[Система: Внимание! Родственники, пришедшие сюда ради армейской романтики, могут смело проматывать до 446-й главы. Там армейские будни насыщены драйвом, сюжет держит в напряжении от начала и до конца, кругом сплошное безумие и стёб — совсем не то, что вы привыкли читать раньше]

─ Алло, Юй Няньань, я хочу тебе кое-что сказать. У меня неизлечимая болезнь, я не хочу портить тебе жизнь. Давай расстанемся…

─ Алло, Сяо Сюньэр, это я, Цинь Фэн. Хочу заявить прямо: ты женщина, я мужчина, мы пола разного, так что вместе нам быть не судьба…

─ Сяо У, мне кажется, ты слишком взрослая для меня, у нас пропасть в поколениях. Эм-м, я не про возраст…

Возле окна Цинь Фэн один за другим завершил несколько звонков и лишь после этого шумно и облегченно выдохнул.

Два часа назад грузовик-бетономешалка доставил его аккурат в этот параллельный мир, удивительно похожий на Синий шар.

И закинул прямиком в новобранцы какого-то пограничного полка.

В прошлой жизни он бредил армией, но из-за проблем со здоровьем так туда и не попал.

Теперь же, получив шанс исправить судьбу и прочувствовать совершенно иной вкус бытия, Цинь Фэн был только рад.

Мужчина он или кто? У каждого в сердце живёт своя безумная армейская мечта.

Вот только здешняя версия его самого вела себя, мягко говоря, чересчур вольготно.

В округе за ним прочно закрепилась слава небывалого ловеласа: Первый романтик Цзянчжэ!

Разумеется, новому Цинь Фэну, парню принципиальному, подобные замашки претили.

Какого чёрта тебя понесло в армию, если ты продолжаешь крутить шашни на стороне?

Он ведь прекрасно слышал армейскую мудрость: любовь в казарме — как осенний лист.

Либо пожелтеет, либо позеленеет.

Поэтому, дабы уберечь собственную макушку от цветения пышных лугов, а главное — не позволить девицам замедлить скорость его стрельбы,

Цинь Фэн воспользовался моментом, пока командир отделения велел новобранцам позвонить домой и успокоить родных.

И без лишних сантиментов отформатировал списки всех сомнительных пассий в своем мобильнике.

Мучит ли его совесть?

Ни капли.

Цинь Фэн очутился в этом мире всего полчаса назад.

Так что здесь лучше всего действовать по принципу «руби с плеча».

В конце концов, настоящая мужская романтика — это железная армейская закалка!

С этими мыслями Цинь Фэн открыл в телефоне заметки и набросал короткое послание:

[Хватит нести мне чушь про ванильную любовь, теперь меня интересуют только ратные подвиги и служба Родине!]

Глядя в ночное окно, исчерченное точками уличных фонарей, словно прожженное сигаретами,

Цинь Фэн сунул гаджет в карман и усмехнулся краешком рта.

День в армии прослужишь — два года не пожалеешь, а не сходишь в сапогах — всю жизнь локти кусать будешь.

В прошлой жизни военная служба оставалась для него недосягаемой, щемящей сердце грёзой.

Зато теперь Цинь Фэн получил возможность прочувствовать всё изнутри.

Он погасил экран телефона, резко обернулся — и остолбенел.

Все сослуживцы по отделению таращились на него с таким благоговейным ужасом,

будто командир отделения Чжоу Пэнфэй

и вовсе смотрел на него как на какого-то инопланетного монстра.

Цинь Фэн на секунду растерялся, но виду не подал. Он просто протянул телефон Чжоу Пэнфэю.

─ Товарищ командир отделения, я отзвонился.

─ Эм… ─ только и выдавил тот.

У Чжоу Пэнфэя накопилось уйма вопросов.

Но слова застревали в горле, сводясь к простому мычанию.

Буквально только что завершилось распределение по отделениям, и командиры собирались проверять личные вещи.

Перед тем как забрать мобильники на хранение, он разрешил бойцам позвонить домой, успокоить родителей.

А уже после отбоя сдать аппараты в сейф под единую опись.

Остальные новобранцы звонили матерям и отцам, докладывая, что благополучно добрались до части.

Кто-то набирал дедушек с бабушками или старших уважаемых родственников.

Но этот кадр оказался исключительным.

Есть у тебя девица на сердце — ладно, дело житейское.

Но какого чёрта их у тебя целая рота?!

И вообще, разве я не велел всем просто позвонить домой и передать, что всё в порядке?

Дружище, ты это называешь «передать, что всё хорошо»?

Ты же только что одним ударом меча отсек все мирские привязанности и порвал с прошлым раз и навсегда!

Чжоу Пэнфэй повидал немало призывников за годы службы, встречал всяких чудиков, но такого — впервые.

Как же этого парня звать-то?

На перекличке при распределении имя прозвучало, да вылетело из головы.

Вскоре все новобранцы сдали гаджеты.

Сбегав следом за командиром в каптёрку, они пристроили вещмешки на стеллажи и вернулись в казарму.

─ Пока в других отделениях сдают вещи, мы посидим здесь, а как закончат — двинем в столовую, ─ объявил сержант.

─ А заодно потратим немного времени на знакомство. Мне нужно получше узнать каждого из вас.

Чжоу Пэнфэй взял блокнот и перевёл взгляд на новобранца, сидевшего с краю.

─ Товарищ начальник, я… я Чэнь Саньси, родом из Хэнани!

─ Ого, земляк, значит?

Услышав, как Чжоу Пэнфэй переходит на родной говор, Чэнь Саньси аж расцвел.

─ Командир, вы тоже из Хэнани? Вай-я! Да мы же земляки! Говорят, земляк земляка видит издалека, я теперь…

Чжоу Пэнфэй предостерегающе взмахнул рукой: ─ Ладно-ладно, хватит восторгаться, садись. В армии положено говорить на общенародном, усвоил?

─ И запомните: казарма теперь ваш дом, нечего тут зажиматься.

─ Есть! – ухмыльнувшись, кивнул Чэнь Саньси.

─ Следующий.

Сержант посмотрел на парня с чистой кожей лица.

─ Товарищ командир, я Сье Бинь, родом из Сигуana, мечтаю стать рэпером!

─ Рэпером?

─ Точно. Можно я выдам небольшой фристайл для знакомства?

Вся казарма уставилась на паренька с неподдельным любопытством.

В те годы рэп ещё оставался диковинной заморской диковинкой.

Даже Чжоу Пэнфэй подпёр подбородок рукой и с интересом произнёс: ─ Давай, зачитывай.

─ Йо-йо-йо, чекнуть надо, я Сье Бинь, люблю есть лепёшки, с детства слаб здоровьем немножко, талант мой упорно не замечают, предки считают, что шарики в голове западают, потому и сослали в солдаты, йо-йо, стих смерть, стих смерть… ~~

В казарме повисла мёртвая тишина.

Все застыли с таким видом, будто им только что предложили проглотить по жабе.

Даже Цинь Фэн невольно подумал: откуда этот чертёнок вылез?

Чжоу Пэнфэй с каменным лицом махнул рукой и записал имя в блокнот.

В графе «примечания» появилось: лёгкая умственная отсталость, не хватает клепок в голове…

Следующие несколько бойцов оказались вполне нормальными, обошлось без эксцессов.

Зато внимание командира привлёк сухощавый паренек среднего роста.

─ Докладываю, товарищ командир отделения! Я Ци Мэн, из Шаньдуна. Выпускник академии боевых искусств Цзянсян, двукратный серебряный призёр городского чемпионата по ушу…

─ В армию пришёл за тем, чтобы перешагнуть через себя и стать сильнее.

Ци Мэн улыбнулся: ─ И желательно — померяться силами со старослужащими.

Услышав это, Чжоу Пэнфэй слегка нахмурился.

Мал золотник, да дорог, а гонору-то.

Захотел с ветеранами силами меряться, больно дерзкий?

Впрочем, вслух он ничего не сказал, лишь поставил галочку напротив фамилии Ци Мэна.

Именно такие самоуверенные бойцы чаще всего становились главными смутьянами в роте, за ними нужен глаз да глаз.

Вскоре очередь дошла до новобранца с бледной кожей и вызывающим, слегка надменным выражением лица — по нему сразу было видно, что парень из состоятельной семьи.

─ Докладываю, товарищ командир отделения! Я Ли Цзяшэн, из Шаньси, семья держит угольные шахты. Если после дембеля не найдёте работу — обращайтесь ко мне…

Самопрезентация Ли Цзяшэна разила бахвальством за версту.

Каждое слово кричало о толстом кошельке его предков.

Он даже отдельно подчеркнул, что дома его ждут «Мерседес Майбах» и «Гелендваген».

Цинь Фэн, как и любой молодой парень, прекрасно понимал это стремление выпендриться перед лицом новой обстановки, свойственное золотой молодежи.

Но Чжоу Пэнфэю такое напыщенное выступление явно не пришлось по душе.

Он тут же отрезал: ─ Тебя просили представиться, а не устраивать здесь выставку родительских достижений!

Ли Цзяшэн слегка смешался, но тут же поправился: ─ Я решил пойти в армию после того, как посмотрел сериал «Солдаты спецназа».

─ Понял, что армия — это круто, это стих! Моя цель — дорасти до элитного спецназовца вроде Сяо Чжуана!

Эти слова мгновенно оживили всех присутствующих, словно кто-то сорвал крышку с котла.

─ Ты тоже смотрел «Солдатов спецназа»?

─ Ага, я тоже! Офигенная вещь, больше всего прусь от старика Громобоя!

─ А вторую и третью части осилил?

─ Вторую смотрел, ещё куда ни шло, а третью даже собаки смотреть не станут…

Цинь Фэн хотя в обсуждении и не участвовал, но сериал этот прекрасно знал.

Снято добротно, глубоко показано становление человека в погонах, сквозь смех и слёзы.

Вот только Сялань из первой части — та еще дура, на военного вообще не похожа.

Да и главная героиня Сяо Ин погибла как-то уж слишком нелепо.

Вот вам и доказательство: нельзя крутить романы в армии, вон к чему приводит потеря бдительности!

Что до второго сезона, то вердикт Цинь Фэна совпадал с общим: смотреть можно, но с натяжкой.

Зато персонаж по имени Фань Тянькэн творил такие идиотские вещи под воздействием сюжетной брони, что цензурных слов не оставалось.

Ну а третий сезон про «Огненных фениксов» — тут уж и правда, даже собаки брезговали.

─ Отставить разговоры! ─ голос Чжоу Пэнфэя оборвал гадёж.

─ Сериал — это кино, а жизнь — суровая реальность, научитесь уже отличать одно от другого.

─ И не говорите, что я вас не предупреждал: вздумаете копировать экранные фокусы — наживете себе таких проблем, что мало не покажется.

Сослуживцы дружно заржали.

Да и Ли Цзяшэн воспринял это как шутку, пропустив мимо ушей.

Он-то уже твердо решил идти по дорожке того самого сериального Сяо Чжуана.

Раз уж у того получилось шаг за шагом заслужить доверие командования и прорваться в группу «Одинокий волк»…

Тут взгляд Чжоу Пэнфэя упал на последнего бойца 4-го отделения — Цинь Фэна.

Взгляд сержанта стал долгим и многозначительным.

На лице читалось: «Ну-ка, выдай мне свою историю».

─ Докладываю, товарищ командир отделения! Я Цинь Фэн: Цинь из династии Цинь, Фэн из благородного слога, родом из Цзянчжэ.

Отрапортовав, Цинь Фэн спокойно уселся обратно.

Чжоу Пэнфэй опешил.

В смысле? И это всё?!

Он тупо уставился на бойца.

Я тебя специально оставил напоследок в надежде услышать нечто грандиозное.

А ты выдал пшик, словно младенец в лужу пустил?

Остальные бойцы тоже уставились на Цинь Фэна сгорающим от любопытства взглядом.

Причина проста: все прекрасно расслышали его телефонные разговоры.

Казарменка крошечная, не услышать было трудно.

Поэтому каждый был уверен, что перед ним парень с невероятной судьбой.

Правда, Ли Цзяшэн смотрел на Цинь Фэна с плохо скрываемым презрением.

Логика его была проста: в 4-м отделении крутым парнем могу быть только я!

У меня куча бабла, а у тебя даже любовный фронт трещит по швам — не слишком ли этот выскочка задирает нос?

Зато командир отделения определенно заинтересовался Цинь Фэном и вознамерился копнуть глубже.

─ Расскажи-ка, зачем ты вообще в армию пошел? И каких успехов планируешь здесь добиться?

Цинь Фэн снова поднялся на ноги: ─ Товарищ командир, я прибыл сюда, чтобы защищать родину. А насчет планов на службу — пока не думал.

Чжоу Пэнфэй слегка нахмурился, оставшись недовольным.

Подобные беседы служили не только знакомству, но и скрытой проверке.

Кто любит покрасоваться, у кого какие скрытые таланты — всё вылезало наружу мгновенно.

Но этот Цинь Фэн оставлял ощущение скользкой рыбы.

Ответил вроде бы правильно, но по сути ничего не сказал.

Ладно бы так ответил кто другой.

Но от парня, от которого за версту разило шлейфом интригующих историй, ждешь совсем другого.

Чжоу Пэнфэй решил зайти с козырей: ─ Цинь Фэн, верно? Ты парень видный, на «гражданке» от девчонок отбоя не было, должно быть?

─ С чего вдруг тебя сорвало в армию? улыбнулся он.

Цинь Фэн улыбнулся в ответ: ─ Командир, а вы сами-то почему сюда пришли?

Хм?

Чжоу Пэнфэй завис на секунду, а потом до него дошло.

И то верно: разве красивым людям заказан вход в армию?

Настоящие красавцы принадлежат государству!

На секунду сержант едва сдержал улыбку.

Льстивый укол удался на славу — тонко, вовремя и к месту.

─ Ну хорошо… А те телефонные разговоры пару минут назад… это что было?

─ Да так, старые знакомые.

Его слова заставили окружающих синхронно замереть.

Это вообще человеческий язык?!

Как же бесит, но приходится держать лицо!

[Зависть, ревность, злость… Уровень эмоционального напряжения достиг максимума!!]

[…… 97%, 98%, 99%, 100%! Система «Тяньсинцзянь» заряжена, идет привязка!]

А три эти иероглифа – «Тяньсинцзянь», – взяты из «Чжоу и».

В оригинале звучит так: «Небо движется твердо и мощно, благородный муж неустанно стремится к самоусовершенствованию; земля послушна и преданна, благородный муж объемлет вещи великой добродетелью».

А в переложении на простой язык это значит: благородный муж в делах своих должен подобно небу упорно идти вперед, быть стойким и твердым, неустанно трудиться и развиваться, не останавливаясь ни на секунду!

И этот золотой чит дарует Цинь Фэну повышенное постижение сути и способность к обучению.

В равной степени и его отдача, его усилия принесут куда больший урожай.

Раньше как было: сколько труда вложишь, столько и получишь.

Но с благословения системы Цинь Фэн может вложить капельку труда, а пожинать мешками, пригнав для этого целый трактор.

Ощущение от таких малых вложений и столь огромной отдачи – поистине потрясающее.

Никаких тебе пестрых интерфейсов.

Никаких бестолковых заданий.

Вся суть в одном: ты просто пашешь, растешь вовсю, а остальное система берет на себя.

Пи-пи…

─ Всем построиться внизу!

Внезапно внизу раздался свисток, а следом за ним – зычный окрик.

Чжоу Пэнфэй тут же велел всем выстроиться у выхода и спускаться на построение.

─ У, у, у-два-у… – затягивая слова, выкрикивал строевую песню старый ветеран с тяжелым акцентом, ведя новобранцев к столовой.

По дороге некоторые новобранцы украдкой давили смех, явно не понимая сути дела.

С чего это знаменитое «раз-два-три» вдруг превратилось в какое-то «у-два-у»?

Столовая учебной роты находилась совсем недалеко от казармы.

Пять минут – и на месте.

Все остановились и зашагали на месте у ступенек перед входом в столовую.

Стоило им только оказаться здесь, как в нос ударил соблазнительный запах, доносившийся изнутри.

Интересно, чем вкусненьким их потчевали в первый день в армии?

Тушеная свинина? Огромные куриные ножки? А то и вовсе жареные креветки?

Многие новобранцы молча гадали про себя, истекая слюной.

─ Стой! – по команде все прекратили взмахивать руками и выровнялись.

На ступенчатом крыльце стоял командир роты Гэ Чжиюн.

На его погонах красовались три маленькие звездочки на одном продольном просвете – звание капитана.

Окинув всех суровым взглядом, он громко произнес:

─ Я знаю, вы целый день тряслись в дороге и сейчасут до смерти голодны! Но в армии за еду нужно платить талонами!

Стоило новобранцам услышать это, как в строю тут же зашептались, зашушукались.

─ Какие еще талоны?

─ Разве в армии кормят не бесплатно?

─ И то верно, отродясь о таком не слыхал.

Цинь Фэн молчал, но смутно догадывался, в чем тут дело.

В прошлой жизни ему хоть и не довелось послужить в армии,

но в коротких видеороликах он подписался на самых разных военных блогеров.

Поэтому он знал: те самые «талоны», о которых толковал ротный, – это, по сути, пение песен.

Впрочем, петь разрешалось далеко не всё, а исключительно строевые песни.

Разумеется, за исключением песни «Зелень в армейском строю»…

Эта композиция давно уже числилась в армии в разряде запрещенных.

В сети даже шутили: песню эту затянешь с утра, слезы польются ручьем прямо на месте, а к вечеру глядишь – солдат уже в бегах.

Впрочем, помимо нее, Цинь Фэн знал еще одну армейскую песню, которая запросто могла поспорить с «Зеленью в армейском строю».

Хе-хе, если затянуть эту вещицу, стариков-ветеранов от рыданий точно хватит удар…

─ Тихо! – Гэ Чжиюн холодно хмыкнул, и ропот новобранцев мгновенно утих.

─ Можете больше не гадать: наши армейские талоны – это песня! Строевая песня!

Он перевел взгляд на дежурного командира взвода: ─ Других песен они еще не учили, так что давайте «Единство» – запевай.

─ Есть! – дежурный командир взвода тут же подскочил к ступенькам.

Вскинув руки, он зычно крикнул новобранцам:

─ Сила наша в единстве, приготовились… запевай!

─ Единство – это Ли Илян, единство – это Ли Илян… – затянули новобранцы.

Хотя хор и гремел, многие солдаты шевелили гувами беззвучно.

Находились и такие, кто пел, но при этом украдкой ухмылялся, опустя голову.

Причиной тому была нелепость происходящего – им казалось диким.

Они никак не могли взять в толк, почему в армии принятие пищи непременно завязано на хоровое пение.

Вскоре первый куплет песни «Сила наша в единстве» подошел к концу.

И когда все уже понадеялись, что отделались и теперь смогут пройти внутрь, Гэ Чжиюн окатил их ушатом ледяной воды.

─ Никакого задора! Звучите как сонные мухи! Мужики, а голоса подать не можете, рты не открываются? А ну, еще раз!

Новобранцы внутренне вздохнули, но против армейских порядков не попрешь.

Пришлось выполнять приказ и затягивать песню сызнова.

Но в ответ прозвучало ровно то же самое: ни напора, ни души, недостаточно громко!

Раз, два, три, четыре…

Многие начали понемногу терять терпение.

Особенно когда стоишь у самого входа в столовую, вдыхая ароматы готовой еды.

Это мучительное чувство голода только подливало масла в огонь.

Впрочем, злиться было бесполезно – таковы армейские законы.

Цинь Фэн старательно выводил слова каждый раз, хотя прекрасно понимал: даже если он сорвет голос,

в общем хоре его старания утонут без следа.

Так что ему оставалось лишь петь со всеми круг за кругом.

─ Это ты что там жуешь, бойцовский петух, дохлую мышь во рту прячешь?

─ Третий взвод, шестой слева, ты рот вообще открывать собираешься?

─ Слушать сюда всем! Если не покажете должного задора, будете стоять и петь здесь до самого вечера – пока не добьемся нужного результата, пока я не буду доволен!

Под крики командира роты и подоспевших старослужащих-командиров отделений

новобранцы наконец уразумели, что шутки кончились, и заорали во всю мочь.

Но даже после этого пришлось пропеть еще трижды, прежде чем Гэ Чжиюн смилостивился и позволил им войти.

На часах уже перевалило за восемь вечера.

Поскольку время прибытия пополнения до конца не было известно, хозяйственное отделение сегодня не затевало больших готовки и ограничилось лапшой.

Причем самой простой, пустой, без единого намека на приправы или гарнир.

Сердца новобранцев наполнились разочарованием.

Они-то рассчитывали в первый же вечер отведать в армии знатного угощения, а тут – вон оно что?

Впрочем, кое-кто из бывалых знал о давней армейской традиции: «пельмени на дорожку, лапша по прибытии», а потому воспринял это стоически.

─ Кто тебе, мать твою, разрешил сесть? – вдруг раздался яростный крик.

Все оглянулись на 8-е отделение и увидели новобранца с поникшей головой.

Тут-то до них и дошло: даже переступив порог столовой, расслабляться рано – здесь тоже действуют свои правила.

Приходилось ждать, пока командир роты с замполитом займут свои места и дежурный отдаст команду.

И лишь тогда новобранцы получали право сесть вслед за своими командирами.

─ Садитесь! – скомандовали командиры отделений сразу после того, как сели офицеры.

Но едва пятая точка коснулась скамеек, как одолеваемые голодом бойцы 4-го отделения тут же подорвались.

Схватив палочки, они принялись с жадностью накладывать лапшу в свои миски.

Цинь Фэн тоже зачерпнул порцию, но не для себя, а для командира.

В прошлой жизни он прошел огонь и воду на корпоративной службе, а потому отлично постиг науку человеческих отношений.

В такой замкнутой среде, как армия, если хочешь чувствовать себя сносно, крайне важно выстроить правильные отношения с начальством.

Где есть люди – там есть и человеческие отношения, а где человеческие отношения – там и свои негласные законы.

Разумеется, этот поступок Цинь Фэна застал Чжоу Пэнфэя врасплох.

На лице командира отделения отразилось искреннее удивление, сменившееся мягкой улыбкой.

Каким бы этот парень ни был за пределами части, по крайней мере, он умеет уважать старших – а это уже немало.

Впрочем, в глазах Ли Цзяшэна этот жест выглядел не иначе как холопством и подлизыванием.

Выросший в богатстве, он относился к подобным вещам с глубоким презрением и демонстративно закатил глаза.

Цинь Фэн, разумеется, понятия не имел, о чем думал этот мажор, да его это особо и не волновало – он был зверски голоден.

Простая лапша многим пришлась бы не по вкусу.

Но для Цинь Фэна, уроженца Цзянчжэ, она пришлась в самый раз.

Чуть сладковатый соевый бульон, несколько капель кунжутного масла, щепотка белого перца и горстка мелко нарезанного зеленого лука.

Эх, сюда бы еще кусочек квашеного красного перца – вообще была бы сказка.

Разумеется, помимо лапши, каждому выдали по соленому утиному яйцу.

На столах также стояла нарезанная тонкой соломкой маринованная горчица, на вкус мало чем отличающаяся от рыночной.

И пусть первая армейская трапеза выглядела простовато, Цинь Фэн уплетал ее за обе щеки.

Потому что эта лапша сулила доброе предзнаменование – чтобы всё впредь шло гладко и ладно.

─ Тц-тц-тц… Эх! – раздался за столом нестройный звук.

Цинь Фэн поднял голову и увидел, как Ли Цзяшэн с брезгливым выражением лица ковыряет палочками лапшу в своей миске.

Время от времени он покачивал головой и издавал разочарованные вздохи.

Явно остался крайне недоволен первой армейской едой.

Чжоу Пэнфэй поднял на него взгляд и нахмурился: ─ Ты чего нос воротишь, почему не ешь? – спросил он.

Ли Цзяшэн отложил палочки и скривился: ─ Командир, эта лапша совсем пустая, ни мяса, ни нормальной подливки – разве это еда? – заныл он.

Дело было не в капризах: он и впрямь никогда в жизни не пробовал столь спартанской стряпни.

В северо-западных краях, колыбели традиционных мучных изделий страны Янь, всевозможной лапши водилось видимо-невидимо.

Тут тебе и лапша «юпомянь», и «бян-бян», и «байтанмянь»…

Но наибольшую известность сыскала, пожалуй, цишаньская лапша с мясной подливкой.

А популярная в регионе Хуайян лапша по-деревенски, при всей своей поэтичности в названии, рядом с другими мучными блюдами выглядела чересчур аскетично.

Привыкнуть к ней удавалось далеко не каждому.

─ Я тебя спрашиваю: есть будешь или нет? – голос Чжоу Пэнфэя заметно похолодал.

Ли Цзяшэн с кислым видом взял палочки – скорее ради приличия перед командиром.

Он демонстративно подцепил пару нитей лапши и отправил в рот.

После чего лицо его скривилось так, словно он проглотил горькую пилюлю.

─ Командир, я эту сладковатую соевую бурду в рот взять не могу. Я пас, ешьте сами.

Цинь Фэн поймал себя на мысле, что по своему тону этот парень в точности напоминает ребенка, жалующегося матери на невкусную матушкину стряпню.

Прежде ему доводилось слышать, что старые сержанты в армии пользуются репутацией «матерей в погонах».

Но эта «матушка» была совсем не похожа на ту, что ждет дома.

Церемониться с тобой здесь никто не станет.

Уловив, как помрачнело лицо Чжоу Пэнфэя, Цинь Фэн мысленно вознес заупокойную молитву по бедняге Ли Цзяшэну.

Ци Мэн и многие другие бойцы в отделении приготовились наблюдать забавное зрелище.

─ А ну встать! – в следующее мгновение Чжоу Пэнфэй вскочил, ухватив Ли Цзяшэна за рукав.

─ Повтори-ка то, что сейчас сказал!

Столовая мгновенно притихла, все взгляды сошлись на них.

Оказавшись в центре внимания, Ли Цзяшэн слегка растерялся – он совершенно не понимал, в чем провинился.

Однако в нем все еще теплилась упрямая гордость, и он упрямо задирал нос:

─ Командир, я ведь правду говорю. Лапша пустая, даже приличной подливки нет, как ее есть-то?

─ У нас дома к лапше всегда подают по несколько видов мясных подливок, да и солений штук пять на выбор.

─ К тому же это обычные сушеные макароны, я такое в горло не затолкну. Уверен, остальные думают точно так же.

С этими словами он обвел взглядом соседние столы в надежде найти единомышленников.

Однако стоило ему посмотреть на других новобранцев, как те дружно уткнулись в свои тарелки.

Будто и не слышали ничего вовсе, храня абсолютное молчание.

Ли Цзяшэн занервничал: он же собственными ушами слышал, как за столами третьего и пятого отделений тоже кто-то бормотал вполголоса.

Мол, что это за баланда, неужели такое можно людям скармливать?

Он был уверен, что все разделяют его недовольство скверной едой.

Так почему же теперь никто не поддержал его?

Паника охватила Ли Цзяшэна, и он в отчаянии обратился к соседям по столу: ─ Вы чего молчите? Скажите хоть слово, неужто эта лапша и правда съедобная?…

─ М-м, вообще-то… мне кажется, вполне ничего себе… – робко промямлил Чэнь Саньси.

5-е отделение ответило лишь звучным чавканьем.

А Цинь Фэн, истинный уроженец Цзянчжэ, выросший на такой лапше, чавкал громче всех.

Ах ты ж сопляк, ну и нахал же!

Скажи такое в наших краях – хозяин лапшичной забил бы тебя палками до смерти!

Да эта лапша в романах Цзинь Юна упоминается чаще любого другого блюда!

Куда ни глянь, любой бродяга-герой в трактире заказывает неизменно:

─ Эй, хозяин! Фунт вареной говядины, кувшин крепкой сивухи да миску пустой лапши!

Это же классика жанра, ты просто не ценишь подлинный вкус!

Глядя на растерянного Ли Цзяшэна, Чжоу Пэнфэй ехидно ухмыльнулся: ─ Видал? Кроме тебя, претензий ни у кого нет!

─ С чего ради ты у нас такой особенный выискался? Корчат из себя невесть что, разевают рот на армейские порядки – ты куда попал, на курорт?

─ А ну жри! Я буду смотреть, пока не доешь до дна!

Рев командира довел Ли Цзяшэна почти до слез.

С самого детства окруженный заботой матери и деда, привыкший получать всё по первому требованию,

где он сталкивался с подобным унижением?

─ Не буду я это есть! – взвизгнул он.

─ Я спрашиваю в последний раз: будешь есть?

─ И не подумаю! Даже если с голоду помру, с крыши сброшусь – ни за что не стану есть!

Ли Цзяшэн выкрикнул это с такой силой, что лицо его побагровело.

Но Цинь Фэн видел: парень просто блефует.

Подобный трюк на гражданке, может, и произвел бы впечатление, но здесь он не стоил ломаного гроша.

И кстати, с чего это его фразочка показалась ему до боли знакомой?

Не тот ли самый известный профессор по фамилии Ван изрекал нечто подобное?

В этот самый момент

Чжоу Пэнфэй неожиданно подхватил миску Ли Цзяшэна.

И с глухим стуком перевернул ее прямо на столе.

Этот жест до странного напоминал сцену из «Троецарствия», где Цао Цао швыряет миску.

Затем, убрав миску и указывая на растекшуюся по столу лапшу, командир пророкотал леденящим душу голосом:

─ Национальная еда страны Янь пришлась не по вкусу? Хорошо, теперь переходим на индийское блюдо – так аппетитнее?

─ Считаю до трех, живо прикончишь эту порцию!

─ Раз…

Фокус с перевернутой миской поверг Ли Цзяшэна в абсолютный шок.

Он в страшном сне не мог вообразить, что командир способен на столь дикий поступок.

Взять и вывалить еду на стол, обозвав ее индийской похлебкой!

Глядя на эту лужицу макарон, отбивавшую всякое желание жить,

Ли Цзяшэн чувствовал, как к глазам подступают обидные слезы.

Всё ложь, кругом одна ложь.

Перед тем как отправиться в армию, он перелопатил горы информации в интернете.

Везде писали, что командиры отделений в армии – сущие ангелы, по вечерам моют ноги новобранцам и укрывают их одеялом.

Даже если оступишься – и то ласково пожурят и помогут продвинуться по службе.

А вместо этого он столкнулся вот с таким обращением.

─ Командир…

Не выдержав, Цинь Фэн тихонько подал голос.

Ли Цзяшэн встрепенулся, уставившись на него с надеждой утопающего.

Он страстно желал, чтобы Цинь Фэн проявил благородство и сжевал эту лужу с его стола.

А он уж потом отблагодарит спасителя по первому разряду.

Однако реакция Цинь Фэна вызвала у Чжоу Пэнфэя лишь легкое раздражение.

─ Ты чего удумал? Тоже захотел за него отдуваться?

─ Никак нет, ни в коем случае!

Цинь Фэн поспешно открестился, изобразив на лице самую невинную улыбку:

─ Командир, Ли Цзяшэн только что на построении сам сказывался уроженцем провинции Шаньси, а у них там испокон веку любят кисленькое.

─ Может, плеснем ему уксусу для аппетиту?

─ А?

Чжоу Пэнфэй о таком повороте не подумал.

Он перевел взгляд на Ли Цзяшэна: ─ Плеснуть тебе уксуса? Улучшить аппетит?

Ли Цзяшэн уставился то на размазанную по столу жижу, то на Цинь Фэна.

На его лице застыла маска чистейшего отчаяния, а по щекам заструились горячие слезы.

Да при чем тут вообще этот проклятый уксус?!

Спасибо тебе, блин, огромное!

Уж лучше бы ты вовсе не помогал с такими услугами!

Однако возразить он не успел – Цинь Фэн уже услужливо протягивал ему бутылочку с приправой.

─ На-ка, шаньсийский черно-бурый уксус, самую малость родного дома… чтобы тоска прошла…

─ Чжоу Пэнфэй, что это было у тебя в столовой?

В штабе роты политрук Би Юань яростно стукнул ладонью по столу, отчитывая подчиненного:

─ При таком скоплении народу, перед лицом новобранцев — и вдруг вести себя столь грубо!

─ Перевернул чашку с едой, устроил какое-то шоу с «индийским блюдом», ты себя комиком возомнил?

─ Товарищ замполит, виноват!

Чжоу Пэнфэй вытянулся во фрунт, покорно принимая нагоняй.

Би Юань сердито фыркнул:

─ Обучение личного состава, особенно новобранцев, требует гибкости и подхода. На дворе не девяностые и даже не двухтысячные!

─ Нужны современные методы, цивилизованные. А ты всё по-старинке: чуть что — орать и кулаками махать. Какой от этого толк?

─ Жизнь нынче сытая, молодежь выросла в оранжерейных условиях, не чета нам в прошлом.

─ Имеют право на характер, на чудинку. Понять можно? М?

─ Так точно!

Видя, что сержант раскаивается искренне, Би Юань смягчил тон.

Затем он перевел взгляд на командира роты, который неторопливо попивал чай, и бросил с укоризной:

─ Старик Гэ, этот боец у тебя на балансе, проведи с ним воспитательную беседу. А мне пора бежать в четвертое отделение, надо с тем пареньком пообщаться, провести психологическую разгрузку.

─ Угу-угу, ступай, ступай.

Гэ Чжиюн поспешно выплюнул чаинку обратно в пиалу и замахал рукой.

Стоило дверям закрыться за политруком, как лицо ротного мгновенно приобрело суровое выражение, он ткнул пальцем в сторону сержанта: ─ Чжоу Пэнфэй, проступок твой тягчайший! Как ты мог…

Не успел Гэ Чжиюн договорить, как дверь окончательно захлопнулась.

Ротный полез в ящик стола и извлек оттуда мятую пачку сигарет.

Разорвав упаковку, он бросил одну сигарету подчиненному.

─ Товарищ командир, это…?

─ Не задавай лишних вопросов, кури давай.

Чжоу Пэнфэй криво усмехнулся.

Замполит велел меня отчитать, а ты угощаешь меня элитным табачком?

Гэ Чжиюн закурил, шаря по карманам в поисках зажигалки.

─ У замполита своя правда. Он кадровый аппаратчик, привык оперировать высокими материями. Мы с тобой люди простые, практики.

─ В работе с новичками одними увещеваниями кашу не сваришь.

─ Ты сегодня… зараза, куда зажигалка задевалась…

Чжоу Пэнфэй поспешно поднес собственное огниво, прикуривая ротному.

Тот довольно кивнул, выражая всем видом: «Молодец, соображаешь».

Выпустив струю дыма, он продолжил:

─ Нынешнее пополнение — народ своенравный, проблемный, с ними сложнее, чем с нами в их годы.

─ В первый же день надо поставить их на место, дать встряску, иначе потом порядок не наведешь.

─ Начало ты положил отличное. Я видел, как у других взводных бунтари сразу носы повесили.

Чжоу Пэнфэй ухмыльнулся: ─ Товарищ ротный, так ведь учусь у лучших.

Гэ Чжиюн самодовольно хмыкнул, указав на него сигаретой:

─ Смотри мне, отнесись к этому призыву со всей душой, не посрами мою честь.

─ Да, кстати, возвращаться будешь — сделай кислую физиономию. Перед политруком видимость надо соблюдать, понял?

─ Есть!

─ Свободен. И зажигалку оставь, я свою опять куда-то задевал.

─ …

С тяжелым вздохом оставив трофей на столе, Чжоу Пэнфэй отдал честь и двинулся к выходу.

Гэ Чжиюн тем временем сгреб зажигалку в карман с грацией человека, проверявшего этот фокус сотни раз.

─ Стоять.

─ Что еще, товарищ ротный? – сержант замер на пороге.

─ У вас в отделении парень из школы боевых искусств есть, да? – стряхивая пепел, бросил Гэ Чжиюн.

─ Точно, Ци Мэн.

─ Ну и как он?

─ Ха, с душком гонора. Заявляет, что хочет с ветеранами силами помериться.

Гэ Чжиюн усмехнулся: ─ Губа не дура. Ничего, обтешется — хорошее железо получится. А кроме него, есть еще кадры?

Чжоу Пэнфэй призадумался: ─ Тот парень, что сегодня из-за лапши скандал устроил — из семьи владельца угольных шахт, батя на «Майбахе» рассиживает.

─ Подозреваю, тяжелее чашки кофе в жизни ничего в руках не держал.

─ Еще один — земляк мой, сообразительностью не блещет. Остальные вроде…

─ Хотя нет, есть один тип. Очень специфический товарищ, я бы сказал, крайне занимательный.

─ Занимательный? И в чем же специфика? – Гэ Чжиюн тут же оживился.

Ему нравились такие экземпляры.

Клонированные солдаты под копирку — скука смертная.

Чжоу Пэнфэй загадочно ухмыльнулся: ─ Товарищ ротный, я хочу понаблюдать за ним. Как только будут результаты — доложу по форме.

─ Ах ты щенок, решил интригу закрутить? Проваливай, да дверь плотней прикрой!

─ Есть!

Оставшись один, Гэ Чжиюн затушил окурок в пепельнице.

Выудил из ящика личный смартфон и открыл мессенджер.

Написав абоненту с ником «Не особо улыбчивая», он отправил серию сообщений:

─ Ты спишь?

─ Поужинала?

─ Любишь домашнюю лапшу?

……

─ Товарищ замполит, я… я считаю, что ни в чем не виноват! Эта лапша была омерзительна!

В коридоре Ли Цзяшэн изливал душу политруку, корча обиженные гримасы.

Би Юань мягким родительским голосом принялся его успокаивать: ─ Ты действительно формально ничего не нарушил, но запомни: армия есть армия, здесь свои порядки.

─ Повара не знали точного времени вашего прибытия, плиты не раскочегарили, вот ужин и вышел простоватым.

─ Если тебе совсем невмоготу, у меня в сейфе осталось пару пачек печенья, зайди после, угощу.

Услышав это, Ли Цзяшэн почувствовал себя гораздо лучше.

Вот это настоящий армейский подход — здесь умеют слушать!

Он благодарно затряс головой: ─ Спасибо, товарищ замполит, я совсем не голоден. По дороге я перекусил бельгийским шоколадом, немецкими копчеными колбасками и американскими…

─ Отставить! – Би Юань почувствовал, как у него начинает подергиваться веко.

Ишь ты, перекус у него — как выставка достижений мирового империализма.

С такими барскими замашками неудивительно, что казенная лапша ему поперек горла встала.

─ Ступай в казарму. Возникнут вопросы — приходи напрямую ко мне. И воспринимай меня не как политрука, а как старшего брата.

─ Слушаюсь, спасибо, товарищ замполит!

Проводив начальство взглядом, Ли Цзяшэн расправил плечи.

Ему казалось, что он наконец-то нашел опору в этом чужом мире.

Впрочем, подобной иллюзией страдал каждый новобранец, которому довелось переброситься парами слов с политруком.

Секрет прост: в незнакомой обстановке любая протянутая рука помощи мгновенно вызывает приток слепой симпатии.

Правда, принимать слова замполита за чистую монету не стоило — хорошего конца это обычно не сулило.

Вернувшись в кубрик с заносчивым видом, Ли Цзяшэн с грохотом шлепнулся на койку и тут же принялся жаловаться:

─ Мы же товарищи по оружию! Вы видели, как меня в столовой прессуют, и хоть бы одна душа заступилась!

Остальные переглянулись, но промолчали.

Зато Ци Мэн хмыкнул с издевкой: ─ Братец, да ты же сам напросился. Кто же за тебя подставляться станет?

─ Я правду говорил! – возмутился Ли Цзяшэн, натолкнувшись на отпор.

─ Мы тут горло сорвали на плацу, добивались обеда, а нам что подсунули?

─ Я в интернете читал, в армии положено шесть блюд, суп и гарнир! Это чистой воды издевательство, проверка на прочность для новобранцев!

─ Я отстаивал наши общие права, вы все должны были поддержать меня!

Ци Мэн лишь покачал головой, решив, что у парня явно не все дома, и продолжать спор не стоило.

Чэнь Саньси счел логику Ли Цзяшэна отчасти здравой, но развивать тему не стал.

Остальные предпочли прикинуться глухонемыми.

И лишь Цинь Фэн сидел с безмятежной улыбкой, слегка поигрывая бровями в сторону Ли Цзяшэна.

Взгляд его словно говорил: «Ну что, братишка, справедливость восторжествовала?»

Ли Цзяшэн вздрогнул.

Он сглотнул слюну и поспешно отвел глаза.

Сам он не мог объяснить почему, но Цинь Фэн внушал ему подсознательный страх.

От этого парня веяло чем-то опасным.

Нечто подобное Ли Цзяшэн ощущал лишь в отцовском офисе, когда общался с ветеранами бизнеса — старыми волками компании.

Вроде бы сидит человек тихо, ничем не выделяется,

но стоит ему задать пару вопросов, как он выворачивает твое прошлое наизнанку.

Продаст тебя с потрохами, да так, что ты еще и спасибо скажешь.

Вот именно такое чувство вызывал у Ли Цзяшэна Цинь Фэн.

Просто мистика какая-то.

Хотя, может, ему и правда мерещится.

В конце концов, по происхождению Цинь Фэн явно не тянул на уровень их семьи.

Ни кругозора, ни масштаба мышления у простого парня быть не могло.

Пока ровесники дальше родного уезда носа не высовывали, Ли Цзяшэн уже испеездил полмира с родителями.

Жизненный опыт таких людей несравним.

В этот момент в коридоре зазвучали шаги.

Чжоу Пэнфэй вернулся в кубрик, неся в руке полиэтиленовый пакет.

Внутри угадывалось нечто формой напоминающее… ком слипшейся лапши.

─ Держи, ─ сержант небрежно бросил сверток на кровать Ли Цзяшэну.

─ В армии нет традиций оставлять еду в тарелках. Свои порции каждый съедает сам.

─ До завтрашнего утра чтобы всё исчезло. Это приказ, обсуждению не подлежит!

Глядя на разбухшую субстанцию в пакете, Ли Цзяшэн побледнел.

В столовой его спас замполит, и он уже решил, что пронесло.

Кто бы мог подумать, что вредный командир подобрал брошенную лапшу и принес её прямо в спальню!

Спорить Ли Цзяшэн больше не осмелился — урок усвоил.

Он покорно кивнул и закинул пакет в тазик под кроватью.

План был прост: дождаться отбоя и во время ночного похода в туалет незаметно выкинуть эту гадость.

Чжоу Пэнфэй хлопнул в ладоши, сгоняя бойцов в кучу: ─ Ну а теперь, до отбоя еще есть время, займемся строевой подготовкой постельного белья. Все сюда!

Уголок армейского быта — заправка коек — святая святых.

Про знаменитые матрасные «кирпичи» слыхали даже те, кто никогда в сапогах не ходил.

Ровные углы, строгие грани — зрелище и впрямь завораживающее.

Цинь Фэн испытывал к этому делу искренний интерес.

Хотя в прошлой жизни его собственный диван вечно напоминал берлогу медведя-шатуна,

ничто не мешало ему приобщиться к высокому искусству армейского постельного оригами.

Он регулярно залипал на короткие видеоролики, посвященные искусству сворачивания одеял.

Правда, привлекали его вовсе не сами простыни, а безумные комментарии в Сети.

Особо запомнился шедевр под названием «Дембель неизбежен».

На фото красовался идеальный белый куб, но на боковой грани красовался логотип какого-то массажного салона.

Что ни говори, а сержанты-старослужащие на вид суровы, но фантазия у них работает исправно.

Тем временем Чжоу Пэнфэй уже приступил к показательным выступлениям.

Поскольку места на койках было мало, он расстелил матрас прямо на полу.

Некоторые бойцы с брезгливыми наклонностями поморщились, но бетонный пол казармы сиял чистотой.

Без лишних слов сержант принялся методично заглаживать складки, попутно объясняя механику процесса.

Толпа новобранцев толпилась вокруг, но половина уже откровенно клевала носом.

Процесс складывания одеяла — штука усыпляющая.

Стоило кому-то зевнуть, как Чжоу Пэнфэй осыпал его порцией здоровой армейской критики.

Цинь Фэн старался вникать, но под конец всё же попал под общую раздачу…

─ Готово!

Вскоре одеяло Чжоу Пэнфэя было аккуратно заправлено.

Четырехугольное, с четкими гранями, оно выглядело так, будто его выложили из кирпичей.

Аккуратное, опрятное и невероятно притягательное – зрелище и впрямь впечатляющее.

─ Командир отделения, до чего же круто!

─ Это одеяло выглядит еще больше как кирпич, чем настоящий кирпич!

─ Товарищ командир, можно потрогать? Ого, оно даже колючее, высший класс!

Складывание армейского одеяла – базовый навык каждого военнослужащего.

По одному лишь безупречно заправленному ложу можно было с уверенностью сказать, что и во всем остальном Чжоу Пэнфэй безупречен.

Губы Чжоу Пэнфэя тронула легкая улыбка, однако он вовсе не собирался купаться в лучах похвалы новобранцев и строго бросил:

─ Нагляделись? А теперь берите свои одеяла и ищите место, где потренироваться – если в кубрике тесно, идите в коридор.

─ Нечего морщиться от грязи, полы в армейских коридорах драят так, что они чище ваших лиц.

И это была вовсе не шутка, Цинь Фэн уже слыхал о подобных порядках.

Полы в армии моют не швабрами, а половыми тряпками.

Стоит прозвучать команде «Общая тревога, лечь!», как все разом, будто выискивая мины, падают пластом на землю и принимаются за работу.

Но и это еще цветочки: швы между кафельными плитками, куда обычной тряпке ни за что не добраться, приходится вычищать зубными щетками…

Тут же новобранцы бросились врассыпную, каждый со своим одеялом в обнимку – искать уголок для тренировок.

Складывание одеяла – вещь хитрая, совсем как яичница с рисом.

Чем проще на вид, тем сложнее на деле: каждая рисинка должна быть отдельно, и при этом в яйце…

С виду заправить армейское одеяло – пара пустяков.

А как берешься сам – сущий кошмар.

Обычно голова подсказывает: «Мда, тут всё понятно, я справлюсь».

Но руки тут же кроют всё трехэтажным матом: «Какого черта, да я же ни черта не умею!»

Не прошло и десяти минут, как новобранцы начали чесать затылки и во все глаза озираться по сторонам.

Конечно, вовсе не затем, чтобы подглядеть чужие успехи.

Куда интереснее было убедиться, что у остальных получается точно такой же кошмар.

Увидев, что криворуких здесь полный кубрик, парни мгновенно успокоились.

По крайней мере, это доказывало: с их собственным умом и ловкостью рук всё в порядке.

Просто само одеяло попалось на редкость упрямое и норовистое.

Тут Цинь Фэн подошел к койке командира отделения и внимательно всё осмотрел.

Вернувшись назад, Чэнь Саньси тут же полюбопытствовал: ─ Цинь Фэн, ты куда это ходил?

─ Изучал детали.

Цинь Фэн улыбнулся – обладая системой, он обладал и абсолютным пониманием.

Стоило присмотреться повнимательнее, и дело пошло бы на лад гораздо быстрее.

─ Ну и как, уловил какую-то хитрость? Есть там особые секреты или подвохи?

Чэнь Саньси трещал без умолку, словно заправский попугай, строча вопросами как из пулемета.

Цинь Фэн никак не ожидал, что этот парень окажется такой болтушкой.

Опасаясь, что из-за этой бесконечной трескотни им обоим достанется от вернувшегося командира, он посоветовал товарищу думать своей головой и полагаться на собственные ощущения.

И что же? Этот дурачок тут же вприпрыжку побежал к чужой койке и принялся щупать одеяло командира.

Сдуру он неосторожно вдавил один из углов внутрь.

Испугавшись до смерти, он засуетился, пытаясь вернуть всё на место.

Но как ни старался, придать прежний вид образцовому углу у него не получалось.

Тем не менее, вскоре Чэнь Саньси радостно прибежал обратно, чтобы поделиться с Цинь Фэном своим открытием:

─ Я понял, я понял! Одеяло командира совсем тоненькое, а наши такие мягкие!

Глядя на эти цирковые номера, Цинь Фэн едва не опешил от удивления.

Да ты с ума сошел, чужое одеяло лапать! Жить надоело, что ли?

Он-то прекрасно знал, насколько ревностно в армии относятся к своим спальным принадлежностям.

─ Чэнь Саньси, ты…

Однако прежде чем Цинь Фэн успел закончить фразу, Ци Мэн тоже сорвался с места и принялся мять командирское одеяло.

Вдобавок испортив и второй угол.

Вернувшись, он авторитетно заявил, что одеяло командира на ощупь заметно жестче.

У Цинь Фэна отвисла челюсть, а веки задергались.

Смельчаки чертовы, подумалось ему.

Вы и вправду не боитесь навлечь на себя гнев командира?

Следом за этим по кубрику прокатилась самая настоящая эпидемия.

Каждый по какой-то необъяснимой причине счел своим долгом подойти и потискать идеальное одеяло.

Наблюдая, как шедевр армейского искусства по очереди подвергается надругательствам, Цинь Фэн чувствовал, как у него нервно дергается глаз.

Плохи дела, добром это не кончится!

А тем временем Ли Цзяшэн, делавший вид, что усердно складывает собственное добро в коридоре, зорко следил за происходящим внутри.

До прибытия в часть он перелопатил кучу информации в интернете.

И прекрасно знал, в чем разница между постелью старослужащего и новобранца.

Изначально он планировал приберечь этот козырь на завтра, чтобы блеснуть перед сослуживцами после похвалы командира.

Кто же знал, что Цинь Фэн испортит весь его грандиозный план!

Ярость в груди Ли Цзяшэна буквально закипела!

Недолго думая, он ворвался внутрь, набросился на злосчастное одеяло обеими руками и от души помял его, вымещая злобу.

Придя к выводу, что интернет не соврал – старые армейские одеяла действительно поддаются формированию намного легче.

Вот только после столь варварского обращения ложе командира превратилось в жалкое зрелище.

Оно напоминало выброшенный на дорогу подгнивший помидор, по которому потоптались все кому не лень – смотреть на это было больно… Цинь Фэн же, ничуть не жадничая, охотно поделился с товарищами маленькими секретами мастерства, до которых додумался сам.

Выслушав его подсказки, новобранцы разом просветлели лицами – словно пелена с глаз спала.

На самом-то деле командир во время показа все эти детали разжевал предельно ясно.

Просто многие в тот момент витали в облаках и прослушали объяснения.

Это как в школе: все приходят на уроки с одинаковыми рюкзаками.

Вот только у одних в головах знания, у других – сплошные видеоигры, а у третьих и вовсе девичьи прелести на уме…

Под чутким руководством Цинь Фэна парни изменили подход к делу и постепенно начали улавливать суть.

Чжоу Пэнфэй, вернувшись из курилки, застыл на пороге от увиденного.

Изначально он планировал позволить этим салагам повозиться самостоятельно, а затем отчитать парочку худших – для профилактики.

Чтобы впредь неповадно было и к порядку относились со всей серьезностью.

Но сейчас все до единого методично выводили ровные грани и углы.

И за что прикажете их отчитывать?

Повода для нагоняя не нашлось!

Конечно, радоваться бы следовало.

Раз они справились, значит, объяснения не прошли даром.

И все же Чжоу Пэнфэя не покидало смутное ощущение, будто чего-то не хватает.

Тут его взгляд упал на собственную койку, и сердце Цинь Фэна ухтилось в пятки.

─ Какого хрена здесь произошло?! – взревел Чжоу Пэнфэй, уставившись на постель, выглядевшую так, будто по ней потопал взвод тяжелой пехоты.

Все новобранцы от страха втянули головы в плечи и старались не дышать.

Медитируя про себя: «Ты меня не видишь, ты меня не видишь».

У Чжоу Пэнфэя дергался глаз, а внутри бушевало пламя.

Служа в армии, со многим можно смириться.

Но покушение на его святая святых – заправленную постель – простить было невозможно.

Это преступление казалось куда более тяжким, чем если бы кто-то позарился на его жену.

Правда, подумав о том, что дурацы-новобранцы могли устроить этот погром по незнанию, в процессе учебы,

он скрипнул зубами, сдержал гнев и принялся заново приводить постель в порядок.

Заметив, что командир обошелся без рукоприкладства, Цинь Фэн мысленно перевел дух.

Пронесло. Чуть на мину не наступили.

Сбросив напряжение, он с новыми силами погрузился в процесс постижения армейского искусства.

Для остальных заправка кровати была изощренной пыткой, но Цинь Фэн умудрялся получать от этого удовольствие.

Спросите почему?

Представьте, что на вашей нынешней работе платят вдесятеро больше, чем вашим коллегам – разве вы не почувствуете азарт и прилив сил?

Как говорится в известной поговорке: трудись в тишине, а потом ошеломи всех!

Конечно, обойти товарищей по призыву никогда не было конечной целью Цинь Фэна.

Он бросил взгляд на идеальную, безупречно выверенную постель командира, и в его глазах вспыхнул азарт!

Перещеголять самого командира отделения!

Вот истинная цель Цинь Фэна.

Пройти по дорожке ветеранов и лишить их всякого простора для маневра!

А в это время сидевший на своей койке Чжоу Пэнфэй вдруг вздрогнул, ощутив спиной чей-то хищный, пронзительный взгляд.

Обернувшись, он никого подозрительного не заметил.

……

Без десяти десять, за десять минут до отбоя.

Умывальник был заполнен новобранцами в шлепках и армейских трусах.

Кто-то чистил зубы, кто-то умывался.

Нашлись и те, кто прямо в нижнем белье ополаскивался под ледяной водой.

Пользуясь паузой водных процедур, паршивые бойцы 4-го отделения снова затянули привычную болтовню.

─ Одного не пойму: мы же сюда Родину защищать пришли, воевать! Какого черта нас учат всякой ерунде?

─ Вот именно! Имея столько свободного времени, научили бы лучше чему-то дельному!

─ Точно-точно! Я в армию шел стрелять и рукопашным владением овладевать, а не одеяла нянчить, как сиделка!

Цинь Фэн как раз вычищал зубы, сплевывая пену.

Он слушал сослуживцев, но в разговор не вмешивался.

Не из-за высокомерия или нелюбви к беседам – просто инцидент этого вечера преподал ему хороший урок.

Армия для него место чужое.

Больше слов – больше ошибок.

Пока досконально не освоился, лучше побольше слушать, смотреть и мотать на ус.

Меньше светись – целее будешь, иначе хорошего конца не жди.

Но всегда находится тот, кто предпочитает плыть против течения.

Верно, наш «богатый наследник» Ли.

Будучи выходцем из элитарной семьи, Ли Цзяшэн с детства впитывал родительские наставления.

Он не только обожал руководить разговором, но и страсть как любил покрасоваться. ─ Эх вы, ничего-то вы не понимаете! Зачем в армии заправляют постели – я как раз кое-что об этом слышал.

─ Серьезно? Ну-ка, поведай! – кто-то с любопытством повернулся к нему.

Ли Цзяшэн слегка задрал подбородок и с невероятно важным видом поднял указательный палец: ─ Во-первых, заправка кровати воспитывает дисциплину и формирует правильный жизненный стиль бойца.

─ Во-вторых… погодите, как там во-вторых? А, во-вторых, это проверка боевой готовности: если солдат способен быстро и безупречно убрать постель, у него вырабатывается чувство острой необходимости действовать без промедления и внимание к деталям.

─ В-третьих, в-третьих… в-третьих, это укрепляет командный дух и чувство причастности…

Цинь Фэн со щеткой во рту покосился на оратора взглядом умалишенного.

Какое там «кое-что слышал»?

Ты же слово в слово зачитываешь статью из поисковика, которую зубрил по дороге!

У этого парня точно не все дома, раз он учит наизусть такую муть?

И действительно, не успел оратор закончить тираду, как Ци Мэн зевнул во весь рот.

Словно зараза, этот зев зеком прошелся по всему ряду.

У умывальников все парни из 4-го отделения разом открыли рты, выдавая мощные зевки.

Дьявол!

Цинь Фэн попытался сдержаться, но нижняя челюсть предательски поползла вниз.

Этот тип обладает поистине гипнотическим талантом!

Не дожидаясь, пока Ли Цзяшэн завершит свою заумную лекцию, бойцы разбрелись по койкам.

Слишком скучно, слушать неинтересно – скорее бы завалиться спать.

В итоге у умывальников остались лишь двое: Цинь Фэн и Ли Цзяшэн.

И хотя между ними было расстояние в три-четыре крана, такая вынужденная «изоляция» заставила Ли Цзяшэна почувствовать себя неуютно.

Даже несмотря на то, что рядом мылись парни из 5-го и 6-го отделений.

Липкое чувство тревоги в груди не исчезало.

Более того, в его глазах утренний жест Цинь Фэна с подачей уксуса

ассоциировался теперь с протиранием ремня йодом – перед тем как отходить нарушителя со вкусом и дезинфекцией.

С этим парнем шутки плохи, мысленно зафиксировал Ли Цзяшэн.

Поспешно собрав туалетные принадлежности в желтый тазик, он решил ретироваться.

Однако при проходе мимо Цинь Фэна прозвучало короткое:

─ Постой-ка.

─ Чего тебе? – Ли Цзяшэн недовольно обернулся, приняв вызывающую позу.

Цинь Фэн лучезарно улыбнулся: ─ Одолжи умывалку.

Верно, у мажора нашлось средство для умывания.

Помимо геля, в арсенале имелись тоник и увлажняющий крем.

Подобные тюбики не относились к числу запрещенных предметов, сдавать их не требовалось.

Цинь Фэн и сам привык использовать пенку, но в суматохе дорог забыл захватить свою.

К тому же за целый день дороги на лице осело столько выхлопных газов и пыли, что обычным мылом смывать их не хотелось.

─ Вот те на… Бери, пользуйся, – с барского плеча разрешил Ли Цзяшэн, не преминув подчеркнуть:

Этот тюбик он приобрел во время поездки во Францию, стоит безумно дорого, в стране такого не достать.

Цинь Фэн с улыбкой кивнул, выдавил порцию геля и вернул флакон.

─ Благодарю.

Затем он принялся возить ладонями по лицу, измазавшись пеной.

Не дав средству толком впитаться, он сунул голову под кран и смыл всё разом.

Глядя на эти варварские манипуляции, Ли Цзяшэн нахмурился, погрузившись в пучину сомнений.

То ли он выразился недостаточно ясно?

То ли глупец не расслышал, что вещь привезена из-за бугра?

Эта крошечная баночка обошлась в несколько десятков баксов, он сам массирует лицо не меньше пяти минут!

А этот смыл пену раньше, чем она успела осесть?

Какое транжирство! Больше не дам!

……

Стоило Цинь Фэну переступить порог кубрика, как прозвучал сигнал отбоя.

Весь корпус постепенно погрузился в царство тьмы.

В коридорах, впрочем, еще долго шлепали по полу чьи-то тапки.

Сквозь темноту доносились недовольные окрики дежурных старослужащих и не самые дружелюбные ругательства.

И все же, предвкушая возможность наконец вытянуть ноги, измученные за день новобранцы чувствовали себя расслабленно.

Конечно, многие – включая Цинь Фэна – еще не подозревали, что в армии отбой вовсе не означает команду «спи до утра».

Потому что в тот момент, когда темнота поглощает свет, для армейской физической подготовки начинается настоящий праздник души…

─ Да ну нет же? ─

В 4-м отделении новобранец за новобранцем помрачнели лицами, приняв совершенно обреченный вид.

Только что Чжоу Пэнфэй неожиданно объявил, что перед отбоем всем предстоит выполнить «три по сто».

Что же скрывалось за этим загадочным термином?

Сотня отжиманий, сотня скручиваний на пресс и сотня приседаний.

Разумеется, порой последнее упражнение заменяли высоким подниманием колен.

А уж в каком порядке комбинировать этот комплекс, всецело зависело от настроения ветерана-командира отделения.

─ Чего расклеились? Чего носы повесили? ─ недовольно фыркнул Чжоу Пэнфэй.

─ Руки-ноги вон какие тощие, плечи хилые, тяжести поднять не можете. Если как следует не тренироваться, случись реальный бой – и автомат в руках не удержите, как воевать-то собраетесь? ─

Автомат?

Стоило Чжоу Пэнфэю произнести заветное слово, словно подобрав ключ к потаенным желаниям,

Как глаза всех новобранцев мгновенно загорелись, и они оживились.

Верно!

Оружие – это же чистая романтика для любого мужчины!

У какого мальчишки в детстве не было дома парочки игрушечных стволов, которые мигали красными огоньками и издавали звуки пиу-пиу?

У Цинь Фэна уж точно были.

Причем не пистолет, а настоящий автомат с двумя ручками, дизайн которого выглядел донельзя круто и стильно.

Можно сказать, что еще когда он ходил в подгузниках, Цинь Фэн слышал всеобщим любимцем среди соседской детворы.

Именно тогда у него впервые зародилась мысль, что когда он вырастет, то обязательно подержит в руках настоящее оружие.

Зернышко, брошенное в детскую душу, постепенно укоренялось и прорастало.

Превращаясь в глубокую страсть к армейской службе и защите родины.

Однако суровая реальность любила подшутить над людьми.

Многие мечтают попасть в армию, но по тем или иным причинам не могут туда пробиться.

Другие же всеми правдами и неправдами избегают службы, но в итоге запросто оказываются в казарме.

Потому-то, получив шанс прикоснуться к боевому оружию, Цинь Фэн испытывал неподдельную радость.

Разумеется, не он один: добрая половина новобранцев отправилась в армию именно ради возможности пострелять.

В детстве тяга к игрушечным ружьям – заложено самой природой.

В зрелые годы любовь к оружию – тем более в крови.

Мужчина есть мужчина, у него всегда найдутся неизъяснимые, глубинные чувства к чему-то прочному и черному.

И этому влечению он верен от начала и до конца.

─ Товарищ командир отделения, мы действительно сможем подержать в руках настоящее оружие? ─

─ Конечно! Но есть одно условие: вы должны беспрекословно слушаться, тренироваться на совесть, и если всё сделаете по моим указаниям, я гарантирую – оружие окажется в руках у каждого! ─

Слова Чжоу Пэнфэя подействовали на новобранцев как успокоительное, заставив их воспрянуть духом еще сильнее.

Даже Ли Цзяшэн преобразился, словно накачавшись адреналином, а его лицо выражало крайнюю степень воодушевления.

Он-то в армию явился исключительно за тем, чтобы научиться стрелять.

Хотя в стране хватало стрелковых клубов, где за определенную плату давали попрактиковаться,

В тех тесных тирах невозможно прочувствовать ни капли настоящего азарта, там разве что оглушительный бабах услышишь.

Цинь Фэн же в этот момент мысленно закатил глаза.

Потому что прекрасно понимал: командир банально вешает лапшу на уши.

Стоит лишь оказаться в войсках, и любой солдат – будь он хоть образцовым бойцом, хоть увальнем – непременно подержит оружие.

И пусть в учебной роте разрешают отстрелять всего пять патронов, стойка с оружием и кроссы с автоматом за спиной здесь в порядке вещей.

Служить в армии и ни разу не прикоснуться к стволу – это всё равно что повару заявить, будто он в глаза не видел половника.

Конечно, в некоторых тыловых или технических подразделениях шансов пострелять выпадает меньше, но изредка взять в руки оружие и сделать несколько выстрелов во время аттестации не составляет труда.

Глядя на всеобщее воодушевление, Чжоу Пэнфэй самодовольно усмехнулся в усы.

Эту зеленую молодежь проведешь на раз-два, поверят во что угодно.

Заметив, однако, что Цинь Фэн остался невозмутим, сержант слегка нахмурил брови.

Словно уловив подвох, Цинь Фэн тут же изобразил на лице восторженную гримасу.

Чжоу Пэнфэй удовлетворенно кивнул, и стоило ему отвести взгляд, как Цинь Фэн сменил выражение лица обратно на невозмутимое – точно по мановению волшебной палочки.

Главный принцип тут прост: раз уж пьеса требует твоего участия, сыграй её без сучка и задоринки…

Вскоре Чжоу Пэнфэй велел всем занимать места и готовиться к отжиманиям.

Хотя пространство в кубрике оказалось небольшим, для отжиманий много места не требовалось.

Часть парней улеглась на полу, остальные устроились прямо на койках.

Личным примером задавая темп, сержант начал отсчет.

Сотня отжиманий для такого ветерана, как Чжоу Пэнфэй, – сущая разминка.

Но для новобранцев, отвыкших от физических нагрузок, это стало настоящим испытанием на выживание.

Позы приняли самые немыслимые и комичные.

Кто-то оттопыривал зад, кто-то выгибал спину, а Чэнь Саньси и вовсе замахал руками, словно бабочка или птенчик, пытающийся взлететь.

К тому же он бормотал себе под нос: «Не могу больше, правда не могу, ну совсем невмоготу…»

Перевалив за четвертый десяток повторений, Цинь Фэн почувствовал усталость в мышцах.

Хотя он в точности копировал технику и манеру исполнения сержанта,

Разницу в физической подготовке невозможно ликвидировать по щелчку пальцев.

И пусть пассивная способность [Тяньсинцзянь] позволяла развиваться быстрее остальных, превратиться в богатыря за один день было выше человеческих сил.

Разумеется, в 4-м отделении нашлись и те, кому отжимания давались легко, помимо самого командира.

─ Трудно что ли отжиматься? Разве не любой дурак справится? ─

Ци Мэн, будучи парнем не слишком массивным, двигался с поразительной легкостью.

Словно поршневой насос, он взлетал и опускался с бешеной скоростью.

Более того, желая покрасоваться, в верхней точке он исполнял популярный нынче трюк с хлопком в ладоши на весу.

Поразив товарищей подобной прытью, он тут же схлопотал увесистый пинок от Чжоу Пэнфэя.

Вдобавок к сотне повторений ему на спину уселся сам сержант, добавив весу.

И Ци Мэн в тот же миг заерзал, как старый осел на мельнице, растеряв всю прыть, а в какой-то момент и вовсе уткнулся носом в пол под тяжестью командира.

Застряв посреди казармы наподобие гигантской черепахи, он не мог сделать ни движения.

─ Отжимаешься – так делай по уставу, какого черта цирк устраиваешь? ─

─ А остальные: кто не тянет, можете передохнуть на согнутых руках, но падать плашмя на пол запрещено! Кто рухнет – сверху еще двадцать раз! ─

Бросив эти слова, Чжоу Пэнфэй наконец слез со спины Ци Мэна.

Освободившись от тяжелой ноши, тот жадно глотнул воздуха, словно выброшенный на берег карп.

Цинь Фэн бросил на него мимолетный взгляд, думая про себя: «Не выделывайся, а то молния шарахнет».

Тем временем Чжоу Пэнфэй, заложив руки за спину, зашагал по казарме, словно неприкаянный призрак.

Применяя метод жребия, он случайным образом выбирал очередную жертву.

Останавливался перед выбранным новобранцем, вытаскивал ногу из тапочки и принимался ею размахивать прямо перед лицом бедняги.

Испытывая, надо полагать, его выдержку и силу воли.

Чтоб тебя черти побрали!

Мало того что после отбоя заставляют заниматься физкультурой – это уже само по себе издёвка,

Так они еще устраивают психотронную атаку с помощью биологического оружия?

Это ж надо додуматься до такого маразма!

Сначала волна удушливого смрада, а следом в лицо летит стопа!

Многие солдаты прямо посреди отжиманий невольно затягивали в легкие ядовитые испарения.

После чего валились на пол в судорогах, точно потравленные дихлофосом тараканы, а у некоторых даже изо рта шла пена.

─ Тьфу, слабаки, ни один толком держаться не умеет! ─

Видя, что большая часть отделения пала в неравном бою, сержант потерял всякий интерес.

Внезапно его взгляд упал на Цинь Фэна, и на губах расплылась ехидная улыбка.

А ну-ка проверим, какова выучка у этого бойца!

Вообще-то Цинь Фэн отжимался не на полу, а на собственной кровати.

Однако даже возвышение не спасло его от коварной ноги командира.

Чжоу Пэнфэй подошел вплотную к койке Цинь Фэна и повторил излюбленный маневр.

Извлек свою пахучую лапу из тапки и задрал её вверх, словно журавль на одной ноге.

Мать твою за ногу!

Глядя на вонючую пятку, занесенную буквально в сантиметре от носа,

Цинь Фэн всерьез подумывал отрубить её и бросить в котел тушить со специями.

Но сейчас ему оставалось лишь задержать дыхание и притвориться, что ничего не происходит.

Ась?

Обнаружив, что Цинь Фэн сохраняет абсолютное спокойствие, Чжоу Пэнфэй неприятно удивился.

Ах так, упираешься? Ну погоди, проверим, надолго ли тебя хватит.

С этими словами он задрал ногу еще выше.

И принялся шевелить большим пальцем ноги в тандеме с соседним.

Способствуя скорейшему распространению удушливого амбре, затаившегося между пальцами.

Лицо Цинь Фэна побагровело, а в мыслях он крыл сержанта последними словами.

Где этот старый хрыч только набрался таких грязных приемчиков!

Но сдаваться так просто он не собирался.

Говоря словами Ци Мэна, он намеревался потягаться с ветераном в упрямстве – посмотрим, кто первый сломается!

Стоило Цинь Фэну отвести голову в сторону, как вонючая лапа тут же следовала за ним.

Мысленно выругавшись, Цинь Фэн с тяжелым вздохом перевел голову в другую сторону.

Но не успел он перевести дыхание, как этот вредный задира снова подсунул мерзкую ногу под самый нос.

Очевидно, сержант решил идти до конца.

Воздух в легких иссякал, лицо Цинь Фэна приобрело лиловатый оттенок.

Вдобавок приходилось продолжать отжимания.

В этот момент Цинь Фэн почувствовал, что достиг предела человеческих возможностей.

─ Всё, больше не могу, сдулся! ─

Стоило ему расслабиться, как чудовищная волна кислого смрада ударила прямо в темя.

Цинь Фэну показалось, будто ему съездили кулаком по носу, а в голове на мгновенье замкнуло.

С глухим стуком он рухнул на матрас, полностью исчерпав силы.

Слезы из-за едкого запаха сами собой навернулись на глаза, а выражение лица отражало вселенскую скорбь: ─ Товарищ… командир… вы когда… мыли ноги в последний раз?.. ─

Чжоу Пэнфэй громко расхохотался, а затем, победоносно вскинув ногу наподобие ковбоя с Дикого Запада, с гордым видом подул на неё.

─ Да пару дней назад мыл… Тьфу ты черт, мать твою, судорогой свело! ─

Глядя на то, как сержант, схватившись за сведенную судорогой икру, запрыгал по казарме манером петуха от дикой боли,

Цинь Фэн улыбнулся, и остальные новобранцы тоже расплылись в злорадных ухмылках.

Так тебе и надо!

Кто просил над нами издеваться, допрыгался?

Получай по заслугам, ори теперь во всё горло!

……

Переведя дух после отжиманий, новобранцы тут же приступили к скручиваниям на пресс.

Правда, на этот раз Чжоу Пэнфэй учел прошлый урок.

Оставив дурацкие фокусы, он принялся строго следить за выполнением упражнения.

Приняв во внимание, что новобранцы еще не адаптировались к армейским нагрузкам,

Он сократил норму с сотни до пятидесяти.

То же самое касалось и приседаний – их количество урезали вдвое.

Но даже при урезанной норме большинство валилось с ног от усталости, а мышцы ныли от боли.

Таковы издержки резкого перехода от сидячего образа жизни к интенсивным тренировкам.

Впрочем, ничего страшного в этом не было.

Армейская методика физподготовки отличалась разумным подходом.

Никто не заставлял новобранцев с первых дней надрываться, нагрузку наращивали постепенно.

Лишь когда организмы привыкнут, требования возрастут.

Потому первая пара дней носила исключительно подготовительный характер, не предполагая запредельных объемов.

……

Ночь повисла над плацем густыми чернилами, усыпанная россыпью звезд.

Яркий лунный свет укутал казармы учебной роты в серебристые мантия.

В кубрике 4-го отделения стоял мощный храп, а новобранцы спали в самых причудливых позах.

Первый выезд из дома, семичасовая поездка на поезде и двухчасовая на автобусе – всё это донельзя измотало каждого.

А «три по сто» перед сном подействовали на бойцов эффективнее любого снотворного.

Повалив и так валившихся с ног парней в глубокий, крепкий сон.

Койка Цинь Фэна располагалась у окна, но сейчас он лежал заложив руки за голову и глядя на звездное небо, погруженный в глубокие раздумья.

Хотя в прошлой жизни он бредил армией,

Мечтать о службе и реально оказаться в строю – две совершенно разные вещи.

Суровая действительность не похожа на телесериалы или романы.

Будни солдата неизменно сопряжены с бесконечными трудностями и пролитым потом.

Глаза продрал – крутись до отбоя.

Глаза закрыл – держи ухо востро.

Именно так выглядели будни абсолютного большинства военнослужащих в мирное время.

Хотя Цинь Фэн прекрасно осознавал справедливость слов о том, что величие кроется в будничности, а подвиг вырастает из рутины,

С доставшейся ему системой он точно не собирался затеряться в серой массе.

Пусть пока он лишь слабая искра, ничего собой не представляющая,

Он верил, что в скором будущем

Эта искра разгорится ярким пламенем и спалит всё вокруг!

исполненный надежд и решимости, Цинь Фэн закрыл глаза с улыбкой на губах.

Однако стоило ему начать погружаться в дрему, как до слуха донесся странный шорох.

Звук напоминал то, как ночная мышь крадет припасы в кладовой.

Насторожившись, Цинь Фэн повернул голову на звук.

При лунном свете он действительно разглядел крупную крысу с фосфоресцирующими зелеными глазищами,

Которая сидела на корточках, жадно уплетая что-то из шуршащего пакета.

Уплетая лакомство, она заливалась горючими слезами и шептала: ─ Как вкусно, как вкусно, а с уксусом-то вообще объеденье… ─

Современный философ профессор Ван Цзинцзэ однажды изрек великую истину.

Еще никому в этом мире не удавалось избежать закона подлости.

Стоит вам произнести ключевые фразы вроде: «Скорее сдохну с голоду», «Скинусь с крыши» или «Ни за что в жизни не притронусь» –

как тут же срабатывает причинно-следственная связь, и расплата в виде звонкой пощечины не заставляет себя ждать.

А таинственная крыса с горящими во тьме глазами, тихонько хомячащая в углу кубрика –

не кто иной, как избалованный комфортом, мнящий себя элитой Ли Цзяшэн.

Строго говоря, в столовой он действительно был слегка голоден.

Хотя лапша баньмянь не пришлась ему по вкусу, до состояния «невозможно проглотить» она всё же не дотягивала.

Иначе это блюдо давно исчезло бы с лица нашей планеты.

Просто у каждого региона своя уникальная кулинарная специфика.

Стоит отметить, что в юные годы многие любят искусственно создавать себе имидж.

Например, Ли Цзяшэн в школьные годы любил заявлять во всеуслышание, что сроду не пробовал уличную еду.

Если кто-то заводил об этом разговор, он делал удивленное лицо, прикидываясь абсолютным невежей.

Исключительно ради того, чтобы подчеркнуть собственную уникальность и избранность.

А между тем ароматную лапшу баньмянь, паровые пельмени «ивовый лист» и рис с утиными ножками он уплетал за обе щеки.

И бессчетное количество раз восхищался: почему на свете существует такая дешевая и вкусная еда!

Но что поделаешь?

На людях статус зарабатываешь себе сам.

Раз уж ты родился в богатой семье…

Точнее, раз ты богат, изволь питаться в ресторанах премиум-класса, заказывать что-то солидное.

Как-никак, сын углемагната! Если одноклассники прознают, что я уминаю утиные ножки в дешевой забегаловке, решат, что я нищий!

Вот и приходилось Ли Цзяшэну годами поддерживать образ преуспевающего эстета.

Даже выкладывая фотоотчеты с прогулок, он тщательно отбирал снимки для сетки из девяти кадров.

Обязательно с геолокацией, желательно указанной на английском – для пущей солидности.

Однако, как справедливо заметил Цинь Фэн, армия способна без лишних церемоний перевоспитать любого капризного привереду.

Устраивать здесь истерики и качать права –

значит гарантированно схлопотать звонкую оплеуху от суровой реальности.

К счастью, Ли Цзяшэн не потерял рассудок окончательно и ради призрачного имиджа не собирался морить себя голодом.

Прошло едва ли десяток секунд, как он в два счета умял оставшуюся с вечера лапшу.

Да так чисто, что не поленился пройтись языком по полиэтиленовому пакету, собирая последние капли бульона.

Он действительно проголодался – зверски, невыносимо.

Не будь этих вечерних нагрузок, он бы еще продержался.

Но после комплекса три по сто организм запросил топлива с удвоенной силой.

Ворочаясь на койке, он не мог сомкнуть глаз, пока в голове навязчивой мелодией крутилось одно: «Перекусить бы чего-нибудь…»

К счастью, после скромной трапезы желудок успокоился.

Но стоило Ли Цзяшэну развернуться, чтобы бесшумно ускользнуть обратно на матрас,

как он нос к носу столкнулся с Цинь Фэном: тот полулежал на постели, подперев голову рукой, и с загадочной улыбкой наблюдал за ним.

В кромешной тьме кубрика, благодаря свету уличного фонаря за окном, отчетливо сияли открытые глаза Цинь Фэна.

Черт! Этот тип все еще не спал!

Ли Цзяшэн почувствовал себя школьником, которого поймали с сигаретой в туалете.

В конце концов, еще в столовой он с пеной у рта доказывал, что эта еда – гадость, и клялся, что умрет с голоду, но не прикоснется к ней.

У Ли Цзяшэна от стыда едва не сводило пальцы на ногах, но, помедлив, он всё же умоляюще приложил палец к губам.

─ Вкусно? – с усмешкой поинтересовался Цинь Фэн.

Ли Цзяшэн криво усмехнулся и сдавленно выдавил: ─ Д-да нормально… сойдет перекусить.

Цинь Фэн покачал головой: ─ Тьфу ты, и зачем было ломать комедию?

Ли Цзяшэн и сам бы с радостью отвесил себе пару оплеух, но из песни слов не выкинешь: ─ Тсс… только никому ни слова!

─ Ладно, мы никому не скажем!

Первое «ладно» произнес Цинь Фэн.

А вот вторая фраза прозвучала уже со стороны соседних коек.

Верно, к этому моменту весь кубрик уже бодрствовал, и лица новобранцев расплылись в широких ухмылках.

Ли Цзяшэна едва не хватил удар: ─ Какого черта! Вы что, не спали?!

Ци Мэн, держась за живот, давился смехом: ─ Да спали мы, пока какая-то крыса не зашуршала пакетом.

─ Ха-ха-ха-ха…

Громкий смех разорчал ночную тишину, заставив смолкнуть даже цикад за окном.

─ Отставить! Тихо в кубрике! Другим отделениям завтра тоже служить, подъем ранний, живо по местам и спать!

─ Ли Цзяшэн, пакет выбрось в урну, иначе набегут насекомые, нажрался – марш под одеяло!

Грозный голос Чжоу Пэнфэя оборвал веселье – судя по всему, командир тоже не сомкнул глаз.

Он специально оставил лапшу в пакете, предчувствуя подобный финал.

Целый день на ногах, а ерепенишься? Посмотрим, как запоешь, когда подступит настоящий голод!

Виновато буркнув что-то в ответ, Ли Цзяшэн уныло поплелся на свое место.

Кубрик снова погрузился в тишину, продержавшуюся ровно две секунды.

А затем по рядам вновь прокатились сдавленные смешки.

Сменившись дружным гоготом.

─ До чего же умора, ха-ха!

─ В столовой нос воротил, а ночью втихаря уплетает!

─ Вылитая крыса, дорвавшаяся до масла, ха-ха-ха!

Слыша эти издевки, Ли Цзяшэн залился краской до самых корней волос.

Ему оставалось лишь спрятать голову под одеяло и тихонько всхлипывать в подушку.

Глядя на то, как Ли Цзяшэн, свернувшись калачиком наподобие страуса, выставил наружу задницу,

Цинь Фэн улыбался – впрочем, всё складывалось наилучшим образом.

Тому, чему не научила школа, научит армия.

По крайней мере, избавиться от привычки перебирать харчами парню точно удалось.

……

Час ночи. Все бойцы 4-го отделения погрузились в глубокий сон.

Биологические часы подняли Чжоу Пэнфэя с постели.

За окном стрекотали цикады, провожая уходящее лето.

Сентябрь принес прохладу, и перепад температур между днем и ночью достигал десятка градусов.

Не обувая тапки, командир бесшумно ступал босыми ногами по ледяной плитке.

Двигался он легко, словно крадущийся кот.

Подойдя к одной из коек, он обнаружил Чэнь Саньси, раскинувшегося звездой.

Из уголка рта парня текла струйка слюны, а одеяло валялось на полу.

Чжоу Пэнфэй с улыбкой покачал головой, поправил руки и ноги новобранца,

поднял одеяло и аккуратно укрыл подчиненного.

Правда, укутывать с головой не стал – лишь прикрыл живот.

Следить за тем, чтобы у бойца был прикрыт живот во сне – привычка, заложенная в крови каждого китайца, иначе к утру обеспечено расстройство желудка.

Обведя взглядом кубрик и созерцая причудливые позы спящих новичков, командир мягко улыбнулся воспоминаниям.

Когда-то давно, в первые дни его собственной службы, точно так же ночью укрывал его старый командир отделения.

Десять лет пролетели одним мгновением.

Он оставил свою юность и пот на этой дорогой сердцу земле.

Вырос из зеленого, ничего не понимающего ростка в раскидистое дерево.

А теперь вот заботится о ком-то, кто точь-в-точь напоминает его самого десятилетней давности.

Ощущение цикличности времени и бега жизни заставило его глубоко вздохнуть.

Десять лет… много ли это для человеческой жизни?

Кто из нынешних новобранцев через десять лет станет таким же, как он?

В глубокой ночи кора головного мозга работает активнее всего, рождая самые разные мысли.

Отрешив ненужные раздумья, Чжоу Пэнфэй стряхнул оцепенение, поправил одеяло еще на одном бойце и направился к следующей койке.

Цинь Фэн спал беспокойно: он любил засыпать на боку, зажав одеяло ногами.

Потому что для него это была самая удобная и безопасная поза.

Почувствовав легкое шевеление постели, Цинь Фэн мгновенно открыл глаза.

Но увидев командира, тут же расслабился.

Вспомнив армейское поверье о ночных обходах.

─ Тсс… –

Чжоу Пэнфэй с улыбкой приложил палец к губам, призывая спать дальше.

Цинь Фэн кивнул и уткнулся носом в подушку, но один глаз продолжал следить за происходящим сквозь щелку.

Для непосвященных ночные похождения командира с одеялом кажутся байкой.

Но столкнувшись с этим лично, понимаешь: всё обстоит совсем не так, как представлялось ему в прошлой жизни.

Это не просто формальный обход для галочки.

Тусклый свет из коридора выхватывал из темноты фигуру Чжоу Пэнфэя.

Движения его были плавными и бережными, будто он ухаживал за младенцами.

К тому же Цинь Фэн заметил, что командир ходит босиком по холодному кафелю.

Исключительно чтобы не разбудить никого лишним стуком каблуков.

В этот момент Цинь Фэн с удивлением осознал, что вспыльчивый командир, способный с легкостью наорать на подчиненных, обладает на редкость нежной душой.

Улыбнувшись про себя, он снова провалился в сон.

На сей раз ему приснился сладкий сон.

Во сне он спасал людей во время крупной аварии.

Ему вручали орден Заслуги первой степени, показывали по телевизору, а родители в первом ряду со слезами на глазах рукоплескали сыну.

Ему пожали руки высокие чины, выражая благодарность…

Сквозь дрему Цинь Фэн не понимал, сколько прошло времени – знал лишь, что выспался на славу.

Как вдруг резкий свет ослепительных ламп полоснул по глазам, сопровождаемый зычным криком:

─ Вы что тут, свиньи недорезанные, уже пол-шестого, а вы дрыхнете?!

─ А ну подъём, кому говорят, вставать!

─ Считаю до трех, кто останется в постели – пеняйте на себя! Три!

Распахнув глаза, Цинь Фэн увидел разъяренного Чжоу Пэнфэя: тот пинками поднимал оставшихся сонь.

Грубым движением сдергивая с них одеяла на пол.

Ничего общего с ночным ангелом-хранителем.

Сонный Цинь Фэн присел на матрасе, почесывая спину и сладко зевая.

У командира что, раздвоение личности?

Признайся честно, ночью в тебя вселился какой-то бес?

Верни нам ночного добряка, умоляю!

─ Цинь Фэн, ты чего уселся, в медитацию ударился? Бегом наводить порядок!

ловко увернувшись от заурядного пинка командира, Цинь Фэн соскочил с койки.

И стоило ему мысленно выдохнуть за удачный маневр,

как коварный Чжоу Пэнфэй отвесил ему увесистый подзатыльник.

─ Еще и уворачиваться вздумал, салага? А ну марш одеваться!

Цинь Фэн потер макушку, с шипением втягивая воздух: мать честная, руки у старых вояк тяжелые…

─ Эх, локти бы покусать за то решение! ─

В казарме Ли Цзяшэн швырнул недобитое одеяло на пол и тяжело вздохнул.

─ О чем жалеешь-то? ─ озадаченно покосился на него Чэнь Саньси.

─ А то и жалею! Насмотрелся сериалов про армию, дурень, вот и поперся сюда добровольцем! ─ лицо Ли Цзяшэна выражало вселенскую скорбь.

Словно служба в армии была величайшей ошибкой за всю его короткую жизнь.

─ Чего ты, неужто из-за невкусной лапши? ─ поддел его усмешкой Ци Мэн.

Ли Цзяшэн злобно зыркнул на соседа: ─ Не умеешь шутить – не открывай рот! Еще хоть раз кто вспомянет про эту проклятую лапшу – кровно обижусь! ─

─ Подумаешь! ─ Ци Мэн демонстративно закатил глаза и отвернулся.

Он в принципе не переваривал таких мажоров.

Вечно ломаются, красуются напоказ, словно боятся, что окружающие забудут о толщине их кошельков.

В этот момент Ли Цзяшэн, уподобившись несчастной героине слезливой драмы, продолжил жалеть себя и причитать:

─ В кино вон парень по имени Сяо Чжуан шел в армию из-за несчастной любви. Выделывался как мог, получал всеобщее уважение и становился писарем при командире роты.

─ А я? Ради чего приперся? Дома жратвы вдоволь, карманных денег на месяц – по несколько тысяч.

─ Спал на импортном латексном матрасе, включал инверторный кондиционер за сто тысяч, одевали-обували по первому слову, кормили с ложечки, а возил меня личный водитель.

─ Отец даже обещал купить мне новую Audi A6 на следующий день рождения, стоило лишь поступить в занюханный коммерческий вуз.

─ И надо ж было моей дурной башке решить, что я самый умный! Променял сладкую жизнь на армейщину, и никакие уговоры не помогли.

Ли Цзяшэн схватился за голову, снедаемый раскаянием: ─ Теперь локти кусаю, так и хочется врезать себе по морде за такое туполобие! ─

Пусть в каждом слове Ли Цзяшэна сквозило бахвальство,

Но нотка сожаления о решении пойти в армию нашла отклик в душах остальных.

Конечно, их собственные условия жизни сильно уступали лиашэновским, да и Майбахов ни у кого не водилось.

Но хотя радости у всех разные, негативные эмоции похожи как две капли воды.

─ Если честно, я тоже понемногу жалею, чувствую себя мазохистом каким-то. ─

─ Точно говоришь, казарма – та же тюрьма, кругом сплошные уставы. ─

─ Сиди прямо, стой ровно. За столом требуют орать во всю глотку и сдавать какие-то виртуальные талоны на жратву. ─

─ Сидел бы сейчас в компьютерном клубе ночи напролет, гонял в контрак, моя золотая эмка, моя огненная винтовка… ─

─ А я бы дома под кондиционером в интернете сидел, укрывшись пледом… ─

─ У меня на облачном диске еще сотня очаровательных преподавательниц пылится… ─

─ О? Нельзя ли… уточнить детали? ─

Волна уныния передавалась от одного к другому, накрывая кубрик с головой.

Даже Чэнь Саньси растерялся, силясь понять, какого черта он вообще сюда приперся.

Первые дни в учебке традиционно считались периодом глубокого разочарования и тоски.

И с течением времени это чувство не уменьшалось, а лишь крепло.

Правда, ближе к середине срока, когда физические нагрузки возрастут,

Солдаты станут падать на койки замертво от усталости, так что на дурные мысли просто не останется сил.

Глядя на еще не рассветсшее, свинцово-серое небо за окном,

И на неподдающееся никаким уговорам одеяло в руках, каждый тяжело вздохнул.

Цинь Фэн же оставался глух к общему унынию, продолжая методично разглаживать углы своего матраса.

На фоне остальных он выглядевший белой вороной.

К тому же во время недавних излияний товарищей он не проронил ни слова.

Что лишь сильнее укрепило новобранцев во мнении, будто за душой у Цинь Фэна скрывается уйма историй.

─ Цинь Фэн, судя по тому, как ты вчера болтал по телефону, на «гражданке» ты пользовался популярностью. Чего тебя вообще в армию занесло? ─

Кто-то не выдержал любопытства и задал прямой вопрос.

Все обитатели 4-го отделения тут же уставились на Цинь Фэна.

Смотром горящих глаз выражая готовность выслушать захватывающую исповедь.

Встретив столь пристальное внимание, Цинь Фэн с досадой опустил руки.

Обсуждать эту тему ему не улыбалось от слова совсем.

Похождениями занимался прежний владелец тела, сам же Цинь Фэн не имел к ним ни малейшего отношения.

К тому же он давным-давно разрубил этот гордиев узел раз и навсегда.

Вчера на расспросы сержанта он ответил дежурной шуткой.

Кто бы мог подумать, что эта братия вновь вернется к скользкой теме.

Верно говорят: возраст уму не помеха, а тяга к сплетням полу не подвластна.

Поэтому он решил отмахнуться первой пришедшей на ум сказочкой.

─ Убегал от любовных долгов. ─

─ От долгов? ─

На лицах окружающих застыло изумление.

Даже Ли Цзяшэн вытаращил глаза.

Подобный ответ явно выходил за рамки жизненного опыта их сверстников.

─ Что за долги такие? Расскажи подробнее! ─ распаленный жаждой скандала Чэнь Саньси тут же подался вперед.

Сохраняя невозмутимый вид, Цинь Фэн продолжил плести небылицы: ─ Месяца четыре назад, в мой день рождения, толпа девчонок сцепилась прямо у школьных ворот, деля право подарить мне подарок. ─

─ Ох ты ж ёлки-палки! Серьезно? ─

─ А то нет. ─

Цинь Фэн с каменным лицом гнул свою линию: ─ Катались по земле, порвали друг другу платья, чуть патрульных не созвали… ─

─ Стойте-стойте! ─

Ци Мэн уцепился за какую-то деталь: ─ Они что, были знакомы? ─

Цинь Фэн кивнул: ─ Еще как. Более того, они были лучшими подругами, которые клялись босиком бегать по лужам и дружить вечно. ─

─ Две из них вообще числились первыми красавицами соседней школы… ─

─ Охренеть… ─

Это восклицание прозвучало мысленно в голове подслушивавшего у дверей Чжоу Пэнфэя.

Сбегав по нужде, он вернулся и застал подчиненных за болтовней вместо застилания кроватей.

Сначала сержант собирался ворваться в кубрик и устроить разнонос.

Но услышав вопрос о причинах поступления Цинь Фэна на службу,

Он вспомнил, как этот хитрый малый вчера уходил от прямого ответа.

И решил сыграть роль лазутчика, притаившись за стенкой.

Новички часто настороженно относятся к командному составу, зато перед ровесниками раскрывают душу нараспашку.

Однако сержант никак не ожидал услышать столь грандиозную причину.

Убегал от любовных долгов?

Какое же завидное оправдание!

Обладая подобными талантами, зачем вообще идти в армию?

Не проще ли открыть курсы сердечных дел и помогать одиноким парням обрести счастье?

Кому густо, а кому пусто.

Такой диковинной причины для службы в армии ему видеть еще не доводилось!

Тем временем новобранцы смотрели на сослуживца взглядом, полным благоговения.

По сравнению с этим байки Ли Цзяшэна про Audi и ежемесячные тысячи карманных расходов выглядели жалкой детской поделкой.

Каков уровень, а?

Первые красавицы школы подрались за право сделать подарок!

Да с таким послужным списком можно тягаться с самим мастером соблазнения!…

Стоит отметить, что многие в таком возрасте отправляются в армию девственниками, не державшими девушку за руку.

При виде проходящей мимо пожилой женщины некоторые краснеют до кончиков ушей.

А тут человек явился в войска, спасаясь от амурных преследований.

Такое им и в страшном сне не приснилось бы.

Ловя на себе полные благоговейного трепета взгляды, Цинь Фэн едва сдерживал нервный тик в уголке глаза.

Такую откровенную чушь придумал – сам бы не поверил, а эти уши развесили!

Прямо сценарий молодежной мелодрамы.

Разве вы не читали бездарных романов о первой любви?

Впрочем, Цинь Фэн их тоже не читал, но о подобной графомании слыхивал.

Конечно, доля сомнения у ребят оставалась, но припомнив, как вчера вечером

Цинь Фэн хладнокровно отшил по телефону полдюжины претенденток,

Они уже не сомневались в его возможностях.

Уровень-то налицо.

Это как с миллиардером: даже если на нем поддельные часы, окружающие всё равно сочтут их настоящими.

Чэнь Саньси проникся богатым романтическим опытом товарища до глубины души.

Ци Мэн с восхищением поднял большой палец, трижды повторив одобрительное словечко.

Один лишь Ли Цзяшэн чувствовал себя как на раскаленной сковородке.

Ухаживая за девушками, он вечно проявлял заботу, выступая этаким идеальным парнем.

Разорялся на праздники, дарил косметику и брендовые сумки.

А в ответ не дождался даже бутылки дешевой воды.

Вместо этого выслушивая: «Твои деньги – это мои деньги, а мои деньги – остаются моими, мужчина обязан тратиться на женщину, и смей повышать на меня голос, даже если я не права»…

В эту секунду Ли Цзяшэн почувствовал себя так, будто ему смачно плеснули в лицо помоями.

Черт побери, мы оба мужики, почему он настолько круче?

Где я, заурядный сын угольного магната, свернул не туда?

В чем моя ошибка?

─ Вы что творите? Вам приказали кровати застилать, а вы языками чешете? ─

Голос Чжоу Пэнфэя прервал идиллию: сержант с мрачным видом зашагал в кубрик.

Компания вмиг приняла деловой вид, с усердием принявшись разглаживать складки на матрасах.

Время от времени новобранцы хмурили брови и сосредоточенно водили пальцами по воздуху.

Изображая предельную занятость – точь-в-точь офисный работник, имитирующий бурную деятельность перед начальством.

─ Застилайте аккуратно, вспомните, чему я учил вчера! ─

─ После завтрака устрою проверку внутреннего порядка, кто не уложится в стандарты – берегитесь! ─

После угрозы сержанта никто не рискнул филонить.

Все дружно вернулись к процессу формирования матрасных шедевров.

Примять, подвернуть, выровнять.

Спустя пятнадцать минут упорного труда взорам предстало нечто, напоминающее кучу собачьих экскрементов.

Тьфу ты, погодите-ка?

Инструкции соблюдали те же, почему же результаты у всех такие уродливые?

Глядя на кошмарные параллелепипеды, бойцам оставалось лишь вздохнуть и разобрать поделки заново.

Моля про себя армейского бога порядка даровать им ловкости поскорее скрутить этот проклятый матрас и избежать гнева командира.

Цинь Фэн уже набил руку, но ради поддержания командного духа намеренно не спешил выделяться.

Услышав заливистый сигнал побуждения к подъему, многие мысленно взвыли.

По уставу подъем назначен на шесть, с какого перепугу поднимать в пять с хвостиком?

С какой стати?

А ни с какой. Армия есть армия.

Здесь всё не так, как в интернете, сериалах или романах.

Никаких крутых разборок с тупым начальством и прочих сказок.

Есть лишь бесконечные застилания матрасов и наведение уставного порядка…

Спустя двадцать минут снизу раздался свисток.

─ Всему личному составу построиться внизу, выходим на утреннюю зарядку! ─

Утреннее построение.

Для всех новобранцев слово это было совершенно новым.

Разумеется, речь шла вовсе не о школьной зарядке.

Подразумевался выход на строевую подготовку.

Как правило, на самом старте службы в учебной роте утреннее построение сводилось к легкой трехкилометровой пробежке в облегченном снаряжении вдобавок к простейшему комплексу физических упражнений.

Подобного армейского жаргона существовало великое множество.

Скажем, «выйти на дорожку» означало отправиться на беговую полосу.

А «повиснуть на турнике» – значит оказаться подвешенным на перекладине.

Что же касается фразы о том, что командир отделения «вызовет тебя на ковер», то здесь подразумевалось, что тебя буквально поднимут на руки и заставят пахать…

Солдаты 4-го отделения беспрекословно затянули ремни, поправили фуражки и поспешили спуститься во двор для построения.

Чжоу Пэнфэй, будучи командиром отделения, разумеется, последовал вниз вместе со всеми.

Вот только облачен он был вовсе не в камуфляж – командир переоделся в повседневную армейскую форму.

В вопросе различия между полевой камуфляжной формой и повседневной многие поначалу путаются.

Если говорить простым языком, камуфляж носят во время повседневных тренировок.

Повседневная же форма предназначена для выходов в город, совещаний и прочих официальных мероприятий.

Нечто вроде разницы между спортивным костюмом и строгим костюмом-тройкой.

Спустившись во двор, новобранцы выстроились в шеренгу, немного подравнялись и под руководством командира роты зашагали к площадке у флагштока.

─ Направо!

─ Прямо!

─ Вольно!

─ Смирно!

После череды команд строй новобранцев обрел некое подобие ровности.

Хотя, по правде говоря, многие в строю по-прежнему стояли вразнобой и тайком совершали лишние движения.

Разумеется, избежать этого было невозможно.

Шел лишь первый день новобранцев в казармах.

Пусть на них уже красовалась военная форма, строго говоря…

В душе они оставались обычными штатскими парнями, лишь облаченными в армейскую оболочку.

Телом они находились в казарме, но мысли их все еще витали где-то на воле.

Гэ Чжиюн встал перед строем и, обведя всех суровым взглядом, громогласно объявил:

─ Сегодня первый официальный день тренировок в учебной роте и самый первый шаг на вашем пути превращения из обычных парней в настоящих солдат!

─ Надевая эту форму, вы берете на себя надежды и ожидания родины и народа.

─ С этой секунды для вас существует лишь одно звание – солдат!

─ А потому помните каждую минуту: служа в Народно-освободительной армии страны Янь, вы обязаны строго дисциплинировать себя. Каждое ваше слово, каждый жест, то, как вы стоите, ходите и сидите – все это олицетворяет облик государства!

От этих слов многие нововобранцы невольно выпятили грудь.

В их затуманенных от недосыпа взглядах промелькнула искра осмысленности.

В конце концов, теперь они представляли лицо целой страны!

В этот момент дежурный по роте подошел к командиру и отдал честь:

─ Товарищ командир роты! Церемония поднятия флага к отправлению готова! Разрешите начать?

─ Начать!

Сразу после этого над плацем раздался чеканный шаг.

Справа впереди показалась коробка ветеранов-командеров; чеканя шаг, они ровным строем приближались к флагштоку.

В самом авангарде с древком флага шагал не кто иной, как командир 4-го отделения Чжоу Пэнфэй.

Обладая самым безупречным строевым шагом среди всех ветеранов, он закономерно стал главным украшением церемонии.

Остальные командиры отделений неотступно следовали за ним, чеканя шаг в ногу.

Движения были едины, а осанка – горда и исполнена величия.

─ Строевым… марш!

Стоило прозвучать команде, как во взглядах Чжоу Пэнфэя и всех остальных ветеранов вспыхнула острая сталь, точно обнаженные клинки.

Вся их сущность преобразилась в мгновение ока: от них повеяло суровой, не терпящей возражений священной угрозой.

Плавный шаг сменился чеканным строевым шагом с высоким подъемом ноги.

Топ!

Кожаные подошвы ударились о бетон, издав звонкий, раскатистый звук.

Все новобранцы в этот момент затаили дыхание, боясь, что громкое дыхание нарушит этот идеальный ритм.

Чжоу Пэнфэй вместе с двумя другими командирами поднялись на постамент и закрепили полотнище у основания троса.

Затем они бережно встряхнули край знамени, убедившись, что оно развернется без заминок.

─ Государственный гимн – играть!

Под величественные звуки музыки, знакомые до боли каждому сердцу страны Янь,

Чжоу Пэнфэй с размаху взмахнул правой рукой.

Яркое алое полотнище взметнулось на ветру, словно пролитая тушь.

Практически в ту же секунду Гэ Чжиюн зычно рявкнул:

─ Смир-рна! Равнение на… флаг!

Внизу у постамента новобранцы вскинули правые руки.

Следуя за командиром, они отдали торжественное приветствие взмывающему ввысь стягу.

─ Вставайте, те, кто не желает…

Лица новобранцев мгновенно сделались суровыми.

Груди выпятились колесом, а спины выпрямились так, будто в них забили черенки от швабр.

Цинь Фэн исключением не стал – его грудь едва не рвала ткань камуфляжной куртки наружу.

Церемонии поднятия флага проводились каждую неделю по понедельникам – от младшей школы до самого выпуска.

Но еще никогда подобные ритуалы не заставляли Цинь Фэна покрываться мурашками и чувствовать, как кровь закипает в жилах.

Флаг оставался прежним, песня звучала та же.

Однако внутреннее состояние каждого в этот момент разительно отличалось от прошлого.

Сложная гамма чувств была дарована им самой этой военной формой.

Раньше мы росли под сенью красных галстуков и под защитой государственного знамени.

Теперь же, облаченные в броню мундиров, мы сами стали теми, кто это знамя оберегает.

Гордость, честь и неведомое прежде чувство долга переполняли сердце каждого новобранца.

Даже Ли Цзяшэн, еще недавно предававшийся унынию и открыто жалевший, что связался с армией,

чувствовал бешеный стук в груди, а его поднятая рука едва заметно дрожала.

Вскоре алый огонь взмыл до самой вершины.

Рассекая воздух, флаг трепетал на ветру, издавая звуки, подобные реву тигра и пению дракона.

Первые лучи утреннего солнца легли на полотнище, заставив золотые нити, вплетенные в алою ткань, заискриться с ослепительным сиянием.

Время в эту секунду словно застыло, замерло, а затем покатилось вспять.

Перед постаментом стояла вовсе не группа полных сил молодых людей.

Там толпились седовласые старцы в потертых зеленых мундирах старого образца и с алыми петлицами на добрых лицах.

─ Поглядите-ка, до чего же прекрасен этот флаг…

─ И правда, красота его пробирает до дрожи, от нее захватывает дух…

─ Братья, кровь наша пролита не зря, мы погибли не напрасно, ха-ха-ха…

─ Юные потомки, если выпадет шанс, побывайте от нашего имени в Запретном городе – говорят, оттуда смотреть на поднятие знамени еще прекраснее…

Переплетение времен, наложение теней и образов.

Многие новобранцы у подножия флагштока, включая Цинь Фэна, неожиданно почувствовали, как защипало глаза.

Тяжелая волна скорби и щемящей тоски затопила души присутствующих.

Каждый знал, откуда взялся этот алый цвет – его обагрила кровь отцов-основателей.

Одни уходят в тень, другие продолжают их путь – и так из века в век будут рождаться новые герои!

В этот миг они салютовали не просто полотнищу, они отдавали дань уважения тем поколениям предков, что отдали за родину самое дорогое.

─ Вольно…

─ Разойдись!

Гэ Чжиюн повторил команду «вольно» дважды.

Первую многие попросту расслышали.

Лишь со вторым окриком бойцы стряхнули с себя наваждение тяжелых эмоций.

Плечи каждого новобранца отныне отягощал невидимый груз.

Это была ответственность, возложенная на них мундиром, и тяжесть звания защитника родины.

Многие именно в этот момент обрели глубокое понимание того, зачем они пришли в армию и каково их истинное предназначение.

Стране нужны солдаты.

А мир на земле невозможен без тех, кто стоит на страже.

Гэ Чжиюн не стал отчитывать новобранцев за то, что те замешкались и не выполнили команду мгновенно.

Напротив, лицо его смягчилось, а на душе стало тепло.

Сильна молодежь – сильна и держава.

В этих юношах он видел надежду и предзнаменование процветающего будущего своей страны.

Оно оправдывало чаяния командира роты, надежды народа и упования павших за родину героев.

Церемония подошла к концу; Гэ Чжиюн вновь напустил на себя суровый вид и зычно скомандовал:

─ Легкий кросс на три километра, направо, бегом марш!

По команде строй, доселе бывший единым целым, распался, точно распущенный шерстяной свитер.

Выстраиваясь по отделениям, бойцы следом за дежурным бросились на беговую дорожку.

Тем не менее многие продолжали то и дело оглядываться назад.

Туда, к флагштоку, где развевалось знамя.

Цинь Фэн оглянулся первым среди всех.

Ему казалось, будто в этом флаге кроется какая-то неведомая магия.

Стоило ему реять в вышине, как тревога в сердцах утихала сама собой.

В этот миг тело Цинь Фэна прошибла дрожь, а взгляд неузнаваемо переменился.

Из громкоговорителя на крыше казармы грянула бодрая, воодушевляющая мелодия – звучал знаменитый «Марш сильной армии»!

─ Слушай, трубы зовут в новый поход!

─ Цель сильной армии ждет нас впереди!

─ Родина ждет, и наш долг – ее защитить!

─ Боевые знамена овеяны славою крови и стали!

─ Воины…

Внутри Цинь Фэна словно взорвался энергетический заряд, всколыхнув кипящую кровь.

Шаг стал чеканным, а взмахи рук – уверенными и сильными.

Словно невидимые руки подталкивали его в спину, заставляя безостановочно рваться вперед.

Пройти сквозь огонь и пламя ради родной земли.

Один раз надев мундир – остаться героем на всю жизнь.

Куда ни брось взгляд – везде земля Янь, и каждая искра света здесь обращается в веру.

С этой минуты Цинь Фэн официально открыл свою армейскую главу, начиная писать собственную легендарную повесть!

…

─ Чэнь Саньси, какого черта ты постель заправил так, будто на нее собака нагадила?

─ Ржешь? Чего уставился, зубы скалишь? Еще раз пасть разинешь – все зубы побью!

─ Если в новом подразделении кто спросит, кто тебя учил койку заправлять – смотри мне, не вздумай сказать, что я! Спросят, кто командир – отвечай, что твой командир в могиле!

Во время проверки казарменного порядка Чжоу Пэнфэй слюной оросил лицо перепуганного Чэнь Саньси.

Остальные бойцы дрожали всем телом, не смея издать ни звука.

Один лишь Цинь Фэн хранил невозмутимый вид, ни капли не страшась происходящего…

Прощай, мама, этой ночью я ухожу в дальнее плаванье.

Не тревожься за меня, в моем распоряжении весла радости и мудрости…

Одеяло за одеялом взмывали в воздух, выписывая в вышине изящную параболу.

А затем с глухим шлепком падали на пол.

В казарме 4-го отделения половина матрасов уже отправилась в самостоятельное плавание по причине излишнего свободолюбия.

Всего лишь за то, что их внешний вид не дотянул до идеальных стандартов Чжоу Пэнфэя.

Сначала последовала громогласная отповедь, а затем спальные принадлежности обрели способность летать.

Остальные новобранцы, чью очередь еще не проверили, стояли ни живы ни мертвы, охваченные суеверным ужасом.

Потому что предугадать следующий шаг командира не представлялось возможным.

Тем временем Чжоу Пэнфэй уже дошагал до кровати Ци Мэна.

Окинув взглядом его «собачью лежку», он оскалился в улыбке.

Ци Мэн сглотнул и с неловкой миной выдавил из себя ответную ухмылку.

После чего Чжоу Пэнфэй молча подхватил его матрас и вышел за дверь.

Вернулся он с пустыми руками.

У Ци Мэна отвисла челюсть, глаза полезли на лоб.

─ Командир, мое одеяло…

─ В туалете.

Сухой ответ Чжоу Пэнфэя поверг всех присутствующих в пучины шока.

Сбросить со второго этажа – это еще полбеды, но отправить постель в сортир?

Это же не швабра и не подгузник в конце концов!

Если оно там чем-нибудь испачкается, как потом в неё ложиться?!

Чжоу Пэнфэй не собирался вдаваться в долгие объяснения, да ему и не хотелось тратить слова.

Он-то полагал, что хуже матраса Чэнь Саньси ничего на свете не существует, но нашелся экземпляр еще унылее.

Честное слово, Чжоу Пэнфэй сумел бы сложить постель лучше даже собственными ногами.

Добравшись наконец до койки Ли Цзяшэна, Чжоу Пэнфэй слегка приподнял брови от неожиданности.

Пусть этот мажор и отличался излишней суетливостью и хвастовством,

но заправлено у него было вполне сносно – по крайней мере, на голову выше остальных.

─ Ну, хоть на что-то похоже, хотя углы заглажены не до конца, кант завален, да и форма слегка перекошена…

─ Благодарю за похвалу, товарищ командир! В следующий раз я справлюсь еще лучше!

Ли Цзяшэн задрал подбородок, победоносно оглянувшись по сторонам.

Вылитый Ван Юшэн из сериала «Меч», когда тот корчил из себя важную птицу.

На самом деле, еще до призыва он нарочно отыскал в сети обучающие ролики и тренировался дома.

Цель преследовалась вполне очевидная: выделиться с первых же шагов и оставить остальных далеко позади.

Заслужить расположение командира роты, да что там – самого ротного, и пойти в армии в гору.

Ли Цзяшэн был наслышан, что армейское начальство питает слабость к солдатам с безупречным бытом.

Завоюй звание отличника боевой и бытовой подготовки – глядишь, командир еще позовет вечерком покурить в туалет.

Сам Ли Цзяшэн отнюдь не курил, но служба есть служба, тут надо вливаться в коллектив.

Начальство дымит, а ты стоишь в сторонке? Как тогда стать своим парнем?

Да и разве дело было в самом курении?

Ноу-ноу-ноу~

Его манила картина того, как он возвращается в кубрик, а остальные завистливо втягивают носами табачный дымок.

Это моральное удовлетворение значило для него куда больше любых материальных благ.

И пока он в мыслях уже выбирал, какими пальцами – левой или правой рукой – зажимать сигарету, когда командир предложит прикурить,

Вжух!

Какой-то предмет промелькнул перед глазами.

Ли Цзяшэн резко повернул голову и обомлел.

Его собственное драгоценное одеяло летело в раскрытое окно прямо на коридор.

Прищурившись, Чжоу Пэнфэй с усмешкой произнес: ─ Извини, братец. Хоть ты и свернул лучше остальных, в моих глазах это всё та же куча дерьма!

─ Снова неуд, отмена обеденного перерыва!

Ли Цзяшэн остолбенел, лицо его приобрело отчетливый зеленоватый оттенок.

Неужто к быту новобранцев здесь предъявляют столь заоблачные требования?

Он же лично проверял себя по видеоинструкциям, а фотографии даже выкладывал на форум.

И все комментаторы дружно ставили ему лайки и поднимали пальцы вверх.

Один отслуживший ветеран даже оставил совет: продолжай в том же духе, офицерские погоны у тебя в кармане.

Значит, дело не в нем, а в чрезмерной придирчивости Чжоу Пэнфэя? – мелькнула утешительная мысль.

Наверное, в каком-нибудь другом отделении этот матрас сочли бы за эталон.

Успокоив себя этой мыслью, Ли Цзяшэн немного воспрянул духом.

Тем более что постель выбросили всего лишь в коридор.

А не сбросили с этажа и уж тем более не унесли в сортир.

Значит, доказывал он себе, на данный момент его бытовые навыки всё равно остаются лучшими во всем 4-м отделении!

Подпитываемый теорией победы над здравым смыслом, Ли Цзяшэн вновь почувствовал себя на высоте.

Но продлилось это торжество ровно секунду.

─ Отлично, просто великолепно! – раздался над ухом голос командира.

Повернув голову, Ли Цзяшэн увидел, что командир остановился возле койки Цинь Фэна и благосклонно кивает.

А взглянув на постель соперника, он заметил, что у того и вправду всё выглядит чуть аккуратнее.

Да чтоб тебя! Опять этот выскочка его обошел!

Он что, специально родился на свет, чтобы портить ему жизнь?

А тем временем Чжоу Пэнфэй любовался делом рук Цинь Фэна, и чем дольше смотрел, тем больше оставался доволен.

─ Сразу видно – старался, уголки выведены чисто, кант ровненький. Но…

Шмяк!

Чжоу Пэнфэй без церемоний раздернул идеальный матрас и с размаху швырнул его на пол.

Словно выбросил испачканную соплями бумажную салфетку.

Цинь Фэн едва не лишился дар речи.

Это еще что за фокусы?

Прекрасно ведь всё сделал, и всё равно в грязь?

Словно угадав его мысли, Чжоу Пэнфэй похлопал опешившего солдата по плечу: ─ Во-первых, чтоб не задирал нос.

─ А во-вторых, у всех матрасы полетели на пол, а твой остался бы лежать? Справедливо разве?

─ …

У Цинь Фэна не нашлось слов.

Железная логика, против не попрешь.

Сделал плохо – летишь вниз вместе с матрасом, получаешь нагоняй для профилактики.

Сделал отлично – все равно летишь вниз, чтоб корона не жла.

А главное – «раз болеет один, ставят укол всему взводу» во всей красе!

Проводив взглядом валяющуюся на полу постель, Цинь Фэн молча покачал головой.

Похоже, армейская проверка быта вовсе не опирается на фиксированные стандарты – здесь во главу угла поставлено чистое настроение командира…

Чего он пока не понимал, так это того, что Чжоу Пэнфэй пекся не о личных успехах отдельных бойцов, а о боеспособности всего коллектива.

Толк от одного-двух выскочек при условии, что остальные барахтаются в грязи, равен нулю.

Именно поэтому Чжоу Пэнфэй намеревался вылепить из кого-то заместителя командира отделения.

Возложить груз ответственности на чужие плечи – пусть этот лидер тащит за собой остальных.

Смеешь останавливаться?

Тогда извини, командир готов пройтись по тебе кнутом.

Глянув на часы, Чжоу Пэнфэй рявкнул командным голосом: ─ Даю минуту на то, чтобы собрать матрасы, а затем быстро на короткое совещание, поживее!

Солдаты бросились из казармы подбирать свои пожитки.

Ци Мэн, опасаясь за сохранность постели, со спринтерской скоростью рванул прямиком в туалет.

Ли Цзяшэн отделался легким испугом и с самодовольной улыбкой подобрал матрас прямо в коридоре.

Но заметив, что Цинь Фэн даже не сдвинулся с места и просто подобрал свое ложе легким движением спины, у него вновь задергался глаз.

Этот Цинь Фэн перед отправкой в часть наверняка тайком штудировал те же видеоролики, что и он!

Иначе с чего бы его матрасу выглядеть настолько безупречно?

Точно, всё так и было!

Списав собственную неудачу на тайную подготовку соперника, Ли Цзяшэн слегка успокоил свое уязвленное самолюбие.

А вот Цинь Фэн пребывал далеко не в лучшем расположении духа.

Он-то наивно полагал, что с багажом знаний из прошлой жизни и поддержкой системы

сумеет играючи раскусить все армейские хитрости.

Но суровая реальность показала: старые служаки играют без всяких правил.

Словно в той басне: берешь палочки, думаешь – сядешь ужинать, а тебя отправляют в уборную, да еще возвращаются с парочкой жареных уток впридачу.

Никакой логики, никаких закономерностей.

Удар справа, тычок слева – сплошная неразбериха, к которой невозможно подготовиться.

Похоже, придется отыскать какого-нибудь добровольца, который проверит на себе все эти минные поля.

Только где ж его сыскать?

Нужен кто-то тщеславный, любящий покрасоваться.

Тот самый тип, которого продадут, а он еще и улыбнется, помогая пересчитывать выручку.

На губах Цинь Фэна расцвела загадочная улыбка – кажется, подходящая кандидатура как раз маячила на горизонте…

Отыскав свои матрасы и одеяла, парни бросились обратно в казарму.

Кое у кого к постельному белью намертво прилипли травинки, а к чьему-то – опавшие листья.

Лишь Ци Мэн держался особняком: его матрас явно насквозь пропитался какой-то жидкостью с заметным пятном.

Заметив, как он осторожно поднес влажный участок к самому носу и принюхался,

Цинь Фэн скривился с таким выражением крайнего брезгливости, в котором легко угадывался мем с пожилым мужчиной, разглядывающим смартфон в вагоне метро.

─ Сильно разит? Воняет? – не удержался от любопытства подбежавший Чэнь Саньси.

─ Ничем не пахнет.

─ Серьезно?

─ Не веришь – понюхай сам.

С этими словами Ци Мэн тут же ткнул влажным углом матраса прямо в нос Чэнь Саньси.

─ Тьфу ты! Врёшь, вонища невыносимая! – Чэнь Саньси зажал нос и, испуганно шарахнувшись назад, отпрыгнул на добрый шаг.

─ Ха-ха-ха, а ты ведь и впрямь поверил! – довольный удачным розыгрышем Ци Мэн залился самым счастливым смехом.

─ Ржешь, паскуда? Радостно тебе? В сортире ночевать захотел, герой хренов? –

Чжоу Пэнфэй отвесил ему увесистый пинок, и Ци Мэн тут же присмирел, схватившись за ушибленный зад.

Увидев, как Ци Мэн схлопотал за свое озорство, Чэнь Саньси не удержался и звонко захихикал.

И тут сработал классический армейский закон земляка.

Его собственный тыл украсил отпечаток сорок второго размера.

Стоило каждому получить по заслугам, как в помещении воцарилась почтительная тишина.

Чжоу Пэнфэй окинул обоих суровым взглядом и глянул на часы.

Без четверти восемь – времени в обрез, но вполне достаточно.

Он велел бойцам притащить табуреты, усесться поближе и холодно произнес:

─ Обсудим одно дело. Сейчас нам предстоит выбрать заместителя командира отделения. Кто чувствует в себе силы вытянуть эту ношу – выходите вперед, предлагайте свои кандидатуры.

Речь Чжоу Пэнфэя была предельно лаконична, без единого лишнего слова – образец подлинного армейского стиля.

Тем не менее даже это короткое заявление вызвало легкое волнение в рядах 4-го отделения.

О том, что в учебке выбирают замкома, слыхали многие.

На заре реформ в учебных подразделениях полагались и командир, и замком – причем оба из числа ветеранов.

Однако позже систему упростили, оставив лишь должность командира отделения.

Кандидатуру же заместителя теперь выбирали исключительно из новобранцев.

─ Кто-нибудь хочет попробовать свои силы и себя испытать?

Едва голос Чжоу Пэнфэя умолк, как Ли Цзяшэн подскочил на месте, словно пружина.

─ Докладываю командиру! Я хочу стать замкома. Если изберете меня, я поведу всех за собой…

Чжоу Пэнфэй вскинул руку, останавливая его. Слушать бахвальство этого паренька ему не улыбалось.

Черт побери, в каждом предложении упоминает свои богатства – тошно слушать.

─ Ли Цзяшэн – раз. Есть еще желающие?

Он перевел взгляд на Ци Мэна: ─ Ци Мэн, у тебя какие соображения?

Ци Мэн смущенно поднялся, озираясь по сторонам.

─ Я… справлюсь ли?

─ Не попробуешь – не узнаешь.

─ Э-э, пожалуй, я лучше воздержусь.

Бросив взгляд на собственный сырой матрас, Ци Мэн решил, что до этой должности он явно не дорос.

Пусть в физической подготовке он не уступит никому и готов тягаться со старослужащими,

но в вопросах наведения порядка и поддержания дисциплины он был полным нулем.

Чжоу Пэнфэй не стал давить – у каждого свои резоны.

Чэнь Саньси тоже не прочь был попытать счастья, но командир демонстративно обошел его вниманием.

─ Желающие еще есть?

Обводя бойцов взглядом, Чжоу Пэнфэй задержался на Цинь Фэне.

Взгляд его прямо-таки кричал: «Я в тебе не сомневаюсь, поднимайся давай».

И на то, чтобы выделить именно Цинь Фэна на роль заместителя, у командира имелись веские причины.

Пусть этот парень на гражданке и пользовался слишком уж буным успехом у противоположного пола, легкомыслия или суеты в нем не наблюдалось.

Напротив, он излучал редкую для его лет основательность.

В особенности это проявилось во время вчерашнего знакомства: остальные новобранцы тушевались, робели или бахвалились,

и лишь Цинь Фэн держался совершенно естественно и уверенно.

Мало того, что он остроумно парировал выпады самого Чжоу Пэнфэя, так еще и сделал это не вызывая раздражения.

Вдобавок он сумел оживить атмосферу в коллективе.

Высокий эмоциональный интеллект и легкость в общении –

так охарактеризовал Цинь Фэна командир, и неудивительно, что тот пользовался успехом у женщин.

Конечно, это было лишь во-первых.

Уровень подготовки внутренних помещений у Цинь Фэна был лучшим в отделении.

В армии ходит крылатая фраза: замком отвечает за порядок кругом.

Главная обязанность заместителя командира – отвечать за чистоту и дисциплину в отделении, помогая командиру в повседневных делах.

Поэтому, с какой стороны ни посмотри, Цинь Фэн подходил на роль замкома лучше всех остальных. Без вариантов.

Но как бы Чжоу Пэнфэй ни пытался «передать сигнал азбукой Морзе», этот парень упорно прикидывался слепым и не спешил проявлять инициативу.

Раз так, придется брать инициативу в свои руки.

─ Цинь Фэн, койку ты застилаешь отлично, не хочешь попробовать себя?

Цинь Фэн прекрасно понимал, что командир метит его в замы, но в его планы это вовсе не входило.

─ Товарищ командир, считаю, что моих нынешних навыков недостаточно для столь ответственной должности, не стоит мне брать на себя лишнего.

Чжоу Пэнфэй нахмурился – неужто парень отказывается?

Мягко убеждая, он продолжил гнуть свою линию: ─ Цинь Фэн, это же твой первый шанс в армии! Умение можно наработать со временем, все ведь начинают с нуля.

Цинь Фэн вновь ответил отказом: ─ Командир, я по-прежнему уверен, что не потяну эту ношу.

Он повернулся к Ли Цзяшэну: ─ К тому же, полагаю, товарищ Ли Цзяшэн подходит на пост замкома куда лучше – у него дома свои золотые прииски.

У Чжоу Пэнфэя нервно задергался глаз.

Ты даже отговорку искать не стал, просто ляпнул первое попавшееся.

Ли Цзяшэн такого выдвижения от Цинь Фэна явно не ожидал.

До сих пор он видел в нем едва ли не главного соперника.

В конце концов, во всем 4-м отделении лишь Цинь Фэн мог составить ему конкуренцию в деле застилания коек.

Но теперь этот парень не только самоустранился, но и проталкивает его на должность замкома.

Отлично!

Хоть ума хватило вовремя сориентироваться!

Однако Ли Цзяшэн не ведал, что Цинь Фэн не просто сошел с дистанции – ему была пресна сама эта затея.

Прежде всего, должность замкома – чисто номинальная.

Срок ее службы ограничен трехмесячным периодом учебки.

После распределения по частям на тебя никто и не глянет.

Справился хорошо – так и положено по долгу службы.

Сплоховал или допустил промах – становишься козлом отпущения.

Кроме того, замкома обязан действовать в тандеме с командиром, мастерски принимая каждый пас.

Цинь Фэн же только прибыл в часть и еще многого не понимал.

Ловить все пасы командира он пока не умел.

К тому же характер у Чжоу Пэнфэя был с двойным дном, а изощренных методик воспитания – вагон и маленькая тележка.

Это подтверждалось и тем, как он устроил цирк со сбором мисок в столовой и «дрессировкой» Ли Цзяшэна в ночной вылазке,

и выходкой с выброшенным на пол матрасом, чтобы боец не зазнавался.

Что же до причин отказа, озвученных Цинь Фэном, то в них содержалась изрядная доля правды.

С нынешним багажом знаний завоевать авторитет среди сослуживцев ему было бы непросто.

Поэтому вместо того, чтобы брать на себя неблагодарную роль заместителя,

Цинь Фэн предпочитал сосредоточиться на тренировках и проявить себя на других направлениях.

Пусть всю эту головную боль с интригами разгребает Ли Цзяшэн.

Молодым везде у нас дорога, пусть проявляют себя.

─ Командир, я считаю, Цинь Фэн абсолютно прав! – тут же приосанился Ли Цзяшэн.

─ Я в школе работал старостой класса, да и на совещаниях в отцовской фирме присутствовал не раз, опыта управления людьми у меня хоть отбавляй.

─ К тому же я проштудировал «Путь волка» и «Гуй Гуцзы», мое стратегическое мышление на голову выше, чем у остальных.

─ Если вы выберете меня замкома, я непременно помогу вам привести 4-е отделение к светлому будущему…

У Чжоу Пэнфэя задергался второй глаз – ему нестерпимо захотелось заткнуть этому хвастуну рот грязным носком.

Игнорируя Ли Цзяшэна, он в упор глянул на Цинь Фэна:

─ Цинь Фэн, ты серьезно не хочешь стать заместителем?

─ Подумай сам, многие бы душу отдали за эту возможность, это же колоссальная честь! Если тебя утвердят…

Перед лицом словоохотливого Чжоу Пэнфэя, напоминавшего страхового агента,

Цинь Фэн сохранял олимпийское спокойствие, отвечая ровным тоном:

─ Командир, я ценю ваше доверие, но моих сил пока не хватит на такую должность.

─ К тому же, раз у нас есть столь выдающийся товарищ, как Ли Цзяшэн, мне ли лезть со своим уставом в чужой монастырь.

─ В конце концов, человек читал «Путь волка», да и «Майбах» у него в семье самый настоящий.

Тут Чэнь Саньси толкнул локтем Ци Мэна и шепотом осведомился:

─ Ци Мэн, а Майбах – это что за зверь такой?

─ Деревня ты непросвещенная, даже этого не знаешь. Это марка кофе.

─ Кофе? Ты пробовал?

─ Конечно пробовал, чашка стоит за тридцать юаней, мало того что гадость редкая, так еще и стоит бешеных денег…

Твою мать!

Вы, придурки, кажется, путаете его со «Старбаксом»!

«Майбах» – это же самый элитный и роскошный седан «Мерседес-Бенц»!

Машина за несколько миллионов, а вы ее с кофе сравнили, с вас станется!

Ли Цзяшэн взвыл про себя от отчаяния, но вслух высказаться не посмел.

Чжоу Пэнфэй с досадой вздохнул.

Этот Цинь Фэн изворотлив, как угрь в масле.

Раз он уперся до такой степени, ломать его через колено не имело смысла.

То ли парень и впрямь ничего не понимал, то ли амбиции его простирались гораздо дальше и эту мелкую должность он просто презирал.

Насильно мил не будешь, а раз Цинь Фэн категорически против, заставлять его силой командир не мог.

Пришлось выбирать из того, что было – брать хоть кого-нибудь из оставшихся.

─ Ли Цзяшэн, сразу предупреждаю: твое назначение – временное. Если накосячишь, в два счета сниму с должности!

─ Не извольте сомневаться, командир, я справлюсь!

Ли Цзяшэн гордо выпятил грудь, источая уверенность.

В школе он командовал доброй сотней учеников, неужто с девятью парнями не сладит?

Не говоря о каком-то замкоме, назначь его хоть ротным, он бы и там не сплоховал.

Первый шаг в армейской карьере сделан так легко, дальше дело пойдет как по маслу.

Вот выдадут на выходных телефоны, он непременно позвонит домой и похвастается перед родными и друзьями.

Правда, в самом 4-м отделении, помимо ликующего Ли Цзяшэна, все остальные хранили ледяное молчание.

Причина была донельзя простой.

В учебных заведениях старост и классных активистов обычно не жаловали.

Будучи любимчиками учителей и знатными стукачами, они мало у кого вызывали симпатию.

И пусть армия жила по совсем другим законам, суть человеческих отношений оставалась прежней.

К тому же в век интернета многие прекрасно знали, что должность замкома новобранцев – синекура временная.

Все полномочия даются лишь с подачи командира, а сама по себе она не стоит ломаного гроша.

Есть настроение – назовут тебя замкома.

Нет настроения – кто ты такой?

Вот почему всерьез новоявленного «командира» никто из сослуживцев не воспринимал.

Зато скромность и сдержанность Цинь Фэна, его готовность уступить дорогу товарищу и благородные манеры снискали всеобщую симпатию.

С одной стороны – бахвалящийся мажор, у которого на языке лишь фамильные богатства.

С другой – скромный, компанейский парень без тени снобизма, выполняющий любую работу на совесть.

Любой здравомыслящий человек без колебаний выберет второго.

─ Ладно, строиться во дворе, на утреннюю тренировку шагом марш!

По команде Чжоу Пэнфэя бойцы в мгновение ока побросали табуреты на места.

На ходу затягивая ремни, они бросились к выходу.

Цинь Фэн уже дошел до лестничной клетки, когда его окликнули.

Обернувшись, он увидел семенящего позади Ли Цзяшэна.

─ Есть дело? – бросил он через плечо.

─ Замкома желает сказать тебе пару слов, – откашлявшись, Ли Цзяшэн попытался принять начальственный вид. ─ Кхе-кхе… Ты неплохо проявил себя в казарме, поддержав мою кандидатуру, я это ценю. Глаз у тебя наметанный.

─ Выпадет оказия – я замолвлю за тебя словечко, не сомневайся.

─ И еще: замкома рассчитывает на твою поддержку в выполнении указаний командира, давай вместе прославлять наше славное 4-е отделение…

Цинь Фэн усмехнулся.

А парень быстро входит в роль.

Видать, на гражданке у него был богатый опыт подобной показухи.

─ Хорошо, старайся. Я и командир – мы оба в тебя верим.

С этими словами Цинь Фэн непринужденно похлопал его по плечу и зашагал вниз по лестнице.

Движения его были настолько естественными, будто он был старшим по званию.

Ли Цзяшэн по инерции кивнул в ответ, но секунду спустя лицо его окаменело.

Стоп…

Это еще что за фраза: «Я и командир – мы оба в тебя верим»?

В смысле? Так кто из нас здесь начальник штаба?

─ Кругом!

─ Смирно!

─ Вольно…

На плацу новобранцы 4-го отделения занимались строевой подготовкой.

Строевая подготовка заключалась в том, чтобы по команде начальства молниеносно принимать правильное положение.

Вольно, смирно, равнение направо, налево и так далее.

Всё это большинству было знакомо ещё по школьным и институтским урокам начальной военной подготовки.

Вот только в отличие от показушных занятий на гражданке, в армии строевая муштра отличалась куда более суровой строгостью.

─ Равнясь, смир… но!

Чэнь Саньси чуть замешкался, возвращая голову в исходное положение, за что тут же удостоился разноса от Ци Мэна, который влетел в него со злобной отповедью.

Поток отборных ругательств обрушился на Чэнь Саньси, едва не лишив того дара речи.

Разумеется, земляку поблажек делать никто не собирался.

Ци Мэн обвёл строй тяжёлым взглядом и рявкнул:

─ Даже элементарное движение по команде, с которым справился бы детсадовец, выполнить не можете! Вы что тут, все поголовно дуболомы?

─ Про тупиц, которые путают право и лево, косячат в движениях и тормозят на ходу, я вообще молчу.

─ Но с этой секунды – кто еще попадется мне на глаза, сразу отжимается десять раз!

Бойцы внутренне сжались, и без того натянутые нервы зазвенели с новой силой.

─ Напра… во!

По команде все дружно перенесли вес на правые каблуки.

Упор на правый каблук и носок левой стопы – поворот корпуса на девяносто градусов вправо.

Затем левая нога коротким движением приставилась к правой с отчётливым щелчком.

Так, сойдет, придраться не к чему.

Ци Мэн сохранял каменное лицо и продолжил командовать.

─ Полповорота напра… во!

Строй синхронно повернулся на сорок пять градусов вправо.

Четыре или пять команд подряд прошли без сучка и задоринки.

Тогда Ци Мэн решил поднять планку.

Сначала он быстро и чётко отдал несколько приказов подряд, а затем внезапно резко затормозил.

─ Нале…

Ци Мэн нарочно растянул гласную.

Но слово «во» еще не сорвалось с губ, как Чэнь Саньси и еще двое новобранцев опередили события и уже крутанулись.

─ Вы что творите, мать вашу? Кто вам разрешал двигаться?

─ Что я только что говорил? Среагировать можно только после того, как команда прозвучала полностью!

─ У вас уши отсохли или мозги отросли? Упали, десять отжиманий!

Троица с кислыми минми рухнула на землю и принялась пыхтеть.

Цинь Фэн бросил косой взгляд и сразу смекнул: командир отделения решил устроить провокацию.

Вообще-то в армейской подготовке это был довольно ходовой прием.

Сначала непрерывный каскад быстрых команд загоняет нервную систему бойцов в режим предельного напряжения, не оставляя времени на раздумья.

А потом следует резкое замедление темпа – ловля на живца в чистом виде.

Это как на некоторых международных соревнованиях.

Из-за колоссального нервного напряжения атлеты срываются со старта еще до того, как стихнет команда «внимание».

Механизм условного рефлекса, за который отвечают нервы, а не голова.

Поэтому не попасться на удочку – задача не из легких.

Конечно, цель Ци Мэна заключалась в том, чтобы через перманентные наказания превратить команды в мышечную память.

В тот момент, когда эта память закрепится, даже во сне…

При звуке команды «смирно» тело среагирует раньше, чем проснется мозг.

В мирное время кто-то может счесть это избыточной паранойей.

Подумаешь, задержка в полсекунды, какая трагедия?

Но в боевых условиях вопль «ложись» спасает сотни жизней.

Тем временем Ци Мэн принялся тасовать быстрые и медленные команды, отчего у всех пошла кругом голова.

─ Налево, направо, направо, кругом, смирно, воль…

Внезапно Ци Мэн беззвучно изобразил губами «вольно», не издав ни звука.

Этот грязный прием крысы в погонах едва не выкосил все 4-е отделение.

Поскольку последнее движение все выполняли лицом к командиру,

желание выслужиться и угадать команду заставило каждого вперить глаза ему в губы.

В результате фальстарт Ци Мэна заставил всю девяторку сорваться с места раньше времени.

Чтоб тебя черт побрал, ублюдок, опять разыграл!

Девять человек выстроились в ряд на земле, уныло отбывая наказание.

Но каждый мысленно уже проклял всю родословную Ци Мэна до седьмого колена.

Какая к черту тренировка? Чистая дрессировка собак, до чего же гнусный тип!

Ци Мэн со счастливой улыбкой наблюдал за отжимающимися новобранцами, испытывая садистское удовольствие.

Само собой, он прекрасно знал, что эти салаги мысленно кроют его последними словами.

Сами через новобранство прошли, кто ж кого не знает?

И что с того?

Ему чертовски нравилось, когда они люто ненавидят его, но продолжают безропотно подчиняться.

Тут взгляд Ци Мэна упал на единственного оставшегося стоять бойца.

Единственного человека, который с самого начала тренировки не купился ни на один трюк.

Разумеется, это был Цинь Фэн.

Рефлексы у этого паренька оказались просто звериными.

Пока не прозвучит последняя буква команды, Цинь Фэн не дернется ни единым мускулом.

А способность мгновенно просчитывать ситуацию в доли секунды…

Объяснялась тем, что системный чит «Тяньсинцзянь» неустанно совершенствовал его разум, дух и тело.

Позволяя мозгу сохранять хладнокровие и принимать верные решения даже в самой кромешной каше.

Пусть Ци Мэн хоть целый день здесь упражняется, Цинь Фэн легко составит ему компанию.

И всё же Цинь Фэн слегка недооценил изощренность этого старого волка.

─ А теперь переходим к отработке воинского приветствия.

─ Воинское приветствие – это одна из форм армейского этикета, основа основ.

─ Отдание чести бывает разным: прикладывание руки к головному убору, приветствие взглядом, с оружием и без. На утреннем подъеме флага вам понадобятся именно первые два варианта.

─ Но у многих из вас техника исполнения хромает на обе ноги, что является неуважением к званию военнослужащего и откровенным святотатством по отношению к знамени!

Последняя фраза заставила у всех внутри нехорошо ёкнуть и смутиться.

Хотя сам жест отдачи чести видел каждый…

В реальной жизни обычным людям он без надобности.

Большинство черпало познания о воинском приветствии из фильмов, слепо копируя то, что видели на экране.

Честно говоря, даже Цинь Фэн не был уверен, можно ли назвать его отдачу чести на подъеме флага эталонной.

В конце концов, он сам попал в армию впервые и ничем не отличался от прочих новичков.

Его знания сводились к банальному «надо правой рукой, пальцы вместе…».

─ Смотрите и учитесь, показываю один раз!

─ При команде «воинское приветствие» корпус держим прямо, правая рука по кратчайшему пути взметывается к голове, пальцы сомкнуты и выпрямлены.

─ В фуражке или пилотке – средний палец касается козырька примерно в двух сантиметрах от правого края, на уровне брови.

─ Ладонь смотрит вниз и слегка развернута наружу примерно на двадцать градусов, запястье не сгибать, правое плечо приподнять на одну линию с обоими плечами, одновременно фиксируя взгляд на том, кого приветствуешь…

Сухие описания сами по себе мало о чём говорили.

Но стоило увидеть, как правая рука Ци Мэна рассекла воздух, словно клинок, глаза у всех моментально загорелись.

От фигуры Ци Мэна во время воинского приветствия веяло аурой обнаженного меча.

Грозно и величественно.

Именно в этот момент новобранцы 4-го отделения осознали…

Одно и то же движение в исполнении салаги и ветерана выглядит совершенно по-разному.

Впрочем, Цинь Фэн прекрасно понимал: за каждым таким безупречным движением скрывались бессонные ночи тренировок и тонны пролитого пота.

Впереди долгий путь, учиться предстоит многому.

Даже с помощью системы кое через какие тяготы придется продираться лично.

Словно услышав его мысли, Ци Мэн незамедлительно выдал продолжение.

Ци Мэн резко опустил руку и продолжил: ─ По команде «вольно»…

─ Тот, кто отдавал честь рукой – опускает руку; кто приветствовал взглядом – возвращает голову в исходное положение, принимая стойку смирно.

─ Вот и весь алгоритм воинского приветствия.

Хлоп-хлоп-хлоп…

По плацу прокатились редкие аплодисменты.

Хотя Ци Мэн и любил измываться над подчиненными, отдать должное его мастерству стоило.

Движение и впрямь вышло эффектным.

Впору сказать по-северному: лихо!

─ Отставить!

Ци Мэн шутливо качнул ладонями в воздухе.

Аплодисменты смокли мгновенно, а на лице вновь застыло строгое выражение.

─ Смирно, вольно!

─ Слушай мою команду: равнение направо!

Вжух!

Все синхронно, как по команде, вскинули руки.

Тела струной, грудь колесом, глаза горят решимостью.

─ Чэнь Саньси, Ци Мэн, вы двое затянули!

─ Вольно, повторим сначала!

─ Равнясь!

─ Ли Цзяшэн, это куда тебя занесло, криворукий? А ты чего лыбишься, рожа протокольная, а ну собрался!

─ Так, вольно!

─ А теперь еще разок…

Под монотонные команды руки то взлетали, то падали.

Механическое повторение заставило мышцы наливаться свинцом.

─ Перерыв двадцать секунд, покрутите руками, разомните плечи! Живее, бегом!

Все бросились разминать затёкшие конечности, Цинь Фэн не стал исключением.

От постоянных взмахов руки ныли немилосердно.

Хорошо хоть система помогала восстанавливаться, так что он чувствовал себя куда лучше остальных.

─ Так, время вышло!

─ Равнясь!

По команде сержанта все снова вскинули правые руки.

Вот только на этот раз они прождали чёртовых полчаса, но заветной команды «вольно» так и не дождались…

─ Твою мать, опять обвели вокруг пальца!

Во время перерыва бойцы 4-го отделения массировали онемевшие плечи и растирали ноги.

Каждый морщился от боли, судорожно втягивая воздух зубами.

В этот момент до них окончательно дошло значение армейской мудрости: язык командира – исчадие ада!

Сначала Ци Мэн заставил всех прочувствовать прелесть бесконечного приветствия без команды «вольно».

Следом последовал не менее увлекательный аттракцион под названием «присядь и не вставай».

Если первое было испытанием для рук…

То второе напоминало сидение на раскаленной сковородке.

Тренировка в приседе – вещь специфическая, ее надо прочувствовать на собственной шкуре.

Стоит просидеть больше десяти минут, как опорная нога начинает гореть адским пламенем.

Будто в нее вонзили тысячу игл и запустили муравьиную ферму.

Сдвинуться с места нельзя, зашевелишься – получишь дополнительные пять минут штрафа на весь взвод.

Двадцатиминутная пытка приседом в итоге затянулась вдвое.

Причем Ци Мэн с абсолютно невозмутимым видом приплел к наказанию красивую отговорку.

Болеет один – уколы ставят всем.

Кто-то ухитрялся украдкой расслаблять мышцы, пока командир отворачивался.

Стоило тому приблизиться, как несчастные вновь натягивались струной.

Но Цинь Фэн не давал себе слабину ни на секунду.

Раз уж ступил на этот путь, иди до конца без остановок.

Пот на тренировке сбережет кровь в бою.

Лишь испытав все тяготы армейской службы на себе, солдаты смогут оградить народ и родину от лихолетий.

Как говорили древние: кому суждено вершить великие дела, тому сызмальства испытывают дух и изнуряют плоть.

Цинь Фэн как раз проходил начальную стадию закалки.

Поэтому оставалось лишь наслаждаться процессом сквозь зубовный скрежет.

Что же до «иссушения плоти»…

Строго говоря, в армии это понятие отсутствовало.

Столовая работала по часам, а стандарты питания превосходили девяносто девять процентов гражданских семей.

Би-би…

Внезапно раздался свисток.

─ Дежурные по столовой, бегом на сбор!

Стоило дежурному по роте выкрикнуть приказ, как из строя тут же выскочили назначенные бойцы.

─ Цинь Фэн!

─ Я!

─ Бегом к месту сбора!

─ Есть!

Цинь Фэн покинул ряды и бросился к остальным.

Дежурный по столовой отправлялся туда заранее, чтобы накрыть на стол к приходу батальона.

Обязанности распределялись по очереди, по одному человеку на сутки.

Смысл заключался в экономии времени и повышении эффективности обеденного процесса.

Иначе представьте: бойцы отзанимались, прибежали – и тут начинают по очереди накладывать еду, форменная трагедия.

Вскоре колонна дежурных во главе со старослужащим направилась к дверям столовой.

Едва переступив порог, они ощутили густой аромат вареного мяса вперемешку со свежим запахом пара от риса.

─ Посуда в дезинфекционных шкафах, шевелитесь быстрее!

Бросил дежурный старослужащий, и новобранцы рассредоточились.

Цинь Фэн не стал вместе со всеми хватать миски и ложки.

Вместо этого он уверенным шагом направился прямо к раздаточной линии.

Как только повара из хозяйственного отделения вынесли дымящиеся противки с едой, он тут же зачерпнул большой половник.

Чего ради такая специя?Морской бой?

Потому что первый у раздачи всегда забирает сливки.

Взять ту же тушенатаю картошку с курицей.

Большинство предпочитает ножки, крылышки и сочное филе с грудки.

А всякие шеи, головы и лапы, где сплошные кости да возни на полчаса, остаются лежать нетронутыми.

Цинь Фэн молниеносным движением закинул в свою миску самые лакомые мясные куски.

Картошка тоже присутствовала, но в крайне скромных пропорциях.

Наполнив одну миску, он не стал возвращать ее на место, а тут же переключился на соседнее блюдо – свинину с соевой спаржей.

─ Давай сюда, всё мне!

Два размашистых движения половником – и его миска заполнилась доверху отборным мясом.

Дежуривший у котлов контрактник вытаращил глаза от такой наглости.

Парень решил брать нахрапом!

Одним махом зачистил кормовую базу под ноль!

Контрактник покосился на остальных дежурных, которые всё еще толпились с пустыми тарелками у баков с супом, и беззвучно выругался.

Все новобранцы как новобранцы, одни тормозят, другие щелкают клювом.

Но этот субъект явно перегибал палку.

Огромный таз говядины с острым перцем – и парень выгреб всю вырезку, не оставив ни единого стручка зеленого перца!

Твою мать, я вообще-то тут стою!

Если б меня не было, ты бы весь противень с собой уволок?

─ Эй, ты из какого отделения? Кто тебя учил так еду раскладывать? – вскинулся контрактник по фамилии Сюй Чао.

Цинь Фэн чуть сбавил обороты, сбалансировав порцию парой зелёных стручков ради приличия.

Затем поднял голову и невинно моргнул: ─ Товарищ сержант, а этот перец острый?

Бровь Сюй Чао поползла вверх: ─ Какой у тебя командир отделения, как зовут?

─ Товарищ сержант, перец жгучий? У нас на юге многие не переносят острое.

─ Я спрашиваю, из какого ты отделения и кто командир?

─ Наш командир отделения, кажется, тоже не любитель перца…

─ Вы посмотрите на этого кадра…

Сюй Чао лишился дарра речи.

Парень откровенно включал дурака и отвечал невпопад.

Крутил-вертел, но так и не признался, чей он и кто его командир.

─ Хорош борзеть, другие отделения еще не подошли!

─ Понял, товарищ сержант.

Глядя на то, как Цинь Фэн уносит три огромные миски мяса к столу 4-го отделения,

Сюй Чао помрачнел: погоди, Цинь Фэн, то есть Ци Мэн, ну ты и гад, научил салагу беспредельничать, неужто не боишься схлопотать?

На самом деле это был личный трюк Цинь Фэна, выведенный им методом утренних проб и ошибок.

Всё как в обычном шведском столе: подходишь первым – греби всё самое дорогое и дефицитное.

Кто бросается к лапше или хлебу на голодный желудок?

Только круглый дурак.

Понимая эту простую истину, он и воспользовался моментом, пока остальные тащились с посудой.

Пока остальные дежурные тащились с мисками, он нанес опережающий удар…

Тем временем остальные дежурные закончили с раздачей риса и только приступили к блюдам.

Но благодаря молниеносной скорости Цинь Фэна никто даже не заметил его махинаций.

Сейчас он черпал суп из бака по методике, подсмотренной в интернете.

Опустив половник на самое дно, он слегка качнул его и плавно повел вдоль бортика.

Вместо жидкой юшки зачерпнулась гуща из сплошных взбитых яиц и томатов.

Цинь Фэн ухмыльнулся: считай, еще одно полноценное блюдо в копилку.

Выбор гарнира в части состоял из риса и паровых пампушек.

Армия старалась угодить вкусам как северян, так и южан.

Еды хватало с избытком, бери сколько влезет.

Поэтому углеводы Цинь Фэн оставил на десерт.

Закончив приготовления, он спокойно встал у стола в ожидании подразделения.

─ Будет заветам верна страна, мы преданы партии раз и навсегда…

Вскоре из-за дверей донеслось звонкое хоровое пение.

Ученые вчерашним горьким опытом, новобранцы орали во всю мочь.

Песенка короткая, запоминающаяся, так что пропуск в столовую выдали без задержек.

Отделения по одному втянулись внутрь и расселись по местам.

Но стоило Ци Мэну взглянуть на обеденный стол, как челюсть у него отпала.

Сколько лет он служил, прекрасно знал, что обычно готовит кухня и какими порциями.

Но сегодняшний обед выглядел подозрительно сытно.

Картошка с курицей – сплошная курица.

Свинина со спаржей – сплошное мясо.

А говядина с перцем?

Обычно перца клали вдвое больше, чем говядины, почему сегодня наоборот?

Он бросил взгляд на невинно хлопающего глазами Цинь Фэна, повернулся к соседним столам и заметил помрачневшие лица других командиров – пазл сложился!

А парень-то малец с огоньком!

Отлично, мне такое по нраву!

Ци Мэн расплылся в улыбке: ─ Цинь Фэн, молодчага, а повара-то не спрашивали, из какого ты отделения? Цинь Фэн поднял голову: ─ Спрашивали. Еще интересовались, кто мой командир.

Ци Мэн заинтересовался: ─ О? И что ты ответил?

Цинь Фэн с каменным лицом выдал: ─ Сказал, что наш командир не любит острое…

Ци Мэн замер на секунду, а затем грохнул со смеху: ─ Зачет, сдал на отлично, умеешь же отвечать не по делу!

Хотя смеялся он тихо, соседние командиры всё равно косились в их сторону.

А когда те увидели стол 4-го отделения, их лица позеленели от злости.

Мать твою за ногу!

Ци Мэн, старый лис, опять провернул диверсию!

Неудивительно, что им сегодня досталась одна картошка!

И сплошные перевязки из соевой спаржи вместо свинины!

Они ведь грешным делом подумали, что повара забыли положить мясо в говядину!

Вмиг дежурные по столовой из других взводов превратились в мишени для всеобщего гнева, и после обеда им предстояло выслушать много «приятного».

Орать будут не только сержанты, но и сослуживцы.

Путь солдата лежит через желудок, а голодный боец – злой боец.

Нагрузки и так запредельные, а тут еще поститься заставляют, как тут не материться?

Впрочем, в армии подобные маневры считались негласной нормой.

Командование смотрело на это сквозь пальцы.

Армия строится на конкуренции.

Есть здоровая конкуренция – есть прогресс.

Мужики мы или где? Не можешь отстоять еду для взвода – ходи голодным.

Поэтому выходы дежурных на раздачу походили на боевые операции.

И дело не ограничивалось руганью: толчки, пинки и подножки считались в порядке вещей.

Слажаешь на раздаче – по возвращении взвод сдерет с тебя три шкуры.

─ На, держи за старания!

Ци Мэн поднялся и бросил в тарелку Цинь Фэну увесистый кусок тушеного мяса.

─ Спасибо, товарищ сержант. Цинь Фэн не стал скромничать, он заслужил.

Остальные бойцы смотрели на него с благоговейным трепетом.

Даже отправляясь в ресторан со шведским столом, у них духу бы не хватило на подобный фокус.

Во-первых, застенчивость; во-вторых, страх; в-третьих, боязнь получить в бубен.

Пусть это и не совсем честно по отношению к остальным.

Но какая разница?

Смелость города берет.

Пусть другие отделения научатся у Цинь Фэна, слабо повторить?

В один миг авторитет Цинь Фэна взлетел до небес в глазах всего отделения.

Особенно ценители поесть прониклись к нему глубочайшей симпатией.

Парень ведь реально добыл добычу для общего котла.

И только один человек скрипел зубами так, что стоял скрежет.

Лица Ли Цзяшэна перекосило от зависти, будто он залпом выпил бутылку уксуса.

Этот заместитель командира отделения, второй после бога во взводе, страшно обиделся!

Подумаешь, пару кусков мяса утащил, эка невидаль!

Я бы и сам смог!

В этот момент в миске Ли Цзяшэна неожиданно прибавилось – упало перепелиное яйцо.

Он удивленно поднял голову и увидел, что порцию подкинул лично Ци Мэн.

Ли Цзяшэн просиял от счастья, расправив плечи.

─ Спасибо, товарищ сержант!

Ци Мэн кивнул с непроницаемым лицом: ─ Старайся, я в тебя верю.

Окрыленный похвалой Ли Цзяшэн сиял от гордости.

Он тут же закинул яйцо в рот и бросил на Цинь Фэна победный взгляд.

Мол, не зазнавайся, у тебя есть, и у меня тоже!

Однако на лице Цинь Фэна застыло странное выражение.

Секунду назад он собственными глазами видел, как это яйцо скатилось с палочек Ци Мэна.

Укатилось под стол, откуда сам Цинь Фэн его нечаянно пнул ботинком.

Руководствуясь священным армейским правилом «не выбрасывать еду», Ци Мэн подобрал улика и «премировал» замкомкома.

Вспомнив ночную историю с тем, как Ли Цзяшэн тайком уплетал лапшу…

Цинь Фэн подумал, что в прошлой жизни этот тип явно работал мусоропроводом…

─ Военная осанка ни к черту, порцию нормально получить не можешь, ты вообще на что способен?

─ Командир отделения, я боюсь, что ветераны меня...

─ От пары замечаний кусок от тебя отвалится? Тоже мне, дежурный по столовой, посмотри на парней из четвертого отделения – у них в мисках сплошное мясо, а взгляни на тебя: навалил одну чертову картошку!

─ Командир отделения, я, я ведь тоже положил немало мяса...

─ У тебя, блядь, совесть есть? Сплошные куриные шеи, лапы да головы, я вообще-то наесться хочу, ты думаешь, мы тут пирушку с выпивкой устраиваем?

─ Немедленно падай, триста отжиманий, чтоб неповадно было!

Вернувшись из столовой и едва переступив порог казармы, новобранцы услышали, как по всему этажу раскатывается яростная ругань.

Сразу несколько дежурных по столовой из разных отделений огребли нагоняй и получили взыскания за собственную нерасторопность.

Цинь Фэн, разумеется, тоже все это слышал.

Но испытывал ли он хоть капельку угрызений совести? Ничуть.

Армия – место изначально конкурентное, и если ты уступаешь другим в сноровке, винить стоит только себя.

Кто не рискует, тот не ест мясо.

Эту истину Цинь Фэн вынес из многолетнего опыта работы в офисных джунглях в прошлой жизни.

Излишняя мягкотелость никогда не считалась достоинством, и только проявляя пробивной характер можно добиться большего.

К тому же, подумаешь, недосчитались пары кусков мяса – от этого еще никто не умирал.

В остальных блюдах белка тоже хватало.

К тому же битва за еду для дежурных по столовой давно стала привычным делом для старослужащих.

Просто новички только-только прибыли в часть, робеют и тушуются, чем Цинь Фэн случайно и воспользовался.

На ошибках учатся, и в следующий раз этот трюк может уже не сработать.

Впрочем, сам Цинь Фэн ни капли не волновался.

Завтра дежурить по столовой от 4-го отделения выпадет Ци Мэну.

Интересно, как вы будете отбиваться, когда наша сторона выставит бойца из школы боевых искусств?

Стоило парням вернуться в кубрик, как они тут же с улыбками обступили Цинь Фэна.

─ Цинь Фэн, спасибо тебе огромное, мы сегодня в обед столько мяса налопались!

─ Если бы на дне миски не попалась соевая спаржа, я бы решил, что это чистейшая свинина в кисло-сладком соусе!

─ Братуха Фэн, если бы ты каждый день дежурил по столовой, мы бы только мясом и питались…

Не успел Чэнь Саньси договорить, как откуда-то сбоку раздалось демонстративное и ядовитое фырканье.

Ли Цзяшэн принял напыщенный вид и назидательным тоном произвел выговор: ─ Чэнь Саньси, это что еще за мыслишки? Получается, наше отделение забрало все мясо, а другим есть нечего?

Тут же он переключился и на Цинь Фэна: ─ Цинь Фэн, не в обиду будь сказано, но так поступать – чистой воды эгоизм. Влияние на коллектив отвратительное.

─ В армии превыше всего ценится сплоченность, а в единстве наша сила.

─ Нашему отделению следовало проявить сознательность и уступить мясо остальным, сейчас ведь модно вегетарианство, это полезно для здоровья…

─ Тц-с! ─ дружно протянули все присутствующие, закатив глаза под самый потолок.

А ЦиМэн и вовсе не стал церемониться: ─ Ли Цзяшэн, больше всех за обедом уплетал мясо именно ты, вон какая гора куриных костей перед тобой возвышалась.

─ Нажрался, а потом пошел поносить повара – ну ты и тип!

Ли Цзяшэн аж задохнулся от злости!

Да этот щенок посмел так разговаривать с заместителем командира отделения!

Но прежде чем он успел огрызнуться, робкий голос подал Чэнь Саньси:

─ Я слыхал, в Сычуани есть гигантская статуя Будды в Лэшане, может, и тебе отправиться туда посидеть?

Ли Цзяшэн уставился на Чэнь Саньси, побагровев от гнева.

Если у Ци Мэна ума палата, а мышцы вместо мозгов – с него и спросу нет, то ты, Чэнь Саньси, с виду такой смышленый парень, а туда же – сыплешь прибаутками?

Ты что, на вступительные экзамены в магистратуру собрался?

Хмыкнув, он снова напустил на себя важный вид: ─ Да что вы понимаете? Я, между прочим, заместитель командира нашего отделения, я обязан мыслить глобально и пресекать развитие ситуации в нежелательном русле.

─ Вы же сами слышали, что творилось наверху: дежурные из других взводов получили нагоняи и наказания. Что они о нас думают? Наверняка люто ненавидят!

─ И вообще, если каждый начнет действовать эгоистично, как Цинь Фэн, тогда наше отделение…

─ Тогда наше отделение каждый день будет питаться просто великолепно!

Услышав последние слова, все дружно обернулись.

Чжоу Пэнфэй с довольной улыбкой поглаживал живот, шагая от порога.

Затем он притянул к себе Цинь Фэна, крепко хлопнул его по плечу и окинул всех сияющим взглядом.

─ Слушать сюда всем! Впредь при раздаче еды дежурным ориентироваться исключительно на сегодняшний стандарт Цинь Фэна!

─ В армии за еду надо бороться умением, а если ты разеваешь рот и плетешься позади всех, то так тебе и надо – ходи голодным! Все уяснили?

─ Так точно! ─ громогласно откликнулись бойцы, бросая на Ли Цзяшэна откровенно насмешливые взгляды.

Про себя они думали: командир открыто одобрил действия Цинь Фэна, а ты вообще кто такой?

Сам уплетаешь за обе щеки, а потом осуждаешь дежурного – смелости хватило бы отказаться от мяса и перейти на одну траву?

Лики Ли Цзяшэна горел огнем.

Словно ему прилюдно отвесили несколько звонких пощёчин.

И тем не менее он упрямо продолжал верить, что абсолютно прав.

Пусть выходка Цинь Фэна и удовлетворила желудки бойцов 4-го отделения,

но на всю учебную роту в целом она повлияла крайне скверно, и вдобавок могла навлечь на их отделение всеобщую неприязнь.

Что же до того, что сам он умял столько мяса – так это исключительно из стремления не переводить продукты зря.

Мысленно Ли Цзяшэн решил: ничего, чуть позже надо будет серьезно поговорить с Цинь Фэном.

Заставить его осознать всю тяжесть проступка и объяснить, что такое забота об общих интересах…

Цинь Фэн понятия не имел, что там крутится в голове у Ли Цзяшэна, да даже если бы и знал – ему было глубоко плевать.

Со своей стороны он выполнил обязанности дежурного на совесть, добившись, чтобы все досыта наелись мяса.

А уж что там думают в других отделениях и влетит ли им – Цинь Фэна не касалось.

Он не собирался изображать из себя святошу или того самого каменного Будду.

А забота об общих интересах…

Ха, оставьте это кому-нибудь другому.

─ Минутку внимания, ─

продолжил Чжоу Пэнфэй: ─ Утренний осмотр показал, что постели вы заправляете из рук вон плохо. Так что извольте – никакого дневного сна, будете все вместе доделывать и перестилать!

Новобранцы тут же сникли, а в душах поднялась волна глухого ропота.

К дневному отдыху бойцы относились более чем серьезно.

Многие ведь до призыва даже успели погуглить этот вопрос в интернете.

И рекламные ролики призыва, и официальные сводки, и медкомиссия в военкоматах – все твердили в один голос, что в учебке положен законный дневной сон.

Обычно – с половины первого до двадцати минут третьего.

Хотя дембеля и предупреждали, мол, армейский тихий час – понятие мифическое и верить ему не стоит,

но пока правда не вскрылась окончательно, большинство все равно тешило себя надеждой.

Особенно Ли Цзяшэн.

Как уроженец исконных мест провинции Шаньси,

он прекрасно знал железное правило: не поспишь в обед – к вечеру расклеишься окончательно.

В некоторых уголках северо-запада даже лавки и магазины закрываются ровно в два часа дня, чтобы хозяева могли вздремнуть.

Доходило до того, что приезжие в два-три часа дня прогуливались по улицам и не могли найти ни одного открытого заведения – все заперто наглухо.

─ Товарищ командир, нельзя ли сделать исключение и дать парням хоть чуть-чуть покимарить? ─

Ли Цзяшэн испытывал к дневной дреме почти религиозную страсть.

Будучи заместителем командира 4-го отделения и человеком, наиболее близким к командиру взвода,

он чувствовал себя обязанным вступиться за коллективные интересы.

Чжоу Пэнфэй на мгновение задумался и кивнул: ─ Ладно…

Но не успел Ли Цзяшэн возликовать и мысленно приготовиться ко сну, как командир добавил:

─ Цинь Фэн может отдыхать, его одеяло – лучшее среди всех, а остальные продолжают пахать…

У Ли Цзяшэна отвисла челюсть.

Это… это как вообще понимать?

Какого черта я своими же руками выбил Цинь Фэну законный отдых?

Теперь Ли Цзяшэн был готов отвесить себе пару смачных оплеух: язык мой – враг мой, черт меня дернул лезть не в свое дело!

─ Цинь Фэн, смотри мне, во сне не вздумай храпеть, а не то схлопочешь, я разбираться не стану, ─

с лукавой улыбкой старого лиса дружески предупредил Цинь Фэна Чжоу Пэнфэй.

Цинь Фэн лишь коротко кивнул, не выказывая лишних эмоций.

На самом деле, даже без подсказки Ли Цзяшэна, Чжоу Пэнфэй все равно бы озвучил это решение.

Почему?

Все просто: он намеренно делал из Цинь Фэна эталон.

Логика здесь точно такая же, как с утренней раздачей еды в столовой.

Есть умение, есть результат – получай привилегии.

Взять хотя бы дневной сон.

Не можешь толком заправить койку – изволь попотеть во время перерыва.

Прослужив столько лет, Чжоу Пэнфэй неизменно придерживался одного принципа: оценивать дело, а не человека.

Любой новобранец, стоит ему заправить постель так же безупречно, как Цинь Фэн, и заслужить одобрение командира, получает право спать в обед сколько влезет.

Возможность есть, а воспользуешься ли ты ею – зависит исключительно от твоего мастерства.

Конечно, в этот момент Чжоу Пэнфэй исподтишка подготовил для солдата ловушку.

Стоило Цинь Фэну раздеться и лечь на кровать, как последовал бы незамедлительный подъем под громогласный разнос.

В армии строго-настрого запрещено ложиться на кровати в дневное время, если только не наступил час ночного отбоя.

Более того, сидеть на краешке матраса тоже возбранялось.

Поэтому Чжоу Пэнфэй с нетерпением ждал, когда Цинь Фэн угодит в капкан, чтобы на его примере проучить остальных новобранцев.

Пусть и коварно, пусть с хитростью, но в этом и заключалась вся наука воспитания солдат по-младше сержантски.

Пряник в одной руке, кнут в другой – держи подчиненных в постоянном тонусе.

Однако Цинь Фэн повел себя вовсе не так, как рассчитывал командир отделения – он не стал опрометчиво раздеваться и залезать под одеяло.

Вместо этого он вытащил из-под койки складной табурет, согнулся в три погибели и примостился дремать прямо у кровати.

Образец предельной бдительности и сознательности.

Улыбка мгновенно сползла с лица Чжоу Пэнфэя, глаза округлились.

Это еще что за фокусы?

Почему этот парень ломает все шаблоны?

Чжоу Пэнфэй решил подтолкнуть его напрямую: ─ Цинь Фэн, ты… почему не разделся и не лег на кровать? Так ведь неудобно до жути.

Цинь Фэн поднял голову и с кристально честным выражением лица отрапортовал: ─ Товарищ командир, днем долго спать не рекомендуется, иначе во время вечерней тренировки разморит, мне вполне хватит немного подремать в таком положении.

Углы глаз Чжоу Пэнфэя непроизвольно задергались.

За этот ответ можно смело ставить высший балл.

Придраться абсолютно не к чему.

Оставалось лишь сухо кашлянуть и объявить остальным ужесточенное правило:

─ Пользуясь случаем, хочу подчеркнуть: кроме ночного отбоя, в распорядке дня строго запрещено сидеть на кроватях, а тем более ложиться на них.

─ Поступок Цинь Фэна – пример для подражания. Впредь во время дневного отдыха равняйтесь на него.

─ Есть! ─

Парни бросили косые взгляды на прикорнувшего у койки товарища и принялись мотать на ус.

Оказывается, в армейский тихий час ложиться на койку категорически запрещено.

Век живи – век учись.

А вот Ли Цзяшэна от зависти едва не замутило, зубы заскрипели.

С самого утреннего застилания коек, через изнуряющую тренировку и битву за порции в столовой, и вплоть до этого злосчастного дневного сна –

Цинь Фэн собирал похвалы пачками, словно он здесь был не рядовым, а как минимум заместителем командира.

Сам же он превратился в блеклую тень, начисто лишенную какого-либо авторитета.

От подобного контракта внутри все кипело и бунтовало!

Ведь это я – самый толковый боец в отделении!

Это я – заместитель командира!

С какой стати дрыхнуть положено ему, а хвалят вечно его же?

Куда катится этот мир, где справедливость?

А тем временем примостившийся у койки Цинь Фэн мысленно перевел дыхание.

Пронесло, чуть было не угодил в расставленные сети.

Армейские ловушки действительно оказались делом тонким и многослойным.

К счастью, выдержка не подвела Цинь Фэна, и он не поддался искушению отпраздновать победу расслабленной ленью.

Стоило ему только скинуть форму и растянуться на матрасе, как его тут же подняли бы на штыки и отчитывали на все корки.

Права народная мудрость: в армии подводных камней больше, чем звезд на погонах!

Этот хитрый лис Чжоу Пэнфэй только и ждал оплошности, расслабляться нельзя ни на секунду!

Что же до того, откуда Цинь Фэн вообще узнал про запрет на дневной сон на кровати –

тут стоит сказать спасибо сериалу на пожарную тематику, который он как-то раз случайно заприметил в сети в прошлой жизни.

Главный герой там изображал из себя супергероя без страха и упрека, который только и делал, что красовался.

С завидной регулярностью он демонстрировал зрителю выразительный наплыв скулы, напоминая какого-то мультипликационного злодея.

Доходило до полного абсурда: в одной из серий он устроил искусственный снег с помощью огнетушителя прямо в подземном паркинге, пытаясь поразить главную героиню.

Разумеется, за тот эпизод создателей сериала публично отчитало официальное ведомство МЧС, напомнив, что огнетушитель – не детская игрушка.

Но больше всего зрителей, включая самого Цинь Фэна, позабавил другой кадр.

Во время того самого дневного отдыха главный герой лежал на койке плашмя, вытянувшись по струнке, точно покойник в гробу.

Тогда в комментариях разразилась буря: отслужившие зрители наперебой поносили сценаристов за невежество.

Именно оттуда Цинь Фэн и узнал, что солдатам строжайше запрещено ложиться на кровати днем.

Хочешь вздремнуть – приткнись на табуретке.

И уж тем более нельзя раздеваться или ворошить матрас.

Нарушение сулило незабываемую воспитательную беседу с командиром.

К слову, пожарная охрана до 2018 года входила в состав вооруженной милиции,

а та, в свою очередь, отпочковалась от сухопутных войск, сохранив аналогичный устав и порядки.

И поскольку на ликвидацию ЧП пожарные и армейцы выезжают плечом к плечу,

в сознании людей эти понятия давно слились воедино.

Именно поэтому упомянутый сериал критики разнесли в пух и прах…

Пока мысли текли своим чередом, голова Цинь Фэна начала постепенно пустеть.

Стоит человеку плотно поесть, как его неизменно клонит в сон.

Пусть времени отведено немного, но поспать хоть чуток всяко лучше, чем мучиться от усталости.

На косые взгляды со стороны ему было глубоко наплевать.

Цинь Фэн никогда не страдал привычкой излишне рефлексировать или оглядываться по сторонам.

Сомнения порождают поражение.

Делай что должен, выкладывайся на тренировках, беспрекословно подчиняйся приказам.

Вот из чего, по мнению Цинь Фэна, складывается портрет настоящего солдата!

─ Тц-ц-ц… ─

Мучившийся с заправкой одеяла Ли Цзяшэн тихонько цыкал языком и бормотал себе под нос:

─ Дрыхнет себе без задних ног! Никакого командного духа!

─ Парни, вам не кажется, что командир слишком предвзят? Мы все новобранцы, почему к нему такое особое отношение?

Но его ворчание не нашло отклика, скорее наоборот – нашлись желающие поставить выскочку на место.

─ Какая предвзятость? Заправил бы койку так же – спал бы вместе с ним, слабо повторить?

─ Вот именно, человек днем рисковал и выбивал для всех лишнее мясо, а теперь ему нельзя и пару минут подремать?

─ Тсс… тише вы, не шумите, дайте человеку отдохнуть.

Услышав слова Чэнь Саньси, остальные согласно закивали и сразу притихли.

Даже движения рук стали мягче и аккуратнее.

И дело было не только в уважении к Цинь Фэну.

Чжоу Пэнфэй тоже отдыхал тут же, на соседней койке.

Как старослужащий командир, он имел законное право на дневной сон.

Никому не улыбалось разбудить взводного своей возней и нарваться на новый нагоняй.

Однако Ли Цзяшэн видел все в ином свете: ему казалось, что все вокруг носятся с Цинь Фэном, начисто игнорируя его собственный авторитет заместителя.

Хотелось сделать вид, будто ему все равно, но внутренняя обида жгла изнутри.

С какой стати самый толковый солдат здесь – он, а хвалят какого-то выскочку?

Да где это видано?

А тем временем дремавший у койки Цинь Фэн чувствовал, как мысли уплывают куда-то далеко.

В конце лета погода меняется быстрее детского настроения.

Секунду назад сияло солнце, а в следующую небо заволокло свинцовыми тучами.

Над плацем собрались грозовые облака, и на раскаленный асфальт упали первые тяжелые капли дождя.

Земля, прогретая за день солнцем, принялась испарять влагу, наполняя воздух густым, узнаваемым ароматом.

Запах мокрого бетона – неизменный саундтрек к детским воспоминаниям многих.

В полудреме Цинь Фэн расслышал шум дождя и уловил этот родной запах.

И ему тотчас привиделось, будто он снова сидит на багажнике отцовского велосипеда.

Тогда он любил прятаться, уткнувшись носом в отцовский дождевик.

Не отрывая глаз от мелькающей под колесами дороги, он увлеченно гадал: где мы? Доехали до рынка или до подстанции? Поворачиваем или спускаемся под горку?

Иногда Цинь Фэн хулиганил: приподнимал полу плаща, высудывая наружу нос словно суслик, и с любопытством озирался по сторонам.

Если угадывал – на лице расцветала улыбка победителя.

Если ошибался – снова прятал голову под капюшон и принимался гадать заново.

Дорога домой казалась бесконечной, но правильный ответ всегда находился.

Колесо времени неумолимо крутилось вперед.

Мальчик на заднем сиденье рос, а плечи того, кто крутил педали, с годами ссутулились от ноши.

А тот уютный мирок под дождевиком навсегда остался в прошлом, превратившись в светлую тоску, куда уже не вернуться.

Внезапно порыв теплого ветра

разогнал образы, сотканные полусонным сознанием.

Цинь Фэн почувствовал легкий зуд в носу.

Сквозь дрему до него донеслось чье-то неразборчивое бормотание…

Это еще что за сонное царство?

Куда меня занесло – на кастинг вокального шоу?

Цинь Фэн с трудом разлепил веки и в следующее мгновение чуть не подпрыгнул на табурете от неожиданности.

Перед ним на полу, раскинувшись морской звездой и глядя в потолок с идиотской улыбкой, лежал Чэнь Саньси.

─ Хе-хе-хе, я так и знал, что ты не спишь! Братуха Фэн, вставай, солнце уже высоко…

У Цинь Фэна задергался глаз.

Тут-то до него дошло, что ему вовсе не мерещились посторонние звуки…

─ Чэнь Саньси, ты чего удумал?─

Тот мгновенно вскочил на ноги и принялся смущенно тереть затылок: ─ Я это… хотел попросить тебя научить меня заправлять постель.

─ И мы тоже! ─

дружно зашевелились остальные, подтягиваясь ближе с заискивающими улыбками.

Очевидно, именно они подбили Чэнь Саньси поднять Цинь Фэна.

Видя горящие жаждой знаний глаза новобранцев, Цинь Фэн лишь обреченно вздохнул.

Подумать только: с такими вопросами могли бы обратиться и к заместителю командира Ли, у него-то койка тоже заправлена неплохо.

Хотя ладно, раз уж все равно проснулся, толка от дальнейшего лежания не будет.

Раз делать нечего, почему бы не помочь товарищам.

─ Ладно, подходите ближе.

Освежающий ливень смыл летний зной, принеся с собой прохладу осени.

Плац был влажным, и под сапогами раздавалось характерное чавканье.

К счастью, прошедший дождь оказался не сильным, лишь слегка омыв иссушенную землю.

Потому никакой непролазной грязи и прилипающих к ногам комьев не образовалось.

Напротив, это придало дневным занятиям особый, неповторимый колорит.

На просторном плацу отделения занимались строевой подготовкой.

4-е отделение тренировалось в юго-восточной части.

В отличие от утренней отработки команд, после обеда перешли к базовым элементам.

Причем к самому фундаментальному из всех строевых приемов – стойке смирно.

Однако это вовсе не означало, что можно просто застыть столбом, как телефонный провод.

В армии к строевой стойке предъявлялись самые жесткие требования.

─ Порядок выполнения строевой стойки: пятки вместе, носки врозь на угол примерно шестьдесят градусов; ноги в коленях выпрямлены; живот слегка втянут, грудь естественная; туловище прямое, с небольшим наклоном вперед…

Закончив объяснение и продемонстрировав стойку лично, Чжоу Пэнфэй дал отмазку к началу тренировки.

Многие новобранцы, включая Цинь Фэна, поначалу сильно заблуждались на этот счет.

Им казалось, что в этом упражнении нет ничего сложного – были бы ноги.

К тому же здесь отсутствовала та показная зрелищность, что была присуща строевому шагу.

Но стоило новобранцам строго по стандарту простоять так хотя бы один раз,

как они моментально поняли, почему именно это движение считается фундаментом всей строевой выучки.

Поначалу стоялось легко, почти без ощущений.

Но шло время, и проблемы начинали наваливаться снежным комом.

Прежде всего, неизбежно потекли капли пота, норовя затечь прямо в глаза.

В такие моменты нельзя было не то что тереть лицо – даже моргать запрещалось.

Стоило шевельнуться – и все труды насмарку.

Конечно, от этого не случалось помутнения рассудка, как в боевых искусствах из сериалов про уиньюн,

зато гарантированно можно было навлечь на свою голову гнев Чжоу Пэнфэя – этого исчадия ада.

Этот тип словно обладал глазами на затылке.

Стоило ему отвернуться, как малейшее движение тут же привлекало его внимание.

И тогда он наказывал тебя именем луны!

Поэтому новобранцам оставалось лишь воображать себя холодными каменными идолами.

И без устали твердить про себя, что каменные статуи не шевелятся, не чешутся и уж тем более не пукают…

Но неужели на этом все мучения заканчивались?

Как бы не так!

Этот хитроумный старый пройдоха Чжоу Пэнфэй вовсе не собирался позволять им стоять в «комфорте».

То и дело он прохаживался за спинами бойцов, тыча пальцем под коленки или дергая за руки, проверяя, кто вздумал схалтурить.

Попавшихся ждало суровое наказание – двадцать отжиманий на месте, после чего снова требовалось замереть в строевой стойке.

Разумеется, находились и хитрющие головы, чьи глаза неустанно следили за каждым маневром командира отделения.

Стоило Чжоу Пэнфэю пройти мимо и удалиться, как они тут же чуть-чуть расслабляли мышцы.

Создавали видимость железобетонной выправки, сохраняя расслабленный дух.

Но стоило ему оглянуться, как тела мгновенно каменели.

В этом выражении лиц, этой осанке и стальном взгляде было столько концентрации, что за такую игру можно было смело давать Оскара.

Как быть, если этот не знающий чести Чжоу Пэнфэй начинал нарочно кружить за спиной?

Приходилось отслеживать его перемещения по тени на асфальте и вовремя принимать прежний вид.

Конечно, случались и проколы.

Этот парень Ци Мэн купился на фальшивый выпад и сорвал всю маскировку.

Тогда щедрый Чжоу Пэнфэй наградил его пятьюдесятью отжиманиями, великодушно заявив, что сдачи не требуется.

─ Товарищ командир отделения, почему остальным по двадцать, а мне целых пятьдесят? – с перекошенным от боли лицом спросил Ци Мэн, упираясь ладонями в землю.

Чжоу Пэнфэй присел рядом на корточки и с улыбкой поинтересовался:

─ Какая самая знаменитая фраза из фильма про Человека-паука?

Ци Мэн на мгновение растерялся:

─ Чем больше сила, тем больше ответственность?

─ Вот именно! – погладив его по голове, с абсолютно серьезным видом произнес Чжоу Пэнфэй. ─ С сильного и спрос больше. Двадцать отжиманий – это для остальных, а для тебя, как человека с боевой подготовкой, пятьдесят – в самый раз.

─ Ты как считаешь?

Ци Мэн мысленно изрыгнул целую тираду отборной ругани.

Занятия боевыми искусствами разве преступление?

Какая же вопиющая несправедливость!

Лишения и тяготы те же, а наказание идет по удвоенному тарифу.

Хоть Ци Мэн и кипел от негодования внутри,

но, находясь под чужой крышей, поневолей приходилось склонять голову.

Стоило ему хоть чуть-чуть взбрыкнуть, как у Чжоу Пэнфэя нашлась бы сотня способов сжить его со свету, поэтому оставалось лишь покорно отбывать повинность.

С отжиманиями Ци Мэна было покончено, но коварная игра в кошки-мышки между зелеными новобранцами и бывалым ветераном была еще далека от завершения.

Природа человека неизменно тяготеет к комфорту.

Разве найдется на свете тот, кто искренне любит страдать?

Стоит лишь по-настоящему полюбить лишения, и с этого моменты трудности и боль станут твоими постоянными спутниками.

Поэтому стремление схитрить и урезать нагрузку пропитывало всю тренировку по строевой подготовке.

По своему накалу и изощренности мелких уловок этот процесс ни в чем не уступал дворцовым интригам из исторических сериалов.

Однако Чжоу Пэнфэй, прошедший через все это и сам руководивший процессом, разумеется, держал руку на пульсе.

Неизвестно где раздобыв стебель собачьего хвоста, этот тип принялся расхаживать вдоль шеренги новобранцев.

Стоило кому-то показаться ему слишком бравым, как он легонько щекотал его травинкой.

Если ты дергался или не сдерживал улыбку –

изволь, голубчик, падать на землю и принимать упор лежа!

В мгновение ока всякое подобие порядка в 4-м отделении было разрушено этим нехитрым растением.

Возможно, из-за того, что Цинь Фэн обладал слишком уж привлекательной внешностью, Чжоу Пэнфэй цеплялся к нему раз пятнадцать-двадцать подряд.

В итоге за два часа строевой подготовки он уже со счета сбился, сколько раз отжался.

А глядя на то, как командир снова выбрал Цинь Фэна на роль счастливого обладателя внеплановых отжиманий,

Ли Цзяшэн испытал такое злорадное удовольствие, будто уплетал за обе щеки огромное мороженое.

Так тебе и надо!

Хвастался тут без повода, вот командир тебя и приметил!

То ли дело я, моя репутация безупреч… твою ж мать!

Чжоу Пэнфэй заметил, как тот ухмыляется, и мгновенно материализовался прямо перед ним.

Две травинки с пугающей скоростью вонзились прямо в обе ноздри Ли Цзяшэна.

─ Апчхи, апчхи, апчхи, апчхи… –

Внезапный зуд заставил Ли Цзяшэна выдать залп из доброго десятка чихов.

От жжения в носу у него едва слезы из глаз не брызнули.

Прищурившись, Чжоу Пэнфэй с холодной улыбкой уставился на него: ─ Смотрю, настроение у тебя отличное, раз даже стойка смирно вызывает улыбку.

─ Пятьдесят отжиманий! Даю девяносто секунд, не уложишься – накину еще десяток!

Осчастливленный полтинником отжиманий Ли Цзяшэн был готов расплаказаться.

Черт побери, теперь-то он на собственной шкуре прочувствовал, что значит поговорка «не рой яму другому – сам в нее попадешь».

…..

В половине пятого народ наконец дождался перерыва.

Чжоу Пэнфэй вместе с другими командирами отделений отправился курить к кирпичной стене.

Цинь Фэн сделал пару глотков воды и направился в туалет по малой нужде.

Но с чего-то вдруг Чэнь Саньси и Ци Мэн синхронно пристроились по обе стороны от него.

Обычно парни не практикуют совместные походы в туалет.

Каждый справляет нужду в одиночку.

Даже случайно столкнувшись внутри, стараются держаться на расстоянии.

Но эти два кадра почему-то пристроились ровно по бокам, взяв его в тиски.

Цинь Фэн бросил косой взгляд на правую руку: места кругом валом, чего вы приперлись сюда греться?

─ Вы двое, вам чего нужно?

─ Хе-хе-хе, хе-хе-хе… –

Чэнь Саньси молчал, лишь до умопомрачения глупо ухмыляясь.

Ци Мэн вел себя точно так же, улыбаясь с простодушным видом деревенского увальня.

Цинь Фэн прервал процесс, закатив глаза: ─ Короче, ближе к делу. Чего вы тут стоите, как два стражника у ворот? Вы мне вообще дать пописать дадите или нет? –

Верно, Цинь Фэн больше всего на свете ненавидел, когда кто-то пялится на него во время справления нужды – от этого у него мгновенно наступал паралич мочевого пузыря.

Ци Мэн принялся потирать ладони, изображая предельно заискивающую улыбку: ─ Слыхал я, нынче в столовой на ужин будут жареные куриные ножки. Короче, не мог бы ты… понимаешь, выбить порцию побольше? Ужасно люблю куриные ножки… –

─ И я тоже, и я тоже! –

Чэнь Саньси яростно закивал, и в его улыбке проступила неподдельная искренность закоренелого обжоры.

Цинь Фэн молча возвел очи к небу: из-за такой ерунды подняли целый шум!

В армии вечерний рацион мало чем отличался от дневного.

Но изредка одно-два блюда меняли, чтобы разнообразить меню.

─ Без проблем, – с легкой улыбкой ответил Цинь Фэн. ─ Только сразу предупреждаю: гарантировать ничего не могу. Дежурные по столовой в других отделениях тоже не лыком шиты, вечером придется прорываться с боем.

─ Ничего страшного, удастся отхватить – отлично, нет так нет.

На самом деле оба парня изначально настраивали себя именно так.

Получится – хорошо, а нет, так и ладно.

В конце концов, не может же каждый приём пищи быть таким же изобильным на мясо, как сегодняшний обед.

Однако если удастся урвать лакомый кусочек хоть пару раз, испытать эту маленькую радость – уже великое дело.

По сути, таковым и было настроение большинства бойцов в армии, поэтому противостояние дежурных по столовой за лучшие куски постепенно превратилось в незыблемую традицию.

Пришедших в армию в таком возрасте можно назвать наивными, но никак не глупыми.

Люди неизменно набираются ума на собственных ошибках и шишках.

Цинь Фэн не был умнее остальных.

Просто в прошлой жизни он уже наступил на все мыслимые грабли.

А с учетом десятилетий жизненного опыта, после попадания в армию у него появилось стойкое ощущение, будто игрок максимального уровня заявился на стартовую локацию для новичков.

Разумеется, по мере того как товарищи по службе будут расти над собой, Цинь Фэн тоже не собирался стоять на месте.

К примеру, даже если к вечерней тра้มе все дежурные из других отделений проявят предельную бдительность,

у Цинь Фэна останется еще сотня способов раздобыть побольше мяса, чтобы 4-е отделение питалось лучше остальных.

─ Спасибо! Ну, ты пока доделывай свои дела, а мы на улице подождем.

С этими словами оба радостно испарились.

Сами они в туалет вовсе не собирались – зашли исключительно за компанию.

Хотя Цинь Фэн и чувствовал некоторую неловкость, он прекрасно их понимал.

В учебке отсутствовал даже намек на чипок, не говоря уже о каких-либо вечерних перекусах.

Три приема пищи в сутки оставались для новобранцев единственным источником восполнения энергии.

Все они были молодыми парнями – ели быстро, голодали стремительно, а уж в туалет бегали и того чаще.

И чем больше мясных блюд поступало в организм, тем проще было переносить тяготы службы и тем больше сил оставалось для тренировок.

И дело касалось не только «зеленых» новобранцев: многие старослужащие, отдавшие армии не один год, жили ровно тем же образом.

Армейские будни сухи и однообразны: сплошные тренировки, сменяющиеся изнуряющими тренировками.

Потому многие жили от завтрака до обеда, а от обеда – до ужина.

А после ужина начинали томиться в ожидании ночной порции лапши быстрого приготовления.

Путь к сердцу лежит через желудок, и страсть к мясу – самая естественная человеческая слабость.

Закончив дела, Цинь Фэн подошел к умывальникам и привычно плеснул в лицо прохладной воды.

Это не только смывало жирный пот, но и мгновенно освежало голову.

Но стоило ему повернуться, чтобы уходить, как путь ему преградил вошедший внутрь человек…

─ Здравия желаю, товарищ командир первого взвода.

Цинь Фэн отдал должное приветствие стоявшему перед ним офицеру.

Отдавать воинское приветствие внутри туалета было бы верхом бестактности.

А бросить простое приветствие – в самый раз.

Командира первого взвода звали Ян Кайфэн, он являлся военнослужащим по контракту в звании старшего сержанта четвертого года службы.

По совместительству он занимал должность командира 1-го отделения учебной роты.

Поскольку учебная рота являлась структурой временной, должности командиров взводов совмещались с обязанностями командиров отделений.

Лицо Ян Кайфэна не предвещало ничего хорошего: он явно заглянул сюда не по нужде, а с твердым намерением устроить разборки.

В руке он ритмично похлопывал себя по бедру кожаным ремнем с бляхой, излучая ауру завзятого хулигана.

─ Как твоя фамилия?

─ Докладываю: Цинь Фэн.

─ А~? –

Ян Кайфэн с усмешкой окинул его взглядом с головы до ног, после чего его лицо исказилось от гнева.

─ Так это ты, твою мать, тот самый малец, что загреб все мясо во время обеда и оставил наше отделение глодать куриные шейки да головы?!

У Цинь Фэна внутри неприятно ёкнуло: нарвался на неприятности.

Знай он заранее, назвался бы именем Ли Цзяшэна.

─ Докладываю товарищу командиру взвода: так точно, я!

Видя, что Цинь Фэн держится с достоинством и не собирается каяться, Ян Кайфэн рассвирепел еще сильнее.

Он ткнул пальцем в плечо новобранца и без церемоний отчитал его:

─ Хорька кусок, ума палата! Мало того что натворил дел, так еще и признаешься без тени смущения?

─ Кто тебя научил так служить? Кто разрешил тебе так хозяйничать при раздаче пайка? Ты вообще уставные порядки знаешь?

Цинь Фэн стоял вытянувшись в струнку, но сохранял полное молчание.

Во-первых, армейская дисциплина строго запрещала пререкаться со старослужащими и командирами.

Во-вторых, он был абсолютно уверен в собственной правоте.

Как говорится в известной шутке: правда на твоей стороне, чего тебе бояться?

В таких обстоятельствах лучшее оружие – выжидание.

Выжидать и наблюдать за развитием событий – самая мудрая стратегия.

Разумеется, если этот тип вздумает распустить руки из-за подобной чепухи…

Хе-хе, Цинь Фэн тут же растянется на полу и начнет кататься, выбивая компенсацию до полного банкротства обидчика!

А потом позовет командира отделения, раздует скандал до небес – пусть все посмотрят, кто в итоге останется в дураках!

В этот момент Ян Кайфэн занес руку за спину, явно собираясь пустить в ход ремень.

Цинь Фэн мгновенно подобрался, готовясь уклониться и упасть для последующего шоу.

Но вместо этого Ян Кайфэн извлек из заднего кармана мятую пачку сигарет марки Yuxi.

Легким движением запястья выбил одну сигарету и протянул ее в сторону новобранца.

─ Будешь?

─ ????

Ошеломленный Цинь Фэн на секунду потерял дар речи.

Что за странные манеры?

Разве старослужащие перед тем, как набить кому-то морду, предлагают закурить?

Не дождавшись ответа, Ян Кайфэн усмехнулся, сунул сигарету в зубы и чиркнул зажигалкой.

Затем выпустил в лицо Цинь Фэну густую струю дыма с явным вызовом.

Лицо Цинь Фэна не дрогнуло, он даже не моргнул.

Ему было до смерти интересно, какую игру затеял этот персонаж.

Ян Кайфэн с полуулыбкой и явным интересом разглядывал новобранца: ─ Значит, Цинь Фэн? А ты мне нравишься, парень, характер как раз по мне. Не хочешь перевестись в мое первое отделение? –

Цинь Фэн хранил молчание.

В голове крутился вопрос: не подвох ли это случаем?

Заметив настороженность во взгляде новобранца, Ян Кайфэн расхохотался.

─ В первый же день на раздаче еды устроить такое перед лицом старослужащих – да ты просто уникум, прямо как скарабей навозный в куче золота.

─ Люблю смелых и инициативных новобранцев. Точь-в-точь как я в твои годы.

─ Переходи к нам в 1-е отделение, я лично займусь твоей подготовкой. Первое место в роте не обещаю, но в десятку лучших попадешь наверняка!

─ А насчет твоего командира отделения не переживай, если согласен – я все улажу…

Ян Кайфэн прослужил в армии пятнадцать лет.

Он повидал бесчисленное множество новобранцев и выработал собственную систему оценки людей.

В то время как дежурные из остальных отделений покорно плыли по течению, лишь один Цинь Фэн нарушил все правила.

Имея под боком недовольных старослужащих, он все равно провернул задуманное.

А не будь рядом никого – этот малец, пожалуй, уволок бы всю кухню вместе с котлом!

Подобные новобранцы обычно отличались смекалкой, дерзостью и твердым характером.

Остальные воспринимали дежурство по столовой как повинность, отбывая номер.

Лишь бы выставить еду на стол – и гори все синим пламенем.

И только Цинь Фэн додумался прихватить для своего отделения побольше мяса, чтобы товарищи поели повкуснее.

Хотя, конечно, нельзя было исключать и личную прожорливость самого Цинь Фэна.

Изначально Ян Кайфэн действительно планировал хорошенько попугать его и выписать словесную выволочку.

Однако Цинь Фэн не только не испугался, но и с полнейшей невозмутимостью во всем сознался.

С таким видом: «Да, это я сделал, и что ты мне сделаешь?!»

А вспомнив, как дежурный из его собственного отделения едва не ревел после нагоняя от этого паренька,

Ян Кайфэн окончательно убедился, что в Цинь Фэне определенно что-то есть.

Толк из таких парней выходит во всех отношениях.

Заполучить его к себе в отделение сулило сплошные плюсы.

Но перед лицом подобного предложения Цинь Фэн даже не задумывался – последовал немедленный отказ.

─ Прошу прощения, товарищ командир взвода, но мне и в четвертом отделении неплохо, уходить я никуда не собираюсь.

─ Неплохо? – усмехнулся Ян Кайфэн. ─ А почему тогда Чжоу Пэнфэй даже заместителем тебя не назначил? Судя по всему, в своем отделении ты особой честью не пользуешься.

─ Э-э-э… –

Цинь Фэн на секунду запнулся.

Насчет почета он не знал, но должность замкомвзвода… точнее, замкари он отклонил по собственной инициативе.

Видя, что парень молчит, Ян Кайфэн счел это за знак согласия.

И в его глазах еще сильнее укрепилась уверенность в недальновидности Чжоу Пэнфэя.

─ Я не стану давить. Подумай хорошенько, а потом дашь мне ответ.

─ Между прочим, вакансия заместителя командира в моем отделении до сих пор свободна.

─ Должность замкомвзвода в первом отделении – это совсем не то же самое, что в других. Стоит тебе согласиться, и это место твое…

Бросив эти слова, он дружески похлопал Цинь Фэна по плечу и направился к выходу.

Птица летит туда, где выше, а вода течет туда, где ниже.

Зачем прозябать в 4-м отделении, если можно раскрыть свой потенциал в 1-м?

Он был уверен: любой не обделенный умом новобранец сразу сообразит, как поступить.

Однако все эти рассуждения оставались лишь фантазиями самого Ян Кайфэна, самого же Цинь Фэна предложение ни капли не задело.

Он не планировал никуда уходить и уж тем более менять отделение.

Пусть срок службы в учебке составлял всего три месяца, а после распределения все разойдутся своими дорогами,

Цинь Фэну искренне нравилась атмосфера в его четвертом отделении.

Хотя характеры у всех были разные, но говорили они складно, и каждый был по-своему талантлив.

Особенно этот уморительный Ли Цзяшэн – настоящий живой талисман, одно глядя на него можно было улыбнуться.

К тому же Цинь Фэн смотрел сериал «Солдаты ценят».

И прекрасно знал, что в армии нет ничего хуже предательства.

Потому в оригинальной истории Чэн Цай, тайком подавший рапорт о переводе в другую роту, был окачен водкой добрейшим Ши Цзинем и предан анафеме всеми бойцами «Стальной семерки».

Цинь Фэн никогда не стал бы искать добра от добра и совершать столь глупые ошибки.

─ Цинь Фэн! –

Едва он собрался выйти из туалета, как сзади раздался чей-то окрик.

Обернувшись, он с изумлением обнаружил, что на самом дальнем унитазе…

Ли Цзяшэн, спустив штаны до колен, с рулоном туалетной бумаги в руке сверлил его свирепым взглядом.

Очевидно, весь недавний диалог между ним и командиром первого взвода был услышан сидевшим на корточках бойцом от начала и до конца.

─ Подойди-ка сюда, замкомвзвода хочет с тобой поговорить! –

─ ??? –

Ты в своем уме?

Совсем кукушка съехала?

Иди давай, доделывай свои дела.

Цинь Фэн презрительно глянул на него, артикулируя губами без звука, и решительно зашагал прочь.

Оставленный в полном игноре Ли Цзяшэн вытаращил глаза от изумления, словно пережив душевный шок силой в десять тысяч вольт.

Потому что по движению губ он отчетливо прочитал те самые три слова, брошенные в спину: «Тупой, долбаный, пень…»

Смело!

Да как он смеет посягать на авторитет замком отделения!

Уххххх!

Ли Цзяшэн так затрясся от злости, что бросил все мысли о туалете.

Он тут же сжал сфинктер и изо всех сил потужился.

Кое-как подтеревшись и даже не вымыв руки, он бросился в погоню.

─ Цинь Фэн, стоять! Живо остановись!

─ Замком отделения с тобой разговаривает, оглох, что ли?

Цинь Фэн замедлил шаг, но вместе с ним обернулись также Ци Мэн и Чэнь Саньси.

Ци Мэн бросил взгляд на Ли Цзяшэна и слегка нахмурился в недоумении: ─ Этот палецк, он когда вообще в сортир-то ушел?

Чэнь Саньси покачал головой: ─ Понятия не имею. Не видел, не обратил внимания.

─ Идите вперед, я тут с ним потолкую.

Едва Цинь Фэн закончил говорить, Ци Мэн кашлянул и неожиданно понизил голос:

─ Если эта шпана начнет тебе мозги полоскать и нести всякую чушь – дай знать. Я при первой же возможности найду момент и отшлепаю его…

Цинь Фэн с некоторым удивлением посмотрел на него, не понимая, с чего это у того возникли такие мысли.

─ Но, – добавил Ци Мэн секунду спустя, – с тебя куриная ножка к ужину!

У Цинь Фэна дернулся глаз.

В древности были воины-наемники за монету, а ты у нас, мать твою, наемник за куриную ножку!

Чэнь Саньси побоялся подать голос – ему бы и в голову не пришло совать нос в такие дела, даже если бы у него было десять жизней.

Цинь Фэн беззлобно спровадил обоих и остался стоять на месте, поджидая Ли Цзяшэна.

─ Цинь Фэн, ты что, совсем меня в грош не ставишь?

─ Именно так.

Столкнувшись с яростным вопросом Ли Цзяшэна, Цинь Фэн ответил предельно искренне.

Но от этого у Ли Цзяшэна едва крышу не сорвало!

Ты бы хоть притворился для приличия, черт побери!

Даже не собираешься делать вид?

─ Цинь Фэн, с какого перепуга ты изо дня в день такой дерзкий? С чего вдруг решил, что можешь не уважать меня как замком отделения?

─ У тебя что, дома рудники? Ты в заграничных турах бывал? В LV щеголял?

─ «Путь волка» читал? «Гуй Гуцзы» изучал? Чем ты вообще гордишься? С чего нос задираешь?

Ли Цзяшэн сыпал колкостями и едкими замечаниями, но для Цинь Фэна это звучало как «Цинь Фэн, а-ба, а-ба-а-ба, а-ба-а-ба-а-ба…»

Треп без конца и края, будто старый жулик мантры читает.

Цинь Фэн попросту отключил слух, избавив себя от этого звукового фона.

Ли Цзяшэн надсаживал горло до тех пор, пока во рту не пересохло, а лицо не покраснело от потуг.

Но, подумав немного, он рассудил, что сам-то он – армейский кадр, как-никак, и развегогого сорваться на банального новобранца?

Это было бы слишком недостойно его высокого положения!

Поэтому он смягчил тон, но продолжал держаться с важным видом, отчитывая сослуживца:

─ Цинь Фэн, не то чтобы замком отделения придирается к тебе, просто прежде всего ты должен выработать правильное отношение к службе.

─ Ладно, на меня тебе наплевать, бог с ним, я человек широкий, в обиде не останусь. Но как ты только что разговаривал с командиром 1-го взвода?

─ Человек – армейское начальство, явно пришел разобраться что к чему, а ты не только вину не признал, да еще и качал права с видом правого!

─ Ты что творишь? Ты же открыто идешь против армейской дисциплины!

─ Неужели? – Цинь Фэн изобразил легкое удивление.

─ Убери это «неужели» к чертовой бабушке!

Напустив на себя менторский вид, Ли Цзяшэн раздраженно бросил: ─ Замком отделения повидал на своем веку куда больше, чем ты соли съел! В житейской мудрости и человеческих отношениях тебе до меня расти и расти!

─ Я тебе говорю: не думай, что раз командир 1-го взвода сказал тебе те слова, так ты ему приглянулся. Он тебя просто носом тыкал, предупреждал!

─ Вот как.

Пофигистичное отношение Цинь Фэна разозлило Ли Цзяшэна еще сильнее.

─ Замком отделения плохого не посоветует, я пекусь и о тебе, и о нашем отделении.

─ Армия – это тебе не кино на экране. Если будешь выпендриваться, живо получишь по шапке, я – живой тому пример.

─ Так что послушай совета замком отделения: впредь веди себя скромнее, не высовывайся и старайся быть как все!

─ О, да-да-да!

Предельно пренебрежительный тон Цинь Фэна окончательно вывел Ли Цзяшэна из себя.

Ткнув в него пальцем, он в этот миг стал похож на переродившегося Лю Хайчжу.

─ Цинь Фэн, я твою мать…

Но в следующее мгновение чья-то рука вцепилась ему в воротник и вздернула в воздух.

Принудительное прерывание заклинания!

Прищурившись, Цинь Фэн холодно уставился на оказавшегося в опасной близости Ли Цзяшэна: ─ Следи за языком, тебе же лучше будет.

Этот давящий взгляд заставил Ли Цзяшэна покрыться мурашками по всей спине.

Остаток ругательств мгновенно застрял у него в горле.

─ Т-ты… ты что удумал?

Ли Цзяшэн слегка запаниковал: ─ Я… я предупреждаю, мы же на плацу! Е-если ты устроишь беспредел, командир отделения с тебя шкуру спустит!

Цинь Фэн усмехнулся и оттолкнул его.

Ли Цзяшэн сделал три шага назад и, потеряв равновесие, шлепнулся на землю задом.

Впрочем, старослужащие сержанты как раз кучковались у кирпичной стены за курением и на происходящее внимания не обратили.

Подойдя ближе, Цинь Фэн возвысился над грохнувшимся на мягкое место сослуживцем и произнес ровным голосом:

─ Ли Цзяшэн, я рад, что ты решил обсудить со мной проблемы…

─ …но твой тон и манера общения мне пришлись не по вкусу!

Тело Ли Цзяшэна пробил легкий озноб, холодная волна покатилась от самого копчика.

Какая властность!

Слишком давит!

Ли Цзяшэн изначально лишь напускал на себя грозный вид, а перед лицом жесткого Цинь Фэна он моментально растерялся.

Смотря на него сверху вниз, Цинь Фэн процедил: ─ Ли Цзяшэн, я знаю, что ты затаил на меня обиду: тебе кажется, что я затмил тебя в отделении и пошатнул авторитет замком отделения…

─ …но заруби себе на носу: я пришел сюда служить родине, а не нянчиться с тобой и играть в твои детские игры.

─ Завязывай со своими школьными замашками местного царька. Хочешь, чтобы я проникся к тебе уважением – покажи реальное дело, чтобы я сам признал твое превосходство.

─ А не то пасть захлопни!

Финальные слова Цинь Фэна ударили Ли Цзяшэна точно в переносицу, словно пуля, вмиг опустошив его сознание.

Раньше он искренне верил, что стоит лишь получить лычки замком отделения, возглавить новобранцев 4-го отделения, как он запросто прижмет Цинь Фэна к ногтю.

Но сейчас к нему вернулось то самое первобытное чувство страха и непреодолимое желание сбежать.

Он никак не мог взять в толк: почему они ровесники, а от этого Цинь Фэна исходит такая сокрушительная мощь?

Однако прежде чем Ли Цзяшэн успел прийти в себя, сильная рука уже рывком подняла его с земли.

Да вдобавок еще и заботливо отряхнула грязь с его штанов сзади.

Глядя на лучезарную, мягкую улыбку на лице Цинь Фэна, Ли Цзяшэн опешил.

Его рассудок погрузился в состояние полного оцепенения и самобичевания.

─ Живой? Не ушибся при падении?

В манерах Цинь Фэна не осталось и следа прежнего давления, он даже участливо справился о его самочувствии.

Переведя взгляд на Цинь Фэна, который за секунду полностью переменился, Ли Цзяшэн сглотнул слюну и яростно затряс головой.

─ Н-нет, все в порядке.

─ Не бойся ты так.

Цинь Фэн уже было собрался приобнять его за плечо, как Ли Цзяшэн испуганно вжался в себя.

Но мощная рука Цинь Фэна намертво зафиксировала его, не оставляя пространства для маневра.

─ Во-первых, раз уж нас занесло в одно отделение и мы стали боевыми товарищами, значит, свела судьба.

─ Во-вторых, если ты убавишь спеси, перестанешь изъясняться высокими материями и хвастаться богатством, я с удовольствием подружусь с тобой.

─ П-правда?

Ли Цзяшэн посмотрел на него с неверием в глазах.

Цинь Фэн кивнул: ─ Разумеется, мы с тобой не враги. Главное – прекрати корчить из себя невесть что и строить мажора-аристократа.

─ Тебе самому не надоело напрягаться?

Ли Цзяшэн со страхом уставился на него.

Ощущение было такое, будто с него содрали всю одежду.

Будучи с детства избалованным роскошью, он привык чувствовать себя прирожденным небожителем.

В школе он покупал всеобщее обожание за деньги.

Но стоило оказаться в армии, как эта «денежная магия» испарилась бесследно, породив в его душе жуткую тревогу.

Вот почему Ли Цзяшэн так отчаянно пытался привлечь всеобщее внимание рассказами о семейных богатствах и борьбой за сержантскую должность.

А напускная важность требовалась ему лишь для того, чтобы занять позицию старшего и заставить всех подчиняться.

Но теперь Цинь Фэн без малейших церемоний сорвал с него эту защитную оболочку.

Оставив его абсолютно беззащитным перед лицом суровой реальности.

─ Цинь Фэн!

─ Чего?

Стиснув кулаки, Ли Цзяшэн выдавил из себя с невероятным трудом: ─ Слушай… можно впредь при других парнях не припоминать мне ту историю с мочой и оставить мне хоть капельку самоуважения?

─ Считай, что я умоляю тебя!

Ли Цзяшэн произнес самую жалкую фразу в своей жизни самым непреклонным тоном.

Однако Цинь Фэн лишь демонстративно поковырялся в ухе, делая вид, что ничего не расслышал.

Это твоя манера просить о помощи?

С таким отношением мне чертовски трудно пойти тебе навстречу.

У Ли Цзяшэна внутри все закипело от обиды.

Он же без пяти минут замком отделения, человек, под которым ходит все отделение, фигура колоссального масштаба!

А теперь вынужден унижаться и клянчить снисхождения у какого-то салаги!

Выставив два пальца, он выпалил: ─ Двести! Если выберемся в чипок, с меня угощение на две сотни!

Цинь Фэн бросил на него косой взгляд и по-прежнему молчал.

─ Пятьсот!

─ Восемьсот!

─ Тысяча!

─ По рукам!

Цинь Фэн крепко пожал его ладонь и с лучезарной улыбкой произнес: ─ Товарищ Ли Цзяшэн, отныне обещаю относиться к тебе снисходительнее и поливать реже.

Ли Цзяшэн хмыкнул, чувствуя, как в душе все же шевечется горькая обида.

Черт побери, раз тебя так легко подкупить, сказал бы сразу.

Уж у меня-то, у молодого господина Ли, точно есть рудники, и Майбах в гараже стоит, самый настоящий!

…

Ли Цзяшэн, прошедший через суровую школу жизни, теперь выглядел куда смирнее.

Словно верный оруженосец, он семенил следом за Цинь Фэном.

И даже сбегал принести для него фляжку, выказывая редкое усердие.

Чуть вдалеке сидевший в тени раскидистого дерева и куривший Чжоу Пэнфэй невольно замер, наблюдая эту сцену.

Почесав затылок рукой с зажатой сигаретой, он сморщил лоб в глубоком недоумении.

─ Да чтоб меня черти побрали!

─ Замком отделения таскает фляжку Цинь Фэна да еще и бегом?

─ Должность замком отделения в исполнении этого паренька – зрелище поистине жалкое…

─ 1!

─ Ха!

─ 2!

─ Ха!

На учебном плацу новобранцев строго разбили на три сектора.

Солдаты первого года службы занимались физической подготовкой по взводам.

Посреди площадки все новобранцы трех отделений 2-го взвода дружно улеглись на землю, принимая упор лежа.

Одно движение – одна команда, причем с обязательным голосовым сопровождением.

Что значит «одна команда на одно движение»?

Это когда командир 2-го взвода называет цифру, и все синхронно опускаются вниз, подчиняясь приказу.

Если кто-то недожал отжимание или недостаточно громко рявкнул, тотчас же выслушивал порцию брани от собственного командира отделения.

А кое-кому за особо усердные косяки могло прилететь пару пинков под зад впридачу с увесистыми подзатыльниками.

И делалось все это с единственной целью: привить новобранцам четкость движений и воспитать беспрекословное послушание.

Военнослужащий обязан обладать не только выносливостью, но и пониманием субординации.

Армия с первоклассным вооружением не гарантирует победу в войне.

Но армия дисциплинированная и обученная подчиняться победит при любых раскладах.

Будь то Великий поход, форсирование четырех рек или стычки с силами семнадцати государств на заснеженных вершинах –

все это воочиянку показало высочайшую боеспособность и монолитное единство воинов страны Янь!

Мудрость, добытая предками в кровопролитных сражениях!

─ Ли Цзяшэн, ты что задницу задрал, перед кем красуешься? Срать приспичило или пустить шептуна? Опусти таз!

─ Чэнь Саньси, какого черта у тебя руки ходуном ходят? Прижми корпус к земле! Я сказал прижать, а не лежать пластом пузом кверху!

─ Ци Мэн, какого хрена ты так частишь? Торопишься на тот свет?

Обходя строй, Чжоу Пэнфэй сыпал крепкими словечками в адрес подчиненных, попутно охаживая каждого ремнем.

Досталось всем без исключения, включая Цинь Фэна – его седалище тоже ощутило на себе воспитательный удар портупеей.

Цинь Фэн мысленно матерился: ладно бы косячил, но за нормальное выполнение за что лупить?

Вот погодите, дослужилюсь когда-нибудь до вашего начальника – непременно устрою вам сладкую жизнь.

Подобные крамольные мысли бродили в головах многих бойцов.

Большинство новобранцев идут в армию с менталитетом «первый год терпишь как щенок, на второй живешь как барин».

Однако реальность выглядит совсем иначе.

Только способные и отличившиеся бойцы вольны чувствовать себя хозяевами жизни на втором году службы.

Удел слабых – оставаться верными псами на побегушках.

Звучит утрированно, но для армейской среды, где признают исключительно грубую силу, это непреложный закон.

Выживает сильнейший – правило, актуальное для казарм в той же степени, что и для дикой природы.

В этот момент сильнее всех в 4-м отделении кипел Ци Мэн.

Из-за его явного стремления покрасоваться ремень Чжоу Пэнфэя прошелся по его мягкому месту с особой страстью, едва не превратив его в сплошной синяк.

По оценкам Цинь Фэна, угол наклона задницы Ци Мэна позволял водрузить на нее полуторалитровую бутылку колы.

Будучи худощавым, Ци Мэн за счет занятий боевыми искусствами обладал отменной силой, мышечным контролем и координацией.

В армию он подался ради самосовершенствования и обретения еще большей мощи.

Потому в его глазах многие старослужащие выглядели лишь людьми, которые банально дольше просидели в казармах, не имея за душой реальных навыков.

Всю их спесь они подкрепляли лишь дешевыми наказаниями да словесными угрозами, рассчитанными на запугивание салаг.

Спустя двадцать минут мучений сотня отжиманий наконец завершилась.

Почти весь 2-й взвод валялся на земле без сил.

Сотня обычных отжиманий – уже серьезная нагрузка, что уж говорить про работу по уставной команде.

К тому же командир взвода намеренно дурачился во время процесса, сбиваясь со счета.

Добравшись до восьмидесяти, он мог запросто откатить счет обратно к шестидесяти…

Так что заявленные сто раз на поверку превратились добрых сто семьдесят.

К счастью, командир взвода сжалился и дал десятиминутный перерыв перед следующей фазой занятий.

В перерыве командир 5-го отделения продемонстрировал показательное выступление с армейским рукопашным комплексом.

Движения были стремительными и мощными, заслужив бурные овации присутствующих.

Вдохновленные успехом товарищи из 4-го отделения тут же принялись подначивать Чжоу Пэнфэя показать класс.

Желая не ударить в грязь лицом перед коллегой из 5-го отделения, тот выбрал комплекс пожестче и поагрессивнее.

─ Помимо армейского рукопашного комплекса в армии есть масса других техник ближнего боя – захваты, броски, техника засад. То, что я покажу сейчас, называется Восемнадцать смертельных захватов Черного Дракона… – объявил он.

Услышав это, глаза новобранцев загорелись нездоровым блеском.

Имя Восемнадцати смертельных захватов Черного Дракона было у всех на слуху.

С чего бы такая популярность?

Поговаривали, будто эта бойцовская техника попала под строгий запрет из-за своей чрезмерной кровожадности и смертоносности.

Но человеческая природа устроена так, что запретный плод лишь распаляет любопытство.

Точно так же, как Канон Подсолнуха требовал предварительной кастрации, но всё равно манил тысячи мастеров боевых искусств.

Впереди строя взгляд Чжоу Пэнфэя стал хищным, а по телу прокатилась волна опасной энергии.

Сделав резкий шаг влево, он одновременно выбросил вверх правое колено и нанес сокрушительный удар открытой ладонью вперед и влево…

Прием носил название «Лапа Лазурного Дракона» и предназначался для разоружения противника голыми руками.

Следом последовала «Дева-дракон смотрит в зеркало» и «Переворот гигантского змея»…

Каждое движение Чжоу Пэнфэя было агрессивнее предыдущего, демонстрируя поистине грозную силу.

Его удары метили исключительно в уязвимые точки, источая дух реального, бескомпромиссного столкновения.

Цинь Фэн следил за ним не моргая – к подобным жестким стилям ведения боя он испытывал неизменный интерес.

Строго говоря, эта техника не относилась к арсеналу сухопутных войск.

Она была создана спецназом вооруженной полиции провинции Хэйлунцзян, откуда и получила свое название.

И хотя из-за жестокости и летальности ее официально исключили из программы,

старослужащие продолжали тайком изучать ее в кулуарах.

Причина крылась в невероятной эффективности в уличной драке.

Пара таких приемов во время показательных схваток могла решить исход в вашу пользу.

Ради практической пользы Восемнадцать захватов превосходили обычный армейский комплекс и технику захватов, потому их и запретили.

Впрочем, при желании обучающие ролики все еще можно было отыскать в интернете.

Желающие могут самостоятельно порыться во всемирной паутине.

Чжоу Пэнфэй освоил комплекс именно по сетевым видеоурокам, хотя пару раз успешно применил его в реальных стычках.

Цинь Фэн почувствовал легкое возбуждение.

Освой он эту науку – боевой потенциал взлетит до небес.

В другой раз попадется на глаза какой-нибудь наглец – объясню ему правила жизни за пару секунд.

Фух!

Завершив комбинацию, Чжоу Пэнфэй с шумом выдохнул и принял исходную стойку.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!

В тот же миг грянули раскатистые аплодисменты.

Новобранцы 2-го взвода ожесточенно хлопали в ладоши.

Особенно усердствовало 4-е отделение – ладони парней покраснели до боли.

Выступление Чжоу Пэнфэя выглядело куда эффектнее показательного выступления 5-го взвода.

У ребят создалось ощущение, будто они невольно утерли нос соперникам.

Что, в свою очередь, сильно задело новобранцев из 5-го отделения.

Глядя на самодовольную физиономию Чжоу Пэнфэя, командир 5-го отделения аж посинел от злости.

Оттащив его в сторону, он прошипел сквозь зубы:

─ Чжоу Пэнфэй, ты парень шустрый, да? Я показываю армейский комплекс, а ты выкатываешь Черного Дракона – не специально ли решил подсидеть меня?

─ С чего бы? Ничего подобного, – отмахнулся Чжоу Пэнфэй с наивной улыбкой.

Даже командир 6-го отделения, совмещавший обязанности взводного, не выдержал: ─ Лао Чжао, ты и впрямь перегибаешь палку.

─ Мы пехота, какого хрена ты демонстрируешь приемы вооруженной полиции? К тому же запрещенные…

─ Что значит запрещенные? – возмутился Чжоу Пэнфэй. – Всего лишь отмененные, да и владеет ими далеко не я один в полку.

─ Когда я проходил мимо вашего подразделения, то видел, как командир 3-го взвода лично гоняет солдат по этой программе.

Командир взвода покраснел – технику действительно практиковали многие.

Но одно дело тренироваться втихаря, а другое – вываливать ее напоказ перед толпой.

Командир 5-го отделения крутил комплекс, потому что его положено учить на курсе молодого бойца.

А то, что выдал Чжоу Пэнфэй, выходило за рамки программы на сто миль вперед – не тот уровень для зеленых новобранцев.

Только Чжоу Пэнфэю было плевать.

В армии форма не важна – армеец ты или служака из полиции, главное выглядеть круто.

По крайней мере, по части шума в зале и произведенного впечатления он однозначно переиграл соседа.

Командир 5-го отделения кипел от бешенства.

─ Эй, Ци Мэн, ты же у нас единоборствами занимался? Сможешь одолеть командира отделения? – брякнул кто-то из толпы.

─ Шутите? Командир отделения – профи с реальным опытом, а в спортивных секциях одни постановочные связки учат, где ему тягаться?

Ци Мэн, услышав такое, оскорбился до глубины души: ─ Да вы ни черта не смыслите! Я изучал настоящее боевое искусство, а не цирковые трюки!

Ли Цзяшэн презрительно фыркнул, закатив глаза: ─ Языком молоть – не мешки ворочать. Поди проверься на деле, может, ты обычный хвастун?

Задетый за живое шпилькой Ли Цзяшэна, Ци Мэн вспыхнул и вскочил на ноги пружинистым движением.

─ Товарищ командир, я хочу вызвать вас на поединок!

При этих словах у всех присутствующих загорелись глаза.

И новобранцы, и старослужащие превратились в жадных до зрелищ зрителей.

Чжоу Пэнфэй прищурился – он знал, что парень за плечами имеет спортивное прошлое, отсюда и завышенная самооценка.

Тот явно копил недовольство и горел желанием бросить вызов авторитету.

В конце концов, вчера во время знакомства тот прямо заявил о намерении помериться силой со старослужащими.

Почему бы не воспользоваться случаем и не прощупать уровень новичка?

Тем более при такой аудитории отказ выглядел бы малодушным страхом перед вызовом подчиненного.

─ Идет. Только условие прежнее: дружеский спарринг, без фанатизма, до первого результативного действия.

Ци Мэн ухмыльнулся: ─ Не переживайте, командир, я буду сдерживаться, чтобы ненароком не покалечить вас.

Повигла гробовая тишина.

Новобранцы вытаращили глаза в абсолютном шоке.

В голове каждого пронеслось словосочетание «клинический идиот».

Командиры взводов лишь выдали дружное «ого», предвкушая отличное представление.

Лицо Чжоу Пэнфэя заметно помрачнело: парень явно потерял берега от собственной дерзости!

Переведя взгляд с помрачневшего командира на невозмутимо-самоуверенную физиономию Ци Мэна,

Цинь Фэн смутно почувствовал, что вскоре этого парня из 4-го отделения ждет суровое знакомство с реальностью в виде знатных тумаков…

Цинь Мэн подошел к Чжоу Пэнфэю и принял боевую стойку.

парная атака корпусом!

смахивание пыли!

Он сложил ладони в приветственном жестe воинского поклона!

После этого Цинь Мэн шагнул вперед широким шагом, оставив заднюю ногу на месте, искинув руки в положении натягивания лука.

─ Бацзицюань! ─ произнес он.

Чжоу Пэнфэй слегка удивился.

С первого же взгляда он узнал в стойке Цинь Мэна классический Бацзицюань.

Этот комплекс единоборств пользуется огромной славой в мире боевых искусств, славясь своей стремительностью, жесткости и сокрушительной мощью.

Недаром в народе издавна ходит поговорка: «Тайцзи покоряет Поднебесную, а Бацзи устанавливает порядок в мире».

Из этого легко понять, сколь высок авторитет Бацзицюань среди боевых стилей.

Чжоу Пэнфэй обладал острым, наметанным взглядом: по одному лишь начальному движению он сразу понял, что звание двукратного серебряного призера городских соревнований по боевым искусствам этот парень носит далеко не случайно.

Кое-какой порох в пороховницах у него и впрямь имелся.

Впрочем, одного этого было мало.

В армии полно скрытых талантов, и вода здесь куда глубже, чем можно себе представить.

Цинь Фэн, разумеется, прекрасно понимал, что Цинь Мэну сейчас здорово достанется, но отговаривать товарища в такой момент было бесполезно да и не к месту.

Еще по дороге сюда Цинь Мэн открыто заявлял, что жаждет померяться силами с ветеранами и превзойти самого себя.

А для самого Цинь Мэна это, по сути, был шанс.

Человек ведь обычно растет именно преодолевая трудности.

Чем больнее падение, тем выше взлет.

Впрочем, главным бенефициаром всей этой истории на данный момент оставался вовсе не он, а Цинь Фэн.

Что Бацзицюань, что Восемнадцать смертельных захватов Черного Дракона – оба стиля относились к чисто боевым техникам реального применения.

Если удастся освоить оба, это будет просто невероятно круто!

Мысленно перекрестившись и прошептав про себя «намидабуфо», Цинь Фэн мысленно отсчитал Цинь Мэну три секунды на прощание.

─ 4-е отделение, давай! –

─ Жми, сделайте их командира! –

─ Цинь Мэн, мы в тебя верим, порви его! –

Помимо бойцов 4-го отделения, новобранцы из других отделений тоже вовсю поддерживали Цинь Мэна криками и улюлюканьем.

Ведь это было не просто столкновение традиционного боевого искусства с современными методиками рукопашного боя.

Это был вызов, брошенный зелеными новобранцами старослужащим.

И хотя большинство понимало, что шансов на победу у Цинь Мэна немного, всем ужасно хотелось увидеть, как он заставит Чжоу Пэнфэя валяться в грязи.

Цинь Мэн олицетворял собой всех новобранцев разом, так что болели, естественно, за своих.

Волна одобрительных возгласов придала Цинь Мэну колоссальную уверенность, но одновременно легла на плечи тяжелым грузом.

В этот миг его вознесли слишком высоко.

А раз так – отступать нельзя, проигрывать смерти подобно!

Зато Чжоу Пэнфэй выглядел невозмутимым и абсолютно спокойным.

С улыбкой поманив Цинь Мэна пальцем, он бросил: ─ Давай быстрее, время дорого, нам еще тренироваться надо.

─ Есть! ─

рявкнул Цинь Мэн и бросился в атаку широким шагом.

Вложив всю силу в правую руку, словно летящую стрелу, он нацелил удар прямо в грудь Чжоу Пэнфэю.

Но разве мог опытный боец, прослуживший в армии столько лет и съевший собаку на рукопашном бою, позволить себя так просто атаковать?

Чжоу Пэнфэй легко качнулся вправо и увернулся от удара.

Однако не успел он завершить уворот, как локоть Цинь Мэна уже неотступной тенью взметнулся вверх.

Этот прием, известный как удар локтем в сердце, задействовал всю мощь поясницы и превосходил по силе только что выброшенный кулак в разы.

─ Ай да парень, жестко бьешь! ─

Чжоу Пэнфэй сбросил с лица улыбку, решив больше не дурачиться.

Пригнувшись, он провел молниеносный апперкот прямо в живот Цинь Мэну.

Новобранец отшатнулся на пару шагов и, схватившись за живот, согнулся пополам.

По искаженному от боли лицу Цинь Мэна было ясно: удар Чжоу Пэнфэя вышел на славу.

─ Ну как, не передумал? Еще хочешь? ─

─ И не подумал, еще разок! ─

Цинь Мэн тут же вскочил на ноги.

Слегка размяв шею и плечи, он снова ринулся вперед.

На сей раз его скорость заметно возросла, а удары стали еще сокрушительнее.

Бацзицюань требует ближнего боя и взрывной силы: чем ближе подбираешься к врагу, тем больнее бьешь.

Однако и Чжоу Пэнфэй явно не лыком был шит: отражая выпады один за другим с помощью Восемнадцати смертельных захватов Черного Дракона, он отвечал с не меньшей яростью.

К этому моменту все вокруг отчетливо почувствовали: атмосфера на площадке накалилась до предела.

Густой запах пороха повис в воздухе.

Вроде бы договаривались просто помериться силами, в рамках приличия, до первого результативного попадания.

Но оба соперника заводились всё сильнее, и о сдерживании себя уже не было и речи.

Чжоу Пэнфэю приходилось легче: хотя он и пропустил пару ударов, ничего серьезного в них не было.

А вот Цинь Мэна сбивали с ног раз за разом, но он всякий раз упрямо поднимался, словно неистребимый таракан.

Даже когда у него из разбитой губы потекла кровь, он просто вытер ее тыльной стороной ладони и полез в драку снова.

По правде говоря, зрелище выдалось по-настоящему захватывающим.

Это была схватка настоящих мастеров, где каждый удар отдавался болью в костях.

Но если продолжать в том же духе, Чжоу Пэнфэй, пожалуй, останется цел, а вот Цинь Мэна придется отправлять в госпиталь.

─ Черт, наш командир с Цинь Мэном совсем потеряли голову! ─

─ Что делать-то? Может, разнять их? ─

─ Да как их разнишь? Кто полезет под горячую руку, тот тут же огребет, а помирать мне охоты нет! ─

─ Замкомвзвода Ли, может, ты подойдешь, скажешь слово… ─

В этот момент несколько человек из 4-го отделения уставились на Ли Цзяшэна.

Но Ли Цзяшэн и сам трясся от страха: соваться туда сейчас – верный способ получить тумаков.

Он тут же схватился за живот, скорчил страдальческую физиономию и объявил, что у него, похоже, расстройство желудка со вчерашнего дня и до ужаса приспичило в туалет.

В ответ на это заявление на него воззрились сразу несколько пар выразительных глаз.

Убедившись, что все отвернулись, Ли Цзяшэн с облегчением выдохнул.

Мать твою, а ведь должность заместителя командира отделения – та еще расстрельная должность, слишком высоки риски!

Тем временем в глазах Цинь Фэна бурлил сложный калейдоскоп мыслей: он отчаянно фиксировал каждое движение противников, запоминая малейшие детали.

В конце концов, судя по механике системы,

чем ожесточеннее дрались бойцы, тем больше боевого опыта перепадало ему.

Цинь Фэн нахмурился: ─ Но если так пойдет и дальше, добром это не кончится… ─

Бац!

Цинь Мэн в очередной раз вылетел из схватки и рухнул на землю.

Глядя на его жалкий вид, Чжоу Пэнфэй с издевкой усмехнулся: ─ Ну что, Цинь Мэн, теперь-то ты… ─

Но не успел он договорить, как Цинь Мэн уперся руками в землю, резко подбросил себя вверх,

ударил правой ногой о бетон и с яростным ревом врезался в Чжоу Пэнфэя боком, словно пушечное ядро.

Это был самый знаменитый прием стиля Бацзи – «Железная гора».

Невероятно мощный, с невероятным ускорением в момент удара.

Застигнутый врасплох Чжоу Пэнфэй принял этот удар прямо в грудь.

Его отбросило назад на несколько шагов, а дыхание мгновенно сбилось.

Ощутив жгучую боль в груди, Чжоу Пэнфэй взбеленился окончательно.

Черт побери!

Какой-то зеленый салага вздумал тягаться с ним в таких фокусах?

Если он сейчас не вколотит этого наглеца в землю, грош цена всем его годам службы!

Тут же все бойцы 2-го взвода вытаращили глаза, не в силах вымолвить ни слова.

Очевидно, никто не ожидал, что Цинь Мэн сможет продержаться против Чжоу Пэнфэя столь долго да еще и нанести ему столь чувствительный урон.

О какой товарищеской проверке сил речь уже не шла.

Обоих словно заставили балансировать над раскаленным очагом.

Здесь предстояло не просто выяснить, кто сильнее, но и довести дело до конца.

Чжоу Пэнфэй больше не собирался сдерживаться и перешел в решительное наступление.

Ослепив соперника ложным движением, он мгновенно провел удар в горло, полностью лишив Цинь Мэна возможности сопротивляться.

Затем последовал мощный прямой удар левой ногой в грудь.

Цинь Мэн испустил отчаянный вопль и, словно подбитая птица, отлетел назад.

Его спина с глухим стуком впечаталась в землю.

Тишина!

Мертвая тишина!

Глядя на распростертого на земле Цинь Мэна, который от боли даже не мог пошевелиться, все новобранцы затаили дыхание.

Двое стоявших поодаль ветеранов прищурились, храня молчание.

Грудь Чжоу Пэнфэя тяжело вздымалась, он жадно ловил ртом воздух.

К этому моменту его ярость немного улеглась.

До него дошло, что он, пожалуй, переборщил с силой ударов.

Впрочем, винить его трудно: этот безумец пер на него буром, словно бешеная собака, да еще и дрался наотмашь.

Однако теперь-то этот парень точно должен угомониться…

─ Да пошел ты! А ну, подъем! ─

Прижимая руку к груди, с перекошенным от боли лицом Цинь Мэн кое-как поднялся с земли.

Он-то рассчитывал, что благодаря своим навыкам сможет, если не играючи одолеть командира, то по крайней мере вести бой на равных, не испытывая особого напряжения.

Но реальность оказалась суровой: на глазах у честной компании его отметелили так, что он кубарем катился по земле, словно дворняжка.

Чудовищный контраст породил в душе Цинь Мэна жгучую обиду и ярость.

Он не хотел проигрывать, тем более с таким позорным счетом!

Пусть даже один-единственный раз!

Пусть даже ему удастся повалить Чжоу Пэнфэя всего разок!

Заметив налитые кровью глаза Цинь Мэна, Чжоу Пэнфэй почувствовал, как у него задергался глаз и зачесался затылок.

Он понял, что парень окончательно потерял голову.

В таком состоянии уговоры не помогут – разве что действительно выкрутить ему руки.

Но Чжоу Пэнфэй ведь не дурак.

Зачем ломать руки подчиненному посреди учебного процесса?

Он вовсе не жаждал схлопотать взыскание и быть с позором отправленным обратно в свою старую часть.

Мать твою, этот парень что, упрямому ослу приходится родным братом?

Его отделали как бог черепаху, а он всё равно лезет в драку?

Чжоу Пэнфэй уже подумывал о том, чтобы объявить ничью или вовсе признать поражение.

Но вокруг полно свидетелей: если он не способен совладать даже сорвиголовой-новобранцем, как он собирается удерживать авторитет перед личным составом и как вести дальнейшие тренировки?

К тому же, узнай об этом командир роты, он живого места на нем не оставит.

«Не можешь справиться с зеленым новобранцем, да еще и проиграл или свел к ничевой?»

«Какой из тебя командир? Собирай манатки и вали отсюда к чертовой бабушке!»

Черт!

Чжоу Пэнфэй чувствовал себя чертовски раздраженным.

Поединок явно вышел из-под контроля, и теперь он застрял между молотом и наковальней.

Ладно!

В конце концов, придется просто скрутить этого дурня силой!

Если после этого он не угомонится, придется вывихнуть ему палец!

Признать поражение или ничью Чжоу Пэнфэй не мог ни при каких обстоятельствах, поэтому оставалось лишь пожертвовать Цинь Мэном!

Однако в тот момент, когда Цинь Мэн с криком снова бросился на него,

чьи-то крепкие пальцы мертвой хваткой вцепились ему в плечо.

И тут же прямо над ухом раздался холодный голос:

─ Хватит! ─

─ Тебе его не одолеть… ─

─ Отпусти! ─

В Цинь Мэне закипела кровь, разум затмила слепая ярость, и никакие доводы рассудка больше не действовали.

Но Цинь Фэн держал крепко и единым рывком дернул его назад.

─ Я тебе говорю, отпусти… ай, больно, больно, больно! ─

Не успел Цинь Мэн в бешенстве попытаться затеять драку с ним,

как Цинь Фэн, применив только что подсмотренный прием, отвесил ему фирменный удар локтем прямо в грудь.

Грудина Цинь Мэна и так уже гудела после мощного пинка Чжоу Пэнфэя, ребра казались треснувшими.

А после такого подарка от Цинь Фэна он скривил рот, едва не расплакавшись от боли.

─ Цинь Фэн, ты… ты чего творишь?.. ─

Цинь Фэн холодно глянул на него: ─ С чего ты вообще взял, что парочки фокусов из секции боевых искусств хватит, чтобы одолеть ветерана трех сроков, который горбатился в армии больше десятка лет? ─

─ Ты и так отделан как бог черепаху, а все туда же – в больницу захотел или на кладбище? ─

Цинь Мэн от такого напора даже рта раскрыть не смог.

Он прекрасно понимал, что Цинь Фэн прав.

Сам он упорно занимался в спортшколе, но и противник времени зря не терял.

Раз уж старослужащий из сухопутных войск владеет Восемнадцатью захватами Черного Дракона, значит, этот тип – орешек из самых твердых.

Случись ему драться с каким-нибудь солдатом второго года службы или рядовым контрактником первого года, он бы наверняка уже уложил соперника на лопатки.

Но уровень Чжоу Пэнфэя явно превышал то, с чем Цинь Мэн был способен справиться в данный момент.

Тем не менее, он уже напустил на себя столько пафоса, а теперь его физиономию буквально впечатали в асфальт.

Побеждать ему уже перехотелось – хотелось лишь разок завалить Чжоу Пэнфэя, чтобы вернуть себе лицо!

─ Цинь Фэн, я ценю твою заботу, но не лезь не в свое дело! ─

─ Пока он мне руки не выкрутит или в госпиталь не уложит, хрен я успокоюсь! ─

─ Ладно, сам напросился. ─

Цинь Фэн ткнул в него пальцем, а затем резко повернулся к Чжоу Пэнфэю и заорал во всю мочь:

─ Товарищ командир, он говорит, что сдается! Больше не может, признает поражение! ─

Ась?

Цинь Мэн опешил.

Да я же сказал, что не сдаюсь!

Но стоило ему разинуть рот, как Цинь Фэн без церемоний зажал ему ладонью лицо.

А затем подсек его ногу и коленом бесцеремонно впечатал в землю.

Хотя сам Цинь Фэн позаимствовал этот прием только что и исполнял его довольно неуклюже,

Цинь Мэн к тому моменту был уже страшно избит, сплошь покрыт синяками и выдохся до такой степени, что не мог оказать ни малейшего сопротивления.

Вмешиваясь в стычку, Цинь Фэн руководствовался простым желанием: не допустить худшего исхода.

Продолжи они махать кулаками и дальше, финал был бы один: либо сломанные ребра и больничная койка для Цинь Мэна вкупе с дисциплинарным взысканием для Чжоу Пэнфэя,

либо… добровольное признание поражения со стороны Чжоу Пэнфэя.

Но последнее, пожалуй, представлялось маловероятным даже в страшном сне.

В армии всегда уважали силу и почитали сильнейших.

Если ветеран с тремя сроками службы публично признает, что уступил какому-то новобранцу, над ним будет смеяться вся рота.

А если жизнь командира отделения Чжоу Пэнфэя превратится в ад, то и всему 4-му отделению житья не дадут.

К тому же Цинь Мэн, несмотря на свой упрямый нрав, парнем оказался неплохим.

Цинь Фэн планировал в дальнейшем потренироваться с ним вдвоем в искусстве Бацзи.

Так что выручать товарища было необходимо.

Уперевшись коленом в грудь Цинь Мэна, Цинь Фэн суровым взглядом дал тому понять: сиди тихо.

А затем с широкой улыбкой повернулся к Чжоу Пэнфэю: ─ Товарищ командир, Цинь Мэн признал поражение, вы же видите – он на ногах едва держится… ─

Увидев эту картину, Чжоу Пэнфэй с облегчением выдохнул.

Секунду назад, когда Цинь Фэн перехватил Цинь Мэна, он успел не на шутку испугаться.

Ему показалось, будто тот сейчас заявит: «Хватит, вам с ним не справиться, пустите меня…»

Хотя реальных возможностей Цинь Фэна он не знал, победить себя тому вряд ли бы удалось.

Изначально безобидная товарищеская схватка приняла опасный оборот.

Сам Чжоу Пэнфэй, покалечь он обоих новобранцев, тоже не отделался бы легким испугом.

Времена нынче стояли не те, что десяток лет назад.

Принцип «научного подхода к воспитанию» и строгий запрет на рукоприкладство с телесными наказаниями внедрялись повсеместно.

Травмировать двоих новобранцев в первые же дни учебки – верный способ распрощаться с перспективами.

О звании лучшего командира можно было забыть: служебное расследование и выговор по всему полку гарантированы.

И тогда Гэ Чжиюн точно живьем спустит с него шкуру!

К счастью, ситуацию удалось взять под контроль.

Цинь Фэн не только утихомирил этого упрямого осла по имени Цинь Мэн,

но и элегантно подкинул ему спасительную соломинку, позволив сохранить лицо перед строем.

Чжоу Пэнфэй был искренне благодарен Цинь Фэну.

Улыбаясь, он подошел ближе и сам протянул руку лежащему на земле Цинь Мэну.

─ Ну ты и зверь, Цинь Мэн! Неплохо владеешь Бацзицюань, я ведь едва отбился.

─ Потренируйся ты еще годика два-три, и я тебе уже не соперник. ─

Цинь Мэн на мгновение замер, а затем крепко ухватился за протянутую руку.

Чжоу Пэнфэй рывком поднял его на ноги и участливо поинтересовался, не ушибся ли тот где-нибудь.

Столкнувшись с такой заботой командира, растерявший всю свою спесь Цинь Мэн вдруг смутился.

Лишь после того, как Цинь Фэн легонько подтолкнул его в бок, он с виноватым видом пробормотал:

─ Товарищ командир, я вам проиграл, признаю. ─

Чжоу Пэнфэй весело ткнул его пальцем: ─ А минуту назад ты разве так говорил? Вроде собирался меня поберечь. ─

Цинь Мэн покраснел до корней волос: ─ Я тогда… слишком широко замахнулся, а вытянуть не смог, переоценил свои силы… ─

─ Ха-ха-ха, ладно, проехали, дело житейское. Понять вовремя – никогда не поздно. ─

─ Но я же так разошелся… ─

─ Ничего страшного! Настоящие бои тоже иногда заканчиваются побоищем, никто тебя не винит. ─

─ Спасибо, товарищ командир! Кстати… не могли бы вы научить меня этой вашей системе захватов Черного Дракона? ─

─ Загорелось? ─

─ Ага. ─

Цинь Мэн уже ожидал услышать стандартное: «Хочешь – научу?»

Но Чжоу Пэнфэй покачал головой: ─ В учебной роте такому не учат. Впрочем, если проявишь себя на дальнейших занятиях, я подумаю. ─

─ Но в обмен ты покажешь мне пару приемов из своего арсенала Бацзицюань. ─

─ Особенно ту самую «Железную гору» – черт, у меня до сих пор в груди всё горит. ─

Глядя, как Чжоу Пэнфэй массирует грудь и комично морщится, Цинь Мэн невольно улыбнулся.

На душе у него вдруг стало легко: поражение оказалось почетным.

Проиграть – проиграл, но ведь и противника зацепил.

А это значит, что годы упорных тренировок прошли не зря.

……

Легкий ветерок разогнал остатки порохового дыма, висевшего в воздухе.

Никто больше не кричал, не брызгал слюной и не бросал угроз.

Осталось лишь взаимное уважение людей, знающих толк в боевых искусствах.

Высокий дух традиционного боевого братства страны Янь – «находить друзей через единоборства» – нашел свое воплощение прямо здесь.

Наблюдая за тем, как Чжоу Пэнфэй и Цинь Мэн улыбаются друг другу так, будто ничего и не произошло,

новобранцы 4-го отделения испытывали странное чувство нереальности происходящего, словно во сне.

Но все они прекрасно понимали: главной причиной такого исхода был Цинь Фэн.

Это он вовремя скрутил разъяренного Цинь Мэна и погасил конфликт в зародыше.

Ли Цзяшэн задумчиво смотрел на Цинь Фэна, и в его сердце больше не осталось ни капли зависти.

Когда человек равен тебе по силам, ты можешь ему завидовать.

Но когда он возвышается над тобой на недосягаемую высоту, зависть естественным образом трансформируется в восхищение.

Пусть Цинь Фэн, как и он сам, был простым новобранцем почти того же возраста, его реальный уровень оказался на совершенно другом этаже.

Теперь Ли Цзяшэн наконец-то понял, почему при первой же встрече с Цинь Фэном испытал легкий страх.

Потому что этот парень с самого начала смотрел на всех свысока, из позиции абсолютного превосходства.

Спроси себя честно: осмелился бы он, Ли Цзяшэн, сунуться к Цинь Мэну в ту минуту?

Конечно нет. Он бы испугался, что тот сорвет злость и отлупит и его тоже.

«Да, до него мне далеко», –

вздохнул про себя Ли Цзяшэн.

Зато у него наверняка нет шахт и шикарного «Майбаха».

Подкрепив себя целительной силой самоуспокоения, Ли Цзяшэн одержал маленькую внутреннюю победу и вернул себе толику утраченного достоинства!

На соседних участках площадки бойцы 1-го и 3-го взводов тоже косились в их сторону.

Правда, находились они далековато, поэтому подробностей разборок никто не разобрал.

Все видели лишь то, как новобранец из 4-го отделения бросил вызов командиру – и был примерно наказан.

От этой картины у новобранцев из других взводов живо вспотели ладошки, а по спине побежали мурашки.

Этот вредный хмырь из 4-го отделения – тот еще скрытный типок.

И надо же было такому случиться, чтобы у них нашелся такой отмороженный камикадзе, решивший подраться со старослужащим!

Нет-нет, в столовой от греха подальше надо держаться от этих парней подальше, а то не ровен час – прилетит и нам!

Но самыми озадаченными выглядели командир 2-го взвода и командир 5-го отделения, которые наблюдали за происходящим от начала и до конца.

Изначально они рассчитывали славно повеселиться, наблюдая за позором Чжоу Пэнфэя.

Оказавшись в подобной тупиковой ситуации, они бы сами вряд ли нашли красивый выход.

В конце концов, редко встретишь упрямого новобранца, готового биться до последнего и не признающего поражений.

Но кто бы мог подумать, что этот сложнейший узел так легко разрубит тот самый парень из 4-го отделения.

Умен и решителен!

Этот паренек явно непрост!

Обязательно нужно будет выяснить, как зовут того шустрого миротворца.

Тем временем у подножия флагштока замполит Би Юань стоял с довольной улыбкой на лице.

─ Старый Би, чему ты так радуешься? Прямо светишься весь, ─

любопытно поинтересовался подошедший Гэ Чжиюн.

Би Юань кивнул в сторону плаца, где 2-й взвод как раз приступал к силовой подготовке.

─ Твой Чжоу Пэнфэй только что устроил знатную зарубу с тем парнем, что увлекается единоборствами. Зрелище было потрясающим. ─

─ Не проиграл хоть? ─

─ А ты как думаешь? ─

Увидев лукавую мину Би Юаня, Гэ Чжиюн рассмеялся с видом человека, которому всё заранее было очевидно.

─ Я же говорил! Чжоу Пэнфэй не раз брал призовые места на дивизионных чемпионатах по рукопашному бою. ─

─ Если бы он не справился с каким-то зеленым новобранцем, это было бы позором на всю округу! ─

Би Юань кивнул: ─ Точно. Проиграй ветеран трех сроков новичку, он бы потом глаз не смел поднять перед всей ротой. ─

Гэ Чжиюн бросил взгляд вдаль и потрепал себя за подбородок: ─ Впрочем, бросить вызов командиру в первый же день – смелый поступок. ─

─ Если правильно огранить этот алмаз, выйдет отличная сталь! ─

Би Юань согласился, но тут же загадочно улыбнулся: ─ Знаешь, помимо того парня, я приметил кое-кого еще более интересного. ─

─ Да? И кто же это? ─ Гэ Чжиюн тут же оживился.

Би Юань неопределенно пожал плечами: ─ Пока не скажу, нужно присмотреться к нему повнимательнее. ─

Гэ Чжиюн закатил глаза: вечно эти интеллигенты любят напускать туману.

Но стоило Би Юаню отойти, как в голове у Гэ Чжиюна мелькнула странная мысль.

«Погоди-ка! Где-то я уже слышал эти слова…»

«Неужели повторяюсь?»

─ Какого хрена вообще происходит? Почему куриных ножек принесли всего ничего?

─ Сегодня же по расписанию свинина в горшочках? Где мясо, испарилось что ли?

─ Что за жратва, зеленый перец с луком? Ты как вообще дежурным по столовой стоишь, просто абсолютный бездарь!

В вечерней столовой дежурных по столовой из каждого отделения чуть ли не с землей равняли сослуживцы.

Но те лишь молча жевали горькую пилюлю, не имея возможности оправдаться.

Дело было вовсе не в их бестолковости – просто соперник попался слишком уж жуткий.

Усвоив полуденный урок, едва ступив на порог столовой, они сразу же нацелились на куриные ножки и свинину.

Вот только дежурный 4-го отделения оказался проворнее и опередил их на шаг.

Сначала все было хотели пойти на них единым фронтом.

Но этот паренек совершенно не соблюдал правила честного боя…

Отбить порции оказалось абсолютно, совершенно невозможно.

Даже то немногое, что им досталось, они добыли лишь ценой невероятных усилий.

В то же время царившая за столом 4-го отделения атмосфера разительно отличалась от царившей в остальных.

Практически каждый получил по две крупные куриные ножки, да и остальные блюда отличались весьма солидной порцией.

Все уписывали за обе щеки и нахваливали еду.

─ Ха-ха-ха, а у тебя определенно есть талант дежурного по столовой! ─ весело хохотал Чжоу Пэнфэй, глядя на сидевшего напротив Цинь Фэна, и лицо его буквально расплывалось в улыбке.

Его забавлял тот яростный, испепеляющий взгляд, которым сверлили его командиры других отделений, отчего веселье становилось еще краше.

Девять отделений учебной роты изначально находились в состоянии жесткой конкуренции.

Соревновались не только в порядке в казармах и на тренировках, но и в том, кто как ест.

Теперь же 4-е отделение вырвалось вперед и питалось лучше всех, мог ли Чжоу Пэнфэй не радоваться?

Насчет зависти со стороны он совершенно не переживал.

В армии заслужить ненависть окружающих – тоже своего рода достижение.

─ Ешьте-ешьте, налегайте, больше мяса! ─ поднявшись с места, Чжоу Пэнфэй то и дело подкладывал в миску Цинь Фэна куски, грозившие горкой вывалиться через край.

Цинь Фэн и без того тратил на тренировках уйму калорий, так что отказываться не стал и уплетал за обе щеки с величайшим удовольствием.

Ли Цзяшэн рядом едва не захлебывался от зависти и злости.

Командир, ну нельзя же так откровенно фаворитизировать.

Еще и встал, чтобы лично подкладывать ему еду.

Вообще-то я твой самый верный заместитель командира отделения.

С этими мыслями он вытянул палочки, намереваясь ухватить лаконичный кусочек мяса.

Но стоило им опуститься, как тарелка опустела – Чэнь Саньси перехватил добычу на полпути!

Ли Цзяшэн с трудом подавил жгучее желание выругаться и нацелился на нежное говяжье филе.

Однако палочки не успели коснуться цели, как Ци Мэн утянул лакомство прямо у него из-под носа.

Черт побери!

Вы двое не зарываетесь? Между прочим, я здесь замком отделения!

Изначально Цинь Фэн планировал лишь слегка обозначить присутствие и пощадить дежурных из остальных отделений.

Но эта братия, судя по всему, в грош не ставила его честное слово: мало того, что полезли напролом отнимать еду, так кто-то еще и исподтишка пнул его под столом.

Это окончательно вывело Цинь Фэна из себя.

И тогда он тут же применил на практике только что усвоенные Восемнадцать смертельных захватов Черного Дракона.

После чего вся эта гоп-компания вмиг угомонилась, сделавшись послушной, как детсадовцы.

Окончив ужин, новобранцы первыми вернулись в казарму.

А Чжоу Пэнфэй отправился в туалет при столовой справить малую нужду.

То ли возраст давал о себе знать, то ли еще что.

Стоило поесть – и сразу тянуло в туалет, это уже вошло в привычку.

Иногда за день приходилось бегать туда по два раза.

В тот момент, когда Чжоу Пэнфэй с сигаретой в зубах, расставив ноги над очком, тужился изо всех сил,

сбоку неожиданно появились незваные гости – командиры 2-го, 3-го, 5-го и 8-го отделений.

─ Вы это чего удумали? ─ Чжоу Пэнфэй почувствовал, как задницу обдало прохладным сквозняком, и тут же резко обернулся, уставившись на них. ─ Подглядываете, как я гажу? Чего, в столовой недоели что ли?

─ Пошел к черту! ─ яростно тыча в него пальцем, взревел командир 2-го отделения. ─ Чжоу Пэнфэй, не кажется ли тебе, что дежурный твоего отделения перегибает палку?

─ Именно! В обед вашему отделению досталось больше всего мяса, так какого черта вы и вечером забрали все лучшие куски? Мы что, по-твоему, голодными должны ходить?

─ Мать твою, мы весь вечер пахали, мечтая наверстать упущенное и съесть пару куриных ножек, а их все заграбастал твой боец!

Чжоу Пэнфэй покуривал сигарету, покачивая головой: ─ Ой-ей-ей, и что теперь? Ума хватило бы сделать так, чтобы ваши дежурные отгребали еду так же, как наш?

Командир 8-го отделения не выдержал и гневно бросил: ─ Если бы эти курицы были на такое способны, стал бы я перед тобой распинаться?

Чжоу Пэнфэй самодовольно ухмыльнулся: ─ Ну, тогда ничем не могу помочь. В армии всегда так: у кого сила, тот и сыт, за столько лет правила не изменились.

─ Да, кстати, к слову о птичках: завтра дежурить от нашего отделения будет парень из школы боевых искусств.

─ Тот самый, что сегодня после обеда спарринговал со мной на плацу и отхватил знатных люлей.

Твою мать!

Этот гад явно решил их добить!

Все они прекрасно видели днем, насколько крепок этот паренек физически.

Если завтра отправить его на раздачу еды, то о мясе можно и не мечтать – как бы их собственные дежурные в больницу не угодили.

Командиры вмиг рассвирепели: они целыми днями живут лишь мыслями о нормальной еде, а эта собака Чжоу Пэнфэй мало того что беспредельничает, так еще и глумится.

Если стерпеть такое, то они скоро собственное дерьмо жрать начнут!

Переглянувшись, они засучили рукава и двинулись на него с кулаками.

Чжоу Пэнфэй, все еще сидящий над очком, от такого маневра аж подпрыгнул: ─ Мать вашу, я же еще не закончил! Вы совсем берегов не видите?

─ Берегов не видим у тебя! Любишь мясо? Ну так жри его сам!

Видя, что дело принимает серьезный оборот, Чжоу Пэнфэй всполошился.

Только он собрался подняться, как из коридора донесся резкий оклик:

─ Вы чем тут занимаетесь!

Увидев вошедшего командира роты, все мгновенно застыли на месте.

Гэ Чжиюн свирепо зыркнул на толпу, после чего перевел взгляд на сидевшего в кабинке Чжоу Пэнфэя.

─ Лоб здоровый, а ума как у ребенка, марш отсюда к чертовой матери!

─ Есть!

Командиры отделений бросили на Чжоу Пэнфэя яростные взгляды и поспешно ретировались.

Чжоу Пэнфэй наспех подтерся и тоже собрался было улизнуть, но внезапно был грубо схвачен за воротник Гэ Чжиюном.

─ Ты куда это лыжи навострил, твою мать?

─ Товарищ командир роты… ─ виновато улыбнулся Чжоу Пэнфэй, оборачиваясь.

Гэ Чжиюн прищурился: ─ Нечего мне тут зубы скалить.

Чжоу Пэнфэй тут же напустил на себя серьезный вид и вытянулся по струнке, хотя воздух вокруг оставлял желать лучшего.

Гэ Чжиюн холодно процедил: ─ Объясни-ка мне, что за цирк устроил твой боец? Ты что, за кулисами кукловодом заделался?

─ Никак нет! ─ Чжоу Пэнфэй развел руками с самым невинным видом.

─ Ври больше! ─ слюна полетела во все стороны. ─ Если бы не ты, ни у одного новобранца кишка не тонка была бы на такие фокусы!

Он ткнул пальцем в лоб Чжоу Пэнфэя: ─ Ах тыж… совсем совесть потерял! Ну ладно прихватить чуть больше, но забирать львиную долю – ты о последствиях подумал, людей совсем не жалко?

─ На этот раз я тебя прикрыл, а в следующий тебе кто-нибудь мешок на голову натянет да в нужник с головой макнет.

─ Да ну, вряд ли, ─ ухмыльнулся Чжоу Пэнфэй. ─ Они еще посмотрят, кто кого макнет.

─ Гляньте-ка, гляньте… Смотри-ка ты, какой грозный у нас Чжоу Пэнфэй! ─ издевательски протянул Гэ Чжиюн.

─ Что, показал новобранцам удаль молодецкую на плацу и возомнил себя пупом земли?

─ Такой весь из себя крутой – так почему на армейских соревнованиях по рукопашному бою занял лишь третье место, а не принес мне золото?

Чжоу Пэнфэй виновато улыбнулся и благоразумно промолчал.

Гэ Чжиюн легонько двинул его в плечо: ─ С завтрашнего дня поумерь аппетиты, хватит вести себя так, будто мы в блокадном Ленинграде и мяса отроду не видали!

─ Есть, товарищ командир роты!

─ Свободен!

Получив пинок под зад, Чжоу Пэнфэй поспешил ретироваться.

Однако сделать шаг ему не дали.

─ Зажигалку дай прикурить.

─ Командир, это у меня последняя осталась, ─ скривился Чжоу Пэнфэй, подумав, что тот питается этими зажигалками, что ли?

Только вчера отдал ему одну, и вот опять клянчит.

Гэ Чжиюн вытаращил глаза: ─ Не чужие люди, верну я ее тебе, чего зажался? И прихвати с собой бумаги, я тут еще посижу малость.

У Чжоу Пэнфэя дернулся глаз, но он скрепя сердце протянул зажигалку и остатки туалетной бумаги из кармана.

Гэ Чжиюн чиркнул сигарету и махнул рукой, выгоняя подчиненного.

Чжоу Пэнфэй помедлил секунду, раздумывая, стоит ли предупредить, что на этой бумаге он только что вытирал рот после острого перца?

Впрочем… ладно.

……

Тем временем новобранцы вернулись в казарму и тут же принялись травить байки.

Помимо выходных, пользоваться мобильными телефонами в армии категорически запрещалось.

Ни журналов, ни каких-либо развлечений.

Поэтому пустые разговоры оставались единственной отдушиной.

Болтали обо всем на свете, перескакивая с темы на тему.

Начав с видеоигр и манги, перешли на девчонок, а закончили университетскими преподавательницами.

После чего беседа стремительно приобрела пикантный характер, обрастая подробностями 18+. Сквернословие так и витало в воздухе.

Цинь Фэн с удивлением обнаружил, что Ли Цзяшэн, строивший из себя безупречного джентльмена,

который сыпал умными фразочками и косил под образец современной маскулинности,

на деле при обсуждении подобных тем оживлялся больше всех.

Его язык так и метел, слюни летели во все стороны, а на лице играла сладострастная улыбка.

Вылитый Джим Керри в трио гримасничающих рож из какой-нибудь гифки – типичный озабоченный прыщ.

Цинь Фэн покачал головой, предпочитая на это не смотреть.

Он открыл тумбочку, достал оттуда флакон целебной масти.

И, окликнув Ци Мэна, беззаботно метнул пузырек через всю комнату.

─ Лови!

Вжик!

Предмет рассек воздух.

ЦиМэн поспешно поймал его на лету.

─ Откуда мазь? ─ озадаченно уставился он на Цинь Фэна.

Тот лишь усмехнулся: ─ Из дома захватил, мажь давай.

В этот момент в душе Ци Мэна поднялась волна искренней благодарности.

─ Спасибо.

Ломаться он не стал, тут же стянул гимнастерку и открутил крышечку.

Стоило ему раздеться, как все жуткие синяки и кровоподтеки вылезли наружу.

Руки, спина, живот – всё было багрово-красным.

Особенно выделялась грудь, где гематомы приобрели уже лиловатый оттенок.

─ Ох ты ж елки-палки! ─ со стоном окружили его новобранцы.

Никто и подумать не мог, что Ци Мэн пострадал настолько серьезно.

Глядя на его увечья, Цинь Фэн и сам невольно поморщился.

Это заставило его взглянуть на боевые возможности Чжоу Пэнфэя совсем под другим углом.

И верно: среди старых сержантов слабых не бывает.

Тем более тех, кого отбирают командовать новобранцами – каждый из них в своем подразделении был лучшим из лучших.

Оценив масштаб трагедии на теле товарища, бойцы вновь перевели взгляды на Цинь Фэна.

К счастью, тогда он вовремя вмешался и зафиксировал парня, не дав тому продолжить геройствовать.

Продолжи они драку – и парня точно пришлось бы выносить вперед ногами.

Правда, поразительно было другое: как этот крепыш вообще выжил?

Проходить всю вторую половину дня с такими ушибами и не издать ни звука.

Не сними он рубашку, никто бы и не догадался.

─ Ай… полегче, жжет же! ─ Ци Мэн зашипел сквозь зубы, когда неуклюжий Чэнь Саньси случайно надавил сильнее, чем следовало.

Чэнь Саньси растерянно замер: ─ Я… я же совсем чуть-чуть, боялся сильно давить….

─ Да все равно больно! ─ при посторонних Ци Мэн еще держал фасон.

Но в родной казарме чего уж было ломаться.

Как может не болеть такая мятежная плоть?

Однако гордость не позволяла показывать слабость, приходилось терпеть.

Глядя на его перекошенное лицо, остальные лишь горько усмехались.

Теперь до них дошел весь глубокий смысл крылатой фразы про дорогую цену дешевых понтов.

─ Ци Мэн, признайся честно: ты занимаешься бацзицюанем или пародией на «Золотой колокол»?

─ Получить столько тумаков и держаться молодцом – на моем месте я бы уже в отключке валялся.

─ Точно, до чего же жуткие синяки. Хорошо, что Цинь Фэн вовремя тебя оттащил, а то командир бы до смерти забил.

─ Подумаешь, велика беда, ─ бравадно бросил Ци Мэн. ─ Кулаки у сержанта что надо, но я ведь тоже не первый год единоборствами занимаюсь.

─ Другие не знаю, но полминуты продержаться до того, как рухнуть, я бы еще смог!

─ Ха-ха… ─ кисло улыбнулись остальные, решив про себя, что уж лучше рухнуть сразу.

Ли Цзяшэн и без того зуб точил на Ци Мэна, а после инцидента с дележкой еды в столовой злость лишь усилилась.

Воспользовавшись положением замка, он тут же принялся отчитывать подчиненного:

─ Ци Мэн, тебя отколотили как мальчишку, и ты находишь это забавным?

─ Спешу напомнить: не стоит мнить себя непобедимым мастером после пары лет занятий кунг-фу. Всегда найдется кто-то сильнее!

─ Какое тебе дело? ─ огрызнулся Ци Мэн, еле сдерживая раздражение.

Но чем больше он молчал, тем больше Ли Цзяшэна несло: ─ Еще что-то лепетал про «постараюсь не покалечить»? На себя в зеркало посмотри, клоун! Сам напросился на порку!

─ Ах ты тварь, кого это ты назвал клоуном?!

Ци Мэн взъярился и попытался вскочить с табурета.

Движение отозвалось болью в отбитых ребрах, и лицо его скривилось.

Ли Цзяшэн ничуть не испугался и демонстративно ткнул пальцем прямо в свежий синяк.

─ Избитого пса напоминаешь, а не бойца. Только языком молоть и умеешь, пустозвон!

─ Заткни пасть! ─ Ци Мэна окончательно прорвало. ─ Я по крайней мере попытался, а ты? Ссал и будешь ссать!

Ли Цзяшэн тоже взбеленился: ─ С чего ради мне лезть? Думаешь, все такие же придурки, как ты?

─ Я замком, моя задача – думать головой и сохранять хладнокровие!

─ Грош цена такому замку! ─ Ци Мэн ткнул в него пальцем. ─ Если бы Цинь Фэн не отказался, ты бы эту должность в жизни не получил! Кто ты вообще такой?

─ Папочкины денежки карман жгут, вот и задираешь нос? Без них ты в первом же переходе на помойке бы сгнил!

─ Да пошел ты!

Ярость Ли Цзяшэна достигла пика, в нем словно проснулся дух уличного драчуна.

Засучив рукава, он приготовился сцепиться с Ци Мэном.

Тот хоть и хромал, но падать в грязь лицом перед выскочкой не собирался.

Черт побери, если сержанту я проиграл, неужели не справлюсь с этим мажором?

Конфликт уже грозил перерасти в потасовку, как вдруг суровый окрик остановил обоих:

─ Цирк устраивать закончили?

Цинь Фэн встал между ними, холодно глядя на спорщиков.

Ци Мэн хоть и кипел от злости, но авторитет товарища признавал.

─ Цинь Фэн, не лезь, я этого выскочку давно прибить готов!

─ Мать твою, возомнил о себе черт знает что, только и делает, что зубами щелкает, будто муха навозная! Будто сам в жизни слаще морковки ничего не ел!

Ли Цзяшэн уважал Цинь Фэна, но терпеть выпады этого тупого качка не собирался!

Мало того, что огрызался постоянно, так еще и смеет гавкать на него после того, как отхватил от командира?

─ Цинь Фэн, рассуди сам: разве я не прав? Совсем берегов не видит, лезет на рожон к сержанту, ну не идиот ли?

─ Ах ты мразь, повтори!

─ Идиот, говорю, круглый идиот!

─ Ах сукин сын, да я тебя…

В следующий миг в руках Ци Мэна каким-то образом материализовался табурет.

Он ошарашенно замер, переводя взгляд на Цинь Фэна.

Ли Цзяшэн тоже едва не выронил челюсть от такого маневра.

Подождите-ка, братец, ты же вроде как собирался разнимать драку?

Почему орудие убийства подсовываешь ты?!

─ Чего встал? ─ Цинь Фэн слегка подтолкнул его в спину. ─ Раз уж решил отметелить – бери инструмент поудобнее и целься прямо в морду!

─ Э-э… ─ растерялся Ци Мэн.

И смущенно покосился на Ли Цзяшэна.

Логика поступка Цинь Фэна была на самом деле проста до безобразия.

Когда люди ожесточенно спорят из-за какой-нибудь ерунды, лучший способ угомонить их – сорвать крышу всему дому.

Это как с родителями во время скандала.

Стоит начать орать еще громче и требовать немедленного развода, как они тут же прекращают ссору.

Хлоп-хлоп-хлоп…

В этот момент раздались гулкие хлопки.

Повернув головы, бойцы с ужасом обнаружили, что Чжоу Пэнфэй призрачной тенью застыл за окном коридора с пугающей улыбкой на устах.

В казарме мгновенно воцарилась гробовая тишина, всех прошиб холодный пот.

Особенно Ци Мэна с Ли Цзяшэном: от одной его улыбки у них мурашки побежали по коже.

Ощущение было точь-в-точь как на вечерней самоподготовке, когда классный руководитель внезапно заглядывает в замочную скважину.

Ци Мэн тут же швырнул табурет на пол, и оба бойца вытянулись по стойке смирно.

Цинь Фэн предусмотрительно отошел к двери, чтобы не попасть под горячую руку.

Чжоу Пэнфэй переступил порог и в упор уставился на парочку.

─ Вы чем тут занимаетесь?

─ Командир, мы это… просто…

─ Болтали! ─ тут же вставил Ли Цзяшэн, и Ци Мэн усердно закивал.

─ Болтали? ─ прищурился Чжоу Пэнфэй. ─ О чем же таком вы болтали, что вас было слышно на другом конце казармы, да еще с толканиями? Присоединяйтесь, я тоже послушаю.

Оба тут же потеряли дар речи.

Чжоу Пэнфэй ткнул пальцем в стену: ─ Отвечай-ка мне на вопрос: какого цвета эта стена?

─ Белая, ─ бросив косой взгляд, отрапортовал Ци Мэн.

─ Мимо, ─ Чжоу Пэнфэй перевел взгляд на Ли Цзяшэна, требуя ответа.

─ Серая.

─ Тоже мимо.

─ Черная?

─ Совсем пальцем в небо.

После этого он силой подтащил обоих к стене и заставил уткнуться в нее носом.

─ Раз вы не в состоянии определить цвет элементарной стены, какое право имеете здесь глотку драть?

─ А теперь марш стоять лицом к стене и тысячу раз повторить: «Простите, я был неправ!»

Затем он перевел взгляд на Цинь Фэна: ─ А ты сгоняй за ведром воды!

Хотя Цинь Фэн не до конца понимал задумку командира, он тут же повиновался.

Вскоре ведро было доставлено.

Чжоу Пэнфэй наполнил две пластиковые миски и велел нарушителям водрузить их себе на головы, продолжая отбывать наказание.

Глядя на то, как Ци Мэн и Ли Цзяшэн с дрожащими руками держат над макушками полные емкости и монотонно извиняются перед ослепительно белой стеной,

Цинь Фэн наконец-то постиг глубокий смысл вопроса.

Цвет стены не имеет никакого значения; главное – что командир сказал, то она родимая и есть…

Вдруг Чжоу Пэнфэй резко обернулся к остальным, отчего те едва не перестали дышать.

─ Зарубите себе на носу: я не намерен терпеть в отделении никакой грызни.

─ У кого чешутся руки или зудит задница – добро пожаловать ко мне, я быстро косточки вправлю!

─ И советую никому не испытывать мое терпение на прочность, я понятно изъясняюсь?

─ Есть!

─ Громче! Вы что, сегодня не обедали?

─ ЕСТЬ!!

Новобранцы взревели так громко, что оконные стекла пошли трещинами.

Только после этого Чжоу Пэнфэй удовлетворенно кивнул и бросил Цинь Фэну:

─ Цинь Фэн, выйдем-ка на пару слов.

─ Есть.

Уже у выхода сержант не преминул добавить провинившимся: ─ Ровно тысячу раз, без скидок! Хоть одно слово пропустите – шкуру сдеру!

─ Есть, товарищ командир! Простите, я виноват… Простите, мы правда виноваты… ─ занудили те.

Вскоре Цинь Фэн шел вслед за Чжоу Пэнфэем на крышу казармы.

Отыскав тихий уголок, защищенный от ветра, Чжоу Пэнфэй извлек коробок спичек и чиркнул сигарету.

После чего помахал пачкой перед носом у солдата.

─ Будешь?

Цинь Фэн качнул головой в знак отказа.

Чжоу Пэнфэй решил проявить настойчивость, мол, какой парень в твои годы не курит, как можно не иметь никаких вредных привычек?

Цинь Фэн по-прежнему стоял с пустыми руками, лишь загадочно глядя на него.

─ Товарищ командир.

─ М?…

─ Если я сейчас протяну руку, вы ведь тут же влепите мне затрещину со словами «ага, попался, знал же, что ты куришь!»?

Ох тыж блин!

Сигарета чуть не выпала из пальцев Чжоу Пэнфэя.

Ты что, мысли читаешь?

Как можно было предсказать мой маневр с точностью до секунды?!

По ошарашенному лицу командира Цинь Фэн понял, что угадал на все сто.

─ Где ты только нахватался этого?…

─ В книжках прочитал.

Чжоу Пэнфэй скривил губы, явно оставшись безмолвным от такой проницательности.

─ Ладно, я не по этой части, держи, кури.

─ Серьезно?…

─ Когда я тебя обманывал? Бери давай, подумаешь, сигарета.

Цинь Фэн подумал, что раз уж сам все выложил, то отказываться глупо.

Но стоило ему вытянуть два пальца, как увесистый подзатыльник обрушился на макушку.

─ А я же говорил, что ты куришь, попался, сачок!…

Цинь Фэн потер ушибленное место, скривившись от боли.

Твою мать, ну почему ты вечно ломаешь все шаблоны!

─ Правильно, потому что я никогда не играю по чужим правилам! ─ расплылся в щербатой улыбке Чжоу Пэнфэй.

Мелкий сорванец!

Думал переиграть старого волка? Мечтай дальше!

Цинь Фэн скрежетал зубами, мысленно проклиная старого пройдоху за полное пренебрежение всякими приличиями.

Черт побери, я ведь просчитал каждый шаг.

И ты все равно решил сыграть на опережение?

А Чжоу Пэнфэй выглядел чрезвычайно довольным собой.

Этот трюк он проворачивал уже невесть сколько раз – безотказный прием, разве мог он споткнуться о какого-то зеленые сопли вроде Цинь Фэна?

Однако, к счастью, больше никаких ловушек Чжоу Пэнфэй расставлять не стал.

Цинь Фэн наконец-то без всяких приключений зажал сигарету в зубах.

Выпуская густые клубы дыма, Чжоу Пэнфэй исподлобья наблюдал за тем, как новобранец курит.

Сквозь пелену дыма в глазах Цинь Фэна проступала печать суровой жизненной закалки.

Ему ведь всего девятнадцать, но в каждом жесте, в каждом движении чувствовалась зрелость, далеко выходящая за рамки его юных лет.

Конечно, среди молодежи встречаются ранние умы.

Но не до такой же степени?

В конце концов Чжоу Пэнфэй списал эту недетскую рассудительность Цинь Фэна на богатый любовный опыт.

─ А ты, братец, оказался куда прожженнее, чем я думал, ─ бросил он.

─ Командир отделения, если вы будете меня так хвалить, я загоржусь, ─ с напускной скромностью усмехнулся Цинь Фэн.

─ Загордишься? – Чжоу Пэнфэй выразительно закатил глаза. ─ ─ Я предлагаю тебе должность замкома отделения, а ты нос воротишь. И после этого я должен бояться, что ты загордишься?

─ Да я чертовски мечтаю, чтобы ты хоть раз загордился!

Цинь Фэн неловко улыбнулся и благоразумно промолчал в ответ.

Но Чжоу Пэнфэй явно намеревался докопаться до самой сути.

─ Выкладывай, почему ты наотрез отказался становиться замком отделения?

─ Только не надо мне лепить горбатого про нехватку навыков и слабый уровень.

Взгляд Чжоу Пэнфэя впился в него тяжелым прессом: ─ ─ Еще когда ты стоял на раздаче еды в столовой, было ясно, что у тебя голова на плечах и смекалки хоть отбавляй.

─ Да и то, как ты усмирил тех двоих ухарей в кубрике, я видел от и до.

─ Если отбросить в сторону армейские навыки и физическую подготовку... Черт с ним, с замком отделения, тебе по способностям и полноценным командиром отделения стать – раз плюнуть.

Цинь Фэн молчал, словно обдумывая, как лучше выстроить ответ.

Чжоу Пэнфэй не сводил с него глаз: ─ ─ Короче, я хочу услышать правду.

─ Боюсь снова вляпаться в ваши махинации, это считается за правду?

Услышав смущенную улыбку Цинь Фэна, Чжоу Пэнфэй на секунду остолбенел.

А затем захлопал себя по бедрам, заходясь в хохоте и продолжая тыкать в него пальцем.

─ Ах ты ж... Ха-ха-ха, ну ты и прожженный черт!

─ Я-то думал, чего это ты сам от должности отказался, да еще и Ли Цзяшэна подставил. Решил отправить паренька впереди себя на минное поле, чтобы он собрал все шишки и подорвался на всех возможных минах, да?

Цинь Фэн не стал ни подтверждать, ни опровергать.

Ли Цзяшэн и впрямь горел желанием стать командиром, а он просто плыл по течению.

Что же до остального... Цинь Фэн мог сказать лишь одно: парень он неплохой и чертовски бескорыстный.

Взять хотя бы Ли Цзяшэна, который только что на собственном примере продемонстрировал, каково это – идти по минному полю.

Благодаря ему Цинь Фэн уяснил простую вещь: цвет стен в армейских казармах определяет исключительно командир отделения.

─ Были еще какие-то причины? – не унимался Чжоу Пэнфэй.

Цинь Фэн ответил честно: ─ ─ Я не хочу тратить время на пустяки, мне интереснее сосредоточиться на боевой подготовке и подтянуть собственные показатели.

Чжоу Пэнфэй хлопнул его по плечу и многозначительно произнес: ─ ─ Вот в этом ты заблуждаешься. Обязанности замкома и боевая учеба никоим образом друг другу не мешают, наоборот, на этой должности ты узнаешь гораздо больше.

─ Вдаваться в подробности не буду, хочу, чтобы ты прочувствовал это сам.

Цинь Фэн ошарашенно уставился на него: ─ ─ Командир отделения, вы ведь не хотите сказать...‑

─ Именно так, ─ серьезно кивнул Чжоу Пэнфэй. ─ ─ С самого начала ты был моим главным кандидатом на пост замкома.

─ На этой неделе оставим все как есть, все равно осталось всего ничего. Но на следующей партийной встрече отделения я официально объявлю о твоем назначении.

─ Это приказ, и обсуждению он не подлежит!

Цинь Фэн обреченно усмехнулся: солдатские сигареты даром не даются.

Для военнослужащего беспрекословное подчинение приказу – священный долг.

Раз приказ отдан, придется подчиняться, как бы сильно этого ни хотелось.

Чжоу Пэнфэй видел, что парню эта затея не по душе, и заговорил мягче, с отцовской заботой:

─ Цинь Фэн, я вижу, что у тебя есть голова на плечах, и ты точно не из тех, кто приходит в армию просто отбыть номер на пару лет.

─ Раз у тебя есть потенциал, не нужно зарывать его в землю. Пусть замком отделения – должность во многом номинальная, но пользы от нее масса, она даст тебе колоссальный толчок.

Чжоу Пэнфэй бросил взгляд на собственный погон с сержантскими лычками сверхсрочника – один широкий просвет и две войсковые звездочки.

На его лице промелькнула тень сожаления: ─ ─ Если бы в свое время я вовремя усвоил эту истину, если бы нашелся кто-то, кто вовремя открыл мне глаза, я бы, глядишь, не потерял столько лет на пустые блуждания...‑

Командир, который умеет руководить людьми, и солдат, которым помыкают – это две большие разницы.

Зачастую мышление, кругозор и вектор развития у них кардинально отличаются.

Широта взглядов определяет и принципиально иной подход к решению задач.

─ Товарищ командир, я оправдаю ваше доверие в роли замкома, ─ искренне поблагодарил наставника Цинь Фэн.

─ Но что насчет Ли Цзяшэна?..‑

─ Об этом не беспокойся, ─ отмахнулся Чжоу Пэнфэй. ─ ─ В армии всегда так: кто сильнее – тот и сверху, а кто не тянет – идет на выход.

─ К тому же временным исполняющим обязанности замкома его назначили только потому, что ты упирался.

─ Паренек этот явно не из нашего теста. Сегодня пятница, дам ему еще пару дней покрасоваться, с меня хватит.

─ С понедельника начинаются смотры внутреннего порядка, к тому времени ты должен будешь взять бразды правления в свои руки!

─ Есть! – Цинь Фэн вытянулся по смирно и отдал честь.

Чжоу Пэнфэй продолжил с улыбкой: ─ ─ Вчера я спрашивал, кем ты видишь себя в армии в дальнейшем, и ты ответил, что еще не определился.

─ А теперь? Есть какие-то планы?

─ Упорно трудиться и каждый день становиться лучше.

Услышав этот ответ, Чжоу Пэнфэй довольно улыбнулся.

─ А если конкретнее?

─ Заслужить награды и покрыть себя славой!

─ Ого! – на лице Чжоу Пэнфэя отразилось неподдельное изумление. ─ ─ А я-то гадал, откуда столько амбиций!

─ Только с одними амбициями далеко не уедешь, нужны реальные рычаги!

─ В мирное время заработать боевую награду – задачка не из легких, а уж стяжать славу тем более тяжело!

─ Твой покорный слуга отслужил в армии чертову уйму лет, а на груди всего две жалкие «третьих степени». До твоих грандиозных планов мне еще расти и расти!‑

Любопытство Цинь Фэна было разбужено мгновенно.

Поскольку до призыва он с армейской кухней знаком не был, многие внутренние механизмы оставались для него тайной за семью печатями.

Он часто слышал о поступлении в училища и переводе на офицерские должности, но как именно это работает, какие существуют пути и какой из них самый эффективный, понятия не имел.

Ему сейчас как воздух был нужен проводник, способный указать верное направление.

Чтобы ненароком не свернуть не туда и не потратить силы впустую.

─ Командир, а как называется ваша рота? – осторожно поинтересовался он.

Чжоу Пэнфэй на мгновение замер и окинул его странным взглядом: ─ ─ Ты что, догадался, что я хочу забрать тебя к себе?‑

Цинь Фэн покачал головой: ─ ─ Никак нет.

─ Тогда откуда ты знаешь?

─ Вы сами мне только что намекнули.

Чжоу Пэнфэй опешил, а затем невольно хмыкнул.

Интеллект этого паренька просто зашкаливал.

Умудрился же, черт побери, раскрутить его на болтовню!

─ Ах ты паршивец...‑

─ Товарищ командир, я виноват, не стоило умничать и пытаться вас выведать секреты!‑

Чжоу Пэнфэй снова потерял дар речи: придраться было не к чему, даже поругать зазря не получалось.

─ Ладно, давай ближе к делу!

─ Мое подразделение называется Рота Стального Клинка, хочешь туда?

Цинь Фэн слегка опешил.

Рота Стального Клинка?

Это еще что за формирование такое?

Он слыхал про всякие там «Стальные седьмые роты» да штурмовые отряды, но про Роту Стального Клинка отродясь не слыхивал.

Заметив растерянность новобранца, Чжоу Пэнфэй усмехнулся, но вдаваться в детали не стал.

─ На данный момент тебе положено знать только это, поскольку наша рота – структура особая, и мы ни капли не похожи ни на одно подразделение в полку.

─ Так что выбор за тобой. Разумеется, если не хочешь – неволить не стану.

─ Командир, а если я пойду за вами, смогу ли я потом поступить в училище и стать офицером?

Чжоу Пэнфэй рассмеялся: ─ ─ К кому бы ты ни пошел, у тебя всегда будет возможность учиться и получить офицерское звание. Это стандартный карьерный лифт армии, доступный каждому рядовому.

Цинь Фэн улыбнулся: ─ ─ Тогда я иду за вами.

Чжоу Пэнфэй удивился: ─ ─ Так быстро согласился? Даже не подумаешь? А вдруг наша рота – сборище неудачников?‑

─ Судя по тому, какой вы толковый сержант, я полагаю, что Рота Стального Клинка – ребята серьезные, ─ с улыбкой ответил Цинь Фэн. ─ ─ К тому же, если бы я отказался, вы бы наверняка начали вставлять мне палки в колеса.

─ Ах ты ж сукин сын!‑

Чжоу Пэнфэй замахнулся пинками, но Цинь Фэн ловко увернулся.

Со стороны их перепалка выглядела точь-в-точь как общение старых закадычных друзей.

……

Вскоре они вместе вернулись на второй этаж.

Однако в кубрике уже и след простыл Ци Мэна и Ли Цзяшэна.

─ Куда это они подевались? – брови Чжоу Пэнфэя слегка сошлись на переносице.

Кто-то из новобранцев поспешно доложил, что их забрал замполит.

Оказывается, пока Чжоу Пэнфэй беседовал с Цинь Фэном, мимо по счастливой случайности проходил Би Юань.

Выяснив в общих чертах обстоятельства дела, он забрал провинившихся к себе в кабинет.

Политический руководитель роты ведал вопросами идеологии и морали, так что его вмешательство было вполне закономерным.

Впрочем, Чжоу Пэнфэй ничуть не переживал.

Он их не бил, телесных наказаний не применял – максимум заставил постоять по стойке смирно.

Даже если замполит решит вызвать его на ковер, бояться ему было абсолютно нечего.

……

В половине восьмого, сразу после выпуска программы новостей «Ляньбо», бойцы 4-го отделения прихватили свои табуретки и потянулись обратно в кубрик.

Просмотр центральных новостей в армии – незыблемый ритуал, повторяющийся изо дня в день.

Это делается для того, чтобы армия не отрывалась от жизни общества.

Быть в курсе государственных дел, новостей страны и всего мира.

Мало того, после просмотра неизменно следовал разбор полетов с опросом личного состава.

Процедура до боли напоминала школьные опросы у доски, когда учитель внезапно вызывает кого-то пересказывать параграф, и в ответ обычно слышишь лишь звенящую тишину.

К этому моменту Ли Цзяшэн и Ци Мэн уже вернулись от замполита.

Чжоу Пэнфэй подозвал их к себе: ─ ─ Ну что, замполит проводил с вами воспитательную работу?‑

─ Проводил, товарищ командир отделения. ─

─ Вы там часом не наговорили лишнего о моем скромном участии?‑

─ Никак нет! Ни в коем случае! – перепугано замахали руками оба.

Задай им кто десяток жизней, они бы не посмели пойти на такое.

─ Отлично, ─ Чжоу Пэнфэй одобрительно похлопал их по плечам. ─ ─ Значит, до вас дошло осознание собственной неправоты?‑

─ Осознали! – закивали оба, точно птицы клюющие зерно.

И наперебой заверили, что впредь будут жить душа в душа, дружно, как одна семья.

Чжоу Пэнфэй расплылся в улыбке – донельзя довольной: ─ ─ От одних пустых слов толку мало, это надо подкрепить делом. Как ваш непосредственный командир, я просто обязан помочь вам прочувствовать всю глубину товарищеской взаимовыручки.‑

Он повернулся к Ци Мэну: ─ ─ Ты. Раздевайся.‑

─ Чего?.. Чего сделать?‑

Ци Мэн вытаращил глаза от изумления, едва веря собственным ушам.

Цинь Фэн и остальные новобранцы тоже дружно впали в ступор.

Никто из них не мог взять в толк, к чему клонит Чжоу Пэнфэй.

Ци Мэн прикрыл грудь руками, в его взгляде смешались растерянность и испуг: ─ ─ Командир отделения... Вы... Что вы задумали?‑

Чжоу Пэнфэй со звучным хрустом сжал кулаки, сузил глаза и чеканя каждое слово произнес:

─ Немедленно, живо разделся! Чтобы я два раза не повторял!‑

─ Тсс... Больно, Ли Цзяшэн, ты мне всю душу вымотал, полегче, еще полегче!‑

─ Прости, прости... Сейчас... Тоже больно?‑

─ Уже нет, совсем не больно. Если я в следующий раз снова поранюсь, ты обязательно намажешь меня целебной мазью, ладно?‑

─ Идет!‑

─ Тогда давай поклянемся мизинчиками: мизин-мизин-мизинчик, и на сто лет без обид...‑

Воздух в кубрике, густо пропитанный мужскими феромонами, стремительно наполнялся двусмысленной атмосферой.

Наблюдая за тем, как Ли Цзяшэн сидит на корточках перед Ци Мэном и аккуратно втирает в его кожу масло сафлора, остальные новобранцы расплылись в умильных улыбках матушек-наседках.

И в собственных фантазиях уже вовсю озвучивали эту сцену пошловатыми репликами.

Прямо сейчас Ли Цзяшэн кропотливо обрабатывал рану на груди Ци Мэна.

Этот участок тела пострадал сильнее всего.

Холодящее масло сафлора, соприкасаясь с багровыми синяками, заставляло Ци Мэна зажмуриваться и до боли сжимать зубы.

Однако жгучая боль все равно вырывала из его гортани сдавленный стон.

─ Ох-х-х...‑

От этих звуков лица наблюдателей расплылись в еще более фривольных ухмылках.

Цинь Фэна передернуло от отвращения, по всему телу побежали мурашки.

«Вы что, барышни, перечитали женских романов в жанре даньмэй?» – подумал он.

Как можно наблюдать за столь источающей философию картиной с таким неподдельным наслаждением?

Того и гляди, достанут пакет семечек и будут лузгать их вприкуску!

Всего пару минут назад Чжоу Пэнфэй, решив в красках растолковать подчиненным глубокий смысл воинского братства и взаимовыручки,

велел Ци Мэну раздеться до одних трусов,

а Ли Цзяшэну – взять масло сафлора и растереть ему ушибы.

Причем растирать тщательно,

чтобы разбить запекшуюся кровь и выжать из целебной мази максимум пользы.

Сначала все шло относительно прилично, но чем дальше заходил процесс, тем сильнее менялась атмосфера.

Фразочки вроде «полегче, туда нельзя, туда совсем нельзя» полились рекой.

Глядя на эту трогательную идиллию... нет, на картину истинно братской любви,

Цинь Фэн снова поежился, мысленно матеря извращенную фантазию Чжоу Пэнфэя.

Этот метод воспитания был страшнее любых физических наказаний во сто крат.

Для чистокровных натуралистов – чистой воды удар по психике.

Того и гляди, их товарищеские узы перерастут в нечто возвышенное.

В этот момент Цинь Фэну даже показалось, что тусклый свет потолочной лампы приобрел нежный розовый оттенок.

Он до смерти боялся, что эти двое в процессе массажа внезапно сольются в объятиях,

и на заднем плане зазвучит бессмертная мелодия из «Призрака»:

─ О, моя любовь, моя отрада...‑

─ Больно?‑

Под звуки воображаемого саундтрека Ли Цзяшэн медленно поднял голову.

Ощущая жар чужих пальцев на своей груди, Ци Мэн смущенно покачал головой: ─ ─ Нормально, даже как-то приятно.‑

Ли Цзяшэн смущенно промычал что-то в ответ и, продолжая нарезать круги ладонью по коже, сам не заметив как брякнул:

─ Если делаю больно, скажи, я могу еще нежнее...‑

─ Ага...‑

─ Ии-и-и!‑

Вся казалка дружно взвыла от восторга, а ухмылки стали еще шире.

Чэнь Саньси закрыл лицо руками, не смея смотреть прямо, но при этом украдкой косился сквозь растопыренные пальцы.

Цинь Фэн же продолжал морщиться, ожесточенно потирая мурашки на руках.

«Вы, ублюдки, готовы сгрызть любую хрень, вообще не перебирая!»

Находясь под прицелом стольких пар глаз, Ли Цзяшэн окончательно сник и, сердито обернувшись, зыркнул на зрителей:

─ Чего орёте? Собрались тут со своими грязными мыслишками!

─ Это же армейское братство, взаимовыручка, неужели не понятно?‑

─ Да-да-да, конечно! – ухмыляясь, закивали все до единого.

Но лица так и остались прежними – физиономиями праздношатающихся зевак.

Очевидно, что каждый из них превратился в убежденного тролля, решившего выжать из ситуации максимум зрелищ.

Ци Мэн хоть и слыл парнем толстокожим, но сейчас покраснел так, будто объелся вареной свеклы.

Он и в страшном сне не мог представить, что обычное растирание мазью соберет вокруг столько зрителей.

Позор, абсолютный, тотальный позор.

Поэтому ему оставалось лишь взмолиться, глядя на Чжоу Пэнфэя: ─ ─ Товарищ командир, может, на этом закончим?‑

Чжоу Пэнфэй и не думал проявлять милосердие: ─ ─ Ни в коем случае, мазью должно быть покрыто каждое пятно, а то потом вылезут хроронические болячки, как тогда тренироваться будем?‑

Он перевел взгляд на Ли Цзяшэна: ─ ─ Ли Цзяшэн, ты теперь исполняешь обязанности замкома, забота о товарищах – твой прямой долг.

─ Верхнюю часть тела закончили, теперь давай нижнюю, шевелись.

─ Хватит тут телиться и намеренно злоупотреблять положением Ци Мэна.‑

Ли Цзяшэн покраснел так сильно, что казалось, будто из ушей вот-вот брызнет кровь, готовый провалиться сквозь землю.

«Какое еще злоупотребление? Я же все делаю строго по твоему приказу!»

Но делать нечего – приказ есть приказ, приходится выполнять.

С этими мыслями Ли Цзяшэн выдавил на ладонь еще порцию масла сафлора.

И медленно потянулся к синяку на внутренней стороне бедра Ци Мэна.

В тот же миг Ци Мэн замер, словно его ударило током, и вытаращил глаза до предела.

Его руки судорожно вцепились в края табурета, волосы встали дыбом, а пальцы на ногах свело судорогой.

……

Армейские будни пролетали вихрем, и вот незаметно пронеслись два дня.

Утром этого дня весь личный состав к своему величайшему удивлению поспал на полчаса дольше обычного.

И вовсе не потому, что командир проявил великодушие, просто сегодня было воскресенье.

Впрочем, проспали – громко сказано, подъем объявили ровно в шесть, по звуку штатного горна.

Затем, как водится, неизменный внутренний порядок, утренняя пробежка и завтрак.

Вернувшись из столовой, Чжоу Пэнфэй приволок стопку служебных уставов и велел всем приступать к зубрежке.

Многие пришли в армию именно потому, что учились из рук вон плохо и перспектива раскрывать учебники наводила на них тоску.

Кто бы мог подумать, что и здесь придется заучивать горы текста?

Вот уж поистине каторжные муки!

Но они еще не догадывались, что это лишь цветочки.

Профессиональному солдату предстоит усвоить колоссальный массив знаний и навыков.

К тому же в учебной роте читают курс политической подготовки, по которому регулярно сдают зачеты.

Цинь Фэн тоже не испытывал страсти к зубрежке: в прошлой жизни на школьной скамье его регулярно ставили в угол и оставляли после уроков за невыученные параграфы.

Более того, сразу после попадания в этот мир он искренне радовался хотя бы тому, что не угодил на вступительные экзамены в вуз.

Иначе пришлось бы сдавать чистый лист.

Всю прежнюю учебу он успешно выветрил из головы.

Интересно, можно ли потребовать с министерства образования возврат средств за обучение?

Впрочем, благодаря магической помощи системы эта рутина давалась ему куда легче.

─ Хватит пялиться в книгу глазами, читайте вслух, чтобы я слышал!‑

Едва команда Чжоу Пэнфэя смолкла, как по кубрику 4-го отделения раскатилось унылое, страдальческое мычание.

─ Обязанности солдата, статья первая: в целях реализации курса на всестороннее ужесточение армейской дисциплины, укрепления @#！#！#！# режима и поддержания нерушимости железных *！&@！&@！*@...‑

Многие, бормоча текст под нос, одновременно ковырялись в носу и шарили глазами по сторонам.

Точь-в-точь как тот самый лентяй на утреннем уроке чтения.

─ Цинь Фэн, Цинь Фэн, Цинь Фэн...‑

Цинь Фэн, углубившись в заучивание, вдруг услышал, как кто-то зовет его сбоку.

Бросив косой взгляд, он признал Чэнь Саньси.

Но командир все еще маячил перед глазами, поэтому пришлось притвориться глухим.

─ Фэн, Фэн, Фэн-н-н...‑

Чэнь Саньси повторил попытку еще тише.

Цинь Фэн слегка опустил голову, прикрывшись брошюрой: ─ ─ Чего тебе?‑

Чэнь Саньси замялся: ─ ─ Я вот тут подумать... Сегодня воскресенье, командир станет выдавать мобильники?‑

Тут Цинь Фэн вспомнил, что в армии по воскресеньям положены телефоны.

Правда, в часть они прибыли только в четверг вечером, и прошло всего ничего с момента сдачи гаджетов.

Выдадут ли их сегодня, он понятия не имел.

─ Без понятия.‑

─ Эх, жалко...‑

Лицо Чэнь Саньси омрачилось: ─ ─ А я уж думал, если дадут телефон, позвоню домой, передам весточку седьмому дяде, третьему племяннику, второй тетушке и двоюродному дедушке...‑

Хбысь!

Подушка смачно прилетела Чэнь Саньси прямо в макушку, заставив того взвизгнуть от боли.

─ А ну встать! – Чжоу Пэнфэй с ледяным выражением лица уставился на него. ─ ─ Чэнь Саньси, я велел учить устав, а ты чем там занимаешься, зубы заговариваешь?‑

─ Командир, я просто хотел узнать, будут ли сегодня выдавать телефоны? Я хотел позвонить родственникам... – виновато бормотал Чэнь Саньси, поднимаясь с табурета.

Однако прежде чем Чжоу Пэнфэй успел раскрыть рот, в дверях показался командир 2-го взвода и зычно крикнул:

─ Командир 4-го отделения, марш в штаб роты за телефонами!‑

─ Есть.‑

Чжоу Пэнфэй поднялся на ноги и бросил на ходу: ─ ─ Продолжайте зубрежку, не сметь останавливаться, а тем более болтать!‑

Но стоило ему сделать шаг в коридор, как из кубрика донесся взрыв радостных криков:

─ Ура, телефоны дают, дают телефоны!‑

Чжоу Пэнфэй на секунду замер в дверях, а затем с усмешкой покачал головой: ─ ─ Желторотые салаги!‑

─ Раздают телефоны! ─

Стоило Чжоу Пэнфэю бросить эту фразу, как новобранцы 4-го отделения тут же возбужденно обступили его со всех сторон.

Они потирали руки, словно мухи, и, казалось, уже едва сдерживались.

Однако Чжоу Пэнфэй не спешил раздавать гаджеты – вместо этого он взмахнул рукой, призывая всех к тишине.

─ Сначала напомню о требованиях армейской дисциплины. Можете звонить родителям, искать нужную информацию или погонять в несложные игры, чтобы расслабиться.

─ …Но запомните: категорически запрещено пересылать любые секретные фотографии, выкладывать что-либо в соцсети, лазать по сомнительным сайтам и тем более участвовать в онлайн-играх на деньги…

─ Да-да-да, знаем мы, знаем! ─

Каждый новобранец истово кивал про себя.

Они мысленно умоляли Чжоу Пэнфэя прекратить эту болтовню и поскорее выдать им телефоны.

В конце концов, они же не дураки: без всяких нравоучений понятно, что в армии делать можно, а чего категорически нельзя.

─ И наконец, последнее замечание! ─

Бойцы слегка приуныли.

Да когда же это кончится?

Даже Цинь Фэн поймал себя на мысле, что командир отделения сегодня чересчур разговорился.

Обычно Чжоу Пэнфэй отличался решительностью и действовал молниеносно, а его приказы звучали коротко и четко. Но сегодня он походил на какую-то заботливую матушку.

Заметив всеобщее нетерпение, Чжоу Пэнфэй все же сдержался и терпеливо напомнил главное:

─ Когда позвоните домой, ни в коем случае не жалуйтесь родителям на армейские тяготы и не показывайте негативных эмоций.

─ Это еще почему? ─ раздался чей-то недоуменный голос.

Многие разделяли этот вопрос.

Что такого в том, чтобы рассказать маме и папе всю правду о службе?

Это же не посторонним жаловаться, в конце концов, какая разница?

Но Цинь Фэн прекрасно понимал подоплеку.

Новобранцы только-только попали в армию, и для их родителей наступил самый тревожный период разлуки.

За тысячи километров отсюда они не могли воочию видеть, как устроен быт их сыновей.

Именно поэтому мамы и папы так легко поддавались панике, опасаясь, что ребенка в части могут обижать.

В такие моменты какая-нибудь пустяковая жалоба, брошенная вскользь, могла лишить родителей сна и покоя на всю последующую неделю.

─ С давних времен у нас ходит мудрая истина: делись радостью, а печали оставь при себе, ─

Чжоу Пэнфэй отбросил привычную строгость и заговорил предельно серьезно.

─ Я знаю, за эти дни вам пришлось испытать столько лишений, каких вы отроду не видали, и вам наверняка хочется выплеснуть душу родителям.

─ Но задумывались ли вы, к чему приведет ваше сиюминутное облегчение?

Все вокруг мгновенно стихло. Бойцы уставились на него в упор.

Чжоу Пэнфэй с чувством пояснил: ─ Вы хотите, чтобы из-за вашей болтовни родители ночами не смыкали глаз и изводили себя тревогами?

─ Или вы хотите, чтобы они гордились своим сыном – настоящим мужчиной, способным вынести любые испытания, – и радовались за вас?

─ Уверен, в таком вопросе вы вполне способны принять верное решение.

Вообще-то, многие из ребят действительно собирались поплакаться родным и высказать накопившиеся обиды.

Но после слов Чжоу Пэнфэя до них наконец дошло: они больше не дети.

Мало того что они стали взрослыми, так теперь они еще и носят гордое звание бойцов Народно-освободительной армии.

Пусть пока они не в силах реально помочь родителям, но уж оградить их от лишних хлопот – это им было вполне по силам.

─ Поняли, командир, мы будем держать себя в руках.

Чжоу Пэнфэй кивнул: ─ А теперь – по очереди. Кого назвал, подходит ко мне за аппаратом.

На задней панели каждого телефона красовался листок с именем – так проще было избежать путаницы.

─ Ци Мэн.

─ Я.

─ Чэнь Саньси.

─ Здесь.

─ …

─ Цинь Фэн.

Когда Цинь Фэн подошел за своим телефоном, Чжоу Пэнфэй окинул его долгим, многозначительным взглядом.

Казалось, он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

Получив заветные трубки, новобранцы засияли так, будто держали в руках бесценное сокровище.

Большинство тут же бросилось звонить домой, чтобы поделиться свежими армейскими новостями.

Взять хотя бы Ли Цзяшэна.

Едва заполучив телефон, он стремглав набрал номер родителей.

С пеной у рта он расписывал, какой он выдающийся солдат и как высоко его ценят командиры.

Он вовсю хвастался, что стал заместителем командира отделения и командует целой кучей людей, чувствуя себя едва ли не генералом.

Следом он позвонил своим шапочным знакомцам и принялся заливать им ровно ту же сказку.

Дошло до того, что он заявил, будто им уже заинтересовался спецназ и он со дня на день переведотся в элитные войска.

В общем, плел невероятную чушь, лишь бы выглядеть круче.

И ведь надо же – его приятели глотали эту лапшу за милую душу.

К слову, среди дембелей бытовала устойчивая традиция.

Стоило им вернуться домой, как они все до единого начинали с пеной у рта утверждать, будто служили исключительно в спецназе.

Почему?

Да потому что это чертовски круто!

В конце концов Ли Цзяшэн так увлекся собственным враньем, что сам почти поверил в него.

Ему казалось, что его ждет блестящая военная карьера и широкая, устланная цветами дорога.

Напоследок он даже накатал гневную эсэмэску своей бывшей:

[Раньше ты меня не замечала, а теперь я для тебя слишком высок!]

Наряду с такими хвастунами-бахвалом находились и те, кто вел себя скромно и честно.

Ци Мэн сначала позвонил старшим в семье, справляясь о здоровье дедушки с бабушкой.

Затем он набрал номер своего наставника по боевым искусствам из школы ушу и честно признался, что в рукопашной схватке с ветераном в части потерпел поражение.

Перед чужими он держал фасон.

Он был из тех крепких парней, с которых можно шкуру сдирать, а слезы не выжмешь.

Но стоило ему услышать голос учителя, как он забился в тихий угол и заплакал навзрыд, словно маленький ребенок.

Учитель не стал его отчитывать, а лишь поддержал и велел не падать духом.

Он напомнил, что впереди у парня долгий путь, и посоветовал усердно служить и развиваться.

Однажды, говорил он, ученик непременно выйдет на большую арену и добьется куда больших успехов.

А еще наставник наказал ему не забывать истинного призвания, ладить с начальством и жить душа в душу с товарищами.

Услышав фразу «жить душа в душу», Ци Мэн невольно скосил глаза на Ли Цзяшэна, но тут же испуганно отвел взгляд.

Вид у него при этом был такой робкий и смущенный, будто у девицы на выданье.

─ Мама, ты за меня не переживай, мне здесь грех жаловаться! На завтрак давали мясные булочки, вчера вечером – тушеную говядину, жареные фрикадельки, а еще креветки давали… ─

─ У нас в отделении есть парень по имени Цинь Фэн, он просто оргел, все на свете умеет и башку имеет светлую, я у него учусь… ─

─ Кормят на убой, везде вентиляторы и кондиционеры… Никто меня не обижает, ребята все золото… ─

─ Да, командира зовут Чжоу Пэнфэй, мы с ним земляки! Точно-точно, оба из Хэнаня, из Лояна. Он, конечно, зверь лютый, но мы-то понимаем, что он для нашего же блага старается… ─

Чэнь Саньси сидел на маленьком табурете, расплывшись в широченной улыбке, словно неваляшка.

Он вертел в руках свой «Coolpad» и покачивался из стороны в сторону, болтая с родными.

Он выкладывал им мельчайшие подробности – доложил даже, сколько яиц съел за утром.

И при этом – ни полслова о мозолях на тренировках и слезах после нагоняев.

Помня наставление командира, он не хотел волновать близких.

Пусть дома за него просто порадуются, а всю тяжесть лучше оставить при себе.

По крайней мере, Чэнь Саньси чувствовал: в эту самую минуту он действительно повзрослел.

Конечно, нашлось и несколько человек, которые не стали звонить домашним в первую очередь.

Вместо этого они принялись листать новеллы, смотреть видосики или прямо в телефоне рубиться в «Джидичжу».

Не сказать, что они были бессердечными чурбанами и забыли о семьях.

Просто телефоны выдали только перед обедом, так что времени еще вагон.

Нынче страна процветала, и армия развивалась семимильными шагами.

Принцип научной подготовки и грамотного руководства личным составом внедрялся повсеместно.

При этом строгость, напряженка, веселье и сплоченность неизменно оставались главными китами армейской жизни.

Утро воскресенья целиком и полностью отводилось на отдых новобранцев.

Кто-то залипал в телефоны, кто-то резался в шахматы.

В многофункциональном зале шла борьба в «гуаньдань», и разнообразие культурно-развлекательных программ впечатляло.

Тем временем Цинь Фэн подошел к окну и извлек из кармана собственный аппарат.

Шла эпоха стремительного распространения смартфонов.

У ребят побогаче, вроде Ли Цзяшэна, в руках красовались дорогие «Sony» за несколько тысяч.

Те, кто попроще, довольствовались бюджетными моделями.

Навроде «Xiaomi 3», «Coolpad» или «Gionee»…

На худой конец всегда оставался великий и ужасный «Nietzsche».

«Не за 998, и не за 698, а всего за 498 – забирай “Ницше” домой!»

Стоит отметить, что пользоваться «Apple» и «Samsung» в армейских частях строго возбранялось.

Почему?

Кто знает, тот поймет…

Самому же Цинь Фэну досталась «Nokia Lumia 730».

Параллельный мир, в который его забросила судьба, был до боли похож на Землю.

Если верить логике вещей, сама марка «Nokia» должна была кануть в лету уже в самое ближайкое время.

Многие рожденные после двухтысячных годов вряд ли помнили этот бренд.

Зато для поколения восьмидесятых и девяностых он оставался общим воспоминанием и некогда бесспорным королем мобильного рынка.

А главное – этой штукой можно было колоть орехи. Разве не мощь?

Он зажал кнопку включения, и зазвучала знакомая мелодия.

На экране мгновенно всплыла классическая ностальгическая заставка с рукопожатием.

Это родное зрелище вызвало у Цинь Фэна легкую улыбку.

Сразу после загрузки телефон бодро подцепил 3G-сеть.

Но в следующую секунду иконки WeChat, QQ и входящих сообщений запестрели таким количеством красных точек, что в глазах рябило.

Увидев в адресной книге свыше сотни пропущенных вызовов,

Цинь Фэн почувствовал, как у него нервно задергался глаз – сердце недобро ёкнуло…

Выделить все, удалить!

Снова выделить все и продолжить удаление!

Цинь Фэн потратил добрых десять минут, вычищая жутковатые эсэмэски, от которых у него мурашки шли по коже.

Он смахнул со лба холодный пот и облегченно выдохнул.

Хорошо хоть он здесь, где его не сыскать.

Иначе бы они примчались сюда с тесаками для разделки арбузов.

Впрочем, даже столкнувшись с этим, Цинь Фэн не изменил своего мнения.

Раз уж выпал шанс прожить новую жизнь, то забивать голову романтической чепухой и сопливыми романами было бы верхом ребячества.

Ратная служба, ратные подвиги – вот истинная цель его нынешнего существования.

Он снова открыл WeChat – там царила стерильная чистота.

Всё, что подлежало удалению и отправке в черный список, было ликвидировано.

Отыскав чат с аватаркой в виде пиона и ником «Легкое дуновение»,

Цинь Фэн ткнул в него. Это был аккаунт его мамы, Чжоу Мэй.

Странное дело: стоило заговорить о звонках родителям, как подавляющее большинство почему-то набирало в первую очередь именно матерей.

Даже возвращаясь домой и сталкиваясь с отцом, люди неизменно с порога спрашивали: «А где мама?»

В этом мире родители Цинь Фэна ничем не отличались от земных обывателей – самые рядовые работяги.

Жили скромно, перебиваясь с хлеба на воду, как и миллионы других семей.

Видеовызов соединился почти сразу.

Но вместо материнской улыбки на экране возникла насупленная физиономия отца.

Две черные дыры его ноздрей норовили залезть прямо в объектив.

─ Чего тебе? ─

Лицо чуть отдалилось.

Только теперь Цинь Фэн сообразил, что трубку держит отец, Цинь Аймин.

Цинь Фэн растерянно моргнул и машинально выдал: ─ Па, а где мама? ─

Цинь Аймин задрал голову, глядя куда-то вперед, и раздраженно бросил: ─ Тебе зачем мать? Ты же в армии служишь, какого черта в телефоне зависаешь? ─

Цинь Фэн смущенно пояснил: ─ Так сегодня воскресенье, нам с утра выдали телефоны. ─

─ А-а-а… ─

Картинка заплясала – камера упорно отказывалась фокусироваться на отцовской кислой физиономии.

Вечная беда людей среднего возраста: они словно понятия не имеют, где находится глазок камеры.

К тому же стекло вечно заляпано – то ли пылью, то ли жиром.

─ Зачем звонишь-то? ─

Такой холодный прием застал Цинь Фэна врасплох.

Разве сын, позвонивший из части, не должен вызывать у отца хоть капли радости?

Чего это он скорчил мину, будто ему задолжали миллион?

Цинь Фэн даже растерялся, не зная, что ответить.

─ Эм, да ни к чему, просто справляюсь о здоровье… ─

─ Точно, держи так, не двигайся! ─

─ Давай-давай, подними шарфик повыше, будто крылья бабочки, чтобы ветер красиво раздувал! ─

Не успел Цинь Фэн закончить, как бестолковый отцовский бубнеж заглушил его слова.

Парня передернуло. Он подумал: а на кой черт он вообще затеял этот звонок?

─ Старый Цинь, с кем это ты трепешься? ─

Тут из трубки донесся знакомый голос.

Шумел ветер, но Цинь Фэн сразу узнал маму, Чжоу Мэй.

Однако отцовский ответ едва не заставил его выронить телефон.

─ Ни с кем, никому не нужное, спам звонит! ─

─ Какой еще спам, с каких пор спамеры висят на линии так долго? Дай-ка сюда… ─

Мгновение спустя в кадре появилась мамина физиономия.

Правда, выглядела она куда ухоженнее обычного – явно при полном параде и с макияжем.

─ Ах ты ж старый пень, сынок по видеосвязи звонит, а ты говоришь – спам! ─

Чжоу Мэй сердито оттолкнула Цинь Аймина парой легких пинков, отобрала телефон и скрылась в тени.

Увидев сына на экране, она расплылась в счастливой улыбке.

Сперва она выдала дежурное: «Ах, как же нашему мальчику к лицу военная форма!»

А затем принялась без конца тараторить, выпытывая все подробности армейского быта.

Сыт ли он, хорошо ли спит, сильно ли гоняют на тренировках.

Как складываются отношения с сослуживцами, нет ли в казарме комаров – вопросы сыпались без перерыва.

Товарищ Цинь Аймин оказался в роли забытого всеми сироты и вставить слово было негде.

Заметив вплетенные в мамину прическу цветные ленты и пеструю накидку на плечах, Цинь Фэн с любопытством спросил:

─ Мам, вы что, не дома? Куда это вас занесло? ─

Услышав это, Чжоу Мэй звонко рассмеялась: ─ Да твой отец уперлся, удумал купить турпоездку! Скоро же октябрьские праздники, вот мы и решили рвануть в отпуск пораньше, пока нет толп.

─ Мы сейчас в Юньнани, папа меня как раз фоткал. Ой, сынок, тут такая красотища! ─

Глядя на радостное лицо матери, Цинь Фэн невольно улыбнулся.

Теперь-то до него дошло: пока он, лишний рот, отбывает службу, предки укатили устраивать медовый месяц.

Какой еще отпуск вне сезона – наверняка всё спланировали заранее.

Не мудрено, что отец бесился: какой-то сопливый «посторонний» прервал их романтическую идиллию.

─ Ладно тебе болтать с этим бездельником, экономь зарядку, еще фоткаться нужно! ─

Цинь Аймин вырвал аппарат, и его рожа снова заполнила весь экран.

─ Служи давай как положено, нечего по дому соскучиться! Мы с матерью живем припеваючи, о себе думай.

─ Всё, батарея села, отбой. ─

Эфир оборвался. Цинь Фэн остался сидеть с дурацким выражением лица.

Верно говорят: родительская любовь похожа на горный обвал.

Он-то наивно полагал, что родители ночи напролет проливают слезы и места себе не находят.

А они, оказывается, с комфортом укатили в Юньнань и кайфуют по полной.

Теперь Цинь Фэн наконец понял, в кого у него такой легкий нрав.

Старина Цинь в молодости наверняка был знатным гусаром.

Цинь Фэн даже заподозрил, что отправка в армию была спланированной многоходовкой.

Его просто хотели сплавить с глаз долой, чтобы пожить в свое удовольствие без дармоеда-сына.

Хотя, пожалуй, так даже лучше.

Пусть старики занимаются своими делами и не крутятся волчками вокруг него.

Когда тыл прикрыт, можно без всяких задних мыслей вкалывать и расти в армии.

Затем Цинь Фэн звякнул старикам в родную деревню, справился об их самочувствии.

Положив трубку, он немного поиграл в телефон, чтобы выпустить пар.

Полистал новости, посмотрел видосики, освежил в памяти мировые сводки.

Хоть ты и солдат, а отрываться от цивилизации нельзя.

В казарме кто-то залипал в смешные ролики на «Bilibili», кто-то резался в паркур – все лица выражали расслабленное довольствие.

Парни только-только попали в часть, в глазах еще светилась детская наивность.

Если бы не камуфляж, царящая вокруг атмосфера мало чем отличалась от университетского общежития в дни военной подготовки.

Тем временем Ли Цзяшэн поднял голову и украдкой огляделся.

Убедившись, что все уткнулись в экраны и на него никто не смотрит,

он бесшумно оттащил свой табурет в самый угол, устроившись в затишке за шкафом.

После чего тайком открыл облачное хранилище и кликнул по папке с надписью [Учебные материалы].

Глядя на длинные ряды образовательных курсов со всего света, отличавшихся глубокой культурной проработкой,

Ли Цзяшэн расплылся в похотливой, дурацкой улыбке.

Твою мать!

Забыл убрать звук!

Громкий писк едва не заставил его выпустить из рук гаджет.

В панике затыкая динамик, он судорожно убавил громкость до нуля и погасил экран.

Но стоило ему поднять глаза, как перед ним уже стоял Чжоу Пэнфэй – с прищуром и лицом карающего ангела.

Вся казарма воззрилась на него с предвкушающим оскалом.

Цинь Фэн мысленно хохотнул: ну всё, парень, ты попал.

─ Телефон на стол! ─ голос командира не выражал никаких эмоций.

─ Командир, виноват, ─ Ли Цзяшэн сник и покорно признал вину.

─ В чем виноват?─

─ Я… я не должен был жадничать и утаивать добро… ─

─ Да чтоб тебя черт побрал! ─

Чжоу Пэнфэй выхватил аппарат и влепил нарушителю фирменный пинок в стиле Вон Фэйхуна!

…

Спустя две минуты Ли Цзяшэн сидел с бумажными тампонами в носу и свежим синяком под глазом.

Тем не менее, извиваясь ужом, он продолжал отираться возле счастливчиков с телефонами.

То пристроится посмотреть пару глав новеллы, то поржет над смешным роликом.

А то и вовсе завалится к Ци Мэну и начнет с умным видом учить того играть в «Джидичжу».

Пусть аппарат отобрали, а самого воспитали вне очереди,

но разве это могло испортить воскресное настроение?

Нет своего – можно стрельнуть чужое, и веселье продолжается.

─ Да кидай ты три туза с двойкой! ─

─ Бей козырем, бей же! ─

─ Тьфу ты, играть не умеешь! Дай сюда, дай сюда! ─

Когда Ли Цзяшэн бесцеремонно вырвал телефон прямо из рук Ци Мэна, тот натурально опешил.

Это вообще его гаджет или чей?

Совсем у парня страх потерялся?

Однако стоило Ли Цзяшэну выиграть пару партий, как Ци Мэн уже сам не хотел забирать трубку обратно.

Он только приговаривал: ─ Играй, играй, у тебя рука легкая, подними мне рейтинг обратно! ─

Час пролетел незаметно.

Цинь Фэну стало откровенно скучно.

Лента новостей пестрела исключительно мусорной хронограф-желтизной.

То какой-то кумир изменяет фанаткам, то звезда уходит от налогов – неужели нельзя написать о чем-то нормальном?

Цинь Фэн сунул телефон в карман и вышел на галерею – надо было дать глазам отдохнуть и посмотреть вдаль.

В этот самый момент в учебном классе 6-го отделения, что располагался в дальнем конце коридора,

дико заорал новобранец. Вылетев пулей наружу, он взгромоздился на ограждение балкона с намерением сигануть вниз.

К счастью, командир 2-го взвода среагировал молниеносно: подскочив к самоубийце, он мертвой хваткой вцепился в него и швырнул на бетонный пол.

─ Пустите, пустите меня! Я не буду служить, моя девчонка бросает меня, я должен вернуться, я должен… ─

─ Товарищ командир роты, всё было именно так…

Бах!

Выслушав доклад командира 2-го взвода, Гэ Чжиюн так врезал ладонью по столу, что вода из чайной кружки плеернула через край.

─ Безобразие! Этот малый по фамилии Ли Сянкан, он что, головой ослиной ударился?

─ Бросила девчонка – и сразу в петлю лезть, служить в армии отказывается? Что же, без бабы жить больше нельзя?!

Командир 2-го взвода тоже кипел от злости: ─ Так точно! Хорошо ещё, я среагировал вовремя. Если бы он действительно сиганул с галереи да переломал себе руки-ноги, последствия были бы немыслимыми.

─ Ты ещё помнишь, что последствия немыслимые? ─ Гэ Чжиюн уставился на него так, будто готов был испепелить взглядом. ─ Чжоу Шанфэй, мать твою, ты как людей воспитываешь? Сколько дней прошло с призыва, а политико-воспитательная работа где?

─ В день зачисления ты хоть удосужился подробно изучить личные дела новобранцев своего отделения?

─ Знал ведь, что у этого паренька есть подружка, почему не проявил особого внимания?

─ Я… ─ Чжоу Шанфэй даже рта раскрыть не мог под градом летящих на него брызг.

Гэ Чжиюн продолжал распекать подчиненного, то и дело хлопая ладонью по столу: ─ Ты же сержант второго года сверхсрочной, не первый раз новобранцев принимаешь, и вдруг совершаешь такую детскую ошибку!

─ Должен же понимать, что сердечные дела на гражданке – это готовая мина, которая при взрыве разнесет целый взвод. Почему ты не держал это на особом контроле?

Командиру 2-го взвода тоже было не оправдаться: ─ Товарищ ротный, когда мы знакомились, парень уверял, что у них с девушкой самые крепкие чувства, они уже несколько лет встречаются.

─ И говорил, что она наказала ему: мол, вернешься со службы – поженимся. Кто же знал, что прошло всего несколько дней и…

─ Это по-твоему причины? Никакое это не оправдание, это чистой воды служебная халатность!

Гэ Чжиюн барабанил по столу с такой силой, что казалось, будто у него брови от злости сейчас вспыхнут.

Будучи главным командиром учебной роты, он отвечал абсолютно за всё: от боевой подготовки до личных проблем каждого новобранца.

Стоило хоть кому-то оступиться, и отвечать по полной программе пришлось бы ему самому.

В армии есть старая мудрость: если новобранец неразумен, значит, ветеран плохо учил.

Если бы… если бы этот новобранец по фамилии Ли Сянкан и впрямь сиганул с третьего этажа,

да переломал бы себе руки и ноги,

а то хуже – приземлился бы головой вниз и сыграл в ящик…

Тогда Гэ Чжиюном дело не ограничилось бы простым выговором – его бы со стопроцентной вероятностью сорвали погоны и упрятали за решетку!

Командир 2-го взвода прекрасно понимал всю тяжесть ситуации: ─ Товарищ ротный, я виноват, наказывайте меня!

─ Хватит мне тут разводить сопли! ─ Гэ Чжиюн сердито взмахнул рукой. ─ Не думай, что раз мы с командиром 4-й роты в хороших отношениях, я стану тебя выгораживать!

─ Если это дело замнут – так тому и быть. А если оно развернется по худшему сценарию, ты у меня полетишь из армии со всеми пожитками!

─ И тогда хоть сам командир 4-й роты придет ко мне на поклон – толку будет ноль!

─ Есть!

Глубоко вздохнув, командир 2-го взвода с замиранием сердца спросил: ─ Товарищ ротный, может, мне сходить поговорить с ним, попытаться вразумить дурака?

─ Не нужно! ─ рявкнул Гэ Чжиюн. ─ Это ты ему отказал в увольнительной, ты же скрутил его и поволок на гауптвахту. Если пойдешь ты, только сильнее разожжешь конфликт и сделаешь хуже.

─ Замполит уже там, он возьмет на себя политпросвет и утихомирит буйного.

─ Понял, ─ кивнул командир 2-го взвода.

И вдруг, робко заикнувшись, спросил: ─ Товарищ ротный, а если… я просто предполагаю…

─ Если парень ни в какую не пожелает одуматься, а решит и дальше барахтаться в своих любовных сетях, тогда что делать?

─ Что делать? ─ Гэ Чжиюна аж перекосило от смеха.

Он вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой.

Сделав пару затяжек, прищурился и ткнул в собеседника пальцем, зажавшим сигарету:

─ Он идет под увольнение из армии, ты катишься на все четыре стороны, а мы с замполитом получаем по дисциплинарному взысканию!

Командир 2-го взвода умолк.

Но на самом деле больше всего его пугало вовсе не это.

Он по-настоящему боялся, что Ли Сянкан учудит какую-нибудь крайность.

Люди с «любовной лихорадкой» в обычной жизни кажутся нормальными, но стоит затронуть сердечные дела, как их психика становится невероятно хрупкой.

Увольнение из армии – процедура долгая: требуется подать рапорт по инстанции, собрать совещание старших офицеров, и только после официального решения человека могут отправить домой.

И если за это время Ли Сянкан выкинет еще какой-нибудь фортель, жди беды.

И впрямь рванет так, что осколками зацепит многих.

Гэ Чжиюн вдруг о чем-то вспомнил и резко отдал приказ командиру 2-го взвода: ─ А ну живо созывай всех командиров отделений на совещание! Надо пресечь эскалацию беспорядков!

─ Есть! ─ козырнул командир 2-го взвода и бросился вон из кабинета.

Гэ Чжиюн вдавил окурок в пепельницу, чувствуя, как внутри всё еще клокочет ярость.

До чего же хрупкие пошли эти желторотые юнцы.

Стоит расстаться с девчонкой – и сразу жизнь не мила.

Эх, с каждым годом новобранцы становятся всё труднее и труднее.

Затем Гэ Чжиюн извлек из кармана телефон, и на его лице промелькнула тень улыбки.

Он открыл мессенджер и снова принялся строчить послание той девчонке с ником «Не очень люблю улыбаться»:

─ Ты спишь?

─ Позавтракала уже?

─ Мы сегодня ели суп хулатанг, тебе нравится хулатанг?

…

В казарме 4-го отделения, стоило командиру Чжоу Пэнфэю перешагнуть порог и скрыться из виду,

как все тут же обступили Цинь Фэна.

─ Цинь Фэн, что там стряслось? ─ Ли Цзяшэн первый зажегся сплетническим интересом.

─ Точно, из-за чего этого парня из 6-го отделения командир 2-го взвода к полу прижал? Расскажи! ─ тут же подначивал Ци Мэн.

Цинь Фэн окинул взглядом эту парочку любителей посудачить.

Подумать только: вылитые муж да жена, право слово.

─ Да я толком ничего не видел. Только и заметил, как тот солдат пытался сигануть с галереи, а командир 2-го взвода вовремя за шкварку его оттащил.

─ Ох ты ж ё! Парень с огоньком! ─ изумленно выдохнули остальные.

─ Пусть с третьего этажа насмерть не расшибешься, но переломать руки и ноги – как нефиг делать!

─ Погодите, а чего ради он вообще на такое решился? Жил себе не тужил – и вдруг крыша съехала?

─ Я тут в дверях стоял, краем уха слышал, вроде как он орал про «расставание с девушкой»?

─ Мать моя женщина! Из-за баб страдает?

─ «О, что за страсть – любовь земная, ведущая людей к одру и к могиле!» – судя по всему, этот парень знатный романтик!

Тут уж толпа крепких парней завелась не на шутку.

Иные тут же вообразили себя Шерлоками Холмсами и принялись строить самые безумные догадки на основе скудных фактов.

Одни утверждали, что девка наверняка упорхнула к какому-нибудь толстосуму.

Другие заявляли, мол, парень оставил подругу на попечение лучшего друга, а тот не устоял перед соблазном и увел чужую пассию.

Короче говоря, фантазия била через край.

Нашелся даже один великий конспиролог.

Он выдвинул версию, будто по возвращении домой парень обнаружит, что его любимую заперли в собачьей будке.

В гневе он поднимет целую армию и в мгновение ока вырежет весь род обидчиков.

Твою мать!

С таким полетом мысли ему бы романы про «возвращение короля-воина» писать, а не в пехоте служить!

Пусть Цинь Фэн и не знал всех подробностей, но по обрывкам информации общая картина вырисовывалась сама собой.

Как бы то ни было, девица наверняка объявила о разрыве в одностороннем порядке.

А новобранец из 6-го отделения, судя по всему, хотел сорваться домой, чтобы разобраться во всем лично и попытаться спасти отношения.

Но увольнения во время курса молодого бойца категорически запрещены.

Потому-то парнишка и выбрал столь радикальный путь.

Цинь Фэн достал телефон и, перечитав заметочку, которую набросал ранее, лишь укрепился в правильности своего решения.

Амурные дела и сопливые сантименты способны лишь тянуть человека назад.

А раз так – рубить надо на корню, без всяких сожалений!

Конечно, правила без исключений не бывают, и кое у кого романы на расстоянии действительно заканчиваются свадьбой.

Но путь этот усыпан такими терниями, что прочувствовать всю горечь могут лишь те, кто прошел через них лично.

Цинь Фэн не желал создавать никому проблем и не хотел, чтобы кто-то убивался по нему дома.

Потому он и предпочел разрубить узел единым ударом.

Разумеется, подобное поведение никоим образом не служит примером для подражания – детям и слабонервным повторять не рекомендуется.

…

Тем временем на гауптвахте.

Новобранец 6-го отделения Ли Сянкан был скручен по рукам и ногам матросским тросом наподобие баварской колбаски, а в рот ему запихнули полотенце.

Растянувшись на циновке прямо на полу, он извивался всем телом, словно огромный опарыш.

И делалось это вовсе не из страха, что он сбежит, а дабы уберечь парня от членовредительства.

В конце концов, стоит человеку загнать себя в угол – и он способен на любую глупость.

Замполит Би Юань присел на корточки перед ним и участливо заглянул в глаза: ─ Ли Сянкан, всё, что нужно было сказать, я уже сказал. Все плюсы и минусы тебе ясны, ты взрослый человек, должен соображать.

Ли Сянкан яростно закивал, показывая, что понял.

Би Юань тяжело вздохнул, развязал пленника

и вытащил изо рта проклятое полотенце.

Похлопав солдата по плечу, замполит произнес с отеческой заботой: ─ Надеюсь, отныне ты обратишь свою скорбь в топливо и вложишь всю эту душевную бурю в боевую подготовку. Сможешь? Договорились?

Ли Сянкан молча уставился в пол, опустив голову.

Би Юань понял: парень еще не до конца вышел из прострации.

Опасаясь, что угли снова разгорятся, политрук решил применить тяжелую артиллерию и выжичь проблему раз и навсегда.

Он полез в карман, вытащил бумажник и извлек оттуда потрепанную фотографию.

Тыча пальцем в снимок женщины, державшей на руках ребенка, он заговорил: ─ Вот это моя жена. Я ведь тоже повстречал ее лишь после того, как расстался со своей первой любовью.

─ Раньше я, как и ты, бился головой о стены и думал, что с разрывом отношений рушится весь мир.

─ Но посмотри на меня теперь, разве мне плохо живется?

Ли Сянкан слегка дрогнул, веки его покраснели.

Поняв, что прием возымел действие, Би Юань продолжил утешения:

─ Мужик должен жить шире и проще. Раз она бросила тебя – это её потеря, это она тебя не стоила, верно?

─ Верно! ─

Ли Сянкан яростно кивнул, а в его взгляде блеснула искра решимости.

Сердце Би Юаня отлегло наполовину. Напоследок он указал на девочку с карточки:

─ Гляди-ка, а это моя дочурка Юаньюань, ей уже три года, мы живем дружной тройкой…

─ Юаньюань… Юаньюань?!

Лицо Ли Сянкана в ту же секунду исказилось.

Он вырвал фотографию из рук замполита, а из его глаз брызнули слезы.

Би Юань опешил от такой перемены, совершенно не сообразив, где сболтнул лишнего.

─ Юаньюань… Что не так?

─ У этой бессовестной стервы домашнее прозвище было Юаньюань!

─ Юаньюань, за что ты так со мной?! Ты же обещала дождаться меня! Я ведь клялся, что вернусь домой на танке и с пушками наперевес женюсь на тебе!

Ли Сянкан заколотил себя кулаками в грудь, погружаясь в пучину неистового отчаяния.

Как ни усовещивал его замполит, вернуть парня к реальности уже не удавалось.

Солдат бросился на дверь, колотя по ней кулаками и горлопаня: ─ Выпустите меня, выпустите! Не буду я служить, пустите к Юаньюань, я должен спросить, заискивая перед ней, почему она меня отвергла!

Глядя на вновь вышедшую из-под контроля истерику, Би Юань был готов сам себе заехать по морде.

На кой чёрт он вытащил эту проклятую фотографию?! Вот и доигрался!

Истинно говорят: слово мимо кассы – и проиграна вся партия.

Качая головой, замполит с горечью посмотрел на обезумевшего романтика: всё, этого парня уже не спасти!

─ Всю глубину проблемы вы теперь осознаете? ─

Гэ Чжиюн обвел суровым взглядом сидящих перед ним командиров взводов и отделений.

─ По окончании совещания требую немедленно вернуться в подразделения и провести поголовную проверку личного состава!

─ Если заметите малейшие признаки недовольства или шатания умов – докладывайте незамедлительно. Особенно тщательно проверьте тех, у кого на гражданке остались пассии!

─ Чтобы потом не пришлось мне разгребать ваши авгиевы конюшни, уяснили?

─ Так точно! ─ дружно откликнулись командиры.

─ И еще! ─ продолжал метал молнии Гэ Чжиюн. ─ Помимо строевой подготовки, с сегодняшнего дня каждый командир отделения обязан железной рукой взяться за политическое воспитание новобранцев!

─ Какими бы крепкими ни были их мускулы, если в голове гниль – грош цена такой службе!

─ Сегодня вечером после программы «Время» провести в отделениях собрания. Обеспечить выполнение приказа в кратчайшие сроки!

Все одновременно кивали, усердно фиксируя распоряжения в блокнотах.

При этом ветераны ощущали нарастающее чувство тревоги.

Если у новобранца случается ЧП, прямой виной тому – командир отделения.

Забудьте пока о наградах и поощрениях.

Главная обязанность сержанта – не допустить эксцессов в собственном подразделении.

Случившееся в 6-м отделении ЧП послужило суровым предупреждением для всех старослужащих.

Бдительность терять нельзя, дабы не повторить подобного позора.

Хотя в армии издавна ходит шутка, что любовь солдата либо завянет, либо покроется рогами,

на практике далеко не каждый расстающийся с подругой солдат устраивает подобные драмы.

Большинство, переболев полосу хандры, успешно возвращаются к строевой жизни.

Находятся даже те, кто обращает горе в мощный толчок, превосходя самих себя на полосе препятствий.

Однако в семье не без урода.

Всегда сыыщется пара-тройка упертых дуроломов, искренне верящих, что жизнь без взаимности теряет смысл.

И стоить такому кадру появиться, как учебная рота погружается в хаос.

Пару лет назад уже был случай, когда новобранец из-за несчастной любви среди ночи сиганул через забор и дал драла.

Тогда на поиски подняли три роты: прочесывали горы и долевые чащи трое суток, пока не обнаружили беглеца в глухом лесу.

Поскольку дороги он не знал, а запасов воды и еды при нем не было, парень едва не отдал Богу душу.

Высшее командование, узнав о происшествии, свирепствовало: выговоры полетели по всей цепочке – от командира учебной роты до замполита и взводного.

А непосредственного командира отделения того беглеца согнали с должностью и вышвырнули из армии без права на пенсию.

Мало того, целая рота офицеров полка была персонально отчитана дивизионным начальством в качестве наглядного примера служебной несостоятельности.

Последовал целый месяц тотальной чистки дисциплины во всем полку.

Ежедневные проверки, жесточайшее давление сверху донизу – выть хотелось каждому.

Что же до самого дезертира, кара последовала показательная.

Во-первых, в его личном деле и прописке красовалось несмываемое клеймо: «Отказ от прохождения воинской службы».

Дверь на государственную службу, в бюджетные учреждения и на госкорпорации для него закрылась навсегда.

Забудьте не только про крупные предприятия, но даже про уличный комитет или жилконтору.

Более того, тяжелые последствия пали и на его потомство.

Любая проверка благонадежности для детей теперь была обречена на провал.

Кто-то скажет: ладно, госслужба отпала, но ведь можно уйти в бизнес?

Займись каким-нибудь ремеслом, с голоду точно не помрешь.

Наивные чукотские парни!

Во-первых, вам не выдадут лицензию на предпринимательскую деятельность.

Во-вторых, при попытке приобрести жилье или автомобиль банк с вероятностью девяносто девять процентов откажет в кредите.

Конечно, если у вашей семьи за душой миллиарды, плевать вы хотели на ограничения – в конце концов, просто не сможете выехать за границу.

Но если вы обычный простолюдин – ваша песенка спета.

Армия – не базарная площадь, а служба – не ребячливые забавы.

Принудительного призыва у нас нет, не хочешь – не иди.

Но раз ступил на плац – никто не позволит тебе сбежать по первому капризу!

Впрочем, в данную минуту судьба бунтаря Ли Сянкана волновала командование меньше всего.

Добровольного дурака не спасешь, порой приходится уважать чужой выбор суицидника.

Куда важнее было предотвратить повторение инцидентов.

Ведь новобранцев в роте полно, и сердечные дела крутит отнюдь не он один.

Теперь главная задача взводных и ротных – «разминировать» участки во избежание подобных взрывов.

В этот момент с мрачным лицом в кабинет вошел замполит Би Юань.

─ Здравствуйте, товарищ замполит, ─

встали командиры подразделений.

Однако Би Юань даже не взглянул на них, молча швырнув фуражку на стол.

По одному лишь мрачному и тусклому лицу политрука Гэ Чжиюн понял всё без слов.

Уговорить не удалось!

Парень безнадежен!

─ Прости, старик Гэ, я сделал всё, что мог, ─

тяжело вздохнул Би Юань, сокрушенно качая головой. ─ Казалось, еще чуть-чуть – и переубедил бы. Но угодил ногой в капкан и снова разжег в нем огонь.

─ Он уперся рогом: требует отпустить его к этой девице восстанавливать отношения, а служить отказывается наотрез.

─ По мне так… брось ты его…

─ Сукин сын! ─ Гэ Чжиюн врезал кулаком по столешнице, чуть не выплюнув легкие от злости. ─ Что за трусливая шавка! Из-за такой херни – и крест на карьере?

─ Неужели этот идиот не понимает, чем грозит дезертирство? Жизнь ведь коту под хвост!

Би Юань лишь беспомощно развел руками: ─ Говорил. Всё до единого слова выложил, язык стер до мозолей. Но когда человек упирается лбом в стену, его и десяток ослов с места не сдвинет.

─ В его глазах любовь – это целый мир, и он жаждет безумствовать ради нее.

─ Быть может, через пару лет его озарит, и он горько пожалеет… Да только нам от этого не легче…

Гэ Чжиюн в упор посмотрел на него: ─ Неужели вообще никаких лазеек?

Би Юань шумно вдохнул воздух и процедил: ─ Тело его мы удержим, да душу не привяжешь. Курс молодого бойца только начался, держать его взаперти три месяца мы не имеем права.

─ А ну как он в один прекрасный день сиганет через забор или снова сиганет с третьего этажа?..

В кабинете воцарилась гробовая тишина, лица командиров помрачнели пуще прежнего.

Лишь Чжоу Пэнфэй выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался.

Подумав немного, он все же промолчал.

Тяжелее всех сейчас приходилось командиру 6-го отделения, он же исполняющий обязанности взводного, Чжоу Шанфэю.

Дальнейшая судьба Ли Сянкана его уже не волновала.

А вот его собственная армейская лямка, похоже, подошла к концу.

Досрочное увольнение бойца – дело невероятно хлопотное.

Тут недостаточно воли одного лишь командира роты Гэ Чжиюна.

Требуется составить рапорты наверх, провести совещания старших офицеров, связаться с местным военкоматом и запросить замену.

А Чжоу Шанфэй как командир отделения проявил некомпетентность и допустил ЧП, за что неминуемо понесет главную ответственность.

Это как в компании: сотрудник рядового отдела лажает и наносит огромный убыток фирме.

Кадровики вышвыривают сотрудника на улицу, но вместе с ним летит с должности и начальник группы.

Армия никогда не терпела соринок в глазах.

Случился прокол – кто-то должен ответить головой.

И Чжоу Шанфэй, совмещавший обязанности ротного взводного, попал под самый жестокий каток.

Карьера разрушена, служба закончена.

─ Товарищ ротный, у меня… остался хоть шанс? ─

Глаза Чжоу Шанфэя покраснели. Гэ Чжиюн взглянул на него, чувствуя укол сочувствия.

Пусть парень числился не в его прямом подчинении, но оставался гордостью 4-й роты.

Учитывая их товарищеские отношения с командиром четвертой, Гэ Чжиюню меньше всего хотелось топить такого толкового сержанта.

Однако дать гарантии он не мог, оставалось лишь действовать по обстоятельствам.

─ Свободны все, ─

Гэ Чжиюн махнул рукой, отпуская подчиненных.

Раз дело зашло так далеко, пора было думать, как составить объяснительную записку.

Упрямого новобранца Ли Сянкана уже не переубедить, оставалось лишь попытаться переложить вину командира отделения на собственные плечи.

Хотя он прекрасно понимал: даже при таком раскладе шансы Чжоу Шанфэя дослужиться до третьего года сверхсрочной равны нулю.

Один сожрал таблетку – все идут на укол; иными словами: один накосячил – отвечают все.

И дело тут не в каком-то рядовом сержанте второго года.

Даже сам ротный, и даже командиры полка и дивизии… никто не избежит суровых тисков армейского закона.

Гэ Чжиюн молча отбросил лишние мысли и засел за бумажную работу.

Чиркнув зажигалкой, он затянулся, но от дыма стало только тошно.

Правой рукой он с силой скреб затылок, а брови сошлись на переносице тугим узлом.

В этот миг просвет перед глазами неожиданно заслонила чья-то фигура.

Подняв голову, он увидел застывшего столбом Чжоу Пэнфэя.

Гэ Чжиюн рявкнул с раздражением: ─ Ты же ушел, какого чёрта вернулся?

─ Товарищ ротный, я пришел…

─ Зажилку стрельнуть, да? На, подавись! ─

взломанным нарывом взорвался Гэ Чжиюн, швырнув зажигалку на столешницу. ─ Проваливай давай, и без тебя тошно!

Чжоу Пэнфэй виновато усмехнулся: ─ Товарищ ротный, вы не так поняли, у меня дело.

─ Какое еще дело?

─ Есть одна идея. Возможно, удастся разрешить эту проблему.

─ У тебя идея? ─ Гэ Чжиюн с недоверием уставился на него. ─ Какая у тебя может быть идея?

─ Не у меня, а у новобранца из моего отделения. Уж он-то точно что-нибудь придумает, ─ торопливо замахал руками Чжоу Пэнфэй.

─ Бред собачий! ─ не выдержал сидевший рядом Би Юань, стукнув кулаком по столу. ─ Даже я, политрук, отвечающий за идеологию, бессилен! Какой-то сопляк-новобранец из твоего отделения собрался проблемы решать?

─ Чжоу Пэнфэй, ты надо мной издеваешься или считаешь меня пустозвоном?

─ Никак нет, ни в коем случае!

─ Чжоу Пэнфэй, ─ прищурился Гэ Чжиюн. ─ Ты часом не заскучал? Решил поизмываться над нами от нечего делать?

Чжоу Пэнфэй поспешно затряс головой: ─ Товарищ ротный, товарищ замполит, да мнень будь у меня хоть десять жизней – не посмел бы!

─ Я правда считаю, что наш парень способен помочь.

Он виновато улыбнулся: ─ В конце концов, хуже уже некуда, в худшем случае парня просто комиссуют. Пусть попробует, а вдруг выгорит?

Гэ Чжиюн и Би Юань переглянулись в молчаливом раздумье.

Выхода у них всё равно не осталось.

Лучше уж уцепиться за соломинку, чем покорно ждать взыскания – авось повезет!

Обменявшись многозначительными взглядами, они разом повернулись к Чжоу Пэнфэю:

─ Как зовут этого новобранца?

─ Его зовут Цинь Фэн: «Цинь» – от императоров Цинь и Хао, «Фэн» – литературный слог!

─ Ты и есть Цинь Фэн?

─ Докладываю, товарищ командир роты, я!

В кабинете Гэ Чжиюн оглядывал стоявшего перед ним рослого, под два метра ростом, парня с весьма привлекательной и мужественной внешностью, и на лице его читалось крайнее недоверие.

По его разумению, те, кто чересчур хорош собой, обычно оказываются людьми ненадежными.

Гэ Чжиюн озадаченно покосился на Чжоу Пэнфэя: ─ Ты уверен, что у него действительно есть способ всё уладить?

Чжоу Пэнфэй утвердительно кивнул: ─ Тот парень из 6-го отделения запутался в сердечных делах, вот и зашел в тупик.

Тут же он бросил взгляд на Цинь Фэна: ─ А этот малый – настоящий донжуан, так что, по-моему, профиль как раз подходящий.

Взгляд, которым Гэ Чжиюн снова окинул Цинь Фэна, был донельзя странным.

Донжуан?

Что-то не похоже!

Ну, разве что чуть симпатичнее меня, а больше ничего особенного и не видно.

Однако в этот момент сам Цинь Фэн держался несколько неестественно.

Будучи человеком принципиальным, он ужасно не любил, когда его так представляют.

Гэ Чжиюн холодно посмотрел на него: ─ Обстановку твой командир отделения тебе уже обрисовал?

─ Так точно, товарищ командир роты, ─ выпятив грудь, ответил Цинь Фэн.

─ Цинь Фэн, дело это вовсе не шуточное, ты уверен в своих силах хотя бы наполовину?

─ Докладываю, товарищ командир роты, нет.

Услышав это, лица ротного и замполита мгновенно позеленели.

Нет?

Если не уверен, какого чёрта ты так громко орал?

Лицо Чжоу Пэнфэя тоже вмиг помрачнело, и он от души зыркнул на Цинь Фэна.

─ Салага, по дороге сюда ты ведь сам говорил мне, что проблема плевая!

─ Проблема и впрямь плевая, ─ честно ответил Цинь Фэн. ─ Но уверенности на все сто у меня и вправду нет, могу лишь изо всех сил постараться.

Когда Чжоу Пэнфэй разыскал его и попросил о помощи,

Цинь Фэн на самом деле не горел желанием соглашаться.

Не побывав в чужой шкуре, не учи жить добру.

Порой чужой выбор следует просто уважать.

Тем более что речь шла о бойце из другого отделения, с которым его вообще ничего не связывало.

Но раз Чжоу Пэнфэй уже дал командиру роты твердое слово, Цинь Фэну волей-неволей пришлось бы браться за это дело, хочет он того или нет.

Разумеется, Чжоу Пэнфэй пообещал ему с три короба шепнуть словечко наедине и в долгу не остаться.

Вот только после этого Цинь Фэн и согласился через силу оказать услугу.

Но он отнюдь не любил брать на себя лишнего и разбрасываться громкими обещаниями.

Иначе, случись провал, пришлось бы знатно обмишуриться.

Хотя Гэ Чжиюн и был недоволен тем, что Цинь Фэн не дает никаких гарантий, спорить он не стал.

Раз уж они с замполитом оказались бессильны, что мог поделать какой-то новобранец?

Цинь Фэна привлекли исключительно по настоятельной рекомендации Чжоу Пэнфэя.

К тому же сработал принцип «утопающий хватается за соломинку».

Всё равно хуже уже некуда, и в случае неудачи они ничего не теряли.

Однако замполит Би Юань почему-то питал к Цинь Фэну определенные надежды.

Тот инцидент на плацу пару дней назад он запомнил отчетливо.

Позднее он даже специально расспрашивал Чжоу Пэнфэя и убедился, что Цинь Фэн обладает незаурядными способностями.

И тогда Би Юань ободряюще произнес: ─ Цинь Фэн, ты особо не дави на себя, получится – отлично, а если уж никак, тоже не беда.

─ Есть, товарищ замполит, ─ Цинь Фэн помедлил, а затем снова заговорил: ─ Но мне еще кое-какой реквизит понадобится.

─ Реквизит? Какой еще реквизит?

Все тут же с недоумением уставились на него.

…

Спустя десять минут дверь гауптвахты отворилась снаружи.

Цинь Фэн еще не успел переступить порог, как первым делом просунул внутрь голову.

И только тогда сообразил, что так называемая гауптвахта сильно отличается от его представлений.

Прежде при слове «губа» в его воображении неизменно всплывали кадры из сериала «Принцесса Жань Чжу», где сослуживицы мучают героинь, либо же каморка из фильма «Побег из Шоушенка».

Но на деле армейская гауптвахта представляла собой просто изолированное пустое помещение.

Внутри шаром покати: ни кроватей, ни столов со стульями, лишь соломенный коврик, разостланный прямо на полу.

Заняться здесь было абсолютно нечем, от пола веяло леденящим холодом, и уснуть на нем нечего было и думать.

Единственное, что оставалось, – это бесконечно копаться в собственных ошибках.

В этот момент Ли Сянкан, обхватив колени руками, съежился на циновке.

Уставившись тусклым взглядом в пол, он о чем-то сосредоточенно думал.

Однако в следующее мгновение на полу перед ним объявилась бутылка эрготоу впридачу со стеклянным стаканом.

Ли Сянкан озадаченно поднял голову и уставился на усевшегося напротив него по-турецки Цинь Фэна, в чьем взгляде читалось непонимание.

Он знал Цинь Фэна и ведал, что тот из 4-го отделения.

Но догадался обо всем мгновенно.

Это командиры подослали его уговаривать меня остаться в армии.

Ветераны не справились, так салагу прислали – ну вы и мастера придумывать.

Ли Сянкан с каменным лицом процедил: ─ Брось тратить силы, забирай свои вещи, я своего решения не изменю.

Цинь Фэн молча отвинтил крышку и плеснул в стакан водки.

После чего пододвинул рюмку к Ли Сянкану.

─ Я пришел вовсе не уговаривать тебя.

Ли Сянкан опешил и подозрительно уставился на него.

Разумеется, в такие сказки он не верил.

Настороженность парня Цинь Фэна ничуть не смутила, он держался непринужденно.

─ Командир роты и правда нашел меня и просил замолвить за тебя словечко.

─ Но лично я твою позицию поддерживаю. Армия – не та вещь, без которой нельзя прожить.

Услышав это, стоявшие за дверью командир роты и замполит вмиг переменились в лице.

Увязавшийся за ними командир 2-го взвода и вовсе скривился так, будто проглотил кусок дерьма.

Он яростно уставился на Чжоу Пэнфэя и беззвучно, по губам, завопил: ─ Этот ублюдок сюда людей отговаривать пришел или масла в огонь подливать?!

─ Ты, сволочь, подставить меня решил?!

Чжоу Пэнфэй и сам пребывал в полном шоке.

Но он верил, что Цинь Фэн не станет пороть чушь попусту.

Раз уж тот взялся помочь, значит, у него имелся свой собственный план.

И Чжоу Пэнфэй знаком велел командиру взвода притихнуть и слушать дальше.

Больше всех же был огорошен сам Ли Сянкан.

Он никак не ожидал, что Цинь Фэн пришел не ломать его через колено, а напротив – выразить поддержку.

В этот миг ему показалось, что новобранец из 4-го отделения – его родная душа.

По крайней мере, человек, способный оценить всю ценность любви!

─ Спасибо за понимание! ─ Ли Сянкан сам потянулся за стаканом и чокнулся с Цинь Фэном.

Приложившись к горлышку, он сделал большой глоток и тут же заплакал от жгучей крепости напитка.

Цинь Фэн же пригубил самую малость, едва касаясь краев.

Следом он извлек из кармана пачку арахиса в остром соусе.

Разорвав пакет, он высыпал горстку прямо на циновку – сойдет за закуску.

Есть выпивка, есть закуска, а теперь поведай-ка нам свою историю.

Цинь Фэн повел разговор в нужное русло: ─ Меня зовут Цинь Фэн, я родом из Цзянчжэ, а ты откуда?

─ Из Ланьгуана.

─ Ого, благодатный край!

─ Какое там благодатное место, дыра дырой, уездный городок пятой категории: зарплаты копеечные, а цены на жилье заоблачные.

─ Ну, тогда ваша семья наверняка живет за счет сдачи квартир в аренду или держит свой завод. Будь у меня твои условия, я бы тоже в армию не пошел.

─ С чего бы? ─ Ли Сянкан покачал головой. ─ Всё это сказки из интернета, откуда у нас столько рантье да крупных боссов?

─ Семья у меня самая обыкновенная, матушка уже много лет как на пенсии, подрабатывает где придется…

Всего в пару фраз Цинь Фэн выведал у паренька всё о его семейном положении.

Маленький уездный город, дорогие квартиры, мизерные доходы.

Семья заурядная, о зажиточности и речи не идет.

Ага, общая картина ясна.

Цинь Фэн непринужденно продолжил беседу: ─ Ну а твоя девчонка? Все еще учится?

─ Ага, в нашем местном медколледже, ─ кивнул Ли Сянкан.

─ Ого, ангел в белом халате, ─ с улыбкой похвалил Цинь Фэн.

Стоило прозвучать этим словам, как на лице Ли Сянкана мелькнула слабая улыбка.

И после этого, безо всяких подсказок со стороны Цинь Фэна,

он сам, словно прорвав плотину, вывалил целый поток откровений:

─ …Мы встречались два с половиной года, я во всем себя урезал, даже на новые кроссовки денег жалел, можно сказать, всю душу ей отдал!

─ Но почему, раз я так сильно ее любил, она вдруг решила расстаться?

─ Говорит еще, мол, не хочет портить мне жизнь? Понятия не имею, в чем я оступился, но я обязан найти ее и во всем разобраться!

Цинь Фэн уже слегка витал в облаках.

Ему до смерти надоели эти банальные сопливые драмы про несчастную любовь.

Тем не менее он продолжал в нужных местах вовремя кивать,

изображая максимальную вовлеченность и глубокое сочувствие.

─ Я отлично понимаю твои чувства, поверь.

─ Давай, дерябнем еще по одной.

Цинь Фэн сам потянулся к бутылке и звякнул своей рюмкой о его чарку.

Ли Сянкан опрокинул вторую порцию, и его лицо тут же залилось густой краской.

Однако он по-прежнему тонул в пучине собственного горя.

Цинь Фэн участливо предложил: ─ Слушай, а давай сделаем так: сначала верни ее, а потом сам пошли ее куда подальше, пусть тоже прочувствует каково это – быть брошенной!

─ Ни за что!

Ли Сянкан резко вскинулся, в глазах блеснули слезы: ─ Я обещал ей, что никогда в жизни не обижу, буду беречь ее вечно!

Цинь Фэн скривил уголки рта.

Мало того что классический подкаблучник, так еще и рыцарь без страха и упрека.

Набор качеств полный, неудивительно, что парень так зациклился на проблеме.

─ Ну хорошо, вернешь ее – будете жить долго и счастливо.

─ Угу.

─ А когда вернешься домой, какие планы?

Ли Сянкан кивнул: ─ Я уже все обдумал, поступлю в какой-нибудь местный техникум, отсижусь пару лет, а потом…

─ Стоп, ─ остановил его Цинь Фэн.

─ Чего?─

─ Тебя туда не возьмут.

─ Это почему? ─

Ли Сянкан растерянно моргнул.

И тут же вспомнил слова замполита.

Для тех, кто сбежал со службы, путь в любые учебные заведения уровня колледжа и выше заказан на два года вперед.

Даже на заочные интернет-курсы для демобилизованных бойцов подать документы не выйдет.

Он попытался сделать вид, что ему плевать, небрежно махнув рукой: ─ Фигня вопрос, в крайнем случае пойду на завод работягой. У нас в городе есть автозавод, зарплата с премиями тысяч восемь-девять, у меня там брат старший трудится, устроит…

─ Туда тебя тоже не возьмут, ─

Цинь Фэн закинул в рот соленое арахисовое зернышко и невозмутимо продолжил: ─ В твоем личном деле черным по белому стоит штамп об отказе от прохождения службы. Нормальные солидные компании ведут жесткий отбор кадров, тебя срежут на первом же этапе.

─ Тогда устроюсь в какую-нибудь частную лавочку, в конце концов, могу официантом подрабатывать!

Под воздействием алкоголя Ли Сянкан продолжал упорствовать, напустив на себя бравый вид.

Главное – найти хоть какую-то работу, лишь бы с голоду не помереть.

Цинь Фэн снова поднял рюмку для тоста: ─ Послушай, но ты же не сможешь всю жизнь таскать подносы?

Сам он пить не стал, зато подлил собеседнику еще порцию.

Таким убитым горем выпивохам вовсе не нужно уговаривать выпить.

Оставь бутылку на столе – и они будут заливать тоску до бесконечности.

Ли Сянкан рассуждал так, будто у него уже имелся четкий план: ─ Я… я планирую поработать пару лет, подкопить денег.

─ А когда моя девушка окончит учебу, мы сможем… сможем вместе снять помещение, заняться мелким бизнесом, открыть лавочку с бабл-ти.

─ Отличный план! ─

Цинь Фэн воодушевленно поднял большой палец, выказывая наивысшее одобрение: ─ Только вот как ты собираешься оформлять лицензию на точку общественного питания?

Ли Сянкан остолбенел: ─ В смысле? Разве налоговая и торгово-промышленная палата не выдадут разрешение?

Цинь Фэн тут же подкинул альтернативу: ─ Да брось, это все мелочи, не стоит внимания. На худой конец можно продавать жареные шашлыки у входа в парк или торговать блинчиками с тележки по утрам.

─ Точно-точно! Вложений минимум, отдача быстрая, а через пару лет возьму ипотеку, женюсь…

─ Ты часом не перебрал, братец? Нарезался вусмерть!

─ Я? Да я ни капли не пьян!

Видно было, что голова у Ли Сянкана совсем не держит удар.

В этой рюмке граммов сто пятьдесят, а он после полутора порций уже осоловел и соображал с трудом.

Цинь Фэн закинул в рот еще орешек и звонко захрустел ими: ─ С кредитной историей беда, так что ипотеку тебе никто не одобрит. Квартиру не купишь.

─ Твою мать! ─

Ли Сянкан с грохотом швырнул чарку на землю и злобно выругался: ─ Да почему я вообще ничего не могу сделать?!

Верно, ты и вправду ничего не можешь!

Мысленно ответил Цинь Фэн, подвигая к нему посуду и примирительно добавляя:

─ Ладно тебе, не переживай, деньги – наживное, а любовь превыше всего!

─ Раз твоя девушка любит тебя не за материальные блага и готова делить тяготы…

─ Подумаешь – нет нормальной работы, нет заработка, нельзя открыть бизнес или взять кредит на жилье?

─ Твоя девчонка такая понимающая, она же наверняка не станет попрекать тебя нищетой, верно?

Этот финальный вопрос стал контрольным выстрелом, окончательно пробившим защиту Ли Сянкана.

Старина, удар пришелся прямо в сердце!

Какие уж тут упреки от девушки – он сам себе омерзителен.

Жизнь покатилась под откос хуже, чем у дворовой собаки!

─ Ну чего ты распустил нюни? ─

наигранно нахмурился Цинь Фэн: ─ В конце концов, пусть твоя девчонка сама купит квартиру, откроет дело и содержит тебя, в чем проблема-то?

─ Делов-то на копейку, правда?

─ Хнык-хнык… хватит, умоляю, не говори больше ничего, если бы она была такой, разве бросила бы меня…

Ли Сянкан залился горькими слезами.

Пусть в крови шумел алкоголь, рассудок сохранял пугающую ясность.

После стольких часов разговоров он прекрасно понимал, что Цинь Фэн откровенно издевается над ним, используя сарказм.

Но как бы ты ни осознавал чужие манипуляции, отрезвляющая правда неумолимо затягивала в воронку отчаяния.

Пусть Юаньюань не была законченной меркантильной стервой, но базовые запросы к жизни никто не отменял.

Можно не быть богачом, но нельзя же скатываться на самое дно абсолютной нищеты!

И тем не менее, даже понимая правоту Цинь Фэна и сознавая все грядущие трудности,

он все равно не хотел отпускать эти двухлетние отношения!

Хотелось сыграть ва-банк в надежде, что Юаньюань все-таки любит его!

А все слова о расставании – лишь глупая женская обида!

Глядя на дорожки слез, высохшие на щеках Ли Сянкана,

Цинь Фэн хладнокровно забросил в рот очередную порцию арахиса.

Он прекрасно понимал, что парой фраз сломить чужую зашоренность невозможно.

Если бы любовную зависимость лечили разговорами, в мире не существовало бы суицидов на почве несчастной любви.

Так что вся предыдущая беседа служила лишь разогревом.

Самое интересное только начиналось!

─ А парень-то непрост, ох как непрост! ─ Би Юань отступил чуть назад и произнес это, не в силах скрыть охватившего его волнения.

─ С чего это он непрост? ─ недоверчиво протянул командир 2-го взвода. ─ Разве он не просто выпивает с Ли Сянканом в каморке и треплется о том о сём?

Би Юань с досадой закатил глаза: ─ Уж в ком-ком, а в тебе сообразительности ровно ноль. Ты и впрямь думаешь, что Цинь Фэн просто так с ним балагурит?

─ А разве нет?

Командир 2-го взвода действительно уловил в происходящем лишь самую поверхность.

Он видел лишь то, как Цинь Фэн уселся выпивать с Ли Сянканом.

Но толку от этих разговоров пока никакого не наблюдалось.

В этот момент Гэ Чжиюн оторвал ухо от двери и со сложным выражением лица шагнул к ним.

─ Немудрено, что в твоем отделении вечно случаются ЧП, с такими-то мозгами впору заблудиться в трех соснах!

─ Тьфу ты…

─ С чего Цинь Фэн начал? Разве не спросил, откуда парень родом?

─ Ну да.

─ Одной короткой фразой он запросто выведал у Ли Сянкана и родные края, и местный уровень жизни.

Гэ Чжиюн прищурился и продолжил развивать мысль: ─ Цепляясь за эту ниточку, он плавно перевел беседу на семейное положение Ли Сянкана, заодно узнав, что мать давно сидит без работы.

Командир 2-го взвода наморщил лоб, но всё еще недоумевал: ─ Товарищ ротный, но ведь эти сведения есть в личном деле, ничего особенного!

Гэ Чжиюн воззрился на него как на дурака: ─ Досье нам доступно, а Цинь Фэну?

Командир взвода разом лишился дар речи.

Точно ведь, личные дела – секретная информация.

Просматривать их имеют право только командный состав учебной роты.

Гэ Чжиюн покачал головой: ─ Человек парой фраз, под видом праздной болтовни, исподволь вытряс из парня всю подноготную.

─ Интеллект и чуйка у этого пацана пугающе высоки!

Тут-то командир 2-го взвода окончательно всё понял.

Цинь Фэн с самого начала целенаправленно раскручивал Ли Сянкана на откровенность.

Два южных региона, уездный городок, высокие цены на жилье при нищенских зарплатах и дороговизне.

Родители – простые работяги, один из которых потерял место.

Исходя из этого несложно догадаться, что благополучием в семье Ли Сянкана и не пахнет, а на хлеб с маслом еле хватает.

Более того, можно прикинуть примерный годовой доход и скудные накопления домохозяйства.

Алкоголь же затуманивает рассудок, позволяя усыпить бдительность Ли Сянкана еще сильнее!

Черт побери!

До чего же жутко!

Ощущение того, что тебя вот так, без единой попытки к сопротивлению, вывернули наизнанку, заставило командира взвода покрыться мурашками.

Только представь: окажись на месте Ли Сянкана он сам, вряд ли продержался бы дольше!

─ Одного я только не пойму, ─ командир взвода озвучил терзавший его вопрос. ─ Зачем Цинь Фэну всё это? Он пришел отговаривать бойца, а не проводить проверку биографии.

Гэ Чжиюн с горькой усмешкой покачал головой: ─ Да потому что у этого парня свой собственный план действий…

Би Юань подхватил его мысль: ─ Сразу видно: хоть Цинь Фэн и согласился помочь, гнет он свою линию.

─ Будь у Ли Сянкана зажиточная семья, где все сыты и обуты, его уход из армии мало на чем сказался бы.

─ Но с такими исходными данными, стоит Ли Сянкану получить клеймо дезертира, и это станет разрушительным ударом не только для него самого, но и для всей его семьи…

Командир взвода опешил, сообразив, что его мозговых штурмов на такое просто не хватило бы.

И этот Цинь Фэн способен мыслить в подобных категориях?

Би Юань продолжил: ─ Разобравшись с семьей, подвести разговор к его девушке удается без всякой фальши.

─ А затем он постепенно подводит Ли Сянкана к осознанию всей тяжести последствий дезертирства.

─ Поступление в вуз, трудоустройство, свой бизнес, да даже женитьба и покупка квартиры – всё полетит под откос.

─ Погодите-ка, товарищ замполит, ─ растерялся командир взвода. ─ Разве вы не говорили ему ровно то же самое, когда проводили беседу?

Би Юань горько усмехнулся, чувствуя себя до того неловко, что он даже не знал, как оправдаться.

Тут Гэ Чжиюн вновь взял слово, отвечая за него:

─ В том-то и сила этого пареньца!

─ Когда те же самые вещи внушал ты, замполит, тот слушал в одно ухо влетало, в другое вылетало.

─ А Цинь Фэн сперва выразил солидарность с его желанием уйти, встав на одну сторону с Ли Сянканом, чем мгновенно усыпил его бдительность.

─ А после, под воздействием алкоголя, Цинь Фэну оставалось лишь слегка направлять ход мысли, чтобы Ли Сянкан сам примерил эту роль на себя и до конца прочувствовал масштаб надвигающейся катастрофы…

─ Мать честная! ─ у командира взвода руки покрылись «гусиной кожей». ─ До чего же страшный малый этот парень!

─ Окажись я на его месте, трех раундов бы не выдержал – продал бы с потрохами, да еще и сам бы доплатил!

Гэ Чжиюн бросил на него косой взгляд: ─ Какие тебе три раунда, с твоей-то башкой и на полхода не хватит!

Хотя командиру взвода было неловко, спорить он не стал.

Цинь Фэн и впрямь оказался чересчур крут.

Он покосился на стоявшего рядом Чжоу Пэнфэя и завистливо протянул: ─ Ну ты и сорвал джекпот, сукин сын!

Чжоу Пэнфэй самодовольно ухмыльнулся: ─ Завидуй молча.

Гэ Чжиюн окинул Чжоу Пэнфэя долгим, многозначительным взглядом.

В мыслях же у него крутилось одно: «Ах ты паразитная душа, заимел в отделении такого самородка и молчал в тряпочку?»

«Еще вздумал от меня прятать ценные кадры, погоди, я с тобой еще посчитаюсь!»

В этот момент из комнаты донеслись звуки.

Все разом прильнули ушами к двери.

Пускай они уже догадывались, что Цинь Фэн держит ситуацию под контролем.

Всем не терпелось узнать, каким именно приемом он намерен вернуть парня в строй.

И ожидания оправдались!

На этот раз Цинь Фэн сходу выложил козырной туз!

─ Ли Сянкан, ты – махровый эгоист!

─ Ничего подобного! ─ тут же взвился Ли Сянкан.

По его собственному разумению, он был парнем исключительно заботливым и умеющим делиться с близкими.

Иначе с чего бы ему потакать подруге во всем, едва ли не вырывая ради нее сердце из груди?

Цинь Фэн словно насквозь видел его нутро: ─ Ты полагаешь, что безумно влюблен и это выглядит чертовски возвышенно?

─ А по мне, так это чистой воды показуха и самолюбование.

─ Ты подумал о том, каково придется твоим родителям?

─ Каково… о чем это ты? Причем здесь мои родители?

Стакан в руке Ли Сянкана почти опустел, сам он осоловел и с трудом удерживал равновесие на сиденье.

─ Я живу своей жизнью, они – своей, какая тут связь?

─ Если у меня всё хорошо, то они… они тоже порадуются за меня!

Цинь Фэн усмехнулся – горькой усмешкой над его слепотой и жалкостью.

Оперевшись руками о колени, он поднялся с неудобной циновки.

И с высоты своего роста, глядя на сидевшего на полу Ли Сянкана взглядом, полным абсолютного презрения, принялся сверху вниз разглядывать его.

─ Тебе-то, конечно, плевать, спрятался где-нибудь в глуши, где тебя никто в глаза не видел.

─ А твои отец с матерью? Из-за твоего проступка соседи и прохожие станут плевать им в спину.

─ Даже на рынок за овощами не выйти без того, чтобы за спиной не зашептались: мол, это родители дезертира.

─ Да… да не может быть всё так плохо! ─ срывающимся голосом выдавил Ли Сянкан, цепляясь за призрачную надежду.

─ Когда тебя официально объявят в розыск, а твое имя растрезвонят по местным новостям как пример для всеобщего позорища, ты тоже назовешь это пустяком?

Ли Сянкан затрепетал от страха, начисто лишившись способности смотреть в глаза Цинь Фэну.

Родителям стоило огромных трудов вырастить и поднять его на ноги, а матушка столько лет горбатилась без работы.

Ей приходилось мыть посуду в ресторанах и браться за любую черновую подработку, лишь бы свести концы с концами.

Будучи детьми, пусть мы и бестолковы, и не добились успеха.

Но ни один нормальный ребенок не станет спокойно смотреть, как его старики терпят унижения и обиды.

Стоило ему представить, как мать с отцом бредут по улице под косыми взглядами соседей и пересуды за спиной, как в груди защипало от жгучей боли.

─ Ты почему молчишь?

─ Совесть загрызла?

─ Испугался?

Каждое новое слово Цинь Фэна вонзалось в сердце Ли Сянкана острыми клинками.

Словно выброшенная на берег рыба, он отчаянно пытался вдохнуть воздуха, но всё было тщетно.

Оставалось лишь судорожно сглатывать слюну, чтобы хоть как-то приглушить подступающую панику.

─ Я… я не боюсь! Они… они меня поймут…

─ Разумеется, поймут, ты же их единственный сын.

─ Родители никогда не ждут от детей несметных богатств, им нужно лишь, чтобы ты рос спокойным и жил в безопасности… но!

Это «но» прозвучало для Ли Сянкана ударом молота по наковальне.

Вогнав три острых клинка еще на полвершка вглубь.

─ Они-то тебя поймут и простят, а кто поймет их?

─ Насколько мне известно, в ваших краях в Гуандуне до сих пор сильна традиция собираться в родовых храмах на поминовение предков, верно?

От этих слов Ли Сянкан содрогся, а его лицо исказилось от дикого ужаса.

Он отчаянно зажал уши руками, пытаясь отгородиться от жестокой реальности.

Но хлесткие фразы Цинь Фэна проникали в сознание раскаленными иглами.

─ Старики горбатились полжизни, а из-за твоей дурости их имена навечно пригвододят к позорному столбу!

─ Узнай предки из вашего клана, что среди их потомков завёлся дезертир, мало того что вашу семью с позором выметут из родовой книги, так вас еще и проклянут все сородичи до седьмого колена!

Громыхнуло! Словно грянул гром среди ясного неба.

Слезы хлынули из глаз, и последняя линия обороны рухнула в один миг.

В груди словно проломили огромную брешь, отчего дышать стало невыносимо больно.

Свернувшись калачиком прямо на полу, Ли Сянкан зарыдал в голос.

Он раскаялся – раскаялся до такой степени, что готов был вырвать себе сердце.

Он и впрямь не думал о последствиях, не предполагал, что его выходка обернется столь страшным ударом для родителей и всей семьи.

А Цинь Фэн бесстрастно взирал на скорчившегося на полу и заливающегося слезами парня.

Он прекрасно понимал, что тот осознал глубину пропасти и больше и думать не смеет о побеге.

Для южан родовой храм – не просто место поклонения духам предков.

Это живое воплощение семейных традиций, чести и достоинства.

Именно на это и сделал упор Цинь Фэн, под конец выложив свой главный козырь.

Ты волен быть эгоистом иплевать на чувства родителей, но всеобщее презрение клана – удар, который уроженец тех мест перенести не в силах.

В небольшом уездном городке миграция населения низкая, а коренных жителей всего несколько сотен тысяч.

Фамилия Ли там одна из самых распространенных, так что родичи живут повсюду.

Стоит дезертирству получить огласку, а твоему имени стать нарицательным для позора,

Как тебя вычеркнут из списков клана, друзья отвернутся, а соседи станут шарахаться.

Пропадет не только сам Ли Сянкан – сгниет вся его семья, превратившись в затравленных изгоев.

Цинь Фэн сроду не страдал желанием уговаривать заблудшие души слезными речами.

Он не матушка Ли Сянкана и уж точно не святой благодетель.

Оставь чужие драмы и уважай чужой выбор – золотое правило.

Но если Цинь Фэн говорил всё это, то лишь для того, чтобы донести до парня одну простую истину.

Хочешь бросить службу и бежать за любовью – валяй, дело твое.

Только вывезешь ли ты ту цену, которую за это придется заплатить?

Как оказалось, нет, не вывезешь.

Ли Сянкан задрал перекошенное от слез лицо, на котором перемешались сопли и рыдания.

─ Я виноват, я во всем виноват!

─ Я хочу остаться в армии, я больше не думаю о побеге, я не хочу, чтобы моих родителей кляли позором и выгнали из клана…

Услышав это, дожидавшаяся за дверью верхушка роты возликовала.

Получилось! Сработало!

Парень одумался и остается в строю!

Ни тебе рапортов, ни взысканий, ни дисциплинарных очков!

Командир 2-го взвода от избытка чувств принялся отчаянно молотить кулаками воздух.

А затем налетел на Чжоу Пэнфэя и принялся вовсю расцеловывать его в щеки.

─ Старина Чжоу, ну ты и бойца вырастил, мать твою, какого бойца вырастил, ха-ха-ха-ха!

─ Твою мать, вали отсюда! Я не по этой части!

Чжоу Пэнфэй отпихнул его ногой и принялся с брезгливостью вытирать лицо от слюней.

Впрочем, взводный всё еще пребывал в состоянии безудержного экстаза.

Гэ Чжиюн с Би Юанем обменялись довольными улыбками.

Но в ту самую минуту, когда все решили, что инцидент исчерпан и можно выдыхать,

Очередная фраза Цинь Фэна окатила их ледяной водой.

─ Прости, но для службы в армии ты уже непригоден, тебе придется убираться отсюда…

─ Что? Чт, что ты имеешь в виду? ─ во все глаза уставился на него испуганный Ли Сянкан, не веря собственным ушам.

Цинь Фэн пожал плечами: ─ Командир роты уже решил отправить тебя домой.

─ Я пришел сюда не для того, чтобы уговаривать тебя одуматься. Просто хочу успокоить, чтобы ты пока ждешь не натворил глупостей.

Ли Сянкан выглядел так, будто в него угорила молния – в голове образовалась абсолютная пустота.

Но точно так же ошеломлен был и командир 2-го взвода, подслушивающий у дверей.

─ Стоп, что за дела у этого Цинь Фэна?

─ Когда это командир роты такое говорил? Это же чистой воды бредни!

Гэ Чжиюн просто отмахнулся от него и со сложным выражением лица посмотрел на замполита: ─ Старик Би, а ведь мы явно недооценили способности этого паренька!─

─ И то верно, ─ горько улыбнулся Би Юань, чувствуя собственное бессилие. ─ Выдать под конец такой номер... Признаться честно, даже я не ожидал!─

Командир 2-го взвода чувствовал, что его мозги закипают: ─ Командир роты, замполит, вы о чем вообще? Почему я ничего не понимаю?─

Те лишь бросили на него мимолетный взгляд и сделали вид, что ничего не слышали – объяснять ему явно не собирались.

Оставалось лишь уповать на Чжоу Пэнфэя, и командир взвода с надеждой уставился на него, выискивая ответ.

Сам Чжоу Пэнфэй сиял от гордости, на его лице застыло поистине триумфальное выражение.

─ Скажу тебе так. Представь, что ты начальник какого-то отдела на предприятии.

─ Дела идут паршиво, и сверху спускают приказ урезать рядовым сотрудникам зарплату с четырех тысяч до трех. Как ты объявишь об этом подчиненным?─

─ Само собой, скажу как есть: начальство велело – я передаю, ─ не задумываясь выпалил командир взвода.

─ И что, у людей не будет претензий, они не станут возмущаться?

─ Ну...─

Командир взвода мгновенно запнулся.

Чжоу Пэнфэй самодовольно усмехнулся: ─ А сделай это Цинь Фэн – он бы заявил коллективу, что наверху решили срезать жалованье аж до двух тысяч, но вот эту лишнюю тысячу он лично выбил у руководства, побегав за них.

─ Дошло! ─ озаренный догадкой командир взвода в возбуждении хлопнул себя по колену.

─ Итог тот же, но людям психологически гораздо проще смириться. Мало того что они не станут катить бочку на Цинь Фэна, так еще и проникнутся благодарностью!

─ Глядишь, еще и боссу спасибо скажут за проявленную мягкость, да вдобавок начнут пахать с утроенным усердием!─

Чжоу Пэнфэй с удивлением посмотрел на него: ─ Ого, а у тебя, оказывается, тоже мозги имеются?─

─ Да пошел ты! ─ командир взвода толкнул его в плечо. ─ Это ты с кем так разговариваешь, а?─

Чжоу Пэнфэй закатил глаза: подумаешь, временная должность, чего нос задирать?

И в самом деле, всё обстояло ровно так, как и предположил командир взвода – у Цинь Фэна была именно эта цель.

Человеческая природа устроена сложно.

Когда что-то дается слишком легко, люди обычно перестают это ценить.

Но стоит достаться чему-то ценой невероятных усилий – и оно сразу начинает казаться бесценным.

Цинь Фэн нарочно затянул интригу в самом конце, загнав Ли Сянкана на самое дно отчаяния.

Лишь так, карабкаясь наверх самостоятельно, тот научится дорожить выпавшим шансом.

Одно дело, когда командир роты уговаривает тебя остаться и продолжить службу.

И совсем другое – когда ты сам, оказавшись в тупике, умоляешь командира позволить тебе остаться в армейском строю.

Результат вроде бы одинаков, но путь к нему и внутренние ощущения – это две совершенно разные вещи.

Разумеется, поступая так, Цинь Фэн одновременно оставлял пути к отступлению для командира роты и замполита.

Когда Ли Сянкан придет вымаливать прощение, у тех появится возможность включить начальникские манеры и как следует покрутить носом.

─ Ладно, так и быть. Пойду замолвлю за тебя словечко перед командиром и остальными, попробую смягчить их, может, и выйдет чего. Но помни: все будет зависеть от твоего дальнейшего поведения.

─ Сам понимаешь, после твоей выходки с прыжком последствия серьезные. На месте командира я бы тоже не стал держать под боком такую бомбу замедленного действия.

Ли Сянкан уцепился за эти слова, как утопающий за соломинку, и вмиг растаял в благодарностях:

─ Спасибо! Огромное спасибо! Я клянусь, больше никогда не совершу подобных глупостей!

─ Если мне разрешат остаться в армии, я обещаю пахать изо всех сил! А если вздумаю филонить или лениться – пусть меня машина насмерть собьет или молния на дороге шарахнет!

Услышав столь истовые клятвы, Цинь Фэн понял, что дело в шляпе.

Но следуя принципу доводить начатое до конца, он решил оказать товарищу еще одну маленькую услугу.

─ Скажи-ка мне, отпустило тебя?─

Ли Сянкан вздрогнул и снова замолчал.

Избавиться от образа той женщины в глубине души он все еще не мог.

Два с половиной года вместе, столько прекрасных воспоминаний – разве можно взять и вычеркнуть это по щелчку пальцев?

Хотя сам он толком не знал, что делать, оставалось лишь терпеть в надежде, что время залечит раны.

В этот момент перед его глазами возник экран телефона.

В галерее красовалась девушка: роскошная фигура, утонченные черты лица, яркая и запоминающаяся внешность.

Ли Сянкан поднял голову и озадаченно посмотрел на Цинь Фэна, не понимая к чему это.

─ Хороша? ─ наклонившись, небрежно бросил Цинь Фэн.

─ Очень!─

Палец Цинь Фэна пару раз смахнул по экрану.

Он показал ему фотографии еще пяти или шести разных девушек.

И все как на подбор – писаные красавицы.

Тут тебе и скромницы, и милашки, и роковые красотки, и обладательницы выдающихся достоинств.

Без преувеличения, в любом учебном заведении каждая из них ходила бы в главных институтских красавицах!

─ Нравятся?─

─ Ну… да, пожалуй…─

Ли Сянкан завороженно глянул на неземные лица с дисплея.

Горло пересохло, а лицо запылало жаром.

Неужто… неужто он собрался знакомить его с девушкой?

Да они же просто богини!

Настоящие небожительницы, сошедшие с небес!

Образ бывшей пассии с ее крысиной мордочкой в ту же секунду вылетел у него из головы.

В мечтах он уже вовсю гулял с этими красотками по улице и случайно сталкивался нос к носу с бывшей.

Какое же у нее было бы лицо – от шока до полного изумления, а после и уничтожающего стыда!

От одной этой мысли дух захватывало!

─ Т-ты что, и правда хочешь найти мне девушку? ─ сглотнув слюну и едва сдерживая нетерпение, выдавил Ли Сянкан.

─ Разумеется. Нет.

─ А? Тогда кто они?..

─ Это все мои бывшие. Я их бросил.

Ли Сянкан замер, словно пораженный молнией, и уставился на него с суеверным ужасом.

Твои бывшие… Да они же, мать вашу, все как одна модели!

Какого черта?!

Имея такую красоту под боком, как вообще рука поднялась их бросить?!

На его месте он бы молился на них круглые сутки и носил на руках всю оставшуюся жизнь!

Наблюдая за тем, как лицо Ли Сянкана вытягивается от изумления, Цинь Фэн поймал себя на желании изобразить фирменную кривую улыбку героя боевиков с ухмылкой в сорок пять градусов.

Но прикинув сложность задачи, благоразумно оставил эту затею.

Убрав телефон в карман, он произнес спокойным тоном: ─ Я показал тебе это к тому, чтобы ты уяснил одну простую вещь. Потерять какую-то сорную травинку – пустяки, впереди тебя ждет целый лес.

─ Самая пора расцвета, лучшие годы молодости, а ты собираешься спускать их на бабьи сопли? Не слишком ли инфантильно?─

В этот момент стоявший перед ним Цинь Фэн казался Ли Сянкану настоящим титаном.

Каждое его слово звучало весомо, заставляя заново переосмыслить привычные вещи.

И правда!

Пусть Ли Сянкан не так хорош собой, как Цинь Фэн, но и далеко не урод!

С какого перепугу он раскисал и собирался свести счеты с жизнью из-за какой-то никчемной соломинки?

Куда подевались мужская гордость и амбиции?

В эту минуту Ли Сянкан окончательно отпустил прошлое, и бывшая подружка разом превратилась для него в пустое место.

В его мыслях даже обращение к ней сменилось с «зайки» и «хани» на презрительное «эта шлюшка»...

Задрав голову, он с благоговением уставился на Цинь Фэна: ─ Учитель, можно полюбопытствовать – из-за чего ты их в итоге бросил?─

Цинь Фэн лишь усмехнулся: ─ Боялся, что они будут мешать мне выхватывать ствол быстрее!─

Ох...─

И не только Ли Сянкан.

Все бойцы, подслушивавшие у двери, дружно втянули воздух.

Трое проверяющих переглянулись – теперь им стало кристально ясно, почему Чжоу Пэнфэй называл его не иначе как «сердцеедом», и это звание было заслуженным.

Ни у кого даже в мыслях не возникло подозрений, что Цинь Фэн красуется или завирается.

Судя по тому, с каким изяществом он разрулил ситуацию с Ли Сянканом, эмоциональный интеллект парня зашкаливал.

Такой тип среди сверстников выкашивал конкурентов подчистую!

Попробуй найди девушку, устоявшую перед парнем, который одинаково хорош собой, остроумен, обаятелен, а вдобавок умен и глубокомысленен.

Даже Гэ Чжиюн поймал себя на мысли, что будь он женщиной, сам бы наверняка потерял голову от такого кавалера.

Мастер, это высший пилотаж!

В этот момент изнутри донесся тихий стук.

Дверь карцера изнутри не открывалась, так что подать сигнал о завершении можно было только так.

Замок щелкнул, створка распахнулась, и на порог шагнул слегка охрипший Цинь Фэн.

─ Готово, проблем больше быть не должно.─

Тишина!

В коридоре повисла мертвая тишина!

Каждый уставился на него взглядом, полным сложнейшей гаммы чувств.

Ты издеваешься, какая нахуй скромность?!

Парень рыдал у тебя на плече и был готов петлю на шею мылить, а ты бросаешь небрежное «вроде не должно»?

Они могли биться об заклад: дай сейчас Ли Сянкану пистолет и прикажи убираться отсюда – хрен бы он сдвинулся с места!

─ Командир роты! Ну скажи, хорош боец, которого я воспитал, а? Хорош? ─ Гэ Чжиюн только поднес сигарету к губам, как брызнувшая изо рта Чжоу Пэнфэя слюна тут же залила огонек.

Он с раздражением швырнул зажигалку на стол и яростно зыркнул на сияющего самодовольством подчиненного.

─ С самого возвращения ты мне этот вопрос задал раз восемь!

─ Тебе не надоело, а мне уже тошно!─

Чжоу Пэнфэй хихикнул, сгреб со стола пачку «Хуацзы», вытащил сигарету, водрузил в зубы и чиркнул огоньком.

Следом, не мудрствуя лукаво, зажигалка отправилась прямиком в его собственный карман.

Наглец! Просто переворот устоев!

Курит его сигареты, да еще и зажигалку спер!

У Гэ Чжиюна задергался глаз, но высказать претензию почему-то не получалось.

─ Ладно, давай о делах.

─ Доложи, как продвигается работа в отделении?─

─ Командир, может, я сначала докурю? ─ с сигаретой в зубах немного смущенно протянул тот.

Как-никак, докладывать начальству с дымящейся папиросной гильзой во рту выглядело не слишком уставным.

Гэ Чжиюн махнул рукой: ─ Говори давай, чай не чужие люди.─

─ Есть!─

Чжоу Пэнфэй жадно затянулся, выжал из окурка последние клубы дыма, раскрыл рабочий блокнот и отчеканил текущие показатели.

Выслушав доклад, Гэ Чжиюн кивнул и вынес свои замечания:

─ Хоть в твоем отделении и появился талантливый парень, работать с людьми нужно ровно, без любимчиков.

─ Армия – это коллектив, и по-настоящему сильным командир считается лишь тогда, когда преуспевают все до единого, а не кто-то один.─

─ Понял, ─ кивнул Чжоу Пэнфэй.

─ Свободен, возвращайся в часть, у меня еще дела.─

Отпустив замечание, Гэ Чжиюн тут же указал ему на дверь.

Чжоу Пэнфэй уже собрался уходить, как командир вдруг окликнул его:

─ А ну верни зажигалку.─

─ ...─

Слов у Чжоу Пэнфэя не нашлось.

Подумать только: значит, ему можно тырить, а в ответ – ни-ни?

Оставшись в кабинете, Гэ Чжиюн неторопливо прихлебывал чай из кружки – вид у него был совсем не человека, занятого срочной работой.

Покрутив в пальцах изъятую обратно зажигалку, он снова выдвинул ящик стола и достал телефон.

Ткнув в мессенджер, он проверил чат с абонентом по имени «Не особо люблю улыбаться» – ответа по-прежнему не было.

Пролистав историю вверх, он обнаружил сплошную полосу из своих одиноких приветствий.

Если она и отвечала, то редко и односложно.

Иногда между сообщениями проходило по два-три дня.

«Ты тут? Пообедал...»

Гэ Чжиюн, привычным движением набросал черновик.

Но в момент, когда палец занесся над экраном, нажать кнопку отправки он так и не смог.

В голове снова всплыли слова, оброненные Цинь Фэном в карцере:

Самая пора расцвета, лучшие годы молодости, а ты собираешься спускать их на бабьи сопли? Не слишком ли инфантильно?

Но сильнее всего въелась фраза: «Я не хочу, чтобы женщины мешали мне выхватывать ствол...»

Черт побери!

Гэ Чжиюну вдруг стало обидно, будто ему в лицо плюнули.

Оба мужики, так почему этот молокосос настолько круче?

С раздражением заблокировав экран, он швырнул аппарат обратно в ящик стола.

......

В полдень, в кабинете штаба.

Командир полка Цю Гохай, выслушав доклад Би Юаня, с улыбкой покачал головой.

Отложив ручку, он поднял взгляд: ─ Надо же, а среди новобранцев попадаются кадры!─

─ Этот паренек за тебя всю работу замполита сделал, ха-ха-ха...─

Би Юань слегка смутился, но отступать не стал: ─ Товарищ командир, Цинь Фэн и вправду исключительный парень. Поэтому я подумал: нельзя ли после распределения забрать его к себе в штаб?─

─ Уверен, при должной выучке из него выйдет отличный политработник!─

Цю Гохай с улыбкой ткнул в него пальцем: ─ Учебный сбор только начался, а ты уже заришься на моих людей?─

─ Я и пообедать-то толком не успел, а ты уже тут как тут со своими предложениями. Не слишком ли нагло?─

Би Юань виновато улыбнулся: ─ Командир, я бы и сам не стал беспокоить вас в обед. Но боец больно хорош, да и Старик Гэ на него глаз положил, к гадалке не ходи.─

─ Ссориться с ним не хочется, впереди еще весь курс обучения.─

─ Так что...─

─ Так что ты решил переложить решение на меня? Хочешь, чтобы я за тебя всё порешал?─

Цю Гохай отмахнулся: ─ Ладно, я понял твою мысль. Свободен пока, я подумаю над этим.─

Би Юань еще собирался что-то добавить, но строгий вид командира дал понять, что задерживаться здесь дольше не стоит.

Когда дверь за ним закрылась, Цю Гохай взял чайную чашку, поднес к губам, но передумал и легко усмехнулся.

Поставив фарфор на место, он выдвинул правый ящик стола и извлек оттуда плотный бумажный конверт.

Внутри обнаружился документ с грифом штаба дивизии.

Вчитываясь в строки приказа, командир полка прищурился, и улыбка постепенно сошла с его лица.

......

Казармы учебной роты.

Солдаты после сытного обеда потянулись обратно в кубрики.

─ Свиные ребрышки в кисло-сладком соусе сегодня в столовке – просто песня, чуть ли не мишленовского уровня!─

Услышав похвальбу Ли Цзяшэна, Чэнь Саньси озадаченно поморщился: ─ Чего за Мишлен? Родственник Микки Мауса что ли?─

Ли Цзяшэн закатил глаза: ─ Ты даже Мишлена не знаешь? Это же всемирная организация, которая ресторанам звезды раздает!─

Ци Мэн презрительно фыркнул: ─ Подумаешь, торговцы шинами! Что они смыслят в еде, кроме как обирать таких дураков вроде вас, любящих повыпендриваться?─

Твою мать!

Как же обидно-то!

Но возразить Ли Цзяшэну было абсолютно нечего.

Целевая аудитория этой конторы и вправду состояла из тех, у кого денег куры не клюют, а ума палата.

Дорого, порции с гулькин нос, на вкус гадость гадостью – куда им до утки по-фуцзянски из местной забегаловки!

В этот момент в проеме показался Цинь Фэн, и Ли Цзяшэн тут же подскочил к нему с расспросами: ─ Цинь Фэн, куда это командир тебя с утра утащил? Весь день не было видно.─

─ Точно! ─ остальные тоже живо окружили его со всех сторон.

─ Помогал командиру по хозяйству, ─ отговорился Цинь Фэн, не став раскрывать деталей.

Во-первых, хвастаться подобными поручениями не стоило.

Во-вторых, выставлять напоказ чужие слабости – значит расписываться в несостоятельности руководства.

Но просто так отмахнуться от ребят не вышло.

Парни уже успели узнать нрав Цинь Фэна: человек он скромный, красуваться не любит.

Но как говорится? Чем короче фраза, тем крупнее за ней кроется подтекст.

Тут явно таилась какая-то скрытая драма.

Толпа недоверчиво переглянулась и уже собиралась допытываться дальше, когда в казарму вошел Чжоу Пэнфэй.

И с порога обрадовал всех новостью:

─ Сегодня воскресенье, послеобеденный сон разрешен! Постели не заправлять, уставы не зубрить!─

─ Ура-а!─

Новобранцы в едином порыве взвыли от восторга.

Каждый бросился к изголовью вытаскивать из-под панциря койки сложенные табуреты.

─ Отставить табуреты, я еще не договорил!─

Грозный окрик Чжоу Пэнфэя заставил их замереть по стойке смирно.

Сделав строгое лицо, он выдал: ─ Сегодня исключение – разрешаю лечь на матрасы. Но помните: после подъема всё должно быть заправлено тютелька в тютельку, как положено! Уяснили?─

─ Так точно!─

Ох ты ж мать! неужто командир взвода сменил гнев на милость и позволил легально поваляться на кроватях?

Щедрый подарок! Настоящая манна небесная!

Все дружно взлетели на свои ярусы, буквально врастая телом в долгожданные матрасы.

Особенно Ли Цзяшэн – его физиоражение сияло так, будто он собрался взмыть в стратосферу.

И никто из них даже не догадывался, что этим благодеянием они все обязаны блестящей утренней работе Цинь Фэна...─

─ Братья, наш час настал! Приготовьтесь к бою!─

─ Брат Фэн, а-а можно мне не идти?─

─ Нельзя!─

─ Но... мне страшно...─

─ Страшно – тем более надо идти! Мы же военнослужащие, обязаны преодолевать любые трудности и лишения!─

Подбадриваемые Цинь Фэном бойцы наконец собрались с духом и обрели веру в победу.

─ В атаку, братцы!─

─ За мной!─

По знаку Цинь Фэна бойцы 4-го отделения, вооруженные до зубов ведрами, швабрами, щетками и метлами, с боевым кличем ринулись на штурм главного полкового сортира.

И началось великое мытье: швабра-махабра, кругом вода...─

Минутой ранее весь личный состав получил приказ на общую уборку территории роты.

Поскольку генеральная уборка проводилась силами всего подразделения, просто навести лоск в пределах своего кубрика уже не прокатывало.

Каждому отделению жребием доставался конкретный сектор ответственности.

Так называемая закрепленная зона.

5-е отделение отвечало за все коридоры, пролеты и лестничные перила спального корпуса.

6-му досталась спортивная площадка вместе с прополкой травы на цветочных клумбах.

А вот 4-му отделению несказанно «повезло» – их отрядили вычищать нужник на краю плаца.

Следует заметить, что этот сортир возле полосы препятствий был классической выгребной ямой.

Поскольку отлучиться с занятий во время тренировки бойцы не могли, все дела приходилось справлять здесь.

Больше сотни человек ежедневно, причем некоторые индивидуумы работали почище комбикормовых заводов, наведываясь по два-три раза на дню.

Прибавьте к этому разбушевавшуюся жару – дневная температура стабильно держалась в районе тридцати семи – тридцати восьми градусов.

Какая ароматическая гамма царила внутри, лучше даже не воображать – мысль об этом отбивала аппетит напрочь.

Неудивительно, что новобранцы перед входом в эту обитель неизменно набирали полные легкие воздуха, задерживая дыхание, как перед погружением с аквалангом.

Влетев внутрь, они действовали стремительно, словно ковбои в перестрелке – требовалось закончить всё в один присест.

Стоило замешкаться хоть на секунду, и едкие испарения гарантированно пропитывали форму насквозь.

Именно поэтому бойцам потребовалась железобетонная решимость, чтобы вообще перешагнуть этот порог.

─ Тьфу, да тут же дышать нечем!─

─ Какого черта они жрут, что так гадят? Мало того что засорили всё к чертям, так еще и вонь стоит химическая!─

─ И то верно, кхе... а сам-то чем пахнешь, розами что ли?─

─ Пусть не розами, но точно не такой мертвечиной...─

Внутри клозета бойцы отчаянно отплевывались, продолжая орудовать щетками сквозь подступающую тошноту.

Разданные марлевые повязки и папиросная бумага, заткнутая в ноздри, помогали слабо – зловоние пробивало любые преграды.

Касалось это и самого Цинь Фэна.

В конце концов, даже системные навыки не умели фильтровать сероводород.

Честно говоря, узнав о назначении, он и сам ощутил сильнейший внутренний протест.

Вряд ли на свете найдется человек, искренне любящий ковыряться в чужих испражнениях.

Тем более что добро принадлежало чужим организмам!

Потому перед выходом Цинь Фэн тайком капнул на ватные тампоны пару капель дедовой вьетнамской «звездочки».

Запах стоял такой термоядерный, что казалось, будто вдогонку к тюбику васаби тебе в черепную коробку вогнали раскаленный гвоздь.

Зато эта химическая атака хотя бы на время притупляла рецепторы, и мучиться приходилось чуть меньше.

Вот только он упустил из виду одну деталь.

Человеческое восприятие устроено комплексно.

Пусть физически нос вони не улавливал, одна лишь зрительная картинка заставляла мозг дорисовывать букет самостоятельно.

Это как если кто-то при тебе смачно уплетает лимон – у самого от одного вида оскомина во рту сводит и слюна начинает выделяться.

─ Слышь, братуха, а ты пробовал когда-нибудь шоколадное мороженое?─

─ Такое, с начинкой?─

─ Ага, слоями, а сверху еще пара палочек грибков торчит... глянь, вон в том очке даже стебли лука плавают...─

Подвязывая свои шуточки, Ци Мэн добился лишь того, что у Цинь Фэна самого желудок сделал кувырок.

Особенно в связке со словом «шоколадное мороженое»!

─ Да ты... ух... бля...─

Не выдержав, Цинь Фэн согнулся пополам, привалившись плечом к стене.

Остальные, глядя на него, дружно захихикали.

Затем перевели взгляд на содержимое выгребной ямы – и их собственные внутренности тут же запросились наружу.

В конце концов даже зачинщик этого балагана, Ци Мэн, присоединился к общему хоровому спазму.

Эффект получился обоюдным: задел противника на восемьсот, а сам ушел в минус тысячу.

Впрочем, тошно тошнотой, а работу никто не отменял.

Армия не терпит возражений – приказали сделать, значит, вынь да положь, никаких отговорок.

Хотя по сравнению с Ли Цзяшэном остальным еще крупно повезло.

Почему?

Потому что слив в клозете оказался наглухо забит.

А раз так, кому-то требовалось стать героем, нырнуть в жижу с головой и расчистить завал собственными руками ради общего светлого будущего.

Для изнеженного юноши, привыкшего умываться пенками с последующим нанесением тоников и увлажняющих кремов, подобное испытание казалось концом света.

Но разве кого-то волновали его капризы?

Правильно, никого.

На все мольбы о пощаде Чжоу Пэнфэй ответил железобетонным аргументом:

Кто здесь заместитель командира отделения?

Замком отделения обязан подавать пример!

Самая грязная, тяжелая и мерзкая работа поручается в первую очередь тебе, иначе какой ты к черту командирский состав?─

Мать твою!

В этот момент Ли Цзяшэн был готов проклясть тот день, когда переступил порог военкомата!

Вернись всё назад, он бы предпочел занять место Ли Бая...

Хотя нет – он бы лучше умер или сбросился с крыши, но ни за что не согласился бы на эту гребаную должность!

Однако сейчас, барахтаясь в желтой жиже подобно белковому организму повышенной питательности, он не мог рассчитывать ни на чьи слезы сочувствия, кроме собственных.

─ Цинь Фэн, выйди на минутку!─

Цинь Фэн как раз поливал стены водой из шланга, смывая застарелые брызги.

Услышав оклик, он обернулся и увидел у входа командира 2-го взвода Чжоу Шанфэя.

Передав шланг Ци Мэну, он последовал за офицером к кирпичному ограждению.

─ Товарищ командир взвода, есть поручение?─

Оценив внешний вид бойца в респираторе, перчатках и с защитными очками на лбу, Чжоу Шанфэй невольно улыбнулся.

─ Ладно, снимай ты эту экипировку, перетрем без протокола.─

─ Есть!─

Сбросив перчатки и маску, Цинь Фэн вытащил ватки из носа.

Жадно вдохнув свежий воздух, он почувствовал себя вернувшимся к жизни.

Впервые в жизни уличный кислород казался ему настолько ароматным.

─ На, покури, перебей дух.─

Чжоу Шанфэй постучал пачкой «Хуанхэлоу» и протянул ему сигарету.

Цинь Фэн покосился на сторону уборной и плаца, но брать не спешил.

─ Не боись, твой взводный далеко, а командиры сюда проверять не полевзут, дыми спокойно.─

Не дожидаясь ответа, он сам воткнул сигарету парню в зубы.

Прикрыв огонек ладонью, чиркнул зажигалкой.

Приятный табачный дымок мягко потек по легким, мгновенно вытесняя из носоглотки въевшийся аммиачный дух.

В этот момент Цинь Фэну показалось, что его переродили заново – до чего же хорошо!

И лишь секунду спустя до него дошло, что эту сигарету ему только что раскурил сам командир взвода...─

Цинь Фэн с легким недоумением посмотрел на Чжоу Шанфэя: ─ Командир взвода, у вас есть какие-то указания?

Чжоу Шанфэй с улыбкой покачал головой: ─ Никаких указаний. Просто позвал тебя подышать свежим воздухом, перекинуться парами слов. К тому же, за утреннее происшествие я перед тобой в долгу.

Цинь Фэн опешил и поспешно замахал руками: ─ Командир взвода, я ведь на самом деле ничего такого…

Чжоу Шанфэй взмахом руки прервал его: ─ Если бы ты не усовестил Ли Сянкана и не предотвратил эскалацию конфликта, моя армейская карьера, пожалуй, на этом бы и закончилась.

─ Ты даже не представляешь, какая сейчас в войсках жестокая конкуренция. Случись такое ЧП, меня бы точно выперли с треском.

─ Так что в знак благодарности – захочешь покурить, приходи прямо ко мне.

─ Пусть сигареты не элитные, но их у меня вдоволь.

Цинь Фэн промолчал. Да и что тут скажешь?

Он прекрасно понимал, что его поступок спас шкуру многим.

Вот только никакой благодарности он не ждал и тем более не рассчитывал на выгоду.

Для Цинь Фэна это было лишь выполнение приказа вышестоящего командования, не более того.

На «гражданке» Цинь Фэн без колебаний потребовал бы для себя преференций и выгоды.

Но в армейской форме и казарменных стенах долг есть долг – это его прямая обязанность.

─ Пожалуй, откажусь, ─ покачал головой Цинь Фэн. ─ Курение вредит тренировкам.

Чжоу Шанфэй на секунду замер и хмыкнул.

Он-то думал, Цинь Фэн побоится соглашаться, опасаясь своего командира отделения.

Но ответ этого паренья оказался на редкость гладким и толковым, как всегда.

─ И то верно, новобранцам дымить без меры ни к чему.

─ Угу.

Чжоу Шанфэй спрятал пачку сигарет и снова заговорил: ─ Цинь Фэн, ты умен. Умнее любого новобранца, каких я только видел.

─ Я человек прямой, ходить вокруг да около не люблю, да ты и сам наверняка догадался, зачем я тебя позвал.

─ Так что скрывать ничего не буду.

С этими словами он помрачнел: ─ Наша Четвертая рота снайперов – элитное подразделение. За месяц мы расходуем больше патронов, чем иная линейная рота за целый год.

─ Метких стрелков куют патронами. Не хочешь перейти в нашу Четвертую роту и стать первоклассным снайпером?

От слова «снайпер» сердце Цинь Фэна забилось чуть быстрее.

Какой мужчина не любит оружие?

А снайперская винтовка – это и вовсе запредельная мечта для многих.

Еще в детстве Цинь Фэн вовсю воображал себя снайпером.

Натянет простыню, лежит на кровати не шевелясь.

Вместо винтовки держит вешалку, зажмурит один глаз и типа целится во врага вдалеке.

Мало того, он даже придумывал себе вводную: мол, залёг где-то посреди раскаленной пустыни, и хоть приспичит по-маленькому – терпи, стиснув зубы.

Ведь снайпер ради выполнения задачи обязан лежать камнем.

Да и в популярном нынче шутере «CrossFire» снайперские винтовки неизменно входят в число самых ходовых стволов.

К тому же, взять ту же Кейтлин из «League of Legends» – она ведь тоже орудует снайперкой.

Благодаря дальности атаки и бешеному урону этот персонаж никогда не теряет популярности.

Почему же снайперское дело пользуется такой бешеной любовью?

Ясное дело – это чертовски круто!

В былые времена воины разили врагов за версту, не оставляя следа!

А ныне снайперская винтовка позволяет отправить душу на тот свет за тысячу метров, прямо посреди неприятельского строя!

Это ярко и сочно показано в бесчисленных отечественных и зарубежных фильмах вроде «007», «Идентификации Борна», «Джона Уика» или «Моего брата Шуньлю».

Ну а когда заходит речь о снайперах, сильнее всего Цинь Фэну врезался в память момент из сериала «Особые силы 2».

Под звуки знакомой мелодии Ван Яньбин вдруг осознает всю пропасть между элитной ротой и обычным пехотным подразделением…

Впоследствии этот мем пошел гулять по сети, породив массу забавных пародий.

Вроде таких:

«Ван Яньбин внезапно осознал, что в полуденном картофельном салате с уксусом не оказалось картошки…»

«Ван Яньбин внезапно осознал, что Ли Эрню превратился в Ли Эрнюй, да к тому же чертовски привлекательную…»

«Ван Яньбин внезапно осознал, что организовать летний лагерь куда увлекательнее, чем сниматься в кино…»

И надо же такому случиться.

Рота, в которой служит Чжоу Шанфэй, тоже называется четвертой, и она тоже состоит из метких стрелков.

─ Ну что, хочешь в нашу роту?

─ Твой ум и логика идеально подходят для того, чтобы вырастить из тебя элитного стрелка!

─ Если перейдешь к нам, обещаю: наш командир роты займется тобой лично! Патронов дадим столько, сколько сможешь выпустить, а любую матчасть разрешим осваивать без ограничений!

Слова Чжоу Шанфэя попали прямо в яблочко.

Перед такими условиями действительно трудно устоять.

Где еще, кроме роты снайперов, тебе предложат подобную роскошь?

Известно ведь, что в большинстве обычных частей лимит на боеприпасы строжайший.

Так что по большей части бойцам приходится потеть на кроссах да полосах препятствий.

То ли дело снайперское подразделение: у них вся специфика завязана на стрельбу, они со своими винтовками буквально в обнимку спят.

Заметив, что Цинь Фэн заколебался, Чжоу Шанфэй воодушевился и продолжил: ─ Ты в «CrossFire» играл?

─ Там есть такая пушка – «тяжелая снайперка». Влупишь кому-нибудь по ногам, от половины туловища ничего не остается.

─ Так вот, в нашей роте такие тоже есть. На каждое отделение – по штуке!

─ Захочешь перейти – я возьму ответственность на себя, настреляешься до тошноты!

Черт побери!

Это уже ниже пояса!

Цинь Фэн едва сдерживал зуд в руках!

Простая снайперка – и то соблазн вековой, а тут еще и крупнокалиберная!

Крупнокалиберная снайперская винтовка, она же «антиматериальная».

Строго говоря, по своей разрушительной мощи эта штука давно переросла рамки обычного стрелкового оружия.

Ее правильнее называть пушкой.

Ей по зубам не только броня приличной толщины, но и бронетранспортеры, вертолеты, ракетные установки и прочая боевая техника.

А вдобавок к ней идет богатейший набор спецбоеприпасов на все случаи жизни.

Бронебойные, разрывные, фугасные, дальнобойные снайперские патроны…

Короче говоря, предел влажных мечт любого нормального парня!

И ровно то, о чем Цинь Фэн грезил во сне!

Он даже представить боялся, как круто выглядел бы на поле боя с такой дурой наперевес!

Только представь: в двухстах метрах стоят два сукина сына сакуры-японца.

Один точный выстрел – и готово!

Кровавое облако из двух тушек!

Да от вас, ублюдков, даже мокрого места не останется!

─ Ну как, загорелось?

─ Нигде больше тебе таких условий не создадут.

Чжоу Шанфэй был уверен: устоять перед подобным искушением не под силу ни одному мужику.

Снайперка в паре с крупнокалиберным монстром – тут и небожители взвоют от зависти.

В свое время его самого заманили в Четвертую роту ровно теми же сказками.

Правда, надо отдать должное, Чжоу Шанфэй не обманулся в ожиданиях и сполна реализовал свою мечту палить из всех стволов до потери пульса.

Столкнувшись с таким искушением, Цинь Фэн долго мялся, но в конце концов выдал свой ответ…