Дата: 30.10.2030

Время: 19:30

Место: Восточные Альпы, горный хребет

Погода: пасмурно

Вечернее небо над горами затянуто тяжёлыми облаками.

Сквозь них летит одинокий вертолёт.

В кабине — два пилота. Позади, на пассажирских местах, сидят охранник и двое пассажиров: аристократично одетый молодой мужчина и девочка лет одиннадцати.

В салоне стоит тихий гул двигателя.

Нарушая тишину, девочка тихо спрашивает:

Элиза: — Брат… мы скоро прилетим к маме и папе?

Ной опускает взгляд на свои часы, затем смотрит вперёд.

Ной: — Пилот, где мы сейчас?

Пилот отвечает, не отрывая взгляда от приборов:

Пилот: — Над восточными Альпами, господин Ной. Лететь ещё часа три может четыре.

Ной: — Понял.

Ной поворачивается к сестре и мягко проводит рукой по её волосам.

Ной: — Элиза, к празднику мы успеем. Ты уже решила, какой будет костюм?

Глаза девочки загораются.

Элиза: — Да! Я буду змеёй. Страшной змеёй.

Она немного наклоняется к брату и шепчет:

Элиза: — Я бы даже хотела настоящую завести… но мама не разрешает.

Ной: — Может, я попробую её уговори—

Вертолёт резко вздрагивает. Ной мгновенно напрягается.

Ной: — Что это было?

Пилот быстро проверяет приборы.

Пилот: — Похоже, электроника барахлит… но вроде—

Вертолёт снова сильно трясёт. Ной смотрит в окно. Снаружи — только тьма. Он чувствует, как Элиза сжимается рядом с ним, и обнимает её. Следующий толчок оказывается сильнее. Машину резко тянет вниз. Пилот кричит:

Пилот: — Электроника отказала!

Он дёргает рычаги.

Пилот: — Второй пилот выпрыгнул! Мы падаем!

Ной резко смотрит на охранника.

Ной: — Проверь парашюты.

Охранник хватает один, быстро осматривает.

Охранник: — Порван.

Берёт следующий.

Охранник: — Этот тоже.

Ной крепче прижимает Элизу к себе, полностью закрывая её своим телом.

Ной: — Всё будет хорошо. Слышишь? Я рядом.

Охранник в этот момент закрывает своим телом Ноя. Вертолёт падает.

Ной приходит в себя от запаха горелого металла.

Он медленно открывает глаза.

Вокруг густой лес позади него — разбитый вертолёт. Фюзеляж завалился на правый борт и смят в вытянутый овал: обшивка разорвана, силовые рёбра выгнуты наружу. Хвостовая балка отломана — она уходит в кусты под острым углом. Одна из лопастей несущего винта воткнулась в землю торча косо вверх, вторая переломилась и лежит в траве. Из щелей в обшивке вьётся чёрный дым, внутри что-то потрескивает. Левое предплечье Ноя зажато между рваным краем фюзеляжного шпангоута и куском смятой обшивки — сталь держит намертво. Ноги и правая рука свободны.

В метрах в двух перед ним, на траве, лежат Элиза и охранник.

Из леса выходят трое.

Первый выглядит как неопрятный крестьянин. Мертвенно-бледная кожа, в руке ржавый тесак.

Второго Ной узнаёт сразу.

Второй пилот.

Третий человек одет в потрёпанный тёмно-алый балахон до самых ног.

Лицо скрыто глубиной капюшона. Там лишь тьма.

На поясе висит небольшая сумка и ножны с клинком к нему. Кожа, которая виднеется, имеет трупно-серый оттенок.

Из-под капюшона выбиваются длинные белые волосы по длине на уровне шеи.

Фигура в алом указывает на охранника и тихо что-то говорит крестьянину.

Тот медленно подходит.

Первый удар тесаком.

Второй.

Третий.

Лезвие тупое, и ему приходится бить снова и снова.

Наконец охранник перестаёт двигаться.

Человек в алом подходит к Элизе и поднимает её на руки.

Он что-то говорит крестьянину и собирается уходить.

Но второй пилот хватает его за плечо.

Второй пилот: — Подожди—

Фраза обрывается.

Человек в алом мгновенно выхватывает маленький искривлённый кинжал перерезая ему горло.

Пилот падает.

Фигура в алом молча уходит в чащу леса, унося Элизу.

Ной пытается закричать.

Но из горла вырывается лишь хрип.

Тело почти не слушается.

Крестьянин медленно подходит к нему.

Он поднимает тесак.

Лезвие зависает у самой шеи Ноя.

В этот момент Ной резко хватает его руку.

Он удивился — остановить удар оказалось слишком легко.

Крестьянин начинает пинать его в живот.

Ной с усилием выворачивает руку.

Та просто отрывается.

Крови почти нет.

Ной выхватывает тесак из мёртвой руки и одним ударом отрубает крестьянину голову.

Тело падает.

Ной тяжело дышит.

Мысли путаются.

Кто этот человек в алом?

Куда он унес Элизу?

И почему эти люди напали на нас…

Он заставляет себя осмотреться.

Внутри вертолета должна быть аптечка.

Ной несколько раз пытается вытащить руку из обломков.

Безуспешно.

Он смотрит на тесак.

И принимает решение.

Отрезать застрявшее пред плече.

Ной снимает галстук и зажимает его зубами.

Берёт тесак.

Глубокий вдох.

Удар.

Боль вспыхивает ослепляющей вспышкой.

Галстук глушит крик.

Ещё удар.

Ещё.

На шестом ударе рука отделяется.

Ной отбрасывает тесак и быстро перетягивает культю галстуком.

Забравшись внутрь вертолёта через дыру, Ной сквозь дым замечает красную аптечку. Без особых трудностей он добирается до неё и забирает её.

Выбравшись обратно из вертолёта, Ной обрабатывает рану, накладывает повязку и останавливает кровотечение.

Внутри аптечки находятся два шприца эпинефрина (Адреналина).

Один он сразу вводит в себя.

Через несколько секунд дыхание выравнивается.

Сознание проясняется.

Ной возвращается к вертолёту.

Тело пилота зажато кабиной и раздавлено пополам.

Ной поднимает его и находит пистолет P320 Full Size вместе с ним поясную кобуру.

Пистолет полностью заряжен.

В кармане охранника он находит две запасные обоймы.

Ной: — Прости…

Ной: — Сейчас это мне нужнее.

У второго охранника он находит ещё один такой же пистолет и две обоймы. У второго пилота — ещё один. Этот он просто разряжает и забирает обойму. На поясе охранника висит мачете в ножнах. Ной забирает его и снимает с него чёрную куртку. Он аккуратно складывает тела рядом.

Ной: — Простите… — тихо говорит он.

Ной: — Нормально похоронить вас я не смогу.

Он опускает голову.

Ной: — Но это хотя бы что-то.

Ной смотрит на них в последний раз.

Ной: — Мне жаль.

Он поднимается и осматривает землю.

В лунном свете видны слабые следы.

Следы человека в алом.

Ной молча идёт по ним.

Вглубь леса.

Дата: 30.10.2030

Время: 20:00

Место: Восточные Альпы, горный хребет, рядом с деревней

Погода: Маленький туман луна без сильных туч

Следы исчезли примерно через десять минут — они растворились в мокрой траве, как будто их никогда и не было. Но к тому моменту это уже не имело значения.

На вершине холма стоял деревянный дом. Одинокий, без света в окнах, с тёмными провалами ставней. Ной остановился у подножия и смотрел на него несколько секунд, прежде чем идти дальше.

Он оглянулся.

Долина под ним была затоплена туманом. Он лежал плотными пластами между холмами, сглаживал контуры деревьев, поглощал расстояние. Сквозь него слабо пробивались огни — несколько тусклых пятен там, где должна была быть деревня. Не больше пятнадцати домов.

Ной направился к дому.

Дверь держалась на тяжёлом железном замке. Он не стал искать ключ — один удар ногой вырвал замок вместе с петлями из трухлявого дерева. Внутри оказалось две комнаты: большая, занимавшая почти всё пространство, и маленький туалет в углу, в который лучше было не заходить.

Ной нашёл выключатель — и удивился, что свет загорелся.

Главная комната. Над большим камином висела икона в тёмном окладе, а на каминной полке, почти небрежно, лежала катана в ножнах. Напротив камина стоял — стол, плотно заставленный инструментами и железными деталями. Полки вдоль двух стен. У дальней стены — деревянный манекен с подвижными суставами, анатомически точный, явно не декоративный.

Ной подошёл к манекену и осмотрел его.

Суставы были сделаны с умом: кисть держалась на металлическом штифте, пальцы двигались независимо друг от друга на отдельных шарнирах. Ной несколько раз согнул и разогнул деревянные пальцы. Свободный ход, никакого люфта.

Он оторвал левое предплечье и положил на стол.

На полках нашлось всё, что нужно: леска, ремни, металлическое кольцо, болты, шуруповёрт. Ной снял куртку, сел и начал работать.

Шилом он проделал по одному отверстию у основания каждого деревянного пальца — там, где фаланга переходила в ладонь. Пропустил леску, завязал узлы изнутри. Свободные концы стянул у запястья и протянул через выдолбленный канал вдоль предплечья. Механик из него был никудышный — он понимал это примерно с первой минуты работы. Но пальцы двигались, система работала, и это было важнее.

Металлическое кольцо он примерил к культе и обмотал край полоской ткани, чтобы металл не давил на кожу. Кольцо легло чуть ниже локтя — плотно, без качания. К нему Ной на болтах закрепил деревянное предплечье и выровнял по оси.

Плечевой ремень шёл от плеча через спину — как лямка. Без него вся конструкция висела бы на одном суставе. Леску от пальцев он протянул по длине предплечья и вывел через петлю к лопатке: сводишь лопатки — пальцы сжимаются, расслабляешь — разжимаются сами.

Ной проверил.

Пальцы дрогнули. Первая попытка сжать кулак провалилась — леска провисала. Он подтянул петлю у лопатки на два сантиметра и попробовал ещё раз.

Пальцы медленно сжались.

Он встал, взял с каминной полки катану.

Первая попытка снять ножны левой рукой закончилась ничем — конструкция просела под весом. Ной подправил ремень. Со второй попытки пальцы держали.

Из ножен показалось отполированное лезвие. Ной провёл большим пальцем по обуху — сталь была хорошая, не дешёвая. Баланс — тоже. Слишком хороший клинок для того, чтобы просто лежать на каминной полке.

Он сделал несколько взмахов, проверяя вес, и убрал катану в ножны.

Затем достал пистолет и попробовал сменить магазин левой рукой.

Магазин выскользнул и упал на пол.

Ной поднял его. Тяжёлые предметы конструкция держит, давление выдержит — на большее рассчитывать не стоит. Он прикрепил из чёрной ткани крепление для ножен на спину.

На полках нашлись фонарь и бинокль. Ной забрал оба и вышел наружу.

Туман за те полтора часа, пока он работал, стал гуще. Луна светила сквозь него рассеянно, без теней. Внизу деревня почти потерялась в белёсой мгле — только несколько огней держались над ней, слабые и неподвижные.

Ной поднёс бинокль к глазам.

В большинстве домов свет едва теплился или не горел вовсе. Но одно здание выбивалось из общей картины: церковь в центре деревни светилась в тумане так, будто была набита свечами под завязку.

Левее, на краю асфальтированной дороги, стояла машина с включёнными фарами. Одна.

Ной убрал бинокль и начал спускаться.

Склон был скользкий от росы. Трава прижалась к земле, мокрая и тяжёлая, — ноги проваливались в неё почти беззвучно. В тумане растворились очертания изгородей и кустов; оставался только слабый свет деревни где-то впереди, да мягкий звук собственных шагов. Нога давала о себе знать при каждом шаге под уклон — он не торопился.

Деревня встретила его тишиной.

Жилая — но пустая. Ставни закрыты, ворота заперты. Кое-где сквозь щели в ставнях просачивался свет, но на улице не было ни одного человека, ни собаки, ни даже ветра. Слишком тихо для вечера. Не заброшенная тишина — другая: такая, когда люди внутри и слышат, что снаружи кто-то идёт, но не выходят.

Ной держался ближе к заборам и шёл к дороге.

У асфальта он заметил три фигуры.

Остановился. Включил фонарь.

Луч поймал их.

Кожа у всех троих была нехорошего оттенка — обескровленная, с синеватой желтизной, как бывает у людей, которых долго держали без света. Они стояли неподвижно, но что-то в этой неподвижности было неправильное: слишком ровно, слишком одинаково. И не моргали. Смотрели туда, где стоял Ной, не моргая и не двигаясь, — а когда луч фонаря прошёлся по лицу одного из них, тот повернул голову к свету не как человек, а как животное, которое засекло движение.

Ной: — Эй. Не могли бы вы помочь? Я тут одного чело...

Он замолчал.

У одного из них часть щеки и подбородка была тронута чем-то, что было уже не болезнью. Слишком далеко зашедшим.

Ной: — Это плохо…

Все трое повернулись к нему одновременно — и бросились вперёд.

Двигались они не так, как должен двигаться человек: не шатаясь и не волоча ноги, а с какой-то сбившейся, неправильной механикой — будто часть рефлексов исчезла, а остальные работали слишком прямолинейно. Быстрее, чем тот, у вертолёта.

Ной выхватил мачете.

Первому — рубанул по руке: отделилась так же легко, как в лесу. Резким движением снёс голову. Двое оставшихся продолжали идти. Один поднял с земли вилы, второй сорвался на бег и ударил Ноя всем весом, повалив на землю.

Ной ударил его по зубам — кулаком, без размаха, коротко и жёстко. Передние зубы хрустнули.

Краем зрения он увидел, как второй заносит вилы.

Выставил протез.

Удар пришёлся прямо в деревянную конструкцию. Вилы вошли в неё, но не насквозь. Давление было сильным — крепления на мгновение просели.

Ной потянулся за пистолетом.

Не успел.

Два выстрела хлестнули по улице один за другим.

Голова того, что с вилами, дёрнулась назад.

Ной мгновенно поднял пистолет и выстрелил в того, что держал его на земле.

Тот обмяк.

Ной поднялся.

Перед ним стоял незнакомец с дробовиком. Коричневая кожаная куртка, длинный нос, взгляд внимательный — и чуть усталый, как у человека, который делал это уже не первый раз. Дробовик он держал чуть опущенным, но не убранным.

Незнакомец: — Так. Ты кто?

Ной поднял пистолет в ответ.

Ной: — Тот же вопрос.

Несколько секунд оба стояли молча.

Первым оружие опустил незнакомец — чуть, не до конца.

Незнакомец: — Альберт Дорн. Орден Грани. Слышал о таком?

Ной достал удостоверение, не убирая пистолет.

Ной: — ФБР. Ной Вернье.

Альберт посмотрел на удостоверение. Улыбки не стало.

Альберт: — И что ФБР забыло в этой дыре?

Ной: — ФБР — ничего. Я ищу одного человека.

Альберт: — Совпадение.

Он закинул дробовик на плечо.

Альберт: — Я тоже.

Со стороны церкви ударил колокол. Громко — неправдоподобно громко для такого расстояния, резко и без эха, будто звук обрезало туманом.

Ной убрал пистолет.

Альберт: — Как ты оказался здесь?

Ной: — Не твоё дело.

Альберт: — Ладно.

Он достал телефон, прочитал что-то на экране. Лицо на мгновение изменилось — потом вернулось к обычному.

Альберт: — Есть предложение. Мы оба кого-то ищем. Разумнее не мешать друг другу а помочь.

Ной молчал.

Альберт: — Орден Грани занимается аномалиями. То, что лежит вон там, — его работа.

Он кивнул в сторону тел.

Альберт: — Два года мы ведём наблюдение за одним существо. В алом балахоне. Что оно такое мы не знаем. Знаем только, что эти твари появляются там, где оно бывало.

Ной: — Очень информативно.

Альберт: — Зато честно.

Альберт усмехнулся.

Ной сделал шаг ближе.

Ной: — Продолжай.

Альберт: — Меня прислали проверить сигналы. Две недели назад один из наших агентов передал информацию — и пропал. По его данным, под церковью есть убежище. И дневник этого существа.

Ной: — И ты один не справишься.

Альберт: — Именно. Мне нужно найти дневник, и найти агента, ко всему прочему нужно разобраться с тем существом, в алом. Твои задачи, судя по всему, пересекаются с моими или я не прав?

Ной некоторое время смотрел на него.

Ной: — Хорошо но если задумаешь меня каким либо образом обмануть знай ты сдохнешь вместе с этим существом в алом

Альберт кивнул.

Альберт: — Справедливо.

Он подошёл к машине и достал рацию.

Альберт: — Держи. Та же частота, что и у меня.

Ной поймал.

Альберт: — И ещё кое-что.

Он достал небольшой металлический цилиндр, похожий на гранату.

Ной: — Что это?

Альберт: — Самодельная взрывчатка. По мощности — примерно как C4. Кнопка сбоку, пятнадцать секунд до срабатывания.

Ной: — Примерно?

Альберт: — Проверять на себе не рекомендую.

Ной убрал цилиндр в карман.

Альберт: — Удачи.

Он развернулся и пошёл вглубь деревни.

Ной проводил его взглядом — и направился к церкви.

Дата: 30.10.2030

Время: 20:35

Место: Восточные Альпы, горный хребет, у церкви

Погода: Светлая луна без сильных туч

В главном зале церкви было тихо.

Человек в алом шёл по центральному проходу неторопливо, будто времени у него было сколько угодно. На руках лежала Элиза — неподвижная, с ровным дыханием спящего человека.

В зале ожидания крестьяне стояли на коленях. Когда он переступил порог, они склонили головы ещё ниже и не подняли их.

Он прошёл насквозь и открыл дверь в главный зал.

Здесь было богаче. Высокие колонны. Витражи без цвета — ночью они были просто тёмными. Десятки свечей вдоль стен делили пространство на зоны мерцания и тени.

В центре стоял стол проповедника.

У левой колонны, в тени, ждали двое.

Женщина с белыми волосами до плеч. Кожа почти белая, один глаз карий, другой зелёный. Откровенная чёрная одежда, длинные тканевые перчатки скрывали руки до плеч. Она смотрела на него с выражением, которое почти всегда предшествует вопросу.

Рядом — мужчина. Крупный, широкоплечий, со множеством шрамов. Кожа у него, в отличие от женщины, выглядела почти человеческой.

Человек в алом подошёл к столу и осторожно положил на него Элизу.

Женщина не выдержала первой.

Моргана: — Где вы были?

Человек в алом посмотрел на неё молча.

Человек в алом: — Это ключ.

Моргана перевела взгляд на Элизу.

Моргана: — Ключ?

Человек в алом: — К нашей цели.

Она помолчала. На лице появилось нечто похожее на хищное удовлетворение.

Моргана: — И как она нам поможет?

Человек в алом: — Терпение.

Он достал небольшой искривлённый кинжал и повертел его в пальцах.

Человек в алом: — У этой девочки есть брат. Скорее всего, он пережил крушение. Найдите его и убейте. Немедленно.

Моргана: — Как его зовут?

Человек в алом: — Ной.

Пауза.

Человек в алом: — Ной Вернье.

В тишину ворвался звон колоколов — глухой, тягучий.

Человек в алом поднял голову.

Человек в алом: — Время. Можете начинать задачу вы знаете.

Моргана и Виктор одновременно склонили голову.

Они направились к выходу.

Уже у двери Моргана остановилась и посмотрела на Виктора.

Моргана: — Эй, Виктор. Как тебе идея? Кто первым найдёт Ноя, того и добыча.

Виктор никак не отреагировал. Моргана лишь усмехнулась и подмигнув ему. Оба скрылись за дверью.

До церкви оставалось не больше ста метров.

Ной шёл вдоль домов, держась в тени. Деревня не изменилась — такая же пустая, такие же закрытые ставни, такая же неправильная тишина. Туман поднялся немного — теперь он клубился на уровне колен, делая мокрый асфальт похожим на воду.

Он достал рацию.

Ной: — Проверка. Слышишь меня?

Альберт: — Слышу. Ты уже у церкви?

Ной: — Почти.

Альберт: — Отлично. Будь осторожен.

Рация замолчала.

Ной убрал её и осмотрелся.

Слева от жилых домов стояло большое металлическое здание с выцветшей вывеской над воротами. Буквы едва читались: «Самая чистая вода». Склад или насосная — по размерам не меньше заводского цеха. Запертые ворота, темнота за забором.

Он не успел отвести взгляд.

Моргана: — Ой-ой-ой... Посмотрите, кто тут у нас.

Голос донёсся сзади и справа.

Ной обернулся, поднимая пистолет.

Женщина стояла посреди улицы метрах в десяти. Белые волосы, тёмная одежда, длинные перчатки. Позади неё — шестеро. Та же синеватая обескровленная кожа, тот же неподвижный, немигающий взгляд. Трое с вилами, двое с горящими факелами, один с топором. И ещё один, на четвереньках у её ног, — тихо поскуливающий, жмущийся к земле.

Ной: — Кто ты?

Моргана слегка склонила голову.

Моргана: — Занудный вопрос.

Она взяла ближайшего крестьянина двумя пальцами за подбородок — небрежно, как берут со стола мелкую вещь.

Моргана: — Кто принесёт мне его голову...

Она заглянула ему в глаза.

Моргана: — Тому — одно желание.

Крестьяне сорвались с места одновременно.

Оба факельщика бросили факелы первыми — широкими дугами, с расчётом отрезать Ною путь вправо. Он читал траектории ещё в воздухе и шагнул влево, ускорился — и открыл огонь в движении.

Четыре выстрела. Один — по правому факельщику. Один — по левому. Один — по топорщику. Один — по ближайшему с вилами. Факелы ударились о землю за его спиной, разбросав искры по земле.

Трое упали сразу. Четвёртый с вилами замедлился, но продолжал идти.

Крестьянин с вилами ударил низко, метя в ноги. Ной принял удар на протез, зафиксировал вилы в деревянной конструкции, рванул предплечьем вверх. Противника потянуло вперёд, он потерял равновесие — Ной выстрелил ему дважды в ноги. Тот осел на колени.

Последний с тесаком пытался зайти справа. Ной развернулся, заблокировал мачете и одним движением перерезал горло.

Тишина.

Шесть тел. Факелы догорали на асфальте.

Ной поднял взгляд.

Женщины не было. Только крестьянин на четвереньках остался там, где сидел, — поскуливал и не двигался.

Удар пришёл в переносицу.

Без звука. Без предупреждения. Просто белая вспышка — и земля резко сменила положение. Он ударился о забор.

Поднявшись на колено, Ной почувствовал, как из носа хлынула кровь нос сломан. Ной без колебаний вправил нос одним резким движением.

Узкая улица. Туман на уровне колен. Ни звука, ни движения.

Он не делал резких поворотов. Просто медленно переводил взгляд, держа пистолет опущенным, и слушал.

Слева, в переулке между домами — едва слышимый хруст трави.

Он успел развернуться, но не успел заблокировать.

Удар под рёбра выбил воздух. Ноя отбросило на два метра, он перекатился по мокрой траве немедля встав на колено.

Два ребра. Сломано.

Женщина появилась перед ним.

На её лбу стояли капли пота.

Ной смотрел на неё и не торопился.

Ной молниеносно вскинул пистолет. Два выстрела. Моргана исчезла. Пули лишь рассекли воздух. Через мгновение она появилась уже перед ним. Удар ногой пришёлся прямо в живот.

Ноя отбросило ещё на метр. Он перекатился по земле, медленно поднявшись он снова видит стоящую перед ним Моргану.

Два удара с разных направлений, оба — без малейшего звука заранее. Но выстрелив в её сторону, она исчезла. Значит — не невидимость. Скорость, которая быстрее пули. И пот после двух атак говорит об одном: у этого есть цена.

Моргана: — А ты интересный.

Моргана: — После такого обычный человек уже не встаёт.

Ной перехватил пистолет покрепче.

Ной: — Тебя прислал человек в алом?

Она замолчала. Потом усмехнулась.

Моргана: — Так ты его называешь.

Ной: — Где сестра?

Моргана: — В безопасности. Пока.

Она подошла чуть ближе.

Моргана: — Он даёт силу. Ту, которую обычным людям не получить.

Пауза.

Моргана: — Если бы босс не забрал её... из неё бы выросла отличная шлюха.. Жаль.

Ной не изменился в лице.

Развернулся и побежал к зданию с вывеской.

Сорок секунд, может быть чуть больше. Столько, ей нужно на восстановление — если он правильно читает ситуацию. При её характере она не атакует сразу. Подождёт, когда он окажется в позиции хуже. Она хочет растянуть это.

Значит, у него есть время выбрать место.

Два выстрела разнесли замок. Он ворвался внутрь.

Склад оказался огромным. В темноте его размеры читались по звуку — шаги давали эхо, уходившее далеко. Под самым потолком тянулись узкие окна, забранные грязным стеклом; лунный свет проходил сквозь них рассеянными полосами, едва различимыми. В этом полумраке угадывались ряды металлических резервуаров — цилиндрические, с человека ростом, плотно расставленные. Проходы между рядами — полтора метра, не больше. Бетонный пол без покрытий.

Ной встал у входа и немедленно перезарядил один из пистолетов. Дал глазам привыкнуть к темноте.

В открытом пространстве против неё у него нет шансов — она сама выбирает направление и момент. Но в этих проходах углы атаки ограничены. Приблизиться незаметно здесь сложнее — не потому что темнее, а потому что путей меньше.

Он начал простреливать резервуары методично — сначала по периметру, потом ближе к центру, стараясь распределить дырки так, чтобы вода растекалась по всему полу равномерно. Пули пробивали металл с глухим ударом; из отверстий под давлением хлестала вода, быстро расходясь по бетону.

Когда он закончил, пол был покрыт тонким слоем — сантиметра три-четыре. Вода поймала рассеянный лунный свет из окон и отразила его слабым, почти неразличимым мерцанием.

Ной убрал оба пистолета. Встал в центральном проходе. Широко расставил ноги. Правую руку сжал в кулак.

Закрыл глаза.

За стенами — ничего. Внутри — тишина и слабый плеск успокаивающейся воды.

Потом голос — откуда-то из глубины склада, между рядами:

Моргана: — Ной...

Он не двигался.

Моргана: — Прекрати это.

Пауза. Где-то справа — едва уловимое движение воздуха, не звук. Потом снова тишина.

Моргана: — Твоя сестра слишком редкое существо, чтобы погибать зря.

Ной слушал воду.

Не голос. Воду.

Она двигалась — быстро, с минимальными касаниями, но бетон под водой был ровным, и каждый контакт давал рябь. Едва заметное расходящееся возмущение, которое затухало в полутора метрах от точки касания.

Рябь слева, между вторым и третьим рядами резервуаров. Направление — к нему. Расстояние — сокращается.

Он дождался, пока она не дошла до его ног.

Открыл глаза.

Ударил вперёд и чуть вправо — туда, где должна была закончиться траектория разгона.

Удар пришёлся в лицо.

Хруст. Она ударилась о резервуар, отлетела, упала в воду. Брызги разошлись во все стороны.

Ной опустил руку. Правый кулак пульсировал — кость и сухожилие, жутко болели.

Моргана лежала. Нос сломан, несколько зубов по мокрому полу. Она пыталась встать — и не могла: всё, что у неё было, ушло на разгон, и теперь её тело не слушало.

Ной наступил ей на грудь и выхватил катану.

Она смотрела на него снизу — с ненавистью, но уже без усмешки.

Моргана: — Не проиграю такому, как ты...

Один точный взмах — обе ноги ниже колена. Крови почти не было.

Моргана засмеялась — истерично, слишком высоко.

Моргана: — Думаешь, этим меня остановишь?

Ной сделал ещё два движения. Правая рука упала в воду. Следом — левая.

Она смеялась. Смех становился всё более странным.

Ной убрал катану. Взял её за волосы и потащил к выходу — по воде, по бетону, по земле. Без слов.

Моргана: — Куда ты меня...

Она захихикала.

Моргана: — Решил поразвлечься?

Он не ответил.

Неподалёку от склада стоял старый каменный колодец. Ной перерубил верёвку с ведром одним ударом, отшвырнул их подальше. Прижал Моргану к каменному краю.

Ной резко ударил её кулаком в лицо. Раз. Второй. Третий. Четвёртый. После последнего удара лицо Морганы превратилось в кровавое месиво. Почти все зубы были выбиты. Она тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. Ной снова схватил её за волосы. Подняв над колодцем.

Она посмотрела ему в глаза.

Моргана: — П-подожди...

Он разжал пальцы.

Всплеск. Потом — беспорядочное движение воды, которая становилась всё тише.

Ной несколько секунд стоял у края, смотрел вниз сужая глаза.

Затем развернулся и направился к церкви.

До задней стены он добрался без происшествий.

Тяжёлая дверь в подвал оказалась не заперта.

Ной достал рацию.

Ной: — Приём. Я у церкви. Нашёл спуск в подвал.

Пауза.

Альберт: — Отличные новости. Всё чисто?

Ной посмотрел на окровавленную одежду.

Ной: — Почти.

Альберт: — Понял. Удачи.

Связь оборвалась.

Ной убрал рацию и медленно потянул дверь на себя.

Дата: 30.10.2030

Время: 21:10

Место: Восточные Альпы, горный хребет, в подвале церкви

Погода: Тусклая луна с густыми тучами без тумана

Лестница уходила глубже, чем он ожидал.

Ной спускался медленно, держа пистолет у бедра. Стены были из нового камня — светлого, аккуратно подогнанного, без мха и трещин. Но запах здесь стоял старый: сырая земля, холодный воздух, что-то неопределённо органическое, как в подвале, который долго не проветривали.

И свечи. Десятки свечей в железных подсвечниках вдоль стен, через каждые несколько метров. Кто-то их зажёг. Кто-то их поддерживает.

Ной остановился у поворота и прислушался.

Впереди раздавался тихий стук. Ритмичный, спокойный. Будто кто-то бросал мелкий камень в стену и ловил его обратно.

Неизвестный: — Ну кто там прячется?

Голос — сухой, с интонацией человека, которому уже в целом всё равно.

Ной пошёл на звук.

За поворотом — железная камера. Прутья толстые, петли вварены в каменную кладку. Внутри, в глубине, сидел мужчина.

Выглядел он так, будто несколько дней провёл в этой камере, где его методично избивали. Левая сторона лица — сплошная корка засохшей крови, от лба через бровь тянулся глубокий порез, рассекавший кожу до кости. Чёрные волосы местами тронула седина. Одет в белую проповедническую рубаху с эмблемой Ватикана — некогда белую.

Он сидел, прислонившись к стене, лениво подбрасывал камешек вверх, ловил и снова бросал. При виде Ноя не вздрогнул и не поднялся. Посмотрел на протез.

Гектор: — Ого. Человек. Почти целый.

Ной опустил пистолет.

Ной: — Кто ты?

Гектор: — Сразу к делу.

Мужчина поднялся — медленно, с усилием — и подошёл к решётке.

Гектор: — Гектор Кред. Местный проповедник.

Ной: — Ной Вернье. ФБР.

Гектор присвистнул — без особого выражения.

Гектор: — ФБР. Что сюда занесло?

Ной: — Ищу одну вещь.

Гектор: — Какую?

Ной: — Дневник. По известной мне информации, он находится где-то здесь.

Гектор пожевал губу.

Гектор: — О-о. Дневник этого выблядка в алом.

Ной внимательно посмотрел на него.

Ной: — Ты его знаешь?

Гектор: — Видел.

Он прислонился к решётке плечом.

Гектор: — Пришёл прямо в середину проповеди. Начал говорить людям о бессмертии. Я попросил уйти.

Пауза.

Гектор: — У меня под столом проповедника есть тайник. В нём — револьвер. Я успел выстрелить три раза. Одна пуля вошла ему точно в голову. Потом вышел какой-то громила — закрыв его собой от остальных выстрелов, а меня впечатал в стену так, что я потерял сознание. Очнулся уже здесь.

Он коротко мотнул головой в сторону шрама.

Гектор: — Это — постаралась одна стерва. Спрашивали про Ватикан.

Несколько секунд оба молчали.

Гектор: — Сигарет случайно нет?

Ной: — Не курю.

Гектор: — И правильно.

Он снова подбросил камешек.

Ной: — Это конечно всё интересно, но что ты знаешь о дневнике?

Гектор: — Знаю, где он лежит. Но сначала — ты уже видел переростка?

Ной: — Кого?

Гектор слегка приподнял бровь.

Гектор: — Значит, ещё нет.

Он помолчал, как будто подбирая слова.

Гектор: — Охрана катакомб. Огромный ребёнок — размером почти с коридор. Постоянно плачет. На груди висит ключ. Этот ключ — от моей камеры.

Он указал пальцем вправо.

Гектор: — Дальше — катакомбы. Когда меня вели на допрос, большую часть пути у меня был мешок на голове. Но я понял, что комната, где меня допрашивали, находится в самом конце. Там был стол, и на столе лежала книга в красном переплёте. Сильно выделялась наверное, это то, что ты ищешь.

Ной: — Откуда здесь катакомбы?

Гектор почти улыбнулся.

Гектор: — Я сам проектировал эту церковь. Все чертежи — мои. Жители помогали строить, но план был мой.

Он выпрямился чуть гордее.

Гектор: — Так что знаю её как свои пять пальцев.

Ной: — Замок не выбить?

Гектор: — Этот замок не пробьёт даже дробовик. Только ключ.

Он посмотрел на Ноя.

Гектор: — Я ведь тебе дал информацию. Добудешь ключ с груди переростка — и я буду тебе очень благодарен.

Ной: — Посмотрю, что можно сделать.

Гектор кивнул.

Гектор: — Когда найдёшь комнату с дневником — в ней много книг. Найди Библию. Она там одна. Потяни её на себя.

Ной: — И?

Гектор: — Откроется тайник над столом. Я редко бываю настолько щедрым, но раз уж так вышло — там кое-что для тебя. Думаю, пригодится.

Ной несколько секунд смотрел на него. Потом повернулся и пошёл дальше.

За спиной он услышал:

Гектор: — Да сопроводит тебя Господь, Ной.

Катакомбы встретили его другим запахом.

Там, где заканчивался аккуратный новый камень, начиналось что-то старше. Стены потемнели, своды стали ниже, и воздух изменился — стал тяжелее, с примесью чего-то сладковатого и нехорошего. Свечи здесь горели реже и ниже, их свет почти не доставал до потолка. Тени двигались — не от ветра, просто от игры пламени — и это движение на периферии зрения раздражало.

Ной включил фонарь.

Луч выхватывал несколько метров каменного коридора впереди, больше ничего. Звук шагов уходил вперёд и не возвращался эхом — поглощался.

Начался внезапно плач.

Нет не совсем плач — что-то близкое к нему по частоте, но неправильное по тембру. Слишком низкое для ребёнка. Слишком ритмичное. Оно шло сзади и быстро приближалось.

Ной погасил фонарь и прижался к стене.

В темноте он услышал, как оно движется: не шаги — что-то более широкое и медленное, с тяжёлым скользящим звуком по камню. Пол слабо вибрировал.

Потом из-за поворота в слабый свет дальней свечи выдвинулась голова.

Непропорционально большая. Кожа белёсая, почти прозрачная. Глаза — в той же плоскости, что у человека, но слишком далеко разнесённые, с зрачками без фокуса. Оно ползло, заполняя коридор от стены до стены.

Ной побежал.

Свернул на первом же повороте, потом ещё раз. Остановился в боковом ответвлении и переждал, пока плач не начал удаляться.

Он нашёл камень у стены, взвесил в руке.

Бросил его далеко вправо по коридору. Камень ударился о стену с отчётливым звуком.

Плач мгновенно изменил направление.

Ной подождал ещё несколько секунд и пошёл дальше — в противоположную сторону.

Через несколько минут впереди появился свет.

Тяжёлая дверь. На ней — хрупкий навесной замок, явно не соответствующий тому, что было вокруг.

Два выстрела. Замок слетел.

Комната оказалась неожиданно обитаемой. Свечи горели везде — на столе, на полках, на полу в подсвечниках. Книжные шкафы вдоль трёх стен, письменный стол из тёмного дерева, старое кресло. Чья-то рабочая комната.

Ной быстро осмотрел полки.

Десятки книг — преимущественно о вере. За несколько секунд он нашёл Библию, в знакомом переплёте.

Потянул на себя.

В глубине стены раздался щелчок, потом скрежет. Над столом медленно отошла каменная панель.

В тайнике лежал дробовик.

TUDORS Wild West 12/76. Старый, но ухоженный — металл без ржавчины, ложе без трещин. Ной снял его, переломил, проверил патроны.

Семь. Все на месте.

Ной: — Интересный проповедник.

Он повесил дробовик за спину и перевёл взгляд на стол.

Книга лежала прямо перед ним, будто её специально оставили на виду. Средний формат, красный кожаный переплёт — потрескавшийся от времени. На обложке значок Ватикана, перечёркнутый чем-то острым — намеренно, несколько раз, до глубоких царапин в коже.

Ной взял её и открыл.

Страницы пожелтели и слегка покоробились от влажности. Текст — плотный, мелкий, на языке, который он не читал. Не латынь. Что-то старше. Он пролистал почти до конца.

Последняя страница была написана другим пером — чернила темнее, почерк тот же, но торопливее. И дата.

Сегодняшняя. 30.09.2030. Время: 18:00.

Ной несколько секунд смотрел на неё. Потом убрал дневник во внутренний карман куртки.

За дверью снова раздался плач.

Ближе, чем должен был быть.

Ной (мысленно): «Уже здесь.»

Он выбежал из комнаты.

Переросток полз прямо по коридору — навстречу. Ной развернулся и побежал в другую сторону.

Навстречу Ной вскинул дробовик. Выстрелив. Заряд разорвал лицо переростка. Огромная голова резко дёрнулась назад. На секунду всё стихло. Но уже через мгновение раны начали стремительно затягиваться. Младенец открыл глаза. Его плач превратился в оглушительный рёв. Ной побежал

На ходу нащупал в карманах: магазины, рация. Ничего подходящего.

Пальцы наткнулись на цилиндр.

Взрывчатка. Подарок Альберта.

Ной свернул за угол и прижался к стене. Дождался, пока плач не приблизится достаточно — пока пол не начал вибрировать под ногами.

Активировал кнопку. Бросил цилиндр в коридор за поворотом, не глядя.

И побежал.

Он считал шаги. Двадцать. Тридцать. Плач за спиной нарастал — оно слышало его и ускорялось. Пятьдесят шагов.

Взрыв ударил в спину тепловой волной и звуком, который перекрыл всё. Ной ударился плечом о камень.

Встав. Уши заложило.

Он вернулся к повороту.

Переросток лежало неподвижно. Живот разорван, по камню растекалась тёмная кровь. На груде висел ключ.

Ной шагнул вперёд, чтобы снять его.

И остановился.

Давление появилось внезапно — тотальное, со всех сторон одновременно. Как будто что-то сжало воздух вокруг него. Ной рухнул лицом в пол — тело не слушалось, каждое движение требовало усилий, которых у него не было.

Он повернул голову.

Из разорванного тела переростка медленно выходил человек.

Голый. Лысый. Высокий. Кожа неестественно белая — не бледная, именно белая, как бумага или кость. Его покрывала кровь. Он двигался без спешки и без видимых усилий, будто выходил из неудобного пространства, которое его стесняло.

Приближался молча.

Поднял руку.

Давление стало сильнее. Ной услышал хруст где-то в грудной клетке и сжал зубы.

Взгляд существа скользнул вниз — к карману куртки, из которого выступал угол красного переплёта.

Оно опустило руку.

Давление исчезло мгновенно, как будто его никогда не было.

Существо развернулось и пошло к выходу из катакомб — спокойно, той же неторопливой походкой. Прошло мимо Ноя, не взглянув на него, и скрылось в темноте коридора.

Ной остался лежать на камне, прислушиваясь к собственному дыханию.

Потом встал, снял ключ с груди переростка и пошёл назад.

За спиной что-то начало осыпаться — сначала тихо, потом всё громче. Потолок.

Он побежал.

Камни падали впереди и сзади. Один ударил в плечо. Он не останавливался — несся по коридору на памяти, угадывая повороты, — и в последний момент, когда за спиной обрушилось что-то большое, выскочил наружу.

Грохот. Пыль волной.

Вход в катакомбы засыпало.

Ной опёрся о стену и перевёл дыхание.

Ной: — Теперь сюда уже никто не попадёт.

Гектор: — Ной! Это ты?

Голос из камеры.

Гектор: — Ты видел того голого белого мужика? Он прошёл мимо меня как ни в чём не бывало.

Ной: — Он был внутри переростка.

Пауза.

Гектор: — Внутри?

Другая пауза, длиннее.

Гектор: — Ты убил переростка?

Ной: — Да.

Гектор: — Чем?

Ной: — Взрывчаткой.

Он показал дробовик.

Ной: — Спасибо за подарок.

Гектор рассмеялся — коротко, скорее выдохнул, чем засмеялся.

Гектор: — Заслужил.

Ной достал ключ. Замок открылся с первого оборота.

Гектор вышел наружу, сделал три шага и остановился. Просто стоял несколько секунд, не двигаясь. Потом глубоко вдохнул.

Гектор: — Дневник нашёл?

Ной достал его из кармана, открыл на последней странице и показал.

Ной: — Как видишь, да. Можешь прочитать, что тут написано?

Гектор: — Дай посмотрю.

Он взял книгу, поднёс к свече и несколько секунд вчитывался. Лицо стало другим.

Гектор: — Очень старый диалект. Таким не пишут уже лет четыреста, если не больше. Большую часть не разберу. Но есть вкрапления более позднего иврита.

Он провёл пальцем по строчкам.

Гектор: — «Сегодня великий день. Наконец товар окажется у меня. Слишком долго ждал...»

Перевернул страницу.

Гектор: — «Жаль эту девочку. Надеюсь, на том свете ей будет лучше.»

Он остановился.

Гектор: — Дальше — снова старый диалект. Больше не разберу.

Ной молча взял дневник и закрыл его.

Несколько секунд никто не говорил.

Ной: — Спасибо, Гектор.

Гектор: — Рад был помочь.

Они поднялись наверх вместе.

У выхода Гектор остановился.

Гектор: — Не знаю, куда ты дальше. Но я остаюсь здесь — дом у меня рядом. Нужно привести себя в порядок.

Ной молча достал один из пистолетов, проверил магазин и протянул Гектору.

Ной: — Тебе сейчас нужнее.

Гектор посмотрел на пистолет, потом на Ноя.

Гектор: — Редко встретишь такого человека.

Он взял оружие.

Гектор: — Спасибо.

Развернулся и пошёл в сторону холма, где стоял его дом.

Ной собирался идти.

Всё вокруг замерло.

Не метафора — звук исчез, воздух перестал двигаться. Туман на земле застыл.

Перед ним стояла пожилая женщина в чёрном. Лицо скрывал глубокий капюшон — не видно ни глаз, ни черт.

Ной: — Кто ты?

Женщина не ответила.

Он попытался обойти её. Она оказалась перед ним снова — беззвучно, без движения, просто вдруг там.

Ной: — Дай пройти.

Ной потянулся за пистолетом.

Женщина перехватила его за запястье — быстро и без видимого усилия — и вывернула руку так, что пистолет сам выпал из пальцев. Потом разжала хватку и вложила ему в открытую ладонь монету.

На одной стороне — эмблема Ватикана. На другой — неизвестная фигура распятая на кресте.

Женщина впервые— заговорила.

Незнакомка в чёрном: — Всегда носи это при себе.

Незнакомка в чёрном: — Не разочаруй меня, Ной Вернье.

Она исчезла.

Туман снова начал двигаться. Звук вернулся.

Ной смотрел на монету несколько секунд, потом убрал во внутренний карман.

Поднял пистолет с земли и достал рацию.

Ной: — Приём. Дневник у меня.

Альберт: — Отлично. Отлично...

В его голосе было что-то не так — напряжение, которого раньше не было.

Ной: — Ты нашёл агента?

В этот момент Альберт стоял над тем, что осталось от человека.

Тело без внутренних органов. Выколотые глаза. На лбу вырезано одно слово: «Предатель».

Альберт долго молчал. Потом — тихо, почти сквозь зубы:

Альберт: — Verflucht seien die, die ihm so etwas angetan haben... ihr Hurensöhne... Bruder…

Ной: — Что?

Альберт: — Прости. Вырвалось.

Альберт: — Дневник у тебя?

Ной: — Да. Но условия меняются.

Ной: — Если хочешь получить дневник, привези к церкви свою машину и зайди внутрь. Там я тебе всё и передам. Сделай это в районе 20 минут, ты меня понял?

После короткой паузы Альберт ответил:

Альберт: — Буду через пятнадцать.

Альберт: — Постарайся без глупостей скоро буду.

Связь оборвалась.

На ступенях перед главным входом стоял мужчина.

Очень крупный. Широкие плечи, короткая шея. Он стоял спокойно, руки опущены, и смотрел на Ноя, пока тот подходил.

Виктор: — Ной Вернье?

Мужчина сделал шаг вперёд.

Виктор: — У меня приказ устранить тебя. Меня зовут Викт—

Ной вскинул дробовик не останавливаясь.

Два выстрела. Оба — в колени.

Виктор рухнул на ступени с коротким выдохом — не криком, просто выдохом от боли, слишком сильной для немедленной реакции. Из-под него начала растекаться кровь.

Обычная. Тёмная. Человеческая.

Ной убрал дробовик, достал катану и подошёл вплотную. Виктор смотрел на него снизу — без страха, только с тем выражением, которое появляется, когда человек понимает, что разговора не будет.

Ной: — Некогда.

Одно движение.

Голова Виктора упала на ступени.

Ной убрал катану, ещё раз проверил пистолеты и остановился у двери.

Ной: — Элиза. Ещё немного.

Он взялся за ручку.

Прямо у порога его согнуло пополам.

Кровь — изо рта, на ладонь, на каменные ступени. Лёгкие горели. Он опёрся о дверной косяк и ударил себя ладонью по лицу — один раз, резко.

Выпрямился.

И вошёл внутрь.Дата: 30.10.2030

Время: 21:10

Место: Восточные Альпы, горный хребет, в подвале церкви

Погода: Тусклая луна с густыми тучами без тумана

Лестница уходила глубже, чем он ожидал.

Ной спускался медленно, держа пистолет у бедра. Стены были из нового камня — светлого, аккуратно подогнанного, без мха и трещин. Но запах здесь стоял старый: сырая земля, холодный воздух, что-то неопределённо органическое, как в подвале, который долго не проветривали.

И свечи. Десятки свечей в железных подсвечниках вдоль стен, через каждые несколько метров. Кто-то их зажёг. Кто-то их поддерживает.

Ной остановился у поворота и прислушался.

Впереди раздавался тихий стук. Ритмичный, спокойный. Будто кто-то бросал мелкий камень в стену и ловил его обратно.

Неизвестный: — Ну кто там прячется?

Голос — сухой, с интонацией человека, которому уже в целом всё равно.

Ной пошёл на звук.

За поворотом — железная камера. Прутья толстые, петли вварены в каменную кладку. Внутри, в глубине, сидел мужчина.

Выглядел он так, будто несколько дней провёл в этой камере, где его методично избивали. Левая сторона лица — сплошная корка засохшей крови, от лба через бровь тянулся глубокий порез, рассекавший кожу до кости. Чёрные волосы местами тронула седина. Одет в белую проповедническую рубаху с эмблемой Ватикана — некогда белую.

Он сидел, прислонившись к стене, лениво подбрасывал камешек вверх, ловил и снова бросал. При виде Ноя не вздрогнул и не поднялся. Посмотрел на протез.

Гектор: — Ого. Человек. Почти целый.

Ной опустил пистолет.

Ной: — Кто ты?

Гектор: — Сразу к делу.

Мужчина поднялся — медленно, с усилием — и подошёл к решётке.

Гектор: — Гектор Кред. Местный проповедник.

Ной: — Ной Вернье. ФБР.

Гектор присвистнул — без особого выражения.

Гектор: — ФБР. Что сюда занесло?

Ной: — Ищу одну вещь.

Гектор: — Какую?

Ной: — Дневник. По известной мне информации, он находится где-то здесь.

Гектор пожевал губу.

Гектор: — О-о. Дневник этого выблядка в алом.

Ной внимательно посмотрел на него.

Ной: — Ты его знаешь?

Гектор: — Видел.

Он прислонился к решётке плечом.

Гектор: — Пришёл прямо в середину проповеди. Начал говорить людям о бессмертии. Я попросил уйти.

Пауза.

Гектор: — У меня под столом проповедника есть тайник. В нём — револьвер. Я успел выстрелить три раза. Одна пуля вошла ему точно в голову. Потом вышел какой-то громила — закрыв его собой от остальных выстрелов, а меня впечатал в стену так, что я потерял сознание. Очнулся уже здесь.

Он коротко мотнул головой в сторону шрама.

Гектор: — Это — постаралась одна стерва. Спрашивали про Ватикан.

Несколько секунд оба молчали.

Гектор: — Сигарет случайно нет?

Ной: — Не курю.

Гектор: — И правильно.

Он снова подбросил камешек.

Ной: — Это конечно всё интересно, но что ты знаешь о дневнике?

Гектор: — Знаю, где он лежит. Но сначала — ты уже видел переростка?

Ной: — Кого?

Гектор слегка приподнял бровь.

Гектор: — Значит, ещё нет.

Он помолчал, как будто подбирая слова.

Гектор: — Охрана катакомб. Огромный ребёнок — размером почти с коридор. Постоянно плачет. На груди висит ключ. Этот ключ — от моей камеры.

Он указал пальцем вправо.

Гектор: — Дальше — катакомбы. Когда меня вели на допрос, большую часть пути у меня был мешок на голове. Но я понял, что комната, где меня допрашивали, находится в самом конце. Там был стол, и на столе лежала книга в красном переплёте. Сильно выделялась наверное, это то, что ты ищешь.

Ной: — Откуда здесь катакомбы?

Гектор почти улыбнулся.

Гектор: — Я сам проектировал эту церковь. Все чертежи — мои. Жители помогали строить, но план был мой.

Он выпрямился чуть гордее.

Гектор: — Так что знаю её как свои пять пальцев.

Ной: — Замок не выбить?

Гектор: — Этот замок не пробьёт даже дробовик. Только ключ.

Он посмотрел на Ноя.

Гектор: — Я ведь тебе дал информацию. Добудешь ключ с груди переростка — и я буду тебе очень благодарен.

Ной: — Посмотрю, что можно сделать.

Гектор кивнул.

Гектор: — Когда найдёшь комнату с дневником — в ней много книг. Найди Библию. Она там одна. Потяни её на себя.

Ной: — И?

Гектор: — Откроется тайник над столом. Я редко бываю настолько щедрым, но раз уж так вышло — там кое-что для тебя. Думаю, пригодится.

Ной несколько секунд смотрел на него. Потом повернулся и пошёл дальше.

За спиной он услышал:

Гектор: — Да сопроводит тебя Господь, Ной.

Катакомбы встретили его другим запахом.

Там, где заканчивался аккуратный новый камень, начиналось что-то старше. Стены потемнели, своды стали ниже, и воздух изменился — стал тяжелее, с примесью чего-то сладковатого и нехорошего. Свечи здесь горели реже и ниже, их свет почти не доставал до потолка. Тени двигались — не от ветра, просто от игры пламени — и это движение на периферии зрения раздражало.

Ной включил фонарь.

Луч выхватывал несколько метров каменного коридора впереди, больше ничего. Звук шагов уходил вперёд и не возвращался эхом — поглощался.

Начался внезапно плач.

Нет не совсем плач — что-то близкое к нему по частоте, но неправильное по тембру. Слишком низкое для ребёнка. Слишком ритмичное. Оно шло сзади и быстро приближалось.

Ной погасил фонарь и прижался к стене.

В темноте он услышал, как оно движется: не шаги — что-то более широкое и медленное, с тяжёлым скользящим звуком по камню. Пол слабо вибрировал.

Потом из-за поворота в слабый свет дальней свечи выдвинулась голова.

Непропорционально большая. Кожа белёсая, почти прозрачная. Глаза — в той же плоскости, что у человека, но слишком далеко разнесённые, с зрачками без фокуса. Оно ползло, заполняя коридор от стены до стены.

Ной побежал.

Свернул на первом же повороте, потом ещё раз. Остановился в боковом ответвлении и переждал, пока плач не начал удаляться.

Он нашёл камень у стены, взвесил в руке.

Бросил его далеко вправо по коридору. Камень ударился о стену с отчётливым звуком.

Плач мгновенно изменил направление.

Ной подождал ещё несколько секунд и пошёл дальше — в противоположную сторону.

Через несколько минут впереди появился свет.

Тяжёлая дверь. На ней — хрупкий навесной замок, явно не соответствующий тому, что было вокруг.

Два выстрела. Замок слетел.

Комната оказалась неожиданно обитаемой. Свечи горели везде — на столе, на полках, на полу в подсвечниках. Книжные шкафы вдоль трёх стен, письменный стол из тёмного дерева, старое кресло. Чья-то рабочая комната.

Ной быстро осмотрел полки.

Десятки книг — преимущественно о вере. За несколько секунд он нашёл Библию, в знакомом переплёте.

Потянул на себя.

В глубине стены раздался щелчок, потом скрежет. Над столом медленно отошла каменная панель.

В тайнике лежал дробовик.

TUDORS Wild West 12/76. Старый, но ухоженный — металл без ржавчины, ложе без трещин. Ной снял его, переломил, проверил патроны.

Семь. Все на месте.

Ной: — Интересный проповедник.

Он повесил дробовик за спину и перевёл взгляд на стол.

Книга лежала прямо перед ним, будто её специально оставили на виду. Средний формат, красный кожаный переплёт — потрескавшийся от времени. На обложке значок Ватикана, перечёркнутый чем-то острым — намеренно, несколько раз, до глубоких царапин в коже.

Ной взял её и открыл.

Страницы пожелтели и слегка покоробились от влажности. Текст — плотный, мелкий, на языке, который он не читал. Не латынь. Что-то старше. Он пролистал почти до конца.

Последняя страница была написана другим пером — чернила темнее, почерк тот же, но торопливее. И дата.

Сегодняшняя. 30.09.2030. Время: 18:00.

Ной несколько секунд смотрел на неё. Потом убрал дневник во внутренний карман куртки.

За дверью снова раздался плач.

Ближе, чем должен был быть.

Ной (мысленно): «Уже здесь.»

Он выбежал из комнаты.

Переросток полз прямо по коридору — навстречу. Ной развернулся и побежал в другую сторону.

Навстречу Ной вскинул дробовик. Выстрелив. Заряд разорвал лицо переростка. Огромная голова резко дёрнулась назад. На секунду всё стихло. Но уже через мгновение раны начали стремительно затягиваться. Младенец открыл глаза. Его плач превратился в оглушительный рёв. Ной побежал

На ходу нащупал в карманах: магазины, рация. Ничего подходящего.

Пальцы наткнулись на цилиндр.

Взрывчатка. Подарок Альберта.

Ной свернул за угол и прижался к стене. Дождался, пока плач не приблизится достаточно — пока пол не начал вибрировать под ногами.

Активировал кнопку. Бросил цилиндр в коридор за поворотом, не глядя.

И побежал.

Он считал шаги. Двадцать. Тридцать. Плач за спиной нарастал — оно слышало его и ускорялось. Пятьдесят шагов.

Взрыв ударил в спину тепловой волной и звуком, который перекрыл всё. Ной ударился плечом о камень.

Встав. Уши заложило.

Он вернулся к повороту.

Переросток лежало неподвижно. Живот разорван, по камню растекалась тёмная кровь. На груде висел ключ.

Ной шагнул вперёд, чтобы снять его.

И остановился.

Давление появилось внезапно — тотальное, со всех сторон одновременно. Как будто что-то сжало воздух вокруг него. Ной рухнул лицом в пол — тело не слушалось, каждое движение требовало усилий, которых у него не было.

Он повернул голову.

Из разорванного тела переростка медленно выходил человек.

Голый. Лысый. Высокий. Кожа неестественно белая — не бледная, именно белая, как бумага или кость. Его покрывала кровь. Он двигался без спешки и без видимых усилий, будто выходил из неудобного пространства, которое его стесняло.

Приближался молча.

Поднял руку.

Давление стало сильнее. Ной услышал хруст где-то в грудной клетке и сжал зубы.

Взгляд существа скользнул вниз — к карману куртки, из которого выступал угол красного переплёта.

Оно опустило руку.

Давление исчезло мгновенно, как будто его никогда не было.

Существо развернулось и пошло к выходу из катакомб — спокойно, той же неторопливой походкой. Прошло мимо Ноя, не взглянув на него, и скрылось в темноте коридора.

Ной остался лежать на камне, прислушиваясь к собственному дыханию.

Потом встал, снял ключ с груди переростка и пошёл назад.

За спиной что-то начало осыпаться — сначала тихо, потом всё громче. Потолок.

Он побежал.

Камни падали впереди и сзади. Один ударил в плечо. Он не останавливался — несся по коридору на памяти, угадывая повороты, — и в последний момент, когда за спиной обрушилось что-то большое, выскочил наружу.

Грохот. Пыль волной.

Вход в катакомбы засыпало.

Ной опёрся о стену и перевёл дыхание.

Ной: — Теперь сюда уже никто не попадёт.

Гектор: — Ной! Это ты?

Голос из камеры.

Гектор: — Ты видел того голого белого мужика? Он прошёл мимо меня как ни в чём не бывало.

Ной: — Он был внутри переростка.

Пауза.

Гектор: — Внутри?

Другая пауза, длиннее.

Гектор: — Ты убил переростка?

Ной: — Да.

Гектор: — Чем?

Ной: — Взрывчаткой.

Он показал дробовик.

Ной: — Спасибо за подарок.

Гектор рассмеялся — коротко, скорее выдохнул, чем засмеялся.

Гектор: — Заслужил.

Ной достал ключ. Замок открылся с первого оборота.

Гектор вышел наружу, сделал три шага и остановился. Просто стоял несколько секунд, не двигаясь. Потом глубоко вдохнул.

Гектор: — Дневник нашёл?

Ной достал его из кармана, открыл на последней странице и показал.

Ной: — Как видишь, да. Можешь прочитать, что тут написано?

Гектор: — Дай посмотрю.

Он взял книгу, поднёс к свече и несколько секунд вчитывался. Лицо стало другим.

Гектор: — Очень старый диалект. Таким не пишут уже лет четыреста, если не больше. Большую часть не разберу. Но есть вкрапления более позднего иврита.

Он провёл пальцем по строчкам.

Гектор: — «Сегодня великий день. Наконец товар окажется у меня. Слишком долго ждал...»

Перевернул страницу.

Гектор: — «Жаль эту девочку. Надеюсь, на том свете ей будет лучше.»

Он остановился.

Гектор: — Дальше — снова старый диалект. Больше не разберу.

Ной молча взял дневник и закрыл его.

Несколько секунд никто не говорил.

Ной: — Спасибо, Гектор.

Гектор: — Рад был помочь.

Они поднялись наверх вместе.

У выхода Гектор остановился.

Гектор: — Не знаю, куда ты дальше. Но я остаюсь здесь — дом у меня рядом. Нужно привести себя в порядок.

Ной молча достал один из пистолетов, проверил магазин и протянул Гектору.

Ной: — Тебе сейчас нужнее.

Гектор посмотрел на пистолет, потом на Ноя.

Гектор: — Редко встретишь такого человека.

Он взял оружие.

Гектор: — Спасибо.

Развернулся и пошёл в сторону холма, где стоял его дом.

Ной собирался идти.

Всё вокруг замерло.

Не метафора — звук исчез, воздух перестал двигаться. Туман на земле застыл.

Перед ним стояла пожилая женщина в чёрном. Лицо скрывал глубокий капюшон — не видно ни глаз, ни черт.

Ной: — Кто ты?

Женщина не ответила.

Он попытался обойти её. Она оказалась перед ним снова — беззвучно, без движения, просто вдруг там.

Ной: — Дай пройти.

Ной потянулся за пистолетом.

Женщина перехватила его за запястье — быстро и без видимого усилия — и вывернула руку так, что пистолет сам выпал из пальцев. Потом разжала хватку и вложила ему в открытую ладонь монету.

На одной стороне — эмблема Ватикана. На другой — неизвестная фигура распятая на кресте.

Женщина впервые— заговорила.

Незнакомка в чёрном: — Всегда носи это при себе.

Незнакомка в чёрном: — Не разочаруй меня, Ной Вернье.

Она исчезла.

Туман снова начал двигаться. Звук вернулся.

Ной смотрел на монету несколько секунд, потом убрал во внутренний карман.

Поднял пистолет с земли и достал рацию.

Ной: — Приём. Дневник у меня.

Альберт: — Отлично. Отлично...

В его голосе было что-то не так — напряжение, которого раньше не было.

Ной: — Ты нашёл агента?

В этот момент Альберт стоял над тем, что осталось от человека.

Тело без внутренних органов. Выколотые глаза. На лбу вырезано одно слово: «Предатель».

Альберт долго молчал. Потом — тихо, почти сквозь зубы:

Альберт: — Verflucht seien die, die ihm so etwas angetan haben... ihr Hurensöhne... Bruder…

Ной: — Что?

Альберт: — Прости. Вырвалось.

Альберт: — Дневник у тебя?

Ной: — Да. Но условия меняются.

Ной: — Если хочешь получить дневник, привези к церкви свою машину и зайди внутрь. Там я тебе всё и передам. Сделай это в районе 20 минут, ты меня понял?

После короткой паузы Альберт ответил:

Альберт: — Буду через пятнадцать.

Альберт: — Постарайся без глупостей скоро буду.

Связь оборвалась.

На ступенях перед главным входом стоял мужчина.

Очень крупный. Широкие плечи, короткая шея. Он стоял спокойно, руки опущены, и смотрел на Ноя, пока тот подходил.

Виктор: — Ной Вернье?

Мужчина сделал шаг вперёд.

Виктор: — У меня приказ устранить тебя. Меня зовут Викт—

Ной вскинул дробовик не останавливаясь.

Два выстрела. Оба — в колени.

Виктор рухнул на ступени с коротким выдохом — не криком, просто выдохом от боли, слишком сильной для немедленной реакции. Из-под него начала растекаться кровь.

Обычная. Тёмная. Человеческая.

Ной убрал дробовик, достал катану и подошёл вплотную. Виктор смотрел на него снизу — без страха, только с тем выражением, которое появляется, когда человек понимает, что разговора не будет.

Ной: — Некогда.

Одно движение.

Голова Виктора упала на ступени.

Ной убрал катану, ещё раз проверил пистолеты и остановился у двери.

Ной: — Элиза. Ещё немного.

Он взялся за ручку.

Прямо у порога его согнуло пополам.

Кровь — изо рта, на ладонь, на каменные ступени. Лёгкие горели. Он опёрся о дверной косяк и ударил себя ладонью по лицу — один раз, резко.

Выпрямился.

И вошёл внутрь.

Дата: 30.10.2030

Время: 22:00

Место: Восточные Альпы, горный хребет, внутри церкви

Погода: Тусклая луна с очень густыми тучами с громом без дождя

Главный зал был пуст.

Человек в алом стоял у алтарного стола, скрестив руки. Элиза лежала там же, неподвижная. На её руках и ногах виднелись странные метки — нанесены ровно, как текст.

Человек в алом не смотрел на неё.

Он смотрел на меч, лежавший на краю стола.

Старый клинок. Старый настолько, что металл приобрёл другой оттенок — не тёмный от ржавчины, а тёмный от времени. Рукоять потёрта, но кожаная обмотка держалась. Он сделал его для себя пятьсот с лишним лет назад, с учётом собственного роста, длины рук и веса.

Он поднял меч и несколько секунд смотрел на него.

Италия. 545 лет назад.

На территории Ватикана, в маленьком доме, родился ребёнок — такой слабый, что акушерка не сразу поняла, жив ли он. Маленький, синеватый, невесомый. Потом он заплакал — тихо, едва слышно. Так началась жизнь Клоделя Фролле-Гарда.

Мать Легарда была из старого рода — набожная, образованная, непоколебимая в своей вере. Отец исчез до рождения сына, и она никогда не произносила его имени.

Детство Легарда прошло в болезнях. Лёгкие, которые никогда не работали в полную силу. Кровь, которая плохо свёртывалась. Иммунитет, который не справлялся ни с чем. Он провёл большую часть детства в постели или у окна — он читал. На двух языках, потом на трёх. Книги давались ему легко, и он брал их везде, где мог достать.

В девятнадцать он решил посвятить себя Ватикану. Мать была рада — это казалось ей защитой для сына, которому тяжело давался физический мир.

Он оказался способен на большее, чем они ожидали.

Через семь лет службы Легард стал одним из самых результативных охотников Ватикана — человеком, которого посылали туда, где обычные методы не работали. Еретики, ведьмы, те, кто скрывался слишком хорошо. Он не отличался жестокостью ради жестокости — просто делал то, что считал правильным, и делал это лучше других. К тридцати годам он носил сан архиепископа и продолжал охотиться.

Несмотря на здоровье, он тренировался. Тело не слушалось во многом — но в фехтовании он нашёл что-то такое, что давалось ему не через силу, а через терпение. Он изучил несколько школ, синтезировал их под себя и заказал клинок, который соответствовал его телосложению.

К 1521 году на его счету было около трёх с половиной тысяч казнённых.

Потом что-то начало меняться.

Приступы, которые он сам не мог объяснить: он мог остановиться посреди разговора или ходьбы и простоять неподвижно час, иногда два — глядя в одну точку, не моргая, не реагируя. Потом возвращался в себя, как будто ничего не было. Прикосновения чужих людей стали невыносимы. Волосы поседели раньше времени.

Он продолжал служить — но теперь больше проповедовал, чем охотился.

В 1524 году, после долгой поездки, он вернулся домой навестить мать.

Дверь не открывалась на стук. Через окно — темнота внутри. Он взломал замок клинком и вошёл.

На втором этаже он нашёл её — лежащую на постели с тем покоем, который не перепутаешь ни с чем.

Пятьдесят восемь лет. Старость.

Из соседней комнаты донёсся плач.

Грудной ребёнок. Худой, слабый. Почти такой же, каким был сам Легард в первые часы жизни.

Младший брат, о котором он не знал ничего.

Это был худший день в его жизни — не потому что он потерял мать, а потому что он понял: она умерла одна, пока он ходил выполнять чужие приказы и считал это правильным.

Ребёнка он временно отдал в главную церковь Ватикана. После этого исчез на год.

В 1525 году он вернулся.

Выглядел измотанным. Кашлял. Постоянно что-то курил. Никто не знал, где он был.

Ночью он проник в библиотеку Ватикана.

Туда не пускали никого, кроме Папы, и избранных кардиналов. Легард провёл там неделю, скрываясь среди полок, — и читал. Быстро, методично, не пропуская ничего.

За эту неделю он прочёл почти всё.

То, что он узнал, трудно описать одним словом. Устройство мира оказалось не таким, каким его учили. Бог существовал — но не в том смысле, в каком Легард служил ему полжизни. Магия существовала — и была не злом еретиков, а чем-то вплетённым в природу вещей. Люди были и меньше, и больше, чем им говорили. Смерть была не таинством, а механизмом. И у механизмов бывают сбои.

Всё, что казалось важным, он записывал в дневник — тот, что выдал ему Папа в начале службы.

Когда он закончил, взял кинжал и перечеркнул символ Ватикана на обложке.

После чего он поджёг библиотеку.

Она горела всю ночь. Никто не успел потушить.

В ту же ночь он пришёл в церковь, где оставил брата. Убил пятнадцать охранников и троих архиепископов — не потому что хотел убийства, а потому что они стояли между ним и ребёнком.

Нашёл брата. Взял его.

И покинул Ватикан.

И больше не вернулся.

Наше время.

Человек в алом опустил меч.

— Снова.

Послышались шаги — кто-то вошёл в церковь с главного входа.

Он не повернулся. Просто ждал.

Ной остановился у дверей и осмотрел пространство.

Высокий зал. Пространство делилось надвое: справа и слева от центрального прохода стояли люди — плечом к плечу, молча. Ещё одна группа перекрывала проход к главному залу в дальнем конце.

Из толпы вышел мужчина — одетый лучше остальных, с осанкой человека, привыкшего говорить первым.

Мэр: — Ной Вернье. Я мэр этой деревни.

Он встал посреди прохода.

Мэр: — Мы знаем, зачем ты здесь. Дальше ты не пройдёшь.

Ной: — Почему ты так решил?

Мэр обвёл рукой зал.

Мэр: — Нас семьдесят человек. Каждый вооружён.

Шаг вперёд.

Мэр: — Тебе жить надоело?

Ной посмотрел мимо него — на закрытые двери в глубине.

Ной: — Зачем вам следовать за человеком, который находится за этими дверями?

Мэр: — Он пообещал нас вылечить. Скоро мы перестанем болеть. Единственное, что стоит у нас на пути, — это ты.

Мэр указал на выход.

Мэр: — Уйди из деревни. Забудь о нас.

Ной не сдвинулся.

Мэр посмотрел на него ещё секунду.

Мэр: — Так тому и быть. Не пускайте его!

Семьдесят человек начали движение одновременно.

Ной среагировал первым — до того как они успели набрать ход.

Восемь выстрелов в быстром темпе: он целил не наугад, а по передним — тем, кто был ближе и мог первым сократить дистанцию. Ближайшие рухнули. Остальные продолжали идти.

Он отступил на два шага — прижался левым плечом к стене у входа. Отсюда с левого фланга не зайти: стена. Справа — открыто, но там пространство открытое, и он видит всё, что оттуда идёт.

Четверо зашли сзади прежде, чем он успел занять позицию.

Он убрал пистолет и выхватил мачете — двигаться с огнестрельным в ближнем бою медленнее. Развернулся: двум из четырёх отсёк руки в одном движении — одна дуга, оба на отходе. Третий бросился с тесаком — Ной подставил протез, тесак застрял в дереве. Рванул предплечьем вверх, потянув за собой руку нападавшего, — тот потерял равновесие. Нож в живот. Четвёртый получил тесак, который Ной выбил из третьего, — лезвие вошло в голову на замахе.

Он снова взял пистолет.

Со стены входа он просматривал центральный проход метров на пятнадцать. Следующие двое приближались слева от колонны — он выстрелил одному в колено, добил мачете, второму — в голову.

Шестеро зашли правым флангом, рассредоточившись между скамьями.

Двое с вилами двигались первыми. Ной выстрелил обоим в ноги — они осели на колени, не упали. Одному из тех, что обходили сбоку, он выстрелил в голову. Другому — перерезал горло, когда тот вышел слишком близко. Ещё двое с тесаками пробовали зайти с тыла — он пнул одного под удар второго и добил обоих из двух выстрелов.

На ходу сменил магазин.

Проходя мимо двух всё ещё стоящих на коленях с вилами, не останавливаясь перерезал им горло одним движением.

Дальше — он двигался уже в центре прохода, спиной к главному залу, лицом к входу. Это давало обзор и не давало зайти с тыла. Подбирал вилы с пола, метал в тех, кто пытался обойти по краям. Троим с тесаками отсёк руки и выстрелил каждому в голову. Шестерых — прострелил ноги, потом добил.

Пустой магазин выпал. Ной вставил новый не останавливаясь.

Женщина с кухонным ножом вышла сзади, пока он разбирался с последним из шестёрки. Нож вошёл неглубоко — между лопаток, чуть правее позвоночника. Ной не стал его вытаскивать. Развернулся, перерезал ей горло.

Оставалось четверо.

Трое с вилами. Один — в самодельных железных доспехах, с двумя топорами. Двигался медленно, но уверенно, как человек, который знает: его не так просто остановить.

Ной выстрелил первому с вилами в голову — шатаясь от усталости и потери крови, промахнулся, задел плечо. Тот замедлился, но шёл.

Ной убрал пистолет.

Принял первый удар вилами на протез — вошли в дерево, застряли. Он позволил им войти глубже, освобождая правую руку, и кухонным ножом, который всё ещё был у него, полоснул нападавшего по глазам. Тот завыл и выпустил вилы. Второму с вилами Ной проткнул горло ножом, не тратя времени на замах. Третьего — вилами, вырванными из протеза, в спину, когда тот оглянулся.

Остался один. Тяжёлый.

Оба топора одновременно. Ной заблокировал оба — его пошатнуло от веса. Шаг назад, другой. Лезвие мачете откололось об топор при следующем ударе. Он всё равно держал его.

Ной отбил второй топор и несколько раз ударил по деревянной рукояти. Она разлетелась на две части. С вторым топором он сделал то же самое. Крестьянин отступил. Ной пошёл вперёд.

Он бил — долго, упрямо, пока мачете не пробило доспех. Пока крестьянин не осел. Пока из раны на шее не стало видно кость.

Тогда остановился.

Посмотрел на мачете.

Лезвие уничтожено. Он оставил его в теле.

Откашлялся. Кровью.

Он достал катану.

В главном зале было ещё около сорока человек.

Они встретили его у входа — пятеро сразу. Ной отсёк троим руки и вскрыл животы двоим. Следующие пятеро: двух с вилами — выстрелами, троим — катаной. Четырнадцать окружили его разом — он разрядил магазин, пятеро упали сразу, остальным вскрыл животы и перерезал горла, пока они пытались перестроиться.

Ной начал дрожать.

Он смотрел вперёд. Ещё десять человек. Все видели, что произошло с остальными. Дрожали — но стояли.

Он поднял катану.

Они бросились на него по одному — будто договорились. Кто-то сзади, кто-то сбоку. Он не думал о каждом ударе отдельно — просто двигался, пока они падали. Последнего разрубил пополам.

Выстрел.

Ной упал на колено. Из плеча хлынула кровь.

Мэр. В руках он держал позолоченный однозарядный пистоле, из ствола идёт дым. Руки трясутся.

Мэр: — Я... я убил тебя?

Ной медленно поднял голову.

Мэр: — Ты... мёртв?

Ной вскинул дробовик.

Ной: — Надо было правее.

Выстрел.

Мэр рухнул.

Ной посмотрел на плечо пуля прошла насквозь.

Выдохнув.

Ной: — Повезло.

Попробовал встать — лёгкие обожгло изнутри. Он упал на оба колена и начал кашлять кровью. Достал шприц с эпинефрином. Ввёл в бедро, не вставая.

Через несколько секунд дыхание чуть выровнялось.

Ной: — Пятнадцать минут. Максимум.

Он встал, открыл двери главного зала и вошёл.

Пространство было другим — выше, просторнее. Огромная люстра под потолком. Десятки свечей. Ряды скамей по обе стороны от центрального прохода.

У алтаря, на ступенях, стоял человек в алом.

Он смотрел на Ноя.

Легард: — Ной Вернье.

Пауза.

Легард: — Признаться, не ожидал, что ты дойдёшь.

Он начал медленно спускаться по ступеням алтаря.

Ной держал катану и смотрел на него.

Ной: — Кто ты. И зачем тебе моя сестра.

Легард: — О, где же мои манеры.

Он остановился на полпути.

Легард: — Клодель Фролле-Гард. Можно просто — Легард.

Ной перевёл взгляд на Элизу. Жива. Дышит.

Легард: — С ней всё в порядке. Пока.

Он продолжил спускаться.

Легард: — Ты знаешь такое слово — Пнеума?

Ной: — Нет.

Легард: — Энергия. Есть в каждом человеке. У большинства — следовые количества, которые они не замечают. Но примерно раз в сто лет рождается человек, у которого её несоразмерно много. Аномалия. Такие люди не понимают, чем они являются, и обычно проживают жизнь, так и не узнав.

Он посмотрел на Элизу.

Легард: — Твоей сестре не повезло оказаться одной из них.

Ной не двигался, слушал и следил за расстоянием между ними.

Легард: — Такая Пнеума мне нужна. Она временно подавляет болезнь, с которой я живу пятьсот лет. Я ждал следующей аномалии долго.

Ной: — Вертолёт.

Легард: — Да. Точно вертолёт — твои родители. Я предложил им сделку: девочка в обмен на ритуал бессмертия. Они согласились, не раздумывая.

Голос Ноя остался ровным.

Ной: — Они продали и меня тоже?

Легард: — Предполагалось — только её. Но они продали и тебя. Видимо, не сочли нужным уточнять детали.

Пауза.

Ной: — А если бы она не выжила?

Легард: — Тело тоже подходит. Главное — не больше десяти минут после смерти.

Ной смотрел на него.

Ной: — Отдай мне Элизу. Я уйду.

Легард остановился в пяти метрах от него.

Легард: — Прости, Ной. Не могу.

Он начал медленно тянуть меч из ножен.

Легард: — Я наблюдал за тобой с самого начала. И теперь, увидев тебя здесь, понимаю: у тебя тоже огромный запас Пнеумы. Ты — тоже аномалия. Просто ты сам этого не замечал.

Клинок вышел из ножен.

Легард: — Как ты вообще стоишь на ногах после всего, что произошло?

Ной: — Я понимаю.

Легард сделал долгий вдох.

Легард: — Тогда начнём.

Легард: — И убери это, — он кивнул на катану. — Жалкое подобие меча.

Легард двигался быстро — не так, как Моргана, но быстрее, чем должен двигаться человек с мечом такого веса. Ной едва успел уйти в сторону от первого удара — тот прошёл в сантиметре от плеча. Он ответил выпадом. Клинки встретились.

Ной почувствовал разницу сразу.

Легард не давил и не торопился. Его удары были точными — не мощными, а именно точными: каждый шёл туда, где была брешь, появившаяся за долю секунды до удара. Он читал движения Ноя раньше, чем те начинались.

Ной отбивал их. С переменным успехом, как умел.

Легард: — Ты когда-нибудь задавался вопросом, Ной, почему люди внезапно умирают?

Ной парировал — пропустил ещё один удар по предплечью. Неглубоко.

Легард: — Болезни, раны — это понятно. Но старость? Просто от времени или это какой-то механизм?

Ещё удар. Ной ушёл назад.

Ной: — Любишь же ты поговорить.

Легард коротко улыбнулся.

Легард: — Польщён.

Двери за спиной Ноя распахнулись.

Альберт. С дробовиком на поясе.

Ной не обернулся — только руку протянул назад.

Ной: — Лови.

Бросил дневник через плечо. Услышал, как Альберт его поймал — неловко, но поймал.

Ной: — Моя часть сделки выполнена. Забери её.

Он кивнул в сторону Элизы.

Легард мгновенно сместился влево — к Альберту.

Ной бросился наперерез и едва успел принять удар на клинок. Их занесло в сторону от прохода. Легард снова атаковал — Ной немного запоздал, и лезвие оставило длинный порез ниже рёбер, через куртку и кожу.

Не глубоко. Но это четвёртое место.

Краем зрения он видел, как Альберт поднял Элизу на руки и двинулся к выходу.

Легард: — Ной, нехорошо брать чужое.

Он снова атаковал. Ной отбивал, отступая — уводя Легарда от прохода к выходу, не давая ему переключиться на Альберта.

Ной: — Альберт. Если меня не будет здесь через семь минут — уезжай.

Альберт с Элизой на руках вышел из зала.

Легард не пошёл следом.

Посмотрел на Ноя.

Легард: — Ты веришь в существование Бога, Ной?

Они снова сошлись. Ной ответил — хлёстким быстрым ударом, который Легард отбил, но краем клинка успел зацепить балахон. Тонкий порез на ткани.

Снова атаковал — быстрее. Горизонтальный удар на уровне лица. Ной успел уклониться на три четверти.

Лезвие прошло по левой щеке и отняло половину левого уха.

Ной отступил, коснулся рукой щеки. Пальцы вернулись в крови. Там, где должно было быть ухо — ничего.

Встал в стойку снова.

Легард: — Ты не разговорчивый.

Ной: — Польщён.

Легард поднял меч к лицу.

Легард: — Заканчиваем.

То, что было дальше, Ной отбивал плохо.

Легард ускорился — не до предела, но достаточно, чтобы у Ноя не было времени на точные блоки. Только на приблизительные. Порезы накапливались: предплечье, бедро, ещё раз по рёбрам. В глазах темнело.

Легард воспользовался этим.

Удар — Ной заблокировал протезом, единственным, что успел выставить. Клинок вошёл в дерево и застрял. Большая часть конструкции разлетелась.

Ной в ту же секунду сделал выпад — протолкнул катану через грудь Легарда. Почувствовал, как лезвие прошло насквозь.

Потом ударил его головой в переносицу.

Капюшон слетел.

Ной впервые увидел его лицо. Карие глаза. Молодое Лицо — и было оно прекрасным. Только взгляд не соответствовал возрасту лица ни в одном измерении.

Легард посмотрел на катану в груди.

Легард: — Этим меня не убить.

Он выдернул клинок Ноя из остатков протеза. Ударил его по левой щеке — в уже рассечённое место. Потом разрезал грудь: одно движение, глубокое, горизонтальное. Потом кулаком — в лицо.

Ной проскользил по полу несколько метров.

Пока скользил — вырвал катану из груди Легарда. Встал.

Рука дрожала. Катана упала.

Из кармана куртки, разрезанного одним из ударов, выпала монета.

Ной быстро поднял её и убрал в другой карман.

Легард замер.

Смотрел на его руку — туда, где только что была монета. Потом что-то изменилось в его лице — не страх и не злость. Что-то между изумлением и яростью.

Он начал смеяться.

Легард: — Ты...

Снял капюшон.

Легард: — Оно выбрало тебя.

Смех стал громче.

Легард: — Тебя!

Он смотрел на карман, куда Ной убрал монету.

Легард: — Почему именно ты?!

Легард медленно взял себя в руки.

Легард: — Прости, Ной. Теперь у меня больше одной причины не отпускать тебя.

Он поднял меч.

Ной с трудом дышал.

Ной: — Не знаю, что значит эта монета для тебя.

Пауза.

Ной: — И в фехтовании ты меня превосходишь. Это очевидно.

Легард приподнял бровь.

Ной: — Но есть одна вещь, в которой ты проиграешь.

Ной выхватил дробовик со спины.

Легард не успел среагировать.

Выстрел. Ещё. Ещё. Ещё.

Все три патрона в голову, с расстояния четырёх метров.

Легард упал на колени. От лица осталась задняя часть.

Ной взял катану с пола и, опираясь на неё, пошёл к выходу.

Позади раздался голос.

Легард: — НОЙ!

Ной остановился.

Обернулся.

Большая часть лица уже восстановилась. Мышцы, кость, кожа возвращались на место.

Легард: — Знаешь, я ведь тоже кое-что умею.

Он достал из-под балахона пистоль.

Выстрел.

Пуля вошла в живот. Ной упал.

Легард подошёл.

Легард: — Ты заставил меня потратить больше Пнеумы, чем я хотел.

Он смотрел на Ноя сверху.

Легард: — Но ничего. Ты восполнишь…

Дверь церкви распахнулась.

Гектор вошёл — в чёрном пальто, с винтовкой. Три выстрела без остановки.

Все три — в голову Легарда.

Тот потерял равновесие. Но устоял.

Поднял руку в сторону Ноя — и тихо произнёс:

Легард: — סִימָן.

Посмотрел на Ноя.

Легард: — Удачи, Ной Вернье.

Гектор выстрелил снова. Промахнулся.

Легард разбил ближайшее окно и выпрыгнул наружу.

Гектор опустил винтовку.

Гектор: — Сбежал, сучонок.

Повернулся к Ною.

Гектор: — Ох ты ж.

Помог ему встать, вывел наружу.

Гектор: — В сознании?

Ной: — Да.

Ной: — Откуда у тебя столько снаряжения?

Гектор: — Я же говорил. Дом рядом. Я люблю оружие. А в городах с этим — хрен что сделаешь, запреты на хранение.

Он вздохнул.

Гектор: — Кое-что всё-таки пропало.

Пауза.

Гектор: — Моя любимая катана. Кто-то обыскал дом и забрал. Ещё и в подвал пытался залезть.

Ной не ответил.

Незаметно убрал катану поглубже в ножны.

На выходе трупы начали шевелиться.

Ной: — Гектор.

Ной: — Трупы.

Гектор обернулся. Увидел. Тяжело вздохнул.

Гектор: — Им с первого раза мало. Этих оставь мне.

Вывел Ноя наружу.

На улице шёл сильный ливень.

У машины стоял Альберт. Элиза была рядом, в салоне машины. Он что-то проверял, когда увидел Ноя.

Альберт: — Ты живой.

Он посмотрел на Ноя.

Альберт: — Победил?

Ной: — Нет. Легард сбежал.

Альберт: — Легард?

Ной: — Имя человека в алом.

Гектор помог Ною сесть в машину и вернулся в церковь.

Альберт посмотрел на Элизу.

Альберт: — Жива. Дышит ровно. Но — знаки на запястьях. И температура высокая.

Ной: — Главное, что жива.

Потом его согнуло — резко, без предупреждения. Кашель, кровь на ладони.

Альберт: — Ной.

Он подошёл, положил руку на плечо.

Альберт: — Ной! Слышишь?

Ответа не было.

Альберт открыл аптечку.

Альберт: — Не теряй сознание. Я вызвал помощь — скоро будут.

Он начал работать.

Легард бежал в сторону леса.

Дождь бил в лицо. Он оглядывался — привычка, которая осталась с другого времени.

Легард: — Оно выбрало его.

Он остановился.

Легард: — Почему его?

Время замерло.

Перед ним стояла женщина в чёрном. Старая на вид — капюшон, скрывающий лицо. Он знал, кто это, раньше, чем успел подумать.

Выхватил меч.

Легард: — עֲצוֹר!

Удар — лезвие рассекло чёрный плащ.

Когда он поднял взгляд, перед ним стояла уже другая фигура. Та же, но другая: высокая, прямая, с терновым венцом на голове. Она схватила его за руку и вывернула в сторону, которую кость не предполагала. Меч упал.

Незнакомка: — לִשתוֹק.

Разжала руку. Вложила ему в ладонь монету.

Незнакомка: — ביטּוּל.

Исчезла.

Легард с треском вернул руку в нормальное положение. Посмотрел на монету.

На одной стороне — человек, идущий вдаль. На другой — тот же человек повешенный на кресте.

Он засмеялся — тихо, почти беззвучно.

Сжал монету в кулаке.

Легард: — Значит, так ты обозначила меня.

Пауза.

Легард: — Создательница.

Дата: 06.11.2030

Время: 11:10

Место: Франция, Помесите Верье, на территории поместья

Погода: Яркое солнце не одной тучки

Чёрная машина подъехала к территории поместья и остановилась перед воротами.

Голос в динамике: — Кто это?

Из машины ответил тихий голос:

Ной: — Ной Вернье.

Ворота открылись. Заехав на территорию и припарковавшись, Ной вышел из машины. На нём был престижный чёрный костюм, поверх которого выделялось пальто. На глазах — золотистые очки-авиаторы. Левая рука была зафиксирована в подобии повязки Дезо, а на щеке виднелись медицинские белые швы. Левое ухо было полностью открыто. Ной направился к дому. У входа его уже ждал прилично одетый мужчина.

Ной: — Алистер, как ты?

Алистер поклонился.

Алистер: — Господин Ной.

Алистер: — Добро пожаловать домой.

Он указал на дверь. Ной убрал руку и вошёл внутрь. В доме всё было роскошно и безупречно расставлено.

Ной: — Итак, где старшие Вернье?

Алистер указал на лестницу, ведущую вниз.

Алистер: — Сюда, господин Ной.

Они спустились достаточно глубоко, пока не оказались среди старых запасов. Ной увидел отвратительную картину. На начерченной пентаграмме лежала бесформенная груда человеческой плоти — уже вздувшаяся и начавшая гнить. Среди этого месива ещё можно было различить лица мужчины и женщины. Ной прикрыл нос рукой. Рядом с пентаграммой стоял стол. На нём лежал лист бумаги. Ной и Алистер подошли ближе. На листе было что-то написано на древнем иврите, а рядом изображена пентаграмма — такая же, как на полу. Ной несколько секунд смотрел на неё.

Ной: — Как так можно было...

Он отвёл взгляд.

Ной: — Нужно вынести это отсюда.

Алистер передал ему большую жёлтую перчатку.

Алистер: — Господин Ной, на задний двор.

Ной: — Да.

Ной и Алистер вынесли останки наружу и понесли к заранее подготовленной могиле.

Алистер: — Как вы и просили, я выкопал её здесь.

Они сбросили останки в яму и начали закапывать их. Закончив, оба вернулись в дом. На кухне Алистер спросил:

Алистер: — Чай или кофе?

Ной: — Кофе с молоком.

Алистер начал готовить кофе. Ной некоторое время молчал, после чего произнёс:

Ной: — Алистер, я хотел поговорить с тобой кое о чём.

Алистер внимательно посмотрел на него.

Ной: — О Элизабет.

Он сделал паузу.

Ной: — Она лишилась родители, пережила падение вертолёта. А Легард... что-то с ней сделал. Сейчас она у меня в машине. Спит уже около недели. Я не знаю, когда она проснётся.

Голос Ноя дрогнул.

Ной: — А когда проснётся...

Его начало слегка трясти. Алистер поставил чашку кофе перед ним.

Ной: — Спасибо.

Ной сделал несколько глотков и немного успокоился.

Ной: — Я не знаю, как ей обо всём этом рассказать...

Алистер сел напротив и некоторое время молча обдумывал его слова.

Ной: — Я хочу попросить тебя кое о чём.

Ной поднял взгляд.

Ной: — Приюти Элизабет у себя. На неопределённый срок.

Алистер изо всех сил постарался скрыть удивление.

Алистер: — Господин Ной... прошу прощения за этот вопрос, но всё же... вы ведь её брат. Родная кровь.

Ной остановился.

Ной: — Родная?

Алистер: — Простите... Но даже так... ей будет намного лучше, если вы будете рядом с ней.

Ной приподнял рукав и показал знак, расположенный чуть ниже ладони.

Ной: — Эту метку мне оставил Легард перед тем, как исчез.

Ной посмотрел на Алистера.

Ной: — Он сказал: «Удачи, Ной Вернье».

Он снова взглянул на метку.

Ной: — Это бессмертное больное существо будет охотиться за мной. Или, по крайней мере, всегда будет знать, где я нахожусь. Если я останусь рядом с ней, она тоже окажется в опасности.

Алистер несколько секунд молчал.

Алистер: — Это всё меняет.

Он кивнул.

Алистер: — Я присмотрю за ней.

Ной облегчённо выдохнул.

Ной: — Спасибо.

Он допил кофе и вышел из дома. Открыв заднюю дверь машины, Ной увидел спящую Элизабет. Он осторожно передал её Алистеру. Вместе с сестрой Ной передал ему телефон.

Ной: — Этот телефон практически невозможно уничтожить.

Ной бросил его на землю и несколько раз наступил ногой. Затем поднял и показал Алистеру — на корпусе не осталось ни единой вмятины или царапины.

Ной: — Если понадобится какая-либо помощь — финансовая, физическая или любая другая — просто позвони.

Алистер: — Понял.

Ной сел обратно в машину. Алистер посмотрел ему вслед.

Алистер: — Ной, удачи.

Ной дважды нажал на гудок. Машина развернулась и покинула поместье. Через некоторое время Ной достал телефон и набрал чей-то номер.

Ной: — Алло. Я свободен.

Неизвестный: — Ты уверен, что этот твой друг надёжный?

Ной: — Он служил нашей семье тридцать лет. Я знаю его, считай, с самого рождения.

На другом конце повисла короткая пауза.

Неизвестный: — Ладно. Ты обдумал моё предложение?

Ной посмотрел на оставленную ему метку.

Ной: — Да. Я согласен.

Неизвестный: — Отлично. Выезжай. Сделаем тебе удостоверение хоть сегодня.

Ной: — Скоро буду.

Ной завершил звонок.