Вокруг прибытия первого человека в Академию было много шума и суеты. И дело было не в том, что он пользовался особой симпатией или был прилежным учеником. Да и интригующим или предосудительным его назвать нельзя было. На самом деле, у него просто не было времени оказать какое-либо влияние, поскольку он появился из портала уже мертвым.

Широко известно, что люди в принципе испытывают недостаток магии. Их раса была последней из прилегающих миров, обнаружившей существование магии, не говоря уже о знании Нексуса. Однако никто не ожидал, насколько серьезен этот дефицит, поскольку смерть первого человеческого студента напрямую связывали с его неспособностью контролировать и сопротивляться воздействию латентной маны. Способность, которая, как предполагалось, была присуща всем живым существам, ведь душа естественным образом проецирует поле маны, предотвращая поток латентной энергии извне или сквозь нее. Однако члены факультета и персонала, присутствовавшие при трагедии, могли подтвердить эту универсальную истину: у людей, или по крайней мере у первого человеческого студента, души не было. Она ничего не проецировала, позволяя безвредной мане просто просачиваться сквозь него подобно фильтру. Разрушая физическое тело и смертельно раня нематериальный дух в процессе.

Теперь, спустя десятилетия после травмы целого класса студентов, некоторые из которых стали преподавателями и сотрудниками, люди, кажется, достаточно уверены, чтобы осуществить вторую попытку.

Итак, когда утро уступило место полудню, а полдень – сумеркам, толпу первокурсников со всех миров тщательно сортировали и выводили из вестибюля, оставляя самых проблемных на потом.

Однако новость о человеке, которого ждали, уже распространилась. Будь то случайный комментарий преподавателя или нелепый слух, ущерб был нанесен. Теперь почти каждый студент, от первокурсника до старшекурсника, начал возвращаться в главный конкорк Академии, чтобы хоть мельком увидеть прибытие человека из любопытства и мрачного предвкушения. Но большинство тех, кто пытался совершить этот поход, оказывались запертыми в лабиринте коридоров, которых не должно было существовать. Действительно, многие каким-то образом оказывались случайно перенаправленными обратно в семинарию или, что еще хуже, прямо в кабинет декана за нарушение единственного негласного правила дня: запрет на повторный вход в вестибюль после наступления темноты.

Вместо простого замка факультет отказался рисковать с прибытием человека в этот раз. Повторения Первого Прибытия Человека больше не произойдет. Особенно, когда некоторые из преподавателей присутствовали при этом ужасном событии много лет назад. Поэтому даже если для этой сложной преграды будут истощены запасы маны, оно того стоило. В этом году набор первокурсников был особенно заметной коллекцией знати и даже королевских особ. Требовался бархатный подход к поддержанию определенного уровня приличий, несмотря на продолжающиеся слухи.

Дворяне по природе своей не любили, когда им говорили, что они могут или не могут делать.

Однако, несмотря на все их усилия, некоторым из наиболее одаренных удалось найти выход. Пробираясь через скрытые проходы и коридоры, номинально скрытые слабым заклинанием маскировки, эти талантливые студенты в конечном итоге оказались в небольшой комнате для слуг, обычно предназначенной для эльфов низшего ранга. Те немногие, которым удалось обойти барьеры факультета, были необычайно благословлены Великой Матерью. Их магический потенциал подавлял или просто выводил из строя иначе напряженные и занятые защитные заклинания, возведенные немногими профессорами и сотрудниками, назначенными для надзора за приемом этого перспективного человеческого студента.

===

Комната для слуг низшего ранга

То, что эвфемистически называлось комнатой для слуг, было не более чем дырой в стене размером с большой шкаф для веников, да еще и без достаточной высоты. Это сильно отличалось от блеска, гламура и комфорта, к которым эти трое первокурсников, скорее всего, привыкли, но это не умаляло одного преимущества, которое привлекло их сюда в первую очередь: довольно тревожный слух, который они непреднамеренно подтвердили.

В этих комнатах действительно был удивительно хороший обзор больших открытых общественных пространств на территории замка.

Однако, несмотря на все обсуждения этого странного мифа, оказавшегося правдой, все это отошло на второй план перед гораздо более насущной проблемой прибытия человека.

Трое талантливых первокурсников – принц-наемник лупиноров, дворянин из суда вунериан и принцесса авинор – с трудом нашли общий язык, несмотря на то, что их немедленно отвергли остальные одаренные сокурсники по причинам, выходящим за рамки личного контроля. Хотя несчастье любит компанию, казалось, что различий было слишком много для примирения, по крайней мере в течение нескольких коротких часов после прибытия и ориентации.

«Илунор, ради Великой Матери, если ты не найдешь себе другое место, я тебя укушу». Высокий, взрослый лупинор заговорил. Ряд его острых зубов едва скрывался под его волчьим рылом. Рычание и оскаливание, конечно, не помогало менее благородной репутации его вида как грубых варваров. Даже его титул, Принц-наемник, намекал на их проблемное прошлое. Прошлое, которое многие не желали забывать, что подтверждалось их неспособностью избавиться от прозвища «наемники».

«Укуси меня, и я подвешу твою блохастую шкуру, исключу тебя из Академии и Нексуса». Меньший, невзрачный вунериан огрызнулся в ответ, что казалось почти комичным, учитывая его рост и общее расположение его вида к их второсортным кузенам-кобольдам. Однако вунериане были ничуть не второсортными. Благодаря демонстрации богатства и экстравагантности они убеждали всех, кто вступал с ними в контакт, понять четкую грань между ними и кобольдами, на которых они так похожи.

Школьная форма, конечно, только усугубляла любые отличительные черты Илунора, поскольку по большинству показателей он мог легко сойти за простого кобольда, переодетого в академическую форму.

«Ребята… Думаю, нам стоит притихнуть, вы слишком шумите, и если профессора нас заметят…»

«Заткнись, Тацея. Если бы мы хотели услышать мнение оскверненной, мы бы попросили». Вунериан практически выплюнул в ответ, отметая опасения авинор, которые она привыкла скрывать во дворе Королевского Двора.

Авиноры были особенно уважаемой расой, которая редко сталкивалась с конфликтами с другими видами из разных миров. По сравнению с остальной группой первокурсников о ней мало что выделялось, особенно в плащах и униформе, назначенной Академией. Ничего, кроме двух острых, хищных глаз, неотрывно смотрящих из их маленькой каморки вниз, на вестибюль. Действительно, под ограничивающими рубашками, брюками и плащами скрывалось оперение, которое послужило вдохновением для многих фресок и муралов в залах Академии. Авиноры были ничем иным, как потрясающими в своей стихии… стихии, которой ей явно не хватало, когда она изо всех сил пыталась поместиться в тесную, неухоженную комнату слуг.

Однако, несмотря на то, что ее оперение неоспоримо связало бы ее с королевским наследием, и несмотря на то, что плащи скрывали даже это, ничего не могло скрыть скверны, которая витала над ней. Миазматическая аура, окрашивающая ее поле маны в темный, почти зловещий оттенок. Одна, которая резко контрастировала с яркими, почти радужными полями маны лупинора и вунериана.

Трое пытались найти опору, глядя из того, что казалось особенно хорошо спроектированным глазком, который давал им непрерывный вид на вестибюль внизу и группу профессоров в черных, красных и синих плащах, занятых заклинаниями, необходимыми для поддержания нехарактерно слабого и хрупкого портала.

=====

Вестибюль

Украшенный больше как дворец, чем центр обучения, вестибюль был местом, куда студенты из разных прилегающих миров попадали в начале каждого учебного года. Его мраморные и кварцевые полы можно было проследить до первых королей и королев Нексуса, его позолоченные люстры также были подарками от царств и империй, давно забытых временем. Действительно, в этих четырех стенах хранится огромный объем артефактов, которому ни один прилегающий мир не мог соответствовать.

Однако, несмотря на всю эту роскошь и заверения в непогрешимости Академии, три профессора неустанно работали над тем, чтобы эта аура совершенства не была нарушена.

«Уверены ли мы в необходимости проводить пятое благословение над всей комнатой, профессор Ванаван?» Спросил профессор в красном плаще с недоверием, увлеченно занимаясь тем, что казалось целым ящиком светящихся, мерцающих флаконов чистого манного экстракта.

«Конечно, мы должны. Люди похожи на больного новорожденного, им нужна дополнительная помощь, вся дополнительная помощь, которую они могут получить». Проговорил профессор в синей робе, его эльфийский акцент звучал особенно резко в стрессовой ситуации. «Мы знаем, насколько они магически отстают, и мы знаем, как магия может пронзить их несуществующие поля маны прямо в их незащищенные души. Мы все видели, что произошло с первым студентом, которого мы потеряли… Мы не можем позволить случаю доминировать над тем, что вполне может стать следующим миром, присоединиющимся к Нексусу. Земля — это нетронутый потенциал, поэтому если они станут следующими в нашей линии прилегающих миров…»

«Со всем уважением, профессор, если люди настолько больны, возможно, нам стоит позволить природе взять свое? Я имею в виду, посмотрите вокруг, единственными свидетелями были бы мы, и мы могли бы легко заявить о неявке человека». Объявил единственный профессор в черной робе, и, что вызывает беспокойство, один из немногих, кто говорил с авторитетом Тайного Совета. Черные мантии менялись ежегодно, назначаясь не деканом или факультетом, а самим Королевским Тайным Советом. Их должности существовали только из-за затянувшегося пункта в запутанно написанном договоре, положившем конец многовековой войне между существами, родными для Нексуса, и теми, кто был родом из прилегающих миров.

«Что ж, если они доберутся сюда, профессор Маль’тори, я полагаю, вы могли бы сообщить Тайному Совету что-то продуктивное вместо обычных отчетов о студентах и случайных отстранениях». Ответил Ванаван с резким голосом, начав свирепую перепалку взглядами, которая длилась всего несколько секунд, прежде чем воздух вокруг них внезапно похолодел.

«Они идут». Сказал профессор в красном плаще настороженно, начиная снимать печать за печатью, удерживая различные запасы сырой маны от простого сублимирования.

Почти сразу после того, как каждая печать была снята с немаркированных, неэтикетированных флаконов, мана также насильственно вытягивалась, вся концентрировалась вокруг круга заклинаний, который продолжал истощать локальную ману во всем вестибюле с тревожной скоростью.

Действительно, было бы не преувеличением сказать, что профессора чувствовали, как мана вытягивается из их собственных полей маны, если бы их продвинутая магия не удерживала такие нарушения под контролем.

Слив маны был настолько сильным, что магически освещенные фонари, украшающие колоннады, начали тускнеть, прежде чем полностью погаснуть, оставив всю комнату в кромешной темноте.

Наступила тишина, когда три профессора сосредоточили свою энергию на формировании портала в более связную форму, отчаянно пытаясь бороться с усталостью, которая угрожала их поглотить.

Все это произошло в полной и абсолютной тишине, пока внезапно —

ХРУСТ*

В насильственном, почти неожиданном проявлении грубой силы портал открылся достаточно широко, чтобы позволить не только одной фигуре материализоваться сквозь него, но и увидеть мир, из которого прибыло существо.

Это был мир холодных, тусклых, угнетающих серых и черных тонов. Мир металлических перил и металлических стен, странных металлических конструкций, големов и электрической энергии, стреляющей туда-сюда по всему пространству в головокружительном беспорядке. Это был… явно чужой мир, который профессора были рады увидеть лишь мельком, поскольку троица изо всех сил пыталась устоять на ногах после этого опыта.

Все были настолько подавлены этим опытом, что не заметили монстра, приземлившегося у их порога. Что можно было описать только как огромного зверя, соответствующего росту эльфа в синей робе чуть ниже 7 футов. Зверь был одет в броню толще большинства церемониальных рыцарей, с такой же толстой подкладкой под ней. Невероятно искусно сделанный шлем сидел на всем этом, с одной гибкой трубкой, соединяющей его сторону с большим металлическим рюкзаком, который выглядел таким же громоздким, как и неудобным. Два синеватых непрозрачных линзы теперь смотрели на профессоров, когда зверь поднял одну руку и медленно начал махать ею.

«Привет. Я Эмма. Новая студентка с Земли?»

----------------------

* — я не уверен как правильно было перевести "SNAP" в данном контексте, так что оставил дословный перевод из переводчика

*— начиная с этой главы повествование ведётся от лица разных персонажей, иногда это может привести к путанице

10 Месяцев до Прибытия

Эмма Букер*

Когда-то я любила фэнтези. Время, когда все было проще, и мир казался одним большим приключением, ждущим своего часа. Я выросла на новостных репортажах о первых межзвездных двигателях, преодолевших Предел Скорости Варпа, и фильмах, документирующих первые посадки на обитаемые миры, не созданные нами. Часами я просиживала на мягком ковре в гостиной, читая и фантазируя о скрытых мирах за снежными лесами, окружавшими наш небольшой двухэтажный дом. Ни одни выходные не обходились без того, чтобы я и мои родители рассказывали друг другу истории о героях и королевствах в далеких землях. Ни одно время года не проходило без новой гиперфиксации, новой кампании, которую можно было сыграть между учебой и домашними делами.

Я жила фэнтези, пока одним холодным осенним утром все рухнуло.

Одного телефонного звонка хватило; одна беседа провела черту между тем, что я бы назвала моей идиллической юностью и пробуждением, которое стало моим подростковым возрастом.

В последующие недели я наблюдала, как мир вокруг меня разваливается на части. Родственники и взрослые, которых я едва знала, начали врываться и разбирать тепло и уют моего дома. Семейные фотографии хранились в коробках, полки опустошались и разбирались, чердак, куда мама и я ходили в приключения в далекие королевства, очищался без колебаний. Пространства и места, которые я когда-то знала, медленно превращались в пустую оболочку по мере того, как шли дни и недели. Пока они наконец не забрали меня тоже, прочь из единственного места, которое я знала, и из той единственной жизни, которую я вела.

Я больше никогда не видела свой дом. Я даже ни разу не ступила в свой родной город после того, как меня переселили в квартиру моей дальней тети в городе. Иногда я даже задавалась вопросом, были ли мои воспоминания об этой маленькой городской жизни частью фантастических историй, которые я выросла с ними, потому что представить себе мир настолько совершенным, настолько нетронутым всем, было почти слишком фантастично само по себе.

Оштукатуренные и оклеенные обоями стены заменили теплые дубы и сосны, которые я когда-то принимала как должное. Горизонт, вздымающийся на сотни историй над головой, также стал нормой, как и ухоженный парк, который находился в двадцати минутах езды на метро от квартиры, которую я теперь называла своим домом. Я больше не могла просто выйти из кухни и увидеть обширный открытый двор, окруженный густой рощей хвойных деревьев, и больше не могла часами смотреть в небольшую нишу в подоконнике крыльца, наблюдая за сменой времен года.

Город был совершенно другим зверем, и я полюбила его, в каком-то странном смысле. Здесь люди не беспокоили вас, даже если вы находились посреди толпы в тысячи человек или в жилом комплексе, наполненном еще большей тысячей людей. Лица сливались воедино, все были слишком заняты прокладыванием своих собственных путей в жизни, так что мне было трудно привязаться к кому-либо.

Прошло целое десятилетие с тех пор, как я оставила свое детство позади, и я могу гордо сказать, что теперь называю бетонные джунгли своим новым домом.

Мои социальные работники сказали мне, что многие люди в моем положении предпочли бы отступить дальше в фантазии и вымысел, но я сделала все наоборот.

Иллюзия вымысла была просто невыносима после того, как ковер был выбит из-под моих ног. Поэтому я сосредоточилась на том, что действительно имело значение: реальной жизни. Я работала на автопилоте, как говорили мои друзья. Я получала достаточно хорошие оценки в школе, занималась внеучебной деятельностью в качестве декоративных элементов для моего заявления о поступлении в колледж и делала то, чего от меня ожидали.

Мне нужно было двигаться дальше от того, что я потеряла. Я хотела оставить прошлое позади любым способом.

Я нашла структуру и направление в ROTC (Корпусе офицеров запаса), и из немногих разговоров, которые у меня были с тетей, стало ясно, что она согласна со мной - неудивительно, учитывая, что она была ветераном Восстания Ио. Однако я не ожидала, что мое путешествие в армию приведет меня к судьбе, которая еще больше запутает меня с прошлым, от которого я так отчаянно хотела избавиться. Действительно, я не ожидала, что начало моей студенческой жизни станет возвращением во фэнтези.

=====

Институт Аномальных Исследований, Земля. 10 Месяцев до Прибытия.

Директор Лора Уэйр

Эмма была идеальным кандидатом. Девятнадцатилетняя первокурсница колледжа с безупречной успеваемостью и похвальными отзывами в отчетах ROTC. Этого было бы недостаточно, чтобы выделить ее, если бы не тот факт, что у нее почти не было семейных или социальных привязанностей. Последний фактор был особенно важен, учитывая деликатный характер этой операции.

Операция, которая представляла собой величайший риск, когда-либо предпринятый одним человеком, второй только к опасным полетам первых кораблей человечества, способных преодолеть Предел Скорости Варпа. Операция, которая действительно отправит ее в великую, опасную неизвестность, оторванной и полностью отрезанной от остальной цивилизации, как те храбрые пионеры столетия назад.

В то время как первые человеческие полеты в неизведанное сопровождались большим ажиотажем, этот великий скачок, однако, не будет.

Потому что он представляет собой риск, намного больший, чем любой эксперимент с FTL, несущий в себе вес экзистенциальной угрозы, которую нам было поручено изучать и нейтрализовать.

На протяжении веков мы наблюдали, отслеживали, анализировали и изучали неопровержимые доказательства мира, параллельного нашему собственному. Мира, который скрывается под поверхностью, служил источником мифов и легенд для наших предков и продолжает служить безграничным источником вдохновения для тех, кто достаточно одарен, чтобы заглянуть за завесу, непреднамеренно выступая в качестве источника вдохновения для бесчисленных произведений фэнтези и вымысла.

Действительно, этот мир остался бы таковым, вымыслом, если бы не мы.

Отвергнутые и практически отлученные от научного сообщества, наши экстравагантные заявления были отодвинуты в сторону по мере продолжения марша прогресса. Тем не менее, по мере накопления доказательств и подтверждения доказательств мы в конечном итоге привлекли внимание Научного консультативного совета ООН, который в конечном итоге счел уместным включить нас в то, что теперь является ИАИ.

Мы обнаружили неопровержимые доказательства мира магии и колдовства, фэнтезийного мира по всем параметрам, и одного, который мог бы перевернуть наш собственный с ног на голову. Именно из-за этой экзистенциальной угрозы все ресурсы в конечном итоге были направлены на более глубокое проникновение в этот мир и его неаналогичные научные принципы.

Однако чем больше мы пытались заглянуть внутрь, тем меньше информации получали взамен. Это была битва уменьшающейся отдачи, которая продолжалась веками, прежде чем мы наконец добились прорыва. Наш эквивалент открытия Розеттского камня.

Мы обнаружили способ общаться с силами на другой стороне забора и, действительно, позже обнаружили, что это было преднамеренно. Путешествие, которое мы совершили за последние несколько столетий, открытие этой головоломки, как они ее называли, было всего лишь испытанием. Это было испытание для определения «магического потенциала» тех «одаренных» из других миров. Действительно, это было испытание, которое считалось обычным и продолжалось уже то, что нам описывалось как «эоны».

Мы просто опоздали на вечеринку.

Шепот был слышен с другой стороны, обсуждающий, что мы технически никогда не должны были пройти этот тест, учитывая естественную магическую недостаточность нашего вида. Позже нам было раскрыто, что каждая другая цивилизация в нашей галактике давно прошла его и что мы были фактически последними последователями.

В результате мы будем последними, кто войдет в это царство магии и колдовства.

Это, возможно, объяснило, почему мы не обнаружили других технологически развитых цивилизаций, даже когда мы разработали FTL и бродили по галактике в поисках разумной жизни. Теории ходят о том, как этот расходящийся путь мог затормозить развитие технологий, но это была история для другого дня.

Наша переписка привела нас к пониманию того, что после завершения этого теста должен быть отправлен один кандидат через порог для дальнейшей оценки, прежде чем их принимающей цивилизации будет разрешено полностью проникнуть в эту великую неизвестность. Требовался кандидат в возрасте 19 лет, любого ранга и положения, с тем, что они описали как «золотое сердце и готовность принять то, что находится за пределами известного, и готовый пожертвовать всем, если это потребуется».

Однако после отправки нашего первого кандидата через порог стало ясно, что не только мы были «магически дефицитны», но и магия активно нас отвергала. Несмотря на полную СИЗ, которая должна была защитить от всех известных науке опасностей, наш первый кандидат был возвращен нам в неузнаваемом состоянии. Вскрытие показало признаки разрушения клеточных матриц на микроскопическом уровне и то, что можно было описать только как почти разжижение нашего первого человеческого кандидата.

Но после некоторого времени для скорби, а также любых необходимых обманных маневров, чтобы скрыть это, мы знали, что должны попробовать снова.

Тогда было решено, что мы потратим столько времени, сколько потребуется, чтобы изучить, зондировать и тыкать в опасности, лежащие за этим порогом. Чтобы лучше противостоять этому, используя все наши инструменты.

Десятилетия спустя, после того, как мы надеялись не смертельных доз «манной» радиации, нам наконец это удалось. Окончательное выражение человеческого вызова среде, которая увидела бы нас мертвыми без капли сочувствия или сострадания. Кульминация столетий работы, жертв и лишений: Экзореальность Марка I и Костюм Атипичной Радиационной Защиты (E-ARRS), или то, что большинство в команде теперь неформально называли заколдованными силовыми доспехами.

Основанный на основе современных боевых доспехов, специально разработанных для боя в вакууме космоса, костюм был ничем иным, как технологическим чудом. Слои слоев экзотических материалов защищали пользователя от всего 29 различных типов магической радиации. Герметичный внешний костюм и шлем предотвращали любое воздействие воздуха и не допускали попадания каких-либо посторонних загрязняющих веществ (будь то биологических или химических) в контакт с носителем. Куски композитной брони были прикреплены почти идентично оригинальному дизайну, причем весь этот вес был тщательно распределен и компенсирован экзоскелетом, зажатым между внутренним костюмом и внешним костюмом, отсюда термин силовые доспехи. Галетные лазерные и кинетические личные оборонительные системы были прикреплены к обеим рукам, несмотря на то, что другая сторона требовала отправки кандидата безоружным.

Несмотря на все эти усилия, кандидат по-прежнему был нужен для пересечения порога.

Именно поэтому в дело вступает Эмма.

=====

Институт Аномальных Исследований, Земля. 10 Минут до Прибытия.

Эмма Букер

Сказать, что ситуация, представленная мне несколько месяцев назад, была ничем иным, как нереальной, было бы преуменьшением. На самом деле, какое-то время я предполагала, что меня забрали сюда в рамках какой-то сложной операции по вербовке новых ничего не подозревающих членов ROTC. Прошли часы, прежде чем меня наконец убедили, что вся эта ситуация была именно тем, что утверждала директор. Мне следовало догадаться, потому что я сомневаюсь, что захват первокурсника колледжа прямо с парковки и посадка его в черный внедорожник было чем-то стандартным.

Предложение, представленное мне, было тем, чего ни один другой человек в истории никогда не получал. Возможность путешествовать не только быстрее скорости света или за пределы галактического квадранта, но и в другое измерение. Мир (как сказала директор) мечей и колдовства, неописуемой истории и культуры, мир, который я принципиально не интересовал. И все же каким-то образом привлек меня, несмотря на мое желание избежать его очарования.

Возможно, это была настоящая причина, по которой они выбрали меня. Возможно, поэтому из бесчисленного множества других кандидатов именно я должна была надеть костюм встречи. Возможно, они знали, что я просто не могу удержаться от принятия такого предложения.

Действительно, даже я не знала, почему подписалась без колебаний. Может быть, это было потому, что я жаждала следовать по стопам того, чего ожидают от меня. Может быть, это был скрытый драйв прикоснуться к детской фантазии. Может быть, это просто врожденный человеческий дух приключений, разрушение еще одного барьера, стоящего на пути прогресса человека.

Что бы это ни было, я знала, что подписавшись, я, скорее всего, никогда не увижу дом, семью или друзей снова как минимум год во время учебы в этой «академии» на другой стороне портала.

Так много для моих планов по поступлению в колледж. Кто знает, может быть, они примут зачетные баллы?

Потеря связи с друзьями и семьей меня не слишком беспокоила. Дело не в том, что у меня были какие-то ощутимые привязанности где-либо еще. Армия дала мне цель в последние годы, и именно армия будет поддерживать меня в этом приключении.

В любом случае, я имею все, чтобы выиграть и ничего не потерять от этого предприятия.

Итак, одним росчерком пера началась изнурительная тренировка всерьез.

Это были месяцы специализированной подготовки. Сосредоточение на теории, протоколах, но самое главное: практические инструкции, необходимые для длительной жизни в костюме. Силовой доспех был описан мне как скорее космический скафандр, и мне настоятельно внушили, что он будет единственным барьером между мной и неумолимой средой другого измерения. Как сумела выжить какая-либо местная цивилизация, не говоря уже о видах, я не знала… Что я знала, так это то, что год заточения в СИЗ было бы сложной задачей, мягко говоря.

Вот почему мне дали своего рода надувную палатку. Ту, которая обладала теми же «манными» устойчивыми свойствами, что и костюм, но с недостатком невероятной хрупкости, настолько хрупкой, что даже кухонный нож мог представлять реальную угрозу для нее. Но это будет мой единственный отдых между длительными периодами надевания костюма и потребуется для регулярного обслуживания, когда придет время.

Оружие, выживание и тактические упражнения были частью тренировочного режима, все с большим упором на различные подсистемы костюма. Прекрасный кусок технологии, который я начала любить, учитывая усилия, которые лучшие умы ООН предприняли для превращения рабочего скафандра в взводную силу проекции.

Однако обучение и инструктаж по другому измерению были тревожно недостаточными. Сама директор признала, что мы идем наполовину вслепую. С гораздо меньшим количеством работы, чем они хотели бы иметь. Честно говоря, мне предстояло «восполнить нехватку разведданных за счет ситуативной адаптивности и личной инициативы».

Я хотела сказать ей, что это легче сказать, чем сделать, но учитывая обстоятельства, я сдержалась.

В конце концов, однако, пришло время, чтобы мои тренировки, навыки и решимость были подвергнуты окончательному испытанию.

Стоя в середине лаборатории прямо из научно-фантастического фильма, с административным персоналом, военными атташе и ведущими учеными, прячущимися за подобием бункера, возвышающегося над комнатой, наполненной мониторинговым оборудованием и странными руническими отметками на полу.

«Что бы ни случилось, кадет. Знайте, что вы творите историю, и что вы делаете свою страну, свой народ и все человечество гордыми. Из 252 миллиардов человек в этой галактике только двое из вас ступили через этот порог». Директор произнесла воодушевляющую речь, вызвавшую несколько аплодисментов позади нее, на что я ответила одним поднятым вверх большим пальцем и кивком.

«Нил Армстронг, Питер Ли, Жан Руссо и Элеонора Собека кое-что сказали перед своими большими скачками вперед, не так ли?» Я спросила, когда портал передо мной начал расти в размерах и интенсивности. «Если я могу быть хоть сколько-нибудь сравним с ними… Я хотел бы что-то сказать тоже».

«Что бы это ни было, тебе лучше сделать это быстро, кадет, портал вот-вот достигнет критической точки».

«Человечество всегда тянулось к звездам, постоянно стремясь в небеса. Сегодня человечество достигает за пределы звезд, за пределы небес, на страницы вымысла».

=====

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Нексус.

Эмма Букер

Это произошло почти мгновенно. На самом деле, казалось, что ничего не произошло, так как я увидела тусклые бетонные и композитные стены внезапно исчезнувшими на секунду, только чтобы быть замененными комнатой, которая выглядела так, будто ее вытащили из реконструкции Версаля.

Это было то же самое чувство, которое ты получаешь при переходе из одной комнаты в другую. Кроме того, что физически ты никогда не двигался.

Мои глаза едва успели привыкнуть к внезапному изменению обстановки, прежде чем я встретилась лицом к лицу с тем, что можно было описать только как три гуманоидных фигуры, вытащенных прямо из фэнтезийного романа. Все они смотрели на меня с тем же шоком, который, вероятно, был у меня под непрозрачными линзами шлема. Но когда я заметила их облаченные фигуры и, самое главное, отчетливую окраску между каждой из них, стало ясно мне, что эти трое, скорее всего, принадлежат к какому-то персоналу, факультету или иерархии, которые здесь существовали.

Разные цвета мантий, обозначающие разные звания, отделы, может быть? Очевидно, какая-то иерархия, а это значит, официальные лица, персонал, преподаватели, учителя? Я подумала, подняв одну руку в костюме и помахав ей.

«Привет. Меня зовут Эмма. Новая студентка с Земли?»

Все мое тело напряглось, когда я произнесла эти слова, осознав, что только что сделала…

Я произнес свою речь перед прибытием сюда. Это значит… первыми словами, когда-либо сказанными человеком в этой новой реальности были… о боже, что я натворила.

Однако молчание вскоре было нарушено самым поразительным персонажем группы, синеробым эльфом, который немедленно подошел ко мне с растущей тревогой. «Эмма, верно? Как ты себя чувствуешь?» Он казался зацикленным на моем шлеме, постукивая по композитной нагрудной пластине костюма, прежде чем продолжить голосом, который мало скрывал его растущую тревогу. «Я не слышу дыхания… э-э, через этот доспех. Если с этим… устройством что-то не так, пожалуйста, сообщите мне немедленно, чтобы мы могли доставить вас в лазарет для удаления -»

«Ой, ой, ой!» Я подняла обе руки в защитном жесте, само упоминание об удалении костюма привело мою подготовку к выживанию в состояние повышенной готовности, когда я отступила на несколько шагов назад, чтобы собраться с мыслями. «Я… я в порядке. По крайней мере, чувствую себя хорошо. И костюм тоже в порядке. Э-э. Если я почувствую что-то неладное, обязательно сообщу вам… сэр?» Я наклонила голову, осознав, что ни один из трех человек еще не представился.

«Ах, да, представления». Черноробый заговорил следующим. Этот был тоже эльфом… но темнее, почти фиолетовым? Фиолетовый с сильным оттенком древесного угля. Его волосы были черными, гладкими и сформированы в два отдельных локона. «Я Советский назначенный профессор Мальтари, я отвечаю за административные обязанности, передавая вопросы, которые считаю важными Тайному совету и его Величеству Королю лично. Как профессор, я отвечаю за Искусства Восприятия и Света». Мужчина не признавал меня никаким другим способом, кроме как пристального взгляда, но я все равно поклонился, не желая нарушать какие-либо социальные табу в свой первый день.

«А я профессор Ванаван, помощник декана и профессор исследований манополя», — сказал синеробый эльф, который бросился ко мне, кивнув головой, прежде чем повернуться к старшему, явно уставшему профессору в красной робе.

«Это профессор Белнор, она отвечает за отдел зелий и профессор зельеделия». Он заговорил, прежде чем поднял обе руки в приветственном жесте. «Мы рады видеть вас здесь, Эмма из Земного царства».

Как только представления были твердо установлены, я сделала более глубокий поклон. Трое ответили с разной степенью признания, прежде чем Ванаван снова взял группу под свой контроль, жестом призывая меня следовать за ним.

«Вы должны простить мою поспешность в моей внешней заботе. Судьба вашего предшественника все еще нависает над академией как призрак великого стыда; трагедия, которую никто из нас не хочет повторить. Я лично взял на себя обеспечение того, чтобы вы не постигла эта судьба. До тех пор, пока вы остаетесь в моей сфере влияния, в стенах этой академии, я позабочусь о том, чтобы ваша жизнь была свободна от вреда». Ванаван заговорил с определенной серьезностью, которая вызвала дрожь по моему позвоночнику. Вежливое, заботливое выражение резко контрастировало с интенсивностью его речи. Но эта интенсивность почти сразу же угасла, когда мы покинули вестибюль, превратившись в более дружелюбное, восторженное выражение лица. «Итак, ясно, что нам многое предстоит обсудить относительно вашей формы и манеры одеваться, Эмма из Земного царства. Хотя нам следует поторопиться с ориентацией в первую очередь! Все ждали вашего безопасного и своевременного прибытия!»

Когда большие двойные двери вестибюля закрылись за нами, я заметила, что черноробый профессор остался позади, его глаза были прикованы к небольшому щели, расположенной высоко в дальнем углу комнаты.

Ориентация. Именно об этом говорил эльф в синей мантии, когда он и профессор в красной мантии сопровождали меня в еще одну просторную комнату. Эта больше напоминала парадные обеденные залы старых европейских дворцов, аляповатых, но все же каким-то образом со вкусом. Она была большой, гораздо больше даже фойе, с белым мрамором и дымчато-серым кварцем, покрывающим каждый квадратный дюйм пола. На самом деле, если присмотреться, можно было увидеть замысловатые, похожие на молнии узоры, которые больше напоминали трещины на в остальном нетронутом напольном покрытии, и которые пульсировали с каждым вашим шагом. Ну, во всяком случае, они пульсировали для всех остальных, но, казалось, были практически мертвы с каждым моим шагом.

Говоря о шагах, было ясно, что звук, издаваемый жестким композитным ботинком, ударяющим о столь же твердую, неподатливую поверхность, был довольно громким и граничил с оскорбительным. Учитывая тот факт, что вся комната, казалось, была осведомлена о моем прибытии, еще до того, как я вошел в этот возвышенный выступ, который располагал любого входящего в комнату примерно на пол-этажа выше остальных, на парадной лестнице. Казалось, это было нечто, напоминающее те парадные лестницы, где имя человека вызывали перед входом в комнату. Действительно, посмотрев в сторону, я увидел этого тощего, но хорошо одетого миниатюрного эльфа, который разворачивал свиток, до краев наполненный именами и титулами. Свиток, который я тут же сфотографировал, ради той самой, сладкой, сладкой информации.

«И наконец, последняя, кто присоединится к уважаемым рядам первого курса 29019 года, мисс Эмма Букер, из Земного Царства!» — объявил эльф, к совершенно безжизненной реакции комнаты, до краев наполненной тем, что я могу описать только как эклектическую коллекцию фэнтезийных и инопланетных рас. От еще большего количества эльфов с различными фенотипами до людей-ящеров, которые с таким же успехом могли бы принадлежать роману Гарри Тартлдава, как и своду правил Dungeons and Dragons. Некоторые из них, казалось, были одеты в упрощенную версию мантий и балахонов профессоров, но довольно многие, похоже, были украшены шелками и другими разнообразными нарядами, предназначенными для знати старой Европы. Может быть, это то, что профессора имели в виду, когда говорили, что с ситуацией с формой можно разобраться позже?

Это было многое для восприятия, но еще более тревожным было внезапное, почти необъяснимое осознание ситуации, в которую меня сейчас бросали. Я не приняла во внимание, как на самом деле сложится здесь жизнь. Большая часть обучения была сосредоточена исключительно на выживании, и только на выживании. От обслуживания костюма до потенциальных затяжных боев, до обучения обращению с оружием, явно не хватало какой-либо подготовки в области просто... приспособления. Более того, я даже не думала об этом, учитывая, как сильно моя тревога и беспокойство были сосредоточены на том, чтобы просто пережить путешествие сюда и не превратиться в разжиженную массу. Так что, когда вопрос о моем выживании был окончательно снят, осталась необходимость приспособиться к студенческой жизни. Это, по иронии судьбы, было то, к чему я готовилась дома годами. Однако что-то подсказывало мне, что те месяцы зубрежки для SAT и годы, проведенные на углубленных курсах, вероятно, здесь мало что будут значить.

Я тупо смотрела на толпу... должна ли я была что-то сказать? Сделать реверанс? Это то, что делали старые средневековые люди? Ожидалось ли, что я произнесу речь о том, что я первый человек здесь? Или, скорее, первый живой человек здесь? Моя тревога разъедала меня, поскольку массивная толпа студентов также, казалось, не имела подходящего ответа на то, что, по сути, было 7-футовым костюмом силовой брони, смотрящим на всех них сверху вниз.

«Эмма», — наконец услышала я шепот Ванавана. «Ты должна просто спуститься к тому месту, которое сочтешь подходящим». Чувство облегчения охватило меня, когда я поняла, что мне, в конце концов, не придется произносить экспромтную речь —

«То есть, если вы не хотите произносить речь. Будучи первой из своего царства, есть ожидания, но это может варьироваться от человека к человеку и от царства к царству. Так что, поступайте, как хотите» , — быстро вставил профессор в красной мантии лукавым, почти озорным голосом. То, чего я не ожидала от того, кто обладал лицом доброй пожилой бабушки.

То облегчение, которое охватило меня, внезапно исчезло, теперь полностью сменившись чувством крайнего ужаса, когда я прочистила горло, настроила динамики своего костюма, чтобы убедиться, что меня будет слышно, и заговорила.

«З-здравствуйте. Я Кадет Эмма Букер из Корпуса Подготовки Офицеров Запаса Организации Объединенных Наций, Североамериканский Сектор, Командование Родного Мира. Я здесь от имени...» Моего народа? Организации Объединенных Наций Земли и Луны? Моей страны? Моей нации? «... человечества и его представительского органа, Организации Объединенных Наций. Я надеюсь... учиться у всех здесь, делиться культурами и идеями, и увидеть, что здесь можно увидеть».

Мне удалось выдавить это, заставив себя улыбнуться под шлемом, хотя я знала, что это не было необходимо. Однако после этого вступления меня встретила только тишина. Тишина, за которой последовало начало бормотания и шепота, которые обычно даже не были бы слышны с такого расстояния, но, безусловно, были более чем слышны с помощью бортовых аудиовизуальных датчиков костюма.

«Они прислали чертового оруженосца?»

«Нет, я думаю, 'кадет' — это самый низкий ранг в любых вооруженных силах, не так ли?» «Нет-нет, это только в Княжестве Алтуриков. В моем королевстве* это ранг тех кандидатов-простолюдинов, которые хотят присоединиться в качестве вспомогательных офицеров по поручению». «Вы, алтурики, со своими простолюдинами...»

*– перевод слова "realm", а не "kingdom"

«Неважно! Это не меняет этого бесчестья! Земное Царство считает себя настолько важным, что посылает самых низших в наши ряды?» «Даже Империя Аланор посылает свои торговые дома, какими бы простолюдинами они ни были. Низший кандидат в офицеры не богат и не занимает высокого положения в обществе, не так ли?» «В моем Королевстве — нет!»

«Не хочу указывать на очевидное, но, почему такой отвратительный костюм брони?» «Скорее всего, чтобы скрыть отвратительность под ним...»

«Подождите, ребята, я не вижу ее мана-поля». «Может быть, потому что она слишком далеко, — нет, подожди, ты прав. Подожди... нет, они не могли». «Они прислали чертового раба в Нексус?»

«Они бы не посмели. Эта броня должна быть зачарована, она должна скрывать ее мана-поля. Нет ни одного соседнего царства достаточно глупого или толстокожего, чтобы послать существо с дефицитом маны». «Ну, это будет веселый учебный год... у нас либо есть сверстник, обладающий магическими чарами, которые намного превосходят любые наши собственные методологии артефактов, скрывающие любое оскверненное существо внутри. Или у нас есть существо с дефицитом маны, раб по сути, маскирующийся под сверстника».

«Правда станет известна достаточно скоро».

Я почти сразу же выключила свое устройство дальнего прослушивания (ДДП), услышав эти нефильтрованные голоса. Уколы и насмешки по поводу брони и моих очевидных недостатков в области физической привлекательности были не тем, что меня действительно беспокоило. Черт возьми, меня не беспокоил даже безудержный классизм и возвращение к доиндустриальной политике. Это были последние утверждения о магических недостатках и рабстве. Это была горячая тема, с которой мне нужно было разобраться... предпочтительно раньше, чем позже. Гримаса появилась на моем лице, когда я с беспокойством повернулась к Профессорам.

Пара, казалось, не обращала внимания на то, что я смогла понять общий консенсус в комнате, поскольку они просто жестом предложили мне спуститься по лестнице и в сам обеденный зал. Какое бы социальное взаимодействие ни последовало дальше, оно, вероятно, будет отстойным.

=====

Фойе

«Выходи», — сказал Мал’Тори под строгим, приглушенным дыханием. Несмотря на это, его голос все еще эхом отдавался по всему фойе, несомый какой-то невидимой силой, которая заставляла любого в пределах видимости чувствовать, будто эта простая команда шепчется прямо в их уши.

Тем не менее, не было никакого ответа, ни от одной из оравы нарушителей, которые в настоящее время прятались в полном страхе быть пойманными.

«Я понимаю, что трое из вас прячутся в помещениях для слуг. Подходяще. Действительно. Учитывая, как вы, прячетесь, как низшие эльфы, чьи комнаты вы сейчас занимаете. Возможно, это должно быть вашим наказанием, хм? Переселение в помещения для слуг на целый семестр?» Ни один из них не осмелился ответить, поскольку все они затаили коллективное дыхание.

«В отличие от остальных профессоров, я говорю с властью Королевского Совета. Ваши блефы о благородном непотизме оказываются несостоятельными».

Тишина.

«Считайте это предупреждением тогда. Я позволю вам троим валяться в том факте, что ваши личности могут быть или не быть мне известны».

Бескомпромиссная гримаса оставалась на лице мужчины, поскольку его поза ни разу не дрогнула, пока он смотрел на эти неглубокие щели в стене.

«Я оставляю вам эти прощальные слова в качестве приветствия вашему учебному году». — заключил он, прежде чем, наконец, полностью покинуть комнату. Его выход заставил свет, саму комнату, дрожать в осознанном страхе.

=====

Убежище Низшего Эльфа

Лупинор стоял спиной к неровной каменной отделке комнаты, влажность стен проникала в его форму и мех, пока он тупо смотрел в пространство. Вунерианец, тем временем, казался непреклонен в том, чтобы прятаться под кроватью слуги, все его тело дрожало, поскольку каждое волокно его существа кричало ему сделать что-то, но он все равно оставался в состоянии гипервентиляции. Только принцесса Авинор оставалась относительно спокойной, ее выражения, хотя и были трудны для чтения из-за клюва, все же были решительно невозмутимы всей этой сценой.

«Давайте вернемся к ориентации сейчас, осталось не так много времени до того, как она официально начнется». — Это было все, что она сказала, когда спокойно пошла к двери, только для того, чтобы быть отчитанной Вунерианцем.

«К-как ты, черт возьми, такая спокойная?! Э-это потому, что ты принцесса, не так ли? Ты знаешь, что это не повлияет на тебя, как на остальных из нас! Ты знаешь, что тебе все сойдет с рук! Ты, вероятно, даже знаешь этого парня лично! Ты...»

«Нет смысла прятаться или паниковать». — Все, что ответила Тацея. «Ты узнаешь это на горьком опыте, когда находишься в Королевском Дворе».

Ее оскверненная аура, казалось, сдвинулась и задрожала при этом, заставляя Вунерианца снова замолчать, поскольку Лупинор кивнул в знак согласия.

«Тогда пойдем. Какой бы оскверненной ни была принцесса, в ее словах есть смысл. В битве иногда бывают потери, иногда — приобретения. Не стоит беспокоиться о долгосрочных последствиях недавних потерь, если ты не доживешь до следующей битвы. Так что давайте сделаем эту следующую битву стоящей».

Лупинор практически прорычал это в сторону Илунора, но в полной смене отношения, коротко кивнул Тацее.

«Возможно, я неправильно оценил вас в первые часы этой битвы, принцесса. Ваша решимость, по крайней мере, по сравнению с решимостью этой ящерицы, сильнее, чем я мог себе представить».

«Спасибо», — быстро ответила Тацея, улыбка облегчения появилась на краях ее клюва.

«Я всего лишь констатирую факт. Если мы хотим выжить здесь, нам всем нужно будет иметь схожую решимость». — ответил Лупинор, прежде чем повернуть голову к теперь покрытому пылью Вунерианцу.

«Решимость, которой сильно не хватает нашему Вунерианскому товарищу».

Без колебаний пара быстро покинула убежище слуги. За ними по пятам следовал Илунор, который в своей спешке был особенно более взъерошен, чем когда он впервые вошел в комнату.

«Вы позаботились о том, чтобы принести свои амулеты, да?» — продолжил Лупинор, замедляя шаг ровно настолько, чтобы Вунерианец мог догнать.

«Значит, вы тоже слышали слухи?» — спросила Тацея в ответ, отказываясь отвечать прямо сейчас, поскольку она оценивала выражения волка с вопросительным намерением.

«Любой, кто стоит своих сил и своего положения, слышал бы слухи!» — внезапно вмешался Илунор, все еще запыхавшийся, поскольку его более коротким, коренастым ногам было трудно поддерживать длинные, изящные шаги, на которые была способна более высокая пара неудачников.

«Да. Итак, я спрашиваю снова, вы принесли свои амулеты рассеивания?» — повторил Лупинор, его тон изменился на гораздо более суровый, настаивая на вопросе без возможности чего-либо, кроме ответа «да» или «нет».

«Да. Конечно. Нет никакой причины не быть осторожным, особенно в такие неспокойные времена. Тревожно думать, что преподаватели будут настолько наглыми, чтобы попытаться провести ритуал связывания в день ориентации. У тех... менее удачливых не будет времени подготовиться, и, насколько я понимаю, это будет первый раз за более чем тысячу лет, когда преподаватели будут достаточно наглыми, чтобы нарушить любое из негласных правил». — ответила Тацея, открывая двери для дальнейшего обсуждения, поскольку она и Лупинор оба взяли в ладони свои соответствующие амулеты под мантиями, один замаскирован как церемониальный кинжал, другой замаскирован как подвеска на королевском ожерелье.

«А вы, Илунор? Вы принесли свой амулет рассеивания?» — Лупинор обернулся к измученному Вунерианцу, который только кивнул в ответ, поскольку он изо всех сил пытался поддерживать неуклюжий темп пары.

«Будем надеяться, что до этого не дойдет. Однако, если это произойдет, то, по крайней мере, мы будем в безопасности, зная, что наша группа будет защищена от цепей ритуала обязывающего устава». — со вздохом опасения ответила Тацея, поскольку пара теперь нашла свой путь обратно к боковому входу в большой приемный зал.

=====

Большой Приемный Зал

Эмма Букер

Знаете ли вы то чувство, которое вы испытываете, когда входите в кинотеатр на 10 минут позже его начала? Или ту неловкость, которая возникает при общении с незнакомцами на дорогой свадьбе вашего дальнего родственника?

Это было то чувство, которое я испытывала, пробираясь сквозь море куполообразных блюд и изящного столового серебра, которые плавали к каждому столу и обратно. Тем не менее, в отличие от длинных, общих столов некоторых фантастических школ, о которых я читала в детстве, эта школа, казалось, была непреклонна в моделировании себя больше как эксклюзивное место для обеда.

Закрытые группы уже явно сформировались, о чем свидетельствовали их активные разговоры и пренебрежительные взгляды. Столы, эксклюзивные для определенных видов, также были разбросаны повсюду, что было особенно верно для эльфов и тех, кто был драконьего происхождения. Действительно, не было ни одного свободного стола, за исключением странно неуместного круглого стола, задвинутого в дальний угол комнаты. Стол, который явно должен был вместить четырех человек, но на данный момент был пуст.

Я поняла, что это, вероятно, мой лучший вариант, даже если это означало, что я не буду общаться с местными жителями на протяжении всей этой ориентации. Отлично. Мы вернулись к политике средней школы о том, кто с кем сидит. Это должен был быть колледж, всем здесь мой возраст, почему они не ведут себя соответственно?

Мои мысли и растущая тревога, однако, были быстро заменены гораздо более насущным вопросом, когда я села за стол и почувствовала безошибочное ощущение стула, слишком хрупкого для огромного веса моего костюма. Мое сердце пропустило удар, когда я почувствовала, как все мое тело сжалось, пока я изо всех сил пыталась перенести свой вес, чтобы избежать, или хотя бы отсрочить неизбежное. Инженеры дома, вероятно, даже не учли этот точный сценарий, и, вероятно, любой другой сценарий, который не включал откровенную полезность, обслуживание, ремонт или выживание. Эргономичная функциональность в повседневных социальных взаимодействиях была, вероятно, последним, о чем они думали при проектировании и строительстве этой вещи, и это начало проявляться. Но что еще я могла сделать? Стоять?

Я знала, что мне просто придется рискнуть. Положив половину своего веса на стул, а другую половину на икры, пока я поддерживала неловкое, почти болезненное «сидячее» положение, все это в попытке предотвратить немыслимое от того, чтобы случиться посреди, пожалуй, самого важного дня в году. Первые впечатления были всем, и я уже начала с неприятной ноги с этой «речью». Не говоря уже о тревожных последствиях их сплетничающего шепота.

Тем не менее, как только мне удалось приспособиться, в картину вошла новая неожиданная переменная в виде трех дополнительных студентов, которые быстро присоединились к моему столу в спешном беге. Трое, казалось, остановились как вкопанные, когда они заметили меня, поскольку их глаза блуждали по комнате, в какой-то последней попытке найти любые другие свободные места.

Однако, когда стало ясно, что это будет невозможно, трое начали смиряться со своими соответствующими судьбами. Маленькая, миниатюрная, несколько взъерошенная драконья ящерица, казалось, просто покончила со всем этим, просто опускаясь на свое место со вздохом поражения. Существо, похожее на оборотня, однако, казалось, было настроено на то, чтобы просто смотреть на меня, как будто оценивая меня для боя. Наконец, самое поразительное из всех, то, что больше всего напоминало тропическую птицу, казалось, бросило на меня один взгляд, прежде чем снова повернуться к различным другим точкам интереса, разбросанным по комнате.

Птица, в частности, выделялась больше всего, несмотря на то, что была одета в однообразные серые и черные цвета академической формы, то оперение, которое все еще было видно, резко контрастировало с в остальном повторяющимся золотом, серебром, мрамором и гранитом замка. Вероятно, поэтому еще больше глаз было привлечено к нам сейчас, поскольку наш маленький уголок стал эклектичным сборищем странностей, на которые можно было таращиться.

Я была так сосредоточена на различных глазах и приглушенных голосах, зафиксированных на нас, что не заметила, как взгляд птицы сместился в мою сторону. Без какого-либо предупреждения, кроме мягкого, едва слышного шепота из ее клюва, шквал тревог обрушился на мой HUD.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 192% ВЫШЕ ФОНОВЫХ УРОВНЕЙ ИЗЛУЧЕНИЯ

Однако, как только прозвучала тревога, так же быстро она исчезла из виду, поскольку уровни излучения упали обратно до фоновых уровней через несколько коротких секунд. Я бросила обвиняющий взгляд на того, кого я считала виновником этого, с ворчанием раздражения, смещая свой вес на сиденье... только чтобы понять, что сиденье больше не чувствовалось, будто оно вот-вот провалится.

Резкий шокированный выдох недоверия вырвался из моего вокодера, привлекая внимание двоих и едва заметную улыбку от птицы. Или, по крайней мере, то, что я приняла за улыбку.

Я склонила голову к авианской незнакомке, когда она ответила понимающим кивком. Именно в этот момент я наконец нарушила свое многоминутное молчание, ответив настолько благодарным ответом, насколько могла.

«Эмма Букер, спасибо за спасение».

«Принцесса Тацея Дилани, это мое удовольствие».

Принцесса… настоящая, мать её, принцесса.

Мой разум с трудом осознавал это.

Последних полчаса было вполне достаточно, чтобы переполнить мои мысли наплывом впечатлений, полностью оторванных от моей реальности.

От магии до мифических рас, говорящих птиц и совершенно чуждой цивилизации, для которой у меня не было контекста — всё здесь практически испытывало пределы моего рассудка.

Но в хорошем смысле… подумала часть меня, пока я чувствовала, как смесь противоречивых чувств поднимается на поверхность.

Было какое-то навязчивое волнение, пришедшее с новизной всего этого, от фактического нахождения в месте, которое должно было быть отведено страницам фэнтезийного романа или мимолетным часам сессий DnD.

Это вызывало тошнотворную ностальгию и провокационное возбуждение, но мне нужно было держать это под контролем.

Реальность, в которой я находилась, была совсем не похожа на те фантазии… несмотря на мои глубочайшие желания поверить в это.

Я быстро отбросила эти навязчивые мысли, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче, которая на данный момент заключалась просто в том, чтобы постараться вписаться. Что было гораздо легче сказать, чем сделать, учитывая очевидный барьер в виде костюма.

— Знаете, там, откуда я родом, истории обычно начинаются с того, что рыцарь спасает Принцессу, а не наоборот.

Выдавила я со смешком, пытаясь растопить лед своим своеобразным юмором, что, кажется, сработало?

Трудно было сказать наверняка, глядя на лицо, где преобладал клюв, а не рот или даже пасть.

Добавьте к этому, возможно, годы каких бы то ни было манер или светского обучения, которое Тацея получила как особа королевской крови, и становилось ясно, что мне придется быть предельно сосредоточенной на всех наших разговорах, иначе я рискую потеряться в море социальных сигналов, существующих для королевских особ и знати.

— Что ж, вам будет весьма приятно узнать, что эти предрассудки вполне живы здесь, в Нексусе, как и в большинстве соседних царств.

Начала Принцесса. Её голос был резким, но богатым, чем-то средним между имитацией попугая и глубоким уханьем совы.

В том, как она говорила, чувствовалась определенная сдержанность, даже в этой небольшой шутливой перепалке.

— Вы… — продолжила Принцесса, явно уставившись на мою броню, а не на человека внутри неё.

— Если вы простите мне, конечно, мою самонадеянную линию расспросов, но права ли я, предполагая, что вы рыцарь своего царства? Возможно, оруженосец, учитывая, что рыцарские звания обычно присваиваются значительно позже возраста зачисления в Академию.

Я моргнула несколько раз, чувствуя себя так, словно меня бросили на интервью или светский прием, предназначенный для Директора и её военного начальства.

Будь это любая другая ситуация, я бы просто покончила с этим и ответила первое, что пришло в голову, но это было не похоже ни на одну другую ситуацию… поэтому любой мой ответ должен был быть тщательно выверен.

Как вообще начать объяснять концепцию курсанта ROTC* кому-то из эпохи, где даже не было регулярной постоянной армии… или была?

* — что-то вроде нашего офицерского училища

Погодите, есть ли у них постоянные армии вообще?

В массивном руководстве SIOP (Протокол социальной интеграции и операций) определенно не было ничего, что могло бы подготовить меня к личному общению с королевской особой, из всех возможных вариантов.

К чести авторов SIOP, впрочем, никто никогда не мог ожидать ничего подобного.

— Рыцари и оруженосцы на самом деле больше не существуют в моем мире.

Ответила я уверенно, выпятив грудь, словно пытаясь компенсировать свое полное непонимание того, что здесь считается надлежащим светским этикетом.

Хотя это, вероятно, мало что дало, учитывая, что костюм мешал прочтению любого реального языка тела.

Этот ответ, однако, оказался… недостаточным, так как Принцесса подняла одну бровь в ответ, наклонившись вперед на своем сиденье и позволяя моим словам повиснуть в воздухе.

Она словно методично разбирала и анализировала подтекст моих заявлений, её глаза даже не пытались скрыть стоящий за ними аналитический ум.

Ум, который более чем вероятно собирался бросить мне в ответ какой-нибудь каверзный вопрос.

— Царство без рыцарей и оруженосцев, да? — наконец вмешалось существо, похожее на волка, полностью обрывая то, что, вероятно, должно было стать тщательно сформулированной линией расспросов от Принцессы.

Это застало меня врасплох, так как мое внимание теперь полностью переключилось на эту громадную массу существа.

Если Тацея была Принцессой, то есть, как я полагала, членом королевского дома, то какое право имел этот волк так её перебивать?

Единственное предположение, которое я могла сделать, заключалось в том, что, возможно, он был выше по статусу, чем она, и одна только эта мысль определенно заставляла беспокоиться.

— Да, это верно, — ответила я коротко, стараясь сбалансировать свою неприязнь к его вмешательству с осторожностью касательно его места в местной социальной иерархии.

— Хмф, — фыркнул он в ответ, снова оценивая меня, его хищные глаза умудрились встретиться с моими под этими непрозрачными линзами, посылая мурашки по моей спине.

— Ага, нет, не куплюсь. У тебя есть легенда получше, или нам придется иметь дело с бесхребетным лжецом и шарлатаном весь остаток учебного года?

Смело заявил он. Застав меня врасплох, пока я заметила, как принцесса стушевалась на задний план по мере нарастания напряжения.

Часть меня хотела избежать конфронтации, просто аккуратно объяснив ситуацию.

Другая часть меня, однако, знала, что мягкая уступчивость делу не поможет.

Особенно с тем, кто явно пытался так самоутвердиться.

Далекая часть меня хотела продемонстрировать полную устарелость рыцарей в сияющих доспехах, вытащив свое личное оружие.

Это была, конечно, далекая мысль не без причины.

Может быть, в другой раз…

— Громкие слова, приятель.

Произнесла я, позволяя тем крохам вежливого фасада, который я поддерживала, осыпаться, и наклонилась ближе к столу.

— Ты понял все это только по одному предложению, да? Слушай… Я не очень люблю, когда меня называют лжецом до того, как меня должным образом представили человеку, бросающемуся такими обвинениями, так почему бы нам немного не прояснить обстановку, начать с имен и представлений, а затем обсудить любую ложь, которую, как ты думаешь, я извергаю?

Предложила я, стараясь изо всех сил деэскалировать ситуацию, но также давая понять, что не собираюсь терпеть его дерьмо лежа.

— Я начну. Я Эмма Букер, как твое имя?

— Талмин. Принц Талмин Хейвенброк из двора Лупинор.

Лупинор говорил почти без помпы и церемоний, но скорее с атмосферой скрытой агрессии, из-за которой его пасть искривилась в оскале, обнажив ряды собачьих зубов.

— Вообще-то, Принц-наемник Талмин Хейвенброк из двора Лупинор.

Подал голос миниатюрный ящер, наконец решив вступить в разговор, его глаза смотрели на меня с равными долями замешательства, тревоги и неподдельного интереса.

— Я должен извиниться за моего невоспитанного друга здесь, это очень типично для знати двора Лупинор, и еще более типично для их королевских особ.

Продолжил он, словно пытаясь побороться за мое внимание, поскольку теперь было ясно, что все взгляды твердо прикованы ко мне.

— Ты будешь следить за своим языком, Илунор, или обнаружишь его, как и остальную часть головы, к которой он прикреплен, отсутствующим на твоих плечах к концу ночи.

Талмин переключил свою агрессию на маленького ящера, который не выглядел впечатленным, не говоря уж о том, чтобы быть запуганным выходками Лупинора.

— Давай не будем ходить вокруг да около, — сказал Илунор, полностью игнорируя угрозы Талмина и фокусируя линию расспросов прямо на мне.

— Оруженосцы и рыцари, придворный этикет и рыцарство, ложь и все прочее, все это можно обсудить позже. Что нам нужно знать прямо сейчас… — Его тон смягчился, когда он сделал паузу на середине предложения, чтобы пробормотать что-то себе под нос.

Что-то, что заставило мой HUD снова подвергнуться атаке шквала предупреждений.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 225% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

Предупреждения, которые исчезли через несколько секунд, так же как это было с использованием магии Тацеей.

Однако, в отличие от стула, я не заметила никакой разницы ни для себя, ни для моего непосредственного окружения.

Так было до тех пор, пока я не заметила, что мои сенсоры дальнего прослушивания практически умерли, словно нас накрыл акустический пузырь.

Я предположила, что это, вероятно, работало в обе стороны, так что пока мы не могли слышать, что происходит по ту сторону пузыря, наши разговоры тоже были полностью неслышны для остальной части зала.

— …заключается в том, что ты здесь делаешь в полном латном доспехе. Доспехе, который явно скрывает твои мана-поля. Скажи нам, Эмма из Земного Царства, твой вид разработал способ скрывать болезнь скверны мана-поля?

— Илунор, пожалуйста…

— Тише, принцесса, если мы собираемся двигаться дальше как группа сверстников, мы не должны скрывать такие важные вопросы друг от друга!

Рявкнул ящер, обрывая Тацею, и мне стало ясно, что эти двое не гнушаются сбивать её спесь при любой возможности, несмотря на её королевский ранг.

Меня от этого мутило.

— Это должно быть единственной причиной твоей нелепой настойчивости носить полный доспех в Академии, зачем еще кому-то пытаться маскировать свои мана-поля? На самом деле, я даже не думаю, что под этим костюмом вообще кто-то есть. Может, ты голем или какая-то искусственная душа, запертая в металле? Нет другого объяснения тому, почему ты можешь сидеть здесь, ничего не излучая. Как безжизненный доспех!

Ящер повернулся лицом к Талмину, затем к Тацее, которая сидела с видом растущего беспокойства.

— Вы все это чувствуете! Я знаю, что вы можете! Внутри или вокруг этой штуки нет мана-поля! Это словно доспех сидит за нашим столом! Как иначе эта… эта… вещь может ощущаться такой безжизненной и мертвой?!

Повторил он, заставляя Тацею еще больше вжаться в свое кресло, пока Лупинор становился все тише и тише.

— Я просто говорю то, что у всех на уме, — быстро добавил он.

— Какого хрена у тебя за проблемы?

Выпалила я через свой вокодер, громкость которого сама по себе заставила миниатюрного ящера вжаться обратно в свое сиденье.

Я встала, полный рост моего костюма в 7 футов 4 дюйма легко превышал рост ящера в два раза.

Было ли это из-за стресса от всей ситуации, или от того, что мои руки практически крошили стол по швам, Тацея наконец не выдержала. — Хватит!

Именно в этот момент мои сенсоры сообщили о еще одном всплеске магического излучения. Только на этот раз оно не достигало предела и не оставалось зафиксированным на определенном проценте выше фона, а дико колебалось.

Вскоре после переменной флуктуации энергии мана-поля я почувствовала, как звукоизолирующий пузырь вокруг нас лопнул, и звуки зала снова стали слышны, заставив всех нас отступить от глоток друг друга, прежде чем я услышала еще больше сплетен издалека. На этот раз направленных на птицу.

— Хм, похоже, у запятнанной принцессы только что был небольшой срыв.

— Я удивлен, что они вообще отправили её в Академию. Только Боги и Богини знают, когда её скверна переполнит её мана-поля. Это будет означать смерть для всех здесь.

— Пусть её группа найдет утешение в своей быстрой и своевременной кончине.

— Погодите, группа?

Повторила я как попугай, что привлекло внимание всех за столом. — Мы что…

— О, так наш рыцарь в сияющих доспехах наконец поняла.

— Да, наша группа. Стол, за которым вы сидите на вводной церемонии, будет определять вашу группу сверстников на весь остаток учебного года.

Прошипел ящер в ответ, отказываясь встречаться со мной взглядом, вместо этого сосредоточившись на накрытых крышками блюдах перед ним.

— Я полагаю, именно поэтому Принц Талмин Хейвенброк и Лорд Илунор Рулария здесь сейчас на взводе.

— Это… огромный риск для нас троих быть в паре с существом, о котором у нас нет никаких знаний.

— В результате этого, а также в дополнение к большому количеству стрессовых факторов, с которыми каждый из нас столкнулся перед прибытием в академию, существует сильное напряжение, которое и Талмин, и Илунор, кажется, разрешают с помощью страха, гнева и разочарования.

— За это я должна извиниться, Эмма из Земного Царства, — Птица едва заметно кивнула мне, и я ответила тем же.

Мне так отчаянно хотелось пнуть ящера через всю комнату, возможно, даже сбить спесь с Талмина, но я знала, что они, вероятно, действуют так из-за стресса. Я могла посочувствовать. Деэскалация конфликта — вот что меня сдерживало, хотя с ящером это было немного сложнее сделать. — Все нормально.

— Я понимаю. У всех нас есть свои проблемы, с которыми нужно бороться, — вздохнула я, положив обе руки на стол перед собой. — Я готова ответить на любые ваши вопросы, но давайте просто постараемся быть немного более цивилизованными, хорошо?

Предложила я, протягивая оливковую ветвь*, так как волк, казалось, был готов пойти на контакт, кивнув и наклонившись вперед.

*—предложить мир

— В словах ящера есть смысл.

Начал он. — Нам нужно знать, зачем тебе доспех, Эмма.

Его тон теперь был гораздо более сдержанным, но все еще нес в себе определенную суровость.

Я посмотрела каждому прямо в глаза, и, несмотря на то, что никто из них не мог видеть моих глаз под линзами, я все равно старалась поддерживать зрительный контакт. Часть меня гадала, стоит ли уклониться от вопроса, но я знала, что если это действительно будет моя группа до конца года, здоровое общение будет ключевым. — Если я сниму это, я умру.

Заявила я прямо, вызвав реакции, которых я более или менее ожидала.

— Драматично.

Прошептал Илунор себе под нос. Волк, однако, не возражал, жестом предложив мне продолжить одним кивком головы.

— Продолжай.

— Я не уверена, говорили ли вам в Академии. Я имею в виду, судя по тому, насколько тут любят сплетничать… — Я указала на столы позади нас, чтобы проиллюстрировать свою мысль. — Было бы довольно удивительно, если бы вы, ребята, не слышали, но предыдущий студент-человек, который пытался пересечь порог, просто-напросто расплавился.

— Костюм — это все, что стоит между мной и такой же участью.

Я вздрогнула, оттенок беспокойства сочился с каждым словом, так как само признание этого факта заставило меня остро осознать, насколько шатким было мое положение здесь.

Вся комната выглядела такой нормальной, но, по сути, для меня это был практически вакуум космоса.

— Как это возможно… — начала Тацея, только чтобы её вопрос был прерван серией из трех громких ударов. Каждый удар отдавался эхом все громче и громче, и все взгляды устремились в ту часть зала, которая, я могла бы поклясться, не существовала еще мгновение назад. Быстрый взгляд на мой HUD показал, что был обнаружен небольшой всплеск радиации, намекающий на то, что здесь, вероятно, была замешана какая-то магия.

Перед нами появилась целая сцена, поднятая примерно на 5 футов над полом и соединенная с ним серией левитирующих мраморных лестниц.

— Внимание!

— Будущие студенты из Нексуса и соседних царств! Вводная церемония вот-вот начнется!

Голос разнесся эхом по всему залу, принадлежа никому иному, как профессору в синей мантии, который только что аппарировал вместе с группой из 25 гуманоидов в таких же плащах, стоявших по стойке смирно позади него. Казалось, каждый из них принадлежал к разной расе, большинство казались эльфийскими, но некоторые выделялись как драконоподобные и даже кошачьи.

Мои глаза, однако, сфокусировались на одной фигуре. Высокий, грациозный, по-королевски выглядящий эльф, закутанный в плащ чистого белого цвета. Настолько белый, что я могла бы поклясться, он практически излучал свет сам по себе. Что-то подсказывало мне, что это, скорее всего, человек, отвечающий за всю операцию…

— Трансграсианская Академия Магических Искусств приветствует каждого из вас.

Заговорила фигура в белой мантии, двигаясь вперед, чтобы полностью затмить Ванавана. — Для тех из вас, кто не знает, я Декан Алталан Рур Астур, 2592-й декан этой Академии и 4-й в моем роду, удостоенный такой чести.

Продолжил декан, пока остальные профессора позади него выстраивались в линию, стоя в три четких ряда, причем Мал’Тори в черной мантии и Ванаван в синей стояли непосредственно за ним.

— Итак, я ожидаю, что большинство из вас ознакомились с историей, но поскольку мы благословлены присутствием студента из нового царства в наших рядах… — Глаза Декана сместились в мою сторону, как и весь зал, и три ряда профессоров. Благодаря костюму никто не мог оценить мою реакцию, но внутри я практически плавилась заживо. — …я считаю лучшим предоставить краткое изложение значимости этой академии для баланса, которым являются соглашения Нексус-Царств.

— В начале не было ничего.

— Ничего, кроме самого Нексуса. Этот Нексус, однако, не был тем, который кто-либо из нас сегодня узнал бы, ибо он существовал как мир чистой маны, где боги существовали в мире и гармонии.

— Этой гармонии, однако, не суждено было длиться вечно. Ибо из этого царства маны пришло другое существо, бог во всем, кроме имени.

— Его скверна и миазмы заразили царство, и из этой скверны пришел грех, и из этого греха пришел раздор, а оттуда пришло искажение старых богов и последующая война в небесах, которая навсегда разрушила совершенство, которым был Старый Нексус.

— Но из пепла появились семена новой жизни: соседних Царства, рожденные как запоздалая мысль, без цели, без направления.

— И наоборот, выкованный из мудрости новых богов, появился Новый Нексус, творение любви и обязательств.

— Обязательства построить лучший мир просвещенных существ.

— Существ, которые составляют большую часть преподавательского состава и персонала Академии.

Декан указал на себя и персонал, который непоколебимо стоял позади него. — Академия была построена, чтобы преодолеть разрыв, существующий между Нексусом и соседними царствами, чтобы обучать и просвещать тех, у кого есть дар маны, и чтобы поднять соседние царства от их естественных склонностей к варварству до цивилизованности.

— Мы существуем, чтобы нести просветление богов тем, кто лишен света.

Монолог Декана завершился непоколебимой улыбкой, которая только росла в уверенности по мере того, как он продолжал.

— Студенты из Нексуса и соседних царств!

— По приказу Трансграсианских Соглашений от 10,092 года, с благословения всех соседних царств и одобрения священным указом Его Величества Короля, я настоящим объявляю официальное начало этого учебного года и зачисление Выпуска 29,019 года!

Но вместо приветственных возгласов и хлопков, характерных для любого другого подобного объявления, передо мной предстал зал, наполненный ужасом.

— Он не может этого сделать… — услышала я шепот нескольких голосов по всему залу.

— Вводная церемония еще даже не началась.

Произнесли еще несколько, прежде чем тишина в конечном итоге воцарилась во всей комнате.

Прежде болтливая и спокойная толпа почти полностью потеряла самообладание от этого провозглашения, и более того, довольно многие начали теребить свою униформу; конкретно что-то спрятанное под ней.

Со стороны преподавателей на сцене послышался ропот, когда Ванаван шагнул к Декану, шепча что-то ему на ухо, что вызвало лишь самый пренебрежительный взгляд, и он был вынужден вернуться в строй самым пассивно-агрессивным образом, который я могла себе представить.

Весь зал разил чем-то, что пошло ужасно не так, словно тщательно срежиссированные и отрепетированные реплики последних нескольких минут были пущены под откос без предупреждения.

— Итак!

Продолжил Декан, теплота в его улыбке все еще присутствовала, но я не могла отделаться от ощущения, что она совершенно не соответствовала настроению в зале. — Без лишних слов, мы должны перейти к церемонии ученых обрядов.

Тон его голоса намекал, что это была просьба или что-то необязательное, но то, как он это сформулировал, ясно давало понять, что это не просто мимолетное замечание. Это было требование. Требование, которое явно напугало всех студентов в зале и заставило тех немногих, кто теребил что-то под своими плащами, начать бормотать слова, вызывающие небольшие локальные всплески мана-излучения вокруг себя.

​Мал’Тори шагнул вперед, его глаза скользили по каждому студенту в зале с пронзительным, почти бесчувственным выражением безразличия, пока он держал что-то в руках. Это был кожаный футляр, предмет, который казался слишком простым, чтобы быть чем-то, выданным школой, излучающей богатство и экстравагантность.

​— Первый студент, который выйдет вперед для церемонии, получит 20 баллов, зачисленных его группе, 30 баллов своему факультету и 50 дополнительных кредитов к любому предмету, который он сочтет нужным.

[[image:/storage/reader-images/5b5c9bbaa9a316827b067b8aaf98f7ce62868e07.png]]

[[image:/storage/reader-images/9c59dfa6e522bcb5300eb358e279cf19eff8362f.png]]

Я искренне ожидала, что кто-нибудь примет вызов почти сразу же.

Особенно учитывая то, что, как я могла только предполагать, было щедрой компенсацией просто за то, чтобы стать первым в очереди.

Поэтому, видя, что абсолютно никто не выходит к «плите», и даже не выглядит так, будто обдумывает предложение, я тут же поняла, что что-то определенно пошло не так.

Насколько я могла судить, теперь существовало две отчетливые группы студентов: те, кто теребил, сжимал или хватался за то, что было спрятано под их плащами, и те, кто сидел с неподдельным выражением поражения в глазах.

Илунор, однако, не относился ни к тем, ни к другим, так как миниатюрный ящер, казалось, впал в небольшое безумие, высыпав содержимое своих карманов на стол5.

От карманных часов до запонок и ассортимента других драгоценностей и камней, которые выглядели так, словно он недавно ограбил ювелирный магазин, было ясно, что он что-то искал6.

Что-то, чем, как я полагала, и Тацея, и Талмин уже обладали, учитывая, как они оба так же нервно клали руки на то, что казалось ожерельем у первой, и кинжалом в ножнах у второго.

Было очевидно, что Илунор хотел задать вопрос либо Тацее, либо Талмину, но не мог, так как никто в зале не смел повысить голос, даже чтобы перешептаться между собой.

Я видела, как те крохи цвета, что были на его чешуйчатых щеках, сменились призрачно-бледным зеленым оттенком.

Я также видела, что он, похоже, еще не сдался, продолжая рыться в кармане за карманом, пытаясь найти то, что он искал….

Ситуация была запредельно напряженной, настолько напряженной, что моя рука целенаправленно потянулась к кобуре с личным оружием, а мой интерфейс был готов перейти в тактический режим, так как тренировки по оценке угроз включились на полную.

Глаза Мал’Тори на протяжении всего этого оставались стальными и холодными, сместившись лишь спустя добрых несколько минут на Декана, когда они обменялись понимающими взглядами.

Взгляд, на который Ванаван в синей мантии, казалось, пристально хмурился.

— Очень хорошо. Я отменяю предложение и начну называть имена в алфавитном…

— Профессор! Голос донесся от одного из столов у самого края сцены.

Там стояла фигура, внешне похожая на дракона, чем-то напоминающая то, что я видела в художественных изображениях рептилоидных гуманоидных пришельцев еще в конце 21-го века.

То, что многие в то время высмеивали как слишком «похожее на Горна», пренебрежительный выпад, отсылающий к великим произведениям старой научной фантастики, в данном случае «Звездному пути».

Несмотря на это, это была не латексная маска или плохо отрендеренная 3D-модель какого-то воображаемого ящера… а самая настоящая реальность.

В результате я действительно могла сказать, что его лицо излучало уверенность. Осторожную уверенность, но все же уверенность.

Чего нельзя было сказать об остальных студентах в зале.

— Лорд Кив из царства Баралон. Вы можете говорить. — Внимание Мал’Тори теперь было полностью сосредоточено на этом одиноком студенте, что, казалось, дало остальным студентам немного передохнуть.

— Если мне будет позволено быть столь дерзким, я хочу принять предложение. Я буду первым на своем курсе, кто примет участие в научных обрядах.

Кив поклонился сразу после своей небольшой речи, низко опустив голову.

Небольшая улыбка поползла по лицу Мал’Тори.

Не веселая или радостная, а удовлетворенная.

Это была улыбка, которая бывает в начале особенно удовлетворительного аттестационного отзыва, профессиональная улыбка, лишенная какой-либо личной или эмоциональной вовлеченности.

— Очень хорошо, Лорд Кив, пожалуйста, выйдите вперед, — ответил Мал’Тори, пока рептилоид поднимался к сцене.

Его плащ качнулся вправо, открывая богатую тунику и одежды под ним, а также амулет, который он продолжал сжимать в ладони, даже маршируя на сцену.

Весь зал смотрел в полном ужасе, как Мал’Тори положил кожаный футляр на пол сцены, распечатывая его одним лишь своим пронзительным взглядом, открывая старую книгу в твердом переплете, перо и маленький флакон с чернилами, которые светились черным.

Я попыталась настроить свои визуальные сенсоры, приблизив изображение этого флакона с жидкость, которая, казалось, бросала вызов всему моему пониманию света.

Однако, когда мои глаза пытались сфокусироваться на бутылочке с чернилами, эффект оставался прежним.

Она была черной, темной, но светилась и излучала свет намного ярче, чем любая свеча или светящийся кристалл в этой комнате.

— Трансграсианская Академия Магических Искусств признает ваше присутствие, Лорд Кив Ратом из царства Баралон. Что скажете вы? — Я, Лорд Кив Ратом из царства Баралон, признаю просвещенную и великодушную милость Трансграсианской Академии за предоставление мне и моему роду обучения и образования в этих священных залах.

Рептилоид ответил, держа голову низко опущенной на протяжении всего обмена репликами.

— Нексус и его Святейшее Величество Король, которому Боги даровали власть суверена, обязывает меня как своего божественного агента даровать вам права на обучение, под узами, что связывают. Даете ли вы согласие, Лорд Кив Ратом? — Даю.

Именно в этот момент Мал’Тори опустился на колени, чтобы открыть книгу в кожаном переплете.

Когда он это сделал, я увидела невероятное количество страниц, гораздо большее, чем должно было быть возможно в этом относительно небольшом пространстве, пролистывающихся сквозь друг друга, сливаясь воедино, как ошибка прохождения сквозь стены в видеоигре.

Потребовалось добрых несколько минут беззвучного перелистывания, когда сотни и сотни страниц пролетали за секунду, прежде чем книга наконец остановилась на новой, совершенно пустой странице; все еще чудесным образом находящейся в середине книги.

Мал’Тори выпрямился, жестом приглашая рептилоида встать на колени, что тот и сделал без вопросов.

— Возьми перо и подпиши свое имя, Лорд Кив Ратом. После чего права на обучение станут твоими, а узы, что связывают, станут целыми.

Несмотря на уверенность рептилоида, его рука явно дрожала, когда он брал перо из футляра.

Казалось, оно было тяжелее, чем должно было быть, так как он использовал обе руки, чтобы осторожно направить его в чернила, электризуя воздух.

Уровни радиации все еще колебались около 200% выше фона, о чем костюм продолжал напоминать мне своими сердитыми предупреждениями, которые мне приходилось отдвигать в сторону, чтобы они не загораживали мне внимательное наблюдение за сценой, разворачивающейся передо мной.

Была некоторая борьба, когда рептилоид осторожно вел перо от чернильницы к страницам книги, и, несмотря на то, что оно было практически покрыто этим веществом, ни капли чернил, казалось, не упало.

На самом деле, все перо медленно обволакивалось чернилами, останавливаясь только на кончиках его когтистых пальцев, пока угольно-черная субстанция, казалось, прибывала и убывала, как жидкая ртуть.

Обеими руками и с тяжелым вздохом рептилоид наконец приложил перо к бумаге; обе его руки с трудом даже двигали обманчиво тяжелое перо, так как это выглядело больше так, будто он тащит его по странице, а не пишет им.

Каждый штрих был обдуманным, каждое движение, казалось, заставляло бедного студента перенапрягаться, так как его мышцы натягивались под шелковой туникой.

Это заняло целую минуту, но как только он закончил, меня тоже накрыло волной радиации.

КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 973% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ.

Однако на этот раз она не рассеялась.

На самом деле, уровни радиации поднимались все выше и выше…

КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 1415% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ.

Казалось, весь зал наблюдал в полном молчании, так как лицо Ванавана говорило само за себя: выражение полного ужаса.

Прошло целых пять минут сидения и ожидания… уровни радиации испытывали пределы пассивной защиты моего костюма, прежде чем она, наконец, начала спадать.

Пока она падала с 1415 обратно к 973 и вплоть до базовых 200%, которые были с самого начала.

К этому моменту Кив тяжело дышал, все его тело тряслось, пока он смотрел снизу вверх на Мал’Тори, который лишь смотрел на него в ответ с нейтральным, почти небрежным безразличием.

Не дав Киву и секунды, чтобы перевести дух, Мал’Тори поднял книгу, высоко вознеся её, чтобы видел весь зал.

Имя Кива светилось тем же черным сиянием, что и чернила, правда, с более приглушенным свечением.

— Лорд Кив Ратом из царства Баралон, отныне вы будете известны как пэр Трансграсианской Академии. Добро пожаловать в наши ряды, и пусть божественное направляет ваш свет.

Произнес Мал’Тори, прежде чем наклониться, чтобы прошептать что-то в похожее на булавку ушное отверстие ящера.

Подобно предыдущим случаям шепота на сцене, мое устройство дальнего прослушивания не смогло ничего уловить.

Я предположила, что это результат использования профессорами какого-то акустического пузыря, похожего на тот, что использовал Илунор ранее.

— Лорд Кив Ратом, поскольку вы первым из своего класса вызвались на церемонию, я считаю уместным предоставить вам право выбрать следующих двух ваших будущих пэров.

Продолжил профессор в черной мантии, объявляя это всему залу, который снова оказался на плахе.

Без секундного колебания ящер выбросил палец в сторону своего первого выбора, медведеподобного студента, сидевшего у переднего края сцены.

— Урсина, — заявил он просто, прежде чем сузить глаза в моем направлении, указывая прямо на меня. — И Землянка*.

*– в оригинале earthrealmer

Я почувствовала себя так, словно только что получила удар исподтишка, так как мое сердце пропустило удар.

Я не знала, какого хрена происходит, но все, что я знала, это то, что подвергаться воздействию такого количества радиации опасно, независимо от того, выдержит костюм или нет.

Я была избавлена от необходимости быть следующей в очереди немедленно, так как медведеподобное существо вышло вперед первым, пересекшись с Кивом, который шел обратно, чтобы занять свое место.

Однако это не сделало ситуацию лучше. Я всегда была из тех, кто ненавидит, когда их вызывают в середине или в конце.

В итоге это всегда оказывалось более стрессовым.

— Увен Кровен из царства Аларон, Трансграсианская Академия Магических Искусств признает ваше присутствие. Что скажете вы? Мал’Тори говорил в той же заученной манере, что и раньше. Только на этот раз было ясно, что он больше вжился в свою роль, удовлетворение и щегольство от церемонии Кива исчезли, сменившись теперь просто обычным протоколом.

— Я, Увен Кровен из царства Аларон, смиренно покоряюсь великодушному и милостивому попечительству Трансграсианской Академии Магических Искусств, Нексуса и Суверена, что правит над всеми нами.

Медведь поклонился глубоко, даже глубже, чем Кив, но вызвал меньше реакции у кого-либо на сцене.

— Нексус и его Святейшее Величество Король, которому Боги даровали власть суверена, обязывает меня как своего божественного агента даровать вам права на обучение, под узами, что связывают. Даете ли вы согласие, Увен Кровен? Ответил Мал’Тори слово в слово, совершенно без намека на скуку, но скорее с беспристрастным нейтралитетом во всем этом.

— Да.

— Возьми перо и подпиши свое имя, Увен Кровен. После чего права на обучение станут твоими, а узы, что связывают, станут целыми.

Профессор в черной мантии произнес еще раз без единой заминки или отклонения в речи. Это определенно была церемония.

И было ясно, что у парня есть опыт в этом.

Может быть, слишком много опыта…

Но в отличие от церемонии Кива, дела пошли наперекосяк в тот момент, когда медведь опустился на оба колена.

Перо, казалось, было легче поднять, медведь не прилагал усилий, чтобы показать, что напрягается, поднимая пишущий инструмент.

Чернила, хотя все еще светились и растекались, не остановились на руке медведя… но вместо этого полностью окутали его.

Вся его форма превратилась в силуэт его прежнего «я», почти как если бы я смотрела на тень человека, который вышел на сцену.

Тень, которая все еще светилась той тошнотворной аурой, поскольку медведь, казалось, не испытывал никаких трудностей с завершением церемонии.

В отличие от напряженных движений, борьбы просто за то, чтобы добраться до страниц, и обдуманных штрихов, которые продемонстрировал Кив всего несколько мгновений назад, медведь, казалось, приложил перо к бумаге без особой суеты или фанфар.

В течение нескольких секунд подписание закончилось.

Быстро последовал всплеск радиации, как я и ожидала, но он был и близко не таким, как уровни предыдущей церемонии.

КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 322% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ.

На самом деле, он упал так же быстро, как и поднялся, вернувшись к базовым 200%, за чем последовало возвращение чернильной кляксы медведя к его прежней форме.

Чернила, казалось, втянулись обратно в перо и в страницы самой книги.

Я огляделась, отчаянно желая увидеть, реагирует ли кто-то еще на это с таким же шоком, как я.

Все, что я видела, однако, были лица поражения и уныния, словно все ожидали этого.

Я больше не могла этого терпеть, наклонилась к Тацее и тихо прошептала.

— Какого черта происходит? Выдавила я, на что принцесса, казалось, колебалась с ответом, пока Мал’Тори поднимал страницы книги в воздух.

В очередной раз была резкая разница между подписью Кива и Увена, так как подпись последнего светилась ярче и с угрожающим танцем цветов.

— Эмма, мне так жаль. Если бы у нас было больше времени, мы могли бы помочь тебе подготовиться к этому.

Прошептала принцесса в ответ, ее голос был пропитан виной.

— Подготовить меня к чему? Что, черт возьми, все это такое? Быстро бросила я в ответ, пока медведь начинал подниматься, чтобы покинуть сцену.

— Церемония связывания. Они привязывают твою душу к страницам ежегодника. Лорд Кив и некоторые из нас способны противостоять этому, в отличие от Увена. Это… так Нексус раньше делал дела. Так Нексус раньше контролировал Сопредельные царства. Они берут принцев и дворян сопредельных царств и…

— Курсант Эмма Букер из Земного Царства.

Голос Мал’Тори угрожающе эхом разнесся по мертвой тишине зала.

— Если вы будете так любезны не задерживать остальной курс, требуется ваше присутствие. Сейчас.

Я вздрогнула на месте от этого, узел быстро скрутился у меня в животе, пока я пыталась встать.

Если бы не экзоскелет костюма, я даже не думаю, что смогла бы подняться со своего места.

С последним взглядом полного отчаяния принцесса прошептала мне и выдавила улыбку.

— Я молюсь, чтобы этот твой костюм мог рассеивать заклинания 19-го круга, или, возможно, как-то способен сопротивляться этому.

Мои шаги снова эхом разнеслись по залу. Только на этот раз это казалось еще громче, учитывая, что весь зал был тихим и неподвижным.

Каждому лязгу предшествовало небольшое жужжание моторов, которые бесперебойно работали под костюмом, вероятно, первые звуки какой-либо технологии более продвинутой, чем простые рычаги и блоки, которые кто-либо здесь слышал.

Не потребовалось много времени, чтобы я оказалась на сцене, и к этому моменту я чувствовала, как все мое тело трясется, готовое извергнуть то немногое содержимое, что было у меня в желудке.

Было странно находиться здесь, быть центром внимания не только всех преподавателей и студентов, но и Мал’Тори с Деканом.

Их глаза, казалось, были прикованы ко мне, к моему костюму и к каждому моему движению, так как высота костюма означала, что я фактически смотрела на них сверху вниз.

— Курсант Эмма Букер из Земного Царства, Трансграсианская Академия Магических Искусств признает ваше присутствие. Что скажете вы? Мал’Тори снова заговорил, он сохранял тот же нейтральный тон, что и раньше, только на этот раз я могла уловить лишь малейший намек на нервную интонацию.

Я не знала, что сказать. Было ясно, что у всех остальных были заготовлены речи для этого, и каждая речь имела тот же подтекст подобострастия и подчинения.

Было бы легко просто повторить то, что я слышала, но это было бы предательством буквально всего, за что я стояла, когда надевала форму.

Я была курсантом, членом вооруженных сил Организации Объединенных Наций в первую и главную очередь.

Мне было наплевать на любые союзы или политику, которые были в этом месте.

Это отметило первую точку во всей моей жизни, когда моя решимость будет проверена, где я докажу, что клятвы, произнесенные под бело-голубым знаменем ООН, значили нечто большее, чем просто слова.

Другая мысль быстро пришла мне в голову, заставив меня невольно вздрогнуть.

Я знала, что если дойдет до крайности, я никогда не подчинюсь.

Я знала, что предпочту умереть, чем подчиниться иностранной державе.

Поэтому, будучи де-факто представителем человечества в этом странном и чуждом месте, я не могла колебаться в своих обязанностях.

Я бы никогда не повернулась спиной к своей стране.

— Я, Эмма Букер, являюсь курсантом Вооруженных сил Организации Объединенных Наций. Согласно кодексам поведения и статьям устава Организации Объединенных Наций для военнослужащих, я никогда, с чистой совестью и здравым умом, не предам свою верность моей нации, моему народу и стране, которой я служу. Я приму участие в вашей церемонии как жест доброй воли и как демонстрацию благожелательных намерений моего народа. Я буду следовать правилам и предписаниям вашей академии до тех пор, пока они не вступают в противоречие с клятвой, которую я принесла своей стране. Я выражаю свое желание обучаться и получать здесь знания, если вы примете меня.

Я выдавила это без единой запинки, удивляя даже саму себя, пока я старалась изо всех сил и проверяла самые пределы курсов IAS по дипломатическому диалогу.

— Но не принимайте мое сотрудничество за подчинение, ибо моя верность принадлежит моей нации, всегда и навечно.

Мал’Тори, возможно, в самый первый раз уставился на меня с выражением удивления, если одна поднятая бровь может считаться удивлением, конечно…

Мужчина повернулся обратно к Декану и снова заговорил, даже не говоря.

Я видела, как двигались его губы, но я ничего не слышала.

После короткого обсуждения профессор в черной мантии снова повернулся ко мне и кивнул.

— Поскольку твое путешествие станет испытанием решимости твоего царства, и учитывая твое непонимание наших путей и просвещенных методов Нексуса, я позволю это. Теперь, Эмма Букер из Земного Царства, возьми перо и подпиши свое имя. После чего права на обучение станут твоими, а узы, что связывают, станут целыми.

Мал’Тори заговорил, жестом приглашая меня встать на колени, что мне пришлось сделать, чтобы дотянуться до пера и книги.

Моя рука дрожала, когда тянулась к перу, стабилизируемая только бортовыми системами костюма.

Пока не было никаких предупреждений о радиации, никаких локальных всплесков, даже когда я подбиралась все ближе и ближе, пока, наконец, я не взяла его.

КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ИСТОЧНИК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ.

КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: ВЕС ОБЪЕКТА ПРЕВЫШАЕТ ПОРОГ БИОМЕХАНИЧЕСКОЙ СИЛЫ ЧЕЛОВЕКА, ВКЛЮЧЕН РЕЖИМ АКТИВНОЙ ПОМОЩИ.

ВЕС ОБЪЕКТА: 100 КИЛОГРАММОВ… ПЕРЕКАЛИБРОВКА… 120 КИЛОГРАММОВ… ПЕРЕКАЛИБРОВКА… 150 КИЛОГРАММОВ… ПЕРЕКАЛИБРОВКА… 200 КИЛОГРАММОВ.

Чем бы ни было это перо, казалось, оно вело себя так же, как и с Кивом.

Однако, в отличие от рептилоида, я легко подняла его одной рукой, действуя так, словно ничего не случилось.

Это шокировало всю толпу, на самом деле, это был первый раз, когда я услышала несколько вздохов.

Я огляделась, чтобы увидеть шокированное выражение лица Ванавана и растерянное выражение Декана.

Я продолжила, несмотря на это, макая перо в чернила только для того, чтобы увидеть, что оно делает ровно то же самое, что и с Кивом, когда оно достигло моей руки и остановилось.

Оно отказалось обволакивать меня дальше, как оно сделало с медведеподобным студентом до меня.

Именно в этот момент я услышала шепот и ропот из толпы, и растущее беспокойство большинства преподавателей, пока я продолжала.

Переместив ручку к книге, я начала всерьез подписывать, обнаружив, что системы активной помощи костюма практически сводят на нет любой вес, добавленный тем, что, как я предполагала, было магией.

Это сделало подписание моей подписи тривиальным, несмотря на то, что штука теперь весила почти четверть тонны.

Однако, когда я достигла конца своей подписи, предмет остановился, отказываясь сдвинуться с места, так как я обнаружила, что он прилип к страницам книги.

КРИТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 322% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ… 522%... 923%... 1225%... 1925%...

Число оставалось чуть меньше 2000, прежде чем, наконец, рухнуло, опустившись до 200%, прежде чем я, наконец, смогла убрать перо.

Я оглянулась на толпу, которая смотрела на меня в полном замешательстве.

Действительно, вокруг царило замешательство, так как я не чувствовала себя иначе, чем раньше.

Только когда я увидела книгу, я поняла, почему Мал’Тори и остальные сотрудники заглядывали друг другу через плечо, чтобы увидеть конечный результат.

Мое имя было подписано, но без малейшего намека на сияющую ауру. Даже не приглушенную, как у Кива.

Декан шагнул вперед впервые за все это время, повернулся к Мал’Тори, тихо говоря с ним, а затем поспешно вернулся в строй.

— Курсант Эмма из Земного Царства. — начал Мал’Тори, отказываясь поднимать книгу для толпы, как он делал с двумя предыдущими.

— Отныне вы будете известны как пэр Трансграсианской Академии. Добро пожаловать в наши ряды, и пусть божественное направляет ваш свет.

Закончил он без особой помпы, пока я уходила со сцены обратно к своему столу, где на меня смотрели в полном благоговении, за исключением Тацеи, которая улыбалась мне с неподдельным облегчением.

Все оставались полностью сосредоточенными на мне, пока я маршировала обратно к своему месту громкими, неуклюжими шагами.

Каждый стук неподатливого металла о закаленный гранит резонировал по залу, который, казалось, был специально создан для усиления каждого звука внутри него.

Я практически слышала микро-сервоприводы и актуаторы, как они жужжали и свистели, сопровождая каждый мой шаг.

Казалось, весь мир замер только для того, чтобы все могли поглазеть, как я снова занимаю свое место и осторожно шаркаю обратно на позицию.

Действительно, только после того, как я села обратно, Мал’Тори продолжил свои объявления, его слова, однако, падали в пустоту, так как ни одна живая душа не желала отводить свои пронзительные взгляды от моей фигуры в броне.

Хотя все могли видеть стоическую, непоколебимую, неподвижную громадину, существо, совершенно невозмутимое и не тронутое только что произошедшими событиями, на самом деле все было совсем не так.

Я практически плавилась внутри костюма. Даже с включенными на полную мощность системами охлаждения, даже с выключенными камерами заднего и бокового вида, я все еще не могла избавиться от этого тошнотворного чувства, что я являюсь нежеланным центром внимания.

Все мое тело тряслось от того же чувства, которое возникает после того, как выставишь себя полным идиотом на каком-нибудь важном светском мероприятии.

Это было сводящим с ума и всепоглощающим, мое падение в бездну полного ужаса вот-вот должно было сделать еще один скачок… если бы не постороннее ощущение на моей руке.

Это было безошибочное ощущение прикосновения другого человека, передаваемое через мои перчатки и в подшлемник под ними.

Я почувствовала ободряющее сжатие и легчайшее щекотание от покрытой перьями конечности, что сразу же подсказало мне, кто именно протянул этот жест солидарности.

Жест, столь остро необходимый, когда весь мир казался более чем готовым дистанцироваться от меня.

— Эмма, не сосредотачивайся ни на чем другом, просто смотри на меня, хорошо?

Тихо прошептала Тацея, чего было более чем достаточно для моего аудиокомплекса, чтобы усилить и изолировать звук, пока я заглушала все остальные звуки в зале, чтобы сосредоточиться на этой одной, единственной точке фокуса.

Я могла лишь кивнуть в ответ, пока две мои непрозрачные линзы непоколебимо смотрели на птицу.

И все же, несмотря на то, что большинство видело бы бесчувственные глаза доспеха, как заметил Илунор, было ясно, что она видела нечто иное.

Почти казалось, что она на самом деле смотрит на меня, устанавливая зрительный контакт, а не просто видит шлем и линзы, что было бы гораздо проще сделать.

Именно тогда я пожалела, что не могу убрать тонировку с проклятых линз, чтобы действительно встретиться взглядом.

Я знала, что это ощущалось так, будто я именно это и делаю, но это было не так, и, что хуже всего… я не могла.

Все, что Тацея могла видеть прямо сейчас, были две бесчувственные линзы, и я ненавидела это.

Несмотря на всю полученную подготовку и пробные прогоны, через которые меня провели, ничто не могло подготовить меня к тому, что фактически являлось новой жизнью в совершенно чуждой шкуре.

Шкуре, в которой было все необходимое для выживания, и даже больше, но которая принесла с собой непредвиденные ограничения, которые ощущались только сейчас.

— Теперь все кончено. — продолжила Тацея, снова сжимая мою руку, и я внезапно почувствовала странное тепло, разливающееся по мне.

ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 120% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

— И, насколько я могу судить, ты… каким-то образом сумела пережить церемонию связывания. Я… я чувствую облегчение, Эмма, правда.

Ее голос звучал искренне, и на кратчайшее мгновение я могла поклясться, что вижу, как ее королевский фасад уступает место чувствам, даже если это было всего лишь на те драгоценные несколько секунд.

Быстрый взгляд Талмина, однако, казалось, снова изменил настроение, поскольку принцесса медленно убрала руки от меня, умудряясь сохранять ту теплую птичью улыбку, которая медленно, но верно возвращалась к сдержанному, вежливому фасаду, бывшему всего несколько мгновений назад.

— Я просто… очень рада видеть, что ты в порядке, Эмма.

— Спасибо.

Наконец выдавила я через свой вокодер, на что принцесса наклонила голову вперед в ответ так, как могла только королевская особа.

— Всегда пожалуйста. — прошептала она в ответ, прежде чем был вызван следующий список имен в группе из двадцати студентов, причем Илунор был последним в списке.

=====

Большой Приемный Зал

Илунор

Мало что мог сделать миниатюрный ящер сейчас, чтобы подготовиться к неизбежному.

Никакое количество поисков, рытья и перепроверок не могло помочь, не тогда, когда он точно знал, когда и где пропал его амулет.

Мне не следовало идти в то адское убежище слуги, ускользать, чтобы посмотреть на прибытие Землянки, оно того не стоило.

Мольбы тоже не принесли бы ему никакой пользы, так как было ясно, что тех, кто не был готов к церемонии, бесцеремонно вели как ягнят на бойню, независимо от их ранга и положения.

Это была вина Землянки… он знал это. Именно из-за нее их курс был так выделен.

И все же, несмотря на то, что она новенькая, несмотря на незнание путей академии, ей все же удалось избежать связывания.

Этот факт бесил его гораздо больше, чем он когда-либо был готов признать.

Теперь, когда его судьба была неопределенна, Илунор мог только наблюдать, как его время в качестве свободной души истекало, пока он видел, как книга поглощает студента за студентом, одного за другим.

Этот проклятый адский артефакт наконец насытится, и его душа будет следующей на плахе.

— Лорд Илунор.

Голос без выражения эхом раздался вокруг вунерианца, заставив его резко повернуть голову в попытке определить источник.

— Вам надлежит немедленно проследовать в гардеробную. Там вы найдете то, что ищете. Факультет не будет препятствовать вашему временному отсутствию на этот короткий срок, но вы должны поспешить, иначе упустите эту золотую возможность.

Предупредил голос, побуждая вунерианца обернуться ко всем за столом.

Ни одна душа из присутствующих, казалось, не отреагировала на этот голос, указывая ему на то, что это был, действительно, телепатический голос какой-то третьей стороны.

Третьей стороны, которая имела серьезное влияние, учитывая магию, задействованную в прямой ментальной связи.

— Я скоро вернусь. Мне просто нужно в уборную.

Илунор отодвинулся назад, поспешно извинившись, к большому недоумению всех за столом.

— А он может так делать?

Спросила Эмма, и единственным ответом от стола было незаинтересованное пожатие плечами Талмина.

=======

Гардеробная

Илунор

Все знали, где она находится, все пользовались ее услугами, но ни один пользователь магии: студент, преподаватель, сотрудник или кто-либо другой, никогда бы не опустился до такой низости, чтобы войти в ее двери и пачкаться со слугами, находящимися внутри.

Комната находилась прямо рядом с Большим Залом, через небольшой неотмеченный коридор, и редко посещалась кем-либо, кому не требовались явным образом услуги слуги.

Воздух внутри был горячим, тяжелым и влажным. Едкие запахи резких алхимических чистящих зелий и искусственных паровых приспособлений доминировали в воздухе, все это побочные продукты непоколебимой потребности в том, чтобы пальто и плащи были без складок между занятиями и запланированными мероприятиями.

Илунор мог видеть нескольких низших эльфийских рабов, марширующих взад и вперед, таскающих тележку за тележкой с припасами и плащами, один вид этого заставлял его давиться от отвращения.

Он стоял там добрую минуту, ожидая и тяжело дыша на месте, так как жара медленно добиралась до него.

Кем бы ни был этот другой человек, он давал понять, кто здесь главный.

Это был силовой ход — заставить его ждать в таком месте, тем более, когда время в Большом Зале стремительно истекало.

И все же, как только он почувствовал, что его время сходит на нет, и как только его тревога была готова достигнуть пика, он услышал приглушенный, целенаправленный кашель.

Кашель, который поманил его вперед, к пустому просвету в море движущихся тканей, чтобы встретиться лицом к лицу с последним человеком, которого он ожидал увидеть за всем этим.

Презренным низшим эльфом.

Существом, которое, несмотря на собственный недостаток роста вунерианца, едва доставало ему до талии.

Одетый лишь в то, что представляло собой изношенный мешок из-под картошки, драпирующий и скрывающий хрупкое истощенное тело, низший эльф выглядел так, словно его могло сдуть малейшим порывом ветра.

— Что это знач…

— Господин Илунор Рулария. — произнес раб-низший эльф, обрывая вунерианца на полуслове.

— У меня есть то, что вы ищете. — Раб быстро порылся в своем дырявом рюкзаке, доставая предмет, который, вероятно, стоил сотню, а может и тысячу его сородичей;

медальон, инкрустированный бриллиантом и сапфиром, который составлял центральную часть ослепительного браслета из золота и серебра.

Вунерианец инстинктивно потянулся к нему, но объект его желаний был отдернут от него.

Удерживая амулет мертвой хваткой, раб бросил на него взгляд, который можно было описать только как хищный по своей природе.

Это полностью застало Илунора врасплох, поскольку раб воспользовался возможностью продолжить, не встречая возражений.

— Терпение, господин. Вунерианец вашего калибра должен понимать, что любой обмен — это сделка, не так ли?

Огрызнулся раб с малейшим намеком на дерзкую, уверенную интонацию, резко контрастирующую с в остальном покорным, неопрятным внешним видом.

— Ты пытаешься вымогать у меня мои же собственные вещи, раб?

Наконец огрызнулся в ответ Илунор, в его голосе присутствовало шипение, когда он шагнул вперед, пытаясь снова утвердиться в разговоре.

— Конечно нет, господин. Я просто арбитр, возвращающий потерянный предмет. Не я желаю этой сделки.

Парировал раб, стоя совершенно неподвижно с полностью прямой спиной, редкое, если не совершенно неслыханное зрелище, от которого мурашки побежали по спине вунерианца.

— Тогда кто? Кто, во имя Богов и Богинь, твой кукловод? Я требую ответа.

Выдавил Илунор между нервным тиком и разъяренным шипением.

— Я не уполномочен раскрывать эту информацию, господин. Однако я вынужден сообщить вам, что у вас есть менее одной минуты, чтобы согласиться с изложенными условиями.

Быстрый взгляд на мана-часы во внутреннем кармане пальто Илунора подтвердил это, когда он опустил голову на кратчайшее мгновение.

— Чего вы хотите? — вздохнул Илунор в поражении.

— Не будет необходимости в каких-либо денежных или физических транзакциях. Просто… соглашение. Которое вы должны принять до возвращения вашего амулета.

Эльф достал еще один предмет из своего рюкзака, небольшое письмо, запечатанное магической аурой. Которое, к чести эльфа, не могло быть открыто никем, кроме предполагаемого получателя.

— Это письмо связывания? — прошипел Илунор, на что эльф лишь улыбнулся в ответ.

— Нет, это не оно. Это просто письмо с условиями и соглашениями, которые вы должны принять, если хотите вернуть владение этим амулетом…

— Хватит игр, раб, я согласен!

Илунор протянул руку, чтобы выхватить и письмо, и амулет из его рук.

Он ожидал, что волна магии накроет его, что появятся явные признаки того, что какое-то связывающее заклинание овладевает им… но ничего не произошло.

Все, что он почувствовал, это легкая аура заклинания конфиденциальности.

Что нервировало, однако, так это то, как быстро оно было написано и запечатано для него.

На эти вещи обычно уходили часы, если не целый день…

Заклинание конфиденциальности означало, что содержание этого письма останется строго между ним и этим таинственным благодетелем.

По крайней мере, у него было утешение в знании того, что этот буквальный шантаж был конфиденциальным делом.

Он будет беспокоиться об этом позже, однако сейчас он был удовлетворен, испытывая облегчение от того, что будет избавлен от потери своей души ради этого проклятого артефакта.

Он сунул письмо в один из своих карманов и закрепил амулет и его цепочку на запястье.

Даже не оглянувшись на раба, он начал уходить, только для того, чтобы раб оставил его с несколькими прощальными словами, эхом разнесшимися по гардеробной.

— Я предлагаю вам прочитать это письмо безотлагательно, но если вы этого не сделаете, просто знайте, что ваша самая важная задача — следить за Землянкой. Мой хозяин свяжется с вами, Лорд Илунор.

Илунор не хотел уделять рабу больше внимания, чем уже было уделено, и выбежал из гардеробной, спринтом возвращаясь в Большой Зал, стараясь изо всех сил не слишком много думать о той закулисной игре, в которую его насильно втянули.

=========

Большой Приемный Зал

Эмма Букер

— Верно, но чего я не понимаю, так это того, как моя устойчивость к церемонии связывания души отличается от ваших методов…

— Потому что ты не рассеяла заклинание связывания, ты сопротивлялась ему. Ты сопротивлялась ему даже когда оно поднялось до 19-го уровня, что не должно быть возможным. Мана-сопротивление в таком состоянии неслыханно. У всех остальных здесь есть амулеты рассеивания, они рассеивают заклинания на подлете, прежде чем они достигнут достаточно высокого уровня, чтобы иметь эффект, в то время как ты просто проигнорировала его. Вот и все.

Ответил Талмин грубым шепотом, что меня удивило, так как я не думала, что он способен на это.

Мужчина был прямолинеен и явно не стеснялся в выражениях, но я нашла, что это говорит о его хорошем характере больше, чем что-либо другое.

Я бы предпочла откровенного и грубого партнера вежливому, но лживому в любой день недели.

Тот небольшой разговор, который у нас был, был прерван возвращением Илунора.

Его беготня и суета стали желанным перерывом от того, что становилось депрессивным, мрачным повторением бессердечия и жестокости.

На данный момент семнадцать студентов были «обработаны» этой церемонией, и только половина из них, казалось, выжила «неповрежденными».

Я пыталась выведать больше у Тацеи и Талмина, но пара ясно дала понять, что разговоры во время церемонии, особенно такой нехарактерно затянутой и агрессивной, были не лучшей идеей.

Своевременное прибытие Илунора, однако, было быстро прервано тем, что его имя назвали, и вунерианец направился на сцену с обновленным чувством уверенности, которого не хватало до его похода в уборную.

Возможно, он сделал глоток жидкой храбрости, или, возможно, он нашел то, что искал.

Мои сканеры, однако, не обнаружили в нем ничего нового, но опять же, казалось, у них были трудности с обнаружением магических артефактов, которые, похоже, были у Кива, Тацеи и Талмина;

этих так называемых «амулетов рассеивания».

Я знала, однако, что это только вопрос времени, когда я смогу вынюхивать эти артефакты эффективнее, чем электронная ищейка, выслеживающая груз в космопорту.

Теперь это была просто игра в ожидание, предоставление моему EVI все большего количества наборов данных для агрегации и анализа.

Сложности, стоящие за программой, были намного выше моего уровня оплаты, но EVI был описан мне как «мобильная лаборатория», программа, единственной целью которой было придать смысл фантастике вокруг меня.

Она должна была постоянно вести мониторинг, работая в фоновом режиме систем моего костюма, как какое-то жуткое программное обеспечение уровня UNCIA, постоянно отслеживающее каждый маленький сенсорный модуль, который команда прикрепила к моему костюму, пока она формировала свои наблюдения за окружающим миром так, как я просто не была достаточно квалифицирована делать.

По крайней мере, так мне сказали яйцеголовые в IAS.

Действительно, у них были целые лекции о том, как работает программа глубокого обучения костюма, но многое из этого просто пролетело мимо моих ушей.

В конце концов, я не была вундеркиндом в компьютерной инженерии, не говоря уже о ведущем специалисте по ИИ.

Несмотря на это, того, чему меня научили, было по крайней мере достаточно, чтобы понять основы, достаточно, чтобы я могла устранить неполадки, если что-то пойдет не так.

Добавьте к этому руководства и инструкции, которые они загрузили в мою локальную библиотеку, и я была уверена, что, когда придет время, я смогу использовать эту чрезмерно сложную программу в меру своих возможностей.

Особенно когда дело касалось потенциала научного подхода к этому магическому бизнесу.

Они намеренно старались напомнить мне, что это не настоящий ИИ, однако.

Понятное различие, учитывая, что почти все все еще беспокоились по этому поводу, особенно после того, что случилось во время инцидента с Charon Innovations.

ИИ или нет, я была рада, что был хотя бы резервный вариант на случай, если надлежащая линия связи с домом окажется нежизнеспособной.

По крайней мере, так оставался какой-то способ научно разобрать тайны этого места.

Я постучала по голове несколько раз, чтобы проверить, работает ли программа, что, конечно, так и было.

Она собирала данные еще до того, как я вошла в портал.

Я убедилась, что она внимательно следит сейчас, пока я наблюдала за началом церемонии Илунора, и я снова погрузилась в это тревожное ожидание, чтобы увидеть, проведем ли мы остаток года с зомби или с тем же грубым ящером, к которому я начала испытывать неприязнь.

Если подумать, может быть, зомби с привязанной душой был бы незначительным улучшением для вунерианца…

Секунды тикали, пока Мал’Тори повторял те же самые слова, что и последние полчаса или около того.

Настоящим испытанием, однако, стало то, когда Илунор потянулся за пером и…

Обнаружил, что поднять его практически невозможно.

Волна облегчения накрыла меня, но я знала, что он еще не выбрался из леса.

Миниатюрному ящеру потребовалось несколько добрых минут, чтобы медленно поднять перо в чернильницу, повторяя ту же сцену, что и Кив и другие студенты с амулетами до него, прежде чем, наконец, закончить ее точно такими же движениями.

После целых пяти минут борьбы просто за то, чтобы вытравить свое имя на бумаге, и продолжительного всплеска маны, ящер завершил ритуал.

Глядя на Тацею и Талмина, было ясно, что ящер справился.

Действительно, теперь мне стало ясно, что остальная часть церемонии будет просто повторением тех же нервных переживаний для каждого студента.

Однако, поскольку у нашей группы, казалось, у всех были наготове амулеты, я успокоилась, зная, что мы в безопасности от всего этого ритуала связывания.

Действительно, шли часы, и когда подошла очередь Талмина, казалось, что вся драма с церемонией подходит к концу.

Церемония принца Лупинора была практически идентична церемонии Илунора, Кива и любого другого студента с амулетом.

У меня не было сомнений, что Тацея пойдет по тому же шаблону.

По крайней мере, так я думала, пока птица не вышла к «плите».

Церемония началась довольно просто, Мал’Тори повторил свои клятвы, а Тацея произнесла свою маленькую речь о своем месте здесь, в академии.

Только когда она опустилась на колени на пол, однако, все начало заметно меняться.

— Запятнанная. Понимаешь ли ты, что твое присутствие здесь оскверняет священные залы этой великой академии? Что твой сосуд действует как оболочка для великого зла, которое таится в твоей душе? Понимаешь ли ты, что как твои Профессора мы обязаны действовать в твоих интересах, и если ты поддашься своим порокам и злу, у нас не будет выбора, кроме как сразить тебя, обрекая твою душу на вечное заточение в оскверненных хранилищах Нексуса?

Мои глаза расширились от этого, я почувствовала искушение встать со своего места, но Лупин удержал меня на месте.

Мужчина сердито посмотрел на меня, заставляя уступить. Я могла бы легко одолеть его, конечно, но вся эта ситуация была слишком чувствительной, чтобы я вмешивалась, просто размахивая пистолетом.

Мне пришлось продолжать смотреть, но моя рука никогда не покидала рукоять моего оружия.

— Я понимаю, ваша светлость.

Тацея низко опустила голову, гораздо ниже, чем любой другой студент до сих пор, так низко, что я могла бы поклясться, что она целовала ноги Мал’Тори.

Чувство полного отвращения наполнило меня.

— Тогда подпиши свое имя и покончи с этой церемонией. Докажи нам здесь и сейчас, что скверна не развратила твою душу.

Продолжил Мал’Тори, протягивая ей другое перо из-под своего плаща.

Птица беспрекословно подчинилась, и как только она коснулась пера, вырвался всплеск мана-излучения, заставив мои сигналы тревоги взреветь с совершенно новым предупреждением.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН НЕСТАБИЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ: 593% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ… ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ… ПЕРЕКАЛИБРОВКА… ПЕРЕКАЛИБРОВКА… ОШИБКА!

ОБНАРУЖЕНИЕ 29 + 1 РАЗЛИЧНЫХ ТИПОВ МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ.

Мои глаза расширились, когда я вырвала датапад из рюкзака и начала запускать диагностику.

Я игнорировала церемонию, игнорировала мир вокруг меня, спеша увидеть, возможно ли это вообще.

Сообщения об ошибках всплывали повсюду, поэтому я сделала единственное, что, как я знала, могло сработать.

Жесткую перезагрузку.

ПЕРЕЗАГРУЗКА… РЕИНИЦИАЛИЗАЦИЯ… СКАНИРОВАНИЕ… ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН НЕСТАБИЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ: 795% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ.

Я запустила еще одну диагностическую проверку, которая выявила… ничего. Как будто ошибка была просто ошибкой.

Не было обнаружено никаких аномалий, никакого нового таинственного мана-излучения, которое не было бы учтено.

Я списала это просто на то, что система была такой же новой в этом месте, как и я, поэтому, скорее всего, в коде было множество багов, которые нужно было исправить.

По крайней мере, на это я надеялась, продолжая запускать диагностику за диагностикой, все из которых приходили к одному и тому же выводу.

Если бы это был новый тип радиации, я бы сейчас была кучей разжиженного человека… верно?

Церемония Тацеи продолжалась, несмотря на мои панические опасения, и к своему ужасу я также увидела пар, поднимающийся со сцены.

При приближении казалось, что пар был локализован у руки, которой она в данный момент держала перо.

Это продолжалось недолго, прежде чем она тоже сумела подписать книгу.

Однако, как и в случае с моей собственной церемонией, Мал’Тори отказался поднять книгу, чтобы показать ее толпе.

Он просто держал ее там, пока Декан внимательно смотрел на нее и кивал в знак одобрения.

— Принцесса Тацея Дилани из Этеронского Царства, отныне вы будете известны как пэр и подопечная Трансграсианской Академии. Добро пожаловать в наши ряды, и пусть божественное направляет ваш свет.

Принцесса кивнула, все ее тело дрожало, так как она не сразу покинула сцену, вместо этого ее проводили к профессору в красной мантии, который был там ранее и наложил заклинание на ее поврежденную руку, которая засветилась ярким зеленым светом.

ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 350% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

Пожилая женщина улыбнулась и похлопала принцессу по голове, прежде чем замотать ей руку бинтом и отправить обратно к нашему столу.

Было ясно, что все это испытание отняло у принцессы много сил.

Так что теперь настанет моя очередь дать ей те утешения, в которых она так остро нуждалась.

Возвращение Тацеи было отмечено таким же приемом, какой я испытала всего несколько часов назад.

Однако вместо озадаченных и растерянных выражений лиц я видела в основном взгляды полного отвращения и жалкого ужаса.

Казалось, они смотрели на какого-то невидимого монстра, парящего над Тацеей, а не на ее настоящий облик.

Видя закулисное производство фильмов с большим количеством CGI, я могла бы сказать, что они смотрели на монстра или призрачное видение, которое будет добавлено позже на постпродакшене.

Только это была не съемочная площадка и не вымысел.

Все это, каждая секунда каждой минуты этой ситуации, в которую меня бросили, было реальностью.

Поэтому мне пришлось предположить, что была какая-то причина, по которой они смотрели над ней, а не на нее.

Несмотря на все это, я проигнорировала толпу и остальную часть зала, так как весь мой мир снова был полностью сосредоточен на птице.

Моим первым действием, когда она села обратно, было убедиться, что она в порядке; я потянулась своими руками к ее рукам, зеркально повторяя тот же утешающий жест, который она сделала для меня.

Здесь не было никакого чувства долга или ощущения возврата долга.

Это было прямое чувство искренней эмпатии и сострадания, которое просто казалось правильным.

— Тацея? Ты в порядке? Ты ранена? — произнесла я, когда мои руки соприкоснулись с ее.

Это явно вызвало какую-то реакцию, так как перья птицы взъерошились на кратчайшее мгновение.

— Я вполне в порядке, Эмма, пожалуйста, нет необходимости привлекать к этой ситуации больше внимания, чем нужно.

Она говорила тем же вежливым, по общему признанию, отстраненным тоном, которого я привыкла ожидать от королевских особ после запойного просмотра сериалов вроде «Внутри дворца» и «Корона IX».

— Ты уверена, ты точно уверена? Потому что я…

— Принцесса. — Талмин наклонился близко, чтобы прошептать, полностью перебивая меня, и привлекая все внимание Тацеи.

Принцесса в ответ наклонила голову в его сторону почти как голубь.

— Ваша мана-миазма видна. Пожалуйста, держите ее под контролем, пока мы все еще на публике.

Принцесса, казалось, была еще более заметно потрясена этим, робко кивнув, закрыв глаза и крепко сжав кулаки.

— Что… — попыталась сказать я, но на меня шикнул Лупин, который продолжал с большим вниманием наблюдать за Принцессой.

— Ты слепая, Землянка? — внезапно рявкнул на меня Илунор, так как было ясно, что здесь происходит что-то еще.

Что-то, что мои сканеры радиации просто не улавливали.

— Я… я не понимаю.

Ответила я просто, повернувшись к Илунору с неуверенной хмуростью, скрытой под шлемом.

— Прикинься дурочкой, просто прикинься дурочкой, Землянка, это наверняка тебе поможет.

Ящер продолжил, побуждая меня подавить любые желания пнуть его через всю комнату.

— Я клюну, я подыграю этой маленькой игре в невинность и вопиющее отсутствие ситуационной осведомленности. Принцесса, просто посмотри на нее.

Он указал на Тацею. — Ее мана-поле, ты видишь его, или, черт возьми, если ты из одного из низших видов, ты все равно можешь его почувствовать, не так ли? Это сияние? Разноцветное свечение? А теперь посмотри выше, разве ты не видишь тьму? Тени? Да, Землянка, смотри, смотри, видишь теперь? Чувствуешь ледяной холод на коже, когда смотришь на это достаточно долго?

Слова Илунора были еще более злобными, чем раньше.

Мне снова потребовалось все, что было внутри меня, чтобы не испортить ему день, или, возможно, семестр навсегда, но самоконтроль был жизненно важен… Мне нужно было проявить эмпатию.

Парня почти связали душой или типа того. Здесь был скрытый стресс, так что я понимала.

На самом деле, довольно иронично, это была самая надежная информация о ситуации со скверной, которую я получила до сих пор.

Так что, может быть, мне следовало поблагодарить ящера за его прямое объяснение. Не то чтобы я собиралась, конечно.

Это была совсем не та ситуация, когда говорят спасибо.

Классы самоконтроля и ситуационной осведомленности IAS сейчас действительно пригодились.

— Ладно.

Ответила я просто, кивнув, не выражая себя никаким другим способом.

Глядя снова на Талмина и Тацею, волк, казалось, рассматривал эту невидимую скверну мана-поля с большой интенсивностью.

Принцесса, надо отдать ей должное, казалось, была в глубокой концентрации, ее лицо напоминало кого-то, кто изо всех сил пытается успокоиться после панической атаки.

Я не хотела вмешиваться пока что, не тогда, когда было ясно, что и Тацея, и Талмин, похоже, были в процессе того, чтобы взять все это под контроль.

Поэтому я перевела взгляд обратно на сцену. Или, скорее, я включила одну из камер бокового обзора моего шлема, чтобы видеть Тацею и сцену одновременно.

Поскольку имена больше не вызывались, я ожидала, что преподаватели и профессора разойдутся, но они этого не сделали.

На самом деле, они продолжали оставаться на сцене, так как казалось, что они были поглощены книгой.

Книгу перенесли в самый центр сцены и поместили на совершенно белый постамент, который ярко светился.

Профессора быстро столпились вокруг нее идеальным кругом, принявшись шептаться между собой, обсуждая страницы, пролистывая каждую, указывая и яростно тыкая в некоторые.

Это, казалось, вызывало у Тацеи нарастающую тревогу, о чем свидетельствовала ее дрожащая фигура, но я крепко держала ее руку, нежно сжимая.

— Эй, все нормально. Все закончилось, хорошо? Твоя магическая штука, вероятно, сработала, я уверена в этом.

Говорила я уверенно, но явно не имея возможности сказать что-либо наверняка.

Это, казалось, немного успокоило Принцессу, так как ее перья разгладились, а выражение лица смягчилось.

Талмин отодвинулся на мгновение, его глаза сузились чуть выше Тацеи, и кивнул.

— Ладно, ты в порядке. Я больше не вижу скверны.

Он посмотрел на меня, затем на Тацею, и, казалось, быстро перевел взгляд туда-обратно.

— Только не дай Землянке стать твоим якорем, Принцесса. Я полагаю, это просто совпадение, но я бы порекомендовал личную осмотрительность.

Талмин говорил с определенным уровнем беспокойства, на что Принцесса ответила тяжелым кивком.

— У меня есть своя собственная подготовка, Талмин, спасибо. Нет нужды в спекуляциях или чрезмерном анализе. Это был просто исключительный случай, и теперь он закончился. Давайте сосредоточимся на том, что будет дальше.

Принцесса указала на сцену, но не сделала попытки убрать свою руку из моей.

— Якорь?

Повторила я как попугай, вызвав скрытый взгляд смущения у Тацеи, когда она попыталась заговорить, но была прервана громким, гулким голосом со сцены.

Профессора явно закончили совещаться, и книга теперь была помещена обратно в свой неприметный контейнер.

— Теперь, когда обряды обучения завершены, а узы успешно связаны, пришло время начать ориентацию.

Произнес Мал’Тори, делая несколько шагов назад, все дальше в толпу профессоров, пока полностью не исчез из виду.

Всплеск мана-излучения доказал, что произошло что-то связанное с маной, я предположила, что это было какое-то заклинание телепортации.

Декан наконец вышел вперед, пробыв в тени Мал’Тори большую часть церемонии.

Он стоял прямо, уверенный, непоколебимый недавним поворотом событий и сохранял ту успокаивающую улыбку, которую держал на протяжении всего времени.

— Учитывая недавние неожиданные события, связанные с церемонией, будет утешительно узнать, что в ориентации почти ничего не изменилось. Итак, начнем. Этот великий день зачисления знаменует первые шаги в ваше грандиозное приключение в мир магических искусств. Однако, как принято, предоставляется льготный период в пять дней между моментом, когда вы проходите через порталы, и днем начала ваших первых занятий. Академия ни о чем так не заботится, как о здоровье и безопасности наших студентов, и мы понимаем, что с различными мана-потенциалами каждого царства, требуется период адаптации, прежде чем мы начнем какие-либо магические занятия в каком-либо значимом объеме. Поэтому считайте свои следующие пять дней периодом передышки.

— Мана-болезнь существует, что бы ни говорили вам ваши родители. — Профессор в красной мантии подал голос из заднего ряда.

— Нет более высокой концентрации маны, чем в Нексусе, поэтому вашим мана-полям потребуется время для адаптации. Распространенные симптомы острой болезни адаптации мана-поля включают тошноту, рвоту, головокружение, периодическую потерю сознания и глубокое предвидение. Но это должно пройти примерно через 3-4 дня. Вы, в конце концов, лучшие из лучших. Вот почему ваши царства послали вас. Так что устойчивость вашего мана-поля не подлежит сомнению. Тем не менее, я рекомендую никому из вас не относиться к этому как к соревнованию. Нет большой чести в сравнении адаптивности мана-поля. Любые действия, которые неправомерно используют местный мана-пул Академии для детских выходок, будут сурово наказаны. Теперь я позволю нашему великому Декану продолжить.

— Спасибо, Профессор Белнор.

Декан любезно кивнул профессору в красной мантии. — Теперь к более насущным вопросам. Как все вы, возможно, уже знаете, в Академии всего 4 факультета, и в отличие от того, что многие могут утверждать, каждый факультет находится в равных условиях для победы в Ежегодном Кубке Факультетов. Поэтому не расстраивайтесь из-за того, на какой факультет вас назначат. Распределение по факультетам начнется в конце 5-дневного льготного периода с серии испытаний, которые будут уточнены в ближайшие дни. После этого вы останетесь в своем назначенном факультете до конца учебного года, где у вас будет возможность сменить факультет, если вы захотите это сделать. Итак, каждый Факультет состоит из 5 групп сверстников. Каждая группа сверстников состоит из 4-5 человек. Те, кто сидит за вашими столами, будут вашей группой сверстников на протяжении всех ваших 5 лет в академии. Это не будет изменено, за исключением исключительных обстоятельств.

Декан взял паузу, чтобы прочистить горло, прежде чем продолжить.

— Разобравшись с делами Факультетов, перейдем к вопросам размещения и качества жизни. Каждой группе сверстников будет назначено одно общежитие, каждое общежитие будет состоять как минимум из 2-3 спален. Общежития назначаются случайным образом для каждой группы, и студентам предлагается самим решать вопросы распределения комнат внутри общежития. В конце концов, факультет уважает право на личную автономию и принятие решений всех студентов.

Я не могла поверить, что слышу это из уст человека, который только что связал души четверти студентов в зале.

Тот факт, что он говорил это с такой… искренностью, беспокоил меня больше, чем следовало бы.

— Вы можете рассчитывать не менее чем на 3 приема пищи в день, вы можете выбрать еду в обеденном зале или выбрать из ассортимента блюд с обслуживанием в номерах, за исключением обедов в будние дни. Дополнительные услуги питания, однако, будут доступны круглосуточно, такова привилегия, ожидаемая для лучших и умнейших в Нексусе и Сопредельных царствах.

Что ж, это определенно было улучшением по сравнению с тем, что я ожидала от студенческой жизни…

— Теперь к академическим вопросам. Как у студентов 1-го курса, ваша учебная программа в основном сосредоточена вокруг теории магии. Однако практическое применение все еще ожидается и будет частью критериев сдачи ваших тестов и экзаменов. У первокурсников занятия будут проходить в Больших Лекционных Залах, так как все студенты будут следовать одному расписанию и основным предметам. Факультативы обычно начинаются на втором курсе и не рекомендуются для Первокурсников, однако, если вы считаете себя способными, вы можете свободно узнать о добавлении факультативов в любое время в течение первого семестра. У первокурсников будет всего два учебных блока в день, один утром и один после обеда. Хотя дополнительный третий учебный блок для ночных уроков магии будет необходим для некоторых классов. Есть десять предметов, которые вам придется освоить на первом курсе: Теория Магии и Изучение Мана-полей, которые преподает Профессор Ванаван; История и Политика Нексуса и Сопредельных Царств, которые преподает Профессор Артикорд; Теория Зелий, Изготовление Зелий и Целительная Магия, которые преподает Профессор Белнор; Восприятие Мана-полей и Теория Магии Света, которые преподает Профессор Мал’Тори; и, наконец, Физическая Культура, которую преподает Профессор Чиска. — Упомянутые Профессора вышли вперед. Ванавана я уже встречала, профессор в синей мантии.

То же самое касалось Профессора Белнора, профессора в красной мантии. Однако Профессор Чиска и Артикорд были новыми.

Артикорд выглядела как лисоподобное существо, по крайней мере, насколько я могла судить, учитывая, что ее мантия закрывала большую часть ее морды.

Чиска, однако, была… честно говоря, тем, что я ожидала от магического учителя физкультуры. Во-первых, она была буквально человеком-кошкой.

Во-вторых, ее мантии были сшиты таким образом, что она могла бы легко прыгнуть со сцены прямо на люстры, если бы захотела.

К тому же, она была единственным присутствующим профессором, который широко и приветливо улыбался всем студентам.

Ванаван тоже улыбался, конечно, но его улыбка была слишком вежливой, чтобы сравнивать ее с улыбкой Чиски.

Она мне уже нравилась.

— Большинство из вас не удивится, узнав, что Академия не разрешает вам возвращаться в ваши соответствующие царства во время летних или зимних каникул.

Продолжил Декан, вызвав несколько усталых вздохов в толпе, которые были быстро заглушены коротким шиканьем профессора в красной мантии.

— Вы, однако, сможете вернуться в общей сложности на 3 недели в переходный период между концом 1-го курса и началом 2-го курса. При условии, конечно, что вы сдадите курс. Если нет, вы останетесь здесь на коррекционные курсы, но это будет темой для обсуждения в другой раз.

Декан сделал паузу, словно желая подчеркнуть свою мысль, прежде чем так же быстро продолжить.

— Ваши летние и зимние каникулы вместо этого будут состоять из общественных работ. Как выпускники Трансграсианской Академии, мы гордимся не только пониманием изящных искусств, но также их практическим применением в реальных ситуациях. Мы должны понимать людей, которыми мы руководим и правим, и в результате мы требуем не менее 200 часов активной службы в гильдиях и залах приключений на землях Нексуса. Здесь вы примените на практике свою теорию и обучение среди благородных, рыцарственных и уважаемых героев, которые украшают наши земли. Нет никаких ограничений на использование ваших магических искусств в течение этих 200 часов. Мы хотим видеть, как студенты демонстрируют свой магический и боевой потенциал в меру своих способностей. Ничего не запрещено, за исключением верности короне, конечно, но это само собой разумеется.

Декан замолчал, словно ожидая, что кто-то из профессоров вмешается.

Что и сделала энергичная Чиска без всякого побуждения. — И я буду отвечать за программу общественных работ и связей с общественностью! Так что, если кто-то из вас, детишки, хочет получить фору, не стесняйтесь заглядывать в мой офис! У меня есть большое портфолио залов гильдий, групп приключенцев и многого другого, разбросанных по меньшей мере по 2700 из 3579 Королевств, Герцогств, Княжеств, Лиг и Империй Нексуса! Так что определенно найдется что-то для каждого! Вы когда-нибудь хотели переплыть 900 морей, чтобы сразить великого левиафана волн? Теперь вы можете! Вы когда-нибудь хотели выполнить работу Короны и устранить мятежного волшебника, собирающего силы для восстания? Что ж, вот ваш шанс! Вы когда-нибудь хотели просто убить дракона?

Весь зал притих при этих словах, несколько студентов даже осуждали саму эту идею между собой.

— Я серьезно, прошло более 2000 лет с момента появления нашего последнего драконоборца, и я буду проклята, если закончу свой срок пребывания в должности, не председательствуя хотя бы над еще одним!

Профессор продолжила. — Требуется особый человек, чтобы убить дракона, и я могу назвать всех 98 выпускников, которые это сделали, по памяти. Каждый из них стал легендой не только в стенах Академии, но и за ее пределами. Так что, если вы хотите присоединиться к золотым выпускникам Академии, это тоже ваш шанс!

Отношение профессора оставалось таким же веселым и возбужденным на протяжении всего времени, она сделала паузу лишь на мгновение, чтобы понизить голос в явной попытке подчеркнуть следующий момент.

— Кроме того, если вы в немного затруднительном положении с оценками, это может быть как раз то, что нужно, чтобы их подтянуть, просто к слову… — Она произнесла это, подмигнув.

— В любом случае, возможности безграничны! Так что, если вы когда-нибудь захотите получить фору в своих летних и зимних программах помощи, не стесняйтесь заглядывать в мой офис в любое время!

Кошка говорила, или, скорее, кричала, переполненная заразительной энергией.

— Спасибо, Профессор Чиска. Ваш энтузиазм по поводу наших программ связей с общественностью никогда не подвергался сомнению, так что, пожалуйста, сейчас не нужно ничего доказывать.

Декан наконец вмешался, прочистив горло. — Теперь, я понимаю, что некоторые студенты находятся на менее авантюрной стороне вещей. У нас есть местные программы помощи в нашем соседнем городе Эласир, где менее авантюрные возможности, такие как бухгалтерия и возможности квалифицированного ученичества, имеются в изобилии.

А, так вот оно что. Легкий путь для более шикарных и избалованных студентов из списка.

Полагаю, я наполовину ожидала этого.

Декан взглянул назад на Ванавана, кивнул один раз, прежде чем повернуться обратно к толпе, чтобы продолжить.

— Всем студентам напоминаем, что, несмотря на то, что занятия официально не начинаются до конца пятидневного льготного периода, все еще есть задачи, которые должны быть выполнены заранее. Письмо с подробным описанием всех этих задач будет вручено вам в ближайшее время. Однако я вынужден сообщить вам, что завтра будет титульный день инспекции оружия. Так что для тех из вас, кто пересек портал в церемониальном облачении, вооруженный церемониальным оружием, у вас есть время до полуночи завтрашнего дня, чтобы задекларировать свое оружие и предоставить его для оценки оружейнику школы.

Искреннее чувство беспокойства нахлынуло на меня при этом объявлении.

Хотя план IAS и включал разглашение существования моего личного оружия как церемониального, степень, в которой мне придется объяснять или, возможно, даже демонстрировать его, не обсуждалась в скудных инструкциях, полученных нами от Академии перед моим прибытием.

Действительно, как и большая часть разведданных, которые нам скармливали из Нексуса, это было написано без пояснений.

Полагаю, именно здесь вступала в игру моя личная инициатива.

На этом ориентация завершается.

Всем студентам теперь разрешается удалиться в свои общежития по своему желанию или остаться на ночной банкет!

С этими прощальными словами сцена просто растворилась, не было даже прощания, поклона или чего-либо еще. То, что когда-то было твердой структурой из мрамора и гранита, просто исчезло, сменившись теми же голыми стенами и большими окнами от пола до потолка, которые были там до ее появления. Я могла бы просмотреть логи, увидеть, подтверждают ли мои сенсоры то, что я видела, но на данный момент мне было глубоко плевать на фокусы этого места.

Я устала и чувствовала, как последние мои мозговые клетки начинают исчезать в небытие, так как мне казалось, что целое издание материала DnD затолкали мне в глотку за считанные часы. Еда звучала здорово на данный момент, когда я увидела, как блюда под крышками клош* прибывают к нашему столу в грандиозной демонстрации изобилия.

Каждый куполообразный клош был отполирован до совершенства, настолько, что я могла видеть свое отражение на всех этих поверхностях. Быстрое сканирование показало, что магия не была задействована, так что это, должно быть, потребовало серьезной работы по подготовке.

С быстрым снятием каждого из клошей такими, как Талмин, чья пасть начала дико отвисать, нас встретил массив блюд, которым место не просто в ресторане со звездой Мишлен, а на настоящем государственном ужине.

От прекрасно обжаренного сибаса с хрустящей кожей, политого травяным маслом чили, до стейков, которые были прекрасно нарезаны и обжарены до совершенства, истекая смесью собственных соков и какого-то соуса из красного вина, до центрального элемента всего этого… массивной индейки, чья кожа была подрумянена до совершенства.

Настоящий огород жареных овощей, маринованных в соках индейки, окружал ее как произведение искусства.

Каждый овощ висел на своем маленьком ярусном блюде и медленно вращался на месте.

Я инстинктивно сделала глубокий вдох, ожидая вдохнуть знакомые и новые ароматы, мой разум ожидал холодных вечеров перед Рождеством с этими жареными ужинами или семейных встреч на День Благодарения с роскошными запахами корнеплодов, трав и индейки, смешивающимися воедино…

Я ожидала так многого.

Но все, что я получила, был фильтрованный воздух, тот же самый фильтрованный воздух, которым я дышала с тех пор, как надела костюм.

Мое сердце практически упало. Я почувствовала, как все мое тело яростно отвергает то, что я ощущала, так как я чувствовала обонятельный эквивалент головокружения.

Я видела еду перед собой, но не могла почувствовать запах ничего из этого.

Я сделала еще один глубокий вдох назло и почувствовала тот же фильтрованный воздух, тот же воздух, который вы найдете внутри герметичного корпуса самолета или космоплана.

Я уставилась на еду еще раз, на этот раз в приступе гнева и фрустрации, так как Тацея, похоже, взяла на себя смелость положить мне дегустационную тарелку всех этих обильных шедевров прямо передо мной.

Я посмотрела вниз в полном унынии, держа вилку в руке и подцепив этот восхитительный ломтик индейки только для того, чтобы положить его обратно на стол.

— Еда не по вкусу, Эмма? Я понимаю, иногда кухни из других царств могут быть довольно отличными.

— Дело не в этом. — ответила я кротко.

— О? Это… А… Я… Мои искренние извинения, Эмма, я… — Принцесса внезапно поняла мою ситуацию.

Вероятно, вспомнив, что я небрежно рассказала ей о моем… состоянии. Я не могла винить ее, впрочем.

Не то чтобы у нее была какая-то социальная подготовка по манерам за столом с человеком, носящим силовую броню в магической школе.

— Все нормально. Все нормально… Это не твоя вина. — попыталась я ответить вежливо, роясь в одном из своих подсумков, доставая маленький тюбик нутрипасты, на который я посмотрела с уровнем презрения, которого никогда не испытывала раньше за всю свою жизнь.

— Я взяла свой собственный ужин…

Я бы действительно сейчас не отказалась поохотиться на дракона, чтобы снять стресс.

* - клош это если что такая штука

[[image:/storage/reader-images/63cc58a4b8e4598f6b9968de13cf50abcfa9024a.png]]

Все развивалось довольно быстро после окончания ориентации.

На самом деле, многое, казалось, было ускорено ради того, чтобы как можно скорее выпроводить нас из обеденного зала в общежития;

разумеется, не говоря об этом прямо. Свет вокруг нас медленно погас после подачи первых нескольких блюд, и когда наконец подали десерты, на таких же шикарных серебряных подносах прибыли индивидуальные письма.

Каждое письмо было запечатано в конверт, изготовленный на заказ для каждого из нас, с разными цветами, дизайном и даже индивидуальной сургучной печатью, которую я видела только в исторических драмах и фильмах.

Мое письмо, однако, было особенно безликим: накрахмаленная белая бумага, лишенная каких-либо деталей или украшений, за исключением моего имени, написанного потрясающим курсивом и скрепленного простой сургучной печатью без опознавательных знаков.

Тацея, похоже, заметила мое колебание с письмом, поскольку все остальные уже начали распечатывать их и читать содержимое.

— Не придавай большого значения отсутствию символов и регалий, Эмма. Ты житель нового царства, поэтому отсутствие каких-либо опознавательных знаков вполне ожидаемо. Со временем, когда Академия узнает больше о тебе, твоих обычаях, твоем народе и твоем доме, я более чем уверена, что ты обнаружишь, что такая официальная корреспонденция будет адаптирована под твою личную честь.

Птица попыталась успокоить меня, совершенно упустив суть, но, к ее чести, подкрепив мои предположения об Академии.

Это место хотело вытянуть из меня столько же информации, сколько я планировала получить от него.

Все это неизбежно должно было перерасти в интересную игру в кошки-мышки, но сначала я хотела посмотреть, что ждет меня внутри этого таинственного конверта.

Вскрыв сургуч, я увидела пергамент высокого качества с тем, что я приняла за эмблему Академии в заголовке: два ключа, скрещенных по диагонали, с волшебной палочкой и книгой, наложенными посередине, имитирующими титульную средневековую геральдику меча и щита.

В письме содержалось краткое изложение всей ориентации в виде мини-учебного плана, что озадачило меня, так как на единственном листе пергамента формата А4, казалось, не было никакой новой информации.

Так было до тех пор, пока мой палец не скользнул к низу письма, и в этот момент тщательно выведенная каллиграфия страницы внезапно поплыла.

ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ИСТОЧНИК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 200% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

Текст, который был написан тем, что я считала чернилами, просто дематериализовался, затем расплавился, прежде чем сформироваться в новые буквы и слова, словно излишне сложный переход слайдов в презентации PowerPoint.

В конечном итоге сформировав совершенно новую страницу информации.

— Хех, удивлена, Землянка? — внезапно подал голос Илунор, заметив мой пристальный взгляд.

Я не знала, как еще он мог оценить мою реакцию, учитывая шлем, так что это, скорее всего, была просто провокация, сделанная со злости или из-за какого-то скрытого предубеждения.

Я отчасти ожидала этого, учитывая его отношение ранее.

— По поводу?

Огрызнулась я, слишком уставшая, чтобы спорить, но и слишком раздраженная, чтобы действительно пропустить этот комментарий мимо ушей.

— Знаешь, я понимаю желание сохранить лицо. Правда понимаю. Но тебе не обязательно делать это перед нами. Мы ведь твоя группа сверстников, и нам важно знать, что у вас есть, а чего нет в вашем царстве. Жители новых царств, как правило, более… примитивны в своих склонностях. Видеть движущийся текст на пергаменте должно быть для тебя в новинку… в самом деле, видеть письменное слово вообще должно быть совершенно новой концепцией для большинства представителей твоего вида, наверняка.

Миниатюрный ящер говорил с тем же раздутым чувством собственной важности и эго.

На что я не могла не прищурить глаза, несмотря на знание того, что никто вокруг меня этого не заметит, не говоря уж о ящере.

В этот момент мне нужно было сделать выбор.

Либо я проигнорирую этого уцененного кобольда и продолжу чтение.

Либо я тресну его по башке своим планшетом, просто чтобы показать ему, как на самом деле выглядит движущийся текст.

Последнее было бы весьма эффективно, учитывая тот факт, что мне выдали планшет военного образца.

В отличие от большинства планшетов на коммерческом рынке, где приоритет отдавался изяществу, тонкости и стилю, принося в жертву устойчивость, военные планшеты все еще очень напоминали громоздкое электронное оборудование 28-го, 25-го, 23-го, черт, даже начала 21-го века.

Он был разработан с учетом прочности и выживаемости, поэтому я знала, что удар им по голове ящера определенно нанесет больше вреда ему, чем самому планшету.

Однако я решила пойти на компромисс, молча выхватив планшет с пояса, повернув его к ящеру и начав прокручивать некоторые из открытых вкладок.

Убедившись, что экран установлен на максимальную яркость в светлом режиме, и прокручивая как можно быстрее, так что десятки страниц пролетали с каждым движением моего пальца.

Я делала это всего лишь несколько мгновений, чтобы доказать свою точку зрения, конечно, но реакция, которую я получила от Илунора, того стоила.

Его рот открылся, зрачки сузились от ослепительного света, все тело напряглось, когда он попытался заговорить, но не смог.

Заикающиеся слова вылетали из его разинутой пасти, но все они были быстро заглушены Талмином, которого выходки ящера, казалось, раздражали больше всего.

— Н-но Землянка, они, это… что… что было… это не… они не должны иметь…

— Что? Просто выплюнь это уже, или я тебя укушу.

Прорычал Талмин, так как он и Тацея, похоже, были слишком заняты содержимым своих собственных писем, чтобы обращать внимание на мое небольшое взаимодействие с Илунором.

Оправившись после этого краткого обмена репликами с торжествующим смешком под шлемом, я начала прочесывать письмо в поисках всех невысказанных объявлений, о которых упоминалось во время ориентации.

Однако прежде всего были выделены три, что вполне понятно, важные темы.

Назначение общежития: Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30.

Инспекция оружия: Проводится школьным кузнецом и оружейником профессором Роуэном Хартом на Испытательном полигоне Северного поля ровно в полночь завтра.

Распределение по факультетам: Проводится профессором Алталаном Рур Астуром, профессором Ванаваном и профессором Мал’Тори, место будет определено. Подготовки не требуется.

Детали будут отправлены в ваши общежития на 4-й день Льготного периода.

И инспекция оружия, и распределение по факультетам меня сильно беспокоили.

Первое было сложным, так как, с одной стороны, это могло быть солидной демонстрацией силы человечества, которая, казалось, была крайне необходима в Академии, явно созданной для того, чтобы заставить высшие эшелоны других царств преклонить колено.

Однако, с другой стороны, это могло привести к непредвиденным последствиям, самым тревожным из которых была потеря элемента неожиданности в случае, если мне понадобится его использовать, или, что еще хуже, прямая кража технологий.

Мне нужно было с этим переспать… но достаточно сказать, что даже если мой пистолет был относительно устаревшим по современным стандартам, он все равно на голову превосходил все, что было в этом месте.

Последнее объявление о распределении по факультетам, однако, было полной загадкой, и хотя оно вызывало у меня плохие предчувствия, я знала, что мне придется положиться на таких, как Тацея и Талмин, чтобы они ввели меня в курс дела.

Было ясно, что у них были предварительные знания о жизни в Академии, поэтому они будут жизненно важным ресурсом, на который можно положиться.

Я побеспокоюсь об этом позже.

Другие детали, перечисленные в письме, были довольно обыденными и относительно безобидными: закупка школьных принадлежностей, пошив униформы, а также другие разнообразные детали, включая расписание на первый семестр, а также имена и кабинеты всех профессоров, назначенных студентам 1-го курса.

Честно говоря, к этому моменту я уже устала, так как единственное, что держало меня на ногах, это остаточные эффекты адреналина, бегущего по венам.

Было ясно, что все остальные за столом разделяли похожее настроение, так как вокруг меня изобиловали зевки и полуприкрытые глаза.

Это побудило кого-то наконец упомянуть о возможности отправиться спать.

— Что ж, если нам больше нечего делать, давайте выдвигаться. Нас ждет новый дом, и нам все еще нужно определиться со спальными местами.

Сказал Талмин, беря на себя руководство и вставая.

Илунор последовал его примеру, взглянув на Тацею.

— Давайте просто надеяться, что наше общежитие из тех, где три спальни, а не две, потому что я бы не хотел заставлять кого-то здесь жить в одной комнате с нашей запятнанной Принцессой.

Говорил он в удивительно спокойной манере, что действительно дало мне понять, как он воспринимал Тацею.

Если он мог дискриминировать так пассивно, то дискриминация по признаку скверны должна быть действительно глубокой. — Даже тебя, Землянка.

Он повернулся ко мне. — Как бы меня ни раздражало твое присутствие, я бы предпочел быструю и надлежащую смерть, чем смерть от непреднамеренного и неожиданного поглощения скверной.

Я снова проигнорировала уцененного кобольда, когда все четверо из нас наконец выбрались из Большого Зала в сам замок.

=====

По пути в общежития

Путешествие наверх и к общежитиям было таким, для которого мне определенно понадобилась бы запись с костюма для более глубокого анализа позже.

Я никак не могла запомнить каждый поворот, каждый коридор и проход, каждую лестницу и пролет, каждый боковой проход и смежную комнату, которые вели нас туда, где мы оказались сейчас.

Действительно, я не удивилась, что Илунор практически умолял меня нести его остаток пути, так как его маленькие ножки ящерицы явно не были созданы для того, чтобы преодолевать длину и высоту этого настоящего замка-школы.

Я, конечно, отказалась.

Пока, внезапно, сравнительно маленькое существо просто не перестало идти.

Что вынудило меня нести его на руках, как невесту, остаток пути до общежитий.

Однако вместо того, чтобы радоваться услуге, которую я ему бесплатно предложила, он начал хрипеть и скулить еще больше, действуя на мои и без того расшатанные нервы, как ребенок, тыкающий в вольер с большой кошкой в зоопарке.

Он не был удовлетворен тем, как я его несла, ибо, по его собственным словам, быть несомым как мешок с картошкой «не подобает» дворянину и существу его положения.

Я сказала ему, что мне глубоко наплевать на его положение, и что его маленькие ножки едва дают ему возможность на чем-то стоять.

Ящер, однако, отказался слушать и вместо этого взял на себя смелость исправить эту несправедливость, не дав мне возможности поспорить.

Он вскарабкался вверх по моим рукам, взбираясь на меня, как какой-то непослушный домашний кот, прежде чем оказаться у меня на плечах.

Однако, вместо того чтобы перекинуться через них, как шарф, как обычно делал мой кот, он решил оседлать меня, как какой-то прославленный жокей, свесив ноги с моих плеч и крепко обхватив руками подбородок моего шлема.

Я бы забеспокоилась, что шлем соскользнет, если бы не 3-слойное герметичное уплотнение и магнитные замки, которые плотно крепили его к остальной части моей брони.

Все это дело было несколько унизительным и своего рода позорным, если смотреть со стороны, но мне было действительно наплевать в тот момент.

Я устала, и, по крайней мере, это заставило ящера заткнуться, пока мы совершали наш последний подход к общежитию.

Даже Тацея и Талмин отказались комментировать. То ли из жалости к ящеру, то ли из уважения ко мне, которой пришлось иметь с ним дело.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30.

Я не знала, чего ожидать от размещения.

Честно говоря, это было последним, о чем я думала, учитывая непрекращающийся шквал стрессовых обстоятельств, которые доминировали большую часть моего вечера.

Однако часть меня была в предвкушении. Это была та же навязчивая часть моего разума, которая все еще хотела видеть это место тем, чем оно явно не являлось: фэнтези.

Образы, вызванные годами гиперфиксации на романах, описывающих фантастические условия в магически ориентированных школах, конечно, не помогали делу.

Как бывшая студентка колледжа, я не возлагала больших надежд на «жизнь в общаге».

Как студентка академии, однако, возможности были безграничны.

Все без исключения ожидания были полностью выброшены в окно, когда двойные двери открылись, открывая комнату, которая сразу поразила меня дизайном, взятым прямиком из 5-звездочного люкса в каком-нибудь историческом здании, датируемом до 20-го века.

Двойные двери вели в небольшой коридор, который открывался в гостиную, в четыре, а может, даже в пять раз превышающую размер квартиры моей тети в Нью-Йорке, в самом сердце коридора Acela.

Окна, которые смотрелись бы более уместно в соборе, доминировали в большей части жилого пространства, которое в остальном было сосредоточено вокруг камина, взревевшего жизнью, как только двери за нами закрылись.

На полах из дуба, древесины и гранитной плитки расположились диваны, шезлонги, книжные шкафы и кофейные столики.

Это дополняло то, что я могла описать только как смесь деревянных стеновых панелей с белыми акцентами, которые казались несколько ненадежными, учитывая, что камин время от времени выбрасывал угольки, которые взлетали высоко под крышу.

Это была еще одна вещь, о которой мне нужно упомянуть сразу…

Гребаные потолки.

Большинство квартир в коридоре Acela, объединенном мегаполисе, в который входили Нью-Йорк, Нью-Джерси, Бостон, Вашингтон и Балтимор, имели максимальную высоту потолков около 9 футов.

Вам повезет найти место с такими высокими потолками, на самом деле, но моей тете повезло унаследовать старинную квартиру, построенную еще в конце 21-го века.

Потолок в этом «общежитии»? Он уходил вверх на добрых 14, а может, даже 20 футов.

На самом деле он как бы наклонялся внутрь к прямоугольной точке, которая, скорее всего, была нижней стороной крыши, означая, что мы находились на самом верхнем этаже одной из башен замка.

Потолок сужался к этим открытым деревянным опорным балкам и подпоркам, в которых на Земле могла бы разместиться целая колония голубей.

Действительно, мое сверхактивное воображение рисовало мысли о том, как Тацея усаживается на них, учитывая ее птичью форму, мысль, которая заставила бы меня дико хихикнуть, если бы не то, насколько я была поражена величием этого места.

И все же, какой бы ошеломленной и восхищенной я ни была, остальные мои сверстники, казалось, прошли прямо через пространство, не обращая особого внимания, как будто для них это была просто еще одна комната.

— Какая дыра… — пробормотал Илунор себе под нос, спрыгивая с моих плеч обратно на ноги.

Что удивило меня не потому, что он счел бы это место чем-то иным, кроме как совершенно умопомрачительным, а потому, что он все еще находил в себе силы, блин, жаловаться даже после всего, через что мы прошли.

— Обстановка и покои больше подходят для мелкого лорда или рыцаря. Скажи, это, скорее всего, то, к чему ты привыкла, верно, Эмма из Земного Царства?

Талмин говорил тем же грубым тоном. Однако было ясно, что он все еще пытался вести себя вежливо, поэтому я ответила единственным, что могла сделать моя ошеломленная сущность в тот момент.

Я пожала плечами.

— Как вам покои, Принцесса? Они вам по вкусу?

Талмин быстро повернулся лицом к Тацее, которая, казалось, анализировала место своими пронзительными глазами.

Ее рука провела по некоторой мебели, и она сжала пальцы при малейшем намеке на пыль.

— Я неравнодушна ко всему, что Академия желает нам предоставить. — ответила птица дипломатично.

— Ой, да ладно, ответьте честно, Принцесса. — Лупинор подбивал ее на менее сдержанный ответ.

— Если говорить… прямо, то этому месту катастрофически не хватает удобств, как в размере, так и в дизайне. Коридор, ведущий в прямоугольную гостиную, и только две спальни по бокам коридора возле входа? Вы правы в своих предположениях, Принц Талмин. Эти покои, кажется, вполне подходят для человека рыцарского статуса или, возможно, даже мелкого лордства.

Тацея ответила с искренностью, хотя и оставаясь тактичной в тоне и подаче.

— Нет столовой.

Пробормотал Илунор, развалившись на одном из диванов. Снова напоминая мне избалованного кота.

— Именно это я и имела в виду. — ответила Тацея, в то время как я смотрела на всех них с неизменным выражением полного недоверия.

— Ладно, хватит разговоров о комнате, я думаю, есть кое-что, что мне нужно прояснить.

Вмешалась я, наконец прерывая свое благоговейное глазение с обновленным чувством направления.

— Да, Эмма? — быстро ответила Тацея.

— Ты сказала, что мы поговорим об этом, когда доберемся куда-нибудь, где менее людно, так что выкладывай. Я хочу знать, что это было за дело с академическими обрядами. Я хочу знать, почему сегодняшняя церемония стала таким большим шоком для всех вас. Я хочу знать, что, черт возьми, происходит.

Я выложила все свои вопросы, на что Тацея и Талмин быстро кивнули в ответ.

— Я ценю твое терпение в сохранении осмотрительности так долго, Эмма. Ответ — это меньшее, что мы можем сделать, чтобы отплатить за твою тактичность в обращении с тем, что, должно быть, является очень запутанным набором обстоятельств.

Начала Тацея.

— Я объясню просто, Землянка. — вмешался Талмин, словно желая снять бремя объяснения с Тацеи, так как было ясно, что ее ответ будет многословным.

— Обычно в ночь прибытия происходит ориентация, а не церемония академических обрядов. Вот почему все были так удивлены, вот почему всех застали врасплох. У нас не было времени подготовиться к ней, но ходили слухи, что этот год будет исключительным, поэтому некоторые из нас были готовы.

Лупинор поднял свой церемониальный кинжал, указывая на драгоценный камень, инкрустированный в рукоять клинка.

Тацея сделала то же самое, показывая свое ожерелье и амулет, в то время как Илунор лениво поднял свою короткую ручку и указал на браслет.

Тацея переняла слово у Талмина после этого. — Видишь ли, отношения между Академией и нами, студентами, всегда были показателем отношений между Нексусом и соседними царствами. Вся школа была построена как мост между царствами, в конце концов, и после великой войны между Нексусом и соседними царствами существовал уровень… враждебности и недоверия, который побудил Нексус внедрить радикальные изменения на том, что должно было быть нейтральной территорией: в Академии.

Ибо, видишь ли, Академия давно была центром обучения для самых магически одаренных из соседних царств, а они обычно состояли из королевских особ и знати, так как именно магия даровала первым из благородных домов власть править массами. Поэтому, имея в Академии большую концентрацию молодых, неоперившихся представителей элиты соседних царств, Нексус решил внедрить Академические Обряды как способ прямого контроля значительной части высших эшелонов соседних царств.

— Подождите, я не понимаю. Как сегодняшняя церемония не должна была быть такой, как обычно? Почему они терпят все эти амулеты или что там у вас надето?

Спросила я в быстром темпе, что побудило Талмина ответить.

— Ну, так было раньше, Землянка, но все изменилось. Суть вот в чем: отношения улучшились. После того как мы стали более восприимчивы к влиянию Нексуса после войны, они стали менее строгими в вопросе прямого контроля наших правящих каст. Церемония осталась как запоздалая мысль, больше не предназначенная для того, чтобы связывать нас, но сохраненная просто как традиция. Честно говоря, они бы просто убрали обряды полностью, но они сохранили их, потому что хотели сохранить лицо. Они не хотели казаться слабыми, потому что если они уберут их, ну, это будет выглядеть так, будто они уступили нам, жителям соседних царств.

Так что обряды остались, но больше как церемония, чем настоящий обряд. Вот почему она обычно всегда назначается после ориентации и прибытия. Это дает время студентам подготовиться, поделиться амулетами и сделать новые; так что, когда приходило время церемонии, все сопротивлялись ей по умолчанию. Это было просто для галочки, буквально просто традиция.

Лаконично ответил Талмин.

— Так вот что было не так сегодня… они буквально удивили вас всех, вернув старую политику, которая, как вы ожидали, была мертва или, по крайней мере, ослаблена уже целую вечность.

Предположила я, что вызвало кивки неуверенного подтверждения от Талмина и Тацеи.

У меня едва хватило времени переварить все, прежде чем резкий скрип пронзил воздух сразу после того, как наше обсуждение закончилось.

Маленькая дверь, которая плавно сливалась с остальной деревянной обшивкой гостиной, внезапно открылась, открывая слабый свет свечей, исходящий изнутри.

Из нее вышел представитель той же миниатюрной эльфийской расы, который выкрикивал мое имя при входе в большой зал.

Этот, однако, казался гораздо более бедно одетым, облаченным в лохмотья, если их вообще можно было так назвать.

Казалось, они вытаскивали огромные чемоданы и багаж, которые, как я сразу предположила, принадлежали моим сверстникам.

Предположение, которое быстро подтвердилось, когда Илунор громко вздохнул, увидев это.

— Просто поставь это где угодно, безаурный, и оставь нас в покое, когда закончишь. — пренебрежительно произнес Илунор.

Существо глубоко поклонилось в ответ, быстро хватая еще багаж и чемоданы, которые в этот момент были быстро перехвачены Талмином и Тацеей, осторожно забравшими их из рук эльфа, заговорив одновременно.

— В этом нет необходимости. — сказали они с сочувствием и жалостью в голосах. Илунор, однако, смотрел на весь этот обмен с раздраженным выражением.

— Эльф здесь, чтобы служить. Пусть служит. — провозгласил он, дважды щелкнув пальцами.

— Где твои манеры, безаурный. Представься тем, кто лучше тебя.

— П-прошу прощения, господин. Я… Я- Я Аурин. Я был назначен портье вашего общежития. Если я могу что-то сделать, что угодно, я буду в вашем распоряжении день и ночь.

Эльф произнес это, прежде чем глубоко поклониться каждому из нас.

Реакции Тацеи и Талмина было достаточно легко прочитать. Принцесса остерегалась проявлять какие-либо эмоции, но по этим очень выразительным глазам было ясно, что внутри нее поднималось великое раскаяние.

Реакции Талмина, однако, были гораздо более запутанными, так как было ясно, что там был определенный уровень личного стыда, как будто он хотел что-то сказать, но не мог.

— Возвращайся в свою нору, мы обсуждали что-то важное.

Илунор наконец отмахнулся от бедняги, в то время как я снова застряла там, совершенно выбитая из колеи всем этим.

Как только эльф вышел из комнаты, я почувствовала, что мне нужно что-то сказать по поводу всего этого обмена.

Я просто не могла больше стоять и смотреть.

Это была последняя капля.

— Какого хрена это было? — спросила я, даже не пытаясь скрыть свое полное презрение к избалованному вунерианцу.

— Что? Безаурный? Это один из портье общежития. Я так понимаю, в Земном Царстве таких вещей нет?

Огрызнулся Илунор лениво, продолжая разваливаться на диване, как огромный кот.

— Поясни, что ты имеешь в виду под словом служить, ты обращался с ним как с гребаным рабом. — выплюнула я в ответ.

Я прекрасно понимала, что означает статус маленького эльфа.

Однако часть меня была слишком шокирована, чтобы действительно поверить в это.

Часть меня хотела верить, что это, возможно, какое-то культурное недопонимание.

Современный человек во мне просто не мог поверить, что рабство все еще может существовать.

— Эм. Ну да? Потому что так оно и есть? — ответил ящер с едва заметной ноткой колебания в голосе.

— Землянка, я не вижу здесь проблемы. Я понимаю, что ты из очень слаборазвитого царства, но будь благоразумна. Даже самые нецивилизованные из захолустных царств имеют какое-то понятие об иерархии и классах. Ты, будучи посланной сюда, оруженосец или кто там еще, ты из всех людей должна знать кое-что о классах, не так ли? Ты буквально перечислила свое имя и титул во время академических обрядов. Ты произнесла речь о верности и покорности лучшим в твоем царстве. Ты уважаешь иерархию, так чего же ты не понимаешь в нашей?

— Иерархия не требует безудержного расизма, классовой дискриминации и гребаного рабства, ты высокомерная ящерица.

Практически прорычала я, сжимая руки в кулаки.

Ящер, надо отдать ему должное, казался совершенно не тронутым моей словесной конфронтацией, лениво глядя на меня сквозь мои непрозрачные линзы.

— Какая странная концепция… может, обсудим это утром, хм? Я устал. Мы все устали. И нам действительно нужно привести свои дела в порядок, прежде чем…

Я прервала ящера и без предупреждения схватила его за воротник шелковой туники, едва не задев горло, и при этом погнула и сорвала различные ожерелья и украшения с драгоценными камнями, которые украшали его.

— Тебе не удастся сбежать. — я усилила хватку и подняла ящера примерно на 7 футов над полом, в то время как то, что осталось от украшений Вунерианца, рассыпалось в моих руках и упало на пол со звонким лязгом.

— Мы не оставим эту тему просто так, не обсудив её. Я давала тебе презумпцию невиновности раз за разом на протяжении всей ночи. Я пыталась, отчаянно хватаясь за соломинку, надеясь, что всё это просто какое-то большое культурное недопонимание, какой-то грязный выпад или расистское замечание. Но стало ясно, что я оказывала тебе слишком большое доверие.

Однако вскоре Талмин попытался вмешаться, волк положил одну руку на мои руки в перчатках и крепко сжал их.

Достаточно крепко, чтобы датчики тактильной обратной связи на моих перчатках отказались транслировать ощущения, так как они достигли и превысили минимальный болевой порог.

Предупреждение: Превышен минимальный болевой порог на [ПРАВОЙ РУКЕ] и [ЛЕВОЙ РУКЕ], включено автоматическое отключение тактильной обратной связи.

Это явно шокировало волка, его глаза расширились от того, насколько неэффективным было это движение: мои руки отказывались даже регистрировать попытку волка ослабить мою хватку.

Однако, хотя я поняла посыл, я все равно отказалась отпускать.

Не раньше, чем я убедилась, что провела черту в отношениях с Вунерианцем.

— Давай я тебе кое-что скажу. Ты можешь думать, что ты крутой, ты можешь думать, что твой маленький мирок и все его маленькие фокусы как-то велики, грандиозны и могущественны. Но я могу сказать тебе прямо сейчас, что все это, каждая частица этого, ничего для нас не значит. Ты как норовый отшельник, проживающий свою жизнь в лесу. Ваши замки подобны маленьким муравейникам, ваши королевства — всего лишь пятна грязи, все ваше царство — это недоразвитый лес… навечно застрявший и обреченный на стагнацию. Ваш мир — это памятник отсталой и мертвой системе; системе идеологий и жалких лидеров, которую мой народ давно выбросил на свалку истории. Так что пока вы продолжали барахтаться в своем разврате, марш человеческого прогресса гремел дальше. Пока мы ковали небоскребы, используя автоматизированные конструкции, вы продолжали перекладывать грязь лопатами. Пока мы строили среди самих небес, оборачивая наш мир в конструкцию нашего собственного дизайна, вы продолжали класть камень на камень, дивясь шатким памятникам вашему варварству.

Так что не зазнавайся. Твои титулы, твоя власть ничего не значат.

Я хочу, чтобы ты знал, что даже самые малые из государств ООН могут промаршировать по вашим землям прямо к вашим замкам, и вы ничего не сможете с этим поделать.

Так же, как ты ничего не можешь сделать, чтобы заставить меня отпустить тебя.

Так что не умничай со мной, потому что я сыта тобой по горло!

Я кипела, сверлила взглядом и рычала через вокодеры своего костюма, моя хватка сжалась настолько, что я начала рвать швы воротника рубашки ящера.

Я убедилась, что моя точка зрения была понятна, пока держала его, а он пинался, бился и безуспешно наносил удары.

Однако то, что произошло дальше, я не могла предвидеть. С предупреждением от костюма ящер широко раскрыл пасть, и в следующую секунду я увидела искру и струю огня, вырвавшуюся из глубины его глотки.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

Мое поле зрения внезапно было заблокировано всепоглощающим пламенем, что сначала вызвало у меня панику, но в остальном было сглажено моей подготовкой.

ТРЕВОГА: ВНЕШНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ ПРЕВЫШАЮТ БЕЗОПАСНЫЕ УРОВНИ. 400… 725… 997… 1227 ГРАДУСОВ ЦЕЛЬСИЯ. ПАССИВНАЯ ТЕПЛОВАЯ ЗАЩИТА В НОРМЕ. ВНУТРЕННИЙ КОНТРОЛЬ ТЕМПЕРАТУРЫ В НОРМЕ.

Для любого, кто смотрел со стороны, все, что они видели, был отчаянный Вунерианец, которого держали за воротник рубашки, выдыхающий непрерывную струю огня, охватившую голову чудовища в костюме.

Чудовища в костюме, которое отказалось даже дрогнуть от этой атаки.

Чудовища в костюме, которое к самому концу атаки Вунерианца осталось невредимым.

Лишь несколько пятен сажи портили цвет вороненой стали шлема, и две светящиеся красные линзы смотрели в ответ сквозь темный клубящийся дым.

— Ты закончил? — произнесла я через свои неповрежденные вокодеры с легким раздражением.

В этот момент Вунерианец прекратил всякое сопротивление, безвольно повиснув, почти впав в кататонию, с глазами, в которых читался лишь полный ужас.

Одним быстрым движением я бросила ящера, как огромную плюшевую игрушку, обратно на диван.

У меня все же хватило приличия сделать это над мягкими подушками, так что он более или менее не пострадал.

Атмосфера в комнате, по понятным причинам, изменилась после конфронтации.

Тацея и Талмин стояли совершенно неподвижно, все их тела отказывались даже пошевелиться.

Я видела вспышки страха, беспокойства и паники в глазах Талмина.

Однако, к моему большому удивлению, Тацея смотрела на меня с выражением, которое я просто не могла определить.

Если птичьи глаза могли достаточно хорошо переводиться на человеческие, то я определенно могла сказать, что видела сочувствие в ее глазах.

Искреннее чувство беспокойства и сочувствия, несмотря на то, что я только что вновь утвердила себя как сущего монстра.

Я не понимала почему, я не ожидала ничего похожего на взгляд сочувствия от кого-либо, особенно после этого внезапного поворота событий.

В конце концов, именно Тацея нарушила тишину, выйдя вперед и встав между мной и Вунерианцем.

— Эмма, Илунор, давайте сделаем шаг назад, чтобы обсудить все это.

— О чем тут говорить, Принцесса? Землянка — гребаная дикарка!

Закричал Илунор, его паническое состояние всего несколько секунд назад сменилось обратно на жалкое, сморщенное ничтожество.

— Илунор, ты вел себя исключительно враждебно и провокационно по отношению к жительнице нового царства всю ночь. На тебе лежит не меньше, чем добрая часть вины за эту конфронтацию. Я предлагаю тебе помолчать.

Авинор настояла на своем, чему Талмин ухмыльнулся и кивнул в знак одобрения, прежде чем повернуться ко мне.

— Эмма, я понимаю, насколько все это может быть для тебя стрессовым. Ты в совершенно чужой стране, встречаешь чужеродных существ впервые в жизни. Ты далеко от дома, напугана и, возможно, боишься. Твои реакции понятны, но, пожалуйста, можем ли мы пока согласиться не соглашаться? Можем ли мы, пожалуйста, постараться изо всех сил вести себя как цивилизованные, достойные существа? Есть гораздо более важные вопросы, о которых стоит беспокоиться, чем наши мелкие межличностные конфликты. Чтобы выжить в академии, мы должны работать вместе как группа сверстников. Чтобы наш год прошел гладко, мы должны объединиться, а не разрывать друг друга на части.

Голос и самообладание авинора дрогнули, но не сломались на протяжении всей речи.

Прежде чем наконец треснуть, совсем немного. — Пожалуйста. Все, что у нас здесь есть — это мы сами.

В этот момент я наконец смягчилась. Глубокий вздох был единственным, что отметило мой ответ, когда я села на один из диванов напротив Илунора.

Я даже не позаботилась откалибровать свой вес, и сиденье застонало под огромной массой моего костюма, что побудило Тацею быстро наложить еще одно заклинание, предотвращая расщепление дерева на тысячу кусков.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 225% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

— Слушайте, мне жаль, что я так отреагировала, ладно?

Выдавила я, уставшая и совершенно опустошенная. — Но я просто хочу прояснить одну вещь сразу: я не боюсь, я чертовски злая. Я не могу… я просто не могу, блин, мириться с рабством. Если мы собираемся двигаться дальше, я должна просто сказать это прямо. Рабство — это не то, что существует там, откуда я родом. Это прискорбно, это предосудительно, это худшее возможное зло, кроме… черт, я не могу придумать ничего… пыток? Военных преступлений? Это худшее, что вы можете сделать с личностью.

Выпалила я в серии раздраженных вздохов. — Как вы, ребята, можете быть такими жестокими, такими совершенно холодными, как вы, ребята, можете переваривать это…

— Потому что у нас нет гребаного выбора, Землянка.

Наконец ответил Талмин, глубокое рычание разнеслось по всей комнате.

— Потому что у нас нет права голоса в том, как работает эта конкретная часть нашей культуры. Потому что этого от нас ожидает Нексус.

Он сделал паузу, сгорая от стыда. — Потому что… потому что это… потому что мы преклонили колено, Землянка.

После этого длинная пауза нависла над разговором. Повернувшись к Тацее, я увидела, что она, казалось, кивнула в знак согласия, в то время как Илунор отказался что-либо признавать.

— Все… гораздо сложнее, чем кажется, Эмма. — начала Тацея.

— Знай, что наше бездействие не является соучастием. Мы просто не способны бросить вызов статус-кво.

Принцесса констатировала это как факт. — Я аплодирую твоему царству за такую твердость в вашей решимости, и я могу только пожелать… — Она осеклась, когда Талмин бросил на нее взгляд, который читался как «не надо».

— Я не хочу быть замешана ни в чем из этого дерьма. — выплюнула я в ответ.

— Но я знаю, что я не армия из одного человека, у меня нет средств изменить весь мир.

По крайней мере, пока. — Так что ладно, я отказываюсь от любых услуг этого пленника.

Я отвела взгляд от Илунора, затем посмотрела на Тацею и Талмина.

— Я надеюсь, вы двое в конечном итоге сможете перейти на мою сторону в этом вопросе. Я… Я, честно говоря, не знаю, что чувствовать сейчас.

Длинный период тишины снова пронзил воздух, единственным звуком, эхом разносившимся по комнате, был рев камина.

Я внимательно посмотрела на троицу, Тацея и Талмин были явно потрясены всем этим поворотом событий, их выражения лиц читались как полные раскаяния и сожаления.

Илунор, однако, остался сидеть с потрясенным выражением лица, отказываясь встречаться со мной взглядом.

— Перейдем к распределению комнат?

Талмин наконец нарушил тишину, к большому облегчению всех присутствующих.

— Конечно. — выдавила я.

Я знала, что затянувшуюся неловкость в воздухе нельзя действительно отфильтровать, но мы должны были хотя бы попытаться.

— Хорошо, итак, поскольку у нас две спальни и нас четверо, мы можем разделить это одним из двух способов. По полу или по воле случая.

Я оживилась. — Почему не по выбору?

— Кто захочет жить с Вунерианцем, Землянка?

Талмин ответил без секундного колебания одним из самых диких небрежных замечаний, которые я слышала от него за всю ночь.

Это, честно говоря, вызвало улыбку на моем лице после всего, так как маленькая искра удовлетворения вспыхнула во мне.

— Твоя правда. — ответила я от всего сердца, на что Илунор, казалось, проворчал что-то неразборчивое себе под нос.

— Если мы будем делать это по полу, то я более чем готов принести жертву и остаться с Вунерианцем, Землянка.

Продолжил Талмин. Если это еще не было ясно, я почувствовала, как между нами формируется своего рода странное невысказанное товарищество.

Может быть, я просто слишком устала и придавала этому слишком большое значение, но чем больше и больше я восставала против дерьма, с которым мне приходилось мириться, тем больше он, казалось, уважал меня.

По крайней мере, в его странной, грубой, прямой и конфронтационной манере.

— Спасибо, но знаешь, я более чем готова, типа, оставить это на волю случая.

Я пожала плечами, встретившись глазами с Талмином впервые в настоящем, искреннем разговоре.

— Судьба работает странными путями, так что давайте посмотрим, что судьба скажет о нашем распределении комнат.

— Хорошо, тогда, как жительница нового царства, как ты предлагаешь нам сыграть в эту игру случая?

Бросил мне Талмин, перебрасывая мяч на мою сторону с хитрой ухмылкой.

— Я знаю, что у вас, ребята, скорее всего, есть свои магические эквиваленты определения случайности.

Начала я, роясь в одном из карманов своего костюма.

— Мой вид, однако, усовершенствовал игру случая. С помощью высшей математики, статистического анализа и кучи других областей, которые я, скорее всего, перевру, определение истинной случайности — это то, что жизненно важно для некоторых научных и технологических областей моего мира.

Я вытащила один из немногих личных предметов, которые мне разрешили взять на ту сторону.

Пенни США начала 21-го века, один из немногих сувениров, которые у меня остались от моей старой жизни до переезда к тете.

— Однако я не собираюсь все усложнять. Мне нравится, когда все просто, так что давайте сделаем это по старинке.

Я подбросила монету в воздух, прежде чем поймать ее с ловкостью, которая была бы почти невозможна, учитывая громоздкость костюма, если бы не все активные системы координации рук и глаз, которые давали мне чувствительность и рефлексы олимпийского атлета.

— В моем мире это маленькая игра, которая называется «Орел или Решка». Если я подброшу эту монету, и она упадет орлом вверх, я останусь с Талмином. Однако, если она упадет решкой вверх, я останусь с Тацеей.

Я повернулась к Илунору, наклонив голову в сторону.

— И для протокола, я намеренно выбираю этот метод, чтобы исключить Вунерианца из уравнения. Я не думаю, что в наших интересах, чтобы я жила в одной комнате с жевательной игрушкой для битья.

Сказала я, быстро утверждая свое решение, когда и Тацея, и Талмин кивнули в знак согласия.

Динамика здесь быстро сформировалась, и я была рада, что смогла взяться за это сразу.

Я изо всех сил старалась зарекомендовать себя не просто как бездумного и неуживчивого грубияна с коротким фитилем, а как разумное, рациональное существо, готовое к компромиссу.

В качестве жеста доброй воли я протянула пенни Тацее.

— Ты можешь подтвердить, что с этой монетой не происходит никаких фокусов. Никаких утяжеленных сторон, никаких чар. Это просто цельный кусок цинка, никеля и меди.

Авинор внимательно осмотрела безобидный предмет. Переворачивая ее в пальцах, прежде чем вернуть мне без особой суеты или фанфар;

это была поцарапанная и старая монета с поверхностями, которые едва напоминали то, чем они были почти тысячелетие назад.

— Я осмотрела её. Я не обнаружила никаких чар или магии на этом медном кусочке. — уверенно заявила она остальным.

Я ждала, что что-то произойдет. Стало уже привычкой просто видеть кучу всплывающих предупреждений о мана-излучении всякий раз, когда использовалась магия.

Но здесь ничего не произошло. Это меня несколько раздражало, и я хотела высказать свои возражения против уверенного заявления об отсутствии чар на монете, учитывая, что никакого заклинания обнаружения только что не было наложено.

Но для этого было не время и не место. Я не хотела еще больше мутить воду, поэтому забрала монету у Тацеи и уверенно кивнула.

— Хорошо тогда. Если нет возражений, я окажу честь.

Ловким щелчком большого пальца маленькая монета взлетела на 5 футов в воздух, прежде чем упасть обратно, и все глаза были практически приклеены к моей закрытой ладони.

— Я не из тех, кто держит всех в излишнем напряжении, так что была не была.

Я подняла руку, открывая…

— Эмма, что это, черт возьми, такое? — прорычал Талмин.

Я наклонила голову к монете, которая явно упала решкой, затем повернулась обратно к волку.

— Эм, это решка. — ответила я бесцеремонно.

Лупинор, явно неудовлетворенный, наклонился ближе, его глаза сузились, а зрачки сузились, словно чтобы подтвердить мои заявления.

— Это здание. — сказал Талмин ровным голосом, мои глаза метались между монетой и Лупинором, прежде чем я поняла, где именно произошел сбой в нашей культурной коммуникации.

И я рассмеялась.

Впервые в этом странном фантастическом мире я искренне рассмеялась.

Я даже не пыталась скрыть это, едва сдерживаясь.

Казалось, коллективный стресс, накапливавшийся в течение вечера, наконец-то высвободился за несколько минут.

Сначала откровенной яростью, а теперь безудержным приступом юмора;

моего собственного очень специфического юмора, но для меня это все равно был юмор.

Я почувствовала, как меня накрывает душевное облегчение из-за этого одного, глупого, нелепого недоразумения.

Я смеялась достаточно долго, чтобы эти трое начали с опаской отступать от меня на несколько шагов, и только Тацея двинулась вперед, чтобы положить руку мне на плечо, снова проявляя искреннее беспокойство.

— Эмма. Что-то случилось? Все в порядке?

— Извини, я… Это было неуместно с моей стороны. Прошу прощения.

Начала я, немного покашливая, пока брала себя в руки.

— В моем мире решкой мы называем сторону монеты, противоположную лицу или главной особенности монеты. У этого пенни, например, Мемориал Линкольна, памятник, построенный в память о правлении одного из древних лидеров моего государства, который отменил рабство.

Объяснила я, потирая затылок.

Мне был нужен этот смех.

Вскоре мы начали обсуждать последствия этих результатов.

— Так, значит, я буду делить свои покои с Илунором.

Сказал Талмин с разочарованным вздохом, и, к его чести, не сказал ничего больше, чтобы унизить ящера.

У волка действительно была нефильтрованная и прямая личность, в которой, как я начинала видеть, была разумная логика.

Он был дерзким и, казалось, агрессивным временами, но это не было без провокации или причины.

Чего нельзя было сказать о Вунерианце.

— О радость, мой сосед по комнате — Принц-наемник. Да останется мое горло неперерезанным, а мой кошелек нетронутым, или клянусь Богинями, пусть ваш дом будет поражен гневом, который ваш род так заслуживает.

Вунерианец говорил вяло. Меня, честно говоря, поразило, как он оставался таким небрежно воинственным, несмотря ни на что.

— Осторожнее, Вунерианец. Ты ничего не сказал об укусах или порезах. — прорычал Талмин в ответ, что, казалось, не произвело особого эффекта на таких, как Илунор, так как он сидел невозмутимо, вероятно, все еще потрясенный моими действиями.

— Учитывая, что планировка общежитий довольно проста, я предполагаю, что обе спальни идентичны. Эмма и я займем левую, а вы займете правую.

Вмешалась Тацея, стараясь поддерживать разговор, так как было ясно, что это единственное, что удерживало Илунора от вмешательства.

— Меня устраивает, Принцесса. — ответил Талмин.

— Есть причина для выбора левой, Тацея? — поинтересовалась я.

— О, просто традиция Авиноров, и все, восходящая к нашим миграционным дням до контакта с Нексусом. До современной цивилизации мы летали стаями по нашему царству, и традиция гласит, что левая часть стаи гораздо менее уязвима, чем правая. В результате самки летят слева, а самцы — справа.

Объяснила Тацея без особой суеты.

— Я имею в виду, у меня нет проблем с этим. Так что, если мы все согласны?

Спросила я, вытянув шею к Илунору, который просто лениво махнул рукой в ответ.

— Делайте как хотите.

Сказал он пренебрежительно.

— Ладно, значит, я полагаю, пора заселяться? — быстро объявила я.

Динамика разговора начала скатываться к вялости, что было более чем понятно, учитывая все, через что мы прошли.

— Да, нам просто нужно перенести наш багаж и устроиться.

Тацея кивнула, хватая свой багаж, как и Талмин.

Только Илунор поднял руку в воздух, словно готовый щелкнуть пальцами для этой тривиальной работы.

Это было немедленно остановлено моими красными линзами, уставившимися на него, гарантируя, что пленник получит как можно больше передышки, пока я рядом и имею право голоса.

Он немедленно опустил руку, словно поняв, на что я намекаю этим взглядом, что побудило его встать и начать самому тащить свой огромный багаж.

Тот факт, что мой багаж еще не прибыл, внезапно поразил меня, что заставило меня повертеть головой по всей комнате, подтверждая мои подозрения в процессе.

— Подождите, где мой… — это все, что я успела сказать, прежде чем серия из трех громких ударов раздалась от входных дверей общежития.

Адреналин прострелил мою систему, так как дымка вялости была быстро отброшена в сторону из-за внезапного вторжения в наш закрытый мир.

Талмин снова взял на себя инициативу, встав на ноги, подошел к двери и быстро распахнул ее.

Перед дверью была не тайная полиция Академии или какой-то магический голем, которому поручено похитить нас посреди ночи.

Вместо этого там была изысканно одетая эльфийка. Она была одета в то, что я могла описать только как нечто среднее между академическими мантиями Тацеи и мантиями, которые носили сами профессора.

За исключением того, что, в то время как оба были одного цвета, ее мантия была серебристого, почти золотого цвета, окаймленная той же темно-серой отделкой, что и плащ Тацеи.

Фигура заметно выделялась в дверном проеме и заняла бы добрую часть пространства, если бы не другая фигура сразу за ней.

Горгулья.

Мускулистая и одетая в простую набедренную повязку, но с кусками высокообогащенной маной брони, разбросанными по ее форме, связанными вместе кожаными ремнями и ремешками.

И все же вместо того, чтобы казаться угрожающей, сцена была почти комичной: горгулья толкала одну из тех тележек с колокольчиком, которые вы видите перевозящими багаж в отелях.

Однако вместо обычных чемоданов эта штука была до краев набита моим грузом: коробками и контейнерами из усиленного материала космического класса и люками с двойным вакуумным уплотнением, которые выглядели совершенно неуместно в этом фантастическом мире.

— Эмма из Земного Царства. — произнесла фигура, привлекая моё внимание, когда я шагнула к двери. — Твой багаж прибыл.

Я устала, так сильно устала. Я не была готова к этому. Я просто была не в настроении для очередных выходок академии. И все же я стояла здесь, лицом к лицу с третьим мини-боссом за эту ночь.

То, что последовало дальше, было напряженной игрой в гляделки, к которой я просто не была готова, особенно в такой час. Однако я поняла, что это было весьма одностороннее дело, так как мои непрозрачные и, откровенно говоря, пугающие линзы брали на себя большую часть нагрузки в этом импровизированном противостоянии. Я видела, что эльфийка выглядела такой же уставшей, как и я. Действительно, несмотря на ее ухоженный наряд и строгость, звучавшую в ее голосе, она излучала такую же атмосферу истощения, как и властную позу.

Тем не менее, огонь авторитета, который она несла, был почти полностью погашен моим преимуществом в росте. С хорошими двумя футами форы в росте вся сцена была бы довольно однобокой, если бы не громоздкая гора мышц в виде горгульи, стоящей позади нее.

Так что, оглядев ее с ног до головы в течение добрых десяти секунд, я кивнула.

— Спасибо. — выдавила я, сдерживаясь от излишней жестикуляции, чтобы сохранить свой фактор устрашения. — Я ценю, что вы принесли все это сюда. Должно быть, это было то еще путешествие — тащить такую тележку вверх по лабиринту лестниц, я права?

Я попыталась разрядить обстановку старым добрым, проверенным методом, неоднократно описанным в руководстве SIOP: светская беседа.

Эльфийка, однако, не поддалась на это, оставаясь совершенно безмолвной, отказываясь даже признать мою попытку вежливости, вместо этого решив вытащить планшет из складок своей мантии.

— Я Эласир, глава отдела студенческой логистики. — представилась она, ее голос был лишен каких-либо эмоций.

— Мне было поручено доставить этот груз курсанту Эмме. Могу я попросить вас подтвердить доставку, поставив свою подпись здесь?

Она протянула планшет, на котором был прикреплен кусок пергамента.

Я взяла планшет, бегло просмотрела документ, который был, по сути, описью, перечисляющей все предметы, которые я запросила.

— Конечно. — ответила я, беря перо, которое она предложила, и быстро нацарапала свою подпись внизу страницы.

— Очень хорошо. — сказала она, забирая планшет обратно. — Удачного вечера, курсант.

И с этими словами она развернулась на каблуках и ушла, горгулья последовала за ней, оставив тележку с багажом прямо у порога.

Я смотрела им вслед мгновение, прежде чем закрыть дверь и повернуться обратно к своим соседям по комнате, которые теперь все смотрели на груду ящиков и контейнеров, загромождавших вход.

— Клянусь божествами… — пробормотал Илунор, вставая с дивана, чтобы осмотреть груз. — Что это за хлам?

— Это не хлам, Илунор. — ответила я, подходя к тележке. — Это мое снаряжение для выживания.

— Снаряжение для выживания? — переспросил Талмин, тоже вставая, чтобы взглянуть поближе. — Тебе нужно все это только для того, чтобы выжить?

— Ты удивишься. — сказала я, хватаясь за ручку одного из больших контейнеров.

— Мне нужна помощь, чтобы затащить это внутрь? — спросил Талмин, предлагая руку помощи.

— Нет, все в порядке. У меня есть это. — ответила я, активируя сервоприводы своего костюма. С легким жужжанием я подняла тяжелый контейнер, словно он ничего не весил, и занесла его в комнату.

Я продолжала переносить контейнеры один за другим, складывая их в углу комнаты, которую мы с Тацеей теперь делили. Принцесса-авинор наблюдала за мной с любопытством, ее глаза следили за каждым моим движением.

— Эмма, если ты не возражаешь, что именно находится в этих контейнерах? — спросила она наконец, когда я поставила последний ящик.

— Ну, многое из этого — просто предметы первой необходимости. — объяснила я, открывая один из ящиков, чтобы показать содержимое. — Еда, вода, медицинские припасы. Вещи, которые мне нужны, чтобы поддерживать себя, так как я не могу есть вашу еду или пить вашу воду.

— О, понятно. — сказала она, ее голос был окрашен пониманием. — Это имеет смысл.

Я кивнула, затем повернулась к другому контейнеру. — А это… — сказала я, открывая его. — Это моя спальня.

Глаза Тацеи расширились, когда она увидела содержимое. Внутри была сложенная высокотехнологичная палатка, укомплектованная собственной системой фильтрации воздуха и климат-контролем.

— Спальня внутри спальни? — спросила она, слегка наклонив голову.

— Ага. — ответила я, вытаскивая палатку и начиная ее устанавливать. — Это палатка биологической защиты. Она полностью герметична, так что я могу снять костюм и спать, не беспокоясь о… ну, о загрязнении.

Установка палатки заняла всего несколько минут благодаря ее автоматизированной сборке. Как только она была готова, она заняла добрую половину нашей комнаты, но, к счастью, там все еще было достаточно места для кровати и вещей Тацеи.

— Это… довольно впечатляюще. — заметила Тацея, обходя палатку. — Никогда не видела ничего подобного.

— Это стандартная комплектация для экспедиционных сил ООН. — сказала я, чувствуя укол гордости. — Создана, чтобы выдерживать самые суровые условия, известные человечеству.

Как только палатка была установлена, я начала переносить свои припасы внутрь. Генератор, очиститель воды, ящики с сухпайками и нутрипастой. Все, что мне было нужно, чтобы превратить эту палатку в маленький кусочек Земли.

Пока я работала, я не могла не заметить, как другие наблюдали за мной. Илунор выглядел скучающим, Талмин — впечатленным, а Тацея — просто заинтригованной. Было ясно, что я для них такая же инопланетянка, как и они для меня.

Наконец, когда все было убрано, я отступила назад, чтобы полюбоваться своей работой. Палатка тихо гудела, ее системы работали безупречно. Это было мое убежище, мое безопасное место в этом безумном мире.

— Ну, думаю, на этом все. — сказала я, поворачиваясь к остальным. — Я собираюсь пойти спать. Был долгий день.

— Действительно. — согласилась Тацея. — Спокойной ночи, Эмма.

— Спокойной ночи, Землянка. — добавил Талмин.

Илунор просто хмыкнул, уже возвращаясь в свою комнату.

Я забралась в палатку, застегнула шлюз и начала процесс деконтаминации. Шипение очищающего воздуха было музыкой для моих ушей, сигнал о том, что я наконец-то могу расслабиться.

Я сняла шлем, сделав глубокий вдох чистого, отфильтрованного воздуха. Он был затхлым и пах переработанным пластиком, но для меня это пахло домом.

Сняв остальную часть костюма, я натянула простую футболку и спортивные штаны, наслаждаясь свободой движений. Я села на койку, взяла планшет с описью и начала просматривать список еще раз, просто чтобы убедиться, что все на месте.

Генератор? Есть.

Система фильтрации воды? Есть.

Сухпайки? Есть.

Медицинский набор? Есть.

Набор инструментов? Есть.

Действительно, весь манифест, подготовленный для меня, состоял в основном из дублирующих систем поверх дублирующих систем, что подтверждали третий и четвертый контейнеры. Третий был еще одним генератором, снова того же размера, что и у палатки, примерно 5 на 5 футов. Он будет жизненно важен в случае, если любой из генераторов окажется неисправным или возникнут проблемы, прямо препятствующие выработке энергии.

Четвертый контейнер был гораздо длиннее и более прямоугольным по форме, примерно такой же длины, как обеденный стол. Внутри него был кошмар сборщика мебели, но по сути он содержал каркас для мастерской и рабочего места, достаточно маленького, чтобы поместиться в моей палатке. Он был разработан, чтобы удерживать мою броню и позволять мне легко выполнять приличный объем ремонтных работ любой части моего костюма. Хотя я сама не механик, и мое руководство, и мой бортовой EVI способны восполнить пробелы в моих навыках и знаниях.

Практически войдя в дзен-подобное состояние терапевтического расслабления от проверки и перепроверки предметов в моем списке, меня внезапно поразило осознание, которое разрушило то, что должно было стать расслабляющим завершением в остальном хаотичного вечера.

Пятый пункт в моем манифесте, контейнер, в котором находилось экспериментальное устройство транспространственной связи, которое я должна была использовать для связи с Землей, отсутствовал.

И это немедленно поставило меня перед необходимостью вернуть его, иначе он и груз внутри него взорвутся прямо мне в лицо… или, точнее, кому-то другому.

Я устала, так сильно устала. Я не была готова к этому.

Я просто была не в настроении для очередных выходок академии.

И все же я стояла здесь, лицом к лицу с третьим мини-боссом за эту ночь.

То, что последовало дальше, было напряженной игрой в гляделки, к которой я просто не была готова, особенно в такой час.

Однако я поняла, что это было весьма одностороннее дело, так как мои непрозрачные и, откровенно говоря, пугающие линзы брали на себя большую часть нагрузки в этом импровизированном противостоянии.

Я видела, что эльфийка выглядела такой же уставшей, как и я.

Действительно, несмотря на ее ухоженный наряд и строгость, звучавшую в ее голосе, она излучала такую же атмосферу истощения, как и властную позу.

Тем не менее, огонь авторитета, который она несла, был почти полностью погашен моим преимуществом в росте.

С хорошими двумя футами форы в росте вся сцена была бы довольно однобокой, если бы не громоздкая гора мышц в виде горгульи, стоящей позади нее.

Так что, оглядев ее с ног до головы в течение добрых десяти секунд, я кивнула. — Спасибо.

Выдавила я, сдерживаясь от излишней жестикуляции, чтобы сохранить свой фактор устрашения в игре.

— Я ценю, что вы принесли все это сюда. Должно быть, это было то еще путешествие — тащить такую тележку вверх по лабиринту лестниц, я права? Я попыталась разрядить обстановку старым добрым, проверенным методом, неоднократно описанным в руководстве SIOP: светская беседа.

Эльфийка, однако, не поддалась на это, оставаясь совершенно безмолвной, отказываясь даже признать мой вопрос.

Даже горгулья отказалась отвечать, просто тупо уставившись в комнату; его стальной взгляд был слегка расфокусирован, что в сочетании с его непоколебимой осанкой было более чем достаточно, чтобы вызвать пару тревожных сигналов.

Я решила ускорить разговор, понимая теперь, что нет смысла затягивать это ненужное противостояние.

— Итак… Я полагаю, все мои вещи доехали в целости?

Эта линия расспросов была достаточной, чтобы побудить к ответу.

Хотя он был далек от того, что я ожидала.

— Боюсь, с моей стороны было бы неискренне отвечать на этот вопрос, Эмма из Земного Царства.

Эльфийка говорила загадками, с усталым видом авторитета, теперь пропитанным неоправданным добавлением пренебрежения и превосходства.

Что-то, что я быстро открывала для себя как тенденцию среди эльфов и их различных подвидов.

За исключением Ванавана в синей мантии, каждый эльф, встреченный мною до сих пор, казалось, всегда скатывался в этот очень специфический бренд высокомерной надменности.

Опять же, я просто была не в настроении играть в игры, и уж точно не с эльфом. — Неискренне, это как? Огрызнулась я, убедившись, что моя резкость прозвучала громко и четко через вокодеры.

— Я не могу знать, весь ли ваш багаж прибыл успешно, Эмма из Земного Царства. Это ответственность вашего народа — гарантировать, что так и будет. Однако, учитывая примитивную природу ваших методологий межпространственных порталов, существует высокая вероятность, что некоторые из ваших вещей могут быть потеряны где-то в эфире между нашим царством и вашим. Этого, конечно, следовало ожидать, ни одно царство не справляется хорошо с первой попытки.

Высокомерие начало сочиться из этой эльфийки, высокомерие, граничащее с откровенным неуважением, так как было ясно, на что она намекала или, по крайней мере, ссылалась.

Конечно, на поверхности это был просто небрежный грубый выпад в сторону наших портальных технологий, но с другой стороны, это было так ясно закодировано таким образом, что относилось к нашему первому порталу.

Тому самому, который привел к безвременной кончине первого кандидата-человека.

Это неуважение заставило мою кровь закипеть, но я все же сдержалась.

К счастью, я выпустила часть своей ярости на Илунора всего несколько мгновений назад, потому что иначе эта эльфийка обнаружила бы себя пробитой сквозь толстый камень и кирпичную кладку позади нее.

— Вот почему с моей стороны было бы неискренне говорить от имени недостатков вашего царства. Я просто хочу быть настолько откровенной и честной, насколько могу, в любых дискуссиях с нашими уважаемыми сверстниками-первокурсниками.

Продолжила эльфийка, что побудило меня лишь пренебрежительно пожать плечами в ответ.

— Знаете, из вас получился бы отличный агент по обслуживанию клиентов для Транс-Юнайтед Спейслайнс. Я просто жду, когда вы начнете навязывать страховку за лишний багаж и обслуживание, которая неизбежно следует за этой речью.

Я уколола в ответ, заставив эльфийку в замешательстве поднять одну бровь, пока я вздыхала.

— Ладно, хорошо, давайте просто покончим с этим. — Я двинулась вперед к тележке с багажом, только чтобы быть остановленной горгульей, которая выставила одну руку между мной и моими ящиками с припасами.

— Было бы грубо с моей стороны не позволить моему помощнику отнести ваш багаж за вас.

Вмешалась эльфийка, и небольшая улыбка искривила уголки ее усталого лица.

Значит, это тоже была силовая игра. Подумала я про себя. Ладно, погнали, блин.

Я продолжила двигаться вперед, игнорируя настойчивость эльфийки, и без особых усилий оттолкнула руку горгульи с дороги.

Только когда я обхватила обеими руками один из больших ящиков, горгулья снова двинулась вперед, используя одну из своих огромных рук, чтобы без предупреждения обхватить мое запястье.

— Я настаиваю. — снова сказала эльфийка тем же возмущенным тоном.

Предупреждение: Максимальный болевой порог на [ПРАВОЙ РУКЕ] превышен, включено автоматическое отключение тактильной обратной связи.

Вы действительно готовы причинять боль своим студентам, чтобы удовлетворить свои властные фантазии? Серьезно, блин? Именно с этим внезапным нарушением границ я повернулась лицом к эльфийке с ничего не выражающим взглядом моего шлема.

Я убедилась, что моя точка зрения понятна, позволив горгулье продолжать сжимать мое запястье.

Пока тикали секунды, я отказывалась признавать боль или даже дискомфорт, который ощущался бы, если бы не мой костюм.

Это явно начало беспокоить эльфийку. Ее некогда радостные глаза удовлетворения сменились беспокойством, затем отвращением и полным замешательством, пока я оставалась там, полностью игнорируя любые воздействия, которые к этому моменту заставили бы любого другого студента корчиться и кататься от боли.

— Мы закончили? — огрызнулась я, вырывая руку из хватки горгульи без каких-либо усилий.

Это продемонстрировало одну из двух вещей.

Первое: что я не только игнорировала боль, но и обладала силой, делающей попытки этого мускулистого телохранителя физически сдержать меня совершенно бессмысленными.

Второе: что я не собиралась преклонять колено или подчиняться любым играм, в которые играла эта долбанутая эльфийка.

Одним взмахом я подняла грузовой контейнер на руки;

то, что составляло несколько метрических тонн оборудования, с которыми, как знала эльфийка, большинство существ не могло справиться.

Вероятно, это была единственная причина, по которой она привела сюда горгулью, в конце концов.

Я специально держала ящик в руках, даже ни разу не дрогнув, стоя совершенно неподвижно в течение возмутительно долгого времени, все это время глядя на нее сверху вниз и слегка наклонив голову.

— Я спрашиваю снова, мэм, мы закончили здесь? — повторила я, заставив эльфийку сделать то, к чему она, вероятно, не привыкла.

— Лортал, оставь остальные вещи Землянки здесь и отвези тележку обратно, уже поздно.

Она признала поражение.

Не прямо мне в лицо, но все же это было поражение, поскольку горгулья медленно, но верно поставила все ящики на выложенный каменной плиткой пол перед общежитием и смылась оттуда.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 200% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

Пара исчезла без следа, вероятно, используя то же заклинание телепортации, которое использовал Мал’Тори в Большом Зале.

Я удовлетворенно ухмыльнулась под шлемом, уделив мгновение тому, чтобы насладиться еще одной маленькой победой, прежде чем повернуться к своим сверстникам, которые все это время наблюдали за происходящим, затаив дыхание.

Их выражения были смешанными. Талмин определенно подбадривал меня одобрительным взглядом, который был подтвержден одним кивком головы.

Тацея, с другой стороны, казалась слегка обеспокоенной, вероятно, из-за какой-то социальной оплошности, которую я только что совершила.

Опять же, я не могла заставить себя беспокоиться об одной простой оплошности посреди целой ночи драмы.

Наконец, Илунор снова посмотрел на меня этими испуганными щелевидными рептильными глазами.

Возможно, вид контейнера, который я так небрежно держала в руках, был еще одним доказательством моей воспринимаемой силы.

Или, возможно, это сделало всю его теорию о том, что я всего лишь голем, еще более правдоподобной в его глазах.

Независимо от того, что это было, вся комната медленно вернулась к тому, на чем мы остановились до перерыва, и все начали затаскивать свои вещи в спальни.

Поскольку обе мои руки были заняты огромным ящиком, я была уже готова воспользоваться выдвижной механической рукой костюма, если бы не быстрая помощь Тацеи, придержавшей дверь в нашу спальню открытой.

Я кивнула и поблагодарила ее, входя внутрь и страшась ожидающей меня распаковки.

Мне следовало знать, однако, что беспокойство об управлении пространством в таком месте было подобно беспокойству об ограничениях траектории полета в неинкорпорированном космосе.

Единственная дверь вела не в спальню, а вместо этого в еще один коридор.

Коридор, который, хотя и был короче того, что вел в гостиную, открывал пространство, которое я не осмелилась бы назвать спальней.

В конце примерно 10 футов коридора находился огромный роскошный лофт внутри того, что уже было огромным пентхаусом.

Сказать, что комната была грандиозной, было бы еще одним преуменьшением.

Хотя Академия определенно не была той идеализированной магической школой, какой я ее себе представляла, эта комната определенно больше резонировала с этой фантазией.

Это почти заставило меня подумать, что, возможно, старая Академия была в чем-то лучше той, в которой я застряла.

Потому что комната, в которую я только что вошла, была буквально размером со всю гостиную, и даже больше.

Это была квартира внутри квартиры. С этим маленьким коридором, открывающимся в обширное пространство, которое больше напоминало лофты с открытой планировкой, которые я видела в популярных журналах о доме и жизни, которыми была одержима моя мама.

Чтобы привести более точный для эпохи пример, я бы сказала, что она напоминала те странные двухэтажные библиотеки с открытой планировкой, которые всегда попадали в фэнтезийные эпосы и фильмы, в комплекте с опоясывающим балконом второго этажа, выходящим на первый этаж.

Первый этаж в данном случае, безусловно, был предназначен для всего, кроме сна.

С пространством, вмещающим несколько столов с чернильницами и перьями, а также диваны и маленький журнальный столик, он, казалось, с комфортом служил совмещенной гостиной и учебной зоной.

Пространство было, безусловно, более чем достаточно большим, чтобы вместить мебель, которая уже была в нем, что делало его идеальным для моих чувствительных к пространству нужд.

На самом деле, это был, вероятно, даже лучший сценарий для площади, необходимой мне для установки палатки и различных вспомогательных систем.

На втором этаже доминировало углубленное в стену пространство, в котором стояли две кровати размера «queen-size» бок о бок, в комплекте со столбиками и балдахином со шторами в придачу.

По бокам от двух кроватей с обеих сторон стен находилось то, что я приняла за двери, ведущие дальше в гардеробную или полноценную гардеробную комнату.

Вероятно, это было последнее, но я была слишком занята перемещением своего груза внутрь, чтобы действительно потрудиться проверить.

В течение нескольких минут я успешно перенесла каждый контейнер в относительно пустой угол комнаты.

Каждый контейнер немного отличался по размеру и форме и в каком-то смысле напоминал мне древнюю игру Тетрис, пока я ставила один на другой.

Честно говоря, это было довольно терапевтично. После всего, что я пережила, я почувствовала хотя бы небольшое подобие возвращающегося контроля, пока организовывала все в аккуратную, устойчивую стопку.

Я уже собиралась начать сканировать и отмечать каждый контейнер из списка манифеста, выданного мне во время инструктажа перед миссией, но мое внимание немедленно привлек более насущный вопрос.

Мои камеры бокового вида обнаружили тревожную сцену: я увидела, как принцесса борется с одним из своих больших чемоданов.

Бедная птица дергала, тянула и практически срывала спину с каждым шагом.

Это заставило меня действовать без колебаний: я подпрыгнула и схватила огромный багаж, который, честно говоря, был бы вполне уместен в винтажной коллекции одного из тех дизайнерских брендов сумок на Земле.

— Давай, позволь мне, принцесса. — сказала я настойчиво, протягивая обе руки к обоим концам ее багажа.

С некоторой неохотой она наконец согласилась, наградив меня тем придворным кивком, который могла дать только королевская особа.

— Спасибо, Эмма. — ответила она, что побудило меня кивнуть в ответ, хоть и менее грациозно.

— Эй, ты принцесса, а я рыцарь, помнишь? — поддразнила я, возвращаясь к нашему первому взаимодействию несколько часов назад.

— Ты мне очень помогла, спасла меня уже дважды. Будет справедливо, если теперь придет время твоему рыцарю немного заняться спасением. Я хихикнула, чувствуя, как все больше и больше расслабляюсь, когда Илунор был вне игры, а мир сжался до уединения этих четырех стен.

Это было то, за что я была более чем благодарна после скорострельной череды экзистенциальных паник.

Я продолжала ходить туда-сюда между гостиной и моей новой спальней, с легкостью забирая остальной багаж Тацеи.

С одним чемоданом под каждой мышкой и чемоданом в каждой руке я повернулась к птице без особых церемоний, чтобы спросить.

— Итак, куда ты хочешь их поставить, принцесса?

— Чемоданы можно поставить рядом с гардеробной, багаж с королевской печатью следует поместить у изножья моей кровати, из которых я займу левую, а другой багаж можно поставить возле шезлонга… — Тацея осеклась, ее птичьи глаза быстро заморгали.

Было ясно, что в ее голове что-то стремительно развивалось, так как она заметно поморщилась передо мной и приложила одну оперенную руку к груди, а другую опустила вдоль тела, слегка поклонившись.

— Мои искренние извинения, Эмма, я ответила в манере, которая была невероятно неподобающей и неуважительной к твоему рангу и положению. Пожалуйста, прости меня.

Прежде чем я успела ответить, принцесса выпрямилась со своей безупречной осанкой и продолжила.

— Я… не привыкла, чтобы такие вопросы и предложения задавал кто-то равного или сопоставимого ранга, права рождения или положения, особенно кто-то из моих сверстников. Это вопрос, который обычно предназначен для тех, кто служит, и королевский этикет и манеры овладели мной, так как я ответила слишком поспешно. Опять же, я прошу прощения, Эмма. Это была весьма насыщенная ночь, и ясно, что стресс начинает сказываться на моем социальном этикете. Это неподобающе для меня и неуважительно по отношению к тебе, и этого не должно было случиться, и…

— Эй, прекрати это, ладно? — вмешалась я, все еще держа багаж авинора, даже не вспотев.

— П-прошу прощения? — Да, ты меня правильно слышала, прекрати это прямо сейчас, принцесса. Я повторила тоном, в котором смешались забота, беспокойство и сочувствие с оттенком раздражения.

— Я не понимаю…

— Я поняла, извинения приняты. Ты и я не из одной культурной среды, и это заметно.

Начала я. Однако, в то время как с Илунором это привело бы к словесной перепалке, разговор с принцессой свернул в гораздо более конструктивное и здоровое русло.

— Ты стараешься, и это главное. Слушай, я предложила помощь, ладно? Так что можешь командовать мной сколько хочешь. Я ценю, что ты отказалась от всего этого аспекта разговора свысока, и я ценю, что ты видишь во мне равную, но… — Черт, это намного сложнее, чем я думала.

— …но я была бы признательна, если бы ты протянула ту же оливковую ветвь тем, кого ты обычно не воспринимаешь как равных себе.

Я говорила с искренним чувством оптимизма, прежде чем закончить свою речь, подойдя и похлопав птицу по плечу.

— И честно, не парься. Мы обе прошли через мясорубку сегодня вечером, и тебе особенно пришлось пережить эту публичную порку, которая, для протокола, была ненормальной. Я хочу, чтобы ты знала, что, по крайней мере, в стенах этой комнаты ничего такого дерьма не будет. Здесь мы действительно равны. Никакой фигни со скверной, никакого публичного клейма из-за этих беспочвенных обвинений, ничего.

Я сжала плечо авинора чуть крепче, каждое слово, произнесенное через мои вокодеры, излучало настоящее тепло, лишенное каких-либо социальных фильтров, поскольку я высказывала принцессе свои самые полные и искренние мысли.

Принцесса, казалось, вообще не реагировала, стоя там, совершенно ошеломленная и шокированная.

Ее глаза расширились, а зрачки расширились так же, как у совы посреди ночи, когда они выглядят так, будто они полностью ошарашены или возмущены чем-то.

Я убрала руку и сделала несколько шагов назад, прежде чем принцесса наконец вышла из оцепенения и улыбнулась.

На этот раз это было искренне. В этом было что-то, что просто не походило на вежливые, или учтивые, или формальные улыбки, которые она надевала раньше.

В этой было что-то живое, и я могла сказать это по выражению ее глаз, которые практически блестели чем-то, напоминающим озарение.

— Спасибо, Эмма. Спасибо. — Все, что она сказала. И все же, несмотря на эти немногие слова, я могла слышать разницу в ее тоне и интонации.

Она была незначительной, но она была.

Кивнув и едва заметно улыбнувшись, я начала расставлять сумки так, как просила принцесса, и в конечном итоге переключила внимание на свои собственные вещи.

Я убедилась, что просканировала каждый отдельный контейнер, начав с самого важного из всех, того, что ласково называли палаткой.

Хотя он носил это довольно скромное и почти комично простое название, содержимое внутри было каким угодно, но только не простым.

Внутри этого кубического контейнера размером с большое кресло для отдыха находился ключ к моему долгосрочному выживанию здесь, в Нексусе.

Хотя костюм технически можно было использовать долгосрочно в случае необходимости, так как теоретически он был рассчитан на полный год непрерывного использования… перспективы этого были более чем тревожными, мягко говоря.

Даже во время теоретической части тренировок SERE я почти всегда проигрывала битву с содержимым своего желудка каждый раз, когда заходила речь о том, что называлось выживанием исключительно в костюме.

Палатка была решением этой проблемы, маленьким кусочком дома, насильно вырезанным из ткани реальности Нексуса.

Островок безопасности, бросающий вызов наполненной смертью реальности, в которой все остальные здесь обитали, не задумываясь.

Все содержимое контейнера составляло необходимый минимум того, что было нужно для достижения этой цели.

А именно: сама палатка, система энергоснабжения и система фильтрации маны, которая будет жизненно важна для создания того островка безмановой среды, который мне был нужен.

Честно говоря, меня удивило, что все вообще поместилось в контейнер такого размера, учитывая, что туда были запихнуты генератор и система фильтрации.

Поэтому не было сюрпризом, что ткань палатки была такой хрупкой, учитывая, насколько тонкой и компактной она должна была быть, чтобы вообще туда поместиться.

Разобравшись с самым важным контейнером и отметив его в списке, я перешла к остальным 9 контейнерам в списке в порядке их значимости для выживания и целостности миссии.

Следующий контейнер содержал весьма экспериментальное, но столь же жизненно важное Устройство Извлечения и Десатурации Мана-Радиации, или сокращенно MREDD.

Хотя вопрос с убежищем уже был решен в виде палатки и моего костюма, еду и воду все еще нужно было учитывать.

MREDD был решением последних двух проблем.

Устройство теоретически было способно удалять каждую крупицу мана-радиации из любой материи, помещенной в его камеру извлечения.

Причем скорость извлечения была прямо пропорциональна плотности и проницаемости любой материи, помещенной в него.

Ученые дома дали мне целое руководство о том, какие продукты питания более благоприятны для процесса извлечения.

Влажные, воздушные продукты, такие как взбитые сливки, суфле, омлет и хлеб, были предпочтительнее, например.

В то время как более твердые, плотные продукты, такие как пеммикан, галеты и орехи, были противопоказаны, так как для их полного осушения и очистки потребовалось бы не только больше времени, но и гораздо больше усилий и энергии.

Контейнер для этого устройства был почти таким же большим, как и для палатки.

Это было потому, что сам блок фильтрации был почти таким же большим, если не больше.

Обоснование этому было достаточно простым: для очистки материи, а не просто воздуха, требовалась более высокая скорость активного извлечения и затрат энергии.

Требовался непрерывный и интенсивный процесс фильтрации, поэтому сама камера извлечения была размером с большую микроволновую печь, а генератор и блок извлечения плюс фильтрации были примерно на полразмера больше, чем у палатки.

Более того, когда MREDD не использовался, его генератор помогал бы большому набору устройств, которые были у меня под рукой для ремонта и обслуживания моего костюма, а также для зарядки его вспомогательных батарей.

Действительно, весь манифест, подготовленный для меня, состоял в основном из дублирующих систем поверх дублирующих систем, что подтверждали третий и четвертый контейнеры.

Третьим был еще один генератор, снова того же размера, что и у палатки, примерно 5 на 5 футов.

Он был бы жизненно важен в случае, если любой из генераторов окажется неисправным или возникнут проблемы, прямо препятствующие выработке энергии.

Четвертый контейнер был гораздо длиннее и более прямоугольным по форме, примерно такой же длины, как обеденный стол.

Внутри него был кошмар сборщика мебели, но по сути он содержал каркас для мастерской и рабочего места, достаточно маленького, чтобы поместиться в моей палатке.

Он был разработан, чтобы удерживать мою броню и позволять мне легко выполнять приличный объем ремонтных работ любой части моего костюма.

Хотя я сама не механик, и мое руководство, и мой бортовой EVI способны восполнить пробелы в моих навыках и знаниях.

Практически войдя в дзен-подобное состояние терапевтического расслабления от проверки и перепроверки предметов в моем списке, меня внезапно поразило осознание, которое разрушило то, что должно было стать расслабляющим завершением в остальном хаотичного вечера.

Пятый пункт в моем манифесте, контейнер, в котором находилось экспериментальное устройство транспространственной связи, которое я должна была использовать для связи с Землей, отсутствовал.

И это немедленно поставило меня перед необходимостью вернуть его, иначе он и груз внутри него взорвутся прямо мне в лицо… или, точнее, кому-то другому.

Поток эмоций захлестнул меня, когда я начала просматривать остальные контейнеры.

Каждый из них был на месте: запасные части, боеприпасы, предварительно очищенные продукты, модификации брони и дроны.

Однако, что оставалось определенно неучтенным из всего этого, так это одно из самых передовых устройств во всем манифесте.

Экзореальный Комплекс Связи, или сокращенно ECS.

Но это была только половина истории.

Суть дела заключалась в том, что теперь я участвовала в гонке со временем.

IAS была какой угодно, но только не чрезмерно подготовленной. Каждая непредвиденная ситуация была учтена, и каждая точка отказа была тщательно спланирована за несколько месяцев вперед.

Именно так они смогли усовершенствовать костюм, в конце концов.

Именно так они смогли гарантировать, что если один конкретный аспект миссии будет скомпрометирован, другой легко сможет занять его место.

Или, по крайней мере, функционировать достаточно адекватно, чтобы поддерживать приемлемый уровень целостности миссии.

Эта чрезмерная готовность, однако, выходила за рамки планирования и подготовки к самой миссии.

Она даже принимала во внимание предохранители, которые должны быть активированы в маловероятном случае моей безвременной кончины, как бы жутко это ни звучало.

Действительно, из-за отсутствия разведданных о Нексусе и практически полного отсутствия связи с их стороны, за исключением расплывчатых и загадочных сообщений, у IAS не было выбора, кроме как удвоить свои планы на случай непредвиденных обстоятельств.

Эти планы варьировались от простейших вещей, таких как аварийный выключатель EVI, до протоколов «Сломанная стрела», которые должны быть активированы в случае моей гибели в бою.

Среди этих планов один, в частности, был активирован в тот момент, когда контейнеры покинули Землю.

Это была непредвиденная ситуация, которая находилась где-то между аварийным выключателем EVI и Протоколом «Сломанная стрела» с точки зрения своей серьезности.

Как были склонны делать ученые и администраторы в IAS, этой непредвиденной ситуации было дано имя, вполне подходящее для ее цели, или, скорее, контекста, для которого она была разработана.

Процедуры «Бюро находок».

Это было, конечно, его разговорное название.

На самом деле, оперативное руководство обозначало его как Протоколы «Отказ в доступе к чувствительным активам неавторизованным сторонам», или протоколы DSAUP.

Мне пришлось согласиться с разговорным термином на этот раз.

Протоколы или процедуры, в зависимости от того, как вы на них смотрели, были обманчиво просты.

В случае, если какой-либо контейнер не был отмечен в манифесте его оператором, или в случае, если контейнер был отмечен как пропавший, внутри контейнера детонировала взрывчатка, приводя содержимое в состояние, непригодное для практического, оперативного, наблюдательного и импровизационного использования злонамеренной и/или неавторизованной стороной.

Обратный отсчет начинался сразу после отправления и был установлен на 72 часа.

В нынешнем положении остальные контейнеры показывали, что прошел в общей сложности 1 час с момента запуска таймера, что оставляло мне 71 час.

Паника медленно охватила меня после этого осознания. Не только из-за обратного отсчета, но главным образом из-за возможности активации третьего триггера протоколов DSAUP.

А именно, обнаружение существенных и систематических усилий по силовому и несанкционированному доступу к грузу.

Так что в случае, скажем, обнаружения контейнером щедрого применения силы без одобрения оператора… взрывчатка была бы активирована в любом случае.

Хотя теоретически виновные все равно были бы в безопасности от вреда, так как взрыв был бы ограничен внутри контейнера, все же существовала вероятность того, что что-то пойдет не так.

Особенно если структурная целостность контейнера была достаточно нарушена.

Это осознание потрясло меня до глубины души, и, несмотря на чрезвычайно низкую вероятность нарушения структурной целостности контейнера до взрыва, тот факт, что была задействована магия, немедленно вставил палки в колеса любым расчетам оценки рисков.

Все мое тело чувствовало себя так, словно только что получило величайший удар исподтишка в мире, и в третий раз за эту ночь я почувствовала, как экзистенциальный ужас снова накрывает меня.

Я изо всех сил пыталась найти опору, так как костюм был буквально единственным, что удерживало меня от потери равновесия.

Я почувствовала чувство головокружения, распространяющееся по всему моему телу с головы до пят, когда я закрыла глаза и постаралась изо всех сил сохранять спокойствие, чтобы восстановить равновесие.

Вместо медленного, постепенного процесса восстановления ориентации, однако, я почувствовала тепло, разливающееся по мне, похожее на то, что я чувствовала в Большом Зале.

Оно началось на моем плече, со знакомым мягким и щекочущим прикосновением, которое послало волну тепла, излучающуюся через все мое тело.

После того, как я была отрезана от внешнего мира целых 7 часов и испытала первый вкус моей жизни, застрявшей за стеной из синтетических волокон, стали, композитов и стекла, ободряющее прикосновение было последним, чего я ожидала.

Но оно было тем, что мне было нужно, когда я обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с этим потенциальным преступником, и выдавила улыбку под шлемом.

— Эмма, ты стоишь и смотришь на свои… коробки уже значительное время. Ты хорошо себя чувствуешь? Спросила принцесса с искренним беспокойством.

На что я ответила уверенным кивком, так как обновленное чувство цели и бодрости наполнило меня.

— Да.

Сейчас было не время для паники, это было время для действий.

Поэтому, как только я восстановила ориентацию, так же прояснился и мой список приоритетов.

Источник любой паники всегда мог быть связан с отсутствием разведданных, и, возможно, именно на это Академия и рассчитывала в отношении жителей новых царств, таких как я.

Однако, если Академия собиралась играть в эту игру, то они обнаружили бы себя безнадежно превзойденными и неподготовленными.

Мы играли по двум совершенно разным наборам правил. Черт, я бы сказала, что мы играли в две совершенно разные игры.

Прокачанные заклинания и навороченные чары могли быть сутью игры для таких, как Фэнтезикрафт и Молот Веков… но я играла в Зов Конфликта.

У них не было контрмер для ходов, которые я могла предпринять.

Но я должна была быть осторожной.

Потому что та же логика работала в обе стороны.

И, несмотря на стартовое преимущество, которое у меня было с броней и кропотливой подготовкой целого правительственного агентства за моей спиной, я знала, что не стоит недооценивать противника, особенно того, у кого преимущество домашнего поля.

В конце концов, разведданные будет здесь абсолютным уравнителем.

Так что пришло время исправить этот дисбаланс в ситуационной осведомленности.

Шагом номер один в моем списке приоритетов было использование сверхподготовленности отдела логистики и снабжения IAS.

С любезного разрешения самой Администратора, которая сочла необходимым настаивать на чрезмерно сложной природе каждого аспекта этой миссии, этот шаг включал бы полный и систематический обзор журналов с каждого датчика и камеры на этих контейнерах.

Доступ к ЖУРНАЛАМ ДАННЫХ ГРУЗА… Ожидание…

ЖУРНАЛЫ ДАННЫХ ГОТОВЫ. Всего необработанных видеоматериалов: 793 часа с 122 камер. Всего необработанных журналов датчиков: 527 гигабайт. Пожалуйста, Укажите Запрос

Мое сердце упало бы, если бы мне пришлось разбираться с этим вручную, как какому-то стажеру, застрявшему на низкооплачиваемой работе по агрегированию данных в 23-м веке.

У меня ушли бы недели на просмотр всех материалов в реальном времени, не говоря уже о полном объеме данных, записанных датчиками.

К счастью, мне не придется этого делать, так как здесь на сцену выходил EVI…

— EVI, каков твой статус? Произнесла я внутри шлема, убедившись, что все внутреннее аудио отключено от внешнего мира.

— Номинальный, Эмма Букер. Каковы ваши приказы?

— Я хочу полный обзор необработанных видеозаписей с камер и сканирований датчиков в Журналах Данных Груза на предмет чего-либо аномального или того, что можно считать преднамеренным вмешательством или незаконным присвоением. Докладывай обо всем, что можно считать вмешательством и несанкционированным захватом собственности, которое может активировать протоколы DSAUP. Приоритет — определение местоположения и местонахождения Контейнера 10. Рявкнула я, на что EVI пискнул один раз в подтверждение.

— Принято. Начинаю агрегацию и обработку данных… ожидайте… время до завершения… 5 минут и 43 секунды. — Произнес он.

Его голос был очень типичным для того, что я ожидала от EVI военного класса.

Я не знала, как или почему возникла эта норма, но голос был более резким, грубым и прямым, чем у большинства гражданских умных систем.

Если бы эта штука была настоящим ИИ и имела искренние тональные интонации, я определенно могла бы представить его самым пассивно-агрессивным советчиком за рулем всех времен.

Я была благодарна, что ради моего блага EVI был именно таким, простым, тупым виртуальным интеллектом, потому что застрять в костюме с постоянным советчиком было бы дополнительным стрессом, который мне был просто не нужен.

Поскольку первая задача была в процессе выполнения, я перешла к следующему пункту в моем списке приоритетов: активному отслеживанию.

Все контейнеры были оснащены соответствующим сигналом, который я могла обнаружить на своих сканерах.

Я знала, что просмотр журналов будет необходим для сужения радиуса поиска, так как он мог определить последнее известное местоположение контейнера.

Но, учитывая, что до завершения оставалось целых 5 минут, не было вреда в том, чтобы хотя бы попытаться проверить, смогу ли я обнаружить сигнал пропавшего контейнера.

Сделав несколько нажатий на наручном датападе, я начала пинговать пропавший контейнер.

Остальные контейнеры появились на экране почти мгновенно.

Радиус пинга уменьшался, так как он не мог пройти сквозь толстые сплошные каменные плиты стен замка.

Может быть, это было из-за толщины самих стен и того факта, что они становились только толще и больше с каждым этажом вниз.

Или, возможно, существовал какой-то скрытый эффект подавления сигнала из-за каких-то чар или аномалии, производной от маны.

Каким бы ни был случай, мой сканер не мог проникнуть дальше общежития и коридора перед ним.

Имея в запасе чуть меньше 5 минут, я наконец повернулась к Тацее, которая к этому моменту с беспокойством держала меня за плечо на протяжении всех моих безмолвных задач.

Принцесса была третьим вопросом в моем списке приоритетов.

— Эмма.

Начала Тацея, глядя на меня этими пронзительными, обеспокоенными глазами. — Что случилось? Спросила она с нарастающим беспокойством, сжимая мое плечо крепче.

Я вздохнула в ответ, позволив этому пройти через мои вокодеры, пока мои руки инстинктивно потянулись, чтобы ущипнуть переносицу… что привело лишь к тому, что мои руки в перчатках бесцеремонно ударились о стекло и сталь моего шлема.

— У меня пропал контейнер. Эм. Предмет багажа. И в нем находится кое-что очень, очень важное для меня. Заявила я просто, едва в состоянии скрыть свой усталый и напряженный голос под маской стоической уверенности.

Это, казалось, озадачило авинора на кратчайшую секунду.

Мне не приходило в голову, как это могло выглядеть со стороны.

Ныть и, по сути, устраивать истерику из-за потерянной сумки… Я, должно быть, выглядела как один из тех пассажиров, хрипящих и ноющих у выдачи багажа в космопорту.

К ее чести, однако, выражения лица Тацеи не остались застрявшими в недоумении, и не переросли в презрение или раздражение.

Нет, они перешли в тот же искренний вид беспокойства и сочувствия, который она показывала мне много раз до этого.

— Понимаю. — начала она, медленно кивая. — Могу ли я предположить, что этот предмет багажа содержит вещь, которая может быть больше, чем просто сменная одежда, эм… — Она оглядела меня с ног до головы.

— Пластины… брони… в твоем случае… — поправила она себя, прежде чем продолжить.

— И, возможно, содержит материалы, жизненно важные для поддержания твоего существования здесь, в Нексусе? Спросила она, искренне впечатлив меня тем, как она сложила два и два.

Я только что познакомила ее с концепцией моей брони и ее предполагаемым использованием во время событий ориентации;

и даже тогда это было кратким грубым упрощением. Так что делать выводы только на основе этого и делать относительно точные догадки о содержимом моего груза было довольно здравой и разумной дедукцией.

Плюс, если бы пропала палатка, она, честно говоря, была бы недалеко от истины.

— Нет, нет. Дело не в этом. — быстро уточнила я, несколько раз сильно хлопнув по контейнеру с палаткой.

— Это все на месте, прямо здесь. Думаю, я должна быть благодарна, что я не на обратном отсчете до моей гарантированной кончины. Но потенциальная кончина ждет того, кто возится с пропавшей гребаной коробкой.

Сказала я в шутку, что, конечно, мало что сделало, чтобы просветлить выражение лица принцессы.

— Извини. Так вот, то, чего мне не хватает, это предмет, который не обязательно жизненно важен для моего долгосрочного выживания, нет. Однако это все еще то, что… — Жизненно важно для моей миссии?

Нет, это звучит неправильно. — …необходимо мне, чтобы иметь возможность разговаривать с людьми дома. Объяснила я просто.

Тацея приняла эту информацию с некоторой паузой, словно обдумывая что-то, прежде чем ответить должным образом.

— Эмма, Академия не разрешает неконтролируемую связь с твоим родным царством. На самом деле, только при чрезвычайных обстоятельствах или вопросах, касающихся неотложности средств к существованию, государственности или личности, может быть открыт портал для выраженных целей ведения разговора и общения. То, о чем ты говоришь… запрещено. Тацея объяснила в манере, которая должна была звучать резко, но была смягчена вежливой, размеренной природой ее интонации.

— На самом деле, такое устройство, о котором ты говоришь, неслыханно ни в одном из сопредельных царств.

Мне следовало догадаться об этом. Впрочем, это имело смысл. Учитывая тот факт, что Академия, казалось, была одержима формированием своих студентов для своих собственных целей, какой лучший способ сделать это, чем отказать в любом контакте с внешним миром? Это был первый шаг к созданию культа: убедиться, что у ваших жертв нет связи с друзьями, семьей и близкими.

От этого у меня по спине пробежали мурашки, но я не позволила этому беспокоить меня слишком сильно, учитывая тот факт, что по крайней мере один из моих сверстников казался достаточно умным, чтобы не попасться на такого рода тактику.

У Тацеи явно была голова на плечах. Вся эта речь о выживании в Академии вместе, а не о борьбе между собой, закрепила этот факт.

Она будет союзником до мозга костей, и я надеялась, что это будет только укрепляться со временем.

— Этому есть много причин, Эмма. Заявленная и практическая причина заключается в том, что щедрое использование порталов сверх пороговой квоты неразрывно связано с неконтролируемым расширением скверны, что приводит к дестабилизации мана-полей с течением времени. В конце концов, это была лишь одна из причин Великой Войны. Неофициальная причина, как ты могла догадаться…

— Потому что они хотят контролировать поток информации. Имея монополию на коммуникацию, они эффективно контролируют вас и ваши царства. Вмешалась я, наклонив голову, так как это был фактически единственный способ передать вопросительный жест под закаленными слоями металла и синтетического переплетения.

Тацея ответила на это грубое прерывание не взглядом королевского неодобрения, а улыбкой понимания. — Именно. Ответила она коротко.

Мы смотрели друг на друга понимающе несколько мгновений, пока я размышляла о важности моего местного проводника в эту чужую реальность.

У Тацеи явно были все черты того, кто знал, как выжить.

Она была умной, остроумной, она знала, как все работает на самом деле.

Она была выжившей, и ей нужно было быть такой, учитывая ее ранг и безудержную дискриминацию, с которой она сталкивалась из-за своего статуса запятнанной.

Я действительно живу в гребаном фэнтезийном эпосе, не так ли… Подумала я про себя.

Все эти годы чтения интенсивной фэнтезийной политики наконец-то будут использованы с пользой.

— Существует определенная… опасность в возвращении твоего потерянного багажа, если ты действительно захочешь заняться этим, Эмма. Предупредила Тацея, ее выражение сменилось на угрюмость и строгость, которых я раньше не видела.

— Академия предпочитает играть по своим собственным правилам. Есть победы, которые они потерпят, и есть такие, которые нет. Они практикуют социальную войну в манере взаимной эскалации. Оскорбление за оскорбление, проступок за проступок. Что бы ты ни хотела выиграть, тебе придется потерять в сравнительно равных условиях. Тацея замолчала на солидное мгновение, словно обдумывая и взвешивая, что сказать дальше.

— Тебе нужно знать кое-что, прежде чем мы продолжим, Эмма. Как жительница нового царства, ты можешь не знать, как фундаментально функционирует наше общество. Тебе нужно понять, что Нексус, и, как следствие, Сопредельные Царства, твердо придерживаются идеи сохранения лица. Личная репутация, честность и честь — все это связано с этим. У меня есть основания полагать, что потеря твоего багажа преднамеренна, и я считаю, что, преследуя эту цель, ты можешь навлечь на себя еще больший гнев, чем уже есть. Волна возмущения наполнила меня, когда я ответила тем же, не столько расстроенная принцессой, сколько социальными институтами, которые лежали в основе всего здесь.

— Так в чем опасность поиска моего потерянного багажа? Вообще, забудь, что я, черт возьми, такого сделала и чей гнев я навлекла?

— Церемония связывания. — быстро ответила Тацея. — Тот факт, что ты не только сопротивлялась ей, но и вызвала переполох среди преподавателей, более чем наверняка заставил одного или нескольких сотрудников потерять лицо. Даже пока мы говорим, я предполагаю, что Декан, профессор в черной мантии и профессор в синей мантии ведут жаркие споры по поводу твоего сопротивления этому. Возможно, это было непреднамеренно, Эмма, но ты могла непреднамеренно заставить нескольких высших чинов уже потерять опору среди своих. Эта… потеря багажа, как она есть, является относительно небольшой ценой, которую приходится платить, учитывая унижение и потерю лица, с которыми пришлось столкнуться преподавателям перед своими коллегами и общественностью.

Тацея наконец убрала руку с моего плеча, уделив мгновение, чтобы обратиться ко мне с преднамеренной строгостью, которая напомнила мне разговоры Администратора с ее коллегами-начальниками.

— Это предупреждение, Эмма. Это предупреждение принять эту одну потерю в качестве возмещения за потерю, которую ты нанесла преподавателям. Это знак мира, в некотором роде. Если ты оставишь все как есть, то я могу только предположить, что в дальнейшем они простят все фиаско в Большом Зале. Факультет переживет это нарушение их неоспоримого статуса, и ты сможешь двигаться дальше с пропажей всего лишь одного предмета багажа. Принцесса казалась более уверенной в себе теперь, произнося всю эту речь.

Это была не просто пугливая, покорная птица, которую я видела в Большом Зале.

Это был ум того, кому приходилось выживать в беспощадном мире придворной политики и всей той чепухи, которую он содержал.

Я взяла паузу, чтобы собраться с мыслями, оценивая свои варианты, и сделала серию глубоких слышимых вдохов и выдохов.

— Хорошо. — начала я. — Хорошо. Я понимаю. — продолжила я, пытаясь уложить в голове всю эту ситуацию.

— Однако я должна не согласиться с тобой по нескольким конкретным пунктам, Тацея. Я наконец возразила, вызвав взгляд вопросительного любопытства у авинора, когда она кивнула мне, чтобы я продолжала.

— Я не сомневаюсь в твоих взглядах. У тебя есть бесценное понимание того, как здесь все работает, и я не могу отблагодарить тебя достаточно за это.

Я слегка поклонилась авинору в знак благодарности. — Однако, в то время как твой опыт может быть в политике, мой — в искусстве войны. И в данный момент началась невообразимая угроза с часами, которые продолжают тикать все дальше и дальше к точке невозврата. Потому что это дело — не просто демонстрация политики. Это ощутимая угроза, так как контейнер, о котором идет речь, содержит технологии, далеко выходящие за рамки возможностей Академии, и, черт возьми, возможно, всего Нексуса. Мы говорим о краже технологий, которые намного перевесят любое социальное возмещение, которое

это может повлечь за собой. В нынешнем положении я не могу сидеть сложа руки и позволить политическому попустительству превзойти стратегические потери. Объяснила я в недвусмысленных выражениях.

— И более того… — я начала затихать, мое сердце снова выпрыгивало из груди, пока я дрожала на месте, споря, стоит ли втягивать кого-то еще в это… но вскоре поняла, что мои шансы лучше с кем-то, у кого есть такой уровень понимания места, о котором у меня не было разведданных.

— Существует вероятность того, что если они попытаются открыть его, это может закончиться тем, что пострадает много людей, Тацея. Выражение лица авинора резко изменилось после этого откровения, когда она встретилась со мной взглядом с одним, просто заданным вопросом.

— Что ты имеешь в виду?

— Контейнер… он… мои люди сочли нужным поместить внутрь устройство. Устройство, которое имеет способность полностью уничтожить все содержимое внутри. Это устройство было разработано таким образом, что без моего вмешательства оно активируется в течение установленного периода времени. Кроме того, если контейнер обнаружит достаточные доказательства вмешательства, он также имеет возможность активировать это устройство. В нормальных обстоятельствах контейнер способен выдержать разрушительные силы этого устройства. Однако в случае, если структурная целостность контейнера будет нарушена сверх определенной точки, существует возможность разрушения контейнера и, таким образом, непреднамеренного сопутствующего ущерба чему-либо и кому-либо вокруг него в момент его активации. Заявила я просто, лаконично, почти повторяя слово в слово то, что специалисты по логистике объясняли мне при подготовке к этой миссии.

Глаза Тацеи снова обострились, когда она наклонила голову, погрузившись в какую бы то ни было аналитическую мысль, над которой она была занята.

Однако не потребовалось много времени, прежде чем она раскрыла, что у нее на уме, и ее ответ был не тем, что я ожидала.

— Эмма, если ты беспокоишься о том, что сотрудники Академии падут жертвой простого заклинания-ловушки, то будь уверена, твои опасения необоснованны. Это одни из самых могущественных, известных и опытных пользователей магии в известном Нексусе. Не будет никаких потерь, кроме твоего артефакта связи. Решительно объявила принцесса, без намека на страх или беспокойство в голосе.

Выражение ее лица сменилось на облегченное чувство спокойствия, дополненное ободряющей улыбкой.

— Тацея… — произнесла я с раздраженным вздохом. — Это не то, от чего можно просто избавиться с помощью заклинания или взмаха палочки. Нет никакого рассеивающего заклинания, магии сопротивления или чего-то еще, что может вытащить вас из этого. Это бомба, Тацея. И что бы ни делали эти пользователи магии, они ничего не могут сделать, чтобы остановить это.

Именно в этот момент я осознала всю глубину разрыва между реальностями моего мира и мира Тацеи.

В этом перекрестке между искренним пониманием и грубыми неверными толкованиями я наконец-то поняла.

Руководство SIOP затрагивало эту тему несколько раз, инструкторы в IAS вдалбливали эту концепцию на нескольких лекциях, но только сейчас я начала интуитивно понимать концепцию фундаментального системного несоответствия (FSI).

Говоря простым языком, чтобы не звучать как ученый, увлекшийся словарем синонимов, FSI — это идея мира, достаточно отличного, чтобы не иметь возможности понять наш, но достаточно развитого, чтобы иметь свои собственные интерпретации его.

Дело не только в недостатке навыков или знаний.

Дело в том, что совершенно другая система знаний уже была сформирована, изучена и развита в укоренившиеся школы мышления, совершенно чуждые нашей собственной.

Отсюда выводится чувство реальности, столь же твердое и конкретное, как и то, как мы понимаем нашу реальность.

Это делает объяснение чего-то такого простого, как, скажем, бомба, гораздо более сложным, чем если бы это был кто-то, кто просто не знал, что такое бомба вообще.

Потому что кто-то вроде Тацеи ясно понимал общую концепцию и разрушительный потенциал взрывчатки.

Опять же, дело было не столько в том, что у нее изначально не было этой концепции.

Если бы это было так, то вся ситуация была бы такой же простой, как заложение основ совершенно новой концепции.

Проблема в том, что что-то достаточно похожее уже существовало, поэтому объяснение реальной концепции бомбы потребовало бы перевернуть существующие убеждения и понимание.

Это было бы похоже на то, как если бы я подошла к студенту-инженеру в Гарварде или Йеле и сказала ему, что несколько магических заклинаний могут заменить их мощную антиматериальную бомбу.

Мы оба знали, что такое взрывчатка. Однако у нас в конечном итоге были два очень разных укоренившихся подхода к тому, как эта взрывчатка появилась и как она вообще работала.

Это делало объяснение серьезности ситуации Тацее потенциально сложной задачей.

Действительно, это создало прецедент того, насколько трудно будет сообщить что-либо, что я принимала как должное, жителям Нексуса и Сопредельных царств.

Поэтому, имея это в виду, я сделала глубокий вдох, готовясь преодолеть этот разрыв в понимании.

— Боюсь, я не совсем понимаю, Эмма. — ответила Тацея на мои предупреждения.

— Как это возможно, чтобы для передовых манипуляторов маной в Нексусе было невозможно рассеять простое заклинание-ловушку? Ты описываешь это как бомбу, и действительно, у нас есть такое оружие в нашем арсенале. Однако, какими бы умными или новыми ни были искусственные махинации, даже они восприимчивы к тем же мерам рассеивания, в отключении которых хорошо разбираются все выпускники Академии, не говоря уже о персонале.

Вот оно. Этот огромный разрыв в понимании, эффекты FSI во всей красе.

Я знала, что зацикливание на объяснении основных механизмов бомбы не сработает.

Это исправило бы этот один пробел в понимании, но не решило бы основную проблему.

Мне нужно было выбить почву у нее из-под ног.

Тацея была умной, и я знала, что если я подтолкну ее в правильном направлении, укажу ей, насколько различны наши реальности, она сама все поймет.

— Тацея, я не уверена, насколько хорошо я смогу это объяснить, но ты помнишь, как я говорила тебе, что мне нужен этот костюм, чтобы выжить, верно? Что мана опасна и фундаментально несовместима с моим видом?

Начала я методично, заставив первые шестеренки осознания вращаться в мозгу птицы, ее глаза обострились с тем же аналитическим взглядом, который она бросала на меня раньше.

Последствия существования царства, действительно лишенного маны, ведущего к виду, у которого не было врожденных способностей иметь дело с упомянутой маной, начинали доходить.

— Ты хочешь сказать, что это устройство, о котором ты говоришь, не является формой искусственной ловушки или заклинанием-ловушкой?

Голос Тацеи дрогнул, ее глаза бегали туда-сюда, когда она столкнулась с потрясающим осознанием общества, лишенного каких-либо наук и технологий, основанных на мане.

— Но это… нет, тогда как бы, твоя броня, твой багаж, твои цивилизованные наклонности и твои знания о межпространственных коммуникациях… это… они не могут просто… — Она взяла момент, чтобы собраться, ее перья распушились при этом.

Я дала ей время подумать о последствиях этого осознания.

Потребовалась целая минута, пока она дрожала на месте, ее оперение заставляло плащ подниматься и опускаться в быстрой последовательности, ее глаза были охвачены какими бы то ни было мыслительными процессами, происходящими внутри этого птичьего разума.

Без предупреждения она протянула руку, чтобы коснуться моей брони, проводя пальцами вверх и вниз по моей нагрудной пластине, наплечникам и даже перчаткам.

Ее пальцы потянулись, чтобы постучать по моим тонированным линзам, словно чтобы подкрепить те проверки реальности, через которые она сейчас проходила.

— Правильно ли я понимаю, что ничто из этого… Ни один кусок мастерски выкованного металла не был рожден руками артефактора? Что эти безупречные стеклянные детали не были выдуты стеклодувами с мана-дыханием? Что сам процесс ковки не был производным от инструментов или оборудования, работающих на мане? Или любых методологий, основанных на мане? Что… что этот, этот металл был выкован с использованием тех же техник, что и у кузнеца примитивного захолустного городка, не имеющего никаких современных инструментов?

Спросила она голосом, который был удивительно спокойным для того, кто переживал осознание, меняющее реальность.

Хотя это было гораздо более эмоционально, чем невозмутимые, возвышенные королевские интонации, которые она использовала в Большом Зале.

— Верно. — начала я, решив использовать мимолетное замечание принцессы как отправную точку.

— Я полагаю, у вас, ребята, есть кузнецы, которые не используют никакой магии или оборудования, наполненного маной, основанного на мане, верно?

— Да. Вот почему я подняла этот вопрос, учитывая, что физически невозможно создать что-то настолько продвинутое без использования маны…

— Ладно.

Быстро вмешалась я, прежде чем принцесса успела замолчать.

— Я хочу, чтобы ты представила общество, цивилизацию, которая никогда не прекращала это делать.

Я сделала паузу на мгновение, чтобы взять свой планшет, и попросила EVI просмотреть базу данных культурного обмена в поисках изображений, необходимых для иллюстрации моей мысли.

— Мы начали с тех же примитивных истоков. Да. Но у нас не было никакой маны или чего-либо из этой магической ерунды для работы. Поэтому мы импровизировали.

Изображение на экране началось с примитивной, захолустной кузницы, которую Тацея, вероятно, представила в своем воображении, прежде чем перейти к более продвинутым техникам металлообработки.

Более крупные меха, больше рабочей силы, вложенной в искусство металлургии.

— Грубая сила была одним из способов, но мы обнаружили, что можем добиться большего, изучая фундаментальные принципы, стоящие за этим. Сначала методом проб и ошибок и экспериментов. Затем, постепенно, кропотливо и в течение огромного количества времени, мы медленно, но верно строили наше понимание предмета, используя научный метод.

Картинки менялись быстро, от старых металлообрабатывающих мастерских средневековья вплоть до промышленной революции, где фабрики и литейные заводы, содержащие массивные тигли, наполненные расплавленным металлом, стояли бесконечными рядами на пике эры доавтоматизированного промышленного массового производства.

— Мы продвинулись не с помощью вашей невидимой и неприкасаемой маны, а используя принципы, которые мы изучили и которые управляли миром… и используя их в своих интересах.

Изображения двигались еще быстрее, через мировые войны, с литейными заводами и сборочными цехами, кующими все большие и большие куски железа и стали… собирающими грузовики и линкоры.

Изображения продолжались до 21-го века с крупномасштабным промышленным производством, которое становилось все более продвинутым с появлением автоматизации и компьютерных систем, прежде чем, наконец, остановиться на фабрике, до краев набитой станками с ЧПУ различных размеров и марок.

— Видишь ли, Тацея, нам потребовались тысячи лет, прежде чем мы пришли туда, где я сейчас. Броня, которую ты видишь на мне — это кульминация тысяч поколений крови, пота и тяжелого труда. Я ношу наследие миллиона ученых, инженеров, кузнецов, техников и шахтеров. Я несу их наследие на своих плечах каждую минуту моего существования здесь, в Нексусе. Твой маленький провинциальный кузнец? Ну, мы когда-то были ими, единственная заметная разница в том, что у нас есть преимущество знаний, накопленных тысячелетиями человеческого упорства и инноваций. Все сделано без помощи и

коротких путей, которые, похоже, предоставляет мана. — закончила я это объяснение с сильным чувством гордости в голосе.

Тацея даже не посмотрела в сторону и не вздрогнула, уставившись сияющими глазами на планшет перед ней.

На самом деле, ее глаза, казалось, быстро адаптировались к ослепительному свету устройства, в отличие от Илунора.

Я знала, что многое из этого прошло мимо ее ушей.

Потребовались бы недели за неделями, чтобы полностью объяснить ей каждый маленький аспект каждой фотографии.

На самом деле, я знала, что чем современнее была фотография, тем больше времени мне потребовалось бы, чтобы тщательно указать и подробно рассказать о каждом отдельном объекте, видимом на фотографиях.

Вот почему я остановилась на конце 21-го века, до появления действительно звездного масштаба массового производства и промышленных процессов.

Мне пока не нужно было объяснять все, мне просто нужно было доказать свою точку зрения, и этот кузнец был отправной точкой, слишком хорошей, чтобы ее упускать.

— Я… Я… Я собираюсь предположить тогда, что… что эта ловушка, эта твоя бомба сформирована на тех же принципах дефицита маны. Что вам удалось создать такое жестокое оружие без помощи или обогащения маной?

Заключила Тацея, ее голос балансировал между недоверием и угрюмой серьезностью.

— Именно.

Последовало несколько минут молчания, пока принцесса молча двигалась к одному из диванов в комнате и садилась на него медленным, отработанным движением.

Она жестом пригласила меня последовать за ней, что я и сделала, заняв место перед ней, и еще один всплеск мана-излучения ударил меня.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 225% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ РАДИАЦИИ

Было ясно, что принцесса уже привыкла следить за тем, чтобы сиденья, на которые я парковалась, были защищены от моего огромного веса.

— Это означало бы, что у сотрудников Академии нет средств для рассеивания этого… разрушительного устройства. Этой твоей бомбы.

Продолжила Тацея, ее глаза теперь наполнялись тем же беспокойством, которое я сейчас чувствовала, поскольку последствия этой угрозы росли все больше и больше.

— У них даже не было бы средств обнаружить ее, если она работает на… на… чем? Огне?

Тацея с трудом закончила эту мысль. Возможно, впервые в жизни она не могла найти надлежащего аналога для принципа, который, как она думала, понимала.

Ни пороха, ни традиционной формы взрывчатки, на которую можно было бы опереться.

— Это… сложная смесь нескольких химических веществ, полученных в результате синтетических процессов.

Начала я, активно пытаясь игнорировать попытки EVI открыть страницу энциклопедии об этой зажигательной взрывчатке.

Глупая штуковина думала, что я собираюсь дословно пересказать весь механизм устройства.

— Химические вещества смешиваются и подготавливаются таким образом, что они остаются стабильными, даже если пнуть их или ударить очень, очень сильно. Единственный способ активировать их — использовать очень специфическое устройство, которое предназначено для того, чтобы заставить их взорваться. Это же устройство отсчитывает время до момента, когда оно взорвется. Оно также имеет возможность определить, если коробку насильно открывают, и в этом случае оно также взорвется. И да, ничто из этого не получено из маны.

Повторила я, пока выражение лица Тацеи продолжало меняться между полным шоком и серьезным беспокойством.

— Химикаты. — повторила Тацея. — Смешивание. Подготовка.

Продолжила она. — Это какая-то извращенная алхимия с дефицитом маны? — Опять же, она хваталась за соломинку и сравнивала это с тем, что знала.

Чего и следовало ожидать.

— Да. Вроде того. Грубо говоря. Полагаю, внешне это похоже, да.

Взгляд Тацеи снова пронзил мои линзы. На этот раз, однако, было ясно, что она поняла, что поставлено на карту.

— Эмма, как бы это ни шло вразрез с социальными условностями, я полагаю, что ситуация, в которой ты оказалась, достаточно неортодоксальна, чтобы оправдать нестандартные решения. Я одобряю, если ты хочешь попытаться вернуть свой багаж. Однако пойми, что это может быть невозможно, особенно в такой час. Я… я предлагаю попробовать первым делом с утра, после завтрака.

Предложила Тацея.

Когнитивный диссонанс и логический разрыв, который я почувствовала от этого плана, был абсолютным ударом.

Было ясно, что теперь она понимала, что поставлено на карту, черт, она даже заявила об этом прямо.

Тот факт, что она хотела переждать это, просто не укладывался у меня в голове.

— Утром? Тацея, кто бы ни взял проклятые контейнеры, он может работать над их вскрытием, пока мы говорим. Мы рискуем, что кто-то серьезно пострадает, или еще хуже, если мы не сделаем что-то с этим сейчас.

Выпалила я.

— Эмма. Я понимаю серьезность ситуации, однако ты обнаружишь, что физически невозможно выйти после комендантского часа.

Ответила Тацея строго, без чего-либо еще, замутняющего тон ее голоса. Она говорила мне прямо.

— Существуют меры, чтобы удержать студентов от выхода из общежитий, особенно в течение этого 5-дневного льготного периода. В дополнение к этому, я могу заверить тебя, что никто не будет пытаться получить доступ к содержимому твоего ящика в этот час. Это традиция после ритуала связывания — бодрствовать и читать мощные заклинания над книгой имен в течение всей ночи, чтобы гарантировать, что желаемые эффекты связывания души вступят в силу. Кроме того, я более чем уверена, что из-за присутствия двух аномальных имен в книге, твоего и моего, этот процесс

будет обсуждаться и затянется намного дольше, чем ожидалось. Эмма… — Авинор сделала паузу, стараясь подчеркнуть свою мысль, поддерживая непоколебимый зрительный контакт со мной через непрозрачные линзы.

— Ты должна довериться мне и пойти на компромисс со мной в этом конкретном вопросе. Я уверена, что у нас есть время. Будет более пагубно, если ты попытаешься уйти сейчас, чем подождать 7 часов до окончания комендантского часа на рассвете.

С торжественным вздохом и попыткой улыбнуться принцесса переключилась обратно на попытку эмпатической связи.

— Эта ночь была тяжелой для всех нас. Я не хочу видеть, как ты ломаешься в первый день в Академии, до того как начались занятия. Я не знаю много о твоем виде, но если ты похожа на остальных из нас, тебе нужен сон. Так что, пожалуйста… — Тацея практически умоляла с полным ртом воркования и жужжания, заканчивая свою речь.

Я молчала, искренне обдумывая слова принцессы. Она была единственным надежным источником информации о том, как лучше всего продвигаться с любой операцией, которую я хотела провести в Академии.

Названием игры для моей миссии была долгосрочная разведка, граничащая с проникновением.

Мне нужно было извлечь как можно больше из всего этого квеста одинокого кандидата нового царства, которого Нексус туманно потребовал от Земли.

Заводить друзей по пути и связи с теми, кто находится рядом с вершиной иерархии как Нексуса, так и Сопредельных Царств, было бонусом.

Получение долгосрочных активов и союзников было чем-то, чего я не видела себя достигающей до гораздо более позднего времени, но, как оказалось, связи здесь так же важны, как и дома.

Идти напролом, буйствовать в коридорах и красться по неизведанной и потенциально враждебной территории было чем-то, что поставило бы под угрозу всю миссию.

Я должна была дать шанс предложениям Тацеи.

Я взяла несколько минут, чтобы рассмотреть свои варианты.

Именно в этот момент я наконец заметила 10 push-уведомлений от моего EVI, так как он угрожал затопить добрую часть моего HUD своими непрекращающимися сообщениями.

— Что такое? — спросила я программу, убедившись, что мой голос снова отрезан от внешнего мира.

— В соответствии с вашей предыдущей командой я изолировал 4 уникальных случая преднамеренного вмешательства и 1 уникальный случай сговора с целью кражи. Я отметил эти файлы в вашей папке «Ожидающие приоритеты» для просмотра и дальнейшего обсуждения.

Ответил EVI тем же серьезным, пассивно-агрессивным тоном.

Без особых фанфар и с энтузиазмом отпускника, готового забрать раз в два года выпадающий билет на поездку на Альфа Центавра, я мгновенно открыла папку на своем планшете, просматривая каждый из 4 уникальных случаев, упомянутых EVI.

Видеопоток был нарезан, отредактирован и выделен, чтобы отобразить каждое подозрительное взаимодействие между членами факультета Академии и моими контейнерами.

Кадры начинались с момента, когда ящики оказались с силой отброшены к стенам какой-то неизвестной похожей на подземелье комнаты после выхода из портала.

Оно продолжалось, показывая, как каждый из девяти контейнеров тыкали и щупали несколько неизвестных сотрудников, причем контейнер 10 всегда был в поле зрения каждого отрезка видео.

Это был уровень подозрения и любопытства, который я более или менее ожидала от Академии, и, честно говоря, если бы они оставили это на этом, я бы не была так раздражена.

И все же, по мере продолжения видео, было ясно, что у них была какая-то необъяснимая фиксация на контейнере 10.

Только после полных 10 минут видеозаписи я, наконец, перешла к файлу с пометкой «сговор с целью кражи».

Этот один файл содержал, возможно, самые убедительные доказательства из всех, и, по сути, подтвердил все мои подозрения в дополнение к собственным предсказаниям Тацеи.

Я быстро бросила взгляд на Тацею, поворачивая планшет так, чтобы мы обе могли видеть.

— Тацея. — начала я. — Тебе нужно взглянуть на это.

Ее птичьи глаза зафиксировались на моем экране, когда он начал воспроизводить кадры, показывающие контейнер 10 на видном месте.

Три фигуры стояли рядом с ним, а еще одна фигура в дальнем верхнем правом углу экрана была скрыта от глаз, но одета в характерную синюю мантию.

Хотя личность фигуры, скрытой от глаз, еще предстояло определить, 3 фигуры, находящиеся в поле зрения и коллективно уставившиеся на контейнер, были, несомненно, Мал’Тори в черной мантии, эльфийка получасом ранее и ее закованная в броню горгулья.

— Я бы предпочел изучить все, однако, ясно, что у Землянки есть… упорная склонность к независимости. Изъятие более чем нескольких ее вещей, скорее всего, спровоцирует бурную реакцию, подобающую ее менее чем просвещенным примитивным наклонностям. Такова природа жителей новых царств.

Беззастенчиво объявил Мал’Тори, заставив мою кровь снова начать закипать.

— Они территориальны, кровожадны и ведут себя больше как стая диких животных, претендующих на землю и собственность, подобно непослушным драконам этого царства. Поэтому я считаю разумным изъять только один предмет из ее странной коллекции эклектичных коробок.

Мал’Тори указал на Контейнер 10, и ни разу не коснулся коробки, полагаясь исключительно на эльфийку и горгулью, чтобы перемещать и двигать ее.

— Профессор, это возмутительно. — произнес невидимый голос за кадром. Тот самый голос, принадлежащий профессору в синей мантии.

— Вы ведете себя как дикий грабитель. Пожалуйста, давайте будем благоразумны. Если вы хотите изучить ее аномальные вещи, то подождите до утра, чтобы запросить об этом. Брать их и заставлять вашу ученицу объяснять это наглой ложью недостойно человека с вашими титулами…

— Ванаван.

Вмешался Мал’Тори с кипящим, холодным раздражением. — Я делаю это для вашего Декана. Землянке должно быть отправлено сообщение, что за неповиновение нам придется идти на уступки. Учитывая отсутствие у вас хребта, ясно, что я единственный, кто способен взять на себя эту ответственность.

— Профессор, послушайте меня. Вы так же хорошо, как и я, знаете последствия одного лишь присутствия Землянки здесь. Она не должна быть способна ходить среди нас, и все же она делает это с легкостью и безразличием. Мы видели существование нуль-полевика, безманового, безаурного, способного на подвиги мастерства, которые не должны быть возможны. Подумайте о последствиях общества по ту сторону портала, способного на такой подвиг без помощи маны…

— Тишина!

Огрызнулся Мал’Тори, потеряв самообладание на долю секунды, прежде чем взять себя в руки в той же двойственной манере.

— Твой страх ослепляет тебя, Ванаван. Твое отсутствие инициативы еще больше сковывает тебя. Если ты так боишься Земного Царства за его аномальное существование, то работай со мной, чтобы понять его. Далее, рассмотри такую возможность: насколько вероятно, что мир, лишенный маны, способен на такие подвиги?

— Согласно стандартным конвенциям, это не должно быть возможно. Они должны кидаться палками и камнями, как варвары, или застрять в раннем железном веке в маленьких городах и деревнях.

Ответил Ванаван.

— Тогда рассмотри эту гипотезу: возможно или нет, что другое царство или другой магический покровитель даровал Землянам дары продвинутого мана-артефактостроения? Что они всего лишь раса избалованных детей или пешки какой-то большей силы, работающей, чтобы подорвать Нексус и все, за что мы стоим? Разве это не более вероятно, чем существование полностью безманового общества, создающего такие чудеса?

Заявил Мал’Тори, что побудило Ванавана полностью замолчать.

— Подумай об этом факте, Ванаван. Подумай об этом с величайшей серьезностью. Земляне могут быть просто разведчиками другой неизвестной силы, которая угрожает целостности Нексуса и Сопредельных Царств. Я не сомневаюсь, что они бездумные, дикие пешки, наряженные, чтобы сбить нас с толку. Нет никакой возможности, чтобы цивилизация, лишенная маны, была способна на любой из этих подвигов.

Мне показалось, что Мал’Тори все дальше и дальше уходил в свои собственные заблуждения, пока остальные контейнеры медленно увозили, что означало, что камеру тоже увозили.

— Я все еще не думаю, что это лучший способ двигаться вперед, Профессор. Однако у нас есть более насущные дела. Последующие ритуалы церемонии связывания уже идут полным ходом. Учитывая запятнанную и Землянку, это может занять у нас ночь или две, чтобы закончить.

Произнес Ванаван как раз в тот момент, когда запись оборвалась. Остальные контейнеры и камеру, снимающую сцену, увозили в знакомые залы.

Тацея повернулась ко мне с выражением, которое очень скоро стало темой всей ночи, полным беспокойства, но покрытым общим видом истощения.

— Я полагаю, что это еще один из твоих безмановых артефактов, предназначенных для хранения движущихся изображений и звуков?

— Да.

Птица сделала глубокий вдох, ее выдох породил небольшую мелодию в процессе.

— Я также предполагаю, что это точные осколки памяти о событиях, предшествовавших прибытию твоего багажа в комнату?

— Да.

Еще один глубокий вдох и выдох подчеркнули тишину между ответом Тацеи.

— Ясно, что теперь у нас есть достаточные доказательства в поддержку наших предположений. Твой багаж действительно был изъят, и цели этого захвата собственности являются как политическими, так и практическими. Также ясно, однако, что преподаватели будут заняты всю эту ночь и следующую ночь. В результате этого моя точка зрения остается в силе, Эмма.

С утвердительным кивком понимания я наконец сдалась и уступила.

— Ты права. Давай начнём всю эту операцию первым делом с утра.

Сон не давался мне так легко, как Тацее и остальным моим сверстникам. Им, чтобы отправиться на покой, достаточно было решить, какой из двух мягких, плюшевых, волшебных матрасов они предпочитают, прежде чем небрежно скользнуть под одеяла, чтобы насладиться столь необходимым сном.

А я? Ну, у меня был выбор из двух вариантов: либо спать в броне, либо установить палатку, чтобы можно было поспать нормально. Проблема была в том, что последний вариант занимал часы. Поэтому, пока Тацея начала свои долгие ночные процедуры красоты, наслаждаясь мягким теплом нашей ванной комнаты и обслуживанием уровня пятизвездочного отеля с безграничными запасами наборов туалетных принадлежностей для ухода за перьями; я застряла, разворачивая и расправляя как палатку, так и различные комплекты, необходимые для ее запуска.

Это был упорядоченный хаос, что-то вроде того, что вы ожидаете от развертывания самосборного быстровозводимого убежища (DRASH) до прибытия назначенной инженерной команды или их инженерных дронов. Однако, в то время как даже у самых малочисленных подразделений было преимущество в виде дополнительной пары рук, я застряла, делая это в одиночку, имея только две руки и экзоскелет силовой брони, чтобы компенсировать мои истощенные и измученные мышцы. Дополнительная клешня-манипулятор, выдвигающаяся из моего рюкзака, была просто находкой, помогая мне в точках, до которых моим рукам было особенно трудно дотянуться. Действительно, вся эта процедура установки сильно растягивала определение того, что означает индивидуальная сборка. Я реквизировала добрую часть нижнего этажа для своей операционной базы. Тацея, к ее чести, казалась понимающей и очень старалась игнорировать беспорядок, который быстро захватывал в остальном хорошо обставленную комнату. Диваны, кресла и пара журнальных столиков были отодвинуты в сторону, чтобы у меня было достаточно места для работы. Сама палатка напоминала самосборные быстровозводимые убежища (DRASH), которые были популярны во время третьих внесолнечных войн. Она состояла из прямоугольного основного каркаса с наклонной «крышей», которая, как упомянула Тацея, напоминала ей дома рабочего класса, обычные в Нексусе. Однако, в то время как титульные убежища, которые напоминала моя палатка, на самом деле были самосборными, палатка, которую мне выделили, была какой угодно, только не такой.

Самосборка часто была надежной, да, но сбои случались. Автоматизированные системы имели тенденцию иногда выходить из строя, и даже после полного развертывания все еще существовал шанс, что что-то может пойти не так. Как общее правило, IAS требовало, чтобы большинство критически важного для миссии оборудования было максимально упрощено. Это делалось для того, чтобы снизить потенциальные риски неисправности, которая потребовала бы сложного, трудоемкого ремонта или, что еще хуже… запасных частей и припасов, которые просто невозможно было доставить. Это было упражнение в нестандартном мышлении для большинства логистов, которые привыкли к бесконечно надежным цепочкам поставок ООН. В результате большинство советников по проекту были заимствованы из Экспедиционных Сил Дальнего Действия ООН (LREF); единственной ветви вооруженных сил ООН, предназначенной для выхода за пределы общепринятой сферы экспансии. Они были предназначены для независимой от линий снабжения ООН работы в течение многих лет, и поэтому это требовало проектирования, планирования и внедрения новых решений для того, что в противном случае было бы простыми исправлениями, предлагаемыми нескончаемым потоком легкодоступных припасов. Логисты и инженерный корпус LREF были находкой для IAS и для планирования миссии такого калибра. Я должна была поблагодарить их за создание всего, что обеспечит мое долгосрочное выживание здесь, в Нексусе. Однако мне также нужно было напомнить себе высказать им все, что я думаю, когда вернусь домой, потому что, несмотря на то, что это якобы удобно для пользователя, у меня ушло почти целый час, чтобы все настроить. К тому времени Тацея оказалась закутанной в то, что я могла описать только как комплект из 10 предметов из тонкого шелка и меховых одеяний и накидок. Каждый выглядел удобнее предыдущего, поскольку они обертывали ее руки, крылья, талию, торс, ноги и хвост независимо друг от друга. Хотя у нее определенно не было волос, даже перья на ее голове были завернуты, напоминая мне стереотипный образ зависимого от спа жителя пригорода, только что вышедшего после особенно сложной спа-процедуры.

— Я просто хотела пожелать тебе спокойной ночи, Эмма. — произнесла принцесса усталым, спокойным воркованием. Обе ее руки сжимали дымящуюся горячую кружку, ароматы которой терялись из-за интенсивных усилий по фильтрации респираторов моего костюма.

— Ах, Тацея, тебе правда не стоило этого делать. — ответила я, поднимая одну руку за голову, инстинктивно пытаясь почесать затылок, но моя рука в перчатке лишь коснулась верхней части бронированного затылка.

— Ну, я настаиваю на этом. В конце концов, это меньшее, что я могу сделать, раз уж не могу предложить тебе чашку моего вечернего чая.

Продолжила она, скрывая зевок. — Я пойду спать. Предлагаю тебе сделать то же самое, Эмма. И пожалуйста, постарайся расслабиться на ночь. Беспокойство сейчас только помешает испытаниям, с которыми мы неизбежно столкнемся утром.

— Конечно, принцесса. Я постараюсь. — улыбнулась я в ответ, входя в палатку и начиная медленный, постепенный процесс извлечения и десатурации маны внутри.

====================================================

2 Часа Спустя

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 02:00.

Удаление маны заняло больше времени, чем ожидаемый один час, как указано в руководстве по полевым операциям.

На самом деле, это заняло примерно в два раза больше времени. Комбинация того, что то одна, то другая машина требовала постоянной перекалибровки, а также проблемы с колебаниями мощности и циклов от двойных генераторных систем, вызвали большое количество неожиданных задержек в фактической работе экстракторов маны. Это привело к нежелательному эффекту: я застряла в шлюзовом отсеке палатки более чем на 2 часа. Наблюдая, ожидая, глазея и истощенная сверх всякой меры, так как все, что я могла делать, это смотреть в пространство, которое медленно, но верно очищалось от этого невидимого смертельного убийцы, которым была мана. Шлюзовой отсек был достаточно широким, чтобы я могла повернуться, но на этом все.

Я даже не могла в нем сесть.

Эти два затянувшихся часа были потрачены в основном на перечитывание и перепроверку протоколов безопасности для палатки и прерывались более чем дюжиной микроснов, которые заставляли меня сомневаться во всем в моей жизни до этого момента. Однако после того, как мана была полностью удалена, меня встретила совершенно пустая, необустроенная палатка. Скучный, непримечательный, абсолютно белый интерьер напомнил мне интерьеры всплывающих убежищ биологической защиты, популярных во время вспышек эпидемий конца 23-го века. Поскольку большая часть назначенного мне оборудования и мебели все еще находилась снаружи в отдельном ящике, потребовался бы еще добрый час, если бы я намеревалась протащить их через грузовой шлюз.

Это была задача, к которой я просто не была готова.

Мне нужно было выбраться сейчас. Поэтому, без лишнего шума, но со всеми необходимыми проверками, чтобы удовлетворить EVI, я появилась из своего костюма, как новорожденная бабочка из остатков своего кокона. Пневматика костюма жужжала и шипела, когда задние части брони костюма раздвинулись, чтобы отстегнуться, за чем последовал экзоскелет, который фактически выбросил меня из недр моего костюма. Я практически выпрыгнула из все еще стоящего, теперь совершенно безжизненного куска синтетической ткани, металла и полимеров, приземлившись с глухим стуком на усиленный пол палатки. Одетая в свой облегающий подшлемник, я все еще чувствовала, что это огромный шаг вперед по сравнению с заметно фальшивой тактильной обратной связью, которую давал мне костюм.

Потому что сейчас? Я снова могла чувствовать мир вокруг себя. Тщательно спроектированное, полностью искусственное окружение большей тюрьмы, да, но это была настоящая, честная тактильная обратная связь. Я растянулась на полу, как огромная кошка, потягиваясь и хрустя ноющими суставами, лежа там, полностью и совершенно опустошенная. Глядя на силовую броню, я чувствовала теперь странную разобщенность между ней и собой.

Так вот как я выгляжу. Вот как мир видит мое лицо.

Эти глубокие, экзистенциальные, метафизические мысли, однако, были недолговечны. Поскольку даже без удобств моего спального мешка и остальных предоставленных мне удобств, я отключилась. Прямо там, на полу, у закованных в металл ног силовой брони.

===========================================

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 07:00.

Говорят, чем больше ты устал, тем лучше спишь. Ну, пошел к черту тот, кто это сказал.

Потому что у них, вероятно, был мягкий, плюшевый, пружинистый матрас, чтобы спать.

Не холодные, твердые полы палатки, созданной почти исключительно для того, чтобы сохранить мне жизнь и ничего больше.

Я проснулась в оцепенении. В луже собственной слюны и с худшей прической после сна в моей жизни. Я потратила добрых несколько минут, пытаясь определить, где я и что делаю, прежде чем случайно сильно ударилась головой о голени силовой брони, пытаясь встать. Это побудило меня переориентироваться, сев, скрестив ноги, перед безжизненным костюмом брони, который смотрел на меня сверху вниз в своем покоящемся, ждущем положении.

Я чувствовала себя маленькой с этой точки зрения. На самом деле, если бы Илунор не был таким несносным и объективно предосудительным мудаком, я бы посочувствовала тому, как он, вероятно, чувствовал себя, выступая против этого полнейшего монстра. Я не знала, почему провела много времени в этом положении, может быть, я просто наслаждалась теми несколькими минутами, которые у меня были, прежде чем мне пришлось добровольно снова надеть свою огромную систему жизнеобеспечения. Может быть, это было просто потому, что я наслаждалась ощущением того, что мое лицо не прижато к ребризеру внутри шлема. Что бы это ни было, я знала, что просто теряю время, просто сидя там. Поэтому, без особых причудливых самоанализов, я встала на ноги и начала запускать соответствующую диагностику. Мой подшлемник, хотя и облегающий и напоминающий гидрокостюм, сам по себе был технологическим чудом.

Системы активной теплоизоляции и климат-контроля нужно было перекалибровать, прогнать циклы и синхронизировать с моим костюмом, прежде чем я вернусь внутрь. Действительно, весь костюм нуждался в осмотре на наличие неисправностей, прежде чем я получу разрешение от EVI запрыгнуть обратно. Потребовалось немного хитрости без табуретки или того, что технические эксперты дома называли устройством помощи по высоте, чтобы я действительно могла попасть внутрь.

Костюм, однако, был разработан с возможностью входа без посторонней помощи. Это было просто немного сложнее сделать. Используя две едва видимые внутренние опорные планки, мне удалось протиснуться обратно внутрь, и без какого-либо предупреждения вся штука запечатала меня в течение нескольких секунд. Однако я не чувствовала клаустрофобии, этот менталитет был практически выбит из меня в течение месяцев изнурительных тренировок. С несколькими шевелениями и дополнительной диагностикой сервоприводов я снова была готова войти в чужой мир, который теперь называла домом. Выйдя из палатки через шлюз, я встретилась с тем, что ощущалось как совершенно новая комната. Окна от пола до потолка, которые ночью были темными и приглушенными, теперь позволяли утреннему небу проникать внутрь. Его цветное витражное стекло, отпечатывающее узоры на полу, было не чем иным, как художественным мастер-классом по креативности. Вот это то, чего я ожидала от магической школы. Это, честно говоря, впечатлило бы меня тоже, если бы не буквально тикающая бомба замедленного действия, все еще отсчитывающая время где-то в этом замке.

— Ах, Эмма, я уже начала волноваться. — услышала я знакомый голос.

Птица была уже одета и готова идти. Безупречная, как всегда, она тепло улыбнулась мне.

— Доброе утро, Тацея. Выдавила я сквозь зевок. — Хорошо спала?

— Я… — Принцесса, казалось, колебалась, отвечая на этот вопрос прямо, ее глаза бегали между мной и палаткой, генераторами и MREDD позади меня.

— Было… несколько аспектов этого жилого устройства, к которым мне пришлось приспосабливаться. А именно, шум, производимый этими твоими искусственными конструкциями.

Именно тогда я осознала огромный недостаток, о котором даже не думала раньше.

Гребаный шум, который издавали эти машины. Если пылесосы были достаточно плохи, представьте что-то, высасывающее сущность воздуха вокруг вас. Я даже не подумала об этом, подняв обе руки в приступе извинений.

— Черт, Тацея, я даже не подумала об этом, мне так жаль…

— Все в порядке. Принцесса отмахнулась от моих извинений взмахом своей оперенной руки.

— Я взяла на себя смелость заключить твою часть комнаты в шумоподавляющее заклинание. Было бы довольно неудобно иметь дело с последствиями того, что вся башня не спала бы ночью. Было ясно, что принцесса снова сумела прикрыть неожиданные недостатки, связанные с моим довольно специфическим образом жизни.

За что я честно должна была отдать ей должное.

— Спасибо, Тацея. Серьезно, я не знаю, что бы я без тебя делала. Привлекать больше внимания и злить целую башню студентов после первой же ночи не идеально, так что, спасибо. Я слегка поклонилась принцессе в знак признательности, прежде чем мы обе вместе покинули комнату. Войдя в само общежитие, мы немедленно столкнулись с нашими коллегами-мужчинами. И Талмин, и Илунор ждали нас в гостиной, готовые обсудить наш план действий на день.

— Итак. — начал Талмин. — И Илунор, и я… — Принц-наемник толкнул миниатюрного ящера локтем. — …согласились обсудить вопрос того чудовищного шума из вашей комнаты в цивилизованной и взрослой манере.

— Тацея, Эмма. — Лупинор глубоко вздохнул, как будто предваряя тщательно продуманную и сформулированную речь… — Как…

— КАК ТЫ ПЕРЕЖИЛА ПОГЛОЩЕНИЕ СКВЕРНЫ, ЗЕМЛЯНКА?! Внезапно закричал Илунор, его глаза практически вылезали из орбит, а тревога и трепет в его голосе были ясны как день для всех в комнате.

— Прошу прощения…

— Землянка. Я не хочу затрагивать этот вопрос в манере, которая спровоцирует агрессивный ответ. Я заключил пакт с принцем-наемником, который гарантирует мою безопасность от тебя, если ты проявишь агрессию без должного подстрекательства. Теперь скажи мне, тот шум прошлой ночью. Это было поглощение запятнанной, да? Она пыталась съесть тебя целиком? Ее скверна проглотила тебя только для того, чтобы выплюнуть из-за твоего причудливого костюма брони? Скажи мне, Землянка, скажи мне, каково это было — выкарабкиваться из разверзнутой пасти бесконечной жажды скверны к невинным?

Миниатюрный ящер выложил все начистоту, чтобы все слышали. Вызвав серию рычаний и оскалов со стороны таких, как Талмин, который в этот момент был практически готов вырвать глотку ящеру. Я сидела там, быстро моргая на безумного ящера, который сидел, быстро постукивая обеими ногами по полу под собой. Его хвост качался из стороны в сторону, свистя и рассекая воздух, как у перевозбужденной собаки. Я повернулась к Тацее, чтобы оценить выражение ее лица, ведь эта ситуация со скверной была для нее очень болезненной темой. Ее недовольное и откровенно раздраженное выражение говорило само за себя.

Мы встретились взглядами на секунду, словно решая, кто возьмется за проблему Илунора.

Без особых подсказок я решила оказать честь.

— Эм, спасибо, Талмин, за попытку удержать ящера.

Я немедленно обошла вопросы Илунора, сдув его эго на несколько коротких мгновений, так как лупинор мог только вздохнуть и кивнуть.

— Извините, что позволил этому выйти из-под контроля, я хотел рассмотреть это в манере, более подобающей нашему положению, но…

— Все в порядке, Талмин. Все в порядке. Вмешалась я, желая покончить с этим. Повернувшись к Илунору, я сцепила обе руки перед собой и обратилась к нему, используя все свои умственные способности, чтобы удержаться от словесной перепалки так рано утром.

— Отвечая на твой вопрос одним словом: нет. Нет, не было никакого поглощения скверны. Нет, не было никакой драмы… ну, была, но это к делу не относится. Никто не пострадал, и ничего не случилось. Я настояла на своем и в переносном, и в буквальном смысле.

Это, казалось, только еще больше разозлило ящера, но вместо того, чтобы позволить ему доминировать в разговоре, я решила взять дело в свои руки.

Решив ускорить ситуацию, я встала, схватила Илунора под мышки и отнесла его в свою комнату. Ящер явно этого не ожидал, и по сути, воспринял это удивительно хорошо, безвольно свисая с моей твердой, но нежной хватки. Через несколько секунд мы все собрались перед палаткой, пока я обращалась к Илунору, все еще держа его как огромного кота.

— Это. — я указала. — Было тем, что вызывало весь этот шум прошлой ночью. Заявила я недвусмысленно.

— Что… что это такое…

— Думала, ты никогда не спросишь. — Я снова перебила ящера.

— Помнишь, как я говорила тебе, что мне нужен костюм, чтобы выжить в этой наполненной маной реальности, которую вы называете домом? Ну, это просто большая версия того же самого. Это позволяет мне превратить маленький участок этого враждебного пространства в маленький кусочек дома. Я наконец плюхнула ящера вниз, миниатюрное существо немного поерзало, прежде чем повернуться ко мне с наклоненной головой.

— Я просто предположил, что ты просто…

— Что? Буду жить в своем костюме весь год? Ящер повернулся к Талмину, встретившись взглядом с лупинором, что побудило пару встретиться глазами со мной.

— Мы оба теоретизировали и предполагали, что так и есть, да. — смущенно признал Талмин. Это вызвало у меня глубокий вздох, но, тем не менее, я была рада покончить с этим.

— Ладно. Еще вопросы?

Пара снова переглянулась, прежде чем решить, кто будет говорить за другого.

— Хотя у меня есть еще вопросы касательно этих… артефактов и природы твоей… непереносимости маны, я считаю, что будет справедливо, если ты задашь нам вопрос, прежде чем мы двинемся дальше, Эмма. Предложил Талмин, очень стараясь исправить бестактность Илунора. Я этого не ожидала, но, честно говоря, это была приятная смена темпа. Целый ряд вопросов пришел мне в голову, и все они сводились к провоцирующему фактору, стоящему за всем этим фарсом в первую очередь.

Всей этой одержимости скверной.

Именно из-за этого я чуть не задала вопрос публично и открыто, формулируя целую линию расспросов в голове… только чтобы остановить себя, прежде чем сказать что-либо вообще. Мой взгляд поймал Тацею, и в этот момент я поняла, насколько бестактно было бы поднимать тему, которая была столь явно чувствительной, в присутствии других. Это бы излишне снова поставило ее в центр внимания, чего я определенно не хотела. Однако это не меняло того факта, что мне нужна была эта информация. Я не могла двигаться дальше, не разобравшись со всей ситуацией со скверной. Я не могла просто ходить по кампусу, не зная, почему Тацею постоянно выделяют. Особенно учитывая тот факт, что весь день, скорее всего, будет включать в себя тесное сотрудничество между мной и принцессой. Это был ключевой элемент контекста всего этого мира, без которого я бы пропала. Так что пришло время мне исправить свое собственное FSI (фундаментальное системное несоответствие).

— Вообще-то, есть.

Начала я, подталкивая группу к двери спальни.

— Однако мне просто нужно несколько минут, чтобы разобраться с скверн… я имею в виду, с палаткой. — быстро поправила я себя. — Мне нужно уладить кое-что перед уходом, так что, если бы вы, ребята, могли подождать снаружи… но, эм, Тацея, я думаю, мне понадобится помощь с этим, если бы ты могла остаться. Я попыталась сделать все возможное, чтобы угодить всем, и Талмин, и Илунор в замешательстве вернулись в гостиную, а мы с Тацеей вернулись к палатке. Захлопнув дверь и быстро вернувшись к палатке, я повернулась к Тацее, которая смотрела на меня с довольно недовольным выражением. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, Эмма, и если позволено мне быть столь дерзкой, я должна сказать, что твоя социальная уловка оставляет желать лучшего.

Пожаловалась принцесса.

Я могла только стоять там с глупым выражением лица, но все же выдержала это.

— Не буду с тобой спорить, принцесса. — признала я, но вскоре переключилась на слона в комнате.

— Так что я просто поплыву на этой волне социальной неумелости к следующему пункту назначения. Тацея, я не хотела поднимать эту тему публично с остальными парнями, черт, я даже не хотела поднимать ее, когда мы были одни вчера вечером. Это просто то, что я сочла грубым поднимать или, типа, действительно болезненным для обсуждения. Но на данный момент я не думаю, что в чьих-либо интересах, чтобы я прятала голову в песок. Я глубоко вздохнула, стараясь быть как можно тактичнее.

— Тацея… что такое скверна? И почему она, кажется, имеет такое сильное социальное влияние на то, как люди воспринимают тебя?

Реакция принцессы была не такой, как я ожидала. Вместо оскорбленного, ошеломленного взгляда члена королевской семьи, столкнувшегося с какой-то давней драмой, выражение на лице Тацеи можно было описать только как мягкое и полное раскаяния.

— Прошу прощения, что не объяснила это раньше, Эмма. Я должна была быть более откровенной с этим аспектом себя, который может быть столь же опасным, как и распространенные предубеждения о нем. Начала птица, что только побудило меня подойти ближе и положить руку ей на плечо.

— Если об этом слишком сложно говорить, нам не обязательно обсуждать это прямо сейчас.

Просто… Я не знала, как еще правильно подойти к этому, чтобы это не было слишком грубо или большой проблемой или…

— Нет, нет.

Все в порядке, Эмма. Все в порядке. — попыталась успокоить меня принцесса. — Ты права.

Это то, что нужно обсудить. Давай не будем ходить вокруг да около, хорошо? Я кивнула один раз в ответ.

— Что ты знаешь о мана-полях?

Авинор начала с простого вопроса.

— Я знаю, что у людей их нет.

Я знаю, что у людей нет… какие бы там ни были физиологические предпосылки для их генерации, и в результате возникают неблагоприятные эффекты, когда незащищенный человек оказывается в среде, богатой маной. Начала я, констатируя очевидное и перечисляя сначала самые важные факты.

— Но знаешь ли ты, как формируется мана-поле?

Или как мана-поля используются для манипулирования маной и, следовательно, создания магии?

— Я имею в виду, детали? Не совсем.

Я пожала плечами. — Но поэтому мы здесь, верно? Чтобы изучать это? — предложила я.

— Позволь мне тогда ускорить процесс.

Начала Тацея с глубоким вздохом. — Мана-поля — это естественное продолжение души. Проекция самой сути в приливы и отливы маны вокруг нас. Мана-поле для души — то же самое, что сердце для тела. Именно это мана-поле позволяет манипулировать маной для целей магии. — Скверна… в своей основе, это недуг мана-поля. Точнее, это искажение ткани, которая связывает душу с полем, которое она проецирует. Для многих это различие несущественно, и интерпретации вместо этого упрощают этот недуг как прямое искажение души.

На самом деле, однако, душа совсем не поражена. Это различие, однако, не останавливает предрассудки, так как эффекты этой скверны достаточно мощны, чтобы напугать даже самых ярых защитников запятнанных. Ибо видишь ли… искажение мана-поля позволяет использовать новые, нетрадиционные средства канализирования и манипулирования маной. Это приводит к более мощной магии… но также и к менее стабильной магии.

Принцесса сделала паузу, ее перья распушились, когда ее тон сменился на более глубокую серьезность. — Это, как выразился Илунор, источник постоянной опасности для меня самой и окружающих.

Можно было многое сказать о силе человеческого воображения и его удивительной способности подавлять недоверие.

Именно благодаря этой силе мы способны придумывать целые миры, каждый со своим набором внутренне непротиворечивых правил, которые могут казаться столь же реальными, как и наш собственный.

Эта замечательная способность человеческого разума — всего лишь на мгновение отложить в сторону все, что он понимает, ради кратковременного побега — скорее всего, и была причиной того, что я так легко принимала объяснения Тацеи.

Именно благодаря этим механизмам я не отвергала логическую структуру утверждений Тацеи, а наоборот, была готова и желала принять её и все, к чему это может привести.

Детство, пронизанное любовью к фантастике и ролевым играм, просто не отпускало, сколько бы лет навязанной самой себе взрослости я ни пыталась на себя взвалить.

Вы просто не можете изъять воображение, страсть к созиданию и наслаждение творчеством из человека, как бы сильно вы ни старались.

Поэтому, несмотря на то, что я была так же несведуща в особенностях маны и значении магии, как Тацея в природе науки и технологий, мой разум не пытался активно это отвергнуть.

Нет.

На самом деле он делал прямо противоположное.

Поскольку та скрытая, авантюрная сторона моего разума хотела принять это, жаждая большего так же, как я страстно жаждала продолжения в конце любого хорошего художественного произведения.

За исключением того, что эта выдумка была реальностью.

Реальностью, столь же настоящей и осязаемой, как и Земля, с подлинными ставками и реальными людьми.

Так что, несмотря на разницу в фундаментальных сводах правил, некоторые базовые принципы, которые я наблюдала на Земле, всё ещё имели здесь место.

Социальная изоляция Тацеи из-за её скверны не могла повлиять на то, как меня учили относиться к людям;

с уважением к их личным качествам, а не к их происхождению.

— Ну, честно говоря, Тацея, такое чувство, что единственная реальная опасность для себя и окружающих — это профессора, персонал и преподаватели, и я не вижу, чтобы кто-то из них был оскверненным.

Ответила я тем же.

Тацея снова посмотрела на меня этими аналитическими глазами.

Всё её лицо застыло в том, что я могла бы описать только как стандартное нейтральное выражение, которое она часто надевала, когда глубоко задумывалась.

Но она так и не вышла из нейтрального состояния; на этот раз она казалась навсегда застрявшей, словно не могла справиться с этим единственным моментом расхождения в разговоре.

Именно тогда её клюв начал открываться, но не для очередного приступа унылого монолога или очередного глубокого погружения в ужасы Нексуса или её царства, а для того, что я могла бы описать только как прелюдию к серии тихих, каркающих смешков.

Карканье, которое было резко прервано собственной социальной сдержанностью принцессы, когда она в конечном итоге вернулась к более озадаченной версии своего вежливого выражения лица, которое она чаще всего использовала при разговоре со мной.

— Я... я понимаю юмор как защитный механизм, Эмма, и редко бывает, чтобы он действительно подействовал на меня. Однако ты должна понимать, что вся эта ситуация, или, скорее, твоя реакция на раскрытие правды о скверне, просто не может быть описана как... обычная, ни при каких обстоятельствах. Это... абсурд.

Я не могла точно определить, имела ли птица в виду комплимент или оскорбление, но позволила ей продолжить в любом случае.

— Эмма... со всей искренностью и без всякой театральности, ты совсем не чувствуешь себя... встревоженной этим открытием?

Уныние начало просачиваться обратно в тон голоса принцессы.

Это побудило меня снова вмешаться с ответом, чтобы разрядить обстановку, пока она не зашла слишком далеко.

— Встревоженной? Чем? Тем фактом, что общество в Нексусе и Соседних царствах решило, что лучший способ справиться с физиологическим... магическим... душевным... каким угодно дефектом — это избегать их и подвергать социальной изоляции вместо того, чтобы помогать им? Или тем фактом, что этот менталитет стал настолько обыденным, что кажется социально приемлемым активно искать словесных перепалок с такими людьми, как ты?

Тацея оставалась непоколебимой в своём выражении лица, стараясь сохранять спокойствие и серьёзность, пока продолжала.

— Эмма, разве ты не задумывалась над предупреждениями Илунора ещё в Большом Зале? О том, что он называет поглощением?

— Я предположила, что он преувеличивал. Как он склонен делать. Он буквально преувеличивает всё. Это буквально его фишка.

Я наклонила голову. — Так что нет, я не придавала этому особого значения, потому что не думаю, что должна уделять его ерунде даже крохи своей драгоценной вычислительной мощности, которая уже имеет дело с новой реальностью, желающей мне смерти, и преподавательским составом, который имеет что-то против меня, и буквальной бомбой где-то в замке.

— Я согласна. Это действительно обоснованные опасения... но это не отменяет текущую тему обсуждения, — быстро ответила Тацея.

— Поскольку я обещала рассказать всё касательно скверны; поглощение и более экстремальные эффекты скверны должны быть обсуждены. То, о чём говорит лорд Илунор, действительно является обоснованным поводом для беспокойства. Поглощение, по всем метрикам, является вполне реальным явлением. Более архаичные слова для этого включают Поедание снов или Ночное исчезновение. Поскольку скверна неразрывно связана с эмоциональной интенсивностью поражённого индивидуума, сны оказывают на неё особенно усиливающий эффект. Ведь невозможно контролировать свои эмоции во время сна, и, по сути, состояния сна, как показано, являются усугубляющим аспектом эмоциональной силы человека. В результате этого,

поступали сообщения о манипуляциях оскверненных с маной, чтобы напрямую... поглощать мана-поля других живых существ. Действительно, когда это происходит, жертвы, не имея собственного мана-поля, неизбежно становятся жертвами...

— Разжижения.

Заявила я прямо. — Что также означает, что они исчезнут в течение ночи, верно?

— Именно так, — ответила Тацея недвусмысленно.

— Хотя я никогда раньше не слышала, чтобы термин «разжижение» использовался в этом контексте. Я полагаю, твоё разжижение, если принимать этот весьма описательный термин за чистую монету, — это то, что мы бы назвали синергией или гармонизацией. По-настоящему синергизироваться или гармонизироваться маной — это чрезвычайная редкость. Состояние, при котором мана переполняет пользователя магии либо из-за чрезмерного использования, либо из-за чрезмерного потребления маны, либо из-за отказа или полного исчезновения мана-поля, является предметом обширной области Целительских наук, именуемой Магической болезнью. Однако магическая болезнь — это слишком широкий термин, который включает в себя такие незначительные нарушения

мана-поля, как адаптация мана-поля к различным средам маны, что и является причиной пятидневного льготного периода, который мы сейчас соблюдаем. Термин относится ко всему: от необходимости мана-поля приспособиться к новой среде или просто чрезмерного использования, чрезмерного направления потоков... или, в случае варварских пожирателей маны, незначительного перепотребления маны. Это не обязательно ведет к... разжижению, как ты заметила.

Это потому, что мана-поле чрезвычайно устойчиво. Чаще можно увидеть человека, страдающего от хронических магических недугов, чем действительно умершего от синергии.

В результате этого... синергия по большей части часто связывается с поглощением, так как это наиболее вероятный возбудитель такой участи.

Я помолчала мгновение, обдумывая используемые здесь эвфемизмы. — Какого чёрта вы называете что-то настолько пиздецовое синергией или, блядь, гармонизацией?

Огрызнулась я.

— Это восходит к Великой Вере и убеждению, что мана течёт через всё и является источником всех вещей.

Она даёт и она забирает. По-настоящему быть потерянным для маны, позволить своей физической форме быть поглощённой ею — это высшее проявление этого.

В некотором смысле, наиболее ревностные последователи Великой Веры считают, что это акт синергии с маной вокруг тебя.

Что ты гармонизируешься с самой маной. До определенного момента это было церемонией, которую должны были выполнять представители духовенства, если они хотели общаться с Богами.

Однако это история для другого раза, Эмма.

Абсолютно испорченная природа этого общества не ускользнула от меня. Если уж на то пошло, мне становилось ещё более тошно, когда я думала об этом и пыталась экстраполировать. Сосредоточившись на текущей теме, я попыталась вернуть разговор в прежнее русло. — Ладно.

Хорошо, я понимаю, — кивнула я. — Но это всё равно не меняет моих мыслей и чувств по этому поводу, принцесса.

Сказала я с уверенной улыбкой, слышимой через мои вокодеры.

— Эмма... — Принцесса в отчаянии откинула голову назад.

— Слушай, поглощение меня не волнует.

Типа, вообще. В смысле, посмотри, — я указала на свою броню и палатку. — Для меня это не проблема.

Попыталась я её успокоить.

— Я... конечно. — Тацея казалась колеблющейся, почти не зная, верить ли моим заверениям, когда она сменила тему, а её обеспокоенные глаза сигнализировали об очередной попытке оценить мои мысли и реакцию на неё из-за этого затянувшегося откровения. — Однако это не отменяет более очевидных последствий скверны.

Я могу случайно ранить тебя, используя магию...

— Если это магия в смысле направленной чистой маны, я выдержу, без проблем.

Перебила я с намеренно самодовольной, самоуверенной ухмылкой.

— Я всё же могу случайно потерять контроль при манипулировании физическими объектами или при наложении заклинаний, которые могут причинить физический вред...

— Ну, во-первых, я быстро двигаюсь.

Во-вторых, у меня есть броня. Я выдержу, — снова перебила я.

— Но даже если ты не видишь мои миазмы, это...

— Даже если бы могла, ну и что?

У тебя чернильное облако за спиной? Не хочу упрощать, но типа, даже если бы я могла это видеть... для меня это не особо важно.

Я пожала плечами. — У всех бывают плохие дни, у всех эмоции иногда берут верх.

Тот факт, что ты настолько хорошо держишь себя в руках, до такой степени, что твоя скверна не взбесилась со спонтанными взрывами прошлой ночью, означает, что вся эта штука с миазмами на самом деле не имеет значения, не так ли?

Предложила я с ободряющей улыбкой и еще раз крепко сжала плечо птицы. — А теперь, если больше ничего нет, я предлагаю позавтракать.

Или, ну, вы, ребята, по крайней мере можете, а я просто, знаешь ли. Буду есть свою пасту.

Я пожала плечами с самоуничижительным вздохом.

Я ни за что не смогла бы помочь разобрать все проблемы Тацеи за один день, не говоря уже об одном разговоре. Я была дерзкой и полной энтузиазма, но я не была настолько глупой. Я знала, что эти вещи требуют времени, и, как и во всем остальном здесь, я была готова уделить этому столько времени, сколько оно заслуживало.

Отходя от разговора, выражение лица Тацеи сменилось на более спокойное. За этими двумя её глазами всё ещё происходило многое. В конце концов, она была склонна к чрезмерному обдумыванию. Что

было благом, когда дело касалось её помощи и того, чтобы она была мостом через пропасть, которой был FSI, но также было... трудным, когда дело доходило до таких вопросов, как этот.

— Я определённо согласна с этим мнением, Эмма.

Предложила она, и я почувствовала, что ей стало гораздо легче после того, как вся эта ситуация со скверной была снята с её души. — Спасибо, Эмма.

Не только за понимание, но и за твою эмпатию и сострадание.

— Эй, не парься. Для этого и нужны друзья, верно?

Просто так заведено на Земле. Мы заботимся друг о друге, как можем.

Снова заверила я её, когда мы направились к двери спальни. — И последнее, прежде чем мы выйдем туда.

Я остановилась, замерев прямо у двери.

— Да, Эмма?

— Талмин и Илунор. Стоит ли нам втягивать их во всю эту ситуацию?

Я имею в виду бомбу, — спросила я прямо, понимая, что в данный момент Тацея становилась самым близким к понятию проводника и доверенного лица, что у меня было в этом месте.

— Группы сверстников — это... интересное сочетание динамик, Эмма.

Чаще всего, если предпринимаются попытки скрыть или затуманить важные события, такие как затруднительное положение, в котором мы сейчас находимся... правда в конечном итоге найдет путь к тем людям, которых мы хотели держать в неведении.

Это может навредить тому, что мы должны стремиться создать: связной и сильной групповой динамике.

Академия создала эти групповые настройки намеренно. Вышестоящие хотят культивировать конкуренцию и внутренний разлад, которыми можно воспользоваться.

В наших же интересах обеспечить, чтобы этого не произошло.

Лаконично объяснила Тацея, что расположило меня к идее просто принять группу такой, какой она явно формировалась.

Разношёрстная команда неудачников.

— Ладно, хорошо, в этом есть смысл.

Я кивнула в ответ. — Но ты им доверяешь? — быстро добавила я.

— Талмину — да.

Наемные Принцы и Принцессы Хейвенброка кто угодно, но только не те, кто не предельно откровенен и прямолинеен до крайности.

Хотя многие изображают их лжецами и ворами, их права на титулы происходят от контракта и крови.

Они — те, кто исполняет клятвы, и ценят правду превыше всего. Талмин, кажется, вполне хорошо это олицетворяет.

Рационализировала Тацея своим спокойным аналитическим тоном.

— А Илунор?

— Вунерианец... сложный.

Мне нужно больше времени с этим. Однако, судя по тому, что я могу сказать, он упрям до безобразия.

Единственное, о чём нам, возможно, стоит беспокоиться с его стороны — это его длинный язык и трудности в достижении полного сотрудничества с ним.

Он, однако, неспособен дать настоящий бой. Но нам никогда не следует недооценивать вунерианцев.

Хотя они действительно заняли видное положение в самом Нексусе, это было сделано не из простого благодушия и раболепия перед Короной, а, скорее, благодаря сочетанию слепого раболепия и политического маневрирования.

Но сейчас слишком рано судить об Илуноре.

Больше почти нечего было сказать, поэтому я ещё раз кивнула ей и вздохнула. — Давай тогда закончим с этим поскорее.

Я чувствую, что это будет долгий разговор, так что чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.

Мало я знала, что не могла быть более права в этом предсказании.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Гостиная. 30 минут спустя.

Чтобы донести всю серьёзность бомбы, чтобы объяснить, что такое видео, чтобы действительно настроить пару на одну волну... мне нужно было начать с самого начала, как я делала с Тацеей прошлой ночью.

Это оказалось... большим вызовом, чем ожидалось, так как я уже дважды прошла через логику ситуации, а лицо Илунора всё ещё не сменило своего выпученного выражения

самодовольного неодобрения.

— Эмма, я понимаю логику, — предложил Талмин, чтобы заложить основы моста между нами. — Но то, во что ты пытаешься заставить нас поверить, является антитезой строительным блокам реальности.

Пропищал Илунор, отчаянно размахивая руками в воздухе, словно имитируя детскую попытку полететь. — Ради Богов и Богинь, Землянка, СМОТРИ!

Я вызываю рябь в мана-полях прямо сейчас, пока мы говорим! Слабую рябь, но будь она хоть немного сильнее, и я бы уже накладывал заклинание!

Смотри! Просто смотри! Ты хочешь, чтобы я представил мир без постоянных приливов и отливов потоков маны вокруг каждого живого существа?!

— Перестань скакать, как буйнопомешанный, и сядь, Вунерианец.

Землянка говорит, что она даже не может видеть мана-поля, с чего ты взял, что у неё есть способность чувствовать мана-потоки, не говоря уже о том, чтобы их видеть?!

Попытался Талмин утихомирить ящера.

Тацея вмешивалась несколько раз в течение всего этого, но каждое из её заверений всё равно натыкалось на тот же самый удручающий шаблон системного несоответствия.

Именно тогда я поняла, что у меня есть две карты, которые можно разыграть: мягкий вариант и более жесткий вариант.

Для Талмина я начала с мягкого варианта. — Талмин... ты думаешь, мои люди стали бы тратить усилия на создание таких механизмов ради чего... театральности?

И ты думаешь, я бы намеренно заперла себя в неудобном металлическом костюме на несколько дней без какой-либо очевидной выгоды?

Мне нечего выигрывать, но я могу всё потерять, делая это.

Предложила я, что, казалось, заставило последние шестеренки в голове Лупинора начать вращаться.

Для Илунора я нанесла ответный удар устройством, которым поразила его в Большом Зале. Вытащив свой планшет из кобуры, я положила инертное устройство перед ним и уставилась ему прямо между глаз. — Ты чувствуешь какую-либо ману, исходящую от этого?

Просто спросила я.

— Нет. Не чувствую, — подыграл Вунерианец.

Вскоре я вытащила магический свиток, текст на котором всё ещё буферизировался. — Ты чувствуешь какую-либо ману от этого?

— Да. Это магический свиток, — сказал Вунерианец с растущим раздражением.

— Хорошо, тогда объясни это.

Я нажала кнопку питания на планшете, подтвердила свою личность и выпустила на волю то, что можно было описать только как величайший флекс в истории компьютеров. На экране отобразилась обложка романа, намеренно сложная иллюстрация с большим количеством цветов, чем на абстрактном произведении современного искусства. Покончив с этой демонстрацией сверхвысокого разрешения, я начала прокручивать 500-страничного монстра. Медленно, но верно я старалась акцентировать внимание на каждой странице для Илунора. Слова в конце концов пролетали мимо, пока я сидела там добрых 5 минут, чтобы

убедиться, что моя точка зрения доказана. Скорость, содержание, полное отсутствие какой-либо заметной маны — всё это привело к тому, что Илунор почти полностью выпал из этой реальности бытия.

После того как шипение и рычание утихли, Илунор остался сидеть в кататоническом состоянии, прижав колени к груди и обхватив их руками. Он уставился на устройство перед собой так, словно это было что-то прямиком из экзистенциального фильма ужасов, что было в равной степени забавно, но и несколько раздражающе, учитывая, что время всё ещё тикало.

Доказав свою правоту, я снова обратилась к нему. — Ну... не хочешь объяснить?

— Это... это был трюк... я... — Ящер внезапно выпрыгнул из своего кататонического состояния, удивив всех, сгрудившихся вокруг кофейного столика, и схватил планшет.

Сначала в попытке заглянуть под него, затем на его углы, постукивая по нему со всех возможных сторон, прежде чем снова уткнуться в экран, что вызвало лишь увеличение яркости, ещё больше ослепив ящера.

— Где бумага, Землянка?! Я узнаю хитроумную серию взведенных пружин и... и... искусно спрятанных бумаг где угодно! Эта... эта передняя стеклянная крышка — всего лишь увеличительное стекло, а внутри спрятаны бумаги невероятного мастерства! Просто... просто признай это, Землянка... — Ящер хватался за последнюю соломинку.

Это подтолкнуло меня к самому логичному шагу в опровержении того, что было фактически последними остатками неспособности Вунерианца по-настоящему осознать реальность ситуации.

Несколькими быстрыми движениями я вошла в одну из папок культурного обмена и нажала на безобидное видео, подробно показывающее всего несколько сцен из природных заповедников на Земле.

Делая это, я должна была убедиться, что не нажму ни на одну папку или видео, содержащие явные проявления технологий, внутри которых были сотни часов видео, содержащих всё что угодно: от городских пейзажей, транспортных средств, космических кораблей до звездных мегаструктур самых разных категорий.

Было бы проще проиграть видео о чём-то, о чём они имели бы хоть какое-то понятие, чем о субъектах и объектах, которые они, вероятно, не смогли бы распознать.

Остановившись на видео природного заповедника на Земле, я запустила его, заставив ящера немедленно замолчать, поскольку его глаза и уши были лазерно сфокусированы на движущихся изображениях и звуке, исходящих с немагического экрана.

Я больше ничего не сказала, позволив ящеру немного переварить эту информацию.

Наемный принц был ужасно тих на протяжении всего этого обмена.

Его глаза были явно прикованы как к планшету, так и к его возможностям, но он, казалось, уступил Илунору право на большую часть драматических реакций.

Однако, несмотря на все свои усилия, он явно не мог скрыть более волчьи наклонности, присущие его виду.

Поскольку его длинный пушистый хвост свистел всё быстрее и быстрее с каждой перевернутой страницей, и практически перешёл в овердрайв при воспроизведении стокового видео.

— Эта броня. Это устройство. Всё, что вы видите, родом из немагического мира, запитано, сформировано и сконструировано немагическими средствами.

Заявила я ясно как день, когда Илунор почти рухнул у основания дивана.

— Чего ты хотела добиться этим объяснением, Эмма?

Вмешался Талмин, перенимая эстафету у Илунора, который практически ушёл в АФК на время.

— Мне нужно, чтобы вы поняли, кто я и что я, или, скорее, откуда я пришла. Мне нужно, чтобы вы поняли, почему я в этом бронированном костюме, и как это возможно, что я способна выполнять то, что вы считаете невозможным без маны. Я делаю это, чтобы быть прозрачной и откровенной с каждым из вас как с группой сверстников, но также... потому что у нас есть более серьезная проблема, с которой нужно разобраться.

Ответила я лаконично, подходя к планшету и тратя время на то, чтобы подготовить для всех кадры с прошлой ночи.

Видео с Мал’Тори и контейнером, о котором шла речь, проигрывалось в тишине.

Реакции на него были в основном такими, как у Талмина, который смотрел на меня с серьезной озабоченностью, ожидая, пока я объясню значимость отснятого материала.

— Внутри этого контейнера, который они у меня забрали, находится бомба. Взрывное устройство, способное взорваться без использования маны. Это устройство сдетонирует, если наступит заранее определённое время его активации или если оно обнаружит какое-либо несанкционированное вмешательство. Оно разработано как контролируемый взрыв, в результате которого содержимое будет безвредно уничтожено. Однако есть вероятность, особенно при вмешательстве, что оболочка может не выдержать, и кто-то может пострадать.

Кратко объяснила я.

— И поскольку этот механизм не полагается на ману ни в одной из своих способностей, профессора не смогут остановить его или даже осознать его опасность.

Заключил Талмин в схожем с Тацеей ключе.

Я кивнула, поскольку теперь все были в курсе дела.

— Я знаю, ты хочешь противостоять профессорам касательно этого провала, Эмма. И я полностью поддерживаю это начинание, так как не могу стоять в стороне и смотреть, как эта несправедливость совершается над новоприбывшей, из всех возможных людей. Хотя я верю в достоверность этих кристаллов памяти, я сомневаюсь, что факультет или кто-либо другой, кто не принимает твою... артефакторику, поверит.

Наемный принц констатировал факт.

— Почему это?

— Эти кристаллы памяти неполные. Это выглядит... неправильно, как искусственные видения от создателя осколков. Всё из-за того, что твои механизмы, похоже, выборочно игнорировали сбор мана-полей, аур или даже окружающей маны. Эти осколки не выдержат тщательной проверки, если мы обратимся с этим напрямую, Эмма.

Лупинор замолчал на мгновение, словно решая, что сказать дальше.

— Однако, какими бы дефектными ни были эти осколки, я всё равно верю тебе. Обстоятельства, в которых ты оказалась, поистине беспрецедентны, и нет причин сомневаться в достоверности этого кристалла памяти, поскольку ты до сих пор доказала, что являешься благородной душой. Я поддержу тебя в этом начинании.

Начал Талмин, вставая, побуждая остальных последовать его примеру.

— Как и я, Эмма.

Вступила Тацея.

— Боги и Богини наверху, знайте, что у меня нет выбора в этом вопросе. Я должен участвовать, чтобы не стать невольным пассажиром на лодке без собственных весел.

Неожиданно присоединился Илунор, когда мы все наконец встали вместе как сплоченный отряд.

=====

Башня Сердца Дракона, По пути в Большой Обеденный Зал.

Местное время: 09:00

Утро принесло с собой великое множество вещей, главной из которых было то, что огромное количество сов и любителей поздно вставать, вроде меня, ненавидело больше всего: солнце.

Однако я никогда по-настоящему не ценила, насколько сильно солнечный свет может повлиять на такое место, как это.

Я не знала, было ли это намеренно, тактика, чтобы держать студентов взаперти в своих комнатах по ночам, или же это действительно была проблема, вызванная отсутствием легкодоступных искусственных источников света.

Что бы это ни было, утро, казалось, придало всему этому месту совершенно новый слой краски, и даже больше.

Коридоры, которые начинались как унылое, мрачное, душное нагромождение серого камня и раствора, внезапно стали гораздо более манящими.

Казалось, в мир добавили цвет, поскольку я могла видеть тщательную детализацию и мастерство на каждом отдельном камне, из которых состояли стены этих коридоров.

Полы, как и прошлой ночью, всё ещё были ничем иным, как произведением искусства, так как блеск и полировка вполне могли бы ослепить меня, если бы я не была: А. Способна затемнить свои линзы еще сильнее, чтобы справиться со светом, и Б. Гремлином, предпочитающим светлую тему.

Как и в случае с прошлой ночью, полы «резонировали» этими блестящими, похожими на молнии узорами всякий раз, когда кто-то, кто не был мной, шёл по ним.

Отсутствие эффекта шагов, как я начинала это называть, привлекло ко мне несколько взглядов, если сама броня не была достаточным магнитом для внимания.

Идя всё дальше и дальше, мы в конце концов обнаружили, что маршируем прямо к нашему первому пункту назначения за день: Большому Обеденному Залу.

Я даже не знала, с чего начать.

Когда наша банда впервые сказала мне, что нашей первой остановкой на сегодня будет Большой Обеденный Зал, я ожидала, что это будет еще одна порция того же самого.

Та же безвкусица, с теми же устаревшими демонстрациями богатства и тем же желанием ударить вас в лицо таким количеством барахла, чтобы любой, кто не родился с серебряной ложкой во рту, почувствовал себя слишком запуганным, чтобы даже войти.

То, что я обнаружила по прибытии, было именно этим, и даже больше.

Комната не только сумела превзойти мои ожидания, но и перевернула их так, как я совсем не ожидала.

Для начала я почувствовала себя так, словно только что вошла в пространство, представляющее собой невозможную смесь собора и одного из тех зданий в стиле гипервозрождения, которые стали популярны после 2-й Внутрисолнечной войны, последовавшей за разрушениями, которые она нанесла старым земным городам, лунным жилым сферам и марсианским жилым куполам в равной степени.

Пройдя через двойные двери, достаточно широкие, чтобы в них удобно поместился небольшой двухступенчатый шаттл, я была встречена окном от пола до потолка, высотой добрых 14 этажей.

Вся комната ощущалась как обширный атриум, спроектированный с учетом открытой планировки.

Выступы балконов с неизвестных и недоступных этажей свисали над головой ступенчатым узором;

извиваясь и поворачиваясь, словно стопка книг на витрине антикварного магазина.

Единое полотно стекла высотой в 14 этажей в конце зала было прозрачным и открывало непревзойденный вид на мир за пределами замка.

Сквозь него я могла видеть настоящий водопад, вырывающийся из того места, которое, как я могла только предположить, находилось где-то под замком.

Пенящееся устье водопада низвергалось с 200-футовой отвесной скалы в речную систему, которая питала массивное озеро внизу.

Это означало, что мы, скорее всего, находились на каком-то большом холме или, черт возьми, может быть, даже на небольшой горе.

Хотя меня сразу же потянуло к окну, я не подошла к нему сразу, вместо этого решив использовать свою улучшенную оптику, чтобы приблизить виды, лежащие за ним.

Почти все виды были заняты безупречными панорамами холмистых зеленых равнин, перемежающихся большими участками темно-зеленых лесов, изредка прерываемых тщательно возделанными фермами и пастбищами для скота.

Однако самым примечательным был этот разросшийся город прямо у края озера.

Город был практически крошечным по земным меркам, но больше, чем исторический городок, в котором я выросла в Средней Америке.

Самым высоким зданием была, что неудивительно, похожая на церковь башня. Вокруг нее располагались здания, крытые в основном черепицей и деревянной дранкой, и ни одной соломенной хижины не было видно.

Отсюда и под таким углом было трудно оценить, но если бы я рискнула предположить, то сказала бы, что в нем может поместиться добрых 10, а может и 20 тысяч человек.

Маленькие лодки и несколько барж побольше лениво плыли по озеру, а некоторые блуждали вниз по рекам, вытекающим из него в неизвестных направлениях.

Это был тот фэнтезийный мир, который я ожидала...

Однако эта фантазия могла длиться лишь до тех пор, пока я могла сохранять это блаженное неведение о мире вокруг меня.

Что было трудно сделать, когда определенный гнусавый голос был направлен на вас.

— Очарована величием и великолепием Нексуса, Землянка?

Пропищал Илунор, практически разрушая погружение, которое я испытывала от этого идиллического фантастического царства.

Я отказалась отвечать, что, как я знала, было ошибкой, так как это побудило бюджетного кобольда к еще большим подначиваниям и тычкам.

— Признаю, твои немагические трюки, твои нетрадиционные методы достижения результатов, традиционно считающихся возможными только с помощью манипуляции маной, действительно впечатляют. Но впечатляющих качеств может хватить ненадолго.

Начал ящер, разогревая свою ментальную гимнастику, которая, как я более чем ожидала, могла соперничать с таковой у Мал’Тори.

— До сих пор я пытался сдерживаться от использования терминологии, предназначенной для простолюдинов, и словесных оскорблений, предназначенных для тех, кто ниже нас по положению, но... увы, я нахожу, что мое терпение на исходе, чтобы действительно заботиться об этом. Учитывая твое простолюдинское происхождение, я ожидаю, что ты не будешь слишком возражать.

Ящер явно готовился к какой-то словесной порке; степень ее эффективности еще предстояло увидеть.

— Я полагаю, что ты мошенница, Землянка. Возможно, дело только в тебе, а может быть, это распространяется на всю твою расу. Однако мои наблюдения за твоей реакцией на зрелище, столь тривиальное и банальное для нас, нексианцев, говорят о многом касательно твоей истинной природы. Ты утверждаешь, что прибыла из земли изголодавшейся, голодной и совершенно обнищавшей из-за отсутствия маны, и я тебе верю. Я теперь ни капли в этом не сомневаюсь. Увидеть зрелище не только столь пышное и плодородное, но и столь развитое и цивилизованное должно быть чем-то совершенно чуждым для тебя.

Я посмотрела на ящера с озадаченным выражением лица под шлемом.

Илунор просто продолжал улыбаться с тем самоуверенным выражением, которое мне так отчаянно хотелось стереть.

— Я вижу насквозь твои трюки с кристаллами памяти, Землянка. Не держи меня за дурака. Есть причина, по которой ты выбрала тот природный вид на этом немагическом механизме в качестве основного средства, чтобы ослепить нас.

Ящер ждал моего ответа, провоцируя меня, и у меня не было выбора, кроме как принять вызов, учитывая, как сильно я хотела, чтобы Вунерианец просто выплеснул все это из своей системы, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Ладно, и в чем причина? — Я уставилась на него, простонав от раздражения.

— В том, что в твоем мире больше нечего показать, и, как и в любом обмане, воображение может уйти лишь недалеко от того, что доступно для вдохновения. Таким образом, учитывая, что единственное, что ты смогла показать, это озера, деревья и горы... я полагаю, что состояние твоего мира, вероятно, еще мрачнее, если твоя попытка показать «гвоздь программы» — это действительно просто деревья и зелень.

Ящер выпятил грудь. — Ты, вероятно, никогда не видела города или скопления зданий, кроме нескольких дырявых палаток. Я полагаю, что мир без маны мог бы поддерживать лишь небольшое, примитивное подобие цивилизации. Маленькая деревня из шатких хижин и, может быть, одной или двух палаток из дубленых шкур? Возможно, кузница, приютившаяся и встроенная в пещеру с естественной вентиляцией. С едва достаточной компетенцией, чтобы собрать достаточно ресурсов для единственного костюма брони и нескольких немагических игрушек, с помощью которых можно произвести хорошее первое впечатление на нас, нексианцев.

Илунор продолжал и продолжал, ни разу не переведя дыхание.

Словно он сильно раскачался на маятнике между неохотным принятием и полным самообманом.

Если бы не тот факт, что мы были снаружи, на открытом месте и перед другими студентами... я бы пнула этого бюджетного кобольда.

Этот гребаный ящер действительно испытывал мое терпение гораздо сильнее, чем даже лобби Call to Valor, в которых я часто бывала подростком.

Я была в бешенстве.

Но я также понимала, откуда это берется.

Если бы меня индоктринировали в систему, которая навязывала единственную реальность до такой степени, что не допускала никакой способности к свободе мысли, критическому мышлению или даже базовой человеческой эмпатии... держу пари, я могла бы стать такой же, как этот ящер.

Суть дела заключалась в том, что Илунор просто-напросто находился в отрицании.

Вся его самооценка и восприятие себя были неразрывно связаны с миром, который ему преподавали как непогрешимый.

Потерять эту реальность означало поставить под угрозу его собственное неоспоримое благородное право.

И поскольку его учили, что он пуп земли, он не мог на самом деле выйти из этого образа мыслей без медленной, постепенной акклиматизации или полного слома.

И хотя я хотела последнего, я знала, что правильный путь вперед — это первое.

Иногда я ненавидела быть хорошим парнем и быть связанной всеми операционными параметрами, установленными IAS.

— EVI, напомни мне достать голопроектор и подготовить голо-программы «Коридора Acela» когда-нибудь в будущем.

Произнесла я внутри шлема, временно отключив внешний звук.

— Принято, Эмма Букер.

Ответила EVI своим фирменным тупым монотонным голосом.

Ночь кино и последующие вечера культурного обмена с Землей станут регулярным еженедельным мероприятием для банды.

Я прослежу за этим, но опять же, это будет проблемой, о которой будущая я побеспокоится после того, как ситуация с бомбой будет улажена.

— Илунор, — громко вздохнула я через вокодеры, стараясь стоять как можно выше и как можно более угрожающе над ящером, пока говорила.

— Я не хочу в это ввязываться прямо сейчас. Не снова, не с самого утра, когда у нас есть куча дерьма, с которым нужно разобраться. Так что давайте просто пойдем и пожрем чего-нибудь, блядь.

Это, похоже, не удовлетворило Илунора, так как его хвост перестал вилять почти так же быстро, как я отказалась участвовать в его иллюзиях.

Мой взгляд вскоре переключился с ящера обратно на Большой Обеденный Зал.

Остальная часть комнаты напомнила мне некоторые элитные рестораны, с которыми я имела дело.

Большинство моих знакомств с такими заведениями высокого класса пришлись на конец моего пребывания на Земле, когда большие шишки из IAS таскали меня на завтраки и обеды.

Большая часть этого была ради неофициальных выездных встреч. Чаще всего это был неофициальный способ обсудить поверхностные аспекты программы с высшим руководством LREF.

Довольно многие разговоры были выше моего уровня допуска, но что всегда привлекало мое внимание, так это то, как две организации хотели более тесных связей.

Что на самом деле не имело для меня смысла, учитывая, что зоной ответственности LREF была дальняя проекция силы в космосе, а IAS занималась почти исключительно всей ситуацией с порталами.

Независимо от конкретики их межведомственного флирта, я думаю, я знала причину, по которой они угощали меня шикарными обедами при любой возможности.

Это было просто потому, что они хотели компенсировать тот факт, что я буду без нормальной еды целый год, и это, скорее всего, был их способ загладить вину.

Почти все эти завтраки и обеды проходили в «Уотерфронте», одном из немногих отелей, стратегически расположенных прямо за пределами Специального административного района ООН, где базировалась IAS.

Но даже тогда вид современной роскоши просто не мог сравниться со смехотворным, чрезмерно преувеличенным богатством Нексуса.

Не то чтобы он не мог конкурировать, просто Нексус, казалось, предпочитал показной блеск классу.

В то время как «Уотерфронт» был сдержанным и стильным, Нексус вместо этого пошел ва-банк в игре демонстрации богатства.

Куда бы я ни посмотрела, я видела что-то позолоченное, и каждый раз, когда я слышала звон столовых приборов, я была более чем уверена, что это настоящее серебро.

И все же, несмотря на всю свою чрезмерную вычурность, все здесь выглядело так, словно принадлежало какому-то историческому дому или музею, что просто не сочеталось с моим вкусом к более современной эстетике.

Удивительно, но здесь не было линии шведского стола или очереди. Чего-то, что было даже в «Уотерфронте».

Вместо этого студенты, казалось, были сгруппированы по 4 или 5 человек, что явно указывало на группы сверстников, которые были назначены прошлой ночью.

Вдобавок к этому, всех, похоже, провожали к местам официанты, которые на удивление не были теми оборванными, болезненно выглядящими мелкими эльфийскими рабами, которых я видела вчера вечером.

Вместо этого здесь был широкий спектр рас, которые четко обозначались как обслуживающий персонал и униформой, и манерами.

От ящероподобных видов, жутко напоминающих Илунора, до кошачьих рас, похожих на учителя физкультуры с прошлой ночи, и даже эльфов.

Вся сцена выглядела и ощущалась как приличное заведение, и на мгновение можно было почти представить, что Академия была именно такой.

Местом магических искусств и фантастических обществ, а не местом трансмерных политических интриг и рабства.

В конце концов нас проводил к нашему столику один из таких официантов, мужчина-эльф в простой тунике и штанах, которые, однако, были с золотой окантовкой и на самом деле сверкали, как какая-то странная попытка имитировать неудавшуюся пост-космическую моду, которая так и не прижилась.

Как и вчера вечером, наш столик был очень сильно в стороне.

Было ли это преднамеренно или нет — об этом я побеспокоюсь позже, а пока главной задачей было...

— Мой столик возьмет всё блюдо.

Талмин прервал то, что было фактически моей непрерывной цепью внутреннего монолога, который длился с момента нашего прибытия в обеденный зал.

— Да, сир, но не желает ли сир услышать о сегодняшних предложениях, прежде чем... — Официант попытался заговорить, но был тут же прерван чрезмерно нетерпеливым Лупинором.

— Я сказал, всё блюдо. И сделайте четыре порции. — Лупинор продолжил, но остановился, когда его взгляд упал на меня.

— Я имею в виду, три. — Исправился он.

— Вообще-то, если возможно, я бы хотела свое, но типа, навынос?

Спросила я, что, казалось, вызвало больше вопросов, чем ответов, так как официант наклонил голову в ответ.

— А, если прекрасный рыцарь желает, чтобы ее завтрак был подан в ее резиденцию, это будет исполнено.

Официант глубоко поклонился. На самом деле, он потратил время и усилия, чтобы глубоко поклониться каждому из нас, удерживая каждый поклон неудобно долго, прежде чем перейти к обработке наших заказов.

Не прошло и минуты молчания сразу после ухода эльфа, как всё снова закрутилось.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 225% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ.

— Спасибо, принцесса.

Начал Талмин, вероятно, намекая на создание того же акустического демпфирующего пузыря, который спасал нас уже дважды за последние 14 часов.

— Ладно, давайте сразу к делу. Я не хочу вмешиваться в то, как ты себя ведешь, Землянка. Не пойми меня неправильно, но я буду прямолинеен. Поскольку мы сверстники, то, как воспринимают каждого из нас, то, как каждый из нас выступает как в академических, так и в социальных функциях, окажет влияние на нас как на группу. Нам нужно разобраться с убийцей с обнаженным мечом в этой комнате: твоей манерой одеваться.

Наемный принц чуть ли не всплеснул руками, глядя на меня.

— Как нам к этому подойти? Это определенно станет темой для многих обсуждений и объектом многих спекуляций.

— Если мы не возьмем контроль над нарративом первыми, то нарратив найдет путь в руки другой, скорее всего, злонамеренной стороны.

Резко вмешалась Тацея, что вызвало одобрительный кивок Талмина.

— Нам нужно представить это так, чтобы снизить риск того, что нашу группу выделят или полностью отторгнут от любых академических и социальных возможностей.

Произнес Илунор, что удивило меня, учитывая, что он теперь действительно вносил свой вклад.

— Мне плевать на то, что Землянка заявляет как истину, до тех пор, пока легенда, которую мы создадим, достаточна для содействия выживанию нашей группы и, дай боги, процветанию.

Добавил он с резким шипением.

— Истина или подделка. Это наши два варианта. — Констатировала Тацея как факт.

— Держу пари, старая поговорка о том, что правда удивительнее вымысла, здесь действительно применима, а?

Быстро добавила я, что вызвало наклон головы у всех трех сторон.

— Я хочу сказать, я думаю, что сочинение целой истории вокруг брони было бы куда более правдоподобным, не так ли? Потому что, типа, если мы попросим всех принять правду, это будет слишком многого требовать.

Попыталась объяснить я.

— Именно так. — Огрызнулась Тацея с коротким кивком.

— Лгать — это не вариант.

Начал Талмин с рычанием. — Подделка может быть проще в краткосрочной перспективе, но, как и со всей ложью и обманом, время быстро с ними расправляется. Со временем слухи просочатся. Если не через наблюдение за... несоответствиями существования Эммы, то, скорее всего, ложь может быть использована как оружие такими, как преподаватели. Подделка была бы сродни затыканию дыры в корабле слоем густой смолы: она продержится какое-то время, но волны в конечном итоге проедят её насквозь или дерево вокруг неё.

Тацея, казалось, приняла к сведению мнение Талмина, так как её глаза снова сузились в том глубоком взгляде интроспективного анализа.

— Так называемая правда убьет любую репутацию, которая у нас есть. — Мрачно произнес Илунор.

— Нужно ли мне напоминать вам, что церемония выбора дома намечена на конец пятидневного льготного периода?

— Риск для нашей группы, если правда вскроется после результатов церемонии выбора дома, гораздо выше, чем попадание в меньший дом.

Возразил Талмин, что было немедленно прервано прибытием трех блюд с едой, которые каким-то образом балансировал все сразу эльфийский официант.

С двумя длинными серебряными блюдами около двух футов в длину в обеих руках и еще одним, парящим в воздухе перед ним.

Блюда были мастерски поставлены перед нами с небольшим росчерком; различные яства, скрытые под клошами, даже ни разу не дрогнули, находя путь к тем троим, кому повезло быть способными есть настоящую еду.

После еще одного глубокого поклона эльфа, за которым последовал пренебрежительный взмах руки Илунора, мужчина удалился, что вызвало еще один вопрос, быстро возникший в моей голове.

— Он использовал магию? — спросила я прямо.

— Да, а тебе-то что, Землянка?

Ответил Илунор в своей фирменной манере «я лучше тебя».

— Я думала, магия доступна только тем, кто занимает высокие посты, и элите...

— Он одаренный простолюдин, Землянка. Некоторые простолюдины обладают магическими способностями благодаря чистой случайности или дару какого-то мелкого божества. Хотя большая часть этого сводится к... ну... этому.

— Этому? — повторила я как попугай.

— Накладыванию левитации на предметы. Перемещению предмета через комнату с удручающе медленной скоростью. Может быть, чему-то еще, если повезет. В целом, просто жалкие подобия магии. Однако в силу наличия хоть каких-то способностей они моментально становятся немного выше сброда.

Небрежно объяснил Илунор, слегка пожав плечами. — Вот почему им вообще разрешено находиться здесь без цепи на шее или браслета временного прохода.

Объяснения Илунора, как и прошлой ночью, были не просто пиздецовыми из-за того, что они передавали. Нет. Это шло дальше.

Тот факт, что он описывал социальное расслоение так обыденно, так буднично, точно так же, как вы бы описывали ранги гражданской службы ООН, или, черт возьми, так же, как вы бы описывали фундаментальный принцип, основанный на науке и реальности, — это, честно говоря, нервировало.

— У меня есть предложение, если позволите, Эмма. — Наконец заговорила Тацея, снова пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

— Валяй.

— Мы скоординируем способ решения этого конкретного вопроса с преподавательским составом.

— Что? — Я откинулась назад, не веря своим ушам.

— Нет никакой гарантии успеха манипуляции правдой или нарративом, если мы попытаемся вести это как серию мелких битв. Убеждать каждого отдельного студента — это вести более тысячи битв в течение месяцев или лет. Убедить преподавателей найти способ распространения или укрепления правды о твоей броне — это провести одну битву, которая заставит замолчать всех несогласных.

Я замолчала, обдумывая это. Большую часть ночи я рассматривала преподавателей как противоборствующую силу во всем этом.

Видеть, что Тацея готова работать с ними, было неприятно, но логика в этом присутствовала.

Просто мне это все равно не нравилось.

— И ты думаешь, что преподаватели как-то отступятся от тысячелетних фундаментальных истин?!

Недоверчиво возразил Илунор.

— Им придется решить этот вопрос так или иначе. Само существование Эммы здесь представляет значительную угрозу реальности, которую Нексус навязал как непреложные истины. Если оставить ее существование без внимания, это станет постоянным источником смущения и бесконечной потерей лица и репутации. Независимо от того, что мы решим делать, в высших эшелонах будут идти разговоры, чтобы установить новый нарратив и новый набор истин для объяснения существования Эммы. Выберем ли мы быть частью этого обсуждения, чтобы наши голоса

были услышаны, или позволим диктовать это нам — выбор, который мы должны сделать.

Чисто прощебетала Тацея в ответ.

Вся ситуация становилась все более запутанной, но, учитывая, что сегодняшняя цель все равно заключалась в том, чтобы поднять вопрос о ящике перед одним из членов факультета, стоило попробовать начать лоббировать обсуждение и этого вопроса тоже.

— Ладно. — Объявила я с тяжелым вздохом. — Думаю, мы так и сделаем, да.

Ответила я просто, в то время как остальная часть группы, казалось, воспользовалась этой минутной передышкой в дискуссиях, чтобы начать открывать клоши перед собой, открывая восхитительные угощения под ними.

И снова слова не могли описать абсолютную зависть, которая текла по моим венам, когда я встретилась со зрелищем еды, вырванной прямо из журнала о доме и быте.

Поскольку сенсорный диссонанс снова закрепился на переднем плане моего разума, я попыталась вернуть свои мысли к насущным проблемам... что было гораздо легче сказать, чем сделать, учитывая отвлекающую природу возможности видеть еду, но невозможности даже почувствовать ее запах.

— Ладно, так, профессора обычно обедают здесь, или как это работает? — спросила я.

— А, они обычно сидят и обедают за профессорским столом.

Объяснила Тацея, указывая на пустой стол, расположенный в той части зала, которая была намеренно приподнята над остальными.

— Однако я полагаю, что моя теория с прошлой ночи подтверждается. Их озабоченность книгой, скорее всего, мешает им посещать какие-либо мероприятия дня.

Я просто кивнула, но заметила маленькую фигуру в дальнем конце стола, окутанную тенью.

Фигуру, которая сидела в одиночестве, одетая в тот же наряд с прошлой ночи, с теми же мешками под глазами, которые, я клянусь, стали еще хуже с нашей последней встречи.

Действительно, когда я приблизила изображение, я смогла точно сказать, кто это был, даже без базы данных распознавания лиц EVI.

— Профессоров здесь может и не быть, но она здесь. — Я указала на стол.

— А, да, ученица с прошлой ночи. — Тацея кивнула один раз в ответ.

— Какова вообще ее роль здесь? Она носит что-то похожее на ваши мантии Академии, и все же она в сговоре с профессорами?

— Она ученица, довольно редкое зрелище. Еще более редкое, чем сверстники после обучения, которые решают продолжить работу в специализированной области после завершения своих пяти лет.

Птица попыталась объяснить в перерывах между маленькими кусочками хрустящей маслянистой выпечки.

— Ученики якобы находятся на ускоренном пути к получению титула, пути учености, который жертвует всеми связями с внешним миром, отказываясь от придворной политики и дворянских титулов в пользу гарантированной должности в Академии.

Я сделала паузу, сжимая свой пакет с нутрипастой, подготавливая его для вставки в порт перорального ввода шлема.

— Так что это как более интенсивная версия аспирантуры в определенных областях на Земле.

Произнесла я вслух, скорее для себя, чем для чего-то еще.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы использовался такой термин, но, возможно. — Тацея кивнула.

— Вообще говоря, должности академического титула на факультете трудно получить. Исключая особое исключение в виде позиции Черной Мантии, которая является политической, Синие, Красные и Белые мантии — это все позиции, которые находятся на перепутье между личными заслугами и придворными или научными связями.

Я быстро вмешалась на этом последнем пункте. — Под связями ты имеешь в виду непотизм или коррупцию.

Тацея казалась почти ошарашенной этим. Илунор тем временем просто фыркнул вслух.

Талмин же слегка кивнул в знак одобрения моего наблюдения.

— Просто так все устроено в Академии и Нексусе, Эмма. Позиции в Академии требуют наличия навыков и заслуг, а также научной проницательности. Однако существует также система, которую нужно обхитрить, чтобы получить такие позиции. Ты должна понимать, что такие роли в Академии занимают в основном представители знати. Заниматься наукой не означает, что тебе даруется иммунитет от политического мира, связанного с обязанностями твоего дворянского титула. Вот почему программы ученичества так редко используются. Ибо, хотя это гарантирует академический титул, это означает отказ

от всех связей, которые составляют твои мирские владения. Ты фактически отказываешься от всех титулов и связей с реальным миром в погоне за жизнью ученого.

Последовала осторожная пауза для размышления, словно Тацея была готова объяснить что-то еще, но решила этого не делать.

— Ладно, хорошо, думаю, это имеет смысл в контексте вашего общества.

Я кивнула один раз, все еще держа пакет с нутрипастой в дюйме от моего порта ввода.

— Так что она делала, доставляя багаж ночью? Это была, вероятно, особая просьба Мал’Тори или...

— Ученики также выполняют роль, которую иначе трудно выполнить любой другой должности в Академии.

Тацея вмешалась, прежде чем я успела закончить, как будто знала, к чему я веду.

— Они действуют как стражи правил и норм Академии, но также и как посредники в спорах студентов. Они присматривают за каждой жилой башней и в остальном действуют в административном качестве для студенческих общежитий.

Значит, они старосты. Помесь аспиранта и старосты. Подумала я про себя.

— Думаю, она может быть нашим ключом к профессорам.

Объявила я, вставая с намерением подойти к ученице, но тут же весь зал внезапно уставился на меня.

— Эмма. — Талмин коротко прорычал, хватая меня за запястье в попытке усадить обратно. — Сядь обратно, сейчас же.

Я медленно села обратно, что также прервало коллективное глазение.

— Что, черт возьми, это было?

— Ты не можешь сама к ним подойти, это делают профессора. А в случае, если профессоров нет здесь, это сделает следующий по очереди. В данном случае это она.

Талмин указал обратно на длинный стол с одинокой ученицей.

Которая, к ее чести, казалось, не обращала особого внимания на мои выходки.

Я посмотрела на таймер в верхнем правом углу моего HUD; он приближался к 10-му часу тикающей бомбы замедленного действия, оставляя нам всего 62 часа на часах.

— Что ж, будем надеяться, она отпустит нас поскорее, ради нас всех.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ОБЩИЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 900% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ.

Все в комнате, казалось, вздрогнули как раз в тот момент, когда пришло предупреждение.

Оглядевшись, я увидела, что перья Тацеи встали дыбом, но спустя мгновение опустились обратно.

Тревога длилась всего несколько секунд. Однако это, похоже, стало ключом к ускорению моих целей, так как ученица быстро встала, готовая сделать объявление.

Я ожидала, что комнату охватит паника. С общим всплеском мана-излучения шутки плохи, нет.

На самом деле, это означало опасность в полном смысле этого слова.

Обучение, которое я прошла по системе сенсорной аналитики и обнаружения мана-излучения (M-RSADS), делало огромный упор на разграничение каждой конкретной категории предупреждений.

Действительно, хотя ученые и инженеры дома имели склонность все усложнять, эта конкретная система была полностью закрыта для их выкрутасов.

Это был классический случай, когда конечный пользователь наконец добился своего, и один из многих раз, когда военные элементы в IAS уперлись рогом, чтобы убедиться, что чрезмерно усердные ученые не слишком заблудились в собственных дебрях.

Интуитивность и практичность были главными условиями, потому что вся эта система была вопросом жизни и смерти.

А не вопросом кабинетной аналитики данных.

Так родилась двухкатегорийная система обнаружения мана-излучения широкого охвата.

Если бы воля была за учеными, их было бы буквально сотни, но, к счастью, мне нужно было беспокоиться только о двух.

Причина, по которой была выбрана двухкатегорийная система, была, как и ожидалось, вопросом практичности.

Попросту говоря, это позволяло мне быстро оценить угрозу, исходящую от мана-излучения, и понять, как лучше всего на нее реагировать.

Локализованные всплески были выбросами мана-излучения с конкретной точкой происхождения, которую датчики костюма могли точно определить.

Существовал дискретный радиус действия и четкий путь либо к устранению источника излучения, либо к простому бегству оттуда так быстро, как только могли позволить силовой экзоскелет костюма и прыжковые ранцы.

Однако общие всплески были совершенно иным зверем. Как следует из названия, общий всплеск был просто всплеском мана-излучения без конкретной точки происхождения.

Не было четкого радиуса действия, так как вся область действия датчиков костюма омывалась постоянным, непрерывным повышением фонового мана-излучения без какой-либо заметной точки, где излучение спадало бы.

Понятно, что это был наихудший возможный сценарий, потому что нельзя было применить ни протоколы боя, ни протоколы бегства.

Ибо не было ни четкой области, куда бежать, ни конкретной точки происхождения для нейтрализации.

Поэтому я испытала невероятное облегчение, что этот всплеск мана-излучения длился всего лишь впечатляющие две с половиной секунды.

— Нет причин для тревоги. — Пронзительный голос ученицы эхом разнесся по огромному пространству зала.

— Приливы и отливы мана-потоков Академии сильнее, чем то, к чему вы, возможно, привыкли в своих родных царствах. Такие явления нормальны и ожидаемы, являясь лишь частью непоколебимой приверженности Академии бесконечной одиссее, которой является научное изучение магических искусств. Примите это как первый неофициальный урок, не обращайте внимания и продолжайте.

Ученица вскоре встала, собирая свои вещи и поправляя плащ.

— Вы свободны, но помните о правилах и убедитесь, что соблюдаете этикет льготного периода Академии. Оставайтесь в общих зонах, находитесь исключительно в отведенных местах и используйте это время как необходимую передышку перед началом учебы.

Без особых фанфар эльфийка вскоре быстро направилась прямиком к одному из боковых выходов.

Резкий стук ее довольно практичных сапог отдавался эхом с каждым ее торопливым шагом, и ее путь пролегал прямо мимо нашего стола.

Отбросив все приличия социального декорума и придворного этикета, я встала и фактически преградила путь эльфийке одним лишь внушительным видом своей брони.

— Не думаю, что нас должным образом представили друг другу. — Объявила я, пытаясь компенсировать отсутствие социального этикета, словно наклеивая пластырь на зияющую рану.

— Есть кое-что срочное, требующее внимания преподавательского состава, и я полагаю, что вы тот самый человек, который может передать им мои опасения.

Я изо всех сил старалась сдержаться и не перейти к прямым обвинениям и очевидному указанию пальцем.

Если это был кто-то с прочными связями наверху, но достаточно приземленный, чтобы отказаться от любых дворянских титулов, которые к этому прилагались, был шанс, что я недооценила ее прошлым вечером.

Был шанс, что у меня могли бы сложиться с ней хоть какие-то рабочие отношения.

— Эмма из Земного Царства, сейчас не время и не место для таких любезностей, есть срочные дела, которыми я должна заняться...

— Вроде того всплеска маны.

Вмешалась я.

— Я не свободна и не имею времени развлекать любые твои новомирские заботы. По крайней мере, не в этот момент. А теперь, пожалуйста, у меня есть срочные вопросы, касающиеся дел Академии, которыми я должна заняться безотлагательно.

Она попыталась проскользнуть мимо меня и уже собиралась это сделать, если бы не вмешательство Тацеи в разговор.

— Почтенная Ученица, новомирец желает воспользоваться правом личной привилегии.

Тацея заговорила, даже не пытаясь встать, и даже не повернувшись лицом к ученице, о которой шла речь.

Вместо этого она осталась сидеть за столом, устремив взгляд вперед на свой наполовину съеденный завтрак в спокойном раздумье.

— Вы должны простить ее дерзость, уважаемая. В конце концов, неразумно ожидать, что новомирец сможет правильно воспользоваться или даже распознать надлежащие призывы к этикету. Так что, если позволите, я бы определенно предпочла, чтобы ее просьба была уважена официальным лицом Академии.

Последняя фраза прозвучала как нечто среднее между предложением, приказом и просьбой.

Это был тот тонкий баланс внушающего авторитета, который трудно было по-настоящему поймать, но, учитывая королевское происхождение Тацеи, я могла только предположить, что для нее это теперь практически вторая натура.

Ученица почти застыла на месте при этих словах, ее глаза, казалось, сменили выражение срочности и раздражения на опасение и искреннее беспокойство.

Тон ее голоса резко изменился, когда она снова обратилась ко мне.

На этот раз этот пренебрежительный и откровенно покровительственный тон почти исчез, сменившись более разумной, ровной интонацией с оттенком разочарования.

— Конечно, принцесса. Эмма Букер из Земного Царства, мои дела должны быть завершены к началу дня. Если вы пожелаете воспользоваться своим правом личной привилегии, я буду в главном саду замка. Спросите Смотрителя Алатона о моем точном местонахождении, я не должна быть дальше сотни шагов от замка в любое время.

Эльфийка снова поправила плащ, после чего последовал нервный кашель. — А теперь я должна откланяться.

Сказала она, кивнув всему нашему столу, прежде чем выйти из комнаты.

В те драгоценные несколько секунд, прежде чем она потянулась к двери, я приняла решение, которое можно было описать только как импульсивное и продиктованное исключительно моим чутьем.

Нажав несколько физических горячих клавиш на наручном дата-паде и наведя прицельные сетки на ученицу, подсветив всю ее фигуру светящимся оранжевым, я выпустила одну из многих игрушек, бывших в моем распоряжении.

ИНФИЛ-ДРОН01 АКТИВЕН, СТАТУС: НОМИНАЛЬНЫЙ. ЦЕЛЬ: ПРИОРИТЕТНОЕ ОТСЛЕЖИВАНИЕ И РАЗВЕДКА ОБЪЕКТА_01. ПАРАМЕТРЫ МИССИИ: ОЖИДАНИЕ...

— Отслеживать, наблюдать и вернуться на базу. Не рисковать. Установить минимальный приемлемый риск обнаружения на самые низкие настройки по умолчанию.

Быстро проговорила я, передавая параметры миссии дрона.

Похожий на стрекозу дрон размером едва ли с кончик моего пальца вылетел прямо из своего дока в одном из многочисленных отсеков моего костюма и последовал за ученицей, вылетев через крошечную щель, оставшуюся в двери, прямо перед тем, как она захлопнулась.

С долгим выдохом, решившись на миссию, основанную исключительно на моем чутье, я села обратно за стол и начала процесс подключения тюбика с нутрипастой к моему порту перорального ввода.

— Эмма. — Подала голос Тацея, в котором слышался оттенок явного разочарования.

— Да, Тацея?

— Сколько времени у нас осталось?

Я сразу поняла, о чем она говорит, и быстро взглянула на таймер обратного отсчета на моем HUD.

— 61 час, 54 минуты и 37 секунд.

Принцесса, казалось, приняла это к сведению, взглянув на золотую сферу, прикрепленную цепочкой к ее плащу-куртке.

Объект светился тусклым желтым оттенком, мигая с каждой прошедшей секундой.

— После того как ты закончишь завтрак, давай поспешим с нашими планами на вторую половину дня и извлечем максимум из остатка этого утра.

Я уже собиралась кивнуть и согласиться с Тацеей, если бы Илунор внезапно не оживился и не обратился ко всем нам первым.

— Остаток этого утра? Боюсь, у меня есть более неотложные дела.

Вунерианец спрыгнул со своего сиденья на мраморный пол с громким стуком.

— Какие у тебя могут быть дела? — прорычал Талмин в приступе раздражения.

— Личные дела. А теперь, прошу меня извинить, я буду в общежитии, если и когда мои дела будут завершены.

Объяснил Илунор без тени колебания и зашагал прочь, в конце концов смешавшись с медленным потоком студентов, выходящих через главную дверь.

— Лень. — Фыркнул Талмин в перерывах между укусами копченого мяса и выпечки. — Лень до самого гнилого нутра этой твари.

Продолжал он, запихивая в рот большие куски тщательно сервированной мясной нарезки.

— Вот и все, о чем это. Поверь мне, он поплетется в общежитие, чтобы вздремнуть после завтрака, прежде чем проснуться к обеду и повторить цикл к ужину.

Покончив с этим странным поворотом событий, я повернулась к Тацее.

— Ладно, следующий пункт повестки дня. Я думаю, нам стоит найти продуктивный способ убить время до дневной встречи. Предлагаю взять инициативу в свои руки и пока самим поискать ящик. Это маловероятно, но я подумываю побродить по залам со сканером на полную мощность, на случай, если мы наткнемся на него в коридоре или где-то еще.

— Учитывая, что в настоящее время у нас нет другого плана действий, я склонна согласиться.

Тацея одобрительно кивнула.

— Эм, быстрый вопрос: ты можешь развернуть всю эту штуку с полем шумоподавления на ходу?

Быстро спросила я.

— Да. Это требует более продвинутой версии заклинания, но это в моих силах. Почему ты спрашиваешь?

Поинтересовалась Тацея, наклонив голову.

— Есть, эм, кое-что, что вам нужно знать, и я думаю, вам стоит услышать это после завтрака. Мы можем поговорить об этом на ходу.

Сказала я, наконец решившись на вызывающий тошноту процесс введения тюбика с пастой в мой порт ввода; шлюзы и пневматика зажужжали, когда знакомый вкус измельченной говядины в соусе барбекю с консистенцией зубной пасты с кусочками наполнил мой рот.

======

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Главный Зал Первого Этажа, Вторичный Коридор. Местное время: 10:00.

— Ты что?!

Закричала, или, скорее, недоверчиво прокаркала Тацея.

— Я, ну, я решила запустить дрона, чтобы следить за ученицей. Я не верю во все это: «этот всплеск мана-излучения — обычное явление», мне это просто не нравится. Все слишком удобно. Огромный всплеск, за которым следует ее уход? За этим что-то должно стоять, и у меня сильное предчувствие, что это как-то связано с моим ящиком.

Эмоционально объяснила я.

— Эмма... риски, связанные с этим решением, выходят далеко за рамки того, что мне было бы комфортно рассматривать даже как мысленный эксперимент, не говоря уже о реальном спонтанном решении.

Объяснила птица, явно сдерживая желание словесно отчитать меня.

— Нексус, и, как следствие, Академия — мастера шпионажа и скрытности. Пытаться бросить им вызов в игре, в которой они искусны, — это глупая и, откровенно говоря, бессмысленная затея.

Оперение принцессы вздувалось и опадало, взъерошиваясь с каждым циклом.

Не было сомнений, что это было далеко за пределами ее зоны комфорта, поскольку мы заходили все глубже на неизведанную территорию.

Я позволила Тацее просто подышать несколько мгновений после этого панического ответа, прежде чем наконец ответила.

— Ты абсолютно права, Тацея. — Я глубоко кивнула. — Я ни на секунду не сомневаюсь в правдивости любого твоего утверждения.

Продолжила я, говоря с нефильтрованной искренностью, которая заставила птицу поднять то, что, как я полагала, было ее эквивалентом брови.

— Нексус должен быть хорош в том, что он делает, если он просуществовал сколько, десятки тысяч лет? Я не могу с этим тягаться. Черт, я точно знаю, что у меня нет шансов победить их в их собственной игре. Для меня невозможно вести войну против чего-то настолько большего, настолько мудрого, настолько более совершенного в своих навыках и методах.

— Но вот в чем дело. — Вскоре я сменила тон, так как уверенность и самодовольство начали заполнять трещины, оставленные этой покладистой искренностью.

— Мне и не нужно. Потому что я не веду ту же войну, что и они, и я не играю в те же игры, что и они. Я готовлю совершенно другую игру, Тацея. С совершенно другим набором правил и совершенно другим набором критериев для победы. Это игра, к которой Нексус никогда не прикасался, но у моего народа были тысячи лет, чтобы отладить и усовершенствовать ее.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Я не сомневаюсь в том факте, что не могу конкурировать с Нексусом по их правилам, но то же самое можно сказать и о способности Нексуса играть по моим правилам. Так что, хотя я и согласна, что мое решение отправить дрона было дерзким, это был просчитанный шаг с моей стороны, который я сочла приемлемым риском, учитывая контекст.

С этими словами я испустила глубокий вздох, ожидая ответа Тацеи.

Ответа, который так и не пришел, так как предупреждение загорелось внутри шлема моего костюма.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 200% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ.

ПРИОРИТЕТНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВХОДЯЩИЙ СНАРЯД.

Моя подготовка сработала примерно в то же время, когда мой костюм решил, что ему нужно вмешаться от моего имени, поскольку импровизированный снаряд был выведен на экран, и я почувствовала, как мою голову и шею насильно отбросило вправо благодаря усиленным мерам быстрого реагирования экзоскелета костюма.

Я едва уклонилась от неизвестного объекта в мгновение ока.

Но это еще не закончилось.

ПРИОРИТЕТНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СНАРЯД (НЕТ ЗАПИСИ В БАЗЕ ДАННЫХ... Н/Д: ОБОЗН_НВО1) НА ТРАЕКТОРИИ ПЕРЕХВАТА. РАЗРЕШЕНИЕ НА ВСТУПЛЕНИЕ В БОЙ? Д/Н?

Проклятая штука сделала еще один заход на меня, но на этот раз нацелилась на мои ноги, выполняя непрерывную серию пролетов.

Я отказалась использовать наручные пушки, чтобы разобраться с этим, поэтому на одном из его последних заходов я вытянула одну руку и сбила его прямо с неба.

Мои руки крепко сжали проклятую штуковину, сминая ее в сжатый комок.

Именно тогда мой разум наконец осознал, что это было на самом деле.

Текстура, которую она передавала через системы тактильной обратной связи моей перчатки, была безошибочной.

Это была бумага.

Проклятая штука была бумажной птицей, оживленной маной.

Это была попытка достать меня на уровне начальной школы.

Виновникам этой детской выходки не потребовалось много времени, чтобы заявить о себе: серия снисходительных хлопков раздалась из-за угла, за которой последовало появление группы из 4 студентов, каждый из которых был одет с иголочки в свои дворянские наряды.

Двоих из четверых я сразу узнала с прошлой ночи.

Горноподобная рептилия Лорд Кив, который вызвался быть первым на плахе, и несчастный медведеподобный двуногий Увен Кровен, которого выбрали вскоре после него.

Кив был одет в манере, очень похожей на прошлую ночь, с плащом, закрывающим большую часть шелковой туники, и рассеивающим амулетом под ним.

Увен тем временем надел более простой комплект одежды. Темно-коричневый кожаный плащ, который закрывал более яркую тунику с волнообразным узором и штаны под ним, с тем, что казалось брошью, напоминающей набор из трех лап, прикрепленной к правой стороне высокого воротника плаща.

— Ну, ну, ну... похоже, наш великий рыцарь все-таки оправдывает свою репутацию.

Произнес Кив в манере, пропитанной таким уровнем надменного превосходства, с которым не мог сравниться даже Илунор.

— Должен сказать, с такой зрительно-моторной координацией и быстрыми рефлексами, действительно... судя по тому, как естественно она прыгнула за Поджи-Па, можно предположить, что она родом из царства приматов!

Произнес один из других студентов в группе; этот выглядел жутко похожим на летучую мышь, с тяжелой, похожей на драпировку перепонкой под руками.

— О, будь разумна, Айрит, мы пока не можем предполагать, к какому виду она принадлежит, только то, что результаты этого эксперимента явно указывают на ее простолюдинское происхождение. Умение хватать добычу таким образом — это навык, которым должны овладеть только те, кто выживает день за днем. Это, во всяком случае, подтверждение ее статуса простолюдинки.

Быстро добавил последний в группе. Этот был маленьким, меньше даже Илунора, ростом в целых 3 фута, и с виду напоминал ухоженную гуманоидную крысу или, возможно, хомяка.

— Что скажешь, Увен? — Хомяк повернулся к Урсине, который, казалось, был не в себе, так как просто пожал плечами в ответ; его глаза были явно открыты, но они выдавали тот факт, что дома никого нет.

— Это просто магическая болезнь, не беспокойтесь о нем. — Рассудила летучая мышь Айрит, пока все взгляды снова были прикованы ко мне.

— Я бы сказала, этот эксперимент может быть даже весьма показательным в отношении состояния ее царства. Броня — это показуха, а ее способность тянуться за добычей выдает, насколько нищим и убогим должно быть ее царство на самом деле. Если избранная из нового царства привыкла к таким низменным навыкам, только представьте, на что должно быть похоже все остальное!

Пара летучей мыши и хомяка хихикала между собой, в то время как рептилия Кив сохранял осторожный, расчетливый взгляд на мне и принцессе позади меня.

Сказать, что у меня не было слов, было бы преуменьшением.

Честно говоря, я ожидала, что что-то подобное в конце концов произойдет, если судить по всей этой фишке Илунора.

Но то, что на меня навалилась целая банда с интенсивностью и соревновательностью финалиста с золотой медалью в области ментальной гимнастики, было чем-то, к чему я просто не была готова.

— Вы, ребята, даже не попытаетесь сказать «привет», может быть, даже «здрасьте, добро пожаловать в район»?

Выдавила я с раздраженным вздохом.

— О, мы бережем это для наших собратьев лордов и леди, это обычай для простолюдинов приветствовать тех, кто лучше их, а не наоборот.

Произнесла летучая мышь с серией тяжелых щебечущих звуков. — Но я не держу на тебя зла, новомирец. Если ты еще не развила цивилизацию, способную понять принципы вечного режима, то как я могу выносить суждение? Иначе я была бы не лучше обычного дурака, кричащего на бродячую дворнягу за отсутствие дрессировки. Невежество может быть укрощено только знанием и образованием, и я вместе с остальными моими сверстниками более чем готова быть аватаром просвещенного дворянства.

Я сделала серию осторожных, контролируемых вдохов.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Мой гнев и разочарование не овладеют мной, и это не разрушит мою миссию на второй день.

Я тщательно взвешивала свои варианты, прокручивая в уме каждый возможный сценарий, пока решала дипломатический способ выбраться из этого болота, но тут на меня запищал еще один сигнал тревоги.

На этот раз это было что-то гораздо более важное.

— Тревога. Приоритетное уведомление: Обнаружен сигнал ИНФИЛ-ДРОНА01. Статус: возвращение в назначенную точку происхождения. Причина преждевременного прерывания миссии: расчетный риск компрометации статуса превышает максимальный приемлемый порог.

— Бегом марш обратно в общежитие. — Я повернулась к Тацее и Талмину без каких-либо колебаний.

С кивком подтверждения между нами тремя, мы бросились обратно в общежитие поспешным спринтом, оставив толпу просвещенных дворян в пыли. — Хмф, значит, мы имеем дело не только с низкой простолюдинкой, но и с трусихой. По крайней мере, она знает, что не стоит бросать вызов тем, кто лучше нее по природе.

Это было все, что я услышала, прежде чем аудиосенсоры отключились, когда мы завернули за угол.

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Входная дверь. Местное время: 10:20.

Если бы настоящий ИИ не был табу, и если бы дрон действительно мог думать, я могла бы представить, что он кричал бы, несясь по коридорам, так сильно ему хотелось показать мне все, что он обнаружил.

По прибытии в общежитие нас встретил стрекозоподобный дрон, активно проползающий под дверной рамой.

Однако вскоре после того, как я прибыла, он развернулся и полетел прямо на меня по траектории, которая заставила бы более молодую версию меня визжать от отвращения, но сейчас это не вызвало у меня ничего, кроме быстрого вздрагивания от моей скрытой, но все еще дремлющей энтомофобии.

К большому ужасу моих сверстников, дрон быстро заполз и протиснулся в один из моих многочисленных утилитарных подсумков.

После чего он установил проводное соединение с самим костюмом.

Передача данных, которая происходила одновременно с подзарядкой дрона, была почти мгновенной.

Проводные соединения, в конце концов, даже спустя все эти годы оставались предпочтительным, самым быстрым и надежным средством передачи информации.

— Эмма. Давай зайдем внутрь, пока мы не добавили «заклинательницу паукообразных» в список твоих титулов.

Поторопил Талмин, открывая дверь и заводя всех нас внутрь.

Войдя в комнату, я немедленно направилась прямиком к дивану, оперативно загрузила все файлы на свой планшет и попросила Тацею отгородить мир с помощью ее заклинания шумового защитного экрана.

Вскоре соответствующие файлы были воспроизведены; видео перематывалось вперед, пока не замедлилось до нормальной скорости как раз в тот момент, когда ученица прибыла на место происшествия в то, что я могла бы описать только как комнату, или то, что от нее осталось.

Сцена, с которой я столкнулась, была не чем иным, как катастрофой.

Комната, если ее еще можно было так назвать, представляла собой месиво из испещренных дыр и расплавленного камня.

Свет внутри мерцал каждые несколько секунд, почти жутко напоминая люминесцентные лампы старины.

То, что должно было быть фирменными безвкусными столами Академии, стульями и различными другими предметами ограниченного практического применения, было либо разбито, либо чисто расколото, либо каким-то образом изуродовано до неузнаваемости.

И все же, несмотря на то, что вся комната выглядела так, будто она только что прошла через зону активных боевых действий, сродни сцене прямо из военных документалок с Новой Терры, казалось, никто особо не возражал.

Действительно, разрушения, нанесенные ей, были почти немедленно обращены вспять, как только камеры дрона увидели это.

Те испещренные дыры, сочившиеся магмой и расплавленным камнем? Они почти затвердели и застыли в течение нескольких коротких секунд.

Мерцающие огни от невидимых светоизлучающих кристаллов? Они стабилизировались спустя мгновения после этого.

Мебель, которая была разрушена, казалось бы, без возможности восстановления? Ну, она, похоже, просто... собралась воедино. Буквально.

От столов, раздавленных до неузнаваемости, до стульев, чья обивка была полностью разбросана по полу, — любой обрывок, осколок или щепка, принадлежавшие предмету, просто притягивались обратно к самому большому оставшемуся куску, прежде чем он просто собирался обратно.

Камера быстро панорамировала, чтобы просканировать несколько фигур, присутствующих в дальнем конце комнаты.

Несколько лиц были изолированы и успешно сопоставлены с базой данных планшета.

Мал’Тори, Ванаван, профессора в красной и белой мантиях и, как ни странно, медведеподобная фигура с лицом, скрытым тенью, одетая в тяжелый кожаный плащ с заметной брошью, напоминающей три лапы, прикрепленной к высокому воротнику.

В конце концов, когда пыль наконец улеглась, и бессвязный говор голосов в комнате превратился в различимые, отчетливые голоса, которые дрон мог эффективно изолировать, еще один знакомый объект также снова дал о себе знать.

Посреди всей комнаты, ранее скрытый пылью, обломками и паром, шипящим из ямы с расплавленной лавой в полу, стоял постамент.

И на этом постаменте была книга ритуала связывания, в данный момент открытая на странице с именами всех студентов с прошлой ночи.

К книге было прочно прикреплено странное приспособление. Выглядело так, будто кто-то взял медвежий капкан и зажал его с обеих сторон, затем прикрепил один из тех двухосевых подвесов и закрепил его горизонтально с одной стороны страницы.

Кроме того, похоже, к нему было прикреплено увеличительное стекло, подсвечивающее небольшие участки текста в книге.

При приближении к странному устройству можно было разобрать имя, так как камера замерла и стабилизировалась на этой вялой попытке курсива.

Эмма Букер.

— Ни для кого в этой комнате не должно стать сюрпризом, что этот ритуал был обречен с самого начала.

Прогремел громогласный голос, который дрон тут же выделил и идентифицировал как принадлежащий знакомому декану в белой мантии.

Всё в этом эльфе, от манеры стоять до тона голоса, было пропитано атмосферой немногословной властности, которая теперь была подкреплена пренебрежительной и ехидной пассивной агрессией.

— Я бы очень осторожно подходил к теме, которую вы затрагиваете, профессор Астур.

Ответил ему в той же манере безошибочно узнаваемый монотонный голос Мал’Тори в черной мантии.

— Самоисполняющиеся пророчества не подобают таким авторитетным фигурам, как вы. Вы, как никто другой, должны знать, что если в результате этого ритуала возникнет неудача и если об этом будет доложено по надлежащим каналам, то любые формулировки, которые могут быть истолкованы как подстрекательские, будут расследованы.

Мужчина шагнул вперед, обходя разрушенный ландшафт, который быстро собирался обратно в свое первоначальное, неповрежденное состояние.

— Стандартный ритуал двойственности, выполняемый магами планарного класса, к тому же выпускниками Академии, провалился так, как не случалось со времен призывов рассвета? Знаете, если бы я поставил себя на место генерального следователя его величества, я бы возложил вину не на дефектные мана-пулы или странности внешних обстоятельств, а на целенаправленный подрыв ритуальных протоколов Академии.

— Просто будь мужчиной и выкладывай, профессор. — В перепалку вступил раздраженный пожилой женский голос.

Профессор в красной мантии практически вытолкнула себя вперед перед потрепанным и измотанным Ванаваном в синей мантии, который еще не успел вступить в спор.

— Если вы собираетесь разбрасываться обвинениями, то говорите прямо, в чем обвиняете. Это будет саботаж? Или это будет подстрекательство против короны? Может быть, сегодня мы добавим в эту смесь щепотку нарушения протокола и этикета? Не ходи вокруг да около, ты, бумагомарака, ленивый, невежественный, оскверненный болтун!

Вместо ожидаемого ответного сарказма, Мал’Тори просто стоял твердо, холодно и спокойно; его лицо выдавало лишь малейшие признаки раздражения на ядовитые обвинения.

— Я отвечу из уважения к вашим годам службы, профессор, и, конечно, из того факта, что я по сей день остаюсь вашим учеником.

Это холодное спокойствие, однако, исчезло на долю секунды, лишь для того, чтобы укрепить динамику власти в комнате.

— Учитывая ваш преклонный возраст, я полагаю, мне не стоит напоминать вам не путать мое уважение к вашей личности с моим уважением к вашей должности. Поэтому, пожалуйста. Помогите мне сохранить это уважение к вашей личности, гарантируя, что я не потеряю уважение к вашей должности, профессор Белнор.

Между двумя профессорами возникло короткое противостояние, которое было быстро прервано потрепанным Ванаваном, от которого все еще разило нервозностью и тревогой.

Выражение его лица почти застыло в постоянной дымке нерешительности.

— Профессора, прошу вас. Давайте оставим неудачи ритуала позади и сосредоточимся на том, что действительно стоит на кону. Безопасность тех, кто находится на территории замка. О чем нам действительно стоит беспокоиться сейчас, так это о том, как лучше всего справиться с этим... этим беглым нулом.

Вмешался Ванаван, пытаясь увести разговор от горячих личных нападок обратно к тому, из-за чего вся эта ситуация вообще возникла.

— Да, это будет трудно, — ответила профессор в красной мантии с тяжелым вздохом, поворачиваясь к Ванавану и намеренно позволяя ультиматуму Мал’Тори отскочить от нее.

— У нула отсутствует мана-поле, как и у девчонки. Карта душевных путей будет бесполезна, и мы не можем позволить горгульям бродить по залам, чтобы не вызвать дальнейших подозрений и не спровоцировать панику. Это даже не принимая во внимание тот факт, что такие действия будут нарушением негласного перемирия согласно прецеденту, установленному льготным периодом. Прецеденту, который, я полагаю, никто из нас здесь не желает менять, не тогда, когда мы теперь смотрим в лицо не одной, а двум неизвестным переменным.

— Девочка не является нашей главной заботой, по крайней мере, прямо сейчас.

Заявил декан, когда его взгляд сместился в сторону постамента и медведеподобной фигуры, все еще совершенно неподвижной и безжизненной в углу комнаты.

— Нашей главной заботой должна быть поимка этого нула и его немедленное уничтожение, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля еще больше, чем уже есть.

Коллективный ропот согласия эхом разнесся по комнате при этих словах.

— Мал’Тори, — продолжил декан.

— Поскольку именно указ твоего факультета предписал провести ритуал двойственности, на твою голову и ложится задача разгрести этот запущенный беспорядок.

Между Мал’Тори и деканом быстро возникло еще одно противостояние взглядов, но на этот раз было ясно, чьи аргументы победили, так как Мал’Тори отвесил самый короткий поклон в знак согласия;

только для того, чтобы остановить этот острый взгляд на фигуре, стоявшей прямо перед полем зрения дрона.

— Думаю, наша ученица определенно насмотрелась на то, как решаются межфакультетские отношения в Академии.

Объявил Мал’Тори своим фирменным монотонным голосом, на этот раз с явным оттенком сарказма.

Декан быстро вмешался, переключив свое внимание на упомянутую ученицу, его голос сменился с тона абсолютной власти на более отеческий, покровительственный тон.

— Шагни вперед, Лариал, ты не ворвалась в разговор, к которому не была причастна. В конце концов, в свое время ты будешь стоять там, где стою я. Тебе необходимо видеть все, каждый угол Академии, от ее величайших успехов до кризисов, подобных этому. Действительно, недостаточно быть просто наблюдателем, нужно активно участвовать в таких критических моментах.

— Ученице действительно нужно выполнить критерий предварительного опыта по смягчению последствий кризиса, это было бы идеальным временем для нее, чтобы получить реальный опыт.

Предложил Мал’Тори.

— С нулом?! Абсолютно нет! — быстро отрезала профессор в красной мантии, сделав несколько шагов к Мал’Тори, кипя от злости.

— Как долго мы должны оберегать своих, прежде чем они однажды займут наши места? Вы бы хотели, чтобы человек без опыта управления критическими кризисами стоял рядом с вами, когда вы столкнетесь с еще одним Незваным? Или, возможно, с кризисом массового обнуления? Или с крахом книги душ? Видите ли вы себя в тот день среди толпы неопытных новичков, и чувствуете ли уверенность в своих шансах на выживание, не говоря уже об успехе?

Мал’Тори ответил почти без эмоций, говоря так, словно цитировал ситуацию со страниц учебника истории, а не выдумывал ее на ходу.

Именно в этот момент Ванаван нашел в себе силы снова вступить в игру.

— Профессор, пожалуйста, Академия — это не учреждение, готовящееся к войне...

Только для того, чтобы быть осажденным Мал’Тори, прежде чем он успел даже высказать свою мысль.

— Но это учреждение, которое должно быть готово к кризисам. Ситуация с нулом, с которой мы столкнулись, едва ли считается кризисом в глобальном масштабе. Если вы не готовы позволить своим ученикам столкнуться с такой угрозой, то я боюсь за те угрозы, с которыми мы неизбежно столкнемся в ближайшие годы.

Вмешался Мал’Тори, но на этот раз в тоне его голоса было что-то отчетливо иное.

Это был один из немногих, если не первый случай, когда он был действительно искренен.

В его глазах было выражение, которое не совсем соответствовало тому стеклянному, отстраненному отношению, которое он, казалось, всегда имел.

Там было что-то, чего он не говорил остальным преподавателям.

Этот факт не ускользнул от декана, который поддерживал осторожный зрительный контакт с профессором в черной мантии, но затем прервал его, словно сигнализируя, что тема не стоит обсуждения.

По крайней мере, не сейчас.

Белнор, однако, была явно непреклонна в продвижении своих предостережений.

— Профессор Астур, прошу вас. Вы точно знаете, на что способен нул, и понимаете, что он не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих извращенных целей.

Взмолилась она к декану, который хранил полное молчание по этому вопросу.

— Профессор, пожалуйста... оно не остановится ни перед чем, чтобы достичь того, что не удалось создать нам.

Однако эти мольбы остались без ответа, так как декан просто одобрительно кивнул Мал’Тори, который без колебаний передал свои приказы ученице.

— Ученица, — произнес мужчина, вызвав немедленную реакцию в виде эльфийки, преклонившей колено в знак уважения.

— Что прикажете делать, профессор? — произнесла Лариал, низко склонив голову.

— Тебе поручено отследить местонахождение нула Эммы Букер. Тебе будут предоставлены ограниченные полномочия над горгульями залов и их зрением на время выполнения этого задания. Кроме того, если ты сочтешь себя способной, ты должна попытаться использовать всю необходимую силу для нейтрализации угрозы, исходящей от нула. Выполнение этого даст тебе благодарность Тайной Печати в итоговом отчете за этот семестр.

Мал’Тори выкладывал каждое слово со своей фирменной интонацией власти.

Которая была в равной мере пренебрежительной, но и властной.

Белнор снова открыла рот, чтобы возразить, успев выпустить первые несколько вздохов возмущения, но Ванаван сдержал ее, крепко сжав ее плечо.

— Я смиренно принимаю это задание, профессор, — ответила ученица, ни разу не подняв головы, чтобы посмотреть на мужчину.

— Да будет так. Я ожидаю личного доклада сегодня вечером. Не разочаруй нас.

Завершил Мал’Тори, отмахиваясь от ученицы, пока группа профессоров двигалась к медведю в дальнем углу комнаты.

Запись на этом оборвалась, и дрон направился прямиком к двери вслед за уходом ученицы.

Когда весь этот обмен завершился, я откинулась глубже на плюшевый диван с тяжелым стуком, чувствуя, как жесткая рама моего экзоскелета впивается в суставы, и шипела проклятия в адрес тактильной обратной связи костюма за то, что она не давала мне облегчения, когда я больше всего в нем нуждалась.

— Здесь... многое нужно разобрать, — выдавила я с раздраженным вздохом.

— Во-первых, кто-нибудь здесь знает, что такое ритуал двойственности или нул?

Я повернулась к Тацее и Талмину, которые оба ответили в разной степени одинаково: нет.

— Ладно... — Я снова вздохнула, перематывая запись назад, чтобы подтвердить подозрение, которое грызло меня на протяжении всего просмотра.

— Это. — Я указала, заморозив изображение на медведеподобной фигуре, половина лица которой была скрыта капюшоном или какой-то тканью.

— Эта брошь. — Я выделила ее, затем сопоставила кадры с дрона с записью нашего более раннего взаимодействия с толпой дворян, приблизив Увена в частности.

— И эти антропометрические параметры. — Кадры были переплетены с сеткой, пока проводился анализ точных измерений как Увена, так и таинственного медведя в лаборатории, выявив точное совпадение за единственным исключением — скрытым лицом таинственного медведя.

— Сильно подразумевают, что мы имеем дело с тем, что Увен был в двух местах одновременно, — заявила я недвусмысленно.

— У Увена есть какой-то брат-близнец или другой член семьи, который в настоящее время служит в Академии?

Спросила я прямо.

Короткое молчание прервало эту линию вопросов; я ожидала громкого «мы не знаем» от любого из двоих.

Тацея, однако, явно поняла идею правильно, так как она достала ознакомительное письмо с прошлой ночи, в котором были перечислены профессора и преподаватели, присутствующие в академии.

Я понятия не имела, насколько важным будет этот кусок информации до сих пор, пока мы оба сканировали документ строку за строкой, а также анимированные портреты на пергаментах, но было легко отбросить идею о том, что родственники Увена находятся на факультете, почти сразу.

Так как ни на одном из портретов не было медведей.

— Значит так. Полагаю, у нас остается довольно большой вопрос.

Я перемотала запись, указывая на временные метки как на записи с дрона, так и на записи с моей нашлемной камеры.

— Смотрите, эти двое были записаны с разницей едва в 10 секунд. Как, черт возьми, он был в двух местах одновременно?

Озвучила я с тревогой, так как любое подобие земной логики здесь было явно бесполезно.

— Класс иллюзорных заклинаний, который копирует образ человека в другом месте? Заклинание костюмирования, которое позволяет временно принять внешнее сходство с другим?

Предложила Тацея, но ничего из этого не имело смысла, учитывая, что в этом, похоже, не было необходимости.

— Хотя я не вижу причины тратить на это усилия. Прошу прощения, Эмма, я ни за что на свете не могу постичь это несоответствие в логике.

— Вы, ребята, сказали, что ничего не знаете об этом ритуале двойственности или о том, что это за хрень — нул. Может быть, ответ прямо перед нами?

Предположила я. — Тацея, ты упомянула копирование внешности другого, верно? Что, если это и был двойник Увена? И что, если вся эта штука с нулом как-то связана с этим?

Предложила я, по сути, просто высказывая все, что пришло в голову, пока пара смотрела на меня с выражением полного замешательства.

— Иллюзорные заклинания работают не так, Эмма, — прямо ответила птица.

— Они временные, и я ни разу не слышала, чтобы термин «нул» использовался в контексте какого-либо иллюзорного или светового заклинания.

Я замолчала, обдумывая ситуацию, и выдвинула еще одну возможность.

— Может быть, просто может быть, они пытаются клонировать того, кто привязан к книге? Это объяснило бы всю ситуацию с Увеном. Это объяснило бы, почему Мал’Тори предварил упоминание нула словами «нул Эммы Букер». Может быть, они пытались клонировать меня из книги? И по какой-то причине Увена тоже?

Предложила я, практически выкладывая все начистоту, пока пара смотрела на меня с выражением абсолютного замешательства.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду под клонированием, Эмма, — просто ответил Талмин.

— Но если ты намекаешь на то, на что я думаю ты намекаешь, а именно на создание другой версии себя из подписи душевной связи... то я никогда не слышал о такой вещи.

Признался наемный принц.

— Талмин прав, Эмма, — предложила принцесса.

— Я понимаю, что это твое первое знакомство с нашим миром и возможностями магии. Трудно оценить, что возможно, а что нет, но то, что ты описываешь, — это один из аспектов известной магии, который просто находится в области невозможности.

После этого в комнате быстро воцарилась тишина, и никто не желал ее нарушать.

Пока наконец Тацея не решила продолжить с того места, где остановилась.

— Если только... конечно, это не возможно, и мы оба просто не знаем об этом.

Признала принцесса с резким чириканьем. — Я могу придумать только одно место, где мы, возможно, сможем раскрыть правду о ритуале двойственности и истинной природе этих нулов.

Предложила Тацея, что, безусловно, привлекло мое полное и безраздельное внимание.

— Да?

— Библиотека, — лаконично произнесла птица.

Вся цепь событий, ведущая к этому моменту, просто-напросто оборвалась на этой идее, так как каждая фибра моего существа отказывалась верить в то, что я только что услышала.

Я повернулась обратно к Талмину, который вместо того, чтобы изобразить то, что должно было быть выражением аналогичного недоверчивого сомнения, просто переключился на выражение легкого сомнения, как будто предложение было достаточно разумным, чтобы хотя бы рассмотреть его как вариант, стоящий изучения.

— Вы серьезно? — огрызнулась я.

— Да, — ответила Тацея, наклонив голову, словно не в силах понять, почему это была плохая идея.

Я издала еще один вздох, пытаясь схватиться за лоб, в результате чего мои руки снова ударились о стекло и композиты моего шлема;

броня отказывалась позволить мне проявлять эмоции так сильно, как мне бы хотелось.

— Тацея, разве библиотека не была бы последним местом в мире, куда нам следовало бы направляться? Она буквально часть Академии, и все это место находится под железным кулаком администрации, сговорившейся против нас. Если мы вальсируем туда, требуем книгу на злободневную тему, разве это не вызовет несколько тревожных сигналов у библиотекаря? Или не сработает какая-нибудь тревога, уведомляющая администрацию, что студент случайно заинтересовался малоизвестной, едва знакомой темой, которая случайно совпадает с текущими трудностями, с которыми сталкивается высшее руководство?

Предложила я, ни разу не осознавая, что, возможно, здесь все могло работать иначе.

Земля, ООН и все человечество были избалованы эпохой неограниченного доступа к информации.

Последние 1000 лет человеческой истории с момента появления интернета были, без сомнения, переломным моментом в менталитете каждого отдельного поколения с момента его появления.

И все же, насколько информация была свободно доступна, настолько же она могла быть отмечена соответствующими органами.

Это было данностью, по крайней мере, в моем сознании, настолько, что мне никогда не приходило в голову, что это мог быть момент, когда я, наконец, глубоко погрузилась в фундаментальное системное несоответствие.

Потому что после почти тридцати поколений постоянного воздействия интернета и, как следствие, двенадцати поколений воздействия инфосферы, было достаточно, чтобы утвердить набор фундаментальных убеждений, настолько укоренившихся, что было трудно действительно мыслить за их пределами.

Часть меня осознала, что так оно и было, как только я закончила излагать свои аргументы.

Но все же.

Разве не было бы логично для места, столь втянутого в свои политические игры, быть на вершине игры по ограничению информации?

— Это совершенно обоснованные опасения, Эмма, — ответила Тацея с тяжелым кивком.

— И они были бы полностью уместны в нашей нынешней ситуации и направлении движения, если бы библиотека была на самом деле учреждением, привязанным к Академии.

Возникла короткая пауза, во время которой Тацея нашла время, чтобы установить зрительный контакт со мной.

Глядя прямо на меня через мои непрозрачные линзы этими своими острыми, расчетливыми глазами.

Это заняло секунду, но я поняла, что она делала. Она выдерживала паузу для драматического эффекта.

Момент «попалась», который был настолько нехарактерен, что мне пришлось оглянуться, как раз когда она уже продолжила разговор.

— К счастью, это не так, и никогда не было так с момента создания Библиотеки и Академии. Ибо обе они были созданы для совершенно разных целей, двумя совершенно разными сторонами, которые по сей день поддерживают те же соглашения, установленные их соответствующими хартиями.

Я повернулась к Талмину, чтобы оценить его реакцию, которая оставалась все тем же стойким выражением опасения.

— Принцесса права, — произнес наемный принц с тяжелым вздохом.

— Однако библиотека — это место обмана и коварства.

Предупредил он, вставая и потягиваясь, заложив обе руки за голову, продолжая высказывать свое мнение.

— Принцесса будет знать об этом вопросе больше, чем я, признаю. Однако я не совсем неграмотен в теме Нексуса и его более глубоких преданий. Суть дела в том, что библиотека — это загадка и живая антитеза самому своему существованию. Легенды говорят о великой башне из слоновой кости, хранящей все мирские и магические знания. Башне, которая должна быть доступна всем, независимо от их положения. Но она была построена на вершине отвесной скалы, опасно нависая над водопадом, и единственным известным проходом является небольшой мост, берущий начало

с территории Академии. Она утверждает, что предлагает знания всем, но требует магических навыков, чтобы прочесать ее великие архивы. Она не заявляет о верности никому, кроме духа знания, но создает загадочные правила, которые не служат никому, кроме нее самой.

Объяснение звучало как в равной мере пересказываемая сказка и излияние разочарования озлобленного бесправного партизана.

Это была странная дихотомия, которая, честно говоря, ощущалась как тональный хлыст, но опять же, тональный хлыст начинал становиться здесь нормой, а не исключением.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть на Тацею, словно пытаясь оценить, были ли эти объяснения на самом деле верны.

Я была встречена осторожным задумчивым взглядом размышления, который очень соответствовал тому, что птица сказала в ответ.

— Это основные проблемы с Библиотекой, хотя и сокращенные, и приукрашенные, — признала Тацея.

— Как многие сказали бы, библиотека работает таинственными путями. И все же это единственный уравнитель в реальности, в остальном доминируемой Нексусом. Да, она предназначена для того, чтобы быть доступной для всех, но она позиционирует себя таким образом, что делает это относительно трудным для обычного простолюдина, не говоря уже о том, чтобы найти то, что они ищут, без помощи магии.

Именно в этот момент я решила принять исполнительное решение.

— Все, что мне нужно знать, это является ли эта библиотека на самом деле отдельной сущностью и не сдаст ли она нас Академии.

Я позаботилась о том, чтобы поддерживать зрительный контакт с двумя другими, несмотря на то, что знала, что это, вероятно, ничего не значило, учитывая шлем.

— Я действительно доверяю вам, ребята, в этом вопросе, так что просто ответьте мне на этот один простой вопрос.

И Тацея, и Талмин встретились взглядами и одновременно кивнули. — Это верно, — ответила пара.

— Тогда это все, что мне нужно знать. Давайте направимся в эту библиотеку, выясним, что, черт возьми, такое нул, что это за ритуал двойственности, и вернемся к решению ситуации с бомбой, потому что меня начинают реально раздражать все эти побочные квесты.

Я ясно дала понять свои намерения, и, так как добавить было особо нечего, мы втроем покинули общежитие, а Тацея вела нас.

Трансграсианская Академия Магических Искусств, По пути в Библиотеку. Местное время: 10:50.

В отличие от многих других мест, в которые мы ранее заходили в течение полутора дней, библиотека на самом деле потребовала от нас покинуть главное строение замка в самый первый раз.

Пара непримечательных двойных дверей отмечала конец замка и начало чего-то совершенно захватывающего дух.

За этими двойными дверями был огромный открытый простор неба.

Или, по крайней мере, так казалось поначалу, так как мы не встретили ничего, кроме открытого пространства со всех сторон, за исключением узкого каменного моста шириной едва ли в два тела перед нами.

Тонкий, узкий мост был всем, что соединяло замок с суровой белой башней, которая зловеще стояла перед нами.

Башней, которая взмывала по меньшей мере на сотню этажей вверх, возвышаясь на том, что можно было описать только как небольшой скалистый выступ на другой стороне водопада, который я заметила из Большого Обеденного Зала только сегодня утром.

Сооружение было непримечательным, напоминая цилиндрическую колонну чистого белого цвета, которая пронзала туманную дымку над нами.

Действительно, она была полностью отделена от Академии, соединена только проходом, который не выглядел так, будто он мог выдержать вес Талмина, не говоря уже о моем весе.

Какофонический рев воды вокруг нас был зарегистрирован на оглушительном уровне 91 децибел и был бы невыносимым, если бы не мой костюм и мое десятилетие, проведенное в сердце мировой столицы шума: Коридоре Асела.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 200% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ.

Я слышала, как костюм рявкнул на меня в общей сложности два раза; источник этих всплесков мана-излучения был быстро сужен до Тацеи и Талмина.

Было ясно, что они, вероятно, использовали какую-то магию, чтобы справиться с оглушительным звуком водопада.

Тацея взяла на себя инициативу, идя вперед к этому внушающему благоговение сооружению, ни разу не дрогнув, в то время как я взяла на себя смелость следовать за ней, уверенная, что какая бы магия ни стояла за невозможностью этой структуры, она как-то сохранит ее стабильной, пока я иду на другую сторону.

Простая деревянная дверь служила единственным входом между внешним миром и массивной башней, у подножия которой мы теперь стояли.

В отличие от всего в Академии, ее дизайн был скромным, непримечательным и, осмелюсь сказать, очень простолюдинским на вид.

Не было никаких украшений, никакой золотой отделки, но в то же время дерево и сталь выглядели так, словно они не были подвержены коррозии или износу, которые можно было бы ожидать в такой экстремальной среде.

Несмотря на это, я позволила Принцессе снова взять инициативу на себя, когда она постучала в дверь серией тщательно рассчитанных ударов.

Прошли секунды.

И мы не получили ответа.

Только спустя минуту дверь наконец открылась, открывая пространство, которое не должно было быть возможным, насколько это касалось евклидовой геометрии.

Основание конструкции снаружи было едва ли 140 футов в диаметре.

Комната, в которой я сейчас стояла, напротив, была больше, чем самый большой из мега-стадионов на юге.

Достаточно сказать, что размер пространства внутри шпиля был далеко за пределами размеров, которые мы видели снаружи, и причина этого явления стала весьма очевидной в форме простого предупреждения.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНО УВЕЛИЧЕНИЕ ФОНОВОГО МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 400% ВЫШЕ КОНТРОЛЬНЫХ УРОВНЕЙ ФОНОВОГО ИЗЛУЧЕНИЯ.

Место купалось в сильном всплеске маны, что, скорее всего, и было источником всего этого неевклидова шутовства.

— Это то что вы ищете? — Внезапно пропищал голос. Хотя это не было чем-то грандиозным, как я ожидала, и не было чем-то, что подходило бы под описание даже отдаленно пугающего.

Вместо этого это был писклявый, сердечный голос, который исходил не от очередного заносчивого эльфа или какого-то самообманутого дворянина, нет.

Вместо этого мне пришлось посмотреть вниз, чтобы определить источник этого голоса, так как я столкнулась лицом к лицу с кем-то, или, скорее, с чем-то, чего я никогда не ожидала.

Едва достигая фута в высоту, это была рыжая лиса с книгой, зажатой в пасти.

Которая терпеливо сидела, вежливо выставив обе лапы перед собой.

Ее пушистый хвост, похожий на метелку для пыли, метался туда-сюда, а ее глаза были прикованы не к Тацее, которая была ближе всего к ней, и не к Талмину, а ко мне.

Вот так я и стояла, глядя в глаза вежливо выглядящей лисе, которая постоянно наклоняла голову из стороны в сторону.

Заставляя эти два больших пушистых уха раскачиваться взад и вперед при каждом повороте.

— Я, эм.

Я посмотрела на Тацею, ожидая, что она возьмет инициативу на себя, но, учитывая, как ее глаза метнули ответное выражение в духе «теперь ты сама по себе», я поняла, что пришло мое время блистать.

— Буду кратка, я просто ищу сжатое, лаконичное объяснение по двум темам. Первая: Ритуал двойственности, и вторая: Нулы. Причем последнее, скорее всего, имеет какое-то отношение к первому.

Произнесла я с максимально четкой артикуляцией, на которую была способна через свои вокодеры.

Лиса оживилась при этом, но не от двух тем, которые я подняла, а от чего-то другого.

— Говори, говори еще! — Она прыгнула на меня, теперь яростно виляя хвостом, подпрыгивая на задних лапах и упираясь обеими передними лапами в мое бронированное колено;

используя его как опору, чтобы оставаться в вертикальном положении.

— Эм, я ищу краткое объяснение ритуала двойственности и нулов?

Снова спросила я, не до конца понимая чрезмерное рвение лисы, но будучи вполне готовой подыграть ее внезапному всплеску перевозбуждения.

Клубок пушистого бело-рыжего меха хихикал в абсолютном восторге каждый раз, когда я говорила, дико гогоча от ликования, и снова прыгал на меня.

На этот раз ему удалось дотянуться до моего выреза, и теперь он опасно висел, уцепившись обеими передними лапами за край моего нагрудника, а обеими задними лапами брыкаясь в воздухе в тщетной попытке найти опору.

Несмотря на это, ему все же удалось подобраться еще ближе, и он использовал кончик своей морды, чтобы обнюхать мой вокодер, прежде чем нежно ткнуть его носом один раз, затем еще, а затем еще несколько раз для верности.

— О боже, о боже, о боже! О, как необычно! О, как ново! О, какой глоток свежего воздуха!

Он продолжал хихикать и даже гоготать, продолжая быстро тыкать носом в маленький динамик, прикрепленный к моему вокодеру.

— О, моя дорогая, мне так жаль, я так и не расслышал твоего имени! Пожалуйста! Твое имя! Я должен узнать твое имя!

Он возбужденно содрогнулся.

— Эм... Я Эмма Букер. Кадет Эмма Букер. — Я говорила с явной неуверенностью.

— Эмма Букер, Кадет, кадет чего? Откуда? Какое царство? Какая цивилизация? Какой вид? Какой народ? Какая культура? О. А, еще и простолюдинка! Как захватывающе!

Проклятый комок шерсти был на грани припадка в этот момент, поэтому я решила отлепить его от своего нагрудника, держа его двумя руками под передними лапами, в то время как он сиял самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видела.

Его глаза были практически до краев наполнены эйфорическим удовлетворением, которого я никогда раньше не видела даже у человека, не говоря уже о гребаной лисе.

— Эй, приятель, тебе надо расслабиться. Пожалуйста? Я не хочу быть причиной того, что лису-библиотекаря хватит удар на территории библиотеки, знаешь ли.

Сухо выдавила я, когда лиса закрыла глаза и увеличила головокружительный темп виляния хвостом.

— Да! Новенькая дала мне имя! Это будет моим новым обозначением! Я Бадди! Твой библиотечный ассистент!

Восторженно тявкнул он, и в этот момент я заметила десятки, нет, сотни маленьких бусинок лисьих глаз, появляющихся вокруг нас, и все они, казалось, разочарованно заскулили, прежде чем скрыться обратно в темноту так же быстро, как и появились.

— Однако я не библиотекарь! Я только говорю от его имени! Я, однако, уполномочен предоставить тебе доступ в разумных пределах! И учитывая твою... — Он замолчал, с большим энтузиазмом обнюхивая мои руки своим черным маленьким носом.

— Уникальность, я думаю, мы сможем договориться!

— Воу, воу, воу. — Я отстранила лису подальше от себя.

— Слушай, приятель, я здесь не для того, чтобы играть в торговлю информацией, я здесь, чтобы найти ответы и...

— О, прошу прощения за такую дерзость! Твое простое присутствие здесь — достаточная плата за информацию, которую ты ищешь! Для меня будет честью служить тебе, кадет Эмма Букер! Если ты захочешь получить больше знаний в будущем, мы можем обсудить дальнейший обмен. А пока я хочу привести тебя к тому, что ты ищешь, идем, идем!

Лисе каким-то образом удалось вывернуться из моих рук, приземлившись на свои четыре маленькие лапки и исполнив глупый маленький танец, прежде чем помчаться вперед, призывая нас следовать за ней.

И мы последовали, миновав главный вестибюль и постоянно вращающиеся ряды книг, направляясь к лабиринту полок, который уводил нас все глубже и глубже в пространство, которое не должно было быть физически возможным.

По крайней мере, не с теми размерами башни, которые мы видели снаружи.

Моя бедная EVI к этому моменту почти отказалась искать смысл в происходящем; измотанная программа свелась к выкрикиванию сообщений об ошибках одно за другим по всем вопросам, касающимся топографии и телеметрии, по мере того как мы углублялись в библиотеку.

Вид всех этих потусторонних, совершенно нелепых и загадочных подходов к организации информации сразу напомнил мне о предвзятой позиции Талмина по отношению к библиотеке.

Теперь было ясно, что на самом деле имел в виду Талмин, говоря о том, насколько несправедлива библиотека.

Если бы не готовность лисы провести нас через этот лабиринт, было бы невозможно действительно сориентироваться, не говоря уже о том, чтобы найти то, что вы искали изначально.

Полагаю, технически можно было бы ориентироваться в библиотеке самостоятельно, и это технически означало, что любой мог иметь доступ к библиотеке.

Но это была техническая деталь, граничащая с откровенно садистским юмором, учитывая огромный масштаб и бессмысленный подход к организации информации.

Мы переходили от коридоров с полками, которые выглядели так, словно принадлежали какому-то грязному затонувшему кораблю, пропитанному водой и мхом, к таким, которые хорошо вписались бы в библиотеку конгресса САС с ее суровым минимализмом и данью уважения дизайну старого мира.

Каждая выставленная книга находилась в разной степени сохранности и ветхости, хотя я полагаю, что немного магии — это все, что вам нужно, чтобы действительно получить доступ к чему-либо.

Однако после добрых 10 минут ходьбы мы наконец достигли цели.

Неприметная деревянная полка с книгами, сложенными друг на друга, неорганизованно и в полном беспорядке.

Рядом с ней стоял стол, явно предназначенный для чтения, с окном, пропускающим естественный свет, или так я думала.

Так как быстрый взгляд на него с помощью моей улучшенной оптики показал, что это вовсе не окно, а просто какой-то искусственный осветительный прибор, который во всех отношениях имитировал четырехстворчатое стеклянное окно с пробивающимся сквозь него ослепительно ярким дневным светом.

— Ритуал двойственности! — Лиса запрыгала вверх-вниз, положив лапу на толстую книгу в кожаном переплете, которая была бесцеремонно брошена на стол рядом с полкой.

— И-и-и нулы! — Была вытащена еще одна книга, летевшая прямо на стол, и обе книги открылись по собственной воле, пролистав тысячи страниц, прежде чем остановиться именно там, где содержалась соответствующая информация.

— Ты просила краткое, лаконичное объяснение, я собрал по две страницы для каждого!

Гордо тявкнуло маленькое существо, бегая кругами вокруг меня, и я не смогла удержаться от вздоха, прежде чем опуститься на колени, чтобы погладить его по голове.

Он явно оценил это, так как прекратил свой головокружительный гиперактивный темп возбужденного бега, превратившись в кучку лисицы, которая мурлыкала, тявкала и повизгивала в моих руках.

Я быстро взглянула на Тацею, кивнув головой на книги, давая ей знак начать читать, пока я воспользовалась временем, чтобы получше познакомиться с библиотечным ассистентом.

Но как только Тацея устроилась за столом, лиса вскочила, ее шерсть вздыбилась, и она оскалила клыки в агрессивной демонстрации угрожающего рычания.

Однако серия стратегически размещенных успокаивающих прикосновений — это все, что потребовалось существу, чтобы успокоиться.

Я убедилась, что выкрутила тактильную обратную связь костюма на максимум, одновременно снизив все усиления силы костюма, чтобы обеспечить наиболее оптимальные настройки давления для мягкого и нежного поглаживания.

— Она со мной, — мягко сказала я, и этого, похоже, было достаточно, чтобы лиса наконец отступила.

— Хорошо. — Тацея испустила усталый вздох, теперь ее внимание было полностью сосредоточено на двух книгах перед ней.

Это заняло несколько минут, и за это время я раздала больше поглаживаний, почесываний и чесаний пузика, чем могла бы сосчитать.

Беглый взгляд на Талмина выявил лицо, граничащее с нервной ревностью, поскольку он продолжал тщательно охранять нас обоих на протяжении всего этого времени.

Однако этого времени оказалось достаточно, так как сообразительная авинор вскоре уловила суть вопроса.

И результаты были не фантастическими.

— Эмма. — Тацея заговорила, ее голос дрожал, ритм был неустойчивым;

посылая новую волну ужаса, которая захлестнула меня, несмотря на присутствие моего новообретенного пушистого друга.

— Что ты выяснила? — спросила я.

— Я... я просто скажу прямо. Ритуал двойственности, согласно этим отрывкам, — это ритуал, специально разработанный для книг связывания или книг душ. Его явная цель — создание дубликанта, существа, которое разделяет душу жертвы процесса душевной привязки. Этот дубликант фактически будет воплощать физические характеристики душевносвязанного индивида, но в остальном неспособен к независимому мышлению и будет действовать по приказам индивида или индивидов, стоящих за ритуалом. Качество дубликанта, то есть его сходство и способность интегрироваться в общество, напрямую зависит от качества процесса душевной привязки. Так, полностью связанная душа приведет к дубликанту исключительного сходства. Частично связанная душа приведет к дубликанту с очевидными недостатками или чертами, которые будут препятствовать его сходству с оригиналом. Однако... душа, которая вообще не была связана, приведет к нулу.

Тацея поерзала на сиденье, переходя к другой книге.

— Нул, по всем метрикам названия, является неудачным результатом ритуала двойственности и, по сути, представляет собой полностью одушевленную и самосознающую массу гуманоидного субстрата. Он ничего не знает, ничего не желает, кроме завершения самого себя. Все, что он знает, — это имя существа, которым ему было суждено стать, но подобием которого он стать не смог. Его единственная цель, его одержимость — стать завершенным, и он не остановится ни перед чем, чтобы достичь полного физического сходства со своим тезкой и стать вместилищем души своего тезки. Фактически, становясь именем, которым он не смог наполниться.

Все тепло, спокойствие и радость, которые я номинально получила от этих нескольких минут с лисой, практически испарились за считанные мгновения.

У меня кровь застыла в жилах, пока мой разум перебирал все возможные сценарии, включающие то, что по сути было одной из тех историй о двойниках, которые были чем-то вроде довольно распространенного тропа во многих фэнтезийных романах, которые я читала в детстве.

Последствия были не очень хорошими, даже не в тех книгах, предназначенных для детей и подростков.

Где большая часть подтекста была занята смутными образами, намекающими на более гротескные и ужасающие последствия того, как на самом деле выглядел неудавшийся двойник, позволяя разуму заполнить пробелы о том, какие именно ужасы меня ожидают.

Помимо этого, тревожили цели этой штуки и то, на что она пойдет, чтобы, как выразилась Тацея: достичь полного физического сходства.

И все же, несмотря на это, я отогнала эти мысли так же быстро, как они и появились.

Хотя это был фантастический мир с элементами оскверненного разврата, это не означало, что я была тем же плохо экипированным главным героем, который населял страницы романов, что я читала в детстве.

Я не была каким-то начинающим авантюристом, прыгающим выше головы.

Нет. Я была вооружена до зубов, экипирована оружием, инструментами и бесчисленным множеством других мер, предназначенных для моей защиты и содействия этой миссии.

Я не была каким-то одиноким авантюристом, у которого ничего нет за душой, я была здесь от имени огромного космического государства, объединенного в едином усилии по исследованию этого великого неизведанного.

Я была исследователем, первым настоящим пионером за столетие застоя в освоении космоса.

Чего мне было бояться от какого-то неуклюжего скопления... чего бы то ни было, что составляло здесь гуманоидный субстрат?

Я не играла по их правилам, я не подчинялась их логике. Я продолжала напоминать себе.

И все же, хотя напоминания об этом были буквально прикреплены к моей персоне, а именно в виде брони, я не могла избавиться от того ноющего чувства тревоги, постоянно бурлящего внутри меня.

Потому что, хотя было утешительно знать, что я могу справиться с этой угрозой, тот факт, что она все еще где-то скрывалась, донимал меня.

Тот факт, что я не встречалась с ней лицом к лицу и не знала, где она находится в любой момент времени, был более чем тревожным.

Костюм не позволял особо выражать эмоции физически, не говоря уже о выражении лица, которое могло бы выдать то, что я чувствовала в данный момент.

Но лиса, казалось, просто интуитивно знала, что что-то не так, так как она прижалась своей маленькой головкой к тыльной стороне моей ладони, словно пытаясь вытащить меня из анналов моего собственного сверхактивного воображения, затаскивая обратно в реальность.

Или, по крайней мере, она, казалось, пыталась поднять мне настроение, используя свою миловидность.

Я бы солгала, если бы сказала, что это не сработало, так как я вздохнула и продолжила чесать.

Это маленькое пронзительное мяуканье было как музыка для моих ушей, но я не позволила этому затмить мои текущие приоритеты, и снова обратилась к Тацее напряженным тоном.

— Я полагаю, ты никогда не слышала ни о чем подобном? — поинтересовалась я.

— Нет. Это информация, с которой я ни разу не сталкивалась, и о которой даже отдаленно не слышала. Ни в слухах, ни в тихих разговорах, нигде. Это информация, которая должна была бы тщательно охраняться во внутренних хранилищах Академии или, возможно, даже известна только в закрытых кругах нексианского высшего эшелона. Вот почему... — Птица замолчала, ее глаза были явно прикованы к лисе, которая продолжала извиваться и дрожать у меня на коленях, пока я сидела на полу, скрестив ноги.

— Вот почему я не совсем понимаю, как мы смогли получить это знание так охотно, так легко.

Принцесса попыталась озвучить свои опасения так, чтобы это не было истолковано как немедленное и прямое обвинение.

— Информация, которую мы только что получили, была дана нам так же свободно, как шкатулка с драгоценностями и напитанными маной кулонами для помолвки нексианского дворянина.

Вмешался Талмин с небольшим рычанием, практически сталкиваясь с проблемой в лоб, так как его слова были определенно направлены на лису.

— В чем именно заключается сделка, лис...

Лиса повернулась к Талмину с резким, пронзительным рычанием, вырвавшимся из ее горла, глядя на волка с настолько угрожающим видом, насколько могла изобразить.

То есть, совсем не угрожающим, учитывая ее пушистый и располагающий к поглаживаниям вид.

— Ты будешь обращаться ко мне по моему текущему титулу, чужак. Я Бадди, личный помощник новенькой, кадета Эммы Букер.

Талмин отступил, поняв, что эта драка того не стоит, так как теперь явно мне предстояло взять все в свои руки, поскольку я каким-то образом стала невольным посредником между нашей разношерстной группой и этим загадочным местом.

— Тш-ш, все хорошо, Бадди, все хорошо, большой злой волк не хотел обидеть.

Проворковала я, что, вероятно, прозвучало невероятно странно через мои вокодеры и для любого стороннего наблюдателя. Я полагаю, библиотека, скорее всего, никогда не видела гиганта в силовой броне, сидящего на полу, скрестив ноги, и гладящего сердитую лису...

Маленький комок меха снова растаял в моих руках, и я дала ему еще несколько минут, прежде чем снова обратиться к нему, на этот раз в попытке докопаться до сути вещей.

— Ты все еще со мной, Бадди? — спросила я мягко, практически шепча в одно из его ушей, и он почти сразу же оживился в мою сторону.

— Да, кадет Эмма Букер! — Восторженно тявкнул он.

— Эм, просто Эмма подойдет. В общем, я должна спросить. Этот ритуал двойственности... какой цели он на самом деле служит?

Поинтересовалась я, вызвав резкий взгляд замешательства у Талмина, но понимающий взгляд подтверждения у Тацеи.

— Не могла бы ты уточнить свой вопрос, Эмма? — резко пролаяла лиса.

— Ну, отрывок, который ты предоставил, который, заметь, был очень полезен!

Я быстро сделала комплимент лисе, почесав ей животик для верности, и она тихо захихикала от удовольствия.

— Упоминал только то, что этот дубликант будет действовать более или менее по приказам своих создателей. Это имело бы смысл для большинства тех, кто подписывает книгу. Но есть ли какие-то другие применения для дубликантов? Какие-либо зафиксированные случаи, когда дубликант использовался бы для чего-то иного, кроме как быть марионеткой?

Спросила я недвусмысленно.

Суть дела была в том, что я не видела никакой причины, почему преподаватели попытались бы создать дубликат именно меня.

Заявленные цели до этого момента были явно предназначены для инфильтрации, что не сработало бы в моем случае, учитывая тот факт, что все, что хоть отдаленно связано с маной, скорее всего, умрет на моей стороне портала.

Так что в этом должно было быть что-то еще. Здесь явно было что-то большее, чем просто создание двойника для простого кукловодства.

— Хм... о! Да! Эзотерические применения дубликанта! Да, да, да, я помню теперь, я помню теперь! Хм, очень старые, редко используемые, но очень, очень грязные.

Заметила лиса, прежде чем прикрыть свою маленькую мордочку обеими передними лапами.

— Мои извинения! Как библиотечный ассистент, я не могу высказывать свое собственное мнение об объективных истинах! Пожалуйста, позвольте мне!

И вот так просто с полок вылетела еще одна книга, приземлившись прямо поверх двух книг, уже открытых перед Тацеей, и сама по себе раскрылась, показав одну страницу текста, в то время как другая страница была странным образом оставлена пустой.

Именно в этот момент Тацея снова вернулась к чтению, стараясь передать свои находки в кратчайшие сроки.

— Ритуал двойственности — это ритуал, который находит применение не только в кукловодстве теми, кто требует вмешательства просвещенного режима Нексуса.

Она зачитала отрывок дословно. — В моменты кризиса или в обстоятельствах, которые этого требуют, таких как прибытие совершенно неизвестного новореаловца, принято проводить такой ритуал, чтобы лучше понять внутреннюю природу тех, кто со временем станет частью царства.

Тацея сделала паузу, читая немного вперед, и теперь ее глаза расширились от шока.

— Это... известно, что Нексус должен знать все о своих подданных и собратьях. В целях исцеления и в целях поиска знаний все новые жители должны быть изучены. Все, от их физиологической способности поддерживать жизнь до их фундаментальной способности направлять ману, должно быть подвергнуто тщательному анализу. Дубликант является важным ресурсом для понимания новых видов, а также для оценки их магического потенциала, их отношения к скверне и того, как лучше всего подойти к процессу систематического изменения вида, если это потребуется.

Голос Тацеи дрогнул и резко сорвался в конце этого абзаца; она отказалась добавлять что-либо еще, кроме негодующего чириканья, которое эхом отозвалось по всей комнате.

— А чего ты ожидала? — Талмин нарушил тишину. — Это то, чем является Нексус, это то, что он делает.

Выпалил он, словно используя недавно полученные знания, чтобы подкрепить свои более чем обоснованные претензии к Нексусу.

— Предки всевышние, мне жаль, что все это происходит, Эмма. — Он повернулся ко мне с выражением искреннего сочувствия.

— Это не то, как ты ведешь свои битвы. Это более чем бесчестно. Но да будет известно, что чем бы ни был этот зверь и что бы Нексус ни бросил в нас, я буду на твоей стороне.

Лупинор предложил, сияя искренне рыцарской улыбкой, которая пролила столь необходимый свет надежды в этой все более тревожной ситуации.

Я благодарно кивнула Талмину, переключаясь на решение огромной задачи по доведению этого расследования до логического завершения.

— Ладно... давайте не будем забегать вперед. Давайте сложим кусочки воедино, начиная с ритуала прошлой ночью.

Я быстро повернула голову к авинору. — Я думаю, мы уже установили, что ритуал провалился, так как мой костюм полностью сопротивлялся ему, и, таким образом, в этом долбаном ежегоднике нет следов моей души или чего-то там. Это совпадает с тем, что мы знаем о провале ритуала двойственности: когда он проводится на имени, которое не удалось связать, это приводит к нулу. Я все правильно поняла, или я что-то упускаю?

— Таковы мои текущие утверждения, да, — утвердительно кивнула Тацея.

— Хорошо, извини, мне просто нужно убедиться, что мы на одной волне. В конце концов, эта магическая херня — не мой конек.

Я пожала плечами. — Ладно, итак, первая часть головоломки решена. Вторая часть — это зачем. Я предполагаю, что весь ритуал не предназначен для того, чтобы дублировать меня ради того, чтобы выдать дубликанта за меня. Потому что... ну, какой в этом смысл? Отправить моего дубликанта обратно через портал? Эта штука состоит из магии, она умрет. Использовать этого дубликанта, чтобы быть мной в Нексусе? Ну... какая на хрен польза от меня, если я все равно всегда в своей броне? Так что я знаю, что это дерьмовое предположение, но мы должны предположить, что эта проклятая

штука предназначена для вскрытия ради исследований или чего-то подобного.

Я попыталась отшутиться, но это все равно ощущалось по-настоящему паршиво.

Одно дело читать такие вещи или видеть, как это происходит на экране, и совсем другое — на самом деле быть здесь, быть тем, кто является целью такого дерьма.

— Я полагаю, именно в таком положении мы сейчас и находимся, да, — снова кивнула Тацея, хотя на этот раз более настороженно.

— Я полагаю, твой следующий вопрос касается того, почему преподаватели решили пойти по этому безрассудному пути?

— Да, я как раз собиралась к этому перейти. Учитывая, что это дерьмо так легко резюмируется в отрывке, я ожидала, что те, кто наверху, хорошо осведомлены о его ограничениях и о том, что произойдет, если все пойдет наперекосяк.

Произнесла я, поворачиваясь теперь к единственному другому существу во всем этом месте, которое, казалось, предлагало больше ответов, чем вопросов.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, Бадди?

— Боюсь, я не совсем улавливаю суть твоего вопроса, Эмма. Не могла бы ты перефразировать его для меня?

Лиса взволнованно тявкнула в ответ.

— Я хотела узнать, есть ли у тебя какое-либо мнение о том, почему кто-то стал бы проводить ритуал двойственности, прекрасно зная, что он провалится, потому что...

Вся комната содрогнулась.

Один раз, затем второй, затем снова и снова, когда книги сдвигались и тряслись на своих местах;

подтолкнутые опасно близко к краю, но отказывающиеся падать.

Люстра, которая все это время была над нашими головами, начала дребезжать, как и оконная рама, которую теперь перекосило, показывая, что это скорее рама для картины, чем окно, за которое она себя выдавала.

Именно в разгар всего этого я поняла, что что-то еще было не так.

Конечно, все в этом месте уже растягивало само определение этого слова, но это было другое.

Все в этом месте было жутко застывшим с момента нашего прибытия.

В радиусе действия датчиков костюма не было других сущностей, почти не было движения, даже пылинок крупнее нескольких микрометров.

Все до этого момента было тщательно спланированной и стабильной средой.

Все было на своих местах, во всем был упорядоченный хаос. Ничто не было оставлено на волю случая.

Поэтому, когда EVI обнаружила одинокий аномальный объект, появившийся из воздуха над нами, это вызвало сигналы тревоги, которые немедленно привлекли мое внимание, когда я подняла голову как раз вовремя, чтобы заметить эту аномалию.

Это было перо.

Одно единственное перо цвета красного дерева с крапинками белых и светло-коричневых пятен, разбросанных повсюду.

Этот неожиданный инородный предмет спланировал на пол, и никто больше этого не заметил.

Никто, кроме лисы, которая практически застыла на месте.

Я тут же повернулась к Тацее, указывая на перо. — Это твое, Тацея?

Тацея повернулась ко мне с выражением величайшего недоверия и возмущенного шока, которое я видела у нее до сих пор.

— Прошу прощения? Эмма, есть определенные правила, которые ты должна знать касательно приписывания чьих-то упавших перьев другим.

Произнесла она в манере, едва скрывающей раздражение, прежде чем последствия внезапного появления в комнате еще одного пера дошли до нее.

Никто из нас не произнес ни слова. Напряжение в комнате нарастало и спадало в быстрой последовательности, пока громкие, потусторонние порывы ветра сотрясали всю комнату.

Каждому порыву ветра предшествовал мощный шорох, похожий на звук, который издает гигантский брезент при ураганном ветре.

Но все это закончилось так же быстро, как и началось, когда мы услышали шелест перьев с другой стороны комнаты, в зоне, укрытой темнотой.

Те немногие источники света, что существовали, теперь отбрасывали тень существа огромных размеров и пропорций, округлого, с отчетливо сферической формой, сидящей поверх яйцевидного тела.

Комната сотрясалась с каждым его шагом, и я подала знак Тацее встать позади меня, а сама потянулась за своим личным оружием, как раз когда существо вошло в свет комнаты.

Талмин тем временем уже обнажил свой клинок, выставив его перед собой.

Тень, которая покрывала почти всю секцию комнаты, в которой мы находились, теперь исчезла.

На ее месте, на перекрестке света и тьмы, стояла сова.

Круглый, пухлый малый, который выглядел так, будто кто-то перекачал футбольный мяч и прилепил сверху огромный мяч для софтбола.

На этой голове сидела академическая шапочка, которая идеально располагалась на его круглой маленькой голове.

Его рост был чуть меньше футбольного мяча, хотя того же нельзя было сказать о его обхвате.

С единственным шелестом своих пятнистых бело-коричневых перьев она начала приближаться к нам серией медленных, целеустремленных прыжков.

Что вы получите, если поместите лису, сову, гуманоидную птицу и антропоморфного волка под одну неевклидову крышу вместе с человеком в силовой броне?

Если там есть кто-то, кто способен ответить на это, то я аплодирую их креативности, потому что лично я потеряла дар речи.

И вот я снова здесь, зажатая между слоями синтетического плетения и металлических композитов, глядя на сову, чьи глаза выдавали выражение угрюмого раздражения, граничащего с откровенным презрением.

И все это время непрекращающиеся, неумолимые сигналы уведомлений продолжали напоминать мне, что это на самом деле моя текущая реальность, а не какой-то лихорадочный сон, вызванный ночью запойного чтения.

Сова, которая вошла с театральностью, подобающей финальному боссу, теперь расположилась всего в нескольких футах от меня.

Так близко, что я почувствовала один из худших приступов тонального диссонанса, давший мне пощечину, поскольку весь тот зловещий флер, который она нагнала своим драматичным появлением, был практически отброшен из-за ее низкого и пухлого роста.

То, что должно было быть прибытием зверя, соперничающего по масштабу и свирепости с драконом, вместо этого сменилось маленькой пухлой совой.

Не драконьей совой, заметьте. И не каким-то совоподобным зверем. А обычной, почти оскорбительно нормального размера совой.

Которая едва доставала мне до голеней, если быть щедрой и считать ее шапочку частью ее общего роста.

Это было так, словно мастер подземелий использовал все возможные средства для подготовки к финальному боссу, только чтобы вытащить модельку этого босса из магазина «все по одной цене», полностью подорвав то, что должно было стать кульминацией всего опыта.

Наша игра в гляделки, казалось, длилась целую минуту, прежде чем, наконец, я ей надоела, и она прошла прямо мимо меня;

сосредоточившись на лисе, пока бедное создание склонило свою маленькую голову в ответ.

Его мордочка почти легла на холодный мраморный пол библиотеки, тихонько поскуливая, пока он кротко смотрел снизу вверх на сову.

— Значит так. Теперь Бадди, да? — наконец заговорила сова; ее голос... был очень похож на то, что я ожидала от существа ее размера.

Конечно, он был глубоким, но лишь настолько, насколько глубоким может быть уханье совы, а остальная интонация была пугающе гладкой и сдержанной.

В то время как лис обладал некой оживленностью, каждое его слово прерывалось тявканьем, визгом и скрытым оттенком возбужденной лисьей натуры, сова держалась скорее как человек.

Осмелюсь сказать, она держалась с большим достоинством, чем большинство студентов, которых я встретила на сегодняшний день, включая Илунора.

— Д-да, Библиотекарь, — кротко тявкнул лис, как раз перед тем, как сцена приняла неожиданный оборот.

Без предупреждения и без каких-либо колебаний сова шагнула вперед и твердо прижала когти к голове лиса.

Ее затупленные когти сжались, вцепившись в скальп лиса железной хваткой, стягивая его теплый рыжий мех в процессе.

— Твоя история — это история последовательной непоследовательности. Ибо великое достижение было запятнано неудовлетворительной сделкой. Сделкой, которая благоприятствует искателю знаний, но не хранителю знаний. Произошла несправедливость, а библиотека — это ничто, если не справедливость. Поэтому, пожалуйста, Бадди, используй свое новообретенное положение, чтобы восстановить баланс там, где возник дисбаланс.

Сова говорила в манере, которая звучала скорее как инструкция, чем снисхождение.

Почти так же быстро, как она начала свою атаку на лиса, она остановилась, смягчилась и просто устроилась на голове лиса.

Используя ее как насест, пока Бадди приближался ко мне, настороженно глядя на мои непрозрачные линзы.

— Кадет Эмма Букер, как ваш личный библиотечный ассистент, я обязан представлять как ваши интересы, так и интересы библиотеки. Я прошу прощения, если не прояснил эти отношения с самого начала, и прошу прощения, если я плохо справился со своими обязанностями посредника знаний. На данный момент ясно, что я непропорционально отдал предпочтение своим обязанностям перед вами как нашим покровителем и пренебрег своими обязанностями перед библиотекой как ее ассистент. Я недооценил знания, дарованные вам этой библиотекой, и за это я также должен извиниться. Теперь существует дефицит,

который должен быть исправлен. Короче говоря, библиотека требует уплаты пошлины за услуги, которые я оказал.

Бадди говорил в манере, которая ясно указывала, что он не хотел этого делать, а скорее должен был это сделать как часть каких-то обязанностей, которыми он был связан.

Часть меня была бы невероятно впечатлена восхождением лиса к официально-деловому красноречию, особенно учитывая, что большинство наших взаимодействий до этого момента были определенно менее чем неформально-деловыми.

Однако эта часть меня сдерживалась более насущными проблемами.

— Пошлина?

Повторила я как попугай. — Я же говорила, что не занимаюсь торговлей информацией, и ты прямо заявил, что моего присутствия здесь было достаточно для оплаты доступа к информации, которую мы искали.

Заявила я прямо.

Сова издала серию целенаправленных уханий в ответ на мое возражение, каждое из которых несло в себе оттенок разочарования, заставляя лиса, на котором она сидела, скулить в извинениях.

— Ты пренебрег тем, чтобы проинформировать нашего нового покровителя о правилах и стандартах библиотеки?

Произнесла сова; разговор снова был направлен не ко мне, а к лису.

— Я... я только намекнул на это вкратце, библиотекарь. Хотя я намеревался проинформировать ее об этом, как только...

Сова практически пресекла попытку лиса оправдаться простым замечанием.

— Есть время и место для извинений, но это не одно из них, Бадди.

В ее голосе была резкость, да, но в нем было и что-то еще, что я нашла удивительным, учитывая то, что я ожидала от такого места.

Там было чувство подлинной честности. Это не было еще одной тонко завуалированной попыткой Нексуса нанести мелочный удар, и это не была попытка наставления, покрытая презрением и межличностным соперничеством.

Нет. Это был один из немногих случаев разговора, который не нес в себе никаких двуличных подтекстов.

— Я возьму бразды правления как основной проводник, а ты останешься в моей тени. Смотри внимательно, и пусть это будет уроком.

Спокойно произнесла сова, прежде чем повернуть свое оранжевое лицо ко мне.

Я взяла инициативу в свои руки, задавая тон разговору на своих условиях.

— Хотя я могла бы пуститься в долгую тираду относительно моих личных сомнений по поводу торговли информацией, я предположу, что у вас есть какое-то запутанное объяснение того, как вся эта договоренность на самом деле не является торговлей информацией?

Я сразу начала разговор, обозначив свою позицию, не вдаваясь слишком глубоко в откровенно ложные предположения.

Было бы так легко просто построить свой собственный нарратив об этом месте, создать набор фиксированных ложных убеждений с самого порога.

Но это было бы неправильно и неразумно.

У меня были свои личные претензии, но я была готова выслушать другую сторону, прежде чем прийти к собственным выводам.

— Библиотека ценит, что ее новейший покровитель — это тот, кто проявляет рассудительность и непредвзятость. Хотя ваш выбор слов может быть истолкован как конфронтационный, я не могу винить вас за ваш текущий настрой, учитывая транзакционную оплошность, допущенную вашим личным ассистентом, и, как следствие, мной. За это я беру на себя личную ответственность.

Сова кивнула один раз, или, скорее, покачала головой взад-вперед так, как могла только сова.

Я знаю, это может прозвучать безумно, особенно учитывая послужной список тех, кто был у власти в Нексусе до сих пор, но я чувствовала, что сова действительно имела в виду все, что говорила.

На самом деле, она казалась откровенно виноватой. Конечно, это было многословно, но это было признание вины и искренняя попытка взять на себя ответственность.

То, чего я на самом деле еще не видела в этом месте до сих пор.

Это действительно разумный, рассудительный человек на руководящей должности?

Похоже, раздел обычной дипломатии в руководстве SIOP все-таки пригодится.

— Мои люди послали меня сюда с намерением наладить конструктивный и открытый диалог. Непредвзятость и готовность к компромиссу в разумных пределах с целью достижения взаимопонимания — вот лишь некоторые из определяющих характеристик меня и цивилизации, из которой я родом. Хотя это не значит, что я буду принимать все за чистую монету, это означает, что я готова и способна сесть за стол переговоров для цивилизованного разговора, пока существует взаимное уважение.

Предложила я, устанавливая основные правила разговора.

Это явно заинтриговало сову, так как она выпрямилась на голове лиса.

— Непредвзятость и готовность к компромиссу. Конструктивный и открытый диалог. Взаимопонимание.

Повторила сова, не торопясь обдумывать каждое из модных словечек, которые я принесла с собой с уроков дипломатии для начинающих.

— Скажите мне, кадет Эмма Букер, это слова вашего собственного выбора, или это слова более мудрого старейшины, говорящего через вас?

Я замолчала, используя эти скудные несколько секунд тишины, чтобы выбрать между тем, чтобы пойти по дипломатической крысиной гонке алгоритма разговора SIOP, или добавить свою собственную изюминку в эту смесь.

— Боюсь, что если я отвечу на этот вопрос, то именно вы окажетесь в дефиците знаний со своей стороны. Я отказываюсь вступать в еще одну сделку до тех пор, пока мне сначала не будут раскрыты полные правила библиотеки.

Я выбрала последнее, действительно принимая аспекты личной инициативы моих параметров миссии.

Директор ведь говорил, что большая часть этой миссии будет сводиться к адаптации и импровизации в моем окружении...

Сова не дрогнула, даже не моргнула, хотя я чувствовала, как за этими умными глазами формулируется ответ.

Существо явно не было способно улыбаться, не с его клювом, но тон голоса, который оно использовало, был более чем достаточен, чтобы я поняла, что ему понравился мой ответ.

— Прошло слишком много времени с тех пор, как я взаимодействовал с существом, готовым к размеренной беседе, таким как вы, кадет Эмма Букер.

Проухала она в ответ с оттенком сдержанного веселья. — Я уважаю ваши условия, кадет Эмма Букер, пока вы способны подкреплять целостность своих слов своими действиями.

Я позволила этим словам впитаться в течение нескольких мгновений.

— Вы обнаружите, что правила этого царства, в отличие от правил Нексуса, просты и понятны. Ибо мы были созданы и построены для выполнения одной, простой и непоколебимой задачи: собирать, организовывать и сохранять все формы знаний навечно. Каждый аспект нашего существования служит для облегчения этих целей, и каждое правило было написано с учетом этого. Здесь вы не найдете мелочных дрязг мира за нашими стенами, но вместо этого — непоколебимую приверженность и преданность библиотеке и всему, за что она стоит.

Возникла пауза, когда маленькие глазки-бусинки сотен, если не тысяч лис снова выглянули из темных углов вечно меняющейся комнаты.

— Ибо библиотека вечна, а смертный мир — нет. Знание без сохранения бессмысленно, и мы — хранители смысла.

Тысяча голосов заговорили одновременно, но исчезли так же быстро, как и появились.

— Многие могут неверно истолковать наши слова как явное пренебрежение к миру за нашими стенами. Это не может быть дальше от истины. Мы не желаем зла мирам и царствам за пределами нашего собственного, ибо нам нет дела до них, за исключением знаний, которые они могут предоставить. Это служит контекстом для нашего первого правила, которое может не касаться вашей деятельности в библиотеке, но которое определяет существование самой библиотеки. Правило номер один: Библиотека существует, чтобы не служить никому, кроме себя, но не запрещает никому входить в свои стены.

Сова глубоко ухнула, выделив минутку, чтобы оценить мою реакцию, несмотря на то, что прекрасно понимала, что шлем скрывает все, что происходит под ним.

— Правило номер два: Библиотека существует как хранитель знаний, но не запрещает доступ к упомянутым знаниям тем, кто их ищет.

— Правило номер три: Библиотека существует как собиратель знаний и поощряет обмен любыми крупицами знаний, какими бы тривиальными или значительными они ни были.

— Правило номер четыре: Библиотека не существует для того, чтобы ускорять поиск знаний для тех, кто их ищет, за единственным исключением тех, кто готов обменять знания на эту услугу.

— Хех, вот тебе и все разговоры о том, чтобы быть великим поставщиком знаний для всех.

Быстро вмешался грубый и хриплый голос Талмина, нарушив самовольное молчание, которое он хранил на протяжении большей части этой миссии.

— Это недопонимание со стороны дезинформированных масс Нексуса и Соседних царств. Мы существуем не для того, чтобы предоставлять знания, а просто как хранилище, к которому можно получить доступ. Вот и все.

Сова быстро поправила Лупинора, прежде чем повернуться обратно ко мне.

— Правило номер пять: Тем, кого библиотека сочтет достойным, будет дарован титул покровителя. Среди привилегий покровительства — назначение личного ассистента и письменный почетный титул, который будет действовать как визитная карточка для вашего личного ассистента и меня, если покровитель запросит ускоренную транзакцию.

Поскольку правила были изложены, а сова оставалась жутко молчаливой в конце всего этого, я решила перейти к делу.

— В какой момент начался дефицит? — спросила я прямо.

— В тот момент, когда началась вторая линия вопросов, кадет Эмма Букер. Ваша первая транзакция была удовлетворительной. Вы вошли в библиотеку, запросив краткое, сжатое описание ритуала двойственности и нулов. Компенсация за услуги по индексации и сопоставлению информации с тех пор была выплачена. Ваша вторая линия вопросов, выходящая за рамки первой, стала точкой, в которой начался дефицит.

Четко объяснила сова.

— Первая линия вопросов была оплачена моим: «простого присутствия здесь достаточно в качестве оплаты», верно?

Спросила я сову, прямо цитируя заявление лиса, сделанное ранее.

— Это действительно так. — Сова кивнула один раз.

— Могу я спросить, как именно моего простого присутствия здесь было достаточно для оплаты информации, которая настолько явно ценна и чувствительна?

Именно в этот момент глаза совы расширились и сузились в быстрой последовательности, словно не веря моим словам, прежде чем она, наконец, смирилась с ответом.

— Вы недооцениваете и принижаете свое присутствие здесь, кадет Эмма Букер, — искренне проухала сова.

— Не будет преувеличением сказать, что одного вашего существа было достаточно, чтобы заполнить содержание целой книги. Вот, Бадди, теперь должен написать целую новую диссертацию, основанную на информации, которую он смог собрать при осмотре вашей персоны и вашей брони.

Я бросила вопросительный взгляд на лиса, который, казалось, интуитивно понял мое намерение, так как он издал серию виноватых скулений.

— Почему бы тебе не объяснить, что делает кадета Эмму Букер такой исключительной, что ее присутствие здесь имеет огромную ценность, Бадди?

Сова повернулась к Бадди, который нервно сглотнул перед тем, как заговорить.

— Исходя из одних лишь поверхностных наблюдений за материалом... цвета, текстуры, температура и ощущения от экзотических металлов, из которых состоят ваши броневые пластины, до того, как ткань под ними сдвигается, изгибается и движется; каждый аспект вашей персоны и материалов, которые вас украшают, целиком и полностью нов. Это не похоже ни на что, что мы видели. Это не похоже ни на что, когда-либо упоминавшееся в анналах этой библиотеки. Чрезвычайно редко можно встретить существо, обладающее столь новыми материалами, особенно с Нексусом...

Сова шикнула на перевозбужденного лиса, прежде чем он успел продолжить.

— Это лишь один маленький аспект ценности вашего простого присутствия здесь, кадет Эмма Букер.

Продолжила сова, прежде чем перевести взгляд на мой вокодер, начиная совершенно не связанную тему.

— Ваш костюм и ваши уникальные вокализации подвели меня к следующему пункту... Вы ведь не говорите на Высоком Нексианском, не так ли, кадет Эмма Букер?

Произнесла она уверенно и почти без тона искреннего вопроса, а скорее как утверждение, пропитанное тонким, как бумага, фасадом вопроса.

— Я не вижу, как это относится к разговору...

— Считайте это платой за дефицит знаний на данный момент. А теперь скажите мне. Говорите вы или не говорите на Высоком Нексианском?

Спросила она нараспев, закончив предложение нежным уханьем.

— Нет. Не говорю. — Ответила я просто, лаконично; ответ был встречен взглядами искреннего недоверия со стороны Тацеи и Талмина.

Оба они, казалось, были совершенно ошарашены всей ситуацией, и пара придвинулась ближе друг к другу, возможно, с намерением обсудить, что именно повлечет за собой мой ответ.

— Как вы узнали? — быстро парировала я.

— А-а, дело в манере, с которой вы выбираете слова, кадет Эмма Букер. В вашей манере речи есть... математическая точность. Как будто есть какой-то великий механизм, питающий устройство, единственная цель которого — тщательно и точно выбирать и перебирать всю сумму Полного собрания Словаря Высокого Нексианского, обрабатывая ее через структурные труды Полной Инструкции по Грамматическим Правилам Высокого Нексианского, и используя какую-то форму сложных процессов принятия математических решений, чтобы определить, какие слова где окажутся, и

как это должно быть структурировано с точностью математической формулы.

Сова расхваливала это с огромным чувством гордости. — Что наводит меня на мысль, что ваши слова не ваши собственные, а вместо этого — живая, дышащая, динамическая система математики, которая преобразует любой язык, на котором вы говорите, в Высокий Нексианский. Поистине инновационное, поистине новое решение. Элегантное, изящное и чрезвычайно интригующее.

Именно в этот момент сова стала звучать все больше и больше похоже на лиса, ее жажда знаний сильно просачивалась в то, как она держалась, сидя на голове лиса.

Сказать, что сова была права в своих утверждениях, было бы преуменьшением.

Никогда в своих самых смелых мечтах я бы не подумала, что кто-то из этой реальности сможет так точно и кратко резюмировать сложные махинации встроенного пакета перевода и связанного с ним программного обеспечения без знания того, чем вообще является программное обеспечение.

Вместо этого сова полагалась на то, что знала, и того, что она знала, было явно достаточно, чтобы интерпретировать тот факт, что весь этот маскарад с языком, который я устраивала, действительно был переводом.

Работа тысяч ведущих лингвистов и разработчиков программного обеспечения, препарировавших каждую строчку тех немногих обрывков знаний, которые Нексус прислал нам до моего прибытия.

Две книги, которые мы получили и препарировали, соответствовали двум книгам, на которые сова так быстро сослалась.

— Я права в своих рассуждениях, новенькая? — Сова вывела меня из задумчивости.

— Является ли мой ответ на ваш первый вопрос касательно ваших утверждений достаточной платой за дефицит информации? — парировала я.

Что снова, казалось, восхитило сову, так как она покачала своей маленькой головой туда-сюда.

— Да, да, является, кадет Эмма Букер. Вы не обязаны подтверждать или отрицать мою вторую линию вопросов.

Я помолчала мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем меня наконец осенило.

Был еще один важный кусок информации, которого мне критически не хватало на данный момент.

Хотя угроза нула была расширена и уточнена, это, похоже, не включало в себя то, как именно с этой угрозой нужно бороться.

Я не знала, достаточно ли пули в голову, или мне нужно достать огнемет, чтобы сжечь его дотла.

Это был идеальный момент, чтобы обменять его на упомянутую информацию.

— Вообще-то, я бы хотела ответить на этот вопрос, — предложила я.

— О? И на какой кусочек знаний вы хотели бы обменять это, кадет Эмма Букер?

Пропела сова.

— Нулы. Или, скорее, как убить одного из них, — сказала я недвусмысленно.

При этой единственной фразе вопроса с полок была яростно выдернута еще одна книга, приземлившаяся перед Тацеей, так как сова, похоже, понимала, как именно функционирует динамика нашей группы.

— Устранение нула может принимать одну из двух различных форм. Одна — грубая физическая сила, другая — магическая проницательность. Для первого: применения любых достаточных физических сил, направленных в ядро существа, должно быть достаточно. Хотя определение того, где находится ядро существа, будет проблемой даже для самых решительных бойцов, лишенных магии. Для второго: потребуется применение заклинания 10-го класса разборки или трансфигурации для удаления ядра нула; после чего будет применена достаточная сила, чтобы уничтожить его полностью.

Тацея снова зачитала дословно; ее речь немного запнулась, когда она перешла к классу требуемого заклинания.

Книга неожиданно закрылась, и глаза совы снова встретились с моими, ожидая, что я выполню свою часть сделки.

— Отвечая на ваш вопрос: да, вы более или менее правы. Я использую... систему, одну из невероятно сложной математики, чтобы переводить все, что говорят мне, и все, что говорю я.

Подтвердила я, заслужив серию одобрительных уханий от совы.

— Будем считать эту транзакцию завершенной, кадет Эмма Букер.

— Вы действительно готовы отдать нам всю эту информацию просто за ответ «да» или «нет»? — скептически спросила я.

— Библиотека кровно заинтересована в транзакциях, которые помогут сохранить жизнь ее покровителям для будущих транзакций, кадет Эмма Букер. Что напоминает мне: я хотел бы даровать вам ваш титул.

При этих словах сова расправила крылья и полетела прямо вверх.

Не столько полетела, сколько выстрелила прямо вверх, как ракета, с невероятной скоростью.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем она вернулась, держа в клюве небольшую прямоугольную карточку.

Карточка была размером с обычное удостоверение личности, только немного толще, и сделана из чистого золота.

Потянувшись, чтобы взять ее из клюва совы, я заметила мелкие детали, которые выглядели так, словно были выгравированы лазером.

На ней были мое имя, звание и большое количество пустых мест, явно предназначенных для остальной моей личной информации.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это было.

Прославленный читательский билет.

— Кадет Эмма Букер. Отныне вы будете известны как Покровитель Библиотеки. Это титул, который несет в себе огромный вес и честь в этих стенах. Распространяется ли этот титул за пределы этого пространства — нас не касается. Однако это означает, что вы обладаете правами и привилегиями, выходящими за рамки прав обычного искателя знаний. Если вам потребуется какая-либо дополнительная помощь или если вы пожелаете совершить какие-либо дальнейшие транзакции, библиотека ускорит это в меру наших возможностей.

Возникла пауза, лис несколько секунд настороженно смотрел на сову, словно напоминая ей о чем-то.

— Я был бы упущением, если бы не сообщил вам, что вы имеете полное право отказаться от этой чести или отвергнуть эту честь сейчас или в любой момент времени, когда пожелаете.

Сова кивнула своей маленькой головкой.

— Я так надеюсь, что ты примешь это, Эмма, я так рад буду видеть тебя снова для новых визитов!

Лис мяукал и тявкал от возбуждения, подпрыгивая несколько раз и сияя счастливой маленькой улыбкой, прерываемой этими возбужденными звуками, совершенно уникальными для лисьего рода.

— И для новых почесываний пузика и поглаживаний по голове...

Я сунула карточку в один из карманов костюма, одобрительно кивнув паре.

Позади себя я видела, как выражения лиц Тацеи и Талмина сменились полным недоверием, возможно, от того, как легко я получила карту.

В то время как лицо Тацеи было труднее прочитать из-за клюва, Талмина было достаточно легко разгадать по тому, как он оглянулся на всю эту сцену.

— Боюсь, у меня не заготовлена речь для принятия. Но я польщена, что вы сочли меня достойной такой чести. Искренне спасибо.

Я замолчала на мгновение, мой взгляд был прикован к сове, и я решила задать еще один вопрос.

— Я должна спросить: почему вы не просите у меня остальную информацию, которая осталась незаполненной на карте?

— Хотя в интересах библиотеки собрать как можно больше знаний, способ сбора этих знаний также важен для нас. Вы покровитель, кадет Эмма Букер, библиотеке не подобает выманивать у вас каждую крупицу информации. Мы знаем, что однажды вы раскроете все, что можно узнать. Будет ли этот день исчисляться неделями, месяцами, годами, десятилетиями или веками, для нас не имеет значения. Ибо библиотека вечна, и мы здесь всякий раз, когда вам могут снова потребоваться наши услуги.

В этом была уверенность и окончательность, от которых было трудно отмахнуться.

Действительно казалось, что сова говорила не просто с раздутым чувством эго, а исходя из фактических наблюдений.

— Я полагаю, это все на этот визит, кадет Эмма Букер?

— Да.

— Тогда Бадди проводит вас в вестибюль. Оттуда вы сможете выйти обратно в свой мир.

Сова взлетела, подлетев ко мне ближе, чем когда-либо прежде. — До скорой встречи, кадет Эмма Букер.

Ее голос эхом разнесся по библиотеке, когда она скрылась из виду.

Путь обратно ко входу занял еще меньше времени на этот раз, так как всего через несколько минут мы снова оказались в той вечно меняющей форму комнате.

Коридоры, состоящие из книжных полок и несметного количества неизвестных принадлежностей, вздымались и опадали, как особенно вызывающая тошноту заставка.

Когда нас выводили, мы заметили несколько других фигур, бродящих по другим залам, ведомых своими собственными лисами, причем одна фигура, в частности, застряла возле главного входа.

Знакомый Вунерианец с голубой чешуей, который в ярости изрыгал проклятия на очередного библиотечного лиса.

— Ты понимаешь, с кем сейчас разговариваешь, лис?! Я говорю тебе привести сюда твоего библиотекаря, сию же минуту!

Маленькое существо кричало громко, гораздо громче, чем я когда-либо слышала от него раньше, так как у лиса был только один ответ.

— Боюсь, это будет невозможно. Библиотекарь в настоящее время занят делами гораздо более важными, чем твои, смертный.

Маленькое существо стояло твердо, уверенно на своем месте, пока Илунор продолжал кипеть и дымиться.

Я повернулась к Бадди прямо перед тем, как мы переступили порог, специально опустившись на колени на мгновение, чтобы взять мордочку маленького существа в свои руки.

— Увидимся в следующий раз, Бадди! — сказала я, убедившись, что это было достаточно громко, чтобы Илунор услышал.

— Конечно! Твой личный библиотечный ассистент будет здесь, готовый и желающий помочь, когда бы ты ни вернулась, Эмма!

Лис ответил возбужденным тявканьем, как раз когда я повернулась лицом к Илунору, чтобы подмигнуть, что было видно только мне.

Сделав еще несколько шагов, мы наконец покинули порог и были выброшены обратно в реальный мир.

Рев водопада ударил нас первым, когда и Тацея, и Талмин одновременно повернулись ко мне.

— Что теперь? — спросил Талмин с тяжелым вздохом.

— Теперь мы направляемся во внутренние дворы.

Я обратилась к своему встроенному HUD, просто чтобы подтвердить, что мы все еще идем по графику для предстоящей задачи.

— У нас назначена встреча с ученицей.

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Вход в Библиотеку. Местное время: 14:50.

Я всегда знала, что Талмин был волком, или, по крайней мере, пугающе напоминал его.

Хотя в его действиях (за исключением случайного виляния хвостом) было мало того, что действительно, по-настоящему говорило бы о его волчьем наследии.

Ни в том, как он действовал, ходил или держался. Даже не в том, как он говорил.

Его вокализации всегда фильтровались через систему перевода без каких-либо проблем, хотя это, как правило, означало, что большая часть его голоса, скорее всего, терялась в процессе.

Однако программное обеспечение пыталось учесть это, заходя так далеко, что перемежало каждое переведенное слово приглушенными интерпретациями его волкоподобных вокализаций, добавляя отчетливый личный оттенок восстановленной речи.

От рычания до лая и даже случайного тявканья — все было интегрировано в переведенный вывод плавно и без каких-либо проблем.

По крайней мере, так было до сих пор.

— Татча ти ка. Ультир нес лен телриан, Эмма?

Лупинорский наемный принц практически пролаял это, и, в отличие от прежнего, я действительно могла почувствовать тяжелый бас и низкое урчание, которые пронизывали всю его речь.

Это был первый раз, когда я слышала его совершенно без фильтров.

Однако это также означало, что это был первый раз, когда я слышала его, не понимая на самом деле.

Все это могло означать только одно.

Система перевода сломалась.

Наемный принц продолжал смотреть на меня, моргая несколько раз, склонив голову набок в замешательстве и ожидая ответа, который так и не последовал.

Именно в этот момент моя тренировка сработала на полную катушку, так как я потянулась к своему наручному дата-паду, готовая продраться через алгоритм диагностики, который был выжжен в моей голове бесчисленными часами полевых учений по техническому обслуживанию.

Мои пальцы летали по сенсорному экрану, мышечная память сработала, так как проприетарный интерфейс был оптимизирован именно для такого рода вещей: быстрой и грубой сессии отладки, которая была разработана так, чтобы быть максимально интуитивной и защищенной от дурака.

— Латчоу куси! Ха тал, ке ней са? — Волк продолжал, теперь игриво толкая меня локтем в бронированные наплечники, сияя широкой улыбкой, словно пытаясь перекинуть мост через настоящую пропасть, которая внезапно образовалась из-за этого необъяснимого языкового барьера.

Что бы Талмин ни пытался передать, до меня не доходило, хотя контекст и непринужденность дружеского тычка уже должны были бы подсказать мне, что происходит.

— Ультир нес лен телриан, Эмма? — Повторил волк, немного посмеиваясь про себя, подходя, чтобы встать рядом со мной, и собираясь перекинуть руку через мои плечи.

— Ультир, Эмма? — Повторил он, прежде чем резко повернуть голову к Тацее, сияя выжидающей ухмылкой, словно подстрекая ее присоединиться к тому, что, как я быстро предположила, было шуткой, в которую я не была посвящена.

Реакция Тацеи подтвердила мои подозрения, так как она смотрела на Талмина с выражением недоверия, совершенно не впечатленная выходками волка.

— Сейчас не время для веселья и игр, Талмин. — Она вздохнула с тоном смиренного разочарования, прежде чем повернуться ко мне.

— Талмин, похоже, проверяет границы того, что он считает твоим... переводческим артефактом, Эмма. Очевидно, его текущая теория заключается в том, что разговор на языке и диалекте, полностью отличном от Высокого Нексианского, будет достаточным, чтобы обойти способность твоего переводческого артефакта понимать то, что говорится.

Объяснила птица, заставив весь ненужный стресс и беспокойство от быстро формирующихся опасений по поводу неисправного пакета перевода практически исчезнуть в одно мгновение.

Столкнуться с серьезным осложнением так поздно, учитывая быстро приближающуюся встречу с ученицей и инспекцию оружия после нее, было бы полной катастрофой, с которой пришлось бы иметь дело.

Забудьте о решении этих двух деликатных вопросов, я сомневаюсь, что смогла бы даже заказать завтрак, не говоря уже о том, чтобы ловко ориентироваться в излишне сложных социальных нормах, которые требовались как базовая предпосылка.

Несмотря на все это, я не могла сдержать сухой смешок.

Хитрая улыбка появилась на моем лице, когда я поняла, что все это значило.

Это было, признаюсь, грустное осознание. Но я не могла отрицать, что это был первый настоящий случай дружеского, глупого подшучивания между мной и кем-либо еще в этом враждебном мире, которым была Академия.

— Нет, нет. Все в порядке, Тацея, — ответила я нехарактерно мягким тоном.

Таким, который я не была склонна использовать дома, не говоря уже о Нексусе, из всех мест.

Не самые забавные подколы Талмина напомнили мне о моих собственных первых попытках растопить лед, когда я впервые переехала в город.

Практически не имея друзей или семьи, кроме тети, моей первой тактикой для преодоления социального разрыва почти всегда был юмор, или, по крайней мере, моя собственная нестандартная попытка пошутить.

Я никогда не утверждала, что у меня это хорошо получалось, черт, это было на грани стыда.

Но это не умаляло того факта, что иногда это срабатывало, и, что более важно, это делалось с искренними намерениями.

Это была честная попытка прорваться через неловкие социальные барьеры, которые просто естественным образом существовали при попытке интегрироваться в любое новое место.

Весь этот обмен репликами был просто попыткой Талмина сделать это. Что, честно говоря, не могло произойти в лучшее время.

— Видишь, принцесса. Землянка здесь знает, как обстоят дела с такого рода вещами. — Лупинор просиял.

— Я была бы склонна согласиться, что если бы получатель подкола, сделанного, заметьте, с добрыми намерениями, был бы не против всего этого дела, то это было бы социально приемлемо. Однако, учитывая тот факт, что мы находимся в разгаре нескольких препирательств, с которыми нужно обращаться с большой осторожностью и вниманием, я нахожу эту попытку юмора совершенно неуместной. Есть время и место для таких вещей, и это не одно из них.

Тацея направила свой ответ Талмину с оттенком нефильтрованной искренности.

— Есть время и место для стоицизма, принцесса. Но иногда, особенно в редкие моменты тишины между битвами, нужно просто принять легкомыслие.

Ответил Талмин тем же, побуждая меня честно пересмотреть всю мою позицию по отношению к Нексусу до сих пор.

Мои личные представления и общие интерпретации этого места уже начали укрепляться после постоянного потока кризисов, которые обрушивались на меня один за другим.

Всего, что касалось Академии, от ее общей атмосферы до ее законных нарушений, было достаточно, чтобы я сочла это место полным и абсолютным провалом;

что все в этом месте было просто одним кризисом, который нужно преодолеть, за другим.

И хотя это было правдой... весь этот обмен показал мне, что здесь было нечто большее.

Это дало мне искреннюю надежду, что, возможно, в будущем будет больше таких подшучиваний, которых можно ждать с нетерпением.

Больше случаев бессмысленных взаимодействий между друзьями. Больше просто обычной повседневной жизни, а не интриг и махинаций, которые доминировали в большей части моего сознания до этого момента.

Именно с этим чувством я игриво толкнула волка в плечо, недостаточно сильно, чтобы причинить боль или обидеть, но достаточно, чтобы донести свою мысль.

Немного поразмыслив внутри себя о том, стоит ли мне попробовать свои силы в его играх, я решила отплатить той же монетой по-своему.

— Рао хен дуай ва, Талмин. — Я произнесла фразу, которая в вольном переводе означала «Я определенно согласна с тобой в этом, Талмин».

Я намеренно говорила на тайском, языке, который не был бы уловлен системой перевода, учитывая, что она была разработана исключительно для перевода с английского на Высокий Нексианский.

Хотя мои знания были довольно поверхностными, так как меня учила только мамина сторона семьи, я все же знала язык достаточно хорошо, чтобы поддерживать приличный разговор, по крайней мере, по словам моей тети.

Хотя, признаюсь, у меня было не так много мест для практики, учитывая, что он не был распространен в Северной Америке, и еще реже встречался, когда вы покидали пределы орбитальных колец Земли.

Все же, по крайней мере, на нем достаточно часто говорили среди населения материковых штатов Конфедерации Юго-Восточной Азии.

Так что это было мне на руку.

Однако, как обстояли дела сейчас, единственным реальным местом, где я получала хоть какую-то практику, была некая ужасающая зеленая сова, которая жила только для того, чтобы насмехаться надо мной всякий раз, когда я тянулась проверить уведомления на телефоне.

Меня поражало то, что приложение для изучения языков было основано более тысячелетия назад, и меня ужасало представление о том, сколько жизней оно замучило за эти годы.

Я клялась, что эта штука была более агрессивна в том, чтобы заставить меня практиковаться, чем когда-либо была моя мама.

— Так вот как ты звучишь под броней и без переводческого артефакта?

Спросил Талмин, склонив голову набок так быстро, что эти треугольные уши захлопали при этом.

— Да, вроде того. Ну, по крайней мере, иногда. Я просто решила поговорить на языке, который мой переводчик не мог перевести на Высокий Нексианский, в качестве ответа на твои выходки.

Ответила я, переключившись обратно на английский и, таким образом, позволив моему бедному запутавшемуся программному обеспечению перевода функционировать так, как было задумано.

— То, что ты слышишь сейчас, — это я говорю на своем родном английском языке, который переводится в реальном времени на Высокий Нексианский. Я могла бы просто выключить его и говорить на непереведенном английском, но это было бы слишком хлопотно.

— Так ты действительно не можешь говорить на Высоком Нексианском? — Уточнил Талмин.

— Не-а. — Ответила я коротко.

— Тогда это еще две стрелы в твоем колчане, которые ты можешь принять как знак моей постоянно растущей коллекции уважения к тебе и твоему народу, Эмма.

Ответил волк с большой глупой ухмылкой на лице.

Его зубы были обнажены в широком, почти глупом выражении, которое, безусловно, произвело желаемый эффект на меня и Тацею, но, скорее всего, заставило бы любой вид добычи убежать и съежиться в абсолютном ужасе.

— Две стрелы? — Повторила я как попугай, что вызвало подтверждающий кивок от лупинорского принца.

— Да. Хотя, если спросишь кого-то еще, они скажут, что мой второй пункт граничит с ересью. Первая стрела — за очевидное. Тот факт, что твой народ каким-то образом сумел создать что-то наравне или, по крайней мере, достаточно близкое к возможностям камня перевода без какой-либо маны. Вторая? Скажем так, мне нравится тот факт, что каждый раз, когда ты говоришь, будь то с лоялистом Нексуса или с коленопреклонным из Соседнего Царства, ты говоришь на своем собственном языке. Не на языке оккупантов. Так что каждый раз, когда ты говоришь, ты фактически бросаешь вызов институтам Нексуса, даже не зная об этом. — Волк усмехнулся. — И это музыка для моих ушей, Эмма.

— Для ясности, Эмма, Талмин поднимает всеобъемлющие негласные ожидания, которые приходят с тем, чтобы быть жителем соседнего царства. А именно, ожидание того, что каждый новореаловец, и выбранный кандидат при этом, должен был потратить все необходимое время на изучение и свободное владение Высоким Нексианским. Весь этот жест является одним из основных фундаментальных принципов демонстрации верности Нексусу. Тот факт, что твой народ потратил столько же, если не больше времени на то, чтобы полностью обойти эту проблему, вместо того, чтобы тратить время на изучение Высокого Нексианского, красноречиво говорит о вашей преданности сохранению своей независимости.

Тацея пояснила подробнее, не обязательно раскрывая свои политические убеждения так явно, как Талмин, но очень сильно намекая на это.

— Честно говоря, тот факт, что твой народ выбрал более трудный, невозможный путь создания камня перевода без маны только для того, чтобы увернуться от разговора на Высоком Нексианском, просто прекрасен. Это говорит мне о том, что твой народ предпочел бы бросить вызов фундаментальным законам магии, чем выбрать преклонить колено.

Талмин просиял. Хотя лупинор определенно проецировал свои чувства, я оценила тот факт, что его сердце было на правильном месте.

— Вы действительно переоцениваете меня, ребята. — Я неловко усмехнулась в ответ, инстинктивно потянувшись рукой, чтобы почесать спину, но только стукнула двумя бронированными частями своего тела друг о друга.

— Поверьте мне, это не такая большая вещь, как вы думаете. Все это сделано просто из практичности. Моим людям нужен был надежный способ убедиться, что я смогу общаться, и поэтому они просто сделали то, что требовала их работа.

Ответила я без каких-либо колебаний.

— Скромность и смирение... перестанет ли наш вечно закованный в броню рыцарь когда-нибудь играть свою роль?

Ответил Талмин с дразнящей ухмылкой на лице, еще раз похлопав меня по плечу, чтобы закрепить мысль.

— Знаешь, принцесса, если тебе когда-нибудь понадобится рыцарь в сияющих доспехах, это определенно неплохой вариант.

Принц–наёмник обратился к Тацее с хихиканьем, вызвав нервный взгляд нерешительности у упомянутой птицы.

— Я имею в виду, с распределением комнат...

— Этого вполне достаточно, Талмин, спасибо.

Тацея осадила волка, прежде чем он успел продолжить дальше.

Несмотря на смущение, в воздухе явно не было никакой враждебности.

Все казалось нормальным, почти слишком пугающе нормальным, учитывая то, что я испытала до сих пор.

И хотя это было тонально оторвано от всего остального, что произошло и что в конечном итоге должно было произойти, это было долгожданным отступлением.

Таким, которое я, честно говоря, хотела бы сохранить в бутылке.

— Так, может, пойдем?

Предложила я, решив быть той, кто закончит этот небольшой раунд подшучиваний на своих условиях.

Волк издал намек на скуление при этом, но все равно кивнул.

Тацея тем временем оставалась такой же стоической и невозмутимой, как всегда; снова беря на себя роль навигатора среди огромных неизведанных морей, которыми были похожие на лабиринт залы Академии.

Был момент, когда казалось, что все встало на свои места.

Когда мы втроем, просто в силу того, что разделяли схожее чувство скрытого несогласия, чувствовали, что готовы противостоять миру.

Я знаю, что это глупо говорить, черт, прошло не так много времени с тех пор, как мы встретились, но я не могла не почувствовать непреодолимую теплую пушистость, охватившую меня, когда факт, что у меня есть союзники, поддерживающие меня, действительно начал доходить до сознания.

— Что бы ни случилось, ребята, просто знайте, я действительно ценю, что вы со мной.

Успела тихо сказать я.

=====

Трансграсианская Академия Магических Искусств. Главный Сад. Местное время: 15:20.

Хотя Тацея действительно была бесценным источником информации как о Нексусе, так и об Академии, было ясно, что даже она не была застрахована от полного безумия, которым была планировка Академии, похожая на лабиринт.

Хотя план этажа создавал впечатление, что сад находится в бодрых десяти минутах ходьбы от библиотеки, было ясно, что мы не учли нелепые препятствия, которые Академия бросала нам на пути, поскольку она излучала хаотическую энергию, с которой даже я не могла сравниться.

Пройдя через постоянно движущиеся лестницы, уклонившись от бесчисленного количества диких выходок, которые наводняли некоторые залы (иногда буквально) шалостями, достойными их собственных историй, мы в конечном итоге оказались у массивной арки, которая вела в сад, соперничающий по масштабу и величию с Версалем.

— Так, если мне не изменяет память, Ученица хотела, чтобы мы разыскали садовника или смотрителя по имени Алатон?

Объявила я, поворачиваясь к обоим моим сверстникам, которые выглядели истощенными от путешествия, которое потребовалось, чтобы добраться сюда.

— Да, и я проверила список преподавателей в учебном плане, лица, не вовлеченные непосредственно в преподавание, похоже, не упоминаются. Так что у нас фактически нет здесь никаких зацепок.

Объяснила Тацея.

Талмин издал серию раздраженных ворчаний, указывая на массивный лабиринт из живой изгороди, который лежал перед нами.

— Похоже, у Академии есть еще больше игр для нас.

— Я имею в виду, это не может быть так сложно, верно? — Я пожала плечами.

Спойлер: это было сложно.

Или, скорее, это было бы сложно, если бы не несколько моих друзей, которых я щедро использовала, чтобы сделать свою жизнь намного проще.

Подобно системам управления полем боя и активным боевым картам, которые были стандартом для набора инструментов любого современного командира, я тоже была оснащена средствами обеспечения определенного уровня осведомленности о поле боя, даже если мне не хватало большей части инфраструктуры, которая обычно требовалась для настройки и обслуживания чего-то столь сложного.

Проприетарные передовые экспедиционные системы сетевого взаимодействия и пассивного мониторинга моего костюма, или ПЭССВ и ПМ, как яйцеголовые дома предпочитали это называть, были уменьшенной версией современной системы боевой сети, которая позволяла мне наблюдать за вещами с ограниченной высоты птичьего полета.

Это включало запуск одного дрона, или четырех дронов, если я хотела получить более сложную информацию о топографии, местности и потенциальных противниках.

Эти дроны затем парили над головой, либо оставаясь неподвижными, либо двигаясь параллельно моим перемещениям по земле, предоставляя мне ограниченный «пузырь» осведомленности о поле боя примерно на 340 футов вокруг меня.

Это могло быть улучшено, дополнено или изменено любым способом, который я считала необходимым.

С добавлением большего количества дронов увеличивался диапазон, детализация или что угодно.

На данный момент я остановилась на одном дроне, и дискообразное устройство выстрелило из утопленного отсека на рюкзаке моего костюма, прежде чем занять удобное место примерно в 700 футах над головой.

Я была здесь не для того, чтобы играть в игры, и прохождение лабиринта из живой изгороди было последним, чем я хотела заниматься сейчас.

— Эмма, что, черт возьми, это такое? И что ты только что сделала?

Спросил меня Талмин с еще одним вопросительным взглядом; волк явно пытался удержаться от того, чтобы наклонить голову набок, как он делал раньше.

— Это наш способ обмануть лабиринт из живой изгороди и получить то, что мы хотим, не играя в их игры.

Сказала я, когда карта с высоты птичьего полета была оперативно добавлена во все более переполненную группу дисплеев «картинка в картинке» на моем HUD.

Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти нашего человека.

Или, по крайней мере, того, кого я считала нашим человеком. Тот факт, что он был большим, крепким и неряшливо одетым, с грязью по всему комбинезону, заставил меня предположить, что он, по крайней мере, был нашим человеком.

Мы уверенно прошли через лабиринт из живой изгороди; дрон над нами указывал нам правильное направление, пока мы не наткнулись на человека, о котором шла речь.

Однако, как только мы вошли в его маленький уголок лабиринта, он начал вставать, и его рост увеличился до такой нелепой степени, что его голова действительно высунулась через самые верхушки изгороди.

Именно тогда я поняла, что дрон, вероятно, не был необходим... и что ученица, скорее всего, попросила нас найти этого смотрителя не для того, чтобы поиграть с нами, а потому что человек был настолько велик, что действовал как ориентир, который вы просто не могли пропустить.

— Ну что ж, к чему все это? — проревел неуклюжий гигант.

— Ха, я бы не ожидал увидеть рыцаря, принцессу и наемного принца в одном месте. Это определенно история для барной стойки.

Я решила сразу перейти к делу.

— Я ищу Ученицу... — Я остановилась, поняв, что хотя я и знала ее имя, я узнала его из секретно снятых кадров дрона.

— Ха, я на самом деле не знаю ее имени, если подумать. — Объяснила я с нервным смешком.

— Она сказала, что будет здесь где-то после обеда? Она велела спросить вас, где она, так что...

— А! Ученица Лариал!

Вмешался гигант. — Да, она забрала себе участок изгороди, когда стала ученицей. Знаете, в мое время я помню, что у нее была большая склонность к магическим искусствам на основе растений. Так что логично, что когда она выпустилась и решила продолжить учебу, она вернулась сюда со своим новым рангом и положением, чтобы на самом деле сделать часть этой маленькой изгороди своей собственной! Это действительно поэтично, и...

— Смотритель Алатон, я прошу прощения за нашу дерзость, но мы действительно должны поговорить с Ученицей немедленно. Это дело

большой срочности. — Тацея небрежно прервала тираду доброго гиганта. За что, честно говоря, я была благодарна.

Я определенно не хотела быть той, кто остановит всю ностальгическую речь этого человека.

— А, конечно, принцесса. Просто следуйте за мной. — Гигант глубоко поклонился, прежде чем жестом пригласить нас следовать за ним.

Мы углубились в лабиринт из живой изгороди и вошли в секцию, которая, казалось, не существовала на показаниях боевой сети дрона.

С точки зрения дрона это выглядело так, как будто мы переходили в другую часть лабиринта, только чтобы исчезнуть из существования.

Действительно, с воздуха казалось, что лабиринт теперь пуст.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 400% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ.

Получая противоречивый набор параметров, все еще принимая мой сигнал, но не имея возможности подтвердить мое физическое присутствие, дрон перешел в режим ожидания.

Эта новая секция лабиринта была более или менее идентична остальной части, за исключением того, что по мере нашего углубления яркость флоры, казалось, тоже увеличивалась.

Все это достигло апогея, когда мы добрались до укромного уголка в лабиринте и прибыли к тому, что можно было описать только как сцену из «Алисы в стране чудес».

В небольшом кусочке беседки викторианской эпохи сидела ученица.

Ее волосы были растрепаны, и обе руки в данный момент находились в процессе взлохмачивания остальной их части.

Она определенно выглядела хуже, чем когда мы виделись в последний раз.

— Ученица Лариал! Я привел студентов, о которых вы упоминали ранее!

Воскликнул гигант, что почти мгновенно привлекло внимание Ученицы.

— А, спасибо, Тивен.

Измученная эльфийка произнесла с попыткой улыбнуться.

— Вы действительно не должны перенапрягаться, Аэв... э-э, Ученица. Видеть вас в таком состоянии меня очень беспокоит.

Сказал гигант с беспокойством, что только послужило стимулом для попыток Ученицы сохранить лицо.

— Все в порядке, Тивен. А теперь, пожалуйста, мне требуется уединение. — Ответила ученица; это был не столько приказ, сколько просьба.

Все, что я видела, действительно начинало заставлять меня сомневаться, не слишком ли поспешно я осудила ученицу.

Однако я не могла беспокоиться об этом сейчас.

Нужно было обсудить дела.

Скажи своему боссу, что мне нужна моя бомба назад, Лариал. Вот что я хотела сказать.

Хотя в этот момент я знала, что должна быть более дипломатичной.

— Ученица, я...

— Эта встреча основана на правах личной привилегии. Принц и принцесса не могут здесь находиться.

Холодно вмешалась ученица, побуждая Тацею и Талмина уйти, а меня — усилить бортовые системы обнаружения угроз моего костюма в ответ.

— Ладно, так к чему все это, новореаловец?

— Ученица, я буду с вами очень откровенна. Я точно знаю, что профессор Мал’Тори владеет моим пропавшим ящиком, и хотя это само по себе является правонарушением, я здесь не за этим.

Начала я.

— Если это не ложные обвинения, которыми тут разбрасываются, то что же это тогда, Землянка?

Ученица ответила оборонительно, поправляя позу на том, что представляло собой странную комбинацию кованого железного сиденья, поддерживаемого полоской лоз.

— Дело в том, что ящик представляет опасность, которую никто из вас не способен обнаружить.

Сказала я прямо и без намека на снисходительность или агрессию.

Это было констатацией факта, которая сбила с толку даже ученицу, что дало мне достаточно времени для дальнейших объяснений.

— Я здесь, чтобы предупредить вас об опасностях, связанных с вмешательством в собственность моей нации, так же, как и о самой краже. Существует вполне реальная вероятность того, что кто-то пострадает, просто и ясно, ученица.

— Если ваша цель — подорвать или, в данном случае, поставить под сомнение компетентность преподавателей, то боюсь, ваше позерство не приведет вас далеко в Академии, Эмма Букер.

Ответила ученица, как будто искренне обидевшись.

— Ученица, пожалуйста. Я здесь не для того, чтобы раздувать драму ради нее самой. Если бы на кону не стояли жизни, мы бы не вели этот разговор.

— Эмма. — Ученица встала со своего места с видом покровительственного беспокойства.

— Мне ясно, что вы пришли из мира постоянных угроз и опасностей. Вам больше не нужно беспокоиться об этом здесь. Я понимаю скрытые тревоги, которые все еще могут оставаться, ведь вы выросли в дикой стране. Но, пожалуйста, поймите, что здесь вы в безопасности. В Академии нет опасности.

Эльфийка не могла знать, что ее последние несколько опровержений будут навсегда пропитаны иронией, настолько сильной, что мои отчеты о событиях дня, скорее всего, будут тщательно проверены на предмет художественного приукрашивания.

ВНИМАНИЕ: [1] ОБНАРУЖЕНА НЕИЗВЕСТНАЯ ЦЕЛЬ.

Сообщили автоматические системы "свой-чужой", что означало, что они уловили что-то, что определенно соответствовало пользовательским параметрам режима оценки угроз высокой готовности, который я установила ранее.

ССЫЛКА НА ЦЕЛЬ: 230 ФУТОВ ОТ ТЕКУЩЕГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ. ПОДСВЕТКА ЦЕЛИ СЕЙЧАС.

Система была разработана для экстраполяции данных с сенсорных комплектов, встроенных в мой костюм, даже без помощи дронов, летающих над головой.

Она накладывала и склеивала различные системы визуализации на мой HUD, давая мне подробную информацию о том, с чем я сталкивалась, если того требовала ситуация.

Теоретически это означало, что весь сад с живой изгородью, в котором мы сейчас стояли, был во всех отношениях прозрачным на расстоянии около 230 футов.

Я в просторечии называла это рентгеновским зрением. Хотя это было бы медвежьей услугой датчикам, учитывая, какую часть электромагнитного спектра они сканировали в любой момент времени.

Действительно, я могла видеть смотрителя, стоящего примерно в 200 футах от нас на самом краю сада, занимающегося чем-то, что агрегатор данных костюма счел слишком неважным, чтобы выделять на это вычислительную мощность.

В 50 футах, в одном из внутренних рядов сада, были Тацея и Талмин, которые в данный момент о чем-то болтали.

Все эти фигуры были подсвечены светящимся сине-белым контуром, обозначающим их статус друга в системе "свой-чужой".

Вдобавок к этому небольшая информационная накладка обозначала их общее строение тела.

Все упомянутые до сих пор были отмечены как гуманоиды, как и ожидалось.

Однако новая фигура, о которой шла речь, не соответствовала этой общей конвенции.

В отличие от остальных подсвеченных фигур или множества существ, которых система оценки угроз была запрограммирована идентифицировать, неизвестный нарушитель был просто отмечен серией "Н/Д" там, где должно было быть его общее описание.

Существо задержалось на некоторое время, стоя неподвижно, совершенно не двигаясь.

Это заставило меня думать, что у меня есть время на планирование.

— EVI, проанализируй...

ТРЕВОГА: ТРАЕКТОРИЯ ЦЕЛИ ПОДТВЕРЖДЕНА. ЦЕЛЬ ПРИБЛИЖАЕТСЯ.

Это заставило меня просчитаться.

200 ФУТОВ.

— Ученица, нам нужно уходить, сейчас же.

Громко крикнула я через свои вокодеры, мой голос дрожал, когда беспорядочная масса, которой была подсвеченная фигура, приближалась.

Эльфийка, словно по команде, уставилась на меня с обеспокоенным, встревоженным выражением лица.

— Боюсь, вы паникуете зря...

100 ФУТОВ.

— ТАЛМИН, ТАЦЕЯ, УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ, СЕЙЧАС ЖЕ! ОНО ЗДЕСЬ!

Закричала я через свой вокодер так громко, как могла, побуждая пару сорваться с места, прекрасно зная, что влечет за собой предупреждение.

20 ФУТОВ.

Не было времени думать, не было времени даже правильно отреагировать, так как мышечная память и муштра пересилили дипломатические соображения прямо здесь и сейчас.

10 ФУТОВ.

Я потянулась за своим личным оружием, как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькое идиллическое убежище Ученицы было растоптано с оглушительным стуком.

Нул был здесь.

— Тетя Ран, на что похожа война?

Это был самый первый вопрос, который я задала своей тете, задолго до того, как меня отдали под её опеку.

Это был вопрос, который со временем менялся, к ее большому разочарованию.

— Тетя Ран, не могла бы ты рассказать мне, каково это — впервые оказаться в настоящем бою?

Вопрос становился более конкретным, более сфокусированным. По мере того как с каждым годом становилось все яснее, что именно я искала и почему.

— Спроси меня, когда станешь старше, — всегда отвечала она или, скорее, находила что-то в этом роде.

Эти препирательства длились месяцами, затем годами, и учащались по мере того, как я приближалась к окончанию средней школы, так как я твердо решила выбрать курс, который привел бы меня в совершенно другой мир.

В этот момент мой вопрос стал скорее предметом активного интереса, чем мимолетным любопытством.

Прошло почти полвека с момента последнего конфликта, серии стычек, которые едва ли можно было считать связным набором битв, не говоря уже о войне.

И все же именно здесь, в этих последних вспышках насильственного прошлого человечества, моя тетя заработала свои медали и нашивки.

Именно через нее я могла узнать, каково это, и к чему мне следует быть готовой, если возникнет новый конфликт.

Хотя в то время я была уверена, что мне никогда по-настоящему не понадобится эта информация, я все равно была рада, что добивалась её, учитывая реальность, в которой я быстро оказалась почти сразу после того, как покинула гнездо.

— У каждого первый раз разный. Абордажная операция категорически отличается от орбитальной высадки так же, как общевойсковое наступление от локального столкновения. Я не хочу вдаваться в подробности того, как это было у меня, потому что любая битва, в которой ты окажешься, будет фундаментально другой. Но вот несколько советов, которые, я думаю, достаточно универсальны. Первое: ты почувствуешь страх, шок и замешательство, или, черт возьми, любую комбинацию из этих трех. Но что бы ты ни делала, ты не можешь потерять контроль.

И все же я была здесь.

Готовая, блядь, потерять контроль.

Хотя и не так, как моя тетя, более чем вероятно, предполагала. Ибо из всех сценариев, к которым меня готовили, из всех случайностей, которые профессиональные перестраховщики дома выдвигали на рассмотрение, это было определенно не то, что кто-либо мог когда-либо предвидеть.

В блоках обучения по Оценке Угроз и Реагированию определенно не было временного слота, который включал бы в себя, как быстро и безопасно нейтрализовать вечно меняющуюся массу волнующейся, похожей на плоть штукатурки.

Такой, которая уставилась на меня двумя аморфными черными сферами, что шли рябью при каждом моргании.

Ее радужные оболочки пульсировали, как ядро клетки под микроскопом, ее цвета переходили через весь визуальный спектр быстрее, чем RGB-подсветка начинающего стримера.

Вся её масса не имела связной формы и очертаний, вместо этого напоминая какую-то увеличенную амебу, но такую, которой нужно было постоянно формировать и переформировывать себя под угрозой сил гравитации, заставляющих её вернуться в свою естественную форму;

которая, как я предполагала, была просто лужей мясистой слизи.

— Второе. Ты будешь терзаться нерешительностью. Но следуй своему чутью, затем своей тренировке, желательно в таком порядке, и просто делай что-нибудь.

Мои руки двигались сами по себе, работая исключительно на мышечной памяти.

Мне потребовалось меньше секунды, чтобы схватить пистолет, разблокировав и извлекая огнестрельное оружие из магнитной кобуры одним быстрым, непрерывным движением.

Вся моя рука двигалась плавно, так как каркас экзоскелета почти ничего не делал, чтобы компенсировать или усилить эти движения.

На данный момент это были чистая тренировка и инстинкт.

Без секундного колебания, и с мгновенным переключением HUD на тактическую раскладку, я подняла пистолет на существо передо мной;

прицельные метки находили почти невозможным захватить какую-либо конкретную точку на существе.

Поскольку не было никаких предустановленных справочных данных о том, чем вообще являлось это существо, и ничего, из чего можно было бы хотя бы экстраполировать, за исключением одной очень важной части разведданных, которые мы только что почерпнули в библиотеке.

EVI начала сканирование, отчаянно прочесывая каждый бит данных сенсоров в попытке изолировать предполагаемое ядро, скрытое где-то внутри существа.

ЦЕЛЬ ИДЕНТИФИЦИРОВАНА. СФЕРОИДНЫЙ ОБЪЕКТ, 0.12 ДЮЙМА В ДИАМЕТРЕ. ПОДСВЕТКА СЕЙЧАС.

Круглый, отчетливый объект, выделенный другой парой прицельных меток, внезапно появился в поле зрения, расположившись прямо по центру на сеточной раскладке тактического HUD.

Он сидел неподвижно на верхнем «плече» правой «конечности» существа, неприметном отростке его аморфного «туловища», который выглядел так, будто кто-то без предварительного опыта лепки попытался сымпровизировать руку без образца или руководства.

Я соответствующим образом сместила прицел, чувствуя легкие толчки от экзоскелета костюма, который пытался помочь мне, корректируя мелкие детали моего прицеливания путем целенаправленного переопределения крошечных аспектов моей стойки, хвата и положения предплечья.

Принимая во внимание мельчайшие детали окружающей среды и учитывая каждый возможный экологический фактор.

Дополняя человеческую меткость и интуицию обращения с огнестрельным оружием чистой, жестокой и бесчувственной эффективностью математики.

Несмотря на все это, на долю секунды мой взгляд снова скользнул к его глазам;

и на одно короткое мгновение я могла бы поклясться, что чувствую интеллект, запертый где-то внутри него.

Впрочем, это ничего не меняло.

Но то, что произошло дальше, определенно изменило.

— Третье. Ожидай неожиданного, ты можешь ругать меня за клише, но это верно. Поле битвы — это непредсказуемый бардак, который каждый зеленый лейтенант думает, что может предсказать и контролировать. Но это совсем не похоже на симуляции, и это совсем не похоже на безопасную стерильную среду обучения. Случиться может все что угодно. И я имею в виду все что угодно.

Все что угодно... включая то, как моя линия обзора была внезапно перекрыта без какого-либо предупреждения.

Женская фигура поместила себя между мной и нулом.

Или, возможно, с ее точки зрения, это было, вероятно, наоборот. — Альтена Фисеро!

Воскликнула ученица с резким, властным криком, за которым вскоре последовал локализованный всплеск мана-излучения.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 700% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Это заставило землю под нашими ногами яростно содрогнуться, прежде чем окончательно расколоться с оглушительным хрустом, который отправил камни, пыль, грязь и обломки в воздух.

Земля сдвинулась вверх на добрых несколько футов, прежде чем быстро опуститься обратно с тошнотворным глухим ударом.

Трещины в земле дали проход головокружительной армии похожих на лозы щупалец, а также копий, созданных из колючих кустов роз, которые окружали нас.

Все они врезались в нула везде и сразу, вызвав басистый, останавливающий сердце рев, который почти заставил ученицу отшатнуться в дезориентации.

Было ясно, почему это произвело такой эффект, так как датчики зафиксировали его примерно на уровне 142 децибел.

Нул, который теперь больше напоминал подушечку для иголок, извивался и корчился на месте, по-видимому, от боли, но не смертельно раненный.

Он начал дергать лозы, которые удерживали его на месте, части его тела, которые были пронзены насквозь, начали плавиться и переформировываться, просачиваясь вокруг колотых ран и формируясь в другом месте.

— Эмма Букер, ты должна бежать, немедленно! — Ученица вытянула шею в мою сторону и отчаянно закричала.

— Я разберусь с этим зверем, это не место для студентов!

Не успела ученица произнести эти предупреждения, как нул ответил своей собственной атакой.

Фактически поглотив копья своим собственным телом, он быстро переместил их к своей руке, прежде чем, наконец, собрать их в свой кулак менее чем за секунду.

Атака последовала так же быстро: масса копий, связанных вместе внутри его кулака, устремилась во фланг ученицы.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 350% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

ТРЕСК

Копья, предназначенные для бока ученицы, вместо этого врезались в невидимую стену.

Десятки, если не сотни копий расщепились и разломились на поток бесполезных деревянных щепок.

Эльфийка теперь тяжело дышала, ее глаза блестели паникой, так как мне было ясно, что это, возможно, было так же в новинку для нее, как и для меня.

Ситуация, где все ограничения были сняты, и ставками были уже не разочаровывающая оценка или шлепок по рукам, а настоящая жизнь и смерть.

— Импесис Тарони! — Снова выкрикнула эльфийка, непереводимая масса слов была произнесена с той же пылкой интенсивностью, что и в первый раз, когда она произнесла то, что я сочла заклинанием.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 750% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Земля под нами снова задрожала, но на этот раз вместо серии физических объектов, брошенных в нула, сама земля попыталась поглотить существо, как прожорливая голодная пасть.

Участок грязи непосредственно под его каплевидными «ногами» разверзся, как зияющая пасть, поглощая зверя по самый торс, побуждая его немедленно начать бороться изо всех сил, чтобы выбраться.

Это, однако, только еще больше разозлило ученицу, так как каждая попытка побега немедленно пресекалась все более агрессивным набором того, что можно было описать только как концентрированные всплески маны.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 370% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Луч сверкающего бело-голубого света вырвался из одной из вытянутых рук ученицы.

Он не напоминал поток пламени, и это не был характерный, вызывающий слезы разряд плазменного болта.

Ближайшее, с чем я, возможно, могла бы его сравнить, был разряд лазерной фокусирующей решетки, за исключением того, что вместо того, чтобы быть видимым только под определенной оптикой, этот был видим невооруженным глазом.

Когда луч устремился вперед, наше окружение вскоре оказалось залито монохроматическим синим оттенком.

Воздух шипел, потрескивал и гудел тем, что звучало как отдаленные звуки электрического разряда.

Все это достигло апогея, когда луч наконец ударил в нула, прижигая и обесцвечивая его липкую серую плоть в точке контакта;

порождая этот тошнотворный шипящий звук, который, к счастью, не сопровождался едким запахом горелого мяса, так как я внезапно оценила рециркулируемый воздух костюма.

Атака вызвала еще больше болезненных низкочастотных криков, но лишь до тех пор, пока луч поддерживался.

Потому что, как только ученица прекратила, как только она опустила руку, чтобы осмотреть нанесенный урон, эта горелая липкая масса просто отвалилась, только чтобы быть замененной еще большим количеством той же серой аморфной массы.

Массы, которая начала вытягивать свои щупальца во всех возможных направлениях, быстро поглощая куски пышного сада, с которыми могла войти в контакт, и оставляя землю опаленной темной чернильной чернотой там, где не осталось биомассы.

Все это, казалось, вызвало еще большую агрессивную решимость у ученицы.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 350% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Ученица ударила его снова.

ВНИМАНИЕ...

Затем снова.

ВНИМ...

Затем снова.

Я отключила предупреждения в этот момент, так как ученица продолжала свой поток атак без ослабления, служащий лишь для того, чтобы задерживать существо, пока оно теперь неловко сидело наполовину между огромными кусками скалы.

Его ядро оставалось так мучительно близко, но так далеко, скрытое под слоями толстого камня и утрамбованной грязи, и вне эффективной пробивной силы моего пистолета.

Я выжидала время, ожидая того идеального выстрела.

Натиск атак сдерживал нула, но не совсем убивал его.

Примерно на седьмой атаке что-то изменилось, когда две фигуры приблизились к сцене торопливым спринтом, чуть в стороне от поля зрения ученицы.

Это развитие событий застало ученицу врасплох, её глаза теперь были прикованы к двум студентам, что полностью разрушило её ситуационную осведомленность.

— Первокурсники, убирайтесь-!

— Четвертое. Самое, блядь, важное. Что бы ты ни делала, не отвлекайся.

Отвлечение, несмотря на то, что это была мгновенная пауза, было достаточным, чтобы привести к катастрофе.

В ту долю секунды, когда концентрация ученицы нарушилась, хватка земли на нуле тоже ослабла.

С этой мгновенной передышкой нул нанес ответный удар. Выпрыгнув из своей земляной тюрьмы в нарушение всех известных законов физики, а затем устремившись прямо обратно вниз с головокружительной высоты.

Он приземлился примерно в 14 футах от того места, где только что был пойман в неумолимую пасть земляной ловушки ученицы.

Он приземлился... прямо на ученицу.

Я никогда не слышала более болезненных криков леденящей кровь агонии, чем те, что сейчас передавались мне через аудиоинтерфейс моего костюма.

И я никогда раньше не слышала звука раздавливаемого тела.

Но я знала, что никогда не хочу услышать это снова.

Без секундного колебания, и с неизвестным фактором в виде магических атак ученицы, теперь полностью исключенным из уравнения, я сделала шаг вперед—

— Эмма!

Я услышала, как кричат и Тацея, и Талмин.

—и выстрелила.

БАХ

Весь мир остановился.

Этот оглушительный шум означал очень многое.

Для меня?

Это означало, что пистолет выстрелил, и на этом все.

Для Тацеи, Талмина и всех остальных здесь?

Это был просто громкий шум, созданный неизвестными средствами пока неизвестных механизмов.

Для истории?

Этот один простой выстрел станет выстрелом, услышанным во всем Нексусе.

Возвещая о похоронном звоне «вечного» режима и предваряя хор будущего, которое еще не написано.

Время, казалось, замедлилось до ползания, так как я могла бы поклясться, что действительно видела, как желеобразная плоть нула шла рябью, когда пуля вошла в нее совершенно беспрепятственно, прежде чем, наконец, ударить в ядро с силой большего количества ньютонов, чем я когда-либо хотела бы вычислять.

Ослепительная вспышка света вырвалась из ядра, когда оно было поражено, трещины расходились наружу от точки удара пули.

Оглушительный, мелодичный визг, непохожий ни на какой другой звук, который он издавал до этого момента, наводнил сады.

Ему было больно, действительно больно.

Нул переключил свое внимание с ученицы, на которой он теперь сидел, снова на меня.

Но глаза, которые он пытался найти под моими линзами, больше не были глазами беспокойной тревоги.

Теперь это были глаза солдата с единственной задачей в уме.

БАХ

Я выпустила свой второй патрон, пуля проникла без какого-либо сопротивления и снова ударила в ядро всего в миллиметрах от первого попадания.

Еще одна ослепительная вспышка света пошла рябью от него, за которой последовал мелодичный, басистый вой, еще громче первого.

Вся его форма начала трястись теперь, так как те долбанутые внутренние механизмы, что держали его относительно твердым, начинали отказывать.

Штука наконец сместила свой вес с ученицы, только для того, чтобы сделать один шаг ко мне.

БАХ

И третий патрон снова ударил в его верхнее правое «плечо».

Как ни странно, ослепительная вспышка света так и не появилась, вместо этого вся форма зверя практически рухнула.

За то время, что мне потребовалось, чтобы осознать произошедшее, зверь, который стоял добрых 9 футов в высоту, практически сконденсировался.

Превратившись в кучу волнистой штукатурки, которая покрыла потемневшую землю под ним, прежде чем, наконец, стечь в различные трещины и расщелины, образовавшиеся в ходе битвы.

И вот так просто все закончилось.

— Пятое. Ты на самом деле не знаешь, когда битва окончена. Потому что, в отличие от тренировки, здесь нет старта или стопа, нет времени прихода и ухода. Нет блоков расписания или таблиц. Единственный реальный способ узнать, что все кончено, — это когда тебя ротируют. А до тех пор ты никогда по-настоящему не выходишь из боя.

Или, по крайней мере, я надеялась, что все закончилось.

Я не могла позволить себе тратить время на эти глупые маленькие неуверенности, которые затуманивали мой разум, однако, так как мой прицел был настроен на решение гораздо более насущной проблемы, которая требовала внимания сейчас.

Я рванула на полной скорости к упавшей ученице.

Каждая фибра моей души отказывалась верить, что она может быть мертва.

Все мои сомнения насчет этой женщины, от мелочности прошлой ночью до вопиющих сокрытий всего несколько мгновений назад, практически исчезли.

Ничто из этого больше не имело значения.

Какой бы ни была ее история, каким бы человеком она ни была, она все еще была человеком.

Разумным существом, которое могло быть глубоко порочным, но никогда не заслуживало ничего подобного.

Особенно когда она так ясно встала и сражалась, намеренно подставляя себя под удар ради не только своего собственного блага, но и ради нас, студентов, находящихся под её «опекой».

Мое сердце пропустило удар, когда я увидела, в каком она состоянии, но, вопреки моим предположениям, мое тело не застыло на месте и не терзалось нерешительностью.

Вместо этого сработала моя тренировка, и я приступила к выполнению того, что, как я знала, поможет.

Повернувшись к группе, мой взгляд сразу же упал на Тацею. — Тацея, зови на помощь, сейчас же!

Это был первый шаг экстренной помощи, при условии, что у вас был выбор: назначить кого-то позвать на помощь.

И хотя здесь не существовало служб экстренной помощи, я предполагала, что в школе должны быть какие-то первоклассные магические лечебные учреждения или что-то в этом роде.

Тацея немедленно взлетела и умчалась. Тем временем Талмин бросился туда, где когда-то стоял нул, вытаскивая свой кинжал и с очередным всплеском мана-излучения трансфигурируя его в полноразмерный меч.

Далее я повернулась к ученице, оценивая ее состояние, сначала попытавшись обратиться к ней с серией, признаюсь, панических вдохов.

— Лариал! Ты меня слышишь? Лариал, ты все еще со мной?

Сумела выдавить я, и, делая это, я начала наблюдать за всем, что мне было нужно для критической оценки этого жизненно важного шага;

чтобы определить, были ли ее дыхательные пути все еще в рабочем состоянии.

Это был самый первый шаг в ABCDE полевого ATLS*, за исключением оценки местности, чтобы убедиться, что к ней действительно безопасно подходить.

– Advanced Trauma Life Support, грубо говоря продвинутая первая помощь

Однако у меня не было ни магической проницательности, ни опыта, чтобы действительно судить об этом прямо сейчас.

Поэтому я приняла исполнительное решение продолжить с шагами, которые были вдолблены в мой череп всего несколько месяцев назад.

Я начала возиться со своей аптечкой, после подтверждения того, что ее дыхательные пути были целы, судя по ее слабой, но слышимой речи, я зафиксировала ее шею надувным шейным воротником, который не давал бы ее шейному отделу позвоночника отклоняться, чтобы предотвратить дальнейшие травмы.

Прежде чем я успела продвинуться дальше в последующие шаги первичного осмотра, знакомый гигант запрыгнул обратно в гущу событий, его лицо побледнело, когда он увидел критически раненую ученицу.

— Ч-что ты делаешь?! — Закричал гигант, опускаясь на колени рядом с едва сознательной Лариал в попытке оттолкнуть меня.

— У-убирайся отсюда, сейчас же! Это за пределами того, с чем вы, первокурсники, можете справиться!

Повторил он, пытаясь расстегнуть шейный воротник, который обеспечивал безопасность шейного отдела позвоночника ученицы.

Я, однако, не собиралась терпеть его дерьмо, отмахнувшись от его руки и встретившись с ним взглядом, насколько могла под шлемом.

— Заткнись нахуй и слушай меня. Пока мы не получим надлежащую помощь от того, что является вашим эквивалентом скорой помощи, я буду делать все, что в моих силах, понятно?! Так что прекрати пинать хуи и дай мне делать мою ебучую работу!

Закричала я с властностью, которая пришла ко мне почти естественно, заставив гиганта смягчиться и позволить мне продолжить мои оценки первичного осмотра.

Как раз когда я проверяла ее дыхание, когда я доставала портативный пульсоксиметр, я поняла, что не учла тонкости межвидовой медицинской помощи.

Я поняла, что не могу быть уверена, можно ли применять те же метрики человеческой медицинской помощи к совершенно другому виду, даже если они выглядели почти идентично людям.

У меня не было времени развлекать эту мысль, однако, поэтому я двинулась, чтобы прицепить устройство на ее палец, несмотря ни на что, но не раньше, чем услышала то, что звучало жутко похоже на сирену скорой помощи, появляющуюся вдалеке и приближающуюся быстро.

Я проверила один из каналов камеры моего шлема, чтобы понять, что «скорая помощь», о которой шла речь, была парящим ковром, ковром-самолетом, если хотите, а источником этого «похожего на скорую помощь» звука было наличие того, что можно было описать только как парящий набор волынок, генерирующий этот шум от низкого к высокому.

С обеих сторон эти прославленные носилки сопровождали гуманоиды, которые оба носили наряды с заметным символом того, что я приняла за эквивалент стандарта скорой помощи Нексуса.

Хотя один из гуманоидов заставил меня вскочить на ноги из-за того, как он выглядел, моя рука потянулась к пистолету рефлекторно, только для того, чтобы наблюдательная Тацея вмешалась. Ее оперенная рука была легко ощутима через тактильную обратную связь, когда она попыталась удержать мою руку прижатой к бокам, не давая мне вытащить оружие.

— Расслабься, Эмма. — Сказала она мягко. — Это просто элементаль воды. Я знаю, они выглядят визуально похожими на зверя, которого ты только что победила, но это лишь поверхностное сходство.

Она крепко сжала мою руку, словно чтобы подкрепить свою мысль. — Все кончено, Эмма. Больше нет опасности.

Мои руки дрожали долгое время, пока я настороженно смотрела на двух магических целителей, прежде чем, наконец, я уступила.

Отступая назад и позволяя им делать свою работу.

— Ученица была...

— Ученица Лариал была раздавлена буйным магическим существом, — вмешался гигант, останавливая меня посреди моей попытки дать паре надлежащий предварительный отчет об инциденте.

— Она пыталась защитить студентов, но оказывается, что им на самом деле не нужна была её защита.

Гигант указал на меня, заставив мои глаза расшириться, когда я поняла, что это, возможно, был первый раз, когда другой член «факультета» действительно пытался объяснить ситуацию способом, который был на самом деле относительно близок к реальности.

Элементаль воды прыгнул к ученице, опустился на колени рядом с ней и поднял обе свои «руки» над ее безвольной формой.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 250% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

— Она стабильна, но едва.

Произнес элементаль воды, опустившись на колени, чтобы осмотреть ученицу поближе.

— Критическая гипотензия, внутреннее кровотечение, размозженные травмы по всему телу. Двусторонние переломы бедренной кости IV степени, ей нужна немедленная репозиция и сращение, готовьте установочные камни и не забудьте внутривенные и артериальные стабилизирующие зелья.

Элементаль встал, позволяя другому присутствующему медику подсунуть волшебный ковер под ученицу.

Масса воды сместилась в мою сторону, в конечном итоге оказавшись всего в нескольких футах от меня, пока она «смотрела» в мой визор.

Все мое тело напряглось при виде этой штуки так близко, мой разум работал на пределе, пока она не кивнула мне глубоко.

Я не могла сказать, какое у нее было выражение лица, но ее слова определенно помогли заполнить пробел в контексте.

— Хорошая работа по стабилизации ее позвоночника. Ты знаешь свое дело. Может, подумаешь о практическом целительстве, когда закончишь учебу.

С этим простым утверждением магический целитель ушел, пара теперь умчалась с ученицей на буксире и, надеюсь, с полностью оборудованным медицинским центром, ожидающим ее приема.

Даже после того, как они ушли, я все еще чувствовала прилив адреналина, бегущего по моим венам.

Не чувствовалось, что все это закончилось, спокойствие, которое должно было последовать, просто не наступало.

Вместо этого казалось, что я все еще постоянно на взводе.

— Народ, я не уверен, на что я тут смотрю, не хотите взглянуть?

Пролаял Талмин, все еще стоя над свежими порезами в земле.

Это объявление определенно не облегчило ситуацию для моих нервов.

Все трое из нас немедленно подошли к волку по его настоянию, обнаружив, что смотрим в упомянутую расщелину.

После нескольких сканирований дыры глубиной почти 100 футов стало ясно, почему именно он нас подозвал.

Нул, или то, что осталось от этой желеобразной субстанций, медленно, но верно стекало вниз по различным порам и корневым системам, существовавшим под поверхностью.

Сканер, однако, не мог обнаружить «ядро», которое постоянно фиксировалось на протяжении всей битвы.

Это могло быть потому, что тот последний выстрел практически уничтожил ядро.

Это также могло быть потому, что сканеры просто не могли проникнуть так глубоко.

— Я уверена, что оно не просто деспавнилось.

Начала я с серией тяжелых вздохов. — Конечно, его тело должно куда-то деться. Я предполагаю, что это где-то просто... где путь наименьшего сопротивления? Это, вероятно, означает, что оно уже на пути к какой-нибудь подземной дыре, трещине или карману, в который его в конечном итоге затащит гравитация?

Предложила я, поворачиваясь к группе с видом нервной неуверенности.

— Я уверен, что каким бы мерзким ни был этот зверь, он был тщательно уничтожен совместными усилиями нашей дорогой ученицы и нашего смелого рыцаря.

Гигант говорил с изрядной долей уверенности. Его рокочущий голос, несмотря на изможденные оттенки, все же старался изо всех сил поддерживать несвойственный уровень позитива и оптимизма.

— Я совершенно уверен в этом. — Повторил он, его глаза обратились к последним остаткам прежнего тела существа, когда оно утекало из виду.

Взгляды Тацеи и Талмина оставались... решительно неуверенными. Принцесса все равно кивнула, в то время как наемный принц казался едва убежденным достаточно, чтобы просто вложить свой клинок в ножны.

С еще одним тяжелым вздохом, и со сменой позитивных оттенков на вопросительную озабоченность, смотритель перевел взгляд конкретно на меня.

— Какие у вас, детишек, вообще были дела с Ученицей?

Мои глаза оставались прикованы к тому, что осталось от водянистой жижи, которая когда-то была нулом, пока она продолжала просачиваться все глубже и глубже в пористые трещины внутри Земли.

С глаз долой.

Но не из мыслей.

— EVI, воспроизвести запись боя, журнал 1, изолировать момент: от последнего выстрела оружия до нейтрализации цели. Максимальная частота кадров, скорость воспроизведения ноль целых одна десятая.

Я продолжала пересматривать эту сцену. Пытаясь определить, все ли я сделала правильно.

Пытаясь увидеть, действительно ли эта тварь мертва. Перематывая назад и анализируя эти неуверенные несколько секунд снова и снова.

Те последние несколько миллисекунд как раз в момент попадания пули были столь же поразительно четкими, сколь и разочаровывающе неубедительными. Пуля поразила ядро, удар произошел, но из-за цифровых артефактов, вызванных пылью, обломками и скрытой маной в воздухе, было неясно, куда делись фрагменты ядра.

Все внутри меня отказывалось верить, что битва окончена.

Каждая фибра каждой мышцы в моем теле оставалась такой же напряженной, как и в тот момент, когда я нажала на курок.

Почему это должен был быть аморфный, созданный магией монстр? Почему это не мог быть эльф, человек-зверушка или какое-нибудь нормальное гребаное существо.

Если бы это было что угодно, кроме первого, у меня было бы по крайней мере какое-то доказательство того, что все закончилось, каким бы ужасным оно ни было.

С тем, как все прошло, я не могла заставить себя поверить, что нул действительно мертв.

Он был буквально прямо здесь одно мгновение, а в следующее исчез.

Все это просто не казалось реальным.

Все ощущалось таким отстраненным и бессвязным.

В нынешнем положении я застряла в этом сером промежутке.

Я была не в состоянии двигаться вперед, мои мысли и тревоги были зациклены на регистрации подтверждения убийства моего первого врага, в то время как время и обстоятельства требовали, чтобы я просто продолжала идти.

Я знала, что на столе не было другого варианта, кроме как продолжать наступление.

Просто это было чертовски трудно сделать.

— Чарли Майк.

Произнесла я приглушенным напряженным шепотом в пределах своего шлема, обращаясь ни к кому, кроме самой себя.

В комнате был еще один слон, которого нужно было обсудить сейчас.

Еще одно неожиданное развитие событий, которое требовало, чтобы солдат отступил, дабы дипломат мог снова выйти на передний план.

Справиться со всем этим по отдельности было достаточно трудно, но когда вы добавляете хруст костей и мелодичные крики, все еще звенящие в моих ушах, это становилось намного сложнее.

Но вызов — это именно то, на что я подписалась, верно?

— Полагаю, это твой первый опыт боя?

Голос смотрителя внезапно прорвался сквозь туман в моем разуме, быстро дополнив свой предыдущий вопрос чем-то совершенно неожиданным.

Тон его голоса резко изменился с вопросительного любопытства на тон с определенно более сострадательной теплотой.

Этот последующий вопрос поставил меня в тупик, особенно учитывая мои предыдущие взаимодействия с преподавателями и персоналом до этого момента.

— Я не понимаю, как это...

— Я чувствую запах тревоги в цвете твоего голоса.

Вмешался гигант, прежде чем я успела полностью высказать свои мысли.

Его выбор описаний сбивал с толку, но суть я все равно уловила.

— Я не чтец мыслей, чтобы мы сразу прояснили. Я не собираюсь делать вид, что могу разобраться в том запутанном деле, в которое вы явно втянуты. Но это и не первое мое приключение. Так что я могу сказать, что это первый раз, когда ты окропила кровью свой меч.

Он сделал паузу, прежде чем указать на мое личное оружие в кобуре. — Или, ну, какая бы аналогичная поговорка ни подходила для этого артефакта.

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть...

Гигант начал переносить вес тела вперед, что заставило меня замолчать прямо посреди моего наспех составленного ответа, ровно настолько, чтобы он продолжил излагать свою мысль;

полностью игнорируя мои слова. — Не думай, что сможешь выкрутиться из этого, юный рыцарь. Я упрямый старик, к тому же гигант. И несмотря на твою силу и решимость, я сомневаюсь, что даже ты сможешь сдвинуть горы такие тяжелые, как мое упрямство. Многие пытались, лишь немногим избранным это удалось.

Мужчина специально присел на корточки, чтобы встретиться со мной взглядом на одном уровне.

— С моей стороны было бы постыдно относиться к рыцарю после его первой битвы с инквизиторской злобой Судьи-Исполнителя. Как бы эти старые кости ни жаждали узнать больше о заговорах и интригах, в которые вы и ученица, безусловно, втянуты, я бы пренебрег своей честью и старыми клятвами, если бы возложил еще больше ненужного бремени на твои плечи.

В этом голосе была неоспоримая подлинность, обернутая в морщинистые черты почтенного гиганта.

— Я не претендую на то, чтобы быть кем-то иным, кроме скромного смотрителя, юная леди. Мой возраст ничего не говорит о моих титулах. Я не твой начальник, не тот, кто лучше тебя, не твой наставник и не обладатель какого-либо другого титула, позолоченного золотом и слоновой костью. Сказав все это, ты, возможно, задаешься вопросом, зачем вообще разговаривать со стариком, у которого ничего нет за душой. И на это я отвечу: незачем. Ты не обязана отвечать на мои вопросы или вообще разговаривать со мной, если на то пошло.

Он самоуничижительно усмехнулся, затем указал на Тацею и Талмина. — Эти двое знают, этикет Нексуса и все такое.

Он бы болтал и дальше, если бы не мое внезапное вмешательство.

— Вы правы, я не обязана с вами разговаривать. — Заявила я прямо и просто.

Это явно послало сигнал гиганту, выражение его лица сменилось на торжественное принятие.

Взгляд, который, что весьма тревожно, казался чем-то естественным для него.

— Но давайте все равно сыграем.

Быстро добавила я с сухим смешком, убедившись, что гигант понял, что предыдущее заявление было сделано в шутку.

Его лицо сказало все: выражение шока, замешательства и упреждающего недоверия доминировало над большинством его изношенных черт.

— Прошу прощения?..

— Раз уж вы устанавливаете ожидания и основные правила, то и я тоже. Я понимаю, что Нексус работает так, как считает нужным. Однако, как вы можете судить по моим новореаловским наклонностям, я определенно еще не привыкла к таким путям.

Произнесла я с хитрым подмигиванием. — Так что, отбросив это, давайте посмотрим за пределы... как вы это назвали? Титулов, позолоченных золотом и слоновой костью?

Повторила я, сохраняя уверенное выражение лица, несмотря на то, что никто не мог его видеть, и несмотря на постбоевую тревогу, все еще бурлящую внутри меня.

— Да, это то, что я сказал, не так ли? Агa. — Ответил гигант с обновленной энергией в чертах лица.

В этом парне было что-то другое. Что-то, что было далеко от препирательств, позерства и политиканства преподавательского состава.

И хотя я не была готова полностью довериться совершенно неизвестному фактору прямо сейчас, я была готова попытаться навести мосты, чтобы хотя бы получить какую-то точку опоры в виде связей внутри в остальном неприступного учреждения, которым была Академия.

Даже если это был «просто» смотритель. Низовая дипломатия и завоевание сердец и умов были тем, что в конечном итоге тоже входило в мою подготовку.

— Итак, давайте поговорим. Начнем с начала. — Я протянула правую руку, которая, как я только что поняла, была практически приклеена к моему личному оружию на протяжении всего этого разговора.

— Я кадет Эмма Букер, Вооруженные Силы Организации Объединенных Наций. — Я была краткой, хотя часть меня хотела попробовать щегольнуть титулом Покровителя Библиотеки, который я теперь, по-видимому, носила.

Гигант ответил не рукопожатием, как я ожидала, а вместо этого подошел ближе, чтобы крепко схватить верхнюю треть моего предплечья;

крепко переплетая наши руки и дергая вперед. Его лицо практически сияло от волнения, как будто весь этот жест был отсылкой к какому-то ностальгическому прошлому.

— Алатон, Смотритель Трансграсианской Академии. — Он выразился просто, что было облегчением, учитывая быстро формирующееся хранилище титулов, за которым постоянно следила EVI.

Говоря о постоянно расширяющейся библиотеке имен EVI, во вступлении смотрителя определенно не хватало имени.

Системы зарегистрировали его имя как Тивен, взятое из перепалки ученицы с ним всего десятью минутами ранее.

— Я полагаю, Алатон — это ваша фамилия? — вежливо спросила я.

— Нет, это мое имя.

— А, просто я слышала, как ученица называла вас другим именем...

— То имя было моей фамилией. У меня больше нет привилегии использовать его.

Произнес он без особой помпы, размыкая наши руки, как только этот неловкий обмен завершился.

— Прошу прощения, что подняла эту тему, если это...

— Все в порядке. Это всплывает в разговорах время от времени, но я больше не возражаю.

Вмешался гигант с ободряющей улыбкой.

Я знала, что старик ушел бы в другую степь или пустился бы в целую тираду, если бы я не вмешалась, чтобы направить ход разговора.

Так я и сделала.

Примерно в то же время я проверила таймер обратного отсчета, постоянно прикрепленный в верхнем правом углу моего HUD.

Который быстро показал, что у нас осталось чуть меньше 55 часов.

Мы все еще были на счетчике, и с ситуацией с нулом, предварительно улаженной, или так я надеялась... мой основной фокус снова сместился на ситуацию с ящиком.

— Боюсь, у меня немного плотный график, Алатон. Так что я бы предпочла быть краткой. В конце концов, у нас есть целый год для любезностей, так что...

Хруст

Я почувствовала, как все мое тело напряглось, когда все мои способности и все мое внимание были прикованы к источнику этого шума.

Я почувствовала, как моя правая рука сама по себе двинулась к пистолету, по мышечной памяти, а не по настоянию костюма.

Однако мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что звук не был звуком реальной угрозы.

Это не было прелюдией ко второму раунду с нулом.

Все, что это было, как показали мне мои боковые камеры, — это смещение и последующее падение одного из многих камней в свежеобразованные расщелины.

Никакого срабатывания системы оповещения об угрозе не было зарегистрировано.

Минимальный порог для системы оценки угроз не был достигнут.

Я была просто...

— Ты в порядке, Эмма?

Я услышала знакомый голос, пронзающий внезапный туман в моем разуме.

Мои глаза наконец оторвались от тактического оверлея и вернулись к источнику этого голоса.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы увидеть, кто это был, однако, так как я почувствовала мягкие перья, трущиеся о мою руку через тактильную обратную связь моего костюма.

— Я в порядке. — Выдавила я с вялой уверенностью. — Я в порядке, не беспокойся об этом. — Подтвердила я.

Отчасти чтобы успокоить двух моих сверстников, а отчасти чтобы убедить себя, что все действительно в порядке.

Гигант, к его чести, оставался терпеливым, отступив назад, чтобы дать мне немного пространства.

Он не вмешивался, не уходил в другую степь и просто оставался на корточках, ожидая, пока я продолжу свою часть разговора.

Я решила продолжить, как будто ничего не произошло.

— Итак, учитывая, что у нас есть целый год, чтобы поговорить, я думаю, будет лучше просто перейти к сути дела. Алатон, пожалуйста, не поймите это неправильно, я действительно имею в виду это, когда говорю, что мне жаль, что так случилось с Ученицей.

Я быстро предварила то, что должно было стать довольно резкой темой разговора, убедившись, что мои симпатии и беспокойство были занесены в протокол.

— Однако вопрос, который мы здесь обсуждали, еще не закрыт, и факт остается фактом: ученица — единственный человек, с которым я могу поговорить, чтобы достичь какой-то формы надлежащего решения проблемы, которая является... реальной и серьезной. Такой, которая может привести к телесным повреждениям, если оставить ее без моего вмешательства.

Объяснила я, обходя мелкие детали ящика, его содержимого и всего остального, что могло быть слишком чувствительным для обсуждения с пока еще неизвестным игроком.

Хотя тот факт, что я добавила телесные повреждения в объяснение, был своего рода авантюрой.

Если бы это было хоть немного похоже на то, какими были университеты на Земле, я сомневаюсь, что это действительно прошло бы незамеченным.

Гигант кивал на протяжении всей преамбулы до сих пор, ни разу не отпрянув при упоминании опасности, которую я так охотно обсуждала.

— А. Должен ли я предположить, что эта... неопределенная угроза является частью того дела, которое у вас было с ученицей?

Заключил мужчина. Что более или менее вернуло нас к полному кругу его первоначального вопроса.

— Это верно.

Ответила я просто, не добавляя никаких дополнительных деталей. Гигант, к его чести, не стал давить дальше.

Очень даже уважая обещания, которые он дал ранее.

— Хорошо... и я предполагаю, что вы собираетесь попросить моей помощи в организации встречи с ученицей незамедлительно? Несмотря на ее тяжелые травмы, вопреки ее очевидной боли и страданиям, и в свете того, что она рисковала своей жизнью ради вас?

Выпалил мужчина в ответ, его голос нарастал по интенсивности с каждым словом.

Я стояла на своем, оставаясь твердой и решительной, даже когда эмоции гиганта, казалось, вспыхнули впервые.

— Именно к этому я и вела, да. — Произнесла я прямо.

Мужчина издал резкий выдох, прежде чем ухмыльнуться, положив обе руки на эти массивные согнутые колени.

— Ладно. Должно быть, это чертовски важная проблема, если вы так настаиваете.

Гигант, казалось, отказался от той нарастающей интенсивности, что заставило меня поверить, что все это шоу с оборонительной позицией было просто проверкой моей решимости.

— Я не уверен, как работает исцеление в вашем мире, юный рыцарь. Однако Академия в высшей степени компетентна в том, чем она кичится, включая искусство исцеления. Вам следует ожидать, что ученица будет достаточно исцелена, чтобы говорить, к ранним часам следующего рассвета.

— И вы можете помочь мне организовать аудиенцию с ней...

— Я же говорил вам, не так ли? Я всего лишь простой смотритель. Внутренние территории замка, особенно лечебный центр, не являются местами, где я могу ступать без веской причины.

Мужчина прервал меня, прежде чем резко перейти к следующему пункту.

— Кроме того, у вас все еще есть вопрос личной привилегии, который еще не решен, не так ли? Этого достаточно, чтобы навестить ее в глазах Академии, какой бы раненой она ни была.

Я кивнула несколько раз после этого, собираясь с мыслями и набрасывая план действий, только для того, чтобы быть грубо прерванной не словами гиганта, а резким всплеском мана-излучения.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 450% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Однако вместо какой-либо опасности, или прибытия кого-то нового на сцену, или даже возвращения нула, этот всплеск мана-излучения оказался сигналом к началу чего-то совершенно иного.

Почерневшая земля исцелялась, свежий слой травы начал покрывать ее за считанные секунды.

Некогда открытые расщелины также начали закрываться, за чем последовала пересадка деревьев и возвращение сада в его первоначальное состояние.

Учитывая, что единственными присутствующими сторонами были такие, как Тацея, Талмин и я, было ясно, кто несет за это ответственность, когда смотритель встал и начал осматривать ручную работу.

Миллион мыслей ворвался в мою голову одновременно. Все, что я узнала об этой реальности, по крайней мере в том, что касалось исключительности магии, было поставлено под сомнение этим одним актом.

— Алатон, я думала, магия — это что-то, что может использовать только знать? — спросила я.

— Агa, обычно так оно и есть, да. — Ответил он загадочно.

— Тогда вы...

— Я утверждаю, что я не кто иной, как скромный смотритель, юный рыцарь. Теперь, я полагаю, это самое подходящее время, чтобы удалиться на вечер.

Эта линия вопросов явно уперлась в кирпичную стену, к тому же сейчас было не время и не место преследовать второстепенные интересы.

— Спасибо за всю вашу помощь до сих пор, Алатон. — Я скорректировала свой курс, что было встречено одним признательным кивком от смотрителя.

— Мне жаль, что так случилось с ученицей. Вся эта ситуация не была чем-то, что, я думаю, кто-либо из нас мог предвидеть.

Ирония этого заявления не ускользнула от меня.

Мужчина признал мои попытки утешения более слабым кивком, который я истолковала как сигнал к нашему уходу.

Итак, без лишних слов, мы удалились. Выйдя из непосредственного «пузыря», окружающего убежище ученицы, я была потрясена, увидев, что практически ничего не изменилось.

То, что должно было напоминать зону военных действий, вместо этого выглядело таким же нетронутым, как и в тот момент, когда я вошла.

Какое бы иллюзорное заклинание ни было наложено здесь, оно полностью скрыло сопутствующий ущерб, вызванный боем, и все остальное в зоне его действия.

Что привело меня к нервирующему выводу, что весь бой, более чем вероятно, был полностью скрыт от глаз общественности, так как снаружи все, что можно было увидеть, было лишь неприметной частью большего пространства лабиринтов из живой изгороди и кустарников.

Дрон, который был автоматически переведен в режим ожидания перед моим входом в убежище ученицы, зарегистрировал мое возвращение в тот момент, когда я покинула его.

Без каких-либо подсказок он метнулся обратно ко мне, прежде чем агрессивно втиснуть себя обратно в точку крепления с громким металлическим КЛЯЗГ.

Это, казалось, обеспокоило моих птичьего и волчьего друзей до такой степени, что они отказались обсуждать это.

Хотя их озадаченных выражений лиц было определенно более чем достаточно для меня.

Трансграсианская Академия Магических Искусств, По пути в общежития Башни Сердца Дракона. Местное время: 16:00.

Путь обратно в общежития был тихим, почти мирным делом.

Никто из нас не нарушил тишину, вместо этого позволив атмосфере Академии взять верх, и тем самым доказывая, насколько живым на самом деле было это место.

Как доказало наше путешествие от библиотеки до садов, эти легендарные залы из древнего камня и мрамора, вероятно, были такими же оживленными, как и в день, когда они были впервые заложены.

От студентов разных лет обучения, расхаживающих вокруг, до случайных встреч со знакомыми лицами, каталогизированными и отправленными в хранилище визуальным идентификатором костюма, залы ни разу не казались пустыми.

Что несколько помогло ситуации, так как позволило моему разуму столь необходимое отвлечение в виде визуальных стимулов, чтобы успокоить его от состояния гиперострой бдительности.

Было трудно представить, что всего несколько мгновений назад, всего в нескольких сотнях футов от этих залов, только что произошла борьба не на жизнь, а на смерть с почти мифическим существом.

И никто не знал о самом его существовании.

Сказать, что эта мысль была резкой, даже не близко не описывало ситуацию.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Гостиная.

Местное время: 16:20.

Никогда не думала, что скажу это, но по возвращении в общежитие я сразу же почувствовала, как чувство облегчения накрывает меня.

Это было похоже на то, как если бы мы только что вошли в маленький частный пузырь, передышку от всего дерьма Академии.

Действительно, как бы библиотека ни была определенно на вершине моего списка приоритетов, когда дело доходило до потенциальной второй домашней базы, общежития просто ощущались как более надежная база операций.

Может быть, дело просто в атмосфере.

Это также могло быть потому, что я уже организовала здесь свою передовую оперативную базу.

Вместе со всеми различными системами и подсистемами, необходимыми для поддержания моей жизни.

Да, это более чем вероятно сыграло способствующую роль, больше, чем атмосфера.

Поздний день давно прошел, теперь переходя в своего рода вечерние сумерки, купая большую часть «гостиной» в этой блестящей демонстрации мягких осенних оранжевых тонов.

Вид, открывавшийся из общежитий с этой точки обзора, был не чем иным, как захватывающим дух, давая мне больше тех флюидов пентхауса 90-го района, так как потрясающий вид предлагал бескомпромиссную панораму того, что было фактически ничем иным, как лесами и холмами во всех возможных направлениях.

Было редкостью найти место на Земле, которое могло бы уловить такое чувство, странную дихотомию современных высотных видов на то, что якобы было нетронутым природным заповедником.

90-й район пришел на ум, однако, будучи как раз на краях особенно аномального угла Коридора Асела.

Зажатый между четырьмя юрисдикциями и с перекрывающимися зонами контроля, это был редкий кусочек города, вдающийся в пригороды, а затем выходящий с другой стороны на самых внешних пределах зонируемой земли.

В результате он стал единственным маленьким кусочком центра города со всеми его видами и удобствами, с видом на часть больших Северо-Восточных природных заповедников.

Я посещала этот район раньше. На самом деле, любой местный житель Аселы, стоящий чего-то, совершил бы паломничество хотя бы раз в жизни.

На самом деле не было причин не делать этого, учитывая, как скоростной железнодорожный сервис доставлял вас туда и обратно менее чем за полчаса.

Несмотря на это, вид из Академии действительно напомнил мне об этом, и это был, честно говоря, маленький кусочек красоты в том, что пока было стрессовой реальностью.

— ...и ящерица даже еще не вернулась. Как типично для него.

Я услышала, как Талмин заканчивает какую-то длинную тираду, вероятно, в отношении отсутствия определенного синего Вунерианца.

Было ясно, что я отключилась на некоторое время, так как теперь обнаружила себя посреди разговора, начала которого я не помнила.

— Мы должны связаться с Илунором, когда он вернется. Важно, чтобы вся группа сверстников была на одной волне в отношении нашей текущей... осмелюсь сказать, квестовой линии.

Тацея вздохнула с уровнем разочарования, который я очень даже могла понять в данный момент.

— Это хороший способ выразиться, принцесса. Мы с тех пор отошли от того, чтобы это было серией несвязанных маленьких сюжетов, и к лучшему или к худшему, вошли в сферу активного квестинга. Тот бой с нулом стал точкой невозврата.

Талмин кивнул несколько раз с явным уровнем возбуждения, которое Тацею визуально раздражало.

— Кстати об Эмме, ты чувствуешь себя нормально? — Талмин теперь переключил направление разговора обратно на меня, так как его тон сменился на обеспокоенный.

Чувство, также отраженное Тацеей.

— Эмма, пожалуйста, знай, что если ты хочешь восстановиться и дать отдых своим крыльям, ты вольна сделать это.

Принцесса говорила со смягчением своего поразительного взгляда.

— Мы оба можем подежурить, если ты хочешь смениться на несколько часов, Эмма.

Талмин подтвердил это общее чувство поддержки с самодовольной ухмылкой. — Мы проследим, чтобы за тобой присмотрели.

Там была искренняя доброта и сострадание, которые должны были бы застать меня врасплох, но в этот момент ощущались все более как естественное продолжение нашего быстро формирующегося союза.

В их заверениях был комфорт, так как нарратив одиночной миссии, для которой я тренировалась и который усвоила, всегда заставлял меня задуматься не только о моей способности справляться с социальными последствиями изоляции, но также и о проблемах безопасности, которые также приходили с этим.

Шансы на выживание и успех ложились целиком на меня и мое снаряжение, когда я прошла через этот портал.

С тем, как обстояли дела, с угрозами и осложнениями, возникающими и масштабирующимися как по частоте, так и по интенсивности, давление, несомненно, начало накапливаться.

Хотя я могла выдержать это в одиночку, было бы ложью сказать, что наличие союзников, готовых разделить часть этого бремени, не было желанным.

На самом деле, это было не чем иным, как даром божьим.

— Спасибо, ребята.

Я повернулась к паре с облегченным, благодарным выражением лица под шлемом.

Даже броня не могла заглушить это очень человеческое чувство, то чувство облегчения и безопасности, вызванное нахождением среди друзей.

Человечество было и всегда будет видом, который процветает на социальном сотрудничестве.

Коллективная безопасность является одним из многих преимуществ командной работы и доверия.

Просто так случилось, что теперь, впервые в истории, это социальное сотрудничество перешагнуло видовую границу.

— Но я не думаю, что сейчас время для отдыха. Я все еще на часах для инспекции оружия, не говоря уже о всей ситуации с ящиком.

Призналась я с решительным вздохом.

У Тацеи, казалось, было что добавить к этому, что-то, чтобы, возможно, подтвердить ее поддержку.

Однако, прежде чем она успела даже чирикнуть слово, Талмин бесцеремонно вмешался со своей собственной маленькой повесткой дня.

— Говоря об этой инспекции оружия... — вмешался Талмин, возможно, слишком охотно переходя от беспокойства о моем благополучии.

— Раз уж ты все еще непреклонна в том, чтобы довести свою ротацию до конца... — Его глаза сместились к моему бедру, останавливаясь на моем личном оружии, пока его хвост медленно, но верно начинал вилять из стороны в сторону.

— Не могла бы ты, пожалуйста, дать нам небольшое превью этой инспекции?

Рвение в его голосе теперь зашкаливало, пока я переминалась на месте и снова хватала свой пистолет.

— Полагаю, это справедливо. — Согласилась я. — Спрашивай, ковбой.

— Итак, у этого твоего оружия есть имя? — поинтересовался волк с безудержным энтузиазмом.

Если его голос еще не выдал этого, то яростное виляние хвоста определенно сделало это.

— Тут... много всякой номенклатуры, но для целей этого разговора я постараюсь быть краткой. Мы называем это пистолетом, Талмин.

Пистолет.

Инструмент, столь же разнообразный по сложности, как и проблемы, для решения которых он был создан.

Ответ на вопрос, который задавали на тысяче разных языков, более чем тысячью разных способов, в тысяче разных эпох.

Вопрос, который в конечном счете сводился к одному простому предложению:

Каков наиболее эффективный способ убивать?

На протяжении большей части человеческой истории, и, похоже, истории Нексуса, ответ почти всегда опирался на решения, столь же простые и ограниченные, как и руки, сжимавшие их.

От дубины до клинка, от копья до алебарды — сила и мастерство раз за разом доказывали, что являются единственным надежным средством достижения этой обманчиво простой цели.

Выступая в качестве неоспоримого ограничивающего фактора для любого, кто пытался ответить на этот вековой вопрос.

Это накладывало жесткие ограничения. Самое заметное — это ограничивало масштабируемость и доступность.

Цивилизация, однако, никогда не довольствовалась тем, чтобы оставлять столь важный вопрос без ответа.

Нексус, казалось, наткнулся на лучший ответ на этот вопрос благодаря своим врожденным дарам, расширяя свою эффективную досягаемость и принимая естественное преимущество, предоставленное им в форме манипуляции маной.

Человечеству, однако, так не повезло.

У нас не было способности призывать молнии, землетрясения и магические снаряды с самого начала.

У нас не было привилегии развить второй, невидимый набор конечностей, с помощью которых можно было бы манипулировать миром вокруг нас немыслимыми способами.

Все, что у нас было, — это пара долговязых рук, оканчивающихся этими пятью притупленными, жилистыми пальцами.

Но это нас не остановило. На самом деле, именно эти «ограничения» заставили нас мыслить нестандартно.

Поскольку то, чего нам не хватало в когтях, клыках, яде или магии, мы компенсировали нестандартным мышлением и инновациями.

Ибо все, что потребовалось, — это простая смесь химии и металлургии, чтобы ситуация действительно изменилась, и к моменту наступления эры промышленности этот сдвиг практически стал непреодолимой волной, приведшей к почти двум тысячелетиям дальнейших усовершенствований и беспрецедентных достижений.

Два тысячелетия, которые мы начали с бамбуковых трубок с каким-то горючим порошком, прежде чем прийти к композиту пятого поколения с настоящим шведским столом из химических пропеллентов и магнитных ускорителей на выбор.

Хотя, в отличие от Нексуса, то, что у нас было, не было умножителем силы, доступным лишь избранным, и не было скрыто за древними томами и тайными заклинаниями.

То, что у нас было, было оружием. Таким, для владения которым требовались только две руки, хороший глазомер, небольшая подготовка и решимость.

Оружием, которое одним нажатием на спусковой крючок было способно реализовать разрушительный потенциал, когда-то скрытый за десятилетиями тренировок и практики.

Оружием, которое было способно применять тот же разрушительный потенциал последовательно и безотказно, пока у вас не кончатся пули или решимость.

Это оружие тоже не было редким. Оно не было заперто в далекой башне, чтобы быть врученным и подаренным герою, достаточно смелому и отважному, чтобы совершить долгое, опасное путешествие.

О нем не говорили приглушенным шепотом в темных углах таверн или в глубочайших недрах кабинета ученого.

Оно было таким же обычным, или, возможно, даже более обычным, чем среднестатистическое копье.

Оно было настолько повсеместным, что в нынешнюю эпоху его было достаточно, чтобы вооружить каждого живущего человека несколько раз.

Человечество со всеми его так называемыми «недостатками» в виде отсутствия магии, маны или других подобных природных «даров» ответило на этот вековой вопрос величайшим свидетельством своей несокрушимой решимости.

Решимости, которая удовлетворялась только до тех пор, пока границы продолжали раздвигаться.

Чтобы вечно решать и перерешивать все жизненные вопросы, особенно те, которые были столь важны для его дальнейшего выживания.

Делать что-либо, кроме как вводить новшества, довольствоваться текущим стандартом, означало пригласить стагнацию начать ее неизбежное ползучее наступление.

— Итак, что бы вы хотели узнать о пистолетах? — спросила я Талмина с взволнованной ухмылкой под шлемом; волна скрытого беспокойства, оставшаяся после битвы, была несколько вытеснена этой новой гиперфиксацией.

Часть меня знала, что это было временным отвлечением от тревожного чувства, все еще бурлящего у меня внутри, но другая часть меня знала, что нет смысла позволять ему грызть меня больше, чем оно уже сделало.

Или, по крайней мере, так я говорила себе.

— Ну, во-первых...

— Можем мы его увидеть?

Тацея, к удивлению, вмешалась с большой долей опасения, оборвав Талмина, прежде чем он успел закончить предложение.

И Талмин, и я повернулись друг к другу в небольшом приступе недоверия, но так же быстро повернулись обратно к Тацее с зубастыми ухмылками на наших лицах.

Птица, однако, казалось, не разделяла нашего энтузиазма.

Мы направились к диванам и креслам для отдыха, расположенным на фоне темно-оранжевых лучей угасающего солнечного света.

Именно здесь я снова обнаружила, что сжимаю свою кобуру и магнитные замки, которые делали мое личное оружие практически невозможным для того, чтобы вырвать его с моего бока.

Единственным реальным способом сделать это было бы отключить источник питания костюма, что действительно придавало совершенно новый смысл фразе «вырвать из моих холодных мертвых рук».

— Хорошо. — Произнесла я ни к кому конкретно, щелкая магнитными замками, только для того, чтобы мое сердце затрепетало.

Это... не было трепетом волнения, однако. Я знала, как это ощущается, и это было не оно.

Мне потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, прежде чем я поняла, что это было, когда то тошнотворное чувство головокружения вернулось с удвоенной силой только для того, чтобы исчезнуть снова, как только оно началось.

Мое дыхание перехватило на мгновение, моим дрожащим рукам потребовалась секунда, чтобы успокоиться.

Мой разум не сразу зарегистрировал это, но чувство было несомненно похоже на то, когда я впервые разблокировала пистолет со своего бока еще в садах.

Я отказалась позволить этому добраться до меня, однако. Это была буквально всего лишь одна стычка, я была в порядке.

Возобновив движения, которые к этому моменту были практически вбиты в мышечную память, я вытащила пистолет одним быстрым движением; предохранители оружия были автоматически установлены по умолчанию в соответствии с текущим статусом угрозы костюма.

Как и ожидалось, взгляды и Тацеи, и Талмина были совершенно прикованы к определенно простому оружию, твердо зажатому в моей руке.

Хотя мне было ясно, что их внимание привлек не его дизайн или украшения, а грубый разрушительный потенциал, который он содержал в такой маленькой, компактной и непритязательной форме.

В конце концов, они видели, на что он способен.

Они знали, что он может убивать.

И по пронзительному взгляду Тацеи было ясно, что она пыталась разобрать его на части, даже до того, как я начала что-либо объяснять.

Поскольку Тацея, казалось, была в трансе, именно Талмин нарушил благоговейную тишину вопросом, который, как я думала, я могла предвидеть за милю.

Акцент на слове «думала».

— Ну, два наблюдения, прежде всего. Во-первых, это очень скромное имя для такого впечатляющего оружия. Во-вторых, это очень безвкусный и, честно говоря, скучный дизайн для такого впечатляющего оружия. Все это заставляет меня верить, что люди твоего царства не знают путей эстетических искусств применительно к созданию и дизайну оружия.

Лупинорский принц-наёмник вложил все силы в то, чтобы раскритиковать мой пистолет.

Столь неожиданным был этот ответ, что я была застигнута врасплох.

Хотя по тону его голоса и по преувеличенным выражениям его волчьего лица было ясно, что это была скорее шутливая колкость, чем что-либо еще.

— И мне это нравится. — Быстро добавил принц с хитрой ухмылкой.

— Блеск не делает оружие хорошим. — Твердо произнес он.

— Я узнаю хорошее оружие, когда вижу его. Мастерски изготовленный клинок и напитанный маной артефакт должны говорить сами за себя в пылу битвы. Я сужу о хорошем оружии так же, как сужу о характере солдата: по их действиям, а не по их громким демонстрациям. В тот момент, когда оружие пытается говорить за пределами своей предназначенной роли, это момент, когда оружие теряет все претензии на свою первоначальную цель, низводя себя до того, чтобы стать скорее декоративным предметом, чем функциональным инструментом. Дизайн оружия в конечном счете многое говорит о ценностях людей его

происхождения. Что в твоем случае, Эмма... означает, что мое уважение к твоему народу снова становится сильнее.

Я не могла не почувствовать намеки на ухмылку, формирующуюся на моем лице от такого неожиданного поворота лупинорского принца.

— Ну, Талмин, если ты думаешь, что эта штука безвкусная, я не знаю, что бы ты подумал о некоторых эргономических чудовищах, которые некоторые психи дома придумывали на протяжении многих лет.

Я усмехнулась, все мое тело содрогнулось при мысли о некоторых уродливых дизайнах, которые человечество придумало за тысячелетие.

— По сравнению с тем, что выдается за стандарт сегодня, эта штука — практически искусство.

Я сказала это небрежно, что, казалось, привлекло внимание Тацеи, но недостаточно, чтобы вызвать какие-либо вопросы или комментарии пока, так как она просто продолжала смотреть с тем же опасливым выражением ужаса.

Талмин, однако, казался достаточно довольным, чтобы продолжить с безудержным энтузиазмом.

— Давай оставим это обсуждение на другой день, а пока я хочу знать, как именно работает этот твой пистолет, Эмма. Я думаю, это то, что мы оба до смерти хотим услышать!

Глаза Лупинора встретились с моими, одарив меня взглядом, который лучше всего можно было описать как помесь хищного голода полноценного хищника и настойчивости подросшего щенка, выпрашивающего добавки.

Было ясно, что мы ходили вокруг да около до этого момента, поэтому я больше не делала вид, что откладываю неизбежное, и положила свой пистолет на стол, чтобы оба могли его ясно видеть.

— Можете смотреть, но только не трогайте его. — Предупредила я, оценивая хищный взгляд наемного принца. — Я серьезно. Прошу прощения, если я могу показаться высокомерной, когда говорю это: но это оружие, и там, откуда я родом, существует ожидание трезвой осознанности и уважения, которые должны соблюдаться при обращении с любым оружием. Особенно с огнестрельным.

Выражение лица Талмина несколько изменилось, хотя он все еще очень жаждал учиться, его взгляд сменился на что-то более сдержанное.

Как будто это объяснение запустило что-то еще в его разуме.

— Признак хорошего воина заключается в уважении к своему оружию, это распространяется за пределы его использования и обслуживания, на его обращение в контекстах, не связанных с битвой. Я понимаю твою осторожность, Эмма, и я уважаю её. Пожалуйста, продолжай.

— Тут... многое нужно разобрать. — Начала я с глубоким вдохом.

— Прошло более тысячи лет с момента создания огнестрельного оружия, и многое изменилось за это время. Было бы ложью сказать, что некоторые фундаментальные основы тоже не изменились. Но я постараюсь изо всех сил разложить это по полочкам. То, что вы видите перед собой, — это особый класс огнестрельного оружия, который попадает в общую категорию, которую мы называем кинетическими системами вооружения, или сокращенно КСВ.

— Я начинаю замечать, что твоя культура, кажется, имеет довольно нездоровую склонность к аббревиатурам, Эмма. Осмелюсь сказать, это почти как если бы вы ненавидели длинные титулы, но все же желали сохранять их своими собственными запутанными способами.

Талмин коротко прервал меня сухим смешком, прежде чем поднять одну руку, чтобы я продолжила;

этот один жест был, пожалуй, самым близким к тому, чтобы соответствовать его благородному происхождению до сих пор.

Ну, он не ошибается... подумала я про себя, прежде чем так же быстро продолжить.

— В своей основе, КСВ работают путем ускорения твердотельного снаряда на высоких скоростях к намеченной цели. Конечная цель, как вы можете себе представить, обычно состоит в нанесении урона посредством проникновения с целью нейтрализации.

— Как лук или арбалет? — снова вмешался Талмин, на этот раз, однако, это было сделано в явной попытке понять, так как он пытался связать концепцию с чем-то, с чем имел некоторое знакомство.

— Фундаментально, да. Они оба ускоряют твердотельный объект к цели. Однако есть компонент этого описания, который помещает луки, арбалеты и любое механически заряжаемое оружие в свою собственную подкатегорию.

— И этот компонент?

— Тот факт, что современные КСВ определяются тем, что ускоряющий компонент является чем угодно, кроме механического. И под механическим я подразумеваю силу пользователя. Натяжение тетивы лука, взвод лебедок арбалета — все это квалифицируется как механическая зарядка, так как полагается на то, что пользователь вкладывает энергию, чтобы выстрелить снарядом вперед. В сущности, любое кинетическое оружие, которое полагается на прямую или составную передачу физической силы в кинетическую энергию, больше реально не используется и поэтому не классифицируется как современное КСВ.

Объяснила я как могла, что привело к новым вопросам со стороны лупинора.

— Ты говоришь так, как будто ведешь к объяснению, которое включает ману. — Прямо сказал наемный принц.

— Если это не, по твоим словам, механическая зарядка, то какой еще есть метод, чтобы толкнуть снаряд вперед? Именно в этот момент я ожидал бы, что нексианский маг войдет, чтобы просветить нас о чудесах оружия, напитанного маной. Но... — Лупинорский принц сделал паузу для эффекта, как бы подчеркивая мысль, которую он высказывал.

— Я понимаю, что мана опасна и совершенно неслыханна в твоем царстве. Так что, и это не моя попытка звучать как Илунор... — Он наклонился вперед, его глаза были практически в дюймах от пистолета в этот момент.

— Скажи на милость, что именно заставляет этот скрытый снаряд устремляться вперед со скоростями, свойственными только для напитанного маной оружия Внешней Стражи Нексуса?

Волк был очень оживлен в этот момент, его тональность, его выражения, все в нем отчаянно пыталось понять оружие, столь далекое от его реальности.

Что заставило меня сделать паузу, так как Тацея, казалось, делала прямо противоположное, сидя там, совершенно не дрогнув, ее глаза все еще были приклеены к оружию, праздно лежащему на деревянном кофейном столике.

— Ты прав, Талмин. — Я признала утверждения волка одним кивком.

— Мана не задействована. На самом деле, я думаю, вы могли бы сказать это по отсутствию каких-либо «мана-полей» вокруг него в покое и при использовании.

Я содрогнулась, когда мой разум вернулся к битве на долю секунды, только для того, чтобы я вытеснила эти образы из головы так же быстро, как они появились.

— Все, что задействовано, — это умная манипуляция законами природы и история проб и ошибок, которая тянется более тысячелетия.

Я решила, что лучший способ двигаться вперед, лучший способ действительно вбить основные принципы того, как работает пистолет, — это наглядно продемонстрировать его.

Без аспекта фактического выстрела, конечно.

Я извлекла «магазин» пистолета, поставив его основанием на стол, и нажала на одно из немногих физических углублений на устройстве, высвобождая всего один из безупречно упакованных «патронов», который показался бы совершенно чуждым любому, кто родился до 25-го века.

Достижения в области материаловедения, химии и военной электротехники в сочетании с веками агрегированных наборов данных по сотням войн превратили то, что когда-то было хрупкой и дорогой новинкой, в нечто, что теперь практически вытеснило традиционное огнестрельное оружие.

Этот сдвиг был тонким, принятие было поэтапным, до определенного момента, когда все это, казалось, произошло сразу;

подобно любому другому сдвигу парадигмы в человеческих технологиях.

Безгильзовые боеприпасы стали стандартом, электронные механизмы стрельбы и электротермическо-химические технологии вытеснили традиционные механические действия, за исключением нескольких исключительных обстоятельств.

Эта миссия почти была одним из них.

— Это. — Я держала «патрон» между пальцами, сжимая то, что представляло собой прямоугольную гранулу, которая выглядела так, будто она пришла прямо из пачки тех конфет hi-chew.

— Является и снарядом, и тем, что мы называем «пропеллентом», по сути, веществом, которое толкает снаряд вперед.

Начала я просто, прежде чем начать указывать на вышеупомянутые части, из которых состоял патрон.

— Хотя его дизайн менялся со временем, фундаментальные принципы остались более или менее теми же. Вы воспламеняете пропеллент, вызывая контролируемый взрыв, который толкает снаряд вперед.

Объяснила я кратко, но все же чувствовала, что подвела более тысячи лет экспертов по баллистике и энтузиастов оружия.

Сведя труды их жизней и страсти к одному упрощенному предложению.

Именно в этот момент выражение лица Талмина начало меняться.

Его возбуждение стало сдержанным, его торчащие уши остались такими же, но казались напряженными, поскольку они отказывались трепетать, как обычно делали при каждом наклоне его головы.

Что-то начало щелкать внутри волка, так как его вопросы начали отражать его новообретенное понимание ужасающего оружия, смирно сидящего перед ним.

— Итак, если я понимаю это правильно. — Начал он, его голос сохранял любопытство, но с возбуждением, угасающим в сторону более сдержанного беспокойства.

— Этот маленький...

— Патрон. — Быстро добавила я.

— ...Патрон. — Повторил волк, прежде чем продолжить.

— Едва ли размером с четверть моего пальца — это то, что убило нула?!

Его голос дрожал, не от страха, а скорее от недоверия.

— Ну, да, пуля сделала это. Которая, учитывая текущие технологии, составляет большую часть патрона в наши дни.

Попыталась объяснить я.

Это было бы идеальное время, чтобы вставить шутку из разряда «я купил всю пулю, и я намерен использовать ВСЮ пулю».

Но я знала, что сейчас не время и не место для этого.

— Верно.

Волк кивнул несколько раз, хотя все еще выглядел так, как будто он немного потерялся.

— Думаю, я понимаю...

— Эмма имеет в виду, что один патрон содержит и снаряд, и ускоритель. Снаряд занимает часть веса и размера, и по той же логике ускоритель, будь то порошок, твердое вещество или что угодно, также должен делить это же пространство. Вот почему был сделан акцент на разграничении между пулей и остальной частью патрона.

Выпалила Тацея потоком слов, который нес в себе тяжесть глубокого осознания, похожего на шок и трепет от наших дискуссий о природе человеческих технологий прошлой ночью.

Честно говоря, было довольно резким слышать объяснение, исходящее из клюва птицы, учитывая, что все, что она сказала, было совершенно точным, по крайней мере, в той степени, в которой я раскрыла информацию.

Это означало, что она сидела там, впитывая каждый кусочек информации, не поняв неправильно ни единого момента.

— Это... все совершенно верно, принцесса. — Подтвердила я, тон моего голоса ясно передавал, насколько я была впечатлена дедуктивными навыками авинора.

С учетом сказанного, было неудивительно, что Тацея временно перехватила бразды правления разговором у Талмина, так как ее пронзительный взгляд теперь остановился на пистолете и патроне, который я держала между пальцами.

— Чтобы углубиться в специфику этого оружия... права ли я, предполагая, что эти патроны одноразовые?

— При обсуждении этого конкретного типа патронов, да. — Ответила я просто, что, казалось, вызвало легкое подергивание перьев авинора.

— И права ли я, предполагая, что существует какой-то сложный... немагический механизм, с помощью которого этот пропеллент воспламеняется?

— Это само собой разумеется для всего огнестрельного оружия, но сложность действительно зависит от конкретной системы, которую использует каждая модель.

Возникла внезапная пауза, поскольку Тацея, казалось, переваривала все это. Ее глаза ни разу не отклонились от пристального взгляда на патрон, который я все еще держала между пальцами.

— Эмма, если позволишь мне начать другую линию вопросов, я хотела бы узнать больше о конкретике, стоящей за последствиями твоих заявлений относительно модели этого оружия.

Начала Тацея, прежде чем нырнуть глубоко. — Существование моделей подразумевает других конкурирующих кузнецов с похожим оружием. Однако природа этого оружия кажется такой... точной. Оно кажется больше похожим на гиперспециализированный артефакт, который команде ведущих кузнецов было бы сложно создать, не говоря уже о конкурирующем количестве кузниц. Не говоря уже о том, что меня заставляют верить, что это оружие используется массово, учитывая твое упоминание этой конкретной модели как стандартного оружия. Что подводит меня к следующему пункту... — Авинор сделала глубокий,

резкий вдох. — Эмма, ты намекаешь, что эта модель оружия и другие, подобные ей, являются стандартным переносным оружием для солдат твоего царства?

Теперь мне было ясно, что грызло принцессу на протяжении всего этого разговора.

И было ясно, что только один ответ удовлетворит эту грызущую тревогу, так как я глубоко вздохнула, прежде чем ответить просто и прямо.

— Да.

Краска с лиц пары практически сошла при этом ответе.

Или, по крайней мере, я предположила, что именно это означало взъерошивание перьев Тацеи и глубокое угрюмое скуление Талмина.

Именно с этим откровением Талмин твердо уткнул всю свою морду в сгиб ладоней.

Я могла видеть, как его зрачки расширяются, нога начинает трястись на месте, когда последствия этого откровения начали доходить.

— Каждый солдат — боевой маг.

Произнес он приглушенным шепотом сам себе.

— Поправка: каждый солдат, оснащенный зачарованным снаряжением уровня внешней стражи и оружием, близким по уровню к артефактам.

Быстро добавила Тацея серией глубоких, резонирующих воркований.

— А как же... как же мечи? Конечно, ваши люди не могли просто отказаться от ближнего боя.

Продолжал бормотать волк, его разум явно проходил через мясорубку, пытаясь визуализировать целый мир, целое царство, вооруженное тем же дальнобойным оружием.

— Что за бой ведется, когда все сражаются на том же поле, что и стражник Внешней Стражи Нексуса? Я даже не могу начать визуализировать... — Волк замолчал, что побудило Тацею занять его место.

Бедный волк явно начал входить в серию внутренних кризисов, пока говорила авинор.

— Единственный ограничивающий фактор, который я вижу, заключается в том, что это оружие, в отличие от мечей и зачарованного вооружения, становится совершенно бесполезным без этих патронов.

Заключила авинор. — Чтобы развернуть армию, вооруженную исключительно таким оружием, должно требоваться огромное количество этих патронов, что приводит меня к тревожной мысли об обществе, которое тратит непомерное количество времени, усилий, энергии на такую эзотерическую фиксацию.

Авинор повернулась ко мне, пронзительные глаза, полные искреннего беспокойства и недоверия, встретились с моими.

Словно спрашивая меня посредством этого одного вопроса, действительно ли человечество в своем уме.

— Но мы тратим... и все, что я могу сказать вам прямо сейчас, это то, что у нас более чем достаточно, чтобы снабжать наши армии для кампаний длиной в десятилетия, если бы нам это понадобилось, и это только активные запасы.

— Но почему? — огрызнулась Тацея.

— Потому что у нас нет другого выбора. — Выразительно сказала я.

— Мы не родились с преимуществами, предоставленными вам и всем остальным. Мы не были магически наделены способностью летать, призывать молнии, раскалывать землю одним взглядом, но мы всегда хотели этого, и поэтому мы сделали это. И когда я говорю, что у нас не было выбора, я не имею в виду, что это было сделано от отчаяния, а скорее как естественное продолжение нашей траектории развития. Положение дел, в котором мы находимся, является прямым результатом общества, которое процветает на постоянных инновациях по необходимости и в ответ на новые, беспрецедентные вызовы.

Это всегда было так с человечеством, и это продолжает быть так, пока мы движемся вперед.

Еще одна тишина опустилась на комнату после того, как я изложила свои доводы.

Тишина, которая подчеркивала чистый ужас на лицах пары, когда они оба медленно смирялись с этой серией потрясающих откровений на своих собственных условиях.

— Я бы сказал, что вы продвинулись вперед способом, который далеко превзошел то, что кто-либо мог когда-либо ожидать от цивилизации без маны, Эмма.

Талмин повернулся ко мне с усталой, измученной улыбкой. Словно пытаясь скрыть растущий уровень опасения, все еще бурлящего в нем.

Я пожала плечами, все время пытаясь убедиться, что все еще выдавливаю более покладистый тон голоса.

— Это единственный известный нам способ двигаться вперед.

— Что ж, ради вас, и ради вашего царства, и ради всех тех, кто еще не прогнулся под тяжестью ига Нексуса... надеюсь, вы не остановитесь.

Тон Талмина медленно перешел в тон уверенной искренности. Было ясно, на что он намекал, как бы трудно ему ни было действительно облечь это в слова.

Это пламенное рвение сопротивления, это открытое недовольство Нексусом, было только одно, на что он мог намекать этим дерзким заявлением.

— У нас нет намерения менять наше направление в ближайшее время. — Я ответила уверенным кивком.

— С учетом всего сказанного... тебе нужно отдохнуть, Эмма.

Настаивала Тацея, указывая на быстро садящееся солнце.

— Но мне нужно отправиться на инспекцию оружия...

— Мы не можем позволить тебе свалиться на инспекции оружия, Эмма. Ты нужна нам в отличной форме, так что давай, время сменяться.

Настаивал Талмин с зубастой улыбкой одобрения.

— Как мы и сказали, Эмма. Мы присмотрим за тобой, пока ты отдыхаешь.

Быстро добавила Тацея.

— Кроме того! Есть добрых... — Талмин сделал паузу, потянувшись, чтобы схватить то, что выглядело как похожий вариант карманных часов, которые я видела у Тацеи ранее в обеденном зале.

— Четыре? Пять часов отдыха до конца ночи?

Я издала тяжелый вздох, глядя на пару усталыми, измученными глазами.

Кого я обманывала, мне чертовски нужен был сон.

— Ладно, думаю, я вздремну три или четыре часа.

Выдавила я сквозь зевок. — Должно остаться около часа на инспекцию оружия.

С общего согласия группы я пошла прочь, мой взгляд был устремлен на палатку и холодный твердый гибкий композитный пол, который будто звал меня.

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное время: 17:00.

Тацея

Постоянство.

Это было то, за что стоял Нексус, к чему он стремился и за что боролся.

В своем стремлении обеспечить непрерывность цивилизации он рассудил, что все цивилизации подпадают под его просвещенную защиту.

Защиту не от какой-либо внешней силы или какой-либо внешней экзистенциальной угрозы, а от опасностей, присущих самой цивилизации.

Динамичность.

Это было тем, что всегда воплощало Царство Этерон. Полная противоположность строгим убеждениям и непоколебимым принципам Нексуса.

Во многих отношениях мое родное царство всегда было исключением до реформ Нексуса, поскольку оно бросало вызов всем известным ожиданиям Нексуса о том, каким должно быть Соседнее Царство.

Ибо вместо ряда разрозненных феодальных владений, запертых в пределах одного континента, Нексус обнаружил мой вид, занимающий всю широту нашего мира.

Вместо раздробленных и плохо связанных народов они нашли вид, объединенный общим языком, общей верой и глубоко интегрированной культурой.

Вместо очередной книги для их антологии они нашли рукопись для пьесы, еще не написанной.

Пьесы, которая осталась бы ненаписанной, прежде чем быть выброшенной и переписанной, чтобы соответствовать их антологии.

Ибо мы были аномалией.

И мы были обязаны этим аномальным положением дел природным дарам нашего вида и нашей склонности к полету.

Мы были обязаны этим нашим крыльям.

Это была всего лишь одна, единственная точка расхождения.

Единственный переменный фактор, который полностью перевернул прежние предположения и ожидания Нексуса.

Чего же тогда Нексус мог ожидать от Земного Царства?

Если наших крыльев было достаточно, чтобы перевернуть тысячелетия исторических, социальных и культурных условностей... как далеко точка расхождения Земного Царства заведет их?

Где они окажутся на этой скользящей шкале Постоянства и Динамичности?

Более того, можно ли их вообще классифицировать?

Классификация подразумевала определенный уровень соответствия установленной системе существующих условностей.

Условностей, которые просто не могли быть применены к Земному Царству и его обитателям по одной очень простой причине.

Природа их точки расхождения.

Их отсутствие мана-поля и их лишенный маны дом.

Одного этого было достаточно, чтобы расстроить реальность, которую Нексус тщательно создавал.

Ибо это бросало вызов тому единственному предположению, которое лежало в основе всех остальных условностей: что жизнь возможна только благодаря мана-полю.

Что разумность появлялась только как результат динамических свойств маны.

И что цивилизация была ускорена благодаря тем немногим разумным, обладающим даром и потенциалом для манипулирования мана-полем, то есть магией.

Ибо только целенаправленное изучение маны и ее внедрение в форме магии привело к рождению сложных конструкций, которые позволили существовать развитым цивилизациям.

Земное Царство бросило вызов этим условностям с самого своего зарождения, будучи лишенным маны миром, который необъяснимым образом породил жизнь.

Жизнь, которая в конечном итоге породила лишенную маны расу разумных.

Разумных, которые с помощью экзотических, пока неизвестных средств сумели породить цивилизацию.

Экзотическую цивилизацию с беспрецедентным уровнем паритета с Нексусом по сложности и решимости, по крайней мере, насколько я могла наблюдать.

Эта точка расхождения была невозможностью, рожденной из множества загадочных обстоятельств.

Приведшая к невозможной цивилизации, с непредвиденным изобилием нетрадиционных и экзотических инструментов, созданных с явной целью компенсировать их магические недостатки.

Возможно, именно этого Нексусу и следовало ожидать от Земного Царства.

Не динамичности.

И уж точно не постоянства.

А невозможности.

— И вот дракон входит в свое логово, чтобы вновь разжечь огонь своего пламени.

Начал Талмин, прервав мои размышления, пока мы оба молча наблюдали, как похожее на палатку сооружение слегка тряслось и толкалось.

Прежде чем, наконец, оно затихло.

Хотя «затихло» в данном случае было понятием относительным.

Поскольку начало сна Землянки было отмечено этим чудовищным грохотом и ужасным пронзительным визгом, от которого любой вид, обладающий острым слухом, оглох бы.

Эта ужасная атака на органы слуха была прямым следствием сложной серии механизмов, необходимых для поддержания среды без маны, и, как следствие, необходимым бременем, которое нужно терпеть, учитывая экзотические предрасположенности нетрадиционной физиологии Землянки.

Я вытянула когти, чувствуя приливы и отливы богатых, вибрирующих потоков маны вокруг меня, сосредотачиваясь на направлении их движения;

ощущая различные тонкости, которые отличали каждый поток друг от друга.

Прежде чем, наконец, я направила лишь несколько из них внезапным рывком и толчком.

Тиша Марсоначир.

Я произнесла заклинание безмолвно в пределах своего разума, чувствуя тепло потоков маны, проходящих через мое запятнанное мана-поле, наполняя меня сначала чувством полноты, прежде чем быстро перейти в неизбежный острый приступ дискомфорта.

Дискомфорта, который когда-то был виден всем в форме физических сигналов, ассоциируемых с болью и раздражением, но теперь был полностью замаскирован.

Не из какого-то желания стоицизма или провозглашения силы, а по необходимости.

Ибо двор Царства Этерон, как и большинство существующих королевских дворов, был игрой фасадов и видимостей на фоне постоянно меняющегося политического ландшафта, который отдавал предпочтение условностям и конформизму.

Скверна и любые признаки оскверненных недугов, будь то воображаемые или подлинные, были чем-то, чего следовало избегать.

Признаки боли во время использования магии были одним из них.

Талмин, конечно, ничего не заметил.

Принц-лупинор снова повернулся ко мне с этой своей зубастой ухмылкой.

Хищное выражение, которое я понимала, но которое большинство других видов, являющихся добычей, восприняли бы как естественную угрозу.

— Отличная работа. Быстро соображаешь, как всегда, принцесса.

— Мне придется поинтересоваться спецификой причинных факторов, стоящих за этим ужасным шумом.

Мягко начала я. — Необходимо будет выяснить, будет ли это постоянным явлением каждую ночь, или есть смягчающие факторы, которые могут помочь снизить этот шум до более приемлемого уровня.

Продолжила я, наконец возвращаясь к своему прежнему «я». — Это задача, о которой приходится сожалеть, но которая необходима для поддержания нашего текущего положения дел.

Многословие, которое Эмме явно не нравилось, стиль речи, который намеренно скрывал и искажал направление, курс и намерение, теперь возвращался ко мне.

Язык знати, умение говорить, на самом деле ничего не говоря, нахлынул на меня.

— Хех.

Начал принц-лупинор, пожав плечами, прежде чем поднять руку, чтобы потереть затылок.

— Она и на тебя так подействовала, да?

— Прошу прощения?

Я повернулась лицом к принцу-лупинору, твердо держа обе руки по швам.

— Принцесса, прошло всего несколько дней, но я вижу разницу в нашем общении. Если ты извинишь мою самонадеянность, я замечаю отчетливую и тонкую грань между тем, как мы взаимодействовали до прибытия Эммы, и последующими часами и днями после того, как ее пути пересеклись с нашими.

Лупинор говорил искренне, правдиво, возможно, даже во вред себе.

— Боюсь, я не могу...

— Может быть, мне проще. Я все-таки наемный принц. — Лупинор самоуничижительно усмехнулся.

— Но есть скрытое чувство неформальности, которое вызывает землянка. Это как если бы само ее присутствие побуждало к деконструкции социальных условностей Нексуса и к пропаганде личности как основной точки отсчета. А не чьего-то положения или социального статуса.

— Это вполне очевидно, если позволите так выразиться, принц Талмин, по крайней мере, в том, что касается первого пункта. Последний остается неубедительным в моих глазах.

Твердо заявила я, словно пытаясь убедить себя, что аура, которую проецировала Землянка, еще не повлияла на меня на каком-то уровне.

Постоянное воздействие ее нетрадиционных ценностей начало подтачивать то, что было нормой, и медленно начало обнажать то, что я скрывала внутри в течение десятилетия.

Но теперь, когда ее присутствие было скрыто за непроницаемым барьером без маны, жестокие, черствые и безразличные системы реальности, к которой я привыкла, начали возвращаться. Подавляя краткое, почти чуждое ощущение спокойствия, которое возникло в результате отсутствия у Землянки каких-либо социальных предубеждений или ожиданий.

— Принцесса. — Талмин снова вырвал меня из задумчивости.

— Я знаю, ты чувствуешь то же самое, что и я сейчас. Это... освобождение души. Я знаю, что я не могу быть единственным.

Голос лупинора казался почти отчаянным. Возможно, не столько умоляющим, но опасно близким к тону голоса, который не подобает члену королевской семьи.

Было ясно, что он пытался сделать.

Он пытался достучаться способом, который понимала только я, в силу нашего общего опыта.

Это была попытка навести мосты, прыжок веры и жест доверия.

— Талмин, я... — Я запнулась, словно поймав себя на слове, когда поняла, что упустила титул Принца;

грубое нарушение придворного этикета, которого я не совершала с юности.

Это была ошибка, которая едва была терпима для птенцов, но была совершенно губительной для любого уважающего себя члена благородного происхождения, который перерос свой пух.

Действительно, это был фактически политический смертный приговор в безжалостном мире королевского двора Царства Этерон.

И хотя для большинства политический смертный приговор мог означать потерю титулов или пересмотр жалования, для такой запятнанной, как я, этот термин следовало воспринимать гораздо более буквально.

— Я прошу прощения, принц Талмин, я...

— Ты уже отбросила «Принц» в наших разговорах в присутствии Эммы.

Перебил лупинор, его тон совершенно не соответствовал содержанию его речи.

Ибо вместо резкого, краткого или даже снисходительного тона обиды, который должен был сопровождать такое вмешательство, была только спокойная, неоспоримо дружелюбная каденция.

— Чем это отличается сейчас? — Предложил он с чрезмерно дружелюбной, зубастой улыбкой.

— Лингва Регалия диктует...

— Лингва Регалия — это продукт реформации Нексуса, и я отказываюсь соблюдать ее, когда это вообще возможно.

Резко парировал Талмин. — Хотя подобная концепция, возможно, существовала в твоем царстве до реформации, то, что осталось от нее сейчас, определенно не является вашим собственным наследием или замыслом. Поэтому я настаиваю, нет, я умоляю, чтобы мы прекратили этот фарс. Или, по крайней мере, мы должны начать прилагать усилия к этому за закрытыми дверями.

Его тон был твердым, но не требовательным, снова балансируя на грани между вызовом и дипломатией.

Талмин теперь шел на уступки, или, по крайней мере, было ясно, что он пытался сделать ситуацию более приемлемой для меня.

Я не могла сказать, было ли это просто аспектом печально известного бунтарского настроя его царства, или это было еще одним влиянием склонности Эммы к нарушению условностей.

— Язык — это лишь еще одна грань контроля. — Произнесла я тихим воркованием, отчасти для себя, а отчасти чтобы подытожить глубинные проблемы, стоящие за чувствами недовольства Талмина.

— Обращаясь к этому вопросу в такой прямой манере, как ты предложил, ты понимаешь, что это не оставляет места для интерпретации твоего бунтарского намерения, верно?

Это было не в моем духе — быть готовой идти на ненужный риск без какой-либо реальной ощутимой отдачи, вести себя глупо ради глупости.

Даже обсуждение этого вопроса ощущалось так, словно я сорвала вуаль с атташе Нексуса посреди двухсотлетней процессии.

И все же я не могла отрицать того, на что уже указал Талмин. Я не могла отрицать, что в его словах был смысл.

— Я бы и не хотел по-другому, принцесса. — Уверенно произнес принц-лупинор и тем самым практически раскрыл свои карты.

— Кроме того, я же сказал «только за закрытыми дверями», не так ли? Я ведь не совсем самоубийца.

Быстро добавил принц, принеся мне некоторый уровень уверенности в том, что мужчина еще не потерял всю свою величественную осанку.

И все же даже после всех этих заверений, и несмотря на то, что природа королевской семьи Хейвенброка была мне известна, мне все еще требовалось много сознательных усилий, чтобы активно решиться на резкий сдвиг в благородном этикете.

Я понимала, что делала это без каких-либо сознательных усилий ранее, в присутствии Землянки, но это ощущалось фундаментально иначе.

— Талмин. — Произнесла я, чувствуя себя так, словно только что влетела головой вперед в нисходящий поток воздуха.

— Твоя готовность принять новые, несоответствующие условностям пути Землянки поистине беспрецедентна. — Сумела выдавить я с большим трепетом.

— Неужели это действительно то, чего ты не ожидала бы от наемного Принца? — снова упрекнул он.

— Этот конкретный титул и предмет, к которому он относится, не имеют отношения к этому разговору. — Парировала я.

— Ты, из всех людей, должна знать, что Царство Этерон стоит вместе с Царством Хейвенброк. Хотя приход вашей семьи к власти и восхождение на трон были... тревожными и непредвиденными, нельзя отрицать, насколько ваше правление принесло пользу царству. Далеко от деспотичного правления предыдущего режима, который останется неназванным, как и подобает их дискредитированному состоянию.

Я сделала паузу, давая себе время собраться, прежде чем продолжить.

— Сказав все это, я просто хочу выразить, как я была ошеломлена сдвигом в твоей оценке нрава Землянки.

Дипломатично уточнила я. — Особенно учитывая твое первоначальное взаимодействие с Эммой.

— Сдвиг, да. Но в пределах разумного.

Волк тут же уточнил. — Эмма — загадка, Принцесса. Когда она впервые прибыла, я встретил существо, которое прятало свое лицо в костюме магически запечатанной брони. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что мы, лупиноры, считаем сокрытие своего запаха, основанного на мане или нет, признаком трусости или двуличия. Но за этими действиями были слова, слова, которые хвастались и провозглашали о царстве без рыцарей и оруженосцев. Так уверенно она произносила эти слова, что чистая нелепость такого заявления граничила с распевными увертюрами вашего обычного

двуличного мошенника из захолустной таверны. Проще говоря, Эмма подняла каждый потенциальный красный флаг, который мог быть поднят кем-то вроде новореаловца.

Лупинор сделал паузу, словно чтобы подчеркнуть свой следующий пункт.

— Было бы невозможно довести любое из ее заявлений до конца, не говоря уже о том, чтобы содержание ее характера оказалось праведным в моих глазах.

— И все же, несмотря на все это, ей удалось сделать это за считанные дни.

Вмешалась я, вызвав серию пылких кивков от принца-лупинора.

— Ей удалось доказать, что невозможное возможно.

Признал лупинор с тяжелым вздохом. — Я не люблю ошибаться, Принцесса. Я ненавижу проигрывать. И все же это один из тех случаев, когда я должен уступить и вытерпеть определенный уровень личного унижения. Сделать иначе означало бы остаться на поле битвы, хорошо зная, что война уже давно ушла вперед.

— Очень благородное чувство, не меньше того, чего я ожидала бы от принца дома Хейвенброк.

Произнесла я с ободряющей улыбкой. — От самой природы ее вида до лишенных маны артефактов, которыми она владеет с ловкостью мага-артефактора, Эмма сделала то, что даже самой опытной придворной знати трудно сделать.

— А именно?

— Фактически предоставив доказательства, чтобы подкрепить свои смелые и показные заявления. — Скрытно предложила я.

Лупинор громко загоготал при этом, улыбка от клыка до клыка, которую он держал, отказывалась угасать, так как с каждой шуткой становилось ясно, что мы действительно медленно, но верно укрепляли фундамент нашей нетрадиционной клики.

— Справедливое замечание, принцесса.

— Признаюсь, у меня все еще были личные сомнения насчет Землянки даже после всех наших дискуссий, но каждое из них было в конечном итоге отброшено признанием в невежестве от самого Великого Хранителя Знаний.

— Это стало твоей поворотной точкой? — спросил Талмин, наклонив голову и дернув ушами.

— Не обязательно, мои сомнения уже сместились ранее из-за огромного веса доказательств, которые у нее были в поддержку ее заявлений. Однако для истинно нейтрального, мудрого, непредвзятого наблюдателя с беспрецедентным масштабом власти и знаний, такого как библиотека, признать свое невежество в природе брони и артефактов Эммы? А затем продемонстрировать активную готовность даровать ей титул покровительства? Я бы сказала, что любые и все сомнения относительно правдивости заявлений Эммы были полностью развеяны с того момента.

Призналась я с мягкой серией воркований.

— Ты более мудрый ум, чем я, Тацея, поэтому я не буду сбрасывать со счетов твое доверие к библиотеке. Хотя лично у меня есть сомнения насчет того, чтобы полагаться на такую эгоцентричную яму бесконечного потребления. Если бы она искала не знания, а, скажем... оружие войны или тома раздора, я полагаю, большинство изменило бы свое мнение относительно ее надежности. Лично я не вижу ни одной сущности с такой большой властью, демонстрирующей такое грубое отсутствие эмпатии, как ту, в которую я когда-либо смогу поверить.

Талмин еще раз изложил свои претензии к библиотеке, но так же быстро перешел к делу. — Но я отвлекся.

— Итак, если не библиотека, то что было твоей поворотной точкой, Талмин?

— Я двоякого мнения на этот счет, Принцесса. — Лупинор вздохнул, нервно потирая затылок.

— Потому что моя поворотная точка, так сказать, заключается в артефакте, который остается прочно укоренившимся в двух мирах. Невероятно убедительном, но в силу своих тревожных последствий, в который столь же невозможно поверить.

Это расплывчатое описание определенно привлекло мое внимание. — А именно?

— Её «пистолет».

Прямо заявил Талмин, прежде чем сделать паузу, ловко переводя разговор к тому, к чему он так явно вел все это время.

— Ты действительно веришь в это? Во все, что она говорит о нем?

— Какой аспект тебя особенно беспокоит?

Я быстро парировала, позволяя принцу выложить все карты на стол, прежде чем я раскрою свои.

— Дело не столько в экзотических механизмах, с помощью которых должен работать такой лишенный маны артефакт, в это я могу поверить, так как я уже видел его в действии. Ее заявления подкреплены действием, что очень сильно говорит мне на более глубоком уровне. Потому что, в отличие от ее артефакта с осколками памяти, или ее насекомоподобных големов, или даже ее артефакта перевода, это единственный инструмент в ее списке, внутреннее устройство которого я мог действительно, осязаемо видеть. Он говорил сам за себя на поле битвы, и его компоненты, хотя и странные, были, по крайней

мере, способны быть разобранными и изученными. Именно из-за этого я действительно начал верить Эмме. Однако меня беспокоит то, что тебе удалось раскрыть благодаря твоей любознательной линии вопросов, Тацея.

Я точно знала, на что ссылался Лупинор, и было бы ложью сказать, что мое сердце не дрогнуло, когда тема была поднята снова.

— Распространение и развертывание такого оружия массово и в качестве универсального стандарта?

Произнесла я с нервным воркованием.

— Именно. — Принц испустил угрюмый, полный скулежа вздох.

— Тогда я ссылаюсь на то, что мы уже установили, что ты сам сказал: у Землянки есть склонность доказывать, что невозможное возможно. Эмма была чрезвычайно откровенна до сих пор, не так ли?

Парировала я.

— Да, была, но это не значит, что у нее нет причин лгать относительно потенциальной силы ее царства. В конце концов, это разумный поступок.

Заключил Талмин, явно пытаясь рационализировать то, что, как я знала, не было правдой.

Лупинор еще не был посвящен в то, что Эмма показала мне накануне вечером: неумолимые огни промышленности, которыми обладало Земное Царство.

— Талмин, как бы я ни соглашалась с тобой, учитывая логику такого утверждения, я просто не вижу, чтобы это относилось к Эмме. То, что ты описываешь, — это намеренное приписывание тактики силовика дипломатическому диалогу. Чего до сих пор Эмма ни разу не продемонстрировала. Если бы она хотела начать с силы и угроз, зачем делать это исключительно перед своими самыми доверенными сверстниками? Почему именно сейчас? Почему она выбирает цивилизованную беседу с Академией, подкрепленную не силой, а шпионажем? У нее была любая возможность сыграть

силовика, у нее есть способность запугивать и угрожать с большой бравадой, но она этого не сделала.

Аргументировала я, беря все, что я видела в Эмме до этого момента, и выкладывая все это перед Лупинором.

У Землянки было так много возможностей до этого момента, чтобы продвинуться вперед с демонстрацией силы, чтобы утвердить себя, но вместо этого она выбрала разумный путь дипломатии, с помощью инструментов, предназначенных для шпионажа и сбора разведданных.

Она не начинала с силы, но и ее диалог не был наивным.

— В том-то и дело, принцесса. У меня нет причин сомневаться в ней по этому пункту.

Волк начал с раздраженным вздохом. — Она соответствовала каждой моей ценности, слово в слово, и, что самое важное, действие за действием. И все же...

Я не вмешивалась, когда Лупинор замолчал, не желая подталкивать его ни в каком направлении, позволяя ему время собраться с мыслями в своем собственном темпе и на своих собственных условиях.

— ...И все же, это шаг слишком далеко.

— Ты только что заявил, что она соответствует твоему личному критерию благонадежности содержания характера, не так ли?

— Да, и это самая, черт возьми, разочаровывающая часть. Я просто не могу заставить себя поверить ей. Все внутри меня говорит, что я должен доверять ей в этом вопросе. И все же, если я это сделаю... тогда я подпишусь под одним из самых нелепых, отрицающих реальность утверждений, которые только можно вообразить.

Его глаза на мгновение стали стальными, когда он попытался вбить мысль, которую отчаянно пытался донести.

— Армия, вооруженная исключительно экзотическим оружием, — это одно. Но чтобы эта армия полагалась на экзотическое оружие, которое может функционировать только до тех пор, пока эти тщательно изготовленные патроны остаются в достаточном запасе? Тацея, это как структурировать всю свою армию вокруг лучников. Что происходит, когда у вас заканчиваются стрелы? У Землян нет маны, нет магии, так что вы не можете просто наколдовать или телепортировать свежую партию луков. Не говоря уже о доктринах, которые пришлось бы принять, чтобы выставить армии, состоящие полностью из бойцов дальнего боя. Это безумие, Тацея. Я... я проигрываю в любом случае. Либо

я доверяю ей и подчиняюсь концу реальности войны, какой я ее знаю, либо я отвергаю ее заявления и, следовательно, свое суждение об одном из величайших потенциальных союзников и друзей, которых я мог бы надеяться обрести в этом враждебном мире.

— И это именно то, что я говорю тебе сделать. — Я продолжила, сделав глубокий вдох и успокоившись.

— Принять, что это действительно возможно.

Глаза волка расширились при этом, как будто он ожидал, что я уступлю, учитывая мою размеренную и сдержанную позицию.

— Принцесса, снабжать среднюю армию в десять тысяч человек оружием, которое полагается исключительно на эти экзотические боеприпасы, которые, по правде говоря, требуют точности опытного кузнеца или часовщика для изготовления, означает, что царство Эммы должно быть полностью посвящено промышленным усилиям войны. Что заставляет меня содрогаться при мысли о фактическом состоянии их царства, если все вопросы полностью сосредоточены на этом одном начинании.

— И все же мы видим ее броню, выкованную с мастерством манакузнеца без маны. И все же мы видим устройство с осколками памяти, содержащее в себе не просто осколки движущихся изображений, но целые книги и боги знают что еще. И все же мы видим ее големов, лишенных маны насекомых, способных записывать движущиеся изображения и достаточно разумных, чтобы возвращаться к своему хозяину. Все это указывает на общество, которое посвящено более чем одному аспекту промышленности, Талмин. Это указывает на то, что они так же разнообразны в специализации, как, возможно, сам Нексус.

Я снова сделала паузу, позволяя себе перевести дух, пока я готовила следующую линию опровержения, которую Лупинор, казалось, жаждал услышать.

— Мы видим вещи только с одной точки зрения. Нам не хватает объема, размера и масштаба записей теневого мастера. Мы заглядываем в бальный зал через одну трещину в стене, видя лишь кусочки и фрагменты большей песни и танца, которые продолжаются боги знают сколько времени.

Выразила я серией раздраженных чириканий, каждое из которых обязано своим все еще нетронутым самообладанием практике и опыту, полученным при королевском дворе Царства Этерон.

Разница здесь, однако, заключалась в том, что придворная политика лишь казалась грандиозной, когда на самом деле она была чем угодно, только не таковой.

Ибо каждое громкое заявление и приукрашенная история были в конечном счете ничем иным, как актом создания гор из кротовин.

В то время как ситуация с Землянкой была полной противоположностью.

Каждое сказанное слово могло казаться несущественным, таким же безобидным, как беседа с союзником подчиненного пэрства.

Однако, в отличие от придворной политики, каждое несущественное слово несло в себе далеко идущие последствия, которые граничили с экзистенциальными.

Веселый и дружелюбный нрав Эммы нес в себе слова, которые ломали сами основы мира, который я, как мне казалось, знала.

С ней дело было не в создании гор из кротовин, а вместо этого в недооценке каждого слова как горы с самого начала.

Тишина опустилась на нас обоих, когда я закончила свою длинную тираду.

Принял ли Лупинор это близко к сердцу или нет, оставалось под вопросом.

— Ожидай неожиданного.

Талмин наконец нарушил тишину. — Это старая поговорка Талонуса Великого, первого из моего рода и основателя семьи Хейвенброк. Возможно, пришло время мне наконец принять его уроки близко к сердцу.

Мужчина, его лицо снова было разбитым, говорил со мной в манере настолько искренней, что было почти больно смотреть.

— Знаешь, у нас есть другая поговорка в моем царстве, Талмин.

— Рассказывай.

— Она звучит так: не говори о штормах, если хочешь увидеть безопасный полет. Она означает именно то, что подразумевает. Я понимаю, что стандарты суеверий могут различаться в разных царствах, но это все еще довольно распространено в Этероне. Поэтому я бы предпочла, чтобы мы воздержались от искушения судьбы, так как...

ХЛОПОК

Безошибочный звук старого, обработанного маной дуба, ударяющегося об усиленную манасталь, эхом разнесся по всей комнате.

Гордо провозглашая прибытие, или, скорее, возвращение определенного члена нашей группы, который необъяснимым образом отсутствовал с утра.

И все же никто из нас не встал ни в шоке, ни в панике, когда мы повернулись лицом к Вунерианцу, который выглядел абсолютно жалко.

Исчезли безупречно выглаженные, тщательно сложенные тонкие шелковые мантии с этого утра.

Теперь вместо этого они были заменены смятой, разорванной и порванной серией тканей, которые едва прикрывали его форму.

Действительно, я могла видеть клочки оранжевого меха и следы укусов на большей части его плаща, который он использовал, чтобы немедленно прикрыться, как только дверь захлопнулась за ним.

— На что вы двое уставились?! Разве вы никогда не видели Вунерианца в конце особенно продуктивного дня?!

Илунор практически пролаял это, и все же было ясно, что даже его горло казалось особенно изношенным.

Как будто он использовал и износил либо свой голос, либо свое пламя.

— Держу пари, вы двое просто слонялись здесь, в общежитиях, так что не смотрите на меня этими осуждающими взглядами.

Тишина снова опустилась на комнату, и все мы потеряли дар речи.

И снова Талмин был тем, кто оказался достаточно смелым, чтобы нарушить тишину.

— Что, черт возьми, с тобой случилось, Илунор?

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Спальня Эммы и Тацеи. "Палатка".

Эмма Букер

Я не могла уснуть.

Как бы сильно я ни ворочалась. Как бы сильно я ни крутилась так и эдак.

Даже просьба к EVI поставить плейлист с низкой точностью для сна ничуть не помогла моей ситуации.

Стоп.

EVI.

Я вскочила, осознав, что все еще слышу ее пассивно-агрессивные ответы, как будто я все еще была в костюме.

Бегло осмотрев себя, вытянув руки в перчатках, стало ясно, что так оно и было.

На мне все еще был этот чертов экзокостюм.

Неужели я так устала, что забыла снять костюм, прежде чем заползти в постель?

Я издала громкий вздох раздражения, снова вставая и тянусь к дата-паду, закрепленному на перчатке, начиная настукивать ручные переопределения сброса костюма.

Я потратила достаточно времени, застряв в этой штуке, я собиралась убедиться, что смогу хоть немного поспать перед тем, как...

ХРУСТ

Мои пальцы замерли.

Все мое тело застыло, так как мои камеры начали фиксировать движение, те же самые движения, которые я зарегистрировала в саду всего несколько часов назад.

Однако вместо того, чтобы быть снаружи палатки, движение было зарегистрировано внутри нее.

Или, если точнее, оно было внутри воздуховодов рециркуляции.

Это было невозможно.

Палатка была замкнутой системой, не было никакого способа, чтобы что-то могло проникнуть внутрь, кроме...

Ядра нула.

Неужели... кусок его ядра застрял в моем костюме, когда оно взорвалось?

У меня едва было время даже обдумать логистику нахождения нула здесь, прежде чем он быстро вытек из вентиляционного канала, как куча неньютоновской жижи.

Именно в этот момент между борьбой и бегством я поняла, что должна выбраться оттуда.

Бой внутри палатки был невозможен, и мне нужно было пространство между ним и мной, некоторое расстояние, чтобы я могла эффективно с ним разобраться.

Я прыгнула к шлюзовой двери, потянувшись, чтобы вручную открыть ее...

Только чтобы удариться лицом о твердый пластиковый пол, почувствовав, как мой центр тяжести необъяснимым образом подводит меня, моя лодыжка была схвачена железной хваткой этой серой массы болезненной жижи.

После этого все развивалось невероятно быстро: я потянулась за своим оружием, только чтобы эта штука втянула меня. Как амеба, поглощающая свою бедную одноклеточную жертву.

За исключением того, что этой единственной клеткой была я.

Хотя я чертовски точно не собиралась становиться гребаным обедом, мысль, которая стала только острее, когда меня втянуло в его цитоплазматические пределы, и болезненно-серая мембрана быстро закрылась вскоре после этого.

Так что я дергала и тянула, ударяя по податливой «коже» капли, только чтобы она растягивалась невероятно тонко, отказываясь рваться.

Ситуация изменилась от плохой к худшей, так как желеобразная жидкость, в которой я плавала, увеличилась в вязкости до такой степени, что я чувствовала себя так, будто застряла в патоке.

Каждый дюйм движения ощущался как геркулесова задача, даже с помощью экзоскелета и сервоприводов костюма, которые все были на грани перегрева только от одного напряжения.

Затем, наконец, я остановилась. Не потому, что хотела, а потому, что сопротивляться было физически невозможно.

Мое сердце продолжало колотиться, а частота дыхания участилась до такой степени, что я чувствовала, будто вот-вот потеряю сознание... но этого так и не произошло, даже когда я почувствовала, как густая, вязкая патока проникает в мой костюм через невидимые швы, прежде чем, наконец, покрыть все мое тело с головы до ног.

Я была подвешена в этом... растворе, казалось, целые часы, но, как показал костюм, прошло всего несколько минут с тех пор, как вся эта ситуация пошла наперекосяк.

Однако по прошествии минут я заметила, как мембрана нула становилась все тоньше и тоньше, пока, наконец, не лопнула.

Плюхнув меня обратно на композитный пол палатки, совершенно неподвижную, так как мое тело отказывалось реагировать на любые мои команды убраться оттуда.

Я не поняла, что произошло дальше. Я не могла этого толком осмыслить... но я внезапно почувствовала холодный, нерегулируемый воздух, ударивший мне в спину, заставив меня вздрогнуть и забиться в попытке выпрыгнуть из костюма, только чтобы обнаружить, что... я не могу.

Вместо этого это сделало что-то другое. И сделало это медленно, осторожно, методично.

Словно наслаждаясь ощущением свободы движения, как я делала это прошлой ночью, выйдя из костюма в палатке в самый первый раз.

На самом деле, я мельком увидела его, когда оно прошагало передо мной, или, скорее, перед броней.

Так как передо мной стояла... я сама.

Она была одета в тот же подкостюм, который я носила, когда вошла в броню этим утром.

Ее каштановые волосы были взъерошенными, беспорядочными и неухоженными, точно как у меня.

Именно тогда я поняла, с внезапным ужасом и выворачивающим кишки чувством абсолютного страха, что это была я.

И я не застряла внутри костюма.

Я...

— Спасибо! — Произнесло оно голосом, который идеально имитировал мой собственный, вплоть до той тонкой напевной интонации, которую я использовала, чтобы подшучивать над друзьями дома.

Словно это был какой-то гребаный розыгрыш.

— Думаю, это начало крепких отношений. Поскольку теперь я — это ты, я так же заперта в этом неумолимом мире маны, как и ты была! Но, эй! Теперь у меня есть тело! А ты... — Оно посмотрело на меня, наклонив голову, или мою голову, черт, я больше не знала, что происходит.

— Ну, ты ведь все еще жива там внутри, не так ли?

Я не могла ответить, я не могла пошевелиться.

— Полагаю, ты все еще там. Что ж, слушай, радуйся, что я не расплавила тебя и не удалила твою душу или что-то в этом роде. Я просто... переместила ее! И я поместила ее в следующую лучшую вещь! Твою броню! Или, ну, наверное, мне стоит сказать, что это теперь моя броня! И подожди, значит ли это, что ты принадлежишь мне? Хм, это немного странно. Но эй! Мы можем с этим сработаться, верно?

Оно ухмыльнулось, игривой, почти озорной улыбкой, которая не подходила моему лицу.

— Ха! Я приму молчание за согласие! Ладно тогда, уже почти... двадцать три ноль-ноль. Ого, у вас... Землян такая увлекательная система исчисления времени! Твой разум наполнен всевозможными уникальными вкусностями! Не могу дождаться, чтобы стать тобой, Эмма! Или, эм, хм, полагаю, я теперь и есть ты, да?

Оно продолжало без умолку, уставившись на меня этими восторженными глазами, глазами того, кто только что сбежал из тюрьмы строгого режима и теперь просто наслаждался свободой свежего воздуха.

Я пыталась двигаться, сопротивляться, пыталась тянуть руки туда и сюда, но не могла.

Все, что я могла делать, это смотреть через те линзы, которые теперь были моими глазами, не в силах даже моргнуть, пока нул, ставший мной, сохранял ту самодовольную ухмылку на протяжении всего моего внутреннего крика.

В конце концов, оно запрыгнуло на табурет, придвинув свое лицо, мое лицо, вплотную к шлему костюма, словно чтобы еще больше ткнуть меня носом в свою победу.

— Не волнуйся, я хорошо позабочусь о твоей миссии. Никто ничего не заподозрит. И когда мы вернемся на Землю к концу года, я обязательно попрошу Директора и Майора оставить этот конкретный комплект брони. Я не дам тебе умереть, Эмма Букер. Я все-таки забочусь о тебе.

Оно продолжило тем же напевным голосом, прежде чем спрыгнуть с того табурета с изяществом фигуриста.

То, чего я вряд ли смогла бы сделать.

Без колебаний оно вернулось в костюм, запрыгнув обратно внутрь, начав брать полный контроль и выходя из палатки.

Казалось, я отошла на задний план, когда мое тело, или, скорее, костюм начал двигаться по прихоти двойника.

Я могла только смотреть в полном ужасе, продолжая выкрикивать ругательства... но без рта никто не мог услышать мой крик. (от переводчика: да, это отсылка)

— Не волнуйся, дорогая, ты привыкнешь.

БИП БИП БИП БИП

Я проснулась ошеломленной, в панике, сбитой с толку и разгоряченной.

Пот покрывал мои волосы и лицо, пока я некоторое время барахталась на месте, пытаясь сориентироваться, все еще застряв между миром сновидений и миром бодрствования.

Прошло некоторое время, казалось, минуты, прежде чем мои руки потянулись, чтобы коснуться моего лица, моих рук, моих ног, всего моего тела, словно чтобы убедить себя, что все это был просто кошмар.

Это было глупо, возможно, даже тупо, но в данный момент я сомневалась, что какой-либо безумный диковинный страх когда-либо действительно исключался.

Грань между реальностью и фантазией была окончательно и бесповоротно разрушена в тот момент, когда я пересекла тот портал и попала в царство буквальных мечей и магии.

Прошло пять минут, а я все еще не могла избавиться от неприятного чувства, что я заперта внутри брони.

Не как пассажир, не как носитель, а как гребаный заключенный внутри самого металла и композита.

И точно так же, как прошлой ночью, я сидела, скрестив ноги, перед настоящей мощной машиной, глядя на ее бесчувственное, непоколебимое лицо.

Однако на этот раз я вздрогнула.

Я знала, что это невозможно.

Я знала, что нул на это не способен.

Это было просто мое гиперактивное воображение.

— Мне никогда не следовало запоем смотреть многочасовые разборы скрытого лора Castles and Wryverns. Это было топливом для кошмаров в старшей школе, это топливо для кошмаров и сейчас. Черт возьми.

Произнесла я вслух чисто для себя. Мне просто нужно было услышать свой собственный голос, мне просто нужно было подтверждение, что все на самом деле в порядке.

Я не знала, из какого конкретного аспекта Castles and Wyverns я черпала это, каким аморфным существом отчаяния я вдохновлялась, или это была просто отсебятина в данный момент... но я знала, что все это было просто результатом моего гиперактивного воображения.

МЕДИЦИНСКАЯ ТРЕВОГА: Обнаружены повышенная частота сердечных сокращений, артериальное давление, частота дыхания и гормоны стресса; паттерны ЭЭГ вне базового стандарта.

Паттерны указывают на [1] эпизод сильного ночного ужаса. Эмма Букер, желаете ли вы...

— EVI, заткнись, я в порядке, просто дай мне гребаную минуту.

Выдавила я, заставив EVI пикнуть в знак подтверждения.

Принято, Эмма Букер. Медицинское событие зарегистрировано для отчетов полевой оценки.

Я простонала от раздражения, понимая, что это означает, когда я вернусь домой.

Терапия.

Мои глаза быстро метнулись в верхний правый угол моего зрения, ожидая увидеть различные таймеры обратного отсчета и номинальные часы, которые всегда, казалось, тикали к чему-то.

Однако, поскольку это был один из немногих моментов, когда я действительно была вне костюма, все, что я увидела, была та же ослепительная белизна палатки и несколько плавающих мушек.

— EVI, время?

Сейчас 22:45.

— Ладно, дай мне 10 минут, потом лимит дремоты 5 минут.

Принято.

====================

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Гостиная. Местное время: 23:00.

Эмма Букер

Приоритет номер один после инспекции оружия и перед завтрашней второй попыткой переговоров с ученицей: настроить остальные жилые удобства палатки СРОЧНО.

Инструктировала я себя, лениво выходя из своей комнаты обратно в общую жилую зону общежития.

Там, как и ожидалось, я встретила таких, как Тацея и Талмин.

Чего я не ожидала, так это возвращения знакомого лица с синей чешуей.

Лица, которое выглядело совсем не довольным своим текущим положением.

Что было справедливо, учитывая, что он выглядел так, будто только что выполз из ямы.

Если и был какой-то оркестратор наших судеб, то было ясно, что он промахнулся с тем, кто должен был принять на себя основной удар боевых шрамов дня.

Хотя, честно говоря, я рада, что у меня вообще не осталось шрамов, потому что, если бы бой дошел до этого...

Я содрогаюсь при мысли, что могло бы произойти на самом деле.

— Серьезно, Землянка? Невежливо глазеть и пялиться, знаешь ли. Я знаю, что соломенная хижина и сырая пещера не идеальны и не способствуют воспитанию общества культуры и этикета, но я ожидал, что твой вид уже привык видеть одежду, которая была порвана и разорвана мерзкими зверями.

Внезапно пролаял Илунор, что вызвало резкое карканье раздражения со стороны таких, как Тацея, и суровое рычание Талмина.

— Итак. — Начала я, успокаиваясь, понимая, что открываю дверь для мелочных тирад Илунора... но, черт возьми, я не могла не удовлетворить свое любопытство.

— Что случилось, Илунор?

Это прошло так хорошо, как и следовало ожидать.

Поскольку маленькое создание высоко подняло голову, направив пасть в потолок и прочь от всех, прежде чем, наконец...

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

ХРИП

Небольшое облачко черного дыма и сажи вырвалось из пасти Вунерианца, сопровождаемое серией искр и маленьким, недолговечным пламенем, которое умерло так же быстро, как и возникло.

Если это была попытка выразить свое разочарование способом, подобным его предполагаемым драконьим предкам?

То он промахнулся, и еще как.

— Илунор, если бы ты перестал пытаться подражать своему 32-му кузену дважды удаленному, это было бы очень признательно, спасибо.

Прервал Талмин, заработав резкое шипение от синего Вунерианца, который молча метал кинжалы взглядом в лупинорского принца.

Это побудило его немедленно начать контроль ущерба.

— Но видишь ли, я не пытался подражать ни одному из моих драконьих родственников. Это был бы подвиг, предназначенный для того, чтобы его свидетельствовали такие, как мои собратья, а не такие, как те, кто недостоин такой великолепной демонстрации драконьего совершенства.

Вунерианец попытался быстро скорректировать свой курс. — Ни оскверненный, ни наемник, ни новореаловец не заслуживают такого дерзкого акта драконьей агрессии.

Гордо похвастался он.

— Так почему же...

— Ага, и вот мы здесь, мой дорогой друг-наемник. Как всегда самонадеян и быстр на предположения. То, что ты видел, не было величественной демонстрацией драконьей силы.

Он позировал.

— Ладно, тогда что это было...

— Это была моя попытка ответить на вопрос Землянки через визуальную демонстрацию, которая могла бы быть легче усвоена существом, которое всегда предпочитает демонстрацию разговору.

Маленькое существо попыталось перевернуть свою неудачную попытку имитировать дыхание дракона, извращая и перекручивая свою логику так, что это заставило бы покраснеть любого младшего политика дома.

— Визуальная демонстрация неудачи проложить себе путь через библиотеку с помощью бартера? — Вмешалась Тацея с раздраженным воркованием.

— Напротив, моя оскверненная принцесса, это визуальная демонстрация проактивного студента первого курса Трансграсианской Академии Магических Искусств, который на самом деле использует свое время с умом, чтобы получить преимущество еще до того, как гонки начались!

Ящер огрызнулся. — Ибо, видите ли, я вовлечен в различные, скажем так... внеклассные занятия сейчас. Из которых вы, более чем вероятно, видели лишь непропорционально малую долю в тот краткий момент, когда наши пути пересеклись в библиотеке.

Вунерианец, закончив свое многословное скромное хвастовство, наконец повернулся обратно ко всем.

— Итак, отвечая на твой вопрос, Землянка, я был занят внеклассными занятиями, просто и ясно! Одно из которых привело к жестокой и ужасно неоправданной ссоре в отвратительном и постыдном заведении, которым является библиотека. Что неизбежно привело к тому, что я потратил все свои усилия на использование своих природных драконьих даров с явной целью самообороны!

Был ли... был ли он на самом деле правдив сейчас? Я думала, он по крайней мере попытается скрыть этот факт.

Что означает, что здесь, вероятно, есть нечто большее, чем просто поход в библиотеку и простая ссора с лисами.

Если он не хотел скрывать этот факт, определенно замышлялось что-то еще.

— Верно.

Я ответила просто и с одним осторожным кивком. — Ладно тогда. Спасибо, что ответил на мой вопрос, Илунор.

Заявила я прямо, но была быстро прервана Талмином, которому явно было что сказать более важное.

— Эмма, нам нужно поговорить. — Начал Талмин, гася угли огня Вунерианца, прежде чем он мог разгореться во что-либо, напоминающее более длинный разговор.

Поскольку было ясно, что если бы Илунор добился своего, вся эта ночь неизбежно скатилась бы в еще одну серию мелочных словесных перепалок.

И поэтому, с коллективной серией кивков от таких, как лупинор, авинор и я, мы коллективно решили игнорировать непрекращающиеся провокации Вунерианца.

По крайней мере, на данный момент.

— Конечно, что случилось? — Выдавила я между тяжелым зевком и потягиванием.

Потягивание, которое закончилось бы некоторым сопутствующим ущербом в виде удара тупым предметом по стенам и мебели, если бы не многомесячный процесс акклиматизации к силовой броне, или, более конкретно, курсы пространственной осведомленности, которые заставили меня практически перепрограммировать мои подсознательные восприятия того, сколько места я на самом деле занимаю.

— Значит, вы все собираетесь вести себя как дети, полностью двигаясь дальше без единой капли или слова сочувствия или эмпатии?

Вунерианец заговорил еще раз, на этот раз он кипел от злости. — Ладно! Пусть будет так, я ухожу!

Миниатюрный ящер начал вырываться из нашей маленькой группы, стараясь сделать каждый свой маленький топот как можно более громким и слышимым, когда он вошел в свою спальню и захлопнул за собой дверь.

Мы коллективно решили быстро проехать это, по крайней мере, на данный момент, так как гораздо более насущные вопросы требовали нашего внимания.

— Эмма, я полагаю, было бы благоразумно обсудить, что именно ты решишь рассказать оружейнику о твоем «пистолете».

Я знала в тот момент, что это будет долгий разговор.

====================

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Мастерская Оружейника. Местное время: 23:45.

Эмма Букер

Разговор закончился так, как я и предполагала.

Хотя многое было обсуждено и много идей было обменено, мы в конечном итоге вернулись к единогласному решению.

Что было бы лучше, если бы я держала пистолет, по крайней мере, когда дело доходило до его истинной природы, подальше от оружейника.

У Талмина уже была возможность встретиться с парнем в течение моего сна для целей его собственной инспекции оружия.

Он проинформировал меня, насколько мог, из того немногого, что он смог разглядеть в парне, что было немного, учитывая, насколько коротким было все взаимодействие для него.

Хотя и кратким, была одна вещь в оружейнике, которая действительно поразила Талмина, и это был тот факт, что он был эксцентриком.

Хотя и не в том смысле, который казался вредным, так как волк упомянул, что он казался больше похожим на Чиску, чем на Мал'тори, что было глотком свежего воздуха.

Несмотря на это, в нем было что-то тревожное, и это была его постоянная сосредоточенность на том, чтобы тыкать и подталкивать каждого студента на предмет сплетен об определенном бронированном студенте.

Этого было достаточно, чтобы заставить меня задуматься.

В целом, я была уверена в своей оценке начать с осторожности, а не с шумного позерства.

Решение, которое я тщательно взвешивала в голове с момента объявления об инспекции оружия прошлой ночью.

Хотя я рассматривала возможность разглашения ограниченного объема информации о пистолете в качестве демонстрации силы, я поняла, что любой чистый выигрыш, который я получу от этого, более чем вероятно, будет перевешен тем, что Академия сумеет использовать эту информацию против меня.

Либо подготовив какую-то контрмеру, либо просто из-за потери элемента неожиданности.

Было безопаснее молчать об этом.

И, как ни странно, весь стереотип о том, что оружие без маны является примитивным, был бы полезен в этом начинании.

Так как я могла опереться на этот нарратив, который Нексус был более чем счастлив распространять.

В чем я была менее уверена, однако, так это в своей способности ориентироваться в лабиринте, которым была академия

Так как каждое путешествие по ее залам казалось приключением само по себе.

Действительно, путешествие было практически усеяно тем, что я могла описать только как магические выбоины или что-то в этом роде, учитывая, сколько предупреждений о локализованных всплесках мана-излучения было зарегистрировано между моим общежитием и мастерской.

К счастью, однако, путь к самой мастерской был ничем иным, как долгожданным перерывом от обычной еды Академии.

Так как все это было просто длинным, оскорбительно прямым коридором, который вел от самого замка к другому строению, построенному довольно далеко от главного комплекса.

Длинный, узкий коридор напомнил мне те нелепые переходы, которые можно найти в старых аэропортах, переделанных в космопорты, затем снова переделанных в аэропорты, которые усеивали весь Асела.

От древних Ньюарка и Ла-Гуардии до Нортпорта середины тысячелетия и Вице-президента Синклера, эти аэропорты, казалось, имели странную любовную одержимость этими длинными, тонкими, чрезмерно длинными коридорами.

Хотя на Земле я бы вздыхала от раздражения из-за необходимости добираться через один из них, я практически прыгала от радости, видя что-то, что не было поворотом коридора на 100 градусов здесь, в Академии.

Пройдя добрых 500 футов или около того по коридору, я встретила большую пару двойных дверей.

Хотя вместо дерева или дуба они были сконструированы из чего-то тяжелого.

Сталь или какой-то другой материал, украшенный сложной работой, на создание которой, как я могла только представить, ушли годы, учитывая, сколько фресок покрывало практически каждый квадратный дюйм этих 20-футовых дверей.

У меня едва было достаточно времени, чтобы изучить их, прежде чем я занесла их в виртуальные банки памяти костюма.

Так как пара больших дверей открылась, открывая то, что я могла описать только как настоящую игровую площадку для таких одержимых оружием, как Талмин.

Слово мастерская было оскорблением для этой комнаты. Комнаты, которая казалась открытой, похожей на собор, простором гранита и стали.

Арки, построенные из того, что выглядело как светящийся металл, изгибались вокруг открытого пространства, пересекаясь и переплетаясь, как на одной из тех старых фабрик викторианской эпохи с сомнительными правилами охраны труда и техники безопасности.

Крыша этого места добавляла слой роскоши к в остальном довольно утилитарно выглядящему пространству.

С печами и кузницами, работающими сами по себе, выстилающими все стены и купающими комнату в изнуряющем жаре.

Действительно, комнате вообще не нужны были осветительные приборы.

Именно одни только кузницы обеспечивали теплое, оранжевое и красное свечение, которое омывало все пространство, и их было достаточно, чтобы ни один угол комнаты не остался в темноте.

Даже так поздно ночью.

Однако ни одна из этих вещей не была действительно самым впечатляющим аспектом этого места.

Поскольку этот титул уверенно удерживал человек, который стоял посреди всего этого, доминируя над всем пространством.

На протяжении моих разговоров с Талмином, несмотря на то, что мы вдавались в подробности темперамента оружейника, мы более или менее оставили детали относительно его фактических физических характеристик за рамками наших обсуждений.

Я предполагала, что мужчина будет еще одним эльфом. Или, возможно, еще одним человеком-зверушкой.

Или, возможно, даже гигантом или даже каким-то существом, происходящим от дракона.

Может быть, даже гномом, теперь, когда я подумала об этом.

Однако то, что меня ожидало, не было ни одним из этих вариантов, а вместо этого кем-то, кто заставил меня замереть... как будто я наткнулась на точное зеркальное отражение самой себя.

Если бы я получила магическое преображение, конечно.

Потому что человек, который стоял там, посреди этой пещерной комнаты, был существом, облаченным в броню.

Броню, которая была замысловато спроектирована, детализирована и украшена мотивом за мотивом.

От золота до меди, и драгоценных камней изумруда и сапфира, мужчина выглядел так, как будто он только что прошел несколько рейдов, чтобы получить броню самого высокого уровня из всех существующих MMO.

Хотя было ясно, что его броня была не только для галочки.

Так как несколько сколов, царапин и даже вмятин на ней были отчетливо видны.

Почему он еще не починил это, было выше моего понимания.

Следующее, что я немедленно отметила, когда сделала те первые неуверенные шаги в мастерскую, был мощный всплеск мана-излучения.

ТРЕВОГА: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 700% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

И источник всей этой маны?

Помимо кузниц, которые были зарегистрированы на уровне около 700% выше фонового уровня излучения?

Был сам мужчина.

— А, наконец-то здесь! Я ждал тебя весь день! — Проревел мужчина.

Как будто его голос исходил откуда-то глубоко из костюма, а не из самого шлема.

— Ты вызвала настоящий переполох среди людей наверху. Могу я сказать, это был довольно захватывающий день ожидания твоего прибытия. Итак, начнешь ты или я?

— Учитывая, что я инспектируемая сторона, я была бы не против начать, профессор. — Предложила я.

— Хм! Этот голос!

Выпалил мужчина так быстро, как только услышал, как я говорю.

— Эм, мои искренние извинения за этот небольшой приступ социальной оплошности, моя прекрасная леди! Или, моя прекрасная рыцарь? Хм, они сказали, это был кадет... Я полагаю, это военный титул, значит, рыцарь! Если только у вас нет личных оговорок относительно того, какой титул мне следует использовать, чтобы правильно обращаться к вам?

— Эм, просто Кадет, или Эмма, подойдет, профессор. — Предложила я, мое самообладание ни разу не дрогнуло, даже когда эксцентричность мужчины начала вырываться на поверхность.

— О звезды! Я прошу прощения, если это слишком навязчивый вопрос, но, видит бог, я должен знать! Среди студентов ходят слухи, что вы какой-то отшельник, или, возможно, даже голем или какое-то другое мерзкое существо. Но, конечно, мой слух меня не обманывает! Я должен спросить, вы еще одна из моего рода?

Тот, кого я считала крупным дородным мужчиной под этим громоздким костюмом, начал буквально прыгать от радости.

— Вашего рода, профессор? — Просто спросила я в ответ.

— А, ну да! Конечно!

Начал он, с громким лязгом металла о металл откинувшись назад.

Это звучало... неправильно, больше похоже на звон полого колокола, чем занятой брони.

— Я прошу прощения за превышение границ и самонадеянный характер моего волнения! Да, моего рода! Нашего рода? Одержимых заклинаниями. Конечно, я не ошибаюсь, но голос, который я слышу из вашего собственного комплекта брони, явно не генерируется традиционными, подождите, обычными? Нет... органическими? Да! Органическими средствами! И он не усилен простым заклинанием усиления голоса! Ваш голос, как я его слышу, генерируется средством, не непохожим на мое собственное! Не через серию мясистых связок, не через вдыхание и выдыхание застойного воздуха, а через другие средства! Что может

означать только...

— Эм, профессор. Я прошу прощения, если перебиваю здесь, но я могу заверить вас, я не... «одержимая заклинаниями» или что-то в этом роде. Я...

Подождите, это действительно первый раз, когда я раскрываю себя как кого-то, кроме Землянки?

— Я человек, профессор. Землянка, как люди здесь, кажется, так предрасположены говорить.

— А. Значит. Плоть и кровь?

Произнес мужчина с широким наклоном головы и явным оттенком разочарования, окрашивающим его голос.

— Да, профессор. Я просто плоть и кровь под этим костюмом.

— Черт!

Огрызнулся мужчина в костюме, как голосом, так и буквально, щелкнув пальцами в перчатках с громким металлическим лязгом.

— Но ваша аура, или ее отсутствие. И отсутствие какой-либо жизненной силы, это...

Я прервала мужчину, прежде чем он успел закончить эту мысль.

Ну вот, опять.

— Это долгая история, профессор.

Само собой разумеется, что объяснение моего особого положения кому-либо по эту сторону портала почти всегда гарантированно было огромным начинанием.

В первую очередь из-за всей этой штуки с «отсутствием маны».

Впрочем, этого следовало ожидать.

Поскольку единственные «лишенные маны» аспекты жизни по эту сторону портала, вероятно, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Во всем остальном, что не было прикручено к полу, вероятно, так или иначе была замешана мана.

Мана была здесь всем. Мое существование было буквально живой антитезой всему, что здесь знали все.

Это означало, что любое объяснение могло растянуться на полтора марафона.

Так что некоторый уровень объема легких и душевной стойкости был необходим, пока я закаляла свою решимость перед тем, что неизбежно должно было произойти.

— Долгая история, да? — Оружейник повторил мои слова, снова двигаясь в серии преувеличенных физических жестов.

Все это, возможно, делалось в попытке компенсировать отсутствие у него различимых черт лица или любых других черт для выражения эмоций, если уж на то пошло.

— Да, профессор, это так. Хотя я не хотела бы навязываться в ваше расписание. Я знаю, что появилась практически в последнюю минуту, поэтому не хотела бы отнимать больше времени, чем уже отнимаю...

— Чепуха! Прочь эту чепуху!

Мужчина прервал меня поднятием и последующей жестикуляцией одной руки; бронированная перчатка дико грохотала, порождая серию отчетливых металлических лязгов от всех отдельных сегментированных кусков стали, ударяющихся друг о друга.

Все это громко отдавалось эхом внутри того, что звучало как полые пределы его доспехов.

— Я буду с вами вполне откровенен, Эмма Букер, лимит времени, который я установил для инспекции оружия, совершенно произвольный.

Просиял мужчина, когда еще одна серия громоподобных смешков вырвалась из глубины самой брони, отдаваясь эхом внутри нее.

— И единственная причина, по которой я вообще установил лимит времени, заключалась в том, что это было частью учебного плана и, следовательно, обязательством, которое я должен соблюдать. Хотя я изо всех сил старался, чтобы это звучало как можно более беззаботно и театрально. Я ведь упоминал, или, скорее, попросил Чиску упомянуть, что это задача, которую нужно выполнить до полуночи или что-то в этом роде, не так ли? Или, возможно, это потерялось при переводе?

Продолжал он, переходя в странное вялое внутреннее размышление.

Хотя этот быстрый переход к открытому озвучиванию своих внутренних мыслей был так же быстро прерван громким хлопком обеих его рук.

— Итак! В отличие от многих других надменных профессоров, которые, кажется, имеют нездоровую склонность раздувать каждое слово необоснованной важностью с малым пространством для гибкости или компромисса, я, с другой стороны, само определение гибкости!

Мужчина быстро потянулся к одной из своих рук, сдвигая ее и изгибая так, как мог бы сделать только акробат.

— Видите, что я имею в виду?

— Да, профессор, я определенно вижу, что вы имеете в виду.

Трезво выдавила я, так как полный масштаб предупреждений Талмина касательно эксцентричности этого человека, казалось, всплыл на поверхность быстрее, чем я могла ожидать.

Но это было не единственное, что было выставлено напоказ.

Так как только из этого ограниченного обмена репликами я начинала понимать, что именно мужчина имел в виду под «зачарованными» теперь.

Контекстные подсказки и наблюдения за последние несколько минут сделали его истинную природу совершенно ясной, и по мере того, как факты начинали накапливаться, росла и моя тревога.

Чем больше он говорил, чем больше двигался, тем больше я могла сказать, что он был буквально просто живым доспехом.

Возможно, душой, запертой в доспехах, как я в том кошмаре.

Я содрогнулась от этой мысли, мое сердце пропустило несколько ударов в процессе, но я продолжила, несмотря ни на что.

— Верно! Итак! Надеюсь, это развеяло любые глупые мысли о том, что это какая-то срочная задача! Так что, пожалуйста, не торопитесь, сколько вам нужно, Эмма Букер!

Предложил мужчина, и, несмотря на его чрезмерное рвение и сбивающую с толку атмосферу, которую оно создавало, это был, возможно, первый раз, когда кто-либо из преподавателей был хотя бы отдаленно любезен.

Что само по себе было подозрительно.

— Ну, сэр, я уверена, что слухи уже должны были просочиться к этому времени. Однако я сомневаюсь, что вам придется полагаться на студентов в таких вещах. Преподаватели уже понимают мое положение, так что я, к сожалению, буду повторять многое из того, что уже известно.

Я глубоко вздохнула, готовясь к шоку и недоверию, которые определенно должны были последовать.

— Я родом из царства без маны. — Начала я, готовясь к тому, что выражение недоверия сформируется на лице оружейника, или, скорее, в форме его движений, достойных театральной труппы.

Но ничего не последовало. Я приняла это как знак продолжать.

— Поскольку мана не является фактором в моем царстве, жизнь развивалась без необходимости в «мана-поле».

Я быстро адаптировала и перенимала местные термины, с которыми сталкивалась, меняя фрагменты дипломатических начал разговора из SIOP, чтобы они лучше подходили к местному контексту.

Директор упоминала личную инициативу как неотъемлемый аспект этой миссии.

Она определенно была права, настаивая на этом во время подготовки.

— Как вы можете себе представить, без мана-поля я не могу существовать в этом царстве без помощи искусственных конструкций, способных защитить меня от воздействия маны. Самая очевидная из которых — броня, которую вы видите перед собой.

Выдав это ошеломляющее объяснение, я могла только сидеть и ждать последствий.

Как я это видела, было только две возможные реакции, которые я ожидала от мужчины.

Первая — путь полного недоверия и отрицания. Путь Илунора, как я его быстро окрестила.

Вторая — возбужденное любопытство, естественное продолжение его кипучего и легковозбудимого поведения, которое я наблюдала до сих пор.

Ни одна из них не проявилась.

Вместо этого я получила нечто совершенно иное.

— Увлекательно. Поистине увлекательно. — Мужчина кивал в головокружительном темпе.

Его шлем лязгал при этом. — Значит, слухи были правдивы, и вместе с ними все мои надежды на возможное воссоединение точно так же почти разбиты.

Мужчина вздохнул, явный оттенок разочарования окрасил его голос, так как было ясно, что его реакцией было не отрицание и не волнение, а разочарование.

— Ванаван говорил мне о вас сегодня ранее. Он призывал меня быть особенно осторожным в отношении того, какое оружие вы можете принести с собой.

Мужчина говорил в манере до абсурда откровенной и прямой, без капли осмотрительности.

Честно говоря, казалось, что он просто говорит все, что приходит в голову, вообще без какого-либо фильтра.

— Однако это к делу не относится. Меня не волновали прихоти или желания этого человека. Брюзжание этого молодого эльфа было почти полностью заглушено возродившейся надеждой. Надеждой, которая, как я был уверен, была почти полностью погашена целую вечность назад.

Продолжил он, на этот раз медленнее, так как тот легковозбудимый человек, который приветствовал меня ранее, казалось, взял отпуск.

На его место внезапно пришла гораздо более сдержанная личность.

— Надежда, которая была погашена снова. — Он направил этот пустой шлем на меня, эти темные, призрачные "глаза" пронзали мои линзы.

— Не по вашей вине, Эмма Букер. Я могу винить только себя за свою глупость.

Теперь было несколько путей развития этой ситуации, и все зависело от того, захочу ли я совершить прыжок веры.

Я подходила к оружейнику, инспекции оружия и всей этой ситуации так же, как планировала подойти к остальным задачам в течение этого пятидневного льготного периода: ставя галочки одну за другой, все в попытке выполнить любую требуемую от меня рутинную работу, прежде чем я продолжу со своим собственным списком задач.

Все это взаимодействие изменило эти мысленные расчеты. Поскольку переменная, на которой я строила всю свою гипотезу, несмотря на мои лучшие догадки, оказалась чем-то совершенно иным.

Это заставило меня переосмыслить мои первоначальные планы о быстром приключении «туда и обратно».

Это заставило меня пересмотреть все уравнение и то, каковы на самом деле были мои цели в отношении этого человека.

Лучшие планы чаще всего подвержены изменениям.

Реальность часто усложняла вещи, независимо от предварительной подготовки. Люди в конечном счете оставались людьми.

Оружейник не был исключением.

Здесь было что-то, что требовало внимания, и это что-то побудило меня попытаться хотя бы преодолеть то, что так явно было эмоциональной пропастью.

— Глупый — это довольно серьезное обвинение, чтобы разбрасываться им, профессор. Я не могу представить, чтобы оружейник, да еще и Трансграсианской Академии, сделал что-то, чтобы заслужить такой титул.

Предложила я, напевая мелодию дружеских инициатив, пытаясь развеять беспокойство мужчины.

Мужчина самоуничижительно захихикал, звуки снова отразились внутри этого пустого доспеха.

— О, Эмма Букер. Если бы вы только знали. Мои сумасбродные, абсурдистские предположения о природе вашей личности — это даже не половина дела.

— Я бы не сказала, что это абсурдно. — возразила я. — На самом деле, если бы я поставила себя на ваше место, э-э, в ваши сапоги, я бы сказала, что абсурдом было бы верить в мою истинную природу, а не в возможность присутствия еще одного зачарованного на территории кампуса.

Продолжила я, сочувствуя мужчине, подводя к моему последнему пункту.

— Полагаю, было гораздо легче поверить, что это профессора ошиблись, и что правда больше соответствовала вашим надеждам на еще одного зачарованного?

— Это верно, Эмма Букер. — Признал мужчина, даже не моргнув глазом.

— Ибо я надеялся, возможно наивно, что все остальные каким-то образом запутались в огромной паутине недопонимания. Я надеялся, что слухи были как-то неверно истолкованы. Или что, возможно, Ванаван, в силу своей неопытности и наивности, мог совершить какую-то серьезную ошибку относительно природы этого нового студента, постоянно носящего броню. Что, возможно, он добрался до секретного варева Белнор в попытке наверстать упущенную молодость в Академии.

Юмор мужчины просочился на мгновение, только чтобы почти сразу же быть омраченным его угрюмым настроением.

— Я надеялся и мечтал о возможности встретить другого представителя моего вида уже тысячелетие. Поскольку моя работа заставляет меня быть фактически привязанным к Академии, и в результате я не мог по-настоящему отважиться уйти далеко за пределы ее стен. Я оказался в ловушке мира лиц, которые смотрят на меня с бесстрастным выражением нейтрального наблюдения, и я жажду другого, кто поймет мое бедственное положение. Или, скорее, глупость, которая привела меня к этой судьбе.

Его угрюмость уступила место частичке той оживленной личности, что, честно говоря, больше добавляло диссонанса настроению сцены, чем убавляло ее мрачность.

Я была... ошеломлена. Мягко говоря. Мужчина был настолько открыт душой, что мне было трудно это по-настоящему осознать.

До этого момента я сталкивалась со стеной за стеной в разговорах.

Единственными разумными сторонами были такие, как Библиотека, Садовник и, конечно, Тацея и Талмин.

Последних двух на самом деле нельзя было считать, так как они были более или менее в моем кругу.

Библиотека была скорее деловым отношением, чем настоящим собеседником... хотя Бадди существовал в своей собственной категории.

Оставался Садовник, а мужчина был скуп, когда дело касалось его истинной личности.

Оружейник?

Я представляла, что даже с моими попытками проявить сочувствие, он просто ответил бы так же, как садовник.

Этот человек ломал тенденцию, и еще как.

— Хотя мое лицо скрыто под слоями стекла и стали.

Я изо всех сил старалась не упоминать композиты или пластик.

— И хотя на моем шлеме и лицевой пластине, возможно, застыло выражение пассивного пренебрежения, могу заверить вас, что под ним находится лицо, которое определенно не готово смотреть на вас с бесстрастным выражением нейтрального наблюдения.

Тепло предложила я, что, казалось, привлекло внимание мужчины, так как все его тело на мгновение задрожало.

— Я знаю, это довольно иронично, что первое дружелюбное лицо — это то, которое вы вообще не можете видеть. Но я надеюсь, что моих слов и действий, которыми я готова их подкрепить, достаточно, чтобы компенсировать это. Не только мое лицо, заметьте, но и все те лица, которые, казалось, не задумывались о том, чтобы видеть в вас вас, как личность, которая заслуживает того, чтобы ее видели как личность.

Я знала, что это риск.

Но судя по всему, что я слышала до сих пор, это был риск, на который я была готова пойти.

Как и в случае с садовником ранее, стоило сказать о завоевании сердец и умов тех, кто находится на всех ступенях общества.

Если верхушка Академии была настолько высокомерна и закостенела в своих взглядах, что в конечном итоге отбросила кого-то вроде него?

Было вполне разумно, чтобы я хотя бы попыталась вмешаться, воспользоваться возможностью получить потенциального союзника.

И все, что для этого требовалось, — это то, что даже не нужно было подчеркивать в учебных пособиях.

Так как это был элемент, присущий всем людям по умолчанию.

Ибо все, что я делала, — это проявляла к мужчине немного сочувствия.

Мужчина сначала не ответил.

Действительно, он просто стоял там, и, поскольку у него почти не было глаз или чего-либо еще, по чему можно было бы его прочитать, это, честно говоря, казалось немного жутким.

Однако через некоторое время он, казалось, содрогнулся. Все его тело снова затрясся, и пещерная комната отозвалась эхом лязга сотни отдельных броневых пластин.

— Я предполагал, что это взаимодействие привело бы только к одной из двух возможностей, Эмма Букер.

Начал мужчина настороженно и с оттенком искренней сердечной боли в голосе.

— Что либо вы потакаете моим нелепым представлениям, тем самым оправдывая мои надежды. Либо вы возвращаете реальность в пределы моей мастерской, разрушая мои заблуждения раз и навсегда. Я предполагал, что буду в восторге и ликовании в первом случае, и почти что измучен сожалением во втором. Как же тогда получается, что вам удается вызвать чувства первого, при этом смело отстаивая истины второго?

Предложил мужчина с тем, что я могла описать только как искреннюю попытку разговора по душам.

— Как?

Я пожала плечами в ответ. — Честно говоря, не знаю. Хотя могу сказать, что чувство вполне взаимно.

Произнесла я под серию раздраженных вздохов. — Я пришла сюда также со своим набором ожиданий, на самом деле с двумя, и вы довольно эффективно разрушили их прямо с порога.

Произнесла я с довольной ухмылкой под шлемом.

— Вот как?

Произнес мужчина озадаченным тоном. — Заинтригуйте меня, каковы были ваши ожидания, Эмма Букер?

— Ну, я предполагала, что вы либо будете в полном отрицании и недоверии к объяснению моего состояния без маны. Либо будете на седьмом небе от счастья от такой новой концепции.

Я пожала плечами.

Мужчина, казалось, не торопился обдумывать это, снова используя то немногое, что было в его распоряжении, чтобы преувеличить движения задумчивого любопытства.

Хотя было ясно, что мужчина делал это, чтобы лучше преодолеть тот разрыв в выразительности, который я слишком хорошо знала благодаря своей собственной броне, это просто выглядело более неловко, чем что-либо еще.

— Ну, честно говоря, когда проживешь определенное количество лет, начинаешь уставать от того, что известно, и жаждешь того, что нет.

Признался он. — Я эгоистичный человек, Эмма Букер. Я предпочел бы верить в то, во что хочу верить, даже если это противоречит аксиомам установленного. Однако, возможно, мое волнение по поводу концепции существа без маны все еще несколько сдерживается моими восторженными надеждами и последующими разбитыми мечтами о встрече с другим зачарованным.

Обстоятельно объяснил мужчина.

Хотя я понимала, к чему он клонит, в разговоре было нечто такое, на что постоянно намекали и что я просто не могла упустить.

Что-то, на что постоянно намекали и что выдавали за норму, но чем оно явно не являлось, по крайней мере для меня.

— О скольких годах мы говорим, профессор? — наконец спросила я.

— Спустя какое-то время перестаешь следить за такими вещами.

Признался мужчина, широко потягиваясь и вздыхая.

— Действительно, если бы не моя должность, я более чем уверен, что был бы уже одним из потерянных.

Смутно намекнул он, прежде чем перейти к сути дела.

— В нынешнем положении... — Он вытянул голову назад, в сторону того, что выглядело как часы в довольно неприметном углу комнаты.

Хотя у них не было нормального циферблата или стрелок, как большинство бы узнало. — Чуть более пяти тысяч лет.

Я практически услышала, как пластинка со скрипом остановилась на этом комментарии.

Весь мой разум замер, словно чтобы переварить, что именно было сказано.

Потому что эти цифры не совсем укладывались у меня в голове.

Действительно, с тем, как Академия и Нексус имели обыкновение формулировать вещи, большие числа просто сливались воедино.

Это была похожая концепция, когда имеешь дело с чистым масштабом человеческой сферы в настоящее время.

Масштабы ресурсов, людей, кораблей и материальных средств, обрабатываемых в любую данную секунду.

После определенного количества это просто становилось белым шумом.

Пять тысяч лет определенно вызывали ту же реакцию.

— Пять тысяч, сэр? — переспросила я, перепроверяя ради собственного рассудка.

— Угу.

Мужчина кивнул, прежде чем сделать небольшой оборот. — Хотя я не выгляжу ни днем старше трех тысяч, не так ли?

Тот факт, что этот человек вел себя так непринужденно даже после такого откровения, сбил меня с толку.

Но учитывая все, что было известно на данный момент, начинало становиться ясно, почему он был таким, каким был.

— И это годы, отсчитанные с начала вашего пребывания в должности? Вы хотите сказать, что были здесь. В Академии. Все это время?

Попыталась я уточнить, чтобы действительно добраться до корня проблемы, прежде чем делать какие-либо выводы.

— Да. Хотя я не вижу, чем впечатляет такое количество времени. Признаю, это может быть впечатляющим по стандартам типичной смертной жизни. Но попробуйте представить это в терминах цивилизации, Эмма Букер. Конечно, ваше царство, учитывая явные достижения в металлургии... — Он подчеркнул свою мысль, двигая шлемом вверх и вниз, как бы имитируя движения своего несуществующего взгляда.

— ...является царством таким же древним, как и любое другое уважаемое соседнее царство. Пять тысяч лет — это не так уж много в этом грандиозном временном масштабе.

Он пожал плечами. — Не может быть, чтобы королевство, откуда вы родом, не просуществовало более чем в два раза дольше, хм? О, ваша реакция напоминает мне примитива, который все еще принадлежит к едва собранному городу-государству, просуществовавшему всего две, может быть, три тысячи лет!

Пошутил мужчина.

Он говорил так, словно его объяснения действительно имели смысл.

Словно это была типичная хронология цивилизаций, встречающихся среди Соседних Царств.

— Конечно.

Ответила я одним кивком, не подтверждая и не опровергая ни одно из предположений оружейника.

Во-первых, ради осмотрительности, а во-вторых, потому что это было не главным, к чему я вела.

— Я не предполагаю, что пять тысяч — это возраст, до которого может дожить большинство видов. Не так ли?

Быстро парировала я.

— Пять тысяч? Ха! Вам будет трудно найти другого зачарованного, дожившего до такого преклонного возраста! Чаще всего они теряются задолго до того, как достигнут двух, не говоря уже о пяти тысячах! И, ну, оттуда легко уничтожить свою связанную печать тем или иным способом, если не сохранять рассудок.

Он прервался на тревожное отступление, но так же быстро вернулся к теме.

— Так что, помимо зачарованных, есть драконы, которые живут так долго, если не дольше. Потом ваши элементали, да, ничто их особо не старит. Затем, конечно, ваши эльфы, но опять же... это уже территория исключений, а не нормы.

Он пожал плечами. — Так что да, это необычно, но не неслыханно!

— Значит, исключая смерть от травм, вы хотите сказать, что вы, зачарованные, функционально...

— Бессмертны. Да.

Вмешался мужчина, заканчивая мою мысль за меня, так как было ясно, что он понял, к чему я веду.

В этом коротком, резком заявлении был намек на нежелание; сожаление, лежащее в основе этих двух сильных слов.

Бессмертие объясняло очень многое в этом человеке, от его чудачеств до его менее чем типичного поведения для члена преподавательского состава академии.

Было ясно, что любой, кто жил так долго, служа учреждению, столь чопорному и одержимому поддержанием вечности, как Академия, в конечном итоге просто перестал бы соблюдать его драконовские социальные условности.

Либо порвать с условностями, либо рискнуть сломать себя.

— Профессор, я...

— Нет, больше никакого «профессора». Ни сэр, ни сир, ни тиша, ничего. Я знаю, вы пытаетесь быть дипломатичной, знаю, что вы изо всех сил стараетесь играть по правилам Академии и, следовательно, Нексуса. Однако я хочу отбросить все притворства. Я прожил достаточно долго, чтобы увидеть это таким, какое оно есть: средство искусственного разделения и пропаганда социальных барьеров с целью поддержания того же однообразия ради преемственности и вечности. Это устаревает, очень устаревает уже через столетие или два. Пять тысячелетий этого — просто...

...душераздирающе.

Я позволила этому повисеть в воздухе мгновение, тщательно и глубоко обдумывая свои следующие слова.

Только чтобы решиться на ответ, который, возможно, немного выходил за рамки рекомендованного алгоритма разговора SIOP.

— Я не думаю, что это может быть душераздирающим, по крайней мере, в вашем случае.

Предложила я, вызвав резкий наклон головы мужчины, словно сигнализирующий о его недоверии к этому заявлению.

— Нет, я не думаю, что это вообще к вам применимо. Потому что я думаю, что в вашем случае правильнее будет «сокрушающе для души».

Я просияла зубастой улыбкой, которую, как я знала, он не мог видеть.

Мужчина затрясся, его доспехи загремели хотя бы на несколько секунд, прежде чем, наконец, он разразился тем, что я могла описать только как какофонию неописуемого шума.

Как звон столового серебра на борту шаттла с плохо закрепленным камбузом.

Вскоре это было подкреплено тоном голоса, который можно было описать только как измученный, почти опустошенный.

Словно мужчину сотрясала безмолвная серия сердечного смеха.

— Ваш юмор оставляет желать лучшего, Эмма Букер. Однако любой юмор в данный момент очень ценится.

— Ну, мои люди не выбирали меня на эту должность избранного кандидата за мои навыки комика, так что боюсь, это то, с чем вам придется иметь дело.

Парировала я с хитрым блеском в голосе.

— Оставив все это в стороне, если не Профессор или Сэр, есть ли у вас имя, которым я могла бы вас называть?

— О. О! Мои извинения! Прошло слишком много времени с тех пор, как мне действительно приходилось называть свое имя. Столетия, на самом деле, так что мне никогда не приходило в голову обмениваться такой важной информацией. Меня зовут Сорекар. Сорекар Латил Алмонт Плиска. Странно произносить это, учитывая, что в наши дни все просто называют меня оружейником. Но да, вы можете называть меня Сорекар, Эмма Букер.

— Сорекар. Потребуется время, чтобы привыкнуть обращаться к кому-либо в Академии просто по имени. Но я могу с этим работать.

Во всем этом деле с оружейником явно было еще много чего интересного.

Природа происхождения мужчины, все дело с зачарованными и многое другое.

Но все это выходило за рамки текущей задачи как таковой, и спешка с выяснением того, что явно должно было стать более личными моментами всей истории мужчины, безусловно, стала бы подвигом сама по себе.

Было ясно, что оружейник чувствовал то же самое, так как он начал переводить разговор в новое русло.

— Итак, кхм, еще раз прошу прощения за мою склонность болтать лишнее или трещать без умолку, Эмма Букер. Я бы извинился еще, но я бы откровенно солгал, если бы не признал, что это был один из лучших диалогов, которые у меня были за десятилетия.

Признался мужчина.

— Все в порядке.

— Так что давайте вернемся к инспекции оружия. О, и надеюсь, вы не возражаете, если я воспользуюсь своим предложением, сделанным ранее?

— Предложением? — Я наклонила голову.

— Да! Я спрашивал, предпочли бы вы начать первой, или вы хотели бы, чтобы начал я! Видите ли, я знал, что вы новореаловец, поэтому подумал, что было бы благоразумно воспользоваться этим временем, чтобы украсть вас для себя!

Я почувствовала, как мое сердце на секунду упало, то же самое чувство, которое возникает при сильной турбулентности.

Однако, как быстро оно появилось, так же быстро и утихло.

— Плохой выбор слов, извините.

Мужчина быстро пошел на попятную, прежде чем продолжить своим обычным бодрым тоном.

— Я имею в виду, что, поскольку Академия делает больший упор на теорию для вас, первокурсников, но при этом теория более или менее сводится к теории магии и применению магии как инструмента самого по себе... наблюдается явный недостаток занятий, связанных с применением магии, как это видно в создании артефактов, и, что наиболее важно, в создании оружия. Поэтому, особенно учитывая, что вы новореаловец, я считаю целесообразным заткнуть эту дыру в учебной программе, показав вам основы истинных возможностей магии. Не просто яркие демонстрации архимагов и планарных магов, а...

...суровый, реальный мир того, как магия способна поддерживать этот грандиозный проект, который мы называем цивилизацией.

Мужчина говорил взволнованно. Уровень волнения, который я наконец могла разделить, горячо кивая в знак согласия.

— Да, Профес..., э-э, Сорекар. Я определенно буду более чем счастлива увидеть то, что можно увидеть.

Я ухмыльнулась под шлемом, поскольку мне предлагали что-то действительно ценное, долгожданная перемена посреди сомнительной реальности, в которую меня забросили до сих пор.

Более того... я взволнованно пинговала свою EVI, поскольку, хотя это и не входило в рамки текущей задачи конкретно, это более чем определенно было в рамках более широкой миссии.

— EVI, ты все еще записываешь?

— Подтверждаю, Эмма Букер. Я всегда записываю.

— Отлично, давай соберем немного вкусных разведданных. Открой новый журнал и папку для сбора доказательств. Первая тема: классификация оружия и производственные возможности Нексуса.

— Принято.

Это будет очень весело.

Я чувствовала себя так, словно начинала кампанию в «Замки и Виверны» наоборот.

Точнее, я чувствовала себя так, будто создавала сценарий на ходу, доводя его до абсурда, и, возможно, доводя каждого мастера подземелий до пресловутой аневризмы в процессе.

В результате тех выходок, которые я, а в более широком смысле и человечество, вытворяли в этом мире мечей и магии: думаю, я могу с уверенностью сказать, что вляпалась во что-то, что не было типичным приключением.

Я предположила, что так оно и есть, поскольку у меня было предчувствие, что в типичном приключении начинающие авантюристы уж точно не оказываются на второй день в комнате, сравнимой с сокровищницей или подземельем финального уровня.

По крайней мере, именно это я смогла разглядеть в общей атмосфере комнаты, пока Сорекар стоял посреди нее, драматично воздев обе руки высоко над головой.

Вскоре за этим последовал вызов бушующего проявления фантастического пламени и светового шоу на магическом топливе, которое напомнило мне о некоторых впечатляющих вещах, которые мегапарки во Флориде устраивали и по сей день.

Мегапарки, чье название я не смею упоминать даже в самых потаенных уголках своего разума из страха перед юридическим возмездием, особенно от самого большого мыша, который, более чем вероятно, поразил бы меня командой юристов, в каком бы измерении я ни находилась.

— Впечатлена, Эмма Букер?

Мужчина спросил искренне, или настолько искренне, насколько мог, учитывая явную показушность его действий до сих пор.

— Да, я думаю...

— Ну, тогда это твоя первая ошибка! — перебил он с глухим щелчком пальцев.

— Потому что то, чему ты только что стала свидетелем, было магией ради магии. Шоу, спектакль, акт театра, пустая мелодия, сыгранная без рифмы или причины, без реальной цели и без истинного конца, горящая ярко, пленяющая всех, но не оставляющая после себя ничего, когда все сказано и сделано. То, чему ты только что стала свидетелем, было чем-то, что могут оценить те, кто сидит на самой верхушке своих башен из слоновой кости, но те, кто на самом деле разбирается во всей подноготной магии, на которой держится цивилизация, просто ненавидят. Ибо все это — излишняя трата маны и полная

трата навыков. Ибо, несмотря на свою впечатляемость, это остается всего лишь пустой демонстрацией магического потенциала и доблести, призванной вселить страх в сердца врага.

Он направился к одному из мечей, все еще светящихся красным жаром из печей, и крепко взял его за рукоять; резкое шипение прервало неловкую паузу в разговоре.

— Это? — он поднял клинок и начал размахивать им, рассекая воздух с резким свистом, возникающим при каждом взмахе.

— Это... — громыхающий доспех замер, прицеливаясь мечом в манекен в дальнем углу комнаты.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 320% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Не последовало никакой яркой вспышки света, никаких видимых признаков использования магического оружия, ничего, что указывало бы на то, что была призвана магия какого-либо рода.

И все же последствия этого были неоспоримы.

Когда манекен развалился на части в короткие сроки, словно в сцене из какой-то анимации, его тело оказалось рассечено на то, что можно было описать только как серию мелко нарезанных сухариков.

Можно ли нарезать сухарики кубиками — это была совершенно другая тема, на которую лучше всего ответил бы мой инста-шеф дома, это просто первое, что пришло мне в голову.

Как бы то ни было, вся эта штука была рассечена на аккуратные маленькие кусочки, распадаясь с серией бесшовных разрезов, которые были бы возможны только с помощью высокопрочной мономолекулярной нити.

Все это... от меча, направленного в общую сторону манекена.

Даже без всяких вычурных взмахов.

— Это... оружие, созданное, чтобы поразить врага в самое сердце. Это оружие войны. Оно создано, чтобы убивать врага, а не ослеплять его блеском. Это инструмент по всем меркам, и он способен быть использованным не только вашими архимагами или планарными магами, но и вашими внешними стражами и элитной городской стражей. Здесь нет причудливых искорок, никакого шика или гламура, ничего, кроме холодной твердой мана-стали и здоровой дозы сложных составных чар.

Я слышала, как он ухмыляется, пока я фиксировала каждую мельчайшую деталь в высоком разрешении с помощью всего своего оборудования для наблюдения, сохраняя все это для последующего анализа.

— Ты понимаешь, к чему я клоню, Эмма Букер?

— Да. Да, думаю, понимаю.

Я говорила совершенно определенно. Часть меня знала, что мужчина просто рад похвастаться, особенно после того, как обрел собеседника, который действительно разделял его волнение, чего, вероятно, не случалось десятилетиями, а то и веками.

Однако другая часть меня чувствовала, что это может быть косвенной демонстрацией силы, окольным способом запугать и пригрозить любым новичкам в Нексусе, особенно если типичный житель нового мира действительно находился на столь ранней стадии технологического древа, как все предполагали.

Впрочем, учитывая характер и историю оружейника, любая исходящая от него угрожающая атмосфера была, вероятно, менее намеренной и скорее непреднамеренным эффектом энтузиазма, который он питал к своему ремеслу.

В конце концов, в каждом измерении должна быть своя версия оружейного энтузиаста.

— Ха! Вся потрясена этой маленькой демонстрацией превосходства оружейного дела, Эмма Букер?

Голос мужчины почти вывел меня из задумчивости, когда он подошел ко мне, сильно хлопнув по спине моего доспеха с силой, которая, более чем вероятно, смогла бы сбить Илунора с ног.

— Я никогда не видела ничего подобного, — пробормотала я с долей искреннего шока и трепета в голосе, потому что, несмотря ни на что, я не могла не признать, что была, по сути, поражена.

Не возможностями оружия, заметьте. С тактической точки зрения это было впечатляюще, но ничего такого, чего не могла бы сделать сеть из мономолекулярной нити, брошенная со скоростью тысячи футов в секунду.

Нет.

Что меня поразило, так это тот факт, что я наблюдала честное, богом данное легендарное оружие, магический меч в действии.

Я могла только представить, сколько начинающих авантюристов Нексуса убили бы за этот шанс.

Буквально и фигурально.

— О.

Мужчина сделал паузу так, что это явно было сделано скорее для преувеличенного театрального эффекта, чем для чего-либо еще.

— О, ты еще ничего не видела! — радостно просиял он в ответ, все его тело гремело с каждым прыжком, когда он подскочил к следующему горну и достал то, что можно было описать только как чрезмерно украшенное древковое оружие.

Действительно, я знала, что это древковое оружие, благодаря тому, что EVI накладывала свои сканы, аналитику и последующие выводы об оружии, которое сейчас пускали в ход.

Оружие выглядело сделанным вручную, и в него, вероятно, было вложено бесчисленное количество человеко-часов, если судить по гравировкам, украшавшим практически каждый дюйм его деревянной рукояти.

— Тот меч был заказом от одного из боевых рейнджеров. Это вспомогательное оружие, как и большинство мечей в целом.

Начал он, подкрепляя странный аргумент, который, казалось, всегда всплывал дома касательно того, чем на самом деле были мечи.

В то время как множество фэнтезийных материалов все еще изображали их как основное оружие, многие закаленные историки, казалось, были непреклонны в том, что оружие с гораздо большим радиусом действия, такое как пика, копье и древковое оружие, на самом деле было более преобладающим выбором для основного вооружения.

К мечам же относились почти как к вторичному оружию.

По крайней мере, так, кажется, я слышала.

Большая часть моих исторических увлечений и интересов была очень локализована периодом с 25-го по 27-й век.

Тот промежуточный период между концом внутрисолнечной и рождением межсолнечной эры.

Это был самый интересный период в человеческой истории, по моему мнению.

В отличие от доиндустриальной тягомотины до 19-го века, неловкого хаоса с 21-го по 22-й, или абсолютного гриндфеста, которым были 23-й и 24-й века.

Помимо этого, единственным другим местом, где я сталкивалась с информацией об историческом оружии, были «Замки и Виверны», а это уж точно было чем угодно, но не исторической достоверностью.

— Мана-сталь плохо поддается смешиванию с более... сложными составными чарами. Ибо видишь ли, суть меча заключается только в его рукояти.

Мужчина подскочил к мечу из первой демонстрации и схватил его; вещь все еще шипела в его руках.

— Видишь здесь? — мужчина указал на рукоятку, ведя пальцем в перчатке прямо к эфесу клинка, переворачивая его и откручивая навершие.

— Вот куда идет ядро оружия, внутрь его деревянной ручки. И в мече, ну, ты можешь поместить лишь определенное количество ядра в такое маленькое пространство. К тому же, ядра плохо работают с мана-сталью. Поэтому большинство оружейников просто выбирают одно или другое. Либо делают упор на мана-сталь, а ядро на второе место. Либо наоборот. Либо просто отказываются от одного из двух, используя исключительно ядро или мана-сталь. Но не я! О, у Старины Сорекара есть трюки, и много. Ибо видишь ли, Эмма Букер, ядра обычно делаются из органического материала, в основном из дерева.

А с точки зрения стихий дерево не очень хорошо сочетается со сталью. Вот почему я серьезно говорю, что большинство молодых неопытных оружейников просто портят все дело. Они не могут понять, что речь идет не о том, чтобы побороть одну черту другой, а о том, чтобы смешать их вместе. Потому что есть нишевые пути, где это возможно, где и деревянное ядро, и холодная мана-сталь способны гармонировать в мелодии, которая дополняет, а не конкурирует.

Вот секрет хорошего меча. Однако есть предел тому, что можно сделать с тупиковой конструкцией.

Именно с этой длинной тирадой он осторожно положил меч обратно в форму.

— Так... это вроде готовки?

Я выпалила это, остановившись на этой аналогии, так как что-либо другое дало бы больше намеков на прогресс человечества. — Есть вкусы, которые хорошо сочетаются друг с другом, и другие, которые не сочетаются.

Так что с противоположными вкусами, скажем... сладким и соленым, неопытному повару легко подавить и перекрыть одно другим?

Тогда как опытный шеф-повар знает, как использовать их вместе, делая блюдо чем-то большим, чем просто сумма его ингредиентов?

— Совершенно верно! Ты быстро учишься, Эмма Букер, должен признать! Намного быстрее, чем большинство выходцев из новых миров!

Радостно ответил оружейник.

— И я предполагаю, что причина, по которой оружие с длинным древком более мощное, заключается в том, что вы можете поместить больше этого ядра внутрь него?

Быстро предположила я.

— Мгм! Снова верно, Эмма Букер. Видишь здесь?

Он поднял древковое оружие, показывая мне самый низ его рукояти и то, что казалось вырезом, заполненным ослепительным набором разноцветных пород дерева. — Это ядро?

Оно проходит по всей длине этой красавицы. — Мужчина буквально сиял в равной мере от волнения и радости. — По крайней мере, в десять раз больше ядра, чем у меча.

А когда дело доходит до продвинутого оружейного дела, ядра открывают гораздо больше потенциала, чем когда-либо могла бы мана-сталь, просто в силу объединения чар.

Оно гораздо лучше поддается индивидуальной подгонке под заказ, нежели мана-сталь, которая более благоприятна для крупных партий заказов. В любом случае! Вот!

Он начал поднимать древковое оружие, держа его сбоку, как один из тех церемониальных швейцарских гвардейцев. — Попробуй ударить меня!

Приказал он.

Я уставилась на мужчину тупо, затем с опаской на древковое оружие, которое, как я знала, было чем-то большим, чем казалось.

— Ой, да ладно!

Все будет нормально! Это было заказано одним из городов для их элитной городской стражи, да ладно тебе, оно сделано в первую очередь для защиты!

Так что давай! Ударь меня! — подгонял мужчина с нарастающим возбуждением.

С единственным усталым вздохом я подчинилась, готовя кулак и убедившись, что не активировала никаких усилений экзоскелета костюма, чтобы не пробить насквозь полую броню.

— EVI, временно отключить усиления экзоскелета для наступательных рукопашных схваток.

— Принято.

Я подняла руку, чувствуя теперь полный вес брони, давящий на нее, и ударила оружейника прямо в центр его груди...

Только для того, чтобы ничего не произошло.

Лишь глухой звон, который разнесся по гулкой комнате.

Результаты просто не оправдали ожиданий.

— Подожди, что?

Сорекар казался искренне шокированным, его голова-шлем затряслась, поворачиваясь туда-сюда, прежде чем резко и со скрипом остановиться, как будто он понял, что пошло не так. — Эмма Букер, ты действительно нечто особенное.

Он опустил голову, чтобы встретиться с моим взглядом, и начал мрачно посмеиваться. — О, это многое меняет.

Продолжил он.

— Прошу прощения?

— Погоди, дай-ка я... ах да, пусть голем ударит меня вместо тебя. Голем!

Крикнул мужчина, заставив одну из многих статуй у стен ожить. Она подошла тяжелыми шагами, каждый из которых заставлял землю под ней и оружейные стойки вокруг трястись и дребезжать от ее присутствия.

— Голем, ударь меня.

Приказал оружейник, чему голем подчинился беспрекословно.

Он высоко поднял кулак, замахиваясь, прежде чем наконец выпустить весь ад, когда сила и инерция тысячи фунтов чистого камня устремились к груди оружейника...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 400% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

...только для того, чтобы остановиться всего в дюймах от украшенного куска изогнутой стали.

Он в замешательстве огляделся, лишь для того, чтобы встретиться со зрелищем древкового оружия, которое деформировалось и изогнулось вокруг его запястья, удерживая его на месте.

— Сдержать.

Спокойно произнес оружейник.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 350% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

На что древковое оружие, казалось, немедленно отреагировало, покинув хватку оружейника и выпустив щупальца, чтобы схватить другое запястье и лодыжки голема, за считанные секунды заставив его принять унизительную позу связанного по рукам и ногам пленника.

Зверь явно пытался сопротивляться, извиваясь туда и сюда, напрягая ставшее теперь похожим на замазку дерево, но безрезультатно.

— Усмирить.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 410% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Весь зверь, громадная масса кирпича и камня... распался в одно мгновение. То, что раньше было гигантом, возвышавшимся на несколько футов над оружейником, просто бесцеремонно развалилось на части. Все, что осталось на его месте, — это куча кирпича и камня.

— Что я тебе говорил!

Гораздо более впечатляюще, чем меч! Оружие множества применений, помимо грубой силы.

У каждого оружия есть своя роль в контексте, в котором оно должно функционировать; это древковое оружие, будучи оружием правоохранительных органов, принадлежащим элитной городской страже, служит этой цели довольно хорошо, тебе не кажется?

Возбуждение мужчины ни разу не утихло, прерываясь лишь для чистой интенсивности во время тех односложных приказов, которые он выстреливал в сторону оружия.

Ошеломленная — это то слово, которым я бы описала себя прямо сейчас.

Хотя оружие начинало довольно обычно, будучи просто чрезмерно прославленной парой гибких наручников, внезапная эскалация до полной дезинтеграции была неожиданной и, честно говоря, пугающей.

— Я... не знала, чего ожидала.

Но я определенно не ожидала этого, — сумела выдавить я приглушенным шепотом. — Так, эм, он мертв?

Мужчина, казалось, был ошарашен этим вопросом, отпрянув с грохотом своего доспеха. — Мертв?!

Ты же не думаешь, что я просто убил бы живое существо ради демонстрации, правда?

— Я имею в виду... — я указала на кучу камней. — Просто судя по вашей реакции, я предположу, что эта штука на самом деле не была живой, а была просто магически оживленным созданием?

— Снова верно, Эмма Букер. Прошу прощения, мне следовало прояснить это заранее.

Смущенно ответил мужчина.

Я могла бы уйти в другую тему на этом моменте, но, учитывая, что ситуация с судьбой того голема прояснилась, в комнате оставался слон, которого нужно было обсудить. — Итак, вопрос, Сорекар.

— Да?

— Почему оружие не зарегистрировало мой удар?

— А. Да, это. Хм, это довольно просто на самом деле.

Хотя произносить это вслух все еще кажется немного... святотатством.

Оружейник начал с задумчивой серии прерывистых вдохов, словно обдумывая одну мысль, затем перескакивая на следующую, и следующую, затем на следующую. — Ну, проще говоря, Эмма Букер: древковое оружие не среагировало, потому что оно тебя не видело.

Оно было слепо к твоему присутствию.

Я быстро моргнула от этого, склонив голову набок, как так часто делал Талмин. — Прошу прощения?

— Извини, я неправильно выразился?

Именно тогда я начала замечать несколько уведомлений, пиликающих на моем HUD, и поняла, что это был один из тех редких случаев, когда поднимался вопрос устранения неоднозначности.

Примечание: «Слеп» в этом переводе с Высокого Нексианского на Английский относится к нарушению или неспособности обнаружить другое живое существо, используя способности мана-сенсорики. Не слеп в общепринятом смысле нарушения зрительно-сенсорных органов.

— А, нет, теперь я понимаю.

Ты подразумеваешь, что оно не обнаружило меня, потому что не обнаружило мана-поле?

Отпарировала я, с облегчением выдохнув и мысленно поблагодарив ботаников словарей и вики, ответственных за пакет перевода EVI.

— Да.

Более того, одно из волокон в ядре этого древкового оружия имеет чары, эквивалентные заклинанию мана-обнаружения Класса 10.

Оно достаточно чувствительно, чтобы обнаруживать угрозы от индивидуумов, даже если они приняли зелье невидимости и маскировки 10-го процентиля чистоты, так как оно реагирует непосредственно на присутствие души, или, в случае голема, на присутствие сотворенного заклинанием существа.

По сути, оружие работает, цепляясь за человека не только физически, но и магически.

Ибо оно привязывается к мана-полю человека, ломая его и тем самым приводя к острой мана-болезни.

Хотя признаю, голем был плохой демонстрацией этого.

Это было простое сотворенное заклинанием существо, статуя, оживленная с помощью толики простой магии.

Однако принципы схожи. Древковое оружие обнаружило существо, анимированное с помощью магии, зацепилось за его магический потенциал, после чего разрушило вышеупомянутое заклинание.

Отсюда и куча камней, которую ты видишь на полу.

Мужчина объяснил подробно, хотя его общая поза, казалось, изменилась, когда он перешел к следующему пункту. — Все это говорит о том, что это доказательство подкрепляет утверждения о том, что твое существование является чем-то иным, нежели производным от маны, Эмма Букер.

Что, признаться, я уже когнитивно понимал.

Хотя одно дело просто понимать что-то, и совсем другое — видеть неопровержимые доказательства и свидетельства того, что так оно и есть.

Он сделал паузу, каким-то образом снова встретившись со мной взглядом. — Ты действительно существо без маны, Эмма Букер.

Он остановил себя, прежде чем смог продолжить, приложив одну руку к шлему, где должен был быть его рот. — Ааа!

Прошу прощения! Я не хотел намекнуть, что ты существо, Эмма Букер, это было просто первое слово, которое пришло на ум, я действительно извиняюсь!

Я подняла одну руку в ответ. — Все в порядке, Сорекар, правда. Никаких обид.

Спокойно произнесла я.

Я ожидала, что за этим обменом репликами вскоре последует неловкое молчание, но было ясно, что Сорекар был не Тацеей или Талмином, и даже не Илунором или Учеником, если уж на то пошло.

Мужчина был полон решимости получить желаемое, что на данный момент явно было желанием продолжить хвастаться еще несколькими своими новейшими игрушками.

Он жестом пригласил меня следовать за ним, и мы подошли к еще одной стойке с оружием, где находилось то, что казалось решительно простым оружием. Копье, но украшенное в манере, которую я могла бы описать только как чрезмерно вычурную.

— Это одна из моих последних разработок.

Это не заказ, заметь. Однако вскоре оно будет продемонстрировано на следующей Большой Ярмарке регионального масштаба, а также на последующем Оружейном Фестивале.

Оно не броское, что является частью очарования моего оружия.

Однако... я хотел бы, чтобы ты просто понаблюдала... — Мужчина замолчал, ведя меня к одному из величественных готических окон, расположенных вдоль стен этого похожего на собор зала. По мановению его запястья казавшиеся неподвижными окна исчезли, открывая небольшую рощу снаружи. Рощу, которая была населена тем, что я могла бы описать только как количество манекенов размером с большой взвод, укомплектованных головами-арбузами, каждый из которых был одет в тяжелые латные доспехи, не слишком отличающиеся от доспехов самого оружейника.

Факелы снаружи быстро зажглись в быстрой последовательности, освещая рощу, а это означало, что ночное видение не требовалось.

— Там снаружи около

пятидесяти манекенов. Тяжело бронированных, к тому же, в стандартную броню, которую вы найдете у ваших внешних стражников младших рангов.

Начал оружейник, создавая контекст, пока поднимал одинокое копье, направляя его в общую сторону взвода манекенов.

— Наблюдай.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 520% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Снова ничего, казалось, не произошло. Никаких ярких огней, никакого гигантского взрыва, даже громкого шума или удара.

Что было, вероятно, справедливо, учитывая, что выполнение подобного трюка в этот час, вероятно, не вызвало бы гнев многих дворян и профессоров. Я содрогаюсь при мысли о том, каковы были бы последствия пробуждения сотни типов вроде Илунора от их сна красоты...

Что я действительно заметила, однако, так это то, что наконечник копья внезапно исчез, а затем так же быстро появился снова примерно через три секунды.

— Заметила что-нибудь?

Спросил он напевно.

— Не обязательно, только то, что наконечник копья, казалось, на мгновение исчез.

— Да, я так и ожидал. Позволь мне поднести манекены поближе для твоего осмотра.

Мужчина вытянул руку прямо за пределы подоконника...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 140% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

...заставляя одного из манекенов сойти с места, так как он был телекинетически перенесен сюда за считанные секунды.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 120% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Как ни странно, манекен, казалось, испускал некоторый уровень мана-излучения.

Я не слишком много думала об этом, пока Сорекар снимал шлем с манекена, открывая то, что казалось большим арбузом под ним.

Арбуз с...

— Давай, Эмма Букер.

Сорекар бросил арбуз в мою сторону. — Скажи мне, что ты видишь.

Я поймала его без проблем, уставившись на его небрежно нарисованное лицо, затем повернулась к оружейнику. — Лицо, нарисованное чернилами?

— Не это! Проверь внутренности...

— Сорекар, зачем ты потратил усилия на рисование лица на...

— Просто переверни эту чертову штуку и расколи ее уже!

Поспешно отпарировал мужчина с явным намеком на смущение в голосе.

Я оставила эту тему, по крайней мере пока, и перевернула арбуз, как было велено. Именно там я заметила отверстие, едва ли в четверть дюйма в диаметре, явно неуместное.

Оружейник заметил это, бросив нож в мою сторону; я поймала его и начала медленно, но осторожно разрезать штуковину.

В тот момент, когда я это сделала, раздался внезапный шипящий звук, за которым последовал пар и смесь соков и перетертой фруктовой мякоти.

Внутренности арбуза были... месивом, там

почти не осталось следов того, какая мякоть была здесь раньше, не говоря уже о том, что температура внутри него была чуть выше точки кипения.

— Он... полностью уничтожен.

Внутри арбуза просто... каша, — воскликнула я приглушенным шепотом.

— Это верно, Эмма Букер.

Чтобы избавить тебя от технических деталей: наконечник копья, этот фунт мана-стали, взлетел, затем разделился на пятьдесят отдельных частей, пронзил прямо сквозь щели в броне манекена, а затем вошел в его голову, где он завибрировал, вызывая физические повреждения и остаточное тепло.

Результат, ну, то, что ты видишь перед собой. — Мужчина объяснял тщательно, методично, с таким же возбуждением, как оружейные энтузиасты дома.

Я не знала, как к этому относиться.

С одной стороны, меня поразил определенный уровень страха и беспокойства.

Тот факт, что это оружие не требовало мага для использования, означал, что его массовое распространение было серьезным поводом для беспокойства.

С другой стороны, его существование не было слишком удивительным, так как концепция была какой угодно, только не новой. Оружие было просто магической версией охотника-убийцы из дома. Оружие, которое изначально было настолько

разрушительным, что это действительно обсуждалось и теперь жестко регулировалось в рамках тысячной или около того итерации Женевских конвенций.

Хотя, честно говоря, охотники-убийцы были не так уж полезны в наши дни, учитывая тот факт, что обычный пехотинец давно был заменен на рядовые П-АМБП (Полуавтономные Модульные Боевые Платформы).

Этим маленьким летающим дротикам было бы трудно найти какую-либо органическую материю внутри большинства, если вообще каких-либо, «солдат» передовой линии ООН.

За исключением, конечно, их твердолобых кураторов-контрактников, которые командовали ими на фронте.

И любого идиота, который решил подать заявку на роль специалиста в силовой броне на передовой.

Типа меня.

Помимо этого, однако, эта оценка угрозы действительно зависела от того, насколько распространенным было это оружие на самом деле.

Одно дело иметь впечатляющее, смертоносное оружие. Совсем другое дело — вооружить им армию.

— Итак, Сорекар, я должна спросить.

— Да, Эмма Букер?

— Ты упомянул, что и меч, и древковое оружие — это индивидуальные заказы. Мне интересно, это то, чем славится мастерская академии? Создание легендарного оружия для высокопоставленных авантюристов, боевых магов и им подобных?

Тело мужчины снова затряслось, так как казалось, что этот вопрос был тем, чего он, по-видимому, ждал.

— О, индивидуальные заказы — это, безусловно, наш хлеб насущный, Эмма Букер. Имя Академии, безусловно, несет в себе большой престиж. Однако я был бы небрежен, если бы оставил все как есть. Мастерская Академии также отвечает за Трансграсианскую Кузницу, имя, известное по всему Нексусу не только своим редким легендарным оружием, но и более широко распространенным зачарованным оружием, необходимым для вооружения целых легионов, а именно внутренней и внешней стражи.

Я огляделась, видя едва ли дюжину или около того горнов в активном использовании.

Цифры просто не сходились.

— И вы делаете все это оружие здесь? — я обернулась, словно чтобы подтвердить свою мысль.

— О, великая кузница, конечно нет! — ответил мужчина, его голос явно имитировал обиду с тонким кокетливым подтекстом.

— Значит, в мастерской есть что-то еще?

— О, нет, это полный размер мастерской.

Он снова ответил с тем же кокетством. — Однако я сказал, что мастерская также отвечает за Трансграсианскую Кузницу, не так ли?

Я с любопытством кивнула на это. — Да, да, ты сказал. Так что я предполагаю, что ты управляешь еще большей кузницей с еще большим количеством горнов где-то в кампусе или, возможно, в городе? С учениками и...

— О нет, нет, Эмма Букер.

Сорекар перебил. — Из того, что я слышу, мне совершенно ясно, что тебе может не хватать фундаментального понимания того, как здесь делаются дела в Нексусе. Это понятно, учитывая, что даже самые исключительные из новых миров еще не достигли того, чего смог достичь Нексус.

Мужчина сделал паузу, затем ткнул пальцем в нагрудник моего доспеха для большего эффекта.

— Это, конечно, не упрек твоему миру. Ясно, что твои люди очень одаренные и талантливые кузнецы сами по себе. Однако есть предел тому, куда может привести один лишь талант.

Мужчина сделал паузу, словно тщательно обдумывая свою следующую мысль.

— Думаю, будет проще показать тебе, что я имею в виду, чем трепаться об этом.

Он наклонил голову набок. — Это если ты готова потакать мне, конечно.

— В любом случае, Сорекар, я здесь, чтобы учиться, в конце концов, — ответила я настолько трезво, насколько могла.

Однако, несмотря на попытки оставаться профессиональной, я не могла не позволить толике моего собственного волнения просочиться в мой голос.

Общая возбудимость Сорекара была просто заразительной.

— В таком случае у меня есть к тебе один последний вопрос, Эмма Букер.

— Какой?

— Насколько хорошо твой костюм переносит жару?

[[image:/storage/reader-images/91945e7fa58fe18dbc2e87f4399a6af8e8d717ca.png]]

Этот вопрос поставил меня в тупик на несколько мгновений.

Тот факт, что он был задан без малейшего намека на угрозу, а наоборот, произнесен с возбужденным невозмутимым видом, делал всю ситуацию еще более странной.

Вполне неплохо. — Я ответила прямо. — По крайней мере, мой костюм может выдержать открытый огонь. — Быстро добавила я.

— Хорошо, хорошо! — произнес оружейник с возбужденным грохотом, переключив свое внимание на особенно не загроможденную часть мастерской прямо перед нами, часть этого огромного пространства, которая, как я знала с самого начала, была немного не такой, как все остальное.

Она просто слишком сильно отличалась от окружения, словно один из тех странно ярких, светящихся, явно неуместных объектов в старинном рисованном мультфильме или в одной из тех ретро-классических видеоигр;

действительно очевидные части фона, с которыми, как вы знали, персонаж должен был взаимодействовать.

— Так! Десять шагов назад и отойди от центра комнаты!

Крикнул мужчина, сам отказавшись подчиняться, так как было ясно, что его присутствие необходимо для продолжения того, что, как я предполагала, должно было стать экскурсией по настоящим внутренностям мастерской.

Он выставил обе свои вечно одетые в перчатки руки перед собой, над краем круглого участка, который был отмечен в центре комнаты.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 450% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Затем, просто так, земля под нами начала дрожать.

То, что раньше было цельным куском гранита, теперь расходилось по швам, обнаруживая, что это серия тщательно вытесанных кирпичей, чьи края были настолько безупречны, что сливались в сплошную массу, когда были прижаты друг к другу.

Части гранита начали левитировать вверх, в то время как другие начали опускаться вниз, в землю.

За этим последовало резкое, пронзительное, злобное шипение, когда струи перегретого пара вырвались из быстро образующихся щелей между кирпичами, окутывая комнату одеялом густого белого пара, который легко мог бы означать гибель для любого с незащищенной кожей или мехом.

ВНИМАНИЕ: ВНЕШНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ ПРЕВЫШАЮТ БЕЗОПАСНЫЙ УРОВЕНЬ. 200… 225… 297… 327 ГРАДУСОВ ЦЕЛЬСИЯ. ПАССИВНАЯ ТЕПЛОЗАЩИТА В НОРМЕ. ВНУТРЕННИЙ КОНТРОЛЬ ТЕМПЕРАТУРЫ В НОРМЕ.

Какой-то напорный клапан явно был сломан, и только благодаря какой-то магической системе вентиляции воздуха это место просто не взлетело на воздух в жестокой демонстрации грубой инженерной оплошности.

Потребовалось несколько секунд, чтобы пар рассеялся, и еще несколько секунд, чтобы камни полностью опустились, образуя сложную винтовую лестницу, уходящую на сотни футов вниз прямо в то, что я ранее считала ничем иным, как утрамбованной землей.

Вот только это не вело прямо вниз в чернильно-черную бездну, как можно было бы ожидать от путешествия глубоко в скрытую комнату или подвал.

Нет.

На самом деле все было с точностью до наоборот.

Поскольку все, что я могла видеть с этой точки обзора, был свет, огромное его количество.

Которое быстро смягчилось быстрым затемнением линз шлема, открывая намеки на целый мир под территорией академии.

С безмолвным взглядом и жестом следовать за ним, мы оба начали спуск вниз.

— Смотри под ноги! Ничего из этого не было спроектировано с расчетом на кого-либо, кроме меня, так что я не хотел бы нести ответственность за то, что случится с этими мясистыми внутренностями, если они рухнут вниз на добрые двести или около того футов!

Весело объявил мужчина, признавая удручающее отсутствие каких-либо перил или мер предосторожности, которые заставили бы инспектора по технике безопасности покраснеть от злости.

Хотя отвесное падение вызывало тошноту, оно меня не слишком беспокоило.

С логической стороны меня успокаивал тот факт, что экзоскелет костюма автоматически компенсировал каждый шаг.

Любой неверный шаг или оплошность с моей стороны просто перекрывались его автокомпенсаторами.

С психологической стороны, однако, я, честно говоря, тоже не слишком беспокоилась.

Все эти часы развлекательных мероприятий на крышах в средней и старшей школе, а также обязательное обучение в IAS по работе с психологическими эффектами высотных операций сделали вид отвесного обрыва лишь слегка волнующим.

Честно говоря, любой, кто вырос в Ацеле и имел хоть каплю интереса к хобби, связанным с пребыванием на открытом воздухе, уже привык бы к высоте и головокружению.

Вам пришлось бы, так как большинство реальных открытых общественных пространств обычно располагались на крышах мегабашен или специально построенных возвышенных участках города.

— Еще несколько шагов, мы почти пришли! — крикнул оружейник в ответ с ободряющим выдохом.

После еще нескольких минут безостановочного спуска меня в конце концов вывели с лестницы на приподнятые леса, которые возвышались футов на двадцать над просторным помещением.

Помещением, которое, казалось, просто продолжалось вечно во всех возможных направлениях.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 1000% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

И помещением, которое буквально купалось в мана-излучении от стольких различных источников, что HUD счел более простым собрать все это в аккуратную стопку уведомлений.

Однако после беглого взгляда на все вокруг вскоре стало ясно, что это были за источники.

В пещерном пространстве стояли ряды за рядами того, что я могла бы описать только как микро-горны, каждый из которых генерировал невероятное количество света и тепла, что усугублялось тем, насколько плотно они все были расположены.

Среди них были разбросаны маленькие автономные верстаки, и то, что казалось серией вагонеток, дополнительно соединяло все эти рабочие станции вместе.

Каждая станция, казалось, была сосредоточена на ковке определенного элемента оружия.

Я могла видеть части клинков, навершия, гарды и различные другие детали бесконечного разнообразия оружия до-пороховой эры, изготавливаемые вручную.

Или, скорее, бронированными руками. Поскольку каждая станция управлялась тем, что я могла бы описать только как миниатюрные, упрощенные версии оружейника.

Оружие, которое ковали, похоже, также следовало этой тенденции упрощения.

Так как детали и части вооружения были далеко не так сложны, как те, что наверху.

Здесь не было письменных надписей, никаких причудливых гравировок, даже золотой отделки или финишной обработки, которых я ожидала от магического оружия.

Вместо этого они казались довольно простыми и незамысловатыми. Хорошо сделанными, конечно, но все же простыми.

Все здесь было выковано и создано вручную, затем отправлено по заранее определенному пути с помощью автономных тележек, толкаемых неизвестными способами, к тому, что я могла бы описать только как сборочные верстаки.

Где существа из брони примерно того же размера, что и сам оружейник, но лишенные детализации, собирали каждую часть вместе, прежде чем загрузить их и отправить дальше по линии.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что все это было.

Последствия этого только начинали доходить до меня, когда я почувствовала, как полая перчатка мужчины опустилась мне на плечо с глухим стуком.

— Это...

— Это мануфакториум, Эмма Букер. — произнес мужчина с ликованием.

— Ибо видишь ли, каждый красивый голем, которого ты там видишь? Ну, они — части меня. Или, точнее, они фрагменты. Аспекты моей памяти и опыта, которые были извлечены и наделены одной задачей и одной ролью для выполнения, с ровно достаточным количеством знаний, необходимых для этого.

Начал мужчина, прислонившись к одному из немногих ограждений, существовавших на этой возвышенной платформе.

— Видишь ли, Эмма Букер, любой мир может породить легендарных кузнецов. Таких как твой, очевидно, ведь кто еще мог быть ответственен за безупречное мастерство брони, которую я вижу перед собой? Проблема, однако, заключается в том, что происходит, когда это мастерство неизбежно встречает свою безвременную кончину, и... ну, я немного забегаю вперед.

Мужчина поспешно поправил себя, меняя траекторию разговора.

Это, пожалуй, был один из первых немногих случаев осмотрительности, которые я видела от этого человека до сих пор.

— Проблема также заключается в том, что происходит, если тебе нужно больше, чем может произвести одинокий кузнец, поскольку врожденные ограничения человеческих ресурсов начинают ограничивать потенциал любой юной цивилизации, жаждущей величия.

Я слышала, как в голосе мужчины начинает проступать лукавство; было ясно, что если бы у него все еще было лицо, он бы сейчас ухмылялся от гордости.

— Это то, чему мы, кузнецы, ремесленники, кователи и зачарователи, посвятили свои жизни, чтобы решить, и именно благодаря нашим коллективным усилиям нам удалось выйти за рамки простого решения этого маленького затруднения. Ибо теперь мы живем в эпоху, когда дары и навыки, таланты и опыт, магический потенциал человека больше не привязаны к одной персоне. Помилуй, было бы позором для кого-то вроде меня быть низведенным до производства десяти мечей в день, не так ли? Такой скорости ковки было бы даже близко недостаточно, чтобы вооружить отряд внешней стражи.

Он демонстративно поднес руку к тому месту, где должен был быть его рот, в преувеличенной демонстрации притворного возмущения.

— Вот где вступают в дело мануфакториумы. Это позволяет массовое распространение магических даров, изученных навыков и проверенного временем опыта одного мастера-оружейника, чтобы быть распространенным среди сотен тысяч рук. Это позволяет современной цивилизации вообще существовать в первую очередь. Это берет небольшой пул талантливых и одаренных и расширяет его в десятки, сотни, тысячи, сотни тысяч или даже миллионы раз! Это, конечно, сильно зависит от навыков, систем и заклинаний на местах. Хотя цель в конечном счете одна и та же: приумножить

охват магии, позволяя распространение артефактов в грандиозном масштабе.

Голос оружейника становился все громче и громче на протяжении его громогласной речи, заставляя платформу буквально трястись как часть его театрального представления.

Даже когда все закончилось, я слышала части речи, все еще эхом отдающиеся по кажущейся бесконечной пещере.

В конце всего этого я была ошеломлена.

Не масштабом промышленности передо мной, конечно.

А тем фактом, что Нексус вообще был способен на какую-либо промышленность или даже на саму концепцию массового производства для начала.

Это меняет дело.

И ставит под вопрос то, что я смогла узнать от таких, как Тацея и Талмин, до сих пор.

Поскольку все это резко контрастировало с развитием и масштабом общества, на которые эта пара, казалось, намекала на протяжении всех наших взаимодействий.

— Сорекар, прости меня, если я запуталась или что-то в этом роде, но, помимо моего собственного мира, разве не все остальные соседние миры имеют ману и, следовательно, магию?

— Это верно, Эмма Букер! — просиял мужчина в ответ.

— Тогда мне нужно, чтобы ты кое-что для меня прояснил. Ранее сегодня один из моих сверстников упомянул что-то о Внешней Страже Нексуса. Конкретика разговора сейчас ускользает от меня, но я отвлеклась.

Так, Эмма, успокойся, ты начинаешь пугать меня этим витиеватым языком.

SIOP говорит, что ты должна соответствовать местному диалекту, а не соревноваться в нем. Часть меня подумала про себя.

— То, как они говорили о Внешней Страже, создавало впечатление, что их собственные миры были как-то неспособны выставить армии аналогичного стандарта. Если все соседние миры имеют магию, то, безусловно, степень оснащенности Внешней Стражи не должна быть для них удивительной, верно?

Спросила я. Часть меня хотела быть прямой, так как все, что я хотела сделать, это спросить, почему Тацея и Талмин были поставлены в тупик концепцией массового производства, если уже существовал магический эквивалент.

Хотя такая формулировка означала бы, что я дам намеки на возможности Земли до того, как буду готова их раскрыть.

— Ха! Они жители соседних миров, как и ты, Эмма Букер. — ответил мужчина без намека на колебание.

— Жители соседних миров, даже те, что являются партнерами Нексуса на протяжении десятков тысяч лет, все еще не имеют возможности делать то, что мы делаем здесь, в Нексусе. При всем при этом неудивительно, почему твои новые сверстники так высоко ценят наших Внешних Стражей, поскольку эквивалента не существует за пределами Нексуса.

Поскольку эквивалента не существует за пределами Нексуса...

Все это начинало обретать смысл.

Концентрация производства, накопление и наращивание производственных мощностей, все это через искаженную версию обычной индустриализации... если Нексус действительно был единственным, кто способен на это, то было очевидно, почему им удалось выйти победителями.

И это даже не учитывая какой-либо магический козырь в рукаве, который у них был в виде их реальных пользователей магии.

Однако, несмотря на свою впечатляемость, все это вызывало еще один вопрос.

Почему другие соседние миры просто не скопировали...

— Прошу прощения, если я был слишком упрямым и чрезмерно энтузиастом по поводу всего этого положения дел, Эмма Букер.

Быстро добавил мужчина, вырывая меня из следующего хода мыслей.

— Я просто предположил, что раз ты, кажется, полна энтузиазма узнать больше об истинных основах нашего продвинутого магического общества, то ты будешь не против моих тирад. Которые, признаться, могут показаться чуточку слишком интенсивными в некоторых отношениях.

Предложил мужчина.

Чрезмерная извинительность была желанным перерывом от того, что могло быстро перерасти в очередную перепалку в стиле Илунора.

Если бы ящер был здесь, или черт, если бы любой другой член факультета был здесь, чтобы провести мне экскурсию, я полагала, что мы были бы по шею в интенсивном монологе или речи о том, насколько значительно превосходит Нексус и как Земной мир был, вероятно, просто кучкой соломенных хижин у реки или чем-то в этом роде.

Тот факт, что оружейник, по крайней мере, осознавал, насколько снисходительными могут быть эти речи, был глотком свежего воздуха.

— Все в порядке, Сорекар, — выдавила я. — Просто это много информации для восприятия, вот и все.

Сказала я, опуская многое в процессе, включая мои безудержные желания провести прямые сравнения этого мануфакториума с Землей и Инд-Сетью.

— Я могу представить, что это должно быть довольно ошеломляюще, в таком случае я благодарен, что твое первое знакомство с мануфакториумом произошло здесь, в Академии, а не где-то еще в Нексусе.

Откровенно заметил он.

Что породило совершенно новую линию вопросов в моей голове.

— Так подобные вещи не являются редкостью в Нексусе? — продолжила я спрашивать, углубляясь в конкретику.

— Насколько распространены мануфакториумы?

Что-то, что EVI, вероятно, жаждала услышать.

— А, ха. Это... Прошу прощения, Эмма Букер. Ответ на этот вопрос действительно сложен. Я и сам не знаю конкретики, так как знаю только об известных мануфакториумах, а не о коронных мануфакториумах. Кроме того, я... — Мужчина замолчал, делая это во второй раз, когда он намеренно останавливал себя на полуслове.

Что, учитывая его послужной список до сих пор, могло означать только одно из двух.

Либо он понял, что то, во что он собирался углубиться, требовало определенного уровня конфиденциальности, либо он попадал на территорию, которая сильно била по нему эмоционально.

— Я... не могу сказать наверняка. — наконец сумел произнести он с унылым вздохом.

— И нет, это не вопрос конфиденциальности или чего-то подобного. Мне просто искренне не хватает знаний, чтобы сказать тебе.

Как бы искренне это ни звучало, казалось, что это был предел его аргументации.

Он отвернулся от меня; тот энтузиазм в его движениях теперь поутих, когда он остановился, чтобы посмотреть на огненный великий горн в этой комнате.

— Видишь ли, когда я сказал, что привязан к Академии, я действительно имел это в виду во всех смыслах этого слова. Ибо я не только физически ограничен территорией в ее стенах, но и неспособен социально проецировать себя за пределы моего узкого кусочка значимости и полезности. — Сорекар размял пальцы на одной руке, прежде чем поднять наплечники в непринужденном пожатии.

— Таким образом, переписки с миром за пределами Академии редки и случаются нечасто. Единственным исключением из этого правила являются различные Оружейные Ярмарки Нексуса, но даже это имеет свои ограничения. Ибо Академия посылает не меня, а представителя от моего имени вместе с оружием моей разработки. В результате это маленькое окно в мир становится еще меньше, так как все, что я слышу в ответ, — это специально отобранные детали. Редко я слышу что-либо, касающееся торговли, не говоря уже о каких-либо твердых цифрах, о которых можно было бы говорить.

Он сделал еще один глубокий вдох, приложив одну руку к визору своего шлема, имитируя то, как кто-то мог бы ущипнуть переносицу в глубокой задумчивости.

— Хотя, по грубой оценке, на последнем Оружейном Фестивале было в общей сложности десять тысяч заявителей, из которых только тысяча была выбрана для кандидатуры на Ярмарку Короны. Что подразумевало бы, что в настоящее время существует по крайней мере десять тысяч.

Мужчина закончил свою длинную тираду с тем же унылым вздохом, с которого начал.

Вздохом, который просто не давал мне покоя, поскольку мое беспокойство начало расти.

И не из-за количества фабрик, даже при заниженной оценке в десять тысяч.

Это были цифры новичка, и это делало производственную мощность Нексуса чем-то более сравнимым с Землей до-внутрисолнечной эры.

Нет, что меня беспокоило, так это вопиющая несправедливость всего этого.

Человека, вынужденного мириться с целыми пятью тысячами лет жизни в тени своей работы, без возможности хоть раз действительно насладиться лучшей ее частью.

Увидеть это в действии под ликование толпы.

При всем при этом идея быстро начала проявляться в глубине моего гремлинского разума.

Идея, которая, хоть и была глуповатой, по крайней мере стоила того, чтобы попробовать.

Или, по крайней мере, быть записанной.

Экскурсия теперь была на повестке дня.

— EVI.

— Да, кадет Букер?

— Добавь новую квестовую линию: Найти способ доставить Сорекара на Оружейную Ярмарку этого года, или следующего года, или какого угодно года.

— Ошибка: Неизвестный запрос. Уточните, что вы имеете в виду под добавлением новой квестовой линии? — огрызнулся ИИ с характером.

— Просто сделай это заметкой. Заметкой с неограниченным сроком. Видит Бог, у меня и так достаточно дерьма на тарелке, как оно есть.

— Принято. Заметка добавлена. Хотите установить приоритет?

— Пока нет, но напомни мне как-нибудь после того, как мы вернем ящик или кто-нибудь взорвется.

— Принято, кадет Букер.

Тот факт, что идея теперь действительно сохранена где-то в глубинах пространства данных EVI, удовлетворил меня на данный момент.

Однако было ясно, что Сорекар снова начал волноваться, если судить по его перебиранию пальцами.

Мои краткие приступы молчания, вероятно, не шли на пользу стереотипу «новичок в полном шоке от возможностей Нексуса».

Хотя, честно говоря... может быть, это было хорошо?

Это действительно помогало моим целям сохранять любые намеки на возможности человечества в тайне, насколько это возможно.

— Эмма Букер, ты...

— Я в порядке, Сорекар, извини. Я погрузилась в мысли. Все это просто так невероятно... удивительно.

Признала я, снова погружаясь на территорию лжи через умалчивание.

— Это вполне нормально, бери столько времени, сколько тебе нужно, Эмма Букер.

Заверил меня мужчина, говоря тоном, который на самом деле казался душевным и искренним, что было далеко от большинства моих взаимодействий с факультетом до сих пор.

— Спасибо, Сорекар. — ответила я вежливо, прежде чем вернуться на водительское сиденье сбора разведданных.

— Но есть кое-что еще, что начинает меня беспокоить.

— И что же это?

Ответил мужчина простым наклоном головы.

Настало время вопроса на триллион долларов.

Того, что поможет мне выбить мой отчет об оценке угроз прямо за пределы поля.

— Ты упомянул, есть по крайней мере десять тысяч мануфакториумов, так что это заставило меня задуматься... Зачем вам нужно так много?

Спросила я без колебаний.

На что оружейник, снова, ответил, не пропустив ни единого такта.

— Дело не только в вооружении большего количества солдат или простом расширении стражи, Эмма Букер.

Начал он, прежде чем дрейфовать в очередное отступление. — Хотя признаю, масштаб кузнечного дела и производства необходим, поскольку внешняя стража одного Нексианского Герцогства обычно насчитывает где-то сотни тысяч.

Прежде чем снова вернуться к теме. — Но помимо этого, более того на самом деле, речь идет о техническом обслуживании.

Просто заключил мужчина, прежде чем неопределенно указать на целую секцию фабрики.

— Более половины мануфакториума посвящено ремонту и работам по перезачарованию. Дело в том, что, поскольку это оружие выдается тем, у кого есть мана-поле, но кто не имеет способности манипулировать маной, оружие вместо этого должно полагаться либо на свой собственный источник маны, либо на окружающую ману среды для поддержания своей магии. В первом случае оно оснащено мана-каналами, что позволяет оружию черпать энергию непосредственно из переносной мана-ампулы. В то время как во втором случае оружие вместо этого черпает из окружающей маны, чтобы питать

свои заклинания. Независимо от того, какой метод используется, оба вызывают серьезную нагрузку на оружие. Эта нагрузка может быть такой же мягкой, как атрофия ядра, заставляющая оружие стать постоянно инертным. Или она может быть такой же серьезной, как дисфункция мана-каналирования, вызывающая катастрофический отказ оружия. В результате этого большинство мануфакториумов посвящены круглосуточным работам по техническому обслуживанию. Это неприглядная сторона мира, питаемого магией, в котором мы живем. И это часто упускается из виду элитами соседних миров, пока они гоняются за яркими заклинаниями, а не за долгосрочными инвестициями, такими как эти.

Сказать, что этот ответ был ничем иным как просветляющим, было бы преуменьшением.

Моя метафора о том, что это индустриализированная магия, действительно была более точной, чем я думала изначально.

Хотя это было много информации для восприятия, это, вероятно, даже близко не стояло с тем, каково было бы быть представленным всему этому как типичный житель нового мира. Особенно если бы они прибыли прямо из средневекового мира с менее развитым состоянием магии.

Для человека знакомство с магическим эквивалентом старинной фабрики просто не имело такого же эффекта. Однако мне и не нужно было этого, чтобы

быть начеку.

Тот факт, что фабрика вообще существовала в первую очередь, опроверг мои общие предположения о Нексусе. С опровержением этого одного предположения все остальное стало возможным; кто знает, какие еще «штампы фэнтези» будут выброшены в окно?

Я пока не могла просто отмахнуться от оборонного потенциала Нексуса, особенно учитывая, что моя миссия включала оценку любых и всех потенциальных угроз по эту сторону портала с тщательной проверкой.

Поскольку сколько бы я ни узнавала о Нексусе прямо сейчас, это был лишь маленький, крошечный проблеск того, что так явно было гораздо большей картиной.

Что подвело меня к моему следующему пункту, который был связан с более ранней темой, с которой оружейник ранее съехал.

— Ты говоришь, что подобные инвестиции часто упускаются из виду дворянами, посещающими Академию.

Начала я, отталкиваясь прямо от брошенных вскользь утверждений оружейника.

— И ты также заявил ранее, что Соседним Мирам не хватает мощностей делать то, что вы делаете здесь, в Нексусе, по крайней мере, с точки зрения производства и изготовления.

Я осторожно прощупала почву, прежде чем прижать обе руки к бокам с легким наклоном головы.

— Мне просто трудно поверить, что это возможно.

— Прошу прощения?

Сорекар отпрянул всем телом назад, явно не ожидая такого рода возражения после того, что казалось шквалом непрекращающихся лекций.

— Прошли тысячи лет, безусловно, знания об этих мануфакториумах распространились хотя бы до кого-то в одном из Соседних Миров?

— Ну, да, я не спорю с этим. Избранные немногие, конечно, но я отвлекся. Я на самом деле проводил этот тур несколько раз до войны.

Мужчина сделал паузу, словно понимая, к чему я веду, и начал менять тон.

— Хотя обладание знанием не переводится напрямую в его воспроизведение где-то еще.

— В течение жизни? Возможно, нет, но если идея есть, то разве код не был бы взломан при достаточном времени? Я имею в виду, я бы предположила, что некоторые соседние миры связаны с Нексусом уже десятки тысяч лет, верно?

Парировала я.

— Верно, и если бы это было любое другое дело, скажем, создание голема n-го уровня или определенных заклинаний планарного уровня, то ты, безусловно, была бы права, Эмма Букер. Однако... эта проблема выходит за рамки простого дефицита знаний, силы воли, времени или даже политического капитала. Это вопрос, который относится к самой фундаментальной природе самих соседних миров.

Мужчина говорил выразительно, жестикулируя менее дико, чем раньше, давая понять, что в какой-то момент из него получился бы довольно хороший лектор.

— Видишь ли, Соседние Миры не могут воспроизвести мануфакториум, потому что им не хватает насыщенности маной, которая присутствует в Нексусе. Так что даже если им удастся найти способ безопасного вливания памяти, и даже если бы у них были все мои коммерческие тайны, нехватка маны просто не позволила бы фрагментам под нами существовать в первую очередь. Не говоря уже о мане, необходимой для всего остального, что, как ты видишь, не происходит в стенах мануфакториума.

Мне потребовалось мгновение, чтобы переварить это, и я замолчала на несколько долгих секунд.

Значит, проблема была не только в масштабе, и не в чистой нехватке знаний. Это можно было бы преодолеть со временем.

Нет, проблема здесь была глубже.

Это была природа самих соседних миров.

Что более или менее соответствовало тому, что Белнор упомянул во время ориентации: что вся эта штука с пятидневным льготным периодом была обязательным перерывом для того, чтобы тела жителей соседних миров адаптировались к более насыщенному маной воздуху в Нексусе.

Если подумать, даже Ученица отметила это во время всей своей попытки скрыть внезапный всплеск мана-излучения во время завтрака.

Когда она упомянула, как такие вещи возможны, учитывая, насколько богаче Нексус маной.

— Значит, это прямая физическая невозможность. — пробормотала я, тщательно обдумывая свой следующий вопрос.

Была только еще одна вещь, которая меня беспокоила. Еще один аспект всей этой поездки, который я хотела затронуть сейчас.

— Сорекар.

— Да, Эмма Букер?

— Ты упомянул, что последний тур, который ты делал по этому месту, был когда-то до войны. Поэтому я должна спросить: мне вообще разрешено здесь находиться?

— В случае типичного жителя нового мира? Мне пришлось бы подать надлежащий запрос декану или заместителю декана.

— Значит, ты немного нарушаешь правила, позволяя мне быть здесь?

— Проще говоря, да, Эмма Букер.

Я замерла на этом, понимая, что, учитывая контекст драконовского общества, которым была Академия, это было гораздо более серьезным делом, чем, вероятно, было бы на Земле.

— Почему? — выдавила я.

— Все действительно довольно просто, Эмма Букер. Во-первых, я просто хочу ответить взаимностью на твой энтузиазм к обучению. Редко у меня есть возможность просвещать других в моей области экспертизы. Поэтому я беру на себя смелость... несколько обойти правила и этикет.

Мужчина кивнул несколько раз, чтобы подчеркнуть этот момент; его смена тона отражала его искреннее желание просто поговорить.

— А во-вторых? Все, что я скажу здесь, будет абсолютно бесполезно для тебя в твоем мире. Как и все это.

Он снова указал на фабрику. — Невозможно осуществить без маны. Короче говоря, мне не нужно одобрение факультета, так как я не нахожу никакого риска в поднятии и обсуждении любой из этих тем. Поскольку без какой-либо маны, о которой можно было бы говорить, воспроизведение самой концепции мануфакториума и последующего масштаба его производства является просто невозможностью.

Я бы соврала, если бы не сказала, что не чувствую нераскаянного желания взять Сорекара, запихнуть его в один из моих ящиков и привезти с собой когда я вернусь.

Если бы только он мог одним глазком взглянуть на мегалитейные в Земном Кольце, или мегакузницы пояса, или, возможно, даже на Юпитерианские Звездные Литейные.

Если бы только он знал правду.

Остальная часть экскурсии по мануфакториуму стала для меня одним большим испытанием на решимость.

Мы шли, пригибались, петляли и блуждали по большей части линии, и все это время я больше всего на свете хотела в ярких деталях описать Сорекару все промышленные достижения Земли.

Но это было бы чересчур, да и слишком рано.

И хотя я ценила то, что парень приложил усилия, чтобы обойти добрую часть правил только ради того, чтобы показать мне свою драгоценную фабрику, это не меняло того факта, что он все еще был неразрывно связан с факультетом.

Более того, оставался факт, что он был так или иначе привязан к этому месту;

а если академия меня чему-то и научила, так это тому, что слово привязан было сокращением для огромного тревожного сигнала.

У нас еще будет время укрепить доверие, и придется пройти через еще множество препятствий, чтобы понять, насколько далеко я действительно могу зайти, доверяя Сорекару знания о Земле и ее промышленности.

До тех пор мне придется сохранять определенный уровень осторожности.

По крайней мере, в том, что касалось всего, что выходило за рамки инспекции оружия.

— И-и-и фух! На этом, пожалуй, все! Прошу прощения за ступеньки, Эмма Букер, я не могу представить, сколько усилий нужно приложить, чтобы подняться по всем этим лестничным пролетам. То есть, я искренне не могу этого представить, так как мои воспоминания о времени, когда у меня еще были легкие, чтобы пыхтеть и задыхаться, весьма смутны и довольно расплывчаты.

Сорекар говорил без малейшего намека на усталость, но все же изобразил, что хватается за несуществующую грудь под нагрудником просто ради смеха, когда мы поднялись на вершину винтовой лестницы и вернулись в саму мастерскую.

— Все в порядке, Сорекар. Моя кардио-подготовка на высоте. — выдавила я, сделав несколько тяжелых вдохов.

Костюм изрядно помогал, но, учитывая тот факт, что мы приближались к ранним утренним часам, усталость действительно начинала сказываться.

Я начала инстинктивно опираться на внутреннюю часть костюма.

Используя определенные углубления и эргономично расположенные выемки, чтобы сменить положение, что давало мне ощущение ворочанья в особенно тесном, жестком спальном мешке.

Для стороннего наблюдателя доспех оставался в своем положении по умолчанию, стоя совершенно неподвижно, с жестко вытянутыми по швам руками.

Внутри же я использовала эту жесткость в своих интересах, начав сутулиться внутри костюма.

Это был трюк, который появился на заре эры силовой брони, прежде чем попасть в неофициальные полевые уставы, а затем, наконец, стать полностью официальным, когда отдел снабжения прознал об этом и потребовал, чтобы все будущие модели создавались с учетом этих конструктивных особенностей;

особенностей, которые позволяли менять положение тела внутри брони.

— Твоим режимом тренировок определенно можно восхищаться, — откровенно ответил оружейник.

Значит, вот как EVI перевела «кардио-подготовка». Спасибо, EVI. Быстро подумала я с мысленным смешком.

— Я видел немало сотрудников и студентов, с трудом преодолевающих два лестничных пролета, а ты стоишь здесь неподвижно, как статуя, даже после всего этого испытания!

Прогремел оружейник, прежде чем перевести взгляд шлема на коллекцию подсумков, опоясывающих мою талию, и на кобуру, в которой хранилась в безопасности и скрытности звезда сегодняшнего вечера.

— Видя, что я занял так много времени, которое ты могла бы использовать для отдыха и восстановления, я полагаю, будет справедливо, если мы покончим с этой формальностью как можно быстрее.

Предложил мужчина дружелюбным тоном.

Я с облегчением глубоко вздохнула, так как мы наконец добрались до первоначальной цели моего визита сюда.

В конце концов, все это должно было быть быстрой миссией «туда и обратно».

Но это каким-то образом переросло в операцию по завоеванию сердец и умов, прежде чем превратиться в непреднамеренную побочную миссию по сбору информации, отчет о которой я с удовольствием напишу, как только установлю остальную часть своей палатки и этот треклятый полевой компьютер.

— Ты же подстрахуешь меня с основной частью заметок наблюдения, не так ли, EVI?

Я говорила внутри шлема, практически умоляя, так как истинный масштаб нависшего полевого отчета начал до меня доходить.

— Я не могу дать однозначный ответ из-за открытых параметров вопроса, кадет Букер.

— Вот почему вас не называют виртуальными помощниками, — пробормотала я себе под нос.

Мое внимание быстро вернулось к Сорекару, когда я переключилась из режима переориентации внутри брони обратно в рабочий режим.

— Конечно, — ответила я с утвердительным кивком. — Итак, есть ли какой-то особый способ, которым ты хотел бы, чтобы я это сделала, или определенный набор параметров, которые ты хотел бы затронуть в ходе инспекции?

Я намеренно спросила это, потому что, хотя Талмин и дал мне краткую сводку того, что он пережил с Сорекаром, я точно знала, что все может быть совсем иначе, когда дело дойдет до моей инспекции.

Мне просто нужно было определить, насколько много и насколько далеко я зайду в обсуждении церемониального оружия.

— Ну, честно говоря, тут особо нечего обсуждать. Все, что мне действительно нужно услышать, это общее описание оружия, его название, его создателя, если ты их знаешь. Я знаю, что некоторые дворяне просто владеют легендарным оружием, даже не вспоминая о людях, ответственных за него.

Фыркнул мужчина, прежде чем так же быстро сменить тему, поняв, что он непреднамеренно начал очередное отступление.

— В любом случае, мне нужно знать, что это за оружие, что оно должно делать, и... — Он начал затихать, прежде чем пожать плечами.

— Твое оружие ведь безмановое, верно?

— Это верно. — Я кивнула один раз для эффекта.

— Тогда я не вижу ничего, что мы могли бы еще обсудить. Обычно я расспрашиваю дальше, чтобы определить, как именно функционирует оружие вместе со всеми его внутренними чарами, однако, учитывая тот факт, что твое оружие относится к разновидности, лишенной маны, все должно быть довольно просто. В данном конкретном случае вряд ли найдется что-то большее, чем то, что можно различить невооруженным глазом.

Сорекар говорил с определенным уровнем беспристрастности. Не то чтобы с пренебрежением к идее оружия без маны, но и не особо восторгаясь им.

Что я легко могла заметить, учитывая, что это последовало сразу за бурей эмоций, которую он испытал, демонстрируя свою собственную линейку игрушек.

— Хотя, честно говоря, Эмма Букер, даже когда я прошу подробного объяснения внутренних механизмов особо интересного зачарованного оружия, большинство студентов все равно не могут ответить. В конце концов, большинство здесь, чтобы учиться, так что я на них не в обиде.

Он поднял одну руку в сторону моей кобуры. — Так что, прошу, приступай.

Мне не нужно было дополнительных приглашений: моя рука скользнула к магнитной кобуре, на этот раз не дрогнув.

Я слегка улыбнулась этому, так как это означало, что я еще не сломалась после одной-единственной битвы.

Я вытащила пистолет без особых колебаний; на самом деле, меня переполнял сильный трепет волнения, который снова сдерживался лишь осознанием того, что мне нужно излагать детали туманно, но достаточно точно, чтобы удовлетворить оружейника.

Это была балансировка, которую было гораздо сложнее выполнить по сравнению с разговором ранее вечером с Тацеей и Талмином, так как в той ситуации все, с чем мне действительно приходилось иметь дело, — это проблемы, связанные с фундаментальным системным несоответствием.

С оружейником была совсем другая игра, так как мне приходилось балансировать это наряду с секретностью.

— Мы называем этот конкретный тип оружия пистолетом. — начала я серьезно, протягивая изящную, вневременную конструкцию одного из последних испытанных и проверенных кинетических орудий на химической основе, чтобы оружейник мог его увидеть.

Оружие смотрелось в моих руках как раз как надо: не комично маленьким, какими обычно бывают пистолеты в руках пользователя силовой брони, но и не чрезмерно большим, чтобы его можно было классифицировать как оружие исключительно для использования с экзоскелетом.

С рукояткой под изящным углом в 18 градусов, расположенной почти перпендикулярно затвору, большинство сравнивали его общий вид с другой нестареющей классикой, которая практически определила рождение полуавтоматического пистолета.

На самом деле, было весьма уместно, что оба пистолета были эстетически похожи, так как срок службы обоих практически зеркально отражал друг друга.

А именно: оба отказались видеть официальный конец своего срока службы в своих соответствующих эпохах.

— Название этого конкретного пистолета — GSP-225c, он происходит из кузницы, известной как Luna Defense Arms, имя, широко известное и уважаемое в нашем мире. Что касается создателя этого оружия?

Они оба мертвы, и мертвы уже почти пять веков.

— Ну, создателей в данном случае. Я полагаю, это было совместное предприятие некой доктора Эллисон Купер и доктора Ричарда Ли.

Продолжила я пока правдиво, по крайней мере удовлетворяя явную предрасположенность Сорекара к уважению мастеров, стоящих за ремеслом.

Весь шлем оружейника оживился от интереса с того момента, как он впервые взглянул на пистолет.

Кроме того, он делал маленькие, расчетливые шаги ко мне, пока я начинала свою маленькую речь, и теперь находился всего в нескольких дюймах от моего лица; его взгляд был полностью прикован к оружию, которое я держала в руках.

— Я никогда не видел столь уникального дизайна. — искренне произнес мужчина, его интерес был явно задет.

— Буду честен, Эмма Букер, судя по твоей кобуре, я предполагал, что оружие будет простым клинком или, возможно, даже странной формы переносным топором или даже дубинкой. Дизайн этого... пистолета, безусловно, экзотичен. Ты привлекла мое внимание, так что, пожалуйста, продолжай.

Поторапливал мужчина.

Мне не нужно было много напоминаний, чтобы перейти к следующему пункту.

Так как мы наконец выбрались из поверхностной мишуры и перешли к сути дела.

Что означало, что сейчас все усложнится.

— Что касается того, какой это вид оружия?

Начала я, продолжая идти по короткому списку требований оружейника.

— Я полагаю, наиболее подходящим способом описать его будет: дальнобойное.

Заявила я просто, что, казалось, озадачило Сорекара еще больше, так как он наклонил голову из стороны в сторону с еще большим чувством недоумения.

— Дальнобойное? — повторил он как попугай, прежде чем сдвинуться всем телом, наклоняясь, качаясь туда-сюда, словно чтобы получить как можно больше крупных планов оружия, которое я удобно держала в руках в перчатках.

— Но я не вижу ни тетивы, ни видимых аппаратов для зарядки и стрельбы снарядом. По крайней мере, без маны. Я... о!

Мужчина замолчал на полуслове, подчеркнув момент «эврики» резонирующим металлическим лязгом, когда обе его руки хлопнули друг о друга с новой силой.

— Я понял! — произнес он с непоколебимой уверенностью, которая застала меня врасплох.

Подождите, что?

Он действительно понял?

Я чувствовала себя так, словно меня исподтишка ударил грузовой тягач, так как мое гиперактивное воображение начало сходить с ума от теорий.

Может быть, в Нексусе была история огнестрельного оружия в тот или иной момент?

Может быть, здесь это была тупиковая ветвь развития, учитывая, что магическое оружие могло опередить болезни роста, связанные с прохождением через десятилетия и столетия изнурительного, опасного совершенствования?

Сорекару в конце концов было пять тысяч лет, может быть, он видел это, или, возможно, слышал об этом в то или иное время?

Я затаила дыхание, с нетерпением ожидая заключения мужчины.

Поскольку это одно простое заявление могло переопределить то, на что был способен Нексус.

— Это бумеранг, не так ли? — мужчина практически просиял голосом, который можно было бы сопоставить только с широкой улыбкой.

Я чуть не выронила свой грёбаный пистолет, когда услышала это.

Казалось, что все нагнетание, все напряжение, все было разряжено и сдуто с глухим жалким хныканьем.

— Бумеранг? — пробормотала я в ответ, глядя на мужчину, который теперь снова стоял в полный рост, уперев обе руки в бока в демонстрации безграничной уверенности.

— Да! Бумеранг, одно из тех одноручных дальнобойных метательных оружий многоразового использования, которым не требуется мана, чтобы функционировать или даже возвращаться к своему владельцу! Довольно гениальная конструкция! И безусловно что-то, что занесено у меня в длинный репертуар оружия, хранящегося здесь.

Он постучал по боку своего шлема, где должен был быть его мозг.

Я взяла момент, чтобы собраться.

Мой разум опустел, не в силах действительно обработать то, что я только что услышала.

Он серьезно?

Я начала чувствовать явные признаки неудержимого смеха, начинающего щекотать меня изнутри.

Поскольку я не могла не сорваться при мысленном образе пистолета, используемого как долбаный бумеранг.

На самом деле, я просто должна была увидеть это сейчас.

— EVI, не могла бы ты предсказать и визуализировать траекторию полета 225-го, если бы мы бросили его как бумеранг?

— ... обработка запроса... вопрос: какова цель этого запроса на выделение памяти для предполагаемой симуляции?

— Просто любопытство, вот и все. — Я едва могла сдержать смех сейчас, дважды убедившись, что не транслирую это через вокодеры.

— Я не могу выполнить этот запрос, Эмма Букер. Я сочла его излишним и неуместным использованием ограниченной вычислительной мощности.

Я отчаянно вздохнула, отгоняя EVI движением глаз, прежде чем перевести взгляд обратно на явно возбужденного Сорекара, который выглядел так, словно просто ждал, когда я подтвержу его подозрения.

Чего я просто не могла себя заставить сделать, даже если бы хотела сыграть в эту игру с неопределенностью.

— Боюсь, это не бумеранг, Сорекар. — выдавила я между нервным кашлем.

— О? Но ты сказала, что оно дальнобойное, и, учитывая, как этот пистолет изогнут в двух различных секциях, без каких-либо видимых снарядов, я предположил, что вся форма сама по себе является оружием.

Мужчина говорил с добродушной искренностью, которую мне просто было жаль обламывать.

— Я понимаю, почему ты так решил. — начала я, готовая встретиться на полпути с этой логикой.

— И я определенно могу понять, как ты пришел к такому выводу, если бы мы смотрели на это чисто с эстетической точки зрения. Однако боюсь, что фактические рабочие механизмы этого оружия находятся внутри. Это включает в себя снаряды, механизмы зарядки и стрельбы, и все остальное.

Осторожно объяснила я, стараясь повторно использовать и повторять его собственные термины, когда и где это возможно.

Язык тела оружейника изменился при этом ответе. Он не сразу отреагировал, что, учитывая привычку мужчины говорить сразу же, как только что-то приходило ему в голову, означало, что он действительно серьезно обдумывал это.

— Внутренние механизмы, безмановой разновидности, внутри коробки такого размера?

Выпалил он в ответ, не столько с недоверием, сколько с явной степенью скептицизма.

— Верно. Хотя специфика этого довольно витиевата. — Я попыталась осторожно обойти концепцию пороха, чтобы гарантировать, что эта крупица знаний не будет выпущена на волю по прихоти.

— И, конечно, определенные аспекты ускользают от меня, так как многие тонкие детали легендарного оружия действительно держатся в секрете и под охраной кузнецами, которые их выковали.

Я попыталась сохранить тон настолько ровным, насколько это было возможно, напрягшись изо всех сил, так как чувствовала, как духи обоих докторов, Купер и Ли, практически шлепают меня по затылку за то, что я назвала их кузнецами.

— Хотя то, что я могу сказать, исходя из того, что знаю, — это то, что оружие содержит некоторое количество снарядов, размещенных в секции рядом с рукояткой.

Я начала указывать пальцем во время разговора. — И оно выстреливает эти снаряды вниз и сквозь ствол, затем в сторону своей цели.

Я продолжила водить пальцем по пистолету, подчеркивая краткое путешествие, которое совершала пуля через оружие.

Реакцией оружейника снова стал неподдельный интерес и интрига: он осторожно изобразил поглаживание бороды одной рукой, держа другую твердо у себя на боку.

— Весьма большая новинка, действительно. — осторожно начал мужчина. — Эмма Букер, ты не будешь возражать, если я наложу заклинание обнаружения на это оружие?

Я нервно вздрогнула, просьба застала меня врасплох. — Что это повлечет за собой? — огрызнулась я почти мгновенно.

— Ничего, что опозорило бы негласный договор между оружейниками, уверяю тебя. — твердо произнес Сорекар.

— Я понимаю тревогу и беспокойство, но, в отличие от множества недобросовестных мошенников в Соседних Городках, я просто хочу наложить заклинание обнаружения, а не заклинание глубокого прозрения.

Я склонила голову набок, готовя вопрос, на который был получен ответ еще до того, как он мог быть озвучен.

— Для ясности, Эмма Букер: первое предназначено лишь для того, чтобы определить общий состав объекта по отношению к его мана-полю и мане окружающей среды, в то время как второе предназначено для глубокого проникновения в объект, способного различить отдельные нити органических ядер и их различные переплетающиеся механизмы.

Пояснил мужчина, пока я взяла несколько секунд, чтобы тщательно обдумать это неожиданное развитие событий.

— Ладно.

Просто заявила я, протягивая пистолет, пока мужчина медленно и методично водил вокруг него руками.

За этим, как и ожидалось, последовал внезапный всплеск мана-излучения.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 200% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Но не в той степени, как у большинства «заклинаний», которые он накладывал до сих пор.

— Странно. — рассеянно произнес мужчина. — Примечательно странно. — продолжил он, снова склонив шлем набок, словно стараясь изо всех сил прийти к какому-то заключению, над которым работал.

— Оно такое же невзрачное, как крестьянский кухонный нож. — он снова сделал паузу, прежде чем прекратить то, что он делал руками, приблизившись вплотную и практически соприкоснувшись с пистолетом краем своего шлема.

Навязчивая мысль побуждала меня сунуть всю эту штуку в открытый и пустой визор, который был его глазами.

К счастью, я не прислушалась к ней.

— И все же оно так же мастерски изготовлено и тщательно детализировано, как кинжал из коронного мануфакториума.

Парадоксально добавил он.

— Я не улавливаю, — прямо заявила я.

— Отсутствие маны, Эмма Букер. Отсутствие какой-либо различимой маны напоминает мне инструменты, которые можно найти на полке простого крестьянина. И все же внимание к внешнему мастерству ставит его в один ряд со многими выставочными образцами, которые можно увидеть в доме дворянина коронных земель. Должен признать, я в большом замешательстве от... странностей того, что ты сейчас держишь в руках.

Признал мужчина.

— Когда у тебя нет маны для работы, ты стремишься к инновациям в других областях, Сорекар.

Заявила я прямо и без особых высокомерных претензий.

— Земной мир и человечество никогда не сидели сложа руки, позволяя нашим ограничениям определять нас. Вместо этого мы преодолеваем эти ограничения с помощью инноваций и делаем все возможное с тем, что у нас есть. И, поступая так, мы способны достичь очень многого.

Продолжила я, прежде чем перейти к завершению своего маленького туманного объяснения. — Можно сказать, мы пошли по дороге, которую выбирают немногие.

— Действительно... и смею сказать, вы прошли ее хорошо для народа, лишенного маны, — открыто признал Сорекар.

— С учетом всего сказанного, я не вижу проблем в том, чтобы выдать твоему церемониальному оружию сертификат одобрения для ношения и личной защиты на территории замка и за его пределами.

Внезапно и без предупреждения заключил мужчина.

Что побудило меня опешить и уставиться на мужчину в недоумении.

— И все?

— И все. Цель инспекции оружия — оценить опасность церемониального оружия, привезенного из соседних миров. Поскольку это безмановое оружие, даже если оно хорошо сделано и даже если оно дальнобойное, я нахожу его не более опасным, чем легендарное оружие, привезенное кем-то вроде типичного дворянина из соседних земель.

Сорекар твердо кивнул. — Я говорю в качестве оружейника школы, Эмма Букер.

Быстро добавил мужчина, так как что-то еще явно казалось... неправильным во всем этом обмене репликами.

Его тон, его общий настрой, все, казалось, претерпело серьезный сдвиг от возбужденного и искренне любопытного оружейника где-то по ходу инспекции.

Но с отметкой об одобрении и с его явной настойчивостью на том, что сделано, то сделано, я не могла не почувствовать одновременно и общее чувство беспокойства, и облегчение от того, что истинные возможности пистолета остались в тайне в моем ближайшем окружении.

— Спасибо? — неловко выдавила я, нервно оглядываясь по сторонам, так как внезапный и резкий конец все еще заставал меня врасплох.

— Нет, спасибо тебе, Эмма Букер. За то, что ты такая открытая и прямая душа.

Он снова говорил искренне, но с неожиданной сухостью в голосе.

— А теперь, я думаю, тебе лучше отправиться спать...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 410% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Завыла сирена, заглушая мир вокруг меня, за чем последовало еще одно, более тошнотворное уведомление.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА [1] НЕИЗВЕСТНАЯ ЦЕЛЬ.

Все мое тело замерло, поле зрения словно полностью потеряло оружейника передо мной, так как оба моих зрачка теперь были прямо сфокусированы на изображении, передаваемом моей задней камерой в верхней части моего HUD.

ОРИЕНТИР ЦЕЛИ: 40 ФУТОВ ОТ ТЕКУЩЕГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ. ПОДСВЕТКА ЦЕЛИ СЕЙЧАС.

Третье предупреждение поразило меня в течение едва ли четверти секунды, когда очертания существа проявились примерно за то же время, и еще одно текстовое поле вскоре наложилось поверх этого.

ОРИЕНТИР ЦЕЛИ ПОДТВЕРЖДЕН: 92,1% ВНЕШНЕГО СХОДСТВА С КЛАССИФИКАЦИЕЙ «НУЛ».

Автоматические системы опознавания «свой-чужой» отрапортовали, завершая идеальный шторм сигналов тревоги, который, как я думала, никогда не вернется так быстро.

Весь мир замедлился до ползания, и все, что я могла слышать в этот момент, — это глухие, гулкие удары моего сердцебиения, пульсирующего в барабанных перепонках.

Я не слышала ничего другого сквозь пик адреналина, и единственное, что прорывалось сквозь эту дымку, были резкие, пронзительные, цифрово-синтезированные сирены, созданные для того, чтобы прорываться через подобные вещи.

Я не хотела смотреть на эту тварь.

Я не хотела даже думать о ее болезненной, серой, пульсирующей мембране, которая сдвигалась туда-сюда при каждом ее движении.

Весь мир отступил сейчас, когда я развернулась спиной к оружейнику, глазами прямо и по центру на буквальный объект моих кошмаров.

Монстр, который отказывался, блин, умирать.

— Эмма! — услышала я визгливый крик оружейника... или это была ученица?

Это было похоже на дежавю, полное повторение дневной схватки.

— Отставить!

Я услышала еще один обрывок фразы. Тот, что вернул меня в сад, и другой голос, который велел мне сделать то же самое.

И чем это обернулось?

Плохо, лишь леденящим кровь хрустом костей в итоге.

Я не собиралась позволить этому случиться снова.

Я подняла пистолет, чтобы встретить статичное существо, чувствуя, как приводы костюма подталкивают мой прицел, корректируя мелкие детали наведения.

ЦЕЛЬ ИДЕНТИФИЦИРОВАНА. СФЕРОИДНЫЙ ОБЪЕКТ, 0,12 ДЮЙМА В ДИАМЕТРЕ. ПОДСВЕТКА СЕЙЧАС.

Не здесь.

Его щупальца начали просачиваться в каждый верстак, его полупрозрачная серая плоть начала пожирать все в поле зрения, покрывая это той же болезненной кожей.

Никогда больше.

ОДИНОЧНЫЙ / ОЧЕРЕДЬ / [АВТОМАТИЧЕСКИЙ]

На этот раз я не могла позволить ему уйти.

— ...Букер, стой!

Оно должно умереть.

БРРРРРРТ.

Все 25 патронов из моего свежего магазина покинули ствол еще до того, как я почувствовала отдачу, и даже тогда броня компенсировала ее, отказываясь отклоняться даже на четверть четверти дюйма.

Но это был не сад, и мне напомнили об этом факте результаты моих действий...

Так как на этот раз нуль просто практически исчез без следа.

Все сигналы тревоги стали желтыми, коды ошибок зазвенели, так как каждая система начала отчаянно искать цель, которая не просто рухнула, не растаяла где-то, а просто... исчезла.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 500% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Вскоре последовала серия громких лязгов, когда каждая дверь, окно и дыра в комнате захлопнулись и впоследствии были туго скованы рядом металлических прутьев, появившихся из ниоткуда.

— Эмма... что... что, черт возьми, это было... — Оружейник стоял ошарашенный мгновение, его голос дрожал, а шлем снова был полностью прикован к все еще дымящемуся пистолету.

— Мы поговорим о деталях позже. Эмма, что бы ты только что ни сделала, это должно быть напугало их. Но они все еще здесь, так что держись ближе ко мне.

Его голос наконец прорвался сквозь мой туман, когда он подошел ко мне и крепко схватил меня за плечо.

— Погоди, что? Н... существо, оно все еще здесь?!

Закричала я, продолжая стучать по наручному дата-паду, чтобы перезапустить и возобновить все сканирования, которые у меня были доступны.

— Нет, но гнусный трюкач, стоящий за этим, все еще здесь. — ответил оружейник, поднимая руку, словно сканируя комнату, используя только свою ладонь.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 700% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

— Трюкач? О чем ты говоришь?

— Зверь, которого ты видела, не был настоящим монстром или угрозой. Это была проекция. Хорошая, отдам им должное, но все же проекция. Что означает, что виновник всего этого трюка все еще здесь, где-то.

Я не могла поверить в то, что слышала, и быстро воспользовалась возможностью перезарядиться на всякий случай.

— Двери заперты. — начал мужчина, шагая вперед и убеждаясь, что каждый шаг был максимально громким и внушительным.

— Окна закрыты. — продолжил он, затемняя окна еще больше, чтобы подчеркнуть свою мысль.

— И отсюда нет возможности телепортироваться. Я не терплю незваных гостей в моей части замка.

Начал он насмехаться, проводя бронированной рукой по новообразованным решеткам на окнах, вызывая серию ритмичных звонов, не слишком отличающихся от ксилофона.

— Я знаю, что не могу выкурить тебя жаром, но я могу подождать, пока ты не начнешь голодать или испытывать жажду. Так что выбираешь?

Между столкновением в саду и обстоятельствами, разворачивающимися сейчас в мастерской, была явная, разительная разница.

В первом случае преобладающим настроением был страх, проистекающий из отсутствия контроля.

Быть загнанным, находясь в обороне.

Во втором случае, учитывая то, как все складывалось сейчас, все было с точностью до наоборот.

Поскольку оружейник немедленно перешел в наступление, блокируя все и беря ситуацию в тиски, стараясь максимально использовать единственное ключевое преимущество, которое у него было перед кем-либо или чем-либо еще здесь: контроль.

Поскольку мастерская была владением оружейника, пространством, над которым он имел полную власть.

И это было заметно... просто по тому, как он шел, вышагивая по комнате с угрожающей аурой, порождая столь же угрожающую серию холодных металлических шагов.

Клац. Клац. Клац.

Резкие, гулкие, металлические щелчки пустых металлических сапог о твердый камень были в равной степени зловещими и оглушительными, особенно без каких-либо других звуков, которые могли бы их заглушить или смягчить.

Поскольку все свисты самовоспламеняющихся печей, шипение закаливаемой стали и любой другой окружающий шум были практически поставлены на паузу, так как комната была заблокирована.

В совершенно ином контексте этот звук был бы не более чем шагами дедушкиной фигуры, того, кто проводит свободное время, рисуя рожицы на дынях.

Однако в этом контексте? Звуки были ничем иным, как воплощением гибели, поскольку все, вплоть до стойки мужчины, кардинально изменилось по сравнению с той беспечной персоной, которая доминировала большую часть нашего многочасового общения.

— Эмма. — Громко объявил Сорекар, подгоняя меня, пока он совершал свой медленный, тщательный осмотр теперь уже забаррикадированной комнаты.

Только когда я оказалась в пределах слышимости, он наконец заговорил свободно.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Но не раньше, чем установил то, что я посчитала еще одним звукопоглощающим экраном конфиденциальности.

— Держись рядом со мной и позволь мне сделать первые маневры, как только мы найдем этого нарушителя.

Мужчина объявил спокойно. — Будь уверена, этот скрывающийся трюкач представляет меньшую угрозу, чем может заставить поверить его магия. Действительно, причина, по которой я прошу тебя оставаться рядом, не в том, что я предвижу необходимость защищать тебя от вреда, который они могут нанести, а скорее в том, что я предвижу большую необходимость защитить их от твоей силы и личной инициативы.

Мужчина объявил это с определенным уровнем самоуверенности, покрытой слоем азарта.

Это определенно был гораздо более длинный способ сказать: «Я не защищаю тебя от них, но я защищаю их от тебя».

— Кроме того, прошло много времени с тех пор, как я мог использовать одно из своих творений против живой цели.

Зловещее объявил Сорекар, пока мы пробирались по мастерской к ряду рабочих станций с демонстрации оружия всего несколько часов назад.

Он потянулся к мечу, поднимая его, останавливаясь, чтобы полюбоваться его мастерством, и повернул голову ко мне, приложив одну руку дерзко туда, где должен был быть его рот.

— Слишком?

Я знала, что не стоит отвечать на риторический вопрос, когда слышала его.

— Ха! Конечно, слишком. Не хотелось бы нарезать того, кто вполне может быть студентом во время льготного периода, в конце концов, не так ли?

Лукаво признал мужчина, осторожно положив меч обратно, только чтобы сделать несколько шагов вперед к единственному нелетальному объекту здесь: древковому оружию.

— Ах да, это подойдет очень хорошо! — просиял он, пока мы продолжали наше осторожное, методичное хождение по комнате.

Однако на этот раз оружейник решил прервать давящую тишину серией медленных, ритмичных ударов, похожих на маршевую каденцию;

постукивая тупым концом древкового оружия о каменный пол.

Казалось, что в этот момент он просто играет с горе-пранкером, но хотя я обычно сочувствую положению того, кто просто хотел подурачиться, эта ситуация была явным исключением.

Чистый ужас, который все еще оставался от сфабрикованной встречи с фальшивым нулем, был все еще жив и здоров на переднем крае моего разума, сводя на нет те немногие симпатии, которые я обычно испытывала бы к ответственному за это трюкачу.

Кто бы это ни был, им придется отвечать не только перед Сорекаром.

Потому что последствия этой шутки выходили далеко за рамки того, как им удалось обмануть все мои сенсоры.

Хотя это также было очень тревожной проблемой, которую нужно было решить.

Это также вызывало вопрос о том, как они вообще узнали о существовании нуля.

Более того, это также ставило под вопрос то, сколько они знали о всей ситуации с нулем.

Что просто открывало целую банку с червями, с которой я просто не была готова разбираться так поздно ночью и рано утром.

Напряжение в воздухе в этот момент можно было резать ножом, так как было ясно, что Сорекар должен был делать эти маленькие постукивания с какой-то другой целью, кроме как напугать пранкера.

Или, по крайней мере, я надеялась на это.

Потому что, хоть мне и неприятно было это признавать, мне действительно приходилось полагаться на него и только на его суждения, учитывая, что ни один из моих сенсоров не мог засечь никаких других сигнатур в комнате, кроме нас двоих.

— EVI, быстрый отчет о состоянии сенсоров? — обратилась я к моему единственному другому надежному спутнику здесь.

— Я провела в общей сложности 2793 отдельных, четких диагностики каждого сенсора и подсистемы, включающих активные и пассивные наборы сенсоров, кадет Букер. Все системы работают в штатном режиме.

Последствия способности неизвестного преступника уклоняться от моих сенсоров были тревожными, но я отложила эти мысли на потом, ожидая неизбежного конца всего этого фиаско.

Потому что это могло закончиться только одним способом.

И когда за тобой охотится не один, а два бронированных зверя... это уже не стоит вопрос «если», только «когда» тебя найдут.

Особенно, когда один из этих бронированных зверей — пятитысячелетний легендарный оружейник.

Единственным вопросом теперь было то, как все это разыграется.

— Стоять.

Оружейник остановился как вкопанный, но продолжал постоянное постукивание.

Он медленно наклонил голову вниз к кажущемуся пустым участку голого камня перед нами, прекратил постукивание, поднял древковое оружие, затем...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 430% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОБНАРУЖЕНО ДВИЖЕНИЕ.

...разверзся ад.

Ближайший к нам верстак был резко и жестоко отброшен в сторону.

Вызывая грохот всевозможных инструментов и оборудования о каменный пол с серией резких, отчетливых металлических лязгов.

Какофония тысячи разных кусков металла, ударяющихся о твердую поверхность, была оглушительной.

Однако дальше стало только хуже.

Поскольку еще один невинный верстак стал целью этого невидимого нападающего.

Затем еще один.

И еще один.

И еще один.

Вскоре стало ясно, где находится невидимый преступник, поскольку он оставлял за собой очень видимый след из телекинетически перевернутых верстаков.

Каждый ряд скамеек насильно вырывался из креплений и беспорядочно швырялся в центральный проход, словно чтобы служить укрытием для любого последнего безумного рывка, который они предпринимали.

Поскольку стало совершенно ясно, где была их предполагаемая цель: главный вход.

Сорекару не потребовалось слишком много времени, чтобы действовать с этим новообретенным пониманием: он поднял древковое оружие в общем направлении быстро образующегося беспорядка...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 590% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

...и швырнул его вперед с силой и свирепостью олимпийского метателя копья, жаждущего чертовой крови.

Настолько интуитивным был этот бросок, что я искренне подумала, что бедному невидимому дураку на рабочем конце оружия определенно конец.

Но, конечно, поскольку это было оружие уровня Сорекара, произошло нечто совсем другое.

Вихрь усиков вырвался из центрального стержня древкового оружия, когда заостренное лезвие на самом его конце переформировалось, чтобы напоминать что-то тупое и нелетальное.

Это завершилось захватывающей демонстрацией похожей на замазку сети, вошедшей в контакт с чем-то, в конечном итоге обняв и выделив контур тела.

ВНИМАНИЕ: [1] НОВАЯ СУЩНОСТЬ (ГУМАНОИД) ОБНАРУЖЕНА В ЗОНЕ ОПЕРАЦИИ.

Уведомления костюма запищали, и всего через мгновение последовал глухой болезненный удар, когда неизвестный нарушитель врезался лицом в забаррикадированный вход.

Какая бы магия ни использовалась, чтобы скрыть их от сенсоров костюма, она явно отказала после того, как сеть вошла в контакт.

Это означало, что остальные сенсоры и массивная база данных каталогизированных имен и лиц быстро расправились с личностью этого трюкача.

И результаты... были кем-то, кого я должна была увидеть за милю.

КОД ОПОЗНАНИЯ СУЩНОСТИ ПОДТВЕРЖДЕН: A09. ДРУЖЕСТВЕННЫЙ.

ИЛУНОР РУЛАРИЯ.

Сказать, что моя кровь вскипела в этот момент, было бы преуменьшением века, потому что, если бы не шлем костюма, я бы скалила свои несуществующие клыки на синего чешуйчатого придурка прямо сейчас.

— АГХ! ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ МЕНЯ! — шипела, вопила и громко тявкала синяя тварь.

Настолько громко, что аудиосистемам моего костюма на самом деле пришлось компенсировать высокие частоты, которые вполне могли бы заставить мои уши звенеть.

— РАСПУТАЙ МЕНЯ ИЗ ЭТИХ НЕПРАВОМЕРНЫХ ОКОВ, ЭТИХ ГНУСНЫХ ЩУПАЛЕЦ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ! ТЫ ПЕРЕШЕЛ ГРАНИЦЫ, ОБРАЩАЯСЬ СО МНОЙ ТАКИМ ПЛАЧЕВНЫМ ОБРАЗОМ, ПОДОБАЮЩИМ ОБЫЧНОЙ ДИЧИ! Я НЕ ПОТЕРПЛЮ ЭТОГО!

Он тараторил и, более чем вероятно, решился бы на целую шекспировскую сцену, если бы не быстро вмешавшийся оружейник. Что, вероятно, было к лучшему, так как я, скорее всего, просто вывела бы из себя уцененного кобольда тем, что хотела сказать.

— Первый курс? — начал оружейник с невозмутимым вздохом.

— ВЕРНО! Я СТУДЕНТ ТРАНСГРАСИАНСКОЙ АКАДЕМИИ, УВАЖАЕМЫЙ ПЭР С ПРАВАМИ НА СТИПЕНДИЮ, И ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ОПОЗОРИЛ КАК МОЮ ЛИЧНУЮ ЧЕСТЬ, ТАК И ЧЕСТЬ АКАДЕМИИ ЭТИМ ЕДИНСТВЕННЫМ АКТОМ!

Уцененный кобольд продолжал, барахтаясь на месте, дергаясь туда-сюда, выглядя скорее как сбитая с толку и разочарованная собака, которой только что удалось запутаться под одеялом, в несколько раз превышающим ее размер.

— ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТИ ПРЕГРЕШЕНИЯ, НАДЕЮСЬ, ТЫ ЭТО ПОНИМАЕШЬ!

— Боюсь, я просто следую этикету Академии, милорд.

Продолжил оружейник, стоя прямо и совершенно невозмутимо перед всеми угрозами и обвинениями Илунора.

— ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ ОБ ЭТИКЕТЕ, ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ СУЩЕСТВО, ВЕЩЬ...

— Действительно, и можно сказать, что я существо привычки, милорд. В результате я строго придерживаюсь кодексов поведения Академии. Пройдя ориентацию, вы уже подтвердили свою приверженность соблюдению как правил, так и ожиданий от студента Академии, верно?

— В ПРАВИЛАХ НИЧЕГО НЕ СКАЗАНО О ТОМ, ЧТОБЫ БЫТЬ СВЯЗАННЫМ КАК ДИЧЬ!

— В правилах прямо упоминаются зоны академии с ограничениями для каждой соответствующей возрастной группы, а также последствия, которые наступают при нарушении этих ограничений.

Спокойно продолжил оружейник.

— НУ У МЕНЯ ЕСТЬ СПЕЦИАЛЬНОЕ РАЗР... — Илунор осекся, затем так же быстро пошел на попятную и сменил угол атаки.

— НУ, У НАС У ВСЕХ ЕСТЬ СПЕЦИАЛЬНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ ВОЙТИ В МАСТЕРСКУЮ СЕГОДНЯ! ЭТО ВЕДЬ ИНСПЕКЦИЯ ОРУЖИЯ, НЕ ТАК ЛИ?!

— Верно.

Без колебаний произнес оружейник. — Однако сейчас уже за полночь.

Он указал на часы в дальнем углу комнаты.

— И как таковые основания для этого заявления с тех пор стали спорными. Если, конечно, вы не желаете заявить права на перенос уникального разрешения предыдущего дня?

Илунор, казалось, полностью замер, как только Сорекар сделал свой ход, а его глаза начали бегать по комнате, глядя на что угодно, только не на оружейника.

— Перенос будет подразумевать, что вы воспользовались правом находиться здесь до полуночи.

Уточнил Сорекар, словно чтобы вбить гвоздь в то, насколько эффективно он смог загнать Илунора в угол.

— Желаете ли вы отстаивать это дело, милорд? — быстро добавил он с малейшим намеком на ту чрезмерную уверенность, которую он так свободно использовал со мной, но скрывал от этого конкретного взаимодействия.

— Я больше ничего не скажу. — начал Илунор с черствым фырканьем. — Только то, что я требую немедленного освобождения.

И несмотря на то, что Сорекар фактически загнал его в угол признанием через умолчание, и несмотря на то, что все препирательства явно доказывали его правоту, мужчина все же выполнил эту просьбу лишь с малейшими признаками колебания.

Он протянул руку, призывая древковое оружие обратно, так как магическая сеть, удерживавшая Илунора, была удалена почти мгновенно.

Учитывая, каким гремлином он был, я наполовину ожидала, что он убежит так же быстро, как только освободится.

К счастью, или, возможно, к сожалению, он этого не сделал, а встал и отряхнулся, не сказав ни слова.

— Вы понимаете, что мне придется выписать вам дисциплинарное нарушение и нарушение кодекса поведения Академии, верно?

Произнес Сорекар, как только Илунор встал.

— Я по-прежнему придерживаюсь своего отказа говорить дальше на эту тему, и как таковой я отказываюсь принимать такие мелочные нападки на мой характер от того, кто так не подходит для суждения о моем моральном облике, как оружейник Академии.

Вунерианец продолжал без малейшего намека на нервозность в голосе.

— Я все еще обязан кодексами поведения Академии запросить дальнейшее расследование этого вопроса и принятие соответствующих дисциплинарных мер в результате.

Просто и ясно заявил Сорекар.

— Значит, мы в тупике. — яростно взвизгнула маленькая тварь.

— В таком случае я буду просить вас передать мое дело и это предполагаемое нарушение в вышестоящий дисциплинарный орган.

Просто заявил Илунор, что, казалось, искренне удивило оружейника.

— Вы понимаете, что следующий соответствующий дисциплинарный орган — это профессора в черных и синих мантиях?

Сорекар говорил тоном недоверия.

— Верно, и я более чем счастлив воспользоваться этим правом.

Вунерианец выпрямился во весь рост, или настолько, насколько мог, учитывая, что он едва доставал мужчине до бедер.

— Я не желаю продолжать этот фарс, будучи униженным сущностью с такой явной степенью предвзятости, что она способна только на структурированное, неинтуитивное мышление. Существом, отделенным от низшего голема лишь скудными несколькими тривиальными шагами.

Илунор практически выплюнул это.

Оружейник замолчал на несколько секунд, и в это время я наполовину предполагала, что он неожиданно пнет самодовольную маленькую тварь прямо через всю комнату.

Мастерская была размером с футбольный стадион, в конце концов, и можно было утверждать, что по сравнению с оружейником Илунор тоже был примерно размером с футбольный мяч.

Но вместо этого я получила полную противоположность оправданному возмездию.

Поскольку оружейник просто принял это словесное нападение и просто вытерпел его.

— Тогда вы получите уведомление о дисциплинарном рассмотрении такими, как черные мантии, завтра. — строго заявил он.

— Буду с нетерпением ждать. — ухмыльнулся Вунерианец, явно принимая это за победу, прежде чем резко повернуть голову в сторону главного входа.

— Кхм. — он громко прочистил горло, даже не удостоив оружейника чести словесной просьбы.

И действительно, все засовы и цепи, удерживавшие дверь закрытой, начали отступать или вовсе исчезать.

Это побудило Вунерианца совершить побег, когда он двинулся вперед с определенным удовлетворением в шаге.

И он бы вышел оттуда безнаказанным... если бы у меня не было пары вещей, которые мне нужно было прояснить с ним сначала.

Маленькие ножки синей твари полностью уступали моим шагам, так как мне едва пришлось сделать больше, чем быстро пройтись в течение нескольких коротких секунд, чтобы обогнать его.

Я встала перед Вунерианцем всего в нескольких футах снаружи от входа, но, к ничьему удивлению, он просто проигнорировал меня и просто попытался проскользнуть мимо.

Но я этого не допустила.

Я перемещалась, чтобы блокировать его на каждом повороте, поддерживая неконфронтационную войну на истощение, утомляя его простым шагом влево или вправо, быстро расправляясь с его желанием просто молча выйти отсюда без каких-либо последствий.

Вскоре маленькое существо уступило, и с дробным стуком когтей, трясущихся на месте от разочарования, он наконец поднял голову вверх, чтобы признать меня.

— ЧТО ТАКОЕ, ЗЕМЛЯНКА?! ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?! — громко закричал он.

— Серьезно? — с недоверием отпарировала я. — У тебя правда хватает наглости спрашивать это после того трюка, который ты выкинул?

— Трюка?

Вунерианец посмотрел прямо на меня, прямо в мои линзы, и даже не вздрогнул, поддерживая почти идеальный зрительный контакт.

— Тебе придется быть либо более сдержанной в отношении своих склонностей выходца из дикого мира к напыщенным преувеличениям, либо более откровенной с доказательствами, если ты хочешь направлять такие мелочные обвинения в мой адрес за ситуации и обстоятельства, находящиеся вне моего ведения и контроля.

Он говорил так, будто ничего не произошло. Его тон, то, как он говорил, то, как он смотрел на меня в этот момент, — все это казалось одним большим хорошо отрепетированным актом.

Бывает ложь сквозь зубы.

А бывает... то, чем бы это ни было.

Экспертная способность Илунора обходить правду в манере, которая граничила с самообманом, и с этим было донельзя неприятно иметь дело.

— Илунор. Посмотри на меня. — я вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, присев на корточки, чтобы хотя бы частично встретиться с ним на уровне глаз.

Однако, несмотря на то, что это был предел моего приседания, я все еще оказывалась на добрый фут выше него.

— Ты слышишь себя сейчас? Ты действительно можешь говорить это с невозмутимым лицом? Мы оба знаем, что там произошло, и мы оба знаем, кто несет ответственность. Ты не можешь просто обойти простую логику, подменив реальность своим собственным нарративом. Поэтому, пожалуйста, просто пойди мне навстречу, просто скажи мне, почему ты сделал то, что сделал.

Теперь возникла отчетливая пауза, так как было ясно, что в моем перемещении веса был некоторый фактор запугивания.

— Землянка, ты слышишь себя сейчас? Неужели ты настолько социально бестолкова?

Илунор смотрел на меня теперь немного иначе, словно был искренне ошеломлен моей попыткой прямого разговора.

— Прошу прощ...?

— Новичок. — перебил он меня, прежде чем я смогла донести свою мысль, указав обеими руками прямо на мастерскую.

— Предполагаемое нарушение было передано в вышестоящую инстанцию для дальнейшего обсуждения истины. И пока высшая инстанция не определит степень достоверности упомянутой истины, вопрос совершенно спорный.

Мне пришлось сделать паузу, так как я не могла поверить в то, что слышала.

— Значит, ты готов просто игнорировать фундаментальные рассуждения, перекладывая реальность на кого-то другого, просто чтобы очистить свое...

— Я готов соблюдать правила стандартных социальных условностей.

Прямо заявил Вунерианец. — И я предлагаю тебе сделать то же самое, если ты хочешь интегрироваться в цивилизованное общество.

Он говорил с тем же уровнем уверенности и самоуверенности, что и раньше.

Именно в этот момент, когда я снова выпрямилась во весь рост, действия уцененного кобольда наконец встали на свои места.

Все в маленьком синем существе наконец щелкнуло.

Дело было не столько в том, что в них был какой-то связный или логический смысл по традиционным меркам, сколько в том, что они имели идеальный смысл в очень специфическом наборе обстоятельств, которые управляли нексианскими социальными условностями.

Испустив еще один долгий вздох, я поняла, что есть только один правильный способ действительно разрешить всю эту ситуацию, и это говорить на языке Вунерианца.

Языке, который несколько раз затрагивался во время обучения SIOP, и в который я не слишком горела желанием погружаться.

Языке, который был политическим двоемыслием.

— Но мы ведь сейчас не на виду у общественности, не так ли?

Прямо заявила я, почти без разочарования или язвительности.

— Нет особого смысла в притворстве за пределами установленного нарратива.

Продолжила я, прежде чем вытащить свой маленький козырь, который, как я не осознавала, буду использовать так скоро.

— Так что мы можем продолжать разговаривать так, будто мы на виду у общественности, среди наших сверстников и под взором преподавателей. Или... — Я сделала паузу для эффекта, вытаскивая чисто золотую библиотечную карту, вертя ее между пальцами.

— Мы можем поговорить как взрослые, которыми мы и являемся.

Я даже не позволила ящеру больше нескольких секунд, чтобы взглянуть на карту, и сунула ее обратно в один из карманов, как только у него было достаточно времени, чтобы понять, что это такое.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

— Хорошо, новичок... — Тон Илунора изменился, прежнее притворство шока и негодования было подавлено, как только появился еще один экран конфиденциальности.

— Ты понимаешь основы игры. — признал он под напряженным вздохом поражения.

— Но готова ли ты играть в нее — это уже совсем другой вопрос. Поэтому я спрашиваю тебя сейчас: готова ли ты позволить прошлому остаться в прошлом, забыть все, что произошло в стенах святилища этого проклятого голема, который тебе явно приглянулся, и начать заново? Или... ты настаиваешь на дальнейшем преследовании этого дела?

— Ты спрашиваешь это так, будто это ты устанавливаешь правила. — прямо сказала я, вскрывая блеф Илунора.

— И мы оба знаем, что это не так.

Илунор переминался с ноги на ногу, его взгляд нервно сместился в сторону впервые за все наши взаимодействия, так как было ясно, что что-то задело его за живое.

— Мы коснемся этого вопроса позже. — застенчиво произнес Вунерианец.

— Здесь не время и не место для таких обсуждений.

Продолжил он, снова пытаясь улизнуть.

Но он никуда не пойдет, пока я не выясню хотя бы одну вещь.

— Ответь мне сначала на это: ты выбрал это существо специально, не так ли?

Вунерианец замолчал, прежде чем экран конфиденциальности полностью рассеялся. Он стоял на месте, казалось, целую минуту, прежде чем сдулся.

— Существует бесчисленное множество существ, которых я мог бы вытащить, новичок. И все же я выбрал именно это. Делай с этим знанием что хочешь.

Это было, пожалуй, самое близкое к «да», которое я могла получить от Илунора.

Так что я сочла это победой в своей книге. Особенно потому, что это открывало гораздо больше последствий участия уцененного кобольда во всем этом.

Наблюдая, как он семенит по длинному коридору обратно в Академию, я начала осознавать еще более ощутимо, что за общество представляли собой Нексус и Академия.

SIOP затрагивал эту вероятность, так как человечеству была не в новинку вся эта игра в политическое двоемыслие.

Игра, которая переопределяла реальность в набор множественных противоречивых нарративов, существующих одновременно, идущих параллельно, но никогда не соприкасающихся.

За исключением тех случаев, когда они соприкасались, для тех, кто отвечал за диктовку нарратива.

Требовалось много усилий, чтобы ориентироваться в этой обратной логике.

Потому что, на самом деле, в этом изначально не было логики.

Поскольку все диктовалось вместо этого нарративом, политикой и туманным миром того, что было наиболее удобно тому, кто был на вершине в то время.

Возможно, именно поэтому Сорекар был так полностью удален от всего этого.

Я могу только представить, сколько этого дерьма мог вынести один человек, прежде чем полностью сойти с ума.

Кстати о Сорекаре... Я повернулась обратно к мастерской, так как пришло время попрощаться с ним должным образом.

Войдя обратно в просторную комнату, я снова получила порцию сигналов тревоги о мана-излучении в лицо.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Источник этого стал достаточно ясен, когда я заметила, как различные рабочие станции каким-то образом перестраивались обратно в свое исходное состояние.

Все без прямого участия Сорекара; несомненно, результат каких-то магических заклинаний.

Мне потребовалось несколько мгновений, прежде чем я заметила мужчину, так как он казался полностью поглощенным тем, что выглядело как один из многих доспехов, украшавших стены.

Этот конкретный я узнала как тот же дизайн, что и у тех целевых манекенов с более ранней демонстрации с поддельным охотником-убийцей.

Сорекар казался полностью отрешенным, даже не признав меня, когда я подошла к нему.

Хотя вскоре стало ясно, почему он так отвлекся и что именно его отвлекло.

Подойдя ближе, я заметила, как взгляд оружейника был прикован к определенной части доспеха.

Точнее, к части, которая была пробита насквозь.

Прямо там, на том, что я считала одной из самых толстых частей брони, была дыра размером с большой палец, которой, вероятно, раньше не было.

— Эмма Букер, я полагаю, это дело рук твоего оружия? — наконец заговорил мужчина, наклонив голову ко мне и подняв один палец, указывая на зияющую дыру, о которой шла речь.

С колебанием я застенчиво кивнула, подтверждая подозрения мужчины.

— Так вот что ты имела в виду под дальнобойным.

Быстро объявил оружейник, издав серию медленных смешков, которые постепенно переросли в громкий хохот.

— И подумать только, я решил, что это бумеранг.

Мы оба провели следующие несколько секунд, пристально глядя на единственную жертву побочного ущерба от этого очень короткого и очень одностороннего обмена.

Обмена, в котором участвовали 25 очень быстрых «ребят» и один очень хорошо защищенный, созданный вручную доспех с зачарованием.

Доспех, который был невинной жертвой во всем этом, чьим единственным преступлением было просто нахождение не в том месте и не в то время.

Это было преступление, которое привело к граду пуль, создавшему неприглядную дыру там, где когда-то была мощная защита шеи.

Этот неожиданный поворот событий привел к весьма озадаченному Сорекару, который, казалось, не мог понять, что к чему во всем этом.

Взгляд мужчины оставался полностью прикованным к тому, что можно было описать только как чистый, хрестоматийный пример кучности стрельбы, ставшей возможной благодаря испытанному и проверенному оружию с веками совершенствования за плечами.

Дыра размером с большой палец, которая появилась на особенно сильно укрепленной части брони, выглядела почти сюрреалистично, учитывая в остальном безупречное состояние костюма.

Это выглядело почти преднамеренно, почти насмешливо, и, более чем вероятно, было бы немедленно приписано множеству форм мана-наполненных шалостей, а не скромному безмановому кирпичу, которым был мой пистолет.

После еще нескольких мгновений тишины, прерываемых лишь неловким шарканьем, когда мужчина опустился на колени, чтобы поближе рассмотреть повреждения, он в конце концов повернулся ко мне лицом со сжатым кулаком и одним большим пальцем, указывающим назад на дыру, о которой шла речь.

— Значит... без маны? — спросил он с неподдельным недоверием, словно ему нужно было услышать, как я скажу это в последний раз, чтобы погасить те немногие угли, что остались от его сохраняющегося скептицизма.

Скептицизм, на который у меня был только один ответ: уверенный кивок и застенчивая улыбка. — Ага, без маны!

Вскоре последовал резкий «вздох», так как оружейник пошевелил руками на месте в течение нескольких секунд, вызвав два последовательных всплеска мана-излучения.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 200% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Свет в комнате внезапно померк.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 230% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

И в ранее пустых руках оружейника внезапно появился предмет.

Предмет, который имел поразительное сходство с фонариком, если бы вы заменили его торец тусклым пульсирующим шаром света, заключенным во вращающийся диск из кристаллов.

Это выглядело как что-то, что можно найти в подземелье финального уровня, несмотря на то, что его единственная цель была идентична цели вашего обычного фонарика из отдела снабжения.

Цель этого устройства и внезапное затемнение света в мастерской вскоре стали мне ясны, когда он направил свет через дыру в броне... только для того, чтобы тот беспрепятственно вышел с другой стороны.

— Потому что ты оставила меня не с одной дырой, о которой нужно беспокоиться, а с двумя. И в результате оставила меня с двойными вопросами, двойным недоумением и двойной тайной... относительно того, как безмановый снаряд смог пройти сквозь зачарованную броню не просто один раз, а дважды.

Сорекар подкрепил свое полное и абсолютное недоверие, быстро щелкая пальцами по дну магического фонарика, заставляя свет включаться и выключаться в быстрой последовательности.

Очень подходящая метафора того, как он чувствовал себя в этот момент, без сомнения.

— Броня, несмотря на зачарование, все же просто сталь, верно? — ответила я прямым вопросом.

— Мана-сталь, да, но я полагаю, твой довод остается в силе. — коротко ответил оружейник.

— И я предполагаю, что здесь не замешано никаких дополнительных фокусов? Никаких чар, которые могут отражать снаряды, никаких щитов, которые замедляют входящие удары, или чего-то подобного?

Продолжила я дальше.

— Не в этом конкретном экземпляре, нет. Это заказ от того же человека, который заказал древковое оружие. Все, что он хотел, и все, что ему было разрешено, — это серия сложных чар, предназначенных для укрепления мана-стали. Упругость, прочность и другие подобные сопутствующие чары.

Оружейник перечислил в быстрой последовательности.

Получив подтверждение, что все, с чем я имела дело, было просто сверхпрочным куском металла, я уверенно перешла к своему последнему пункту.

— Ну, теоретически говоря, даже с чарами, любой объект с достаточной массой, движущийся с достаточной скоростью, может пробить объект, верно?

Оружейник счел нужным наклонить голову в другую сторону, и если бы у него все еще были глаза, держу пари, они бы смотрели на меня сейчас со всевозможными эмоциями.

— Скорости, которых должен достичь объект, чтобы пробить кусок зачарованной брони не один, а два раза, было бы невозможно достичь без помощи прямого манипулирования маной или создания артефакта с использованием маны.

Прямо заявил оружейник с оттенком недоверия в голосе.

— Никакой известный механизм без маны не смог бы достичь подобной цели. Не говоря уже о том, что рассматриваемый объект должен быть сформирован с явной целью пробивать мана-сталь и должен быть выкован из материала со свойствами, сравнимыми с мана-сталью, если не превосходящими ее.

Мужчина сделал паузу после этой тирады на несколько секунд, все его тело замерло, и он начал бормотать себе под нос.

— Умный кузнец должен был бы взвесить затраты и выгоду скорости против веса снаряда и энергии, способной быть переданной в момент удара, более того, различные формы, предназначенные для пробивания определенной брони, и свойства задействованных металлов также вступили бы в игру. Что, учитывая характер гонки вооружений и защиты, подразумевало бы... — Его бормотание прекратилось, когда он снова быстро наклонил голову к дыре, затем ко мне.

— Как далеко зашел твой мир, где твоим людям потребовалось разработать снаряды, способные пробивать материалы, сравнимые с зачарованной мана-сталью, Эмма Букер?

Оружейник говорил с не чем иным, как шоком и недоверием в голосе.

— Достаточно далеко.

Я говорила туманно, так как знала, что должна пройти по грани между секретностью и ответами, как нитка через иголку.

Оружейник издал резкое хмыканье на мой ответ, прежде чем продолжить.

— Хотя я не должен удивляться. Мне следовало ожидать чего-то подобного, учитывая, как это твое маленькое оружие было способно содержать цепь последовательных взрывов.

Оружейник говорил совершенно определенно, и я почувствовала, как мое сердце практически пропустило удар.

— Это было оно, не так ли? Тот ужасный звук? Я имел дело с изрядной долей взрывного оружия, я узнаю звук сдержанного взрыва, когда слышу его.

Я замолчала, пытаясь придумать приемлемый ответ, и остановилась на правдоподобном, уклончивом ответе.

— Я...

Только чтобы быть прерванной оружейником, прежде чем я смогла развить эту мысль. — На самом деле, не отвечай на этот вопрос.

Резко настоял он, вытягивая голову в сторону нескольких аспектов комнаты, прежде чем остановиться на входе в мастерскую.

Это был тот же тон, который он использовал, когда поспешно одобрил мое оружие и преждевременно закончил инспекцию оружия прямо перед шуткой Илунора.

Это была та же самая, почти приглушенная, застенчивая интонация, которая казалась немного отличной от бесконечно любопытного тона, которым он обычно говорил.

— Было бы грубо с моей стороны вторгаться и вслепую просить о чем-то, что вполне может быть коммерческой тайной другой кузницы или оружейной, в конце концов.

Быстро добавил он, явно пытаясь оправдать эту внезапную остановку в своем потоке мыслей, дав мне ответ, который был достаточно убедительным, но все же оставил у меня определенное чувство беспокойства.

Вскоре на нас опустилось еще одно неловкое молчание. Что-то явно крутилось в голове у Сорекара.

Что-то, что мужчина явно не хотел говорить или упоминать вслух.

То, как он стоял там, просто переводя взгляд с меня на изрешеченный дырами доспех, заставило меня думать, что за этой внезапной остановкой в течении разговора и за резким обрывом его естественно любопытных наклонностей кроется нечто большее.

— Не пойми это неправильно, Эмма Букер. — внезапно заговорил он.

— Я хочу не более чем погрузиться глубже во внутреннее устройство такого удивительного оружия. Однако я считаю, что будет лучше, если некоторые вещи останутся невысказанными. В конце концов, я бы не хотел аннулировать свое ранее данное одобрение этого оружия.

Мужчина произнес это с «подмигиванием», или тем, что можно было интерпретировать как подмигивание, так как он наклонял шлем вперед и назад достаточно, чтобы создать тот же эффект.

Одно это заявление было достаточным доказательством для меня, что оружейник активно пытался помочь.

Была тысяча и один способ, как это могло бы разыграться, и еще сто тысяч сценариев, где он мог бы просто отобрать пистолет.

И все же это был один из тех исходов, где этого не произошло.

Возможно, аспект завоевания сердец и умов во всей этой миссии уже начинал окупаться?

— В любом случае, я полагаю, тебе пора уходить, Эмма Букер. Я говорил это раньше, но скажу снова: я и так отнял у тебя достаточно времени.

Сорекар говорил с дедовской теплотой. — И в отличие от меня, я знаю, что внутри этой брони есть плотское тело, которому нужен сон.

Однако было бы неправильно просто оставить все как есть.

Я чувствувала, что должна немного разрядить обстановку, особенно с тем, как все сложилось, и особенно после всех актов доброй воли, которыми Сорекар рискнул своей шкурой, просто чтобы проявить их.

— Послушай, Сорекар. Мне жаль, что все так обернулось сегодня вечером.

— О? Что ты имеешь в виду, Эмма Букер?

Мужчина произнес это со своим фирменным наклоном головы. То, как он говорил, было полностью лишено двуличия или сарказма, а вместо этого выражало искреннее замешательство.

— Просто... ну... во-первых, извини за весь этот беспорядок. — Я указала на комнату.

Хотя, честно говоря, беспорядок, о котором я говорила, теперь почти полностью исчез, так как какая бы магия ни отвечала за уборку всего этого, она быстро расправилась с катастрофой, которую оставил после себя Илунор.

— Во-первых, это изначально был не твой беспорядок, Эмма Букер. — ответил оружейник совершенно без колебаний.

— А во-вторых, это относительно пустяковое дело для заклинателя моего калибра. Как видишь... — Он указал на скудные несколько предметов, которые медленно возвращались на свои законные места.

— ...мастерская теперь практически как новенькая!

— Ну, с этим я определенно не могу поспорить.

Ответила я со вздохом. — Но я все еще чувствую некоторую ответственность за ущерб.

Я указала на изрешеченный дырами доспех, о котором шла речь.

— Если бы я не использовала свое оружие на этом фальшивом существе, тогда...

— Ты ведь не можешь чувствовать мана-поля под всем этим мана-устойчивым металлом, не так ли, Эмма Букер?

Вмешался оружейник с вопросом.

— Нет, не совсем, по крайней мере не так, как, по моим понятиям, могут большинство нексианцев...

— Ну тогда ты не виновата.

Оружейник заявил совершенно определенно. — Проекция, которую ты видела, была настолько точной, насколько это возможно, вплоть до мельчайших физических деталей, и даже занимала физическое пространство. Однако ее выдало мана-поле. Дело не в том, что оно было необнаружимым, а скорее в том, что это была грубая аппроксимация, которая просто не соответствовала существу, которым оно притворялось. Учитывая то, что ты мне рассказала, что ты из мира без маны, принадлежишь к виду без мана-поля? Для тебя было бы практически невозможно отличить эту звериную проекцию от ее реального аналога.

Если подумать, даже крестьянин со способностью обнаруживать ману не смог бы обнаружить более тонкие детали ее фальшивости. Так как поле, которое она проецировала, было там, но просто не совсем правильным.

Если это так... то это может объяснить, почему сенсоры были обмануты.

Дело не в том, что это была голограмма, это была реальная физическая вещь.

Что снова поднимает неудобный вопрос о том, как именно Илунор смог запечатлеть подобие нуля в точности.

— Способность чувствовать и видеть мана-поля звучит почти как дополнительное чувство. — рассуждала я вслух.

— Так и есть, Эмма Букер. Или, скорее, это чувство, которое есть у всех живых существ в Нексусе и Соседних Мирах. Я не хотел бы звучать самонадеянно, но, учитывая, что ты не способна чувствовать ее вообще, ты технически являешься исключением из правила... Прошу прощения, если это было в каком-то смысле оскорбительно.

Застенчиво ответил оружейник.

— Никаких обид, Сорекар. — Я быстро развеяла опасения мужчины и успокоила его твердым кивком.

Здесь было много чего, что нужно разобрать и раскрыть.

И чертовски многому еще предстоит научиться.

Но сейчас мне нужно было закругляться. Еще будет время углубиться в тонкие детали маны, во все то, по поводу чего Сорекар, казалось, параноил, и в заговор Илунора.

Вероятно, не в таком порядке, но все же. Для них будет свое время и место.

На данный момент главной заботой было наконец довести эту квестовую линию до конца, прежде чем полностью переключить свое внимание обратно на возобновление охоты за ящиком.

— Я не слишком хороша в прощаниях, так что... полагаю, это все, по крайней мере до тех пор, пока мы неизбежно не столкнемся друг с другом снова. В конце концов, мне здесь предстоит провести целый год.

Сказала я с усталым выдохом.

— Действительно, и еще несколько лет после этого в придачу! Так что не волнуйся, юный кадет, ибо наши пути скоро снова пересекутся! Я просто знаю это!

Бодро ответил Сорекар. — О, и пока я не забыл. — Мужчина протянул руку в общем направлении поврежденного доспеха...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 270% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

...и телекинетически вытащил то, что казалось коллекцией кусочков металла, глубоко из каменной стены позади него.

— Вот твои снаряды обратно. — проговорил он с восторгом, позвякивая кусочками и частями металла в своих ладонях в перчатках.

— Такие увлекательные образцы... — Прежде чем неохотно высыпать их все на мои ожидающие руки.

— Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания доктору Эллисон Купер и доктору Ричарду Ли за изобретение и или усовершенствование таких новаторских конструкций!

Еще одна резкая дрожь пробежала по моей спине, когда оружейник заговорил о двух давно умерших инженерах, явно основываясь на предположениях из моего намеренно туманного объяснения пистолета ранее.

— Я посмотрю, что смогу с этим сделать, эта пара, гм, обычно весьма занята!

— Доктор Купер, доктор Ли, пожалуйста, не преследуйте меня в снах за это... Я сделала то, что должна была.

Прошептала я про себя и давно ушедшим духам двух всемирно известных инженеров, которые, более чем вероятно, теперь ждали меня со свернутыми газетами, когда придет моя очередь присоединиться к ним в загробной жизни.

— И спасибо, что вернул их. — сказала я, убирая пули, или то, что от них осталось, обратно в один из моих многочисленных подсумков.

Именно в этот момент Сорекар начал подталкивать меня к двойным дверям, но продолжал говорить, сопровождая меня к выходу.

— Ты можешь вернуться в мастерскую в любое время, Эмма Букер. Однако есть несколько оговорок, о которых ты должна знать. Как ты могла подслушать из нашего противостояния с Вунерианцем, мастерская, как правило, закрыта для студентов. Это означает, что тебе обычно пришлось бы проходить через факультет, чтобы запросить аудиенцию со мной. Однако я бы просил тебя активно избегать обычных каналов, если ты захочешь вернуться. Вместо этого ты можешь подойти к мастерской напрямую, хотя сначала ты должна сообщить об этом одному из моих многочисленных големов, стоящих вдоль коридора. Они

сообщат мне о твоем присутствии, и мы сможем продолжить оттуда. — Мужчина сделал паузу, положив руку мне на плечо как раз тогда, когда мы достигли двойных дверей.

— Убедись, что обращаешься к големам, а не к горгульям. — быстро добавил он.

— Сделаю, Сорекар.

Я осторожно кивнула и вскоре после этого покинула мастерскую почти так же, как и вошла: без особой помпы и с нависшим впереди страхом.

Однако, когда я в последний раз обернулась к дверям, махая мужчине на прощание еще раз, это чувство страха немного отступило.

Мое время с Сорекаром открыло откровение гораздо более важное, чем разведданные, которые мне удалось собрать о наступательных возможностях и промышленном потенциале Нексуса.

Это обнажило то, что должно было быть очевидным с самого начала, но чему у меня теперь было больше доказательств.

Это продемонстрировало тот факт, что Академия, и, возможно, как следствие, Нексус, были не просто монолитной безликой угрозой.

Потому что, как и любой институт, он состоял из людей, и люди, как правило, сильно различались, возможно, по всем возможным параметрам.

О чем свидетельствует сам Сорекар.

Я прибыла в мастерскую, полагая, что меня ждет тяжелая битва, полагая, что оружейник будет еще одной марионеткой Нексуса.

И все же человек, которого я встретила, был совсем другим.

Вместо этого я столкнулась с почти сломленным человеком, который, возможно, страдал так же сильно, как и любой другой при системе, которой он служил.

Мои взаимодействия с Сорекаром заставляли меня переосмыслить мои нынешние предположения об Академии.

Это дало мне некоторую надежду, что здесь есть добро, под тем, что в противном случае было бы лишь позолоченным миром только на словах.

======================

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Гостиная. Местное время: 03:00.

Эмма Букер

Говорят, что ты на самом деле не замечаешь, насколько устал, пока наконец не доберешься до финишной черты.

Ну, кто бы они ни были, они правы.

Я не хотела ничего, кроме как упасть замертво.

Я жаждала сна, я жаждала отдыха, мое тело кричало мне просто лечь там, где я стояла, когда я вошла через эти двойные двери обратно в святилище, которым было общежитие.

И все же отдых не пришел бы ко мне так легко. Действительно, я знала, что моя ночь только началась, по крайней мере, когда дело доходило до длинного списка дел, связанных с установкой палатки.

Глядя в правый верхний угол HUD, я физически вздрогнула, когда увидела надвигающийся ужас, который уступал только нулю по уровню первобытного страха, который он вселял в меня.

Это было чувство, хорошо известное в рядах всех, кто обучен экспедиционной войне, чувство неизбежности, которое заставило бы даже самых закаленных ветеранов дрожать в сапогах.

Ибо это был враг, с которым нельзя было просто расправиться, по крайней мере, не с помощью пули, лазерного луча или сгустка плазмы.

Это был враг, с которым можно было справиться только с помощью отряда дронов автоматической сборки и большого количества устранения неполадок.

Это был ужасный контрольный список.

Перед моими глазами, наложенный на темную и тихую комнату, как призрак новоиспеченного сапера, был монстр контрольного списка, который становился все больше и больше, чем дольше мои зрачки оставались прикованными к нему.

ТЕКУЩИЕ ЗАДАЧИ [ПАЛАТКА]:

БАЗОВАЯ УСТАНОВКА [72%]

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ УСТАНОВКА [34%]

ПРОДВИНУТАЯ УСТАНОВКА [23%]

УСТАНОВКА ВНУТРЕННИХ СООРУЖЕНИЙ [Н/Д]

УСТАНОВКА ОБОРУДОВАНИЯ ВНЕШНЕГО ПЕРИМЕТРА [10%]

В конце концов текст стал доминировать в большей части моего зрения, не из-за какой-то причуды интерфейса, а потому что это было необходимо для того, что должно было произойти.

[РАСШИРЕНИЕ МЕНЮ Д/Н?]

Потому что внутри этих категорий было вложено сворачиваемое меню, которое содержало бесконечный поток подкатегорий.

А внутри них были индивидуальные задачи, расположенные в порядке приоритета, цветокодированные с их необходимым оборудованием и материалами, и в дальнейшем соединенные с серией из сотни различных кусочков и частей, которые сами по себе были нормальными, но когда были собраны вместе, выглядело так, будто инфо-логгер стошнило на мой HUD.

Потому что в экспедиционной войне единственные, кто отвечает за вашу кровать, ваш душ, ваши удобства, — это вы.

Я начала вспоминать некоторые из многих предупреждений моей тети о добровольном отправлении на экспедиционное обучение и сертификацию.

Вот почему я присоединилась к TSEC по-настоящему. Все, о чем тебе нужно беспокоиться, это твой комплект, твое оружие, высадка и убийство всего, что обведено красным.

Все остальное — не моя проблема. Вступай в ЛРЕФ, если хочешь тратить половину своего времени на тренировки того, как готовиться к гипотетической инопланетной войне, на гипотетическом инопланетном мире, не гипотетически собирая базы с нуля снова и снова.

Вступай в армию, если хочешь бросить кости на то, планируешь ли ты делать то же самое, что и ЛРЕФ, только с меньшим престижем, или в конечном итоге застрянешь на базе на весь срок службы.

Если бы она только видела, во что я ввязалась сейчас.

Я вздохнула и начала оглядываться в поисках каких-либо признаков жизни.

Однако все, что я могла видеть, это комнату с лишь потрескивающим камином в качестве единственного источника света.

Было тихо, немного жутковато, но очень мирно.

Мне это даже нравилось.

Немного покоя после дня безостановочного действия было приятно.

По крайней мере, так я думала, пока не услышала явные признаки жизни из комнаты Талмина и Илунора.

Серия громких ударов нарастала в быстрой последовательности, словно кто-то целенаправленно топал либо по полу, либо даже по стенам, учитывая, насколько беспорядочно все звучало с этой стороны стены.

Я знала, что это не мое дело — вмешиваться в дела других людей...

Но черт возьми, я не могла сдержаться.

Так что я сделала несколько неуверенных шагов к комнате, чего было более чем достаточно, чтобы услышать обрывки язвительных споров, назревающих внутри.

— ...Я не буду спрашивать снова. Где, черт возьми, ты был, ящер?! — услышала я очень отчетливое рычание голоса.

Голос Талмина, без сомнения, так как EVI начала фильтровать аудио, усиливая его и присваивая имена голосам для верности.

— Где я был — не твое дело, лупинор. Я нахожу твои навязчивые интересы к моим действиям весьма показательными, наемный принц. У тебя, похоже, нет своих дел, которыми нужно заняться, не так ли? Возможно, ты находишь более увлекательным жить чужой жизнью? В этом дело?

Мелкая тварь была такой же елейной, как и всегда...

— Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. А теперь прекрати уходить от моих вопросов. Ты рассчитываешь вернуться сюда, войти в нашу комнату, даже не оказав мне обычной любезности объяснения, почему ты ушел в первую очередь? Так обстоят дела с манерами в твоем Королевстве?

— Я не потерплю этого! Не сегодня, не... подожди... Только минутку...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 225% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Все звуки из комнаты внезапно прекратились после этого всплеска маны.

Я могла только предположить, что ящер, более чем вероятно, воздвиг еще один барьер конфиденциальности.

— Удачи, Талмин, она тебе понадобится. — прошептала я тихо в свой шлем, оставляя волка его судьбе, и молча поплелась обратно к своей комнате.

Я сделала все, что было в моих силах, чтобы отсрочить неизбежное.

Теперь пришло время расплачиваться.

Открыв дверь в комнату, я была встречена тишиной.

Не было ни тупого гудения генераторов, ни похожего на пылесос жужжания MREDD, а просто... тишина.

Делая более неуверенные шаги к палатке, вскоре стало ясно, почему все было так тихо.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 275% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Тацея явно учла шум и решила превентивно разобраться с ним еще до того, как я вернулась.

Мои подозрения подтвердились, когда я посмотрела наверх, на лофты второго этажа, и заметила, что одна из кроватей уже занята.

Спасибо, Тацея, ты действительно спасительница.

Подумала я с улыбкой, пробираясь к тому, что выглядело как массивная тележка с едой, просто случайно поставленная в углу комнаты.

Только подойдя близко, я поняла, что это было.

И только тогда меня наконец поразил сильный приступ голода.

Это был заказ на вынос, который я запросила сегодня утром за завтраком.

Я совершенно забыла о нем со всем остальным, что произошло в течение дня.

От шпионского дрона до разоблачения нуля, библиотеки и последовавшей драки в садах, до обсуждений пистолета с Тацеей и Талмином, а затем и всей ночи, проведенной в мастерской оружейника... тележка с едой была практически вытеснена из моего разума.

Глядя на массивную тележку, я заметила маленькое письмо, написанное почерком, который выглядел так, словно сошел прямо со стола мастера-каллиграфа.

EVI и пакеты перевода быстро справились с текстом, когда я начала читать его.

Эмма,

Ты обнаружишь, что еда все еще в том же состоянии, что и сегодня утром, так как Академия использует заклинание для обеспечения свежести блюд.

Пожалуйста, найди время что-нибудь поесть.

Твое отсутствие аппетита начинает меня беспокоить.

С Искренним Уважением,

Тацея Д.

Я не могла не почувствовать определенный укол чего-то в конце этого письма.

Я не могла точно определить это, но это просто ощущалось... приятно.

Хотя, когда я смотрела на все еще свежую еду, я быстро поняла, что она может помочь лишь отчасти, учитывая, что я забыла положить ее в MREDD ранее днем.

И так как машина еще не была протестирована и нуждалась в нескольких образцах для калибровки, я знала, что не увижу ни одного из этих блюд внутри палатки... по крайней мере, до завтрашнего дня.

С учетом сказанного, мне нужно было положить туда что-нибудь сейчас, если я хотела увидеть результаты.

Поэтому я взяла несколько основных продуктов схожей плотности, а именно немного хлеба и то, что выглядело как блины, и бросила их во внешний отсек MREDD.

Покончив с этим, я повернулась к остальному оборудованию, все еще спрятанному в ящиках.

Я смотрела на них несколько долгих минут, мои пальцы скользили по планшету, пока я наконец не остановилась на чем-то, что удовлетворяло как контрольному списку, так и моим собственным эгоистичным желаниям.

Это была амбициозная задача, но я знала, что смогу это сделать.

Это было то, что мне понадобится, если я хочу иметь хоть какой-то шанс возобновить свой квест по возвращению ящика, начиная с внепланового визита к, надеюсь, вменяемой ученице.

[НАЧАТЬ УСТАНОВКУ: МОДУЛЬ ГИГИЕНЫ Д/Н?]

Я приму теплый душ сегодня вечером, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Спальня Тацеи и Эммы. Палатка. Местное время: 05:00.

Эмма Букер

Я облажалась.

По-крупному.

И винить мне было некого, кроме самой себя.

Знаете это чувство, когда с головой ныряете в проект, в успешном завершении которого у вас нет ни малейших сомнений?

Внезапный прилив уверенности, который приходит, когда вы позволяете несокрушимому человеческому духу взять управление на себя?

Ну, это была я в 03:00, когда мой взгляд упал на гигиенический модуль, и я представила неизбежный результат в виде горячего душа после целого дня безостановочной работы.

Я не смогла удержаться и попала в ту же ловушку, что и любой другой горе-самодельщик.

Я не могла остановить волнение, внезапный прилив энергии и абсолютную гиперфиксацию, которые пришли с завершением проекта, обещавшего только бесконечные плюсы ценой некоторого времени и усилий, которые оказались бы минимальными в общем масштабе вещей.

И, как и любой горе-самодельщик, я была так близка к выполнению поставленной задачи, пока наконец не столкнулась с препятствием, которое неизбежно привело к полной остановке всего процесса.

ФИНАЛЬНЫЙ ШАГ: ОБРАТИТЕСЬ К [НЕОБОЗНАЧЕННЫЙ ИСТОЧНИК ВОДЫ] ДЛЯ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ВПУСКНОЙ ТРУБЫ [EIP23] К ВНЕШНЕМУ НАСОСНОМУ МОДУЛЮ [EPM-1].

Эта одна, последняя инструкция уничтожила меня.

Особенно когда я добралась до этого последнего шага чуть раньше 05:00, когда я наконец собрала весь чертов модуль, только чтобы понять, что упустила жизненно важный контрольный список предварительных процедур, который я намеренно пропустила, потому что предположила, что это не будет проблемой.

ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРЕДУСЛОВИЕ: ОБНАРУЖИТЬ, ОЦЕНИТЬ И ОБЕСПЕЧИТЬ НАДЕЖНЫЙ ИСТОЧНИК ВОДЫ.

И именно поэтому в этом фиаско я могла винить только себя.

Потому что я предположила, что наличие источника воды в общежитии будет само собой разумеющимся делом.

Однако для меня было логично сделать такое предположение, так как я видела, что Тацея явно пользовалась ванной комнатой в номере, чтобы принять душ прошлой ночью.

Именно из-за этого я даже не потрудилась проверить ванную комнату для начала.

Я думала, что все, что там находится, легко подойдет к гипермодульным фитингам впускной трубы источника.

Однако все оказалось совсем не так, как я предполагала, поскольку то, что я увидела в этой ванной, заставило меня усомниться в самой ткани моей реальности.

Ибо в этих четырех мраморных стенах не было ничего.

Ничего, кроме серии тусклых плоских мраморных поверхностей и каких-то странных настенных креплений, которые выглядели как что-то с выставки «современного» искусства 21-го века.

Здесь не было ничего, что напоминало бы кран, или даже намекало на то, что за этими четырьмя голыми стенами вообще есть какие-то трубы с проточной водой.

Единственной другой вещью, заслуживающей внимания здесь, был невидимый источник света, освещавший ванную.

Кроме этого, здесь буквально больше ничего не было.

Это означало, что у меня был только один вариант.

Самый логичный и прямой вариант — просто разбудить принцессу-авинора, чтобы спросить, где я могу найти гребаный кран.

Хотя это было самое простое решение, я просто не могла заставить себя это сделать.

Я думала о том, чтобы подняться по лестнице и разбудить птицу, чтобы потом рассыпаться в извинениях за то, что потревожила ее сон... но учитывая все, что Тацея сделала для меня до сих пор, и учитывая тот факт, что я была ответственна почти за все головные боли, которые мы сейчас испытывали, казалось просто неправильным беспокоить ее в такой час.

Поэтому я осталась с неудобной правдой о своих обстоятельствах и решила просто смириться с отстоем, переживая глупость своей гордыни...

По крайней мере, до утра.

В тот момент я смогла бы спокойно спросить принцессу о загадочных механизмах ванной комнаты.

До тех пор я буду спать.

И надеюсь, мое близорукое приключение принесет хоть какие-то плоды, когда утро поднимет свою уродливую голову.

========

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Спальня Тацеи и Эммы. Местное время: 10:00.

Эмма Букер

Хорошие новости: Половина моих усилий действительно окупилась.

Плохие новости: Только половина моих усилий действительно окупилась.

Проснувшись через три часа, заставив свою тушу подняться и вернуться в костюм, мне удалось поймать Тацею как раз в тот момент, когда она вставала с постели.

Реакция принцессы на мои вопросы была не чем иным, как вежливостью, которую я от нее и ожидала.

Что сумело меня успокоить, так как я начинала волноваться, что начинаю действовать ей на нервы своим постоянным шквалом вопросов.

Ванная комната оказалась еще одной демонстрацией совершенно сумасшедшей философии Нексуса.

Поскольку она полностью полагалась на манипулирование комнатой пользователем маны для работы.

По-видимому, тот, кто проектировал это место, взял всю концепцию модульной, персонализированной комнаты и просто довел ее до абсурда.

Сделав так, что каждый аспект комнаты зависел исключительно от работы пользователя маны, поскольку они должны были формировать, создавать и структурировать в остальном пустую заготовку перед использованием.

Предполагалось, что это сделано для того, чтобы комната могла точно соответствовать критериям вкуса человека.

Однако для меня это выглядело как еще одна причудливая концепция, вытащенная прямо из, казалось бы, бесконечного пула идей Нексуса с дурацкими, избыточными и пропитанными маной решениями проблем, которые вроде как существовали.

К счастью, ванная комната не требовала постоянного вмешательства пользователя маны для работы, так как определенные элементы можно было включить постоянно.

Это включало водопроводную магистраль, к которой я немедленно подсоединила трубы, так как загрязненная маной вода быстро откачивалась в серию фильтрационных установок, все с явной целью извлечения и удаления каждой унции маны, присутствующей в воде.

Этот процесс занял около двух часов.

Но в конце концов я была вознаграждена за все свои труды одним из лучших душей, которые я когда-либо принимала.

Весь стресс, даже постоянное тиканье бомбы, которая постоянно грызла задворки моего разума, казалось, исчезли на несколько коротких минут, пока теплая вода смывала все прочь.

Но на этом хорошие новости заканчивались.

Плохие новости, однако, пришли в форме маленького эксперимента с MREDD прошлой ночью.

Когда я открыла тройной шлюзовой отсек на своей стороне палатки, меня встретило то, что можно было описать как «еда» только по названию и эстетике.

Мягкая, белая, пушистая буханка хлеба буквально превратилась в дубинку.

В то время как блины теперь больше напоминали мини-фрисби, которые трескались и крошились в тот момент, когда я прикасалась к ним пальцами.

Мое безмерное разочарование росло, чем дольше я стояла рядом с MREDD, и чем дольше я смотрела на маленькую кучку пыли, которая когда-то была идеально приготовленной стопкой блинов.

Помимо этого, однако, я чувствовала, как просачивается немного беспокойства, так как результаты эксперимента действительно заставили меня немного поволноваться о долгосрочной продовольственной безопасности этой миссии.

С другой стороны, мне следовало ожидать такого результата.

В конце концов, это был первый калибровочный тест.

— Мне следовало этого ожидать, не так ли? — сказала я никому конкретно, но быстро привлекла внимание EVI, которая оставалась внутри силовой брони, что в данный момент внушительно стояла всего в нескольких футах от меня.

— Это верно, кадет Букер. Как вам уже известно, MREDD разработан с учетом действия нескольких протоколов калибровки, каждый из которых соответствует типу и плотности продуктов питания, подлежащих десатурации. В дополнение к этому, системы разработаны для тестирования максимального порога экстракции по отношению к градиенту субъективной вкусовой привлекательности, при этом переменная безопасности пищевых продуктов является неотъемлемым аспектом этих тестов. Таким образом, процедуры экстракции первого раунда диктуют, что MREDD попытается использовать настройки максимальной экстракции, чтобы как подвергнуть стресс-тестированию компоненты и системы, так и собрать данные о процессе экстракции маны на максимальной

настройке.

Я быстро моргнула, услышав объяснение EVI, гремящее из динамиков моего костюма.

Было несколько странно поворачиваться лицом к своей броне, разговаривающей со мной.

Но опять же, мне следовало этого ожидать, так как я еще не установила никаких других акустических систем внутри палатки, через которые она могла бы говорить.

— Я знаю, EVI. Мне уже все объяснили во время инструктажей. Хотя я бы соврала, если бы не сказала, что вроде как надеялась, что помещение еды под полную мощность на 7 часов каким-то чудесным образом привело бы к чему-то съедобному.

Выдавила я со вздохом.

— Кадет Букер, логично предположить, что, поскольку извлечение маны как из пищи, так и из воды действительно жизнеспособно, единственным спорным моментом теперь является вкусовая привлекательность продуктов питания, обработанных через MREDD.

— Да, ну... — Я замолчала, начиная постукивать по буханке хлеба, которая звучала как пенопласт, когда я ударяла ею о броню.

— Думаю, у нас с тобой разные определения вкусовой привлекательности.

— Я уверена, что процесс экстракции маны может быть оптимизирован, кадет Букер. Именно в этот момент я должна попросить вас оценить вкусовую привлекательность назначенного продукта питания с маркировкой РАСХОДНАЯ ГРУППА А, ПРЕДМЕТ 1, для целей сбора данных и анализа.

ИИ говорил деловым тоном, пока я оборачивалась, глядя на него с полным недоверием.

— Ты хочешь, чтобы я попыталась съесть это? — отпарировала я, постукивая по пенопластовому хлебу для большего эффекта.

— Мне требуются данные о вкусовой привлекательности продукта питания А-1 [ХЛЕБ], так как это субъективный набор данных, полностью зависящий от ввода человеческого субъекта.

Продолжил ИИ.

Я не могла не вздрогнуть от этой последней фразы, особенно от того, как она была произнесена.

Популярные медиа дома в настоящее время проходили через очередную фазу ИИ-апокалипсиса, с множеством фильмов, как иммерсивных, так и традиционных, глубоко погружающихся в неудобные темы человеко-ИИ отношений после захвата власти ИИ.

Застрять в пустой белой палатке с монотонным, несколько недовольно звучащим ВИ, разговаривающим со мной через костюм брони, который был на несколько голов выше меня, и при этом внезапно называющим меня субъектом, действительно не шло на пользу моему мозгу гремлина, помешанному на фильмах.

Я колебалась несколько секунд, неуверенно глядя на хлеб, затем на броню, затем снова на хлеб, прежде чем, наконец, просто решиться...

ХРУСТ

Это закончилось нехорошо.

— Кадет Букер, я не требовала, чтобы вы активно потребляли продукт питания, который вы считаете несъедобным или который вам неприятно есть. Мне просто нужен был набор данных для целей этого эксперимента, даже если этот набор данных представляет собой отказ от потребления рассматриваемого продукта питания.

Я уставилась на ВИ безрадостным взглядом и полным ртом галет, которые в данный момент превращали мой рот в Великую Сахару.

— Черт побери, Эви. — выдавила я с полным ртом безвкусного, черствого хлеба, прежде чем потянуться к диспенсеру воды, в котором, к счастью, все еще оставалось немного воды без маны.

— Записать А-1 как невкусный, кадет? — произнес ИИ с оттенком разочарования в голосе.

Хотя я, вероятно, просто воображала фактический тон его голоса.

В конце концов, проекция — это сильная штука.

— Да. И убедись, что проясняешь свои намерения в следующий раз.

Огрызнулась я, заканчивая те немногие домашние дела, которые мне нужно было сделать сейчас.

Что включало в себя забрасывание скомканного подкомбинезона в стиральную машину, запуск цикла стирки и сушки, прежде чем схватить свежий подкомбинезон из грузового шлюза и быстро надеть его.

— Я полагаю, следующий тест с MREDD включает извлечение маны с медленной, устойчивой скоростью?

Сказала я, начиная перекалибровку различных электронных компонентов внутри подкомбинезона.

— Верно, кадет Букер. При условии, конечно, что продукты питания имеют схожий тип и обладают схожими свойствами с ГРУППОЙ А.

— Принято. — быстро ответила я, немного вздрогнув, когда тактильная обратная связь завершила свои циклы калибровки.

— Ладно, у нас много работы впереди, так что поехали. Статус системы, SRR?

Спросила я согласно протоколу, положив руку на «рюкзак» костюма.

— Диагностика запущена... ожидание... Все системы в норме, кадет Букер. Статус: Готов к стандартным операциям.

— Оператор подтверждает статус системы после предмиссионной диагностики.

Сухо ответила я и, сделав несколько последних вдохов, втянулась обратно в броню.

— Текущие цели? Желательно те, которые я перечислила перед тем, как отрубиться прошлой ночью?

Продолжила я, пока мои глаза быстро перестраивались к постоянной атаке на чувства, которой был HUD.

— Приоритетная цель: Найти и Обезопасить Контейнер 10. Текущее время, оставшееся до активации Протоколов Отказа в Доступе к Чувствительным Активам Неавторизованным Сторонам... 36 часов, 34 минуты и 47 секунд.

— Ладно тогда, навестим нашу старую добрую подругу... надеюсь, она жива и достаточно вменяема, чтобы помочь нам добраться до сути этого маленького затруднения.

========

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Спальня Тацеи и Эммы. Местное время: 10:20.

Эмма Букер

Переход из палатки в мир мрамора и булыжника Академии всегда был резким.

Открытие этих внешних защитных клапанов, чтобы увидеть что-то, что не было очередной голой белой панелью и унылым серым композитом, вероятно, было чем-то, к чему мне нужно было привыкнуть.

Я вошла в ритм довольно быстро, встретившись с Тацеей, которая была занята чтением на одном из многих богато украшенных сидений, образовывавших мини-гостиную в нашем лофте.

— Вода пришлась тебе по вкусу, Эмма? — спросила Тацея, щелкнув клювом.

— Мне удалось выкроить пару минут душа, так что это победа в моей книге!

Просияла я. — Но с постоянным потоком фильтрованной воды, заполняющим мои резервуары сейчас, я должна быть в состоянии получить что-то более существенное позже сегодня вечером.

Принцесса медленно кивнула на это. — То, на что тебе приходится идти, просто чтобы получить то, что мы принимаем как должное ежедневно, довольно примечательно, Эмма.

— Что есть, то есть, Тацея. — я пожала плечами в ответ.

— Самый воздух, которым я дышу, нужно фильтровать. Весь этот мир, или, черт возьми, даже ваши миры активно враждебны к человеческой жизни. Эти меры обременительны и серьезно истощают, но они необходимы. Кроме того, не то чтобы эти меры были чем-то новым там, откуда я родом. У моего народа есть история бесстрашных исследователей, смелых пионеров и глупых искателей острых ощущений, которые все устремляются во враждебные области, просто чтобы оседлать следующую волну или увидеть, что за следующим холмом.

Я на мгновение замолчала, испытывая искушение принять позу, но быстро решила этого не делать.

— Я просто продолжаю наследие, которое уже было установлено. Или, по крайней мере, я надеюсь, что делаю это. Черт его знает, правильно ли я вообще все делаю. В девяти случаях из десяти я чувствую, что просто извлекаю максимум из своей ситуации.

— Не могу сказать, что понимаю привлекательность этого наследия активного поиска враждебных областей.

Ответила Тацея с равной смесью любопытства и искреннего беспокойства.

— И я не знаю, какая цивилизация могла бы получиться из такой культуры, хотя я питаю нездоровое любопытство узнать больше... Однако я определенно могу резонировать с твоими последними заявлениями, Эмма. Половина придворной политики, с которой я имею дело, сводится просто к тому, чтобы довольствоваться картами, которые тебе сдали, извлекать максимум из своей ситуации и делать все, что в твоих ограниченных силах и власти, чтобы сохранить жизнь, безопасность и, возможно, какое-то угасающее подобие твоей собственной личной свободы. Это великая игра, где сомнение приходит естественно как результат того, что ты игрок, а не ведущий.

После ответа Тацеи последовала небольшая пауза, так как один момент в частности привлек мое внимание больше, чем любой другой.

К сожалению, это было также очень актуально, учитывая, что если бы все сложилось иначе, этот разговор перешел бы прямо в многочасовой обмен мнениями о жизни и культуре.

Упоминание Тацеей концепции великой игры немедленно вернуло меня к разговору с Илунором прошлой ночью.

— Тацея... не возражаешь, если я проконсультируюсь с тобой кое о чем?

Начала я, шестеренки в моей голове закрутились над первой крупной проблемой дня.

Принцесса, казалось, уловила суть, пристально наклонившись вперед в своем кресле, и кивнула. — Конечно.

— Прошлой ночью в мастерской кое-что случилось, и это не имело никакого отношения к оружейнику... хотя мы можем поговорить об этом позже.

Я сделала глубокий вдох, откладывая эту тему на другой раз.

— Ты случайно не обратила внимания на местонахождение Илунора после того, как я ушла в мастерскую?

— Не особо, нет. Лорд Рул-, кхм, Илунор, по-видимому, оставался в своей комнате, пока Талмин и я не разошлись по своим комнатам. После этого у меня просто нет никаких воспоминаний о чем-либо за пределами моего собственного жилища.

— Ну, Илунор последовал за мной в мастерскую. — прямо заявила я, сделав паузу на мгновение, чтобы оценить реакцию Тацеи.

Которой на самом деле не было, так как ей удалось сохранить то фирменное бесстрастное выражение лица, которое, вероятно, стало для нее второй натурой.

— И я предполагаю, раз тебе удалось раскрыть это, что его вмешательство провалилось в той или иной форме?

Хладнокровно отпарировала Тацея.

— Верно. Однако вот где все усложняется. Я приберегу основную часть событий на потом, но, короче говоря, этот уцененный кобольд решил использовать какое-то заклинание проекции, чтобы напугать меня как раз в то время, когда я была посреди инспекции оружия с оружейником, и использованная проекция была не просто каким-то случайным монстром или чем-то подобным... он намеренно решил вывести точную копию нуля.

Лицо Тацеи изменилось при этом, что, учитывая, как трудно было вывести ее из равновесия, вероятно, означало, что ее разум прокручивал полные последствия этого откровения.

Я продолжила, когда Тацея одним кивком побудила меня продолжать.

— Ну, я выстрелила в нее. И нет, никто не пострадал. Перематываем вперед сцену погони, и оружейнику в конце концов удалось загнать в угол и схватить Илунора. Однако, когда мы начали давить на него, требуя ответов о том, почему он вообще там был? Ну... думаю, тебе будет лучше увидеть это самой.

С этими словами я достала свой дата-пад и начала воспроизводить соответствующие сцены для Тацеи.

Начиная с коротких перепалок между Илунором и оружейником, вплоть до моего противостояния с миниатюрным ящером, взгляд Тацеи оставался полностью прикованным.

Она немного вздрогнула, когда запись наконец дошла до моих разборок с ящером и внезапной смены персоны Илунора, когда я вытащила библиотечную карту и начала говорить на его языке.

И все же, несмотря на то, что ее захлестнул этот внезапный поток информации с совершенно неожиданным поворотом, она вскоре ответила хладнокровно и без особой задержки.

— Это усложняет дело. — медленно начала она. — Вся эта ситуация требует полной переоценки динамики этой группы сверстников и того, как нам нужно подходить к Лорду Рул-, Илунору.

Тацея быстро поправила себя, прежде чем продолжить. — У этого неожиданного развития событий есть огромное количество слоев, каждый из которых намекает на то, что здесь ведется большая игра, и указывает на тот факт, что помимо Илунора есть большое количество заинтересованных сторон.

Принцесса взяла паузу, чтобы издать усталое воркование, ее глаза наконец оторвались от планшета и вернулись ко мне.

— Ты должна понимать так же хорошо, как и я, что действия Илунора не представляют собой схему его собственной разработки, верно?

— Понимаю. — я просто кивнула. — Тот факт, что он вообще утруждает себя этим, выходит за рамки всей его персоны «я выше вас». Я не уверена, верно ли то же самое здесь, но там, откуда я родом, становление шпионом — это не то, до чего большинство людей на высоких и могущественных позициях когда-либо опустились бы. Кроме того, я думаю, у нас есть зацепка. Я не думаю, что студент стал бы активно откладывать небольшое наказание от администратора низшего уровня, чтобы ускорить его передачу высшим властям, если бы не был в сговоре с ними.

— Это совпадает и с моими наблюдениями за развитием событий, Эмма. — ответила Тацея резонирующим щебетом.

— В дополнение к этому, его знание о нуле определенно не является случайным, и учитывая, что он отсутствовал в наших приключениях предыдущего дня, его знание об этом существе намекало бы либо на передачу информации через высшего благодетеля, либо на прямое наблюдение за нашей деятельностью издалека. В любом случае, это не сулит ничего хорошего.

— Это подводит меня к тому, о чем я хотела проконсультироваться с тобой, Тацея. Если Илунор ждет нас прямо сейчас, было бы лучше, если бы мы противостояли ему прямо перед Талмином или...

— Нет.

Резко вмешалась Тацея, с уверенностью, которая была почти нехарактерна для нее.

— Противостояние Илунору на открытом месте, перед другими, не посвященными в твою и Вунерианца текущую игру, было бы прямым самоубийством для диалога, который тебе удалось наладить с ним прошлой ночью. Тебе удалось доказать, что ты не просто еще одна пешка, а игрок в игре, по крайней мере, в глазах Илунора. Было бы мудро сохранить этот импульс, Эмма. Продолжая эту линию диалога с ним наедине, есть более высокая вероятность того, что Вунерианец раскроет больше информации, говоря с тобой откровенно, за пределами того, что позволяет его нынешний фасад. Это

теперь дело между тобой и Вунерианцем, так как Талмин и я не посвящены в эти политические транзакции.

Я не могла не подражать принцессе, тоже схватившись за лоб и испустив вздох, так как ужас сложной придворной политики начал просачиваться быстрее, чем я ожидала.

— Это должно быть не слишком сложно сделать. Я просто спущу эту ситуацию на тормозах пока, убедившись, что не упоминаю о своих делах с Илунором, когда он рядом, и сосредоточусь вместо этого на других наших проблемах. Не то чтобы у нас был дефицит других вещей, о которых стоит беспокоиться, в конце концов.

Я резко вздохнула.

— Это приемлемый план. — быстро ответила Тацея, вставая и начиная расправлять свою униформу.

— Ну что ж, продолжим?

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Гостиная. Местное время: 10:25.

Эмма Букер

Когда мы вышли из спальни, нас снова встретило зрелище, напоминающее вчерашнее.

Там, на диване, была препирающаяся пара, которая, казалось, перенесла свои споры с прошлой ночи.

За исключением того, что на этот раз контекст, к счастью, сменился на что-то новое.

— Каждая минута, которую я трачу в этой комнате ради этой Землянки, — это еще одна минута, когда я становлюсь все более голодным. Благородному не подобает сидеть в ожидании простолюдина. На самом деле, должно быть наоборот. Или, может быть, это еще одна из ваших Хейвенброкских реформ, которые испытывают терпение Нексуса, Принц Талмин?

Я слышала, как Илунор огрызался на Талмина, как только мы вошли в саму гостиную.

Талмин, на удивление, удержался от ответа в том же духе, встав, как только мы направились к паре.

— Мы ждали вас обоих, но все должно быть в порядке. Если мы пропустим завтрак, всегда есть меню а-ля карт, которое мы можем...

— Я выполнил критерий вашего незаконного задержания, наемник. Таким образом, я откланяюсь.

Илунор быстро спрыгнул с дивана и начал семенить к двери, его маленькие ножки явно пытались создать какую-то мощную серию ударов, пока он это делал, но в результате получилась лишь легкая серия постукиваний, учитывая его миниатюрный размер.

— Погоди-ка минутку! Это не было нашим соглашением! Ты согласился...

— Я согласился ждать Землянку и запятнанную. У меня нет другой причины находиться здесь. Теперь я должен возобновить свои факультативные занятия. Вы все можете делать все, что вам вздумается. Я не буду иметь к этому никакого отношения.

Илунор повернулся лицом к Лупинору в последний раз, прежде чем захлопнуть входную дверь и убежать.

Это сделало вещи намного проще, так как означало, что мы пока в безопасности.

— Прошу прощения, принцесса.

Талмин повернулся к Тацее. — Я думал, мы еще сможем что-то выжать из него, но Вунерианец продолжает быть таким же изворотливым, как луговой грызун.

— Все в порядке, Талмин. — начала Тацея, поворачиваясь ко мне, словно чтобы подтвердить, хочу ли я, чтобы она действовала от моего имени.

Что я и сделала. — Есть несколько вопросов, которые мы должны решить относительно Илунора, и я предлагаю сделать это за коротким завтраком, так как после этого у нас есть еще более неотложные дела.

После неохотной паузы принц-лупинор кивнул в знак согласия, что привело к тому, что мы оба сели...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 275% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

...и вскоре после этого опустился экран конфиденциальности.

— Итак, обсудим это за тарелкой с бранчем?

========

Трансграсианская Академия Магических Искусств, По пути в Целительское Крыло. Местное время: 10:50.

Реакция Талмина была именно такой, какой я и ожидала.

Было абсолютное возмущение, за которым последовала нераскаянная серия рычаний, завершившаяся лаем кипящего гнева на те же клипы, которые я проигрывала Тацее ранее.

Наемный принц чувствовал себя, возможно, даже более некомфортно, чем я, из-за моего вступления в эту игру, так как было ясно, что Талмин, несмотря на свое благородное происхождение, на самом деле не был тем, кто вообще в этом участвовал.

— Я говорю тебе, Эмма, это опасный путь вперед. Ты уверена, что делаешь самый мудрый выбор?

Он заговорил снова, продолжая разговор начатый ранее, под еще одним экраном конфиденциальности, который поддерживала Тацея, пока мы приближались к медицинскому крылу.

— Мне это тоже не нравится, Талмин. Нет ничего, что я ненавижу больше, чем играть в политику, но это, к сожалению, пилюля, которую я должна проглотить, если мы хотим добраться до сути проблем, связанных с Илунором. Я имею в виду, я слышала, как вы, ребята, спорили поздно ночью. Я действительно не думаю, что обычная конфронтация с ним приведет нас куда-либо.

Лупинор издал вздох поражения на это, опустив голову в мою сторону.

— Я не могу придраться к этой логике, Эмма. Возможно... разговор на его языке, как ты выразилась, принесет нам некоторое разрешение этой, откровенно говоря, раздражающей проблемы. Однако... — Голос Лупинора понизился, как раз когда мы собирались добраться до дверей в само целительское крыло.

— Я знаю, как работают эти игры, Эмма. Это опасно, так что убедись, что действуешь осторожно, и просто знай, что я, как часть твоей группы сверстников, здесь, чтобы поддержать тебя, если возникнет необходимость.

Принц успокоил меня ухмылкой, когда мы толкнули двойные двери и вошли в само медицинское крыло.

Или, по крайней мере, так я думала, когда мы вошли в то, что выглядело как массивная круглая комната с множеством ответвляющихся коридоров, соединенных с ней как спицы в колесе.

Однако в типичной для Академии манере комната действительно была совсем не скромной по размеру.

Поскольку она уходила вверх на добрых двадцать или около того этажей, с высокими колоннами, пронзающими прямо вверх в облицованную мрамором ротонду с движущимися фресками, нарисованными на ней, как в каком-то грандиозном соборе.

Между этими колоннами были небольшие выступы, где сидели несколько горгулий.

Горгульи, которые, я могла бы поклясться, смотрели прямо на нас.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 425% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Мое нутро снова оказалось право, так как потребовалось всего несколько секунд после нашего входа, чтобы эти каменные звери ожили, с множественными всплесками мана-излучения, сопровождающими то, что можно было описать только как звуки трескающегося бетона.

Вскоре несколько крупных горгулий совершили жесткие, тяжелые приземления прямо перед нами.

Две ближайшие к нам вытянули руки, прежде чем создать два каменных копья, скрестив их в явной демонстрации, чтобы остановить нас от дальнейшего продвижения.

— Стоять! — скомандовал голос сверху, когда темная фигура приземлилась прямо перед двумя горгульями, преграждающими нам путь.

Лицо фигуры было скрыто под неестественной тенью, отбрасываемой его капюшоном, открывая лишь два трапециевидных огня там, где должны были быть его глаза.

— Целительское крыло в настоящее время закрыто для посетителей. Так что назовите свой недуг или уходите туда, откуда пришли.

Голос прогремел, эхом отдаваясь по всему большому открытому пространству, так как все глаза в комнате теперь уставились прямо на нас.

Вскоре последовала игра в гляделки.

В которой никто из нас, казалось, не желал уступать.

Но что касается игр в гляделки, эта была довольно равной, так как никто из нас на самом деле не имел возможности «моргать», или, по крайней мере, насколько мог видеть сторонний наблюдатель.

Моя фишка была довольно очевидной: затемненные линзы более или менее делали всю работу за меня, полностью исключая моргание из уравнения и добавляя солидные плюс десять к моим базовым характеристикам запугивания.

Подход темной фигуры в плаще был просто откровенно странным, так как вместо глаз там были просто эти два трапециевидных «огонька», которые, как я предполагала, должны были заменять его настоящие глаза, скрытые где-то под темной пустотой, отбрасываемой его капюшоном.

Пустотой, которая была совершенно черной и абсолютно непроницаемой для невооруженного глаза.

Фигура излучала сюрреалистическую атмосферу, так как его разбойничий наряд в сочетании с капюшоном и непроницаемой тенью, которую он отбрасывал, выглядели так, словно их вырвали прямо из артбука «Замки и Виверны» или комикса в жанре высокого фэнтези.

Черная пустота, скрывавшая его лицо, и те два трапециевидных глаза, которые парили и сдвигались с возрастающей внимательностью, просто не выглядели реальными.

В то время как большинство оставили бы это как есть, я была не из тех, кто оставляет тайну неразгаданной; я была человеком с целым набором визуальных сенсоров для работы, ради всего святого.

Так что, прежде чем я даже осознала это, я рефлекторно активировала свои камеры ночного видения. Только чтобы увидеть, что теневой эффект, скрывающий его лицо, все еще был там.

Это привело меня только к одному твердому выводу.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 140% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Быстрое локализованное сканирование окружающей среды ясно дало мне понять, что это был еще один из странных мана-наполненных актов дурачества Нексуса.

— Что скажете, первокурсники? Вы здесь для исцеления или вы здесь с визитом? Ибо, как я уже заявил, целительское крыло не принимает посетителей в данный момент времени.

Фигура в капюшоне ответила этой странной смесью напевного голоса и попытки звучать грубо и хрипло.

— У нас есть невыполненный пункт личной привилегии, который требует рассмотрения.

Тацея взяла инициативу на себя, быстро встав рядом со мной, затем сделав несколько шагов вперед.

— Наряду с неразрешенным конфликтом, который требует немедленного разрешения стороной, с которой вышеупомянутый пункт личной привилегии был вызван, но был остановлен из-за непредвиденных обстоятельств.

Принцесса начала щеголять своим придворным языком перед фигурой в капюшоне, что явно возымело некоторый эффект, так как он поднял одну руку в перчатке туда, где должен быть его подбородок, только чтобы его пальцы исчезли, как только они вошли в темный теневой эффект, в данный момент скрывающий его лицо.

— И с кем возникло это неразрешенное дело? — просто спросила фигура, хотя то, как он говорил, сменилось на что-то более любезное, возможно, даже немного более гостеприимное, чем грубый тон, который он изначально направил на меня.

— Ученица, добрый сэр. Ученица Лариал, если быть точной. — вежливо уточнила Тацея, используя то, что я могла бы описать только как этот легкомысленный, щебечущий, почти надменный тон голоса, который был преувеличенной версией интонации, которую она использовала во время наших первых взаимодействий.

— Хм... — ответила фигура в капюшоне с озабоченным ворчанием. — Я собирался отказаться от этого конкретного вопроса, позволив прекрасной леди... — Он сделал паузу, прежде чем демонстративно уставиться и на меня, и на Талмина.

— ...и ее двум рыцарям пройти, в рамках пунктов исключительных обстоятельств.

Он продолжил в менее сдержанной, более легкомысленной манере. — Однако вы должны извинить мою неспособность сделать это, миледи. Мои руки в данный момент связаны силами, которые существуют, и я просто не могу удовлетворить вашу просьбу.

Мужчина начал плести череду извинений, отвесив Тацее искренний и вежливый поклон в ответ.

— Я должен извиниться за это несоответствие ожидаемому этикету.

Это, однако, не улучшило наши обстоятельства.

И было ясно, что Тацея понимала это, продолжая давить.

— Могу я узнать ваше имя и титул, мой добрый сэр? — легко прощебетала Тацея.

— Назначенный Заместитель Магистрата Сэр Арлан Остой, Старший Ученик Трансграсианской Академии Магических Искусств. Могу я иметь честь и привилегию узнать ваше имя, моя прекрасная леди?

— Принцесса Тацея Дилани из Этеронского Царства, Первокурсница и Схоластический Пэр Трансграсианской Академии Магических Искусств.

Тацея ответила полным поклоном и собственным полуреверансом.

— Приятно познакомиться с вами.

Теневая фигура снова поклонилась.

— Удовольствие целиком мое, Сэр-Магистрат. — за чем последовал еще один поклон Тацеи.

Здесь происходили какие-то серьезные танцы с бубнами, за которыми я наблюдала, затаив дыхание.

— Могу я узнать дальше о конкретной причине этой неудачной и неприглядной неспособности уважать права ожидаемого этикета?

Быстро парировала Тацея.

— Как я уже упоминал, ваше высочество, силы, которые существуют, мешают мне продвигать естественное решение ваших конкретных жалоб. Если бы это был любой другой момент времени, в любом другом месте или месте, я уверен, что этот вопрос был бы решен целесообразным и своевременным образом. Эта ситуация, как вы сами упомянули, проистекает из очень конкретного набора непредвиденных обстоятельств. Обстоятельств, которые в настоящее время диктуют мои действия таким образом, который так уж случилось, находится в конфликте с вашими пунктами личной привилегии, ваше высочество.

Поза мужчины, то, как он стоял, даже то, как он говорил, казались очень специфическими при обращении к Тацее.

Именно в этот момент что-то изменилось. Я не знала что, и не была уверена почему, но Тацея, казалось, переходила к тактическому отступлению, щелкнув клювом несколько раз, прежде чем обратиться к нам обоим.

— Это абсолютно нелепо, мне понадобится минутка, чтобы очистить свой разум, но когда я вернусь... — Тацея снова повернулась к магистрату/стражнику/ученику.

— Последует размен словами.

По подсказке Тацеи мы все вышли из комнаты, но не раньше, чем захлопнули за собой дверь подобно драматичным выходам Илунора.

Мы продолжили уходить от медицинского крыла ровным шагом, пока внезапно не был поднят еще один экран конфиденциальности.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 275% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

— У меня есть план. — начала Тацея.

— И это полностью зависит от того, что вы двое обладаете физической доблестью, чтобы подкрепить ваше военное прошлое.

Зловеще продолжила она.

— О принцесса, ты пятнаешь имя Хейвенброка, если веришь, что мое наемническое наследие в какой-либо форме, виде или проявлении является всего лишь декоративным украшением камина.

Талмин ответил саркастичным, но взволнованным тоном.

— Уверяю тебя, Тацея, я думаю, моя подготовка учитывает почти любую вероятность.

Добавила я с утвердительным кивком.

— Так какой план?

Талмин возбужденно гавкнул, когда мы остановились прямо посередине этого длинного широкого коридора, соединяющего главный замок с медицинским крылом.

Тацея быстро ответила на этот вопрос, молча указав на одинокую дверь с правой стороны коридора.

Окна, идущие вдоль обеих сторон коридора, давали понять, что вся эта структура была просто приподнятым мостом, соединяющим главный замок с совершенно отдельным комплексом.

Это делало наличие двери прямо посередине ее длины своего рода странным.

Однако, войдя в нее, мы были вознаграждены открытой террасой на крыше с несколькими сиденьями и скамейками.

Весь этот выступ давал нам беспрецедентный вид на ревущий водопад под Академией и прямую видимость на медицинское крыло и его пять отдельных башен.

Принцесса продолжала идти молча, когда мы достигли края балкона террасы, с видом на отвесный обрыв на высоте, которая более или менее напомнила мне о типичных открытых крышах на типичном небоскребе Коридора Ацела.

— Я заметила, что медицинское крыло, похоже, состоит из большой башни-атриума с несколькими другими башнями, соединенными с ней дополнительными коридорами. Подобно спицам в колесе. Как вы можете видеть с этой выгодной позиции, кажется, что у большинства комнат есть частные балконы. Если мы не можем добраться до ученицы обычными каналами, то я планирую добраться до нее более нетрадиционными средствами.

Тацея повернулась ко мне с жестким взглядом. — Эмма, твой... артефакт насекомого готов к использованию?

Мои глаза округлились от этого, и я утвердительно кивнула. — Просто для протокола, мы называем это дроном.

Я быстро поправила Тацею. — Но, да, я могу назначать людей и цели, чтобы он выслеживал или следовал за ними. Однако я не могу просто заставить его тыкаться в каждую комнату, так как нет гарантии, что дрон сможет зафиксироваться на них. Слишком много переменных, которые могут помешать дрону действительно навестись на лицо человека. От кроватей, стоящих в правильную сторону, до бинтов, возможно, закрывающих ее лицо, до...

— Я не хочу, чтобы твой артефакт наблюдал за каждым балконом и окном, Эмма. Это, безусловно,

займет слишком много времени, и, как ты заявила, нет никакой гарантии действительной идентификации лица, учитывая множество задействованных факторов.

Вмешалась Тацея. — То, что я планирую сделать, это вернуться к Заместителю Магистрата и попытаться достичь компромисса, который он будет соблюдать. Я планирую, чтобы он привел нас, или, скорее, твой дрон, прямо к ученице.

— И как ты этого добьешься? — проскулил Талмин, склонив голову в любопытстве.

— Я составлю письмо, адресованное непосредственно ученице, и попрошу, чтобы его отнесли прямо в ее комнату. Таким образом, Заместитель Магистрата в некотором смысле сможет выполнить свои обязательства перед Ожидаемым Этикетом, и, делая это, он приведет твое насеком-, дрона, прямо в комнату ученицы.

Я уставилась на Тацею широко раскрытыми глазами, так как ее препирательства с заместителем магистрата начали приобретать совершенно иной смысл в этом новом свете.

— Таким образом, мы сможем узнать точно, в какой комнате находится ученица. — прямо ответила я.

— Верно. Однако оттуда я не могу сказать, что мои планы в какой-либо степени надежны. — ответила Тацея с угрюмым воркованием.

— Ну продолжай, принцесса, пока звучит довольно хорошо! — подгонял Талмин.

— Выяснение комнаты ученицы — это только половина заявленной цели. На самом деле добраться туда — это совсем другое дело. Потому что в зависимости от того, где находится ученица... моя идея для второй половины этого квеста включает в себя то, что вы двое взберетесь к ее комнате.

Принцесса говорила с огромным уровнем трепета. — По внешней стороне замка, если это нужно было проговорить.

Мое сердце пропустило удар, когда принцесса изложила свои планы.

Я посмотрела через абсурдно тонкий мост-коридор, к которому эта маленькая терраса была как-то прикреплена, и в сторону пяти башен, составлявших медицинское крыло.

Талмин сделал то же самое, хотя его лицо, казалось, указывало на то, что он, по крайней мере, рассматривал этот план хоть сколько-то серьезно.

— Ладно. — пробормотала я вслух, инстинктивно пытаясь приложить ладонь ко лбу, только для того, чтобы перчатка ударилась прямо о него.

— У меня есть несколько идей. Во-первых, мы могли бы сделать это удаленно. Я думаю, как только мы узнаем, в какой она комнате, мы запустим дрон побольше, несущий с собой развертываемый голографический проектор или какое-то другое устройство двусторонней связи, чтобы мы могли поговорить с ней удаленно.

Однако, как только я произнесла эту идею вслух, все начало разваливаться.

— Но из-за того, насколько толстые стены, и учитывая расстояние между башней и нашим общежитием, мне, возможно, придется развернуть ретрансляторы, чтобы протянуть соединение цепочкой всю дорогу обратно к общежитию. Я имею в виду, мы ведь не можем просто обосноваться здесь на открытом месте. В этот момент у нас будет непрерывная цепь дронов-ретрансляторов сигнала, летающих по всей Академии... что было бы не идеально. Нет, забудьте, это не сработает.

Пара уставилась на меня с разной степенью замешательства, но, казалось, коллективно решила проигнорировать идею после того, как я ее отбросила.

— Я говорю, мы просто взберемся туда! — взвизгнул Талмин, но не раньше, чем меня посетила другая идея.

Идея, которая могла сработать, но которая требовала, чтобы я сначала проконсультировалась с Тацеей.

— Я имею в виду, мы могли бы, но... — я повернулась к Тацее.

— Какова политика Академии в отношении шума? Или, скорее, думаешь ли ты, что нам сойдет с рук что-то очень, очень громкое, жужжащее снаружи башен?

Тацея снова уставилась на меня с выражением просто полного замешательства, но отмахнулась от этого и все равно подыграла.

— Я бы настоятельно рекомендовала не создавать слишком много шума для этого конкретного квеста, Эмма. Это, безусловно, привлечет много нежелательного внимания.

Тацея говорила ясно и просто.

Я не могла не простонать внутренне от разочарования из-за этого.

Это делает полет туда невозможным... хотя это сделало бы все намного проще...

— Ладно, ну, это более или менее ставит нас в очень неловкое положение с небольшим количеством доступных нам вариантов, да?

Снова подумала я вслух, повернув голову к возбужденному Талмину.

— Полагаю, мне придется перелезть туда. — заявила я совершенно определенно.

— Постой, я?!

Талмин ответил шокированным и недоверчивым лаем. — Ни за что я не позволю тебе лезть туда самой без помощи или...

— Талмин, тебе нет необходимости лезть туда со мной.

Вмешалась я. — Вся эта миссия держится на том, что я поговорю с ученицей один на один. Помнишь сады? Ученица не позволила бы тебе приблизиться к нам, когда мы начали говорить. Это было бы тратой времени, энергии и, что более важно... огромным риском для твоей безопасности. Я не хочу рисковать твоей жизнью без нужды, Талмин. Особенно ради битвы, которая не является твоей собственной.

— Ну, ты часть нашей группы сверстников, так что это и моя битва тоже.

Талмин ответил удрученным рычанием, но в конце концов смягчился. — Но ты права, Эмма. Ненавижу это признавать, но ты права.

Я медленно кивнула Талмину. — Кроме того, есть важная работа, которую мне нужно, чтобы ты сделал.

Я начала рыться в одном из своих подсумков и нащупывать свои запасные внутриканальные наушники.

— Мне нужно, чтобы ты был на стреме, чтобы держать меня в курсе чего-либо подозрительного, что может возникнуть, на случай, если мне нужно будет отступить.

Талмин посмотрел через край террасы на бушующие воды под этой стороной Академии и вздохнул.

— Это должно быть не слишком сложно. Вряд ли кто-то будет проходить мимо этой террасы, и, кроме того, никто не сможет заметить тебя снизу, учитывая, что под нами нет ничего, кроме каскадных порогов. Здесь нет никого, кто мог бы заметить тебя отсюда, разве что, возможно, лисы в библиотеке. Мы определенно на правильной стороне Академии для этого квеста, это точно.

Талмин указал на библиотеку вдалеке.

— О, я не слишком беспокоюсь о том, что кто-то меня увидит. Я больше беспокоюсь о том, что кто-то скомпрометирует мою точку эвакуации, то есть эту маленькую террасу здесь.

Признала я.

— Но, безусловно, ты должна беспокоиться о том, что кто-то увидит, как ты взбираешься по стенам... — Талмин осмотрел меня с ног до головы, словно желая прокомментировать мой размер, но... — Ты массивная.

— Ладно, во-первых, грубо. — сказала я саркастически и подняла обе руки для большего эффекта.

— Но если серьезно, у меня есть еще одно устройство, которое может замаскировать мое визуальное присутствие.

Я вытащила похожее на пластик пончо из одного из своих подсумков, активируя его и раскрывая его свойства активного камуфляжа, так как оно проецировало то, что было за ним, хотя и с некоторыми несовершенствами.

— Оно не идеально, но издалека оно должно работать довольно хорошо.

И Талмин, и Тацея уставились друг на друга в полном шоке, увидев это.

— Безманов...

— Я думаю... это вопрос, который стоит обсудить в другой раз, Принцесса. — вмешался Талмин с вежливым усталым вздохом.

— Но я ожидаю хорошего объяснения этому, Эмма. — Талмин указал пальцем прямо на меня.

— В любом случае, я буду отвлекать внимание Заместителя Магистрата, занимая его ненужной и пустой болтовней. Это должно отвлечь внимание от ученицы и твоего вторжения, Эмма.

Быстро добавила Тацея и ловко подытожила всю эту импровизированную операцию.

— Ладно, давайте начинать это шоу. Мы вернемся в общежитие и составим письмо, так что...

— Уже сделано.

Вмешалась Тацея, доставая пергамент, который она тут же начала запечатывать в конверт.

— Подожди, когда ты...

— Пока мы разговаривали, я использовала заклинание диктовки. Письмо написано и подписано.

Тацея говорила беспечно, держа аккуратно запечатанный конверт в одном из своих когтей.

— Подожди, что, когда ты, как ты...?

— Я ношу перо и дополнительный пергамент в своей сумке хранения. Это на случай любой вероятности, где может потребоваться письменное заявление, юридический аффидевит или нотариально заверенное письмо.

Ответила Тацея как ни в чем не бывало.

— Ладно тогда. — Я постучала по подсумку с ИНФИЛ-ДРОНОМ; маленькая штучка высунула голову, к явному отвращению пары.

— Итак, мы готовы к первой фазе операции. Введение в заблуждение и сбор информации. Мы войдем, оставим письмо и позволим дрону сделать свое дело. После этого мы ждем возвращения дрона, и оттуда решим, можем ли мы продолжить Фазу Два: проникновение за вражеские линии.

— Что помешало бы нам продолжить вторую фазу? — быстро спросил Талмин.

— Ну, просто. Если ученица все еще в отключке от своих травм, не будет никакого смысла пытаться встретиться с ней. Так что, надеюсь, она будет в достаточно хорошем состоянии, чтобы поговорить. Мы узнаем, когда получим обратно запись с дрона.

— Справедливо. — кивнул Талмин.

— Итак, все готовы начать? — спросила Тацея.

После серии утвердительных кивков мы начали нашу быструю прогулку обратно к атриуму.

==========

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Точка Эвакуации Альфа (Открытая Терраса с Видом на Медицинское Крыло).

Местное Время: 14:20.

Это заняло гораздо больше времени, чем я изначально думала.

На самом деле, это заняло так много времени, что я начала задаваться вопросом, как два человека могут вести бесконечный разговор, где не было сказано ничего ценного и не было получено ничего ценного.

Это была, по сути, светская беседа в лифте, но написанная теми же сценаристами, которые писали Бриджервессон-Лейн, и адаптированная для театрального релиза с трилогией, которая заканчивалась фильмом, произвольно разрезанным на две части.

Я, честно говоря, отключилась на несколько мгновений в течение этих часов, так как решила использовать свободное время, чтобы проверить абордажный крюк и альпинистское снаряжение, которое я буду использовать в этом маленьком квесте.

В конце концов, однако, Заместитель Магистрата смягчился, в какой момент я выпустила ИНФИЛ-ДРОН, чтобы он сделал свое дело.

Прошло двадцать минут с тех пор, как мы ушли и вернулись на эту открытую террасу, и все мы ждали, затаив дыхание, результатов, которые припас дрон.

— Так как быстро может летать этот твой дрон, Эмма...

Талмин был немедленно прерван, когда упомянутый дрон прожужжал прямо у его ушей, заставив их дернуться туда-сюда, прежде чем полностью прижаться.

— Легок на помине. — усмехнулась я, вытягивая руку в перчатке, чтобы маленький дрон мог приземлиться на нее.

Снова пара уставилась на него с выражением легкого отвращения, а затем паники, когда он заполз обратно в свой стыковочный порт и начал загружать данные, которые нам были нужны.

— Ладно, посмотрим, что у нас тут. — сказала я никому конкретно, прежде чем переключить свое внимание на EVI.

— EVI, изолируй и воспроизведи соответствующие кадры, и рассчитай местоположение цели.

— Принято, анализ...

— Анализ местоположения. Кадры изолированы. Воспроизвести кадры?

— Подтверждаю.

Я немедленно достала свой дата-планшет, чтобы банда тоже могла посмотреть, когда кадры начались как раз в тот момент, когда Заместитель Магистрата, и, как следствие, дрон, прибыли в комнату ученицы.

Дверь и все детали, размещенные спереди, были запечатлены, и так же быстро нам было раскрыто состояние ученицы, пока я готовилась увидеть изувеченную и перебинтованную массу сломанных костей.

То, что я увидела вместо этого, было... все еще тяжело перебинтованной фигурой.

Однако самым важным было то, что она не спала.

И что было примечательно, так это тот факт, что она могла двигаться без посторонней помощи.

Когда ученица потянулась, чтобы молча получить письмо, немного сдвинувшись в кровати при этом.

— Это письмо, адресованное от Принцессы Тацеи Дилани из Этеронского Царства. Я выполнил свои обязанности и обязательства согласно Ожидаемому Этикету. Теперь я откланяюсь, Ученица Лариал.

Заместитель магистрата говорил с той же атмосферой властной правильности, серьезно заставляя меня задуматься, был ли он таким все время.

Как бы то ни было, ученица казалась достаточно исцеленной, чтобы по крайней мере двигать руками, так как она взяла письмо и хрипло ответила.

— Спасибо, Старший Ученик.

В кадрах не было ничего, кроме этих взаимодействий, но этого было достаточно для целей этой миссии.

— Ладно. — сказала я, убирая планшет в карман. — У нас есть ответ. Ученица кажется достаточно здоровой, чтобы с ней поговорить, так что фаза два этой операции запущена.

Пара кивнула в ответ как раз вовремя, чтобы EVI закончила с любыми расчетами, необходимыми для определения точного местоположения ученицы.

Я повернулась к башне, когда комната и ее балкон были подсвечены.

Это было примерно на пять этажей выше того места, где мы были.

Что означало, что это будет чертовски трудный подъем.

— Комната примерно на пять этажей выше. — объявила я со вздохом.

— Ты уверена, что сможешь совершить это путешествие, Эмма?

Обеспокоенно ответила Тацея. — Я... я буду честна, Эмма, у меня есть некоторые сомнения по поводу всей этой идеи. Концепция просто пришла ко мне, так как полет между высокими строениями и башнями — это вторая натура для нас, Этеронцев. Учитывая задействованные высоты и твою неспособность летать, я задаюсь вопросом, не был ли весь этот квест глупостью моей собственной близоруко...

— Все в порядке, Тацея.

Я прервала авинора. — Я могу это сделать, доверься мне.

Я положила одну руку на плечо принцессы и сжала его один раз для эффекта.

Тем временем EVI начала делать то, что у нее получалось лучше всего: пытаться минимизировать риск, связанный с моими безрассудными планами, развернув основной разведывательный дрон костюма, чтобы начать прокладывать наилучший возможный маршрут вперед.

Это снова напугало пару, так как они оба отпрянули назад.

К счастью, дрон был смертельно тихим, так что он не должен был привлекать к себе слишком много внимания.

Именно в этот момент я достала пару наушников, которые я искала в своих подсумках ранее, один для Тацеи, и другой для Талмина.

— Они помогут вам оставаться на связи со мной на протяжении всего подъема.

Прямо заявила я, пытаясь прицепить его к своему собственному уху для демонстрационных целей, только чтобы понять, что не могу, учитывая, что мешал костюм.

Я вздохнула, повернувшись к Талмину. — Не возражаешь, если я надену это на тебя? — застенчиво спросила я.

— Эм, что это, Эмма?

— Это... — я сделала паузу, пытаясь найти лучший способ описать это, не занимая слишком много времени.

— Это коммуникационный артефакт, Талмин. Он позволит нам разговаривать друг с другом удаленно, полагаясь на тот дрон там... — я указала на разведывательный дрон, все еще улетающий от нас.

— ...чтобы передавать наши голоса друг другу.

Талмин, как и ожидалось, посмотрел на меня с выражением частичного ошеломления, в то время как Тацея казалась полностью завороженной наушниками, которые я держала в руках.

— Значит, это как слуховое чувство? — ответил Талмин с вопросительным лаем.

— Слушай, я просто продемонстрирую.

Выдавила я со вздохом, когда Талмин неохотно кивнул и позволил мне начать цеплять наушник, петлей вокруг его пушистых треугольных ушей.

Это неизбежно привело к тому, что моя рука несколько раз коснулась пушистой головы лупинора, что, казалось, вызвало несколько широких виляний хвостом и сладкое урчание.

Я попыталась проигнорировать это, отстранившись и начав демонстрацию.

— Я выключила свои динамики, ты все еще слышишь меня, Талмин?

— Да, слышу.

Сказал лупинор, откашлявшись.

Я включила динамики обратно сразу после этого.

— Ладно, я вдамся в подробности того, как это работает, позже, но пока просто знайте, что я могу слышать все, что вы говорите.

— Боюсь, я не думаю, что этот артефакт будет совместим с моей... анатомией, Эмма.

Спокойно сказала Тацея, указывая на несколько аспектов наушника, для которых требовался настоящий ушной канал, чтобы вставить его, и мочка уха, чтобы зацепить петлю.

— Это немного усложняет дело, но это не должно быть слишком сложно. Как долго, по-твоему, ты сможешь поддерживать отвлекающий разговор с заместителем магистрата, Тацея?

— Мы только что провели несколько часов, обсуждая ничего конкретного, я, безусловно, могу продолжать эту тенденцию от заката до рассвета.

Уверенно и, честно говоря, довольно гордо сказала авинор. — Проблема не в том, как долго я смогу поддерживать разговор, а в том, сколько времени тебе потребуется, чтобы выполнить этот квест, Эмма.

Парировала Тацея.

— Час. — уверенно кивнула я. — Двадцать минут, чтобы добраться туда, двадцать, чтобы поговорить с ученицей, и двадцать, чтобы вернуться.

— Тогда я сделаю это двумя часами. — ответила Тацея не раздумывая.

— Нам нужно учитывать потенциальные осложнения, и лишний час бессмысленного диалога, безусловно, не будет для меня проблемой.

С моим утвердительным кивком и одобрительным взглядом Талмина я теперь повернулась к внешней стороне двухсотфутового коридора, ведущего к главному залу, и дополнительным пятистам футам, которые потребуются, чтобы добраться от атриума до рассматриваемой башни.

Именно в эту последнюю минуту EVI выдала еще одно предложение, сформулированное с помощью новых наборов данных, предоставленных разведывательным дроном FEBNPMS, который был занят прокладыванием наилучшего маршрута вперед.

Это был... по своей сути более рискованный подход, который моя тетя определенно не одобрила бы, но он определенно был лучше, чем взбираться по стене и вбивать в нее шипы.

— На самом деле... у меня есть идея получше, чем просто взбираться по стенам.

Трансграсианская Академия Магических Искусств, На пути к Башне C Медицинского Крыла, Комната 705. Местное Время: 14:30.

— Крюк закреплен.

Я никогда не забуду чувство падения.

Очень неправильное чувство, которое приходило с прыжком с твердой земли в пустое небо, внезапного видения и ощущения мира, проносящегося мимо меня.

Это было нутряное чувство, тошнотворное ощущение, в котором доминировало подавляющее чувство надвигающейся гибели, захватывающее твой земной мозг, который не был создан для того, чтобы чувствовать «освобождающее» ощущение отсутствия связи с землей под тобой.

Прыжок с края террасы был худшей частью этого.

Но после этого неуверенного прыжка все стало чуточку проще.

Склонность Академии к чрезмерно возвеличенному архитектурному дизайну наконец-то послужила цели, выходящей за рамки просто декоративной эстетики.

Потому что было ясно, что стены на самом деле не были спроектированы так, чтобы отгонять кого-либо, осмелившегося взобраться на них.

Так как существовало несколько, если не сотни этих маленьких выступов и карнизов, которые не служили никакой цели, кроме как действовать как декоративные элементы на стороне замка.

Некоторые держали каменные цветы, в то время как у других были лампы или другие световые элементы различного дизайна.

Неважно, чем они были или какой смысл они несли, все они были равными и действительными целями в глазах моего абордажного крюка.

Когда я болталась там на первом выступе, удерживаемая одним высокопрочным тросом, я посмотрела вверх и увидела Талмина, нависшего над краем. — ЭММА?!

Услышала я его панический крик. Было ясно, что он ничего не видел, так как мой светопреломляющий плащ в данный момент хорошо выполнял свою работу.

— Я все еще здесь, Талмин. Ты меня не видишь, но я болтаюсь на этом странном выступе, который похож на раздутую вазу.

— В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ОБЯЗАТЕЛЬНО ИНФОРМИРУЙ МЕНЯ О ПРИРОДЕ ТВОИХ НЕВОЗМОЖНЫХ АРТЕФАКТОВ ПЕРЕД ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ, ПОНЯТНО?!

— Конечно. Ты узнаешь, если я упала, если услышишь долгий крик, за которым последует громкий шлепок.

— Это не смешно!

Я нервно усмехнулась в ответ, прежде чем повернуться лицом к изнурительному, вызывающему тошноту путешествию передо мной.

— Юмор — это мой способ справляться со стрессом, и поверь мне, мне сейчас нужно справиться с большим количеством стресса...

Видеоигры создавали впечатление, что использовать пистолеты с крюком-кошкой легко.

Любительское скалолазание заставило меня почувствовать, что это невозможно.

Военная подготовка сумела умерить мои ожидания и объединить лучшее и худшее из обоих миров в нечто действительно выполнимое.

У моей тети, однако, было очень твердое мнение об их использовании.

— Крюки-кошки? В современной армии? За кого ты меня принимаешь, за гребаного балбеса?

Я слышала голос моей тети так же громко и отчетливо, как в тот день, когда моя 14-летняя я, одержимая военными симуляторами, осмелилась задать ей этот страшный вопрос.

— Но, тетя Ран, наверняка были времена, когда крюк-кошка был полезен в одной из твоих командировок?

Спрашивала я в ответ, и тоже взволнованно, учитывая, как в одной печально известной игре «Call to Valor» он более или менее фигурировал на протяжении всей игры и в одиночку продвинул образ бойца TSEC с пусковой установкой крюка-кошки в общественное сознание.

— Восстания на Юпитере были периодом, который длился едва ли год и более или менее ограничивался боями на станциях. Где, черт возьми, я бы нашла время использовать захват?

— Когда станция разломилась пополам, и тебе пришлось перебраться на другую сторону, чтобы спасти свой отряд? Да ладно, тетя, они сказали, что эта сцена была основана на реальной военной истории! Твоей!

— Ладно, хорошо. Я была тем балбесом, который набил два использования захвата из пяти зарегистрированных за все развертывание. Но просто чтобы ты знала, они преувеличили ту сцену в этой твоей глупой игре, так как у них была художественная лицензия, Эмма. А теперь, что ты хочешь знать о захватах?

— Я хочу знать, справедливо ли игра это показала или нет.

— Ладно, чему тебя научила игра?

— Ну, ты целишься туда, куда хочешь, чтобы попал крюк.

— Ага.

— Затем ты стреляешь крюком.

— Окей.

— Затем ты бросаешься с края, стреляя следующим крюком, затем отцепляя первоначальный, и просто повторяешь шаги, как будто качаешься на лианах!

Гробовое молчание моей тети оспаривалось только моей настойчивостью с щенячьими глазами, так что она в конце концов смягчилась.

— Полагаю, это один из способов его использования, если ты чертов балбес. Есть еще вопросы?

— Эм, как научиться хорошо их использовать?

— Просто. Никак. Ты используешь его один раз за всю свою карьеру, затем забываешь, что он существует. Затем ты тратишь следующие два десятилетия своей жизни, тренируясь для другого сценария использования, который никогда не наступает, и ты никогда по-настоящему не преодолеваешь головокружение. Хитрость в том, чтобы просто не использовать его. А если используешь, не используй его в быстрой последовательности, как будто это какая-то гребаная игрушка супергероя. Это не для того, чтобы раскачиваться, как обезьяна. Это для сложных ситуаций, когда тебе нужно ухватиться за что-то или запустить себя между двумя пространствами. Но черт его знает, как стать хорошим в этой твоей глупой игре, потому что реальная жизнь чертовски отличается, даже больше отличается, чем обучение когда-либо заставит тебя поверить.

И она была права, реальная жизнь определенно чертовски отличалась.

Потому что когда ты был здесь, в поле, когда ты на самом деле смотрел вниз и не видел ни всплывающего окна ЗАВЕРШИТЬ СИМУЛЯЦИЮ, ни физической страховочной сетки, ни инструктора, машущего тебе, все становилось фундаментально другим.

Особенно, когда прямо внизу не было ничего, кроме двухтысячефутового падения в бурлящие пороги, благодаря безумному решению Академии построить свой кампус на вершине бушующего гребаного водопада.

— Точка анкеровки надежна. Цель 1 достигнута. Захват следующей цели.

Голос EVI прозвучал громко и четко, полностью прорезая любые и все вызванные тревогой сомнения, которые у меня были; ее властная настойчивость была удивительно полезна, чтобы держать меня на земле и вне того, что мой инструктор любил называть зоной паники.

— Цель захвачена.

Мои глаза теперь были прикованы к прицелам HUD, так как он зафиксировался на еще одном из многих больших декоративных выступов, торчащих из стен замка.

Этот выглядел как своего рода большой горшок с преувеличенно большими цветами, торчащими из него.

— Запрос статуса оператора: Подтвердите готовность.

Я начала ерзать на месте, корректируя свою ориентацию в воздухе, и начала переориентировать установленную на костюме пусковую установку крюка.

— Оператор готов, огонь левым захватом.

— Выстрел [Л] захватом через 3, 2, 1...

ТУУУМП!

Запуск крюка сопровождался странно удовлетворяющим звуком, который был тревожно похож на звук, издаваемый старомодными гранатометами.

Хотя, честно говоря, более опытные специалисты утверждали, что на самом деле можно услышать электростатический разряд от магнитных рельсов перед фирменным тууумп.

Я не могла его разобрать, однако.

Но это было, вероятно, потому, что все, что я могла слышать между запуском правого крюка и лязгом металла о твердый камень, были постоянные тук-тук-тук моего сердцебиения, резонирующего глубоко в моих барабанных перепонках.

— Отцепление точки анкеровки на Цели 1 через 3... 2... 1, начало движения вперед.

Мир пролетел мимо меня, когда я почувствовала этот тошнотворный рывок всего веса моего тела, брошенного на одной точке опоры.

Головокружение грозило ударить сильно, так как тренировки и дисциплина были единственными двумя вещами, удерживающими его от того, чтобы отправить меня в паническое безумие.

Раскачивание было смягчено, однако, как только все мое тело успешно переместилось вперед на колоссальные 20 футов и вверх еще на 5 футов, так как стабилизаторы делали все возможное, чтобы предотвратить слишком дикий импульс движения вперед.

— Точка анкеровки надежна. Цель 2 достигнута. Захват следующей цели.

Следующей целью, на которую зафиксировались прицелы HUD, был выступ в форме большого фонаря.

— Цель захвачена.

— Запрос статуса оператора: Подтвердите готовность.

Я снова заерзала на месте, теперь сражаясь с остаточным импульсом, который все еще качал меня взад и вперед.

Индикатор вероятности успеха рядом с прицельными метками летал взад и вперед между зеленым и красным, словно чтобы подкрепить тот факт, что смерть была всего в одной ошибке от меня.

— Оператор готов, огонь правым захватом.

— Выстрел [П] захватом через 3, 2, 1...

ТУУУМП!

================

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Башня C Медицинского Крыла, 5 Футов Справа от Балкона Комнаты 705.

Местное время: 15:05.

Я сделала это.

Я чувствовала себя как желе, я чувствовала, как желчь подступает к горлу, и мое дыхание с трудом оставалось чуть ниже зоны паники, но я все же сделала это.

Это заняло более 50 захватов, и каждый из них был лишь немного отличным, так что никогда не становилось намного лучше.

Я теперь полностью понимаю, почему моя тетя называла это упражнением в тактике балбесов.

Как бы то ни было, теперь пришло время переключиться из режима оператора-балбеса обратно в режим дипломатии.

Что определенно будет неловко, и чертовски сложнее сделать по сравнению с эпизодом в саду, учитывая тот факт, что это будет тайная дипломатия в стиле Ромео и Джульетты прямо на балконе.

Было много способов, как я могла подойти к этому.

Однако часть меня просто хотела начать раскачиваться, генерируя достаточный импульс, чтобы затем врезаться прямо через балконные двери в комнату.

Звездный вход, подобающий оператору.

Увы, параметры миссии этого не позволяли.

Если бы это было что угодно, кроме полусекретной операции, я бы рассмотрела эту идею с гораздо большей серьезностью.

Однако с тем, как все развивалось, я знала, что должна действовать умно.

Я могла бы просто незаметно приземлиться на балкон и начать стучать в окно.

Я также могла бы попытаться привлечь внимание ученицы, посветив светом или лазером, или чем-то в этом роде.

Список идей, которые я не рассматривала, пока не добралась до последнего этапа пути, рос экспоненциально с каждой секундой.

Однако, по воле судьбы, мне не пришлось использовать ни одну из этих идей.

Двери на балкон внезапно щелкнули, открываясь, когда ученица проковыляла к одному из богато украшенных стульев на балконе.

— Мне сообщили, что снаружи может быть кто-то, желающий поговорить со мной наедине?

Ученица начала оглядываться.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 545% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

И так же быстро начала накладывать несколько заклинаний в попытке обнаружить мое присутствие.

Активный камуфляж действительно творил чудеса.

— Да, эм, это я, Кадет Эмма Букер.

Выдавила я неловко, так как решила не приземляться на балкон на самом деле, или даже снимать активный камуфляж моего плаща, если уж на то пошло.

— Я хотела спросить, будет ли нормально, если мы поговорим вот так? Знаешь, с...

— Не говори.

Резко вмешалась ученица, так как еще одно предупреждение о мана-излучении, вероятно, сигнализировало о создании экрана конфиденциальности.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 275% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

— Оставаться вне поля зрения было бы разумным способом продолжить эту незаконную встречу, да.

Выдавила Ученица с разочарованным вздохом. — Просто дай знать, что почти при всех других обстоятельствах я бы нашла такую манеру общения совершенно неприемлемой. Однако... учитывая, как все сложилось, я полагаю, будет безопасно сказать, что этот конкретный случай подпадает под одно из немногих исключительных обстоятельств, в которых я потерплю эту нетрадиционную встречу.

Ученица сделала паузу, потратив мгновение, чтобы устроиться в откидном кресле, слабо подняв руку, чтобы защитить глаза от полуденного солнца.

— Да, я знаю, что это немного нетрадиционно, но, как я уже сказала, вопрос, который мне нужно поднять с тобой, смертельно серьезен. Ты же не думаешь, что я рискнула бы своей жизнью, карабкаясь сюда, просто чтобы закончить... чем бы, черт возьми, ни был этот пункт личной привилегии сейчас, верно?

Ученица сделала паузу, как будто она действительно серьезно обдумывала этот риторический вопрос, что вызвало у меня искреннее беспокойство о том, как далеко на самом деле заходят эти нексианские социальные условности.

— Я бы не исключала этого, некоторые из знати строят всю свою идентичность на основе чести, связанной ожидаемым этикетом и правилами, которые связывают.

Хладнокровно ответила ученица, прежде чем перевести светскую беседу в совершенно новое русло, которого я совсем не ожидала.

— Но я отвлеклась. Я в долгу перед тобой, Эмма Букер, долгу, который превосходит мои обязанности и ответственность как ученицы Академии и связывающие научные узы.

— Долг? — повторила я, мой разум на секунду отключился, не понимая, что эльфийка может иметь в виду, прежде чем до меня наконец дошло.

— Ты имеешь в виду то, что случилось в садах? Слушай, ученица, я просто сделала то, что должна была сделать, и то, что было правильно в то время. Нет необходимости во всем этом бизнесе с долгами, ладно? Любой хоть наполовину порядочный сделал бы то же самое. Плюс, это была более или менее просто самооборона в тот момент.

Ученица яростно покачала головой на это. — Одно дело защищать себя от активной угрозы и, делая это, спасать других вокруг себя в силу необходимости спасти себя. Совсем другое дело — действовать по доброте душевной, выходить за рамки самосохранения, но действовать с сочувствием и состраданием к жизням вокруг себя. Из рассказов от Садовника до Мастера-Целителя, до моих собственных ограниченных воспоминаний о событиях в саду, я пришла к пониманию, что ты относишься к последней категории. Меня также

заставили поверить, что именно твои быстрые действия привели непосредственно к тому, что мои шансы на выживание стали намного выше, чем они были бы, если бы тебя там не было в то, что Мастер-Целитель называет спасительными секундами. И из-за всего этого, я, Лариал Эссен, теперь обязана тебе долгом жизни, Эмма Букер.

Я не знала, что на это сказать, так как все мое внимание теперь полностью переключилось со странного ощущения моего тела, мягко покачивающегося на ветру, удерживаемого одной привязью, на этот бизнес с долгом жизни из средневековой эпохи, для которого у меня не было культурного контекста.

Было странно сюрреалистично, что кто-то изливал душу вот так, что кто-то активно приписывал мне спасение своей жизни, когда я чувствовала, что, честно говоря, не сделала ничего особенного.

— Я... эм, спасибо, Ученица, за добрые слова. — выдавила я полурастерянно, полуобескураженно, пытаясь оправиться от того радикального сдвига в разговоре, которого я совсем не ожидала.

— Слова не являются необходимым условием для благодарности, Эмма Букер. Уж точно не в этом случае. Тебе следует быть менее скромной в своем героизме, так как скромные могут зайти лишь так далеко в этом мире.

Ученица сделала зловещую паузу, так как было ясно, что она тщательно обдумывает свои следующие несколько слов.

— Неподобающе для существа с твоими возможностями быть такой сдержанной.

Искренне казалось, что Ученица хотела продолжить этот разговор, открывая рот только для того, чтобы закрыть его вскоре после этого.

Только после полных полминуты молчания она наконец подняла вопрос, который хотела обсудить.

— То, как ты расправилась с нулем, столь же нетрадиционно, как и средства, с помощью которых ты штурмовала высоты этих замковых стен; что само по себе является подвигом, невозможным для большинства магов или кого-либо с обычной биологией. Я хочу рассмотреть эти вопросы более подробно. Я хочу понять, что именно представляли собой те три последовательных удара грома без молнии, и как они были способны нейтрализовать угрозу нуля... но это было бы неподобающе для меня. Это твой разговор, в конце концов, Эмма Букер, и мне не нужно занимать больше

твоего времени, погружаясь в серию вопросов, которые я не имею права задавать.

Вся перемена тона ученицы была радикальной, по крайней мере, по стандартам Нексуса, где казалось, что каждый человек, облеченный властью, был более или менее непреодолимой силой природы, за единственным исключением Сорекара, конечно.

Так что эта готовность действительно выслушать меня, несмотря на то, что для этого потребовалось спасти человеку жизнь, была прогрессом, который я, честно говоря, не стала бы подвергать сомнению.

По крайней мере, пока я не разберусь с ситуацией с ящиком.

— Спасибо, что отнеслась ко всей этой ситуации серьезно, Ученица.

Я начала вежливо, видя, что нет необходимости тыкать ей проблемой в лицо, так как весь этот обмен мнениями более или менее доказал мне, что эльфийка наконец-то готова слушать.

— Я не уверена, сколько ты помнишь из событий до... инцидента, так что я буду прямолинейна в своем резюме. Я точно знаю, что профессор Мал’Тори не только знает о местонахождении моего пропавшего ящика, но и завладел им. Хотя это целая проблема и подлинное правонарушение само по себе, я не карабкалась сюда всю дорогу только для того, чтобы поднять шум из-за кражи.

Я сделала паузу, ожидая, что ученица прервет меня, как она сделала в садах.

Я даже дала ей достаточно времени, чтобы повысить голос в яростном отрицании моих вопиющих обвинений.

Но ничего не последовало.

Это побудило меня продолжить.

— Речь идет об угрозе, которая поджидает внутри ящика, Ученица.

Я говорила совершенно недвусмысленно. — Потому что внутри этого ящика есть предохранитель: механизм, предназначенный для защиты содержимого от вмешательства и незаконного присвоения. Единственная цель механизма — уничтожать, и его разрушительный потенциал сдерживается только шестью металлическими панелями, составляющими его стенки. Это разрушительное устройство, и при типичных условиях оно безопасно. Оно не было создано, чтобы убивать, но при правильных параметрах оно может и убьет.

Я наполовину ожидала, что ученица задерет нос на это, снова вступит в олимпиаду по отрицанию, но она этого не сделала.

Вместо этого она отреагировала прямо противоположно тому, как я ожидала, так как краска с ее лица начала сходить, а зрачки начали расширяться, оставляя в ее глазах только одно: страх.

Без каких-либо прерываний я продолжила, стараясь изо всех сил преодолеть фундаментальную системную несовместимость ученицы, как я делала это раньше с Тацеей.

— Защита, обеспечиваемая металлическими панелями ящика, имеет свои пределы, и, что более тревожно, эти пределы могут быть преодолены. Устройство спроектировано так, чтобы активироваться, когда оно чувствует, что эти пределы намеренно нарушаются. Устройство также спроектировано так, чтобы активироваться по истечении определенного времени. Эти два фактора определят, если и когда разрушительный потенциал будет высвобожден, и нет способа предотвратить его активацию, если первое или второе условия выполнены. Единственный способ предотвратить возможность высвобождения этого разрушительного потенциала — вернуть ящик

мне, так как только у меня есть способность предотвратить его активацию.

Я сделала паузу для эффекта, прежде чем закрепить свое сообщение простым, резонирующим предупреждением.

— В Нексусе нет ничего другого, что могло бы предотвратить это, и я не хочу, чтобы дипломатическое наследие человечества началось с предотвратимой трагедии, вызванной вопиющими актами мелочности.

Лицо ученицы сморщилось, все ее тело сползло глубже и глубже в откидное кресло.

Ее глаза выглядели почти пустыми сейчас, так как, не имея кого-то, на ком можно было бы действительно сфокусировать внимание, она вместо этого уставилась в сторону города вдалеке.

— Механизм... — наконец заговорила ученица, нарушая этот нервирующий приступ молчания таким же дрожащим голосом.

— ...похожий на тот, что ты использовала, чтобы победить нуля?

— Другой. — ответила я просто.

— Но достаточно сказать, что у нас было время и опыт в смягчении и укрощении многих разрушительных сил, большинство из которых мы используем в благих целях... хотя некоторые из них мы приспособили только для разрушения.

— Но какая нужда была у нового мира создавать такие новые артефакты...

— Какая нужда была у Нексуса создавать нуля?

Я выстрелила в ответ почти мгновенно, с оттенком насмешки в голосе.

— Какая нужда была у Нексуса создавать ванную комнату, которая подстраивается под пользователя? Или копье, которое может убить пятьдесят человек одновременно? Тот же логика применима и к нам. У нас есть свои уникальные проблемы, которые нужно решать, и свои собственные вопросы, которые нужно рассматривать. У нас есть врожденное стремление к инновациям, с маной или без нее.

Ученица снова замолчала, ее дрожащее дыхание становилось все более и более ровным.

Она сидела так целую минуту, отказываясь отвечать, пока не вернула некоторое подобие самообладания.

— Если бы мы вели этот разговор в любом другом контексте или обстановке, я бы оштрафовала тебя не только за открытое объявление таких угроз, но и за смелость подрывать фундаментальные истины, которые мы считаем самоочевидными.

Начала ученица, ее голос был на грани срыва, так как я не была уверена, усталость это или FSI добирались до нее первыми.

— Однако, учитывая недавние события, я должна по крайней мере рассматривать эту угрозу как реальную и существующую опасность, требующую внимания.

Ученица сделала паузу, вытянув голову в моем общем направлении.

— Я полагаю, ответственность за предотвращение этой трагедии ложится прямо на мои плечи? Так как я должна выступать в качестве связующего звена между тобой и профессором Мал’Тори?

— Вот о чем вся эта встреча, Ученица. — ответила я просто. — Больше в этом ничего нет.

Ученица потратила мгновение, чтобы повернуться обратно к городу, сделав несколько глубоких, ровных вдохов, прежде чем продолжить с обновленным видом решимости.

— Тогда я сделаю то, что нужно сделать, и скажу то, что нужно сказать. Это будет намного сложнее, чем доставка простого меморандума, Эмма Букер, я надеюсь, ты это понимаешь.

Я пожала плечами. — Прошедшие несколько дней научили меня, что само мое существование имеет тенденцию усложнять все больше, чем следует, так что в этом нет ничего нового. Однако, прими мою благодарность за решение заняться этой ситуацией с серьезностью, которой она заслуживает.

— Благодарность не нужна, Эмма Букер. Это лишь малая цена за долг жизни, который я теперь должна. Не принимай мою готовность допустить возможность этой опасности за мое признание изменяющего реальность нарратива, который ты выдаешь за истину.

Ученица говорила торжественно, прежде чем перевести направление разговора к неожиданной теме.

— Для протокола, Эмма, вся эта ситуация не родилась из вопиющего акта мелочности, как ты выразилась.

Быстро добавила ученица.

— Что? Слушай, извини, если это было немного грубо с моей стороны, но я действительно не знаю, как еще это назвать. Профессор Мал’Тори украл то, что принадлежало мне. Я могла бы использовать эвфемизм, что-то вроде акта незаконного присвоения собственности или чего-то в этом роде, но я просто хотела назвать вещи своими именами, Ученица.

— Нет, не в этом цель моего уточнения, Эмма.

Ученица ответила быстро, заметно поморщившись, когда она повернулась лицом в моем общем направлении, вероятно, выясняя, где я нахожусь, основываясь на том, откуда исходил мой голос.

— Это не было актом мелочности, и это не было актом кражи.

Заявила она, прежде чем отвести взгляд на короткое мгновение, как будто она очень тщательно обдумывала свои следующие слова.

— Профессор Мал’Тори хотел вернуть то, что по праву является собственностью Академии и, как следствие, собственностью Короны.

Это внезапное «откровение» сбило меня с толку, и я прищурилась, глядя на ученицу, несмотря на ее неспособность видеть меня или моё лицо под шлемом.

— Что ты имеешь в виду, Ученица? — выстрелила я в ответ.

— Мы заметили несоответствие в этом конкретном ящике, знак, указывающий на то, что внутри него находится артефакт на основе маны. Само по себе это не является основанием для удержания чьей-либо собственности. Именно специфика и особенности того, что было внутри, побудили к изъятию, так как мы обнаружили внутри Малый Осколок Передачи. Это тот самый артефакт, который мы ежегодно дарим всем царствам для поддержания непрерывной сети статус-коммуникации, включая твое собственное, Эмма. Более того, мы заметили несколько несоответствий с его свойствами, несоответствий, которые предполагают, что ваш вид изменил его, совершенно непредвиденными способами.

Сначала меня поразило замешательство, за которым последовал внезапный холод, пробежавший по моей спине, когда я поняла, о чем именно могла говорить ученица.

Я выключила свои динамики на мгновение, быстро обращаясь к EVI.

— EVI, у нас будет разговор после этого.

— Принято, Кадет Букер.

— Сейчас я хочу, чтобы ты вывела схемы Экзореальностного Коммуникационного Набора и сузила круг того, о чем именно могла говорить ученица. Ты можешь сделать это для меня?

— Принято, Кадет Букер.

— Инженеры в отделе экзо-связи не могли, блин, сделать то, что я думаю, они, блин, сделали.

Прошептала я себе под нос, прежде чем обратиться к EVI как положено.

— Мы поговорим об этом, когда вернемся на твердую землю. Пора сворачивать все это дело.

С этими краткими словами я снова включила свои динамики, чтобы обратиться к ученице.

— Как бы то ни было, опасность, с которой мы сталкиваемся, все еще сохраняется.

— Конечно... — кивнула ученица, возвращая разговор в нужное русло.

— Мне нужно попросить у тебя еще одно уточнение, прежде чем я смогу выполнить свои обязанности в этой задаче, Эмма.

— Хорошо, выкладывай.

— Ты упомянула два конкретных параметра, выполнение которых активирует разрушительный потенциал этого артефакта, один из них — время. Сколько именно времени у нас осталось, Эмма?

— Ровно 31 час, 29 минут и 27 секунд, Ученица. — быстро прочитала я с таймера обратного отсчета, постоянно прикрепленного к верхнему правому углу моего HUD.

Ученица заметно вздрогнула от этого ответа, ее взгляд теперь был устремлен прямо на город, как будто она пыталась сосредоточиться на чем-то другом, чтобы избавиться от стресса, который только что добавился к ее списку забот.

— Я попрошу о досрочной выписке сегодня вечером. — объявила ученица с первыми нотками тревоги, наконец просочившимися в ее голос.

— Хотя Мастер-Целитель не любит удовлетворять такие просьбы. — Она подняла руку, чтобы обхватить лоб.

— Тем не менее, я попытаюсь добиться аудиенции у профессора Мал’Тори как можно скорее.

— И как ты сообщишь мне о том, где и когда я смогу встретиться...

— Я позову горгулью, или эльфа-посыльного, или какую-то другую форму доставки писем, чтобы доставить тебе письмо о назначении встречи. Если тебя не удастся найти, то письмо будет доставлено в твои апартаменты.

Быстро вмешалась ученица, отвечая на мой вопрос, прежде чем я даже смогла закончить его задавать.

Было ясно, что она теперь на взводе, так как лимит времени, казалось, побудил ее взяться за этот новообретенный квест без промедления.

— Спасибо. — ответила я просто, побуждая ученицу начать подниматься на ноги.

— Если это все, то я предлагаю тебе уйти немедленно, Эмма. Эта вся незаконная встреча и так продолжалась достаточно долго. При условии, конечно, что тебе больше нечего у меня спросить?

— Нет, это все, спасибо, Ученица. — ответила я, прежде чем добавить застенчиво. — Надеюсь, ты скоро поправишься.

Ученица лишь кивнула один раз в ответ, что я восприняла как сигнал к уходу.

Сделав еще один глубокий вдох, я повернулась к выступу прямо подо мной, так как пришло время спускаться вниз.

— Цель захвачена. Запрос статуса оператора: Подтвердите готовность.

— Оператор готов, огонь правым захватом.

— Выстрел [П] захватом через 3, 2, 1...

ТУУУМП!

ТУДУМ!

— Точка эвакуации достигнута. Отчет о состоянии оборудования (ESR): Высокоэффективное маневренное снаряжение (HPMG) — Норма, Активный камуфляж — Норма. Запрос статуса оператора.

Я издала серию тяжелых, прерывистых вздохов, борясь с желанием моего желудка умилостивить богов головокружения, извергнув мой не самый впечатляющий завтрак, состоящий из одного кусочка хрустящего хлебца и тюбика нутрипасты.

Все мое тело почти отказало, и я бы рухнула в жалкую кучу потного человека, если бы не EVI, активировавшая режим позиционной переориентации брони, удерживая доспехи жесткими и неподвижными, пока я извивалась внутри.

Для стороннего наблюдателя, и особенно для Талмина, я прибыла с шиком типичного протагониста видеоигры.

Изящно и, я бы добавила, довольно эпично приземлившись на обе бронированные ноги, одновременно отключая маскировку и втягивая оба захвата и их тросы.

Я даже сделала ту штуку, которой учили на тренировках, когда ты продолжаешь движение после того, как захват полностью втянут, что означало, что я отвела обе руки назад как раз в тот момент, когда корпус захвата с лязгом закрылся;

в результате чего я непреднамеренно приняла позу, просто чтобы закрепить свое триумфальное возвращение.

Эмма-подросток была бы в восторге, увидев это, и отдала бы все, чтобы быть нынешней Эммой.

Нынешняя Эмма, однако, не хотела ничего больше, чем умереть прямо сейчас.

— Обнаружен повышенный сердечный ритм, артериальное давление и частота дыхания. Кадет Букер, вам требуется медицинская помощь?

— Нет, я в порядке.

Выдавила я через сдавленную икоту.

— Принято. — механически ответила EVI.

Затем, как ни в чем не бывало, она повторила предыдущий запрос тем же тоном и ритмом.

— Запрос статуса оператора.

Я простонала от раздражения. Но чего я ожидала от военного ВИ?

Каких-то фальшивых протоколов сочувствия коммерческого уровня?

— Статус оператора: нечего докладывать, только легкая тошнота и головокружение.

— Принято. Желаете, чтобы я ввела препарат против тошноты, Кадет Букер?

— Нет, я в порядке.

— Принято. Завершение работы боевой сети и процедур помощи в боевом маневрировании, ожидание.

И вот так я обнаружила, что половина моего HUD внезапно освободилась.

Различные программы и подпрограммы, которые практически тащили меня через весь этот побочный квест, были внезапно завершены, их вычислительная мощность была перераспределена на EVI, так как виртуальный интеллект забрал обратно все свое пространство с хищным голодом.

— Эмма. — я услышала голос определенного волчьего принца, прорывающийся сквозь мои грезы.

— Это было... просто... — я слышала, как он подводит к комплименту, причем восторженному, если судить по виляющему хвосту, но он остановился на полпути.

Вместо этого он решил шагнуть вперед, только чтобы ударить кулаком по одному из моих наплечников.

— Тебе не нужно было выпендриваться, знаешь ли! — сказал он с зубастой ухмылкой.

— Нечего доказывать и некому доказывать, так что полегче с театральностью, мой несостоявшийся плут!

Продолжил он, издав серию тяжелых, сердечных смешков.

— Ты выступаешь перед аудиторией из одного зрителя!

Я хихикнула про себя, прежде чем ответить здоровым пожатием плеч и невидимой ухмылкой.

— Там, откуда я родом, броскость и практичность не являются взаимоисключающими. Но спасибо за внимательные слова, я рада знать, что у меня есть будущее в качестве артиста или плута, если отношения между ООН и Нексусом испортятся, или если моя служба в ООН не сложится.

Люпинор издал одинокий сухой смешок на это, обнажив клыки.

— Хорошо иметь стратегию отхода, если дела действительно примут такой оборот. Что напоминает мне, как все прошло с Ученицей?

Тон люпинора изменился при этом, когда он перешел от игривой болтовни к более серьезному тону голоса.

— Наш гамбит сработал?

— Я бы, вероятно, оправдывала свою фамилию и сваливала бы отсюда, если бы все пошло наперекосяк, Талмин.

Начала я с лукавой шутки.

Выражение лица Талмина, однако, не казалось взаимным на мою попытку пошутить.

Я восприняла это как подсказку скорректировать свой курс, намеренно прочистив горло перед тем, как продолжить.

— Если серьезно, Талмин, все прошло на удивление хорошо. Ученица не запаниковала. На самом деле, она казалась довольно понимающей. Более восприимчивой, чем я, честно говоря, ожидала, но я думаю, что многое из этого связано с тем, что она называет долгом жизни? Я не уверена, является ли это буквальной вещью здесь, в Нексусе, но, учитывая, насколько серьезно она, кажется, к этому относится, держу пари, это оказало довольно значительное влияние на то, как она восприняла мою просьбу; особенно если учесть нетрадиционный способ, которым я вообще к ней добралась.

— Долг жизни? — повторил Талмин с суровым выражением лица, его морда на самом деле сморщилась, когда он это сказал.

— Она действительно использовала эти слова, Эмма?

— Ага.

— Ученица... — люпинор замолчал, затихая, казалось, пытаясь найти правильные слова.

— ...оказывается более благородной душой, чем я изначально предполагал. С долгами жизни не шутят, Эмма. Они настолько же социально обязывающие, насколько и обязывающие честью. Так что это довольно значительный прогресс. Пожалуйста, продолжай.

— Честно говоря, в нашем разговоре больше ничего особенного не было. Мы говорили о ящике, я подчеркнула, насколько большую угрозу он представляет, и она согласилась помочь. Она сказала, что поговорит с Мал’Тори как можно скорее, вероятно, сегодня вечером.

Я пожала плечами, прежде чем осознала довольно значительное открытие, которое я почти упустила.

— Было довольно значимое развитие событий, которого я действительно не ожидала от всего этого обмена.

Пробормотала я вполголоса, вызвав несколько заметных подергиваний треугольных ушей люпинора.

Я восприняла это как сигнал продолжать.

— Ты помнишь, как было довольно очевидно, что они выделяли именно этот ящик? Из видеозаписей, которые мы просматривали несколько дней назад?

— Да, помню. Я полагаю, она рассказала тебе больше о том, что именно вызвало такую реакцию?

— Верно, и это было совсем не то, чего я ожидала, вообще. Ученица утверждает, и я цитирую: что профессор Мал’Тори хотел вернуть то, что по праву является собственностью Академии и, как следствие, собственностью Короны.

Черты лица Талмина начали снова меняться при этом откровении, мрачная серьезность взяла верх, так как глаза люпинора начали расширяться с выражением искреннего беспокойства.

— Эмма... — начал он с горловым вздохом. — Что именно твои люди положили внутрь этого ящика?

— Ну, ученица назвала это Малым Осколком Передачи. Она сказала...

— Стоп. Ты только что сказала Малый Осколок Передачи?!

Вмешался Талмин с твердым, гортанным лаем.

— Да, сказала. Так вот, после этого она сказала...

— ПОЧЕМУ ВАШИ ЛЮДИ ПОЧУВСТВОВАЛИ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОМЕСТИТЬ ОДАРЕННЫЙ АРТЕФАКТ ПЛАНАРНОГО УРОВНЯ В ТВОИ ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ?!

Принц-люпинор выстрелил серией громких, оглушительных лаев, каждый громче предыдущего, что на долю секунды сумело удивить и перегрузить автоматическую регулировку громкости EVI.

— У меня есть ответ на это. — выдавила я виноватым тоном. — Правда есть, но ты должен дать мне секунду.

— НЕ ДУМАЙ, ЧТО МОЖЕШЬ ПРОСТО УЛЕТЕТЬ НА КРЮКЕ ОТ СВОИХ ПРОБЛЕМ, ЭММА...

— Нет, нет. Я никуда не собираюсь. Мне просто нужно кое-что быстро проверить, ладно?

С выражением полного замешательства от Талмина, я выключила внешний микрофон, повернувшись к EVI, обращаясь к ней с небольшим запасом терпения.

— Итак, схемы ECS? Что ты там нашла, EVI?

— Малый Осколок Передачи соответствует компоненту, обозначенному как AM-d-002b Низкополосный Экзореальный Однонаправленный Узкополосный Пульсатор [AM-d-002 Н-ЭОУП], в просторечии известный в отделе экзо-связи как Трансмерный Трансивер.

— Это звучит не очень по-нексиански для меня...

— AM-d-002b — это сокращение от объекта, полученного из Аномального Материала, Кадет Букер.

Быстро вмешалась EVI, предоставив мне аккуратную маленькую поправку, которую можно было просто сказать прямо.

— Погоди, 02? Я полагаю, это был второй из нексианских кристаллов такого рода, отправленных в IAS? Тот, о котором они постоянно говорили в Крыле D?

— Верно, Кадет Букер.

— Я думала, они сказали, что источник питания этой штуки сдох сто лет назад? Как они...

Внимание: Обнаружено 10 последовательных попыток физической конфронтации.

— Эмма? — голос Талмина перекрыл разговор, происходящий внутри костюма, его руки в данный момент лежали на моих плечах, и он тряс меня, или, по крайней мере, пытался, для верности.

— Эмма, ты в порядке?

— Да! Да. Я в порядке.

— Ты полностью застыла на целую минуту. Я начал волноваться.

Талмин сделал паузу, его выражение сменилось с беспокойства на терпеливо вопросительное. — Так, ты уверена, что ты в порядке?

— Да! Мне просто нужно было время, чтобы найти ответ.

— Ладно, хорошо. Итак, ты нашла ответ?

— Ага!

— Ладно тогда... ПОЧЕМУ?!

Я испустила нервный вздох, не уверенная в том, во что именно яйцеголовые дома втянули меня.

— Эм, потому что некоторые из наших ученых и инженеров пытались создать устройство, которое позволяет общаться между различными реальностями. Ну, меня не особо просвещали в детали, так как у меня было много других забот во время обучения. Но, короче говоря, мы... вроде как просто переоборудовали волшебный кристалл, чтобы он отправлял то, что мы хотим, чтобы он отправлял, вместо того, что он должен был отправлять.

Глаза Талмина выглядели так, словно они вот-вот вылезут из орбит, и я практически чувствовала, как он кипит через все слои металла, композитов и наноплетения.

— Вы... вы активно, сознательно и добровольно перепрофилировали Нексианский Дар?!

— Ну, ученица сказала, что она также обнаружила, что он был модифицирован в каком-то смысле, так что это подходит под определение перепрофилирования или...

— ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОСКВЕРНИЛИ НЕКСИАНСКИЙ ДАР?!

— Погоди одну секунду. — сказала я виновато еще раз, снова обращаясь к EVI за деталями.

— EVI, есть что сказать по поводу всей этой модификации и осквернения?

— Компонент, о котором идет речь, был обозначен как объект, полученный из Аномального Материала, Кадет Букер. Обозначение 002 классифицирует его как второй из нексианских объектов, отправленных через портал в IAS. Подобозначение b классифицирует этот объект как деконструированный на два дискретных компонента, а именно: AM-d-002a и AM-d-002b.

— Так вот о чем они говорили, когда сказали, что у них есть простое решение проблемы запутанности, они буквально просто решили разломить эту чертову штуку пополам. Это... я даже не могу злиться, честно говоря.

Я начала смеяться, наполовину от стресса, наполовину от нелепости всего этого. — Это чертовски гениально.

Я наконец повернулась обратно к Талмину, который, казалось, все еще с опаской относился к моим внезапным интроспективным эскападам, но был готов подыграть.

— Мы, эм... — я инстинктивно потянулась рукой за спину, пытаясь почесать затылок, но снова столкнулась с неуступчивым присутствием брони, стоящей на пути.

— Я имею в виду, если твое определение осквернения включает такие вещи, как разламывание кристалла пополам, тогда, полагаю, мы могли это сделать?

Рот Талмина открылся от этого ответа, так как ни единого звука не вырвалось из его разинутой пасти.

— Я знаю, это звучит безумно, но это было необходимо для того, чтобы...

— Эмма... — Талмин остановил меня на полуслове тем, что можно было описать только как смесь нежного рычания и обеспокоенного скуления.

— У твоих людей есть желание умереть?!

— Ну, это подарок, и они даже сказали об этом. Мы даже повторили это. Это был подарок, который имел практическую и утилитарную цель: действовать как инструмент для облегчения общения между реальностями. Кроме того, они созданы, чтобы сдохнуть через какое-то время, верно? Так какой вред от простого перепрофилирования того, что уже мертво?

— Это потому, что вы не должны были. Его цель — служить инструментом для общения, да, но после того, как его полезность исчезла, остается его символическое значение. Я... я думаю, Тацея лучше справится с кратким объяснением этого. Что я знаю, так это то, что эти дары предназначены для того, чтобы их лелеяли как знак взаимного уважения. Что навело твоих людей на мысль, что это вообще хорошая идея для начала?

— Люди из портала, как мы их знали в то время, подчеркивали, что хотят, чтобы мы продолжали исследовать все пути, чтобы связаться с ними. Они также были невероятно расплывчаты в том, чего ожидали от нас. Ну, у нас на самом деле было не так много вариантов, поэтому я думаю, что наши ребята вроде как предположили, что кристаллы могли быть частью всего этого процесса, чтобы достичь другой стороны. Так что мы просто взялись за это.

Я пожала плечами. — Естественная эволюция этого — перепрофилирование этого проекта для нашего доморощенного проекта экзо-связи.

— Они... они... люди из портала... — Талмин начал быстро вдыхать и выдыхать, прежде чем начал гоготать, вся его грудь вздымалась вверх и вниз в серии неконтролируемого смеха.

— Люди из портала, при первых линиях дискурса, поощряют новые царства к дальнейшему расширению их практик, основанных на мане. Когда они сказали, что вы должны исследовать каждую возможность связаться с ними, они имели в виду все, кроме осквернения артефакта планарного уровня, предназначенного в качестве дара.

Люпинор сделал паузу, взяв момент, чтобы восстановить равновесие, опираясь на одну из многочисленных богато украшенных статуй на террасе.

— Я не знаю, быть ли в ужасе за твоих людей за совершение этого наглого акта неповиновения, или быть в полном ВОСТОРГЕ от этого вопиющего пренебрежения этикетом смежных царств.

Его глаза пронзили эти две линзы прямо мне в душу.

— Ты можешь просто ответить мне на одну вещь, Эмма?

— Валяй.

— Почему твое царство предположило, что будет хорошей идеей попытаться использовать Малый Осколок Передачи для ваших собственных махинаций?

Я попыталась придумать ответ, правда попыталась, но в голову пришло только одно.

Ответ, который был своего рода не-ответом, но все же хорошим.

— Это потому, что у нас долгая история обмана гораздо меньших камней, чтобы заставить их думать. Я думаю, наши ученые просто предположили, что обмануть гораздо больший, более модный волшебный камень, чтобы он говорил за нас, будет не таким уж большим скачком от этой проверенной временем традиции.

Мой ответ, казалось, ударил сильнее, чем ожидалось, так как лицо принца-наемника люпинора выглядело так, как будто он только что вышел из этого разговора.

Я осталась там с полностью сломленным принцем, на совершенно пустой террасе, где ветер начинал подниматься.

Посмотрев вверх, я увидела, что начинают собираться дождевые тучи, и было ясно, что любые открытые пространства, вероятно, скоро промокнут.

— Пойдем, зайдем внутрь. Тацея должна скоро вернуться, верно?

========

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Коридор, Соединяющий Замок с Медицинским Крылом. Местное Время: 17:25.

Прошло полных три часа с тех пор, как Тацея вошла в медицинское крыло для выполнения своей отвлекающей миссии.

Три полных часа того, что я могла только представить как бесконечный натиск бессодержательных тем для разговора, которые бы почти поджарили мой мозг в липкую кашу из неньютоновской жидкости.

Я ожидала, что наша птичья принцесса вернется с мертвым взглядом или, что еще хуже, как полностью перепрограммированный зомби, поглощенный обратно нексианскими путями.

Реальность, однако, не могла быть дальше от истины. Так как Тацея прибыла с тем же решительным взглядом, который она бросила нам, когда уходила.

На самом деле, за этими острыми медными глазами не было ни унции усталости.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 275% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Она даже умудрилась поднять экран конфиденциальности, не вспотев.

Хотя, честно говоря, я не была уверена, насколько сложно их устанавливать.

— Это, безусловно, приятный сюрприз. — начала Тацея, медленно, но верно сбрасывая тот надменный «правильный» ритм и переходя в тот искренний тон голоса, который, честно говоря, больше подходил той личности, которой она была.

— Я рада видеть, что вы оба в порядке. — Авинор взяла паузу, заметив выражение лица Талмина.

Этого, казалось, было достаточно, чтобы Тацея поняла, что недавно произошло что-то еще.

— Эмма, не могла бы ты рассказать мне, что именно произошло с ученицей?

Принцесса заговорила с упреждающим усталым вздохом.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Гостиная.

Местное Время: 17:55.

Вероятно, было хорошо, что Талмин был первым человеком, с которым я поговорила об истинной природе ECS, потому что было ясно, что Тацее было что сказать, но она хранила свою сторону дела в гробовом молчании, пока мы наконец не вернулись в общежитие.

Было ясно, что она использовала время в пути на полную катушку, так как эти глаза ни разу не ослабили своей интенсивности на протяжении всей нашей прогулки назад.

Только после того, как двери в общежитие закрылись, она наконец смягчилась, испустив вздох, когда повернулась ко мне, затем к Талмину, прежде чем жестом пригласить нас обоих занять наши места на диване в гостиной.

— И это все, что ты рассказала ей о значении Осколка Передачи?

Тацея начала с того, что прямо обратилась к Талмину.

— Да. Я имею в виду, ты должна простить меня, принцесса, я не был тем, кто регулярно посещал Хейвенброкское Министерство Смежности. Это было скорее прерогативой моей сестры, так как я тренировался для службы в армии, прежде чем меня наконец выделили для Академии.

Люпинор пожал плечами.

— Все в порядке. — вежливо выдавила Тацея. — Я продолжу отсюда.

Принцесса теперь повернулась ко мне, и эти птичьи глаза снова пронзили мои непрозрачные линзы.

— Эмма, то, что сделало твое царство, это то, о чем немногие даже подумали бы, не говоря уже о том, чтобы осмелиться действовать. Государственный Этикет рассматривает дары не столько как передачу права собственности, сколько как передачу права собственности с оговорками. А именно, что предмет, о котором идет речь, должен быть неоскверненным и находиться в том же состоянии, в котором он был получен. Это вопрос вежливости и тест на должную осмотрительность. Модификация дара не только нарушает Государственный Этикет, но и является табу, восходящим к Великой Войне. Помимо этого, сама природа того,

что это один из немногих магических артефактов, способных к магии планарного уровня, является еще одним ударом против вас в глазах Нексуса.

Тацея выложила все это мне, так как было ясно, что она не закончила просто этим поверхностным объяснением.

Я, честно говоря, ожидала от нее не меньшего. — Малый Осколок Передачи является одним из фундаментальных краеугольных камней, лежащих в основе Status Communicatia, форума межмировой дипломатии, который связывает все царства с Нексусом. Во время войны эти осколки намеренно разбивали в знак восстания против Нексуса. Легенды гласят, что его разбитые останки были перепрофилированы в новую систему Status Communicatia, такую, которая не полагается на Нексус как на свою фокальную точку. Хотя многие сомневаются, было ли это предприятие успешным, акт уничтожения Малого Осколка Передачи стал синонимом

открытого недовольства или прямого восстания. Теперь, поскольку Земное Царство все еще считается новым царством, я уверена, что это правонарушение не будет рассматриваться в том же свете. Я полагаю, что профессор Мал’Тори на самом деле обеспокоен тем, что вы утверждаете, что это... средство перепрофилирования Осколка Передачи для ваших собственных целей.

Принцесса сделала паузу, так как волна просто... всего уже начинала сильно бить по мне.

Все обрело гораздо больше смысла теперь, когда она представила вещи в перспективе и предоставила мне тот важный исторический прецедент, который все изменил.

— Эмма, ты понимаешь, что если твой артефакт сработает, это будет аналогично легендарному противодействию Status Communicatia. Это будет доказательством принципа, который почти скрыт песками времени. Я полагаю, именно поэтому профессор Мал’Тори завладел твоим артефактом, Эмма. Не просто ради сохранения лица от смущения, которое ты причинила ему во время ориентации. И не просто потому, что это оскорбление Государственного Этикета. Я полагаю, что одним из основных провоцирующих факторов на самом деле является уничтожение, модификация и перепрофилирование Малого Осколка Передачи твоего царства. — кратко заявила Тацея, заставив и Талмина, и меня повернуться друг к другу с выражением полного недоверия.

— Я... черт, это становится намного более напряженным, чем я думала. — Я сделала паузу, прежде чем наклониться ближе.

— Откуда ты вообще так много знаешь об этом всем, Тацея?

— Знание всегда было одним из немногих видов оружия в моем арсенале, чтобы защищаться от других при моем дворе, которые предпочли бы, чтобы я больше не была помехой и пятном на царстве. Вместо того чтобы преследовать потенциальных партнеров, точить когти или клинок, или оттачивать свою сеть связей, я вместо этого также сосредотачиваюсь на накоплении каждого клочка знаний, который могу собрать. Ты удивишься, как определенные эзотерические крупицы знаний могут быть использованы в своих интересах против многих королевских особ и дворян.

Тацея говорила холодно и недвусмысленно, прежде чем повернуться лицом к Талмину.

— Без обид на твои попытки заточить коготь и клинок, конечно, Талмин. Я просто предоставляла свою версию истории.

— Без обид, принцесса, ты знаешь, как обстоят дела в Царстве Хейвенброк. Это гораздо менее... напряженно и гораздо более непринужденно, чем придворная жизнь в Этеронском Царстве.

Я потратила несколько мгновений просто чтобы подышать после всей этой речи, так как взгляды Тацеи и Талмина теперь остановились на мне.

— Итак, у меня есть несколько вопросов по поводу этого дела с Малым Осколком Передачи.

— Продолжай, Эмма? — утвердительно чирикнула Тацея.

— Почему ваши царства не могут просто сделать свои собственные? — спросила я прямо, так как часть моей памяти быстро вернулась к тому разговору с Сорекаром.

Может быть, это было результатом той же проблемы?

— Две основные причины. Первая: недостаток опыта. Вторая: отсутствие достаточно значительного уровня маны, чтобы позволить распространение кристаллов, используемых для создания малого осколка передачи. Ты должна понимать, Эмма, малый осколок передачи — это поистине артефакт планарного уровня. Не просто искусственное изделие, а артефакт. Он не столько создается, сколько рождается самой землей. Это результат сочетания геологии и маны, которое можно найти только здесь, в Нексусе. Вот почему Нексус дарит эти осколки ежегодно, так как окружающая мана смежных царств неспособна поддерживать их использование. Чем меньше маны в царстве, тем больше осколков отправляется для пополнения запасов этого смежного царства, так как внутренние запасы маны этих Осколков Передачи истощаются быстрее, чем меньше окружающей маны в царстве. Что вызывает вопрос... как твои люди настолько уверены, что этот артефакт вообще сработает? Каким образом вы предполагаете, что можете просто разломить Малый Осколок Передачи пополам, чтобы связаться с вашим царством?

— Да, разве ты не говорила, что Земное Царство — это царство без маны, Эмма? — быстро добавил Талмин.

Именно в этот момент я повернулась к EVI, которая уже удобно вывела диаграмму ECS, в частности ее в действии.

Я принялась читать упрощенную диаграмму, пока наконец не поняла.

Мои глаза расширились, когда я увидела, что именно состряпали белые халаты дома, и сказать, что я была вне себя от восторга от того, что придумали научные мальчики, было бы ничего не сказать.

— Просто, принцесса. — начала я, широко ухмыляясь под шлемом. — Мы просто используем те же правила, которые ты только что изложила.

Лицо Тацеи на мгновение стало совершенно пустым, так как что-то очень быстро щелкнуло у нее в голове, что привело к двум глазам, которые стреляли в ответ взглядом полного и абсолютного недоверия.

— Ты не намекаешь, что...

— О да, я намекаю. — вмешалась я, и мой смешок становился все более заметным.

— Мы в Нексусе, не так ли? MREDD уже доказал простой принцип, что наши устройства способны перемещать ману из одной области в другую, поэтому в моей палатке нет маны. Не так уж сложно рассмотреть возможность проталкивания маны из окружающего воздуха, уже богатого ею, обратно в небольшое замкнутое пространство. И ты сама это сказала: кристаллы способны расти естественным образом только здесь, в Нексусе, из-за огромной концентрации маны здесь. Набор Экзореальной Связи имеет специальную серию камер извлечения маны, разработанных специально для

концентрации маны обратно в камеру с кристаллом. Я полагаю, этого достаточно, чтобы заставить его работать, верно?

Лицо Талмина почти светилось от полного и абсолютного возбуждения, когда он повернулся к Тацее, как будто чтобы оценить ее реакцию на мое маленькое объяснение.

Авинор... была ожидаемо полностью сражена. — Как бы просто это ни было... Это действительно может сработать.

Признала она с бездыханным вздохом.

— Есть что-то в вас, Землянах, что просто продолжает вызывать улыбку на моем лице, Эмма.

Талмин выдохнул в ответ с возбужденной ухмылкой, ударив меховым кулаком по боку моей брони, в то время как я могла только оглядываться с выражением искренней радости.

— Как насчет того, чтобы выделить сегодняшний вечер для небольшого пира в большом обеденном зале? Ученица будет говорить с профессором Мал’Тори сегодня вечером, не так ли? Я уверен, что профессор вызовет тебя где-то утром. Так как насчет того, чтобы провести этот вечер, пируя, в рамках подготовки к тому, что произойдет завтра?

Я неохотно повернула голову к Тацее, как будто ожидая ее разрешения.

— Это разумный курс действий.

Тацея кивнула один раз. — Важно сохранять видимость, публичные общественные собрания — это лишь один из аспектов этого.

Именно с этим большинством голосов я неохотно согласилась с тяжелым вздохом.

— Не то чтобы я смогла что-то съесть, но, конечно. Полагаю, это отвлечет мои мысли до завтрашнего утра.

========

5 Часов Спустя

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 23:55.

Ужин был примерно таким, как я и ожидала от нексианской кухни: вычурным, чрезмерно спланированным и, казалось, бесконечным.

Когда я подумала, что они почти закончили подачу ужина, вынесли еще одно блюдо, как будто чтобы подразнить меня и мою неспособность потреблять эти вкусные кусочки.

Я не думаю, что когда-либо проводила за ужином больше часа, не говоря уже о пяти.

К концу я чувствовала себя так, словно прошла через строй.

Хотя иметь пять часов простоя просто для разговора и с Тацеей, и с Талмином было, честно говоря, довольно мило.

Это определенно было то, о чем я не знала, что мне нужно, но я была достаточно счастлива согласиться на это.

Вроде того, когда друзья приглашают тебя сделать что-то, чего ты не хотел, но это в конечном итоге оказывается лучше, чем ты думал.

Хотя я бы солгала, если бы не сказала, что была более чем рада уйти оттуда, когда мы теперь поворачивали за угол к нашему общежитию.

Но вместо пустого коридора меня встретил одинокий голем, терпеливо стоящий перед дверью.

Мое сердце внезапно ушло в пятки, когда я поняла, о чем все это было.

— Эмма Букер. Профессор Мал’Тори одобрил ваш запрос. Профессор считает нужным, чтобы вы встретились с ним немедленно. Пожалуйста, следуйте за мной.

Голем говорил гортанным, басовитым голосом, как будто камни внутри его формы вибрировали, чтобы создать это подобие голоса.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Тацею и Талмина, которые смотрели на меня с искренним беспокойством.

— Все будет хорошо.

Выдавила я с вынужденной улыбкой. — Я вернусь раньше, чем вы успеете заметить. Обещайте, что ничего не взорвете, пока меня не будет, ладно?

Я сделала последнюю попытку разрядить напряженную сцену небольшим вливанием юмора.

Талмин ответил нервной улыбкой. Тацея пошла еще дальше, крепко сжав мою руку и сохраняя устойчивый взгляд решимости, так как наши глаза встретились на то, что казалось дольше, чем просто несколько секунд.

— Помни, что я сказала тебе за ужином: спокойствие — союзник победителя, паника — льстец побежденного.

Я ответила небольшим сжатием через перчатки, чувствуя, как взгляд решимости птицы течет через меня, прежде чем осторожно высвободить свою руку из ее.

— Верь мне, я буду в порядке.

— Я буду считать это обещанием, Эмма. Знай, что рыцари не нарушают своего слова.

Именно с этими несколькими прощальными словами я наконец отошла от группы, следуя за големом, так как мой курс теперь был нацелен на то, чтобы довести все это дело до конца.

Я оказалась в части замка, которая просто физически не могла существовать.

EVI и каждый ее датчик полностью противоречили реальности, в которую нас привела горгулья.

Потому что, несмотря на бесчисленные часы ходьбы, которые я проделала, и несмотря на тщательное картографирование, которое EVI проводила в течение всех этих часов, пространство, в которое мы только что вошли, просто не совпадало с геометрией того, что должно было существовать в этой секции замка.

По крайней мере, не с тем, что допускала бы стандартная евклидова геометрия.

Оставив в стороне физику, геометрию и мою измотанную EVI, коридоры, по которым меня вели, заметно отличались от тех, по которым я проходила до сих пор.

Мрамор здесь был каким-то более ярким, так же как и стены, которые выглядели так, будто были высечены из единого куска цельной скалы.

Все это место напоминало мне что-то напечатанное на 3D-принтере или отлитое на заводе, но без мелких дефектов, которые обычно этому сопутствуют.

По мере того как мы продвигались все дальше и дальше, ярко-белый цвет становился постоянной темой, так как каждый последующий зал, в который меня приводили, становился все ярче.

Тени начали исчезать первыми, за ними последовало то немногое, что оставалось от текстур, прежде чем остались только четкие очертания форм, составляющих стены.

В конце концов не осталось ничего, кроме грубых контуров, заставляя меня чувствовать, будто я иду сквозь незаконченное произведение искусства с одними лишь чернильными линиями или необработанный 3D-рендер.

Временами казалось, что я нахожусь в психоделическом музыкальном клипе.

В конце концов мы выбрались из этой стерильной белизны и вернулись во что-то, что больше напоминало Академию, которую я знала.

На самом деле, это выглядело немного старее, чем замок, к которому я начала привыкать.

Стены здесь представляли собой смесь цельного обсидиана и узорчатого мрамора, полы были из определенного камня, который казался пустым, когда по нему ходили.

Все больше и больше абстрактное искусство замка начало превращаться в скульптуры реальных людей.

Картины на стене также начали оживать, так как многие двигались сами по себе, казалось бы, не обращая внимания на мир, который находился прямо перед ними.

Это заняло целых тридцать минут ходьбы, но в конце концов мы прибыли к абсурдно большим дверям посреди той части замка, которая больше не напоминала ту, что я знала.

— Кадет Эмма Букер, ваш статус жителя нового мира побуждает меня проинформировать вас об Ожидаемом Академическом Этикете. Вы должны использовать эти дверные молотки, чтобы постучать в дверь три раза подряд с интервалом ровно в три секунды. Вы понимаете эти условия?

Горгулья наконец нарушила тишину, которая прерывалась в течение получасовой прогулки только стуком металлических ботинок о мраморные и каменные полы.

Его гравийный, искусственный голос прорвался сквозь нервирующую тишину, которая царила в этом пространстве.

— Подтверждаю.

Был мой дежурный ответ, когда я утвердилась перед этими дверями, потянувшись к двум большим светящимся металлическим кольцам по обе стороны от них.

— Была не была... — пробормотала я про себя за динамиками, выполняя движения и создавая похожий на гонг шум, который эхом разнесся по залам.

Секунды шли.

Затем целая минута.

Время в этом безжизненном месте просто шло медленнее, особенно когда у вас постоянно тикал таймер, напоминая о каждой прошедшей секунде.

Прошло целых пять минут, прежде чем двери наконец со скрипом открылись, открывая кабинет, который выглядел именно так, как я и ожидала, но был столь же причудливым, как и все это неевклидово крыло замка.

Обстановка, декор, обои и цветовая гамма — все выглядело поразительно викторианским.

Коричневые и зеленые тона доминировали в пространстве, так же как красные и черные, с плюшевыми сиденьями и бесконечными книжными полками, усеивающими массивное пространство.

Между ними были скульптуры и бюсты преимущественно эльфов, иногда прерываемые тем, что выглядело как водно-подобные млекопитающие, и даже странный человек-кошка здесь и там.

И все же именно обширность этого места действительно сбила меня с толку, его огромный масштаб, так как было ясно, что половина этого кабинета была построена для одной очень эксцентричной цели;

цели, которая зловеще нависала над головой, непоколебимо и, что хуже всего... оживленно.

Парящим в застывшем положении над кабинетом с распростертыми крыльями был дракон, или, точнее, дракон, который был систематически препарирован в различных стадиях вскрытия.

Начиная с хвоста, который представлял собой не что иное, как отбеленные, ярко-белые кости, переходящие в среднюю часть, состоящую из розовато-красных мышц и сухожилий, и заканчивая головой, которая была полностью целой, с черными и синими чешуйками, которые все еще пульсировали жизнью.

На самом деле, вся его голова все еще была живой, так как ее черты застыли в вечном выражении того, что я могла описать только как шок.

Два его медных глаза были устремлены вперед с решительным взглядом воина, участвующего в бою, и только один раз, на долю секунды, он действительно заметил мое присутствие.

Хотя это длилось недолго.

Я не могла сказать, был ли это извращенный военный трофей, или это была просто еще одна из проекций самопровозглашенного мага света.

Какой бы ни была правда, я просто очень надеялась, что он не жив, а если жив... я надеялась, что ему не больно.

Сам дракон занимал пространство коммерческого шаттла, что заставило меня пройти добрых семьсот футов или около того, прежде чем я даже приблизилась к тому, чтобы разглядеть Мал'Тори, праздно стоящего у своего стола.

Он стоял ко мне спиной, в то время как его лицо оставалось прикованным к виду за окном.

Вид, который, казалось, подразумевал, что мы все еще находимся где-то в одном из верхних ярусов многочисленных башен замка, так как я могла видеть скопление огней, составляющих город, который располагался у подножия озера, образованного водопадом под замком.

— Кадет Эмма Букер. — произнес Мал'Тори незаинтересованным тоном, но все же умудрился подчеркнуть, выделить и акцентировать каждый слог моего имени с сардоническим тактом и ритмом.

— Едва хватило времени, чтобы высохли чернила на твоей подписи, а твое имя уже быстро оказывается выгравированным на полотне дискуссий.

Мужчина сделал паузу, испустив едва слышный вздох, продолжая свой курс и отказываясь встретиться со мной взглядом.

— Неужели мы так жаждем теперь стать частью преданий Академии? Неужели в нас есть огонь и страсть, настолько сильные, что мы избегаем гармонии ради раздора? Является ли это нормой для того, чего можно ожидать от Земного Царства? Или кандидат от Земного Царства настолько нагла в своих личных желаниях известности, что теряет из виду кандидатуру, которую она представляет?

Я молчала, отказываясь отвечать. Это, казалось, наконец побудило мужчину изменить курс, так как он медленно повернулся, открывая хрустальный шар, зажатый между обеими его руками.

— Твой язык, Кадет Эмма Букер. Напомнить ли тебе, что он у тебя есть, чтобы говорить?

Продолжал мужчина, и ни его пепельно-серый цвет лица, ни желтые глаза ни разу не выдали даже тени эмоции, несмотря на то, что его выбор слов так явно намекал на его открытое презрение.

— Профессор Мал'Тори. — повторила я признание мужчиной моего присутствия, но без той незаинтересованной пренебрежительности, которую использовал он сам, решив вместо этого использовать бюрократический язык ООН;

тон голоса, синонимичный «де-факто» способу, которым говорило большинство государственных служащих и политиков дома.

Это была странная смесь, которая находилась где-то между профессиональным и вежливым с примесью учтивости представителя гражданской службы. — Спасибо, что удовлетворили мою просьбу об этой встрече. Учитывая оперативность и время, я должна отдать должное, за то, что уделили этому вопросу внимание и срочность, которых он заслуживает.

Наконец начала я, открывая линию дипломатического диалога, не отвечая ни на одну из колкостей, которые он выложил в качестве наживки.

— Нам многое нужно обсудить, и у нас мало времени для этого.

Продолжила я, начав выкладывать каждую из своих карт.

— Я понимаю, что между обеими нашими сторонами возник определенный уровень недопонимания, и я хотела бы официально заявить, что не имела намерения и желания причинять какие-либо ненужные проблемы. Моя цель сегодня вечером — достичь подходящего компромисса, который удовлетворит обе наши стороны и будет в наилучших интересах всех других сторон, неразрывно вовлеченных в это.

Я говорила так просто, но вежливо, как только могла, следуя дипломатическому диалогу SIOP в точности.

Вежливое вступление.

Установить реалистичные цели и задачи.

Подчеркнуть взаимные интересы и желание кооперативного диалога.

Поддерживать неконфронтационный и необвинительный язык.

Ждать взаимности и действовать соответствующим образом.

— И скажи на милость, какие другие стороны неразрывно вовлечены в наши маленькие переговоры?

Выстрелил мужчина в ответ, ни разу не обратившись ни к одному из моих других тезисов;

подрывая весь смысл диалога в стиле ООН. Хотя часть меня надеялась на такой исход, потому что это позволило мне ускорить этот разговор в том направлении, в котором я хотела.

— Невинные стороны, которые находятся в блаженном неведении о природе опасности, которая поджидает, Профессор.

Начала я медленно, строго, стараясь не оставить места для неверного толкования.

— Стороны, которые могут быть или не быть вовлечены во все это дело изначально. Студенты, персонал, преподаватели или любой потенциальный прохожий, чьим единственным преступлением будет их физическая близость к ящику, когда неизбежное наступит.

Я сделала еще один вдох, убедившись, что ставки сделаны, прежде чем обозначить угрозу, делая ее максимально ясной для мага.

— Неизбежный исход, который я подробно описала ученице: разрушительная сила, вызванная механизмом, разработанным явно с целью уничтожения. Быстрое и неконтролируемое высвобождение энергии. Взрыв, Профессор Мал'Тори. Который активируется либо по истечении определенного времени, либо если будет обнаружено достаточное вмешательство.

— Это открытая угроза, Кадет Эмма Букер? — осторожно, медленно произнес Мал'Тори, снова решив произносить каждое слово и растягивать каждый слог, прежде чем закончить вопрос весомым щелчком.

— Это констатация факта, Профессор Мал'Тори. — прямо ответила я. — Потому что решения, которые мы примем здесь сегодня вечером, определят исход трагедии, которая произойдет завтра. Я говорю недвусмысленно, профессор: угроза реальна, но в ваших силах ее предотвратить.

— Я нахожу твою заботу о безопасности и благополучии других ошибочной, Кадет Эмма Букер. Ты говоришь и действуешь под личиной доброго самаритянина. Ты покрываешь свои цели, украшаешь свои требования и приукрашиваешь свои слова, чтобы не звучать как дикарь, который верит, что насилие — это панацея от всех болезней. Но как бы хорошо ты ни заворачивала кинжал в пергамент и гламур, его форма остается очевидной для тех, кто готов уделить твоему аргументу хотя бы секунду размышлений.

Темный эльф продолжал пристально смотреть прямо в мои линзы, ни разу не сдвинувшись, ни разу не показав даже трещины в своем самообладании.

— Ты не первая, кто предлагает насилие в переговорах в попытке потребовать результатов, и ты, безусловно, не будешь последней.

Мне пришлось потратить мгновение, чтобы переварить все это, так как казалось, что меня только что ударила полная сила не одного, не двух, а целого шаттла ментальных гимнастов, направляющихся на олимпиаду по отрицанию и введению в заблуждение.

— В какой момент я продемонстрировала что-то, кроме полного следования дипломатическому процессу, Профессор? С самого начала всей этой ситуации до моих попыток ее разрешить я была не чем иным, как терпеливой, не чем иным, как толерантной, и не чем иным, как разумной.

Мое дыхание перехватило, так как я едва удержалась от разочарованного шипения.

Все притворства поддержания бюрократического языка ООН рушились, так как было ясно, что это направление ничего не делает, чтобы сдвинуть старого эльфа с его высокой лошади.

— Причина, по которой я подчеркиваю связанные с этим опасности, заключается в том, что я не могу стоять в стороне, пока буквальная бомба замедленного действия отсчитывает время до катастрофы. Катастрофы, которая навредит вашим людям, Профессор. И как бы у нас ни было разногласий, как бы мы ни сходились во взглядах, я бы предпочла, чтобы никто не пострадал.

Я выложила все начистоту, снова бросив мяч на сторону Мал'Тори.

Или в то, что я начинала ощущать меньше как корт, и больше как сплошную кирпичную стену.

И все же то, что я получила в ответ... было совсем не тем, что я ожидала.

— Ученица Лариал была права в своих наблюдениях. Ты действительно звучишь странно, Эмма Букер.

Неожиданно произнес мужчина, почти застигнув меня врасплох.

— Прошу прощения?

— Хотя размер выборки, по общему признанию, невелик, я теперь слышал тебя в твоих лучших попытках профессионализма и в твоих самых выразительных эмоциональных реакциях. Ты говоришь словами, которые являются нашими, но твой язык испорчен языком другого. Твой выбор слов — это выбор опытного оратора, но контекст, который они передают, сродни контексту обычного городского глашатая. Я приветствую усилия, которые ты предприняла для изучения Высокого Нексианского в рамках подготовки к кандидатуре твоего народа, но я не могу не быть оскорблен сообщением, которое ты заставляешь их передавать. Это словно мне подают блюдо, приготовленное из лучших нексианских ингредиентов, но приготовленное совершенно чуждым и незнакомым способом. Я должен задаться вопросом, существуют ли концепции высшего и низшего языка в твоем царстве? Ты намеренно говоришь со мной в контексте того низшего языка, к которому принадлежит твое наследие?

— Я двуязычна. — ответила я как ни в чем не бывало. — Язык, который я использую чаще всего, английский, не имеет такого различия. Но другой язык, на котором я говорю, тайский, имеет. Хотя я не очень хорошо в нем разбираюсь.

— А, множество местных языков. Скажи мне, Кадет Эмма Букер, учитывая разнообразный диапазон языков, из какого Королевства в твоем царстве ты родом? Твоего самого сильного? Твоего самого мудрого? Твоего самого хитрого?

— Я здесь от имени Организации Объединенных Наций, а не какого-либо одного штата или территории в ее юрисдикции, Профессор.

Мал'Тори сделал паузу при этом, одна из его бровей слегка приподнялась, когда он начал барабанить пальцами по деревянному столу.

— Собрание государств под властью единого монарха? — его голос оживился с неподдельным интересом.

— Нет. Единый, сплоченный союз под руководством избранного главы правительства и назначенного главы государства.

Уточнила я без тени колебания.

— Избранного... Как электорат дворян и землевладельцев? — вопросительно бросил в ответ Мал'Тори.

— Нет, избирательный округ, состоящий из всех граждан. — так же быстро поправила я.

— Глава государства, назначенный Церковью или Короной?

— Назначение, сделанное Гражданским Консультативным Советом.

— Это продолжение государственной религии или рука короны?

— Это организация, состоящая из ведущих государственных служащих и видных ученых.

— И ваши государственные служащие наряду с вашими учеными участвуют в назначении Главы Государства?

— Да.

Прямо ответила я.

— И скажи на милость, кто тот монарх, который отвечает за этот сумасшедший дом, хм? Какой Король или Королева, Император или Императрица, Лорд или Леди позволили этому... экспериментальному положению дел свершиться под их ведением?

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать вопросы мужчины, так как я склонила голову набок в замешательстве.

— Я... боюсь, я не понимаю.

— Твои выборы, проводимые массами, твои назначения, проводимые слугами и учеными твоего государства, скажи на милость... какой Монарх и какой Корпус Дворянства позволили бы, чтобы их властью играли по прихоти? Чтобы ей диктовали простые массы?

Этой серии вопросов было достаточно, чтобы я взяла паузу, так как мое понимание мировоззрения Мал'Тори внезапно щелкнуло.

Он предполагал, что выборы Первого Спикера и назначения Первого Секретаря проводились из пула кандидатов-дворян.

— Первый Спикер и Первый Секретарь соответственно — это должности, которые может занимать кто угодно, Профессор. На самом деле, в истории не было зафиксировано случая, когда любую из должностей занимал дворянин. У ООН как нации нет дворянства. У некоторых из наших штатов оно есть, как у некоторых старых государств в Европейской Федерации, но даже в этих случаях их роли носят чисто церемониальный характер.

Именно в этот момент что-то начало происходить за глазами темного эльфа.

Его надменный, невозмутимый вид незаинтересованности, который уже перерос в легкое выражение любопытства, теперь перешел в лицо, полное шока и презрения.

Более того, мужчина отказывался отвечать. Было ясно, что что-то проносилось у него в голове.

Что-то, что он не хотел говорить вслух, так как он наконец жестом пригласил меня сесть на один из стульев перед его столом.

Как только я это сделала, он сделал то же самое, его пронзительный взгляд шока с тех пор вернулся к тому же вынужденному выражению незаинтересованности.

Хотя мне теперь было яснее, чем когда-либо, что это был просто фасад.

Толстый фасад, конечно, но все же фасад.

— Это имеет большой смысл.

Выдавил темный эльф с едва заметным намеком на ехидство.

— Неудивительно, что ты продолжаешь упоминать о своей заботе о благополучии сторон, не вовлеченных в наш разговор. Также неудивительно, что ты забрасываешь такую широкую и двусмысленную сеть, ведя весь этот дискурс, и почему ты начала этот разговор с упоминания компромисса, несмотря на то, что наши обсуждения явно являются игрой с нулевой суммой. Ты обязана своими странностями среде, созданной твоим родным царством. Чтобы такое сводящее с ума положение дел функционировало, не может быть никаких решений. Только компромиссы за компромиссами, слепые ведут слепых. Свет просвещения, задушенный миллиардом голосов. — Мужчина сделал паузу, уделив мгновение, чтобы вздохнуть, сцепив обе руки перед собой.

— Итак, Кадет Эмма Букер. Как ты предлагаешь нам поступить?

Он внезапно и неожиданно снова бросил мяч на мою сторону.

— Посмотрим, что скажет дитя царства анархии.

Все мое тело напряглось от этого, когда я сразу же собралась исправить то, что легко могло стать опасным политическим прецедентом.

— Я должна официально заявить, что мое царство не находится в состоянии анархии. Никогда не находилось и никогда не будет. Мы упорно боролись за сохранение наших демократических традиций и наших институтов, которые защищают права всех людей: прошлых, настоящих и будущих. Поколения жертвовали жизнью и здоровьем, чтобы построить будущее, которое я теперь называю настоящим. Как кандидат, посланный моим народом, я обязана сделать это очень ясным, Профессор. Я бы воздержалась от использования таких создающих прецедент слов, как анархия, ибо мое присутствие здесь является результатом коллективных усилий

целого правительства, законного и признанного всем моим видом. Правительства народа, узаконенного народом, для народа.

Я сделала паузу, уделив несколько минут оценке реакции мужчины, прежде чем двигаться дальше.

— Теперь, с учетом сказанного, я считаю, что пришло время нам обратиться к фактическому вопросу. Мой пропавший багаж, ящик, о котором, я уверена, Ученица Лариал уже проинформировала вас.

Выражение лица Мал'Тори несколько изменилось, когда я попыталась вернуть разговор к сути всей этой встречи.

— Но дело не в ящике, не так ли, Кадет Эмма Букер?

Я могла поклясться, что слышала, как он ухмыляется, несмотря на то, что выражение его лица оставалось совершенно неподвижным.

— Что?

— Твои заявления, твои выходки — все это свидетельствует о желании нарушить статус-кво ради твоих собственных целей. Эта ситуация была фактически спровоцирована выбором, добровольно сделанным твоим собственным народом.

— Вы не можете говорить серьезно...

— Иначе зачем бы вы нарушили Государственный Этикет, осквернив Малый Осколок Передачи?

Вмешался Мал'Тори с холодностью, пропитанной самоуверенной определенностью.

Я могла только испустить единственный, разочарованный, раздраженный вздох, так как разочарование от неопределенной природы выходок Нексуса наконец достигло пика в форме этого одного простого вопроса.

— Вы, ребята, сказали, что это подарок! — наконец выпалила я.

Но это было только начало.

Сказать, что у меня были слова, чтобы наконец высказаться от имени всей IAS, было бы огромным преуменьшением.

— Нексус ни разу не проинформировал нас о Государственном Этикете, Профессор. Как и о любом другом этикете, если уж на то пошло. Вы никогда не давали нам список ваших ожиданий, пакет культурного обмена, который мы могли бы использовать, чтобы помочь облегчить дипломатические обмены, или что-либо еще в этом роде. Вы даже не дали нам средства, с помощью которых мы в конечном итоге пробили дыру через измерения. Вы дали нам расплывчатые инструкции, вы дали нам расплывчатые указания, вы не дали нам ничего, кроме того, что даже нельзя считать крошками, ведущими к вашему миру. Но мы справились. Используя каждую унцию решимости и мужества, и каждую безумную

идею, брошенную в стену самыми эксцентричными учеными, мы справились. Вы не дали нам ничего, и все же я стою здесь, Профессор. Если в процессе был нарушен какой-либо Этикет, то я прошу прощения.

Я сделала паузу, прежде чем перевести взгляд, несмотря на то, что мужчина не мог этого видеть.

— Но я, и, как следствие, человечество, не можем нести ответственность за нарушение правил, о которых мы не имели ни контекста, ни знаний изначально.

Профессор замолчал на мгновение, словно обдумывая мой ответ, его глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы рассмотреть шар перед нами;

шар, который теперь выглядел абсолютно пустым и ничего не отображал.

— Тогда считай первый тест твоей кандидатуры полным провалом, Кадет Эмма Букер.

Произнес мужчина с оттенком надменности, обернутой в пренебрежение, все еще купаясь в той же сладкой нейтральности, которую он поддерживал.

— Что?

— Отсутствие какого-либо контекста, как ты это называешь, было преднамеренным. Это было средством оценки истинной природы пока еще неизвестной цивилизации. Мы считаем, что момент, когда цивилизация демонстрирует свои способности преодолеть пустоту между мирами, является поворотным моментом в развитии цивилизации. Именно в этот момент Его Вечное Величество считает цивилизацию достойной признания, когда могут быть рассмотрены дипломатические отношения. Нексус ничто, если не мудр, Эмма Букер, и мы ничто, если не справедливы в нашем подходе. Мы дали вам эти подсказки, предоставили вам эти дары,

чтобы посмотреть, как вы на них отреагируете. Мы хотели увидеть, является ли взаимность этикета частью вашей природы. Мы хотели увидеть, достаточно ли вы культурны, чтобы понять принципы ожидаемого этикета. Мы хотели увидеть, в вашей ли природе быть цивилизованными, и считает ли ваша культура цивилизованные ценности самоочевидными через ваши действия.

Мужчина сделал паузу, прежде чем проявить то, что выглядело как ящик, вместе с его непосредственным окружением, внутри хрустального шара перед нами.

— Однако вы показали нам, что вы неспособны сделать даже это.

С еще одним взмахом изображение внутри хрустального шара исчезло.

— Точно так же, как вы определяете, способен ли новообретший разум зверь к эмпатии, давая ему куклу плачущего ребенка, чтобы посмотреть, что он с ней сделает, мы дарим новым мирам артефакты в надежде увидеть, что эти цивилизации в конечном итоге с ними сделают. А теперь скажи мне, Эмма Букер. Если бы ты увидела, как новообретший разум зверь разрывает куклу плачущего ребенка на части, считала бы ты их кем-то иным, кроме как неудачниками?

— Это логическая ошибка, Профессор. — заявила я прямо. — Вы не можете начинать бросаться ложными эквивалентностями и утверждать...

— Я задал тебе вопрос, Эмма Букер. Как твой Профессор, я требую ответа.

Мужчина прервал меня в редком проявлении некоторой эмоции, даже если это была доза страсти, обернутая в пренебрежение.

— Я отказываюсь участвовать в недобросовестной дискуссии. — заявила я прямо, стоя на своем, когда блеск в глазах мужчины изменился.

— Еще одна демонстрация провала Земного Царства в гражданской дискуссии. — пробормотал мужчина себе под нос.

— Позволь мне пояснить, Эмма Букер. — мужчина попытался продвинуть разговор вперед, несмотря на мою настойчивость против этого.

— Эти артефакты, эти самые уважаемые дары, эти инструкции... все они — способ оценить как возможности цивилизации, так и ее социальное развитие. Великая цивилизация имеет баланс того и другого. Хорошая цивилизация имеет только последнее. Никчемная цивилизация не имеет ни того, ни другого. В то время как деликвентная цивилизация имеет первое без второго. Ибо проблема с развитием возможностей цивилизации без надлежащего социального развития заключается в том, что в итоге получаются дикари с волшебными палочками.

Мужчина сделал паузу для акцента, его глаза понимающе остановились на моем пистолете.

— В итоге вы получаете цивилизацию, которая продвинула свою способность делать, не развив способность думать. В итоге вы получаете цивилизацию только по возможностям, мало заботящуюся о своих действиях. Земное Царство, в силу последних событий, быстро попадает в эту категорию.

С меня было достаточно.

— И куда попадает Нексус в этой грандиозной игре категоризации? — выпалила я в ответ.

— В своем зените, выше великого, хорошего и уж точно выше никчемных и деликвентных. Ибо мы достигли примера, к которому стремятся все смежные царства: утопии.

Я позволила этому заявлению повисеть в воздухе некоторое время, прежде чем наконец ответить тем же.

— Профессор, при всем уважении, это самая редуктивная, высокомерная, односторонняя, неосведомленная, предвзятая, невежественная и просто глупая вещь, которую я когда-либо слышала.

Начала я, решив не сдерживать удары.

— Вы говорите о большой игре, позиционируете себя как величайшего, кто когда-либо был или будет, но что происходит, когда кто-то становится более великим?

— Эмма Букер, ты переходишь границы...

— Ваша система полагается на одно единственное тщеславие: что вы сохраняете подавляющее первенство над всеми остальными, несмотря ни на что. Вот причина, по которой вы забрали мой ящик.

Я сделала паузу, сверля мужчину взглядом. — Вы боитесь, Профессор Мал'Тори. Вы боитесь того, что может быть, когда доказательства показывают, что существует менее протоптанная дорога.

— Это та часть, где мы видим, как житель нового мира претендует на статус утопии? — пренебрежительно бросил Мал'Тори.

— Нет. Потому что мы не претендуем на совершенство. Мы не претендуем на то, чтобы быть утопией. И вы никогда не услышите, чтобы кто-либо из наших представителей или лидеров утверждал подобное, все по одной, очень простой причине: мы — существа прогресса, а не застоя. Утверждать, что у цивилизации есть фиксированный конец, как своего рода «долго и счастливо» в детской книге, значит приглашать демонов застоя начать грызть культуру, пока не останется только самодовольство; история доказала, что из самодовольства никогда не выходит ничего хорошего. Единственный способ, которым мы

достигли того, что имеем, — это рассеивание этой культуры самодовольства путем признания того, что утопия как конечная цель не обязана существовать. Скорее, лучшее состояние для цивилизации — это постоянное состояние самосовершенствования. Вот за что мы стоим, и вот вокруг чего построена наша цивилизация.

Я услышала, как слова эхом разнеслись по комнате, когда фасад Мал'Тори начал трескаться кусочек за кусочком, пока наконец... он не сорвался.

В том смысле, что его нейтральный вид незаинтересованности исказился в пренебрежительную гримасу. — Я слышал подобные слова раньше.

Объявил он, прежде чем встать из-за стола и повернуться спиной к окну. — Я знаю, чем это кончается.

Я попыталась встать, но не раньше, чем почувствовала, как дерево стула оплетает мои конечности.

— Со временем, возможно, не при твоей жизни, твои люди поймут.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 590% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

— Боюсь, на этом все, Эмма Букер. Я прослежу за тем, чтобы с ситуацией с твоим багажом разобрались. Не бойся, ибо это больше не будет проблемой, о которой кому-либо из нас придется беспокоиться еще долго.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 775% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Именно в этот момент я увидела, как окно плавится, превращаясь в то, что я могла описать только как портал, отверстие в другую комнату.

Ту самую комнату, в которой я видела ящик через хрустальный шар.

— Не волнуйся, стул отпустит тебя в свое время. Я хочу, чтобы ты посидела и поразмыслила над своим выбором слов и действий до сих пор, Эмма Букер.

Мужчина повернулся в последний раз, прежде чем ступить одной ногой в портал.

...

Наступает момент, когда вы сталкиваетесь с решением, ситуацией, когда у вас нет времени думать или обдумывать последствия, а только решить, решитесь ли вы сделать шаг.

В этот момент, в эти скудные несколько секунд, у вас есть редкий шанс увидеть, кто вы есть на самом деле.

Какие бы обязательства, социальные или иные, у вас ни были, они не могут быть учтены за то время, которое требуется вам для принятия решения...

Действуй.

Или нет.

И по моему внутреннему инстинкту двигаться, прежде чем я смогла даже обдумать свои действия, было ясно, что я из тех, кто действует.

ТРЕСК

ЩЕЛК

Я почувствовала, как эти хлипкие путы лопаются, как ветки, которыми они и были, и стул почти рассыпается, когда полная сила экзоскелета костюма, переключившегося на высокую мощность, заставила его ножки сломаться.

Какими бы ни были последствия, что бы ни случилось дальше, все это будет результатом моего решения.

Я почувствовала, как прыгаю с этого стула, едва задев спину плаща темного эльфа, прежде чем я упала в абсолютное небытие.

[[image:/storage/reader-images/3afb4ff9b66dfa838d64b63c8bc6a0432b375f49.png]]

Прыжок через таинственный портал без малейшего колебания, не имея ни малейшего представления, куда он ведет и как он вообще работает, определенно не входил в список вещей, которые я собиралась сделать сегодня, когда проснулась утром. Однако я была не из тех, кто сомневается, когда уже на что-то решилась. Думать на ходу и импровизировать по мере продвижения — это было как раз то, что я делала. На самом деле, это была одна из немногих положительных черт, которые я могла сказать о себе. Хотя моя последняя авантюра заставляла меня серьезно сомневаться, стоит ли продолжать хвалить ту единственную клетку мозга, ответственную за мою импульсивность.

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ОБЩИЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 2195% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ]

Особенно когда это было первым, что всплыло, когда я преодолела порог портала.

Это, и тот факт, что я оказалась в месте, которое было чем угодно, только не моей главной целью. Я не была в комнате с ящиком, сжимая горло Мал’Тори в своих руках. Вместо этого я обнаружила, что вяло падаю внутри бездонной пустоты тьмы, которой не было видно конца.

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ В СИСТЕМАХ ТЕЛЕМЕТРИИ. ОЖИДАНИЕ, ОЖИДАНИЕ.]

Пустота, которая явно начала сказываться на моем костюме и его системах, наряду с моим рассудком.

...

Знаете это чувство, когда пропускаешь ступеньку на лестнице?

То чувство, когда тебе внезапно кажется, что мир выдернули у тебя из-под ног? Когда эта одна неверно поставленная нога превращает обыденный ритм ходьбы во внезапную и неожиданную панику, подпитываемую адреналином, скручивающую желудок и вызывающую сердцебиение? Ну, вот что я почувствовала в тот момент, когда моя нога покинула твердую землю, и я полностью погрузилась в этот портал.

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНЫ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ СБОИ СИСТЕМ... СЛЕДУЮЩИЕ ПРОЦЕССЫ НЕ МОГУТ БЫТЬ ВЫПОЛНЕНЫ: ВИЗУАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ, АУДИОДАННЫЕ, ДАННЫЕ РАДАРА, ДАННЫЕ ЛИДАРА...]

[ЗАПУСК ПРОЦЕДУР УСТРАНЕНИЯ НЕПОЛАДОК... ОЖИДАНИЕ]

[ПЕРЕЗАГРУЗКА 3(с)... 2(с)... 1(с)...]

[ПЕРЕКАЛИБРОВКА 3(с)... 2(с)... 1(с)...]

[ПРОЦЕСС РЕИНИЦИАЛИЗАЦИИ НЕ УДАЛСЯ.

ПОПЫТКА ЗАПУСКА ПРОЦЕДУР УСТРАНЕНИЯ НЕПОЛАДОК... ОЖИДАНИЕ.]

За исключением того, что в отличие от пропуска ступеньки на лестнице, где все длится около горсти секунд максимум, мой опыт длился минуты.

[ВНИМАНИЕ: ОШИБОЧНЫЕ ПОКАЗАНИЯ ДАТЧИКОВ; НЕДОПУСТИМОЕ ЗНАЧЕНИЕ.]

Целые минуты постоянной дезориентации и скручивающего кишки чувства постоянного ускорения, пока я падала все глубже и глубже в невероятно пустую бездну, которую даже датчики костюма находили невозможным измерить.

Вокруг меня не было ничего, кроме черноты. Это было хуже, чем вакуум космоса, потому что даже там был какой-то свет в виде звезд в далекой дали.

Здесь не было ничего подобного. Ни единого мерцания звездного света, ни малейшей точки света любого рода, которую костюм мог бы различить. Костюму нечего было уловить, никакой информации, которую он мог бы передать мне. За исключением постоянных всплесков мана-излучения.

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН НЕСТАБИЛЬНЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ: 2593% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ... ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ... ПЕРЕКАЛИБРОВКА... ПЕРЕКАЛИБРОВКА... ОШИБКА! ОБНАРУЖЕНИЕ 29 + 1 РАЗЛИЧНЫХ ТИПОВ МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ.]

Так было до тех пор, пока я что-то не услышала.

Постоянный поток потусторонних звуков, которые можно было описать только как резонирующий звон. Он приходил и уходил каждую вторую секунду, пульсируя по интенсивности от едва слышного падения булавки до громкости нерешительного шепота. Он щекотал мои уши, посылая волну за волной дрожи по моему позвоночнику. Каждая волна сильнее предыдущей, каждый шепот неумолим в своей атаке. Все мое тело начало содрогаться, пока я пыталась держать себя в руках, извиваясь так и этак в безсветном вакууме пустоты, прежде чем я наконец закричала от разочарования.

— ВЫКЛЮЧИ ЭТО! EVI! ОТКЛЮЧИ ВНЕШНИЕ АУДИОДАТЧИКИ!

— Невозможно выполнить, Кадет Букер. Все наборы датчиков в данный момент отключены.

— Т-тогда отключи, какую бы статику ты ни воспроизводила! Выключи все внутренние динамики! — Невозможно выполнить, Кадет Букер: Все внутренние динамики в данный момент неактивны и были неактивны в течение последних 10 минут и 47 секунд вплоть до моего ответа на ваш текущий запрос. Весь мой мир с визгом остановился от этого открытия. Мое колотящееся сердце полностью остановилось, только чтобы упасть в желудок, когда мой страх и тревоги выросли экспоненциально.

Если датчики даже ничего не обнаруживали. Если все уже было отключено... тогда какого черта я слышала этот шум?! К счастью, у меня не было много времени на размышления об этом, потому что так же быстро, как эта мысль поразила меня, я наконец почувствовала твердую тягу гравитации, притягивающую мою фигуру. Мир быстро сменился с этой наполненной пустотой небытия и вернулся в реальность. С этим пришли печальные реалии неконтролируемого спуска. [ВНИМАНИЕ: ДАТЧИКИ СНОВА В СЕТИ.]

[ВНИМАНИЕ: ТЕЛЕМЕТРИЯ ВОССТАНОВЛЕНА.]

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ СПУСК, 39 ФУТОВ НАД УРОВНЕМ ЗЕМЛИ. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛОВ АВАРИЙНОЙ ГРУППИРОВКИ]

ТРЕСК

Я во что-то врезалась.

ГРОХОТ

И я врезалась сильно.

Я почувствовала явные признаки того, что управление костюмом было отобрано у меня на те несколько решающих секунд.

Мое тело стало не более чем пассажиром, едущим на заднем сиденье, когда автопилот взял руль, переопределяя мои вводы, чтобы гарантировать, что А. я не умру и Б. я случайно ничего не сломаю при падении.

EVI была права, сделав это, так как я буквально не могла ничего разобрать на пути вниз к твердой земле. Лучшее, что я могла разобрать, была размытая масса зелени, проносящаяся мимо меня, прежде чем все это пришло к развязке в течение горсти секунд. БАМ

Это жесткое приземление выбило из меня весь дух, но, к его чести, броня сделала все возможное, чтобы компенсировать внезапную силу удара.

Силу удара, которая в противном случае привела бы к сломанной массе Эммы, если бы она не была создана для того, чтобы справляться именно с такими вещами. Костюм начал запускать аварийную диагностику, пока я использовала эти несколько предварительных секунд, чтобы просто полежать немного. Мои глаза продолжали подвергаться атаке шквала уведомлений, поскольку система за системой, зависящие от показаний телеметрии, быстро восстанавливались.

Кстати об этом...

— EVI, быстрый отчет о состоянии. — выдавила я под раздраженным вздохом как раз в тот момент, когда почувствовала, как по всему костюму нарастает слабина; явные признаки того, что управление возвращается мне.

— Анализ запроса QSR, ожидание... — спокойно произнес ИИ, решив активировать датчики ночного видения от моего имени, почти сразу же дав мне представление об окружении. В моем непосредственном поле зрения не было ничего, кроме деревьев.

— Где, черт возьми, мы...

— Целостность костюма: Номинальная, пробоин в костюме не обнаружено. Системы экологического контроля: Номинальные. Механические функции: Номинальные. Системы костюма: Номинальные. Повреждений не зарегистрировано. Полевое обслуживание не требуется. Продолжение запроса QSR: Текущее местоположение. Текущее местоположение относительно установленной зоны операций неизвестно... Заключение: Текущее местоположение неизвестно. ИИ сделал паузу, когда я увидела, как перечень систем датчиков от радара близости до активного лидара активируется в быстрой последовательности в виде экранов «картинка в картинке», усеивающих мое поле зрения.

— Регистрация текущего местоположения как: [Неопределенный Лесной Биом 01]. Неизвестное расстояние относительно установленной зоны операций. Продолжение QSR... Сканирование на наличие потенциальных экологических угроз и активных противников, ожидание. Я не торопилась сканировать местность вокруг себя, ни разу не пошевелив головой, так как мое поле зрения было искусственно улучшено экранами «картинка в картинке». Это, наряду с усилителем поля зрения, любезно предоставленным программами ситуационной осведомленности костюма, было разработано специально для улучшения плотности визуальной информации, передаваемой моим глазам. Я пока ничего не видела, но не рисковала, так как моя рука превентивно двинулась к кобуре.

— Ладно, EVI, после того как закончишь с Быстрым Отчетом о Состоянии, я хочу, чтобы ты сказала мне, что, черт возьми, мы только что испытали. Во-первых, объясни мне, как я могла слышать что-либо через костюм без активных внешних датчиков и внутренних динамиков. И во-вторых, что, черт возьми, это было за дерьмо с 29+1? Был ли баг в системе датчиков или что-то в этом роде? Или есть что-то, что яйцеголовые не учли? Выдавила я под раздраженным вздохом, прежде чем выразительно вздохнуть, потянувшись одной рукой, чтобы ущипнуть переносицу, только чтобы моя рука стукнулась о стекло и композиты.

— Вообще-то, я передумала, просто поставь это во второстепенный приоритет. Была ли это ошибка датчика или действительный неизвестный тип маны, факт остается фактом: я все еще жива, чтобы говорить об этом. Что означает, что даже если это было последнее, костюм смог с этим справиться, так что это не непосредственная угроза. Я начала проходить через этапы сортировки моих текущих приоритетов, делая все возможное, чтобы не быть перегруженной. Худшее, что можно сделать прямо сейчас, это запаниковать и начать спамить ненужными приказами EVI, что затормозит ее внутренние процессы без какой-либо реальной пользы здесь и сейчас.

— Твои текущие заботы убьют тебя?

— Нет, но...

— Тогда они не твой приоритет. Сначала приоритизируй текущие угрозы, все остальное может идти вторым. Беспокоиться о покраске, когда у тебя отказали тормоза на скорости 390 по шоссе, не имеет особого смысла, не так ли?

Голос моей тети громко зазвенел у меня в голове, ее слова все еще звучали правдиво за целую реальность отсюда, когда я быстро начала переключать передачи на более актуальные проблемы. Инструменты, предоставленные современной армии, от рядовых до высшего командования, были одновременно благом и вредом. Всегда была тенденция в панике спамить ненужными приказами, когда дерьмо попадало на вентилятор, наводняя систему, которая технически могла с этим справиться, но неизбежно приводила к засорению всей логистики распространения информации; что никогда не было хорошо в остро опасных ситуациях, где каждая секунда была на счету. Хороший солдат и хороший командир знали, что приказывать и когда приказывать. Потому что, несмотря на наличие всех инструментов в мире, единственное, что вы не можете создать или наколдовать, это время.

— Ладно, EVI, как только ты закончишь эти сканирования QSR, я хочу, чтобы ты развернула дронов боевой сети, чтобы лучше понять, где мы находимся. Как только они поднимутся, я хочу, чтобы ты установила FEBNPMS и поставила порог оповещения на высокую чувствительность. Датчики костюма могут сделать только так много, особенно в густой листве. Слишком много слепых зон, чтобы сосчитать, и я не хочу, чтобы нас застали врасплох до того, как...

— ОПОВЕЩЕНИЕ О БЛИЗОСТИ! Я услышала, как ИИ проревел серию резких гудков. Оповещения предшествовали шелесту листвы, только чтобы за ними последовало леденящее кровь, колотящее в груди «РРАААААААААРРР!» Прямая трансляция с моей задней камеры на шлеме была внезапно приоритизирована на HUD, выделяя и очерчивая фигуру, прыгающую вниз из густой листвы сверху и быстро набирающую скорость;

падающую на меня с вытянутыми большими когтями.

Именно в этот момент у меня была доля секунды, чтобы решить, как лучше действовать, и еще доля секунды, чтобы действовать согласно этому решению. Я должна была снова позволить той единственной клетке мозга, которую я выделила для импровизации, сиять. Все мое тело начало поворачиваться само по себе, с помощью EVI и систем помощи рефлексам костюма, делающих это время реакции почти нечеловеческим. Моим первым инстинктом было нацелить пистолет прямо между глаз существа, так как я чувствовала, как время замедляется до полной остановки.

[ВЫБРАН РЕЖИМ СТРЕЛЬБЫ ОЧЕРЕДЯМИ]

Все было выстроено, но в ту последнюю секунду, когда адреналин был на пике, и я наконец лучше разглядела существо своими собственными глазами, я заколебалась.

Вблизи оно не было похоже на животное.

Поэтому я приняла решение скорректировать курс. Вместо того чтобы стрелять, я отдернула руку назад и, используя всего лишь около половины полной силы костюма, нанесла апперкот зверю прямо в челюсть. Первое, что я почувствовала, это удар, когда импульс моего удара был замедлен целью, которой была морда зверя. Затем было чувство чего-то твердого, чего-то жесткого, поддающегося, когда кости дробились, позволяя силе удара резонировать через любую костно-мышечную систему, которой обладал зверь. Сопровождая это, раздался громкий неумолимый треск вместе с серией резких щелчков, безошибочный звук перелома костей и разрыва связок. Весь бой закончился, не успев даже толком начаться. Едва прошла горсть секунд, и я ударила зверя исподтишка, перенаправив его траекторию в землю передо мной. Любые притязания на страх и ужас, которые он мог бы внушить, были мгновенно пресечены, так как громадная масса меха и мышц теперь лежала смятой у моих ног. Я потратила целую секунду, чтобы оценить ущерб, адреналиновый кайф все еще держал меня в тонусе, пока я начала осматривать, что именно это было за существо. Помимо изуродованной морды, за которую я могла взять только половину ответственности, его общая форма напомнила мне кое-кого, с кем я чувствовала вину, проводя сравнения.

Но я должна была.

Сказать, что оно не напомнило мне дисконтного Талмина, было бы наглой ложью... потому что оно действительно поразило меня как буквально именно это.

Оборотень, хотя и совсем не волк. Я не могла точно определить, но это выглядело так, как будто кто-то просто перебрал префикс «оборотень» и пошел по полному рандому с суффиксом, вращая колесо вероятности, только чтобы оно приземлилось прямо между пространствами, а не на какой-либо конкретной категории животных. У зверя-оборотня была морда, которую могла любить только мать, сочетая черты кошачьих, собачьих, медвежьих и буквально любого другого пушного млекопитающего, о котором вы могли подумать, просто прилепленные поверх черт лица волка. Его тело было во многом таким же, лишенным собранной стати и грации двуногой формы Талмина. Эта штука выглядела гораздо более уместно на четвереньках. Несмотря на это, было в нем что-то, что заставило меня подумать, что это не просто зверь. Назовите это предчувствием или, может быть, моей собственной глупостью, но это именно то, что я чувствовала. Однако я все еще не могла отрицать, что это все еще угроза.

Поэтому я все еще должна была устранить эту угрозу соответствующим образом.

Я начала шарить по нескольким своим подсумкам, прежде чем остановилась на высокопрочном кабеле, сделанном из того же материала, что и тросы для захвата. Он предназначался для многоцелевого использования, в основном для скрепления оборудования... но я полагаю, его можно было перепрофилировать как путы. Поэтому без особых фанфар я выбрала самое большое, самое крепкое дерево, которое смогла найти, и начала привязывать его к нему. Разобравшись с этим, я теперь повернулась к EVI и дронам, в данный момент отмеченным как [ГОТОВЫ] на моем HUD.

— Ладно, делай дело, EVI. Разверни дронов.

Последовала серия резких жужжащих звуков, когда три дрона были развернуты в быстрой последовательности, покинув пределы «рюкзака» моего костюма с серией глухих ударов. Часть меня беспокоилась, что они запутаются в густой листве лесного полога, но это беспокойство вскоре утихло, когда загрузилась система управления полем боя. Живые показания начали поступать примерно через минуту после отправления дронов и быстрого набора высоты.

Вскоре мне открылся вид с высоты птичьего полета на участок леса, в котором я сейчас застряла. Мои глаза оставались прикованными к этому, а также к системе мониторинга угроз, которая начала регистрировать существо за существом, усеивающими лес. КХЕ!

Меня вырвало из моего состояния гиперфиксации, когда я услышала явные звуки жизни, исходящие от побитого и избитого тела зверя-оборотня.

Лицо этой твари... на самом деле зажило за десять минут между той дракой и моими текущими усилиями по сбору информации. Оно все еще не было красивым, синяки все еще были видны, но деформированная челюсть и структура лица были заметно более ровными, чем когда я оставила его в последний раз. Его глаза остановились на мне, уставившись на меня диким взглядом дикого животного. Оно попыталось издать еще один громкий рев, но сумело выдавить лишь небольшой приступ жалкого кашля и хныканья. Прошло несколько секунд, пока оно билось на месте, прежде чем, наконец, все его движения резко прекратились.

Но со всплеском мана-излучения...

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Его глаза начали светиться ярким, болезненным, флуоресцентно-желтым светом.

— Развяжи этого. Освободи этого от его пут. — начало оно, ни разу не пошевелив собственными губами. Как будто какая-то потусторонняя сила говорила через него воздушным, потусторонним голосом. — Я собиралась освободить тебя от этой смертной оболочки, так что считай, что тебе повезло. Я ответила раздраженным ворчанием, стараясь изо всех сил игнорировать его и сосредоточиться на данных, поступающих ко мне через дронов.

— Если ты освободишь этого, тебе будет дарован выход из этого леса. — спокойно произнес бестелесный голос. На что у меня была только тишина, чтобы ответить ему.

— Ты заблудилась, не так ли? Ты не сможешь покинуть этот лес без помощи, по крайней мере, сохранив рассудок или свою первоначальную форму. Снова я проигнорировала его, пока дроны надо мной летели выше, собирая все больше и больше показаний о местной географии с каждой секундой.

— Но это будет нелегко. Этот квест потребует много дней, возможно, даже недель опасного путешествия через эти леса и другие связанные леса, чтобы выполнить его. Он проведет тебя от берега озера к берегу озера, прыгая из леса в лес, ища то, что нельзя найти обычными средствами. Это будет трудное дело, путник. Однако, учитывая, что ты смогла подчинить этого, возможно, ты будешь одной из немногих, избранных лесом, чтобы выполнить нашу волю в конце концов. Ибо только когда ты выполнишь все требования, тебе будет позволено покинуть железную хватку этих лесов...

— Ха. — я прервала потусторонний голос зверя-оборотня посреди его длинной тирады, когда карта местности была наконец составлена для меня на моем HUD. Мы были прямо посреди леса, который я видела ранее из больших окон обеденного зала. На самом деле, дроны могли различить и Академию, и город отсюда, учитывая отличную видимость.

— Оповещение. Расстояние относительно зоны операций установлено. Текущее расстояние от ЗО: 22,3 мили. Сообщила EVI, подтверждая мои подозрения, так как путь из леса был быстро рассчитан и проложен.

— Ну ладненько. — сказала я вслух, наконец повернувшись лицом к зверю-оборотню. — Я нашла свой собственный выход, тааак что... мне придется пропустить все эти побочные квесты, если ты не против.

Я пожала плечами.

— Не будь глупой. Ни один смертный не может вырваться из пределов этого леса без нашего разрешения!

Воскликнуло оно, зверь внезапно яростно задергался в путах из полисплава, что побудило меня вздохнуть, когда я указала прямо вверх.

— У вас, ребята, есть големы и прочее, не так ли? Магия тоже? Наверняка кто-то мог бы просто... запустить волшебную шпионскую камеру или что-то в этом роде.

Ответила я.

— Пологи леса защищены толстым слоем магии, никакое обычное устройство не может просто пробить слой превентивных мер, который...

— Верно. Еще больше мана-заряженных выходок.

Вмешалась я с тяжелым вздохом. — В любом случае, мне удалось сделать это довольно легко, так что мне придется отказаться от побочных квестов. У меня есть свой собственный квест поважнее, с которым нужно разобраться. Пробормотала я себе под нос, как раз когда ударил еще один всплеск мана-излучения, побуждая меня снова поднять пистолет для верности.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 775% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Обернувшись, я столкнулась с... ну, многим, чего раньше не было.

А именно: целая карета вместе с тем, что можно было описать только как серию повозок, привязанных позади нее. Карета напомнила мне одну из тех конных колясок времен промышленной революции, но, конечно, в типичной нексианской манере она была украшена ослепительным разноцветьем, от которого у меня слезились глаза, а минималист во мне плакал. В отличие от конной коляски, у этой штуки на самом деле не было лошади, более того, кабина была удлиненной, почти как если бы кто-то взял одну из этих колясок и решил сделать из нее стретч-лимузин. Хотя высота была, вероятно, самым нелепым аспектом, так как она выглядела как двухэтажная, с окнами как на верхнем, так и на нижнем уровнях. Вскоре я услышала резкий щелчок, когда одна из дверей кареты открылась, открывая две фигуры в окружении стражников, вооруженных такими же копьями, какие Сорекар показывал мне ранее в своей мастерской.

— И что все это значит? — главная фигура, высокий, хорошо одетый эльф средних лет заговорил авторитетным голосом, который я к этому моменту начала ассоциировать с эльфами. — Эм... — я повернулась к зверю-оборотню, который, казалось, внезапно потерял сознание в тот момент, когда прибыла карета, затем к эльфу и тому, кто выглядел как его помощник, стоящий рядом с ним. — Вы поверите мне, если я скажу, что я честно так же сбита с толку, как и вы прямо сейчас? Вскоре начались небольшие гляделки, прежде чем, наконец, они были прерваны молодой эльфийкой, стоящей прямо за мужчиной, когда она поманила более высокого эльфа наклониться к ее шепоту. Глаза мужчины расширились от того, что сказала меньшая эльфийка, так как его внимание вскоре было занято зверем-оборотнем, прежде чем снова устремиться прямо на меня. — О небеса, не говорите мне, вы здесь в одиночестве с намерением расправиться с этими отвратительными существами?

Он указал тростью на зверя-оборотня.

— Я...

— Потому что в таком случае я должен извиниться за свою предполагаемую враждебность, искатель приключений!

— О, я не искатель приключений. — быстро поправила я мужчину, помахав обеими руками перед собой для верности.

— О? — произнес он, начав оглядывать меня с ног до головы, как будто чтобы подтвердить свою точку зрения.

— Но вы в доспехах, подобающих искателю приключений вашего класса. Кем еще вы были бы, если не искателем приключений? — Я... ну... — я сделала паузу, так как часть меня хотела придумать легенду... но затем поняла, что у меня нет культурного, социального и какой-либо степени контекста, необходимого для этого. Черт, я даже не знала, зачем мне вообще нужна легенда для этого.

— Я студентка Трансграсианской Академии Магических Искусств. — заявила я прямо. — Произошел... казус с порталом. Короче говоря, я упала в один непреднамеренно и, ну, вот я здесь.

Я пожала плечами.

Это, казалось, дало эльфу повод для беспокойства, так как он посмотрел на своего помощника, прежде чем снова повернуться ко мне... затем... он расплылся в широкой улыбке.

— Ожидаемо.

— Простите?

— Вы, студенты, всегда оказываетесь в самых причудливых обстоятельствах. Поверите ли вы, что я встретил немало таких, как вы, прямо здесь, в этом самом месте, среди нескольких других в лесу? Обычно история тоже одна и та же. Студенты дурачатся с магией порталов, попадают в потоки транспортия, а затем их бесцеремонно выплевывает в точках с высоким трафиком схождения. Я на мгновение отключилась, так как на меня вывалили много всего сразу.

— Вы, должно быть, второкурсница, верно?

— Первокурсница.

— Ах, в таком случае это тем более понятно. Должен сказать, вы довольно смелая, не у многих первокурсников хватает наглости играть с порталами. Неопытным легко потерять контроль, потерять фокус на предполагаемом месте назначения. В таком случае это ставит вас в зависимость от приливов и течений транспортия. Это, как правило, приводит к выбросу себя в определенных горячих точках без особого ввода или выбора, а именно в областях с высоким трафиком, таких как эта.

Я кивнула, пока мужчина продолжал одаривать меня той теплой улыбкой, с которой он изначально не начинал. Его черты лица явно эволюционировали от откровенно антагонистических к признательным, а теперь к теплым и принимающим при раскрытии моей личности и «положения».

— Ну тогда! Уже довольно поздно, и мы тоже опоздаем с вашей курьерской службой, если не поспешим. Итак, Леди...

— Эмма Букер. Кадет Эмма Букер. Мужчина сделал паузу, слегка прищурив глаза, прежде чем снова кивнуть.

— Кадет Эмма Букер, почему бы мне не предложить вам место в этой карете? Это намного быстрее, чем идти пешком, и наш пункт назначения должен быть тем же.

— Вы едете в Академию?

— Ах, не совсем. Мы направляемся в город у берега озера Теллиад. Оттуда мы сможем получить прямую линию связи с Академией, чтобы они могли прийти забрать вас. Я сделала паузу, обдумывая свои варианты и присущую опасность общения с незнакомцами, которая возникала при посадке в ярко украшенную карету случайного эльфа.

— Я также должен предупредить вас, что, поскольку Трансграсия является городом-вестником Королевских Земель, существует общая политика запрета на посетителей. Если вы прибудете к воротам, может потребоваться время до утра, чтобы запросить аудиенцию с членом Академии для подтверждения вашей личности. Однако я могу обойти это, учитывая, что у меня срочная курьерская миссия в Трансграсии.

Объяснил мужчина.

Я посмотрела на верхний правый угол моего HUD, на таймер, который продолжал маршировать к неизбежному, и решила просто рискнуть.

— Хорошо. — согласилась я, прежде чем указать на зверя-оборотня, все еще привязанного к дереву. — Эм, а как насчет того парня?

— Ах, зверь. Я сообщу гильдии искателей приключений, чтобы они расправились с ним утром. Этот конкретный зверь нам известен и активно беспокоил многих путешественников в последние несколько месяцев. Гильдия искателей приключений нашла этого зверя особенно трудным для борьбы, поэтому они будут рады узнать о ваших доблестных действиях. Заверил меня мужчина, когда я кивнула один раз и быстро вошла в карету вместе с его помощником. Внутри карета была... намного просторнее, чем снаружи.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 870% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Это снова были какие-то мана-заряженные выходки, однако это явно было не так впечатляюще, как невозможная геометрия кабинета Мал’Тори.

Карета быстро набрала скорость, и, к моему большому удивлению, она мчалась через лес в относительно разумном темпе, так как деревья, которые должны были преградить ей путь, вместо этого сгибались у основания, чтобы карета могла проехать. — Даже деревья склоняются по воле Короны. Эльф произнес загадочно, побудив меня спросить, что он имел в виду, но не раньше, чем уведомление, пришедшее через систему боевой сети, остановило эту мысль на корню.

[ПРИОРИТЕТНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ! СИГНАЛ ВОССТАНОВЛЕН С ЯЩИКОМ № 7. ПОВТОРЯЮ! СИГНАЛ ВОССТАНОВЛЕН С ЯЩИКОМ № 7!]

[ОШИБКА! ОШИБКА! СБОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ ХРОНОМЕТРА!

ПОПЫТКА КОРРЕКЦИИ НЕСООТВЕТСТВИЯ ВРЕМЕНИ И ДАТЫ.]

[ОШИБКА ИСПРАВЛЕНА! ВРЕМЯ И ДАТА ИСПРАВЛЕНЫ НА ТЕКУЩЕЕ ВРЕМЯ. ВРЕМЯ, ОСТАВШЕЕСЯ ДО АКТИВАЦИИ ПРОТОКОЛОВ DSAUP: 1 ЧАС 02 МИНУТЫ И 22 СЕКУНДЫ.]

— EVI, что, черт возьми, происходит?

— Сигнал восстановлен с Ящиком № 7. Внутренний хронометр показывает, что с момента входа в Нексус прошло 70 часов 57 минут и 38 секунд.

— Это невозможно. У нас оставался еще целый день, когда мы разговаривали с Мал’Тори, в чем дело? Должно быть, ошибка на хронометре ящика... — я замолчала, когда меня поразила другая идея... и поразила сильно.

— Эм, простите, Мистер...

— Ах, я Лорд Лартия, Кадет Эмма Букер.

— Лорд Лартия... я должна спросить... портал, я, эм... я могла бы поклясться, что вошла в него немного позже полуночи. Я знаю, это прозвучит безумно, но возможно ли, чтобы...

— Чтобы вы прибыли через некоторое время после того, как вошли?

Я почувствовала, как у меня все сжалось внутри.

— Если отвечать на этот вопрос упрощенно: да. Когда вы теряете контроль над своей способностью диктовать место назначения, вы также отказываетесь от контроля над временем, которое требуется для достижения указанного места назначения. Путешествие через портал почти мгновенно, однако можно потеряться в пространстве между пространствами. Это может вызвать задержки, от нескольких часов до недель. А что? Есть какое-то важное задание, которым вы должны заняться? Я тупо уставилась на таймер обратного отсчета, на сигнал, который быстро триангулировался дронами, и на место, где все это должно было закончиться...

— Да... что-то вроде того.

Произнесла я с нервным смешком, продолжая, затаив дыхание, наблюдать, как сигнал сужается все больше и больше, в конечном итоге приземляясь где-то в самом городе.

Прошло десять минут с начала этого путешествия, и лес уже начинал редеть, превращаясь во что-то, что больше напоминало тихие, мирные сельские угодья.

Хотя вся эта поездка была какой угодно, но только не мирной.

Мой разум был занят моим неожиданным смещением во времени, но, что более тревожно, влиянием, которое это оказало на всю ситуацию с ящиком и таймером, который тикал все ближе и ближе к неизбежному забвению.

Хотя, к счастью, у меня все еще были варианты, что означало, что я могла делать больше, чем просто сидеть и волноваться.

Я делала все возможное, чтобы наверстать упущенное время, чтобы убедиться, что у меня будут все необходимые разведданные для выполнения последнего этапа этой операции в тот момент, когда я ступлю в город.

Мои дроны помогали мне в этом предприятии; все три.

Мои глаза были прикованы к каждому из их маршрутов полета, когда они проносились по открытому небу через обескураживающе пустое воздушное пространство.

Было дико видеть, насколько здесь все пусто.

В то время как каждый квадратный дюйм воздушного пространства Земли на любой мыслимой высоте был разделен на сотни тысяч разделов... здесь ничего подобного не существовало.

Это были просто пустые небеса, если не считать случайных стай птиц или странных магических устройств, которые проносились мимо каждую минуту или около того.

Это делало безумный рывок к городу относительно простым, так как полет дронов поддерживался на полной скорости, предназначенный для триангуляции сигнала в точное местоположение и с задачей нанести на карту местность как можно лучше.

Это дало бы мне локальную карту и элементарные направления, когда я доберусь до города, ускоряя мой рывок туда, где, черт возьми, сейчас находился ящик.

Но почему он должен быть именно в гребаном городе, из всех мест?

Подумала я про себя, тихо надеясь, что это не в каком-то центральном или жилом месте.

Потому что, если он сработает... да еще и посреди ночи...

Я даже не хотела представлять сопутствующий ущерб или последствия, которые возникнут в результате этой катастрофы.

Я практически прилипла к своему HUD, прежде чем серия последовательных звонков, исходящих от двери моей каюты, полностью сбила меня с мысли.

За этим внезапно последовал мягкий, пугливый голос, принадлежащий помощнице Лорда Лартии.

— Прошу прощения за вторжение, Кадет Эмма Букер, но Лорд Лартия просит вашего присутствия в главной гостиной.

Меня все еще поражало, как был устроен весь этот... вагон.

Потому что это буквально был просто вагон поезда, укомплектованный индивидуальными каютами и большой гостиной, где располагался главный вход.

Я потратила мгновение, чтобы собраться с мыслями, вздохнув про себя, прежде чем встать со своего места и направиться к этой складной двери.

В любом случае, я больше ничего не могла сделать с дронами.

Теперь они были более или менее сами по себе, и любая попытка сыграть в Оператора Разведывательного Дрона неизбежно привела бы к худшему результату, чем то, на что были способны умные адаптивные системы (SAS), если оставить их на произвол судьбы.

Кроме того, система управления полем боя подала бы мне сигнал, если бы потребовались какие-либо срочные приказы, и не то чтобы мне нужно было оправдание, чтобы отгородиться от мира для решения этих проблем, если бы до этого дошло.

Открыв эту складную дверь, я встретилась взглядом с невысокой эльфийкой в капюшоне;

которая была примерно на голову ниже моего роста без костюма.

Она смотрела на меня достаточно приятно, не выказывая никаких признаков того, что ее беспокоит громадная масса металла или две неподвижные линзы, которые смотрели на нее сверху вниз.

— Пришлись ли вам по вкусу удобства, Кадет Эмма Букер? — заговорила молодая женщина тем, что можно было описать только как более искреннюю версию типичного тона обслуживания клиентов.

— Да, спасибо. Я действительно не вижу в этом необходимости, учитывая, что вся поездка должна занять полчаса, но я ценю жест и уединение.

Я подтвердила это одним кивком.

— Это наше удовольствие, миледи. Мы гордимся строгим соблюдением социального этикета. Теперь, если вы последуете за мной.

Она начала «показывать дорогу» к гостиной... что снова было излишним и совершенно ненужным, учитывая, что это было всего в 20 футах по узким коридорам, окруженным с обеих сторон комнатами и каютами.

Войдя в гостиную, я все еще чувствовала ту же странную неправильность, которую ощутила в тот момент, когда вошла в карету.

И дело было не в том, что внутреннее пространство вызывало у EVI очередной приступ паники из-за ошибок неевклидовой геометрии.

И не из-за небольшой группы бардов в углу пространства размером с вагон, которые пели нам серенады с музыкой, подходящей для сессии в «Замки и Виверны».

Это было даже не из-за невозможной плавности хода, которая резко контрастировала с ухабистыми подъемами и спусками, ясно видимыми через окна.

Это было потому, что...

— Ах! Где мои манеры! Не хотите ли чаю, Кадет Эмма Букер? Возможно, немного сумеречного тоника? Я должен извиниться за ограниченный ассортимент, который у меня есть в наличии. Королевский ордер на это предприятие пришел как неожиданный и внезапный срочный запрос; у нас едва хватило времени, чтобы реорганизовать наши запасы для этого импровизированного путешествия!

Это было потому, что все, от помощницы до самого Лорда, вели себя мило.

— Нет, нет, я в порядке, спасибо. Я действительно не могу пить, не говоря уже о том, чтобы есть в этой штуке, так что, боюсь, мне придется отказаться от всего этого, спасибо.

Выдавила я как могла, учитывая тяжесть мира, давящую на меня.

— Ах, понимаю! Прошу прощения, если я каким-либо образом согрешил, Кадет Эмма Букер! Я не осознавал, что вы находитесь под обетом уединения или клятвой рыцарской решимости.

— Простите, чем-чем?

— Обетом уединения или клятвой рыцарской решимости. — повторил он с улыбкой.

— Я полагаю, причина, по которой вы отказываетесь от хозяйских любезностей ожидаемого этикета, связана с вашими обязательствами перед высшими ценностями, которые перевешивают соответствующие реакции гостя.

Эльф продолжил, прежде чем внезапно и резко снова сменить курс разговора.

— Однако, если оба моих предположения неверны, я должен извиниться за любые нарушения вашей личной чести, Кадет Эмма Букер. Казалось бы, мои прегрешения не знают границ в эту прекрасную ночь! Ваша культура мне совершенно неизвестна, поэтому я хочу быть настолько любезным, насколько это возможно, чтобы наилучшим образом представить вежливость хозяина. Даже если мое проявление вежливости действительно ограничено этой небольшой прогулкой от леса до деревни, для моей чести и в рамках ожидаемого этикета все же важно быть вежливым в таких

обменах.

— Я... — пробормотала я, прежде чем остановиться на полпути. Часть меня была просто слишком сбита с толку полной резкой сменой тона, чтобы действительно продолжать.

Другая часть меня была просто слишком уставшей, чтобы придумывать какие-либо остроумные шутки, учитывая новообретенное давление сокращенного таймера обратного отсчета, занимающего большую часть моих мыслей.

— Сказал ли я что-то, что оправдывает обет молчания, Кадет Эмма Букер?

Продолжал мужчина, пока я все еще пыталась найти слова, чтобы ответить соответствующим образом.

Он должен быть дворянином... верно?

— Кадет Эмма Букер?

Вмешалась помощница мужчины, вырывая меня из моих грез и возвращая в реальность еще раз.

— О, эм, извините. Я прошу прощения. Просто... это был довольно долгий день.

— Я представляю, должно быть, так и было, расправа со зверем неизвестного происхождения, который ускользает даже от городских искателей приключений, должно быть, была довольно изматывающей!

— Да, так и было, что напоминает мне... вы не возражаете, если я спрошу вас о нем кое-что?

— Конечно! Обязательно!

— Хорошо, ну, как раз перед вашим прибытием, эта тварь на самом деле разговаривала со мной. Хотя, разговаривала — это, наверное, не самое лучшее слово для этого. Ее глаза светились таким желтым цветом, и это звучало так, как будто что-то говорило через нее. Мне было интересно, знаете ли вы, что это было?

— Ах. Лес. Я должен просить у вас прощения от имени Нексуса, Кадет Эмма Букер. Не часто он решает напрямую взаимодействовать с чужаком. Но когда он это делает, он обычно делает это через посредника. Казалось бы, этот зверь просто оказался одним из его посредников.

Объяснил мужчина просто, но также в манере, которая ясно давала понять, что он не хочет дальше касаться этой темы.

— Но давайте оставим прошлое в прошлом, вы уверены, что совсем не пострадали от этого зверя, Кадет Эмма Букер?

— Э, зверь был не тем, что меня потрясло. Это вся ситуация с порталом, честно говоря. — я сделала паузу, прежде чем усмехнуться.

— Не каждый день я падаю головой вперед в портал, который выплевывает меня с другой стороны на целый день в будущем.

— Ах, это вполне понятно, Кадет Эмма Букер. Еще раз я должен извиниться, если моя настойчивость в поддержании вежливой беседы хоть как-то противоречит вашему нынешнему физическому состоянию.

Мужчина ответил вежливой улыбкой, прежде чем откинуться на толстые плюшевые сиденья, которые напомнили мне те чрезмерно богато украшенные кожаные шезлонги викторианской эпохи.

— Пространственная дислокация и хронологическое смещение — это элементы магических искусств, которые могут дезориентировать даже самых опытных учеников. Тот факт, что вы остаетесь такой собранной, буквально и фигурально, до такой степени, что вам удалось расправиться с этим зверем, говорит о многом в пользу стойкости вашего духа и конституции вашего вида.

Он продолжал, говоря с тем, что я могла бы описать только как искренний тон одобрения и признательности.

— Оба качества, о которых я могу с уверенностью сказать, очевидны по преданности в мастерстве вашего наряда новомирца.

— Спасибо. — выдавила я, взяв момент, чтобы оглядеть карету, просто чтобы выиграть время и придумать, что сказать.

— Кстати, вы правы. — начала я, заставив эльфа передо мной в ответ приподнять бровь.

— Вы могли бы сказать, что я под чем-то вроде обета, я имею в виду, не снимать броню. Это... очень сложное дело, в которое я не могу сейчас вдаваться. Но достаточно сказать, что я благодарна вам за понимание и за то, что вы не копаете глубже.

— О, но конечно! Это было бы дурным тоном для людей нашего положения — вцепляться друг другу в глотки вместо того, чтобы проявлять друг к другу как можно больше учтивости.

Мужчина говорил так, как будто имел в виду какое-то невысказанное товарищество, которое существовало между нами, что просто сбило меня с толку еще больше.

— Нашего положения, Лорд Лартия? — выстрелила я почти сразу.

— Именно. Если вы позволите мою самонадеянную настойчивость, я полагаю, что вы являетесь членом чего-то аналогичного тому, что мы называем Доверенным Дворянством.

— Я не совсем уверена, что это на самом деле подразумевает.

Вскоре последовала небольшая пауза, когда мужчина взял момент, чтобы оглядеть меня с ног до головы, его теплые глаза дополняли его вежливый цвет лица.

И все же я не могла избавиться от чувства, что с ним что-то не так.

— Я ступаю в опасные воды, делая это предположение, Эмма Букер, но я полагаю, что ваш опыт в Академии до сих пор был... менее чем блестящим?

— Вы могли бы сказать, что существует определенный уровень непоследовательности в том, как определенные люди интерпретируют свой благородный этикет вокруг меня, да.

Ответила я дипломатично.

— Хм. Типично. — ответил мужчина нехарактерно резким тоном.

Чего я совсем не ожидала, учитывая его многословие до сих пор.

— Это очень типично, не по вашей вине, конечно.

Он взял момент, чтобы потянуться за обжигающе горячей жидкостью в опасно выглядящем стеклянном бокале на ножке, делая медленный расчетливый глоток, прежде чем продолжить.

— Вы должны простить остальных этих... иномирных отбросов, Кадет Эмма Букер.

Интенсивность в его голосе возросла без предупреждения, тональный хлыст, который он выдавал, честно говоря, достигал пиковых уровней.

— Они просто подражают и имитируют то, что видят, и хвастаются и бушуют сверх своих возможностей. Они обижаются на тех, кто не имеет земельного статуса, таких как вы или я, Кадет Эмма Букер. Вот почему ваше присутствие здесь, если мои предположения верны, совершенно захватывающе. Ибо вы видите, это довольно необычно для смежного царства, и к тому же нового царства, присылать кандидата не какого-то земельного статуса. Тот факт, что ваше царство прислало именно вас, говорит о многом в пользу типа цивилизации, которую мы могли бы ожидать от вас, кандидат.

Небольшая тишина прервала его речь, когда он воспользовался этим временем, чтобы сделать еще один глоток из этого бокала, как будто ожидая ответа для подтверждения своих заявлений.

Я потратила несколько мгновений, чтобы полностью обдумать все, что он говорил до сих пор, многое из чего имело серьезные последствия для политического ландшафта Нексуса.

Существование более чем одного типа дворян, и то, что казалось четко определенными социокультурными границами между упомянутыми типами дворян, было огромным само по себе.

Но именно используемая терминология действительно указывала на то, какими могли быть эти различия, и что парень мог предполагать обо мне.

Земельное против Доверенного.

Я огляделась вокруг, на интерьер кареты, на помощницу мужчины, даже на группу бардов в дальнем углу комнаты... прежде чем меня осенило.

— Вы сказали, что находитесь под королевским ордером. — сказала я вслух.

— Верно, Кадет Эмма Букер.

— И что вы направляетесь в город из-за курьерской миссии.

— Верно, опять же.

Эльф ответил утвердительно, кивая с теплой улыбкой.

— Я предполагаю, что ваше определение Доверенного Дворянства имеет какое-то отношение к членам дворянства, чей благородный статус не привязан к земле, как у Земельного Дворянства, а вместо этого привязан к какой-то Королевской комиссии или назначенной роли, статусу или чему-то в этом роде?

Это заставило эльфа возбужденно приподнять бровь.

— Достаточно близко, Кадет Эмма Букер. Доверенное Дворянство — это те благородного происхождения, чьи семьи не имеют прав на земли, достаточно значительные, чтобы составлять учреждение земельных владений, таких как Герцогства, Королевства и так далее и тому подобное. Вместо этого наши титулы даруются нам нашими Доверенными владениями, владениями, которые варьируются от чего угодно, от мануфакторий до уникальных семейных услуг.

Это добавило слой сложности Нексусу, который мне сейчас был не нужен, но который, я знала, EVI спешно сохраняла для наших разведывательных отчетов.

Это все еще не решает главную проблему, однако...

— И вы предполагаете, что я ношу эквивалентный титул дома?

— Ну да.

— Почему?

— Это очевидно, не так ли? — выстрелил мужчина в ответ с оттенком недоверия в сочетании с легким смешком.

Только когда я отказалась вдаваться в подробности, он наконец дал мне твердый, разумный ответ.

— Это все в вас, Кадет Эмма Букер, начиная с вашей брони.

Он поднял обе руки передо мной, указывая на каждый возможный угол моей брони.

— Ни один простолюдин не смог бы позволить себе такие роскошества, и ни один земельный дворянин не был бы пойман мертвым в этом, если только это не наказание, наложенное на него. Во-вторых, это манера, с которой вы держите себя, точнее, ваш титул. Ни один простолюдин не посмел бы использовать титулы перед своим именем при общении с высокородным, и ни один земельный дворянин не был бы пойман за использованием заслуженных титулов, не говоря уже о первом взаимодействии. В-третьих, это ваша склонность ставить заслуги на первое место. Вы не хвастались и не указывали на убитого зверя как на оправдание своего характера. Вы просто позволили

таким вещам говорить самим за себя. Наконец, и, возможно, самое показательное из всего, это ваша клятва рыцарской решимости. Такие акты смирения невозможно найти в рядах земельного дворянства, но они являются жестами великой силы духа, подобающими Доверенному Дворянству.

Мужчина закончил всю свою тираду с чрезмерно уверенной ухмылкой на лице.

— Так скажите мне, насколько точны были мои утверждения, Леди Эмма Букер?

Я почувствовала, как будто мою душу схватили крюком и вырвали из моей сути, когда эльф решил прикрепить это уважительное обращение к моему имени.

Это просто казалось неправильным на стольких, стольких уровнях.

Особенно с тем багажом, который этот титул нес здесь, в Нексусе.

Мне пришлось потратить мгновение, чтобы успокоиться, прежде чем ответить.

— Я... вообще-то не дворянка, Лорд Лартия.

Ответила я прямо, но так вежливо, как только могла.

Сказать, что черты его лица полностью изменились в тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, было бы преуменьшением, так как это ранее бодрое и вежливое поведение было полностью отброшено.

Там все еще была вежливость, конечно, но искренняя доброта, которая окрашивала его светло-коричневые щеки, исчезла так быстро, что он выглядел так, как будто стал совершенно другим человеком.

— Ах. — был его первый ответ, и даже по этому я могла сказать, что настроение мужчины полностью изменилось.

— Что ж, тогда приношу свои извинения, Кадет Эмма Букер. — он начал корректировать свой курс, даже найдя время, чтобы прочистить горло, так как оттенок доброты в его глазах начал следовать той же тенденции, что и остальная часть его лица.

Стражник быстро приблизился сзади него, выходя из одной из многих дверей, утопленных в стенах, по прямой траектории ко мне.

Однако, прежде чем он успел что-либо сделать, Лартия поднял одну руку, лениво и без особых усилий.

Жизнь, казалось, ушла даже из его физических жестов. — Нет, в этом нет необходимости. — сказал он с усталым вздохом.

— Но милорд, простолюдинка сидит на обивке, предназначенной для высокородных...

— Я сказал, в этом нет необходимости, Фабиан.

Повторил Лартия теперь с мягким шипением.

— Да, милорд.

Стражник быстро ушел без суеты, оставив только меня и эльфа снова одних.

— Это не ваша вина, что вы сидите там, в месте, предназначенном для высокородных, Кадет Эмма Букер. Также не ваша вина, что вам были предоставлены удобства для высокородных. Было бы неподобающе с моей стороны наказывать вас за мою собственную недальновидность и мою собственную глупость. Я должен был сначала осведомиться о вашем происхождении. Однако, учитывая, что вы студентка Трансграсианской Академии, я номинально предположил, что вы какого-то благородного происхождения.

Мужчина пожал плечами, говоря со мной тоном, который можно было описать только как пренебрежительный, почти разочарованный.

— С учетом сказанного, я полагаю, будет лучше, если мы прервем наш разговор. Мне больше нечего с вами обсуждать, и я разрешаю вам удалиться в каюту, отведенную для вас. Вы не будете переведены в секцию для простолюдинов, не волнуйтесь. Я человек слова и человек, твердо стоящий за своими решениями, даже если это конкретное решение привело меня к ужасному социальному ляпу. Прошу прощения, если обращался с вами как с равной, Кадет Эмма Букер. Я не хотел допускать таких нарушений Благородного Этикета.

Он начал щипать переносицу, позволив себе открыто вздохнуть, прежде чем снова повернуться ко мне.

— У вас есть еще что обсудить, Кадет Эмма Букер?

— ...нет, я думаю, мы закончили здесь.

Было все, что я сказала, когда встала и ушла в свою каюту.

Я знала, что во всем этом представлении что-то было, и мое чутье наконец-то сработало правильно на этот раз.

До нашего прибытия оставалось чуть меньше десяти минут, и я решила, что сейчас самое время проверить дронов.

Однако, как только я собралась устроиться в своей каюте, меня снова прервала серия тихих ударов в дверь.

Не такие звонки, как раньше, а тихий, почти незаметный стук.

Я уставилась на дверь, прищурив глаза, когда увидела, как замок отпирается, прежде чем увидела застенчивые, нервные глаза помощницы, смотрящие на меня снизу вверх.

Я вздохнула внешне и громко, стараясь действительно выразить эмоции через слои композитов и наноплетения.

— Что теперь? Мой великий хозяин решил передумать насчет того предложения? Он хочет, чтобы я шла пешком остаток пути до города, или...

— Я... я на самом деле здесь против воли Лорда, миледи.

Кротко вмешалась эльфийка.

— Тебе не обязательно называть меня так, знаешь ли. — быстро поправила я помощницу.

— Не то чтобы в этом была необходимость, теперь, когда тайна раскрыта.

Это, казалось, побудило эльфийку начать кланяться в извинениях, ее глаза быстро отводились от моих двух линз, пока она это делала.

— Если миледи угодно, чтобы я прекратила, то так и будет. Есть ли титул, который вы хотели бы, чтобы я использовала вместо этого?

— Забудь о титулах, я даже не знаю твоего имени. — ответила я, склонив голову набок.

— Может, начнем с этого? — я попыталась немного смягчить голос, давая молодой эльфийке шанс, даже если ее босс более или менее выбросил вежливый диалог в окно всего несколько мгновений назад.

— Мое имя? — повторила эльфийка с оттенком недоверия.

— Конечно. Я Торговая Ученица Лартия-сив, служащая под мастерским руководством моего Лорда Лартии.

— Ты дочь Лорда Лартии?

Ответила я, еще раз склонив голову.

— Ах, простите! Я предположила, что вы знаете о наших обычаях, но я забыла, что вы новомирка. Мои нижайшие извинения.

Эльфийка еще раз виновато поклонилась. — Я не дочь Лорда Лартии, Кадет Эмма Букер. Я всего лишь простая ученица. Я понимаю, что мое имя может вызвать некоторую путаницу, но для Торговых Учеников является ожидаемой практикой отказываться от своего собственного имени на время ученичества, вместо этого принимая имя наших мастеров и добавляя суффикс для обозначения нашего ранга в ученичестве.

Молодая эльфийка объяснила лаконично. Однако, несмотря на то, что она говорила с явным тоном уверенности, я все еще могла слышать некоторую неохоту и презрение в ее голосе.

Как будто ей было что еще сказать, но она просто не хотела этого говорить.

— Так как насчет твоего имени до всего этого?

— Простите?

— Твое имя, до всей этой штуки с ученичеством. Как ты называла себя тогда?

— Я не думаю, что мастер одобрил бы...

— Мне все равно, что он одобрит или не одобрит. Твое имя — твое собственное, теперь это твой выбор, хочешь ты раскрыть его мне или нет. Я просто спрашиваю, в конце концов.

— Эм... меня звали Рила.

— Хорошо, так как бы ты хотела, чтобы я называла тебя тогда?

Эльфийка потратила время, чтобы действительно остановиться и подумать об этом, ее глаза показывали признаки внутренней борьбы, пока секунды, затем целая минута не прошли, прежде чем она ответила тихим шепотом.

— Рила. Я... я хочу, чтобы вы называли меня Рила, если вы не против, Кадет Эмма Букер.

Я глубоко вздохнула и кивнула. — Значит, Рила. Итак, Рила, о чем ты хотела поговорить со мной?

Этот вопрос, казалось, привел эльфийку в некоторое нервное безумие, так как она огляделась вокруг, прежде чем войти в маленькую каюту и закрыть за собой дверь.

— Я... я просто хотела спросить, как простолюдинка... от одной простолюдинки к другой... как... как вы можете быть так уверены в присутствии дворянина? Я... я понимаю, что вы можете быть в каких-то вооруженных силах, учитывая ваш ранг и вашу броню, но даже самые закаленные воины прогибаются под давлением аудиенции один на один с дворянином. Я ни за что на свете не могу постичь, как вы смогли держаться, ни разу не уступив ни дюйма своей собственной гордости и чести. Я была

на службе у Лорда Лартии чуть меньше 15 лет, и даже спустя почти два десятилетия мне все еще трудно поддерживать зрительный контакт с высокородным дольше, чем мне позволено. Как вы это делаете, Кадет Эмма Букер? Как вы действуете так, как будто вы равны? Как...

— Просто. Это потому, что мы равны, Рила.

Я остановила эльфийку, прежде чем она даже смогла продолжить, так как я говорила без тени колебания, как будто это было что-то, что нужно было сказать прежде всего остального.

— Все остальное просто проистекает из этого.

— Но... вы не равны. Вы простолюдинка, как я...

— Там, откуда я родом, различия, которые вы получаете, все заработаны. Если вы военный? Это звание. Если вы академик? Это тоже звание. Если вы государственный служащий? Снова звание. И все звания заработаны. Даже тогда, вне вашей профессии и или командной структуры, все равны. Уважение между людьми — это то, что зарабатывается, это не то, с чем рождаются. Вот так меня воспитали, и таковы ценности, которых я придерживаюсь.

Эльфийка в капюшоне оставалась стоять на месте несколько полных секунд после этого, ее глаза переходили от недоверия, затем, пока она слушала, смягчались в любопытную интригу, прежде чем она наконец остановилась на взгляде, которого я не ожидала.

Взгляде тоски по чему-то лучшему, чем мир, который она знала.

— Это... звучит как невозможное место. — признала она.

— Но это звучит как действительно хорошее место тоже.

Я чувствовала, что эльфийка все еще была скептична, не до конца принимая природу моего мира за истину, как и почти любой другой житель Нексуса.

Но в отличие от моих других встреч, в этой было что-то другое, так как ее взгляд, казалось, дрейфовал в мечтательное состояние задумчивости;

испуская тоскливый вздох, который закончился тихим смехом.

— Я бы хотела посетить такой мир однажды.

Она говорила с благодарностью в голосе, придерживая края капюшона и накидывая его на лицо мгновение спустя.

— Спасибо, Кадет Эмма Букер. — уверенно произнесла Рила, сопроводив это уважительным поклоном.

— Спасибо, что сообщили мне о существовании такого фантастического места.

Именно в этот момент я поняла, что должна что-то сделать, и поэтому, когда на часах оставалось несколько минут до того, как мы доберемся до города, я встала со своего места, чтобы положить обе руки ей на плечи.

— Это только фантастика, потому что это место заставляет это так выглядеть. — выдавила я с улыбкой.

— И эй, кто знает, может быть, однажды, верно? Посмотрим, как все пойдет.

Эльфийка посмотрела на меня с ожидающим взглядом, прежде чем внезапно повозка остановилась, и мы обе выглянули в окно каюты, чтобы увидеть городские караульные будки, нависающие над нами.

— Полагаю, это моя остановка. Но, эй, это не значит, что это наш последний разговор, верно?

Эльфийка посмотрела вопросительно, прежде чем с энтузиазмом кивнуть. — Мастер проезжает через город по крайней мере раз в месяц. Так что, возможно, это может быть первым из многих разговоров. Я бы с удовольствием послушала больше об этом вашем мире, Кадет Эмма Букер, даже если это скорее фантастическая сказка, чем реальное место. Я жажду, может быть, научиться путям вашей решимости через эти притчи.

Выдавила эльфийка, все еще колеблясь между верой и неверием.

Ей нужно было больше времени, чтобы переварить это, а время было тем, что у меня быстро заканчивалось.

— Я буду ждать этого с нетерпением. — сказала я, но прежде чем я смогла покинуть каюту, я почувствовала, как эльфийка крепко схватила меня за руку.

— Постойте, прежде чем вы уйдете, возьмите это. — она потянулась, чтобы взять то, что выглядело как маленькая жемчужина, прикрепленная к кожаному браслету, прежде чем вложить это мне в руки.

— Это даст вам знать, когда я буду в городе или в непосредственной близости.

— Ты уверена, что хочешь отдать мне что-то подобное? Это выглядит дорого, и я бы не хотела...

— У меня много лишнего. Это относительно недорого, учитывая все обстоятельства. Я имею в виду, не совсем, но это то, с чем я готова расстаться ради еще одного верного шанса встретиться с вами, Кадет Эмма Букер.

С последним обменом улыбками, моя собственная была скрыта под толстым слоем металла, я быстро покинула каюту.

Проходя через теперь пустую гостиную, Лорда Лартии нигде не было видно, я без помпы приземлилась на улицы города.

— EVI, время?

— Осталось 25 минут и 47 секунд, Кадет Эмма Букер.

— Ну ладненько.

Сказала я с пламенной решимостью, быстро пряча кожаный браслет в один из моих подсумков. — Давай закончим это.

Главные Ворота. Город-Вестник Королевских Земель Эласир, Трансграсия.

Осталось 25 минут и 47 секунд

Я знала, что интенсивность событий возрастет в тот момент, когда я войду в город.

Я понимала, что нет времени на осторожность и нет возможности для паузы.

Я даже запустила EVI на полную мощность, направляя три дрона над городом, чтобы убедиться, что у меня есть как можно больше ситуационной осведомленности, когда я вышла из микрокосма джентрификации, которым была карета, и впервые шагнула в реальный мир.

И все же никакой подготовки или сосредоточенности было недостаточно, чтобы подготовить меня к тому, во что меня немедленно бросило.

Потому что все навалилось на меня сразу.

От вида сияющих огней, которые придавали главной улице этот почти живописный вид, подобающий поздравительной открытке в стиле фэнтези, до сотен и сотен разговоров, происходящих одновременно по всей ширине улицы, через ворота и до каждой боковой улочки и переулка... это место выглядело и ощущалось живым.

Я даже почувствовала краткий укол тоски по дому, так как часть меня чувствовала себя почти как дома в толпе, идущей во все стороны.

Каждый человек живет своей жизнью, занимается своими делами, у каждого своя история.

И все же это чувство знакомства было умерено очевидно фантастическими элементами этого места.

От постоянного и отчетливого звона металла о металл от того, что я предполагала, было кузницами, усеивающими улицу, до лиц каждого прохожего, которые определенно не были людьми, не было сомнений в том, где я находилась.

Именно в этот момент меня наконец осенило осознание, которое осталось висеть посреди перевозбуждения как от видов, так и от звуков города, и шквала уведомлений боевой сети от EVI.

Я на самом деле впервые оказалась снаружи. Это был первый раз, когда я на самом деле видела Нексус таким, какой он есть на самом деле, за пределами политических махинаций элиты, за пределами суеты правящих сил...

Вот какой на самом деле была жизнь.

Это было истинное лицо Нексуса.

И вот что на самом деле было на кону.

Мы больше не говорили об уничтожении какого-то уютного офиса где-то в лабиринте, которым был замок, или какой-то навороченной лаборатории с бесценными артефактами, принадлежащими Короне или знати, а о месте, где, ей-богу, обычные люди проводили свои будни.

Люди, которые совершенно не ведали и были удалены от того, что их так называемые «лучшие» делали за стенами Академии, в сотнях футов над их головами.

Это только послужило топливом для моей решимости.

Это только добавило еще один слой скручивающей кишки тревоги, чтобы успеть до того, как станет слишком поздно.

[Внимание: Целевое местоположение подтверждено. Внимание: Карта местности отсканирована и оцифрована на 72,92% завершения, пригодна для навигации. Внимание: Проложен самый быстрый маршрут к целевому местоположению...]

[Внимание: Начать навигационное сопровождение Д/Н?]

— Да, и постарайся убедиться, что мы используем менее загруженные маршруты, потому что мы будем использовать экзоскелетную помощь в скорости.

— Принято, Кадет Эмма Букер.

— Погнали, черт возьми.

=====

— Могу я поговорить с тобой о чем-то другом, Тетя Ран?

— Если это еще один вопрос об той игре Medal of Sol, которую они основали по мотивам моих подвигов, то обещаю тебе, я утрою количество чили в сегодняшнем карри...

— Нет, нет. Я имею в виду, вроде того? В кампании на Юпитере есть уровень, с которым я действительно мучаюсь. Это та часть, где вместо того, чтобы просто прыгать, стрелять и использовать крюк...

Я помню, как моя тетя заметно вздрагивала при любом упоминании этого слова.

— ...тебе вместо этого на самом деле поручают делать другие вещи, типа, эм, обезвреживания реактора, одновременно отстреливаясь от врагов. Для этой карты был таймер, и именно это мне показалось действительно несправедливым, потому что таймер не меняется, даже если ты переключаешь сложность. Меняется только количество врагов, и это просто очень сложно. Мне было интересно, было ли это на самом деле так, и думаешь ли ты, что это было, типа, точно и все такое?

Для меня было редкостью видеть, чтобы моя тетя действительно прерывала то, что она делала.

Когда она была предана делу, ее невозможно было остановить, даже если это означало оставлять дверь без ответа на целые минуты или телефон звонящим часами напролет.

Я помнила, что это был один из немногих моментов, когда она нашла время, чтобы действительно прекратить готовить, положить и вок, и лопатку, даже если это было всего на несколько коротких минут, чтобы тщательно обдумать мой вопрос.

Она даже не отмахнулась от него сразу и не назвала его тем, чем он был: глупым вопросом от того, кто в то время был глупым ребенком.

Что, как я помню, заставило меня сильно нервничать, и тем больше я была удивлена и ошеломлена, когда она наконец ответила чем-то совершенно неожиданным.

— Да, это точно. Потому что если есть одна вещь, которую ты можешь вынести из этой карты, Эмма, так это то, что хотя ты можешь утверждать, что в реальной жизни есть легкий, средний и тяжелый режим, есть одна вещь, которая одинакова во всех режимах... и это время. Ты не можешь контролировать время, и неважно, кто ты или где ты, будь ты Первый Командир или свежеиспеченный энсин, ты не можешь остановить время. Ты можешь только сделать все возможное, чтобы убедиться, что ты закончишь все, что нужно сделать, в любой установленный для тебя лимит времени. Ты понимаешь меня, Эмма?

Именно в эти редкие несколько моментов я и понимала, и не понимала одновременно.

Я думала, что знаю, что она имела в виду, но это был один из тех уроков, которые становятся все более и более актуальными только с возрастом и опытом.

— Да, Тетя Ран, я понимаю.

Это было определенно более актуально сейчас, чем когда-либо прежде.

— О, и Эмма?

— Да?

— Они заставляли тебя только стрелять в плохих парней и обезвреживать реактор на этом уровне?

— Да, и решать головоломки-мини-игры, а что?

— Не было миссии сопровождения? Никакой эвакуации гражданских? Никакого антикризисного управления или смягчения сопутствующего ущерба?

— Нет?

— Хех. Вот тебе и их приверженность реализму, потому что это половина реальной жизненной кампании, выброшенная в окно. Потому что в реальной жизни ты не просто сидишь там, беспокоясь о том, что ты и твои друзья взлетите на воздух... это еще и все остальные, о ком тебе нужно беспокоиться. И именно их ты должна защищать, ведь в этом и заключается весь смысл работы. Подумай об этом немного, прежде чем записываться. О, и передай мне чили. Нужно возвращаться к готовке, иначе еда сгорит.

— Ты имеешь в виду чили-джем?

— Где, черт возьми, ты это взяла? Убери это с глаз моих, пока не опозорила всю семью этой чушью.

====

Складской Район (?). Город-Вестник Королевских Земель Эласир, Трансграсия.

10 Минут и 47 Секунд осталось

Слова моей тети не могли бы иметь большего веса, даже если бы она попыталась, потому что здесь, даже за целую реальность отсюда, они все еще звучали ясно и правдиво.

ФВУУУУУМ!

— Осторожнее!

— Рыба еще свежая! Подходите и... ВОУ!

— ИК! Мое платье!

— ЭЙ! В этом районе запрещены улучшения скорости!

— Моя капуста!

Мой, казалось бы, бесконечный спринт через всю длину города наконец привел меня к источнику сигнала.

Который, к счастью, был совсем не рядом с рядами плотно упакованных домов или оживленными улицами и переулками, с которыми я столкнулась по пути сюда.

На самом деле, вся эта часть города казалась немного оторванной от остальной части, отделенной одним из многих ручьев, вытекающих из массивного озера, пересекающих и прорезающих город, создавая небольшие кварталы, районы и округа.

Этот конкретный «район» вызывал у меня ощущение складского района, потому что, похоже, именно этим он и был.

Целая секция города с рядами почти идентичных складов.

Честно говоря, это не совсем соответствовало эстетике старины, которую я представляла себе по остальной части города.

На самом деле, это создавало немного индустриальную атмосферу в стиле викторианского шика, с голыми металлическими рамами и толстыми слоями кирпичей, из которых состояли его стены.

Здесь было мало, если вообще было, архитектурного лоска, только то, что казалось серией артефактных устройств, украшающих ключевые точки, такие как двери, окна и то, что выглядело как вентиляционные каналы, которые ныряли и петляли по всей крыше.

Если отбросить эстетику, дроны наверху быстро сузили круг поиска до конкретного склада, что провело меня через несколько меньших каналов, пока я не столкнулась с одним из немногих складов с какими-либо признаками жизни внутри.

В конце концов, это был единственный склад в радиусе одного квартала с включенным светом.

Эта теория подтвердилась, когда системы боевой сети быстро составили настоящий список неизвестных контактов по всему периметру склада.

Моей первой мыслью была вооруженная охрана, возможно, даже еще больше гаргулий Академии или что-то в этом роде.

Однако я не могла быть дальше от истины, так как вместо длинного списка комбатантов я была встречена снимком за снимком того, что выглядело как невооруженные гражданские.

Многие были одеты в комбинезоны, в то время как многие другие носили простую тунику и то, что здесь сходило за штаны.

В зоне операции были гражданские.

Это усложняло дело еще больше.

— EVI, я хочу полный подсчет всех внутри и вокруг склада. Я хочу инфил-ботов на складе немедленно. Дай мне прямую трансляцию всего внутри этого склада. Поставь все внутри и снаружи на активный мониторинг как можно скорее. Полный газ, используй все, что у нас есть.

— Принято, Кадет Букер, развертывание всех доступных первичных единиц наблюдения.

[ИНФИЛ-ДРОН01... РАЗВЕРНУТ]

[ИНФИЛ-ДРОН02... РАЗВЕРНУТ]

[ИНФИЛ-ДРОН03... РАЗВЕРНУТ]

[ИНФИЛ-ДРОН04... РАЗВЕРНУТ]

[ИНФИЛ-ДРОН05... НЕВОЗМОЖНО РАЗВЕРНУТЬ. ПРИЧИНА: МЕРЫ ЗАЩИТЫ АКТИВОВ. ЗАПРОС: АВАРИЙНОЕ ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ Д/Н?]

— Нет. — быстро ответила я.

— Начальство право, развертывание всего сразу — поспешный шаг. Нам нужно оставить немного в резерве на всякий случай. Просто работай с тем, что есть.

— Принято, Кадет Букер.

Я практически чувствовала усталость, сочащуюся из тона голоса EVI, или, по крайней мере, это то, чего я ожидала бы, если бы EVI была полноценным ИИ.

Потому что прямо сейчас я доводила ее до абсолютных пределов.

С боевой сетью, работающей на полную мощность, и каждым из дронов, выполняющим совершенно разные операции, я устраивала ограниченному оборудованию EVI стресс-тест всей его жизни.

Данные начали накапливаться на HUD всего через несколько секунд после того, как я отдала приказ.

Контакту за контактом с гражданскими присваивался буквенно-цифровой тег, активная точка на мини-карте и, наконец... лицо.

Последняя часть ощущалась как удар под дых, когда я видела снимок за нелестным снимком эльфов, людей-кошек, людей-медведей и любой другой мыслимой расы, все каталогизированные и задокументированные.

Каждый из них жил своей жизнью, жизнью, которая могла оборваться в любой момент.

Секунды спустя мне была передана прямая трансляция со склада.

Учитывая мою близость, инфил-дроны были более чем способны передавать сигнал без каких-либо проблем.

Именно здесь у меня были места в первом ряду, чтобы сузить точное местоположение ящика и людей, находящихся непосредственно вокруг него.

И из трех людей, которых я видела, только один заставил меня искренне забеспокоиться, так как все мое тело сжалось в приступе чистого и неподдельного напряжения.

Рила.

Шок и паника вскоре уступили место более сосредоточенному состоянию ума, когда я начала просматривать прямую трансляцию.

Учитывая, что все шло по секундам, и каждое действие совсем не фильтровалось EVI, потребовалось некоторое время, прежде чем все попало в кадр, и другие участники вокруг ящика стали все более заметными.

При отдалении Мал’Тори был быстро идентифицирован. Системы «свой-чужой» снова отметили его как «дружественного», что я немедленно переопределила на «враждебного» без малейшего колебания.

— И оставь так. — прошипела я EVI, пока камера продолжала панорамировать по комнате.

Профессор в черной мантии стоял праздно у ящика, который выглядел заметно помятым и почерневшим, а Рила стояла между ним и тем, кто явно был нанятым Королевскими Землями Лартией.

Его маленькая волшебная карета вскоре тоже вошла в кадр, как и одна из тележек, которые она тянула.

Задняя часть тележки открылась, чтобы показать невероятно большой блок хранения, на несколько порядков превышающий пространство, в котором он находился.

Теперь мне стало ясно, к чему все это было.

Каковы были цели Мал’Тори, и почему Лартия вообще был здесь в первую очередь.

Аудиоданные, просачивающиеся через фильтр, быстро подтвердили мои подозрения.

Голос Лартии прозвучал первым, такой же громогласный и высокомерный, каким я помнила его полчаса назад.

— Черной мантии из Трансграсианской Академии Магических Искусств надлежит понимать, что такая просьба должна быть удовлетворена взаимностью в манере, которая наилучшим образом отражает неудобства, причиненные Дому Лартия.

Начал мужчина, говоря в этой странной манере, почти от третьего лица, что просто откровенно раздражало меня.

— Да, да. Денежная компенсация уже обсуждена и одобрена через Репозитории Академии через Счета Королевских Земель, в ваш Королевский Ордер, Лорд Лартия.

Мал’Тори говорил тем же нейтральным, скучающим монотонным голосом, с которым он постоянно держался.

— О, но конечно, Профессор Мал’Тори. Этого и следовало ожидать. Однако, учитывая скорость и срочность, с которой дом Лартия откликнулся на ваши просьбы... — мужчина начал замолкать, его рука игриво скользила по побитому и помятому ящику, почерневшая сажа с внешней стороны ящика пачкала чистую белизну его перчаток.

— ...возникло определенное неудобство, которое нельзя недооценивать. Неудобство, которое должно быть исправлено, иначе офис черных мантий сочтет разрешение неудобств для коллеги-пэра делом ниже своего достоинства?

— Держателю Королевского Ордера надлежит понимать, что любые слова, сказанные с намерением подорвать офис черных мантий, являются прямым оскорблением наследия этого королевского офиса и, как следствие, самого Его Вечного Величества.

Мал’Тори говорил четко, даже строго. — Это неудобство, которое я причинил, будет исправлено, Лорд Лартия.

Мужчина взял момент, чтобы достать что-то из своего плаща, что выглядело как богато украшенный футляр, который мужчина открыл, чтобы показать светящийся кристалл.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 750% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Тот, что вызвал предупреждение о мана-излучении даже там, где я стояла.

— У вас есть мое слово.

— Хм, да, подарок Академии. Это начало.

Лартия заговорил нехарактерно лаконично, схватив богато украшенный футляр, прежде чем передать его Риле, которая тут же ушла с ним в одну из повозок.

— С учетом сказанного...

— Лорд Лартия, как бы я ни хотел продолжить дальнейшее обсуждение, боюсь, вопрос этого срочного запроса должен иметь приоритет над вежливой беседой. Как эмитент вашего Королевского Ордера, я должен призвать вас выполнить вашу задачу, немедленно.

Вскоре последовала мягкая пауза, когда выражение лица Лартии сменилось с этого фасада вежливости на то, что было поразительно более хищным.

Его «мягкие» глаза обострились, как и его черты лица, которые сменились с надменного, вежливого дворянина на что-то, что больше напоминало проницательного бизнесмена.

— Это ваш официальный приказ, Профессор Мал’Тори?

— Да, Лорд Лартия.

После секунды напряженного молчания мужчина просто пожал плечами.

— Я не понимаю, что может быть такого срочного во всем этом деле.

Лартия произнес пренебрежительно, прежде чем похлопать по ящику рукой в перчатке, посылая небольшое облако сажи в воздух.

— Что может быть такого срочного в содержимом этой коробки, Профессор Мал’Тори?

Продолжил он тоном, который казался более искренним, чем чрезмерный обмен любезностями всего несколько мгновений назад.

— Это внутреннее дело, Лорд Лартия. — ответил Мал’Тори без малейшего колебания.

— Достаточно сказать, что мне нужно, чтобы вы поспешили с этим. Содержимое внутри вас не касается.

— И все же оно все еще ваше. — мужчина прищурил глаза на Мал’Тори.

— Пока что.

Мужчина быстро схватил то, что казалось большим куском пергамента, передавая его Лартии.

— Я проинформировал городскую стражу, чтобы вам разрешили проход через аварийные каналы, это должно привести вас к Южным Воротам, где находится менее известный, эксклюзивный для ордера транспортий. Разрешение уже получено, чтобы позволить держателю ордера пересечь этот портал. Это должно колоссально ускорить ваше время в пути. Маршрут транспортия должен привести вас во двор Королевской Академии Магических Искусств. Там вы должны передать Исполняющему Обязанности Проктора это письмо.

— В этот момент содержимое этой коробки больше не будет вас касаться. — глаза Лартии сузились еще больше.

— Так же, как содержимое не касается вас, Лорд Лартия.

Мал’Тори сделал паузу, указывая на определенную часть огромного пергамента.

— У вас есть мое слово, что все Ожидаемые Любезности Королевского Курьера будут распространены. От этого ордера нечего терять, но можно только выиграть, Лорд Лартия.

Так вот в чем его гребаная игра.

— Я услышала достаточно. EVI, есть еще какие-нибудь контакты внутри склада?

— Отрицательно, Кадет Букер, датчики регистрируют только три контакта, подтверждено визуальными показаниями.

— Ладно.

Я глубоко вздохнула, мои глаза метались туда-сюда по всем данным, активно передаваемым на HUD.

Мой фокус постоянно переключался между видом с высоты птичьего полета на весь склад, с 32 точками, обозначающими всех гражданских, разбросанных вокруг, и постоянно развивающейся ситуацией в его кирпичных стенах.

— У меня есть план.

— EVI, какой толщины эти стены склада?

— Приблизительно 7,23 дюйма, Кадет Букер.

— Акустические свойства? Думаешь, хорошие 70-90 децибел смогут пробить их?

— Маловероятно, Кадет Букер. Обнаружены неизвестные свойства акустического демпфирования внутри стен, что в дополнение к физической толщине более чем вероятно предотвратит слышимость звуков этого диапазона внутри.

— Хорошо. Теперь, EVI, насколько хороши были аудиозаписи нашей встречи с тем зверем?

— В пределах приемлемых лимитов высокой точности, Кадет Букер.

— И как быстро ты сможешь изолировать его рев для трансляции через динамики с использованием дронов?

— Аудиоизоляция уже завершена, Кадет Букер.

— Отлично. Напомни мне поблагодарить Лартию за его отличную информацию об осведомленности города об этом звере-оборотне. Давайте проведем некоторое смягчение сопутствующего ущерба.

====

Складской Район (?). Город-Вестник Королевских Земель Эласир, Трансграсия.

5 Минут и 47 Секунд осталось

Несколько вещей начали происходить одновременно.

— РРРААААР! РРРОООАААААРРРРР!!

Началось все с громкого, останавливающего сердце звериного рева, который резонировал по всему радиусу одного квартала от склада.

Желаемые эффекты были видны почти сразу, так как все 32 души начали сваливать оттуда, бросая все, что они делали, и покидая место происшествия.

Один даже прыгнул в поток, отделяющий основную массу города от складского района, человек-рыба рискнул в воде, решив плыть на другой берег, вместо того чтобы бежать пешком с остальными своими коллегами.

Вся эта операция заняла в общей сложности 90 секунд, большая часть из которых ушла на ожидание, пока гражданские покинут зону операции пешком.

Это оставило едва ли четыре минуты на часах... но четыре минуты было всем, что мне было нужно, чтобы начать следующую фазу операции.

Забравшись с помощью крюка на крышу соседнего склада, я начала укрепляться, уперев обе ноги в его относительно прочный выступ.

План был прост. Время для разговоров давно прошло, и корабль дипломатии уже отплыл.

Если эти идиоты не прислушаются к голосу разума, я прорвусь силой, чтобы остановить их гибель самой.

Что означало врезаться в этот склад, нацелившись на этот ящик.

Разочарование от попытки спасти этих идиотов от самих себя было, вероятно, тем, что чувствовала моя мама, когда я продолжала пытаться лизнуть антифриз, потому что он выглядел как черничное мороженое.

— EVI.

— Да, Кадет Букер?

— Все системы готовы?

— Подтверждаю, Кадет Букер.

— Ладно, держи наш прицел прямо на этот ящик, давайте закончим это дело.

С глубоким вдохом и физическим кивком я сильно оттолкнулась обоими бронированными ботинками.

Силовой экзоскелет увеличил силу моего прыжка на порядки, и с небольшой помощью гравитации я почувствовала, как мир проносится мимо меня, когда я быстро спускалась к этому складу, мой импульс был лишь на мгновение остановлен теми кирпичными стенами, которые поддались довольно легко с удовлетворительным грохотом.

Сила удара не остановила меня, так как я продолжила путь с оставшейся скоростью и импульсом.

Время замедлилось до полной и абсолютной остановки, когда я преодолела слои кирпича и вошла на склад.

Я едва могла разобрать реакцию троих, когда они смотрели, как это семифутовое чудовище, облаченное в броню со светящимися красными глазами, ворвалось на их маленькую вечеринку через стены склада.

Шок, замешательство, недоверие — все это присутствовало в глазах Королевского курьера, а также его помощницы, которая выглядела почти готовой отвергнуть реальность.

Мал’Тори, однако, хотя и обернулся достаточно, чтобы я увидела выражение чистого и полного шока на его лице, действовал быстро.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 500% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Между мной и ним была воздвигнута серия светящихся, зеленых и серых полупрозрачных «стен», стен, которые буквально ничего не сделали, чтобы замедлить мой спуск.

Затем из воздуха появились такие же зеленые и серые наручники, нацеленные на мои конечности, только чтобы быть полностью нейтрализованными при ударе.

Наконец, Лартия отреагировал, схватив то, что казалось декоративной ручкой, из одного из своих подсумков, нацелив ее прямо на меня.

Шквал щупалец выстрелил наружу, похожий на ограничения, которые Сорекар пытался использовать на мне, чтобы продемонстрировать, что произойдет, когда система ограничений на основе маны будет использована против немагического существа в мана-устойчивом костюме.

Результаты были почти точно такими же, так как щупальца почти рассеялись или вяло упали на землю в тот момент, когда они соприкоснулись с моей броней.

Все это произошло в течение нескольких секунд, когда я приземлилась всего в 10 футах от ящика, мои мышцы, накачанные адреналином, были готовы сократить разрыв.

Я почувствовала, как все мое тело прыгает вперед, так же, как это было в офисе Мал’Тори.

Но как раз перед тем, как я почувствовала, что отрываюсь от земли, что-то остановило меня.

[Оповещение о Близости!]

Твердая булыжная земля подо мной внезапно поднялась, достигнув самого края моего шлема, прежде чем сильно сжаться вокруг меня, как какая-то венерина мухоловка, сделанная из твердого бетона.

Долю секунды спустя я обнаружила, что меня затянуло в землю, все мое тело погрузилось в пол склада, оставив только мою голову открытой над землей.

Я начала бороться, брыкаясь против бетона-булыжника, который действительно поддался и раскрошился, позволяя мне быстро обрести опору.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 500% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Но так же легко, как я обрела опору, я потеряла весь прогресс, так как пространство, которое я расчистила, просто продолжало заполняться обратно, затвердевая, уплотняясь, прежде чем снова быть раздавленным силой моей брони.

Это было упражнением в бесполезности, ловушка просто продолжала восстанавливаться быстрее, чем я могла ее сломать.

— Так вот куда ты делась. — проговорил Мал’Тори напряженным, раздраженным шепотом.

— Я предполагаю, что это одна из твоих?

Лартия быстро обратился к профессору в черной мантии, который просто кивнул в ответ.

— Она проблемная, как вы ясно видели.

Они начали переводить разговор между собой, что побудило меня включить динамики на максимум, чтобы заглушить их маленькие разговоры.

— Лорд Лартия. — я немедленно обошла Мал’Тори, обращаясь прямо к более податливому, менее информированному члену группы.

— Вы имеете хоть какое-то представление, что внутри этого ящика?

— Я не вижу, как это вас каса...

— Потому что он принадлежит мне, и позвольте мне сказать вам прямо сейчас, у нас осталось меньше горсти минут, прежде чем то, что внутри, убьет всех вас.

Мои глаза быстро остановились на перепуганной Риле, которая стояла всего в нескольких футах от Лартии.

— И как бы ваша черная мантия ни подставила меня, я не готова позволить вам умереть из-за вашего собственного невежества. Лорд Лартия, внутри этого ящика бомба. Взрывчатка, устройство, предназначенное вызвать смертельную реакцию, которая может убить. И ясно, что Мал’Тори здесь хочет, чтобы вы забрали это с его рук и передали в руки какого-то бедного дурака, чтобы ему не пришлось иметь дело с беспорядком, который он устроил.

Я говорила в пулеметном темпе.

Это побудило мужчину обратить свое внимание прямо на Мал’Тори, который вертел головой между мной и Лартией.

— Профессор Мал’Тори? Это правда...

— Вы честно собираетесь слушать безумный бред дикого лунатика, Лорд Лартия?

Выстрелил в ответ черноризник с шипением.

— Дикого, да. Безумного, возможно. Но девчонка... — мужчина поморщился.

— ...Как бы ей ни не хватало цивилизованности, до сих пор она показывала себя прямой.

— Вы говорите так, будто знаете девчонку, Лорд Лартия.

— Вообще-то да. Я встретил ее в лесу, и до этого момента она демонстрировала ничто иное, как склонность быть прямой... к ее же ущербу. Почему, она даже признала, что она простолюдинка, когда я предложил ей альтернативную версию. Хотя это может быть вредно для нее как цивилизованного члена общества, это говорит о многом в пользу содержания ее характера. Теперь, Профессор, расскажите мне о...

— Хватит!

Вмешался Мал’Тори с громким, резонирующим криком, впервые я видела, чтобы он вышел из себя.

— Время вежливой беседы закончилось, Лорд Лартия. Как эмитент вашего Королевского Ордера, я приказываю вам уйти с этим ящиком. Сейчас же.

— А как Королевский Курьер, я обязан проверить содержимое любой посылки, при условии, что у меня есть разумные причины для беспокойства, что она может представлять опасность для меня или моих владений.

Просто парировал мужчина, что побудило Мал’Тори шагнуть вперед, останавливая Лартию на месте.

— Содержимое внутри — это внутреннее дело между Академиями.

— И как я уже заявил, я имею право на тщательное расследование в соответствии с целостностью моего положения и пэрства.

Пререкания не прекращались, и если я не могла выбраться из этой бетонной жижи, чтобы остановить ящик вовремя... здесь был по крайней мере один человек, которого мне все еще нужно было спасти.

— Рила! Убирайся отсюда к черту сейчас же! Пожалуйста! — отчаянно закричала я, привлекая внимание Лартии, когда он на мгновение посмотрел на Рилу с суровой гримасой.

— Лартия-Сив, сохраняй спокойствие, дикая простолюдинка может быть правдивой, но нет причин опускаться до истерики. Оставайся рядом со мной, пока мы решаем этот вопрос как цивилизованные народы.

Молодая эльфийка явно была не в ладах со всей ситуацией, ее глаза были в состоянии виртуальной паники и нерешительности, так как все крики просто привели к тому, что она застыла, как олень в свете фар.

Именно в этот момент, когда последняя минута превратилась в секунды, меня осенила идея.

— EVI, обрушь дрон на голову Мал’Тори, сейчас же!

— Какой юнит...

— ЛЮБОЙ ИЗ НИХ!

— Принято.

Я наблюдала, как одна треть миникарты на моем HUD внезапно погасла.

Секунды спустя я услышала резкий свист снаружи, становившийся все громче и громче, прежде чем, наконец, один из дронов боевой сети внезапно вступил в бой, влетев через дыру в стене и врезавшись в голову старого волшебника, прежде чем он даже смог осознать, что происходит.

БОНЬК!

Этого было недостаточно, чтобы вывести его из боя.

Но этого было достаточно, чтобы я предотвратила чью-либо смерть сегодня, так как слякотный бетон, в котором я была заперта, наконец поддался, позволяя мне вырваться на свободу.

Не теряя времени, я прыгнула к ящику с вытянутой рукой.

Мир снова замедлился до полной остановки, пока секунды тикали безразлично, давая мне едва горсть секунд, чтобы завершить самую напряженную в мире игру в салочки.

Именно тогда, когда оставалось едва десять секунд, я почувствовала, как обе мои ноги дернули вниз в последнюю секунду.

Яростный взгляд Мал’Тори встретился с моим собственным, когда я обнаружила, что обе мои ноги снова прижаты и погружаются в землю.

Но пока ящик все еще был всего в нескольких футах вне досягаемости, Рила — нет.

Я схватила молодую эльфийку за лодыжки, притягивая ее и держа прижатой между моим нагрудником и руками, как могла, прежде чем внезапно и без всякой помпы весь мир озарился ярким белым светом.

Я почувствовала останавливающий сердце удар массивной ударной волны, затем оглушительный звук неконтролируемого выброса энергии и, наконец, большой, безжалостный удар по всему моему телу.

Еще несколько ударов отскочили от моей брони в течение нескольких секунд, когда камень, кирпич, сталь и любой другой мусор разбивались о неподатливые композиты космической эры.

Это продолжалось неопределенное количество времени, пока, наконец, не прекратилось.

Пока не осталась только внезапная, жуткая тишина.

[Внимание! Обнаружено повреждение! Внимание! Обнаружено повреждение!]

...

— Запрос статуса оператора.

...

— Срочно: Запрос статуса оператора.

— Как?

— Как что?

— Как ты продолжала сражаться? Как ты сохраняла надежду, когда казалось, что выхода нет? Станция плавилась в тот момент, тетя.

— Я думаю, вопрос, который ты ищешь, Эмма, это не как, а почему. Потому что как — это очевидно: я пробивалась через силу. Вот и все.

— Хорошо... тогда, почему?

— Потому что это моя работа. Я знала, каковы последствия подписания мной этого контракта. Я прекрасно осознавала, что означают присяга и кредо. Момент подписания контракта был моментом, когда я больше не могла сказать «нет» своему долгу и обязанностям. Когда ты подписываешься, чтобы стать бойцом TSEC, ты становишься хранителем мира, защитником. Ты — последняя линия надежды. То самое, на что люди смотрят, когда им хуже всего, когда людям больше не к кому обратиться. Знаешь тайскую поговорку, которую

твоя мама всегда говорила тебе, когда ты болела?

— Ты не думаешь о врачах, пока не заболеешь?

— Именно. То же самое относится и к нам. Никто не думает о нас, пока не посмотрит смерти в глаза, и между ними и бездной не окажется ничего, кроме тонкого листа композита. Никто не замечает нашего существования, пока дерьмо не попадет на вентилятор. Но когда это случается, мы там. Готовы поставить все на кон, независимо от места, времени и того, что стоит у нас на пути. Потому что именно в этом суть всего этого. У каждого есть работа, Эмма, и когда кто-то из нас отказывается ее делать, все трещит

по швам. Я сделала то, что сделала в тот день, потому что знала, что больше некому было это сделать. Если не я, то кто? Даже если бы это был всего один гражданский, нуждающийся в спасении, или даже если бы их была тысяча, это не изменило бы моих действий в тот день. Я бы пошла туда, пока огонь не проел бы чертов корпус, потому что я ни за что не предала бы надежду тех, кто в нас верил. Ты понимаешь, Эмма?

— Я... думаю, да. Спасибо, Тетя Ран.

— Критично: Запрос статуса оператора.

...

— Запуск функциональной диагностики ФИЗ-СТАТ. Ожидание.

[СИСТЕМЫ ФИЗ-СТАТ В СЕТИ. ЗАПУСК МЕДИЦИНСКОЙ ОЦЕНКИ.]

...

[ЖИЗНЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ: В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ. ПЕРВИЧНОЕ, ВТОРИЧНОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ + ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ОБСЛЕДОВАНИЯ: ДЫХАТЕЛЬНЫЕ ПУТИ ЦЕЛЫ. ДЫХАНИЕ НОРМАЛЬНОЕ. НЕТ ПРИЗНАКОВ ВНУТРЕННЕГО КРОВОТЕЧЕНИЯ. НЕТ ПРИЗНАКОВ ЧМТ. ШКАЛА КОМЫ ГЛАЗГО: ОЖИДАНИЕ. ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНО РАСТЯЖЕНИЕ ПРАВОГО ПЛЕЧА. ОТЧЕТ: ФИЗ-СТАТ [4] ОБНАРУЖЕНЫ ТРАВМЫ, НЕ УГРОЖАЮЩИЕ ЖИЗНИ.]

— Кадет Букер, вы должны ответить. Ваша миссия еще не окончена.

Боль ударила меня первой.

Затем были шок и истощение, но не обязательно в таком порядке.

Но что бы я ни чувствовала, как бы я себя ни чувствовала, я знала: тот факт, что я все еще что-то чувствую, означал, что я должна продолжать борьбу.

Потому что внезапная тишина, окутавшая мир, означала не только то, что взрыв и его последствия закончились...

Это также означало, что звуки, которые я должна была слышать, звуки, которые я хотела слышать, отсутствовали;

и был очень реальный риск, что они исчезли так же, как и все остальное, чего коснулся взрыв.

— Рила... — выдавила я тихим, болезненным вздохом. Все мое тело напряглось, когда я попыталась пошевелиться.

— Критично: Запрос статуса опера...

— Переопределить процедуры отчета, перенаправить звук на динамики.

Резко скомандовала я, с огромным напряжением проталкивая каждый слог.

— Принято.

— Рила... ты меня слышишь?

На этот раз я заговорила громче, мой голос прорезал то, что я теперь различала как не что иное, как темноту, темнее даже ночного неба, которое должно было быть.

Несколько осторожных наклонов головы вызвали треск и осыпание того, что звучало как разбитый кирпич и раскрошившийся раствор.

Мы были погребены под сплошным слоем обломков.

Ну, слово «погребены» подошло бы, если бы не броня.

Прошло несколько секунд, а ответа все не было.

Я попыталась вытянуть голову вниз, туда, где должна была быть Рила, но, скрюченная в неудобной позе, я не могла сдвинуться ни на дюйм, не откопавшись сначала.

Я все еще могла чувствовать ее присутствие через тактильную обратную связь перчатки, и моя левая рука могла дотянуться до того, что ощущалось как ее запястье, а это означало, что я все еще могла проверить ее состояние.

Неуклюже протиснув левую руку через обломки, я сжала боковую ладонную часть ее все еще теплого запястья...

Только чтобы не встретить ничего.

Никакого пульсирующего сопротивления моему пальцу.

Никакого знакомого пульсирующего ощущения, которое означало бы жизнь.

— EVI, EVI! В... — я осеклась, остановленная острой стреляющей болью, которая пробежала вверх и вниз по моему правому плечу.

— Увеличь... увеличь чувствительность моей левой перчатки, попробуй...

— Вы хотите определить пульс обозначенного дружественного объекта: Рила?

— Да...

— Пульс обнаружен. Внимание: Статус Pulsus filiformis. Нитевидный, непостоянный пульс. Отмечена возможная основная кардиологическая или легочная неотложная ситуация. Требуется дальнейшее обследование для дифференциальной диагностики.

Нет... нетнетнетнет.

Мой мир просто остановился в этот момент, так как я начала опасно приближаться к грани паники.

— Что бы ты ни делала, только не паникуй, черт возьми. Это только ухудшает ситуацию. Шаг назад, переоценка, план и выполнение.

Острого приступа боли, за которым последовал совет моей тети, было достаточно, чтобы оттащить меня от края, так как волна паники, грозившая смести меня, внезапно остановилась.

— Ладно, давай выбираться отсюда. — я сделала паузу, глубоко вздохнув, прежде чем начала пытаться двигать ногами, только чтобы обнаружить, что едва могу пошевелить ими больше чем на дюйм.

Не паниковать.

Не паниковать, черт возьми.

— EVI, я не могу пошевелить ногами.

Я говорила спокойно, осторожно, хотя эта первобытная часть моего мозга была готова вот-вот устроить истерику.

— Утвердительно. Причина: механическая, не медицинская. Причина изолирована в отказе [1] жизненно важного компонента: ЭКЗО-СКЕЛ-БЕДРЕННЫЙ АКТУАТОР. Требуется полевое обслуживание для возобновления движения и подвижности нижних конечностей.

У меня не было на это времени.

У меня просто, черт возьми, не было.

— EVI, отключи помощь в мобильности и силе на участках костюма, затронутых поврежденным механическим компонентом.

— Внимание: Отключение функций помощи в мобильности и силе приведет к тому, что затронутые области будут полагаться только на силу оператора. Этот костюм не рассчитан на...

— Просто сделай это! Я выползу отсюда, если придется!

— Принято, отключение функций помощи в мобильности и силе в нижних конечностях. Ожидание.

Я почувствовала внезапную тяжесть, как будто нижняя половина моего тела почти мгновенно набрала добрую сотню фунтов или около того.

Оставив в стороне последствия моих решений, я знала, что каждая секунда, потраченная на попытки соорудить ремонт в таком неудобном положении, будет драгоценной секундой, отнятой от оказания Риле необходимой помощи.

Черт, может быть, именно нехватка воздуха или сдавливающие силы были причиной ее состояния...

Верно?

Я не тратила много времени на размышления о «почему», в отличие от трудного процесса откапывания из-под завалов.

И с моими нижними конечностями, вынужденными двигаться без активной помощи, потребовалась целая минута, как мне показалось, прежде чем я смогла расчистить путь.

— Просто держись, Рила, мы почти выбрались отсюда. — проговорила я с очередным напряженным вздохом, выбираясь оттуда дюйм за с трудом отвоеванным дюймом.

Без систем активной помощи экзоскелета я боролась, пытаясь двигать нижней половиной тела против веса костюма и веса обломков непосредственно вокруг него.

Я обнаружила, что тащу и свое тело, и тело Рилы одними руками большую часть пути, пока, наконец, мы не прорвались на открытый воздух и то, что осталось от пола склада, теперь покрытого неровным слоем кирпича, раствора и стали;

с кусками дерева, принадлежащими, как я предполагала, тому, что осталось от конвоя кареты Лорда Лартии, разбросанными среди обломков.

Именно там, глубокой ночью, в зловещей тишине, я наконец-то смогла хорошо разглядеть состояние девушки, когда уложила ее на одну из немногих ровных площадок рядом со складом.

Только спустя еще несколько секунд, и с помощью внешних источников света костюма, я наконец заметила это.

Немного больше света открыло то, что было одновременно душераздирающим осознанием, сопровождаемым облегчением от того, что я могу что-то с этим сделать, поскольку причина ее состояния стала для меня очень, очень ясна.

Тонкого следа багрянца и быстро скапливающегося слоя вязкой красной жидкости было достаточно, чтобы подсказать мне, что происходит.

Очередной визуальный осмотр выявил небольшую, но открытую рану возле ее бока.

Без малейшего колебания я потянулась к своей аптечке, на мгновение замешкавшись из-за незначительной травмы, полученной от взрыва;

но быстро преодолев это из-за неотложной необходимости действовать сейчас.

Отстегнув и получив доступ к содержимому правой рукой, действующей как слабая опора, я быстро нашла то, что искала, и отчаянно повернулась обратно к торговой ученице, чтобы оценить менее очевидные признаки травмы, которые вылетели у меня из головы, когда я изначально увидела эту быстро образующуюся лужу крови.

Ее дыхательные пути были в порядке, но я все же наложила еще один запасной шейный воротник на ее шею на всякий случай.

Такими темпами у меня закончатся шейные воротники...

Ее дыхание было... едва заметным и напряженным, но я ничего не могла с этим поделать сейчас, кроме как попытаться проверить, сработает ли пульсоксиметр с инопланетной физиологией.

Что привело меня к третьему, гораздо более насущному моменту в моих глазах.

Очень очевидному источнику всего этого — ее кровотечению.

Я схватила небольшую трубку из аптечки, с встроенным аппликатором, который позволял сделать это одной рукой.

Осторожно, стараясь изо всех сил ничего не потревожить, я начала наносить желеобразную коричневато-медную пасту на эту рану.

Она прилипла почти мгновенно, и всего через несколько секунд образовала плотную связь над пораженным участком.

Кровотечение остановилось.

Но почти так же быстро, как я смогла глубоко вздохнуть после этой чрезвычайной ситуации, быстро вспыхнула другая.

Пульсоксиметр, который я прикрепила к пальцу ученицы и который показывал где-то в районе верхних 90, внезапно остановился.

Это означало, что он больше не мог обнаружить движение крови.

Это означало, что пульс торговой ученицы не прощупывался.

Что означало... у нее остановка сердца.

Моя подготовка перевела меня в автоматический режим безумия, когда я двинулась вперед и нависла над торговой ученицей.

Приведя правую руку в нужное положение и прижав левую руку поверх нее, сцепив пальцы в замок, я начала давить на ее грудину, поднимаясь обратно вверх, затем снова давя вниз.

— Пожалуйста... — я заставила себя говорить сквозь все различные эмоции, которые я сейчас испытывала.

Ко многим из которых я просто... не была готова. — Пожалуйста, будь в порядке.

=====

Рила

Неужели это... конец?

Должно быть.

Потому что сколько бы я ни пыталась, пыталась и пыталась, я не могу избежать семейного наследия, я не могу избежать судьбы, которая связывает...

И если когда-либо был конец, достойный имени Этулса, то это он.

— Жизнь — это просто одно грандиозное, большое приключение. С момента, когда открываются твои глаза, до момента, когда закроются мои, я хочу только одного: чтобы ты увидела и испытала мир. Мир, который многим запрещено исследовать, мир, который у многих нет средств исследовать, мир, столь же богатый жизнью и великолепием, сколь и ужасами и трагедиями, мир, который мы никогда не сможем пересечь за наши жизни, но который мы будем изо всех сил стараться пересечь. Наша жизнь — это жизнь приключений, и поскольку все наши пути ведут к

одному и тому же пункту назначения, мы могли бы с таким же успехом извлечь максимум из нашего путешествия.

Я помню голос моей матери, произносящий эти слова в манере настолько чарующей, что я когда-то принимала это за истину в последней инстанции.

Я помню постоянные подтверждения этих слов моим отцом, когда мы путешествовали от деревни к деревне, от города к городу, останавливаясь на недели, месяцы, даже годы за раз.

Я помню настойчивость моего брата в активной работе над этими целями даже в очень юном возрасте.

Возрасте, когда приключения были определенно неуместны, но были разрешены благодаря связям моего отца.

Он заставлял себя, тренируя себя с мыслью об этом образе жизни.

Я помню, как отчаянно, непрерывно пыталась идти по тем же стопам.

Но я никогда не достигала многого.

По крайней мере, в глазах моих родителей и братьев и сестер.

Потому что это была не та жизнь, которую я хотела.

И не та жизнь, для которой я была предназначена.

Это была чья-то чужая жизнь, и если бы судьба была добрее к нашим родителям, то, возможно, вместо меня родилась бы более смелая душа.

Увы, судьба потребовала, чтобы я перевернула лучшие намерения моих родителей.

И теперь судьба, казалось, сочла уместным, чтобы эта жизнь закончилась иронией.

От моих лет новичка до моего ученичества я вела то, что, несомненно, было жизнью, более подходящей для простолюдина королевских земель.

Я скрыла свое сомнительное происхождение. Я восстановила себя в средней политике общин и взяла на себя смелость добровольно отказаться от своей привилегии Простолюдина Королевских Земель ради достижения еще большей стабильности.

Я оказалась на службе у дома Лартия, в результате чего судьба сочла уместным снова подражать и имитировать жизнь, которую я добровольно оставила позади, так как моя служба по иронии судьбы снова поместила меня на дорогу.

Дорогу, которая вела меня во все стороны, пока, наконец, не привела меня на этот путь.

Путь, который, как я знала, был неправильным с того момента, как Мастер Лартия принял эту сделку, и был окончательно подтвержден нашей встречей с синим рыцарем леса.

Кадет Эмма Букер.

Именно здесь я, наконец, почувствовала, как скрытое пламя жажды странствий снова берет верх.

Именно здесь я позволила себе поддаться достаточному количеству неоправданной сентиментальности, чтобы нарушить этикет и приблизиться к незнакомке в доспехах.

Простолюдинке в благородном одеянии.

Простолюдинке с благородным темпераментом.

Простолюдинке... которая не стыдилась признать свое право по рождению или происхождение.

Простолюдинке, которая, казалось, задела достаточно струн в высших эшелонах власти, чтобы заставить черную мантию действовать вне его Ожидаемых Обязанностей.

Мастер Лартия прокомментировал, насколько не только необычным, но и совершенно непристойным был весь этот ордер.

Ибо он нарушал Ожидаемый Этикет до такой степени, что большинство сочло бы это неприятным, если не полностью угрожающим карьере.

Эта спешная работа была более чем сомнительной.

Она была откровенно подозрительной.

Но работа была работой.

И отказаться от Королевского ордера такого калибра было не в характере моего мастера.

Таким образом, я следовала беспрекословно. Из лесов, через город и на склад, который теперь был моей могилой.

— ...Рила...

Вот он, конец моей истории.

— ...Рила...!

Далекий, отрывистый, отчетливо женский голос.

Вот и все.

Я достигла пункта назначения, даже если мне пришлось добираться туда окольным путем.

— Мама...

=====

Эмма

— Мама... — услышала я, как Рила наконец пробормотала после целых пяти минут непрерывной СЛР.

— Э-эй.

Выдавила я под приглушенным дыханием, не столько запыхавшись от СЛР, как было бы с большинством людей без помощи силовой брони, сколько потому, что мой обесточенный экзоскелет от талии и ниже превратил это в тренировку ног и еще какую.

— Прибереги мамины штучки для момента, когда вернешься домой. Добро пожаловать обратно в мир живых, Рила.

Девушка начала слабо кашлять, напрягая голову то в одну, то в другую сторону, прежде чем остановить взгляд прямо на мне.

— Я... Мы... О, Эмма Букер, мы умерли?

— Нет, нет. Мы обе, к сожалению, все еще очень живы и здоровы.

Выдавила я с дерзкой, уверенной улыбкой под шлемом, которая, казалось, передалась, несмотря на отсутствие видимого лица.

Именно тогда, и только тогда, еще один останавливающий сердце РЕВ прервал в остальном мирную сцену.

То, что когда-то было полом склада, погребенным под сплошным слоем обломков в три фута, внезапно провалилось, ведя к тому, что я могла описать только как подземную секцию склада, которая светилась ярким оранжевым и малиновым, как сами глубины ада.

— Вы уверены, что мы не умерли, Эмма Букер? — торговая ученица снова заговорила настороженно, и со значительной долей сомнения, окрашивающей ее в остальном панический голос.

— К черту, я теперь и сама не знаю, Рила.

Мир вокруг нас начал разваливаться по швам, потому что вместо просто обугленных и сломанных останков кирпичной и каменной структуры земля, казалось, просто провалилась в то, что выглядело как широкий пещеристый подвал, когда-то скрытый у всех на виду.

Теперь там были десятки, если не сотни живых, дышащих существ, которые начали извиваться и выползать из теперь открытого подвала склада.

Существ, которые особенно отсутствовали при моем первоначальном сканировании датчиками по причинам, которые теперь становились для меня очень очевидными.

Существ, которые варьировались от того, что выглядело как маленькие, похожие на енотов животные со светящимися передними лапами, которые беспорядочно выбегали из подвала буквальными толпами, до более крупных, более внушительных на вид зверей, которые начали заполнять все пространство серией настоящих, подлинных ревов на этот раз.

Это выглядело так, как будто чертов магический зоопарк был выпущен на этот маленький уголок города, и было ясно, что взрыв послужил катализатором для этого прорыва.

Примерно в то же время я наконец увидела движение из-под другой кучи обломков, когда появилась мужская гуманоидная фигура, его черная мантия была в лохмотьях, открывая то, что выглядело как настоящий кусок латных доспехов, который чудесным образом сформировался там, где должны были быть его рубашка и туника.

Теперь он был внезапно одет по случаю, как будто он предвидел это с самого начала.

Определенный монотонный голос, принадлежащий знакомому профессору в черной мантии, начал эхом разноситься по полностью разрушенному пространству, когда эльф начал отчаянно искать кого-то еще.

— Лартия. Лартия, вы меня слышите? — говорил мужчина с видимым напряжением, кашляя между каждыми несколькими словами, пока секунды проходили без ответа.

Ничего, кроме какафонии звериных ревов и хруста обломков под ногами.

— Ас Ап Талор. — услышала я, как мужчина произнес в той же потусторонней манере, которую использовала ученица во время боя с нулем, хотя было ясно, что у старшего эльфа было гораздо, гораздо больше уверенности, когда он это говорил.

Хотя и в синяках, побитый и окровавленный, Мал’Тори начал поднимать руку в сторону небольшой группы того, что выглядело как стая волкоподобных существ, прежде чем ударить их сплошным взрывом зеленой и серой энергии.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 500% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Они внезапно исчезли в небытие, а он продолжил копаться в обломках, двигаясь с хромотой, его глаза явно искали что-то, пока он не остановился у особо высокой кучи обломков, которая еще не провалилась в глубины склада, и начал левитировать кирпичи все сразу.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 300% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Именно там были откопаны останки некогда причудливо украшенной кареты, раздавленной и превращенной в кучу разноцветных щепок, вместе с тем, кто казался ее владельцем.

— Лартия... ты дурак. — услышала я, как Мал’Тори пробормотал себе под нос, начиная идти через все более беспокойный рой магических существ, которые казались готовыми к атаке.

Их когти, клыки и любые другие зачарованные орудия были нацелены на эльфа в черной мантии.

Один за другим они нападали, прыгая, царапая, хватая, их пасти открыты, их когти выпущены, только чтобы встретить ту же судьбу, что и те стаи волкоподобных существ ранее.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 500% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

ВНИ-

— Сбавь тон, EVI.

Выдавила я, побуждая EVI вместо этого свести длинный список предупреждений о мана-излучении в аккуратный список, который начал накапливаться один на другом, пока Мал’Тори продолжал заливать область заклинанием за заклинанием.

Но как только показалось, что склад очищен, как только показалось, что неожиданные угрозы утихли, из открытого подвала появилось еще больше.

На этот раз они были на порядки крупнее Мал’Тори или даже кареты.

Примерно в то же время я начала слышать еще одну серию далеких звуков, серию того, что звучало как городские колокола, которые звонили последовательно, один за другим.

ДИНЬ-ДОН

ДИНЬ-ДОН

ДИНЬ-ДОН

Они были более чем вероятно городской версией тревоги или сирены воздушной тревоги или чего-то подобного.

Это побудило профессора в черной мантии удвоить усилия, и удвоить их жестко, когда он повернулся к этим более крупным, гораздо более внушительным существам, которые выглядели как что-то прямо из списка существ особо извращенного ГМа.

От крупных химерных зверей, которые не должны были существовать, до чудовищных громадных амальгамаций того, что выглядело как усиленные версии магических зверей, которых я узнала из своих часов погружения в лор «Замков и Виверн», черноризный волшебник начал жесткую зачистку.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 750% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Однако на протяжении всего этого я продолжала уделять пристальное внимание состоянию торговой ученицы.

Стараясь изо всех сил увидеть, есть ли что-то еще, что я могу сделать. — Есть еще где-то, где болит?

Спросила я, держа один глаз открытым для любого бродячего магического зверя, который мог бы избежать усилий Мал’Тори по сдерживанию.

— Везде... — слабо выдавила Рила, ее глаза с трудом сохраняли фокус, ее внимание то появлялось, то исчезало, так что мне пришлось сжать ее руку несколько раз, чтобы не дать ей задремать.

— Эй, эй. Слушай меня. Ты в порядке. Ты справляешься хорошо, понятно? Слышишь это?

Я сделала паузу для эффекта, позволяя звону городских колоколов донестись до торговой ученицы.

— Помощь уже в пути. Я буду поддерживать в тебе жизнь тем временем, хорошо? Так что оставайся со мной. Ты молодец, Рила.

— Мммн... — судорожно ответила эльфийка.

— Просто сосредоточься на мне, больше ни на чем.

Продолжала я, работая через свою собственную боль и истощение, когда еще один неожиданный поворот событий показал свою уродливую голову.

Буквально на этот раз.

РРРОООАААААРРРРРРРРР!!!!

Оглушительный шум в 140 децибел заставил Рилу, и в меньшей степени меня, встрепенуться.

Из адского отверстия в полу склада пошла рябь мерцания, которая пересекла воздух, выбрасывая искры и вспышки магии, которые несли этот потусторонний ворпальный звук.

Из разрушенного кратера зловеще поднялось лицо существа, чья частично открытая пасть была достаточной, чтобы проглотить нас обоих целиком.

Это был безошибочно и неоспоримо...

— А... ам... аметистовый дракон... — пробормотала Рила, ее глаза сузились в точки, а рука сжимала мои перчатки все сильнее и сильнее.

— К-как... почему он здесь...

Когти, покрытые серией переплетающихся непрозрачных чешуек, вцепились в края бывшего первого этажа склада.

Тело, испещренное трещинами, вмятинами и ямами, перемежающееся деформированными кристаллоидными чешуйками, начало подниматься вверх и из глубин подвала.

Его прозрачные лавандовые крылья, треснувшие и разбитые по краям, начали дико хлопать, создавая эти потусторонние эффекты музыки ветра, которые резонировали по всему пространству.

В следующие несколько секунд его внимание переключилось прямо на нас, и в это время я могла поклясться, что видела, как он сузил свои блестящие, похожие на драгоценные камни глаза на меня, прежде чем переключить все свое внимание на подобных Мал’Тори, который стоял там, уверенно держа обе руки наготове для затяжного боя.

РРРОООАААААРРРРРРРРР!!!!

Боя, который так и не наступил.

БАМ!

Масса хвоста кристаллоидного дракона сильно ударила по значительно меньшему эльфу, достаточно сильно, чтобы магически проявленная броня, которую он носил, действительно треснула с громким металлическим лязгом.

За этим последовала серия металлических заносов, когда мужчину отбросило обратно на улицы, прежде чем он, наконец, врезался в небольшой канал с громким всплеском!

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 775% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

События на этом не остановились, так как портал за порталом открывались, ведя к появлению знакомых мантий и лиц на сцене, слишком поздно, чтобы спасти Мал’Тори, но как раз вовремя, чтобы разобраться с драконом.

Хотя по лицам Ванавана, Белнора, Чиски и компании было ясно, что существовал явный разрыв в том, чего они ожидали, когда телепортировались сюда на место происшествия.

— Боги... — проговорил Ванаван приглушенным шепотом, когда кошачьи глаза Чиски сузились на мне и торговой ученице, в то время как двое других профессоров были заняты драконом.

— Ванаван! Я нашла Эмму Букер! — громко закричала Чиска, побуждая синюю мантию подпрыгнуть ко мне, прежде чем даже подумать о том, чтобы разобраться с драконом.

Фактически, это оставило только Белнора, который отчаянно пытался сдержать большого зверя серией магических цепей.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 950% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Все из которых были сломаны, прежде чем они даже успели закрепиться.

— Эмма Букер! — громко закричал Ванаван, поворачиваясь ко мне и только ко мне, решив игнорировать раненую торговую ученицу рядом со мной.

— Здесь больше небезопасно, я телепортирую тебя обратно в общежития. Все будет...

— НЕТ!

Закричала я, все время крепко держась за торговую ученицу.

— Вы должны мне объяснение, вы должны мне гораздо больше, чем это. Вы... вы дали обещание, когда я прибыла, что...

— Эмма, мне жаль.

Синяя мантия заговорил тем, что я могла бы лучше всего описать как слабый, жалкий, но странно искренний тон голоса.

— Мне так невероятно жаль. Просто...

РРРОООАААААРРРРРРРРР!!!!

— Здесь больше небезопасно. Пожалуйста, нам нужно...

ФВИИИ! ФВИИИ!

Я услышала звуки свистков, приближающихся все ближе и ближе издалека, за которыми последовал звон доспехов и крики того, что я могла только представить как городскую стражу и любую группу искателей приключений, которая собралась.

— Больше никаких обсуждений, ты должна идти, сейчас же...

— Позаботьтесь о ней, тогда. — я указала на Рилу.

— Вы должны мне хотя бы это. — сказала я выразительно, убедившись, что нет места для переговоров, повернувшись к Чиске для верности.

— Мы позаботимся. — ответила фелинор утвердительным кивком. — У тебя есть мое слово, чего бы оно ни стоило, Эмма Букер.

Она взяла момент, чтобы повернуться к Ванавану, сузив на него глаза, прежде чем жестом велела мне встать.

— Пока мы не встретимся снова, Рила. Береги себя. — сказала я, когда внезапно почувствовала, как мир вокруг меня сдвигается и изгибается, та же тьма, что и до лесов, настигает меня, прежде чем наконец и без предупреждения...

Я обнаружила, что мое окружение резко изменилось.

Лихорадочно оглядываясь, моя EVI снова паниковала, я увидела, что меня поместили прямо туда, где я начала всего день назад.

Перед знакомым набором богато украшенных деревянных дверей, в длинном коридоре из булыжника.

Шум и хаос, кровь и пот, все это... просто исчезло.

Я посмотрела вниз на свою броню и увидела, что даже кровь Рилы исчезла.

Ванаван явно заметал все следы. Убеждаясь, что очевидной улики не было со мной, когда меня бесцеремонно отбросило обратно в этот микрокосм, оторванный от остального мира.

И все же, как я быстро увидела, Академия явно не была так оторвана от внешнего мира, как я думала изначально.

Когда я увидела группу из десяти, двадцати, затем почти сорока или около того студентов, собирающихся у одного из окон общей гостиной студентов, мимо которой я только что прошла.

Общая гостиная на верхнем этаже этой башни обеспечивала вид, похожий на мое собственное общежитие, вид на город и озеро, с которым он граничил.

Когда я доковыляла туда, мои ноги все еще напрягались под весом брони, было достаточно ясно, на что все смотрели.

Так как все их внимание было обращено к городу...

И дыму, вздымающемуся из одного из его районов.

Густой, черный столб разрушения на фоне идиллического мира, которым был Нексус.

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 02:30.

2 Часа и 30 Минут После Исчезновения Эммы

Тацея

— Все будет хорошо. — Сказала землянка с той внушающей уверенность бравадой.

— Я вернусь раньше, чем вы успеете заметить. Обещайте, что ничего не взорвете, пока меня не будет, ладно?

Завершая эту мысль уколом юмора.

Возможно, дело было в ее броне, скрывающей любые физические сигналы, которые можно было бы прочитать.

Возможно, неизвестные механизмы, помогающие в переводе ее речи, предотвращали появление каких-либо признаков беспокойства.

Потому что ничто, ни одна вещь, ни разу не сломила ее беззаботный дух.

— Помни, что я сказала тебе за ужином: спокойствие — союзник победителя, паника — льстец побежденного.

Я говорила твердо, сохраняя тот фирменный острый взгляд, подобающий Авинору королевского происхождения, несмотря на очевидные препятствия, присутствующие в такой попытке.

Тонированные линзы брони превращали каждую попытку этого жеста в испытание, так как без радужной оболочки, на которой можно было бы зафиксироваться, или зрачков, в которые можно было бы заглянуть, мне оставалось только мое воображение, чтобы заполнить пустую пустоту, которой были глаза землянки.

И все же, несмотря на это препятствие, я все еще могла чувствовать, как наши взгляды соединяются через эти тонированные линзы.

Однако то, что произошло дальше, было чем-то, чего я не ожидала.

Возможно, компенсируя свои недостатки в физическом пространстве, которое мы все принимали как должное, землянка без какого-либо предупреждения или намека на колебание потянулась к моим рукам своими пальцами в перчатках.

Эти инопланетные пальцы, покрытые столь же причудливым материалом — резиновым и инкрустированным странно текстурированными выступами и узорами, сжались вокруг моих чувствительных когтей в том, что большинство наблюдателей назвали бы грубым жестом неряшливого варварства, но который я лично могла описать только как непрошенный жест наглой солидарности.

Жест, который, по сути, сделал Землянку одной из горстки людей, достаточно смелых, чтобы преодолеть разрыв, не колеблясь вступить в контакт с запятнанным телом, принадлежащим запятнанной душе.

— Верь мне, я буду в порядке. — Вновь подтвердила она тем же странно текстурированным голосом, все время сохраняя неоспоримый оттенок смелости.

Было... так много вещей, которые я хотела сказать в тот момент.

Тысяча решений проносилась в моей голове, все мое тело хотело отреагировать, как птенец в полете, отложить и отсрочить... но обстоятельства требовали ответа.

Ответ должен был быть дан, и только один из нескольких сотен, пришедших на ум, казался уместным, несмотря на то, что был самым неуместным для любого другого уважающего себя члена знати.

— Я буду считать это обещанием, Эмма. Знай, что рыцари не нарушают своего слова.

Ответила я уверенным, ободряющим тоном. Подстать странному шутливому чувству бравады, которое человек отстаивала в каждом сложном столкновении до сих пор.

Весь этот обмен произошел всего несколько скудных часов назад, чуть за полночь.

Сейчас было 2:30 глубокой ночью, а Землянка все еще не вернулась.

=====

Тик тик тик.

Я наблюдала, как секунды превращались в минуты.

Тик тик тик.

Затем минуты в часы.

Тик тик тик.

Часы, проведенные на грани.

Тик тик тик.

Часы, проведенные с колотящимся сердцем.

Тик тик тик.

Часы, проведенные без минуты передышки от моих самых навязчивых мыслей и моих самых ветреных мрачных фантазий.

Часы, проведенные в отчаянных попытках любым возможным способом сократить вечно наступающий, коварный марш досадного смятения, но обнаруживая, что ничего не работает.

Тепло ванн не помогало.

Как и успокаивающие чаи или травяные эссенции, не то чтобы они были известны своей пользой раньше.

Любые усилия, предпринятые для смягчения умственного напряжения посредством баловства и манипулирования физическим, были тщетны.

Возможно, я подсознательно верила, что в этот раз все будет иначе.

Возможно, я надеялась на полное диссоциативное отстранение через повторяющиеся ритуалы, связанные с приготовлением самого чая, а не неощутимые эффекты, даруемые его потреблением.

Возможно, я просто надеялась занять свое тело и разум чем-то, чем угодно, чтобы остановить эту гложущую тревогу, связанную с низведением до роли ожидающей летуньи.

Потому что все, что я могла делать... единственное, что я могла делать сейчас, это ждать.

Ждать, пока резонанс времени сжимается к окончательному концу.

Ждать, пока будут раскрыты невозможные результаты маловероятного противостояния.

Ждать, пока я изо всех сил старалась приглушить свои надежды ради сохранения реалистичных ожиданий.

Но я не могла.

Ибо приглушение моих надежд в этой конкретной ситуации означало бы смягчение судьбы другого.

И хотя я всегда могла смириться с более умеренным ожиданием своей собственной судьбы и предназначения... я необъяснимым образом обнаружила, что неспособна сделать это для судьбы кого-то другого.

Кого-то, кто был действующим лицом в моей жизни всего лишь неделю.

Кого-то, кто во всех отношениях был нарушением пассивной стабильности, которой я жаждала.

Кого-то, кто угрожал перевернуть шаткие обстоятельства моего места.

Кого-то, кто раз за разом демонстрировал ошибочность всего этого.

Простолюдинку, которую я видела равной себе.

Возможно, даже больше, чем равной, потому что впервые за долгое время я оказалась в положении, когда меня больше заботила судьба другого, чем моя собственная;

плюя в лицо всему, что меня учили чувствовать по отношению к простолюдинам.

Я не должна была ничего чувствовать к тем, у кого мутная родословная и низшая кровь, но я не могла остановить себя, даже если бы захотела.

Я обнаружила, что каждый момент, потраченный на попытки заставить себя расслабиться, был еще одним моментом, когда я чувствовала себя бесполезной.

Это было чувство, чуждое мне, такое же чуждое, как и землянка, о которой я беспокоилась.

Я обнаружила, что не могу спать, не могу думать без темных, подавляющих миазмов, окутывающих каждую мою мысль.

Поэтому я решила предпринять следующий логичный шаг: сменить обстановку.

Не торопясь, выполняя очередную серию медленных, методичных ритуалов, я укуталась в двадцать различных кусков шелковых тканей и халат сверху для верности, прежде чем бесшумно войти в общую жилую зону, которой была гостиная нашего общежития.

Наполненный маной камин взревел, как только я приблизилась, реагируя на мое присутствие так же, как и на всех остальных, причем Землянка была единственным исключением из этой закономерности.

То же самое касалось и окон, так как я могла чувствовать толчки и тягу, вечно нежные подергивания потоков маны, соединяющихся с моим собственным полем маны.

Сами окна были способны менять оттенок, цвет и тень или даже действовать как увеличительное стекло, чтобы рассматривать места далеко внизу в изысканных, захватывающих дух деталях.

Большинство, если не все жители соседних царств, стекались бы к такого рода новинкам, как дети к игрушкам.

Все нашли бы их более чем интуитивно понятными в использовании.

Все, за единственным исключением Землянки, которой не хватало даже способности чувствовать, что эти скрытые приспособления вообще существуют.

И хотя она говорила о том, что не может чувствовать потоки маны, только когда мне стало очевидно ее неумение даже пользоваться уборными без моей помощи, я наконец начала понимать.

Эмма была, по сути, слепа к более чем половине мира вокруг нее.

Эта неспособность манипулировать миром вокруг нее, даже видеть то, что по сути является обыденностью повседневности, беспокоила меня и сбивала с толку в равной мере.

С одной стороны, ее неспособность видеть и взаимодействовать делала ее такой похожей на ребенка, и в глазах большинства она, скорее всего, выглядела бы совершенно беспомощной.

Это был факт, который Кив и его клика сделали очевидным во время нашей, к счастью, недолгой встречи.

И все же, как Эмма демонстрировала снова и снова, она восполняла это безмагическими инструментами и методами, которые не только компенсировали этот недостаток, но и превосходили его на много лиг и шагов.

Эта мимолетная мысль была вновь умерена властной реальностью ситуации.

Поскольку, несмотря на способности Эммы, несмотря на все, что она продемонстрировала, если дело дойдет до крайности и она столкнется с гневом профессора в черной мантии...

— Не спится, принцесса?

Гравийный баритон вырвал меня из всепоглощающей задумчивости, достаточно отвлекающей, чтобы пересилить мои обычно осторожные чувства, которые в противном случае почуяли бы принца-люпинора за полкомнаты.

Хотя возвращение к моим обычным чувствам, к счастью, все еще было чем-то, что я собрала без малейшего промедления.

— Если позволите мне такую дерзость, полагаю, нас таких двое, при... — Я сделала паузу, поймав себя на полуслове, когда увидела, как глаза люпинора сузились из-за этой маленькой оплошности, допущенной в отсутствие Эммы.

— ...Талмин.

Принц-люпинор одобрительно кивнул на это самоисправление, присоединившись ко мне у больших окон от пола до потолка, которые тянулись вдоль внешних стен.

— Ты будешь наполовину права, Принцесса. — начал принц-люпинор, сделав паузу, чтобы вздохнуть для верности, прежде чем немного поправить свой полураскрытый халат, открывая полуухоженный серый мех под ним.

— Я также использую эту возможность как предлог, чтобы дать Вунерианцу вымотаться. Гораздо легче спать, когда он не ведет себя так буйно. Или, скорее, когда он крепко спит и лишен сознательной способности поддерживать разговор.

— Вунерианец настолько разговорчив наедине? — с любопытством спросила я.

— Весьма. — произнес Талмин с резонирующим рычанием.

— Да будет известно, что мой выбор делить свои покои с этой ящерицей был жертвой и продолжает оставаться жертвой, пока он дышит.

Принц ответил полушутя, на что я просто кивнула один раз.

Принц воспользовался этим внезапным приступом молчания, чтобы продолжить разговор на своих условиях, склонив голову, прежде чем продолжить.

— Я полагаю, раз не маленькое синее существо не дает тебе спать, это должно быть что-то другое. Возможно, что-то связанное с нашей резиденткой-новой землянкой?

— Проницателен как всегда, Талмин. — парировала я, прежде чем быстро поправилась.

— Прошу прощения, я не хотела, чтобы это прозвучало так оборонительно, как могло показаться.

— О, пожалуйста, вы, жители Этеронского Царства, соблюдаете Lingua Regalia, Ожидаемый Этикет и тысячу других устных сигналов до такой степени, что мне трудно понять, что вообще теперь считается оскорблением.

Принц-наемник ответил сердечным смехом. — Достаточно сказать, что никаких обид, принцесса, ты не запятнала мою честь скудными несколькими словами. Потребуется гораздо больше, чтобы пробить этот толстый череп.

Он лениво потянулся к голове, постучав по ней в манере, которая больше подходила манерам простолюдина, чем дворянина королевского положения.

— Если ты искренне не хочешь говорить о том, что тебя беспокоит, я более чем счастлив...

— Нет, нет. Все в порядке.

Я вмешалась с резким чириканьем. — Я действительно волнуюсь и пугающе обеспокоена всей этой ситуацией. В большинстве других случаев, фактически в любом другом контексте, вопросы спора, подобные этим, относительно просты и прямолинейны. Действительно, как бы ни была запутана межличностная драма или политический контекст, всегда было чувство предсказуемости в том, как разыгрывались конфликты. Единообразие Pax Nexica, стандартизация Нексианских Реформаций, негласные и неписаные системы Ожидаемого Этикета и Узы, Которые Связывают, все они могут быть изучены, разбиты на простейшие

компоненты и применены к любому обстоятельству. Ирония того, что такая сложная и запутанная система привела к этому чувству предсказуемости, весьма ощутима, да. И все же это... весь этот поворот событий? Каждый его аспект беспрецедентен. От вовлеченных игроков до интересов, которые они представляют, и вплоть до основ того, кем они являются.

Я взяла паузу, чтобы отдышаться, сделав серию резких вдохов и выдохов.

— Эти последние пять дней были ничем иным, как последовательной серией аксиоматических нарушений не только статус-кво, но и самой реальности, которую мы считали самоочевидной. Что означает, что я не могу предсказать, что произойдет, с какой-либо степенью уверенности.

— Система, которую ты используешь для предсказания подобных вещей, полагается на один незаменимый фактор, который всегда должен быть истинным, принцесса.

Сказал Талмин, сделав паузу для эффекта, явно ожидая, что я отвечу вопросительным замечанием.

— Она полагается на то, что все участники действуют рационально или, по крайней мере, действуют в лучших интересах своего положения.

Я закончила мысль люпинора за него, на что он ответил хитрой, зубастой ухмылкой.

— Именно, и Землянка — это само определение актора, который не соответствует этому фундаментальному предположению, тем самым выбрасывая любой и весь потенциал для традиционного политического анализа в окно; так же, как мы выбросили старую правящую семью из их окон. Или, мне следует сказать, наших окон.

Добавил принц с определенным темным смешком в конце этой мысли.

Я не сразу ответила после этого, так как все, что я могла сделать, это мягко кивнуть в знак подтверждения, позволяя словам Талмина повиснуть в воздухе.

Тишина продолжалась еще немного, но, как это было свойственно люпинору, он был не из тех, кто оставляет все в подвешенном состоянии.

Его Хейвенброкское наследие быстро вновь заявило о себе, хотя на этот раз было ясно, что это было оправдано.

— Я понимаю, откуда исходит твое беспокойство, принцесса, потому что я не могу отрицать, что это отчасти причина того, почему я здесь глубокой ночью, в конце концов.

Начал он настолько сочувственным тоном, насколько мог, легкая дрожь в его голосе демонстрировала, что, несмотря на уверенность воина, подобающую принцу-наемнику, под всем этим явно скрывались намеки на волнение и беспокойство.

— Несмотря на все, что показала нам Землянка, всегда есть опасение, что жестокий и неумолимый мир, которым является Нексус, просто проглотит ее целиком, вместе с новыми артефактами. Это беспокойство реально, и его вполне разумно иметь. Однако я думаю, что, позволяя этим опасениям процветать, мы оказали бы плохую услугу способностям Землянки.

Заключил Талмин. — Поэтому я предлагаю нам отдохнуть. Чтобы мы могли устроить Землянке встречу героя, когда она вернется.

Продолжил он, уперев обе руки в бока в триумфальной позе.

Глаза люпинора встретились с моими на протяжении всей этой краткой речи, и при этом я не могла не поддаться хотя бы отчасти этому хейвенброкскому рвению.

— Ты прав, Талмин. Однако, смогу ли я умерить свою решимость до стойкого духа воина, еще предстоит увидеть.

— Ты слишком недооцениваешь себя, принцесса. Во всяком случае, пережив испытание, которым стал льготный период, ты продемонстрировала больше решимости, чем типичная соседняя королевская особа, и я имею в виду это самым уважительным образом, конечно.

Мы на мгновение встретились взглядами, прежде чем оба снова обратили взоры на пейзаж, который был бы почти невероятным для таких, как живущий на равнинах Талмин, но невероятно банальным для любого жителя Этеронского Царства, стоящего своих маховых перьев.

— Я уверен, что она вернется раньше, чем мы ожидаем, принцесса. — Вновь подтвердил Талмин, чего в сочетании с хейвенброкским рвением было достаточно, чтобы заставить меня задуматься.

— Я в этом уверен.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 07:30.

7 Часов и 30 Минут После Исчезновения Эммы

Талмин

Надежда всегда была неоднозначной вещью.

При правильном и умеренном использовании это был пугающе эффективный инструмент для укрепления боевого духа, средство, с помощью которого можно было сплотить знамена для последнего «ура», где время и терпение были единственными вещами, отделяющими победу от полного разгрома.

При неправильном применении и при наличии внешних факторов, усложняющих ситуацию, она не только оказывалась неэффективной, но и становилась усугубляющим фактором, способствующим потере доверия, веры и боевого духа, что превращало простой разгром в полный крах любой силы, которой вы командовали.

Но это была не война.

И это не была ситуация, где военное дело можно было бы применить повсеместно.

Тем не менее, последствия фальшивой надежды были универсальны.

По крайней мере, это было достаточно универсально, чтобы побудить меня почувствовать подавляющее чувство вины, когда я вышел из спальни с сонными глазами и заложенными ушами, обнаружив принцессу почти там же, где она была прошлой ночью.

И при явном отсутствии каких-либо признаков землянки, в моем железном желудке медленно, но верно начала образовываться яма.

Тот коротышка в моем разуме не хотел ничего большего, чем молчать, держать рот на замке, чтобы не навредить ситуации больше, чем я уже сделал.

Было... больно говорить, признавать свои неудачи. Столкнуться с собой лицом к лицу было похоже на возвращение в испытательные логова, попытку говорить с железным намордником, прикрепленным к лицу.

Хоть и метафорическая, тяжесть ощущалась реальной, так как я внутренне боролся, чтобы найти силы пошевелить пастью для того, что должно было быть простым действием.

— Я так понимаю, Эмма не вернулась. — констатировал я как факт, тем голосом, который был не моим, с вынужденной уверенностью, граничащей с нелепостью.

Гложущее желание просто убежать все еще присутствовало, но оно было умерено решимостью, пропитанной годами тренировок и месяцами на полигонах.

— Нет. — ответила принцесса-авинор тем же, решительно осторожным тоном голоса.

Никогда не погружаясь слишком глубоко в откровенное пораженчество, но и ни разу не ступая в царство оптимизма.

Этот ответ ранил меня сильнее, чем когда-либо мог полет стрел.

Если когда-либо существовал аватар дипломатического воина, то это была бы эта авинор.

Ибо было ясно, что жизнь с социальным недостатком, которым была скверна, превратила даже ее самые пассивные слова в кинжалы, способные прорезать даже самые прочные барьеры.

— Мы не должны терять надежду, принцесса...

— Я не теряю надежду.

Вмешалась принцесса, убивая мой наспех сформированный ответ до того, как он даже успел родиться.

— Но время ожидания закончилось. — быстро добавила она, ее решительный взгляд ни разу не дрогнул, ни разу не пошатнулся, несмотря на очевидные часы сна, которые она пропустила к этому моменту.

— Пришло время нам взять инициативу в свои руки.

— Что ты предлагаешь нам делать? — спросил я в ответ.

— Мы найдем ее, через официальные каналы и самостоятельными средствами, мы должны приложить усилия.

Чувство обновленного направления наполнило меня при этом заявлении, и я не мог не обнажить зубастую улыбку.

— Это чувство я могу разделить, принцесса. Куда ты предлагаешь направиться сначала?

— На завтрак.

— Ну, я не могу отрицать, что сытная еда перед долгим днем — это то, что...

— Я не намерена сосредотачиваться на пропитании, Талмин. Я намерена увидеть, кто именно появится за столом профессоров, и если мы сможем добиться аудиенции с ними через права личной привилегии, это лучшее место для начала.

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Большой Обеденный Зал. Местное Время: 10:45.

10 Часов и 45 Минут После Исчезновения Эммы

Тацея

У меня было более чем достаточно трапез, за которыми угрозы моей жизни и наследию сидели напротив меня со всем притворством и приличием сердечного знакомого.

Этот завтрак ничем не отличался. Мои глаза были прямо прикованы к столу профессоров, в то время как мои уши продолжали заглушать непрекращающуюся болтовню Вунерианца.

Присутствовал каждый член факультета, за единственным исключением профессора в черной мантии, вместе с определенной ученицей.

Потребовалось почти три часа, чтобы этот фарс закончился, и к тому времени я заняла позицию за пределами залов, между профессором в синей мантии и его предполагаемым пунктом назначения.

— Профессор Ванаван. — тихо произнесла я, кланяясь, слегка наклонив голову к сердцу, и положив руку на грудь, мои когти крепко сжимали плечо, отработанное движение, которое соответствовало положению мужчины.

— Я смиренно желаю воспользоваться своим правом личной привилегии на основании нарушения коллективной целостности, нанесенного моей группе сверстников.

Удивительно молодой мужчина кивнул один раз в ответ, его черты лица выражали искреннее недоумение, пока я отсчитывала пять секунд, прежде чем подняться из поклона.

— Мы еще не утвердили дома, а вы уже заявляете о нарушениях вашей коллективной целостности, юная леди?

— Я смиренно отношу свои жалобы к исключительным обстоятельствам, вытекающим из уникального характера членов моей группы сверстников, Профессор Ванаван.

Парировала я, вызвав вопросительное поднятие брови, но не более того.

— Исходя из этого, я полагаю, это имеет какое-то отношение к новой землянке?

— Да, Профессор.

Заявила я коротко, что, казалось, вызвало искреннее беспокойство у мужчины.

Чего я не ожидала ни от одного Нексианца, не говоря уже об эльфе высокого положения, таком как Помощник Декана.

— Пройдемте со мной, пожалуйста. — так же резко ответил мужчина, и я обнаружила, что сопровождаю профессора в его кабинет, Талмин следовал по пятам, так как Илунор снова исчез из виду.

=====

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Башня Факультета, Офисы Помощника Декана. Местное Время: 14:45.

14 Часов и 45 Минут После Исчезновения Эммы

Тацея

Любезностями обменялись по большей части, и после того, как мы прибыли в кабинет мужчины, мы были вынуждены ждать целых два часа, прежде чем он нас примет.

Хотя, учитывая наше место в социальной сфере, ожидание было более чем разумным, по крайней мере, по Нексианским стандартам.

Что не было разумным, так это вялые препирательства между мной и профессором в синей мантии, так как неприятные и довольно грубые предположения о его должности открывались мне один разговор за другим.

Мужчина был не чем иным, как податливым местоблюстителем. Занимающим роль, которая существует исключительно для того, чтобы способствовать прихотям офиса, которому он был вторым, и действующим не более чем как подставное лицо для изложения чьих-либо жалоб, возможно, обманывая нескольких меньших жителей соседних царств, заставляя их верить, что прогресс на самом деле был достигнут благодаря его титулу и только ему.

Но мне быстро стало ясно, что мужчина был не более чем Канцлером при Герцоге или Премьер-министром при Короле.

Титул был, но власти не было.

Тем не менее, я провела эти два часа с полной отдачей.

Как ястреб, вонзивший когти в свою добычу, я не отступала.

Пока, наконец, мужчина не был освобожден от своих обязанностей еще одним членом факультета, красноризный Белнор прервал наш разговор, вырвав мужчину из моих когтей в ожидающие объятия какой-то бессмысленной встречи.

Мы оказались за пределами кабинета профессора с тем, что казалось достигнутым прогрессом, но я знала, что прогресса было мало.

— Он... был гораздо более откровенен, чем я изначально предполагал возможным, Тацея.

Сказал Талмин, пока я устанавливала экран конфиденциальности, тупо глядя на город внизу.

— Ты проделала исключительную работу с...

— Четыре часа и ни на шаг ближе к нашей цели, Талмин. — пробормотала я в поражении.

— Этот человек не более чем грелка для сиденья на троне.

— Конечно, четырех часов с помощником декана достаточно, чтобы гарантировать какую-то реакцию факультета?

— Потенциально, возможно. Я могла почувствовать там какую-то личную повестку дня, но, учитывая силу духа этого человека, я сомневаюсь, что он действительно будет действовать в соответствии с ней.

— И что теперь?

— Нам нужно искать другие пути для разговора, возможно, сузить местонахождение Ученицы Лариал. Эмма упоминала, что у нее перед ней долг жизни, не так ли? Мы, возможно, сможем использовать это как смежные бенефициары долгов Эммы из-за ее отсутствия.

Выдавила я, вызвав интроспективный взгляд у Талмина.

— Тогда мы будем бегать по замку, пытаясь выследить одного человека.

— Учитывая альтернативу, которая заключается в том, чтобы сидеть и ждать, пока судьба вручит нам нашу сверстницу, я не вижу в этом проблемы.

Талмин потратил несколько мгновений, чтобы тщательно обдумать эти слова, прежде чем продолжить.

— Мы смогли избежать обнаружения, чтобы увидеть прибытие Землянки, не так ли?

— Да, это было определенно довольно дерзкое решение с твоей стороны и вызов, который ты также навязал Вунерианцу, но я была искренне удивлена, что мы смогли зайти так далеко тогда.

— Давай сделаем это снова, только на этот раз мы заглянем в столько областей замка, сколько сможем.

— Ты уверен, что это разумно?

— Разумно? Возможно, нет. Но является ли это необходимым шагом в выяснении местонахождения нашей подруги? Безусловно.

С двумя планами в действии, с похожей траекторией, было ясно, что у нас есть путь на остаток дня.

— Значит, у нас обоих есть свои задания на день?

Талмин кивнул, все это время сохраняя свою всегда уверенную ухмылку.

— Встречаемся за ужином в большом зале, затем продолжаем наши усилия всю ночь.

=====

Трансграсианская Академия Магических Искусств, Большой Обеденный Зал. Местное Время: 19:45.

19 Часов и 45 Минут После Исчезновения Эммы

Талмин

Истощение грозило выдать мои дневные выходки.

Тогда я был благодарен, что мои тренировки на полигонах сделали так, что маскировка таких очевидных признаков физического напряжения стала второй натурой.

Хотя это ничего не говорило о ментальном истощении, которое начало сказываться.

Прибыв к нашему столу и увидев лицо Тацеи, все еще пронзительное и решительное, ее глаза снова были прямо сосредоточены на столе профессоров... было ясно, что никто из нас не приблизился к нашей цели.

Тяжесть давления становилась все более невыносимой с каждым проходящим часом.

Хотя со стороны, я сомневался, что кто-то мог бы сказать, что это так, учитывая фасады, которые мы держали посреди сотни других фасадов.

— Есть прогресс? — пробормотал я после развертывания экрана конфиденциальности.

— Нет.

— Тогда будем искать, пока не наступит комендантский час.

— Таков план, Талмин.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 03:00.

27 Часов После Исчезновения Эммы

Тацея

Целый день. Прошел целый день и добрая часть ночи с тех пор, как Эмма пропала.

Мы перепробовали все, на что были способны, от физической разведки до магических обследований, Талмин и я сделали все, что могли придумать.

И все же не было никаких признаков землянки.

Истощение грозило овладеть мной, но страх и тревога были мощными оберегами от вечно наступающего призрака усталости.

— Мы возобновим поиски утром, Тацея. — сказал Талмин, приближаясь ко мне так же, как и прошлой ночью, в позолоченных одеждах и всем прочем.

— Я могу только надеяться, что этот восход солнца будет разделен между всеми нами.

Ответила я без особых эмоций, так как мои глаза оставались зафиксированы на единственной точке интереса так поздно ночью.

Не успела я это сказать, как моя безобидная точка фиксации внезапно изменилась.

Это было странно, почти незаметно для большинства днем, за исключением авиноров, одаренных острым зрением, но глубокой ночью... Это внезапное проявление яркого света было очевидно даже для тех, у кого не было зрения авинора или люпинора.

— Талмин, ты это видел? Из города?

Люпинор еще не нашел слов, как сотрясающий землю грохот внезапно заявил о себе через камни замка, которым были эпохи.

Впоследствии за этим последовал значительный гул, слышимый во всем ранее мертвом и тихом воздухе.

Никто из нас не говорил, ни один из нас не осмелился произнести что-либо вообще, когда мы, наконец, увидели доказательства, которые подтвердили бы, что никто из нас не страдал от бреда, вызванного истощением... когда дым и струйки яркого света начали медленно вырываться с дальней стороны города.

=====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 03:40.

27 Часов и 40 Минут После Исчезновения Эммы

Тацея

Никто из нас не сдвинулся с места, даже когда мы услышали явные признаки толпы, формирующейся в дальнем конце зала, более чем вероятно, концентрирующейся возле небольшой гостиной, которую до этого момента никто не потрудился занять.

Необузданный страх пронизывал нас обоих, так как богатые, бурные потоки маны исходили из источника взрыва, за чем последовало появление зверя, который появлялся лишь несколько раз в фолиантах дома.

Мы прилипли к стеклу, наши глаза были свидетелями того, что наш разум не мог обработать, пока, наконец, мы не услышали внезапный стук распахивающейся входной двери.

Там, где свет из залов отбрасывал широкую тень фигуры, занимающей проем, стояла бронированная землянка.

Мы смотрели друг на друга через широкий промежуток, которым была комната.

Никто из нас не двигался, никто из нас не говорил, но когда дверь за человеком захлопнулась, мир тоже внезапно почувствовал себя так, будто он обрушился сам на себя.

Именно там мои когти начали двигаться сами по себе, когда я пошла вперед, безмолвно, к бронированному человеку, который оставался таким же неподвижным, как статуи, украшавшие большие залы.

Там я обнаружила, что смотрю в глаза человека через ее непрозрачные линзы.

Я ничего не могла сказать, слова отказывались приходить ни в голову, ни на клюв, так как мое дыхание сбивалось все сильнее и сильнее, пока, наконец, я не почувствовала эту странно текстурированную перчатку на своей спине, и тяжесть целого мира не свалилась с моих плеч вместе с ней.

— Рыцари не нарушают своего слова, верно? — услышала я странно текстурированный голос, который отчетливо принадлежал Эмме, и вместе с ним тепло, которое грозило поглотить меня целиком.

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Коридор. Местное Время: 03:25.

Секунды после телепортации обратно в Академию.

Эмма

[ВНИМАНИЕ: ТЕЛЕМЕТРИЯ ВОССТАНОВЛЕНА]

[ПЕРЕКАЛИБРОВКА СИСТЕМ, ОЖИДАНИЕ.]

[АНАЛИЗ КОНФЛИКТУЮЩИХ НАБОРОВ ДАННЫХ, ОЖИДАНИЕ.]

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА ПОТЕРЯ КРИТИЧЕСКИ ВАЖНОГО ОБОРУДОВАНИЯ МИССИИ… [1] НАБОР ЭКЗОРЕАЛЬНОЙ СВЯЗИ (ECS)]

— Запрос статуса оператора: Пожалуйста, подтвердите потерю критически важного оборудования миссии.

— Подтверждаю.

[Уведомление: Пожалуйста, заполните форму отчета о потере критически важного оборудования миссии EF-102.]

— Запрос статуса оператора: Каковы ваши приказы относительно дальнейших действий после потери критически важного оборудования миссии?

— ...Задержка и отсрочка. Просто дай мне минуту, EVI.

— Принято. Установка напоминания(й) на 1 час.

— Спасибо... Я что-нибудь придумаю.

Мир был хрупкой вещью.

Как изделие из тонкого фарфора или статуя из керамики, он был прекрасен и безупречен, пока оставался нетронутым и неизменным.

Поэтому, когда начинают появляться трещины, или когда легкий удар вызывает небольшой скол на лаке, легко сказать, что что-то не так;

что что-то фундаментально изменилось.

Хотя, что именно представляет собой трещину, скол или царапину, было трудно оценить, когда вы имели дело с межпространственной феодальной империей магии и колдовства.

Контекст и масштаб были здесь ключевыми, и является ли внезапное уничтожение целого здания в идиллическом городе прямо рядом с одним из сердец Нексианской Академии трещиной в этом фасаде мира — оставалось только гадать.

Лично я? Я не могла видеть в этом ничего, кроме полного разрушения фарфорового фасада, которым был Нексианский мир.

Но опять же, возможно, это говорила моя предвзятость. Было трудно действительно объективно проанализировать ситуацию, когда от инцидента меня отделяло всего лишь полчаса.

Это, а также тупая ноющая боль в правой руке и отдаленный звон в обоих ушах, все еще связывали меня с реальностью того, что только что произошло.

Реальностью, о которой студенты, стекающиеся к окну, имели лишь самое слабое представление.

Я не знала, что привело меня к окну, в Общую Гостиную Солярий, как поспешила напомнить мне EVI, как только восстановила ориентацию, потому что самым логичным поступком в тот момент было бы сократить все потери, чтобы провести разбор полетов и переоценку на базе, то есть в общежитии.

На самом деле, гигантская гостиная должна была быть последним местом, где я хотела бы находиться, учитывая растущую толпу студентов в разной степени одетости, сбившихся в кучу у окна от пола до потолка.

Но я не могла удержаться. Я не могла не стать свидетелем всего этого с этой перспективы, с этого угла.

Потому что это казалось таким сюрреалистичным.

Я не знала, сколько в этом было от моего собственного адреналинового кайфа, и сколько — от чистого шока той телепортации обратно в Академию, но казалось, что с каждым неуверенным шагом вперед я теряла все больше и больше концентрации.

Казалось, я была на автопилоте, словно видела все с какой-то странной точки зрения от третьего лица.

Ничто из этого не казалось реальным, и все это казалось таким... далеким.

На кратчайшее мгновение я почувствовала, что парю, мое сознание отделилось от всего вокруг;

неспособная действительно что-либо обработать. Все было просто размытым пятном.

Все эти звуки, разговоры и шепотки сливались неразборчивый гул, словно я слышала толпу через пару комнат.

Я почувствовала, как мое дыхание сбивается, только для того, чтобы EVI напомнила мне о дыхательных упражнениях, что помогло, но не сильно.

Этого было, по крайней мере, достаточно, чтобы удержать меня на земле, не впадая в гипервентиляцию, и этого было достаточно, чтобы удерживать мое внимание прямо на том, что я пришла увидеть.

Город, или, точнее, часть города, которая не должна была быть такой яркой так поздно ночью.

Часть города, которая всегда была более сонной и едва освещенной по сравнению с остальной частью средневековой городской застройки.

Часть города, которой не было никакого дела до того, чтобы освещать окрестности, как плохо расположенный развлекательный комплекс прямо в центре какого-то исторического города средней Америки.

Часть города, которая была источником этого столба смоляно-черного дыма, лениво поднимающегося навстречу быстро приближающемуся рассвету.

— ...кто-нибудь не спал, когда все это началось? — Наконец услышала я голос, прорывающийся сквозь море миазмов, которым был мой ментальный туман, голос, который был достаточно громким, командным и внушительным, чтобы не только проникнуть сквозь бормочущую толпу, но и заставить ее практически затихнуть в процессе.

Личность говорящего была оперативно идентифицирована для меня, так как EVI выделила его фигуру из бесформенной толпы и наложила его имя и идентификатор рядом с транскрибированной речью.

СУЩНОСТЬ IFF ПОДТВЕРЖДЕНА: A10 КИВ РАТОМ - ЦАРСТВО БАРАЛОН [НЕЙТРАЛЬНЫЙ]

Но в типичной нексианской манере, вместо прямого ответа или чего-то хотя бы отдаленно конструктивного, всегда находился кто-то, готовый перенаправить разговор в русло мелочной перепалки.

— Сколь бы я ни должен был аплодировать твоему едва скрытому оппортунистическому рвению, существуют гораздо менее вопиющие способы выяснения привычек сна наших соотечественников по этажу, Лорд Кив Ратом.

Другой голос из толпы возник, чтобы бросить прямой вызов человеку-ящеру, голос, принадлежащий другому студенту, которого EVI зарегистрировала во время дня ориентации, но которого я уже вычеркнула из памяти.

СУЩНОСТЬ IFF ПОДТВЕРЖДЕНА: A43 АУРИС ПИНГ - ЦАРСТВО ПРОНАРТИЯ [НЕЙТРАЛЬНЫЙ]

если бы был нужен пример несоответствия габаритов существа и привлекаемого им внимания, то это был бы он.

Потому что я даже не знаю, как мне удалось забыть эту громадную массу антропоморфного быка, с рогами и всем прочим.

В толпе теперь образовалась небольшая прогалина, между ящером и быком открылось совершенно пустое пространство, обеспечивающее им беспрепятственную линию обзора.

— И что, скажи на милость, я мог бы сделать с такой бесполезной информацией? — возмущенно ответил Кив.

— Не я инициировал этот вопрос с вопиющим пренебрежением к его последствиям, Лорд Кив. Это вопрос, на который только вы сможете ответить. Я ни в коем случае не буду придумывать оправдания для какого-то тривиального заговора...

— Кхм.

Голос наконец прорезал внезапную вспышку препирательств, мягкий голос, принадлежащий еще одному безликому студенту, который, несмотря на то, что был едва слышен на фоне растущего спора, каким-то образом был способен остановить его на месте.

— Я не спал, и я полагаю, что видел, чувствовал и слышал взрыв... прежде чем почувствовал какие-либо возмущения в мана-потоках.

СУЩНОСТЬ IFF ПОДТВЕРЖДЕНА: A72 ЭТОЛИН ЭСИЛА - ЦАРСТВО РОНТАЛИС [НЕЙТРАЛЬНЫЙ]

Этот ответ, по какой-то причине, вызвал серию потрясенных вздохов, за которыми последовал приглушенный шепот.

— Видеть и слышать до того, как почувствовать возмущение мана-поля? Какая шутка.

— О, пожалуйста, раздувать мелодраму ради краткой вспышки внимания неразумно, знаешь ли.

— Ха! Воздержись от обвинений в адрес содержания характера этого, мой друг, так же вероятно, что он говорит правду... что указывало бы на то, что его царство прислало Академии еще одного представителя ниже среднего уровня.

— Ниже среднего — это мягко сказано, не существует никакой возможной реальности, где кто-то ощущает физические последствия маны, не почувствовав сначала возмущения в мана-полях. Только полуслепые крестьяне были бы способны на такую некомпетентность.

Горячие споры были обречены продолжаться и продолжаться, если бы не вновь обретенная уверенность того, кто вообще начал весь этот разговор.

— Ты тоже, Этолин? — внезапно провозгласил Кив, снова заставив толпу замолчать, вызвав лишь робкий кивок у меньшего, похожего на хорька студента.

— Да, Лорд Кив, клянусь честью семьи. Это было событие, непохожее ни на одно из тех, что я испытывал. Это... ощущалось как разрушительный выброс физической энергии, без участия маны.

Вся комната внезапно взорвалась серией трудноразличимых шумов, все из которых были оперативно проанализированы и отображены в аккуратном ряду текста благодаря EVI.

Все они, однако, казалось, указывали на один общий консенсус среди группы: шок и недоверие.

— Невозможно.

— Мальчик бредит, возможно, его следует отправить в лазарет!

— Взрыв такой огромной силы может быть получен только от намеренного манипулирования маной!

— Лорд Кив, зачем тратить время на второсортного торгового лорда?

— Пожалуйста, не потакайте этому, Лорд Кив, ясно, что он желает только вашего внимания и будет говорить о чем угодно, чтобы его получить.

Это продолжалось еще несколько минут, пока, наконец, Кив снова не прервал неразборчивое бормотание громким, внушительным голосом.

— Тогда почему вы все здесь? — провозгласил Кив, заставив толпу снова замолчать.

— Вы могли бы просто наблюдать в комфорте и уединении своих комнат, но ясно, что все вы решили против этого. Так скажите на милость, почему вы все присутствуете здесь, вместе? Чтобы коллективно поглазеть на уничтожение каких-то простолюдинов? Чтобы тыкать пальцем и пялиться на дело, совершенно недостойное нашего положения? Или это потому, что все вы, присутствующие, тоже почувствовали эту аномалию? Аномалию, которую, я знаю, никто из вас не смеет признать открыто первым, потому что ни у кого из вас нет хребта, чтобы сделать это.

Он обвиняюще посмотрел на толпу, прежде чем неудивительно переключить внимание обратно на себя.

— Вам нужен кто-то с более сильной волей и более храбрым характером, чтобы сделать этот первый шаг. Так же, как я был первым, кто отважился на церемонию научных прав, так же я первым смело инициирую эту линию разговора.

Мужчина упер руки в бока, стоя в позе, которую я могла бы описать только как победную позу, достойную третьесортного супергероя.

Этого, на удивление, было достаточно, чтобы заставить более чем нескольких студентов кивнуть и пробормотать в знак согласия.

Осторожные заявления о признании начали следовать примеру.

— Если подумать, возможно, я действительно почувствовал что-то странное.

— Я сначала предположил, что это просто оплошность. Видите ли, я был глубоко погружен в свои собственные интеллектуальные занятия, настолько, что, возможно, намеренно отключил свое зрение мана-поля для целей концентрации. Похоже, это могло быть не так, в конце концов.

— Ааа, аналогично, аналогично! Я тоже был глубоко в научных занятиях! Готовил себя к предстоящему семестру с помощью упреждающего чтения. Я не хотел верить, что испытал физические эффекты взрыва, не почувствовав сначала нарушений его мана-поля.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Серия медленных, целенаправленных, пренебрежительных хлопков остановила поезд признания на месте, выбив ветер прямо из парусов Кива.

— Очень хорошо сказано, Лорд Кив. Вам каким-то образом удалось сплести нереальность в реальность, манипулируя нарративом и яркими лозунгами.

Мужчина вскоре повернулся к группе, заставив нескольких студентов поменьше отступить в страхе.

— Лозунгами для дураков в лучшем случае... — Он сделал паузу, глядя в глаза каждому студенту, прежде чем сосредоточиться на Этолине и небольшой группе студентов, которые перешли на сторону Кива в споре.

— ... и откровенных еретиков в худшем. Вы, возможно, проявили инициативу на церемонии научных прав, но ясно, что вы перепутали храбрость с безмозглой глупостью.

Бык быстро повернулся к толпе еще раз. — Так называемая храбрость такого рода больше сродни безрассудному безволию, чем достойной галантности.

Широкий, открытый разрыв между каким-то образом все еще хорошо одетым Кивом и абсолютным бегемотом, которым был Аурис, только расширился в заключение этого укола.

Я чувствовала, как все глаза в комнате фокусируются на них, а не на мне, что довольно странно, и на мгновение я почти забыла о своих собственных обстоятельствах, чувствуя, как будто меня как-то забросило в какую-то драму волшебной школы.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ЛОКАЛИЗОВАННЫЙ ВСПЛЕСК МАНА-ИЗЛУЧЕНИЯ, 950% ВЫШЕ ФОНОВОГО УРОВНЯ ИЗЛУЧЕНИЯ

Все это быстро изменилось, однако, после внезапного всплеска мана-излучения.

Того, что побудил весь студенческий состав еще раз обратить свое внимание к окнам, как раз вовремя, чтобы стать свидетелями блестящего, мерцающего шара света, поднимающегося из клубящихся столбов дыма внизу.

Сверкающий источник света в форме хрустального дракона.

Крылатый зверь практически излучал свет, освещая город внизу неправильными пятнами и участками разноцветного света, большинство из которых были окрашены в оттенки пурпурного, розового и лавандового.

И все же не было ни крика, ни рева, только то, что я могла бы описать как нежный, почти незаметный звук, напоминающий звон стекла.

Вся комната замолчала, вся мелочная драма полностью испарилась в одно мгновение, пока эхом отдавался только далекий звук перезвона ветра.

Дракон, казалось, замер над массивным озером, отделяющим город внизу от Академии наверху.

Он парил там несколько томительных секунд, поднимая голову, затем все тело в сторону Академии, и к нам в частности.

Этот взгляд усилился, как будто он пытался найти что-то или, возможно, кого-то.

Но так же быстро, как он инициировал этот пристальный взгляд, так же внезапно он и ушел.

Сделав всего несколько мощных взмахов крыльями, он начал подниматься, взлетая вверх и исчезая из виду, поднимаясь над облаками, оставляя только инверсионный след бриллиантового света в своем кильватере.

Света, который, казалось, кристаллизовался в то, что я могла бы описать только как искрящийся снег, но краткое увеличение оптики моего костюма вскоре доказало обратное;

так как каждый сверкающий осколок был маленьким кусочком кристалла.

Вся комната взорвалась совершенно новой темой для обсуждения, их мелочные аргументы внезапно забылись, так как новый фокус был сосредоточен непосредственно на драконе.

Именно в этот момент, когда группа начала снова погружаться в серию приглушенных бормотаний, и когда ящерица и бык, казалось, отступили от глоток друг друга, я наконец ушла.

Я медленно и очень осторожно попятилась от толпы обратно к коридору, который вел в мое общежитие.

К счастью, мне не пришлось идти далеко. Синекожий Ванаван был достаточно внимателен, чтобы высадить меня перед моим общежитием, в конце концов.

Этот небольшой крюк по коридору стал просто немного длиннее из-за моих обесточенных ног, и с каждым напряженным шагом вперед я чувствовала, как истощение быстро настигает меня.

====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 03:40.

Эмма

Все изменилось, как только я открыла эту дверь, вернувшись в пространство, которое я действительно начинала называть домашней базой.

Именно тогда, как только я увидела две знакомые фигуры, стоящие через комнату от меня, я внезапно почувствовала острый, сфокусированный взгляд, встретивший мой собственный.

Нездоровая смесь истощения и боли, казалось, исчезла, как и мысли и тревоги, все еще кружащиеся в мозгу, находящемся под кайфом от равных частей адреналина и паники.

Я изо всех сил пыталась преодолеть разрыв, но было ясно, что мне не нужно этого делать, так как Тацея приблизилась с серией медленных, целеустремленных щелчков твердого когтя по открытым камням, пока, наконец, она не оказалась всего в футе от меня.

Я не знала, почему я сделала то, что сделала дальше, но это произошло так внезапно, что я даже не усомнилась в этом.

То, что произошло дальше, просто казалось таким естественным, как будто это была вторая натура просто сделать это, когда я протянула одну руку в перчатке и положила ее на спину принцессы так мягко, как только могла.

Я чувствовала, как все ее тело дрожит от этого, пока нависшая, тревожная часть меня тихо ставила под сомнение уместность моих действий.

Однако это беспокойство было недолгим, потому что, как только я почувствовала, что эта начальная волна резкого поверхностного дыхания трансформируется в более медленные, глубокие, спокойные вдохи, я поняла, что приняла правильное решение.

И так же естественно, как этот физический жест пришел ко мне, так же и словесный ответ практически вырвался, как будто он был как-то отрепетирован.

— Рыцари не нарушают своего слова, верно? — выдавила я, мой разум мгновенно вспомнил обещание, данное целую ночь назад, завершая нервирующую главу моей жизни банальной фразочкой.

Тацея продолжала смотреть на меня этими пронзительными глазами. Однако вместо вежливого, отстраненного, холодного и расчетливого взгляда, который я видела на ней примерно половину времени, когда была с ней на публике... этот взгляд был другим.

На самом деле, как бы странно это ни звучало, это шло ей больше, чем тот вынужденный фасад.

Даже если она была первой и единственной птицей-человеком, которого я видела, даже если у меня не было контекста того, что составляло стандарты красоты авиноров или что-то в этом роде, была часть меня, которая просто могла сказать, что она была просто красивее такой.

Точнее, была просто та скрытая часть меня, которая просто чувствовала, что это неоспоримая правда.

Я медленно подняла руку с ее спины к плечу и остановилась как раз перед ее нижней линией шеи, вызвав то, что я могла бы описать только как серию медленных, медленных воркований.

Я чувствовала, как мышцы авинора напрягаются на мгновение, чувствуя, как ее голова хочет склониться к моей руке, но намеренно останавливаясь, прежде чем она смогла бы сделать даже дюйм движения.

Мы ничего не говорили в течение этих томительных нескольких секунд, весь мир, казалось, растворился в это время, так как только облегчение окрашивало мой мир вместо странного кайфа после битвы, который поддерживал меня последние полчаса.

— Пожалуйста... больше никогда не делай этого, Эмма. — Тацея наконец нарушила тишину предложением, которое сначала было разбито проникновенным тоном голоса, прежде чем перейти к чему-то более сдержанному и замкнутому.

— О, извини, я не хотела... — я медленно начала убирать руку, на что Тацея ответила растерянной серией морганий.

— ...Я имею в виду, мне жаль, я просто подумала...

— Я говорю о твоем исчезновении, Эмма.

Тацея быстро уточнила, вызвав небольшой кашель нервозности с моей стороны.

— Так ты не против...

— Это... Понятно, если обычаи земного царства полагаются на более... физические средства передачи контекстуальных нюансов и подтекстов в сочетании с устным словом. Было бы неуместно с моей стороны, если бы я просто вытеснила твои обычаи попыткой навязать свои собственные... — Тацея начала затихать, когда мы обе застенчиво отвели взгляд примерно в одно и то же время, прежде чем снова почти без усилий встретиться взглядами друг с другом.

— С учетом сказанного, ты ранена, Эмма?

— Я... — я замолчала, взяв момент, чтобы взглянуть на свой HUD и небольшой список травм, который существовал.

Список, который выглядел бы скорее как квитанция офиса снабжения, если бы броня не приняла на себя большую часть силы взрыва.

— Я в порядке. Просто болит рука, несколько ушибов, ничего слишком серьезного.

— Ничего серьезного?! Ты хромаешь, Эмма!

Я услышала знакомый голос люпинора, внезапно вступившего в разговор, заняв позицию прямо рядом с Тацеей.

— Стоицизм — это хорошо и все такое, но ты должна сказать нам, если ты ранена. Должно быть, была довольно сильная битва, если черноризный профессор сумел нанести даже незначительный урон через этот костюм. Имейте в виду, если твердая хватка руки люпинора была неспособна заставить тебя даже вздрогнуть, то все, что сделал черноризный, должно быть, было... весьма обширным.

Талмин быстро добавил. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, на что он ссылается, так как воспоминание о озадаченном лице волчьего принца, безрезультатно сжимающего мои запястья, было все еще относительно свежим в моей памяти.

— Итак, что именно произошло, Эмма?

Тацея нашла время, чтобы возмущенно посмотреть на Талмина, хотя принц просто пожал плечами.

Я взяла момент, чтобы подумать, как я вообще могу резюмировать все, что произошло.

Это займет много времени, но я начала единственным возможным способом, указав в окно на разрушения в городе внизу.

— Это произошло. — сказала я недвусмысленно, так как могла сказать точный момент, когда вся ситуация наконец дошла до пары.

— Это немного длинная история, так почему бы нам не начать с того места, где мы остановились.

— Хорошо тогда.

Талмин кивнул, взглянув на мои ноги. — Что ж, нам лучше усадить тебя. Давай же.

Он двинулся к моему боку, прилагая реальное усилие, чтобы заставить мою руку лечь на изгиб его шеи, обернув ее вокруг своих плеч.

— Что ты делаешь?

— Помогаю тебе ковылять вперед. Если ты собираешься быть такой упрямой насчет травмы, позволь мне быть упрямым насчет того, чтобы быть товарищем по оружию, Эмма.

Талмин ответил дружелюбной, зубастой ухмылкой.

— Ладно, спасибо, Талмин.

Я ответила усталой улыбкой, так как люпинор просто кивнул, помогая мне, как мог, добраться до дивана в гостиной.

====

Башня Сердца Дракона, Уровень 23, Резиденция 30. Местное Время: 04:30.

Эмма

Потребовался почти час, чтобы объяснить все паре.

Большая часть была проста, но некоторые моменты требовали более чем небольшого уточнения.

Тацея была в ужасе на протяжении всего моего повествования, а демонстрация записей из кабинета Мал-Тори определенно не помогали делу, казалось будто душа авинора пыталась покинуть ее тело с каждым проигранным клипом.

Напряжённость ситуации росла с каждым клипом, пока, наконец, мы не достигли финальной схватки.

Реакция Талмина, однако, была гораздо более смешанной. Как свидетельствовало то, насколько молчалив он был на всем протяжении, позволяя Тацее диктовать большую часть потока вопросов, прежде чем, наконец, у него осталось одно последнее слово, чтобы завершить весь разбор полетов.

— Это... было не невероятно. — Он сделал усилие, чтобы остановиться, чтобы медленно перевести взгляд на мой собственный, хотя было ясно, что он не был так искусен, как Тацея, так как он изо всех сил пытался зафиксироваться на том, что было за непрозрачными линзами.

— Кадет Эмма Букер из Земного Царства, тебе в одиночку удалось доказать свою точку зрения, позволив этим дуракам играть в свою игру, получив по заслугам. Не благодаря твоему бездействию, а со всей мощью нексианской некомпетентности, ты причинила мир боли тем, кто намеренно причинил тебе зло.

Волк начал хихикать от радости. — О, как бесчисленные поколения жителей соседних царств хотели бы стать свидетелями этого. Для меня более чем честь быть важной частью этой истории, даже если я хотел бы сыграть более активную роль в этом эпосе.

— Поверь мне, я начинаю уставать играть здесь главную роль. — выдавила я с усталым смешком.

Не потребовалось много времени, чтобы Тацея задала мне неожиданный вопрос, однако, когда она повернулась ко мне с взглядом искреннего беспокойства.

— И что теперь, Эмма? С тем, как ты формулировала свои обстоятельства ранее, ты создала впечатление, что твой дом хотел бы какой-то формы полурегулярных коммюнике. Что происходит после этого момента, теперь, когда это физическая невозможность?

Это напоминание ударило меня, как мешок с кирпичами. Это было далекое отступление от странной атмосферы победы, которой Талмин осыпал меня до этого.

Мне не пришлось долго думать об этом, прежде чем я ответила, и то, что я сказала, было простой, чистой правдой.

— Ничего хорошего. Скажем так, ничего хорошего. — начала я со вздохом.

— План состоял в том, чтобы отправить сообщение домой, как только я смогу, и был установлен лимит времени на то, как долго они будут ждать, прежде чем начнут подниматься брови. Я говорила тебе прошлой ночью о том, как должен был работать ECS, верно? Как, используя ту же логику, что и палатка, это просто прославленный насос маны, работающий в обратном направлении? И как это должно заполнить кристалл?

— Малый Осколок Передачи. — быстро поправила Тацея.

— Да, это. Ну, счетоводы дома подсчитали, что этот процесс, при самой медленной возможной скорости диффузии маны, должен занять около 4 недель максимум. Четыре недели, чтобы зарядить кристалл достаточно, чтобы отправить пакет данных домой. Так что крайний срок был установлен в 5 недель, учитывая 1 потенциальную неделю калибровок после полной зарядки.

Тацея сделала паузу, как будто обдумывая это число тщательно, с тревогой, прежде чем кивнуть либо в знак согласия, либо утверждения.

— Четыре недели на восстановление малого осколка передачи — это то, что я не могу прокомментировать, поскольку нет прецедента такого события в моем царстве. Однако, что я могу сказать, так это то, что от трех до четырех недель — это примерно то же время, которое потребуется для перестройки кристаллических матриц, когда кристаллы находятся при соответствующем насыщении маной.

Я склонила голову набок, прищурив глаза, когда отправила EVI вопрос относительно так называемых кристаллических матриц.

То, что я получила, было статьей за статьей передовых исследований, которые, казалось, подтверждали подобное явление.

— Значит, время перезарядки — не единственное ограничение в связи.

Пробормотала я, пытаясь осознать это.

— Это эти... — я попыталась прищуриться на дескриптор из 20 слов, на который я быстро махнула рукой, придя к аналогичному выводу, к которому ученые дома и Тацея, похоже, как-то пришли к согласию.

— Это эти кристаллические матрицы должны перестроиться, прежде чем они смогут выстрелить межпространственным сигналом?

— Верно. Каждый раз, когда кристалл используется, кристаллические матрицы внутри деформируются, таким образом становясь инертными. Естественная перестройка кристаллических матриц происходит в присутствии адекватной маны, это явление занимает примерно от трех до четырех недель.

Тацея кивнула. — Нексус утверждает, что это естественный результат ограничений системы. Я уверена, что Принц Талмин может подтвердить тот факт, что хотя это может быть правдой, это также средство обеспечения существования жесткого ограничителя в отношении частоты коммуникаций, которые происходят между царствами. С учетом сказанного, будь то совпадение или замысел, временные рамки, навязанные тебе, тревожно точны, Эмма.

Комната внезапно снова погрузилась в тишину, пока я пыталась найти решение проблемы, у которой явно его не было.

Так было до тех пор, пока что-то не загорелось в глазах Талмина, когда он посмотрел на нас обоих с обновленным чувством радостной надежды.

— Принцесса, эти малые осколки передачи растут в Нексусе естественным образом, верно?

Тацея, казалось, сразу поняла, к чему клонит принц, так как она быстро попыталась сбить эту идею.

— Да, но ты не можешь просто взять любой потенциальный малый осколок передачи в надежде выровнять его кристаллические матрицы таким образом, чтобы он как-то связался с ранее наполовину сломанным.

Массивная лампочка внезапно загорелась в моем уме, когда я повернулась к Тацее с обновленным чувством надежды.

— Да, но... что, если бы ты могла?

Тацея повернулась ко мне с озадаченным взглядом.

— Рассматривая эту мысль, тебе сначала нужно было бы получить полную и точную разбивку фундаментальных строительных блоков кристалла, с которым ты хочешь его выровнять...

— Они у меня есть.

Я прервала с уверенной ухмылкой.

Тацея, невозмутимая, продолжила.

— Во-вторых, тебе тогда понадобился бы малый осколок передачи...

— Которых в Нексусе полно.

Вмешался Талмин со своей собственной зубастой ухмылкой.

— Затем в-третьих, и, возможно, самое невозможное из всего, тебе понадобился бы высококвалифицированный артефактор, чтобы как-то, какими-то средствами, изменить естественное выравнивание сырого осколка передачи на твое предполагаемое выравнивание. Артефакторы, которые, более чем вероятно, заперты в королевских землях, с их верностью, полностью связанной с короной, их жизни связаны душой или клятвой, что делает их неспособными согласиться на какое-либо тайное соглашение.

Это казалось препятствием, которое я должна была ожидать.

Хотя, по крайней мере, с возрожденной надеждой, что две из трех частей этой идеи были в пределах досягаемости, я отказалась уступать.

Я поддерживала свой взгляд, с видом обнадеживающего отчаяния, которое она не могла надеяться увидеть под шлемом.

— Есть ли какой-то другой способ? Типа, вообще какой-нибудь?

Принцесса испустила медленный, угрюмый вздох, ее голова повернулась к массивным окнам и городу, который только что перестал изрыгать дым.

Прошли секунды, затем минуты, прежде чем, наконец, что-то осенило принцессу.

Ее глаза, казалось, зафиксировались на следе сверкающих осколков света, оставленных драконом;

крапинках света, которые остались висеть в воздухе. — Нет, нету. Я не могу придумать никакого другого способа сделать это. — начала Тацея, прежде чем быстро переключить передачу на месте.

— Но я знаю другого крылатого союзника, который как раз мог бы.

[НАПОМИНАНИЕ: прошел 1 час.]

[Внимание: Отсрочка на 1 час истекла.]

— Запрос статуса оператора: Каковы ваши приказы относительно дальнейших действий после потери критически важного оборудования миссии?

Тайминг EVI был безупречен на этот раз, так как все, что я могла сделать, это выпустить краткую ухмылку оптимизма, прежде чем ответить не словами, а несколькими ловкими движениями пальцев на моем наручном датападе.

— Установить новую основную цель: Восстановить ECS и восстановить связь с IAS до наступления крайнего срока.

— Принято.

Мое сердце практически замерло, когда я увидела, как то, что поначалу было надуманной идеей, быстро превратилось в полноценный план.

Или, по крайней мере, в первые зачатки плана.

Будет ли он успешным или нет — это уже совсем другой вопрос.

Хотя это не убавляло волнения от того, что я видела, как очередная безумная затея обретает форму.

Тот факт, что теперь у нас был путь вперед, тогда как раньше его не было вовсе, уже был достаточным поводом для празднования.

Мы потенциально могли найти способ исправить всю эту ситуацию.

Способ, возможно, разгрести этот бардак и восстановить возможность связаться с IAS.

Способ предотвратить потерю контроля над ситуацией на Земле, не дать всем дома сделать поспешные выводы, пока не стало слишком поздно.

Потому что последствия выхода за рамки пятинедельного срока были тем, с чем никто не хотел сталкиваться.

Директор лично позаботилась о том, чтобы вдолбить мне это в голову с первой недели моего обучения.

Если отбросить практические проблемы и вполне реальную возможность полного пересмотра действующей политики поисково-спасательных операций в отношении пропавшего агента, последствия полной потери контакта выходили далеко за рамки планов реагирования ООН.

Это также имело бы далеко идущие последствия для будущего самого IAS.

В течение целого года медленных, постепенных переговоров Директор ясно давала понять, что она ставит на кон с проектом Пилот-2.

Действительно, после неудачи пилота №1, огромный уровень пристального внимания со стороны всех сторон лег бременем непосредственно на IAS и голову директора.

Начиная от комитетов ассамблеи и военных обзоров, и заканчивая даже полным внутренним аудитом, проводимым сторонним советом по внутреннему надзору — IAS было на волоске от перестановки кадров и капитального ремонта.

Я все еще живо помнила красочные выражения, которые Директор использовала для описания последствий проваленной миссии.

Или, по крайней мере, неспособности выйти на связь до истечения контрольного срока.

— Представьте, что вы живете на последнюю зарплату, и вы только что поставили все на Ричарда Мэдисона в первой четверти Подъема Армстронга-Ирвинга во время 302-го Гран-при Луны. Представьте, что вы делаете это, прекрасно зная, что случилось со Стивеном Ву и Гарри Роем на 300-м и 301-м соответственно.

— Простите, что?

— Не фанатка космических гонок?

— Не особо, мэм.

— Жаль. Тогда я избегу длинных метафор и перейду сразу к делу. Вы помните наши разговоры с полевым капитаном Маккеем на Уотерфронте, верно?

— Да.

— И вы знаете о текущем давлении, оказываемом на IAS после инцидента с Пилотом-1 и тем, что случилось с вашим предшественником?

— Насколько мне было известно, мэм.

— Что ж, буду с вами откровенна, Эмма. Я полагаю, вы заслужили это доверие, учитывая то, чем вы рискуете. Скажем так, последние два десятилетия были потрачены с конкретной целью исправить нашу недальновидность в отношении Пилота-1. Это означает, что IAS в том виде, в каком мы его знаем сейчас, включая все мои планы после этой миссии, все это завязано на успехе Пилота-2. Это включает и наше потенциальное партнерство с LREF.

…

— Никакого давления, правда, мэм?

— Ну, я пыталась смягчить это, используя метафору космических гонок.

— Кстати говоря, может нам стоит закончить эту мысль. Что все-таки случилось с Ричардом Мэдисоном во время Гран-при Луны, мэм?

— Он проигрывал, до самой последней секунды, когда ему удалось совершить гравитационный маневр, рискуя собственной жизнью. Он справился, едва-едва, корабль держался буквально на внешней обшивке. Он преодолел первый подъем с отрывом в 5 секунд.

— Что ж, я надеюсь, что с Пилотом-2 до этого не дойдет, мэм. Пока лаборанты делают свою работу, я уверена, что смогу не повторять трюк Ричарда Мэдисона.

— Я рассчитываю на вас и буду требовать выполнения этого обещания, кадет Букер.

Теперь все зависело от того, увенчается ли Пилот-2 успехом. Все, от рабочих мест до безумно сложной паутины планов, которые Директор имела для IAS в будущем.

Каждая мелочь зависела от отправки сигнала.

Но было легко зациклиться на собственных мыслях, когда дело доходило до последствий невозможности отправить сообщение обратно на Землю.

Дело было теперь не только в проблемах дома.

Потому что, если мое пребывание в Нексусе меня чему-то и научило, так это тому, что последствия моей неспособности выйти на связь не ограничивались будущим одного агентства или, черт возьми, даже всего Научно-консультативного совета Организации Объединенных Наций.

Нет. Теперь на кону стояло гораздо больше, если бы я не смогла связаться с домом.

Разведданные, которые я собрала, вещи, которые я узнала, только что подняли ставки от простой ведомственной драмы до национальной безопасности.

Черт, это могло выходить даже за рамки национальной безопасности, погружаясь в полный и абсолютный экзистенциальный кризис.

Мне нужно было отправить эти данные.

И к счастью, несмотря на очевидные неудачи, у нас, по крайней мере, был четкий путь вперед.

Начиная с библиотеки.

— Крылатый союзник, — повторил Талмин с возмущенным фырканьем.

— Ты говоришь о том духе-обманщике, носящем шкуру безобидного зверя, не так ли? Этот самопровозглашенный библиотекарь. Ты предлагаешь нам вернуться в это проклятое место, чтобы выторговать у предки знают кого ответ на этот новый вызов, стоящий перед нашим товарищем?

Принц-лупинор резко жестикулировал в мою сторону, вытянув руку на всю длину для большего эффекта.

— Верно, Талмин. Библиотека — единственная нейтральная сторона, удаленная от наших стремительно усложняющихся обстоятельств. Более того, это единственная сторона, которая, как я более чем уверена, обладает по крайней мере чем-то похожим на знания, которые мы ищем.

Тацея закончила просто, стоя на своем, несмотря на все попытки принца-лупинора отговорить ее.

— Эта чрезмерная зависимость от библиотеки приведет к тому, что мы скорее станем рабами ее загадочных махинаций, чем получим какое-либо истинное, значимое просветление.

Талмин зарычал.

— Библиотека — это инструмент, Талмин. Как и любой инструмент, зависимость или ее отсутствие — это компромисс, который сильно зависит от контекста и обстоятельств, окружающих пользователя.