Моё попаданство в аниме оказалось игрой по правилам?
Yin Shu Da Zhai

Попаданец в аниме-мире приходит в себя сиротой — при деньгах и с собственным домом. Однако вместо привычной романтической повседневности его ждёт смертельная «Игра в жертвоприношение». Жуткие условия, необратимый ужас и нужда выжить заставляют его сплотиться с Синомией Кагуей, Фудзиварой Чикой, Гото Хитори и Ёцуей Мико, чтобы попытаться уцелеть в этом кошмаре.

====================

«Я наверняка попал в повседневный мир аниме»

Я попал в другой мир.

Сам способ перемещения отличался первозданной, живописной эстетикой.

Гао Хай как раз купил лапшу быстрого приготовления, вареную колбасу и яйца, предвкушая, как устроит себе грандиозный пир по возвращении домой, когда прямо за спиной раздался пронзительный автомобильный гудок. Повернувшись, он увидел мчащийся на него неуправляемый грузовик, который словно ревел прямо ему в лицо: «Перерождайся-ка в ином мире, парень!» – и в следующее мгновение со всего маху сбил его, отбросив на асфальт. Бедняга лежал без движения, пока тяжелая машина, развернувшись, не проехалась по нему во второй раз, прямо на месте размозжив череп и окончательно забросив в другую реальность.

Наверное, это было похоже на арбуз, расколотый бейсбольной битой, – разлетевшийся на мелкие ошметки, липкий и сочащийся во все стороны. Впрочем, сам Гао Хай не был до конца уверен, действительно ли его кончина оказалась столь живописной, но в самый последний момент перед тем, как погрузиться во тьму, он отчетливо видел огромный, заслонивший весь обзор протектор шины, слышал истошные вопли прохожих и вспышки камер мобильных телефонов.

Впрочем, оставим эту тему, здесь вам не имиджборд, обсуждать подобные жанры категории 18G вовсе ни к чему.

Словом, после перерождения он обнаружил, что каким-то образом занял место некоего эмигранта, обосновавшегося на островной земле. И хотя все вокруг пестрело типично японскими именами соседей, на найденной им медицинской карте значилось его собственное имя из прошлой жизни – Гао Хай.

К слову, Гао Хай полагал, что переместился в новом теле вместе со своими пожитками, а не просто бестелесной душой: его рост, телосложение, родинки и прочие мелкие приметы остались прежними. На нем была та же самая одежда, на которой даже сохранились следы от протектора и бурые пятна вперемешку с белесой массой – все выглядело точно так же, как в момент гибели.

Постойте-ка, эти запекшиеся пятна… неужели это куски моего мозга?

Оказавшись в новом мире, Гао Хай унаследовал двухэтажный частный дом с небольшим двориком. На единственной банковской карте лежала круглая сумма с восемью нулями, а пин-код был записан на прилепленном сбоку клочке бумаги. Владельцем счета значился всё тот же Гао Хай.

Обыскав дом и изучив найденные документы, парень предположил, что угодил в какое-то подобие параллельного мира. Прежний владелец этого тела – тот самый местный Гао Хай, чье место он занял, – выглядел точь-в-точь как он сам, разве что чуть тоньше в кости. Судьба его была поразительно схожа с прошлой жизнью попаданца: он точно так же рано лишился родителей и пополнил ряды классических сирот из сетевых романов.

В процессе ревизии Гао Хай также выяснил, что здешний двойник страдал привычкой вести дневник. Пусть большинство записей представляли собой скучную рутину, они всё же обрисовывали портрет законченного хикикомори: бросив учебу, парень просиживал целыми днями дома, прожигая накопления, играя в видеоигры и поглощая аниме. Жизнь его протекала в полной изоляции от внешнего мира, а значит, новому хозяину не придется ломать голову над тем, как отбрехиваться от назойливой родни или старых знакомых.

─ И кто вообще в здравом уме ведет дневник? – не удержался от едкого комментария Гао Хай, изучая блокнот, оставленный «другим им», после того как он тщательно обшарил жилище и мало-мальски освоился.

Как бы то ни было, возвращаться назад было уже некуда.

И пусть его жизнь отобрали столь странным образом, раз уж деваться некуда – раз уж попал сюда, придется прожить этот отрезок за того парня.

К тому же нынешние обстоятельства казались подозрительно удобными: ни тебе родителей, ни семьи, ни светского круга, сбережений в избытке, свой собственный дом – всё выглядело так, будто кто-то специально заранее расставил декорации.

Неужели я и впрямь главный герой романа, которому уготована великая миссия и головокружительный успех?

В прошлой жизни Гао Хай был самым обычным заурядным автором сетевых новелл, обитающим в тесной съемной квартире, и теперь его воображение понеслось вскачь.

─ Так, по идее, у любого уважающего себя попаданца должна завестись какая-нибудь убойная чит-система. Дайте подумать, если судить по тем же веб-романам, преобладали всякие системные интерфейсы, причем лучше всего с функцией ежедневной регистрации, потому что тамошние системы обычно жутко бестолковые и годятся разве что постель согревать. Ну же, есть тут кто? Система на месте? Ау, система-матушка? Система-батюшка? Хм, кажется, глухо.

Он попытался вызвать систему, но в ответ не раздалось ни звука. Лишь одинокая фигура посреди пустой комнаты – он сам – комично замирала в разных позах, выкрикивая глупые фразы в пустоту.

─ Ладно, судя по всему, никакой системы нет. По крайней мере, на старте нас ждет чистая повседневность. Что ж, тоже неплохо, все эти бесконечные битвы и поножовщина порядком надоели, тишь да гладь – вот истинное благо.

Поняв, как нелепо он со стороны выглядит со своими выкриками, Гао Хай прекратил балаган. Он легко кашлянул в кулак, поднялся на второй этаж в специально оборудованную игровую комнату покойного предшественника, обошел ряды разномастных консолей у стены и уселся перед компьютером у окна. Нажав кнопку питания, он принялся изучать местные новости и исторические сводки, чтобы окончательно прояснить обстановку.

К слову, хотя все поисковые запросы выдавали результаты на чистейшем японском, сам Гао Хай читал без малейшего труда и изъяснялся абсолютно свободно. Более того, стоило ему вбить запросы на других языках – будь то английский, французский или арабский, – как он мгновенно понимал смысл написанного и мог безупречно всё это произнести.

Вот оно что, моя суперспособность – знание всех языков мира?

Что-то подсказывает, что пользы от этого навыка немного…

Впрочем, зацикливаться на этом пока не стоило. Тщательно всё изучив, Гао Хай убедился, что здешний мир не слишком-то отличался от его родного: в целом это была мирная повседневность, лишенная всякой чертовщины и сверхъестественных элементов.

Никаких новостных сводок о жутких чудовищах, пожирающих людей впотьмах; никакого города Фуюки с вечно взрывающимися газопроводами; ни корпорации «Амбрелла», ни Мискатоникского университета. Солнце не старело преждевременно, и ничто не падало из межзвездного пространства. Да, судя по всему, мир выглядел совершенно нормально и буднично.

Хотя, конечно, нельзя исключать вариант, что на изнанке этого мирка вовсю бушует всякая нечисть, но в целом – вполне подходящее место, чтобы спокойно прожить отмеренный срок.

Рассуждая подобным образом, Гао Хай заглянул в разделы японских новостей и сразу же наткнулся на знакомое название: академия Сюдзёин.

Сюдзёин! Да это же мироустройство из «Госпожи Кагуи: в любви как на войне»! Тот самый шедевр романтических комедий с сильным стартом и скандальным финалом, который в народе прозвали «титаном романтики».

Ясно, меня занесло прямиком в анимешную вселенную!

Гао Хай был вынужден признать, что в душе его всколыхнулось легкое волнение.

Продолжив поиски, он быстро отыскал упоминания группы Синомия. Что ж, теперь можно было с уверенностью утверждать, что перед ним мир из произведений автора Ака Акасаки. Стоит признать, пускай в поздних арках сюжет с фотографами и прочей чепухой слегка хромал, возможность воочию оказаться внутри аниме приводила Гао Хая в неизменный восторг.

Нет, делать окончательные выводы еще рано, нужно копнуть глубже.

Проверим-ка, существуют ли частная академия Тобоцуки и старшая школа Собу. Так, ничего подобного, похоже, здешние стопроцентные героини сетевых романов Юкинотака и Касумигаока в этом мире не водятся. Впрочем, учитывая, сколько у них других сценических площадок, без этой они уж точно переживут.

А это что... Университет искусств Суймей? Раз такое учебное заведение существует, то при наличии привязанной старшей школы можно предположить, что общежитие «Сакурасо» тоже здесь?

А вот и этот гремящий в сети музыкант по имени Рё – значит, Боти-чан в этом мире тоже существует.

Выходит, я угодил в мультивселенную сборок из разных аниме? Судя по всему, перед нами типичный повседневный гаремник из японских анимационных сериалов?

Выключив компьютер, Гао Хай откинулся на спинку кресла и погрузился в раздумья, раскладывая все улики по полочкам.

Во-первых, осиротевший парень переместился в иную реальность, где занял место человека, похожего на него как две капли воды.

Лингвистический дар, собственный особняк и солидный счет в банке гарантируют безбедное существование, а поскольку у его аватара практически не было социальных связей, любые препятствия для адаптации сведены к минимуму.

Во-вторых, этот мир кишит миловидными аниме-девушками и подозрительно смахивает на те самые фанфики про повседневные гаремники, популярные на площадке Цицзымао.

Неужели мне суждено стать протагонистом гаремного аниме?

И пусть из-за цензурных ограничений на площадках вроде Цицзымао рассчитывать на сестер или сводных родственниц не приходилось, дальнейшее развитие событий обещало быть исключительно фансервисным – сплошная череда приятных бонусов и пикантных моментов.

Ох, от одной этой мыслей новая жизнь начинала казаться чертовски привлекательной~

Как бы ни хотелось строить из себя праведника, Гао Хай честно признавался себе, что падок на клубничку, а потому его фантазии неизменно скатывались к вещам, которые цензура зарубила бы на корню.

В этот момент он уже вовсю воображал себя главным героем гаремного аниме, размышляя, в какие щекотлительные ситуации он попадет и не пялится ли сейчас на него толпа читателей в ожидании, пока он наконец окучнеет всех этих красавиц.

Впрочем, всё это дела будущего; сейчас куда важнее разобраться с обстановкой в собственном доме и подготовиться ко всему на свете.

С базовым устройством жилища он уже ознакомился, примерно представляя планировку комнат, однако во дворе оставалась какая-то хозяйственная постройка, куда он еще не заглядывал – пожалуй, стоит проверить ее в первую очередь.

А разобравшись с домом, можно будет изучить уличные маршруты на компьютере, выбраться наружу и присмотреться к соседям – короче говоря, взять под контроль всю доступную информацию. Для Гао Хая это давно стало рефлексом: отправляясь куда-либо, он всегда старался выведать всё до мельчайших деталей. Даже собираясь в кино или включая сериал, он заблаговременно изучал актерский состав, режиссеров и сценаристов, и хотя чаще всего это была совершенно бесполезная макулатура в голове, процесс доставлял ему искдовольствие.

Шух-шух…

Сдвинув в сторону раздвижную дверь, ведущую во двор, он обулся в тапочки, оставленные на пороге.

Мысленно продолжая грезить о грядущем житье-бытье, Гао Хай вышел во двор и направился к неприметному сараю у забора. Потянув за ручку, он обнаружил, что дверь не заперта, и распахнул ее.

Мгновение спустя из полутемного помещения повеяло сыростью и прохладой, отчего по спине парня пробежала легкая дрожь.

С чего вдруг так похолодало? На улице ведь стоял вполне себе теплый денек.

Озадаченный Гао Хай вытащил смартфон, включил фонарик и посветил внутрь. Обыкновенная кладовка: у стен стояли метлы, лопаты, газонокосилка и несколько мешков с семенами, а в воздухе висел слабый запах пыли.

Той прохлады, что он почувствовал секунду назад, больше не было – похоже, просто показалось.

─ Еще и семена? Неужели прежний владелец собирался разбить огород? Пожалуй, это стоило бы выдать за классический штамп, – бормоча себе под нос, Гао Хай шагнул внутрь и заметил в самом дальний углу полки небольшой черный ящик неизвестного назначения. К крышке была прилеплена записка.

Спрятан в таком месте… Неужели какой-то секретный предмет?

С момента перерождения прошло уже несколько часов, и, не обнаружив за это время ни единого намека на мистику или паранормальщину, Гао Хай немного подумал, протянул руку и решил выяснить, что же скрывается в этой коробке.

Судя по всему, ящик был металлическим – на ощупь он приятно холодил пальцы.

Невзирая на толстый слой пыли в кладовке, на самой шкатулке не было ни пылинки. Она даже слегка блестела в лучах света, выглядя совершенно новенькой.

Гао Хай опустил взгляд и вчитался в записку на крышке. Там красовалась всего одна фраза:

[Никому не говори, откуда ты пришел]

Что это значит?

Прежде чем Гао Хай успел осмыслить прочитанное, раздался сухой щелчок – крышка шкатулки открылась сама собой.

В тот же миг зрение заволокло непроглядной тьмой, и он потерял сознание практически мгновенно.

А затем в этом густом тумане до него донесся голос.

Голос, в котором невозможно было разобрать ни пола, ни природы говорящего существа, но от одного его звучания кровь стыла в жилах – словно кто-то мерзко хихикал прямо у самого уха.

И голос произнес:

[Добро пожаловать в «Игру в жертвоприношение»]

[Уровень назначаемой вам игры: Сумерки]

[Желаем вам среди подлинного ужаса стать свидетелем конца всего сущего]

----------

«Режиссер, можно мне сменить съемочную площадку?»

Гао Хай видел сон.

Ему снилось, будто он стал гаремным императором из аниме-фанфиков, играючи покоряющим не одну сорнюковую сотню красавиц; сегодня одна, завтра другая, и так весь год напролет – бесконечный калейдоскоп лиц. Каждый день он предавался невыразимо сладкому, упоительному и беззастенчиво развратному ритму жизни.

Ни один человек не мог стать ему противником или хоть капельку нарушить этот безмятежный уклад. Ведь в его руках находилась суперсистема, стоило лишь ежедневно отмечаться в ней – и она даровала неисчерпаемую мощь и богатство. Более того, сама система могла принимать обличья всевозможных тянок, чтобы скрасить его досуг. Беловолосые лоли, черноволосые роковые красотки, грудастые манящие девицы – здесь было абсолютно всё, поистине бездонный океан наслаждений.

Всё, что от него требовалось изо дня в день – это упиваться кайфом, лететь к небесам на крыльях эйфории, падать в обморок от избытка чувств, продолжать кайфовать в глубине сновидений, а проснувшись, приниматься за старое.

Ах…

Такая жизнь была просто, донельзя…

И тут его сон оборвался.

Тот чересчур развратный – до того развратный, что, судя по всему, пробуди он его наяву, на следующий же день явился бы Слаанеш – кошмар развеялся призрачной дымкой, не оставив после себя и следа.

На смену ему пришла промозглая, леденящая атмосфера, похожая на ощущение холода, окутывающего человека в глубоком бомбоубежище.

Что за обстановка?

Еще до того, как открыть глаза, Гао Хай уловил странный запах, напоминающий затхлую сырость прелой плесени.

Нет, скорее уж это был дух слегка загнивающего во влажной среде дерева, густо приправленный взвесью застарелой пыли – тот самый запах, какой бывает лишь в давно заброшенных, покинутых людьми домах.

И где же это я, черт побери?

Гао Хай распахнул глаза.

Незнакомый потолок.

Белые стены покрыты паутиной трещин, оголенная проводка закреплена

гвоздями прямо поверх штукатурки и тянется к свисающей сверху тусклой лампе. Сам плафон – из тех старомодных ламп накаливания, покрытый толстым слоем грязи, сквозь который уже не разглядеть внутреннее устройство; неизвестно, жива ли она вообще, работает ли еще.

Два окна в торце комнаты наглухо забиты деревянными рейками и затянуты белой тканью, края которой приколочены гвоздями, так что сквозь щели пробивается лишь скудный, блеклый свет, совершенно не позволяя разглядеть, что творится снаружи. Впрочем, судя по степени освещенности, на дворе все еще белым-бело, должно быть, день.

Взгляд скользит дальше, минуя облупившуюся до кирпича стену, и падает на низкий круглый столик в углу крошечной гостиной. Рядом валяются два маленьких деревянных табурета, один из которых завалился набок со сломанной ножкой. На столе стоит увядший горшечный цветок, вид которого уже не позволяет определить его породу.

У стены возле столика, судя по всему, некогда красовалась дверь, но теперь от нее осталась лишь пустая рама, сквозь которую отлично просматривается тесная кухнюшка и горы пыльной, заброшенной посуды в раковине.

В самом дальнем конце стены, прямо у изголовья, темнела ветхая деревянная дверь с косым треснувшим зазором, через который при желании кто-то снаружи мог бы заглянуть внутрь. По обе стороны от кровати стояли тумбочки, и Гао Хай заметил, что на той, что ближе к изголовью, лежит лист обычной офисной бумаги формата А4, сплошь исписанный мелким шрифтом. В отличие от остальной рухляди, этот листок выглядел совершенно чистым, без следов пыли, словно его положили сюда совсем недавно.

Это место до боли напоминало давно заброшенную маленькую съемную квартирку.

С чего бы ему вдруг оказаться в таком закоулке?

Похищение?

Нет, погодите, в самый последний момент перед провалом в памяти не было никаких явных признаков нападения.

К тому же прямо сейчас рядом с ним определенно находился кто-то еще.

Гао Хай отчетливо слышал чужое дыхание и улавливал тонкий аромат женского шампуня.

Совсем рядом с ним лежала женщина. Они валялись вдвоем в этой гнилой, разваливающейся халупе, на одной и той же кровати.

Её дыхание изменило ритм едва он повернул голову, чтобы осмотреться, – судя по всему, она просто притворялась спящей.

Подстава с «обилечиванием лопухов»?

С каких это пор людей похищают из собственных домов ради банального вымогательства денег через подставных девиц? Звучит как-то нездорово.

Как бы то ни было, для начала стоит встать и во всем разобраться. Если это действительно засада, придется сойтись с ней в темной дуэли прямо здесь. Говорят, для японских парней это лучший способ справиться с обнаглевшими феминистками, и Гао Хай считал, что такой опыт вполне стоит перенять.

Ззз…

Но прежде чем Гао Хай успел предпринять хоть какие-то действия, пронзительный звук – словно кто-то скрежетал ногтями по классной доске – внезапно зазвенел у него в голове.

В тот же миг Гао Хай почувствовал, как его тело потеряло всякую способность двигаться, окаменев в полной неподвижности. Он мог лишь слушать, как этот визгливый скрежет продолжает безостановочно пилить его мозг.

Ззз…

Ужасающе противный, пронзительный визг звучал целых десять секунд, прежде чем пойти на спад.

Затем раздался не поддающийся определению пол голоса – звук не пойми чего, искаженный настолько, что от одного его звучания мороз подирал по коже.

[Добро пожаловать в Игру в жертвоприношение]

Первая фраза показалась до странного знакомой, будто он уже слышал ее совсем недавно.

[Игрок Гао Хай, эта игра является для вас первой, уровень игры: Сумерки]

[Ваше условие для прохождения: сбежать из апартаментов Сиракава]

[Ограничение по времени для этой игры составляет: семь дней]

[В качестве подсказки вам направляется следующая информация, пожалуйста, воспользуйтесь ею с умом]

[Подсказка 1: В записках предшественников скрыт путь к выживанию]

[Подсказка 2: Вновь отворившиеся врата укажут дорогу к надежде]

[Подсказка 3: Драгоценность средь пыли принесет счастье]

[Подсказка 4: Секрет таится там, куда ступать категорически запрещено]

[Инструктаж окончен. Желаем вам успешно пройти эту игру и приблизиться к престолу, что узрит конец времен]

От начала и до конца на эту тираду ушло меньше минуты.

А как только этот бред, от которого кругом шла голова, умолк, паранормальный голос исчез без следа. Сковывавшее тело оцепенение тут же испарилось, возвратив Гао Хаю полный контроль над своими мускулами.

─ Ё… ─ сорвалось с его губ.

Едва вновь обретши способность двигаться, Гао Хай кубарем скатился с кровати, на лету умудрившись схватить ту самую бумажку А4 с тумбочки, сунул ее за пазуху, со всего маху грохнулся на пол и, сделав неуклюжий перекат, вскочил на ноги.

Теперь он уже ни капли не сомневался: он вляпался в какую-то паранормальную чертовщину, причем самую что ни на есть смертоносную и жуткую.

Нет, погодите, режиссер, стоп, так дело не пойдет.

Разве я не должен был переродиться в типичный мир повседневных школьных аниме-комедий?

Что за поворот сюжета, это же чистый абсурд! С какого перепугу мы вдруг скатились в жанр игры на выживание, алло?

Можно мне сдать билет? Можно мне отказаться от роли? Этот сценарий совершенно превосходит мои скромные возможности, вы издеваетесь?! С чего вдруг такая резкая смена стиля, нельзя ли по-старинке побаловать зрителя фансервисным гаремом?

Мысленно изрыгая тонны проклятий, телом Гао Хай уже действовал молниеносно. Держась на безопасном расстоянии от дырявой деревянной двери и входа на кухню, он уставился глазами на постель в углу крошечной гостиной, где только что спал сам.

И тут он увидел приподнявшуюся на постели девушку с распущенными черными волосами, с холодным, пронзительным и оценивающим взглядом.

Кроваво-красные глаза.

Фигура слегка плосковата.

Черное платье с длинными рукавами, белые манжеты, красный галстук-шнурок на груди.

Этот прикид и этот взгляд, которым смотрят на отребье, мгновенно пробудили ДНК Гао Хая.

Да это же… погодите-ка, разве это не та самая суровая… кхм, нет, погодите, в таком состоянии разве это не та самая ледяная Кагуя? Синомия Кагуя времен её «ледяной принцессы», еще до того, как в неё вдохнул жизнь председатель школьного совета.

Во что, к чертовой бабушке, превратилась моя история о попаданстве в аниме?!

В этот момент мозг Гао Хая закипал, окончательно теряя понимание того, главным героем какого именно жанра он здесь заделался.

----------

Моя повседневность в юности не столкнется с Аномалией по правилам

В голове не укладывалось, каким образом она очутилась в подобном месте.

Последним воспоминанием была до боли обыденная школьная жизнь, но в следующее мгновение она открыла глаза и обнаружила себя лежащей в крайне заброшенной комнате, на какой-то невообразимо грязной, запыленной и источающей смрад постели, которую, судя по всему, не стирали целую вечность.

Похищение? Выкуп? Заточение?

Множество догадок молниеносно пронеслись в сознании.

Как бы то ни было, это была чрезвычайная ситуация, с которой ей еще никогда не доводилось сталкиваться, а потому требовалось мобилизовать все свои силы до предельного уровня.

В этот момент Синомия Кагуя перешла в режим боевой готовности.

Способность похитить ее прямо из школы, увезти ее, старшую дочь семейства Синомия, из Сюджуина в столь глухую дыру – подобное определенно было не по силам рядовым похитителям.

Сейчас следовало соблюдать предельную осторожность и сначала попытаться оценить обстановку. Бездумные действия могли привести к самым непредсказуемым последствиям.

Продумав всё за считанные секунды, Синомия Кагуя не растерялась и незамедлительно перешла к действиям.

Она слегка приоткрыла глаза, не двигая телом, бегло окинула взглядом окружение и заметила неподалеку лежавшего мужчину. На вид он казался спящим, но его голова едва заметно покачивалась, выдавая то, что он точно так же украдкой изучал комнату.

В профиль было трудно определить его точный возраст, однако это определенно был молодой человек лет восемнадцати-двадцати двух. Его одежда на первый взгляд казалась самого обычного качества, к тому же на ней виднелись подозрительные красно-белые пятна. Довольно высокий, на глаз около метра восьмидесяти трех, сантиметров на двадцать пять выше нее самой, да и телосложение отнюдь не хилое. Принимая во внимание вероятность того, что он может оказаться подготовленным бойцом, вступать с ним в открытое противоборство вряд ли получится с первой же попытки, а потому действовать опрометчиво не стоило.

Для Синомии Кагуи, старшей дочери Синомия, одного из четырех великих финансовых конгломератов Японии, выросшей затворницей в стенах родового гнезда и всю жизнь изолированной от внешнего мира, подобное близкое соседство с незнакомым мужчиной было поистине невыносимо.

Тем не менее суровое воспитание и здравый смысл, взлелеянный ею самой, отчетливо подсказывали: она оказалась в одиночестве посреди незнакомой обстановки, и пока все обстоятельства покрыты мраком, крайняя осторожность – абсолютная необходимость.

Этот человек мог оказаться как бедолагой, запертым здесь вместе с ней, так и ставленником тех самых кукловодов. В любом случае, судя по тому, как он притворялся спящим и украдкой осматривался, он был человеком столь же бдительным, а значит, он вполне мог заметить, что она тоже не спит. Раз так, он наверняка уже насторожился, и надеяться застать его врасплох не приходилось. Следовательно, в первую очередь стоило постараться увеличить дистанцию между ними.

Будь здесь Хаясака, с ее-то навыками… Нет, будучи старшей дочерью семейства Синомия, ей не пристало думать о вещах, совершенно бесполезных для исправления нынешнего положения дел. Как бы то ни было, нельзя продолжать выжидать, пора действовать!

В голове Кагуи лихорадочно рождались стратегии, а тело помимо воли напряглось.

Однако прежде чем она успела предпринять хоть что-то, раздался резкий скрежещущий звук, лишивший ее всякого контроля над собственным телом, а затем в ее ушах отчетливо прозвучал тот самый зловещий голос, что минутой ранее слышал Гао Хай.

[…Игрок Синомия Кагуя, для вас это первая Игра, уровень Игры: Сумерки]

[Ваше условие для победы: сбежать из апартаментов Сиракава]

[Ограничение по времени для этой Игры: семь дней]

[Вам направляется…]

Смысл переданного голосом послания ничем не отличался от того, что услышал Гао Хай, разница заключалась лишь в названии.

В отличие от Гао Хая, Синомия Кагуя, понятия не имевшая, что всё это значит, испытала дикий ужас. Если бы ее тело не было сковано какой-то неведомой силой, на ее лице сейчас наверняка отразилась бы буря эмоций.

Что здесь вообще происходит?

Тело не слушалось.

Дыхание словно замерло. Вернее, в тот момент, когда зазвучал этот голос, она действительно утратила способность дышать.

Каждый дюйм ее тела, от макушки до кончиков пальцев на ногах, оцепенел. Она чувствовала себя исследователем, сорвавшемся в ледяную пропасть, чье застывшее во льду тело много позже обнаруживают потомки – тело, которое уже никогда не шевельнется вновь, если не извлечь его наружу.

Но пугало даже не это.

Когда раздался голос, она не просто потеряла способность двигаться – она совершенно перестала ощущать собственное тело. Если бы не мощная сила воли, заставившая ее тотчас же сосредоточиться на биении собственного сердца и дыхании, она бы ни за что не догадалась, что ее дыхание и пульс остановились. Ощущение было такое, будто вся телесная чувствительность покинула ее, словно ее душа отделилась от плоти.

Подобное уже никак не укладывалось в рамки возможностей обычных похитителей.

Столь вопиюще противоречащее законам природы, абсурдное, совершенно нереальное явление просто не должно было существовать в этом мире.

В какую же ловушку она угодила?

Нет, сейчас не время поддаваться панике, страх не поможет ей выбраться из этой передряги. Куда важнее уяснить, как действовать дальше.

Как старшая дочь рода Синомия, выросшая в атмосфере холодного и безжалостного финансового мира, Кагуя с юных лет закалила свой разум. Даже столкнувшись с подобным не поддающимся здравому смыслу кошмаром, она усилием воли заставила себя успокоиться и вслушалась в слова таинственного голоса.

Игра в жертвоприношение? Побег из апартаментов Сиракава? Ограничение в семь дней?

Все эти четыре подсказки звучали как бессмысленная игра слов, но раз незримая сила сочла нужным сообщить их, в этом определенно таился скрытый смысл.

В этот миг Синомия Кагуя обдумала множество вариантов, но в условиях острой нехватки информации прийти к какому-то дельному выводу было попросту невозможно.

Вскоре голос умолк, и к Кагуе вернулся контроль над телом. Она резким движением села, едва заметно размяла руки и ноги, а ее взгляд мгновенно приковался к соседу по кровати.

─ Ё… маё… ─ вырвалось у Гао Хая.

Реакция Гао Хая на этот раз оказалась куда более бурной.

Внезапная потеря и столь же внезапное возвращение контроля над телом вызвали сильное головокружение, из-за чего он попросту скатился с кровати. Тем не менее, даже падая, он машинально ухватился за записку, лежавшую на прикроватной тумбочке, после чего вскочил на ноги, попятился и вскинул голову.

Их взгляды скрестились.

─ Кхе, эм… Коннитива? Погодавсегодняпростозагляденье. ─

Пусть он и не знал, что именно следует сказать в такой момент, начать стоило хотя бы с приветствия.

Подумав об этом, Гао Хай помахал рукой сидевшей на постели Синомии Кагуе, изобразив на лице самую безобидную улыбку, на какую был способен.

─ …Ты ведь тоже слышал этот голос? ─

Мморгнув и бросив взгляд на листок бумаги в руке Гао Хая, Кагуя сошла с кровати. Остановившись у края и сохраняя между ними дистанцию примерно в три метра, она задала вопрос.

Судя по ее предварительным выводам, этот мужчина с высокой долей вероятности был таким же пленником, которого, как и ее, приволокли и бросили в этом месте. И хотя исключать иные варианты пока не стоило, наладить контакт было необходимо. Именно поэтому, немного поразмыслив, Кагуя решила сделать первый шаг к диалогу.

─ Если ты имеешь в виду тот голос, что объявил меня игроком какой-то там [Игры в жертвоприношение] и парализовал меня, то да, слышал. Получается, тебя, как и меня, затащили сюда обманом?

Произнеся это, Гао Хай отступил еще на шаг, увеличивая расстояние, чтобы чувствовать себя в большей безопасности.

─ Верно. Меня зовут Синомия Кагуя, а как твое имя?

Лицо девушки оставалось непроницаемым; по ее холодному голосу, лишенному каких-либо интонаций, Гао Хай не мог уловить ни единой эмоции.

На этой черноволосой ученице в форме академии Сюджуин еще лежала печать юношеской угловатости, выдававшая в ней девушку, которая еще не до конца повзрослела. Однако та ледяная аура, что исходила от нее, разительно отличалась от аниме-образа. Гао Хай подозревал, что если перед ней поставить какого-нибудь двадцати-тридцатилетнего юнца, не нюдавшего пороха, тот вряд ли смог бы сохранять хладнокровие под ее пронзительным, словно клинок, взглядом.

Впрочем, Гао Хаю, рано потерявшему родителей и прошедшему через жернова реальной жизни, аура Кагуи не могла нанести никакого урона. Он быстро взял себя в руки и без промедления ответил:

─ Меня зовут Гао Хай.

─ Послушай, госпожа Синомия, если я не ошибаюсь, ты тоже внезапно потеряла сознание, а придя в себя, обнаружила, что находишься здесь, верно?

─ Со мной всё было точно так же. Я спокойно собирал вещи дома, как вдруг оказался в этом месте. В общем, похоже, мы вляпались во что-то из ряда вон выходящее. Сталкивалась ли ты с чем-то подобным раньше?

─ К тому же, я заметил эту распечатку – она выглядит совершенно чужеродно в этой развалюте. Полагаю, на ней записано нечто важное. Независимо от того, оставил ли это организатор или кто-то еще, эта бумага явно представляет определенную ценность. Не хочешь взглянуть?

Сформулировав свои мысли, Гао Хай ровным темпом изложил всё это, поднимая в руке ту самую листовку.

Опасаясь делать резкие движения и вынужденный следить за каждым шагом собеседницы, Гао Хай пока не стал вчитываться в текст.

Правда, бросив на листок беглый взгляд, он успел заметить заголовок: [Правила выживания в апартаментах Сиракава].

Текст был набран на китайском языке, а значит, девушка вполне могла его не понять. Впрочем, учитывая их попадание в столь паранормальный переплет, нельзя было исключать, что у госпожи Синомии имелось какое-нибудь встроенное «лингвистическое чит-меню». Нет, стоп – по канону она была дочерью богатейшего магната с выдающимися, почти читерскими способностями, так что вероятность того, что она с ходу одолеет китайский текст, была весьма высока.

Гао Хай по-прежнему держался настороже и не приближался к ней.

Во-первых, кругом оставалось слишком много белых пятен. Во-вторых, он отлично помнил первоисточник, откуда была родом эта героиня: ростом едва ли метр шестьдесят, эта девушка обладала отнюдь не слабыми физическими данными. Она вполне могла заломать взрослого мужчину за счет превосходства в технике, голыми руками швырнуть об пол старшеклассника ростом метр семьдесят пять и вырубить его на месте. К тому же она наверняка обучалась кэндо, фехтованию и рукопашному бою. А учитывая ее текущее состояние повышенной боеготовности в незнакомой обстановке, стоило ему сунуться ближе, как она могла раскатать его по настилу в два счета, подобно мастеру Ип Ману, тренирующемуся на деревянном манекене.

─ Положи ее на стол, мы сможем прочитать ее вместе. ─

Кагуя проигнорировала первый вопрос, ответив лишь на второй.

Она указала на небольшой круглый столик в углу комнаты, сделала шаг вперед и остановилась с противоположной от Гао Хая стороны.

─ Вместе? ─

Гао Хай не до конца уловил ее мысль. Она что, собирается стоять рядом? Но ведь секунду назад ее переполняло недоверие и отторжение!

─ Читать текст вверх тормашками для меня не проблема. Просто положи лист на стол. ─

Поняв, судя по всему, замешательство Гао Хая, Кагуя пояснила это коротко, продолжая держать дистанцию через стол и не ослабляя бдительности.

─ Раз ты уверена, пусть будет так. ─

Уловив суть ее слов, Гао Хай неторопливо подошел к столику и аккуратно положил распечатку ровно посередине. Текст был обращен лицевой стороной к нему, и прочитать его не составляло никакого труда. Что же касается того, удобно ли будет Кагуе читать его вверх ногами, тут уж оставалось уповать лишь на ее слова: раз сама предложила, значит, справится. Любоваться красавицей – дело приятное, но на кону стояли их жизни, так что проявлять неуместное джентльменство он не собирался.

Оставив листок на столе, Гао Хай отступил назад, вновь занимая позицию по другую сторону от Кагуи, и перевел взгляд на текст.

Девушка, не теряя бдительности и распределяя внимание на два дела сразу, тоже уставилась на бумагу. Как она и утверждала, чтение перевернутого текста не доставило ей ни малейших хлопот; она воспринимала информацию даже быстрее Гао Хая, успевая вдобавок запечатлеть в памяти каждую строчку с первого же беглого взгляда.

[Правила выживания в апартаментах Сиракава]

Этот заголовок на листе был выделен крупным жирным шрифтом красного цвета, бросаясь в глаза в ту же секунду.

[Когда вы увидите этот свод правил, должно быть, вы лишь недавно очнулись в этих апартаментах. Полагаю, сейчас вы понятия не имеете, что здесь происходит, и, возможно, подумываете о том, чтобы поскорее отпереть дверь и сбежать отсюда, либо рассчитываете вызвать полицию или надеетесь еще на какое-нибудь чудо. Но я настоятельно советую вам не делать этого. Прочтите эти правила как можно быстрее, запомните их – это ваша единственная опора для выживания в данном месте.

Надеюсь, вы осознаете: с той самой минуты, как вас избрали апартаменты Сиракава, вы навсегда лишились возможности покинуть их. Смириться с этими правилами и изо всех сил цепляться за жизнь – вот единственное, что вы должны, что обязаны сделать вы, мы и все остальные заложники этого места]

Шрифт напоминал самый обычный полужирный гротеск, причем весь текст, судя по всему, был выделен пожирнее намеренно.

Читая эти строки, Гао Хай уже ощущал, как из самых глубин его души поднимается липкое предчувствие беды. Усилием воли подавив панику, он заставил себя сохранить внешнее спокойствие и продолжил всматриваться в пункты упомянутого свода правил.

Содержание правил:

1. Входить в апартаменты Сиракава и покидать их через парадный вход разрешено исключительно с 8:00 до 17:50. В иное время пересекать порог запрещено, равно как и пользоваться любыми другими путями, кроме парадной двери.

(Порой в такие минуты, как 7:59 или 17:51, входить и выходить из здания всё еще безопасно, временные рамки не абсолютны. Но поверьте мне на слово, это лишь случайность. Те самоуверенные глупцы, что возомнили, будто полностью просчитали безопасные часы, уже заплатили за это своей жизнью, и я сомневаюсь, что вы хотите пополнить их ряды. Что же до попыток покинуть это место через окна или иные непарадные лазейки – скажу так: не делайте этого, пока не исчерпаны все остальные варианты)

2. После 21:00 категорически запрещается находиться где-либо за пределами вашей собственной комнаты.

(Оставайтесь в своей комнате – в той самой, где вы пришли в себя. После девяти вечера любое пространство в этих апартаментах, кроме вашей комнаты, становится смертельно опасным: будь то коридоры или лестничные пролеты. Слишком многие уже поплатились жизнями за пренебрежение этим правилом. Не беспокойтесь насчет времени: часы в вашей комнате идут абсолютно точно. Часы в каждом помещении здесь безупречны, они вас не обманут)

3. Если вы услышите детский плач, смешанный со стуком в дверь, не открывайте ее, не издавайте ни звука и притворитесь, будто в комнате никого нет, пока звуки не стихнут.

(Ночное время в этом здании порой бывает весьма неспокойным, но от вас требуется лишь одно – сделать вид, что вы ничего не знаете. Для этого многоэтажного дома дети – главное табу. Я не могу рассказывать слишком много, со временем вы сами всё поймете. А пока вам достаточно уяснить: излишнее любопытство здесь смертельно. Хотите выжить – умерьте его)

4. После наступления темноты не включайте свет и не издавайте никаких звуков в помещении.

(По сути, это правило является продолжением третьего. Никакого света, никаких разговоров. Погрузите вашу комнату во тьму и тишину, создайте видимость, будто в ней отродясь никто не жил – это обязательное условие для вашего выживания. Разумеется, не забывайте запирать дверь, хотя это настолько очевидно, что вряд ли стоило выносить в свод правил)

5. В апартаментах Сиракава нет никаких детей. Если вы встретите здесь ребенка, не вступайте с ним в контакт и старайтесь держаться от него как можно дальше.

(Среди тех, кого выбирал этот дом, никогда не было детей. Самому молодому из всех жильцов к моменту попадания сюда уже исполнилось двадцать лет, к тому же никто, кроме нас, избранных, не способен проникнуть в здание, и за всё время не было ни единого исключения. А потому не прикасайтесь ни к какому ребенку, встреченному в коридорах. Впрочем, если вы не верите на слово, можете попытаться – но тогда пеняйте на себя)

6. Если путь вам преградили дети и обойти их невозможно, заберитесь на высокий шкаф и ждите, пока они уйдут.

(Побродив по коридорам апартаментов, вы заметите множество массивных шкафов высотой под два метра, почти упирающихся в потолок. Забраться на них в одиночку трудно, но всё же возможно. Эти конструкции соорудили мы сами, и обычно на них оставляют припасы, которые могут пригодиться. Если вы загнаны в угол и другого выхода нет – карабкайтесь наверх. Кое-кто из тех, кто нарушил первое правило, спасся именно благодаря этому трюку. Если окажетесь в подобной ситуации, помните: на шкафу нужно просидеть ровно до восьми часов утра)

7. Если вы столкнулись с ребенком в апартаментах и ухитрились выжить, никому и нигде не упоминайте об этом: не обсуждайте случившееся ни с кем, не говорите сами с собой и не оставляйте письменных запиток.

(Возможно, вы уже обратили внимание, что этот свод правил намеренно умалчивает о некоторых вещах. Как я уже говорил, дети – главное табу этих апартаментов. Я не могу объяснить почему, но пережив подобное на собственном опыте, вы сами всё поймете и, смею надеяться, сумеете держать язык за зубами. До встречи с подобным ужасом ваша задача – как можно точнее следовать правилам и молиться, чтобы вам не выпал этот «счастливый билетик». Если вам посчастливится уцелеть, не думайте, что в одиночестве можно расслабиться: не болтайте об этом, ничего не записывайте. Слишком многие поплатились за это жизнями, утянув за собой на дно и остальных)

8. Комнаты 304 в апартаментах Сиракава не существует. Не общайтесь ни с кем, кто утверждает, будто живет в комнате 304.

(Если вы столкнулись в здании с кем-то из взрослых и решили завязать разговор, первым делом выясните, в каком номере они проживают. Если это не 304-я комната, перед вами человек, которому можно доверять – по крайней мере, с ним можно нормально общаться. Но если собеседник заявляет, что он из 304-й, немедленно прерывайте контакт, даже если раньше этот человек был вашим другом: теперь это не он. Бегите от него, не вступайте в диалог. При необходимости пустите в ход силу, но помните: нельзя наносить смертельные или приводящие к потере сознания увечья, ни в коем случае)

9. Каждые три дня жилец обязан провести хотя бы один день внутри апартаментов Сиракава. Покидать их разрешается максимум на два дня.

(Если вы думаете, что можно просто сбежать из здания и не возвращаться, вы глубоко заблуждаетесь. Так полагали многие, но уйти удавалось максимум на двое суток, а на третьи – вопреки всякому желанию – они неизменно возвращались в апартаменты Сиракава. Причем возвращались они обычно под покровом ночи, а что означает появление в здании в такое время, вам знать определенно не хочется. Избранным трудно навсегда разорвать связь с этим местом, однако опускать руки не стоит. Я и мои друзья, составившие этот свод, еще живы, и многие из нас не сдались. Живите. Только выжив, мы сможем отыскать истинный выход)

10. Если вы провели в апартаментах Сиракава шесть ночей подряд, на седьмую ночь оставаться внутри нельзя. Нельзя ночевать здесь семь суток без перерыва.

(Число семь, похоже, наделено в этих апартаментах особым сакральным смыслом. Кое-кто считает, что семь дней здесь – это замкнутый цикл. Не знаю, правда ли это, но я точно знаю одно: те, кто оставался в здании все семь дней подряд, бесследно исчезали на сеVмыЕ сутки, даже если не покидали пределов собственной комнаты. А потому не сидите здесь безвылазно, прогуливайтесь время от времени снаружи – в конце концов, это полезно для здоровья, не так ли?)

Добравнись до этого места, вы наверняка составили определенное представление об апартаментах. Быть может, вам покажется, что я сгущаю краски, но поверьте: эта напасть опутывает нас, словно проклятие, и шутить с ней не стоит. Это закон, которому каждый из нас обязан подчиняться. Каждая строчка здесь написана кровью человеческих жизней. Берегите его – тем самым вы бережете собственную жизнь.

Я Сюй Шэн, старожил этих апартаментов. Моя комната – 309. Если захотите узнать больше, заходите ко мне днем: я почти всегда на месте, кроме воскресенья.

…

Свод из двух с лишним тысяч знаков казался объемным, но Гао Хай прочел его довольно быстро.

Прочитать-то он прочитал.

Но вот переварить этот удар по психике – совсем другое дело.

Это… черт побери… да это же чистой воды Аномалия по правилам, какого черта?!

Куда подевались мои повседневные школьные будни, мой гарем из ацема, мое протагонистское положение в фанфиках на Hedgehog Cat? Почему я превратился в подопытную мышь в какой-то паранормальной игре на выживание?!

Why? Tell me why?!

Изо всех сил сохраняя внешнее невозмутимость и кажущееся спокойствие, Гао Хай в глубине души вовсю метал громы и молнии.

----------

Какое право имеет главный герой не получить чит-систему!

Правила кайдан.

Будучи в свое время чрезвычайно популярным в китайском сегменте интернета специфическим жанром, сочетающим в себе элементы дедукции и страшных городских легенд, кайдан был хорошо знаком Гао Хаю.

Будь то завирусившиеся в один миг «Кайдан зоопарка», или последовавшие за ними «Гора Дало», «Колледж второго уровня», «Город Эспедро» и прочие подобные творения – эти статьи, построенные на сводах строгих правил, ведущие человека от привычного к аномальному, заставляющие читателя размышлять и в то же время пробирающие до мурашек, когда-то на какое-то время серьезно увлекли Гао Хая.

Но именно потому, что он прекрасно понимал, что это за дрянь, он совсем не хотел по-настоящему оказываться в месте, связанном с какими-либо правилами кайдана.

Какое наказание! Смерть моя пришла! Да что я сделал не так?!

Вся эта чертовщина с правилами кайдана – какая-то ментальная зараза и помрачение рассудка тут просто цветочки, ведь там то и дело затрагиваются пространственные наложения, подмены или даже параллельные миры, а обращение времени вспять и вовсе происходит по щелчку пальцев. Главный злодеи за кулисами постоянно оказываются чем-то непостижимым и непобедимым, вроде Ктулху или абсолютного божества. Сам же Гао Хай вовсе никакой не легендарный следователь – он всего-навсего скромный никчемный писателишка, строчащий романы. С какой стати ему выносить такие муки?

А что если прямо сейчас покончить с собой и переродиться заново, не станет ли от этого лучше?

Гао Хай невольно начал всерьез размышлять над подобным вопросом.

И тут же подумалось о том, что, кажется, в некоторых правилах кайдана после самоубийства ты не только не умираешь, но вдобавок навлекаешь на себя еще большие мучения.

Черт побери, неужели те писаки, что сочиняют эти правила кайдана, не могут быть хоть капельку мягче? Неужели они ни разу не задумывались о том, как же паршиво придется тому, кому не посчастливится угодить в описанный ими мир? Разве нельзя хоть немного пожалеть меня – бедного главного героя, ставшего жертвой какого-то ублюдочного автора?

─ Правила жизни, говоришь?

Пока Гао Хай в своей голове переживал настоящий шторм, Кагуя, прочитавшая текст чуть раньше него, слегка нахмурилась.

Этот так называемый свод правил выглядел аномально со всех возможных точек зрения и вызывал у нее жуткое чувство тревоги. И хотя она отродясь не верила во всякую чертовщину, тот странный жуткий голос и страшное ощущение потери контроля над собственным телом уже в значительной степени пошатнули ее картину мира. Теперь же, столкнувшись со столь причудливыми правилами жизни, она не могла не предаться мрачным мыслям.

─ Если этот свод правил не какой-то розыгрыш, то... к слову, в какой части комнаты находились часы?

Вспомнив упомянутые в правилах [абсолютно точные] часы, Гао Хай в первую же секунду захотел отыскать их в комнате, чтобы сверить время.

И ровно в этот момент он подсознательно опустил взгляд – после чего заметил на своем левом запястье черные часы.

Часы?

С каких это пор я ношу часы?

Никакой марки, никаких украшений – на вид самые обыкновенные черные часы.

Прежде чем его взгляд задержался на них, Гао Хай совершенно не ощущал присутствия этой вещи, у него не было и тени ощущения, что на запястье что-то надето. И лишь когда он обнаружил эти часы, к нему наконец пришло чувство, что на руке действительно что-то находится.

Затем, подняв левую руку и присмотревшись к часам внимательнее, он с удивлением обнаружил, что их циферблат покрыт трещинами. На круглом поле с двенадцатью делениями имелась лишь одна-единственная минутная стрелка – ни часовой, ни секундной не наблюдалось. В этот момент минутная стрелка прямо смотрела на нулевую отметку, не выказывая ни малейшего намерения сдвинуться с места. При этом Гао Хай не заметил на часах никаких кнопок, переключателей или иных приспособлений, с помощью которых можно было бы настроить стрелки.

Что за странная хреновина?

Неужели это и есть мой чит-предмет как главного героя?

Мысль эта мелькнула в голове Гао Хая мгновенно. Вернее, перед лицом грядущего мрачного будущего ему оставалось лишь утешать себя подобными догадками, дабы не погрузиться в пучину полного отчаяния.

─ Ах-а-а… ─

Пронзительный женский визг внезапно разорвал тишину, доносясь, судя по всему, из соседней комнаты.

Что за обстановка, а? Обязательный для подобных историй шаблон: в самом начале неожиданно раздается этот странный крик, призванный двигать сюжет. Не кажется ли вам, что подобный приёмчик уже немного заезжен? Неужели дальше, выйдя наружу, мы обнаружим труп, после чего все начнут нести какую-то чушь, какой-то мужчина средних лет внезапно рухнет на пол, а потом какой-нибудь младшеклассник спрячется за его спиной, начнет толкать речь и тут же укажет на настоящего убийцу?

Эх, а ведь такой вариант звучит неплохо, раз в сто или даже девяносто с лишним лучше, чем участвовать в какой-то игре по правилам кайдана.

─ Выйдем, проверим обстановку? Боюсь, здесь заперты не только мы двое, – слегка кашлянув, произнес Гао Хай, обращаясь к сидевшей напротив Синомии Кагуе.

И тут он заметил, что распечатанный лист бумаги уже находится в руках Кагуи. Она крутила его так и этак, пытаясь рассмотреть со всех возможных углов, а в конце даже перевернула на чистую обратную сторону и внимательно изучила.

Пытается отыскать скрытый текст?

Подумать только, стоило мне лишь на секунду отвлечься, как она бесшумно утащила этот лист, и я ведь ни звука не услышал! Женщины из аниме все такие ненормальные? Или она потомок какого-нибудь японского отделения тайного общества?

─ Пойдем проверим обстановку. А этот листок с правилами оставь себе, у моей одежды нет карманов, носить такое негде, – определив, судя по всему, что никакой скрытой информации на бумаге нет, Синомия Кагуя положила лист обратно на стол и спокойно произнесла, глядя на Гао Хая.

Хотя на словах она выразила готовность выйти и осмотреться, сама Кагуя с места не сдвинулась: очевидно, она собиралась подождать, пока Гао Хай сделает первый шаг, и идти следом, наотрез отказываясь ступать впереди него. Гао Хай не стал возражать. Он молча подобрал листок, сложил его и засунул в карман. Затем его взгляд обвел комнату – убедившись, что никаких часов здесь нет, он уставился на единственную в помещении деревянную дверь и проем, ведущий на другую сторону, в кухню, после чего уверенно направился к пробитой насквозь двери и, ухватившись за ручку, распахнул ее.

Скри… пус…

Дикий, пронзительный скрежет сопровождался тугим усилием – сдвинуть створку с места оказалось невероятно тяжело.

Шарниры этой двери проржавели насквозь, механизм внутри фактически намертво заклинило, так что открыть ее можно было исключительно грубой силой.

Когда дверь отворилась, перед глазами Гао Хая предстал небольшой настенный календарь-часы и облезлая стена всего в метре с небольшим от дверного проема. Судя по положению стрелок на часах, сейчас было около половины девятого утра. Если же судить по свету, пробивающемуся сквозь щели в окнах, на улице стоял день – ну, или ночь, но раз по правилам до девяти вечера все в порядке, Гао Хай решил всё же выйти из комнаты.

Дверь вела в самый конец длинного и узкого коридора.

Пройдя до конца по этому тесному, мрачному и вызывающему жуткий дискомфорт коридору, упираешься в прямоугольный поворот, ведущий в другой такой же узкий коридор.

В конце этого коридора Гао Хай заметил полуприоткрытую туалетную дверь. Это был старый тип уборной с дырой в полу, на вид не убирали ее уже давно, но, к счастью, ничего особо омерзительного заметно не было – и на том спасибо. Рядом с туалетом находилась входная дверь – тяжелая, покрытая ржавчиной железная створка старого образца.

Гао Хай попытался мысленно воссоздать планировку этой квартиры: при входе справа – туалет, слева – отрезок коридора, поворот под прямым углом, еще один отрезок коридора, а затем направо – дверь в небольшую гостиную, совмещенную со спальней, с примыкающей к ней кухней сбоку…

Что за безумная архитектура?

У дизайнера этого здания вообще всё в порядке с головой?

Предаваясь подобным мыслям, Гао Хай взялся за ручку и с размаху потянул дверь на себя.

─ Замок сломан, – опустив голову, Гао Хай заметил, что затворная личинка двери разбита вдребезги и язычок замка не выходит наружу, из-за чего закрыть дверь попросту невозможно.

У него тут же возникло дурное предчувствие.

Распахнув железную дверь, он вышел в наружный коридор.

Здесь было еще более давяще, чем в квартире. Сам коридор оказался очень узким и тянулся влево и вправо прямой линией. И без того крошечное пространство было заставлено многочисленными шкафами. Шкафы эти стояли высокими рядами, почти не оставляя зазоров для карабканья или зацепа – казалось, их намертво прибили к стенам, а наверху оставалось лишь крошечное пространство, куда с трудом мог забраться разве что припавший к потолку взрослый человек. Коридор освещался мертвенно-бледным светом ламп, падающим на потрескавшуюся краску стен и облупленный потолок. Вдоль этого длинного и тесного коридора ровно в ряд выстроились темно-красные двери, сплошь покрытые ржавчиной.

На двери же той квартиры, откуда только что вышел Гао Хай, красовалась табличка с тускло-красным номером [204].

Просто идеальная декорация для съемок фильма ужасов.

Дурное предчувствие в сердце Гао Хая разрослось с новой силой.

В этот самый момент в коридоре уже толпилось несколько человек. Гао Хай заметил черного парня с короткой стрижкой... то есть чернокожего брата; плотного азиата среднего возраста в очках и мешковатом костюме; белого здоровяка ростом явно выше ста девяноста сантиметров и с терноподобными татуировками на лице; ничем не примечательного на вид азиата среднего возраста с рюкзаком за плечами и мягким, доброжелательным выражением лица; а также молодую девчонку, выглядевшую сущим старшеклассницей – на ней была точно такая же форма, как у Синомии Кагуи.

─ Знакомая землячка? – увидев эту девушку, Гао Хай сперва смутно припомнил ее черты, но не сразу сообразил, кто это, поэтому взглянул на вышедшую следом за ним Синомию Кагую.

─ … –

И уж конечно, с первого же взгляда Кагуя узнала девушку, а та в свою очередь узнала Кагую. Несмотря на то, что они мгновенно опознали друг друга, обе не предприняли никаких активных действий для общения – лишь обменялись беглыми взглядами, стараясь не выдать перед остальными, что они знакомы. И хотя в одинаковых школьных формах подобная маскировка имела мало смысла, скрывать факт близкого знакомства могло оказаться полезным, так что обе девушки без колебаний выбрали именно этот путь.

Сидзё-сан, неужели и ты здесь?

Тетя-двоюродная бабушка, и ты угодила в это место?

Похоже, сила того, кто стоит за всеми этими махинациями, поистине грандиозна, раз он одновременно нанес удар по дому Синомия и дому Сидзё…

Хотя, если подумать, судя по всему, цель злоумышленника вовсе не выкуп или что-то в этом роде. Тетя, у тебя есть хоть какие-то догадки?

Мы ровесницы, не могла бы ты перестать использовать это обращение? Посмотри сначала, какое сейчас время!

Как ни крути, а тетя-бабушка есть тетя-бабушка. Разве не так у нас устроено родство?

Пусть вслух не было произнесено ни слова, но, возможно, благодаря особой телепатии людей из аниме, Синомия Кагуя и девочка с косичками всего лишь с помощью взглядов обменялись целым спектром сложнейших реплик.

А тем временем Гао Хай, отойдя от первотного замешательства, быстро вспомнил, кем именно является эта девчонка.

Да это же... это же Сидзё Маки!

Самый несчастный персонаж оригинального произведения «Госпожа Кагуя: в любви как на войне», чья жизнь проходит в пучине любовных страданий... хотя нет, ей до этих войн еще далеко. В оригинале любовные перипетии затрагивали троих, она же оставалась чистой проигравшей, вынужденной бесконечно терпеть сцены чужого счастья, наблюдать, как ее лучшая подруга проводит сладкие дни с парнем, по которому она тайно сохнет, и в довершение ко всему в семнадцать лет забеременеть, устроив цирк с поспешной свадьбой.

Кто бы мог подумать, что эту бедную девушку, над которой неустанно издевался первоисточник, тоже затащат в эту игру по правилам кайдана. По правде говоря, если судить по характеру, в оригинале этот ребенок – просто маленький ангел. Если всё происходящее со мной – действительно фильм, сериал, игра или книга, то, честно говоря, меня терзают смутные сомнения насчет психического здоровья автора: с какой стати забрасывать столь милое и несчастное создание в подобный сюжет?

В голове Гао Хая пронеслись самые разные мысли, однако на его лице не дрогнул ни один мускул.

В этот момент он вместе с остальными обитателями коридора уставился на дверь комнаты под номером 205 – ту самую соседнюю квартиру, где только что раздался крик и за которой скрывалось нечто совершенно непредсказуемое.

----------

В начале хоррора разве не должно быть безопасное время?

В узком коридоре, помимо только что вышедших из комнат Гао Хая и Синомии Кагуи, уже находилось пятеро человек. Среди них было четверо мужчин и одна женщина. Кроме вечно страдающей Маки, лишь чернокожий парень выглядел относительно молодым – лет двадцати, остальные трое были как минимум мужчинами средних лет, лет за тридцать.

На лицах толстого руководителя и чернокожего парня читались явные напряжение и растерянность. Если только это не притворство, то скорее всего они, как и Гао Хай с Кагуей, впервые участвуют в этой смертельной игре.

В сравнении с ними высокий белый мужчина тоже выглядел напряжённым, но в нём также чувствовалась настороженность к остальным и с трудом скрываемый страх. Однако причину такой эмоциональной реакции Гао Хай пока не мог определить. Интуиция подсказывала ему, что этот человек, скорее всего, не новичок в игре, либо же он видел что-то ужасное, чего не видели другие, поэтому и вёл себя так необычно.

Что касается мужчины с рюкзаком, то он выглядел довольно спокойным, производя впечатление надёжного опытного игрока. Остальные люди в коридоре сгруппировались вокруг него. Судя по всему, кроме белого и Сидзё Маки, пока Гао Хай и Кагуя возились в своей комнате, этот мужчина уже успел завоевать определённое доверие среди остальных участников.

Но именно из-за этого Гао Хай счёл его заслуживающим осторожности. В конце концов, это место, скорее всего, является смертельной игрой под контролем сверхъестественных сил, и неизвестно, насколько низкой может быть мораль людей, пытающихся здесь выжить.

Подытоживая: двое выглядели как типичные статисты, один походил на второстепенного персонажа с собственной сюжетной линией, ещё один мог оказаться то ли злодеем со стороны человеческой фракции, то ли тёмной лошадкой с кучей секретов. Что до Маки – она попадала в категорию «анимешной красавицы», соответствующей вкусам Гао Хая, поэтому в его мысленной критике не учитывалась.

В то время как Гао Хай и Кагуя осматривали присутствующих, те, кто вышел раньше, также уставились на них двоих.

Во взглядах читались растерянность, разочарование, безразличие, а некоторые и вовсе было трудно прочесть.

В коридоре было очень холодно, настолько, что казалось, будто по коже безнадёжно гуляет ледяной сквозняк.

Под бледным светом ламп Гао Хай мог разглядеть парные надписи и бумажные иероглифы счастья, наклеенные на дверь 203-й комнаты. Всё уже выцвело и покрылось пылью, остались лишь несколько едва различимых знаков.

На полу валялись куски облупившейся краски и давно разбитые осколки стекла, наступать на которые было чревато отчётливым хрустом.

Сначала он не мог сразу найти лестницу, но, присмотревшись, понял, что она должна находиться в противоположных концах этого узкого коридора. Однако из-за большого расстояния он мог лишь смутно различить очертания лестничных пролётов, не разглядев деталей.

Комната 204 располагалась в средней части здания с небольшим смещением вправо. Если бы в коридоре появилось нечто, с чем нельзя справиться, и пришлось бы убегать, правая лестница была бы ближе. Но что-то казалось странным: издалека конструкция той лестницы выглядела немного неправильной. «Надеюсь, мне просто показалось».

На наблюдения и размышления ушло несколько секунд.

Этих секунд, разумеется, хватило и остальным в коридоре, чтобы оценить вышедших Гао Хая и Кагую.

─ Двое студентов? Ну просто замечательно, ещё два балласта… ─ тихо пробормотал высокий белый мужчина, и лицо его стало крайне недовольным.

Казалось, этот человек был категорически против взаимодействия с другими. Пробормотав это, он развернулся и ушёл обратно в свою комнату, заперев дверь. Гао Хай заметил, что он вошёл в комнату 209.

─ Здравствуйте, можете звать меня Лао Го. Мы все очнулись в какой-то из комнат здесь, а вы не находили в своей комнате распечатанный лист бумаги с текстом? ─ мужчина с рюкзаком шагнул вперёд и первым представился Гао Хаю и Кагуе.

Говорил он очень миролюбиво, на лице застыла улыбка, производя впечатление человека, которому можно доверять.

Сидзё Маки не подошла поздороваться, лишь молча стояла неподалёку, окинув Кагую оценивающим взглядом.

─ Вы про «Правила проживания в апартаментах Сиракава»? Выходит, по одному экземпляру на комнату.

Гао Хай не стал отнекиваться от вопроса Лао Го. Ещё выходя, он заметил, что и у чернокожего парня, и у мужчины средних лет были такие же распечатки. Хотя с расстояния нельзя было прочесть содержимое, одного взгляда на жирный красный заголовок хватало, чтобы понять: тексты идентичны.

Значит, тот, кого называли Сюй Шэном, размножил эти листы и засунул по одному в каждую комнату?

─ Значит, у всех есть? Похоже, нам сегодня повезло, это должна быть низкоуровневая игра уровня Сумерек. ─ Мужчина, назвавшийся Лао Го, усмехнулся, и выражение его лица стало более расслабленным.

Низкоуровневая игра уровня Сумерек?

Почему-то, глядя на этого Лао Го с его видом «я опытный игрок», Гао Хай вдруг представил себя в роли разбитого солдата Цао Цао, бегущего вместе с этим человеком, а затем, когда они добираются до ущелья, Лао Го внезапно останавливается, разражается хохотом и произносит нечто вроде: «Я смеюсь над Чжугэ Ляном за его бездарность и над Чжоу Юем за его глупость; если бы я командовал войсками...».

─ Подробнее поговорим позже. Верьте мне, всё будет хорошо, сложность игр уровня Сумерек обычно невысока. ─ Лао Го, конечно, не знал о мысленных насмешках Гао Хая. Он лишь коротко перебросился парой фраз с ними, а затем переключил внимание на комнату, откуда доносился крик.

─ Опять он за своё… Что за игры, какие игры… ─ Толстый мужчина, похожий на корпоративного руководителя, услышав слова Лао Го, нахмурился, и его лицо стало ещё более мрачным.

Видно было, что он в скверном расположении духа. Когда Гао Хай и Кагуя вышли, именно он смотрел на них с разочарованием. Но сейчас, поколебавшись, он всё же осторожно подошёл ближе, встал перед Гао Хаем и, выдавив из себя довольно дружелюбную улыбку, заговорил:

─ Здравствуйте, вы тоже китаец? Я Сунь Дацзюнь, руководитель из корпорации. Э-э… вы знаете, что это за место? Какое-нибудь реалити-шоу?

Возможно, из-за китайских иероглифов на его рубашке Гао Хая приняли за соотечественника. Хотя, как считал сам Гао Хай, куда более заметным был тот засохший красно-белый комок у него на одежде. Он до сих пор подозревал, не его ли это мозги.

Что касается Сунь Дацзюня, то, хотя тот изо всех сил старался сохранять спокойствие в голосе, по едва заметной дрожи в интонациях было ясно: этот человек уже подсознательно понял, что происходящее здесь – никакое не «реалити-шоу», просто в глубине души он не желал в это верить и пытался обмануть самого себя.

─ Я не знаю, но мне бы очень хотелось, чтобы это было реалити-шоу. Вы все тоже внезапно очнулись в какой-то комнате? Кстати, я только что слышал крик, никто не знает, в чём дело? ─ Гао Хай слегка покачал головой, стараясь выглядеть как можно обычнее, и спросил с долей робости в голосе.

Пока что не выскочило ничего невменяемого, чтобы устроить кровавую баню.

Исключая экстремальные сценарии, где всех уже с ума свела какая-нибудь жуткая дрянь с самого начала, Гао Хай предварительно решил, что сейчас, вероятно, всё ещё безопасное время.

Как в начале фильма ужасов или хоррор-игры: главные герои только появились на экране и радостно собираются ехать в отпуск, вокруг всё кажется нормальным, пока главный герой или какой-нибудь статист по глупости не откроет дверь, которую открывать не следовало, или не сделает то, чего делать не следовало, – и только тогда ситуация выходит из-под контроля. Поэтому время до этого, по неписаной традиции, и есть безопасный период, чтобы постепенно втянуть зрителя в историю.

В конце концов, согласно тем правилам, в промежутке с 8 утра до 9 вечера это место под названием апартаменты Сиракава должно быть в целом безопасным. Если не нарываться на неприятности – опасности не будет.

Так что сейчас лучше прикинуться послабее, держаться в тени – глядишь, так будет удобнее собирать информацию, разбираться в обстановке, а заодно и не стать тем самым статистом, который влезет во все флаги и первым сольёт игру.

Размышляя так, Гао Хай изображал из себя пугливого, неопытного юнца. А стоявшая позади него Синомия Кагуя, поначалу казавшаяся ледяной статуей, тоже едва заметно изменилась – и в лице, и в движениях. Теперь она походила на маленькую девочку, которая тоже напугана и не желает ни с кем общаться. Играла она даже лучше Гао Хая.

Ей даже не нужно было открывать рот, чтобы выдавать такое выступление. Гао Хай подумал, что этой девушке грех не идти в актрисы. Впрочем, благодаря этой игре Сунь Дацзюнь, поняв, что от этих двоих толку мало, лишь неуверенно пробормотал что-то вроде «нас всех не должно коснуться» и снова уставился на комнату 205.

И как раз в этот момент все в коридоре услышали из той комнаты неуклюжие, спотыкающиеся шаги.

Бах!

Дверь 205 с грохотом распахнулась.

Молодая девушка с выкрашенными в блонд волосами, в майке на бретельках и шортах, с татуировкой в виде сердечка на руке, выбежала из комнаты, споткнулась и упала, широко раскрыв от ужаса глаза, и принялась нечленораздельно кричать:

─ Т-труп! Там труп!

Пронзительный крик был невероятно громким. Ещё когда она кричала внутри, её было слышно на весь этаж. Теперь же, когда она выскочила в коридор, Гао Хай не сомневался, что её голос разнёсся по всему зданию.

Хм, если оценивать внешность по стобалльной шкале, то максимум шестьдесят, не больше. Кстати, Кагуя – твёрдые девяносто пять, а вот Сидзё Маки – девяносто шесть, наверное, потому что выглядит попроще и потому приятнее глазу.

В общем, похоже, она не персонаж из какого-нибудь аниме или фильма. Скорее всего, просто оригинальная статистка?

В подобных ситуациях не становится ли такой шумный статист первопричиной всеобщего слива? Гао Хаю показалось, что тут попахивает опасностью. «Может, лучше сразу вернуться в комнату?» – промелькнуло у него в голове.

В тот же миг Сунь Дацзюнь, стоявший ближе всех, и тот чернокожий парень с ёжиком уже подскочили и подняли девушку. Её всю трясло, было непонятно, что она такое увидела, что так перепугалась.

─ Эй, эй, ты в порядке? Ты говоришь, там, в комнате, труп? ─ Сунь Дацзюнь, поддерживавший девушку, покрылся холодным потом и с опаской покосился на распахнутую дверь 205-й.

«В этой комнате спрятан труп? Чёрт возьми, почему меня вообще занесло в это гиблое место? Что здесь вообще происходит?!»

Раздражение Сунь Дацзюня было написано у него на лице. А тем временем Гао Хай, уже сделавший шаг назад и готовый в любой момент юркнуть в свою комнату, заметил, как стоявшая неподалёку Синомия Кагуя слегка наклонила голову, прислушиваясь к чему-то справа.

В тот же самый момент молчавшая до сих пор Сидзё Маки и тот дружелюбный мужчина с рюкзаком тоже отреагировали. Первая точно так же чуть склонила голову – явно что-то услышала. Действия мужчины были куда более незаметными – лишь едва уловимое смещение зрачков. Если бы Гао Хай не обладал особым складом ума и с самого начала не выделил этого человека как «опытного игрока» из бесконечных циклов, он ни за что бы не заметил этой детали.

Правая лестница. Кто-то поднимается снизу или спускается сверху?

У Гао Хая не было суперслуха, поэтому он мог лишь строить предположения, наблюдая за реакцией остальных.

Воздух, казалось, стал ещё холоднее.

С левой руки внезапно донеслась едва заметная колющая боль.

Опустив взгляд, Гао Хай посмотрел на свою левую руку – на те самые странные чёрные часы, которые он так и не снял, торопясь разобраться в происходящем.

Только что внутри этих часов будто иголка кольнула его, вызвав эту слабую боль.

Что это было?

Поднятая девушка с жёлтыми волосами всё ещё бормотала: «Там, в комнате, мертвец… под кроватью». Из-за майки на бретельках её руки были полностью оголены, и сейчас на них отчётливо проступили мурашки.

Стоявшая ближе к правой лестнице Сидзё Маки, слегка поколебавшись, уже направилась в сторону Кагуи.

Тот дружелюбный мужчина с рюкзаком полностью перевёл взгляд на правый лестничный проём и без тени сомнения принял оборонительную стойку.

─ О, господи, что с этой леди, от неё так разит, ну прямо как от грязных дредов моей бывшей девушки, что полгода не мылись, брось их в раковину – и можно сразу инкубировать выводок чужих. Что вообще здесь за чертовщина? ─ проворчал чернокожий парень. Говорил он странно, смешивая китайский с американским английским. И хотя это аномальное место дало всем присутствующим способность понимать любой язык и читать любые тексты (или, по крайней мере, любые читаемые знаки), его манера изъясняться вызывала у всех лёгкое недоумение.

─ Отведите её в мою комнату. Моя – 210-я – она побольше, и там всё в порядке. Пусть она немного придёт в себя. Кто хочет пойти со мной осмотреть комнату, из которой выбежала эта дама? Мы все сейчас заперты здесь, нам нужно понять, что происходит. ─ Лао Го развернулся, сделал несколько шагов и открыл дверь своей комнаты.

До этого момента в коридоре, казалось, не было ничего необычного.

Но Гао Хай уже понял: Лао Го лишь на словах предлагал отвести перепуганную девушку в свою комнату, а на деле просто использовал это как предлог, чтобы вернуться к двери. Гао Хай заметил, что комната, у которой остановился Лао Го, – это 210. Она была ближе всех к правой лестнице, той самой, откуда приближались шаги.

Он пошёл туда, чтобы первым выяснить, что это за шаги?

Пока Гао Хай так размышлял, он увидел, как Лао Го остановился у входа, повернувшись лицом к лестнице, сунув одну руку в карман куртки. Он замер на мгновение… а затем молча открыл дверь, вошёл и, не оборачиваясь, закрыл её за собой, заперев изнутри.

─ Эй, эй, ты чего творишь? Сначала говоришь вести её к тебе, потом сам закрываешь дверь? Ты чего добиваешься? ─ недовольно заорал Сунь Дацзюнь, поддерживая женщину. Чернокожий парень тоже озадаченно захлопал глазами.

─ Что?

А Гао Хай, наблюдая за этой сценой, почувствовал, что холод вокруг стал ещё ощутимее.

Он по-прежнему не слышал шагов на лестнице, но, сопоставив реакцию тех троих, что что-то заметили, понял: к лестничной площадке кто-то приближается.

Кто это? Мужчина или женщина? Как выглядит? Что это вообще такое…

Он не знал ни единой детали.

Но в это мгновение, увидев, как тот предполагаемый опытный игрок Лао Го действует так решительно, Гао Хай почуял неладное. Он тотчас понял, что нужно делать, – возвращаться в комнату.

Ближайшими комнатами для него и Кагуи были 204 – та, у которой сломан замок и которую невозможно запереть, – и 209 напротив, куда заперся тот неприветливый белый верзила.

204 уже не запереть, можно лишь притворить дверь. Если то, что поднимается на этот этаж, – нечто опасное, есть риск, что оно ворвётся внутрь. А 209 заперта изнутри, и тот рослый мужчина внутри выглядит как уголовник с пожизненным сроком – явно не лучший вариант для общения. Даже если постучать и попросить помощи – вряд ли это хорошая идея.

В 205-й, соседней с 204-й, только что обнаружился источник паники – перепуганная женщина.

Значит, остаются два других ближайших варианта: 203 и 208.

Гао Хай резко развернулся, окинул взглядом комнаты 203 и 208 и мгновенно остановился на 208-й – она была относительно близко, и дверь была приоткрыта, в отличие от наглухо закрытой 203-й.

В прошлом, или, вернее, в прошлой жизни, его часто называли человеком со слишком буйной фантазией. Ему нравилось наблюдать, нравилось строить самые невероятные теории на основе увиденного. За это в студенческие годы его сторонились как чудака. Но тогда он чётко понимал: всё это лишь фантазии. Поэтому в итоге он выбрал писательство и творчество, чтобы использовать свою особенность с пользой.

Тогда он точно знал: его выдумки – лишь выдумки, не реальность.

А вот теперь он не мог сказать наверняка: это просто его разыгравшееся воображение или он и вправду заметил признаки надвигающейся опасности.

Одно он знал точно: у него нет второй жизни, чтобы проверять, была ли эта фантазия реальностью.

─ Вы… ─ Синомия Кагуя, услышав странный звук, не понимая ситуации и не имея такого склада ума, как Гао Хай, ещё не предприняла никаких действий.

Увидев, как Гао Хай без колебаний рванул к 208-й, Кагуя сначала удивилась, не понимая причин такого поступка.

Но в следующую секунду, вспомнив о столь же странном поведении Лао Го, эта не по годам умная девушка слегка прищурилась – до неё дошла дурная возможность. Затем она решительно подняла взгляд на Сидзё Маки, обменялась с той коротким взглядом, развернулась и побежала к 208-й, добравшись до двери даже быстрее Гао Хая. Её скорость заставила его изумлённо открыть рот.

─ Внутрь.

Схватившись за ручку и приоткрыв дверь, Кагуя не стала сразу входить, а обратилась к Гао Хаю. Сидзё Маки тем временем уже быстро приближалась – очевидно, Кагуя ждала, чтобы та успела зайти вместе с ними.

Значит, даже если он сам вбежит внутрь, Кагуя явно не станет закрывать дверь сразу.

Надо признать: Гао Хай, считавший себя отаку, любящим фансервис и анимешных красавиц, на какое-то мгновение подумал, не оттолкнуть ли Кагую и не забежать ли внутрь одному, заперев дверь.

Но эта мысль не продержалась и десятой доли секунды. Он без тени колебания шагнул вперёд, проскользнул мимо Кагуи и просто вошёл внутрь, не сделав ничего.

Ну, во-первых, она быстрее меня, так что она вполне могла первой проделать этот злодейский трюк, но не стала – наоборот, уступила мне дорогу. Если бы я так поступил, это было бы совсем уж подло. И дело вовсе не в том, что я, скорее всего, не смог бы её победить. Во-вторых, она красавица, и выглядит хладнокровной и разумной, а не той традиционной обузой из фильмов ужасов. С ней выживаемость выше. И снова – дело не в том, что я, скорее всего, не смог бы её победить. В-третьих, моя мечта – стать героем гарема в фансервисном аниме, а вовсе не протагонистом тёмного направления. Кому нужны такие герои – пусть сами и будут. Я же отказываюсь. И да, это тоже не потому, что я, скорее всего, не смог бы её победить.

Ладно, если честно – он просто понял, что попытайся он сделать что-то подобное, его бы скрутили в момент. В этом анимешном мире, где масса и габариты не так уж важны, боевые навыки этой ледяной принцессы Кагуи, пусть и не настолько запредельные, как у её горничной, всё равно были недосягаемы для него, обычного парня из реального мира. И по реакции, и по силе, и по скорости он ей уступал. Только сумасшедший стал бы с ней тягаться.

Вбежав в дверь, он увидел, что планировка похожа на 204-ю: слева коридор, справа туалет, просто сама комната чуть просторнее.

Застывшая у входа Кагуя хмурилась. А Сидзё Маки уже мчалась со всех ног. Сунь Дацзюнь, поддерживавший девушку с жёлтыми волосами, и чернокожий парень смотрели на это в полном недоумении, не понимая, что вообще происходит. Сунь Дацзюнь отпустил девушку и шагнул в их сторону, что-то выкрикивая.

─ Идёт… ─ тихо произнесла Кагуя. Она уже услышала шаги, достигшие второго этажа.

Стремительная Сидзё Маки уже достигла двери и, не сбавляя скорости, влетела внутрь, едва не врезавшись в Гао Хая, стоявшего у входа.

И в тот же миг, как только Маки переступила порог, Кагуя без малейших колебаний захлопнула дверь.

Щёлк!

С коротким звонким звуком замка трое внутри оказались отрезаны от коридора.

─ Ты что-то видела? ─ Гао Хай всё это время следил за выражением лица Кагуи. Он заметил, как изменилось её лицо в последний момент перед закрытием двери, и без колебаний задал вопрос.

─ … ─ Кагуя у двери промолчала.

Она лишь приложила палец к губам, призывая к тишине, а затем, опустив голову, прижалась ухом к двери, замерла, прислушиваясь к звукам снаружи.

Гао Хай тоже затих, стоя неподвижно у стены. Из-за неизбежного напряжения он даже старался дышать тише. Рядом с ним Сидзё Маки делала то же самое, только лицо её оставалось более спокойным.

1001, 1002…

Гао Хай принялся молча вести счёт.

1051, 1052…

Вокруг было так тихо, что слышалось лишь их сдержанное, едва уловимое дыхание.

1599, 1600… Прошло десять минут.

Гао Хай мысленно отсчитал шестьсот секунд. За это время он не услышал ни звука.

«Не услышал ни звука» означало, что голоса людей в коридоре, которые ещё были слышны, когда закрывалась дверь, теперь исчезли полностью. Сквозь не такую уж и толстую железную дверь звуки из коридора совершенно пропали. И целых десять минут никто не постучал и не окликнул их.

За дверью стало тихо.

Гао Хай по-прежнему молчал.

Он видел, что Кагуя всё ещё напряжена, ни на миг не расслабившись.

Поэтому он не собирался из-за минутной тишины терять терпение и начинать расспросы. Он продолжал ждать, сохраняя молчание.

Но в голову лезли мысли: а не проблема ли в самой двери? Может, из-за того, что она закрылась, он просто не слышит звуков снаружи?

А может, они выбрали неправильную комнату? Не надо было идти в ту, что запирается. Вдруг именно эта комната – ловушка, самое опасное место?

Такие мысли уже трудно было подавить. Гао Хай и без того был склонен к фантазиям, а сейчас, в этой почти невыносимой тишине, он и вовсе не мог перестать придумывать всякое.

Пока он не услышал очень отчётливый звук открываемой двери.

Он доносился снаружи, из коридора. Судя по направлению, можно было с уверенностью сказать, что это открылась дверь комнаты 204.

Гао Хай чуть повернул голову и посмотрел на стоявшую рядом Сидзё Маки.

По тому, как она едва заметно склонила голову, было ясно, что она тоже слышала этот звук.

Значит, дело не в звукоизоляции. На самом деле они прекрасно слышали, что происходит в коридоре.

Просто там… стало тихо.

В этот момент Кагуя вытащила из-за пазухи старый мобильный телефон. Ведь она с самого начала говорила, что в её одежде нет карманов, и было совершенно непонятно, откуда она достала этот видавший виды телефон. Она нажала несколько кнопок, а затем повернула экран к Гао Хаю и Сидзё Маки.

На экране было незаконченное сообщение. Текст был предельно кратким.

【Я ничего не видела】

И всё.

И Гао Хай, и стоявшая рядом Сидзё Маки поняли, что хотела сказать Кагуя.

Перед тем как закрыть дверь, в последний момент, Кагуя посмотрела на лестничную клетку. Она услышала, как шаги достигли их этажа, но не увидела, как кто-либо выходит из-за угла.

Эй, эй…

Гао Хай почувствовал, как сердце забилось быстрее.

С момента пробуждения в этом месте до того, как они спрятались в комнате, прошло около получаса.

До сих пор он своими глазами не видел ничего по-настоящему паранормального.

Но в этот момент Гао Хай ощутил невыразимую давящую тоску и страх перед тем неведомым, нерождённым звуком шагов.

«Режиссёр, а где обещанное безопасное время? Как можно с порога устраивать такое…»

Конечно, даже сейчас его привычка отпускать внутренние шуточки никуда не делась.

----------

«Исследовательский отряд успешно сформирован»

Тишина у входной двери тянулась в общей сложности больше получаса.

Синомия Кагуя долго прижималась спиной к двери, пока наконец не выпрямилась, прекратив прислушиваться к тому, что происходит на лестничной площадке.

─ Шаги спустились вниз.

Произнеся это вполголоса, она зашагала вперед, жестом призывая Гао Хая и Сидзё Маки последовать за ней вглубь коридора.

Планировка квартиры 208 ничем не отличалась от 204: тот же странный коридор, ведущий до самого конца, где под прямым углом совершался поворот.

У входа в гостиную висели точно такие же настенные часы. Мысленно прикинув время, прошедшее с момента, как он впервые увидел циферблат в квартире 204, Гао Хай пришел к выводу, что здешние часы идут абсолютно синхронно с теми.

Неужели в каждой квартире часы идут безупречно точно?

В памяти Гао Хая внезапно всплыло это правило.

Если допустить, что правило абсолютно верно, то что будет, если изменить положение стрелок? Станут ли часы по-прежнему показывать [точное] время?

У него промелькнула пара мыслей, но действовать он не спешил. Испытывать правила на прочность сейчас явно не стоило. К тому же не стоило забывать о только что случившейся аномалии, шедшей вразрез со всеми предписаниями. На дворе стоял белый день, а в «Правилах жизни» черным по белому значилось, что выходить за пределы комнат небезопасно лишь после девяти вечера – и тем не менее, за дверью разворачивалась столь жуткая чертовщина.

Быть может, свод правил вовсе не ошибался, снаружи было относительно безопасно, а произошедшее оказалось лишь не смертельным сбоем?

Или они сами ошиблись в расчете времени, и на самом деле уже наступила ночь? Свет, пробивающийся сквозь заколоченные окна, обманчив, и полагаться на него в определении времени нельзя.

А может, ошибался как раз свод правил? Возможно, эта так называемая инструкция вовсе не служит надежным ориентиром, и собранные в ней предписания больше не способны защитить здешних выживших.

Взвесив все за и против, Гао Хай склонился ко второму – вернее, к третьему варианту.

В конце концов, судя по словам составителя, этот свод в своей основе был именно [правилами жизни], где упор делался на слово [жизнь], а не [выживание]. Гао Хай сомневался, что человек, способный составить столь подробную инструкцию, был неграмотным глупцом, путающим понятия. К тому же раз у него хватило ресурсов оставить по копии в каждой комнате, весьма вероятно, что в какой-то момент времени горстка оказавшихся в этой заброшенной многоэтажке выживших образовала тесный кружок и пыталась держаться вместе, обустраивая быт. Именно тогда и были сформулированы эти правила.

Но когда в ловушку этой придурочной «Игры в жертвоприношение» угодила их собственная партия, здешние квартиры уже зияли пустотой и запустением – от недавнего присутствия человека не осталось и следа. Даже на этих листках бумаги успел осесть слой пыли, хоть они и сохранились лучше прогнившей мебели.

А значит, оказавшиеся у них на руках правила вполне могли устареть и утратить свою точность.

От этой догадки тревога на душе Гао Хая лишь усилилась.

Нет, не стоит делать столь поспешных выводов.

Тот паранормальный инцидент не проник внутрь квартиры, по крайней мере, ничего аномального в комнатах они не заметили. Следовательно, утверждение о том, что внутри стен относительно безопасно, в своде правил отражено верно. Другое дело, что ни Гао Хай, ни Синомия Кагуя сейчас не находились в своих изначальных комнатах, а потому бдительность терять определенно не стоило.

Скрип…

Пока он предавался размышлениям, шедшая впереди Сидзё Маки отворила дверь в гостиную и шагнула внутрь. Следом вошел Гао Хай, а Синомия Кагуя замыкала шествие.

Гостиная в 208-й квартире также мало чем отличалась от 204-й: разве что вместо маленького круглого столика здесь стоял квадратный журнальный столик, потрепанный диван и три-четыре табурета. Дверь на кухню не была демонтирована и стояла на своем месте, однако оказалась распахнутой настежь.

Никаких распечатанных листков бумаги на видном месте Гао Хай не заметил. Неужели прежняя группа выживших упустила это помещение?

─ Можете не беспокоиться насчет безопасности этой комнаты. Именно здесь я очнулась, и я уже всё тщательно обыскала.

Прислонившись спиной к стене, негромко произнесла Сидзё Маки, переводя взгляд на Гао Хая и Кагую, после чего небрежно бросила свой экземпляр правил на тумбочку у входа.

Совсем не похожая на ту отчаявшуюся неудачницу из первоисточника, нынешняя Сидзё Маки излучала ауру, до боли напоминавшую Кагую: от нее веяло холодом и властностью. Впрочем, в отличие от Синомии, чей взгляд резал словно нож, от взглядов Маки исходил лишь легкий дискомфорт.

Ах да, если подумать, Сидзё Маки в оригинале изначально задумывалась как эдакая «версия Кагуя-лири» или «светлая Кагуя». Несмотря на то, что из-за статуса проигравшей в любви ее порой недооценивали, она оставалась наследницей богатейшего финансового конгломерата, чей интеллект, кругозор и способности ни в чем не уступали сверстникам. Отбросив амплуа заносчивой неудачницы, перед нами предстанет чистокровная Синомия Кагуя-лайт – ценнейший союзник, за расположение которого Гао Хаю стоило побороться. Пожалуй, пользы от нее было даже больше, чем от самой Кагуи. Характер Кагуи из-за деформированного воспитания был чересчур извилистым, и даже в качестве напарницы она требовала предельной осторожности, тогда как Сидзё Маки являлась чистокровным ангелочком – пока он сам не наломает дров, в спину она точно не ударит.

─ Господин Гао Хай, что вам удалось выяснить?

Кагуя, похоже, безоговорочно доверяла Сидзё. Убедившись в словах подруги насчет безопасности комнаты, она тут же перевела испытующий взгляд на Гао Хая.

─ В коридоре вы поначалу просто наблюдали за обстановкой.

─ Но уже тогда ваше внимание привлек мужчина, назвавшийся Лао Го. Вы задерживали на нем взгляд неоднократно, и дело тут вовсе не в том, что он казался остальным авторитетной фигурой. У вас были на то личные причины.

─ Более того, стоило ему запереть дверь, как вы мгновенно приняли решение спрятаться в одной из комнат, в точности скопировав его действия. Да и раньше, когда мы читали правила, вы не выказали ни малейшего сомнения в их подлинности – так, будто уже сталкивались с подобным и с ходу во всем разобрались. Я жду ваших объяснений. Если вы будете с нами откровенны, полагаю, мы сможем временно объединить усилия. Уверена, с вашим аналитическим складом ума вы понимаете, какое колоссальное преимущество получите, заручившись поддержкой меня и Маки.

Не давая Гао Хаю опомниться и выиграть время на раздумья, Кагуя холодным, но чеканящим каждое слово тоном выпалил целый ряд обвинений.

Пока Гао Хай наблюдал за остальными, сама Кагуя, судя по всему, без дела не сидела.

Она сосредоточила все внимание на самом Гао Хае, подметила множество странностей и выдала их единым потоком.

Гао Хай отчетливо чувствовал, как обе девушки напряглись. Кагуя слегка согнула колени в готовности сорваться с места, и он ни капли не сомневался, что при малейшем намеке на подвох получит сокрушительный удар. Сидзё Маки тем временем незаметно отступила на шаг назад, заложив левую руку за спину. В полумраке Гао Хай успел заметить зажатый в ее пальцах предмет – то ли столовый нож, то ли вилку. Оружие выглядело слегка поржавевшим, так что в случае удара заражение столбняком было гарантировано.

Кем они станут – союзниками или врагами – зависело исключительно от его ответной реакции.

Гао Хай поднял руки ладонями вперед, чтобы Кагуя и Маки отчетливо видели их пустоту, и на мгновение задумался, подбирая слова.

На самом деле я попаданце, в прошлом мире облазил все форумы по городским легендам и паранормальщине, а еще зачитывался романами в жанре бесконечного потока, поэтому сразу заподозрил неладное и следил за каждым шагом этого старика.

У него промелькнула мысль выложить всё как есть, ну или слегка приукрасить правду, сославшись на мистические форумы и литературу о выживании.

Но…

[Никому не позволяй узнать, откуда ты пришел]

Где именно он слышал эту фразу, вспомнить не удавалось.

Она всплыла в памяти совершенно внезапно, вызвав леденящий душу укол паранойи.

Так говорить нельзя.

И дело даже не в том, что нельзя признаваться в своем иномирном происхождении.

Сами понятия городских легенд и бесконечного потока упоминать запрещалось, ведь он находился в мире, куда угодил из собственной реальности, а подобных концепций здесь попросту не существовало. Во время первичного серфинга в сети он уже проверял ключевые слова и убедился, что привычные его прошлому миру вещи здесь начиненные пустотой. Конечно, поиск не был исчерпывающим, и полной уверенности насчет этих двух конкретных тем у него не было, но рисковать не стоило – малейшая оговорка, и его мигом расколотят.

Погодите-ка, кто расколотит?

От этой мысли в голове Гао Хая на секунду помутилось.

Впрочем, размышлять над столь второстепенными вещами долго не пришлось: сообразив, как именно преподнести свою историю, Гао Хай чуть поправил воротник и заговорил:

─ Меня зовут Гао Хай, мне девятнадцать лет.

─ Я живу в частном секторе на улице ХХ, бросил учебу и живу бобылем. Каждый день играю в игры до одиннадцати вечера, а потом ложусь спать… кхм, нет, погодите. Из-за увлечения играми у меня развилось бурное воображение, и одно время я подумывал взять все эти таблички с предупреждениями из отелей или супермаркетов, скрестить их с хоррор-историями и написать собственное произведение. Наделялся, что взлечу и стану знаменитым.

─ Правда, воплотить задумку в жизнь я так и не успел – угодил сюда. Так что, когда я впервые увидел этот свод правил, у меня возникло странное, но забавное чувство дежавю. Что же до того типа по имени Лао Го, его манера поведения с самого начала казалась подозрительной. С момента попадания сюда меня преследовала одна догадка: раз таинственный голос назвал это моей [первой игрой], значит, подобные происшествия случались уже не раз. Логично предположить, что среди нас есть ветераны, прошедшие через ад неоднократно и накопившие богатый опыт. Лао Го показался мне именно таким человеком.

─ Поэтому я и решил понаблюдать за ним. Стоило ему совершить неадекватное действие, как я понял – стряслось что-то дурное. Ради собственной безопасности я счел за благо последовать его примеру.

Пусть в какой-то момент его речь едва не скатилась в исповедь помешанного на управлении чужими руками маньяка, в конечном счете Гао Хай выдал вполне стройное объяснение. До конца пробить их броню недоверия вряд ли удалось, но обосновать свои действия он смог.

К слову, история насчет написания рассказа о городских легендах не была чистой выдумкой: во-первых, в прошлом мире у него действительно проскакивали подобные мысли, а во-вторых, в записях исчезнувшего прежнего владельца этого тела обнаружилось нечто очень похожее. Так что Гао Хай не лгал – с какой стороны ни посмотри, он говорил чистую правду.

─ …Вот как?

Кагуя едва заметно кивнула. Никаких выводов из его слов она делать не стала, и понять, поверила она ему или нет, было абсолютно невозможно.

─ Хватит вилять вокруг да около. Думаю, тетушка уже заметила: этот парень чертовски сообразителен. К тому же он явно в курсе, кто мы такие – на нас он смотрит совсем не так, как на остальных. Ты ведь Гао Хай, верно? А ты знаешь, как зовут нас?

Подав голос, Сидзё Маки шагнула ближе и пару раз крутанула в пальцах вилку. Первую половину фразы она адресовала Кагуе, а вторую бросила прямо в лицо Гао Хаю.

─ Знаю, госпожа Сидзё Маки. Вы обе – наследницы влиятельных семей: одна из клана Синомия, другая из клана Сидзё. В первый год после бросания школы я путешествовал по всей Японии и однажды заглянул на территорию академии Сюджуин во время их фестиваля. Тогда я и увидел ваши имена на школьной доске почета.

Гао Хай отвечал с безупречным спокойствием.

Путешествия по Японии, посещение Сюджуина в дни открытых дверей – все это содержалось в дневнике того парня. Что же до доски почета, этот фрагмент он выдумал на ходу, но в текущих обстоятельствах подобная мелочь значения не имела.

─ Вы прекрасно осведомлены о нашем происхождении, лично побывали в месте нашей учебы, а теперь мы все вместе застряли в этой дыре. Не приходило в голову, что подобные откровения лишь навлекают на вас дополнительные подозрения?

Вглядываясь ему прямо в глаза, Маки постепенно заговорила жестче.

─ Именно так. Но это чистая правда, и отрицать ее было бы глупостью. Что до моих подозрений, думаю, здесь присутствующие прекрасно понимают: случившееся хоть и смахивает на похищение, масштаб задействованной здесь силы давно вышел за рамки здравого смысла. Этот жуткий голос, паралич во всем теле – едва ли стоит повторять очевидные вещи.

Не выказывая ни страха, ни смущения перед лицом невысокой, но излучающей мощную энергетику девушки, Гао Хай продолжал говорить ровным, размеренным голосом.

В комнате вновь повисло тягостное молчание.

Сидзё Маки, скрестив руки на груди, не сводила с него пристального взгляда.

Стоявшая чуть в стороне Кагуя, хоть и хранила молчание, продолжала изучать парня, мысленно взвешивая все за и против.

─ …Ладно, тетушка, кажется, этому парню действительно можно доверять. Но погодите-ка, тебе и впрямь девятнадцать? Ведешь себя куда хладнокровнее некоторых двадцатисемилетних.

В конце концов Маки тяжело вздохнула, махнула рукой, и ее тон стал значительно проще.

Гао Хай понял: базовое доверие этой юной гениальности он завоевал. Шкала расположения сдвинулась где-то к отметке в десять процентов. Кагуя, напротив, по-прежнему хранила молчание, давая понять, что до полной разрядки напряженности еще далеко.

─ Наверное, всё дело в моем богатом жизненном опыте. Или в том, что втайне я всегда жаждал подобных приключений… А-ха-ха…

Потерев затылок, Гао Хай выдавил из себя нечто вроде неловкого смешка, произнеся фразу, от которой у него самого свело зубы.

─ Как бы то ни было, сейчас нам жизненно необходимо объединить усилия, чтобы разобраться в текущем положении дел. Хоть я и уверена в собственных силах, да и тетушка рядом… Слушай, парень, тебя ведь зовут Гао Хай? У тебя соображалка работает неплохо. Сама видишь: и я, и тетушка (она кивнула на Кагую) обладаем отменной физической подготовкой и реакцией. Так что, если ты не станешь устраивать темных делишек, мы сможем работать в команде. Договорились?

Сидзё Маки, приняв окончательное решение, озарила его горделивой улыбкой и протянула руку.

Стоит ли расценивать это как единоличное решение за них обоих?

Краем глаза Гао Хай заметил, что Кагуя осталась не до конца довольна столь поспешным вердиктом Маки. Из-за сохраняющейся настороженности она не была готова броситься в альянс с такой же легкостью. Тем не менее, возражать открыто Кагуя не стала, молчаливо проглотив это решение.

─ До их уровня мне далеко, но я постараюсь быть полезным.

Как бы то ни было, во временную коалицию его приняли.

В этой таинственной, прогнившей насквозь заброшенной квартире один попаданц и две красавицы временно объединили силы, сформировав настоящий отряд исследователей для прохождения смертельной игры в жанре живых городских легенд.

Испытывая в этот момент бурю эмоций, Гао Хай поймал себя на неожиданной мысли:

«Ого, а иметь в напарниках двух столь очаровательных и компетентных школьниц – это, знаете ли, чертовски по-отакушному приятно, а?»

----------

«Два мастера и один бездарь, или Я – балласт»

До сих пор, даже сейчас, когда троица в комнате худо-бедно пришла к предварительному соглашению о сотрудничестве, в коридоре за дверью царила абсолютная тишина.

Тот дядька по имени Сунь Дацзюнь, тот парень-афроамериканец, та жёлтоволосая девица, что едва переставляла ноги от страха, – их голоса затихли в коридоре, и после того, как Кагуя заперла дверь, они больше не раздались ни единого раза.

Что творилось в коридоре по ту сторону массивной двери, не знал никто.

Впрочем, обитателям комнаты пока не нужно было ломать над этим голову.

─ В конце концов, суть всех этих правил городского кайдан сводится к одному: обойтись без прямых описаний какой-нибудь жуткой хвори, выведя эмпирическим путём методы выживания на все случаи жизни, ─ усевшись вокруг журнального столика, Гао Хай смотрел на два одинаковых листа формата А4, принесённых из комнат 204 и 208, и начал неторопливый анализ. ─ Но я подозреваю, что доставшийся нам свод уже устарел – по крайней мере, он больше не годится для нынешней обстановки.

─ Оставим пока в силе утверждение из правил, что днём здесь безопасно, раз уж мы ещё толком не проверили, что там в коридоре. Но кое-что уже бросается в глаза: правила утверждают, будто всех, кого занесло в апартаменты Сиракава неведомым образом, перешагнули рубеж в двадцать лет. А среди нас троих нет ни единого старше этого возраста. Одного этого достаточно, чтобы поставить правила под сомнение. Поэтому я предполагаю, что аномалия в этих апартаментах претерпела колоссальные изменения – настолько масштабные, что свод, которым пользовались прежние обитатели, больше не точен и не убережёт нас от всех опасностей.

─ Судя по тому, как мало мест мы обошли с момента нашего появления здесь, ни в комнате, ни в коридоре не осталось никаких следов недавнего проживания. Те, кто когда-то оставил эти правила, не стали бы просто бросать записку и больше ничего не делать. Если бы они всё ещё были здесь, мы бы в любом случае нашли хоть какие-нибудь зацепки. Но сейчас всё совсем иначе. Думаю, нам следует попытаться проверить эти правила на практике, чтобы понять, какие из них уже отжили своё, а какие всё ещё могут послужить нам щитом.

─ Разумеется, это всего лишь мои личные соображения. Что вы об этом думаете?

Произнеся всё это, Гао Хай послушно устроился на табурете, и выражение его лица было донельзя простодушным – вылитый примерный ученик на уроке в младших классах.

И пусть внешне он держался скромно, в глубине души Гао Хай всё же предавался лёгкому самодовольству.

Как-никак, я попаданц, человек, прошедший огонь и воду, испивший чашу лишений. Мой кругозор и склад ума наверняка куда сильнее, чем у этих сопливых школьниц-дзюкэй, которые понятия не имеют, что такое городские кайдан!

Раз так, то впредь я буду полагаться на собственный ум и помощь этих двоих, чтобы с честью преодолеть выпавшие на нашу долю испытания!

─ Если говорить о следах прежних жильцов, то я их уже отыскала, но в одном Гао Хай абсолютно прав: те люди исчезли очень давно.

Сидзё Маки, стоявшая у стены, внимательно выслушала Гао Хая, легко кивнула, а затем подошла к стоявшей в углу кровати, опустилась на коленки и вытянула из-под матраса небольшой ящик.

─ Ух…

Ящичек явно оказался увесистым. Маки подняла его с заметным усилием, но всё же, нахмурившись, дотащила до стола, водрузила на крышку и расстегнула молнию, открывая дорожный саквояж.

В следующий миг Гао Хай и Синомия Кагуя увидели сваленные в беспорядке вещи.

Спрессованные галеты, пачки лапши быстрого приготовления, питьевая вода, туалетная бумага, спирт, йод, жаропонижающее…

Всё это было свалено в кучу – судя по всему, припасы заготовили заранее специально для тех, кому посчастливится занять эту комнату.

─ Даты изготовления примерно двухлетней давности, самые свежие – два года и три месяца назад. Продукты либо уже просрочены, либо срок годности истекает со дня на день. Все надписи на упаковках на китайском. Похоже, нас перенесли в какой-то китайский городок. Кроме того, в ящике есть вот это.

Говоря так, Сидзё Маки откинула створку ящика и вытащила оттуда белый лист бумаги.

Точно так же, как и на найденных ранее по комнате таблицах с правилами, на этом листке от руки были выведены строчки текста.

[Обращение к выжившим]

[Кто бы вы ни были, очнувшись в этой комнате, вы становитесь частью нашей общины]

[Мы – такие же жертвы проклятия, лишённые возможности покинуть этот страшный жилой комплекс. Только держась вместе, мы сможем выжить]

[В этом ящике собраны еда, вода, дезинфицирующий спирт, бинты, простенькие лекарства и инструменты. Содержимое обновляется раз в год, так что за годность можете не переживать. Берите всё необходимое]

[Однако в ночное время старайтесь не шуметь, когда пользуетесь этими вещами. Если вы уже изучили свод правил в комнате, то поймёте меня без лишних слов. Если ещё нет – немедленно прочтите. Здесь не санаторий, где можно отсидеться в старости. Каждый из нас ежесекундно балансирует на краю пропасти, а потому для выживания необходимо знать правила]

[Список припасов в аварийном контейнере:]

[1. Шоколадные батончики – 3 шт.; 2. Спрессованные галеты в банке – 1 кор.; 3. Витаминные комплексы – 1 кор.; 4. Лапша быстрого приготовления – 3 пачки; 5. Питьевая вода – 5 бут. по 600 мл; 6. Зажигалка – 1 шт.; 7. Туалетная бумага – 1 уп. на 180 листов; 8. Медицинский спирт – 1 фл.; 9. Йод – 1 фл.; 10. Медицинский бинт – 1 рулон; 11. Базовые медикаменты – 1 кор.; 12. Женские гигиенические прокладки – 1 уп.; 13. Прозрачный скотч – 1 рулон; 14. Беруши – 1 пара; 15. Самодельная шумопоглощающая повязка – 1 шт. (если вы храпите, обязательно надевайте её на ночь, как бы паршиво вы себя ни чувствовали – снимать запрещено)]

[– Сюй Шэн]

В отличие от исписанных плотным мелким шрифтом двухтысячестрочных сводов правил, эта записка выглядела куда проще и нагляднее.

Одно лишь созерцание этих вещей пробудило в душе Гао Хая странное, неизъяснимое чувство.

Будь то свод правил в каждой комнате, искусно сооружённый на коридоре шкаф для укрытия или же найденные теперь припасы для выживших – нетрудно было представить, с каким отчаянным упорством обитавшая здесь некогда группа людей объединяла силы, пытаясь повысить шансы каждого на спасение.

Но теперь они исчезли, оставив после себя лишь эти немые свидетельства.

Что же стряслось в те дни?

Судя по содержанию записки, прежние выжившие вполне справлялись с задачей снабжения комнат аварийными пайками. А значит, те люди изучили местные законы вдоль и поперёк – настолько хорошо, что могли жить относительно спокойно и даже имели излишки, чтобы помогать другим.

Так что же за катастрофа стёрла их с лица земли?

─ Если фраза про ежегодное обновление написана не ради красного словца, то организованная община выживших прекратила своё существование по меньшей мере год назад.

Сохранявшая ледяное спокойствие с самого начала разговора Синомия Кагуя молча уставилась на разбросанные по ящику вещи, погрузившись в собственные мысли.

─ Верно. Я уже спрашивала остальных в коридоре – похоже, они даже не заметили, есть ли у них в комнатах такие ящики. Подозреваю, что тайники с припасами предусмотрены в каждом жилище. И если нам действительно суждено провести здесь какое-то время, собирать эти пожитки просто необходимо. Даже просроченная еда сгодится, чтобы набить желудок. Встретиться лицом к лицу с этой жуткой обителью на пустой желудок – идея так себе. Верно, бабуля?

Бросив эту фразу, Сидзё Маки уселась на диван и беззаботно качнула ногой.

─ Запасов из этого ящика нам хватит от силы на сутки. Можно, конечно, урезать пайки, но это подорвёт силы и мы не успеем среагировать в случае опасности. Иными словами, даже придерживайся мы выжидательной тактики, больше суток в этой комнате не просидеть – максимум завтра придётся срываться с места и убираться отсюда.

Синомия Кагуя нахмурилась. Ей чертовски не нравилось обращение [бабуля], которым пользовалась Маки. По родственным узам всё так и было, но когда тебя, девушку твоего же возраста, величают представительницей старшего поколения, Кагую начинало трясти от ярости – так сильно, что ей хотелось вцепиться в наглую родственницу прямо здесь.

Нет, нельзя терять лицо.

Будь она истинной Синомией, можно было бы поцапаться тет-а-тет, но сейчас здесь посторонние, так что лучше соблюдать приличия.

С трудом подавив раздражение, Синомия Кагуя глубоко вздохнула, вернула на лицо невозмутимое выражение и продолжила прерванный анализ:

─ Раз действовать всё равно придётся, информации у нас катастрофически мало, а потому слепой риск никуда не годится. Как верно заметил господин Гао Хай, наш свод правил, скорее всего, устарел. И даже если часть пунктов всё ещё верна, другая их половина, что на первый взгляд сулит защиту, вполне превратилась в смертельную ловушку.

─ Следовательно, нам крайне необходимо разобрать оставшиеся правила по полочкам.

Протянув изящный палец, она слегка коснулась лежащего на столе листка, и голос её зазвучал ещё суровее:

─ Начнем с самого первого пункта: с восьми утра до пяти пятидесяти вечера. Тут явно кроется подвох. Свет из окон бьет вовсю, казалось бы – день на дворе, но в коридоре происходят вещи, неподдающиеся разумному объяснению. Либо дневной свет снаружи – лишь иллюзия, и мы на самом деле заперты в ночи, либо само правило потеряло силу, и дневные апартаменты теперь кишат опасностями.

Сидзё Маки тут же вскинулась – судя по всему, она обдумывала этот аспект с самого начала.

─ Ручаюсь, сейчас день, тут без вариантов. А значит, правило просто утратило точность и больше нас не защищает.

Кагуя ответила незамедлительно, тоном, не терпящим возражений:

─ Биологические часы?

Маки слегка опешила от такого ответа, но тут же сообразила, к чему клонит Кагуя.

─ Именно. Распорядок в доме Синомия заведён железно: стоит пробить одиннадцати часам вечера, как организм сам требует сна. На тех часах в коридоре стрелки показывали около часа ночи. Будь за окном действительно глубокая ночь, моё тело не осталось бы к этому безучастным.

Синомия Кагуя чуть кивнула, в её голосе прорезались нотки природного высокомерия.

─ Донельзя убогий и жёсткий уклад, бабуля, но ты учла разницу во времени? Если нас занесло в другой часовой пояс, твои внутренние часы могут и не совпадать с местными. А если взглянуть шире – вдруг мы вообще в каком-нибудь ином мире?

Сидзё Маки фыркнула, уперла руки в боки и парировала без тени смущения:

─ Я тоже об этом думала. Но архитектура, мебель и письменность в этом месте донельзя пропитаны духом Китая. Если только создатели этого аттракциона не страдали таким избытком фантазии, чтобы скрупулезно воссоздать всё до мелочей где-нибудь в Америке, разницы во времени практически нет. Напомню, на всей территории Китая действует единое пекинское время, а с Японией разница невелика. Что до иного мира – об этом пока даже думать не стоит. Если рассуждать в таком ключе, нам останется лишь околеть в этой комнате до конца дней, при подобном раскладе любой шаг будет фатальным, а наша цель – выбраться отсюда, а не забивать себе голову софистикой.

Синомия Кагуя отбила атаку с пулемётной скоростью. Маки на секунду задумалась, после чего легко кивнула, признавая правоту соперницы.

─ Я думаю…

Гао Хай, который всё это время тщетно пытался вставить хоть слово, наблюдая за пулемётной перепалкой двух девиц, поднял руку, намереваясь высказаться.

─ Так, ладно, переходим к следующему пункту: после девяти вечера в апартаментах якобы происходят какие-то странные перемены…

Но Кагуя уже мчалась дальше по списку. И пусть Маки притормозила, желая выслушать Гао Хая, темп, заданный Кагуей, увлек её за собой, заставив вернуться к обсуждению.

─ Точные часы… Эта фраза явно написана не просто так, в ней кроется скрытый смысл. Позже надо будет сдвинуть стрелки и проверить, что изменится.

─ Согласно правилам, после девяти вечера мы обязаны сидеть по комнатам – желательно в тех же, где очнулись, – соблюдая абсолютную тишину, и игнорировать стук в дверь от детей… Этот [ребёнок] может оказаться метафорой, аллегорией на какую-то здешнюю угрозу. Раз у них есть способы следить за всем зданием, значит, даже болтать об увиденном нельзя?

─ Проводка в комнате была мертва с самого моего пробуждения, причём давно, так что правило о запрете включать свет теряет смысл. Возможно, это ещё одно доказательство гибели прежних жильцов – пока они держались, электросеть в здании кто-то обслуживал. Нет, нельзя зацикливаться на собственной комнате. Лампы в коридоре исправны; а что, если под правило [гасить свет после девяти вечера] подпадают и они?

─ Оставил ли кто-то послания наверху? Надо будет проверить. В правилах чётко сказано: угроза ростом мала, походит на ребёнка, а потому от неё можно спрятаться на высоких шкафах. Но раз те люди сгинули, сработает ли этот фокус теперь – бабушка надвое сказала. Зато на шкафах могут остаться следы, которые помогут нам в расследовании.

─ Упоминание 304 комнаты в таком ключе наводит на мысль, что дело нечисто. Зато составитель свода утверждал, будто сам жил в 309, то есть третий этаж в целом безопасен, проблемы лишь с 304? В любом случае осмотреть третий этаж необходимо. Кстати, я ведь уже спрашивала тех людей о номерах их комнат: все они с одного этажа, со второго. Пока что никто не заявлял, будто прибыл из 304.

─ Судя по тексту, вход и выход из апартаментов вроде бы не заперты, но покидать здание разрешено только через главный вестибюль. Вот только наша задача – сбежать из апартаментов Сиракава за семь дней. Раз всё так просто, у нас вряд ли был бы повод получать подобное задание. Первый этаж, судя по всему, смертельно опасен, и соваться туда стоит с предельным утихомиренным благоразумием.

─ Как ни крути, в коридоре по-прежнему тихо, и это настораживает. Пусть ты, бабуля, и слышала шаги, безопасно ли там на самом деле? Сама мысль о том, открывать ли дверь и соваться наружу, уже головная боль.

…

Гао Хай не шевелился.

Он хранил молчание посреди стремительного обмена репликами двух юных леди.

Он несколько раз пытался подать голос, но так и не смог вклиниться.

Стоило ему открыть рот, как Кагуя или Маки тотчас озвучивали его мысли, тут же перескакивая на следующую тему с такой дикой скоростью, что Гао Хай безнадежно отставал и терял нить. Вскоре ему не оставалось ничего, кроме как сидеть с глупым видом, слушая их рассуждения, и окончательно похоронить мысли об участии в дискуссии.

Иногда пропасть между людьми и впрямь впечатляет.

В этот момент Гао Хай отчётливо ощущал: их мини-отряд состоял из двух гениев и одного балласта. Разумеется, балластом был он.

─ Короче говоря, главный вопрос – открывать ли дверь и разведывать обстановку снаружи. Бабуля считает, что надо прощупать почву, но я стою на том, чтобы повременить. Хотя бы дождаться новостей от той парочки из других комнат – нам нельзя вылезать вперед батьки в пекло. Кстати, Гао Хай, а ты что думаешь? Есть идеи?

Когда дебаты подошли к концу и пришла пора принимать решения, Сидзё Маки неожиданно повернулась к притихшему Гао Хаю, обратившись к нему за советом.

─ Я отвечаю за крики [666] в поддержку, ─ с каменным лицом подняв правую руку, предельно серьезно ответил он.

─ Чего? ─ переспросила Маки, нахмурившись.

Она худо-бедно понимала по-китайски, но разбираться в интернет-мемах Поднебесной было для неё явным перебором.

─ Я говорю: протагонисты, тащите нуба, я всего лишь чайник, пи-пи-пи, ─ всё с тем же отсутствующим выражением лица пояснил Гао Хай.

─ Что это за дурацкое кокетство?! Я же вполне серьёзно спрашиваю твоего мнения! ─ вспылив, Маки топнула ножкой, и в воздухе мелькнули острые клыки.

----------

Сидзё Маки не двигается

В конце концов, выработанный троицей план сводился к тому, чтобы пока оставаться в помещении и выжидать, наблюдая за действиями остальных двух групп – вдруг кто-то решится выступить первым.

Обстановка за стенами дома оставалась неясной, и высовываться первыми сейчас было откровенно глупо. Поэтому обладавшая острым слухом Синомия Кагуя осталась дежурить в прихожей у самой входной двери, чутко прислушиваясь к звукам снаружи. Сидзё Маки тем временем занялась более тщательным осмотром комнат – в надежде отыскать упущенные зацепки. Гао Хай помогал девушке, выискивая вместе с ней хоть что-нибудь примечательное в квартире под номером 208.

─ Судя по одежде, здесь жил какой-то молодой холостяк, – произнесла Маки, вытаскивая из платяного шкафа простые мужские вещи и сомкнув брови от брезгливости, она уже несколько раз тщательно вытерла руки.

─ Причем из тех, кто запускает свою жизнь до крайности, – отозвался Гао Хай, уставившись на брошенные у кровати семейные трусы и носки в желтых разводах и с проступившей плесенью. В конце концов прикасаться к ним он не рискнул, лишь брезгливо пнув вещицу носок к самой стене.

─ Жаль, дневников или записей никаких не нашлось. Похоже, последний обитатель этого места не оставил после себя ничего полезного, – обыскав всё вокруг и не найдя результата, Маки разочарованно поморщилась, приложила ладонь к своей скромной груди и тяжело вздохнула.

─ Вообще-то мало кто ведет дневники в привычном понимании, – открывая дверь на кухню, бросил на ходу Гао Хай. – В моих краях, если уж на то пошло, дневники заставляют писать разве что младшеклассников по школьной указке, а к средним и старшим классам эта привычка у всех благополучно отмирает.

─ Это лишь доказывает, что ты плохо понимаешь человеческую многогранность. У многих есть привычка вести дневники, знаешь ли, – особенно у тех, кто тоньше чувствует и любит поразмыслить. Да и вообще, ты часом не писатель ли по определению? Разве люди твоей профессии не обожают при каждом удобном случает чиркать что-то на бумаге?

Стараясь больше не приближаться к мерзким шмоткам, Сидзё Маки подцепила ногой ту самую кучу грязной одежды и нечаянно толкнула её прямо к носкам и трусам, отчего всё это непотребство смешалось в одну безобразную кучу.

─ Вот потому я вечно и повторяю, что я всего лишь пишу сетевые романы, – парировал Гао Хай. – Моя работа – выдавать легкое чтиво без претензии на глубину, чтобы люди могли расслабиться. С чего бы мне страдать заскоками серьезных литераторов? Газовая плита в рабочем состоянии, вода тоже есть, причем вроде бы чистая водопроводная. Всё вокруг разваливается на куски, а коммуникации работают исправно – это вообще как понимать?

Попробовав вентили на плите и кухонной раковине, Гао Хай озадаченно нахмурился. Маки тут же последовала за ним на кухню, и при виде ровных синих язычков пламени на конфорке на её лице промелькнуло искреннее облегчение.

─ Раз так, по крайней мере с горячей водой проблем не будет, – она покосилась на стоящую у стены сковородку. Та оказалась из нержавейки, так что обошлось без ржавчины – лишь тонкий налет пыли. Стоит её хорошенько отмыть, и в ней вполне можно кипятить воду или варить лапшу.

Изначально Маки морально готовилась к первобытному выживанию, так что работающие коммуникации стали для неё лучшей новостью за последнее время.

─ Новость-то хорошая, только из съестного у нас разве что лапша быстрого приготовления да спрессованные пайки. Ну, да хоть что-то, – сам Гао Хай неизменно относился к лагерю любителей запаривать доширак прямо в тарелке: варить её специально он считал излишеством. Обычно на такой кулинарный подвиг его тянуло лишь отчаянной скуки ради, и если подумать, в этот мир он угодил как раз после того, как пошел в магазин за яйцами и ветчиной вприкуску к лапше.

─ Поддерживать сносное качество жизни важно при любых обстоятельствах – это отлично помогает держать нервы в узде. Пусть припасы ограничены, но раз с водой и газом всё в порядке, сегодняшний ужин беру на себя. И вопреки твоим сомнениям, не думай, что я какая-то избалованная девчонка из богатой семьи, умеющая только хлопать ресницами! – не согласилась с ним Маки, покачав головой и с легкой гордостью постучав себя по плоской груди.

─ Серьезно? Мне доводилось бывать с экскурсией в Сюджуине, но тамошних учеников я толком не знаю, да и понятия не имею, что ты за человек, – это была ложь, – хотя до меня доходили слухи, что кланы Синомия и Сидзё ворочают серьезным бизнесом. Ладно, давай-ка я открою тот холодильник. Он простоял закрытым больше двух лет, зрелище внутри наверняка ждет жуткое – хрупким девушкам там делать нечего.

Прекрасно помня первоисточник про Кагую, но продолжая с невозмутимым видом гнуть свою линию, Гао Хай обошел Маки и направился прямо к холодильнику в дальнем углу кухни.

─ Ха! Чего это ты? Дутаешь, я сильна лишь благодаря поддержке семьи? Ха, невежда! Я мастер на все руки в самом буквальном смысле, справлюсь с любой ситуацией, и набор моих навыков превосходит все твои представления. Математика, рукопашный бой, кэндо, домоводство, искусство, языки – в житейской смекалке тебе со мной тянуться до самого заката. А ну подвинься! Подумаешь, холодильник. По-твоему, меня испугают сгнившие овощи и мясо? Не смеши мои тапки. Шаг назад, я сама во всем разберусь – заодно покажу тебе, в каком стиле действуют Сидзё!

Распалив себя быстрой речью, Сидзё Маки преградила парню дорогу маленькой ручкой, презрительно фыркнула и решительно зашагала к холодильнику.

По одному лишь тону и манере держаться трудно было сказать, что она излучает дружелюбие; посторонний человек и вовсе принял бы её упреки за чистую монету. На деле же, услышав слова Гао Хая, она просто испугалась, что в таком жутком месте холодильник может преподнести сюрприз, и решила сунуться туда первой, чтобы оградить спутника от опасности – оттого и напустила на себя такой грозный вид. Однако, стоило ей дойти до цели, как её коленки затряслись от страха, а пальцы в нерешительности замерли над ручкой дверцы.

А вдруг оттуда и правда кто-нибудь выпрыгнет?

Смелостью Маки похвастаться не могла и сейчас отчаянно пасовала перед неизвестностью, хотя изо всех сил старалась не уронить лицо перед парнем.

Понятно. Классическая цундэрэ.

Заметив её мелкие тайные движения, Гао Хай лишь молча погладил подборку, мысленно сравнивая проявления цундэрэ в трехмерном мире и в аниме.

В манге этот характер считывается с полуслова, а вот в реальности, если не вглядываться в микрожесты, всерьез решишь, что она тебя на дух не выносит. Да уж, цундэрэ-девушки хороши и по-настоящему милы только тогда, когда ты насквозь видишь их истинные мотивы.

Спроси я её сейчас о чем-нибудь сердечном, заставила бы она себя выдать коронную фразу: «Я вообще-то мастер любви»? Черт, а ведь и вправду хочется послушать, должно быть, звучит уморительно…

Мысли Гао Хая по обыкновению уносились куда-то в дальние дали, но сам он уже в два шага преодолел разделявшее их расстояние и оказался рядом с Маки.

─ Похоже, прибор всё еще запитан, так что осторожнее – бог весть, что там внутри.

Предупредив девушку, он протянул руку и первым взялся за ручку холодильника.

─ Ха, пока на меня никто не бросается, бояться нечего, я повидала всякое похлеще твоего, – чувствуя себя уязвленной, Маки скривила недовольную гримасу и тоже вцепилась в ручку этого небольшого шкафчика, резко дернув её на себя.

Заиндевевшее мужское лицо в тот же миг оказалось нос к носу с лицом оцепеневшей Маки.

─ …

В это мгновение Гао Хай отчетливо почувствовал, как стоявшая рядом девушка напряглась каждой клеточкой тела, превратившись в натуральное изваяние.

По мере того как дверца распахивалась шире, взору открывалось скрюченное человеческое тело, целиком скованное смертельным холодом и забитое в тесное пространство холодильной камеры.

Даже спустя столько времени застывшая на мертвецки-бледном лице маска ужаса и отчаяния красноречиво говорила о том, какой невообразимый кошмар пережил несчастный в свои последние минуты.

Гао Хай опустил взгляд внутрь, но, к сожалению, никаких записок вроде [записка рядом с трупом] или [выцарапанные перед смертью слова], столь привычных по приключенческим играм, обнаружить не удалось. Игры остаются играми, а в реальной жизни зацепки на дороге не валяются.

─ Разудет до майки и трусов… Наверное, отдыхал, когда началось это безумие, и со страху спрятался прямо в холодильник?

Ощущая исходивший от камеры могильный холодок, Гао Хай попытался воссоздать последние минуты жизни бедолаги, но дельных улик пока не нашлось.

─ Ха… Т-такие мелочи… и так понятно… Фух… Подумаешь, невидаль. Погоди-ка, а с тобой всё в порядке?! Почему ты можешь рассматривать труп с такой ледяной невозмутимостью? Ты вообще писатель или кто?

Что до Маки, то она, отойдя от первоначального шока, сперва выдала пару напускных фраз для поддержания самоуважения, но тут же спохватилась и подозрительно уставилась на парня.

─ Ну, знаешь, просто ради сбора материалов для книг мне доводилось перелопатить столько жути, что выработался иммунитет. Вроде сборников вроде «Самые жуткие места…»

Гао Хай уже подбирал подходящее объяснение, но на втором слоге его прервал легкий шорох шагов в коридоре.

Синомия Кагуя неслышно скользнула на кухню. Лишь подойдя вплотную, она намеренно зашуршала подошвой, давая о себе знать.

Ничего не говоря, она лишь бросила короткий взгляд на приоткрытую дверцу холодильника за спинами спутников и замерзший внутри скорченный труп, после чего приложила палец к губам, призывая к тишине, и продемонстрировала экран своего смартфона.

[Снаружи гости. Ни звука. Идите сюда]

Показав им короткое послание, Кагуя задержала взгляд на всё еще влажных от недавнего испуга уголках глаз Маки, развернулась и первой направилась обратно в прихожую.

Настенные часы она уже успела снять и держала в руках. Гао Хай и Маки без лишних слов двинулись следом, стараясь ступать мягко и бесшумно.

Тук-тук-тук…

Миновав гостиную, они вышли в коридор.

Не успели они приблизиться к входной двери, как до ушей Гао Хая отчетливо донеслись сдержанный стук и человеческий голос за ней:

[Гао Хай, малой, ты же внутри, верно?]

[Чего не отзываешься? Это я, Сунь Дацзюнь]!

[Все остальные уже снаружи, мы тут как раз решаем, что делать дальше. С какого перепугу вы заперлись? И девчонки с тобой... чем вы там занимаетесь? Эй, хорош притворяться глухими, отзовитесь же!]

Это был голос того самого тучного топ-менеджера, которого они слышали совсем недавно.

Совершенно обычный, лишенный зловещих ноток голос звучал в такт мерным ударам в дверь, не предвещая никакой беды. Где-то на заднем плане смутно угадывались голоса чернокожего парня и блондинки – все трое были там, за дверью.

Вместе с размеренным постукиванием эти звуки отчетливо проникали в квартиру, достигая слуха затаившейся троицы.

----------

Глава девятая: Тук – тук – тук –

【Сяо Гао, почему ты не отвечаешь?】

Звуки за дверью не утихали.

Словно недавняя тишина была лишь наваждением, словно после появления тех шагов затишье в коридоре вовсе и не существовало.

Тук-тук-тук…

Стук в дверь продолжался.

А трое людей, стоявших внутри квартиры, хранили общее молчание.

Что здесь происходит?

После того как звуки снаружи полностью смолкли, хотя все трое и утверждали, что обстановка за дверью неясна, на самом деле и Гао Хай, и Сидзё Маки с Кагуей уже мысленно приготовились к тому, что все люди в коридоре мертвы. Особенно после того, как Маки и Гао Хай увидели замороженные трупы в холодильнике, эта уверенность лишь окрепла.

Но теперь их голоса снова звучали.

Почему они объявились именно сейчас?

Ведь до этого стояла такая долгая тишина, не раздавалось ни малейшего шороха – неужели все это было лишь недоразумением? Неужели не произошло никаких смертоносных аномалий, и те шаги просто заглушили звуки с улицы, не позволяя им заметить присутствие остальных?

【Да ладно вам, на улице ведь ничего не случилось, хватит прятаться】

【Вот именно, мы уже столько времени стучимся, с самого вашего ухода только и делаем, что зовем вас, почему вы не отвечаете?】

【Взяли и спрятались безо всякой причины, что стряслось-то? Ничего же не произошло】

Голоса трех человек за дверью не переставали звучать.

Вместе с этим самым стуком они продолжали шуметь.

Тук-тук-тук…

Стук в дверь раздавался мерно и неотступно, казалось, его ритм не изменится никогда.

Стоит ли отвечать этим людям?

Нет, нельзя действовать столь опрометчиво – слишком уж многое здесь вызывает подозрения.

Эта мысль едва успела возникнуть, как Гао Хай тут же отбросил ее.

Если на улице действительно безопасно, тот рослый американец и Лао Го не стали бы сидеть сложа руки. По крайней мере Лао Го, с самого начала взявший на себя роль лидера, вряд ли бы молчал – он наверняка находился бы среди этих людей.

Но почему-то продолжали говорить и стучать именно те трое, что остались в коридоре. Слишком много подозрительного.

【Лао Го тоже непонятно почему не хочет открывать дверь и разговаривать с нами, этот иностранец – точно так же. Нам ничего не оставалось, кроме как пойти постучать к вам】

【Точно-точно, отворите же, умоляем, скажите хоть слово. Какой смысл стоять в коридоре и молчать в тряпочку?】

【Снаружи и правда все в порядке, мы же все жильцы одного дома, о любых проблемах можно договориться】

Тук-тук-тук – тук-тук-тук…

Стуки в дверь и голоса не смолкали.

И неведомо было, почему эти люди проявляют такое упорство: обитатели квартиры вовсе не обращали на них внимания, а они все не отступали и продолжали колотить в дверь.

Гао Хай по-прежнему хранил молчание.

Сидзё Маки и Кагуя, стоявшие рядом с ним, тоже не выказывали и намерения приблизиться к выходу.

Напротив, все трое отступили назад, с молчаливым согласием отойдя подальше от входной двери.

【Слушайте, ну к чему такая подозрительность?】

【Зачем обязательно пятиться назад, выходите, все обсудим по-людски】

【Мы же соседи, разве нельзя обо всем поговорить лицом к лицу?】

Тук – тук – тук…

Стук, кажется, стал громче.

Словно кто-то бил в металл кулаком – удар за ударом.

Усилия прилагались не самые большие, но в них постепенно нарастало какое-то лихорадочное нетерпение.

Что-то здесь не так.

Определенно, что-то здесь не так.

Гао Хай потер голову, ощутив, как вмиг затуманился разум. Ему подспудно захотелось что-то ответить тем, кто стоял за дверью, но он инстинктивно сжал губы и продолжал упорно молчать.

Он не мог объяснить словами, что именно было не так.

Он просто инстинктивно хранил молчание, не произнося ни звука и глядя в сторону входной двери.

【Чего тут не так-то, вы же нас видели】

Раздраженный голос Сунь Дацзюня прозвучал в унисон с новыми ударами в дверь.

И правда, где же кроется подвох?

Гао Хай лихорадочно размышлял про себя.

【Что не так? Ты что, расист, парень?】

Тут же отозвался тот самый темнокожий парень – его китайский был настолько беглым, что казался родным, а в голосе сквозило едва уловимое недовольство.

И все же он чувствовал: поступать так нельзя.

Гао Хай не оставляло ощущение, что в происходящем кроется какой-то изъян.

【Умоляем, выйдите, отоприте дверь, с нами правда все в порядке】

Девушка с крашеными волосами безрезультатно уговаривала их по-японски, и стук в дверь сливался с ее словами.

Почему вы все время подчеркиваете, что с вами все в порядке?

Гао Хай так и рвался задать этот вопрос вслух.

【Потому что с нами и впрямь все в порядке】

Тогда почему вы не стучите в двери к остальным двоим, а зациклились именно на нашей?

【Стучали же, только они не открывают, что нам поделать?】

Тогда я эту дверь тем более не открою.

【Почему? Разве так можно относиться к соседям? Открывайте давай, о делах всегда можно договориться】

О чем договариваться? Мы даже не знакомы, о чем нам с вами вообще говорить?

【Что за слова? Разве мы все не соседи? А соседи должны жить дружно, все так говорят – не веришь, спроси остальных】

Я не хочу с вами общаться, уходите.

【Не надо так, живем в одном месте, надо жить в мире и согласии, отпирайте дверь】

Я же сказал, я не хочу с вами общаться и дверь не открою.

【Открывай, открывай, открывай】

Я же русским – тьфу, я же сказал, что не хочу с ними общаться, не хочу… общаться?

Словно среди глубокого сна на голову вылили ушат ледяной воды с колотым льдом.

В этот миг Гао Хай резко пришел в себя.

Общаться?

Какое к черту общение?!

Да он с самого начала и до этой секунды не раскрыл рта ни на единое слово!

Эти твари что, мать их, умеют читать его мысли?! Могут вести диалог прямо с его сознанием?! Что за чертовщина застряла за этой дверью?!

Повернув голову, он увидел, что Сидзё Маки все еще стояла на прежнем месте, а Кагуя уже инстинктивно сделала шаг вперед. На их лицах сменялись выражения строгости и растерянности – они явно беседовали с кем-то в уме, хотя губы у обеих оставались сомкнутыми.

【Открывай, открывай, отворяй】

Бум – бум – бум…

Стуки в дверь вместе с голосами тех троих становились все тяжелее.

Хлоп!

Гао Хай протянул руку и с некоторой силой опустил ее на плечи Маки и Кагуи. Обе вздрогнули, мгновенно протрезвев, и в тот же миг осознали свое недавнее странное поведение, в которое погрузились бессознательно.

【Отпирай дверь】

Бум!

Необычайно тяжелый удар сотряс дверь, сопровождаемый легкой дрожью пола.

Гао Хай попятился. Он уже отступил к углу коридора, туда, откуда входную дверь почти не было видно.

【Отворяй】

БУМ!!

Второй удар оказался настолько мощным, будто в доме началось небольшое землетрясение.

Гао Хай не удержался на ногах и от толчка осел на пол.

Маки тут же ухватилась за стену, чтобы не упасть, а Кагуя устояла на ногах, моментально поддержала Маки и тоже отступила назад, продолжая прижимать к груди старинные настенные часы, снятые в коридоре.

【Открывай】

БУХ – УХ – УХ…!!!

От третьего сокрушительного грохота всех троих снова неизбежно швырнуло на пол.

【Открывай】

Голоса за дверью начали повторяться.

Тяжелая дверь яростно задрожала, и на ее раме проступили первые незаметные трещины.

Голоса тех троих слились неразличимо в единый гул – бездушный, лишенный всяких эмоций, механически повторяющийся рев.

Открывайте!

Кричали снаружи все трое, изо всех сил колотя в дверь.

Открывайте!!

Дверная коробка начала деформироваться, и на прочной, казалось бы, стальной бронированной двери проступили смутные выпуклости.

Гао Хай поднялся с пола, одной рукой опираясь о стену, а другой придерживая слегка дрожащую Маки. Они посмотрели вперед, собираясь отступить еще дальше.

2

Чуть ближе к ним Кагуя, припав на полусогнутые колени, боролась с непрекращающейся в доме тряской, тоже собираясь сделать шаг назад.

Тук…

Тяжелый удар в дверь грянул вновь.

Но на этот раз звук заставил всех троих в коридоре замереть на месте.

【Открывай】

Голоса тех троих прозвучали синхронно.

Синхронно раздались за спинами тех двоих в коридоре – позади запертой двери, ведущей в гостиную.

Хрусь – тресь…

Хрупкая деревянная дверь издала трещащий звук.

【Открывай】

И слившийся воедино тройной крик донесся из-за той двери, прямо из гостиной, вторя грохоту ударов.

----------

«Каждые часы в любом из номеров идут абсолютно точно»

Что за чертовщина? Какого чёрта здесь происходит?!

Всё происходящее сейчас вокруг вышло далеко за рамки любых возможных предсказаний.

Удары в дверь становились всё яростнее, один громче другого. Они сливались в некую хаотичную какофонию вместе с непрерывным, лишённым всяких эмоций требованием «Открыть», с доходящим до землетрясения содроганием всего коридора и нахлынувшим из самых глубин мозга головокружением.

Гао Хай прекрасно понимал – в критических

ситуациях поддаваться панике бесполезно.

Суета не заставит врага проникнуться жалостью и сбавить темп, а смертельную опасность нельзя отсрочить. У реальности нет кнопки паузы: чем быстрее удастся взять себя в руки, тем выше шанс найти выход и вырваться из угодившей в каплю засады.

Но что ему было делать?

Лучшим жизненным опытом за все прошлые годы было разве что заступничество за затравленного одноклассника в школе, когда он с испачканной в дерьме шваброй сцепился с пятью хулиганами и заслужил кличку «Бессмертный дерьмовый посох». Никто и никогда не учил его, как противостоять аномалиям, не поддающимся здравому смыслу, особенно когда выданные правила просрочены уже на два года, их достоверность не проверить, никаких читов вроде легального вэлла или всемогущего просвета нет, а под боком имеются лишь две девчонки-напарницы, из которых при всем желании не выжмешь недостающую информацию.

По совести говоря, в сводке правил чёрным по белому значилось: ни в коем случае не отвечать. Но кто, чтóб его, мог знать, что эта мертвячина способна цепляться даже за внутренние мысли и вести через них диалог?! То ли автор этой дрянной бумажки страдал проломом в черепе и специально утаил самое важное, то ли правила в этом проклятом месте менялись каждый день, эволюционируя со страшной скоростью?

─ Почему… они стучат в дверь гостиной?

В этот момент Маки окончательно потеряла самообладание. С совершенно неверующим выражением лица она обернулась назад, на дверь гостиной, которая уже покрылась трещинами и казалась донельзя хлипкой.

Она была не в силах это осмыслить.

Ещё секунду назад эти твари колотили в главную входную дверь снаружи, так каким же образом они в мгновение ока оказались внутри и принялись барабанить в перегородку между гостиной и коридором?

Никакие накопленные знания и жизненный опыт не могли объяснить творящееся безумие или подсказать хоть какой-то ориентир для действий.

Лишь теперь эта девушка начала по-настоящему осознавать, что собой представляют паранормальные сущности.

Хрусь!

В деревянной двери гостиной проломило дыру.

Оттуда хлынула кровь.

Помещением поплыл тошнотворный, затхлый смрад.

Словно та самая гостиная, которую они втроём только что тщательно обыскали, в одночасье превратилась в бойню, заваленную истекающими кровью обрубками тел.

[Откройте дверь!]

Крики тех троих раздались так близко, будто звучали прямо над самым ухом.

Казалось, три невидимых существа стояли вплотную к ним и орали во всю мочь.

Среди искаженных голосов зрение стало стремительно затуманиваться.

Чудилось, будто за дверью толпились три изуродованных, разорванных в клочья силуэта, которые неустанно выли, испуская пронзительные, мучительные вопли.

Грохот!

Деревянная преграда окончательно покоробилась и грозила разлететься в щепки в любую секунду.

Сам коридор в этот миг принял жуткий, сюрреалистичный вид, искривившись и вытянувшись, точно отражение в кривом зеркале.

Да и они сами – трое рухнувших на пол спутников – казалось, начали деформироваться следом: каждая клеточка их тел, кожа, плоть и кости словно медленно закручивались в какие-то гротескные формы.

─ Это… что вообще… ─

Сидония Кагуя, с трудом опиравшаяся на руки, попыталась подняться, но все её попытки оканчивались крахом.

С той самой минуты, как твари за дверью начали видоизменяться, все трое в коридоре почти полностью утратили контроль над собственными телами.

Мир плыл перед глазами, искажаясь пугающими галлюцинациями, а конечности стремительно каменели, теряя всякую силу.

Гул в голове нарастающей лавиной давил на сознание, свистя так, будто со всех сторон их окружили бессчетные призрачные силуэты.

Словно этот коридор до отказа заполнился толпой людей, чья теснота лишала возможности даже шевельнуться.

Один за другим…

Кого нельзя увидеть, кого нельзя услышать, кого нельзя почувствовать…

Что бродят здесь извечно… извечно, так и не обретя покой…

─ У-у… ─

Обладательница самого чуткого слуха среди них, Кагуя, испустила жалкий стон и рухнула плашмя на пол.

В конце концов, этой юной девушке было всего семнадцать лет, и ей ещё никогда не доводилось сталкиваться с подобным кошмаром. К тому же, перед тем как Гао Хай и Сидзё Маки вышли наружу, она уже какое-то время в одиночестве прислушивалась к стуку в тишине коридора, поэтому приняла на себя сильнейший удар, растеряв последние крохи сил, поддерживавших её тело.

Но даже несмотря на это, она судорожно, мертвой хваткой продолжала сжимать в пальцах настенные часы – те самые единственные часы из номера 208, снятые в самом конце коридора.

─ Си… Кагуя… ─

Смутный, еле различимый шёпот донесся до самого уха.

Сквозь какофонию невыносимых воплей кто-то звал её по имени, вплотную приблизившись губами к ушной раковине.

В следующий миг чья-то рука резко выметнулась из ниоткуда и мертвой хваткой вцепилась в зажатые у неё часы.

Кагуя в ужасе вскинула голову и увидела, как лицо Гао Хая раскалывается посередине.

Подобное зрелище явно лежало далеко за гранью того, что способно явить реальный мир.

Девочка воочию наблюдала, как кожа на лице Гао Хая трескается по центру, а щеки расходятся в стороны, подобно страницам раскрытой книги.

Под кожей всё ещё пульсировали кровеносные сосуды, сероватая масса мозга едва заметно шевелилась, рассеченный надвое язык судорожно извивался, а на обнаженных мышечных волокнах разреза блестела выступившая слюна.

Неужели… это галлюцинация?

Опустив глаза, она заметила, как кожа на собственных пальцах, сжимавших корпус часов, лоскутками отслаивается, обнажая багровую плоть.

Боль почему-то не чувствовалась.

Но казалось… что вместе с осознанием она возвращается, нараставая с каждой секундой.

Боль, которая после её испуга, после её догадки, после её понимания начала расползаться по всему телу.

─ … ─

Голос не шёл.

В этой безмолвной, лишенной всяких звуков тишине коридора.

Девушка не могла проронить ни звука.

Ей чудилось, будто её собственное тело становится прозрачным.

Она видела, как каждая часть её плоти рвется и трескается на куски, рассыпаясь на бесчисленные мелкие осколки.

Мучения становились всё отчётливее.

В то время как мысли неумолимо угасали, погружаясь в оцепенение.

Рот не мог вымолвить ни слова, оставалось лишь тупо и безмолвно наблюдать за разворачивающимся кошмаром.

Смотреть, как она сама неуклонно шагает навстречу смерти.

Неужели это и есть то… что случалось в коридоре за дверью?..

Щелк…

Но в тишине послышался ещё какой-то звук.

Тихий щелчок, донесшийся откуда-то сбоку, прямо из подле.

С трудом опустив тяжелеющий взгляд вниз.

Она увидела оторванную руку.

Почти полностью оторванную конечность, державшуюся на тонкой полоске кожи и соединенную с развалившимся на куски потрепанным скелетом.

И два пальца.

Два пальца, которые легко и аккуратно легли на часовую стрелку настенного прибора.

Щелк…

Четкий звук эхом отозвался в затуманившемся сознании.

Часовая стрелка циферблата качнулась под этим нажимом.

Сместившись назад едва ли на малое деление.

─ Уаа! ─

В следующий миг Кагуя широко распахнула глаза и резким рывком приподнялась на грязной, ободранной кровати.

Повернув голову, она увидела тяжело дышащего Гао Хая, который лежал рядом с ней, сплошь покрытый испариной.

Никаких жутких стуков и голосов.

Никаких разорванных тел и притупленных чувств.

Всё выглядело так, будто они видели дурной сон, от которого пробудились в той же самой стартовой точке.

─ Что ты… только что сделал?.. ─

С трудом осознавая происходящее, Кагуя всё ещё отказывалась верить в реальность и задала вопрос упавшим голосом.

─ Каждые часы в любом из номеров идут абсолютно точно, разве нет? ─

Гао Хай тем временем с трудом приподнялся на локте, бросил взгляд на тумбочку рядом с кроватью, где лежала та самая памятка с правилами, затем на кухонный проём, откуда предварительно сняли дверь, и наконец поднялся на ноги. Слегка покачиваясь, он уперся рукой в стену и наконец замер в устойчивом положении.

Он отмотал время назад.

Вернул момент к самому началу, когда они с Кагуей только очнулись в этом номере и услышали тот зловещий стук.

Оба они по-прежнему находились в комнате 204.

И сейчас весь этот ужас ещё даже не успел случиться.

----------

«Ораторское мастерство – это навык первостепенной важности»

Пожалуй, самым быстрым способом постичь суть любой вещи во вселенной издавна считается личный опыт.

По крайней мере, для Кагуи, которая только что пережила поистине кошмарное ощущение распадающегося, рвущегося на куски и исчезающего тела, теперь стало предельно очевидно, какое именно жуткое зло скрывается за ветхим и обшарпанным фасадом этого здания.

─ Ты перевел стрелки часов назад, поэтому мы вернулись к самому началу?

Кагуя стремительно поднялась на ноги, распахнула дверь гостиной и бросила взгляд на настенные часы в квартире 204 – время на них действительно откатилось к отправной точке.

Разве подобное вообще возможно в реальности?

Стоило лишь слегка сдвинуть стрелки циферблата в комнате, как время повернулось вспять.

Синомия Кагуя чувствовала, что все те крупицы здравого смысла, кои она постигала на протяжении десятка лет своей жизни, в этот самый момент рассыпаются в прах.

─ Похоже на то. В любом случае, нам нужно как можно скорее выбираться отсюда. Если мы действительно вернулись к самому началу, то совсем скоро женщина из соседней квартиры вновь начнет вопить и призовет эту невидимую тварь.

Бросив эти слова, Гао Хай подобрал с прикроватной тумбочки листок с правилами, сложил его и сунул в карман брюк, после чего бросил короткий взгляд на загадочные черные часы, что тускло поблескивали у него на левом запястье.

На самом деле, в тот критический момент он прежде всего попытался сдвинуть стрелки на этом странном хронометре.

В конце концов, когда Маки и Кагуя начали распадаться на части прямо на его глазах, а его собственный корпус тоже принялся крошиться, он смертельно боялся даже прикоснуться к девушкам, а потому решил сперва испытать удачу с собственными часами.

Только вот сдвинуть эту дрянь оказалось абсолютно невозможно.

Проклятая аномалия состояла всего из одной минутной стрелки, но при этом обладала невероятной, непостижимой прочностью. Она сидела на запястье так, словно была намертво к нему приварена, не поддаваясь никаким усилиям.

Обстановка накалялась с каждой секунду, все вокруг грозило рассыпаться в ничто, и тогда Гао Хай, не имея другого выхода, решился на риск: он схватил Кагую за руку и попробовал перевести стрелки на ее настенных часах. На сей раз это сработало.

Может быть, браслет на моем запястье просто не подчиняется общим правилам?

Но если это так, почему эта вещь вообще оказалась у меня и почему ее черта с два снимешь?

Гао Хай молча размышлял об этом, не останавливаясь ни на секунду – он уже уверенно шагал впереди Кагуи.

─ Спасибо. Если бы не твои действия, я бы наверняка погибла.

Шедшая следом Кагуя сняла со стены часы из квартиры 204, нагнала Гао Хая и глухим, исполненным тяжелой решимости голосом выразила свою благодарность.

─ Не спеши благодарить, мы еще толком не знаем пределов возможностей этого хронометта. Когда я открою дверь, будь предельно осторожна. Мы понятия не имеем, сохранилась ли память только у нас двоих, владевших часами и крутивших стрелки, и уж тем более нельзя гарантировать, что те трое… обратившихся в монстров, сейчас тоже вернулись в нормальное состояние. Если что-то пойдет не так, ты обязана немедленно повернуть стрелки назад. Если мы потеряем из виду госпожу Сидзё, второго шанса у нас не будет.

Гао Хай глубоко вздохнул, изо всех сил опираясь на ослабевшее тело, и продолжил свой путь.

─ Только один шанс?

Синомия Кагуя мгновенно уловила скрытый смысл его слов.

─ Вращать эти часы – не бесплатное удовольствие. Во-первых, временной отрезок ограничен тем временем, что мы провели в этом здании. Перед самым откатом я попытался загнать часовую стрелку еще дальше в прошлое, но ничего не вышло – механизм словно заклинило, можно было сдвинуть ее лишь на крошечный интервал. Во-вторых, тот, кто уже один раз завел эту штуку, лишается возможности сделать это во второй раз. Более того, возможно, к ним даже прикасаться больше нельзя.

Договорив, Гао Хай уже приблизился к входной двери. Он обернулся, мельком глянул на часы в руках Кагуи, едва заметно усмехнулся, после чего вновь отвернулся и уставился на распахнутую им же дверь квартиры 204 со сломанным замком, ведущую прямиком в мрачный коридор.

Он старался больше не смотреть на человеческую голову, которую все это время бережно прижимала к себе Кагуя.

На ту самую голову – точную копию самого Гао Хая, с проломленным черепом и тремя торчащими из нее стрелками.

С самого начала и до самого конца этот безжизненный взгляд был прикован исключительно к нему, и Гао Хай физически ощущал его присутствие в любую секунду.

У него было дурное предчувствие: даже если ему удастся выкарабкаться из этого проклятого места живым, этот взгляд все равно не отстанет от него.

Каждый чертов день, каждую минуту, в любом уголке мира он будет вечно чувствовать это присутствие, этот леденящий душу мрак, глядящий на него из темноты. И это будет продолжаться до тех пор, пока он не испустит последний вздох и его сознание не угаснет навсегда – избавиться от этого преследования не удастся.

Так вот почему в своде правил прямо не указано, как спастись с помощью часов! Видимо, этот метод в действительности обрекает пользователя на вечное бремя?

Уж раз такое дело, могли бы и поточнее расписать! Ты вообще в курсе, из-за твоих недосказанностей и устаревшей версии свода правил нам приходится расхлебывать такую кашу…

Гао Хай мысленно выругался добрым десятком крепких выражений, впрочем, прекрасно понимая, что от простого нытья ничего не изменится. Действия – вот что было нужно в данный момент больше всего. Именно поэтому он даже не стал озвучивать свои жалобы вслух, ограничившись кратковременным внутренним штормом, и то опасаясь, как бы какая-нибудь чертовщина, читающая мысли, не вздумала ему ответить.

Скрип…

Стоило Гао Хаю распахнуть дверь 204-й квартиры, как его взору предстала Маки, выходящая из 208-й. Глаза ее слегка покраснели, а в руках она сжимала точно такие же часы. Декадентка оказалась даже расторопнее их с Кагуей: судя по всему, она молниеносно заставила себя взять эмоции под контроль, схватила часовой механизм и бросилась наружу.

Ага, разумеется, в поле зрения Гао Хая снова маячила вторая оторванная голова. Прекрасно, теперь он наслаждался двойным вниманием – в некотором смысле, пока эти две прелестницы таскали с собой проклятые будильники, он мог в любой момент засечь их местоположение.

─ Без паники, все будет в порядке. О, тут еще трое вышли? Вы в порядке?

В этот момент старик Лао Го стоял в коридоре и о чем-то беседовал с темнокожим парнем, пытаясь успокоить его дрожь.

Сунь Дацзюнь прислонился спиной к стене. Лицо его выражало крайний испуг, глаза испуганно шарили по сторонам, а при виде появившейся троицы на его губах отчетливо проступило разочарование.

Похоже, те самые люди, что растворились в коридоре и превратились в монстров незадолго до отката, сейчас чувствовали себя абсолютно нормально.

Гао Хай заметил взгляд Лао Го. Тот скользнул по нему вроде бы невзначай, но Гао Хай слишком хорошо научился улавливать такие нюансы. Теперь он мог биться об заклад, что этот самопровозглашенный старик Лао Го сохранил память и прекрасно помнил обо всем, что здесь произошло.

Иными словами, при использовании часов для возврата в прошлое все те, кто остался жив и не успел погибнуть, сохраняют воспоминания о пережитом?

Сунь Дацзюнь тем временем сделал шаг вперед, явно намереваясь направиться прямо к Гао Хаю.

Похоже, он собирался задать тот же самый вопрос, что и в прошлый раз, пытаясь тешить себя иллюзиями насчет какого-то дурацкого «реалити-шоу».

Вот только на сей раз ему не дали раскрыть рот. Высокий белокурый амбал, который до этого упорно избегал любых контактов с остальными участниками, вдруг грубо оттолкнул Сунь Дацзюня в сторону и с лихорадочной поспешностью шагнул прямо к Гао Хаю.

─ Вы ведь ветераны, верно?

Голос мужчины едва заметно дрожал, а в глазах, устремленных на троицу, читалась безумная надежда.

─ Это… это вы только что использовали предмет одержимости? Существуют артефакты, способные обращать время вспять? Э-это же просто уму непостижимо! Меня зовут Грин, я многое умею делать! Возьмите меня с собой, умоляю! Клянусь, у меня и в мыслях не было строить против вас какие-то козни.

Грин.

Мужчина назвал свое имя.

Хм, довольно банальное и заурядное имя, хотя всякие там Томы и Джеки попадаются на каждом шагу, так что это еще ничего.

Однако… что он только что сказал? Ветераны?

Тот факт, что в этой так называемой [Игре в жертвоприношение] водятся ветераны, уже прошедшие через подобные испытания, не слишком удивил Гао Хая – он и сам давненько подозревал, что тип по имени Лао Го из их числа. Но слова этого Грина заставили его осознать: сам этотнормандский здоровяк, судя по всему, тоже является ветераном, правда, судя по поведению, из тех везунчиков, что чудом пережили свое первое задание. Конечно, это предположение верно лишь при условии, что парень не ломает комедию и не притворяется ради какой-то своей выгоды.

─ Какие еще ветераны… ─ Сунь Дацзюнь, собиравшийся расспросить обо всем, услышав эту реплику, резко затормозил и нерешительно застыл на месте.

─ Взломать замки сможешь?

Гао Хай еще не успел сообразить, как лучше ответить, но стоявшая рядом Синомия Кагуя уже сделала шаг вперед, свысока глядя на рослого американца ледяным, надменным взглядом.

Аура «Ледяной принцессы» Синомии, закаленная в кулуарах влиятельнейших финансовых кланов, кардинально отличалась от ауры самого Гао Хая, обычного сетевого писателя из низов. И пусть внешне она выглядела всего лишь хрупкой девушкой-подростком, то стальное хладнокровие, которое Кагуя продемонстрировала в эту секунду, заставило Грина, уже заранее уверовавшего в их крутизну, испытать вполне искренний трепет.

Такой непоколебимый и властный настрой – именно то, чем и должен обладать настоящий ветеран.

Точно! В точности как в прошлый раз, когда он проходил свое первое задание: тогда впереди шли те самые закаленные профи, с легкостью находившие пути к отступлению, благодаря чему их группа добралась до конца без единой потери. Именно потому, что он вовремя сообразил пристроиться к ним за спину, Грину и удалось пережить ту жуткую городскую легенду, не имея ни малейшего понятия о происходящем.

Выведенная им формула выживания гласила предельно просто: цепляйся за сильных мира сего.

Надо прибиться к толковым ветеранам и следовать за ними по пятам. Пусть даже они не станут опекать его напрямую – достаточно того, что они вступят в бой при появлении опасности, и его собственные шансы дожить до рассвета взлетят до небес.

─ Без проблем! Я умею вскрывать замки, умею!

Грин, в прошлом – заправский американский воришка, закивал с такой готовностью, что чуть не свернул себе шею, после чего вытащил из кармана кусок тонкой проволоки и бросился к двери квартиры 205.

─ С таким шумом ты хочешь снова приманить сюда ту тварь?

Сидзё Маки тоже подала голос, и ее тон был ничуть не мягче, чем у Синомии Кагуи, от холода в ее словах можно было запросто покрыться инеем.

─ Д-да, я… я понял!

Уже окончательно уверовавший в то, что перед ним стоят настоящие гуру выживания, Грин испуганно закивал, а со лба у него градом повалил холодный пот.

Что же касается пришедшего в себя Гао Хая, то, бросив взгляд на скрестившую руки Кагую с ее ледяным выражением лица и на подперевшую подбородок Маки, чье лицо источало пренебрежение ко всему живому, он невольно поразился тому, насколько же безупречно обе семнадцатилетние девчонки умеют играть роли и владеть собой в подобных социальных ситуациях – ему до них было далеко. Переведя дух, он переключил внимание на дверь квартиры 205, где проживала та самая громогласная златовласка, чья болтливость и стала первопричиной гибели всей их компании в прошлый раз.

Щелк…

Раздался сухой металлический звук, и дверь 205-й квартиры плавно подалась вперед.

Не прошло и десяти секунд, как Грин мастерски распахнул старую защитную дверь, впуская мрак внутреннего помещений под мерцающий мертвенно-бледный свет коридорных ламп.

----------

«Тс-с, не позволяй ему узнать, что ты видишь»

Очевидно, что в деле взлома замков Грин был настоящим профессионалом – дверь 205-го поддалась ему без всяких усилий.

Гао Хай и остальные, прекрасно понимая, в чём кроется главная проблема, не стали медлить и сразу же решили переступить порог. Впереди шла Кагуя, за ней – Маки и Гао Хай. Последний на ходу сообразил, что к чему, и знаком велел Грину поволочь за ними Сунь Дацзюня, прихватив этого типа с собой.

Дверь квартиры под номером 205 выглядела целой и вполне сгодилась бы как временное убежище. Тот старик Лао Го держался так загадочно, что наверняка имел при себе пару козырей для самообороны, но если бы этот Сунь Дацзюнь остался снаружи и какая-нибудь нечисть снова принялась ломиться в дверь, всё могло кончиться как в прошлый раз. Гао Хай вовсе не горел желанием испытывать на себе ощущение распадающегося и тающего тела.

─ Эй-эй, ты чего делаешь? ─ возмутился он.

─ Меньше болта, если не хочешь неприятностей – катись за мной, ─ оборвал его Грин.

Трусливый и храбрый лишь на словах Сунь Дацзюнь попытался оказать сопротивление, но перед рослым, под метр девяносто, бугрящимся мышцами Грином он мог лишь бессильно бормотать что-то под нос. В конце концов, нехотя подчинившись, он поплелся следом за верзилой в 205-ю квартиру.

─ Ты пойдешь с нами? ─ обратился стоявший последним Гао Хай лично к Лао Го.

Темнокожий парень почесал затылок и после секундного колебания пристроился рядом со стариком. Похоже, старик внушал ему куда больше доверия, чем отряд под предводительством старшеклассников.

─ Я намерен проверить левую лестницу. Вы ребята не промах, но будьте осторожнее – сложность этой Игры крайне ненормальна. Старайтесь собирать как можно больше записок, оставшихся от выживших. И еще: остерегайтесь трупов, не суйтесь в 210-ю. Это дружеский совет, надеюсь, вы доживете до конца.

В отличие от прошлого раза, Лао Го прекрасно понимал, что Гао Хай раскусил его подозрительную натуру, а потому даже не пытался скрываться.

Бросив напоследок фразу, в которой было трудно разобрать, где искренность, а где фальшь, Лао Го кивнул чернокожему парню. Оба направились прямо к противоположному концу коридора, избегая правой лестницы, откуда ранее вылезла неведомая хтоническая тварь, и уверенно зашагали в сторону левой.

Было очевидно: этот мужчина – матёрый ветерок, прошедший не одну Игру. Притом, в отличие от смахивающего на простого фармера очков Грина, старик обладал солидным опытом, и кто знает, не пряталось ли у него наготове что-то вроде упомянутого Грином .

К слову, хотя Гао Хай до сих пор не представлял, что собой представляет этот самый предмет однимости, вспомнив ту заминку Лао Го у порога 210-й комнаты, он невольно подумал: быть может, старик как раз и воспользовался им, чтобы распознать скрытую угрозу. В конце концов, само название звучало так, будто речь шла об артефакте, наделенном сверхъестественной силой. Кто знает, заполучишь ли ты столь мощную штуковину, чтобы крушить врагов налево и направо, втаптывая проклятые городские легенды в грязь, словно цыплят?

Впрочем, всё это были лишь безумные фантазии и несбыточные мечты разыгравшегося воображения Гао Хая. К тому же, вспоминая, как этот тип сперва пытался согнать всех выживших в кучу, а затем без тени сомнения сбежал, прихватив с собой темнокожего паренька, Гао Хай интуитивно чувствовал: этот человек явно не из тех, с кем можно легко и приятно вести общие дела. Пожалуй, их пути разошлись как нельзя вовремя – так оно было куда надежнее.

Вот только тот темнокожий парень, что увязался за Лао Го… Шестое чувство подсказывало Гао Хаю, что судьба бедняки вряд ли окажется завидною. Впрочем, не зная истинных возможностей старика, он не мог останавливать человека лишь на основе смутных догадок.

Клац…

Хотя подобное решение отрезало им пути к отступлению, звуки стука в дверь наводили на такой животный ужас, что даже перед лицом потенциальной опасности внутри 205-й комнаты Гао Хай был обязан запереть дверь. К тому же в коридоре больше нельзя было оставлять никого – все должны находиться исключительно в гостиной или на кухне.

Прежде, стоило лишь расслышать стук, как неведомые тварии умудрялись вступить с ним в диалог, цепляясь за малейшие потаенные мысли. Но за стенами гостиной голоса извне доносились едва-едва. Неужели столь причудливая планировка здешних апартаментов изначально создавалась как защита от этой напасти?

Справа от прихожей находился туалет, слева – коридор.

Общая планировка ничем не отличалась от 204-й или 208-й квартир: доходишь до конца, упираешься в прямой угол, поворачиваешь и шагаешь дальше прямо к настенным часам… Ах да, часы в этой комнате отсутствовали – судя по всему, их прихватили Кагуя или Маки. В общем, дойдя до этого места и повернув направо, оказываешься у входа в гостиную. Ну, называть это место гостиной было не совсем корректно, ведь комната одновременно служила и спальней.

─ А-а-а-у-у-у-ий! ─

Внезапно раздался истошный визг. Точнее, едва лишь он зародился в горле, как его тут же безжалостно оборвали на корню.

Миновав мрачный коридор, Гао Хай ступил в погруженную во мрак гостиную. Заметив, что в 205-й царит кромешная тьма, а оба окна наглухо заколочены, он бегло окинул взглядом обстановку. Никаких журнальных столиков или круглых столов в комнате не наблюдалось – у стены со стороны входа примостились лишь небольшой письменный стол да книжный шкаф.

Дверь на кухню была наглухо забита крест-накрест досками, и оттуда тянуло тяжелым, отвратительным смрадом – словно за преградой разлагалось что-то органическое.

На полу валялись обрывки бумаги; казалось, на них не было ни единой пометки, лишь хаотичные росчерки. Сперва Гао Хай подумал, что это подсказки, но, подобрав пару клочков и убедившись в бессмысленности каракуль, с разочарованием отбросил их в сторону.

Трясущийся Сунь Дацзюнь под угрожающим взглядом мускулистого Грина забился в угол и боялся шелохнуться. Сам же Грин почтительно замер неподалеку, а заметив вошедшего Гао Хая, подобострастно улыбнулся. По правде говоря, вид взрослого мужика, корчащего такие рожи, вызывал у Гао Хая легкую тошноту, но раз уж амбал решил вести себя смирно, возиться с ним не было никакого желания.

Сидзё Маки откуда-то раздобыла потрепанный рюкзачок и аккуратно уложила туда принесенные из 208-й часы вместе с трофеем из 205-й. Стоя у двери, она облегченно выдохнула, завидев Гао Хая. Похоже, всё это время ей приходилось в одиночку караулить Грина с Сунь Дацзюнем, пресекая любые попытки устроить неприятности.

Что же до Кагуи, то она одной рукой намертво зажала рот какой-то блондинке, с железной хваткой выволокла ту с кровати и швырнула на пол, невзирая на отчаянные попытки сопротивляться.

─ Тихо. Я не повторю дважды, ─

голос Синомии Кагуи прозвучал леденяще. Лишенная возможности сопротивляться женщина задрожала всем телом и, заливаясь слезами, вскинула руки в знак полной капитуляции.

«С каких пор у меня появилось стойкое ощущение, будто я примкнул к банде злодеев?» – промелькнуло в голове у Гао Хая.

Подойдя к постели, он присел на корточки и приподнял грязную простыню, свисавшую до самого пола.

Взору Гао Хая предстал окоченевший труп женщины.

─ Да мать твою… ─

Сунь Дацзюнь едва не заорал во весь голос, но Кагуя мгновенно перевела на него взгляд, бросив ледяное: «Тихо». Добавьте к этому свирепый окрик Грина – и бедняга тут же умолк, съежившись на полу с жалким выражением лица.

Пускай Грин изо всех сил старался выслужиться перед новыми хозяевами, при виде мертвеца его все равно слегка передернуло. Однако он быстро заметил, что Кагуя смотрит на тело под кроватью с абсолютным равнодушием, Гао Хай с каменным лицом без тени страха изучает усопшую, а Маки, стоящая чуть вдалеке, и вовсе не выказывает никаких эмоций. И это притом, что ни одному из троих на вид не дашь и двадцати лет, но именно они оставались самыми хладнокровными в этой комнате.

Определенно, все трое за плечами имели по меньшей мере одну смертельную Игру и являлись опытными игроками.

Стоит держаться за них, выкладываться на полную и делать всё, чтобы угодить этим важным персонам, – и он непременно выживет.

Да, черт побери! Выживи он в этой проклятой Игре, он готов даже вылизывать полы в общественном туалете, не говоря уже о том, что эти ребята оказались вполне себе адекватными. Пока он не путается под ногами и приносит хоть какую-то пользу, Грин был уверен – он благополучно преодолеет это испытание!

Оставим самодовольного амбала в покое: всё внимание Гао Хая было всецело приковано к трупу.

Сумасшедший крик той девицы, накликавший на них босса сюжетного уровня, скорее всего, был спровоцирован именно этой находкой.

В отличие от бедолаги из 208-й, замерзшего насмерть в холодильнике, эта женщина умерла сравнительно недавно. Глаза ее были закрыты, губы слегка посинели, а на лице проступали тени…

Она была облачена в серую пижаму с чересчур широким воротом, скрывавшим шею. Пальцы, выглядывавшие из рукавов, тоже отливали синевой. Кроме того, на штанах отчетливо виднелось грязное бурое пятно вкупе с уже почти выветрившимся зловонием.

Гао Хай уже примерно представлял причину смерти, однако некоторые детали всё же требовали проверки. Например, остались ли на шее следы от пальцев, кожные повреждения или царапины.

[Остерегайтесь трупов]

В голове набатом отзвался недавний совет Лао Го.

Неужели эта женщина погибла прямо здесь?

Кто лишил ее жизни? И где сейчас убийца?

Гао Хай медленно обернулся, окинув взглядом скромную обстановку. Хотя впотьмах детали казались смазанными, планировка комнаты просматривалась насквозь – спрятаться здесь было банально негде. Разумеется, при условии, что у убийцы вообще имелась материальная оболочка.

Затем он вновь повернулся к двуспальной кровати и оценил ее ширину.

Наконец, он снова опустил взгляд на неподвижное женское тело, покоящееся под кроватью.

И прямо за ним, вплотную прижавшись к трупу, разглядел другое лицо – застывшее, неподвижное, вперившееся в него в упор. Мужчина в очках, чья половина лица выглядела так, будто ее раскрошили и собрали заново, сплошь покрытая черно-багровыми запекшимися пятнами крови.

----------

Том 1 Глава 13

Глава 13: Быть плохим, похоже, иногда приятнее

Если бы его жизнь была романом, Гао Хай поклялся бы, что непременно отыскал бы автора и как следует надавал бы тому оплеух, прижав к земле.

Черт возьми! Сначала по коридору спустилась какая-то тварь, которая, даже не показав своего лица, за секунду убила трёх статистов. Потом – смертоносная атака троицы, что ломилась в дверь, от которой сыпались очки здравомыслия. А теперь, когда он наконец, используя правила сцены, временно обрёл безопасность, на тебе – взгляд трупа. Неужели нельзя быть немного добрее к моему сердцу?

А если я, чего доброго, умру от страха? Что тогда прикажешь делать читателям? Им что, придётся привыкать к новому протагонисту? Так вот, смена протагониста – это супер-дурной тон, так делать категорически нельзя! Уж я-то знаю, что говорю, как человек, чьи книги никто не покупает!

Мысли пронеслись в голове со скоростью молнии.

Лицо Гао Хая оставалось бесстрастным, без единой эмоции.

Он знал, что мужчина позади женского трупа тоже мёртв, что он такой же труп. Вернее, в нём, по крайней мере, присутствовали некоторые качества трупа: отсутствие дыхания, смертельные для человека раны на теле.

Но он также знал, что эта дрянь сейчас смотрит прямо на него.

Единственный уцелевший глаз мужчины был широко распахнут и неотрывно следил за лицом Гао Хая.

Тот слегка пошевелился.

И голова трупа мужчины за спиной женского беззвучно повернулась, продолжая следить за ним.

Место, где прятался тот, почти полностью скрывала тьма.

Не осознай Гао Хай проблемы и не присмотрись он внимательнее, он ни за что бы не заметил эту штуку позади женского трупа. Но даже заметив её присутствие, он не решался выдать его – после двух столкновений с силой здешних кайданов Гао Хай уже глубоко осознал, что существам в этом жилом доме обычным людям не противостоять. Сейчас этот труп просто смиренно лежит на полу, не шевелясь. Но если он вдруг поднимется – боюсь, всей их группе придёт конец.

─ Пойдёмте, здесь больше не на что смотреть. Всего лишь труп. Пойдёмте в 210-ю, там, возможно, будут какие-то зацепки.

Опустив простыню, чтобы прикрыть труп под кроватью, Гао Хай поднялся и, говоря это, повернулся к Кагуе, беззвучно шевеля губами, произнеся три буквы: «SOS».

Кагуя, всё поняв, скользнула взглядом по этой, казалось бы, совершенно обычной двуспальной кровати, затем опустила глаза на зажатую ею женщину с жёлтыми волосами, чьи щёки уже покраснели от её хватки, и, подумав, холодно произнесла:

─ Сейчас я тебя отпущу. До тех пор, пока ты будешь благоразумно молчать и не станешь мешать нашим делам, мне нет до тебя дела.

С этими словами Кагуя немного ослабила хватку на лице женщины.

─ В-вы… что вы хотите сделать? У меня дома нет денег, я очень бедная, не похищайте меня…

Умение запугивать у Ледяной Принцессы Кагуи, видимо, было прокачано выше восьмидесяти. Освобождённая женщина тряслась от страха, слёзы лились ручьём, но она даже не смела громко заплакать, лишь тихо и слабо умоляла, готовая вот-вот рухнуть на колени.

─ Кому ты нужна для похищения? Открой глаза и посмотри хорошенько: мы такие же, как ты, запертые здесь люди. Сразу предупреждаю: мы не собираемся присматривать за вами из благотворительных побуждений. Если не покажете своей полезности, то участь того трупа – ваше ближайшее будущее.

Тем временем Маки, говоря это, складывала в рюкзак какие-то документы, которые она нашла в книжном шкафу, не зная, насколько они могут быть ценными зацепками. Затем она открыла дверь в гостиную, готовясь выйти первой.

─ В-вы, что вам вообще от нас нужно? Мы с вами не в ссоре, не враги…

Сунь Дацзюнь, сидевший на корточках у стены, в этот момент поднялся. Прикрывая собой тихо всхлипывающую женщину с жёлтыми волосами, он, наконец не в силах сдержаться, с гневом произнёс.

Какая морока.

Гао Хай всем своим существом ощущал, какая это морока.

Он внезапно понял, что Лао Го, выбравший обмануть кого-то и уйти, просто-напросто не хотел брать на себя эту обузу.

Люди, впервые попавшие в правила-кайданы Игры в жертвоприношение, не знают, насколько это опасное и жуткое место, пытаются решать проблемы, исходя из обыденной логики и представлений, и не могут осознать весь ужас того, что один неверный шаг – и весь отряд мгновенно погибнет.

Гао Хай не был филантропом. Если честно, он бы с радостью предоставил этим людям самим идти к своей гибели, как он уже делал однажды.

Но проблема в том, что в этом жилом доме мёртвые не обретают покоя. Они превращаются в монстров, не поддающихся здравому смыслу, и идут по следам живых, создавая им огромные проблемы в дальнейших действиях.

Взять под опеку – нельзя, бросить – тоже нельзя. Эта семидневная игра длилась всего лишь час, а Гао Хай уже со всех сторон прочувствовал огромную злокозненность этого подземелья.

─ Мистер Грин, у вас есть нож?

Затем он услышал раздавшийся холодный голос Синомии Кагуи.

─ Есть.

В следующий миг Грин вытащил из-за пояса пятнадцатисантиметровый кинжал. Было видно, что его специально точили: даже в полумраке комнаты он поблёскивал, выглядя чрезвычайно острым.

─ Возьми его под руки и выведи отсюда. Если он издаст хоть звук – отрежь ему язык.

Холодно отдавая приказ, Кагуя даже не удостоила Сунь Дацзюня взглядом. Она лишь кивнула Гао Хаю и, шагнув, направилась к выходу.

Гао Хай последовал за Кагуей, но, подумав, обернулся и, обратившись к забившейся в угол женщине с жёлтыми волосами, мягко улыбнулся и спросил:

─

----------

Том 1 Глава 14

─ Ты сама выйдешь или мне лично тебя выпроводить?

Ему казалось, что тон его звучал вполне обычно.

Вот только женщина после этого вылезла наружу, заливаясь слезами и зажав рот ладонью, точно перед ней стоял маньяк-убийца.

Что до Сунь Дацзюня, то он, конечно, страшно хотел проявить гордость и дать отпор, но когда свирепый Грин вонзил нож в стену в каком-то сантиметре от его головы, едва не задев ухо, бедолага чуть не наложил в штаны и, скроив плачевную физиономию, покорно поплелся следом.

─ Вот и отлично.

Кагуя стояла в коридоре, с холодным безразличием глядя на дрожащих Сунь Дацзюня и девицу с крашеными волосами; ее высокомерная осанка выдавала в ней настоящую королеву.

─ Принимаете вы это правила или нет, но если впредь не станете подчиняться беспрекословно, я вас накажу.

─ В условиях смертельной опасности человечность никогда не была обязательным условием для выживания; напротив, залог безопасности – это…

…достаточные навыки. Если сейчас вы не научитесь слушать приказы, придется признать, что от вас осталась лишь самая примитивная польза, и вы – ничтожный мусор, хуже собак. Но прояви вы хоть капельку сообразительности, в зависимости от обстоятельств я, пожалуй, рассмотрю возможность оказать вам некоторую милость.

─ Мистер Грин, будьте добры, займитесь воспитанием этих двух непослушных собак, чтобы они не путались под ногами.

Бросив этот небрежный приказ, Кагуя больше не удостоила дворовых новичков взглядом.

─ Меня зовут Сунь Дацзюнь, я вам не собака.

Оскорбленный мужчина злобно зарычал.

─ Я… я Маэда Мива…

Женщина хоть и тряслась от страха, но подобные слова Кагуи задели и ее, а поскольку Сунь Дацзюнь уже начал возмущаться, она решила робко поддакивать.

Затем, когда скалящийся Грин с ножом в руке подошел к ним вплотную и мрачно бросил: «Мне плевать, как вас зовут», – эти двое, будучи обыкновенными людьми заурядного склада ума, благоразумно предпочли закрыть рты.

Вся эта возня заняла около минуты или двух, прежде чем парочка наконец угомонилась.

Какая же с ними возня.

Гао Хай едва заметно покачал головой, испытывая искреннее раздражение от сложившегося тупика.

Необходимо столкнуть их нос к носу с паранормальщиной, иначе они ни за что не осознают, в каком положении оказались. Иначе, сколько ни дави на них силой, эти дураки рано или поздно полезут на рожон и натворят глупостей, как второстепенные персонажи в каком-нибудь ужастике. А поскольку у них нет возможности караулить эту парочку круглосуточно – ведь нужно разгадывать правила этого места, – даже если приставить к ним цепного пса вроде Грина, в одиночку уследить за двумя идиотами не удастся.

Учитывая же местную механику, стоило этой парочке отбросить коньки, как они, чего доброго, превратятся в какую-нибудь неубиваемую тварь и откроют на них охоту. Если из-за этого придется снова пускать в ход настенные часы для отмотки времени, у него от одного воспоминания поднимется давление.

Впрочем, от них все же будет одна польза: кандидаты на роль тех, кто заводит часовой механизм.

Гао Хай до сих пор ощущал на себе взгляд тех голов-часов, которые заводил лично; после контакта с этим предметом у него с обычными на вид ходиками установилась какая-то жуткая связь. Подобные аномалии настораживали, поэтому он решил, что впредь, если вновь возникнет необходимость прибегнуть к силе часов, Синомия Кагуя и Сидзё Маки, как ключевые аналитики и исследователи, ни в коем случае не должны пачкать руки. Раньше он думал поручить это Гринy, но теперь кандидатура Сунь Дацзюня или этой Маэды Мивы казалась весьма подходящей – надо полагать, после завода часов они наконец поймут реальное положение дел.

Возможно, это прозвучит жестоко… хотя нет, никакой жестокости. То, что он сам ввязался в это дело с часами и угодил в лапы паранормальной хвори, по сути, уже спасло этим болванам жизни, так что пусть заплатят небольшую процентную ставку.

Гао Хай с некоторым удивлением отметил, как легко меняется его собственное мировоззрение.

Подобные роли злодеев в паре с Синонией Кагуей и даже обдумывание не самых гуманных методов не вызывали у него внутреннего морального отторжения.

Наверное, все дело в том, что они не смахивают на симпатичных аниме-девочек, а он человек, падкий на внешность.

Размышляя об этом, Гао Хай подобрал в коридоре деревянную рейку и подпер ею уже запертую дверь квартиры 205.

Они с Синомией Кагуей и Сидзё Маки обменялись взглядами, после чего Гао Хай кивнул на комнату 208, а Кагуя и Маки, немного подумав, знаком велели Грину вести оставшихся двоих следом, строго приказав соблюдать тишину.

Идти в 210-ю, разумеется, никто не собирался – после того как Лао Го прямым текстом предупредил об опасности этого места, Гао Хай не собирался рисковать жизнью ради проверки чужих слов.

Поэтому запереться в 208-й квартире, которую они уже исследовали и где не осталось явных угроз – по крайней мере, парень из холодильника во время прошлого обхода не выказывал желания вступать в контакт, – чтобы понаблюдать за коридором и проверить, не вздумал ли обитатель под кровати устроить охоту, было вполне разумным шагом.

Хм, Гао Хай уже решил называть монстров на манер игроков в хорроры – вроде парнишки с бензопилой, мужика с ножницами или громилы, давая трупам звучные прозвища. Это помогало хоть немного снизить внутреннее напряжение.

Грин, возгордившийся своей ролью цепного пса и уверовавший, что нашел надежную крышу, втащил в прихожую павших духом Сунь Дацзюня и Маэду Миву. По приказу Гао Хая новичков спровадили на кухню, заставив сдвинуть с места холодильник и развернуть его дверцей вплотную к стене, после чего обоим велели сидеть тихо.

----------

Том 1 Глава 15

Прислонившись спиной к холодильнику, Грин встал у входа на кухню, пристально наблюдая за этой парочкой.

─ Приглядывай за ними. Если из холодильника что-нибудь попытается вылезти наружу, уводи их в гостиную.

Стоило Гао Хаю бросить это Грину, как лицо иностранца мгновенно позеленело – было очевидно, что вся его храбрость держалась исключительно на троице выживших. Гао Хаю пришлось проявить жесткость, чтобы перепуганный Грин наконец-то согнал обоих вглубь кухни.

Обладающая самым острым слухом Кагуя по-прежнему дежурила в коридоре. Она взяла на себя проверку результатов нынешнего эксперимента, твердо решив при малейших признаках опасности немедленно бежать обратно в гостиную. Больше она не собиралась повторять прошлую ошибку, когда позвала Гао Хая и Маки, едва не погубив всех троих.

─ Ха… Похоже, в этот раз все обойдется.

Стоявшая на страже у входа между гостиной и коридором Маки тяжело вздохнула, утомленно пробормотав себе под нос.

Ей вовсе не нравилось играть роль злодейки, и она никогда не помышляла о том, чтобы причинить вред тем бедолагам, которые, как и она сама, оказались заперты в этой ловушке. В отличие от воспитанной в духе безжалостных корпораций Синомии Кагуи и самого Гао Хая, чей моральный компас изначально был довольно гибким, Сидзё Маки в душе всегда оставалась доброй девочкой. Ей просто хватало ума понимать: раз уж толком объяснить обстановку не получается, а остальные их уже боятся и ненавидят, то ради собственной безопасности приходится держать марку и напускать на себя суровый вид.

В конце концов, этот самый Грин слушался их троих лишь потому, что принимал за [опытных игроков].

Стоит этой иллюзии развеяться, и тот кровожадный тип вряд ли останется столь же сговорчивым.

Как же все это задолбало… Какого черта эта так называемая игра решила так издеваться над людьми, которые просто жили своей спокойной жизнью?

Девичий вздох не принес ей никакого ответа.

А тем временем в коридоре Кагуя, нахмурившись и вслушиваясь в шорохи снаружи, услышала тот самый звук – которого она одновременно и ждала, и боялась больше всего на свете.

Шлеп…

Маленькая деревянная палочка, прислоненная к двери комнаты 205, упала.

Глава 14: Сюжетные линии наконец-то начинают постепенно открываться

Выбравшись из 205-й, Гао Хай при первом же удобном случае рассказал Кагуе и Маки про вторую человеческую оболочку, спрятанную там под кроватью.

Поэтому в ту самую секунду, когда раздался стук падающей палочки и скрип медленно отворяющейся двери, Синомия Кагуя отчетливо понимала: прямо сейчас в коридоре стоял, скорей всего, уродливый мертвец с вывернутой набок половиной туловища – словно расчлененная и кое-как сшитая обратно марионетка.

Неужели тогда, в комнате 205, эта тварь все это время пряталась под кроватью и наблюдала за тем, как они шарят по углам?

Теперь главным вопросом оставалось лишь то, в какую сторону оно направится.

Уходя из комнаты, Гао Хай специально упомянул номер 210, рассчитывая запутать чудовище. Но этот маневр сработал бы лишь в том случае, если у твари имелись хоть какие-то зачатки разума и отсутствовали сверхъестественные методы преследования.

Бум…

Глухие шаги эхом разнеслись по коридору.

Существо двигалось… в сторону комнаты 210.

Кагуя беззвучно выдохнула.

Для Синомии Кагуи, привыкшей полагаться на холодную логику, страшнее всего было столкнуться с чем-то совершенно непредсказуемым и иррациональным, не подчиняющимся никаким законам. Именно с такими аномалиями ей и приходилось иметь дело до сих пор.

Но сейчас это безымянное порождение мертвой плоти купилось на уловку Гао Хая и выбрало путь к 210-й.

А это значило, что угрозы, таящиеся в этом здании, вовсе не были лишены логики. По крайней мере, они тоже поддавались на обман и совершали ошибки, а раз так, у нее появлялась почար для размышлений и куда более широкий выбор возможных стратегий.

Скрип…

Донесся звук открывающейся двери комнаты 210.

Выбравшаяся из 205-й тварь уже ввалилась внутрь.

Синомия Кагуя обернулась и посмотрела на стоявшего у границы коридора и гостиной Гао Хая.

Она подняла один палец, затем три, после чего сменила их на два, повторив эту комбинацию жестов. Стоявший напротив Гао Хай в ответ тоже поднял руки и просигнализировал то же самое.

Такой условный язык они разработали на двоих для молчаливой связи. Кагуя обязана была подавать подобные знаки каждые несколько минут, чтобы Гао Хай вовремя заметил неладное, даже если она сама не сможет подать голос. В случае атаки психотропного характера Гао Хай должен был немедленно натянуть беруши, подбежать к ней, затащить в гостиную и запереть дверь, отрезая источник заражения; если же и это не поможет, оставалось лишь задействовать карманные часы для возврата времени назад.

В условиях катастрофической нехватки информации это был лучший план, который они смогли придумать на ходу.

Сунь Дацзюнь и Маэда Мива в кухне по-прежнему сидели на полу, прижавшись спинами к холодильнику. Напротив них маячил Грин, который хоть и хорохорился поначалу, но, узнав о содержимом холодильника, теперь боялся даже шевельнуться.

А Маки тем временем перебирала в гостиной стопку найденных писем и исписанных листов, пытаясь выудить хоть какие-то полезные зацепки.

Судя по этим записям, все они принадлежали некоему человеку по имени [Линь Вэньфу] – судя по всему, заштатному внештатному автору какого-то захудалого журнальчика, который строчил бессмысленные банальные статейки, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

Он, кажется, в какой-то

----------

Том 1 Глава 16

Однажды ночью, заснув, он проснулся и обнаружил себя уже в комнате 205.

Судя по записям на этих бумагах, его жизнь здесь поддерживали другие выжившие. Сюй Шэн из 309-й комнаты был их лидером. С первого по третий этаж в этом здании проживало около двадцати человек, и дольше всех, кажется, жил именно тот мужчина по имени Сюй Шэн – он обитал в апартаментах Сиракава уже более пяти лет. То, что это место превратилось из обители отчаяния в дом, где выжившие могли хоть как-то скрасить своё горе, – заслуга именно Сюй Шэна.

Однако этот мужчина по имени Линь Вэньфу, из-за своего и без того меланхоличного характера, а также из-за того, что, запертый в апартаментах Сиракава, он не мог жить нормальной жизнью и должен был каждые два дня оставаться там на ночь, что привело к разрыву с девушкой, всё больше и больше ненавидел это место и потому не особо стремился записывать то, что с ним связано.

─ Да что за дела! Я наконец-то нашла кое-какую информацию, а этот тип просто не захотел писать из-за плохого настроения…

Прочитав это, Маки пришла в ярость, скрежеща зубами от злости и желания выбежать и поколотить то очкастое тело. Впрочем, это были лишь мечты – на деле она, конечно, не посмела бы.

Однако эти отрывистые записи к концу стали совсем иными.

[Санчес]

Это имя появилось на последних страницах документов, собранных Маки.

О нем было всего две записи. Первая представляла собой лишь краткое упоминание, содержание которого было таким: «Сегодня из комнаты 109 вышел иностранец, он сказал, что его зовут Санчес. Изначально его должны были поселить в 206-ю, но там провалился пол на кухне, поэтому его переселили в 109-ю. Похоже, этот человек не в лучшем расположении духа, и я думаю, ему здесь не понравится». И на этом всё.

Второй документ, упоминавший этого Санчеса, находился в третьей с конца записи, которую нашла Маки.

[Санчес открыл дверь в 304]

[Он слишком скучал по своей дочери, но апартаменты Сиракава слишком далеко от его дома. Из-за ограничения в три дня, даже если он будет выбиваться из сил, он сможет видеть её лишь очень недолго. Его семья небогата, да и мы, честно говоря, тоже не лучше. С тех пор как мы оказались в этом месте, все, у кого была нормальная работа и доход, из-за этих проклятых ограничений вынуждены делать выбор, и даже если бы мы захотели помочь ему деньгами, честно говоря, нам самим взять неоткуда]

[Сюй Шэн преградил Санчесу путь и не дал ему войти в 304-ю]

[Я слышал, что те, кто входит туда, даже если им удаётся выйти, уже не являются собой]

[Они разбиваются, исчезают и в конце концов становятся призраками, которых никто не может увидеть, вечно бродя по апартаментам, в бесконечной боли без конца, пока не забудут всё]

[Но Санчес сказал, что ему нужно войти в 304-ю, что причина всего находится там, что он может всё изменить, что он может спасти нас всех]

[Неужели бывают такие лёгкие чудеса?]

На бумаге, покрытой кляксами, было множество следов зачёркиваний и помарок.

Хотя содержание текста казалось отстранённым, Маки могла по этим штрихам видеть, насколько сложные эмоции переполняли писавшего в тот момент.

Далее шёл предпоследний документ, всего из двух фраз.

[Сюй Шэн умер]

[Мы больше не можем выбраться из апартаментов]

Глядя на эти неровные, торопливые строки, Маки не могла представить, что чувствовал Линь Вэньфу, когда писал их.

Маки подняла голову и посмотрела на Гао Хая, стоявшего у двери.

Ей захотелось позвать его, чтобы он привёл Кагую, и они вместе посмотрели бы на эти записи, втроём подумали и проанализировали бы их.

Но тут же Маки вспомнила, что Кагуя и Гао Хай сейчас находятся в полной боевой готовности, охраняя коридор за дверью, и следят за телом того человека, который, возможно, и написал все эти записи, – теперь оно стало носителем чего-то ужасного.

Поэтому, немного поколебавшись, Маки снова опустила голову и раскрыла последний документ, который она нашла, – тот самый лист бумаги, валявшийся тогда под письменным столом в 205-й комнате, с тёмно-красными пятнами.

[Не подходите к окну, нельзя подходить к окну! Не смотрите в окно! Не смотрите! Не смотрите!!!]

Этот почти полностью безумный текст заставил сердце Маки похолодеть, и она без видимой причины почувствовала лёгкую тошноту.

[Никому нельзя верить! Не верь никому! Не входи ни в чью комнату!]

[Все сошли с ума! Все стали другими! Все безумцы! Они все безумцы!]

[Я послушный ребёнок, я буду слушаться, я буду тихо сидеть дома, меня не накажут, я послушный ребёнок, я не сошёл с ума, я послушный ребёнок, я не сошёл с ума, я, послушный ребёнок, я не, не, я не сошёл с ума, я не сошёл с ума, я послушный ребёнок, послушный ребёнок (это слово было написано на половине листа, и каждый иероглиф был выведен с невероятной аккуратностью)]

[Никому не верь, не верь никому (это было написано в самом низу листа, очень неровным почерком)]

[Нельзя верить никому, если вы расстались хоть раз, то всё, даже один раз нельзя]

[Не ходи на 3-й этаж, 3-го этажа здесь нет, не ходи]

[С 1-го этажа уже не выбраться, я не могу выбраться, никто не может выбраться, мы всегда здесь жили, зачем нам выходить (неровные строки шли от нижнего края листа по диагонали к середине, частично пересекаясь с повторяющимся словом «послушный ребёнок», и Маки пришлось приложить немало усилий, чтобы разобрать их)]

[Никому нельзя верить]

[Не верь никому]

[Не

----------

Том 1 Глава 17

Никому не доверяй]

Почерк вновь принимался повторяться, становясь всё более неразборчивым, почти переходя на беглую скоропись.

Не будь Маки знакома со скорописью и не обладай она столь глубокими познаниями в китайской каллиграфии, что позволяло с одного взгляда разобрать рецепт старого лекаря, ей наверняка пришлось бы туго – вряд ли бы она вообще поняла, что здесь написано.

На сей раз повторения тянулись до самого низа исписанного листа.

Вот только одна фраза осталась незаконченной, а чернила на краю бумаги, казалось, перетекали на её обратную сторону.

Тогда Маки перевернула лист.

[Никому не доверяй]

Почерк по-прежнему оставался неровным, но почему-то разобрать его стало проще, словно безумец постепенно обретал душевное спокойствие.

[Я разве не говорил, никому не доверяй?]

Следующая фраза уже не была простым повторением – она казалась странной, написанной так, будто автор вёл с кем-то живой диалог.

[Я сказал: никому не доверяй, все вокруг лгут, верить нельзя никому!]

Строчки снова начинали расползаться, напоминая вид человека, который в истерике орёт прямо кому-то в лицо.

[Никому нельзя верить, даже мне]

[Нельзя верить мне, нельзя верить моим словам, никому нельзя верить]

[Зачем ты мне веришь? Зачем ты мне веришь?]

Лишь дойдя до последней строки, выведенной кроваво-красными чернилами, девушка в зловещем оцепенении вдруг вспомнила: когда она только подобрала этот клочок бумаги, обратная сторона была совершенно пустой, на ней не было ни единой помарки.

Шурх…

Испорченный грязными разводами листок упал на пол, обнажая пустую оборотную сторону.

Лоб девушки прошиб холодный пот, она испуганно огляделась по сторонам и, лишь убедившись, что в комнате не появилось ничего лишнего, с трудом перевела дыхание – хотя сердце в груди всё ещё колотилось так бешено, что грозило выскочить.

В этом проклятом месте вещи, не поддающиеся здравому смыслу, происходили одна за другой.

И всё же – слава богу, удалось раздобыть хоть какие-то крупицы ценных улик.

Тяжело вздохнув и кое-как взяв себя в руки, Маки поднялась на ноги, намереваясь пойти к Кагуе и Гао Хаю и поделиться добытыми сведениями.

Гул!

В следующее мгновение дикая вибрация сотрясла всю квартиру, сбив с ног поднявшуюся Маки, дежурившего у двери Гао Хая и стоявшую в коридоре Кагую.

Глава 15: Непредвиденное случается тогда, когда его совсем не ждёшь

─ Ч-что такое, землетрясение?!

До смерти перепуганный Сунь Дацзюнь закричал из кухни, обхватив голову руками, а сидевшая рядом с ним Маэда Мива и вовсе сорвалась на визг.

─ Тихо вы, не паникуйте! Ребята, братец, сестрица, это… это что ещё за чёрт? ─ изрядно струсивший Грин попытался прикрикнуть на Сунь Дацзюня с Мивой, но инстинктивно уже порывался бежать к троице в коридор.

─ Не дёргайтесь, проблема не у нас! Успокойте всех! ─ голос Гао Хая прозвучал вовремя. А Маки, не раздумывая, тут же вскочила на ноги, развернулась и достала из рюкзака настольные часы.

Эпицентр мощной тряски находился вовсе не в двести восьмой, а в двести десятой квартире.

Пусть истинных причин никто не знал, но было очевидно: нечто, заманенное в двести десятую, схватилось не на жизнь а на смерть с тем отродьем, что изначально обитало внутри. И масштаб их противостояния оказался куда страшнее прежней городской легенды о стучащем существе – от грохота и толчков у находившихся внутри людей создавалось жуткое ощущение, будто рушится всё здание целиком.

─ Это же…

Ближе всех к входной двери стояла Кагуя, и до неё звуки доносились отчётливее всего.

Если в гостиной Маки могла лишь приблизительно догадываться, откуда исходит тряска, то Кагуя отчётливо слышала: из той злосчастной квартиры доносятся сдавленные рыдания вперемешку с дикими криками и звериным ревом.

Настолько невообразимый хаос звуков.

Бьющиеся стеклянные бутылки.

Книжный шкаф, рухнувший на пол.

Разлетающиеся во все стороны обломки.

Всё вокруг словно теряло привычный облик, неумолимо скатываясь в бездну полного разрушения.

Неужели…

Девушка широко распахнула глаза, а в следующий миг звуки в её ушах начали смазываться и тонуть.

Гао Хай неизвестно когда сорвался с места. Преодолевая дикую тряску пола, он буквально подкатился к ней и втолкнул в уши беруши.

─ НЕ СЛУШАЙ.

Эту фразу Гао Хай проговаривал по слогам, глядя ей прямо в глаза. И хотя из-за беруш Кагуя не слышала ни звука, по движению его губ она мгновенно сообразила, какую глупость только что совершила.

Она и сама не заметила, как заслушалась, напрочь забыв, что долго прислушиваться к подобным вещам смертельно опасно. Неужели её реакция притупилась до такой степени?

Слегка кивнув Гао Хаю, Кагуя придержалась за стену и поднялась. Они бросились к гостиной, поддерживая друг друга в беге по кренящемуся коридору, ввалились внутрь и тут же захлопнули дверь, отрезая жуткий шум снаружи.

Как ни странно, ещё секунду назад по квартире всё ходило ходуном, но стоило Кагуе надеть беруши, как тряска немного утихла, а после закрытия двери в гостиную колебания стремительно сошли на нет и вскоре прекратились вовсе.

─ Значит, даже если тебя не заметили и ты не стала прямой мишенью, стоит лишь столкнуться с определённой информацией – например, услышать её, – и она тут же начнёт влиять на тебя? Нет, если так рассуждать, то на нас должны были напасть ещё в двести пятой. Возможно, всё зависит от того, находится ли противник в состоянии [активации]…

----------

Том 1 Глава 18

─ Все еще в [неактивированном] состоянии. И впрямь становится только хлопотнее, выходит, если случится непредвиденное, безопасность можно гарантировать, лишь находясь в гостиной и заперев ее дверь? –

Гао Хай сосредоточенно размышлял над возможным положением дел, но его не покидало ощущение, что кое-какие детали все еще не поддаются внятному объяснению.

Труп в апартаментах номер 205: если он все это время был жив, почему не напал сразу, а непременно дождался, пока они уйдут, чтобы увязаться следом?

Раз эта тварь смогла пойти к двести десятой, поведясь на дезинформацию Гао Хая, значит, ей доступны человеческие органы чувств и она способна распознавать человеческую речь. Так как же, черт побери, устроен ее мыслительный аппарат? На каком уровне находятся ее сообразительность и память?

В апартаментах 210 это существо столкнулось с какой-то неведомой херней, во всяком случае, на слух это воспринималось именно так. Всех нюансов не расслышал никто, кроме обладавшей острой чуйкой Кагуи, так что придется чуть позже расспросить ее во всех подробностях.

Гао Хай невольно вспомнил и замерзший труп из апартаментов номер 208.

Почему тварь из двести пятой пришла в движение так быстро, тогда как от обитателя двести восьмой до сих пор не было ни звука?

И не прячется ли что-нибудь в апартаментах 204, которые они с Кагуей так и не удосужились исследовать до конца, не наблюдает ли эта тень исподтишка прямо сейчас?

Наберется ли хоть пара вопросов, на которые можно получить ответ прямо здесь и сейчас?

Да и удастся ли сохранить жизнь в ходе этих поисков – честно говоря, та еще загадка.

─ По сравнению с этой квестовой головоломкой со сплошными вопросами я бы куда сильнее предпочел бездумный и динамичный экшен с читами… –

Только и оставалось выдохнуть Гао Хаю на исходе размышлений.

─ Б-брат, братишка, что там творится снаружи?.. –

Грин, перепуганный недавней мощной тряской, от которой чуть не наложил в штаны, робко высунул нос из кухни и задал этот вопрос.

─ К нам это отношения не имеет, не накручивай себя. Где те двое? –

Кагуя к тому моменту все еще не вытащила затычки из ушей, вид у нее был бледный и изможденный – судя по всему, ей требовалось еще немного времени, чтобы прийти в себя. Сидевшая неподалеку Маки хранила молчание; хоть она толком и не понимала, что произошло, судя по всему, девочка тоже словила знатный стресс, а потому не спешила подавать голос.

Единственный, кого вся эта ситуация затронула меньше остальных, Гао Хай поднялся на ноги и бросил на Грина холодный взгляд.

─ Все в порядке, всё хорошо, они сидят тише воды ниже травы. –

Грин зачастил в ответ, с нервной усмешкой поигрывая зажатым в руке ножом, давая понять, что ситуация под контролем.

Гао Хай нахмурился, бросил взгляд на пришедшую в себя Кагую, после чего направился к кухонной двери. Пройдя мимо Грина, который возвышался над ним на целую голову, он заглянул вглубь кухни, где на полу, прислонившись к холодильнику, сидели те двое.

─ Вы… вы какого черта там творите? –

Маэда Мива боялась даже рот открыть, а вот у Сунь Дацзюня хватило смелости подать голос и обратиться к Гао Хаю.

Гао Хай не произнес ни слова. Он лишь в упор, с предельной сосредоточенностью рассматривал перекошенное от злости лицо Сунь Дацзюня, сжавшуюся в комок Маэду Миву рядом с ним, а затем – сам холодильник позади них, к которому до сих пор никто не смел и приблизиться. Простояв так добрую минуту, он все же не рискнул подходить ближе, чтобы убедиться в безопасности лично.

─ В этой проклятой дыре мы знаем лишь чуть больше вас двоих, тупиц. Я не собираюсь зверствовать понапрасну, моя единственная цель – убраться отсюда живым. Так что пока ты не путаешься у меня под ногами, я тебя не трогаю. Дошло до тебя это простое правило? –

Бросив эти слова, Гао Хай небрежно швырнул Сунь Дацзюню две шоколадные плитки. Тот рефлекторно поймал их на лету, а Гао Хай тем временем повернулся к Грину.

─ Присматривай за ними обоими. Если заметишь, что с ними происходит что-то неладное, немедленно докладывай нам. –

Хотя у него проскакивала мысль воспользоваться моментом и все толково растолковать, состояние Кагуи и Маки оставляло желать лучшего. К тому же их изначальная модель поведения уже закрепилась в сознании спутников, а до очередной петли с часами эти двое вполне могли сгинуть где-нибудь в коридоре – не исключено, что после отмотки времени они, подобно персонажам какого-нибудь «Bites the Dust», будут бесславно дохнуть строго по расписанию. Взвесив все за и против, Гао Хай решил пока оставить все как есть. По крайней мере, если спустя час с этой парочкой не случится никаких метаморфоз, можно будет попытаться наладить контакт.

─ Братишка, неужели они… –

Грин сглотнул подступивший к горлу ком. Изначально он полагал, что ему поручили присматривать за парочкой заурядных обывателей, но теперь до него начало доходить, насколько все серьезно, и охвативший его липкий страх заставлял сомневаться, хочет ли он продолжать в том же духе.

─ Если чувствуешь, что не вывозишь, можем поменяться местами. Хочешь пойти разведать обстановку вместо меня? –

Гао Хай в упор посмотрел на его наигранно растербаненную физиономию, и от этого спокойного вопроса лицо Грина мгновенно побелело, сравнявшись по цвету с физиономиями мертвецов из дешевых хорроров.

─ Прости… нет, пожалуйста, забудь. Я буду следить за ними в оба… –

Бормоча извинения, Грин вжался в стенку, пока Гао Хай уже отворачивался от него, не заметив промелькнувшей в глазах парня смеси ненависти и бессилия.

В гостиной тем временем Маки передала Кагуе исписанные важной информацией листки бумаги, после чего молча опустилась на табурет.

Какое-то странное ощущение.

Вроде бы все шло своим чередом, но, вернувшись в гостиную, Гао Хай почему-то уловил легкий душок странности.

─ Санчес… 109… Выходит, превращение апартаментов Сиракава в то, во что они превратились сегодня, – это всего лишь цепная реакция, запущенная радикальными действиями одного-единственного выжившего? –

Перебирая бумаги, Кагуя нахмурилась и заговорила сама с собой.

─ Читая это, будь поаккуратнее, с этими листками, кажется, что-то не так, только что я…

----------

Том 1 Глава 19

…до каких-то предложений, но кажется, что они снова пропали…

Маки выглядела неважно: она потерла виски, снова зевнула, но веки все равно продолжали тяжело опускаться.

Странно, почему-то кажется… будто тело стало тяжелее…

Словно позабылось что-то важное… казалось ведь, вещь стоящая, следовало тут же сказать, да вот вспомнить никак не получается…

Еще мгновение назад все было иначе, странно, кхм, да что же происходит…

─ Ты в порядке?

Чья-то рука опустилась на плечо Маки, заставляя девушку немного прийти в себя.

─ Ха, да что со мной может быть, с чего это вдруг ты о мне беспокоишься? О себе лучше позаботьсь, мы ведь только-только узнали самую базовую об обстановку. Не думай, что теперь можно спать спокойно, лучше займись делом как следует, да, кстати, ты ведь не пострадал? Спирт и дезинфицирующие бинты в аптечке в полном порядке, пользоваться ими можно без опаски, так что не вздумай терпеть, если ранен.

Нахмурившаяся девушка беззастенчиво парировала, однако гордые слова на половине фразы сменились заботой.

Гао Хай не ответил, лишь нахмурился, вглядываясь в эту выглядевшую какой-то изнуренной девушку.

Ее обстановка была какой-то неправильной.

Не получалось назвать конкретную причину, но внутреннее чутье подсказывало: с ней творится что-то неладное.

Казалось… после того как он прикоснулся к настенным часам, теперь в любой момент ощущая чужое внимание – нет, уже от трех голов-часов, – Гао Хай заметил, как его восприятие слегка изменилось, из-за чего, глядя на Маки и Кагую, он стал смутно улавливать странности в поведении первой.

Все и вправду хорошо? С чего это мне кажется, что ты держишься из последних сил?

Гао Хай приоткрыл рот, собираясь спросить именно так.

Только вот прежде, чем он успел произнести хоть слово, раздался совсем другой звук.

Клац…

Словно сработал какой-то потайной механизм, и зашестеренили внутренние детали.

Звук донесся из рюкзака за спиной Маки, прозвучал от зажатых в ее руках часов-головы, отчетливо щелкнув стрелками.

Вззоры всех троих почти одновременно приковались к висевшим рядом с Маки настенным часам, которые они могли наблюдать напрямую.

И на их глазах стрелки этих часов внезапно начали ускоряться, бешено несясь вперед, навстречу будущему.

Глава 16: Реликвии, застрявшие между настоящим и прошлым

Время ускорялось.

За заколоченным наглухо окном, сквозь щели которого пробивались лишь жалкие лучи света, обстановка стремительно менялась.

Комната, еще недавно казавшаяся достаточно светлой, постепенно погружалась во тьму.

Вокруг распространялся удушливый, сырой запах гнилой древесины.

А время на снятых из коридора часах в этот миг неумолимо шло вперед, перешагнув отметку в шесть часов, минуя семь, достигнув восьми и неуклонно приближаясь к девяти.

Гао Хай рухнул на пол.

Ву-у…

В этот момент в голове раздался пронзительный звон, и все вокруг расплылось в головокружительной пелене.

Словно удалось что-то разглядеть.

Вот тот парень-афроамериканец, который еще при расставании выглядел совершенно нормально, теперь валялся на полу, уставившись в пустоту стеклянными глазами, с окровавленным лицом, и, точно марионетка, тянул руку к стрелкам часов, пытаясь сдвинуть их хоть ненамного.

А рядом с ним стоял Лао Го с бесстрастным выражением лица, держа в руке нечто, напоминающее человеческую голову, и просто наблюдал за происходящим.

Клац…

Клац – хрусь-хрусь…

По часам в руках афроамериканца побежали трещины разного размера.

А на теле самого парня проступили кровавые разломы, сочившиеся все большим количеством алой жидкости.

Наконец стрелка сдвинулась с мертвой точки окончательно.

Лежавший же на полу бедолага превратился в мешок гниющей плоти, в котором уже невозможно было узнать человека.

─ Значит, за переведение стрелок приходится расплачиваться проклятием? Похоже, крутить по часовой стрелке больнее, чем против.

─ К тому же, даже силой удается дотянуть максимум до девяти часов. Похоже, перешагнуть этот рубеж нельзя.

─ Отлично, теперь стали ясны ограничения и свойства этой штуки, осталось только выяснить, как отыскать 109-й.

Лао Го говорил сам с собой.

Его голос звучал тихо, едва слышно, словно он специально старался не привлекать ничьего внимания.

Но в этот момент Гао Хай отчетливо слышал каждое слово.

109-й?

Зачем ему понадобился 109-й?

Есть ли в той комнате что-то особенное?

Ву-у…

Пронзительный, вызывающий головокружение звон нарастал.

Картина перед глазами исказилась и окончательно поплыла.

Гао Хай думал, что сейчас придет в себя, либо умрет, либо столкнется с еще более мрачной участью.

Но вместо этого левую руку пронзила дикая боль – такая адская, будто кто-то пилил ее тупой ножовкой, причем плоть уже рассеклась почти до половины, постепенно расходясь в стороны.

Ему хотелось завопить во весь голос.

Однако он с ужасом осознал, что кроме левой руки больше ничего не чувствует.

Словно собственное тело растворилось.

Существовала лишь эта невероятная, нестерпимая боль в чудом уцелевшей руке.

Ву-у…

Пронзительный звук грянул вновь и тут же резко стих.

За

----------

Том 1 Глава 20

Спустя мгновение он снова услышал этот голос.

[Я Сюй Шэн…]

Звучало это так, будто старый, изношенный магнитофон воспроизводил застрявшую и поврежденную ленту – с отчетливыми помехами, исказившими человеческую речь до неузнаваемости.

[В конце концов все все равно пришло к этому…]

[Я знаю, всегда найдутся те, кто не смирится с положением дел и попытается все изменить, совершая ради этого даже безумные поступки…]

[Я сделал всё, что было в моих силах: объединил восемнадцать выживших, обошел с ними каждую комнату за пределами триста четвёртой, оставил припасы и свод правил, стараясь по мере возможностей помочь всем, кто оказался заперт в этой ловутке без надежды на спасение]

[Временами нас набиралось до двадцати шести человек, мы заполнили буквально каждое помещение]

[Но в конце концов разрушать всегда проще, чем созидать. Стоило лишь одному человеку сделать шаг, а еще нескольким – последовать за ним, как все наши усилия обратились в прах, откатившись к исходной точке. Нет, вернуться к началу уже нельзя – обстановка здесь станет лишь хуже, надежды на улучшение больше нет]

[Мне не в чем себя упрекнуть, я выложился до конца. Быть может, мне не хватило жестокости и хладнокровия, но я никогда никому не причинил вреда. С того самого дня, как я застрял здесь, всё, что я делал, было направлено на спасение и помощь. Я сам выбрал этот путь и прошел его до конца, а потому даже смерть не помешает мне обрести покой]

Неужели это чья-то предсмертная исповедь?

Голос звучал до того безмятежно, будто двое старых знакомых случайно встретились погожим днем и непринужденно перекинулись пару словами.

[И всё же, ради тех, кто, возможно, придет сюда после меня, я должен кое-что оставить]

[На самом краю я заглянул за завесу тайны и соприкоснулся с тем, к чему прикасаться не стоило. Прежде чем раствориться в небытии, я изменил планировку каждой комнаты]

[Заприте парадную дверь, закройте дверь в гостиную, наденьте беруши, а если потребуется – еще и маску, защищающую от храпа. Только так вы сможете пережить ночь, и то при условии, что останетесь в той самой комнате, где очнулись. В противном случае придется полагаться лишь на слепую удачу]

[Раз вы слышите мое послание, значит, вы уже коснулись настенных часов, и воли вам не занимать. Быть может, у вас даже получится что-то изменить – пусть не ради великой цели, так хотя бы ради собственной жизни]

[Отправляйтесь в двести шестую. Через трещину в полу двухсот шестой – это единственный надежный способ спуститься на первый этаж. Не вздумайте пользоваться лестницей: все они ведут исключительно на третий этаж]

[В сто девятой хранятся все архивные материалы. Отыщите её – и поймете, что здесь произошло]

[А после – решайте сами, какой дорогой идти]

Последние слова прозвучали так близко, словно кто-то шептал прямо на ухо.

Гао Хай наконец открыл глаза.

На циферблате настенных часов стрелки показывали без десяти девять.

Небо за окном погрузилось в непроглядную тьму, в гостиной царил кромешный мрак, и лишь в руках Кагуя теплился слабый огонек зажигалки.

В этом тусклом свете Гао Хай заметил Сидзё Маки: сцепив руки на голове, она сидела на корточках, окруженная тенями – зловещими, расплывчатыми силуэтами, которые тянулись к ней из темноты, норовя утащить за собой.

─ Эй… ─

Шум в голове еще не до конца стих.

Но онемевшее было тело уже вернуло себе послушность.

Поколебавшись меньше секунды между тем, чтобы оставаться в укрытии или прийти на помощь, Гао Хай – как тот, кто находился ближе – всё же протянул руку и схватил Маки.

Точнее, за лямку висевшего за ее спиной рюкзака, в котором лежали двое настенных часов.

Маки, казалось, погрузилась в полубессознательное состояние и не сопротивлялась, позволив Гао Хаю сдернуть рюкзак с ее плеч.

Не раздумывая ни секунды, Гао Хай развернулся и швырнул ношу Кагуе, стоявшей неподалеку.

Ему было до боли жаль, что он не может спасти девушку, но если состояние Маки – результат проклятия кайдана, то она, скорее всего, обречена. В такой ситуации куда важнее сберечь часы, способные повернуть время вспять. Эту вещицу во что бы то ни стало нужно сохранить!

В следующий миг Гао Хай ощутил ледяное прикосновение.

Бесформенные тени вцепились и в него.

─ Быстрее… ─

Он не успел выкрикнуть «переведи стрелки» – в тот же миг Гао Хай вместе с Маки провалился прямо в разверзнувшуюся под ногами черноту.

Перед тем как зрение заволокло темнотой, ему послышался едва уловимый детский смех.

Бах!

Глухой удар – и Гао Хай плашмя рухнул на твердый пол, а хрупкое тело Сидзё Маки с размаху приземлилось ему прямо на живот.

Ощущение было такое, будто внутренности норовили выпрыгнуть через горло – оставалось лишь признать всю поучительность этого горького опыта.

─ Ка… кхм… какого черта здесь творится… ─

Придерживая Маки, он приподнялся.

Сейчас было не до сентиментальных мыслей о мягкости девичьего тела.

Гао Хай огляделся: на маленьком столике горел уютный ночник, а вокруг виднелась вполне мирная, обустроенная обстановка.

Это была вовсе не двести восьмая комната.

Хотя планировка и размеры оставались примерно теми же, само помещение явно принадлежало кому-то другому.

Поднявшись на ноги, Гао Хай бегло окинул взглядом комнату. Похоже, здесь жила женщина: несмотря на общую убогость и въевшуюся грязь, неизменные для проклятых апартаментов Сиракава, хозяйка изо всех сил старалась оживить пространство. Стены пестрели милыми наклейками, повсюду были расставлены столики и стулья, а кровать щеголяла розово-голубым убранством в сказочном стиле, словно пыталась вернуть в эту жуть хоть капельку нормальной человеческой жизни.

В отличие от прежних комнат,

----------

Том 1 Глава 21

Окна этого гостиного зала были занавешены полупрозрачной марлей, сквозь которую едва пробивался слабый свет – впрочем, из-за наступившей ночи разглядеть хоть что-то было уже невозможно.

─ Ух… голова раскалывается, словно меня три дня и три ночи подряд заставляли таскаться по магазинам с Нагисой и Цубасой. От мозга до сердца, от макушки до кончиков пальцев всё тело измотано до предела, кажется, я сейчас сойду с ума… Что за чёрт… стоп, где это я?

Сдавленно всхлипнув, Сидзё Маки приподнялась на полу и растерянно огляделась по сторонам.

─ Где бы мы ни были, ничего хорошего здесь явно ждали не стоит. Теперь вся надежда только на госпожу Синомию.

Гао Хай нервно усмехнулся, чувствуя, как в груди нарастает липкая тревога. Он еще раз внимательно окинул взглядом комнату и, не заметив ничего явно пугающего, позволил себе немного расслабиться.

Этот Лао Го, чего бы он там ни замышлял, уже заставил того темнокожего парня повернуть стрелки часов, а значит, второго пешки для грязной работы у него не осталось. С другой стороны, у Кагуи в команде целых четыре человека, и любой из них может в любой момент повернуть циферблат назад, вернув всё к самому началу. Тогда они все сохранят воспоминания и смогут действовать куда толковее. Будем надеяться, что Сунь Дацзюнь и Маэда Мива – эти ходячие проблемы – хоть немного соображают, в каком они положении.

Гао Хай верил, что Синомия Кагуя – женщина рассудительная.

Уж она-то наверняка сразу схватится за настенные часы.

Именно поэтому он просто стоял на месте и ждал.

Маки, поняв замысел Гао Хая, едва заметно кивнула и тоже замерла в ожидании спасительного отката времени.

1001, 1002, 1003…

Гао Хай молча отсчитывал секунды, переживая эту тягостную пытку.

1598, 1599, 1600…

Но прошли положенные ему десять минут – целых шестьсот секунд, – а временная петля так и не замкнулась.

Быть того не может?

Ему так и хотелось задать этот вопрос вслух.

Отката не произошло.

Он досчитал до двадцати минут – всё было тихо.

Никаких громких звуков, никаких странных знамений.

В полумраке крошечной комнатке, освещенной лишь скромным светом настольной лампы, по-прежнему царила тяжелая тишина. Ничего не менялось, ничто не происходило – лишь давило на плечи своей неизменностью, накрывая с головой и Гао Хая, и Сидзё Маки.

Глава 17: Между теорией и практикой всегда лежит пропасть

Прошел целый час, но Синомия Кагуя так и не тронула стрелки настенных часов.

Узнать, что именно произошло на том конце, не представлялось возможным.

Бесконечное, выматывающее ожидание не принесло никаких результатов: стены оставались теми же, а вокруг всё так же царила мертвая, глухая тишина.

На дворе стояла ночь, и соваться в коридор ни Гао Хай, ни Маки не решались. Обменявшись вполголоса парой фраз об обстановке, они прислонились спинами к стене примерно в метре друг от друга и затихли, ожидая, когда же наконец наступит этот злосчастный момент возврата.

Одна минута, две минуты…

Выключив единственную настольную лампу, они сидели в полной темноте и абсолютно осязаемом одиночестве.

Осмотр помещения они провели заблаговременно: ни в гостиной, ни на кухне не обнаружилось никаких следов аномалий – тех же трупов, например. Зато в комнате нашлись свод Правил и коробка с припасами, так что оба смогли перекусить галетным печеньем и хоть немного утолить голод.

Что же касается попытки открыть дверь в коридор, то Гао Хай быстро выяснил: снаружи она намертво заперта. Выхода не было, оставалось лишь сидеть взаперти.

Темнота.

Тишина.

В этом томительном ожидании Гао Хай чувствовал, как его тело натянулось струной, а нервы были готовы лопнуть от малейшего шороха.

Но даже при всем этом он не смел включить свет, издать хоть звука или просто закрыть глаза – только сидеть на прежнем месте, не шевелясь.

Устаревший и уже плохо приспособленный к нынешним реалиям свод Правил особо подчеркивал опасность ночного времени: после девяти вечера в комнатах категорически запрещалось включать свет, разговаривать и издавать любые звуки. Короче говоря, требовалось притвориться, будто квартира пустует.

Поняв, что аномалии в апартаментах Сиракава вызваны внешним вмешательством, которое расшатало некогда стабильную систему, Гао Хай не сомневался: те места, что Правила называли безопасными, теперь таили в себе смертельную угрозу, а опасные – стали в тысячу раз страшнее прежнего.

Именно поэтому Маки и Гао Хай молча сидели на полу, ожидая либо того, что Синомия Кагуя наконец запустит откат, либо… наступления нового дня, хотя бы этого туманного утра.

А доживем ли мы вообще до рассвета?

Эта навязчивая мысль неотступно крутилась в голове Гао Хая.

Хотя пищи для размышлений за последнее время накопилось предостаточно. К примеру, узнав из записей Маки о тех страшных кровавых надписях, Гао Хай пришел к выводу: главный медиум, через который паранормальные явления и городские легенды апартаментов Сиракава обретают силу – это [информационный обмен].

Этот обмен может происходить через любые каналы восприятия: зрение, слух или мысли. Вспомнить хотя бы стук Трех Аномалий в дверь, едва не погубивший их через звуковой контакт, или ужас Маки, столкнувшейся с проклятыми текстами. К тому же…

----------

Том 1 Глава 22

По сравнению с непосредственным сенсорным взаимодействием, аномалии, порождаемые вторичным уровнем вроде текста, не столь сокрушительны. Потому Маки и не погибла на месте – до сих пор её сознание оставалось ясным. Правда, учитывая, что из-за неё Гао Хай и его спутник оказались заперты в этом Богом забытом месте, вопрос, долго ли она вообще протянет, оставался открытым.

И всё же, если текстовая интеракция способна дать такой эффект, то как насчёт Сюй Шэна? Того, кто, по чётким записям выживших прошлого поколения, был мёртв и теоретически должен был превратиться в монстра, подобно тем типам под кроватью и у холодильника. Он оставил после себя множество сводов правил и ящиков с припасами. Он даже каким-то неведомым образом изменил планировку каждой комнаты в апартаментах Сиракава. По идее, они с его наследием должны были взаимодействовать уже довольно много раз. Так почему же Сюй Шэн не пришёл за ними?

Быть может, тот мужчина не умер? Вдруг он всё ещё сохранил свою волю? И потому наотрез отказывается вредить людям?

Или же перед смертью он предпринял некие меры, чтобы после кончины не причинять зла?

Вот и те головы-часы тоже ведь не обошлись без его замысла. Дёрнув за стрелки, я получил способность видеть, как другие крутят циферблат, а мои чувства претерпели странные изменения. Я даже смог увидеть предсмертное послание Сюй Шэна. Так неужели же этот сильный человек, некогда в одиночку сплотивший всех выживших, теперь, в этом совершенно вышедшем из-под контроля доме, действительно просто испарился и больше не в силах ни на что повлиять?

Гао Хай думал о многом.

Но, поразмышляв, он в конце концов беззвучно вздохнул и оборвал этот поток бессмысленных фантазий.

Сейчас он заперт в этом месте.

Если не удастся выжить, все собранные и систематизированные улики будут ничего не стоить.

Как же это жалко.

Это чувство, когда лишь и остаётся, что осторожно бороться за жизнь, – оно просто отвратительно.

Неужели нельзя стать таким крутым героем, знаменитым на весь мир?

Пока он так размышлял, Гао Хай уловил рядом едва различимый звук.

Это доносилось со стороны Маки.

Что она задумала?

Он инстинктивно насторожился, но тут же подумал: если Маки и вправду превратилась в нечто ужасное, что он сможет сделать в этой крохотной каморке, где даже спрятаться негде? А потому он замер, не подавая виду, позволяя ей действовать.

А затем до него донёсся звук её шагов: она тихонько подошла, села рядом – на расстоянии меньше трёх сантиметров, так что плечи и руки то и дело слегка соприкасались.

Крошечный пальчик лёг на тыльную сторону его ладони и начал выводить какие-то знаки.

[В такой темноте, если сидеть далеко, трудно заметить, не случилось ли с другим чего-то странного. Ты, небось, тоже изрядно напуган? Не волнуйся, эта госпожа сможет тебя защитить. Пока я рядом, всё будет хорошо.]

Она писала на его руке иероглифы, но Гао Хаю, уже получившему языковый бонус, не составляло труда легко понимать её мысли.

Всё ясно. Маки просто боится сидеть одна в этой жуткой темноте и тишине, вот и пришла к нему. А поскольку правила требуют ночью соблюдать тишину, она и выбрала такой способ общения – письмо на руке.

Знать оригинал и характеры персонажей – это, оказывается, большое преимущество. Любой другой, не способный понять скрытый подтекст Маки, наверняка нашёл бы её невыносимой.

Пока он так думал, в нём всколыхнулось озорство. Он мягко перехватил маленькую ладошку Маки и своим указательным пальцем коснулся её руки.

Мягкая, тёплая ладошка – такая рука бывает у молодой девушки, которая хорошо за собой ухаживает.

Он почувствовал, как она слегка вздрогнула. Должно быть, его поступок немного напугал её – эту девушку, которая и так была не из храбрых, и теперь она изрядно волновалась.

Кстати, это вообще-то моя первая встреча с женской рукой, я ведь ещё ни с кем не встречался?

Ох, чёрт. С чего это мне вдруг захотелось побыть Кирой Йошикаге?..

Мысленно посмеиваясь, Гао Хай указательным пальцем принялся выводить на тыльной стороне ладони Сидзё Маки ответ.

[По логике хорроров, сейчас ты обнаружишь, что я – всего лишь оторванная рука. Ты общаешься с парящей в воздухе конечностью.]

Написав это без запинки, он с удовлетворением ощутил, как рука Маки мгновенно окаменела, и даже наметилась лёгкая дрожь.

Только через несколько минут до него донёсся звук её глубокого вдоха. Затем она быстро прижала свою ладонь к его руке и лихорадочно застрочила пальцем.

[Это вовсе не смешно! Немедленно прокачай свой эмоциональный интеллект, болван!!!]

Три восклицательных знака, которые она в конце начертила на его руке, были такими сильными, словно она пыталась разрезать её. Это ясно давало понять, насколько разгневана внешне спокойная Сидзё Маки.

[Извини. Просто я испугался, что у тебя может остаться только одна рука. Мне сейчас и правда страшно.]

Гао Хай, чуть не рассмеявшись в голос, снова принялся писать на её ладони.

[Хм! Что бы ни случилось, ты всего лишь выходец из простой семьи. Совершенно естественно, что в такой момент ты напуган.]

Даже не видя её лица, Гао Хай мог представить, как Сидзё Маки сейчас слегка задрала подбородок и смотрит на него с высока.

Даже в такой момент она продолжает цепляться за свой гордый образ, неужто ей не надоело?

Пока он так думал, Маки продолжала писать.

[Не волнуйся. Я хорошенько тебя защищу. Я, в конце концов, гениальное новое поколение семьи Сидзё. Я не отступлю перед какой-то там страшной легендой.]

----------

Том 1 Глава 23

─ За твоей спиной】

─ …И, кстати, я вижу, что ты на самом деле довольно сильный. Да, в обычной жизни ты не особо соображаешь, но в критический момент реагируешь мгновенно. Может, ты даже сильнее, чем я и тётя-бабушка. Ну, конечно, при условии, что ты будешь больше тренироваться – сейчас твоё тело явно не в форме】

─ …В общем, не бойся. Я, девушка, и то не боюсь, так что тебе сам бог велел. Но если тебе правда страшно, я могу и обнять – это моё особенное одолжение】

Дописав последнюю строку, девушка легонько похлопала Гао Хая по тыльной стороне ладони, а затем и вовсе накрыла её своей маленькой рукой.

Её ладонь была намного меньше его, с нежной, гладкой кожей. Она переплела свои пальцы с его пальцами, и в темноте это прикосновение отозвалось теплом и лёгким трепетом.

Гао Хай молчал и не шевелился.

Признаться, было немного стыдно. Даже не видя лица этой красавицы в темноте, он чувствовал, как от её мягкого утешения сердце начинает биться чаще. Ему хотелось болтать ногой, почесать щёку, взъерошить волосы, но тело будто окаменело.

«Я, повидавший более десяти терабайт лучших материалов, признанный мастерами ценитель, сейчас так позорно веду себя перед добротой настоящей девушки из другого мира?»

Гао Хай, внутренне вздыхая, так и сидел, скованный и неподвижный.

Честно говоря, даже если бы Маки на самом деле превратилась в монстра и просто усыпляла его бдительность, он бы не пожалел. Всё равно дверь наружу заклинило, сбежать бы он не смог, так почему бы не насладиться последними мгновениями?

Однако эти сумбурные мысли быстро развеялись из-за постороннего шума.

Топ-топ…

Шаги.

Они доносились из коридора за дверью, совсем рядом, будто через одну стену.

«Снаружи кто-то есть?!»

Гао Хай в изумлении приподнялся и тут же услышал новые шаги, смешивающиеся с первыми. Было очевидно, что там не один человек.

Тук-тук…

Затем раздался стук в дверь.

Этот стук – неторопливый, ровный – мгновенно напомнил Гао Хаю о стучащем кайдане, с которым они столкнулись несколько часов назад.

А вместе со стуком послышался и спокойный голос:

─ Господин Гао, Сидзё-сан, вы там? Мы пришли вас спасти.

Это был голос Синомии Кагуи.

Глава 18: «Не верь тому, кто однажды уже расстался с тобой»

Голос Синомии Кагуи.

Он звучал совершенно обычно, ровно и спокойно, без единого намёка на что-то неладное.

Но именно поэтому он казался невероятно неуместным здесь и сейчас.

Гао Хай и Маки одновременно широко распахнули глаза.

─ …Хм, что-то с этой дверью не так. Ах да, замок заклинило. Неудивительно, что вы не выходите】

─ …Отойдите-ка немного, я попробую открыть】

Голос за дверью продолжал звучать.

Он был как две капли воды похож на голос Кагуи, но в нём также слышались обсуждения Грина и Сунь Дацзюня.

Все четверо, с кем они расстались ранее, теперь, кажется, были за дверью.

«Как же так…»

Гао Хай с трудом сдерживал потрясение.

Он уже понимал, что означает услышать здесь голоса со стороны Кагуи.

«Ни в коем случае нельзя отвечать!»

Не колеблясь ни секунды, Гао Хай вытащил из кармана беруши, которые они нашли в ящике с припасами.

Нельзя отвечать, нельзя слушать, что происходит снаружи. Если не слышать звуков – ещё есть надежда. Если не вступать во взаимодействие – ещё есть шанс выжить.

И поэтому…

БУМ!

С тяжёлым глухим ударом дверь в гостиную распахнулась.

Держа в руке факел, сделанный из деревянных щепок и тряпок, Синомия Кагуя, убрав ногу, шагнула внутрь.

─ …Вы в порядке? Как только вы исчезли, дверь в комнату 208 открылась. Мы почувствовали, что в доме что-то не так, и решили рискнуть выйти на поиски. А коридор ночью оказался совершенно искривлён, мы не знаем, почему так вышло】

Синомия Кагуя говорила с обеспокоенным видом, а Сунь Дацзюнь, подошедший следом, виновато склонил голову перед Гао Хаем и Сидзё Маки.

─ …Мне очень жаль. Я… я думал, что вы похитители. Только увидев, во что превратилось это место, я понял, что вы хорошие. Простите. Правда, простите】

Лицо Сунь Дацзюня, когда он говорил это, выражало почти полное отчаяние.

Маэда Мива тоже подошла, осторожно извиняясь, и тихо всхлипнула.

Грин, стоявший неподалёку, покачал головой и пробормотал что-то вроде «Появились-таки совесть». Впрочем, в его глазах читалось разочарование: видимо, то время, когда он смотрел на Сунь Дацзюня и Маэду Миву, как на двух псов, приносило ему немалое удовольствие.

Гао Хай и Сидзё Маки всё ещё стояли на месте.

Всё происходящее вновь выходило за рамки их понимания.

Почему они вот так просто вошли?

Даже тот стучащий кайдан никогда не появлялся перед ними воочию.

Но сейчас эти люди просто вошли, и они выглядели совершенно нормально, совершенно обычно.

─ …С вами всё в порядке? Вы не столкнулись здесь ни с чем опасным?】

Кагуя, внимательно глядя на Гао Хая и Сидзё Маки, серьёзно спросила.

Она выглядела... обычно.

----------

Том 1 Глава 24

Любые вопросы.

Нет, никаких вопросов изначально существовать и не должно было.

─ Я ведь думал… что ты превратилась в тот самый стучащий кайдан.

Гао Хай заговорил слегка зажатым тоном, но голос его быстро окреп и зазвучал привычно, плавно.

[Да как такое возможно, я всё-таки старшая дочь семьи Синомия, не так-то просто меня одолеть. Кстати, с наступлением ночи все настенные часы куда-то исчезли, судя по всему, местная ночь подчиняется совершенно другим правилам. Сейчас нам лучше побыстрее вернуться в комнаты, только так можно гарантировать безопасность]

Строгим голосом произнесла Синомия Кагуя, жестом призывая Гао Хая и Маки следовать за ней, и первой повернулась, направляясь к выходу.

─ Тётушка, и вы все… ребята, вы правда в порядке…?

Ошеломленно спросила Маки, а ноги уже сами собой шагнули следом.

Разве что-то не ускользнуло от памяти?

Шаг вперёд.

Гао Хай и Сидзё Маки шли бок о бок с Кагуей, покидая гостиную и ступая в разверзнутую, потрескавшуюся коридорную пасть за дверью.

Нет, погодите, неужели я запамятовал о чём-то важном?

Гао Хай опустил голову, переводя взгляд на чёрные часы, тускло поблескивающие на его левом запястье.

Мы ведь наконец-то благополучно воссоединились.

Хотя эта квартира и кишела смертельными опасностями.

Но раз уж столько людей собралось вместе, они наверняка смогут преодолеть любые невзгоды и зажить здесь нормальной жизнью.

У него оставалось ещё столько неразрешенных вопросов.

Если рядом Кагуя и остальные, всё обязательно прояснится.

Гао Хай поднял голову, глядя на идущую впереди Кагую.

И всё же его не покидало странное ощущение, будто он упустил из виду нечто существенное.

То, о чем нельзя было забывать – вопрос, который следовало задать сразу же при встрече с Кагуей.

Что же это?

─ Си… Синомия-сан… ─

Губы Гао Хая медленно приоткрылись, слова давались с трудом.

Что же это такое?

[Мм, господин Гао, в чем дело?]

Синомия Кагуя обернулась и окинула Гао Хая спокойным взглядом.

Что я собирался сказать?

Гао Хай немигающе смотрел на девушку с факелом в руке.

Губы шевелились, но звук не шёл, словно в горле застрял ком, а разум превратился в застывший кусок жира, начисто лишенный способности соображать.

Я ведь должен был задать вопрос.

Мысленно повторял Гао Хай.

Я точно должен был о чём-то спросить.

Но о чём именно?

Чем сильнее он напрягал мысли, тем глубже погружался в путаницу.

Слова вертелись на самом языке, но сорваться с него никак не могли.

[Господин Гао?]

Заметив, что Гао Хай молчит, Кагуя озабоченно наклонила голову.

Да что же такое?

Снова опустив взгляд.

Гао Хай вновь уставился на потрепанные часы у себя на левой руке.

Этот вопрос… верно, он касался не только его одного.

Там замешана ещё и Маки.

Это было жизненно важно, ответ требовалось получить немедленно.

─ Послушайте… ─

Наконец вспомнив хоть что-то, Гао Хай заговорил негромко.

─ Послушайте… Си… Сидзё-сан, точно, рюкзак Сидзё-сан куда-то пропал, вы… не находили его? ─

Пусть вспомнить саму суть проблемы не удавалось, Гао Хай хотя бы припомнил вместилище той злополучной вещицы.

─ А, верно, тот самый рюкзак, что я прихватила из двести восьмой… ─

Маки в этот момент встрепенулась, поднимая глаза на Кагую.

[Ох, так вы об этом, он здесь, держите, возвращаю] –

С этими словами Кагуя скинула со спины старый потрепанный рюкзак и протянула его Маки.

Она тащила его за плечами с самого момента, как выбила дверь ногой, но по какой-то непостижимой причине ни Гао Хай, ни Маки до сих пор этого не замечали.

Маки приняла ношу и машинально расстегнула молнию.

Рюкзак оказался совершенно пустым и плоским, внутри не было ничего, кроме одинокого грязного листа бумаги.

Увидев эту бумажку, Маки не выразила никаких особых эмоций – лишь молча застегнула молнию обратно и закинула рюкзак за спину.

[Хочешь, я понесу его за тебя?] –

Грин шагнул вперед, озаряя лицо мягкой улыбкой.

Кагуя стояла напротив Маки, безмолвно и пристально наблюдая за ней. Сунь Дацзюнь и Маэда Мива подтянулись сзади, с любопытством разглядывая Маки, которая так и замерла на месте с рюкзаком за плечами, не делая попыток двинуться дальше.

─ Да, пожалуй, выручишь меня. ─

Тихо отозвалась Маки.

[Хорошо, тогда я э–]

Улыбка на лице Грина мгновенно застыла.

Принять потрёпаный рюкзак из рук Маки ему было не суждено.

Ответом стал сокрушительный удар в пах, от которого мужчина моментально согнулся пополам.

Бах!

Шаг вперед, наклон корпуса, резкий разворот – и жестокий удар лоക്ом.

Беспощадная атака Сидзё Маки пришлась согнувшемуся Грину прямо в висок, вмиг повергнув амбала на пол. Эта разница в габаритах породила столь комичный визуальный эффект, будто мастер восточных единоборств играючи уложил на лопатки Скалу Джонсона.

Не теряя ни секунды, прямо по ходу движения Маки резко пригнулась и наотмашь врезала ногой по голени подскочившего Сунь Дацзюня. Тот рухнул как подкошенный, сшибая с ног стоявшую рядом Маэду Миву, после чего Маки добавила еще один пинок, отправляя обоих кувыркаться на полу.

Не прошло и двух секунд, как Маки, уложив троих противников, крутанулась на месте, лицом к лицу сталкиваясь с…

----------

Том 1 Глава 25

Кагуи. Та резко сорвала с плеча рюкзак, занесла его, удерживая за одну лямку, и попыталась обрушить на противницу, но Кагуя увернулась, скользнув вбок. Следующий заурядный удар кулаком Кагуя отбила ладонью, и в следующее мгновение они сошлись вплотную. Попытавшуюся ввязаться в борьбу Маки Кагуя оттолкнула, заставив оступиться и попятиться назад. Вот только отлетела она не к Грин с Сунь Дацзюнем, а за счет тонкого смещения шагов в момент столкновения оказалась направлена прямо к Гао Хаю.

Бум…

Влетевшая на полном ходу Маки сбила Гао Хая с ног, тут же вцепилась ему в руку и потащила за собой.

─ Бежим, не останавливайся!

Выкрикнув это, девушка бросилась вперед, а сообразивший лишь секунду спустя Гао Хай без колебаний последовал за ней, и теперь они неслись по коридору друг за другом.

[Что вытворяете? Ночные коридоры – это очень опасно, нечего тут шастать!]

Кагуя тут же бросилась в погоню, громко выкрикивая на ходу и размахивая зажатым в руке факелом.

─ Заткнись, не смей говорить голосом моей тети!

Отчаянно завопила Маки, и голос ее задрожал еще сильнее.

Листок бумаги выскользнул из распоротого рюкзака, закружился в воздухе и полетел к полу.

На этой записке красовалась всего одна фраза, выведенная дрожащим, неровным почерком, в котором тем не менее угадывалась аккуратная девичья рука. Короткая, всего одна фраза.

[Не верьте мне]

Стоило Гао Хаю прочитать эти слова, как заторможенность в мыслях полностью рассеялась.

Он изо всех сил припустил вперед, унося ноги от преследовавшей их твари.

На этом взрывном ускорении ему даже удалось оторваться от Кагуи, выиграв на коридорных изломах изрядное расстояние.

Искривленный коридор шел под уклоном; гостиная, кухня, туалет и прочие жилые зоны сплавились в единое целое, заваленные кучами мусора и обломков. Стены разрастались хаотичными наростами, а двери зияли на каждом шагу, расколотые надвое.

Что это вообще за место такое?

У Гао Хая не оставалось времени на раздумья – он лишь бежал без остановки, бок о бок с Маки, выкладываясь на пределе человеческих возможностей.

[Хватит бежать, остановитесь!]

Тревожный голос Кагуи донесся из-за спины.

[Не надо так, зачем вы расстраиваете всех? Это же неправильно]

От этих уговоров, звучавших за спиной неотступно, было никак не избавиться.

[Только плохие дети околачиваются по ночам где попало, если продолжите, то станете хулиганами]

Голос приближался, казалось, преследовательница была уже совсем близко.

Они проносились сквозь лабиринт перепутанных коридоров.

Со всех сторон доносились приглушенные, давящие голоса – словно кто-то невидимый за спиной вовсю судачил о них.

Чудилось, будто сотни глаз следят из темноты.

Они прячутся во мраке, наблюдают за происходящим и палец о палец не ударяют.

Просто смотрят.

Каждый раз, каждый долбаный раз, когда случается беда, они способны лишь вот так глазеть со стороны.

Нет, это не мои мысли.

Что за чертовщина…

Гао Хай широко распахнул глаза, и бег его на миг замедлился.

Навстречу из полумрака шагнула фигура.

Еще один человек, потрепанный точно так же, с пятнами крови на одежде.

Лао Го.

─ Опять за свое, на этот раз сменил личину?

Он даже не успел выговорить и слова.

Завидев бегущих к нему Маки и Гао Хая, тяжело раненный Лао Го с озлобленным оскалом вскинул правую руку, сжав в пальцах черное полуавтоматическое сжатие вороненого ствола.

Пак-пак-пак…

Серия из трех выстрелов на мгновение осветила тусклый коридор.

По инерции бега Гао Хай не успевал увернуться, но Маки сбила его с ног, и оба рухнули прямо в кучу мусора у стены.

А преследовавшая их Кагуя в этот момент остановилась, пошатнувшись и сделав шаг назад.

[Я же говорила, дети, которые не сидят по домам в такое время – непослушные смутьяны, почему вы никак не поймете?]

С этими холодными словами девочка медленно подняла голову.

─ Твою мать, это уже за гранью…

Прижатый к полу и завалившийся навзничь Гао Хай, разглядев лицо Кагуи, не выдержал и тихо забормотал:

Краснота заливала все пространство вокруг.

Из пробитых пулей глазниц струйками текла жидкость.

В сквозной дыре на щеке уже проступала какая-то мутная жижа.

─ Черт, опять эта херь…

Выругавшись сквозь зубы, Лао Го с трудом поднялся на ноги и попытался хромая дать деру.

[Какая невоспитанность]

А Кагуя, которой угодило две пули прямо в череп, тем временем шагнула вперед и бросилась за Лао Го. Скорость ее оказалась несравнима с той, с какой она преследовала Гао Хая и Маки – казалось, с нее сняли какие-то внутренние ограничения, и она настигла пытавшегося сбежать мужчину буквально в мгновение ока.

Гао Хай не стал оглядываться на происходительное за спиной и не прислушивался к разрывающим душу воплям и крикам.

Он лишь с трудом поднялся на ноги, поддержал испуганную спутницу и бросился наутек в противоположную сторону.

В этот момент до него наконец дошло, что именно означало правило насчет [нельзя наносить смертельные ранения или травмы с потерей сознания].

Где-то вдалеке послышался тонкий детский смех, тут же утонувший в тишине.

Пол под ногами жалобно застонал, покрываясь паутиной трещин.

Не зная, куда именно они забрели, Гао Хай рухнул вместе с подкошенной Маки под грохот рушащихся перекрытий, провалившись вниз и покатившись по кучам слежавшихся мешков с мусором.

----------

Том 1 Глава 26

…и тут же оказался погребён под новой волной пыли и щебня, обрушившихся следом.

Глава девятнадцатая: Как известно, искусство – это ____

Едкий запах пыли постепенно рассеивался.

Но в этот момент в воздухе начал распространяться тёплый, влажный аромат, оседая на коже.

Гао Хай открыл глаза.

Прямо перед ним, на куче мусора, разрасталось пламя.

Это был огонь от факела, который держала Синомия Кагуя – вернее, та тварь, что носила её облик – в самом начале. Уронив факел, она подожгла мусор, и теперь пожар стремительно расползался по всему зданию. Судя по всему, остановить его уже не представлялось возможным.

Истошные вопли Лао Го всё никак не прекращались.

Он орал так, будто его режут, но, похоже, всё ещё сопротивлялся, отчаянно пытаясь вырваться из лап этой твари.

«Бестелесное чудовище, что убивает бесшумно, и от которого слышны лишь шаги; тварь, что стучится в дверь и читает мысли, загоняя свою жертву в ловушку одним лишь разговором; монстр, что прячется в квартире в виде трупа, а затем преследует выживших, выходя на охоту; и, наконец, создание с полноценным телом, которое принимает облик выжившего и лишь при смертельной ране показывает свою нечеловеческую сущность…»

Уже только то, что они видели, – это как минимум четыре совершенно разных вида.

Интересно, сколько ещё сюрпризов подкинет это место?

Как же это тяжело. Вот бы можно было сохраняться и переигрывать, как в игре.

─ М-м…

Девушка, лежавшая на нём, жалобно застонала от боли.

Гао Хай, уже поняв, что случилось, опустил взгляд. Он помог Маки сесть прямо среди мусора и посмотрел на её живот. Там уже расплывалось тёмно-багровое пятно. Когда они оба упали, на Гао Хая тоже попало немало крови, выпачкав его одежду в красное.

─ Похоже, дело плохо.

Гао Хай уставился на кровавый след на животе Маки и, вздохнув, произнёс это.

─ Я и сама знаю… всё плохо… можно без комментариев…

Сидзё Маки, тяжело дыша, с трудом приподнялась с помощью Гао Хая. Её хрупкое тело била крупная дрожь, которую она не могла контролировать.

─ Сейчас не время для геройства. Если будешь слишком упрямой, станешь не милой, а занудной.

Гао Хай покачал головой, подкалывая её, и осторожно осмотрелся по сторонам.

Пока что к ним никто не приближался. Запах дыма становился всё сильнее, но в целом обстановка была относительно безопасной.

Вероятно, Лао Го, который сейчас получал люлей от поддельной Кагуи, отвлекал на себя основное внимание. Если так, то нужно действовать быстро – никто не знает, сколько протянет этот старый игрок.

─ Оставь… меня здесь. Я теперь обуза, буду тебя тормозить.

Наконец придя в себя, Маки, прижимая руку к огнестрельной ране, тихо произнесла.

Судя по выражению её лица, девушка приняла это решение абсолютно серьёзно.

─ Угу, я знаю.

Сказав это, Гао Хай схватился за подол своей футболки и с громким треском оторвал от неё кусок ткани. Естественно, он избегал места, испачканного красно-белыми пятнами – он сомневался, что его мозги ускорят заживление ран Маки.

─ Ты что делаешь? Я же сказала – оставь меня! Самое главное – найти часы. Сейчас не время для такой ерунды. И вообще, ты ведь не стал меня спасать раньше! Ты же вроде рациональный человек? Почему ты поступаешь иначе?!

Осознав, что он собирается делать, Маки попыталась вырваться, но из-за острой боли и слабости не могла высвободиться из его рук. Поэтому она лишь зло бросила ему в лицо свой вопрос.

Она знала, что совсем недавно, когда она из-за взаимодействия с информацией была затянута этим тёмным силуэтом в искажённый мир, Гао Хай пытался помочь. Но тогда он не стал её спасать – он забрал рюкзак с её спины, и лишь из-за того, что не успел вовремя отступить, последовал за ней в это падение.

Не сказать, что на душе у неё не было неприятного осадка, но Маки прекрасно понимала: это был оптимальный выбор Гао Хая в той ситуации. Само решение не было ошибочным. Если бы всё повторилось, она бы согласилась с ним и поддержала его поступок.

Так почему же сейчас он поступает иначе?

В этой опасной, непонятной обстановке тащить на себе раненого, который потерял большую часть мобильности, – это просто вредить самому себе.

Ты же должен быть более рациональным, разве нет?

─ Слушай, а ты сама себя не спрашивала? Сколько мы знакомы? Часов десять? Думаю, от силы три-четыре. По сути, мы просто незнакомцы, которые обменялись парой фраз и вынуждены были объединиться из-за сложившихся обстоятельств. Ради спасения такого вот незнакомца ты подставилась под пулю. Ты не думала, что это глупо? По-рациональному, ты должна была просто бросить меня и бежать, разве нет?

Отвечая на вопрос Маки, Гао Хай говорил спокойным, ровным тоном. Он быстро обмотал оторванной тканью её талию и туго завязал. Его экстренная повязка была явно не профессиональной – она лишь слегка остановила кровь, причинив девушке сильную боль. Но даже так, Маки, хоть и вздрагивала всем телом и покрылась холодным потом, стиснула зубы и не издала ни звука.

─ Поэтому я и говорю: я не такая, как ты. Я – старшая дочь дома Сидзё. Я получила самое лучшее и всестороннее образование. Я рождена, чтобы вести за собой других…

----------

Том 1 Глава 27

…существования. Как такая, как я, может позволить моему подчиненному вот так просто умереть, просто на этот раз я оплошала… И вообще, что значит «цундэрэ»? Мне почему-то кажется, что в этот термин вложен не самый добрый смысл…

Хотя боль была такой, что на глаза наворачивались слезы, Сидзё Маки упорно отказывалась показывать свою слабость, даже приняв еще более воинственный вид.

─ Так что давай в такой момент обойдемся без цундэрэ, барышня. Я, конечно, не ангел, но бросить на произвол судьбы спасительницу, которая спасла мне жизнь, – вот этого я сделать не могу. Так что давай-ка теперь будь пай-мальчиком… тьфу, пай-девочкой, веди себя послушно, и сейчас я понесу тебя на спине. С тебя – следить за обстановкой сзади и сбоку, с меня – за тем, что впереди. Постараемся как можно быстрее найти стенные часы или способ отсюда выбраться. Не забывай, я больше не могу крутить стрелки, так что даже просто ради того, чтобы у меня был инструмент для перевода времени, мне нужно сохранить тебе жизнь.

Глядя на Маки, Гао Хай невольно снова вздохнул, после чего протянул руку и щелкнул девушку по лбу, отпустив довольно бестактное замечание.

Что это вообще такое? Какая-то кроваво-ужасная романтическая драма в стиле аниме для молодежи?

Если можно, нельзя ли убрать два последних определения?

─ Ой-ёй, да ты… ты, ты, ты вообще посмел щелкнуть меня по лбу! Да что такое, возомнил себя старше на два года и теперь пытаешься строить из себя взрослого перед… Ой, ай, да ты еще пожалеешь, я ведь сейчас для тебя – сплошная обуза, буду только тянуть назад…

Негодующий голос Маки продолжал звучать недолго: его прервал стон боли, когда Гао Хай несколько грубовато приподнял ее и взвалил себе на спину.

Она знала, что этот мужчина перед ней уже принял решение, а потому лишь глухо пробормотала что-то в ответ, после чего обхватила его за плечи и шею, с некоторой неловкостью прижавшись верхней частью тела к его спине.

Чтобы ее нес на себе мужчина, не считающий себя отцом… такое впервые. И хотя ей хотелось, чтобы это был романтический опыт, все обернулось вот в таком жутком месте, с парнем, которого она знает всего несколько часов, да к тому же получив пулевое ранение в живот, причем пуля до сих пор сидела глубоко внутри, и ее никто не извлек.

Псто просто ужасно…

Просто кошмар…

─ Какие бы капризы у тебя ни были, давай-ка пока отложим их в сторону.

Стоя среди груды мусора, Гао Хай понятия не имел, о чем думает прильнувшая к его спине Маки. Он лишь догадывался, что сейчас в душе девушки бушует смесь обиды, досады и горького разочарования. И хотя он прочел оригинальную мангу от корки до корки, по правде говоря, понять мысли девушки при личном общении – задача не из легких.

Хотя его собственное настроение в этот момент тоже было далеко от идеального.

─ Если вдруг впереди окажется ситуация, когда бежать будет некуда, я без колебаний брошу тебя в качестве приманки – это предел моего человеколюбия. Так что до этого момента будь добра выжать из себя максимум пользы, отработай в роли живого радара и покажи мне гордый нрав истинной аристократки.

Нарочно скопировав пафосную интонацию японских персонажей аниме,

Гао Хай нащупал валявшуюся рядом горящую деревяшку, протянул ее в качестве факела устроившейся на спине Маки, а затем сделал шаг вперед, выбегая из завалов мусора прямо в лабиринт совершенно хаотичных и искаженных архитектурных конструкций.

─ Подумаешь… хм, я и без твоих напоминаний знаю. Не смей меня недооценивать, придурок…

Эта фраза, судя по всему, задела Маки, и она недовольно фыркнула, но сразу после этого сосредоточилась, принявшись внимательно осматривать окружающую обстановку.

Как бы то ни было, этот мужчина решил взять с собой потерявшую способность передвигаться, превратившуюся в обычный балласт меня.

Значит, пока не наступило окончательное отчаяние, она не смеет подвести его решимость.

Полно решимости отразилось на лице Маки, в этот миг ее воля стала тверже стали.

А у несшего ее вперед Гао Хая на душе творилась точно такая же буря.

Его мысли в этот момент были донельзя простыми:

Ого, какие же у нее мягкие ножки, теплые, гладкие, пахнут приятно – такое ощущение, что ими можно любоваться круглый год, иерихонская ты душа.

Поскольку Сидзё Маки привыкла носить белые гольфы, а форма ее состояла из платья, участок от самых бедер через колени и до верхней части голеней оставался совершенно открытым. И сейчас, когда Гао Хай поднял ее к себе на спину, его ладони неизбежно касались ее бедер.

Конечно, эти пошлые мыслишки крутились в голове Гао Хая лишь мгновение – очень скоро он снова подобрался, прибавив шагу и ускоряя бег по этому сюрреалистическому пространству.

Было совершенно невозможно понять, на каком этаже они находятся, да и имели ли вообще прежние понятия «этажности» хоть какой-то смысл в подобных местах – вопрос оставался открытым.

Тем не менее конечная цель оставалась неизменной: найти настенные часы, найти способ повернуть всё вспять.

Стоит только добраться до часов вместе с Маки, и всё вернется на круги своя.

Ха, сейчас остается только верить в это…

Топ…

Тяжелые шаги прозвучали среди изломанных конструкций здания.

И именно в этот момент сзади нахлынула волна обжигающего жара.

Что-то почуявший Гао Хай резко отпрыгнул в сторону, в полета прикрывая собой Маки, и оба они рухнули под наклоненную двуспальную кровать.

Грохот!

В следующее мгновение раздался сильнейший взрыв, языки пламени взметнулись ввысь и покатились волной, обрушивая близлежащие этажи, увлекая за собой огромные пласты пола и потолка.

Потертый рюкзак Лао Го взлетел высоко в воздух, а затем рухнул вниз, обнажая находившиеся внутри и уже поврежденные жаром взрыватели нескольких еще не активированных устройств со

----------

Том 1 Глава 28

Изготовление бомбы.

А под рухнувшим полом, среди руин, рушившихся слой за слоем, проявилась самая нижняя глубина: во мраке слабо мерцал зловещий красный свет, словно источаемый вратами самого преисподнего ада.

На тех дверях висела проржавевшая, перепачканная табличка с номером.

304

Глава двадцатая: Двое, блуждающие по безумному миру

Этот чудовищной силы взрыв обрушил перекрытия по меньшей мере в пяти-шести этажах.

Когда Гао Хай, поддерживая Маки, поднялся из груды щебня, перед его взором предстали объятые пламенем искорёженные этажные перекрытия, уходившие снизу вверх почти в бесконечность – вершины этого хаотичного строения и вовсе не было видно, как и конца этому кошмару.

─ Взрыв такого масштаба… Мощная взрывчатка?

Бормотала побледневшая Маки, быстро сообразив, что вокруг творится нечто неладное.

Впрочем, из-за её неповоротливости действовать первым пришлось Гао Хаю: он схватил Маки за плечи, подхватил её, будто большую тряпичную куклу, резко развернулся и бросился наутёк, подальше от зоны взрыва.

Шум вокруг нарастал.

Из бесчисленных хаотично разбросанных дверей среди руин на этот громкий звук всё сильнее откликались неведомые создания, начиная своё движение.

Нельзя позволить этим тварям схватить их.

Если застрять здесь без настенных часов, способных отмотать время назад, всё будет действительно кончено.

─ Что это вообще за место такое? Кажется, куда ни посмотри – везде сплошной хаос и искажённая планировка. Это точно всё ещё та самая квартира, в которой мы находились раньше?

Нервно озираясь и оценивая обстановку, не удержалась от шёпота Маки.

Она думала, что за сегодня уже достаточно навидалась противоречащих здравому смыслу вещей, но этот проклятый мир раз за разом превосходил любые ожидания: бесконечно громоздящиеся друг на друга разрушенные здания напоминали апокалиптические пейзажи из фильмов-катастроф, приправленные изрядной долей сюрреалистичного безумия.

Удастся ли вообще отыскать выход отсюда или хотя бы те заветные настенные часы?

На душе у девушки постепенно воцарялась безнадежность.

─ Судя по всему, мы находимся на [3-м этаже].

Спокойным тоном ответил Маки Гао Хай.

─ На третьем? Да как такое возможно, здесь же всё выглядит совершенно иначе…

Маки на мгновение растерялась, не сразу уловив смысл его слов.

─ Каким бы ни был апартаменты Сиракава раньше, теперь это превратилось в абсолютно безумный мир духов. Второй этаж, где мы сидели до этого, возможно, казался относительно нормальным лишь потому, что находился далеко от самой опасной 304-й комнаты и в то же время не примыкал к первому этажу, ведущему к выходу. С другой стороны, первый этаж ныне надежно спрятан, и выбраться оттуда обычным путём нельзя. А аномалия третьего этажа распространилась из 304-й на весь этаж целиком: вся эта расколотая на куски громадина и есть нынешний третий этаж, бескрайнее море руин. Впрочем, это всего лишь моё предположение, но от реальности оно вряд ли сильно отличается.

Продолжая бежать и неся на себе Маки, всё так же невозмутимо рассуждал Гао Хай.

─ 304-я… Если память мне не изменяет, когда я только заглянула вниз через тот пролом…

Выражение лица Маки неуловимо изменилось: пусть тогда разглядеть толком ничего не удалось, она отчетливо помнила, что на самом дне открывшейся после взрыва груды развалин лежал окровавленный этаж, и там возвышалась дверь – дверь, даже мимолетного взгляда на которую хватило, чтобы её сердце пропустило удар от подступившего ужаса.

─ Да, верно, именно она. Полагаю, настоящие комнаты третьего этажа спрятаны по разным уголкам этих руин. Прямо как то место, где мы прятались раньше, и эта потаенная зона, вскрытая взрывом.

Отвечая на ходу, Гао Хай поневоле вспомнил Лао Го – опытного игрока, у которого явно припасено немало козырей в рукаве.

Что в конце концов дало этому парню ускорение времени на часах, раз он решился рискнуть и заставить апартаменты погрузиться в ночной мрачной час?

То ли в темноте отыскивалось нечто жизненно необходимое, то ли им двигал какой-то шкурный интерес, заставивший пойти ва-банк, а может, и вовсе иная причина?

Как бы то ни было, сейчас он мертвее мертвого, и остаётся лишь гадать, успел ли старик пожалеть о содеянном.

К слову, судя по уже продемонстрированным фокусам, у этого типа имелся по крайней мере один артефакт со сверхъестественными свойствами для гипноза или подчинения людей – быть может, как раз та самая вещица под названием [Предмет однимости], о которой упоминал Грин. К тому же у него была пушка, и стрелял он весьма метко, да и физическая подготовка с живучестью оказались на высоте. Та фальшивая Кагуя, хоть и считалась слабейшей среди встреченных Гао Хаем кайданов – пожалуй, единственной тварью, от которой ещё можно было отбиться и убежать, – судя по тому, как Маки и Лао Го с ней сцеплялись в ближнем бою, обладала силой как минимум Капитана Америки, причем с включенным бессмертием. А раз Лао Го умудрялся выдерживать избиение в течение нескольких минут и не сыграть в ящик, значит, порох в пороховницах у него ещё имелся.

В арсенале этого хмыря даже нашлась мощная взрывчатка. Если бы он применил её ещё на втором этаже, то… хм, кажется, кроме как подорвать всех игроков разом, толку от неё не было бы никакого. В конце концов, кайданам плевать на физический урон подобного уровня.

Интересно, как бы отреагировало окружение, если бы какой-нибудь игрок притащил в мир правил ядерную бомбу и активировал её?

Стоило им ненадолго миновать смертельную опасность, как в голове у Гао Хая вновь зароилась самая причудливая чехарда мыслей.

Дороги

----------

Том 1 Глава 29

Впереди тянулись всё те же хаотичные дорожки и разномастная мебель: опрокинутые к потолку кровати, скособоченные на стенах шкафы, обрубленные лестничные пролёты, устремлённые куда-то вверх, беспорядочно распахнутые или наглухо закрытые двери, а также горы сваленного или рассыпанного мусора и обломков.

Хруп…

Пробираясь вперёд, Гао Хай задел ногой пакет с мусором, из которого тут же раздался звонкий стук.

Он опустил взгляд на этот разорванный пакет и вывалившиеся из него пустые пивные банки.

Самое дешёвое пойло из уличных ларьков. На первый взгляд упаковка вроде бы ничем не отличается от обычного пива, но любой, кто хоть раз пробовал выпивать, по одному лишь запаху сразу поймет: перед ним откровенная дрянь кустарного производства, которую покупают разве что последние бедняги, желающие хоть как-то заглушить тоску.

─ Чего ты?

Маки, сидевшая у него на спине, заметила, что Гао Хай замедлил шаг.

─ Похоже, в этих мешках одни пустые бутылки из-под пива.

Бросил через плечо Гао Хай, продолжая лавировать среди перевёрнутой обстановка дома.

─ Тебе это о чём-то говорит?

Маки нахмурилась, пытаясь сообразить, но в голову ничего толкового не приходило. Для неё, принцепы, запертой в роскошном особняке-замке, дешёвое пиво с самых низов было чем-то далёким и чуждым, так что провести хоть сколько-нибудь полезные параллели она не могла.

─ Да так, догадки всякие. Пиво самое дешёвое, а количество такое, будто здесь пила целая толпа. Или, может, кто-то один напивался до беспамятства? Как бы то ни было, эти горы мусора с бутылками попадаются слишком часто. Мне кажется, это может быть отражением жизни кого-то из прежних жильцов апартаментов Сиракава, оставивших здесь свой след. Хм… Впрочем, это всего лишь предположения, не стоит брать в голову.

Поразмыслив пару минут с нахмуренным лицом, Гао Хай выдал свои соображения.

─ Вот как? Мы с тётей вряд ли додумались бы до такого – всё-таки разница в жизненном опыте и углах зрения сказывается. Но раз ты так во всём этом разбираешься, неужели сам пробовал? Ты что, из тех писателей, что глушат алкоголь литрами для вдохновения?

Маки покачала головой, всё ещё с трудом представляя себе подобное, а затем её внимание привлекло кое-что другое.

─ …Нет, стоит мне выпить, и я вообще ничего не могу написать. Просто… понимаешь, семейные посиделки, встречи с одноклассниками, с друзьями – праздники всегда обходятся без спиртного. У меня довольно чувствительные вкус и обоняние, поэтому я сразу распознаю такие вещи. Но сам я на дух не переношу выпивку – она только сбивает мысли.

Продолжая говорить, Гао Хай внезапно замер на месте и уставился куда-то в сторону.

─ Серьёзно? А я вот никогда не пробовала. Правда, домашние уже включили дегустацию вин в мою обязательную программу обучения – собирались заняться этим, когда я стану совершеннолетней. М? Что такое, почему ты вдруг встал?

Маки машинально бросила пару фраз, а заметив перемену в поведении спутника, тут же перешла на вопрос и проследила за его взглядом.

Там было окно.

Самое обычное, ничем не примечательное окно посреди искривлённого, безумного пространства.

Только вот, в отличие от тех окон, что попадались им на втором этаже, и совсем не тех, в которых они сами недавно оказались заперты, это стекло не было заколочено – оно выглядело совершенно целым.

Более того, прямо сейчас оно было распахнуто настежь, открывая вид на безмолвное звёздное небо за окном и тусклый серп луны.

─ За окном… Это же…

Нет.

Никакой луны. Никаких звёзд.

В тот же миг, как до неё дошло осознание, Маки судорожно зажмурилась, а Гао Хай резко крутанулся на месте и что есть мочиприпустил в противоположную от окна сторону.

То, что было за окном…

То, что скрывалось за теми окнами…

Эта картина словно полоснула по сердцу девушки, впечатавшись в память так, что хватило бы и одного взгляда, чтобы не забыть её до конца дней.

Падение…

Нет, не то. Это было падение вверх…

Словно падающие звёзды…

─ Не думай об этом, мы ничего не видели.

Голос Гао Хая прозвучал вовремя, мгновенно вернув Маки в реальность.

─ Почему тебе всегда удается так быстро приходить в себя… Тц, эта дрянь действует почище любого гипноза…

Встряхнув головой, Маки отогнала остатки наваждения, чувствуя смутное раздражение от того, как легко её спутник справлялся с подобными фокусами.

─ Наверное, природный талант, просто раньше не замечал. Тц, а за нами хвост.

Бросив шутку, Гао Хай резко отреагировал на странный шум совсем рядом.

Маки заметила угрозу на мгновение раньше и успела дёрнуть Гао Хая за рукав, указывая, куда уворачиваться. Тот мгновенно шарахнулся в сторону, и в тот же миг стена у них за плечом разлетелась вдребезги. Из пролома выскочила леденящая кровь фигура, вскинула голову и вперила взгляд прямо в Маки, висевшую у него на спине.

─ Да елки-палки, неужто братец-холодильник?!

Гао Хай, краем глаза следивший за обстановкой, сразу узнал тот самый труп мужчины, что застрял в холодильнике и до сих пор вёл себя тихо на втором этаже.

Глава 21: Непослушные дети должны быть наказаны

Братец-холодильник.

Хотя прозвище звучало так, будто речь шла о каком-то обычном парне… впрочем, внешне он и правда выглядел вполне заурядно – подумаешь, окоченевший труп.

----------

Том 1 Глава 30

Но сейчас, когда эта тварь неожиданно выперла на них посреди безумного мира – да еще и перехватила обоих эффектным появлением в стиле пробивающего стену тирана, – отмахнуться от проблемы легким испугом уже не получится.

Хрусь… Хруп…

Обломки ледяной крошки брызнули на пол.

Эта застывшая фигура с мертвенно-бледной кожей медленно подняла руки, словно собираясь ухватить Гао Хая.

Не раздумывая ни секунды, Гао Хай мгновенно крутанулся на месте и пустился наутек, в мгновение ока растворившись в темноте.

Таскать на собственной спине человека по запутанным и чудовищным лабиринтам – занятие не из легких. К счастью, чтобы не заработать проблем со здоровьем от бесконечного сидения за клавиатурой, перед самым перемещением в этот мир Гао Хай потратил уйму времени на спортзал, так что его физическая подготовка намного превосходила обывательскую, позволяя выдерживать подобные нагрузки.

За спиной не раздавалось звуков шагов.

Неужели этот оледеневший труп не бросился в погоню?

Рисковать и останавливаться, чтобы проверить обстановку, Гао Хай не смел.

В мрачном коридоре мерцали и гасли тусклые лампы, словно моргающие человеческие глаза.

Никаких посторонних звуков.

Казалось, во всей вселенной остались лишь его собственные шаги.

– Фу… ха… –

Глубокий вдох.

Выдох.

Очередной прыжок – кроссовки приземляются на усыпанный пакетами с мусором и битым камнем пол.

Гао Хай выравнивал дыхание и сбивающийся ритм бега, мчась вперед так быстро, как только позволяли ноги.

Где же прячутся эти часы с человеческой головой?

По идее, стоило ему подойти на определенное расстояние, как он должен был ощутить на себе их давящий взгляд.

Но сейчас такого чувства не было. Иными словами, поблизости человекоголовых часов не наблюдалось. Хотя нет – возможно, расстояние всё еще слишком велико. Чертову дыру нельзя назвать маленькой, и вполне вероятно, что точки с часами разбросаны далеко друг от друга. Сначала нужно добраться до таких мест.

Еще один виток извилистого коридора, бросок через поддающееся описанию лишь с трудом безумное переплетение проходов.

Но в этот момент ноги Гао Хая внезапно остановились.

─ Сидзё? –

Девушка на его спине затихла неизвестно в какой момент.

Она становилась всё холоднее.

Когда Гао Хай обратил на это внимание, то с ужасом заметил: Маки, которую он вез на закорках, покрылась тонким слоем инея.

Опустившись на колени, он прижал к себе поникшее тело.

Гао Хай склонил голову, заглянув в ее увядающие глаза – по всему ее лицу уже проступали ледяные кристаллы, крупные и мелкие, точно так же, как на том трупе из холодильника, неумолимо превращая ее в ледышку.

─ Мне… холодно… –

Голос девушки охрип, растеряв всю былую дерзость.

─ …Способно ли тело, покинувшее комнату, перенести собственный способ гибели на другого? Или все дело в том, что она очнулась именно в том помещении, являясь его законной хозяйкой, и потому заслужила ту же казнь? Если так, то как быть с теми двумя трупами из 205-й? Женщина задохнулась, а мужчина погиб от сверхъестественного воздействия… стоп. В конце концов, я даже не уверен до конца, кто именно выполз из 205-й – тот мертвец или та мертвичка? –

Сквозь бормотание Гао Хай бережно опустил остывающее тело на пол и сжал ее заледеневшие пальцы.

─ Иди… –

Едва способные шевелиться губы девушки едва заметно дрогнули.

─ Да, прости. Я пойду первый. –

Он больше не смотрел на застывшие слезы в уголках ее глаз, не смотрел на то, как гордая девчонка встречает свой последний миг в ужасе и муках.

Гао Хай шумно выдохнул, поднялся на ноги, обошел полностью обледеневшую Маки и бросился дальше.

Он прекрасно понимал, что финал у него впереди незавидный.

Дойдя до этой черты после всех отчаянных попыток выжить в проклятой квартире…

История этого попаданца – история парня, пытавшегося выживать в отвратительной игре по правилам чертовых городских легенд, – похоже, близилась к своему закату.

Как жалко.

Мечтал стать гаремным протагонистом в стиле этти, а в итоге беспомощно смотрит, как на его глазах умирает прекрасная девушка.

И все же, просто сдаться без борьбы… к такому душа почему-то упорно не лежала.

Пусть всё изначально обречено…

Гао Хай резко сменил направление.

Он сделал круг и побежал обратно, туда, где совсем недавно видел багрово-красную дверь комнаты 304.

Пусть это бессмысленно, но перед смертью он должен собственными глазами увидеть, что за хрень скрывается в самом сердце этого проклятого места – за дверью 304, куда соваться было запрещено ни при каких обстоятельствах.

Хрусь…

Почудился звук ломающегося льда.

Инстинктивно обернувшись, Гао Хай увидел застывший мужской труп и стоящую рядом с ним девушку, которая тоже успела обратиться в ледяную статую.

В этот самый момент обе фигуры синхронно шагнули сквозь приоткрытую дверь и бесследно исчезли за ней.

Появившийся в коридоре труп навязал свою форму смерти Маки, поскольку она числилась хозяйкой нынешней локации, после чего забрал ее с собой.

Неужели эта тварь тащит ее обратно в 208-ю?

Тогда все сходится: в правилах упоминалось, что в безопасности можно оставаться только в [собственной комнате] после наступления ночи, а любое другое место смертельно опасно.

Вот оно что?

Пока хозяин квартиры находится внутри своего жилища, мертвец внутри служит ему гарантией безопасности. Но стоит покинуть комнату – и жуткий покойник пустится в погоню, применяя смертоносные паранормальные силы, чтобы вернуть или уничтожить беглеца?

Впрочем, проверять эти догадки уже не было ни времени, ни возможности.

----------

Том 1 Глава 31

Вот и все.

Гао Хай на исходе отведенного ему времени просто дал волю своим мыслям, бессвязно блуждающим в голове.

Что он увидит дальше?

Если он все же отворит эту дверь, что окажется по ту сторону?

Шаги Гао Хая продолжали нести его вперед.

Он чувствовал себя готовым встретиться лицом к лицу с чем угодно.

Ровно до той секунды, пока дорогу ему не преградила крошечная фигурка.

[Братишка, почему ты не вернулся домой затемно?]

Ребенок в чистой, нарядной одежде поднял голову и наивно задал вопрос.

Ребенок… разве?

Шаги Гао Хая медленно замедлились и стихли.

[Тот, кто не возвращается по вечерам домой – плохой ребенок]

Задорный смех прозвучал прямо над ухом.

Дети… это они?

Дети в чистых, нарядных одеждах.

Заливисто и звонко смеющиеся.

Лакомящиеся сладкими пирожными.

Сжимающие в руках красивые игрушки.

Они стояли прямо перед ним, улыбаясь, те самые улыбающиеся дети.

[Тот, кто не возвращается домой по вечерам – плохой ребенок, невоспитанный и плохой]

Детский смех раздался со всех сторон.

В тускло освещенном коридоре Гао Хай медленно повернул голову и увидел промелькнувшего рядом ребенка.

Ребенок ли это?

Лиц их разглядеть было невозможно.

Сплошные улыбки.

До безумия счастливые улыбки.

Один за другим они выбегали вперед, продолжая скалиться.

[Кто не идет домой – тот плохой ребенок]

Голос прозвучал в самом сознании.

[Кто не возвращается домой – тот плохой ребенок]

И новое звено заливистого смеха.

[Братишка – плохой ребенок, совсем плохой ребенок]

Они хлопали в ладоши и радостно подпрыгивали.

Окружив его со всех сторон, теснились ребятишки.

Запрокинув головы, они смотрели прямо на него.

И это позволило Гао Хаю наконец рассмотреть их – этих милых на вид детишек.

[Плохих детей нужно наказывать]

Падение.

Он рухнул среди этого звенящего смеха.

Лица детей улыбались… нет, улыбались ли они? Или же с самого начала были лишены каких-либо выражений?

Левая рука снова зашлась острой болью.

Хотя казалось… нет, на самом деле боль еще не достигала невыносимого предела.

Казалось, болело не так уж сильно.

Нет… погоди…

Гао Хай изо всех сил попытался вытаращить глаза, отчаянно сиволясь разглядеть хоть что-то впереди.

Мгла.

Непроглядная, слепая тьма.

Протянув руку, он нащупал лишь холодную стену.

Спереди, сзади, слева, справа, под ногами и над головой…

Всюду были стены. Стены, что прижимались вплотную к телу, не оставляя ни малейшего шанса на движение.

Почему я здесь?

Разве я не должен был куда-то идти?

Что я только что видел?

Четких образов в памяти не осталось, лишь чудился радостный детский смех.

Они смеялись и приговаривали…

[Плохих детей нужно наказывать]

Буль-буль…

Потоки воды обрушились на плечи Гао Хая.

─ Агх!

Дикая боль заставила его исторгнуть крик.

Обжигающий кипяток пропитывал одежду, мгновенно покрывая кожу волдырями.

[Ха-ха-ха-ха-ха –]

Детишки вокруг дружно зашлись хохотом, хлопая в ладоши.

Буль-буль…

Новые порции кипятка полились сверху, затопляя тело Гао Хая.

─ А-а-а-а-ргх!

Нестерпимая боль.

5

Судорожные попытки вырваться.

Но вырваться было некуда.

В этом замкнутом и темном пространстве не нашлось ни единого укрытия.

Буль-буль…

Сверху лился все новый кипяток.

[Ха-ха-ха-ха-ха-ха –]

Голосов становилось все больше, детское ликование нарастало.

Буль-буль…

Дети затянули песенку.

Буль-буль…

Дети пустились в пляс.

Буль-буль…

Они кружились в хороводе, вертясь волчком и заливаясь смехом вокруг наказанного плохого ребенка.

Вода с бульканьем начала переливаться через край.

Вместе с ней наружу полились ошпаренные волосы.

Поплыли лохмотья кожи.

Мясо и вытопленный жир смешались с мутным потоком.

Буль-буль…

Из до краев наполненного кипятком чана уже не доносилось никаких стонов.

Крошечное человеческое тело, полностью погруженное в кипяток, медленно всплыло на поверхность.

[Хи-хи-хи ха-ха-ха-ха-ха –]

Хихикая, дети развернулись и вприпрыжку побежали прочь.

Остались ли сегодня на улице дети, которые еще не вернулись домой?

Ха-ха-ха…

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха –～

Веселящиеся ребятишки скрылись вдали.

А понесший наказание плохой ребенок так и остался безмолвно покачиваться на воде.

Хрусь – хрусть…

Тишину вновь нарушил какой-то едва слышный шорох.

Хрусь – хрусть…

На полностью размягченной от кипятка руке тихо задрожали черные часы.

Хрусь – хрусть…

Единственная стрелка на циферблате внезапно затрепетала.

Оторвавшись от нулевой отметки.

Сдвинувшись с застывшего намертво деления, она медленно пошла.

Сквозь густую темно-красную жидкость, сквозь эту пропитанную кровью купель, стрелка наконец устремилась вперед, возобновляя свой ход.

Щелк!

Резкий, чистый звук прорезал тишину.

Стрелка черных часов перескочила с нуля на единицу.

Глава 22: Начнем же все сначала, прямо здесь!

Что… это за место?

Последнее, что осталось в памяти – бесконечная боль и граничащее с безумием отчаяние.

А когда муки стихли, осталась лишь беспредельная, утягивающая в пропасть падение…

----------

Том 1 Глава 32

…и падал в бесконечной темноте к неведомому дню.

Пока тело не коснулось чего-то.

Быть может, земли?

Быть может, очередного кошмара?

Пока сознание вновь не пробудилось от хаоса.

Пока он снова не открыл глаза и не огляделся по сторонам.

Перед ним предстал залитый огнями город.

Прохожие сновали туда-сюда по улицам, облаченные в самые разные одежды и с самыми разными выражениями на лицах.

Беззвучно проплывали автомобили, замирая у светофоров или продолжая свой путь.

Высокие рекламные щиты полыхали разноцветными огнями, отбрасывая отсветы, полные какой-то призрачной чарующей дымки.

Под покровом ночи всё казалось упорядоченным и размеренным.

Место это походило на процветающий мегаполис – обыкновенный, ничем не примечательный крупный город.

Только вот звуков не было слышно.

Стоявшему в самом центре городской площади Гао Хаю не было слышно ровно ничего.

Он приоткрывал рот, улыбался, что-то говорил.

Фары машин ярко вспыхивали, мигали, быть может, исторгая из себя и свист гудков?

Картинки на рекламных экранах непрерывно сменяли друг друга, оставалось лишь гадать, сопровождалось ли это хоть каким-то звуковым оформлением.

Но всего этого Гао Хай был совершенно не в силах расслышать.

Это был безмолвный город.

Город, погруженный в тишину, граничащую с мертвецкой, – город, лишенный любых звуков.

Что же это за место такое?

Почему, почему я не слышу ни единого звука?

─ Ах… ─

Среди тумана в голове Гао Хай машинально издал звук.

Совершенно отчетливый, тот самый звук собственного голоса, который он мгновенно смог ясно расслышать.

И тогда до него дошло: он всё еще способен слышать.

Просто этот город безмолвствовал для него, и не более того.

【…】

Каждый прохожий на улице замер на месте.

В этот самый миг замерло и всякое движущееся транспортное средство.

Даже силуэты на рекламных щитах прекратили свои движения и один за другим повернулись в его сторону.

─ Это вовсе никакой не город… ─

Сквозь бормотание, постепенно приходя в себя, Гао Хай снова обвел взглядом окрестности.

Всюду на земле валялись трупы – застывшие на их лицах маски ужаса еще не успели окоченеть, а багровая кровь уже залила всю мостовую.

Кроваво-красный оттенок постепенно поглощал небо, словно небесный свод отражал цвет земли, распространяя вокруг это зловонное сияние.

Разрушенный город объяло пламенем, и в руинах больше не осталось звуков борьбы живых существ.

Жизнь здесь угасла давным-давно.

Абсолютно всё уже принесло себя в жертву.

Всё давным-давно закончилось.

Всё давным-давно уже подошло к концу.

Они просто ждали… ждали следующей цели.

Бон!

Чистый и звонкий удар колокола разнесся по одну сторону этого безмолвного города.

Гао Хай поднял голову, устремив взгляд на источник звука, и увидел гигантскую часовую башню, увидел черную стрелку, которая плавно сдвинулась с отметки 12 часов и указала на 1.

В это самое мгновение Гао Хай остро ощутил, как из его собственного существа что-то вырвали и забрали. Словно нечто неотделимое от него – подобно пальцам и глазным яблокам, подобно сердцу и крупным сосудам – с этой секунды перестало принадлежать ему целиком и полностью.

Бон-н!

Под второй чистый удар колокола Гао Хай протянул руку и легко зажал собственные уши.

Постепенно до него стало доходить.

Пришло понимание того, что именно с ним приключилось, и осознание того, с чем ему предстоит столкнуться.

─ Осталось… еще 11 раз? ─

Прежде чем эта стрелка дойдет до конца, ему дозволено прожить еще 11 жизней.

Вот оно как, значит, всё обстоит на самом деле?

Даже умерев, можно вернуться обратно.

Даже когда всё кажется непоправимым, он способен обратить вспять любые события и начать сначала.

Оставшееся количество попыток равняется 11; пока цифры не обнулились и стрелка не завершила свой полный круг, у него в запасе остается 11 шансов перевернуть всё вверх дном и начать с чистого листа.

А когда он исчерпает все предоставленные возможности, этот призрачный, сотканный из иллюзий город перестанет быть миражом – он превратится в могилие, которое навеки удержит его внутри, не оставив ни единого шанса на побег, и станет его окончательным пристанищем.

Бон-н-н!

Громко и звучно прозвенел третий удар колокола.

А Гао Хай уже поднял голову, оглядывая окрестности, глядя на людей, которые вновь возобновили неспешную прогулку, словно и впрямь оставались живы, глядя на этот город, затерянный бог весть где, – город, который на самом деле давно умер, но продолжал притворяться живым.

─ И надо же такому случиться: моя ультимативная способность главного героя активируется только после того, как я разок сдохну? ─

Гао Хай тихонько рассмеялся.

Он так отчаянно и яростно цеплялся за жизнь столько времени.

А в конце неминуемо скатился к финалу тотального уничтожения.

И тем не менее в этот самый последний миг ему был дарован шанс начать всё заново.

Да ладно, разве подобный сценарный ход не кажется чересчур избитым?

─ Если честно, я вообще-то не большой любитель историй с подобными безвыходными поворотами, но раз уж такое приключилось со мной лично, пожалуй, я приму это с благодарностью. ─

─ В конце концов, даже самая жестокая надежда – это всё равно надежда. ─

Почему-то ему начало казаться, что он сам превратился в Нацуки Субару.

Впрочем, даже у такого протагониста, как Субару, кажется, не было жесткого ограничения на количество возвращений назад, после исчерпания которых наступал бы окончательный конец?

Хотя в текущий момент это уже не имело никакого значения.

Всё, что от него требовалось, – это просто изменить случившееся прежде.

Кроваво-красный город постепенно таял.

Всё погружалось во тьму.

И он знал: это предвестие его скорого возвращения к началу.

─ Я терпеть не могу всю эту мрачную безысходность, напускной псевдоглубокий мрак и излишнюю жестокость. ─

----------

Том 1 Глава 33

Гао Хай говорил это сам себе, словно пытаясь выжечь эти слова на самой подкорке своего сознания.

─ Больше всего меня тошнит от всякой дряни вроде бессмысленных смертей по принципу «убей девчонку ради продвижения сюжета».

─ Разве нельзя просто добавить немного радостных и исцеляющих моментов? Злодеи получают заслуженное наказание, хорошие люди – то, чего они заслуживают. Пусть это звучит наивно, но разве плохо хоть немного сделать свою жизнь счастливее?

─ Да чтоб вас! Разве это не Правила? Ну и пусть! Я создам счастливый мир без Убуро и братишек с Хэбы, во имя всего светлого, о-о-ой!!!

Тьма в этот момент отступила.

По коридору поползли знакомые затхлые запахи.

Гао Хай поднялся с разодранной в клочья кровати, а рядом с ним, также распахнув глаза, тут же заняла оборонительную позицию Кагуя.

Шел самый первый момент – игра в апартаментах Сиракава только-только началась, все участники лишь недавно выслушали подсказку того паранормального голоса.

Еще никто не воспользовался настенными часами.

Еще никто не погиб, не обратился в монстра и не замерз насмерть.

─ Йо.

Поднявшись с ложа, Гао Хай скопировал пафосную позу кого-то из семейства Джостаров: он откинулся верхней частью туловища назад, глядя на Кагую через плечо, запрокинул голову, одну руку прижал к носу под немыслимым углом, а вторую пропустил сквозь нее, указывая точно на девушку, и при этом еще приподнял ногу.

─ Отлично держишься, среди новичков у тебя лучшие показатели. Ха, всегда хотел произнести эту фразу.

Удовлетворив свое собственное тщеславие, Гай Хай сиял довольной улыбкой.

А Кагуя, только что дрожавшая от страха и осторожности, растерянно замерла, совершенно не понимая, что здесь происходит.

Неужели ее похитил какой-то безумец?

Глава 23: В конце концов, кое-что бывает очень трудно скрыть

─ Не переживайте, уровень Сумерек – это самая легкая сложность. Если мы объединим усилия, то без труда прорвемся.

Лао Го говорил с мягкой и ободряющей улыбкой, но стоявший рядом с ним Грин нахмурился.

В отличие от того чернокожего парня, начитавшегося китайских веб-романов и возомнившего, будто это какое-то бесконечное приключение, который рвался в бой вслед за Лао Го, считая того ветераном, – нет, этот парень не был дураком.

Ему чертовски повезло: когда его впервые затянула Игра в жертвоприношение, он столкнулся с тремя элитными игроками, что промышляли использованием особых предметов для совместного прохождения новичковых сценариев и расследований. В итоге Грин сам не понял как, но просто проскользнул всю игру на их хвосте. Чего-чего, а отличать по-настоящему умелых и готовых помочь стариков от тех, у кого на уме темные делишки, Грин научился. Пусть образованием он не блистал, но, с детства крутясь на самом дне общества, прекрасно чувствовал, кто силен, кто слаб, кто добр, а кто нет.

И вот к такому типу людей, как Лао Го – вроде бы исключительно доброжелательному, но совершенно лишенному хоть каких-то микроэмоций и мимики, чьих истинных намерений вообще невозможно разглядеть, – Грин приближаться и объединяться в команду не собирался ни за что. По его мнению, подобные типы – затаившиеся старые лисы, и в любой момент он сам мог оказаться у них в расходном материале.

Если уж искать сильного покровителя, то с умом: стоит связываться только с теми ветеранами, которые не используют новичков в качестве живого щита для проверки ловушек. Пусть такой крутой парень смотрит на новичков свысока и палец о палец не ударит ради помощи, по крайней мере, не придется опасаться удара в спину от собственных товарищей. На худой конец, можно просто усерднее поиграть роль услужливого прихвостня.

Поэтому сейчас он решил выждать и посмотреть, не появится ли из других комнат кто-нибудь поавторитетнее.

С такими мыслями Грин прислонился спиной к двери комнаты 209 – той самой, где он очнулся, – и обвел взглядом окружение, оценивая обстановку.

Первым из 206-й вышел мужчина средних лет. Разобрать, китаец он, японец или еще откуда-то, было трудно, но главное – не из страны утренней свежести, остальное неважно. Впрочем, вид у него был стопроцентного новичка, а в таком возрасте людям обычно тяжелее всего справляться со смертельной паникой Правил. Наверное, долго он здесь не протянет.

Не говоря ни слова, Грин продолжил изучать двери.

Скрип…

Одна из дверей отворилась.

─ Замок-то на этой двери сломан.

Раздался чей-то вздох, и из комнаты 204 вышел высокий молодой человек. Судя по возрасту, он все еще учился, но телосложением уже походил на крепко сбитого мужчину.

Его взгляд скользнул по коридору, задержавшись на трех уже вышедших людях, а затем переметнулся на комнату 208, расположенную напротив 204-й. Дверь туда тоже была открыта, и оттуда с крайне настороженным выражением лица как раз выходила Сидзё Маки.

─ Еще один новичок? – тихо пробормотал этот парень, заставив Грина насторожиться.

─ Ты… – с сомнением начала Сидзё Маки. И хотя с виду этот мужчина казался совершенно заурядным, в тот самый миг, когда она его увидела, она заметила мимолетное движение его лицевых мышщ: он явно собирался выказать какую-то конкретную эмоцию, но тут же силой подавил ее.

Этот мужчина определенно знает меня! И не шапочно – он прекрасно понимает, кто я такая, и сейчас зачем-то притворяется!

Обладающая тонким восприятием Сидзё Маки мгновенно это осознала, и уровень опасности незнакомца взлетел в ее глазах до небес.

Точно такая же сцена разворачивалась и с Синомией Кагуей, следовавшей по пятам за тем молодым человеком. Пусть поначалу ее ошеломили его безумные позы и странные речи, но будучи представительницей рода Синомия…

----------

Том 1 Глава 34

Будучи избалованной аристократкой с исключительной наблюдательностью, Кагуя быстро раскусила, что заемными жестами и наигранными речами собеседник лишь маскирует внутреннее смятение. Она осознала: этот мужчина не просто знаком с ней, и уж точно их встреча – вовсе не мимолетное столкновение. Мгновенно напрягшись всем существом, она даже поймала себя на мысли – не скрутить ли его прямо здесь и сейчас.

Впрочем, Гао Хай и сам чувствовал себя в этой ситуации предельно беспомощно. Он-то прекрасно понимал, что умнее всего было бы быстро прийти к согласию, обменяться информацией, а затем немедленно бежать скручивать Маэда Миву, которая только и ждет, чтобы приманить к себе очередного монстра, после чего приниматься за поиски. Но в отличие от возврата времени с помощью напольных часов, эта загадочная и до сих пор полная тайн способность к откату времени работала наотмашь: теперь, кроме самого Гао Хая, никто в целом свете не помнил о том, что происходило прежде. Стоит вспомнить, сколько времени у него ушло на то, чтобы завоевать доверие Кагуи и Маки, да и то лишь потому, что Маки первой решилась поверить ему, после чего и Кагуя скрипя сердце приняла его в команду.

А теперь, когда заново втираться в доверие приходилось с нуля, мельчайшие сдвиги в мимике, эмоциях и жестах, вызванные самим перерождением, принесли совершенно новую головную боль. Гао Хай невольно задумался: сколько же всего – от навыков разведки и сбора информации до альпинизма – он в прошлом освоил, будучи второсортным Писателем, но почему-то не додумался обучиться еще и актерскому мастерству? Иначе сейчас не пришлось бы возиться со всей этой канителью.

И всё же... как хорошо снова видеть тебя живой и невредимой…

Вручив Кагуе Правила, вытащив из-под кровати ящик с припасами и прихватив беруши, а затем прихватив и настенный коридорный гог, он вышел за дверь. Когда Гао Хай увидел стоящую перед ним Маки, то, как ни старался сдержать чувства, всё же не смог полностью скрыть промелькнувшее на лице щемящее тепло.

Разумеется, Маки не могла этого не заметить.

Да и ладно, заметила – и черт с ним.

Некоторые вещи невозможно скрыть, сколько ни пытайся, тут уж ничего не поделаешь.

Пусть она больше не помнит, через что им довелось пройти бок о бок, но одно лишь то, что она цела и невредима, уже немного успокаивало его душу.

И потому на этот раз, даже если не удастся пройти игру до конца, он ни за что не позволит ей умереть раньше себя.

В эту минуту Гао Хай думал об этом с непоколебимой твердостью.

Он никогда не считал себя хорошим человеком; во время прошлого цикла, застряв с Сунь Дацзюнем и Маэда Мивой – этой парочкой абсолютных обуз, – он действительно всерьез подумывал о том, чтобы прикончить их обоих, этих дармоедов, способных лишь добавлять проблем. Да и в критический момент он вряд ли стал бы печься о благополучии Кагуи или Маки больше, чем о собственном выживании.

И тем не менее Гао Хай отчетливо понимал: к тем, кто искренне к нему добр, он не имеет права относиться подобным образом.

Сидзё Маки – круглая дура, без сомнений. Подставлять себя под пулю ради человека, которого знаешь всего несколько часов, – это какая-то запредельная, бессмысленная доброта.

Но раз уж она приняла пулю ради него, он не имеет морального права делать вид, будто ничего не произошло.

─ Ты… ─ инстинктивно отпрянула Маки.

Хотя во время недавнего умственного штурма Гао Хай старательно прятал свои эмоции, чуткая девушка всё же уловила в нем нечто странное и необычное.

Впрочем, самого Гао Хая это волновало мало – его внимание уже переключилось на покрытый высокими шкафами коридор.

Если заявиться в комнату 205 прямо сейчас, должно получиться вовремя укоротить язык Маэда Миве и не дать этой болтушке притащить сюда монстра. Но взламывать замки он не умеет, а Грин в этом раунде еще не принял его за старого игрока, так что заставить того помочь будет непросто. И что еще важнее: с какой стати окружающим верить, что дверь комнаты 205 нужно срочно распахнуть и нейтрализовать сидящий внутри генератор тотального уничтожения, если формально еще ничего не случилось?

Вышедшие следом за ним из комнаты Кагуя и Маки – далеко не дуры, Грин – тертый калач, умеющий вовремя присосаться к сильному игроку, про Сунь Дацзюня и говорить нечего, а чернокожий парень, кажется, держится особняком рядом с Лао Го. Что же до Лао Го… Как бы сильно Гао Хаю ни хотелось прикончить этого типа, но, памятуя о его сверхъестественном снаряжении, огнестреле, взрывчатке и шкуре толстой настолько, что он способен долго выдерживать удары материальной городской легенды, вступать с ним в открытое столкновение было бы верхом безрассудства.

Так что же делать?

Поразмыслив пару мгновений, Гао Хай принял твердое решение.

─ Ты ведь тоже из Китая, верно?

Не дожидаясь, пока Лао Го подойдет с расспросами, Гао Хай сразу направился к Сунь Дацзюню.

Он знал, что этот мужчина отличается упрямым нравом: пока тот воочию не увидит неоспоримые доказательства, он ни за что не поверит, что апартаменты Сиракава – обитель кайданов, и в команде от него толку будет меньше, чем от ноля. По возможности Гао Хай предпочел бы вообще не связываться с этим типом.

Однако тот – постоялец комнаты 206.

Если в комнате нет хозяина, попытка сунуться туда в одиночку может закончиться смертельной опасностью, а значит, нужно заставить этого увальня идти вместе с ним.

─ Т-ты тоже? Погодите… неужели это какое-то реалити-шоу? Какая съемочная группа додумалась до такого, это же просто за гранью… ─ услышав родной акцент, Сунь Дацзюнь сначала обрадовался, но тут же испуганно затараторил.

─ Кто их знает. Только я у себя в комнате нашел кое-какие странные вещички, а у тебя ничего такого не было? ─ с абсолютно невозмутимым видом соврал Гао Хай, выдерживая подозрительные взгляды Кагуи и Маки у себя за спиной.

Стоявший неподалеку Лао Го нахмурился. Он собирался перекинуться парами слов с теми, кто только что вышел, но парни повели себя так, будто его здесь и вовсе нет. Это насторожило его: зародилось подозрение, что перед ним – такой же опытный игрок, а потому рисковать сходу он не стал и приближаться, как в прошлый раз, не спешил.

Что же касается Грина…

----------

Том 1 Глава 35

Слова… хотя на этот раз обошлось без бормотания, но, совершенно не понимая, что именно взбрело в голову Гао Хаю, и вдобавок испытывая брезгливость к Кагуя и Маки, он, как и в прошлый раз, решил вернуться в свою комнату и запереться там.

─ Ты хочешь сказать, что в моей комнате тоже могут быть спрятаны камеры?

К этому моменту несколько внушений Гао Хая уже успели изрядно распалить Сунь Дацзюня, и тот теперь собирался немедленно отправиться в комнату 206 и разнести там всё к чертям.

─ Возможно. Только эти камеры обычно маскируют очень искусно, так что давайте поищем их вместе.

С абсолютно серьёзным видом произнес Гао Хай – с таким искренним выражением лица, будто и впрямь не собирался надуть Сунь Дацзюня.

Этот парень просто невыносимо странный…

Кагуя, не сводившая глаз с коридора, нахмурилась. Она по-прежнему была не в силах постичь, что именно творит этот Гао Хай. Что же до Маки, которая тоже ломала голову над ситуацией безрезультатно, та уже решительно шагнула вперед, намереваясь подойти и напрямую потребовать у Гао Хая объяснений.

И в этот самый момент, точно по расписанию, раздался пронзительный крик.

Из комнаты 205 доносился истошный вопль Маэда Мива – та неизвестно когда очнулась и обнаружила под кроватью труп. Звук был такой оглушительной высоты, что его отчетливо услышали все обитатели второго этажа. А спустя мгновение, когда эта женщина выскочит наружу и продолжит голосить, её крик заполнит уже всё здание.

А следом на сцене появится та самая бесплотная тварь.

─ Что происходит? – опешил Сунь Дацзюнь, инстинктивно собираясь выскочить в коридор.

─ Ты что, намерен строго следовать сценарию съемочной группы, которая тебя похитила?

Затем, оборванный фразой Гао Хая, Сунь Дацзюнь сжав зубы остановился, круто развернулся и распахнул дверь 206-го.

К тому моменту Сунь Дацзюнь уже был полностью убежден Гао Хаем и решил вместе с ним обыскать комнату на предмет поиска тех самых «скрытых съемочной группой камер».

─ Госпожа Синомия, госпожа Сидзё.

Когда Сунь Дацзюнь вошел внутрь, Гао Хай приблизился к дверному проему, ухватился за косяк комнаты 206 и, оглянувшись, посмотрел на двух девушек, продолжавших наблюдать за происходящим.

─ Знаю, с виду я кажусь подозрительным. Да, я узнаю вас обеих и имею определенное представление о текущей обстановке.

─ Можете мне не верить и пойти следом за остальными, а можете – немного посотрудничать. Выбор за вами.

─ У меня здесь мало времени. Вы так долго наблюдали – приняли решение, благородные девицы из семей Синомия и Сидзё?

Нотка легкой провокации в его словах заставила Кагуя сузить глаза.

─ Ха? А ты прямо не церемонишься. Постой-ка, а зачем ты тогда только что скрывал свои эмоции? И теперь заводишь такие речи – ты просто добиваешься, чтобы мы пошли за тобой в комнату?

Маки без всяких церемоний разоблачила истинные намерения Гао Хая, и взгляд, брошенный ею на него, стал еще более настороженным.

Было изначально очевидно, что их проницательность быстро выведет его на чистую воду.

Однако даже если обман раскрыт, это вовсе не значило, что дело обречено на провал.

─ Какая у тебя дерзость. Возомнил, будто способен нами манипулировать? Назови свое имя.

Кагуя вперила в Гао Хая ледяной взгляд, а голос ее звучал так промозгло, словно его сковал мороз.

─ Гао Хай. «Гао» – как высокие горы, «Хай» – как слияние рек в океане. Похоже, вы уже сделали выбор, госпожа Синомия.

Стоя у дверей, с легкой улыбкой произнес Гао Хай, хотя в глубине души его уже бил озноб и он истово молил небо, чтобы та истеричка Маэда Мива в 205-й выскочила в коридор чуточку позже, а невидимая нечисть спустилась помедленнее – словом, просил дать ему еще немного времени, чтобы окончательно заманить этих двух избалованных девиц внутрь.

─ Хм, хотя здесь полно нестыковок, на кукловода, затеявшего всё это, ты не похож. Что ж, взгляну, к чему ты клонишь.

В конце концов, несмотря на присущую ей крайнюю подозрительность, Кагуя ценила собственную гордость куда больше, чем Маки, и потому все же решилась последовать за Гао Хаем. Правда, в отличие от их прошлого мимолетного союза, на сей раз уровень ее бдительности зашкаливал: она воспринимала Гао Хай не иначе как потенциального врага.

─ И вправду за ним поплелась… Тётушка… Ладно уж, погляжу тоже, что этот тип затевает.

Глядя на решимость Кагуи, Маки, хоть и предпочла бы занять выжидательную позицию, всё же решила не отставать, и обе девушки шагнули внутрь 206-й.

Наконец-то…

Истошные вопли Маэда Мива уже разносились по всему коридору.

Тот темнокожий парень, поддерживая ее под руку, о чем-то тревожно расспрашивал Лао Го.

Понимая, что дело пахнет керосином, Гао Хай захлопнул дверь. Теперь он уже не утруждал себя попытками скрыть истинные эмоции, так что Кагуя и Маки мгновенно поняли: он смертельно боится какой-то жути в коридоре, и именно это было его истинной причиной затащить сюда Кагую.

─ Что там в коридоре? – незамедлительно осведомилась Кагуя.

─ Узнаете очень скоро. Главное – ни в коем случае не открывайте дверь.

Бросил Гао Хай суровым тоном, поворачивая замок на входной двери, после чего зашагал вглубь коридора 206-й квартиры.

Судя по всему, следуя его подсказкам, Сунь Дацзюнь уже должен был отыскать в комнате коробку с припасами. Если беруши там еще лежали, наберется как минимум две пары; а если он заткнет их еще какими-нибудь обрывками ткани, смастерив самодельные затычки для ушей, то этого вполне должно хватить, чтобы хоть как-то пережить происходящее.

Единственный путь на первый этаж, о котором Сюй Шэн упоминал в галлюцинации, находился как раз в 206-й.

Будем надеяться, это верный выбор. Хотя у него и имелся чит с отмоткой времени назад, лимит использований по-прежнему внушал тревогу. Ему совсем не улыбалось переживать череду смертей, накапливая безумный уровень ментального стресса вплоть до полного помешательства.

Пока он размышлял об этом, до слуха Гао Хая внезапно донесся чей-то голос.

[Мне плевать, какова твоя цель,

----------

Том 1 Глава 36

【Не стой у меня на дороге】

Это был голос Лао Го.

Прямое, пропитанное холодом предупреждение.

【Мне плевать, зачем ты сюда приперся, но объект ключевой одержимости в этих апартаментах – мой, так что советую как следует взвесить свои силы, Старина Го шутить не любит】

Ха, какого черта?

Он что, принял меня за старого игрока, решившего составить ему конкуренцию?

Погоди-ка, стоп, что этот придурок вообще несет? Объект ключевой одержимости? Так вот из-за чего этот хмырь в прошлом раунде так упивался своими безумными манипуляциями?

Гао Хай был совершенно ошарашен, услышав подобное. А тем временем в коридоре Лао Го, только что выпаливший эти слова, внезапно сообразил, что что-то здесь не так, и стремглав припустил в сторону двести десятой.

Топ…

В полумраке лестничного пролета зазвучали мерные шаги – они неумолимо приближались, направляясь прямо к источнику надрывного, пронзительного крика Маэды Мивы.

Глава 24: Самый простой и грубый метод – лучший

Вопли за дверью всё не утихали.

Эту тупую крашеную японскую девчонку Маэду Миву никак не удавалось заткнуть, она продолжала заливаться слезами.

Видимо, труп в комнате произвел на нее неизгладимое впечатление. Хех, хотя, по мнению Гао Хая, этот ужас казался сущим пустяком по сравнению с истинной опасностью апартаментов Сиракава, но вряд ли кто-то сейчас способен его понять.

Что же касается только что полученных сведений – будь то [объект ключевой одержимости] или обстоятельства самого Лао Го, – у Гао Хая попросту не оставалось времени на их детальный анализ.

Куда важнее было пережить надвигающуюся угрозу.

Фух…

Гао Хай чувствовал, как его собственное дыхание постепенно выравнивается.

Эта тварь наверняка уже услышала вопли Маэды Мивы и теперь спускается по лестнице.

Точно так же, как и в прошлый раз: мерный стук шагов в пустом пролете, а затем тишина, в которой неминуемо настигает смерть.

Необходимо пережить этот кошмар.

Даже несмотря на то, что на сей раз выжить будет в сотни раз труднее, чем в предыдущем круге.

Кагуя и Маки за его спиной по-прежнему смотрели на него с нескрываемым подозрением.

А Сунь Дацзюнь, который ушел вглубь квартиры на поиски так называемого «реквизита, спрятанного съемочной группой шоу», обнаружив отсутствие Гао Хая у входа, наверняка скоро выйдет проверить, в чем дело.

Клик…

Раздался едва слышный щелчок закрывающейся двери, после чего Гао Хай расслышал возмущенное бормотание темнокожего парня. Разбрать слова толком не получалось, но Гао Хай и так знал: тот банально недоумевает, с чего это Лао Го вдруг вздумалось запираться.

Время поджимало катастрофически.

Не имея возможности заранее предугадать срабатывание своей системы откатов и неся на себе груз чудовищных воспоминаний о том, как его заживо сварили в кипятке, Гао Хай просто не успел взять под контроль собственные эмоции и мысли. После возвращения он даже позволил себе дурачиться, пытаясь заглушить накатывающий ужас. К тому же из-за скверной актерской игры он то и дело проваливался, вызывая кучу вопросов, так что на этот раз ему абсолютно не удалось завоевать доверие ни Кагуи, ни Маки, а Сунь Дацзюня удалось лишь ненадолго успокоить неубедительной ложью.

Всякая аномалия в апартаментах Сиракава – это верная смерть при встрече, здесь нет ничего пригодного для роли учебного пособия для новичков. А Маэда Мива с ее истерией оказалась настоящим генератором полного краха: едва начав игру, она привлекла нечто абсолютно непостижимое и смертоносное. Можно сказать, что эта девица превратилась в одну из главных сложностей всего прохождения. И пусть он уже пережил откат, сталкиваясь с этой бедой вновь, Гао Хай все равно чувствовал себя так, будто его раскалывают пополам – оттого и сложилась столь патовая ситуация.

Ничего не попишешь: он ведь понятия не имел о всяких [секретах, известных лишь тем, кому доверяешь] или фразах, способных заставить поверить на слово. Более того, учитывая подозрительную и осторожную натуру Синомии Кагуи, даже скажи он что-то подобное, она бы ни за что не поверила, а лишь еще сильнее укрепилась бы в своих сомнениях.

Оставался лишь самый глупый и прямой способ.

Показать всем настоящее лицо ужаса, а затем откатить время назад, пока ситуация не зашла слишком далеко.

Конечно, из-за этого будет впустую потрачена одна попытка сброса, но иного выхода не оставалось.

– Братец Гао, ты чего это в коридоре застрял? Я тут всю квартиру обшарил, никаких камер не видать… Слышь, а она вообще тут есть, эта аппаратура? –

Сунь Дацзюнь уже вышел из гостиной и озадаченно направлялся к Гао Хаю.

Лицо мужчины слегка изменилось в цвете: то ли его напугало что-то внутри, то ли в нем постепенно просыпалось жуткое прозрение. Точнее, этот немолодой человек с самого начала смутно догадывался, что его втянули вовсе не в какое-то реалити-шоу, просто старческое упрямство заставляло его гнать от себя дурные мысли. Уловки Гао Хая лишь ненадолго дали ему соломинку, за которую хотелось уцепиться, но теперь, когда проверка провалилась и никаких доказательств не нашлось, страх в глубине его души начал стремительно нарастать.

─ Ты нашел труп? ─ лишь бросил в ответ Гао Хай.

─ Чего… Труп? Ты про то, что в шкафу? Погоди-ка, это что, правда… ─

Сунь Дацзюня от этого вопроса буквально затрясло, а лицо мгновенно побелело.

Ясно. Похоже, несчастный в двухсот шестом номере выглядел до того сюрреалистично, что даже воочию созерцавший его Сунь Дацзюнь не сразу сообразил, на что именно смотрит.

Кстати говоря, в прошлом раунде реакция Лао Го на двухсотый десятый номер выглядела несколько странно. Будучи хозяином комнаты, он вряд ли должен был подвергаться нападению трупа, однако специально предупреждал Гао Хая, что соваться туда опасно и нужно остерегаться мертвеца. Сперва Гао Хай списывал это на то, что тот – старый игрок,

----------