Человечество исчезло, но, к счастью, у меня есть миллиарды клонов
Yi Ming

Ли Цинсун вылепил собственного клона, взяв за образец самого себя. А затем выяснилось, что он умеет мысленно подсоединяться к мозгу этой копии. С каждым следующим клоном у него прибавляется ещё одно тело и ещё один мозг, а память, скорость усвоения нового, работоспособность и инженерное мастерство умножаются на соответствующее число.

Когда перед ним распахнулась бесконечная звёздная пропасть — после того как человеческая цивилизация бесследно исчезла, — Ли Цинсун не ощутил ни капли страха.

«Пусть от людей остался лишь я один, зато у „меня“ тел — не счесть...»

====================

«Не возвращайтесь!»

День шестьдесят пятый с момента потери связи с Землей.

Примерно в пятнадцати миллиардах километров от Солнца, на орбите карликовой планеты Лошэнь, на борту космического корабля «Шэнькун», Ли Цинсун обессиленно прислонился к спинке кресла, тупо и отрешенно глядя на последнее послание из мира людей.

Глубоко в душе ему приходилось признать: по всей видимости, вернуться на Землю ему уже не суждено.

Двенадцать лет назад он прибыл сюда на борту «Шэнькуна», став первым человеком в истории, покинувшим гелиосферу.

Выброшенные Солнцем высокоэнергичные заряженные частицы выдули в межзвездной среде гигантский «пузырь», который и представляет собой гелиосферу.

Благодаря существованию Солнца эти межзвездные агенты не способны проникнуть внутрь гелиосферы.

Здесь он в полном одиночестве трудился два года, успешно выполнив все намеченные задачи по исследованию карликовой планеты.

После этого он завершил всю необходимую подготовку к возвращению на Землю, ожидая лишь того момента, когда земная команда Программы научно-исследовательских глубоководных и космических изысканий «Шэнькун» загрузит на корабль план обратной траектории – и тогда он сможет сесть в этот самый корабль и отправиться домой, в края, по которым так долго тосковал.

Вплоть до шестьдесят пятого дня назад всё шло своим чередом. Вот только в назначенный день, когда должна была начаться передача плана возвращения, Ли Цинсун так и не дождался данных от наземной команды. Вместо этого пришла всего одна-единственная фраза.

«Не возвращайтесь! Не летите назад!»

После этого связь с Землей оборвалась окончательно. Сколько бы сообщений ни отправлял Ли Цинсун, с Земли больше не ответили ни разу.

На далекой родине неминуемо стряслось что-то страшное. Причем нечто невероятно экстренное – настолько, что земная команда едва успела переслать ему это короткое предупреждение.

─ Мои родные, мои друзья, мои соотечественники, вы еще здесь?

─ …Наша цивилизация… она еще жива?

Ли Цинсун отрешенно вглядывался в ту сторону, где, по его расчетам, лежала Земля.

Из-за колоссального расстояния разглядеть родную планету было решительно невозможно. Даже задействовав штатный корабельный телескоп, Ли Цинсун сумел бы различить лишь смутную тусклую точку света.

Извлечь из этой блеклой точки хоть какую-то полезную информацию не представлялось возможным.

В текущий момент он не мог с уверенностью сказать даже то, существует ли еще в принципе человеческая цивилизация, не говоря уже о том, чтобы разобраться в причинах происходящего на Земле.

─ И зачем вы вообще утруждали себя предупреждениями? Если вы не передали мне траекторию полета, как я по-вашему должен вернуться…

Если вглядеться в бескрайний океан звезд, то и исполинский корабль «Шэнькун», и лежащая под ним громада Лошэни покажутся лишь песчинками в безбрежной пучине.

Всепоглощающее одиночество и первобытный страх накатили на Ли Цинсуна, пробуждая галлюцинации, которые ранее удавалось удерживать под контролем с помощью медикаментов.

Несколько лет назад – по всей видимости, из-за выхода за пределы гелиосферы, утраты солнечной защиты и воздействия какой-то неизвестной радиации – у Ли Цинсуна развилось странное расстройство.

Ему постоянно казалось, будто его собственное сознание способно проникать в чужие головы и даже управлять поступками других людей.

Земные медики так и не смогли найти объяснение этому странному феномену. В конце концов, Ли Цинсун был первым человеком, покинувшим гелиосферу, и сравнивать его было просто не с кем.

К счастью, выписанные психиатром препараты помогали. Стоило регулярно принимать лекарства из корабельных запасов, как пугающие видения исчезали на долгое время.

Но теперь они вернулись вновь.

Ощущая эту нелепую галлюцинацию, Ли Цинсун горько усмехнулся про себя: ─ На десятки миллиардов километров вокруг – а то и во всей Солнечной системе – я остался совсем один. Кем мне тут вообще управлять?

С трудом поднявшись, чтобы принять лекарство, он обнаружил, что видения вовсе не собирались отступать. Не обращая на них больше внимания, Ли Цинсун заставил себя успокоиться и принялся размышлять, как жить дальше.

Однако раздумья продлились всего несколько минут и сами собой сошли на нет.

Ответ лежал на поверхности и был предельно очевиден.

Никак.

Без поддержки с Земли он не сможет проложить обратный курс. Попытка лететь наобум приведет лишь к исчерпанию энергии и гибели в космической глуши.

Раз так, разумнее всего поберечь ресурсы. Впрочем, как бы сильно он ни экономил, запасов топлива и припасов на корабле хватит максимум еще на пятнадцать лет.

Спустя пятнадцать лет он всё равно умрет.

Попытаться выжить на Лошэни – этой заброшенной на край света карликовой планете?

Нереально.

Он одинок, и его силенок катастрофически мало.

Будущая судьба предопределена. Он не в силах ничего поделать или изменить. Единственное, что остается, – смириться с роком, бесцельно коротать дни на корабле в ожидании исчерпания ресурсов и встретить неизбежный конец.

─ И то верно… Пускай будет так…

Глядя на безбрежную звездную россыпь за иллюминатором, Ли Цинсун бормотал: ─ Когда ключевых расходников останется ровно на сутки, я устрою себе пир горой, а потом шагну в открытый космос – хоть избавлю себя от мучительной смерти.

С этих пор Ли Цинсун окончательно забросил прежний строгий распорядок дня и пустился во все тяжкие.

Поначалу подобная безалаберность даже приносила некое извращенное удовольствие. Но прошло всего два месяца – и всякое желание предаваться гедонизму испарилось бесследно.

Он безвольно валялся на койке, не находя в себе сил пошевелить и пальцем, хотя в животе отчаянно сосало от голода.

Галлюцинации делались всё навязчивей.

Превозмогая себя, Ли Цинсун поднялся на ноги и направился в отсек выращивания флоры и фауны.

Там находилось несколько установок для клонирования биологических образцов. Большинство камер были миниатюрными, но одна выделялась своими размерами.

Изначально этот аппарат предназначался для экспериментов по выращиванию крупных млекопитающих вроде коров, лошадей или ослов.

Теоретически он годился и для создания человеческого клона. Вот только этические и моральные риски подобных опытов были столь велики, что переступить черту не решался никто во всей человеческой цивилизации.

Однако теперь Ли Цинсун плевать хотел на подобные условности.

Взяв у себя образец ткани, он сперва перепрограммировал его клетки в индуцированные плюрипотентные, затем при помощи инструментов генного редактирования слегка подкорректировал некоторые участки ДНК и в конце концов поместил полученный образец в крупнейшую установку для клонирования.

Спустя полгода клон Ли Цинсуна должен был полностью созреть. Причем не в виде младенца, а сразу в зрелом возрасте – точно таком же, в каком пребывал нынешний взрослый Ли Цинсун.

─ Раз уж эта галлюцинация так привязалась ко мне, я создам живое тело и проверю, что из этого выйдет!

По прошествии полугода в инкубационной капсуле завершилось формирование второго Ли Цинсуна – вплоть до формы и расположения родинок на коже копия в точности повторяла оригинал.

Извлекши двойника из камеры и уложив его на кровать, Ли Цинсун стал терпеливо ждать пробуждения.

Спустя долгое время веки клона мелко затрепетали и медленно приоткрылись.

─ Хм… Самосознания нет, присутствуют лишь базовые биологические инстинкты. Всё в норме.

Проведя необходимые замеры и стиснув зубы, Ли Цинсун, повинуясь подсказке своей странной галлюцинации, протянул наружу невидимые щупальца собственного разума.

В следующее мгновение он широко распахнул глаза от изумления.

Ему показалось, будто у него появилось два мозга и два тела сразу!

Причем он был способен одновременно мыслить обоими мозгами и управлять действиями обоих тел!

Это вовсе не было галлюцинацией! Уж теперь-то сомнений не оставалось.

----------

«Модификация»

Ли Цинсун с замиранием сердца прислушивался к новым ощущениям.

Он отчетливо осознал: после обретения второго мозга все его ментальные способности – способность к обучению, мышлению, запоминанию, обработке информации и прочее – возросли ровно в два раза.

Параллельно с этим наличие двух тел означало, что физическая работоспособность также удвоилась.

Ошеломленно глядя на стоящего перед ним клона, он запустил оба мозга на предельных оборотах.

─ Если пара тел дает двукратный прирост, то что будет, если создать три, четыре, а то и сто или тысячу таких клонов?

Разве суммарный потенциал тогда не возрастет в сотни и тысячи раз?

Мало того, Ли Цинсун понял, что его сознание способно свободно перемещаться между двумя оболочками.

Мысленно отдав приказ, он в тот же миг ощутил себя обладателем совершенно нового тела.

Тела здорового, молодого, крепкого, свободного от хронической усталости, профессиональных недугов и последствий бесчисленных бессонных ночей, терзавших его оригинал.

Прилив бодрости и физических сил оказался столь мощным, что создалось ощущение полного перерождения.

Не веря своему счастью, он легко взмахнул кулаком, размял мышцы, а затем бросил взгляд на опустевшее первое тело – лишенное управляющих команд, оно безвольно застыло на месте, словно манекен. Лицо Ли Цинсуна озарила торжествующая улыбка.

Возможность беспрепятственно менять оболочки, переселяясь из одной в другую, означала лишь одно: он обрел бессмертие и вечную молодость!

Захворало, состарилось, получило увечье или травму нынешнее тело – плевать, можно просто перебраться в новое.

Каждый дополнительный клон удваивал его суммарный потенциал. А в сочетании с гарантией бессмертия и победы над старостью…

Подойдя к иллюминатору, Ли Цинсун уставился на величественную россыпь звезд впереди и на гигантский багровый шар планеты внизу. Кровь в его жилах закипела.

При таком раскладе у него есть все шансы выжить на этом холодном шаре!

И мало того что выжить – он обязан развить достаточную научно-техническую и производственную базу, чтобы своими силами собирать межзвездные зонды и космические корабли.

Тогда он непременно отправится к Земле и выяснит, с какой напастью столкнулась человеческая цивилизация.

Пусть даже это смертельно опасно – если собственное первоначальное тело отправлять туда слишком рискованно, всегда можно выслать автоматический зонд или отправить клона, чтобы докопаться до истины.

В этот миг уныние и отчаяние, так долго душившие Ли Цинсуна, испарились без следа.

Его мыслительный аппарат вновь закрутился на сверхсветовых скоростях.

─ Залог выживания на Лошэни – бесперебойное снабжение ресурсами и энергией, а это колоссальный объем инженерных работ.

Силами двух тел тут не обойтись. Если же заиметь десяток клонов или даже больше, дело пойдет на лад.

Первоочередная задача – поставить клонирование на поток и резко увеличить численность моих копий!

Его взгляд упал на стоявшую в углу массивную инкубационную установку.

Подобный крупногабаритный аппарат для выращивания клонов был всего один.

Выпускать по одному человеку в полгода – непозволительная роскошь. Значит… нужно демонтировать мелкие капсулы и собрать из их деталей еще несколько больших!

Беглый расчет показал: используя имеющиеся складские запасы и узлы от старого оборудования, можно смастерить еще четыре крупногабаритные установки.

В сумме получится пять аппаратов.

Выпуск пяти клонов каждые полгода – для начала вполне сойдет.

А если не хватит – поделать ничего нельзя, других материалов и запчастей на борту «Шэнькуна» всё равно не осталось.

Утвердив план, Ли Цинсун отбросил мысли об отдыхе и немедленно направился с обоими телами в учебный класс.

База данных учебного комплекса содержала колоссальный массив научно-технической документации, предоставленной коллективом земных ученых, – там было буквально всё на свете.

Учитывая гигантское расстояние до Земли и четырнадцатичасовую задержку сигнала в одну сторону (так что на один только обмен сообщениями уходили сутки), действовать приходилось автономно.

Внештатная ситуация – и дожидаться инструкций с Земли бессмысленно. В таких случаях выручала лишь встроенная база знаний.

Здесь можно было отыскать нужную схему, выработать стратегию действий и справиться с любой аварий.

На сей раз Ли Цинсун принялся изучать принципы работы оборудования для клонирования и его механическую структуру.

Преимущества наличия двух тел и двух мозгов проявились во всей красе.

Хотя умом он не стал гениальнее в одночасье, материал, на освоение которого у Ли Цинсуна ушло бы не менее восьмидесяти часов, теперь поддавался всего за сорок.

Секрет прост: одно тело изучало принципы работы устройств, второе – механику; первое вникало в электротехнику, второе – в инженерное дело…

А высшее «я» координировало этот процесс со стороны, связывая воедино потоки информации от обеих оболочек.

Два тела работали слаженно, как сработанный дуэт, разделив учебную нагрузку пополам.

К тому же, подчиняясь единой воле, они могли ювелирно синхронизировать процесс восприятия, добиваясь максимальной эффективности усвоения материала.

Никаких потерь энергии, никаких внутренних конфликтов.

Подобная продуктивность превосходила показатели любого земного научно-исследовательского коллектива.

Спустя сорок часов непрерывной учебы обе оболочки вернулись в биологический отсек, вооружившись инструментами, и приступили к демонтажу старого оборудования с последующей модернизацией и сборкой.

В ходе практической работы парная координация вновь показала себя с наилучшей стороны.

Стоило одному телу завершить операцию, как второе вовремя подавало нужный инструмент.

Как только одна деталь монтировалась на место, вторая тут же подносила сопряженный узел, идеально подходящий по стыкам.

Мечась по тесному отсеку, обе фигуры действовали столь слаженно, что казалось невозможным не то что столкнуться, но даже помешать друг другу.

Благодаря столь колоссальной эффективности всего за один месяц удалось собрать четыре новые крупные инкубационные капсулы.

Пусть собранные аппараты выглядели куда грубее заводских – неважно, главное, чтобы работали.

Пять подготовленных клеточных образцов были распределены по камерам, и процесс пошел.

Если всё пройдет гладко, через полгода Ли Цинсун обзаведется еще пятью телами и пятью новыми мозгами.

Тем временем он переключился на другую насущную проблему.

─ Иметь много тел – это еще не всё. Для работы на поверхности Лошэни без скафандров не обойтись.

Учитывая три запасных комплекта, у меня на руках всего четыре штуки – впритык на четыре тела.

Не годится. Нужно срочно изготовить дополнительные скафандры, хотя бы штук восемь. Только тогда все мои двенадцать оболочек смогут выйти наружу.

----------

«Высадка»

Лошэнь удалена от Солнца на пятнадцать миллиардов километров и находится далеко за пределами гелиосферы.

Солнце отсюда кажется тусклой точкой, уступающей по яркости земной луне в фазе полнолуния более чем вдвое – его света едва хватает на то, чтобы предметы отбрасывали едва заметные тени.

Неудивительно, что солнечный свет на планете был столь призрачным и слабым.

Из-за столь мизерной инсоляции температура на поверхности Лошэни падала до минус двухсот пятидесяти одного градуса Цельсия, составляя всего около двадцати двух кельвинов.

В условиях столь экстремального холода почти все газы вымерзли и превратились в твердые тела. Атмосфера на планете отсутствовала начисто, являя собой глубокий вакуум.

Не стоит забывать и о том, что планета лежит вне пределов гелиосферы, подвергаясь беспрепятственной бомбардировке жестким межзвездным излучением.

Без должной защиты даже самый крепкий человек протянет на поверхности меньше минуты.

Без скафандра толку от новых тел не будет никакого.

Но создать скафандр – не то же самое, что спаять инкубатор. На борту «Шэнькуна» не было подходящих комплектующих.

Ты здесь один-единственный владелец, неужели четырех готовых костюмов мало? Зачем тебе столько?

Оба мозга Ли Цинсуна принялись лихорадочно соображать, но путного решения долго не находилось.

Современный космический скафандр – вещь невероятно сложная, ему такое кустарным способом не осилить.

В конце концов, сжав зубы, Ли Цинсун принял волевое решение.

─ Плевать! Главные функции скафандра сводятся к пяти пунктам: первое – поддержание давления, второе – подача кислорода, третье – термоизоляция, четвертое – радиационная защита, пятое – связь.

С давлением проще: сошью из герметичного гибкого материала подобие комбинезона.

Что до кислорода – тут без баллонов не обойтись, они нужны в любом скафандре. Благо запасов кислородных баллонов у меня навалом.

Теплоизоляция… вот с этим беда. Максимум, что я могу сделать, – обложить баллоны электрогревками от аккумуляторов, чтобы дыхательная смесь не превратилась в лед.

А остальное тепло – пускай мерзнет! Надену на клонов побольше одежды. Излучение тепла – самый неэффективный способ теплопередачи, так что при хорошей термоизоляции тела должны продержаться пару часов. А как продрогнут – вернутся погреться.

Насчет защиты от радиации – тут и думать нечего, решить эту задачу невозможно. Забью на нее болт!

Радиационный фон здесь, конечно, есть, но доза не смертельная. Начнутся проблемы со здоровьем – годы спустя просто отправлю больное тело на переплавку.

Связь тоже не проблема: я управляю клонами напрямую силой мысли, зачем мне радиостанции?

Определившись с планом, оба Ли Цинсуна направились на склад в поисках подходящего сырья.

Вскоре внимание Ли Цинсуна привлек рулон особой полимерной пленки.

Изначально этот материал предназначался для экстренного латания пробоин.

Если бы корабль получил пробоину, Ли Цинсун мог бы натянуть такую пленку на прореху, временно изолировав внутренние отсеки от космического вакуума.

Пленка была легкой и занимала мало места, поэтому на борту имелся порядочный ее запас.

─ Пойдет!

Отрезав кусок рулона, он отнес его в мастерскую.

Затем оба Ли Цинсуна засели за изучение теории кройки, шитья и технологий обработки полимерных пленок.

Сорок часов учебы – и рабочий проект был утвержден.

─ Выкройка особой сложности не представляет, вся загвоздка в герметизации швов. Ну и в укреплении уязвимых мест – стоп, ладоней, коленей, локтей.

Задача трудная, но выполнимая. Требуется высокая точность, повозиться, конечно, придется.

Составив алгоритм работы, Ли Цинсун ухватился за инструменты и со всей сосредоточенностью принялся за дело.

Спустя три месяца первый «скафандр» был готов.

Для глаз он оставил смотровые проемы, закрыв их термостойким стеклом.

Наиболее изнашиваемые зоны – ступни, ладони, колени – были усилены металлическими пластинами на мягких подложках, соединенными с пленочной основой.

Все швы прошивались специальным стежком и промазывались термоклеем, исключая утечку воздуха.

В целом конструкция напоминала массивный защитный комбинезон грязно-желтого цвета.

Вынеся костюм в открытый космос для проверки на надув и внимательно изучив показания приборов, Ли Цинсун тяжело вздохнул: ─ Ладно, сойдет и так.

На изготовление первого скафандра ушло три месяца, но второй собрали уже за два.

К моменту успешного появления на свет второй партии из пяти клонов в его распоряжении имелось уже шесть готовых костюмов.

Требовалось сделать еще столько же.

С подключением к работе пяти новых клонов умственные и физические возможности Ли Цинсуна, ожидаемо, возросли ровно в пять раз по сравнению с исходным состоянием.

Вся дюжина тел закрутилась в мастерской, и еще через полгода оставшиеся шесть скафандров были успешно дошиты.

К тому времени подоспело рождение второй пятерки клонов, и общее число тел и мозгов, находившихся в его распоряжении, достигло двенадцати.

Двенадцать копий Ли Цинсуна – одинакового роста, телосложения и внешности – засуетились на борту «Шэнькуна». Прежний просторный отсек теперь казался тесноватым.

На этом этапе Ли Цинсун временно прекратил производство новых тел.

Дело было не в нехватке желания обзавестись армией клонов, а в том, что при дальнейшем наращивании их числа припасы на борту «Шэнькуна» подошли бы к критической черте.

Клоны – не роботы. Пусть у них нет собственного «я», биологические инстинкты никто не отменял. Им тоже нужно дышать и питаться.

Ли Цинсун принялся методично пересчитывать оставшиеся ресурсы.

Изначально запасов топлива и припасов на корабле должно было хватить ему одному на пятнадцать лет.

Но с появлением первого клона срок сократился вдвое – до семи с половиной лет.

Теперь же, когда тел стало двенадцать, имеющихся запасов продовольствия, воды, кислорода и энергии едва хватит еще на год.

В течение ближайших двенадцати месяцев он обязан добыть с Лошэни достаточные объемы припасов. Иначе вся эта орава просто умрет с голоду.

─ Что ж… пора приниматься за дело.

Глядя через иллюминатор на массивный багровый шар планеты, Ли Цинсун принял твердое решение.

Оставив оригинал и одного клона на «Шэнькуне» во избежание гибели всей партии при форс-мажоре, оставшиеся десять копий загрузились в два малых десантных модуля, прихватив начальный запас снаряжения.

Всего у них имелось лишь два посадочных бота, и в этот раз задействованы были оба.

Стоя у иллюминатора, Ли Цинсун через глаза своего основного тела наблюдал, как оба корабля с ревом включили двигатели торможения и пошли на снижение к поверхности.

Одновременно через зрительные каналы клонов багровый пейзаж внизу стремительно приближался.

Оба бота совершили мягкую посадку. Люки открылись, и через оптику клонов мрачный, ледяной, безжизненный и пустынный ландшафт Лошэни вновь предстал перед внутренним взором Ли Цинсуна.

----------

«База»

В этот момент десять клонов облачились в бледно-желтые, тонкие космические скафандры, обмотанные виток за витком упаковочной лентой, отчего они походили на межзвездных беженцев.

Эта липкая лента служила главным образом для того, чтобы удерживать форму пленочных скафандров, не давая им раздуваться шарами от избыточного внутреннего давления.

И все же меж витками ленты то тут, то там выпирали воздушные пузыри, напоминая жировые складки.

Под скафандрами клоны носили толстые одежды, изо всех сил стараясь удержать собственное тепло внутри и не позволить ему рассеяться вовне.

Подогретый аккумуляторами воздух поступал из вентиляционного отверстия, обдувая смотровые стекла скафандров: он предотвращал их запотевание и одновременно снабжал внутренности драгоценным кислородом.

На макушке каждого красовался питаемый от батарей осветительный прибор, похожий на шахтерский фонарь.

Иначе было нельзя – на Лошэне царил такой мрачный полумрак, что без подсветки ступить некуда.

Прислушавшись к ощущениям своих клонов, Ли Цинсун не заметил ни малейших признаков недомогания.

Разве что ощущался легкий холодок – то ли мнимый, порожденный воображением, то ли вполне реальный физиологический. Впрочем, неважно: когда зябко станет совсем невтерпеж, можно просто вернуться в кабину посадочного модуля и немного согреться.

Десять клонов покинули корабль и ступили на твердь Лошэня, воочию ощутив здешнюю гравитацию – слабую, составляющую лишь около восьми процентов от земной.

Здесь человек весом в сто килограммов потянул бы всего на восемь.

Здесь любой рядовой обыватель превратился бы в богатыря.

Четверо клонов забрались на планетоход и укатили от места посадки на поиски необходимых полезных ископаемых, тогда как оставшаяся шестерка подошла к посадочному модулю, демонтировала все пригодные к снятию внутренние агрегаты и выложила их наружу. Затем они враз поднатужились и голыми руками приподняли саму машину, чья масса сократилась до пяти тонн.

Разумеется, пять тонн – это масса, а весу в здешних условиях набиралось всего килограммов четыреста, так что шестерке клонов поднять корабль труда не составило.

Неподалеку от площадки пролегала глубокая, темная ущелина. Действуя в слаженном согласии, шестеро осторожно перенесли посадочный модуль вниз по пологому склону на дно каньона, к заранее разведанному гроту.

Эта пещера уходила вглубь метров на тридцать, при ширине около двадцати и высоте в пять.

Таким образом, внутри образовалось пространство площадью порядка шестисот квадратных метров, со всех сторон надежно укрытое от внешнего мира мощной толщей лошэньской породы.

В лучах шахтерских фонарей перед Ли Цинсуном предстала точно такая же, как на поверхности, неровная, отливающая буро-красным земная кора.

То были толины – причудливые сополимерные органические соединения, которых не сыскать на Земле; они образуются лишь на дальних планетах вдали от Солнца под воздействием жесткого космического излучения и череды сложных реакций.

Они могут принимать самые разные оттенки, но преобладают среди них коричневатые и темно-красные.

Это вещество повсеместно встречается на таких удаленных карликовых планетах, как Лошэнь. Именно благодаря ему мир этот кажется нам темно-красным.

Подобно замерзшему сухому льду, метану, этану, водяному льду, кислороду с азотом и местной каменной породе, толины отличались невероятной прочностью – они превосходили самую твердую сталь.

Именно здесь Ли Цинсун решил заложить свою первую базу на Лошэне.

Заставив шестерку клонов похлопотать еще немного, он перевез к гроту всё ранее извлеченное из посадочного модуля снаряжение и имущество.

После этого электронагревательный прибор подключили к миниатюрному реактору деления из недр посадочного корабля, и тот принялся раскалять скальную поверхность.

Огромные объемы газов выделялись мгновенно, сразу же возгоняясь в вакуум: часть их улетучивалась в гравитационное поле Лошэня, а часть, отлетев на некоторое расстояние, охлаждалась, замерзала сызнова и оседала на землю хлопьями снега.

Расчистив свободную площадку примерно в двести квадратных метров, шестеро клонов снова принялись за дело, разглаживая грунт подручными примитивными орудиями.

На эту рутинную работу ушло ровно трое суток.

Из-за жуткого холода клонам приходилось каждые несколько часов возвращаться в салон посадочного модуля – не только чтобы погреться, но и чтобы перекусить.

Отогревшись, они вновь выходили на иссушающий мороз.

Тонкая полимерная пленка скафандров за это время не раз рвалась, и то и дело было видно, как из тела какого-нибудь клона с шипением вырывается белесая струя газа.

Впрочем, беда невелика: образовался прорыв – заклеил лентой, и работа идет дальше.

Наконец расчистка поверхности завершилась. Клоны извлекли со складов огромный рулон той самой пластиковой пленки, из которой шили скафандры, и бережно расстелили его.

Материал уже прошел предварительную обработку и представлял собой гигантский шатер.

Разумеется, в условиях полного отсутствия атмосферы он лежал на земле унылой тряпкой, не надуваясь.

В этот момент четверо добытчиков вернулись на планетоходе. Кузов их машины ломился от разноцветных «камней».

Связанный экстремальным холодом в твердое тело кислород отливал бледной голубизной, замерзший азот был прозрачен, а сухой лед белел мелом.

Конечно, из-за обилия посторонних примесей чистотой цвета они не блистали.

На Лошэне эти газы превратились в подобие минералов, которые можно было скалывать кусок за куском.

Клоны перетащили добычу внутрь пленочного шатра, подключили маломощную атомную электростанцию, тщательно загерметизировали вход и принялись осторожно подогревать ископаемые глыбы.

Лавинообразно выделявшийся газ надул вялую палатку наподобие футбольного мяча, и в конце концов перед глазами предстало просторное жилище площадью около двухсот квадратных метров и двухметровой высоты.

У этого «дома» даже имелся собственный шлюзовой отсек.

Он состоял из двух дверей, отгораживающих изолированное помещение. Перемещаясь туда-сюда, клоны сперва попадали в шлюз, где в зависимости от обстоятельств откачивали или напускали воздух, не давая атмосфере вырваться наружу.

Как только шатер надулся, дежурившие снаружи клоны принялись надежно крепить и растягивать его, а те, что находились внутри, включили рубильник и развесили по углам осветительные приборы.

Его яркость залила пустой двухсотметровый зал, делая видимым каждый уголок.

Из-за недавнего нагрева газа воздух внутри стоял вполне комфортный – за двадцать градусов тепла.

Один из клонов рискнул приоткрыть скафандр и вдохнул тамошний воздух: легкие обожгло резковатой свежестью.

─ Чуть-чуть першит, наверное, из-за примесей. Но жить можно.

Созерцая эту просторную залу, Ли Цинсун испытывал глубокое удовлетворение.

Ему чудились аккуратные ряды стеллажей для беспочвенного выращивания культур, сплошь убранные зеленью овощей, золотистыми колосьями пшеницы и рисовыми остистыми шапками.

─ Вот она – моя первая база на Лошэне.

Теперь нужно попытаться вырастить здесь хоть что-нибудь съедобное. Как только появится продовольствие, я наштампую еще клонов.

----------

«Пар»

При текущем положении дел на Первой базе о разведении сельскохозяйственных культур нечего было и думать.

Во-первых, Ли Цинсуну требовался постоянный и надежный источник тепла, чтобы поддерживать внутри жилого объема стабильную температуру.

Во-вторых, требовался стабильный источник электроэнергии. На Лошэне, как известно, солнца нет, и растениям потребуется круглосуточная подсветка лампами дневного света.

А такие лампы – потребители прожорливые.

Подобные запросы реактору посадочного модуля были уже не по зубам: запасы делящегося топлива истончились, и стоило им исчерпаться, как взять было бы неоткуда.

Приходилось срочно искать способ добывать энергию прямо на Лошэне.

Двенадцать разумов Ли Цинсуна синхронно погрузились в раздумья.

─ Пожалуй, проще всего будет сгородить захудалую паровую турбину и крутить ею генератор. Заодно и сбросное тепло пустим в дело: пустим трубы в базу для отопления.

Два тела, оставшиеся на борту «Шэнькуна», тут же зарылись в справочники по паровым турбинам, а еще пара клонов зачастила между кораблем и поверхностью планеты, сбрасывая вниз все необходимые детали и расходники.

Остальные восемь клонов оседлали обе имевшиеся машины и вихрем понеслись по мрачной, отливающей багрянцем равнине.

Они занимались разведкой и сбором сырья, которое вскоре непременно понадобится.

Принцип паровой турбины донельзя прост: топливо горит, превращая воду в пар под высоким давлением, тот крутит турбину, а та приводит в движение генератор.

Но одно дело – теория, и совсем другое – практика. Оставшимся на грунте бедолагам пришлось попотеть, прежде чем они из подручного хлама кое-как сладили действующую пароустановку.

Машина состояла из двух контуров: внутренний вмещал топку и котел наподобие паровозных, а внешний образовывали две автономные камеры разморозки.

Каждая камера сообщалась с внешней средой через собственный загрузочный люк.

Пока шло строительство силовой установки, их товарищи не сидели сложа руки.

Они с энтузиазмом демонтировали генератор, прежде сопряженный с атомным реактором посадочного модуля, и через систему шестерен и ременных передач состыковали его с новоиспеченной паровой машиной.

Вдобавок из недр «Шэнькуна» приволокли несметное количество труб – резиновых, металлических, всяких.

Эти узкие трубки диаметром в пару сантиметров объединили в единую сеть и уложили по полу Первой базы наподобие системы теплых полов.

Их концы тоже завязали на паровик.

Когда с этим было покончено, вернулись и дальние добытчики.

Оба кузова доверху наполнились полупрозрачными, молочно-белыми, бурыми и голубоватыми минералами.

Стоило их выгрузить, как временный склад топлива заполнился до отказа.

─ Ну что же… Первый пуск, поехали! – торжественно произнес Ли Цинсун.

Два клона подхватили по глыбе – одна темно-красная, толиновая, вторая небесно-голубая, спрессованный кислород – и забросили в приемные горловины камер разморозки.

Тепло от реактора, поданное во вспомогательный контур, заставило смерзшиеся до звона монолиты оттаивать, переходя в газообразную фазу.

Как только плотность паров достигла нужного порога, обе смеси преодолели предохранительные затворы и хлынули в топку.

Стоило проскочить электрической искре, как горючая смесь взметнулась бушующим пламенем.

В котле замерзший в лед восток под напором жара начал оттаивать, превращаясь в живительную влагу, а затем и закипать.

Уловив легкую дрожь паровой турбины, чей котел принялся исправно выдавать пар, Ли Цинсун перевел дыхание от радости.

Вода бурлила, паровая мануфактура крепла, давление неуклонно ползло вверх.

Наконец напор сделался столь велик, что сдвинул с места тяжелый ротор. Тот нехотя, со скрипом завращался, передавая крутящий момент на генератор, и в проводах забрезжил долгожданный электрический ток.

Впереди погруженная во мрак Первая база, лишенная доселе питания, вспыхнула огнями, вновь возвращая свет на эту безлюдную планету.

Однако на этом преображение не закончилось.

По мере того как в топку забрасывали новые порции замороженного кислорода и толинов, отработавший на лопастях турбины, но все еще жутко горячий пар устремлялся по трубам прямо в подполье базы.

Простывший было пол Первой базы вновь начал прогреваться. Осевший ранее в виде снега кислород с азотом вновь зашевелился, закипая и устремляясь вверх.

Сморщившийся купол базы вновь раздулся, возвращая себе первозданный вид.

Остывший же пар возвращался по трубам обратно в турбину, где его ждал новый цикл нагрева, новая работа на роторе и очередной виток отопительного круга.

Созерцая слаженную работу этого самодельного механизма, Ли Цинсун ликовал.

С появлением паровика у него завелся надежный источник энергии.

За топливо можно было не переживать.

Миллиарды лет эволюции и накопления оставили на поверхности Лошэня колоссальные залежи толинов – счет шел на триллионы тонн, их бы хватило на века вперед.

Кислородных руд для роли окислителя здесь тоже хватало с избытком: черпай не хочу.

Правда, внутри базы пока держался легкий морозец – около нуля по Цельсию. Но это пустяки: Ли Цинсун прекрасно понимал, что турбина пока работает далеко не в полную силу.

Пока энергоемких потребителей не было, крутить ее на максимум не имело смысла – зачем попусту переводить добро?

Разобравшись с паровиком, клоны взялись за новое дело.

Они принялись челноками летать на посадочном модуле между «Шэнькуном» и Первой базой, выдирая из корабельных недр все оборудование для оранжереи и волоча его сюда.

Заодно притащили и дробильную установку.

Стоило запитать ее от паровой турбины, как та вышла на проектную мощность. Температура внутри базы поползла вверх, стабилизировавшись на отметке в тридцать градусов.

Мельница загудела, перетирая в муку доставленные Ли Цинсуном минералы, богатые калием, азотом и фосфором.

Десять клонов суетились на крошечном пятачке Первой базы, не покладая рук.

----------

«Хорошая жизнь»

На данном этапе Ли Цинсун разделил все свои двенадцать тел на две смены.

Два тела постоянно несли вахту на борту «Шэнькуна» – на случай непредвиденной гибели всей команды на поверхности. Кроме того, они взяли на себя роль вечных учеников, непрерывно черпая знания из корабельных баз данных.

Эти двое спали по очереди: едва одно тело засыпало, сознание Ли Цинсуна перетекало во второе, продолжая учиться и бодрствовать.

Двое из десяти наземных клонов заступили на кочегарку, отвечая исключительно за подачу топлива в паровую машину.

Разумеется, они тоже сменяли друг друга: двенадцать часов у станка, а оставшиеся двенадцать – на сон, еду, оправку нужд и отдых.

Вдвоем они справлялись как раз вовремя.

Оставалось еще восемь тел: четверо без устали гоняли на планетоходах, выискивая и добывая руду с толинами и кислородом, а также управлялись с посадочным кораблем, курсируя между орбитой и поверхностью ради доставки припасов и оборудования.

На долю оставшихся четырех – а в пересчете на смены всего двоих – выпал монтаж внутренних систем Первой базы.

Это заставляло Ли Цинсуна с досадой вздыхать: ─ Клонов всё еще непростительно мало, рук катастрофически не хватает.

Но поделать было нечего. Без гарантированных запасов еды и энергии наращивать поголовствие клонов означало лишь одно – обречь их на голодную смерть.

Пусть черепашьими темпами, но Ли Цинсун решил не спешить.

Спустя полмесяца хлопот стеллажи для растений были наконец собраны. Все двести люминесцентных ламп, демонтированных с «Шэнькуна», заняли свои места.

Каждая тянула на пятьдесят ватт, так что на одни только светильники уходило по десять киловатт-часов ежегодно.

А ведь требовалось еще заряжать батареи скафандров, питать планетоходы да удовлетворять прочие мелкие нужды – как раз впритык под завязку парогенератора.

При полной загрузке его мощность не превышала тринадцати киловатт.

─ Будемм пробиваться потихоньку, ─ думал про себя Ли Цинсун. ─ Сперва обустроим базу.

Стеллажи готовы, лампы зажглись, питательный раствор, замешанный на перетертых в порошок минералах, разлит по лоткам.

Остатки помола – мелкие камешки и крошку – Ли Цинсун не выбросил, а ровным слоем уложил на поддоны, чтобы те служили опорой для корней.

Клоны бережно залили в лотки насыщенную удобрениями влагу, после чего другой клон столь же аккуратно воткнул в дренаж черенки батата.

На эту процедуру ушел еще один день. Лишь когда в животах у клонов заурчало от голода, Ли Цинсун позволил одному из них забросить в рот пару крох.

Другого же прихватило так, что пришлось срочно бежать до ветру.

Разумеется, испражнения выбрасывать никто и не думал.

Для Ли Цинсуна они представляли огромную ценность.

Будучи богатыми органикой и микрофлорой, экскременты являлись незаменимым сырьем для приготовления питательных растворов.

Все эти дни отходы жизнедеятельности каждого клона бережно собирались – ни грамма не пропадало даром.

Закончив с этим, Ли Цинсун наконец смог перевести дух.

Теперь оставалось лишь ухаживать за посадками да дожидаться их созревания.

Из двухсот квадратных метров общей площади Первой базы, за вычетом служебных отсеков вроде туалета, лаборатории для растворов и проходов, под сады отвели примерно сто шестьдесят квадратов.

Стеллажи сделали четырехъярусными, доведя общую посевную площадь до шестисот сорока квадратных метров – чуть меньше одного стандартного аршина, почти сотка.

На шестистах из них Ли Цинсун высадил особый сорт батата.

Этой культуре требовалось всего три месяца до созревания при весьма завидной урожайности.

Земные тесты показывали, что в идеале такой батат может давать до шести с половиной тысяч килограммов с му.

Однако в суровых условиях Лошэня рассчитывать на рекорд не приходилось. По его расчетам, предел составлял около семидесяти процентов от нормы, то есть в районе четырех с половиной тонн с той же площади.

Таким образом, с каждого урожая с этих шести соток можно было снимать порядка четырех тонн клубней.

Двенадцать тел, включая оригинал, при нынешнем дефиците мясного довольствия потребляли в сутки около трех килограммов сырого батата на брата для поддержания сил.

Конечно, питаться одним лишь бататом – сомнительное удовольствие. На борту «Шэнькуна» оставались кое-какие запасы мяса и прочей снеди для разнообразия, но батат должен был составить основу рациона, позволяя экономить остальное.

Выходило, что в день банда съедала тридцать шесть килограммов, а за три месяца набегало ровно три тонны.

Выходит, урожай с лихвой покрывал текущие потребности, да еще и оставался излишек.

Мало того, ботву можно скормить свиньям, коровам, овцам, курам и уткам, а при нужде и люди могли употреблять ее в пищу как зелень, что добавляло вариативности в меню.

На оставшихся сорока квадратах Ли Цинсун посадил масличные культуры – арахис и рапс. Правда, при столь крошечной площади маслу былооткуда взяться лишь символически, скорее для галочки.

─ Соберу этот урожай, и продовольственная подушка безопасности станет куда толще, тогда можно будет думать о выведении новых клонов, – рассуждал про себя Ли Цинсун.

─ К тому моменту я заложу еще баз, подниму выработку провианта и распложу работников.

А когда рабочих рук станет вдоволь, можно будет задуматься и об индустриализации, шаг за шагом поднимая с колен науку и технологии.

Глядя на еще пустые стеллажи, двенадцать голов Ли Цинсуна переполняли грандиозные планы на грядущее.

Время шло за учебой, добычей руды, перевозками, уходом за рассадой и заправкой турбины, и три месяца пролетели как один миг.

Все это время Ли Цинсун собственными глазами наблюдал за каждым этапом жизни растений: как проклевываются нежные побеги, как ползут по решеткам стебли, как увязываются клубни под землей, наливаясь и увеличиваясь день ото дня.

Сегодня был прекрасный день. Каждый из Ли Цинсунов лучился радостью, ступая так легко, будто за спиной выросли крылья.

Срок в три месяца истек, и сегодня настал день долгожданного сбора урожая!

----------

«Урожай»

В этот день, если не считать двух клонов, оставшихся дежурить на борту корабля «Шэнькун», и еще одного, в чьи обязанности входило подбрасывать топливо в паровые турбины, остальные девять клонов собрались на Сельскохозяйственной базе № 1.

Работая дружно и слаженно, девять клонов разделили обязанности: одни целенаправленно срывали батат, другие занимались переноской, третьи сгребали в кучи ботву, а оставшиеся приводили в порядок крепежные элементы и собирали питательный раствор – все шло размеренно и четко.

Потратив на это целый день, они полностью собрали не дотягивавший даже до одной сотки земли участок батата и сложили его в углу Сельскохозяйственной базы № 1.

Глядя на выросшую перед ним высокую гору клубней самого разного размера, Ли Цинсун испытывал искрящуюся радость.

Он уже взвесил урожай, и оказалось, что общая масса батата составила 520 килограммов!

Конечно, здесь стоило сделать скидку на относительно слабую гравитацию Лошэня. Если бы дело происходило на Земле, общая масса этой горы батата достигла бы примерно 4160 килограммов.

Изначально Ли Цинсун рассчитывал максимум на 4000 килограммов, однако урожай чуточку превзошел его ожидания, дав на 160 килограммов больше.

«Имея такой запас батата, можно без всякого напряжения завести еще пятерых клонов», – думал Ли Цинсун, переполненный чувством глубокого удовлетворения.

В тот момент в недрах «Шэнькуна» как раз подрастали пять новых тел клонов.

Семена для них заложили аккурат тогда, когда была высажена самая первая партия батата. К настоящему моменту инкубационный период перевалил за половину, и ожидалось, что к сбору следующего урожая они появятся на свет, пополнив ряды помощников Ли Цинсуна.

Помимо батата, Ли Цинсун собрал выращенные им клочки арахиса и рапса, но их оказалось совсем капля.

Арахиса вышло килограммов восемь, а рапсовых семян – и вовсе семь.

Много масла из такого количества не выжмешь. Ли Цинсун решил попросту приберечь все до единого зернышка на семена для будущих посадок.

Оставив немного батата на Базе № 1, остальное Ли Цинсун на десантном челноке перевез в трюм «Шэнькуна» на хранение.

На Лошэне не было подходящих условий для хранения, отлежись он подольше – непременно сгнил бы. На нынешнем этапе оставалось уповать лишь на корабельные отсеки.

Вместе с бататом на «Шэнькун» доставили и ботву общей массой в пару сотен килограммов. Так что живность и птица, содержавшиеся в корабельном инкубатории, наконец-то отведали свежего корма и смогли разнообразить свой рацион.

Да и не только скот с птицей. Ли Цинсун отобрал побеги помягче, ошпарил их кипятком и замутил целый котелок жареного бататного листа. В итоге привыкшие к витаминным пилюлям клоны вместе с оригинальным телом впервые за долгое время полакомились свежей зеленью, испытав блаженство как для духа, так и для плоти.

Справившись с первыми сборами, следом в землю закинули вторую партию батата.

В конце концов, в этой теплице не существовало смены сезонов, сажать можно было в любое удобное время.

А вот приготовление питательного раствора доставляло хлопот. Впрочем, благодаря накопленным за это время фекалиям и измельченным отходам растительности в качестве добавок, поставки питательной среды удавалось поддерживать на сносном уровне.

Ли Цинсун не разбрасывался ни единым органическим ресурсом – будь то испражнения клонов или животных, их шерсть, кости и даже растительные остатки: все это после переработки превращалось в удобрение для следующего цикла жизни растений.

Едва в грунт легли новые клубни, как на протяжении этих трех месяцев все двенадцать тел вернулись к прежнему укладу жизни.

Двое клонов оставались на «Шэнькуне» грызть гранит науки, двое кочегарили, четверо добывали руду, еще четверо ухаживали за растениями – все крутились в беготне, без выходных и праздников.

В рационе преобладал батат, сдобренный крохами мяса, зерна и витаминными таблетками с «Шэнькуна», а спать приходилось на проходах между стеллажами в теплице, постелив на голую землю одеяло.

В десантном челноке, откуда демонтировали львиную долю внутреннего оборудования, имелось аж две койки, но там было невыносимо тесно и душно.

Даже при таком раскладе право провести там ночь получал лишь тот клон, чей организм давал сбои от переутомления.

К счастью, у этих копий отсутствовало собственное «я», жаловаться они не умели. Окажись на их месте живые люди – живо бы подняли бунт.

В таком ключе пролетело еще три месяца.

В этот день Ли Цинсун вновь почувствовал прилив бодрости.

Теплица на Базе № 1 снова порадовала богатым урожаем: на свет появилось свыше четырех тысяч килограммов батата и горы зеленой ботвы.

Однако не это служило главным поводом для радости. Больше всего душу грело рождение пяти новеньких клонов.

После полугода бережного выращивания они наконец развились из первоначальных клеток в полноценных людей и были готовы к выходу в мир.

Двое дежурных на корабле под чутким управлением Ли Цинсуна аккуратно опустошили инкубационные чаны, собрали раствор, отворили крышки и бережно перенесли погруженных в глубокий сон клонов в смотровую, ожидая, пока те придут в себя.

Параллельно в те же капсулы загрузили свежие порции клеточных образцов, перезапустив цикл культивации.

Спустя несколько часов пятерка клонов один за другим распахнула глаза. Лишенные самосознания, они по-прежнему неподвижно лежали на койках, не совершая лишних движений.

Ли Цинсун мысленно встрепенулся, его сознание мгновенной волной перекинулось на новичков, соединившись с ихмозгом. В тот же миг все пятеро поднялись на ноги.

Поначалу их движения казались деревянными и неестественными. Но после серии адаптационных упражнений тела быстро вернулись в норму.

Для них уже приготовили сбалансированную трапезу – сытную и легкую для усвоения.

Осилив свой первый в жизни прием пищи, передохнув и завершив разминку, новобранцы облачились в заготовленные разномастные скафандры.

─ Пора за работу, ─ отдал мысленный приказ он.

Десантный челнок с ревом оторвался от материнского корабля и вновь опустился на поверхность Лошэня.

С прибытием этих пятерых проблема дефицита рабочих рук у Ли Цинсуна наконец-то смягчилась.

Но тут же всплыла новая напасть.

─ Семнадцать клонов ежедневно пожирают пятьдесят один килограмм свежего батата, а за три месяца набегает четыре тысячи пятьсот девяносто килограммов.

Когда подросшая пятерка окончательно включится в ритм, каждые три месяца будет уходить почти по шесть тонн.

При таком раскладе, даже если База № 1 станет пахать на пределе возможностей, в каждом квартале образуется дыра примерно в две тонны.

Выращенный здесь батат после полугода траты усох в остатках до двух неполных тонн – ровно на один квартал.

Через три месяца придется проедать неприкосновенные запасы, а так дело не пойдет.

Ли Цинсун исподволь размышлял: ─ Раз уж рабочей силы прибавилось, самое время расширять масштабы посадок.

----------

«Новая База No 1»

Не меняя прежних обязанностей двенадцати старых клонов, новоприбывшие пятеро тоже с головой окунулись в круговорот забот.

Опираясь на прошлый опыт, Ли Цинсун вновь направил двоих бойцов на сборку второй паровой турбины из имеющихся запчастей.

Трое остальных взялись за уже знакомую эпопею с обустройством Базы № 1: вооружившись электронагревателями, они принялись выживать вымороженные газы в неизведанных уголках пещеры.

Общая площадь этого грота составляла порядка шестисот квадратных метров, из которых пока освоили лишь двести. Теперь, имея в распоряжении достаточно рук, Ли Цинсун вознамерился задействовать оставшиеся пустые кубические метры.

Электропечи жрали уйму энергии, но с подачей тока было туго. Чтобы не гасить лампы и не губить посевы, очистку от замороженных газов тянули на малых оборотах, провозившись почти дней десять.

Затем работяги принялись сбивать все до единого острые выступы на каменных стенах, сглаживая неровности до блеска, чтобы не пропороть тонкую мембрану.

Следом Ли Цинсун приволок из «Шэнькуна» добрых восемьдесят процентов запасов особой пленки и аккуратно выстелил ею весь периметр пещеры вплотную к скале.

Старая Сельскохозяйственная база № 1 растворилась в новом пространстве, став его частью.

Завершив этот фронт работ, подогнав стыки покровов, закрепив их и проверив герметичность, смонтировав временное освещение, Ли Цинсун окинул взглядом необъятный пустой зал. Предвкушая грядущее, он заставил клонов перетащить со звездного корабля оставшиеся стеллажи, трубы и прочую утварь.

Когда рамы собрали, коммуникации проложили, а лампы зажгли, вторая паровая турбина тоже была готова. К ней подключили еще один генератор, снятый с «Шэнькуна».

Мощность нового парового агрегата составляла тридцать киловатт-часов: в одиночку закрыть аппетит всей теплицы он бы не смог, но в паре с первым выдавал с избытком.

─ Запуск! ─ скомандовал он.

По знаку Ли Цинсуна клоны-кочегары немедля забросили в камеру разморозки заранее подготовленные куски замерзших толинов и кислородной руды.

Тепло от первого генератора докатилось до отсека, неторопливо растапливая породу. Смешавшись с кислородом, она тут же вспыхнула яростным пламенем.

Лед закипел, обратившись в жидкость, а затем и в густой пар. Тяжелый ротор сорвался с места с такой силой, что под ногами задрожала земля.

По жилам проводов хлынул живительный ток, заставив лампы вспыхнуть ослепительным белым светом.

Параллельно отработавший пар чудовищной температуры по трубам устремился в подполье базы, отдавая жар грунту, после чего остывший конденсат возвращался в турбину.

Воздух в теплице пошел на потепление.

Как только температура сравнялась со значащейся на датчиках, а давление выровнялось, несколько клонов сорвали с каркасов изоляцию старого периметра.

Большая и малая обители слились воедино.

Заготовленные впрок крепления, растворы и побеги батата заняли свои места на ярусах.

С этой секунды им предстояло тянуться к свету бок о бок со старыми посадками.

Общая площадь обновленной теплицы достигла шестисот квадратных метров при высоте в два с половиной метра. Из них четыреста отводилось под батат, а оставшиеся двести – под иные нужды.

Новые стеллажи под клубни сохранили четырехъярусную структуру. В итоге отведенные под батат четыреста квадратов разрослись вчетверо, перекрыв отметку в тысячу шестьсот квадратных метров.

Такая площадь сулила сбор до десяти тысяч килограммов клубней за сезон.

Из расчета по три килограмма в сутки на рыло и двести семьдесят килограммов на брата за квартал, одна лишь эта база теперь способна прокормить около тридцати семи копий!

Из тех двухсот метров, что не вошли в бататные плантации, восемьдесят выделили под узел смешивания удобрений, склад, кают-компанию и камбуз.

На оставшихся восьмидесяти квадратных метрах – с учетом двух, трех и четырехъярусных полок, давших в сумме около двух сотен квадратов полезной площади – Ли Цинсун пристроил пшеницу, бобы, арахис, рапс, листовую капусту и шпинат.

Всего понемногу, без выдающихся рекордов – так, на семенной фонд и для разнообразия пресного больничного меню.

Финальные сорок квадратов ушли под служебные коридоры и проходы.

Каждый из шестисот метров Базы № 1 заполнился до предела, коэффициент полезного использования пространства почти уперся в потолок.

С расширением пахотных земель скакнуло и энергопотребление, потребовав притока новых рабочих рук.

Пятерка новичков влилась в коллектив в самый раз, позволив удерживать контроль над хозяйством, однако Ли Цинсун по-прежнему не имел свободных людей на стороне.

Обе паровые турбины ревели круглосуточно, напоминая ненасытных чудищ: сколько бы руды ни подтаскивали клоны, все сгорало в топках в считанные мгновения.

Из-за этого в рудодобывающую бригаду пришлось срочно перебросить еще одного бойца, доведя число шахтеров до пяти.

Штат кочегаров вырос с двух до трех человек; работая вахтовым методом по двенадцать и более часов в сутки, они еле поспевали снабжать ненасытные машины углем.

Двое часовых на «Шэнькуне» оставались неприкосновенными – помимо ключевой задачи страховать всю операцию от гибели, они продолжали учиться и растить новое поколение.

Оставшиеся семнадцать клонов не вылезали с плантаций, починяя проводку, замешивая жижу и обихаживая всходы.

Вся семнадцатка крутилась без продыха.

Время незаметно катилось вперед, и через три месяца цикл повторился.

В назначенный день клоны вновь собрались в теплице, дружно выкопав созревший урожай.

Спустя сутки, глядя на сваленные во временном складе горы батата весом больше десяти тонн, а также на разнообразие пшеницы, зерновых, бобов, арахиса и зелени, Ли Цинсун позволил себе улыбнуться.

─ Угроза голода временно миновала. Имея такие запасы, можно не бояться, что мы передохнем от истощения.

Но…

Оценив текущий объем хлопот, Ли Цинсун заметил, как его лицо омрачилось.

─ Мой аграрный фундамент все еще слишком зыбкий. Случись какая авария, прорви пленку – воздух вылетит в один миг, и все посевы сдохнут подчистую.

О промпроизводстве и говорить нечего – его нет вовсе.

К счастью, теперь есть продовольственная подушка, да и с рабочей силой на земле временный паритет. Как только подрастет следующая партия клонов, я наконец смогу спрыгнуть с крестьянской иглы и заняться другими делами.

----------

«Доменна»

Сельское хозяйство – базис любой индустрии. В конце концов, лишь досыта накормив людей, можно позволить им заглядывать дальше.

На данном этапе Ли Цинсун базово закрыл продовольственный вопрос, вырастив столько зерна, что часть клонов могла быть освобождена от крестьянской каторги.

Следовательно, на повестку дня встало развитие промышленности.

Без нее масштабы агросектора упрутся в тупик ручного труда и копеечной эффективности, а мечты о росте популяции так и останутся мечтами.

Прикинув текущие силы, посевные площади и перспективы, Ли Цинсун набросал план действий.

─ Сталь – фундамент для всего остального.

Хочешь наращивать население и поднимать заводы – без железа не обойтись.

Даже если оставить в стороне фабрики и качать только агрокультуру, металл все равно нужен.

На данный момент запасы труб, стеллажей и съемных деталей с «Шэнькуна» выгребены подчистую.

Без притока стали я даже новую теплицу возвести не смогу.

Текущая отдача Базы № 1 едва тянет тридцать семь человек, разве этого хватит?

Значит… я построю доменную печь! Тем более, по результатам перворазведки, железо на Лошэне водится. Запасов не ахти как много, но для меня хватит с головой.

В базе знаний чертежей доменной печи не было, зато имелись базовые принципы – Ли Цинсун мог спроектировать ее самостоятельно, это не проблема.

Помимо теории, на корабле имелась пара агрегатов, способных обеспечить стальной каркас для самой печь-матки.

Первый – многофункциональная интеллектуальная установка для плавки минералов. Она умела перерабатывать и очищать руду по заданным параметрам.

Разумеется, будучи универсальной, она отличалась скромными габаритами, уступая в резвости профильному оборудованию, но для старта подходила идеально.

Второй агрегат – многоцелевой станок для обработки металла.

Он умел кроить и гнуть любые сплавы в соответствии с введенной програмой.

Эти две машины инженеры с Земли захватили специально для Ли Цинсуна, чтобы в случае форс-мажора тот мог выточить нужную детальку своими силами.

Пусть кустарщина не дотягивала до заводских допусков, но латать дыры этого хватало.

Теперь Ли Цинсун намеревался с их помощью по крупицам выплавлять металл, вытачивать узлы и в конце концов «собрать» полноценную доменную печь.

Технологией выплавки стали бортовой компьютер не располагал.

Космонавт Ли Цинсун в прежней жизни с металлургией не сталкивался никак.

Но выручали фундаментальные научные законы из той же базы.

В итоге парочка клонов на борту «Шэнькуна» вновь засела за зубрежку, ожидая появления на свет новой пятерки рабочих.

Спустя время новобранцы родились, доведя общую численность команды Ли Цинсуна до двадцати двух душ, а чертежи доменной печи наконец обрели финальный вид.

После этого он осторожно перетащил оба ключевых прибора с корабля на поверхность планеты, бережно смонтировал их и запитал от второго генератора.

Проектируя его, Ли Цинсун заложил избыток мощности как раз под эти нужды, так что скачок энергопотребления не ударил по урожаю.

Пройдя самодиагностику и приняв параметры, дробленая железная руда, собранная попутно с толинами и кислородом, отправилась в плавильную чашу.

Энергия тока плавила породу. Затем, путем нехитрых манипуляций, железо очищалось, в него подмешивали углерод, хром и никель в нужной пропорции, получая низкотемпературную сталь, способную не трескаться в лютые морозы Лошэня.

Тридцать килограммов этого сплава легли на стол металлообрабатывающего станка.

Следуя заложенной программе, заготовки превратились в набор разномастных деталей.

Мелкие и крупные, тяжелые и легкие.

Собрав их воедино по собственным чертежам, клоны сварили детали в единую конструкцию, напоминавшую огромную цистерну.

Высота этого агрегата достигала трех метров при полутораметровом диаметре. Работала печь на электричестве, а вот управление оставалось ручным.

Термоконтроль, загрузка, выгрузка, мониторинг – всё ложилось на плечи клонов, ведь никакой автоматики Ли Цинсун не имел.

По расчетам, на полных оборотах эта печь выдавала около двухсот килограммов стали в сутки, обеспечивая до семидесяти трех тонн в год.

Для Земли – будь там еще кто живой – такой объем не вызвал бы улыбки даже у владельца деревенской кузни. Но для Ли Цинсуна это чудо техники казалось настоящим артефактом.

Артефактом, способным распахнуть перед ним двери в индустриальную эпоху.

Глядя на неказистую, покрытую следами грубой сварки доменную печь, Ли Цинсун испытывал восторг.

Ему чудилось, будто из жерла уже хлещет раскаленный металл, превращаясь в стеллажи, шестерни, остовы исполинских машин…

Только… увы, запустить печь прямо сейчас не представлялось возможным.

Причина банальна – она жрала слишком много энергии.

Ей требовалось восемьдесят киловатт, в то время как оба его генератора в сумме выдавали лишь немногим больше сорока – не хватило бы даже на один холостой пуск.

Да и руды не напасешься.

При здешнем качестве сырья для суточной нормы в двести килограммов железа треловалось не меньше шестисот килограммов породы.

Пять горняков из текущей бригады на пару с толинами и кислородом натаскивали за день всего килограммов четыреста на всех – на железо просто не хватило бы сил.

Делать нечего, печь пришлось временно законсервировать и перебросить людей на сборку другой штуковины.

Парового генератора с адекватной мощностью.

Принцип генератора прост до безобразия: заставить ротор крутиться вокруг статора.

На сей раз Ли Цинсун не планировал городить паровую турбину и генератор по отдельности.

Он решил совместить оба узла, создав единый парогенераторный агрегат.

Это сократило бы объем работ и подняло КПД.

Многофункциональная литейка снова заштамповала стальные листы, а станок напилил из них крепеж.

Затем восьмерка клонов, засучив рукава, принялась собирать узел воедино.

Провозившись еще с месяц, они наконец выкатили готовую турбоэлектростанцию расчетной мощностью в сто пятьдесят киловатт.

----------

«Трактор»

Паровой генератор построен, сталеплавильная печь построена, но в данный момент запустить их в работу всё ещё невозможно.

Потому что мощному тепловому генератору требуется гораздо больше топлива.

Нынешняя горнодобывающая бригада и так выбивается из сил, обеспечивая энергией всего две существующие установки, а уж если добавить еще один аппарат, потребляющий в несколько раз больше, чем обе старые электростанции вместе взятые, то эти клоны надорвутся, но топлива не напасут.

И даже привлечение всех пяти новоиспеченных клонов к работам в шахте не исправит положение.

Нынешний метод добычи полезных ископаемых устроен так: рабочие выезжают на планетоходе, используют его бортовую сеть и электрические нагревательные приборы, чтобы разрезать твердый кислород и твердые толины, а затем грузят их в кузов и везут обратно.

Поскольку планетоход изначально не проектировался как шахтерская машина, его вместимость и мощность резки весьма ограничены. К тому же, пусть даже на Лошэне царит сильнейшая гравитация, долгое и монотонное перемещение твердого кислорода и толинов – дело крайне утомительное, а эффективность погрузки силами клонов до обидного мала.

Продолжать увеличивать штат землекопов нереально. Во-первых, людей попросту не хватит, а во-вторых, даже если бы они были, растрачивать человеческие ресурсы подобным образом нельзя.

У Ли Цинсуна имелся способ получше.

Тогда… нужно построить трактор!

Стоит завести специализированную транспортную машину, и текущие трудности разрешатся сами собой. Проблема доставки железной руды и обеспечение топливом мощного генератора будут наконец решены.

Теперь оставалось понять лишь одно: как этот самый трактор построить.

Два клона, оставленные дежурить на борту корабля «Шэнькун», с усердием принялись за учебу.

Постигнув базовые принципы, объединенный разум двадцати двух задействованных в тот момент мозгов начал синхронно мыслить, с производительностью, далеко превосходящей человеческую, стремительно набросав чертежи.

И вот горнорудное и перерабатывающее оборудование вновь пришло в движение: детали стали штамповаться одна за другой, а клоны принялись бережно и методично собирать их воедино.

Поначалу по внешнему виду трудно было даже догадаться, над чем именно трудятся клоны.

Конструкция напоминала большой железный бак, сплошь усеянный хаотичными выступами и крепежными отверстиями.

Но по мере того как шло время и деталей выпускалось всё больше, творение постепенно обретало узнаваемые очертания.

Наконец перед взорами клонов предстала сравнительно небольшая паровая машина.

Верно: этот трактор приводился в движение вовсе не двигателем внутреннего сгорания и даже не электричеством, подобно планетоходу, а силой пара.

Помимо паровой машины, Ли Цинсун в текущих условиях просто не мог отыскать иных источников энергии.

«Сердце» трактора было готово, а с остальными деталями дело пошло куда проще. Спустя еще чуть больше месяца передняя часть тягача наконец завершилась.

Созерцая стоящее перед ним неказистое создание на четырех железных колесах, высотой около полутора метров, шириной в два и длиной примерно в два с половиной метра, Ли Цинсун, отработавший без сна и отдыха больше двух месяцев, наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.

«Наконец-то достроил…»

Это был полностью механический тракторный тягач, лишенный каких-либо признаков электрики.

Внутреннее устройство от передачи крутящего момента до регулировки подачи топлива целиком опиралось на чистую механику, поражая воображение своей грубостью и безнадежной архаичностью.

Брось такую штуковину на Земле, и ей найдется место разве что на свалке какого-нибудь музея.

Но для Ли Цинсуна сейчас эта машина сулила неоценимую пользу.

После подвода первоначального тепла и расплавления запасов твердого кислорода и толинов, необходимых для парового котла, машина наконец ожила.

Ли Цинсун с терпеливым ожиданием следил за тем, как тает водный лед и рождается пар.

Процесс занял около десятка минут, пока по корпусу не пробежала легкая дрожь, возвещая о готовности к работе.

Да, каждый запуск этого трактора отнимал добрый десяток минут, и холодный пуск ему не полагался: требовался внешний источник тепла.

Случись ему заглохнуть где-нибудь в диких полях, самостоятельно тронуться с места он уже не сможет – останется лишь уповать на внешнюю помощь.

Один из клонов взгромоздился на сиденье и вцепился в рычаг переключения передач: мгновенно энергия пара передалась на пару колес из четырех, те сцепились с грунтом, и вся махина тяжело тронулась с места.

По мере того как мощность паровой машины нарастала, скорость хода увеличивалась. Наконец котел вышел на полную мощность, разогнав тягач до предельных десяти километров в час – темп неспешного бега обычного человека.

«Для начала пойдет».

Ли Цинсун незамедлительно приступил к следующему этапу экспериментов.

Кузов для трактора уже изготовили: стальной прицеп шириной в два метра, длиной в четыре и глубиной в полметра.

Его передняя сцепка идеально подходила к дышлу тягача, позволяя машине без труда волочить за собой поклажу.

Управляя клоном, Ли Цинсун нагрузил в кузов огромные глыбы толиновой и кислородной руды – в общей сложности около семи-восьми кубометров общим весом под шесть-семь тонн, после чего вновь запустил двигатель.

На сей раз машине пришлось куда тяжелее.

Густые клубы черного дыма вырвались из трубы и мгновенно растворились в безвоздушном пространстве Лошэня, чтобы затем выпасть вдали осадками из черного снега.

Тягач содрогнулся, четыре стальных обода с трудом проворачивались по грунту, волоча за собой тяжеленный прицеп, а максимальная скорость упала до жалких шести-семи километров в час.

Ли Цинсун неотрывно следил за процессом, пока клон не отвел машину на пару километров вглубь каньона и не развернул обратно.

Толпа клонов тут же облепила тягач, скрупулезно проверяя каждый узел. Убедившись, что агрегат исправен и не получил повреждений, они наконец позволили себе расслабиться.

Едва завершив осмотр, трактор немедленно пустили в дело.

По пологому спуску, соединяющему каньон с поверхностью, машина, содрогаясь и издавая беззвучный для вакуума гул, выехала на суровые, безжизненные просторы Лошэня.

Потратив больше часа на объезд ухабов и промоин, преодолев с десяток километров, транспорт прибыл к заранее разведанному богатому месторождению кислородной руды.

На поверхности Лошэня толины валялись повсеместно, добывать их можно было прямо на месте. А вот кислородная руда встречалась реже, требуя дальней поездки.

Два клона спрыгнули с подножки, извлекая гибкий тепловой шланг – один его конец крепился к паровой машине, идеально выполняя роль нагревательного резака.

Под тусклым светом далекого солнца и лучами переносных фонарей во мраке заманчиво замерцали голубоватые жилы кислородной руды.

Под воздействием тепла крупные массы твердого кислорода начали стремительно испаряться и таять в пустоте. Спустя мгновение внушительный кусок руды отломился, и клоны, подхватив его вдвоем, закинули в кузов.

Прицеп наполнился в два счета – вес добычи составил добрых семь-восемь тонн. Оглашая окрестности раскатистым гулом, трактор пустился в обратный путь к Базе № 1, двигаясь с черепашьей скоростью.

Пустующая прежде площадка для складирования топлива мгновенно оказалась завалена до отказа.

Созерцая горы сырья, Ли Цинсун испустил долгий, облегченный вздох.

«Вот и славно. Теперь, с появлением этой машины, горнодобывающей команде не только не придется расширять штат, но и удастся сократить число рабочих с пяти до двух человек, высвободив трех клонов для иных задач».

----------

«Сталь»

Доставив партию топлива, трактор не стал застаиваться и вновь отправился в путь: потратив чуть больше часа, он добрался до заранее разведанного открытого железорудного месторождения.

Окрестности пестрели выходами железной руды, но вести полномасштабную разработку Ли Цинсун сейчас, разумеется, не мог.

Он был не в силах даже дробить крупные валуны. На данном этапе оставалось лишь собирать с поверхности мелкие обломки.

Но даже выискивая крохи на земле, кузов удалось заполнить доверху за считанные минуты – набралось около десяти тонн руды, чего при текущих темпах с лихвой хватило бы на месяц работы плавильной печи.

Грохоча узлами, трактор поплелся обратно вместе с десятитонным грузом.

Помогла лишь низкая гравитация Лошэня: будь здесь земные условия, вес в десять тонн превратился бы в непосильную ношу, и котел бы взорвался от потуг, но сдвинуть состав с места не получилось бы.

Когда транспортное средство благополучно вернулось на базу, сердце Ли Цинсуна забилось от волнения.

Первый шаг к индустриализации наконец сделан!

Прежде выплавка металла хоть и велась на оборудовании, доставленном с Земли, но технология оставалась чужой, земной, а не плодом его собственных изысканий.

Теперь же весь производственный комплекс – от генератора и доменной печи до транспортной техники – создан собственными руками!

Это значило, что технология жизнеспособна, масштабируема и воспроизводима, чего нельзя было сказать о покупных земных машинах.

Огромный паровой генератор общей мощностью сто тридцать киловатт завели; котел задрожал, издавая утробный гул.

Тяжелый ротор начал набирать обороты, пересекая силовые линии магнитного поля. Электрический ток непрерывным потоком хлынул по кабелям к соседней доменной печи.

Первая партия заложенной руды массой в триста килограммов постепенно разогревалась.

Запертые внутри газы расширялись под воздействием тепла, и когда давление достигало предела, они с шипением вырывались через выпускные клапаны. Выпустив пары, внутри оставалась лишь минеральная основа.

Элементы один за другим разделялись, после чего по рецептуре в смесь добавлялись присадки вроде хрома и никеля. После ряда технологических циклов из выходного отверстия одна за другой поползли длинные стальные полосы шириной в дециметр, толщиной в три сантиметра и длиной в полметра.

Их габариты идеально подходили под требования универсального металлообрабатывающего станка.

Любуясь первой партией стали собственного производства, Ли Цинсун испытал неподдельную радость.

Обретя базовые навыки сталелитейного дела, многофункциональный металлургический комплекс переключился с выплавки стали на выпуск специфических минеральных компонентов, которые Ли Цинсун пока не умел производить сам.

Например, никелевой и хромовой руды.

Установив сталелитейное производство на надежные рельсы, Ли Цинсун переключил внимание на другую сферу.

Металлообработка.

Пока что все операции с металлом выполнялись на единственном универсальном станке. Но этот высокоточный и сложнейший аппарат создавался для работы с особыми сплавами, и пускать его на грубую сталь было непростительным расточительством.

Ему требовались более важные задачи, нельзя транжирить производственный потенциал на пустяки. Ли Цинсун обязан заиметь собственную базу металлообработки.

Взяв этот станок за основу и вооружившись сталью собственного разлива, клоны штамповали деталь за деталью, собирая новые и новые производственные мощности.

Станки для резки, вытяжки, шлифовки, гибки, штамповки и сверления металлов один за другим предстали перед Ли Цинсуном.

Когда все семь типов металлообрабатывающего оборудования заняли свои места, прошло больше полугода.

База знаний корабля «Шэнькун» не содержала чертежей этих станков. Но беды в том не было – хватало знания фундаментальных принципов.

За истекшие месяцы Ли Цинсун непрерывно учился, одновременно управляя действиями клонов на Лошэне, экспериментируя и совершая ошибки. Пробивая путь сквозь тернии, он все-таки сумел воплотить в металле каждую задумку.

На текущий момент в подчинении Ли Цинсуна насчитывалось двадцать семь тел. Еще пять клонов подрастали в капсулах, и до их рождения оставалось около четырех месяцев.

Оглядывая расставленные под открытым небом семь станков, питающихся от того же крупного парогенератора, Ли Цинсун чувствовал глубокое удовлетворение.

«Наконец-то у меня появилась собственная база металлообработки. С этой минуты я могу самостоятельно выпускать простые металлоизделия с невысокими требованиями к точности».

Достигнув этого рубежа, Ли Цинсун увидел луч надежды в реализации своего давнего замысла.

Замысел заключался в том, чтобы задействовать собственные промышленные мощности и возвести новую, куда более крупную сельскохозяйственную базу.

Запасы люминесцентных ламп, стеллажей и специальной пленки, прибывших с «Шэнькуна», почти подошли к концу.

Если он хотел заложить новые плантации, рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы.

К тому же численность его подопечных вот-вот должна была вырасти до тридцати двух единиц, а через полгода – до тридцати семи.

Но тридцать семь едоков – это предельная емкость Сельскохозяйственной базы № 1. Больше она просто не прокормит.

«Что это за популяция такая? Смех один, катастрофически мало.

Продовольственный вопрос надо решать радикально и раз и навсегда».

Ли Цинсун молча дал себе слово: «Если не навечно, то по крайней мере на ближайшие пару десятков лет проблема голода меня волновать не должна».

Площадку для агрокомплекса подыскать не сложно – неподалеку как раз имелась пещера площадью свыше десяти тысяч квадратных метров, места хватало с избытком.

Стеллажи тоже не проблема, раз уж освоено производство стали.

Кабели и проводка решаемы. На Лошэне имеются запасы медной руды, так что наладить выпуск проводов вполне реально.

Пусть с изоляцией возникнут сложности, на первое время можно обойтись воздушными зазорами. А с электричеством поможет строительство дополнительных генераторов.

Затруднение вызывал лишь один пункт, заставлявший Ли Цинсуна поломать голову.

Лампы дневного света.

Выращивать урожай на Лошэне без искусственного освещения бессмысленно. Но люминесцентные лампы – вещь куда сложнее стальной болванки, здесь требуются технологии.

«Для выпуска ламп предстоит освоить технологию формовки стеклянных трубок, производство электродной группы, балластов со стартерами, не говоря уже о люминофоре, ртути и редких газах».

Ли Цинсун мысленно прикидывал варианты: «Теорию я знаю досконально, но вот наладить механизированный выпуск в наших условиях – задачка со звездочкой».

Поразмыслив как следует, он решительно сжал зубы: «Стеклянные трубки вытяну на механике. А остальное – электроды, пускорегулирующую аппаратуру и стартеры – если прижмет, придется собирать вручную».

----------

«Хорошее место»

В череде непрекращающихся штудий Ли Цинсун руководил действиями клонов, смастеривших на металлообрабатывающих станках примитивную линию по производству стекла.

Работать в вакууме эта установка не могла: ей требовалось нормальное атмосферное давление. Ради этого Ли Цинсону пришлось присмотреть еще одну пещерку поменьше и затянуть вход герметичной пленкой, создавая подобие пригодной для оборудования среды.

Линия состояла из нескольких участков. Первым шел бак подготовки сырья.

На Лошэне хватало диоксида кремния неплохой чистоты, пригодного к использованию без лишней очистки. В сырьевом бункере этот кремний смешивали с кальцинированной содой и известняком.

Затем шихта отправлялась в печь, где электронагрев доводил температуру свыше полутора тысяч градусов, полностью расплавляя массу.

После этого клон-стеклодув брал длинную трубку, набирал каплю раскаленного стекла и, дуя в форму, выдувал готовую трубку.

p>После остывания изделие отправлялось в дело.

Разумеется, Ли Цинсун применял донельзя упрощенную технологию. Получаемое стекло отличалось низкой прозрачностью, изобиловало дефектами и легко трескалось – список недостатков можно было продолжать долго.

Но все минусы перекрывались одним неоспоримым плюсом.

Способность изготовить его здесь и сейчас перевешивала всё!

Помимо семнадцати клонов, занятых в сельском хозяйстве и на дежурствах, из оставшихся десяти Ли Цинсун отрядил двоих исключительно на стеклодувное ремесло.

Оставляя копирайт 101kazan.ru, не забывайте делиться с друзьями

Из оставшихся восьми двое на планетоходе отправились на поиски залежей ртути и аргона по координатам ранней разведки.

Эти элементы были критически важны для ламп дневного света.

Троих из шести оставшихся клонов направили на поверхность для работы с доменной печью и станками – они ковали вольфрамовые нити и металлические пластины. Последняя тройка с готовыми полуфабрикатами вернулась на борт «Шэнькуна», где в лабораторных условиях приступила к ручной сборке стартеров.

Двадцать семь тел вновь крутились как белки в колесе, не оставляя ни минуты на отдых.

Когда замороженный, бесцветный аргон и серебристо-белая твердая ртуть были доставлены на базу, первая партия колб, стартеров и дросселей уже ждала своего часа.

Ли Цинсун велел одному из клонов приступить к финальной сборке.

Для текущего уровня технологий самым сложным этапом казалось создание вакуума.

В конце концов, внутренности люминесцентной лампы требовалось сначала откачать до пустоты, а затем наполнить аргоном.

Но для Ли Цинсуна эта задача не представляла никаких трудностей.

Причина крылась в том, что поверхность Лошэня сама по себе представляла сплошной вакуум – откачивать ничего не требовалось.

Так внутрь стеклянных трубок опустились миниатюрные детали и проводка.

Завершив сборку первой лампы, Ли Цинсун с трепетом подключил ее к сети.

В следующий миг яркий свет озарил колбу, заставив клона невольно зажмуриться.

«Недурно, очень недурно».

Результатом Ли Цинсун остался более чем доволен.

Успешные испытания ламп устранили последнее препятствие на пути к постройке Сельскохозяйственной базы № 2.

Пять из десяти выделившихся клонов сосредоточились на выпуске светильников, а остальные пять сели за управление оборудованием, начиная сборку стеллажей.

Своим видом конструкции напоминали книжные полки с открытыми торцами.

Метровая ширина, двухметровая высота и переменная длина в три-четыре метра.

Внутреннее пространство разделялось на два-четыре яруса в зависимости от нужд.

Двухъярусные предназначались для высокорослых культур вроде пшеницы или рапса. Четырехъярусные – для низкорослых: салата, батата и тому подобного.

Предусматривались и неразделенные секции – под кукурузу.

Ли Цинсун наладил выпуск самых разных стеллажей.

Нынешнее строительство агрокомплекса не ограничивалось парой видов растений. Посадить планировалось всё полезное; излишки всегда можно пустить на нужды промышленности.

Шло время, сменялись месяцы, ряды клонов пополнились еще на пять единиц, доведя общую численность до тридцати двух.

Под непрерывный рокот единственного трактора, пашущего по днадесять часов кряду, под неустанный труд тридцати двух тел, при непрерывном дыме доменных печей и визге станков все необходимое для Базы № 2 оборудование было наконец изготовлено.

Более крупный генератор для нового комплекса также дожидался своего часа.

Настал момент для главного этапа.

Пятнадцать бравых клонов в потрепанных, залатанных скотчем скафандрах прибыли к заранее разведанной гигантской пещере полезной площадью более одиннадцати тысяч квадратных метров.

Столь просторные полости без внутренних опор могли образоваться разве что в условиях сверхнизкой гравитации Лошэня.

На Земле подобный свод обрушился бы давным-давно.

Пещера поражала масштабом, но ее вход оставался скромным – площадью всего в десяток с небольшим квадратных метров.

Объединив усилия, пятнадцать клонов перенесли припасы и заварили проход стальными листами, герметично запечатав грот. Внизу оставили шлюзовую камеру для удобства перемещения персонала.

Стены пещеры природной скальной породы в сочетании с железной дверью надежно отрезали внутренний мир от внешней среды.

Снова действуя сообща, клоны уложили по всей площади пещеры длинные гибкие металлорукава системы теплого пола – на работу ушло всего несколько часов.

Паровой генератор взревел, и потоки тепла устремились по трубам, прогревая каменный пол.

Запасы льда принялись бурно испаряться, устремляясь ввысь.

В норме пары устремились бы к зонам низкого давления, но перекрытая стальной дверью преграда заставила их скапливаться под сводом пещеры.

Нагревшись, они начали топить ледяные наслоения на стенах и потолке, отчего давление внутри росло как на дрожжах.

Когда барометр показал один земной атмосферный стол, один из клонов распахнул выпускной клапан.

Разнородные газы с воем вырвались наружу мощной струей.

Пройдя несколько метров, поток мгновенно остыл в вакууме, осыпаясь на землю кристаллами снега.

Стравив давление, клапан закрыли, возобновив нагрев.

Повторив процедуру несколько раз и избавившись от посторонних газов, Ли Цинсун наконец скомандовал закачать внутрь очищенный кислород, азот в нужной пропорции, углекислый газ и водяной пар.

Дождавшись, пока все компоненты испарятся и заполнят пещеру, Ли Цинсун лично шагнул за порог Базы № 2.

Сбросив скафандр, вдыхая чуть влажный воздух и озирая просторы подземного зала, он тихо прошептал про себя: «Хорошее место».

----------

«Промышленная зона»

В этот момент внутри Базы № 2 простиралось не просто неровное, засыпанное щебнем地表, а целые залежи сваленных там кабелей, стеллажей для выращивания и прочей утвари.

Приступать к сборке стеллажей было еще рано – сперва требовалось выровнять грунт.

Горы щебня вывозили на тачках, выбоины и бугры разбивали ударами молотов, кое-как разравнивая площадку; хотя земля все еще оставалась бугристой, по крайней мере, прежнего хаоса больше не наблюдалось.

Если бы Ли Цинсун непременно пожелал добиться идеальной гладкости, он бы справился и сейчас – в конце концов, можно было обжечь известь и сделать цемент. Но в этом не было никакой необходимости.

К чему такая красота? Лишь бы работать можно было.

Закончив с примерным выравниванием, 15 клонов принялись за дело и согласно чертежам затянули в пещеру проводку. Только после этого началась установка стеллажей.

Общая площадь этой гигантской пещеры достигала примерно 11 тысяч квадратных метров, и около восьми тысяч из них отвели под сельскохозяйственную зону.

Помимо этого, следуя принципам планомерного развития, Ли Цинсун выделил здесь складскую зону площадью 200 квадратных метров и общим объемом в тысячу кубометров, а также 300 квадратных метров под жилые помещения.

Кровати в общежитии были трехъярусными, всего их расставили ровно сто штук, что позволяло разместить триста человек.

Вдобавок к этому предусмотрели столовую и кухню на 100 квадратов, еще один склад на 100 квадратных метров, помещение для оборудования тоже в 100 квадратов, а также 200 квадратных метров под станцию приготовления питательного раствора и мусороперерабатывающий узел. Короче говоря, преследовалась одна-единственная цель: дать клонам возможность существовать внутри базы, не выходя наружу.

Это позволяло одновременно снизить риски и сократить расход космических скафандров.

Даже те бракованные, упрощенные скафандры на нынешнем этапе были наперечет: сломаешь один – нового не дождешься, так что их приходилось беречь.

Что до тесноты и неизбежной скученности пространства, Ли Цинсун об этом даже не задумывался.

У клонов всё равно нет собственного сознания, к чему им излишний комфорт?

Из этой огромной посадочной зоны размером в десять тысяч квадратных метров три тысячи были оборудованы в четыре яруса, что дало двенадцать тысяч квадратных метров полезной площади для выращивания батата.

Каждые три месяца это приносило около восьмидесяти тысяч килограммов сладкого картофеля.

Еще три тысячи квадратных метров были двухъярусными, давая шесть тысяч квадратов посевной площади, которую Ли Цинсун отвел под пшеницу.

Она тоже поспевала раз в три квартала, и из перемолотого в муку зерна получалось около четырех тысяч килограммов продукции.

Оставшееся пространство заняли арахис, соя, рапс, подсолнечник, сорго, хлопок и всевозможные овощи – под них выделили в общей сложности две тысячи квадратных метров.

Последние две тысячи квадратных метров Ли Цинсун оставил не под сельхозкультуры, а под разведение скота и птицы.

Из домашней птицы выбор пал на кур.

Эта живность и неслась, и давала мясо, к тому же неприхотлива в уходе и занимает мало места – не завести кур было бы просто глупо.

Следом шли свиньи, коровы и овцы.

Помимо мяса, шкуры и кости этих животных таили в себе множество полезных для промышленности свойств. Хоть сейчас в них еще не было острой необходимости, Ли Цинсун был вынужден делать запасы заблаговременно.

К примеру, животный жир годился для смазочных материалов, а шкуры – для изготовления изоляции.

Если подсчитать всё до конца, при выходе Базы № 2 на полную мощность она смогла бы прокормить по меньшей мере четыреста человек.

Причем это было бы полноценное, сбалансированное питание – с углеводами, белками, клетчаткой, витаминами и прочими необходимыми элементами, да еще и сносное на вкус, а не та унылая однообразная диета из одного лишь батата, что была раньше.

Некоторые клоны к тому моменту уже наелись этого батата до такой степени, что их начинало выворачивать наизнанку даже на уровне чистых рефлексов, лишенных всякого сознания.

Ради долгосрочной перспективы Ли Цинсуну приходилось принимать всё это во внимание.

И даже сейчас, при полном отсутствии каких-либо автоматических технологий – коих у него просто не водилось, – для вывода Базы № 2 на проектную мощность требовалось ровно восемьдесят рабочих рук.

Иными словами, задействовав восемьдесят человек, можно было обеспечить продовольствием четыреста, что давало пятикратное превышение отдачи над затратами!

Получив такое подспорье, Ли Цинсун мог высвободить больше рабочей силы для развития индустрии и продвижения науки и техники.

Но… увы.

До выхода Базы № 2 на полную мощность было еще далеко.

«Всё дело в людях. Население слишком мало; если приплюсовать даже тех клонов, что выращиваются прямо сейчас, у меня наберется от силы тридцать семь человек. Впрочем, по крайней мере долгое время мне не придется беспокоиться о еде – можно сосредоточиться на увеличении численности населения», – вздохнув, Ли Цинсун мысленно отдал приказ клонам приступать к сборке сельскохозяйственных стеллажей.

В конце концов каркасы собрали полностью, но в дело пошла лишь малая их часть.

Ничего не поделаешь – рабочих рук катастрофически не хватало.

База № 1 больше ничего не выращивала: всю пленку демонтировали и увезли, а всех клонов перевели сюда, на Базу № 2.

Из тридцати двух наличных клонов земледелием и животноводством занимались всего семеро.

Если прибавить двоих дежурных на корабле «Шэнькун», двоих горняков и трех кочегаров, оставалось еще восемнадцать человек.

Их Ли Цинсун бросил на выполнение другой великой задачи, от которой у него захватывало дух.

Он вознамерился построить полноценную промышленную зону, подойдя к делу с такой же систематичностью, как и к агрокомплексу!

Конечно, в одночасье такое не делается, и силами стольких людей проект было не осилить.

Срок, который Ли Цинсун заложил на эту стройку, составлял десять лет!

Десятилетие кропотливого труда по кирпичику, постепенное пополнение населения – и через десять лет на свет появится комплексная индустриальная зона!

Строить ее внутри пещер Ли Цинсун больше не планировал.

Как ни крути, а пространства там слишком мало, толком не размахнешься.

Эту промышленную зону он решил возвести прямо на дне каньона.

Всё, что не боялось перепадов атмосферного давления, останется под открытым небом, а то, что требовало защиты, затянут металлическими листами – благо теперь у него имелись и навыки выплавки металлов, и их обработки.

Внутри нового промышленного района Ли Цинсун планировал централизованно наладить все будущие отрасли производства: энергетику, металлургию, металлообработку, машиностроение, химию и прочее.

При этом наивысший приоритет он отдавал химической промышленности.

Причина была донельзя простой: изготовить корпуса чанов для культивации клонов труда не составляло, а первичную обработку клеток и редактирование генома можно было выполнить с помощью оборудования, имевшегося на борту «Шэнькуна».

Единственным препятствием на пути к быстрому росту населения оставалось приготовление питательного раствора.

А для этого требовалось, чтобы химическая промышленность достигла определенного уровня развития.

Как только в его распоряжении окажутся базовые химические мощности, он сможет сам смешивать живительный субстрат и ставить клонирование на поток.

Тогда ему больше не придется с тоской ждать по полгода ради прибавки всего в пять новых тел.

Это еще обходилось без ЧП и потерь среди личного состава. Случись неудача, при столь малых темпах пополнения люди могли бы умирать быстрее, чем рождаться.

Спроектировать столь гигантский и разносторонний промышленный узел – задача невероятной сложности, в одиночку с ней не справиться.

Хоть лоб расшиби – а не осилишь.

Но это было неважно, ведь прямо сейчас в распоряжении Ли Цинсуна находилось целых тридцать два мозга.

Причем мозгов, объединенных идеальной связью, не ведающих барьеров в общении, избавленных от недомолвок и внутренних конфликтов.

----------

«Звезды на земле»

Ради претворения в жизнь этого десятилетнего плана Ли Цинсун прежде всего перестроил всю схему энергоснабжения.

Прежний подход заключался в том, что при появлении дефицита энергии в какой-либо точке под конкретную задачу спешно собирали отдельный генератор.

Подобный метод страдал чудовищной неэффективностью, плохой управляемостью и большими потерями.

И тогда Ли Цинсун коренным образом реорганичал всю систему.

Изготовив партию проводов, он соединил между собой все источники и потребители тока.

Так на свет появилась первая примитивная версия «электросети».

С этого момента генераторам требовалось лишь отдавать энергию в общую сеть, а доменным печам, заводам и агробазам оставалось лишь черпать ее оттуда по мере надобности.

Ли Цинсуну же оставалось лишь следить за напряжением в сети и в зависимости от скачков вовремя прибавлять или убавлять мощность генераторов.

У такого решения обнаружилось еще одно превосходное качество: колоссальное удобство масштабирования. К сети можно было в любой момент подключить новый генератор или запитать новое оборудование, заложив солидный запас на будущее.

Все три имевшихся генератора он свез в энергетический сектор; с той поры трактору больше не нужно было нарезать круги – требовалось лишь подвозить сюда кислородную и толиновую руды.

Единственную доменную печь перенесли в металлургический район. В перспективе здесь планировали возвести новые печи, чтобы выплавлять самые разные сплавы.

Руду тоже перестали возить куда попало – теперь дорога вела прямиком к металлургическому комплексу.

То же самое касалось и металлообработки: станки собрали в одном месте, и металл из плавилен поступал непосредственно туда.

Туда же добавилась химическая промышленность – правда, пока этот сектор зиял пустотой.

Кое-какие зачатки появились и у стекольного производства, и так далее.

На возведение этого каркаса у Ли Цинсуна ушло больше месяца.

Оглядывая всё еще примитивные, сиротливые очертания новых цехов, он испытал совершенно особое чувство, не похожее ни на что пережитое прежде.

Он знал: всё, что ему теперь осталось, – это наполнять плотью этот обнаженный «скелет». Стоит лишь продолжить начатое, и конструкция обрастет мощью, переведя количество в новое качество.

В течение последующего года Ли Цинсун построил второй и третий тракторы, собрал генератор повышенной мощности и впервые перешагнул пределы родного каньона.

На ближайшем открытом железном руднике он впервые оставил постоянного сотрудника: тот безвылазно сидел на месте, добывал руду и сваливал ее в прицеп.

Трактору оставалось лишь прикатить, оставить пустой кузов и забрать заполненный доверху.

За тот год численность его подопечных выросла до сорока семи человек.

На второй год количество металлообрабатывающих заводов под его началом достигло шестнадцати; они научились выпускать более сложные детали с куда более высокой точностью.

Тогда же заработал первый химический завод. Здесь Ли Цинсун приступил к синтезу простейших химреагентов – вроде трех кислот и двух щелочей.

Конечно, поначалу оборудование оставалось кустарным, выработка – мизерной, а львиная доля процессов выполнялась вручную.

Но это было неважно – со временем технологию можно было доработать.

Третий год, четвертый, пятый…

К началу шестого года число подчиненных Ли Цинсуну клонов возросло до восьмидесяти семи, и База № 2 впервые получила возможность работать на полную мощность.

Разумеется, форсировать события он пока не стал.

К чему выращивать столько зерна? Съесть его всё равно некуда, куда разумнее бросить людей на подъем индустрии.

На седьмой год случилась первая смерть.

Один из клонов подхватил лучевую болезнь, и после безуспешных попыток лечения Ли Цинсун утилизировал тело. Впервые за всё время общая численность населения качнулась вниз, сократившись с девяноста семи человек до девяноста шести.

В том же году из-за поломки металлургической печи погиб еще один клон, унеся еще одну жизнь.

Следом поднялся первый полностью закрытый цех со стальным каркасом.

В нем наладили выпуск специфических химреактивов, без которых Ли Цинсун не мог получить стали особых марок.

Время текло в непрерывных хлопотах клонов.

Постепенно дно каньона покрывалось всё большим количеством стальных конструкций, а сеть кабелей разрасталась.

Провода больше не валялись под открытым небом – их упрятали в защитную изоляцию, сведя вероятность аварий к минимуму.

В металлургическом секторе вместо единственной печи дымило уже больше двух десятков установок: помимо черного металла, здесь научились плавить и прочие ходовые сплавы.

Парк тракторов расширился до шестнадцати машин; конструкция стала надежнее, сборка точнее, а тяговые характеристики – выше.

Первые поколения генераторов полностью вывели из эксплуатации, заменив их двадцатью более эффективными тепловыми агрегатами общей установленной мощностью в сорок тысяч киловатт.

Даже подача сырья частично механизировалась, став куда удобнее прежнего. Теперь за всеми двадцатью машинами присматривали всего пять человек.

Время шло своим чередом.

В один из дней Ли Цинсун в своем теле на борту «Шэнькуна» замер у иллюминатора, долго и безмолвно всматриваясь в сторону сияющей звезды на небосводе.

Это было солнце.

Где-то там же лежала и Земля.

Сегодня истекал тот самый назначенный им десятилетний срок. С момента потери связи с Землей минуло около четырнадцати лет.

За все эти четырнадцать лет он так и не дождался ни единой весточки из дома.

Ограниченные возможности аппаратуры не позволяли ему узнать, что же стряслось на той далекой планете.

«Быть может, их и вправду больше нет», – думал Ли Цинсун, и на сердце затягивало легкой тоской.

Но эта эмоция тут же испарилась, сметенная новой волной.

Он повернулся и опустил взгляд на огромный багровый шар планеты у своих ног.

На ее поверхности выделялась яркая точка, резко контрастировавшая со всем остальным ландшафтом – словно на земную твердь упала настоящая звезда.

Его вновь захлестнули азарт и предвкушение.

Он знал: эта точка – плод трудов ста тридцати пяти клонов, бок о бок пахавших под его началом все минувшие десять лет.

Стоило ему сосредоточиться, как в сознании проступили картины с камер на поверхности.

Он видел грохочущие по равнине тракторы, бесконечную череду повозок с кислородной, толиновой, железной, медной и алюминиевой рудой, изрыгающие черный дым доменные печи и гудящие круглые сутки генераторы.

Масштабы его индустрии по-прежнему оставались скромными – всё хозяйство вместе взятое едва ли дотягивало до заштатного заводика эпохи старой Земли.

Об уровне технологий и говорить не приходилось – до тех высот было как до луны.

По сей день ему не удалось внедрить ни единого по-настоящему автоматизированного процесса.

Но это не имело значения. Главный каркас возведен, а вся необходимая технологическая база – собрана.

По крайней мере, для текущего уровня развития этой базы было вполне достаточно.

Впереди ждали лишь модернизация, отладка и бесконечное совершенствование.

Плоды десятилетней работы наполняли душу Ли Цинсуна искренней радостью.

Но еще сильнее его радовало другое.

Наконец-то он обрел способность самостоятельно производить питательный раствор для клонов!

----------

«Гигантский скачок»

Все эти десять лет Ли Цинсун всё острее чувствовал одну застарелую проблему.

Она жестоко сдерживала темпы его развития, не позволяя браться за многое из того, что хотелось сделать, и возводить нужные объекты и предприятия.

Имя этой проблеме – нехватка людей.

Даже если собрать всех до единого, наберется чуть больше сотни душ; какая польза от стольких людей, пусть даже они лишены внутренних распрей и способны на идеальную координацию?

Значительная часть построенного оборудования просто простаивала без дела.

Некоторые генераторы в энергетическом секторе смонтировали и бросили – до них у рабочих просто не доходили руки.

Из шестнадцати сошедших со стапелей тракторов ежедневно выходили в рейд лишь семь.

Дело было не в дефиците потребности – как раз наоборот, печи, генераторы и агрокомбинат остро нуждались в бесперебойном притоке сырья.

Но управлять техникой было физически некому.

Все минувшие годы Ли Цинсун жестоко страдал от этого дефицита.

К счастью, после смещения акцента на химическую отрасль и наращивания отдачи агробазы ему наконец удалось получить рецептуру питательной среды, более-менее отвечающую стандартам.

В недрах пещеры, превращенной в химический цех, Ли Цинсун завороженно смотрел на бледно-голубую жидкость в огромной стеклянной бутыли.

Здесь было замешано сырье всего на одну порцию. А на создание этого крошечного объема у двух клонов ушла целая неделя.

Поделать было нечего: почти вся работа выполнялась вручную, наподобие «штучного заказа» в лаборатории, о крупносерийном автомате не приходилось и мечтать.

Но ничего страшного: если двое клонов за неделю делают одну порцию, то почему бы не перебросить сюда еще пятьдесят человек? Тогда за неделю удастся намешать уже двадцать пять порций!

Два месяца – и наберется двести порций.

Именно такую планку – в двести единиц – поставил себе Ли Цинсун для первой партии «доморощенных» клонов.

Он бы и рад выдать больше, но помимо раствора требовалось обеспечить энергоснабжение и штамповку новых колб; соразмерив свои силы с текущими возможностями, Ли Цинсун счел выпуск двухсот комплектов оптимальным.

В конце концов, колбы можно использовать повторно, а когда людей станет больше, объемы всегда успеют нарастить.

И тогда Ли Цинсун без колебаний снял с других направлений в общей сложности пятьдесят клонов, бросив их на варку раствора и производство емкостей.

На борту «Шэнькуна» два дежурных тела тоже перешли на круглосуточную обработку первичных клеток.

В результате оставшимся на прочих участках клонам пришлось в поте лица отрабатывать за отсутствующих.

Их смену растянули с привычных двенадцати часов до шестнадцати – только так удавалось удерживать хозяйство от развала.

Шестнадцать часов реальной, тяжелой пахоты!

Сон рабочих урезали до шести часов. На всё остальное – еду, справление нужды, короткие передышки и дорогу – отводилось не больше двух часов в сутки.

Желая поддержать силы и боевой дух подопечных, Ли Цинсун проявил невиданную щедрость.

Овощи, яйца и мясо с агрофермы, а также ценнейшую муку и рис пустили в общий котел без ограничений.

Каждый день на кухне огромными бадьями варили по две сотни килограммов мяса и лущили сотни яиц, благодаря чему истощенные клоны кое-как держались на ногах.

Ли Цинсун вовсе не хотел загонять их до полусмерти, но выбора не было – он и так слишком долго ждал.

Связь с Землей оборвалась больше десяти лет назад. Он невыносимо хотел сдвинуться с мертвой точки как можно скорей.

Пусть ему не под силу повернуть вспять судьбу цивилизации, но разобраться в происходящем он был обязан.

Даже если забыть о цивилизации – хотя бы ради собственного выживания Ли Цинсун не смел расслабляться.

Те силы, что погубили человечество… не заявятся ли они однажды за ним самим?

Этот вопрос не давал ему покоя.

Вся база, все свыше сотни клонов крутились словно взведенные пружины.

В таком ритме пролетело два месяца.

Все двести колб были готовы и выстроились в ряд на стеллажах нового завода.

Это предприятие было совершенно особенным. Для него подыскали пещеру поглубже, с надежным слоем породы и минимальным фоновым излучением.

Клонируемые эмбрионы разительно отличались от взрослых особей – они не переносили ни малейшей дозы радиации, иначе неизбежно погибали или вырастали уродами, поэтому их требовалось изолировать в зоне с безупречной защитой.

Температуру в цехе поддерживали не на уровне комфортных двадцати шести градусов, а ровно на отметке человеческого тела – тридцати семи.

Лишь в таких условиях эмбрионы могли нормально развиваться.

В колбы залили питательную смесь, куда затем добавили двести образцов исходных клеток, доставленных с корабля «Шэнькун».

Словно зерна, брошенные в плодородную почву, невидимые глазу клетки тронулись в рост.

После того как пятьдесят рабочих отозвали из цеха растворов, остальные клоны смогли наконец немного передохнуть.

Нагрузка последних недель вымотала их до предела.

Полный надежд и трепета, Ли Цинсун погрузился в долгое томительное ожидание, которое должно было продлиться всего полгода, но казалось вечностью.

«Растите быстрее, вас ждут тракторы, доменные печи и поля, за которыми некому ухаживать…»

Время шло, и в колбах из сгустков биомассы постепенно проступали знакомые человеческие очертания.

Правда, в процессе часть эмбрионов дала сбой и явно деформировалась.

«Ничего не поделаешь, – вздохнул Ли Цинсун, подгоняя одно из тел к ряду колб. – Раствор собственного замеса и самодельные колбы всё же не дотягивают до заводских». – Он уничтожил уродливые зародыши, а бракованную жижу слил.

Несмотря на изъяны, потери оказались невелики. Спустя полгода успешное развитие завершили ровно 182 клона.

Оберегая их, тела перенесли на койки, и спустя мгновение новорожденные одновременно распахнули глаза.

Сознание Ли Цинсуна мгновенно расширилось, и в тот же миг он ощутил, как к нему прибавилось 182 мозга и 182 новых тела.

Это были чистые, нетронутые болезнями и травмами организмы!

Его память, логическое мышление, способность к обучению и анализу возросли больше чем вдвое!

И дело было не только в разуме: число доступных ему физических оболочек в один миг подскочило со 134 до 316!

----------

Тысячный рубеж

Теперь, когда ряды пополнились сразу на 182 клона, Ли Цинсун наконец-то смог перевести дух. Прежде из-за нехватки рабочих рук ему приходилось разрываться на части, буквально пытаясь растянуть каждую секунду на две и заставляя всех клонов трудиться без отдыха и сна круглыми сутками.

Посевы, занимавшие прежде меньше половины площадей, мгновенно перешли на работу в полную силу.

Многоярусная система земледелия с её общей площадью в две с лишним тысячи квадратных метров – примерно тридцать три сотки – в этот самый момент оказалась полностью засеяна бататом, картофелем, соей, пшеницей и рисом.

По другую сторону теплиц заработала на полную мощность птицеферма. Здесь, применявшая метод уплотнённого содержания, на жалких двухстах квадратных метрах ютилась уже тысяча с лишним цыплят.

И то лишь потому, что Ли Цинсун намеренно сдерживал плотность посадки, опасаясь вспышек болезней.

Вдобавок к этому многократно выросло поголовье свиней, коров и овец.

Вся агротехническая база оказалась под завязку забита разнообразными растениями и животными, перейдя к по-настоящему полномасштабному производству.

─ Наконец-то больше не придётся смотреть, как пропадает столько свободного места.

Оглядывая буйную зелень вокруг, Ли Цинсун испытывал глубокое удовлетворение.

А за пределами теплиц, в металлургическом секторе, простаивавшие без дела доменные печи наконец-то дождались рабочих.

Клоны, облачённые в новые скафандры собственного производства Ли Цинсуна – всё так же лишённые приличной радиационной защиты и связи, зато куда более прочные и отлично держащие тепло, – бодро и решительно направились к домнам, принимаясь забравшуюся внутрь руду.

В цехах металлообработки десятки станков заладили свою звонкую песню, не умолкая ни на минуту; товарные партии деталей потекли беспрерывным потоком.

На энергетическом участке из-за резкого скачка энергопотребления прежних генераторов стало не хватать. Впрочем, беды в том не было: новые агрегаты давно построили, топливо заготовили, и теперь, стоило появиться рабочим руках, как они тотчас влились в общую сеть.

Мало того, масштабы электросети тоже начали расширяться.

Бригада из пяти клонов-электриков взяла на себя обслуживание и прокладку линий. Вооружившись медным кабелем с кабельного завода, словно пауки плетущую паутину, они протянули густые сплетения проводов наружу от старой энергосети, после чего к ней подключили новые потребители.

Прежние простаивающие тракторы дождались своих водителей. Рассекая на них между рудниками и базой, клоны челноком сновали туда-сюда, доставляя столь необходимую Ли Цинсуну руду.

База на Лошэне, до сей поры хлопотная, но всё же казавшаяся пустынной, с прибытием новых работников наконец-то ожила.

Более того, даже когда Ли Цинсун полностью закрыл нехватку рук на всех прочих участках, у него всё равно осталось три с лишним десятка свободных клонов.

─ Никогда ещё не приходилось воевать в таких роскошных условиях, – подумал Ли Цинсун, переполненный чувством глубокого удовлетворения, после чего тотчас приступил к новому этапу строительства.

Ничего не попишешь – он на дух не выносил, когда люди сидят без дела.

Теперь фундамент базовой промышленности был заложен: появились зачатки металлургии, литья, энергетики и химии, хотя всё это оставалось ещё крайне грубым и примитивным.

Взять ту же энергетику – если сосчитать до единицы, там работало всего несколько паровых генераторов.

В металлургии насчитывалось лишь около двух десятков неказистых домен, дававших на выходе едва ли пару тысяч тонн всякого металла в год.

Требовалась куда более глубокая специализация и детализация. Скажем, выплавку стали можно разделить на сорта: низкотемпературная, жаропрочная, коррозийно-стойкая, углеродистая и тому подобное.

Только через дробление процессов можно поднять объёмы и эффективность.

Металлообработка, химия и даже сельскохозяйственная база нуждались в том же самом.

Освободившиеся тридцать с лишним клонов Ли Цинсун незамедлительно бросил на возведение новых заводов.

Для этого он набросал амбициозный план.

─ Все будущие предприятия и базы должны быть узкоспециализированными, разбитыми на профили: агроферм потребуется построить не меньше пяти, сталелитейных заводов – ещё три, химических – десяток, да парочку специализированных машиностроительных… – подсчитав всё как следует, Ли Цинсун с изумлением обнаружил, что для реализации задуманного ему понадобится по меньшей мере миллион тонн стали.

И это лишь на начальном этапе. В конце концов, впереди маячили куда более масштабные проекты.

А меж тем годовой выпуск всех металлов на текущий момент едва дотягивал до двух тысяч тонн, из которых на сталь приходилось и вовсе около полутора тысяч!

Разрыв колоссальный.

─ Сталь – это основа любого строительства, сталелитейную промышленность нужно развивать в первую очередь. Значит… построим сперва высокоэффективный, специализированный сталелитейный завод! С годовым объемом хотя бы тысяч в сто!

Прыжок от полутора тысяч к ста тысячам казался чересчур резким. Однако Ли Цинсун не спешил.

Он знал, что это игра вдолгую, на один день дело не рассчитано, да и время у него есть.

Руководствуясь этой целью, Ли Цинсун снова погрузился в ожидание.

На данном этапе выращивание клонов не прекращалось ни на миг. Их ряды по-прежнему прирастали на 205 человек каждые полгода, то есть по 410 душ ежегодно.

Количество сталелитейных, литейных и химических заводов росло, а мощности неуклонно увеличивались.

Вот только возводимые сейчас предприятия ничем не отличались от самых первых: такие же примитивные, мелкие, далекие от тех специализированных и масштабных комбинатов, что рисовались в планах Ли Цинсуна.

Обеспечить сталью столь грандиозные стройки за счёт подобного отсталого производства не представлялось возможным.

Однако деваться было некуда: на нынешнем этапе приходилось накапливать первоначальную силу экстенсивно, штампуя мелкие заводишки пачками.

Прошло еще два года упорного накопления сил. И вот, с вливанием партии в 800 клонов – изначально их должно было быть 820, но два эмбриона погибли при выращивании, – общее число подопечных Ли Цинсуна наконец-то преодолело тысячный рубеж, составив ровно 1100 единиц!

Одиннадцать сотен голов и тел, готовых беспрекословно исполнять любую его волю!

При этом за прошедшие два года клоны не просто трудились бездумными механизмами.

В процессе работы Ли Цинсун задействовал их мозги для размышлений.

К примеру: как рациональнее проложить кабели, как безопаснее обслуживать домну, как проводить предварительную подготовку руды с меньшими затратами энергии, как эффективнее обрабатывать детали, как улучшить характеристики материалов и многое-многое другое.

Подобных тонкостей в базах данных корабля «Шэнькун» не содержалось.

Но теперь, в ходе реального дела, эти мозги, принадлежавшие Ли Цинсуну, постепенно нащупывали ответы, доходили до всего своим умом, пополняя его собственную копилку знаний.

─ У меня нет сил заниматься чистой наукой.

Но ничего страшного, на данном этапе практика – лучшее научное исследование.

Теперь моя промышленная база окрепла, выплавка стали выросла, а багажа знаний хватает.

А значит, пришла пора браться за строительство крупного специализированного металлургического комбината.

----------

Питательная среда

Благодаря выросшему числу клонов и окрепшей индустриальной базе годовой объем стали, получаемой на старых примитивных и мелких установках, достиг примерно 5000 тонн.

За последние два с лишним года Ли Цинсун ухитрялся экономить металл настолько, что сумел сформировать запас, равный годовой производительности.

Теперь же он без малейшего сожаления пустил в дело эту с трудом накопленную сталь.

Дюжина металлообрабатывающих станков закрутилась на полную катушку, превращая сэкономленные запасы в трубы, длинные прутки, соединительные элементы, подшипники, болты, гайки и прочие необходимые мелочи.

Примерно в километре от нынешней главной базы Ли Цинсун заблаговременно присмотрел площадку под первый в истории его поселения крупный и полноценный сталелитейный завод.

Неровную поверхность тщательно разровняли, укрепив специальным бетоном, адаптированным под суровые условия Лошэня.

Строго говоря, бетоном это можно было назвать лишь условно: смесь состояла из измельченных металлургических шлаков, отходов соровых минералов и кислородной руды от электростанций, сдобренных каплей липкого вяжущего вещества.

Прочность у этой субстанции получалась сомнительная, несущая способность – тоже; построй на Земле из такого дома выше трех этажей – рухнет в мгновение ока. Но для Лошэня в самый раз, по крайней мере, текущие потребности покрывало с лихвой.

На подготовленную площадку доставили детали, и клоны принялись споро собирать, крепить и сваривать конструкции – так на поверхности планеты вырос первый полностью герметичный цех.

Десяти метров в высоту, площадью около тысячи квадратных метров.

В дальнейшем все технологические процессы завода, требующие атмосферного давления, будут проходить именно под этой крышей.

Внутри смонтировали лебедки и электрические краны для удобства складирования и перемещения сырья.

Изготовление подобных механизмов не представляло для Ли Цинсуна особой сложности. В сердце любого из них лежит обычный электродвигатель, а раз уж он научился делать генераторы, то с моторами проблем не возникнет.

Другое дело, что надежность оставляла желать лучшего и ломалось всё довольно часто. Но пока сойдет и так. Ли Цинсун не ждал от них земной выносливости, позволяющей годами пахать в агрессивной среде без единой поломки.

Параллельно с главным зданием возводились и сопутствующие цеха металлургического комбината.

Из одиннадцати сотен клонов сразу 350 человек были брошены на строительство этого завода.

Для удобства прямо на стройплощадке поставили временную кухню.

Каждый день трактора привозили сюда свежие продукты с агроферм и рыбоводческих участков, стряпая еду на месте. Клонам больше не нужно было возвращаться на главную базу, чтобы как следует подкрепиться.

Работы велись вахтовым методом: две смены сменяли друг друга, одна отдыхала, другая пахала, так что стройка не замирала ни на секунду.

В часы пересменки больше сотни клонов в скафандрах бегом спешили из общежитий главной базы, на ходу перекусывая перед заступлением на пост.

Отработавшие смену усталые бойцы перекусывали, натягивали скафандры и бегом возвращались в казармы – поспать пару часов, чтобы на следующее утро снова прибежать сюда.

По ущелью Лошэня циклично двигались толпы людей, отчего даже твердый водяной лед и прибрежные камни со временем приобрели следы заметного износа.

В таком темпе один за другим поднялись семь специализированных цехов: рудоподготовительный, доменный, участок внепечной обработки чугуна, рафинировочный, литейный, прокатный и финишной обработки.

Прежним заводам о таком даже мечтать не приходилось.

Разве на старых производствах делили процесс на столькие стадии? Руду сваливали в домну, а получившийся жидкий чугун напрямую заливали в формы – вот и вся недолга.

Оттого и страдали производство, КПД и качество готовой продукции.

Лишь жесткая специализация и конвейерный подход способны поднять объемы, эффективность и стабильность качества.

Мало того, между цехами Ли Цинсун постарался внедрить максимум автоматизации.

Ленты конвейеров, транспортеры, механическая подача сырья – всё, что можно было реализовать на чистой механике без применения микросхем, внедрялось повсеместно ради экономии рук и роста выработки.

Сотни клонов трудились в поте лица больше года.

В конце концов ушли не только прошлогодние пятитысячные запасы железа, но и еще около пяти тысяч тонн, выплавленных за это время – до последней крупицы.

За минувший год Ли Цинсун не занимался больше никакими иными проектами.

Не потому, что не хотел – просто металла на сторонние нужды попросту не оставалось.

Но затраченные усилия того стоили.

К этому моменту грандиозный завод общей площадью более десяти тысяч квадратных метров, с отлаженными процессами и максимальной автоматизацией, был наконец достроен.

Его профилем стала низкотемпературная сталь – самый востребованный материал на Лошэне, основа любого здешнего строительства.

Глядя на лес высоких механизмов, связанных паутиной труб, транспортеров и кабелей, Ли Цинсун чувствовал глубокое облегчение.

Двести семьдесят тонн в сутки – значит, сто тысяч тонн в год.

Ему чудилось, будто он уже видит, как стальной рекой изливается продукция завода, превращаясь после обработки в детали, питая всю его базу и заставляя поселение стремительно расти.

Имея такой комбинат, можно наконец запускать в дело всё остальное: специализированные химикаты, новые теплицы, металлообработку, швейные цеха, фабрики скафандров и центры клонирования…

Правда, прямо сейчас завод не мог работать на полную мощность: его запустили в щадящем режиме, просто перехватив эстафету у старых примитивных мощностей.

Чтобы он раскрыл свой потенциал на полную катушку, требовалась сопутствующая инфраструктура.

По команде Ли Цинсуна – с учетом четырех сотен новорожденных клонов – общая армия из восьмисот человек, вооружившись техникой и инструментом, гордо покинула главную базу.

Теперь Ли Цинсун намерен проложить железную дорогу между Железным рудником № 1 и Сталелитейным заводом № 1!

----------

Стальные артерии

Именно так: построить самые настоящие рельсовые пути для движения поездов!

Это была не прихоть от скуки, а насущная, жесткая необходимость.

Причина банальна: новый сталелитейный завод ежедневно выдает около 270 тонн стали, а это значит, что руды для неё требуется как минимум тысяча тонн в сутки.

И это лишь металл; комбинату требуется сопутствующая электростанция.

Угля на Лошэне нет, толины для плавки не годятся, так что все металлургические процессы завязаны на электричество.

Предприятие неизбежно превращалось в гигантского энергопотребителя.

По расчетам, на производство одной тонны стали уходило порядка 600 киловатт-часов.

Двести семьдесят тонн – это 162 тысячи киловатт-часов ежедневно!

Энергопотребление одного только завода превышало запросы всей остальной базы вместе взятой.

Запитывать такую громадину от существующей сети было нельзя – колебания нагрузки мигом обрушили бы всю энергосистему.

Требовалось возвести специализированную электростанцию.

А на выработку одного киловатт-часа Ли Цинсун тратил 1,2 килограмма толинов и 0,5 килограмма кислородной руды – в сумме 1,7 килограмма.

Для получения 162 тысяч киловатт-часов требовалось около 300 тонн толинов и руды!

Вместе с железной рудой получалось, что заводу и электростанции нужно ежедневно подвозить не менее 1300 тонн грузов.

Такой объем не осилить тракторами, даже если бросить на маршрут весь имеющийся парк.

К тому же машин мало – нужны водители, а это опять лишняя нагрузка на ресурсы Ли Цинсуна.

Поразмыслив так и эдак, он решил разрубить гордиев узел и отгрохать полноценную железную дорогу.

Эта магистраль свяжет не только рудник, но и близлежащие залежи кислородной руды, дотянется до месторождений толинов, залежей меди и алюминия – стоит лишь набросать пару веток, и всё окажется завязано в единый узел.

Тринадцать сотен тонн для тракторов – непосильная ноша, а для поезда хватит одного состава.

По колее может ходить не один поезд. При грамотной диспетчеризации – хоть десяток составов одновременно. Пропускная способность такой дороги исчислялась бы отнюдь не жалкими тысячами тонн.

Тогда запросы нынешних заводов и электростанции закроются с избытком, да еще останется запас под будущие металлургические и химические гиганты!

Эту дорогу необходимо построить любой ценой.

Предварительная разведка местности была уже позади.

Необходимый багаж знаний для прокладки путей Ли Цинсун почерпнул из баз данных «Шэнькуна», подкрепив теорию практическим опытом, добытым в трудах клонов.

Теперь всё готово, оставалось лишь приступить к делу.

Общая протяженность трассы составляла 33 километра; на пути лежали три холма и два оврага, планировалось обустроить четыре станции: исходную на главной базе, конечную у рудника, а также промежуточные – на кислородном и толиновом участках.

С этого момента основные мощности Ли Цинсуна переключились на выпуск рельсов и крепежа.

Пусть сталелитейный гигант пока не работал на полную, текущих объемов хватало для старта дорожного строительства.

Восемьсот клонов действовали широким фронтом, развернув работы сразу на нескольких участках ради ускорения процесса.

Одна из бригад подошла к холму, преграждавшему путь будущей колее.

Холм высотой метров сто на фоне космических пейзажей Лошэня казался лишь жалкой кочкой.

Клоны с помощью электронагревателей очистили поверхность от наносных слоев твердых газов, забурили шпуры на метровую глубину, заложили химическую взрывчатку местного химзавода и бахнули.

После легкого сотрясения почвы монолитная скала треснула, образовав в гряде проход.

Клоны кинулись туда, словно муравьи, растаскивая обломки по сторонам.

Благо землетрясения на Лошэне слабые, а таскать камни при здешней гравитации – одно удовольствие.

Валуны покрупнее ворочали сообща. А для самых неподъемных привлекался пыхтящий черным дымом паровой бульдозер, с грохотом сдвигавший глыбы с дороги.

Вопросы экологии Ли Цинсуна волновали в последнюю очередь – здесь некому было предъявлять за испорченный ландшафт.

Работа кипела, продвигаясь быстро и слаженно.

Тем временем в другом месте несколько десятков клонов столкнулись с глубоким оврагом.

Ширина расщелины составляла около ста метров, и попытайся они её обойти, железная дорога удлинилась бы на добрый десяток километров.

Возиться с обходами Ли Цинсун не стал, решив возвести мост.

Спроектировать сложное современное сооружение со строгим расчетом напервоклассных материалов он, конечно, не мог.

Но выручала физика: на Лошэне слабая гравитация, а значит, несущая способность той же конструкции возрастала в десяток раз.

Требования к прочности материалов и качеству сборки снижались пропорционально.

Выдержать поезд – задача немудреная, хватило бы простенького стального каркаса.

Сказано – сделано.

Заморачиваться с установкой опор на дне оврага он не стал, закрепив стальные фермы прямо на отвесных скалах и собрав конструкцию по арочному принципу.

Так быстрее и стали уходит меньше, учитывая дефицит металла.

Что до надежности – выдержит ли мост состав? Безусловно.

Даже если пустить два полностью нагруженных поезда разом с учетом веса самого моста, общая масса вряд ли перевалит за четыре тысячи тонн, а в пересчете на здешний вес и вовсе составит сотни две. Стальной каркас такую нагрузку проглотит и не поморщится.

Укладка путей выглядела еще более спартанской.

Благодаря промороженному до каменного состояния грунту Лошэня, кроме первоначальной планировки, никаких дополнительных дорожных работ не требовалось.

Четыре нитки рельсов просто укладывали на подготовленные основания, крепили, а каждые пару десятков метров связывали между собой поперечинами.

Просто и экономично.

Ограждения и вовсе не нужны – бродящих зевак или диких животных на планете не водилось.

Руководствуясь исключительно принципом целесообразности, строительство мостов, насыпей и прокладка рельсов шли семимильными шагами.

Пока на трассе кипела работа, значительная часть внимания Ли Цинсуна была прикована к Машиностроительному заводу № 1.

Здесь ему предстояло собрать два локомотива.

Причем на сей раз не пыхтящих паровых монстров, а самые настоящие электровозы!

----------

«Эпоха электрификации»

Что касается железнодорожных локомотивов, Ли Цинсун поначалу задумывался и о паровой тяге.

В конце концов, эта штука груба и проста, да и собственных технологических наработок у него имелось вдосталь.

Но поразмыслив так и этак, Ли Цинсун в итоге отбросил эту затею, решив перейти к делу сразу и построить электрический локомотив без промежуточных этапов.

Причина была проста: электровоз обладал большей тяговой мощью, более высокой эффективностью и развивал большую скорость.

По сравнению с паровозом, у него имелась масса достоинств.

Однако решение Ли Цинсуна заняться именно электровозами диктовалось не только этим.

Другая причина заключалась в том, что раз в будущем предстояло наладить масштабные перевозки различных полезных ископаемых, то не только потребляющая сторона должна была работать с размахом, но и добывающая.

Обычный ручной труд на добыче не годился категорически – клоны надорвались бы, но всё равно не справились.

Требовалось задействовать разнообразную горнодобывающую технику, чтобы добывать руду в достаточных объёмах.

А это означало, что на Железном руднике № 1, на кислородном руднике и на месторождении толинов тоже понадобятся уйма машин и электричество.

И что же, строить на каждом из этих участков по собственной электростанции?

Этот вариант Ли Цинсун отметал сразу.

На данном этапе вместо возведения множества мелких электростанций было куда разумнее воздвигнуть одну мощную, а затем развести от неё линии электропередач по всем базам.

Следовательно, прокладка ЛЭП становилась неизбежной. Ну а раз появились бы линии электропередач, попутно решался и вопрос с питанием для поездов.

Второй причиной служило то, что в планах Ли Цинсуна значилась поголовная механизация.

Лишь автоматизация и машины могли по-настоящему подстегнуть развитие его технологий. Если же уповать на ручной труд, в лучшем случае получится кустарная мастерская.

Механизация в эпоху Земли осуществлялась с помощью угля и нефти.

Но на Лошэне подобных ископаемых источников энергии не водилось.

Единственным способом достичь механизации был прямой прыжок – мимо эпохи ископаемого топлива, сразу в век электричества.

Раз уж в будущем всё равно решено было опираться на электрификацию ради масштабной механизации, а у электрических локомотивов имелось столько преимуществ, то почему бы ими не воспользоваться?

Помимо всего прочего, существовал ещё один немаловажный фактор, который играл на руку электрификации.

Фактор, о котором человечество земной эпохи могло только мечтать.

Сверхпроводимость.

Благодаря экстремально низким температурам на Лошэне здесь сама собой создавалась сверхпроводящая среда – не нужно было искусственно поддерживать холод. Ли Цинсуну требовалось лишь немного повозиться с материалом кабелей, чтобы наладить массовое производство сверхпроводящих линий и добиться передачи энергии по электросетям без малейших потерь.

В таком случае эффективность возрастала многократно.

Взвесив все за и против, Ли Цинсун окончательно утвердился в своём решении.

На Машиностроительном заводе № 1 два с лишним десятка клонов без устасти вручную изготавливали детали, собирали их и непрерывно проводили испытания.

Они ломали головы над тем, как именно сконструировать электровоз.

В этом процессе их разумы работали на предельных оборотах, постоянно сопоставляя теорию с реальностью, совершая ошибки и пробуя снова. В результате в их головах рождались всё новые крупицы знаний, которые сливались в единый массив опыта Ли Цинсуна.

Эти знания из самых разных источников стекались в сознание Ли Цинсуна, переплавлялись в его голове и мгновенно возвращались обратно, подпитывая каждого клона.

Два с лишним десятка клонов хранили молчание, не обмениваясь друг с другом ни единым словом. Но стоило одному из них в ходе экспериментов прийти к какому-то выводу – например, что определённые соединительные элементы нельзя подвергать кислотному травлению, иначе пострадает прочность, – как этот вывод тут же синхронизировался в сознании всех остальных клонов.

Никаких разговоров, никаких инструкций: все прочие клоны при работе с подобными деталями теперь автоматически избегали этой ошибки.

Стоило другому клону совершить иное открытие, как оно немедленно становилось достоянием разумов всех остальных.

Прогресс каждого отдельного клона вёл к общему прогрессу всей системы.

При таком раскладе создание электровоза продвигалось на редкость гладко. В конце концов, требования Ли Цинсуна на данном этапе были не столь высоки: от машины не требовалось особой «интеллектуальности» или заоблачных характеристик.

Как только укладка железнодорожного полотна дошла до середины, первый опытный образец локомотива был готов.

Ли Цинсун вывел его на рельсы, осторожно завёл токоприёмник, чтобы зацепить его за кабель, и нажал кнопку. В тот же миг мощный поток электроэнергии заставил электродвигатель завращаться, передавая крутящий момент на колёса.

Преодолевая трение о рельсы, длинный состав, тащивший за собой ровно тридцать вагонов с тремя тысячами тонн груза общей протяженностью более шестисот метров, тронулся с места.

Сначала скорость была невелика, но поезд быстро разогнался, выжав на максимуме до сорока километров в час.

Быстрее, чем пустой трактор на пределе возможностей!

«Неплохо», – про себя подумал Ли Цинсун со смесью облегчения и удовлетворения.

Теперь, когда появился электрический локомотив, была не только решена проблема грузоперевозок, но и заложен прочный фундамент для скачка в эпоху электричества.

Если он сумел построить электровоз для тяжелогрузных составов, неужто возникнут проблемы с созданием дробилок, вагонеток, сепараторов, экскаваторов или бульдозеров на электротяге?

Вообще-то, проблемы действительно возникали.

Некоторые стационарные устройства – вроде тех же дробилок или обогатительных машин – можно было напрямую запитать от электросети, с ними проблем не было.

Однако подвижная техника вроде самосвалов, грузовиков или бульдозеров не имела возможности постоянно тянуться за кабелем.

Но это не беда. У Ли Цинсуна давно имелось готовое решение.

Нельзя подключить кабель – значит, пойдут в ход аккумуляторы!

Примитивные свинцово-кислотные батареи не таили в себе каких-то неразрешимых технологических секретов, их производство было по силам даже при текущем уровне Ли Цинсуна.

По сравнению с земными аналогами они отличались разве что меньшей плотностью энергии, большим весом, худшей безопасностью и замедленной скоростью зарядки.

Но плевать, возвращаясь к прежнему тезису: работает – и ладно.

Была и еще одна немаловажная деталь.

В земную эпоху из соображений экологичности запрещалось использовать многие токсичные и вредные добавки, способные значительно улучшить характеристики аккумуляторов.

Взять хотя бы металлический кадмий.

Но здесь, на Лошэне, Ли Цинсуна подобные условности волновали меньше всего.

Можно повысить производительность? Значит, добавляем.

Действуя столь беззастенчивым образом, Ли Цинсун выяснил, что первая же батарея, кустарным образом собранная им в лаборатории, по своим общим характеристикам почти наполовину дотягивала до аналогичных земных аккумуляторов.

И это при том, что технологический уровень Ли Цинсуна по сравнению с Землей отставал так, что и впору не сыскать! И тем не менее даже в таких условиях удалось достичь половины земной эффективности.

Это привело Ли Цинсуна в дикий восторг.

«Пока что соберём вручную небольшую партию для насущных нужд. Как только сталелитейный завод выйдет на полную мощность, придётся выделить место под специализированную фабрику аккумуляторов», – твёрдо решил про себя Ли Цинсун.

Работа по прокладке железной дороги продолжалась в лихорадочном темпе.

К настоящему моменту, спустя ещё один год, строительство путей было завершено более чем на восемьдесят процентов.

Стольких рабочих рук на дальнейших этапах уже не требовалось, поэтому Ли Цинсун отобрал в общей сложности шестьсот клонов – включая четырёхсот новорожденных за этот год, – разделив их на три группы для отправки к трём горнодобывающим точкам.

Он намеревался основать там три филиала базы!

----------

«Дать волю рукам»

Раз уж добыча полезных ископаемых в будущем должна была стать масштабной и регламентированной, то прежний подход – когда на одной точке отиралось всего пара калек без нормальных жилых бараков – явно не годился.

Эти шестьсот клонов расселись по тракторам, погрузили горы материалов с инструментами и с грозным видом ринулись к трём точкам добычи.

Сначала они возвели временные общежития и кухни, а вскоре подоспели и поставки специального цемента с главной базы.

Прошло совсем немного времени, и на месте выросло капитальное здание площадью более трёхсот квадратных метров, способное приютить двести человек. Внутри имелись все удобства: система очистки воды, электрокухня и жилые отсеки.

С этого момента строителям больше не приходилось ютиться в фанерных вагончиках.

В этом благоустроенном общежитии они могли с комфортом отдыхать, принимать пищу и пить чистую воду.

Следом началась массовая сборка и установка техники.

Дробилки, аппараты для терморезки, вагонетки, ковши, краны, подъёмники, стыковочные узлы для рельсов – всё это было смонтировано и введено в строй.

На кислородном руднике Ли Цинсун оставил сто восемьдесят клонов. Десять из них отвечали за тыловое обеспечение, а остальные сто семьдесят заступили на смену в качестве шахтёров.

В отличие от прежней хаотичной добычи, теперь шахтёры работали по строгому регламенту и отлаженным технологическим цепочкам.

Специализированные рабочие с помощью аппаратов терморезки вырезали крупные глыбы твёрдого кислорода, затем такелажники подцепляли их кранами, грузили на прицепы и отвозили в цех первичной сортировки. Там отсеивались крупные примеси, после чего сырьё поступало в цех вторичной обработки, где его измельчали до нужных фракций. В завершение упакованные блоки поднимали кранами и грузили на поезд для отправки.

Благодаря столь отлаженному процессу эффективность добычи кислорода возросла по сравнению с прошлым разом более чем в десять раз, а объёмы производства взмыли вверх.

То же самое касалось и двух других филиалов – железнорудного и толинового.

К моменту окончания строительства железной дороги все три дочерние базы одновременно вступили в строй.

Параллельно завершилось возведение новой электростанции в энергетическом секторе главной базы.

В этой электростанции применялись более передовые технологии: расход топлива на выработку одного киловатт-часа снизился по сравнению с прежним более чем на пять процентов, а сама работа стала стабильнее.

Опираясь на накопленный опыт и технологии производства генераторов, Ли Цинсун специально спроектировал для этой станции шесть крупных энергоблоков единичной мощностью в две тысячи киловатт.

В итоге при работе на полную мощность электростанция выдавала 12 000 киловатт-часов энергии в час, а за сутки набегало аж 288 000 киловатт-часов!

Жалкие двенадцать тысяч киловатт общей установленной мощности на Земле выглядели бы бледной карликовой каплей, эдаким устаревшим производством, подлежащим немедленной утилизации.

В конце концов, мощности одиночных генераторов на тамошних электростанциях повсеместно превышали миллион киловатт.

То есть один земной генератор за час производил миллион киловатт-часов – в несколько раз больше, чем эти шесть машин выдавали за целые сутки.

Но для Ли Цинсуна этой электростанции на данном этапе хватало с избытком, и он был безумно доволен.

За вычетом потребностей сталелитейного завода, её энергии с лихвой хватило бы на энергоснабжение всех четырёх имеющихся у него баз!

Будь то лампы в теплицах, водяные насосы на фермах, электровозы на магистрали или полевые кухни на филиалах – всё это питалось от одной-единственной электростанции.

Три из шести генераторов целенаправленно обслуживали сталелитейный комбинат, два питали остальные цеха и бытовые нужды, а последний Ли Цинсун держал в резерве, перебрасывая мощность по мере надобности.

Теперь рельсы проложены, дочерние базы построены, электростанция запущена.

Сердце Ли Цинсуна переполняла радость: «Этот сталелитейный завод наконец-то сможет заработать на полную катушку…»

И вокруг главной базы закипела бурная жизнь – все четыре опорных пункта ожили.

Один за другим по рельсам сновали тяжелые составы, непрерывно доставляя в каньон тонны руды.

У филиалов отдохнувшие клоны в скафандрах выходили из жилых зон, забирали на зарядных площадках полностью заряженные машины и устремлялись к карьерам.

Отработавшие по десять-двенадцать часов шахтёры возвращались на техническую площадку, ставили транспорт на зарядку, направлялись в общежитие и после короткого умывания садились за горячую, дымящуюся еду.

Плотно поужинав и немного отдохнув, они отправлялись по спальням набираться сил перед новым днём.

На «пристани» десятки клонов управляли всевозможными механизмами, перегружая первично обработанную руду вагон за вагоном. Как только набиралось тридцать вагонов, под мощным напором электричества и при лёгком содрогании почвы тяжелогрузный состав общей массой более тысячи тонн с гудком уносился в объятые тьмой просторы.

Стоило ему прибыть к терминалу в каньоне главной базы, как здесь точно такая же механизированная линия принималась разгружать прибывшие богатства.

Железная руда и прочие ингредиенты для выплавки отправлялись на сталелитейный завод, а кислородные и толиновые руды – прямиком на электростанцию.

Шесть генераторов глухо гудели, выдавая на-гора гигантские объёмы энергии. На сталелитейном заводе цеха работали как часы, превращая горы руды в стальные слитки и листы, которые отправлялись на временное хранение на склады.

Транспорт со всех уголков стекался сюда, словно муравьи к муравейнику, утаскивая стальные бруски и рулоны, чтобы сбросить их в качестве строительного материала на площадки новых заводов. Те росли повсюду, как грибы после дождя.

Обзаведясь достаточным количеством стали, Ли Цинсун наконец-то мог дать волю рукам.

Первым делом он возвёл так долго желанный аккумуляторный завод.

Опираясь на мощный фундамент химической промышленности, это предприятие, построенное по тем же стандартизированным чертежам, выдавало в среднем по десять емких аккумуляторных блоков в сутки, снабжая ими механический цех.

Сам мехцех ещё не был узкоспециализированным: на данном этапе здесь собирали всё подряд – от тракторов и самосвалов до бульдозеров с экскаваторами.

Получив в своё распоряжение вдоволь металла, завод заработал на полную мощность, выпуская в среднем по десять машин в день.

Следом поднялись сельскохозяйственные и животноводческие комплексы.

По мере роста численности населения потребности в продовольствии увеличивались, и Ли Цинсун применил к аграрному сектору ту же стратегию разделения труда.

Он построил в общей сложности десять агроцентров: один специализировался исключительно на пшенице, второй – на кукурузе, за ними шли соя, овощи и прочие культуры.

Вдобавок появились птицефабрика для разведения кур, уток и гусей, дававшая не только мясо, но и яйца; животноводческий комплекс, где выращивали свиней, коров и овец; а также рыбная ферма.

Однако все эти предприятия не были для Ли Цинсуна главным приоритетом.

Куда больше его занимал один единственный завод в самом сердце базы.

Завод по выращиванию клонов!

----------

«Ёмкость сознания» (Сегодня три главы, не пропустите свежие выпуски!)

К настоящему моменту общая численность населения под началом Ли Цинсуна перевалила за тысячу девятьсот человек.

Все эти люди были рассредоточены по четырём базам Ли Цинсуна, а также по нескольким десяткам заводов и объектов, трудясь день и ночь, чтобы неуклонно толкать вперёд общий технологический прогресс.

Но даже при этом людей катастрофически не хватало.

Сжав волю в кулак, Ли Цинсун влил колоссальные ресурсы в строительство новенького завода по производству клонов и спустя несколько месяцев успешно ввёл его в эксплуатацию.

Теперь это предприятие, спрятанное в полностью герметичном корпусе в глубине каньона, уже функционировало.

Оно насчитывало пять этажей: на первом размещались машинные отделения и пульты управления, а остальные четыре целиком отводились под цеха с инкубационными чанами.

На каждом этаже рядами стояло по пятьсот чанов – в сумме по всем четырём уровням набегало ровно две тысячи емкостей.

Если раньше на счету Ли Цинсуна числилось менее двух тысяч душ, то теперь этот клонозавод мог каждые полгода выдавать по две тысячи клонов, за один присест удваивая общую численность его рабочей силы!

Исполненный предвкушения клон под управлением Ли Цинсуна шагнул внутрь инкубационного комплекса.

Его взору предстал просторный зал, выдержанный в холодных, практически стерильно-белых тонах. Повсюду высились ряды сложного оборудования, непрерывно перекачивавшего в чаны питательные вещества и подававшего электроэнергию.

В воздухе висел едва уловимый запах дезинфектанта, а вокруг царила безупречная, абсолютная чистота.

Клон держал в руках небольшой контейнер. Стоило крышке откинуться, как внутри обнаружились ровно две тысячи крошечных стеклянных пробирок.

В каждой из них хранились образцы эмбриональных клеток, прошедших обработку на высокотехнологичном оборудовании для клеточной индукции и редактирования генома, доставленном с корабля «Шэнькун».

Работа предстояла ювелирная. Ради этих двух тысяч эмбрионов Ли Цинсуну пришлось отрядить на корабль ещё десяток клонов, чтобы успеть подготовить генетический материал аккурат к открытию завода.

И вот теперь все эти эмбрионы заняли свои места в двух тысячах инкубационных чанов.

Полноценные полгода пролетели незаметно. В назначенный день клоны откачали питательный раствор из колб и одного за другим перенесли новорождённых в комнату отдыха.

В чаны тут же залили свежую питательную среду, погрузили новые зародыши, и очередной цикл развития закрутился по новой.

Самого Ли Цинсуна в этот момент волновали вовсе не чаны – львиная доля его внимания была прикована к новоиспечённым клонам.

Первый клон распахнул глаза. За ним второй, третий…

И так до тех пор, пока все две тысячи человек в общем зале не открыли глаза.

В то же мгновение сознание Ли Цинсуна словно расширилось. В следующий миг он отчётливо почувствовал, как его ментальные возможности «раздулись», принеся с собой возросшую скорость обработки информации, улучшенную память и способность к обучению – словом, весь спектр мозговых функций.

Некоторые задачи, накопившиеся за время рутинной работы клонов и до сих пор ожидавные своего часа на дальней полке, теперь, с подключением двух тысяч свежих мозгов, разрешились в единое мгновение!

К числу таких задач относились, например, проектные чертежи завода по производству жаропрочной стали, схемы прокладки железнодорожных веток к двум новым базам, чертеж модернизированного подъёмного крана и многое другое.

Разумеется, добавление мозгов решало проблемы лишь в плоскости «количества», а не «качества».

Словно в случае с теми же чертежами металлургического комбината: дай существующим клонам достаточно времени, и они бы тоже справились. Новое пополнение лишь ускорило процесс, сократив затраты времени.

Задачи же, нерешаемые при текущем уровне технологий, не сдвинулись бы с мёртвой точки, даже добавь он ещё хоть двадцать тысяч мозгов.

И тем не менее результатом Ли Цинсун остался более чем доволен.

Не стоит забывать: с появлением двух тысяч новых голов его возможности в плане обучения и исследований также возросли ровно на две тысячи единиц.

Столкнувшись с незнакомой технологией или пробелом в знаниях, он мог легко восполнить их, просто сев за учёбу и научные изыскания.

Имея в своём распоряжении такую армию мыслителей, освоить можно было абсолютно всё.

Однако вместе с тем эти две тысячи новоприбывших мозгов подарили Ли Цинсуну странное ощущение, с которым он раньше не сталкивался.

Это походило на порожний кузов грузовика, на который внезапно грохнули тяжеленную стальную плиту – подвеска тут же просела под весом.

А грузоподъёмность любого автомобиля имеет свой предел.

Прислушиваясь к этому ощущению, Ли Цинсун внезапно озарился догадкой.

«Пусть я без понятия, откуда взялась эта способность и по каким законам она работает, но судя по всему, количество мозгов, которые моё сознание способно удерживать на связи одновременно, ограничено. Это вовсе не бездонная бочка, как я думал раньше.

Пожалуй, это можно назвать неким пределом «ёмкости сознания».

Раньше он ничего подобного не замечал – вероятно, из-за того, что клонов в подчинении было слишком мало, а точек подключения – кот наплакал.

Словно в кузов грузовика бросили горстку ваты – никакой нагрузки.

Но сейчас единовременное подключение двух тысяч разумов легло на систему тяжелым грузом, отчетливо очертив границы верхней планки.

Правда, пока что Ли Цинсун лишь смутно ощущал само существование этого порода, а точные цифры пока ускользали от понимания.

Судя по всему, до критической черты было ещё далеко.

«Раз так, пока не будем забивать себе голову», – решил про себя Ли Цинсун.

«Почувствую приближение лимита – тогда и подумаем. К тому моменту у меня наверняка накопится достаточно населения и технологий, чтобы отыскать способ расширить эту ёмкость».

Временно отложив этот вопрос в сторону, Ли Цинсун отдал команду новоиспечённым клонам покинуть инкубационный комплекс.

Для них уже заблаговременно подготовили общежития неподалёку. Мало того, на каждого бойца заранее выделили по два комплекта еды, питья, утвари, одежды и скафандров.

Даже рабочие места для них уже были распределены.

Спустя всего сутки адаптивных тренировок эти две тысячи клонов влились в рабочий ритм.

Время бежало вперед, и база на Лошэне развивалась семимильными шагами.

Всего за четыре года масштабы поселения выросли более чем в десять раз.

Общая протяжённость проложенных Ли Цинсуном железных дорог на Лошэне подскочила до двух с лишним тысяч километров, связав в единую сеть более двух сотен дочерних баз и горнодобывающих центров.

Ежедневно по ледяным, мёртвым просторам планеты курсировали сотни тяжелых составов, свозя в каньон миллионы тонн полезных ископаемых.

В промышленном секторе насчитывалось уже десяток одних только сталелитейных заводов, а суточный выпуск стали перевалил за отметку в двадцать тысяч тонн.

Параллельно множились машиностроительные, литейные, химические заводы и агрокомплексы.

Общая численность населения впервые преодолела отметку в два десятка тысяч, достигнув 20 156 клонов!

Но именно в этот момент Ли Цинсун отчётливо почувствовал, где пролегает предел ёмкости его сознания.

Стоило подключить ещё хотя бы тысячу мозгов, как ментальный резерв окажется забит до отказа, и принимать новые тела станет физически невозможно.

----------

«Масса мозга»

«Двадцать одна тысяча…»

Ли Цинсун молتمо прокручивал в уме эту цифру и легко вздыхал.

Хотя под его полным контролем между клонами не возникало ни междоусобной грызни, ни лишних затрат на коммуникацию – все они могли самозабвенно, с максимальной эффективностью трудиться и размышлять, – но даже при самом благополучном раскладе эти двадцать одна тысяча клонов были способны выдать производственный и созидательный потенциал, едва ли в десять раз превосходящий возможности обычной человеческой популяции.

Если прикинуть, его текущая совокупная производительность и способность к развитию примерно равнялись сообществу из 210 тысяч обычных людей.

Двести десять тысяч – цифра на первый взгляд внушительная, однако на фоне колоссальных масштабов индустриального общества её всё ещё было катастрофически мало.

Обладай человечество развитой производственной системой, такого малого числа людей хватило бы в лучшем случае на обеспечение выпуска узкоспециализированной продукции в каком-нибудь одном крошечном сегменте крупной промышленной отрасли.

Взять, к примеру, автомобилестроение: с таким штатом хорошо если удалось хотя бы закрыть потребности стекольной промышленности.

И это при условии высочайшего уровня автоматизации.

Сейчас же общий уровень его технологического развития соответствовал в лучшем случае периоду второй промышленной революции человеческой цивилизации.

При таком раскладе созидательная отдача от этих 2,1 тысячи клонов оказывалась ещё ниже.

Несколько лет назад, впервые ощутив существование «предела сознания», он с тех пор неотступно думал об этом феномене и ставил эксперименты, пытаясь глубже понять и подчинить себе эту уникальную способность.

Хотя прорывов добиться не удалось, кое-какие побочные плоды всё же имелись.

Например, Ли Цинсун теперь точно знал, что у ментальной связи между ним и клонами тоже существует скоростной лимит.

Скорость передачи информации в ней равнялась скорости света – ровно 300 тысяч километров в секунду.

Стоило расстоянию возрасти – скажем, до клона, находившегося на противоположном конце Лошэня, – как возникала задержка примерно в 6,7 миллисекунды, поскольку дистанция между ними составляла около двух тысяч километров.

Но каков был физический носитель этого информационного потока, Ли Цинсун пока не представлял.

Впрочем, на текущем этапе можно было с уверенностью утверждать: это точно не электромагнитные волны. Будь оно так, некоторые клоны, засевшие в труднодоступных зонах вроде подземных бункеров, давно бы потеряли с ним всякую связь.

При этом сама его необычная способность, судя по всему, теснейшим образом зависела от «качества» собственного мозга.

Пусть все они являлись его собственными клонами, выращенными по единой схеме генной инженерии и в одинаковых инкубаторах, в самом процессе культивации неизбежно возникали крошечные погрешности, порождавшие едва заметные различия между копиями.

Мозг одних клонов мог оказаться чуть смышленнее – то есть обладать более высокой «массой», большей силой логического мышления, способностью к дедукции, ассоциациям и обработке данных, – тогда как другие уступали им в этом.

«Быть может, чем выше масса мозга, тем большим числом клонов можно управлять одновременно?»

Окрыленный этой догадкой, Ли Цинсун не стал останавливать выращивание новых клонов, даже когда число подключений вплотную приблизилось к пределу.

Спустя полгода на свет появилась свежая партия из двух тысяч клонов.

Вновь попытавшись установить связь, Ли Цинсун с облегчением убедился, что его лимит действительно исчерпан.

С учетом оригинального тела, где обитало сознание, он мог удерживать на связи максимум 21 155 клонов.

Остальную тысячу или около того подключить не удавалось – ровно так перегруженная телега отказывается принимать хоть один лишний груз.

Тогда Ли Цинсун решительно перенес свое сознание в тело другого клона и предпринял новую попытку.

На сей раз число доступных для подключения клонов и впрямь изменилось – оно составило 21 159! На четыре больше, чем в предыдущей оболочке!

Сменив тело еще раз и вновь проверив связь, он обнаружил, что лимит упал до 21 006 – сразу на 153 меньше, чем в прошлый раз!

После целой серии экспериментов Ли Цинсун выяснил, что у каждой физической оболочки пределы подчинения чужих разумов различаются, между ними существовали крошечные отклонения.

Разница же между максимальным и минимальным показателями достигала доброй восьмисотни!

Выбрав четырех наиболее характерных клонов, Ли Цинсун собрал их в одной комнате и положил перед ними сложнейший тест на умственные способности.

Затем он по очереди вселялся в тело каждого – начиная с того, у которого лимит был наименьшим, – и, не прибегая к помощи остальных клонов, принимался решать пятисотстраничный опросник, после чего повторял процедуру со второй оболочкой, также в одиночку.

Когда испытания на всех четырех телах завершились, перед Ли Цинсуном легли окончательные результаты.

Оболочка с наименьшим количеством подчиненных клонов, полагаясь исключительно на собственные ресурсы мозга, набрала в тесте 85 баллов, в то время как остальные три показали 85,2, 85,5 и 85,9 балла соответственно!

Именно так!

Теперь прежняя догадка нашла самое полное подтверждение.

Следовательно, путь к увеличению предела одновременных подключений вырисовывался предельно четко.

Выращивая клонов более высокого качества, он сможет одновременно контролировать куда больше тел и разумов!

Правда, создавать лишь парочку высококачественных клонов тоже не имело особого смысла.

Во-первых, случись какая неприятность и погибни этот элитный клон, ему пришлось бы поневоле переселяться в оставшиеся оболочки, но из-за их более низкого качества он внезапно потерял бы способность управлять прежним числом тел – вот тут-то началась бы знатная заварушка.

Во-вторых, мозги клонов – это ведь и его собственный мозг. Чем выше качество серого вещества каждого отдельного клона, тем мощнее становится его собственный дар.

В сухом остатке получалось, что стремиться надо к одному: по возможности повышать качество мозга абсолютно для всех производимых клонов.

Тогда и его совокупные возможности возрастут до небес, да и в случае непредвиденной гибели и вынужденного переселения не придется в один миг лишаться контроля над значительной частью армии клонов.

Чтобы выращивать качественных клонов… требовались развитые биомедицинские технологии.

А они, само собой, напрямую зависели от общего уровня его технологического развития.

Химия, медицина, математика, физика, вычислительная техника – выпадение любой из фундаментальных дисциплин было недопустимо.

Пытаться развить одну лишь биотехнологию в отрыве от общей промышленной базы – затея практически заведомо проигрышная.

«Впрочем, к счастью, мне на нынешнем этапе вовсе не обязательно ждать общего технического прогресса, чтобы подтянуть биоинженерию.

На борту корабля „Шэнькун“ хранится достаточный запас фундаментальных теоретических трудов по биологии, там же есть и оборудование для генной инженерии. Имея всё это под рукой, я вполне сумею оптимизировать собственный геном и разработать генетическую матрицу для клонов с более развитым мозгом.

Стоит лишь подтянуть технологию инкубаторов – и запустить серийное производство высококачественных клонов не составит труда.

Вот только в данный момент я физически не способен изготовить столь прецизионные инкубаторы».

Ли Цинсун слегка поморщился от нахлынувшей головной боли.

Он прекрасно помнил, что свой самый первый инкубатор для клонирования собрал из переоборудованного подсобного оборудования для разведения скота, со второй по пятую установки смастерил из установок для мелких животных, а все последующие капсулы и вовсе отличались спартанской простотой.

Но для создания элитных клонов подобная кустарщина уже не годилась.

«Хочешь не хочешь, а придется изловчиться. В ближайшее время брошу все силы на прорыв в технологии инкубаторов».

С этими мыслями он принял твердое решение.

----------

«Хлопоты»

Хотя решение взяться за эту проблему было принято, добиться результата в мгновение ока, разумеется, не представлялось возможным.

Ли Цинсону оставалось лишь набраться терпения и двигаться вперед шаг за шагом, капля за каплей накапливая знания и проводя исследования.

И хотя число управляемых им клонов уже уперлось в потолок, останавливать производство новых он не стал.

В тот период график Ли Цинсун выстроил суровый: шестнадцать часов непрерывной работы ежедневно, куда закладывались время на справление нужды, приемы пищи и короткие передышки. На сон отводилось оставшиеся восемь часов.

Причем в часы сна самому Ли Цинсуну бодрствовать было вовсе не обязательно.

Всего 21 тысяча клонов была разбита им на три смены; в любой отдельно взятый момент времени трудились лишь 14 тысяч человек, в то время как 7 тысяч неизменно спали в общих казармах.

Эти семь тысяч простаивающих слотов контроля казались Ли Цинсону непозволительной роскошью и вызывали глухое раздражение.

Чтобы занять пустующие семь тысяч мест – учитывая, что сменным клонам тоже требовался сон и они выпадали из рабочего процесса на те же восемь часов ежедневно, что опять-таки требовало компенсации, – Ли Цинсун запланировал довести общую численность клонов до 35 тысяч.

Пусть в таком случае рабочая нагрузка на отдельных клонов чуточку снизится, зато удастся гарантировать, что в любую секунду ровно 21 тысяча человек усердно крутится на производстве.

Высвободившиеся излишние часы можно было просто раскидать поровну на всех, подарив каждому чуть больше времени на отдых, что одновременно повысило бы общую отказоустойчивость системы, упростило логистику и замедлило износ их тел.

В результате под началом Ли Цинсуна должно было оказаться в общей сложности 35 тысяч клонов.

Спустя несколько лет поставленная цель была успешно достигнута.

База на Лошэне к тому моменту выглядела поищем оживленного муравейника.

В нескольких новопостроенных многоэтажных казармах свыше десяти тысяч коек были заняты каждую ночь.

Десятки крупных сельскохозяйственных, животноводческих, аквакультурных, грибных и плодовых комплексов ежедневно выдавали гигантские объемы продовольствия. Поездами еда доставлялась на центральные кухни, где сотни клонов-поваров превращали её в готовые блюда, которые затем развозились по всем заводам, столовым и базам, находя путь к рукам каждого отдельного клона.

Сотни различных заводов грохотали от зари до зари, кипя ожесточенной работой. Под единым руководством Ли Цинсуна они сплелись в четко отлаженный единый механизм, где исключался сам риск перепроизводства одного товара при одновременной нехватке другого.

В любой момент времени масса клонов просыпалась, резво покидала казармы, облачалась в рабочее снаряжение и, повинуясь воле Ли Цинсуна, устремлялась на свои посты.

Точно так же в любую секунду толпы трудяг, отработавших смену, на всевозможных видах транспорта возвращались в спальные корпуса и без малейших задержек погружались в сон.

Благодаря централизованному управлению каждый клон был универсальным солдатом.

Любой из них владел абсолютно всеми навыками, необходимыми для жизни базы.

Сегодня клон мог стряпать обед на кухне, завтра – вести поезд, послезавтра – стоять у станка в литейном цехе, еще через день – жать пшеницу на полях, а после отправляться в химическую или металлургическую лабораторию ставить эксперименты, изучать свойства материалов, оптимизировать механические узлы и толкать вперед общую научную мысль.

Чем займется каждый конкретный клон после пробуждения, полностью зависело от ежедневного плана Ли Цинсуна и текущих нужд базы.

В таких условиях эффективность работы десятков тысяч клонов на базе была выжата практически до предела.

Технологический уровень Ли Цинсуна продвигался вперед – медленно, но неуклонно.

Правда, даже после оптимизации смен количество одновременно контролируемых тел достигло своего физического предела.

Стоило наштамповать еще больше клонов, как им банально стало бы нечего делать, и они целыми днями лежали бы на койках овощами.

Тем не менее останавливать конвейер Ли Цинсун не спешил.

Поголовье клонов продолжало расти темпом по 4000 особей в год. К настоящему моменту общая численность его подчиненных перешагнула стотысячный рубеж и достигла 101,6 тысячи человек.

Но в то же время число клонов, занятых полезным трудом по воле Ли Цинсуна, по-прежнему равнялось всё тем же 21 тысяче.

«Раз управлять ими пока нельзя, пусть копятся. Глядишь, в один прекрасный день меня осенит технологический прорыв в биологии, контроль над разумом взлетит до небес – и тогда я сразу брошу эту армию в дело, не тратя время на долгое выращивание», – рассуждал он.

Однако оставлять стольких людей целыми днями лежать пластом тоже было нельзя.

От долгого лежания недолго было заработать пролежни, букет болезней и атрофию мышц.

Пришлось пойти на крайние меры – резко сократить рабочие часы для каждого отдельного клона и запустить постоянную ротацию, чтобы каждый ежедневно отрабатывал хотя бы небольшой отрезок времени чисто ради разминки.

В итоге рабочая смена отдельно взятого клона беспрецедентно сократилась до шести часов в сутки, а по мере дальнейшего прироста численности сжалась и вовсе до четырёх.

Остальное время они либо спали, либо тупо пялились в потолок, лежа на койках.

Это, в свою очередь, создало чудовищную нагрузку на тыловые службы.

Ведь даже лежа без движения, организму требовалось жрать, пить, дышать и ходить в туалет.

Деваться было некуда: Ли Цинсун срочно возвел еще несколько гигантских агрокомплексов, взвинтив квартальный сбор пшеницы до 14 тысяч тонн, только чтобы покрыть текущие аппетиты.

«Сейчас число клонов подскочило до 150 тысяч… Больше нельзя.

Если плодить их дальше, моим 21 тысяче рабочих клонов придется бросить всё и до конца дней пахать землю да разводить свиней в агрокомплексах».

С тяжёлым сердцем Ли Цинсун остановил работу заводов по клонированию.

Бросив тоскливый взгляд на свежевыстроенные корпуса общежитий, он тяжело вздохнул.

Каждое такое здание насчитывало десять этажей, на каждом этаже располагалось по сто комнат, в каждой комнате стояло по пять двухъярусных кроватей – вернее, трехъярусных, где на каждом ярусе умещалось по три человека, а всего на комнату выходило по 15 спальных мест.

Итого – 1500 человек на этаж, 15 тысяч на один корпус.

Ли Цинсун отстроил девять таких зданий, и все они были забиты под завязку.

«Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда меня начнет удручать избыток клонов. Вот уж поистине…»

Бросив косой взгляд на биолабораторию, он почувствовал, как раздражение в душе вспыхнуло с новой силой.

Прорыва в биоинженерии по-прежнему не предвиделось.

И поделать было нечего: без подъема общего уровня науки пытаться вытянуть одну лишь биологию – это получать вдесятеро меньше отдачи при вдвое больших затратах.

Не успел он смириться с мыслью, что придется честно и методично развивать фундаментальные науки с самых азов, как один из клонов, дежуривший на железнорудном месторождении № 45, внезапно оборвал связь с его разумом.

«Что за чёрт?»

Ли Цинсун тут же переключил внимание на ближайшего к тому месту клона, заставив его поднять голову и оглядеться.

В следующее мгновение он судорожно втянул воздух.

«Это еще что за хрень?..»

----------

«Странная птица»

Он увидел неопознанное существо с огромными крыльями и черным как смоль телом, до боли напоминавшее какую-то кошмарную птицу.

Рост этой твари составлял около двух с половиной метров, а размах крыльев достигал четырех-пяти метров. Вместо клюва у неё красовался чудовищный жвал, усеянный рядами острых шипов – то ли зубов, то ли каких-то наростов.

Монстр материализовался из ниоткуда прямо возле того злосчастного клона, молниеносно склонил голову, перекусил несчастного пополам, разорвал на куски и проглотил.

Что это за тварь такая?!

Десятки тысяч мозгов Ли Цинсуна взорвались единым потоком изумления.

Вокруг царил абсолютный вакуум! Без скафандра клон погибал от удушья за минуту! К тому же здесь стоял жуткий холод – минус двести с лишним по Цельсию!

Да и уровень космической радиации был таков, что за считанные секунды должен был превратить любую ДНК в кашу!

Каким образом эта неведомая форма жизни умудрилась выжить в подобной среде?!

Мысли Ли Цинсуна неслись со скоростью света. В голове даже мелькнула дикая догадка: «А сколько их вообще? Не эти ли странные создания стали причиной внезапного исчезновения моих земных соотечественников?»

Технологический уровень землян превосходил его собственный на голову. Если даже они оказались уничтожены подобными монстрами, то ему самому против такой напасти и вовсе ловить нечего!

В груди Ли Цинсуна мгновенно сгустилась свинцовая тяжесть.

По его воле несколько тысяч клонов, находившихся на открытом воздухе у сотен внешних аванпостов разбросанных вокруг главного комплекса, единым порывом бросили работу и со всех ног кинулись внутрь защитных сооружений.

В центральном же комплексе толпы клонов пришли в движение, занимая позиции по периметру и готовясь отразить любое нападение.

Пусть нападению подверглось лишь одно-единственное место и монстр пока замечен всего один, кто поручится, что на других участках Лошэня их не бродит больше?

Осторожность прежде всего.

На базе № 45 оставалось еще больше сотни клонов.

Скрипнув зубами, Ли Цинсун приказал им вооружиться всем, что попадало под руку – кухонными ножами, обрезками стальных труб, гаечными ключами, – и разом броситься на тварь, только что сожравшую их товарища.

Жуткая птица испустила беззвучный рев, разинула безобразную пасть и яростно ринулась навстречу нападающим.

Клоны, не ведая страха, ринулись в бой, пуская в ход примитивные орудия.

Ли Цинсун сознательно гнал их на убой. Цель была предельно простой – на практике испытать боевой потенциал этого загадочного существа.

Если окажется, что тварь неуязвима, летает сквозь стены и способна с одного удара выкашивать сотни людей, ему останется лишь покорно бросить базу и бежать на корабле «Шэнькун» куда глаза глядят.

В следующее мгновение клоны сошлись с чудовищем в кровавой мясорубке, и связь с ними стала обрываться одна за другой.

Обрыв связи означал лишь одно: они мертвы.

Однако на сердце у Ли Цинсуна отлегло – паника уступила место холодному расчету.

Он воочию убедился, что эта тварь вовсе не была неуязвимой.

Один из клонов изо всех сил саданул кухонным тесаком и оставил на крыле чудовища рваную рану.

Другой вогнал в его тушу заостренную трубу сантиметров на десять вглубь; из раны хлынуло немалое количество какой-то мутной жидкости, которая тут же мгновенно заледенела.

Ценой жизни чуть более двух десятков клонов чудовище наконец рухнуло на мерзлый грунт и затихло.

«Не эти твари погубили человеческую цивилизацию!» – мгновенно сделал вывод Ли Цинсун.

Монстр, которого можно забить кухонными ножами и водопроводными трубами, для земной цивилизации не представлял бы угрозы, даже расплодись их хоть по миллиарду на брата.

Несколько клонов осторожно приблизились к туше и при свете прожекторов принялись изучать анатомическое строение птицы.

Ли Цинсун разглядел, что снаружи тушу покрывала отчетливая ледяная корка, прочная как сталь. Однако под ней сохранялось тепло – некоторые неопознанные субстанции внутри тела оставались жидкими и продолжали циркулировать.

К тому же крылья явно предназначались вовсе не для полета. Развитой мускулатуры или хотя бы подобия мышц под ними Ли Цинсун не обнаружил.

«Такой размах крыльев – и не для полета? Неужели… это что-то вроде улавливающей сети?

Чем же они питаются? Что у них в рационе?»

Вскрыв желудок птицы – а в том, что это желудок, сомнений не было, поскольку внутри обнаружились останки первого погибшего клона, – Ли Цинсун помимо человеческого мяса заметил какие-то оплавленные массы.

Глаза его мгновенно расширились от узнавания.

Там содержались метан, этан, ацетонитрил, толины, формальдегид…

Чистейшая органическая химия!

По спине Ли Цинсуна пробежала легкая дрожь догадки.

«Да это же… космическая биоформа!

Они питаются простейшей органикой на планетах, черпая из неё пищу и энергию. Выжрав планету досуха, снимаются с места и летят к следующей, используя гигантские крылья как парус или сито для сбора космической пыли и крох вещества в межзвездном пространстве, пока не доберутся до нового мира, после чего цикл повторяется…

Погодите… неужели во Вселенной и вправду существуют такие организмы?!»

Багаж биологических знаний волей-неволей заставлял Ли Цинсуна отторгать подобную возможность. Но неопровержимые улики лежали перед ним черным по белому, заставляя поверить глазам.

«Если дело обстоит так, дело дрянь.

Очевидно, что для безбрежного океана космоса планеты – дефицитнейший ресурс.

Каждое небесное тело ломится от столь необходимой этим тварям органики, так что для них любая планета выглядит точь-в-точь как луг, полный сочной травы для скота.

Более того, на Лошэне вовсю кипела деятельность моих клонов, в ходе которой производилось великое множество куда более сложной органики.

Да в конце концов, сама человеческая плоть состоит из этих сложных органических соединений.

Не исключено, что именно сложные органические структуры привлекают этого зверя куда сильнее.

Если простая органика для него – это какой-нибудь черствый хлеб, то мясо людей, скота, рыбы и выращенное зерно – изысканный пир!

Быть может, именно моя бурная деятельность на Лошэне и приманила эту тварь!»

Мозг Ли Цинсуна работал на пределе возможностей.

Единственное, на что он теперь мог уповать – это чтобы поголовье таких птиц на Лошэне оказалось не слишком многочисленным.

Не стоит забывать: у самого Ли Цинсуна не было и намека на оружейные технологии. Кроме кухонных ножей да кусков трубы, за душой не имелось ни единой пушки!

Кто бы мог подумать, что в космосе водятся такие формы жизни, да еще угораздит их заявить о себе именно здесь?

Клоны поволокли тушу чудовища обратно к главному комплексу для детального изучения.

Но в ту же секунду земля под ногами слегка задрожала.

Мощные прожекторы полоснули по горизонту, и перед глазами клонов предстала картина, от которой кровь стыла в жилах.

Багровые просторы Лошэня до самого горизонта сплошь покрылись мрачной, черной пеленой.

К базе № 45 на всех парах летела стая не меньше чем из тысячи таких же чудовищ!

----------

Глава XXV: «Арсенал»

База № 45 окончательно потеряла связь с Ли Цинсуном.

Утрата одной Базы № 45 еще укладывалась в рамки допустимого. Ли Цинсун не сильно переживал бы, даже если бы пала пара дополнительных баз.

Беда заключалась в том, что нельзя было терять главные рудники!

Взять хотя бы Железный рудник № 1, Медный рудник № 1, Кислородный рудник № 1, рудник толинов и прочие – всего десять жильных разработок.

Эти месторождения представляли собой спасительную нить Ли Цинсуна. Именно их продукция обеспечивала развитие главной базы.

«Сейчас главное – выяснить, сколько развелось этих чудовищных птиц и где они прячутся», – проносилось в голове Ли Цинсуна, пытавшегося навести телескоп корабля «Шэнькун» на Лошэнь, дабы просканировать планетоид с расстояния в несколько сотен километров.

Однако по сравнению с целой планетой размеры тварей были слишком малы. Корабль «Шэнькун» добросовестно изучил поверхность, но не обнаружил никаких следов присутствия пернатых монстров.

Не удавалось разглядеть даже Базу № 45, где их появление было доказано.

Делать было нечего. Поразмыслив, Ли Цинсун был вынужден рискнуть: он поднял в воздух единственный уцелевший посадочный модуль и пустился на поиски по Лошэню.

Стоило отлететь всего на сотню километров, как Ли Цинсун столкнулся с удручающей картиной.

Темно-красные равнины Лошэня оказались сплошь усыпаны несметными полчищами странных птиц. Твари различались по габаритам: самые крупные достигали в высоту более трех метров, а мелочь – чуть больше метра!

На вскидку здесь насчитывалось никак не меньше двух тысяч особей!

Прямо сейчас они хозяйничали на поверхности Лошэня, пуская в ход острые ротовые аппараты и крылья. Похоже, за счет одновременного нагрева и разрезания они добывали толины, формальдегид, метан и прочую органику, после чего жадно заглатывали добычу.

Около тысячи чудищ околачивалось у Базы № 45, и еще две тысячи здесь…

«И откуда только взялись эти твари?..» – с мрачной задумчивостью гадал Ли Цинсун.

Поделать было ничего нельзя: он не располагал средствами космического наблюдения и раннего оповещения. В противном случае он заметил бы их еще на подлете из глубин космоса и не оказался бы в столь беспомощном положении.

Управляя посадочным модулем, Ли Цинсун продолжил свой путь.

Миновав еще немного пространства, он наткнулся на новое скопление птиц. На сей раз пернатые уроды, судя по всему, заметили его.

Несколько особей выбросили из хвостов мощные струи газа, придавшие их телам бешеный ускоряющий импульс, и устремились наперерез посадочному модулю.

Ли Цинсун тут же совершил маневр уклонения.

Впрочем, взмывать слишком высоко твари не стали – поднялись всего на несколько десятков метров, после чего газовые выбросы иссякли и тела покойников гравитации вновь бесславно рухнули вниз.

Вдобавок Ли Цинсун заметил, как из бесконечной черноты глубокого космоса на невероятной скорости падают все новые и новые птицы. Перед самым столкновением с грунтом они тоже активировали хвостовые реактивные струи, сбрасывая скорость, чтобы в итоге приземлиться на поверхность Лошэня относительно мягко.

Впрочем, даже после торможения некоторые падали слишком быстро и со страшным грохотом врезались в почву. Иные замергали намертво, а другие долго и безуспешно барахтались, пытаясь подняться.

В сознании Ли Цинсуна забрезчило понимание.

Эти твари и впрямь прибыли из межзвездных странствий.

Видимо, за долгий перелет их запасы энергии истощились до предела, и сейчас они попросту утратили способность к полноценному полету.

Для него это была хорошая новость.

Но… Лошэнь изобиловал материальными ресурсами для подпитки.

Сколько времени потребуется хищникам, чтобы переработать местные вещества в энергию для полета? Ли Цинсун не знал. Однако вряд ли этот процесс затянется надолго.

Опираясь на данные вскрытия одного из погибших монстров, он вывел приблизительную оценку.

От силы полтора месяца. Если точнее – где-то между тридцатым и сороковым днем.

Куда ни кинь взгляд, повсюду кишели эти чудовища – в зоне прямой видимости их насчитывались десятки тысяч.

А если приплюбовать те, что еще не попались на глаза, и те, что продолжают сыпаться из космоса? Какова же общая численность?

Лицезревший это Ли Цинсун помрачнел лицом и мгновенно принял решение.

«Погрузить на борт корабля „Шэнькун“ пятьдесят клонов, захватить необходимые припасы и немедленно эвакуироваться с Лошэня, укрывшись на орбите!

Остальные клоны, промышленные мощности и пожитки, которые не удастся увезти, останутся здесь – дать этим тварям бой на уничтожение!

Удасться выстоять – продолжу развиваться на Лошэне. Нет – сбегу на другие планеты!

К счастью, корабль „Шэнькун“ в последнее время стоял без движения, на борту оставалось минимум клонов, да и у тварей кончилось горючее, из-за чего они не обратили на него внимания. Лишись я „Шэнькуна“, у меня не осталось бы даже путей к отступлению».

Ли Цинсун решительно развернул посадочный модуль к главному селению, спешно организовал эвакуацию клонов и грузов, запустил двигатели «Шэнькуна» и взял курс на отход в глубокий космос.

На протяжении долгих лет он бережно ухаживал за кораблем, и теперь уровень технологий позволил ему наладить кустарное производство химического топлива, что и дало возможность вернуть судно в строй.

Проводя эвакуацию корабля, Ли Цинсун одновременно принял второе стратегическое решение.

«Моя война с этими птицами неизбежна.

Раз так, сужаем фронт! Все второстепенные базы бросить, всех клонов стянуть к десяти ключевым рудникам, насмерть защищать главную базу, рудные узлы и железнодорожную ветку, выигрывая время для развития.

А затем… бросить все силы на технологии вооружения!»

В ту же секунду на более чем сотне разбросанных по округе аванпостов забурлила жизнь: из девяноста с лишним баз сорвались почти десять тысяч клонов. Взвыли моторы тяжелой техники – рудовозов, бульдозеров, грузовиков, геологоразведочных машин – и эта армада безумно понеслась по мертвой, безмолвной равнине Лошэня.

На железной дороге экстренно мобилизовали все составы, чтобы вывозить клонов из уязвимых точек и доставлять их к главной базе либо на ключевые рудники.

На самих рудниках тоже закипела работа: клоны собирали любые детали, из которых можно было смастерить оружие, вооружаясь до зубов.

На центральной базе несколько тысяч клонов натянули скафандры и выдвинулись к периметру.

По краю поселения выставили ряды мощных прожекторов, веерно разошлись разведывательные экипажи – клоны бросились в темноту, рискуя жизнью.

Рисковать единственным посадочным модулем больше не стоило. Теперь оставалось полагаться лишь на живую разведку.

Люди заняли дозоры по границе периметра. Завидев приближение стай, они смогут мгновенно передать сигнал тревоги.

Помимо этих приготовлений, Ли Цинсун вел самую главную, самую неотложную работу.

Все имеющиеся мощности нескольких десятков металлообрабатывающих заводов были в одночасье переориентированы с мирной продукции на выпуск самого нужного в данный момент оборудования.

Военный завод!

Завод по производству холодного оружия!

----------

Глава XXVI: «Переброска войск»

В условиях полного отсутствия производственной базы для огнестрельного оружия холодная сталь оставалась единственным средством быстро поднять боевые возможности и наладить выпуск вооружения в сжатые сроки.

Только с помощью холодного оружия ему предстояло отстоять десять стратегических объектов, главную базу и железнодорожные артерии, выиграв время для создания огнестрела!

Для победы над такой ордой монстров подходило только огнестрельное вооружение!

По приказу Ли Цинсуна со складов металлургического комбината изъяли весь металл повышенной прочности и упругости, пригодный для клинков, и экстренно доставили на металлообрабатывающие предприятия.

Тысячи клонов, до того занятых иными делами, бегом бросились в литейные цеха и встали к станкам с суровыми лицами.

Производство началось.

Загудело массивное оборудование для резки и шлифовки металла, и ровно через час на свет появился первый длинный меч.

Оружие длиной около семидесяти сантиметров и шириной в шесть сантиметров имело легкий изгиб; острая режущая кромка предназначалась для рубящих ударов.

Появление первого клинка словно сорвало невидимый предохранитель: конвейер заработал в режиме поточной линии, выдавая меч за мечом.

Спустя час две сотни клинков были готовы.

Шустрые грузовички доставили партию на передовую.

Двести клонов отбросили в стороны стальные трубы и вооружились новеньким оружием.

На душе у Ли Цинсуна чуть отлегло.

По крайней мере, появилось настоящее оружие.

Однако этого было явно мало.

Ничего страшного, другие заводы как раз заканчивали сборку оружия иных видов.

На предприятии, спешно переоборудованном под выпуск щитов, сотни клонов замерли у механизмов, работая без передышки.

Стоило металлу разогреться до нужной температуры, как в дело вступало штамповочное оборудование, а за ним следовали финишные операции.

Эти сотни клонов казались единым организмом. Производственная линия в их руках обрела собственную душу, работая безупречно плавно.

Готовые щиты потекли рекой: всего за час две сотни защитных приспособлений сошли с конвейера и отправились на передовую.

Следом ковали длинные пики, короткие ножи, наколенники, налокотники, перчатки и латы – все трудились в поте лица.

Изготовить полноценные скафандры с усиленной защитой в такие сроки не представлялось возможным. Пришлось ограничиться накладными доспехами – на первое время сойдет.

В этот момент сотни огромных заводов на главной базе сплелись в единую сеть. Десять тысяч клонов подчинялись Ли Цинсуну с безупречной точностью, вкладывая все силы в производственный процесс, а их слаженность достигла абсолютного пика.

Всего за двое суток на передовую доставили четыре тысячи комплектов боевой экипировки – ровно столько, чтобы вооружить весь личный состав главной базы. Их тут же раздали бойцам.

Работа не останавливалась ни на секунду.

Четыре тысячи комплектов – это капля в море. Ли Цинсуну требовалось десять, двадцать тысяч комплектов, чтобы вооружить клонов и на остальных базах.

И даже этого было мало. Требовалось выпустить сто, сто пятьдесят тысяч комплектов, чтобы любой новоиспеченный клон сразу получал снаряжение.

Плюс неминуемые потери и износ.

Решено: производим двести тысяч комплектов!

Гигантские комбинаты грохотали круглые сутки, десятки тысяч копий человека сновали между цехами и общежитиями: сталелитейные заводы, электростанции, химзаводы, агрокомплексы…

Ли Цинсун поднял по тревоге каждый уголок главной базы, бросив его в горнило этой подготовки.

Как только основные силы главной базы получили экипировку, составы с оружием двинулись к десяти ключевым рудникам.

Помимо холодного оружия, отгрузили и небольшую партию взрывчатки.

Изначально она предназначалась для горных работ, но сейчас выбирать не приходилось – в ход шло всё.

Благодаря таким мерам всего за четыре дня удалось полностью вооружить восемь тысяч клонов.

И как раз в этот момент разведывательные группы, разосланные для плотного наблюдения за соседними стаями монстров, передали дурные вести.

Чудовища медленно перемещались, совмещая марш с кормежкой. На беду, вектор их движения вел прямо к кластеру баз.

Или их манили огромные объемы сложной органики, сосредоточенные в поселениях?

Как бы то ни было, это уже не имело значения – птицы все равно шли сюда.

А общая численность этих орд превышала семьдесят тысяч особей. К тому же они шли со всех сторон, и вскоре все одиннадцать стратегических точек Ли Цинсуна, включая главную базу, окажутся под ударом.

Особенно уязвим Медный рудник № 1 на самом внешнем рубеже: по расчетам, до контакта с птицами оставалось всего пять часов!

─ Пять часов? Более чем достаточно! ─ получив свежие данные, Ли Цинсун вновь отдал приказ о переброске сил.

На Медном руднике № 1 находилось всего пятьсот вооруженных клонов. Против армады в десять тысяч чудовищ этого явно не хватало.

На главной базе клонов водилось предостаточно, но комплектов брони оставалось всего пять тысяч.

Ли Цинсун тут же погрузил три тысячи клонов в поезд, снабдив их продовольствием, кислородом и водой, и отправил прямиком к Медному руднику № 1.

Параллельно он выделил тысячу бойцов – половину оставшихся в его распоряжении вооруженных клонов с главной базы, – выведя их на безжизненные равнины Лошэня для показательных поединков друг с другом.

Разумеется, никто не собирался убивать сородичей по-настоящему – это были учения. Стоило возникнуть угрозе жизни, как клон тут же останавливался.

В ходе схваток пятисот пар клонов Ли Цинсун обкатывал всевозможные тактики и приемы защиты: выпады, рубящие и колющие удары нападающих, парирование и выставление щитов защищающимися, плавные переходы между движениями и многое другое.

Огромный массив боевого опыта мгновенно обрабатывался и оседал в сознании Ли Цинсуна, после чего по каналам связи транслировался каждому клону.

Оставшуюся тысячу бойцов он разделил на два отряда по пятьсот человек и заставил сойтись в учебном бою.

И здесь он продолжал тестировать различные боевые построения – например, когда одно подразделение специализируется на обороне, а второе – на нападении.

----------

Глава XXVII: «Битва»

В ходе экспериментов с боевыми порядками Ли Цинсун отсеивал неудачные варианты и тут же переходил к новым.

Так накапливался коллективный опыт ведения боя холодным оружием, который через сознание Ли Цинсуна мгновенно синхронизировался с каждым клоном, включая тех, что мчались в поездах к медному руднику.

И пусть остальные сто с лишним тысяч клонов занимались иной работой или отдыхали, всего за несколько часов они тоже впитали этот богатый боевой багаж.

В результате защитники Медного рудника № 1 быстро выстроили проверенный на полигонах, наиболее эффективный боевой порядок.

К тому моменту подоспел и эшелон с подкреплением из главной базы. Толпы полностью экипированных клонов посыпались из вагонов, вливаясь в ряды оборонительных порядков.

Численность гарнизона Медного рудника взлетела до трех с половиной тысяч человек!

При этом боевой порядок получился исключительно плотным.

Сердцевину рудника составляли карьер, комплекс горнодобывающего и дробильного оборудования, обогатительная фабрика, электростанция, причал и жилой сектор. Общая площадь объекта составляла всего несколько десятков тысяч квадратных метров, причем с одной стороны его прикрывал каньон, не нуждавшийся в обороне.

Протяженность фронта составляла не больше нескольких сотен метров.

На такой протяженности одновременно принять бой могли от силы тысяча бойцов. Остальных вооруженных клонов Ли Цинсун отвел в резерв.

Как только на передовой погибал клон, сознание оператора мгновенно переключалось на бойца из резерва, закрывавшего брешь, так что численность линии фронта оставалась неизменной.

В напряженном ожидании пролетели несколько часов. Почва слегка задрожала, и в свете прожекторов из темноты выступили мрачные силуэты.

Ли Цинсун знал, что это не просто тени, а стаи чудовищных птиц.

Их было столько, что они полностью скрыли под собой грунт.

Ли Цинсун немедленно перебросил часть каналов связи, задействованных на производстве главной базы, свернул второстепенные задачи и подключил тысячу новых ментальных потоков к вооруженным бойцам на передовой.

Под бесшумный рев стаи, почуявшей неисчислимые запасы лакомой еды, чудовища ринулись в атаку, а сомкнувшие ряды клонов встретили их лобовым ударом.

В тот же миг с десяток бойцов отбросило назад ударами туш, кого-то разорвали на лету или втоптали в грязь; уцелевшие же немедленно поднимались на ноги и без тени сомнения возвращались в схватку.

Часто и слаженно кололи пики, со страшной силой обрушивались клинки, взметались вверх щиты, заслоняя бойцов и их товарищей от вражеских когтей.

Поле боя превратилось в кромешный ад, где перемешались кровь и плоть.

Ли Цинсун сосредоточил волю на пределе, управляя этой тысячей фронтовиков и не смея расслабиться ни на секунду.

Под его контролем действия клонов выглядели безупречно. Каждое движение пикой, каждый удар мечом, каждый подъем щита поражали координацией и естественной плавностью.

Стоило передовому бойцу пасть, как из резерва тут же поднимался новый облаченный в броню клон и без малейших колебаний вступал в бой.

Переброска подкреплений шла как по часам – словно маневры репетировали тысячу раз, не допуская ни единой ошибки.

При этом любой резервист мгновенно вливался в общую карусель, слаженно работая бок о бок с соседями.

И все же давление на фронт оставалось чудовищным.

Габариты птиц впечатляли, а их физическая сила многократно превосходила человеческую.

К тому же время от времени некоторые особи пытались взлететь. Пусть они не могли преодолеть большое расстояние и больше напоминали прыгунов, хлопающих крыльями, хлопот они доставляли изрядно.

В такие моменты Ли Цинсону приходилось выделять участку дополнительные ментальные ресурсы, вводя в бой новых бойцов, чтобы справиться с угрозой.

В сухом остатке, несмотря на идеальную сыгранность и постоянное обновление боевых навыков, синхронизирующихся со всеми клонами, на уничтожение одной твари в среднем уходили жизни трех бойцов.

«Жаль, у меня нет времени на возведение укреплений, чтобы сдерживать их за стенами. Чтобы удержать базу, приходится воевать в чистом поле».

Ли Цинсун мрачно думал об этом: «Ну ничего, у меня есть кое-что получше – взрывчатка!»

Клон-смертник метнулся вперед, прижимая к груди увесистый сверток, и швырнул его словно гранату.

Из-за слабой гравитации Лошэня пакет пролетел больше сотни метров и разорвался с оглушительным грохотом.

В мгновение ока взрывной волной разнесло на куски четырех или пяти птиц, разметав их останки по небу.

Земля слабо вибрировала, вспышки взрывов кромсали монстров одного за другим.

Численность клонов неумолимо таяла. Однако с добавлением взрывчатки и беспрерывным прибытием резервов фронт удавалось удерживать.

Если на Медном руднике кипела жестокая сеча, то на других шахтах гарнизоны замерли в боевой готовности, а на главной базе металлургические цеха продолжали отчаянно гнать продукцию.

Благодаря многодневной перестройке темп выпуска холодного оружия на главной базе вырос до трех тысяч комплектов в сутки.

В общих спальнях по команде Ли Цинсуна поднималась масса клонов, бодрыми шагами покидавшая жилые корпуса ради складов снаряжения, после чего бойцы выдвигались на передовую.

Запасы на складах оставались скудными – около двух сотен комплектов.

При текущих темпах расхода этот резерв должен был растаять в считанные минуты.

Но катастрофы не происходило. Причина крылась в том, что десятки заводов трудились в поте лица, непрерывно пополняя запасы.

Стоило клону забрать комплект, как взамен поступал свежий.

Одни разбирали снаряжение, другие подвозили новые партии: приток и отток уравновешивали друг друга, удерживая складские запасы на неизменном уровне в полтора-два сотен комплектов.

Вооружившись, отряды организованно и быстро грузились в поезда, спеша на помощь следующему руднику, которому грозило нападение.

По прибытии они занимали места для отдыха, а каналы связи Ли Цинсуна отключались, мгновенно возвращаясь на главную базу, чтобы вновь взять под контроль новые партии вооруженных бойцов и отправить их на защиту остальных объектов.

----------

«Борьба за время»

Спустя несколько дней общее количество вооруженных клонов на десяти базах по добыче полезных ископаемых достигло двух тысяч, в среднем по две тысячи на каждую.

Помимо этого, на главной базе находилось еще четыре тысячи вооруженных клонов. В то же время производство новых комплектов снаряжения продолжалось со средним темпом в 3200 комплектов в сутки, что означало ежедневное рождение 3200 новых бойцов.

К этому моменту общая численность странных птиц, превысившая семьдесят тысяч особей, наконец сосредоточилась вокруг скопления баз и со всех четырех сторон без единого исключения начала штурм одиннадцати наиболее важных опорных пунктов Ли Цинсуна.

На одиннадцати участках фронта одновременно развернулись жесточайшие и кровопролитные сражения.

Однако боевые действия кипели не только на этих одиннадцати базах – стычки меньшего масштаба происходили повсеместно.

А именно – вдоль железнодорожных путей.

Поскольку электрические сети на магистралях были полностью разрушены пернатыми тварями, Ли Цинсуну пришлось в экстренном порядке задействовать целый парк паровозов, чтобы справиться с дальнейшими перевозками грузов.

Ли Цинсун прекрасно понимал, что в игре на истощение с этими тварями ему не выиграть.

Единственным способом одержать верх было заставить фронт застрять в позиционной мясорубке, заплатив за это жизнями клонов, чтобы выиграть драгоценное время на разработку и серийное производство огнестрельного оружия.

Раз уж предстояло наладить массовый выпуск огнестрела, бесперебойное снабжение ресурсами становилось вопросом жизни и смерти.

Эти железные дороги необходимо удержать любой ценой! Добыча на рудниках также должна продолжаться, не останавливаясь ни на секунду!

В результате на десяти добывающих базах разыгралась поистине сюрреалистичная картина.

На внешнем периметре базы тысячи вооруженных клонов вели отчаянную, смертельную битву, где клочьями летели кровь и плоть.

Внутри же базы прежние рабочие-клоны продолжали трудиться с абсолютной, методичной точностью, выдавая на-гора тонны руды так, будто происходящее снаружи бойилово их совершенно не касалось.

Затем руду грузили в составы, и массивные паровозы, изрыгая клубы густого дыма и находясь под надежной защитой специально сформированных Ли Цинсуном транспортно-боевых отрядов, отправлялись в путь к главной базе.

Ведя непрерывный бой с птицами и одновременно латая разрушенные пути, составы двигались черепашьим шагом – порой их скорость падала ниже десяти километров в час. И тем не менее груженые поезда один за другим покидали рудники, вливаясь в транспортную артерию главной базы.

Едва состав разгружался, как на него запрыгивали толпы вооруженных до зубов клонов. Захватив с собой огромные запасы припасов, они отправлялись обратно на рудники, чтобы немедленно заменять павших на передовой бойцов.

Так фронт замер в зловещем равновесии.

Чтобы поддерживать этот хрупкий паритет, Ли Цинсуну пришлось задействовать в сражениях шестнадцать тысяч каналов ментальной связи. Он одновременно управлял тысячей клонов на каждой из десяти баз, четырьмя тысячами на главной и двумя тысячами в составе различных железнодорожных конвоев – в общей сложности шестнадцать тысяч вооруженных бойцов сошлись в схватке.

Положение на фронте вроде бы стабилизировалось. Но это слово было применимо разве что к самому Ли Цинсуну.

Что же до пернатых чудовищ, то они наверняка искренне верили, будто неуклонно одерживают победу за победой.

В конце концов, в ходе их собственных атак каждый божий день в их желудки отправлялось от двух до трех тысяч свежих, сочных и лакомых тел врагов – разве это не победа?

─ Раз вы так хотите жрать, я вам устрою пир! ─ в глазах Ли Цинсуна, ежедневно терявшего по несколько тысяч клонов, застыло хищное выражение. ─ Подождите, придет день, когда вы подавитесь!

В этот момент на главной базе и ключевых рудниках около четырех тысяч клонов выполняли самые разные задачи: добывали руду, занимались земледелием, животноводством и логистикой, поддерживая жизнеобеспечение всей инфраструктуры и бесперебойно отправляя на передовую провизию вместе с холодным оружием.

Но помимо этих четырех тысяч, у Ли Цинсуна оставалось еще чуть более тысячи клонов, которые, несмотря на крайнюю напряженность на фронте и жестокий прессинг, не были задействованы ни в боях, ни в хозяйстве.

Эти люди занимались совсем другим делом.

В самом сердце главной базы – в лаборатории, зажатой между металлургическим заводом, цехами обработки и химическим комбинатом, – Ли Цинсун разделил тысячу шестьдесят шесть клонов на сто независимых групп и бросил все их силы на разработку порохового оружия.

Об огнестрельном оружии, и в особенности о современных стрелковых системах, Ли Цинсун не имел практически никакого представления.

Помимо понимания базового принципа, что пуля вылетает из ствола на огромной скорости под давлением газов, образующихся при стремительном сгорании пороха в патроннике, и что состоит оружие из ствола, патрона и рукояти, он не знал ровным счетом ничего.

В базе данных исследовательского корабля «Шэнькун» подобные сведения также отсутствовали.

Ведь его отправили на планету Лошэнь для проведения научных изысканий, с какой стати человечество стало бы закладывать в бортовой компьютер инструкции по созданию ручного оружия?

Но повторить можно было старую истину.

Не беда! Главное – знать базовый принцип! А всё остальное додумаем и исследуем сами!

И все сто оружейных команд с головой погрузились в изыскания.

Ли Цинсун велел каждой из сотни групп выбрать собственное перспективное направление: состав металла для ствола, особенности внутренней механической конструкции, устройство патрона, масса порохового заряда, тип взрывчатого вещества, способ воспламенения – испытания велись по всем фронтам одновременно, чтобы опытным путем отыскать наилучшие материалы и конструктивные схемы.

В каждой из десятков групп один человек отвечал за подбор пропорций пороха в поисках идеального состава, другой управлял металлообрабатывающим станком, высверливая заготовки в поисках лучшего материала для оружейного ствола.

Третий занимался проектированием внутреннего механизма, вытачивая деталь за деталью и пытаясь соединить их воедино, а четвертый ломал голову над патроном, соображая, как надежно объединить порох и снаряд.

Все десять человек в любой из групп имели четкое разделение труда, слаженно и бесперебойно взаимодействуя друг с другом.

Но самым важным было то, что между совершенно разными командами существовал механизм мгновенного обмена информацией, лишенный каких-либо задержек и издержек на коммуникацию.

Стоило специалистам по взрывчатым веществам из шестьдесят шестой группы случайно напасть на удачный рецепт пороха, как в тот же миг об этом узнавали аналогичные специалисты во всех остальных группах.

Они тут же прекращали бесплодные опыты, выбрасывали старые составы и безотлагательно копировали формулу шестьдесят шестой группы, продолжая эксперименты уже на ее базе ради дальнейшего улучшения характеристик.

Стоило кому-то в какой-то команде добиться успеха, как его прорыв становился достоянием остальных, запуская новый цикл: люди вновь отбрасывали старые наработки и брали за основу свежий фундамент.

Это касалось не только пороха, но и всех прочих элементов оружия.

Ствол, затворная рама, курок, ударник, пружина, общая компоновка, патрон…

Благодаря тесному взаимодействию ста команд, зияющая пустота в знаниях Ли Цинсуна касательно стрелкового оружия начала пухнуть и расти с невероятной скоростью, подобно надуваемому воздушному шару.

----------