─ Номер внеочередной! Номер внеочередной! ─

─ Западная «Золотая империя» сегодня подписала с «Чжэньвэй» «Двадцать одно требование о боевых искусствах»!

─ Великий маршал Гао ради военных нужд заложил восточной компании «Черное Солнце» все права на тридцать ли рудников вдоль Гуаннаньской железной дороги!

─ Желтая река вышла из берегов, и больше двухсот тысяч беженцев уже толпятся за железной сеткой концессии!

Каждое из этих известий леденило кровь.

Хотя на улицах кое-кто бил себя в грудь и рвал на себе волосы, большинство людей лишь тупо покачивали головами.

……

─ Дорогу, дайте дорогу! ─

Из толпы толкотней протиснулась двухколесная повозка.

Парня, тянувшего рикшу, звали Лу Чжэнь.

На нем висела выцветшая старая майка, спина насквозь пропиталась потом и блестела, от всего его тела валил жар.

Правая нога побаивалась нагрузки, из-за чего он сильно хромал.

При каждом чередовании длинного и короткого шагов оба оглоблина послушно покачивались то вверх, то вниз.

На сиденье пышная госпожа с модной завивкой волнами яростно прижимала к груди кружевной платок, ее лицо искажал гнев.

─ Тьфу ты, напасть какая! ─ Колесо едва перекатилось через маленький бугорок, как повозка резко осела и тут же подпрыгнула.

Госпожа качнулась в сторону, чуть не ударившись о подлокотник, и истошно завопила: ─ Ты что, хромой пес! Ходить не умеешь, а туда же – рикшу тащить? Трясет и трясет, так ведь и ужин наружу вытрясешь!

─ У меня партия в маджонг с миссис Смит, если из-за твоей тряски мне изменит удача и я проиграю деньги, ты отвечать будешь?!

─ Да-да-да, госпожа, сидите смирно, дальше дорога получше пойдет.

Лу Чжэнь вполголоса извинялся, икроножные мышцы мгновенно напряглись, позволяя с трудом выровнять ход повозки.

Широкую улицу впереди перегородили бастующие студенты, и Лу Чжэнь по привычке свернул в узкий проход, известный как переулок Табачных Мешков.

Прошло не больше времени, чем требуется на заваривание чая, как перед глазами вырос особняк из красного кирпича.

─ Приехали, госпожа. ─

Лу Чжэнь опустил оглобли, сдернул с шеи потний и как попало вытер лицо.

Стоило госпоже сойти с повозки, как по ветру потянуло густым кислым запахом пота.

Она отшатнулась на полшага, будто перед ней была сама чума, яростно замахала у носа платочком, надушенным духами, и сморщила брови: ─ От деревенщины разит за версту, до чего же тошнотворно… ─

С этими словами она швырнула на ладонь Лу Чжэню две серебряные монеты – три километра пути стоили двадцати центов, таковой была ставка извозчичьей артели.

Лу Чжэнь не стал разглядывать деньги, согнулся, поднял пустую повозку и развернулся.

Пройдя несколько шагов, он машинально наклонился и принюхался к своей майке.

─ Кажется, и впрямь немного попахивает, ─

бормоча под нос, покачал головой он.

Дрова, рис, масло, соль.

Дрова стояли на первом месте.

Зимой уголь дорог, а дрова и вовсе в цене, где ему было раскошеливаться на горячую воду, чтобы помыться?

Обычно, если тело начинало чесаться, он просто тащил к колодцу ушаточку ледяной воды и отчаянно терся мокрой тряпкой.

Хоть и говорили, что работа рикшей сулит самый высокий заработок среди черни, правид в этом ремесле хватало с избытком, а поборов и того больше.

Номерной знак, сбруя, несгораемый побор артели… Бегаешь с раннего утра до поздней ночи, а за вычетом расходов на еду в кармане почти ничего не остается.

Что же до этой хромоты… Лу Чжэнь коснулся одеревенелого колена.

В свои восемь лет он учился на боевом отделении школы «Цзинчэн» на севере города.

В ту пору приёмные родители тяжело болели, и ради денег на лекарства он не имел иного выхода, кроме как согласиться по приказу молодого господина Чжао Цзиньчэна проиграть на отборочных в провинциальном «Институте боевых искусств».

Только он никак не чаял, что Чжао Цзиньчэн окажется столь злобным и вероломным: пока он сдерживал силу, тот ударил исподтишка во всю мощь, повредив меридианы в его ноге.

После же тот нагло отрекся от уговора, перевернул всё с ног на голову и оклеветал Лу Чжэня в продаже места, добившись его изгнания.

Эта хромота тянулась уже двенадцать лет.

……

Превозмогая тупую боль в ноге, Лу Чжэнь вернулся в «Трущобы свиных клеток» – самые обширные трущобы Янчэна.

У порога ветхой дощатой хибары в глубине переулка маячили трое молодчиков в черных распахнутых куртках, из-под которых виднелись свирепые синие татуировки.

Банда Черной Змеи.

Сердце Лу Чжэня ухнуло вниз.

Месяц назад в нем проснулась «таинственная память зародыша», вернувшая воспоминания прошлой жизни.

Не желая доживать век калекой, он занял у банды Черной Змеи тридцать серебряных долларов на отвар «Сращивания костей и питания мышц», надеясь исцелить увечную ногу, но никак не ожидал, что зелье выпьется впустую, оставив после себя лишь гору долгов.

─ Хромой Лу, соизволил явиться? ─

Главарь по кличке Косой выплюнул арбузную семечку и с усмешкой уставился на него: ─ Давно ли ты нам задолжал, а? ─

При этом его вороватые глаза скользнули к запертому окну избушки: ─ Сестрица твоя в доме? Слыхал, ей уже шестнадцать? Как раз кстати – в «Пьяных цветах» девкой больше не помешает, а лицом пригожа, так что десяток-другой долларов покроет. ─

Лу Чжэнь в мгновение ока заслонил собой порог и выдавил: ─ Мы же подписывали долговую расписку, уговор был на полгода, а прошел всего месяц. ─

─ Полгода? ─ Головорезы за спиной Косого расхохотались. ─ Хромой Лу, от работы в упряжке мозги усохли? Срок возврата основного долга – полгода, а проценты капают каждую неделю! Девять берешь, тринадцать отдаешь, да проценты на проценты накручиваются – ты нас за благотворительную столовую держишь? ─

Он подался вперед, от его дыхания разило отвратительным смрадом: ─ Пять серебряных долларов процентов за неделю. Не досчитаюсь хоть одного чэня – переломаю ноги! ─

Лу Чжэнь стиснул зубы. Спорить дальше он не стал, полез за пазуху и извлек оттуда три серебряных доллара вместе с горстью мелкой разменной монеты.

Это были крохи, что он скопил за полмесяца каторжного труда с утра до ночи.

Косой выхватил деньги из его рук.

─ Хе… ─

─ А умом ты вышел, ─ самодовольно взвесил он монеты на ладони. ─ В следующий раз в этот же час готовь деньжонки и не жди, пока сам господин явится за ними. ─

С этими словами троица вальяжно удалилась из переулка.

Лу Чжэнь не стал глядеть им вслед, принявшись отчаянно стучать в дверь – младшая сестренка наверняка насмерть перепугалась.

─ Ваньэнь, это я. ─

Изнутри послышался знакомый голос, за ним последовал скрежет передвигаемой тяжелой мебели, и наконец в щели дверей бледно мелькнуло крошечное личико.

Младшая сестра Ваньэнь сжимала в руке ножницы, и лишь когда разглядела старшего брата, ее напряженные плечи опали, а глаза мгновенно покраснели.

Лу Чжэнь боком протиснулся в комнату и накинул задвижку.

У стола сидела женщина в синей стеганой кофте в цветочек – старшая сестра Лу Фан.

Увидев вошедшего Лу Чжэня, она тоже перевела дух и с виноватым видом вымолвила: ─ Братец… сегодня моя вина, недоглядела. ─

─ Похолодало, я подумала принести вам пару цзинь кукурузной муки, и не чаяла, что навлеку этих негодяев… ─

Лу Чжэнь замер с ковшиком воды на весу.

Неудивительно, что Косой сегодня не торчал у перекрестка, а заявился прямо к порогу.

Старшая сестра три года назад вышла замуж, в семье ее мужа некогда водились деньги, среди предков числились мастера боевых искусств, но за поколения род измельчал.

В этот смутный век люди делились на сословия.

Те, кто таскал рикши, как он, принадлежали к низам общества и перебивались тяжким трудом, не имея возможности скопить за год ни гроша.

Зато боевые мастера были иными.

Мастер боевых искусств, будь то сопровождение караванов или преподавание в школе, легко заколачивал по нескольку десятков, а то и сотен серебряных долларов в месяц.

Они перекинулись еще парой слов, как стало смеркаться.

Лу Фан глянула на заиндевевшее окно и поднялась: ─ Братец, поздно уже, мне пора возвращаться. ─

Она сглотнула слюну, пошарила во внутреннем кармане кофты и извлекла два сохранивших тепло серебряных «юаня», положив их на стол.

─ Возьми деньги. Ваньэнь как раз растет, купи ей пол-цзинь мяса, пусть отведает жирного. Погода лютая, прикупи еще пудовку угольных брикетов, не морозь девчонку. ─

Лу Чжэнь уставился на две серебряные монеты и поначалу не решался притронуться.

Эти деньги, скорее всего, были последними грошами на еду, которые ее семья с трудом урывала от скудного бюджета.

Заметив, что Лу Чжэнь молчит, Лу Фан выдавила вымученную улыбку: ─ Бери, у меня в семье Чжоу всё хорошо, на еду и одежду хватает, да и муж к тому же… внимателен. ─

Сказав так, она безо всяких слов сунула серебряный доллар в ладонь Лу Чжэня и повернулась к двери.

─ Погоди-ка. ─

Лу Чжэнь тяжело кивнул, спрятал монету за пазуху, машинально подхватил висевший в углу потник, перекинул через плечо и откинул задвижку.

─ Заодно и мне в артель телегу возвращать, поздно вернусь – оштрафуют, ─ Лу Чжэнь наклонился, поднимая оглобли. ─ Заодно провожу. ─

─ Ваньэнь, запри дверь как следует… ─

Весь путь Лу Чжэнь держался главных дорог.

Хоть крюк получался длиннее, зато безопаснее: то и дело патрулировали стражники из участка, и бродягам не хватало наглости буйствовать.

Добравшись до ворот усадьбы семьи Чжоу на юге города и проводив старшую сестру до калитки, Лу Чжэнь смог вздохнуть спокойнее.

……

«Артель Шуньфа» сияла огнями.

Лу Чжэнь сдал повозку и брел домой.

Вдруг перед глазами у него резко запестрело, и строки бледно-голубых иероглифов неожиданно всплыли прямо в воздухе.

[Панель ежедневного расчета активирована]

[Расчет за сегодня: тянул рикшу восемь часов, пробежал сто ли]

[Получено: серебряный доллар +2, очки опыта профессии +5, очки опыта телосложения +5, универсальные очки опыта +5!]

[Текущий уровень ежедневного расчета: УВ. 1, ежедневная награда умножена на 1 раз]

Вслед за появлением надписей из ниоткуда возникла странная теплая волна, мгновенно разлившаяся по всем суставам и костям и наконец хлынувшая в даньтянь.

Лу Чжэнь изо всех сил протер глаза…

Панель тут же превратилась в полупрозрачное окно характеристик персонажа.

Лу Чжэнь (30 лет)

Капитал: 4 серебряных доллара

Текущая профессия: Кучер

Уровень: Ежедневный расчет Ув. 1 (0/50)

Навык: Тяга рикши Ув. 1 (5/50)

Телосложение: Закупоренные меридианы Ув. 1 (5/50)

Универсальный опыт: 5 очков

Лу Чжэнь вперил взгляд в строчку «Капитал: 4 серебряных доллара» и машинально шатнул рукой за пазуху.

Прежде там лежали лишь две монеты от старшей сестры.

Но теперь…

Одна, вторая… третья, четвертая?

Их и впрямь стало на две больше!!

……

Автор в настоящее время ухаживает за больным раком родственником и пишет книги одновременно, уважаемые красавцы и красавицы, добавьте-ка книгу в книжную полку, есть совсем нечего o(╥﹏╥)o

─ Погода проклятая, с каждым днем все холоднее. ─

Лу Чжэнь у входа в переулок посильнее запахнул воротник, прогоняя наваждение нежданной удачи.

В прошлой жизни он начитался романов и сразу смекнул, к чему всё идет, но разобраться с эффектами предстояло досконально.

У входа в Трущобы свиных клеток лавка с пареной мучной снедью источала дразнящий аромат мяса, однако вокруг царила мертвая тишина – в нынешние времена простому люду редко доводилось отведать мяса.

Старик Лао Лю, продающий пареное тесто, втянул голову в плечи, делая вид, что увлечен чтением газеты, и даже не поднял головы на шаги.

─ Лао Лю, десяток паровых булочек из смешанной муки, ─ бросил взгляд на прилавок Лу Чжэнь, после чего его взор приковал мясной лоток. ─ И нарежь цзинь свиной головы, пожирнее. ─

Услышав это, Лао Лю окинул Лу Чжэня оценивающим взглядом с ног до головы: ─ Ого… Мясо? Добро нынче дорогое… ─

Лу Чжэнь не стал тратить слова и хлопнул по прилавку серебряным «юанем».

Глаза Лао Лю полезли на лоб.

Нынче бумажные деньги падали в цене день ото дня, а полновесный серебряный доллар оставался надежной монетой.

─ Гляди-ка, Сяо Лу, разбогател? ─ Лао Лю вмиг расплылся в улыбке и проворно приподнял крышку бамбуковой пароварки. ─ Нынче курсы другие, один серебряный за сто тридцать пять фэней бумажных идет.

Булочки по одному фэню штука, а свиная голова – двадцать пять за цзинь. ─

Брови Лу Чжэня слегка сошлись: ─ Разве на пристани на прошлой неделе не давали три за два? ─

─ Хе-хе, цены меняются ежедневно, ─ Лао Лю застучал ножом по разделочной доске со словами: ─ На севере затевается война, железную дорогу перекрыли, импортные товары не завозятся.

Крупные амбары сегодня с утра вывесили лимиты на продажу, а к полудню цены взлетели вдвое.

Не пеняй на дороговизну, завтра, боюсь, и с деньгами ничего не сыщешь. ─

Лу Чжэнь промолчал.

Когда он тащил рикшу по улицам, ему то и дело доводилось слышать о территориальных уступках да контрибуциях, и тогда все это казалось далеким, но стоило бедам коснуться простого люда, как они оборачивались непрерывным ростом цен на рис и все более водянистой кашей в миске.

Деньги теряли вес.

Жизнь, судя по всему, тоже.

─ Готово, завернул, ─ Лао Лю плотно обернул мясо в лопух и сунул вместе с горстью замасленных мятых бумажек. ─ Обменяно по рыночному, проверяй. ─

Лу Чжэнь прикинул вес, сунул снедь в карман и зашагал прочь.

Чем глубже уходил он в лабиринт переулков, тем тусклее становились огни.

Когда он проходил мимо глинобитной лачуги на углу, изнутри донеслись женские крики от побоев.

Пронзительный плач морозил душу.

Лу Чжэнь шагу не сбавил, лишь плотнее запахнул на груди горячую снедь и, приволакивая больную ногу, направился прямо к дому.

……

В холода Ваньэнь без дела забивалась в старое ватное одеяло, а завидев возвращение брата, тут же вынырнула наружу.

Хотя ей почти исполнилось шестнадцать, из-за вечного недоедания ростом она едва доставала Лу Чжэню до груди.

Лу Чжэнь вытащил пакет из лопуха, и стоило ему развернуться, как нос девчонки дважды забавно дернулся, а глаза вмиг округлились.

─ Братец… мясо? ─

Лу Чжэнь разломил дымящуюся паровую булочку, засунул внутрь увесистые жирные куски и протянул ей: ─ На кого ты похожа… Ешь давай. ─

Ваньэнь с криком бросилась вперед, вцепилась в булочку и принялась жадно заглатывать куски.

Пальцы обжигало, но она не выпускала добычу, щеки раздулись, из глаз от жара брызнули слезы, а она все же усердно жевала.

Глядя на блестящие от жира губы сестренки, Лу Чжэнь улыбнулся краешком рта: с этой панелью житье должно наладиться.

Он присел на край кровати, и перед глазами вспыхнула голубая панель.

За сегодняшние почти восемь часов беготни с рикшей набежало ровно два серебряных доллара – так система засчитала его дневной заработок.

А те два серебряных доллара, что дала старшая сестра, в расчет не вошли.

Лу Чжэнь призадумался: ─ Значит, система считает только то, к чему я приложил собственные руки, а чужие подарки в зачет не идут? ─

Затем он перевел взгляд на панель.

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Текущая профессия: Кучер

Уровень: Ежедневный расчет Ув. 1 (0/50)

Навык: Тяга рикши Ув. 1 (5/50)

Телосложение: Закупоренные меридианы Ув. 1 (5/50)

Универсальный опыт: 5 очков

Имеются универсальные очки опыта? Можно прокачивать навыки? Что же выбрать?

Перед ним лежало три пути.

Если вложиться в «уровень ежедневного расчета», это принесет сложные проценты, доход станет расти, ведь с ростом уровня ежедневного расчета увеличится и приток универсального опыта.

Второй путь – прокачать навык тяги рикши, однако Лу Чжэнь считал это бессмысленным. Как ни гоняй, останешься чернорабочим, а становиться «мастером заказов» из прошлой жизни он не собирался.

Оставался третий путь – «Телосложение: Закупоренные меридианы».

Лу Чжэнь коснулся одеревенелого правого колена – прошло уже двенадцать лет.

С тех пор как Чжао Цзиньчэн повредил ему меридианы, эта нога не слушалась, начисто перекрыв любые перспективы в боевых искусствах.

Лу Чжэнь смотрел на панель: раз уж это «прокачка», она наверняка не сделает хуже.

Если полностью избавиться от «закупорки», не исцелится ли его нога?

Дыхание Лу Чжэня участилось.

В этот смутный век деньги – вещь хорошая, но без силы они не удержатся в руках, и чем их больше, тем скорее придет смерть.

Лишь обретя мощь, он получит право свести счеты и с долгами Черной Змеи, и с давними обидчиками.

─ Деньги еще заработаем, но эту ногу я не намерен терпеть ни дня дольше. ─

Больше не колеблясь, Лу Чжэнь влил все пять очков универсального опыта прямо в телосложение.

[Телосложение: Закупоренные меридианы Ув. 1 (10/50)]

В тот же миг правое колено пронзило ощущение, будто туда вогнали раскаленную добела тонкую иглу.

Не боль, скорее – забытое ощущение тепла.

Хотя жар быстро рассеялся, оцепенение в правой ноге и впрямь самую малость отступило.

Лу Чжэнь провел ладонью по колену: есть толк! Настоящий толк!

Эта искалеченная на двенадцать лет нога спасена!

Глубоко вздохнув, Лу Чжэнь отвлекся от мыслей и взглянул перед собой.

Булочки в руке Лу Вань уже исчезли, и теперь она опустила голову, тщательнейшим образом слизывая с пальцев жир.

Ее взгляд то и дело воровато скользил к остаткам мяса на столе, горло судорожно сглатывало, но пальцы спрятались в рукава, не смея взять еще.

Лу Чжэнь взял булочку, густо набил ее жирными кусками и сунул прямо ей в руку, а себе прихватил еще одну и откусил сразу половину.

Во рту разлился богатый масляный вкус.

Ваньэнь, казалось, о чем-то задумалась, ее огромные глаза полнились недоумением.

─ Братец… ─

Дети бедняков рано взрослеют, она знала, как тяжело дается кусок хлеба.

Сколько же ледяной бельевой стирки пришлось перенести, чтобы заработать на это мясо?

Раньше старший брат каждую монетку делил надвое, что же с ним стряслось сегодня?

Уж не… ─

Девчонка не смела додумать мысль до конца, ее тело слегка задрожало.

Лу Чжэнь проглотил мясо, взглянул на ее испуганное личико и легко улыбнулся.

─ Не забивай голову, ешь давай. ─

─ Глядишь, с этих пор житье наше и впрямь пойдет на лад. ─

Ваньэнь опешила.

Старший брат никогда не бросал слов на ветер.

Раз он сказал, что станет лучше, значит – непременно станет.

Небывалое прежде предвкушение нахлынуло на нее.

Она изо всех сил кивнула, покрасневшими глазами глядя на него, широко разинула рот и отхватила изрядный кусок от булочки.

Как же вкусно.

……

Следующие четыре дня метель не утихала.

Зима в Янчэне люта не столько морозом, сколько пробирающей до костей сыростью, сравнимой с колдовскими чарами.

Прохожие жались друг к другу комочками, и лишь тянувший рикшу Лу Чжэнь дымился от жара, казалось, вовсе не зная усталости.

Обретя панель, Лу Чжэнь перестал воспринимать работу каторгой, трудясь с полным усердием, словно прокачивал персонажа в игре.

За четыре дня Лу Чжэнь пропадал на работе с раннего утра до заката.

Ему удалось отложить семь-восемь серебряных долларов, и это притом, что ежедневный расчет пока держался на первом уровне, принося лишь двукратный бонус.

Куда сильнее его радовала строчка [Телосложение: Закупоренные меридианы Ув. 1 (40/50)].

Весь опыт с вечерних расчетов он неизменно вливал в телосложение.

Правая стопа, прежде лишенная чувствительности, отзывалась все отчетливее, частенько ныла и зудела.

Боль – это к добру.

Если чувствует боль, значит, нога исцеляется.

……

У ворот «Артели Шуньфа».

Лу Чжэнь сдал телегу, уплатил дневной оброк и яростно потер ладони.

Стоит пережить сегодняшний расчет, прибавить еще пять очков универсального опыта, и телосложение поднимется на новый уровень.

Выйдя из артели, он по привычному маршруту свернул в Трущобы свиных клеток.

─ Лао Лю, по старому обычаю. ─

Вспыхнул нож, и десяток булочек вместе с фунтом сочащейся жиром свиной головы, плотно завернутых в листья лопуха, источали густой жар, согревая руки в этот морозный вечер.

Лу Чжэнь с пожитками шагал по сумрачным переулкам, как вдруг у самого колодца посреди улицы раздался гулкий плеск воды.

Какая-то женщина с трудом тащила деревянное ведро, но из-за наледи на срубе половина ледяной воды расплескалась на ее тонкие штанины.

─ Ай, беда какая… ─ покачала головой старая карга лет шестидесяти под забором, вздыхая.

Толстая тетушка по соседству подступила ближе и понизила голос: ─ Невестка семьи Хэ, часом? Опять побили? ─

─ А то как же. Сказывают, с утра не добыла горячей кажи, так муж лицо ей ночным горшком отходил, ─ сокрушалась старуха. ─ С тех пор как Хэ-третий слег, рассудок его совсем помутился. ─

Прежде был ученым человеком, таким учтивым, а теперь? Целый день подозревает всех вокруг, чуть что не по нраву – лупит жену до полусмерти. ─

Лу Чжэнь слышал все это, и память всколыхнула события десятилетней давности.

В то время, когда он только лишился ноги, а родители погибли, дома оставалась лишь малолетняя сестренка, требовавшая ухода.

Он помнил, как сестра Шэнь тайком приносила им парочку серебряников, частенько делилась горячим супом и помогала латать одежду, иначе они с сестрой замерзли бы в ту лютую зиму.

─ Сестра Шэнь, все в порядке? ─ Лу Чжэнь шагнул вперед.

Женщина испуганно вскинула голову.

Прежде миловидное овальное лицо покрывали синяки и кровоподтеки от долгих побоев.

─ Это ты, Сяо Лу… ─ узнав гостя, Шэнь Юнь немного расслабилась, поспешно расправляя растрепанные пряди, чтобы скрыть увечья. ─ Все хорошо, ты гляди под ноги, скользко тут. ─

Лу Чжэнь молча развернул сверток из лопуха, выхватил три обжигающих пальцы булочки с начинкой из мясных обрезков, завернул в бумагу и бесцеремонно сунул ей в руки.

─ Держи. ─

Шэнь Юнь отпрянула, словно обожженная: ─ Нельзя так! Сяо Лу, тебе самому тяжело, а у Ваньэнь еще растет… ─

─ Ешь пока горячее, чтобы никто не видел, ─ отрезал Лу Чжэнь жестким тоном.

Шэнь Юнь опешила, глаза ее покраснели, а голос зазвучал едва слышно: ─ Спасибо тебе, Сяо Лу. ─

Лу Чжэнь одной рукой подхватил полупустой ушат, донес его до порога ее дома и тут же повернулся, чтобы уйти.

Однако не успел он отойти и на пару шагов, как из ветхой деревянной двери донесся исступленный рев.

─ Полчаса за водой ходила?! Опять у колодца с какими-то бродягами глазами лупала?! ─

Следом раздался грохот швыряемых предметов.

─ Это что такое? Булочки? Да еще горячие! Ах ты ж… Я-то думаю, чего это тебя так долго не было, оказывается, бегала к чужому мужику на свиданку! Кто тебе среди ночи белые булочки подаст – продавец мясного Лао Лю? Или цирюльник? Бессовестная… тварь! ─

─ Нет, Третий, послушай меня, это… ─

─ Трах! ─

Звук разбитой посуды слился с глухим ударом тяжелого предмета о живую плоть и сдавленным стоном Шэнь Юнь.

─ Смеешь еще огрызаться! Я калека, а ты решила пойти по рукам, да?! Сдохни, тварь! ─

Звуки погрома и грязная ругань нескончаемым потоком неслись по переулку.

Шаги Лу Чжэня замедлились, брови сошлись на переносице, кулаки сжались и вновь разжались.

В конце концов он не оглянулся, лишь прибавил шагу и растворился в ночной темноте.

……

Вернувшись в свою каморку.

[Панель ежедневного расчета активирована]

[Расчет за сегодня: тянул рикшу восемь часов, пробежал сто двадцать ли]

[Получено: серебряный доллар +3, опыт профессии +5, опыт телосложения +5, универсальный опыт +5]

[Текущий уровень ежедневного расчета: УВ. 1, ежедневная награда умножена на 1 раз]

Лу Чжэнь глядел на нее горящим взором.

[Телосложение: Закупоренные меридианы Ув. 1 (45/50)]

С этими пятью очками набирался полный круг!

Лу Чжэнь глубоко вздохнул и мысленно произнес:

─ Прокачать! ─

В тот же миг жгучий поток разлился по всему телу.

─ Хрусь, хрусь. ─

Лу Чжэнь стиснул зубы до боли, на лбу вздулись вены, но он не издал ни звука.

Боль! Пронизывающая до костей боль!

Разорванные за долгие годы меридианы срастались заново, черная дурно пахнущая кровь сочилась сквозь поры, источая застарелый смрад.

Текущая профессия: Кучер

Уровень: Ежедневный расчет Ув. 1 (0/50)

Навык: Тяга рикши Ув. 1 (30/50)

Телосложение: Крепкое здоровье Ув. 2 (0/200)

Универсальный опыт: 0

Лу Чжэнь не обращал внимания на зловоние, он вскочил на ноги и шевельнул пальцами ног по дощатому полу.

Порядок… ха-ха, и вправду все прошло, то самое забытое чувство равновесия и твердой опоры под ногами заставило глаза Лу Чжэня защипать.

Привыкнув к новому ощущению, Лу Чжэнь, невзирая на холод, выскочил в крошечный дворик перед домом.

Вспоминая ощущения со времен занятий в боевой школе, он резко вскинул ногу и тяжело топнул.

─ Бух! ─

Земля мелко задрожала, сила поднялась от стоп, пронизывая каждый сустав.

─ Меридианы срослись! ─

Лу Чжэнь встал в стойку, правый кулак послушно взметнулся вперед и рассек воздух.

─ Хлоп! ─

Раздался сухой щелчок – так звучит усилие, пробивающее воздушную преграду.

─ Начальный этап тренировки силы. ─

Лу Чжэнь опустил кулак и замер.

В этом смутном мире первым шагом в боевых искусствах была «Закалка силы».

Начальный этап требовал закалки мускулов, когда в одном ударе руки должна чувствоваться сила в две сотни цзиней, что под силу любому крепкому парню, готовому терпеть трудности.

Средний этап тренировки силы требовал проведения усилия по всему телу, доводя удар до пяти сотен цзиней, и среди практиков лишь один из десятка мог надеяться достичь этого.

Что же до позднего этапа, то он и вовсе оставался уделом единиц из сотни.

Глядя на собственный кулак, Лу Чжэнь не предавался излишней самоуверенности.

Хоть этот удар и прозвучал громко, в нем все еще чувствовалась грубая, сырая сила.

Тогда в школе «Цзинчэн» наставники учили лишь основам вроде стояния столбом и закалки костей.

Настоящее перенесение «ци и крови», омовение кожи и рождение Явной Силы составляло тайное знание каждого отдельного дома боевых искусств.

─ Нужно найти наставника. ─

Мысленно рассудил Лу Чжэнь.

Возвращаться в школу было поздно, да и в его годы таких переростков уже не принимали.

Чтобы продвинуться дальше, придется идти наниматься в бойцовские залы.

В Янчэне полно боевых школ, и среди них немало толковых, стоит лишь раскошелиться – и удастся постичь настоящее ремесло.

Хотя денег в обрез, обретя такую силу, он станет зарабатывать все больше.

Он принял решение.

Завтра же, закончив с развозкой, он обойдет несколько школ на юге города, чтобы разведать обстановку.

……

На следующий день, едва забрезжил рассвет.

Над рекой еще клубился густой туман, сырость пробирала до костей, и многие прохожие зябко кутались в одежды.

Лу Чжэнь притащил рикшу и с самого раннего утра занял место у причала Шипу.

Это было самое глубоководное место в Янчэне, куда обычно швартовались пароходы из западных стран.

─ У-у… у-у… ─

Раздался гудок над рекой, и к берегу пристал колесный пароход под звездно-полосатым флагом.

─ Прибыли! Большой корабль! ─

─ Гляди-ка на ватерлинию, верняка сколько заморского добра везут! ─

Множество рикш оживилось.

Те, кто мог позволить себе путешествовать на таких пароходах, обычно не скупились на чаевые.

Пара монет из чужих рук окупала им несколько долгих поездок.

А если повезет подвезти иностранца прямо до концессии – заработка хватит на целый день.

─ Навались! ─

Кто-то зычно гикнул.

Толпа праздных кучеров, приседавших до этого на корточках у причала, разом вскинула оглобли и ринулась вперед.

Раньше в такие моменты Лу Чжэнь из-за больной ноги вечно оставался на самом краю: ему перепадали лишь короткие поездки да случайные мелкие торговцы с баулами, жалевшие лишний медный грош.

Но только не сегодня.

Лу Чжэнь двигался стремительно; глубоко вздохнув, он вцепился в оглобли мертвой хваткой и напролом пробился сквозь толпу.

Один здоровяк, пользуясь своей массой, попытался оттеснить его.

Лу Чжэнь даже не увернулся.

Соединив поясницу и бедра, он яростно оттолкнулся правой ногой от земли.

Горячая волна от самой стопы ударила в поясницу.

Некогда подводившая правая нога обрела невероятную силу, уверенно упершись в мостовую и задавая ускорение.

─ Дорогу! ─

Колеса рикши завертелись со свистом.

Резко качнувшись, он скользнул проворнее вьюна и обогнал всех в самом узком проходе.

Здоровяк успел заметить лишь мелькнувшую тень и порыв ветра, а место перед ним оказалось пустым.

─ С чего это этот хромой… так резво побежал? ─

Пока крепыш хлопал глазами, Лу Чжэнь уже вырвался на самый перед.

Трап только-только закрепили.

Первые пассажиры как раз сходили на берег.

Лу Чжэнь поперек перегородил дорогу рикшей и опустил оглобли.

В этот момент железную решетку каюты первого класса со скрипом сдвинули.

Среди толпы иностранцев в элегантных костюмах и местных дельцов одна фигура выделялась особенно резко.

На ней было безупречно сшитое бледно-лиловое заморское платье, а голову венчала широкая французская шляпа с полями, опущенными так низко, что виднелась лишь полоска белоснежной точеной шеи.

В руке она держала изящный коричневый саквояж, запястье в белой кружевной перчатке придерживало поручни сходней.

Речной ветер взметнул широкие поля шляпы.

Открылся холодный и утонченный профиль.

Рассмотрев лицо пассажирки, Лу Чжэнь оцепенел.

Это… Сяо Юйцин?

Первая красавица и гений боевых искусств из школы «Цзинчэн».

К тому же ее отец – начальник управления образования Янчэна.

В те времена Лу Чжэнь сам ходил в передовиках боевого класса, и они пересекались.

Если вдуматься, прошло целых двенадцать лет.

Судя по этому заморскому наряду с ног до головы, она наверняка только что вернулась из-за границы.

Лу Чжэнь машинально опустил взгляд на себя.

На ногах – черные матерчатые туфли с протертыми мысами, штанины закачканы до колен, в заносах речной грязи.

Майка выцвела от стирки, а на вороте болтается грязная тряпица для пота.

Лицо залила жгучая волна стыда, ему захотелось развернуть рикшу и броситься бежать.

Но в ту же секунду он с горькой усмешкой дернул уголком рта – сбегать-то от чего?

Смуглая кожа, покрытая мозолями грубая физиономия работяги.

Станет ли она вообще узнавать его?

Лу Чжэнь покачал головой.

…

─ Во французскую концессию, в отель «Астория». ─

Этот голос звучал точь-в-точь как в воспоминаниях.

Судя по всему, Сяо Юйцин его не узнала?

У Лу Чжэня отлегло от сердца.

Он опустил голову еще ниже и глухо отозвался: ─ Слушаюсь, барышня, держитесь крепче. ─

Около получаса ушло на то, чтобы добраться до ворот концессии, перед которыми вырос проволочный заслон.

За заставой толпилось множество народа: кто-то привез товар, но большую часть составляли носильщики в ожидании досмотра.

Лу Чжэнь по привычке собрался сбавить шаг и встать в хвост очереди.

─ Не нужно туда, ─

раздался за спиной спокойный голос Сяо Юйцин. ─ Идем направо, по проходу для мастеров боевых искусств. ─

Лу Чжэнь опешил.

Проход для мастеров – он покосился на ту широкую и чистую тропу справа. Там не было рогаток, дежурили лишь двое констеблей с длинными ружьями наперевес и воллкодавами на поводках.

Это удобно, конечно, но предназначалось исключительно для влиятельных иностранцев да титулованных наставников кунфу.

Простой люд за сунуться туда – добром не кончится, изобьют до полусмерти.

─ Барышня, я простой рикша, мне туда нельзя… ─ пробормотал Лу Чжэнь.

─ Шагай как велено, ─ бросила Сяо Юйцин ровным тоном.

Делать было нечего, Лу Чжэню пришлось набраться храбрости, свернуть к пустой дороге и покатить прямо туда.

Стоило им приблизиться к заставе, как лица куривших и болтавших констеблей мгновенно переменились.

Один из них, рябой стражник, шагнул вперед, тяжело опустил приклад на землю и рявкнул на Лу Чжэня:

─ Куда прешь, слепая собака! Разве это дорога для таких, как ты? Проваливай назад в хвост… ─

Стоявшая рядом огромная ищейка тоже залилась яростным лаем, демонстрируя наглый нрав хозяев.

Лу Чжэнь уже хотел остановиться и вымаливать прощения, как вдруг из-за спины протянулась рука в белой кружевной перчатке.

Между двумя тонкими пальцами зажалась черная пластина.

Небольшая вещица, но на ней золотой пудрой был выгравирован рычащий львиный оскал, а ниже высечены четыре суровых иероглифа: «Небесный Союз Боевых Искусств».

А на обороте красовались тисненые золотом слова:

Мастер Скрытой Силы…!

Рябой стражник, едва заметив этот знак, едва не вытаращил глаза, а папироса выпала изо рта прямо на землю.

─ М… мастер Скрытой Силы?! ─

Спина его мгновенно согнулась, а лицо расплылось в угодливой улыбке.

─ Ой, дурак слепой, не признал впотьмах Ваше Высокородие! Смерть мне! Какая смертная казнь! ─

Он отвесил себе легкую пощечину, после чего засуетился, вытаскивая из караулки красный пропуск.

─ Пожалуйте! Милости просим! ─

Сгорбившись, констебль прилепил пропуск прямо на крыло потрепанной рикши Лу Чжэня, а злобный пёс тут же поджал хвост.

Закончив с этим, стражник снова закивал Лу Чжэню: ─ Браток, прости за хлопоты, вези барышню аккуратнее. ─

…

Лу Чжэнь взял в руки оглобли, миновал заставу и выехал на гладкий асфальт.

Однако в его груди бушевала настоящая буря.

Мастер Скрытой Силы.

В годы учебы в школе Лу Чжэнь тоже постигал боевые искусства и отлично знал все ступени.

Сам он лишь недавно оправился и находился на начальном этапе Закалки Силы.

Дальше предстояло пройти среднюю и позднюю ступени этой закалки.

А если сделать еще шаг вперед, гармонизировать кровь и ци всего тела так, чтобы усилие проникало сквозь кожу и плоть, нанося удары подобно натянутому полотну, – это зовется «Мастер Явной Силы».

Достигнув Явной Силы, человек обретал истинный вес в обществе.

Таких наставников уважают, они открывают школы и набирают учеников; поступление на службу к милитаристам сулит им чин не ниже ротного командира; да и здесь, в растерзанной иностранцами концессии, они – элита, перед которой европейцы снимают шляпы.

Но выше Явной Силы стояла Скрытая Сила.

Это стадия, когда грубая мощь «плавится», уходя в костный мозг; по одному велению мысли человек может закрыть поры кожи, запечатав всю жизненную энергию внутри себя.

К тому же такие удары внешне кажутся мягкими и бесшумными, но высвободившаяся энергия способна сквозь плотную ватную фуфайку превратить внутренние органы в кашу, убивая без единой капли крови.

Выносливость подобных людей сравнима с лошадиной, а чувства настолько обострены, что десяток вооруженных людей не смогут задеть их в ближнем бою.

Тех, кто дошел до этой ступени, именуют не иначе как «мастерами».

В смутные времена мастер Скрытой Силы – желанный гость в резиденциях маршалов или почетный эксперт торговых домов, чье влияние способно заставить содрогнуться целую провинцию.

Лу Чжэнь крепче сжал оглобли.

Прошло всего двенадцать лет, а Сяо Юйцин уже стала мастером Скрытой Силы?

Вспоминались школьные годы: они учились вместе, и пусть происхождение было разным, на уроках боевых искусств они порой обменивались ударами.

Теперь же минуло больше десятилетия, она – величина, закладывающая основы новых школ, а он все еще таскает рикшу ради куска хлеба в Шанхае.

Вздохнув про себя, Лу Чжэнь прибавил шагу, колеса закрутились быстрее – хотелось поскорее сбыть эту важную особу с рук, получить деньги и уйти.

Вскоре повозка свернула на широкий платановый проспект.

Перед глазами выросла роскошная белая усадьба.

Резные ворота были заперты, во дворе стоял черный автомобиль, а у входа дежурил швейцар в ливрее.

─ Приехали. ─

Лу Чжэнь уверенно остановился, опустил оглобли и низко согнулся.

Внутри усадьбы послышался шум, и створки ворот распахнулись.

Оттуда пустилась бежать служанка в розовом камзоле с парными пучками волос на голове.

Увидев Сяо Юйцин, девушка расплылась в улыбке и звонко закричала:

─ Барышня! Вы наконец-то вернулись! Господин с госпожой заждались в гостиной! ─

Говоря это, она бросила быстрый взгляд в сторону, заметив потрепанную рикшу и провонявшего потом кучера.

Лицо служанки вмиг скривилось, она поспешила вперед, подхватывая Сяо Юйцин под руку и брезгливо морща нос:

─ Барышня, ну зачем вы на таком транспорте ехали? ─

─ Господин ведь послал за вами форд к самому причалу. Если б кто увидел, как старшая барышня из семьи Сяо катится в этой грязи, какой позор. ─

С этими словами она бросила на Лу Чжэня презрительный взгляд.

Сяо Юйцин хранила холодное выражение лица и не стала продолжать.

Она тихо обронила: ─ Полно, Сяо Жань, не болтай лишнего. Расплатись с рикшей. ─

Служанка недовольно поджала губы.

Достав из кармана кисета два серебряных доллара, она небрежно швырнула их в сторону Лу Чжэня.

─ Держи! ─

Задрав подбородок, бросила Сяо Жань: ─ Два серебряных доллара, сдачи не надо. Остальное – на чай, и гляди мне, языком трепать о том, кого вез, не смей… ─

Лу Чжэнь поймал оба серебряка обеими руками.

Он ничего не ответил, лишь глухо бросил: ─ Спасибо. ─

Затем он наклонился, поднял оглобли, развернул рикшу и почувствовал, как на душе стало чуточку легче.

У крыльца особняка.

Сяо Жань уже собиралась помочь госпоже с чемоданом, как вдруг замерла, заметив, что Сяо Юйцин вовсе не спешит внутрь.

Эта гордая и холодная по обыкновению барышня сейчас провожала взглядом удаляющегося рикшу.

─ Барышня? ─

Сяо Жань проследила за ее взором и удивленно спросила: ─ Вы на что смотрите? ─

Сяо Юйцин покачала головой, возвращаясь к своему привычному ледяному выражению.

─ Ничего, пошли в дом. ─

…

Оставив позади школьную знакомую, Лу Чжэнь продолжил работу.

Внутри концессии рикши без надобности не ездили, так что ему требовалось выехать за ее пределы.

Вернувшись во Внешний город, он вел себя не так, как раньше – не слонялся бесцельно.

Каждый раз останавливаясь у чайных ларьков или разговорившись со словоохотливыми седоками, он ненавязчиво расспрашивал о местных школах боевых искусств.

В Янчэне, да и во всей округе, боевые искусства процветали, школ было пруд пруди, но чтобы выбрать не пустышку, приходилось узнавать все детали.

Пробегав весь день и проговорив со множеством людей, Лу Чжэнь составил общую картину.

После всех отсевов осталось ровно три школы, заслуживающих внимания.

Первая – школа «Чжэньвэй» в центре города.

Та самая, о которой писали в утренних газетах.

Ее главарь вел дела грязно, водился и с властями, и с бандитами, а преподавал «Кулак формы и воли», смешанный с западным боксом.

Популярность огромная, учеников тьма-тьмущая.

Но цена за обучение – грабительская.

Только за зачисление требуют пятьдесят серебряных долларов, да каждый месяц десятку за сопутствующие нужды.

Лу Чжэнь не испытывал к этой школе ни малейшей симпатии, да и платить ему было нечем.

Это место для сынок богатеев, а не для нищего работяги вроде него, так что он сразу вычеркнул его из списка.

Вторая школа называлась «Врата Летящего Журавля».

Главарем там был старый мастер родом из Фуцзяни, прославившийся своим искусством.

Они делали упор на гибкость движений и использование чужой инерции.

Плата за вход – двадцать серебряных долларов, ежемесячный взнос – пять.

Цены еще можно было осилить, скрипя зубами, но Лу Чжэнь подумал и тоже отказался.

Он тягал рикшу больше десятка лет, развив грубую, мощную силу; база-то у него крепкая, но тело давно огрубело, пластичности нет.

Учиться такой утонченной технике – значит тратить вдвое больше сил ради половинного результата.

Третья школа располагалась на Старой улице на Южной стороне и называлась «Школа Железной Руки».

Ее глава носил фамилию Янь, а звали его Янь Тецяо.

Место небольшое, но известное, туда ходило много бедняков.

Учили там просто и грубо: «Столб Свернувшегося Дракона» и «Кулак Железной Нити».

День за днем – изнурение плоти, подъем тяжелых каменных замков, погружение рук в горячий железный песок и растирание тела специальными отварами.

Те, кто выходил оттуда, отличались шкурой толстой, как у буйвола, и звериной силой.

Говорили, что выпускники в основном шли на пристани работать старшими грузчиками или телохранителями в богатые дома.

Главным достоинством была цена.

Вступительный взнос – всего восемь серебряных долларов.

Но на этом расходы не заканчивались.

Тяжелые тренировки калечат тело, поэтому требовались целебные ванны и питательное мясо.

Школа обеспечивала учеников одним мясным обедом в день, но с учетом стоимости снадобий ежемесячно выходило еще по четыре доллара.

Лу Чжэнь присел на ступеньку у дороги и принялся подсчитывать.

─ Школа Железной Руки подходит мне лучше всего. ─

Сейчас он находился на начальном этапе Закалки Силы, а ноги и поясница развились благодаря работе рикши.

Прямолинейные и жесткие стихи как раз позволяли объединить эту дубовую силу в единое целое.

Стоит лишь освоить технику, и пути заработка станут шире.

Место определено, теперь вопрос упирался в деньги.

Лу Чжэнь пошарил в кармане: там лежало семь долларов, скопленных за прошлые дни.

Сегодня повезло подвезти Сяо Юйцин, одна ее награда принесла еще два.

Итого – девять.

Вступительный взнос составлял восемь, то есть хватало.

Но едва переступишь порог, как придется платить за еду и лекарства за первый месяц – а это еще четыре.

В сумме получалось двенадцать.

Если отнять деньги, оставленные на уголь и рис для младшей сестры, сумма казалась недостижимой.

Но Лу Чжэнь не паниковал, ведь у него имелась ежедневная панель расчета.

─ Как только пройдет ночной перерасчет, денег хватит. ─

Допив из кружки остатки чая, Лу Чжэнь поднялся со скамьи у лотка – он тратился не излишества ради, при обильном потоотделении простой воды было мало, требовалось пить подсоленный чай.

─ Завтра чуть свет отправлюсь учеником. ─

Сдав рикшу и закрыв смену.

Лу Чжэнь вышел из ворот проката, плечи его чуть ссутулились, и уже зажившая было правая нога снова привычно заплелась в хромоте.

Холодный ветер пронесся по улице, взметнув клубы пыли; мир выглядел серым и мертвым, а воздух – тяжелым от грязи и гари.

Добравшись до входа в Свиной переулок, он почувствовал неладное.

Обычно в это время у входа сидели старухи, латающие обувь, и гоняли мяч сопливые дети.

Сегодня же стояла мертвящая тишина.

Окна и двери всех домов плотно заперты, сквозь узкие щели выглядывали испуганные глаза, прикованные к пустой площадке в центре проулка.

Там валялись две свернутые рогожи.

Из-под циновок сочилась бурая кровь, уже превратившаяся на морозе в черно-фиолетовые ледяные кристаллы.

Несколько молодчиков в черных коротких куртках сплевывали на землю и переругивались – это была банда Черной Змеи.

Сердце Лу Чжэня екнуло; он опустил голову, притворяясь хромым калекой, и тихонько заскользил вдоль стены.

Подойдя ближе, он услышал шепот соседей, говоривших вполголоса:

─ Ох, горемыка… Старик У Лю тоже уперся рогом. ─

─ Долги есть долги, но проценты растут как на дрожжах, банда Черной Змеи потребовала отдать в уплату внучку. ─

─ Старик У не согласился, вцепился в их ноги, умолял о пощаде, так его забили насмерть прямо на пороге. ─

─ А девчонка – та еще гордячка: увидев, что дед испустил дух, разбежалась и бросилась головой о стену… ─

─ Две жизни разом, в это время человеку просто не дают выжить. ─

Слушая это, Лу Чжэнь опустил веки еще ниже.

В этом Свином переулке таких работяг, как он сам и старик У Лю, обладающих какой-никакой силой, наберется по меньшей мере сотня.

Если судить по закалке, за годы тяжелого труда многие молодые парни уже достигли «начального этапа Закалки Силы», поднимая в одиночку по сто-двести цзиней груза.

Бандиты Черной Змеи стояли примерно на том же уровне.

Если бы все объединились и навалились гурьбой, даже простой толпой они смогли бы забить этих хищных псов.

Но никто не смел шелохнуться.

Дураков не было.

Избиением этой шелупони дело не кончилось бы – за ними стояли вожаки.

Главарь банды Черной Змеи – признанный мастер «позднего этапа Закалки Силы», чье тело укреплено до такой степени, что обычные ножи и палки его не брали.

А в подчинении у него числилось четыре старшины, каждый на «среднем этапе Закалки Силы», способный выжать полтысячи цзиней.

Хотя никто из них еще не овладел внутренней «силой» и они не считались настоящими аттестованными мастерами.

Для простого люда они выглядели небожителями.

Ступени боевой закалки – словно небо и земля.

Средний этап бьет начальный, как здоровяк младенца, а поздний способен в одиночку вычистить целую улицу.

Таков был ужас силы.

Тут бандиты, по-видимому, закончили перебранку.

Главарь по кличке Косой сплюнул густую мокроту, глядя на рогожи на земле с крайним раздражением.

─ Тьфу, чтоб вас черти забрали! Сдохли, а денег не выбили, теперь еще с трупами возись. ─

─ Валим отсюда, пропустить бы по рюмочке, а то смертным духом так и разит. ─

Они развернулись, но взгляд Косого случайно упал на Лу Чжэня, крадущегося вдоль стены.

─ Эй, разве это не хромой Лу? ─

Косой ухмыльнулся и поманил пальцем: ─ А ну иди сюда. ─

Лу Чжэнь остановился и зашагал ближе, шаркающей походкой.

─ Господа хорошие, ─ опустил он голову.

Косой окинул его взглядом с ног до головы, протянул ладонь и потряс ею: ─ У меня сегодня настроение скверное, крови пролили, надо заесть дурноту. Выкладывай проценты на следующую неделю, давай вперед. ─

Рука Лу Чжэня в рукаве крепко сжалась в кулак.

Это были деньги на завтрашнее обучение.

Не хватать хотя бы одного медного гроша – и в школу его не пустят.

В Лу Чжэне поднялось убийственное намерение, но он изобразил самую униженную, заискивающую улыбку и запустил руку в нагрудный карман, долго там шаря.

─ Совсем беда, господа. ─

Лу Чжэнь протянул четыре серебряных доллара на ладони.

─ Только четыре. Снег намело, дороги плохие, седоков мало. ─

─ Недостаток позвольте занести через пару дней? Хоть на сутки отсрочьте. ─

Косой вырвал монеты из его рук и взвесил на ладони.

Он скользнул взглядом по нищенскому виду Лу Чжэня, затем по трупам на земле, сообразив, что выжать с этого бедняка больше нечего.

─ Четыре? ─

Фыркнув, Косой спрятал деньги в карман и изо всех сил хлопнул Лу Чжэня по щеке, так что разнелся звонкий шлепок.

─ Ладно, раз ты парень смирный, недостающий долг пока прощаю. ─

─ Послезавтра! Если послезавтра денег не будет, для тебя циновка на земле уже приготовлена! ─

Закончив угрожать, они с гоготом перешагнули через тела и удалились.

Лу Чжэнь стоял на ледяном ветру с бесстрастным лицом.

Он молчал, лишь бросил долгий взгляд на окровавленные рогожи.

Затем опустил голову, развернулся и похромал вглубь проулка.

Добравшись до дома, Лу Чжэнь трижды тихо постучал в дверь.

Дверь со скрипом отворилась.

На пороге стояла Лу Вань.

В тусклом свете изнутри Лу Чжэнь разглядел смертельную бледность сестры, ее колотила мелкая дрожь.

Стены в домиках Свиного проулка тонки, звукоизоляция никакая.

Шум снаружи был слишком громким.

И крики, и предсмертные вопли старика У Лю, и глухой стук головы о стену в самом конце.

Она слышала все.

─ Брат… ─

Лу Вань вцепилась в полу его одежды. ─ Дедушка У… неужели… ─

Лу Чжэнь затворил дверь и задвинул засов.

─ Не бойся. Все кончено. ─

─ Пока твой брат жив, никто тебя не тронет. ─

Лу Вань шмыгнула носом, с усилием кивнула и рукавом торопливо стерла слезы с лица.

─ Брат, ты целый день на ногах, проголодался, наверное? Я сейчас приготовлю ужин. Купила кукурузной муки и вчерашних шкварок. ─

С этими словами она повернулась к печке в углу.

Лу Чжэнь присел на край кровати, глядя на суетящуюся спину сестры, а взгляд его стал темным и глубоким.

[Активирована Панель Ежедневного Расчета]

[Итог за сегодня: управление рикшей восемь часов, пробег сто сорок ли]

[Получено: серебряные доллары +4, очки опыта профессии +10, очки опыта телосложения +5, универсальные очки опыта +5]

[Текущий уровень Панели Ежедневного Расчета: Ур. 1, ежедневная награда умножается на X1]

Сегодняшняя поездка того стоила.

Особенно визит в концессию: щедрая госпожа Сяо отсыпала целых два серебряных доллара чаевых.

С учетом того, что он не приседал весь день, собирая по медной монете тут и там, доход за сутки достиг четырех серебряных долларов.

Это рекордный заработок за всю его жизнь рикши.

Лу Чжэнь (30 лет)

Деньги: 9 серебряных долларов

Текущая профессия: Кучер

Уровень: Панель Ежедневного Расчета Ур. 1 (0/50)

Навык: Рикша Ур. 1 (30/50)

Телосложение: Крепкое здоровье Ур. 2 (0/200)

Универсальные очки опыта: 5 очков

Взгляд Лу Чжэня скользнул мимо строки с деньгами и остановился в самом низу, на «универсальных очках опыта».

Пять очков.

Больная нога зажила, телосложение перешло на вторую ступень «Крепкого здоровья», так что спешить с распределением очков в эту графу не было нужды.

Он перевел взгляд выше, на строку «Уровень: Панель Ежедневного Расчета Ур. 1».

Сейчас бонус давал увеличение «ежедневной награды на X1».

Если поднять этот уровень до двух-трех крат, получаемый опыт и деньги превратятся в устрашающую цифру.

Это долгосрочная стратегия.

Лу Чжэнь принял решение.

Помысл обратился в действие, и пять универсальных очков опыта потоком влились в верхнюю строку.

[Панель Ежедневного Расчета Ур. 1 (5/50)]

Увидев, как полоска прогресса слегка сдвинулась вправо, Лу Чжэнь погасил панель.

После ужина в доме вновь воцарилась темнота.

Он ощупал пустеющий карман на груди, хотя тот должен был оттопыриваться сильнее.

Завтра нужно идти в «Школу Железной Руки» для зачисления.

Лу Чжэнь молча ждал в темноте.

Время тянулось медленно.

Ветер на улице поутих, ночной сторож отбил третий стражник в деревянную колотушку.

Луна взошла в зенит, сестра в соседней комнате уже спала крепким сном.

Лу Чжэнь вытащил из-под кровати старый кусок черной ткани, прорезал в ней две дыры для глаз и натянул на лицо, оставив открытым лишь взгляд.

В этом мире, где человеческая жизнь дешевле травы, уступки не принесут мира, они лишь раззадорят волков.

─ Мои деньги достаются не так просто. ─

Лу Чжэнь резко поднялся, распахнул входную дверь и решительно шагнул наружу.

Ледяной сквозняк ворвался в горницу.

─ Скрип… ─

В углах двора порыв ветра сорвал со стены старый отрывной календарь, обнажая свежий лист.

Пятнадцатый год Республики, девятый день суровой зимы.

Год Бин-Инь, месяц Гэн-Цзы, день Гуй-Си.

Неблагоприятно: молиться о счастье, играть свадьбы.

Благоприятно: облачать в саваны, убивать живое!

…

Ночь выдалась глухой, но даже при лунном свете Лу Чжэнь не смел терять бдительности.

Он затаился перед покосившейся глинобитной хибарой.

Здесь жил один из тех троих подонков.

Лу Чжэнь прижался ухом к дверному щелю и прислушался.

Изнутри доносилось раскатистое, похожее на гром храпение.

Мертвецки пьян, к тому же один.

Лу Чжэнь попробовал толкнуть створку и понял, что засов не заперт – подвели лишь разбитые петли. Медленно потянув дверь на себя, он свел скрип к самому минимуму.

Приоткрыв проход наполовину, он боком протиснулся внутрь.

В нос ударила тяжелая духота – вонь кислых портянок смешивалась с сивушным духом сивухи.

Затаив дыхание и полагаясь лишь на бледный свет из окна, Лу Чжэнь разглядел на канте человеческую фигуру.

Этот детина раскинулся во всю длину, распахнув воротник, и дрых без задних ног, понятия не имея, что к его изголовью уже пришел вестник смерти.

Лу Чжэнь подошел к лежаку и, возвышаясь над ним, холодным взглядом уставился на мерзавца, который еще недавно кичился перед ним.

Внезапно его ноги бешено напряглись, и всё тело взмыло вверх!

Используя инерцию падения, он со страшной силой обрушил свою правую ногу, искалеченную двенадцать лет назад, прямо на шею бандиту!

«Хрусь!»

Раздался сухой звук мгновенно раздробленных шейных позвонков и трахеи.

Вспышка невыносимой боли вырвала разбойника из сна; его глаза едва не вылезли из орбит, а всё лицо исказилось от немыслимого, животного ужаса.

Он широко разинул рот, инстинктивно пытаясь исторгнуть крик.

Но горло было уже полностью раздавлено и превращено в кашу.

Лу Чжэнь склонился над его лицом.

─ Эй, Косой, ты вроде как любил называть меня хромым? – прошептал он.

При этих словах и без того выкатившиеся глаза Косого заходились в судороге.

Во взгляде читались суеверный ужас и мольба.

─ Хры… кх-х… – хрипел он.

Лу Чжэнь не обращал на него ни малейшего внимания и опускал ногу на его шею снова и снова, с каждым разом вкладывая всё больше веса.

Сопротивление бандита слабело, огонь в глазах гас, пока он окончательно не затих.

Лу Чжэнь убрал ногу и замер на месте в ожидании.

Нынче временами творилась такая чертовщина, что поговаривали, будто иные мастера боевых искусств, достигшие вершин, или те, кто отведал редких эликсиров, обладали пугающей живучести силой.

Если не добить наверняка, кто знает, не оживет ли он еще?

Обернувшись и выйдя во двор, Лу Чжэнь шарил вокруг, пока не нащупал увесистый булыжник, с которым вернулся обратно.

Занеся камень над бездыханным телом на канте, он принялся опускать его.

«Бух! Бух! Бух!»

Тяжелые удары следовали один за другим.

Лишь когда череп окончательно превратился в месиво из крови и размозженных мозгов, не оставляющее и следа от прежнего человеческого облика, Лу Чжэнь остановился.

Бросив окровавленный камень, он постоял немного, выравнивая дыхание.

Холодный взгляд упал на изуродованный труп.

Косой уже довел до могилы старика Лю, а следующим в очереди неминуемо станет он сам. Либо умрет тот, либо – он.

С этими мыслями он наклонился и принялся шарить по забрызганной кровью груди мертвеца.

Нащупал два серебряных доллара.

Сунув монеты в карман, он поднял с полу камень и кое-как вытер об одежду убитого кровь.

…

Спустя час всё было кончено; он возвращался домой, унося в карманах семь серебряных долларов.

Четыре из них он только что забрал назад, а оставшиеся три, должно быть, были добыты этой шайкой путем вымогательства и угроз.

Зажав монеты в кулаке, Лу Чжэнь жался к темной стене дома.

Едва он поравнялся со старым колодцем у входа в переулок, как резкий звук заставил его вздрогнуть.

«Хрясь!»

Глухой удар деревянной палки о живую плоть.

Следом раздался подавленный женский стон и резкие, злобные ругательства калеки-мужа.

─ Опять язык проглотила? Притворяешься мертвой, да? Этот бродяга часом не на твою ли дохлую рыбью рожу зарится?

«Хрясь! Хрясь!»

Еще пара ударов.

Лу Чжэнь стоял столбом, хотя ярость в его груди, казалось, улеглась после совершенного убийства.

Но стоило услышать эти звуки, как гнев снова с неистовой силой взметнулся под самое нёбо.

Раз, другой.

Этому беспределу вообще будет конец или нет?!

Почему в этом проклятом мире столько мерзавцев?

Лу Чжэнь тронул лицо – черная тряпка по-прежнему надежно закрывала его.

В глазах мелькнула жестокость, он резко развернулся и бросился к ветхой деревянной двери.

«Бах!»

Дверь и без того держалась на честном слове, а от удара ноги Лу Чжэня половина ее рухнула внутрь.

В полумраке комнаты тускло мерцал фитиль керосиновой лампы.

Хэ Третий, скорчившись на кровати, со звериным оскалом занес над головой толстую, в руку толщиной, дубину из унаби.

Шэнь Юнь, забившись в угол, разорванной одеждой прикрывала голову и дрожала всем телом.

Заметив непрошеного гостя – к тому же сплошь затянутого в черное – Хэ Третий на миг замер.

Но мгновенно свирепое выражение лица сменилось паническим ужасом.

─ А-а-а! –

Он разинул рот, успев издать лишь половину вопля.

Лу Чжэнь не собирался давать ему шанс.

Шаг, еще шаг – и его тело взметнулось в воздух.

Прежде чем дубина в руке Хэ Третьего успела опуститься, Лу Чжэнь отвесил ему увесистый пинок прямо в грудину.

«Бум!»

Этот удар нес в себе цельную мощь начального этапа Тренировки Силы.

Хэ Третий вылетел с кровати, как щепка, и со всего маху впечатался в глинобитную стену позади.

Штукатурка с треском осыпалась вниз, с потолка посыпалась пыль.

Закатив глаза и не успев вдохнуть, Хэ Третий обмяк и мешком сполз по стене.

Но Лу Чжэнь не остановился.

Сделав шаг вперед, его сильная ладонь, только что лишившая жизни трех человек, мертвой хваткой вцепилась в тощую шею Хэ Третьего.

Рывок.

«Хрусь».

Сухой щелчок.

Голова Хэ Третьего неестественно свесилась набок, глаза, полные дикого ужаса, так и не закрылись – душа уже покинула тело.

В углу Шэнь Юнь, вытаращив глаза и намертво зажав ладонью рот, в оцепенении наблюдала за происходящим, забыв, как дышать.

Лу Чжэнь даже не взглянул на нее.

Действуя сноровисто, он развернулся, распахнул убогий шкаф и принялся выбрасывать наружу старые обноски, пока те не завалили весь пол.

Затем он распорол подушку в изголовье, рассыпав гречневую шелуху по всему матрасу.

Чашки и палочки со стола полетели на землю.

На всё про всё ушло меньше пары десятков ударов сердца.

Грабеж со взломом, убийство свидетелей.

Обстановка была создана.

Не сказав ни слова и не задерживаясь ни на секунду, Лу Чжэнь сиганул в ночную тьму и в несколько прыжков растворился в переулках.

Вернувшись в свою хибарку, Лу Чжэнь торопливо стянул черные одежды и запихнул их в самый дальний угол под кроватью.

Облачившись в ночную рубашку, он залез под одеяло.

Не прошло и много времени, как на улице поднялся шум.

─ Убивают! –

─ Хэ Третий мертв! –

Голоса соседей, свет факелов – всё это замелькало за окнами.

Спустя еще мгновение послышался свисток патрульных.

Лежа на постели, Лу Чжэнь прислушивался, пока гам на улице не стих.

Для здешних трущоб гибель пары душ не казалась чем-то из ряда вон выходящим для стражи порядка.

Тем более в такую стужу: замерзших насмерть и умерших от голода людей здесь хватало.

Несколько околоточных лишь заглянули на порог, брезгливо пнув носком сапога валявшиеся на полу вещи.

─ Обычное разбойничье нападение. –

─ В наше время бродяг полно, мало ли какой оголодавший чужак забрел. –

─ Ладно, уносите, уносите, нечего тут портить воздух. –

Они даже не удосужились обойти дома с расспросами, и тем более никто не собирался допрашивать хромого Лу Чжэня.

Дело замяли на скорую руку.

Толпа разошлась, и переулок вновь погрузился в гробовую тишину.

Лу Чжэнь лежал с открытыми глазами, глядя на темный потолок.

Он тяжело выдохнул.

С теми троими из Банды Черной Змеи всё было ясно: они хотели его убить ради денег, их пришлось устранить.

Но Хэ Третий… у того в карманах не было ни полушки, зачем он убил его?

Уж не проснулась ли в нем самом жажда крови?

Лу Чжэнь медленно покачал головой.

…

На следующее утро Лу Чжэнь встал ни свет ни заря.

Вместо того чтобы запрягать телегу, он вытащил целый ушат колодезной воды и тщательно отмылся с головы до ног.

Переодевшись в чистую синюю куртку без единой заплатки, он обулся в новые черные матерчатые тупоносые туфли, сшитые накануне.

Пристроив серебряные доллары поближе к телу, Лу Чжэнь покинул Свиной переулок и направился прямиком к Старой улице на юге города.

В самом конце улицы располагалась Школа боевых искусств Железной Руки.

Фасад был невелик: две черные лакированные створки ворот распахнуты настежь, по обе стороны торчали массивные коновязи.

Вывеска успела изрядно полинять, но вырезанные на ней иероглифы по-прежнему источали твердость и мощь.

К дверному косяку прислонилась здоровенная девица в сером жилете – плечи косая сажень в плечах, зубочисткой она ковырялась в зубах.

Ростом она выдалась под стать любому амбалу, а руки казались толще бедер иного мужика.

Заметив приближающегося Лу Чжэня, девица не стала принимать церемонных поз, лишь лениво приподняла веки.

─ Тебе чего? –

Лу Чжэнь остановился и сложил руки в приветственном жестяном поклоне: ─ Уважаемая старшая соученица, я хочу учиться кулачному бою. –

Здоровая девица окинула его оценивающим взглядом с ног до головы.

Стоя так близко, Лу Чжэнь отчетливо разглядел густой пучок волосков в ее ноздрях, шевелившихся в такт дыханию.

Заметив, что хоть парень и не отличается богатырским телосложением, но широк в кости, а ладони покрыты мозолями, она сразу признала в нем работягу из простых.

Среди тех, кто приходилось в Школу боевых искусств Железной Руки, восемь из десяти были именно такими.

Одни таскали грузы в порту, другие крутили лямку рикши – все они мечтали овладеть крестьянскими приемами самообороны, чтобы потом пристроиться телохранителем в богатый дом.

Женщина не стала чинить препятствий, шагнула в сторону и небрежно махнула рукой вглубь двора.

─ Проходи. Наставник в заднем дворе пьет чай. –

─ Благодарю. –

Лу Чжэнь перешагнул через высокий порог.

Передний двор представлял собой просторный плац, усыпанный плотно утрамбованной желтой землей, звенящей под ногами словно камень.

Около полусотни парней усердно тренировались.

Кто-то, обнажив торс и поигрывая бугристыми мышцами, с кряхтением выжимал тяжелые каменные замки пудовой тяжести.

Кто-то застыл в низкой стойке мабу – ноги словно вросли в землю, и даже в этот морозный день от их голов поднимался густой пар.

Другие обступили огромную чан-кадушку и со злостью колотили ладонями по насыпанному там железному песку, издавая частые хлопки: «хлоп-хлоп».

Запах потного тела смешивался с резким духом целебной настойки, ударяя в нос.

Не задерживаясь на зрелищах, Лу Чжэнь миновал плац и углубился в задний двор.

Там царило куда большее умиротворение.

Под скатом крыши стоял бамбуковый шезлонг.

Сутулый старик с иссушенным лицом полулежал на нем, прихлебывая чай из исинского чайничка.

Это и был глава школы – Янь Тецяо.

На вид он казался донельзя расслабленным, ни капли не походя на грозного мастера, скорее напоминая богатого сибарита, греющегося на солнышке.

Лу Чжэнь подошел ближе и почтительно поклонился.

─ Учитель Янь. –

Янь Тецяо даже не поднял век: ─ Учиться бить морды? В твоем-то возрасте пришел записываться – в мальчики для битья к иностранцам хочешь сгодиться? –

Лу Чжэнь опешил, но злости не выказал, ответив чинно: ─ Хочу овладеть защитой для себя. –

─ Защитой? Да разве такие хрупкие кости созданы для подлинного искусства школы Железной Руки! – фыркнул старик.

Град насмешливых шпилек обрушился на него, ошеломив Лу Чжэня.

В душе он невольно удивился: хозяин солидной школы, а манеры площадного забияки.

Однако, пройдя через горнило смерти, его дух закалился до предела, и пара обидных слов не могла вывести его из себя.

Он просто ждал.

Заметив столь невозмутимую стойкость парня, Янь Тецяо соизволил оглядеть его с головы до ног и заговорил уже обычным тоном:

─ Деньги принес? –

Лу Чжэнь покорно извлек из-за пазухи сверток с серебром и протянул обеими руками: ─ Хватит. –

─ Плата за вход – восемь серебряных, подношение предкам школы, уплачено без возврата. –

─ Дальше по восемь ежемесячно – это за еду и лечебные отвары. –

Услышав цифру восемь, Лу Чжэнь внутренне вздрогнул – ведь наводил справки он о четырех.

Цены выросли, хорошо еще вчера подфартило, средств пока хватало.

Янь Тецяо постучал пальцем по столу:

─ Открытие ворот в шесть утра, тренировки до полудня. –

─ В обед кормят досыта, с мясом. –

─ Каждые десять дней выдается миска «отвара ци и крови» для подкрепления сил. –

Затем он посмотрел на гостя: ─ Готов стерпеть тяготы – выкладывай деньги. Нет – поворачивай назад, уговаривать не стану. –

Лу Чжэнь быстро прикинул в уме.

Расклад выходил идеальный.

Утром тренировка, в полдень бесплатная сытная еда – экономия для дома.

Во второй половине дня и вечером можно крутить рикшу: усталости больше, но копейка капает, да и «ежедневный расчет» не страдает.

─ Я буду учиться. –

Без лишних слов Лу Чжэнь отсчитал шестнадцать серебряных монет и аккуратно выложил их столбиком на столе.

Янь Тецяо скользнул взглядом по блестящим кругляшам, и на его лице промелькнула улыбка.

Рукав качнулся, и серебро исчезло в складках одежды.

─ Ладно, разговор короткий. –

Янь Тецяо вновь откинулся на спинку шезлонга и зычно крикнул в сторону переднего двора:

─ Сюн Юэ! –

─ Ась! Иду, наставник! –

Та самая рослые девица, что недавно ковырялась в зубах, выскочила из прохода тяжелой медвежьей походкой.

Янь Тецяо кивнул на гостя: ─ Это новенький, Лу Чжэнь. Деньги уплачены. Возьми шефа под опеку, покажи Столб Свернувшегося Дракона и выдай форму. –

Осклабившись, девица кивнула новичку:

─ Пошли, младший брат. –

Лу Чжэнь вновь почтительно поклонился наставнику и последовал за Сюн Юэ.

Миновав задний двор, они зашли в подсобное помещение, где она бросила ему комплект грубых тренировочных одежд.

Переоблачившись, Лу Чжэнь вышел наружу.

Одежда оказалась просторной, с запахом старого щелочного мыла, но прочной и дышащей – в самый раз для пота.

Прислонившись к косяку, Сюн Юэ усмехнулась: ─ Младший брат, ты на старика не серчай за резкое словцо. – При этом те самые волоски в ее ноздрях снова зашевелились.

Лу Чжэнь тактично отвел глаза: ─ Наставник тогда проверял меня? –

─ И то верно! – она хлопнула его по плечу своей лопатообразной ладонью так, что парня едва не качнуло. ─ Время смутное, любителей помахать кулаками хватает. Наставник нравы проверяет!

Чуть вздохнув, она продолжила: ─ Вспыльчивым быть опасно. Если кто-то от пары ругательств теряет голову, такого ученика мы в школу не примем, будь он хоть семи пядей во лбу. –

─ С дурной головой наживешь врагов, а чуть освоишь ремесло – навлечешь беду не только на себя, но и на всю школу. Умение сдержать гнев доказывает твой твердый характер. Экзамен пройден. –

Услышав это, Лу Чжэнь всё понял и осведомился дальше:

─ Старшая соученица Сюн Юэ, не в службу, а в дружбу: в прошлые годы в школе я постигал основы грамоты и немножко баловался боевыми упражнениями, так что кое-какая база за душой имеется. –

Сюн Юэ оскалилась, демонстрируя крепкие зубы:

─ Занимался? Прекрасно. –

Она хлопнула по стоявшему рядом каменному замку, издав глухой стук:

─ Раз переступил порог Железной Руки, забудь о прежних фокусах. Здесь всё строго по нашим лекалам.

─ У нас не принято разводить пустые разговоры: новички начинают с Этапа Тренировки Силы. –

Лу Чжэнь согласно кивнул и сдержанно спросил:

─ Скажи, какие именно направления преподаются в школе? –

Сюн Юэ выпрямилась, уперев руки в боки, превратившись в подобие чугунной башни, а в ее голосе прозвучала гордость:

─ Наша школа держится на двух столпах.

─ Первый – метод внутренней стойки: Столб Свернувшегося Дракона. Он служит для укрепления корней и движения ци по жилам; освоишь его – стоять будешь крепче векового дуба.

─ Второй – техника ударов: Кулак Железной Нити. Это жесткий стиль, бьющий наотмашь, взращивающий мощь из земли и кончиков пальцев; на высшей ступени руки станут тверже железа, способные раскалывать валуны. –

Тут ее лицо посерьезнело, и она подняла два толстых пальца перед лицом Лу Чжэня:

─ Но запомни: учитель открывает дверь, а постигать науку тебе самому.

─ У тебя есть два месяца. –

─ Два месяца? – брови Лу Чжэня сошлись.

─ Именно, два месяца, – подтвердила Сюн Юэ. ─ За этот срок доведи до стадии «вхождения в ворота» хотя бы одно из двух: Столб или Кулак.

─ Либо… –

Она выдержала паузу, оценивающе оглядев его фигуру.

─ Либо прорвись из начальной стадии Тренировки Силы в среднюю. Тогда ты доказал свою состоятельность, и место твоё здесь гарантировано. –

Лу Чжэнь прикинул расклад в уме.

Каждая ступень Тренировки Силы подобна переходу на новый уровень неба.

Мастеров боевых искусств пруд пруди, но тех, кто способен собрать разрозненную силу в единый кулак и перешагнуть из дебюта в средний этап – считанные единицы из десятков.

На это уходят годы упорного труда и пота: от трех до пяти лет, а то и целое десятилетие.

Пробиться за два месяца?

Разве что родиться уникумом или хлебать драгоценные отвары вместо воды.

Для выходца из низов эта задача казалась невыполнимой.

Заметив его молчание, Сюн Юэ сочла, что парня испугали сроки, и смягчила тон, похлопав по плечу с прежним задором:

─ Ты не робей. Как только одолеешь порог, станешь полноправным учеником школы.

─ Тогда наставник признает тебя своим и обучит настоящим секретам.

─ К тому же… – она понизила голос до баса, ─ для полноправных учеников проживание бесплатное, плату за обучение не берут, да еще и жалование серебром платят! –

Глаза Лу Чжэня блеснули.

Бесплатно, платят деньги, да еще учат подлинному ремеслу.

Именно этого он и добивался.

А прорыв – дело наживленное, спешить некуда.

Сейчас главная задача – в течение двух месяцев вгрызаться в Столб или Кулак, пока не добьется успеха.

Только так можно закрепиться здесь надолго.

Лу Чжэнь глубоко вздохнул и с поклоном ответил:

─ Спасибо за науку, старшая соученица, я всё понял. –

─ Прошу, наставляйте меня! –

─ Смотри внимательно. –

Сюн Юэ вышла на свободный пятачок плаца, глубоко вдохнув, и вмиг сбросила с лица игривое выражение.

Ее стопы с грохотом впечатались в землю, словно пустив корни.

─ Это Столб Свернувшегося Дракона. Главное здесь – «тело гибкое, а корни уходят в девять подземных ключей». –

Ее спина слегка изогнулась, и при каждом вдохе позвоночник заходил ходуном, словно живое существо.

Напрягшиеся бедра натянули штанины до отказа, и теперь она походила не на человека, а на готовую к броску кобра.

Следом раздался низкий рык из нижней части живота.

─ Ха! –

Ее мощные руки метнулись вперед, рассекая воздух со свистом плетей.

─ А это Кулак Железной Нити. Жесткие мосты, сила берет начало от земли, проходя сквозь кончики пальцев. –

«Хлоп! Хлоп! Хлоп!»

Три удара подряд сопровождались резкими воздушными хлопками – это ткань рукавов рассекала пространство под действием пробивающейся мощи.

Закончив показ, Сюн Юэ выдохнула, оставаясь совершенно спокойной и не запыхавшись.

Она кивнула на других новичков, обливавшихся седьмым потом:

─ Видишь их? –

Лу Чжэнь повернул голову.

Те ученики тоже стояли в стойках, но их тела напоминали либо задеревеневшие доски, либо дрожали от напряжения.

Кулаками они махали бездумно, вкладывая лишь грубую силу – свист стоял знатный, но толку ноль, а спустя минуту приходилось останавливаться перевести дух.

─ Понял разницу? –

Сюн Юэ пояснила строгим тоном: ─ То, как они занимаются, – слепая трата сил. –

─ А когда бью я, кожа содрогается, удары звенят – это и есть «вхождение в ворота».

─ Лишь добившись такого звука, можно считать силу собранной. –

Лу Чжэнь кивнул, преисполненный сосредоточенности.

Пропасть между ними была видна невооруженным глазом.

─ Ну, попробуй сам. – Сюн Юэ отошла в сторону.

Стоило Лу Чжэню выйти на центр площадки и принять стойку Столба, как неподалеку обнаружился такой же парнишка в грубой робе, робко жмющийся к старшим ученикам.

Его спина была натянута струной, он явно пытался о чем-то спросить, но долго не решался вымолвить ни слова:

─ С-старший… брат, а… а как поясницу… с-собрать? –

Никто из старших учеников даже не шелохнулся в его сторону, словно мальчишки не существовало.

Один из амбалов лишь лениво приоткрыл веки, бросил на него презрительный взгляд и отвернулся, продолжая обсуждать с соседом вечернюю выпивку.

Заикающийся паренек решил, что его не расслышали, и неуклюже замахал руками: ─ Я… у меня не… держится, позвоночник… не опускается… –

─ Ладно тебе, ладно. – Другой ученик вытирал полотенцем пот с шеи, морщась от раздражения: ─ У каждого своя башка на плечах, разбирайся сам, не видишь – все устали. –

Бросив эти слова, они обменялись многозначительными взглядами.

Лицо заики залилось краской, и он застыл на месте.

Лу Чжэнь наблюдал за этой сценой: парень заикался, и старшие подвергли его молчаливой травле.

Однако вмешиваться он не стал.

Школа – место для демонстрации реальной силы, здесь карманы пусты у каждого, и никто не обязан нянчиться с чужим самолюбием.

Своя рубашка ближе к телу, и его главная забота заключалась в том, удастся ли удержаться здесь самому.

Сделав глубокий вдох и вспоминая движения Сюн Юэ, Лу Чжэнь занял место на площадке.

Для начала он попробовал Столб Свернувшегося Дракона.

Расставил ноги, слегка согнул колени, пытаясь воспроизвести волну позвоночника.

Но стоило ему опуститься, как мышцы свело судорогой.

Многолетняя работа рикшей намертво закрепостила спину, и теперь принудительный изгиб отзывался тупой болью – принимать нужную позу не получалось.

Не простояв и половины палочки благовоний, ноги затряслись.

Сжав зубы, он продержался еще немного, а затем перешел к Кулаку Железной Нити.

─ Ха! Эх! –

Воздух рассекался с шумом – сказывалась начальная база Тренировки Силы.

Однако движения выходили угловатыми, а усилие шло вразнобой; о звонком хлопке не было и речи, да и стойка кривила, ничем не отличаясь от движений прочих новичков.

Закончив комплекс, Лу Чжэнь слегка запыхался, а на лбу выступили бисеринки пота.

Он перевел взгляд на Сюн Юэ.

На лице женщины не отразилось разочарования, она лишь одобрительно улыбнулась:

─ Неплохо, для первого раза стойки выстроил – уже хорошо. –

Она подошла и похлопала его по плечу: ─ В боевых искусствах спешка ни к чему. Сначала заучи движения, а дома обдумывай. –

─ Занимайся пока сам, а я проверю остальных. –

Сказав так, она тяжелой поступью удалилась к зоне с каменными замками.

Лу Чжэнь не пал духом.

Он прекрасно знал себе цену.

Без посторонней помощи он оставался всего лишь чуть более крепким парнем.

…

На заднем дворе, под крышей.

Янь Тецяо не предавался бездумному отдыху.

Потягивая чай из любимого чайничка, его замутненные старостью глаза внимательно следили через щель в стене за тренировкой Лу Чжэня.

Такова была его привычка.

Поведение любого новобранца на первой тренировке определяло его будущие перспективы.

Иные от природы обладают гибкими суставами; другие схватывают на лету.

Глядя на то, как деревянно Лу Чжэнь держит стойку и неуклюже бьет кулаками, старик слегка нахмурил брови, но тут же расслабился.

─ Стойка слишком жесткая, поясница не сопряжена с ногами. –

─ Возраст все-таки сказывается, тридцать лет – «старый книжник», кости давно закостенели. –

─ Происхождение рикши дало силу, но вся она поверхностная, а сделать ее живой – задача почти невыполнимая. –

Он мысленно вынес вердикт: средний талант.

Не то что за два месяца, за два года толком ничего не добьется.

─ Ну да ладно, сойдет за лишнюю плату за обеды. –

Янь Тецяо отпил чаю и вновь смежил веки, потеряв всякий интерес к происходящему во дворе.

С каждым часом солнце поднималось все выше.

Желтая земля на тренировочной площадке раскалилась так, что обжигала ступни, а капли потá, срывавшиеся с лбов стоявших в стойках учеников, испарялись на лету.

Лу Чжэнь продолжал удерживать свой «Столб Свернувшегося Дракона».

Он уже дошел до предела: ноги заходили ходуном, а мышцы онемели от напряжения.

Пот заливал глаза, жгло нестерпимо, но поднять руку и вытереть лицо он не смел.

Старшая сестра Сюн Юэ предупреждала: вся суть стояния в столбе кроется именно в этом дыхании.

Стоит духу иссякнуть – рухнет и стойка, а прежние труды пойдут прахом.

Стиснув зубы, Лу Чжэнь держался из последних сил.

Остальные новички, молодые подмастерья, давно уже пластом лежали на земле, тяжело разинув рты.

Лишь Лу Чжэнь упорно продолжал стоять.

В голове его билась всего одна мысль.

Каждая эта минута, каждая секунда была уплачена звонкой монетой, честными серебряными долларами.

Не можешь довести себя до смерти тренировками – тренируйся до смерти.

«Бам…! Бам…!»

Гонг в дальнем конце внутреннего двора возвестил об окончании мучений.

Многие мгновенно почувствовали себя свободными.

─ Жрать! ─ рявкнула Сюн Юэ.

Толпа на плацу ожила в одно мгновение: словно стая голодных волков, ученики побросали каменные замки и бросились к западной кухне.

Лу Чжэнь сбросил напряжение и тяжело выдохнул застоявшийся воздух.

Стоило ему расслабиться, как ноги подкосились, и он едва не рухнул прямо на землю.

Но отдыхать было нельзя.

Опоздай он – и лучшие куски мяса достанутся другим, придется довольствоваться объедками.

Влетев на кухню, он сразу уперся взглядом в клубящийся густой пар.

В ряд выстроились огромные чугунные котлы, а аппетитный дух так и ударял в нос.

Лу Чжэнь сглотнул слюну, в животе тут же заурчало.

Все выстроились в очередь, зажимая в руках чашки.

Когда подошла его очередь, толстый повар-раздатчик бросил на него короткий взгляд, и его черпак зачерпнул ровно столько, сколько положено – никакой привычной скупости не наблюдалось…

В миску плюхнулась полная горсть зерновой каши: смесь сорго с кукурузной мукой, сытная донельзя.

Следом ляпнули огромный половник тушеной капусты с тофу и крахмальной лапшой – жиру не пожалели, сверху плавал толстый слой янтарных масляных кругов.

А венцом творения стал кусок тушеной свинины величиной с ладонь, громоздившийся поверх всего.

Мясо было жирным, с тонкими прожилками тощего, и подрагивало от каждого движения руки, так что слюнки текли сами собой.

Наконец, ему плеснули пиалу костного бульона с мелко нарезанным зеленым луком: мяса там почти не было, но бульон варился на свиных мослах всю ночь, отливал молочной белизной и считался лучшим средством для укрепления костей.

Удерживая эту немудреную снедь, Лу Чжэнь отыскал укромный уголок и опустился на скамью.

Сначала он взял миску с бульоном и, ничуть не страшась обжечься, сделал большой жадный глоток.

─ Ха-а… ─

Обжигающая волна покатилась по горлу прямо в желудок, мгновенно выгоняя из тела остатки усталости.

Блаженство.

Затем он подцепил палочками кусок свинины и отправил в рот.

Жир таял на языке, мягкий, сладковатый, совсем не приторный.

Прищурившись, Лу Чжэнь принялся заглатывать кашу большими порциями.

Такой сытной и жирной еды за все свои три десятка лет он смел желать разве что в дни новогодних праздников.

Теперь же в боевой школе мог позволять ее себе едва ли не каждый день.

Эти деньги были потрачены не зря.

В самый разгар трапезы за соседний стол кто-то присел.

Это был парень примерно его лет, с поразительно белым, чистым лицом, совершенно неуместным среди местных загорелых громил. Даже грубая холщовая форма ученика сидела на нем так элегантно, будто длинный халат ученого мужа.

Правда, сейчас юноша даже не притронулся к еде: в руках он держал миниатюрную записную книжку в нитяном переплете и тонким угольным карандашом яростно чертил что-то на полях, лихорадочно бормоча себе под нос.

─ Так не пойдет… Если патрон подается из магазина сзади, затворный рычаг придется дергать вручную перед каждым выстрелом, разве тут возможна скорострельность? В толкучке такая штука не спасет…

─ Как добиться, чтобы патроны уходили очередью без смены магазина? Даже спаренные стволы дают всего два выстрела… ─

Юноша исступленно теребил мочку уха, брови его сошлись на переносице.

Он водил карандашом по бумаге, выводя замысловатые чертежи деталей механизмов и оружейных затворов – посторонний принял бы это за колдовские письмена.

Лу Чжэнь проглотил кусок свинины и бросил на соседа короткий косой взгляд.

«Ишь ты, чертит эскизы огнестрела!» Да еще в точности как в памяти из старых западных книжек по оружейному делу, самой примитивной версии.

─ Увлекаешься западными пушками? ─ бросил Лу Чжэнь между делом.

Парень поднял голову, тяжело вздохнул и ответил с легким вызовом:

─ Меня зовут Гу Яньчжи. Брат, ты не понимаешь: мы с единомышленниками организовали небольшой механический клуб, все помешаны на заморском оружии.

Скоро у нас очередная сходка, и тот, кто предложит лучший проект, сорвет все аплодисменты.

Гу Яньчжи помрачнел: ─ Я ужасно хочу смастерить штуку, которая стреляла бы непрерывно, без этой канители с перезарядкой, но сколько ни ломаю голову – чушь выходит. Пороховая камера и затвор сцепляются намертво, тупик.

Лу Чжэнь присмотрелся к чертежу, а затем указал пальцем на зону позади оружейного ствола.

─ Сдался тебе этот единственный ствол, зачем мучиться? ─

Гу Яньчжи опешил: ─ И что же предложит уважаемый брат?

─ А добавить сзади вращающийся барабан на оси трудно догадаться? ─ Лу Чжэнь зачерпнул еще ложку каши. ─ Сделать цилиндрический звездчатый узел, насверлить в нем пять-шесть параллельных камор.

Нажимаешь на спуск, собачка проворачивает цилиндр на один шаг, патрон за патроном, боек лупит прямо по капсюлю – разве это не стрельба без остановки?

Гу Яньчжи замер, словно пораженный молнией, и несколько секунд молчал, судорожно переваривая услышанное.

Мгновение спустя его глаза округлились до предела.

Угольный карандаш в его пальцах заходил по бумаге с бешеной скоростью, и на листе бумаги прямо на глазах родился прототип револьвера с многокаморным вращающимся блоком.

Вращение барабана, единый ствол – гениальность в чистом виде!

─ Хлобысь! ─

Гу Яньчжи впопыхах хлопнул ладонью по столу: ─ Гениально! До чего же гениально! Звездчатый барабан, поворотный ударник! Да с такой схемой можно выплеснуть пять-шесть пуль подряд, какая чудовищная огневая мощь! Как же сам-то не додумался до столь божественной компоновки?!

Он резко повернулся и впился в Лу Чжэня взглядом.

─ Да ты просто мой спаситель! С этим чертежом я завтра на клубе всех за пояс заткну, вот это будет триумф!

Как твое имя? Меня зовут Гу Яньчжи.

Лу Чжэнь отмахнулся и в два счета доел остатки из миски.

─ Лу Чжэнь.

Назвав имя, он не стал продолжать разговор, подхватил поднос и поднялся на ноги.

─ Приятного аппетита, молодой мастер Гу, у меня дела, я пошел.

─ Счастливо, брат Лу! ─

…

Когда он вышел из школы, солнце уже клонилось к западу.

После тренировок тело полностью исчерпало силы, и налетевший ветер показался особенно ледяным – если бы не плотный обед, простуда была бы гарантирована.

Лу Чжэнь плотнее запахнул безрукавку и зашагал прямо к рикшской стоянке «Шуньфа».

Хотя он отмахал на плацу все утро, отдыхать он не собирался.

Шестнадцать серебряных долларов уплыли, карманы теперь абсолютно пусты, нужно срочно зарабатывать.

Получив тележку, он выехал на улицу.

Стоило ему тронуться с места, как Лу Чжэнь ощутил разницу.

Хотя утреннее стояние в «Столбе Свернувшегося Дракона» дало лишь поверхностные навыки, сдвигая повозку с места, он инстинктивно вложил в толчок то самое усилие из стойки.

Спина чуть согнулась, бедра напряглись, ступни вцепились в брусчатку.

Раньше он толкал за счет жесткого упора в колени, отчего к концу дня суставы ныли.

Теперь же мощь передавалась от пяток прямо в поясницу и далее на оглобли – техника изменилась кардинально.

─ Фу-у… вдох… выдох… ─

Подстроившись под ритм дыхания, колеса закрутились легко и быстро.

Лу Чжэнь чувствовал себя так, словно у него выросли крылья: тяжелая прежде повозка казалась пушинкой.

Пробежав с десяток ли, он впервые почувствовал жар во всем теле, да и одышка была совсем не та, что раньше.

─ Эй, извозчик, до «Великого мира»! ─

─ Сделаем в лучшем виде, держитесь крепче! ─

Весь этот полдень Лу Чжэнь растворился в беге.

Тянул ли он пухлого толстосума или тащил тяжелую кладь – справлялся со всем играючи.

Некоторые седоки при расчете даже хвалили его за плавный ход и докидывали сверху пару медных монет.

Он бежал до тех пор, пока небо не потемнело и на улицах не зажглись фонари.

Укрывшись в тихом переулке, Лу Чжэнь пересчитал дневной заработок.

Вычтя арендную плату за тележку, на ладони остался целый серебряный доллар и пригоршня медной мелочи.

За полдня – больше одного доллара.

Если сравнивать с прошлым, доход вырос даже не вдвое.

Похоже, польза от занятий боевыми искусствами огромна: не только защита, но и прямой путь к хорошему заработку.

…

Вернувшись в Переулок Клеток для Сверчков, он застал уже глубокую ночь.

Лу Чжэнь купил горячих лепешек и прихватил для сестренки леденец на палочке.

Войдя в комнату и глядя, как радостно уплетает сласти девочка, он почувствовал, как на душе стало спокойно.

После короткого умывания он лег на циновку.

Знакомые бледно-голубые строчки вновь проступили перед глазами.

[Панель Ежедневного Расчета активирована]

[Итоги дня: занятия в боевой школе три часа, извоз – четыре часа, пробег – шестьдесят ли.]

[Получено: серебряный доллар +1.2, очки опыта профессии +15, очки опыта телосложения +10, универсальные очки опыта +5!]

[Текущий уровень Панели Ежедневного Расчета: Ур. 1, ежедневный бонусный множитель: X1]

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Капитал: 2.4 серебряных доллара

Текущая профессия: Рикша

Уровень: Панель Ежедневного Расчета Ур. 1 (5/50)

Навыки:

Рикша Ур. 1 (45/50)

Столб Свернувшегося Дракона Ур. 1 (5/50)

Кулак Железной Нити Ур. 1 (5/50)

Телосложение: Крепкое здоровье Ур. 2 (20/200)

Универсальные очки опыта: 10 единиц

…

Взглянув на две новые строчки на панели, Лу Чжэнь почувствовал, как сердце забилось чуточку быстрее.

В графе навыков появились [Столб Свернувшегося Дракона Ур. 1] и [Кулак Железной Нити Ур. 1].

Это означало, что панель не просто выполняла функцию ежедневного подсчета доходов, но и позволяла прокачивать боевые техники и приемы!

Остальным бойцам для постижения боевых искусств требовались природные данные и озарение, и если таланта не хватало, человек на всю жизнь застревал на узком месте, не имея шанса прорваться.

Но теперь панель давала ему совершенно иную перспективу.

Возможность распределять очки означала, что предела его таланту больше не существовало.

Стоит лишь упорствовать в тренировках, «пахать» изо дня в день – и шкала опыта неуклонно поползет вверх.

«Дорога в тысячу ли начинается с первого шага; из ручейков слагаются реки и моря».

Лу Чжэнь пробормотал это про себя: раз в этом мире существуют вершины, почему бы ему не взобраться на них?

Впрочем, дорогу осилит идущий, а рис едят по ложке.

Уняв волнение, Лу Чжэнь перевел взгляд на те самые 10 единиц «универсальных очков опыта».

Сейчас главным было поднять уровень самой панели ежедневного расчета, ведь это работало как снежный ком.

Не раздумывая, Лу Чжэнь мысленно направил все 10 очков в [Уровень Панели Ежедневного Расчета].

[Панель Ежедневного Расчета Ур. 1 (15/50)]

Хоть уровень пока и не повысился, это была инвестиция в будущее.

Ведь панель подводила итоги не только деньгам, но и давала универсальный опыт; чем выше уровень, тем щедрее окажутся будущие множители наград.

Закончив с этим, Лу Чжэнь закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

…

Наступило утро следующего дня.

Едва забрезжил рассвет, Лу Чжэнь уже проснулся.

Размявшись во дворе и разогнав кровь по жилам, он направился прямиком в Школу боевых искусств Железной Руки.

Стоило ему толкнуть дверь, как до слуха донесся грязный галдеж.

Звуки доносились со двора Шэнь Юнь, жившей по соседству.

Лу Чжэнь нахмурился, запер за собой калитку и подошел ближе.

Деревянная дверь в дом соседей была уже выбита, а вокруг толпились зеваки-соседи, перешептываясь, но никто не решался вмешаться.

В проеме застыл средних лет мужчина в сером халате.

На лице его красовались редкие мышиные усики, фигура была сухой и тощей, в руке он вертел складной веер и, несмотря на утренний мороз, демонстративно обмахивался им.

Сама Шэнь Юнь стояла на пороге, мертвенно-бледная, с красными от слез глазами, судорожно сжимая в руке портновские ножницы.

─ Послушай, женщина, не будь дурой! ─

Мужчина сложил веер и ткнул им Шэнь Юнь прямо в лицо:

─ Я старший двоюродный брат Третьего Хэ, значит, я тут старший в роду!

Третий помер бездетным, а раз нет сыновей, значит, род пресекся!

По нашим старинным деревенским обычаям это называется «пожиранием наследства бездетных». И дом, и земельная грамота – исконное имущество семьи Хэ, какое тебе, чужачке с фамилией со стороны, дело до этого?

Шэнь Юнь закусила губу, в ее голосе прозвучало упрямство:

─ Это наш с Третьим дом… и мое имя вписано в купчую…

─ Тьфу ты! ─

Мужчина смачно плюнул на землю, перекосившись от презрения:

─ Вышла замуж за собаку – живи по собачьим законам. Пока Третий дышал, ты была из рода Хэ, а теперь ты здесь никто!

Убирай свои манатки и проваливай по-хорошему! Если разозлишь меня, клянусь, продам в публичный дом отрабатывать его долги!

Хотя… Третий вроде задолжал мне пятерик серебром, так что этот дом как раз покроет должок!

Соседи за спиной зашушукались.

─ Неужто это Хэ Гуй, двоюродный братец покойного? Говорят, лютый ростовщик, душа чернее сажи.

─ Ох, грех-то какой, Третий еще не остыл, а они уже дом грабить лезут.

─ Что поделать, вдова… Разве против такого мерзавца устоишь?..

Лу Чжэнь холодно наблюдал за этой сценой.

Третий Хэ умер едва ли сутки назад.

А эти «родственники» слетелись не на похороны, а как вшивые пиявки – чужую кровь сосать.

─ Хрясь. ─

В тот момент, когда рука Хэ Гуя попыталась впиться в волосы женщины, чья-то мощная лапища перехватила его запястье наотмашь.

Хэ Гуй почувствовал, как его кости затрещали в тисках.

─ Кто это тут смеет лезть не в свое… ─

Яростно взвизгнув, Хэ Гуй резко обернулся.

Но стоило ему разглядеть лицо нападавшего, как грязные ругательства застряли у него в горле.

Перед ним стоял рослый мужчина в синей хлопчатобумажной куртке, плечистый, с холодным, как лед, взглядом.

Тот самый хромой Лу?

Нет.

Взгляд Хэ Гуя скользнул ниже, на грудь Лу Чжэня.

На новенькой тренировочной форме, с левой стороны, чернели вышитые крупные иероглифы – «Железная Рука».

Да и сама грудь заметно выдавалась вперед, натягивая плотную ткань.

Хэ Гуй, тертый калач на городских улицах, прекрасно понимал, что это значит.

Такие куртки выдавали в Школе боевых искусств Железной Руки, что на южной окраине.

В Янчэне за столкновение с полицией можно было откупиться горстью монет.

Но тронь мастеров из местных додзё – изувечат и бросят в реку без лишних разговоров.

Эти боевики нравом горячи, удары не считают, да и своих защищают насмерть.

─ От… отпусти! ─

Вся спесь с лица Хэ Гуя слетела в мгновение ока, сменившись жалкой угодливой улыбкой.

─ Ой, братец, недоразумение, чистое недоразумение.

Мы тут с невесткой семейные дела решаем, дурного в мыслях не было.

Лу Чжэнь не проронил ни слова, чуть ослабил хватку и резко оттолкнул его.

Хэ Гуй отшатнулся на пару шагов, принявшись оглаживать побагровевшее запястье и шипя от боли.

Он бросил на Лу Чжэня опасливый взгляд, затем снова уставился на его форму, лихорадочно соображая.

С каких это пор этот хромой приблуда записался в школу?

Судя по осанке, он и впрямь чему-то научился.

Умный в гору не пойдет – умный гору обойдет.

Скривившись, Хэ Гуй сложил перед Лу Чжэнем руки в приветственном жесте и выдавил усмешку:

─ Раз за брата из боевой школы вступились, этот кусок уважения я окажу.

Затем он со злобой зыркнул на Шэнь Юнь и процедил сквозь зубы:

─ Повезло тебе! Мы еще посмотрим! ─

Бросив угрозу, Хэ Гуй втянул голову в плечи и трусцой утек, протиснувшись сквозь толпу зевак.

У порога стихло.

У Шэнь Юнь подогнулись колени, и ножницы с громким стуком упали на землю.

Она уперлась рукой в косяк, лицо ее оставалось белым, как мел.

─ Сяо Лу… спас… спасибо тебе. ─

Не появись Лу Чжэнь вовремя, ее дом наверняка бы отобрали, а сама она пошла бы по миру.

Лу Чжэнь сдержал сложное выражение лица.

─ Пустяки.

─ Впредь запирай двери и окна понадежнее. ─

Сказав это, он развернулся и ушел.

Зеваки у калитки наконец пришли в себя.

Несколько старожилов проводили спину Лу Чжэня ошеломленными взглядами.

─ Эй? Вы видали, как Лу хромоту… ─

─ И правда прошла! Совсем не хромает! ─

─ Гляди-ка, не только ногу вылечил, но и в бойцовскую форму вырядился, видать, выбьется в люди? ─

─ Я ж говорил, этот парень с самого начала от нас отличался, толк из него будет. ─

Кто-то завидовал, кто-то восхищался.

Но среди толпы не обошлось и без ядовитых шепотков.

Толстая тетка Се лузгала семечки, закатив глаза в сторону Шэнь Юнь со злорадной ухмылкой:

─ Тьфу, подумаешь, великий человек.

Вы что, не заметили? Только что глазами друг другу знаки подавали, шашни крутят.

Какой-то бездельник рядом захихикал и подхватил:

─ То-то и оно! Третий еще не остыл, а она уже глазки строит.

Я-то думал, чего это Лу Чжэнь вечно бобылем ходил, а тут решил героем заделаться? Поди, на эту смазливую вдовушку глаз положил.

─ Тц-ц, нынче бабы пошли – с виду тихие, а нутром бесстыжие… ─

Грязные сплетни звучали донельзя отвратительно.

Шэнь Юнь крепко закусила губу, не оправдываясь: молча подняла упавшие ножницы и скрылась в темноте дома.

Когда он добрался до школы, солнце только-только пригрело желтую глину плаца.

Ученики уже вовсю ворочали тяжелые камни и отрабатывали удары.

Лу Чжэнь переоделся в форму, затягивал кушак, как рядом тут же вырос чей-то силуэт.

Это был Гу Яньчжи.

Счастливый донельзя, он чуть не светился от восторга, едва заметив Лу Чжэня.

─ Брат Лу! Чудо, просто чудо! ─

Не обращая внимания на пот от Лу Чжэня, Гу Яньчжи с восторгом зашептал:

─ Вчера вечером я принес чертеж револьвера, который ты помог переделать, прямиком в наш клуб.

И что ты думаешь? Те зазнайки чуть глаза на лоб не натянули!

Наперебой хвалили идею «звездчатого барабана», допытывались, у какого заморского оружейника я стирил этот эскиз.

Гу Яньчжи самодовольно ухмыльнулся: ─ А я ничего не сказал, мол, подсказка старшего мастера.

Вчера на сходке я был звездой вечера!

Лу Чжэнь затянул узел на поясе и спокойно улыбнулся: ─ Главное, чтобы пригодилось.

─ Пригодилось! Безумно пригодилось! ─ Гу Яньчжи закивал и вцепился в рукав Лу Чжэня. ─ Если я снова застряну с этими железяками, без тебя никуда!

Перекинувшись парами фраз, они заметили старшую сестру Сюн Юэ.

В руке она держала прут толщиной с палец, прохаживаясь между рядами и отхаживая всякого, кто позволял себе отлынивать.

Лу Чжэнь и Гу Яньчжи встали рядом в углу, принимая позу «Столба Свернувшегося Дракона».

Гу Яньчжи, хоть и помешан на пистолетах, физически сложен был отменно.

Стопы намертво вросли в землю, позвоночник изогнулся гибкой дугой, и при каждом вдохе его спина ходила ходуном – в точности как учила Сюн Юэ, с изрядной долей «драконьей» пластики.

Затем они перешли к «Кулаку Железной Нити».

─ Хлесь! Хлесь! ─

Руки рассекали воздух, и хоть звонких хлопков, как у Сюн Юэ, не получалось, плотность удара чувствовалась прекрасно.

Вот что значит природный дар.

С детства в тепле и сытости, мясо и молоко без перерыва, связки и сухожилия мягкие и крепкие, а сообразительная голова позволяла схватывать всё на лету.

То ли дело Лу Чжэнь.

В свои тридцать лет тело давно затвердело.

Пусть хворь прошла, но застарелая деревянная дубовость в мышцах никуда не делась.

В стойке поясница гнулась с трудом, словно кусок ржавого железа; при ударах преобладала грубая звериная сила, а хлесткой звонкости недоставало.

Подойдя к ним, Сюн Юэ окинула взглядом Гу Яньчжи и одобрительно кивнула: ─ Неплохо, в самую точку.

Затем она перевела взгляд на Лу Чжэня, поморщилась и ткнула прутом ему в поясницу:

─ Расслабь! Нужно расслабить! Здесь сплошной мертвый груз, как ты силу проводить собрался?

─ Да, старшая сестра. ─

Лу Чжэнь не злился и не падал духом.

Глядя на безупречную стойку Гу Яньчжи, он сохранял абсолютное спокойствие в душе.

Талант – дело наживное, ему не позавидуешь.

Зато у него есть панель.

Чужой повтор равен единице, а его повтор – далеко не один раз.

Стоит продолжить упорствовать, и он обязательно преуспеет.

…

Дни пролетали один за другим, промелькнула неделя.

Жизнь вошла в четкую колею.

Подъем до рассвета, тренировки в школе, сытный дармовой обед, а во второй половине дня и вечером – извоз.

На морозе тыльная сторона ладоней Лу Чжэня потрескалась до крови.

Но он был счастлив.

Вернувшись ночью в свою лачугу и заперев дверь, Лу Чжэнь садился на топчан, вызывая панель.

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Капитал: 17 серебряных долларов

Текущая профессия: Рикша

Уровень: Панель Ежедневного Расчета Ур. 2 (50/200)

Навыки:

Рикша Ур. 1 (45/50)

Столб Свернувшегося Дракона Ур. 1 (40/50)

Кулак Железной Нити Ур. 1 (40/50)

Телосложение: Крепкое здоровье Ур. 2 (100/200)

Универсальные очки опыта: 0 единиц

Глядя на сухие цифры, Лу Чжэнь облегченно выдохнул.

Семнадцать серебряных монет на ладони – сумма, о которой раньше он не смел и мечтать.

А в графе навыков «Столб Свернувшегося Дракона» и «Кулак Железной Нити» добрались до отметки в 40 очков, вплотную приблизившись к прорыву за пределы первого уровня.

Ощущения в теле изменились разительно.

Он стал намного лучше чувствовать собственное тело, а скрытая мощь продолжала медленно возрастать.

Теперь его удары иной раз сопровождались легким резким свистом.

И самое главное – «Уровень Панели Ежедневного Расчета».

Достигнута вторая ступень.

С завтрашнего дня ежедневный расчет будет приносить двойной бонус как к опыту, так и к деньгам.

Похоже, наступает пора маленького взлета.

…

Полдень следующего дня.

В столовой бойцовской школы стояло оживление.

Причиной тому был день усиленного питания, который проводился раз в десять дней.

На каждом столе красовался огромный чан с густой черноватой жижей, источавшей резкий запах целебных травок.

Это и была знаменитая «ци и кровь суп».

Ходили слухи, что её варили на основе нескольких улучшающих циркуляцию крови трав, добавляя свежую оленью кровь либо свиные сердца.

Лу Чжэнь взял свою чашку доверху полную буро-чёрного варева.

Остальные соученики кто зажимал нос, вливая её в себя, кто кривился от омерзения.

Лу Чжэнь колебаться не стал, запрокинул голову и осушил всё до дна.

─ Бульк. ─

Отвар скользнул в горло, отдавая тухлой сыростью и горькой полынью, да вдобавок ещё и обжигая нёбо.

Но стоило ему опуститься в желудок, как внутри разлился жар, словно туда плеснули кипятку.

Вскоре этот поток тепла разошёлся от желудка по всем конечностям.

Тело мгновенно согрелось, и хотя словами передать это было трудно, но вся та ломота в мышцах после утренней тренировки с кулаками исчезла сама собой.

«Вещь отменная».

Лу Чжэнь облизал губы: стоило лишь ради этого эффекта отдать те восемь серебряных долларов за обучение.

Не успел он толком распросмаковать ощущения, как рядом подсел Гу Яньчжи.

Презрительно поморщившись от горького и затхлого запаха целебного отвара, он сделал всего пару глотков, отставил чашку в сторону и привычно извлёк на свет божий тетрадочку в нитёном переплёте, пододвинув её ближе.

─ Брат Лу, спасай, дело жизни и смерти. ─

На чертеже был в деталях вырисован узел револьвера. Гу Яньчжи скривился в три погибели, углём тяжело тыча в барабанный узел:

─ С общей конструкцией я определился, но тут есть смертельный изъян.

Звёздочка-то вращается, но как добиться, чтобы при каждом нажатии на спуск барабан вставал со стволом тютелька в тютельку?

Стоит ошибиться хоть на пол-атома – при выстреле патрон гарантированно разорвёт, и руку оторвёт нахрен! Я хотел добавить шестерёнку, но боюсь, из-за неё механизм начнёт клинить.

Лу Чжэнь бросил беглый взгляд на рисунок, обмакнул палочки для еды в овощную подливку и небрежно чиркнул пару штрихов на пустом месте листа.

─ Не усложняй. ─

Указав кончиком палочек на влажный след, объяснил Лу Чжэнь: ─ Нарежь по краю донца барабана храповик, а на тягу курка посади подпружиненный «собачкин палец». Жмёшь на спуск – собачка идёт вверх и как раз докручивает барабан ровно на один шаг.

Затем он добавил внизу небольшой прямоугольник.

─ А чтобы избежать разрыва патронника, выдолби по внешнему ободу барабана несколько пазов, а снизу рамки вмонтируй подпружиненный «стопорный фиксатор».

В момент, когда спуск дожимается до конца, фиксатор со щелчком выскакивает и намертво заклинивает паз.

Барабан заперт намертво, всё подогнано идеально.

Гу Яньчжи впился глазами в эти водяные разводы, и дыхание его мгновенно сбилось.

─ Храповой привод… Замковый фиксатор… Да это же безупречно! ─

Он с громким хлопком ударил себя по бедру: ─ Гениально! С таким механизмом можно даже стрельбу с одной руки наладить! Просто божественное озарение! ─

Гу Яньчжи поспешно принялся зарисовывать мысли Лу Чжэня, не в силах скрыть дикого восторга на лице.

После чего он ловко выудил десяток серебряных долларов и с глухим стуком шлепнул их на стол.

─ Талантище ты наше, брат Лу! Это гонорар за чертёж. Имея на руках эти детали сцепления, схема становится бесценной! ─

─ Если в будущем удастся наладить производство, поделим барыши пополам. ─

Лу Чжэнь покосился на блестящие монеты, а затем перевёл взгляд на Гу Яньчжи.

Десять серебряных долларов.

Когда он крутит педали рикши на улице, ему приходится под пронизывающим ветром горбатиться добрую половину дня, да ещё и уповать на удачу, чтобы заработать столько.

А здесь – пара слов, пара росчерков на бумаге, и деньги сами плывут в руки.

К тому же обещаны дивиденды на будущее, этот молодой господин Гу и впрямь человек что надо.

─ Благодарю. ─

Лу Чжэнь ломаться не стал, протянул руку и сгрёб серебро за пазуху.

В конце концов, это честный обмен выгодой. Если бы Гу Яньчжи вздумалось самому всё разрабатывать и исследовать, у него попросту не было бы для этого условий.

Послеобеденный ветер уже не казался таким ледяным, как утром, и на улицах заметно прибавилось народу.

Лу Чжэнь катил свою рикшу, несясь во весь опор по проезжей части.

Стоило им проехать мимо входа в Большой мир, как какой-то мальчишка со свёрнутыми газетами наперевес затянул во всю мочь надтреснутым голосом:

─ Экстренный выпуск! Экстренный выпуск – ! ─

─ Срочный приказ муниципального управления! Во избежание бунтов за городской стеной северный шлюз открыт! ─

─ Тысячи беженцев прибывают в город! Полицейское управление напоминает горожанам запирать окна и двери и избегать пустынных переулков! ─

На улице мгновенно поднялась суматоха.

Не прошло и много времени, как Лу Чжэнь воочию узрел этих несчастных.

Сплошная серая масса, словно крысы, лезущие из сточных канав, теснилась по обочинам широкой дороги, медленно двигаясь вперёд.

Все до единого в лохмотьях, исхудавшие до прозрачности, с провалившимися глазницами.

Кто-то брёл целыми семьями, волоча на горбу жалкие тряпки постелей; кто-то опирался на палки, и стоило им заприметить на обочине лавку с паровыми булочками или лепешками, как их мутные зрачки вспыхивали мертвенно-зелёным светом, впиваясь в еду с таким звериным голодом, что казалось, они готовы разорвать любого.

Появился и патруль из околоточных: не говоря ни слова, они принялись охаживать толпу дубинками – по их разумению, только через побои можно приучить чернь к порядку.

Слушая глухие удары, перемежающиеся воплями боли, Лу Чжэнь почувствовал, как на душе скребут кошки.

Времена изменились.

И без того скудные припасы Янчэня таяли на глазах, цены взлетали каждый день, а с таким количеством голодных ртов неизбежно грядут великие бедствия.

У него больше не было настроения продолжать извоз – пора домой. Сдав повозку в прокат и прижав к груди прикупленные горячие пампушки, он ускорил шаги, спеша назад.

Смеркалось.

Переулок Свиных Рынок и без того не баловал светом, а при нынешней погоде мрак сделался и вовсе непроглядным.

Не успел Лу Чжэнь дойти до дома, как брови его сошлись на переносице.

В обычно типом и безлюдном тупике появилось множество чужаков.

Несколько оборванных мужиков вжав головы в плечи, крутились у его ветхой дощатой хижины, вытягивая шеи и заглядывая в щели дверей.

На вид точь-в-точь те самые бродяги, что только что прорвались в город.

Лу Чжэнь уж было хотел вспылить, как заметил возле своего порога двоих стражей порядка, свирепа косившихся на бродяг.

Одним из них был дядя Ма, торговец тухлыми овощами из соседнего дома – он сжимал в руках коромысло, которым обычно таскал зелень.

Вторым – сапожник Сяо У с устья переулка, крепко стиснувший шило для починки обуви со звериным выражением лица.

─ А ну пошли вон! На что уставились?! ─

Размахивая коромыслом, рявкнул дядя Ма на праздношатающихся бродяг:

─ Жратвы здесь нет! Проваливайте! Не то позову полицию! ─

Бродяги страха не выказали и лишь поскальбились, продолжая нагло подступать ближе и шаря глазами по внутренности дома.

─ Старик, не лезь куда не просят. ─

─ Мы только водицы испить, слыхали, в доме-то девчонка одна сидит… ─

─ Жить надоело! ─

Раздался леденящий окрик со спины.

Лу Чжэнь широким шагом двинулся вперёд.

Бродяги вздрогнули и оглянулись.

Перед ними вырос кряжистый амбал с перекошенным от ярости лицом.

И это было ещё цветочки.

Больше всего их испугала синяя хлопчатобумажная куртка этого детины.

На груди два крупных иероглифа «Железная Рука» выпирали так, что ткань трещала по швам.

─ Люди из бойцовской школы! ─

─ Уходим! ─

Хоть бродяги и голодали, но прекрасно соображали, кого стоит опасаться, а кого нет.

Эти бойцы церемониться не станут: прибить бродягу для них всё равно что раздавить муравья, и правды потом нигде не сыщешь.

Переглянувшись, те втянули головы в плечи и сгинули в темноте.

Увидев, что бродяги убежали, дядя Ма и Сяо У с облегчением выдохнули, опуская заготовленное оружие.

─ Ох, матушки, Сяо Лу… то есть, мастер Лу, наконец-то вы вернулись. ─

Дядя Ма утёр пот со лба, выдавливая из себя улыбку:

─ Тут эти подозрительные типы отирались у дверей, я гляжу – барышня Ваньэнь дома одна, испугался беды, дай, думаю, позову Сяо У, покараулим вместе. ─

Сяо У тоже спрятал шило за пояс, сложил руки в приветственном жесте, а в голосе прорезалась угодническая нотка:

─ Точно, брат Лу. Время нынче лихое, голодные бродяги на всё способны. Мы же соседи, помогать друг другу долг каждого. ─

Лу Чжэнь смотрел на эти знакомые, но ставшие чужими лица.

Раньше, стоило дяде Ма завидеть его, он вечно ворчал, что его рикша загораживает проход, и смотрел свысока.

А Сяо У и вовсе никогда не удостаивал хромого взглядом.

Сегодня же их отношение совершило поворот на сто восемьдесят градусов.

Лу Чжэнь всё видел насквозь, но виду не подал, лишь сдержанно сложил руки в ответ.

─ Благодарю вас, дядя Ма, спасибо тебе, брат Сяо У. ─

─ Если бы не ваша помощь, моей сестрёнке сегодня и впрямь пришлось бы туго. ─

С этими словами он достал из-за пазухи ещё тёплый бумажный сверток, вытащил четыре белых пампушки и сунул каждому по две.

─ Погода холодная, угощайтесь. Порадуйте домашних белым хлебом. ─

При виде крупных белых пампушек глаза у обоих мгновенно загорелись.

Нынче зерно взлетело в цене, а такая сдоба – роскошь небывалая.

─ Да… как же это неудобно… ─

Дядя Ма на словах отнекивался, но хватку на бутусах ослаблять не стал, боясь, что Лу Чжэнь передумает.

─ Ой, брат Лу, да ты что! Будет нужда – обращайся! ─ заплыл в улыбке Сяо У.

Рассыпавшись в благодарностях, те откланялись с довольными лицами.

Лу Чжэнь стоял на пороге, провожая их взглядом, и в глазах его стыла ледяная синева.

Он подошел к двери и постучал.

─ Мелкая, отпирай, это я. ─

Внутри Ваньэнь сжалась в углу.

Услышав брата, она горько заплакала и бросилась ему на грудь.

Лу Чжэнь гладил сестрёнку по спине, успокаивая шепотом, но мысли его бурлили.

Такова суровая реальность.

Раньше он был простым хромым рикшей, которого все шпыняли и ни во что не ставили, над которым даже мелкая шпана измывалась как хотела.

Не считая сестры Шэнь, время от времени подносившей миску горячей каши, в этом гигантском переулке Свиные Рынки среди сотен семей никто и пальцем о палец не ударил ради него.

А нынче?

Ноги исцелились, он вступил в школу, напялил одежду, символизирующую силу и статус.

И люди тут же сменили личины.

Сами кинулись караулить дом, через слово кличут «мастером Лу» и «братом Лу», будто родного отца признали.

Все эти рассуждения о том, что соседи ближе родни – на поверку чистой воды лицемерие.

Прояви слабость – и всякий норовит пнуть.

Стоит возвыситься – и вокруг сплошь добродетельные лица.

Лу Чжэнь потёр вышитые на груди иероглифы «Железная Рука», и уголки его губ тронула холодная усмешка.

В этом мире подлинную ценность имеют лишь те кулаки, что ты накачал до звона.

Всё остальное – пустая пыль.

......

Ночь затягивалась, завывал ветер, отчаянно раскачивая промасленные бумажные окна.

Угольная печурка в комнате горела жарко, давая слабое тепло.

Сидя на краешке кровати и глядя на подпёртую палкой дверь, Лу Чжэнь хмурился всё сильнее.

Дверь эта слишком тонка.

От снега и ветра она защитит, но от человеческой черноты – нет.

Снаружи всё прибывало бродяг, а потерявший рассудок от голода человек перестаёт быть двуногим и превращается в зверя.

Сегодня дядя Ма помог лишь из уважения к куртке школы «Железной Руки».

Но что будет, если однажды его не окажется рядом, или если голодная толпа попрёт толпой? Одной вывеской тут не отделаешься.

Взгляд Лу Чжэня пронзил стену насквозь, устремившись в соседний дом напротив.

У сестры Шэнь дела обстояли ещё хуже.

Одинокая женщина с ребёнком, да к тому же видная вдовушка – для здешнего отребья она была лакомым кусочком.

В голове Лу Чжэня мелькнула одна мысль.

Эх, переберись сестра Шэнь сюда – было бы куда проще.

Тогда, пока он днём в школе или на извозе, дома находились бы и сестра Шэнь, и Ваньэнь, ему было бы гораздо спокойнее.

Пусть и две женщины, но, заперев ворота, они смогут друг за друга постоять, во всяком случае, это безопаснее, чем одной девчонке.

Стоило этой мысли промелькнуть, как Лу Чжэнь понял – дело это гиблое.

Он тяжело покачал головой.

Всё-таки эпоха феодальная.

В огороде дыни не кради, под сливой корону не поправляй – молва страшнее зверя.

Они же одинокий мужчина да одинокая женщина, а в этом переулке чего-чего, а любящих почесать языки бездельников и баб хватает с избытком.

Муж Шэнь Юнь только-только отдал Богу душу, и переедь она прямо к нему, оправдываться замучаешься – никто не поверит.

Вынесут ли плетки за спиной пересудов плечи бедной сестры Шэнь – большой вопрос.

─ Эх. ─

Лу Чжэнь вздохнул.

Спешить с этим нельзя, да и заикаться пока не о чем.

Придётся действовать по обстановке.

Сейчас главная забота – поднять собственное мастерство.

[Панель ежедневного расчёта активирована]

Глаза Лу Чжэня мгновенно вспыхнули.

Вчера он поднял уровень «Ежедневного расчёта» до второго, и сегодня предстояло впервые оценить прелести этого бонуса.

«Надеюсь, сюрприз удастся…» – пробормотал он про себя.

[Итоги дня: три часа занятий в бойцовской школе, четыре часа извоза на рикше, пятьдесят ли пробега, одно наставническое поучение.]

[Базовый доход: серебряный доллар +11.5, очки опыта профессии +15, очки опыта телосложения +10, универсальные очки опыта +5]

[Сработал бонус уровня: Уровень ежедневного расчёта Lv.2 (Ежедневная награда умножена на 2)]

[Итого получено: серебряный доллар +34.5, очки опыта профессии +45, очки опыта телосложения +30, универсальные очки опыта +15!]

Глядя на строчку «X2» и итоговые цифры, Лу Чжэнь сжал кулаки так, что затрещали суставы.

Небеса! Удвоение!

И вправду всё умножилось на два!

Раньше за целый день адского труда выходило от силы полтора серебряных и горсточка очков.

Нынче же за ту же самую работу капало вдвое больше.

И дело не только в деньгах – куда важнее скорость развития.

Один его день равен чужим двум, а если и дальше вкладываться в прокачку, он сможет за день пролетать путь, на который другие тратят десять дней.

В этом и кроется основа его выживания в смутные времена.

Панель тут же обновилась, отразив новые характеристики.

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Капитал: 41 серебряный доллар

Текущая профессия: Рикша

Уровень: Ежедневный расчёт Lv.2 (50/200)

Навыки:

Извоз Lv.2 (55/200)

Столб Свернувшегося Дракона Lv.2 (55/200)

Кулак Железной Нити Lv.2 (55/200)

Телосложение: Крепкое здоровье Lv.2 (140/200)

Универсальные очки опыта: 25 единиц

Лу Чжэнь соскользнул с кровати, стараясь не разбудить спящую сестрёнку, и на цыпочках вышел во двор.

Вчерашний «двойной расчёт» поднял не только сухие цифры – Столб Свернувшегося Дракона и Кулак Железной Нити тоже скакнули на новый уровень.

Стоило им прокачаться, как он ощутил разлившееся по телу тепло, а вместе с ним и ощутимую прибавку силушки.

В эту секунду Лу Чжэнь чувствовал, что в нём бурлит неисчерпаемая энергия, требующая выхода наружу.

«Ну-ка, опробуем это мастерство второго уровня».

Встав посреди двора, Лу Чжэнь глубоко вздохнул, опуская дыхание в даньтянь.

Приняв стойку и намертво вцепившись стопами в землю, он воспроизвел начальную позицию «Кулака Железной Нити».

Раньше, на первом уровне, удары его хоть и отличались мощью, но шли напролом, руки двигались невпопад, а в каждом переходе чувствовалась дубовая зажатость.

Теперь всё изменилось.

Лу Чжэнь крутанул поясницей, и жилы на его спине издали пружинящий щелчок.

Усилие зарождалось в пятках, шло вверх по ногам, через поясницу вливалось в спину и наконец замыкалось в руках.

─ Ха! ─

Этот удар породил резкий свист рассекаемого воздуха.

Прежняя деревянность уступила место слитной отточенности движений.

Словно ржавые петли старых ворот сдобрили смазкой: пусть створка всё ещё тяжела, но открыть её теперь можно без надрыва.

Лу Чжэнь продолжал движение.

Его шаги гармонировали с корпусом, а обе руки волнами взметались в морозном воздухе.

Удар за ударом… чем дальше, тем плавнее и быстрее.

Ци и кровь заструились по жилам, и едва остывшее тело вновь запылало жаром.

«Вот оно!»

Мысленно рявкнул Лу Чжэнь, высвобождая всю накопленную мощь до последней капли.

Он тяжело топнул левой стопой.

Правый кулак сорвался с места, вколачиваясь в пустоту перед собой.

─ Бах! ─

Звонкий хлопок разорвал тишину дворика.

Короткий и резкий звук напомнил щелчок пастушьего кнута.

Лу Чжэнь оглядел собственный кулак, и в глазах его мелькнула искра радости.

В народе не зря сказывали: «Тысячу золотых отдать за звонкий удар не жалко».

В этом и заключалась заветная цель любого бойца.

Лишь собрав разрозненную силу в единый монолит, когда скорость и взрывная мощь достигают нужной грани, рождается этот чистый, звенящий хлопок.

Раньше его удары хоть и отличались силой, но оставались грубыми, воздух гудел лишь глухо – то были тупые, «мёртвые» удары.

Нынче же этот хрустальный звук свидетельствовал о серьёзном прогрессе.

«Впрочем, пока маловато».

Радость на лице Лу Чжэня быстро сменилась сосредоточенностью, брови сошлись.

Он вспомнил старшую сестру по школе Сюн Юэ и то, как она демонстрировала технику.

Когда Сюн Юэ била по воздуху, это походило на орудийный залп.

─ Бах! Бах! Бах! ─

Три звонких удара подряд, один чище другого, сливались в непрерывный грохот.

Притом её удары звучали куда звонче и глубже, срываясь с рук при малейшем взмахе.

Ему до неё было ещё расти и расти, да и правила в бойцовской школе суровы.

Желаешь ли ты стать «принятым учеником», чтобы тебя кормили, поили да ещё и платили жалование – доведи этот Кулак Железной Нити до ступени «трёх хлопоков».

Лишь три хлопка означали, что комплекс освоен в совершенстве.

«Я сейчас на втором уровне, а хлопок пока один».

Лу Чжэнь прикинул про себя: «Видать, чтобы добраться до порога в три хлопка, уровень навыка придётся поднимать и дальше».

Даже с такой чудо-панелью боевой путь не осилить в один миг.

Закончив разминку, Лу Чжэнь не стал переводить дух и тут же встал в «Столб Свернувшегося Дракона».

Расставив ноги, слегка согнув колени и ссутулив спину.

Стоило замереть в стойке, как ощущения вновь переменились.

Столб Свернувшегося Дракона второго уровня позволил ему еще тоньше чувствовать собственное тело.

Прежде в стойке приходилось стоять на зубах, напрягая колени и мышцы до дрожи в ногах, отчего поясница отваливалась через пару минут.

Теперь же позвоночник слегка теплел, словно пробуждающаяся от спячки змея, что начинает плавные изгибы.

С каждым вдохом грудь и живот вздымались, едва заметно подстраиваясь под движение спины.

А то самое горячее дыхание, поднимающееся от подошв, теперь ползло по позвоночнику куда шустрее прежнего.

Эффективность выросла.

Если раньше на малейший намёк на внутреннюю ци уходила половина часа стояния, то теперь хватало и пиалы чаю.

Лу Чжэнь прикрыл глаза, впитывая мельчайшие перемены в теле.

Пот градом катился по щекам, но фигура оставалась непоколебимой скалой – никакой прежней качки.

Прошло время, равное одной палочке благовоний.

Лу Чжэнь медленно вышел из стойки, выдохнув долгую мутную струю воздуха, что обратилась в морозный белый хвост и долго не таяла.

«Всё ещё сыро».

Лу Чжэнь покачал головой.

Пусть он стал неизмеримо сильнее, до того уровня старшей сестры Сюн Юэ, где «тело подобно извивающемуся дракону, а корни уходят в подземные ключи», ему было еще далеко.

Его собственный «дракон» пока оставался ленивой, сонной ящерицей.

А «корни» уходили в землю не так уж глубоко.

Второй уровень подарил ему перерождение, но превратил лишь из зелёного новичка в крепкого середняка.

Хочешь распахнуть эту заветную дверь и взять собственную судьбу в свои руки посреди этого безумного мира?

Паши как проклятый, вкалывай изо всех сил.

Лу Чжэнь стоял во дворе, пока ледяной ветер не осушил пот на лбу.

Взгляд его уперся в заветные «25 универсальных очков опыта».

Выбор предстоял мучительный.

Если следовать изначальному плану, весь этот опыт следовало слить в «Ежедневный расчёт».

В конце концов, это же курица, несущая золотые яйца.

Чем выше уровень, тем жирнее ежедневный коэффициент.

Пережив самую поганую полосу в начале, в дальнейшем и деньги, и опыт повалят снежным комом, разрастаясь на глазах.

Это игра вдолгую, сулящая баснословные барыши.

Лу Чжэнь прекрасно понимал: это самый выгодный путь.

Однако…

Лу Чжэнь повернул голову, глядя на мрак по ту сторону стены.

Там лежал внешний мир.

Беженцы роятся саранчой, бандиты бесчинствуют, а человеческая жизнь дешевле грязи.

Сначала банда Черной Змеи чуть до смерти не забила старика Лю, теперь ублюдок Хэ Гуй норовит разорить вдовий дом.

Да и он сам – не будь на нём этой куртки «Железной Руки» и той ночной решимости убивать, давно бы сгинул.

«Какая польза от гор золота, если их некому тратить?»

Лу Чжэнь отвел взгляд, и чаша весов в его сердце резко качнулась.

Чтобы поднять «Ежедневный расчёт» до третьего уровня, требуется ровно 200 очков опыта.

Скинь он туда эти двадцать с лишним очков, до реальной отдачи пройдёт по меньшей мере полмесяца.

В этом жрущем людей переулке Свиные Рынки не то что полмесяца – за одну ночь мир может перевернуться вверх дном.

Истинная безопасность – это лишь то, что крепко зажато в твоих собственных кулаках.

Сейчас он находится на «ранней ступени Тренировки Силы».

Снарядившись ударом в две-три сотни цзиней, он сможет шутя гонять мелкую шпану.

Но столкнись он с настоящим мастером боевых искусств – скажем, с одним из четырёхглаварей Черной Змеи или теми амбалами с «средней ступени», что выжимают по полтысячи цзиней, – его силёнок явно не хватит.

Средняя ступень Тренировки Силы – рубеж.

Стоит перешагнуть его: сила пронизывает всё тело, кожа и мышцы твердеют доспехом, обычные дубинки и палки больше не страшны – вот тогда и появляется истинная уверенность в выживании.

«Сначала сбереги жизнь, а уж потом рассуждай о будущем».

Мысли утряслись, и Лу Чжэнь больше не сомневался.

─ Влить! Всё в телосложение! ─

─ Ум. ─

Панель слегка завибрировала.

[Телосложение: Крепкое здоровье Lv.2 (165/200)]

Полоска прогресса резко рванула вперёд, и до заветной отметки в 200 очков оставалось всего 35 единиц.

─ Скоро. ─

Лу Чжэнь выдохнул горячий пар, прикидывая в уме сроки.

Судя по темпам, хватит ещё пары дней упорного труда, чтобы набрать нужный опыт.

И тогда его телосложение вновь совершит скачок, принеся разительные перемены – всё изменится.

......

На следующее утро небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами.

На тренировочной площадке школы Железной Руки уже вовсю занимались с полсотни учеников. Воздух полнился зычными выкриками, над головами клубился густой пар, создавая впечатление, будто каждый из них только что вылупился из бамбукового пароварика вместе с порцией горячих пампушек.

Лу Чжэнь стоял в тихом уголке и, в отличие от обыкновения, не спешил с разминкой.

Он занимался регулированием дыхания.

Минувшей ночью, после распределения очков, бурлящий в жилах жар утих, но ощущение дарованной словно заново слепленной плоти наполняло теперь каждое мышечное волокно.

─ Фух… ─ выдохнув, Лу Чжэнь резко впечатал стопы в землю.

Приняв начальную стойку Столба Свернувшегося Дракона, он мгновенно натянул сухожилия на спине.

Следом, объединив мощь поясницы и бедер, он выбросил правую руку, точно выметнувшуюся из норы гадюку, вложив в движение свирепый импульс.

Усилие прокатилось от пяток через колени, взметнулось к пояснице, пронзило позвоночник и наконец разрядилось на самом кончике кулака.

─ Хрясь! ─ раздался звонкий, хлесткий звук, отчетливо прозвучавший на шумном подворье.

Хлопок этот вовсе не походил на глухое свистящее рассечение воздуха.

Это был настоящий, плотный удар разогнанной кожи о воздушные слои.

Сюн Юэ, обходившая ряды с гибким прутом в руке, неожиданно замерла на полушаге.

Она повернула голову, уставившись на Лу Чжэня круглыми, как медные блюда, глазами, а на ее лице промелькнуло изумление.

─ М? ─ вырвалось у нее.

Стоявший неподалеку Гу Яньчжи тоже остолбенел, утирая пот.

В его глазах Лу Чжэнь, хоть и отличался сообразительностью, в силу возраста и накопившихся от тяжелой работы скрытых травм должен был потратить на постижение азов по меньшей мере целый месяц.

─ Брат Лу… ─ глядя на то, как Лу Чжэнь застыл с опущенными руками, Гу Яньчжи с восторгом в глазах сложил ладони в приветственном жесте.

─ Истинный талант предпочитает не хвастаться. Похоже, брат Лу не только в счете силен, но и боевым духом одарен несказанно.

Лу Чжэнь перевел дыхание и ответил с невозмутимым видом:

─ Просто глупая птица начинает лететь раньше, вот и пришлось вложить побольше усердия.

В этот момент тяжелая портьера у входа в задний двор откинулась.

Шумный двор мгновенно стих.

Заложив руки за спину, неторопливой походкой появился Янь Тецяо.

На сей раз на нем красовался черный шелковый халат, в руке неизменно покоился фиолетовый глиняный чайник, а выражение лица казалось суровым.

Ученики дружно прервали упражнения, а взгляд Янь Тецяо обвел толпу и наконец остановился в одном из углов.

Там стоял приземистый, плотно сбитый парень.

Смуглый, молчаливый, он целыми днями только и делал, что отрабатывал удары да таскал тяжести, словно заговоренный от любых слов.

В школе его все звали не иначе как «Глухая Тетерев».

─ Ли Гэнь, ─ негромко окликнул Янь Тецяо.

Парень по имени Ли Гэнь вышел из толпы на середину площадки.

─ У… учитель, ─ выдавил он.

Сделав крошечный глоток чая, Янь Тецяо даже не поднял век:

─ Если прикинуть, ты ведь ровно два месяца в школе занимаешься?

Ли Гэнь с трудом сглотнул: ─ Да… сегодня как раз шестидесятый день.

─ Правила тебе известны.

Указав пальцем на пустую площадку, распорядился Янь Тецяо: ─ Покажи Кулак Железной Нити, а после встань в стойку.

─ Слушаюсь.

Ли Гэнь шумно втянул воздух, словно собираясь на плаху.

Приняв стойку, он испустил звериный рык, придавая себе смелости:

─ Ха! ─ его руки взметнулись, рассекая воздух свистом.

Он выкладывался без остатка, вкладывая в каждый удар последние силы, так что на лбу вздулись вены, похожие на извивающихся дождевых червей.

─ Хрясь! ─ наконец на третьем движении в воздухе раздался сухой хлопок.

Один хлопок.

Почти такой же, какого только что добился Лу Чжэнь.

Закончив с ударами, он тут же опустился в низкое приседание, выстроив Столб Свернувшегося Дракона.

Чего у Глухого Тетерева не отнять, так это упорства – тут он не щадил себя.

Стойка его отличалась железной устойчивостью: стопы будто вросли в землю, не поддаваясь никаким порывам ветра, а хотя позвоночник еще не обрел должной гибкости, в нем уже проступали слабые контуры драконьего изгиба.

Если судить без предвзятости, этот комплекс выглядел даже немного сильнее нынешнего уровня Лу Чжэня.

Янь Тецяо опустил чайник и едва заметно покачал головой.

─ Удар хлопнул, да только выжат он мертвой силой. Недостаточно звонкий, недостаточно пробивной.

─ Стойка крепкая, да бестолковая. От нее веет лишь тленом старого дерева, а не живым дыханием парящего дракона.

Вздохнув, наставник произнес бесстрастным тоном:

─ Срок в два месяца истек, порог ты не перешагнул.

─ С этой минуты ты больше не принадлежишь школе Железной Руки. Снимай форму и ступай.

Стоило прозвучать этим словам, как Ли Гэня словно молнией поразило.

─ Бах! ─ рухнув на колени прямо на жесткую землю, здоровяк ударился о камни с глухим стуком.

─ Учитель! Умоляю вас, учитель! ─ заливаясь слезами и продолжая бить поклоны, завопил он.

─ Дайте мне еще шанс! Всего десять дней… нет, пять! Клянусь, я успею!

─ За эту учебу… мать последнюю корову со двора продала, это же вся наша жизнь!

─ Сжальтесь, учитель!

Многие ученики, наблюдавшие за этой сценой, отвели глаза, не в силах смотреть.

Гу Яньчжи нахмурился, сжав веер в побелевших пальцах, словно собираясь что-то сказать, но так и не решился.

Лицо Янь Тецяо оставалось непроницаемым.

За долгие годы в этом ремесле он повидал слишком многое.

Мягкосердечием здесь не выжить.

Если потворствовать слезам каждого просителя, школа быстро превратится в богадельню.

─ Закон есть закон.

Повернувшись спиной к поверженному ученику, Янь Тецяо зашагал к задним покоям.

─ Сюн Юэ, проводи гостя.

Сюн Юэ тяжело вздохнула, согнав с лица и следа прежней улыбки.

Подойдя к продолжавшему бить поклоны Ли Гэню, она подхватила его с неожиданной для девушки силой и легко поставила на ноги.

Почесав затылок, обнажив густую растительность подмышкой, она проговорила:

─ Братец, не усложняй жизнь сестре Сюн.

Голос её звучал глухо: ─ Ты слышал слова учителя. Не перешагнул порог – значит, не судьба, сколько ни бейся лбом.

─ Сохрани остатки гордости.

Плечи Ли Гэня опали, словно у него вынули хребет.

В конце концов он не произнес ни слова.

Дрожащими пальцами стянув с себя заветную куртку школы Железной Руки, он побрел к воротам, ссутулившись на каждом шаге.

Одинокая фигура напоминала изгнанного из стаи пса.

Лу Чжэнь провожал его взглядом до тех пор, пока парень не скрылся за углом улицы.

Он невольно коснулся вышитых на груди иероглифов.

Ли Гэнь тренировался дольше него, вкладывал куда больше сил, являясь чуть ли не первым на площадке и уходя последним.

Но такова судьба.

Таковы изначальные данные.

Не будь у него этой системы… по спине Лу Чжэня пробежал холодок.

Без системы, как бы он ни рвал жилы, сколько бы здоровья ни оставил на помосте, финал наверняка оказался бы точно таким же.

Спустя те же два месяца с него сорвали бы защитную оболочку и выбросили обратно в жрущую людей сточную канаву.

─ Фух… ─ в глазах Лу Чжэня вспыхнула несгибаемая решимость.

Повернувшись, он подошел к каменному замку и играючи вскинул самый тяжелый из них.

Испытывать подобное бессилие он больше не намерен.

…

Улица Доуфусян, Южная часть города.

Когда-то этот переулок гордо именовался «Улицей Чжуанъюаней», и селились здесь исключительно знатные семейства.

Просторная усадьба семьи Чжоу располагалась как раз посредине.

Кленовая черепица, серые стены, массивные надвратные башни.

Правда, ярко-красная некогда краска на воротах облупилась, обнажая серую, истасканную древесину.

На перекладине висела потускневшая от времени дощечка с выцветшими золочеными иероглифами «Традиции земледелия и учености» под толстым слоем пыли.

Предки семьи Чжоу когда-то выходили в военные цзюйжэни, и в былые годы род гремел на весь Янчэн.

Увы, потомки оказались несостоятельны: к нынешнему поколению от былого богатства почти ничего не осталось.

Внутри помещения стоял зябкий холодок, очаг едва теплился.

Лу Фан передернула плечами в застиранной синей стеганой кофте и принялась подливать кипяток в чайник.

За столом сидели двое: ее муж Чжоу Вэньцзин в поношенном длинном халате и с круглыми очками на переносице, углубившийся в традиционную книгу в нитяном переплете.

Напротив расположилась дальняя кузина Ли Цинюэ с модной короткой стрижкой, в синем платье, черной юбке и лакированных туфельках; в ее правильных чертах лица отчетливо читалось высокомерие новомодных студенток Высшего женского педагогического училища.

Лу Фан вытерла руки о фартук, перевела взгляд с одного на другого и наконец робко улыбнулась: ─ Сяо Юэ, у тебя сегодня воскресенье, занятий нет?

Ли Цинюэ, вертя в пальцах перьевую ручку, даже не подняла головы: ─ Угу.

─ Глядишь, какая невеста выросла, через пару лет и замуж пора, ─ Лу Фан подалась вперед. ─ Ты… помнишь моего брата Лу Чжэня?

Чжоу Вэньцзин на секунду замер над книгой, едва заметно поморщившись.

Подняв глаза, Ли Цинюэ припомнила: ─ Кузен Лу Чжэнь? Помню, в детстве ловил со мной цикад и покупал леденцы.

─ Вот-вот! Братец человек надежный и работящий… ─ Лу Фан попыталась развить успех, но была бесцеремонно прервана холодным тоном кузины.

─ Сестрица, ─ Ли Цинюэ пригубила чай из треснутой чашки и брезгливо поставила ее обратно. ─ На дворе двадцатый век, нынче в моде свобода и свободная любовь.

─ Родительское благословение – это феодальный мусор, дикость дремучая. Если я в женском педучилище заведу речь о подобных патриархальных браках, подруги засмеют.

Улыбка на лице Лу Фан увяла: ─ Да ведь братец не чужой…

─ Хватит, ─ в глазах Ли Цинюэ мелькнуло презрение. ─ Недавно я видела его на улице Сяфейлу. Торчал с голым торсом и грязной тряпкой на плечах, таскал рикшу.

Ее голос обрел мечтательные нотки: ─ А мимо как раз шел европейский коммивояжер: в костюме, с бабочкой и тростью – вот это настоящий джентльмен.

─ Сестрица, мы ищем душевного резонанса, а кузен Лу, который и латинских букв не знает, совсем не романтичен.

В мыслях она держала университетского ассистента из заграничных, попивающего кофе и изъясняющегося по-французски – вот это подлинная цивилизованность.

Лу Фан попыталась возразить: ─ Но братец тоже занимается боевыми искусствами…

─ Кхе-кхе.

Все это время хранивший молчание Чжоу Вэньцзин поправил очки и неторопливо произнес:

─ Дорогая, пусть слова Сяо Юэ звучат несколько на современный лад, суть их от этого не меняется.

Все профессии презренны, лишь ученость благородна.

Сяо Юэ теперь получила современное образование, кругозор у нее соответствующий.

Давай больше не возвращаться к подобным нелепым сватовствам, не будем позорить ученые фамилии!

Беспомощно вздохнув, Лу Фан умолкла, понимая всю бесперспективность разговора.

…

Прошло еще два дня.

На тренировочной площадке школы Железной Руки по-прежнему раздавались зычные крики упражняющихся.

Улучив минуту для отдыха в укромном углу, Лу Чжэнь мысленно вызвал интерфейс.

【Лу Чжэнь (30 лет)】

Серебро: 24 серебряных доллара

Текущее ремесло: Рикша

Уровень: Ежедневный расчет ур. 2 (70/200)

Навыки:

Управление рикшей Ур. 2 (60/200)

Столб Свернувшегося Дракона Ур. 2 (60/200)

Кулак Железной Нити Ур. 2 (60/200)

Телосложение: Закалка сухожилий и костей Ур. 3 (200/800)

Универсальные очки опыта: 0

Взгляд Лу Чжэня остановился на строке «Телосложение», и уголки его губ тронула легкая улыбка.

Закалка сухожилий и костей.

Таков рубеж третьего уровня.

Если прежнее «Крепкое здоровье» давало лишь грубую физическую силу, то теперь его природные данные действительно вышли за рамки посредственности, приблизившись к уровню крепкого середняка.

Ощущения были удивительными.

Огрубевшие от тридцати лет тяжелой жизни суставы и сухожилия словно раздвигали и удлиняли невидимые сильные руки.

Глубоко вдохнув, Лу Чжэнь вцепился ногами в почву и выгнул спину.

─ Столб Свернувшегося Дракона.

На сей раз скованность исчезла бесследно.

Позвоночник задвигался легко, как смазанный подшипник, а сухожилия обрели упругость пружин.

Мгновенно развернув таз, он выбросил вперед кулак.

─ Кулак Железной Нити.

Энергия хлынула по меридианам без малейшего сопротивления, достигая точки удара.

─ Хрясь! ─ раздался отчетливый щелчок.

Хотя хлопок по-прежнему оставался одиночным, звук получился более звонким, чистым и долгим, чем прежде.

Если раньше тренировки воспринимались как мучение, то теперь они приносили наслаждение.

Повторяя знакомые движения, тело усваивало в несколько раз больше информации, чем раньше.

─ Прогресс ускорился, ─ сжав кулаки, Лу Чжэнь остался крайне доволен.

При таких темпах до полного овладения техникой оставалось не больше декады-двух.

Что же касается уровня ежедневного расчета – теперь, когда база заложена, весь накапливаемый опыт можно смело вливать сюда.

Стоит поднять ступень, и начнется лавинообразный рост силы.

В этот момент на другом конце двора раздалась серия резких хлопков.

─ Хрясь! Хрясь! Хрясь! ─ трижды подряд.

Звуки пронеслись над площадкой подобно орудийному залпу – звонкие и гармоничные.

Лу Чжэнь резко повернул голову.

В центре площадки в белоснежном одеянии стоял Гу Яньчжи, неторопливо завершая стойку.

Лицо его раскраснелось, на лбу выступили капли пота, а от всей фигуры исходил мощный заряд воодушевления.

Все ученики прекратили занятия, ошеломленно глядя на происходящее.

Три хлопка.

Вот он, порог освоения Кулака Железной Нити.

Меньше месяца.

Спустя каких-то двадцать с лишним дней этот изнеженный молодой господин действительно справился!

─ Скрип… ─ портьера заднего двора откинулась.

Появился Янь Тецяо.

На этот раз на его лице отсутствовало ледяное отчуждение, напротив, в глазах читалось редкое одобрение.

Подойдя к Гу Яньчжи, он окинул ученика оценивающим взглядом и слегка кивнул:

─ Недурно.

Голос наставника пронесся над каждым уголком двора: ─ Гу Яньчжи, не прошло и месяца с твоего поступления, а ты уже достиг трех хлопков в Кулаке Железной Нити.

─ Понятливость отличная, костяк крепкий.

─ С сегодняшнего дня ты – ученик внутреннего круга школы Железной Руки, ступай за мной во внутренние покои.

Едва стихло эхо его слов, из внутренних помещений высыпало с десяток человек.

То были старшие братья и сестры из внутреннего круга.

Обычно они не показывались на глаза, но сегодня вышли в полном составе.

Особое внимание привлекала одна девушка.

Высокая, облаченная в облегающий тренировочный костюм, с крепкими прямыми ногами и высокой грудью, натягивавшей ткань при каждом вдохе.

Чертами лица она напоминала Янь Тецяо – это была любимая дочь мастера, Янь Шаньшань.

─ Айя, младший брат Гу, поздравляю! ─ выкрикнула она.

─ Меньше месяца до постижения азов – таких талантов в нашей школе не рождалось давно.

Ее живые глаза нескрываемо оценивающе скользнули по фигуре парня: ─ Раз уж стал своим, это великий праздник. У Гу-гэгэ кошель толстый, сегодня с тебя знатное угощение!

Гу Яньчжи сперва опешил от такого приема, но быстро сориентировался.

Будучи человеком светским, он тут же с улыбкой сложил руки:

─ Сестрица права! Для меня это огромная честь.

Повернувшись к остальным, он звонко объявил: ─ Сегодня вечером я накрываю столы в ресторане «Винный край у реки»! Приглашаю всех: и старших братьев с сестрами, и наших ребят с внешней площадки!

─ Гуляем до упаду!

─ Ура-а! ─ ─ Молодой господин Гу щедр! ─ внешние ученики взревели от восторга.

«Винный край у реки» считался одним из лучших ресторанов в Янчэне, захаживать туда простому люду не доводилось и раз в году.

Окружив Гу Яньчжи со всех сторон, парни принялись расточать льстивые похвалы, стараясь вознести новоиспеченного внутреннего ученика до небес.

Не обращая внимания на гам, Янь Тецяо перевел взгляд на тощую, зажатую фигуру в дальнем углу.

─ Сун Ши, ─ холодно бросил он. ─ Сегодня тоже твой двухмесячный срок истекает, выходи.

Услышав свое имя, Сун Ши вздрогнул всем телом, сглотнул слюну и, опустив голову, понуро поплелся к центру.

Ему прекрасно были известны дальнейшие шаги: удары, стойка, как у Ли Гэня, а затем пинок под зад.

Заика, терпевший насмешки с малых лет, уже приготовился встретить шквал издевательств.

Однако прошла секунда, вторая…

Кроме негромких разговоров, на площадке не раздавалось ни единого смешка.

Дрожа, Сун Ши поднял веки и увидел, что десятки учеников по-прежнему толпятся вокруг сияющего Гу Яньчжи, даже не повернув голов.

Те редкие взгляды, что падали на него, напоминали отношение к пустому месту – равнодушные и отстраненные.

Ему даже презрения не пожалели.

Никому не было дела до того, как отработает парень, которому все равно предстоит уйти.

У Сун Ши защипало глаза.

Он живой человек, проливавший здесь кровь и пот два месяца, с какой стати ему не оставляют даже права на голос?!

─ Сс… смотрите на меня! ─ исступленно взревел он.

Все разом обернулись на этот вопль.

В то же мгновение, когда взгляды сошлись на нем, Сун Ши изо всех сил выгнул спину, выжав из сухожилий последние соки, и запертая внутри обида раскаленным потоком крови прорвала врожденную слабость.

─ Ха-а! ─ правая нога сомкнулась с землей, взметая тучи пыли!

Правая рука выбросилась, словно обезумевший питон, с разрушительным намерением уничтожить все вокруг!

─ Хрясь! ─ оглушительный треск разорвал тишину!

Но и это было не все! Развернув корпус и выкатив налитые кровью глаза, Сун Ши сбросил второй удар левой!

─ Хрясь! ─ второй хлопок прозвучал звонко и мощно!

Силы иссякали, щеки налились багрянцем, но огонь в груди горел всё ярче.

Подавшись вперед, он вложил остатки духа и саму свою никчемную жизнь в финальный удар правой!

─ Хрясь… о-о-у!! ─ третий хлопок!

Гул походил на раскат громового удара прямо над землей.

Закончив серию, Сун Ши стоял на ватных ногах, обливаясь потом и тяжело хрипя, но голову держал прямо, обводя собравшихся налитыми кровью глазами дикого зверя.

На площадке воцарилась абсолютная, зловещая тишина.

Ученики внешнего круга замерли с раскрытыми ртами, глядя на тщедушного паренька как на ожившего демона.

Даже купавшийся в лучах славы Гу Яньчжи застыл с занесенным в воздухе веером, не веря собственным глазам.

Вечно хромающий на язык увалень смог выбить три хлопка.

Прошло три долгих удара сердца.

─ Отлично! Прекрасно бьете, старший брат Сун! ─ кто-то первым нарушил тишину.

Вмиг растерявшие прежнее равнодушие ученики подобострастно ринулись вперед.

─ Старший брат Сун, я всегда говорил, что ты тренируешься усерднее всех, непременно добьешься успеха!

─ Поздравляем со вступлением во внутренний круг! У нас двойная радость на внешнем дворе!

Слушая эту разноязычную лесть, Сун Ши стоял растерянный, не зная, куда деть покрасневшее лицо, еще не привыкнув к столь резкой смене отношения.

Из группы внутренних учеников выступил благожелательно улыбающийся парень.

То был Чжао Пэн из семьи владельцев охранного агентства, отличавшийся особой изворотливостью.

─ Какое упорство! ─ похлопав Сун Ши по плечу, будто старого друга, произнес Чжао Пэн. ─ Младший брат Сун поистине затаился перед прыжком! Наше агентство как раз нуждается в таких несгибаемых людях, впредь обязаны держаться ближе!

─ Сп… спасибо, старший брат Чжао… ─ Сун Ши снова заикнулся.

Янь Тецяо одобрительно кивнул: ─ Неплохо. Путь боевых искусств порой требует капля за каплей точить камень, а порой – прорываться сквозь тупик на излете. Иди умойся, смени форму, отныне твое место во внутренних покоях.

─ Слушаюсь… слушаюсь, учитель! ─ со слезами на глазах Сун Ши снова грянул оземь.

В углу Лу Чжэнь молча наблюдал за этой пьесой, подмечая переменившиеся лица внешников и изворотливость Чжао Пэна.

Сдружись он с этим заикой раньше, приобрел бы сильного союзника?

Едва мысль мелькнула в голове, Лу Чжэнь усмехнулся про себя.

С панелью навыков и ежедневным расчетом ему достаточно просто честно заполнять шкалу прогресса.

─ Не стоит завидовать чужим успехам, мой собственный шаг… уже близок.

…

Вечером ресторан «Винный край у реки», выстроенный у самой воды, сиял огнями.

На втором этаже заняли целых пять столов, на которых непрерывным потоком появлялись тушеные свиные рульки, трепанг с зеленым луком и прочие тяжелые угощения.

Чжао Пэн, словно хозяин заведения, суетился повсюду, заметив даже заглянувшего в уголок Лу Чжэня: ─ Братец Лу пришел? Садись где поудобнее!

За главным столом раскрасневшийся Гу Яньчжи излучал невероятное воодушевление.

Янь Шаньшань, забыв про прежнюю холодность, без конца подкладывала ему еду и подливала вина, открыто демонстрируя расположение.

Смотревший на них Чжан Лэй скрипел зубами так, что едва не ломал коренные зубы.

Заметив в углу Лу Чжэня, Гу Яньчжи радушно помахал рукой: ─ Брат Лу! Иди сюда, за главный стол!

Лу Чжэнь приостановился, сложив руки в приветствии: ─ Благодарю за щедрость, молодой господин Гу, но я лучше посижу с ребятами из внешнего круга, так мне привычнее.

С этими словами он устроился в отдалении.

Гу Яньчжи выразил легкое сожаление, но настаивать не стал.

Зато это стало поводом для вспышки гнева у Чжан Лэя.

Грубо грохнув чаркой о стол, он процедил сквозь зубы:

─ Младший брат Гу недавно вошел во внутренний круг и еще не усвоил порядков.

─ Внутренний круг есть внутренний, внешний есть внешний.

─ Если позволить всяким рикшам из внешних садиться за главный стол, люди подумают, что мы не знаем субординации!

На втором этаже мгновенно воцарилась тишина.

Ученикам внешней площадки сделалось неловко, но связываться с мастером поздней ступени Закалки Силы Чжан Лэем никто не осмеливался.

Некоторые ради лести даже позволили себе пару двусмысленных смешков в поддержку.

Лу Чжэнь продолжал трапезничать с невозмутимым видом, будто ничего не слышал.

Обычно изворотливый Чжао Пэн в этот момент уставился в свою пиалу с чаем, решительно не желая высовываться.

Чжан Лэй – сильный боец, портить с ним отношения ради простого рикши он не собирался.

Лицо Гу Яньчжи помрачнело, взгляд стал острым: ─ Старший брат Чжан, сегодня я устраиваю банкет и плачу за всё. Кого хочу видеть рядом – мое личное дело, и если брат Лу захочет сесть здесь, место для него найдется!

─ Наглец! ─ потеряв терпение, Чжан Лэй грохнул кулаком по столешнице.

Видя угрозу драки, Чжао Пэн поспешил подняться сгладить углы: ─ Эй, все свои, к чему портить праздник из-за стула, давайте уступим друг другу…

Чжан Лэй выкатил глаза и оттолкнул миротворца, заставив того с кислым видом сесть обратно.

В момент, когда ситуация накалилась до предела, изящная женская рука легко подняла графин с вином перед Чжан Лэем.

─ Ну полно вам, старший брат Чжан, ─ сладким голосом произнесла Янь Шаньшань, расплывшись в чарующей улыбке.

─ У младшего брата Гу праздник, стоит ли портить настроение? Я подношу вам чарку.

─ Вы человек с таким широким кругозором, в будущем вам наследовать дело моего отца, к чему опускаться до стычек с чернью?

Пару слов и бокал вина полностью укротили нрав Чжан Лэя.

Взглянув на рассылающую чары красавицу, он ухмыльнулся: ─ Раз уж младшая сестра замолвила слово, я не стану с ним связываться.

Буря утихла благодаря легкому вмешательству Янь Шаньшань.

Вино лилось рекой, и вскоре беседы перекинулись на политические новости.

─ Слыхали? Заморская «Золотая Львиная Империя» недавно учудила нечто грандиозное, ─ понизив голос, сообщил кто-то из осведомленных внутренних учеников.

─ Какая еще звериная кровь? ─ переглянулись остальные.

Собеседник принял загадочный вид и выставил три пальца:

─ Зелье дикой скверны. Штука жуткая.

─ Обычный человек после инъекции имеет около тридцати процентов шансов выжить.

─ Зато выживший после года адаптации становится «воином крови».

─ А его физическая мощь и пробивная сила ничем не уступают мастерам Явной Силы, потратившим на тренировки десятки лет!

─ Что?!

Волна изумления прокатилась по рядам.

Даже сидевший в углу Лу Чжэнь замер с палочками в руках.

Год? Сравняться с Явной Силой?

Следует помнить, что обычный боец годами потеет на морозе и под солнцепеком, закаляя тело и закаляя дух, пробиваясь от начальной ступени к поздней, а затем к озарению Явной Силы сквозь игольное ушко.

Сколько людей кладут на это всю жизнь, оставаясь в лучшем случае на ранних этапах?

А заморское зелье способно вознести человека на вершину в одно мгновение?

─ Это… чистой воды жульничество! ─ первым возмутился Чжан Лэй, снова ударив по столу.

─ Разве это мастерство? Это заимствование чужой крови, дешевый фокус!

─ Настоящее боевое искусство взращивает дух и укрепляет плоть собственными силами – вот истинный путь!

─ А те, кто накачался звериной кровью – всего лишь говорящие звери с грубой силой, столкнись они с настоящим мастером, сдохнут в мгновение ока!

Многие ученики закивали, демонстрируя гордость за принадлежность к «истинному» боевому братству.

Но находились и те, кто разделял иные взгляды.

Гу Яньчжи помахивал складным веером, слегка нахмурив брови, и тихо вздохнул:

─ Подлинное это или нет, мы решаем сами.

─ Но сила есть сила.

─ Западникам плевать на всякую там внутреннюю ци, им важна эффективность. За год они могут воспитать мастера Явной Силы, и пусть из десяти семеро погибнут, – лишь бы были деньги, и они сколотят целую армию адептов Явной Силы.

Гу Яньчжи обвел всех взглядом, и голос его понизился:

─ Пусть у нас в Хуася полно боевых школ, но сколько всего наберется мастеров Явной Силы?

─ Я слышал, что иностранцы в концессии замышляют ввести «закон о запрете боевых искусств».

─ Как только этот закон примут, если Хуася падет, а пушки западников и те чудища с демонической кровью попрут на нас…

─ Кто тогда станет разбираться, истинное у тебя кунг-фу или нет?

Эти слова подействовали на присутствующих как ушат ледяной воды, мгновенно остудив их боевой пыл и погрузив всех в тяжелое молчание.

…

Дни неслись стремительно.

Не успел глазом моргнуть, как пролетела половина месяца.

Днем Лу Чжэнь колесил по всему Янчэню, тянутя рикшу под пронзительным ветром и колючим снегом; по вечерам он запирал за собой дверь во дворе и отрабатывал удары, проливая столько пота, что земля вокруг покрывалась мокрыми пятнами.

За эти полмесяца он превратился в неутомимую машину.

Вернув рикшу на стоянку, Лу Чжэнь направился домой.

Стоило ему мысленно сосредоточиться, как перед глазами возникла системная панель.

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Серебряный доллар: 69 серебряных долларов

Текущая профессия: Кучер

Уровень: Ежедневный расчет Ур. 2 (70/200)

Навыки:

Управление рикшей Ур. 3 (10/800)

Столб Свернувшегося Дракона Ур. 3 (20/800)

Кулак Железной Нити Ур. 3 (15/800)

Телосложение: Закалка сухожилий и укрепление костей Ур. 3 (500/800)

Универсальные очки опыта: 150 единиц

Шестьдесят девять серебряных долларов.

Еще полмесяца назад о таких деньгах он не смел и мечтать – это было несметное богатство.

В переулке Обезьяньих Клеток этой суммы с лихвой хватило бы на покупку двух таких скромных двориков или на приобретение нескольких акров отборных заливных полей.

Теперь взглянем на навыки.

Благодаря опыту от «Ежедневного расчета», навык [Управление рикшей] поднялся до Ур. 3.

Теперь, когда он бежал с повозкой, казалось, что у него под ногами вырастали крылья, а дыхание оставалось ровным и глубоким. Пробежав несколько десятков ли, он даже не краснел и не запыхивался – куда выносливее лошади, запряженной в пролетку.

Но это был еще не главный сюрприз.

Основные перемены коснулись боевых искусств.

[Кулак Железной Нити] и [Столб Свернувшегося Дракона] одновременно перешагнули на Ур. 3.

Двойной прорыв.

Хотя до тройного хлопкового разрыва Гу Яньчжи, звучавшего подобно пулеметной очереди, было еще далеко, эта внутренняя сила уже пробила кожный покров и просочилась в самую плоть.

Оставалось прорвать лишь последнюю преграду, чтобы усилие проникло в костный мозг и достигло тройного звука.

Посмотрим на «Столб Свернувшегося Дракона».

Лу Чжэнь слегка присел, и его позвоночник издал едва уловимое движение – прежняя скованность почти полностью исчезла.

Хотя грации «тела плывущего дракона» достичь еще не удалось, не хватало лишь самой малости, чтобы окончательно овладеть основами и поймать неуловимый дух этого зверя.

─ Пожалуй, пора. ─

Лу Чжэнь вызвал панель, уставившись взглядом на сто пятьдесят очков универсального опыта.

Все эти дни упорного труда велись ради этого самого мгновения.

─ Повышаем уровень! Вкладываем в «Ежедневный расчет»! ─

Стоило ему отдать мысленный приказ, как сто пятьдесят очков опыта мгновенно превратились в поток света, влившийся в полоску прогресса.

[Ежедневный расчет Ур. 2 (70/200)] → [Ежедневный расчет Ур. 3 (20/800)]

[Уровень повышен: Ежедневный расчет Ур. 3]

[Текущий эффект: Ежедневная награда умножается в 3 раза!]

В три раза!

Глядя на эту строку, Лу Чжэнь даже задышал тяжелее.

Это означало, что отныне один день его тренировок равнялся трем дням занятий любого другого человека; стоило ему заработать один серебряный доллар, как система добавляла к нему еще два.

Копи ли он деньги или закалял сухожилия – его прогресс теперь втрое превосходил темпы обычных людей.

Днем Лу Чжэнь отправился на работу, как обычно.

Хотя в кармане появились деньги, отдыхать он не собирался.

Для него работа рикшей давно перестала быть банальной каторгой – она превратилась в особую духовную практику.

– Динь-динь… –

В ушах звенел трамвайный звонок, а Лу Чжэнь бежал со своей повозкой, лавируя в плотном потоке прохожих.

Его шаги были легкими и упругими; при каждом отталкивании пальцы ног намертво впивались в землю, а мышцы бедер то напрягались, то расслабтались, напоминая натянутый и спущенный лук.

Дыхание слилось с ритмом шагов: три шага на вдох, три шага на выдох – глубокое, ровное и мощное.

Это означало, что сила «Столба Свернувшегося Дракона» прочно вплавилась в его ноги.

В повозке сидел толстый купец, чей вес вместе с поклажей составлял не меньше трехсот фунтов.

Однако Лу Чжэнь вез его так легко, будто парил над землей.

Раньше таскать рикшу значило растрачивать жизнь, теперь же каждая поездка была тренировкой.

Пробежав около двух часов, он заметил, что небо начинает темнеть.

Тело Лу Чжэня покрылось обильным потом, но усталости он не чувствовал – напротив, внутри него бушевал и метался дикий поток раскаленной энергии.

Это жгучее тепло карабкалось вверх по позвоночнику, грозя сорвать крышку черепной коробки.

─ Что-то не так. ─

Не замедляя шага, подумал Лу Чжэнь.

Ощущение нарастало с каждой секундой.

Словно надутый до предела свиной пузырь: стоило добавить лишь одну иголку, чтобы он лопнул.

Это были предзнаменования прорыва!

─ Приехали, хозяин. ─

Лу Чжэнь резким рывком остановил повозку, высадив толстяка прямо у обочины.

Тот уже собирался возмутиться из-за слишком резкой остановки, но, увидев раскрасневшегося кучера с безумно сияющими глазами, испуганно замолчал. Бросив фразу: «Сдачи не надо», – Лу Чжэнь подхватил пустую повозку и рванул прочь.

Он мчался во весь опор, пока не свернул в совершенно безлюдный глухой тупик.

Бросив оглобли на землю и не обращая внимания на липкую грязь под ногами, он замер на месте.

─ Ха-а! ─

Тяжелый застоявшийся воздух вырвался из груди подобно вонзившейся в небо стреле.

Упершись ногами в землю, Лу Чжэнь принял стойку «Столба Свернувшегося Дракона».

Бушующий в животе поток наконец нашел выход, безумным потоком устремившись во все конечности.

Позвоночник заходился в крупной дрожи.

– Хрусь, хрусь… –

Глухие, частые щелчки разнеслись изнутри, напоминающие то жарящиеся соевые бобы, то лопающиеся струны цитры.

Кости перестраивались, сухожилия тянулись.

Мертвая плоть на пояснице и животе, которую прежде не удавалось пробить никакими тренировками, в этот момент словно разминалась руками невидимого гиганта.

Пробило!

Неведомое доселе сладковатое оцепенение мгновенно разлилось по всему телу.

Спящий в позвоночнике дракон окончательно пробудился.

Лу Чжэнь почувствовал необычайную легкость, словно с плеч свалился груз в тысячу фунтов.

Кожный покров натянулся, мышцы обратились в железо, кости стали стальными.

Боль от «закалки сухожилий и укрепления костей» рассеялась без следа, уступив место абсолютному блаженству и возвышению.

Он широко раскрыл глаза, источавшие ослепительный блеск.

Без каких-либо лишних движений Лу Чжэнь просто сжал кулак.

Воздух от этого простого движения едва не взорвался.

─ Вот оно, средняя ступень Этапа Тренировки Силы. ─

Лу Чжэнь прислушался к переполнявшей его тело мощи.

В одной руке – пятьсот фунтов силы!

Если раньше он походил на дикого быка, то теперь превратился в носорога, одетого в железные латы.

Сила пронизывала все тело до мельчайших суставов, не встречая никаких преград.

Он небрежно нанес удар кулаком по стоявшей рядом стене из серого кирпича.

─ Бам! ─

Глухой удар.

На прочной кирпичной кладке остался глубокий отпечаток кулака, окруженный паутиной мелких трещин, из которых сыпалась серая пыль.

Если прийтись таким ударом по живому человеку, пусть даже одетому в ватник, – переломы нескольких ребер гарантированы.

Лу Чжэнь отдернул руку и с диким восторгом уставился на суставы пальцев, кожа на которых лишь слегка покраснела.

Получилось.

Наконец-то этот рубеж преодолен.

В боевых кругах Янчэня учеников начальной ступени Этапа Тренировки Силы было как грязи под ногами.

Но средняя ступень – это уже переход в ранг заправских мастеров.

В Банде Черной Змеи с такой силой можно рассчитывать на пост главы зала; в Школе боевых искусств Железной Руки это был пропуск в ученики внутреннего круга!

Стоило ему захотеть, как завтра же он мог предстать перед Янь Тецяо, воочию показать свое мастерство, с чистой совестью облачиться в черные одежды внутреннего ученика и больше не бояться изгнания.

Все те мучения под ветром и снегом за последние полмесяца, изнурительные ночные тренировки наконец принесли реальные плоды.

─ Ха-ха-ха-ха! ─

В сумрачном переулке раскатился громкий, счастливый смех Лу Чжэня.

Слегка переведя дух и привыкнув к новым ощущениям,

Лу Чжэнь схватился за оглобли, собираясь покинуть мертвый тупик.

Вдруг до слуха донесся слабый женский плач, уносимый ветром.

─ Не надо… ─

Следом прозвучало грубое, злобное ругательство:

─ Бага… ─

Взгляд Лу Чжэня похолодел. Не останавливаясь, он направился на звук.

Обогнув угол стены, в слабом свете отраженного от снега сияния он всё увидел.

Коренастый японец в деревянных сандалиях-гэта прижал к земле женщину, похожую на беженку.

Его лицо исказилось в похотливой гримасе, а грубые руки срывали с несчастной последние обноски.

Женщина отчаянно отбивалась, но сдвинуть с места этого зверя не могла.

В куче грязного снега неподалеку валялся трех-четырехлетний ребенок.

─ А ну прекрати! ─

Громко крикнул Лу Чжэнь.

В эти годы страна катилась в бездну.

Иностранные державы со своими броненосцами проломили ворота государства и навязали кучу неравноправных договоров.

Концессии превратились в логово чужеземцев, куда хлынули бродяги и негодяи со всего света.

Они ежедневно притесняли китайцев, творили любые бесчинства и в грош не ставили коренных жителей этой земли.

Японец вздрогнул от окрика, его движения замерли.

Выпрямившись, он резко обернулся, сверкнув злобными треугольными глазами.

Но стоило ему разглядеть Лу Чжэня,

как простое грубое тряпье и полуповозка в руках выдали в пришельце обычного никчемного рикшу.

Обычный оборванец-возчик.

Изумление на лице мерзавца мгновенно сменилось глубочайшим презрением.

─ Сина… ─

Злобно ухмыльнувшись, японец выхватил из-за пояса блеснувший кинжал и ткнул острием прямо в сторону Лу Чжэня, не скрывая презрения.

Лу Чжэнь ничего не ответил. Он просто отпустил оглобли.

И шагнул вперед.

Только что перешагнув на среднюю ступень Тренировки Силы, он чувствовал, как растянулись все сухожилия, а по телу разливается пятисотпудовая мощь.

По скорости и реакции он далеко превосходил обычного человека.

Расстояние между ними составляло не больше пяти шагов.

Японец даже не успел взмахнуть клинком, как перед глазами у него мелькнуло, и в лицо ударил свирепый порыв ветра.

Слишком быстро!

─ Хрусь! ─

Кулак Лу Чжэня угодил точно в кадык.

Раздался отчетливый треск ломающейся кости.

Глаза японца вылезли из орбит, ругательство захлебнулось в горле, перейдя в свистящий хрип продырявленного кузнечного меха.

Лу Чжэнь не думал останавливаться.

Он тут же выбросил ногу, со всей дури врезав противнику в грудь.

─ Бам! ─

Удар нес в себе всю мощь сотен фунтов.

Грудная клетка мерзавца провалилась внутрь на глазах, сердце разорвалось от тупого удара.

Тело отлетело, словно тряпичный куль, врезалось в стену и сползло вниз.

Лу Чжэнь подошел с совершенно бесстрастным лицом.

Подняв ногу, он со злостью опустил ее на дергающуюся голову.

─ Тьфу. ─

Красное с белым брызнуло во все стороны.

В переулке воцарилась мертвая тишина.

Наклонившись, Лу Чжэнь пошарил за пазухой кимоно убитого.

Пальцы нащупали холодный серебряный доллар.

Сунув монету в карман, он повернулся к женщине в разорванных одеждах.

Та жалась к стене, остолбенело глядя на происходящее, до смерти перепуганная.

─ Бери ребенка. ─

─ Садись на повозку, живо. ─

Женщина, словно очнувшись от кошмара, судорожно подхватила малыша и кое-как забралась в коляску.

…

Рикша стремительно вылетел из переулка.

Сидящая в повозке женщина прижимала к себе ребенка и продолжала дрожать – то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.

─ Откуда родом? ─

Не оборачиваясь, бросил Лу Чжэнь, продолжая мерный бег.

─ Из… Юнани. Началось наводнение, бежали от голода всю дорогу. ─

─ А муж? ─

─ Погиб в пути. Умер от голода, а кто говорит – от моровой язвы… ─

Лу Чжэнь больше ничего не спрашивал.

В эти времена подобное случалось сплошь и рядом, наслушаешься – и сердце каменеет.

В голове крутились мысли, куда их пристроить.

Тащить домой немыслимо: сами едва сводят концы с концами, да к тому же он только что убил человека. Если констебли потянут за ниточки и выйдут на него – хлопот не оберешься.

─ Держись крепче. ─

Лу Чжэнь резко свернул к Кумирне Бога Города на западе города.

Он помнил утренние разговоры прохожих по дороге на работу.

Начальник городской управы по фамилии Чжао ради доброй славы «заботливого отца народа» развернул полевую кухню у стен храма.

Рядом находилась иностранная «Церковь Святой Марии», где светловолосый пастор по имени Том раздавал черствый хлеб.

Лу Чжэнь отлично понимал: ни один из этих благодетелей не был святым.

Этот чинуша Чжао собирал голодающих в одном месте, чтобы отобрать крепких и здоровых мужчин для работы на рудниках и прокладке дорог в качестве дармовой рабочей силы.

Что же до заморского пастора, тот стремился затащить людей в свою веру, обратив в так называемых «заблудших овец».

Ну и что с того?

Пусть даже в каторжники или в овцы – всяко лучше, чем околеть на улице или угодить под нож того японского ублюдка.

Выживешь хоть на день дольше – уже хорошо.

…

У площади перед Кумирней Бога Города яблоку было негде упасть.

На земле высилось несколько огромных чугунных котлов, под которыми полыхал огонь, испуская клубы пара.

Хотя жижа в котлах была настолько жидкой, что в ней отражались лица, и сдабривалась изрядной долей песка и прелой крупы, для голодающих это казалось истинной амброзией.

─ Слезай. ─

Лу Чжэнь остановил повозку на краю площади, выбирая место потише, где меньше дуло.

Женщина с ребенком спустилась на землю, но ноги ее подкосились, и она едва не рухнула на колени.

─ Благодетель… ─

Она попыталась поклониться в пояс, но Лу Чжэнь поддержал ее за локоть.

─ Встань в очередь. ─

Он указал на длинную, змеящуюся змейку людей:

─ Вон у тех иностранцев тоже дают еду. Если здесь не хватит, сходи к ним, попытай счастья. ─

─ Тамошний пастор пускает к себе женщин с детьми. Правил там много, но по крайней мере будет крыша над головой, если вести себя смирно. ─

Женщина засыпала его благодарностями.

Лу Чжэнь не стал задерживаться.

Место было опасное, долго оставаться здесь не стоило.

Тот японец погиб при странных обстоятельствах. Хоть улики он и подчистил, если кто-то вздумает вести расследование, его повозка слишком бросалась в глаза.

Подхватив оглобли, он собрался уходить.

В этот момент неподалеку раздался гул автомобильного мотора.

Черный «Форд» плавно затормозил возле полевой кухни.

Дверца распахнулась, и первой оттуда выпорхнула горничная в розовом костюме, за которой степенно последовала молодая госпожа в фиолетовом европейском платье и белой лисьей накидке.

Это была Сяо Юйцин.

Она прибыла сюда вместе с отцом для инспекции бедствия, попутно исполняя роль представительницы «Союза Боевых Искусств Поднебесной» для показухи.

Служанка Сяо Жань держала в руках изящную бамбуковую корзинку, доверху набитую белыми паровыми булочками.

Подняв голову, она случайно заметила Лу Чжэня.

Да и как было не заметить – его широкая фигура резко выделялась среди толпы оборванцев, а старая повозка бросалась в глаза издалека.

Острая на язык Сяо Жань тотчас увидела, как Лу Чжэнь оставил полураздетую женщину с ребенком у дороги и собрался уходить.

Бедная женщина все еще тянула к нему руку, со слезами моля о чем-то.

─ Барышня, только посмотрите! ─

Сяо Жань презрительно скривила губки и ткнула пальцем в удаляющуюся спину Лу Чжэня:

─ Опять эти бессовестные мужики. ─

─ Насмотрелась я на них за эти дни. ─

─ Наступает голод – и здешние мужики проявляют всю свою низость. ─

─ Чтобы самим поменьше ртов кормить, бросают жену с детьми у котлов с баландой, а сами сбегают! ─

─ Вроде как привели на кормление, а на деле – просто бросили! Оставили помирать на произвол судьбы! ─

Она распалялась все больше, глядя на широкую спину парня с нескрываемым презрением:

─ Такой здоровый лбом уродился, руки-ноги на месте, рикшу тягает. ─

─ Семью прокормить не может, да еще и так бессердечно выкинул среди бродяг – истинное животное! ─

Лицо Сяо Юйцин оставалось холодным.

─ Таковы времена. ─

─ С бедными супругами всегда тяжело. ─

─ Нищета ломает людей, подобного кругом полно. ─

Она проводила взглядом уходящую повозку, слегка нахмурив брови.

…

На обратном пути колеса глухо скрипели по крошеву слежавшегося снега.

Лу Чжэнь вез пустую повозку, а на душе скребли кошки.

Обстановка в городе накалялась.

Если тот японец осмелился бесчинствовать средь бела дня в городском переулке, значит, закон здесь окончательно перестал существовать.

Дома оставалась младшенькая Ваньэнь, а хлипкая деревянная дверь защитит разве что от честных людей. Не дай бог снова что-то случится…

─ Может, отвезти Ваньэнь к старшей сестре? ─

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как шаги Лу Чжэня замедлились.

У старшей сестры, конечно, безопасно – большой зажиточный дом.

Но при одной только мысли о надутом и презрительном выражении лица ее мужа Чжоу Вэньцзина у него внутри все закипало.

Даже когда он приносил им немного кукурузной муки, на него смотрели косо, а уж если оставить сестру жить там постоянно…

Старшая сестра окажется меж двух огней, терпеть ей насмешки и косые взгляды со всех сторон, и жизнь ее станет совсем невыносимой.

─ Тьфу. ─

Лу Чжэнь покачал головой и выдохнул облачко пара.

На чужую помощь надейся, а сам не плошай.

Имей крепкий кулак – и любое место покажется надежным убежищем.

Добравшись до переулка Обезьяньих Клеток, он обнаружил, что уже совсем стемнело.

Под тусклым фонарем у входа вновь крутились новые подозрительные физиономии.

Уличная шпана – как сорная трава на поле.

Не успел он пару недель назад перебить ту шайку, как на смену ей явилась новая.

Уберешь одного негодяя – на его месте тут же появится другой.

Эти бандиты, втянув головы в плечи, курили самокрутки. Заслышав шаги, они скосили глаза в его сторону, и их злобные лица скривились в предвкушении неприятностей.

Один из них уже открыл рот, собираясь выругаться по-всякому, чтобы показать хромому рикше, кто здесь хозяин.

Но в желтоватом свете фонаря они разглядели синюю короткую куртку на Лу Чжэне.

Это была форма бойца школы боевых искусств.

На груди четко выделялись черные иероглифы «Железная Рука», трепещущие на ветру.

Лица хулиганов мгновенно изменились.

Сорвавшаяся с языка ругань застряла в глотке.

Главарь банды бросил окурок на землю и, даже не пытаясь заглянуть человеку в лицо, поспешно отступил на пару шагов в сторону, освобождая дорогу.

Лу Чжэнь прошел мимо с каменным выражением лица, не удостоив их даже взглядом.

Вот она, сила авторитета.

В этом проклятом мире подобная форма ценилась куда выше человеческой жизни.

…

На следующий день.

Чуть свет Лу Чжэнь уже поднялся.

Размяв кости прямо во дворе, он почувствовал, как мощная циркуляция внутренней энергии вспенивается внутри подобно рвущемуся из берегов потоку.

Шагая по направлению к школе боевых искусств, он то и дело делал широкие, размашистые шаги.

На сердце почему-то царило необычное возбуждение.

Средняя ступень Тренировки Силы.

Для простых обывателей эти слова – пустой звук.

Но для человека, идущего по пути боевых искусств, это важный рубеж, врата дракона.

Из десятка адептов, что морозной зимою и знойным летом гнут спины годами, лишь двое или трое преодолевают эту грань, и то по милости предков.

Стоит переступить черту – и ты из простого ученика превращаешься в мастера.

Статус, слава и деньги приложатся сами собой.

Вот и парадные ворота школы «Железной Руки».

Лу Чжэнь глубоко вздохнул, успокаивая кровь, и решительно перешагнул через высокий порог.

…

Шагнув на арену, Лу Чжэнь сразу ощутил, как на него пахнуло обжигающей волной.

Сотня разгоряченных мужиков с обнаженными торсами – запах потного тела смешивался здесь с пылью, бродя и густея в этом четырехугольном дворе.

Едва Лу Чжэнь направился в уголок, как ему навстречу отделилась знакомая белая фигура.

─ Здравствуй, брат Лу, раненько же ты.

С легкой улыбкой покачивая складным веером, Гу Яньчжи щеголял в черной форменной одежде учеников внутренних врат – золотая кайма на его обшлагах ярко вспыхивала в лучах утреннего солнца.

Но взгляд его оставался все тем же, лишенным и тени кичливости – чистый, подкупающий своей искренней теплотой.

Парочка подмастерьев неподалеку, которые уже собрались было подлизываться к молодому господину Гу, при виде такой картины с кислыми минками попятились назад.

Лу Чжэнь сложил кулак в приветствии и улыбнулся:

─ И тебе доброго утра, старший брат Гу.

─ Э, брось ты этого старшего брата, к чему такие официальные церемонии?

Гу Яньчжи хлопнул веером и легко шлепнул Лу Чжэня по плечу: ─ Мы же с тобой братья навек.

Глядя на непринужденную открытость Гу Яньчжи, Лу Чжэнь мысленно одобрительно кивнул.

Среди детей богатых семей редко встретишь тех, кто, обладая и происхождением, и талантом, умеет держаться на равных со всеми, как Гу Яньчжи.

С этим человеком делó иметь можно.

Перекинувшись парами дежурных фраз, Гу Яньчжи отошел в сторону, не желая мешать товарищу разминаться.

Лу Чжэнь занял свое привычное место и глубоко вздохнул.

Ночная метаморфоза переплавила его тело, словно вложив в него совершенно иную сердцевину.

Сухожилья звеньями натягивались и отпускались, кости стали плотными и крепкими.

Вцепившись ступнями в землю, он принял исходную стойку.

Ему больше не требовалось нарочито разгонять кровь: внутренняя сила сама скользнула вдоль позвоночного столба и мгновенно пронзила все конечности.

─ Ха!

Лу Чжэнь выдохнул с натугой, и его правая рука, взметнувшись подобно плети, со свистом рассекла воздух.

На сей раз он не вкладывал всю мощь, а просто плыл по течению нахлынувшей силы, играючи посылая кулак вперед.

─ Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Раздались три сухих щелчка.

Звук вышел чистым и звонким, напоминая то лопающиеся зерна жареных бобов, то рвущуюся плотную шелковую ткань.

Причем все три хлопка слились в нечто слитное и стремительное, взорвавшись в единое мгновение и еще долго раскатываясь эхом над тренировочной площадкой.

Оживленный и шумный двор мгновенно затих, словно кто-то нажал невидимую кнопку паузы.

Ученики, что до этого с хрипом и пыхтением отрабатывали удары, выкатили глаза и недоверчиво уставились на угол площадки.

Три звука?

Тот самый рикша по имени Лу Чжэнь?

─ Скрип… ─

Полотняная занавеска заднего двора качнулась.

Сжимая в руке чайничек из исинской глины, Янь Тецяо быстрыми шагами вышел наружу.

У него был отменный слух, и только что прогремевшую тройную серию хлопков он расслышал предельно отчетливо.

Застыв на верхней ступени крыльца, Янь Тецяо вперил взгляд в Лу Чжэня – брови его слегка сошлись на переносице, а на лице читалось глубокое замешательство.

Память услужливо подсказала, что этот Лу Чжэнь и возрастом уже не вышел, и здоровье подточено тяжелым трудом: парень хоть и старательный, но зачатков выдающихся отроду не имел.

Как он сумел за столь короткий срок овладеть техникой трех хлопков?

─ Хорошо! ─

Не дожидаясь, пока Янь Тецяо выдавит хоть слово, сбоку донесся радостный возглас Гу Яньчжи.

Широким шагом приблизившись к Лу Чжэню, тот сиял от восторга, будто триумфа добился он сам:

─ Я же знал, что брат Лу – человек незаурядный! Редко молчит, но уж если заговорит, то оглушит всех разом!

Тем временем к ним подошел и Янь Тецяо.

Сохраняя молчание, он протянул руку, иссохшую и узловатую, точно орлиная лапа, и тяжело опустил ее на плечо Лу Чжэня.

Тело парня мгновенно напряглось, подсознательно стремясь сбросить чужую ношу, и зародившаяся в глубине плоти сила ответила инстинктивным толчком.

─ Мм? ─

Ладонь старого мастера едва заметно дрогнула.

Сомнения на его лице тут же испарились, уступив место неприкрытому изумлению.

─ Плотная кожа, тугие жилы и упругие сухожилья…

─ Ты что же… перешагнул на среднюю ступень Этапа Тренировки Силы?

Лу Чжэнь сбросил напряжение стойки и почтительно кивнул: ─ Именно так. Вчера ночью, пока вез рикшу, меня вдруг озарило – так удачно вышло прорваться.

─ Вез рикшу… ─

Уголки рта Янь Тецяо нервно дернулись, он явно хотел что-то сказать, но в итоге проглотил слова.

Помолчав пару мгновений, старик кивнул:

─ Ладно уж.

─ Пусть заносят в среднюю ступень лишь к тридцати годам – это поздно, золотая пора для постижения боевых искусств уже упущена.

─ Но раз барьер рухнул, значит, он рухнул.

─ С этой минуты ты считаешься мастером, вошедшим в круг посвященных, а не каким-то праздным зевакой с улицы.

Круто развернувшись, Янь Тецяо заложил руки за спину и зашагал обратно, бросив на ходу ровным голосом:

─ Ступай переоденься.

─ Есть, учитель! ─ отрапортовал Лу Чжэнь звонким, зычным голосом и сложил кулак в знак почтения.

Гу Яньчжи с улыбкой ухватил Лу Чжэня за руку: ─ Пойдем-пойдем, брат Лу, я провожу тебя за новой одеждой! Вот в той черной форме ты будешь выглядеть по-настоящему солидно!

Они направились вглубь двора, дружески закинув руки друг другу на плечи.

У края площадки толпилось несколько недавно подоспевших учеников внутренних врат.

Среди них выделялся Чжан Лэй с его свирепым, заплывшим жиром лицом.

Провожая взглядом спину Лу Чжэня, они кривили лица в весьма красноречивых гримасах.

─ Ишь ты, значит, прорвался на среднюю ступень… ─

Чжан Лэй скривил губы, процедив сквозь зубы слова, полные кислы́ и желчного пренебрежения:

─ Я-то думал, с чего это у него вдруг три хлопки грянули. Оказывается, просто протащил себя наверх за счет жесткого прорыва.

Какая-то ученица тут же поддакнула:

─ Точно, хвастаться тут нечем.

─ Истинный гений познает суть кулачного боя еще до того, как одолеет барьер ступени. Посмотрите на младшего брата Гу – вот у кого природное чутье.

─ А этот Лу Чжэнь только к тридцати годам доковылял до серединного уровня, потенциал у него так себе. Скорее всего, до конца дней будет кому-нибудь ворота охранять, великих высот ему не видать.

Рассуждая так, они пытались принизить его успех, но на душе у каждого все же отлегло.

Средняя ступень – штука куда более суровая, чем простая зубрежка базовых движений, здесь требуется перерождение самого тела.

Но стоило им вспомнить о возрасте Лу Чжэня, как прежнее чувство собственного превосходства тотчас вернулось.

Поздний выскочка из низов не составит конкуренции их положению в глазах учителя.

Однако для десятков внешников, толпившихся на площадке, картина выглядела совершенно иначе.

Они застыли на полуслове, жадно провожая глазами удаляющуюся в сторону заднего двора фигуру.

В их глазах горели налитые кровью прожилки – чистая, не прикрытая ничем зависть.

Какой там потенциал, какой возраст!

Они ничего в этом не понимали и знать не хотели.

Они видели лишь одно: Лу Чжэнь прошел туда.

Он стал тем избранным, кому больше не нужно платить за обучение, кто получает жалованье и к кому теперь обращаются не иначе как с уважительным титулом старшего брата.

─ Хлоп! ─

Звонкий удар разорвал тишину.

Мрачный Сюн Юэ со злости обрушил тяжелую плеть из ротанга прямо на деревянный столб.

─ Вы на что пялитесь! Глаза бы ваши повылазили! ─

Рявкнул Сюн Юэ так, что слюнки полетели во все стороны:

─ Это чужие заслуги! Если есть столько свободного времени на зависть, лучше бы лишний раз стойку отработали!

─ Живо за работу! Кто посмеет сачковать – вылетит отсюда поганой метлой! ─

Подмастерья испуганно вздрогнули, поспешно отвернулись и, стиснув зубы, принялись с удвоенным усердием молотить воздух кулаками.

И над тренировочной площадкой вновь зазвучали непрерывные злые окрики.

Позади двора Школы Железной Руки примостилась большая купальня.

Вода в огромных деревянных кадях исходила паром, обжигая лицо.

Погрузившись в кадь с головой, Лу Чжэнь остервенело растирал тело жесткой мочалкой из люффы, смывая накопившуюся за десятки лет въевшуюся угольную пыль, капли потного труда и саму ауру беспросветной нищеты, которая казалась приросшей к коже.

После омовения тело налилось легкостью и свежестью.

Обсохнув, Лу Чжэнь взял в руки аккуратно сложенную стопку обновки.

То была одежда истинных учеников.

Черный цвет, плотный и благородный шелк, гладкий на ощупь, дышащий и не липнущий к телу при потении.

Высокий воротник, тугие манжеты, зауженные штанины, а по краям пущена тончайшая золотая нить – с первого взгляда было ясно, что вещь дорогая.

Облачившись в обновку, затянув кушак и обувшись в прочные сапоги на толстой подошве, он подошел к зеркалу.

На него смотрело всё то же обветренное, тронутое ветрами и бурями лицо – красавцем он отнюдь не стал.

Но теперь его спина была прямой, как стрела, плечи развернулись, а во взгляде читалась твердая уверенность.

От прилипчивой раболепной покорности не осталось и следа.

Место привычного холопского духа заняла незыблемая, суровая стать бывалого бойца.

Раздвинув занавеску, Лу Чжэнь вышел наружу.

Снаружи его поджидал не только Гу Яньчжи, но и изворотливый и пронырливый Чжао Пэн. Позади Чжао Пэна мялся тот самый заикающийся парень по имени Сун Ши, выбивший заветные три звука ценой неимоверных усилий.

Заслышав шаги, Гу Яньчжи обернулся, и его глаза мгновенно зажглись.

─ Отлично! ─

Хлопнув веером, он обошел вокруг Лу Чжэня, осыпая того хвалебными речами: ─ Верна поговорка: человека красит одежда. Брат Лу облачился в форму – и весь облик переменился!

Подоспевший следом Чжао Пэн тоже приветливо улыбнулся и тут же завел разговор в привычной манере:

─ Младший брат Гу дело говорит. Только что передо мной стоял простой простолюдин из внешней школы, а теперь шагнул вперед настоящий мастер боевых искусств!

Лу Чжэнь неловко дернул рукав и усмехнулся:

─ Хватит вам обоим излишних похвал. Сменил лишь обертку, а нутро осталось прежним – грубый деревенщина.

Гу Яньчжи отмахнулся, выражение его лица на секунду стало серьезным:

─ Не скажи, это далеко не просто смена обертки. Шаг за эту черту разделяет миры.

Подхватив беседу, Чжао Пэн кивнул на стоявшего за спиной Сун Ши и с улыбкой пояснил:

─ Младший брат Лу, ты только что переступил порог внутренних врат, многие порядки здесь тебе еще внове.

─ Ученье письму – одно, а боевые искусства – бездонная бочка, требующая пожизненных вливаний золота.

─ Думаешь, старшие братья и сестры во внутренних покоях сидят сиднем?

─ Кроме тех немногих счастливчиков, у кого за спиной богатые семьи, разве кто-то откажется выходить в мир зарабатывать на лекарственные отвары?

Тут же Гу Яньчжи добавил со своей стороны: ─ Совершенно верно, брать подряды на стороне в нашем деле – обычное дело. Лишь зарабатывая серебро, можно продолжать совершенствовать мастерство.

Чжао Пэн похлопал по плечу стоявшего рядом Сун Ши и хохотнул:

─ Богатые дома нанимают бойцов для охраны владений, игорные дома – для усмирения буйных, а кто-то идет в охранные агентства, как мы.

─ Вот и младший брат Сун уже уладил дела со мной: завтра же он оформляется в наше охранное агентство «Четыре моря», будет сопровождать караваны, за месяц гарантированно получая от пятидесяти до шестидесяти серебряных долларов, а если дальний путь – начислят и солидные премиальные!

Сун Ши густо покраснел и, заикаясь, выдавил: ─ Б... благодарю старшего брата Чжао за заботу. ─

Переведя взгляд на Лу Чжэня, Чжао Пэн расплылся в улыбке, полной заманчивых перспектив: ─ Мастерство младшего брата Лу на средней ступени тренировки силы куда выше, чем у Сун Ши.

─ Как тебе предложение? Не хочешь присесть и на наше кресло в агентстве «Четыре моря»? Я выбью для тебя лучшие условия – жалованье от семидесяти серебряных долларов в месяц! ─

Не успел Лу Чжэнь выразить удивление столь открытой коммерческой жилке учеников школы, как Гу Яньчжи со смехом раскрыл веер:

─ Хитер твой расчет, старший брат Чжао. Но, брат Лу, раз ты силен в расчетах, то наверняка догадываешься, что наш дом занимается не просто торговлей, а речным промыслом.

─ Не стану скрывать: судоходная компания нашего дома «Тунцзян» как раз набирает собственную команду сопровождения.

─ Всего одна поездка с нашими судами в месяц – и восемь серебряных долларов твои. ─

Не дав опомниться ни Лу Чжэню, ни Чжао Пэну, Гу Яньчжи подался вперед, понизив голос, и выложил главный козырь:

─ Деньги – дело десятое. Брат Лу, на средней ступени тренировки силы обычного отвара школы уже маловато.

─ Наши речные суда порой вылавливают из глубин особую рыбу – алые чешуйницы. Их плоть полна чистейшей жизненной энергии, целебная сила превосходит отвары в десять раз!

─ Если согласишься служить у нас, я лично буду выделять тебе по одной такой ценной рыбине на каждый рейс в помощь тренировкам! ─

─ Ценная рыбина?! ─ услышав это, Чжао Пэн переменился в лице, тут же скорчил унылую гримасу и в шутку запричитал:

─ Ох, молодой господин Гу!

─ Вашему дому всё по плечу, каких мастеров вы только не нанимаете! Ладно бы серебро, но зачем же бросаться столь редкими сокровищами?

─ Как мне тягаться с таким богатеем? Зачем же ты отбиваешь у младшего брата аппетит? ─

Гу Яньчжи ничуть не смутился. Щелкнув веером, он лучезарно улыбнулся:

─ Птица выбирает дерево получше. Впрочем, брат Чжао прав, нарушать правила негоже.

Гу Яньчжи повернулся и почтительно поклонился Лу Чжэню: ─ Брат Лу, я не тороплю. Ты можешь сначала сходить в агентство старшего брата Чжао, оглядеться, а затем взвесить мои условия. Сравнить предложения, а уж потом давать ответ. Идут? ─

Лу Чжэнь глубоко вздохнул, подавляя в груди вспыхнувшее вожделение к чудо-рыбе, и сдержанно ответил:

─ Благодарю старшего брата Чжао и брата Гу за щедрость. Дело серьезное, позвольте мне обдумать все наедине, и я непременно дам вам обоим ответ. ─

─ Разумеется, разумеется! ─ обрадовался спасительной паузе Чжао Пэн.

...

Стоило Лу Чжэню попрощаться с ними и выйти за порог заднего двора, как его встретила целая делегация из жаждущих внимания служек.

Прежние пренебрежительные лица сменились подобострастными улыбками.

Не успел он пройти к воротам, как его обступило несколько прилично оддетых управляющих.

─ О, так это и есть новый мастер Лу! Какая стать! ─

Тут были посланцы и игорного дома «Великая радость», и различных торговых лавок. Наперебой предлагая жалованье в пятьдесят-шестьдесят серебряных долларов, они совали Лу Чжэню визитные карточки и наперебой зазывали к себе.

После предложений Гу Яньчжи и Чжао Пэна Лу Чжэнь смотрел на этих людей совершенно иначе.

Он вежливо, но твердо отклонил предложения купцов, сославшись на необходимость закрепить прорыв на новой ступени, и быстро отделался от назойливых просителей.

Выйдя за массивные ворота школы на оживленную улицу, Лу Чжэнь выпустил из груди застоявшийся воздух.

Всеобщее внимание и лесть действительно кружили голову.

...

В то же время.

Переулок Свиных Хряков.

Перед ветхой лачугой сестры Шэнь собралась шумная толпа, запрудившая весь проход.

Тот самый хулиган Хэ Гуй, которого Лу Чжэнь некогда прогнал, вернулся.

На этот раз вместо притворно-утонченного складного веера в его руке красовалась толстая дубинка из упругого коркового дерева. Лицо его лоснилось от самодовольства, а в хищных треугольных глазах читалось торжество победителя.

За его спиной топталось с полдюжины парней в потрепанных ватниках – с недобрыми усмешками они сверлили алчными взглядами убогие лачуги.

─ Открывай! Живо отворяй ворота! ─

Хэ Гуй со всего маху врезал ногой по хлипкой двери, отчего с крыши посыпалась труха и пыль.

─ Сестра Шэнь! Хватит ломать комедию! Сегодня клан Хэ пришел забрать то, что принадлежит нам по праву, закон есть закон! ─

Развернувшись к своей банде, Хэ Гуй заголосил во всю мочь, дабы перепуганные соседи услышали каждое слово:

─ Братья, я всё разузнал!

─ Тот хромой Лу, что в прошлый раз заступался за нее, вовсе никакой не настоящий ученик Железной Руки!

─ Я заплатил людям в извозчичьем цехе: этот парень – всего лишь нищий подмастерье из внешней школы, который внес плату за вход! У кого есть деньги, любой может пойти туда позориться! ─

Услышав это, родственники из клана Хэ разом избавились от остатков страха.

─ Старший брат, чего мы тогда ждем? ─

Рябой мужик алчно потер руки, с вожделением глядя на ненадежную деревянную створку:

─ Вытащим бабу, а балки, кирпичи и этот старый котел разнесем по кусочкам – хоть на пару мешков риса сменяем! ─

Хэ Гуй осквернил лицо усмешкой, обнажив желтые зубы, и понизил голос:

─ Уговор прежний. Развалины ваши, забирайте оттуда всё, что плохо лежит.

─ А девка… достанется мне.

─ Третий брат остался должен мне пять серебряных долларов, но бабье лицо у нее ладное, в качестве второй жены в самый раз сойдет, долг и закроем.

Захихикав, подельники принялись по очереди наваливаться на дверь.

─ Бах! Бам! Трах! ─

Деревянная створка жалобно заскрипела, петли заходили ходуном, грозя вырваться с мясом.

Внутри.

Шэнь Юнь изо всех сил упиралась спиной в доски, вжавшись ступнями в земляной пол, а в огрубевших пальцах до боли сжимала портновские ножницы.

Каждый удар отдавался в ее теле судорожным вздрагиванием.

Она боялась даже вздохнуть, страшась спугнуть последнюю кроху опоры.

...

На обоих концах переулка собрались зеваки из числа местных жителей.

Вжав головы в плечи, кутаясь в рукава, они перешептывались, но никто не решался сделать и шагу вперед.

Нынче время такое – своя рубашка ближе к телу.

Раз уж Хэ Гуй явился с такой толпой и прикрывается именем влиятельного клана, кто посмеет навлечь на себя беду?

Дядюшка Ма, торговец гнилыми овощами, задвинул коромысло с ведрами подальше за спину.

Тяжело вздохнув, он отвернулся, не в силах больше на это смотреть.

Пару дней назад он помогал держать оборону, польстившись на «железную» репутацию Лу Чжэня.

Но стоило Хэ Гую раструбить, что Лу Чжэнь – всего лишь заурядный платный ученик, как вся храбрость дядюшки Ма испарилась.

Толстая тетка выплюнула дынную шелуху, и на ее смазанном салом лице проступило злорадство:

─ Ну что я говорила? ─

─ Муха на сладкое не садится. ─

─ Будь эта вдова порядочной женщиной, разве вляпалась бы в такую историю? ─

─ А тот хромой хвастун! Рисовался петухом, а оказался обыкновенным показушником. Ничего, погляжу я на него, если сунется сюда – ноги переломают на пару! ─

Бездельники захихикали, распутно косясь на содрогающуюся дверь.

─ Жалость-то какая, а фигура у нее… ─

─ Хе-хе, попав в лапы к старому псу Хэ Гую, живо из нее дурь выбьют. ─

......

─ Стоять! ─

Грозный окрик внезапно разорвал тишину переулка.

Голос звучал громко, неся в себе жуткую, пробирающую до дрожи силу.

Шумный переулок мгновенно стих.

Все головы повернулись на звук.

У входа в переулок показался шагающий широким шагом Лу Чжэнь.

Его правая нога, хромавшая на протяжении двенадцати лет, теперь не волочилась ни капли.

Прежде ссутуленная спина выпрямилась по струнке.

Ростом он выдался под метр восемьдесят. В последнее время он ежедневно уплетал мясо в школе боевых искусств и тренировался день и ночь.

Его некогда тщедушное тело давно налилось силой. Плечи раздались, руки стали толще. Черная одежда, положенная ученикам внутренней школы, туго обтягивала крепкие мышцы.

Изменилось не только тело – совершенно иным стал весь его облик.

Прежний заискивающий и вечно унылый кучер бесследно исчез.

Нынешний Лу Чжэнь смотрел холодным, как лезвие ножа, взглядом, ступал уверенно и тяжело. От всего его существа исходила суровая мощь, присущая лишь тем, кто по-настоящему познал боевые искусства.

Он шел вперед шаг за шагом.

Соседи – будь то толстая тетка, бросавшая минуту назад едкие словечки, или праздные зеваки – при встрече с ледяным взглядом Лу Чжэня невольно чувствовали, как по спине пробегают мурашки.

Окружающие сами собой подались в стороны, послушно уступая ему широкую дорогу.

Никто не смел даже громко дышать.

Подойдя ближе, Лу Чжэнь окинул взглядом шайку Хэ Гуя, а затем перевел глаза на едва державшуюся на петлях деревянную дверь.

Одним взглядом он понял, чем занималась эта сволочь.

Будь на его месте прежний Лу Чжэнь.

Тот самый хромой оборванец из низов, он бы, пожалуй, предпочел спрятаться от греха подальше.

Потому что тогда у него не было ни гроша, ни влияния, и он даже собственную сестренку защитить не мог – разве посмел бы он средь бела дня связываться с подобными отморозками? В лучшем случае он отваживался тайком, под покровом ночи, подбросить Шэнь Юнь нехитрой еды.

Но теперь?

Лу Чжэнь остановился и холодно посмотрел на Хэ Гуя.

Его мировоззрение перевернулось окончательно.

Упорные тренировки последних дней и собственный опыт убийства позволили ему насквозь прозреть этот мир.

Вокруг царило смутное время, пожирающее людей.

Пытаться взывать к закону и справедливости перед лицом этой уличной шпаны – пустая трата времени.

Чем больше ты прячешься и отступаешь, тем сильнее они садятся тебе на шею, норовя ободрать до нитки и сожрать с потрохами.

В такую пору, чтобы жить по-человечески и защитить дорогих людей, есть лишь один путь.

И путь этот – закалить собственные кулаки до такой жесткости, чтобы они внушали страх, чтобы врагам было больно!

Теперь его нога исцелена полностью. Он стал полноправным учеником внутренней школы Школы боевых искусств Железной Руки. Он освоил мастерство кулачного боя, и в одной его руке таилась силища в пятьсот цзинь.

Разве у него есть причины прятаться, раз появилась сила и уверенность?

Увидев приближающегося Лу Чжэня, Хэ Гуй почувствовал легкий испуг.

Но, оглянувшись на пять или шесть притащенных с собой здоровых громил, он мгновенно осмелел. Подумаешь, у него тут народу полно, чего бояться-то?

К тому же Хэ Гуй понятия не имел, что означает черная одежда на Лу Чжэне, и ни унции не смыслил в весе учеников внутренней школы. В его глазах Лу Чжэнь по-прежнему оставался тем самым хромым рикшей, что за жалкие гроши ошивался на побегушках у внешнего круга додзё.

─ Ого, да это же хромой Лу! ─ взмахнув своей палкой из мармеладного дерева, завопил Хэ Гуй, тыча в Лу Чжэня пальцем. ─ Натянул черную шкуру и возомнил себя великим человеком? Сказываю тебе, сегодня наш род Хэ забирает дом! Сунешься не в свое дело – убью вместе с ним! ─

Приспешники за его спиной тут же дружно взревели:

─ Точно! Валим их всех, покалечим гаденыша! ─

Один из молодчиков с дубиной наперевес бросился вперед, целясь Лу Чжэню прямо в голову.

Лу Чжэнь даже не глянул в его сторону, лишь взмахнул правой рукой и выбросил кулак.

В этом и заключалась мощь среднего этапа Тренировки Силы. Вся сила тела свита в единый канат, и полновесные пятьсот цзинь яростной мощи сконцентрировались в одном этом ударе.

Хлоп!

Кулак со всего маху врезался в грудину нападавшего.

В боевых искусствах есть изречение: «Бить человека – как вешать картину».

Не успев даже издать крик ужаса, бандит полетел назад, будто сметенный бешеной кобылой.

Глухой удар сотряс воздух – он со страшной силой впечатался в кирпичную стену позади. Тело на мгновение замерло, прилипнув к кладке, а затем плавно, словно сорванное полотно, сползло на землю.

Грудная клетка несчастного была полностью раздроблена, изо рта непрерывно хлестали кровавые пузыри, и он затих раз и навсегда.

Все вокруг онемели от изумления.

Но Лу Чжэнь не остановился. Резким скачком он ворвался прямо в толпу.

Схватив за руку другого бугая, он с силой выкрутил её.

Хрусь!

Раздался зловещий треск костей. Рука вывернулась неестественным образом, обнажая белые осколки раздробленной кости.

Следом Лу Чжэнь отвесил сокрушительный лоу-кик в голень третьему.

Хрусь-клик!

Голень бедолаги выгнулась в обратную сторону, и он рухнул на мостовую, истошно вопя и катаючись по земле в луже собственной крови.

Не прошло и нескольких мгновений, как Лу Чжэнь голыми руками вывел из строя троих.

Хэ Гуя и оставшихся молодчиков охватил леденящий ужас.

Деревянная палка выпала из рук Хэ Гуя с глухим стуком.

Ноги у него подкосились, промежность мгновенно стала влажной и горячей – он банально уписался от страха. Лицо перекосилось от дикого ужаса; глядя на Лу Чжэня как на ожившего демона возмездия, он замертво цепенел от стужи в сердце и не имел сил даже на то, чтобы развернуться и побежать.

В этот самый момент со стороны улицы донеслись отрывистые трели свистка.

Пи-у! Пи-у!

В переулок ворвался отряд патрульных охранников времен Китайской Республики. С дубинками наперевес и винтовками за плечами, их унтер-офицер зычно завопил:

─ А ну разойтись! Стоять всем, не двигаться! ─

Увидев стражей порядка, Хэ Гуй и уцелевшие головорезы словно ухватились за соломинку.

Они на четвереньках бросились к патрульным, тыча пальцами в Лу Чжэня и визгливо заходясь криком:

─ Убийство! ─

─ Спасите, господа офицеры! Он убивает людей! ─

─ Вяжите его! ─

Бежавшие впереди патрульные уже было вытащили из кобур тяжелые окованные дубинки, намереваясь скрутить нарушителя. Но стоило их взглядам скользнуть по кровавой бане на земле, а затем наткнуться на форму Лу Чжэня, как ноги их словно вросли в брусстовую мостовую.

─ Тсс… Погоди-ка. ─

Старый патрульный дернул за рукав новобранца, понизив голос до хриплого шепота и бросая опасливые взгляды на черное сукно с золотой канителью: ─ Смотри, какая на нем шкура! Черный шелк, золотой кант – это же истинный ученик внутренней школы Железной Руки! Не вздумай махать руками, свяжешься с таким мастером – костей не соберем! ─

Патрульные переглянулись, и решимость в их глазах мгновенно растаяла; никто больше не сделал и шага вперед.

Тут из-за спин толпы посмертно застучали каблуки сапог о мостовую.

─ А ну очистить проход! ─

Расталкивая подчиненных, к месту происшествия шагал командир патруля в отутюженной форме и с кобурой на поясе.

Лицо Лу Чжэня оставалось невозмутимым, а убийственная аура мгновенно растворилась без следа.

Он прекрасно знал законы этого мира. Кулаки – твоя опора, но чтобы катиться по жизни гладко, нужно уметь договариваться.

Не дожидаясь расспросов офицера, Лу Чжэнь с достоинством сложил руки в приветственном жесте, сразу расставив все точки над i:

─ Как раз вовремя подоспели, господин офицер.

─ Эти паршивые бродяги среди бела дня, вооружившись до зубов, попытались силой ворваться в жилой дом с целью грабежа и насилия. Будучи человеком, постигающим боевые искусства, я не смог смотреть на это безобразие и вмешался, предотвратив преступление.

─ Только вот в суматохе схватки кулаки не разбирают дороги, а тела этих негодяев оказались слишком хлипкими, чтобы выдержать мою собранную мощь.

Закончив говорить, Лу Чжэнь резко повернулся, и его сверкающие, подобно холодным звездам глаза окинули зевак по обе стороны улицы, а голос взлетел вверх:

─ Уважаемые соседи, вы же все видели собственными глазами. Правду ли говорит ваш покорный слуга Лу? ─

Ну разве среди обывателей найдутся глупцы?

Посмотрев на сожмурившегося от смерти бандита с проломленной грудью и на воющих от боли калек, они сообразили мгновенно…

Лу Чжэнь теперь – горный тигр, и в этой смуте, где жизни людей ценятся дешевле травы, прибить пару-тройку уличных шавок ничего не стоит! Тот, кто вздумает перечить ему сейчас, просто ищет смерти.

Толстая тетка, еще недавно бросавшая язвительные шпильки, переменилась в лице быстрее, чем переворачиваются страницы книги, и первой хлопнула себя по бедру:

─ Истинно так! Господин офицер, мастер Лу говорит чистую правду! Этот негодяй Хэ Гуй притащил банду отнять жилье у вдовы, да еще и девок продать хотел! Мастер Лу вершит праведный суд! ─

Дядя Ма, торговец тухлыми овощами, поспешил поддакивать:

─ Точно! Они еще и двери крушили толстыми дубинами! Не прояви мастер Лу благородства, сестрице Шэнь сегодня не сносить головы! ─

─ Верно! Хэ Гуй сотоварищи – настоящие разбойники, а мастер Лу – благородный человек! ─

В одно мгновение людской глас повернулся вспять, обрушив народный гнев на обмочившегося со страху Хэ Гуя.

Командир патруля внимательно слушал гул толпы, не сводя цепкого взгляда с Лу Чжэня.

Будучи местным авторитетом южного квартала, он с одного взгляда просек всю суть дела. Раздробить грудную клетку человека одним ударом так, что тот отлетит словно картина на стене – такое под силу лишь бойцу середины этапа Тренировки Силы!

А взглянув на черную гимнастерку лунцзиньских учеников внутренней школы на Лу Чжэне, офицер моментально все взвесил.

Он протеже Янь Тецяо.

А на земле валяются всего лишь голодные деревенские отбросы и бродячие пьянчуги.

Станет ли он портить отношения с перспективным мастером боевых искусств ради пары никчемных отребьев? Только законченный идиот поступил бы так! В нынешние времена пара погибших бродяг ничем не отличается от пакляных дворовых псов.

Офицер кашлянул, лицо его приняло грозное выражение, и он указал пальцем на скулящего на земле Хэ Гуя:

─ Ах ты, сукин сын Хэ Гуй! Совсем страх потерял, средь бела дня грабить людей на моем участке! А ну, бойцы, скрутите этих выживших мертвецов и тащите в кутузку на допрос с пристрастием! ─

С этими словами начальник повернулся к Лу Чжэню, и на его строгом лице уже сияла благожелательная улыбка, полная понимания и готовности к компромиссу:

─ Раз уж имело место вооруженное нападение на жилище, а мастер Лу проявил гражданскую доблесть, то это чистой воды самооборона! Закон на нашей стороне, безусловно, на нашей! ─

─ Благодарю за проницательность, господин начальник. ─

Лу Чжэнь легко улыбнулся и, сделав два шага вперед, привычным движением сунул руку за пазуху.

Вытащив пальцы обратно, он зажал между ними два завернутых в красную бумагу свертка с серебряными долларами. Ровно двадцать монет, приятно оттянувших ладонь.

Он непринужденно пожал руку офицеру, незаметно проскользнув серебро в его широкий рукав, и произнес мягким, полным товарищеской теплоты голосом:

─ Погода нынче холодная, а вы с ребятами мотаетесь по вызовам – устали. Возьмите на скромное угощение, пусть братья выпьют хорошего вина да купят пару цзиней собачатины погреться. ─

Рука командира ощутимо отяжелела, а тихий звон столкнувшихся серебряных кругляков растопил казенную строгость в улыбку весеннего солнышка.

Двадцать серебряных долларов! Это половина жалованья его отряда за полмесяца! Ученики внутренней школы Школы Железной Руки и впрямь невероятно богаты, а главное – знают толк в делах!

─ Ох, мастер Лу, ну что вы, право слово, до чего же порядочный человек! ─

Офицер стиснул руку Лу Чжэня в ответ, горячо вглядываясь в него так, будто они были потерянными в детстве кровными братьями, и громко представился: ─ Зовут меня Ли Бяо, имею честь служить командиром третьего отряда городской стражи южного квартала! Давно слыхал, что все ученики внутренней школы Железной Руки – драконы да фениксы среди людей, а сегодня узрел младшего брата Лу и понял: истинно герой подрастает! ─

─ Не извольте сомневаться, братушка это дело прикроет! А шваль эту поганую до конца уработаем, трупы велю сбросить на собачье кладбище, чтоб духу нечистого возле вас не осталось! Понадобится что в южном квартале – только свистните! ─

─ Премного благодарен, старший брат Ли. Как-нибудь заглянем в «Ванцжоулоу», с меня чай для дорогого гостя. ─

─ Ха-ха-ха, заметано, непременно! ─

Пару минут спустя…

Стражники испарились столь же стремительно, сколь и появились.

Трупы уволокли словно павших псов, а кровь на земле Ли Бяо распорядился услужливо присыпать парой лопат свежей пыли. Переулок вновь окутало мертвенное безмолвие, а любопытные соседи попрятались по халупам.

Ледяной ветер взвыл пуще прежнего, раскачивая изуродованную дверь дома семьи Хэ, которая жалобно скрипела на последнем честном слове.

С внутренней стороны порога Шэнь Юнь опустилась на колени, без сил прислонившись спиной к косяку, словно из нее выкачали всю душу.

Лу Чжэнь окинул взглядом продуваемые всеми ветрами руины, и брови его сошлись на переносице.

В это смутное время волков вокруг слишком много. Хэ Гуя повязали, но завтра на его месте легко объявится какой-нибудь Ли Гуй или Чжан Гуй. Шэнь Юнь – женщина недурной внешности, оставшаяся вдовой, да в таком жилище без единой целой двери – все равно что сочный кусок мяса, брошенный в стаю голодных псов.

Вспомнил Лу Чжэнь и про собственную лачугу.

Нынче он в составе внутренней школы: дни напролет точит кости на тренировках, а по утрам и вечерам гоняет рикшу ради лишнего серебряника. Ваньэнь – девчонка шестнадцати лет – целыми днями сидит дома одна, и камень с души у него не падает ни на секунду. Хотя соседи теперь и боятся его пуще прежнего, за пределами переулка рыщут озверелые толпы голодающих беженцев.

Раньше он опасался давать повод для сплетен.

Но теперь он – боец середины этапа Тренировки Силы, носящий черное сукно школы Железной Руки, способный одним ударом проломить грудную клетку! Его кулаки здесь – закон. Кто посмеет изрыгнуть хоть полуслово осуждения?

Перевезти Шэнь Юнь к себе, чтобы две женщины жили под одним замком и присматривали друг за другом в лихую годину – решение самое надежное.

─ Сестра Шэнь, ─ подал голос Лу Чжэнь.

Она подняла заплаканные глаза.

─ Сяо Лу… то есть, мастер Лу, если бы не ты сегодня, я бы… ─

Сделав шаг вперед, Лу Чжэнь надежно поддержал ее за локоть.

Под пальцами ощутилось пугающе хрупкое запястье, а тонкая материя одежды почти не защищала от холода.

Отпустив руку, он кивнул на сломанную створку: ─ Дверь разбита, от холода и воров не спасет. Собери вещички и перебирайся к нам. Днем меня все равно нет дома, составишь Ваньэнь компанию, да и мне будет спокойнее. ─

Едва эти слова сорвались с губ, тело Шэнь Юнь каменно застыло.

Переехать к нему?

В этом забитом суевериями и предрассудками трущобном мирке – одинокий мужчина и женщина.

Вдова, у которой муж едва остыл, переселяется под крышу к крепкому холостяку глубоким вечером. Смысл подобного шага понятен без лишних объяснений: это значит сойтись очагами, пойти в наложницы, стать чьей-то женщиной.

Опустив голову, она почувствовала, как побледневшие щеки мгновенно заливает жгучий, расползающийся до самых мочек ушей румянец.

Прикусив изнутри губу, она украдком бросила взгляд на широкую грудь Лу Чжэня и его ладную черную одежду, а сердце забилось птицей в клетке. Если уж идти за кого-то… всяко лучше, чем сгинуть под ублюдками, тем более что этот парень и честью крепок, и заступиться за своих горазд.

─ Я… я как скажешь, ─ пролепетала она голоском, тише комариного писка.

Она метнулась в комнату, захватила пару залатанных старых платьев, свернула их в тощий узелок и вышла наружу.

Они вдвоем зашагали по сумрачному переулку. Лу Чжэнь отворил дверь собственного жилища, подпертую палкой.

─ Ваньэнь, выходи, помоги гостье. ─

Услышав брата, Лу Вань выпорхнула из горницы. Заметив смущенную Шэнь Юнь, прижимающую к груди узелок, девчушка на секунду замерла.

─ Отныне сестра Шэнь будет жить с нами. Будете друг другу подругами, так оно надежнее, ─ бросил Лу Чжэнь, стряхивая с плеч уличную изморозь.

Уголки глаз Лу Вань мгновенно просветлели.

Бедные дети помнят добро крепко. В ту страшную зиму, когда замело все двери, не подкинь сестра Шэнь горячей похлебки да тех двух спасительных серебряных монет, они с братом давно бы околели. Она всегда хранила благодарность в сердце.

─ Замечательно! Сестра Шэнь, заходите скорее, на улице ветрено! ─ Лу Вань радостно подбежала, схватила замерзшую ладонь женщины и потащила в тепло.

Лукавый взгляд девчонки метнулся от статного брата к опустившей глаза, источающей мягкую женственность Шэнь Юнь. Рот ее растянулся в улыбке, и она не удержалась от тихого бормотания:

─ Как хорошо… Добрая такая, вот бы стала моей невесткой, цены бы ей не было… ─

Хоть шептала она и тихо, в тишине комнаты ее слова прозвучали отчетливо.

Щеки Шэнь Юнь, едва успевшие остыть, вновь вспыхнули ярче спелого помидора. Она судорожно опустила голову, с силой сминая узелок в пальцах, готовая провалиться сквозь землю от стыда, и не находила слов для оправдания.

Рука Лу Чжэня, наливающего воду в чашку, замерла.

Он обернулся, глядя на сияющую хитрой радостью сестру, а затем на смущенную, молчаливую Шэнь Юнь.

Уголок его глаза нервно дернулся.

─ Что за глупости ты мелешь! ─

Нахмурившись, Лу Чжэнь бесцеремонно зыркнул на девчонку: ─ Ступай постели гостье в горнице, завтра с раньшего утра мне еще на тренировку идти! ─

Лу Вань лукаво показала язык и потянула за собой ошарашенную Шэнь Юнь во внутреннюю комнату.

─ Сестра Шэнь, ночуем здесь, я уже постель погрела. Не слушайте брата, он грубый вояка, в этих делах ни бум-бум. ─

…

Ночь за окном наливалась свинцом, мир погрузился в безмолвие.

Лу Чжэнь сидел впотьмах на жесткой деревянной кровати, скрестив ноги.

[Панель Ежедневного Расчета активирована]

[Итоги дня: три часа занятий в школе, два часа на рикше…]

[Базовый доход: серебряный доллар +2, очки опыта профессии +10, очки опыта телосложения +20, универсальные очки опыта +10]

[Активирован бонус уровня: Панель Ежедневного Расчета ур. 3 (ежедневная награда умножена в 3 раза)]

[Итого получено: серебряный доллар +6, очки опыта профессии +30, очки опыта телосложения +60, универсальные очки опыта +30!]

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Капитал: 46 серебряных долларов

Текущая профессия: Рикша

Уровень: Панель Ежедневного Расчета ур. 3 (20/800)

Навыки:

Управление рикшей ур. 3 (50/800)

Столб Свернувшегося Дракона ур. 3 (30/800)

Кулак Железной Нити ур. 3 (25/800)

Телосложение: Закалка сухожилий и костей ур. 3 (545/800)

Универсальный опыт: 70 очков

…

Ранним утром, когда утренний туман еще не рассеялся,

Лу Чжэнь облачился в черную шелковую форму внутреннего ученика с золотой окантовкой. Направившись не в саму школу, а договорившись с Сун Ши, они вместе двинулись к «Охране караванов Чжао», чтобы представиться и отметиться на месте.

Охранное агентство располагалось на западе города и занимало огромную территорию.

На массивных воротах красовалась черная доска с позолоченными иероглифами «Охрана караванов Чжао».

У ступеней стояли четверо охранников с широкими тесаками на поясах; их позы казались расслабленными, но в глазах затаилась хищная, отталкивающая свирепость.

Завидев идущего впереди Чжао Пэна, четверо охранников лениво сложили кулаки в приветствии:

─ Молодой господин. ─

─ Смотрите в оба, эти двое – наши младшие братья из внутреннего круга школы Железной Руки! ─ с привычной непринужденностью бросил Чжао Пэн, заводя гостей за ворота.

Внутри агентство не могло похвастаться изысканными пейзажами – повсюду царила суровая, практичная атмосфера.

Во дворе стояли десятки неразгруженных повозок со следами загородной грязи на колесах.

На заднем тренировочном поле семеро или восьмеро крепких парней в коротких куртках отрабатывали спарринг.

Лу Чжэнь встал в стороне, наблюдая за ними, но брови его постепенно сходились на переносице.

Эти люди дрались жестоко и грязно: вроде бы товарищеская тренировка, а бьют исподтишка по паху, целятся пальцами в глаза.

Мало того, стоило кому-то пропустить удар и свалиться, как остальные не бросались на помощь, а лишь хохотали во все горло, щедро пересыпая смех отборной руганью.

Свирепости им было не занимать, но от этой атмосферы веяло нездоровой грызней и взаимным недоверием – о товарищеском братстве не было и речи.

Завидев приближающегося Чжао Пэна, бойцы прекратили драку и поприветствовали его.

Указывая на них, Чжао Пэн с улыбкой пояснил:

─ Младшие братья, это опытные наставники нашей охраны, многие из которых еще в прошлые годы перешагнули на среднюю ступень Тренировки Силы.

Вы только что вошли во внутренний круг и нуждаетесь в реальном боевом опыте. Не хотите выйти на круг и испытать себя в спарринге? ─

─ Я только вчера совершил прорыв, дыхание еще не устоялось, так что позориться на арене не буду. ─

Вежливо отклонил предложение Лу Чжэнь, сложив руки в приветствии.

Чжао Пэн слегка разочаровался, зато Сун Ши, молодой да ранний, ничуть не испугался. Воодушевленно кивнув, он выпалил:

─ Я… я попробую! Прошу старших наставников наставить меня! ─

Скинув верхнюю одежду, Сун Ши вышел на середину площадки, где его встретил сухощавый, холодный на вид мастер охраны, небрежно сложивший руки в ответ:

─ Чжао Сы. Не обессудь. ─

Едва стихли слова, Сун Ши испустил яростный вопль, используя постигнутый вчера тройной Кулак Железной Нити, и нанес прямой удар в грудь противника.

Натиск был мощным, а вот гибкости не хватало.

Чжао Сы усмехнулся, слегка отклонившись в сторону. Скользнув ужом, словно подтаявшая сосулька, он обошел юношу с фланга и нанес резкий удар коленом прямо в поясничную область соперника.

─ Бам! ─

Сун Ши почувствовал, как половина тела онемела, силы разом покинули его, и от коварного толчка он полетел кубарем, уткнувшись носом в грязь.

Поражение в один приём.

Окружавшие их охранники разразились дружным, неприкрытым смехом.

Чжао Сы отряхнул рукава со скептической гримасой:

─ Сколько ни греми своими приемами из школы, без настоящей крови все это пустой звук. ─

Сун Ши поднялся с покрасневшим лицом, отряхивая пыль. Никакого гнева – лишь фанатичное восхищение читалось в его глазах, когда он подбежал к противнику:

─ Ве… великолепно! Ваша техника просто неуловима, старший наставник! Караванное агентство Чжао и правду полно скрытых талантов! ─

Чжао Пэн воспользовался моментом и лукаво улыбнулся:

─ Младший брат Сун, это ремесло добывается ценой крови. Походишь с нами в дальние рейсы – и твои навыки пойдут в гору.

Плачу шестьдесят серебряных долларов в месяц плюс два процента от добычи каравана, как тебе? ─

Сун Ши отродясь не видел таких деньжищ и закивал головой с безумным блеском в глазах:

─ Иду! Благодарю старшего брата Чжао за доверие! ─

Устроив Сун Ши, Чжао Пэн с горящим взглядом перевел взор на Лу Чжэня:

─ Младший брат Лу, ты ведь мастер средней ступени Тренировки Силы. Младший брат Сун остался, а что надумал ты?

Соглашайся – положу тебе оклад в семьдесят пять серебряных долларов! В сто раз лучше, чем прозябать в школе! ─

Выслушав это предложение, Лу Чжэнь остался внутренне совершенно холоден.

Семьдесят пять серебряных долларов – сумма немалая, но до обещанных Гу Яньчжи ста долларов не дотягивает, не говоря уже о драгоценной «красной чешуйчатой рыбе» и элитных лечебных отварах.

Деньги – дело десятое.

Лу Чжэнь обвел взглядом равнодушных, злобно скалящихся охранников. В смутные времена в рискованном ремесле важнее всего верность плечом к плечу, здесь же в караванном агентстве царила такая атмосфера взаимной злобы, что при встрече с опасными бандитами они бы первыми вонзили нож в спину товарищу.

А этот изворотливый Чжао Пэн казался милым и общительным лишь на словах, а на деле умел лишь просчитывать выгоду и прятаться за спины других.

То ли дело Гу Яньчжи: пусть с барскими замашками, зато за друзей готов стукнуть кулаком по столу, честнее и надежнее в сто крат.

К какому берегу пристать, Лу Чжэнь решил давно, хотя внешне виду не подавал.

─ Спасибо за щедрое предложение, старший брат Чжао, но я вынужден отказаться. ─ Лу Чжэнь сдержанно сложил кулаки. ─ Я лишь недавно вышел на среднюю ступень и чувствую шаткость фундамента, так что с назначением пока поврещу. ─

В глазах Чжао Пэна промелькнуло недовольство, но он тут же натянул улыбку:

─ Осмотрительность в делах – это похвально, младший брат! Двери моего агентства всегда открыты для тебя! ─

Кивнув и перекинувшись еще парой слов с Сун Ши, Лу Чжэнь под благовидным предлогом откланялся.

Стоило ему покинуть пределы агентства, как шаг его ускорился.

Все вопросы были улажены, и задерживаться в особняке Гу он больше не стал.

Накинув предложенную слугой черную шелковую куртку внутреннего ученика, он попрощался с хозяевами, покинул Торговую гильдию Тундзян и направился прямо в школу боевых искусств Железной Руки.

…

Условия с Гу Яньчжи удалось согласовать быстро.

Сто серебряных долларов вдобавок к редкой рыбе и целебному бульону.

Отыскать столь щедрое предложение в целом Янчэне было задачей невыполнимой.

Но главное заключалось в другом: у Лу Чжэня были собственные соображения.

С системой «Ежедневного расчета» развозка рикши приносила стабильный опыт, но все же оставалась грязным трудом низов.

Если сменить амплуа на «охранника караванов» – опасную профессию, связанную с риском для жизни и настоящими схватками, – станут ли награды опыта и денег еще более весомыми и ценными?

Лу Чжэнь ждал этого с нетерпением.

Стоило Лу Чжэню удалиться, как от лунных ворот внутреннего двора донесся тяжелый, раскатистый окрик.

─ Хм! ─

Звук был полон природной силы и той непреклонной властности, какая свойственна лишь людям, привыкшим годами повелевать другими.

Улыбка мгновенно сползла с лица Гу Яньчжи, а шея непроизвольно вжалась в плечи.

Появился мужчина средних лет в длинном халате из белого шелка, сосредоточенно перебирающий в пальцах пару крупных грецких орехов – смоляно-черные брови сдвинуты, шаг чеканен.

То был глава клана Гу, рулевой торговой гильдии Тундзян и отец Гу Яньчжи – Гу Ваньшань.

─ Отец… ─ тут же напустили на себя благопристойный вид несколько охранников-наставников, опустив головы.

Гу Яньчжи оставалось лишь идти напролом. Выдавив из себя подобие улыбки, он произнес: ─ Отец, какими судьбами ты на заднем дворе? ─

─ Если бы я не явился сюда, то так и не узнал бы, каким непотребством ты занимаешься! ─

Орехи в ладони Гу Ваньшаня заскрежетали с мерзким хрустом, а проницательный взгляд скользнул по стойкам с оружием, источая крайнюю степень разочарования.

─ Вместо того чтобы листать бухгалтерские книги и вникать в дела, ты пускаешь время на ветер! ─

Гу Яньчжи попытался защититься: ─ Отец, смутные времена нынче. Без личного мастерства в драке не выжить… ─

─ Чушь! ─

Грубо оборвав сына, Гу Ваньшань ткнул пальцем в каменные плиты пола и рявкнул:

─ Не выжить? Да на содержании у дома Гу состоит целая армия стрелков и охранников, они что, по-твоему, зря едят свой хлеб?!

─ Глаза разуй и посмотри, каких масштабов достигло дело нашей гильдии Тундзян! Половина груженых судов на реке идет под флагом дома Гу! Ежедневно в лавки и банки рекой текут серебряные доллары!

─ Даже высокопоставленные управляющие иностранных контор в концессиях при встрече со мной почтительно протягивают сигару! ─

Гу Ваньшань подался вперед, в упор глядя на собственного сына:

─ В этом Шанхае деньги – единственный непреложный закон!

─ До тех пор, пока у нас в мошне звенит чистое серебро, какого мастера мы не сможем нанять?

─ Ты думаешь, те мастера, что по десятку лет потели в залах боевых искусств, так уж чисты душой и возвышенны?

─ Стоит предложить достойную цену, и хотя мастера скрытой силы еще подумают, стоит ли марать руки, но вся эта шелупонь с начальной тренировки силы будет выстраиваться в очередь, лишь бы поступить к нам в телохранители и гости!

─ Тратить время на пустой пот, ломать кости ради грубой силы – много ли торговых судов окупят твои упражнения?! ─

Смотря на единственного отпрыска, от которого у него уже начинала болеть голова, Гу Ваньшань сжал пальцы на орехах, а в голосе прорезались нотки разочарованной горечи:

─ В детстве ты был куда спокойнее. Днями сидел в кабинете над книгами, схватывал на лету хоть Четверокнижие, хоть иноземную арифметику. Я рассчитывал, что ты возьмешь на себя дела гильдии и станешь купцом-интеллектуалом, способным просчитывать всё на хода вперед. ─

Тяжело вздохнув, Гу Ваньшань окинул взглядом стойки с оружием: ─ Но стоило тебе подрасти, как тебя потянуло к этому грубому ремеслу кровопролития! Днями напролет истязать плоть во дворе – форменное безделье! ─

Осенний ветер пронесся над каменными плитами двора. Гу Яньчжи убрал с лица привычную насмешливую улыбку.

Сильнее сжав веер, он выпрямил спину и, глядя отцу прямо в глаза, ответил глухим, но чеканным голосом:

─ Отец.

─ Хочешь знать, почему твой сын поступает именно так? ─

...

Брови Гу Ваньшаня взлетели вверх. Он уже собирался прикрикнуть вновь, но, встретившись взглядом с чистыми, пылающими решимостью глазами сына, осекся.

Отца не обманешь. Видя такую редкую серьезность, он даже ощутил некоторое любопытство.

Хмыкнув, Гу Ваньшань заложил руки за спину: ─ Ладно, говори. Слушаю. ─

Гу Яньчжи поднял голову.

─ В детстве, сидя в кабинете… ─

─ Я читал не трактаты о барышах, а историю. ─

─ Там было написано, какой наша земля была прежде. Какое величие династии Хань и великолепие Тан озаряли мир! ─

─ Стоило взмахнуть знаменами ханьцев – и трепетали все четыре моря; железная конница Тан заставляла покоряться иноземцев. Тысячи царств отправляли послов, и даже варварские племена, ступая на наши земли, смиренно клонили головы. ─

─ Тогдашний Китай был великим, гордым и несокрушимым! ─

Закончив фразу, Гу Яньчжи резко развернулся.

─ А теперь взгляни на то, что происходит сейчас! ─

─ Посмотри, во что превратилась эта эпоха! ─

─ На реках хозяйничают чужеземные канонерки, а над концессиями реют чужие флаги! Наша прекрасная родина отдана иноземцам на растерзание! ─

─ В столице грызутся милитаристы, обрекая народ на нищету и пожарища ради собственных амбиций; чинуши ломают спины в поклонах, подписывая один предательский договор за другим! Наши люди продаются за бесценок, словно скот, а опиум высасывает соки из нации! Нищие скитаются стаями, трупы валяются на дорогах, человеческая жизнь дешевле травы! ─

─ Чужеземцы шагают по улицам этих концессий, а китайские городовые боятся поднять на них взгляд. Государство не суверенно – о каком достоинстве может идти речь?! ─

Грудь Гу Яньчжи тяжело вздымалась, лицо молодого аристократа раскраснелось от гнева.

─ Почему всё так? ─

─ Да потому, что наши кулаки недостаточно сильны! Наша армия слаба! ─

─ Чужеземцы проломили ворота пушками и карабинами, неужели звон наших счетных костей остановит пулю? Сможет ли он купить национальную гордость? Нет! ─

Гу Яньчжи не отводил глаз от отца:

─ Отец, ты постоянно спрашиваешь, отчего я бросаю семейное дело, иду на каторжный труд и упорствую в боевых искусствах. ─

─ Сын отвечает тебе прямо: ─

─ Я тренируюсь ради возрождения Китая! ─

С этими словами Гу Яньчжи замолчал.

Развернувшись, он зашагал широким шагом прочь с тренировочной площадки.

Гу Ваньшань остался стоять на месте, дрожа от гнева. Сжав орехи до глухого хруста, он топнул ногой и взревел:

─ Паршивец! Совсем распоясался! ─

В этот момент от лунных ворот донесся грациозный шелест шелкового платья.

То была третья наложница Гу, женщина изрядной красоты в облегающем ципао с золотой вышивкой, чья талия изгибалась подобно змее. Одной рукой она вела за ручку двухлетнего малыша, который как раз лепетал первые слоги.

Заметив ярость Гу Ваньшаня, наложница тотчас заскользила вперед.

Достав надушенный платок, она принялась ласково оглаживать его грудь, заискивающе и медово проворковав:

─ Ох, старейшина, не гневайтесь так сильно, берегите здоровье.

─ А старший молодой господин и впрямь хорош – всё норовит с мечом помахать, откуда ему понять, сколько сил вы отдаете торговле? Не сердитесь на Янь-эра, характер у него упрямый, вот похлебает лиха на улице – живо поймет отцовские заботы… ─

Прежде эти речи пришлись бы хозяину по душе, но сегодня они показались ему невыносимо фальшивыми.

─ Замолчи! ─

Грубо оттолкнув ее руку, Гу Ваньшань рявкнул: ─ Женщина, длинный волос – короткий ум, что ты вообще понимаешь?! ─

Наложница вздрогнула от неожиданного крика, глаза ее мгновенно покраснели, сжатый платок замер на весу, а дышать она боялась через раз.

Не обращая на нее внимания, Гу Ваньшань наклонился и взял за руку младшего сына, который продолжал пускать слюнки.

Подняв голову, он снова посмотрел в сторону выхода.

Силуэт старшего сына давно скрылся за поворотом галереи, но гнев на лице Гу Ваньшаня почему-то уступил место странному спокойствию.

Погладив нежную ладошку младшего мальчика своей мозолистой рукой, он пробормотал себе под нос:

─ В меня пошел. ─

Затем он опустил взгляд на малыша, едва достававшего ему до колена:

─ Запомнил, как выглядел твой старший брат? ─

─ Вырастешь – будешь таким же, слышишь? ─

Младший сын лишь сосал палец, глядя на отца большими глазами и пуская пузыри.

Глядя на эту наивную физиономию, Гу Ваньшань не удержался, потер подбородок и расхохотался во всё горло:

…Ха-ха-ха-ха! ─

Школа боевых искусств Железной Руки, внутренний двор.

Здесь царила тишина, разительно отличавшаяся от шума и суеты переднего двора, где пропахшие кислым потом десятки учеников толкались в попытках поднять тяжелые каменные замки.

Во внутреннем дворе было так тихо, что можно было расслышать шелест крыльев пролетающей над карнизом птицы.

Пол двора был вымощен гладкими и широкими плитами из синего камня, по углам стояли столбы Свернувшегося Дракона, мешочки с мелким песком, а также несколько деревянных манекенов, обитых выдубленной воловьей кожей и окованных железом.

В воздухе круглый год витал едва уловимый аромат целебных мазей – тот самый запах, который источали «секретные лечебные ванны», доступные лишь ученикам внутренней школы.

Такова была внутренняя школа.

Стоило переступить тот порог, как отпадала необходимость беспокоиться о дровах, рисе, масле и соли; здесь изучали подлинное искусство убивать и пестовали дух и жизненную ци воина.

Одетый в черное шелковое тренировочное одеяние с золотой обшивкой, Лу Чжэнь стоял перед деревянным манекеном, неторопливо и вдумчиво постигая короткое усилие на Этапе Тренировки Силы.

Неподалеку держалось несколько старших учеников, пришедших в школу раньше него.

Собравшись небольшими группами, они время от времени бросали на Лу Чжэня косые взгляды, однако никто не спешил подходить и завязывать разговор.

Один из крепких мужиков с массивными медными кольцами на обеих руках презрительно скривил губы и тихо шепнул стоявшему рядом товарищу:

─ Видали? Тот самый братец Лу, что дотерпел до середины пути лишь к тридцати годам.

─ Силенки-то у него имеются, да только возрастом вышел, ─ покачал головой другой, ничуть не скрывая пренебрежения и уверенности в своих словах. ─ В тридцать лет ци и кровь уже устоялись, того и гляди покатится под уклон.

Если этот увалень до конца дней удержится на середине ступени – на то воля предков-основателей, а о позднем этапе или тем более о Явной Силе и думать нечего.

Разговаривали они вполголоса, но для слуха боевых искусников это не составляло большого секрета.

В их глазах Лу Чжэнь выглядел старым солдатом, который за счет выслуги лет кое-как пробрался внутрь: потенциал его исчерпан, тесного знакомства он не стоил, а уж конкурентом считаться и вовсе не мог.

Не успели они закончить, как у лунных ворот внутреннего двора послышались легкие шаги.

Одетая в облегающий фиолетовый костюм для тренировок, подчеркивавший ее поразительную фигуру, Янь Шаньшань вошла во двор, словно яркое пламя.

Несколько старших учеников тут же расплылись в улыбках и наперебой принялись почтительно приветствовать гостью. Кивнув в ответ, Янь Шаньшань обвела взглядом площадку и случайно заметила Лу Чжэня, колотившего деревянный манекен.

Она чуть замедлила шаг, подошла ближе, пару мгновений понаблюдала за его движениями и небрежно бросила:

─ Младший соратник Лу, Кулак Железной Нити требует жесткости и мощи, но в твои годы суставы уже окостенели, так что не стоит слишком усердствовать и идти напролом. Наноси удар, расслабив точки цзянь-цзин еще на пару долей, иначе повредишь сухожилья и кости, а потом на всю жизнь останешься калекой.

Тон прозвучал вроде бы вежливо, но ровно настолько, насколько позволяло приличия.

Словно она наставляла старого привратника, нанятого за гроши.

Пара советов – не более чем исполнение долга хозяйской дочки. А слушает ли Лу Чжэнь и как у него получается, ее совершенно не волновало; сказав это, она прямиком направилась в сторону.

Лу Чжэнь сохранял невозмутимое выражение лица. Завершив стойку, он сложил руки в приветствии и продолжил отрабатывать удары.

Вскоре появился и Гу Яньчжи.

Стоило ему показаться, как атмосфера во внутреннем дворе мгновенно оживилась.

В последнее время Гу Яньчжи пользовался здесь огромной популярностью.

Мало того что он обладал выдающимися способностями и меньше чем за месяц дошел до трехкратного удара кулаком, так еще и отличался широкой душой богатого наследника, обходительным нравом и глубокими познаниями.

Благодаря личным чарам и солидному финансовому весу вокруг него незаметно сплотилось немало людей из внутреннего двора, образовав нечто вроде тесного круга избранных.

Даже обычно глядевшая на всех свысока Янь Шаньшань теперь сама подошла к нему, оживленно и с сияющими глазами о чем-то беседуя.

Гу Яньчжи как раз травил очередную байку, когда краем глаза заметил одинокую фигуру Лу Чжэня у манекена в самом углу.

Лицо его просветлело, он тут же сложил веер, растолкал окружающих и быстрыми шагами направился туда.

─ Братец Лу! Чего это ты забился в угол и в одиночку потеешь? Идем-ка, передохни малость!

С этими словами Гу Яньчжи совершенно естественным образом подхватил Лу Чжэня под руку и без лишних слов потащил в свой оживленный кружок.

Стоявшие там люди при виде этого мгновенно насупились, а улыбки на их лицах слегка поблекли.

Они переводили взгляды то на щеголеватого Гу Яньчжи, то на загорелого Лу Чжэня, который лишь в тридцать лет удосужился попасть во внутреннюю школу, и вся эта картина казалась им чужеродной и неприятной.

Кто из собравшихся здесь не обладал острым умом или знатным происхождением?

А Лу Чжэнь – простой низовой бедняга, тянувший рикшу, рядом с ними выглядел черным глиняным горшком, затесавшимся среди изысканных нефритовых вещиц.

Хотя из уважения к Гу Яньчжи никто не решался прогнать гостя открыто, отчужденность и едва заметное брезгливое презрение в их глазах возводили вокруг Лу Чжэня невидимую, но прочную стену.

Лу Чжэнь оставался невозмутим, делая вид, будто ничего не замечает.

Вливаться в подобные кружки он изначально и не помышлял.

Зато эта сметка отчетливо отразилась в глазах нескольких человек на другом конце площадки.

Там держалась другая группировка внутреннего двора – сплошь мастера позднего этапа Тренировки Силы. Чванливые и сильные, обладающие солидным стажем, они издавна презирали тех, кто привык заискивать перед сильными мира сего.

Один угрюмый молодой человек скрестил руки на груди, глядя, как Гу Яньчжи затаскивает Лу Чжэня в круг, и криво усмехнулся:

─ А я-то думал, этот молодой господин из семьи Гу – толковый командир, даже подумывал сойтись с ним поближе. Кто бы знал, что он окажется столь неразборчив – тащит к себе всякую шваль из низов, только роняет собственное достоинство.

Он покачал головой, на миг задержав взгляд на Янь Шаньшань, и в его голосе прозвучало раздражение: ─ Жаль только младшую сестру Янь: целыми днями крутится вокруг столь невоспитанного барчука.

Стоявший в самом центре коренастый, словно железная башня, мужчина оказался не кем иной, как Чжан Лэй.

Выслушав слова младшего товарища, он холодно окинул взглядом Гу Яньчжи и напоследок свирепо зыркнул на Лу Чжэня.

─ Хм. ─

Едва хмыканье Чжан Лэя смолкло, как массивная резная дверь главного зала со скрипом отворилась изнутри.

Все во внутреннем дворе мгновенно подобрались, прекратили разговоры и выстроились по обе стороны.

Янь Тецяо в просторном сером халате, без неизменной фиолетовой чайницы в руках, заложил руки за спину и размеренным шагом переступил порог.

Его мутные на вид глаза обвели двор и на секунду задержались на Лу Чжэне. Во взгляде читалось нечто среднее между оценкой и равнодушием, но лишних слов он говорить не стал.

─ Хорош прохлаждаться, ─ бросил Янь Тецяо, подойдя к центру двора.

─ Сегодня в нашу внутреннюю школу прибыли новички.

Его взгляд вновь скользнул по Лу Чжэню, а голос прозвучал сурово и весомо: ─ Переступив этот порог, забудьте те крестьянские потуги из внешнего двора, когда жилы рвали впустую. По законам школы для новичков наставник обязан лично продемонстрировать основы. Шире открывайте глаза и смотрите внимательно!

Только он договорил, как плечи Янь Тецяо чуть качнулись, и просторный серый халат вздулся от налетевшего ветра, затрепетав наотмашь.

Он уперся ногами в землю в полувысокой стойке.

─ Бах! ─

Всем показалось, что каменные плиты под ногами содрогнулись.

Столб Свернувшегося Дракона!

Зрачки Лу Чжэня сузились: ему показалось, что фигура Янь Тецяо выросла на несколько дюймов, а в позвоночнике раздался глухий хруст, напоминавший пробуждение древнего змея, таившегося на дне бездонной пропасти.

Следом Янь Тецяо пришел в движение.

В нем не было судорожного напряжения учеников внешнего круга: он бил невероятно медленно и в то же время непостижимо быстро, рассекая воздух так, что за кулаком возникала видимая глазу белая волна.

─ Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! ─

Грохот, подобный раскатам орудийного салюта, разорвал тишину внутреннего двора!

Не три удара, не пять, а ровно семь!

Семь звонких хлопков слились в единую линию, звуча не сухо, как удар хлыста по воздуху, а подобно весеннему грому, от которого зазвенели оружейные стойки поодаль. Бурный поток грозной мощи окатил щеки стоявших в первом ряду учеников так, что запекло кожу.

Завершив прием, Янь Тецяо медленно опустил руки.

Дыхание его оставалось ровным, лицо не покраснело, а грудь не вздымалась – казалось, только что он не совершил потрясшего всех удара, а просто стряхнул пыль с рукава.

Даже высокомерный Чжан Лэй понурил голову, и в его глазах отчетливо читалось благоговейное почтение.

─ Сколько хлопков расслышали? ─ Янь Тецяо обвел собравшихся пронзительным взглядом.

─ Семь… ─ Гу Яньчжи сглотнул слюну, поспешно сложив веер; лицо его отражало глубокое потрясение.

─ Верно, семь, ─ Янь Тецяо заложил руки за спину и продолжил ровным тоном: ─ Три хлопка в Кулаке Железной Нити – лишь малое достижение, вы лишь нащупали порог усилия; пять хлопков – великое достижение, когда кости и сухожилья звучат в унисон; ну а шесть хлопков – совершенство, при котором ци и усилие текут легко и послушно, словно рука управляет пальцем.

─ А что же седьмой хлопок? ─ Янь Тецяо выдержал паузу, и голос его неожиданно окреп: ─ Седьмой хлопок зовется «прорывом границы»!

Он обвел взглядом учеников позднего этапа Тренировки Силы и безжалостно сорвал с боевых искусств романтический покров:

─ Вы мните себя великими мастерами этого Янчэна, застряв кто на среднем, а кто на позднем этапе.

Но я скажу вам прямо, без утайки: в этот век ниже Явной Силы все – лишь прах под ногами!

Янь Тецяо презрительно хмыкнул и ткнул пальцем в собственную грудь:

─ На среднем этапе тренируют кожу, плоть и сухожилья; на позднем – крепкие кости и богатую кровь. Но какими бы громкими ни были слова, это всего лишь мертвая сила!

Стоит столкнуться с настоящим мастером Явной Силы, чей дух и кровь пропитали внутренние органы, а дыхание течет непрерывным потоком, выпуская мощь наружу…

Он прихлопнет вас, как молот глиняный кувшин – от одного удара вдребезги!

Эти слова заставили сердца присутствующих сжаться.

─ Однако… ─

Тон Янь Тецяо круто переменился, наполнившись свирепой гордостью:

─ Не бывает безвыходных положений. Если у кого-то от рождения выдающийся дар или кто-то упорствует в тренировках до тех пор, пока не доведет технику до предела, до состояния «прорыва границы», как в седьмом ударе Кулака Железной Нити…

Даже пребывая на позднем этапе Тренировки Силы и уступая мастерам Явной Силы в выносливости, стойкости к ударам и запасе ци, одной лишь сокрушительной мощью этого прорыва вы сможете сравняться с ними на семь-восемь частей!

Указав в сторону восточного пригорода, он привел живой пример:

─ Вы, должно быть, слыхали о наставнике Чэнь Фэйчжоу по прозвищу «Железная Нога», служащем в Торговой Палате Четырех Морей.

─ В молодости он повредил тело, из-за чего путь к Явной Силе для него закрылся навечно, застряв на пороге поздней стадии Тренировки Силы. Зато свою технику «Двенадцати дорог стиля Тань» он довел до уровня прорыва предела! Одним ударом ноги он способен согнуть железный столб толщиной с чашку.

─ Имея в арсенале лишь этот смертоносный прием, он служит главным инструктором в квартале иностранцев, получая высшее жалование, и по статусу едва ли уступает мастерам Явной Силы! ─

Оглядев собравшихся учеников, Янь Тецяо изрек:

─ Поздняя стадия Тренировки Силы плюс техника боевого искусства на уровне прорыва предела. Обладая этим дуэтом, вы можете отправиться в губернаторский дворец за лицензией додзё и открыть собственную школу в Шанхае, став влиятельной фигурой.

Тут Янь Тецяо слегка вскинул подбородок:

─ Разумеется, сколь бы ни была разрушительна мощь прорыва предела, в конечном счете это лишь изощренная внешняя сила. Если же столкнуться со мной, тем, кто досконально проработал внутренние органы до Явной Силы, исход один – лежать через три удара.

─ Но для вас это фундамент выживания и даже способ выстоять против противника превосходящей силы! ─

Эти слова зажгли огонь в сердцах учеников внутренней школы.

─ За дело! ─

Чжан Лэй рявкнул первым и шагнул к обитому железом деревянному столбу для ударов. Его мощная фигура напоминала башню, пояс прогнулся, а сухожилия заиграли тугими струнами.

Бац!

Тяжелый прямой удар породил в воздухе серию сухих хлопков, подобных треску праздничных петард.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Пять звонких ударов подряд!

Пять ударов – совершенство!

Кровь и ци в теле Чжан Лэя взметнулись волной, а поднятый кулаком ветер больно хлестнул стоявших рядом зевак.

Медленно отдернув кулак, он застыл с гордым видом, источая самоуверенность и дерзость. Среди присутствующих учеников лишь он один сумел довести Кулак Железной Нити до такого уровня.

Остальные старшие братья, видя это, разошлись по своим местам для самостоятельных тренировок.

Правда, за исключением Чжан Лэя, большинство прочих внутренних учеников едва выбивали по три хлопка, а способных осилить четыре можно было пересчитать по пальцам.

…

Когда солнце перевалило за полдень, наступило время обеда во внутреннем дворе.

Лишь переступив порог, Лу Чжэнь по-настоящему осознал смысл слов Гу Яньчжи о том, что «бедные учатся наукам, а богатые – боевым искусствам».

Обеденный стол во внутренней школе разительно отличался от котлов с баландой и отрубями во внешнем дворе.

На длинном столе из красного дерева красовался белоснежный рис, томящаяся в лекарственных травах черная курица и крупно нарезанная, блестящая от жира тушеная говядина. Всё это было чистой силой для восполнения крови и взращивания жизненной эссенции.

Пока остальные уплетали за обе щеки, Гу Яньчжи подсел к Лу Чжэню с пиалой риса и незаметно пододвинул ему завернутый в промасленную бумагу сверток.

Брови Лу Чжэня чуть приподнялись.

─ Бери, брат Лу, ─ понизил голос Гу Яньчжи, прикрываясь складным веером. ─ Красная чешуйчатая рыба дохнет, едва вытащенная из воды, и почти не хранится. Эту мои гребцы высушили по секретному рецепту.

─ Пусть часть жизненной силы утрачена, эффект всё равно поразительный. Свари ее дома с корнем имбиря и ягодами годжи, получится наваристый бульон, превосходно питающий кровь и ци. ─

Гу Яньчжи улыбнулся: ─ Считай это авансом за будущие труды, чтобы помочь брату Лу укрепить границу прорыва. ─

Пощупав сверток, Лу Чжэнь сквозь бумагу почувствовал странноватый пряно-рыбный запах. Он не стал ломать комедию, надежно спрятал сверток за пазуху и сложил руки: ─ Благодарю, брат Гу. ─

…

Ближе к вечеру, завершив тренировки, Лу Чжэнь по пути завернул в аптеку за дешевым дягилем, сушеным имбирем и астрагалом, а в мясной лавке прикупил полкатати свиного сала, после чего поспешил в продуваемый холодным ветром переулок.

Едва он отпер скрипучую калитку, как в лицо пахнуло уютным теплом очага.

─ Вернулся? ─

Шэнь Юнь в грубом фартуке с деревянной бадьей в руках как раз выходила из кухни. Завидев входящего Лу Чжэня, она по привычке шагнула навстречу и протянула руку за свертками и мясом.

Но на полпути протянутая рука резко замерла.

Это «вернулся», помноженное на привычную заботу о возвращении кормильца, выглядело настолько естественно, будто она была законной женой, поджидающей мужа у плиты.

Лицо Шэнь Юнь вспыхнуло пунцовым пламенем до самой шеи.

Смущенно потупившись, она выхватила ношу из рук Лу Чжэня и, не смея поднять глаз, скрылась на кухне подобно испуганному зайцу, бросив из темноты тоньше писка: ─ Я… я пойду мясо жарить. ─

Лу Чжэнь проводил взглядом ее метнувшуюся фигуру, невольно усмехнувшись – от этого натянутые за день нервы немного отпустило.

…

Вскоре еда была готова.

Лу Чжэнь приготовил сушеную чешуйчатую рыбу на целебных травах. Бульон приобрел зловещий темно-красный оттенок и источал густой, напористый аромат.

Он налил по небольшой пиале сестре и Шэнь Юнь, строго предупредив много не пить во избежание несварения от избытка сил. Всё остальное мясо и густую похлебку он умял в один присест.

Сначала похлебка показалась лишь приятно теплой.

Но не прошло и чашки чаю, как это тепло превратилось в пожар!

Уфф!

Лу Чжэню показалось, что он проглотил раскаленный уголь: бешеный поток крови заструился по жилам, устремляясь в каждый угол тела. Легкая мышечная ломота после дневных занятий мгновенно сгорела под натиском яростной лекарственной мощи.

─ До чего свирепая ци! ─

Не теряя времени, Лу Чжэнь распахнул дверь и шагнул во двор, где свистел ледяной зимний ветер.

Уперев стопы в землю, он принял стойку Столба Свернувшегося Дракона. Сухожилия натянулись, кости затрещали. Направив бушующий внутри жар в дело, он отточенными движениями пустил в ход комплекс Кулака Железной Нити.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Глухие хлопки не смолкали. В сиянии холодного лунного света тело Лу Чжэня парило, словно баня, а с макушки поднимались клубы белого пара.

Выступающий пот тут же испарялся от жара кожи. Сила мутировавшей рыбы превосходила стандартную порцию супа из школы в несколько раз!

Занимаясь добрых полчаса, пока кости и сухожилия не усвоили буйный огонь до конца, Лу Чжэнь выдохнул долгую струю серого воздуха. Она протянулась тонкой белой нитью в морозном воздухе и долго не таяла.

Вернувшись в комнату, Лу Чжэнь сел по-турецки на жесткие доски и сосредоточился.

[Панель Ежедневного Расчета активирована]

[Итоги дня: занятия в школе три часа, употребление мутировавшей рыбы (красной чешуйчатой)…]

[Базовый доход: серебряный доллар +0, очки опыта профессии +10, очки опыта телосложения +60, универсальные очки опыта +15]

[Активирован бонус уровня: Панель Ежедневного Расчета ур. 3 (ежедневная награда умножена в 3 раза)]

[Итого получено: серебряный доллар +0, очки опыта профессии +30, очки опыта телосложения +180, универсальные очки опыта +45!]

Глаза Лу Чжэня сверкнули. Одна лишь сушеная рыба вкупе с упорной тренировкой дала целых шестьдесят очков базового опыта тела, а с тройным коэффициентом прирост составил сто восемьдесят очков!

Взгляд его немедленно опустился к строкам характеристик.

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Уровень: Панель Ежедневного Расчета ур. 3 (20/800)

Телосложение: Закалка сухожилий и костей ур. 3 (725/800)

Универсальный опыт: 115 очков

Изучив цифры на панели, Лу Чжэнь быстро прикинул расклад.

До перехода телосложения на четвертый уровень оставалось чуть больше двух сотен очков. Но вечерняя трапеза подбросила шкалу сразу до отметки в 725 единиц, оставив до заветного максимума в 800 очков всего 75 единиц!

А в его распоряжении как раз имелось 115 накопленных универсальных очков опыта.

Этого с избытком.

─ Вливаем опыт в телосложение! ─

…

─ Добавить очков в телосложение! ─ мысленно скомандовал он.

Стоило мысли мелькнуть в голове, как семьдесят пять единиц универсальных очков опыта мгновенно ушли в шкалу прогресса телосложения.

─ Гу-у-у…! ─

[Уровень телосложения повышен!]

[Телосложение: Медная кожа и железные кости, ур. 4 (0/3000)]

[Универсальные очки опыта: 40]

Лу Чжэнь даже не успел толком удивиться, как внутри него бурной рекой забурлили разительные перемены.

─ Бах! ─

В голове будто громыхнул раскат грома.

На сей раз это не было прежним болезненным растяжением жил и сухожилий – напротив, волна вибрации проникла глубоко в кости, затронув самые сокровенные уголки внутренних органов. Лу Чжэню показалось, что его кожа и плоть в один миг сжались и натянулись, словно на него набросили толстую шкуру старого быка, сделав невероятно прочным.

Следом из глубин костного мозга накатила волна невыносимого, пробирающего до дрожи зуда.

─ Хрусь, члк… ─

Сопровождаемое мелким потрескиванием костей, его тридцатилетнее тело, изнуренное тяжелым трудом и непогодой, начало процесс, подозрительно напоминавший описанное в даосских трактатах «очищение костей и промывание костного мозга».

Все застарелые хвори, скрытые недуги, сырые и холодовые яды, накопленные за годы работы рикшей, а также всякая грязь в крови под напором распиравшей его мощи были выдавлены наружу.

Тончайшие нити густой, черной, словно тушь, жижи полезли через десятки тысяч пор, выдавливаясь из глубины тела.

Не прошло и половины стражи, как Лу Чжэнь выгляделся так, будто его вытащили из зловонной канавы: с головы до ног он покрылся толстым слоем черновато-серой маслянистой грязи.

Невыносимый, едкий смрад вперемешку с кислым запахом пота и затхлой грязи мгновенно заполнил тесную каморку.

Лу Чжэнь открыл глаза, опустил взгляд на свои испачканные руки и не только не брезговал – напротив, в его взгляде вспыхнул яркий свет.

С таким телом из меди и железа обычные клинки без примеси внутренней энергии вряд ли смогут пробить его кожу!

Вот только запах стоял и впрямь невыносимый.

Толкнув щелку двери, ведущей в малую комнату, Лу Чжэнь позвал хлопотавшую у стола Шэнь Юнь:

─ Сестра Шэнь, будь добра, вскипяти побольше воды. Я сильно пропотел от тренировки, надо как следует вымыться.

Уловив донесшийся из комнаты странный дух, Шэнь Юнь не стала задавать лишних вопросов, решив, что он просто пропах потом на тренировке, и мягко ответила:

─ Хорошо, сейчас сделаем, Сяо Лу, передохни немного, вода мигом будет готова.

…

Вскоре в тесной умывальне рядом с печью поднялся густой пар.

В деревянной кадке высотой по пояс плескалась горячая вода.

Лу Чжэнь в два счета сбросил пропитанную черной грязью одежду для тренировок и, перекинув ногу, опустился прямо в капель.

Окутавший тело кипяток приятно обжигал. Взяв грубую мочалку из люффы, Лу Чжэнь принялся с усилием тереть кожу. Вода мгновенно растворила зловонную грязь, и на поверхности быстро образовался слой мутной черной жижи.

Пришлось сменить воду трижды, прежде чем едкий смрад окончательно смыло.

С сошедшей грязью открылась кожа здорового и мощного бронзового оттенка.

Мускулы не казались гипертрофированными, но прилегали к костям подобно туго свитым стальным канатам, источая суровую энергетику закаленной плоти.

Оперевшись о бортик кадки, Лу Чжэнь закрыл глаза и, наслаждаясь ощущением заново родившегося тела, почувствовал редкое умиротворение.

─ Сяо Лу… ─

В этот момент занавеска умывальни приоткрылась.

Полагая, что Лу Чжэнь все еще моется, и беспокоясь, что у него нет сменной одежды, Шэнь Юнь вошла, потупив взор и прижимая к груди аккуратно выстиранное и выглаженное до хруста грубое нижнее белье.

─ Прежняя одежда совсем пропахла, я положила тебе чистую на лавку…

Не успела она договорить, как невольно подняла глаза.

Сквозь белые клубы пара она моментально уперлась взглядом в Лу Чжэня, приподнявшегося в кадке.

Широкая, подобная горному склону спина, рельефный узор мышц груди и живота, а также капли воды, скатывающиеся по бронзовой коже. Невероятно мощная, чисто мужская энергетика густым облаком накрыла тесную умывальню.

Речь Шэнь Юнь оборвалась на полуслове, в голове зашумело, образовав абсолютную пустоту.

Ее мягкое прелестное личико вмиг залилось краской, словно по нему прошлась волна лесного пожара, покраснели даже кончики ушей и тонкая шея.

─ Я… я оставила одежду здесь, я, я пойду! ─

В панике швырнув вещи на скамейку и не смея больше поднять глаз, Шэнь Юнь, прикрывая ладонями горящие щеки, бросилась прочь так поспешно, что на выходе едва не споткнулась о порог.

Лу Чжэнь вновь опустился в воду, пока она не скрыла его грудь.

Но почему-то образ перепуганной и смущенной Шэнь Юнь, ее влажные персиковые глаза, податливая линия талии под тонким платьем и пышные формы не шли из головы…

Картинки упорно стояли перед глазами, и отчаянное пламя неведомо откуда подступило прямо к нижней части живота.

Кровь прилила к низу, Лу Чжэнь ощутил сухую жару в горле, и даже вода в кадке показалась ему обжигающе горячей.

─ Ох… ─

Он резко зачерпнул пригоршню воды, плеснул себе на лицо и яростно помотал головой, пытаясь отогнать неуместные видения.

Мысленно он выругал самого себя последними словами.

Он, Лу Чжэнь, ведет себя праведно и является самым настоящим благородным мужем!

Когда он позвал сестру Шэнь переехать к нему, то преследовал исключительно благородные цели: уберечь ее от посягательств таких мерзавцев, как Хэ Гуй, да заодно составить компанию младшей сестренке. Все честно и чисто, разве ж в мыслях была хоть капля грязного расчета на ответную благодарность?

Это точно не его мысли блуждали где попало!

─ Наверняка во всем виновата та багровая рыба-дракон, что принес братец Гу! ─

Лу Чжэнь переложил всю вину на плечи Гу Яньчжи.

Мутировавшая рыба – штука невероятно питательная. Мало того что ци и кровь от нее бурлят, так еще и жар покровительствует мужской силе столь свирепо, что заставил его кровь закиснуть посреди ночи и выставить себя в столь нелепом виде.

─ Тьфу! ─

Недовольно фыркнув, Лу Чжэнь прикрыл глаза и принялся молча крутить дыхательные циклы, принудительно усмиряя бушующий внутри огонь.

...

Южный район, переулок Дофу, дом семьи Чжоу.

В тесной гостиной под потолком висела тусклая керосиновая лампа, едва освещавшая облезлый круглый стол в центре.

Семья ужинала в полном составе.

Еда оказалась крайне скудной. Большая бадья каши из смеси сорго и батата, две тарелки почерневших от соли кочанов горчицы да миска постного водянистого супа из капусты.

Единственным мясным блюдом служило блюдо жареного лука-батуна с мясом, стоявшее строго посередине.

Сказать «с мясом» было громко: пару тонких полосок свиной грудинки бросили туда лишь для того, чтобы растопить жир и придать аромата. Тарелку предусмотрительно пододвинули к тому краю, где сидели мужчины.

В этом доме соблюдались строгие порядки.

Старший деверь Чжоу Вэньчэн служил счетоводом в зерновой лавке на востоке города, старший зять Чжоу Вэньцзин работал учителем; они являлись опорой семьи. Вместе с ними сидел подраставший племянник Чжоу Мин, которому требовалось много еды, так что единственное мясное блюдо предназначалось исключительно для этой троицы.

Что до свекрови, старшей невестки и Лу Фан, то ни одна из женщин даже не протянула палочки к мясу, молча и монотонно выскребая из пиал пустой крупитчатый рис.

─ Чмок, чавк… ─

Племянник Чжоу Мин закинул в рот жирный кусок сала и принялся с аппетитом чавкать.

Проглотив еду и сверкнув глазами, он бросил палочки на стол и возбужденно затараторил:

─ Дядя, тетя! Вы слыхали? Дядя Лу нынче так прославился на весь город!

При этих словах атмосфера за столом заметно сгустилась.

Чжоу Вэньцзин замер с палочками на весу, слегка нахмурив брови. Свекровь лишь презрительно скривила губы – к нищему брату Лу Фан, таскавшему рикшу, она изначально питала устойчивую антипатию.

Сердце Лу Фан екнуло, она поспешно отставила пиалу: ─ Мин-эр, что с твоим дядей? Неужели ввязался в драку на работе?

─ Да с чего бы! ─

Чжоу Мин замахал руками, брызжа слюной от восторга: ─ Дядя теперь во внутренней школе Железной Руки! Говорят, его искусство дошло до середины Этапа Тренировки Силы, и с одного плеча он выжмет все пятьсот цзинь!

─ Позавчера в переулок Свиных Корыт заявился Хэ Гуй с бандой громил, так дядя Лу явился прямо как небесный каратель! Одной затрещиной вгрузил амбалу грудину так, что та провалилась внутрь – тот сразу дуба дал. Остальным руки и ноги переломали!

─ Даже начальник Ли из сыскного отделения, завидев дядю, почтительно сует ему папиросу и велит звать себя младшим братом. Вовсю гремит слава!

В комнате воцарилось гробовое молчание.

Чжоу Вэньцзин застыл, на его интеллигентном лице читалось глубокое изумление. Старший деверь Чжоу Вэньчэн тоже забыл про еду, уставившись на племянника.

─ Мин-эр… т-такое смертоубийство – шутка ли, нельзя же молоть языком что попало! ─

Руки Лу Фан тряслись, она отказывалась верить ушам. Ее младший брат, хромавший больше десятка лет и перебивавшихся тяжелым трудом, вдруг сделался учеником внутренней школы? Да еще и убил человека посреди улицы и вышел сухим из воды?!

─ Вторая тетя, да как я посмею врать! ─

Чжоу Мин колотил себя в грудь кулаком: ─ Об этом гудит весь Южный район! Не верите – завтра сами сходите на улицу спросить. Ой, да погодите-ка… ─

Словно вспомнив нечто куда более потрясающее, он понизил голос и заговорщицки добавил:

─ Точно вам говорю! Соседи видели своими глазами: разогнав бандитов, дядя привел к себе домой красивую вдову по фамилии Шэнь и оставил ее жить у себя!

Сидевшая на главном месте матушка обвела всех цепким взглядом, а её мутные глазаровались с хитрым огоньком.

Старуха была донельзя прозорливой. В нынешние смутные времена, сколько ни учись грамоте и счёту, столкнувшись с распустившимися солдафонами или бандами хулиганов, неизменно окажешься в положении книгочея, встретившего вооруженного до зубов вояку. А вот внутренний ученик школы боевых искусств Железной Руки, мастер на Этапе Тренировки Силы среднего уровня – это же самая настоящая, несокрушимая опора! В такую лихую пору подобный человек почитался за живого бодхисаттву, способного защитить и благословить весь очаг.

Лицо матушки, до того неизменно суровое и застывшее, мгновенно расцвело улыбкой, похожей на раскрывшийся бутон хризантемы.

Она приветливо протянула палочки для еды, подцепила самое крупное, самое жирное кусковое мясо из тарелки с чесночными побегами и, перенеся руку через половину стола, уверенно положила его прямо в чашку Лу Фан.

─ Фан-эр, ты же совсем хрупкая и тощая, поешь больше мяса, подкрепи силы.

─ И то верно, ─ тон матушки изменился до неузнаваемости, став невероятно ласковым. ─ Я ведь всегда говорила: с малых лет было видно, что этот паренёк, Сяо Лу, далеко пойдёт, что из него выйдет толк! В такие-то времена настал наконец долгожданный просвет после долгих мук.

─ Мы же одна семья, кровью повязаны, кости не переломишь. Тебе теперь следует почаще заглядывать в родительский дом, навещать младшего брата. Общайтесь теснее, да и Сяо Лу при случае заглядывал бы к нам на огонек, пропустил бы пару рюмок со Сюй Вэньцзином. Между родственниками всегда должно быть больше тепла и близости.

Лу Фан глядела на сочащийся жиром кусок мяса в своей чашке, а на душе у неё было скребём кошки.

Она-то прекрасно знала нрав матушки.

Прежде стоило ей украдкой принести в родительский дом хоть горсть кукурузной муки, чтобы поддержать брата, как по возвращении её ждали хмурые взгляды и едкие насмешки на протяжении нескольких дней; а если она заглядывала чуть чаще обычного, её неизменно клеймили «никудышной бабёнкой, которая разбазаривает семейное добро».

Теперь же, когда братец выбился в люди, подкачал кулаки и стал для окружающих не иначе как «уважаемым мастером Лу», отношение матушки развернулось на все сто восемьдесят градусов. И даже она сама, некогда нелюбимая и невестка-то не ко двору, удостоилась чести отведать мясного угощения.

Вот оно – в шумном городе и среди нищеты родных не сыщешь, а в глухой глуши да при богатстве объявится масса дальних родственников.

─ Хорошо, матушка, я поняла, ─ покорно отозвалась Лу Фан.

Она опустила голову, откусила маленький кусочек мяса, а уголки её губ так и норовили поползти вверх – всё её сердце и мысли были преисполнены радости за младшего брата.

Шэнь Юнь.

В те времена, когда братец прозябал в нищете и хромоте, над которой все насмехались, лишь госпожа Шэнь протянула руку помощи, не брезгуя ни его падшим положением, ни увечьем. Лу Фан хранила благодарность за это в своем сердце.

Теперь же, когда братец наконец выбился в люди и рядом с ним появилась та, кто сможет разделить с ним и холод, и тепло, она не только не испытывала пренебрежения, а напротив, находила это успокаивающим.

Ну и что с того, что она вдова? В эту смутную пору человек, способный искренне и бескорыстно относиться к её брату, стоил дороже любых чистых имён и репутаций. До тех пор пока братец счастлив и жизнь его устроена ладно, ей плевать на любые досужие сплетни.

И всё же, стоило ей перемыть эту мысль в голове, как на сердце вновь скребнуло, и Лу Фан охвачена была смутной тревогой.

Больше всего на свете она пеклась о сохранении рода семьи Лу. Брат оставался единственным продолжателем фамилии, а продолжение рода – делом первостепенной важности.

Госпожа Шэнь – женщина вдовеющая, и кто знает, крепка ли её телесная здрава, способна ли она рожать детей и хватит ли у неё удачи подарить брату хотя бы одного младенца, чтобы продлить ветвь семьи Лу.

Коль сможет рожать – оно и к лучшему: у брата появится верная спутница, а род Лу не угаснет. Но ежели нет – нельзя же позволять брату страдать и тем более допустить пресечения корней семьи Лу.

Тогда ей, старшей сестре, придётся основательно потолковать с братом. Если уж совсем прижмёт, можно заставить Шэнь Юнь стать второй женой, а брату взять законную суженую повыше статусом: так и человека, искренне привязанного к нему, удастся удержать, и наследников сберечь. Идеальный исход, угодный обеим сторонам.

...

Ранним утром следующего дня Лу Чжэнь оттолкнул створку двери и вышел во двор с обнаженным торсом.

Опустив взгляд, он заметил, как под кожей, прежде имевшей лишь ровный бронзовый оттенок, проступил едва уловимый синевато-черный отлив, прочный и упругий, словно выделанная воловья кожа.

То было предзнаменование того, что «медная кожа и железные кости» начали обретать свою истинную форму.

Пусть сами ступени развития остались прежними и он по-прежнему пребывал на среднем уровне Этапа Тренировки Силы, Лу Чжэнь отчетливо понимал: природный дар и внутренний фундамент его тела претерпели потрясающие, кардинальные изменения.

Он бросил беглый взгляд на угол двора, где стоял тяжёлый синий каменный каток, обычно применяемый для квашения овощей. Тот массивный валун весил не меньше семи-восьми сотен цзиней, и прежде, сколько бы силы ни вкладывал Лу Чжэнь в обхват, сдвинуть его с места немыслимо было даже на йоту.

Лу Чжэнь широким шагом подошел к валуну, слегка согнул колени, подцепил одной рукой выступающий каменный край и, собрав всю ци в даньтяне, резко рванул вверх.

─ Встать! ─

Сопровождаемый коротким, тяжелым выдохом, семи-восьмисоткилограммовый каменный каток был оторван от земли одной рукой и замер в воздухе, неподвижный, как скала!

В глазах Лу Чжэня сверкнула искра истинного блеска. Он небрежно опустил каток обратно – глухой удар заставил землю под ногами легко задрожать.

─ Одной рукой семьсот цзиней! ─

Он сжал кулаки, ощущая, как внутри бушует неописуемая мощь, подобная разливу полноводной реки.

Обычный боец средней ступени Тренировки Силы почитал предел за силу в пятьсот цзиней на одну руку. Его же собственная телесная оболочка, возвысившись всего на один уровень, на ровном месте прибавила к ударной мощи добрые две сотни цзиней! Что за ужасающий природный дар!

Сила возросла, но какова же прочность самих сухожилий, костей и кожного покрова?

Лу Чжэнь без раздумий подхватил стоявший у стены толстый чурбан из древесины дзюбу, предназначенный для колки дров, отвёл его назад и изо всех сил обрушил на собственное левое предплечье.

─ Бац! ─

Раздался глухой стук, и деревянный обрубок разломился пополам, разлетевшись щепками.

Лу Чжэнь опустил глаза: на руке, принявшей на себя столь жестокий удар, не осталось даже красного следа. Кожный покров под воздействием внешней силы мгновенно натянулся, став твёрдым как железо, и полностью рассеял кинетический импульс.

─ Недурная медь и железо, ─ Лу Чжэнь с удовлетворением отбросил обломок дерева.

Подобная способность выдерживать урон, пожалуй, уже достигала семи-восьми десятых мастерства тех мастеров поздней стадии Тренировки Силы из боевой школы, что закаляли плоть десятилетиями. Если бы сейчас ему снова пришлось сойтись с надсмотрщиком Чжао Сы, то даже позволь он тому бить себя не двигаясь с места, тот не смог бы повредить его кости и жилы.

Скачок физического развития принёс с собой полное преображение в управлении боевыми искусствами.

Встав посреди двора, Лу Чжэнь крепко впечатал стопы в землю.

Стойка Столба Свернувшегося Дракона!

На сей раз не ощущалось ни малейшей прежней косноязычности или натужности при переходе. Позвоночник изгибался живым драконом, ритмично поднимаясь и опускаясь в такт его дыханию; при натяжении крупных сухожилий ци и кровь текли без малейшего затора. Корни ушли глубоко в землю, а поясница обрела невероятную гибкость.

Следуя за этим потоком прохладной ясности, Лу Чжэнь плавно перешел к технике Кулака Железной Нити.

─ Ух… ─

Рассекаемый ударом кулака морозный воздух издал резкий свист.

─ Хлоп! Хлоп! ─

Ни единой заминки, всё спорилось в руках. Сила пронизывала каждую косточку и сустав, поразительно гладко и легко.

Доведённое до такого уровня боевое искусство означало лишь одно: до прорыва оставалось лишь дождаться естественного созревания плода, когда всё свершится само собой.

……

В последующие три дня.

Лу Чжэнь на редкость не стал наведываться к рикшам на стоянку.

Рейс торговой гильдии Гу на судне был уже на носу, и он целиком посвятил себя закалке ци, крови и оттачиванию боевых умений.

Днём он занимался в вольном зале школы Железной Руки, неустанно нанося удары по деревянному столбу, обитаюму выделанной кожей и набитому железом.

Ночами возвращался в тесный двор в Переулке Свиных Клеток, застывая в молчаливом стоянии на Столбе Свернувшегося Дракона.

Не слыша ничего за пределами собственного двора, он думал лишь об одном – оттачивать смертоносное мастерство.

Благодаря непрекращающимся круглосуточным тренировкам, та невидимая грань, что пролегала между средним и поздним этапами Тренировки Силы, в его восприятии истончалась день ото дня.

Ощущение тепла и лёгкого покалывания, то и дело разливавшееся в глубине костного мозга, неустанно напоминало ему: рубеж поздней стадии Тренировки Силы уже близко, до него рукой подать.

На третий день поздней ночью.

Лу Чжэнь неспешно завершил практику во дворе, выдохнув долгую, мутную струю воздуха. Все суставы и сухожилия по всему телу издали серию звучных щелчков, распрямляясь.

Стерев пот со лба, он вернулся в комнату, уселся, скрестив ноги, и мысленно отдал приказ.

[Панель Ежедневного Расчета активирована]

[Ежедневный расчет: занятия в боевой школе три часа, домашняя тренировка четыре часа…]

[Базовый доход: серебряный доллар +0, очки профессионального опыта +0, очки опыта боевых искусств +15, очки опыта телосложения +20, универсальные очки опыта +15]

[Сработал бонус уровня: Панель Ежедневного Расчета Ур. 3 (ежедневная награда увеличена в 3 раза)]

[Итого получено: серебряный доллар +0, очки профессионального опыта +0, очки опыта боевых искусств +45, очки опыта телосложения +60, универсальные очки опыта +45!]

По завершении расчёта три потока тёплой силы хлынули в его тело, мгновенно восполняя истощение от многодневных тяжких трудов.

Лу Чжэнь вгляделся в обновленную панель атрибутов:

[Лу Чжэнь (30 лет)]

Богатство: 46 серебряных долларов

Текущая профессия: Рикша

Уровень: Панель Ежедневного Расчета Ур. 3 (155/800)

Навыки:

Тяга рикши Ур. 3 (50/800)

Столб Свернувшегося Дракона Ур. 3 (770/800)

Кулак Железной Нити Ур. 3 (760/800)

Телосложение: Медная кожа и железные кости Ур. 4 (180/3000)

Универсальный опыт: 175 единиц

─ Скоро, ─ прошептал он.

И для Столба Свернувшегося Дракона, и для Кулака Железной Нити требовалось всего по несколько десятков очков, чтобы одновременно перешагнуть порог четвёртого уровня.

...

Во внутреннем дворе школы Железной Руки глухо гудели от ударов обшитые железом манекены.

Лу Чжэнь только закончил отрабатывать комплекс упражнений, как Гу Яньчжи, помахивая складным веером, быстрым шагом направился к нему.

─ Брат Лу, ─ Гу Яньчжи сложил веер и понизил голос: ─ Суда торговой гильдии уже полностью готовы. На этот раз пойдём водным путём в соседний Цзянчэн, надо переправить партию ходового товара.

─ Если река будет спокойной, туда и обратно уйдёт ровно три дня, если считать сполна. Завтра чуть свет отправляемся с причала Шипу. У тебя всё готово к отплытию?

Лу Чжэнь поднял висевшее на деревянной перекладине полотенце, утёр лицо и кивнул: ─ Три дня – срок небольшой. Я схожу к учителю за разрешением, и можно в путь.

Вскоре после этого они вошли в главный зал.

Янь Тецяо полулежал в кресле великого учителя, держа в руке начищенный до блеска чайник из пурпурной глины и лениво посасывая горячий чай.

Выслушав причину визита Лу Чжэня, Янь Тецяо даже бровей не приподнял, лишь равнодушно издал короткое «угу».

─ Ступай. На реке волны высокие да бурные, смотри в оба, береги себя.

Он не стал чинить препятствий и не выказал ни малейшего неудовольствия.

Таковы были неписаные законы боевых школ Янчэна.

Школы открывали двери для учеников, и хотя внутренние ученики освобождались от платы за обучение, заведенной для внешнего двора, да ещё и получали ежемесячное жалование в несколько серебряных долларов, потребление ци и крови у людей, занимающихся боевыми искусствами, было чудовищно велико. Разве могла та крошечная фиксированная сумма покрыть бездонную пропасть расходов на мясную пищу и лечебные отвары?

Стоило внутреннему ученику закрепить свою ступень, как все они обязаны были отправляться на поиски заработка и средств к существованию.

Кто-то брал опеку над игорными домами, кто-то сопровождал караваны – каждый зарабатывал своими навыками. Боевая школа – не благотворительный дом, и будь у Янь Тецяо хоть целая гора золота, он не смог бы прокормить такую ораву прожорливых зверей, требующих мяса и лекарств по три раза на дню.

Исключение составлял лишь один человек.

Янь Тецяо сглотнул глоток горьковатого чая, и его взгляд скользнул сквозь полуоткрытые двери зала прямо в центр внутреннего двора, где тренировался мощный, подобный железной пагоде мужчина.

Чжан Лэй.

В этот момент Чжан Лэй стоял с обнаженным торсом, его мышцы бугрились узлами, подобно переплетенным корням древнего дерева, а тяжёлые удары сыпались на манекен один за другим, рождая серию из пяти звонких раскатов.

Пять ударов – абсолютное совершенство.

В мутных глазах старика Янь Тецяо на мгновение мелькнул редкий проблеск света.

Из доброго десятка учеников этого внутреннего двора лишь Чжан Лэй, по его мнению, мог считаться истинно «своим человеком».

В двадцать два года у Чжан Лэя затрепетали крупные сухожилия, и он ступил на среднюю ступень Тренировки Силы; в двадцать пять, когда кости окрепли, а кровь закипела, он напролом пробился к поздней стадии; а теперь, в двадцать семь, он находился в самом золотом, наиболее агрессивном и грозном для бойца возрасте, когда ци и кровь достигают пика. Да и его Кулак Железной Нити достиг мастерства пяти звуков – несокрушимый и неистовый.

В этого единственного наследника Янь Тецяо вложил всю свою душу и силы.

Самые ценные секретные травяные ванны в школе, наиболее питательные отвары для укрепления крови и целые туши свиней, быков и баранов – всё это никогда не лимитировалось для Чжан Лэя и поставлялось вдоволь.

Янь Тецяо постарел, и ему отчаянно требовался преемник, способный удержать золотую вывеску школы Железной Руки и продолжить его дело.

Все свои ставки он сделал на Чжан Лэя.

Он не ждал, что тот взлетит до небес, но надеялся, что этот свирепый тигр при поддержке всех ресурсов школы сможет довести технику до семи звуков, преодолевающих пределы; а если предки выкажут благосклонность и ему удастся переступить через этот барьер, подобный небесному рву, и пробиться на уровень «Явной Силы» – было бы вовсе прекрасно.

А что до остальных?

Янь Тецяо отвёл взгляд и легко покачал головой.

Гу Яньчжи, хоть и обладал высоким умом, оставался сыном купца из богатой семьи, за его спиной стояло огромное состояние, и он никогда бы не стал всецело управлять школой; Лу Чжэнь же добрался до средней ступени лишь к тридцати годам, и его потенциал был исчерпан, он годился лишь на роль толкового вышибалы или охранника.

Даже его собственная родная дочь, Янь Шаньшань, в глубине души не имела той жажды крови и исступленной свирепости на грани ножа, равно как и выдающихся природных задатков к единоборствам, а потому великих высот ей было не достичь.

Надежда передать заветное мастерство из рук в руки целиком и полностью лежала на плечах одного лишь Чжан Лэя.

...

Солнце клонилось к закату, поднялся холодный ветер.

Когда Лу Чжэнь отворил обветшалую калитку двора в Переулке Свиных Клеток, небо уже подернулось сумерками.

Шэнь Юнь при тусклом свете керосиновой лампы зашивала в горнице старый ватник. Услышав скрип двери, она по привычке поднялась на ноги, собираясь заговорить, но Лу Чжэнь опередил её.

─ Сестра Шэнь, завтра ранним утром я ухожу по воде на дело. Торговая гильдия наняла охранять суда, вернусь дней через четыре. ─

Иголка в руках Шэнь Юнь замерла, а в глубине её глаз промелькнуло глубокое, неразрывное беспокойство.

Она не стала докучать расспросами об опасностях речного промысла, лишь мягко кивнула: ─ На реке ветрено, береги себя. Я сегодня замешу побольше теста и за ночь напеку тебе сухих пресных лепёшек в дорогу. ─

─ Благодарю за хлопоты, ─ Лу Чжэнь окинул взглядом плотно закрытые окна и двери и наказал: ─ В те дни, что меня не будет, заприте с Ваньэнь засов изнутри. Что бы ни происходило снаружи, без нужды носа на улицу не высовывайте. Нынче на улицах неспокойно. ─

─ Слышу, не беспокойся, я всё поняла. ─

Распорядившись домашними делами, Лу Чжэнь вышел со двора и прямиком постучал в соседнюю дверь дяди Ма.

Дяди Ма, накинувший залатанный старый ватник, высунул наружу худую, изможденную голову.

Не говоря лишнего, Лу Чжэнь вытащил из рукава два серебряных доллара и сунул их прямо в мозолистую ладонь старика, тяжело звякнувшую твёрдым металлом.

─ Мастер Лу, это вы… ─ перепугался дядя Ма, у которого затряслись руки.

─ Дядя Ма, мне предстоит дальняя дорога, вернусь нескоро. ─

─ Дома остаются две женщины, прошу вас присмотреть за ними. Если какие-то подозрительные незнакомцы станут крутиться у калитки, не спорьте с ними в открытую, просто крикните погромче или сбегайте к началу улицы за патрульными. ─

Два реальных серебряных доллара стоили больше, чем дядя Ма выручал за продажу подгнивших овощей за полмесяца.

Его глаза мгновенно вспыхнули, он крепко сжал монеты в кулаке и так ударил себя в грудь, что та гулко зазвучала:

─ Будьте спокойны, мастер Лу, положитесь на меня! Пока старик Ма жив, ни одна бродячая собака с улицы не посмеет ступить на ваш порог! ─

……

Облачившись в ладный синий костюм из хлопчатобумажной ткани, поверх которого был наброшен ветрозащитный овчинный жилет, и спрятав под одеждой пару коротких ножей для самообороны, Лу Чжэнь широким шагом перешагнул порог заднего двора торговой гильдии Тундзян.

Во дворе уже сгрудилась толпа из добрых трех десятков крепких мужиков-охранников с саблями за спиной и тяжелыми дубинками в руках.

Во главе их стоял тот самый охранный наставник Чжао Сы, с которым Лу Чжэнь сходился в поединке пару дней назад.

Чжао Сы был душевным человеком, прошедшим через огонь и воду, с открытой душой. Увидев Лу Чжэня, он тут же шагнул навстречу и сердечно улыбнулся: ─ Братец Лу, тебя только и ждали! Иди, познакомься с нашими ребятами на судне! ─

Он подвел Лу Чжэня к толпе и указал на двух своих ближайших подручных.

Тот, что стоял слева, был тощ как жердь, с бегающими треугольными глазками, которые жадно пялились на проходившую мимо калитку девицу, едва не пуская слюни.

─ Это Хоу Сань по прозвищу Тощий Обезьян. У этого парня руки мастерски метают скрытое оружие, да только ветрен в костях: завидит юбку – шагу ступить не может, прирожденный блудник, ─ со смехом отпустил шутку Чжао Сы и легонько пнул Хоу Саня под зад.

Хоу Сань вовсе не обиделся, ухмыльнулся и сложил руки перед Лу Чжэнем: ─ Господин Лу, как соберёмся в Весёлые кварталы, я вам дорогу покажу! ─

Справа стоял невысокий толстячок, вжавший голову в плечи и обеими руками намертво вцепившийся в кошель с монетами и короткий меч на поясе; в его крысиных глазках читался испуганный трепет.

─ Это Чэнь Эр по прозвищу Крыса, ─ вздохнул Чжао Сы. ─ Труслив пуще игольного ушка, услышит плеск волны на воде – и то дрожит. Зато в воде чувствует себя как рыба, может пробыть под поверхностью дольше времени горения ароматической палочки, пригодится для разведки брода. ─

Чэнь Эр втянул голову в плечи и в ужасе выдавил: ─ З-здравствуйте, мастер Лу. ─

Вообще-то эти грубые мужланы, привыкшие ежедневно лизать лезвие ножа, относились к выходцам из элитных боевых школ с известной долей предвзятости, считая тех заносчивыми павлинами, с которыми трудно иметь дело.

Однако Лу Чжэнь не выказал и капли чванства внутреннего ученика.

Он достал из-за пазухи две пачки папирос «Старый нож», сорвал упаковку и с улыбкой обошел всю компанию, угощая каждого.

Пока он раздавал курить, мужики успели приметить его широкие, грубые ладони, сплошь покрытые мозолями, и на душе у них сразу отлегло: перед ними был свой брат, прошедший через каторжный труд и поднявшийся со дна речной грязи, а вовсе не изнеженный барчук.

─ Благодарю, братцы, на реке волны крутые, мне ещё придётся надеяться на вашу помощь, ─ Лу Чжэнь сам чиркнул спичкой и привычно выпустил колечко дыма.

Пара фраз, одна папироса – и атмосфера вокруг мгновенно потеплела.

Лу Чжэнь без швов растворился в этой компании неотесанных молодцов.

……

Собрав людей, отряд из тридцати с лишним человек сплошным потоком вышел из города и направился прямиком к причалу Шипу.

Причал тянулся вдоль реки, и хотя формально он лежал в пределах Янчэна, на деле представлял собой внетерриториальную зону для иностранцев, цитадель чужеземных концессий.

Стоило им приблизиться к периметру причала, как воздух вокруг словно сгустился от напряжения.

Шеренги рогаток, заплетенных колючей проволокой, наглухо перекрывали дорогу, оставляя лишь один узкий проход-контрольно-пропускной пункт.

Лу Чжэнь бросил взгляд вперед, и зрачки его мгновенно сузились.

У прохода стоял дозор из пяти японских солдат в заморской службе.

На этих пятых были темно-синие мундиры западного образца, за поясами висели самурайские мечи, сами они были крепко сбиты, а их виски заметно вздулись – сразу видно было, что за душой у каждого имелась хорошая выучка.

Но больше всего Лу Чжэня встревожила исходившая от них ци и кровь.

Лу Чжэнь к тому моменту уже обладал медной кожей и железными костями, а потому его органы чувств были обострены куда сильнее, чем у обычных людей.

Он отчетливо ощущал: хотя ци и кровь этих японских бойцов были мощными, от них исходило нечто невыразимо жуткое и больное.

Энергия эта была грязной и взрывоопасной, словно в пламя костра плеснули черного пороха – бурная, но от неё разило звериной вонью, начисто лишённой благородной чистоты дыхания настоящих мастеров боевых искусств.

Еще больше привлекал к себе внимание командир этого японского отряда.

Взгляд его был исподлобья, мрачный и холодный; на окружающих китайцев он смотрел так, будто перед ним толпился скот на бойню.

На правом предплечье у него красовался сложный механизм внешней подвески из латуни и закаленной стали – западное боевое снаряжение!

Этот силовой экзоскелет тянулся от запястья до самого плеча, а на спине крепился небольшой паровой клапан.

Тончайшие зубчатые колеса медленно сцеплялись в клубах белого пара, издавая зловещий шипящий звук, а холодный металлический блеск сквозь утреннюю дымку нёс в себе нечто от беспощадной эстетики насилия.

У ног этих заморских господ досмотром и обыском занималась свора китайских прихвостней в черных суконных куртках с собачьими рожами.

Эти предатели-двурушники упивались своей мнимой властью, щеголяя дубинками в руках и направо и налево избивая и браня простолюдинов и носильщиков, проходящих через ворота.

Впереди в толпе старик с девушкой на выданье собрались пересечь пропускной пункт.

Двое псов в черных мундирах хищно улыбнулись, под предлогом досмотра шагнули с обеих сторон и принялись грязно и бесцеремонно шарить грубыми лапами по груди и бёдрам несчастной девушки, испуская сальные смешки.

─ Ого, а телосложение-то ладное! Не запрятала ли часом запрещёнку? Ну-ка, пусть господин как следует проверит! ─

Девушка заливалась слезами от страха, судорожно прикрывая ворох платья руками.

Старик пал на колени, умоляя о пощаде, но в ответ получил удар сапогом в грудь, от которого у него вылетело два зуба.

Сотни простых людей стояли в очереди, вжав головы в плечи и потупив взор; проглатывая кровь вместе с выбитыми зубами, они не смели пикнуть, полные гнева, но безгласные.

─ Братец Лу, сдержись, не затевай ссоры, ─

Чжао Сы схватил Лу Чжэня за руку, понизил голос и выразительно кивнул в сторону японского офицера: ─ Это земля чужаков. Видишь эту железяку на руке у ниппонца? ─

Лу Чжэнь приглушенно ответил: ─ Западное боевое снаряжение? ─

─ Верно. Янчэн – город маленький, а на его руке всего лишь низшая базовая модель западного парового экзоскелета «Тип С».

В глазах Чжао Сы мелькнул глубокий страх, и он горько усмехнулся:

─ И тем не менее, стоит такой копеечной базовой модели занять тело мастера поздней стадии Тренировки Силы, как за счёт толчка парового клапана ударная мощь его кулака сравняется с семью-восьми десятыми силы настоящего мастера Явной Силы! Заденет – покалечит, ударит – убьёшь! ─

Чжао Сы стиснул зубы и продолжил: ─ К тому же у заморцев есть так называемые «мутанты-бойцы», которым колют звериную кровь. Они не изучают столбы, не закаляют кости – они растут за счет скороспелых химикатов! Если завяжется бой, нам, десятилетиями проливавшим пот на тренировках, придётся туго! ─

Услышав это, стоявший рядом Тощий Обезьян сплюнул на землю густой ком мокроты.

─ Тьфу! Брат Чжао, не поднимай чужой авторитет и не унижай наш собственный! ─

Хоу Сань коснулся метательных ножей на поясе, и на его лице проступило высокомерие и гордость адепта традиционного кулака:

─ Все эти выращенные на химии бойцы – грош цена им в базарный день! Влили в себя кровь тварей – сами полуживотными стали!

─ Такая кривая дорожка ломает саму суть человека, сорок лет не проживут – сойдут с ума и сдохнут в припадке!

─ По мне так то, что передали предки – это и есть истинный Путь! Совершенствование духа и тела, пестование внутренней энергии! Если добраться до истинных глубин Явной или Скрытой Силы, то все эти железяки и пузырьки с зельями – яйца выеденного не стоят! ─

Остальные охранники тоже закивали, выпятив грудь, с гордостью разделяя эти слова.

Лу Чжэнь внешне сохранял невозмутимость, лишь молча глядя на укрепленный колючей проволокой пропускной пункт, защищенный корабельной артиллерией.

Истинный Путь?

Кривая дорожка?

Если западные бойцы и их экзоскелеты действительно были так ничтожны и бракованы, как они утверждали…

Тогда за счёт чего заморцы несколько десятилетий назад напролом пробили врата страны?

Как получилось, что они растоптали кости миллионов китайских мастеров, кичливых своей «правильностью», и обнесли стенами свои концессии на этой земле?

Традиционное ушу было правильным путем, но боевая мощь тех самых «кривых путей» на верхнем уровне была куда страшнее, чем они могли себе вообразить.

─ В этом сжирающем людей мире все средства хороши, если они убивают врага. ─

Лу Чжэнь разжал сжатые в кулаки пальцы, и его взгляд сквозь утреннюю мглу упёрся в гигантский стальной пароход, покачивающийся на речной глади, в то время как в глубине его глаз зажглась непоколебимая ясность.

Нельзя прельщаться иллюзиями.

Колонна медленно продвигалась вперёд, и вскоре дошла очередь до тридцати с лишним человек из торговой гильдии семьи Гу.

─ Стоять! Всем выстроиться по порядку, руки за голову, мать вашу! ─ рявкнул один из прихвостней японцев, напяливший набекрень войлочную шляпу и покрытый рябью по имени-фамилии, и, задрав нос, зашагал вперёд с полицейской дубинкой наперевес.

Заметив, что эти крепкие парни сплошь вооружены ножами да палками, он ни капли не испугался. Уповая на то, что за спиной стоят восточные хозяева, он нагло ткнул дубинкой в грудь шедшему впереди Чжан Си, сопровождая жест грязной руганью:

─ Чего уставился? На тебя смотрю! Досмотр по одному, посмеете что-то заныкать – пристрелю на месте!

Взгляд Чжан Си похолодел. Не отступив, а подавшись вперёд, он крепко упёрся грудью в дубинку.

Его плоть и кожа, прошедшие закалку силы на среднем этапе, огрубели словно сыромятная водка – тьфу, словно бычья кожа. Дубинка, врезавшись в неё, издала глухой стук и даже отдала противным онемением в пальцы прихвостня.

─ Глаза свои собачьи разуй! ─ ухватившись за дубинку, Чжан Си холодно уставился на холуя.

─ Смотри внимательно, мы – люди Гу из торговой гильдии Тундзян! На этот раз идём на грузовом судне самого старейшины Гу, при нас имеются все патенты школы боевых искусств. Ты вздумал обыскивать людей семьи Гу, а вес свой собственный взвесить не забыл?

─ Г-гу… семья Гу… ─ растерялся прихвостень, и его дерзкий пыл сразу увял наполовину.

Кто в Янчэне не знал имени торговой гильдии Тундзян? Того и гляди, гиганта, подмявшего под себя половину речных путей. Он машинально разжал пальцы и оглянулся на японского командира, стоявшего у пропускного пункта.

Мрачный взгляд японского офицера, точно змеиный язык, скользнул по Чжан Си, а затем на мгновение задержался на Лу Чжэне и остальных охранниках.

Внезапно на его суровом лице натянуто изобразилась благожелательная улыбка.

─ Йоши, ─ офицер оттолкнул прихвостня, шагнул вперёд и заговорил на ломаном китайском языке, весело скалясь:

─ Оказывается, друзья семьи Гу. Старец Гу – хороший друг империи. Большой друг, порядочный человек! Раз это торговое судно семьи Гу, в проверке оно, разумеется, не нуждается. Пропустить!

Его рука взметнулась, и японские солдаты тут же убрали рогатки и колючую проволоку с пропускного пункта.

─ Знал ведь, с кем имеешь дело, ─ холодно фыркнул Чжан Си и махнул рукой: ─ Братья, пошли!

Лу Чжэнь затерялся среди людей, переходя через заставу, и краем глаза заметил фальшивую улыбку на лице японца, отчего его брови чуть заметно сошлись на переносице. В этой улыбке таился клинок.

И верно: стоило фигурам людей семьи Гу скрыться за углом портового пирса, как улыбка мгновенно стерлась с лица японского командира, сменившись ледяной синевой.

Слегка повернув голову, он холодно приказал одному из доверенных подручных на японском языке:

─ Ступай, возьми пару человек, держи под наблюдением причал торговой гильдии Тундзян. Как только они закончат погрузку и отчалят, хорошенько замерь осадку того судна. Посмотрим, везут ли они на этот раз в Цзянчэн «тот самый груз», который мы ищем!

─ Хай! ─ подручный резко кивнул и бесшумно растворился в утреннем тумане.

……

В глубине порта.

Лу Чжэнь шёл вместе со всеми к причалу и, подняв голову, судорожно втянул в себя речной воздух.

Перед его глазами стояла вовсе не традиционная деревянная парусная лодка с мачтами, какую он себе воображал, а исполинское чёрное стальное чудище!

То было паровое железное судно длиной более десяти чжанов. Вороненые стальные листы обшивки отливали холодом и тяжестью металла, а из вздымающейся ввысь трубы вырывался едкий черный дым.

─ Братец Лу, никогда не видал этакой громадины, а? ─ Чжан Си похлопал Лу Чжэня по плечу, указал на толстый стальной борт и понизил голос: ─ Время нынче не то. С тех пор как несколько десятилетий назад пушки и броненосцы иностранцев разнесли в щепки храм речного божества, водные жилы на Янцзы окончательно сбились с толку.

В его глазах мелькнула тень опасения:

─ Нынче на дне этой реки, в глубоководных участках, прячется немало жрущих людей «водных демонов»! Простые деревянные лодки бурю-то перенесут, но нарвись они на мутировавших речных тварей со дна – те хвостом махнут, и большая деревянная лодка разлетится в щепки на месте!

Только такие паровые железные корабли, обшитые толстой стальной броней и обладающие мощным ходом, способны пробить себе дорогу живыми на этом речном пути.

─ По местам! Снять якорь!

Под зычный окрик толстые канаты заскрежетали на лебедках.

─ У-у-у-у! ─

Оглушительный гудок парохода разорвал утренний туман над рекой. Паровая машина заработала на полную мощность, огромные винты взбили мутную воду, и стальной колосс стал медленно отчаливать от причала, выходя на просторы полноводной Янцзы.

Стоило судну оказаться на стремнине, как поднялась волна.

На палубе отряды охранников заступили на дежурство. Чэнь Эр и Хоу Сань вместе с несколькими опытными матросами подошли к особой лебедке на корме, собираясь показать новичку во внутренней школе Лу Чжэню фирменный трюк семьи Гу.

─ Господин Лу, гляди сюда. Вот как наша семья Гу ловит «красночешуйчатую рыбу».

Хоу Сань указал на лежащую на земле особую рыболовную сеть, сплетенную из прочной стальной проволоки толщиной с мизинец. В самом центре сети была закреплена странная плоть, источавшая едкую вонь и густой лекарственный запах – то была особая приманка.

─ Эта мутировавшая драгоценная рыба крайне свирепа, обычные сети рвет в мгновение ока, только стальная сетка способна удержать ее.

Несколько матросов совместными усилиями, используя тягу паровой лебедки, закинули тяжелую стальную сеть в самые глухие воды реки.

Прошло примерно время горения двух палочек благовоний.

─ Натянулась! ─

Стальная цепь, соединенная с сетью, резко выпрямилась, издав отвратительный металлический скрежет.

─ Есть добыча! Лебедка, тяни!

Паровая машина взревела, тяжелые шестерни закрутились с характерным треском, с усилием вытягивая сеть из бурного речного потока.

─ Бульк! ─

Брызги разлетелись в стороны. В стальной сети отчаянно билась и извивалась странная рыба длиной с предплечье. Вся она была покрыта кроваво-красной чешуей, которая на солнце казалась тлеющими углями. Ее пасть кишела острыми, похожими на пилу зубами, и она намертво вцепилась в проволоку, высекая снопы искр.

─ Вот она, драгоценная красночешуйчатая рыба! ─ подойдя ближе, Чжан Си крепко ухватил ее за жабры и бросил в специальный резервуар с водой. Стоило свирепой твари лишиться речной воды, как ее бешеный пыл быстро иссяк, и она уже собиралась перевернуться брюхом вверх.

Лу Чжэнь мысленно изумился: ци и кровь в теле подобного удивительного зверя и впрямь оказались донельзя буйными и потрясающими.

─ Грохот ––!!

Едва они успели поймать редкую рыбу, как весь паровой железный корабль вдруг без всякого предупреждения страшно затрясло!

От этого толчка казалось, будто подводная гора нанесла сокрушительный удар в стальной киль днища. Несколько матросов на палубе с неустойчивой стойкой полетели кубарем на доски, и даже такого мастера с медно-железными костями, как Лу Чжэнь, качнуло так, что ци и кровь в груди забурлили.

─ Нападение! Водный демон таранит судно! ─

Раздался отчаянный вопль матроса с вороньего гнезда.

Речная гладь мгновенно закипела.

Мутная вода забурлила так, будто ее поставили на огонь. Следом за этим на поверхности воды, всего в десятке саженей от борта, медленно всплыла гигантская черная тень.

То был мутировавший черный сом длиной не меньше семи-восьми метров!

Его голова казалась больше просторной телеги, а все тело покрывал толстый слой зловонной черной слизистой брони. Два мясных уса толщиной с детскую руку хлестали по воде, словно черные стальные хлысты, и от каждого удара на реке вздымались водяные взрывы.

Плоская пасть распахнулась, обнажая ряды острых шипов, и густая тошнотворная вонь окатила палубу с такой силой, что у людей едва не слезились глаза.

─ Проклятье! Это мутировавший демон черного сома! ─

Лицо Чжан Си побледнело, он выхватил из-за спины широкий нож с кольцом на рукояти, а холодный пот вмиг пропитал его спину:

─ Эта тварь обычно отлеживается на глубине в Драконьем желобе, с чего бы ей вылезать на такой мелководный фарватер?!

Он ухватил за плечо собравшегося выступить вперед Лу Чжэня, а голос его отчаянно дрожал:

─ Братец Лу, назад! Ни в коем случае не лезь на рожон! Мутировавшие водные демоны таких размеров бронированы не хуже стали!

Хоть ты, хоть я – бойцы средней стадии закалки силы, бей мы ее изо всех сил, удар будет как слону дробина, но стоит ей задеть тебя хвостом хоть раз, как от тебя на месте мокрого места не останется!

Не успел он договорить, как этот мутировавший черный сом издал утробный звериный рев, похожий на бычачий мычал, и, мощно ударив хвостом по воде, поднял исполинские волны. Словно черная громада, он яростно ринулся на паровой корабль!

─ Грохот ––!!

Новый страшный удар заставил стальной киль парохода издать скрипучий, режущий слух звук, а речная вода обрушилась на палубу проливным дождем.

─ Держать стойку! Хватайте оружие, бейте вместе! ─

Глаза Чжан Си налились кровью, и он изо всех сил рявкнул.

Охранники на палубе были бывалыми людьми, привыкшими ходить по лезвию ножа; переборов минутную растерянность, они мигом выстроились в боевой порядок. Десятки мужиков подхватили тяжелые железные копья с древками из железного дерева и, подстраиваясь под качку судна, с силой швырнули их в черную тень на воде.

─ Дзинь-дзинь-дзинь! ─

Копья воткнулись в черную слизистую броню сома, высекая град искр, но не смогли пробить даже шкуру и со звоном попадали в воду.

─ Ррр! ─

Демон взбесился от боли, и толстый усик со свистом рассек воздух, пронесясь вдоль борта как черный стальной хлыст.

─ Хрусь! ─

Надводный брус из цельного дерева разлетелся в щепки, и трое не успевших увернуться охранников даже не успели пирикнуть, как их наотмашь хлестнуло усом. Раздался глухой треск ломающихся костей, изо рта бойцов фонтаном хлынула кровь, грудные клетки проломились, и тела улетели прочь, как порванные мешки, тяжело рухнув на палубу без признаков жизни.

─ Чудище! ─

Чжан Си сделал широкий шажок вперед.

Его усилия на позднем этапе закалки силы позволили ему запросто поднять одной рукой оброненное железно-деревянное копье.

─ Получай! ─

Копье превратилось в черную молнию и с глухим звуком ─ «пуф» ─ насквозь пробило плотную слизистую броню, вонзившись в спину сома на добрый фут в глубину!

Зловонная черная кровь мгновенно хлынула наружу, окрашивая речную воду.

─ Отличная силища! Командир, отлично сработано! ─

Охранники тут же радостно закричали.

Дух Чжан Си воспрянул. Видя, как черный сом извивается от боли, обнажая мягкое брюхо, он громогласно заорал:

─ Снять чехлы с орудий! Зарядить «противотанковый арбалет», прикончите эту тварь, мать ее так!

Чэнь Эр и Хоу Сань кубарем скатились к носу судна, сдергивая тяжелый водонепроницаемый брезент. Перед ними предстал тяжелый станковый арбалет западного образца, сработанный из чистой латуни и стали и подведенный к клапану высокого давления пара.

Стрела этого арбалета была толщиной с бедро.

─ Давления не хватает, лебедку заело! ─ Хоу Сань покрылся потом с головы до ног, изо всех сил упираясь в механизм, но из-за сильной качки судна прицелиться было невозможно.

─ Я сам! ─

Лу Чжэнь в одно мгновение оказался рядом со станком, намертво впечатав стопы в скользкую палубу, точно старые корни дерева.

Его мускулы на руках вздулись, вены под смугло-черной кожей налились синевой, и он голыми руками сдвинул заклинившую стальную лебедку, насильно развернув тяжелый ствол арбалета в сторону реки.

─ Огонь! ─

─ Бах ––!!

Пара клубы с шипением вырвались наружу, и в оглушающем грохоте толстая стальная стрела сорвалась с места, несомая сокрушительной механической мощью!

─ Хлюп! ─

Звук разрываемой плоти заставил кожу покрыться мурашками.

Стальная стрела без промаха прошила жабры сома насквозь, пригвоздив его гигантскую голову к воде!

Речная гладь на мгновение бурно закипела, страшный речной демон судорожно подергался и наконец перевернулся вверх огромным белым брюхом, окрашивая темно-багровой кровью изрядный кусок реки.

─ Подохло! Тварь подохла! ─

Охранники разразились криками облегчения после пережитого кошмара.

─ Живо! Паровую лебедку, втащите эту тушу наверх! Нельзя дать остальным тварям со дна поживиться! ─

Под тяжелое скрипение лебедок семи-восьмиметровый труп чудовища понемногу втащили на палубу. От глухого стука ─ «бум» ─ весь паровой корабль осел вниз.

Поплыл зловонный запах, а судовые лекари бросились вправлять кости и останавливать кровь троим тяжелораненым товарищам.

Чжан Си стер с лица речную воду и пот, подошел к туше сома и, вместо того чтобы испугаться, с восторгом хлопнул себя по бедру и раскатисто расхохотался:

─ Ха-ха-ха! Мы сегодня озолотились!

Он повернулся к Лу Чжэню с горящими от возбуждения глазами: ─ Братец Лу, ты не представляешь, ци и кровь, кости и мясо набравшего силу мутировавшего речного демона – для тех иностранцев из концессии это бесценное сокровище!

Все торговые дома сулят за них бешеные деньги, такая цельная туша черного сома, если дотащить ее до Янчэна, потянет по меньшей мере на десяток тысяч серебряных долларов!

Десять тысяч серебряных долларов?

Лу Чжэнь остался внешне невозмутим, но в глубине души слегка вздрогнул.

Иностранцы скупают плоть мутировавших чудовищ по такой астрономической цене… Неужели это и есть то сырье, из которого те западные «мутанты-бойцы» варят «эликсиры из звериной крови» и быстро прокачивают ступень Явной Силы?

При виде того, сколь свирепы и дики ци и кровь у зверя, неудивительно, что в мире боевых искусств таких людей клянут полулюдьми-полуживотными.

Но вслед за этим мысли Лу Чжэня приняли мрачный оборот.

Он быстро подсчитал в уме: убийство водяного демона приносит на реке тысячи серебряных долларов. Хоть это и опасно, но для торговой гильдии семьи Гу, у которой есть и пушки, и паровые броненосцы, организация целой флотилии на охоту должна быть делом баснословно выгодным.

Раз охота на демонов приносит столько денег, с какой стати старому главе Гу ломать голову и рисковать гибелью кораблей ради какого-то там рейса в Цзянчэн?

Если только…

Груз в трюме не стоил дороже этой туши стоимостью в десятки тысяч серебряных долларов, и притом не был куда более опасным!

Лу Чжэнь мимоходом вытащил из кармана тряпицу, чтобы вытереть с рук кровь, и, словно бы между делом, подошел к Чжан Си, небрежно бросив:

─ Брат Чжан, раз на реке так неспокойно, что за важную редкость везет наша семья Гу в трюме на этот раз в Цзянчэн?

Стоило этим словам сорваться с губ, как дикий восторг на лице Чжан Си мгновенно застыл.

В его круглых, как блюдца, глазах мелькнула паника. Он невольно огляделся по сторонам, сглотнул слюну, а голос его зазвучал сбивчиво:

─ Э-это… понимаешь, братец Лу, дело казенное, хозяева так велели… Мы люди маленькие, за деньги служим, лишнего не спрашиваем, ха-ха… Обыкновенный ходовой товар…

Лу Чжэнь заметил замешательство Чжан Си до последней мелочи.

Он не стал допытываться дальше, лишь слегка усмехнулся и швырнул грязную тряпицу в сторону: ─ Верно, я так, к слову спросил. Ты не бери в голову, брат Чжан, ступай-ка лучше проведай раненых парней.

─ Ага, ага! Сейчас пойду! ─ словно сбросив тяжкий груз, Чжан Си поспешно зашагал к пострадавшим.

Лу Чжэнь в одиночестве стоял на обагренной кровью палубе, подставляя лицо холодному речному ветру, и его взгляд медленно темнел.

Обстановка неладная.

Странное попустительство японцев у причала, скрытность Чжан Си, а еще и те тяжелые деревянные ящики в трюме, к которым категорически запрещено подходить кому бы то ни было.

Этот речной путь вовсе не так прост.

Жалованье в сто серебряных долларов в месяц плюс неограниченный запас ценной красночешуйчатой рыбы. С чего бы такому расчетливому купцу, как Гу Яньчжи, ни с того ни с сего раскошеливаться на столь невероятную сумму?

─ Эх, братец Гу… ─

─ Называешь-то меня братцем ласково, да только надери тебя черти за то, что затащил меня на этот корабль глупцов. ─

Город Янчэн, главная усадьба торговой гильдии Тундзян.

На резном кресле из сандалового дерева Гу Ваньшань полуприкрыл глаза, покручивая в ладонях пару столетних орехов-«львов», которые издавали глухой хруст. Звук разносился по просторному прохладному залу, источая тяжелое, не терпящее возражений давление.

Внизу быстро вошел доверенный управляющий в черном шелковом сюртуке с запахом набок, остановился в почтительной позе и доложил пониженным голосом:

─ Хозяин, рыба клюнула. С шестнадцатого причала передали весть: люди семьи Шэнь подкупили соглядатая и тайком замерили осадку нашего парового корабля.

─ Осадка оказалась большой, так что в семье Шэнь тут же решили, будто весь ценный груз на дне трюма. Они уже стянули в кулак элитных смертников из своих кругов, подняли всех до единого и двинулись в обход по реке.

Орехи в руках Гу Ваньшаня внезапно замерли, а уголки его губ искривились в холодной, издевательской ухмылке.

─ Прекрасно, ─

он медленно приоткрыл глаза, и взгляд его стал острым, как бритва:

─ В трюме лежит горстка старого лома да балластные камни. Раз семье Шэнь так хочется, пусть вылавливают их из реки.

Гу Ваньшань подался вперед, а тон его стал леденящим и жестким:

─ Передай остальным: наш настоящий груз идет сухопутным путем! Пусть мастер Сунь по кличке «Железная Ладонь» лично возглавит конвой, выступают немедленно, короткими тропами, день и ночь, чтобы не было никаких задержек!

─ Что до речного пути… ─ Гу Ваньшань холодно фыркнул, и в глубине его глаз мелькнула убийственная жесткость. ─ Раз семья Шэнь вывела на воду все свои силы, мы проводим их до конца. Передай второй флотилии: быть во всеоружии, зайти с низовья на подмогу! Перебить людей семьи Шэнь до единого, живыми никого не брать!

Использовать пустой корабль как приманку – это и груз безопасно довезет, и корни семьи Шэнь подрубит, одним выстрелом двух зайцев убиваем. Хм, тягаться со мной, Гу Ваньшанем, кишка у них тонка.

─ Отец! ─

Бамбуковую занавеску в боковой гостиной резко отдернули в сторону, нефритовые бусины загремели.

Лицо Гу Яньчжи позеленело, он широким шагом вышел оттуда, снедаемый небывалым шоком, и уставился в упор на отца, сидевшего на господском месте.

─ Вы использовали то судно как приманку?! ─ голос Гу Яньчжи дрожал. ─ Ведь на этом корабле плывет Лу Чжэнь! Я сам пригласил его! Если вы так поступили, разве это не значит, что вы отправили его на смерть?!

Гу Ваньшань поднес к губам чашку с чаем, неторопливо сдул пенку, даже не подняв бровей:

─ Что за вопли, неподобающие сыну? На том корабле тридцать с лишним охранников, разве кто-то из них не приманка? Ну подумаешь, добавился еще один с фамилией Лу, тебе-то что?

─ Но он – друг моего Гу Яньчжи! ─ взревел Гу Яньчжи, с покрасневшими глазами и сжатыми до хруста зубами.

─ Друг? ─

Гу Ваньшань усмехнулся так, будто услышал презабавнейшую шутку в мире, и неспешно опустил чашку на стол. ─ Эх, Яньчжи, ты все еще молод. Каких еще друзей ты ищешь в этом Шанхае?

─ Нищий бродяга, зарабатывающий на кусок хлеба рикшей, которому просто повезло дойти до середины Тренировки Силы в свои тридцать с лишним лет. Ци и кровь у него уже закостенели, на этом его путь и закончится.

Гу Ваньшань посмотрел на сына свысока:

─ Было бы ему чуть за двадцать, или окажись он мастером позднего этапа – тогда еще можно было бы назвать его «другом» семьи Гу и потратить время на сближение. Но обычный тридцатилетний боец средней ступени… Сто серебряных долларов за то, чтобы он прикрыл нас на реке – сделка более чем честная!

─ Отец! ─

Гу Яньчжи с размаху швырнул веер на пол, и с треском переломились бамбуковые спицы.

Тяжело дыша, он уставился на холодный взгляд родителя и выкрикнул по слогам:

─ Настоящая дружба строится на сердечном тепле и честности! Вы же всё просчитали до мелочей, превратив человеческую жизнь в строчку бухгалтерской книги. Если утеряно доверие, с какой стати человеку отдавать за вас свою жизнь?!

─ Всё, что куплено за серебро – лишь лицемерные приятели, которые разбегутся при первом же дуновении ветра! И какой от них толк, когда семья Гу окажется на краю гибели?!

Лицо Гу Ваньшаня потемнело, он с грохотом хлопнул ладонью по столу из красного дерева: ─ Дерзко! Как ты смеешь так разговаривать со мной!

Однако Гу Яньчжи не отступил ни на шаг. Глубоко вдохнув, он решительно развернулся:

─ Это я позвал Лу Чжэня на корабль, и я не позволю ему бесславно сгинуть из-за вашего расчета. Я сам отправлюсь на реку и спасу его!

С этими словами он сорвал с плеч длинное шелковое одеяние и решительно зашагал прочь из главного зала.

В комнате воцарилась могильная тишина.

Стоявший рядом управляющий не смел даже вздохнуть полной грудью, но все же осторожно кашлянул: ─ Господин… Молодой господин столь опрометчив, а на реке сейчас будет жаркая схватка, семья Шэнь настроена решительно… Не послать ли людей вернуть его?

Гу Ваньшань молча вращал в ладонях нефритовые шары, глядя на пустой дверной проем, куда только что скрылся сын.

Долгое время он хранил молчание.

Наконец с его губ слетели три холодных слова:

─ Пусть идет.

Пока мальчишка не прольет собственной крови, он будет верить, будто цзянху – это благородные баллады из книжек, а не беспощадная борьба за выживание.

Управляющий хотел было удалиться, но глуховатый голос Гу Ваньшаня догнал его у самого порога:

─ Пусть «А-Куань» возьмет Черную Стражу и следует за ним.

─ Слушаюсь! ─ Управляющий облегченно выдохнул и почтительно попятился.

...

Паровой колесный корабль шел вверх по течению.

К полудню речной фарватер резко сузился.

По обеим сторонам поднялись отвесные скалы, словно два черных клинка, рассекающие небеса и зажавшие реку в смертельном узком горле.

─ Мы у Ущелья Лохунь, ─ произнес Чжао Сы, стоя на носу.

Это место издавна славилось своим дурным нравом: бурные воды кишели скрытыми подводными рифами.

И что хуже всего – едва нос корабля вошел в ущелье, как на реку без предупреждения налетел непроглядный, густой туман.

Больше тридцати крепких охранников, еще недавно травивших байки на палубе, вмиг притихли, накрепко вцепившись в рукояти клинков.

─ Братец Чжао, туман больно подозрительный, ─ приблизившись, Хоу Сань огляделся треугольными глазами. ─ Вокруг тишина мертвецкая, даже птиц не слышно, не к добру это.

Чэнь Эр втянул голову в плечи, от страха у него застучали зубы: ─ Точно, командир, неужто со дна речного опять какая-то нечисть лезет? Жутко ведь.

Окинув взглядом своих верных людей, Чжао Сы понизил голос:

─ Отставить панику! Хватит трястись из-за каждого шороха.

Если честно, этот речной поход изначально задумывался старейшиной Гу как «хитрость пустого корабля»!

В трюме полно балластных камней и ржавого железа. Этот пароход – приманка, созданная специально для того, чтобы выманить элиту семьи Шэнь!

Услышав это, спутники испуганно выдохнули.

В глазах Чжао Сы мелькнуло жесткое выражение: ─ Но переживать не стоит, старейшина все предусмотрел.

В тайных отсеках спрятаны десять ружей западного образца с магазинным заряжанием и шесть тяжелых бронебойных арбалетов.

Стоит людям Шэнь сунуться – живыми они отсюда не уйдут! К тому же наш второй отряд идет следом по течению и по первому сигналу примчит на помощь!

Охранники заметно успокоились, а некоторые смельчаки даже потерли ладони, предвкушая стрельбу.

Один лишь Лу Чжэнь сохранял ледяное спокойствие.

Пустая лодка? Приманка?

Как бы ни был хитер расчет Гу Ваньшаня, он все равно поставил на кон жизни всех находившихся здесь людей. Речной туман скроет врагов, и когда начнется рубка, никакое огнестрельное оружие не спасет от случайной пули или клинка в темноте.

Лу Чжэнь не собирался отдавать собственную судьбу в чужие руки!

─ Братец Чжао, я отойду в каюту, надо восстановить дыхание перед схваткой, ─ бросил Лу Чжэнь под благовидным предлогом.

─ Ступай, береги силы, скоро начнется серьезная драка, ─ кивнул Чжао Сы, ни о чем не подозревая.

Вернувшись в тесную каюту, Лу Чжэнь наглухо запер железную дверь на засов.

В узком пространстве был слышен лишь глухой стук воды о борт.

Скрестив ноги на жесткой деревянной кровати, он глубоко вздохнул и без колебаний вызвал системную панель.

Его взгляд уперся в накопленные за последнее время универсальные очки опыта.

Не раздумывая ни секунды, он безумно влил весь опыт в две техники боевых искусств!

─ Добавить очки! ─

[Столб Свернувшегося Дракона: ур. 3 → ур. 4!]

[Кулак Железной Нити: ур. 3 → ур. 4!]

─ Ву-у-у! ─

Вспышки на панели замерцали, оба навыка прорвались одновременно!

Лу Чжэнь резко поднялся, и в этой низкой каюте, где нельзя было разогнуться в полный рост, его ноги со страшной силой впечатались в пол.

Столб Свернувшегося Дракона 4-го уровня!

В этот миг Лу Чжэню показалось, будто в его теле внезапно пробудился дремавший доселе настоящий дракон.

─ Ррр… ─

Тихий, но потрясший внутренние органы рев прокатился из глубин его костного мозга.

Сухожилия вдоль позвоночника вздулись и зарычали, позвонки щелкнули с грохотом артиллерийского залпа, а ци и кровь взметнулись ввысь, словно кипящая лава.

Незримый барьер, застрявший между средним и поздним этапом закалки силы, под диким ударом этого «истинного дракона» рассыпался в прах, словно тонкая бумага!

─ Бах! ─

Кожа и плоть Лу Чжэня содрогнулись, и чудовищная сила, намного превосходящая средний этап, пронизала каждую конечность. Кости крепнут, кровь бурлит, а сила проникает в самый костный мозг!

В тишине он незаметно перешагнул порог [позднего этапа закалки силы]!

Лу Чжэнь медленно открыл глаза, и в полумраке каюты мелькнули два холодных разряда молний.

Сжав кулаки, он прислушался к рвущейся наружу силе, едва не разрывавшей его плоть.

Обычный боец на позднем этапе закалки силы имел предел в восемьсот цзиней на одну руку.

Но Лу Чжэнь был другим.

Он не просто перешел на поздний этап: его «медно-железные кости» 4-го уровня создали в глубине костей и мышц чудовищный скрытый бонус.

Этот бонус добавил к его прежнему пределу в восемьсот цзиней еще целых четыреста цзиней чистой мощи!

─ Одна рука выдает тысячу двести цзиней… ─

Не останавливаясь, он на волне прорыва нанес удар кулаком.

Кулак Железной Нити 4-го уровня!

─ Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! ─

Без всякой подготовки, простой прямой удар породил в воздухе четыре следующих друг за другом звонких и чистых хлопка!

Четыре хлопка! Четыре удара Кулака Железной Нити, чья мощь уже близка к совершенству.

Лу Чжэнь успокоил дыхание и выпрямил спину.

С его нынешней чудовищной силой в тысячу двести цзиней на руку, защитой медно-железной кожи и четырьмя хлопками Кулака Железной Нити…

Среди всех бойцов позднего этапа закалки силы он теперь по праву занимал свирепое положение.

Даже столкнись он с тем самым Чжан Лэем, за которого мастер школы боевых искусств Железной Руки держался как за зеницу ока, у Лу Чжэня имелась бы полная уверенность не ударить в грязь лицом и задавить соперника одной лишь силой!

..

Туман над рекой становился всё гуще.

Он сгустился до такой степени, что походил на неразбавленную молочную кашу, наглухо укутав паровой железный корабль посреди ущелья Лохунь.

Лу Чжэнь сидел в полумраке каюты, только что усмирив взметнувшуюся до позднего этапа ци и кровь, как вдруг его слух уловил странный звук снаружи.

Снаружи переменился ветер.

─ Свист! Свист! Свист! ─

Череда пронзительных звуков рассекла тишину тумана!

Десятки стальных «кошек»-якорей, словно вытянутые из ада демонические руки, со скрежетом и визгом впились в борта и ограждения парового судна.

Следом за этим речная гладь забурлила.

Из тумана, точно волчья стая, вынырнули десятки быстрых моторных лодок и полукругом врезались в ватерлинию железного корабля!

─ Нападение! Это люди семьи Шэнь! ─

Матрос на вышке до хрипоты взвыл, поднимая тревогу.

─ Мать твою, а ведь и правда клюнули! ─

На палубе Чжан Си выдернул саблю, вытаращил глаза и взревел: ─ Открыть скрытые отсеки! Огонь! ─

Не успел он договорить, как десятки одетых в непромокаемое черное бойцов семьи Шэнь, проворные как обезьяны, по канатам взобрались на борт. В зубах у каждого сверкали короткие ножи, а взгляды были холодны и беспощадны – они явно были смертниками, выкормленными кланом Шэнь.

Однако их встретил заранее подготовленный стальной заслон семьи Гу.

─ Бах-бах-бах-бах! ─

Створки потайных отсеков с грохотом откинулись, являя миру десяток многозарядных западных ружей, изрыгнувших пламя. Дым заволок палубу, а свинцовый дождь обрушился на борта.

В то же время шесть тяжелых противотанковых арбалетов издали скрип натягиваемых механизмов.

─ Хлюп! Хлюп! ─

Толстые, как бедро, арбалетные стрелы пробили смертников семьи Шэнь вместе с доспехами и пригвоздили к лодкам на воде!

Оторванные конечности вперемешку с криками полетели в ледяную воду.

Кровь в мгновение ока окрасила реку у ущелья Лохунь в багровый цвет.

При поддержке огнестрельного оружия и тяжелых арбалетов охранники семьи Гу воспрянули духом; орудуя дубинками и мечами, они теснили прорвавшихся бойцов Шэнь к краям бортов, временно захватив инициативу.

─ Ха-ха! И это все, на что вы способны? Смеете нападать на корабли Гу? ─ Чжан Си снес голову карабкавшемуся на палубу врагу, утер со лба кровь и почувствовал прилив уверенности.

Но его улыбка не успела расцвести, как над рекой раздался резкий костяной свист.

Стоило свисту смолкнуть, как безумно перующие в атаке бойцы семьи Шэнь разом прекратили натиск. Синхронно и слаженно отступив к краям палубы, они освободили в центре широкий кровавый коридор.

─ А? ─ сердце Чжан Си подпрыгнуло, и дурное предчувствие кольнуло грудь.

Из глубины тумана снова донесся глухой стук ударяющихся о борта судов.

На этот раз на палубу поднимались совсем другие люди.

Они были обнажены по пояс, ничуть не страшась холода речного ветра. На их мускулистых грудях и спинах красовались вытатуированные черные драконы с разинутыми пастями!

У этих парней не было одинаковой формы, в руках они держали утыканные шипами рыбьи кости да девятизвенные цепи.

От них разило едкой вонью речной тины и крови, к которой они привыкли за годы на воде, а взгляды напоминали глаза волков, уставившихся на добычу, источая безжалостную жестокость.

─ Татуировки черного дракона… Э-э… Это же речные пираты Черного Дракона?! ─

Зрачки Чжан Си сжались до точек, лицо страшно побледнело, а рука с мечом невольно задрожала.

Откуда здесь взялись самые свирепые, беспредельные разбойники Янцзы?!

В донесениях старейшины Гу не было ни слова о речных бандитах! И быть не могло!

─ Тьфу! ─ раздался глухой удар.

Словно рухнула тяжелая статуя из самого пекла: грохнув о палубу сквозь толпу разбегавшихся речных разбойников, на доски рухнула мощная, демоническая фигура.

Прибывший оказался мужчиной чуть за тридцать, с абсолютно бритой головой и устрашающим шрамом в виде сороконожки, рассекавшим все лицо.

В одной руке он лениво волочил за собой чудовищный девятикольчатый тесак; девять тяжелых стальных колец на обухе звенели в такт его шагам погребальным, зловещим звоном.

Это орудие весило никак не меньше сотни цзиней, однако в его руке оно казалось невесомее прутика.

Куда страшнее была сама аура этого человека.

Обжигающая, свирепая давящая волна исходила от него, заставляя находившихся неподалеку охранников семьи Гу едва ли не задыхаться.

─ Ци и кровь бьют через край… Полшага до Явной Силы!

Сердце Чжао Си рухнуло в самую бездну. Этот лысый головорез – не кто иной, как печально знаменитый молодой главарь банды Черного Дракона!

─ Корчите из себя невесть что! Сдохните же!

Один из охранников Гу, с налитыми кровью глазами и диким ревом, бросился вперед, выставив перед собой тяжелое железное копье из железного дерева. Разогнавшись изо всех сил, он нацелился прямо в сердце главарю бандитов.

Молодой главарь лишь презрительно скривил губы в жестокой ухмылке, даже не пытаясь уклониться.

Когда острие копья не долетело до его груди и полуфута, его правая рука молниеносно взметнулась в круговом взмахе.

─ С-ш-ш! ─

Девятикольчатый тесак превратился в ослепительную снежно-белую ленту, рассекшую воздух с таким оглушительным звуком, что у всех заложило уши.

─ Хрусь! Вс-с-е! ─

Ни малейшей заминки. Охранника вместе с его прочнейшим копьем из железного дерева этот удар наискось разрубил пополам – от левого плеча до правого бедра, точно кусок мягкого тофу!

Кровавый фонтан взметнулся в воздух, и теплые внутренности брызнули прямо на палубу.

─ В строй! Огонь! Огонь! ─ взревел Чжао Си, захлебываясь кровью ярости, его глаза едва не вылезли из орбит.

Но было уже слишком поздно. Бандиты ворвались в ряды охраны, точно голодные тигры в овечье стадо; завязалась жестокая рукопашная свалка, в которой диковинное западное огнестрельное оружие полностью утратило свое преимущество.

─ Сдохни! ─

Чжао Си до боли стиснул зубы, разгоняя ци и кровь поздней стадии Закалки силы до предела. Крепко сжав двумя руками тяжелую саблю с головой демона, он взмыл в воздух и, используя силу падения, обрушил на голову бандитского главаря сокрушительный удар сверху вниз в стиле «Раскалывающий гору топор».

─ Да что ты знаешь о настоящей силе? ─

Главарь холодно усмехнулся и подсек клинок снизу вверх одной рукой.

─ Дзынь! –

Лезвия столкнулись, выбив сноп искр. У Чжао Си от отдачи онемели руки, межпальцевые промежутки мгновенно лопнули, заливая рукоять кровью, а сабля едва не вылетела из ладоней.

Не успел он сделать вдох, как бандит скользнул вперед.

Второй прием – удар плечом.

─ Бах! ─ Плечо бандита врезалось в грудь Чжао Си с силой парового молота.

Третий прием – сокрушительный удар обухом.

Стопудовый тесак со свистом рассек воздух и всей плоскостью обрушился на ребра Чжао Си.

─ Кхе-е! ─

Чжао Си изверг фонтан крови, в которой плавали обломки внутренних органов. Его тело с размаху влетело в железную дверь надстройки, после чего он сполз вниз, не в силах больше подняться.

Меньше чем за три удара опытный наставник охраны, достигший поздней стадии Закалки силы, потерпел сокрушительное поражение!

─ Брат Чжао! ─

Охранники семьи Гу содроглись, их боевой дух мгновенно рухнул.

Разбойники Черного Дракона испустили свирепый хохот и, размахивая окровавленными тесаками, искромсали плотный строй охраны в клочья, кося защитников палубы, словно сорную траву.

Оборона окончательно пала.

Метательные нотки Хоу Саня давно закончились, а получив ранение в бедро, он сидел на залитой кровью палубе. Чэнь Эр и вовсе побелел как полотно, а его короткий нож дрожал на ветру, точно осенний лист.

Двое главарей бандитов с оскаленными зубами надвигались на них, высоко занеся зазубренные рыболовные ножи, с которых капала кровь. Окутанные густым запахом сырого мяса, они явно собирались разрубить обоих пополам!

─ Конец… ─ Хоу Сань отчаянно зажмурился.

В этот критический момент.

Неизвестно откуда из дверного проема вылетела мощная фигура.

Лу Чжэнь держал в руках тяжелый цельнометаллический шест толщиной с утиное яйцо. Эту импровизированную оглоблю он вырвал прямо из сломанного лебедочного механизма; весившую добрых семьдесят-восемьдесят цзиней дубину он лениво держал одной рукой, опустив конец к доскам – с него все еще капала речная вода.

─ Откуда вылез этот щенок? Жить надоело! ─

Заметив помеху на пути, оба матерых бандита осквернили лица ухмылками. Слева и справа они синхронно взмахнули рыболовными ножами, выписывая морозные дуги, и нацелились Лу Чжэню прямо в шею и ребра.

Лу Чжэнь остался неподвижен, в глубине его глаз залегла лишь ледяная пустота.

Он резко вонзил стопы в палубу – стойка Столба Свернувшегося Дракона активирована!

─ Бах! ─

Сухожилия вдоль позвоночника зазвучали разом, испустив серию сухих щелчков, подобных раскатам грома. Бурный поток ци и крови поздней стадии Закалки силы слился воедино с противным законам природы телосложением «Медная Кожа, Железные Кости».

Чудовищная силища в тысячу двести цзиней, прошедшая через поясницу и бедра, мгновенно влилась в руки!

Лу Чжэнь крепко перехватил шест обеими руками и сделал резкий разворот корпусом; тяжелая дубина сокрушительным, неописуемо яростным вихрем без всяких ухищрений рассекла воздух!

─ У-у-у – хлоп!!! ─

В воздухе раздался пронзительный, до боли в ушах раздирающий звук взрывающегося воздуха!

Железный шест столкнулся с двумя рыболовными клинками.

─ Дзынь! ─ разнесся оглушительный удар. На фоне искр оба клинка из высокосортной стали рассыпались на куски, словно сделанные из бумаги, а обломки лезвий брызнули назад!

Ухмылка на лицах разбойников еще не успела погаснуть, как их охватил дикий ужас.

Однако неумолимая инерция шеста не признавала никаких возражений: вложив всю нечеловеческую мощь в тысячу двести цзиней, удар пришелся точно в грудь левому главарю.

─ Бах! ─

Словно тяжелый молот размозжил переспелый арбуз.

Грудная клетка бандита в мгновение ока провалилась внутрь, ребра раскололись, а внутренности вместе с ошметками костей выплеснулись через пролом в спине.

Его тело отлетело прочь, подобно тряпичной кукле, сбив по пути четырех или пятерых соратников, и они вместе рухнули в мутные воды реки!

Правый главарь побелел от страха настолько, что у него чуть не разорвалось сердце. Пытаясь отскочить назад, он увидел, как кисть Лу Чжэня неуловимо изогнулась, и железный шест, подобно ядовитой змее, вырвавшейся из норы, снизу вверх совершил сокрушающий тычок.

─ Хрусь! ─

Конец шеста с математической точностью вошел прямо в подбородок бандиту.

Страшный импульс напрочь разнес его челюсть вместе с шейными позвонками, отчего голова неестественно откинулась назад, прижавшись к спине, и тот испустил дух на месте.

Кровь вперемешку с мозгами брызнула на палубу, являя собой жуткое зрелище.

Оцепеневшие от ужаса Хоу Сань и Чэнь Эр вытаращили глаза, глядя на происходящее как на сошедшего с ума монстра.

А Чжао Си, полулежавший у двери трюма, вытаращил глаза до предела, не веря собственным глазам.

Одним ударом шеста размозжить двух закаленных бандитов средней ступени?!

Разве может подобную звериную мощь выдать простой ученик боевой школы, лишь недавно перешагнувший порог средней ступени Закалки силы?!

Но это было лишь начало.

─ Идите сюда! ─

Глас Лу Чжэня прозвучал подобно весеннему грому, и он шагнул вперед.

Никаких сложных приемов – лишь чистая скорость и грубая сила!

Сила в тысячу двести цзиней в сочетании с пронзительной техникой Кулака Железной Нити превращала каждый удар шеста в смертоносный инструмент!

─ Бах! ─

Удар сверху вниз расколол череп и плечо бандита, превратив плоть в месиво.

─ Хлоп! ─

Горизонтальный взмах дубиной грубо переломил позвоночники троим нападавшим, заставив их изувеченные тела в судорогах биться на досках.

Лу Чжэнь напоминал древнего дракона в человеческом обличье: двигаясь размашисто и неотвратимо, он шел вперед под свист ветра.

Тяжелый шест казался в его руках невесомой соломинкой, но рассекал воздух со страшной плотностью.

Задень – покалечишь, попадись – умрешь!

Каждый противник, оказавшийся ближе чем на три шага, независимо от своего оружия, рассыпался от одного его касания, находя мгновенную гибель или тяжелейшее увечье.

Несокрушимый доселе авангард речных разбойников оказался полностью деморализован.

Они привыкли годами проливать кровь на реке, и каких только головорезов им не доводилось встречать?

Но подобного монстра, который просто давил всех своей не поддающейся никакой логике чудовищной силой, они не видели даже в страшных снах!

Чжао Си и оставшиеся охранники завороженно смотрели на происходящее, чувствуя, как горячая кровь вновь приливает к головам.

Одинокая фигура Лу Чжэня с шестом в руках намертво перекрыла самый широкий проход у борта.

Горы тел росли у его ног, а багровая речная вода ручьями стекала сквозь дренажные отверстия палубы.

Одиночка сумел остановить яростный натиск волков-разбойников, пригвоздив их к краю борта так, что те не смели ступить вперед ни на шаг!

─ Сборище никчемных ублюдков! А ну прочь с дороги! ─

Видя, как его подручных режут, словно скот, молодой главарь взбесился окончательно.

Испустив яростный рев, он позволил ауре полушага до Явной Силы проявиться во всей красе, растолкав мешавшихся под ногами подчиненных.

─ Щенок, отдай свою жизнь! ─

Его глаза налились кровью, а чудовищный тесак описал в воздухе полукруг, заставив девять колец зазвучать смертоносной мелодией!

В тот же самый момент из клубящегося тумана бесшумно выскользнули две черные тени.

Это были двое скрывавшихся лазутчиков семьи Шэнь, достигших поздней стадии Закалки силы!

Поняв, что Лу Чжэнь представляет собой смертельную угрозу, они воспользовались моментом лобовой атаки главаря, чтобы нанести удар с флангов по ногам и корпусу юноши.

Тройной охват, от которого нет спасения!