Государство Сун раскинулось на десятки тысяч ли просторов и холмов.

Путь бессмертных здесь процветал, а число великих и малых сект исчислялось тысячами.

Если не считать возвышающегося над всеми клана Цзянь из династии Чжао, за которым стоял истинный монарх стадии Зарождения Души,

то следом шли семь первоклассных сил, коих в миру совмемрено величали «Три семьи и четыре секты».

Пусть у этих трех семей и четырех сект не было владык стадии Зарождения Души,

зато каждую из них подпирали истинные мудрецы стадии Золотого Ядра!

Возвышаясь над десятками тысяч сект Государства Сун, они безмятежно взирали на превратности этого мира.

Префектура Бэйхэ служила оплотом клана Сюй с Горы Цинхуа, одной из трех великих семей.

Клан Сюй обосновался на высочайшей вершине хребта Тайхан – горе Цинхуа.

Шел уже почти тысячный год с того дня, как предок-основатель Сюй Цинхуа сокрушил свирепого Царского Демона – Крылатого Белого Тигра, что гнездился в горах Тайхан, и кровью поверженного зверя очертил границы владений рода Сюй.

Тот самый Сюй Цинхуа, что некогда поверг демона и утвердил их земли, в конце концов не смог одолеть предел отмеренного ему срока и тихо угас в недрах горы Цинхуа.

За тысячелетие, что клан Сюй укоренялся в хребте Тайхан, потомство его разрослось, и кровь их давно окропила каждый уголок земель Государства Сун.

Уезд Цинюнь – один из девяти уездов префектуры Бэйхэ с миллионным населением, где шесть долей из десяти носили фамилию Сюй.

Это место представляло собой крупное мирское поселение простых смертных из клана Сюй.

Второй день второго месяца – праздник Лунтайтоу.

В этот день в уезде Цинюнь стояло необыкновенное оживление.

─ Жизнь коротка, пролетает за какие-то пару осеней. Прошло уже шесть с половиной лет, и я наконец-то дождался этого дня, ─ бормотал детский голосок, причем не по-детски рассудительный тон никак не вязался с крошечным шестилетним личиком.

─ И всё же, будет ли у меня духовный корень?

На лице Сюй Юня сейчас смешивались надежда и тревога.

Спустя мгновение он снова вздохнул, покачал головой и выдал изречение:

─ Эх, суждено – так получишь, не суждено – не проси понапрасну.

Кто угодно счел бы странным услышать подобное из уст сопливого шестилетнего пацана.

И лишь сам Сюй Юнь знал причину.

Под этой шестилетней оболочкой скрывался студент нового века, прошедший через горнило девятилетнего обязательного образования.

К самому факту переселения он, даже спустя шесть с половиной лет, относился со смутной тревогой.

При этой мысли он машинально коснулся маленького кулона на груди – неприметная вещица, но именно она изменила всю его судьбу.

То был вечер упорной зубрежки: он только что закончил штудировать иностранный язык, поклявшись, что это в последний раз в жизни.

Потом после вечерних занятий он возвращался в общежитие, и какой-то дедушка-охранник сунул ему в руку этот самый кулон.

Он даже толком расспросить ничего не успел, как вспыхнул белый свет, а когда открыл глаза, уже очутился в этом мире.

Спустя шесть с половиной лет каждый детально помнился ему, словно всё случилось вчера.

Как говорится, пришел – так осваивайся.

Правда, выхода всё равно не было.

Впрочем, не обошлось и без сюрпризов.

С самого детства отец твердил Сюй Юню, что на свете существуют бессмертные.

И что их род Сюй – как раз из таких семей!.

Поначалу Сюй Юнь лишь пренебрежительно фыркал.

Какие еще бессмертные, скорее уж сказочники.

Он думал, что отец просто переслушал небылиц из бродячих романчиков.

Однако в день его стодневного юбилея третьяк дядя, преуспевший в искусстве культивации, спустился с небес и приземлился прямо посреди их двора на летучем мече.

Младенец в пеленках тут же вытаращил глаза.

Рассекать небесную синеву, летать верхом на мече.

Да он оказался настоящим мастером меча!

В тот миг сердечко крошечного Сюй Юня затрепетало от дикого восторга, словно что-то рвалось наружу из груди.

С того самого дня в душе Сюй Юня пустила корни мечта странствовать по свету с мечом.

Пусть даже ради воплощения детской грёзы, он обязан был встать на путь культивации.

Но у бессмертия имелся порог.

Со слов третьего дяди выходило, что лишь один из тысячи простых смертных рождался с духовным корнем.

Каждый год юные сородичи клана Сюй стекались на площадь для проверки духовных корней.

Десятки тысяч человек толпились там, но забрать с собой наставники-бессмертные успевали лишь считанные единицы.

А за минувшие шесть лет он неизменно увязывался за отцом на каждую церемонию отбора.

Стоя в толпе, он всякий раз смотрел на счастливчиков, уходивших вслед за небожителями, и одновременно завидовал, и замерзал от дурного предчувствия.

Стоило вспомнить об этой вероятности один к тысяче,

как волнение и трепет в сердце Сюй Юня становились самыми естественными чувствами на свете.

Сегодня, наконец, настала его очередь.

По правде говоря, проверка еще не началась, но его сердечко уже колотилось вовсю.

Прошлой ночью он тоже глаз не сомкнул от возбуждения, ведь этот день поистине был важнейшим моментом его прихода в сей мир!

…

Когда они вместе с отцом Сюй Дачуанем подошли к площади, где испытывали духовные корни, там уже яблоку негде было упасть.

Для этого уездного селения смертных клана Сюй день сей почитался самым торжественным в году, превосходя по шумности любые праздники.

Завидев такую толпу, Сюй Дачуаневзглянул на сына – маленькое личико казалось встревоженным.

Он мысленно шептал про себя: «О превеликие предки, молю, даруйте моему сыну духовный корень, пусть даже самый захудалый ложно-духовный, лишь бы он смог ступить на тропу бессмертия, стать мастером клана Сюй и прославить нашу фамилию».

Отбор шел в строгом порядке живой очереди.

На возвышении восседали трое облаченных в синее заклинателя, и старший из них монотонно вызывал детей по одному.

Вызванный ребенок подходил и возлагал ладонь на алтарь проявления духовной энергии.

Эту процедуру Сюй Юнь наблюдал уже шесть лет и знал её наизусть.

Судя по прежним воспоминаниям, забрать с собой могли лишь тех детей, чья алтарь вспыхивал божественным светом.

Однако один за другим на помост поднимались ребятишки, а алтарь хранил упрямое молчание.

Отвечавший за вызовы старец лишь бесстрастно бросал: «Следующий».

Наблюдая за столь открытым и ничем не прикрытым зрелищем, Сюй Юнь поймал себя на неожиданной мысли.

Вдруг среди них отыщется обладатель уникального духовного корня из миллиона, вроде какого-нибудь небесного корня?

Если объявить об этом всенародно без всякой маскировки, что будет, когда узнают враги?

Впрочем, поразмыслив, он вспомнил слова третьего дяди: их клан – весьма грозная сила в Государстве Сун.

Даже если у кого-то и впрямь обнаружится столь редчайший дар, для столь могущественного клана,

пожалуй, это не станет чем-то из ряда вон выходящим?

Терпеливо дожидаясь своей очереди, Сюй Юнь прокручивал в голове эти мысли.

И подумал, что всё это чертовски напоминает экзамены из его прошлой жизни.

Долго страшишься, но когда наступает час икс, понимаешь, что бояться нечего.

Даже в миг, когда звенит звонок об окончании последнего экзамена, на душе делается на удивление спокойно.

Но чем ближе подходила его очередь к алтарю проявления энергий,

тем сильнее начинал вибрировать маленький кулон на груди, хранивший молчание все шесть с половиной лет.

Эта перемена озадачила Сюй Юня.

За шесть с половиной лет он не оставлял попыток разгадать тайну этого подвеска.

Коль уж он перенесся сюда, дело явно было нечисто.

Только как он ни старался за минувшие годы, выведать хоть что-нибудь ему так и не удалось.

Подумав немного, он быстро сорвал кулон и сунул его в карман.

Маленькая вещица тут же затихла.

Он глубоко вздохнул и перевел взгляд на помост.

В этот момент раздался восторженный возглас:

─ Огненный, земляной и древесный духовные корни!

─ Недурно, взаимопорождающие корни, при усердном постижении у тебя есть огромные шансы в будущем достичь ступени Заложения Основы.

Десятки тысяч пар глаз на площади разом устремились на пухленького мальчика на помосте, а зависть в их взорах так и сочилась наружу.

Прошло еще несколько чашек чаю.

Глядя, как предыдущий ребенок покидает помост, Сюй Юнь наконец шагнул к подножию алтаря духовных корней.

Седовласый старец с обличьем истинного небожителя окликнул его: ─ Поднимайся, дитя.

─ Положи ладонь на оттиск руки на алтаре, закрой глаза, душой ощути энергию небес и земли и попытайся принять её своим телом.

Сюй Юнь прижал ладонь к углублению.

Поверхность алтаря холодила кожу, но мгновение спустя мягкое тепло разлилось по его маленькой ручке.

Следом ярко-алый свет медленно поднялся от алтаря, ослепительный и чарующий!

Ответственный за проверку Сюй Юнтай широко раскрыл глаза от изумления!!!

Сюй Юнь зажмурился изо всех сил, стараясь прочувствовать ту самую ци небес и земли, о которой толковал старец.

Сначала мелькнули алые точки света, а за ними, кажется, проявились и фиолетовые.

─ Фиолетовый?

─ Какая утонченная расцветка.

─ Алый – это стихия огня, ну а фиолетовый?

─ Кажется, третий дядя упоминал, что это стихия молнии.

Сюй Юнь молча рассуждал про себя, но сдержать дикую радость в душе уже не мог.

Между тем на алтаре сперва вспыхнуло алое сияние, а за ним медленно поднялся и фиолетовый свет.

─ Это же?..

─ Огонь и молния?

─ Один элемент из пяти стихий, да еще один мутировавший духовный корень?!

─ Ха-ха, прекрасно, просто прекрасно!

─ Исключительно хорошо!

─ Мутировавшие двойные духовные корни!

─ Путь впереди усыпан светом!

─ Неужто двойные духовные корни! У моего сына Сюй Юня есть задатки для Заложения Основы!

Стоявший внизу Сюй Дачуань сиял от восторга.

Красная и фиолетовая завесы света смутно взмывали ввысь, и это зрелище предстало перед глазами каждого.

Десятки тысяч человек синхронно уставились на Сюй Юня, стоявшего на помосте.

Ощущая на себе взгляды толпы, Сюй Юнь невольно выпятил грудь.

В этот момент он чувствовал себя баловнем судьбы, счастливым до такой степени, что хотелось завопить во всю мочь.

Шесть с половиной лет томительного ожидания – и в миг, когда проявился духовный корень, все надежды наконец обрели отклик.

Зависть.

Кроме зависти, в воздухе витала лишь черная зависть.

Все присутствующие здесь были простыми смертными из рода Сюй, с пеленок росшими у подножия хребта Тайхан.

Они не были чужаками для заклинателей клана и кое-что смыслили в азах культивации.

Мутировавший двойной духовный корень – даже для столь грандиозного клана культиваторов Золотого Ядра, как Сюй, почитался выдающимся даром.

Стоило лишь обойтись без заскоков в характере, как клан тут же принялся бы щедро осыпать его ресурсами.

─ Поздравляю, Дачуань! С самого детства заприметил, что Юнь-эр – самый ладный пацан на нашей улице!

─ Мои поздравления!

─ Вырастет – непременно добьется великих высот!

─ […]

Слушая льстивые речи соседей, Сюй Дачуань расплылся в улыбке до ушей.

Хотя мирские смертные клана Сюй находились под защитой сородичей-практиков и не ведали нужды в пропитании,

живя зажиточно и безмятежно, пусть и без надежды прикоснуться к бессмертию, всё же простому люду жилось куда слаще, чем чужакам за пределами владений.

Но разве не заветной мечтой каждого смертного под сенью рода Сюй было переселиться в родовую обитель на гору Цинхуа

и сделаться истинным адептом Сюй?

Выражаясь предельно приземленно: если в какой-то семье рождался ребенок с духовным корнем,

это поистине означало, что «один человек обретает Путь, и даже собаки и куры взлетают в небеса».

Вот и сейчас: пускай сам Сюй Дачуань оставался лишь смертным,

но раз у сына обнаружился духовный корень, а соседи сыпали поздравлениями, изречение о том, что «отец возвышается благодаря сыну», обретало самую плоть и кровь.

Изначально Сюй Юнтай не питавших больших надежд на детишек из уезда Цинюнь.

Пусть предки у них были общими, за тысячу лет утекло немало воды.

Шанс того, что у мирских потомков Сюй проснется духовный корень, составлял одну-две тысячные, причем девять из десяти оказывались ложными корнями.

И хотя духовные корни даются от рождения, если оба родителя – практики,

вероятность появления одаренного потомства возрастает в разы, причем чем выше их ступень, тем чище талант детей.

Потому в любом клане дети сородичей-практиков по умолчанию обладали лучшими задатками.

Однако огромная база обычных смертных порой способна преподнести сюрприз.

─ Мутировавший духовный корень молнии да стихия огня из пяти рядов – весьма неплохо, ─ мягким тоном произнес Сюй Юнтай, разглядывая Сюй Юня.

─ Мелкий, постарайся как следует.

─ Если в будущем чего-то не уразумеешь, можешь смело обращаться ко мне.

─ Возьми этот нефритовый талисман: столкнешься с лиходеями – расколи его не раздумывая, до ступени Заложения Основы он оградит тебя от любых бед.

─ Хотя вряд ли в наших землях Сюй найдется безумец, решивший сжить со свету нашу же поросль.

─ В конце концов, могилы всех ста восьми душ из рода того смельчака, кто попытался сделать это в прошлый раз, уже сравнялись ростом с тобой.

─ И всё же ко всему подходи с умом. Через три дня я наведаюсь сюда вновь, а пока проведи время с родными.

─ Мир смертных и мир бессмертных – две разные дороги, но с твоим талантом ты вполне можешь стать опорой нашего клана Сюй.

Пусть мальчик и знал, что одарен неплохо, задирать нос он не стал.

Пережив вспышку радости, он почтительно кивнул седовласому старцу с привычкой излишне опекать и наставлять.

С сегодняшнего дня он наконец-то сможет встать на путь бессмертия!!!

…

Семья Сюй Юня была невелика – в третьем поколении насчитывалось всего четыре человека.

Мать скончалась, когда ему исполнилось три года, и все эти годы он рос под крылом отца Сюй Дачуаня, по сути предоставленный самому себе.

Но в эти дни, глядя на разрумянившееся лицо отца всякий раз, когда тот возвращался домой, и на красные следы у него на шее,

а также вспоминая, что за обнаруженный у сына духовный корень клан выплатит мирским щедрую награду,

которой хватит на продолжение рода Сюй и безбедную старость отца, Сюй Юнь чувствовал себя полностью спокойным.

К счастью, отец тоже оказался не совсем безнадежен.

─ Юнь-эр, я уже набросал весточку третьему дяде, поведал о твоем духовном корне, наказал ему приглядывать за тобой.

─ Доберешься до родовой земли – разыщешь третьего дядьку.

─ Он тоже не подкачал, на днях весточку прислал, что пробился на позднюю стадию Ци. Оказавшись там, сможешь на него опереться.

─ Запомни: на чужбине держи ухо востро и не лезь на рожон.

─ Усердно постигай Путь, чтобы впредь прославить наш род!

─ Отец, не переживай, как только освою культивацию – сразу вернусь навестить тебя!

Этой ночью Сюй Юнь спал на редкость сладко и видел дивный сон.

Будто маленький кулон на груди ожил, обернулся гигантским длинным змеем и помог ему истребить всех врагов на пути.

Время, проводимое с семьей, всегда мимолетно.

Так было и в прошлой жизни, и в этой: три дня пролетели мгновенно.

На третий день под тоскливые проводы Сюй Дачуаня Сюй Юнь поднялся на большой летающий корабль и покинул уезд Цинюнь.

Глядя сверху на уезд Цинюнь, сжимавшийся до размеров муравья, Сюй Юнь испытал неописуемую бурю чувств.

Корабль оказался огромным – в длину и ширину добрых пятьдесят метров, а на его палубе толпилось с два десятка детей его возраста.

─ Меня зовут Сюй Дали, от слова «сила», родом из Каменного Поселка в уезде Цинюнь. А ты? – обратился к нему пухловатый мальчуган.

Сюй Юнь окинул взглядом собеседника.

И вдруг сообразил:

да это же тот самый паренек, у которого первого нашли духовный корень!

Раз уж им предстояло вместе постигать науку в одном месте да к тому же быть земляками, Сюй Юнь охотно пошел на сближение.

─ Сюй Юнь, от слова «облако», из уезда Цинюнь.

Дети остаются детьми.

В шесть с половиной лет они как раз находились в возрасте, когда мир полон любопытства.

Вот только в выражении лица Сюй Юня читалось нечто чуждое детской наивности.

Сначала ребятня немного дичилась.

В конце концов, покинуть родные края – пусть даже ради священного дела культивации в семейной цитадели – шаг непростой.

Но, как и в прошлой жизни, стоило зайти на постой, как пара-тройка плакс неизменно начинала хныкать.

Впрочем, заметив, как оживленно беседуют Сюй Юнь и Сюй Дали, остальные тоже подтянулись и принялись наперебой называть свои имена.

Все они носили фамилию Сюй и происходили от одного предка – пожалуй, это и служило поводом для взаимной поддержки на чужбине.

Летучий корабль мчался стремительно: сперва казалось, что речные долины и горные хребты ползут назад, а под конец замелькали лишь размытые тени.

Спустя три часа впереди показался край живописнейших пиков.

Среди этих вершин струились водопады и кружились белые журавли – поистине безмятежная и благословенная обитель, сошедшая с картины мечты.

Стоя на палубе, Сюй Юнь вглядывался вдаль, и вскоре его взору предстала гора, чья макушка сливалась с облаками.

Он замер от изумления.

Люди обычно помнят лишь имя чемпиона, если только не заучивают второго призера специально.

По иронии судьбы, Сюй Юнь как раз помнил название второй по высоте горы в своем прежнем мире.

Пик Чогори, высотой более восьми тысяч метров.

Однако, по мнению Сюй Юня, даже та вершина, окажись она рядом с этим великолепным пиком, была бы вынуждена смиренно уступить место.

В этот самый момент добродушный старец Сюй Юнтай неспешно вышел из каюты на втором этаже корабля, поглаживая бороду и глядя на приближающуюся громаду:

─ Мы прибыли на гору Цинхуа.

─ Ого! Это и есть гора Цинхуа? Как красиво!

─ Глянь на того журавля, какой упитанный, интересно, нельзя ли пару штук поджарить на углях…

Сюй Юнь скосил глаза на Сюй Дали: уголки губ этого толстячка уже лоснились от слюны, а в горле отчетливо клокотало сглатываемое слюноотделение.

Уголок глаза Сюй Юня дернулся, и он подначил приятеля:

─ Дали, когда ты собрался откушать этого журавля, ты подумал о том, что у него вообще-то есть мама и папа?

Сюй Дали на секунду задумался, переваривая услышанное, после чего изрек с железобетонной серьезностью:

─ Я только что прикинул – кажется, столько мне не осилить.

─ Какое великодушие: аппетит есть, да желудок не резиновый.

Сюй Юнь почесал подбородок и ответил в том же серьезном ключе.

В этот момент к ним неспешно подошел Сюй Юнтай, с укоризной зыркнул на Сюй Дали и, поглаживая бороду, изрек: ─ Все эти облачные журавли, что ты тут разглядел, – прямые потомки вожака стаи, что служит самому старшему старейшине.

─ Коли этот вожак услышит, что сопляк вроде тебя точит зубы на его потомство, то с его-то норовом он устроит тебе незабываемые детские годы постижения Пути.

─ К тому же, с твоей сноровкой, сопляк, ты бы и к полугодовалому птенцу близко подойти не смог.

Сюй Дали втянул голову в плечи и усердно закивал.

Между тем внимание самого Сюй Юня давно было целиком приковано к горе Цинхуа.

Корабль постепенно сбавлял ход, и окутанная туманной дымкой бессмертная круча то проступала, то вновь скрывалась в молочной пелене.

Горные тропы утопали в диковинных цветах и травах, исполинские деревья вековой выправки взмывали к небесам, и чем дальше уходил взгляд, тем глубже увязал в неизведанной чаще.

Маленькое сердечко Сюй Юня захлестнула волна глубокого трепета.

Эдакое зрелище проняло даже видавшего виды в прошлой жизни Сюй Юня до глубины души!

Вот это и есть обитель истинных культиваторов!

По мере приближения судна Сюй Юнтай извлек нефритовый талисман лазурного цвета, сложил пальцы в заклинание и выплеснул струю сияющего света.

Лишь теперь Сюй Юнь разглядел, что всю гору укутывал прозрачный купол нежно-зеленого оттенка, напоминавший перевернутую гигантскую чашу.

Неужто это та самая легендарная защитная формация гор?

Лазурный луч вплавился в защитную пелену, пустив по ней круги ряби и пробив коридор, рассчитанный аккурат на габариты корабля.

Корабль плавно вплыл внутрь, и взору открылась панорама, от которой захватывало дух – словно они шагнули в иное измерение.

─ Вот она, гора Цинхуа!

─ И впрямь невероятно!

Более двух десятков детей во все глаза смотрели на живописную сказку бессмертных, разом позабыв про тоску по оставленным домам.

Сюй Юнтай огладил бороду и усмехнулся, явно оставшись доволен реакцией сопливой малышни.

У подножия раскинулись бескрайние ряды духовных полей, а растительность на склонах Цинхуа казалась сочнее и полнее жизненных сил, чем где бы то ни было.

Стоило сделать глубокий вдох, как разум мгновенно прояснялся.

Упорядоченные павильоны и башни живописно лепились по склонам, пока воздушное судно не опустилось на широкую каменную площадь.

Там уже стояло несколько кораблей поменьше – судя по всему, новые отряды адептов из других селений тоже прибывали.

─ Дядя, неужто это и есть одаренные дети из уезда Цинюнь? – с улыбкой шагнул навстречу мужчина средних лет в синих одеждах, обводя ребятню цепким взглядом.

─ Парочка выдает весьма недурные задатки.

Однако в эту секунду внимание самого Сюй Юня помимо воли привлекло исполинское изваяние белого тигра посреди площади.

У зверя красовались крылья, а в высоту он достигавший добрых пятидесяти метров монумент возвышался прямо в центре площадки, так что не заметить его было невозможно.

Стоило ему машинально перевести взгляд на звериные зрачки, как глаза каменного зверя словно ожили и резко «повернулись», встретившись с ним взглядом.

Мощнейший незримый пресс обрушился сверху, Сюй Юнь невольно вскрикнул, в глазах нестерпимо защипало, а грудь словно сжало тисками, не давая сделать вдох.

─ А ну опомнитесь все! – рявкнул раскатистый голос, подобный удару грома, и вся малышня, чьи души пленил каменный тигр, вмиг пришла в себя.

Сюй Юнь открыл глаза: жгучая боль в глазницах исчезла, словно её и не было, но при одном лишь воспоминании о только что виденном взгляд на тигриные зрачки отзывался в сердце липким страхом.

Сюй Юнтай тяжело хмыкнул.

Мужчина средних лет примирительно улыбнулся: ─ Дядя, кто из нас в свое время не проходил через это? Мелюзге-то всего по шесть лет, они еще совсем птенцы.

─ Этот монумент Крылатого Белого Тигра изваян из редчайших пород, а его глаза – подлинные очи царя демонов.

─ Сопляки, даже после смерти глаза царя демонов не созданы для того, чтобы вы пялились на них в упор.

─ Если не хотите до конца дней страдать от кошмаров, отведите свои глазёнки от этой каменной шкуры.

Царь демонов?

Вот оно, давление подлинного могущества?

Одна лишь мертвая пара глаз лишила его возможности даже просто смотреть на них.

Каким же непостижимым монстром должен был быть тот, кому принадлежали эти глаза при жизни?

И каким же запредельным существом являлся тот, кто сумел уложить этого зверя?

Душу Сюй Юня будоражили штормы, и он на мгновение погрузился в ступор.

─ И впрямь парочка перспективных ребят.

Взгляд Сюй Юнтая упал на Сюй Юня, и он слегка кивнул мужчине средних лет.

─ Вот этот пацан хорош.

─ Раз сам дядя назвал его недурным, в будущем он вполне может претендовать на Заложение Основы.

Оба наставника синхронно перевели взор на Сюй Юня.

Тот, заметив интерес со стороны седовласого старца и незнакомого дядьки, не смутился и с достоинством сложил руки в приветствии.

Столь не по годам степенные манеры заставили мужчин переглянуться и улыбнуться.

─ Передаю этих птенцов тебе, веди их устраиваться в жилые корпуса, а мне нужно спешить с докладом к третьему старейшине, я откланяюсь.

Не успело замереть эхо слов, как Сюй Юнтай обратился в лазурную полосу света и растаял на глазах у ошеломленного Сюй Юня.

─ За мной, ребятня, сначала покажу ваши бараки, – отдал команду Сюй У, выстраивая детей длинной вереницей и попутно поясняя на ходу.

─ Гора Цинхуа лежит в самом сердце хребта Тайхан, и оплот нашего рода Сюй располагается именно здесь.

─ Со времен, когда предок Цинхуа сокрушил владыку демонов и отвоевал гору Цинхуа у клана Крылатых Белых Тигров, минуло почти тысячелетие.

─ За тысячу лет непрерывного продолжения рода наш клан Сюй превратился в грозную семью бессмертных.

В голосе Сюй У проскальзывало неподдельное чувство гордости.

─ Уезд Цинюнь, откуда вы прибыли, – лишь один из девяти приграничных уездов Тайхана, где живут исключительно мирские сородичи нашего клана.

─ Через пару дней, после официального принятия в клан, вы станете моими младшими сородичами.

─ Мгм? – наклонил голову Сюй Дали и задал вопрос, рожденный в глубинах детской логики:

─ Дяденька, а ты кажешься старше моего отца, почему это мы должны звать тебя братом?

Сюй У с улыбкой пояснил: ─ Клан наш существует уже тысячелетие, и сородичей одного со мной поколения наберется добрая тысяча. Если и впрямь выстраивать старшинство по всем правилам, придется то и дело заглядывать в родовую книгу.

─ И начиная с третьего главы клана всех наших сородичей поделили на три ветви – прямую, боковую и младшую.

─ А такие вот монахи, вышедшие из простых смертных, до тех пор пока не достигли ступени Основания Дао, неизменно числятся в младшей ветви.

─ Впрочем, в клане сыздавна царят порядок и почтение к старшим, так что вы уж усердствуйте в постижении Пути.

─ Если в грядущем кто-нибудь из вас сумеет возвыситься над мириадами смертных и стать могучим мастером Основания Дао, тот обретет собственное именное поколение и перейдет в боковую ветвь.

Сюй Дали снова захлопал глазами: ─ Выходит, коль скоро старший брат так говорит, ты сам еще не построил Основание?

─ Ххе, нечего замахиваться на недосягаемое.

Сюй У с улыбкой покачал головой, и в его голосе прозвучало чуть больше прежнего сдержанной грусти.

─ Даже опираясь на мощь нашего великого рода и превосходя в сотню раз бродячих заклинателей, что лишены всякой поддержки, преграда Основания Дао для нас по-прежнему – словно вскарабкаться на небеса.

─ Разумеется, сие касается лишь обладателей ложных духовных корней. Для тех же, у кого корни двойные или даже чистые небесные, одолеть этот рубеж вовсе не столь мудрено.

Заговорив о ложных корнях, Сюй У невольно горько усмехнулся.

─ О? Судя по словам старшего брата, у тебя как раз ложные духовные корни?

Сюй У повернул голову, глядя на пухлого малыша Сюй Дали, и подумал: с виду такой простодушный ребенок, а язычок – точно жалом гадюки полоснул.

В мгновение ока они добрались до уединенного местечка.

─ Вот этот сородич и станет ведать вашей едой, питьем и ночлегом на ближайшее время.

Широкоплечий и дородный мужчина средних лет с улыбкой вышел навстречу и сложил руки в приветственном жесте перед Сюй У.

─ Не беспокойся, младший сородич, в этот срок я позабочусь о них как надо.

Сюй Юнь окинул взглядом благожелательного на вид сородича.

И вскоре стараниями этого человека Сюй Юнь обрел собственный отдельный внутренний двор.

Планировкой он до боли напоминал деревенские усадьбы из его прошлой жизни, а посредине росло раскидистое персиковое дерево.

Оно казалось источающим небывалое сияние, поистине дивным, вот только ветви пока сплошь были покрыты розовыми цветами, еще не принося плодов.

Вдобавок к этому во дворе имелось пол-акры духовного поля, где в беспорядке зеленела какая-то четырехлистная трава.

К немалому удивлению Сюй Юня, Сюй Дали поселили по соседству: их маленькие дворики соприкасались изгородями, так что стоило лишь отворить плетеную калитку – и можно ходить друг к другу в гости.

Однако Сюй Юню было невдомек, что гора Цинхуа – самое насыщеное духовной энергией место во всем хребте Тайхан, а их усадьбы располагались на самом средтам уступе вершины.

Внизу ци мутная, наверху чистая – концентрация духовных сил на этом уровне такова, что ею брезговали даже иные мастера Основания Дао, и предназначалась она исключительно для новоприбывших одаренных чад клана.

Отсюда нетрудно было понять, насколько высоко клан ценит свое подрастающее поколение.

Прошло ровно три дня.

«Пожалуй, те благословенные обители, о коих толлковали даосы в прошлой жизни, выглядели не иначе как эта».

«Пробыв здесь несколько дней, все сильнее убеждаешься, что сие место – поистине земной рай для услаждения чувств и очищения души».

Сюй Юнь лениво прислонился к бамбуковому креслу, глядя на окутанные легкой дымкой горные вершины над двором, и мысленно предавался тихим раздумьям.

Беспокойная душа обрела редкое успокоение в этой тихой гавани, и теперь он прекрасно понимал, почему третий дядя до такой степени помешан на бессмертии.

Единственное, на что оставалось жаловаться все эти дни – так это на скудную снедь.

Все три дня подряд на стол подавали лишь пустые водянистые похлебки.

Правда, в каждый такой незатейливый отвар добавляли далеко не одну ценную духовную травами, за какую на вольном рынке не пожалели бы выложить тысячи золотых; клан не скупился ни на что, дабы укрепить тела новых адептов.

Ощущение легкой невесомости в теле за прошедшие дни не могло обмануть, а потому, даже при пресном до оскомины вкусе, он уплетав за обе щеки с неизменным удовольствием.

В размышлениях об этом он понял, что подошло время трапезы.

Сородич вовремя доставил коробку с едой, и не успело пройти и мгновения, как Сюй Дали с собственной порцией наперевес уже привычной дорогой проскользнул внутрь, чтобы составить ему компанию.

Обладая багажом воспоминаний из прошлой жизни, Сюй Юнь был способен вынести подобное одиночество, но Сюй Дали оставался всего лишь шестилетним ребенком.

В незнакомой обстановке он отчаянно нуждался в чувстве безопасности, и не по годам безмятежное спокойствие Сюй Юня само собой привлекало его.

К счастью, при всей своей болтливости, этот сорванец обладал забавным нравом.

─ Вкусно, да только совсем без соли и масла!

─ Уже третий день пошел, а на языке ни капли жира – во рту сделалось пресно до тошноты.

─ Хочу жареного цыпленка, печеного гуся, тушеного мяса, паровых булочек…

Причитая на ходу, он тем не менее орудовал палочками с неутомимым усердием.

Вскоре оба подчистили миски до блеска, не оставив на дне даже крохотного листочка зелени.

Сюй Дали с грохотом швырнул миску на стол, и на его пухлом личике запечатлелось полное отчаяние: ─ До чего же тоскливая жизнь, даже любимого мяса не отведать, как дальше жить-то! Не хочу я больше в бессмертные, хочу домой!

Сюй Юнь бросил на него косой взгляд, не спеша отправляя в рот последний листик зелени со своей тарелки, и лишь тщательно прожевав, неторопливо заговорил.

─ Дали, ступив на стезю бессмертия, должно отрешиться от мирских привязанностей.

─ То, что старшие в роду эти дни не обращают на нас внимания, делается единственно ради очищения плоти и усмирения духа.

─ Если ты не способен сдержать даже простую тягу к еде, то как сможешь устоять перед бесчисленными искушениями мира заклинателей в грядущем?

─ Юнь-гэ, я ничего не понимаю.

─ Ххе, забыл, что ты у нас неграмотный.

─ И впрямь, что бисер перед свиньями метать.

Сюй Юнь полагал, что столь спартанское существование продлится еще какое-то время, однако во второй половине дня от того же сородича пришло известие.

Сюй У вновь объявился, ведя толпу новичков к уже знакомой площади.

Оказавшись там, Сюй Юнь заметил, что на просторном каменном помосте собралось около пяти-шести сотен детей – все они были отобраны в девяти уездах префектуры Бэйхэ в качестве ростков бессмертия.

Прежний седовласый старец Сюй Юнтай тоже присутствовал: он чинно восседал на высоком помосте в окружении трех других стариков с детскими лицами и седыми волосами.

─ Нынче урожай духовных ростков выдался на славу. Поначалу полагали, что младший сородич из пятой ветви окажется самым одаренным в нынешнем призыве, но кто б ведал, что среди них явится обладатель иного духовного корня.

─ И то верно, помимо того ребенка с иными корнями из уезда Цинхэ, в уезде Циньюнь, за который отвечает Юнтай, тоже объявился мальчик с редкими сдвоенными корнями.

─ О? Сдвоенные редкие корни? Юнтай, чьей же они стихии?

─ Доложу пятому дяде: это сдвоенные корни грозы и огня.

─ Грозы и огня?

─ Именно так. Прошло уже шестьдесят лет, и учение Хунтяня, быть может, дождется достойного преемника.

─ Если с такою одаренностью удастся преуспеть в постижении Пути, то не только Хунтянь обретет желанное утешение, но и весь наш клан Сюй приумножит число сильных мужей, способных в одиночку держать удар.

На площади безмолвно выстроились сотни ребятишек.

Сюй Юнь стоял посреди шеренги, и несмотря на воспоминания из прошлой жизни, в этот момент испытывал те же чувства, что и остальные дети.

Трепет, радость и томительное ожидание.

Он поднял голову, разглядывая седовласых старцев на помосте – от каждого из них исходило величие, совершенно непохожее на простых людей.

То была стать тех истинных небожителей, что держат в руках подлинную мощь.

─ Кхм-кхм.

─ Приветствую вас на горе Цинхуа.

─ Я глава Зала Чуюань, Сюй Сяньань.

─ Можете считать меня простым учителем деревенской школы.

─ Знаю, многие из вас с того самого дня, как узнали о своих духовных корнях, жили в ожидании этого часа.

─ У вас есть корни, у вас есть право ступить на тропу бессмертия.

─ И я поздравляю вас: с сегодняшнего дня вы официально стали частью рода Сюй.

…

─ Но прежде чем мы продолжим, мне хотелось бы сказать вам кое-что наперед.

На высоком помосте седовласый старец неторопливо поднялся во весь рост, и его взгляд скользнул по сотням детских лиц внизу.

Глубокий и мощный голос отчетливо долетел до ушей каждого ребенка.

─ Кто-то из вас прибыл из девяти уездов префектуры Бэйхэ, а кто-то родился прямо здесь, на горе Цинхуа.

─ Но с сегодняшнего дня у всех вас лишь одно имя – сородичи клана Сюй из Бэйхэ.

─ С той самой минуты, как вы ступили на эту гору, вы стали полноправными детьми семьи Сюй, будущим хребтом нашего бессмертного рода.

Старец сделал паузу, и его взгляд сделался тяжелее.

─ Задумывались ли вы хоть раз: ради чего вообще люди становятся заклинателями?

─ Вовсе не затем, чтобы кичиться силой перед простыми смертными и не для того, чтобы за счет духовной мощи притеснять слабых.

─ Путь бессмертия – это вверху постижение тайн великого Дао, а внизу – защита мира и покоя своего рода.

─ Вы мирно росли до сей поры в уездах Циньюнь, Цинхэ и Цинян, но задумывались ли вы…

─ Сколько ваших сородичей прямо сейчас, там, где вам не видно, проливают кровь в схватках с дикими зверями?

─ Сколько старших стоят на страже рубежей под ветром и дождем, год за годом, десятилетие за десятилетием?

─ То, что вы можете стоять здесь сегодня – заслуга не вашей удачи, а тех, кто заслонил вас от бурь и ненастий.

Тихий шепоток в толпе детей смолк окончательно.

Пять-шесть сотен ребятишек задрали головы, не отрывая глаз от говорившего старца.

Даже обычно самый неугомонный Сюй Дали вытаращил глаза и боялся вздохнуть.

─ Знаю, последние дни вы питались лишь водянистыми похлебками и жили в скромных двориках, где никто не баловал вас лаской и добрым словом.

─ Кто-то решил, что это унижение достоинства, а кто-то счел издевательством.

─ И я не стану этого отрицать.

─ Ибо таков закон мира заклинателей: никто не обязан нянчиться с вами вечно. Это вам не отчий дом, и здесь не найдется родителей, способных защитить от всего на свете.

─ Мир совершенствующихся никогда не знал покоя – всюду подстерегают козни и смертельные опасности. Но об одном я хочу заявить вам прямо сегодня.

─ Отныне за вашими спинами стоят, а плечом к плечу с вами идут те самые братья, родные и близкие, кому вы сможете доверить собственные жизни.

─ Сообща согреваться в холода всегда надежнее, чем брести в одиночку.

─ Каких бы высот вы ни достигли в грядущем и кем бы ни стали, запомните мои слова раз и навсегда.

─ Наш клан Сюй – единое целое!

─ Сплоченность и единство – это не пустые красивые фразы для красного словца, а та самая опора, на которую вы сможете положиться лицом к лицу с опасностью.

─ Куда бы ни забросила вас судьба, оставаться достойным сыном рода Сюй – не постыдное дело.

─ И я надеюсь, что каждый из вас сумеет в будущем стать самостоятельной силой, вписать свое имя в историю клана и помочь нашему роду Сюй из Бэйхэ шагнуть еще дальше вперед.

Речь главы Зала Чуюань Сюй Сяньаня была простой и понятной, так что ее смысл уловил бы и шестилетний ребенок.

Но некоторые слова изначально предназначались тем, кем они станут через десять или двадцать лет.

Воспитание часто запаздывает, и истина постигается вовсе не в момент её произнесения.

Просто в один прекрасный день человек вдруг вспоминает услышанное – и его озаряет ослепительное понимание.

Сюй Юнь же к этому моменту уже с трудом сдерживал нетерпение.

Кто откажется обрести силу, способную раскалывать горы и сжигать моря?

Но сегодняшние слова Сюй Сяньаня помимо этого горячего порыва заронили в его душу еще одну мысль.

Кто не пожелает оставить след в истории своего рода?

Быть может, минуют годы, и он, Сюй Юнь, тоже выступит вперед в годину испытаний для клана, и его имя занесут в анналы, чтобы будущие поколения произносили его с сияющим в глазах восторгом.

Впрочем, то дела грядущих дней.

А пока он наконец-то дождался заветной поры занятий.

…

Вот и пришла поздняя весна.

Смена времен года, казалось, вовсе не касалась горы Цинхуа, где буйная зелень держалась от зимы до зимы.

Просто в эти дни персиковые цветы распустились с особенной пышностью, усыпав ветви сплошным розовым ковром.

Стоило подуть ветерку, как лепестки осыпались дождем, устилая землю во дворе сплошным ковром.

Сюй Юнь сидел, скрестив ноги, под старым персиковым деревом посреди двора, не шевелясь и закрыв глаза.

Минуло десять дней с возвращения из Зала Чуюань, и все это время он занимался лишь одним делом.

Медитировал, погружался в созерцание и впитывал духовную энергию мира.

По словам наставника, сие являлось первым шагом на Пути.

В первый же день в Зале Чуюань старейшина провел для них, «первоклашек», вводный урок.

Да-да, именно «первоклашек».

С таким трудом выдержав девять лет обязательного обучения в прошлой жизни, он никак не ожидал, что, переродившись в мире бессмертных, придется снова проходить девятилетку иного мира.

Впрочем, поразмыслив, он успокоил себя: в шесть лет как раз положено учиться, да и характер формируется лучше всего.

Будучи крупным кланом, семья Сюй уже давным-давно выстроила зрелую и отлаженную систему обучения.

В течение этих девяти лет дети обеспечивались всем необходимым за счет рода, требуя лишь усердия в практике, а по истечении срока им предстояло встать на собственные ноги.

Лекции же старейшины в те дни сводились преимущественно к основам мира заклинателей.

Сюй Юнь наконец отчетливо уяснил, что собой представляют духовные корни.

Если говорить просто, корни – это ворота, через которые тело адепта вбирает ци, а техника культивации – инструмент, позволяющий эту ци удержать внутри.

Чем меньше разновидностей корней, тем лучше; если же у адепта присутствуют все пять стихий разом,

то эффективность очищения ци падет до удручающего уровня, и если в этой жизни не выпадет великой удачи, превосходных техник, знатных предков, могущественной спутницы жизни или отца-героя…

то даже при предельном напряжении сил удастся дойти разве что до поздней ступени практики Ци.

Обладатели же единого корня почитались за истинных сынов неба.

За исключением редчайших природных тел, они обладали безупречной одаренностью, и даже Дорога Золотого Эликсира не казалась им несбыточной мечтой.

Следом шли редкие видоизмененные корни.

Ниже располагались двойные, тройные и прочие духовные корни…

Сам Сюй Юнь обладал редкими сдвоенными корнями грозы и огня, занимая промежуточное положение между измененными и двойными корнями, что считалось весьма достойным показателем.

Судя по его наблюдениям за последние дни, в нынешнем «первокласском» наборе наберется не меньше пяти-шести сотен учеников.

Но подавляющее большинство составляли обладатели четырех или пяти стихий – ложных корней.

Тройные корни встречались редко, а двойные – пожалуй, не наберется и на пальцах одной руки.

Если прикинуть наброски без лишней скромности, он, Сюй Юнь, в этом потоке должен войти как минимум в пятерку лучших.

Однако одаренность одаренностью, а практику нельзя ускорить.

Между небом и землей носились мириады крошечных светящихся точек – это была духовная ци различных стихий.

Алые огоньки, пурпурные молнии, лазурный ветер, желтая земля…

Эти точки напоминали стайки резвых головастиков.

В первый же день после возвращения со школы Сюй Юнь, снедаемый жаждой постижения бессмертия, уселся со скрещенными ногами, уподобляясь великим мудрецам из романов прошлой жизни, и просидел неподвижно весь вечер.

На второй день повторилось то же самое.

Третий, четвертый…

Вплоть до девятого.

Руководствуясь правилом, что старания не гарантируют успеха, но бездействие обрекает на провал, Сюй Юнь исправно предавался медитации, не позволяя себе лениться…

И наконец те самые алые и пурпурные точки вокруг него соизволили обратить на него внимание, начав сбиваться ближе.

Сегодня настал десятый день.

Сюй Юнь сидел под персиковым деревом, погрузив все мысли и чувства в свой даньтянь.

Окружавшие его алые и пурпурные искры послушно подчинились его воле.

Следуя течению техники, они плавно вливались в меридианы, шаг за шагом продвигаясь по круговому пути

«Канона Грома и Огня»

.

В начале практики клан подбирал для каждого адепта технику индивидуально, сообразно его духовным корням.

Поскольку Сюй Юнь обладал стихиями огня и грозы, ему определили к изучению

«Канон Грома и Огня»

.

Путь совершенствования – штука неизменно сухая и утомительная, но Сюй Юнь находил в этом свое удовольствие.

Наконец полный круг циркуляции завершился.

Строптивые алые точки и утонченные пурпурные искорки, успешно преобразованные техникой, покорно опустились в даньтянь, обернувшись тончайшей нитью духовной силы.

─ Полный круг обращения техники завершен, в даньтяне появилась нить духовной ци – если считать честно, прошло ровно десять дней, и первый уровень практики Ци наконец-то покорен!

Изучение бессмертного Пути, точно учеба, не терпит суеты и не дает результатов за пару дней.

Едва заметная крупица духовной энергии поднялась из даньтяня и медленно потекла по меридианам сквозь все тело.

Сюй Юнь почувствовал небывалую легкость в мышцах и костях, а дыхание стало чистым и ровным.

Он даже не успел расплыться в улыбке от радости прорыва.

Как в этот самый миг в области затылка вдруг повеяло холодом!!!

─ Куда делся мой кулончик?!?

Сюй Юнь вскочил на ноги, торопливо обшаривая себя с головы до ног.

Маленький подвесной кулон, что еще мгновение назад висел на его шее, исчез без следа.

Он замер, пальцы судорожно нашаривали пустоту под воротом.

Не так!

Дело обстояло подозрительно более чем на сто процентов!

Исчезнуть аккурат после прорыва на первый уровень практики Ци – не бывает в мире столь точных совпадений.

Поразмыслив, Сюй Юнь опустился на землю, скрестил ноги и закрыл глаза для погружения.

Едва сознание провалилось внутрь, непреодолимая сила рывком втянула его в бескрайнее пространство хаоса.

─ Это куда меня занесло? – Сюй Юнь растерянно оглядел маленькими глазками бескрайнюю тьму, где не осталось и следа его двора.

─ Неужто это всё еще мой двор… а это что?

Речь оборвалась, поскольку взгляд приковал единственный источник света во всем пространстве.

─ Маленький кулон!

Среди хаотичной тьмы та самая вещица, что сопровождала его шесть с половиной лет, парила в воздуде, источая мягкое свечение.

Не успел Сюй Юнь обдумать увиденное, как от кулона отделился ослепительный белый луч и устремился прямо ему в межбровье – с быстротой, какой он отроду не видывал.

─ Плохо!

…

Спустя час, под персиковым деревом.

Сюй Юнь сидел со скрещенными ногами, подперев подбородок рукой, и на его детском лице читалось не по возрасту глубокое раздумье.

Пережив целый час духовного просвещения, он наконец постиг назначение кулона.

Пока что его функция выглядела довольно просто.

Он впитывал духовную энергию небес и земли, в особенности то самое первое утреннее дыхание пурпурной ци.

Подобно печи, стоило ему накопить достаточный запас энергии, как он возвращал порцию чистейшей и грозной ци, дабы помочь обладателю пробить любые заслоны на пути самосовершенствования.

─ Если верить тому, что сказано в памяти… обращать энергию в чистейшую субстанцию для прорыва узлов, да к тому же раз и навсегда, без каких-либо дурных последствий…

─ Золотой палец наконец-то прибыл!

Впрочем, после мимолетной эйфории он быстро взял себя в руки.

Искусство выдержки в прошлой жизни он изучал не зря.

Что до происхождения подвески, гадать об этом сейчас не имело смысла – лучше сперва насладиться моментом.

─ Только вот я всего лишь на первом уровне практики Ци.

─ По словам наставника, начальная ступень – это не более чем накопление внутренней энергии; когда её наберется достаточно, прорыв происходит сам собой, безо всяких узлов.

─ Похоже, до средней ступени практики Ци истинную пользу этого кулона оценить не удастся.

─ Но накопление силы требует времени, да и та техника как раз под стать моим раздумьям.

Он вспомнил запечатленное в сознании учение по имени

«Питание ветром и росой»

.

Оно позволяло черпать сущность солнца и луны, и хотя практиковать его разрешалось лишь на зорьке да ночью, для него это был невероятный по силе дар.

Все эти опасения насчет «нет преступления страшнее обладания сокровищем», «драгоценный бивень навлекает смерть зверя», «у дерева под прямым углом рубят ствол первой»…

Сюй Юнь прекрасно понимал подобные истины.

Человеку подобает скрывать острые грани и держаться скромно.

Покуда нет сил защитить себя, о тайне кулона нельзя обмолвиться ни единой живой душе.

Способность пробивать барьеры с первой попытки и навсегда – даже при его скудных познаниях он прекрасно сознавал истинный вес этих слов.

Сюй Юнь собирался воспользоваться моментом и закрепить свежий прорыв.

Однако стоило погрузиться в медитацию, как в висках застучало, а голову пронзила боль, грозящая расколоть череп надвое.

В чем дело?

Только что он чувствовал неисчерпаемый запас сил, почему же теперь превратился в разбитого калеку?

─ Наверняка всё из-за того белого луча.

Сюй Юнь потер виски и с досадой вздохнул.

─ Видать, сегодня продолжать нельзя, хорошенько выспаться будет куда разумнее.

Будучи человеком легким на подъем, он вернулся в комнату и рухнул на постель.

Спалось ему крепко и беспробудно, и очнулся он лишь на следующее утро.

Поднявшись с кровати, он обнаружил, что вчерашняя слабость без следа исчезла, а тело наполнилось невероятной бодростью.

Распахнув дверь, он увидел, что край неба лишь слегка тронут румянцем зари.

Сюй Юнь вышел во двор под старое персиковое дерево, скрестил ноги навстречу утреннему свету и безмолвно запустил новую технику.

Странное дело: хотя учение перешло к нему лишь вчера, он выполнял его так, будто упражнялся тысячи раз – с пугающей, неестественной легкостью.

Примерно через четверть часа он приоткрыл глаза, а на губах заиграла довольная улыбка.

Только что он ясно ощутил, как некая прохладная, чистая энергия струится сквозь макушку вглубь тела, укрываясь в самой его сердцевине так сладостно, что хотелось закричать от восторга…

─ Бессмертный коснулся моей макушки, заплел волосы и даровал долголетие.

─ На утренний урок шагом марш!

Одолев первый уровень практики Ци, Сюй Юнь пребывал в великолепном расположении духа.

При мысли о том, что сегодня удастся получить награду за прорыв, шаги сделались еще легче.

Гора Цинхуа была огромна, и пусть их усадьбы для новичков тоже лепились на полпути к вершине, Зал Чуюань находился в другой стороне.

Между ними вились изломанные горные тропки, каменистые для таких малышей, как они, представляя собой довольно долгий путь.

Деревья в горах достигали неба, а каменные дорожки расходились во все стороны.

Эта горная цепь всецело принадлежала их клану.

Несмотря на то, что на горе проживали тысячи сородичей, встретить кого-то по дороге удавалось редко.

Похоже, сородичи без памяти любили самосовершенствование.

Все предпочитали отсиживаться в собственных пещерах и затворнических обителях, и без нарочных договоренностей столкнуться друг с другом почти не представлялось возможным.

Спустя четверть часа перед глазами наконец возникло здание архаичной архитектуры.

У ворот высился огромный продолговатый серый камень с тремя размашистыми, глубоко высеченными иероглифами:

«Зал Чуюань»

.

Начало первозданной ци, основание бессмертного Пути.

Так выглядела родовая школа клана Сюй.

Сюй Юнь привычным путем пересек врата и направился прямиком к зоне для первокурсников.

Там раскинулась огромная открытая каменная площадка, где аккуратными рядами выстроились сотни циновок.

Хотя утреннее занятие проводилось лишь раз в сутки, а остальное время ученики тратили на самостоятельные попытки втянуть ци, шестилетние дети оставались детьми – они любили порезвиться.

Строгость старейшины за эти дни прочно засела в памяти каждого, но на просторной площадке сейчас было занято едва ли четверть мест.

Сюй Юнь выбрал свободную циновку, опустился на нее и услышал, как соседи вовсю щебечут.

─ Что? Даюн, ты ощутил духовную ци?

Мальчик по имени Даюн почесал затылок и простодушно улыбнулся: ─ Вчера вечером во время медитации тело словно покалывало. Если я не ошибаюсь, это и есть та самая ци, о которой говорил наставник.

─ А ведь старейшина предупреждал, что даже со сдвоенными корнями на это уходит не меньше двадцати дней…

Сидящая рядом девчушка с волосами, заплетенными в пучки-рожки, говорила всё тише, пока у нее не заслезились глаза.

─ Даюн такой молодец, не то что я, ууу…

Даюн растерянно поскреб в затылке и неуклюже попытался утешить подругу: ─ Ничего, ничего…-

Слушая этот галдеж со всех сторон, Сюй Юнь лишь покачал головой.

В этот момент сзади раздался знакомый голос.

─ Юнь-гэ, чего ты сегодня так рано пришел? Я сначала забежал к тебе во двор, но не застал тебя, вот и побежал следом.

Сюй Дали с шумом уселся рядом, тяжело дыша.

─ Пришел рано исключительно затем, чтобы занять для тебя циновку.

Сюй Юнь с невозмутимым видом указал на пустое место рядом с собой.

Сюй Дали окинул взглядом бесчисленные пустующие циновки вокруг, почесал затылок, так и не уразумев глубинного смысла подобного бронирования.

Плюнув на раздумья, он уселся поудобнее и тут же сменил тему: ─ Юнь-гэ, мне ночью зловещий сон приснился: будто жареного гуся ел, всего в масле, кусаешь – а из него сок брызжет… До чего же славно было…

Сюй Юнь скривил губы, шумно выдохнул и решил больше не препираться с этим прожорливым созданием.

Звучный удар колокола разнесся с крыши центрального терема Зала Чуюань, и чистый звон мгновенно окутал все вокруг.

Едва утихли последние отзвуки, как алая духовная искра стремительной падающей звездой спустилась с небес и опустилась на каменный помост перед площадкой. Сияние рассеялось, явив сухощавого старика с суровым лицом.

─ Приветствуем наставника!

Красивая девочка с утонченными чертами лица из первого ряда поднялась первой и отвесила поклон.

Сидевшие на циновках малыши дружно вскочили на ноги, сложили руки перед грудью и хором прокричали: ─ Приветствуем наставника! -

─ Приветствуем наставника! -

─ Ха-ха-ха, хорошо, хорошо. Благородному мужу подобает проявлять неустанное усердие; вам, сорванцам, тоже должно стараться изо всех сил, дабы поскорее сделаться опорой рода Сюй.

Сюй Юнлингладил бороду, улыбаясь, окинул взглядом собравшихся и вдруг замер, заметив в первом ряду ту самую девочку.

Его старые глаза вспыхнули, и он удивленно произнес: ─ Цинцин, неужто ты прорвалась? -

Девочка по имени Цинцин легко кивнула.

Сюй Юнлин уже собрался отвесить ей пару похвал.

Но насколько же острым было восприятие мастера Основания Дао!

Не успели слова сорваться с языка, как он уловил иное несоответствие.

Его взгляд переметнулся через первый ряд и упал прямо на мальчика с миловидным лицом и глубоким взглядом, сидевшего в середине.

Старое лицо на мгновение замерло, а затем вспыхнуло еще большей радостью.

─ Хорошо, хорошо! Тебя ведь зовут Сюй Юнь, верно?

─ Ты тоже весьма хорош! -

В одно мгновение сотен пар детских глаз устремились на Сюй Юня.

Сюй Пинцин, сидевшая в первом ряду, тоже обернулась, и в её глазах мелькнуло удивление.

Видно, она никак не ожидала, что кто-то сможет пробиться на новый уровень в тот же день, что и она.

Шесть с половиной лет – как раз тот возраст, когда на лице ещё не получается удержать обуревающие эмоции.

В этих взглядах читались зависть, восхищение, ревность… но больше всего было именно зависти.

Конечно, нашлось и несколько ребят, которые невольно потупились, разглядывая собственные ботинки.

─ Братец Юнь, как у тебя получилось? Ты такой крутой! ─

В глазах Сюй Дали племяша читалось чистое благоговение. Задрав голову, он смотрел на поднявшегося со своего места Сюй Юня, и выражение его лица было таким радостным, будто он сам только что совершил прорыв.

Сюй Юнь невозмутимо поднялся и сложил руки в приветственном жесте.

─ Всё благодаря тому, что старейшина учит нас на совесть. ─

Сюй Юнлин с довольной улыбкой кивнул.

В народе говорят, что в три года виден человек, а в семь – муж. Для крупного клана воспитание характера юного адепта куда важнее развития его грубой силы.

В такие годы – и уже такой рассудительный, без спеси и гордыни. Весьма неплохо.

─ Сюй Юнь, Цинцин, подойдите оба сюда. ─

Он поманил их рукой, и стоило обоим детям выстроиться перед помостом, как старейшина извлек из рукава два крошечных серых мешочка размером с ладонь и протянул каждому по штуке.

─ По законам клана, всякий, кто достиг первого слоя Ци, получает полагающиеся выплаты. ─

─ Это мешочки для хранения, и в них лежит заслуженная вами награда. ─

─ На днях я уже объяснял на уроке, как ими пользоваться. Вернетесь – потренируйтесь получше. ─

Задержав взгляд на лицах детей, он смягчил тон: ─ Цинцин, твой дед – клановый практик, если что-то будет непонятно, без стеснения спрашивай его. ─

─ А ты, Сюй Юнь, если у тебя появятся вопросы, можешь прийти ко мне в любое время. ─

─ Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Ни в коем случае нельзя зазнаваться из-за того, что вырвался вперед хотя бы на миг. Твёрдо стоять на земле – вот что сейчас важнее всего. ─

Сюй Юнь принял из его рук небольшой матерчатый кошель. На вид он казался совсем крошечным, но стоило коснуться его пальцами, как ощутилось скрытое внутри особое пространство.

Пространственный мешок – вещь, о которой он бесчисленное количество раз читал в романах в прошлой жизни, теперь наконец-то по-настоящему лежал в его руке.

Он украдкой бросил взгляд в зал: сотни ребятишек жадно смотрели на мешочки в его руках и руках Сюй Пинцин, и в каждом взгляде отчетливо читалась зависть.

Кто бы мог подумать, что и он когда-нибудь превратится в того самого «ребенка маминой подруги».

В душе Сюй Юнь торжествовал, но внешне старался сохранять невозмутимость.

─ Сюй Юнь, не садись на прежнее место, посиди рядом с Цинцин. ─

Сюй Юнлин указал на свободное место в первом ряду.

─ Хорошо, дедушка-старейшина! ─

Отозвался Сюй Юнь и без лишней скромности устроился на самом первом ряду.

Чем дольше Сюй Юнлин смотрел на этого паренька, тем больше тот ему нравился.

Всего десять дней ушло на то, чтобы направить Ци в тело, – скорость оказалась такой же, как у Цинцин с её редким духовным корнем. И пусть сам корень уступал её дару, сообразительность мальчишки явно превосходила обычные пределы.

На пути самосовершенствования духовный корень, конечно, важен, но когда заходишь далеко вперед, разрыв определяют совсем не природные задатки.

Он возобновил занятие и по заведённому порядку спросил нескольких детей об их успехах в освоении потоков Ци.

Вызванные ученики отвечали кто запинаясь, а кто вполне толково.

Но когда очередь дошла до тощего, щуплого мальчишки на задней парте, тот поднялся и, прежде чем вымолвить хоть слово, залился слезами.

─ Старейшина, они… все говорят, что у меня фальшивый духовный корень, самый худший из всех, и от занятий всё равно не будет толка… ─

Лицо Сюй Юнлина помрачнело. Окинув суровым взглядом ряды учеников, он повысил голос сильнее обычного: ─ Кто это сказал? Если я еще хоть раз услышу подобные речи, виновные будут строго наказаны. ─

Раскатистый голос пронесся над помостом, и дети, до этого шушукавшиеся по углам, мгновенно умолкли, боясь лишний раз вздохнуть.

Смягчив взгляд, старейшина вновь повернулся к испуганному мальчишке и твердо произнес: ─ Ну и что с того, что корень фальшивый? Посмотрите на свое происхождение: все вы здесь – потомки клана золотого ядра. ─

─ Вы уже одним этим стартуете лучше многих других практиков! Выйдете в мир – какое государство Сун не окажет нашему роду Сюй должного уважения? ─

─ Даже с пятью стихиями в корне клан будет растить вас до самого совершеннолетия. ─

─ Духовный корень дается небесами, но упорство, характер и судьбу вы куете себе сами. ─

─ В будущем клан станет обучать вас расстановке массивов, алхимии, начертанию талисманов. Пусть корень и ненастоящий… ─

─ …но если будете прилежны и не утратите стремления идти вперед, то вполне сможете проложить собственный путь. ─

Он сделал небольшую паузу, обведя взглядом каждое детское лицо.

─ За свою долгую жизнь я перевидал немало практиков. Тех, кто обладал посредственными задатками, но за счет железной воли всё же сумел прорваться на уровень основания закладывания – пруд пруди. ─

─ И наоборот, одаренные счастливчики, сгинувшие на полпути, встречаются ничуть не реже. ─

─ Я говорю вам прямо сейчас: пока вы не ленитесь и не опускаете рук, род Сюй не бросит ни единого из вас. ─

─ Переступив порог дома Сюй, вы стали нашими людьми. Всем всё понятно? ─

Худенький мальчик изо всех сил закивал, рукавом утер слезы и снова выпрямил спину.

Сидевшие рядом ребята, которые только что сидели с кислыми лицами, тоже молча расправили плечи.

Наблюдая за этой сценой, Сюй Юнь мысленно поставил старейшине мысленный палец вверх.

А клан действительно подходит к делу с умом.

Для взрослых такие слова – пустой звук, дежурные фразы.

Но для детей шести лет от роду, чья чувствительность сейчас обострена до предела…

Одна-единственная фраза «клан от вас не откажется» способна стать для них самой надежной опорой на долгом и трудном пути самосовершенствования.

В прошлой жизни он слишком часто видел детей, сломанных брошенной в сердцах фразой «ты не создан для учебы».

Кто-то из них опускал руки раз и навсегда, а кто-то тратил всю жизнь на то, чтобы доказать обратное.

Но даже доказав, что изменилось?

Шрамы от прошлых унижений успели врасти в саму костную ткань, и вытравить их уже было невозможно.

─ Ладно, сегодня я расскажу вам предание об одном из наших предков с фальшивым духовным корнем и о том, как он шаг за шагом смог возвысить свой род. ─

Сюй Юнлин погладил бороду, и в его глазах промелькнула тень воспоминаний.

Стоило Сюй Юню услышать это, как его брови едва заметно дрогнули. Он тихонько подался вперед, прикрывая собой сидевших сзади впечатлительных приятелей.

Когда рассказ подошел к концу, Сюй Юнлин перешел к сегодняшнему уроку.

─ С тех пор как тридцать тысяч лет назад небесные пришельцы передали нам древнее учение, мы, бессмертные практикующие, ступаем по пути единения плоти и духа. ─

─ Начало пути – призыв Ци в тело, очищение меридианов и обретение великой силы шаг за шагом. ─

─ А самое таинственное место в нашем теле в древности звали «Колесом жизни», а теперь мы именуем его – даньтянь. ─

Он протянул руку и указал чуть ниже собственного пупка.

─ Именно здесь скапливается наша духовная энергия. Даньтянь располагается ровно посередине тела, а потому беречь его нужно пуще глаза при любых обстоятельствах. ─

Сюй Юнь испытал легкое удивление.

В прошлой жизни он знал, что пупок – это идеальное золотое сечение человеческого тела и единственный канал, через который зародыш получает питательные вещества в материнской утробе.

Кто бы мог подумать, что в мире бессмертных расположение даньтяня совпадет с этим же местом один в один.

Наука прошлого и мистика настоящего сошлись в одной точке.

Подавив накатившие мысли, он продолжил слушать наставника.

─ Даньтянь – это корень вашего будущего совершенствования. Втягивая внешнюю Ци в тело и прогоняя её по кругу, мы в конце концов собираем её в даньтяне. ─

─ Чем больше духовных сил скопилось внутри, тем глубже и крепче ваша ступень. ─

─ Накопив достаточно энергии, можно попытаться пробить следующий канал – так и строится практика на этапе зарождения Ци. ─

─ В мире культиваторов старшинство определяется силой. Даже внутри одного клана, если не брать в расчет возраст и поколения, тот, чья ступень выше, почитается за наставника. ─

─ Сегодня Сюй Пинцин и Сюй Юнь первыми прорвались к ступени Ци. Поскольку все вы члены одного рода, то должны помогать друг другу. ─

─ Если в дальнейшем у вас возникнут трудности в практике, смело обращайтесь к ним за советом. ─

Несколько детей, до этого сидевших натянуто, украдкой глянули на первый ряд, и в их глазах загорелся азарт.

─ Следующий за зарождением Ци уровень зовется основанием закладывания. ─

Продолжал Сюй Юнлин.

─ Обрести этот статус – огромная редкость даже для нашего крупного клана. ─

─ Достигший этой ступени продлевает свою жизнь на два цзяцзы. ─

─ Выше лежит золотое ядро, и истинные обладатели ядер способны заклинаниями сжигать небеса и иссушать моря. ─

─ Даже в нашем роду Сюй предки с золотым ядром – это оплот безопасности клана. Взять хотя бы предка Хунтяня, достигшего совершенства золотого ядра. ─

При этих словах лицо старейшины невольно озарилось гордостью.

Сидящие внизу дети слушали с открытыми ртами, еще не до конца понимая, какой колоссальный вес кроется в этих четырех словах – «совершенство золотого ядра».

Сюй Юнлин не стал вдаваться в долгие объяснения. Улыбка исчезла с его лица, а голос снова стал суровым: ─ Что же касается того, что лежит за золотым ядром – не зарьтесь на недосягаемое, сперва освойте как следует ступень Ци. ─

─ Наш клан процветает уже тысячелетие, и сейчас вы ни в чем не нуждаетесь. Но если станете пренебрегать учебой, то через девять лет на итоговой проверке из-за слабой базы многие могут легко расстаться с жизнью. ─

─ Поэтому занимайтесь прилежно. День за днем поднимайтесь всё выше. ─

Вернувшись после утреннего занятия в свой маленький внутренний двор, Сюй Юнь нетерпеливо распустил завязки пространственного мешочка.

За последние дни он усердно учился, и правила обращения с такими вещами были ему давно знакомы.

Сперва сделать так, а после – эдак…

С мелодичным звоном он перевернул мешочек и вытряхнул на стол добычу.

Десять синеватых камней размером с большой палец, один короткий миниатюрный меч длиной с палец средний и крошечный зеленый лист.

─ Должно быть, это и есть духовные камни! ─

Сюй Юнь подобрал один из камней. Наощупь он был прохладным, гладким, и в его толще угадывалось едва заметное движение чистой энергии.

Их здесь ровно десять штук!

Старейшина говорил, что духовные камни служат и ходовой монетой среди практиков, и средством для медитации. Правда, использовать их для усиления своей базы – непозволительная роскошь, на которую обычные адепты не решаются.

Что же до меча и листочка, то он повертел их в руках со всех сторон, быстро сообразив, что к чему.

Уж не те ли это артефакты, о которых упоминал наставник?

Потирая подбородок в раздумьях, он попытался направить слабую еще нить внутренней Ци в крошечный клинок.

И верно: едва энергия коснулась металла, между ним и мечом возникла тончайшая, почти неуловимая связь.

Стоило чуть капризнуть мысли, как меч послушно откликнулся.

Миниатюрная игрушка прямо у него на глазах развернулась в трехфутовый сияющий клинок с сумасшедше острыми краями.

─ Отличный меч! ─

Глаза Сюй Юня вспыхнули. Ухватившись за рукоять, он сделал пару взмахов во дворе, и разрезаемый воздух отозвался чистым, звенящим гудением.

─ Меняет размер по желанию, неужто это и есть артефакт? Клановое руководство не скупится, должно быть, вещица влетела в копеечку. ─

Он хотел было испытать и зеленый лист, но капля утонченной Ци в даньтяне была уже полностью исчерпана, так что пришлось отложить эксперимент.

Впрочем, по всему было видно, что листок тоже представляет собой инструмент духовной силы.

Силы ученика на начальном этапе зарождения Ци тонки, как паутинка, и годятся лишь для укрепления собственного тела, но никак не для атак на расстоянии.

Разрыв между начинающим культиватором и простым смертным в этот период не так велик, как принято думать.

Именно поэтому в народе то и дело ходят байки о том, как обычный человек ухитрялся прирезать бессмертного, обобрать его труп и в итоге самому шагнуть на путь Дао.

─ Дорога предстоит долгая. Придется налечь на тренировки! ─

Спрятав оба артефакта, Сюй Юнь сохранил полное спокойствие.

Ими удастся воспользоваться по-настоящему лишь тогда, когда он перешагнет среднюю ступень зарождения Ци и пробудит духовное восприятие.

Высокие башни строятся с фундамента, пора за дело!

Но слепо и тупо медитировать часами напролет Сюй Юнь не собирался.

Просидеть так целый день – и мозги высохнут, чем он тогда будет отличаться от занудных книжных червей из прошлой жизни?

Поразмыслив, он составил для себя простейший распорядок.

Начальный этап тренировок позволяет заниматься не больше двух часов в день.

Причина проста: человеческое тело имеет предел вместимости Ци, подобно чаше, которая после наполнения не способна принять ни капли сверх меры.

Желаешь вместить больше – расширяй сосуд, то есть укрепляй физическую оболочку.

Практика – процесс слияния плоти и духа, и развивать их нужно рука об руку.

Но в шесть с половиной лет организм растет быстрее всего, и умеренная подпитка тела идет на пользу, в то время как чрезмерные нагрузки лишь сожгут заложенный потенциал.

Поэтому Сюй Юнь решил: отзанимался нужное время в срок – и хватит, избыток вреден.

Два часа на медитацию, а чем заняться в остальное время?

Читать книги.

Именно так, читать книги.

Еще в прошлом мире он усвоил простую истину.

Не можешь пройти тысячу ли ногами – пройди их глазами по страницам.

Много читаешь – ум неизменно светлеет.

Разумеется, при условии, что чтение идет впрок.

Кроме того, он собирался освоить парочку простых приемов самообороны.

Идея пришла из прочитанного некогда романа, где герой попал в место, свободное от духовной энергии, и уцелеть ему помогли исключительно навыки рукопашного боя.

Запас кармана не тянет, и это правило верно для любого мира.

К счастью, ни чтение, ни освоение защитных стоек не казались Сюй Юню невыполнимой задачей.

…

Время за сосредоточенными занятиями пролетело незаметно, и три месяца минули как один день.

Луна скрылась за горизонтом.

Над [Залом Чуюань] разнесся мелодичный звон колокола, возвещая о начале нового дня.

Под старым персиковым деревом Сюй Юнь стоял на одной ноге, развивая равновесие, после чего перешел к выпадам, ударам ногами, наклонам и растяжке, закаляя гибкость своего тела.

Потратив на это с полчаса, он завершил утреннюю разминку и вытер со лба выступивший пот.

Во всем нужна мера: и в сидячей медитации, и в физической закалке он предпочитал чередовать труд и отдых.

Все эти три месяца он проявлял железную дисциплину: каждый день без пропусков медитировал, читал и оттачивал боевые навыки, не позволяя себе расслабиться ни на секунду.

В этот момент из-за калитки во двор шагнула крупная фигура.

Пришедший был ладно скроен, носил синие одежды, а чертами лица заметно напоминал самого Сюй Юня.

Лишь кожа его отливала легким загаром, что в сочетании с плотным телосложением придавало ему суровый и мужественный вид.

─ Юнь-эр, в твои годы вовсе не обязательно так себя истязать. ─

Сюй Давэнь с ноткой жалости посмотрел на вспотевшего племянника.

─ Ты еще мал, должен больше бегать и играть с другими мальчишками или учиться вспомогательным заклинаниям. ─

Ему и правда казалось, что этот племянник повзрослел пугающе рано.

С такими талантами – и с такой недетской упертостью! Наверняка он стремится обогнать старших, а те впору испугаться, что их смоет волной.

Сюй Давэнь невольно вспомнил себя в те же годы.

Наверняка сидел в грязи, заливая водой муравейники или вылавливая руками речных раков, и уж точно не мог заставить себя усидеть на месте за медитацией.

Эта монотонная усидчивость часами напролет – не то, с чем способен справиться обычный ребенок.

Лишь после окончания Зала Наставлений, выйдя в большой мир практиков, он по-настоящему осознал важность учебы и взялся за ум.

Сюй Юнь лишь улыбнулся в ответ.

Кто быстрее движется – тот дальше уходит. Больше всего в прошлой жизни ему запомнилась фраза.

Не хочешь глотать слезы учения – придется глотать слезы жизни.

После каждого сеанса медитации прирост энергии в даньтяне был вполне реальным.

Ощущение того, как в слабом детском теле капля за каплей копится мощь, и понимание того, что каждый вложенный труд приносит плоды, вызывало привыкание.

Сюй Юню безумно нравилось это ощущение постепенного обретения силы!

Впрочем, объяснять всё это третьему дяде он не стал. Как ни крути, сейчас ему всего шесть с половиной лет, и излишне мудреные речи выглядели бы странно.

Третий дядя вышел из закрытой медитации месяц назад, и узнав, что племянник поднялся на гору, почти каждый день заглядывал в этот дворик, осыпая его заботой и расспросами.

Он ежедневно растолковывал основы практики, восполнял пробелы в кругозоре и за свой счет покупал полезные для тела эликсиры.

Узнав о желании освоить самооборону, он лично взялся за обучение, не упуская ни единого движения.

Клан Сюй велик, но за тысячелетнюю историю большинство его членов давно отдалились друг от друга дальше пятого колена.

Конечно, исключая прямые ветви.

Но среди второстепенных линий такие близкие дяди и племянники, как Сюй Юнь и Сюй Давэнь, встречались нечасто.

Взаимная выручка и доверие между кровными родственниками куда надежнее связей с прочими сородичами.

Именно от третьего дяди Сюй Юнь узнал всю правду о мече и листике из пространственного мешочка.

Оба артефакта относились к первому среднему уровню: меч – боевой, а лист – для полетов.

Правда, совладать с ними удастся лишь после прорыва на среднюю ступень зарождения Ци и пробуждения духовного восприятия.

Вспомнив, как третий дядя впервые увидел эти вещи и не смог скрыть удивления и зависти, Сюй Юнь лишний раз убедился в своей правоте.

И впрямь, такое отношение выпадает лишь клановым самородкам.

Без сравнений нет понимания: в свое время у третьего дяди такой роскоши явно не водилось.

─ Третий дядя, сегодня старейшина рассказывал нам историю рода, но я так и не наслушался. ─

Задрав голову, произнес Сюй Юнь.

─ Историю рода? ─

Сюй Давэнь расплылся в улыбке и примостился на каменном пуфике под персиковым деревом.

─ Юнь-эр, наш клан Сюй – это нечто великое. ─

─ Когда поднесешься к вершинам Цинхуа, на любом рынке префектуры Бэйхэ стоит лишь назвать имя клана – и на тебя сразу взглянут иначе. ─

─ Все эти бродячие практики и мелкие семьи уважают нас лишь благодаря предкам с золотыми ядрами. ─

─ Именно они – подлинная опора рода Сюй. ─

─ Давай-ка сегодня я поведаю тебе о предке Хунтяне. ─

─ Он, между прочим, вышел из простых мирян, точно так же, как мы с тобой. ─

─ Ныне Пятая ветвь, основанная им лично, считается сильнейшей среди всех прямых линий рода Сюй. ─

─ Предок прорвался к золотому ядру около ста лет назад, и с тех пор шел вперед как нож сквозь масло: за тридцать лет взял среднюю ступень, за сорок – позднюю, а теперь и до совершенства рукой подать. ─

─ Правда, в молодости предок был знатным гулякой: всего за сотню лет у него народилось около сотни потомков. ─

─ Слыхал я, в твоем потоке есть девчонка из Пятой ветви, говорят, с весьма приличными задатками. ─

Услышав это, Сюй Юнь вспомнил девочку с хвостиком, которую он довел до слез сегодня утром, и с улыбкой покачал головой.

Тем временем в соседнем дворе.

Сюй Дали сидел, скрестив ноги, на каменных ступенях крыльца и прислушивался к едва зародившейся в даньтяне ниточке энергии, не в силах унять детский восторг.

Он пересчитал по пальцам раз пять, прежде чем окончательно уверился, что не ошибся в расчетах.

Ровно сто дней, ни больше ни меньше.

Сто дней медитаций – и первый уровень Ци наконец покорился.

Он шумно выдохнул и едва не подскочил на месте от желания завопить во весь голос.

Но радость не успела остыть, как он скосил глаза на соседний двор и снова уперся подбородком в ладонь.

Братец Юнь прорвался еще три месяца назад, а он провозился целую сотню дней – разница слишком велика.

Чем больше он думал об этом, тем паршивее становилось на душе: ─ Интересно, как это у него выходит? Неужто братец Юнь и впрямь прирожденный гений? ─

─ У всех рот один и два глаза, с чего это он такой быстрый, а я такой черепаший? ─

Он дернул себя за ухо, похлопал по собственному пухлому животу и резко замотал головой, вытряхивая дурные мысли.

─ Тьфу ты, хватит заниматься самопоеданием… хватит самоедством… ─

Стоило вспомнить, как в последнее время он то и дело видел во дворе Юня мелькающий трехфутовый клинок и слышал свист рассекаемого воздуха, как настроение снова взмывало вверх.

Ему до смерти хотелось заполучить такую же штуку, во сне виделась собственная рука, сжимающая подобный меч.

Раз уж он осилил первый слой, пора бежать к старейшине за наградой.

Тогда у него появится свой синий меч, и если помахать им во дворе, получится невероятно круто.

С этими мыслями Сюй Дали сорвался с места и на коротких ножках помчался к Залу Чуюань.

Спустя час, запыхавшись, он вернулся во двор, с надеждой раскрыл мешочек и принялся яростно трясти его над столом.

Пять тусклых синих камней выкатились из горловины и звякнули о каменную столешницу.

Он широко раскрыл отверстие мешочка, прищурив один глаз, заглянул внутрь и несколько раз энергично взмахнул им.

─ А где мой меч?! ─

Стол молчал. Кроме пяти одиноких камешков, на нем ничего не было.

Сюй Дали почесал затылок и тут же нашел объяснение.

Старейшине приходится возиться с сотней детей, наверняка замотался и забыл.

Пришлось снова бежать туда и обратно – на всю беготню ушел целый час.

Вернувшись во двор во второй раз, мальчик выглядел так, будто жизнь потеряла всякий смысл. Он без сил рухнул на ступеньки и уставился в пустые ветви персикового дерева.

А из соседнего двора доносился звонкий свист меча, которым упражнялся Сюй Юнь…

Всякий юноша обречен страдать о том, что в юности достать не суждено…

…

В последующие дни товарищи по [Залу Чуюань] один за другим преодолевали барьер Ци.

Получивший свою порцию разочарований Сюй Дали, узнав, что он сотый по счету прорвавшийся, расплылся в довольной улыбке.

Так или иначе, войти в первую сотню из нескольких сотен – значит оказаться по меньшей мере в середняках.

Наставник лишь указывает дверь, а идти приходится самому – клан обеспечил условия и тексты.

Учебные будни новичков строились вокруг утреннего часа.

Старейшины тоже нуждались в практике и не могли тратить все время на возню с малышней.

Потому тот часовой утренний урок оставался единственным окном, когда они могли получить ответы.

Благодаря железной дисциплине Сюй Юнь держался в верхушке рейтинга, неизменно привлекая одобрительные взгляды Сюй Юнлина.

Каждый раз после урока старейшина позволял ему задержаться на лишнюю палочку благовоний для личных расспросов.

Сюй Юнь не упускал случая и засыпал старика вопросами один за другим.

Мышление выходца из иного мира порой ставило наставника в тупик своими каверзными углами.

То он допытывался до внутренних механизмов циркуляции энергии в даньтяне, то размышлял, отчего одно и то же заклинание у людей с разными корнями работает с разной силой.

Однажды он брякнул совсем уж странное: ─ Зачем собирать энергию в даньтяне, разве нельзя хранить её прямо в меридианах? ─

Над этим вопросом Сюй Юнлин промолчал почти полчашки чая, прежде чем нашелся с ответом.

Пусть старейшина порой и зависал над его задачками, в глубине души он не переставал удивляться.

Некоторые вопросы мальчишки не приходили в голову даже тем, кто учился у него десятками лет.

За долгие два века он перевидал столько одаренных ростков, сколько рыбы в реке, но таких, кто не просто заглатывает материал, а лезет в самую суть «почему», попадалось единицы.

Получать разъяснения от старших на заре пути – величайшее благо для адепта.

В этом и кроется главное отличие клановых учеников от бродяг-одиночек.

Одиночки пробивают дорогу вслепую, и некому подсказать, когда они сворачивают не туда, из-за чего годы уходят на исправление мелкой ошибки, повторенной тысячу раз.

У клана же есть устоявшаяся преемственность и опыт поколений.

Одно поколение подталкивает другое – в этом и заключается сила рода.

Прошло еще два месяца.

Ранним утром Сюй Юнь, по обыкновению пришедший пораньше, обнаружил, что атмосфера в Зале Чуюань разительно отличается от привычной.

Обычно шумная зона для циновок погрузилась в мертвую тишину: больше сотни малышей сидели ровно, выпрямив спины, боясь издать лишний звук.

На помосте рядом с Сюй Юнлином стоял другой старец.

С белыми волосами и бородой, с утонченными чертами лица, в безупречно чистых лунно-белых одеждах, он источал невольное величие одним своим присутствием.

Сюй Юнлин легонько кашлянул и громко произнес: ─ Сегодня мы пригласили сюда главу Сяньаня, чтобы он оценил ваши успехи. Ведите себя непринужденно. ─

─ Ха-ха, дети, прошло уже пять месяцев, и сегодня я хочу посмотреть, не ленились ли вы. Для тех, кто отличится, у меня заготовлены награды. ─

Сюй Сяньань поглаживал бороду, с теплой улыбкой оглядывая вспыхнувшие детские лица.

Сюй Юнь потрогал подбородок, сообразив, к чему идет дело.

У них намечался экзамен.

Но при слове «награда» в нем самом проснулось здоровое предвкушение.

Хотя клан и устраивал для каждого пробудившегося адепта совместные занятия, казалось бы, соблюдая полную справедливость, в конечном счете этот метод предназначался для взращивания подавляющего большинства рядовых сородичей.

Ступить на путь бессмертия уже само по себе выходило за рамки обыденного, но даже при этом клан не мог вырастить из каждого непобедимого мастера.

В самом начале пути природные данные значили абсолютно всё.

При равных ресурсах обладающий лучшими талантами шел далеко, а со слабыми способностями – еле плелся позади. Это было предрешено с рождения.

Конечно, в дальнейшем изъяны можно было исправить, но давалось это с невероятным трудом.

Сюй Юнь прекрасно понимал это. Будучи выходцем из простых низов, он попал в столь могущественный и многочисленный клан.

Лишь постоянно демонстрируя собственную ценность и доказывая, что он достоин вложений, можно было подняться выше и закрепиться крепче.

К счастью, до сих пор клан относился к нему поистине безупречно.

─ Сюй Юнь, прошло всего пять месяцев, а ты уже на втором уровне практики ци.

─ Истинно так, поистине прекрасно! Достойная смена растет, достойна похвалы.

Разве можно было скрыть уровень этих сопливых мальчишек от Сюй Сяньаня? Да и сам Сюй Юнь не ожидал, что во время так называемого малого экзамена его назовут в числе первых.

Стоило прозвучать этим словам, как сидевшая на переднем ряду Сюй Пинцин повернула голову, а на ее детском личике читалось крайнее изумление:

─ Настолько быстро? Он уже на втором уровне?

Дети, сидевшие за партами, мгновенно зашумели, оживленно переговариваясь друг с другом.

─ Второй уровень? А я ведь только-только впустил ци в тело!

─ Какое совпадение, я тоже!

─ В этом и заключается сила мутировавших парных духовных корней?

─ Братец Юнь, ты просто зверь!

Сюй Дали, стоявший в заднем ряду, в восторге замахал кулаками, уже мысленно приняв твердое решение.

Если братец Юнь и дальше будет столь же крут, он непременно станет его верным младшим братом.

В этот миг бесчисленные детские взгляды устремились на Сюй Юня.

Вспоминая, с каким трудом им самим давалось привлечение ци, и глядя на того, кто тихо и незаметно прорвался на второй уровень…

Выражения на лицах ребят были самыми разными: кто-то испытывал благоговение, кто-то зависть, а несколько человек молча сжали маленькие кулаки.

Среди присутствовавших хватало тех, чьи духовные корни почти не уступали способностям Сюй Юня, а у некоторых старшие родственники и вовсе были мастерами стадии Основания Истока.

С самого детства они питались духовной пищей, а старшие лично проводили для них закалку тела – условия были более чем роскошными, и тем не менее Сюй Юнь оставил их позади.

Конечно, всё только начиналось, и впереди лежал долгий путь.

Внизу сидел светлокожий мальчик, нахмурив брови и погрузившись в глубокие раздумья.

Дедушка на стадии Основания Истока в последнее время частенько лично укреплял его тело, отец-пилюльщик с малых лет заботился о его здоровье, а матушка-духовный повар с детства готовила для него отменные духовные блюда. Да и его собственные двойные духовные корни воды и земли были совсем неплохи.

Он рассчитывал, что благодаря упорным ежедневным тренировкам сумеет догнать Сюй Юня, но никак не ожидал, что тот тихонько вырвется на второй уровень практики ци.

«Уж не тайком ли он объелся пилюль?»

Долго размышляя, Сюй Пинъань так и не смог понять, в чем именно он проиграл.

Сюй Сяньань стоял на возвышении, задержав взгляд на Сюй Юне.

Долгая жизнь дала ему богатый опыт и проницательность, и в мгновение ока в его голове пронеслось множество мыслей.

Сильная душа, да вдобавок духовный корень стихии огня – отличный материал для алхимии.

Но с каких это пор обладатель мутировавших парных духовных корней стал развиваться так стремительно?

Неужели в нем пробудилась мудрость прошлых жизней?

Или это благотворное влияние сильной души?

Прежде в клане уже рождались люди с мутировавшими парными корнями, но столь быстрого продвижения, как у Сюй Юня, не было ни у кого.

Сначала он опасался, не стал ли ребенок тайком принимать пилюли на начальном этапе, истощая свой потенциал.

Однако при тщательном осмотре оказалось, что ци в теле Сюй Юня чиста, никаких следов яда пилюль не осталось, а фундамент заложен на совесть, после чего старик наконец полностью успокоился.

─ Недурно, ─ с улыбкой произнес Сюй Сяньань, снова воздав должное, а в его глазах читалось нескрываемое одобрение.

Стоявший рядом Сюй Юнлин внутренне изумился. Сюй Сяньань был влиятельным старейшиной клана и главой Зала Чуюань – его статус не шел ни в какое сравнение с обычными наставниками.

То, что этот мальчишка запомнился столь высокопоставленному лицу, сулило ему безграничное будущее.

Сюй Юнь слушал окружающие похвалы и неловко чесал затылок.

Если говорить правду, на второй уровень он перешел только сегодня утром и сам не ожидал, что Сюй Сяньань забредет сюда именно в этот день.

Причина столь быстрого роста крылась вовсе не в том, что он медичатал дольше других; истинным источником было утреннее и вечернее поглощение эссенции солнца и луны.

Вбираемые им небесные лучи в конце концов устремлялись в маленький кулон, который исподволь питал и закалял его плоть.

День за днем эти изменения становились все заметнее, незаметно повышая общую эффективность культивации.

Его природные задатки и без того были хороши, а теперь это легло прекрасным узором на парчу – переход с первого на второй уровень за эти несколько месяцев произошел сам собой, естественным порядком.

Строго говоря, Сюй Юнь пока оставался лишь перспективным ростком.

Клан Сюй не испытывал недостатка в не успевших вырасти ростках, но нынешние успехи мальчика побудили Сюй Сяньаня сделать небольшую инвестицию.

Он подошёл ближе, протянул руку и потрепал Сюй Юня по макушке, после чего, подумав немного, извлек из мешочка-хранилища панцирь размером с ладонь и протянул его мальчику.

─ Эта вещь – артефакт низшего ранга среднего качества, Щит Черной Черепахи. Когда-то давно, при прорыве в среднюю ступень практики ци, его подарил мне один из старших для защиты.

─ В годы практики ци он не раз спасал мне жизнь. Среди артефактов того же уровня этот щит по праву считается подлинной жемчужиной.

─ Время летит стремительно, словно бешеный скакун, и тот уважаемый предок уже давно покинул этот мир, но его творение по-прежнему способно защитить потомков.

─ Благодарю дедушку-старейшину, Сюй Юнь никогда не забудет вашей великой милости.

То, что даруют старшие, не принято отвергать.

Сюй Юнь обеими руками принял прохладный, приятно отягощающий ладонь панцирь.

Заметив мелькнувшую в глазах Сюй Сяньаня ностальгическую тоску, он понял, что этот предмет значит для старика гораздо больше, чем просто артефакт начальной ступени.

Будь это лишь заурядная старая вещь, мастер стадии Основания Истока вряд ли стал бы хранить ее до сего дня и содержать в столь безупречном состоянии.

В этом жесте явно крылась глубокая память о прошлом.

Маленький меч, зеленый лист, панцирь.

Отлично, теперь у него появился и защитный артефакт – можно сказать, он стал бойцом на все фронты.

Сюй Юнь повертел черепаший панцирь в руках, разглядывая его со всех сторон, и чем дольше смотрел, тем больше он ему нравился.

Затем Сюй Сяньань назвал имена еще нескольких детей, чьи успехи в культивации заслуживали похвалы.

Каждого он одарил словесным поощрением и скромным подарком, хотя до щита Сюй Юня им было далеко.

Вскоре влиятельный старейшина легко и непринужденно удалился.

─ Ну что ж, дети мои, ─ кашлянув, Сюй Юнлин вновь привлек к себе всеобщее внимание.

─ Большинство из вас уже вступило на первый уровень практики ци. Прекрасно, просто великолепно.

─ Но мы, культиваторы, должны жить с трепетом в сердце, словно ступая по тонкому льду. Лишь не теряя головы от успехов, можно пройти долгий путь.

─ Начиная с этого месяца каждый из вас сможет ежемесячно получать по две духовные камни и одному флакону пилюль Концентрации Истока, а раз в три квартала – порцию жидкости Взращивания Духа.

─ Драгоценные камни не тратьте попусту, пилюли помогут укрепить корень и тело, а эликсир ускорит ваше продвижение.

С этими словами лицо Сюй Юнлина стало более суровым:

─ Подчеркиваю особо: жидкость Взращивания Духа создается старшими алхимиками специально для тех, кто лишь ступил на тропу бессмертия.

─ На это уходит немало сил и душевной энергии! Это уникальное сокровище нашего рода Сюй.

─ Никому не дозволено тайком выносить ее за пределы клана на продажу. Всем всё понятно?

Время неслось вперед, и вот незаметно пролетел год с небольшим.

Сюй Юнь прожил на горе Цинхуа уже полных два года, перейдя из статуса простого новичка в разряд второкурсников, да и сам заметно прибавил в росте.

Жидкость Взращивания Духа выдавали лишь раз в три месяца, так что за год удавалось раздобыть всего четыре склянки.

И сегодня как раз настал день ее получения.

Сюй Юнь крутил в пальцах свежий пузырек, вглядываясь сквозь стекло на лучи света.

Крошечная прозрачная емкость размером с пузырек от аптечного снаряжения из прошлой жизни почти ничего не весила на ладони.

Внутри покачивалась изумрудно-зеленая духовная жидкость, источавшая свойственный травам и деревьям чистый аромат.

Всего один этот глоток избавлял адепта от бесчисленных часов тяжелого труда и сберегал массу времени.

Правила клана касательно этого эликсира оставались незыблемыми, словно высеченные в скале.

Даже признанные гении получали строго свою долю, без малейших поблажек и исключений.

В этом отношении здесь царила абсолютная, безупречная справедливость.

«Пожалуй, смахивает на пособие по старости из прошлой жизни».

…Вскоре, вернувшись в свой небольшой внутренний двор и закончив с приготовлениями, он уселся под раскидистым персиковым деревом и, нетерпеливо выдернув пробку, осушил эликсир одним глотком.

Хотя пил он уже не в первый раз, сладковый вкус всё так же мягко скользнул по горлу прямо в живот.

Мгновенно превратившись в поток живительного тепла, он разлился по всем жилам и суставам, и каждое новое ощущение неизменно приводило его в восторг.

Третий дядя говорил, что эту целебную влагу алхимики клана варят, вытягивая квинтэссенцию из десятков укрепляющих корень трав.

Она создавалась специально для юных адептов, делающих первые шаги в практике, и максимальную пользу приносила именно в самом начале пути.

Добытая из растительных соков субстанция отличалась чистотой и мягкостью, не оставляя опасных следов яда, неизбежных при приеме обычных пилюль.

Один малый флакон заменял полмесяца усердных медитаций на начальной стадии и при этом великолепно укреплял тело.

Завершив очищение, Сюй Юнь открыл глаза, и на его детском лице промелькнула непреклонная решимость.

Целый год под воздействием живительной влаги его третий уровень практики подходил к своему пределу.

Куй железо, пока горячо – сегодня он совершит прорыв на четвертый уровень.

Будучи человеком дела, он больше не сомневался, раз приняв решение.

Между третьим и четвертым уровнем лежала лишь одна ступень, но на деле здесь пролегала первая настоящая преграда на пути практики ци.

Каждые три ступени в практике ци образовывали барьер, а раз уж это звалось преградой, то таило в себе немалую опасность.

Впрочем, любые трудности можно преодолеть, если подойти к делу с умом.

Для клановых адептов этот первоначальный рубеж не был непреодолимой пропастью: имея надежную преемственность и наставления старших, они продвигались вперед шаг за шагом, естественным порядком.

Другое дело – бродячие заклинатели без роду и племени: не имея ни чужого опыта, ни подсказок о скрытых развилках, они могли застрять на этой черте на семь-восемь лет.

Но для потомка клана, владеющего золотым ядром, не осилить даже начальный барьер означало лишь одно – возвращаться домой и пахать землю.

За минувшие два года Сюй Юнь изо дня в день следовал заведенному порядку, заложив на редкость прочный фундамент.

Благодаря непрерывным занятиям по технике «Питание ветром и росой», впитываемые им день и ночь лучи светил незаметно укрепляли сухожилия и каналы, так что его хрупкое тело давно стало куда крепче, чем у сверстников.

Скрестив ноги в медитации, его сознание быстро погрузилось в туманную пустоту.

За два года он бывал здесь бессчетное число раз, и вновь перед ним предстал парящий крошечный кулон.

Благодаря чтению сотен книг и расспросам старших за это время у него появились смутные догадки о происхождении этого места, однако углубляться в изыскания пока не было времени.

Прошло два года, и сияние вокруг кулона стало ярче: некогда зеленеющее тело артефакта изнутри заполнилось фиолетовой дымкой – многомесячное собирание энергии исчерпало его емкость до предела.

«Маленький кулон, момент настал! Ломайся же!»

Кулон словно услышал его мысленный призыв и слегка задрожал.

Накопленная внутри фиолетовая энергия мгновенно обратилась в плотный поток ци, устремившийся прямо в глубины даньтяня.

Где-то в тайниках тела с треском рухнули невидимые оковы!

Четвертый уровень практики ци покорен.

«И это первая преграда? Так легко прорвался? Неужели я и впрямь гений?»

Сюй Юнь погладил подбородок, прислушиваясь к малейшим изменениям в организме.

«Сила ци в даньтяне увеличилась как минимум вдвое, да и восприятие окружающего мира стало куда острее – неужели это духовное зрение?»

«Если даже столь крохи восприятия столь чудесны, то каково же чутье после обретения Основания Истока?»

«Сдается мне, нынешний я одной левой раскатаю вчерашних троих... Зазнался, точно зазнался, должно быть, померещилось, но двоих-то одолею запросто».

Он продолжал бормотать про себя, перебирая прочие дары четвертого уровня.

«Только удвоившийся запас ци способен выдержать расход на заклинания. На четвертом уровне можно наконец приступить к изучению защитных искусств».

Опомнившись, Сюй Юнь вспомнил еще об одной детали.

«Верно, за четвертый уровень полагается награда. Но сегодня уже поздно, схожу завтра. Время раннее, лучше сперва укрепить границу».

На следующее утро, едва забрезчил рассвет.

За полтора года круглое личико Сюй Дали стало еще круглее, что в его возрасте выглядело весьма забавно.

─ Братец Юнь, мне кажется, ты сегодня как-то отличаешься от вчерашнего.

─ А? Правда? Наверное, похорошел.

─ Нет, братец Юнь, ты случаем не прорвался?

Сюй Дали внезапно остановился, а на его пухлом лице застыло крайнее недоверие.

─ Удивил тоже, эка невидаль – четвертый уровень ци.

Бросив это между делом, Сюй Юнь позволил ауре четвертого уровня проявиться вовне.

Не то чтобы он хотел похвастаться, просто прорыв случился вчера, и он еще не научился до конца сдерживать новую энергию.

─ Да ладно! Братец Юнь, неужели ты никогда не испытывал ощущения тупика, когда стараешься изо всех сил, но не видишь дороги?

Сюй Юнь похлопал его по плечу и изрек с глубокомысленным видом:

─ Дали, запомни: выбор важнее усилий.

Сюй Дали так и остался стоять на месте, пережевывая эти шесть слов на все лады.

Пока он наконец пришел в себя, Сюй Юнь ушел уже далеко вперед.

Зал Чуюань оставался все тем же Залом Чуюань.

Прошедший год с лишним не оставил следов на этом древнем здании родового училища.

С того самого дня, как род Сюй пустил корни на горе Цинхуа, это место свидетельствовало о возвышении клана и служило колыбелью, где воспитывались поколения сородичей – назвать его самым священным уголком было вовсе не преувеличением.

Перейдя во второкурсники, они наконец избавились от необходимости мокнуть под дождями и жариться под солнцем на открытой площади, пересевшись на занятия в двухэтажный павильон.

Учеников разделили по духовным корням и уровню на разные «обители», напоминавшие классы в прошлой жизни, за исключением названий – разница была не больше, чем между кошкой и киской.

Сюй Юня и Сюй Дали зачислили в Обитель Стихии Огня, и каждое утро им приходилось пешком подниматься в восточное крыло павильона.

Подобных обителей насчитывалось больше десятка, и именовались они по стихиям: Огненная, Древесная и так далее…

В каждой числилось по три-четыре десятка человек, что облегчало старейшинам индивидуальный подход и добавляло подросткам чувства локтя.

В павильоне было куда тише, чем на площади: пятьдесят циновок-пуфов выстроились ровными рядами, и вокруг сидели сплошь знакомые лица.

Сюй Юнь только устроился на своей циновке, как с переднего ряда кто-то обернулся.

Это была Сюй Пинцин с ее неизменным маленьким хвостиком-хлыстиком из волос.

За полтора года ее успехи тоже прочно застыли на вершине третьего уровня ци – до заветного прорыва оставался лишь один шаг.

В этот момент она разглядывала Сюй Юня сложным взглядом: сначала мазнула глазами по висевшему у него на поясе мешочку-хранилищу.

Затем ощутила исходившую от него ауру, которую он еще не успел полностью спрятать, резко тряхнула хвостиком и отвернулась, оставив созерцать лишь сердито вздернутый затылок.

Сюй Юнь озадаченно потрогал нос и уже собирался что-то сказать, как рядом выросла еще одна круглая физиономия.

─ Братец Юнь, глянь на Сюй Пинъаня – чего это он тайком нос утирает? Вечно у него кислая мина, будто весь клан задолжал ему по камню.

Сюй Юнь проследил за его взглядом.

За два года совместной учебы, пусть он и не запомнил абсолютно всех сородичей своего призыва, но больше половины знал по именам.

В его памяти Сюй Пинъань оставался парнем невероятно усердным.

─ Второй дедушка Пинъаня пал от лап зверя.

…[SILENCE]

В этот момент Сюй Пинцин спереди повернулась к ним, и когда она заговорила, ее глаза уже покраснели.

─ От лап зверя? Откуда на нашей горе Цинхуа звери? Как это дядя Пинъаня мог погибнуть от их клыков? ─ ошеломленно заморгал Сюй Дали.

По его разумению, чудовища, о которых вечно твердили старейшины, обитали где-то в глухих чащобах диких гор, с какой стати им забредать к жилью и губить родича Сюй Пинъаня?

Но видя, как горько плачет Пинъань, он и сам почувствовал тяжесть в груди.

Старейшины учили: все они – одна семья.

А раз дядя Пинъаня член семьи, разве он не приходится тем же вторым дедушкой ему, Сюй Дали?

При этой мысли мальчик вспомнил того доброго дедушку из родной деревни, который так любил его в детстве, – в носу защипало, и слезы брызнули из глаз.

─ Братец Юнь, дедушки больше нет, ууу… ─ всхлипнул он.

У Сюй Юня дернулся угол глаза. Глядя на то, как сосед внезапно устроил прорыв плотины и ревет громче самого Пинъаня, лицо его едва не почернело.

Послушай-ка, ты ведь даже в глаза не видел деда этого Пинъаня!

Это у Дали эмпатия через край хлещет или у меня нервы из стали?

─ Дали, ─ Сюй Юнь устало потер переносицу.

─ Ты ведь даже не был знаком с его дедом, чего ты ревешь?

Сюй Дали шмыгнул носом, утер мокрое лицо и с абсолютно честным видом заявил:

─ Старейшина же говорил, что мы одна семья. Значит, дед Пинъаня и мой дед тоже! Раз дедушки не стало, почему мне и поплакать? —

Закончив тираду, он снова уткнулся носом в циновку, сотрясаясь всем круглым телом в рыданиях, чем вызвал у окружающих одновременно смех и жалость.

Сюй Пинцин, наблюдая эту сцену, почувствовала, как тяжесть на сердце немного отступила.

Она повернулась к Сюй Юню и тихо проговорила:

─ Второй дедушка Пинъаня пал на Заставе Укрощения Демонов.

─ На той самой заставе у подножия хребта Хэндуань? ─ брови Сюй Юня сошлись на переносице.

В глазах девочки промелькнуло удивление: она никак не ожидала, что Сюй Юнь, вечно зарывавшийся в свитки с тренировками, знает о заставе.

Сюй Юнь ничего не стал объяснять, но на сердце у него стало тревожно.

Пусть они беззаботно росли и крепли под защитой горы Цинхуа…

Никакого мирного времени на самом деле не существовало – просто кто-то в невидимых местах принимал на себя удары стихии.

Судя по прочитанным им хроникам, земли государства Сун никогда не знали покоя.

Раскинувшееся на Восточной Пустоши государство Сун изначально было краем, где властвовали демонические звери, и именно они являлись истинными хозяевами этих земель.

По правде говоря, нынешние владения Сун были отобраны у звериных стай кровь за кровью, дюйм за дюймом, усилиями человеческого рода тысячу лет назад.

И за эту тысячу лет чудовища ни разу не оставили надежды вернуть исконные угодья.

Будучи влиятельным кланом государства Сун, клан Сюй стоял на земле, отвоеванной потом и кровью у зверей, и каждый год был обязан отражать набеги стай с северного хребта Хэндуань.

Ради обороны границ клан и возвел Заставу Укрощения Демонов.

Это было самое опасное место Префектуры Бэйхэ, где культиваторы гибли ежегодно.

Второй дедушка Сюй Пинъаня отдал там свою жизнь за клан.

─ Малыш Пинъань, дядя Юнсин был героем нашего рода. Мертвых не воротишь, умерь свою скорбь.

─ Все, что мы, младшие, можем сделать – это усердно тренироваться, дабы однажды загнать зверей обратно в глухие чащобы и отомстить за него.

Зрелый, чарующий голос донесся от самого входа в зал. Сюй Юнь поднял глаза и увидел входящую женщину в длинном лазурном платье.

На вид ей было лет двадцать семь или двадцать восемь, высокая и стройная, с черными волосами, небрежно скрепленными нефритовой шпилькой.

Мягкие черты лица, легкая улыбка на губах и удивительно спокойная, благородная аура создавали ощущение полного мира и благополучия в стране от одного лишь взгляда на нее.

А слезы Сюй Дали невесть куда испарились, и теперь он глядел на гостью с совершенно зачарованным видом.

«Тьфу ты, да кто это у нас умыкнул душу моего Дали?»

«А ведь мой Дали еще ребенок!»

─ Тетушка Юнь! ─ первой вскочила Сюй Пинцин, на чьем лице впервые промелькнуло подобие тепла.

─ Малышка Цин, ─ женщина с улыбкой кивнула ей, обведя взглядом класс.

─ Здравствуйте, дети, меня зовут Сюй Инъюнь. Старейшина Сюй Юнлин ушел на затворнические тренировки, и теперь вести ваши утренние занятия буду я.

Сюй Инъюнь мысленно повторил про себя Сюй Юнь.

Привыкнув к хрипловатому голосу Сюй Юнлина, он нашел мелодичный и мягкий голос этой старшей сестры поистине бальзамом для души.

Завершив представление, Сюй Инъюнь не стала мешкать и сразу перешла к делу, начав утренний урок.

─ Сегодня мы поговорим о Заставе Укрощения Демонов. Все блага нашего спокойного сидения здесь куплены кровью предков.

─ Мир за этими стенами по-прежнемустокго жестоков: меж практикующими царят обман и коварство, а звери свирепы так, как вам и не снилось по книгам.

─ Все это говорит лишь об одном: мы обязаны держаться вместе.

─ …

─ Дети, путь бессмертия далек, и хотя легенды о небожителях кажутся нам недосягаемыми, с ростом силы многие из вас в будущем смогут в самом деле раскалывать реки и поворачивать русла вспять.

─ Но пока вы находитесь на начальной стадии ци, не тратьте время попусту и не губите лучшие годы своей юности.

─ Впрочем, меня удивило, что кое-кто из вас уже умудрился прорваться на четвертый уровень.

С этими словами Сюй Инъюнь перевела взгляд на Сюй Юня, а ее губы тронула легкая улыбка.

Окружающие дружно повернулись вслед за ней.

─ Сюй Юнь снова прорвался?

─ С чего так быстро? Уже четвертый уровень!

─ А я-то радовался, что перешел на второй… Правы были старейшины, всегда найдется кто-то сильнее…

Сюй Юнь слабо улыбнулся, внешне сохраняя невозмутимость, но в душе смакуя этот момент.

У него уже выработался иммунитет к похвалам старого ворчуна Сюй Юнлина, но похвала от красивой и доброй наставницы звучала совсем иначе.

За последние два года он и так порядком удивил сверстников, однако наблюдать, как товарищи раз за разом отстают всё сильнее…

Если поначалу они еще видели его спину, то через несколько лет даже мечтать о таком станет непозволительной роскошью.

Сюй Дали светился от гордости, словно сам только что перешел на четвертый уровень.

Сама Сюй Инъюнь тоже была немало поражена.

Перед приходом Сюй Юнлин особо расхваливал этого мальчика по имени Сюй Юнь, но она не ожидала, что он и впрямь достиг четвертого уровня.

Она помнила, что в его возрасте сама едва-едва одолела третий.

Четвертый уровень – это уже средняя ступень, где появляются первые препятствия.

Даже для сородичей по клану этот рубеж давался нелегко.

─ Сюй Юнь, ты прекрасен. Но мало обладать завидною силой – тетушка надеется, что ты обратишь это в реальное боевое могущество.

─ На четвертом уровне уже можно осваивать серьезные заклинания. Задержись после урока, я подскажу тебе кое-что по выбору искусств.

─ Благодарю, тетушка, ─ с улыбкой отозвался Сюй Юнь, мысленно хваля себя за прозорливость.

И вправду прекрасна и душой, и лицом – и как же сладко звучат ее слова!

А сидевший в заднем ряду Сюй Пинъань глядел на спину Сюй Юня покрасневшими от слез глазами.

Он закусил губу и непроизвольно сжал кулаки.

«Я непременно превзойду тебя, вырежу всех зверей на свете и отомщу за второго дедушку!»

Вчера он впервые увидел, как обычно невозмутимый дед заливается горькими слезами.

И впервые узнал, что от предельного горя у человека не остается даже слез…

─ Постигающий Дао познает истину, а мнящий себя знатоком познает лишь ложное бессмертие.

─ Обычные люди зовут нас бессмертными, но в лучшем случае мы всего лишь те, кто идет по пути долголетия.

─ До истинных небожителей нам еще очень далеко, мы точно так же изнываем от холода и зноя, стареем, болеем и умираем.

─ Сюй Юнь, как по твоему, какова цель нашего совершенствования?

После окончания занятий Сюй Инъюнь оставила Сюй Юня одного, чтобы уделить ему особое внимание.

Такая индивидуальная подготовка вызывала искреннюю зависть, особенно если учесть, что наставницей была признанная красавица, чье имя на устах у всех внешних заклинателей-мужчин.

Сюй Инъюнь стояла прямо, её синее длинное платье подчеркивало изящный стан, а темные волосы были лишь кое-как подобраны нефритовой шпилькой. От всей её фигуры веяло благородной простотой, заставляя любого чувствовать себя спокойно при одном лишь взгляде.

Любуясь этой небожительницей-тетушкой, Сюй Юнь чувствовал, что его глаза отдыхают, хотя на детском лице застыло серьезное выражение.

Услышав этот вопрос, он молча обдумал ответ и лишь затем заговорил.

─ Тетушка, я слышал от отца, что у бессмертных невероятно долгая жизнь.

─ Мы называем старшими предками тех, кто идет по пути совершенствования, потому что они живут так долго, что их дети и внуки умирают раньше них, вот их и зовут предками.

─ Поэтому я думаю, что цель совершенствования – стать таким предком, который доживает до четвертого, девятого или даже бесчисленных поколений потомков. И конечно же, всё это ради продления жизни.

Сюй Инъюнь рассмеялась от таких рассуждений, и её смех был поистине прекрасен.

Она считала Сюй Юня всего лишь восьмилетним малышом и даже не догадывалась, что в этом теле скрывается душа зрелого человека.

Привлекательность тридцатилетней заклинательницы для бывалого мужчины была огромна, но, к счастью, перед ним сидела родная тетушка, так что неподобающим мыслям здесь не было места.

─ Сюй Юнь, ты отчасти прав. Однако, чтобы стать предком, до той призрачной и недосягаемой жизни бессмертных еще плыть и плыть.

─ Но если ты хочешь дожить до старости и пройти свой путь долголетия без происшествий, тебе потребуется обрести великую силу.

─ Помимо внешних предметов вроде магических орудий, талисманов и сокровищ, сами практикующие способны овладевать мощной силой. И это – наш метод защиты на пути долголетия: заклинания.

─ У тебя двойной корень стихий огня и молнии, и обе они обладают огромной разрушительной силой.

─ Особенно молния. Если на начальных этапах культивации ты освоишь хотя бы одно или два мощных заклинания молнии, то сможешь сражаться с противниками более высоких ступеней.

─ Достигнув четвертого уровня Концентрации Ци, ты сможешь отправиться в Зал Чуюань за парочкой заклинаний, а после возвращения усердно практикуйся.

─ Заклинания делятся на четыре ступени: начальное, малое достижение, великое достижение и совершенство. Мастерство приходит с практикой.

─ До великого достижения требуется лишь упорная тренировка, а вот для последней ступени мгновенного сотворения уже нужен врожденный талант.

Затем Сюй Инъюнь терпеливо объяснила несколько сложных моментов повседневной практики, и эти индивидуальные наставления принесли Сюй Юню огромную пользу.

В самом конце он с радостью получил из рук наставницы награду за прорыв на четвертый уровень Концентрации Ци.

Двадцать духовных камней и высокоранговый талисман первой ступени.

Уже уходя, Сюй Инъюнь неожиданно окликнула его и, вынув из рукава багряный нефритовый свиток, вложила ему в ладонь.

─ Здесь записан мой опыт постижения Искусства огненного шара, который я обобщила в годы собственной Концентрации Ци.

─ В нем больше примечаний, чем в стандартных свитках из хранилища. Возьми его на досуге, возможно, это поможет тебе избежать лишних ошибок.

─ Спасибо, тетушка!

…

Зал Чуюань располагался на пологом склоне Горы Цинхуа, где павильоны и башни стояли особенно густо.

Зал Чуюань находился на востоке, а Зал Цзянцзин – на западе, разделенные извилистыми горными тропами из синего камня.

Попрощавшись с Сюй Инъюнь, Сюй Юнь направился прямиком на запад, шагая по усыпанной мягкими лучами солнца тропе среди древних деревьев.

Напевая веселый мотивчик, он то и дело вежливо приветствовал попадавшихся навстречу сородичей.

Прошагав около времени, затрачиваемого на сжигание одной палочки благовоний, он увидел перед собой Зал Цзянцзин.

Это было трехэтажное здание, целиком окутанное едва заметным лазурным защитным куполом, а над парадным входом висела огромная горизонтальная доска.

На ней красовались три мощных и размашистых иероглифа: «Зал Цзянцзин».

По обеим сторонам от доски были высечены парные надписи: «В горах знаний усердие – дорога, в море учения упорство – лодка».

У входа возвышалась каменная стела высотой в чжан, сплошь исписанная правилами входа в хранилище, где каждый запрет был изложен с предельной ясностью.

Первый этаж был открыт для всех учеников стадии Концентрации Ци, позволяя копировать заклинания, техники и различные трактаты.

На второй и третий этажи допускались лишь те, чья база культивации достигла стадии Возведения Основания.

Достигшие четвертого уровня Концентрации Ци могли бесплатно скопировать четыре заклинания, а за каждое последующее приходилось тратить семейные заслуги.

Двери открывались в час дракона и закрывались в час петуха, а нарушителей ждали суровые наказания.

Хотя он уже два года совершенствовался на Горе Цинхуа, хранилище текстов оставалось важной цитаделью клана, куда рядовым сородичам вход был заказан.

Книги, которые Сюй Юнь читал ранее, находились в обычной библиотеке, но между ними и этим местом лежала пропасть.

В обычную библиотеку мог зайти кто угодно, тогда как Зал Цзянцзин даже в глубинах Горы Цинхуа круглосуточно охранялся массивом, что говорило о его строжайшем режиме.

Сила знаний бесценна, и в этом небольшом трехэтажном павильоне хранилось наследие клана Сюй за тысячелетие.

Переступив порог, он словно попал в иной мир.

Первый этаж оказался невероятно просторным, планировкой напоминая библиотеку из прошлой жизни, а у входа сидел старик с детским лицом и седыми волосами.

На такую праздную должность, как охрана Зала Цзянцзин, обычно назначали либо старых практиков на исходе сил, потерявших надежду на прорыв,

либо тех, кто залечивал тяжелые раны после отставки. Старик выглядел непостижимо глубоким, и Сюй Юнь не смел проявлять неуважение, тут же сложив руки в поклоне: ─ Младший Сюй Юнь приветствует старейшину.

Старик полулежал в кресле, сжимая в руке древний свиток.

Лишь услышав голос, он лениво приподнял веки, окинул юношу долгим взглядом и хмыкнул носом: ─ Имя, ступень, из какой ветви?

─ Сюй Юнь, четвертый уровень Концентрации Ци, простолюдин по рождению, побочная ветвь.

Старик извлек увесистый гроссбух, раскрыл его и взял кисть, обмакнув в тушь.

Поставив последнюю точку, он вернул кисть на подставку для туши и вновь принял дремотный вид: ─ Нужные заклинания на первом этаже, ищи сам.

─ Правила высечены на стеле у входа, повторять их старик не собирается.

─ Помни: разрешено лишь копировать, оригинал выносить запрещено. Выйти до часа петуха.

С этими словами он снова поднял древний свиток, и веки его опустились, словно эти несколько фраз истощили весь его запас жизненных сил на день.

Сюй Юнь вновь отвесил поклон и только после этого повернулся к рядам деревянных стеллажей.

Он вовсе не находил поведение старика странным.

Тех, кого отправляли сторожить хранилище текстов, неизменно утомлял бесконечный круговорот молодых лиц, так что ждать от них приветливых улыбок не стоило.

…

Изнутри первый этаж казался намного просторнее, чем снаружи – судя по всему, здесь был задействован пространственный массив.

Ряды пурпурно-древесных стеллажей уходили под самый потолок, тесно прижавшись друг к другу.

На каждой полке аккуратно покоились нефритовые свитки, куски звериных шкур, бумажные трактаты и даже древние артефакты в виде ракушек.

Сюй Юнь собрался с духом, пробежал взглядом по классификационным табличкам над стеллажами и быстро отыскал цель своего визита.

Пять рядов занимали стеллажи с боевыми заклинаниями, разбитые по стихиям. Огненных заклинаний было больше всего, и только вариаций Искусства огненного шара насчитывалось с десяток.

Заклинания молнии и льда занимали отдельные ряды, но их количество заметно уступало стихийным – всего по дюжине с небольшим.

Искусство вызова грома, Ладонная молния, Техника громового удара, Громовой купол…

Стоя перед стеллажом со скрещенными на груди руками, он тщательно изучил бирку каждого свитка.

Сюй Инъюнь уже подсказала ему, что именно следует выбрать, а поскольку Сюй Юнь не рассчитывал на собственную проницательность, он просто последовал её советам.

Заклинания делились на три ступени и девять рангов.

Каждая ступень соответствовала крупному этапу развития заклинателя, а каждый ранг – подуровню.

[Искусство вызова грома], средний ранг первой ступени. По силе оно превосходило большинство заклинаний своего уровня, но главное – служило базой для множества высших громовых техник.

За ним шла [Ладонная молния] – тоже заклинание среднего ранга первой ступени. Оно уступало первому в мощи, но отличалось быстротой применения и малым расходом духовной энергии, идеально подходить для ближнего боя.

Убрав оба свитка с громовыми техниками, он направился к зоне вспомогательных заклинаний.

Здесь классификация на полках была куда сложнее.

[Легкость тела], [Сокрытие], [Оживление], [Очищение], [Техника черепахи]. Большинство из них относилось к низшему и среднему рангам.

Просмотрев их по очереди, он остановился перед стеллажом с техникой легкости.

[Легкость тела] – заклинание среднего ранга первой ступени, позволяющее вмиг увеличить скорость передвижения, незаменимое как для погони, так и для бегства.

Он всегда придерживался принципа: побеждаешь – бейся, проигрываешь – беги. Раз уж выбрал атакующие чары, то и средства для отступления нельзя оставлять без внимания.

Наконец, настала очередь того заклинания, которое обязан изучить практически каждый заклинатель.

[Искусство огненного шара] среднего ранга первой ступени.

Четыре заклинания – ровно столько, чтобы исчерпать лимит бесплатных копий.

Он по очереди опустил нефритовые свитки в ядро копировального массива, и уже через мгновение после запуска тетрады новых свитков были готовы, упав прямо ему в ладони.

Когда он выходил из Зала Цзянцзин, страж даже не поднял головы, и Сюй Юнь молча удалился.

Вернувшись в свой дворик, юноша тут же с нетерпением принялся за тренировки.

Первым в списке ожидаемо шло признанное всеми новичками начало путей – [Искусство огненного шара].

Используя собственную духовную силу как проводник, собрать энергию стихии огня в ладони, сжать в шар и метать во врага.

При достижении великого достижения огненный шар разрастался до размеров жернова, способный плавить золото и железо одним ударом.

Первым шагом в освоении заклинания было сложение печатей.

Проще говоря, требовалось руками сформировать определенный жест, чтобы направить рассеянную в даньтяне духовную энергию в упорядоченное русло.

До тех пор пока ци в теле не сдерживалась, она текла подобно спокойной реке – мощной, но неспособной сдвинуть с места ни единого камня. Заклинание же служило шлюзом и каналом на этой реке.

Направив воды реки в нужную сторону, заставив их ускоряться, закручиваться и сжиматься по заданной траектории, можно было добиться сокрушительной мощи при их выбросе.

Различные печати соответствовали разным способам циркуляции энергии, рождая иные эффекты.

К счастью, Искусство огненного шара было лишь техникой среднего ранга первой ступени, и печати в нем оказались не слишком сложными.

Подражая увиденному, Сюй Юнь растопырил пальцы, словно держа цветок лотоса, и в центре ладони постепенно зародилось тепло.

Произошло нечто удивительное!

Маленькая искорка размером с мизинец замерла на ладони, легонько потрескивая!

─ Совсем не обжигает, как чудесно.

Алый огонь плясал на его ладони, маня своим цветом.

По мере того как он продолжал складывать печати, крошечное пламя резко взметнулось вверх, постепенно принимая форму шара.

─ Искусство огненного шара!

Размахнувшись, он с силой швырнул раскаленный шар размером с кулак в валявшийся во дворе камень.

Ослепительный багровый хвост пламени прочертил черту, словно падающая звезда, и при столкновении с камнем раздалось шипение – уже через мгновение валун покрылся черной гарью.

Великолепно!

Просто неописуемо!

Глядя на обугленный камень, Сюй Юнь упер руки в бока и громко рассмеялся.

Неужели это и есть заклинания???

Сила, выращенная собственными кропотливыми усилиями и превращенная с помощью печатей в послушное оружие – это чувство поистине завораживало.

Впрочем, уже вскоре он принялся о чем-то размышлять, потирая подбородок.

Судя по записям из конспекта Сюй Инъюнь, обычному человеку требовалось от трех до пяти попыток, чтобы успешно сотворить огненный шар, у него же получилось с первого раза.

Неужели он одарен не только в культивации, но и в магии?

Он невольно показал самому себе большой палец.

Хладнокровие!

Сдержанность!

Когда Искусство огненного шара достигает великого достижения, пламя должно быть размером с мельничный жернов, а его собственный шар едва дотягивал до кулака – до совершенства еще далеко, гордиться нечему, нужно продолжать тренировки.

Испытав всю прелесть магии, он увлекся одним лишь огненным шаром, но что насчет заклинаний молнии, чья разрушительная мощь на ранней стадии Концентрации Ци считалась еще выше?

Если простой огненный шар способен обуглить камень, то на что способны Искусство вызова грома и Ладонная молния?

При этой мысли кровь закипела в жилах, и он с новым энтузиазмом принялся за практику.

Так прошел весь остаток дня.

Чувство удовлетворения от усилий, приносящих плоды, не отпускало ни на минуту, и когда солнце скрылось за горизонтом, в его руках вновь вспыхнула алая печать, сформировав огненный шар размером уже с два кулака.

─ Пошел!

Взмахнув рукой, он отправил багряный шар с дымным хвостом прямо в тот же самый обугленный валун.

Этот удар с высокой температурой наконец сломил стойкость камня: тот раскололся на части, и осколки брызнули во все стороны.

Сюй Дали, только что шагнувший во двор, как раз стал свидетелем этой сцены. На его круглом лице застыло выражение крайнего изумления, рот открылся так широко, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо, а сам он превратился в соляной столп.

Сюй Юнь обернулся и слабо улыбнулся остолбеневшему товарищу.

─ Братец Юнь, как круто! Это и есть заклинания? Я тоже хочу научиться!

─ Сначала прорвись на четвертый уровень Концентрации Ци, а там посмотрим, ─ с улыбкой бросил Сюй Юнь.

И это были не пустые отговорки.

Всего за один день запасы духовной энергии в даньтяне истощились до предела.

С резервами начальной стадии Концентрации Ци можно сотворить максимум три огненных шара, после чего запас иссякает полностью, а оставшийся без духовной силы практик ничем не отличается от беззащитного ягненка.

К тому же в висках неприятно пульсировало – судя по всему, излишнее усердие тоже до добра не доводит.

Однако Сюй Юнь не ожидал, что этот трюк послужит отличным стимулом для Сюй Дали: в последующие дни тот занимался с таким рвением, будто ему в вену впрыснули кровь дракона, что резко контрастировало с его прежней леностью.

Дети в этом возрасте обычно падки на игры и едва ли способны усидеть за медитацией, ведь совершенствование – дело сугубо монотонное.

Но приходилось признать: половина жизненного давления всегда исходит от сверстников.

Видя, как стараются те, кто рядом, человек волей-неволей начинает подтягиваться.

По правде говоря, с самого начала нынешнего набора старания Сюй Юня исподволь заставили многих вокруг взяться за ум.

Путь совершенствования скучен и труден, и выдержать его под силу лишь тем, кто обладает великой волей.

В последующие дни Сюй Юнь превратил свою практику в четко отлаженный конвейер.

Каждое утро он упражнялся в технике «Питание ветром и росой», и польза от поглощения чистой энергии солнца и луны была вполне осязаемой.

Он даже подозревал, что столь стремительный прогресс в освоении заклинаний – лишь побочный эффект этой самой техники.

И тем не менее этого с лихвой хватало, чтобы извлечь огромную пользу.

Двенадцать двухчасовых стражей суток были расписаны по минутам: укрепление базы, практика заклинаний, развитие духовного кругозора – даже еда, сон и естественные надобности строго вписывались в распорядок дня.

С переходом на третий год обучения утренние занятия проводились уже не ежедневно, а раз в десять дней.

Учитель лишь вводит в храм, а постижение лежит на ученике – старейшина лишь указывает направление, а дальше всё зависит от самого себя.

Визиты раз в десять дней сводились к лекциям и проверке успехов наставником.

Разумеется, всё зависело от личных стараний.

Даже обладай кто-то испорченным духовным корнем, если его прогресс по меркам этого корня оказывался заметным, клан никогда не скупился на награды, поддерживая строгий и справедливый порядок поощрений и наказаний.

Месяцы пролетели незаметно, и минуло два срока.

Стоя под персиковым деревом во дворе, Сюй Юнь бросил взгляд на валун размером с человеческую голову, стоявший в трех шагах от него.

Он сложил пальцы в сложную печать, и на кончиках тут же заискрились крошечные электрические разряды.

Тск-тск-тск…

Фиолетовые дуги мгновенно оплели его тело.

Молния издавна считалась символом божественной кары. Задрав голову, Сюй Юнь почувствовал, как от статического напряжения волосы встают дыбом, а над макушкой в миниатюрной тучке замелькали вспышки.

─ Искусство вызова грома!

─ Падай!

Вскинув руку высоко вверх, он с резким движением обрушил ее вниз.

Тонкий пучок молний толщиной с человеческую руку с грохотом рухнул с небес, подобно фиолетовому электрическому питону, и с поразительной пробивной силой вонзился прямо в камень, разнеся его вдребезги.

─ Ха-ха, два месяца тяжких трудов, и я наконец-то довел Искусство вызова грома до малого достижения!

Увидев это, Сюй Юнь сжал маленький кулачок и, ощущая затухающее эхо только что пронесшейся небесной мощи, никак не мог сгнать улыбку с лица.

Отныне любого, кто ему не по нраву, можно просто поразить молнией.

Благодаря двухмесячным дисциплинированным тренировкам его боевая мощь совершила качественный скачок, пусть даже сама база культивации выросла незначительно.

На овладение Искусством огненного шара ушел целый месяц, после чего он переключился на Искусство вызова грома и Ладонную молнию.

Первое сегодня успешно достигло малого достижения, вторая едва перешагнула порог начального уровня, а Техника легкости тоже нащупала заветную грань.

Ступени владения заклинаниями обычно определялись скоростью их сотворения и силой урона.

И то, и другое требовало бесконечных повторений, тогда как финальная ступень совершенства и мгновенного применения зависела исключительно от врожденного таланта, и одной лишь слепой практикой её было не достичь.

─ Совместим труд с отдыхом, пора и почитать.

Хлопнув в ладоши, Сюй Юнь повернулся и вернулся в хижину.

Убранство комнаты отличалось спартанской простотой. Самым заметным предметом были те самые деревянные стеллажи, заставленные скопированными свитками и книгами.

В библиотеке клана Сюй хранилось немало богатств, принимавших любые знания со всего света, однако среди них не было ни техник культивации, ни боевых искусств.

В основном там обнаруживались географические очерки, биографии выдающихся личностей и всевозможные общие трактаты.

В последнее время он с огромным интересом зачитывался одной биографией, считая это отличным способом расширить кругозор.

─ В последние дни читал лишь жизнеописания, сегодня же обращусь к нравам и обычаям Государства Сун.

Сняв с полки нефритовый свиток, он мгновенно погрузился в чтение.

─ Государство Сун раскинулось на северо-западе Восточной Пустоши и наряду с такими странами, как Сюаньфэн, держит первую линию обороны против нашествия демонических зверей.

─ Сильнейшей силой в Государстве Сун является клан Чжао, в чьих рядах состоит один истинный владыка зарождения души, живущий тысячелетие и обладающий мощью, способной сжечь небеса и испарить моря.

─ Пять тысяч лет назад один из предков клана Чжао совершил прорыв на стадию зарождения души, превратив род в аристократический клан. Позднее, из-за упадка сил, около тысячи лет назад они пришли сюда во время войны за освоение Восточной Пустоши и основали Государство Сун.

─ Под ними стоят три клана и четыре секты…

─ В древние времена духовная энергия была настолько плотной, что для Возведения Основания практикующим Концентрацию Ци вовсе не требовалась пилюля Возведения Основания – то была эпоха осознания Дао…

─ Начиная с древности и по сей день, некий великий мастер стадии трансформации божества разработал пилюлю Возведения Основания, с помощью которой шанс успешного прорыва значительно возрастает…

─ Оказывается, в глубокой древности пилюль Возведения Основания и в помине не было.

Сюй Юнь задумчиво отложил свиток.

─ Слышал, пилюля Возведения Основания повышает шанс успеха по меньшей мере на три десятых, являясь заветной целью каждого адепта Концентрации Ци.

─ Тот мастер поистине велик – пожалуй, будет не преувеличением сказать, что он в одиночку толкнул вперед всю цивилизацию бессмертных.

Вспомнив пилюлю Возведения Основания, он припомнил слова третьего дяди о том, что даже для клана Сюй эта пилюля была величайшей редкостью.

…

На склоне Горы Цинхуа возвышался комплекс построек из черного кирпича, издалека веющий суровой кровожадной аурой.

Здесь располагалась штаб-квартира Зала Охоты на Демонов клана Сюй, а перед главным зданием стояло множество искусно выполненных каменных изваяний свирепых зверей.

─ Давэнь! Неплохой же у тебя улов нынче!

─ Я ведь слышал от второго деда, что твоя удача принесла тебе один плод Сюаньлин, и за него отсыпали триста заслуг – обменять их на бутылку пилюль прорыва более чем реально, так что восьмой уровень Концентрации Ци уже не за горами.

─ Ха-ха, просто повезло!

Лицо Сюй Давэня все еще было покрыто неочищенными брызгами запекшейся крови.

По правде говоря, одежды большинства обитателей Зала Охоты на Демонов носили следы крови.

Будучи оплотом клана на передовой борьбы с демоническими зверями, этот зал нес огромные ежегодные потери среди заклинателей.

Рядом с Сюй Давэнем стояли еще пять-шесть сородичей в черных одеждах, только что вернувшихся с охоты в Хребте Хэндуань.

В этот момент у входа в главный зал поднялся шум.

Трое облаченных в черное сородичей, несших на себе следы ранений, вошли внутрь, но особое внимание привлекали волчата, которых они прижимали к груди.

─ Яовэнь, что это за детеныши демонических волков?

─ Волки Алого Пламени. Родители этой пары достигли поздней стадии второй ступени. Если их хорошо выкормить, в будущем они вполне смогут сравняться по силе со старшими – отличные помощники выйдут.

─ Ха-ха, разбогател парень. Ну, говори, за сколько духовных камней продаешь?

─ Камни? Нет-нет, мне нужны только семейные заслуги, по четыреста за голову.

─ Тьфу ты, четыреста заслуг? Ты часом не свихнулся с этой своей пилюлей Возведения Основания? Все же свои, заломил цену.

─ Ладно-ладно, триста семьдесят, и ни зерном меньше!

─ То-то же, эту тушу я беру.

Тот человек подхватил волчонка с багровой, словно огонь, шерстью и довольно удалился.

Сюй Давэнь, зажатый в толпе, глядел на двух оставшихся волчат и лихорадочно соображал.

Детеныш Волка Алого Пламени, выращенный с пеленок, имеет прекрасные шансы достичь высшего уровня второй ступени.

Малыш Сюй Юнь сейчас всего на четвертом уровне Концентрации Ци, но если растить этого волка с детства, в будущем он станет отличным подспорьем.

Охотничьи отряды Зала Охоты на Демонов ежедневно отправлялись в Хребет Хэндуань за зверьем.

Иногда удавалось притащить детенышей, но в основном это была кровь низших зверей первой ступени, а таких, чтобы оба родителя достигли высшего ранга второй ступени, попадались единицы.

Вспомнив племянника, который день за днем усердно занимался, он подумал, что если подарить ему этого Волка Алого Пламени, то и во время отдыха у того появится верный спутник.

При этой мысли Сюй Давэнь крепко сжал зубы, выступил вперед и громко выпалил: ─ Эту голову я забираю!

…

Незаметно солнце клонилось к закату.

Сюй Юнь потянулся, отложил книги и вышел во двор, чтобы заняться своими пятью фэнами духовных полей.

На полях земенел цветок фулин – высокоранговое духовное растение первой ступени, служившее своеобразным пособием для каждого сородича, ступившего на Гору Цинхуа.

Благодаря густой духовной энергии во дворе эти цветы прекрасно росли даже без особого ухода.

К тому времени, как через девять лет учеба завершится и придется покинуть дворик, цветок фулин как раз поспеет к сбору.

Он как раз поливал грядки, когда из-за арки двора донесся знакомый раскатистый смех.

Чернолицый здоровяк широким шагом пересек порог, прижимая к груди мохнатый, сжавшийся в комок огненно-красный комочек.

─ Юнь-эр! Хочешь волчонка?

…

─ Мелкий волчонок?!

─ Какое еще исчадие волчьего племени?!

На лице Сюй Юня промелькнуло замешательство, но стоило ему разглядеть пушистый комочек в руках третьего дяди, как на смену недоумению пришло мгновенное прозрение.

Перед ним воочию предстал детеныш волка Алого Пламени, чьи ушки еще даже толком не встали торчком, а вся шкурка пестрела ярко-алыми ворсинками.

Скуля и забавно припадая к земле, малыш жался в мощных объятиях Сюй Давэня, затравленно озираясь по сторонам своими черными маслянистыми глазками и изучая чужой, незнакомый двор.

─ Послушай, Юнь-эр, это же чистокровный Волк Алого Пламени, – с улыбкой начал Сюй Давэнь, непринужденно продолжая рассуждать вслух. – Его родители достигли поздней стадии второй ступени. Если как следует выушколить этого зверя, в будущем он запросто сможет прорваться на ту же ступень.

─ Я ведь знаю, что ты целыми днями просиживаешь за медитациями, а жизнь у нас суровая и скучная. Пусть эта тварь побудет рядом, хоть тоску развеешь.

─ Зверь еще совсем мал. Воспитаешь его со щедрого щенячьего возраста, примером семейных техник приручения задобришь – глядишь, и не вздумает в будущем предать.

Говоря так, мужчина полез за пазуху и, вытащив полотняный мешочек, сунул его прямо в руки Сюй Юню. От увесистой сумы явственно веяло мягким теплом духовной энергии стихии огня.

─ Здесь десять плодов огненного дракона. Как раз хватит, чтобы этот наглец безбедно пережил младенчество. Бери, не сомневайся.

Сюй Юнь перехватил мешочек, опустил взгляд на ярко-красные фрукты размером с кулак, а затем вновь поднял глаза на простодушное, нарочито расслабленное чермачное лицо третьего дяди.

─ Третий дядя, а этот Волк Алого Пламени ведь наверняка стоит целое состояние?

Пусть старик и пытался выставить всё в шутливом свете, но родители-то малыша – твари второй ступени поздней стадии.

Эту силу можно сравнить с поздней стадией Заложения Основы! Разве можно просто так заполучить детеныша столь редкой крови?

Сюй Юнь прекрасно помнил: третий дядя обладает лишь фальшивыми духовными корнями, ремесел за душой не имеет.

Он вечно обивал пороги Зала Охоты на Демонов, перебиваясь случайными заданиями, и каждая добытая им крупица духовных камней или заслуг – не что иначе как кровные деньги, заработанные в смертельных схватках с чудищами.

И теперь он не просто раздобыл дорогого щенка, но еще и заранее позаботился о припасах, необходимых для его вскармливания.

От столь искренней заботы в груди у Сюй Юня разлилось тепло.

Сюй Давэнь тут же отмахнулся, делая вид, что сердится: ─ С чего ты взялся выдумывать? Не дороже он всякой чепухи. Тоже мне, взрослого волка нашел, это же всего лишь сосунок.

─ К тому же, вырастить его – дело затратное, но клан поощряет охотников, приносящих молодняк на воспитание молодежи. Очки заслуг обошлись куда дешевле, чем ты думаешь.

─ Мне нынче улыбнулась удача: добыл плод Духовного Источника и выменял за него уйму заслуг, так что на покупку щенка хватило с лихвой.

─ И вообще, я человек грубый, мне за собой следить надо, некогда мне по твоим дворам околачиваться. Заведешь себе собаку – ах да, не собаку, волка! – и то веселее.

Хотя в клане насчитывалось свыше десяти тысяч адептов и все они приходились друг другу сородичами, за долгие поколения кровные узы давно истончились, и большинство родственников держалось холодно и отчужденно.

Совсем иначе обстояло дело с близкой родней: среди своих издавна царили взаимовыручка и сердечное тепло.

Как говорится, от старших дар не отвергают.

Сюй Юнь с улыбкой принял этот знак внимания, молча запечатлев отцовскую заботу в сердце.

Настанет день, и он вернет этот долг десятикратно, а то и сторицей.

Третий дядя явно шел сюда подготовленным, захватив с собой и тайное искусство заключения договора с демоническим зверем.

Оно не отличалось особой сложностью: прошло всего ничего, как Сюй Юнь сложил пальцы в русскую печать – прошу прощения, духовную печать, – и алый лучик, сорвавшись из межбровья, стремительно полетел к испуганному волчонку, мгновенно растворившись в его теле.

Следом за этим запечатанное доселе сознание зверя мгновенно пробудилось.

─ Оу-у-у!!

─ Оу-у-у-у!!

Волчье племя никогда не склонит выю перед рабством!

Пусть это был всего лишь новорожденный щенок, но перспектива стать рабом человеческого рода вызвала в нем бурный протест.

Алая шерстка вспыхнула языками пламени, и ярость, казалось, обрела плоть, заставляя малыша отчаянно забиться на земле.

Однако перед лицом мощного, хоть и только что робко пробужденного сознания ментальная воля Сюй Юня казалась непреодолимой громадой, перед которой все попытки сопротивления были обречены на провал.

Печать прочно закрепилась в духе волчонка, и в тот же миг Сюй Юнь ощутил удивительную, едва уловимую связь.

Казалось, между ним и зверем натянулась тончайшая струна – стоило лишь пожелать, и щенок отправился бы прямиком к своим родителям.

─ А ну, прекрати! – мысленно приказал юноша, и этот приказ громом раскатился в самой глубине сознания зверя.

От неожиданного удара у волчонка едва не раскололась голова, и он, издав жалобный скулеж, повалился на землю.

Пламя на его теле медленно угасло, и зверь, высунув алый язык, опустился на передние лапы, выказывая полную покорность.

─ То-то же, умница любит послушание. На, держи в награду.

Увидав покорность питомца, Сюй Юнь остался доволен и, выудив из сумы плод огненного дракона, бросил его вперед.

Лакомство обладало невероятной притягательностью для подобных созданий; забыв о недавнем унижении, щенок вцепился зубами в фрукт и принялся радостно вилять хвостом.

Сюй Давэнь, наблюдавший за этой сценой со стороны, с одобрением кивнул: ─ Верно, Юнь-эр, зверь есть зверь. Не слушается – надо наказывать.

─ Но раз уж это твой духовный питомец, используй кнут и пряник разом, иначе эта тварь никогда не проникнется верностью и рано или поздно вцепится тебе в горло.

─ Я понимаю, третий дядя.

Сюй Юнь присел на корточки, глядя на уплетающего драконий фрукт волчонка, и его губы тронула легкая улыбка.

─ Мелкий, раз уж ты так полыхаешь от злости, то отныне твоим именем будет Хомяо.

Назвав щенка, юноша с улыбкой протянул руку, чтобы потрепать его по макушке.

Стоило кончикам пальцев коснуться ушей, как все четыре лапы Хомяо затряслись мелкой дрожью.

Грозный окрик в глубине разума всё еще не шел у него из головы.

И всё же бежать он не смел – лишь втянул голову в плечи, украдкой поднимая влажные черные глазенки на хозяина.

Хвост был накрепко зажат между задними лапами, являя собой живописную картину ужаса и нерешительности.

Сюй Давэнь с ухмылкой посмотрел на эту сцену, не говоря больше ни слова, и зашагал в сторону кухни.

Несмотря на свою массивную, похожую на скалу фигуру, третий дядя славился отменным кулинарным мастерством.

Проведя жизнь в охоте на демонов среди хребта Хэндуань, он всегда держал в дорожной сумке первосортное мясо диких тварей. На этот раз он приволок с собой свежий кусок мяса красного рогатого быка.

Этот зверь относился к среднему классу первой ступени; его мясо славилось плотной нежностью, а заключенная в нем духовная энергия легко усваивалась практиками стадии Сбора Ци, что делало его идеальным питанием для Сюй Юня.

Ловкими движениями дядя нарезал мясо, развел огонь, водрузил котел, а после извлек из мешочка небольшой узелок риса Нефритового Мозга.

…………

Рис Нефритового Мозга являл собой особую разновидность духовного зерна, взращиваемого исключительно кланом. Его зернышки напоминали прозрачный нефрит.

В вареном виде они сохраняли рассыпчатость и таяли во рту, оставляя мягкое послевкусие. Обычные бродячие заклинатели годами не видывали такой роскоши.

Впрочем, для членов главного клана это блюдо не казалось диковинкой.

Вскоре из кухни поплыл густой, насыщенный мясной аромат.

Кусочки бычатины весело булькали в кипящем котле, а жир покрыл поверхность бульона сияющей янтарной пленкой.

Смешавшись с неповторимым ароматом риса Нефритового Мозга, этот запах на крыльях легкого ветерка разнесся по всему дворику.

Хомяо, дремавший в тени старого персикового дерева, услышав призывное благоухание, в мгновение ока навострил оба уха.

Его черный нос забавно зашевелился, втягивая воздух, а короткие лапки сами собой двинулись по направлению к кухне.

Однако, вспомнив недавний громовой окрик в голове, щенок робко оглянулся на Сюй Юня.

Тот сидел, скрестив ноги под персиковым деревом и вглядываясь в бамбуковую планку-нефрит, и, не поднимая головы, бросил: ─ Тебе тоже достанется. И лишь после этого Хомяо осмелился сделать еще шаг вперед.

Когда еду наконец выставили на каменный стол, Сюй Юнь с усладой посмотрел на гору тушеной говядины и рядом стоящую миску сияющего риса, чувствуя, как просыпается зверский аппетит.

Мясо оказалось приготовлено в самый раз: при каждом укусе брызгал сок, наполненный тончайшей сладостью чистой духовной энергии.

Рис приятно пружинил на зубах, не лип к нёбу, а изысканное сплетение мясного и злакового ароматов заставляло жалеть лишь о том, что миска не бесконечна.

Утолив первый голод, юноша довольно опустился на спинку стула, поглаживая слегка округлившийся живот.

С той поры, как он поднялся на гору Цинхуа, ему редко доводилось так вкусно и сытно трапезничать простой домашней едой.

Хомяо тоже перепала своя доля – миска густой разваренной похлебки с мелко рубленным мясом. Зарывшись мордочкой глубоко в плошку, он шумно и жадно чавкал.

После такого обеда остатки былого страха перед хозяином словно смыло мясным бульоном.

Наевшись до отвала, щенок улегся прямо у ног Сюй Юня, мягкой макушкой прижавшись к его щиколотке и издавая тихое, довольное урчание.

Сюй Давэнь, примостившийся напротив, окинул взглядом эту парочку и самодовольно ухмыльнулся: ─ Ну как, каково стряпня твоего третьего дяди?

─ Попади я в мир смертных, только за одно это умение меня бы заждалась дюжина писаных красавиц.

Сюй Юнь отставил пиалу, довольно похлопал себя по животу и отпустил легкую шутку: ─ Ох уж эти твои сказки.

─ Эх, молодежь. ─ Сюй Давэнь покачал головой. ─ Разве истинный практик станет зариться на мирских девиц? Подобные низменные радости не по мне.

Ттут тон мужчины переменился, взгляд упал на племянника, а в голосе прорезались серьезные нотки.

─ Другое дело ты, Юнь-эр. Добрался уже до четвертой ступени Сбора Ци – самое время подумать о будущем.

Сюй Юнь выпрямился, приняв более собранный вид.

Пусть сейчас они жили в сытости и покое, но это напоминало участь студентов до наступления взрослой жизни: безмятежная пора в стенах альма-матер сменяется суровой реальностью, стоить лишь шагнуть за ворота.

Нынешняя стабильность – лишь иллюзия, ведь через несколько лет придется рассчитывать исключительно на собственные силы.

В такие времена необходимо заранее думать о завтрашнем дне.

Обычно после достижения четвертой ступени клан рекомендовал адептам освоить какое-нибудь ремесло, чтобы в дальнейшем обрести твердую опору под ногами и обеспечить себе достойное существование.

К этому моменту Сюй Юнь уже отчетливо усвоил непреложную ценность ресурсов для культивации.

Конечно, даже обладатель фальшивых духовных корней при поддержке достаточного количества ресурсов способен взобраться на небывалые высоты.

─ Третий дядя, старейшина, отвечающий за передачи знаний, говорил, что изготовление оружия, алхимия и начертание массивов – самые прибыльные ремесла. Я хочу заняться алхимией.

─ Алхимия – дело хорошее, – глаза Сюй Давэня блеснули, но тут же брови сошлись на переносице. – Только она требует от практика выдающегося таланта и тонкого чутья.

─ Ты и так молод, а уже на четвертой ступени, да к тому же обладаешь огненным корнем – алхимический путь тебе подходит как нельзя лучше.

─ Беда в том, что на первых порах вложения потребуются колоссальные. Клан, конечно, поддерживает новичков, но это лишь капля в море.

─ Сам подумай: чтобы сварить хотя бы простейшую пилюлю, нужно подготовить с десяток травяных сборов, и каждая попытка стоит почти сотню духовных камней.

─ Даже для нашего большого клана вырастить толкового пилюльщика, способного выдавать стабильный результат, – задача, требующая огромных затрат.

Если говорить начистоту, алхимия на раннем этапе пожирает горы средств без всякой гарантии отдачи.

На лице Сюй Давэня проступило сомнение, но, сжав зубы, он полез за пояс и отвязал свой мешочек: ─ Юнь-эр, у твоего дяди тоже кое-что припасено из камней.

─ Раз решил учиться пилюльному делу – дерзай. Моих сбережений, конечно, не хватит надолго, но вместе с клановой поддержкой на первое время точно хватит.

Сюй Юнь поспешно перехватил его руку, говоря твердо и решительно: ─ Третий дядя, мне не нужны твои камни. Тебе ведь самому развиваться надо.

С этими словами он высыпал из собственной поясной сумки небольшую горку камней, и бирюзовое сияние усыпало всю поверхность стола.

─ Дядя, всё это я скопил за последние два года. Здесь наберется добрых семьдесят штук.

─ К тому же старейшина Сяньань сам говорил, что если я решусь постигать алхимию, путь мне открыт.

─ Так что твои камни, дядя, мне без надобности.

Сюй Давэнь уставился на сияющую россыпь с изумлением. Он и не подозревал, что племянник тихо и незаметно сколотил такое состояние.

Видя перед собой столь рассудительного и самостоятельного юношу, он ощутил в груди прилив неизъяснимого тепла и, помолчав, медленно кивнул.

─ Юнь-эр, раз уж старейшина Сяньань выделил тебя среди прочих, ты ни в коем случае не должен обмануть его ожиданий.

─ Идя на поклон к старшим, не смей заявляться с пустыми руками. Если что-то понадобится – сразу говори дяде.

─ С наставником вроде старейшины Сяньаня ты непременно станешь мастером пилюль, чьё имя прогремит по всему Бэйхэ.

…

Ранним утром следующего дня, едва небо посветлело.

Под сенью старого персикового дерева Сюй Юнь сидел, скрестив ноги и погрузившись в медитацию – то была его ежедневная обязательная практика «Питание ветром и росой».

А маленький Хомяо вовсю резвился во дворе: то носился кругами, то отчаянно гонялся за собственным хвостом, излучая неиссякаемый запас энергии.

Для волчонка этого возраста игры были главным смыслом жизни.

Сюй Юнь собрал мысли воедино, вдыхая и выдыхая утреннюю зарю, ощущая, как крошечный подвесной амулет в глубине тела накопил новую порцию чистой энергии, и лишь после этого неторопливо приоткрыл глаза.

Его зрачки стали еще темнее и глубже, а в глубине их неуловимо мерцал едва заметный отсвет.

Чем дольше он практиковал «Питание ветром и росой», тем сильнее ощущал всю поразительную суть этой техники.

Она не просто подпитывала его дух – день за днем шло закаливание и самого хрупкого человеческого тела.

Требовалось от него лишь одно: изо дня в день проявлять терпение и упорство.

Переведя взгляд на резвящегося во дворе Хомяо, юноша чуть нахмурился.

Хомяо тут же испустил тихое повизгивание, прижал лапы к земле и замер, виновато глядя на хозяина черными маслянистыми глазами.

Прошлой ночью, коротая время, Сюй Юнь листал древние свитки о Волках Алого Пламени, так что теперь он неплохо представлял себе истинную природу питомца.

Любые демонические звери, подобно практикам, обладали своей природной склонностью.

Каковы духовные корни у адепта, такие техники и стихии он и постигает.

Волки Алого Пламени принадлежали к огненной стихии, а их кровная линия заменяла им человеческие духовные корни, отражая врожденный потенциал.

Впрочем, Великое Дао оставляет лазейку: ни духовные корни, ни чистая кровь не способны окончательно предопределить высоту будущих достижений.

Даже среди зверей одной породы особи заметно отличались друг от друга.

Природный дар Хомяо среди его сородичей не выделялся ничем особенным – середина крепкая, ни дать ни взять.

В отличие от людей, которым приходилось выстраивать потоки энергии в строгом порядке ради применения заклинаний, демонические звери пользовались изначальной благосклонностью небес.

Стоило представителям любой стихийной породы достичь первой ступени, как у них автоматически пробуждались врожденные чары.

Судя по тому, как шерсть Хомяо вспыхивала от малейшей злости, его врожденный дар явно лежал в сфере огня.

Правда, малыш был еще слишком мал – ему предстояло подрасти, прежде чем эта дремавшая в крови сила заявит о себе в полную мощь.

─ Иди сюда, ешь давай. Поешь побольше, чтобы в будущем была от тебя польза.

Сюй Юнь извлек из мешочка плод огненного дракона и слегка покачал им в воздухе.

Стоило Хомяо увидеть лакомство, как его уши тотчас встали торчком, глаза загорелись, а хвост заходил ходуном, напоминая барабанную палочку.

Он завертелся вокруг ног Сюй Юня с такой жадной прытью, что в нем трудно было узнать того самого испуганного волчонка, который еще недавно прижимал хвост от одного строгого взгляда.

─ Ох, какая же Цин-цин молодец!

─ Это же заклинание среднего ранга первой ступени – Лезвие Ветра!

Во внутреннем дворе Зала Чуюань простиралась тренировочная площадка, окруженная мерцающей бирюзовой завесой защитного барьера.

Поле было утыкано рядами деревянных мишеней. Зал специально отвел это место для упражнений клановой молодежи, чтобы бьющая через край духовная энергия поглощалась барьером и не наносила никому случайных увечий.

С переходом на третий год обучения, помимо утренних занятий, ученикам полагались еще и полуденные уроки владения чарами.

И пусть большинство присутствующих еще не преодолело порог четвертой ступени Сбора Ци, это не мешало им заранее приобщаться к силе, которой предстояло овладеть в будущем.

Увидеть мощь заклинаний своими глазами – прекрасный способ подстегнуть собственное усердие.

Трехдюймовое лазурное лезвие ветра соткалось прямо в воздухе.

По одному лишь мысленному велению Сюй Пинцин клинок сорвался с места и с безупречной точностью срезал стоявшую в трех чжанах мишень, оставив после себя идеально гладкий срез.

Дюжина зевак-однокашников тут же разразилась восхищенными возгласами.

─ Тьфу ты, этакий клинок – и от дерева щепки во все стороны не полетят… ─ пробормотал Сюй Юнь, наблюдая за происходящим с изрядной долей удивления.

Прошло два месяца, а Сюй Пинцин не только перешагнула на четвертую ступень, но уже и обуздала Лезвие Ветра.

─ Подумаешь, велика невидаль, – скрестив руки на груди и покривив пухлое лицо, процедил Сюй Дали. – Моего брата Юня молнией било – и хоть бы хны, а тут какое-то деревянное полено перерубили.

Стоило ему это произнести, как все собравшиеся вокруг Сюй Пинцин дети дружно повернулись к нему, и в их взглядах читалось единое: «Опять ты хвастаешь».

Сюй Юнь почувствовал, как дернулся угол рта, мысленно выругавшись: в самый первый раз, когда он только постигал искусство вызова грома, не рассчитал с силой и ходил потом угольно-черным, так надо же было именно этому болтуну оказаться рядом!

─ Мало освоить заклинание, вы должны научиться применять его в деле, – голос Сюй Инъюнь прозвучал от входа. Она стояла в центре площадки, обводя взглядом ряды юных лиц.

─ На начальной стадии Сбора Ци все заклинания применяются шаблонно.

─ Норадость врагам стоять столбом и ждать вашего удара не входит в их планы, а потому каждое заклинание требуется довести до автоматизма, чтобы оно рождалось по одному лишь мгновенному позыву.

─ Возьмем, к примеру, Искусство огненного шара. Сейчас я покажу вам всё на практике, смотрите внимательно.

Тридцать с лишним подростков полукругом выстроились перед наставницей, хотя трудно было поручиться, что все они думали исключительно о заклинаниях.

─ Обычная тренировка и настоящий бой – вещи разные.

─ Каких бы высот вы ни достигли в изучении чар, в реальной схватке зачастую не удается показать и десятой доли привычного мастерства.

─ Именно поэтому вам необходима железная выдержка. Вот я сейчас разговариваю с вами, но мое внимание ни на секунду не покидает мое собственное тело.

Облаченная в лазурное платье Сюй Инъюнь в этот миг казалась совсем не похожей на саму себя.

Обычная мягкость и благожелательность испарились; она стояла прямая, строгая, с пронзительным взглядом, и от ее фигуры над площадкой веяло почти осязаемым жаром.

Сюй Юнь ощутил, как волна горячего воздуха ударила ему в лицо.

Привычно нежная тетушка в эту минуту превратилась в неукротимое пламя.

Мощная аура заставила тридцать с лишним ребятишек в едином порыве задержать дыхание.

Все мысли сосредоточились исключительно на этой деве в лазурном одеянии.

И всё же на дне сознания Сюй Юня шевельнулся закономерный вопрос.

Какова же истинная ступень культивации у Сюй Инъюнь?

Судя по лицу, ей едва исполнилось лет девятнадцать, но ведь даже практики стадии Сбора Ци способны сохранять молодость до ста двадцати лет.

Внешнее старение у них протекает крайне медленно, а женщины-заклинательницы и вовсе трепетно берегли свою красоту, так что по лицу определить возраст не представлялось возможным.

Он уже видел, как третий дядя демонстрировал огненный шар: пусть заклинание было тем же самым, но по сравнению с техникой Сюй Инъюнь до уровня мастерства дяде было еще расти и расти.

Сюй Инъюнь на ходу сплетала печати, и огонь на ее ладони начал стремительно раздуваться, в мгновение ока достигнув размеров мельничного жернова.

─ Ого! Гляди, Юнь-эр, этот шар больше моей головы! – завопил восторженный Сюй Дали, дергая соседа за рукав.

Сюй Юнь не сводил глаз с огненной сферы, слегка нахмурив брови.

Почему этот шар так разительно отличался от его собственного?

Если его чары походили на крошечный язычок пламени, то у тетушки это был настоящий столб огня.

─ Сформировав заклинание, помните: расслабляться нельзя ни на секунду. Мгновенно зафиксируйте точку удара духовным зрением!

─ Искусство огненного шара имеет не единственное применение!

─ Разделяйся!!!

Громкий девичий окрик разорвал тишину, изящная ручка взметнулась вверх, и исполинский шар в небесах с треском распался на три огненных сгустка размером с человеческую голову.

Оставив позади длинные алые хвосты пламени, они, подобно пушечным ядрам, с абсолютной точностью поразили три деревянные мишени.

Шары вошли внутрь древесины, но вспышка оказалась короткой, и огонь тут же погас.

На тренировочном поле на мгновение воцарилась тишина. Дети растерянно переглядывались, а самые бойкие уже начали шушукаться за спинами.

─ И чего он потух?

─ С виду такой огромный, а на деле пшик… Пыль в глаза пустила…

─ Неужели тетушка промахнулась?

Внезапное затухание огня смутило собравшихся, и среди учеников, отличавшихся прямотой суждений, тут же поползли сомнения.

Однако Сюй Юнь продолжал неотрывно смотреть на те самые три мишени, в то время как на губах Сюй Инъюнь играла легкая, едва заметная улыбка.

Прошло около вдоха, и поверхность дерева покрылась паутиной мельчайших трещин. Сперва они были не толще волоска, но в миг разрослись по всей площади столбов.

Следом раздался утробный гулкий взрыв, и все три мишени одновременно разлетелись изнутри.

Мощнейший внутренний жар обратил прочную древесину в мелкую серую пыль, и тучи угольной крошки взметнулись в воздух.

Зеваки дружно ахнули, не в силах скрыть изумления.

Сердце Сюй Юня колотилось где-то в горле.

Какое бы чувство ни испытывали остальные, он смотрел на уверенную в себе наставницу, чья улыбка сияла совершенной естественностью.

Прекрасна до безумия, и в то же время исполнена неподдельного достоинства.

Говорят, что красота сама по себе – проигрышный козырь, но стоит добавить к ней хоть что-то еще, как она превращается в смертоносный удар.

Сила, умноженная на уверенность в собственных силах.

Для любого нормального мальчишки в этот момент существовало лишь благоговейный трепет и безграничное восхищение.

─ Ух ты! Побегу скорее учить огненный шар! – выпалил кто-то из толпы.

─ С твоими почвенными, древесными, водными и металлическими корнями тебе только огненные шары и учить!

─ Ну и пусть! Если как следует упереться, я тоже справлюсь!

Услышав это, Сюй Инъюнь обернулась. Улыбка на ее лице чуть померкла, уступив место привычному строгому выражению лица наставницы.

─ Сяо-Бай, упираться лбом в стену здесь не поможет.

─ Духовные корни определяют лишь степень сродства адепта со стихиями небес и земли.

─ Если ты обладатель водных корней и вздумаешь упрямо постигать огненные чары, столкнешься с отторжением энергий и ничтожно малой скоростью их преобразования.

─ Потребуется в три-пять раз больше времени и сил, чем у обладателя истинных огненных корней, чтобы достичь того же уровня мастерства.

─ К тому же чужеродная стихия огня в каналах водной природы создаст чудовищную нагрузку на тело, вплоть до необратимого повреждения основы. Игра не стоит свеч.

─ Всё в мире противостоит друг другу, но это не повод пренебрегать заклинаниями иных стихий.

─ Водная природа не приемлет огонь, но позволяет постигать лед. Ледяные копьья, ладони морозного холода – эти стихийные чары ничуть не уступают огню ни в пробивной силе, ни в радиусе поражения.

─ К тому же мы, заклинатели, всегда можем положиться на внешние орудия: талисманы, артефакты. Разве они не способны сгладить изъяны духовных корней?

На секунду замолчав, Сюй Инъюнь обвела взглядом каждого из учеников.

─ А потому не стоит завидовать чужим корням или проклинать собственные.

─ У каждого пути есть свое предназначение.

В этот момент кто-то из толпы дерзко выкрикнул: ─ Тетушка, выходит, обладатель пяти духовных корней способен изучить сразу пять стихий?

Сюй Инъюнь улыбнулась: ─ Верно подмечено. Так что и обладателям пяти корней не стоит отчаиваться: ваше главное преимущество – широкий выбор направлений.

─ Пусть скорость культивации уступает обладателям одного или двух корней, но при должном упорстве вы вполне способны проложить собственную тропу.

─ На сегодня занятие окончено. Вернувшись домой, как следует обдумайте всё, что только что увидели.

─ Приближается трёхлетняя аттестация, так что вам всем необходимо усердно заниматься.

─ Клан ежегодно выделяет ресурсы на каждый поток, и удастся ли вам заполучить их, целиком и полностью зависит от вашего прогресса в культивации.

─ В этот раз проверку пройдем не только мы одни, так что не посрамите лицо тетушки.

…

Вернувшись в свой маленький дворик, Сюй Юнь первым делом покормил Хомяо.

Спустя всего несколько дней этот волчонок заметно подрос: его голова, раньше помещавшаяся на ладони, теперь легко доставала ему до колен.

Закончив с кормлением и глядя, как Хомяо, виляя хвостом, уплетает за обе щеки предложенное лакомство, Сюй Юнь потрепал зверя по голове и направился в дом.

Вид методов, продемонстрированных Сюй Инъюнь, лишь разжёг в нём жажду обретения мощной силы.

К тому же не за горами была трёхлетняя аттестация.

Все они ступили на тропу культивации в одно и то же время, а к подобным вещам нельзя относиться легкомысленно.

Разве каждая подобная проверка в Зале Чуюань не является способом для клана провести естественный отбор?

Тех сородичей, что привыкли лишь прожигать жизнь в праздности и не имели никаких стремлений, клан старался заблаговременно отправить искать иные пути, дабы они не растрачивали ресурсы в столь священном для обучения месте.

Впрочем, тех, кого «просили» удалиться каждые три года, набиралось совсем немного – вне зависимости от того, были ли они простолюдинами или чистокровными сородичами из главной ветви.

Наслушавшись с младых ногтей рассказов о силе клана и ступив на Гору Цинхуа, новички сперва проявляли исключительное усердие.

Быть может, спустя годы кто-то из них окончательно утратит надежду на дальнейший прорыв и в каком бы направлении ни старался, не сможет отыскать верный путь.

Тогда их воля постепенно угаснет, и они отправятся в мирские селения, где обзаведутся дюжиной прекрасных жен, продолжая вносить свой вклад в процветание великого рода Сюй.

Но в то же время аттестация – это прекрасный шанс проявить себя для тех детей, что изо дня в день упорно трудятся, особенно для выходцев из простых семей вроде самого Сюй Юня.

Опираясь лишь на выдающийся природный дар, на первых порах можно продвигаться вперёд сравнительно легко.

Однако чтобы этот путь не прерывался, одних лишь собственных усилий недостаточно – требуется поддержка влиятельных покровителей за спиной.

─ Тетушка говорила, что за первое место в предстоящей аттестации клан выделит солидное вознаграждение в виде ресурсов.

─ В будущем мне предстоит постигать искусство алхимии, да и Хомяо нужно содержать, а ресурсы... ох уж эти ресурсы! Я сам по себе словно чёрная дыра для ценностей, причем такая, что способна только поглощать и ничего не давать взамен…

─ Если я хочу выделиться среди прочих в столь огромном клане, мне придется стараться еще сильнее!

─ До сих пор я так и не освоил какого-либо ремесла, способного приносить доход, поэтому награда за эту аттестацию имеет для меня колоссальное значение.

─ Наш клан слишком велик, и даже проявленный мной талант всё еще не заставляет верхушку рода смотреть на меня с особым трепетом – в лучшем случае я всего лишь нераскрытый гений.

─ Среди моих ровесников таких одарённых ребят наберется целый десяток.

─ Третий дядя был прав: путь бессмертных – это всегда борьба за призрачный шанс обрести долголетие. Сама по себе суть культивации заключается в соперничестве: борьба с людьми, борьба с небесами…

─ А ведь я, Сюй Юнь, намерен в будущем стать прародителем целого рода.

Утерев пот и взбодрив себя, Сюй Юнь глубоко вздохнул и разложил по полочкам в голове свой дальнейший план.

─ До аттестации осталось девять месяцев.

─ За этот срок придется урезать время, уходящее на чтение книг и всякую суету.

─ Нельзя забрасывать тренировки приёмов самообороны: хотя проверка и оценивает главным образом уровень культивации, владение боевыми искусствами и заклинаниями тоже будет иметь немаловажное значение.

─ В предстоящие девять месяцев постараюсь прорваться на следующий уровень культивации. Что касается заклинаний, то погоня за количеством ни к чему хорошему не приведет: если довести до совершенства хотя бы Искусство вызова грома или Ладонную молнию, этого вполне хватит для первых шагов.

─ Ну а что до алхимии, отложу ее до окончания аттестации; в этот период лучше сосредоточиться на фундаментальных знаниях о травах и целебных свойствах растений.

Упорные тренировки звучат просто, но на деле оказываются невероятно сложным испытанием.

Многие с детства наслушались правильных истин и даже способны сами бойко рассуждать о них, но действительно ли они понимают суть этих слов?

В монотонных и пресных буддистских тренировках дни текли без единого намека на волнение.

Но несмотря на это, Сюй Юнь каждое утро без исключения усаживался под раскидистым персиковым деревом, практикуя технику «Питание ветром и росой», после чего запускал циркуляцию энергий по меридианам, совершенствовал свою технику и отрабатывал заклинания.

С самого начала своего пути в мире бессмертных он еще не сталкивался с по-настоящему непреодолимыми узлами в каналах и потому не ведал всех трудностей подобных заторов – максимум, что случалось, это замедление темпов роста.

Всякий раз после завершения медитации он ощущал прибавку духовной энергии в даньтяне и чувствовал, как становится чуточку сильнее; подобная плодотворная практика лишь подпитывала его интерес к этому ремеслу.

Так в тренировках незаметно пролетело десять дней.

─ Эффект от Пилюли концентрации истока и Жидкости взращивания духа становится всё слабее.

─ Жаль только, что пилюлю Взращивания истока выдают лишь раз в два месяца. Если бы я бездумно глотал их одну за другой, то, пожалуй, уже через три месяца смог бы ворваться на пятый уровень практики Ци.

─ Но даже с учетом того, что техника «Питание ветром и росой» слегка перестраивает моё тело и позволяет быстро выводить токсичные остатки от лекарств, такой искусственно ускоренный метод культивации мне не подходит.

─ Во всём хороша мера. К тому же при чрезмерном употреблении пилюль возрастает и лекарственная устойчивость организма.

─ Если гнаться лишь за сиюминутной скоростью, то со временем накопленные последствия окажутся необратимыми.

─ У каждого подобного непоправимого итога в будущем есть множество развилок в прошлом, когда можно было сделать другой выбор – разве это не одно из искушений на пути самосовершенствования? Лучше я продолжу заниматься шаг за шагом.

Чем глубже Сюй Юнь погружался в культивацию, тем отчётливее понимал, для чего старейшины рода в первые дни пребывания на Горе Цинхуа предоставили их самим себе и позволили жить на вольных хлебах.

Чем дальше продвигаешься по этому пути, тем сильнее осознаешь всю глубину благих намерений старших…

Мир культивации полон соблазнов…

Необходимо всегда сохранять верность собственному сердцу.

За столь упорными тренировками день за днем незаметно пролетели восемь месяцев.

Завершив утреннюю медитацию, Сюй Юнь потянулся, толкнул дверь и глубоко вдохнул свежий утренний воздух, мгновенно ощутив прилив бодрости.

Старое персиковое дерево во дворе пышно цвело: розовато-белые лепестки покрывали ветви тяжелыми слоями, а стоило подуть ветерку, как они опадали дождем, устилая землю вокруг и осыпаясь ему на плечи.

Он протянул руку, поймал один лепесток и задумчиво покрутил его на ладони.

─ Вот и еще один год пролетел.

Подняв голову и глядя на усыпанное цветами дерево, Сюй Юнь неожиданно вспомнил отца, оставшегося далеко в Уезде Цинюнь.

Последние два года они регулярно обменивались письмами, но если раньше старик лишь наставлял сына усердно учиться и тренироваться, то со временем содержание посланий перевернулось с ног на голову.

Теперь уже он сам наказывал отцу беречь себя и следить за здоровьем – дескать, в такие-то годы, да и в прошлом месяце в письме опять упомянул о рождении еще одного младшего брата, так что стоило бы вести себя более сдержанно…

Едва он погрузился в свои мысли, как на него стремительно набросилась ало-красная фигура размером с крупную домашнюю свинью; две передние лапы легли ему на плечи, а влажный язык принялся усердно вылизывать лицо.

─ Хомяо! Когда же ты избавишься от этой привычки облизывать всех подряд?!

─ Перестань! Кроме как измазать меня слюной, разве ты на что-нибудь еще способен?!

За последние полгода Хомяо росло не по дням, а по часам и теперь величиной не уступало взрослой домашней свинье.

Шерсть отливала маслянистым ярко-красным блеском, и издали, когда оно приседало у ворот двора, зверь напоминал пылающий уголек.

На начальных этапах сила духовных зверей возрастает практически естественным путем, и за прошедшие месяцы Хомяо уже успело превратиться в низкорангового демонического зверя первой ступени, что примерно соответствовало второму уровню практики Ци.

Однако скорый рост в начале пути не должен обманывать: в дальнейшем сама плоть и кровь станут для них оковами, мешающими дальнейшему развитию.

Небеса, открывая для тебя одну дверь, непременно закрывают какую-нибудь створку в другом месте.

…

Настал долгожданный день малой аттестации, проводимой раз в три года.

Большинство юных сородичей из клана Сюй ждали этого момента с огромным нетерпением.

Кто же не мечтал превзойти ожидания и привлечь внимание старейшин клана, чтобы в дальнейшем взять в жены прекрасную бессмертную деву и стать заметной фигурой среди соплеменников?

В этот момент на живописной вершине горы в нескольких десятках ли от Горы Цинхуа Сюй Пинъань стоял перед павильоном на самом верху, втягивая полную грудью свежий горный воздух.

Хребет Тайхан простирался на невероятные расстояния, и члены клана Сюй, контролирующие все эти земли, после прорыва в сферу Основания Дао могли по своему выбору либо основать собственные пещеры-обители прямо на Горе Цинхуа, либо обустроить жилище за ее пределами.

Большинство заклинателей предпочитали второй вариант: в конце концов, в хребте Тайхан оставалось немало благодатных горных уголков с хорошей духовной энергией, которые требовалось осваивать, и клан всемерно поощрял подобное расселение.

Эта живописная вершина как раз и была обителью деда Сюй Пинъаня – Сюй Юнхуэя, а окружающие её на десять ли земли образовывали небольшое поместье.

Именно поэтому многие мастера клана, достигшие Основания Дао, так стремились селиться за пределами главной горы.

Здесь они получали обширные угодья и дополнительную поддержку от клана.

Сюй Пинъань был облачен в стандартное синее одеяние сородичей клана Сюй, на груди которого красовался вышитый белый тигр с расправленными крыльями – это одно из положенных по праву преимуществ выдавали каждому, кто успешно переходил на ступень практики Ци.

Ранг и качество выдаваемых одежд различались в зависимости от уровня культивации, но даже самая простая одежда рядового сородича…

Ни в чем не уступала защитному артефакту того же ранга: она согревала зимой, охлаждала летом, а также обладала свойствами самоочищения и отталкивания грязи.

В преддверии малого экзамена Сюй Пинъань всё это время тренировался под руководством деда в данном горном поместье.

Прошло более полугода, и благодаря наставлениям деда он наконец успешно прорвался на четвертый уровень практики Ци, а заодно освоил заклинание среднего уровня первой ступени, добившись заметных успехов.

─ Малыш Пинъань, тебе непременно нужно защитить честь нашей четвертой ветви.

Сюй Юнхуэй говорил с отеческой заботой, однако, глядя на ладного и подтянутого внука, не мог не улыбнуться от переполнявшей его гордости.

Среди всех внуков именно Сюй Пинъань обладал наиболее выдающимся талантом и при этом не чурался работы, а если прибавить к этому поддержку старших поколений…

Быть может, ему и впрямь удастся превзойти предшественников и принести в их ответвление рождение еще одного истинного мастера, благодаря чему они в будущем смогут гордиться своими потомками.

Будучи середняком в иерархии клана, Сюй Юнхуэй прекрасно понимал принятую у них систему взращивания новичков.

Для талантов существовал особый подход, и нынешнее испытание должно было стать тем самым рубежом, на котором среди учеников их поколения начнется официальное разделение путей.

─ Дедушка, не волнуйся, я не подведу! ─ с уверенностью кивнул Сюй Пинъань.

Затем его глаза лукаво блеснули, словно он что-то вспомнил.

─ Дед, я слышал, что в этот раз старшая сестра Фэнцюй тоже придет?

─ Ох, плутишка, а слухи-то у тебя быстрее ветра ходят, ─ поглаживая бороду, со смешком отозвался Сюй Юнхуэй.

─ Верно. Сицинь в тот самый день, как прорвалась к Основанию Дао, лично прикончила у Заставы Укрощения Демонов двухрангового зверя, приведя в полный восторг тамошних стариков.

─ Достичь Основания Дао всего за какие-то двадцать лет – с таким темпом через сто лет в нашем роду вполне может появиться еще один мастер Золотого Ядра.

─ Она действительно собирается присутствовать. И вовсе не потому, что ее дед намеренно устроил всё так, чтобы внучка почитала лекции вам, малышам, и заодно присмотрела за перспективными новичками на этом потоке.

─ Разумеется, главная причина... похвалиться своей талантливой внучкой.

─ Дед, сестрица Фэнцюй и впрямь удивительна, почему ты говоришь об этом с таким завистливым оттенком в голосе?

─ Пошёл вон! ─ шутливо выругался Сюй Юнхуэй, после чего вновь принял серьезный вид.

─ Пинъань, как бы там ни было, а потомков в нашей четвертой ветви немало.

─ Ресурсы, выделяемые кланом ежегодно, строго ограничены, и чтобы добиться их перераспределения в свою пользу, вам, молодым, придется побороться.

─ Если постараешься на этой аттестации, твой прадед, увидев твои старания, быть может, раскошелится на дополнительную поддержку.

─ А это пойдет тебе только на пользу при будущем прорыве к Основанию Дао.

─ Не сочти деда занудой, но мы, практикующие Путь Бессмертных, должны смотреть на три шага вперед.

…

─ Братец Юнь, давай быстрее, опоздаем ведь!

─ Дали, к чему такая спешка? Дела нужно делать с чувством, невозмутимо.

─ Братец Юнь, сегодня же аттестация, тетушка специально наставляла нас: опоздать никак нельзя.

─ Иду, иду!

Когда Сюй Юнь и Сюй Дали прибыли на открытую площадь во внутреннем дворе Зала Чуюань, там уже было весьма оживленно.

Помимо самих участников аттестации, здесь собралось немало провожавших их старших родственников.

Среди новичков каждого нового поколения выходцы из главных ветвей по-прежнему составляли значительную долю.

Дети, рожденные от союза двух практиков, обладали гораздо более высокими шансами пробудить духовные корни, нежели простые смертные.

Да и их природные задатки в среднем были выше, поэтому основное пополнение свежих сил клана традиционно происходило за счет сородичей из главного рода.

Сюй Юнь заметил, что сегодня на трибунах над площадью восседает множество седовласых старцев.

В основном это были ушедшие на покой и наслаждающиеся мирной старостью старейшины клана, которые от скуки любили наставлять молодняк и таким образом пускать в ход остатки своих сил.

Для таких стариков, отдавших роду всю свою жизнь, не было большей радости, чем видеть достойное продолжение дела в молодом поколении.

Площадь сегодня украсили иначе, чем в обычные дни: в самом ее центре возвышалась парящая каменная стела.

Это была Стела определения духовной энергии, способная с точностью измерить уровень культивации любого практика.

Хотя для искушенных мастеров истинная сила собравшихся здесь малышей была как на ладони, сами адепты одного уровня, не выказывая силу намеренно, не могли до конца оценить скрытый потенциал друг друга.

Предстоящая аттестация должна была с помощью этой стелы выявить успехи каждого сородича за последние три года, что являлось самым справедливым способом отбора на массовом уровне.

Сам мир культивации изначально был несправедлив.

Это начиналось еще с дарованных от рождения духовных корней.

Но поскольку клан Сюй стремился к долголетию и процветанию, руководство всегда делало всё возможное, чтобы обеспечить младшим поколениям зримые возможности для подъема.

Пусть многие поначалу остаются в тени, среди них нередко встречаются те, кто раскрывает свой потенциал лишь с возрастом.

Однако вступление на тропу бессмертных – штука беспощадная: усердие само по себе является талантом, но лишь то усердие, что приносит отдачу, можно назвать подлинным даром.

─ Детки, вы все запомнили слова тетушки?

─ Настал час продемонстрировать всё, чему вы учились эти три года. Сейчас совсем не время скромничать!

Сюй Инъюнь сменила повседневное платье на ладный синий костюм для тренировок, а темные волосы собрала на затылке в тугой хвост, отчего весь ее облик казался исключительно собранным и по-воински подтянутым.

─ Тетушка, как быть? Я ведь так старалась, но никак не могу прорваться на третий уровень практики Ци.

Маленькая девочка с заплетенным хвостиком стояла на краешке площадки, ее глазки покраснели, а в уголках блестели готовые сорваться слезы.

Окружавшие ее братья, сестры и товарищи смотрели на нее с нескрываемой жалостью.

─ Сяоюи, не бойся, у тебя же есть я. Вот увидишь, когда я прорвусь к Основанию Дао, то куплю тебе самые лучшие пилюли для культивации.

Выступивший вперед мальчишка нежно потрепал ее по голове, пытаясь утешить.

Сюй Юнь хорошо запомнил эту парочку.

У обоих имелись духовные корни: у старшего брата – тройные, у младшей сестры – четверные. Дома мальчик всегда опекал сестру с невероятной заботой.

Сюй Инъюнь также подошла и мягко утешила их несколькими добрыми словами.

Наблюдая за этой сценой, Сюй Юнь тихо вздохнул.

На тридцать процентов зависеть от стараний и на семьдесят – от воли небес; в применении к пути бессмертных эта фраза звучала абсолютно справедливо.

Вскоре три полосы яркого сияния прочертили небо и опустились прямо на возвышение трибун.

Фигуры троих стариков проявились из света: все они выглядели сурово, а сидевший в центре мужчина оказался не кем иной, как главой Павильона Чуюань Сюй Сяньанем; по обе стороны от него расположились еще два старейшины.

Сюй Сяньань шагнул вперед и неторопливо произвел речь: ─ Три года пролетели в одно мгновение, и я надеюсь, что сегодня каждый из вас сумеет показать подлинный стильный нрав сородичей клана Сюй.

─ Наш клан Сюй с тысячелетней давности…

─ …

─ В нынешней аттестации награды получат первые пятьдесят человек.

─ Каждому из первой пятидесятки полагается по тридцать камней духа, а вошедшие в двадцатку получат еще тридцать сверху.

─ Ну а тем, кто пробьется в десятку лучших, вдобавок вручат по одному среднему артефакту первой ступени.

Произнеся это, Сюй Сяньань сделал паузу, поглаживая бороду и с хитрой улыбкой оглядывая тысячу чистых детских глаз, намеренно интригуя собравшихся.

Каждые три года проводились испытания для двух потоков учеников одновременно, а для девятиклассников это была уже выпускная аттестация.

Для него самого подобные мероприятия превратились в рутину, но для этих детей они имели судьбоносное значение.

─ Братец Юнь, почему старейшина Сяньань не озвучил все награды разом? ─ Сюй Дали слушал с горящими глазами, и когда старейшина замолчал, нетерпеливо заерзал на месте.

─ Понятия не имею, должно быть, старик уже в возрасте и страдает старческим слабоумием, ─ небрежно бросил Сюй Юнь.

На площади выстроилось около тысячи человек в одинаковых синих одеяниях рода, разбитых по секторам в соответствии со своими стихиями.

Откашлявшись, Сюй Сяньань продолжил: ─ А тройка лидеров дополнительно получит по одной пилюле Промывания Костного Мозга.

─ Ну а занявший первое место удостоится особого приза – права в течение трех месяцев усердных тренировок в сокровенной сокровищнице клана.

Его слова едва успели затихнуть, как площадь внизу буквально взорвалась от гула голосов.

─ Старик-дед не соврал мне, награды и вправду щедрые!

─ Войти в десятку? Нет, я буду бороться за первую тройку!

─ Пилюля Промывания Костного Мозга, благословенная земля для тренировок, камни духа – я заберу всё!

Глядя на галдящую толпу, Сюй Сяньань с довольным видом кивнул и принялся подробно разъяснять правила испытания.

Ученики третьего года обучения проверялись главным образом на уровень культивации и владение заклинаниями, тогда как шестой год должен был сойтись в поединках друг с другом.

Закончив инструктаж, он отошел в сторону, уступая место сидевшему посередине старцу.

Каждый год сначала вещал глава павильона, а после него выступали прочие чины повыше – кажется, в каком бы мире ты ни находился, от этой традиции никуда не деться.

…

─ Ха-ха, новые сменяют старых.

─ Нынче прекрасный день, наследие рода Сюй не прерывается, и каждый год на свет появляются толковые ростки.

─ …………

─ Сегодня одна из ваших сестер по роду, выдающаяся представительница молодого поколения нашего клана, сумевшая прорваться к Основанию Дао всего в двадцать лет, с детства отличалась незаурядным умом.

─ Полагаю, многие дети здесь уже слышали ее имя.

─ И потому давайте поприветствуем гордость и драгоценность нашего клана – Сюй Пинцян.

Стоило этим словам смолкнуть, как возбуждение, вызванное объявлением наград, вспыхнуло с новой силой.

─ Что? Феникс Сюй Пинцян?!

─ Ты тоже слышал о ней? Говорят, в день проверки духовных корней земля вокруг покрылась слоем льда!

─ Ха, да разве это достижение? Говорят, она привлекла Ци за один день!

─ За один день? Как такое вообще возможно? У всех пара глаз и рот, почему же такая пропасть меж нами…

─ Нечего и сравнивать, люди завидуют до смерти, а эта сестрица к тому же еще и писаная красавица!

Не успели стихнуть возгласы, как голубой луч света прорезал небесную высь и легко опустился в центр трибун.

Сияние рассеялось, открыв взору девушку в длинном ледяно-голубом платье. Ей едва исполнилось двадцать лет, фигура была стройной, а длинные вороные волосы спадали до самой талии; черты ее лица напоминали изысканную картину.

Вот только в глазах застыл легкий холодок: ясный и чистый, но отталкивающий любого чужака на много ли вокруг.

Едва она ступила на землю, температура окружающего воздуха резко упала на несколько градусов, и на трибунах, и внизу воцарилось всеобщее молчание.

─ Ледяное тело, поистине оправдывает свою славу!

Сюй Юнь стоял в строю, не сводя глаз с этой старшей сородички.

Вот это и был истинный гений.

Основание Дао в двадцать лет, врожденное телосложение стихии льда, привлечение Ци за сутки – любое из этих слов заставило бы обычного практика смотреть снизу вверх всю оставшуюся жизнь, но все они сошлись в одном человеке.

При этой мысле Сюй Юнь невольно сжал кулаки.

Сюй Пинцян бесстрастно окинула взглядом тысячу юных лиц, слегка поклонилась трем старейшинам и произнесла холодным голосом:

─ Пинцян приветствует трех уважаемых старейшин.

Сидевший в центре старик с улыбкой погладил бороду: ─ Пинцян, все эти дети – твои младшие братья и сестры. Сегодня день их трехлетней аттестации, и раз уж ты здесь побывала, скажи им пару напутственных слов как прошедшая этот путь раньше.

Речь Сюй Пинцян оказалась краткой, однако даже этого хватило, чтобы сородичи внизу пришли в неописуемый восток.

Именно к таким высотам они стремились.

─ Братец Юнь, да двадцать лет для Основания Дао – ерунда! Я верю, что ты со временем станешь еще сильнее сестрицы Феникс, и тогда тебя назовут не иначе как Истинным Драконом!

Сюй Дали с горящими глазами дергал его за рукав.

Сюй Юнь лишь усмехнулся.

Дракон таится в пучине до поры, но когда-нибудь непременно взмоет в небеса.

Сюй Сяньань остался доволен видом Сюй Пинцян, вновь вышел на авансценму и громко объявил: ─ Аттестация объявляется открытой! Ученики третьего года выстраиваются в очередь по отрядам: сначала проверка уровня культивации, затем демонстрация заклинаний. По чьему имени прозвучит призыв – шагнуть вперед.

Испытания стартовали, разделив третий и шестой годы обучения на две разные зоны.

Шестому году предстояли поединки, и вокруг их площадки уже толпилось столько народу, что яблоку негде было упасть.

У третьего года всё выглядело значительно проще.

Требовалось приложить ладонь к Стеле определения духовной энергии, чтобы выявить уровень культивации, а затем пройти к соседнему деревянному манекену в доспехах для демонстрации мастерства в заклинаниях.

─ Братец Юнь, почему мы не участвуем в поединках?

Сюй Дали стоял в длинной очереди, косясь маленькими глазками в сторону старшекурсников.

Там сверкали разноцветные вспышки ци, раздавался звон сталкивающихся артефактов – зрелище было куда более оживленным, чем здесь.

─ С нашими силами соваться туда – всё равно что идти на убой. Смотреть, как они машут кулаками, куда интереснее, чем наблюдать за спариванием журавлей у старейшины, хотя те хоть крыльями хлопать умеют, ─ с абсолютно серьезным видом ответил Сюй Юнь.

Сюй Дали живо представил себе процесс размножения тех жирных журавлей, сперва замер от неожиданности, а затем согласно закивал – мысль братца Юня показалась ему весьма здравой.

Очередь двигалась хоть и медленно, но поскольку требования для третьего года были несложными, проверка шла споро.

Перед стелой один за другим выступали ученики, прикладывая ладони и вливая духовную силу, отчего камень вспыхивал светом соответствующей интенсивности.

Один уровень, два, три – чем ярче свет, тем глубже культивация.

Принимавший экзамен распорядитель бесстрастно оглашал результаты, изредка одобряюще кивая при виде выдающихся успехов.

─ Сюй Даюн, третий уровень практики Ци. Оценка: Удовлетворительно!

─ Сюй Сяоюи, второй уровень практики Ци. Оценка: Посредственно!

─ Сюй Пинцин, четвертый уровень практики Ци. Оценка: Отлично!

Распорядитель на секунду замолк на этом имени, поднял глаза на маленькую девочку с хвостиком и одарил ее более теплым взглядом.

─ Неплохо, на этом потоке четвертый уровень встретишь нечасто.

Сюй Пинцин слегка прикусила губу, воздержавшись от лишних слов, лишь коротко поклонилась и направилась в зону проверки заклинаний.

В этой зоне стояло пять манекенов в доспехах, высеченных из прочного железного дерева и покрытых простыми защитными рунами.

Атаки учеников начального уровня могли оставить на них лишь легкие царапины, так что о повреждениях можно было не беспокоиться.

Сделав глубокий вдох, она сложила печати руками, и перед ней материализовался тонкий лазурный клинок ветра. Рассекая воздух, он с точностью вонзился в грудь манекена, оставив там глубокий разрез в дюйм.

Распорядитель чиркнул пару строк в свитках: ─ Искусство клинка ветра: степень овладения – малое достижение, средняя убойная сила.

─ Уровень культивации – отлично; техника заклинания – отлично; итоговая оценка – отлично!

Экзаменационная оценка делилась на четыре крупных интервала: от высшего к низшему, а именно на категории цзя, и, бин и ди. Внутри каждого большого интервала существовало еще три тонких градации: высшая, средняя и низшая.

И пусть все они находились на первой ступени культивации,

но количество накопленной духовной энергии и прочность фундамента всё же различались, что и служило основой для выставления оценок.

─ Третий слой тренировки ци.

─ Следующий.

Испытания на площади шли своим чередом, и третьеклассники – рослые, по сути, еще дети – один за другим выстраивались в очередь.

Они прикладывали ладони к каменной стеле, вливали духовную силу, а затем с самыми разными выражениями лиц сходили с помоста.

Кто-то расплывался в улыбке, кто-то растерянно опускал голову, но большинство просто облегченно выдыхали.

По крайней мере, их результаты не были настолько скверными, чтобы их тут же попросили на выход.

─ Следующий, Обитель Стихии Огня, Сюй Пинъань.

Сюй Пинъань глубоко вдохнул и, сделав несколько скованных шагов, направился к стеле определения духовной энергии.

Он замер перед камнем, закрыл глаза и осторожно направил в него духовную силу из своего даньтяня.

Сияние стелы поначалу мерцало то ярче, то тусклее, но по мере того, как мальчик сосредоточился, свет начал неуклонно расти.

Яркость почти не уступала результату Сюй Пинцин, показанному ранее, разве что самую малость подрагивала.

Наставник, отвечавший за записи, поднял взгляд на шкалу деления, чиркмо кистью сделал несколько пометок в гроссбухе и зычным голосом огласил итог:

─ Сюй Пинъань – четвертый слой тренировки ци, оценка развития – нижняя цзя.

Его слова едва успели затихнуть, как среди наблюдавших детей поднялся настоящий шум.

─ Нижняя цзя! А Сюй Пинъань с виду такой тихоня, слова лишнего не скажет, а гляди-ка, втихомолку поднял уровень культивации.

─ С такой оценкой, даже если испытание по технике заклинаний пройдет паршиво, дорога в Обитель Вопрошения Дао ему обеспечена.

─ Тьфу, если бы я прорвался к четвертому слою, мой старик точно разрешил бы мне завести восьми женских спутниц дао.

Сюй Инъюнь, видя, что из Обители Стихии Огня вышло уже двое учеников четвертого слоя, невольно улыбнулась.

Для таких наставников, как она, чем больше толковых ростков взрастили их подоходные классы, тем щедрее были награды от клана.

Это испытание было проверкой не только для детей, но и для результатов работы самих учителей.

─ Малыш, желаешь продолжить испытание?

─ Желаю!

Сюй Пинъань кивнул без малейших колебаний.

Площадка для испытаний в боевых заклинаниях располагалась прямо у стелы. Там были установлены десятки новеньких деревянных манекенов в панцирях, а толпа зевак вокруг стала еще плотнее.

В последнее время Сюй Пинъань усердно постигал одно земное заклинание.

«Техника Летящих Камней» была выбрана для него лично дедом: ее мощь считалась заурядной, но зато она отличалась высокой скоростью применения.

В пещере деда он уже отточил ее до вполне приличного вида, но сейчас, под прицелом сотен глаз, в голове у него внезапно зашумело.

Когда он сплетал печать в первый раз, заклинание дошло лишь до половины: на ладони лишь слабо блеснул желтоватый свет, а о камне не было и речи.

Сжав зубы, он начал заново, выровнял дыхание и отогнал все лишние мысли.

Когда последняя печать замкнулась, в его ладони сформировался камень размером с кулак. Мальчик со злостью швырнул его вперед –

снаряд врезался в тот самый облаченный в панцирь манекен в трех саженях от него, издав глухой стук.

Манекен качнулся пару раз, и на этом все закончилось.

Принимавший экзамен наставник окинул взглядом вмятину на груди куклы, черкнул что-то в реестре и объявил: ─ Испытание заклинаний – высшая би. Общая оценка – нижняя цзя.

Нижняя цзя.

Этого результата было вполне достаточно, чтобы уверенно занять место в Обители Вопрошения Дао, куда клан отбирал лучших на особое воспитание. Но о первой тройке с таким баллом можно было и не мечтать.

Сюй Пинъань с поникшей головой сошел с площадки, и его и без того унылое лицо выглядело совсем несчастным.

─ Пинъань, ты выступил очень хорошо, с такими баллами ты непременно попадешь в Обитель Вопрошения Дао, –

мягко произнесла Сюй Инъюнь.

─ Тетя, но я ведь столько сил в последнее время отдал «Технике Летящих Камней»…

─ …и ведь мог исполнить ее от и до… Кто бы знал, что от волнения все труды пойдут насмарку.

─ Тетя, как вам удается применять заклинания с таким железным спокойствием?

Сюй Инъюнь подошла ближе и потрепала его по макушке, ласково улыбнувшись:

─ Пинъань, усердие побеждает глупость, тетя тоже проходила через бесчисленные тренировки.

─ Ты еще мал, а когда накопишь опыта и окрепнешь духом, подобное перестанет случаться.

─ Именно поэтому мы, практикующие заклинатели, должны совершенствовать не только духовную силу, но и разум: сохранять невозмутимость, не теряя лица даже при обрушении горы. Понял?

Сюй Пинъань кивнул, хотя до конца ничего не уразумел.

─ Следующий, Обитель Стихии Огня, Сюй Дали.

Сюй Дали поправил одежды, горделиво выпятил грудь и зашагал на помост. Его круглая фигура, вставшая перед стелой, смотрелась довольно внушительно.

Он глубоко вздохнул, прижал ладонь к камню и, раскрасневшись от потуг, влил внутрь духовную силу. Стела ярко вспыхнула.

─ Сюй Дали, третий слой тренировки ци, оценка развития – нижняя би.

─ Неправда! Мой уровень – пик третьего слоя! Пик!

─ У меня высшая би! Высшая би!

Сюй Дали отчаянно запрыгал на месте, его круглое лицо побагровело от злости. ─ Управляющий, я просто разволновался! Можно мне еще раз? Это не мой настоящий результат!

─ Еще один крик, и твои результаты аннулируют.

─ Следующий, Обитель Стихии Дерева, Сюй Кунь.

─ Сюй Кунь, третий слой тренировки ци, оценка развития – высшая би.

─ Я получил высшую би! Ха-ха-ха-ха!

Сюй Кунь выглядел так, будто сорвал величайший куш в жизни. Спрыгивая с помоста, он чуть не подвернул ногу, но глаза его от радости сузились в тонкие щелочки.

─ Верно говорят: стоит приложить усилия, и воздаяние придет! Старейшина не обманул меня!

Для такого обладателя трех духовных корней, как он, достичь третьего слоя всего за три года – это уже превзойти многих с куда более одаренными жилами.

То, что происходило здесь сегодня, было подлинным триумфом на глазах у всех.

─ Следующий, Обитель Стихии Земли, Сюй Цзянин.

─ Сюй Цзянин – третий слой тренировки ци, оценка развития – нижняя би.

─ Смотрите, это же глава зала! Они идут! И старшая кузина Феникс с ними!

В толпе кто-то внезапно издал приглушенный возглас.

Взоры присутствующих тут же оторвались от стелы и устремились к входу на площадь.

Там неторопливо шел Сюй Сяньань, сопровождаемый седовласым стариком. Позади них двигалась хрупкая фигура в белом.

То была гордая птица клана, Сюй Пинцян.

─ Кто следующий на очереди?

─ Сюй Юнь из Обители Стихии Огня!

─ Сюй Юнь? Говорят, этот парень еще год назад достиг четвертого слоя, даже быстрее, чем Сюй Пинцин!

─ Вот это настоящий гений, и ведь происхождение у него самое мирское.

─ Истинное золото заблестит повсюду.

…………s

Сюй Юнь собрался с мыслями, но не успел он сделать и шагу к стеле, как за спиной поднялся громкий щебет обсуждений.

А в это время неподалеку –

─ Ха-ха, Юнхуа, вот он, самый выдающийся юноша этого поколения по имени Сюй Юнь, простолюдин по рождению.

─ Отличный росток: и нрав стоек, и в тренировках усерден. Я присматривал за ним с того самого дня, как он переступил порог Зала Чуюань.

─ Раз уж подошла его очередь проходить проверку, не пройти ли нам вместе взглянуть?

Сюй Сяньань с улыбкой поглаживал бороду.

─ Раз сородич столь дорог Третьему дяде, в нем определенно есть нечто незаурядное.

─ Мальчик в столь юные годы обладает столь маститой аурой, его будущее безгранично. Кто знает, может, со временем он догонит и мою ненаглядную внучку.

Сюй Юнхуа с улыбкой покосился на внучку.

─ Пойдем, Цянцян, поглядим на успехи твоего младшего сородича.

Сюй Пинцян кивнула. На ее холодном лице не отразилось лишних эмоций, но взгляд уже скользнул поверх толпы к направлявшемуся к стеле юноше.

Сюй Юнь ступил на помост.

В этот миг сотни глаз на площади обратились на него.

За минувшие годы его имя стало довольно известным среди ровесников, так что всеобщее внимание было вполне закономерным.

Проводивший испытание наставник взглянул на подтянутого юношу с чистыми чертами лица и тоже улыбнулся: ─ Начинай, дитя.

Сюй Юнь медленно приложил ладонь к стеле.

И тут же от камня ввысь взметнулся ослепительный столб света, чья яркость многократно превосходила всё, что видели до сих пор.

─ Какая мощь!

─ С этим Пинъань и Пинцин даже рядом не стояли, совершенно иной уровень!

─ Вот это гений!

Сияние на камне поднималось всё выше, и экзаменатор, радостно расплывшись в улыбке, возвысил голос:

─ Сюй Юнь – пятый слой тренировки ци, оценка развития – высшая цзя!

─ Как он умудряется так культивировать? Слишком быстро!

Кто-то в толпе не удержался от возгласа.

Достичь пятого слоя всего за три года – со временем этот юноша неминуемо станет очередной опорой клана.

Дальше следовало испытание заклинаний.

Сюй Юнь остановился перед панцирным манекеном и глубоко вздохнул.

Он высоко поднял руку, слегка растопырив пальцы, и на кончиках тут же заискрились фиолетовые дуги молний. Мелкие разряды заплясали вокруг него, словно живые.

Мгновение спустя в трех чи над его головой бесшумно сформировалась черная грозовая туча. Внутри нее заплясали фиолетовые молнии, а глухой рокот заставил всех присутствующих невольно затаить дыхание.

─ Искусство вызова грома, падай!

Он резко взмахнул рукой, и тонкий сноп молний толщиной с человеческую руку сорвался вниз.

Словно пронзившая воздух фиолетовая гадюка, он с оглушительным треском устремился прямо на деревянную куклу.

В момент удара молния прошила манекен насквозь. На поверхности вспыхнул ослепительный сноп искр, после чего в груди куклы образовалась сквозная обугленная дыра с кулак величиной.

По краям провала все еще потрескивали мелкие разряды, а из черного следа вился тонкий дымок.

Зеваки дружно втянули воздух ртами.

Окажись на месте манекена живой человек, от него бы пепла не осталось.

Столь плавное применение без единой заминки, да еще стихия молнии, превосходящая по зрелищности любые другие, на мгновение погрузили площадь в абсолютную тишину.

─ Ого! Старший брат Сюй Юнь так силен!

Несколько маленьких девочек с косичками уже захлестнуло восхищение, их глаза сияли от благоговения.

В таком возрасте все преклоняются перед силой. А Сюй Юнь был хорош собой и обладал высочайшей ступенью – бесспорный номер один своего поколения.

Созерцая обугленную дыру в груди куклы, Сюй Юнь остался вполне доволен.

─ Заклинание применено на высшую цзя! Итоговая оценка – высшая цзя!

Стоявший неподалеку Сюй Сяньань поглаживал бороду, кивая с одобрением.

Лицо Сюй Юнхуа тоже отразило удивление.

Судя по мастерству исполнения, эта техника грома достигла стадии великого завершения. Мало того, что у парня такой уровень культивации, так еще и в заклинаниях потрясающий талант – истинный самородок.

─ Цянцян, каков этот твой сородич?

─ Неплох.

Сюй Пинцян кивнула.

Услышав это, Сюй Сяньань улыбнулся еще шире.

Если даже эта гордая особа соизволила кивнуть, значит, его собственный выбор был верен.

Дети и наставники на площади не могли не заметить происходящего, и взгляды, обращенные на Сюй Юня, наполнились завистью.

Для этих ребят судьба нередко делала крутой поворот именно во время подобных проверок.

Тот, кому удавалось вырвать у старших одобрительный взгляд, обеспечивал себе безбедную и долгую дорогу в мире бессмертных.

Солнце поднялось высоко, и сегодняшние экзамены третьеклассников подошли к концу.

Во второй половине дня рейтинговые списки вывесили на маленькой площади перед Залом Чуюань.

В небе парил огромный нефритовый свиток, на котором сияющими иероглифами были выбиты имена первой полусотницы лучших учеников третьего года.

─ Первое место ожидаемо у Сюй Юня! Вот это мощь!

─ Фух, сорок девятое, тридцать духовных камней в кармане, великолепно!

─ Всего лишь четвертое? Чуть-чуть не хватило…

─ Почему меня нет даже в топ-участников? Неужели я настолько слаб?

─ Брат Юнь, ты первый! А я пятидесятый! Я тоже прошел! Ха-ха, снова буду рядом с братом Юнем!

Сюй Дали протиснулся сквозь толпу, его круглое лицо пылало от неуемного восторга.

У нефритового свитка толпился народ, кто-то радовался, кто-то горевал.

Как и ожидалось, первенство досталось Сюй Юню, но нашлись и темные лошадки.

Занявший второе место Сюй Мо оказался учеником Обители Стихии Металла и обошел саму Сюй Пинцин.

Прежде этот парень тоже был на слуху, но столь грозной силы от него никто не ожидал, что изрядно удивило многих.

Для самого Сюй Юня и его круга это испытание стало водоразделом.

Клан нуждался в преемственности, а значит – в истинных гениях, способных нести на себе всю тяжесть забот.

Каждый занимался своим делом и приносил свою пользу.

Кто-то сторожил клановые врата, кто-то становился старейшиной – разве все они не трудились на благо семьи?

И все же, как ни крути, в Обитель Вопрошения Дао попадали лишь единицы.

Нынешнее распределение привело к тому, что Сюй Юнь закономерно вошел туда – в обитель элиты, куда набирали ровно пятьдесят человек.

К немалому удивлению Сюй Юня, Сюй Дали протиснулся туда же на самой последней позиции, заставив друга искренне порадоваться за него.

Одаренность Дали представляла собой взаимопорождающие духовные корни, что для тройных корней считалось весьма неплохим результатом. При усердии в будущем у него имелись неплохие шансы на прорыв к стадии основания зародыша.

К тому же Сюй Юнь искренне симпатизировал нраву Дали.

Оба они происходили из уезда Цинюнь и, пускай оказались в самом сердце владений клана Сюй и практиковались бок о бок, обрести истинное доверие удавалось далеко не каждому.

Товарищи детских лет, ставшие близкими по духу братьями – редкая удача.

По окончании экзаменов Сюй Юнь вовремя получил свою награду.

Конкуренция в клане напоминала естественный отбор. Не имея за спиной деда на ступени основания зародыша,

выходец из низов мог рассчитывать лишь на собственные силы, выбивая себе признание семьи.

К счастью, на этот раз он уверенно закрепился на первой строчке, а значит, мог хорошенько подналечь на культивацию благодаря клановым поощрениям.

Награда за первое место включала шестьдесят духовных камней, артефакт среднего качества первой ступени и одну [Пилюлю очищения костного мозга].

Но самое главное – трехмесячное право на практику в сокровенной земле клана!

Шестьдесят камней: за три года упорного труда он скопил лишь около семидесяти, так что этот триумф мгновенно перекрыл бо́льшую часть его прошлых сбережений, приятно оттянув карман.

Имея такие запасы, он мог не сомневаться в выборе средств – тратить ли их на личное развитие или на подкормку Огонька.

Что же до артефакта среднего качества первой ступени, то у Сюй Юня уже имелось три штуки – на атаку, защиту и побег. Однако, планируя в будущем заняться алхимией, он без колебаний обменял его на алхимическую печь того же ранга.

Стоит отметить, что артефакты одного уровня разительно отличались в цене в зависимости от их назначения.

Предметы вроде алхимических печей стоили в несколько раз дороже прочих изделий того же класса, так что на сей раз он знатно обобрал клановые закрома.

Что касается [Пилюли очищения костного мозга], принадлежавшей к высшему рангу первой ступени, она пользовалась громкой славой в мире бессмертия.

Утверждалось, что сие снаряжение способно очищать плоть и кости, а также слегка улучшать одаренность. По степени редкости оно превосходило многие пилюли второй ступени и всегда было в дефиците.

Только столь крупный род, как клан Сюй, мог позволить себе раздавать столь драгоценные пилюли в качестве наград ученикам.

По завершении проверок Сюй Юнь не стал сразу возвращаться в свой дворик, а сперва заглянул в Зал Общих Дел.

Три года упорного труда вознесли его над всеми ровесниками, но он прекрасно понимал: сейчас он лишь вырвался вперед среди малышей на начальной стадии тренировки ци.

Истинный гений – это та ледяная лазурная тень, что стояла на помосте и заставила замолчать всю площадь всего тремя фразами.

Основание зародыша в двадцать лет, божественное тело, прорыв за один день.

Рядом с подобным существом его собственные достижения не стоили ломаного гроша.

Однако Сюй Юнь не спешил суетиться.

У него был маленький кулон, у него имелась техника «Питание ветром и росой», и если он продолжит уверенно шаг за шагом идти вперед, то догнать ту ледяную фигуру окажется лишь вопросом времени.

Зал Общих Дел располагался в верховьях горы Цинхуа. Здесь всегда толпился народ: решались административные вопросы клана и выдавались поручения. Пожалуй, это было самое оживленное место на всей горе.

Явившись туда, Сюй Юнь обменял право на артефакт среднего ранга на печь для пилюль.

Отвечавший за учет распорядитель поднял на него взгляд, полный скрытого удивления.

Обычно победители прошлых лет выбирали боевое оружие, а алхимическая печь в качестве награды встречалась крайне редко.

Впрочем, расспрашивать он не стал, лишь извлек из хранилища небольшой бронзовый котелок размером с ладонь и положил его на мальчику.

Печь была с кулак величиной, покрыта тончайшим узором пламени, а на дне красовалась крошечная надпись.

[Синяя огненная печь], средняя ступень первой ступени.

Сюй Юнь повертел котелок в руках, остался доволен, забрал причитающуюся за этот месяц порцию жидкости взращивания духа и зашагал к родному дворику под лучами затухающего заката.

Отворив калитку, он увидел всё то же старое персиковое дерево в углу двора. Ветви утопали в пыве цветов, и налетевший вечерний ветер усыпал его лепестками с ног до головы.

Едва вернувшись в комнаты и наведя небольшой порядок, Сюй Юнь извлек пилюлю очищения костного мозга и положил ее на ладонь, разглядывая.

Снадобье величиной с ногтей большого пальца отливало янтарным блеском, источая мягкое сияние в лучах заката.

─ Вот она, пилюля очищения костного мозга. Название гремит на всю округу, а в народе говорят, что громкая слава не бывает пустой.

─ Препарат, почитаемый тысячами практиков, наверняка не окажется пустышкой. Впрочем, уже поздно и тело слегка утомлено, лучше приму ее завтра!

На следующее утро Сюй Юнь, по обыкновению, завершил медитацию под персиковым деревом по технике «Питание ветром и росой», после чего прогнал ци по нескольким большим небесным кругам.

Лишь когда его даньтянь наполнился силой, а меридианы успокоились, он вернулся в дом и сел, скрестив ноги.

Затем он отправил в рот пилюлю очищения костного мозга. Та мгновенно растаяла, и волна прохладной лекарственной мощи медленно просочилась по каналам.

Поначалу не происходило ничего особенного, но спустя примерно четверть часа лекарство наконец вошло в силу.

Все суставы и меридианы словно пронзили тысячи тонких игл, и из самой глубины костного мозга хлынула волна ломящей боли.

Он глухо застонал, на лбу выступили капли пота, но паники юноша не проявил.

О подобных муках очищения плоти Сюй Инъюнь предупреждала заранее, и теперь, испытав их на себе, он лишь утвердился во мнении, что всё идет под контролем.

Прошло почти два часа, прежде чем острая боль сменилась ровным теплом.

Сюй Юнь медленно выдохнул мутный воздух и опустил взгляд: на открытой коже его рук проступил тонкий слой серовато-черной грязи, источающей слабый зловонный душок.

─ Какая гадость! Неужели это шлаки моего тела? Выглядит прямо как грязь из канавы, надо срочно пойти смыть, просто невыносимо.p>

Он поднялся, зашел за дом к горному роднику, окатился ключевой водой дочиста, вернулся в комнату, уселся на циновку и вновь погрузился в созерцание собственной плоти.

Эффект улучшения одаренности не проявился мгновенно, но циркуляция духовной энергии в даньтяне стала заметно плавнее, чем раньше.

Скорость поглощения энергии мира также обрела едва уловимое ускорение.

Он удовлетворенно кивнул.

Пилюля очищения костного мозга была способна лишь на незначительную коррекцию таланта, и такой результат уже можно было назвать удачей.

С окончанием экзаменов они официально стали четвероклассниками.

Незаметно пролетело время: Сюй Юнь находился на горе Цинхуа уже четвертый год.

Обитель Вопрошения Дао, располагавшаяся позади Зала Чуюань, служила исключительным уделом элитных учеников каждого поколения. Отдельные павильоны, собственные небольшие площади – здесь было всё необходимое.

Таких обителей насчитывалось ровно семь, и все они стояли особняком друг от друга на почтительном расстоянии, отчего в будни ученики редко пересекались.

Однако к неожиданности Сюй Юня, после перехода в Обитель Вопрошения Дао утренние занятия сократились до одного раза в три месяца, что оказалось куда свободнее прежнего.

Зато вес практических уроков заметно возрос.

Государство Сун никогда не знало мира, и уровень культивации человека не равнялся его реальной боевой мощи, поэтому практика ценилась превыше всего.

Чтобы истинно вырасти, заклинатель был обязан пройти через закалку кровью и пламенем, и на одном лишь затворничестве сильного мастера не воспитать.

Практические занятия по-прежнему вела Сюй Инъюнь: этой выглядящей на восемь лет девушке на самом деле исполнилось уже почти сорок.

Она сама являлась культиватором стадии основания зародыша, причем искусно владела именноступами нападения.

Молодая, горячая на расправу мастерица основания зародыша подходила на роль наставницы полудетям как нельзя лучше.

Теоретические же основы по-прежнему преподавал Сюй Юнлин.

Подобное расписание во многом объяснялось тем, что Обитель Стихии Огня показала лучшие результаты среди всех классов потока.

Клан естественным образом стремился вливать лучшие ресурсы в самые перспективные побеги.

Сегодня шел первый день их пребывания в Обители Вопрошения Дао.

Сюй Юнлин сперва поздравил всех с прибытием сюда.

По меньшей мере восемь из десяти будущих мастеров основания зародыша в клане выходили именно из стен Обители Вопрошения Дао, и те ученики, кому посчастливилось практиковаться здесь, получали ресурсы, о которых обычные обители не смели и мечтать.

Но вслед за этим он огласил правило, от которого атмосфера в зале мгновенно натянулась.

Отбор по худшим.

Раз в год пятерка отстающих учеников подлежала разжалованию в рядовые обители, а их места занимали лучшие из новичков.

Услышав это, Сюй Юнь слегка нахмурился.

Хотя подобный метод стимулировал к развитию, но даже если аутсайдеры превосходили силой учеников из простых классов, их все равно выметали прочь, что выглядело не слишком справедливо.

Но подумав секунду, он задался вопросом: а где в этом мире вообще искать справедливость?

То, что клан предоставлял столь зримый и осязаемый путь наверх, позволяя простолюдинам вроде него заявить о себе, уже стоило дорогого.

Просто теперь ему придется пристальнее следить за тренировками Дали.

С нынешними темпами того увальня вероятность вылететь из списка выглядела пугающе высокой.

После урока Сюй Юнь напрямую направился к Сюй Юнлину.

В прошлые периоды из-за затворничества старца занятия вела Сюй Инъюнь, и теперь, увидев старика впервые за год с лишним, юноша даже удивился.

Лицо Сюй Юнлина выглядело еще более румяным, чем год назад, а аура казалась непостижимо глубокой – неужели он совершил прорыв?

─ Прошло больше года, а ты, проказник, тихо и незаметно забрал первое место. Молодцом, не подвел.

Сюй Юнлин улыбался в усы, и глаза его искрились одобрением.

Хоть он и с самого начала знал, что этот парень из низов его не разочарует, но среди сородичей имелось немало детей из прямых ветвей.

Имея за спиной поддержку клановой знати, Сюй Юнь сумел за счет чистого упорства обойти потомков знатных семей и вырваться в лидеры – за это старик радовался от всей души.

─ Благодарю за наставления Девятого деда. Если бы не его усердная забота все эти годы, я бы не добился таких высот.

В словах Сюй Юня крылась доля лести, но вместе с тем они шли от чистого сердца.

Сюй Юнлин относился ко всем одинаково, добросовестно исполняя долг учителя и ничего не утаивая.

Что до обращения «Девятый дед», то среди сородичей с иероглифом «Юн» старик занимался девятое место, и так его звали лишь самые близкие.

Сюй Юнлин улыбнулся и погладил бороду.

На данный момент и успехи, и нрав Сюй Юня его всецело устраивали.

─ Сюй Юнь, раз уж ты занял первое место, тебе положено право практики в сокровенной земле.

─ Всего у клана девять таких мест, а поскольку ты практикуешь «Канон Грома и Огня», тебе лучше всего подойдет Долина Грома.

─ Там полно духовной энергии и круглый год бьют природные молнии, что окажет огромную помощь в освоении техники громовой стихии.

─ Пусть три месяца – срок небольшой, но для такого окрепшего умом ребенка, как ты, этого хватит, чтобы шагнуть на новую ступень.

Он осекся на секунду, словно вспомнив что-то, и добавил:

─ Однако условия в Долине Грома суровы, грозы бушуют непрерывно. Если решишь идти, готовься как следует. Сокровенная земля – благо, но выдержать положенный срок удается далеко не каждому.

─ Практика там – сама по себе проверка духа.

─ Девятый дед может не волноваться, внук разумеет, –

отозвался Сюй Юнь и тут же поинтересовался: – Когда туда можно будет войти?

─ Каждое открытие сокровенного места требует заблаговременной подачи заявки в Зал Общих Дел для централизованного распределения.

─ Ты теперь первый, так что Зал Общих Дел поставит тебя в очередь в первую очередь.

─ По срокам должно получиться как раз в следующем месяце.

─ Только помни: Долина Грома не простая обитель духовной силы. Перед входом нужно запастись кое-каким снаряжением: талисманом защиты от молний, пилюлей отказа от пищи

и артефактом, способным прикрыть сердце и меридианы. Всё это клан подготовит для тебя ко времени, переживать не стоит.

……

Луна поднялась в зенит, заливая внутренний двор мягким светом. Под раскидистым персиковым деревом Сюй Юнь сидел, скрестив ноги, а Огонек дремал рядом, размеренно втягивая воздух.

Его шерсть цвета пламени слабо отливала багрянцем в ночной прохладе.

Для него сон был лучшей тренировкой и самым приятным занятием.

─ Хотя я уже прорвался на пятый слой тренировки ци, чем дальше, тем больше времени требуется на каждый новый шаг.

─ Неудивительно, что какой-нибудь затык на пути способен задержать практика на годы, а то и десятилетия.

─ Позже продвижение перестает быть простым количественным накоплением ци в даньтяне, требуя тонкого улучшения ее качества.

─ На преодоление вершины первого слоя уходил год, а теперь требуется вдвое, а то и втрое больше времени.

─ Зато после прорыва на пятый слой духовное чутье заметно окрепло: его мощь сравнялась с восприятием шестого слоя, что далеко превосходит обычных практиков.

Сюй Юнь молча подсчитывал всё про себя.

─ В конце концов, я попаданнец, а главный признак попаданца – сила души, превосходящая обычных людей. Если бы у меня не было даже этого преимуществ, я бы зря прожил вторую жизнь.

─ Чем сильнее духовное восприятие, тем меньше сна мне требуется ежесуточно, а за долгие месяцы набегает солидный отрезок времени для практики.

Наставления учителя он держал в памяти.

Тот как-то приводил в пример случай из прошлого бессмертного мира.

Давным-давно существовала пилюля, позволявшая практикам на ранних этапах обходиться без сна и заниматься развитием круглые сутки напролет. Эффект от нее действительно наблюдался ошеломляющий.

Но впоследствии ни одна секта больше не прибегала к этому методу, ибо путь сей вел в тупик.

До достижения определенного уровня духовного развития,

в особенности на ранних ступенях, сон оставался главным источником подпитки духа после его перенапряжения.

Так что в этой жизни, как и в прошлой, хороший сон имел первостепенное значение, от чего не мог избавиться даже культиватор.

Попрактиковав еще с полчаса, Сюй Юнь приоткрыл глаза. Он похлопал Огонька по голове и поднялся на ноги.

─ На сегодня хватит. В тренировках важны перерывы, за упорством всегда должен следовать отдых.

─ Если бы успеха можно было добиться одной лишь тяжелой пахотой, золотые бессмертные не были бы столь редки в этом мире.p>

─ Бабах!

Небеса озарила вспышка серебристого света, за которой последовал оглушительный, пронзительный раскат грома.

Неподалеку исполинское дерево было расколочено молнией в уголь, и ствол его треснул от самой макушки до основания.

Вокруг во все стороны разлетелись обугленные щепки, а из разлома потянулась тонкая струйка серого дыма.

Сюй Юнь глядел на это курившееся марево, внезапно ощущая, как под суровым гневом небес у него на лбу выступает пот.

Он машинально нащупал на груди несколько спрятанных талисманов защиты от молний.

В душе его закралось смутное сомнение: а не слишком ли мало он их прицепил?

─ Ха-ха, малец, так ты и есть тот самый Сюй Юнь, что выбился в первые ученики на этом экзамене? Чего же ты сжался в комок и стоишь у входа, боясь ступить внутрь? ─

Прислонившись плечом к каменной стеле у самого прохода в долину, скрестил руки на груди красивый юноша в синем клановом одеянии и усмехнулся.

─ Пятый брат, оставь свои шуточки над младшим сородичем. Долина Грома издавна служит местом притяжения небесных разрядов, ─

подхватил другой молодой человек с напускным легкомыслием в голосе.

─ К тому же клан установил здесь великую формацию привлечения молний третьего ранга. Когда мы с тобой впервые сюда заявились, оба дрожали коленками и тряслись как осиновые листья, ха-ха.

Оба этих парня, как и Сюй Юнь, принадлежали к поколению «Пин», происходили из простых семей, относились к побочным ветвям клана и еще не заслужили право носить старшее имя.

─ Малыш, не обращай на них внимания, ─

тут же подошла еще одна старшая сородича, добрая и приветливая, и с улыбкой поспешила выручить его.

─ Среди тех, кто попадает в это благословенное место посреди стадии Концентрации истока, найдется ли хоть один сородич, который не завидовал бы тебе?

─ А тот братец язвит лишь потому, что зеленая тоска его снедает от зависти.

─ Я понял, старшая сестра, ─

послушно кивнул Сюй Юнь.

Месяц назад, сразу по окончании испытания, Сюй Юнь прибыл в это заповедное родовое угодье.

Правда, сокровищницу скрывала защитная формация, и врата отворялись строго по часам, войти туда в любой момент не представлялось возможным.

Упомянутым сородичам пришлось потратить немало личных заслуг перед кланом, чтобы выторговать себе право на здешнюю медитацию. Увидев же, что столь юный мальчишка проник сюда по праву победителя, они неизбежно затаили легкую обиду.

Сюй Юнь лишь улыбнулся про себя, не придавая этому значения.

Зависть – сама по себе скрытая форма восхищения.

Раз кто-то завидует, значит, ты и впрямь превосходишь его.

Что вообще представляет собой благословенное место?

Еще до отправления он изучил всё вдоль и поперек.

Энергия мира распределена неравномерно, и в определенных точках рельеф естественным образом концентрирует духовные потоки – так рождаются жилы истока.

Опираясь на эти жилы, мастера формаций настраивают потоки и удерживают их в узде.

Когда концентрация духовной силы возрастает до поистине устрашающих величин, такое место и зовут среди культиваторов сокровищницей.

Гора Цинхуа насчитывала девять таких заповедных зон, и Долина Грома была одной из них.

Со всех сторон ее окружали горы, а в толще породы залегали огромные пласты руды, насыщенной стихией молний, что само по себе притягивало небесные разряды.

Добавьте к этому великую формацию привлечения молний третьего ранга, которую поколения клановых мастеров то и дело укрепляли и дорабатывали.

В итоге бури в долине не утихали круглый год, а плотность грозовой энергии превышала внешнюю среду более чем в десять раз.

В процессе стягивания духовной силы формация неизбежно провоцировала естественные удары молний, отчего их частота здесь многократно превосходила привычные места, а мощь каждого удара поражала воображение.

Упражнения стихии грома давались здесь вдвое легче, хотя адептов, специализирующихся именно на молниях, среди сородичей было меньшинство.

Главным образом долину использовали для закалки плоти ударами стихии.

Именно поэтому Долина Грома пользовалась бешеной популярностью у адептов телесного совершенствования, заслуженно считаясь священной обителью практики.

Хребет Тайхан делился на пять колец, и Долина Грома располагалась примерно в пределах третьего.

Стоило Сюй Юню переступить порог долины, как по всему его телу разлилось невероятное блаженство.

Окружающая густая духовная энергия даже без осознанного применения техники сама собой устремлялась внутрь каждой поры.

Хотя здешняя грозовая энергия уступала по мягкости родной горе Цинхуа,

в ней таился особый, властный норов, который тонко резонировал с путями циркуляции «Канона Грома и Огня» в его теле,

отчего духовные силы в даньтяне заплясали с новой силой.

Двое старших сородичей, заметив, как быстро мальчик привык к здешней атмосфере, переглянулись,

сбросили с лиц маски насмешников и поспешили каждый к своему месту медитации.

─ И впрямь благословенное место, слухи не лгут, ─

произнес Сюй Юнь, шагая по извилистой каменной тропе вглубь долины.

Чем дальше он продвигался, тем плотнее становилась грозовая энергия в воздухе.

Время от времени из рудных жилок на склонах выпрыгивали крошечные электрические дуги и, ударяясь о его одежду, рассыпались искрами.

Однако по мере продвижения вперед Сюй Юнь стал чувствовать неладное.

Откуда-то взялось ощущение, будто за спину уселся невидимый демон и тянет к земле; не пройдя и ли, он уже ощутил слабость во всем теле и легкое головокружение.

Чем глубже он уходил, тем труднее становилось дышать.

Даже несмотря на защитный артефакт, оберегающий сердце и меридианы,

маленькие молнии, то и дело срывающиеся со скал, по-прежнему пробирали его тело до дрожи.

«Мое тело ежедневно омывается сиянием луны и солнца, и прочность плоти явно превосходит уровень обычного бойца пяти ступеней Концентрации истока», – размышлял он.

«Но ощущения не обманывают: здесь что-то не так».

«Ладно, пройду еще немного вперед, доберусь хотя бы до зоны Бин».

Прежде чем прийти сюда, он выяснил, что Долина Грома делится на три зоны: Цзя, И и Бин; чем глубже заходишь, тем выше ранг участка.

Эффективность тренировок там возрастала, но вместе с тем пропорционально росла и мощь падающих молний.

Сам он сейчас находился лишь на самом краю зоны Бин.

Но даже здесь нагрузки едва хватало на пределе сил.

«Сначала доберусь до самого сердца зоны Бин, а там посмотрим».

Сюй Юнь глубоко вздохнул и снова зашагал вперед.

На сей раз он привел в движение духовную силу в даньтяне, сознательно запустив «Канон Грома и Огня», чтобы противостоять незримому давлению.

Стоило лишь запустить циркуляцию ци, как тяжесть на плечах заметно уменьшилась.

Хотя груз по-прежнему давил, по крайней мере, передвигаться стало возможно.

Каменная тропа под ногами расширилась, скалы по бокам расступились, открывая площадку шириной в несколько десятков чжанов.

В центре площадки возвышался древний каменный помост, исчерченный сложными узорами формаций – это и было главное место для медитации в зоне Бин.

Вокруг помоста лепилось несколько каменных келий, стены которых также покрывали печати сброса молний.

Правда, здешние рунические узоры выглядели куда сложнее тех, что у входа, явно рассчитанные на более мощные удары.

─ Пожалуй, устроюсь здесь, ─

Сюй Юнь не стал сразу взбираться на помост.

Вместо этого он обошел площадку по кругу, запечатлевая в памяти особенности рельефа и расположение защитных барьеров.

Убедившись в отсутствии скрытых угроз, он выбрал одну из каменных келий и толкнул дверь.

Келия оказалась крошечной, чуть больше сажени в поперечнике, а все четыре стены покрывали многослойные печати рассеивания грозовой мощи, чье тусклое сияние слабо мерцало в полумраке.

Сюй Юнь уселся, скрестив ноги, вытащил из пространственного мешка еще два талисмана защиты от молний, аккуратно наклеил их на грудь и пробормотал:

─ Если меня вдруг прибьет молнией прямо во время медитации, нелепейшей же смерти не сыскать. Лучше перестраховаться и прилепить парочку дополнительных.

Удостоверившись, что всё готово, он закрыл глаза и вновь обратился к «Канону Грома и Огня».

Стоило технике прийти в движение, как он ощутил совершенно иную реальность медитации, нежели во внешнем мире.

Энергия неба и земли тоже имеет свои склонности, обычно связанные с местным ландшафтом; здесь же самой густой закономерно оказалась стихия молний.

Те крошечные серебристые искорки напоминали живых светлячков, и едва он запустил практику, как они наперегонки ринулись внутрь его тела.

Вскоре Сюй Юнь с удивлением понял, что тренироваться здесь сподручнее, чем принимать пилюли Взращивания истока.

«Это же быстрее, чем глотать пилюли! Каждая секунда здесь равносильна непрерывному переплавлению пилюли Взращивания истока!»

«Главное – никаких побочных эффектов от лекарств, не нужно тратить силы на вывод токсичных остатков».

«Истинная правда! Благословенное место, поистине благословенное! Вот какова она, основа рода золотого ядра?»

«В зоне Бин и то такая скорость, а что будет в зоне И? Неужели я взлечу?»

«Может, рискнуть и сунуться в зону И? Пусть даже на самый край, но ведь тамошняя эффективность должна превосходить нынешнюю в разы?»

Мысли вихрем проносились в голове Сюй Юня.

В культивации действует правило: опередил на шаг – идешь впереди на протяжении всего пути.

Раз уж ему выпал шанс пробиться в священную обитель, неизвестно, когда представится следующая возможность.

К тому же польза этого места заключалась не только в росте уровня силы, но и в закалке плоти.

Путь созидания требует гармонии во всем: в будущем прорыв к основанию Дао потребует преодоления не только барьера духовной энергии, но также барьера тела и барьера духа, где важна каждая ступень.

─ Третий дядя был прав: культиватор обязан бороться за всё, ─

подумал он.

─ Если не поборешься сегодня, завтра кто угодно сможет сесть тебе на голову, а у тебя не останется сил на отпор.

Сказано – сделано.

Конечно, Сюй Юнь не был безрассудным глупцом: его хрупкое с виду тело таило под одеждой поистине железную начинку.

Если говорить о прочности плоти, то его организм, ежедневно омываемый лучистой энергией солнца и луны,

далеко не так прост, как может показаться по уровню его культивации.

К тому же он заметил, что здешнее применение техники «Питание ветром и росой» позволяет усваивать энергию более высокого порядка, нежели обычная духовная сила.

Пусть природа этой энергии оставалась загадкой, она заметно облегчала нагрузку на его тело.

Именно в этом крылась его уверенность и смелость двинуться вглубь.

Тем временем у границы зоны Цзя...

Бушевавшие здесь молнии казались поистине кошмарными, а неистовствующее грозовое облако над головой походило на свирепого зверя.

Оно ворочалось и ревело, изрыгая сотни молний толщиной с человеческую руку, которые с треском обрушивались вниз,

превращая этот сектор в устрашающее море грозового огня.

Кто в здравом уме добровольно полезет под молнии?

─ Эх, пятый брат, ты же только что упрекал пацана в трусости, а на себя-то посмотри, ─

Сюй Хао поскреб в ухе и небрежно бросил:

─ С такими заячьими замашками как ты собрался добиваться сестрицы Цинчжу?

─ Если продолжишь в том же духе, этот сопляк Ло Фэн уведет ее прямо у тебя из-под носа.

─ Кто это тут трусит! Ты меня через щелку двери за человека не считаешь? ─

вспылил Сюй Тучжи.

─ И прекрати применять ко мне дешевые провокации!

Сюй Тучжи свирепо зыркнул на Сюй Хао, но тот лишь хмыкнул, повернулся к кишащему молниями грозовому полю, сплюнул и, судя по блеснувшему в глазах жесткому огоньку, принял какое-то решение.

Одним движением сорвав с груди защитный талисман, он решительным шагом ступил на границу зоны Цзя.

Видя, как Сюй Тучжи вошел в самую опасную зону, Сюй Хао с довольной улыбкой перевел взгляд на Сюй Мэнъяо:

─ Сестра Мэнъяо, ты ведь нарочно не сказала тому малышу, что помимо формации молний здесь действует еще и гравитационная формация?

─ В каждой новой зоне сила тяжести возрастает вдвое.

─ А о чем тут говорить? ─

Сюй Мэнъяо мягко улыбнулась, но голос ее прозвучал совершенно равнодушно.

─ Ребенок должен вкусить тягот, чтобы вырасти, разве нет?

─ Когда мы впервые сюда пришли, разве кто-то из старейшин рода разжевывал нам эти правила?

─ Тот, кто способен выделиться среди сородичей, пусть с виду и сама кротость, в душе всегда горделив и амбициозен.

─ Стал бы такой человек по своей воле прозябать в зоне Бин?

─ Хе-хе, если этот братец по глупости сунется в зону И, его придавит удвоенной гравитацией, да так, что он потеряет сознание – вот и пропадет зазря драгоценный шанс, ─

злорадно усмехнулся Сюй Хао.

Сюй Мэнъяо покачала головой и серьезно произнесла:

─ Мы – одна кровь, и если он пострадает от наших рук сегодня, это лучше, чем столкнуться с жестокостью чужаков-бродяг в будущем.

─ К тому же, даже если бы я предупредила, что изменилось бы?

─ Многие в душе упорствуют, пытаясь доказать свою исключительность, хотя в итоге всё сводится лишь к самообману.

─ Чужие слова не учат – жизнь учит с первого раза.

─ Если рыбка не испытает давления, как ей перепрыгнуть через врата дракона?

─ Думаю, тот малыш со временем поймет наши благие намерения.

Едва слова затихли,

над долиной пронесся громовой раскат.

─ Грохнуло! ─

Сюй Тучжи стоял на краю зоны Цзя, но сделать хотя бы шаг вглубь уже не решался.

Лицо его окаменело, отражая смесь застывшего ужаса, когда он наблюдал, как молнии толщиною в руку одна за другой падают прямо перед ним.

А непрерывный грохот тяжелых туч над головой лишь подчеркивал всю ничтожность и беззащитность его одинокой фигуры.

─ А-а! ─

Раздался истошный вопль Сюй Тучжи.

Оба наблюдателя перевели взгляды и увидели, что сородича обратило в черную головешку – лишь ослепительно белые зубы жутко выделялись на обугленном лице.

Не успел он прийти в себя, как новый разряд ударил рядом, заставив сердца зрителей замереть в груди от страха.

─ Тц-тц, а тело-то у пятого брата нынче закалится на славу! ─

─ Посмотрим, как теперь этот Ло Фэн посмеет тягаться с ним за сестрицу Цинчжу! ─

…………

─ Больше не могу, предел близко, ─

Сюй Юнь опирался о каменную стену, тяжело и судорожно заглатывая воздух.

С каждым шагом вперед на него наваливалось всё более тяжелое незримое бремя.

Кости хрустели под давлением, а сердце словно зажали в кулак, сжимая с каждым ударом.

Он поднял голову: впереди маячил край зоны И.

Блуждающая в воздухе духовная энергия здесь сгустилась настолько, что превратилась в видимые глазу тончайшие белые туманные нити, поблескивающие в отсветах молний.

─ Фух, пусть будет здесь, ─

Сюй Юнь стиснул зубы, сделал еще несколько волевых шагов и опустился на относительно ровную скалу.

В этот момент каждая косточка в его теле издавала треск, а вездесущее давление норовило впечатать его плоть прямо в камень, однако в глазах не было и тени отступления.

─ Начинаем медитацию, ─

пронеслось в мыслях.

─ Плотность здешней энергии такова, что сутки практики заменят пять-шесть дней на горе Цинхуа, а три месяца станут эквивалентом полутора лет упорного труда.

─ Если удастся выстоять, прорыв к шестой ступени Концентрации истока – не пустые мечты.

Сюй Юнь прекрасно понимал редкость выпавшей возможности и сосредоточил все помыслы на внутренней работе.

Хотя беспрерывная суточная тренировка оставалась невозможной для его текущей физической формы,

три-четыре часа в день составляли предел, за которым начиналось опасное истощение.

К счастью, Долина Грома являлась идеальным горнилом для плоти.

Каждый раз, когда медитация доходила до предела и циркуляция останавливалась,

он принимался укрощать блуждающие в воздухе микроразряды, чтобы закалить ими тело.

Поначалу удары молний жгли кожу до онемения, но со временем

организм привык к нагрузке, и мускулы с костями под воздействием разрядов крепли и уплотнялись.

Еще большим сюрпризом стало то, что техника «Питание ветром и росой» здесь вытягивала из пространства куда более чистую энергию.

Эта субстанция казалась донельзя разреженной и почти растворялась в грозовом потоке,

но стоило хоть капле коснуться его меридианов, как тело отзывалось легкой дрожью.

Хрупкая плоть словно проходила через тайное очищение изнутри.

Повторив это несколько раз, он с радостью обнаружил, что физическая сила возросла в разы по сравнению с первыми днями в долине.

Переход от состояния полного изнеможения к привычному комфорту на краю зоны И служил тому лучшим доказательством.

Тем не менее это место оставалось клановым заповедником, а таинственная энергия, скорее всего, питалась силой самого источника долины.

Сюй Юнь не решался злоупотреблять ею ежедневно, опасаясь привлечь внимание кланового предка, присматривающего за обителью.

Объяснять происхождение подобных способностей простому адепту побочной ветви не хотелось никому.

Выплыви эта тайна наружу – неприятностей не оберешься.

Поэтому он пользовался секретом лишь в конце ежедневных занятий,

аккуратно вбирая крохи силы в перерывах между медитациями, соблюдая меру и не проявляя жадности.

Так незаметно пролетели еще два месяца.

Для Сюй Юня эти два месяца стали сущим испытанием на прочность.

Духовное и физическое истощение...

Не зря старейшина Юнлин перед входом предупреждал, что три месяца в Долине Грома сами по себе – суровое испытание характера.

И ладно бы физическая боль – ее еще можно перетерпеть, стиснув зубы.

Но монотонный, нескончаемый грохот молний сломил бы любого со слабым духом.

Запасенных пилюль отказа от пищи хватало, чтобы не думать о голоде, но вкус у них был настолько пресным, что за два месяца во рту словно стерлись все рецепторы.

И все же, пережив эти два месяца, Сюй Юнь ясно ощутил собственный рост.

Его духовная сила добралась до самой вершины пятой ступени Концентрации истока, и до шестой оставался лишь один крошечный шаг.

А закалка тела и вовсе сделала его другим человеком.

Когда он впервые ступил на край зоны И, невидимая тяжесть ломала кости так, что треск раздавался на всю округу, а каждый шаг давался ценой неимоверных усилий, как в трясине.

Теперь же он двигался в этих условиях свободно, порой даже захаживая немного вглубь.

Да и меридианы под непрерывными ударами молний заметно расширились.

Однако при всех успехах обнаружилась одна проблема.

Эффективность тренировок в долине падала день ото дня.

В первый месяц духовные силы росли прямо на глазах, словно на дрожжах.

Такое ощущение отдачи заставляло забыть обо всем, подталкивая проводить в медитации все двенадцать часов подряд.

Но на второй месяц темпы заметно замедлились.

Если раньше день шел за пять-шесть, то теперь прибавка скатилась к трем-четырем суткам.

К настоящему же моменту польза от полного дня практики равнялась максимум двум суткам во внешнем мире, едва превосходя результаты начальной зоны Бин.

Причина крылась на поверхности и в точности напоминала прошлый опыт с пилюлями концентрации истока и жидкостью взращивания духа.

Никакие сокровища и благословенные земли не дают бесконечного, неизменного прироста.

Первое столкновение всегда приносит максимальный эффект, потому что каналы и даньтянь впервые сталкиваются с такой концентрацией энергии.

Каждый приток грозовой силы воспринимается телом как новинка.

Но по мере адаптации чувствительность каналов падает, и отдача неизбежно снижается.

В конечном счете дело было вовсе не в изменении среды, а в том, что организм перешел из состояния «голода» к «насыщению».

Окружающие условия способны подтолкнуть к прорыву, но у прочности плоти всегда есть предел.

С его текущей ступенью он пока не мог бесконечно поглощать энергию извне.

Раз уж отдача в зоне И упала до двукратного уровня, сидеть здесь дальше не имело смысла.

Сюй Юнь поднял глаза: четкой границы между зонами И и Цзя не существовало, но разницу можно было заметить невооруженным глазом.

Небо над тем участком почти касалось земли.

В грозовых тучах плясали серебряные змеи, а частота ударов молний возросла вдвое.

Незримое давление в воздухе наваливалось с такой силой, что ноги сами собой наливались свинцом.

Лишь воочию столкнувшись с подобной мощью природы, человек осознает собственную ничтожность, но мужество – гимн человечества!

Что уж говорить о культиваторах, наделенных сверхъестественными силами!

До края зоны Цзя оставалось не больше ли.

─ Остался всего один месяц, ─

Сюй Юнь медленно поднялся, прислушиваясь к гулу еще не усвоенной грозовой энергии в каналах.

Взгляд его устремился в сторону бушующей молниями зоны, а в голове закружились мысли.

─ Здешних условий уже мало. Вместо того чтобы вяло дожидаться конца срока в зоне И, лучше попытать счастья в зоне Цзя.

─ Продержаться там хоть пару дней куда полезнее, чем бессмысленно тратить время здесь.

Однако он отчетливо понимал свои слабые стороны и трезво оценивал силы – самонадеянность до добра не доводит.

На этот раз он планировал лишь добраться до самых первых камней у границы зоны Цзя и посидеть там несколько дней.

Пусть даже на самом краю, эффективность медитации наверняка превзойдет зону И.

Сюй Юнь никогда не пасовал перед трудностями.

Сделав несколько шагов, он с облегчением отметил, что недавняя закалка позволила телу привыкнуть к здешней тяжести.

Но чем дальше он продвигался, тем острее возвращалось ощущение липкого оцепенения, знакомое по первым дням в зоне И, и даже превосходило его.

Плечи словно придавило невидимым грузом, заставляя тащить сотни цзиней по раскисшей грязи.

Каждый подъем стопы требовал напряжения всех сил.

В прошлой жизни ему доводилось заниматься танцами, терпеть боль при растяжках – и не день-два, а целый год, проходя через судороги, от которых мутился рассудок; нынешняя боль казалась вполне терпимой.

Правда, вскоре ему пришлось умерить гордыню.

Внутренности сжало так, будто невидимая рука скрутила их в узел, а дыхание сделалось частым и поверхностным.

«Нельзя же сдаваться!» – пронеслось в голове.

«Что значит нельзя? Настоящие мужчины не говорят “не могу”!»

Стиснув зубы, Сюй Юнь поволок ноги в сторону вожделенной зоны Цзя.

«Ерунда! Кажется, меня сейчас расплющит».

«Вместо того чтобы доводить себя до обморока, лучше вовремя отступить».

В конце концов он решил сдаться.

Если он потеряет сознание от перенапряжения, выгода не покроет убытков.

Но стоило ему мысленно расслабиться, как он вдруг понял, что одна его нога уже перешагнула черту зоны Цзя.

─ Ха-ха, не успел оглянуться, как... тьфу ты, чуть не грохнулся в обморок, ─

оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, Сюй Юнь пластом рухнул на землю, уподобившись дохлому псу.

Большая часть его тела наконец оказалась на территории зоны Цзя.

С трудом втянув оставшуюся снаружи ногу, он тяжело задышал, заглатывая воздух ртом.

Поток грозовой энергии, в разы более яростный, чем в зоне И, обрушился прямо через макушку.

Его затрясло в лихорадке, а волосы встали дыбом.

Глядя на бушующие тучи над головой, он невольно расплылся в улыбке.

Энергия этого места его не разочаровала.

По самым скромным подсчетам, день практики в зоне Цзя заменял по меньшей мере восемь-девять дней во внешнем мире.

Тридцать дней месяца равнялись почти полугоду упорного труда вне долины.

Говорят, в постижении Дао важны богатство, компаньоны, учение и земля – и это место воплощало собой как раз ту самую «землю».

Имея под рукой подобное сокровище, как могли обычные бродяги-одиночки тягаться с великими кланами, чья история насчитывает тысячелетия?

─ Десять поколений моих предков занимались культивацией, а ты – одиночка с улицы. И с чем ты собрался со мной тягаться? ─

рассуждал он.

У бедного бродяги без жилы истока, без пилюль и без сторонней помощи –

даже при наличии трех духовных корней – увянут годы прежде, чем он нащупает порог следующего великого скачка.

Родившись же в подобном роду, обладая ресурсами и благословенными землями, можно лишь приумножить врожденный талант, совершив скачок от единицы к двойке.

…………

В любом случае этот рискованный шаг полностью оправдал себя!

Отправиться в зону Цзя – пусть даже на самую ее окраину – оказалось абсолютно правильным решением!

Не желая терять ни единой мгновения, Сюй Юнь тут же закрыл глаза, погрузил разум в себя и целиком отдался медитации.

В мгновение ока прошел еще один месяц.

Покидая Долину Грома, Сюй Юнь бросил взгляд назад: скрытая за темными тучами горная расщелина по-прежнему искрилась отблесками молний.

Это место поистине было благословенным. У него имелось смутное предчувствие: если удастся попрактиковаться в самом сердце Долины Грома, его продвижение в культивации пойдет семимильными шагами.

Вот только когда ему представится шанс попасть туда снова, одному богу известно.

Дежуривший у входа в долину дьякон машинально окинул юношу взглядом, и в глубине его глаз мелькнуло удивление.

Он помнил, что этот мальчик вошел внутрь, обладая лишь силой пятого уровня тренировки ци, а теперь, судя по всему, уже совершил прорыв.

Обладать подобной ступенью культивации в столь юном возрасте – для их обширного клана это означало не уступать некоторым зрелым практикам со средними задатками.

Кажется, этого паренька зовут Сюй Юнь?

Пока в мыслях дьякона роились самые разные догадки,

Сюй Юнь, ни о чем не подозревая, лишь почтительно сложил перед ним руки, а затем хлопнул по сумке для хранения. Клочок зелени размером с ладонь тотчас начал стремительно расти прямо на глазах под напором ветра.

То было стандартное для их клана магическое средство полета первого ранга.

Хотя практики, перешагнувшие четвертый уровень тренировки ци, еще не умели парить в небесах за счет собственной энергии,

люди издавна славились искусством создания орудий. Обретя духовное сознание, они получали возможность взмывать в небесные выси с помощью летающих артефактов.

Сюй Юнь научился летать еще тогда, когда только достиг четвертого уровня тренировки ци.

Сделав шаг вперед, он уверенно опустился на зеленый лист, который теперь раздался в размерах до метра.

Стоило ему сформировать пальцами заклинание, как лист плавно тронулся с места и понесся в сторону горы Цинхуа, что возвышалась в самом центре первого кольца Хребта Тайхан.

Живописные пики один за другим исчезали позади в поле зрения.

За последний месяц тренировок культивация Сюй Юня поднялась на новую ступень.

Теперь духовная энергия шестого уровня тренировки ци увеличилась на тридцать-сорок процентов по сравнению с периодом до прорыва, а прочность духовного сознания и плоти и вовсе намного превосходила саму ступень развития.

Пожалуй, те практики поздних этапов тренировки ци, что не уделяли внимания закалке духа и тела, едва ли могли сравниться с ним нынешним.

Даже полет в небе казался теперь куда более легким.

«Это магическое средство полета «Зеленый лист» имеет узкое назначение и служит исключительно для передвижения по воздуху, да и скорость у него самая обычная», – размышлял он.

«Хотя Меч Зеленого Бамбука годится как для нападения, так и для полета, использовать боевой меч в качестве дорожного средства чересчур расточительно к тому же его ранг слишком низок, так что он сгодится разве что для побега на коротких дистанциях».

«Чтобы по-настоящему рассекать небеса на мече, оставляя морозный след на четырнадцать провинций, мне еще предстоит усердно трудиться».

Мысленно он поставил перед собой скромную цель –

прорваться на позднюю стадию тренировки ци в течение двух лет.

Теперь он уже не был новичком в мире культивации и прекрасно понимал, что мечи всегда стоили дороже прочих артефактов схожего назначения.

В любой сфере существовала своя иерархия презрения, и мир артефактов не был исключением.

Меч являлся не только первоклассным орудием убийства, но и средством передвижения.

Его способность совершать резкие рывки на коротких расстояниях делала его идеальным для побега – уже этих двух достоинств было достаточно, чтобы цена на него оставалась неизменно высокой.

Спустя несколько часов зеленый лист плавно опустился, доставив Сюй Юня к его двору.

Его едва успели толком открыть, как от старого персикового дерева с резким шумом отделилась алая тень и стремительно помчалась навстречу.

Не видевшись три месяца, Хомяо заметно прибавил в размерах: его ярко-красная шерстка лоснилась и переливалась на солнце, а четыре лапы, ступавшие по земле, уже обретали угрожающую стать молодого вожака стаи.

К несчастью, это внушительное зрелище испарилось без следа в то самое мгновение, когда зверь бросился на Сюй Юня.

Уперевшись передними лапами ему в плечи, он принялся истово вылизывать лицо хозяина мокрым языком, а хвост его вертелся со скоростью ветряной мельницы.

Все эти три месяца Сюй Юнь оставлял Хомяо на попечение Дали. Судя по пухлому малышу, который явно округлился еще сильнее, Дали ухаживал за ним на совесть.

Стоило вспомнить о Дали, как в воротах показалась его пухлая фигура.

─ Юнь-гэ! Ты вернулся! ─ воскликнул он.

День разлуки тянется как три года. Увидев возвращение Сюй Юня, Дали тут же бросил приготовленную для Хомяо еду, подбежал и заключил Юня в медвежьи объятия.

Хомяо же принялся кружить вокруг них, яростно шлепая хвостом.

─ Юнь-гэ, эти три месяца, что тебя не было, я ужасно по тебе скучал.

─ Эй, Дали, я ведь отправлялся тренироваться, а не на тот свет отправился, ─ усмехнувшись, Сюй Юнь похлопал его по спине, а затем окинул взглядом, заметив во взоре нотки одобрения.

─ Неплохо, неплохо. Не виделись три месяца, а ты уже пробился на четвертый уровень тренировки ци.

─ Да ну что ты, просто в последнее время старался изо всех сил. Но по сравнению с Юнь-гэ это все равно пустяки, сущие пустяки, ─ Дали затылок, смущенно замахал руками.

Третий и четвертый уровни тренировки ци разделяет лишь одна ступень, однако она служит первым серьезным барьером на пути культиватора, остановившим бесчисленное множество людей.

Природные задатки Дали среди вольных практиков считались вполне достойными, но в масштабах клана они выглядели самыми заурядными.

─ Юнь-гэ, тебя случайно в Долине Грома молнией не шарахнуло?

─ Я ведь никаких клятв не давал, с чего бы мне бояться молний? – отшутился Сюй Юнь.

─ Ха-ха, я шучу. Сюй Пинъань говорил, что Долина Грома – отличное место. С твоей-то силой, Юнь-гэ, ты наверняка извлек из этой поездки огромную пользу.

─ Да так, пойдет. По счастливой случайности продвинулся на один уровень.

Сюй Юнь говорил об этом так легко и непринужденно, словно рассуждал о погоде.

Сюй Дали же слушал его с отвисшей челюстью: ─ Чего? Юнь-гэ, да ты просто монстр скорости!

─ Неужели ты теперь на шестом уровне тренировки ци? Почему это сколько бы пилюль я ни глотал, мне все равно за тобой не угнаться…

Последнюю фразу он пробормотал совсем тихо.

Сюй Юнь слегка нахмурил брови: ─ Дали, ты что, прибегал к пилюлям, когда прорывался на четвертый уровень?

─ Я купил лишь одну пилюлю прорыва преград. Если бы просто продвигался своим чередом, до четвертого уровня пришлось бы ждать еще целых полгода, – честно признался Дали.

Сюй Юнь покачал головой.

Пилюли создавались для помощи практикам, и в самом приеме лекарств не было ничего дурного, но во всем существовал предел: стоило переусердствовать, как наступал обратный эффект.

─ Дали, принимать пилюли можно, но нельзя превращать это в зависимость.

─ Сейчас ты еще мал, но старейшины не зря повторяют, что в культивации важен долгий и размеренный труд.

─ Возведенная на пилюлях база в конце концов оказывается подобна замку из песка и не выдержит ни малейшего толчка.

─ Яды от пилюль накапливаются в теле капля за каплей, и в будущем это лишь добавит лишних оков при прохождении телесного барьера Возведения Основания.

─ Во всем нужна умеренность.

Эти слова прозвучали серьезно и проникновенно.

Переступив порог Обители Вопрошения Дао, Дали несомненно испытывал на себе определенное давление.

Испытывать давление – это хорошо, оно рождает стимул, но нельзя позволять ему сбивать себя с истинного пути.

Хотя Сюй Дали понимал эту истину, какой ребенок способен заглядывать столь далеко вперед?

И все же, глядя на серьезное лицо Сюй Юня, он тяжело кивнул,

обещая впредь тщательно закалывать свою основу и больше не злоупотреблять пилюлями.

Кто признает свои ошибки и исправляет их – тот хороший мальчик.

Что же до самого Сюй Юня, то хотя за последние три месяца его культивация и взлетела вверх, все это было добыто упорным трудом, а не выращено на искусственных стимуляторах.

Единственной проблемой было то, что сила возросла слишком резко, и тело еще не успело до конца привыкнуть к ней, из-за чего сохранялось легкое ощущение некоторой зыбкости.

Поэтому он временно перенес центр тяжести на изучение боевых искусств и фармакологии алхимии.

Раз уж он решил ступить на путь алхимии, ему предстояло возвести высотное здание с самого фундамента: одна лишь зубрежка базовых познаний о лекарственных травах и распознавание бесчисленного множества ингредиентов сами по себе превращались в серьезное испытание.

К счастью, нынешний возраст лучше всего подходил для запоминания информации.

С тех пор дни его проходили в тренировках заклинаний, играх с Хомяо и редких вылазках на небольшие собрания молодых сородичей.

В конце концов, все они принадлежали к одному клану, и затворническая жизнь в одиночку ни к чему бы не привела – раз уж все практиковали на одной горе, без должного общения и обмена опытом обойтись не получалось.

Дни текли в хлопотах и заботах, и два с половиной года пролетели незаметно.

В мгновение ока

прошло уже шесть с половиной лет с тех пор, как Сюй Юнь прибыл на гору Цинхуа.

«Алхимия – это тоже разновидность самосовершенствования».

«Все пути ведут к единой цели, и чтобы по-настоящему постичь любое ремесло».

«Требуется вложить колоссальное количество времени и сил, здесь нет легких путей».

Стоя в алхимической комнате, Сюй Юнь удерживал на ладони целебный экстракт, только что очищенный с помощью духовной энергии.

Опустив голову, он на мгновение присмотрелся к нему, убедившись, что и цвет, и густота в точности соответствуют тому, чему учил старейшина, после чего осторожно опустил жидкость в Зеленую Огненную Печь.

В тот же миг, когда лекарство коснулось внутренней поверхности, пламя под днищем печи взметнулось вверх, чуть не опалив ему брови.

Однако Сюй Юнь не дрогнул ни единым мускулом: сформировав пальцами печать, он направил огонь, и пламя под котлом покорно утихло, послушное велению его мысли.

Это была лишь простейшая техника управления огнем, но для Сюй Юня, уже доведшего Искусство огненного шара до совершенства, обращение с пламенем казалось столь же естественным, как питье воды или прием пищи.

Следом он поочередно добавил вспомогательные травы, гармонизировал их свойства, разделил массу на части и собрал готовый продукт – вскоре из печи поплыл чистый, сладковатый аромат лекарства.

Пусть движения выглядели несколько неуклюжими, но ведь он зажигал печь для алхимии всего лишь в пятый раз, так что естественная неопытность была вполне простительна.

Когда огонь в печи угас, две круглые пилюли вылетели из горловины и опустились ему на ладонь.

Глядя на них, Сюй Юнь не смог сдержать счастливой улыбки.

«Две готовые пилюли. Чтобы считаться настоящим алхимиком низшего ранга первой ступени, прежде всего необходимо удерживать стабильный процент успешных выходов пилюль выше тридцати».

«Нужно продолжать в том же духе, не хватает таланта – возьмем усердием. У меня осталось еще пять порций ингредиентов для Пилюли концентрации истока, сегодня приготовлю их все разом».

Хотя алхимия неимоверно истощала умственные силы, она действительно представляла собой отличный способ заработка.

На данный момент Сюй Юню очень нравилось заниматься алхимией.

Чем глубже он погружался в процесс, тем острее ощущал всю глубину и необъятность этого ремесла.

Алхимик – это в то же время и целитель, наука за этим стояла поистине необъятная.

За эти два с половиной года ученичества на создание фундамента ушло ровно два года.

Научиться безошибочно узнавать бесчисленные базовые травы – и под этим «узнавать» подразумевалось вовсе не простое запоминание их названий.

Требовалось назубок знать их свойства, досконально понимать фармакологию и овладеть искусством правильного сочетания главных и второстепенных ингредиентов.

Все это являлось основой основ, и Сюй Юнь никогда не позволял себе относиться к ней спустя рукава.

Неудивительно, что столь искусные мастера были на вес золота – лишь столь крупные кланы, как семья Сюй, могли позволить себе столь суровый подход к подготовке алхимиков.

По правде говоря, когда обычные практики приобретали пилюли со стороны, продукция именитых семей славилась своей надежностью

именно потому, что каждый алхимик проходил через подобную школу.

Дилетантам и полуграмотным самоучкам среди вольных практиков об этом оставалось только мечтать.

Лишь после двух с половиной лет обучения он мог сказать, что действительно ступил на алхимический путь.

Впрочем, подобно студентам-медикам из его прошлой жизни, чей путь познания медицины не имел конца, алхимия требовала того же.

Опасаясь переутомления, он не стал сжигать все материалы за один присест, а передохнул после трех подходов.

Из трех заходов один окончился неудачей, зато в двух оставшихся вышло по две пилюли.

Восстановив затраченную духовную энергию, он принялся за две последние порции материалов, и на сей раз финальная попытка принесла ему целых три пилюли, заставив Юня искренне порадоваться.

Лиха беда начало, дальше оставалось лишь оттачивать мастерство упорным трудом.

Из десяти порций материалов половина принесла успех, в общей сложности удалось изготовить одиннадцать Пилюль концентрации истока.

Аккуратно разложив готовые пилюли по нефритовым флакончикам, Сюй Юнь отряхнул с одежды следы лекарственной пыли и уверенным шагом вышел из алхимической комнаты.

Клановый павильон пилюль располагался на горе Огненного Облака, примерно в десятке лилий от горы Цинхуа.

Там под землей залетали потоки подземного огня, а сама местность находилась на границе первого кольца Хребта Тайхан.

Из-за связи с подземными огненными жилами вся гора Огненного Облака, несмотря на защитные формации, поддерживающие баланс, изнутри пылала жаром много сильнее внешнего мира.

Стоило ступить на земли Огненного Облака, как в лицо ударяла волна знойного воздуха.

В атмосфере стоял особый запах, сотканный из примеси серы и аромата целебных трав.

Архитектура зданий на вершине напоминала традиционные дома народности туцзя: они громоздились ярусами, образуя огромный круглый внутренний двор.

В самом центре двора находилась горловина подземного огня – бурлящая алая магма была надежно укрощена массивом формаций в глубоком колодце, не утихая ни на день в году.

Вокруг этого колодца клан обустроил сотню алхимических комнат, разделенных по рангам на высшую категорию Цзя, среднюю И и низшую Бин.

Чем ближе к источнику жара располагалась комната, тем качественнее был подземный огонь и тем лучше оказывался результат варки.

[Зал Чуюань] разработал целую систему поддержки сородичей, решивших овладеть ремеслом.

На примере алхимии: каждому новичку на первые два года базового обучения

клан безвозмездно выделял пять порций материалов для тренировок, причем пользование алхимическими комнатами категории Бин не стоило ни единого очка заслуг.

Те пять порций как раз и составляли первую половину из тех десяти доз ингредиентов, что Сюй Юнь только что переработал.

Бесплатно клан давал лишь пять частей, остальные пять он докупил за собственные камни духа, полученные в качестве награды за успехи.

Какое бы ремесло ни выбрал человек – будь то редкое искусство создания духовной еды или поиск редких сокровищ везде требовались природные задатки, причем талант играл решающую роль.

Если вложенные кланом на начальном этапе ресурсы не приносили никакой отдачи,

то стоило вовремя поискать другое призвание – некоторые вещи невозможно пробить простым упорством.

Нужно уметь вовремя останавливать убытки.

Если бы каждый пытался прошибить головой стену до конца, клан ничем не смог бы помочь.

Разумеется, если ученик обладал выдающимися способностями, клан щедро увеличивал поддержку.

Вырастить тебя несложно, лишь покажи семье свой талант!

По крайней мере, на первых порах обучения алхимии поддержка клана помогала пережить самый тяжелый период, когда расходы превышали доходы.

Направившись прямиком в одну из комнат, он сразу почувствовал прохладу – здесь было куда свежее, чем на улице.

Еще бы, ведь это помещение предназначалось исключительно для дьякона, ведающего делами павильона пилюль.

─ Дедушка Юнтай, я принес изготовленные мной пилюли! ─ раздался голос юноши.

Сидевший внутри распорядитель оказался не кем иной, как наставником Сюй Юня на пути бессмертных – Сюй Юнтаем.

Впервые прибыв на гору Огненного Облака и столкнувшись с этим добрым стариком, Сюй Юнь порядком удивился, совсем не ожидав встретить его здесь на службе.

Шесть с половиной лет оставили свой след на лице старика: в его седых прядях добавилось серебра.

Сюй Юнтай погладил бороду, внимательно разглядывая стоявшего перед ним юношу.

Прошло шесть с половиной лет, и тот малыш, что когда-то стоял у камня проверки духовных корней, вытянулся, превратился в статного юношу с густыми бровями и ясным взглядом.

Годы усердных тренировок и уединенной жизни

наделили Сюй Юня спокойным нравом: он не кичился своими успехами, но одно его присутствие располагало к себе.

Вглядываясь в черты юноши, Сюй Юнтай невольно поймал себя на мысли, что они сливаются с образами того мальчика, который шесть с половиной лет назад гордо выпрямил спину, услышав о наличии у него духовного корня.

Нынешний юноша сиял молодостью и силой, в то время как он сам мог лишь бессильно наблюдать за утекающим сквозь пальцы остатком отмеренных судьбой дней…

Все та же старая незаживающая рана.

Впрочем, будучи стариком, Сюй Юнь лишь коротко вздохнул про себя, не показывая и тени уныния, и на его лице вновь заиграла привычная улыбка.

─ Давай-ка старик поглядит, какого качества твое творение.

С улыбкой протянув руку, Сюй Юнь передал нефритовый флакон.

Взяв его, Сюй Юнтай вытащил пробку, высыпал на ладонь одну Пилюлю концентрации истока и поднес к глазам, вглядываясь в каждую деталь.

Пилюля круглая и гладкая, цвет чистый и яркий, лекарственный аромат насыщенный – пусть это всего лишь пилюля низшего качества первого ранга, для ученика, занимающегося алхимией чуть больше двух лет, качество было более чем достойным.

Высыпав остальные экземпляры и проверив каждый, он слегка кивнул, и в его глазах промелькнуло одобрение.

─ Неплохо, кажется, у тебя действительно есть определенные способности к алхимии.

─ Алхимию легко освоить, но трудно довести до совершенства; одной теории здесь мало, но чем крепче теоретическая база, тем увереннее чувствуешь себя на практике.

─ Лишь пробуя снова и снова, можно добиться результатов.

Сюй Юнтай с улыбкой ободрил юношу, после чего перешел к делу:

─ Сюй Юнь, все эти Пилюли концентрации истока отвечают стандартам, я оформлю тебе клановые очки заслуг.

─ Пользование алхимической комнатой не требует оплаты очков, все одиннадцать пилюль признаны годными, по два камня духа за каждую.

─ По правилам клана за первое успешное изготовление пилюль также полагается премия в пятьдесят очков заслуг.

Сюй Юнь на мгновение замер.

Какое качество у сваренных им пилюль, он прекрасно знал сам.

То, что из одиннадцати штук хотя бы половина оказалась пригодной – уже чистая удача.

В конце концов, он впервые по-настоящему разжигал печь, откуда взяться высшим сортам, как в балладах?

К тому же за первое успешное приготовление клан действительно награждал, но бонусных очков там набиралось от силы с десяток.

Пусть очки заслуг и обменивались на низшие камни духа один к одному, внутри самого клана они ценились неизмеримо выше.

Добыть их удавалось лишь немногим путем выполнения тяжелых поручений или сдачи редких ресурсов.

Спрос на них объяснялся просто:

многие редкие сокровища, которые невозможно было отыскать на внешнем рынке, приобретались в клане исключительно за заслуги – например, вожделенная каждым практиком тренировки ци пилюля Возведения Основания.

Сюй Юнь уже давно перерос возраст наивного ребенка и прекрасно понимал, что дедушка Юнтай попросту спонсирует его из собственного кармана.

Исходила ли эта забота из старческой привязанности или желания завязать добрые отношения,

но благородный муж ценит поступки, а не помыслы – если судить по намерениям, идеальных людей не бывает.

Словно прочитав его мысли, Сюй Юнтай с улыбкой замахал рукой: ─ Не забивай себе голову. Просто гляжу на тебя и вспоминаю собственного внука.

─ Жив бы он, будь та трагедия иначе, сейчас был бы как раз твоего возраста.

Произнеся это, старик на секунду помрачнел, в его мутных глазах промелькнула тень тоски, но тут же растаяла.

─ К тому же, раз уж старик сам привел тебя в мир бессмертных, а талантом ты не обделен, грех не поддержать тебя сейчас.

─ Когда-нибудь ты станешь великим практиком, а я, глядишь, и порог твой за ненадобностью перешагнуть не смогу.

─ Дедушка Юнтай, кем бы я ни стал в будущем, вы навсегда останетесь моим проводником на пути Дао.

Сюй Юнь почтительно поклонился, принял флакон с пилюлями и жетон с очками, после чего, поболтав со стариком еще немного, покинул помещение.

Шагнув за порог комнаты дьякона, он тотчас ощутил привычный удар жара.

Подземный огонь Огненного Облака горел круглый год, и даже защитные формации не могли полностью изгнать из воздуха едкую смесь серы и аромата трав.

Пройдя по кольцевой галерее, он миновал ряды плотно закрытых дверей алхимических комнат.

Время от времени изнутри доносился рев пламени или гул котла.

Проходя мимо одной из комнат категории И, он услышал глухой удар – судя по звуку, там взорвался котел.

Сюй Юнь лишь покачал головой: алхимия, как и учеба, не терпит суеты, и неудачи на первых порах неизбежны.

Большая часть из сотни комнат Огненного Облака сейчас сияла сигнальными зеркалами у входа, указывая на то, что они заняты.

Большинство работавших там алхимиков являлись мастерами ремесла из числа самого клана.

Лишь малая доля приходилась на приглашенных гостей-клиентов, зарабатывавших очки заслуг ради приобретения ресурсов для тренировок.

Так образовывался замкнутый круг – типичная картина выживания кланового практика.

Шагая по коридору, Сюй Юнь размышлял о своем.

Пятьдесят очков заслуг вдобавок к ранее накопленным камням духа означали, что в ближайшее время ему не придется беспокоиться о покупке ингредиентов.

Судя по нынешнему проценту успеха, себестоимость одной порции составляла около шести камней духа, а десять обходились в шестьдесят.

Чтобы выйти в плюс, требовалось в ближайшее время поднять процент удачных партий выше тридцати.

Когда удастся стабильно выдавать по три пилюли с каждой партии, объемы вырастут, расходы окупятся, и тогда он сможет по праву перешагнуть порог алхимика низшего ранга первой ступени.

Работы предстоит еще много.

Вздохнув, Сюй Юнь оставил эти мысли и, взмахнув листом, направился к горе Цинхуа.

К моменту возвращения в усадьбу солнце уже клонилось к закату.

Хомяо длмал под старым персиковым деревом, но стоило раздаться скрипу калитки, как его уши тут же насторожились.

Он бросился вперед, виляя хвостом, начал нарезать круги вокруг ног хозяина, издавая радостное урчание.

За два с половиной года Хомяо вырос почти до двух метров в высоту.

Его алая шерсть лоснилась, переливаясь искрами пламени, но изменился не только размер.

Все это время Сюй Юнь не жалел для него лучших припасов.

Зверь оправдывал вложения, уверенно достигнув шестого уровня тренировки ци.

─ Ладно, ладно, отдохни хорошенько, а завтра я устрою тебе большую вылазку.

Успокоив питомца, Сюй Юнь вошел в дом и приступил к вечерней медитации.

Шло время, но пробиться на седьмой уровень тренировки ци, как он планировал изначально, так и не удалось.

Чем выше ступень, тем сложнее становится не просто увеличивать объем энергии, но и менять ее качество.

Требуемое для прорыва время увеличивалось в разы.

И все же до вершины шестого уровня оставался всего один шаг – стоило достичь предела, как барьер падал сам собой.

Планы часто рушились из-за простой реальности: если бы все шло точно по графику, жизнь была бы слишком гладкой.

А жить слишком гладко опасно – можно потерять голову.

Главным образом за последние два с половиной года он слишком много времени уделял алхимии.

Человеческие силы небезграничны, и когда большая их часть уходила на печи, времени на медитацию неизбежно оставалось меньше.

Однако Сюй Юнь ни о чем не жалел.

Богатство, сподвижники, закон, земля – богатство не зря стояло на первом месте.

Освоение алхимии давало ему надежный источник средств к существованию.

Пусть прорыва достичь не удалось, его боевая мощь давно превжала прежний уровень, а сами заклинания отточились до филигранного блеска.

─ Подготовка завершена, завтра отправляемся. Хватит сидеть в четырех стенах, пора проверить себя в деле.

Ночь прошла в тишине.

Хребет Тайхан раскинулся на десятки тысяч ли, служа оплотом клана Сюй на протяжении тысячелетия.

Его форма напоминала свернувшегося гигантского питона, разделенного изнутри наружу на пять колец, в центре которых лежала гора Цинхуа.

Внутренние три кольца были обжиты клановыми практиками: духовные пещеры, травяные сады, рудники и запретные земли имели своих хозяев.

Четвертое кольцо, хотя и относилось к внешним рубежам, все еще отличалось богатой духовной энергией и вмещало множество гор первого ранга.

И все же, глядя на эти просторы с высоты птичьего полета, трудно было заметить следы человеческих селений – напротив, эта территория превратилась в обитель бесчисленных диких зверей.

С тех пор как клан Сюй завладел хребтом, за тысячелетнюю историю освоения

семья намеренно оставила четвертое кольцо в его первозданном виде, расселив здесь низкоуровневых духовных зверей для тренировки подрастающего поколения.

Наступила пора зимних лун, снегопад не прекращался всю ночь, укутав землю сплошным белым саваном, а крупные хлопья снега продолжали лететь с неба.

Внизу по заснеженной равнине пронеслась алая тень, двигавшаяся так быстро, что после нее оставался лишь смазанный след, а копыта вздымали тучи ледяной крошки.

Если присмотреться, это был крупный Волк Алого Пламени, на спине которого восседал человек.

Сюй Юнь в синей одежде клана спрятал половину лица в густой гриве зверя, оставив снаружи лишь пару черных глаз.

Все-таки мир культиваторов даже зимой холодил сильнее обычного, но сидевший под ним огромный алый волк работал как живая печь.

Источаемое им горячее дыхание и тепло шкуры полностью отсекали холод, позволяя чувствовать себя комфортно.

─ Хомяо, прибавь скорости! ─ скомандовал он.

─ Ау-у-у! ─ взвыл волк, вскинув голову, и его лапы задвигались еще быстрее.

Выросший на горе Цинхуа, он никогда прежде не забирался так далеко.

Рассекая мягкий снег под падающими хлопьями, зверь пришел в такое исступление, что хвост его вращался со скоростью пропеллера.

Вскоре Сюй Юнь достиг цели своего путешествия.

─ Четвертое кольцо достигнуто.

…

Перевалив через высокую гору, Сюй Юнь остановился на самой вершине и устремил взгляд в сторону Четвертого кольца.

Мир по-прежнему тонул в густом снегопаде, и плотная пелена белизны почти размыла далёкие горные кряжи, превратив их в едва заметные тени.

Ещё дальше угадавался извилистый силуэт горного хребта, который словно огромный спящий дракон то возникал, то пропадал в бушующей снежной круговерти.

Сама горная система Тайхан очертаниями напоминала исполинского питона, чей хвост соединен с головой, образуя пять концентрических колец, вложенных одно в другое.

Внешнюю границу Четвертого кольца опоясывало ещё более мощное туловище змея, накрепко зажавшее в тисках первые три круга, и так далее по порядку.

Это была непрерывная цепь кольцевых хребтов, чьи вершины заметно превосходили высотой внутреннюю зону.

Горные кручи были крутыми, словно высеченными тесаком, а заснеженные пикигромоздились один на другой.

Если взглянуть издалека, зрелище поистине казалось устрашающим: гигантский змей затаился по самому внешнему краю, надежно укрывая в своих объятиях гряды поменьше.

Пространство между внутренним и внешним змеиными телами представляло собой глубокую кольцевую долину, где вздымающиеся хребты служили естественными клетками для диких зверей.

Дно долины укутывали сугробы, а на вершинах временами вспыхивали искорки духовного света – так старейшины клана расставили сторожевые формации, чтобы не допустить побега чудовищ.

Даже в такую непогоду в Долине Четвертого кольца зеленело немало деревьев: густые кроны первозданного леса закрывали небо непроницаемым пологом.

Застыв на вершине, Сюй Юнь смотрел на раскинувшуюся внизу просторную долину, укрытую снежным покрывалом, и сердце его невольно затрепетало от нахлынувших чувств.

─ Вот она, Долина Четвертого кольца… Чем же живущие здесь звери отличаются от скота, что выращивают простые люди на убой?

Хотя юноша давно знал, что Четвертое кольцо – это угодий клана для тренировки молодняка на живых тварях, воочию увидеть подобное зрелище всё равно оказалось потрясающе.

Эта кольцевая долина тянулась на несколько тысяч квадратных километров, уходя за горизонт грядами холмов и пиков.

Среди заснеженной лесной глуши то и дело доносились глухие рыки монстров.

По меркам его прошлой жизни, одна только эта земля превосходила по площади целый городской округ.

─ В таком огромном месте хозяйничают одни чудовища, а первоклассных духовных гор здесь наберется не меньше нескольких десятков.

─ А то и все сотня, и каждая – логово целой стаи, не считая тех, кто прячется по чащобам, пещерам да болотам.

Бесчисленные обычные звери и десятки тысяч духовных тварей первого ранга рождались и умирали в этой долине.

Даже под строгим контролем со стороны клана здесь давно установилась устоявшаяся пищевая цепочка.

Сдерживаемые искусственными ограничениями клана и скудостью духовной энергии в Четвертом кольце,

здесь просто не могли появиться твари третьего ранга, да и продвинутая стадия первого ранга встречалась нечасто – в основном попадались те, что послабее: начальная да средняя.

Огонек стоял посреди метели и, подражая Сюй Юню, тоже вытянул шею, заглядывая вниз.

Его волчьи глаза пылали неукротимым азартом и возбуждением: стоило ему ступить сюда, как всё тело наполнилось удивительной легкостью единения с дикой природой.

Казалось, именно этот первозданный лес был его истинным домом.

При этой мысле в горле запершило, и волк не удержался, запрокинув голову.

─ Ау-у-у! ─

─ Чего раскричался?! ─

Сюй Юнь без малейших церемоний отвесил ему звонкую затрещину по длинной морде.

─ У-у… ─

Огонек обхватил лапами ушибленную морду, жалобно взвизгнул, и его уши тотчас виновато опали.

─ Ладно тебе, хватит притворяться. Пошли вниз, смотри в оба за тем, что творится вокруг. ─

Сюй Юнь вскочил на волчью спину, Огонек мгновенно забыл про обиду и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, помчался вниз, устремляясь в самую глубь долины.

Главной целью этой вылазки в Четвертое кольцо была закалка как его собственного духа, так и сил Огонька.

Стальная воля не вырабатывается от лежания на постели, а путь совершенствования никогда не бывает гладким.

Иначе практикам не пришлось бы изучать заклинания, ковать артефакты, создавать талисманы и разыскивать тайные сокровища – все эти смертоносные искусства.

Но мало просто выучить технику, нужно уметь применять ее на практике.

В последние годы он довел до совершенства и мгновенного применения все свои навыки: и Искусство вызова грома, и Ладонную молнию, и даже Искусство огненного шара.

Тренируясь в спокойной обстановке, он был доволен своими успехами, но бумага стерпит любые цифры.

Чтобы обрести истинное боевое мастерство и закалку, недостаточно просто отрабатывать удары по деревянным манекенам на арене или спарринговать сокурсниками.

За шесть с половиной лет учебы в Зале Чуюань наставники неустанно вбивали им в головы одну простую истину.

Лишь пройдя через настоящие сражения и схватки не на жизнь, а на смерть, можно выковать стальную волю и превосходящие других боевые навыки.

Разумеется, сюда шли не только ради тренировок.

Четвертое кольцо служило не только зверинцем клана, но и хранилищем множества сокровищ.

Часть из них старейшины намеренно разбрасывали по округе, но куда больше ценностей охраняли сами чудовища.

Клан выделял эту зону для обучения молодежи именно затем, чтобы подготовить их к будущим жестоким столкновениям внешнего мира.

Поэтому старейшины всецело поддерживали и даже поощряли учеников ступени практики Ци, отправлявшихся в Четвертое кольцо.

Попутный поиск духовных сокровищ также входил в важные задачи поездки Сюй Юня.

В конце концов, культивация требует огромных вложений, и количество духовных камней напрямую определяет уровень комфорта в жизни практика.

…

─ Ррр-ух! ─

Среди завывания метели в глубине чащи неожиданно раздался полный боли звериный рев.

Огромный лесной вепрь размером с крупную домашнюю свинью, с трехфутовыми острыми, как кинжалы, клыками, торчащими изо рта, бешенно метался меж деревьев.

Толстые стволы в толщину человеческой руки с треском ломались от его ударов, рушась на землю целыми рядами.

Если присмотреться ближе, шкура этого свирепого зверя была покрыта черными следами от ожогов пламени.

Жуткие кровавые полосы пересекали его бока крест-накрест – очевидно, кабан получил тяжелые ранения.

А по пятам за ним несся алый силуэт, чьи четыре лапы едва касались снега, двигаясь с призрачной быстротой.

На ветвях деревьев наверху маячила человеческая фигура в синих одеждах, словно мастер боевых искусств из старинных сказаний.

Его носок лишь легко касался сучьев, а сам он пролетал по воздуху сажени за саженью, не сводя сосредоточенного взгляда с бегущего зверя.

В тот же миг по всей длине его руки заплясали искры молнии, извиваясь подобно крошечной змейке, обвившей предплечье.

Проведя взглядом сквозь пелену снегопада, он безошибочно нацелился на улепетывающую тварь.

Мгновение спустя юноша резко оттолкнулся носком от ветви, обратившись в размытую тень, взмывшую в вышину.

Вскинув руку над головой, он заставил разряды молнии вспыхнуть с ослепительной, режущей глаза силой.

─ Уйдешь разве? ─

Стоило ему произнести это, как обвивавшая руку молния со свистом сорвалась с места, устремляясь прямиком к шее кабана.

Треск электричества разорвал воздух, пронзив тушу зверя, и ноги кабана мгновенно вытянулись в струнку.

Инстинкт выживания заставил его совершить еще пару судорожных кувырков под воздействием мощного тока, но разрушительная энергия уже добралась до внутренних органов, погасив последнюю искру жизни.

Огромная туша на полной скорости врезалась в ствол дерева, с которого тут же обрушился ворох снега, погребая под собой обугленное тело, затихшее раз и навсегда.

Силуэт в синем мягко спланировал вниз, останавливаясь перед кабаном, и убедившись, что тот испустил дух, довольно улыбнулся.

Следом подоспел алый волк и молча устроился рядом.

Этим юношей, разумеется, был Сюй Юнь, отправившийся в горы за опытом.

Шел уже десятый день его пребывания в Четвертом кольце.

В первые дни, действуя наверняка, он выбирал лишь слабых тварей начальной стадии, и при полном превосходстве в силе проиграть было практически невозможно.

Хотя борьба с противником выше ранга, избиение слабого… –

Плотность чудовищ в Четвертом кольце высока, подходящую мишень удавалось отыскать едва ли не каждый день.

Схватки случались ежедневно, и вот после десяти дней упорной охоты ему наконец удалось прикончить тварь, равную по силе шестому уровню практики Ци.

Зверь есть зверь: дикая кровожадность у него в крови, да и физическое тело куда крепче, чем у людей той же ступени.

Взять хотя бы этого вепря: уступая Сюй Юню в мощи, он умудрился пробежать добрых три ли, прежде чем испустил дух.

Десять дней реальных боев сделали движения Сюй Юня с заклинаниями еще более плавными и уверенными: практика на поле боя и впрямь остается лучшим способом поднять боевую мощь.

Тот, кто хорошо знал Сюй Юня, легко заметил бы произошедшие с ним перемены.

Хотя юношеское лицо еще хранило следы детской мягкости, стоило ему нахмуриться, как в чертах проступала жесткая угроза.

Это была та самая «сила духа», которую не наработаешь за пару дней – лишь упорные тренировки рождают ее.

У кого нервы слабее, те при встрече с обладателем подобной ауры теряли способность даже толком связать пару слов.

Сюй Юнь извлек Меч Зеленого Бамбука, вонзил его в череп кабана и подцепил на кончик вещицу размером с большой палец.

Это была самая ценная часть тела любого монстра – его внутреннее ядро.

Оно аккумулировало всю эссенцию зверя, заменяя ему человеческий даньтянь, откуда и черпалась звериная энергия.

Спрятав ядро, он попутно срезал пару клыков, а шкура к тому моменту выгорела от огненных шаров до непотребного состояния.

Правда, жаль.

Сам виноват, не рассчитал силу ударов…

Остальное мясо должно было послужить ужином для него и Огонька.

Впрочем, волчонок дожидаться хозяина не стал, давно уткнувшись носом в добычу и принявшись за трапезу.

Для него такое свежее мясо с кровью было лучшим лакомством.

Спустя час от свирепого вепря остались лишь обглоданные кости, которые человек и зверь умяли подчистую.

Закончив с этим делом, Сюй Юнь и Огонек вновь растворились в снежной пелене.

Нынешняя вылазка еще не выполняла поставленных задач, к тому же…

Сюй Юнь бросил косой взгляд на волка: в последнее время тот помогал ему во всем, их слаженность росла с каждым днем, но чего-то по-прежнему не хватало.

─ Свежий помет, оставлен совсем недавно. Идем, Огонек, найдем эту крупную тварь. ─

Пройдя еще немного, Сюй Юнь определился с новой целью.

Судя по следам на снегу, неподалеку бродил медведь-монстр, хотя точный уровень его сил пока оставался загадкой.

Хотя медь засыпала запахи и следы, его духовное восприятие давно шагнуло далеко вперед – пусть оно и не могло тягаться с чутким разумом мастеров стадии Основания,

но малейшее движение в радиусе десяти чжанов от него утаить было невозможно.

Чем дальше они шли по следу, тем отчетливее становились отпечатки, и юноша все больше убеждался в своей правоте.

Перед ними была медвежья нечисть.

Медведи славились невероятной силой даже среди обычных зверей,

не говоря уже о тех, кто овладел духовной энергией и превратился в настоящих монстров.

В здешних местах этот медведь определенно правил безраздельно.

Впрочем, углубившись в чащу за эти дни, он понял: отыскать тварь поздней стадии первого ранга не так-то просто.

В Долине Четвертого кольца подобные существа обитали лишь там, где селилась целая стая, удерживающая под собой какую-нибудь духовную гору.

Одинокие бродяги поздней стадии тоже встречались, но шанс наткнуться на них в этих местах был равен выигрышу в лотерею.

Взвесив все за и против, Сюй Юнь больше не колебался и повел Огонька по следам зверя.

Этот медведь должен был стать достойным соперником.

Цепочка следов петляла по снегу, становясь все гуще, а на стволах деревьев вокруг появились пугающие глубокие царапины.

Миновав чащу по свежим следам, человек и зверь замерли, когда Огонек вдруг припал к земле.

Из его горла вырвалось тихое рычание, уши прижались к голове, а шерсть на загривке встала дыбом.

─ Похоже, мы на месте. ─

Как волк-оборотень, Огонек обладал куда более тонким нюхом на чужую ауру и опасность, чем он сам.

И действительно, перед ними открылось пересохшее русло горного потока, усеянное обломками скал и пятнами слежавшегося снега.

Посреди русла стоял черный медведь ростом в целый чжан, опустив голову.

Его огромная лапа придавила бьющуюся в агонии лесную косузу, а острые клыки рвали плоть жертвы, заливая снег яркими пятнами крови.

Шкура зверя отливала иссиня-черным блеском, а мышцы на плечах бугрились под кожей с такой силой, что каждый вздох вырывался наружу густым облаком пара.

Глядя на трехметрового медведя, Сюй Юнь не удержался от удивленного вздоха.

Это был свирепый медведь – зверь средней стадии первого ранга, соответствующий шестому уровню практики Ци.

Однако, как среди людей бывают бойцы разной степени мощи, так и монстры одного ранга разительно отличались по силе.

В справочнике клана по обитателям Четвертого кольча подобные медведи значились под грифом «крайне опасно».

Шкура толстая, сила чудовищная, а защита не уступает защитному артефакту того же ранга.

Тем временем стоявший рядом Огонек гордо поднял голову, и в его алых глазах заплясало жгучее желание броситься в бой.

Сюй Юнь подметил это про себя.

Хоть Огонек и окреп за последнее время, до сих пор ему отводилась лишь роль помощника и загонщика.

Но что с того, что медведь силен?

В жилах Огонька течет кровь Волка Алого Пламени второго ранга, и как бы тот ни ленился, его предел – как минимум пик первого ранга.

Разве может с ним сравниться какой-то медведь, чей потолок ограничен закалкой Ци?

Для духовного зверя такая схватка подходила куда лучше, чем для человека.

Только в непрерывных боях, плавясь в огне и крови, можно раскрыть истинный потенциал и достичь высот родительского мастерства.

Скрываться Сюй Юнь больше не собирался.

Потому что пирующий медведь уже почуял их приближение.

Издав яростный рев, зверь резко выпрямился, возвышаясь черной башней и отбрасывая тяжелую тень.

На его страшной морде красовался шрам, косо пересекавший нос от левой глазницы.

Он почти разделял голову надвое, а сейчас от ярости налился кровью, делая зверя еще более устрашающим.

Неудивительно, что эта тварь забыла про добычу, едва почуяв чужаков.

Судя по шраму, когда-то этот зверь крепко схлопотал от кого-то из людей.

Точнее говоря, от одного из его старших сородичей.

Тот удар не лишил его жизни, но оставил несгладимый след на морде

и заставил записать всех двуногих в список заклятых врагов, впечатав это в саму память костей.

Взбешенный медведь бросил трепещущую косузу, опустился на все четыре лапы и, словно сдвинутая с места гора, понесся на Сюй Юня.

Обладая колоссальной массой, он двигался с поразительной быстротой, сотрясая камни в русле каждым шагом.

Сюй Юнь даже не повел бродом – он легко отступил назад, бросив небрежно:

─ Огонек, задай ему жару. ─

Огонек ждал именно этого: не дожидаясь конца фразы, он обратился алой молнией и бросился вперед.

Большой и маленький звери столкнулись с грохотом; хотя волк уступал медведю в размерах в несколько раз,

сила и скорость, дарованные кровью второго ранга, делали его непревзойденным.

Увернувшись от размашистого удара лапы, волк выбросил струю огненного дыхания прямо в морду врагу.

Медведь взревел от боли, взмахнул лапой, но Огонек уже оттолкнулся от его плеча,

легко перемахнув на спину, и впился клыками в загривок.

Сюй Юнь стоял в стороне, заложив руки за спину, и молча наблюдал за ходом боя.

Развитие – вещь жестокая, нужно шаг за шагом выходить из зоны комфорта.

Огоньку требовалось не вечно прислуживать ему, а вести свои собственные, настоящие бои.

Однако, несмотря на природное превосходство крови, этот медведь выжил в диких дебрях Четвертого кольца до сегодняшнего дня.

Ему приходилось регулярно драться за территорию с сородичами, уворачиваться от охотников-двуногих и выгрызать себе жизнь в этом законе джунглей.

Разве мог боевой инстинкт, закаленный в таких условиях, сравниться с тепличным воспитанием Огонька на горе Цинхуа?

И действительно, получив пару болезненных укусов, медведь вдруг продемонстрировал удивительную для зверя хитрость.

Он сделал вид, что отступает под напором волка, неуклюже взмахивая лапами, а сам все сильнее открывался.

Огонек клюнул на приманку и, улучив момент, бросился прямо к горлу врага.

В ту же секунду висевшая без дела медвежья лапа молниеносно взметнулась,

вцепившись в волчий хвост, и мощным рывком швырнула зверя о ствол ближайшего дерева.

Раздался глухой стук, дерево толщиной в обхват переломилось пополам, а снег сыпанул градом.

Огонек от такого удара едва не лишился чувств, но, кое-как поднявшись на лапы,

увидел, что медведь уже навис над ним, обрушивая тяжелую лапу со свистом рассекаемого воздуха прямо на его голову.

Огонек в последний момент успел отклонить голову в сторону, и когтистая лапа черканула по шее, зарывшись в снег.

Камни полетели во все стороны!

Удар лишь скользнул по шерсти, но острые когти оставили на шее три страшных кровавых следа.

Подавив накатывающую волну боли, волк кубарем покатился по снегу, мгновенно уходя из-под удара и разрывая дистанцию.

Глядя на вновь бросившегося на него медведя, в алых глазах волка мелькнуло свирепое выражение.

Он больше не отступал, решительно применив врожденное заклинание.

Воздух вокруг него наполнился жутким шипением от раскаленного жара.

Буроватая духовная энергия собралась перед грудью Огонька, формируя три трехфутовых огненных стрелы, которые с воем полетели в медведя.

Мощность этих снарядов уже не уступала заклинаниям среднего уровня.

Но медведь, видя несущиеся на него стрелы, не только не сбавил ход, а напротив, помчался еще быстрее.

Его черно-бурая шерсть покрылась тусклым желтоватым сиянием, словно он облачился в тяжелые каменные доспехи.

Огненные стрелы врезались в эту броню, разорвавшись тремя ослепительными вспышками,

но оставили лишь обугленные трещины, даже не повредив шкуру зверя.

─ Искусство каменного панциря? По сравнению с чудовищной силой медведя, эта защита выглядит куда впечатляющей. ─

В глазах Сюй Юня промелькнуло удивление.

Кровь медведя относилась лишь к первому рангу, и число врожденных заклинаний у него было крайне ограничено.

Обычно лишь те особи, что обладали хорошим потенциалом крови, владели магией.

Главная сила медведя крылась в его страшной мощи, да и природная шкура была крепка сама по себе.

А теперь к ней добавилось еще и Искусство каменного панциря, поднимающее защиту до уровня лучших образцов среди зверей первого ранга.

Он-то полагал, что зверь не владеет ничем серьезным.

Кто бы мог подумать, что эта техника защиты входит в число лучших среди заклинаний среднего уровня.

Похоже, Огоньку придется туго.

─ Хоть этот медведь сильнее, чем казалось, разница в чистоте крови среди зверей огромна, и это давление – лишь временное. К тому же, кажется, Огонек нашел выход. ─

Хотя события развивались несколько неожиданно, ситуация оставалась под контролем.

Искусство каменного панциря требовало постоянного расхода духовной силы,

которую медведь не мог поддерживать долго, и самым простым способом было просто дождаться, пока заклинание спадет.

Алые глаза Огонька задорно заблестели.

Под влиянием Сюй Юня его сообразительность давно превжала рамки возраста.

Раз пробить броню нельзя, разве нельзя увернуться?

Медведь, обладавший силой и защитой, явно проигрывал в скорости.

По крайней мере, по сравнению с проворным волком.

─ Хорошо сказано: враг наступает – мы отходим, враг отступает – мы преследуем. Кажется, все те нравоучения не прошли даром. ─

Алый силуэт стремительно замелькал вокруг, и неповоротливый медведь просто не успевал за его темпом, послушно крутясь на месте.

Лапы зверя раз за разом обрушивались на землю, переломив еще несколько стволов.

Снег и щепки летели во все стороны, но проворная тень неизменно ускользала в последний миг,

не задев даже шерстинку. На страшной морде медведя начало проступать бессильное раздражение.

После десятка выпадов блеск каменной брони на его боках стал заметно тускнеть.

Густой белый пар валил из ноздрей зверя, отчетливо выделяясь на фоне метели.

А напротив него все так же легко ступал Огонек, не испытывая ни малейшей усталости.

У него даже нашлось время склонить голову набок, разглядывая тяжело дышащую тушу.

Этот медведь был так же глуп, как Сюй Дали, совершенно не умея бегать.

Настоящая увальней.

Духовная сила вновь всколыхнулась, формируя три новые стрелы, ударившие в ту же шкуру.

Они оставили лишь новые черные пятна, не нанеся реального вреда.

Урон был невелик, но оскорбление – максимальным.

Слишком наглый выдался зверь!

Огонек даже демонстративно подождал неподалеку, пока медведь не взревел вновь и не бросился на него.

В момент, когда лапа уже готова была обрушиться, волк оттолкнулся задними лапами, оставляя на месте лишь размытый след – в следующую секунду он уже стоял в трех саженях в стороне.

Маневр удался на славу.

Как только спадет эта проклятая броня, придет время для победы.

На волчьей морде читалась уверенность в успехе.

Однако праздновать победу на середине пути – плохая привычка.

По мере того как этот хитрый волк раз за разом водил его за нос, гнев медведя стал понемногу утихать.

Умение выживать в чаще научило его думать своей головой.

В его глазах промелькнуло осмысленное выражение, взгляд переметнулся на двуногого, стоявшего неподалеку в качестве зрителя.

По его разумению, этот мерзкий волк во всем подчинялся человеку, значит, они были подельники.

Раз не удается прикончить волка, неужели нельзя справиться с тощим двуногим?

Но горький опыт учит уму-разуму: шрам на морде напоминал о прошлом.

Эти двуногие казались хрупкими, но внутри них скрывалась сила, способная убить зверя, так что терять бдительность было нельзя.

Бум!!

Очередная огненная стрела со свистом рассекла воздух, но на этот раз медведь не стал уворачиваться.

Он принял удар на панцирь и, используя набранный разгон, бросился прямиком на Сюй Юня.

Огонек, только что радовавшийся победе, мгновенно изменился в лице, разгадав намерения врага.

Поняв, что целью стал Сюй Юнь, его алые глаза полыхнули совершенно иначе.

С самых малых лет юноша заботился о нем лучше родной матери.

В глазах Огонька этот двуногий давно заменил ему родителей.

─ Ау-у-у! [Стоять]! ─

Из груди волка вырвался почти нечеловеческий вопль.

Как он мог позволить кому-то причинить вред Сюй Юню?

Ни за что!

Он никому не позволит обидеть его хозяина!

Инстинкт защиты в этот момент достиг предела.

Оскалив клыки, волк яростно уставился на медведя, его алая шерсть вспыхнула языками пламени, а бурая энергия забурлила вокруг телом.

Огонь больше не распылялся по сторонам, а под воздействием воли начал сжиматься, спрессовываясь все плотнее и плотнее.

В конце концов перед ним сформировалось длинное огненное копье.

Древко сияло багрянцем, жар плавил и искривлял воздух вокруг, а сугробы испарялись в белую дымку от одного только прикосновения жара.

Медведь почувствовал смертельную угрозу со спины, но никак не ожидал, что этот волк способен выдать столь страшную атаку.

В его понимании соперник лишь быстро бегал, а иначе давно бы превратился в лепешку.

Для создания обычного зверя его ума не хватало на столь сложные повороты.

Медведь инстинктивно попытался обернуться, вложив остатки сил в усиление панциря, и угасшая было черная броня вновь заискрилась.

Но было уже поздно.

Огонек запрокинул голову и испустил пронзительный вой, после чего огненное копье сорвалось с места алой падающей звездой.

Оно несло в себе разрушительный жар и ярость зверя, наннеся удар в спину медведя.

Каменный панцирь рассыпался перед копьем, словно бумага.

Копье прошило броню, пробило шкуру, прошло сквозь плоть и вышло из груди зверя, пригвоздив его массивную тушу к снегу.

Медведь испустил потрясший лес рев, судорожно дернул лапами и затих навсегда.

Огненное копье разорвалось у него внутри, превратив сердце, пылавшее гневом, в обугленный кусок.

Наблюдавший за схваткой Сюй Юнь радостно улыбнулся.

Что касается зверей, Небеса действительно были к ним благосклонны.

Чудовища владели стихиями без всякой учебы, постигая с возрастом то, на что у людей уходили долгие годы медитаций.

Но условием служила именно чистая кровь.

Огонек был Вольном Алого Пламени, рожденным родителями поздней стадии второго ранга, и его потенциал намного превосходил этого медведя.

Копье пламени являлось куда более мощной техникой, чем стрелы, по силе не уступая продвинутым заклинаниям первого ранга.

То, что маленький волк на шестом уровне практики Ци сумел выдать подобный удар, привело Сюй Юня в восторг.

Огонек все еще подрагивал от напряжения: этот бросок выжег почти всю его духовную силу.

Подняв голову, он посмотрел на хозяина покрасневшими глазами, а его хвост уже радостно застучал по снегу, издавая из горла довольное мурлыканье.

─ Отличная работа.

В глазах Сюй Юня мелькнуло одобрение.

Затем он опустился на корточки и, достав из сумки для хранения два огненных плода, сунул их в пасть Хомяо.

─ Только в следующий раз не заигрывайся. Запомни: в любых обстоятельствах нужно беречь себя. Если бы я не стоял здесь, ты собирался дразнить его до самого заката?

Хомяо издал тихое скуление и ткнулся мордой ему в грудь.

Сюй Юнь с улыбкой оттолкнул эту мохнатую морду, поднялся на ноги, подошел к туше бурого медведя и, обнажив Меч Зеленого Бамбука, принялся собирать трофеи.

Медвежья желчь, когти и сама шкура, способная соперничать с магическими артефактами, – всё это были сияющие духовные камни.

Что же касается внутренней сферы зверя среднего уровня первой ступени, он аккуратно вырезал ее и спрятал в отдельную нефритовую коробочку.

Улов в этой вылазке оказался весьма неплох, а главное – Хомяо наконец пробудил свой истинный смертоносный прием.

Бросив взгляд на волка, который припал к снегу и зализывал раны, он чуть заметно улыбнулся уголками губ.

Закончив с этим и засыпав следы крови снегом, человек и волк вновь растворились в бушующей метели.

Правда, на сей раз Сюй Юнь следовал за Хомяо. Зверь такой силы, как бурый медведь, в этих местах неизменно занимал вершину пищевой цепи.

Духовные звери от рождения обладают куда более тонким, чем у людей, восприятием энергии ци неба и земли.

Выбирая логово, они инстинктивно отыскивают места с густой концентрацией ци, а подобные уголки обычно служат идеальной средой для произрастания целебных трав.

Многие духовные травы изначально развиваются лишь в особых условиях, насыщенных духовной силой. Когда зверь захватывает такое место, растения становятся его «сопутствующими духовными сокровищами».

Охраняя целебные травы, духовные звери руководствуются не человеческим искусством алхимии, а чистым инстинктом.

Они чувствуют, что чистая духовная энергия, источаемая травами, идет им на пользу, а потому ревностно оберегают эти угоддия, не позволяя чужакам даже приближаться к ним.

Именно поэтому отряды охотников на чудищ так часто находят в логовах поверженных зверей ценные растения.

Разумеется, сейчас Сюй Юнь преследовал ровно ту же цель.

Обоняние Хомяо было развито превосходно, и пока логово убитого медведя находилось не слишком далеко, они непременно его отыщут.

И действительно, едва отойдя от места схватки на лир, Сюй Юнь вслед за Хомяо вышел к горной пещере.

У входа росли две толстые сосны. По исцарапанной коре деревьев нетрудно было догадаться, что какое-то крупное создание постоянно трется о них боками.

Хомяо шевельнул носом и тихо взвёл в сторону входа, подтверждая, что в пещере отчетливо пахнет бурым медведем.

Хотя звери вроде бурого медведя предпочитали жить в одиночестве, следовало соблюдать осторожность.

Сюй Юнь на всякий случай крепко зажал в руке высококлассный талисман первой ступени, дарованный старшими, и боком шагнул внутрь.

Внутри, помимо удушливого звериного смрада, от которого першило в горле, царила пустота – следов второго зверя обнаружено не было.

Сюй Юнь с облегчением выдохнул и лишь после этого вгляделся в обстановку.

Пещерная обитель не была обделена духовной силой – ее концентрация примерно соответствовала середине первой ступени. Очевидно, здесь залегал небольшой духовный жилой платок, неудивительно, что бурый медведь выбрал это место своим домом.

Раз есть духовная ци, значит, возможно и зарождение сокровищ.

Пещера оказалась много просторнее, чем он предполагал: не меньше двух-трех чжанов в квадрате. Самый дальний угол был застлан толстым слоем сухой травы и звериных шкур – очевидно, лежбище зверя.

Прямо в расщелине скалы возле этого ложа Сюй Юнь заметил то, к чему стремился.

Несколько растений с блеклым желтоватым сиянием тихонько покачивались в тишине.

Сердце юноши забилось чаще, он поспешно шагнул вперед, опустился на колени и принялся вглядываться.

Перед ним росли три стебля каменнокостного гриба – целебной травы среднего уровня первой ступени, напоминающей по форме гриб-лингчжи янтарного цвета.

Каменнокостные грибы развивались исключительно в местах с избытком земной стихии, впитывая крупицы подземной жилы.

Не исключено, что потрясающая защита бурого медведя и его владение искусством каменного панциря были напрямую связаны с тем, что он годами охранял эти грибы и впитывал исходящую от них земную ци.

Аккуратно собрав каменнокостные грибы, Сюй Юнь не удержался от улыбки – это были все те же сияющие духовные камни.

Однако к этому моменту.

Снаружи разыгралась не на шутку метель, сугробы почти доросли до пояса.

Пережив тяжелый бой и получив ранения, Хомяо нуждался в отдыхе, а эта медвежья берлога подходила как нельзя лучше.

Ночь постепенно опускалась на Четвертое кольцо, и ночной горный лес таил куда большую опасность, чем дневной. Сюй Юнь кое-как завалил вход камнями и ветками.

Но Хомяо вдруг поднялся и, к крайнему изумлению юноши, задрал заднюю лапу – золотистая струя забарабанила по камням.

Хотя волк делал это из инстинктивного желания пометить территорию, удушливый запах смешался со старым смрадом, и лицо Сюй Юня мгновенно потемнело.

Он схватил Хомяо за хвост и рывком оттащил назад. Зверь жалобно заскулил, уселся на землю и, склонив голову набок, уставился на хозяина с полным непониманием в глазах.

Сюй Юнь выразительно зыркнул на него, но в конце концов тяжело вздохнул и принялся проветривать берлогу, пока едкий дух окончательно не рассеялся.

Затем он разложил костер и извлек медвежью лапу, намереваясь заняться готовкой.

Всякий, кто пробовал медвежатину, знает: чтобы блюдо удалось на славу, обращаться с ним нужно так же деликатно, как с плавниками акулы.

Если сырье свежее, испортить его трудно, а уж мясо духовного зверя, прошедшее закалку ци, само по себе отличалось отменным вкусом.

По мере того как огонь разгорался, с лапы закапал жир, и по пещере поплыл густой, насыщенный мясной аромат.

Хомяо, до этого жевавший сырое мясо в стороне, замер и во все глаза уставился на аппетитный румяный деликатес, жаровня с которым заняла центр пещеры.

Сюй Юнь усмехнулся: съесть целиком медвежью лапу он был не в силах, поэтому отрезал половину и поделился с волком, после чего принялся за трапезу.

Стоило куску оказаться во рту, как текстура приятно поразила: мягкое, нежное мясо таяло на языке, а клейкий коллаген слегка обволакивал губы – поистине редкое лакомство.

В мгновение ока он расправился с внушительной порцией, чувствуя, как во рту еще долго держится восхитительное послевкусие.

Хомяо был абсолютно покорен этим кулинарным шедевром.

Мясо этого глупого медведя буквально растворялось во рту.

Насытившись, они погрузились в тишину.

Сюй Юнь прислонился спиной к мягкому боку Хомяо, который неподвижно лежал рядом. Человек и зверь думали каждый о своем.

Красновато-бурые глаза волка неотрывно смотрели на непроглядную тьму за пределами пещеры – как духовный зверь, он от природы сохранял бдительность.

Но сейчас в его голове раз за разом прокручивался сегодняшний бой.

Каждая деталь стояла перед глазами.

Потенциал еще не равен силе, и лишь через подобные схватки…

Можно по-настоящему превратить скрытую в крови мощь в собственное оружие, чтобы надежнее защищать Сюй Юня.

Ночь прошла в тишине.

Едва забрезжил рассвет, метель стихла.

Цель их похода еще не была достигнута: пока не выполнены собственные требования, Сюй Юнь не собирался останавливаться.

Приведя себя в порядок, они вновь ступили в безмолвный белый мир.

…………

В шерсти, где переплетались белые и черные тона, преобладал чистый снежный цвет, сквозь который чернильными мазками пролегали темные полосы.

Подобный удор позволял существу практически растворяться в занесенном снегом лесу.

Черно-белый хвост свисал позади, словно железный хлыст, а массивная голова достигала размеров небольшой мельничной жернова.

На лбу три черные полосы складывались в смутное начертание иероглифа «князь».

Перед ними предстал белый большеглазый кот длиной около четырех метров – бесспорный владыка здешних мест.

Белолобый тигр, носивший прозвище Владыки гор.

Однако сейчас это грозное создание выглядело сплошь покрытым ранами.

Жуткие следы от когтей и укусов пересекали его тело вдоль и поперек, а хвост-плеть беспомощно волочился по земле.

Оставляя за собой прерывистую кровавую полосу.

Виновником подобных увечий выступала стая серых волков, обитавшая всего в десяти ли отсюда.

Изначально при его мощи справиться со стаей серых хищников не составляло труда.

Но те представляли собой слаженный клан, а противнику в одиночку трудно тягаться с множеством рук.

В конце концов тигр потерпел поражение, лишившись даже родной Тигриной горы.

Свирепо скалясь, белолобый тигр испустил грозный рев, пытаясь запугать пылающего волка перед ним.

Попав в беду, и дворняга лает на тигра!

При интеллекте Владыки гор разве трудно было понять, что этот огнедышащий зверь хоть и волк…

Но вовсе не принадлежал к тем серым, отвратительным на вид созданиям?

Унюхал же! Стоило ему оторваться от преследования серой стаи, как этот полыхающий волчище явился по следам.

Хомяо оскалил зубы, формируя перед собой огненные стрелы, источающие ослепительный свет, и испустил из горла низкое рычание.

В тигриных глазах промелькнула тень опаски.

В расцвете сил он вряд ли испугался бы подобного противника.

Но сейчас его тело источало боль, духовные силы исчерпались, и вступать в прямой бой было глупо.

Янтарные звериные зрачки хитро блеснули, и в тот же миг, когда Хомяо бросился вперед…

Белолобый тигр резко развернулся, взметнув мощными лапами тучи снега, и без оглядки припустил в чащу леса.

Хомяо же преследовал его неторопливо: он не пытался перехватить добычу на полной скорости и не давал ей оторваться.

Поддерживая идеальную дистанцию.

Стоило тигру попытаться сменить направление, как волк посылал огненную стрелу, перерезая путь и вынуждая бежать лишь в одну сторону.

Едва увернувшись от снаряда, тигр перевел дух.

В былые времена.

Этот волчишка годился бы ему разве что в обеденный пай, но теперь из-за нехватки сил и тяжелых ран.

Он не мог показать и половины прежней мощи, уступая преследователю.

Впрочем, в следующий миг свистнул еще один огненный снаряд, точно угодив тигру прямо в зад.

К счастью, шкура зверя отличалась прочностью, хотя белая некогда шерсть на крупе обуглилась, а жгучая боль заставила его прибавить шагу.

Владыка гор никак не мог взять в толк, чем он провинился перед этой огнедышащей тварью.

По идее, столь сильные малые демоны должны избегать друг друга.

Не имея стопроцентной уверенности, они не лезли на рожон, тем более что тигр умел постоять за себя.

К тому же он вел себя тихо и незаметно, и кроме той надоедливой серой стаи.

Слава его в здешних горах была безупречной; почему этот волк вздумал преследовать именно его?

Жжение в задней части туловища натолкнуло хищника на поразительную мысль!

Неужели волку приглянулось его выдающееся тело?!

Прорвав чащобу, тигр выскочил на простор заснеженной равнины.

В этот момент в поле его зрения попал невысокий двуногий мальчишка.

Откуда взялся этот царек двуногих?

В янтарных глазах тигра мелькнуло удивление.

Однако, заметив боевую готовность человека, хищник презрительно скривил морду.

Разве эта тщедушная фигурка способна выдержать удар Владыки гор?

Позади маячил грозный волк, не желавший отставать, а впереди преграждал дорогу этот сопливый двуногий.

Тигр решил, что если не проявлять свирепости, его сочтут за больную кошку!

Ему и так опротивело поражение от волков и эта бессмысленная погоня.

А тут еще выскочка, решивший испытать судьбу.

Он ведь пробовал двуногих на вкус.

Как-то раз один самоуверенный глупец попытался напасть на него, и тигр проглотил его целиком, хотя вкус оказался скверным.

Не справиться с волком позади – неужели не справиться с этим мальчишкой?

Возможно, волк просто голоден, и если убить двуногого и бросить ему на съедение…

Тот оставит его в покое.

Выиграть хотя бы мгновение уже было победой.

Определившись с планом, тигр больше не сомневался.

Испуская рычание, четыре сильные лапы мощно оттолкнулись от снега.

Огромная туша стрелой рванула вперед, неся с собой волну смрадного ветра прямо на мальчишку.

Он покажет этому глупцу силу тигриных когтей.

Однако в самый момент сближения тигр заметил в глазах человека не страх, а радость.

От увиденного тигриное сердце тревожно ёкнуло.

Стоявший посреди снега Сюй Юнь, казалось, заранее знал о нападении.

В тот момент, когда когти взметнулись в воздух, в расширенных зрачках юноши заплясали частые фиолетовые искры, а предвкушающий разряд молнии затрепетал с новой силой.

─ Ладонная молния!

Доведенная до совершенства и мгновенного сотворения техника наконец раскрыла истинную мощь.

Бесчисленные мелкие дуги собрались на ладони, юноша сжал пальцы, и молния между ними резко вытянулась.

Превратившись в трехметровый трещащий хлыст, пропитанный запахом озона и гари.

Сюй Юнь взмахнул запястьем, и этот живой хлыст со свистом рассек воздух, точно наотмашь хлестнув по тигриной лапе.

Вспыхнула молния, и зверя пронзила острая волна паралича, дошедшая от подушечек лап до самого плеча.

Когти замерли в каких-то трех вершках от лица Сюй Юня.

Исторгнув жалобный вопль, гигантское тело потеряло равновесие в полете и с грохотом рухнуло на снег, проломив глубокую яму.

Применив технику легкости, юноша качнулся на носках.

Вместо того чтобы отступить, он подался вперед, взмахнув молниевым хлыстом.

На сей раз удар пришелся точно в поясницу зверя.

Попытавшийся перевернуться тигр услышал свист еще одной огненной стрелы, отрезавшей путь к бегству.

Впереди молния, позади огонь – грозный лесной владыка наконец осознал.

Перед ним не просто случайный двуногий, а искусно расставленная ловушка!

Слабый с виду человек и огнедышащий волк с самого начала действовали сообща!

Хитрый двуногий!

Хлёст! Хлёст!

Удары следовали один за другим, разрывая шкуру и особенно больно задевая старые, покрытые коркой раны.

Мгновение – и тело зверя почернело от ожогов, превратившись в сплошной уголь.

И все же, несмотря на дикую боль, тигриные глаза налились кровью, не отрываясь от Сюй Юня.

Какая жажда убийства!

Выросший в законах суровых дебрей, где выживает сильнейший, он прекрасно понимал суть дикой природы и не был чужд жестокости.

Понимая, что спасения нет, он собирался перед смертью утащить врага с собой.

Сюй Юнь убрал хлыст и сложил руки в печать, на сей раз высвобождая багрово-бурое сияние.

Перед ним сформировался огненный шар величиной с мельничный жернов, чей жуткий жар мгновенно превратил окружающий снег в клубы белого пара.

Искусство огненного шара славилось едва ли не сильнейшей убойной силой среди средних заклинаний первой ступени.

Не было существа, способного без страха перенести внутреннее самовозгорание от подобного жара.

─ Еще скалишься?

…

Однако в янтарных глазах белолобого тигра не было и следа страха.

Из его гортани вырвался низкий рык, а хвост-плеть медленно зачертил по снегу.

Мышцы напряглись до предела: раз пощады не жди, он как царь зверей покажет решимость умереть вместе с врагом.

Хомяо тоже подобрался, его охватило пламя, тело сжалось, а взор стал сосредоточенным.

Новое огненное копье возникло в воздухе, нацелившись прямо на израненного, но не пожелавшего пасть Владыку гор.

Тигр взревел и атаковал первым.

Его лапы взметнули снежную пыль, а черные полосы вспыхнули ярким светом – проявилась врожденная магия.

В этот миг огромная туша рванула вперед с невероятной скоростью, превратившись в черно-белую молнию, летящую на Сюй Юня.

Прыжок воплощал последнюю гордость и отчаяние горного владыки.

Он знал, что выдохся, но даже умерев, намерен заставить противника заплатить.

Сюй Юнь ждал именно этого.

Не отступая, он качнулся навстречу и взмахнул рукой, отправляя в лоб зверю гигантский огненный шар.

Тигр в полете изогнулся, уходя от удара, но шар, задев его плечо, врезался в сугроб позади, оставив после себя выжженную черную воронку.

Огонь был лишь приманкой, подлинный удар таился позади.

И пока зверь парил в воздухе, Сюй Юнь сложил пальцы в сложную печать и выкрикнул: ─ Искусство вызова грома!

Громовой раскат толщиной с человеческую руку обрушился с небес, прошив падающий снег ослепительной фиолетовой трещиной и ударив тигра прямо в спину.

Владыка гор испустил пронзительный визг, молния пронизала его насквозь, заставив конечности забиться в конвульсиях.

Огромное тело рухнуло вниз, словно подбитая птица.

Хомяо воспользовался моментом: заготовленное копье сорвалось с места алой падающей звездой.

Метко воидя в распахнутую тигриную пасть, оно превратило сердце зверя в горстку пепла.

Рев оборвался на полуслове, и тяжелая туша грянула о снег.

Янтарные зрачки уставились на падающие хлопья снега, медленно тускнея.

Так царивший здесь годами владыка пал от рук двух слаженных охотников.

Глядя на павшего тигра, Сюй Юнь не смог сдержать улыбки.

Месяц минул с тех пор, как они с волком возобновили тренировки.

За прошедшие недели рост обоих стал очевиден.

Настоящий бой – лучший шлифовальный камень.

В сравнении с тем новичком, что месяц назад лупил заклинаниями по деревянным столбам на Четвертом кольце.

Нынешний Сюй Юнь приобрел жесткость и решительность в каждом движении.

Заклинания больше не казались шаблонными, находя применение под конкретную обстановку.

Преображение Хомяо оказалось еще более разительным: начав с положения жертвы под медведем, он теперь на равных сражался с горным царем.

Кровь красного волка пробуждала скрытый потенциал от одной схватки к другой.

Белолобый тигр поздней стадии закалки служил идеальной проверкой сил.

Пусть раненый, но разница между средней и поздней ступенями огромна, духовная сила возрастает многократно.

Одолеть его вдвоем…

Даже будучи ослабленным, тигр оставался тигром.

Сама его готовность принять бой уже заслуживала похвалы.

Сюй Юнь ловко снял шкуру, вспорол брюхо, срезал хвост и лапы.

Добыча обещала богатый улов.

Шкура годилась на внутренний доспех, кости – для алхимии, желчь – незаменимый компонент противоядий.

Даже тигриный половой орган наверняка пригодится кому-то из старших сородичей дома.

Строго говоря, Сюй Юнь обнаружил зверя еще три дня назад.

Тогда Владыка гор еще правил горой, обходя владения в поисках пищи.

Но счастливые дни подошли к концу.

Появилась стая серых волков.

Пусть тигр превосходил любого из них в силе, волки не признавали одиночных героев, предпочитая действовать сообща.

Вожак взвыл, и десятки хищников бросились со всех сторон, с чем не справились бы и тысяча рук.

Не выдержав натиска, тигр потерял обитель и был изгнан.

Подобные драмы разыгрывались в долине с завидной регулярностью.

Звери Четвертого кольца, выращенные кланом, за тысячелетия выработали свод жестких законов выживания.

Власть над духовной горой не вечна: время от времени молодые претенденты бросали вызов старым вожакам.

Победитель получал всё, проигравший становился обедом или изгоем, скитающимся по долинам.

Естественный отбор во всей красе: остающиеся на вершинах звери становились сильнее, а их потомство – чистокровнее.

Клан Сюй именно этого и добивался.

Смысл Четвертого кольца заключался в предоставлении молодняку достойных соперников.

Если бы здешняя фауна состояла из беспомощных слабаков, польза от тренировок свелась бы к нулю.

Именно благодаря жесткой конкуренции…

Подобные закаленные ветераны несли на шкурах шрамы и демонстрировали железную волю к победе.

Столкновение с такими соперниками и составляло главную цель испытания.

Столкнувшись с подобной ситуацией, Сюй Юнь не упустил случая добить раненого зверя в компании верного спутника.

Разобравшись с тигром, юноша перевел взгляд на возвышающуюся вдали стометровую гору и задумался.

─ Драка двух тигров приносит беду одному. Тигр пал, но разве серые волки не понесли тяжелых потерь?

─ На вершине Тигриной горы залегает духовная жила высшего качества, и сокровища там должны водиться отменные.

─ Пожалуй, стоит завершить эту вылазку штурмом горы.

Взвесив все за и против, Сюй Юнь принял решение.

Сами по себе серые волки не опасны поодиночке, их сила – в слаженности.

Против таких не попрешь напролом.

К счастью, небеса сохраняют баланс.

Наделив людей слабостью тела, они взамен подарили острый ум.

Интеллект даже пробужденных зверей уступал человеческому.

Ум тигра едва дотягивал до уровня пяти-шестилетнего ребенка.

Для сравнения с разумом взрослого человека требовалось достичь уровня Короля демонов.

Приняв решение, Сюй Юнь вскочил на спину Хомяо, потрепал его по голове и отдал короткий приказ.

Человек и волк бесшумно направились к подножию Тигриной горы.

Гора достигала в высоту ста чжанов, крутые склоны поросли скалами под толстым слоем снега, напоминая издалека прильнувшего к земле гигантского тигра.

Однако при приближении выяснилось непредвиденное.

На горе царила мертвая тишина, явно указывая на перемены.

По его расчетам, волки, только что захватившие гору, должны были бдеть на страже.

Но у подножия не наблюдалось даже дозорных.

На ближайшем камне Сюй Юнь заметил багрово-красную лужицу.

Кровь оставалась свежей. Волки только что пережили битву, и следы казались оставшимися от стычки с тигром.

Однако рядом тянулся странный след шириной в три фута, словно нечто массивное протащили с самого верха.

Хомяо принюхался, шерсть на его загривке встала дыбом, а из горла вырвался испуганный писк.

Запах, заставивший волка трепетать, не сулил ничего хорошего.

Сюй Юнь проследил за следом вверх, чувствуя растущую тревогу.

На склоне у тропы, ведущей к логову, валялись мертвые серые волки.

На их телах не было следов укусов, лишь слой не успевшей застыть зеленой слизи покрывал шкуры.

Одно из тел выделялось размерами – это был тот самый вожак размером с крупного быка.

Его некогда свирепые зеленые глаза остекленели в ужасе перед смертью.

В брюхе зияла сквозная дыра, а внутренние органы оказались полностью выжжены до пустой оболочки.

Опустившись на колени, Сюй Юнь присмотрелся: слизь источала едкий смрад, продолжая разъедать шерсть.

Картина прояснилась.

Вот почему на горе стояла тишина.

Кто-то опередил его в роли ловца за спиной.

Пока тигр и волки истощали друг друга в бою.

Куда более жуткий хищник проскользнул в логово и перебил стаю.

Судя по характеру повреждений, нападавшим являлось гигантское пресмыкающееся.

Вероятно, истинный хозяин этих мест.

Стычка тигра и волков лишь создала для него идеальные условия.

Говорят, что богатство и знатность ищут в пасти опасности, но там же порой находят и свою гибель.

Пусть даже стая серых волков понесла тяжелейший урон, но существо, способное расправиться с ними и с самим вожаком подчистую, всяко не было простым.

Закаливание в боях – это не самоубийство, и по самым скромным подсчетам этот змеиный демон обладал силой примерно восьмого уровня практики Ци.

Хотя за последнее время Сюй Юнь по собственному разумению продвинулся куда дальше, чем в те дни, когда он только ступил в Четвертое кольцо, пропасть между ступенями оставалась неизменной.

Разрыв между средней и поздней ступенью практики Ци куда глубже, чем между начальной и средней.

Даже при поддержке Хомяо он бы вряд ли пробил чужую защиту.

Не говоря уже о том, судя по жуткому виду волчьих туш, что здесь замешана ядовитая змея.

Даже если бы удалось чудом победить, но хоть капля яда попала в тело – игра определенно не стоила бы свеч.

Иные дела не делаются на одном лишь слепом энтузиазме и горячей голове.

Идти наперекор очевидному лишь ради принципа – глупость, гордо именовать которую принято мужеством.

Даже победа в таком деле – лишь милость слепой судьбы…

Взвесив все за и против, Сюй Юнь вместе с Хомяо медленно отступил.

Раз уж испытание зашло так далеко, пожалуй, на этом и стоило закончить.

У него были свои принципы, но принципы – вещь такая: когда приходит время, приходится проявлять гибкость.

Если кто-то посягнет на самую суть его устоев – что ж, извините, он без колебаний опустит планку, ведь собственная жизнь дороже всего.

Тем временем на горе Белолобого тигра…

Огромная черно-бурая змея длиной не меньше десятка метров свернулась кольцами в самой глуши тигриного логова.

Её брюхо неестественно раздулось, а чешуя слегка приподнялась от натяжения – судя по всему, она только что проглотила не одного серого волка.

Черная змея Ба лениво распласталась на земле, полуприкрыв змеиные зрачки, и переваривала добычу.

Неподалеку от нее в три фута шириной журчал духовный родник, источающий насыщенную ци, а прямо у его истока поднимался алый гриб.

Это был не кто иной, как ало-золотой гриб возрастом по меньшей мере в сотню лет – редчайшее сокровище среди духовных лекарств высшего первого ранга, обладающее удивительным свойством помогать демоническим зверям преодолевать узкие места в развитии.

Эта гигантская рептилия принадлежала к числу черных змей Ба – свирепых змеиных демонов с чрезвычайно едким и злобным ядом.

Будучи истинным владыкой глубин здешних гор, она занимала эту территорию уже несколько десятков лет.

Змеи не любят связываться с тиграми.

Хотя ее уровень развития превосходил Белолобого тигра с этой же горы, Черная змея Ба из осторожности никогда первой не затевала ссор.

Достигнув их уровня, звери обретали зачатки смутного разума.

Не имея полной уверенности, они старались лишний раз не нападать, мирно противостоя друг другу изо дня в день, а сталкиваясь – просто делали вид, что не замечают соперника.

Однако сегодня ей выпал поистине небесный дар: столкновение Белолобого тигра и серых волков, в котором обе стороны истощили друг друга до предела.

Разве могла она упустить такую легкую поживу?

Нынче десятки серых волков целиком оказались у нее в желудке.

Включая того вожака размером с молодого бычка, чей демонический очаг вместе с плотью был проглочен заживо.

Прямо сейчас демоническая энергия в ее теле стремительно и яростно шла в гору.

Вдобавок к этому почти созревший ало-золотой гриб позволил многолетним накоплениям наконец принести плоды.

Она медленно приподняла змеиную голову, высунув багровое раздвоенное жало, и все ее чешуйки покрылись тусклым свинцовым отблеском.

Это был верный знак предстоящей линьки и прорыва.

Ощутив, что внутренняя ци достигла предела, за которым уже некуда расти, Черная змея Ба больше не колеблясь распахнула пасть и проглотила ало-золотой гриб.

В следующее мгновение мощная волна ци вырвалась наружу, пробила свод тигриного логова и устремилась прямиком в небеса.

В то же самое время в тереме на хребте Четвертого кольца мужчина средних лет с редкой короткой бородкой медленно приоткрыл глаза.

Перед ним лежала овальная песочная формация, сотканная из сияющей духовной энергии.

Если приглядеться, то станет ясно, что это детальная карта всей Долины Четвертого кольца со всеми её горами, реками и жилами духовной ци.

В этот момент одна из точек на песке ярко вспыхнула.

Взгляд Сюй Иньлиня упал на эту алую отметку, лицо его осталось бесстрастным, и он лишь равнодушно обронил: ─ Запертая в клетке тварь – пока не прорвется, ещё может кое-как влачить жалкии дни, а стоитишь перешагнуть черту, как настанет её смертный час.

Едва он договорил, как раздался звонкий чистый окрик клинка, и к его ногам опустился бурый меч.

Мгновение спустя он обратился в полосу мечевого света и стремительно понесся туда, где горела алая точка.

Долина Четвертого кольца была отведена кланом под тренировочную зону, а потому существование в её пределах сил, не поддающихся контролю, категорически не допускалось.

Стоило появиться демоническому зверю выше первого ранга, как чувствительная формация Четырех Образов, окутывавшая всю долину, немедленно поднимала тревогу.

Находившиеся на дежурстве мастера Возведения Основания тут же отправлялись на устранение неконтрокаемой угрозы.

Соткавшись назад от горы Белолобого тигра и не пройдя ещё и сотни шагов…

Сюй Юнь внезапно что-то почувствовал и резко обернулся в сторону тигриной горы.

В тот же миг ввысь взметнулась чудовищная аура демона, от мощного давления которой у Сюй Юня тяжело заныло в груди, впрочем, оставаясь в пределах терпимого.

А стоявший рядом Хомяо испуганно заскулил, прижав уши к голове, и его четыре лапы невольно мелко задрожали.

─ Неужто это гора Белолобого тигра? Такая аура… неужто какой-то зверь совершил прорыв? ─

Лицо Сюй Юня при этих мыслях помрачнело.

В мире зверей царила суровая иерархия, и довести Хомяо до столь жалкого состояния могла лишь аура двухтысячелетнего… то есть, простите, двухрангового демона.

А кто обитает сейчас на горе Белолобого тигра? Разве не та самая гигантская змея?

При этой мысли по спине Сюй Юня пробежал холодок липкого страха.

Если бы он только что поддался слепой жадности, то вместе с Хомяо наверняка уже стал бы удобрением для прорыва этой твари, и к следующему году на его могиле выросла бы трава в человеческий рост.

Какое счастье, какое невероятное счастье.

Ощущение чудом спасенной жизни вызвало у Сюй Юня тайное злорадство в глубине души.

Впрочем, раз змея перешла на второй ранг, её счастливым денькам наверняка скоро придет конец.

Долина Четвертого кольца велика, а количество зверей огромно, так что всегда находится пара счастливчиков, умудряющихся совершить прорыв.

Только вот всю свою жизнь они проводят взаперти на этой размеченной территории, словно лягушки на дне колодца или персонажи выдуманного мира.

Им досталась участь куда более горькая, чем героям шоу: стоило им прорваться, как для них наступал смертный час.

Хотя для амбициозных демонических зверей это своего рода освобождение.

По крайней мере, перед самой смертью они узнали истинную природу окружающего мира.

Пока в голове проносились эти мысли, со стороны горы Белолобого тигра донесся глухой удар.

Сюй Юнь поднял глаза и увидел на горизонте огненно-красный шлейф, который в мгновение ока превратился в парящего на мече над тигриной горой человека.

Даже издалека фигура на клинке излучала подавляющее величие в каждом своем движении.

─ Неужто вмешался мастер Возведения Основания из клана? И явился так быстро? ─

─ Надо бы взглянуть поближе, битвы такого уровня редкость. Увидеть подобное столкновение – огромная польза для собственной практики. ─

Черты лица Сюй Юня дрогнули от любопытства к бою столь высокого уровня; возможность понаблюдать за схваткой мастеров сулила огромную выгоду для его собственных тренировок.

Однако, сколь ни важно любопытство, собственную шкуру тоже следовало беречь.

К счастью, та змея лишь только перешла на второй ранг и едва ли успела закрепить ступень, так что вряд ли она могла тягаться со старейшиной клана, и безопасность была более-менее гарантирована.

Приняв решение, Сюй Юнь запрыгнул на спину волка, и они вдвоем осторожно потрусили к удобному для наблюдения месту.

Тем временем на вершине горы Белолобого тигра.

Завершившая трансформацию Черная змея Ба стала еще крупнее – теперь ее длина достигала добрых пятнадцати метров, а черная чешуя под отсветами снега отливала глубоким маслянистым блеском.

Вокруг нее клубились и поднимались густые зеленые испарения, окутывающие всю гору так, что издалека это зрелище казалось почти сказочным.

Однако эта призрачная на вид дымка на самом деле являлась ядовитой завесой, источаемой змеей после прорыва.

Перешагнув на второй ранг, ее яд стал еще смертоноснее: стоило вляпаться в него зверю того же ранга, как его ждала неминуемая гибель.

Выпрямившись во весь рост, змея неистово изрыгала ядовитый туман, накрепко укутывая себя со всех сторон.

В этом жесте читалось изрядное напускное бахвальство, но именно оно ярче всего выдавало ее животный страх.

Становилось очевидно, какое колоссальное давление испытывала она под взглядом парящей в небесах фигуры.

Она-то думала, что после прорыва сможет расправить крылья вольной птицей, но никак не ожидала, что за этим сразу последует плаха.

Если бы змее выпал второй шанс прожить жизнь, она бы предпочла вечно лежать пластом, лишь бы не быть ободранной заживо и не превратиться в похлебку.

Но у жизни змей не бывает лекарства от сожалений.

─ Едва прорвавшись, ты уже пробудила второранговое заклинание ядовитой завесы. Окажись ты во внешнем мире, могла бы и дальше узурпировать какую-нибудь гору да блаженствовать еще лет сто. Но здесь тебе не суждено этим насладиться. ─

Сюй Иньлинь стоял, заложив руки за спину, на летучем мече. Глядя на клубящийся внизу зеленый яд, он лишь мимолетно удивился, но это никак не могло изменить предрешенный исход сегодняшнего дня для Черной змеи Ба.

Едва слова замерли на губах, как все тело Сюй Иньлиня словно объяло пламенем.

В мгновение ока миниатюрный огненный дракончик обвился вокруг его руки – чешуйки и лапки прорисованы столь четко, будто он был живым.

В его зрачках плясали языки пламени, и по одному лишь мысленному велению крошечный дракон сорвался с места, прямо на лету вырастая в восьмиметровую громадину.

Пусть размером он уступал Черной змее Ба едва ли не вдвое…

Но излучаемая им мощь заставляла чешую гигантской змеи дрожать от ужаса, а в её изумрудных вертикальных зрачках застыл первобытный страх.

─ Вот оно, заклинание второго ранга! И мощь, и облик – всё превосходит техники первого ранга во много раз. ─

Сюй Юнь издалека созерцал происходящее, испытывая непередаваемый трепет.

Сотканный из пламени дракон не был настоящим драконом, но по форме и духу одного его вида хватало, чтобы устрашить подавляющее большинство врагов.

К тому же, судя по ауре, это была техника, доведенная до весьма солидной степени мастерства, а не просто освоенная новичком.

Судя по прочитанным Сюй Юнем книгам, в этом мире истинные драконы определенно существовали.

Вот только большинство тех «драконов», о которых ходили слухи среди простого народа, на деле оказывались лишь драконьей родней, то есть псевдодраконами.

Существо с чешуей звалось цзяо, с крыльями – иньлун, с рогами – цюлун, а без рогов – чилун.

Рожденный из пламени дракон сплошь покрывался чешуей, не имея ни крыльев, ни рогов – точь-в-точь воплощение классического цзяо.

И хотя он состоял лишь из заклинания, ему удалось принять столь завершенный облик.

Это наглядно показывало, сколь глубоких высот достиг Сюй Иньлинь в искусстве этого заклинания.

Огненный дракон напролом устремился вперед, с размаху нырнув прямо в гущу клубящегося зеленого яда.

Ядовитые испарения, от одного вида которых дрожали даже второранговые звери, при встрече с огненным драконом заходились шипением.

Огромные клубы яда таяли и испарялись под воздействием жуткого жара, отчего сам воздух вокруг раскалился до предела.

Тело дракона металось и рассекало ядовитую мглу, и каждый взмах его хвоста пропахивал в тумане гигантские бреши.

Не прошло и нескольких мгновений, как тщательно выстроенная змеей завеса рассыпалась в клочья.

А вершина горы Белолобого тигра тем временем превратилась в сплошное море огня; и посреди этой круговерти метели…

Алое пламя выглядело ослепительно и ярко, но погасить его не представлялось возможным, а охваченная им площадь наверняка превышала сотню метров в окружности.

─ Великий мастер Возведения Основания, поистине ужасающая сила! ─

─ Одно лишь заклинание способно разрушить всё в радиусе ста шагов… ─

Глядя на это пугающее море огня, Сюй Юнь не мог скрыть изумления, смешанного с глубоким благоговением перед столь грандиозной мощью.

Лицо маленького волка выражало не меньший шок, чем у его хозяина; уставившись на пылающую вершину,

он чувствовал, как нечто невидимое шевелится в глубине его существа, и алые звериные глаза загорелись.

Возведение Основания – следующая великая ступень за практикой Ци, и на этом этапе…

Сила практика претерпевает качественный скачок.

Продолжительность жизни также возрастает многократно.

И пусть им еще далеко до легендарной способности раскалывать горы и поворачивать реки вспять,

но одним ударом снести небольшой холм – дело привычное, а разрушения неизменно охватывают окрестности на сотни метров…

Мучительный змеиный вопль разорвал тишину – даже издалека было слышно, как невыносимо страдает Черная змея Ба в раскаленном пламени.

Пусть она и прорвалась на второй ранг, перенеся кардинальные изменения, меж мастерами Возведения Основания тоже лежала пропасть.

Свежеиспеченная змея, чья ступень даже не успела стабилизироваться, явно оказалась слабейшей на этом уровне.

А прибывший на мече Сюй Иньлинь, которому поручили зачищать долину от подобных выскочек,

уже по одному его небрежному отношению к твари было ясно, что он далеко не рядовой заклинатель.

К тому же он практиковал огненную технику, славящуюся своей разрушительной мощью.

Не будь у змеи иных козырей, её сегодняшний день обещал стать поистине бесславным.

Однако даже червь стремится жить, не говоря уж о демоническом звере второго ранга.

Инстинкт выживания заложен в самой костной мощи любого живого существа.

Черная змея Ба безумно извивалась в огненном море, хвостом снося целые ряды горящих деревьев, но никак не могла стряхнуть прицепившегося огненного дракона.

Когда Сюй Юню показалось, что ей уже не выжить, змея вдруг вскинула голову и издала пронзительный, визгливый свист.

В её подсвеченных пламенем зрачках промелькнуло отчаянное решение.

Затем она широко разинула пасть, и из её чрева насильно вылетел черный, размером с кулак демонический очаг, зависнув прямо над её макушкой.

Блеск на поверхности ядра стремительно угасал, уступая место безумной, предельно разбушевавшейся демонической ци.

Следом за этим, испустив эпицентр в виде ядра, взорвалось облако яда, вдесятеро гуще прежнего.

Этот туман уже не был зеленым – он приобрел цвет густой, непроглядной чернильной туши.

Всё, чего он касалось, гасло на корню, а скалы покрывались множеством плотных сквозных язв.

Загнанная в угол змея решила пожертвовать собственным ядром и разом высвободить всю накопленную за жизнь ядовитую мощь, чтобы утащить врага за собой в могилу.

В глазах Сюй Иньлиня промелькнуло мимолетное удивление.

Способность принять подобное решение на краю гибели делала честь старому демону, прожившему не один десяток лет.

Однако он по-прежнему оставался невозмутим, лишь легко взмахнув рукой, после чего его собственный меч со свистом вылетел из ножен.

Обратившись в бурый световой луч, он молнией обогнул самую гущу ядовитых испарений и устремился прямиком к уязвимому месту на шее змеи – тому самому «семидюймовому» участку, обнажившемуся из-за выплюнутого ядра.

Огненный дракон ревел спереди, отвлекая внимание на себя и притягивая весь яд к переднему фронту.

А меч прорезал промежуток между пламенем и ядовитой завесой с молниеносной быстротой.

Он вошел точно в незащищенное место на шее Черной змеи Ба и вылетел с противоположной стороны.

Огромное змеиное тело мгновенно задеревенело, а усыпанное трещинами ядро над её головой, лишившись последней опоры, безвольно рухнуло в снег.

Её исполинское тело судорожно дернулось пару раз и со страшным грохотом рухнуло на вершину горы; свет в змеиных глазах стремительно погас, и жизнь окончательно покинула её.

Сюй Иньлинь взмахнул рукой, призывая обратно дракона и меч – пламя вновь обратилось в тонкую искру и скрылось у него в ладони,

а меч, сделав круг, вернулся к ногам.

Подойдя к туше змеи, он не смог скрыть легкой улыбки на лице.

Это происшествие можно было назвать поистине неожиданной прибылью.

Аккуратно собрав потрескавшееся ядро, змеиную желчь и мешочек с ядом,

он выпрямился и бросил взгляд в ту сторону, где прятался Сюй Юнь.

─ А парень-то смелый оказался, ─

подумал он про себя и тут же произнес вслух негромким, но отчетливо прозвучавшим голосом:

─ Мелыш, раз уж так долго наблюдал, не пора ли выйти и засвидетельствовать почтение? ─

…

Сюй Юнь ничуть не удивился тому, что Сюй Иньлинь заметил его.

Как-никак, перед ним стоял великий мастер Возведения Основания, обладающий чудесной силой духовного восприятия.

Любое движение в радиусе ста чжанов не могло укрыться от его чувств.

Спустя мгновение Сюй Юнь поднялся на вершину и почтительно сложил руки перед грудью: ─ Младший член клана Сюй Юнь приветствует почтенного дядю по клану.

─ Только что мне довелось воочию лицезреть, как вы сразили демонического змея. Мощь огненного дракона поистине поражает воображение, а финальный удар был столь чист и стремителен, что племянник восхищен до глубины души. ─

Хомяо же жался за его спиной, выставив наружу лишь половину морды, и опасливо косился на Сюй Иньлиня.

Недавняя ярость огненного дракона все еще будоражила воображение маленького волка.

Похвала Сюй Юня пришлась старшему по душе, и он с улыбкой кивнул.

Бросив на юношу оценивающий взгляд и заметив, что тому от силы лет двенадцать-тринадцать, а уровень практики уже достиг шестого уровня, он одобрительно прищурился.

─ Хоть у тебя шестой уровень, но в таком возрасте решиться привести духовного зверя в Долину Четвертого кольца – смелости тебе не занимать. Из какой ты ветви? ─

─ Младший происходит из мирасских земель уезда Цинюнь и принадлежит к боковой ветви. ─

Услышав это, Сюй Иньлинь слегка приподнял брови.

Выходец из мирской семьи уезда Цинюнь, без поддержки ресурсов главного дома – и с таким уровнем в столь юные годы, неплохой материал.

С этими мыслями он кивнул и произнес: ─ Я из одиннадцатого колена по иероглифу «Ин», можешь звать меня одиннадцатым дядей.

─ То, что ты вовремя отступил и не полез на гору сломя голову, говорит о сообразительности.

─ Умение вовремя остановиться и рассчитывать силы – редкое достоинство в твои годы.

─ Эта черная змея Ба хоть и только что прорвалась, но тебе с твоим средним уровнем практики с ней всё равно было не справиться.

─ И всё же дерзости наблюдать за схваткой вблизи тебе не занимать.

С этими словами он указал на всё еще тлеющие языки пламени на горе:

─ Остаточное пламя Искусства огненного дракона погаснеть нескоро, так что если намерен продолжить тренировки, в ближайшие дни обходи гору Белолобого тигра стороной. ─

Поразмыслив немного, Сюй Иньлинь достал из сумки для хранения змеиную желчь и небрежно бросил её Сюй Юню: ─ Эта штука полезна для прояснения зрения, для мальчишек твоих лет лучше не придумаешь.

─ Змея всё-таки перешла на второй ранг, так что вещица редкая и ценная. ─

Сюй Иньлинь улыбнулся.

Раз уж у паренька хватило и сноровки, и мужества в столь юные годы, а судьба свела их вместе, старшему подобает ободрить его и одарить ради поддержания добрых связей.

─ Благодарю одиннадцатого дядю! Желаю вам вечной юности на пути Дао! ─

Сюй Юнь обеими руками поймал желчь, испытывая немалое удивление.

Он никак не ожидал, что этот впервые встреченный дядя окажется столь щедр.

Змеиная желчь двухрангового демона на рынке стоила не меньше сотни духовных камней, а ее вот так просто отдали ему в руки.

Спустя мгновение Сюй Иньлинь под завистливым взглядом Сюй Юня вновь взмыл на мече, превратившись в алый световой луч, растаявший за горизонтом.

Проводив взглядом мечевой свет, затерявшийся в облаках, Сюй Юнь отвел глаза.

Он опустил голову на еще не остывшую желчь в руке, а затем бросил взгляд на тлеющую вершину горы.

Урожай от этой вылазки в Четвертое кольцо превзошел все его ожидания.

Успокоив мысли, Сюй Юнь вскочил на спину Хомяо.

─ Пошли, нам тоже пора возвращаться. ─

Хомяо издал заливистый вой, четырьмя лапами взметнув снежную пыль, и понес хозяина в сторону горы Цинхуа.

Дорога назад заняла полдня.

Едва Сюй Юнь переступил порог своего двора, даже не успев толком перевести дух,

как от калитки донесся знакомый зычный голос:

─ Ай да малец, собрался в Долину Четвертого кольца и даже словом не обмолвился третьему дяде! ─

Сюй Давэнь широким шагом перешагнул порог, на его смуглом лице одновременно читались тревога и упрек.

Он схватил Сюй Юня за плечи и принялся крутить его во все стороны, замечая, что племянник хоть и похудел,

но выглядит бодрым и без следов серьезных ран, после чего наконец шумно выдохнул.

─ Третий дядя, племянник просто видел, что вы в затворе, потому и не стал беспокоить. ─

Сюй Юнь виновато улыбнулся, а затем заметил, что аура третьего дяди стала ощутимо сильнее, чем до затвора, и на лице парня проступило искреннее удивление.

─ Третий дядя, вы прорвались? ─

Сюй Давэнь уже собирался было прочитать мальчишке пару наставлений, но вспомнив, что тот давно перешагнул на шестой уровень,

поймал себя на том, что по привычке продолжает относиться к нему как к сопляку, впервые поднявшемуся в горы.

Вспоминая себя в его возрасте, он едва-едва осилил четвертый уровень, а к моменту выпуска едва наскреб пятый.

Племянник превосходил его во всем, да еще и трудился на совесть, так что упреки сами собой застряли в горле.

И все же, услышав последний вопрос, Сюй Давэнь расплылся в довольной улыбке: ─ Удалось сделать небольшой шаг вперед. ─

Лицо Сюй Юня просветлело от радости.

У третьего дяди был лишь заурядный корень духовности, и при всем усердии талант оставался главным ограничением.

Теперь же, почти в сорок лет, он наконец добрался до восьмого уровня.

Если дело пойдет так и дальше, у него останется неплохой шанс замахнуться на Возведение Основания.

─ Племянник поздравляет третьего дядю с достижением восьмого уровня практики Ци! Великий путь Дао теперь открыт для вас! ─

Сюй Юнь сложил руки в почтительном поклоне, произнося это от всего сердца.

Сюй Давэнь был невероятно растроган – на душе стало даже теплее, чем от самого прорыва, и он с улыбкой ответил: ─ До Возведения Основания мне всё же далеко.

─ Но с восьмым уровнем я смогу браться за те семейные задания, что приносят больше щедрых наград, зарабатывать больше духовных камней, и тогда наша жизнь в клане станет чуточку легче. ─

─ А с твоим талантом, стоить тебе принести пару заслуг, и клан наверняка не пожадничает пилюли Возведения Основания. ─

─ Эти два года третий дядя как следует попотеет, поднакопит деньжат и раздобудет для тебя пару вспомогательных духовных сокровищ послабее, чтобы принять их вместе с пилюлей. Уж тогда ты точно прорвешься с первой попытки. ─

Сюй Юнь слушал это с глубоким чувством в сердце.

Третий дядя понятия не имел о существовании его маленького подвеска.

Имея при себе такую вещицу, он мог прорваться и без пилюли Возведения Основания.

Энергия, накопленная внутри кулона, пожалуй, даже превосходила эффект от любой пилюли.

Но пилюля Возведения Основания во все времена оставалась заветной мечтой любого практика Ци.

Даже в таком клане заклинателей, как клан Сюй, простому сородичу без связей, удачи и выдающегося таланта добыть ее было труднее, чем достать луну с неба.

Судя по сказанному, третий дядя вовсе не помышлял о собственном прорыве.

Он собирался потратить вторую половину жизни на то, чтобы расчистить путь племяннику и пройти по дороге, которая ему самому оказалась не по силам.

Вечером третий дядя вновь продемонстрировал свое кулинарное мастерство, приготовив роскошный ужин из привезенной медвежьей лапы, и они вдвоем от души наелись.

За столом Сюй Юнь между делом пересказал основные моменты своей охоты в Долине Четвертого кольца.

Смуглое лицо Сюй Давэня то бледнело, то краснело от услышанного, в очередной раз заставляя его пересмотреть взгляды на возможности племянника.

─ Ха-ха, Юнь-эр, с такой удалью ты заставишь остальных старших и младших братьев со сестрицами забиться в угол от зависти! ─

─ Не зря ты племянник Сюй Давэня, я бы и сам поверил, что ты переродившийся небожитель. ─

─ Но раз уж у тебя такая богатая добыча, отдай-ка эти звериные материалы третьему дяде. ─

─ У меня есть надежные каналы сбыта на Рынке Цинхуа, я всё продам, а вырученные духовные камни верну тебе. ─

─ Без проблем, третий дядя. ─

Сюй Юнь согласился без колебаний.

Сдавай он эти трофеи сам, их бы приняли в клановых лавках: клан бы не обсчитал, но о какой-то особой выгоде говорить не приходилось.

Через третьего дядины руки дело пойдет куда эффективнее – насколько знал Сюй Юнь, Рынок Цинхуа был крупнейшим торговым узлом в Префектуре Бэйхэ.

Там собирались все бродячие практики и торговцы, вроде крупных городов из его прошлой жизни; связи там были шире, а цены выше, чем при централизованной скупке клана.

Прошло еще три дня.

Во дворе под старым персиковым деревом Сюй Юнь сидел, скрестив ноги, и проглотил последнюю каплю сока змеиной желчи, отчего всё его лицо мгновенно скривилось в горькой гримасе.

─ Вкус у этой второранговой желчи и вправду горьковат, но если сравнить с пользой, то эта горелость сущая мелочь. ─

Сюй Юнь пробормотал что-то себе под нос, после чего закрыл глаза и, молча погрузившись в циркуляцию техники, ощутил, как прохладная целительная сила неспешно разливается по его меридианам.

За последние три дня он ежедневно переплавлял по крошечной части змеиной желчи, и теперь отчетливо чувствовал, что его зрение стало намного острее, чем прежде.

Окружающие пейзажи, которые раньше требовали сосредоточенного вглядывания, теперь отчетливо вырисовывались едва стоило ему поднять взгляд.

─ Пользу от этой вылазки трудно переоценить, и даже духовная сила незаметно достигла вершины шестого уровня, ─ думал он.

─ Под смертельным давлением перед лицом опасности культиваторы действительно развиваются быстрее всего; неудивительно, что многие выбирают смертельные испытания, когда сталкиваются с тупиком в развитии.

─ Пожалуй, впредь стоит отправляться на такие вылазки с определенной периодичностью.

Сюй Юнь медленно завершил упражнение и перевел взгляд на старое персиковое дерево, но мысли его уже витали вокруг грядущих малых соревнований среди учеников шестого уровня.

─ Пусть за эти годы я добился значительных успехов и на начальном этапе культивации, возможно, способен подавить тех сородичей из прямой ветви, но чем дальше, тем с большим их ресурством мне не сравниться.

─ Награда за первое место в этот раз ожидается немалая, и всё, что мне нужно сделать – это взять первенство.

─ Только так удастся сократить разрыв в ресурсах между мной и прямыми ветвями.

Будучи частью одного клана, он, происходивший из побочной ветви, не мог и близко тягаться с выходцами из основного рода.

За спиной тех людей наверняка стоял не один наставник стадии Зарождения Основания.

Однако в Обители Вопрошения Дао – месте, где клан взращивал таланты, – находились такие награды в виде духовных сокровищ, которые покровители побочных ветвей из числа практиков Зарождения Основания порой добыть были не в силах.

Потому соперничество между сородичами здесь кипело нешуточное.

Последние два года Сюй Юнь на себе ощущал это давление.

Страшно не то, что ты одарен, а то, что одаренный человек упорно трудится, имея за спиной колоссальные ресурсы.

На каждых подобных соревнованиях ради высоких мест практики Зарождения Основания, стоящие за спиной прямых потомков, действовали втайне, стремясь помочь своим младшим отхватить эти драгоценные ресурсы.

В одно мгновение пронеслось два месяца, и для шестиклассников наконец настал день малых соревнований.

Экзамен трехлетней давности разделил то поколение сородичей на потоки, и самые способные попали в Обитель Вопрошения Дао.

Ресурсы здесь не шли ни в какое сравнение с другими обычными обителями, и за три года общий уровень учеников Обители Вопрошения Дао заметно оторвался вперед.

В то же время ежегодная система отсева давала отстающим из простых залов шанс вырваться вперед и занять чужое место.

На площади у Зала Чуюань постепенно собирались ученики из всех залов. Сюй Юнь стоял посреди толпы, поочередно обводя взглядом лица сородичей из главных ветвей.

Глубоко вдохнув, он подавил в глубине души ту воинственную ауру, что принес из Долины Четвертого кольца, и в его глазах воцарилось лишь невозмутимое спокойствие.

В отличие от экзамена трехлетней давности, эти соревнование не сводились к банальному замеру базы культивации и демонстрации заклинаний.

Помимо проверки уровня духовной энергии, в программу впервые добавили поединки-спарринги.

Правда, по сравнению с былой суетой, нынешний экзамен выглядел несколько пустынно.

Зрителей из числа сородичей оказалось куда меньше, чем в прошлый раз.

Впрочем, насколько было известно Сюй Юню, в Государстве Сун произошло какое-то крупное событие.

На фоне этого раз в три года проводимый клановый экзамен казался сущим детским баловством.

А пока Сюй Сяньань по обыкновению завершал свою речь, переходя к оглашению столь желанных для всех наград.

Как и ожидалось, щедрость по-прежнему поражала воображение.

Каждому из первой пятидесятки полагалось по сто камней духа, а вошедшие в двадцати пять лучших получали сверху еще сотню.

Десятка сильнейших удостаивалась артефакта высшего качества первой ступени, в то время как тройка призеров сверх прочих наград забирала по талисману низшей ступени второго ранга.

Что же касается первого места, его обладателю выпадал шанс на личное наставление от предка клана стадии Золотого Ядра.

Едва Сюй Сяньань умолк, как присутствующие в зале пять-шесть сотен юнцов тотчас оживились, а в их глазах зажглось нестерпимое вожделение.

─ Наставление самого предка! С таким почетом не каждый практик стадии Зарождения Основания в клане может столкнуться! ─ воскликнул кто-то.

─ Ххе, не говоря о наставлениях, даже просто мельком повидать предка Золотого Ядра и попасться ему на глаза – уже неизмеримое благо! ─ подхватил другой.

─ Пусть за первое место почти не дают материальных камней духа и артефактов, скрытых выгод здесь с избытком!

─ Эх, о тройке лидеров и мечтать не стоит: Сюй Юнь, Сюй Мо и Сюй Пинцин наверняка всё давно поделили между собой.

─ Не стоит так уверенно бросаться словами, за эти два года выплыло немало темных лошадок, взять хотя бы того Сюй Пинфана!

Толпа возбужденно зашумела, разгоряченная объявленными наградами.

Сюй Дали тоже не выдержал, протиснулся ближе и прошептал: ─ Тьфу ты, Юнь-гэ, награды в этот раз просто загляденье. На мой взгляд, отдали бы первое место прямо нашему Юнь-гэ – всё равно тем же Сюй Мо и остальным, столкнись они с ним, придется лишь наживать себе неприятности. ─

─ Дали, не стоит преуменьшать чужие старания и терять бдительность, ─ улыбнулся Сюй Юнь.

Прошло два с половиной года, и Сюй Дали заметно вытянулся – возможно, из-за стремительного роста он даже казался худоватым.

К счастью, благодаря постоянным напоминаниям Сюй Юня, его всё же не вышвырнули вон.

А наставление предка Золотого Ядра действительно выглядело неплохой наградой.

Мысленно перебирая объявленные Сюй Сяньанем призы, Сюй Юнь, как и остальные присутствующие, испытывал немалое предвкушение.

Первым пунктом программы соревнований неизменно шла проверка уровня культивации.

Тот факт, что измерение духовной энергии ставили во главу угла, являлось не прихотью клана Сюй, а незыблемым правилом всего мира бессмертных.

База культивации – это корень практика, фундамент огромной башни.

Сколь бы изысканными ни были постигнутые заклинания, без должного уровня энергии это все равно что малому ребенку махать тяжелой кувалдой: форма есть, а мощи с гулькин нос.

Отметки, загорающиеся на Стеле Познания Духа, служили самым прямым и честным отчетом о трех годах усердия или лени каждого адепта.

С точки зрения клана, ставить проверку культивации на первое место означало не только проводить отсев, но и поддерживать порядок.

Чтобы любая сила передавала знания из поколения в поколение и процветала веками, необходимо было выискивать среди каждого нового поколения крепких корнями и стойких духом юнцов.

И направлять ограниченные, лучшие ресурсы к тем, кто имел наибольшие шансы подняться наверх.

К тому же в мире культивации издавна существовало понятие превосходства сфер, и разницу между большими ступенями практически невозможно было компенсировать одними лишь заклинаниями или техникой.

Средняя и поздняя ступени практики Ци казались разделенными лишь шагом, но объем и качество духовной силы различались едва ли не вдвое.

Практик поздней стадии Ци, даже если его владение техникой еще хромало, одним лишь прессингом духовной силы был способен подавить большинство соперников средней стадии.

Тем временем среди толпы белолицый юноша невольно устремил взгляд на Стелу Познания Духа.

Первым этапом шло соперничество в силе.

Сюй Пинфан питав на этот счет большие надежды.

─ Все эти годы я ни на миг не расслаблялся и уже достиг шестого уровня практики Ци, ─ думал он.

─ Нынче первое место по праву должно достаться мне, но поговаривают, что этот Сюй Юнь еще два года назад находился на шестой ступени.

─ Хотя вряд ли он дотянул до седьмого уровня – всё же это величайший барьер на пути практикующих.

─ Отец сказывал, что даже за тысячелетнюю историю нашего клана единицы прорывались к седьмому уровню на малых соревнованиях шестиклассников, и если им суждено было выжить, они становились столпами всего рода.

─ Полагаю, культивация Сюй Юня застряла на пределе шестого уровня; подумать только, какая жуткая одаренность.

─ Я почитал себя достаточно прилежным, да и поддержка родителей за спиной имелась, но этот Сюй Юнь, выходец из простых низов... поистине нет предела совершенству.

─ Впрочем, отец специально обучил меня боевым искусствам, и в схватке я еще погляжу, удастся ли ему одолеть меня – первое место всё еще возможно!

Пока он предавался размышлениям, искоса поглядывая на спину Сюй Юня, мысли в его голове бушевали бурной рекой.

Ответственный за проверку духовной энергии дьякон уже занял свое место.

─ Правила старые, вы здесь не вперคвые, так что излишние напоминания ни к чему, ─ произнес он.

Сюй Инъянь замолчал, и его взгляд, полный неудержимого одобрения, упал на Сюй Юня. Улыбнувшись, он объявил: ─ Сюй Юню проверку проходить не нужно, он автоматически занимает первое место по уровню культивации. ─

Стоило ему умолкнуть, как внизу поднялся глухой ропот.

─ С какой стати Сюй Юню можно не проходить проверку? ─ возмущался кто-то.

─ Разве не говорили, что этот Сюй Юнь – выходец из низов? Так нагло проталкивать его по знакомству... Уж не внебрачный ли он отпрыск кого-то из предков Золотого Ядра?

─ Мы тут все эти годы пахали как проклятые, и хотя Сюй Юнь и правда силен, отрицать глупо...

─ Но объявлять первое место до начала испытаний – это значит заставлять нас трудиться впустую!

Сюй Пинфан на мгновение остолбенел, а когда пришел в себя, его чистое лицо залила краска гнева.

Эти два с половиной года он ложился позже пса, а вставал раньше петуха лишь за тем, чтобы утереть всем нос на нынешних состязаниях.

И что в итоге? Стела еще не загорелась, а главного места уже лишили?

─ Я не согласен! Дядя, почему Сюй Юнь может забрать первое место без всякой проверки? Это несправедливо! ─

Не выдержав, Сюй Пинфан подался вперед и громко выкрикнул обвинение.

Услышав это, Сюй Инъянь помрачнел: ─ Даже если ты чем-то недоволен, это не дает тебе права отчитывать меня прямо здесь. ─

─ Мне ли учить тебя, как выполнять работу? Считай это предупреждением за первый проступок, а ну марш на место! ─

Только тут Сюй Пинфан сообразил, что сгоряча потерял всякое приличие, и торопливо изобразил покаяние: ─ Племянник был неправ! ─

─ Хм, ─ фыркнул Сюй Инъянь, вновь переведя взгляд на Сюй Юня, и чеканно произнес: ─ Причина, по которой Сюй Юнь освобожден от тестов, заключается в том, что он уже достиг седьмого уровня практики Ци. ─

─ Если кто-то из вас также перешагнул седьмую ступень, я с тем же успехом назову его победителем в проверке духа. ─

Слова эти грянули подобно грому, повергнув толпу в оцепенение – на лицах каждого застыло выражение абсолютного неверия.

─ Что? Седьмой уровень практики Ци! ─

─ Шутите! Перешагнуть рубеж поздней ступени еще в бытность шестиклассником – это же величайшее препятствие на пути культиватора! Как это может быть проще, чем выпить стакан воды? ─

─ Я три года надрывался, чтобы переползти с четвертого уровня на пятый, а он уже на седьмом? ─

─ И как теперь состязаться? Мы с ним практикуем одинаково долго: я барахтаюсь на начальной ступени, а он уже оставил меня позади на целую границу! Просто слов нет, от такой зависти умереть можно. ─

─ Юнь-гэ есть Юнь-гэ! ─

Сюй Пинфан так и застыл на месте, а гнев на его лице сменился горечью и полным недоверием.

Он мнил себя неимоверно усердным, а упорный труд за последние два с половиной года превзошел все три предыдущих года вместе взятые. Но в конце концов всё это оказалось лишь плодом его собственных фантазий.

Когда ты превосходишь окружающих лишь на чуть-чуть, они могут завидовать, злиться, нападать на тебя и даже злословить!

Однако когда твоя мощь растет настолько, что ты оставляешь их далеко позади, у зевак пропадает даже смелость завидовать!

Остается лишь трепетный взгляд снизу вверх и глубокое благоговение.

Переход с шестой ступени на седьмую казался лишь шагом, но на деле являлся самым непреодолимым барьером всего начального этапа.

Из девяти уровней практики Ци каждые три составляли рубеж, а шестой и седьмой служили водоразделом между средними и поздними ступенями.

Если преодоление пятой и шестой ступени давалось легко, то седьмая напоминала крутую ступенчатую лестницу.

Сюй Дали с триумфальным видом оглядывал ошеломленную толпу, его круглое лицо сияло гордостью.

Наконец-то эта братия прочувствовала ту безысходность, которую он сам испытал, когда впервые узнал о прорыве Юнь-гэ.

Пока все переглядывались в полном оцепенении, Сюй Юнь лишь небрежно махнул рукой и обронил: ─ Случайно почувствовал порыв, просто повезло. ─

Спокойно, без единой нотки высокомерия, словно рассуждал о том, какую одежду надеть сегодня.

Слова эти прозвучали среди толпы, заставив лица присутствующих принять весьма странное выражение.

Сюй Дали мысленно воздал должное другу, отметив про себя: «Мощно сказано, Юнь-гэ! Когда же я научинусь так же глазом не моргая выдавать подобные фразы? Загляденье просто».

На самом деле Сюй Юнь вовсе не стремился покрасоваться перед публикой – просто для него бутылочные горлышки давно потеряли значение.

Вернувшись из вылазки на пределе шестого уровня, он совершенно естественным образом совершил прорыв.

Сюй Пинцин стояла поодаль, со сложным выражением лица поглядывая на Сюй Юня, и слегка кусала губы.

Лишь Сюй Мо, тот самый парень, что практиковался в Зале Металла и блеснул на прошлом экзамене, держался особняком.

Сейчас он стоял на краю толпы, скрестив руки на груди, и во взгляде, брошенном на Сюй Юня, смешивались досада и глубокая сосредоточенность.

На высокой террасе старейшина Сюй Сяньань задумчиво разглядывал Сюй Юня, и в его старых глазах читалось раздумье.

─ Разве при прорывах не бывает заторов? ─ рассуждал он.

─ Лишь обладатели Небесного Духовного Корня способны проходить ступень Ци вообще без преград.

─ С духовным корнем у этого паренька всё в порядке, неужели у него имеется еще не выявленное скрытое телосложение? ─

─ С виду незаметное, но дающее колоссальное преимущество при преодолении узких мест? ─

─ Если так, то будущее этого парня поистине безгранично. ─

Сюй Сяньань задумался всерьез, ведь успехи Сюй Юня казались ему самому невероятными.

Паренек происходил из простых низов и не имел доступа к грудам пилюль.

Дойти до этого собственными силами – быть может, в нем и правда скрыта какая-то аномалия?

─ Уж не Тело Великого Солнца ли это? Или Очищающее Тело Фиолетовой Молнии? Вроде бы не похоже, к какому же типу он принадлежит? ─

─ Впрочем, неважно. Редкие физиологические особенности встречаются нечасто, но каждая наделяет владельца уникальным талантом. ─

─ Раз уж мальчишка носит фамилию Сюй и пока не выказывает волчьей повадки, можно выделить ему чуточку дополнительных ресурсов. ─

Проверка продолжилась, но поднявшийся переполох загнал атмосферу в весьма щекотливое русло.

Те адепты, что еще мгновение назад пылали уверенностью, теперь глядели на высокую худую фигуру впереди со смешанными чувствами.

Зависть, ревность, благоговение и капля бессилия.

И все же многие тешили себя надеждой: пусть в измерении энергии они проиграли, в поединках всё могло повернуться иначе.

По правде говоря, пока человека как следует не отлупит сам мир бессмертных, разве станет он признавать собственную никчемность?

Нашлись те несколько учеников, кто уже дошел до шестой ступени и теперь сжав кулаки демонстрировал юношеское упрямство.

Пока тебя как следует не приложили лицом о суровую реальность, каждый считает себя пупом земли.

Каждому хочется прогреметь в юности и стяжать всеобщие восторженные взгляды.

Сбоку побежденный Сюй Пинфан стоял с потемневшим лицом: чем больше он думал, тем сильнее злился, и наоборот.

В конце концов ему оставалось лишь утешать себя мыслями о боевых искусствах.

Проиграв в силе духовной энергии, он во что бы то ни стало намерен был вернуть лицо в поединках.

По завершении проверки духовной энергии состязания перешли ко второму этапу.

Спаринги-поединки.

Жеребьевка определяла пары: победитель проходит дальше, проигравший выбывает, а итоговые места распределяют награды.

Посреди тренировочной площадки возвели три помоста, на каждом из которых восседал наставник стадии Зарождения Основания.

Бледно-зеленые защитные барьеры окутывали арены, дабы заклинания сражающихся не задели зевак поблизости.

Сюй Юню выпало выступать в первом же раунде, а его соперником оказался незнакомый соученик с пятой ступенью Ци.

Стоило тому взглянуть на жеребьевку, как его лицо тут же скисло: едва ступив на помост, он даже заклинание сотворить не успел, как Сюй Юнь шарахнул Ладонной молнией, заставив противника онеметь от оцепенения и тут же поднять руки вверх в знак капитуляции.

Среди наблюдавшей за схваткой толпы пронесся тихий испуганный шепоток.

Ладонная молния считалась базовейшим из громовых искусств, но в исполнении Сюй Юня она обладала такой скоростью и решимостью, что явно достигла совершенного уровня мгновенного применения.

Даже сидевший у помоста наставник Зарождения Основания удостоил юношу двойным взглядом, слегка кивнув.

Сюй Пинфан на соседнем помосте также без труда прошел дальше, выиграв три схватки подряд и постепенно обретая уверенность.

Однако он украдкой следил за происходящим на арене Сюй Юня, и после увиденного его лицо вновь помрачнело.

Вторым противником Сюй Юня стал Сюй Мо – та самая темная лошадка с прошлой проверки, практиковавший в Зале Металла.

Однако Сюй Юнь лишь указал пальцем на лазурное небо, не совершая никаких вычурных пассов.

Доведенное до совершенства Искусство вызова грома в сочетании с его поздней ступенью практики Ци не оставило бы противнику шансов продержаться и удара, если бы у того не нашлось козырей в рукаве.

Взмах руки!

Падение молнии!

Пурпурный разряд толщиной с человеческую руку со свистом сорвался прямо из грозовой тучи, целясь точно в Сюй Мо.

Раскаты грома напугали сидевших неподалеку девочек, заставив тех испуганно зажать уши.

Сюй Мо выглядел довольно заурядно, да и изначально рассчитывал лишь поберечь силы.

В конце концов, сколь бы слабым ни казался Сюй Юнь, он всё же находился на седьмом уровне, и одолеть его не представлялось никакой возможности.

Куда разумнее было сохранить энергию для следующих раундов.

Но стоило ему увидеть этот мощный разряд, как его лицо мгновенно изменилось.

Ты что, всерьез собрался бить?!

Пусть они оставались всего лишь подростками с шестым уровнем практики за плечами...

В стенах клана спаринги с соучениками обычно ограничивались рамками приличий, и с подобным ужасом сталкиваться еще не доводилось.

Его лицо побелело, а глядя на падающую с небес молнию, он попросту растерялся.

Словно сорвавшийся с цепи дракон!

В мгновение ока этот разряд устремился прямо к лицу Сюй Мо.

Если бы этот удар прошел до конца, разве не пришлось бы Сюй Мо отправляться на поклон к пращурам?

Завидев такое, пара девочек внизу даже закрыли глаза ладонями, не смея смотреть на развязку.

─ Бум! ─

Молния напоминала свирепого питона, а разрушительная сила и пробивные способности Искусства вызова грома по праву занимали верхние строчки среди заклинаний среднего ранга.

Не обладай Сюй Мо защитными средствами, после подобного попадания он бы либо погиб, либо остался тяжелораненым.

Наконец, охваченный смертельным ужасом парень за мгновение до удара укрылся за вспыхнувшим голубым щитом.

Сюй Мо сам не заметил, как его спина покрылась холодным потом, а тело забилось в мелкой дрожи, когда он без сил рухнул на помост.

Сидевший у арены наставник Зарождения Основания рассеял защитный барьер, в его глазах мелькнуло едва заметное разочарование.

Присутствуя здесь лично, он, разумеется, не допустил бы гибели ученика.

Но Сюй Мо растерялся и рухнул от страха еще до того, как успел выставить элементарную защиту – его психологическая устойчивость в боевых условиях оказалась из рук вон плохой.

И напротив, возможно, на фоне столь жалкой демонстрации сородича...

Наставник перевел взгляд на Сюй Юня, и в его глазах зажглось куда больше одобрения.

Искусство вызова грома доведено до совершенства и применяется мгновенно, удар чист и лишен лишних движений.

Мощь велика, но область поражения строго ограничена размерами помоста, ни единой крохи духовной силы не расплескалось зря.

Пусть до опытных практиков зрелой ступени Ци ему еще далеко, но в сравнении с ровесниками этот уровень контроля превосходил все ожидания.

Шесть лет тренировок – а разрыв между ними вырос до такой пропасти.

В голове Сюй Мо все еще крутился остаточный свет молнии, и он никак не мог оправиться от пережитого шока.

В этот момент раздался шаркающий звук шагов, и перед ним протянулась не слишком широкая ладонь.

─ Сюй Юнь, я... ─

─ Поднимайся, настоящий мужчина должен уметь и побеждать, и проигрывать, чего ты расклеился из-за пустяков? ─

С улыбкой произнес Сюй Юнь.

Он и сам не ожидал, что у Сюй Мо окажутся столь слабые нервы; рассчитывая на его уровень шестой ступени, он думал, что тот хотя бы заблокирует удар, а парень с испугу просто рухнул пластом, и теперь пойди разбери, чья тут вина.

─ Спасибо тебе, ─ Сюй Мо ухватился за руку Сюй Юня и поднялся на ноги.

─ Победитель – Сюй Юнь! ─

─ Громовое искусство просто жуть какое дикое! ─

─ Тьфу ты, после такого удара любой, за кем водится хоть пара грешков, наложит в штаны, не то что пытаться отбиваться. ─

─ Юнь-гэ мощен! ─

Тощая фигура юноши, стоявшего на помосте, излучала задор и силу; даже победив противника, он не выказал ни капли юношеского высокомерия, оставшись совершенно спокойным и невозмутимым.

Глядя на эту картину, даже те, кто затаил в сердце зависть, не могли не проникнуться искренним уважением.

Тем временем в беседке на вершине горы Цинхуа, откуда открывался превосходный вид на происходящее внизу, всё было как на ладони.

Мужчина лет сорока с увлечением наблюдал за ареной, то и дело поглаживая усы в знак одобрения.

У него было правильное волевое лицо, темные густые брови и пронзительный, но не давящий взгляд, а сама осанка излучала нетребовательную, но внушительную солидность.

─ Похоже, в роду Сюй прибыло талантов, поистине радостное событие. ─

Сидевший рядом Сюй Хунтянь не удержался от легкой усмешки: ─ Даюань, ты же глава целого клана, а радуешься как мальчишка. ─

Сюй Даюань улыбнулся в ответ, но взор его неожиданно потемнел, обратившись к клубящимся за беседкой облакам: ─ Шестой дядя, прошло уже сто лет с тех пор, как второй дед передал мне пост главы. ─

─ За этот век вы достигли поздней стадии Золотого Ядра, а клан процветает день ото дня. ─

─ Но если вспомнить, каких-то двести лет назад мы занимали последнее место среди трех семей и четырех сект, а ныне стали первыми среди них, уступая лишь Секте Повелителей Зверей. И всё благодаря... ─

С этими словами его взгляд вновь скользнул сквозь туман, останавливаясь на мягко улыбающейся фигуре юноши на помосте, и в глазах проступило умиротворение.

─ Благодаря вот таким вот толковым росткам. ─

─ Стоит дать им питательную почву, и они непременно раскинутся ветвистыми кронами, поддерживая небо над нашим кланом Сюй. ─

─ Появись у нас еще пара таких талантов, как вы, шестой дядя, глядишь, и гегемония во всем Государстве Сун перейдет к нашему роду. ─

─ Ха-ха, похоже, тебе нравится эта ноша главы клана, раз ты находишь в ней столько радости. ─

Пошутил Сюй Хунтянь.

─ Должно признать, в этом и правда есть свой интерес, ─ улыбнулся в ответ Сюй Даюань, после чего его лицо вновь посерьезнело.

─ Шестой дядя, та пещера подтверждена: ее хозяином был Преподобный Цзысяо из тысячелетней давности. ─

─ Преподобный Цзысяо? Неужели его? По слухам, он в последний раз показывался тысячелетие назад, уже будучи на пике Золотого Ядра. ─

─ Все думали, что он застрял при попытке прорыва к Зарождению Души и обратился в прах, а оказалось, он почил прямо на наших землях. ─

─ Хм, Зарождение Души – не та вещь, что дается легко. Однако его изначальный артефакт, Меч Истребления Зла, – первоклассное орудие для уничтожения демонов. ─

─ Если нам удастся вскрыть пещеру и завладеть им, это принесет огромную пользу роду. ─

─ Только вот его познания в формациях поистине поражают, и оставленный Мечевой массив Великого Развития так просто сходу не одолеть. ─

─ Раз уж руины находятся в префектуре Бэйхэ, остальным силам сунуться туда не позволим. ─

─ Поскольку тот мечевой массив столь коварен, не объединить ли усилия с прочими кланами Зарождения Основания для его взлома? ─

─ Да, у меня с Хунъяном те же мысли. ─

─ Уж больно суров этот массив, и на текущий момент самым надежным методом остается стирать его понемногу. ─

─ Привлечем к делу мелкие кланы Зарождения Основания, а посулив богатую добычу, призовем бродячих культиваторов – глядишь, жесткими мерами удастся ускорить дело. ─

Сюй Хунтянь замолчал на мгновение, после чего переменил тему:

─ В последнее время этот клан Ян ведет себя подозрительно. Разве у них не объявился одаренный отпрыск? ─

─ Пусть на этот раз их вундеркинд возглавит поход, чтобы потом, если он случайно совершит прорыв к Золотому Ядру, у нас не болела голова. ─

─ У племянника те же мысли. ─

─ Однако на Заставе Укрощения Демонов тоже неспокойно. По словам истинного монарха из семьи Чжао, в Хребте Хэндуань случился переворот, и еще один зверь-владыка пробился наверх. ─

─ Рождение нового царя означает высокую вероятность волны монстров, так что клану придется отправить больше людей на подмогу Заставе. ─

─ Смутные времена настали, внутренние земли пусты, придется приглядывать за всякой нечистью по углам. ─

Услышав это, Сюй Хунтянь заложил руки за спину и, глядя вдаль, слегка нахмурил брови.

Поединок продолжался. Пять-шесть сотен сородичей – сказать, что много, так вроде бы нет, а если мало – тоже не скажешь, но подавляющее большинство из них обладали лишь четырьмя или пятью духовными корнями.

Даже пребывая в клане бессмертных, культивирующих на уровне Золотого Ядра, собственная природная одаренность оставалась незаживающей раной. И тем не менее, даже при таком раскладе они в сто раз превосходили тех бродячих заклинателей, что скитались за пределами клана.

На долю подобных учеников приходилось почти восемьдесят процентов, а те, чья база культивации оставляла желать лучшего, и вовсе продолжали топтаться на самой заре тренировки ци.

Среди же тех, кто отличал несокрушимый духовный настрой и завидное усердие, нашлось немало достигших пятого уровня.

На помосте перекрещивались вспышки духовного света, сменяя победы и поражения. В большинстве своем это были схватки между адептами четвертой и пятой ступеней.

Поданью большую часть времени эти ученики проводили за медитациями, если не считать редких обладателей выдающихся талантов.

Уровень владения заклинаниями у всех был примерно одинаков, да и помимо самих чар, они толком не знали никаких иных приемов, скатившись практически к поочередному обмену ударами.

Таковы были правила малых соревнований.

Происхождение у всех различалось, и разрешись им использовать внешние подспорья, стоило лишь ожесточиться сердцем и забросать противника пачкой талисманов – о каком бое тогда вообще шла бы речь? Проще было сразу заявить о наличии у себя старших родственников на стадии Золотого Ядра и на том закончить.

Сюй Юнь лишь бегло взглянул на пару-тройку более-менее примечательных поединков, поскольку остальное зрелище не представляло ни малейшего интереса.

По мере того как солнце поднималось в зените, едва ли нашлась хоть одна душа, способная выдержать хотя бы один удар Сюй Юня.

Сама разница в базе культивации говорила за себя.

К счастью, те, кому по жребию выпало столкнуться с ним, уже имели перед глазами наглядный урок в лице Сюй Мо.

Даже заведомо зная о полном отсутствии шансов на победу, они по крайней мере понимали необходимость действовать на опережение.

Нельзя же было на глазах у стольких людей вновь распластаться на земле от страха, когда старшие наблюдали за всем происходящим прямо с трибун.

В мгновение ока наступил второй половине дня. Сюй Пинцин, оправдав возложенные на нее надежды, одолела череду противников и наконец оказалась напротив Сюй Юня, знаменуя собой начало схватки за первенство в нынешнем малом состязании.

Что же касается Сюй Пинфана, то он бросал на двоих стоящих на арене исполненный горькой досады взгляд – на сей раз ему не удалось проявить себя должным образом!

Умудриться же сесть в лужу в самом тихом омуте и проиграть какому-то сородичу с пятого уровня тренировки ци!

При одной этой мысли на душе у Сюй Пинфана становилось еще тоскливее!

Прошло два с половиной года, и Сюй Пинцин заметно расцвела, возможно, благодаря занятиям бессмертным искусством.

В свои тринадцать лет она обладала станом, который ни в чем не уступал взрослой женщине, приобретая при этом особую прелесть, где изящество переплеталось с девичьей юностью.

─ Не будь на нашем пути этого уродца от мира сего, Сюй Пинцин наверняка по праву носила бы звание первой среди равных в этом поколении. ─

─ И то верно! Не стоит забывать, что она происходит из прямой ветви пятого дома, будучи правнучкой самого прародителя Хунюаня! ─

Даже среди сородичей по клану Сюй находились те, кто с рождения был избранником небес и «бессмертным во втором поколении».

Очевидно, Сюй Пинцин как раз относилась к подобной категории: происхождение из главной ветви и природный дар в виде мутировавшего духовного корня означали, что даже без упорных тренировок ее будущие достижения намного превзойдут всё, на что были способны девяносто девять процентов присутствующих.

Глядя на непринужденно держащуюся Сюй Пинцин, толпа у подножия помоста разразилась волной восторженных возгласов.

─ Сюй Юнь, временами я поистине восхищаюсь тобой. Быть может, лишь у такого человека, как ты, есть право претендовать на первенство. Впрочем, заполучить первое место окажется вовсе не так просто, ведь я тоже страстно желаю награды за него, ─ произнесла Сюй Пинцин, глядя на него открытым и честным взглядом.

Услышав это, Сюй Юнь невольно окинул девушку новым взглядом.

Не явись он миру столь внезапно, именно она наверняка заслуженно носила бы лавры победительницы текущего поколения.

Поистине, пути мира неисповедимы: столь юная возрастом, издали она уже излучала ту самую недосягаемую для простых смертных ауру, а в сочетании со столь выдающимся происхождением впору было опасаться, как бы в грядущем она не навлекла бед на целые государства.

Он усмехнулся про себя – за годы редких столкновений назвать их близкими знакомыми было нельзя, но нрав этой девчонки он успел изучить досконально.

Благородное происхождение, высокий талант и запрятанная в самом сердце несгибаемая гордость – она явно не принадлежала к числу тех, с кем можно вести дела спустя рукава.

─ Коль у тебя есть сила, это первенство по праву принадлежит тебе. ─

Сюй Юнь ответил легкой улыбкой, мысленно добавив:

«Только смотри не жалуйся на то, что я обижаю младшую, когда тебя поджарит до угольно-черного цвета».

─ Хм, я признаю твою силу, но не стоит недооценивать остальных! ─

Бросив холодный фырк, Сюй Пинцин умолкла и с резким движением сложила пальцы в заклятие.

В тот же миг воздух вокруг нее словно выжгло невидимой рукой, поднялся неистовый вихрь, и потоки лазурного ветра завертелись в бешеном танце, испуская пронзительный свист.

Не прошло и мгновения, как прямо перед ней вырос смерч диаметром более двух метров и высотой в семь-восемь чжанов, а по краям воронки закружились острые, словно лезвия, воздушные серпы.

Даже с изрядного расстояния можно было ощутить исходящее от него режущее кожу острие.

Стоило неосторожно затянуться внутрь, и от человека не осталось бы даже праха.

─ Высшее заклинание первой ступени: Ветряной Смерч! ─

раздался чей-то испуганный возглас в толпе.

─ Неужели это высшее заклинание?! Неужто талант Сюй Пинцин в искусстве чародейства настолько велик? ─

─ Высшие заклинания не ровня средним. Похоже, она до последнего скрывала свои истинные возможности, раз умудрилась втихомолку освоить такую технику! ─

В глазах Сюй Юня мелькнуло легкое удивление.

Хотя запас духовной силы на шестой ступени тренировки ци действительно позволял удовлетворить требования для применения высших заклинаний, пытаться овладеть ими на средней стадии было заведомо неблагодарным делом.

В конце концов, изучение чар требовало огромных затрат энергии, а для учеников Зала Чуюань до завершения обучения высшим приоритетом всегда оставалось наращивание базы культивации.

Разумнее всего было приступать к освоению высших заклинаний лишь после прорыва на позднюю стадию тренировки ци.

Однако нельзя было отрицать, что мощь высшего чародейства намного превосходила среднее, и стоило им овладеть, как у заклинателя действительно появлялась возможность бросить вызов противнику более высокого ранга.

Сюй Пинцин обладала мутировавшим духовным корнем ветра.

Пусть мутировавшие корни не казались столь богоподобными, как небесные.

У обладателей небесных корней до стадии Золотого Ядра практически не существовало узких мест.

Но прибавку к боевой мощи они давали самую реальную.

Такие стихии, как ветер, молния или лед, от рождения наделяли заклинателей разрушительной силой и боевым талантом, далеко превосходящими сверстников.

Природная склонность адептов ветра к соответствующей стихии позволяла им изучать ветряные заклинания с половинными затратами усилий и двойным результатом.

Скорость сотворения чар также возрастала – именно поэтому мутировавшие корни пользовались столь безупречной репутацией в мире бессмертных.

Способность Сюй Пинцин овладеть высшим заклинанием ветра уже на средней стадии тренировки ци.

Помимо личного таланта, наверняка не обошлось и без наставлений того самого старшего родственника на стадии Золотого Ядра, стоявшего за ее спиной.

Смерч с ревом обрушился на Сюй Юня, заставляя защитный силовой купол арены слегка вибрировать под напором яростного давления воздуха.

От столь жуткого бурана любой обычный человек в радиусе десяти шагов непременно оказался бы вовлечен могучей силой в самый центр и разорван на клочья.

Примени она это заклинание против бродячего заклинателя на седьмой ступени, Сюй Пинцин вполне смогла бы одержать победу над противником высшего ранга.

Однако ее противником выступал одаренный наследник знатного рода, обладающий столь же чистой кровью, и совершить скачок через ступень ему казалось практически невыполнимой задачей.

И все же эта буря доставляла немало хлопот.

Стопы Сюй Юня скользнули в технике легкой поступи, тело мгновенно сделалось невесомым, словно тополиный пух, и он заскользил по самой кромке смерча.

Пусть скорость урагана была высока, траектория его перемещения подчинялась определенным законам.

Доведенная до совершенства мгновенного применения Ладонная молния уже ждала своего часа.

Едва выровняв тело, Сюй Юнь сплел пальцы с грацией порхающих бабочек, и в следующее мгновение, приземлившись на долю секунды, успел завершить печать Ладонной молнии.

Резко сжав ладонь в кулак, он удлинил обвивавшие руку электрические дуги и со всего маху швырнул их вперед.

Извиваясь подобно змее, искра рассекла воздух, обогнула гигантскую воронку и устремилась прямиком к Сюй Пинцин, собиравшейся сотворить следующее заклинание.

Видя, как молниевый хлыст несётся на неё свирепой змеей, Сюй Пинцин уже не могла продолжать сотворение заклинания на прежнем месте.

Ей пришлось насильственно прервать чары на полуслове, а самой в спешке отпрыгнуть назад.

Применение чародейства извечно требовало от адепта предельной концентрации и безмятежности духа, а малейшая помеха грозила обратить все труды в прах.

Именно поэтому в мире заклинаний, за исключением тех, кто без памяти верил в собственное мастерство владения магией,

подавляющее большинство практиков во время схваток куда сильнее полагалось на действенные внешние орудия вроде магических артефактов и талисманов.

Однако сколько бы тысячелетий ни передавались тайны культивации, лишь сами чары оставались подлинной мощью, коей заклинатель владел по праву рождения.

Пусть высшие заклинания поражали воображение, запасы духовной силы на шестой ступени имели свой предел.

Даже выжав досуха собственный даньтянь, больше трех высших чар сотворить не удавалось, а оставшийся без духовной энергии практик уступал обычному смертному самую малость.

Из-за излишней дистанции мощь Ладонной молнии неизбежно рассеивалась и теряла былую эффективность.

К тому же Сюй Пинцин не зря обладала ветряным корнем – отличаясь завидной проворностью, она избежала столкновения с электрическим хлыстом в несколько молниеносных прыжков.

И всё же, пока она уклонялась в течение этих считанных мгновений, тело Сюй Юня уже покрылось сетью мелких статических разрядов, волосы встали дыбом, а духовная сила бурной рекой хлынула из даньтяня.

Дорогие к размышлению особенности чародейства гласили, что сила заклинания отчасти определялась самой базой культивации, а обладание более чистой и плотной духовной силой

означало, что средние чары в его исполнении превосходили по мощи техники обычных адептов средней ступени.

Грозовые тучи сгустились над головой. Искусство вызова грома.

Пурпурные тучи внезапно разверзлись прямо над макушкой Сюй Пинцин.

В сравнении с тяготеющей к ближнему бою Ладонной молнией, Искусство вызова грома обладало куда большей дальнобойностью и подходило для среднего боя куда лучше.

─ Бах! ─

Ослепительные дуги фиолетового света резали глаза даже среди бела дня.

Толстая молния сорвалась из облачной толщи и с ужасающим грохотом небесной кары обрушилась на Сюй Пинцин.

Молния в этом преисполненном величия мире бессмертных неизменно внушала благоговейный трепет, прописанный на уровне костного мозга у всех живых существ, будь они сильны или слабы.

Причина крылась глубоко: само восхождение по пути бессмертия шло вразрез с волей Небес, и стоило культивации достичь определенной черты, как Небесный Путь неизменно ниспосылал грозовую карательную бурю для проверки на прочность.

С давних пор бесчисленные одаренные гении обращались в пепел под ударами небесной кары, и даже столь возвышенные мастера золотого ядра или зарождающейся души цепенели перед ликом карающих молний, ступая по тонкому льду.

Перед лицом небесной молнии все живые существа равны.

Ей было совершенно неважно, насколько блистательным окажется твое происхождение и сколь невероятным – талант; выстоял – шагнул на ступень выше, не выстоял – сгинул без следа.

Именно этот впечатанный в коллективную память страх заставлял молниеносные заклинания с самого рождения нести в себе подавляющее противника внушение.

Пусть данное Искусство вызова грома не шло ни в какое сравнение с истинной небесной карой, но схожесть несокрушимой мощи Небес

оставалась достаточной, чтобы заставить сердце любого адепта дрогнуть в суеверном ужасе.

Встретившись взглядом с падающей с небес молнией, Сюй Пинцин изменилась в лице.

Не успев закалить по-настоящему несгибаемый дух, она моментально ощутила перед лицом подобного небесного гнева всё то же самое, что и Сюй Мо мгновением ранее.

Но на сей раз отвечающий за безопасность дежурный дьякон вовсе не собирался вмешиваться.

Наблюдая за поединками младших с высоты своего опыта, он находил их методы слишком простыми, ничем не отличающимися от детских забав, однако Сюй Инъянь по-прежнему следил за происходящим с живейшим интересом.

Острый глаз опытного наставника позволил ему заметить отличие Сюй Пинцин от Сюй Мо: эта девчонка превосходила того никчемного сородича в десятки раз.

И впрямь, пусть на долю секунды разум ее помутился от страха, Сюй Пинцин сумела быстро взять себя в руки.

Посреди падения смертоносного заряда ее фигура вдруг странно размылась и стала призрачной.

Она словно обратилась в дуновение чистого ветра, чудом разминувшись с краем смертоносного удара.

─ Грохот! ─

Толстенная молния впечаталась в помост, оставив после себя обугленный кратер и разлетевшиеся в стороны обломки камня.

Сюй Пинцин же уже появилась в десяти шагах в стороне, бледная, с тяжело вздымающейся грудью.

Увиденное заставило наблюдавших снизу людей беззвучно ахнуть.

Кто из них, выйди он на этот помост, не рухнул бы от первого же удара?

Незаметно для самих себя зрители уже привыкли воспринимать Сюй Юня как непреодолимую преграду.

То, что Сюй Пинцин сумела продержаться против него столь долго и даже увернуться от рокового удара, вызвало всеобщее изумление.

И всё же в этот момент прозвучал неуместный голос:

─ Сдавайся, так будет куда достойнее. ─

произнес Сюй Юнь спокойным тоном.

Сюй Пинцин стояла на прежнем месте, глубоко вдыхая воздух. Услышав слова Сюй Юня, она закусила пухлые губы, но поняла, что не способна произнести в ответ ни единого возражения.

Бесконечная череда заклинаний истощила духовную силу до самого дна, и в данный момент она действительно исчерпала все возможные средства.

Изначально она надеялась застать противника врасплох высшим заклинанием и забрать заветную победу.

Но за последние годы, пока существовал Сюй Юнь, она неизменно оставалась вечно второй, причем с течением времени пропасть между ними не сокращалась, а лишь увеличивалась.

Разве сможет она одолеть его в будущем, если не справляется сейчас?

С этими мыслями Сюй Пинцин всё же качнула головой, отпуская мятущиеся наваждения, и с нотками горечи в голосе вымолвила: ─ Я проиграла. ─

С эхом ее слов вокруг помоста воцарилась полная тишина.

Неужели, выложившись до конца, она так и не смогла победить?

Подавляющее большинство присутствующих в душе поддерживало именно ее.

Происхождение из главной ветви, выдающийся талант и броская внешность естественным образом отделяли ее от учеников простого происхождения.

Сюй Юнь же являлся выходцем из заурядного уезда Цинюнь, но умудрился катком пройтись по всем одаренным сородичам, добравшись до сегодняшнего дня.

Подобный контраст заставлял сердца многих биться в смешанных чувствах: с одной стороны, им приходилось признавать силу Сюй Юня, с другой – где-то в глубине души они страстно желали, чтобы Сюй Пинцин отстояла честь главного клана.

Однако суровая реальность была перед глазами: худощавый юноша, стоявший на арене и с безмятежным лицом принимавший победу, оставил их далеко позади.

Голос дьякона разрушил тишину:

─ Победитель – Сюй Юнь! ─

─ Юнь-гэ – сила! ─

Оглушительный крик радости взорвал тишину, мгновенно сменившись хором восторженных оваций.

Среди клановых учеников простого происхождения по-прежнему оставалось немало тех, для кого победа такого же выходца из низов, как Сюй Юнь, обеспечивающего первое место, вызывала искреннюю гордость при одной лишь мысли об этом.

С завершением текущего состязания этот поток учеников официально переходил в разряд семиклассников.

Согласно уставу Зала Чуюань, после седьмого класса утренние занятия переставали проводиться каждые три месяца, уступая место полугодовым циклам, а всё оставшееся время целиком отдавалось на откуп личному усердию.

Для большинства это становилось одновременно и свободой, и серьезной проверкой.

В отсутствие регулярных наставлений и уговоров то, предадутся ли они лени или же станут тренироваться еще усерднее, зависело исключительно от собственного выбора.

Ведь путь самосовершенствования полон соблазнов, и лишь сохранившие изначальный порыв способны обрести истинный финал.

В мгновение ока наступил следующий день.

Ранним утром Сюй Юнь, только что завершивший практику техники «Питание ветром и росой», получил передающий весть талисман от Сюй Сяньаня.

Тот велел ему явиться в личную пещеру-обитель за наградой за первое место на малых соревнованиях.

Остальные получали заслуженное в Зале Общих Дел в порядке общей очереди, его же удостоил личным вызовом сам глава зала.

Таково было привилегированное положение гения: когда ты обретаешь достаточно ослепительную силу,

то неожиданно обнаруживаешь, что любой уголок этого мира становится к тебе благосклонен – в том и заключалось проявление личной значимости.

Взглянув на содержимое послания, Сюй Юнь невольно расплылся в довольной улыбке.

Высший магический артефакт, две сотни духовных камней, талисманы второй ступени и личное наставление патриарха уровня Золотого Ядра.

При одной мысли об этом шаги юноши стали еще легче и быстрее.

Обитель Сюй Сяньаня располагалась в тихом уголке чуть выше середины склона горы Цинхуа. В отличие от торжественной и строгой обстановки Зала Чуюань, это место больше напоминало жилище отшельника.

Вокруг пещеры шумел бамбуковый лес, а горный ветер заставлял листву издавать шуршащий звон.

Узкая тропа из синего камня змеилась сквозь бамбуковые заросли, упираясь в полуприкрытую каменную дверь, на которой были высечены два древних панорамных иероглифа – «Цзин Ду».

Взятые из изречения о достижении предельной пустоты и сохранении незыблемого покоя.

─ Входи. ─

Голос Сюй Сяньаня донесся из глубин обители.

Сюй Юнь толкнул створку и вошел внутрь. Сюй Сяньань сидел, скрестив ноги на круглой циновке-пухляке, а перед ним дымился чайник с источающим клубы пара духовным чаем.

Старик окинул юношу внимательным взглядом, и в его глазах промелькнула довольная улыбка.

─ Суметь дойти до этой точки всего за пару лет... твой талант оказался даже сильнее, чем предполагал старик, ─

начал Сюй Сяньань неторопливым тоном, в котором одобрение смешивалось с предостережением человека, прошедшего сквозь огонь и воду.

─ Однако за сотню лет пребывания в должности главы Зала Чуюань я повидал немало таких же стремительных воодушевленных смельчаков, чья база культивации росла день ото дня так, словно им было по плечу свернуть любые горы. ─

─ Но когда на их пути возникала непреодолимая преграда, они застревали на десяток-другой лет, и случаи, когда отставшие нагоняли и обгоняли их, случались сплошь и рядом. ─

─ У тебя есть талант и несгибаемость, и это прекрасно, но тем сильнее ты должен помнить: для нас, заклинателей, совершенствование подобно плаванию против течения – не продвигаешься вперед, значит, катишься назад. Надеюсь, ты запомнишь совет старика. ─

─ Внук будет помнить наставления. ─ Сюй Юнь почтительно поклонился.

─ Вот и хорошо. ─

Сюй Сяньань выразил удовлетворение, после чего сменил тему: ─ Среди наград за первое место в этот раз значится один высший артефакт первой ступени. ─

─ Я знаю, что ты вышел из простых смертных, и среди твоих ближайших родственников числится лишь дядя с ложным духовным корнем, который вряд ли сможет оказать тебе существенную поддержку на пути самосовершенствования. ─

─ В нашем деле одаренность, безусловно, важна, но богатство, компаньоны, методы и обитель – пренебречь нельзя ничем. ─

─ У меня найдется пара отличных артефактов высшей категории первой ступени, которые прекрасно подойдут под твою нынешнюю ступень. ─

─ Помимо того предмета, что причитается тебе по клановой награде, я могу выделить тебе еще один высший артефакт от себя лично. ─

С этими словами он взмахнул рукой, и перед Сюй Юнем повисло в воздухе около полудюжины окутанных сиянием предметов.

Присмотревшись, юноша увидел, что в самом левом сиянии застыло крошечное зеркальце темно-серебристого цвета размером с ладонь.

Края оправы обрамляло кольцо из восьми донельзя истонченных и отполированных чешуек.

Гладкая, словно водная гладь, поверхность не отражала лица, а вместо этого струилась едва заметной рябью, будто внутри была запечатана залитая лунным светом ледяная пучина.

─ Восьмигранное зеркало взмывающего змея – защитный артефакт высшего ранга, выкованный из кончиков перьевых чешуек двукрылого взмывающего змея с добавлением духа донника серебра и ледяного нефритового мозга. ─

─ Двукрылый взмывающий змей – это демон пиковой первой ступени, способный благодаря паре коротких крыльев некоторое время удерживать в полете свое многометровое тело. ─

─ Мелкие чешуйки на концах его крыльев тонки, как цикадные крылышки, но прочны пуще железа, от рождения обладая способностью гасить и рассеивать чужую силу. ─

─ Стоит активировать это зеркало, как восемь чешуек самостоятельно разомкнутся, воздвигнув вокруг владельца многогранный защитный купол, пробить который с первого раза не под силу почти ни одному заклинанию равной ступени. ─

Сюй Юнь слушал со всем вниманием, переводя взгляд на остальные артефакты.

Рядом с зеркалом парила алая донельзя длинная шпага длиной всего в два чи и семь цуней.

Вдоль ребра тянулся огненный узор, проходящий от рукояти до самого острия, и клинок источал иссушающий, неистово острый жар.

─ Меч Алого Ворона, атакующий артефакт высшей категории первой ступени, закаленный на крови из сердец алых огненных воронов с добавлением кристалического вулканического железа. ─

продолжал пояснять Сюй Сяньань: ─ Алые огненные вороны, как и двукрылые змеи, относятся к демонам пиковой первой ступени, и кровь из их сердец таит в себе свирепейший яд пламени. ─

─ При закалке клинка он обретает свойство испускать пламя при каждом ударе, а раны от этого меча разъедаются огненным ядом и заживают с величайшим трудом. ─

─ Поскольку у тебя огненный корень, этот меч отлично сочетается с твоей техникой и позволит раскрыть немалую мощь. ─

В третьем сгустке света покачивалась пара тончайших серебристых сапог, летящих легче пушинки.

На голенищах тончайшей серебряной нитью были вышиты два облачных узора, и вся пара казалась совершенно невесомой.

─ Сапоги Бегущей Тени – артефакт высшего качества первой ступени, изготовленный из сухожилий ног ветрового зверя, способного мчать по ветру, с добавлением серебряных нитей плывущих облаков. ─

─ Звери, бегущие по ветру, не славятся боевой мощью, но входят в число самых быстрых созданий своей ступени, способных на полном ходу мчать прямо по траве. ─

─ Наденешь эти сапоги, и скорость твоего передвижения возрастет по меньшей мере на треть, а маневрирование на коротких дистанциях станет поистине стихийным. ─

Взгляд Сюй Юня скользнул дальше, остановившись на браслете из пяти бусин разного цвета.

Бусины сияли алым, лазурным, синим, желтым и золотым, каждая величиной с глаз дракона.

Округлые и гладкие, они таили внутри медленно вращающиеся лучи соотносимых стихий.

Пять цветов переплетались, являя поистине живописное зрелище.

─ Браслет пяти элементов – вспомогательный артефакт высшего ранга, созданный путем переплавки ядер демонов первой ступени всех пяти стихий с последующим нанизыванием на нить из векового теплого нефрита. ─

─ Надень его на запястье, и пять бусин начнут сами по себе впитывать блуждающую в небесах пятиэлементную ци, постепенно подпитывая тебя во время медитаций; пусть прямого прироста в бою он не дает, ─

─ зато позволяет постоянно восполнять духовную силу посреди схватки, а долгое ношение к тому же укрепляет меридианы. ─

В последнем сгустке света парило копье длиной в двенадцать чи.

Темно-фиолетовый древко было покрыто густой спиральной вязью, и по каждой линии пробегали и искрили фиолетовые нити молний.

Острие сияло пронзительным холодом, а при ближайшем рассмотрении

оказывалось, что его поверхность покрыта почти неразличимым глазу слоем чешуек.

Каждая чешуйка отливала бледно-фиолетовым оттенком, черепицеподобно накладываясь друг на друга, напоминая шкуру дракона.

Копье недвижимо застыло в сиянии, источая неистовую, властную и острую ауру.

─ Копье Пурпурной Молнии – высший артефакт первой ступени, где древко вырезано из древесины громового удара вековой выдержки, а острие отковано из позвоночника пикового демона – пурпурного громового питона. ─

─ Пурпурный питон – одно из самых опасных громовых созданий, чья спина от рождения таит мощь молний. ─

─ Закаленное в острие копья, оно при уколе испускает силу грома, а пробивная способность среди артефактов той же ступени почти не имеет равных. ─

─ У тебя громовой корень, и в твоих руках это оружие прибавит еще три части мощи. ─

─ Громовые чары издревле славятся разрушительной силой и пробивной способностью, а в сочетании с этим копьем они как раз отвечают принципу пробивать всё с первого удара. ─

Закончив перечисление, Сюй Сяньань погладил бороду и, глядя на Сюй Юня, с улыбкой произвел итог: ─ Ну что ж, у каждого артефакта свои достоинства, выбирай сам. ─

Взгляд Сюй Юня скользил между этими пятью предметами, пока в его голове стремительно строились расчеты.

Эти шесть артефактов представляли собой безупречные образцы своего ранга, и в обычное время даже приобретение одного из них привело бы человека в дикий восторг.

Теперь же ему позволялось выбрать сразу два, и сама щедрость подобного жеста уже заслуживала глубочайшей признательности.

С этими мыслями Сюй Юнь взял себя в руки и принялся отсеивать варианты один за другим.

Браслет пяти элементов был хорош, но для него он представлял собой нечто вроде чемодана без ручки.

Чем дольше он практиковал технику «Питание ветром и росой», тем быстрее его тело само по себе впитывало духовную энергию из окружающей среды, превосходя показатели обычных людей в разное, так что польза от ускоренного восстановления духовных сил была практически незаметной.

Что же касается Сапог Бегущей Тени, то его искусство легкости давно достигло совершенства, и для стремительных перемещений на короткие дистанции он не нуждался в посторонних предметах.

К тому же он уже научился летать на духовных артефактах, из-за чего прибавка к скорости от сапог в воздухе теряла всякое значение.

По-настоящему трудным выбор оставался среди оставшихся четырех артефактов.

Восьмигранное зеркало взмывающего змея – защитный артефакт, принадлежавший именно к той категории, в которой он сейчас нуждался больше всего.

Для нападения у него имелись Искусство вызова грома и Ладонная молния, тогда как защита неизменно оставалась его слабой стороной.

Меч Алого Ворона – летающий меч стихии огня; как для полетов, так и для сокрушения врагов в бою он многократно превосходил его нынешний Меч Зеленого Бамбука.

Копье Пурпурной Молнии – грозное орудие стихии молнии, обладавшее наивысшей степенью сродства с его духовным корнем молнии; стоило лишь сделать выпад, как оно обрушивалось на врага всей мощью грозового шторма.

─ Внук всё обдумал. ─ Сын мой… ─ нет, не так. ─ Я всё обдумал, ─ произнес Сюй Юнь.

Он глубоко вздохнул, и его взгляд посерьезнел.

─ …Беру Восьмигранное зеркало взмывающего змея и Копье Пурпурной Молнии.

Защита была его главным слабым местом в данный момент, и Восьмигранное зеркало идеально закрывало эту брешь.

Копье Пурпурной Молнии обладало максимальным сродством с его духовным корнем, а в сочетании с Искусством вызова грома и Ладонной молнией оно позволяло вести бой как на ближней дистанции с помощью выпадов, так и на дальней посредством ударов молний, объединяя в себе нападение и оборону.

Что же до Меча Алого Ворона, то, хотя он и был хорош, его собственные огненные заклинания уже вполне справлялись с задачами дальнего боя, так что спешить с этим не стоило.

Выслушав его, Сюй Сяньань кивнул и взмахнул широким рукавом – оставшиеся четыре артефакта вновь обратились сияющими лучами и скрылись в складках одежды.

На столе остались лишь Восьмигранное зеркало взмывающего змея и Копье Пурпурной Молнии, которые плавно опустились прямо перед Сюй Юнем.

Затем Сюй Сяньань извлек из кармана еще один пространственный мешок и протянул его юноше.

─ Здесь находится награда за первое место: две сотни камней духа и один Талисман Золотой Брони начального уровня второго ранга.

─ Активировав Талисман Золотой Брони, ты окружишь себя защитным барьером второго ранга, способным выдержать атаку полной силы культиватора стадии Зарождения Основания.

─ Это предмет для спасения жизни, не используй его легкомысленно без крайней необходимости.

Сюй Юнь принял мешок обеими руками, и улыбка не сходила с его лица.

─ Хорошо, неплохо. Что касается наставлений от предков стадии Золотого Ядра…

Сюй Сяньань погладил бороду и на мгновение умолк.

─ На горе Цинхуа сейчас находятся только предок Хунтянь и предок Даюань, остальные же предки либо отправились странствовать по свету, либо охраняют ключевые оплоты семьи.

─ Я уже передал весточку обоим предкам, но поручиться за то, кто именно из них прибудет наставничать, я не берусь.

─ Впрочем, просто жди новостей, как только появится ясность, я сразу же тебе сообщу.

Насколько было известно Сюй Юню, в клане официально насчитывалось шестеро предков стадии Золотого Ядра, а вот были ли среди них те, кто скрывался в тени, простому адепту стадии Циклотомии оставалось только гадать.

Старейшина, отвечающий за передачу учений в Зале Чуюань, неустанно твердил об истории рода, подчеркивая неоценимую важность изучения прошлого.

В мире, где всё решается грубой силой, именно высшая военная мощь служила тем хребтом, который удерживал небеса над кланом и позволял ему процветать по сей день.

О двух упомянутых Сюй Сяньанем предках Сюй Юнь тоже кое-что слышал.

Сюй Хунтянь – если говорить о том, чье имя гремело громче всех среди золотых предков клана, то этот человек определенно занимал место в первой тройке.

Его уровень культивации находился на поздней стадии Золотого Ядра, и даже среди всех мастеров Золота в государстве Сун его боевая мощь входила в десятку сильнейших. Это была фигура, способная одним топком ноги заставить содрогнуться целый регион.

Что же касается второго – Сюй Даюаня.

Нынешний глава рода Сюй, чья сила, возможно, не достигала столь головокружительных высот, как у предка Хунтяня, но при этом являлась подлинным и несомненным воплощением могущества Золотого Ядра.

Еще более примечательным было то, что этот глава управлял кланом уже целое столетие.

Он вывел род Сюй из числа середняков среди Трех семей и Четырех секл в абсолютные лидеры, а по искусству управления и силе авторитета равных ему в клане не сыскалось бы.

Любой из этих двух предков, взявшийся обучать его, представлял собой возможность, о которой юноша не смел и мечтать.

И все же больше всего Сюй Юнь жаждал наставничества именно предка Сюй Хунтяня.

И дело было вовсе не в чем-то ином, а в том, что происхождение этого главы клана имело с ним поразительное сходство.

Оба вышли из простых низов, оба благодаря собственному таланту шаг за шагом карабкались наверх из самых глубин побочных ветвей клана, пока в конце концов не заняли место предков, удостоившись почитания тысяч сородичей.

Сама эта история – «я родился простолюдином и поплыл против течения» – служила для Сюй Юня мощнейшим стимулом.

Отогнав эти мысли, Сюй Юнь почтительно поклонился Сюй Сяньаню: ─ Большое спасибо за наставления и заботу, девятый дедушка.

В эту благодарность юноша вложил всю искренность.

Каждый из артефактов, извлеченных Сюй Сяньанем мгновение назад, отличался выдающимся качеством и явно выходил за рамки стандартных наград клана.

Излишки, несомненно, были покрыты из собственных сбережений этого пожилого человека.

Сюй Сяньань с улыбкой отмахнулся: ─ Ступай, усердно занимайся. Как только определится кандидатура наставника, я сразу же дам тебе знать. Не расслабляйся в ближайшее время.

Ответив напутствием, Сюй Юнь развернулся и покинул пещерную обитель Цзинду.

Проводя взглядом удаляющуюся фигуру юноши, Сюй Сяньань заговорил сам с собой:

─ Лишь когда скрытый в пучине дракон погружается в бездну, он обретает шанс взмыть в девять небес; лишь когда юный тигр затаивается в чаще, приходит день, когда он воцаряется над всеми горами.

─ В войне Пути Бессмертных важен не миг, а долгие годы. Остается надеяться, что малец со временем постигнет эту истину.

……

Вернувшись в свой небольшой дворик, Сюй Юнь по-прежнему пребывал в великолепном расположении духа. Хомяо вовсю резвился во дворе, кувыркаясь на траве.

Заметив его возвращение, зверь завилял хвостом и подбежал ближе, а Сюй Юнь протянул руку и взъерошил его пушистую большую голову – на ощупь она была всё такой же приятной.

Однако, оценив нынешние габариты Хомяо…

Мать честна, он уже почти вырос до половины человеческого роста.

Поглаживая подбородок, юноша погрузился в раздумья.

Если зверь продолжит расти в том же духе, в будущем его станет неудобно брать с собой; в конце концов, нельзя же повсюду таскать за собой волка размером с молодого бычка.

Похоже, придется раскошелиться на сумку для духовных зверей. Только вот эта вещь стоила совсем не дешево.

Стоит ли обратиться за помощью к третьему дяде?

Едва эта мысль мелькнула в голове, как он тут же отбросил ее.

Нравы мира культиваторов издавна отличались холодностью и эгоизмом, где ради выгоды партнеры по Пути и близкие друзья с легкостью могли предать друг друга.

Но третий дядя относился к нему со всей душой, не требуя взамен ни малейшей отдачи.

Сюй Юнь прекрасно понимал: третий дядя воспринимал его как родного сына.

Многие практики, потеряв надежду на собственный дальнейший прогресс, переносили все свои чаяния на младшее поколение, отдавая все силы ради подъема потомков, и третий дядя был именно таким человеком.

Сюй Юнь ощущал от него самую искреннюю заботу, и это тепло он бережно хранил в сердце.

Именно потому, что он так дорожил этими отношениями, ему меньше всего хотелось тратить лишние камни духа третьего дяди.

Наверное, даже если бы он попытался вручить ему камни духа для покупки сумки, тот не только не взял бы их, но вдобавок насильно сунул бы ему еще больше.

Раз так, лучше отправиться в Зал Общих Дел и приобрести всё самостоятельно. Расценки там были самыми справедливыми.

Тебя не обсчитают, но и выгоды никакой не уступят – честная торговля для всех без исключения, что полностью отвечало его планам.

Приняв решение, Сюй Юнь потрепал Хомяо по голове и направился к выходу со двора.