Жун Юй ехала по делам вместе с восьмилетним сыном, когда их машина попала в аварию, и женщина погибла. Очнулась она уже в другом времени — семьдесят лет спустя. Рядом не было её малыша: вместо него — ворчливый старик, а в придачу к нему целый выводок правнуков, и каждый со своим пунктиком.
Старший — гендиректор, который вечно всё проваливает. Второй увяз в скандале с чужой женой, и его репутация лежит в руинах. Третьего до последней нитки обирает какая-то аферистка. Четвёртый задрал нос так высоко, что к нему не подойдёшь. А пятый — отпетый хулиган и главный двоечник школы.
Жун Юй только начала осознавать, во что вляпалась, как этот самый пятый припёр её к стенке: «Слышал, ты на меня запала?» И тут же получил звонкую оплеуху от разъярённого деда. «Наглый щенок! На колени! Это твоя прабабка!» — «Как ты смеешь нарушать иерархию? Готовься к смерти!»
Жун Юй умерла.
Она вела своего восьмилетнего сына праздновать его день рождения, когда на них вылетела несущаяся на огромной скорости машина. Она только успела оттолкнуть сына, прежде чем удар отбросил её саму.
Очнувшись, она обнаружила себя в банкетном зале.
Ослепительные люстры, мужчины в идеально скроенных костюмах, женщины в роскошных платьях — всё вокруг было незнакомо. Даже собственные конечности казались чужими. Это… было не её тело.
Множество глаз обратилось к ней.
«Это старшая дочь семьи Жун?»
«Да, та самая, от первого брака господина Жуна. Она восемнадцать лет жила в деревне, и её привезли в Хайчэн всего два месяца назад…»
В голове Жун Юй вспыхнула невыносимая головная боль, и её нахлынуло потоком воспоминаний.
…Она перенеслась на семьдесят лет вперёд, из первых дней основания Китая!
Её душа заняла тело этой восемнадцатилетней школьницы.
Она больше не была профессором Жун.
Теперь она была старшей дочерью семьи Жун, которую до самой смерти, случившейся два месяца назад, воспитывала мать, после чего отец забрал её к себе.
«Сестра, так вот ты где».
Жун Юй подняла глаза и увидела девушку, стоящую перед ней — её сводную сестру, Жун Жояо.
С момента возвращения в семью Жун, изначальная владелица этого тела постоянно страдала от скрытого остракизма со стороны Жун Жояо, усугублённого гнётом мачехи, отцовским равнодушием и насмешками одноклассников… Всего за два месяца девушка впала в тяжёлую депрессию.
Жун Жояо шагнула вперёд, и её голос был приторно-сладким. «Сестра, я не знала, что ты любишь красное вино. Но ты неправильно держишь бокал».
Жун Юй покачала вино в своём бокале и слегка улыбнулась. «Вот как?»
«Да, — сказала Жун Жояо с притворной заботой. — Идеальная температура подачи красного вина не выше восемнадцати градусов. Держать за чашу бокала значит испортить вкус. Вот, давай я покажу тебе, как надо…»
Не дожидаясь, пока она закончит, Жун Юй подняла руку и плеснула всё вино прямо в лицо Жун Жояо.
Тёмно-красная жидкость стекала по её тщательно нанесённому макияжу, пачкая дорогое платье.
Лицо Жун Жояо исказилось от шока. «Т-ты с ума сошла!»
Жун Юй поставила пустой бокал и небрежно спросила: «А теперь вкус изменился?»
Среди зевак раздались вздохи.
«Боже мой, какая невоспитанность!»
«Что за ужасные манеры. Как у господина Жуна могла быть такая дочь?»
Жун Юй окинула толпу взглядом, острым, как бритва. «И все вы, такие воспитанные люди, которые прячутся по углам, перешёптываются и осуждают меня — разве это не невоспитанность?»
Толпа замолчала.
Униженная до предела, Жун Жояо закрыла лицо и в слезах убежала.
Теперь у Жун Юй, наконец, появился момент, чтобы собраться с мыслями.
Она достала из сумочки телефон и, следуя воспоминаниям прежней владелицы, быстро сообразила, как просматривать новости.
Семьдесят лет пролетели как одно мгновение.
Эпоха унижения Китая осталась в истории.
Их великая нация возвысилась и стояла в рядах самых могущественных стран мира…
Пока Жун Юй листала новости, в банкетном зале внезапно поднялся переполох.
В дверях появилась высокая фигура, освещённая контровым светом. Он был одет в безупречно скроенный чёрный костюм, его широкие плечи подчёркивались чёткими линиями пиджака. Каждое его движение излучало врождённое благородство, а свет люстры выделял резкие углы его лица.
Жун Юй подняла глаза — и замерла.
Его фигура, черты лица, даже тончайшие выражения… были идентичны чертам её мужа.
Но…
Её муж давно героически погиб.
«Это же господин Цзи!»
«Господин Цзи действительно пришёл на этот банкет?»
«Быстрее, пойдёмте его поприветствуем».
Вокруг неё раздались восклицания, и толпа хлынула к мужчине.
Цзи?
Зрачки Жун Юй сузились.
Она протиснулась вперёд, лавируя сквозь толпу, пока не оказалась прямо перед ним.
Вблизи сходство было ещё более поразительным.
Подавив бурю эмоций внутри, она заговорила. «Кем вы приходитесь Цзи Шунъину?»
В тот момент, когда эти слова сорвались с её губ, оживлённый банкетный зал погрузился в мёртвую тишину.
А потом взорвался ропотом.
«Какая наглость, так запросто обращаться к старейшине Цзи по полному имени!»
«Это та дочь, которую семья Жун только что привезла из деревни. Грубая и некультурная — абсолютно лишённая манер».
Жун Вантянь, стоявший неподалёку, чуть не выпрыгнул из кожи.
«Господин Цзи, моя дочь выросла в глуши и ничего не знает. Пожалуйста, будьте великодушны и не обращайте внимания на её поведение». Он повернулся к Жун Юй и прошипел: «Немедленно извинись перед господином Цзи!»
В голове Жун Юй гудело.
Цзи Шунъин — сын, которого она вынашивала десять месяцев и родила. Значит, этот молодой человек перед ней… её правнук?
Её правнук уже такой взрослый?
Конечно. По нормальному отсчёту времени ей самой было бы почти сто, а её сыну семьдесят восемь.
Ещё несколько мгновений назад она держала за руку своего маленького мальчика.
Теперь, в мгновение ока, прошли десятилетия — её сын был стариком, и семьдесят лет их жизни были потеряны во времени.
Её голос был напряжённым. «Цзи Шунъин… он ещё жив?»
Жун Вантянь закрыл ей рот ладонью.
Сначала она обратилась к старейшине Цзи по имени. Теперь она намекает, что он может быть мёртв?
Он никогда не должен был позволять этой дочери прийти на банкет!
«Мой дедушка в отличном здравии и очень даже жив», — сказал Цзи Чжиюань, его губы изогнулись в холодной, насмешливой улыбке. «Господин Жун, вы, несомненно, вырастили смелую дочь».
Жун Вантяня прошиб холодный пот. «Господин Цзи, моя дочь, она…»
Не дослушав, Цзи Чжиюань решительно зашагал прочь.
Жун Юй инстинктивно двинулась следом.
Если её сын был жив, она должна была его увидеть.
Но в тот момент, когда она сделала шаг, Жун Вантянь схватил её за запястье. «Так тебя воспитала мать? Никаких манер, никакого воспитания — ты позоришь семью Жун!»
Жун Юй вырвала руку и усмехнулась. «Впервые слышу, чтобы кто-то оскорблял сам себя подобным образом».
На виске Жун Вантяня забилась жилка.
Он поднял руку и замахнулся, чтобы нанести ей сильную пощёчину.
Жун Юй приготовилась блокировать удар…
И тут в её черепе взорвалась агония, словно пронзаемая тысячами стрел. Боль была невыносимой. Зрение померкло, и она рухнула навзничь.
Толпа зашумела.
«Господин Жун, она ещё молода. Вы сможете научить её со временем».
«Неужели ему нужно было ударить её так сильно, что она упала в обморок?»
«После того, как она оскорбила семью Цзи, пощёчина — это ещё легко отделаться…»
Жун Вантянь чуть не задохнулся от ярости.
Он даже не ударил её — эта девчонка притворяется!
Но, взглянув вниз, он увидел, что лицо Жун Юй было мертвенно-бледным. Это не казалось притворством.
Жун Юй проснулась в три часа ночи.
Возможно, из-за первоначального разногласия между телом и душой, ей потребовалось некоторое время для их полного слияния, прежде чем она, наконец, смогла легко пошевелить конечностями.
Она взяла телефон и ввела в строку поиска три иероглифа: Цзи Шунъин.
На экране появилось фото пожилого мужчины.
Для Жун Юй её последняя встреча с Цзи Шунъином была всего лишь вчера.
Ей было трудно принять, что её когда-то милый и очаровательный восьмилетний сын, в мгновение ока превратился в сморщенного старика.
После семидесяти лет Цзи Шунъин начал страдать от многочисленных проблем со здоровьем и большую часть времени проводил, поправляя здоровье за границей, редко появляясь на публике. Семейный бизнес Цзи постепенно перешёл к его новому главе — Цзи Чжиюаню.
Чтобы увидеть Цзи Шунъина, ей сначала придётся пройти через Цзи Чжиюаня.
Но Цзи Чжиюань тоже не был тем, к кому легко получить доступ.
Жун Юй пока отложила этот вопрос.
Она начала листать короткие видео на телефоне — стремительная модернизация Китая, растущая уверенность людей, неустанный прогресс технологий… Каждая мелочь приводила её в трепет.
— Мисс.
В дверь постучали.
Жун Юй поняла, что небо уже рассвело.
Следуя распорядку прежней хозяйки тела, пришло время собираться в школу.
Во время вступительных экзаменов в колледж мать прежней хозяйки скончалась. Подавленная горем, она перепутала экзаменационный зал для первого теста и с треском провалилась. Эта неудача пошатнула её уверенность, и в итоге она набрала чуть больше ста баллов. После переезда в Хайчэн её устроили на повторное обучение в выпускном классе старшей школы.
Жун Юй было любопытно, как выглядит образование в эту эпоху.
Она схватила рюкзак и спустилась вниз.
Едва она оказалась внизу, как со стола вскочил подросток и указал на неё. — Это ты вчера на банкете обрызгала мою сестру вином!
Это был Жун Цинъань, её сводный брат по отцу.
— «Обрызгала» — такое сильное слово. Я просто предложила ей попробовать, — сказала Жун Юй, с улыбкой сгибая его обвиняющий палец. — Ты знаешь, невежливо указывать на людей. Иначе другие могут подумать, что тебе не хватает манер.
Жун Цинъань был ошеломлён.
С тех пор как эта сестра переехала в дом, она всегда была кроткой, не поднимая головы. А сегодня она осмелилась огрызнуться.
Его глаза вспыхнули от гнева. — Это ты без манер, деревенщина...
— Достаточно! — Жун Вантянь хлопнул по столу. — Сначала ты вчера оскорбила генерального директора семьи Цзи, а теперь с утра пораньше затеваешь драку со своим братом. Жун Юй, тебе уже восемнадцать, когда ты повзрослеешь?
— Не вини ребенка, — вмешалась её мачеха, Шэнь Линь. — Нам следует попытаться организовать встречу с господином Цзи, чтобы извиниться и посмотреть, сможем ли мы получить его прощение.
Жун Юй села за стол. — Расслабьтесь. Ему всё равно.
Семья Цзи всегда отличалась врождённой мягкостью и терпимостью. Её муж был таким, и её восьмилетний сын тогда тоже. Потомки семьи Цзи не будут другими.
Если он станет держаться за такие пустяки, жизнь будет изнурительной.
После завтрака Жун Юй накинула рюкзак на плечо и села в машину.
Она перевелась в Первую старшую школу Хайчэна, где теперь училась в одном классе с Жун Жояо. Изначально они должны были ездить в школу вместе, но из-за их натянутых отношений семье Жун пришлось выделить отдельную машину.
Войдя в школу, она поразилась ярким, чистым классам.
В её время, во время войны, несколько школ, которые она посещала, были разбомблены. Она с трудом закончила старшую школу благодаря чистой настойчивости. Позже она поступила в университет, аспирантуру и училась за границей — её академический путь был полон трудностей.
Прежняя хозяйка тела выбрала гуманитарное направление. Такие предметы, как история и политика, требовали только быстрого прочтения — они не были её целью.
В прошлой жизни она неизменно была лучшей в классе по физике, но её директор считал, что её талант лежит в области математики. В итоге ей порекомендовали математическую программу Пекинского университета, что ознаменовало начало её долгого пути в математические исследования… Ей не терпелось узнать, как далеко продвинулась эта область за последние семьдесят лет.
Неудивительно, что школьные учебники не дадут ей искомых ответов.
— Жояо, посмотри на Жун Юй — какая она лицемерная, — насмешливо прошептала соседка Жун Жояо по парте. — Она набрала всего сто с чем-то баллов на вступительных экзаменах. Кого она думает обмануть?
Жун Жояо оглянулась.
Она увидела, что Жун Юй быстро листала учебники за все три года, заканчивая каждый чуть более чем за десять минут. Это едва ли было похоже на отношение человека, серьёзно настроенного на учёбу.
Её отец потратил значительную сумму денег и использовал бесчисленное количество связей, чтобы устроить Жун Юй в эту школу на повторный год. Если она будет в конце списка на каждом ежемесячном экзамене, он будет полностью разочарован.
Рано или поздно её отправят обратно в деревню.
Жун Жояо отвернулась.
Жун Юй решила посетить библиотеку.
Как лучшая старшая школа в Хайчэне, её библиотека была просто великолепна — пять этажей, заполненных книгами по всем мыслимым предметам. Студентам разрешалось брать не более десяти книг за раз, и она оказалась перед выбором, изо всех сил стараясь сократить список. После долгих раздумий она, наконец, сделала свой выбор.
Нагруженная толстой стопкой книг, она только вышла из библиотеки, как...
Парень на скейтборде вылетел на неё с открытой площади перед зданием. Заблокированная книгами в руках, она едва успела среагировать, прежде чем он врезался в неё.
Её плечо приняло удар, и десять книг рухнули на землю.
Колёса скейтборда прокатились по обложкам.
Но парень не выказал никакого намерения остановиться. Вместо этого он развернул свой скейтборд кругом, вызвав одобрительные крики зрителей.
Жун Юй подняла голову. — Подними их.
У парня были розовые пряди в волосах, серьги и рваные джинсы — образ хулигана. Он наклонил голову, ухмыляясь. — Ты серьёзно мной командуешь?
Вокруг раздался смех.
— Кем она себя возомнила?
— Девушка, и симпатичная, к тому же. Но слишком уж высокомерная.
— Дикий Бро, ты должен преподать ей урок!
—...
В голове Жун Юй мелькнула память.
Этот парень был Цзи Чжоуе, печально известный школьный тиран Первой школы.
Она не была до конца уверена, что значит «школьный тиран».
Её голос стал ледяным. — Я скажу это ещё раз. Подними. Их.
Ухмылка Цзи Чжоуе стала шире. — А если нет?
Жун Юй улыбнулась.
По какой-то причине эта улыбка вызвала у Цзи Чжоуе озноб. Игнорируя беспокойство, он оттолкнулся скейтбордом, чтобы уехать.
Но тут — его доска внезапно оказалась прижата под ногой.
Мир завертелся. Его спина сильно ударилась о скейтборд, пронзая его болью. К тому времени, как он осознал, что произошло, Жун Юй уже прижимала его талию коленом, одной рукой сжимая его запястье, а другой прижимая плечо.
— Ну, что? Ты их поднимешь?
Глаза Цзи Чжоуе расширились.
Его — только что — свалила — девчонка?!
По толпе прокатились вздохи.
— Она на самом деле посмела спровоцировать Дикого Бро? У неё смертный приговор.
— Дикий Бро, не щади её. Раздави её.
—...
Цзи Чжоуе пытался вырваться.
Он не мог пошевелиться ни на дюйм.
Эта девушка — её сила была нереальной.
Голос Жун Юй был холодным. — У тебя есть три секунды. Или я не могу гарантировать, что ты не будешь унижен ещё сильнее.
Собралось ещё больше студентов, чтобы посмотреть.
Стиснув зубы, Цзи Чжоуе наконец нагнулся и подобрал рассыпанные книги.
— Ты застала меня врасплох сегодня. Это ещё не конец!
Он бросил на неё свирепый взгляд, схватил скейтборд и умчался.
Его приспешники поспешили за ним. — Дикий Бро, ты просто отпустишь её вот так?
Цзи Чжоуе фыркнул. — Драться с девчонкой — я буду выглядеть жалко.
Жун Юй с головой погрузилась в книгу, читая взахлеб.
Она очнулась только, когда прозвенел звонок на вечернюю самоподготовку.
Собрав учебники, она отправилась в кабинет классной руководительницы. «Учитель, я хочу перевестись в естественно-научный класс. Что мне нужно для этого сделать?»
Классная руководительница посмотрела на нее с недоверием. «Что ты сказала? Перевестись?»
Студентка гуманитарного профиля переходит на естественно-научный, да еще и на второй год обучения—это же просто-напросто губить свое будущее!
Тем более, после трех лет гуманитарных наук у нее все равно такие плохие оценки. В естественно-научном будет только хуже.
Жун Юй говорила твердо. «Учитель, я уже все решила».
«Это не то, что ты можешь решить сама». Учитель покачала головой и достала из стола бланк. «В этом разделе требуется подпись родителя. Сомневаюсь, что твои родители согласятся».
Жун Юй взяла бланк. «Спасибо, учитель».
Как только она вышла за пределы школы, в ушах раздался свист. Она подняла глаза и увидела, что у входа в переулок ей преградил путь парень с розовыми прядями, стоящий на скейтборде, в окружении нескольких приспешников.
Она холодно усмехнулась. «Чего тебе?»
«Второгодница, у нас тут счеты с утра». Цзи Чжоуе скрестил руки. «Но если ты извинишься как следует, я, может, тебя и отпущу».
Жун Юй поставила рюкзак на землю.
Она пнула ногой валявшуюся палку и замахнулась ею на группу парней.
«Вместо того чтобы нормально учиться, вы только и делаете, что сбиваетесь в шайки и пристаете к одноклассницам».
«С вашими волосами, выкрашенными во все цвета радуги, и одеждой, вы похожи на клоунов. Вы вообще хоть немного похожи на учеников?»
«Ваши родители, должно быть, так разочарованы...»
Парни вскрикнули от боли, когда палка приземлилась на них.
Цзи Чжоуе сжал кулаки. «У меня нет родителей».
Жун Юй замерла, взглянув на него. «Тогда твоим родителям повезло. Если бы они были живы, ты бы, наверное, свел их в могилу раньше срока».
«Ты...!»
Ярость Цзи Чжоуе вспыхнула.
Жун Юй наклонилась, чтобы забрать свой рюкзак. «Больше не смей меня провоцировать».
Она пошла прочь.
В этот момент зазвонил телефон Цзи Чжоуе. Он глянул на определитель и нехотя ответил. «Старший Брат, что случилось?»
«Я у твоих школьных ворот. Выходи. Едем в аэропорт встречать Дедушку».
«Понял».
Цзи Чжоуе бросил скейтборд одному из своих прихвостней и вышел из переулка, засунув руки в карманы.
---
Жун Юй сидела в машине, прокручивая ленту в телефоне, чтобы хоть как-то отвлечься.
Ее внимание привлек заголовок новостей:
«Патриарх семьи Цзи, Цзи Шунъин, прибудет в аэропорт Хайчэна сегодня в 23:00...»
Она тут же сказала: «Разворачивайся. Едем в аэропорт».
Водитель замялся. «Мисс, уже 10 вечера. Дорога до аэропорта туда и обратно займет почти два часа...»
Жун Юй кивнула. «Если вы спешите закончить смену, я могу взять такси».
Водитель замолчал.
Машина плавно неслась по дороге и прибыла в аэропорт как раз перед 23:00.
Выход из аэропорта был окружен десятками репортеров, все они вытягивали шеи, пытаясь заглянуть внутрь.
Жун Юй направилась прямо к толпе.
В этот момент сбоку раздался знакомый голос.
«Серьезно, ты что, преследуешь меня?» Цзи Чжоуе насмешливо рассмеялся. «Неудивительно, что какая-то баба посмела меня провоцировать — она просто пытается привлечь мое внимание».
Жун Юй повернула голову.
Теперь парень был в кепке, полностью скрывавшей его розовые волосы. Сережки исчезли, и он был одет в простую белую одежду, выглядя как опрятный молодой человек.
Она ответила: «У меня нет никакого интереса преследовать тебя».
Она проверила телефон. Одна минута до приземления самолета Цзи Шунъина.
Она протиснулась в толпу.
Цзи Чжоуе получил сообщение: «Дедушке внезапно стало плохо. Отвлеки репортеров».
Натянув кепку пониже, он драматично указал на другой выход и закричал: «Смотрите! Старый Мастер Цзи там! Поторопитесь, иначе упустите его!»
Услышав это, репортеры ринулись в том направлении, расталкивая друг друга, чтобы заполучить эксклюзивное интервью.
Жун Юй нахмурилась.
Как только она собралась уйти, она поймала взгляд Цзи Чжоуе, который самодовольно ухмылялся — словно смеялся над доверчивостью журналистов.
Она застыла.
В следующее мгновение из VIP-прохода выбежала группа людей, несущих носилки.
На них лежал старик с совершенно седыми волосами.
Жун Юй почувствовала, словно в нее ударила молния.
На фотографии, которую она видела в телефоне, Цзи Шунъин был в расцвете сил.
Но сейчас, вживую, он выглядел древним — его лицо было глубоко морщинистым, губы синюшные, а выражение искажено болью...
«Инбао—!»
Жун Юй невольно вскрикнула.
«Да что ты орешь-то?» Цзи Чжоуе оттащил ее в сторону. «Отойди!»
Медицинский персонал и телохранители заслонили носилки от зевак и быстро погрузили их в машину, которая тут же исчезла от входа в аэропорт.
Веки Цзи Шунъина слабо дрогнули.
Ему послышалось, что его назвали детским именем, Инбао?..
Сколько лет прошло с тех пор, как его так называли?
Он умирает? Мама пришла за ним?
Цзи Чжиюань спросил, что произошло.
Ассистент прошептал: «На борту самолета рядом с ним летел молодой человек-инвалид. Когда Дедушка спросил, и ему рассказали, что это произошло из-за автокатастрофы, он внезапно потерял сознание...»
Цзи Чжиюань поджал губы.
Семьдесят лет назад мать Цзи Шунъина — его прабабушка — была сбита мчащимся автомобилем, когда закрыла его собой.
Наблюдая, как тело матери подбросило в воздух, а затем раздавило колесами, как повсюду растеклась кровь... Эта травма оставила у Цзи Шунъина серьезное психологическое расстройство. Даже спустя столько лет это состояние не прошло.
Одно лишь упоминание слов «автокатастрофа» вызывало вспышку воспоминаний, ввергая его во внезапный, сильный приступ — иногда он мог оставаться без сознания месяцами...
---
К тому времени, как Жун Юй вернулась домой, была уже полночь.
Свет в гостиной еще горел.
«Сестра, ты в порядке?» Жун Жояо подошла к ней. «На школьном форуме пишут, что Цзи Чжоуе с бандой тебе нахамили. Я с ним в нормальных отношениях — завтра скажу ему, чтобы отстал».
Лицо Жун Вантяня потемнело. «Ушла ночью, чтобы драться и создавать проблемы — какого бесчестного ребенка я вырастил?»
Жун Юй достала из рюкзака бланк согласия на перевод и спокойно сказала: «Пожалуйста, подпишите это».
«Сестра хочет перевестись в естественно-научный?» Жун Жояо взглянула на бланк, притворяясь обеспокоенной. «Тебе и с гуманитарными-то тяжело. В естественно-научном будет еще сложнее. Как насчет того — я буду заниматься с тобой в свободное время. Ты все равно должна поступить в университет».
Шэнь Линь отложила журнал. «Жун Юй раньше училась в деревне. Уровень преподавания там был плохой, так что неудивительно, что она отстает. Мы наймем репетитора».
Ее собственная дочь была лучшей ученицей в гуманитарном классе — незачем тратить время на кого-то еще.
«Мне не нужен репетитор». Жун Юй протянула ручку Шэнь Линь. «Тетя, не могли бы вы помочь?»
Шэнь Линь внимательно посмотрела на нее.
Что-то в этой падчерице было не так...
Раньше она всегда ходила, опустив голову, была робкой и неуверенной — позором для семьи Жун.
Но теперь в ней чувствовалась собранность, незыблемая аура. Она казалась более проницательной, но при этом принимала безрассудные решения.
«Ладно. Я уважаю твой выбор».
Шэнь Линь подписала бланк согласия.
Ранним утром Жун Юй вручила классному руководителю подписанное согласие. Когда на документе стояла подпись опекуна, учителю не оставалось ничего другого, кроме как начать оформление перевода.
Её балл за вступительный экзамен в университет едва перевалил за сотню — настолько позорный результат, что это было почти неловко. Неудивительно, что её определили в Класс 20, печально известное пристанище двоечников естественно-научного направления.
Классная руководительница Класса 20, учительница Пэй, женщина средних лет, покачала головой, увидев Жун Юй. Если она не справлялась даже с гуманитарными науками, зачем переводиться на естественные? Явно, она просто несерьёзно относилась к учёбе.
Класс учительницы Пэй и так был худшим из худших, а теперь школа подкинула ей ещё более слабого ученика. Ну, что ж, уже ничего не поделаешь.
Жун Юй последовала за учительницей Пэй в свой новый класс.
— Смотрите, учительница привела с собой симпатичную девчонку.
— К нам перевели новенькую?
— Эй, Дикий Брат, проснись! Хватит спать, это же та девчонка, что была вчера!
Цзи Чжоуе спал, склонившись над партой, с того самого момента, как пришёл рано утром.
Чэнь Нянь, его приспешник, растормошил его, за что получил раздражённый взгляд. Но как только Цзи Чжоуе собрался огрызнуться, его глаза наткнулись на девушку, стоящую перед классом.
— Всем привет. Меня зовут Жун Юй. Рада стать вашей одноклассницей.
Учительница Пэй указала на единственное свободное место в заднем ряду. — Ты сядешь туда.
Жун Юй подошла, неся в руке школьную сумку.
Она приподняла бровь.
И ухмыльнулась.
Какое совпадение.
Цзи Чжоуе откинулся на спинку стула, подперев голову рукой, и лениво ухмыльнулся. — Сначала ты пытаешься привлечь моё внимание. Потом преследуешь меня. А теперь переводишься ко мне в класс и садишься прямо рядом? Выкладывай — что тебе от меня надо?
Жун Юй проигнорировала его, достала учебник и уткнулась в страницы.
— Дикий Брат, она тебя игнорирует, — пробормотал Чэнь Нянь. — Надо бы преподать ей урок.
Цзи Чжоуе выхватил у неё книгу. — Я слышал, ты набрала всего чуть больше ста баллов на экзамене — даже хуже, чем я. С такими оценками зачем вообще оставаться на второй год? Только ресурсы тратишь. Лучше иди домой и корми свиней.
Чэнь Нянь наигранно расхохотался. — Точно! Иди корми свиней, неудачница!
Жун Юй холодно посмотрела на них. — Кажется, вчера я тебя недостаточно сильно ударила. Как раз вовремя — у меня руки чешутся повторить.
Она встала и схватила стул.
Шло утреннее самоподготовка, учителя не было. В классе и так стоял шум, лишь немногие действительно занимались. В тот момент, когда Жун Юй подняла стул, все повернулись посмотреть.
Стул завис в паре дюймов над головой Цзи Чжоуе.
Он втянул воздух.
Он знал — эта девчонка без колебаний опустит его.
Она уже дважды его побила. Шансов у него не было.
— Ого, она злится, — фыркнул он, пытаясь сохранить невозмутимость. — Шуток не понимаешь?
Жун Юй опустила стул. — Я тоже просто пошутила. Испугался?
— Кто испугался? Дикий Брат тебя не боится! — прорычал Чэнь Нянь. — Разберёмся после уроков — один на один!
Цзи Чжоуе промолчал.
Драться один на один? Нет, спасибо. Он проиграет.
Но если напасть толпой, он будет выглядеть жалко.
Жун Юй вернулась к своей книге.
Но сосредоточиться было тяжело.
---
В их школе вечерняя самоподготовка была необязательной.
После окончания занятий она поймала такси и направилась прямо в Поместье Гибискуса.
— Тут живут очень важные шишки — какая-то старинная, богатая семья с вековой историей, — заметил водитель, когда они подъехали к парадным воротам. — Ты знаешь хозяев, девчонка?
Жун Юй кивнула и вышла.
Это был тот самый брачный дом, который семья Цзи приготовила для неё тогда — смешение китайского и западного архитектурных стилей. То, что когда-то было окраиной Хайчэна, теперь стало центром города, окружённым небоскрёбами. Но поместье оставалось уединённым, скрытым в пышной зелени, не тронутым городским шумом.
Имение явно неоднократно ремонтировалось. Внешние стены были перекрашены, что придало им более утончённый, классический вид.
Она поднялась по ступенькам, но прежде, чем успела постучать, дверь распахнулась.
На пороге стоял Цзи Чжиюань, на его лице читалась усталость, под глазами залегли тёмные круги. Он не спал всю ночь.
Увидев девушку на пороге, он нахмурился, узнав её. — Мисс Жун?
В этом мире почти никто не осмеливался обращаться к патриарху семьи Цзи по полному имени. Одно это уже делало её незабываемой.
— Президент Цзи, — сказала Жун Юй. — Я слышала о болезни Патриарха Цзи. Я пришла навестить его. Надеюсь, вы разрешите.
Выражение лица Цзи Чжиюаня потемнело.
Семью Цзи постоянно преследовали репортёры, поэтому их частные резиденции никогда не разглашались. Кроме близких друзей и родственников, почти никто не знал, где они живут.
Кто эта девушка?
Как она их нашла?
— Не тревожьтесь, Президент Цзи, — сказала Жун Юй со слабой улыбкой. — Если мои расчёты верны, пароль от главного сейфа Корпорации Цзи должен быть…
Она без запинки произнесла длинную строку буквенно-цифрового кода.
Хладнокровие Цзи Чжиюаня пошатнулось.
Пароль от конфиденциального хранилища Корпорации Цзи был известен только главе семьи. Это была последовательность из 26 символов, которая менялась ежемесячно, с нулевым шансом утечки.
Его реакция подтвердила, что она права.
Эта система шифрования была её разработкой, внедрённой для самых защищённых активов семьи Цзи. Внешне это казалось случайным набором букв, но на самом деле код соответствовал датам, преобразованным в сложные числовые основания с фиксированными смещениями. И хотя он менялся каждый месяц, пока она знала год и месяц, она могла вывести текущий ключ.
— Могу ли я навестить его теперь?
Цзи Чжиюань пристально смотрел на неё.
Прошла целая минута — а может, и дольше, — прежде чем он, наконец, отошёл в сторону. — Мисс Жун, прошу.
Только два человека в семье Цзи знали пароль: патриарх и он сам. Он никогда бы не раскрыл его посторонней, а значит, это должен был сделать патриарх.
Но почему патриарх поделился чем-то настолько важным с юной девушкой?
Была ли она связана с кем-то из его близкого окружения?
Цзи Чжиюань гордился своим интеллектом, но эта загадка оставила его в полном недоумении.
Он бросил многозначительный взгляд на дворецкого.
---
Поместье Гибискуса получило своё название из-за естественного озера у входа, заполненного лотосами. К сентябрю цветы увяли, осталась только листва.
Жун Юй смотрела на пруд, погружённая в воспоминания. Прошлое пронеслось, как мимолётные облака, и она сжала губы.
Внутри, комната была заполнена медицинским оборудованием. На кровати лежал пожилой мужчина, его лицо было бледным, а морщины казались иглами, пронзающими сердце Жун Юй.
Она думала, что ей будет трудно принять сына, который был намного старше её.
Но в тот момент, когда она увидела его, естественная связь между матерью и ребёнком подавила всё остальное.
— Инбао.
Она прошептала его детское имя.
Цзи Чжиюань чуть не поперхнулся.
Что он только что услышал?
Инбао?
Так эта девушка называет патриарха?
Что это за отношения?
Прежде чем он успел осознать, Жун Юй села рядом с кроватью, и на глазах у неё навернулись слёзы. Она взяла руку старика — и прижала её к своей щеке.
Его разум опустел.
— Молодой Господин, — поспешно подошёл дворецкий, — мы кое-что нашли.
Информация о Жун Юй была скудной, умещалась на одном листе бумаги.
Старшая дочь семьи Жун. Родители в разводе, воспитывалась матерью. Два месяца назад опека была передана отцу, и она переехала в Хайчэн. В настоящее время учится в Хайчэнской Средней Школе №1.
Цзи Чжиюань спокойно сказал: — Изучите старшее поколение семьи Жун, чтобы проверить, нет ли у них какой-либо связи с семьёй Цзи.
Пять минут спустя управляющий вернулся и доложил: — Семья Жун изначально не из Хайчэна — они переехали сюда в 1980-х и не имели никаких деловых отношений с семьёй Цзи... Девичья фамилия матери мисс Жун — Юй, и все её предки были фермерами из сельской местности. С семьёй Цзи нет никакой связи.
Жун Юй тихо сидела в больничной палате больше получаса.
Она принесла с собой школьный рюкзак и набросала простой эскиз карандашом, который положила на прикроватную тумбочку.
Встав, она повернулась к Цзи Чжиюаню, который молча наблюдал за ней с дивана, и спокойно сказала: «Отныне я буду приходить в это время каждый день. Молодой господин Цзи не против?»
Цзи Чжиюань промолчал.
Конечно, он был против — очень против.
Но, эта девушка знала самые сокровенные секреты семьи Цзи, и ее близость к старому патриарху намного превосходила его собственную, как старшего внука.
Его даже посетила абсурдная мысль: а может, эта молодая девица — тайная любовница старика...
Нет, это невозможно.
Слишком, слишком большая разница в возрасте!
Жун Юй достала телефон и открыла QR-код. «Отсканируй. Добавь меня в друзья».
Цзи Чжиюань открыл WeChat и отсканировал.
Жун Юй улыбнулась. «До завтра, А Юань».
Цзи Чжиюань: «...»
То, что к нему так непринужденно обращается старшеклассница, глубоко его смущало.
И все же, встретив ее ясный, невозмутимый взгляд, он необъяснимо почувствовал, что она имеет полное право так его называть.
В конце концов, для нее старик был «Инбао» — так что «А Юань» не казалось таким уж странным.
Цзи Чжиюань проводил Жун Юй и поручил водителю убедиться, что она благополучно доберется.
Как только машина отъехала, его голос стал тихим. «Назначьте двух человек следить за ней. Если она свяжется с кем-либо из делового мира, немедленно задержите ее».
Было уже за семь вечера.
Возвращаться в школу на вечернюю самоподготовку не было смысла, поэтому она попросила водителя отвезти ее обратно в резиденцию семьи Жун.
«Молодая госпожа вернулась», — поприветствовал ее слуга. «Вы ели, молодая госпожа?»
«Просто миску лапши, пожалуйста», — ответила Жун Юй.
Она устроилась на диване и достала книгу, которую взяла в библиотеке — исследование алгебраических дифференциальных уравнений, наполненное сложными формулами, которые ее завораживали.
Наткнувшись на интересный раздел, она даже взяла бумагу и ручку, чтобы еще сильнее сузить разрешимые области.
«Молодая госпожа, ваш ужин готов».
«Позже».
Перо Жун Юй порхало по бумаге, заполняя ее уравнениями. Она закончила последний штрих одним плавным движением, и на ее лице появилась удовлетворенная улыбка. Это давно забытое чувство — она наконец-то его вернула.
Она села за обеденный стол и взяла палочки. Но в тот момент, когда лапша коснулась ее губ, выражение ее лица потемнело.
Жун Юй подняла глаза.
На лестнице стоял Жун Цинъань, злобно усмехаясь.
Она положила палочки. «Иди сюда».
Жун Цинъань фыркнул. «За кого ты себя принимаешь, чтобы мной командовать?»
Жун Юй встала, схватила его за воротник и прижала к столу.
«Отпусти меня! Ты, деревенщина, как ты смеешь...»
Он яростно сопротивлялся, но ее хватка была железной, обездвиживая его.
Затем она сунула ему в руку палочки. «Ешь».
Глаза Жун Цинъаня расширились.
После того, как слуга принес лапшу, он тайком высыпал туда полбутылки соли, полбутылки уксуса и — самое отвратительное — плюнул в нее.
«Я не буду это есть!»
Жун Юй не стала с ним препираться. Она насильно открыла ему рот и запихнула туда палочку лапши.
Сколько лет прошло с тех пор, как в стране стало достаточно еды? И бесчисленное множество людей до сих пор страдает от голода. Растрату еды она не могла терпеть.
«Отпусти меня... ух...»
«Я расскажу маме и папе...»
Слуги были ошеломлены.
Молодая госпожа всегда была кроткой и пассивной, сносила насмешки и розыгрыши Жун Цинъаня без жалоб.
Что изменилось?
Она действительно дала отпор?
Прежде чем они успели это осмыслить, снаружи раздался звук автомобильного мотора — вернулись Жун Вантянь и Шэнь Линь.
«Папа! Мама!» — зарыдал Жун Цинъань. «Жун Юй обижает меня! Она... она заставляет меня...»
«Что происходит?» — Жун Вантянь ворвался в столовую, взглянул на растрепанного сына и злобно посмотрел на Жун Юй. «Еще даже не поздно — почему ты не в школе? Вместо того чтобы учиться, ты здесь мучаешь брата? Так ведет себя старшая сестра?»
«Именно потому, что я его старшая сестра, я учу его не тратить еду впустую», — хладнокровно ответила Жун Юй, протягивая палочки. «Если вам его жаль, Отец, вы можете доесть за него».
Жун Вантянь взглянул вниз и сразу понял, что лапша испорчена.
«Он делает это не в первый раз», — сказала Жун Юй. «Раз уж взрослые не хотят его воспитывать, мне пришлось вмешаться. Разве не так?»
Лицо Шэнь Линь потемнело. «Жун Цинъань, извинись перед сестрой!»
Услышав свое полное имя, Жун Цинъань замер посреди всхлипа и пробормотал: «П-прости...»
Жун Юй взяла яблоко со стола и направилась наверх.
Шэнь Линь потащила Жун Цинъаня в кабинет. «Вместо того, чтобы устраивать эти фокусы, почему бы тебе не сосредоточиться на учебе? Так сложно набрать на несколько баллов больше? Она всего лишь деревенская девчонка — зачем ты ее постоянно провоцируешь? Через два года ее выдадут замуж. Она не помешает твоему будущему. Но если ты продолжишь лениться, ты потеряешь свои права на наследство семьи Жун!»
Устыдившись, Жун Цинъань покорно сел за уроки.
Жун Юй потеряла счет времени, читая и решая уравнения, работая до двух часов ночи. Она едва поспала, прежде чем на следующий день потащиться в школу, с темными кругами под глазами.
Место ее соседа по парте Цзи Чжоуе было пустым, как и места его обычной свиты.
Похоже, они прогуляли.
Жун Юй не обратила внимания. Во время урока она закончила последнюю книгу и положила ее на парту, планируя вернуть в библиотеку в обед.
Сейчас был урок математики. Учитель, У Су, очкастый мужчина лет сорока, стоял за кафедрой, ведя все те же монотонные лекции по школьной математике. Он глубоко вздохнул, оглядывая класс, полный равнодушных учеников.
Затем его острый взгляд уловил название на парте Жун Юй — «Продвинутое изучение микроуравнений».
Он сам недавно читал эту книгу, надеясь переопределить разрешимые границы и опубликоваться в научном журнале. С этим он наконец-то мог бы сбежать из этой тупиковой преподавательской работы.
Но такая лентяйка, как она, читает это?
Он пренебрежительно усмехнулся и продолжил лекцию.
После быстрого обеда в столовой Жун Юй отнесла стопку из десяти книг в библиотеку. Когда она вошла, то чуть не столкнулась с парой.
Девушкой была Жун Жояо.
Парнем... если она правильно помнила, был Сун Хуай?
Лучший ученик и любимец Первой Старшей, а также жених Жун Жояо.
Их помолвка была организована патриархами обеих семей. Когда родители Жун Юй еще были женаты, она должна была стать невестой Сун Хуая.
Из-за этого, после возвращения в семью Жун, оригинальная Жун Юй влюбилась в Сун Хуая, осыпая его вниманием — только чтобы столкнуться с его презрением и враждебностью Жун Жояо.
Как и сейчас. Жун Жояо настороженно посмотрела на нее, словно боясь, что она вдруг бросится вручать Сун Хуаю очередной подарок.
Сун Хуай слегка нахмурился.
Она, оказывается, проследовала за ним до самой библиотеки.
Выражение его лица стало ещё холоднее.
Увидев его реакцию, Жун Жояо почувствовала облегчение.
Она замялась, не зная, стоит ли поздороваться с Жун Юй, но не успела, как Жун Юй прошла мимо неё с безразличным видом и вошла в библиотеку.
Жун Юй провела в библиотеке весь обеденный перерыв и лишь перед самым началом занятий, прижимая к груди стопку из десяти книг, поспешила обратно в класс и села на своё место.
Рядом с ней Цзи Чжоуе болтал со своей шайкой — видимо, они пропустили всё утренние уроки, чтобы поиграть в интернет-кафе.
Через некоторое время Чэнь Нянь вытащил колоду карт. «Бро Цзи, давай сыграем в „Подкидного“».
Он также достал пачку сигарет и предложил всем. Вскоре трое или четверо уже курили, наполняя воздух сизой дымкой.
Жун Юй бросила взгляд на кафедру.
Молодая учительница, на вид не старше двадцати, видимо, только что окончившая колледж, уже успела столкнуться с этими избалованными богатыми детками. Слишком напуганная, чтобы отругать их, она делала вид, что ничего не замечает, и продолжала свою нудную лекцию.
Остальной класс, казалось, привык к этому.
Цзи Чжоуе держал сигарету в одной руке и карты в другой, готовясь хлопнуть по столу «Королевской Бомбой».
Тут над ним нависла изящная, бледная рука, выхватила сигарету из его пальцев и бросила на пол. Белоснежный кроссовок наступил на неё, растирая в пыль.
«Какого чёрта!» — воскликнул Чэнь Нянь. «Жун Юй, ты совсем охренела! Бро Цзи тебя терпел, но не думай, что можешь вот так наглеть!»
Жун Юй подняла бровь. «У вас два варианта: либо убирайтесь, либо сидите тихо — ни шума, ни запаха. Иначе...»
Она взяла маркер со стола Чэнь Няня и лёгким движением переломила его пополам.
Чэнь Нянь опешил.
Оправившись, он толкнул Цзи Чжоуе. «Бро Цзи, эта девчонка нас совсем не уважает...»
Цзи Чжоуе: «...»
Он знал, что она невыносимо высокомерна.
Но что он мог поделать? Он не мог её побить.
Он с грохотом повалился на стол. «В самый раз, я всё равно спать хочу».
Чэнь Нянь был ошеломлён. «Бро Цзи, ты же не испугался какой-то девчонки, да?»
«Настоящий мужик с женщинами не дерётся, понял?» — холодно сказал Цзи Чжоуе. «Будешь дальше болтать, сам отсюда пойдёшь».
Жун Юй опустила голову и вернулась к своей книге.
Другие задиры в классе, видя, как даже главный школьный хулиган сдался, не посмели издать ни звука. Кто-то спал, кто-то играл в телефоне — в классе воцарилась невиданная тишина.
Молодая учительница английского не могла в это поверить.
Если всего одной фразы было достаточно, чтобы они заткнулись, чего она так боялась всё это время?
После последнего урока Жун Юй перекинула рюкзак через плечо и вышла из школы, поймав такси до поместья «Гибискус».
Цзи Чжиюань всё ещё был на совещании в компании и ещё не вернулся домой, но дворецкий уже узнал её и почтительно провёл внутрь.
Она села рядом с кроватью. «Что сказал врач?»
Дворецкий склонил голову. «У приступов старого господина нет чёткого расписания — иногда он без сознания три месяца, иногда просыпается всего через три-четыре дня. Невозможно предсказать».
«Это часто случается?» — Жун Юй поджала губы. «Что провоцирует приступы?»
Дворецкий хранил молчание.
Жун Юй не стала настаивать и сменила тему. «Не могли бы вы приготовить мне ужин?»
Если бы у её прежнего «я» были хорошие отношения с семьёй, она бы не прочь подыграть послушной дочери.
Но очевидно, семья Жун в ней не нуждалась.
Что ж, и она не хотела у них оставаться.
Поэтому она начнёт от них отдаляться — начиная с приёмов пищи.
После ужина она достала карандаш и за несколько минут сделала простой набросок, аккуратно положив его на прикроватную тумбочку, прежде чем устроиться в кресле с книгой.
Это был сборник сказок 1930–40-х годов. Её нежный голос заполнил комнату, когда она начала читать — неторопливо и успокаивающе.
На мгновение дворецкий подумал, что увидел, как дёрнулся палец старика — или это было лишь его воображение?
Жун Юй пробыла там больше получаса, прежде чем встать. «Инбао, я пойду. Навещу тебя завтра снова».
Дворецкий проводил её. «Мисс Жун, могу я вызвать для вас машину?»
«Не нужно», — улыбнулась Жун Юй. «По дороге сюда я заметила поблизости книжный магазин. Хочу заглянуть».
Книги в школьной библиотеке устарели на много лет. Если она хотела узнать о последних достижениях в математике, ей нужно было купить свежие журналы.
Она направилась к книжному магазину, с рюкзаком за плечами.
Как раз в этот момент к воротам поместья подъехала машина. Дворецкий поспешил открыть дверь. «Пятый Молодой Господин».
Цзи Чжоуе взглянул в сторону книжного магазина.
Разве это не Жун Юй?
Эта женщина что, следит за ним?
Если подумать, он сталкивался с ней и в аэропорту несколько дней назад.
Неужели это и правда совпадение?
На его губах появилась ухмылка.
Дворецкий спросил: «Что вас так развеселило, Молодой Господин?»
«Не твоё дело», — Цзи Чжоуе зашагал внутрь. «Как старый господин сегодня?»
Они скрылись в поместье, увлечённые разговором.
Жун Юй выбрала десятки журналов, но, когда подошла к кассе, поняла, что на её телефоне осталось всего несколько сотен юаней — едва хватит на пару книг.
Семья Жун была в числе богатой элиты Хайчэна. И это всё, что они давали своей восемнадцатилетней дочери?
Когда ей было всего четырнадцать, она приняла бразды правления в семье Жун, а затем, забрав большую часть семейного состояния, уехала учиться за границу... Она пережила много трудностей, но бедность никогда не была одной из них.
Даже после того, как семья Жун пала во время войны, она уже вернулась как исследователь под защитой государства — и как матриарх семьи Цзи. Деньги никогда не были проблемой.
В то время семья Цзи занималась не только торговлей, их влияние распространялось на политику, военное дело и науку.
И часть их основы? Построена на её средства.
Но она не могла просто сказать Цзи Чжиюаню: «Я твоя прабабушка, переведи мне денег».
Он бы ей поверил?
Конечно, нет — он бы счёл её сумасшедшей.
Лучше подождать, пока Инбао проснётся.
Жун Юй задержалась в книжном магазине на несколько часов. К тому времени, как она вышла, было уже больше девяти вечера.
Вернувшись в резиденцию Жун, семья из четырёх человек сидела в гостиной: Жун Вантянь просматривал документы, Жун Жояо помогала Жун Цинъаню с домашним заданием, а Шэнь Линь вошла с балкона после телефонного разговора.
«Яояо», — сказала Шэнь Линь, — «Группа Цзи только что объявила о крупном музыкальном конкурсе. Победители получат возможность записать сингл с A-листом звёзд — это огромный шанс».
Жун Юй теперь вспомнила.
Жун Жояо была в индустрии развлечений.
В детстве она играла дочерей во многих сериалах, затем перешла к пению благодаря своему чистому голосу. Хоть и не была бешено популярна, для своего возраста она добилась впечатляющих успехов.
«Вот требования к прослушиванию: выбери одну из этих трёх песен, запиши видео и отправь судьям». Шэнь Линь протянула ей список. «'Маленький Воздушный Змей', 'Лунный Свет', 'Маленький Мостик, Текущая Вода' — всё это детские песенки 1920–30-х годов. Твой юный голос даёт тебе преимущество. Выбирай».
Жун Жояо нахмурилась. «Я о них никогда не слышала».
«Они времён Китайской Республики», — объяснила Шэнь Линь. «Ходят слухи, что это были любимые песни Старого Господина Цзи — он слушал их каждый день. Раз уж он заболел, Председатель Цзи, вероятно, запустил этот конкурс, чтобы исполнить его желание».
Жун Юй замерла.
Это были те самые колыбельные, которые она пела Инбао каждый раз, когда он капризничал...
Спустя семьдесят лет он всё ещё слушал их каждый день.
Инбао, должно быть, ужасно по ней скучал.
Шэнь Линь была преподавателем вокала в университете.
Она напела несколько тактов трех разных песен: «Мне кажется, что в „Маленький Мостик, Текущая Вода“ больше детского очарования, и мелодия навевает сильную ностальгию по эпохе Республики. Может, выберем ее?»
Жун Жояо кивнула: «Тогда пусть будет мамин выбор».
— А есть какие-то требования для участия в конкурсе талантов? — внезапно вмешался голос Жун Юй.
Жун Жояо на мгновение замерла, потом обернулась. «Сестра, что ты сказала?»
— Она спросила, какие требования для участия в конкурсе талантов, — Жун Цинъань отложил ручку, в глазах его сквозил нескрываемый скептицизм. — Не говори мне, что ты тоже собралась записываться?
Жун Вантянь поднял взгляд. «Жояо с детства училась пению и даже выпустила несколько песен. Ей естественно участвовать в конкурсе... Что ты пытаешься затеять? Лучше сосредоточься на учебе!»
Жун Жояо тихонько хихикнула.
У этой ее сестры действительно не было никакого самосознания.
Деревенщина, от которой несло сельским воздухом, с ненормативной манерой говорить и густым акцентом — как такая могла петь?
Хотя, если подумать, она уже пару дней не слышала этого нелепого акцента.
Но это ничего не доказывало.
Если ей так хотелось опозориться, почему бы не дать ей шанс?
Жун Жояо заговорила: «Сестра, я только что проверила — никаких требований для регистрации нет».
Жун Юй кивнула и сразу поднялась наверх.
Она открыла официальный сайт развлекательной компании, входящей в состав Ji Group, бегло просмотрела требования, потом взяла телефон и начала записывать видео.
Она пела «Лунный свет».
«Яркий лунный свет сияет на подоконнике».
«Бабушка учила меня вырезать бумажные оконные украшения...»
Пение неизбежно донеслось донизу.
— Она что, на самом деле серьезно настроена участвовать в конкурсе талантов? Это просто смешно! — усмехнулся Жун Цинъань. — Она нарочно хочет выставить себя дурой?
Шэнь Линь притихла.
Этот голос — он был такой чистый и яркий.
Но это была не просто обычная чистота молодой девушки. В нем ощущалось дополнительное тепло и уверенность...
— Она действительно ничего не знает, — Жун Жояо покачала головой. — Профессиональные записи нужно делать в студии. Записывать в своей комнате, просто на телефон? Мало того, что качество звука будет ужасным, так еще и посторонние шумы будут мешать...
— Это тебя не касается, — Шэнь Линь посмотрела на часы. — Не засиживайся допоздна за учебой. Отдохни и береги голос — завтра утром я отвезу тебя в студию звукозаписи.
Закончив запись, Жун Юй тут же отправила ее на почту конкурсной комиссии.
Она открыла только что купленный научный журнал и углубилась в чтение, не заметив, как пролетело время до двух часов ночи.
Зевнув, она быстро приняла душ и рухнула в постель, моментально заснув. На следующее утро она запихнула в рот булочку и поспешила в школу.
Она едва успела войти в класс до звонка на утреннюю самоподготовку.
— Доброе утро.
Жун Юй повернула голову и встретилась с улыбающимся лицом Цзи Чжоуе.
Теперь, когда она задумалась, этот парень выглядел немного знакомым, когда улыбался — и он был довольно симпатичным. Просто ярко-розовые волосы уж слишком отвлекали.
Но с каких пор этот парень с ней здоровался?
Хорек навещает курицу — явно задумал неладное.
Она достала учебник и собиралась его открыть, как вдруг в ее поле зрения появилась чашка с молочным чаем.
— Я купил это для тебя.
Цзи Чжоуе подпер подбородок рукой, улыбаясь ей.
Жун Юй оттолкнула чашку. «Нет, спасибо».
Она повернулась к черновику и начала решать уравнения, полностью погрузившись в свой мир.
Чэнь Нянь выглядел совершенно озадаченным. «Дикий Бро, ты на самом деле купил молочный чай для этой высокомерной женщины?»
Цзи Чжоуе кашлянул и понизил голос: «На самом деле, я ей нравлюсь».
— Ч-что? — Чэнь Нянь чуть не подавился собственной слюной. — Дикий Бро, ты уверен, что здесь нет какого-то недоразумения?
— Она все время меня провоцирует, чтобы привлечь мое внимание, — усмехнулся Цзи Чжоуе. — Она набрала чуть больше сотни на вступительном экзамене в институт и вынуждена была остаться на второй год, а притворяется, что усердно учится каждый день — и все для того, чтобы изменить мое мнение о ней.
Губы Чэнь Няня дрогнули. «П-правда?»
— Конечно. Иначе зачем бы студентке гуманитарного профиля переводиться на научный? — хмыкнул Цзи Чжоуе. — Я придумал идеальную месть: притворюсь, что интересуюсь ею, буду ухаживать, а потом, когда она по уши в меня влюбится, брошу ее на глазах у всех.
— Дикий Бро, ты гений! Какой потрясающий план! — Чэнь Нянь показал большой палец. — Когда ее публично унизят, она точно заплачет. Ха-ха-ха, одна мысль о том, как она рыдает, уже доставляет мне удовольствие...
В этот момент на них упал холодный взгляд.
Жун Юй произнесла ледяным тоном: «О чем вы так оживленно сплетничаете?»
— Ни о чем, — Цзи Чжоуе нагло улыбнулся. — Вот, добавь меня в друзья, и я больше не буду мешать твоей учебе.
Группа обменялась контактами в WeChat.
Как только закончились утренние занятия, Жун Юй взяла свою карту для питания и направилась в столовую.
Старшеклассники обычно ходят группами, но Жун Юй привыкла быть одна — она предпочитала делать все в одиночку.
Но стоило ей выйти из класса, как кто-то пошел рядом с ней.
Цзи Чжоуе шел справа от нее, прочищая горло: «Напротив открылся новый западный ресторан. Как насчет того, чтобы я угостил тебя обедом?»
Жун Юй проигнорировала его.
— Не любишь западную еду? — Цзи Чжоуе догнал ее. — Тогда как насчет хот-пота? Или барбекю? Эй, Жун Юй, почему ты так быстро идешь? Ладно, ладно, этот молодой господин снизойдет до того, чтобы поесть с тобой в столовой.
Взяв еду, Жун Юй села, но Цзи Чжоуе тут же плюхнулся напротив.
Она подняла взгляд. «Что именно ты хочешь? Скажи прямо».
Если он искал проблем, она бы просто вырубила его парой ударов и покончила с этим.
Но этот парень просто... вел себя мило.
— Я ничего не хочу, — Цзи Чжоуе изобразил то, что, по его мнению, было очаровательной улыбкой. — Я просто... хочу быть к тебе добрым.
Жун Юй: «...»
Ей очень хотелось выругаться прямо сейчас.
— Сестра, какое совпадение!
В поле зрения внезапно появилась Жун Жояо.
Она подошла, мило улыбаясь: «Цзи Чжоуе, ты тоже ешь в столовой?»
Цзи Чжоуе поднял взгляд: «А что, я должен отчитываться перед школьной красавицей, прежде чем поесть здесь?»
Улыбка Жун Жояо не дрогнула.
Но про себя она недоумевала.
Разве она не слышала, что Жун Юй подвергается травле со стороны Цзи Чжоуе? Ходили даже слухи, что они подрались в классе.
Так почему они теперь едят вместе?
Она заговорила: «Моя сестра только что приехала из деревни и многого не знает. Цзи Чжоуе, не мог бы ты оказать мне услугу и присмотреть за ней?»
Еще на первом году обучения в старшей школе ее выбрали школьной красавицей.
После этого ее каждый день окружали поклонники. Однажды Цзи Чжоуе даже прижал ее на спортивной площадке, подарив торт и любовное письмо.
Поскольку она уже была обручена с Сун Хуаем, ее, естественно, не интересовал такой бездельник, как Цзи Чжоуе.
Но если он тогда был в нее влюблен, наверняка она все еще имела на него какое-то влияние.
Конечно, она услышала, как Цзи Чжоуе сказал: «Значит, ты сестра школьной красавицы? В таком случае, конечно, я о ней позабочусь. Жун Юй, ты слишком худая — вот, возьми мою тушеную свинину».
Жун Юй отодвинула тарелку: «Я закончила есть. Вы вдвоем поболтайте».
Она подняла свой пустой поднос, бросила его в отсек для грязной посуды и ушла, не оглядываясь.
Цзи Чжоуе хмыкнул.
Так легко смущается — она действительно не выносит, когда над ней подшучивают...
Засунув руки в карманы, он неспешно пошел за ней.
Жун Жояо нахмурилась.
Она изо всех сил старалась заговорить с Цзи Чжоуе, а он просто... ушел?
Разве он ее не любил?
Это был дневной урок физики.
Учительница физики, Пэй Яру, которая также была их классным руководителем, устроила небольшой тест.
Когда раздали листки, Жун Юй быстро просмотрела их — простые базовые вопросы по физике, ответы на которые она знала с первого взгляда.
Она быстро набросала решения, отложила работу в сторону и вернулась к чтению своего блокнота.
Пэй Яру неспешно ходила по классу.
Хотя это был худший по успеваемости класс в школе, здесь все же было несколько перспективных учеников, которые при правильном наставлении могли бы поступить даже в ведущие университеты.
Она остановилась позади нескольких более успевающих учеников, взглянула на их работы и вздохнула.
Последние три задачи были повышенной сложности, требовали критического мышления. Они были сложными, но при уверенном знании формул и некоторых манипуляциях ответы вывести было можно — просто это было утомительно.
Однако ни один ученик их не решил.
Она сделала еще несколько шагов и остановилась возле Жун Юй.
Ее брови тут же сошлись на переносице.
На контрольной по физике эта ученица читает что-то постороннее?
Пэй Яру ничего не сказала.
С таким количеством бездельников в классе — например, Цзи Чжоуе, который спал неподалеку, или Чэнь Нянь, который тайком играл на телефоне — невозможно было уследить за всеми. Со временем она научилась закрывать глаза.
Достаточно того, что ученики, которые хотят совершенствоваться, показывают хорошие результаты.
Именно когда она собиралась уходить, ее взгляд упал на листок Жун Юй — в последних нескольких задачах были записаны ответы, но не было решений.
И все они были правильными.
«Жун Юй», — тихо сказала Пэй Яру, — «Где твои расчеты для этих задач?»
Жун Юй подняла глаза. «Я их не писала».
«Тогда как ты получила ответы?» — Пэй Яру нахмурилась. — «Угадала?»
Должно быть, угадала.
Но как она угадала их все правильно?
«Используя эту формулу», — Жун Юй записала ее на клочке бумаги. — «В уме можно получить ответ. Нет необходимости расписывать шаги».
Глаза Пэй Яру расширились.
Эта формула не была частью школьной программы по физике — ее не проходят даже в университетах на бакалавриате.
Что еще важнее, она требовала подстановки как минимум пяти чисел для умножения и деления. Невозможно, чтобы кто-то мог мысленно вычислить результат…
«Пойдем со мной в учительскую».
Жун Юй закрыла книгу и последовала за ней.
Пэй Яру достала чистый лист и быстро набросала похожую задачу.
Жун Юй взяла его и, не колеблясь, записала ответ — с точностью до восьми знаков после запятой.
Пэй Яру была ошеломлена.
Все еще не убежденная, она дала Жун Юй еще более сложную задачу по физике, намного превосходящую школьный уровень.
И снова Жун Юй ответила почти мгновенно.
«Ты…» — Пэй Яру поправила очки. — «Жун Юй, ты правда ученица гуманитарного класса?»
В старшей школе Хайчэн ученики выбирали свое академическое направление во втором семестре первого года обучения. Это означало, что Жун Юй изучала физику максимум полгода.
Могла ли она действительно достичь такого уровня всего за шесть месяцев?
«Мне нравились точные науки в средней школе», — солгала Жун Юй, потупив взгляд. — «Я самостоятельно изучила все школьные естественнонаучные предметы в первом семестре. Я выбрала гуманитарное направление, потому что… не разобралась в системе, и в итоге оказалась здесь».
«Какая трата таланта», — тон Пэй Яру смягчился. — «Реши здесь комплект задач для олимпиады по физике. Я хочу увидеть твой настоящий уровень — и на этот раз распиши шаги как следует».
У Жун Юй не было выбора, кроме как скрупулезно записать каждую формулу и вычисление.
Пэй Яру вышла, чтобы ответить на телефонный звонок.
Как только она вышла, в учительскую вошел Сун Хуай, чтобы сдать домашние задания.
Он поднял глаза и увидел там Жун Юй.
Невероятно. Она что, преследовала его до самой учительской?
Многие девушки за ним ухаживали, но эта была самой наглой.
Он покачал головой, сдал задания и вышел.
Жун Юй его даже не заметила.
Она быстро закончила олимпиадные задачи. Поскольку учительницы все еще не было, она рассеянно начала набрасывать математические геометрические диаграммы — параболы, которые было на удивление приятно рисовать. Она даже наткнулась на уникальное свойство сходимости в одной из них…
«Ты уже закончила?»
Пэй Яру вернулась со своего звонка, просмотрела тестовую работу и сглотнула.
Это были вопросы национального конкурса по физике. В прошлом году Сун Хуай, представлявший элитный класс их школы, пропустил один маленький вопрос и все равно выиграл национальную золотую медаль.
Жун Юй, однако, ответила правильно на каждый из них.
«В следующий раз я найду тебе набор задач международного продвинутого уровня по физике», — сказала Пэй Яжу. — «Теперь можешь возвращаться в класс».
Жун Юй внутренне вздохнула.
Эти тесты были слишком легкими. Просто записывать ответы было пустой тратой времени, не говоря уже о подробном описании каждого шага.
Но как обычная ученица старшей школы, она не могла просто ослушаться приказов своего учителя.
Она встала и вышла из учительской.
Когда она выходила, клочок бумаги слетел со стола и приземлился у ног другого учителя — У Су, преподавателя математики из Класса 20.
Он работал над научной статьей, когда случайно взглянул вниз и увидел листок, покрытый параболами и набросанными уравнениями.
Сначала он подумал, что это его собственный, но почерк был небрежным и неаккуратным — определенно не его. Как только он собрался отдать его обратно, он замер.
Уравнения на бумаге были частью той самой теоремы, которую он изо всех сил пытался доказать.
И кто-то решил ее — вплоть до финального шага.
Его пульс участился.
После долгого колебания У Су поднял глаза. «Мисс Пэй, вам еще нужен этот черновик?»
Поскольку он назвал его черновиком, Пэй Яру, естественно, сказала, что нет.
Когда Жун Юй вернулась в классную комнату, болтовня мгновенно стихла.
Ей не нужно было гадать — вызов в учительскую никогда не сулил ничего хорошего в глазах учеников.
Не обращая внимания, она вернулась к своей книге.
После последнего урока она собрала вещи и направилась в поместье «Гибискус».
Цзи Чжоуе догнал ее. «Слышал, ты пропустила вечернюю самоподготовку последние два дня. Куда ты ходила? Возьми меня с собой».
Жун Юй продолжала идти. «Я занята».
«Чем?» — настаивал Цзи Чжоуе. — «Куда? У меня есть машина — я тебя подвезу».
«Перестань преследовать меня. Это раздражает».
Она бросила на него холодный взгляд, села в такси и велела водителю ехать.
Чэнь Нянь почесал подбородок. «Чжоуе, я не думаю, что Жун Юй тайно влюблена в тебя».
«Ты когда-нибудь был в отношениях? Тебе не понять», — фыркнул Цзи Чжоуе. — «Разве ты не видишь? Она стесняется — не знает, как реагировать на мое внимание. Дай ей пару дней, чтобы привыкнуть».
Чэнь Нянь немного подумал. «Или, может быть, она просто не понимает твоих намеков. Почему бы тебе просто не признаться? Мне не терпится увидеть, как она будет плакать».
Цзи Чжоуе сделал паузу, затем усмехнулся. «Узнай, что мне нужно для грандиозного признания».
Такси вскоре прибыло в поместье «Гибискус».
Дворецкий проводил Жун Юй внутрь, где она увидела Цзи Чжиюаня, сидящего на диване и держащего на руках маленькую девочку лет четырех-пяти. Рядом с ними сидела женщина лет двадцати, одетая в облегающую юбку — элегантная и сдержанная.
«Молодой господин, приехала мисс Жун».
Маленькая девочка на руках у Цзи Чжиюаня подняла голову.
Ее большие глаза долго смотрели на Жун Юй, прежде чем она крепче обняла Цзи Чжиюаня за шею и спросила: «Папочка, кто эта тетя?»
«Сяо Юэ, не называй ее так», — поспешно выступила вперед женщина в обтягивающем платье. «У дяди Цзи гостья. Пойдем, посиди с мамочкой».
Девочка упрямо возразила: «Я не ошиблась. Это мой папочка».
«Все в порядке, пусть Сяо Юэ зовет меня как хочет», — вмешался Цзи Чжиюань, представляя: «Это тетя... Жун».
Восемнадцатилетнюю школьницу обычно назвали бы «сестрой», но Жун Юй держалась с таким достоинством, что люди инстинктивно забывали, что она еще ученица.
«Тетя» казалось более подходящим.
«Здравствуйте, мисс Жун», — женщина рядом с ними протянула руку. «Я Лань Жоусюэ, секретарь Лань, помощница господина Цзи. Я привела свою дочь навестить сегодня старого господина. Ребенок может быть немного неуправляемым — прошу простить ее».
Жун Юй кивнула. «Секретарь Лань».
Она коротко пожала руку, прежде чем направиться во внутренние покои, добавив: «Попросите домоправителя приготовить мне ужин».
Домоправитель кивнул и тут же пошел распорядиться.
Лань Жоусюэ была озадачена.
Эта мисс Жун только что совершенно спокойно отдала приказ домоправителю семьи Цзи?
Судя по фамильярности в ее тоне, это, похоже, не в первый раз.
«Гибискусовая усадьба» была родовым поместьем семьи Цзи, строго охраняемым секретом, передававшимся из поколения в поколение. Даже близкие друзья могли не знать о ее существовании.
Тихо она спросила: «Чжиюань, кто эта мисс Жун?»
Выражение лица Цзи Чжиюаня помрачнело.
Он снова поручил профессионалам расследовать прошлое Жун Юй, но все, что они нашли, это обычная школьница — не более того.
Он до сих пор не знал, кто на самом деле эта мисс Жун.
Он мог только покачать головой.
Лань Жоусюэ слегка прикусила губу.
Неужели происхождение мисс Жун было настолько значимым, что даже ей нельзя было рассказать?
Она была не просто секретарем Цзи Чжиюаня — она была также его подругой детства.
Они познакомились за границей, проведя вместе свои самые важные годы с двенадцати до восемнадцати лет. Позже она поспешно вышла замуж, но муж изменил ей во время беременности. Она без колебаний развелась и вернулась домой, как раз вовремя, чтобы присутствовать на свадьбе Цзи Чжиюаня...
После того как его жена умерла при родах, Лань Жоусюэ использовала любую возможность, чтобы медленно вплести себя обратно в жизнь Цзи Чжиюаня... Теперь он даже не возражал против того, чтобы Сяо Юэ называла его «Папочкой».
Она думала, что выйти замуж за члена семьи Цзи — лишь вопрос времени.
Так почему же вдруг появилась эта мисс Жун?
Лань Жоусюэ нежно улыбнулась. «Сяо Юэ, пойди налей стакан воды для мисс Жун».
Лань Юэ надулась. «Но для этого есть слуги».
«Будь хорошей девочкой», — уговаривала Лань Жоусюэ, поглаживая ее по щеке. «Ты же самая послушная маленькая девочка, не так ли?»
Лань Юэ соскользнула с рук Цзи Чжиюаня, налила стакан воды и направилась во внутренние покои.
Жун Юй рисовала.
На ее рисунке были изображены Инбао и собака — та, которую Инбао спас из канавы по пути домой из школы. Собака была на грани смерти, но выжила благодаря заботе Инбао. И все же, менее чем через полгода, ее украли...
«Тетя Жун, вот вода».
Жун Юй повернулась и потянулась за ней. «Спасибо».
Но прежде чем она успела взять стакан, Лань Юэ внезапно выпустила его.
Если бы не быстрая реакция Жун Юй, поймавшей чашку в воздухе, вода либо расплескалась бы на картину, либо ошпарила ей руку.
«Простите, тетя Жун. Вы в порядке?»
Маленькая девочка извинялась снова и снова, но Жун Юй ясно увидела мелькнувшее в ее глазах разочарование.
«Все в порядке», — слабо улыбнулась Жун Юй. «На этот раз я пропущу это мимо ушей. Но если ты снова будешь так небрежна, это будет означать, что тебе не хватает дисциплины — и я выплесну эту воду на лицо твоей матери».
Лань Юэ замерла.
Затем разразилась громкими, драматичными рыданиями.
«Сяо Юэ, что случилось?»
Лань Жоусюэ вбежала и подхватила дочь на руки.
Лань Юэ истерически плакала. «Тетя Жун такая страшная! Уааа... Папочка, я хочу к Папочке!»
Цзи Чжиюань взял ребенка на руки, нежно успокаивая ее, прежде чем бросить холодный взгляд на Жун Юй. «Мисс Жун, не хотите объясниться?»
Жун Юй лениво подняла взгляд. «Я думала, вы умный человек, способный руководить своей семьей. Но, похоже, вам все еще не хватает проницательности».
Она покачала головой и отвернулась.
На Цзи Чжиюаня еще никогда так не смотрели — словно он был дураком.
Он был старшим внуком семьи Цзи, вундеркиндом, который окончил университет в двенадцать лет, за которым ухаживали престижные учреждения. К шестнадцати годам он возглавил «Корпорацию Цзи» и был следующим наследником семьи.
Какое право имеет школьница судить о делах семьи Цзи?
Дыхание Цзи Чжиюаня стало неровным.
Голос Жун Юй прорезал напряжение. «Пациенту нужен покой. Все, вон».
Цзи Чжиюань повернулся, чтобы уйти.
Сделав один шаг, он остановился — осознав, что он, генеральный директор «Корпорации Цзи», только что беспрекословно подчинился приказу школьницы.
«Мисс Жун, ваш ужин готов».
Вошел домоправитель, рассеивая странную атмосферу.
«Спасибо», — сказала Жун Юй, затем взглянула на остальных. «Мне нужно самой вас выпроводить?»
Цзи Чжиюань глубоко вздохнул и решительно вышел.
Лань Жоусюэ последовала за ним. «Чжиюань, кто именно такая мисс Жун? Она ведет себя так, будто владеет этим местом. Это спальня твоего дедушки — как она может просто оставаться там одна? А что, если она что-то сделает с ним...»
«Она не станет».
Ответ Цзи Чжиюаня был твердым.
Хотя он не знал происхождения Жун Юй, что-то внутри подсказывало ему, что она никогда не причинит вреда старому господину.
«Папочка, мне кажется, тетя Жун меня очень не любит», — всхлипнула Лань Юэ, вытирая слезы. «Может быть, нам стоит пойти домой, мамочка».
Цзи Чжиюань пощипал переносицу. «Мы обещали отвести тебя сегодня вечером во вращающийся ресторан. Как только мисс Жун уйдет, мы поедем».
Как обычно, Жун Юй осталась на полчаса, прежде чем уйти.
Домоправитель распорядился, чтобы ее отвезли обратно в резиденцию Жун.
Была пятница, так что у нее были свободные выходные. Она заперлась в своей комнате, читая и записывая уравнения...
Рано утром в субботу зазвонил ее телефон.
«Алло, это Жун Юй? Мы из шоу талантов "Проект Звездная Мечта". Поздравляем с прохождением прослушивания! Вы приглашены на предварительный тур завтра в 9 утра в Башню Развлечений Цзи...»
Жун Юй тут же села. «Поняла».
Она не была уверена, что представляет собой предварительный тур, и поскольку они не указали никаких приготовлений, она не стала беспокоиться. Она просто вернулась к своим книгам.
На следующее утро она накинула рюкзак на плечо и спустилась вниз.
Там она увидела Жун Жояо, одетую в сверкающее розовое платье принцессы, с безупречным макияжем, похожую на нежную фарфоровую куклу.
Шэнь Линь поправила ей волосы. «Сегодня всего лишь предварительный тур, даже не официальная запись. Не нужно нервничать — просто постарайся...»
Жун Жояо послушно кивнула.
Затем она заметила Жун Юй, спускающуюся по лестнице, и, словно пораженная мыслью, спросила: «Ой, сестренка, ты же тоже записывалась на "Проект Звездная Мечта"? Тебе пришло приглашение?»
Жун Цинъань фыркнул. «Будто такая деревенщина, как она, могла пройти прослушивание».
Разумеется, Жун Жояо знала, что Жун Юй не получит приглашения.
Но она спросила нарочно, просто чтобы показать Жун Юй пропасть между ними.
Хоть обеих и звали «Мисс Жун», одна была на небесах, другая — в грязи. Узнав правду пораньше, она избежит насмешек.
Жун Юй спокойно ответила: «Я получила».
«Ничего страшного, если не получила. Это всего лишь развлекательное шоу. В будущем…» Жун Жояо осеклась на полуслове, ошеломленная. «Ты прошла прослушивание?»
Пальцы Шэнь Линь замерли.
В тот день, как только она услышала голос Жун Юй, она поняла, что у той высокие шансы пройти. Но поскольку Жун Юй записывала на телефон, фоновый шум был ужасным. Шэнь Линь предполагала, что отборочная комиссия может отклонить запись, даже не прослушав.
Кто знал, что удача будет на ее стороне?
Шэнь Линь заговорила: «Раз ты тоже прошла, мы можем поехать на место проведения вместе позже… Но твой наряд не совсем подходит. Хочешь переодеться?»
Жун Жояо поджала губы.
Она недооценила эту сестру.
Тем не менее, стандарты прослушивания были нестрогими. Настоящим испытанием был предварительный отбор — только те, кто пройдет его, смогут официально присоединиться к программе.
«У сестры есть сценический костюм?» спросила она. «У меня в шкафу есть несколько неношеных платьев. Хочешь примерить одно?»
Жун Юй оглядела себя.
На ней был топ с коротким рукавом, джинсы и кроссовки — ничего не подходящего.
«Не нужно. И так сойдет».
Шэнь Линь не стала настаивать.
Они отправились в путь, водитель за рулем, а Жун Юй на переднем сиденье. Шэнь Линь и Жун Жояо сидели сзади, без умолку болтая.
Через сорок минут машина остановилась у входа в агентство «Ji’s Entertainment».
Как только Шэнь Линь вышла, она столкнулась со старой знакомой из индустрии. Она представила Жун Жояо, сказав: «Это моя дочь, выпускница старшей школы. Она выпустила несколько песен и имеет некоторый опыт. Буду благодарна за наставление…»
Она подумала представить и Жун Юй, но, подняв взгляд, увидела, что Жун Юй уже ушла вперед, с рюкзаком на плече.
Ее простая одежда заставила ее слиться с толпой за считанные секунды.
Жун Юй вошла в здание, прошла по указателям на регистрацию и получила свой номер — ее направили в третью вокальную комнату, шестнадцатая в очереди.
Ожидание затянулось. Она сидела в зрительской зоне, листая математический журнал.
Почти через час подошла ее очередь. Она закрыла книгу, вошла, закрыла дверь, поставила сумку и вышла на сцену. «Здравствуйте, судьи. Меня зовут Жун Юй…»
В комнате сидели четыре судьи.
В момент, когда она вошла, они были ошарашены.
Большинство девушек, пришедших на предварительный отбор, были в концертных нарядах и с полным макияжем. А эта девушка явилась в футболке, джинсах и без косметики.
Черты ее лица были поразительными — запоминающимися даже без макияжа. Что еще важнее, она держалась непринужденно, не проявляя ни малейшего следа нервозности в обстановке, которая должна была быть напряженной.
«Пожалуйста, спойте любую песню на ваш выбор, а капелла, от начала до конца».
Жун Юй покопалась в памяти.
Она не была знакома с современными песнями, поэтому ей пришлось выбирать из своей эпохи.
Она быстро приняла решение.
Прокашлявшись, она начала.
Из ее голоса полилась мелодия в классическом стиле — тонкая, поэтичная, полная восточной эстетики.
Судьи обменялись ошеломленными взглядами.
Было трудно поверить, что восемнадцатилетняя девушка может так петь.
«Она, должно быть, та самая, что прослушивалась по телефонной записи».
«Даже при всем этом фоновом шуме ее голос пробился. Слышать его вживую еще более впечатляюще — ее вокальные данные исключительны».
«Но обе песни, которые она спела, были времен Республики. Справится ли она с поп-музыкой?»
«Если у нее есть база, она может петь что угодно…»
Все четыре зеленых огонька загорелись одновременно.
Жун Юй поблагодарила их, взяла сумку и вышла.
В коридоре она увидела группу девушек, окружающих Жун Жояо.
«Ты Жояо, верно? Та, что часто играет дочерей в дорамах?»
«Я помню — ты пела несколько английских детских песенок. У тебя такой милый голос».
«Можно с тобой сфотографироваться?»
Жун Жояо мило улыбнулась, позируя для фотографий с конкурсантками.
Заметив Жун Юй, она извинилась и подошла. «Сестра, как прошло?»
Шэнь Линь ответила со сложным выражением лица: «Сяо Юй прошла предварительный отбор».
Как человек в музыкальной индустрии, она знала нескольких судей. В тот момент, когда имя Жун Юй появилось в списке, она это увидела.
То, что эта ее падчерица на самом деле прошла предварительный отбор, было выше ее ожиданий.
Жун Жояо застыла.
На прослушивания приглашали всех, у кого были приличные вокальные данные.
Но предварительный отбор строго ограничивал количество участников до восьмидесяти восьми.
Четыре судьи. Четыре красных огня означали мгновенное исключение. Три или два красных огня ставили тебя в список ожидания. Только все зеленые огни означали прохождение на месте.
Она получила четыре зеленых, потому что была по-настоящему талантлива — и потому что ее мать использовала связи.
Какое оправдание было у Жун Юй?
«То, что обе сестры прошли, — хорошая новость», — сказала Шэнь Линь, быстро восстановив самообладание. «Я приготовила праздничный ужин с родственниками. Поехали вместе».
Жун Юй проверила время. «Нет, у меня есть другие дела».
Ей еще нужно было вернуться в Поместье Гибискуса, чтобы быть со своим сыном.
Не сказав больше ни слова, она ушла.
Жун Жояо пробормотала: «Мама, судьи пропустили ее, потому что знали, что она старшая дочь семьи Жун?»
Шэнь Линь нахмурилась. «Возможно, твой отец использовал связи. Но это неважно. Ее голос может быть приличным, но она и близко не стоит с тобой. Ты уже известна и у тебя есть фанаты. Не трать энергию на кого-то незначительного».
Жун Жояо кивнула. «Я понимаю».
Выходные пролетели в мгновение ока.
Рано утром в понедельник, у школьных ворот, Жун Юй увидела толпу учеников, окружающих Жун Жояо.
«Она потрясающая. Я слышала, она прошла предварительный отбор на то шоу талантов, которое активно продвигает ‘Ji’s Entertainment’. Если она дойдет до конца, то дебютирует в группе!»
«Отличные оценки, потрясающая внешность, и скоро суперзвезда. Так завидую».
«И у нее этот невероятно красивый жених — Сун Хуай! Одна — лучшая по гуманитарным наукам, другой — лучший по естественным. Сильная пара».
«Плюс, и семьи Жун, и Сун невероятно богаты. Жизнь так несправедлива…»
Среди похвал Жун Жояо сохраняла свою милую улыбку.
Жун Юй прошла мимо них, нахмурившись.
Ее разум проносился через ряд вычислений, но результаты не сходились…
Когда она подошла к своему классу, перед ней появилась чашка молочного чая.
«Для принцессы», — сказал Цзи Чжоуе с джентльменским жестом.
Жун Юй: «…»
Жун Юй поставила рюкзак и села.
Откинувшись на спинку стула, она сказала: «Цзи Чжоуе, у меня нет времени на твои игры. Выкладывай — что тебе нужно?»
«Я же довольно ясно дал понять, разве нет?» Цзи Чжоуе внезапно наклонился вперед, по его губам скользнула ухмылка. «Я за тобой ухаживаю».
Жун Юй: «...»
Она мило улыбнулась. «Если ты болен, пожалуйста, обратись в больницу».
«Перестань ломать комедию», — тихо хихикнул Цзи Чжоуе. «Я знаю, ты давно по мне сохнешь. Не нужно стесняться...»
Жун Юй: «...»
Она схватила толстую книгу и стукнула его по лбу.
Цзи Чжоуе поморщился от боли. «Это еще за что?!»
Жун Юй фыркнула. «Ты что, не понял? Я тебе помогаю в себя прийти. Прекрати вести себя как ненормальный с самого утра».
«Дикий Бро», — прошептал Чэнь Нянь, — «Не похоже, что Жун Юй тайно в тебя влюблена. Может, какое-то недопонимание?»
Цзи Чжоуе потер лоб. «Она просто смущена. Для этого есть термин — как там его? "Злость от стыда". Это значит, когда кто-то слишком стесняется, он начинает злиться. Ага, вот что происходит».
Чэнь Нянь кивнул. «Женщины такие нервные».
Холодный взгляд Жун Юй наконец заставил их замолчать.
После того, как она некоторое время занималась, ее телефон завибрировал в кармане.
У нее редко были уведомления, обычно он молчал.
Она достала его и увидела сообщение от Цзи Чжиюаня, которого добавила в контакты всего несколько дней назад: «Мисс Жун, вы участвуете в шоу талантов Ji’s Entertainment?»
Жун Юй ответила: «Да».
В ожидании ответа она рассеянно открыла свою ленту в соцсети. Первым был последний пост Цзи Чжоуе — его фотография за чтением, с подписью: Новый день начинается с учебы.
Она собиралась пролистнуть, но заметила, что Цзи Чжиюань оставил комментарий под ним: «Хороший прогресс».
Цзи Чжоуе ответил: «Старший Бро», а затем смайлик с ухмылкой.
Палец Жун Юй замер.
Она подняла взгляд, и ее глаза встретились с лицом Цзи Чжоуе.
Чэнь Нянь пробормотал себе под нос: «Дикий Бро, она на тебя пялится. Видимо, она действительно в тебя влюблена. У тебя чуйка острая...»
Цзи Чжоуе тут же выпрямился, наклонив подбородок, чтобы подчеркнуть линию челюсти. Он откинул волосы назад, демонстрируя, как ему казалось, свой самый привлекательный ракурс, и нагло улыбнулся.
Жун Юй произнесла: «Не двигайся».
Этот профиль — он был идентичен профилю Инбао в детстве.
Неудивительно, что Цзи Чжоуе всегда казался ей знакомым.
Но...
Семья Цзи издавна славилась своей интеллигентностью, врожденным изяществом и кротостью, которые были у них в крови. Мог ли кто-то настолько похожий на него действительно быть потомком Цзи?
Жун Юй глубоко вздохнула.
Она подняла телефон и сделала снимок.
Цзи Чжоуе усмехнулся. «Планируешь использовать мое красивое лицо в качестве обоев, а? Тц, такая цундере».
Жун Юй отправила фото Цзи Чжиюаню: «Какие у вас отношения?»
Цзи Чжиюань ответил: «Мисс Жун, вы даже знаете ключевые секреты семьи Цзи. Как это вы не знаете, кто он для меня?»
Жун Юй: «Значит, он тоже часть семьи Цзи?»
Цзи Чжиюань: «Мой младший брат».
Настроение Жун Юй стало сложным.
Она отложила телефон и не могла не бросить еще один взгляд на Цзи Чжоуе — волосы с розовыми прядями, серьги, цепи, рубашка с принтом черепов, рваные джинсы, парта, заваленная сигаретами, игральными картами, закусками и игровой приставкой...
Какое счастье иметь такого внука в этой жизни.
«Все смотришь? Налюбовалась уже?» Цзи Чжоуе поднес все свое лицо ближе.
Жун Юй прижала руку к его лицу и оттолкнула его в сторону. «Отодвинься. Ты мне глаза мозолишь».
Она открыла учебник по математике и сосредоточилась на учебе.
К тому моменту, как утренние занятия закончились, Жун Юй наконец успокоилась.
Она читала новости: сын и невестка Старого Мастера Цзи умерли более десяти лет назад. Это означало, что этот парень вырос без родителей. Учитывая это, было логично, что он вырос... таким.
Она встала. «Пойдем в столовую».
Надо бы узнать побольше о делах семьи Цзи.
Чэнь Нянь подмигнул. «Дикий Бро, мы пойдем, все подготовим».
Цзи Чжоуе кивнул.
Он шел рядом с Жун Юй, и они вместе направились в столовую.
В столовой было полно народу, свободных мест почти не было. Но кто такой Цзи Чжоуе? Самый известный проказник школы. Он слегка постучал по столу, и сидящие там тут же схватили свои подносы и разбежались.
Цзи Чжоуе щелкнул пальцами. «Жун Юй, сюда».
И как только Жун Юй собиралась сесть...
Бум! Бум! Бум!
В воздухе взорвался дождь из конфетти.
Чэнь Нянь подбежал, вручая Цзи Чжоуе огромный букет в руки.
Цзи Чжоуе поднял розы и громко объявил: «Жун Юй, ты мне нравишься!»
В столовой наступила мертвая тишина.
А затем все взорвалось хаосом.
«Ого, школьный хулиган признается?!»
«Я думал, он запал на школьную красавицу, Жун Жояо? Он сменил цель?»
«Не знаю, но это жесть».
«...»
У окна сидела Жун Жояо с Сун Хуаем.
Она взглянула на Жун Юй, ее губы слегка изогнулись.
Они обе унаследовали черты семьи Жун — большие глаза, высокие носы, почти идентичные формы лица.
Если Цзи Чжоуе признается Жун Юй... вероятно, это потому, что Жун Юй похожа на нее.
Он воспринял ее просьбу «присмотреть за Жун Юй» настолько буквально?
Как смешно.
«Мой папа рассчитывает, что моя сестра поступит в колледж после повторного года. Если она свяжется с Цзи Чжоуе, он ее потянет на дно». Жун Жояо прикусила губу. «Сун Хуай, она всегда тебя слушала. Может, ты пойдешь и...»
«Не моя проблема». Сун Хуай отложил палочки для еды. «Я возвращаюсь в класс».
Жун Жояо внутренне улыбнулась.
Она знала, что у Сун Хуая не было никакого терпения к Жун Юй.
Деревенская девчонка, как Жун Юй, должна быть с хулиганом, как Цзи Чжоуе — пожениться сразу после выпуска, наклепать детей, жить маленькой, никчемной жизнью.
Она последовала за Сун Хуаем на выход.
Под пристальными взглядами толпы Цзи Чжоуе достал из кармана хрустальное ожерелье. «Жун Юй, я выбрал его специально для тебя. Будешь моей девушкой?»
Его губы победоносно изогнулись.
Публичное признание.
Розовый спектакль.
Сверкающее ожерелье.
Невозможно, чтобы она отказалась.
И как только она скажет «да», он объявит, что это все была шутка — сделав ее посмешищем всей школы.
«Скажи "да"!» — скандировали Чэнь Нянь и его приспешники. «Жун Юй, просто соглашайся!»
Вместо этого Жун Юй выдернула четыре или пять роз, смяла их в комок и запихнула Цзи Чжоуе прямо в рот — заткнув его, прежде чем он успел сказать еще какую-то чушь.
«Да кто ты вообще такой?!»
«Неуважительный ты гаденыш...!»
Она подняла весь букет и врезала им Цзи Чжоуе по голове.
Цзи Чжоуе пошатнулся, колени его ударились об пол — прямо на упавшее ожерелье. Его лицо исказилось от боли.
Вся комната оцепенела.
— Я что, глючу? Жун Юй только что отшила признание Цзи Чжоуе?
— Цзи Чжоуе уже раз отхватил от школьной красотки, когда дарил ей валентинку на первом курсе. И вот, после такого грандиозного жеста, снова отказ.
— Честно говоря, Цзи Чжоуе сам по себе довольно симпатичный. Почему его постоянно отшивают?
— Плохие оценки, отвратительный характер, ужасное чувство стиля, и я слышал, его родители умерли — он сирота, живёт на гос. пособие. С таким багажом кто его захочет?
— Вот именно. Я бы тоже с таким не встречалась.
— …
Нескончаемый гул голосов вокруг был безжалостным.
Цзи Чжоуе вскочил с земли в ярости. — Заткнитесь! Все, заткнитесь!
Чёрт. Он стал посмешищем всей школы.
Его аж трясло от злости.
Взглянув на хрустальное ожерелье, которое он поднял, он швырнул его прочь.
Оно приземлилось прямо у ног Жун Жояо.
Её взгляд замер.
Это ожерелье показалось ей знакомым. Разве это не новая коллекция того международного люксового бренда, вышедшая в прошлом месяце? Только что выпущенная, чертовски дорогая — около миллиона за штуку.
Семья Жун была состоятельной, но в Хайчэне они не считались настолько богатыми, чтобы выложить миллион за ожерелье для неё.
Короче, ей оно было не по карману.
В этот момент спотыкаясь подскочил Чэнь Нянь, поднял ожерелье и протянул его обратно Цзи Чжоуе. — Братан, как бы ты ни злился, не срывайся на ожерелье...
Жун Жояо усмехнулась.
Так это подделка.
Ну, конечно. Кто в здравом уме будет швырять на землю ожерелье за миллион долларов?
К тому же, если бы кто-то в школе мог себе это позволить, их семья была бы богаче Жун, и она бы их точно знала.
Сун Хуай взглянул на неё. — Нравится?
Жун Жояо мило улыбнулась. — Да не особо. Просто подумала, что эти подделки сейчас выглядят очень убедительно. Пришлось присмотреться.
Они вдвоём ушли, болтая.
Жун Юй вышла из столовой, не оглядываясь.
Её эмоции были сложными, но кое-что нельзя было сказать вслух.
Интересно, когда проснётся Инбао?
Цзи Чжоуе пропустил все уроки до конца дня. Задние ряды пустовали, непривычно тихо.
Ближе к концу учебного дня классная руководительница, Пэй Яру, сказала ей: — У меня есть комплект новейших заданий международного конкурса по физике для старшеклассников. Приходи в кабинет во время вечерней самоподготовки, чтобы их проработать.
Жун Юй кивнула.
Она поспешила в поместье «Гибискус» на ужин, пробыла там около двадцати минут, затем поспешила обратно в школу и направилась прямиком в учительскую.
Пэй Яру жестом предложила ей сесть. — Я буду смотреть, как ты решаешь. Постарайся писать шаги максимально чётко.
Жун Юй сосредоточилась на задачах.
Честно говоря, даже самые сложные задания международных конкурсов были для неё просто базовой физикой с небольшим уклоном в актуальные события для инноваций. Для неё это была детская игра.
Тем более, что её знания намного превосходили уровень старшей школы.
Там, где большинству учеников требовалось пять-шесть формул, чтобы прийти к ответу, она могла решить задачу одним сложным уравнением — без калькулятора, без черновика, просто молниеносный счёт в уме.
Пэй Яру была ошеломлена, а потом ошеломлена снова.
Она сделала глоток воды, чтобы успокоиться. В этот момент в учительской стало шумно.
Подняв глаза, она увидела их учителя математики, У Су, окружённого коллегами.
— Учитель У, вы и правда до сих пор держались в тени.
— Вашу диссертацию перепостил Профессор Минь, большая шишка в математике. Это сейчас в тренде!
— Кто бы мог подумать, что в нашей Первой Старшей Школе такой скрытый талант...
У Су скромно улыбнулся. — Ой, да ничего особенного. Просто кое-какие скромные мысли, которые я выложил в Сеть. Никогда не ожидал, что Профессор Минь заметит. Я просто рад, что не опозорил нашу школу.
Его взгляд скользнул по комнате. Поздравления от всех казались искренними.
Значит, тот выброшенный черновик не мог принадлежать никому из них.
Он взглянул на Пэй Яру, которая тоже подошла его поздравить.
Затем его глаза остановились на Жун Юй, сидящей за столом Пэй Яру. Он вспомнил — она уже сидела там некоторое время, когда он нашёл ту бумагу.
Может, это был её черновик?
Эта мысль едва возникла, как У Су тут же её отбросил.
Старшеклассница, даже самая умная в Хайчэне, никак не могла корпеть над вопросами сходимости и диапазона решаемости параболических уравнений...
Он покачал головой и отбросил эту мысль.
Жун Юй закончила весь конкурсный комплект за полчаса.
Пэй Яру тихо заговорила: — Теперь я понимаю, что такое настоящий талант. Жун Юй, пойдём ко мне. Я дам тебе более продвинутые материалы по физике... Я живу в преподавательском общежитии за школой. Это недалеко.
Жун Юй хотела отказаться.
Ей правда не хотелось тратить время на простые задачки по физике.
Но ладно.
В конце концов, она была всего лишь восемнадцатилетней ученицей.
Подняв сумку, она послушно последовала за Пэй Яру домой.
Поскольку муж был в командировке, а ребёнок учился в колледже, Пэй Яру жила одна в безупречно чистой квартире. Одна стена кабинета была полностью заставлена книгами — научные журналы, каталоги, всё аккуратно расставлено.
Глаза Жун Юй загорелись.
Математика была лишь инструментом для научных исследований, а вот физика её прямо-таки завораживала.
Пэй Яру вернулась со стаканом воды и обнаружила свою ученицу, которая стянула с полок десятки книг и сидела, скрестив ноги, прислонившись к стене, вся поглощённая чтением.
Казалось, её окружил невидимый барьер, отрезающий её от мира.
Пэй Яру не осмеливалась прервать, даже чтобы предложить пересесть на стул, боясь нарушить её концентрацию.
Жун Юй не могла оторваться от книг.
К тому моменту, как Пэй Яру наконец заговорила, было уже за 11 вечера. — Жун Юй, пора домой. Тебя проводить?
Выйдя из транса, Жун Юй проверила телефон — несколько пропущенных звонков от семейного водителя.
Она быстро встала. — За мной заедет водитель. Можно я одолжу эти книги?
Пэй Яру кивнула и проводила её.
Была уже почти полночь.
Жун Жояо, закончив уроки, вышла и заметила открытую дверь по соседству. Глядя вниз, она остановилась. — Пап, сестра ещё не дома?
Жун Вантянь, уткнувшийся в бумаги, наконец заметил отсутствие старшей дочери.
— Может быть... — Жун Жояо замялась. — Сестре сегодня в школе признались. Может, она вышла погулять с тем парнем...
— Что?! — Жун Вантянь вскочил. — Разъезжает с парнями в её возрасте, торчит где-то всю ночь — какую бесчестную дочь я вырастил?!
Едва он закончил говорить, во дворе раздался звук мотора. Жун Юй вышла из машины и направилась в дом.
В тот момент, когда она вошла, гнев Жун Вантяня обрушился на неё: — Приходишь домой в такой час? Почему бы просто не остаться на всю ночь! Я закрываю глаза на твои ужасные оценки, но если ты забеременеешь подростком и опозоришь эту семью, я сломаю тебе ноги!
Жун Юй холодно подняла глаза, взглянув на Жун Жояо, которая свесилась через перила второго этажа.
Почему-то этот единственный взгляд вызвал у Жун Жояо необъяснимый холодок по спине. Прикусив губу, она тихо сказала: — Не сердись, папа. У сестры, должно быть, было что-то срочное.
Жун Юй переобулась и вошла в дом.
Она спокойно произнесла: «У меня и правда было дело. Я занималась у классного руководителя».
«Занималась до такого часа?» Жун Вантянь недоверчиво фыркнул. «Ты думаешь, я трехлетний ребенок, который в это поверит?»
«Действительно, поздновато», – признала Жун Юй. «Последний год обучения очень напряженный, а тратить время на дорогу туда-обратно слишком неэффективно. Как насчет этого – с завтрашнего дня я буду жить в общежитии при школе».
Возвращение в дом семьи Жун означало бесконечные драмы, а у нее не было ни времени, ни сил с ними разбираться.
Лицо Жун Вантяня побледнело от гнева.
Жизнь в школе лишь облегчит ей возможность гулять всю ночь, не так ли?
Если она, не дай бог, забеременеет вне брака, семья Жун потеряет все свое лицо в Хайчэне!
Он уже собирался возразить, как вдруг зазвонил его телефон.
Взглянув на экран, он увидел, что звонит Пэй Яру, новый классный руководитель Жун Юй.
Подавив гнев, он ответил на звонок.
«Здравствуйте, мистер Жун. Жун Юй уже дома? Дело в том, что я взяла ее к себе домой для дополнительных занятий сегодня вечером, из-за чего она задержалась...»
Жун Вантянь замер.
Она действительно занималась.
«Я обнаружила, что у Жун Юй исключительный талант к физике. После того как она выполнила несколько контрольных работ, ее результаты намного превзошли мои ожидания. Скоро состоится школьный конкурс по физике – если вы разрешите, я бы хотела ее зарегистрировать».
Жун Вантянь снова опешил. «У нее талант к физике?»
«Да», – ответила Пэй Яру, едва сдерживая свое волнение. «Ваше решение разрешить ей перейти с гуманитарного профиля на естественнонаучный было абсолютно гениальным...»
Повесив трубку, Жун Вантянь выглядел сбитым с толку.
Жун Юй подняла глаза. «Я могу переехать в общежитие с завтрашнего дня?»
У Жун Вантяня не было причин отказывать.
Лицо Жун Жояо выражало полное недоверие.
Ее сестра – участвует в конкурсе по физике?
Она слышала, как Сун Хуай упоминал этот конкурс раньше. В каждом естественнонаучном классе в их школе было только одно место. Как могла Жун Юй, которая только что перешла на естественнонаучный профиль и все еще считалась отстающей, пройти отбор?
Это просто нелепо!
Жун Юй упаковала свои вещи в комнате. Предыдущая владелица этого тела переехала сюда чуть больше двух месяцев назад и не успела накопить много – одежда и книги аккуратно уместились в один чемодан.
Рано утром следующего дня она направилась прямиком в учительскую в школе. «Не могли бы вы организовать для меня место в общежитии? Я, скорее всего, буду жить там большую часть времени».
Пэй Яру кивнула. «Я зарегистрировала тебя на конкурс по физике на следующей неделе. В эти дни сосредоточься на закреплении базовых знаний и решай больше задач...»
Жун Юй едва заметно улыбнулась. «Вы действительно думаете, что мне нужно больше практики?»
Пэй Яру замолчала.
Правда.
С ее молниеносным решением задач и безупречной точностью, дополнительные тренировки были излишни.
«Тогда просто расслабься», – уступила она. «Не оказывай на себя слишком сильного давления».
Жун Юй вышла из кабинета и направилась в класс.
Как только она ушла, учитель математики У Су наклонился. «Пэй Яру, я правильно расслышал? Ты отправляешь Жун Юй на конкурс по физике? Школа это одобрила?»
Пэй Яру усмехнулась. «Правило школы таково, что каждый класс номинирует одного ученика на предварительный этап. Учитель физики и классный руководитель принимают решение вместе – дополнительное одобрение не требуется».
У Су: «...»
Верно. Поскольку Пэй Яру была одновременно учителем физики и классным руководителем, решение было целиком за ней.
Помолчав, он спросил: «Жун Юй только что перевелась с гуманитарного профиля. Ее успеваемость по физике действительно настолько выдающаяся?»
Пэй Яру решительно кивнула. «Она вундеркинд. Как только станут известны результаты конкурса, ты увидишь, что я не ошиблась».
У Су собирался сказать что-то еще, когда его телефон завибрировал от уведомления.
К его шоку, это был запрос на добавление в друзья от весьма уважаемого профессора Миня в математическом сообществе.
Дрожащими руками он принял его.
Профессор Минь: «Здравствуйте, Учитель У. Я прочитал статью, которую вы опубликовали на платформе. Рассчитанная область сходимости параболы весьма примечательна. Но есть один шаг в уравнениях – с пятнадцатого по шестнадцатый – который этот старик не может до конца понять. Был ли пропущен какой-то процесс?»
У Су напрягся.
Он сам бился над этим самым переходом по меньшей мере сотню раз, но так и не смог полностью его осмыслить.
Работая в обратном направлении от конечного результата, уравнение было верным – так что, хотя обоснование было не совсем безупречным, вывод был логичным.
Его статья вызвала ажиотаж в математических кругах за последние несколько дней. Директор даже намекнул на повышение, возможно, до заведующего кафедрой математики.
Но если бы он смог наладить контакт с профессором Минем и заслужить его рекомендацию... возможно, он даже смог бы получить преподавательскую должность в университете...
У Су долго смотрел на экран, прежде чем напечатать: «Прошу прощения, профессор Минь. У меня сейчас урок. Я отвечу подробно позже».
В тот день, во время урока математики, Жун Юй была поглощена книгой, взятой в библиотеке – «Теория устойчивости и бифуркаций параболических уравнений».
Внезапно рука подняла том с ее парты.
«Ты это понимаешь?» – раздался голос У Су.
Жун Юй подняла глаза. «Более-менее».
Его лицо оставалось невозмутимым, но внутри у него все перевернулось.
Он замечал, что Жун Юй читает продвинутые тексты с момента ее перевода. Сначала он списал это на попытку произвести впечатление.
Но теперь она утверждала, что понимает их?
Что вообще означает «более-менее» – что она едва может уследить?
Старшеклассница, постигающая этот материал?
Невероятно!
У Су взял ее черновик и просмотрел его. Его глаза расширились – дикий, поспешный почерк в точности соответствовал тому черновику.
«Учитель, что-то не так?»
«Н-нет, ничего». Он выдавил улыбку. «Похоже, у тебя прочная математическая база. Раз Пэй Яру говорит, что ты одарена в физике, я полагаю, что математика тоже не является твоей слабой стороной. Как насчет того, чтобы решить для меня одну задачу?»
Жун Юй: «...»
Ей очень не хотелось тратить время на базовые упражнения.
Но У Су уже набросал ряд уравнений, попросив ее вывести следующие шаги.
Она взглянула на это.
Наконец-то – что-то выше школьного уровня.
После нескольких дней погружения в современную математику она постепенно догнала текущие разработки. Это уравнение, казалось, было центральной темой текущих математических прорывов.
Она уже решала его раньше.
Изначально планируя просто записать ответ, она вспомнила постоянные напоминания Пэй Яру показывать свою работу. Неохотно, она начала методично выписывать каждый шаг.
По мере того как обоснование разворачивалось на бумаге, глаза У Су сияли от волнения.
«Отлично, отлично...»
Он не мог не воскликнуть вслух.
Схватив бумагу, он глубоко вздохнул. «Жун Юй, ты не хотела бы стать моим научным ассистентом для подготовки статьи?»
Жун Юй ответила: «Простите, Учитель. Мой график уже переполнен».
Семьдесят лет стремительного национального развития, которые нужно наверстать, она не могла тратить время впустую...
У Су взял себя в руки. «Продолжай читать, тогда».
Он поспешил обратно в свой кабинет, переформатировал вывод и отправил его профессору Миню.
Жун Юй, как обычно, приехала в поместье «Гибискус».
В главном зале уже находились Лань Жоусюэ и Лань Юэ.
В тот момент, когда Жун Юй переступила порог, Лань Юэ вздрогнула, словно увидела чудовище, метнулась в объятия Цзи Чжиюаня и съежилась. «Папочка, мне страшно…» — прошептала она, хныкая.
Лань Жоусюэ заговорила, улыбаясь. «Малышка Юэ очень робкая. Прошу вас, мисс Жун, простить ее».
Она специально навела справки об этой мисс Жун.
Восемнадцать лет, старшая дочь семьи Жун, но при мачехе жизнь девочки явно не была легкой.
И, несмотря на это, она даже участвовала в шоу талантов, которое продюсирует Ji's Entertainment.
Она прошла предварительный и первый туры.
Очевидно, Цзи Чжиюань был намерен продвигать ее.
Потерять позицию миссис Цзи в пользу наивной девчонки — Лань Жоусюэ не могла сдержать укола негодования.
«Управляющий», — первой обратилась Лань Жоусюэ, — «приготовьте ужин для мисс Жун».
В ее тоне чувствовалась властность хозяйки дома.
Управляющий кивнул и пошел распоряжаться.
Жун Юй прошла во внутренние покои, села у кровати и, как обычно, немного порисовала, прежде чем взять книгу — сегодня это был «Луна и грош».
Когда Инбао было всего восемь, он обожала эту книгу, всегда просил Жун Юй читать ее снова и снова.
«Стремление получить одобрение — один из самых глубоких инстинктов цивилизованного человека…»
На этой строке голос Жун Юй дрогнул. Ее взгляд метнулся, и она внезапно встала. «Доктор! Пациент пошевелился!»
Личный врач семьи Цзи бросился внутрь, они окружили кровать, чтобы проверить состояние Старого Мастера Цзи.
«Действительно есть признаки того, что старый мастер приходит в себя. Это может случиться сегодня, завтра, а может, и на следующей неделе — сложно сказать наверняка…»
Жун Юй охватила тоска.
«Прошу всех выйти», — тихо сказала она. «Я побуду здесь еще немного».
Комната опустела, остался только ее тихий, нежный голос, струящийся по покоям.
Цзи Чжиюань сидел на диване в гостиной, прислушиваясь.
Лань Жоусюэ вошла снаружи и понизила голос. «Президент Цзи, международное заседание совета директоров вот-вот начнется. Нам начать сейчас или отложить на полчаса?»
Она всегда знала свое место.
В официальных делах она обращалась к нему как Президент Цзи.
В частной жизни — Чжиюань.
Именно это чувство такта и удержало ее в корпорации Цзи столько лет.
Цзи Чжиюань надел наушники. «Я присоединюсь к встрече. Ты присмотри за малышкой Юэ».
Лань Юэ надулась. «Папочка, сколько продлится твоя встреча? Я хотела, чтобы ты отвез меня за новым платьем».
Едва заметная улыбка тронула четкие губы Цзи Чжиюаня. «Поедем сегодня вечером».
Он направился в кабинет на совещание.
В большом зале остались только Лань Жоусюэ и Лань Юэ.
Вскоре из внутренних покоев вышла Жун Юй.
«Мисс Жун», — Лань Жоусюэ поднялась с отрепетированной улыбкой, — «У Чжиюаня дела. Позвольте мне проводить вас».
Жун Юй закинула сумку на плечо. «Не стоит беспокоиться, Секретарь Лань».
«О чем вы, это не беспокойство!» Лань Жоусюэ шла рядом с ней к выходу. «Вы еще учитесь, мисс Жун? Разве такие постоянные поездки не мешают вашей учебе?»
Жун Юй нахмурилась. «Секретарь Лань, дальше меня провожать не нужно».
Лань Жоусюэ поджала губы. «Хорошо. Будьте осторожны по дороге, мисс Жун».
И как только они достигли края лотосового пруда снаружи…
Плюх!
Маленькая фигурка упала в воду.
Жун Юй резко обернулась…
Но кто-то был быстрее.
Цзи Чжиюань бросился в пруд, в одно мгновение подхватывая насквозь промокшую Лань Юэ.
«Папочка…» Лань Юэ закашлялась водой. «Я чуть не умерла… Я чуть не перестала видеть тебя и маму…»
Она разрыдалась, а затем внезапно подняла голову…
И указала прямо на Жун Юй. «Тетя Жун толкнула меня! Она хотела меня утопить!»
Воздух вокруг Цзи Чжиюаня стал ледяным.
«Мисс Жун», — голос Лань Жоусюэ дрожал от сдерживаемых эмоций, — «В прошлый раз малышка Юэ всего лишь нечаянно чуть не пролила на вас воду. Как вы могли затаить обиду на ребенка — и даже толкнуть ее в пруд? Она же всего лишь маленькая девочка. Если она сделала что-то не так, это моя вина как ее матери. Позвольте мне извиниться от ее имени».
Жун Юй рассмеялась.
Она встретилась взглядом с Цзи Чжиюанем. «Чжиюань, что ты думаешь?»
Лань Жоусюэ закусила губу.
Чжиюань?
С каких пор они на таких интимных условиях?
«Возможно, мисс Жун неправильно понимает мои отношения с Чжиюанем», — осторожно сказала она. «Он просто жалеет малышку Юэ, что та растет без отца, поэтому так добр к нам. Зачем вам нападать на ребенка…?»
Голос Цзи Чжиюаня был льдом. «Мисс Жун, вам больше не нужно посещать резиденцию Цзи».
Должно быть, он сошел с ума — позволяя человеку с корыстными мотивами каждый день ступать в дом семьи Цзи.
Жун Юй усмехнулась. «С таким интеллектом, как у тебя, удивительно, что ты наследник корпорации Цзи. Если ты даже этого не видишь, лучше уходи пораньше».
Она замолчала.
Уходи… чтобы пришел Цзи Чжоуе?
Вот это будет еще хуже.
Не сказав больше ни слова, она пошла прочь.
Цзи Чжиюань холодно рассмеялся.
С каких пор какая-то девчонка имеет право диктовать условия в делах семьи Цзи?
Его ошибкой было то, что он пускал ее в дом столько дней.
И он это исправит.
Лань Жоусюэ взглянула на Цзи Чжиюаня, с облегчением отметив, что он ни капли не обеспокоен уходом Жун Юй.
Она поспешно повернулась к Лань Юэ. «Солнышко, ты в порядке—?»
Прежде чем она успела закончить…
Управляющий Юй выбежал изнутри. «Молодой Господин! Старый мастер открыл глаза! Быстрее — идите к нему в комнату!»
Цзи Чжиюань сунул промокшую Лань Юэ в объятия Лань Жоусюэ. «Сначала переодень ее».
Широкими шагами он пересек зал и вошел в покои Старого Мастера Цзи.
Старик лежал с открытыми глазами, ему проводили заключительный осмотр. Только после того, как врач подтвердил его стабильное состояние, они удалились.
«Вы наконец проснулись», — сказал Цзи Чжиюань, помогая старику сесть, прежде чем предложить миску жидкой каши. «Съешьте немного, чтобы напитать желудок—»
Старый Мастер Цзи повернул голову, чтобы отхлебнуть…
И замер.
Его взгляд остановился на прикроватной тумбочке. Дрожащей рукой он потянулся к стопке простых набросков, лежащих там.
«К-кто это нарисовал?» Его голос был хриплым от эмоций.
Прежде чем Цзи Чжиюань успел отреагировать, старик повысил голос. «Старший Юй! Кто оставил здесь эти рисунки?»
Управляющий Юй шагнул вперед. «Они принадлежат мисс Жун».
Руки Старого Мастера Цзи затряслись. «Какой мисс Жун? Где она? Немедленно приведите ее ко мне!»
Цзи Чжиюань вмешался: «Дедушка, мисс Жун только что уехала. Мы можем пригласить ее завтра—»
Реакция старика сбила его с толку. Если он не знает мисс Жун, откуда ей известен частный код доступа семьи Цзи?
«Я хочу увидеть ее сегодня!» Старый Мастер Цзи сбросил одеяла. «Если она не может прийти, тогда я пойду к ней! Старший Юй — помоги мне встать!»
Тем временем Жун Юй только что добралась до своего университетского общежития.
Когда она подошла ко входу, перед ней внезапно появился Управляющий Юй. «Мисс Жун, старый мастер очнулся. Он желает вас видеть. Учитывая его слабое состояние, мы вынуждены попросить вас вернуться с нами».
Сумерки сгустились.
Один за другим загорелись огни в Поместье Гибискуса.
Жун Юй вышла из машины, уверенным шагом прошла через ворота и направилась прямо в дом.
Старый Мастер Цзи сидел у кровати, сжимая в руке карандашный набросок. Его старые глаза были налиты кровью, и он то и дело бросал взгляды на дверной проем...
Наконец, вошла фигура.
Эта фигура была слишком молода — ей не было и двадцати.
Толстая волна разочарования накрыла лицо старика.
Он издал смешок, полный самоиронии.
Его мать давно умерла — семьдесят лет назад. Чем он себя обманывал?
В конце концов, прах к праху, земля к земле. В семьдесят восемь его дни были сочтены. Скоро мать придет забрать его домой.
Жун Юй изогнула губы в улыбке.
Она думала, что ей будет трудно принять своего когда-то маленького мальчика, ставшего теперь стариком.
Но стоя здесь, естественная связь между матерью и ребенком захлестнула ее грудь, переполняя эмоциями.
Все это растаяло в нежной улыбке в уголках ее губ.
Она произнесла: "Инбао."
Старый Мастер Цзи сильно вздрогнул.
Он резко выпрямился, едва сдерживая эмоции. "К-как ты меня назвала?"
Это было его детское прозвище.
После смерти матери в автокатастрофе никто в этом мире больше никогда так его не называл.
"Инбао," — Жун Юй шаг за шагом подошла к кровати. — "Это я, твоя мама."
Глаза Цзи Шунъина расширились.
Что он только что услышал?
Мама?
Чья мама?
Восемнадцатилетняя старшеклассница — чьей матерью она могла быть?
Его разум лихорадочно крутился, полный вопросов.
Жун Юй уже подошла к кровати и села. Она подняла один из карандашных набросков. "Инбао, ты помнишь, как звали эту собаку?"
Старый Мастер Цзи вышел из ступора, с трудом переводя взгляд на рисунок очаровательного маленького пса.
Воспоминания из прошлого, которому более семидесяти лет, хлынули обратно — его первый питомец, собака, которую он так и не заменил после потери.
"Забыл?" — мягко сказала Жун Юй. — "Его звали Шишка. Когда мы впервые нашли его, он был весь в грязи. Ты сам вскипятил воду и искупал его. Как только он стал чистым, он исчез. Мы искали, искали, пока не нашли его под сосной — вот почему ты назвал его Шишкой. Помнишь, как долго он был с нами?"
"Пять месяцев. Меньше полугода," — голос Старого Мастера Цзи был хриплым. — "Его кто-то украл."
Жун Юй взяла следующий набросок. "Эту сцену ты можешь и не помнить. Был день рождения твоего деда, и пришло много детей. Они забрали гильзу, которую оставил тебе твой отец. Ты дрался в одиночку с четырьмя из них... и проиграл. Ты сидел на земле, рыдал и спрашивал меня: 'Мама, почему ты не родила мне больше братьев и сестер? Тогда мне было бы кому помочь драться...'"
Внезапно по ее лицу потекли слезы.
Она протянула руку, касаясь его обветренной щеки. "Если бы я знала, что ты останешься один в этом мире, я бы родила тебе братьев и сестер, несмотря ни на что... Инбао, после того, как я ушла так рано, ты, должно быть, так много страдал в одиночестве..."
Слезы Старого Мастера Цзи хлынули неудержимо.
Он не хотел спрашивать почему.
Он не хотел ставить под сомнение, насколько это абсурдно.
Все, что он знал — его мать вернулась.
"Мама!"
Старик бросился в объятия Жун Юй, рыдая как ребенок.
Жун Юй обняла его, нежно похлопывая по спине. "Это я. Мама вернулась. Я больше никогда не оставлю тебя одного..."
Старый Мастер Цзи плакал в голос.
Совсем как маленький мальчик.
---
Цзи Чжиюань потер глаза, затем снова открыл их — но сцена не изменилась.
Его дед — Старый Мастер Цзи, основатель Группы Цзи, титан делового мира, человек, который мог заставить Хайчэн содрогнуться одним шагом — теперь рыдал в объятиях восемнадцатилетней старшеклассницы, снова и снова называя ее "Мамой".
Это было... невероятно.
Он резко повернулся и захлопнул дверь.
Этот сюрреалистический вид должен быть свидетельством только его одного.
Массируя виски, он залпом выпил воду, расхаживая взад и вперед по комнате. Но ни Жун Юй, ни Старый Мастер Цзи не обращали на него никакого внимания.
Старый Мастер Цзи плакал целых двадцать минут.
Наконец, он заговорил дрожащим голосом: "Мама... что именно произошло?"
Слово "Мама" заставило Цзи Чжиюаня закрыть лицо руками.
Он просто не мог принять это — восьмидесятилетний мужчина, называющий старшеклассницу "Мамой", и делающий это так естественно.
Жун Юй тихо ответила: "В тот день, в автокатастрофе..."
В тот момент, когда она упомянула "автокатастрофу", Цзи Чжиюань резко прервал ее. "Мисс Жун, старый мастер чувствителен к этим словам. Пожалуйста, следите за своей речью—"
"Почему ты все еще здесь?" — Старый Мастер Цзи повернулся, нахмурившись. — "Не прерывай нашего воссоединения. Убирайся."
Цзи Чжиюань: "..."
Он тоже хотел знать, что, черт возьми, происходит.
Молча, он крепко сжал губы.
"После аварии я думала, что умерла. Но когда открыла глаза, я обнаружила себя на семьдесят лет в будущем, в чужом теле," — голос Жун Юй был спокоен. — "Я просто рада, что мы смогли встретиться снова в этой жизни."
Цзи Чжиюань медленно произнес: "То есть, вы говорите... автокатастрофа превратила вас из матриарха семьи Цзи в Мисс Жун?"
Жун Юй кивнула: "Проще говоря, да."
"Вам не кажется, что эта ложь смешна, Мисс Жун?" — Цзи Чжиюань встал, его присутствие излучало угрозу. — "Забудьте о том, что это противоречит науке — даже если бы такое было возможно, как всего несколько набросков могут доказать, что вы покойный матриарх семьи Цзи?"
Стук!
Старый Мастер Цзи ударил ладонью по прикроватной тумбочке.
Его лицо мгновенно потемнело, его аура подавляла ауру Цзи Чжиюаня. "Это твоя прабабушка! Как ты смеешь так разговаривать со старшей!"
Цзи Чжиюань сжал губы. "У нее нет доказательств—"
"Ерунда!" — Старый Мастер Цзи был по-настоящему разгневан. — "Мать есть мать. Какие нужны доказательства?"
Его гнев заставил его рот сжаться в холодную, жесткую линию.
Цзи Чжиюань глубоко вздохнул.
Кто здесь был неразумным?
"Инбао, зачем расстраиваться из-за такой мелочи?" — улыбнулась Жун Юй. — "Чжиюань не самый сообразительный, и он еще молод. Есть время его научить."
Цзи Чжиюань чуть не взорвался.
С детства его называли гением, центром внимания, куда бы он ни пошел.
И вот, второгодка-старшеклассница называет его "несообразительным"?
Он гордился самообладанием, но прямо сейчас ему хотелось перевернуть стол.
Затем он услышал, как его дед — который всегда им гордился — сказал: "Он действительно кажется немного медленным. Мама, как ты думаешь, как нам его учить?"
Жун Юй посмотрела на Цзи Чжиюаня. "Назови меня 'Прабабушкой'."
Губы Цзи Чжиюаня сжались в тонкую линию.
Он верил в науку. Он ни за что не стал бы принимать такой абсурд.
"Упрямый. Прямо как ты был в детстве," — вздохнула Жун Юй. — "Кто-то не слишком сообразительный, вероятно, не сможет управлять кораблем Группы Цзи. Инбао, ты правда думаешь, что он годится на пост президента?"
Обманутый Секретарем Лань и ее дочерью — явно не хватает мозгов.
Старый Мастер Цзи заявил: "В этом поколении пять внуков. Я созову их всех. Мама, ты сама можешь выбрать наследника."
Цзи Чжиюань сходил с ума.
Только из-за слов этой школьницы старый господин Цзи собирался сменить наследника семьи Цзи?
Это было совершенно нелепо.
Он хотел сказать что-то еще.
Но, подняв глаза, он увидел на лице старого господина Цзи невиданную ранее улыбку.
Насколько он помнил, старик редко улыбался.
Потерял отца еще в утробе, мать в детстве, жену в среднем возрасте, а вскоре после этого и сына... казалось, вся его жизнь прошла в прощаниях с любимыми.
В этом мире, казалось, ничто не могло принести ему даже мимолетной радости.
Возможно, признание этой прабабушки было не такой уж плохой вещью.
Цзи Чжиюань поджал губы и произнес: "Прабабушка"
Жун Юй улыбнулась. "Вот так лучше. Инбао нужно отдохнуть. Отведи меня в мою комнату."
Старый господин Цзи только что проснулся, и после таких эмоциональных потрясений он, и правда, был измотан. Он принял лекарство и заснул.
Цзи Чжиюань отвел ее в гостевую комнату.
Жун Юй спокойно сказала: "Отведи меня в мою комнату"
Цзи Чжиюань замер.
Он поднялся на второй этаж. Самая большая хозяйская спальня здесь всегда пустовала. Хотя мебель заменили, она все еще соответствовала стилю семидесятилетней давности. Горничные убирали здесь ежедневно — окна блестели, ни пылинки — словно ждали возвращения хозяйки.
Жун Юй вошла внутрь, ее пальцы скользнули по столу, где до сих пор лежала черная заколка, которую она когда-то носила.
Рядом с зеркалом стояла фоторамка — их свадебный портрет с мужем. Время оставило свой след на фотографии, юные лица теперь слегка пожелтели.
Она вошла в гардеробную. На одной стороне висели официальные платья и украшения, которые она носила на мероприятиях семьи Цзи, на другой — удобная рабочая одежда, которую она надевала в научно-исследовательский институт... Все из прошлого было здесь.
Словно она никогда и не уезжала.
Она толкнула дверь в примыкающий рабочий кабинет — он тоже был неизменен.
Открыв старую книгу, она подняла облачко пыли, на некоторых страницах до сих пор виднелись ее рукописные заметки прошлых лет.
Она сказала: "А-Юань, завтра утром я дам тебе список книг. Купи их для меня как можно скорее"
Цзи Чжиюань кивнул.
Выражение его лица было сложным.
Сначала он сомневался в ее личности, но, видя, как она стоит здесь, безупречно вписываясь в обстановку, он почти мог представить ее, сидящую за этим столом, прилежно работающую в прошлом.
Действительно ли она его прабабушка?
Управляющий распорядился, чтобы ей доставили свежую, новую одежду и предметы первой необходимости.
"Я пойду отдыхать," — сказала Жун Юй и уже собиралась закрыть дверь, когда внезапно остановилась. "А где А-Е? Он не приедет домой сегодня вечером?"
У нее было всего пятеро правнуков.
Старший, Цзи Чжиюань, был президентом Группы Цзи и управлял всеми семейными делами.
Второй и третий были заняты своей карьерой.
Четвертый все еще учился в университете.
Пятый, Цзи Чжоуе, был старшеклассником и должен был быть дома на ночь.
Цзи Чжиюань ответил: "А-Е учится в выпускном классе. Чтобы не отвлекать его от учебы, я купил ему виллу рядом со школой. Обычно он живет там и приезжает домой только по выходным."
Жун Юй усмехнулась. "Отвлекать от учебы?"
Она покачала головой и закрыла дверь.
Отбросив все мысли, она растянулась на своей кровати и заснула в тот момент, как ее голова коснулась подушки.
В ту ночь ей снились бесконечные сны — хаотичные отрывки, полностью забытые при пробуждении.
Приведя себя в порядок, она распахнула дверь, и тут же кто-то споткнулся и влетел внутрь.
Она не могла не рассмеяться. "Инбао, что ты делаешь возле моей комнаты?"
Старый господин Цзи потер голову. "Я думал... я думал, вчера был сон. Я боялся, что открою эту дверь и никого не найду..."
"Это не сон. Мама правда вернулась." Жун Юй помогла ему встать и протянула ему трость. "Я взяла выходной в школе сегодня. Проведу с тобой весь день."
Старый господин Цзи посмотрел на ее руку, державшую его.
Он вздохнул. "Тогда это Мама держала мою руку. Сейчас это все еще Мама держит мою руку. Мое тело действительно ни на что не годно."
Жун Юй улыбнулась. "Если знаешь, что здоровье подводит, то береги себя. Постарайся дожить до ста лет."
Мать и сын болтали, спускаясь вниз.
Управляющий Юй стоял внизу с почтительно склоненной головой. "Доброе утро, старый господин, госпожа Жун."
Старый господин Цзи сказал властно: "С этого момента относитесь к госпоже Жун точно так же, как ко мне."
Управляющий Юй заметил их близость еще вчера.
Но как бы он ни ломал голову, он не мог понять, какая связь может быть у юной девушки со старым господином.
Он на мгновение подумал, не может ли она быть любовницей...
Но быстро отбросил эту мысль.
Он служил старому господину Цзи более сорока лет, и за все это время тот оставался холостяком, не проявляя интереса ни к одной женщине.
Может быть... он хотел удочерить ее?
Голос старого господина Цзи снова прервал его мысли. "Позвольте мне внести ясность — если мои приказы и приказы госпожи Жун когда-либо разойдутся, отдайте приоритет ее."
В голове управляющего Юя стоял гул, он был уверен, что ослышался.
Но, повернувшись, он увидел, как старый господин Цзи лично выдвигает стул для Жун Юй, которая села без малейшего удивления, как будто это было самое естественное в мире.
А затем — старый господин Цзи сам налил ей стакан молока.
Цзи Чжиюань вышел из кабинета и занял свое место за столом, добавив немного сахара в миску с тофу-пудингом, прежде чем подвинуть ее к Жун Юй.
Жун Юй улыбнулась. "Спасибо, А-Юань."
Управляющий Юй молча опустил голову.
Если он чего-то не мог понять, он не зацикливался на этом. Его обязанностью было просто хорошо выполнять свою работу.
Пока они завтракали, снаружи послышался звук автомобильного двигателя. Управляющий Юй выглянул и улыбнулся. "Пятый молодой господин вернулся."
Он поспешил выйти, чтобы поприветствовать его.
Цзи Чжоуе хмурился весь день после того, как вчера ему публично отказали во время его признания. Он провел ночь, играя в компьютерном клубе с друзьями, и только утром, проверив телефон, увидел сообщение старшего брата о том, что старый господин Цзи проснулся.
Не заезжая в школу, он сразу поехал обратно в Поместье Гибискуса.
"Дедушка, я дома!"
Цзи Чжоуе ворвался в холл.
Он уже собирался броситься к старому господину Цзи, когда его взгляд упал на фигуру, сидящую за столом. Его ноги резко затормозили, и он уставился в недоумении, прежде чем разразиться неверящим смехом.
"Серьезно, Жун Юй? Я тебе признаюсь, ты унижаешь меня, отвергая перед всеми, а теперь являешься в мой дом? Что, черт возьми, это такое?"
Он уперся руками в стол, агрессивно наклоняясь вперед.
Ему не терпелось узнать — как Жун Юй узнала, где он живет? Она все это время его преследовала?
Если она так сильно его любит, почему она ему отказала?
Она теперь жалеет об этом?
Он ухмыльнулся. "Если ты пришла извиниться, еще не поздно."
В тот момент, когда слова сорвались с его губ, раздался резкий шлепок по затылку.
Старый господин Цзи оттащил его от стола, в ярости. "Управляющий Юй, пусть все выйдут."
Слуги быстро удалились.
Цзи Чжоуе схватился за голову. "Дедушка, за что ты меня ударил?"
"Ты, наглый сопляк!" Старый господин Цзи был в бешенстве.
Он всегда гордился своим старшим внуком, но даже тот не был таким глупым.
Он хотел похвастаться своей матери, какой многообещающий этот пятый, но мальчишка ворвался и начал нести такую возмутительную чушь!
"Это твоя прабабушка! На колени!"
Цзи Чжоуе подумал, что ему мерещится. Он обернулся и уставился. "Прабабушка? О чем ты говоришь?"
— Ты тоже не кажешься слишком сообразительным, — Старый Мастер Цзи был жутко смущен.
Он терпеливо наставлял: — Маму папы зовут бабушкой, а как зовут маму дедушки?
Цзи Чжоуе: — ...
Он вообще-то не трехлетний ребенок.
Старый Мастер Цзи пнул его под зад. — Я тебя спрашиваю, как зовут маму дедушки?
Цзи Чжоуе наконец выдавил: — Прабабушка.
— М-м, — Жун Юй изогнула губы в улыбке. — Умница.
— Ты... ты... ты! — Глаза-персики Цзи Чжоуе округлились. — Да кто ты, черт возьми, такая, чтобы...
— Хватит, — Голос Цзи Чжиюаня был спокоен.
Ему стало интересно, выглядел ли он вчера таким же шокированным. Это и правда было довольно нелепо.
— Старший брат, — опешил Цзи Чжоуе. — Почему она откликнулась, когда я назвал ее «Прабабушка»? Это же неуважение к духу нашей покойной прабабушки! И кто ее вообще сюда пустил? Ну да, она моя одноклассница, но у нас нет никаких связей! Стюард Юй, вышвырните ее немедленно!
Хрясь!
Старый Мастер Цзи снова шлепнул его по затылку.
Цзи Чжоуе обиделся.
Прежде чем он успел возмутиться, он услышал, как его обычно благоговейно почитаемый старший брат обращается к Жун Юй: — Прабабушка, он всегда был такой взбудораженный. К тому же, ситуация довольно невероятная — для него нормально с трудом это принять.
Цзи Чжоуе медленно повернул голову. — Старший брат... как ты ее сейчас назвал?
Цзи Чжиюань уже свыкся с этим. — Она действительно наша прабабушка.
— Не может быть! — Мозг Цзи Чжоуе превратился в кашу. — Она мошенница, которая вас всех обманывает! Она...
— Совершенно тупой! — Старый Мастер Цзи бросил на Жун Юй извиняющийся взгляд. — Пятый немного тормозит, но оценки у него неплохие — входит в тройку лучших в классе...
Жун Юй усмехнулась. — Да ну?
Цзи Чжоуе: — ...
Он ненавидел учиться. В жизни не сидел за учебниками по своей воле.
Учитывая слабое здоровье Старого Мастера Цзи, занятость старшего брата на работе и то, что второй, третий и четвертый братья были слишком далеко, чтобы присматривать за ним, он придумал небольшую... невинную ложь, чтобы старик не волновался.
Безобидный вымысел — разве это так уж плохо?
Но под пронзительным взглядом Жун Юй он почувствовал себя полностью разоблаченным, словно его раздели догола.
— Идиот, иди сюда, — Голос Старого Мастера Цзи был ледяным. — Я объясню раз и навсегда: Жун Юй — моя мать, твоя прабабушка. Ты будешь ее уважать, беречь, слушаться и почитать. Любой, кто посмеет пойти против нее, может убираться из семьи Цзи. У меня полно внуков, чтобы ими разбрасываться.
Цзи Чжиюань: — Понял, Старый Мастер.
Цзи Чжоуе: — ...
Его старший брат был умнее.
Если уж даже он принял это, значит, это должно быть правдой.
Но называть свою одноклассницу «Прабабушка»? Это немыслимо.
Тем не менее, раз уж брат смог, он нехотя пробормотал: — Прабабушка.
Он боялся, что Жун Юй может разоблачить его ложь и испортить его имидж в глазах Старого Мастера Цзи.
К счастью, она ничего не сказала, только улыбнулась. — Садись. Поешь с нами.
---
После завтрака Старый Мастер Цзи сказал: — Пятый, поезжай, забери Дуодуо из школы. Пусть твоя прабабушка с ней познакомится. Но дети не умеют хранить секреты, так что скажи просто, что у нас очень важная гостья. Как ей тебя называть? — Он почесал голову. — Мама, как ты хочешь, чтобы Дуодуо тебя называла?
Жун Юй запнулась. — Дуодуо?
— Дочь А-Юаня, — Старый Мастер Цзи вздохнул. — Ее мать умерла от эмболии околоплодными водами при родах. Бедняжка ее и не знала.
Жун Юй хмыкнула. — А я думала, у А-Юаня нет детей, вот он и так рвется играть в папочку чужому ребенку.
Цзи Чжиюань: — ...
Это ощущение «не слишком сообразительного» снова накрыло его...
Цзи Чжоуе был человеком действия. Он схватил ключи от машины и помчался в школу за Дуодуо.
Дуодуо было четыре года, она ходила в детский сад с проживанием. У нее были волосы, похожие на водоросли, большие круглые глаза, длинные ресницы и светлая кожа — красивый ребенок. И все же она шла робко, опустив голову, тихо говоря, когда вошла: — Прадедушка... Папа... Дядя...
Она наклонила голову, глядя на Жун Юй. — Тетя.
Жун Юй подхватила ее на руки. — Какая лапочка.
Кто в юности не мечтал о мягкой, плюшевой маленькой девочке?
Она повернулась к остальным. — Вы сказали, Дуодуо в интернате — я думала, она в средней школе. Она же всего лишь в детском саду, и вы оставляете ее там на всю неделю? — Ее голос помрачнел. — Инбао, даже когда тебе было восемь, я никогда не держала тебя вдали от дома вот так.
Старый Мастер Цзи кашлянул. — А-Юань сказал, что независимость нужно воспитывать с раннего возраста. Тот детский сад соответствует международным образовательным стандартам, там работают известные детские эксперты. Это высший класс.
— Слишком много внимания иностранным методам воспитания, — фыркнула Жун Юй. — А-Юань, скажи мне, дочь Секретаря Лань тоже в детском саду с проживанием?
Цзи Чжиюань неловко заерзал. — У маленькой Юэ нет отца. Она неуверенна в себе — интернат только усугубит ее тревожность...
Жун Юй едва сдержала смех от досады.
Она была права — этот парень и впрямь был не самым острым инструментом.
Прежде чем она успела ответить, Цзи Чжоуе вмешался: — У маленькой Юэ нет папы? Как грустно! Старший брат, вы с Жоусюэ должны поскорее пожениться, дать ей настоящую семью.
Старый Мастер Цзи просиял. — Этот ребенок такой живой и умный. Она мне очень нравится. Давайте назначим дату.
Жун Юй: — ...
Она опустила взгляд на Дуодуо в своих объятиях.
Пальчики маленькой девочки нервно скручивались.
В этот момент Стюард Юй объявил из дверного проема: — Пришли Секретарь Лань и мисс Юэ.
Цзи Чжиюань, который не проявил особого тепла к собственной дочери, теперь смягчился и поднялся, чтобы поприветствовать их.
Лань Юэ, в цветочном платье, бросилась ему в объятия. — Папочка!
Лань Жоусюэ вошла с подарками. — Старый Мастер, как вы себя чувствуете?
Лань Юэ прильнула к колену Старого Мастера Цзи, ее голос сочился заботой. — Прадедушка, вы должны беречь себя! Если вы снова заболеете, мне будет так грустно!
— Какая ты сладкоречивая, — усмехнулся Старый Мастер Цзи. — Оставайся на ужин.
Только тогда Лань Жоусюэ заметила Жун Юй.
Хотя она не знала, кто это, любой, кто сидел за столом семьи Цзи, должен был быть важным.
Она выдавила улыбку. — Мисс Жун, я спросила Юэ о вчерашнем. Она призналась, что сама упала в воду, но солгала, потому что боялась, что я ее отругаю. Прошу прощения за то, что плохо ее воспитала. Пожалуйста, не держите зла на ребенка.
Выражение лица Старого Мастера Цзи помрачнело. Он оттолкнул Лань Юэ от своего колена. — Зачем ты это сделала?
Лань Юэ замерла.
Старик всегда ее баловал — эта строгость была впервые.
Она выглядела по-настоящему испуганной.
Цзи Чжиюань притянул ее в свои объятия. — Лань Юэ еще маленькая. Ей нормально лгать. Старый Мастер Цзи, не делайте из мухи слона.
Дуодуо слегка подняла взгляд.
Она вспомнила, как однажды солгала — ее отец наказал ее, заставив стоять два часа.
Так почему же, когда солгала Лань Юэ, она не только не понесла никаких последствий, но ее еще и обнимали и утешали в руках их отца?
Ведь она была его настоящей дочерью.
Лакей руководил слугами, расставляя блюда.
Обеденный стол семьи Цзи был традиционным китайским квадратным Столом Восьми Бессмертных.
Старый Мастер Цзи сидел с одной стороны, Жун Юй – с другой, Цзи Чжоуе и Дуодуо делили одну сторону, а Цзи Чжиюань держал Лань Юэ на руках на противоположной.
Лань Жоусюэ захлопала ресницами. «Мисс Жун, вы не будете возражать, если я сяду рядом с вами?»
«Секретарь Лань может сесть рядом с Чжиюанем. Не нужно теснить Мисс Жун», – Старый Мастер Цзи взял кусочек рыбного брюшка и положил его в миску Жун Юй. «Помню, ты любишь это. Поешь побольше».
Лань Жоусюэ замерла.
Человек такого статуса, как Старый Мастер Цзи, лично прислуживает младшей – насколько же сильно он должен ей благоволить?
А Жун Юй приняла это, даже не сказав «спасибо».
Если Жун Юй пыталась добиться расположения Старого Мастера Цзи, не она ли должна была льстить ему? Но она вела себя так непринужденно, словно была дома…
Сколько раз Жун Юй вообще была в семье Цзи?
Лань Жоусюэ села, недоумевая.
«Папочка, я хочу фрикадельку», – сладко прощебетала Лань Юэ, сидя на руках у Цзи Чжиюаня. «И рыбу тоже, но я боюсь костей. Ты можешь их мне вынуть?»
Цзи Чжиюань улыбнулся. «Конечно».
Дуодуо прикусила губу, набираясь храбрости. «Папочка… я тоже хочу рыбы».
Прошел уже больше месяца с тех пор, как она видела его в последний раз.
Она так хотела, чтобы он обнял ее, чтобы он подал ей еду, но он, казалось, ее почти не замечал.
Ей пришлось заговорить.
Однако Цзи Чжиюань лишь равнодушно взглянул на нее. «Дуодуо, ты уже взрослая. Ты должна научиться сама вынимать рыбьи кости. Нельзя всегда полагаться на других».
Лань Жоусюэ ухмыльнулась.
Когда она рожала Лань Юэ, Цзи Чжиюань все время был рядом с ней, он даже увидел ребенка раньше, чем она.
Но мать Дуодуо ничего для него не значила.
Как он мог заботиться о ребенке, рожденном от женщины, которую никогда не любил?
Дуодуо опустила голову.
Хотя Лань Юэ была старше нее на несколько месяцев.
«Дуодуо, ты уже такая большая», – подключился Цзи Чжоуе, сидевший рядом. «Когда я был в твоем возрасте, я все делал сам».
Жун Юй бросила на него свирепый взгляд и притянула Дуодуо к себе. «Хочешь рыбы?»
Дуодуо кивнула, затем покачала головой.
Дело было не в рыбе — она просто завидовала Лань Юэ тому, что ее отец уделяет ей внимание.
Жун Юй схватила целую рыбу и бросила ее в миску Старого Мастера Цзи. «Если твои глаза еще не совсем сдали, вынь кости для Дуодуо».
Потомок семьи Цзи, которым пренебрегают в его собственном доме.
Разве патриарх семьи не несет за это ответственность?
Старый Мастер Цзи почувствовал гнев своей «матери» и молча начал удалять кости.
Лань Жоусюэ была ошеломлена.
Мисс Жун осмелилась приказывать Старому Мастеру Цзи?
Она только что не оскорбила ли его, намекнув, что он слепнет? Какая дерзость!
Старый Мастер Цзи основал империю Цзи, выдержал десятилетия в деловом мире и стоял на вершине элиты города Хай – даже политики и военачальники относились к нему с почтением. И все же школьница им командует?
Она взглянула на Цзи Чжиюаня.
Он никак не отреагировал.
Цзи Чжоуе также продолжал спокойно есть.
Ей послышалось?
---
После еды Старый Мастер Цзи попытался умиротворить свою «мать». «Чжиюань, отмени свое расписание на вторую половину дня. Своди Мисс Жун по магазинам».
Лань Жоусюэ сжала пальцы.
Она начинала понимать – Мисс Жун, вероятно, была невестой, выбранной Старым Мастером Цзи для Чжиюаня.
Иначе почему он просил Чжиюаня бросить все, только чтобы сопровождать ее?
Она незаметно подтолкнула свою дочь.
Лань Юэ тут же пропищала: «Но, Папочка, ты обещал сводить меня сегодня в кино! Пожалуйста, можно нам пойти?..»
Старый Мастер Цзи нахмурился.
Лань Юэ обычно была такой послушной – почему она сейчас капризничает?
Детям не следует прерывать взрослые договоренности.
Он взглянул на Цзи Чжиюаня.
К его огорчению, его старший внук заколебался.
Это его прабабушка, недавно прибывшая в эту эпоху и незнакомая со всем. Как ее потомок, разве он не должен в первую очередь уделить ей внимание?
Тем не менее, он был готов пренебречь семьей ради девочки, не связанной с ним кровными узами.
«Хорошо. Чжиюань, своди Лань Юэ в кино. Я сам буду сопровождать Мисс Жун», – Старый Мастер Цзи встал, опираясь на трость. «Чжоуе, поскольку ты эксперт по досугу, ты будешь нашим гидом».
Жун Юй подняла Дуодуо на руки. «Ты тоже едешь».
Цзи Чжоуе с нетерпением схватил ключи от машины.
Его ежемесячное пособие было скудным, а он не мог позволить себе так много вещей. Но раз сегодня платит Старый Мастер Цзи, он мог бы шикануть.
Первая остановка: автосалон. Он купит Жун Юй машину, а потом украдкой выберет себе спортивную. Старик наверняка не заметит…
Когда машина подъехала, Жун Юй посадила Дуодуо внутрь, за ней последовал Старый Мастер Цзи.
Цзи Чжоуе втопил педаль газа, и машина скрылась за воротами поместья.
Цзи Чжиюань поджал губы.
Почему он внезапно почувствовал себя… покинутым?
«Папочка, пойдем в кино!» Лань Юэ просияла. «Мои одноклассники говорят, что это потрясающе! Там даже есть лимитированная кукла из фильма – она стоит больше 50 000 юаней, больше, чем мамина месячная зарплата! Но я очень, очень ее хочу…»
Цзи Чжиюань очнулся от своих мыслей. «После фильма я куплю ее тебе».
«Ура! Папочка самый лучший!» Лань Юэ подпрыгнула от волнения. «Если ты даришь подарок мне, то и маме тоже купишь, ладно?»
Цзи Чжиюань согласился без вопросов.
---
Тем временем группа Жун Юй уже добралась до автосалона.
Семьдесят лет назад автомобили были редкой роскошью, которую могла позволить себе только элита. Семья Цзи тогда сумела приобрести одну, и Жун Юй умела водить. Наличие машины сейчас значительно облегчило бы жизнь.
Она выбрала элегантную черную модель.
Старый Мастер Цзи вытащил пачку черных карт.
Цзи Чжоуе нетерпеливо потянулся к ним, но Жун Юй перехватила их и вместо этого передала Дуодуо.
«Маленькая Дуодуо, не могла бы ты пойти и заплатить за нас?»
Дуодуо робко отпрянула.
Цзи Чжоуе застонал. «Она всего лишь ребенок! Позволь мне разобраться!»
Он уже присмотрел машину за 8 миллионов юаней – это был его шанс!
«Отойди». Жун Юй оттолкнула его.
Именно из-за таких нерадивых мужчин, как он, Дуодуо выросла такой робкой.
Она ободрительно смягчила голос. «Видишь ту даму вон там? Отдай ей карту и скажи, что хочешь купить черную машину. Она тебе со всем поможет».
Дуодуо колебалась. «Я правда могу это сделать?»
«Конечно! Ты самая лучшая, Дуодуо».
Малышка застенчиво улыбнулась, взяла карту и направилась к стойке.
Цзи Чжоуе пошел за ней. «Хорошая Дуодуо, просто позволь Дяде разобраться, ладно?»
«Нет». Дуодуо набралась неожиданной смелости. «Тетушка Жун дала мне это поручение. Я сделаю это сама. Отойди, Дядя».
Цзи Чжоуе вздохнул.
Ладно. Машина Жун Юй стоила все равно больше 10 миллионов – он мог просто одолжить ее позже, чтобы прокатиться.
Дуодуо самостоятельно провела картой.
Лицо маленькой девочки озарилось яркой улыбкой.
Старый Господин Цзи был глубоко доволен. «Правильное решение было дать Дуодуо и Сяо Юэ поиграть вместе. Посмотрите, Дуодуо даже стала более общительной».
Жун Юй: «…»
После паузы она смягчила тон и сказала: «С этого момента Дуодуо будет жить дома. Возражения есть?»
Старый Господин Цзи, почувствовав недовольство матери, быстро покачал головой. «Нет возражений».
«И ещё кое-что», — продолжила Жун Юй. «Чжоуе тоже вернётся жить домой».
Жизнь вне дома сделала его только более распущенным.
Ночные игры, трата молодости впустую.
В конце концов, он её правнук по крови — она должна была вмешаться и дисциплинировать его.
Цзи Чжоуе, который только что подошёл, услышал это и тут же запротестовал: «Ни за что! Я остаюсь на вилле возле школы…»
«Твоё мнение тут не спрашивают!» — прервал его Старый Господин Цзи, пнув сына под зад. «С этого дня ты отвечаешь за то, чтобы сопровождать прабабушку в школу и обратно. Кроме того, она только приехала в эту эпоху и немного не в теме. Поскольку ты хорошо учишься, найди время, чтобы подтянуть её…»
Цзи Чжоуе прошиб холодный пот.
Его оценки были катастрофой — он даже сотни баллов не набрал на последнем месячном экзамене.
Но с другой стороны, Жун Юй — реликт из прошлого, семидесятилетней давности. Наверняка её знания ещё хуже?
Эта мысль немного подняла ему настроение.
Шопинг продолжился.
Люксовая одежда, обувь, сумочки, ожерелья, ювелирные изделия, аксессуары…
Старый Господин Цзи покупал для Жун Юй.
Жун Юй, в свою очередь, покупала для Дуодуо.
Эти сверкающие, сказочные платья принцесс и хрустальные туфельки были настолько красивы, что Жун Юй хотелось скупить весь торговый центр.
Когда с покупками было покончено, Старый Господин Цзи протянул ей кошелёк, полный чёрных карт. «Мама, возьми. Так будет удобнее, когда захочешь что-нибудь купить».
Жун Юй собиралась отказаться, но тут бесстыжий Цзи Чжоуе наклонился: «С таким количеством чёрных карт, не слишком ли много я прошу, если попрошу одну?»
«Пошёл вон!» — Старый Господин Цзи хлопнул его по затылку. «Ты получаешь 100 000 в месяц на карманные расходы — разве этого мало?»
Цзи Чжоуе: «…»
Обычно хватало.
Но.
Пару дней назад он импульсивно купил ожерелье для Жун Юй, чтобы признаться ей в чувствах, — и оно стоило почти миллион. Его кредитка была обнулена.
Но он не смел об этом даже заикнуться.
Если Старый Господин Цзи узнает о такой безрассудной трате, ему крупно не поздоровится.
«Тогда я возьму», — сказала Жун Юй, принимая стопку чёрных карт с лёгкой улыбкой. «С этого дня я буду распоряжаться карманными расходами Чжоуе».
Цзи Чжоуе внезапно ощутил глубокое дурное предчувствие.
На следующий день в школе Цзи Чжоуе вёл совершенно новую машину, купленную Жун Юй накануне, плавно припарковался возле школьной виллы. Они шли вместе около пяти минут до ворот школы.
«Дикий Брат!»
Чэнь Нянь заметил Цзи Чжоуе издалека и подбежал, но замер в неверии, увидев, что Цзи Чжоуе несёт два рюкзака.
Он понизил голос. «Ты несёшь сумку Жун Юй? Ты похож на её лакея. Что происходит?»
Цзи Чжоуе тяжело вздохнул про себя.
Старый Господин Цзи отдал строгий приказ — он должен прислуживать Жун Юй, своей прабабушке, с величайшим усердием.
Открывать дверь машины, когда она садится.
Выдвигать ей стул, когда она садится.
Носить её сумки, когда она ходит по магазинам.
Даже подавать ей еду во время обеда…
Жизнь была поистине несчастна.
Когда Цзи Чжоуе не ответил, Чэнь Нянь пошевелил бровями. «Дикий Брат, ты просто легенда. Чтобы завоевать Жун Юй, ты готов так унижаться? Я никому не кланяюсь, кроме тебя…»
«Заткни свой чёртов рот!»
Цзи Чжоуе хотел просто заткнуть его.
Прочистив горло, он повернулся и протянул рюкзак Жун Юй. «Э-э… ты иди на урок. А я пойду покурю».
Жун Юй достала из сумки блокнот и бросила ему. «Вчера вечером я составила план. Прочти его, пока куришь».
Цзи Чжоуе поймал его и открыл — и тут же оцепенел.
Опоздание или уход раньше: 1 000 списано за минуту.
Сон на уроке: 1 000 за минуту.
Курение: 5 000 списано.
Драка: 10 000 списано…
Чэнь Нянь заглянул через плечо. «Дикий Брат, что это за списание тысяч?»
Цзи Чжоуе был в бешенстве.
Его ежемесячное пособие всего 100 000 — как он мог позволить себе такие штрафы?
Ворвавшись в класс, он швырнул блокнот на парту Жун Юй. «Что это, чёрт возьми, такое?!»
Весь класс поднял головы.
Все знали, что у Цзи Чжоуе взрывной характер — он даже учителей не уважает, когда у него плохое настроение.
А Жун Юй уже унизила его перед всеми несколько дней назад.
Теперь, что бы она ни сделала, это снова вывело его из себя.
Жун Юй спокойно подняла глаза. «Неуважение к старшим: 10 000 списано».
«На каком основании?!» — Цзи Чжоуе наклонился над партой, стиснув зубы. «Почему ты отбираешь мои карманные деньги?!»
Жун Юй: «Скажи сам — почему?»
Цзи Чжоуе потерял дар речи.
Потому что она — матриарх семьи Цзи.
Потому что половина семейного состояния пошла от неё.
Она взглянула на пачку сигарет в его руке. «Всё ещё куришь?»
«Н-нет», — Цзи Чжоуе сдулся, как проколотый шарик. «Я брошу. Теперь довольна?»
По правде говоря, он не был зависим.
Он просто думал, что курить выглядит круто — делал это, чтобы быть «своим».
Он тяжело опустился на своё место, и весь класс молча отвёл глаза.
Значит, даже самого известного школьного хулигана может укротить любовь.
Чэнь Нянь был ошеломлён, затем ухмыльнулся. «Дикий Брат, она тебя уже контролирует. Должно быть, ты ей действительно нравишься…»
Цзи Чжоуе запихнул в рот булочку на пару.
Остаток урока он не смел спать или играть в игры — просто сидел и смотрел в одну точку. Пока его пособие не урезали, всё было нормально.
К вечерней самоподготовке, когда объявили свободное время, он тут же собрал свою банду и помчался в интернет-кафе играть.
Жун Юй не сказала ни слова.
Воспитание ребёнка — это баланс: то затянуть поводья, то ослабить. Слишком сильное давление приведёт только к бунту.
Она погрузилась в решение уравнений линейной параболы.
Время летело, когда она была сосредоточена, и вскоре самоподготовка закончилась.
Когда она вышла со своей сумкой, Жун Жояо и Сун Хуай тоже выходили.
Жояо заметила Жун Юй в толпе.
Эта её сестра раньше была такой серой, что сливалась с фоном.
Но в последнее время, казалось, с неё смахнули пыль. Даже в море старшеклассниц Жун Юй выделялась.
Жояо взглянула на Сун Хуая.
Его взгляд задержался на Жун Юй.
Хоть он и быстро отвернулся, это всё равно её встревожило.
Она сказала: «Разве моя сестра не подавала заявление на проживание в кампусе? Что она так поздно делает на улице? О, я слышала слухи, что она и Цзи Чжоуе… близки. Не думаешь ли ты, что они тайком сбегают в отель?»
Сун Хуай нахмурился. «Не распространяй беспочвенные слухи».
Жояо поджала губы.
Подожди — когда Жун Юй забеременеет, вот тогда посмотрим, кто тут распространяет слухи.
А пока она будет просто наблюдать и ждать.
Жун Юй вернулась в поместье «Гибискус».
В то же время у ворот усадьбы остановилась другая машина — это был автомобиль Цзи Чжиюаня.
Он возвращался с делового банкета, слегка навеселе. Лань Жоусюэ, беспокоясь о его безопасности за рулём, сопровождала его.
Через окно машины она заметила припаркованный впереди невероятно роскошный автомобиль.
Она узнала его — лимитированная модель, вышедшая всего несколько месяцев назад, стоимостью шестнадцать миллионов.
В семье Цзи хватало дорогих машин, так что это не особо удивило.
Однако эта машина явно была женской.
В доме Цзи не было женщин-членов семьи.
Пока она размышляла об этом, из-за руля вышла Жун Юй.
Это она управляла этой машиной?
Лань Жоусюэ наводила справки о Жун Юй — старшая дочь семьи Жун, выросшая в деревне, почти заброшенная. Неужели семья Жун купила бы ей такой экстравагантный автомобиль?
Вряд ли.
Лань Жоусюэ распахнула дверцу и подошла к ней: «Мисс Жун».
Жун Юй едва заметно кивнула в ответ, продолжая идти к особняку.
Не сдержавшись, Лань Жоусюэ заговорила: «Я думала, такая юная девушка, как вы, будет более... невинной. Никогда не ожидала, что вы примете такой дорогой подарок от семьи Цзи».
Жун Юй остановилась.
Её взгляд скользнул по Лань Жоусюэ — холодный и оценивающий.
По какой-то причине у Лань Жоусюэ сжалась грудь.
Хотя Жун Юй была всего лишь восемнадцатилетней школьницей, от неё исходило необъяснимое давление, которому было трудно противостоять.
«Возможно, секретарю Лань стоит сначала взглянуть на свой собственный наряд, прежде чем говорить», — заметила Жун Юй, слегка изогнув губы.
Память у неё была острая: после единственного похода по магазинам вчера она запомнила цены большинства брендов. Наряд Лань Жоусюэ стоил больше тридцати тысяч, туфли — почти десять, сумка — чуть больше ста двадцати тысяч, а серьги и браслеты вместе тянули примерно на пять-шесть сотен тысяч...
Как секретарь из обычной семьи могла позволять себе такую роскошь в повседневной жизни?
Единственное объяснение — это ей подарил Цзи Чжиюань, этот дурак.
Возможно, почувствовав презрительный взгляд Жун Юй, слегка опьянённый Цзи Чжиюань открыл глаза в машине. Потерев виски, он вышел: «Что тут происходит?»
Жун Юй ушла, не проронив больше ни слова.
Лань Жоусюэ прикусила нижнюю губу и тихо сказала: «Я просто подумала... школьница, как мисс Жун, не должна принимать такие щедрые подарки от других. Кажется, я её расстроила, упомянув об этом…»
Цзи Чжиюань нахмурился: «Пойди извинись перед ней».
Глаза Лань Жоусюэ расширились от неверия: «Чжиюань, ты... ты хочешь, чтобы я извинилась?»
Цзи Чжиюань ответил: «Это ты первая перешла черту».
Лань Жоусюэ стиснула челюсти, но выбора у неё не было. Она последовала за ним внутрь.
И тут она увидела, как Жун Юй поднялась на второй этаж и вошла в самую большую хозяйскую спальню.
По словам дворецкого Юя, эта комната когда-то принадлежала покойной матроне семьи Цзи.
И теперь… Жун Юй будет жить там?
Неужели Старый Мастер Цзи задумал, чтобы она стала следующей хозяйкой в доме Цзи?
А кем тогда была она, Лань Жоусюэ?
Жун Юй закрыла дверь, отрезав Лань Жоусюэ от себя.
Её голос дрожал, когда она спросила: «Каков на самом деле статус мисс Жун в семье Цзи?»
Цзи Чжиюань тщательно подбирал слова: «Она — семья».
«Семья?» Слёзы Лань Жоусюэ тут же брызнули: «А кто тогда я, Чжиюань? После всего этого времени, проведённого вместе, кто я для тебя?»
Цзи Чжиюань нахмурился: «То, что она семья, не мешает тебе быть моей девушкой. Почему ты плачешь?»
Он вздохнул, вытер ей слёзы и обнял: «Ты слишком много думаешь».
Лань Жоусюэ тихо всхлипывала.
Ей хотелось бы, чтобы это было всего лишь её воображение…
---
Цзи Чжиюань распорядился, чтобы Лань Жоусюэ отвезли домой.
Затем он поднялся наверх и постучал в дверь Жун Юй.
«Входите».
Он вошёл и увидел её, сидящую в кресле с книгой.
«Прабабушка, я хотел бы извиниться за Жоусюэ. Она не знала вашей личности и перешла черту. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу».
Жун Юй отложила книгу: «Если бы кто-то другой столкнулся с таким отношением со стороны секретаря Лань, Чжиюань, как бы ты поступил?»
Цзи Чжиюань замялся.
Жун Юй махнула рукой: «Неважно. Можешь идти».
Цзи Чжиюань остался стоять, поджав губы: «Жоусюэ — моя девушка».
«Я знаю», — с лёгкой улыбкой сказала Жун Юй. — «Поэтому я не приказала дворецкому Юю её вышвырнуть. Считай, что это моя любезность по отношению к тебе».
В этот момент мимо проходил Старый Мастер Цзи.
Почувствовав странную атмосферу, он вошёл: «Что случилось? Чжиюань, ты расстроил свою прабабушку?»
Прежде чем Цзи Чжиюань успел объясниться, у Жун Юй зазвонил телефон.
Она подняла руку, призывая их к тишине.
«Алло, это Жун Юй? Это команда проекта 'Звёздная Мечта'. Мы официально приглашаем вас принять участие в первой записи в эту субботу в Ji's Entertainment…»
Звонок вскоре закончился.
Лицо Старого Мастера Цзи загорелось волнением: «Этот конкурс талантов я планировал годами! Матушка, ты действительно участвуешь? Какое совпадение!»
Жун Юй улыбнулась: «Вовсе не совпадение».
Она записалась именно потому, что это было то, что хотел сделать Инбао.
Теперь, когда Инбао пробудился, возможно, продолжать не имеет смысла.
«Я помню, в детстве пение было твоей самой большой страстью», — вспоминал Старый Мастер Цзи. — «Ты водила меня в Большой Шанхайский Бальный Зал смотреть выступления. Если бы ты не посвятила себя научным исследованиям, то, возможно, стала бы звездой, известной на всю страну, верно?»
Жун Юй действительно любила петь.
В детстве она изучала вокал, но позже поняла, что музыка не спасёт людей, и тем более страну.
Поэтому она вложила всю свою энергию в физику и химию.
Её бывшее хобби было заброшено, со временем покрывшись пылью…
Старый Мастер Цзи посмотрел на неё: «Раз тебе выпал второй шанс на жизнь, Матушка, почему бы не попробовать что-то новое?»
Цзи Чжиюань, стремясь восстановить свой имидж в глазах прабабушки, быстро добавил: «Большинство участников этого шоу — студенты, и все записи запланированы на выходные. Это не помешает твоей учёбе, Прабабушка. Это будет хороший опыт».
Жун Юй кивнула: «Ладно».
Старый Мастер Цзи тут же сказал: «Чжиюань, кто сейчас генеральный директор Ji's Entertainment? Вызови его завтра в штаб-квартиру. Мы должны обеспечить твоей прабабушке лучшие ресурсы, и...»
«Инбао», — прервала Жун Юй. — «Если я буду полагаться на влияние семьи Цзи, чтобы участвовать, то в чём тут 'опыт'? К тому же, это будет нечестно по отношению к остальным».
«Ты права, Матушка», — согласился Старый Мастер Цзи. — «Тогда завтра я буду сопровождать тебя на запись».
---
«Звёздная Мечта» была главным развлекательным шоу Ji's Entertainment. После предварительного отбора на шоу, которое записывалось в прямом эфире, были выбраны восемьдесят восемь молодых женщин.
Когда Старый Мастер Цзи высадил Жун Юй у входа в штаб-квартиру Ji's Entertainment, их встретило море камер.
Он нехотя сказал: «Матушка, дальше я не могу. Но не волнуйся — я буду наверху, в здании Группы Цзи, и буду следить за записью».
Жун Юй вышла из машины.
Как только она ступила на красную дорожку программы, официально началась прямая трансляция.
Она кратко представилась на камеру, когда краем глаза заметила группу людей, окружающих Жун Жояо при её появлении в кадре.
Среди восьмидесяти восьми участниц большинство были никому не известны, но Жун Жояо уже имела некоторую известность в индустрии развлечений. Многие сбежались к ней, чтобы подлизаться или попасть в кадр и получить известность.
Как только Жун Жояо закончила приветствовать аудиторию…
Она подняла глаза и увидела Жун Юй.
В её мыслях промелькнуло беспокойство — что, если Жун Юй подойдёт поздороваться?
Если аудитория узнает, что Жун Юй её сестра, они будут навечно связаны в глазах общественности. Это будет катастрофой…
Жун Юй обернулась и вошла в студию звукозаписи.
Жун Жояо тяжело вздохнула с облегчением.
В то же время она на мгновение замерла — сумочка, которую несла Жун Юй, показалась ей странно знакомой.
Не успела она ничего сообразить, как стоящая рядом девушка прошептала: «Это лимитированная стандартная сумочка от семьи Ма. Она стоит больше 800 000 юаней. Бешеные деньги...»
Жун Жояо тут же усмехнулась.
Если бы это была сумка доступного люкса за 20 000–30 000 юаней, Жун Юй, может, и смогла бы себе ее позволить.
Но 800 000 юаней? Невозможно.
Хвастаться подделкой на шоу, которое транслируется в прямом эфире, с таким количеством камер — Жун Юй просто глупа.
Какой позор для семьи Жун...
Внутри студии уже собралось больше двадцати человек, обмениваясь любезностями и болтая о пустяках.
В тот момент, когда вошла Жун Жояо, все обступили ее, осыпая комплиментами.
Десятки девушек отчаянно боролись за ее внимание.
Жун Жояо сохраняла милую улыбку, любезно отвечая на каждое приветствие.
Чат в прямом эфире взорвался:
«Жояо такая шикарная!»
«Очаровательная в детстве, сногсшибательная во взрослом возрасте — вы вообще знаете, как редко внешность ребенка-звезды так хорошо сохраняется?»
«Один голос от тебя, один голос от меня — Жояо дебютирует сегодня вечером! Фаны Жояо, вперед!»
«...»
Когда все собрались, вперед вышел ведущий. «Добро пожаловать на проект "Звездная Мечта". Путешествие начинается, молодость расцветает... Следующий этап — первое выступление. Сцена ваша. На основе оценок судей и голосов живой аудитории восемь конкурсанток с самым низким рейтингом будут исключены».
Упоминание об исключении мгновенно усилило напряжение.
Песни были назначены жеребьевкой.
Восемь конкурсанток должны были выступать вместе — одновременно сотрудничая и соревнуясь.
Жун Юй вытянула поп-песню.
Хотя она брала уроки вокала, обучение семидесятилетней давности не шло ни в какое сравнение с современными техниками, и она никогда даже не слышала о современных стилях поп-пения.
К счастью, на шоу был предоставлен тренер, который обучал ее строка за строкой, и она сосредоточенно училась.
Увидев, как Жун Юй небрежно бросила свою сумочку на пол, Жун Жояо скривила губы. Определенно подделка — никто не стал бы так обращаться с настоящей.
Наверху Старый Мастер Цзи сидел в своем кабинете, скрестив ноги, и смотрел прямую трансляцию на большом экране.
«Юань, посмотри — твоя прабабушка так серьезно занимается».
«Из всех конкурсанток твоя прабабушка самая красивая».
«Подожди — почему люди в чате оскорбляют ее?!»
Старый Мастер Цзи резко выпрямился.
По экрану проплыл комментарий:
«Эта девушка Жун Юй кажется такой фальшивой».
«Ее сумка явно подделка. Как нелепо приносить контрафакт на шоу».
Старый Мастер Цзи пришел в ярость. «Юань, пошевеливайся! Сделай мне аккаунт — мне нужно дать отпор! Фальшивка? Черта с два фальшивка! Вся семья этого ублюдка фальшивая!»
Цзи Чжиюань: «...»
Старик не ступал в корпорацию Цзи почти десять лет из-за плохого здоровья.
Но теперь он кричал с таким пылом, что чуть ли не прыгал от злости — Цзи Чжиюань решил, что старик, вероятно, может проработать еще несколько лет...
Быстро нажав на клавиатуре, он сказал: «Я их заблокировал».
Удовлетворенный, Старый Мастер Цзи вернулся к трансляции.
Репетиция длилась четыре часа, с перерывом на обед.
Как только Жун Юй собралась идти в столовую со своей группой, сотрудник отвел ее в сторону.
«Мисс Жун, председатель приглашает вас пообедать на верхнем этаже».
Жун Юй: «...»
Они же договаривались, что никакого особого обращения.
Этот старик был таким непослушным даже в своем возрасте.
Со вздохом она сказала: «Пожалуйста, передайте ему, что в этом нет необходимости».
Как только сотрудник ушел, Су Тянь из ее группы подошла ближе. «Жун Юй, что хотел персонал?»
Жун Юй покачала головой. «Ничего. Пойдем есть».
Столовая гудела от приглушенных разговоров.
«В группе Жун Жояо есть она и Лиза — Лиза постоянно выступает за границей».
«Это команда мечты. Они на другом уровне. С ними не посоревнуешься».
«В первом раунде выбывают всего восемь человек. Главное — не оказаться в нижней восьмерке, так что не нужно нервничать».
«...»
Внезапно в столовой поднялся ропот.
Вошел режиссер шоу с женщиной лет двадцати.
«Это секретарь Лань», — взволнованно прошептала Су Тянь. «Личный секретарь генерального директора корпорации Цзи. Ее присутствие означает, что Группа Цзи серьезно относится к этому шоу».
Лань Жоусюэ встала в центре, тепло улыбаясь. «Здесь нет камер. Если у вас есть какие-либо отзывы для производственной команды, не стесняйтесь поделиться. Я прослежу, чтобы были внесены улучшения».
Жун Жояо была ошеломлена.
Она действительно встретит секретаря Лань здесь?
Месяцами ее отец пытался договориться о встрече, но секретарь Лань всегда была слишком занята.
И все же вот она, лицом к лицу.
Действительно, только выйдя на большую сцену, можно встретить таких людей.
Подавив волнение, она подошла. «Мой отец очень хорошо о вас отзывался, секретарь Лань. Подняться до главного секретаря корпорации Цзи в таком молодом возрасте — вы вдохновляете».
Лань Жоусюэ подняла бровь. «Ваш отец?»
Жун Жояо поспешно уточнила. «Жун Вантянь, из Группы Жун».
«Ах, Группа Жун».
Лань Жоусюэ сделала вид, что вспоминает.
На самом деле, она понятия не имела, кто такой Жун Вантянь, но знала, что Жун Юй была старшей дочерью Группы Жун.
Что делало эту девушку второй дочерью.
Сводные сестры — значит, естественные соперницы.
Возможно, она сможет найти какую-то полезную информацию.
Как только она собралась заговорить, ее взгляд упал на знакомую фигуру у окна.
Разве это не... Жун Юй?
Жун Юй тоже участвует в шоу?
Неужели корпорация Цзи внезапно запустила этот конкурс айдолов только для того, чтобы помочь ей дебютировать?
Заметив, что она отвлеклась, Жун Жояо почувствовала беспокойство. «Секретарь Лань?»
Лань Жоусюэ очнулась. «Вы выделяетесь среди конкурсанток. Продолжайте в том же духе, и вы обязательно дебютируете в топе».
Она вышла из столовой, поручив помощнику принести полный профайл конкурсантки Жун Юй.
После обеда время выступления приближалось.
Группа Жун Юй должна была выйти на сцену шестой.
Время для макияжа и костюмов.
На каждую группу был выделен только один визажист, и восемь девушек по очереди садились в кресло.
Первой девушке только что нанесли тональный крем, как зазвонил телефон визажиста.
«Простите, девочки», — извиняющимся тоном сказала она. «Я срочно нужна режиссеру. Не смогу закончить ваш макияж прямо сейчас».
Су Тянь запаниковала. «Разве шоу не предусмотрело запасных визажистов?»
Визажист покачала головой. «Приказ режиссера. Ничего не могу поделать».
«Это несправедливо!» — возмутилась Су Тянь. «Я пойду жаловаться в производство!»
Жун Юй посмотрела на часы. «У нас меньше тридцати минут до выхода на сцену. Споры только отнимут время. Лучше найти другое решение».
Шоу талантов, запущенное Группой Цзи, привлекло огромное внимание, а прямая трансляция первого эпизода набрала заоблачную популярность.
В этот момент выступала команда Жун Жояо. В её группе была Лиса, зарубежная участница с огромной фанатской базой. Как только они появились на сцене, количество зрителей онлайн взлетело, превысив 500 000.
Под светом прожекторов восемь девушек сияли. Их энергичное выступление было безупречным, каждое движение идеально синхронизировано, что вызывало волны ликования у живой публики.
«О боже, сценический костюм Яояо просто потрясающий!»
«Внешность Лисы нереальна — её сценическое обаяние зашкаливает!»
«Фаны Яояо, вперёд! Мы должны убедиться, что она займет первое место!»
«Лиса, безусловно, заслуживает главного приза!»
«...»
Фанаты обеих участниц начали конфликтовать в чате трансляции, подогревая ажиотаж.
Среди жарких споров выделился один комментарий:
«Отойдите все в сторону — наша Жун Юй — вот кто настоящий номер один!»
Это единственное замечание успешно объединило соперничающих фанатов Жун Жояо и Лисы.
«Ржу не могу, кто такая вообще эта Жун Юй?»
«Какой-то ноунейм-мусор пытается тягаться с Яояо и Лисой?»
«В её профиле написано, что ей за 70. Разве эта старая карга не должна отдыхать дома, а не тратить здесь свою пенсию?»
«...»
Экран затопило оскорблениями.
Лицо Старшего Мастера Цзи потемнело. «Заблокировать их! Заблокировать каждого!»
Цзи Чжиюань потер виски. «Дедушка, просто спокойно наслаждайся шоу. Обязательно нужно наводить суету?»
Старик слегка сжался. «Я просто хотел поддержать твою прабабушку, как у всех есть свои фанаты...»
Среди хаоса группа Жун Жояо завершила свое выступление.
Судьи выставили им исключительно высокий балл — 97.
Следующей была шестая группа.
Свет ненадолго погас, а затем снова загорелся, осветив восемь девушек, стоящих на сцене.
«Погодите, а они что, без макияжа?»
«Они реально вышли на сцену ненакрашенными? Вот это смелость.»
«Та, что в центре, это Жун Юй. Честно говоря, она симпатичная, но понравится только дедушкам за 70.»
«Выступать без макияжа в прямом эфире — это такое неуважение к сцене.»
«Люди, которые не уважают сцену, не заслуживают дебюта...»
Старший Мастер Цзи нахмурился. «А Юань, что происходит? Почему группа твоей прабабушки не накрасилась?»
Выражение лица Цзи Чжиюаня стало серьезным. «Подожди, я узнаю».
Без сложного макияжа или броских причесок восемь девушек исполнили молодежную поп-песню чистым, нежным вокалом.
Когда наступил припев, они сбросили свои гламурные верхние платья — костюмы, предоставленные шоу, которые требовали яркого макияжа в тон. Под ними обнаружились простые белые платья до колен. В идеальном унисон они сбросили свои плохо сидящие туфли на высоких каблуках и затанцевали босиком, словно неземные эльфы...
Живая публика была ошеломлена.
«Естественный образ и белые платья идеальны — вот какой должна быть молодость!»
«Намного лучше, чем перебор с макияжем. Молодые девушки должны сиять именно так».
«Проплаченные комментаторы, отдохните. Они выглядят ужасно без макияжа — прекратите навязывать хвалу. Они и близко не стоят уровня Яояо!»
«Яояо что, Галактику завоевала или что? Почему все должны с ней соревноваться?»
«...»
Четверо судей, изначально не впечатленных, теперь были заметно тронуты.
Ли Шэн, певец, который доминировал в Азии два десятилетия назад, кивнул. «Смелое и трогательное выступление. Молодые люди действительно осмеливаются рисковать».
«Их энергия идеально соответствует теме нашего шоу, — добавила певица Лян Хунъюй. — Никакой макияж не смог бы повторить такой эффект. Я ставлю им 98. Есть возражения?»
«Я не согласен, — сказал судья Цуй Юань, поправляя очки. — Два голоса были слишком низкими, три — слишком резкими — были проблемы с интонацией...»
Ли Шэн усмехнулся. «У группы Жун Жояо тоже были проблемы с интонацией. Для новичков это нормально. Иначе зачем бы мы, судьи, здесь сидели?»
Цуй Юань замолчал.
На табло высветился финальный счет — 98.
Чат трансляции взорвался.
«Как они набрали больше?!»
«Мощная команда Яояо и Лисы получила всего 97. Это подстроено!»
«Судьи проявляют фаворитизм!»
«Может, просто признаете, что они были потрясающими?»
Как только они покинули сцену, семеро девушек подняли Жун Юй, празднуя победу.
Именно Жун Юй настояла на выступлении без макияжа.
Пятеро из них были против, но, не имея лучших идей, они неохотно согласились.
Кто знал, что их отчаянная авантюра станет изюминкой шоу? Хотя оставалось еще несколько групп, вряд ли кто-то смог бы превзойти этот результат.
Пока девушки радовались, Жун Жояо стояла неподалеку, её лицо было мрачным.
Одно дело, когда тебя затмевает Лиза.
Но проиграть Жун Юй всего на одно очко было всё равно что быть раздавленной горой. Она не могла совладать со своими эмоциями.
Она не видела ничего сверхъестественного в выступлении Жун Юй — почему судьи поставили такой высокий балл?
---
Вскоре первый раунд завершился. Рейтинги не стали объявлять в прямом эфире, чтобы сохранить интригу. Все участницы собрались в большом зале, ожидая результатов.
Неудивительно, что команда Жун Юй заняла первое место в командной категории, и каждая участница получила 100 бонусных баллов.
Команда Жун Жояо заняла второе место, заработав по 90 баллов.
Затем последовали индивидуальные голоса популярности.
Коллегия из 1000 преданных зрителей отдала по три голоса.
«Первое место: Жун Жояо, 830 голосов. В сочетании с командным счетом, её общий балл 920».
«Второе место: Лиса, 795 голосов. Общий балл: 885».
«...»
«Семьдесят третье место: Жун Юй, 51 голос. Общий балл: 151».
Хотя прямая трансляция закончилась, Старший Мастер Цзи получил доступ к внутренней записи.
Он ударил кулаком по столу. «Что за ерунда! Почему у твоей прабабушки так мало голосов? Что в ней может не нравиться?»
Цзи Чжиюань молча потягивал свой чай.
Благодаря более ранним комментариям старика, фанаты Жун Жояо и Лисы намеренно проигнорировали Жун Юй в отместку.
Если бы ее команда не победила, она оказалась бы в самом конце рейтинга.
Прежде чем он успел объяснить, его помощник прислал сообщение:
«Президент, к группе Жун Юй изначально был прикреплен визажист. Режиссер сообщил, что Секретарю Лань срочно потребовались поправки макияжа в гримерке, поэтому их временно перенаправили».
Пальцы Цзи Чжиюаня замерли.
Было уже за девять вечера, когда запись наконец закончилась.
Жун Юй взяла свою сумку и вышла, тут же наткнувшись на Лань Жоусюэ.
Взгляд Лань Жоусюэ задержался на этой сумке.
Зрители в прямом эфире утверждали, что это подделка, но только она знала правду — это не так.
Семья Цзи была невероятно щедра к этой Жун Юй.
Предметы роскоши, дорогие автомобили, даже организация шоу талантов, чтобы она дебютировала…
«Поздравляю с победой в групповом соревновании, мисс Жун», — сказала Лань Жоусюэ, в её голосе сквозила насмешка. «Хотя, вам, возможно, стоит поработать над своим личным рейтингом популярности».
Решающим фактором для дебюта была личная популярность.
А Жун Юй уже успела оскорбить двух самых популярных конкурсанток с самого начала. Выжить в такой напряженной конкуренции будет только сложнее…
Жун Юй скрестила руки, её тон был ледяным. «Если секретарь Лань не может отделить личные чувства от работы, сомневаюсь, что вы подходите на роль Главного секретаря в офисе генерального директора».
Не нужно быть гением, чтобы понять, что за инцидентом с визажистом стояла Лань Жоусюэ.
Язвительные замечания наедине — это одно.
Но намеренный саботаж работы?
Держать такого человека в корпорации Цзи — это сплошная неприятность.
Лань Жоусюэ замерла, затем рассмеялась. «И могу ли я спросить, мисс Жун, какие у вас есть полномочия, чтобы уволить меня с моей должности?»
Она много лет училась за границей, окончила Принстонский университет, и была лично приглашена директором по персоналу корпорации Цзи. Вдобавок ко всему, её отношения с Чжиюанем были совсем не обычными. Ни профессионально, ни лично никто не имел права её увольнять.
Жун Юй покачала головой. «Вы можете выбрать уволиться добровольно, либо ждать, пока корпорация Цзи выпустит уведомление о расторжении договора».
«Мисс Жун, вы заходите слишком далеко!» Голос Лань Жоусюэ дрожал от сдерживаемой ярости. «Не думайте, что расположение старого мастера Цзи делает вас неприкасаемой. В конце концов, старик теряет хватку. Чжиюань — истинный глава семьи Цзи. Я его девушка — будущая хозяйка корпорации Цзи. Кто вы такая, чтобы говорить мне уходить?»
Глаза Жун Юй стали ледяными. «Следите за своим телефоном, секретарь Лань».
С этими словами она ушла.
Лань Жоусюэ стиснула зубы, едва сдерживая гнев.
Она собиралась позвонить Цзи Чжиюаню, когда на её телефоне прозвучало уведомление о текстовом сообщении:
«Г-жа Лань Жоусюэ, в связи с нарушением вами правил компании, после тщательного рассмотрения советом директоров, вам предлагается завершить процедуру увольнения в течение трех дней. Компания предоставит компенсацию в соответствии с трудовым законодательством…»
Жун Жоуяо искала Лань Жоусюэ, чтобы обсудить сотрудничество между семьей Жун и корпорацией Цзи.
Издалека она заметила, как Жун Юй разговаривает с Лань Жоусюэ.
Сначала она предположила, что Жун Юй пытается подлизаться.
Но затем Жун Юй ушла, не оглядываясь, в то время как Лань Жоусюэ топала ногами в ярости и даже разбила свой телефон.
Не смея подойти, Жун Жоуяо быстро отступила.
Снаружи её с яркой улыбкой встретил Шэнь Линь. «Ну что? Ты заняла первое место в общем зачете?»
Жун Жоуяо кивнула. «Я только что видела, как Жун Юй спорила с секретарем Лань. Что бы она ни сказала, это так разозлило Лань Жоусюэ, что она бросила свой телефон. Если она оскорбила секретаря, разве нашей семье не будет еще сложнее сотрудничать с корпорацией Цзи?»
Шэнь Линь нахмурилась. «Как она могла быть такой безрассудной… Но секретарь Лань, вероятно, не знает, что она старшая дочь семьи Жун».
Она подумывала подождать Жун Юй, чтобы уехать вместе.
Жун Жоуяо прошептала: «Если фанаты увидят нас вместе, как сестер, это может вызвать проблемы».
И мать с дочерью сели в машину и уехали.
---
Тем временем Жун Юй в сопровождении персонала поднялась на верхний этаж корпорации Цзи.
Старый мастер Цзи уже приготовил роскошный поздний ужин. «Мама, твое выступление сегодня было потрясающим! Ты, должно быть, устала — сначала поешь».
Жун Юй умирала с голоду.
Только наевшись, она заметила Цзи Чжиюаня, сидящего на диване неподалеку, выглядевшего так, будто ему есть что сказать, но он не мог найти слов.
«Чжиюань, это из-за секретаря Лань?» Она отложила палочки для еды. «Да, я взломала внутреннюю систему корпорации Цзи и отправила ей уведомление о расторжении договора».
В последнее время она увлекалась программной инженерией и находила это занятие увлекательным.
Система корпорации Цзи показалась ей хорошей практикой.
К её удивлению, ей потребовалась меньше минуты, чтобы преодолеть их брандмауэр.
«Что произошло с секретарем Лань?» — спросил старый мастер Цзи, недоумевая. «Почему её уволили?»
Жун Юй откинулась на спинку дивана. «Чжиюань, объясни сам».
Цзи Чжиюань неохотно пересказал инцидент, затем защитился: «Прабабушка, Жоусюэ не хотела специально нападать на вас. Как женщина, которая заботится о внешности, она была сосредоточена только на том, чтобы поправить свой макияж, и в тот момент не подумала о конкурсантах. Это была её ошибка, но она не заслуживает увольнения».
«С каких это пор секретарь Лань так пренебрегает общей картиной?» Старый мастер Цзи выглядел ошеломленным. «Конкурсантки ждали выхода на сцену, а она оттащила визажиста для себя? Если бы вы с командой не нашли решение, восемь молодых девушек потеряли бы свой шанс дебютировать из-за неё! Такая серьезная оплошность абсолютно требует увольнения».
Цзи Чжиюань поджал губы. «Может, хотя бы сначала понизить её в должности?»
«Ха!» Борода старого мастера Цзи задрожала от негодования. «Лань Жоусюэ непригодна быть Главным секретарем — как и ты непригоден возглавлять корпорацию Цзи в качестве генерального директора».
Цзи Чжиюань напрягся.
С детства он был гордостью семьи Цзи, его осыпали похвалами, куда бы он ни пошел. В двенадцать лет он был назван наследником и постепенно взял на себя управление компанией.
Старик всегда говорил, что никто не подходит на роль генерального директора больше, чем он.
И все же сейчас, из-за такого тривиального вопроса, вся его ценность ставится под сомнение.
Люди совершают ошибки. Жоусюэ всего лишь оступилась один раз — почему ей нельзя дать еще один шанс?
Видя его молчание, старый мастер Цзи разочарованно покачал головой и позвал: «Секретарь Цзян, поднимитесь сюда!»
Секретарь Цзян, Главный секретарь Председателя и глава всего секретарского отдела, прибыл в течение десяти минут. Очкастый мужчина лет сорока, он излучал профессионализм.
Старый мастер Цзи объявил: «Подготовьте для меня договор о передаче акций».
Секретарь Цзян кивнул.
Учитывая преклонный возраст старика, имело смысл передать его мажоритарный пакет акций генеральному директору Цзи рано или поздно.
Он быстро подготовил документ и подвинул свой ноутбук.
Старый мастер Цзи нахмурился. «Имя неверное. Это не Цзи Чжиюань — это Жун Юй».
Он не хотел, чтобы его мать брала на себя слишком много ответственности.
Но в этом мире, без статуса или власти, можно легко быть растоптанным.
Например: даже низший секретарь посмел запугивать матриарха семьи Цзи.
«Не смотри на меня, как будто я сошел с ума», — сказал старый мастер Цзи секретарю Цзяну. «Да, я имею в виду Жун Юй».
Секретарь Цзян взглянул на Цзи Чжиюаня.
Их уважаемый генеральный директор сидел, опустив голову, поникший, как прибитый морозом баклажан.
Поскольку ни один из лидеров семьи Цзи не возражал, у него не было другого выбора, кроме как продолжить. Не его это дело открыто сомневаться в здравомыслии старика…
Как только договор был распечатан, старый мастер Цзи внимательно его просмотрел, подписал и подвинул к Жун Юй.
Жун Юй на мгновение заколебалась.
У нее не было никакого желания брать на себя управление Ji Group — это просто-напросто слишком много работы.
К тому же, как гласит старая поговорка: «Каждое поколение занимается своими делами», что означает, что старшие не должны вмешиваться в воспитание детей.
Но родители Чжиюаня умерли.
Это был Инбао, его дед, кто с трудом воспитал мальчика.
Теперь, когда Инбао было семьдесят восемь лет, как она, будучи матерью мальчика, могла позволить ему и дальше изнурять себя?
Ее пальцы легко постукивали.
Наконец, она поставила свою подпись на последней странице.
«Председатель», — Секретарь Цзян тут же сменил обращение. — «С этого момента я буду служить вам всем сердцем. Стоит ли нам объявить об изменении в руководстве СМИ?»
Жун Юй: «Нет нужды. Пусть это останется между нами».
Публичные объявления не принесут ей никакой пользы — только проблемы.
Более того, акции на ее имя в конечном итоге все равно будут переданы Цзи Чжиюаню.
Секретарь Цзян кивнул. «Тогда, пожалуйста, пройдемте со мной в соседний кабинет, Председатель, чтобы зарегистрировать ваше распознавание лиц и отпечатки пальцев…»
Жун Юй встала и последовала за ним.
После того как они вдвоем ушли, Старый Мастер Цзи повернулся к Цзи Чжиюаню. «Теперь, когда твоя прабабушка — председатель, ей действительно нужно объяснять тебе, всего лишь генеральному директору, почему она уволила сотрудника?»
Цзи Чжиюань сжал кулаки.
Неужели ей действительно нужно было доводить дело до такого, только потому что он заступился за Лань Жоусюэ?
Он читал о выдающихся достижениях своей прабабушки — уважаемый ученый, подобный ей, должен был обладать великодушным сердцем.
Почему нужно было настаивать на увольнении Жоусюэ?
Видя его сдерживаемые эмоции, Старый Мастер Цзи рассердился.
Когда-то он надеялся, что Секретарь Лань выйдет замуж за члена семьи Цзи как можно скорее.
Но теперь? Слава богу, он не настаивал на этом — иначе семья была бы обременена хлопотной невесткой.
Обычно Чжиюань был таким проницательным. Как он мог не видеть, кто важнее — его девушка или его прабабушка?
«Семья Цзи никогда не заботилась о социальном статусе при выборе невест — только о характере», — строго сказал старик. — «Когда-то я думал, что Лань Жоусюэ — порядочная девушка, поэтому поддерживал ваши отношения. Но теперь? Мне жаль — семья Цзи не может принять невестку с такими плохими моральными качествами. Расстанься с ней».
Цзи Чжиюань выглядел ошеломленным. «Называть ее морально испорченной только потому, что она случайно переназначила визажиста? Это более чем несправедливо!»
Старый Мастер Цзи нахмурился. «Я спрошу тебя в последний раз — ты расстанешься с ней или нет?»
«Вы ведете себя как феодальный патриарх», — упрямо парировал Чжиюань. — «Я не буду».
«Раз уж ты настаиваешь на защите Лань Жоусюэ…» — Старый Мастер Цзи холодно взглянул на него, — «семья Цзи заблокирует все твои кредитные карты и отзовет твои частные дивиденды по акциям и трастовые фонды. Отныне ты будешь получать только ежемесячную зарплату как генеральный директор Ji Group. Есть возражения?»
Цзи Чжиюань открыл рот.
Он хотел сказать, что может уволиться с поста генерального директора.
У него были навыки, чтобы основать собственную компанию, создать что-то полностью свое.
Но видя глубокие морщины на лице старика и зная, что Жун Юй оторвана от современности — если он откажется от своих обязанностей, Ji Group наверняка пострадает.
Сквозь стиснутые зубы он ответил: «Хорошо».
Старый Мастер Цзи ушел без единого слова.
Чжиюань рухнул в кресло, прижимая пальцы к пульсирующим вискам.
Дверь скрипнула. Вошла Лань Жоусюэ, ее голос был мягким. «Чжиюань… что сказал старый мастер?»
Цзи Чжиюань поднял глаза. «Я найду тебе другую работу».
«Клянусь, я не хотела целиться в мисс Жун — это было просто досадное совпадение…» — Глаза Жоусюэ покраснели. — «Чжиюань, ты мне веришь?»
Конечно, он верил.
Иначе он не стал бы так ссориться со стариком.
Вжж! Вжж! Вжж!
Завибрировал его телефон. Видеозвонок от Лань Юэ.
В тот момент, когда он ответил, ее милый голосок прочирикал: «Папочка, ты все еще работаешь?»
Чжиюань выдавил нежную улыбку. «Уже больше десяти. Почему ты до сих пор не спишь?»
«Я жду, когда мама вернется домой». Лань Юэ открыла страницу покупок на своем экране. «Папочка, ты можешь купить мне это платье принцессы? У моей лучшей подруги есть такое — оно такое красивое! Если я его надену, я буду самой счастливой и самой красивой девочкой в мире!»
Чжиюань собирался согласиться — пока не увидел цену.
220 000.
Его кредитные карты только что были конфискованы.
Отныне у него будет только его зарплата.
Большая часть дохода генерального директора поступала от дивидендов по акциям. Его фиксированная ежемесячная зарплата? Чуть больше 220 000.
Значит, это платье будет стоить ему целый месяц заработной платы.
Впервые в жизни он колебался из-за денег.
«Папочка? Что случилось?» — Улыбка Лань Юэ померкла. — «Это всего лишь одно платье. Оно есть у всех остальных — разве я его не заслуживаю?»
«Юэюэ!» — Наконец вмешалась Лань Жоусюэ. — «Разве мама не учила тебя не просить у других подарков?»
«Но Папочка — не другие!» — Девочка моргнула своими большими, умоляющими глазами. — «Папочка, пожалуйста? Купишь мне? Если ты этого не сделаешь, мои одноклассники будут смеяться надо мной…»
Чжиюань рефлекторно кивнул. «Я куплю его сейчас».
Но с замороженными счетами и далеко до зарплаты у него не было выбора — он одолжил деньги у друга.
---
Жун Юй спала крепко той ночью.
Когда она проснулась, ее встретила пара сверкающих глаз.
«Доброе утро, Дуодуо».
«Доброе утро, Тетя!» — Маленькая девочка сияла. — «Сегодня понедельник — пора в школу! Поторопись и одевайся!»
Уже не такая застенчивая, как при их первой встрече, Дуодуо хихикнула, когда Жун Юй подхватила ее. «Пошли — нас ждет завтрак!»
Внизу, за столом, сидел Цзи Чжиюань.
В тот момент, когда Дуодуо заметила его, она съежилась, нервничая, и тихонько отпила каши.
Старый Мастер Цзи нахмурился. «Где Пятый? Не видел его несколько дней».
Управляющий Юй слегка поклонился. «Молодой Мастер Чжоуе вернулся в два часа ночи. Он, вероятно, все еще спит».
«Так поздно ложится — как он может безопасно водить?» — Старик махнул рукой. — «Управляющий Юй, немедленно организуйте личного шофера для мисс Жун».
«Ни за что!» — Цзи Чжоуе спотыкаясь спустился по лестнице, его волосы были похожи на воронье гнездо. — «Я молод! Небольшая потеря сна — это ерунда — я все еще могу водить!»
Он схватил ключи от машины, понес сумку Жун Юй, открыл ее дверь и пристегнул ее, прежде чем плавно выехать с подъездной дорожки.
Жун Юй посмотрела на него. «Провел выходные, играя?»
«Хех, Прабабушка знает меня слишком хорошо». Чжоуе усмехнулся. «Только что вышла новая игра — я не спал две ночи, чтобы пройти ее. Первый в стране! Впечатляет?»
Жун Юй наклонила голову. «Она действительно настолько веселая?»
В ее эпоху не было цифровых игр. Она искренне не понимала, в чем привлекательность.
«Такая веселая!» — Глаза Чжоуе загорелись. — «Позже во время урока — кхм — я имею в виду, во время обеденного перерыва, у нас будет час или два. Я тебя научу. Как только ты попробуешь, ты поймешь, почему это так затягивает!»
У школьных ворот все только и говорили, что о выходном шоу талантов.
Жун Жояо окружала толпа учеников.
— Мне по секрету сказали, что Яояо заняла первое место в первом выпуске, это просто потрясающе!
— Кто бы мог подумать, что среди нас учится настоящая звезда? Нам так повезло!
— Яояо становится всё красивее и красивее. Одно удовольствие на неё смотреть…
Как раз в этот момент к воротам подошла Жун Юй.
Толпа замолчала на секунду, а затем взорвалась приглушённым шёпотом.
— Разве она тоже не участвует в этом шоу?
— Это та лентяйка из двадцатого класса выпускного года. Тьфу, пытается скопировать дебют Яояо?
— Я слышала, Жун Юй и Яояо могут быть сёстрами.
— Да ну. Яояо такая стильная и шикарная, а Жун Юй выглядит так старомодно. Посмотрите на её туфли — они были в моде лет пять назад. Как неловко, ха-ха…
Жун Жояо инстинктивно скользнула взглядом.
Эти туфли были последней флагманской моделью от топового международного бренда. Мода всегда возвращается, и этот фасон сейчас был в тренде за границей.
Одна пара стоила больше 200 000 юаней.
В её глазах мелькнуло презрение.
Не можешь позволить себе оригинал, не позорься с подделками, ладно?
— Серьёзно, чьи собаки тут разлаялись? — Цзи Чжоуе остановился, засунув одну руку в карман, и холодно посмотрел на болтающих девушек. — Если вам нечем заняться, почему бы вам не пойти и не разбросать навоз на деревенских полях?
Одна девушка расширила глаза. — К-как ты смеешь нас оскорблять?
— Да, оскорбляю. Будете продолжать тявкать, вырежу это на вашем надгробии.
Вокруг воцарилась гробовая тишина.
Жун Жояо нахмурилась. — Цзи Чжоуе, мы все одноклассники. Не нужно быть таким грубым.
Цзи Чжоуе фыркнул. — Королева школы Жун, может, сначала приструнишь своих безмозглых фанатов.
С этими словами он развернулся и потрусил за Жун Юй.
Жун Жояо презрительно скривила губу.
Эта деревенщина Жун Юй могла привлечь только такой мусор, как Цзи Чжоуе.
Пусть наслаждается вниманием школьного хулигана сейчас, но пусть только попробует забеременеть и быть принуждённой к браку. Тогда она увидит, какой жалкой может быть жизнь.
---
Зайдя в класс, Жун Юй открыла книгу и начала читать.
Через некоторое время она подняла голову и обнаружила, что Цзи Чжоуе нет за партой.
Он вернулся только ближе к концу следующего урока, его локоть был поцарапан и в синяках.
— Семьдесят шесть минут отсутствия без уважительной причины — минус 76 000, — ровно сказала Жун Юй. — Драка — минус 10 000. Дружеское напоминание: твой лимит на следующий месяц почти исчерпан. Следи за балансом.
Цзи Чжоуе: — …
Он глубоко вздохнул. — Ты даже не спросишь, почему я подрался?
— Жун Юй, ты такая неблагодарная! — сердито выпалил Чэнь Нянь. — Какие-то парни из соседнего класса распространяли в интернете мерзкие слухи, будто ты переспала с кем-то, чтобы попасть на шоу. Наш Дикарь тут рядом курил, услышал их и просто слетел с катушек!
— Курение — минус 5 000. — Жун Юй сделала паузу, прежде чем Цзи Чжоуе успел взорваться, затем добавила: — Но то, что ты заступился за меня перед посторонними, доказывает, что ты хороший парень. Плюс 10 000 в награду.
Чэнь Нянь: — ???
Хороший парень?
Жун Юй оставалась на второй год, она была всего на год старше Дикаря. Почему она звучала, как его бабушка?
И что самое шокирующее — Цзи Чжоуе, парень, который обычно смотрел на всех свысока, на самом деле смущённо почесал голову.
Вот это да, это же были деньги Дикаря! Жун Юй вычитала и награждала ими, как будто это было ничто, и он даже не спорил?
Разве они не должны были сначала соблазнить её, а потом бросить?
Почему казалось, что Дикарь сам влюбляется по уши?
— Но! — подчеркнула Жун Юй. — Это только первая запись. Как только шоу выйдет в эфир и станет популярнее, сплетен будет только больше. Ты собираешься драться с каждым хейтером? Думаешь, ты справишься?
Цзи Чжоуе нахмурился. — Так мы просто позволим им порочить твою честь?
— Если бы ты больше читал, ты бы не полагался на кулаки для решения всех проблем. — Жун Юй улыбнулась. — Клеветнические посты, пересланные более 500 раз, могут повлечь за собой судебное преследование. Пусть насладятся тюремным сроком — это их заткнёт.
Чен Нянь: — …
Гениально. И жестоко.
Цзи Чжоуе пробормотал: — Я поступил опрометчиво.
— Садись. — Жун Юй достала из сумки пластырь и приложила его к его поцарапанному локтю. — Какую бы карьеру ты ни выбрал потом, прямо сейчас тебе нужно учиться. Не трать свою молодость впустую.
Цзи Чжоуе энергично кивнул. — Понял, Баб… то есть, да.
---
На данный момент он играл роль послушного.
Но к обеду он снова сидел в телефоне, яростно играя с Чэнь Нянем и другими, окружённый одноклассниками-лодырями.
Взгляд Жун Юй скользнул по ним.
Цзи Чжоуе, казалось, почувствовал невысказанное давление и быстро встал. — Чуть не забыл, я обещал научить тебя играть сегодня утром.
Жун Юй всегда была открыта для новых вещей.
Она достала телефон, скачала популярную игру и зарегистрировала аккаунт.
После того как Цзи Чжоуе объяснил ей основы, он пригласил её в их команду из пяти игроков, чтобы напасть на базу противника.
— Жун Юй, почему ты идёшь одна? Командная работа, алло? — запаниковал Чэнь Нянь, когда она штурмовала вражеский лагерь. — Отступай! Подожди нас…
И тут…
Жун Юй сразила одного противника.
Первая кровь.
Двойное убийство.
Тройное убийство…
Четверо врагов мертвы, пятый бежит, спасая свою жизнь.
Она неспешно подошла прямо к башне с кристаллом, закончив игру менее чем за пять минут.
— Эта игра слишком простая, — нахмурилась Жун Юй. — И вот на это вы тратите своё время?
Цзи Чжоуе: — …
Чэнь Нянь: — …
— Ты точно играла раньше! — обвинил Чэнь Нянь. — Ты притворилась новичком!
Цзи Чжоуе точно знал, что Жун Юй никогда раньше не прикасалась к видеоиграм.
Новичок, который так доминирует?
Он думал, что он хорош, но рядом с ней он, скорее, был похож на малыша, который просто долбит по кнопкам.
Так унизительно.
— Сконцентрируйтесь на учёбе, дети, — наставляла Жун Юй. — Освойте математику, и вы сможете рассчитывать движение противника — скорость, навыки, расположение миньонов… Подставьте это в фиксированную математическую модель, и…
Она продолжила, детально объясняя математику, стоящую за игрой.
Зеваки таращились.
Использовать математические модели для игры? Она что, с ума сошла?
Даже если ты знаешь уравнения, у кого есть время считать цифры посреди битвы?
Это было за гранью смешного!
Прежде чем она успела закончить, вошла классная руководительница Пэй Яру. — Жун Юй, собирайся. Ты едешь со мной в Университет Хайчэн на олимпиаду по физике.
Она вспомнила: сегодня действительно должна быть олимпиада.
Учитывая дорогу и экзамен, весь остаток дня будет занят.
Университет Хайчэн.
К двум часам дня участники соревнований начали прибывать один за другим.
Миссис Сун лично сопровождала Сун Хуая на мероприятие, напутствуя его: «Если займёшь место в первой тройке на всекитайской олимпиаде по физике, то получишь рекомендацию для поступления в Пекинский или Цинхуа университет. Обязательно внимательно перепроверь ответы...»
Она запнулась на полуслове, и её взгляд посуровел. «Эта девчонка в белом платье — разве это не Жун Юй?»
Сун Хуай поднял глаза.
Это действительно была Жун Юй.
«Какое безобразие! Она погналась за тобой аж до самого места проведения олимпиады!» — фыркнула миссис Сун, презрительно скривив губы. «Она хоть смотрела на себя в зеркало? С головы до ног она и близко не достойна войти в нашу семью Сун!»
Она захлопнула дверцу машины и на высоких каблуках решительно направилась к Жун Юй, преграждая ей путь.
Жун Юй мысленно прокручивала в голове серию уравнений, когда на неё упала тень. Она подняла глаза, на мгновение не узнав стоящую перед ней женщину.
«Я уже говорила тебе не раз — невеста Сун Хуая — это Яояо, а не ты», — произнесла миссис Сун с надменным презрением. «То, как ты за ним гоняешься, только вызывает ещё большее отвращение у нашей семьи!»
Жун Юй нахмурилась.
Затем до неё дошло — это была мать Сун Хуая.
Легкая усмешка тронула её губы. «Сун Хуай, уровень самовлюбленности твоей матери поистине поразителен. Не думаешь ли, что тебе стоит её немного утихомирить?»
Лицо миссис Сун мгновенно потемнело. «Ты бесстыдно таскаешься за Сун Хуаем повсюду, устраивая из себя посмешище. Если тебе не стыдно, то нашей семье — очень даже! Я тебя предупреждаю — немедленно убирайся из Университета Хайчэн, иначе...»
«Что здесь происходит?»
Пэй Яру, которая беседовала с группой преподавателей, поспешила к ним, услышав шум. Сначала она увидела Сун Хуая, затем миссис Сун и выдавила вежливую улыбку. «Ах, миссис Сун! В чём дело?»
Жун Юй спокойно ответила: «Миссис Сун требует, чтобы я ушла».
«Боюсь, это невозможно», — улыбка исчезла с лица Пэй Яру. «Жун Юй здесь представляет Первую старшую школу как участник соревнований. Мероприятие вот-вот начнется — нам нужно идти».
Она достала из сумки сертификат участника Жун Юй, обняла девушку за плечи и провела её сквозь толпу к воротам университета.
«Она... она...» — Миссис Сун неверяще задохнулась. «Эта девчонка из семьи Жун провалила вступительные экзамены в колледж, набрав едва больше ста баллов! Родным пришлось давать взятки, чтобы пропихнуть её в Первую школу. С такими ужасными оценками, как она вообще могла получить допуск к олимпиаде?»
Сун Хуай посмотрел вслед удаляющейся Жун Юй. «Её поместили в Двадцатый класс — класс для неуспевающих. Полагаю, у них не нашлось кандидатов получше».
«Тьфу, так я и знала», — усмехнулась миссис Сун. «Семья Жун потратила целое состояние, чтобы просто купить ей место в Первой школе, а она в итоге оказалась в классе для отбросов. Какой позор».
Сун Хуай перекинул рюкзак через плечо. «Я пошел, мам».
---
Олимпиада собрала элитных учеников из школ всего региона и была разделена на три этапа: предварительный, полуфинал и финал.
Место в тройке лидеров на национальном уровне гарантировало рекомендацию в Пекинский или Цинхуа университеты — приз, к которому каждый участник относился крайне серьёзно.
Сидя в экзаменационном зале, Жун Юй бегло просмотрела тест. За исключением последней задачи, которая была немного сложнее, ответы на остальные вопросы пришли ей на ум мгновенно.
Но Учитель Пэй настояла, чтобы она обязательно чётко расписала все шаги решения.
Её ручка заскользила по бумаге.
Когда она закончила, прошло едва ли полчаса.
Она поднялась, и наблюдатель нахмурился. «Что ты делаешь? Сядь — ты мешаешь остальным».
Жун Юй ответила: «Я сдаю работу досрочно».
Остальные ученики в классе одновременно подняли головы.
Сдаёт экзамен раньше времени?
Уже закончила?
Это вообще реально?
Сун Хуай оторвал взгляд.
Но, лишь взглянув, сразу же отвел глаза.
Наблюдатель уже собирался строго её отчитать, когда заметил, что экзаменационный лист был полностью заполнен — аккуратно, чисто, уверенным почерком, явно не наспех.
Как только он забрал работу, Жун Юй собрала свои письменные принадлежности и без колебаний вышла.
---
Она неспешно прогуливалась по территории Университета Хайчэн.
Семьдесят лет назад, вернувшись с учёбы за границей, она получила приглашение прочитать здесь недельный курс по математике.
Сама того не заметив, она остановилась перед зданием, где когда-то читала лекции. Теперь это был исторический выставочный зал, хранящий университетские артефакты, каждый шаг по его коридорам ощущался как путешествие во времени...
Тут она увидела это — классную доску.
Вверху, жирным шрифтом, было написано: «Восемь Великих Неразрешённых Проблем, Которые Ставят Математиков в Тупик Тридцать Лет...» Стена была исписана плотными уравнениями, все незавершённые...
Первая задача: «Устойчивость Планетарных Орбит и Теория Хаоса».
Когда-то она слышала, как кто-то сказал, что математика — самый красивый язык, язык, описывающий законы Вселенной.
Тогда Китай стремился исследовать космос, но технологические ограничения сдерживали его. Теперь, семьдесят лет спустя, страна достигла монументальных успехов в аэрокосмической отрасли...
Даже для неё эта задача была непростой.
Но чем сложнее вызов, тем сильнее азарт.
Жун Юй взяла кусок мела и начала быстро выводить расчёты на пустых местах классной доски.
«Что вы делаете?!» — пронзительный голос прервал её мысли, когда к ней поспешила молодая преподавательница. «На этой доске запрещено рисовать!»
Жун Юй замерла, внезапно осознав, что натворила. Её вычисления теперь расплылись под нерешёнными задачами, заполняя каждое свободное место.
«Прошу прощения. Я немедленно сотру».
Она потянулась за тряпкой.
«Подождите».
Голос раздался позади.
Жун Юй обернулась и увидела женщину лет шестидесяти, шагающую к доске.
Молодая преподавательница быстро выступила вперед. «Профессор Юнь».
Профессор Юнь подняла руку, призывая к тишине, её глаза были прикованы к уравнениям. Затем она взяла мел и начала заполнять пробелы между вычислениями Жун Юй...
«Это действительно приводит к результату... Значит, вот в каком направлении не хватало хода...»
Она резко обернулась и уставилась на Жун Юй. «Вы... вы это решили?»
Жун Юй кивнула. «Хотя я не думаю, что результат верен. Должна быть ошибка в промежуточных шагах. Если мы обратим вывод здесь...» — Она обвела место. — «...и пересчитаем с новым подходом, мы получим как минимум три расходящиеся точки данных. Нам нужно учесть специфические особенности планет...»
Профессор Юнь кивнула. «Ваше рассуждение немного консервативно. Оно сработало бы сорок или пятьдесят лет назад, но сейчас я бы посоветовала быть смелее...»
И вот они вдвоём стояли перед доской, погружённые в обсуждение.
Когда прозвенел завершающий звонок олимпиады по физике, Жун Юй с удивлением поняла, что прошло почти два часа.
В конце концов, это была одна из величайших нерешённых загадок математики. Хотя они ещё не взломали её, путь вперёд был теперь ясен.
Профессор Юнь смотрела на Жун Юй с восхищением. «Кто ваш наставник?»
Жун Юй ответила: «Я ученица Профессора Пэй».
Профессор Юнь нахмурилась.
Есть ли кто-то в математическом сообществе с именем Профессор Пэй?
Жун Юй продолжила: «Учитель Пэй — преподаватель физики в Первой старшей школе Хайчэн. Я сейчас там в выпускном классе».
«Ученица... старшей школы?» Обыкновенно невозмутимое лицо Профессора Юнь наполнилось изумлением. «Решать проблемы мирового уровня в таком юном возрасте... Как такой математический гений, как вы, оставался незамеченным до сих пор? У вас ведь, должно быть, ещё нет наставника — как насчёт того, чтобы я стала вашим учителем?»
"Давайте сначала я представлюсь".
"Мое имя — Юнь Сяоюань, профессор Университета Цинхуа, ныне приглашенный вице-президент Университета Хайчэн".
"Одновременно я — академик Математического отделения Центрального исследовательского института и заместитель директора Национального института математических исследований..."
Самопрезентация Юнь Сяоюань оставила молодую преподавательницу, стоявшую рядом, совершенно ошеломленной.
Почему ей казалось, что профессорша себя рекламирует?
Это была знаменитая Профессор Юнь, титан отечественной математики, о наставничестве которой молили бесчисленные одаренные студенты — только чтобы получить безжалостный отказ.
А теперь она сама активно приглашала старшеклассницу стать ее прямой ученицей.
Если эта новость просочится, все математическое сообщество будет потрясено.
После разговора с Профессором Юнь Жун Юй почувствовала невероятное спокойствие. Иметь такого наставника, несомненно, было благословением.
Она немного подумала и спросила: "Что от меня потребуется как от вашего ученика?"
Юнь Сяоюань тайно вздохнула с облегчением и улыбнулась. "Просто следуй моим указаниям в учебе. Никаких дополнительных обязательств. Будущее математики зависит от таких молодых талантов, как ты, чтобы достичь новых высот".
"Я каждый день хожу в школу", — честно сказала Жун Юй. — "У меня может не быть много времени, чтобы сопровождать вас".
"Тебе не нужно будет сразу же следовать за мной", — ответила Юнь Сяоюань. — "Твое мышление несколько консервативно, почти застряло в прошлом веке — это, вероятно, побочный эффект экзаменационного образования. Твой старший брат поможет расширить твои горизонты".
С этими словами она позвонила. "Линь Жан, иди в выставочный зал. Я взяла ученицу — твою прямую младшую сестру. Принеси ей приветственный подарок и захвати мне кофе заодно".
Примерно через пять минут Жун Юй встретила Линь Жана.
К ее удивлению, он был в инвалидной коляске.
Мужчине было около тридцати лет, в одной руке он держал кофе, на коленях у него стоял горшечный цветок, и он изо всех сил пытался управлять коляской свободной рукой.
Тем не менее, Линь Жан не выказывал ни малейшего дискомфорта. Его глаза загорелись, когда он увидел Жун Юй. "Одному небу известно, как долго я ждал младшего брата или сестру. Профессор наконец-то взяла ученика — теперь мне будет с кем разделить рабочую нагрузку. Вот, держи растение".
Юнь Сяоюань хлопнула его по руке. "Она твоя младшая сестра — ты должен защищать и лелеять ее. Кто сказал, что ты можешь ею командовать?"
"Разве приветственный подарок не для того, чтобы она его держала?" — Линь Жан протянул его Жун Юй. — "Я торопился, поэтому схватил первое, что попалось. Я куплю тебе нормальный подарок позже".
Жун Юй приняла его с улыбкой. "Это идеально. Спасибо, старший брат".
"У меня дела", — сказала Юнь Сяоюань, отпивая кофе. — "Вы двое познакомьтесь. Мы поужинаем вместе, когда будет время".
Она быстро ушла, уводя за собой молодую преподавательницу.
Едва она ушла, как появилась Пэй Яру, выглядящая взволнованной. "Жун Юй, вот ты где! Я так волновалась — чуть не подумала, что ты пропала. Как прошел экзамен? Думаешь, хорошо сдала..."
На полуслове она замерла, ее взгляд упал на мужчину в инвалидной коляске. Ее лицо выразило неверие. "П-Профессор Линь?"
Линь Жан, профессор математики, которого Университет Хайчэн нанял за огромные деньги.
Ходили слухи, что Линь Жан проявил выдающийся математический талант уже в двенадцать лет, поступив в Университет Цинхуа, прежде чем отправиться учиться за границу. Но судьба была жестока — автомобильная авария в двадцать лет оставила его парализованным.
Если бы не несчастный случай, его достижения были бы еще более впечатляющими.
Линь Жан уже разузнал о Жун Юй по пути сюда. Он спокойно произнес: "Учительница Пэй, Профессор Юнь приняла Жун Юй в качестве своей прямой ученицы. Теперь она моя младшая сестра и может часто отлучаться из кампуса для исследований. Я информирую вас заранее".
Разум Пэй Яру опустел.
Ее мысли крутились.
После долгой паузы она пробормотала: "Но она же в выпускном классе старшей школы. Частые отлучки могут быть невозможны..."
Линь Жан улыбнулся. "Ее математический талант исключителен. Как только она представит результаты исследований, Профессор Юнь напишет ей рекомендательное письмо в Пекинский или Цинхуа университеты — фактически гарантируя поступление".
Пэй Яру пошатнулась.
Пекинский или Цинхуа?
Гарантированное поступление?
Боже мой, она что, галлюцинирует?
Может ли одно рекомендательное письмо действительно это обеспечить?
Погодите-ка...
Она сглотнула. "Профессор Юнь... это Юнь Сяоюань?"
Линь Жан кивнул.
Пэй Яру была ошеломлена. Это та самая легендарная личность, чье имя фигурировало в учебниках.
Она с трудом выговорила: "Но Жун Юй подает надежды только в физике. Ее математика может не..."
Линь Жан перебил ее. "На самом деле, именно ее математический талант позволяет ей легко справляться с физикой. Она молода — это идеальное время для ее развития".
Он добавил: "Также исследования Профессора Юнь касаются государственных секретов. Чтобы предотвратить использование Жун Юй неизвестными лицами, пожалуйста, держите этот вопрос в секрете. Знать об этом должны только необходимые люди".
"Учительница Пэй, вы можете идти. Я хотел бы поговорить со своей младшей сестрой".
Пэй Яру поспешно кивнула.
Одного Профессора Линя она уже боготворила.
Профессор Юнь была за пределами ее самых смелых мечтаний.
Если Жун Юй стала ее ученицей, монументальные достижения, несомненно, не за горами...
После ухода Пэй Яру, Линь Жан подробно обсудил с Жун Юй текущие исследовательские проекты. Их разговор тек легко.
Лишь когда позвонил Цзи Чжиюань, сказав, что едет забрать ее домой, она попрощалась с Линь Жаном.
Линь Жан проводил ее до школьных ворот. "Тогда решено. Я организую твой визит в исследовательскую лабораторию через несколько дней".
У ворот они столкнулись с Цзи Чжиюанем. Линь Жан удивленно моргнул. "Генеральный директор Цзи?"
"Профессор Линь". Цзи Чжиюань шагнул вперед. "Мисс Жун и вы...?"
Группа Цзи в настоящее время разрабатывала систему ИИ, требующую передовых математических моделей, вот как он знал Линь Жана.
"Мы семья", — сказала Жун Юй с улыбкой. — "Это мой старший брат, Линь Жан. А это Цзи Чжиюань, член моей семьи".
Линь Жан был озадачен.
Семья?
Парень?
Его младшая сестра так молода — она уже встречается?
Богатые мужчины, особенно красивые, были известными плейбоями. Неужели ее обманули?
Цзи Чжиюань был удивлен не меньше.
Линь Жан — старший брат его прабабушки?
Значит, она стала ученицей Профессора Юнь Сяоюань?
Впрочем, это имело смысл. В свое время его прабабушка была национально охраняемым исследователем, сыгравшим важную роль в основании отечественного математического института.
Проживи она дольше, ее достижения могли бы превзойти даже достижения Профессора Юнь.
Он протянул руку. "Тогда я вверяю Мисс Жун вашей заботе, Профессор Линь".
Линь Жан улыбнулся. "Конечно".
Называть ее "Мисс Жун" перед семьей? Как современно.
Цзи Чжиюань открыл дверцу машины, прикрывая верх рукой, и с уважением проводил Жун Юй внутрь.
Сун Хуай только что вышел из университета, когда увидел, как Жун Юй садится в роскошный автомобиль стоимостью в десятки миллионов.
Его брови непроизвольно нахмурились.
Разве Жун Юй не встречалась с Цзи Чжоуе?
Кто этот человек?
Впрочем, его не касалось, с кем она общается.
Когда машина отъехала, Цзи Чжиюань принял звонок от своего помощника. "Генеральный директор, председатель корпорации Хай прибыл без предупреждения. Стоит ли вам вернуться в офис?"
Цзи Чжиюань планировал сначала отвезти Жун Юй домой, но она заговорила: "Я хотела бы ненадолго посетить офис председателя".
Что касается сетевого брандмауэра семьи Цзи, работа в этой области требует дальнейшего улучшения...
Штаб-квартира Корпорации Цзи.
Два вздымающихся небоскрёба, архитектурная пара «мать и сын», стояли у реки в Хайчэне, служа главной достопримечательностью города.
Машина остановилась у входа. Ассистент лично встретил их. Открыв дверь для генерального директора, он наблюдал, как тот обошёл машину и открыл заднюю дверь для кого-то ещё.
Он предположил, что это какая-то VIP-персона.
Но из машины вышла на удивление молодая женщина — нет, точнее, девушка.
На ней был рюкзак, и выглядела она точь-в-точь как студентка.
Они вместе направились к эксклюзивному лифту, зарезервированному для топ-менеджеров Корпорации Цзи, и поднялись прямо на верхний этаж.
Секретарь Цзян, получивший предварительное уведомление, уже ждал у лифта. Он почтительно проводил Жун Юй в кабинет председателя и положил на стол стопку документов, требующих проверки.
Только после этого Цзи Чжиюань спустился вниз, чтобы встретиться с гостями из Корпорации Хай.
В тот самый момент, когда он вошел в конференц-зал, Лань Жоусюэ вместе с Лань Юэ прибыла в Корпорацию Цзи.
Секретарская команда немедленно окружила её, возбужденно болтая.
«Секретарь Лань, почему вы не сказали, что уходите? Мы хотели устроить прощальную вечеринку!»
«Что вы понимаете? Генеральный директор Цзи, должно быть, попросил её остаться дома и стать домохозяйкой. Скоро она станет госпожой Цзи — как же ей завидно!»
«Не забудьте пригласить нас, старых коллег, на свадьбу…»
Лань Жоусюэ скромно улыбнулась. «Ещё ничего не решено. Сосредоточьтесь на работе — я пойду к себе».
Она повела Лань Юэ в кабинет генерального директора.
Приветливая секретарша принесла чашку кофе и прошептала: «Когда генеральный директор Цзи приехал, с ним была девушка — ей не больше двадцати. Они выглядели… довольно близкими».
Улыбка Лань Жоусюэ застыла.
Единственной девушкой, которую Цзи Чжиюань мог привести, была Жун Юй.
Неудивительно, что Жун Юй добивалась её увольнения — она сама хотела работать в компании, чтобы быть ближе к Чжиюаню…
Она выдавила из себя смешок. «Эта девушка — родственница семьи Цзи. Она скоро выпускается и приехала на стажировку. Держите это в тайне, иначе генеральный директор Цзи может отчитать вас».
Секретарша быстро прикрыла рот рукой.
Как только она ушла, Лань Юэ недовольно надулась. «Эта тётя Жун такая противная! Всё время отнимает Папочку! Я её ненавижу! Даже больше, чем Дуодуо!»
В своё время Дуодуо тоже постоянно липла к Папочке.
Однажды она тайком подложила Дуодуо в сумку ожерелье, и Папочка начал её недолюбливать.
В другой раз она притворилась, что Дуодуо её толкнула, и Папочка резко отругал Дуодуо. После этого Дуодуо больше не смела к нему приближаться.
Нужен план, как разобраться с тётей Жун.
«Кого это Сяо Юэ ненавидит?»
Дверь открылась, и вошёл Цзи Чжиюань.
«Папочка!» Лань Юэ бросилась к нему. «Сегодня в детском саду я нарисовала картину! Учительница сказала, что я могу подарить её своему самому любимому человеку. Папочка, это для тебя!»
Цзи Чжиюань взял рисунок. Рисунок был простым — трава, цветы, белые облака и голубое небо — но он его обрадовал. «Значит, я для Сяо Юэ самый любимый?»
Лань Юэ покружилась. «Вот почему я надела платье, которое Папочка мне купил!»
То самое, которое стоило 220 000 юаней.
Оно и правда было красивым.
Цзи Чжиюань поднял её на руки, но прежде чем он успел что-то сказать, раздался стук.
Вошел секретарь Цзян. «Генеральный директор, председатель просит вас к себе в кабинет».
Лань Жоусюэ закусила губу.
Старик тоже здесь?
Неужели он приехал, чтобы лично поддержать Жун Юй?
Если вся компания узнает, что Жун Юй — избранная невестка семьи Цзи, не станет ли она посмешищем?
Она незаметно подтолкнула Лань Юэ.
«Папочка, ты опять должен работать?» Глаза Лань Юэ наполнились слезами, которые мгновенно полились. «Я хотела поужинать с тобой, рассказать тебе о детском саде… Папочка, пожалуйста? Всего один ужин? Уа-а-а…»
Её плач стал прерывистым, дыхание сбивчивым.
Лань Жоусюэ ахнула от тревоги. «Чжиюань, у Сяо Юэ начинается приступ астмы! Ты должен согласиться, иначе она будет плакать, пока он не спровоцирует приступ, — пожалуйста!»
Цзи Чжиюань крепче прижал Лань Юэ к себе, сердце заболело. «Папочка поужинает с тобой. Не плачь, солнышко».
Лань Юэ всхлипнула. «Сейчас!»
Цзи Чжиюань посмотрел на секретаря Цзяна. «Что бы это ни было, это может подождать».
Он вынес Лань Юэ.
Лань Жоусюэ торжествующе ухмыльнулась.
Ну и что, если старик поддерживает Жун Юй? Стоит Сяо Юэ сказать слово, и Чжиюань бросит всё.
Все трое вышли через лифт.
Секретарь Цзян вернулся в кабинет председателя, смущенный. «У дочери секретаря Лань случился приступ. У генерального директора не было выбора, кроме как уехать с ними…»
Жун Юй подняла голову. «Неужели руководство Корпорации Цзи настолько халатно? Бывший сотрудник может просто так разгуливать в зонах для руководителей?»
«Этого больше не повторится, председатель!» Секретарь Цзян выпрямился. «Этот вопрос будет решен к сегодняшнему вечеру!»
Он предполагал, что Жун Юй — просто бестолковая девчонка.
Но за последние двадцать минут она неоднократно удивляла его, разрушая его предубеждения.
«Два приоритета», — резко сказала Жун Юй. «Во-первых, брандмауэр Корпорации Цзи требует полной перестройки новой командой. Во-вторых, есть расхождения в счетах Отдела закупок. Кто занимается покупкой праздничных подарков для сотрудников? Позовите их сюда. Сейчас».
Секретарь Цзян немедленно позвонил в Отдел закупок.
«…Этим руководит руководитель группы Лань, но он уже ушел на сегодня. Он отчитается завтра».
Секретарь Цзян нахмурился. «Сейчас 5:45. До конца рабочего дня ещё пятнадцать минут».
«Ну, руководитель группы Лань — зять генерального директора Цзи. Кто посмеет отчитать его за опоздания или ранний уход? Если его сестра шепнёт на ухо генеральному директору, как нам сохранить работу…»
Будучи высокопоставленным руководителем, обслуживающим совет директоров, секретарь Цзян не знал об этой связи.
Он повесил трубку с серьёзным видом. «Председатель, я сам разберусь с этим —»
Жун Юй покачала головой.
И это лучший преемник Корпорации Цзи?
Она постучала по бухгалтерским книгам. «Это улики. Звоните в полицию».
Секретарь Цзян замялся. «Но генеральный директор Цзи —»
«Я дала ему шанс», — холодно сказала Жун Юй. «Он решил им не пользоваться».
Она намеревалась решить это в частном порядке.
Но если он хочет испытать её терпение, отлично — пусть этим займутся власти.
Тем временем.
Цзи Чжиюань повёз Лань Жоусюэ и Лань Юэ в самый роскошный приречный Западный ресторан Хайчэна.
Их обычное место.
Менеджер лично проводил их в приватный обеденный зал. Когда принесли еду, спустилась ночь, и зажглись огни на берегу реки — роскошное наслаждение в элитном районе Хайчэна.
Больше часа спустя ужин закончился.
Цзи Чжиюань инстинктивно потянулся за кошельком, затем вспомнил — его карты были конфискованы.
Вместо этого он открыл приложение мобильного платежа, сканируя QR-код.
Устройство менеджера пискнуло.
«Простите — недостаточно средств!»
На лице Цзи Чжиюаня промелькнуло редкое смущение.
Он поджал губы и спросил:
— Сколько по счету?
Менеджер слегка удивился.
Этот господин Цзи никогда раньше не спрашивал о ценах, обедая в ресторане — он просто без колебаний проводил картой.
Сегодняшний день был необычным.
Менеджер ответил:
— Всего семьдесят восемь тысяч шестьсот юаней.
Цзи Чжиюань мысленно поморщился от стоимости.
Он приводил сюда Лань Жоусюэ каждые несколько дней, что означало, что он тратил примерно от трехсот до четырехсот тысяч юаней в месяц только в этом ресторане.
Раньше эта сумма не казалась значительной.
Но сейчас…
Он поднял руку.
— Дайте мне минуту.
Менеджер кивнул и отошел.
Лань Юэ моргнула своими большими глазами и спросила:
— Папочка, как это у тебя на счету может быть недостаточно денег? У тебя что, даже семидесяти тысяч юаней нет… М-м-мф!
Ее рот был быстро закрыт.
Лань Жоусюэ все поняла.
Должно быть, Старый Мастер Цзи наложил на Чжиюаня финансовые санкции, чтобы оказать на них давление и заставить расстаться.
Она не могла этого постичь.
Буквально несколько дней назад старый мастер, казалось, благоволил к ней — даже спрашивал, когда они планируют сыграть свадьбу.
Как же все так внезапно изменилось с появлением Жун Юй? Все произошло слишком быстро, чтобы она успела отреагировать.
У нее были эти семьдесят тысяч юаней.
После развода она получила компенсацию в размере более двух миллионов, и она накопила все свои заработки от работы за эти годы. Вдобавок ко всему, Цзи Чжиюань часто дарил ей предметы роскоши, которые она перепродавала, если они ей не нравились. В финансовом плане она не бедствовала.
Но разве не неловко, когда женщина платит во время свидания?
С этой мыслью Лань Жоусюэ промолчала.
Цзи Чжиюань пролистал свои контакты и отправил запрос на займ другу.
Друг ответил, недоумевая:
— Ты занял больше двухсот тысяч всего пару дней назад, а теперь просишь восемьдесят тысяч? Что происходит? Семья Цзи банкротится?
Цзи Чжиюань не хотел объяснять.
После небольшой паузы он набрал:
— Просто одолжи мне миллион.
В следующую секунду WeChat уведомил его о переводе в один миллион юаней.
Он тут же оплатил счет.
— Я так и знала, что Папочка сможет заплатить за ужин! — хихикнула Лань Юэ. — Мамочка говорит, что Папочка — самый богатый человек в мире, так что я буду самой богатой маленькой принцессой.
Цзи Чжиюань незаметно нахмурился.
Неужели Жоусюэ действительно обсуждала деньги с их ребенком?
Лань Жоусюэ заметила его недовольство и собиралась сгладить ситуацию, как вдруг ее телефон завибрировал. На экране высветился неизвестный номер, и она рассеянно ответила.
— Это родственник Лань Цзыгана? Он был задержан за использование своего положения в целях незаконного обогащения. Вы должны немедленно явиться в полицейский участок для оказания содействия в расследовании…
---
Тем временем Жун Юй уже сидела за обеденным столом семьи Цзи.
В поместье «Гибискус» работало восемь шеф-поваров, каждый из которых специализировался на отдельной кухне, что гарантировало, что ни одно блюдо никогда не повторялось.
Цзи Чжоуе, который редко приходил домой на обед, был необычайно внимателен, подавая Жун Юй блюда с преувеличенной учтивостью.
После еды он потер руки и ухмыльнулся Старому Мастеру Цзи.
— Дедушка, раз уж я так хорошо заботился о Прабабушке, не думаешь ли ты, что заслуживаю небольшую награду?
Старый Мастер Цзи вывернул свои пустые карманы.
— Что именно ты ожидаешь, что я тебе дам?
Цзи Чжоуе жалобно заныл.
Раньше он быстро перекусывал после школы, а затем отправлялся в интернет-кафе играть.
Но сегодня он понял, что у него даже нет денег, чтобы поесть вне дома — его кредитные карты были исчерпаны, а баланс WeChat составлял жалкие пять юаней и шестьдесят центов. Жалкое зрелище.
Как раз в этот момент вернулся Цзи Чжиюань.
Цзи Чжоуе поспешил к нему, изобразив самое жалкое выражение лица.
— Старший Брат, я на мели. Можешь одолжить немного налички?
— У меня тоже нет, — сказал Цзи Чжиюань, вытаскивая свой пустой кошелек. — Все мои банковские счета и кредитные карты заморожены.
Цзи Чжоуе:
— …
Черт. Даже его могучий старший брат оказался в трудном положении.
Как ни странно, это заставило его почувствовать себя лучше.
Цзи Чжиюань вошел в зал, плотно сжав губы.
— Лань Цзыган — единственный живой родственник Жоусюэ. Он работает в компании всего полгода и все еще учится. Несколько ошибок вполне объяснимы. Я не думаю, что это должно было дойти до полиции.
Жун Юй развела руками.
— Я не смогла до тебя дозвониться, а Лань Цзыгана нигде не было. Что еще мне оставалось, кроме как позволить властям разобраться с этим?
Она слабо улыбнулась.
— Счета показывают, что за полгода он присвоил четыреста восемьдесят тысяч юаней у корпорации «Цзи». Что бы ты сделал на моем месте?
Цзи Чжиюань стиснул челюсти.
Четыреста восемьдесят тысяч для него — не такая уж большая сумма, его ежемесячные расходы на ужин намного превышали ее.
Если бы это был обычный сотрудник, он бы без колебаний следовал протоколу.
Но Жоусюэ потеряла обоих родителей. Лань Цзыган был ее единственной семьей…
— Лань Цзыган — порядочный парень, — вставил Цзи Чжоуе. — В прошлом месяце он угощал меня и моих друзей выпивкой. Очень щедрый. Я согласен — не нужно привлекать полицию. Семья Цзи может просто покрыть убыток.
— Глупец! — Старый Мастер Цзи стукнул Цзи Чжоуе тростью по лбу. — Ты слишком комфортно живешь, если думаешь, что четыреста тысяч — это мелочь!
— А ты! — Он сердито посмотрел на Цзи Чжиюаня. — Как я вырастил такого слепого наследника? Этот паразит Лань Цзыган грызет основы корпорации «Цзи», а ты его защищаешь? Мне следовало бы отречься от тебя!
Жун Юй протянула ему стакан воды.
— Не нужно так расстраиваться из-за этого.
Она повернулась к Цзи Чжиюаню.
— Если Лань Цзыган вернет сумму, увеличенную в десять раз, в течение трех дней, корпорация «Цзи» отзовет обвинения.
Цзи Чжиюань замер.
В десять раз — это означало четыре целых восемь десятых миллиона.
Ему придется продать одну из своих спортивных машин с убытком…
— Чтобы ты не использовал активы семьи Цзи для того, чтобы выручить Лань, — продолжила Жун Юй холодно, — все твои владения, машины, предметы коллекционирования, золото и предметы роскоши будут конфискованы семьей. — Она повысила голос. — Управляющий Юй, пожалуйста, займитесь конфискацией активов молодого господина. У вас есть два часа.
Вопрос о том, попадет ли семья Лань в тюрьму, ее не беспокоил.
Она просто хотела, чтобы Цзи Чжиюань увидел их такими, какие они есть на самом деле.
Тем не менее, кровные узы было трудно разорвать.
Цзи Чжоуе вытаращил глаза.
Его брат был будущим главой корпорации «Цзи», человеком, чье слово было законом. Даже Старый Мастер Цзи раньше советовался с ним по важным решениям.
Теперь, с возвращением Прабабушки, его непобедимый старший брат был низведен до… этого.
Он мысленно зажег свечу.
Старый Мастер Цзи ужесточил тон.
— Если ты еще раз вот так смешаешь личное и профессиональное, у меня не будет выбора, кроме как перевести тебя в дочернюю компанию для… переаттестации.
Цзи Чжиюань долго стоял в зале.
Он не мог винить Прабабушку или старого мастера — Лань Цзыган был, несомненно, виноват.
Его собственная снисходительность позволила ситуации обостриться.
Сначала он позвонил своему второму брату.
— Яньтин…
Цзи Яньтин прервал его.
— Я не знаю, что происходит между тобой и Дедушкой, но он ясно дал понять: никто не должен одалживать тебе ни единого цента. Третий Брат и Четвертый Брат, должно быть, получили такое же предупреждение. Извини, Старший Брат.
Выражение лица Цзи Чжиюаня потемнело. Затем он набрал номер близкого друга.
— Что, черт возьми, случилось? Твой дедушка позвонил мне сегодня вечером и пригрозил разорвать отношения с моей семьей, если я помогу тебе финансово…
В тот момент, когда Цзи Чжиюань повесил трубку, поступил звонок от Лань Жоусюэ.
Ее голос был хриплым от слез.
— Чжиюань, какие новости? Старый мастер согласен снять обвинения?
Цзи Чжиюань вышел на балкон.
«Жоусюэ, Лань Цзыган действительно нарушил закон, а семья Цзи всегда придерживалась абсолютной нетерпимости», — сказал он мягким голосом. — «Если десятикратная компенсация будет выплачена в течение трех дней, семья Цзи отзовет заявление».
«Десятикратная!» — ахнула Лань Жоусюэ. — «У моего брата нет таких денег — это его разорит... Чжиюань, ты нам поможешь, правда?»
Цзи Чжиюань успокоил ее: «Не волнуйся, предоставь это мне».
«Спасибо, Чжиюань. Я не знаю, что бы я без тебя делала. Огромное тебе спасибо...»
Цзи Чжиюань утешал ее больше десяти минут, прежде чем, наконец, повесить трубку.
Стоя на балконе, он позволил прохладному ночному ветерку овевать его, в раздражении потирая переносицу.
---
Жун Юй хорошо выспалась.
Рано утром она получила от своего старшего, Линь Жана, несколько страниц уравнений с просьбой продолжить вывод и рассчитать решение первого этапа.
Это был расчет, касающийся траекторий планетных орбит.
Для Жун Юй это было не совсем просто.
До этого она редко сталкивалась с предметами, связанными с аэрокосмической отраслью.
Как только она вошла в класс, она открыла черновик и начала скрупулезно работать. Увлекшись, она не заметила, как пролетело время — к тому моменту, когда она закончила вычисления, второй урок уже закончился.
Она достала телефон, сфотографировала и отправила Линь Жану более десятка страниц.
Линь Жан только что закончил лекцию.
Увидев сообщение от своей младшей в WeChat, он предположил, что она столкнулась с проблемой. Но когда он открыл его, на него обрушился поток изображений — и, к его шоку, она идеально вывела данные первого этапа.
Это был недавно открытый астероид Исследовательским институтом аэрокосмической отрасли в прошлом месяце, который неуклонно приближался к Земле. Институт в срочном порядке начал расчет его траектории, привлекая к задаче множество математиков. И только прошлой ночью точные данные были окончательно готовы.
И тем не менее, расчеты Жун Юй в точности совпали с внутренними результатами института.
Линь Жан был ошеломлен.
Аэрокосмическое бюро располагало самыми передовыми вычислительными средствами для моделирования.
Жун Юй? Всего лишь ручка и бумага.
Неудивительно... неудивительно, что их профессор так стремился взять ее в свою исследовательскую группу. Должно быть, он боялся, что ее перехватит кто-то другой.
«Младшая, я пришлю тебе еще один набор данных. Рассчитай траекторию планеты на втором этапе».
---
Жун Юй получила сообщение и тут же погрузилась в новый раунд расчетов.
Сейчас был урок физики. Пэй Яру вошла в класс с лучезарной улыбкой. «Класс, у меня отличная новость».
Двадцатый класс был, как известно, самой неуспевающей группой в школе. С тех пор как Пэй Яру назначили их классным руководителем, она заметно постарела лет на десять. Это был первый раз, когда ученики видели ее такой сияющей.
«Наша собственная Жун Юй получила высший балл в предварительном туре Национального конкурса по физике!» — радостно объявила Пэй Яру. — «Давайте все поздравим Жун Юй!»
Она начала хлопать.
Студенты, сбитые с толку, последовали ее примеру, а затем разразились шумом.
«Высший балл по физике?»
«Как... как это возможно?»
«Разве она не была раньше гуманитарием? Я слышал, что на ее последнем вступительном экзамене в колледж она набрала чуть больше сотни. Если у нее были такие плохие оценки, как она могла получить полный балл по физике?»
Пэй Яру улыбнулась. «Вспомните — разве Жун Юй не занималась тихонько с тех пор, как перевелась в наш класс?»
Староста класса замер.
Теперь, когда он подумал об этом... да, занималась.
Жун Юй была поразительно красива, поэтому он, естественно, обращал на нее больше внимания. Каждый раз, когда он бросал на нее взгляд, она сидела за партой, что-то старательно выводя в тетради с математическими задачами.
«Низкий балл Жун Юй на ее последнем экзамене был из-за ошибки, а не из-за отсутствия способностей», — объяснила Пэй Яру. — «Староста, представитель по учебе и секретарь класса — вы трое лучшие ученики в нашем классе. Имейте в виду, скоро ежемесячные экзамены. Мне любопытно посмотреть, кого из вас вытеснит из первой тройки Жун Юй».
Давление мгновенно обрушилось на старосту.
Представитель по учебе подумал про себя: Если Жун Юй действительно так хороша, почему ее перевели в Двадцатый класс?
Секретарь класса поджала губы. Жун Юй все время проводила с Цзи Чжоуе и его компанией бездельников. Наверное, ее оценки не могут быть такими впечатляющими...
У каждого из них были свои сомнения.
Тем не менее, как только урок закончился, секретарь класса подошла первой. «Жун Юй, не могла бы ты объяснить мне эту задачу по физике?»
Староста и представитель по учебе обменялись взглядами, прежде чем тихо собраться вокруг.
Жун Юй взглянула на вопрос, набросала ответ, а затем внезапно вспомнила инструкции Пэй Яру. Она зачеркнула его и начала объяснять подробно. «Этот вопрос проверяет самое фундаментальное понятие...»
Секретарь класса была ошеломлена.
Такая сложная задача, а Жун Юй решила ее простейшим способом?
Она действительно была так хороша.
Чтобы не отстать, староста спросил: «А как насчет этой?»
Жун Юй терпеливо объяснила решение.
Представитель по учебе собирался задать еще один вопрос, когда...
Цзи Чжоуе хлопнул ладонью по столу. «Вы тут уже пять минут. Если мы будем ждать еще, в столовой даже супа не останется».
Группа опомнилась и бросилась в сторону столовой.
---
Хотя в столовой уже было полно народу, Цзи Чжоуе стоило только постучать по понравившемуся столу, как сидевшие за ним тут же вставали.
Жун Юй холодно взглянула на него.
Цзи Чжоуе напрягся, пробормотав: «Они все равно почти закончили...»
Чэнь Нянь закрыл лицо руками.
Он никогда не видел, чтобы его обычно бесстрашный друг выглядел таким пристыженным.
Столовая гудела разговорами о конкурсе по физике.
«Вы слышали? Сун Хуай из элитного класса сдал предварительный тур на высший балл! Он проходит в финал — безумие!»
«Да ладно, полный балл по физике? Это не просто лучший ученик, это гений!»
«Если он выиграет национальную награду, он получит прямое поступление в Пекинский или Цинхуа университеты. Некоторые люди просто на другом уровне».
«...»
Цзи Чжоуе усмехнулся. «Подумаешь, полный балл по физике. Почему все ведут себя так, будто это конец света?»
«Посмотрите, кто завидует».
«Он раньше бегал за Школьной Красоткой Жун. Сун Хуай его соперник — конечно, он злится».
«Но разве он сейчас не встречается с Жун Юй?»
«Пожалуйста, как Жун Юй может сравниться со Школьной Красоткой Жун?»
Цзи Чжоуе вспылил.
Да, он ухаживал за Жун Жояо тогда — но только потому, что ее короновали школьной красоткой, и ему хотелось острых ощущений от погони.
Это было много лет назад. Почему люди до сих пор это вспоминают?
«Завидую? Из-за балла по физике?» Он закатил глаза. «В нашем классе тоже есть человек, который сдал на отлично. Я не понимаю, почему это такой большой повод для шума!»
«Именно!» — подхватил Чэнь Нянь. — «Наша Жун Юй получила полный балл и место в финале. Она хвасталась этим? Нет!»
В столовой наступила тишина.
«Кто такая Жун Юй?»
«Та девушка, которая выступала на конкурсе талантов со Школьной Красоткой Жун. Слышал, она второгодница с ужасными оценками».
«Она получила полный балл и прошла дальше? В это трудно поверить».
«Спорим, она просто списала у Сун Хуая. Тьфу».
Цзи Чжоуе бросил палочки и резко встал. «Кто, черт возьми, сказал, что она списала? Скажи это еще раз, посмей!»
Его прабабушка была выпускницей университета, исследователем, профессором — еще в семидесятых. Школьная физика? Да это же шутка. Будто Жун Юй нужно было жульничать.
Ну, хотя он когда-то сомневался, что его прабабушка может плохо сдать из-за того, что давно не занималась этим... очевидно, он переоценил ситуацию.
Выдающийся человек преуспевает везде, где бы он ни находился.
В столовой кипела жизнь.
Жун Жояо и Сун Хуай сидели у окна.
Она подняла глаза и спросила: «На экзамене ты сидел рядом с Жун Юй?»
«Мы были довольно далеко, — Сун Хуай помолчал, а затем добавил: — Она сдала работу через полчаса после начала экзамена, когда большинство людей не закончили и половины. Ей точно не у кого было списывать».
Жун Жояо была ошеломлена.
Как… как такое возможно?
Гуманитарий, которая всего две недели назад перешла на естественные науки, участвует в общенациональном конкурсе и набирает максимальный балл для перехода в следующий тур?
Это было совершенно невероятно.
«Если только… — она заколебалась, — она не получила ответы заранее?»
Сун Хуай нахмурился. «Это возможно».
Другие вокруг тоже высказывали предположения.
Но из-за того, что Цзи Чжоуе выглядел готовым наброситься с кулаками, шепот постепенно стих.
Жун Юй спокойно ела, ни на что не обращая внимания.
Чэнь Нянь пожаловался: «Дикий Брат, ты пользуешься моей карточкой для оплаты обедов с позавчерашнего дня. Даже сегодня утром ты заставил меня заплатить за твой йогурт и закуски. Итого восемьдесят три юаня. Когда ты мне вернешь?»
Лицо Цзи Чжоуе потемнело. «Ты шумишь из-за восьмидесяти юаней?»
«Ну, я на мели, — Чэнь Нянь втянул шею. — Моя бабушка собирает металлолом, чтобы обеспечить меня. Я не могу просто так потратить половину своих денег на тебя…»
Цзи Чжоуе: «…»
Он знал, что семья Чэнь Няня бедна — его отец умер, мать снова вышла замуж, и его вырастила бабушка. Цзи Чжоуе даже пытался помочь ему тайком раньше.
Но этот парень был слишком гордым, отказывался принимать что-либо от кого-либо… из-за чего Цзи Чжоуе теперь чувствовал себя виноватым, что он на него паразитирует.
Чэнь Нянь робко спросил: «Дикий Брат, просто скажи прямо — когда будут деньги?»
У Цзи Чжоуе не было выбора, кроме как взглянуть на Жун Юй.
Жун Юй отложила палочки. «Чэнь Нянь, твоя бабушка тяжело работает, чтобы ты мог учиться. И все же ты даже не утруждаешь себя открытием учебников. Думаешь, она бы гордилась этим?»
Чэнь Нянь: «…»
Почему это прозвучало точь-в-точь как нотация директора?
Он опустил голову. «Все мои кузены и братья бросили учебу после старшей школы и пошли работать, независимо от оценок. Я решил, что поступлю так же…»
Их разговор донесся до ушей Жун Жояо.
Она знала, что Цзи Чжоуе беден, но никогда не думала, что настолько — он даже не мог позволить себе обед без того, чтобы не занимать деньги. Вот это да.
Мысль о том, что такой человек когда-то ухаживал за ней, вызвала у нее чувство неловкости.
Затем она увидела, как Жун Юй передает деньги Чэнь Няню, покрывая долг Цзи Чжоуе.
Она не смогла сдержать смех.
Сун Хуай встал. «Пойдем в читальный зал».
---
В тот день после обеда Жун Юй все еще работала над расчетами траектории второго этапа для малой планеты.
Ошибка вынудила ее начать все сначала.
Внезапно в классе начался гул.
Она отвлеклась и посмотрела наверх: преподавателя математики У Су вызвал директор прямо посреди лекции.
«Похоже, учитель У опубликовал статью онлайн, которая всколыхнула математический мир. Профессор приехал к нам в школу только для того, чтобы обсудить это с ним!»
«Смотри, сам директор сопровождает профессора!»
«Я проверил — это профессор Минь Шэньянь, национальный академик и заместитель директора Института математических исследований. Черт возьми, это настоящий тяжеловес!»
«Боже правый, академик на самом деле ступил на порог нашей школы…»
В конференц-зале директор, вице-директор и другие руководители собрались, чтобы поприветствовать профессора Минь.
Минь Шэньянь, которому было около шестидесяти, был одет в безупречный костюм и излучал деловитость.
Обменявшись любезностями, он попросил возможности частной беседы с У Су о теоретической проблеме.
Статья, которую У Су опубликовал в сети, содержала только доказательство первого этапа. Минь Шэньянь очень хотел услышать вывод второго этапа и, находясь в командировке в Хайчэне, решил заглянуть в Первую среднюю школу Хайчэна, чтобы получить информацию.
Руки У Су дрожали от волнения.
Это был академик — титан в своей области, человек, которого он видел только в новостных репортажах. И теперь этот человек смиренно ищет встречи с ним.
Прилив гордости заставил сердце У Су бешено колотиться.
Затем профессор Минь задал острый, технический вопрос.
У У Су кровь застыла в жилах. Он замер с головы до ног.
«Что-то не так, учитель У?» Минь Шэньянь отпил чаю. «Вы еще не приступили к выводу второго этапа?»
У Су поспешно кивнул. «В последнее время я был занят. Не успел заняться этим».
Доказательство первого этапа было от Жун Юй.
Ему нужно было время, чтобы полностью усвоить его, прежде чем браться за следующий этап…
Кто бы мог подумать, что профессор Минь явится собственной персоной?
Он неловко рассмеялся.
Минь Шэньянь слегка прищурился, указывая на один из шагов на первом этапе. «Между этим и следующим шагом должна быть еще одна возможность…»
Его вопрос был слишком специализированным.
Компетенция У Су не простиралась так далеко.
На его лбу выступил пот, он нервно протер очки.
Минь Шэньянь спокойно сказал: «У вас есть помощник, занимающийся этой частью расчетов?»
Ухватившись за спасательный круг, У Су с облегчением выдохнул. «Да, Профессор. Одна из моих учениц помогала с выводами. Этот раздел был ее работой. Может, мне позвать ее, чтобы она объяснила?»
Минь Шэньянь кивнул.
Все еще выводя уравнения, Жун Юй была вызвана в конференц-зал, не понимая, что происходит.
У Су представил ее. «Профессор, это ученица — Жун Юй».
Минь Шэньянь не отмахнулся от нее из-за юного возраста. Он повторил свой вопрос.
Жун Юй взяла ручку и набросала параболу на бумаге. «Парабола — это бесконечно открытая кривая, принципиально отличающаяся от эллипсов или гипербол. Если мы введем фактор сходимости, чтобы постепенно сужать ее раскрытие…»
Минь Шэньянь остановился. «Вы предполагаете, что фокусное расстояние уменьшается в соответствии с определенной последовательностью?»
«Допустим, n-я парабола составляет одну треть от своей предшественницы. Вся система будет образовывать самоподобную линейную…» Ее ручка легко скользила, набрасывая один график за другим, пока она говорила.
Интерес Минь Шэньяня возрос. Он тоже схватил ручку. «Следуя вашей логике, сходимость парабол преобразуется в геометрическую задачу… Завораживающе. Действительно завораживающе…»
Они продолжили беседу, углубившись в обсуждение.
У Су не мог вставить ни слова.
Через час Минь Шэньянь внезапно рассмеялся. «Мы даже вывели второй этап! Молодая леди, с таким талантом, как ваш, почему я никогда раньше о вас не слышал?»
Жун Юй почувствовала такое же воодушевление.
Она улыбнулась. «Теперь вы знаете».
«У вас острый ум». Тон Минь Шэньяня стал серьезным. «Вы бы согласились стать моей ученицей?»
Глаза У Су чуть не вылезли из орбит.
Профессор Минь — берет ученика?
В математическом мире ученых уровня Минь Шэньяня можно было пересчитать по пальцам. Ходили слухи, что он принимал только одного ученика в год, обычно как минимум аспирантов Лиги Плюща…
А теперь он хочет Жун Юй — старшеклассницу?
Какая невероятная удача!
«Извините, Профессор Минь, у меня уже есть учитель».
Слова Жун Юй заставили Минь Шэньяня на мгновение замереть, а затем он усмехнулся.
«Возможно, ты не до конца понимаешь, — терпеливо объяснил он. — Учитель, о котором ты говоришь, вероятно, твой обычный преподаватель по курсу. Но если я стану твоим научным руководителем, я буду направлять тебя в исследованиях и помогу тебе покорить вершины математики. Это значит, что ты получишь доступ к передовым математическим изысканиям и даже сможешь участвовать в государственных секретных проектах. Ты понимаешь?»
У У Су кровь забурлила от волнения.
Какой математик не мечтает заниматься самыми продвинутыми исследованиями? Кто бы не хотел внести свой вклад в проекты национального уровня?
Это была именно та мечта, которую он так неустанно преследовал.
Но вот она, легко, без усилий достается обычной старшекласснице, Жун Юй.
Жун Юй кивнула. «Я понимаю, но у меня действительно уже есть наставник, который руководит моими математическими исследованиями».
«Разве учитель, которого ты признаёшь, может сравниться с Профессором Минем?» — взволнованно прошептал У Су. «Профессор Минь — академик, один из ведущих математиков страны. Если ты станешь его ученицей, тебе, возможно, даже не придется сдавать вступительные экзамены в колледж — всего одно рекомендательное письмо от него может обеспечить тебе поступление в лучшие университеты. Ты что, правда не понимаешь?»
Он не понимал, почему такой уважаемый ученый заинтересовался старшеклассницей.
Но он знал, что когда появляется такая возможность, нужно хвататься за неё изо всех сил.
Однако Жун Юй снова покачала головой. «Профессор Минь, я очень ценю ваше предложение, но я не собираюсь менять наставника».
У Минь Шэньяня было более тридцати учеников под его руководством.
Он впервые столкнулся со столь упрямым молодым умом.
Тем не менее, он предположил, что её юность и наивность, возможно, затмевают ей рассудок.
«Давай хотя бы обменяемся контактами, — сказал он. — Если когда-нибудь передумаешь, можешь связаться со мной в любое время».
Жун Юй достала телефон, и они добавили друг друга в WeChat.
Будучи занятым человеком, Профессор Минь ушел вскоре после их разговора.
У Су в изнеможении посмотрел на Жун Юй. «Ты только что упустила шанс, который выпадает раз в жизни. Я даже не знаю, что тебе сказать...»
Жун Юй встретила его взгляд. «Итак, вывод параболических уравнений, над которым вы просили меня работать ранее, предназначался для публикации в журнале. Хотя академические достижения важны, честность важнее».
«Ты... ты неправильно поняла...» Холодный пот выступил на лбу У Су. Он не мог понять, почему чувствует себя запуганным ученицей.
Заикаясь, он объяснил: «Я действительно спрашивал, не хочешь ли ты стать моим ассистентом, и ты отказалась. Но я уже решил, что даже если ты откажешься, я всё равно укажу тебя в опубликованной статье».
Жун Юй больше ничего не сказала и ушла.
У Су вздохнул, уставившись на формулы вывода, оставленные на столе.
Годами он считал себя недооцененным, застрявшим в преподавании в Классе 20, и фантазировал о том, как совершит прорыв, который принесет ему уважение.
Правда заключалась в том, что ему просто не хватало способностей.
Он не дотягивал даже до старшеклассницы.
«Поздравляем, Учитель У!»
В комнату ворвалась толпа учителей.
«Профессор Минь лично пришел увидеть вас — какая честь!»
«Благодаря расположению Профессора Миня, вас, вероятно, скоро порекомендуют на лучшую должность».
«Больше не нужно тратить время на обучение этих безнадежных лодырей из Класса 20. Ваши трудные дни закончились, Учитель У — поздравляем!»
Пэй Яру взглянула на говорившего — Учителя Яна, классного руководителя элитного естественнонаучного класса.
Поскольку более 90% её учеников ежегодно поступали в ведущие университеты, Учитель Ян смотрела на всех свысока.
Пэй Яру обычно избегала конфронтации, но на этот раз не могла сдержаться.
«Как педагог, вы действительно считаете уместным называть учеников 'безнадежными'?»
Учитель Ян усмехнулась. «Лучший ученик в Классе 20 едва занимает место после 100-го во всей школе. Как еще их назвать?»
«Академические рейтинги не определяют ценность ученика!» Пэй Яру подавила гнев. «Образование — это помощь ученикам в росте, а не навешивание унизительных ярлыков...»
«Довольно!» Учитель Ян нетерпеливо прервала её. «Избавьте меня от этой идеалистической чепухи. Школы заботятся об оценках и проценте поступления, а не о ваших возвышенных принципах. Мне нужно готовиться к урокам — нет времени на это».
Глаза Пэй Яру покраснели.
По правде говоря, она тоже предпочитала высоко успевающих учеников.
Но это не значило, что она когда-либо стала бы унижать тех, кому трудно.
---
Не обращая внимания на суматоху, Класс 20 оставался сосредоточенным.
До промежуточных экзаменов оставалась всего неделя с небольшим, и даже их классная комната гудела от напряжения.
Жун Юй уткнулась в расчеты до самого звонка.
Закончив свои вычисления, она отправила их своему старшему товарищу, прежде чем собраться, чтобы уйти.
Цзи Чжоуе, слишком бедный, чтобы позволить себе игровые кафе, послушно отвез её домой на своей роскошной машине.
Автомобиль стоимостью в миллион долларов привлек взгляды, когда он проезжал мимо школьных ворот.
Еще одна машина стояла на холостом ходу у входа.
Жун Жояо подошла и скользнула на заднее сиденье.
За рулем был Жун Вантянь, а Шэнь Линь сидела на пассажирском сиденье.
«Жояо, ты уверена, что Секретарь Лань дома?»
Корпорация Жун столкнулась с финансовыми трудностями и нуждалась в крупном вливании капитала для стабилизации.
Месяцами они пытались наладить связи с империей семьи Цзи, но возможности были редки.
Жун Жояо кивнула. «Режиссер, с которым я познакомилась на съемках, сказал мне, что Секретарь Лань в отпуске, планирует выйти замуж и стать домохозяйкой на полный рабочий день».
Тот же режиссер также дал адрес Секретаря Лань.
«Связи действительно открывают двери, — заметила Шэнь Линь с улыбкой. — Похоже, Секретарь Лань выходит замуж за богатого. Налаживание хороших отношений с ней может принести большую пользу в делах Корпорации Жун с семьей Цзи».
Жун Вантянь согласился. «Эта первая встреча не о бизнесе — она о том, чтобы установить доброжелательные отношения».
Шэнь Линь отлично поняла.
После паузы Жун Вантянь небрежно добавил: «Я слышал, как студенты говорили о результатах олимпиады по физике. Разве Жун Юй не записывалась на неё?»
Жун Жояо поджала губы. «Она прошла предварительный отбор».
«Не ожидал, что в ней это есть, — задумчиво произнес Жун Вантянь, немного довольный. — По крайней мере, деньги, потраченные на её устройство в эту школу, не пропали даром».
«Но...» Жун Жояо замялась. «Она набрала максимальное количество баллов. Только трое студентов этого добились. Некоторые говорят, что она списала, хотя учителя ничего не комментировали. Вероятно, это просто зависть».
Лицо Жун Вантяня мгновенно потемнело. «Какие позорные привычки она набралась в деревне? Списывать? Она — позор для имени Жун!»
Шэнь Линь спокойно вмешалась: «Давайте не будем об этом. Мы почти у Секретаря Лань».
Их машина вскоре подъехала к закрытому коттеджному поселку.
Жун Жояо вышла первой, мило сообщив охраннику: «Дядя, мы друзья хозяйки дома, приехали в гости».
Лань Жоусюэ говорила по телефону.
"Чжиюань, ты всё ещё не собрал эти четыре миллиона? Сколько ещё моему брату сидеть под арестом?"
"Не волнуйся, я подготовлю их в течение трёх дней".
В голосе Цзи Чжиюаня чувствовалась явная усталость.
Лань Жоусюэ поняла, что не стоит давить, и смягчила тон: "Ладно, тогда иди работай".
Положив трубку, она оглядела небольшую виллу.
Это было её убежище, когда она только вернулась в страну после развода, бездомная с маленькой Юэ. Тогда Цзи Чжиюань, ни секунды не колеблясь, купил для неё — собственность стоимостью более десяти миллионов. Этот жест ошеломил её на долгое время.
Только тогда она осознала, насколько богат Цзи Чжиюань.
Когда они познакомились за границей, он жил в приёмной семье, мыл посуду в ресторане, чтобы свести концы с концами, часто работая до глубокой ночи.
Блестящий студент, поразительно красивый, ответственный и надёжный — она не могла не влюбиться в него. С двенадцати до восемнадцати лет они, естественно, стали парой. Но повзрослев, она захотела большего.
Именно тогда она случайно познакомилась с богатым бизнесменом.
И так совпало, что Цзи Чжиюань вернулся в Китай.
Она поспешно вышла замуж...
Знай она тогда, что Цзи Чжиюань — наследник семьи Цзи, она бы ни за что не вышла второпях замуж за кого-то другого. Теперь её грызло сожаление.
---
В этот момент зазвонил домофон виллы.
Она нажала кнопку ответа.
"Здравствуйте, секретарь Лань. Это Жун Жояо. Мы ненадолго виделись на конкурсе талантов — вы помните?"
Лань Жоусюэ улыбнулась: "Конечно, помню. Пожалуйста, входите".
Она как раз хотела поговорить с семьёй Жун о Жун Юй.
Ей не терпелось узнать, как кто-то вроде Жун Юй попался на глаза Старому Господину Цзи — почему он так упорно настаивал на том, чтобы сделать её своей внучкой-невесткой...
---
Пять минут спустя раздался стук в дверь виллы.
Лань Жоусюэ тепло распахнула дверь: "Президент Жун, мадам Жун, мисс Жун, не стоило приносить подарки! Пожалуйста, проходите".
Жун Вантянь с готовностью пожал ей руку: "Просим прощения за столь внезапный визит".
Он бесчисленное количество раз пытался договориться о встрече с секретарём Лань, но каждый раз его отшивали.
И вот теперь, благодаря Жояо, она принимает их так тепло... Если это приведёт к сотрудничеству между семьями Жун и Цзи, Жояо будет достойна всех похвал.
После чая и обмена любезностями Лань Жоусюэ улыбнулась и спросила: "Президент Жун, у вас есть ещё старшая дочь?"
"Да", — неловко ответил Жун Вантянь. — "Она от моего первого брака. Выросла в деревне — совсем невоспитанная. Мы только недавно привезли её жить к нам".
Лань Жоусюэ усмехнулась: "Неудивительно".
Неудивительно, что Жун Юй переехала в дом Цзи ещё до того, как брак был окончательно оформлен. Наглое отсутствие манер — совершенно неподобающее для высшего общества.
Но...
Семья Жун явно хотела использовать её, чтобы заключить сделку с Ji Group.
Разве не проще было бы просто обратиться к Жун Юй?
Это могло означать только одно: старшие члены семьи Жун понятия не имели о связи Жун Юй с семьёй Цзи!
Зачем Жун Юй скрывать что-то столь значительное от собственной семьи?
Если только...
Лань Жоусюэ резко встала.
Она ошибалась.
Жун Юй не цеплялась за Цзи Чжиюаня — она соблазнила Старого Господина Цзи!
Теперь она поняла, почему Цзи Чжиюань хранил молчание каждый раз, когда она спрашивала о личности Жун Юй.
И почему Старый Господин Цзи безоговорочно защищал Жун Юй.
Потому что Жун Юй была его содержанкой!
В свои восемнадцать лет она связалась с семидесятивосьмилетним стариком. Такой скандал никогда не должен стать достоянием общественности.
"Секретарь Лань, что-то не так?"
Шэнь Линь, испуганная, тоже поднялась на ноги.
Лань Жоусюэ не смела говорить опрометчиво.
Если скандал Старого Господина Цзи всплывёт через неё, её вышвырнут из Хайчэна.
Её цель была выйти замуж за члена семьи Цзи, а не нажить себе врагов.
---
Спустились сумерки.
Обеденный стол в резиденции Цзи ломился от блюд.
"Папа сказал, что не будет есть", — объявила Дуодуо, забегая из кабинета. — "Сказал, чтобы мы начинали без него".
Старый Господин Цзи нахмурился: "Неважно, насколько он занят, он должен поесть".
Дворецкий Юй понизил голос: "Его помощник заходил сегодня днём. Кажется, молодой господин взял личное дело и работает сверхурочно".
"Личное дело?" Старый Господин Цзи запнулся. — "При бесконечной рабочей нагрузке Ji Group, он берёт подработки? Что происходит?"
Жун Юй усмехнулась: "Закрывает чужую финансовую дыру".
Выражение лица Старого Господина Цзи потемнело: "Этот парень Лань выманил у нашей семьи сорок миллионов, и теперь мы покрываем убытки? Юань всегда был проницательным — почему он вдруг выглядит таким глупым?"
Цзи Чжоуе зачерпнул рис: "Брат не глупый. Он просто слишком сильно заботится о Жоусюэ-цзе".
Жун Юй фыркнула.
Заботиться — это хорошо, но только если человек этого заслуживает.
С самой первой их встречи Лань Жоусюэ интриговала, манипулировала и играла грязно. Такой женщине не место в доме Цзи.
Иногда необходимо сильно упасть.
Иначе он никогда не вырастет в ту опору, которая нужна семье Цзи.
---
После ужина Дуодуо попросила Дворецкого Юя собрать еду и понесла её в кабинет.
В тот момент, когда она толкнула дверь —
"Я сказал, что работаю. Не мешай мне", — голос Цзи Чжиюаня был ледяным.
"Папа, я просто... я просто..." — маленькая девочка запнулась, её глаза наполнились слезами. — "Папа слишком много работает. Пропускать еду нехорошо".
Цзи Чжиюань оставался равнодушным: "Уходи".
Кусая губу, Дуодуо набралась храбрости и подошла к столу.
Чем ближе она подходила, тем холоднее становилось его выражение лица.
Из кармана она достала карточку и осторожно положила её на стол: "Прадедушка сказал, Папе нужны деньги. Это моя карточка с новогодними деньгами. Дворецкий Юй говорит, там больше двадцати миллионов. Пожалуйста, используй их, Папа".
Цзи Чжиюань замер.
Он смотрел на свою биологическую дочь.
Они с матерью Дуодуо встретились на банкете, оба были пьяны, оказались в постели — отсюда и брак.
Он никогда не любил ту женщину, поэтому и ребёнок, которого она родила, мало что значил для него.
Он предполагал, что семья Цзи обеспечит Дуодуо всем — ему не нужно было вкладывать эмоции. И всё же, каким-то образом этот плачущий младенец вырос в эту маленькую девочку... которая теперь волнуется о нём.
Вопреки его желанию, его сердце смягчилось.
Он вернул карточку: "Папа не нуждается в деньгах. Храни её в безопасности".
Дуодуо моргнула: "Правда?"
Цзи Чжиюань взъерошил ей волосы: "Правда. А теперь иди. У Папы работа".
Как котёнок, Дуодуо инстинктивно немного сжалась — испуганная, но довольная редкой лаской.
Сжимая свою карточку, она вышла в коридор —
Только для того, чтобы быть остановленной ухмыляющейся фигурой: "Ну-ну, Дуодуо. Не знал, что ты такая богатая — богаче своего дяди! Как насчёт одолжить мне немного?"
Цзи Чжоуе как раз остановил Дуодуо, чтобы стрясти с неё немного денег, когда Жун Юй схватила его за воротник. «Вымогать деньги у ребенка? Какое достижение».
Цзи Чжоуе втянул голову в плечи. Он не смел связываться с этой своей прабабушкой — не хотел закончить так же плачевно, как его старший брат. Хотя, по правде говоря, он и так уже был довольно несчастен…
Жун Юй оттолкнула его в сторону. «Хочешь шанс заработать немного денег?»
Цзи Чжоуе тут же закивал, как дятел.
«Придумай для меня предложение», — задумчиво сказала она. «Я планирую учредить стипендию для малоимущих, но выдающихся учеников в Первой старшей школе Хайчэн от имени семьи Цзи. Используй свой мозг, чтобы проработать конкретные условия. Черновик мне нужен к завтрашнему утру».
Лицо Цзи Чжоуе исказилось от горькой гримасы. «Я не умею…»
«Тогда учись. Или ты планируешь просто бездельничать дома в ожидании смерти?»
С этими словами Жун Юй развернулась и ушла.
Цзи Чжоуе молча проклинал ее в душе. Но деваться было некуда — если прабабушка приказала, как бы трудно ни было, это нужно было выполнить.
Он открыл ноутбук и начал сам учиться составлять предложения, исследуя концепцию стипендий…
Рано утром на следующий день он с гордостью вручил Жун Юй черновик. Он не спал всю ночь, но был на удивление полон энергии, и его голос был полон восторга. «Прабабушка, взгляните! Разве мое предложение не потрясающее?»
Жун Юй пролистала его. В принципе, сойдет — посредственно, но для первой попытки вполне приемлемо.
Она подняла взгляд. «Ты вообще-то довольно сообразительный. Почему ты не прикладываешь эти усилия к учебе?»
«Ха-ха-ха! Дедушка, ты слышал? Прабабушка назвала меня умным!»
Цзи Чжоуе подпрыгнул на метр. Он не забыл, как Жун Юй постоянно ругала его старшего брата за тупость.
Но его она похвалила.
Что это значило?
Это значило, что он лучше своего брата!
Жун Юй закатила глаза и повернулась к Цзи Чжиюаню. «А-Юань, пусть кто-нибудь отредактирует этот черновик. В идеале мы должны утвердить его сегодня».
Цзи Чжиюань кивнул. «Понял, Прабабушка».
Цзи Чжоуе потер руки. «Так… а где моя награда?»
«Ты разве сам это четко не прописал в предложении?» Жун Юй похлопала его по плечу. «Трое лучших учеников по общим баллам получают от 30 000 до 50 000 юаней. Трое лучших по отдельным предметам получают от 10 000 до 30 000. Есть также премия за прогресс — 1000 юаней за каждое улучшенное место в рейтинге… Поскольку ты сирота, ты подходишь под критерии малоимущих. Учись усердно, парень. В лучшем случае ты можешь зарабатывать более 100 000 юаней в месяц. Удачи».
Цзи Чжоуе: «……?»
Значит… он не спал всю ночь, чтобы вырыть себе могилу?
---
По дороге в школу Жун Юй спокойно сказала: «Как члену семьи, я сделаю тебе особое предложение. Запомнишь одно английское слово — я дам тебе 10 юаней. Запомнишь формулу по математике или естественным наукам — 100 юаней. Стихотворение на китайском — 500 юаней. Текст на классическом китайском — 1000 юаней — без верхнего предела. За каждый балл, который ты наберешь на тесте, я добавлю два нуля к награде…»
Цзи Чжоуе не чувствовал восторга.
Он просто чувствовал, что жизнь жестока, и ему хотелось плакать.
Раньше ему достаточно было просто протянуть руку, и дедушка присылал ему деньги. Если он строил глазки перед своими четырьмя старшими братьями, они немедленно переводили наличные.
А теперь? Ему приходилось запоминать слова и читать стихи, чтобы заработать жалкое карманное пособие…
В тот момент, когда он вошел в класс, Цзи Чжоуе вытащил свой учебник по английскому и яростно начал зубрить словарный запас. У его дедушки было слабое здоровье, и он часто проводил месяцы на лечении за границей, и Цзи Чжоуе иногда сопровождал его. Иммерсивная английская среда, по крайней мере, не дала его языковым навыкам стать совсем безнадежными.
«Подожди — Дикий Брат, ты с ума сошел?» Чэнь Нянь уставился на него в недоумении. «Ты действительно учишься?»
Цзи Чжоуе бросил на него взгляд. «Скоро и ты будешь таким же».
Когда он составлял это предложение, человек, о котором он больше всего думал, был Чэнь Нянь.
Чэнь Нянь сейчас был последним учеником в классе по рейтингу. За каждое поднятое место он заработает 1000 юаней. Десять мест? Это будет 10 000 — больше, чем бабушка Чэнь могла заработать за год, собирая металлолом.
Семья Цзи работала быстро. Ко второй перемене они уже договорились со школой и разместили объявление о стипендии на доске объявлений.
Вся школа взорвалась от волнения.
«Огонь — эти стипендиальные выплаты просто безумны!»
«Не говори. Если кто-то займет первое место в общем зачете, его результаты по отдельным предметам тоже будут хорошими. Он может заработать более 200 000 юаней за один месячный экзамен — это годовой доход обычной семьи!»
«Сун Хуай из элитного класса непринужденно сгребет все деньги».
«Ты что, не читал? Это для малоимущих учеников. Семья Сун Хуая богата — он не подходит. К тому же, ему, вероятно, эти деньги даже не интересны».
«……»
Богатые ученики взглянули на объявление и ушли.
Но для бедных детей это было похоже на проблеск надежды. Они бросились к своим классным руководителям за заявлениями.
Чэнь Нянь долго молчал.
Он планировал бросить учебу после этого года и пойти работать на стройку.
Для него учеба была бессмысленна — поэтому он давно сдался.
Но если учеба может принести деньги… может, стоит попробовать.
Он был на самом дне. Двигаться можно было только вверх. Приложив немного усилий, он мог бы заработать несколько тысяч.
Чэнь Нянь смотрел, как Цзи Чжоуе яростно запоминает слова, затем тихо вытащил свой учебник по английскому и начал читать. Но он так давно не учился, что его произношение было ужасным.
«Повторяй за мной», — раздался голос Жун Юй. «Abandon. Оставлять, покидать, бросать».
Глаза Чэнь Няня мгновенно покраснели.
После смерти отца его мать снова вышла замуж и бросила его. Все соседи говорили, что его оставили.
Он был нежеланным ребенком.
«Быть покинутым семьей — это не повод покидать себя», — сказала Жун Юй, глядя на него. «Твоя ценность определяется не выбором других — она определяется тем, как ты встречаешь жизнь. Разве ты не хочешь увидеть тот день, когда она пожалеет, что оставила тебя?»
Она хотела подбодрить Чэнь Няня двигаться вперед.
Но ни один подросток не мог по-настоящему отпустить прошлое.
Иногда им нужна была цель — то, к чему можно стремиться — чтобы продолжать.
«Через несколько лет ты закончишь учебу, устроишься на отличную работу, будешь зарабатывать десятки тысяч в месяц, купишь машину, дом…» — тихо говорила Жун Юй. «И когда она состарится, и о ней некому будет заботиться, представь, как сильно она пожалеет, что бросила тебя».
«Именно!» — подхватил Цзи Чжоуе. «Как только закончишь учебу, я устрою тебя в корпорацию Цзи. Повышения, прибавки, хорошая жизнь — как круто это будет?»
Чэнь Нянь, который был подавлен, вдруг рассмеялся. «Как будто корпорация Цзи — это твой семейный бизнес. Ты не можешь просто нанять меня по прихоти — перестань шутить!»
Жун Юй похлопала его по плечу. «Если ты начнешь усердно работать сейчас, нет ничего невозможного».
Чэнь Нянь наклонился и прошептал Цзи Чжоуе: «Дикий Брат, теперь я понял, почему ты превратился в такого подкаблучника. Жун Юй того стоит…»
«Закрой свой грязный рот!» — Цзи Чжоуе сверкнул глазами. «Не смей извращать мои отношения с Жун Юй своими грязными мыслями!»
Класс 20 получил прозвище «Класс неудачников», потому что был полон отстающих.
Когда двое главных неудачников, Цзи Чжоуе и Чэнь Нянь, внезапно взялись за учебу, это стало настоящим шоком для остальных десятка с лишним отстающих.
Чэнь Нянь был на последнем месте, а Цзи Чжоуе — предпоследним. Каждый месяц благодаря этим двоим на дне списка остальные могли расслабиться без всякого психологического груза.
Как только последние двое начали усердно заниматься, самым запаниковавшим, очевидно, оказался тот, кто был третьим с конца.
Третий с конца молча достал учебник по китайскому языку и сделал вид, что читает...
Так один повлиял на двух, а два — на пятерых... Хотя не все из дюжины с лишним неудачников целиком посвятили себя учебе, по крайней мере, они больше не болтали открыто и не играли в игры, потому что это заставляло их чувствовать себя не в своей тарелке.
После утренней учебы голова Цзи Чжоуе все еще была заполнена английскими словами.
Он выучил наизусть 56 слов и получил за это 560 юаней... Он наконец понял смысл фразы «деньги, заработанные тяжким трудом».
Это было чертовски тяжело.
---
Втроем они пошли в столовую.
Жун Юй оплатила своей карточкой и купила Цзи Чжоуе острого окуня с рубленым перцем, чтобы подбодрить его мозг.
После обеда она собиралась прогуляться до библиотеки.
Но ее остановила Жун Жояо: «Сестра, ты в каком общежитии живешь? Я ни разу не была у тебя».
В уголке ее губ притаилась нотка злорадства.
Она знала, что Жун Юй вовсе не живет в школьном общежитии.
Наверное, она снимает квартиру с Цзи Чжоуе.
Жить с парнем в старшей школе — это настоящий позор для семьи Жун.
Однако она пока не собиралась говорить об этом отцу. Лучше подождать, пока ситуация не выйдет из-под контроля.
Жун Юй сказала: «Просто скажи прямо, что тебе нужно».
«Сегодня день рождения дедушки. Ты что, забыла, сестра?» — сладко улыбнулась Жун Жояо. — «Папа приедет за нами позже и отвезет в отель, чтобы отпраздновать день рождения дедушки. Не уходи первой, сестра».
Жун Юй поджала губы.
Она была членом не только семьи Цзи, но и семьи Жун.
Раз уж она заняла тело прежней владелицы, некоторых вещей ей было не избежать.
Она кивнула и ответила: «Хорошо».
---
Днем был урок физики. После того как учитель Пэй Яру закончила занятие, она попросила Жун Юй зайти в кабинет и дала ей несколько свежих журналов этого месяца.
Жун Юй взяла книги и только вышла из кабинета.
Учитель Ян из «класса отличников», сидевшая рядом, усмехнулась: «Только ты, учитель Пэй, такая добрая и готова так много вкладывать во второгодницу. Узнаешь, когда придут результаты ежемесячного экзамена. Такие ученики никогда не отплатят хорошими оценками».
Пэй Яру холодно сказала: «Боюсь, на этот раз вы ошибаетесь, учитель Ян».
Учитель Ян закатила глаза и не стала отвечать.
Пэй Яру так рассердилась, что сделала большой глоток воды.
Ей не хотелось оставаться в одном кабинете с учителем Ян. Она встала и пошла в класс, чтобы проверить, как там дела.
Она шла очень тихо. Медленно подошла к задней части класса и тихо заглянула в заднее окно.
От увиденного она остолбенела.
Неудачники с последнего ряда, которые обычно собирались, чтобы поиграть в карты или игры во время урока, теперь тихо читали книги.
Те ученики у окна, которые любили спать, уткнувшись в парты, теперь делали домашнее задание.
А те девочки, которые сидели в самом углу и красили ногти или читали романы во время урока, теперь учили слова...
Пэй Яру подумала, что ей показалось, и быстро потерла глаза.
Нет, ей не показалось!
Эти дети внезапно стали мотивированными.
---
Когда прозвенел школьный звонок, неудачники из класса 20 одновременно отбросили книги.
«Черт, притворяться, что усердно учишься, так утомительно».
«Эй, я целый день смотрел на одно стихотворение и могу его даже прочитать наизусть».
«Оно может не попасться на экзамене. Тратить время на заучивание — пустая трата. В любом случае, я слишком ленив, чтобы учить».
«Если ты не учишь, то и я не буду».
«Если вы двое не учите, то и я не буду...»
Пока они болтали, вдруг услышали, как кто-то декламирует классическое китайское эссе.
«Рыба — то, что я желаю. Медвежья лапа — тоже то, что я желаю...»
Все обернулись и увидели, что это Цзи Чжоуе декламирует.
Он смог бегло продекламировать такое сложное эссе.
О боже, как жить неудачникам дальше?
«Неплохо», — сказала Жун Юй. — «Я перевела деньги. У меня дела, я пойду первой».
Цзи Чжоуе взял телефон и посмотрел.
Это был перевод в WeChat на 1000 юаней.
Хотя классическое китайское эссе было немного сложным, награда была высока. Если так пойдет и дальше, он рано или поздно станет финансово независимым...
«Я не пойду играть сегодня вечером», — Цзи Чжоуе сел за парту. — «Дай-ка я сначала закончу заучивать эту статью. "В древние времена те, кто желал учиться, должны были иметь учителей. Учитель — это тот, кто передает Путь, дает знания и разрешает сомнения..."»
Чэнь Нянь молча сел рядом.
Он открыл свою книгу и начал декламировать стихи.
Неудачники из класса 20 были в шоке!
Нет, они не могут позволить последним двум обойти их. Это будет слишком унизительно!
---
Жун Юй понятия не имела, что учебная атмосфера в классе 20 так сильно изменилась.
Подойдя к школьным воротам, она увидела машину семьи Жун. Жун Вантянь был за рулем, Шэнь Линь сидела на переднем пассажирском сиденье. Она и Жун Жояо сидели на заднем сиденье, разделенные школьной сумкой посередине.
Жун Вантянь вдруг осознал, что не видел свою дочь почти полмесяца.
После нескольких дней разлуки ему казалось, что в ней что-то изменилось. Она больше не была такой робкой и покорной. Ее глаза были ясны, и она, наконец, немного походила на старшую дочь семьи Жун.
Он сказал: «Когда приедем в отель, поздоровайся со всеми вежливо. Не дай дедушке снова придраться к твоим манерам».
Жун Юй промолчала.
Машина вскоре подъехала ко входу в отель в центре города.
Как только Жун Юй вышла из машины, она увидела Старого Господина Жуна, который сидел на стуле и радостно болтал с Жун Цинъанем.
У Старого Господина Жуна было два сына. У старшего сына — две дочери, и у второго сына, Жун Вантяня, тоже поначалу было две дочери. Наконец у него родился сын, Жун Цинъань, которого старик обожал до безумия.
Жун Цинъань уже учился в первом классе средней школы, но старик все еще с любовью держал его на коленях.
От этой сцены глаза Жун Юй заболели, и она быстро отвела взгляд.
Все члены семьи Жун принесли подарки.
Жун Юй достала заранее приготовленную коробку чая, протянула ее и сказала: «Желаю дедушке крепкого здоровья и долголетия».
Старый Господин Жун кивнул и сказал: «Ты стала более разумной, чем раньше. Даже знаешь, что нужно приносить подарки старшим».
«Упаковка такая убогая», — нахмурилась Старшая Тетя семьи Жун. — «Это что, коробка чая за несколько юаней, купленная с уличного лотка? Жун Юй, ты слишком беспечна. Как ты можешь дарить это старику?»
Лицо Старого Господина Жуна сразу немного потемнело, и он бросил чай на стол.
«Это доброе намерение ребенка», — нахмурилась Бабушка Жун и подняла чай. — «Сяо Юй занята учебой. Уже очень хорошо, что она подумала о подарке».
Старушка открыла коробку, и оттуда донесся легкий, ароматный запах.
Старый Господин Жун тут же повернул голову и спросил: «Что это за чай? Так хорошо пахнет».
«Это, Да Хун Пао?» — Жун Вантянь, который разбирался в чае, наклонился, чтобы посмотреть и понюхать. — «И он с горы У Ишань. Это король чаев. Эта маленькая коробочка совсем не дешевая. Сяо Юй, где ты его купила?»
Король чаев был ценен не только из-за цены. Главное было в том, что его было трудно купить. Он был бесценным.
Жун Юй пожала плечами и сказала: «Не знаю».
Она и правда не знала, где его купили.
Дома была большая коробка такого чая. Ей показалось, что он довольно вкусный, поэтому она положила одну коробку в свою школьную сумку.
Так совпало, что сегодня день рождения Старого Господина Жуна, а она заранее не подготовила подарок, вот и использовала этот в качестве замены.
«Тебе действительно повезло, дитя», — Старый Господин Жун быстро взял чайные листья. — «Такая замечательная вещь, а ты на самом деле приобрела ее по случаю».
Он быстро передал ее Жун Вантяню. «Я слышал, что семья Жун собирается сотрудничать с Ji Group. Прибереги этот чай, чтобы угощать им высшее руководство Ji Group. Не прояви небрежности».
Зашла речь о корпорации Цзи, и Жун Жояо, естественно, тут же осыпали похвалами все члены семьи Жун.
«Если бы не Яояо, которая участвовала в программе Цзи, у нас бы не было возможности познакомиться с секретарём Лань, и семья Жун никогда бы не смогла наладить связи с корпорацией Цзи. Вам, детки, действительно стоит поучиться у Жояо».
«Я слышала, секретарь Лань скоро собирается взять отпуск и выйти замуж. Она станет женой босса в корпорации Цзи. Если Жояо сохранит с ней хорошие отношения, будущее сотрудничество с Цзи пойдёт как по маслу».
«Жояо, обязательно поддерживай связь с секретарём Лань. Если бы ты могла даже получить приглашение на свадьбу президента Цзи — это было бы просто идеально. Возможно, ты бы даже встретила Старого Мастера Цзи...»
Пока они болтали, Жун Юй не вовремя хихикнула.
Жун Вантянь нахмурился: «Над чем ты смеёшься?»
Жун Юй изогнула губы: «А я смеюсь?»
Она не смеялась.
Ей просто показалось, что эти люди слишком уж замечтались.
Она отложила палочки и уже собиралась выйти.
В этот момент дверь в отдельную комнату открыл официант, который вкатил тележку с именинным тортом, сопровождаемым двумя бутылками красного вина.
Жун Юй почему-то показалось, что она знает этого официанта.
Прежде чем она успела вспомнить,
первой заговорила Старшая Тётя из семьи Жун: «Ой, разве это не тётя Юй? Что она делает здесь в качестве официантки?»
Жун Юй вспомнила.
У матери прежней хозяйки тела фамилия была Юй, и это была её тётя.
Во время беременности, после развода, только благодаря поддержке дяди и тёти ей удалось благополучно родить. И только благодаря помощи семьи Юй, она смогла вырастить ребёнка в одиночку.
Жун Юй, естественно, помнила об этом долге благодарности от имени прежней хозяйки.
Она как раз собиралась встать и окликнуть её.
Внезапно тётя Юй потеряла равновесие. Держа зажигалку, чтобы зажечь свечи, она неожиданно споткнулась, упала прямо на торт, с громким грохотом опрокинув две бутылки красного вина.
«Это уже ни в какие ворота!» — крикнула Старшая Тётя Жун. «Мы тут все собрались, чтобы отпраздновать день рождения старика, а ты всё испортила! Вы, люди из семьи Юй, умеете отвращать от себя!»
Ван Цзин, тётя Юй, в смятении попыталась объясниться: «Я не хотела, это не я...»
«Хватит, больше нечего говорить», — холодно сказал Жун Вантянь. «Эти две бутылки вина стоят недёшево. Как ты собираешься за них платить?»
Ван Цзин, работавшая здесь, конечно же, знала цену вина.
Тридцать восемь тысяч юаней за бутылку. Она никак не могла себе этого позволить.
В панике сильные руки схватили её за локоть, оттаскивая подальше от беспорядка. «Тётя, сначала вытри лицо».
Ван Цзин давно заметила Жун Юй, но из-за вражды между семьями Юй и Жун — начавшейся много лет назад из-за горького развода — отношения были разорваны.
Она боялась, что разговор с Жун Юй навлечёт на неё неприятности, поэтому сдерживалась.
Теперь, когда Жун Юй вытерла ей лицо, Ван Цзин наконец пришла в себя и увидела, что Жун Юй больше не та робкая, покорная девочка, какой была раньше. Она наконец расслабилась, поняв, что семья Жун, в конце концов, не так уж плохо обращается с Жун Юй.
«Посмотри на себя, как ты можешь так отворачиваться от своих?» — усмехнулась Старшая Тётя Жун. «Ешь еду семьи Жун, живёшь под крышей семьи Жун, учишься на деньги семьи Жун — и при этом становишься на сторону чужаков? Ты просто неблагодарный волк с белыми глазами!»
Ван Цзин прошептала: «Сяоюй, не переживай за меня. Иди, встань рядом с отцом...»
У Жун Вантяня было суровое выражение лица. «Твоя фамилия — Жун. Иди сюда!»
Восемнадцать лет назад у него и матери Жун Юй была любовь, рождённая из настоящих чувств. В то время он был занят общественными делами и сблизился с некоторыми женщинами, работавшими в сфере связей с общественностью. Кто-то сделал фотографии и отправил их матери Жун Юй. Эта женщина не могла терпеть ни малейшей неточности — она тут же потребовала, чтобы он порвал с этими женщинами.
Но эти женщины представляли важные деловые связи.
Он не мог согласиться на это.
И поэтому та женщина предложила развод.
Семья Юй повсюду распространила слухи о его неверности во время брака, развешивала плакаты с крупными иероглифами вокруг компании, из-за чего он потерял много крупных контрактов.
Если бы семья Юй тогда не подняла такой шум, корпорация Жун добилась бы гораздо большего...
Увидев, что Жун Юй стоит на месте, гнев Жун Вантяня вспыхнул. «Ты прямо как твоя мать — не умеешь отличить правильное от неправильного!»
Бабушка Жун быстро потянула его назад. «Её уже нет, зачем об этом сейчас вспоминать?»
«Несмотря ни на что, компенсация должна быть выплачена!» — Старшая Тётя Жун твёрдо скрестила руки. «Ни юанем меньше!»
Жун Жояо холодно сидела в стороне.
Если бы не семья Юй, семья Жун, безусловно, сейчас была бы среди элиты.
Они должны заставить семью Юй заплатить, чтобы научить их, с кем можно, а с кем нельзя связываться.
«Компенсация, компенсация!» — скривился Жун Цинъань. «Больше шестидесяти тысяч юаней! Быстрее платите!»
Шэнь Линь оттащила сына в сторону. «Разговаривают взрослые. Зачем ты вмешиваешься?»
Когда дело касалось бывшей жены её мужа и падчерицы Жун Юй, она в основном молчала и не вмешивалась. Что произошло, то произошло.
Ван Цзин крепко сжала кулаки.
Две бутылки красного вина, больше шестидесяти тысяч юаней — она никак не могла себе этого позволить.
«Компенсация — это хорошо, но...» — Жун Юй слегка приподняла веки. «Прежде чем говорить об этом, давайте посмотрим записи с камер наблюдения, чтобы увидеть, кто на самом деле создал проблему».
Лицо Жун Вантяня побледнело. «Сяоюй, я могу понять, что ты защищаешь свою тётю, но называть чёрное белым просто неразумно!»
«Давайте проверим записи», — сказала Бабушка Жун. «Правда или неправда, нам нужны доказательства».
Старший Дядя Жун тут же позвонил менеджеру, и вскоре записи с камер наблюдения были принесены.
На экране Ван Цзин собиралась зажечь свечи. Жун Цинъань тихонько встал из-за стола и присел. Внезапно он толкнул Ван Цзин в ногу. Ван Цзин потеряла равновесие, упала на торт и опрокинула красное вино.
Жун Вантянь выглядел ошеломлённым.
Старшая Тётя Жун почувствовала, словно её схватили за горло.
У Шэнь Линь, которая только что успокоилась, теперь вздулись вены на лбу от злости.
Она учительница, занята работой, а дома ей приходилось учить старшую дочь петь, поэтому она пренебрегала воспитанием младшего сына.
Она никогда не думала, что он может быть таким непослушным.
«Почему ты так смотришь на ребёнка?» — Старый Мастер Жун очень любил своего внука и тут же притянул Жун Цинъаня к себе. «Он же ребёнок, что он понимает? Две бутылки красного вина — сколько это может стоить? Разве у нашей семьи Жун нет денег, чтобы заплатить?»
Шэнь Линь нахмурилась. «Дело не в деньгах, просто...»
«Довольно!» — холодно сказал Старый Мастер Жун. «Сегодня мой день рождения. Ты действительно хочешь со мной спорить?»
Шэнь Линь ничего не оставалось, как замолчать.
Жун Цинъань спрятался в объятиях Старого Мастера Жун и крикнул: «Хм, она всё равно заслужила это...»
Жун Вантянь поднял руку и вытащил его. «Извинись. Извинись немедленно!»
Старый Мастер Жун поспешил защитить его. «Он всего лишь ребёнок. Почему ты так злишься...»
«Папа, посмотри, каким избалованным он стал! Он не обращает внимания на мелочи, а большие вещи портит ещё хуже!» — сердито рявкнул Жун Вантянь, в то время как Жун Цинъань испугался и начал громко рыдать.
Жун Юй слишком устала наблюдать за этим фарсом и, взяв Ван Цзин под руку, вышла из комнаты.
Ван Цзин посоветовала: «Сяоюй, тебе всё ещё нужна поддержка отца для учёбы. Не наживай врагов в семье Жун. Со мной всё в порядке».
Оказавшись снаружи, Жун Юй спросила: «Тётя, почему ты приехала работать в Хайчэн?»
Ван Цзин улыбнулась и ответила: «У жены твоего двоюродного брата только что родился пухленький мальчик. Я приехала помочь — работаю днём, а вечером готовлю и прибираюсь для них...»
Жун Юй еще немного поболтала с тетей.
Тетя пригласила ее прийти на банкет по случаю стодневного юбилея, и, договорившись о деталях, Жун Юй наконец уехала.
Как только она вернулась в поместье «Гибискус», к ней подошел Цзи Чжиюань: «Прабабушка, десятикратная компенсация от Лань Цзыгана уже переведена в финансовый отдел семьи Цзи».
Жун Юй позвонила секретарю Цзяну: «Дело Лань Цзыгана о незаконном обогащении за счет семьи Цзи урегулировано. Пожалуйста, отправляйтесь в полицейский участок и отзовите обвинения».
«Спасибо, Прабабушка», — Цзи Чжиюань выразил благодарность и тут же позвонил Лань Жоусюэ, чтобы поделиться хорошими новостями.
Лань Жоусюэ настояла на том, чтобы приехать в поместье Цзи лично, чтобы выразить свою признательность.
Держа Лань Юэ за руку, она вошла в поместье «Гибискус» и издалека увидела Жун Юй, сидящую вместе со Старым Мастером Цзи.
Жун Юй небрежно развалилась, даже командуя Старому Мастеру Цзи подать ей чаю и воды. Старик с радостью протянул ей чашку и даже лично почистил для нее яблоко.
Как же она могла раньше так ошибаться, думая, что Жун Юй — всего лишь выбранная стариком внучка невестка?
Это были отношения, явно гораздо более близкие...
Кроме как любовниками, она не могла придумать другого объяснения.
Видя, как Старый Мастер Цзи ведет себя влюбленно, она задумалась, какое заклинание на него наложила Жун Юй. Кто знает? Возможно, однажды он перейдет все границы и примет ее в семью, выдав замуж.
Если Жун Юй станет матриархом семьи Цзи, разве не унаследует она огромное состояние, когда старик уйдет из жизни?
Грудь Лань Жоусюэ сжалась.
Она должна придумать, как заставить старика перевести все свои акции и активы на имя Чжиюаня — так Жун Юй не получит ни крошки.
---
«Прадедушка», — Лань Юэ подошла первой. «Мой дядя был глуп и расстроил Вас. Я прошу прощения за него. Вы можете его простить?»
Старый Мастер Цзи протянул очищенное яблоко Жун Юй и равнодушно ответил: «За ошибки взрослых не стоит извиняться детям».
«Старый Мастер, моего брата сбили с толку его так называемые друзья, и он на мгновение потерял рассудок, что привело к этой серьезной ошибке», — смиренно сказала Лань Жоусюэ. «После трех дней заключения он усвоил урок. Он больше никогда не осмелится нарушить закон».
Старый Мастер Цзи оставался невозмутимым.
Раньше он считал Лань Жоусюэ кроткой и воспитанной, но теперь каждый раз, когда она говорила, это казалось фальшью.
Притворившись занятым, он встал и удалился в свою спальню.
Только тогда взгляд Лань Жоусюэ остановился на Жун Юй.
На коленях у Жун Юй лежала английская книжка с картинками, а Дуодуо, прижавшись к ней, читала вслух по очереди. Они выглядели совершенно гармонично.
Лань Жоусюэ многозначительно взглянула на Лань Юэ.
«Дуодуо», — Лань Юэ подошла к ней. «Мы можем немного поиграть в твоей комнате?»
Дуодуо колебалась.
Но затем она вспомнила слова своей семьи: отец хотел, чтобы она проводила больше времени с Лань Юэ, считая, что это сделает ее более живой и приятной.
Закрыв книгу, она взяла Лань Юэ за руку и повела наверх.
Лань Жоусюэ заговорила: «Я бы хотела искренне извиниться перед мисс Жун. Раньше у меня были предубеждения, и я неправильно Вас поняла. Надеюсь, Вы не будете держать на меня зла».
«Конечно, нет», — улыбнулась Жун Юй. «Секретарь Лань... Ой, простите, мисс Лань, чувствуйте себя как дома».
Как только она собралась подняться наверх, дверь Старого Мастера Цзи слегка приоткрылась, и ее резко втащили внутрь.
Лань Жоусюэ: «...»
Солнце еще даже не село.
В доме все еще были гости.
Неужели Старый Мастер Цзи настолько нетерпелив?
---
«Что за прятки в собственном доме?» — Жун Юй сердито посмотрела на своего сына. «Если тебе есть что сказать, говори открыто».
Старый Мастер Цзи кашлянул. «Я хочу, чтобы Чжиюань расстался с Лань Жоусюэ, но он не слушает. Мама, у тебя есть какие-нибудь идеи?»
Жун Юй: «Зачем их разводить?»
«У Лань Жоусюэ дурные намерения. Она не достойна Чжиюаня», — прямо признался Старый Мастер Цзи. «И самое главное, она не раз нацеливалась на тебя».
«Препятствия только делают любовь более эпичной», — с легкой улыбкой ответила Жун Юй. «Пусть будут. Не волнуйся об этом. Сконцентрируйся на том, чтобы ложиться спать пораньше и пораньше вставать — хорошее здоровье означает более долгую жизнь».
Старый Мастер Цзи: «...»
Жун Юй открыла дверь и вышла.
Через окно она увидела Лань Жоусюэ и Цзи Чжиюаня, прогуливающихся рука об руку по газону поместья — живописная картина.
Она направилась наверх, проходя мимо комнаты Дуодуо на втором этаже.
Комната Дуодуо была просторной, с кроватью принцессы в спальне, огромным балконом и гардеробной, большей, чем гостиные у большинства людей.
Это был не первый раз, когда Лань Юэ оказалась в комнате Дуодуо.
В прошлый раз она была заполнена спортивной одеждой и всякой некрасивой одеждой и обувью.
Но теперь там были бесчисленные платья принцесс, хрустальные туфельки, крошечные сумочки и сверкающие заколки — больше, чем было у Лань Юэ дома.
«Все это тетушка купила для меня», — с улыбкой сказала Дуодуо. «Она так добра ко мне. Всякий раз, когда видит что-то красивое, покупает это для меня».
Лань Юэ всегда любила хвастаться своей матерью.
Теперь и Дуодуо наконец-то было кем гордиться.
Лань Юэ прикусила губу.
Эта женщина просто тратит деньги семьи Цзи.
Состояние Цзи в конце концов достанется ее отцу — а деньги ее отца ее. Почему у Дуодуо было больше, чем у нее?
Ее глаза горели завистью при виде сверкающих платьев.
В порыве гнева она дернула хрустальные бусины с одного из платьев, и они с грохотом рассыпались по полу.
Дуодуо ахнула. «Что ты делаешь?»
Лань Юэ стиснула зубы.
Она схватила изящную хрустальную туфельку и швырнула ее на пол.
Дуодуо бросилась, чтобы остановить ее.
Внезапно...
Лань Юэ споткнулась, ее голова ударилась о полку, и она издала пронзительный вопль.
В считанные секунды в комнату ворвались Цзи Чжиюань и Лань Жоусюэ.
«Юэюэ!» — Лань Жоусюэ подхватила дочь на руки. «Что случилось? Где болит? Скажи маме».
«Дуодуо обидела меня!» — Лань Юэ рыдала безудержно. «Я случайно сломала ее вещи, и она толкнула меня! Она назвала меня ребенком без отца и велела убираться из ее дома... Я просто хотела с ней дружить. Я не хотела...»
Глаза Дуодуо расширились. «Я не...»
«Извинись», — Цзи Чжиюань навис над ней. «Если ты сделала что-то не так, извинись!»
«Не будь слишком строг с ней», — тихо сказала Лань Жоусюэ. «Юэюэ первая что-то сломала. Понятно, что Дуодуо расстроилась. И... у Юэюэ действительно нет отца...»
Выражение лица Цзи Чжиюаня потемнело.
Дуодуо почувствовала, словно ее засыпают осколками льда — ее маленькое тело не выдержало. Слезы навернулись, и она прошептала: «Прости, папа».
Голос Цзи Чжиюаня был строгим. «Не мне. Извинись перед Юэюэ».
После долгой паузы Дуодуо наконец пробормотала: «Прости, Юэюэ. Мне не следовало тебя толкать».
Уголок губ Лань Юэ торжествующе изогнулся.
Видите? Она знала, что папа всегда будет на ее стороне, несмотря ни на что.
Папа принадлежит только ей... Рано или поздно она добьется того, чтобы Цзи Дуодуо выгнали из семьи Цзи.
«Тц».
Жун Юй прислонилась к дверному косяку.
В тот момент, когда Лань Жоусюэ увидела ее, ее веки задергались — ее охватило необъяснимое дурное предчувствие.
На лице Жун Юй играла улыбка, но между бровями таился леденящий холод.
Она присела на корточки и ласково позвала: "Дуодуо, иди сюда. Дай Тёте тебя обнять."
Дуодуо долго сдерживала обиду, но как только услышала этот нежный голос, её слёзы хлынули, словно прорвало плотину. Она бросилась в объятия Жун Юй и тихонько зарыдала: "Тётя, я правда не..."
"Ты всё ещё оправдываешься?" Цзи Чжиюань подавил гнев. "Мисс Жун, это не первая её ошибка. Она никогда не учится. Её нужно наказать."
Жун Юй поднялась, прижимая Дуодуо к себе. "Похоже, наша Дуодуо натерпелась несправедливости."
Она протянула ему свой телефон. "Я случайно увидела, как двое детей мило болтают, и решила снять это для своих соцсетей. Неожиданно, я засняла кое-что очень показательное. Взгляните."
Цзи Чжиюань нахмурился, беря телефон.
Это было короткое видео, меньше минуты.
На нём Дуодуо радостно демонстрировала своё новое платье, а Лань Юэ стояла рядом с мрачным видом. Внезапно Лань Юэ протянула руку и нарочно оторвала кристаллы с платья, а затем разбила хрустальные туфельки.
Дуодуо всего лишь попыталась забрать туфельки – она даже не прикоснулась к Лань Юэ.
Но Лань Юэ, похоже, намеренно упала назад, врезавшись в полку.
Лицо Цзи Чжиюаня выразило неверие.
Неужели Лань Юэ действительно подставила Дуодуо?
Пятилетний ребёнок, способный на такую хитрость?
Лань Жоусюэ застыла.
Перед лицом столь неопровержимых доказательств ей не оставалось места для оправданий.
Она увидела разочарование в глазах Цзи Чжиюаня.
Её сердце сжалось, и она сильно ущипнула Лань Юэ за талию.
"Уааа! Я была неправа!" Лань Юэ громко зарыдала. "Я просто завидовала, что у Дуодуо так много красивых платьев и туфель принцессы, а у меня ничего нет... Дуодуо — папина дочка, и я тоже! Это потому, что я не его настоящая дочь? Уааа! Я такая несчастная, меня никто не любит..."
Голос Лань Жоусюэ дрогнул. "Сяо Юэ росла без отца. Я была слишком занята работой и не смогла правильно её воспитать. Я не могла и представить, что у неё разовьётся такой характер."
"Мисс Лань, вы очень ловко перекладываете вину. По вашей логике, если Лань Юэ совершит убийство или поджог, она может просто сказать, что у неё нет отца, и избежать наказания?" Тон Жун Юй был ледяным. "Лань Юэ должна извиниться — немедленно."
"Нет! Не буду!"
Лань Юэ кипела от зависти — как она могла извиниться?
Она зарыдала ещё громче, катаясь по полу в истерике.
Выражение лица Цзи Чжиюаня вновь сменилось неверием.
В его представлении Сяо Юэ всегда была яркой, общительной, щедрой, очаровательной и послушной — ребёнком, воплощающим все положительные качества.
Но сейчас...
Она ничем не отличалась от избалованного ребёнка.
Как можно вести себя так бесстыдно, совершив проступок?
"Сяо Юэ, перестань плакать..." нервно сказала Лань Жоусюэ. "Если у тебя будет ещё один приступ, нам придётся ехать в больницу. Ты же ненавидишь больницы, правда?"
Как только она закончила говорить, дыхание Лань Юэ стало прерывистым.
Цзи Чжиюань тут же подхватил её и бросился вниз. "Готовьте машину — мы едем в больницу!"
"Чжиюань, я сама могу отвезти Сяо Юэ," сказала Лань Жоусюэ. "Дуодуо, должно быть, чувствует себя ужасно. Тебе следует сначала утешить её. Как только Сяо Юэ станет лучше, я привезу её извиниться."
Цзи Чжиюань представил широкие, заплаканные глаза Дуодуо, полные боли.
Он кивнул. "Немедленно позвони мне, если что-то случится."
Затем он повернулся и вернулся наверх.
Лань Жоусюэ была озадачена.
Раньше он настоял бы на том, чтобы сопровождать её в больницу. Но сегодня он...
Дуодуо, измученная пережитым, заснула в объятиях Жун Юй.
Жун Юй поднялась с ребёнком, но слегка споткнулась, чуть не потеряв равновесие.
Цзи Чжиюань бросился к ней, чтобы удержать.
Жун Юй плавно передала спящую Дуодуо ему. "Она устала от слёз. Будь осторожен, когда будешь укладывать её."
Маленькое тёплое тельце в его руках казалось невероятно мягким — и на удивление лёгким.
Гораздо легче, чем Лань Юэ.
Цзи Чжиюаня внезапно осенило, что за все эти годы он почти никогда не держал Дуодуо на руках.
Он также редко заходил в её комнату.
Теперь он увидел, что она любит кроликов — её кровать была усыпана плюшевыми игрушками-зайцами.
Он осторожно уложил её, укрыл, выключил свет и вышел — только для того, чтобы увидеть Жун Юй, ждущую у двери.
"Ты должен извиниться перед Дуодуо," сказала Жун Юй, немного помолчав. "Нет, не просто извиниться. Подумай хорошенько — сколько раз подобное случалось раньше?"
В памяти Цзи Чжиюаня вспыхнули воспоминания.
Однажды пропало ожерелье Лань Юэ — его нашли в сумке Дуодуо.
В другой раз Лань Юэ скатилась с лестницы, а Дуодуо стояла рядом.
А ещё был инцидент, когда Лань Юэ оказалась облита тортом, а Дуодуо сидела прямо рядом с ним...
Неужели всё это было подстроено?
Ему было трудно поверить, что пятилетний ребёнок может быть настолько злонамеренным.
Потирая виски, он вышел на балкон, чтобы выкурить сигарету и успокоиться. Только тогда он достал телефон и позвонил Лань Жоусюэ. "В какую больницу ты поехала? Я приеду."
Лань Жоусюэ ответила: "Это обычное состояние Сяо Юэ. Я не повезла её в больницу — у нас есть лекарства дома. Не волнуйся, тебе не нужно приезжать."
В этот момент на заднем плане послышался голос Лань Юэ.
"Почему папа может жить с Дуодуо, а со мной нет? Почему у Дуодуо так много красивых платьев и туфель, а у меня нет? Почему папа всё равно так хорошо относится к Дуодуо, даже когда она постоянно совершает ошибки...?"
Цзи Чжоуе, который только что вышел с сигаретой после игры, услышал это.
Он не удержался и вставил реплику. "Разве не очевидно? Потому что Дуодуо — часть семьи Цзи, а ты нет."
С другого конца линии донёсся оглушительный вопль.
"Ах, чёрт бы побрал мой длинный язык," пробормотал Цзи Чжоуе, осознав свой промах. "Сяо Юэ, перестань плакать, ладно...?"
Он замешкался с телефоном и случайно сбросил звонок.
"Я всего лишь сказал правду. Неужели это стоило таких слёз?"
Почувствовав, что натворил дел, Цзи Чжоуе отбросил телефон и сбежал.
Цзи Чжиюань долго стоял молча.
---
На следующее утро семья собралась за завтраком.
Когда Цзи Чжиюань спустился вниз, его взгляд сразу же нашёл Дуодуо — он заметил, как её плечи слегка напряглись при виде него, прежде чем она пробормотала: "Доброе утро, Папа."
Он сел и тихо сказал: "Насчёт вчерашнего... Папа был неправ. Ты можешь меня простить?"
Глаза Дуодуо мгновенно загорелись. Она с готовностью кивнула, затем быстро добавила: "Я никогда не винила Папу!"
После завтрака Цзи Чжиюань взял её маленький рюкзак. "Сегодня Папа отвезёт тебя в школу."
Дуодуо замерла.
Раньше Папа отвозил только Лань Юэ.
Она никогда, никогда не знала, что такое, когда тебя сопровождает отец.
Она подпрыгнула от радости. "Правда? Хорошо! Пошли, Папа!"
Старый Мастер Цзи наблюдал за этой сценой с удовлетворением. "Дуодуо сегодня гораздо оживленнее."
"Любимые дети всегда оживленнее," заметила Жун Юй, подняв взгляд. "Её просто слишком долго игнорировали эти ваши грубые мужские руки."
Цзи Чжоуе быстро вставил: "Эй, меня не надо в этот список! Я всегда обожал Дуодуо."
Жун Юй закатила на него глаза.
Она кинула ему рюкзак, который он поймал, прежде чем схватить ключи от машины. Вместе они отправились в школу.
Как только она вошла в класс, ей пришло сообщение от её старшего товарища.
Жун Юй отправилась в кабинет, чтобы отпроситься с уроков.
Пэй Яру, узнав, что та едет в Университет Хайчэн, предположила, что, скорее всего, она встретится с профессором Юнь, и без промедления подписала заявление.
Как только Жун Юй вышла,
Учитель Ян, классный руководитель соседнего элитного класса, заметил: «Брать отгул в такой ответственный период последнего года? Явно не настроена на поступление».
Пэй Яру не стерпела такого комментария и ответила: «Жун Юй — выдающаяся ученица...»
Она чуть было не упомянула, что Жун Юй стала ученицей прославленного профессора Юнь в математическом мире,
но это была не та информация, которую можно было разглашать.
Поджав губы, она добавила: «На недавнем конкурсе по физике Жун Юй набрала полные баллы в предварительном туре. Меньше десяти учеников во всем городе смогли это сделать...»
Учитель Ян усмехнулся: «Учитель Пэй, почему бы вам не подумать критически? Как посредственная ученица могла получить полные баллы по физике? Если она действительно так талантлива, почему она остается на второй год? Почему ее имени нет на доске почета?»
Пэй Яру не стала спорить дальше.
Приближались ежемесячные экзамены — факты скажут сами за себя.
Жун Юй попросила водителя отвезти ее в Университет Хайчэн. Как только она вышла из машины, то увидела Линь Жана, ждущего у школьных ворот в инвалидной коляске.
«Юй, сюда». Линь Жан протянул ей стакан молочного чая. «Девушки в моем классе в последнее время помешаны на этом. Подумал, тебе тоже может понравиться».
«Спасибо, старший».
Она сделала глоток — сладко, немного жирно, но на удивление успокаивающе и бодряще. Неудивительно, что это был хит среди молодых девушек, почти каждая носила такой стаканчик.
«Я позвал тебя сегодня, чтобы показать тебе научно-исследовательский институт. Он находится на территории Университета Хайчэн», — с улыбкой объяснил Линь Жан. «Уравнение, которое я тебе прислал на днях, является частью их текущего проекта — расчет траекторий планет для Института аэрокосмических исследований...»
Пока они разговаривали,
из ближайшего учебного корпуса вышел человек: профессор Минь Шэньянь.
Только что с исследовательского совещания, он прищурился, глядя на две фигуры впереди. Один — Линь Жан, единственный ученик Юнь Сяоюань. Другая девушка... не та ли это старшеклассница Жун Юй, которую он видел в Хайчэнской первой средней школе?
Тогда Жун Юй сказала, что у нее уже есть учитель.
Может быть, она ученица Линь Жана?
Линь Жан был восходящей звездой в математике, но его достижения все еще были скромными, учитывая его молодость.
Поправив очки, Минь Шэньянь подошел с усмешкой. «Так, Жун Юй — ученица профессора Линя».
«Академик Минь».
Линь Жан вежливо поприветствовал его.
В их кругу люди обычно обращались друг к другу «Профессор» или «Учитель». «Академик» было зарезервировано для формальных или отстраненных контекстов, что в их случае было мягко сказано. Их отношения были намного хуже, чем просто отстраненные.
«Профессор Линь, полагаю, из-за проблем с передвижением вы берете себе учеников, чтобы они бегали за вас по поручениям?» — продолжил Минь Шэньянь, все еще улыбаясь. «Но такой росток, как Жун Юй, пропадает под вашим началом. Как насчет этого? Я не брал учеников в этом году. Она может присоединиться к моей исследовательской группе. Не поймите неправильно, профессор Линь, это не переманивание. Это забота о талантах ради нации».
Линь Жан улыбнулся. «Прошу прощения, академик Минь, но Юй — моя младшая сестра по обучению».
Минь Шэньянь застыл.
Жун Юй была ученицей Юнь Сяоюань?
Эта медлительная старуха Юнь, которая никогда не проявляла спешки ни в чем, на самом деле опередила его и забрала Жун Юй первой?
Если бы она была ученицей Линь Жана, он мог бы легко взять ее.
Но Юнь Сяоюань...
Его телефон завибрировал, не дав ему обдумать ситуацию.
Линь Жан ухмыльнулся. «Я только что сообщил своей учительнице о вашей попытке переманить ее».
Минь Шэньянь глубоко вздохнул и ответил на звонок. Голос Юнь Сяоюаня прозвучал громко: «Минь Шэньянь, старый дурак! Ты каждый год берешь ученика — уже за тридцать их на твоем счету. Что, нужно уже выстраивать гробоносцев? Зачем так много накапливать?»
Минь Шэньянь: «...»
Оскорбления старухи были жестокими.
И у него не было ответа.
Рядом с Юнь Сяоюань он всегда чувствовал себя неполноценным.
Все потому, что десятилетия назад он неправильно оценил свои шансы и признался ей в чувствах — только для того, чтобы быть жестоко отвергнутым.
Он никогда не мог забыть этого.
Жун Юй уловила фрагменты ругани и в шоке уставилась.
В ее памяти профессор Юнь не была нежной, но всегда была уравновешенной. А тут она ругается, как сапожник?
«Кхм», — вмешался Линь Жан. «Ты привыкнешь».
В отчетах СМИ обоих профессоров изображали как строгих, высококвалифицированных столпов математики.
Наедине? Они были соперниками, запертыми в мелких ссорах.
Их ученики унаследовали эту вражду.
Ранее Линь Жан в одиночку противостоял тридцати с лишним ученикам Минь Шэньяня.
Теперь, по крайней мере, у него была младшая сестра для компании.
«Сначала пойдем в лабораторию».
Жун Юй кивнула и последовала за ним по ступенькам.
Неподалеку Шэнь Линь вышла из другого здания после своего занятия.
Ее взгляд упал на Жун Юй — и она оцепенела.
Почему Жун Юй здесь, в Университете Хайчэн?
«Это профессор Линь!» — ахнул студент рядом с ней. «Редко его увидишь в кампусе».
Шэнь Линь знала о Линь Жане, но лишь отдаленно. Будучи всего лишь преподавателем музыки, пропасть между ней и математическим гением, как он, была непреодолимой.
Другой студент добавил: «Я слышал, он участвует в крупном национальном проекте, поэтому он будет здесь некоторое время».
Шэнь Линь тоже слышала слухи.
Что-то о совершенно секретной инициативе Института аэрокосмических исследований, делегированной Хайчэнскому математическому исследовательскому институту.
Проект был настолько критически важным, что к помощи были призваны все видные математики и физики города.
В этот период в институт могли войти только элитные исследователи.
Так почему там была Жун Юй?
К тому времени, когда Шэнь Линь снова посмотрела, фигуры исчезли за дверями института.
Может, ей показалось.
Линь Жан провел своей карточкой, чтобы пройти мимо охраны. Лифт требовал отпечаток пальца, а дверь лаборатории — распознавания лица — протоколы были абсолютно надежными.
Внутри семь или восемь человек склонились над компьютерами, экраны светились уравнениями, которые мгновенно привлекли внимание Жун Юй.
Линь Жан потянул ее за собой. «Сюда. У нас есть задача, с которой нам нужна твоя помощь».
В самой внутренней комнате сидели четверо его партнеров по исследованиям.
Он слегка хлопнул в ладоши. «Это Жун Юй — математический вундеркинд. Думаю, она может помочь нам решить проблему, которая ставила нас в тупик последние несколько дней».
Четверо моргнули, на мгновение ошеломленные, глядя на нее.
Не только из-за ее молодости, но и потому, что она была девушкой — исключительно симпатичной.
В математике доминирование мужчин было очевидно. К старшей школе гендерный разрыв в STEM был выражен. К колледжу женщин, изучающих математику, стало мало. А к аспирантуре и далее? Женщины были почти невидимы.
Они никогда не видели кого-то настолько молодого и поразительного в своем рабочем пространстве.
Удивление длилось всего несколько секунд.
В конце концов, ее привел Линь Жан. Его стандарты в математике граничили с фанатизмом.
Никто не сомневался, что он отнесется к предмету легкомысленно.
Итак, группа открыла документ на компьютере и начала тщательно его обсуждать.
«По расчётам текущей модели, траектория астероида должна столкнуться с Землёй через тридцать шесть часов, но результаты компьютера полностью противоречат данным наблюдений».
«Мы перепроверяли расчёты сотни раз, и они всё равно не сходятся. С такими данными мы не можем обращаться в Аэрокосмический институт».
«Речь идёт о траектории астероида — права на ошибку просто нет…»
Все четверо были в полном замешательстве.
Линь Жан заговорил: «Короче говоря, астероид летит прямо на Землю. Нам нужно точно рассчитать его траекторию и с помощью космического аппарата врезаться в него на высокой скорости, чтобы изменить путь и предотвратить катастрофу».
Молодой исследователь лихорадочно стучал по клавиатуре: «Компьютерное моделирование показывает 90% вероятность столкновения через тридцать шесть часов, но данные наблюдений указывают на небольшое отклонение от орбиты. Это не сходится…»
Жун Юй взглянула на экран, взяла лист бумаги и быстро записала несколько наборов исходных данных вместе с результатами компьютерных расчётов.
Ни слова не говоря, она села на край стола, и её ручка заскрипела по бумаге, выводя длинную череду уравнений и формул. Она работала быстро, почти не останавливаясь, словно расчёты легко вытекали из её головы…
Исследователь, сидевший ближе всех, взглянул на формулы и замер.
Разве она не просто копирует компьютерные вычисления?
Но она даже не поднимала головы — это не было похоже на копирование.
Значит… она запомнила?
Неужели у неё фотографическая память?
Вскоре его изумление только усилилось.
К третьему черновому листу расчёты Жун Юй разошлись с компьютерным моделированием. Её письмо замедлилось, а брови время от времени хмурились. Она даже немного погрызла ногти, полностью погружённая в процесс, словно мир вокруг перестал существовать.
Линь Жан жестом призвал к тишине, давая остальным сигнал продолжать работу.
Жун Юй проработала одна больше часа, прежде чем, наконец, подняла голову, чтобы отпить воды. «Старший, могу я одолжить компьютер, чтобы проверить некоторые справочные материалы?»
Исследователь рядом с ней резко поднял голову.
Старший?
Жун Юй — младшая ученица профессора Линя?
Студентка профессора Юнь Сяоюань?
Профессор Юнь редко брала студентов — неужели она сделала исключение?
Хотя, студенты одного университета часто называют друг друга старшими и младшими. Может быть, Жун Юй и профессор Линь учились в одной альма-матер.
Линь Жан уступил ей место.
Она открыла базу данных и снова погрузилась в исследования.
Во время обеда Линь Жан несколько раз звал её, но она не отзывалась.
Он потёр виски.
Не удивительно, что профессор Юнь выбрала Жун Юй — она была точь-в-точь как она. Стоило ей погрузиться в работу, как она забывала о еде, питье и даже о походах в туалет. Это было просто не по-человечески.
К ужину Линь Жан уже был сыт по горло. Он силой выхватил ручку из руки Жун Юй. «Сначала поешь, потом продолжишь. Иначе я отправлю тебя домой».
Жун Юй уступила, схватила свой контейнер с едой и проглотила содержимое меньше чем за пять минут, прежде чем вернуться к расчётам.
Четверо других в комнате обменялись взглядами, внезапно почувствовав себя немного лентяями на её фоне.
Только почти в десять вечера Жун Юй наконец облегчённо выдохнула.
Она была не до конца знакома с развитием аэрокосмической теории и практики за последние несколько десятилетий, что отняло у неё много времени — иначе она могла бы закончить раньше.
«Компьютерные расчёты начинают расходиться вот здесь…» Она обвела часть формулы на бумаге. «Вы упустили из виду эффект эрозии поверхности астероида солнечным ветром. Хотя эффект минимален, со временем он значительно меняет распределение массы астероида. Поскольку это недавно обнаруженный астероид, компьютер не смог точно оценить эффект эрозии, поэтому не смог рассчитать…»
Она использовала подход, основанный на гипотезах: проверяла одно значение за другим, делала предположения, проверяла их и проводила обратные вычисления.
«Правильная траектория должна выглядеть так, с небольшим отклонением в перигелии…»
Руки молодого исследователя задрожали, когда он ввёл расчёты Жун Юй в компьютер.
На экране появилась безупречная эллиптическая орбита, идеально совпадающая с данными наблюдений…
Все четверо уставились, широко раскрыв глаза.
«Компьютер работал над моделированием три дня, и всё равно проиграл твоей ручке и бумаге».
«Твой мозг страшнее любого компьютера».
Жун Юй слегка улыбнулась.
Когда она училась за границей, компьютеры только начинали набирать популярность. Тогда она соревновалась с одним из них в скорости вычислений — и выиграла. Некоторые из её однокурсников даже в шутку называли её «человеком-суперкомпьютером*.
Но с тех пор компьютеры развивались слишком быстро. В чистой скорости она уже не могла с ними тягаться.
Тем не менее, компьютеры зависели от введённых человеком моделей данных. В конце концов, всё сводилось к человеческому разуму.
«Ты оказала огромную помощь». Линь Жан повернулся к своему помощнику. «Отправьте эти результаты прямо в Аэрокосмический институт. На сегодня всё».
Он вышел проводить Жун Юй.
Только тогда она заметила десятки пропущенных звонков от Цзи Чжоуе на своём телефоне.
Она отправила ему своё местоположение и сказала Линь Жану: «Не нужно меня провожать дальше, Старший. За мной приедут».
Линь Жан настоял на том, чтобы проводить её до ворот университета. Когда они подошли, подъехала машина Цзи Чжоуе — роскошный автомобиль стоимостью в миллионы, который невозможно было не заметить.
Линь Жан, будучи учёным, не разбирался в люксовых авто, но даже он понял, что эта машина дорогая. Он предположил, что за ней приехал Цзи Чжиюань.
Вместо него это был незнакомый ему молодой человек.
Цзи Чжоуе сразу забрал рюкзак Жун Юй и помахал Линь Жану. «Привет, Старший!»
Линь Жан: «???»
С каких пор у него появился ещё один «младший»?
Цзи Чжоуе усмехнулся: «Старшая Жун Юй — это и мой Старший тоже. Пожалуйста, хорошо заботьтесь о нашей Жун Юй впредь. А мы пойдём!»
Его старший брат проинструктировал его.
Его миссия: защищать их прабабушку любой ценой.
И убедиться, что этот Профессор Линь Жан не станет с ней слишком уж близок.
Он обхватил Жун Юй за плечи, демонстрируя чрезмерно ласковое поведение. «Позади Университета Хайчэн есть целый квартал с едой — пошли, посмотрим, отдохнём…»
Жун Юй оттолкнула его руку. «Что с тобой?»
Цзи Чжоуе: «…»
Разве обнять собственную прабабушку — это преступление?
Квартал с едой позади Университета Хайчэн был шумным и полным закусок, которые Жун Юй никогда раньше не пробовала. После долгого дня, проведённого почти без еды, она действительно проголодалась.
«Прабабушка, ты просто обязана попробовать здесь жареного кальмара — он восхитительный».
«А их лимонад супер-освежающий. Сейчас принесу тебе стаканчик».
«Хочешь попробовать вонючий тофу? Пахнет ужасно, но вкус невероятный».
«А эти дораяки…»
Жун Юй нахмурилась. «Никаких дораяки. Бойкот».
Цзи Чжоуе: «…»
В какой эпохе она живёт, если до сих пор бойкотирует японские товары?
Ну, для человека её поколения это объяснимо.
Они прогуливались по улице, покупая одну закуску за другой, пока их руки не были полны.
В другой части этого же квартала гуляли Жун Жояо и Сун Хуай. После вечерних занятий Жун Жояо пригласила Сун Хуая расслабиться.
Она потягивала молочный чай, когда заметила Жун Юй и Цзи Чжоуе вместе.
Значит, Жун Юй взяла выходной, чтобы пойти на свидание? Пропускать занятия выпускного класса ради романтики — как жалко. В жизни она ничего не добьётся.
Цзи Чжоуе замер, как вкопанный, перед входом в игровой магазин.
— Моя дорогая прабабушка, пожалуйста, учти, как я усердно о тебе заботился, и купи мне эту новенькую игровую приставку!
На рынок как раз вышла передовая модель: огромный экран, невероятная плавность, сногсшибательные эффекты трассировки лучей… и цена не кусалась, всего-то чуть больше тридцати тысяч.
Но его карманы сейчас были пусты, и ему не оставалось ничего, кроме как обратиться за помощью к прабабушке.
Жун Юй улыбнулась.
— Условие одно: подними свой рейтинг на ежемесячном экзамене на десять позиций.
Цзи Чжоуе замялся:
— Э-э… это довольно большой скачок. Может, договоримся?
Улыбка Жун Юй стала шире.
— Или мы можем сыграть один раунд. Если ты меня победишь, это тоже засчитывается.
Цзи Чжоуе:
— …
Кто вообще использует математические формулы для предсказания движений игрока? Против этого ему было не выиграть.
— И что же нам делать? — Жун Юй развела руками. — Плохие оценки, ужасен в играх — как, скажи, я должна пойти тебе навстречу?
Цзи Чжоуе:
— …
Внезапно в его глазах вспыхнула идея.
Он схватил Жун Юй за руку, игриво тряся ее, и его голос стал медовым:
— Мой восемнадцатый день рождения скоро! Разве это не повод для достойного подарка по случаю совершеннолетия? Считай, что это ранний подарок, хорошо? Ну, пожалуйста!
В этот момент сбоку раздался голос:
— Сестренка, ты тоже здесь?
Это была Жун Жояо.
Ей было любопытно, чем это Жун Юй и Цзи Чжоуе постоянно заняты, не отходя друг от друга ни на шаг.
И вот теперь она услышала нечто совершенно шокирующее.
Разве Цзи Чжоуе не был известным школьным хулиганом? Тем, кто расхаживает, будто ему принадлежит все вокруг? А тут он скулил, как маленький ребенок, выпрашивающий конфету у мамы.
Серьезно, так выглядят нормальные отношения между парнем и девушкой?
Сун Хуай тоже был ошеломлен.
Но он никогда не показывал своих эмоций, поэтому спокойно сказал:
— Цзи Чжоуе, мой дядя купил эту приставку мне еще вчера. Я не фанат игр, так что считай это своим подарком на совершеннолетие.
Лицо Цзи Чжоуе мгновенно потемнело.
— Стоп, а вы двое вообще откуда взялись?
Буквально секунду назад он был весь такой мягкий и умоляющий, как ребенок, просящий сладостей.
Теперь же его лицо исказилось от раздражения:
— Что я покупаю — не ваше дело. Кто вас вообще просил вмешиваться?
Лицо Жун Жояо поникло.
— Мы же все одноклассники. Сун Хуай просто хотел сделать доброе дело. Зачем так грубо?
— Разве я просил о его 'доброте'? — рявкнул Цзи Чжоуе, полностью вернувшись к своему обычному надменному "я". — И кому вообще нужна эта дрянная игра? Мне плевать на нее.
Жун Жояо прикусила губу.
То, как Цзи Чжоуе обращался с ней, и то, как он обращался с Жун Юй, было небом и землей.
Разве он не признавался ей раньше в чувствах? Как его чувства могли исчезнуть так быстро?
На самом деле она не любила Цзи Чжоуе.
Ей просто нравилось чувство, что ею восхищаются и добиваются.
В этот момент их внезапно окружила толпа.
— Эй, это не Яояо?
— Жун Жояо, победительница первого сезона «Звездной Мечты»!
— В жизни она еще красивее, прямо как куколка!
— …
Первый эпизод «Звездной Мечты» вышел только вчера. Благодаря рекламной мощи семьи Цзи, популярность шоу взлетела до небес, и оно постоянно было в трендах социальных сетей.
У Жун Жояо уже была база фанатов до выхода шоу, а после ее выдающегося выступления в первом эпизоде — плюс первого места — ее подписчики выросли более чем на сто тысяч за ночь.
Теперь она была окружена фанатами, раздавала милые улыбки, позировала для фото и подписывала автографы…
Цзи Чжоуе и Жун Юй оттолкнули в этой суматохе.
Он прикрыл Жун Юй рукой, выводя ее из толпы.
Как только они вышли из магазина, девушка с прямой челкой ахнула, уставившись на Жун Юй:
— Вы… вы же Жун Юй из «Звездной Мечты», верно?
Прежде чем Жун Юй успела ответить, девушка подбежала, голос ее дрожал от волнения.
— Жун Юй, я ваша фанатка! Вы не могли бы… не могли бы подписать это для меня?
Жун Юй удивленно моргнула.
У нее теперь есть фанаты?
Она участвовала в шоу только для того, чтобы осуществить свою детскую мечту о пении. Она и не ожидала, что понравится кому-то из-за этого.
Девушка слегка поникла.
— Е-если вам неудобно, ничего страшного…
Жун Юй расстегнула рюкзак и достала ручку.
— Где подписать?
Глаза девушки заблестели, и она поспешно протянула блокнот.
— Здесь! Прямо здесь!
Жун Юй заметила, что страница была покрыта простыми математическими формулами — вероятно, уровня средней школы.
— Ты учишься в средней школе?
— В девятом классе, — призналась девушка, смущенно почесав голову. — Плохо, что я фанатка в таком возрасте?
Жун Юй начеркала послание:
— Учись усердно, стремись к большему. Надеюсь увидеть тебя моей младшей сестренкой в Первой Старшей Школе Хайчэна! — Жун Юй.
Она подняла голову с улыбкой.
— Я там учусь.
Девушка прижала блокнот к груди, ее щеки вспыхнули.
Первая Старшая Школа Хайчэна была одной из лучших в городе, с безумно высокими проходными баллами. Ее посредственные оценки делали это похожим на несбыточную мечту.
Но…
Жун Юй назвала ее «младшей сестренкой».
---
Цзи Чжоуе усердно работал, чтобы заработать немного дополнительных денег.
Он читал стихи до поздней ночи, а на следующее утро был самым громким голосом в классе во время утреннего чтения.
В тот момент, когда он начал учиться, его друзьям-лодырям стало слишком стыдно продолжать спать или играть на телефонах, поэтому они присоединились. Когда худшие ученики класса внезапно приложили усилия, средние ученики запаниковали, боясь, что их обгонят, и тихонько тоже достали свои учебники.
Отличники, почувствовав давление, удвоили свои усилия в учебе.
На переменах вокруг парты Жун Юй постоянно собиралась толпа: староста класса, член учебного комитета или секретарь комсомольской организации.
Эти трое были лучшими учениками в Классе 20, но по всему потоку они едва входили в первую сотню. Причина? Их оценки по естественным наукам были плачевными. Из возможных 300 баллов они с трудом наскребали 100, что тянуло их общий рейтинг вниз.
Жун Юй склонила голову.
— Вы не думали, что ваши низкие баллы по наукам потому, что у вас слабая база по математике?
Староста класса нахмурился.
— Я всегда набираю около 130 по математике. Разве это плохо?
Член учебного комитета открыла рот, чтобы сказать, что у нее обычно 120 с лишним.
Затем Жун Юй сказала:
— 130 не плохо? Из 150 вы должны стремиться как минимум к 148.
Староста класса:
— …
Секретарь комсомола:
— …
Член учебного комитета:
— …
За пределами элитных классов почти никто не набирал больше 140 по математике.
Жун Юй достала задачник по математике.
— Математика — основа всех наук. Освойте математическое мышление, и науки станут легкими.
Она обвела задачу.
— Это вопрос университетского уровня, но его можно решить методами старшей школы…
Трое переглянулись.
Они еще не до конца освоили материал старшей школы, а она им подкидывает университетские задачи?
Не слишком ли это амбициозно?
Но Жун Юй выглядела абсолютно серьезной, она была более заинтересована в их оценках, чем их классный руководитель. Проглотив свои сомнения, они вернулись на свои места и начали работать над задачей.
В полдень Жун Юй, прихватив рюкзак, отправилась в библиотеку.
За это время она почти полностью освоила математические исследования за семьдесят лет, наконец-то заполнив пробел в своих знаниях. Теперь ей нужно было заняться другими областями — физикой, квантовой механикой, аэрокосмической наукой, ядерной энергетикой...
Она села за стол в читальном зале библиотеки, открыла журнал по астрофизике и погрузилась в чтение.
Она даже не заметила, что за столом у окна сидит не кто иной, как Сун Хуай.
Сун Хуай первым заметил книгу в её руках — обложка была точь-в-точь как у его собственной, только его была в переводе, а у неё — оригинал на русском языке.
Ему стало любопытно, кто мог читать академические тексты на русском, и он поднял глаза, увидев совершенно неожиданное лицо. Жун Юй?
Она умеет читать по-русски?
И что ещё важнее, она действительно интересуется астрофизикой?
Он вспомнил, что она также получила высший балл на олимпиаде по физике и прошла в полуфинал.
Правда, тогда он решил, что она сжульничала.
Но разве можно так легко сжульничать на экзамене?
Может, у неё природный талант к физике?
Не говоря ни слова, Сун Хуай встал, подошёл к Жун Юй и остановился за её спиной. Он наблюдал, как она что-то быстро вычисляет на бумаге — невероятно сложный набор физических формул. Она стремительно записывала ряд значений, почти без колебаний решала их, потом зачёркивала и начинала снова...
Почувствовав над собой тень, Жун Юй нахмурилась, подняла глаза и встретилась взглядом с Сун Хуаем.
Сун Хуай заговорил первым: «Тебя это тоже интересует?»
Жун Юй указала на табличку рядом с собой, где было написано «Не разговаривать».
Сун Хуай поджал губы.
Когда Жун Юй только вернулась в семью Жун, она постоянно ходила за ним хвостиком, радуясь, если он говорил ей хоть слово сверх необходимого.
А теперь, когда он сам заговорил, она ответила с таким равнодушием.
Видя, что он всё ещё стоит и загораживает свет, Жун Юй посмотрела на часы. Всё равно обеденный перерыв почти закончился. Она закрыла книгу, встала и вышла из библиотеки.
Сун Хуай последовал за ней.
Выйдя на улицу, он уже собирался продолжить разговор, но к ним подошёл У Су, учитель математики из Класса 20. «Жун Юй, у тебя есть минутка поговорить?»
Жун Юй кивнула.
Она подумала, что У Су нужна её помощь с дальнейшими расчётами по сходимости параболических кривых.
Но У Су улыбнулся и сказал: «Три дня назад я подал заявление об увольнении. Сегодня днём оно будет официально оформлено».
Жун Юй подняла взгляд. «Какие у вас планы, Учитель У?»
«Математика — дело всей моей жизни. Я всегда хотел написать новаторскую статью и формально войти в мир академической науки. Но, по правде говоря, мои способности не соответствуют моим амбициям. А поскольку моё сердце не на месте, я не могу в полной мере выполнять свои обязанности учителя — это несправедливо по отношению к моим ученикам». Выражение лица У Су оставалось спокойным. «Я подал заявку на обучение в Принстоне. Планирую уехать за границу на несколько лет, а когда наберусь опыта, вернусь, чтобы продолжить исследования параболической сходимости. И когда это время придёт, надеюсь, ты не откажешься направить меня, Жун Юй».
Жун Юй протянула руку. «Тогда я буду ждать вашего возвращения, Учитель У».
У Су пожал ей руку, улыбаясь.
Издалека Сун Хуай наблюдал за этой сценой, и его обычно невозмутимое лицо дрогнуло от удивления.
Ученица, как Жун Юй, говорит с учителем как с равным — да ещё и пожимает руку?
И если ему не показалось, в тоне У Су чувствовалось какое-то уважение?
Учитель проявляет уважение к ученику?
Наверное, ему показалось.
После дневных занятий Сун Хуай услышал, что учитель математики из Класса 20 уволился.
По слухам, У Су порекомендовал профессор Минь для программы обучения за границей. Но почему-то он не мог отделаться от ощущения, что в этом замешана Жун Юй...
Тем временем Жун Юй объясняла математическую задачу, которую задала утром, трём лучшим ученикам Класса 20.
Только староста класса смог её решить, но его решение заняло четыре листа бумаги. Такой простой вопрос, а они так бессмысленно его усложнили... Жун Юй взяла ручку. «Эта задача решается вот по этой формуле. Давайте её немного изменим, добавим две переменные, затем инвертируем. Видите? Разве так не получается?»
Староста класса уставился на неё в полном ступоре.
Добавить переменные?
Разве это не превратит её в совершенно другую формулу? И с таким количеством элементов в одном уравнении, это выходит далеко за рамки школьной математики...
Однако, несмотря на всю сложность, Жун Юй объяснила это так легко.
«Примените ту же логику к этой задаче по физике». Без паузы Жун Юй открыла рабочую тетрадь по физике. «Старший группы, попробуй решить её таким способом».
Её темп был слишком быстрым. Представительница класса едва успевала за объяснением, но всё равно следовала шагам — и вскоре получила ответ.
«Именно», — улыбнулась Жун Юй. «Теперь поняла, да?»
Представительница класса была потрясена.
Эта задача по физике ставила её в тупик целую вечность. Она спрашивала учителя несколько раз, каждый раз едва улавливая суть, а потом терялась, сталкиваясь с похожими вопросами.
А сейчас она решила её, будто во сне.
Староста и секретарь тоже быстро разобрались. И правда, после объяснения Жун Юй логика стала кристально ясной.
«Спасибо тебе, Жун Юй», — искренне сказала представительница класса. «Ты помогла мне с математикой и физикой. Может, я помогу тебе с английским? Я в нём очень хороша — обычно набираю больше 145 баллов».
Жун Юй усмехнулась. «Не нужно. Мой английский в порядке».
В своё время она сама была студенткой за границей, прожив там много лет. Английский для неё не представлял сложности.
Представительница класса смутилась. «Тогда с чем я могу тебе помочь?»
Староста вмешался: «Мы все должны учиться друг у друга».
«Ну», — слегка кашлянула Жун Юй, — «могли бы вы помочь мне с написанием эссе. Мои просто ужасны».
Числа её завораживали, но слова? Не очень. Когда дело доходило до написания научных отчётов, она знала свои открытия вдоль и поперёк, но изложить их связным текстом было для неё всё равно что блуждать в лабиринте.
С эссе было ещё хуже. То, что казалось ей предельно ясным, всегда оставляло других в недоумении.
---
Выходные наступили быстро.
Трое учеников пригласили Жун Юй вместе заниматься в библиотеке.
Она отказалась.
Ей нужно было снимать второй этап талант-шоу.
Старый Мастер Цзи нервничал даже больше, чем Жун Юй. «Мама, надень это платье — оно красивее. И возьми эту сумочку. Будешь выглядеть стильнее».
«Фу, это же такая старомодность», — не смог сдержаться Цзи Чжоуе. «Дедушка, твой вкус застрял в прошлом веке. Этот наряд, может, и был модным в 80-х, но если Прабабушка наденет это на ТВ, люди назовут её деревенщиной».
Старый Мастер Цзи треснул его по голове.
Затем он повернулся к Дуодуо. «А ты что скажешь, Дуодуо?»
«Вот эти туфли будут лучше!» — Дуодуо подняла пару хрустальных туфель на каблуке. «Тётя, надень их!»
Цзи Чжиюань вздохнул. «Дайте мне десять минут. Я вызову стилиста».
Жун Юй попыталась отказаться, но Старый Мастер Цзи силой усадил её на диван. «Мама, ты теперь знаменитость. Я за ночь создал для тебя фан-клуб — там уже больше десяти человек. Ты должна заботиться о своём имидже в любое время...»
Второй эпизод программы снова записывался в прямом эфире.
Задолго до девяти часов множество конкурсанток уже прибыли, проходя по красной дорожке, расписываясь и позируя перед камерами.
Снаружи собралась внушительная толпа фанатов, большинство из которых были ярыми поклонниками Жун Жояо и Лисы. Они неистово скандировали:
"Лети бесстрашно, Яояо, твои фанаты всегда с тобой!"
"Улыбка Лисы озаряет мир!"
Казалось, два фан-клуба соревнуются, каждый крик был громче предыдущего.
Жун Жояо и Лиса стояли на красной дорожке, обе с улыбками, но между ними чувствовалась тонкая, незримая конкуренция.
---
Среди этой атмосферы раздался неожиданный голос:
"Жун Юй, Жун Юй, свет звезды никогда не угаснет!"
Выделялось не столько имя "Жун Юй", сколько безошибочно узнаваемый голос пожилого человека.
Группа девушек-подростков и двадцатилетних девушек синхронно обернулась на источник звука. И правда, это был пожилой мужчина.
Сутулый, опирающийся на трость, в бейсболке и даже держащий светящийся плакат с двумя крупными иероглифами: "Жун Юй".
"О боже, кто-то в таком возрасте все еще фанатеет от знаменитостей?"
"Он еле ходит. Если его раздавит толпа, ответственность ляжет на продюсеров шоу".
"Давайте держаться подальше — не дай бог, он попытается обвинить нас, если что-то случится…"
Толпа юных девушек поспешно отступила.
Старый Мастер Цзи уверенно зашагал вперед: "Жун Юй, Жун Юй! Свет звезды никогда не угаснет…"
Все: "……"
Жун Юй только что ступила на красную дорожку, когда услышала громогласный голос старика. Она споткнулась, чуть не упав лицом вперед.
Она обернулась и резко посмотрела на него.
Старый Мастер Цзи смущенно потер нос.
Он всю ночь не спал, учился быть фанатом — он просто делал то, что делают все остальные. Ничего слишком возмутительного, верно?
Но он не посмел дальше испытывать терпение Жун Юй и быстро удалился.
Жун Юй наконец вздохнула с облегчением.
Дело было не в том, что она беспокоилась о чем-то другом —
Просто она не хотела, чтобы Инбао (Птенец-Сокровище) споткнулся и сломал кость или чтобы его сдавили в толпе, и ему стало трудно дышать. В его возрасте, с его слабым здоровьем, ему правда не стоило наводить такой шум.
---
Она прошла по красной дорожке, расписалась на фоне и направилась к залу записи.
Жун Жояо болтала с кем-то, когда подняла глаза и увидела, как вошла Жун Юй.
Хотя на Жун Юй было самое простое платье, без лишних аксессуаров, она каким-то образом ярко выделялась — такая аура, которая мгновенно приковывает взгляд в толпе.
"Этот наряд, что на ней…" — заговорила Лиса. "Разве это не платье Noir из прошлой коллекции?"
Платье, возможно, выглядело минималистично, но оно было далеко не простым — премиальная ткань, не просто белая, а поразительно сияющая. Крой был умно разработан, чтобы идеально подчеркивать изгибы тела…
Ее белые кроссовки тоже были необычными — они, похоже, тоже были дизайном Noir.
Она несла коричневую холщовую сумку, добавляя образу нотку шика.
Каждая вещь казалась случайно наброшенной, но на самом деле была тщательно подобрана. Самое главное — она была дорогой. Общая стоимость этих предметов приближалась к миллиону.
Жун Жояо усмехнулась.
Смело носит подделки — ее сестра становилась все более и более позорной.
Во время первой записи она тоже носила поддельную сумку. Но, как ни странно, после выхода эпизода в эфир никто из зрителей не высмеивал ее в сети.
Может быть, аудитория не узнала эти люксовые бренды?
Пока Жун Жояо была погружена в мысли, к Жун Юй подошла девушка. "Твоя сумка такая необычная — она потрясающе смотрится на тебе. Где ты ее купила? Можешь поделиться ссылкой?"
Это была Хэ Цици, конкурсантка, занявшая третье место в первом туре.
Она держала сумку Жун Юй, не желая ее отпускать.
Жун Юй ответила: "Я просто взяла ее в магазине. Ссылки нет".
Хэ Цици напряглась. "Не волнуйся, я возьму другой цвет — я не буду копировать твой точный стиль…"
"Дело не в этом…" — не выдержала Су Тянь, вмешавшись. "Это последняя сумка Hermès. Ты, вероятно, не сможешь купить ее онлайн".
Хэ Цици замерла. "Hermès? Что такое Hermès?"
Другая конкурсантка поблизости рассмеялась. "Ты даже не знаешь Hermès?"
Затем, вспомнив, что их снимают, она быстро смягчила тон и любезно объяснила: "Это топовый люксовый бренд. Даже их самые простые сумки стоят более 200 000".
Хэ Цици ахнула.
Ее семья была среднего класса — 200 000 были всем годовым доходом ее домочадцев. А для богатых это была всего лишь цена сумки.
Прежде чем она успела это переварить, подошла Лиса. "Жун Юй, эта холщовая сумка — эксклюзив только для членов, верно? Ты VIP-клиент Hermès?"
Жун Юй холодно ответила: "Нет".
Не желая задерживаться на этой теме, она заняла свое место.
Лиса нахмурилась.
Если она не член клуба, как она заполучила сумку только для членов?
---
"Камеры повсюду", — прошептала Жун Жояо в качестве напоминания. "Давай сохраним лицо".
Лиса сразу поняла.
Это подделка.
Она на самом деле думала, что Жун Юй — VIP и даже подумывала попросить ее помочь приобрести лимитированную кожаную сумку Hermès…
Она закрыла рот и вернулась на свое место.
Тем временем чат в прямом эфире взорвался.
"Это действительно дизайн только для членов. Она может выглядеть как простая холщовая сумка, но стоит более 700 000".
"Я проверил — в прошлом эпизоде Жун Юй также носила лимитированную сумку-тоут Hermès, на официальном сайте ее цена более 800 000".
"О боже, насколько же нужно быть богатым, чтобы позволить себе такие дорогие сумки?"
"VIP-клиенты высшего уровня Hermès — это горстка людей по всему миру, монополизированная элитными семьями из разных стран. Жун Юй, из семьи Жун? Никогда о них не слышал".
"Это интересно. Она правда приносит поддельные сумки на шоу?"
"Притворяется светской львицей — она пытается выйти замуж за богатого через эту программу?"
"……"
На фоне жарких онлайн-дискуссий прибыл ведущий, и шоу официально началось.
В первом эпизоде было 88 конкурсанток.
Теперь, во втором, осталось только 80 — восемь последних были тихонько исключены.
"Этот эпизод повысит сложность. Во-первых, мы разделимся на группы в зависимости от выбора песни. Восемь треков для выступлений сейчас появятся на большом экране…"
"Восемь лучших конкурсанток автоматически становятся лидерами групп, выбирая песни в порядке своего рейтинга…"
Жун Юй была на 73-м месте — очень низко.
Су Тянь, которая была близка к ней, была на 74-м месте.
Она продолжала бормотать про себя.
"В этой песне слишком много высоких нот — я не смогу это спеть".
"Хореография для этой безумная — так много движений на полу? Это меня убьет".
"О нет, тут даже английская песня…"
Восемь песен закончились.
Су Тянь сложила руки вместе. "Трава Влюбленных — мне нужна Трава Влюбленных. Пожалуйста, пусть никто другой ее не возьмет".
Это был популярный в свое время хит по всему региону, его мелодия мгновенно переносила слушателей в ту эпоху. Текст был воодушевляющим, ритм живым, а танцевальные движения полны энергии.
Жун Жояо знала свои сильные стороны.
Ее милая улыбка идеально подходила для этой песни.
Занимая первое место, у нее был первый выбор — и, не раздумывая, она выбрала "Траву Влюбленных".
Другие лидеры быстро выбрали свои песни, а затем пришло время выбирать остальным конкурсанткам — и песню, и своего лидера. Все тщательно обдумывали.
Все песни, которые показывались на большом экране, были из тех, что Жун Юй очень нравились.
В её время песен было мало, и люди слушали одно и то же по кругу. Не то что сейчас, когда можно открыть музыкальное приложение и найти тысячи треков — больше, чем можно успеть прослушать. Те, что попали сюда, должны были быть действительно выдающимися.
«Чёрт, “Lover’s Grass” уже занята?!»
«Да ладно, и мой второй вариант тоже?»
Жун Юй невольно рассмеялась: «Перестаньте жаловаться. У нас слишком низкий рейтинг, нам не дают выбирать».
Действительно, к тому моменту, как очередь дошла до 72-го места, оставалась только одна группа — третья, которую возглавляла Хэ Цици. После стольких раундов выбора в этой группе всегда был только один участник: сама лидер.
Причина? Это была английская песня.
Текст был набит сложной лексикой, а темп был безумно быстрым. Даже на китайском было бы трудно пропеть слова чётко, не говоря уже об английском. Но самое главное? Быстрый ритм означал, что танцевальные движения были не менее интенсивными — почти сплошь высокой сложности, от начала до конца...
Лицо Хэ Цици было напряжённым.
Она выбирала третьей и намеренно взяла эту ультрасложную песню. Чем сложнее, тем больше будет награда за вызов, верно? Если она сможет привести свою команду к успешному исполнению этой самой сложной песни, они, несомненно, станут лучшим выступлением вечера.
Но она совершенно не ожидала, что к ней никто не захочет присоединиться.
В итоге, последние девять оставшихся девушек были автоматически распределены в её команду.
Рядом с ней Лиза тихо вздохнула с облегчением.
Эта английская песня явно предназначалась для такой, как она, иностранки. Она бы её выбрала, но хореография была слишком трудной. Когда в группе десять человек, синхронное выполнение таких сложных и быстрых движений почти невозможно. Слишком много слабых звеньев, слишком легко оказаться на самом последнем месте... Она не смогла бы вытащить их в одиночку.
Жун Юй автоматически попала в эту группу.
Песня? UnStOppablePUlse.
Прямой эфир гудел:
«Хэ Цици, полный профессионал, застряла с девятью любителями, которые берутся за самый сложный танец в истории айдол-шоу? Ого, это будет интересно».
«Их рейтинги популярности все на дне. Эту группу точно сотрут во втором раунде выбывания. Мой совет? Просто лягте и примите это, лол».
«Посмотрите на лицо Хэ Цици — она явно жалеет, что выбрала эту песню».
«Хэ Цици — танцор по специальности, она ещё и хореографией занимается. Посмотрим, как она выкрутится...»
«...»
Хэ Цици стояла, кипя от злости.
Но камеры работали, и как бы она ни бесилась, она не могла сорваться. Выдавив из себя улыбку, она сказала: «Сегодня в девять часов у нас мини-оценка. У нас мало времени, так что давайте с утра сосредоточимся на изучении вокала. Вы же все изучали английский, да?»
Съёмочная группа была безжалостна — они даже не предоставили тренеров по вокалу или танцам, оставив участниц разбираться самим. В конце концов, в этом был один из козырей шоу.
Су Тянь робко подняла руку: «Я изучала... но всё забыла. Теперь помню только 'hello'».
«Я в средней школе ходила в художественную, там почти не было английского».
«И я...»
Хэ Цици почувствовала, что у неё темнеет в глазах.
Неудивительно, что их рейтинги популярности на самом дне — они даже по-английски не говорят.
Глубоко вздохнув, она сказала: «Мой английский тоже не идеален, так что я не смогу вас учить. Пойду попрошу организаторов найти нам тренера по английскому».
С этими словами она вышла.
В тот момент, когда она вышла, камеры поймали, как она молча плачет.
«Это жестоко».
«Её тянет на дно куча балласта».
«Моё сердце разрывается за Цици — я буду голосовать за неё несмотря ни на что...»
Хэ Цици пробыла снаружи, плача, долгое время.
---
В репетиционном зале остальные девять девушек смотрели друг на друга в полном недоумении.
«Лидер ушла, что будем делать?»
«Она же сказала, что найдёт преподавателя английского? Просто подождём».
«И сколько это займёт времени?»
Жун Юй взяла листок с текстом и тихонько прочла его. Сами слова не были такими уж сложными — проблема была в скорости, которая делала их коварными.
Закончив, она подняла взгляд: «У кого хороший слух? Может кто-нибудь научить меня мелодии?»
Миниатюрная девушка быстро подбежала и села рядом с ней, тихонько напевая.
Она пропела одну строчку.
Жун Юй пропела её в ответ.
Её английское произношение было безупречным.
К тому времени, как они закончили всю песню, вся комната была ошеломлена.
«Ого, твой английский настолько хорош?!» Глаза Су Тянь заблестели. «Быстрее, научи нас!»
Жун Юй встала и написала текст на доске. «Начнём с припева для сегодняшней вечерней оценки. Слово за словом, повторяйте за мной: UnStOppable...»
«UnStOppable...»
Девушки повторили хором.
---
Большинство зрителей шоу были на стримах Жун Жояо или Лизы, поэтому у этого стрима было едва ли больше тысячи человек.
«Чувствую себя как на уроке английского в старшей школе. У Жун Юй серьёзные преподавательские задатки».
«Должен сказать, её произношение просто смехотворно хорошее — это настоящий лондонский акцент. Теперь я наконец-то понимаю, что это значит».
«Подождите, Жун Юй не хитрит? Хэ Цици спрашивала, кто знает английский, а она молчала. Теперь, когда Хэ Цици ушла, она это вытворяет?»
«Ну, Хэ Цици даже не стала ждать, пока все ответят, прежде чем выбежать. Это её проблема».
«Группа Жун Жояо уже отрабатывает танец, а эта команда всё ещё застряла на тексте. Они серьёзно будут просто сидеть и ждать преподавателя английского?»
«Хватит спорить — просто смотрите. Я, кстати, учу продвинутую лексику от Жун Юй...»
«Странно расслабляет смотреть, как эти новички мучаются с английским...»
Количество зрителей стрима медленно поднялось с тысячи до более чем пяти тысяч.
Когда Хэ Цици наконец вернулась с преподавателем английского, спустя больше часа, её встретило неожиданное зрелище: девять девушек пели песню строчка за строчкой в идеальной гармонии, попадая и в мелодию, и в произношение...
Хэ Цици была ошарашена.
Что, чёрт возьми, произошло за этот час?
В этот момент одна из девушек подошла к Жун Юй: «Юй-цзе, я могу произнести эти два слова по отдельности, но когда пытаюсь спеть их вместе в быстром темпе, звучит неправильно. Что я делаю не так?»
Жун Юй терпеливо ей объяснила.
Несколько других девушек собрались вокруг, внимательно наблюдая.
Хэ Цици поджала губы.
Серьёзно?
Она ушла всего на короткое время, и кто-то уже пытался занять её место лидера? Может, потому что Жун Юй может позволить себе дизайнерские сумки, и они ей льстят?
Прочистив горло, Хэ Цици громко сказала: «Все, соберитесь. Наш преподаватель вокала по английскому здесь. Давайте сначала пройдём с ней песню».
Комната затихла, и девушки последовали указаниям преподавателя.
Когда они закончили, преподаватель подняла большой палец: «Отличная работа, всем! Только Цици — вот это слово, твоё произношение слишком жёсткое...»
Лицо Хэ Цици вспыхнуло.
С трудом она повторяла слово снова и снова под поправками преподавателя.
---
Утренняя сессия по вокалу закончилась, и днём пришло время для танцев.
Хэ Цици занималась танцами с детства — её база была прочной, навыки отточены. Посмотрев номер дважды, она уже знала его наизусть.
«Ладно, все, повторяйте за мной первые две восьмёрки...»
Группа копировала её движения, но их исполнение было неловким и скованным. Они постоянно не попадали в ритм.
Чем больше она учила, тем быстрее таяло её терпение. И тем не менее, они продолжали толпиться вокруг, прося поправок, тратя драгоценное время.
Она была на грани срыва, сдерживая свои эмоции, и сказала: «Мне ещё нужно поработать над более поздними движениями. Вы пока сами ознакомьтесь с первыми несколькими тактами».
С этими словами она толкнула дверь и вышла.
Найдя укромное место — всё ещё в поле зрения камер — она тихонько начала отрабатывать танец в одиночестве.
«Цици так усердно работает».
«Всего через час она уже может исполнять это так гладко. Её танцевальные навыки, наверное, самые сильные на всём шоу».
«Жаль, что ей приходится работать с кучей любителей. Они её потянут вниз».
«...»
«Это так сложно…»
«Ну никак не могу освоить это движение…»
«У нас осталось меньше трех часов до аттестации. Что же делать…»
Атмосфера в репетиционном зале была густой от напряжения.
Одна девушка даже расплакалась, и вокруг нее тут же собралась толпа утешающих.
Жун Юй, не выражая никаких эмоций, продолжала отрабатывать танцевальные па.
Она никогда не училась танцам профессионально, но ее физическая ловкость была превосходной — казалось, ни одно движение, даже самое сложное, не могло сбить ее с толку.
Но…
В прямом эфире зрители писали:
«Ржу, вы заметили, что Жун Юй танцует как робот?»
«Технически она права, но это ужасно зажато».
«Механически и скованно — это вообще танец?»
«Я умираю со смеху».
Девушки, которые только что рыдали, покосились на ее движения, похожие на строевую подготовку, и внезапно расхохотались.
Жун Юй: «…»
Она нахмурилась. «Перестаньте рыдать. Аттестация вот-вот начнется. Все сюда, на репетицию: десять повторов, потом пять минут отдыха!»
Подошла Су Тянь. «Сестра Юй, научи меня этому движению на полу? Как только освою, покажу тебе, как сделать его более плавным…»
Жун Юй замедлилась и показала движение.
Девушки последовали за ней.
Но движение было слишком сложным, чтобы выполнить его идеально.
Жун Юй поправляла им ноги одну за другой.
«Хорошо, держите позу десять секунд. Не двигаться…»
В ту же секунду, как истекли десять секунд,
девушки рухнули на пол.
«Вставайте. Снова!»
Жун Юй подтолкнула их ногой, заставляя вернуться к рутине.
«Сестра Юй, ты такой тиран».
«Сестра Юй, ты сама не устала?»
«Сестра Юй, помоги! Как мне закинуть ногу за голову…?»
Почему-то девушки стали называть ее «Сестра Юй», даже те, кто был старше. Она незаметно стала их якорем.
К восьми вечера, когда Хэ Цици, самостоятельно освоившая весь танец, вернулась в репетиционный зал, до аттестации оставался всего час.
Увидев, что ее товарищи по команде разбросаны по полу в причудливых позах, она уже научилась сохранять самообладание.
Командное соревнование давало только бонусные баллы — на самом деле важна была личная популярность. Если она хорошо выступит, то гарантирует себе место в первой тройке.
Она успокоилась, ее лицо смягчилось, и она подошла к Су Тянь. «Ты делаешь это движение неправильно. Оно должно быть…»
Су Тянь нахмурилась. «Сестра Юй сказала мне сначала сосредоточиться на освоении основ…»
Хэ Цици улыбнулась. «Жун Юй не профессиональный танцор. Ее советы не всегда могут быть верными».
«Я считаю, что Сестра Юй учит отлично», — вставила другая девушка. «По крайней мере, я понимаю, к чему стремиться».
Хэ Цици продолжала улыбаться. «Вот как? Покажи».
Девушка, раздраженная, но подчиняясь ей как лидеру команды, продемонстрировала.
Брови Хэ Цици дернулись.
Это… это было слишком скованно.
«Нет, это совершенно неправильно!» Она не удержалась и поправила руку девушки. «Оно должно быть плавным вот так…»
«Ой! Больно!» — вскрикнула девушка. «Сестра Юй сказала, мы должны сначала сосредоточиться на правильности движений, а потом работать над плавностью…»
Сестра Юй то, Сестра Юй это — вечно Сестра Юй!
Терпение Хэ Цици подходило к концу.
Она бросила взгляд на Жун Юй, чьи движения были такими же негибкими.
Откуда у нее вообще уверенность кого-то учить?
Ладно. Если они хотят быть кучкой дилетантов, пусть так и будет. Быть лидером команды — не велика честь.
Хэ Цици развернулась и снова вышла.
Су Тянь пробормотала под нос: «Когда она нужна, ее нет, а как только мы справляемся без нее, она начинает придираться. Что это за лидер?»
«Су Тянь!» — рявкнула Жун Юй. «Ты еще не освоила движение и уже халтуришь? Снова!»
Для Жун Юй аттестация была важна, но выступление в прямом эфире через неделю значило больше.
Пока они были вместе, приоритетом было освоить каждое движение. Плавность и синхронность можно было доработать позже, в течение семи дней индивидуальной практики.
Час пролетел незаметно — время аттестации.
Тридцать секунд пения и танца.
Десять девушек заняли свои позиции: Хэ Цици впереди, Жун Юй сбоку. Музыка сразу перешла к кульминации.
«Хэ Цици так выделяется!»
«Жун Юй тоже неплохая».
«Но группа — это беспорядок: раскоординированные, зажатые, хаотичные переходы…»
«Сияет только Хэ Цици. Она же лидер? Почему она сосредоточена только на себе?»
«Серьезно, мне жаль Цици. Она так старается, а все равно получает хейт…»
«…»
Ментор-оценщик, Цуй Юань, глубоко нахмурился. «Кто лидер?»
Хэ Цици вышла вперед.
«Выступление вашей команды плохо говорит о вашем лидерстве», — холодно сказал Цуй Юань. «Это групповое соревнование, а не ваш сольный номер!»
Глаза Хэ Цици мгновенно покраснели. «Профессор Цуй, я не то чтобы не пыталась их учить. Они слушают только Жун Юй. Я… я ничего не могла поделать…»
Су Тянь тут же вмешалась. «Профессор Цуй, это неправда! Хэ Цици…»
«Достаточно», — прервал Цуй Юань. «Команда без единства никогда не добьется успеха в соревнованиях. Мой совет: всем десяти вам провести время вместе после сегодняшней записи — наладьте взаимопонимание. Это важнее, чем репетировать».
Он написал на аттестационном листе три слова: Не Зачтено.
Как только аттестация закончилась, второй раунд записей был завершен, и камеры одна за другой выключились.
Жалкий вид Хэ Цици исчез. «Аттестация доказала, на что мы способны. Нет смысла тратить больше времени на командную работу. Верно?»
Жун Юй подняла голову. «Я не согласна».
Если она что-то делает, то делает это хорошо. Отступать — не в ее характере.
Хэ Цици усмехнулась. «Ладно. Продолжайте в том же духе. Я ухожу».
Ей нужно было найти профессионального хореографа, чтобы отточить свои движения. Она должна полностью затмить этих любителей.
Командное соревнование или нет, это шоу на выживание — важны только индивидуальные баллы.
Она повернулась и быстро ушла.
Су Тянь кипела от злости.
Остальные девушки выглядели не менее обиженными.
Жун Юй это не волновало.
«Слушайте меня», — сказала она. «Я распределяю задания. Оставайтесь, если готовы подчиняться. Уходите, если нет».
Никто не двинулся с места.
Жун Юй одобрительно кивнула. «Начиная с завтрашнего дня, каждый должен публиковать доказательства в групповом чате: 100 прогонов ежедневно».
«Сто?!» Глаза Су Тянь вылезли из орбит. «Сестра Юй, может, еще не поздно отказаться?»
«Поздно». Жун Юй схватила ее за воротник. «Чем больше мы тренируемся, тем больше это входит в мышечную память. Или вы хотите опозориться на сцене на следующей неделе?»
Девушки энергично замотали головами.
«Хорошо. Вы сегодня усердно поработали. Расходитесь».
Они мгновенно разбежались.
Почему-то Жун Юй производила впечатление строгого директора школы — пугающего, но в то же время вселяющего уверенность.
С ней во главе ни один вызов не казался непреодолимым.
Как только Жун Юй вышла из студии звукозаписи, сотрудник сопроводил её к частному лифту, который поднял её прямо на верхний этаж.
Кабинет генерального директора на верхнем этаже.
Перед Старым Господином Цзи лежали пять телефонов.
На экранах — тренды о Жун Юй и Хэ Цици.
"Хэ Цици вообще-то настоящий лидер команды, понятно? Жун Юй всё время пытается захватить контроль, собирает своих и отталкивает Хэ Цици в сторону. А потом провалила оценку — вот это пощёчина".
"Ничего не может, а всё равно строит из себя крутую. Она что, специально хайпит на 'черном пиаре'?"
"На самом деле, это Хэ Цици первая забила на свои обязанности. Жун Юй пришлось взять всё на себя".
"Тьфу, не верится, что у такой ноунейм, как Жун Юй, вообще есть фанаты, которые её защищают..."
"Эта группа заняла последнее место, и Жун Юй должна взять на себя полную ответственность..."
Старый Господин Цзи и так медленно печатал, а теперь ему приходилось одновременно отбиваться от полчищ онлайн-троллей. Пот выступил на лбу — он с трудом справлялся.
Он крикнул: "А-Юань, тут слишком много хейтеров! Иди помоги мне!"
Цзи Чжиюань сидел за своим компьютером. "Мне ещё нужно документы посмотреть".
Чем больше споришь с этими сетевыми чудиками, тем больше им это нравится. Если их игнорировать, они обычно теряют интерес.
Но старик не слушал — он настаивал на том, чтобы ответить каждому.
Цзи Чжоуе вздохнул. "Дедушка, почему бы тебе просто не потратить деньги и не нанять PR-команду? Не нужно самому с ними связываться".
Глаза Старого Господина Цзи загорелись. "Что такое PR-команда?"
"Я знаю! Я знаю!" Цзи Дуодуо возбужденно подняла руку. "Есть два типа — органические сторонники, как ты, Прадедушка, и платные, которые заполоняют интернет комментариями, чтобы управлять общественным мнением".
Цзи Чжоуе отбросил свой учебник по английскому и наклонился. "Может, я помогу организовать PR-команду?"
Старый Господин Цзи, не знакомый с такой тактикой, нетерпеливо закивал. "Сколько это будет стоить?"
"Пя—" Цзи Чжоуе хотел сказать "пятьдесят тысяч", но изменил тон. "Пятьсот тысяч. Или даже пять миллионов! Если уж делать, то по полной — поднимем имидж Прабабушки, сделаем её центром внимания, и её слава взлетит за пределы галактики!"
Старый Господин Цзи загорелся. "Да, да! А-Е такой сыновний внук!"
"Какой там сыновний!"
Жун Юй вошла и шлёпнула старика по затылку.
Основатель "Группы Цзи", бизнес-титан Хайчэна, не осмелился издать ни звука после удара.
Цзи Чжоуе: "..."
Он быстро взял свой учебник по английскому, чтобы спрятать лицо.
Дуодуо подняла свой телефон. "В фан-клубе Тёти сегодня прибавилось больше тысячи новых участников!"
"С десяти до более чем тысячи — это отличная новость!" Старый Господин Цзи встал. "В честь такого рубежа фанатов госпожи Жун, пойдёмте отпразднуем это праздничным ужином!"
Цзи Чжоуе тут же согласился. "Самое время для позднего перекуса".
Дуодуо радостно захлопала. "Я никогда раньше не ела ночью! Я тоже хочу!"
Жун Юй подняла её на руки. "Тогда пойдём".
Цзи Чжиюань закрыл ноутбук, взял ключи от машины и повёз семью в ресторан морепродуктов-барбекю на набережной.
Сидя у окна на втором этаже, они наслаждались осенним ночным ветерком, видом на реку и оживленной суетой людей — атмосфера была необычайно приятной.
"Эй, это не Тётя Лань?" Дуодуо, с острым зрением, указала на пешеходную дорожку вдоль реки. "Лань Юэ тоже там".
Жун Юй посмотрела.
И правда, там стояли мать и дочь. Лань Жоусюэ была в белоснежном платье без бретелек, держа за руку Лань Юэ, одетую в платье принцессы. Рядом с ними стоял мужчина в сшитом на заказ костюме, и по их близости было видно, что они очень близки.
Цзи Чжоуе нахмурился. "Старший Брат, почему Жоусюэ-цзе в такой час на свидании с другим мужчиной? Вы что, поссорились?"
Цзи Чжиюань спокойно ответил: "У каждого свой круг общения. То, что два человека вместе, не значит, что это свидание".
В последнее время он взял семь или восемь подработок — днём занимался делами "Группы Цзи", а по ночам фрилансил — только чтобы заработать достаточно для их свиданий.
Его общение с Жоусюэ действительно сократилось.
Сяо Юэ он тоже не видел уже несколько дней.
"Папа!"
Громкий крик пронзил воздух.
Это был голос Лань Юэ.
Цзи Чжиюань улыбнулся, думая, что она заметила его.
Но вместо этого Лань Юэ бросилась в объятия мужчины, стоявшего рядом с ней, который поднял её себе на плечи.
"Папа, выше! Ещё выше!" завизжала Лань Юэ от восторга.
Лань Жоусюэ не пыталась остановить её, лишь протянула руку, чтобы подстраховать. "Сяо Юэ, осторожнее — не упади..."
"Что происходит?" Старый Господин Цзи моргнул. "Это что, вернулся биологический отец этого ребёнка?"
Цзи Чжоуе нахмурился. "Папа Сяо Юэ не так выглядит... Стоп, почему она называет каждого мужчину 'Папой'? Скольких отцов она вообще признала?"
Выражение лица Цзи Чжиюаня помрачнело.
Он встал, готовый спуститься вниз.
Жун Юй неторопливо произнесла: "Лань Юэ выросла без отца. Вполне естественно, что ей хочется больше пап — больше людей, которые будут её любить. Что тут такого?"
Цзи Чжиюань: "..."
Словно стрела пронзила его грудь.
Жун Юй добавила: "Хотя у Лань Юэ много отцов, у тебя, А-Юань, только одна дочь".
Дуодуо взяла жареную устрицу и протянула её Цзи Чжиюаню. "Пап, устрицы вкусные. Дай я тебя покормлю".
Цзи Чжиюань сел обратно, его выражение лица смягчилось. "Спасибо, Дуодуо".
К тому времени, как семья закончила трапезу, было уже за десять вечера.
Как только они вышли, телефон Цзи Чжиюаня зазвонил — звонила Лань Жоусюэ. Он сжал губы и сбросил вызов.
Лань Жоусюэ убрала телефон, не расстроившись.
Мужчина, державший Лань Юэ, подошёл к ней. "Госпожа Лань, хотите ещё немного насладиться ночным видом?"
Она улыбнулась и покачала головой. "Сяо Юэ завтра в школу. Нам пора домой".
"Тогда позвольте мне отвезти вас".
Мужчина проводил мать и дочь обратно к их вилле.
"Пока, Папа!" Лань Юэ вежливо помахала.
Войдя внутрь, Лань Жоусюэ опустилась на колени, чтобы строго посмотреть на дочь. "Сяо Юэ, ты не можешь продолжать называть того мужчину 'Папой'. Он не твой отец".
"Но каждый раз, когда я называю его Папой, он дарит мне подарки!" Лань Юэ продемонстрировала свои новые сокровища — дорогое ожерелье стоимостью восемьдесят тысяч, блестящую заколку, лимитированную фигурку. "И он даже купил тебе эти туфли, Мам!"
Лань Жоусюэ взглянула на дизайнерские туфли на каблуках и усмехнулась. "Это всё ерунда".
Цзи Чжиюань — будущий наследник "Группы Цзи". Как только он займёт своё место, туфли, сумки и украшения станут пустяком.
Ей нужно было разработать стратегию — как вернуть благосклонность Старого Господина Цзи, как поскорее обеспечить брак...
А чтобы завоевать Старого Господина Цзи, Жун Юй была ключом.
Как ей заслужить расположение Жун Юй?
Раннее утро понедельника.
Онлайн-травля против Жун Юй росла с каждой минутой.
«Чтобы быть лидером команды, нужны реальные навыки, окей? С такой низкой популярностью, не умеет ни петь, ни танцевать — за что она вообще борется?»
«Жун Юй — это прям типичная школьная задира, которая сколачивает клики, чтобы издеваться над другими».
«У Хэ Цици такой хороший характер, что она терпит, как кто-то так на нее давит».
«Спасибо Жун Юй, клоуну, больше людей узнают нашу Цици».
«Цици должна начать готовиться к своей звездной карьере».
«...»
Старый господин Цзи, будучи пожилым, проснулся рано — около 4 утра — и немедленно бросился в бой с онлайн-троллями.
Поняв, что не справляется в одиночку, он приказал управляющему Юю создать аккаунт в Weibo.
Управляющий Юй был ошеломлен.
В его более чем шестьдесят лет разбираться в сложностях интернета было выше его сил. Он быстро собрал всю прислугу и охрану поместья, поручив миссию тем, кто помоложе.
К 8 или 9 утра завтрак в поместье «Гибискус» все еще не был подан.
Большая группа сидела на лужайке, сгорбившись над телефонами, яростно печатая и споря с пользователями сети…
Жун Юй: «...»
«Цзи Шуньин!» — холодно позвала она.
Старый господин Цзи, возглавлявший наступление, вздрогнул и вскочил с травы. «Я здесь!»
Встретившись с ней взглядом, он почувствовал необъяснимую вину и быстро махнул рукой. «Всем разойтись! Возвращайтесь к своим обязанностям. Управляющий Юй, присмотрите за кухней и поторопитесь с завтраком».
Управляющий Юй с облегчением вздохнул и поспешно удалился.
«Инбао, ты теперь проводишь за телефоном более десяти часов в день», — сказала Жун Юй. «Отдай его. Конфисковано».
Под властью своей матери старый господин Цзи послушно отдал свой телефон.
Цзи Чжоуе, который никогда не упускал возможности подлить масла в огонь, вставил: «Прабабушка, у старика есть еще один телефон, спрятанный в заднем кармане».
Дуодуо подняла руку. «Еще два заряжаются под подушкой у прадедушки».
Старый господин Цзи: «...»
Предатели, все до одного.
Цзи Чжиюань шагнул вперед. «Старый господин, хватит тратить энергию. Я поручу Группе Цзи подавить эту вирусную тему».
Жун Юй покачала головой. «Раз уж я решила участвовать в шоу, я знала, что столкнусь с общественным вниманием. Этого следовало ожидать — не стоит на этом зацикливаться».
Пока они говорили, к воротам поместья прибыли гости — Лань Жоусюэ и Лань Юэ. Управляющий Юй проводил мать и дочь внутрь.
Старый господин Цзи быстро извинился. «Мама, я слишком рано проснулся. Чувствую головокружение — пойду прилягу».
Теперь один только вид Лань Жоусюэ вызывал у него дискомфорт.
Как он вообще мог подумать, что она идеальный кандидат для старшей невестки? Он, должно быть, был слеп.
Старик поспешно удалился.
Лань Жоусюэ, казалось, не заметила. Улыбаясь, она поприветствовала их. «Доброе утро».
Лань Юэ сама взяла Дуодуо за руку. «Прости, Дуодуо. В прошлый раз я была незрелой и испортила твои вещи. Я знаю, что была неправа. Ты можешь меня простить?»
Дуодуо отдернула руку, молча.
Цзи Чжиюань слегка нахмурился. «Дуодуо, разве я не учил тебя, что нужно говорить, когда кто-то извиняется?»
Дуодуо прикусила губу, собираясь ответить, когда Жун Юй спокойно вмешалась: «Если извинение искреннее, конечно, можно сказать ‘ничего страшного’. Но Дуодуо, чувствуешь ли ты искренность Лань Юэ?»
Лань Юэ поспешно добавила: «Я правда знаю, что была неправа. Дуодуо, пожалуйста, прости меня?»
«Если ты знаешь, что была неправа, разве ты не должна была прийти с компенсацией, чтобы извиниться?» Жун Юй улыбнулась. «Платье принцессы и пара хрустальных туфель — всего 386 000 юаней».
В прошлый раз у Лань Юэ был приступ астмы, и она выглядела жалко, поэтому Жун Юй спустила это с рук.
Но теперь, когда они сами пришли, она ни за что не позволит этому долгу остаться неоплаченным.
Это были вещи, которые она лично выбрала для Дуодуо — как мило выглядела в них маленькая девочка. Намеренное уничтожение их было непростительно.
Лань Юэ напряглась, инстинктивно подняв глаза на мать.
Лань Жоусюэ сжала нижнюю губу.
Она надеялась, что Цзи Чжиюань что-то скажет.
Но он молчал, не двигаясь.
Она знала, что от этого не увернуться и что Цзи Чжиюань не покроет расходы.
Конечно — когда дело касалось Дуодуо, какой бы послушной, воспитанной или милой ни была Лань Юэ, она никогда не сможет сравниться с его собственной дочерью в его сердце…
Присев на корточки, Лань Жоусюэ сказала: «Друзьям говорить о деньгах — портить отношения. Дуодуо, как насчет того, чтобы тетя купила тебе точно такое же платье и туфли позже, хорошо?»
Дуодуо, по натуре мягкосердечная, не стала бы затягивать в этот момент. Она кивнула. «Хорошо».
Лань Юэ снова потянулась к ее руке. «Тогда пойдем играть!»
Дуодуо снова отдернула руку. «Мне еще нужно прочитать мою английскую книжку с картинками. Можешь пойти поиграть сама».
Тетя научила ее: если она не хочет что-то делать, она должна смело отказаться. Не нужно себя заставлять.
Она больше никогда не хотела дружить с Лань Юэ и не хотела с ней играть… Маленькая девочка развернулась и уверенно пошла наверх, закрыв за собой дверь своей спальни.
«Мисс Жун», — сказала Лань Жоусюэ, протягивая коробку. «Я увидела эти туфли на высоком каблуке, когда ходила по магазинам — они идеально подходят молодой женщине. Я купила их для вас. Хотите посмотреть, понравятся ли они вам?»
Жун Юй взглянула на коробку из-под обуви.
Упаковка выглядела знакомой — вероятно, тот же подарок от мужчины, который был рядом с Лань Жоусюэ прошлой ночью.
Она бросила взгляд на Цзи Чжиюаня.
Он тоже узнал их.
Его челюсть напряглась. «Мисс Жун не нужны эти туфли».
Лань Жоусюэ поджала губы.
Конечно, она знала, что Жун Юй не нуждается в деньгах — не тогда, когда старый господин Цзи, несмотря на свой возраст, осыпает ее богатством, как влюбленный дурак.
Но —
Эти туфли были ее жестом доброй воли.
Разве это неправильно, что она унижается и пытается подружиться с Жун Юй?
Прежде чем она успела сказать что-то еще, Жун Юй повернулась и вошла в чайную комнату.
«Чжиюань», — сказала Лань Жоусюэ, в голосе которой слышалась обида, «Мисс Жун действительно так сильно меня ненавидит?»
Взгляд Цзи Чжиюаня потемнел. «Ты действительно сама выбрала эти туфли для мисс Жун?»
Пальцы Лань Жоусюэ напряглись.
Туфли были подарком от мужчины, который водил ее прошлой ночью по набережной — дорогие, более 200 000 юаней. Она не могла отказаться.
Но ей самой не особо нравился этот стиль.
Поэтому она решила передать их как подарок Жун Юй.
Цзи Чжиюань что-то заметил?
Ее мысли метались, когда она тихо ответила: «На самом деле… я попросила друга помочь выбрать их».
Цзи Чжиюань промычал в знак согласия. После паузы он спросил: «С кем ты была прошлой ночью?»
Лань Жоусюэ колебалась, прежде чем ответить: «Друг вернулся из-за границы, поэтому я показала ему набережную. Потом я позвонила тебе, но ты не ответил. Чем ты был занят?»
Она ловко перевела фокус обратно на него.
Цзи Чжиюань проверил время. «Я в последнее время был очень занят. Скоро совещание — мне нужно в офис. Ты едешь?»
Лань Жоусюэ оглянулась.
Жун Юй неторопливо пила чай в чайной комнате — не меньше, чем самый ценный, первоклассный чай старого господина Цзи. Она действительно уже видела себя хозяйкой дома.
Повернувшись обратно, Лань Жоусюэ кивнула. «Поехали вместе».