Хребет Бэйман, Врата Цяньцзи.

Едва забрезжил рассвет, как Цзян И уже поднялся на ноги в большом общем дворе, расположенном на полпути к вершине Пика Алого Пламени.

Глубокая осень становилась всё холоднее. Снег ещё не выпал, но под карнизами крыш уже висели ряды сосулек.

Цзян И, закутавшись в серый хлопковый даосский халат, наклонился умыться. Он зачерпнул из чана ковш ледяной воды и плеснул себе в лицо.

— Тс-с!

Всё его тело пронзила дрожь, мгновенно прогоняя остатки сна.

Вчера он снова провёл шесть-семь часов в «Закалочной». В этом месте, полном дыма и огня, от жара слезились глаза и краснела кожа — поистине каторжный труд.

Когда он закончил, час Быка уже миновал.

Цзян И лишь выпил кувшин холодного чая и поспешно лёг спать, так что сейчас его мучили голод и усталость.

— Братец И, ты когда вчера вернулся? Я тебя и не видел.

Из соседней комнаты вышел Старина Хэ, который жил с Цзян И в одном дворе.

— Работал до часа Быка, вы все к тому времени уже спали.

Цзян И с силой протёр лицо, ощущая лёгкую жгучую боль, словно от солнечного ожога.

Старина Хэ цокнул языком:

— Братец И, ну ты и вкалываешь. За лишние два часа не так уж много заработаешь монет-оберегов.

Лицо Цзян И покраснело, и он, обнажив белые зубы, улыбнулся:

— Распорядитель торопил. Обычно платят сорок монет-оберегов в час, а вчера он на редкость расщедрился — дал восемьдесят.

Старина Хэ скривил губы. Сто шестьдесят монет-оберегов, конечно, немало, но условия в Закалочной — сущая пытка. Семь или восемь печей не гаснут ни днём, ни ночью, и если пробыть там хотя бы час с четвертью, голова начинает кружиться. Даже железный человек не выдержит.

К тому же братец И так надрывался, копил монеты-обереги не для себя и не на будущее, а потому что запал на Ло Цяньэр из мастерской «А» на соседнем Пике Сбора Трав. Он всячески ей угождал, лишь бы заслужить улыбку.

Всего за полгода он спустил дочиста двадцать-тридцать тысяч монет-оберегов, заработанных тяжким трудом.

При этой мысли Старина Хэ невольно покачал головой. Кому не было известно, что эта потаскушка по фамилии Ло крутит роман с распорядителем Суном с Пика Сбора Трав.

Иначе как бы её перевели из «Мастерской по изготовлению знамён» на Пике Взращивания Душ в «Прачечную», что на Пике Шитья, где работа была куда легче?

Там дело непыльное, и заработать в общей сложности две тысячи монет-оберегов в месяц довольно просто. Место, которому завидовали многие чернорабочие!

— Братец И, зачем так мучить себя и гробить здоровье ради какой-то бабы? По-моему, лучше поработать ещё несколько лет, скопить несколько десятков тысяч монет-оберегов и вернуться домой. Купить земли, дом, стать богатым помещиком, взять в жёны несколько красавиц-наложниц — разве не в этом счастье?

Помня, как Цзян И частенько оставлял ему еду во время обеда, Старина Хэ решил на этот раз высказаться подробнее.

— Спасибо, брат Хэ, но я уже всё понял. Больше глупостей делать не буду.

Цзян И широко улыбнулся, и в его взгляде на смену былой робости пришла какая-то решительность.

— Вот и хорошо. Ты так рано встал, снова на работу?

Старина Хэ отнёсся к его словам с долей сомнения. Он не раз пытался образумить братца И, но тому всё было как с гуся вода. Он видел в Ло Цяньэр фею и был готов вынуть для неё сердце и душу, словно одержимый.

— Распорядитель Ян из Закалочной заметил моё усердие и специально отправил меня в нижний двор, руководить набором новичков.

Цзян И сказал как есть.

— А тебе повезло! Набор новичков — дело прибыльное, за один раз можно заработать несколько сотен, а то и тысячу монет-оберегов.

В голосе Старины Хэ прозвучала неприкрытая зависть. Почему это ему не посчастливилось застать старого Яна из Закалочной в добром расположении духа?

Знал бы — не ушёл бы вчера так рано. Упустил свой шанс!

— Как закончу, угощу тебя, брат Хэ, «духовной пищей».

Цзян И улыбнулся.

— Вот это здорово! Заодно и мне перепадёт!

Предвкушая угощение, Старина Хэ просиял, и толика зависти в его душе рассеялась. Он весело добавил:

— Братец И, ты ведь, поди, голодный? На кухне есть несколько лепёшек с говядиной, возьми перекусить. Кстати, что у тебя с глазами? Красные такие?

— Обожгло огнём из печи, ничего страшного. Спасибо, брат Хэ.

Цзян И поблагодарил его, сложив руки, затем прошёл на кухню, поднял фарфоровую миску, которой была прикрыта еда, и сунул за пазуху рулет с говядиной в соусе.

— Брат Хэ, я пошёл.

Бросил он на прощание и, покинув общий двор, направился вниз по склону горы.

У-у-ух!

Завывал холодный ветер, шумел горный лес.

В голове Цзян И роились тысячи мыслей, словно облака, клубившиеся над вершиной Пика Алого Пламени, — ветер их то разгонял, то вновь сбивал воедино.

'Врата Цяньцзи, Пик Алого Пламени, чернорабочий… Какие там совершенствование и поиск бессмертия? Обыкновенная потогонная фабрика, а мы — расходный материал, рабочий скот!'

Цзян И откусил кусок плотного говяжьего рулета и мысленно вздохнул, его мысли плавно перетекли к прошлой жизни:

'Второй дядя снова женился, я поехал домой, чтобы поздравить и погулять на свадьбе. А там встретил даоса, который взялся погадать мне и сказал, что «судьбой мне предначертано стать бессмертным, и скоро меня ждёт большая удача». Я-то думал, это к добру. Чёрт возьми, кто бы мог подумать, что удача будет такой!'

Он обитал в этом теле уже семь или восемь дней и в общих чертах успел разобраться в ситуации.

Прежний владелец тела был юношей из городка Гуню, что у подножия хребта Бэйман. Семья у него была обеспеченная, так что он не знал нужды ни в еде, ни в одежде. Но родители его рано умерли, а сам он был одержим историями о бессмертных воинах с мечами из дешёвых книжек. Подстрекаемый роднёй, он продал всё имущество и отправился в столицу префектуры, чтобы поступить в даосскую школу.

К несчастью, особым талантом он не обладал, способности его были ниже среднего, и он застрял на первом уровне стадии Очищения Ци.

Когда трёхлетний срок обучения истёк, его распределили во Врата Цяньцзи на хребте Бэйман, где он и стал чернорабочим в одной из семи или восьми мастерских на Пике Алого Пламени.

'Звучит, как будто после окончания колледжа меня по распределению отправили на завод электроники закручивать винты…' — с иронией подумал Цзян И.

Так называемые чернорабочие были просто разнорабочими в секте и не входили в число «учеников».

Они были подобны подмастерьям в миру: никакой личной свободы, утром и вечером по звону колокола — на работу, по звону колокола — с работы.

По распоряжению начальства их отправляли в «Закалочную», «Шлифовальную», «Кузницу» и другие места, где они зарабатывали немного монет-оберегов.

Если кому-то посчастливится прорваться на пятый уровень Очищения Ци, его могут повысить до распорядителя. Либо можно отработать двенадцать лет, и когда срок истечёт, покинуть Врата Цяньцзи и вернуться в мирскую жизнь.

'Пробиться из потогонного расходника в бригадиры цеха? Звучит как пустые обещания'.

Цзян И не считал это какой-то заманчивой перспективой. Врата Цяньцзи не были легендарной высшей сектой бессмертных, а скорее походили на мелкую контору.

Основной её продукцией были «Знамя Сотни Душ», «Одеяние Сотни Теней» и «Меч из Белой Кости».

Уже по названиям было ясно — это стопроцентный дьявольский путь!

Смертность среди чернорабочих и разнорабочих на всех пиках и во всех мастерских была довольно высокой.

'Надо же, дьявольский путь, а используют такую рациональную модель, как открытие даосских школ для отбора талантов и расходного материала'.

Цзян И размышлял. В его понимании, дьявольский путь обычно предполагал хищническую эксплуатацию, отношение к простым смертным как к скоту.

Работать на секту и ещё получать за это монеты-обереги?

В это было трудно поверить.

Что до упомянутой Стариной Хэ Ло Цяньэр с Пика Шитья, то это была классическая пошлая история о влюблённом дурачке и заводской девчонке. Цзян И совершенно не принимал это близко к сердцу.

Прежний владелец тела надрывался, работая по шесть-семь, а то и по восемь-девять часов, чтобы заработать всего одну-две тысячи монет в месяц.

И при этом он умудрялся сорить деньгами, покупая для Ло Цяньэр наряды и арендуя для неё пещерное жилище. Воистину, так мог поступить лишь глупец, которому жир застил глаза!

Сам бы он на такое никогда не пошёл.

'«Большая удача» — попасть в другой мир и стать батраком, который поставил на кон всё, что имел. Хорошо ещё, долгов мне не оставил. Быть расходным материалом на потогонной фабрике — это ещё полбеды, а если бы пришлось ещё и кредиты выплачивать, то и жить бы не стоило'.

Цзян И шёл быстрым шагом и вскоре добрался до подножия горы.

Нижний двор звучал внушительно, но на деле представлял собой лишь несколько домиков с белыми стенами и чёрной черепицей. У входа стояли две каменные статуи свирепых зверей, а над воротами висела табличка с двумя большими иероглифами: «Врата Дао».

'Дьявольский путь — тоже путь, так что называться «Вратами Дао» вполне логично. Но раз уж им так нравится пускать пыль в глаза, почему бы не называть себя «Священной Сектой», а не «дьявольским путём»?'

Цзян И бормотал себе под нос, переступая через боковую дверь и направляясь к дежурному управляющему.

— Ты как раз вовремя, сегодня много народу, уже целая очередь. Как только на Пике Созерцания Волн зазвонит колокол, начнём регистрацию.

Сказал управляющий.

Цзян И слегка кивнул и сел за длинный стол у главных ворот. На столе лежали кисть, тушь и книги для записей.

Он всё-таки учился в даосской школе, так что читать и писать, разумеется, умел.

Врата Цяньцзи были довольно известны в окрестностях хребта Бэйман. Их «Одеяние Сотни Теней» и «Меч из Белой Кости» хорошо продавались, и практически у каждого дьявольского культиватора в округе имелась хотя бы одна из этих вещей.

Поэтому в «расходном материале», желающем поступить в секту на должность чернорабочего, недостатка не было.

Среди них были не только бездарные ученики, присланные из даосских школ различных префектур, но и множество вольных культиваторов, а также простые смертные, непонятно откуда прослышавшие о наборе.

Цзян И сидел молча. Вскоре над горизонтом взошло великое солнце, озарив горные хребты золотым сиянием.

Зазвучал и колокол на Пике Созерцания Волн. Прозвучало девять ударов, и их гул разнёсся по всем пяти окрестным пикам.

Управляющий открыл главные ворота, за которыми выстроилась длинная очередь — на вскидку, более сотни человек.

'Даже чтобы стать потогонным расходником, нужно соревноваться. В таком паршивом мире разве можно совершенствоваться и обрести вечную жизнь!'

Цзян И искренне вздохнул и, набрав в грудь воздуха, громко крикнул:

— Подходите по одному, не толкайтесь! И помните: чётко называйте имя и место происхождения. Если нет при себе документа, удостоверяющего личность, то можете спокойно уходить!

…

…

— Всё, возвращайтесь и ждите новостей. Списки должны вывесить завтра.

Когда час Козы миновал, Цзян И закончил регистрацию последнего человека.

После того как ворота нижнего двора снова закрылись, он принялся медленно приводить в порядок «чешуйчатые реестры», куда были записаны имена, места происхождения и биографии всех кандидатов, тщательно их сортируя.

Через время, равное сгоранию двух благовонных палочек, Цзян И закончил и подробно доложил управляющему:

— Всего зарегистрировано двести шестьдесят три человека. Половина рекомендована даосскими школами и имеет при себе достоверные «удостоверения личности».

— Ещё восемьдесят три человека — вольные и бродячие культиваторы, их нужно проверить…

В отличие от молчаливого и замкнутого прежнего владельца тела, Цзян И делал всё methodicalно, и даже такое рутинное дело, как составление списков, выполнил безукоризненно.

Управляющий, выслушав его отчёт, остался весьма доволен и подумал про себя:

'Чернорабочие с Пика Алого Пламени действительно куда сообразительнее, чем с других пиков. Сэкономил мне кучу времени'.

Его обычно суровое лицо тут же расплылось в улыбке, и он мягко произнёс:

— Благодарю за труды, младший брат Цзян.

Цзян И поспешно сложил руки:

— Я ещё не принят в ученики, не смею называться «младшим братом».

Управляющий махнул рукой:

— Внутренних учеников и так мало, а я не какой-нибудь там великий истинный ученик. Мы все здесь в секте на хлеб зарабатываем, так что можем называть друг друга «братьями».

Только после этого Цзян И согласился и назвал его «старшим братом».

Управляющий представился как Линь. Раньше он был распорядителем на Пике Шитья, но потом здоровье стало подводить, и он по собственному желанию перевёлся в нижний двор на спокойную должность.

Он пролистал чешуйчатые реестры, убедился, что в целом всё в порядке, и медленно начал:

— Младший брат Цзян, ты впервые занимаешься набором. Тут есть свои тонкости, и я должен тебе всё объяснить.

Сердце Цзян И ёкнуло. Он понял, что начинается самое главное.

Даже Старина Хэ, старожил Пика Алого Пламени, завидовал, что ему досталось это поручение, — а значит, дело было действительно выгодным.

— В этот раз Пику Алого Пламени нужно восполнить тридцать одно место, Пику Сбора Трав — девять, Пику Взращивания Душ — двенадцать, а Пику Шитья — сорок три.

Управляющий Линь, словно опасаясь, что Цзян И окажется неопытным юнцом, терпеливо объяснял:

— Среди этих вакансий есть хорошие и плохие. Многие из тех, кто пришёл из даосских школ, готовы заплатить, чтобы нижний двор помог им устроиться. А для нас это всего лишь пара пустяков…

Договорив до этого места, управляющий Линь бросил особый взгляд на Цзян И. Увидев, что тот не выказывает никакого отторжения, он продолжил:

— Вот, смотри. Эти двое, Сюй Цзиньшэн и Чжао Фан, из городской даосской школы. Один хочет попасть в «Палату духовных растений» на Пике Сбора Трав, другой — в «Шлифовальную» на Пике Алого Пламени. За первое место цена — тысяча восемьсот монет-оберегов, за второе — шестьсот.

'Так вот оно что, всё по прейскуранту!'

Цзян И внезапно всё понял и тут же мысленно съязвил:

'В наше время даже для того, чтобы стать рабочим скотом на потогонной фабрике, нужно искать лазейки!'

— И таких, как они, немало. Младший брат Цзян, ты выполняешь поручение распорядителя, руководишь набором, ведёшь списки для нижнего двора — это, безусловно, тяжёлый труд. Я, Линь, ни в коем случае не позволю тебе работать впустую.

Управляющий Линь помахал рукой и с улыбкой сказал:

— Две тысячи монет — твоя доля! Младший брат Цзян, ты доволен?

'Вот это действительно жирное место!'

Цзян И цокнул языком. Чтобы заработать такую сумму, ему пришлось бы целый месяц надрываться в Закалочной.

Он тут же сложил руки и поклонился:

— Старший брат щедр! Младший брат благодарит вас!

'Этот парень — что надо'.

Управляющий Линь удовлетворённо кивнул. Он сам на этом деле без проблем заработает десять тысяч монет-оберегов.

А две тысячи он был готов отдать, во-первых, из уважения к старику Яну с Пика Алого Пламени, а во-вторых, потому что Цзян И работал усердно и действительно сэкономил ему немало сил.

Договорившись, Цзян И принялся «распределять должности». Позже он передаст реестры наверх, и завтра распорядители с разных пиков придут забирать людей.

Перед тем как покинуть нижний двор, Цзян И не удержался и спросил:

— Старший брат, почему эти выпускники даосских школ готовы платить такие большие деньги?

За те семь-восемь дней, что он провёл в этом теле, он, судя по обрывочным воспоминаниям, понял, что мир не был настолько разрушен, чтобы в нём было невозможно выжить.

Хребет Бэйман находился под властью царства Чжао, которое мало чем отличалось от большинства феодальных династий. Хотя непомерные налоги и поборы чиновников душили народ, жить всё-таки было можно!

Особенно тем, кто поступал в даосские школы, — у них так или иначе были какие-то сбережения, иначе как бы они смогли оплатить три года обучения и практики?

Им совершенно не было нужды продавать себя в рабство Вратам Цяньцзи, добровольно становиться чернорабочими и рабочим скотом.

За двенадцать лет каторжного труда лишь немногим удавалось скопить достаточно монет-оберегов, чтобы вернуться домой.

— Разве младший брат Цзян не слышал, что на огромной земле Яньфу миром правит Дао?

Управляющий Линь выпятил грудь и с улыбкой произнёс:

— И это «Дао» включает в себя всё сущее. Будь то путь дьявола, путь бессмертных, путь будды или путь демонов — всякая традиция, имеющая законное учение, может править миром! Так обстоят дела во всех Пяти Областях

Огромная земля Яньфу — так назывался этот мир.

Бескрайние земли под небесами были разделены на Пять Областей. Цзян И читал «простенький учебник» в даосской школе и знал, что земля под его ногами — одна из них, именуемая Наньчжаньчжоу.

Говорили, что Наньчжаньчжоу необъятен, и Десять Сект и Сотня Царств ведут в нём бесконечные войны. Граничащий с Дикими землями, он был местом жестоким и полным раздоров — весьма оживлённым, одним словом.

Вот только в школьном учебнике было мало конкретики, всё излагалось туманно и обобщённо. Цзян И запомнил лишь два момента.

Первый: на огромной земле Яньфу существовало четыре явленных миру даосских традиции: Бессмертных, Будды, Демонов-яо и Демонов-мо.

Лишь тем учениям, что принадлежали к этим традициям, дозволялось основывать даосские школы и широко открывать врата своих сект.

Врата Цяньцзи как раз были частью традиции Демонов-мо.

Второй: у бродячих и вольных культиваторов не было будущего. Их давно отнесли к разряду «посторонних течений», и им было трудно даже поступить в приличную секту в качестве чернорабочего. Оставалось лишь искать работу в нелегальных мастерских.

Если проводить аналогию, они были сродни людям без образования и прописки.

Видя любопытство Цзян И, управляющий Линь с удовольствием просветил его:

— Вечная жизнь, вознесение в радужном сиянии, странствия за пределами небес, безграничная свобода — таков путь тех, кто рождён с судьбой бессмертного.

— Младший брат Цзян, таким, как мы с тобой, сорнякам, остаётся лишь бороться за выживание, заработать лишнюю монету-оберег да съесть лишнюю горсть духовного риса. За всю жизнь нам, боюсь, так и не доведётся увидеть «истинного культиватора».

Это было правдой.

Цзян И кивнул. Судя по тому, что видел и слышал прежний владелец тела, не то что великих мастеров, способных летать на мечах, сдвигать горы и осушать моря, — даже культиваторов, повелевающих водой и огнём или призывающих духов, встречалось крайне мало.

Взять, к примеру, Врата Цяньцзи. Большинство распорядителей находились на пятом уровне Очищения Ци. Выше шли начальники, эту должность могли занимать только внутренние ученики, чей уровень был где-то между шестым и седьмым.

А вот есть ли в секте культиваторы, достигшие великого совершенства на двенадцатом уровне Очищения Ци, Цзян И и понятия не имел.

И это был предел того, что он мог охватить своим кругозором.

— Но как бы трудно нам ни было, мы всё же «люди, идущие по пути совершенствования». Проявив усердие, мы можем надеяться однажды сбросить с себя клеймо «простолюдина» и не барахтаться в грязи мирской жизни.

Управляющий Линь вскинул подбородок, в его голосе слышалась гордость:

— Младший брат Цзян, подумай сам: если бы не было сект, где бы мы с тобой зарабатывали монеты-обереги? А без монет-оберегов как купить духовный рис? Не говоря уже об изучении техник, тренировках и продвижении в совершенствовании.

— Поэтому простолюдины у подножия горы готовы разбить себе головы, лишь бы попасть в секту!

— А ученики даосских школ — и подавно. Посвятить себя служению секте — вот их единственный путь наверх!

Цзян И слегка нахмурился, чувствуя, что здесь что-то не так.

Начинать путь совершенствования с «наёмного труда»?

— Старший брат Линь, — осторожно спросил Цзян И, — а что, если бродячие и вольные культиваторы соберутся вместе, захватят гору, огородят землю, разобьют духовные поля, начнут собирать духовную энергию…

Управляющий Линь расхохотался:

— Так это же и есть «внешний путь»! Ха-ха, за тысячу лет такое, конечно, случалось, но всех их великие господа сверху уничтожали щелчком пальцев.

— Эх, похоже, в даосских школах и впрямь нет хороших наставников, одно название.

— Младший брат Цзян, запомни хорошенько: величайшее преступление на огромной земле Яньфу — это отделиться от учения и пойти против традиции! Стать паразитом Дао!

— Особенно те еретики, что без дозволения традиции самовольно открывают врата сект и основывают учения, — девять из десяти из них и есть те самые паразиты.

'Паразит Дао?'

На лице Цзян И появилось странное выражение. Слышать такие «праведные» речи из уст последователя дьявольского пути было весьма дико.

Он хотел было расспросить ещё, узнать подробности, чтобы составить более чёткую картину этого мира, но управляющий Линь покачал головой:

— Младший брат Цзян, на сегодня дела закончены, мне пора медитировать. Будет время в другой раз — мы с тобой, брат, поговорим подробнее.

Цзян И счёл за лучшее откланяться. В душе он немного завидовал таким «пенсионерам», как управляющий Линь, которые спокойно доживали свой век в нижнем дворе.

Не нужно было ходить на работу, можно было свободно совершенствоваться, да ещё и получать ежемесячное «жалованье» от секты.

Для множества чернорабочих Врат Цяньцзи это была прекрасная жизнь, о которой можно было только мечтать.

'Интересно, сколько мне придётся вкалывать, чтобы стать таким, как управляющий Линь'.

Цзян И зашагал по горной тропе обратно к большому общему двору на Пике Алого Пламени.

Этот мир, где бессмертные и будды являли свою святость, а демоны-яо и демоны-мо существовали бок о бок, был неизмеримо шире, чем его прошлая жизнь.

Раз уж ему выпал такой шанс, разве мог он смириться с ролью простого чернорабочего!

'Даже в шкуре рабочего скота хочется стать бессмертным, хочется идти по пути совершенствования'.

Цзян И размышлял о своём нынешнем положении. Каждый день ему нужно было работать по четыре часа, а иногда и «сверхурочно». В основном он трудился в Закалочной и Кузнице.

Работа была несложной: в первом случае нужно было «управлять огнём» — с помощью своей скудной истинной ци контролировать алхимическую печь, поддерживая нужную температуру; во втором — с помощью той же истинной ци ковать железо, превращая его в грубые заготовки.

В этих занятиях не было ничего трудного, культиватора первого уровня Очищения Ци можно было обучить за несколько дней, а дальше дело было за практикой.

Вот только работа была нудной, однообразной и отнимала много времени и сил.

'Если работать только четыре часа, в месяц можно заработать около тысячи двухсот монет-оберегов. За проживание в общем дворе нужно платить четыреста, а на еду, чтобы не умереть с голоду, уйдёт ещё триста'.

Цзян И принялся всё тщательно подсчитывать. Без монет-оберегов в кармане ни в горах, ни у их подножия и шагу ступить было нельзя.

Во Вратах Цяньцзи для чернорабочих не было слишком много запретов: пока ты платишь монетами-оберегами, можешь даже просить обучить тебя техникам.

Вот только цены кусались.

Посетить одно занятие, на котором старейшина внутреннего круга преподаёт секреты совершенствования, стоило пятьсот монет-оберегов.

Что до изучения техник, то цена за один лишь взгляд на руководство по технике девятого ранга уровня Очищения Ци начиналась с «десяти тысяч».

Не говоря уже о редких пилюлях, заменяющих пищу, или о тихих комнатах для медитации, наполненных духовной энергией.

'Врата Цяньцзи кажутся щедрыми лишь потому, что у них есть способы вернуть выданные монеты-обереги обратно. Интересно устроен этот дьявольский путь Яньфу, где миром правит традиция'.

Размышляя, Цзян И ощутил странное чувство дежавю.

'Что в секте заработал, то в секте и потратил, ни монетки домой не унесёшь?'

Раздумывая о своём будущем, Цзян И шёл пешком и вскоре вернулся в большой общий двор.

Это была «мастерская-общежитие», устроенная на Пике Алого Пламени.

Обычно в одном таком месте ютилось семь-восемь, а то и больше десяти человек.

Цзян И жил ещё сносно. Он помнил, что были и общие нары за двести монет-оберегов в месяц, где вповалку жили по двадцать-тридцать человек в грязи и тесноте, как в свинарнике или коровнике.

Возможно, там, внизу, все они были уважаемыми и состоятельными людьми, одетыми в шёлк и парчу, но продав себя во Врата Цяньцзи в качестве чернорабочих, им пришлось оставить свою спесь.

Как бы дьявольский путь ни придерживался правил, слово «дьявольский» в его названии было не просто так.

Общедоступные методы совершенствования здесь не были праведными, и для большинства из них требовалось извлекать души и дух, собирать кровь и вскармливать эссенцию.

Честно работай, добросовестно трудись — и получай свои монеты-обереги.

Но если нарушишь правила, потеряешь чувство меры — тебя, скорее всего, сожрут с потрохами.

— Братец И вернулся! Сегодня не на работе?

В общем дворе, кроме него и Старины Хэ, жили ещё супруги по фамилии Ли и вдова по фамилии Цинь.

Всего четыре семьи, занимавшие четыре комнаты.

Поздоровалась с Цзян И как раз вдова Цинь.

Уровень совершенствования у этой женщины был неплох. Болтливый Старина Хэ как-то предположил, что она, должно быть, на третьем уровне Очищения Ци.

— Приветствую вас, свояченица Цинь.

Цзян И вежливо поприветствовал её, сделав традиционный жест:

— Сегодня не работал. По поручению распорядителя Яна ходил в нижний двор заниматься набором новичков.

Вдова Цинь улыбнулась:

— Это хорошее поручение. Вижу, у тебя глаза совсем красные, должно быть, в Закалочной сильно надышался дымом. Я как раз заварила немного чая с хризантемой, налей себе кувшин, выпей, он снимает жар.

— Благодарю вас, свояченица Цинь.

Ответил Цзян И.

Одинокая женщина всегда привлекает пересуды, поэтому он, обменявшись парой фраз и поблагодарив за доброту, юркнул в свою тесную комнатку.

'Похоже на барак, где я жил, когда подрабатывал на летних каникулах'.

«Отдельная комната», арендуемая за пятьсот монет-оберегов в месяц, была крошечной — так, место, где едва можно было укрыться от ветра.

Стены были из грубого самана, а из мебели помещались лишь дощатая кровать и стол со стулом.

Цзян И часто казалось, что это не комната, а клетка, в которую заточена его жизнь.

Он быстро отогнал посторонние мысли и потёр глаза. Может, стоит купить каких-нибудь лекарств?

С тех пор как он попал в этот мир, в глазах постоянно было ощущение, будто в них попала ость от колоса, — время от времени кололо, и это было очень неприятно.

'На наборе новичков немного подзаработал, да и в последние дни усердно трудился, так что скоро наберётся тысячи три монет-оберегов. Если пойти на лекцию во внутренний круг, чтобы изучить секреты Очищения Ци, одного раза точно не хватит, придётся потратить как минимум две тысячи… С лекарствами придётся повременить'.

Так рассуждал Цзян И.

Он уже не был тем батраком с Пика Алого Пламени, который надрывался, копил деньги, только чтобы спустить всё на заводскую девчонку.

Раз уж он попал на огромную землю Яньфу, самым главным для него, естественно, было совершенствование!

А находясь во Вратах Цяньцзи, самый прямой путь наверх — это, без сомнения, просить обучить техникам!

'На этом экономить нельзя! Если я прорвусь на второй уровень Очищения Ци, то, как минимум, работать станет легче…'

Пока Цзян И размышлял, он вдруг почувствовал, как в глазах заломило, будто бы в них вспыхнул золотой свет, и из этого света хлынул нескончаемый поток крошечных иероглифов, похожих на головастиков.

【Мир тебе, бессмертный друг!】

【Великое Дао меняется, мириады образов сменяют друг друга; возьми же сию книгу и узри причинно-следственные связи!】

'Бессмертный друг? Кто? Я?'

Цзян И остолбенел. Мерцающий золотой свет в его глазах медленно сгущался и внезапно принял форму книжной страницы.

Следом нахлынул поток сложной и разнообразной информации, подобно морскому приливу, ударяя по сознанию так, что в висках застучало и заболело.

«Держи Небесную Книгу, узри причинно-следственные связи…»

«Все живые существа, без исключения, имеют причины, порождающие следствия…»

«Тот, кто владеет Небесной Книгой, может всё это видеть!»

Цзян И сел на дощатую кровать, прислонившись спиной к грубой саманной стене, и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

Прошло не меньше половины времени горения благовонной палочки, прежде чем он постепенно избавился от сильного головокружения и дурноты.

Он поднял руку и помахал ею перед собой. Золотая страница, отражавшаяся в его глазах, казалась призрачной: её можно было видеть, но нельзя потрогать.

«Всё в этом мире, от рождения до гибели, оставляет след. И этот след — карма, причина и следствие, и ничто не скроется от взора этой книги?»

Убедившись, что золотая страница Небесной Книги — не плод его воображения, Цзян И почувствовал, как с души свалился тяжёлый камень.

Он снова оглядел тесную и убогую комнату общежития, и его настроение незаметно изменилось.

Гнетущее чувство спешки и тревоги, преследовавшее его ранее, вдруг ослабло.

Вместе с ним отступили страх и беспокойство перед будущим.

«Узреть карму, знать всё… Что же мне нужно узнать прямо сейчас?

Учитель в даосской школе говорил, что на огромной земле Яньфу любому, кто ступает на путь совершенствования и обретает магические силы, непременно сопутствует удача, предначертанная судьбой…»

Цзян И молча размышлял, и его мысли слегка шевельнулись, формируя шаблонный запрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне мою удачу.】

Цзян И тщательно всё обдумал и решил, что больше всего ему сейчас нужна удача, которая позволит избавиться от доли чернорабочего и перестать быть рабочим скотом!

С гулким звуком на золотой странице мгновенно проступили древние таинственные иероглифы, похожие на головастиков.

Яркое золотое сияние, словно потревоженное, пошло лёгкой рябью.

【Запрашиваемое: Личная удача】

【Время расчёта: Пять вдохов】

【Пример 1: На главном пике Врат Цяньцзи есть техника уровня Очищения Ци 7-го ранга «Истинное заклинание облаков и дождя», хранящаяся в тайном хранилище. Можно взломать запрет и забрать её.】

【Пример 2: На Пике Сбора Трав, на поле «Б», в этом году отличный урожай. Созрела сотня стеблей Духовной Травы, из которых выплавили две «Пилюли, содержащие Исток». Можно принять их для повышения уровня совершенствования.】

【Пример 3: На Пике Взращивания Душ…】

«Это?»

Цзян И быстро просмотрел семь-восемь вариантов «удачи».

Он невольно нахмурился. Небесная Книга действительно могла видеть любую карму и знать всё как на ладони.

Но предложенные варианты «удачи» были сопряжены с огромным риском.

Взять, к примеру, первый вариант. Чернорабочие вообще не имели права ступать на главный пик, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к тайному хранилищу. Нарушителя ждала неминуемая смерть.

На Пике Сбора Трав и правда изготовили две «Пилюли, содержащие Исток», которые были очень полезны для тех, кто ниже пятого уровня Очищения Ци. Это было правдой.

Но как они могли достаться ему?

Даже внутренние ученики вряд ли получили бы их!

«Возможно… я неправильно сформулировал вопрос».

Цзян И немного подумал и изменил свой мысленный запрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне удачу, доступную мне сейчас и не влекущую за собой бедствий.】

Вж-ж-ж!

Золотая страница задрожала, рябь стала интенсивнее.

Словно множество капель дождя упало в тихое озеро, вызвав немалое волнение.

【Запрашиваемое: Удача, подходящая лично мне】

【Время расчёта: Три стражи (6 часов)…】

Яркое золотое сияние колебалось, как вода, но иероглифы-головастики всё не появлялись, чтобы дать чёткий ответ.

«Похоже, чем конкретнее вопрос, тем дольше ждать результата? Ничего, я подожду!»

Сердце Цзян И горело, он сделал несколько глубоких вдохов, испытывая необъяснимое желание встать и пройтись.

«Эх, плохая у меня выдержка. Надо успокоиться, успокоиться».

Цзян И с иронией усмехнулся и мысленно повторил слово «спокойствие».

Человеку, оказавшемуся на самом дне, трудно усидеть на месте, когда в руках вдруг оказывается надежда.

Это в природе человека!

Только тот, кто по-настоящему хлебнул лиха на дне жизни, кто терпел каторжный труд, подобно скоту, поймёт, насколько тяжелы и весомы слова «изменить судьбу».

Как раз в тот момент, когда ему очень хотелось что-нибудь сделать, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, снаружи раздался громкий голос:

— Братец И! Я закончил работу, мы договаривались вместе поужинать…

Цзян И потёр щёки, возвращая лицу привычное выражение, и только после этого встал, чтобы открыть дверь.

— С возвращением, брат Хэ, я как раз тебя ждал.

Грубое лицо Старины Хэ раскраснелось — видно, он тоже провёл немало часов в Закалочной, жарясь в нестерпимом зное.

Войдя во двор, он тут же заголосил:

— Ну и жарища! Твою ж мать, сегодня печи кочегарили так, что я чуть не задохнулся!

Цзян И сказал:

— Наверное, тот, кто раздувал меха, перестарался. Отдышись, брат Хэ, посиди немного, а потом пойдём есть.

Старина Хэ был на втором уровне Очищения Ци, но даже он едва выносил муки Закалочной. Видно, работа сегодня и впрямь была изматывающей.

— Завтра хоть убей, переведусь в Шлифовальную. Четыре часа жарился, чуть не спёкся, сил больше нет, нет сил…

Цзян И промолчал. У чернорабочих не было права выбирать работу — всё решали распорядители мастерских, тянули жребий.

Старина Хэ схватил ковш, жадно выпил несколько глотков холодной воды, и только когда дыхание выровнялось, он словно ожил:

— Твою мать, ради пары монет-оберегов чуть полжизни не оставил!

Таких жалоб Цзян И слышал предостаточно.

Быть рабочим скотом, быть у кого-то в подчинении — у кого тут не накопится злости?

Раньше он и сам частенько жаловался, но сегодня был спокоен.

«Наверное, это уверенность, которую дала Небесная Книга…»

Цзян И обдумал перемену в своём настроении и спросил:

— Отдохнул, брат Хэ? Если отдохнул, пойдём в «Пещеру Льда и Огня».

— Пошли, пошли скорее! Давно мечтал нормально поесть! От этого старого бурого риса уже воротит!

Услышав это, Старина Хэ расплылся в улыбке и радостно пошёл следом за Цзян И со двора.

К югу от Пика Алого Пламени располагались рабочие кварталы. Домики и лачуги, в которых жили чернорабочие — человек триста-четыреста, — лепились друг к другу, следуя рельефу местности.

А к северу множество свайных построек, врезанных в скалы и висящих над обрывами, лепились к горам. В основном это были винные лавки, закусочные, игорные дома и бордели.

Сейчас, после окончания смены, здесь было довольно оживлённо.

Чернорабочие в своих серых робах, сбиваясь в кучки, словно крошечные муравьи среди гигантских деревьев, карабкались по склонам, снуя туда-сюда: кто-то искал еду, кто-то место для отдыха, а кто-то развлечений.

«Пещера Льда и Огня», о которой говорил Цзян И, была трактиром, устроенным в пещере на скале. Внутри стояло с десяток столов и скамеек, напоминая старинные сычуаньские заведения, где едят хого в пещерах.

Видимо, от того, что платить будет не он, Старина Хэ выпрямил спину, отбросил свою обычную бережливость и, едва войдя, громко крикнул:

— Эй, малый, неси кувшин хорошего вина! И две миски духовного риса, да накладывай поплотнее, не жадничай! И закусок хороших давай!

— Слушаюсь! Сейчас всё будет, господа даосы!

Отозвался служка и крикнул заказ на кухню.

Не прошло и много времени, как на столе появились две большие миски ароматного духовного риса.

Как и просил Старина Хэ, рис был утрамбован плотно.

— Вот за что люблю «Пещеру Льда и Огня» — старое заведение, клиентов не обманывают! Не то что другие — никаких правил, только и знают, как обобрать чернорабочего!

Старина Хэ вдохнул аромат риса и, ещё не начав есть, уже блаженно зажмурился.

Вслед за рисом служка принёс котелок супа из змеи, тарелку с зайчатиной и жирную жареную курицу.

— Не смейся надо мной, братец И, я два месяца ни зёрнышка духовного риса не видел, в животе аж урчит! Сначала поем немного, заморю червячка!

Цзян И кивнул. Он был на первом уровне Очищения Ци, Старина Хэ — на втором. Оба они считались «вступившими на путь» и открывшими меридианы, поэтому потребность в духовной энергии у них была немалая.

До пятого уровня Очищения Ци тело нуждалось в питании.

Обычная медитация и дыхательные упражнения, прогоняя истинную ци по кругу, очищали организм изнутри и снаружи, удаляя загрязнения.

Но без подпитки духовным рисом и духовными лекарствами, надеяться на рост уровня совершенствования, полагаясь только на упражнения, было всё равно что мечтать о несбыточном.

К тому же ежедневный тяжёлый труд отнимал у чернорабочих много времени, которое можно было бы потратить на тренировки, отчего повысить уровень становилось ещё труднее.

Поэтому Цзян И и Старина Хэ так ценили духовный рис.

Одна миска ароматного духовного риса не только заменяла несколько дней медитации и циркуляции ци, но и заставляла поры раскрыться, а тело — чувствовать лёгкость.

Старина Хэ, словно голодный призрак, переродившийся в человека, низко склонив голову, жадно поглощал рис. Хоть он и ел большими кусками, но был очень аккуратен, не уронив ни зернышка, и в конце вылизал миску дочиста.

— Вот что должен есть человек, идущий по пути Дао! Как же хорошо!

Насладившись с таким трудом добытым рисом, Старина Хэ ослабил пояс своего хлопкового халата и принялся за зайчатину и змеиный суп, запивая вином.

— Миска риса стоит двести-триста монет-оберегов, разве может в ней быть хоть какой-то изъян.

Цзян И ел аккуратнее, чем Старина Хэ, неспешно и основательно. Вытерев рот, он сказал:

— Эй, малый, принеси и мне кувшин вина.

Старина Хэ прищурился, изображая удивление:

— Братец И, ты же обычно в рот спиртного не берёшь, с чего это сегодня… Ах, прости, болтаю лишнее. Давай, брат, выпью с тобой!

Он не стал договаривать вопрос, покачав головой, словно сам догадался о причине.

Братец И, должно быть, решил разорвать свою «роковую связь» с Ло Цяньэр и заливает горе вином!

Выпив несколько чарок жёлтого вина, Старина Хэ захмелел. После половины дня тяжёлого труда такой глоток приносил истинное наслаждение.

Его отношения с Цзян И в общем дворе можно было назвать неплохими, поэтому, видя, как тот «заливает горе», он начал его утешать:

— Братец И, не принимай близко к сердцу. У Ло Цяньэр самомнение до небес, только и думает, как бы попасть во внутренний круг и ухватиться за ветку повыше.

— Того, что ты зарабатываешь за месяц, ей не хватит даже на пилюли и аренду пещеры, зачем тебе мучиться.

— Мы должны жить для себя! Посмотри на старого Ли со двора: мало того, что живут впроголодь, так ещё и жена пилит, что он ни на что не годен!

Цзян И маленькими глотками пил жёлтое вино. Разумеется, он не заливал горе. Прожив две жизни и повидав немало трудностей, он давно закалил свой характер.

Просто путь от пробуждения в теле чернорабочего дьявольской секты, день и ночь работающего как скот без надежды вырваться из клетки, до обретения Небесной Книги, позволяющей видеть карму и бороться за удачу ради шанса на совершенствование, — всё это было наполнено такими взлётами и падениями, такими сложными чувствами, о которых не расскажешь постороннему.

Нужно было притупить это вином!

— Брат Хэ, — Цзян И поставил чарку, — я хочу честно заработать монет-оберегов, чтобы попробовать попасть на лекции во внутренний круг, выучить технику и найти свой путь.

Старина Хэ удивился, а затем опустил голову:

— Братец И, стремление к лучшему — это, конечно, хорошо, но лекции во внутреннем круге стоят недёшево, да и… толку от них мало.

— Послушай моего совета, брат: этот путь ведёт в тупик.

Цзян И приподнял бровь, изображая удивление:

— Брат Хэ, ты бывал во внутреннем круге?

Судя по памяти прежнего владельца тела, Старина Хэ был старожилом Пика Алого Пламени. Даже после того, как его двенадцатилетний срок истёк, он не спустился с горы, а остался во Вратах Цяньцзи.

Обычно он приходил на работу вовремя, но никогда не перерабатывал: отработав четыре часа или выполнив норму, он шёл отдыхать.

В медитации и тренировках он тоже не проявлял усердия, создавая впечатление человека, который плывёт по течению и просто ждёт смерти.

— Эх, брат, я тоже учился в даосской школе, тоже мечтал подняться на двенадцать этажей пагоды и стать мастером стадии Заложения Основы…

Слова Цзян И, казалось, разбередили душу Старины Хэ, и он с горечью произнёс:

— Когда-то я каждый месяц надрывался, зарабатывая по две тысячи монет-оберегов, спал на общих нарах, грыз чёрствые пампушки — всё ради того, чтобы накопить на лекции во внутреннем круге.

— За год я сходил туда одиннадцать раз, но ничего не добился.

— Старейшины секты рассуждают о «Великом Дао», «Вечной жизни», «Небесных чертогах» и «Благословенных землях».

— Они разворачивают перед тобой бескрайнюю карту Пяти Областей, но ни слова не говорят о том, как сделать первый шаг.

'Значит, на открытых лекциях нет никакой конкретики?'

'Что и требовалось ожидать от дьявольской секты!'

Цзян И подумал:

'Выходит, Врата Цяньцзи не запрещают чернорабочим посещать лекции и изучать техники только для того, чтобы стричь с них купоны, как с овец, а на самом деле и не думают учить чему-то стоящему!'

— Братец И, не бойся посмеяться надо мной, но мне до сих пор снится, как я вхожу во внутренние ворота, сажусь у подножия алтаря и слушаю лекции вместе с учениками Врат Цяньцзи…

В уголках глаз Старины Хэ появились мелкие морщинки. Годы тяжёлого труда оставили на нём глубокий отпечаток: ему едва перевалило за сорок, а выглядел он как шестидесятилетний старик.

— Самый страшный яд в этом мире — это надежда.

— Особенно для таких, как мы. Кто рождается с мечтой стать чернорабочим? Кто не жаждет стать идущим по пути Дао, пить росу на заре и вдыхать туман, собирать ци и совершенствовать техники?

— Но это не для нас! Чернорабочие — это расходный материал, а не таланты для совершенствования! Я понял эту истину только тогда, когда спустил все свои монеты-обереги!

Цзян И замолчал.

Кто бы мог подумать, что Старина Хэ, самый безынициативный человек в общем дворе, когда-то тоже обладал твёрдым и непоколебимым стремлением к Дао.

— Брат Хэ, если дьявольский путь таков, то и путь бессмертных такой же?

Цзян И сменил тему:

— Я слышал от учителя в даосской школе, что в Наньчжаньчжоу мало духовной энергии, куда меньше, чем в Дуншэнчжоу, где правят бессмертные.

Старина Хэ опрокинул ещё несколько чарок жёлтого вина. Видимо, алкоголь ударил в голову, и он разговорился:

— Эх, да какая разница. Разве что на путь бессмертных попасть труднее, там смотрят на происхождение, а дьявольский путь учит всех без разбора, выжимая из каждого всё, что можно.

— Подумай сам, братец И: путь бессмертных, путь дьявола — всё это лишь пути совершенствования, стремление к вечной жизни и вечной свободе.

— Раз цель одна, то рано или поздно все придут к одному и тому же, так какая разница!

— Неужели ты думаешь, что бессмертные полны сострадания и заботятся о простых смертных? Говоря начистоту, кто из великих станет обращать внимание на муравьёв.

— У тебя, брат Хэ, есть своё мнение, глубокий взгляд. Расскажи ещё…

Цзян И сразу заинтересовался и поспешил подлить вина Старине Хэ, желая услышать побольше «полезной информации».

Он автоматически отсеивал жалобы и недовольство, выискивая в словах собеседника только ценное зерно.

Ничего не поделаешь, будучи чернорабочим, он имел доступ к слишком малому объёму информации.

— Истинная разница между путём бессмертных и путём дьявола на самом деле заключается в том, где тебе повезло родиться.

— Если у тебя нет отца, уже ступившего на путь бессмертия, или выдающейся судьбы и природных данных, на пути бессмертных тебе ничего не светит.

— А на пути дьявола происхождение неважно, тебе дадут «шанс» попробовать, рискнуть.

Старина Хэ взял кусок зайчатины и принялся жевать:

— Я слышал от старейшины внутреннего круга, что в Дуншэнчжоу духовной энергии в избытке, но всё под контролем высших сект, там установлена система девяти рангов даосских реестров.

— Без связей попасть в ученики крайне сложно, а не будучи вписанным в реестр, трудно совершенствоваться — остаётся быть лишь бродячим диким культиватором без роду и племени. Поэтому культиваторы пути бессмертных из Дуншэнчжоу частенько перебираются к нам в Наньчжаньчжоу в поисках лучшей доли…

Обдумывая услышанное, Цзян И пришёл к определённому выводу.

Если совершенствование на дьявольском пути — это бесконечная «каторга наёмного работника», то путь бессмертных звучал как «сдача госэкзаменов на чиновника».

— На тех одиннадцати лекциях я узнал немного полезного, но скажу тебе, братец И, одну вещь.

Должно быть, сегодня пилось хорошо, и Старина Хэ говорил прямо, не скрытничая, как обычно.

— На пути бессмертных легче достичь Заложения Основы, если твой отец — мастер, а войти во врата секты проще, если предки достигали двенадцатого уровня Очищения Ци.

— А на дьявольском пути всё решает слово «борьба». Если не будешь бороться и вырывать своё, если нет денег и опоры, то в этой жизни тебе не подняться.

Цзян И тщательно обдумал это и согласился.

Достижение Дао испокон веков было делом трудным, полным препятствий на каждом шагу.

Он посмотрел на Старину Хэ. Видимо, слова старейшины внутреннего круга так сильно ударили по нему, что он, почувствовав беспросветность будущего, решил «опустить руки».

— Каждое твоё слово, брат Хэ, — на вес золота, я многому научился!

Цзян И поднял чарку в знак уважения, нарочито держа её ниже чарки собеседника.

— Братец И, я гляжу на тебя — в тебе есть задатки для пятого уровня Очищения Ци! Старайся!

Такое отношение Цзян И польстило Старине Хэ, и он небрежно бросил:

— Если есть ещё вопросы, спрашивай, я, брат, кое-что повидал…

Цзян И не стал копать глубоко. Всё ценное, что было у Старины Хэ, он уже почти выведал, поэтому спросил лишь вскользь:

— А почему мы называемся «дьявольским путём»? Слово «дьявол» звучит как-то не очень.

Старина Хэ, дыша перегаром, покачал головой и, словно читая по книге, отчеканил:

— У «дьявола» в дьявольском пути есть два источника.

— Первый — это самоназвание Патриарха-основателя, он так нарёк традицию и линию преемственности, и ученикам да потомкам менять это не с руки.

— А второй… этот иероглиф «дьявол» означает не злодеяния и беззаконие, а свободу от догм и правил, от оков кармических грехов, стремление лишь «сохранить свою природу и не нанести ущерба себе».

Цзян И всё понял. Он чувствовал, что не зря потратился на угощение: он смог восполнить пробелы в «базовых знаниях» и наконец-то уяснил, что представляет собой дьявольский путь.

Они пили вино, ели мясо и болтали о том о сём, пока не миновала половина часа Свиньи.

Цзян И расплатился, отдав целых четыреста монет-оберегов, отчего его кошелёк мгновенно похудел.

Если бы не крупная сумма, полученная за набор новичков, его сердце обливалось бы кровью.

В глубокой ночи Цзян И вёл по горной тропе спотыкающегося Старину Хэ, практически неся его на себе.

Тот, видимо, окончательно опьянел и продолжал бормотать:

— Братец И, ты ещё молод, не будь как я, брат… не возомни себя талантом… только потратив все потом и кровью заработанные монеты, понимаешь, что совершенствование — это как ловить луну в воде… этот путь слишком труден, слишком труден… Послушай совета брата, дотяни до пятого уровня, скопи монет и спускайся с горы, поживи в свое удовольствие…

Вернувшись в общий двор, Цзян И просто свалил Старину Хэ на кровать, не став с ним возиться.

В конце концов, тот был культиватором, не простудится.

Затем он посидел во дворе, позволяя ветру выдуть запах алкоголя, умылся и зашёл к себе.

«Пусть путь труден и долог, но идти всё равно нужно. Иначе зачем мне выпала такая удача!»

Цзян И снова прислонился спиной к грубой стене. В его глазах всплыла золотая страница книги, на которой мерцали иероглифы-головастики.

После того как он задал условия, выпал лишь один вариант удачи!

【Запрашиваемое: Удача, подходящая лично мне】

【Пример 1: Через два дня, в три четверти часа Крысы, к северу от Пика Алого Пламени, в тени горы, где падает листва, соберётся лунный свет и прольётся жидкой эссенцией. Нужно найти способ поглотить её.】

Рано утром следующего дня Цзян И открыл глаза. Под ним была всё та же жёсткая деревянная кровать, вокруг — та же тёмная, пропахшая плесенью тесная комната.

Ничего не изменилось.

Он приподнялся на руках, постучал себя по голове и уставился в одну точку, словно в прострации.

Страница Небесной Книги, испещрённая мелкими иероглифами-головастиками, медленно сформировалась перед его взором, переливаясь призрачным светом.

«Хорошо, хорошо, это был не сон. Осталось подождать два дня… и проверить удачу».

Цзян И с облегчением выдохнул. Хотя тяжёлая жизнь чернорабочего не изменилась в одночасье, ключ к перемене судьбы был крепко зажат в его руке.

Он хотел было спросить ещё что-нибудь, но золотая страница потускнела и не реагировала на его мысленные прикосновения, словно больше не могла поддерживать просмотр кармы.

«Неужели, пока эта удача не будет получена, я не смогу задавать новые вопросы? Карма есть карма: причина рождает следствие. Только когда упадёт один плод, можно будет сорвать второй».

Цзян И мысленно посетовал: жаль, он хотел узнать побольше, чтобы обеспечить себе большую безопасность.

Спустя мгновение он закутался в свой серый плотный даосский халат и вышел из комнаты.

Во дворе было морозно, вода в чане покрылась тонкой коркой льда.

Цзян И взял деревянный ковш и зачерпнул воды, чтобы умыться.

Сегодня нужно идти на работу, так что надо поторапливаться!

Наскоро перекусив сухим пайком и запив водой, Цзян И быстрым шагом вышел из общего двора и направился к Закалочной.

На полпути к вершине Пика Алого Пламени жили чернорабочие, ниже располагались различные лавки, где можно было купить всё необходимое для жизни.

А ближе к вершине находились «мастерские», где они работали.

Когда Цзян И добрался до места, там уже собралась толпа «коллег» — чернорабочих. Они сбились в кучу, создавая шум и суету.

Если окинуть их взглядом, все были одеты в серые халаты, лица у всех были мрачные, мало кто выглядел бодрым — словно мулы и лошади, которых гонит торговец скотом.

Цзян И молча встал в хвост очереди, ожидая, когда выйдут распорядители мастерских, чтобы провести жеребьёвку и раздать бирки.

На Пике Алого Пламени в основном изготавливали «Мечи из Белой Кости». Производство делилось на три цеха: «Закалочная», «Шлифовальная» и «Кузница».

Процесс в общих чертах выглядел так: твёрдые кости, собранные сектой, сначала отправляли в «Закалочную», где в печах выжигали примеси и отбирали пригодный материал. Затем кости шли в «Шлифовальную», где их очищали от нагара и полировали, и, наконец, отправляли в «Кузницу» для ковки.

Только пройдя все этапы, заготовка считалась годной для создания магического артефакта.

Роль чернорабочих заключалась в выполнении повторяющихся операций, они были просто «рабочими».

А не набирали бесчисленное множество обычных смертных, которых было полно, как сорной травы, потому что условия труда в любой мастерской были крайне суровыми. Без истинной ци в теле человек обычно умирал через несколько дней.

«Этот дьявольский путь… похоже, они понимают толк в «управлении активами»? Неужели в этом разница между законной традицией и еретическими сектами?»

Цзян И размышлял. По его мнению, настоящие дьявольские культиваторы должны были бы хищнически эксплуатировать ресурсы, просто похищая смертных и заменяя их новыми, как только те умирали.

С чего бы им открывать даосские школы, выращивать расходный материал и регулярно набирать рабочих на завод?

— Братец И, ты рано.

Старина Хэ, неизвестно когда вставший в очередь, увидев Цзян И, улыбнулся:

— Вчера я перебрал, заставил тебя краснеть, да ещё и тащить меня пришлось.

Цзян И махнул рукой:

— Брось, брат Хэ, мы же из одного двора. Спасибо, что просветил меня вчера, я многое узнал.

Старина Хэ улыбнулся. Миска духовного риса и угощение с вином и мясом заметно сблизили его с Цзян И.

— Скоро придут новички, попробуем поговорить со стариком Яном, может, удастся получить должность наставников, чтобы не мучиться у печей.

Цзян И лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Распорядителя Закалочной звали Ян Сюнь, он был на пятом уровне Очищения Ци. Характер у него был скверный, и ладить с ним было непросто. Только Старина Хэ, пользуясь давним знакомством и стажем, осмеливался отпускать при нём шуточки.

Судя по памяти прежнего владельца тела, продержаться двенадцать лет чернорабочим на Пике Алого Пламени было нелегко.

Слишком многие «коллеги» тихо умирали, и никто даже не помнил их имён.

В огромных Вратах Цяньцзи всегда хватало тех, кто мечтал выбиться в люди, лез из кожи вон, а в итоге оказывался сожжённым в печи Закалочной как уголь или становился удобрением на Пике Сбора Трав.

Больше делай, меньше говори, помни, что ты расходный материал, — только так можно сохранить жизнь.

Таков был принцип выживания, который молчаливо принял для себя Цзян И.

— Открывают.

Не прошло и много времени, как ворота двора, где распределяли работу, распахнулись. Трое румяных и белозубых мальчиков-даосов с筒ами для жеребьёвки в руках начали по очереди выкрикивать имена:

— Чжэн Дацзян — Шлифовальная… Хэ Лаохунь — Кузница… Цзян И — Закалочная!

Цзян И, стоявший в конце очереди, услышав своё имя, поспешил вперёд и получил медную бирку.

Он взглянул на Старину Хэ, которого отправили в Кузницу. Тот выглядел удручённым — видимо, его план отлынивать от работы провалился.

— За работу!

Крикнул кто-то, и толпа чернорабочих, словно птицы и звери, разбежалась по разным мастерским.

Бум!

Цзян И вошёл в Закалочную. Внутри было просторно и высоко, почти как в огромном зале.

По сторонам стояли пять-шесть больших печей высотой в сажень, от которых исходил нестерпимый жар, поднимавшийся волнами.

Согласно жребию, он подошёл к одной из печей. Рядом громоздилась гора белых костей — жуткое зрелище.

Эти «материалы» были предварительно обработаны: в основном это были позвоночники, кости рук и ног, примерно одинаковой длины, около двух футов.

С Цзян И работали ещё четверо «коллег». Все они были опытными работниками и быстро распределили обязанности.

Кто-то подносил уголь, кто-то загружал материалы, кто-то следил за температурой, меняясь каждый час.

Хотя в Закалочной не было надсмотрщика, порядок соблюдался строго. Чернорабочие трудились усердно, не смея лениться.

Ведь если работа не будет выполнена или сделана плохо, в лучшем случае ждали плети, в худшем — смерть.

Наказание зависело только от настроения распорядителя.

«Дьявольская "оптимизация кадров" — это не шутки. Увольнение здесь равносильно докладу Янь-вану (Владыке Ада)».

Цзян И взял в обе руки большой и плотный веер из пальмовых листьев, встал у подножия печи и начал ритмично махать им, направляя воздух в вентиляционное отверстие.

Вжух!

Пламя внезапно взревело и рванулось вверх. Несколько «коллег» внизу подбрасывали уголь, другие, поднявшись по лестнице к жерлу печи, бросали внутрь твёрдые кости.

Закалочная наполнилась едким дымом серы и селитры, а стремительно растущий жар заставил чернорабочих мгновенно покрыться потом.

Цзян И, разумеется, не был исключением, тем более что он отвечал за раздувание огня — самую тяжёлую работу в Закалочной.

Огонь нужно было контролировать: он не должен был быть ни слишком сильным, ни слишком слабым, поэтому требовалась полная концентрация.

«Неудивительно, что Старина Хэ так жаловался. В Закалочной действительно стало намного тяжелее, чем раньше».

Цзян И молча циркулировал истинную ци, разгоняя жар и огненный яд, проникавшие в тело. Каждый взмах веера был точным, что значительно облегчало работу тем, кто подбрасывал уголь и загружал кости.

Дело было не в том, что он был от природы трудолюбив, а в том, что в работе в мастерской были свои нюансы.

Если часто халтурить и заставлять других работать за тебя, то пойдёт дурная слава, и другие чернорабочие не захотят с тобой работать.

А если случится ошибка, могут пострадать и они.

Того, кого отвергают коллеги, надолго в мастерской не хватит.

Поэтому Цзян И всегда честно выполнял свою часть работы и никогда не доставлял хлопот другим, за что пользовался хорошей репутацией.

Наконец час прошёл.

— Братец И, спасибо за труды. С тобой работать легко.

Один из рабочих перехватил у Цзян И веер, начиная свою смену.

— Так и должно быть.

Губы Цзян И потрескались, в горле пересохло, сил говорить почти не было.

После короткого пятнадцатиминутного перерыва работа в Закалочной снова закипела.

На этот раз за работой следил распорядитель Ян, так что никто не смел мешкать.

Когда работаешь как вол, время теряет смысл.

Когда Цзян И вышел из Закалочной, солнце уже садилось, окрашивая пик в багровые тона заката.

Снаружи пробирал холод, и лицо Цзян И, красное как варёная креветка, горело огнём.

От ветра кожу покалывало, словно иголками.

— Братец И, зачем ты так надрываешься? Нам сюда каждый день ходить, делай как-нибудь, и ладно.

Глядя на состояние Цзян И, Старина Хэ покачал головой:

— Сходи купи лекарств, приложи к лицу. Был такой симпатичный парень, а теперь лицо как раскалённый уголь, будто перцем намазали.

Цзян И, простоявший у печи четыре часа, чувствовал головокружение и крайнюю усталость.

Он поблагодарил Старину Хэ за заботу и направился в административный двор, чтобы сдать медную бирку.

На ней распорядитель красной кистью сделал четыре отметки, что означало, что четыре часа работы зачтены и ошибок не было.

Чернорабочие получали монеты-обереги только по этим биркам. Если работа не была одобрена распорядителем, вычитали немалую часть жалования.

— Всё, свободен.

Когда Цзян И сдал бирку, мальчик-даос записал причитающуюся ему сумму в книгу, чтобы выдать всё вместе в середине месяца.

«Двенадцать лет такой жизни, чтобы получить хоть каплю передышки».

Цзян И, кутаясь в плотный халат, побрёл к середине горы. То, что он получил удачу от Небесной Книги, не заставило его возомнить, что он вот-вот взлетит к небесам, и перестать относиться к работе серьёзно.

Опыт успешной сдачи экзаменов в прошлой жизни подсказывал: пока не увидишь своё имя в списке, нельзя считать дело сделанным и радоваться раньше времени.

«То, что не у меня в руках, — не моё».

Подумал про себя Цзян И, продолжая вести скромную жизнь.

Он спокойно ждал, когда через два дня придёт его удача.

Два дня пролетели незаметно, и снова наступил час окончания работы.

Половина заходящего солнца медленно скрывалась за бескрайними горными пиками. Цзян И вышел из Закалочной и остановился, окутанный сгущающимися сумерками.

Он вспомнил прошедшие дни: ещё до крика петухов он спешил в Закалочную, а после захода солнца бежал обратно в общий двор.

Часто он даже не успевал поесть — падал и засыпал мёртвым сном, а проснувшись на следующий день, снова шёл на работу.

В точности как мул или лошадь в крестьянском хозяйстве — ни минуты передышки.

— Если я отработаю все двенадцать лет, то, наверное, поседею, а мои жизненные силы иссякнут. О каком тогда совершенствовании, о какой вечной жизни может идти речь?

Цзян И глубоко прочувствовал всю тяжесть доли чернорабочего: четыре часа каторжного труда, а в конце месяца, возможно, придётся работать и сверхурочно.

За вычетом еды и сна свободного времени почти не оставалось, так что медитация и дыхательные упражнения превращались в роскошь.

— И правда, каждая монета-оберег полита потом и кровью.

Каждый раз, думая об этом, Цзян И не мог удержаться от желания отругать прежнего владельца тела.

Это же были целых двадцать-тридцать тысяч монет-оберегов!

Сколько нужно было мучиться в Закалочной, сколько вынести страданий, чтобы накопить такую сумму?

И он умудрился спустить всё до последней монеты?!

Воистину, бес попутал!

— Братец И, может, пойдём поищем чего вкусненького? Я смотрю, ты за эти два дня совсем исхудал, того и гляди свеча догорит. Поешь лечебной пищи, подкрепи силы.

Старина Хэ считал, что если братец И продолжит в том же духе, то вряд ли дотянет до конца двенадцатилетнего срока. Он видел слишком много чернорабочих на Пике Алого Пламени, которые умирали в мастерских от переутомления.

Цзян И сложил руки в жесте благодарности, а затем сказал:

— Нет, брат Хэ, я лучше вернусь в комнату и посплю. Я уже отпросился у распорядителя Яна на один день. Завтра посмотрю по самочувствию и схожу за лекарствами.

Его некогда симпатичное молодое лицо после двух дней у раскалённой печи напоминало высохшую кору мёртвого дерева.

— У старика Яна всё-таки есть капля человечности, раз разрешил тебе взять выходной.

Старина Хэ вздохнул и больше ничего не сказал.

Чернорабочим суждено пахать как волам, и встретить такого распорядителя, как Ян Сюнь, который не издевается намеренно, — уже большая удача.

Не повезёт — попадёшь на Пик Взращивания Душ или Пик Шитья, где каждый день сердце будет замирать от страха: как бы не навлечь на себя беду и не попасть под наказание.

— Я немного развеюсь и вернусь в общий двор.

Сдав медную бирку, Старина Хэ вместе с другими рабочими отправился искать развлечений.

На Пике Алого Пламени, помимо мясных лавок, закусочных и винных домов, хватало и весёлых заведений вроде борделей.

Дьявольский путь — не путь бессмертных, здесь не придают большого значения тому, сохранена ли «изначальная ян».

К тому же работа у чернорабочих была тяжёлой и невыносимой, и если только давить на них, они быстро износятся.

Поэтому секта закрывала на это глаза, позволяя низам заниматься торговлей телом.

Так и рабочему скоту было где выпустить пар, и выданные монеты-обереги возвращались обратно.

Убив двух зайцев одним выстрелом!

Расставшись со Стариной Хэ, Цзян И в одиночестве вернулся в общий двор.

Вдова Цинь и семья старого Ли готовили ужин на общей кухне, и аромат еды и мяса щекотал ноздри.

Только такой человек, как Старина Хэ — один как перст, сам сыт и семья сыта, — мог позволить себе ходить по заведениям.

Даже если не есть духовный рис, регулярные застолья с мясом и хорошим вином обходились недёшево.

Увидев, как Цзян И переступает порог, вдова Цинь первой поздоровалась:

— Братец И вернулся с работы. Ты ел? Если нет, можешь перекусить у меня.

Цзян И широко улыбнулся:

— Спасибо за доброту, свояченица Цинь, но я очень устал, аппетита нет, кусок в горло не лезет.

Мужа вдовы Цинь несколько лет назад перевели в «Кожевенную мастерскую» на Пике Шитья, где он внезапно и умер без видимых причин.

После такого горя ей пришлось несладко, и Цзян И несколько раз помогал ей по мелочи, завязав добрые отношения.

Хотя вдова Цинь и хотела проявить заботу, она боялась сплетен, поэтому не могла быть слишком навязчивой.

Она лишь сказала:

— Я сварила суп из чёрной курицы для восстановления крови, как раз немного осталось. Если братец И не побрезгует, можешь выпить попозже.

Цзян И ещё раз поблагодарил её и ушёл к себе в комнату, где повалился на кровать и уснул.

Он действительно был измотан, а сегодня ночью, в три четверти часа Крысы (00:45), ему предстояло дело.

Так что лучше было отдохнуть заранее и набраться сил.

…

…

Полночь, час Крысы. В общем дворе было тихо, как в стоячей воде.

Лунный свет сегодня был на редкость ярким, и полная луна отражалась в чане с водой.

Всплеск — и деревянный ковш разбил отражение на несколько осколков.

— Холодно!

Цзян И наскоро умылся, взбодрился и пошёл на кухню, чтобы выпить куриный суп, оставленный вдовой Цинь.

Плита была ещё тёплой, суп не остыл, и приятное тепло разлилось по всему телу, принося облегчение.

В это время большинство чернорабочих уже спали, лишь немногие усердные, возможно, использовали это время для медитации и дыхательных упражнений.

Фух!

Цзян И поплотнее запахнул свой толстый даосский халат, выдохнул облачко белого пара и вышел наружу.

Вскоре его фигура растворилась в холодной ночи.

«Вроде чисто».

Цзян И сделал несколько кругов по лесу на Пике Алого Пламени, убедившись, что за ним никто не следит, и только потом побежал на север, в тень горы, где опадала листва.

Холодный ветер свистел меж деревьев, снег скрипел под ногами.

Меньше чем через четверть часа Цзян И нашёл «удачу», указанную Небесной Книгой.

Он остановился, замер, глядя перед собой, и даже затаил дыхание.

Огромная полная луна, висевшая в небесном своде, проливала чистый свет, который, словно вода, заливал горные хребты.

Возможно, из-за рельефа местности в тени горы образовалась естественная впадина, похожая на чашу.

Лучи чистого яркого света падали вниз, словно кружащиеся снежинки.

Собираясь в низине, серебристое сияние сгущалось, превращаясь в подобие жидкости, и скапливалось в неглубокой лужице.

— Небесная Книга не обманула!

Цзян И глубоко вздохнул, подавив волнение, и осторожно спустился вниз.

Когда серебристое сияние коснулось его рук и ног, он ощутил леденящий холод.

Его лицо, иссушенное и почти потрескавшееся после двух дней в Закалочной, под лаской лунного света перестало болеть, словно из него вынули иголки.

— Кожа слезает?

Цзян И почувствовал лёгкий зуд на лице, потёр его, и сухая мёртвая кожа осыпалась, как шелуха, обнажая новую, нежную плоть.

Но он не стал зацикливаться на лице, а поспешно сел в позу лотоса и начал практиковать технику дыхания.

— За три года в даосской школе единственное полезное, чему я научился, — это вот это.

Настоящих уроков в школе было всего два: статичная медитация и динамические упражнения «шаг столба».

Первое воспитывало ци и дух, второе — кровь и тело.

Не стоит думать, что это просто — на самом деле выполнить всё правильно было нелегко.

Человеческий ум полон суетных мыслей. Обуздать их, просидеть несколько часов, сохраняя ровное дыхание и спокойствие в сердце, — задача весьма трудная.

Многие ученики годами не могли преодолеть этот барьер.

Динамические упражнения давались легче — это были комплексы вроде «Игры пяти зверей», «Восьми кусков парчи» или «Алмазного кулака», которые разгоняли кровь и укрепляли мышцы и кости.

— Перед началом практики собери дух и ци, дыхание само выровняется. Затем вдыхай и выдыхай, позволяя инь и ян взаимодействовать, и направляй ци по каналам.

— Очисти сердце, сядь неподвижно, скрестив ноги, пятки плотно прижми к точке Минмэнь…

Цзян И успокоил мысли. За годы работы чернорабочим во Вратах Цяньцзи он не забросил медитацию и владел ею в совершенстве.

Усевшись поудобнее, он прижал язык к нёбу, разжал зубы и начал дышать!

— Какая прохлада! Будто пью ледяное сливовое вино!

Вскоре вокруг носа Цзян И зазмеились две струйки белого пара, то удлиняясь, то укорачиваясь.

Струящийся лунный свет казался мириадами серебряных нитей, унизанных оливками, свисающими вниз.

Вдох носом, выдох ртом — ровно, мягко, длинно. Звуки дыхания то нарастали, то затихали, втягивая нити лунного света и медленно их перерабатывая.

Этот процесс был невероятно приятным.

Цзян И, словно опьянев от хорошего вина, пребывал в блаженстве.

Как жадный пьяница, он пил глоток за глотком, не останавливаясь, запрокинув голову.

Лунный свет превращался в морозную ци, растворялся в теле, проникая во все конечности и кости, а затем, подобно бурной реке, совершал полный круг небесного цикла.

Словно ручейки, плотные потоки истинной ци с каждым оборотом становились всё мощнее, издавая гулкий звук.

Цзян И полностью сосредоточился, погрузившись в ритм дыхания и движение истинной ци.

Внезапно он почувствовал, как сердце забилось быстрее, словно загрохотал огромный барабан: бум-бум-бум-бум — от этого стало тревожно.

Цзян И сидел неподвижно, стараясь сохранять спокойствие. Учитель в даосской школе предупреждал: при любых отклонениях во время практики нельзя паниковать и терять самообладание, иначе рискуешь впасть в одержимость!

— Если выдержу, поднимусь на второй этаж.

Ещё примерно через полчетверти часа лунная эссенция была выпита до дна, и ритм дыхания Цзян И замедлился.

Но он продолжал направлять истинную ци, медленно прогоняя её по кругу.

Прошло много времени. Снег подтаял, холодная роса намочила одежду, но фигура в плотном даосском халате сидела неподвижно, как глиняная статуя или деревянный идол, даже дыхания не было слышно.

Лишь когда на горизонте забрезжил рассвет и небо побелело, как рыбье брюхо, Цзян И открыл глаза. Бурлящая истинная ци, подобно источнику, наполнила его тело бурной жизненной силой.

В этот момент первый луч утреннего солнца преодолел горные пики, пробился сквозь лес и упал прямо на белое лицо Цзян И.

Красная, как раскалённый уголь, потрескавшаяся кожа исчезла, уступив место нежной и гладкой. В свете утренней зари она казалась полупрозрачной, словно нефрит.

Как и говорил Старина Хэ, он и впрямь был красивым парнем!

— Получилось.

Глаза Цзян И сияли, полные уверенности. Он встал, потянулся, и суставы его захрустели.

Тело словно натянулось, как мощный лук, переполненное силой, и снежная крупа разлетелась во все стороны.

— Второй уровень Очищения Ци — взят!

Цзян И всё-таки проучился в даосской школе три года, а не просто так потратил деньги, бездельничая и развлекаясь.

Он погрузился в размышления:

— Учитель говорил, что первый шаг на любом великом пути начинается с Очищения Ци.

— На первом уровне Очищения Ци открываются меридианы, что позволяет укрепить сухожилия и увеличить силу; на втором уровне происходит закалка костей, тело становится твёрже.

Во всех Пяти Областях, будь то путь бессмертных, путь дьявола или любой другой, все культиваторы начинают с Очищения Ци.

Стадия Очищения Ци делится на двенадцать ступеней-этажей. Поднимаясь шаг за шагом и достигнув совершенства, можно заложить основу.

Первые четыре уровня — это открытие меридианов, взращивание истинной сущности и закалка тела.

Когда сухожилия и кости станут прочными, как железо, а внутренние органы сольются воедино, превратив тело в совершенный сосуд, можно будет перейти на пятый уровень, открыть «Внутренний Дворец Изначальной Заставы», поглощать духовную энергию и накапливать резервы.

Во всём внешнем дворе Врат Цяньцзи — на Пиках Алого Пламени, Взращивания Душ, Сбора Трав и Шитья — самые выдающиеся ученики едва достигали пятого уровня Очищения Ци.

— Укрепление сухожилий и закалку костей я завершил.

Цзян И глубоко вдохнул и слегка напрягся. Он почувствовал, как бурлит его кровь, словно зажжённый сигнальный огонь, готовая вырваться наружу и пронзить лес.

Это был признак значительного усиления физической мощи!

Теперь он находился на втором уровне Очищения Ци: его фасции были плотными и упругими, кости — твёрдыми как железо, а сила — огромной. Один взмах руки таил в себе мощь в тысячу цзиней!

В мире смертных он мог бы в одиночку противостоять целой армии!

— Не зря я два дня ждал эту «удачу».

Цзян И был доволен, даже немного ошеломлён.

Прежний владелец тела три года усердно трудился у подножия горы, с большим трудом открыв меридианы, чтобы истинная ци могла циркулировать по телу, и вступил на первый уровень Очищения Ци.

Позже, будучи распределённым во Врата Цяньцзи на Пик Алого Пламени в качестве чернорабочего, он, несмотря на тяжелейшую работу, продолжал упорно медитировать и практиковать дыхательные упражнения.

Так прошло ещё четыре года, и он, ползя как черепаха, едва достиг пика первого уровня.

— Годы упорных тренировок не сравнятся с успехом одной ночи.

Беззвучно прошептал Цзян И в глубине души:

— Неудивительно, что учитель в даосской школе постоянно повторял: «Любому, кто ступает на путь совершенствования и обретает магические силы, непременно сопутствует удача, предначертанная судьбой». Эти слова — истинная правда!

Подул холодный ветер, и снег с верхушек деревьев в лесу посыпался ему на плечи, но тут же растаял от жара его бурлящей крови, превратившись в струйку пара.

Цзян И понимал: это потому, что после прорыва на второй уровень его жизненная сила стала настолько мощной, что кровь в жилах, подобно дикому коню, вырвалась на свободу, и её было трудно обуздать.

Он подавил бушующие мысли и усмирил кипящую кровь, широким шагом направляясь к общему двору.

— Братец И, ты же вроде отпросился? Чего так рано встал?..

Едва войдя во двор, Цзян И столкнулся со Стариной Хэ, который собирался на работу.

Тот удивился: братец И два дня мучился, чуть лицо не спалил, почему бы ему не отлежаться?

Но слова застряли у него в горле, когда он поднял голову и взглянул на Цзян И. Он остолбенел.

— Мать честная! Братец И, когда это ты успел прорваться на второй уровень Очищения Ци?!

Старина Хэ застыл на месте, пристально разглядывая теперь уже нежное и белое лицо Цзян И, и прицокнул языком:

— Неудивительно, что эта вертихвостка Ло пару лет назад так и липла к тебе. Ты и впрямь хорош собой, братец И, настоящий красавец.

Старина Хэ был человеком шумным, и его восклицания мгновенно оживили весь двор.

Из соседней комнаты вышел старый Ли. Он и его жена вместе работали на Пике Алого Пламени, трудились не покладая рук и копили каждую монету, говорят, чтобы отправить сына в даосскую школу получше.

— Какая мощная энергия ци и крови у братца И! Тело молодого человека и впрямь крепкое!

Старому Ли было чуть за сорок, но волосы его уже поседели и поредели, и выглядел он лет на шестьдесят.

Как и Старина Хэ, он много занимался тяжёлым физическим трудом, отчего и постарел раньше времени.

— В эти дни старайся есть получше. После укрепления сухожилий и костей организму нужно усиленное питание. Чем лучше будешь питаться, тем быстрее окрепнет тело.

Цзян И сложил руки в жесте благодарности за совет.

Вступив на второй уровень Очищения Ци, когда сухожилия стали сильными, а кости крепкими, тело требовало подпитки духовными продуктами.

Это он, конечно, понимал.

Поэтому по дороге во двор он уже размышлял, не позволить ли себе роскошь потратить немного монет-оберегов на пару лишних мисок духовного риса.

Старина Хэ смотрел на него со смесью зависти и лёгкой горечи:

— Братец И, тебе ведь ещё нет восемнадцати? Я в твои годы только открыл меридианы и едва ступил на первый уровень.

— Твой прогресс радует глаз. Глядишь, и до пятого уровня доберёшься, прежде чем срок выйдет и с горы спустишься.

Вдова Цинь, укладывая волосы, вышла из своей комнаты. Её чёрные глаза лукаво блестели, а на губах играла улыбка:

— Братец И прорвался на второй уровень? Это надо отметить. У меня в комнате есть «медвежья желчь», которую я выменяла во внутреннем круге, попозже принесу, настоишь на вине.

Старина Хэ тихо пробормотал:

— Щедра сестрица Цинь. Медвежья желчь из Пещеры Сотни Зверей недёшево стоит, поди.

Вдова Цинь закатила глаза, уперев руки в бока:

— Я к братцу И как к младшему брату отношусь, так что жадничать не стану. Вот доберёшься до третьего уровня, назовёшь меня бабушкой — и тебе дам.

Старина Хэ, получив отповедь, напротив, расплылся в довольной улыбке, словно эликсира бессмертия отведал:

— Спасибо за милость, бабушка! У нас с братцем И дружба крепкая. Братец И, погоди, вот закончу работу, принесу тебе пару духовных рыб, полакомимся!

Увидев, что вдова Цинь и Старина Хэ дарят «подарки», старый Ли тоже хотел было что-то предложить, но жена дёрнула его за край одежды, и он, понурив голову, промолчал.

Цзян И всё это видел.

Хотя они и находились в дьявольской секте, но когда была возможность проявить человечность, все были рады показать свою добрую сторону.

Пока не затрагивались коренные интересы, не было нужды плести интриги и вредить друг другу.

Цзян И поклонился товарищам и сказал:

— Прорыв на второй уровень Очищения Ци не стоит того, чтобы беспокоить всех вас. Если люди узнают, засмеют.

— Давайте так: вечером, после работы, я накрываю стол прямо здесь, во дворе. Поедим мяса, выпьем вина, как вам?

Услышав это, старый Ли снова переглянулся с женой.

Рука, державшая его за одежду, незаметно разжалась.

Старый Ли добродушно рассмеялся:

— Кто из нас не мучился лет восемь-десять, чтобы достичь второго уровня? То, что братец И так быстро продвигается, — дело непростое.

— Я тоже поучаствую, принесу шесть лян (300 г) духовного риса, сварю полкотелка каши!

Духовный рис был дорог, на полноценный ужин его бы не хватило, так что оставалось только сварить кашу.

Так и чета Ли получила бы свою долю, поела бы на халяву духовной рыбы, и это не выглядело бы как чистый убыток ради подарка.

Цзян И прекрасно понимал эти мелкие расчёты и не видел в них ничего плохого.

У чернорабочих на дне общества нет возможности сорить деньгами и делать широкие жесты, приходится считать каждую копейку и выживать.

Старина Хэ поднял большой палец вверх:

— Щедр старина Ли!

Общий двор наполнился давно забытой радостью. Цзян И поблагодарил каждого по очереди, и только когда все ушли на работу, во дворе воцарилась тишина.

— Для чернорабочего предел мечтаний в этой жизни — примерно пятый уровень Очищения Ци. О большем и мечтать не смеют.

Вернувшись в комнату, Цзян И залпом выпил две большие миски чая с хризантемой, чтобы успокоить взволнованный ум.

В радости и дух бодр.

Он должен был признать, что похвалы и поздравления соседей действительно вскружили ему голову.

— Цзян И, Цзян И, всего лишь второй уровень Очищения Ци, разве это повод для самодовольства?

Цзян И успокоился, закрыл глаза, словно задремал.

В глазах вспыхнул золотой свет, и внезапно появилась страница книги.

Первая удача получена, карма завершена.

Можно задавать новый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне удачу, доступную мне сейчас и не влекущую за собой бедствий!】

Цзян И использовал ту же формулировку.

Небесная Книга зашелестела страницами, золотая бумага замерцала.

【Запрашиваемое: Удача, подходящая лично мне.】

【Время расчёта: Один вздох.】

【Результат расчёта: Нет】

— Как и ожидалось.

Цзян И не удивился.

Откуда на Пике Алого Пламени взяться стольким удачам, чтобы он мог их подбирать одну за другой?

Это как ловить крупную рыбу в маленьком пруду: поймал одну — уже повезло.

Не бывает так, чтобы каждый день возвращаться с полным уловом.

А если бы так было, Цзян И пришлось бы беспокоиться, не прикармливает ли его кто-то из сильных мира сего.

— Задам другой вопрос.

Мысли Цзян И изменились, выписывая иероглифы на золотой странице Небесной Книги.

【Сейчас я на втором уровне Очищения Ци, моя техника — не имеющая ранга «Техника движения ци по истинным меридианам». Как мне гарантировать прогресс в совершенствовании, имея крайне мало времени на практику? Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне конкретный и выполнимый план!】

Раз уж пока нет удачи, придётся полагаться на собственные усилия!

【Запрашиваемое: Личное совершенствование.】

【Время расчёта: Одна палочка благовоний.】

Цзян И спокойно ждал.

С гулким звуком сияние, похожее на водную рябь, рассеялось.

Мелкие иероглифы-головастики медленно проступили наружу.

【Результат расчёта: Бессмертный друг находится на втором уровне Очищения Ци и остро нуждается в подпитке духовными веществами, но не имеет ранговой техники, эффективность дыхательных упражнений низкая, истинную ци трудно усилить.

Учитывая, что у бессмертного друга мало времени на практику, в данных условиях рекомендуется следовать следующим методам…】

«На Пике Алого Пламени есть техника уровня Очищения Ци 9-го ранга под названием "Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы". Она может повысить эффективность дыхательных упражнений на двадцать процентов. Если приглянуться распорядителю, возможно, он передаст её…»

«Девять дней подряд питать тело духовными веществами, чтобы укрепить второй уровень и сделать кости прочнее…»

«Пик Алого Пламени находится на юге и относится к стихии Огня Инь. В полдень, в три четверти часа Лошади, если медитировать рядом с Закалочной, когда энергия огня Ян поднимается, результат будет вдвое лучше при половине усилий…»

Цзян И просидел в тишине время, равное сгоранию одной палочки благовоний, запоминая методы совершенствования, предложенные Небесной Книгой.

«Надеяться на то, что с помощью Небесной Книги я в мгновение ока вознесусь на небеса, и вправду нереалистично».

Он тихо вздохнул. Даже самой искусной хозяйке трудно приготовить обед без риса. Он всего лишь чернорабочий на Пике Алого Пламени во Вратах Цяньцзи, и условия для совершенствования у него изначально тяжёлые.

Даже если он выполнит всё, что указано в Небесной Книге, эффективность его тренировок повысится примерно на сорок процентов по сравнению с обычным уровнем.

Цзян И прикинул:

«Обычно переход со второго уровня Очищения Ци на третий занимает около пяти-шести лет. Если я буду неукоснительно следовать плану, предложенному Небесной Книгой, смогу сократить этот срок года на два».

Для чернорабочего это было достаточно быстро. Третьего уровня Очищения Ци вполне хватило бы, чтобы пережить двенадцать лет каторги и спуститься с горы с несколькими десятками тысяч монет-оберегов.

Но для Цзян И этого было маловато.

У него было сердце, стремящееся к Дао, и желание войти во внутренние врата, чтобы избавиться от участи простолюдина.

Если он не поспешит снять с себя клеймо «чернорабочего», то, работая до изнеможения каждый день, он просто не найдёт времени, чтобы накопить силы для прорыва на пятый уровень Очищения Ци.

«Надёжный путь — медленный путь. А есть ли короткая дорога?»

Цзян И ещё немного подумал и с надеждой задал новый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: можешь ли ты показать мне полный текст техники 1-го ранга уровня Очищения Ци?】

【Запрашиваемое: Полный текст техники】

【Время расчёта: Семнадцать лет и пять месяцев】

【Требование для расчёта: Духовный предмет 1-го ранга уровня Очищения Ци】

«Оказывается, нужно ещё и заплатить соответствующим духовным предметом… Логично, Небесная Книга видит всё и отслеживает причинно-следственные связи, это не может быть бесплатно».

Цзян И успокоился, а затем задал совершенно безумный и нелепый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: можешь ли ты показать мне шанс достичь Дао в будущем?】

Вж-ж-ж!

Золотая страница задрожала!

Мелкие иероглифы-головастики запрыгали, словно под ударами барабана: бум-бум!

【Время расчёта: Сто три тысячи двести кальп】

«Это… а сколько длится одна кальпа?»

Цзян И опешил и тут же стёр написанное.

Когда золотой свет погас и кармическая связь прервалась, он задал ещё несколько вопросов.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: можешь ли ты показать мне шанс обрести бессмертие?】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: можешь ли ты показать мне, где можно найти бесхозный магический артефакт?】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: можешь ли ты показать мне пещеру мастера стадии Заложения Основы на хребте Бэйман, которая ещё не найдена и чей хозяин уже умер?】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу…】

Хотя вопросы Цзян И были нелепыми, Небесная Книга отвечала на все.

Вот только для расчётов требовалось невероятно много времени и соответствующие по ценности духовные предметы.

Ни того, ни другого у Цзян И не было.

После семи-восьми попыток сияние на поверхности золотой страницы потускнело, и он решил остановиться.

Цзян И проанализировал ответы Небесной Книги.

«Небесная Книга просматривает карму, исходя из моих возможностей. Если предложенная "причина" слишком весома и я не могу её вынести, то "следствие" не сформируется. Мгновенное становление бессмертным и вознесение средь бела дня — это чистой воды фантазии».

Эти нереалистичные вопросы Цзян И задавал отчасти для проверки, отчасти чтобы нащупать пределы возможностей Небесной Книги.

Поняв общую картину, он вернулся к более приземлённому пути развития.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне, как получить от пяти до десяти тысяч монет-оберегов без негативных последствий?】

Первым делом нужно раздобыть денег!

Восполнить нехватку ресурсов для совершенствования!

Так решил Цзян И.

【Запрашиваемое: Монеты-обереги】

【Время расчёта: Один час (стража)】

«Похоже, "погоня за богатством" затрагивает меньше кармических связей, чем "поиск удачи"».

Цзян И мысленно отметил это.

Задавая вопросы один за другим, он пришёл к выводу, что в рамках одного уровня иерархия ценностей выглядит так: «Техники важнее удачи», а «Удача важнее внешних предметов».

Сегодня он не работал, выдался редкий свободный денёк, но Цзян И не спешил с медитацией.

Совершенствование на стадии Очищения Ци имело свои правила и тонкости.

Он слышал от болтливого Старины Хэ, что у всего сущего в мире — гор и рек, солнца, луны и звёзд — есть своя ци.

Она бывает чистой или мутной, восходящей или нисходящей, и, смешиваясь и преобразуясь, рождает «различные виды духовной энергии».

Пока не достигнешь пятого уровня Очищения Ци и не откроешь Внутренний Дворец Изначальной Заставы, эту духовную энергию нельзя собирать и использовать.

Приходится терпеливо, изо дня в день, заниматься рутинной работой, накапливая истинную сущность и закаляя тело.

Техника «Движения ци по истинным меридианам», которую практиковал Цзян И, вообще не имела ранга — это был учебный материал из даосской школы.

Эффективность медитации составляла от силы одну-две десятых, и истинная сущность росла медленно.

С какой-то стороны, даже если бы Цзян И не работал и посвящал всё время тренировкам, полутора часов медитации в день было бы пределом — дальнейшие усилия приносили бы ничтожный результат.

«Оказывается, на Пике Алого Пламени есть техника 9-го ранга. Наверняка она у распорядителя Яна, и он не передаёт её посторонним».

Цзян И положил глаз на «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы». Если заполучить её, эффективность тренировок можно будет повысить.

«Рис едят по ложке, путь проходят шаг за шагом, спешить нельзя».

Он подавил нетерпение в сердце и снова мысленно повторил слово «надёжность».

…

…

Закат на Пике Алого Пламени всегда был ярким, словно расплавленное золото, озаряя заснеженные пики хребта Бэйман, — красивое зрелище.

Вот только у чернорабочих, пахавших как волы, редко было настроение любоваться пейзажами.

Когда последний луч заходящего солнца коснулся общего двора, Старина Хэ и остальные, держа в руках свои «подарки», начали готовить ужин.

— Братец И, гляди! С большим трудом выпросил у хозяина «Пещеры Льда и Огня» двух духовных рыбок! Хоть и маленькие, но на уху хватит!

Кричал Старина Хэ, словно победивший генерал. Он ещё не вошёл во двор, а в руке уже болтались две ярко-красные рыбки размером с ладонь.

Вдова Цинь, прикрыв рот рукой, подшутила:

— Брат Хэ, эти две рыбки придётся подавать на блюдечке, а то в большой миске их с палочками придётся полдня искать.

Старина Хэ не обиделся, а весело ответил:

— Рыбка хоть и мала, да от чистого сердца. Сейчас сварю густую уху — язык проглотите!

Он любил подшучивать над женщинами, но вдова Цинь была на третьем уровне Очищения Ци, так что с ней нужно было быть осторожнее.

Раз уж она сегодня снизошла до разговора с ним, надо было пользоваться моментом.

— Много слышал о вкусе духовной рыбы, да всё не доводилось попробовать. Благодаря братцу И хоть полакомлюсь!

Старый Ли держал небольшой мешочек с духовным рисом. Видимо, это был залежалый товар из лавки — пах он сыростью и плесенью.

Он смущённо улыбнулся:

— Промою получше — будет как новый.

Цзян И смотрел на это и мысленно вздыхал: каждый чернорабочий вынужден был считать каждую монету.

Так они все и жили.

И тут же ему снова захотелось выругаться на прежнего владельца тела: как можно было так безрассудно сорить деньгами ради какой-то «заводской девчонки»!

— Я купил в мясной лавке десять цзиней (5 кг) говядины и баранины, несколько кувшинов молодого рисового вина, а ещё фруктов и сладостей. Надеюсь, никто не побрезгует.

Цзян И тоже потратил семьдесят-восемьдесят монет-оберегов.

На Пике Алого Пламени обычные мясо, рыба и тёплая одежда стоили недорого, но всё, что имело приставку «духовный» и относилось к ресурсам для совершенствования, стоило сотни и тысячи — не укупишь.

— Мы с сестрицей Цинь займёмся готовкой. Муженёк, помой фрукты и накрой на стол.

Жена старого Ли была женщиной расторопной. Закатав рукава, она принялась хлопотать на кухне.

Вдова Цинь с улыбкой остановила Цзян И, который хотел помочь:

— Мы же празднуем в твою честь, братец И, негоже тебе работать. Отдохни, побудь сегодня «молодым господином».

Старина Хэ притащил скамейки, сдвинул несколько столов. Хотя осенний холод был пронзительным, все они были культиваторами на стадии Очищения Ци, крепкими и здоровыми, так что мороз им был нипочем.

Он болтал со старым Ли обо всём на свете, а Цзян И слушал.

Поначалу говорили о далёком: у кого в какой секте на хребте Бэйман появился талант, где ограбили путников.

Постепенно разговор вернулся к насущным делам.

Старина Хэ щелкал семечки, чистил арахис, и рот его не закрывался:

— Старина Ли, вы с женой так вкалываете, куда хотите сына пристроить? В даосской школе столичной префектуры царства Чжао учат только «Технике движения ци по истинным меридианам», там нет ничего стоящего, за что стоило бы платить большие деньги.

При упоминании «сына» на бронзовом, как у крестьянина, лице старого Ли появилась улыбка:

— К западу от хребта Бэйман есть торговый городок. Давным-давно я несколько раз ходил туда за покупками с распорядителем Яном и познакомился с одним старым мастером-артефактором на четвёртом уровне Очищения Ци.

— Он говорит, что вышел из Секты Инькуй (Мрачных Марионеток) и постоянно набирает учеников. Несколько лет назад я отправил к нему своего мальчишку, и, видать, предки благословили — у парня обнаружился талант.

Старина Хэ нахмурился, но промолчал.

Старый Ли продолжил:

— Чтобы быть учеником и учиться ремеслу, нужно восемь тысяч монет-оберегов в год. Старый мастер увидел, что мой парень смышлёный, и скинул две тысячи.

Тут Старина Хэ вставил:

— Вы с женой за год зарабатываете тысяч шесть, оплатить учёбу парню несложно.

Старый Ли покачал головой:

— Эх, брат Хэ, ты не знаешь! Какими там шестью тысячами обойдёшься! Материалов для артефакторики нужно много, расход большой, только на это уходит ещё пять тысяч сверху!

— Другие ученики могут себе позволить, так разве я дам своему сыну в грязь лицом ударить! Плюс еда и питьё, парень растёт… В общем, всё вместе выходит тысяч четырнадцать-пятнадцать.

Старина Хэ потерял дар речи. Неудивительно, что семья Ли обычно даже мясо не покупала, готовая питаться одними пампушками и солёными овощами.

Оказывается, они содержали настоящего «четвероногого пожирателя золота»!

— В последние два года расходы выросли ещё больше. Старый мастер говорит, что у него есть связи, чтобы устроить парня во внутренний круг Секты Инькуй, если тот достигнет третьего уровня Очищения Ци… Ничего не поделаешь! Придётся ещё поднажать!

Цзян И посмотрел на старого Ли. В его глазах светилась надежда, он был полон планов.

— Когда парень попадёт во внутренний круг Секты Инькуй, в худшем случае станет распорядителем, ему не придётся, как мне, глотать эту горечь. Тогда мы с женой перестанем надрываться.

Старый Ли отхлебнул рисового вина, прищурился и расслабился, словно уже видел эту картину наяву.

Старина Хэ усмехнулся:

— Ха-ха, в тот день вы с женой сможете спуститься с горы, сбросить ярмо чернорабочих и наслаждаться жизнью.

Старый Ли покачал головой:

— Спуститься-то спустимся, но наслаждаться жизнью — это вряд ли. Мы рождены для работы, сидеть без дела не сможем. Мы с женой договорились: возьмём «белую грамоту» Врат Цяньцзи (свидетельство об увольнении) и арендуем несколько му (1 му ≈ 0,06 га) духовных полей.

— Слышал от рабочих с Пика Сбора Трав, что хоть внутренние ученики и живут на внутренних пиках, но если хотят тренироваться в месте с богатой духовной энергией, им тоже приходится платить за аренду пещеры или тихой комнаты, а это недёшево!

— Если сможем накопить парню на однокомнатное жилище, чтобы ему было полегче, то и помереть будет не жалко.

Старина Хэ остолбенел, залпом выпил чашку вина и лишь сказал:

— Хорошо, что я не женился и детей не завёл, а то всю жизнь крутился бы как осёл на мельнице без передышки.

Но старый Ли возразил:

— Брат Хэ, ты не прав. Мы ведь и трудимся, и копим монеты ради того, чтобы во второй половине жизни иметь опору! Успехи детей важнее всего!

Слушая их, Цзян И почувствовал, что вкус рисового вина в его чашке стал каким-то сложным. Ради чего вообще живёт человек?

В этот момент его решимость следовать Дао стала ещё тверже.

Все тяготы и страдания может искупить лишь «Вечная Жизнь»!

Вскоре на стол подали ароматную кашу из духовного риса и нарезанную ломтиками говядину и баранину в соусе — вкус был особенный.

В центре стоял котелок с горячей ухой. Каждому налили по миске, и она действительно оказалась невероятно вкусной, согревая тело и душу.

Закат догорел, горные пики погрузились во тьму, и лишь в рабочих кварталах зажглись редкие огоньки, словно рыбацкие фонари на реке.

Запах еды и звуки смеха, доносившиеся из общего двора Цзян И, заставляли проходящих мимо чернорабочих оглядываться.

Они словно удивлялись тому, что люди, живущие жизнью рабочего скота год за годом, могут находить радость даже в такой горечи.

Наевшись и напившись, Цзян И хотел помочь с уборкой, но жена старого Ли и вдова Цинь его остановили.

Они быстро и ловко всё прибрали, не позволяя другим вмешиваться.

Рисовое вино на вкус было сладковатым, но крепость у него была немалая: стоило выйти на воздух, как ноги подкашивались.

Старина Хэ и старый Ли пили вволю, и теперь, обнимая кувшины, оба были пьяны в стельку и вот-вот могли сползти под стол.

— Братец И, налей-ка мне ещё пару чашек…

— Давай-давай, брат Хэ, выпьем вместе!

— Выпьешь немного ослиной мочи — и уже не разберёшь, где север, где юг!

Жена старого Ли схватила мужа за ухо и потащила в дом.

Старину Хэ же Цзян И пришлось поддерживать под руку и тащить до его кровати, куда он его и свалил.

Когда со всеми разобрались, в общем дворе воцарилась тишина.

Вдова Цинь вынесла из дома банку с мёдом, зачерпнула ложку, развела в чистой воде и протянула Цзян И:

— Братец И, выпей медовой воды, это поможет протрезветь, завтра рано вставать на работу.

Цзян И поблагодарил и принял чашку обеими руками. Всё-таки прежний владелец тела сделал хоть одно доброе дело, завязав эту дружбу.

В общем дворе казалось, что Старина Хэ ближе всех к нему, но их дружба не была такой уж глубокой.

Напротив, вдова Цинь, явно и тайно, заботилась о нём больше всех и всегда была готова помочь.

Она тихо сказала:

— Скоро конец месяца, во всех мастерских наверняка снова будет аврал. Хорошо, что ты, братец И, прорвался на второй уровень Очищения Ци. Если бы остался на первом, боюсь, тебе пришлось бы туго.

Конец месяца был самым тяжёлым временем для всех мастерских на четырёх внешних пиках.

То и дело срывались «планы производства», и чернорабочим приходилось работать сверхурочно.

Если повезёт с таким добрым распорядителем, как Ян Сюнь, то он доплатит немного монет-оберегов. Но если не повезёт и попадёшь к такому живодёру, как Чжоу с Пика Шитья, то будешь работать до кровавого кашля, а лекарства покупать за свой счёт.

Цзян И выпил медовую воду, и хмель действительно начал отступать:

— Сестрица Цинь, ты тоже береги себя. Я помню, что твой двенадцатилетний срок почти истёк, скоро мучениям конец.

Вдова Цинь грустно вздохнула:

— Уйду из Врат Цяньцзи, спущусь с Пика Алого Пламени — только и того, что не будут каждый день гнать на работу, а жизнь всё равно будет тяжёлой, разницы особой нет.

Цзян И утешил её:

— На хребте Бэйман много торговых городков. Ты, сестрица, на третьем уровне Очищения Ци, знаешь толк в шлифовке и ковке, найти работу в торговом доме или лавке не составит труда. Это всё же лучше, чем каждый день горбатиться как вол.

Вдова Цинь тихо рассмеялась. Годы лишений добавили морщинок в уголках её глаз, но всё ещё было видно, что в молодости она была красавицей:

— У тебя доброе сердце, братец И, жаль, что ты попал на дьявольский путь. Впредь не трать деньги на эту девчонку Ло, лучше усердно тренируйся. Ты в нашем дворе самый прилежный, у тебя больше всего шансов достичь пятого уровня Очищения Ци.

Цзян И с улыбкой сложил руки:

— Тогда буду надеяться, что твои слова, сестрица Цинь, сбудутся. В тот день, когда я достигну пятого уровня, я обязательно преподнесу тебе большой подарок в благодарность за твои пожелания.

Вдова Цинь пристально посмотрела на Цзян И, её взгляд затуманился, и она тихо прошептала:

— Впредь не зови меня «сестрицей» (прим.: обращение «саоцзы» обычно означает «жена старшего брата», но также используется как вежливое обращение к замужней женщине или вдове). У меня раньше был младший брат, примерно твоего возраста, и такой же красивый, как ты. Если не побрезгуешь, зови меня просто «сестра» (прим.: «цзецзе» — старшая сестра).

Цзян И легко согласился, радуясь такому сближению:

— Хорошо, сестра Цинь.

Морщинки у глаз вдовы Цинь разгладились, и в её взгляде промелькнуло что-то кокетливое:

— Я настою для тебя ту медвежью желчь на гаоляновом вине. Пей понемногу каждый день, это укрепит ци и кровь, выведет жар и токсины.

Цзян И снова поблагодарил её и, видя, что ночь уже глубокая, попрощался с вдовой Цинь и ушёл к себе.

Закрыв дверь, он отгородился от завывающего снаружи северного ветра.

Каша из духовного риса и суп из духовной рыбы всё же подкрепили его силы.

Цзян И сел на кровать, скрестив ноги, и начал медитировать.

Он прогнал истинную ци двадцать раз, завершив два больших небесных цикла, и остановился только тогда, когда почувствовал, что тело переполнено энергией.

После прорыва на второй уровень Очищения Ци каждый раз во время практики из пор костей словно выходило тепло, заставляя ци и кровь бурлить, а жизненные силы крепнуть.

Это и было преимуществом укрепления сухожилий и костей: если закрепить результат, сила будет постоянно расти.

Говорят, что изначальная сила в тысячу цзиней может увеличиться в несколько раз.

— Чтобы прорваться на пятый уровень, нужно сделать так, чтобы каждая нить, каждая струйка истинной ци стала тяжёлой, как свинец и ртуть. Если выдохнутая ци висит в воздухе и не падает — это считается совершенством, иначе не пробить Изначальную Заставу и не открыть Внутренний Дворец.

Цзян И остро чувствовал, что эффективность не имеющей ранга «Техники движения ци по истинным меридианам» слишком низка.

С такой скоростью когда он ещё прорвётся на пятый уровень?

Он отогнал посторонние мысли, в глазах вспыхнул золотой свет, и появилась Небесная Книга.

Час (время расчёта) уже давно прошёл.

На золотой странице появились результаты.

【Пример 1: В общем дворе, в восточной комнате, Старина Хэ скопил тридцать девять тысяч монет-оберегов, спрятанных в подкладке рваного ватного одеяла.】

【Пример 2: В общем дворе, в южной комнате, супруги Ли Гэньшэн скопили в общей сложности пятнадцать тысяч монет-оберегов, завернули в промасленную бумагу и придавили чаном с водой в углу кухни.】

【Пример 3: В общем дворе, в западной комнате, Цинь Жу скопила пятьдесят тысяч монет-оберегов…】

Цзян И молчал. Оказывается, все возможности «разбогатеть» находились прямо здесь, у соседей по двору.

Начинать грабить со знакомых?

Он покачал головой, делая вид, что не видел этих примеров, боясь, что если посмотрит ещё раз, то дрогнет.

В сумме выходило больше ста тысяч монет-оберегов — хватило бы на покупку техники 9-го ранга уровня Очищения Ци.

— И это называется дьявольский культиватор! Цзян И, Цзян И, ты позоришь звание дьявольского культиватора!

Цзян И посмеялся над собой, пропустил эти три пункта и решил поискать что-то другое.

Через несколько десятков секунд он опустил веки:

— Чернорабочие обожают прятать деньги где попало: зашивают в набедренные повязки, закапывают под большими деревьями… Все ждут окончания двенадцатилетнего срока, чтобы забрать их.

Цзян И оказался в затруднительном положении. Будучи сам чернорабочим, он прекрасно знал, как тяжело достаются монеты-обереги.

Красть кровно заработанные деньги у таких же работяг — всё равно что убить несколько живых людей.

Даже прикрываясь тем, что «я дьявольский культиватор», он не мог переступить через свою совесть.

— Всё-таки старый начальник был прав: если человек не жесток, он не устоит; если сердце не жестоко, шальных денег не видать.

— Эх, не быть мне хорошим дьявольским культиватором.

Цзян И немного подумал, сделал несколько больших глотков вина с медвежьей желчью. Острый и крепкий напиток обжёг горло, медленно наполняя грудь решимостью.

В мгновение ока он отменил этот запрос.

— Не до такой степени я голодаю, чтобы навлекать на себя грех.

Цзян И сосредоточился, глядя на золотую страницу Небесной Книги, с которой исчезали иероглифы.

Яркое сияние почти погасло, на сегодня осталась последняя возможность задать вопрос.

Он переформулировал запрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне бесхозное имущество.】

【Дополнительное условие: Желательно, чтобы это были тайники с деньгами, принадлежавшие ученикам или чернорабочим Врат Цяньцзи, умершим в последние годы и ещё не найденные.】

Ум Цзян И работал быстро. Красть у живых — совесть не позволяет.

А вот взять деньги мертвецов — это совсем другое дело.

Будем считать, что они «инвестировали» в него.

В конце концов, на внешних пиках сотни чернорабочих.

Примеров, когда человека уже нет, а деньги остались не потраченными, хоть отбавляй.

Есть шанс!

Цзян И увидел, как золотая страница несколько раз мигнула и сразу выдала результат.

«Со смертью человека карма исчезает? Поэтому так быстро?»

Предположил он про себя.

【Запрашиваемое: Бесхозное имущество】

【Время расчёта: Один вздох】

【Пример 1: Чжао Шуань, чернорабочий с Пика Взращивания Душ, пять дней назад стал удобрением для поля. У подножия горы, под старой акацией, он закопал восемь тысяч монет-оберегов.】

【Пример 2: Сун Хаоян, чернорабочий с Пика Шитья, два дня назад по ошибке забрёл в «Рощу, похищающую сердца». Он спрятал пять тысяч монет-оберегов в пруду с рыбой.】

【Пример 3: Ян Чжи, сын распорядителя Яна с Пика Алого Пламени, полгода назад погиб в Пещере Сотни Зверей. В усадьбе у подножия горы у него осталась книга с техникой «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы».】

【Пример 4: На Пике Сбора Трав…】

Он дочитал.

Всего четыре «кармических связи», в общей сложности двадцать пять тысяч монет-оберегов.

Цзян И с облегчением выдохнул. Теперь кошелёк будет полон, проблем с духовным рисом и рыбой не будет, да и планы по попаданию во внутренний круг можно строить смелее.

— Сегодня ночью буду спать спокойно и крепко.

Хотя под ним была жёсткая деревянная кровать лишь с тонким слоем соломы и матрасом, Цзян И чувствовал себя комфортно как никогда.

Однако, поразмыслив, он снова задумался:

— Смертность среди чернорабочих во Вратах Цяньцзи действительно немалая. Стать удобрением, заблудиться в Роще, похищающей сердца, даже сын распорядителя погиб в Пещере Сотни Зверей… Нужно как можно скорее достичь пятого уровня Очищения Ци, чтобы обезопасить себя.

Прошло три-пять дней, и холод всё усиливался.

Снежная крупа постепенно превратилась в хлопья, похожие на вату, укрыв белым покрывалом внешние пики.

Едва закончив работу, Цзян И сразу отправился в «Пещеру Льда и Огня». Служка встретил его с распростёртыми объятиями:

— Братец И, вам как обычно?

Цзян И слегка кивнул:

— Рыба надоела, есть что-нибудь другое? Хочется сменить вкус.

Служка ответил:

— Сегодня наловили «голубых креветок», они выращены в духовном пруду на внутреннем пике. Вкус отменный, да и для здоровья полезно.

Цзян И спросил:

— Какова цена?

Служка слегка поклонился:

— Тридцать монет-оберегов за штуку. Всего есть около восьми цзиней (4 кг), сколько вам угодно, братец И?

«Цок, и правда недёшево!»

Цзян И кивнул:

— Подай мне десять креветок, две миски риса и ещё пару хороших блюд.

Служка протёр стол и стул, поставил чайник:

— Слушаюсь! Присаживайтесь, братец И, я мигом велю на кухне всё приготовить! Похолодало, может, согреть вам вина?

— Давай.

И правда, есть деньги — ты король!

Обхождение стало куда лучше, чем в прошлые разы.

Цзян И подумал, что мог бы скупить все восемь цзиней креветок без проблем.

Но простому чернорабочему не стоит привлекать к себе внимание, демонстрируя богатство и навлекая зависть.

— Ем и пью, а деньги текут рекой.

Сидя в углу, Цзян И мысленно подсчитывал. Следуя указаниям Небесной Книги, он без особого труда собрал всё бесхозное добро.

За исключением техники «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы», спрятанной сыном распорядителя Яна, — за ней он пока не мог спуститься с горы, — всё остальное уже перекочевало в его карман.

Получив этот «стартовый капитал», Цзян И начал питаться духовной пищей, укрепляя тело.

Из двадцати четырёх тысяч монет-оберегов, доставшихся ему неожиданно, после всех трат осталось около пятнадцати-шестнадцати тысяч.

— Деньги потрачены не зря, эффект налицо.

Уголки губ Цзян И дрогнули в улыбке. Сколько дней прошло с тех пор, как он прорвался на второй уровень Очищения Ци?

Теперь его уровень полностью закрепился, а истинная ци значительно выросла: из тонких ниточек она превратилась в потоки толщиной с большой палец.

По словам Старины Хэ, это уже уровень «средней стадии».

Когда он потратит все двадцать четыре тысячи монет, то, скорее всего, сможет прорваться на третий уровень Очищения Ци.

Цзян И прикинул, что это случится к началу зимы.

— Прелесть совершенствования в том, чтобы неуклонно двигаться вперёд. Удовлетворение от каждого шага вверх затягивает!

Он подумал:

— Мои способности далеко не блестящие, скорее ниже среднего, едва дотягивают до порога секты. До того, чтобы стать внутренним учеником, мне ещё далеко.

— Если я буду только работать и тренироваться в свободное время, то пятого уровня достигну не раньше, чем рак на горе свистнет!

В «Пещере Льда и Огня» было тепло и людно. Цзян И вертел в руках чарку.

Подогретое на маленькой печке старое жёлтое вино стало ароматнее и мягче.

Вместе с теплом растекались и мысли:

— На четырёх внешних пиках несколько сотен чернорабочих, и по крайней мере треть из них находится на том же уровне, что и я. Если бы у них было вдоволь духовного риса и еды и они усердно тренировались, то все могли бы претендовать на должность «распорядителя».

— Но монеты-обереги, которые зарабатывают чернорабочие своим трудом, и близко не покрывают таких расходов.

Постепенно Цзян И начал лучше понимать суть дьявольского пути совершенствования.

Если путь бессмертных — это когда некоторым судьбой предначертано стать небожителями, то путь дьявола — это когда миллионы людей ломятся по единственному бревну через пропасть: кто первый, кто рискнёт жизнью, тот и победил.

Вскоре принесли духовный рис и креветки, пару закусок и большую миску медвежьей лапы.

Два дня назад Цзян И сметал всё как голодный волк. Теперь же, наевшись, он мог не спеша наслаждаться вкусом, тщательно пережёвывая каждый кусочек.

У него даже оставалось время наблюдать за посетителями «Пещеры Льда и Огня».

Чернорабочие, которые могли позволить себе часто есть здесь и заказывать духовный рис, были людьми непростыми.

У них либо были связи, либо покровители — одно из двух обязательно.

Цзян И отхлебнул горячего вина, съел варёную креветку и прислушался к разговорам вокруг.

Жизнь чернорабочего, оказывается, может быть весьма интересной.

— Слышал, распорядитель Чжоу с Пика Шитья рвёт и мечет! В этом месяце не досчитались двух «Одеяний Сотни Теней», и его отчитал старший брат из внутреннего круга. Думаю, чернорабочим с Пика Шитья сейчас несладко придётся.

— Откуда ты, брат Чжэн, знаешь новости внутреннего круга?

— Эх, ты забыл, кто мой зять?

— Точно, чуть не забыл, что брат Чжэн — шурин распорядителя Ло с Пика Взращивания Душ.

Цзян И незаметно покосился на соседний столик. Молодой толстяк во главе компании показался ему знакомым.

Он вспомнил: видел его утром в очереди на работу.

Кажется, его звали Чжэн Дацзян?

Шурин распорядителя — это тоже связи.

Неудивительно, что ему живётся неплохо.

— Брат Чжэн, а почему ты не пошёл на Пик Взращивания Душ? На Пике Алого Пламени работа тяжёлая.

Спросил кто-то.

— Ничего вы не понимаете!

Чжэн Дацзян выпил вина, и язык у него слегка заплетался:

— На Пике Взращивания Душ делают «Знамёна Сотни Душ», там чернорабочие тянут «жребий жизни и смерти». Если не повезёт и вытянешь «смерть», придётся идти в Ущелье Падших Душ разведывать дорогу для внутренних учеников! Десять шансов из десяти, что погибнешь!

Ого!

Изумились не только собутыльники Чжэн Дацзяна, но и сердце Цзян И ёкнуло.

В этой дьявольской секте ловушки на каждом шагу.

Интересно, наберётся ли хотя бы половина тех, кто отработает двенадцать лет и спустится с горы целым и невредимым?

— По сравнению с этим, на Пике Алого Пламени хоть и тяжело, но жизнь потерять не так просто! И к тому же…

Чжэн Дацзян хотел было сохранить интригу, но характер у него был не тот: стоило товарищам немного польстить ему, как он выложил всё начистоту:

— Распорядитель Ян уже старый, ему пора на покой. Его сын полгода назад погиб в Пещере Сотни Зверей. Если мой зять замолвит словечко, то, глядишь, я скоро стану «распорядителем Чжэном»!

Услышав это, собутыльники тут же принялись называть его «распорядителем Чжэном» и просить «позаботиться о них в будущем».

Цзян И послушал ещё немного, но задерживаться не стал. Пить он много не мог, поэтому, осилив полкувшина вина, оставил остальное на хранение служке.

Когда он вышел из «Пещеры Льда и Огня», холодный ветер ударил в шею, но крепкое тело второго уровня Очищения Ци быстро справилось с пронизывающим холодом.

«Мы все в одной упряжке, но живём по-разному».

Цзян И мысленно вздохнул. Самые низшие культиваторы на четырёх внешних пиках — это такие чернорабочие, как он, которые день за днём тупо вкалывают, с трудом выживая.

Чуть лучше живут такие, как Чжэн Дацзян: у них есть покровители, и если они будут усердно тренироваться и достигнут четвёртого-пятого уровня, то у них есть хоть какие-то перспективы.

А высшая каста среди них — это «распорядители». Они управляют мастерской, десятками чернорабочих, и им не нужно больше горбатиться, только отчитываться перед старшими братьями из внутреннего круга.

«Путь от чернорабочего до распорядителя — это примерно как от простого рабочего на конвейере до начальника цеха, действительно социальный лифт.

Благодаря Небесной Книге я потихоньку перебираюсь из низшего класса в средний».

Цзян И не был жадным, он знал, что с Небесной Книгой в руках рано или поздно поднимется на двенадцатый этаж Очищения Ци.

Такова была его нынешняя амбиция!

Когда он вернулся в общий двор, все уже спали, было тихо.

Глу-у-уп.

Цзян И запрокинул голову и допил последние капли вина с медвежьей желчью, подаренного вдовой Цинь.

Острая волна тепла разлилась в груди и животе.

Благодаря усиленному питанию в последние дни его тело крепло, и количество циклов циркуляции истинной ци постепенно увеличивалось.

Он уже мог выполнять пять больших небесных циклов.

Цзян И спросил у Небесной Книги: условием для прорыва на третий уровень Очищения Ци с пика второго было прохождение истинной ци по всем меридианам и выполнение десяти больших небесных циклов за время горения одной палочки благовоний.

Большой небесный цикл — это когда на выдохе ци опускается в нижний даньтянь, затем в промежность, разделяется на два потока и уходит в центры стоп.

Затем на вдохе, прижав язык к нёбу, ци поднимается от стоп к макушке и соединяется с кончиком языка.

Соединение ци на вдохе и выдохе и есть полный цикл.

Цзян И помнил, что прежний владелец тела за семь лет упорных тренировок едва мог выполнить один такой цикл.

— Десять циклов — и третий уровень в кармане.

Он поставил перед собой эту небольшую цель.

Перед сном он по привычке моргнул.

Внезапно появилась золотая страница Небесной Книги.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне, на что обратить внимание завтра на работе, чтобы я мог искать удачу и избегать неудач, не навлекая на себя бед.】

Решив финансовую проблему, Цзян И начал использовать Небесную Книгу для сбора информации о людях на Пике Алого Пламени.

Он задавал вопросы вроде: 【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне биографию, характер и предпочтения моего знакомого Старины Хэ】.

За несколько дней он полностью изучил характеры и предпочтения своих соседей по двору и распорядителя Яна Сюня, а также их необычные привычки.

Например, Ян Сюнь из-за смерти сына был вспыльчив и непредсказуем, но жалел молодых и иногда проявлял доброту.

При этом на получение информации о Старине Хэ, старом Ли и других уходило шесть часов.

На вдову Цинь — восемь часов.

А на распорядителя Яна Сюня — двенадцать часов.

Цзян И предположил, что время расчёта зависит от уровня совершенствования объекта.

Освоившись на своей «базе» — Пике Алого Пламени, он начал использовать способность Небесной Книги видеть карму для «гадания» самому себе.

Ежедневный вопрос, чтобы искать удачу и избегать неудач, дабы не попасть в беду в неудачный день.

Эту полезную привычку Цзян И выработал, узнав, как часто с чернорабочими на внешних пиках случаются «несчастные случаи».

Вж-ж-ж, золотой свет пошёл рябью.

【Запрашиваемое: Удача и неудача】

【Время расчёта: Три часа (полторы стражи)】

«Посмотрю завтра утром. На пути дьявола нужно быть осторожным на каждом шагу, "надёжность" — превыше всего!»

Цзян И мысленно повторил слово «спокойствие» и безмятежно заснул.

【Запрашиваемое: Удача и неудача】

【Расчёт завершён. Учитывая, что бессмертный друг относится к Пику Алого Пламени, а место его работы — в основном Закалочная и Кузница, вот несколько возможных вариантов…】

Проснувшись, Цзян И вызвал Небесную Книгу. В его глазах отразились плотные ряды иероглифов-головастиков.

Он потратил время, равное сгоранию половины благовонной палочки, чтобы просмотреть и усвоить информацию, и мысли его взволнованно забились:

«И правда, на пути дьявола в конце месяца нужно быть начеку. Если бы не подсказка Небесной Книги, откуда бы я узнал, что сегодня на Пик Алого Пламени спустится с инспекцией начальник из внутреннего круга? Кто знает, может, и попал бы в беду».

Согласно запросу Цзян И, Небесная Книга, проведя расчёты, указала на одну из опасностей.

«Ученик внутреннего круга Сюй Янь в плохом настроении, следует быть с ним осторожным и ни в коем случае не провоцировать».

Цзян И молча запомнил это, встал, открыл дверь, вышел из комнаты и нашёл Старину Хэ, который собирался на работу:

— Брат Хэ, ты не знаешь чернорабочего, который мог бы поработать за меня? У меня тут в совершенствовании наметился прогресс, хочу взять денёк на закрепление.

Старина Хэ в таких делах был мастером. У него были широкие знакомства, в каждом общежитии имелись приятели.

Он тут же сказал:

— У братца И снова прорыв? Цок, похоже, усиленное питание не прошло даром! Ладно, беру на себя, но цена за подмену…

Цзян И улыбнулся:

— По рыночной цене, торговаться не буду.

Смешно сказать, но работа на четырёх внешних пиках была тяжёлой, чернорабочие трудились как волы. Некоторые из них искали любой способ отдохнуть и перевести дух, а другие, выполнив свою норму, были готовы взяться за ещё одну работу, чтобы заработать лишних монет.

Так и возникла услуга «подмены на работе за деньги».

Обычно чернорабочий, отработав четыре часа, получал около пятидесяти монет-оберегов в день. Если работать без выходных, можно было получить и больше.

Но нанять кого-то на подмену, неважно, в какой мастерской, стоило не меньше восьмидесяти монет, а если работа была тяжёлой, то и все сто.

Это был чистой воды убыток.

Так что, если только тело не отказывало, а распорядитель не давал отгул, мало кто был готов платить, чтобы кто-то поработал за него.

— Видишь, я же говорил, лучше тратить монеты-обереги на себя, так приятнее.

Старина Хэ всё ещё думал, что недавнее благополучие Цзян И связано с разрывом с Ло Цяньэр.

— Я пока заплачу за тебя, а ты после работы вернёшь. Старайся, братец И, я жду, когда ты достигнешь пятого уровня Очищения Ци.

Старина Хэ пошутил, но Цзян И серьёзно кивнул:

— Я не обману твоих ожиданий, брат Хэ.

'Я же в шутку, а ты всерьёз?'

'Пятый уровень Очищения Ци — это же должность «распорядителя»!'

'Разве это так просто!'

Старина Хэ опешил, подумав, что братец И и впрямь простоват, без чувства юмора, неудивительно, что не смог завоевать сердце Ло Цяньэр.

Он покачал головой и пошёл на работу.

'В этом месяце братец И потратился, в следующем, наверное, придётся туго. Сегодня нанимает подмену, а завтра, глядишь, и сам будет подрабатывать'.

Увидев, что соседи по двору уходят, Цзян И, позавтракав и закутавшись в свой серый халат, направился к усадьбе сына Яна Сюня у подножия горы.

Врата Цяньцзи находились под властью дьявольского пути и строго следовали правилам традиции, не допуская бессмысленных убийств и жестокости.

Согласно так называемому кодексу, культиваторы любой секты, входящей в традицию, не могли по своей воле уничтожать города и страны, истреблять людей и портить земные жилы… А если и делали это, то должны были компенсировать ущерб.

Цзян И слышал, что когда-то один глава дьявольской секты на хребте Бэйман в решающий момент битвы извлёк души жителей целого города, чтобы усовершенствовать свою технику. Победив врага, он был вынужден отдать всё своё состояние в качестве «штрафа».

«Даосская традиция…»

Он смаковал эти слова, всё больше понимая, какой глубокий смысл они несут.

Вокруг Врат Цяньцзи было многолюдно. Многие чернорабочие, отработав свой срок и накопив денег, оседали здесь, открывали дело и обслуживали культиваторов с горы. Постепенно так возникали города и деревни.

— Иметь отца-распорядителя — это если и не гарантия попадания во внутренний круг, то по крайней мере спокойная жизнь на внешнем пике, без обид.

— Жаль, что молодой господин Ян оказался романтиком, да ещё и влюбился не в ту: в молодую жену своего отца.

Мысленно съязвил Цзян И.

Ян Чжи влюбился в молодую наложницу своего отца, то есть, по-простому, в «мачеху».

Эту семейную тайну он узнал благодаря Небесной Книге.

Сор из избы не выносят, и Ян Сюнь не стал афишировать эту историю.

Из-за этого между отцом и сыном возникла неловкость, и Ян Чжи переехал жить один к подножию горы.

— Мне же лучше. Если бы он жил на Пике Алого Пламени, я бы, даже зная, где лежит книга с техникой, не смог бы её достать.

Цзян И шёл быстро и без проблем добрался до подножия горы.

Усадьба находилась недалеко от рынка. Ворота были заперты, внутри было тихо — видно, давно никто не приходил.

На втором уровне Очищения Ци, с сильными сухожилиями и крепкими костями, перелезть через стену было проще простого.

Словно у себя дома, Цзян И, знавший расположение комнат, толкнул дверь в кабинет.

Через мгновение он извлёк из тайника в книжной полке заветную книгу с техникой 9-го ранга.

«Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы».

— Эх, была бы это нефритовая табличка.

Цзян И вспомнил, как Старина Хэ рассказывал, что внутренние ученики, изучая высокоранговые техники, просто прикладывают нефритовую табличку ко лбу, и знания отпечатываются в мозгу, их невозможно забыть.

Не нужно было заучивать, вчитываться и разбираться в тонкостях.

Получив книгу, Цзян И не стал сразу возвращаться на Пик Алого Пламени, а снял номер в гостинице на рынке.

«"Малое искусство" — это "краденое", его происхождение не объяснить, на свету не покажешь. Лучше выучу наизусть, начну практиковать, а потом уничтожу».

Так решил Цзян И.

Он всегда следовал правилу «надёжности», и, находясь на дьявольском пути, старался избегать ошибок.

— «Техника движения ци по истинным меридианам» не имеет ранга, это самая примитивная, никчёмная техника.

— Интересно, в чём разница между неранговой и девятиранговой.

Цзян И закрыл дверь, велел служке не беспокоить и, успокоившись, принялся читать.

— По сравнению с простым циклом в «Технике движения ци», эта девятиранговая техника куда сложнее.

— А самое главное, в ней есть ключ к открытию «Внутреннего Дворца Изначальной Заставы»… Только вот когда дело доходит до конкретной практики, откуда столько непонятных фраз?

Цзян И нахмурился. От таких выражений, как «собирай свинец, чтобы восполнить ли, используй свинец, чтобы восполнить ртуть» или «закаляй истинную первооснову, управляй ци, чтобы породить огонь», у него голова шла кругом.

Дочитав до конца, он увидел, как иероглифы закружились, разрослись до огромных размеров и заполнили всё поле зрения.

— В прошлой жизни был высокообразованным человеком, сдавшим госслужбу, а попав на дьявольский путь, стал неграмотным! Кому жаловаться! Это всё из-за плохого обязательного образования в даосской школе, не заложили мне основы…

От чтения у Цзян И разболелась голова, продолжать было невозможно, и он отложил книгу.

Похоже, без наставника освоить технику по одной лишь книге — всё равно что мечтать о несбыточном.

Неудивительно, что Ян Чжи так небрежно спрятал её в тайнике, а не хранил в более надёжном месте.

Без глубоких знаний в совершенствовании, даже если кто-то и найдёт книгу, то ничего не поймёт, будет смотреть как на небесные письмена.

А?

Небесные письмена!

Точно!

Цзян И потёр виски, чтобы прийти в себя после жестокого осознания своей неграмотности. В его глазах вспыхнул золотой свет.

— Раз я не понимаю, то доверю это Небесной Книге… Внутренние ученики тратят монеты, чтобы слушать лекции старейшин, но разве их понимание может сравниться с личным наставлением Небесной Книги!

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне суть этой техники】

【Дополнительное условие: Запиши полный текст техники и изложи его так, чтобы я мог понять и освоить】

На поверхности золотой страницы заструился свет, и постепенно появились иероглифы-головастики.

【Время расчёта: Один день и девять часов (полторы стражи)】

— Придётся ещё подождать.

Цзян И взял тонкую книжицу, поднёс её к масляной лампе, и пламя лизнуло бумагу, превращая иероглифы в пепел.

Небесная Книга уже записала полный текст, так что держать книгу при себе было рискованно, её можно было уничтожить.

— И правда, дьявольскому культиватору трудно подняться своими силами.

— Всё зависит от «удачи» и «судьбы».

В глазах Цзян И загорелся огонь понимания.

Его «удача» и «судьба», говоря проще, сводились к четырём словам.

Небесная Книга мне в помощь!

…

…

Когда Цзян И вернулся на Пик Алого Пламени, на небе остались лишь последние отблески заката, похожие на догорающие угли, изредка вспыхивающие тусклым красным светом, от которого веяло теплом.

Две-три вороны, потревоженные в лесу, взлетели, неся на крыльях отсвет зари, и медленно полетели к своим гнёздам.

В общем дворе было шумно, издалека был слышен громкий голос Старины Хэ.

— …Кто знает, чем этот пацан разозлил старшего брата Сюя, эх, судьба!

Цзян И вошёл во двор и увидел Старину Хэ, вдову Цинь и семью старого Ли, собравшихся вместе, словно на совещание.

Увидев, что Цзян И несёт в руках свёрток, вдова Цинь спросила:

— Братец И вернулся? Ты спускался с горы?

Цзян И кивнул:

— Закончил тренировку и прогулялся вниз, принёс вам пирожных попробовать.

Он спросил:

— Что случилось?

Старый Ли вздохнул:

— В Закалочной умер человек. Сегодня с инспекцией спустился старший брат Сюй из внутреннего круга, торопил с планом, сказал, что в этом месяце нужно сделать сорок две «заготовки для артефактов».

— Малой Гао из общежития «В» работал медленно и его… убили.

— Это пирожные из водяного каштана, мягкие и тают во рту, попробуй, сестра Цинь.

Цзян И развернул промасленную бумагу, раздал пирожные соседям и спросил:

— А что потом? Малой Гао так и умер ни за что?

Старина Хэ развёл руками:

— А что ещё делать, всё по правилам. Малой Гао был на первом уровне Очищения Ци, его кожа стоит две тысячи восемьсот монет, отправят на Пик Шитья;

— Кости и мясо — тысяча четыреста монет, отправят в Закалочную;

— Остальное, если возьмут на Пик Сбора Трав и Пик Взращивания Душ, в сумме дадут три тысячи.

— Всего получается семь тысяч двести монет.

— Не знаю, есть ли у малого Гао родня внизу, если есть, получат эти деньги в качестве компенсации.

Цзян И раздал пирожные, взял себе каштановое и медленно стал жевать, но вкус был горьким.

Оказывается, чернорабочий первого уровня Очищения Ци, со всеми потрохами, стоит меньше семи тысяч двухсот монет?

— Старший брат Сюй, убив его и успокоившись, не стал жадничать, оставил расписку на восемь тысяч монет.

Добавил Старина Хэ:

— В нашем контракте чернорабочих так и написано: жизнь и смерть — во власти секты.

— Если бы законы на хребте Бэйман не были такими строгими, то, наверное, и компенсации бы не было.

Не только у Цзян И, но и у всех на душе стало тяжело, словно камень лёг.

Если человека нет, никакая компенсация не поможет.

К тому же, среди чернорабочих было немало одиноких, так что эти деньги могли и не дойти до адресата.

— Расходитесь.

Вдова Цинь первой встала и ушла к себе. Семья старого Ли, поблагодарив Цзян И за пирожные, тоже ушла.

Во дворе снова стало тихо.

Цзян И спросил:

— Брат Хэ, сколько я должен за подмену сегодня, я отдам.

Старина Хэ ответил:

— Девяносто. Тот парень хотел сто, я сторговался.

Цзян И достал сто монет, отдал Старине Хэ и добавил:

— Остальное — тебе за хлопоты. Кстати, брат Хэ, я всё-таки хочу попасть во внутренний круг, посмотреть, что к чему, у тебя нет знакомых, кто бы мог помочь?

Чернорабочим с четырёх внешних пиков, если только их не посылали с поручением, было трудно попасть на три внутренних пика.

Не то чтобы Врата Цяньцзи запрещали чернорабочим ступать туда, просто внутренние пики были высокими и крутыми, даже обезьяны с трудом карабкались по ним, и попасть туда можно было только на летающем журавле.

Старина Хэ, как и подобает главному знатоку Врат Цяньцзи, тут же ответил:

— Распорядитель Кузницы Чжоу Гуан, он как раз этим занимается. Старший брат Чжоу, который отвечает за летающих журавлей во внутреннем круге, — его родной дядя.

В этом дьявольском мире и вправду на всём можно было делать деньги, вот только всё решали родственные связи и знакомства.

Цзян И вздохнул и сложил руки:

— Будь добр, брат Хэ, представь меня.

Старина Хэ глубоко вздохнул:

— Эх, братец И, ты всё не угомонишься. Ладно, я поговорю с ним. Старейшина, отвечающий за передачу техник во внутреннем круге, каждые десять дней проводит лекции. Сходишь разок — и сам всё поймёшь.

Цзян И искренне поблагодарил его. Хотя у него была Небесная Книга, которая могла всё узнать, «инструментом» нужно было уметь пользоваться, а не слепо на него полагаться.

Попасть на лекцию во внутренний круг, больше узнать о дьявольском пути, о тонкостях техник — это поможет ему найти свой путь.

Иначе, если его кругозор будет ограничен Вратами Цяньцзи, он так и останется лягушкой в колодце.

Вернувшись в комнату, Цзян И снова подумал о малом Гао. Даже если бы он сегодня пошёл на работу, то вряд ли попался бы под горячую руку старшему брату Сюю и погиб.

Но таких «бедствий» лучше избегать.

В голове эхом отдавались слова Старины Хэ о расчётах, и на душе у Цзян И стало мрачно, словно тучи сгустились:

— Первый уровень Очищения Ци, со всеми потрохами, стоит меньше восьми тысяч монет, прямо как скот на бойне.

— Я сейчас на втором уровне, ну, может, за меня дадут тысяч четырнадцать-пятнадцать.

— Старшие братья из внутреннего круга, скорее всего, могут себе это позволить…

Цзян И вдруг рассмеялся. Неужели чернорабочие так стремятся к пятому уровню Очищения Ци только для того, чтобы старшие братья из внутреннего круга, прежде чем в гневе убить их, задумались, смогут ли они заплатить компенсацию?

— Расходный материал, расходный материал, то, что расходуется, как дрова в печи для готовки еды и кипячения воды, — он для того и нужен, чтобы его использовали.

Цзян И размышлял. Под властью дьявольской традиции, казалось бы, царил порядок, награды и наказания были чёткими, а не как в стереотипах — хаос и междоусобицы.

Но если посмотреть снизу вверх, то всё было как тёмная ночь за окном, густая как тушь, с низко нависшими тучами, которые заставляли сгибаться и падать на колени, не давая поднять головы.

— И правда, как говорил брат Хэ, нужно «бороться», «вырывать», чтобы пробить себе дорогу.

Цзян И сидел тихо, позволяя мыслям течь. Постепенно хаотичные эмоции улеглись и превратились в твёрдую решимость.

Он больше не будет «расходным материалом», который можно использовать как угодно.

— Чтобы сбросить с себя ярмо «чернорабочего», изменить судьбу «рабочего скота», нужно сначала стать «полезным кадром».

Цзян И понял: расходного материала полно, не будешь ты чернорабочим — найдутся другие, желающие занять твоё место.

Чтобы вырваться из этой «низшей среды», созданной традицией, нужно доказать свою полезность.

Полезный человек — это «кадр», его не будут расходовать по пустякам, ему дадут передышку.

— С Небесной Книгой в руках выделиться будет несложно.

Вспомнив слова Старины Хэ о «сорока двух заготовках в этом месяце», Цзян И почувствовал, что у него появилась идея.

Путь наверх для дьявольского культиватора с самого дна начинается с того, чтобы стать «полезным кадром»

Пик Алого Пламени, Закалочная.

Несколько огромных печей гудели, извергая волны жара. Люди, словно погружённые в кипяток, краснели.

Чернорабочие опускали в печи белые твёрдые кости, чтобы очистить их от примесей в бушующем пламени.

Время от времени из печей доносился треск — это лопались кости.

Ян Сюнь вздохнул. Хотя в Закалочную поступали только отборные кости, они всё равно не выдерживали жара.

Из десяти частей костей лишь две становились годным материалом для полировки, шлифовки и ковки заготовок.

Остальные либо сгорали дотла, либо трескались и выбраковывались.

— Это предел.

Ян Сюнь, прищурившись, окинул взглядом усердно работающих чернорабочих. Подбрасывающие уголь, раздувающие меха — все были сосредоточены, никто не ленился.

Видимо, из-за того, что позавчера старший брат Сюй из внутреннего круга убил одного из них, никто не смел халтурить.

— В этом месяце Пик Алого Пламени должен произвести сорок две заготовки для артефактов, а осталось сделать тринадцать, и всего пять дней.

— По обыкновению, Закалочная должна выдать сто шестьдесят годных костей.

— Как же успеть?

У Яна Сюня разболелась голова. Даже если он доплатит и заставит чернорабочих работать в две смены, это мало что изменит.

Ключевая проблема производства была не в нехватке рабочих рук.

Он просто не мог обеспечить Шлифовальную и Кузницу достаточным количеством «годных костей».

— Даже если работать в две смены без отдыха, выход годного материала увеличится максимум на десять процентов, до тридцати…

Ян Сюнь был раздосадован. Хотя внутренний круг вряд ли накажет его за срыв плана, на четырёх внешних пиках ежегодно проводилась аттестация. Если Пик Алого Пламени окажется последним, то жалованье и вознаграждения всех распорядителей будут урезаны.

К тому же, зная характеры старого Тана из Шлифовальной и старого Чжоу из Кузницы, он был уверен, что те сговорятся и свалят всю вину на Закалочную.

Скажут, что он предоставил недостаточно костей, из-за чего план не был выполнен.

— Предел трёх мастерских на Пике Алого Пламени — тридцать семь заготовок в месяц. Но старшему брату из внутреннего круга захотелось выслужиться перед старейшиной Суем, и он похвастался, а расхлёбывать теперь нам.

Ян Сюнь был полон негодования. Особенно этот Сюй Янь из внутреннего круга — неизвестно, с какой ноги встал, вспыхивал как порох.

Хоть он и заплатил компенсацию за убитого чернорабочего, ему, Яну, теперь придётся тратить время и силы, чтобы найти замену.

— Полный бардак, тошно!

Ян Сюнь, заложив руки за спину, прошёлся по Закалочной, затем медленно поднялся на второй этаж, уселся в кресло-качалку и задремал.

За его спиной мальчик-даос обмахивал его веером, а на столике рядом стояли сухофрукты.

Полное спокойствие.

Динь-дан-дон!

Звон колокола с Пика Созерцания Волн донёсся до Закалочной.

Время окончания работы.

Ян Сюнь приоткрыл веки, словно только что проснулся.

Он сидел в большом кресле-качалке, покрытом тигровой шкурой, и, покачиваясь, пробормотал:

— Старею, всё время клонит в сон… Хм?

Ян Сюнь собрался было встать, но краем глаза заметил юношу в сером халате, стоявшего у лестницы со сложенными руками.

Он узнал его — это был Цзян И, чернорабочий с Пика Алого Пламени.

Тот часто работал в Закалочной, усердно раздувал меха и подбрасывал уголь, был трудолюбив и надёжен — хороший расходный материал.

Ян Сюнь сказал:

— Пропустите его.

Мальчик-даос повиновался и отошёл в сторону.

Цзян И, опустив голову, подошёл и почтительно поклонился:

— Приветствую вас, распорядитель.

Этот старый распорядитель, управляющий Закалочной, был с длинным лицом, безбровый, с крючковатым носом — прирождённый злодей.

Сразу было видно, что с ним не договориться и не поладить.

Чернорабочие в Закалочной обычно дрожали при его виде.

— Хм? Что тебе?

Ян Сюнь поднял голову и с удивлением посмотрел на него.

'Ого, уже второй уровень Очищения Ци?'

Чернорабочим на Пике Алого Пламени было от четырнадцати-пятнадцати до тридцати-сорока лет.

Этот юноша ему запомнился. Ему, должно быть, не было и восемнадцати, а он уже достиг второго уровня.

Работать чернорабочим и при этом совершенствоваться — дело нелёгкое.

Цзян И сказал:

— Я хотел бы доложить вам о кое-чём.

Ян Сюнь обычно не любил болтать с чернорабочими, любого другого он бы сразу прогнал. Но, глядя на юное лицо Цзян И, его затуманенный взгляд, он проявил несвойственное ему терпение.

— Говори. Если опять хочешь отпроситься, не позволю. В Закалочной не хватает людей, отдыхать некогда.

Увидев, что Цзян И достиг второго уровня, Ян Сюнь решил, что тот хочет взять отгул для закрепления уровня и укрепления тела.

В конце концов, на пути двенадцати этажей Очищения Ци каждый шаг даётся с трудом, и нужно ценить любую возможность заложить прочный фундамент.

Цзян И сначала поклонился, а затем спокойно и чётко изложил:

— Докладываю, распорядитель, я не прошу отгула. В последнее время я много работал, часто раздувал меха, и заметил, что качество костей разное. Иногда, если огонь слишком сильный, кости трескаются, а если слишком слабый — остаётся много примесей, и при шлифовке они ломаются.

Лицо Яна Сюня дрогнуло, он бросил на Цзян И острый, косой взгляд:

— А ты наблюдателен. Ты прав, из десяти частей костей в Закалочной выходит только две, вся проблема в «контроле огня».

«Вот это и есть пятый уровень Очищения Ци?»

Тело Цзян И напряглось, словно его ударило током.

На мгновение лежащий в кресле Ян Сюнь показался ему свирепым горным орлом, от которого бросало в дрожь.

«У этого парня есть выдержка. Жаль, что он всего лишь чернорабочий».

Мысли Яна Сюня закружились, он слегка выпрямился, взял горсть сухофруктов и принялся медленно жевать:

— Самые ценные чернорабочие в Закалочной — это опытные мастера по контролю огня. Но даже проработав больше десяти лет, многие так и не могут найти золотую середину.

— К тому же, один-два мастера не сильно ускорят производство. В конце концов, кости разные, судить трудно, и за четыре часа тяжёлой работы удержаться от ошибок — уже большое достижение.

Ян Сюнь снова сделал вывод, что Цзян И пришёл выслужиться, произвести на него хорошее впечатление.

При этой мысли терпение распорядителя быстро иссякло, и он уже собирался махнуть рукой, чтобы прогнать его.

— Вы правы, распорядитель. Опытный мастер по контролю огня может лишь облегчить себе работу, но не повлиять на общую скорость производства в Закалочной.

Цзян И поспешил сказать, прежде чем Ян Сюнь успел открыть рот:

— Не скрою от вас, распорядитель, когда я жил внизу, то увлекался разными науками и читал много книг.

— Среди них была одна книга под названием «Записки о работе с огнём», которую я запомнил особенно хорошо. В ней описывался «метод катализации», который позволяет сделать пламя ровным и стабильным и легче выжигать примеси…

Ян Сюнь повернул голову и наконец-то посмотрел на Цзян И в упор.

Его отношение изменилось, он, казалось, заинтересовался:

— О? Расскажи подробнее.

'Получилось! Первый шаг к тому, чтобы стать полезным кадром!'

Цзян И, затаив дыхание, начал излагать «секретный рецепт», подсказанный Небесной Книгой:

— В книге сказано, что если смешать «холодный водяной камень» и «серый фосфорный порошок» в пропорции три к одному, то пламя станет ровным и не будет бушевать.

— Я долго думал, сопоставлял с наблюдениями и опытом работы и немного изменил рецепт.

— Если каждый раз перед розжигом печи прогревать её четверть часа, а затем засыпать на дно подготовленный катализатор, то выход годных костей должен увеличиться процентов на тридцать.

Ян Сюнь управлял Закалочной тридцать лет и знал все тонкости производства в трёх мастерских.

Он сразу понял, что «секретный рецепт» Цзян И — не выдумка, и глаза его загорелись.

— Холодный водяной камень, серый фосфорный порошок — эти материалы достать нетрудно.

Во взгляде Яна Сюня появилось ещё большее одобрение, смешанное с удивлением и интересом.

Если этот метод сработает, то повысится не только эффективность закалки, но и качество костей, так как огонь будет более стабильным.

В общем, это было хорошо!

Ян Сюнь, чем больше думал, тем больше волновался. Он вскочил, собираясь немедленно попробовать.

Он похлопал Цзян И по плечу — впервые он проявил такую близость к чернорабочему:

— Хорошо, очень хорошо! Цзян И, ты умён и наблюдателен! Ты полезный кадр!

Уголки губ Цзян И дрогнули. Звучало это не очень, но для дьявольского пути это была настоящая похвала.

На дьявольском пути не держат бездельников!

Сначала нужно быть полезным, а потом уже можно выбиться в люди!

— Если этот метод действительно сработает, я тебя не обижу… Что ты хочешь?

Ян Сюнь пристально посмотрел на Цзян И и спокойно спросил:

— За секретный рецепт, по правилам секты, полагается награда от двадцати до пятидесяти тысяч монет-оберегов. Не волнуйся, я не обману.

— Кроме того, я готов повысить тебя до «инспектора», будешь работать в Закалочной, не придётся больше раздувать меха и подбрасывать уголь.

Ого!

Цзян И изобразил искреннюю благодарность и почтительно сказал:

— Я лишь хотел помочь вам, распорядитель, и не думал о награде.

Ян Сюнь опешил. С его опытом он, конечно, понимал, что это лесть.

Но странно, из уст этого юноши она не звучала как подхалимство, а наоборот, была приятна.

— А ты, парень, язык подвешен. Но не радуйся раньше времени. Сработает ли этот метод, ещё нужно проверить.

Лицо Яна Сюня было холодным, слова — резкими, но отношение стало куда лучше.

— Ладно, иди. В два четверти часа Свиньи (21:30) приходи в Закалочную.

Перед уходом Цзян И осмелился сказать:

— Распорядитель, не угостите ли меня сухофруктами? Хе-хе, я с детства люблю сладкое, особенно «сушёные личи».

Ян Сюнь замер, словно удивлённый, но голос его неожиданно смягчился:

— Ты тоже любишь «сушёные личи»? Бери. Это я сам готовил, отбирал свежие личи с Южных гор, сушил, а потом сто дней держал в запечатанном кувшине… Эх, что я тебе рассказываю.

Цзян И взял горсть сушёных личи и сказал:

— Докладываю, распорядитель, я знаю, что их нелегко готовить. Нужно не только сушить на солнце, но и дважды подсушивать на бездымном угле, чтобы сохранить аромат.

Ян Сюнь пристально посмотрел на юношу в сером халате, и его злое лицо вдруг смягчилось, в нём проступило что-то отеческое.

— Откуда ты знаешь?

Цзян И с ясным взглядом застенчиво улыбнулся:

— Я с детства сладкоежка. Ещё до того, как попал в секту, когда жил внизу, дедушка часто готовил мне сушёные личи, чтобы побаловать.

— О, — протянул Ян Сюнь и пробормотал: — Вот оно что, вот оно что.

Цзян И, радостный, словно ребёнок, получивший подарок на праздник, быстро спустился вниз.

А Ян Сюнь остался стоять, погружённый в какие-то воспоминания.

— Господин!

Только когда мальчик-даос окликнул его, он очнулся.

— Как же… похож.

Ян Сюнь опустил голову, словно от холода, и спрятал руки в рукава.

— Неужели это судьба?

…

…

— В отношениях между людьми главное — личная симпатия! Особенно когда старший смотрит на младшего, важно, чтобы тот был «приятен глазу»!

— Интересно, насколько я приятен глазу распорядителю Яну…

Цзян И, вспоминая наставления своего старого начальника из прошлой жизни, положил в рот сушёный личи и медленно распробовал сладкий вкус.

Он быстро шёл по снегу и вскоре добрался до общего двора на полпути к вершине.

Старина Хэ окликнул его:

— Братец И, о чём ты говорил со стариком Яном? Ты так долго пробыл на втором этаже.

Он сегодня работал в Закалочной и хотел пойти вместе с Цзян И, но так и не дождался его.

— Да ни о чём, просто выпросил горсть сушёных личи. Хочешь попробовать, брат Хэ?

Цзян И не стал хвастаться своим скорым «повышением».

Переход от «простого рабочего» до «инспектора по качеству» — не такое уж большое повышение.

Работа станет легче, появится больше свободного времени, но до внутреннего круга ещё далеко.

Как говорится, «цель ещё не достигнута, нужно продолжать стараться»!

— Цок, а вкус неплохой! Старик Ян подобрел? Я слышал, внутренний круг торопит, распорядители на внешних пиках жалуются, а чернорабочие и вовсе с ног валятся от усталости.

Старина Хэ тёр горящее лицо холодной водой:

— Конец месяца — тяжёлое время… Не знаю, сколько чернорабочих погибнет. Жить становится всё труднее!

Цзян И огляделся: в общем дворе были только он и Старина Хэ. Семья старого Ли и вдова Цинь ещё не вернулись, видимо, работали сверхурочно.

— Братец И, ты голоден? Может, пойдём поедим?

— Я не очень, отдохну немного.

— Ладно, я пойду поищу, где бы перекусить. Завтра придётся работать пять-шесть часов, я уже на пределе.

— Брат Хэ, если будет время, принеси мне кувшин «чая из лозы сладкого послевкусия», желательно постарше!

— Эта дрянь горькая и терпкая, как лекарство, как ты её пьёшь? Не понимаю я твоего вкуса!

Старина Хэ, бормоча себе под нос, ушёл, а Цзян И вернулся в свою тёмную коморку, похожую на хлев.

— Хорошо, что есть Небесная Книга.

Цзян И закрыл глаза и мысленно проанализировал свои сегодняшние слова и поступки, не найдя никаких ошибок.

На золотой странице промелькнуло несколько запросов.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне секретный рецепт улучшения закалки костей】

【Результат расчёта: Взять холодный водяной камень, серый фосфорный порошок, сердцевину акации…】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне биографию распорядителя Закалочной на Пике Алого Пламени Яна Сюня】

【Результат расчёта: Ян Сюнь, сын пограничного офицера царства Чжао, из семьи потомственных военных. В юности его семью вырезали враги, и он вступил в дьявольскую секту Врата Цяньцзи…】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне тайные желания и нынешние тревоги распорядителя Яна с Пика Алого Пламени】

【Результат расчёта: Внешне суров, внутри мягок, пережил потерю сына…】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне, как завоевать расположение распорядителя Яна с Пика Алого Пламени】

【Результат расчёта: Не любит хвастовства и лести, ценит спокойствие и деловитость, любит сладкое. Если проявлять юношескую непосредственность, наивность…】

Цзян И внимательно перечитал указания Небесной Книги, сравнил со своим поведением и, убедившись, что не переусердствовал, успокоился.

— Не зря потратил время на расчёты в эти дни.

Подумав, что кармическая связь прервана, Цзян И решил задать последний на сегодня вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне мой нынешний прогресс в совершенствовании】

【Время расчёта: Десять вдохов】

【Результат расчёта следующий】

【Владелец Небесной Книги: Цзян И】

【Уровень: Очищение Ци, 2-й уровень (77%)】

【Практикуемые техники: «Техника движения ци по истинным меридианам» (неранговая), «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы» (9-й ранг)】

— Семьдесят семь процентов, до третьего уровня Очищения Ци уже недалеко.

Цзян И почувствовал облегчение, решив, что до зимы он точно прорвётся.

Едва миновал час Свиньи, как Цзян И уже ждал у Закалочной.

Согласно Небесной Книге, Ян Сюнь не любил опозданий, так что прийти пораньше — значит, заслужить его расположение.

«Детали решают всё», — подумал Цзян И.

Кто бы мог подумать, что опыт работы секретарём в прошлой жизни пригодится на дьявольском пути.

И он не ошибся.

В четверть часа Свиньи на горной тропе показалась фигура Яна Сюня.

Одетый в чёрный халат распорядителя, с седыми волосами и бородой, да ещё и с таким свирепым лицом, он внушал страх, особенно ночью.

Взгляд Яна Сюня, острый как нож, скользнул по плечу Цзян И. Снежные хлопья, прилипшие к серому халату, уже намочили ткань.

С холодным выражением лица он произнёс:

— На дворе мороз, зачем так рано пришёл? Стоишь тут как истукан, на ветру! А я-то думал, ты сообразительный, а ты, оказывается, тоже дурак!

Несмотря на поток ругани, Цзян И не расстроился и не испугался. Он лишь распахнул халат, показав медный кувшин с крышкой в виде лотоса, который он держал за пазухой.

— Распорядитель, смотрите, я принёс горячего чая, чтобы согреться, мне не холодно.

Ян Сюнь проигнорировал эту уловку, открыл дверь Закалочной и сказал:

— Я уже велел привезти два ящика холодного водяного камня и серого фосфорного порошка, а также другие компоненты. Приготовь свой катализатор, посмотрим, что получится.

Цзян И, следуя за Яном Сюнем, не говоря ни слова, тут же засучил рукава и принялся за работу.

Сначала он открыл поддувало печи, засыпал туда ровные куски холодного камня, а затем покрыл их слоем серого порошка.

После этого он смешал порошок из сердцевины акации с золой, добавил немного известковой воды и тщательно перемешал.

— Готово.

Примерно через полчаса Цзян И закончил.

Ян Сюнь, словно устав ждать, махнул рукой:

— Быстро умойся, весь измазался, на кого ты похож!

Цзян И лишь с улыбкой почесал затылок, словно провинившийся ребёнок, которого отчитывает старший, и смыл с лица чёрные пятна.

Ян Сюнь наблюдал за ним со сложным выражением лица. Когда Цзян И привёл себя в порядок, он сказал:

— Я сейчас разожгу печь, а ты будешь подбрасывать уголь и материалы. Посмотрим, сработает ли твой метод, выйдут ли годные кости.

Цзян И кивнул, в его глазах промелькнуло ожидание.

Он только недавно получил книгу с техникой, и с помощью Небесной Книги, которая разъяснила ему её суть, усердно её изучал.

Сейчас он был на уровне «новичка».

Ян Сюнь тридцать лет занимал пост распорядителя Закалочной не только благодаря своему пятому уровню Очищения Ци, но и, скорее всего, потому, что довёл «Малое искусство управления огнём» до совершенства.

Иначе с чего бы даже старшие братья из внутреннего круга, приходящие с инспекцией, оказывали ему уважение.

Наблюдая за ним вблизи, он, возможно, что-то поймёт.

— Смотри внимательно!

Ян Сюнь громко крикнул и высвободил мощную истинную ци, накопленную во Внутреннем Дворце.

Раздался грохот, словно гром в горах, от которого зазвенело в ушах!

Цзян И почувствовал, как его ударил порыв ветра, и он едва устоял на ногах!

«Какая мощная истинная ци… нет, она плотнее, сильнее! Так вот в чём прелесть пятого уровня Очищения Ци, открытия Внутреннего Дворца и поглощения духовной энергии?»

Подумал Цзян И, не сводя глаз с Яна Сюня, который применял свою технику.

Его чёрный халат развевался, и потоки жара, словно водопад, хлынули наружу, мгновенно разрастаясь и превращаясь в нескольких огненных драконов!

Истинная ци вырвалась наружу, пламя взметнулось!

От этого зрелища Цзян И застыл в изумлении и подумал:

«Даже если бы нас было десять, сто, нас бы всех уничтожили! Техника 9-го ранга, пятый уровень Очищения Ци — это действительно нечто!»

От волн энергии, исходивших от Яна Сюня, просторная, как зал, Закалочная затряслась, словно лодка в бушующем океане.

— Вверх!

Ян Сюнь поднял руку, и огромная, весом в тысячу цзиней, крышка печи взлетела в воздух.

Затем он выдохнул слово «Веди!», и потоки истинной ци, словно размотанный канат, устремились вниз!

Несколько живых, скалящих зубы огненных драконов были словно связаны.

Невероятно послушные, они один за другим нырнули в печь.

Через семь-восемь вдохов подземный огонь вспыхнул и заполнил печь!

Пламя ревело, плавя золото и железо!

Стоявший внизу Цзян И покрылся потом, лицо его горело.

— Управляй!

Ян Сюнь сделал жест пальцами, и бушующий подземный огонь тут же подчинился, сменив цвет с белого на синий.

Под действием истинной ци пламя разделилось на десятки тонких змей, которые закружились в печи.

Холодный камень затрещал, серый порошок зашипел, и, смешавшись, они начали действовать.

— Моя очередь.

Цзян И тоже не стоял без дела. Он проворно подбросил лопатой уголь, контролируя огонь. Затем, поднявшись по лестнице, он начал засыпать кости, поливая их водой.

Твёрдые, как железо, кости в потоках жара очищались от примесей, теряли мутный цвет и избавлялись от запаха.

Процесс длился полчаса. Цзян И засыпал пятьдесят костей, и половина из них оказалась годной!

Спустя долгое время печь погасла.

Ян Сюнь медленно завершил практику, истинная ци вернулась во Внутренний Дворец.

Он окинул взглядом кости — белые, как нефрит, с тёплым отливом, — и в его глазах появилось одобрение.

Секретный рецепт Цзян И действительно сработал.

Такого качества он ещё не видел!

Теперь, когда внутренний пик будет торопить с планом, ему не в чем будет себя упрекнуть, пусть теперь Тан Цун и Чжоу Гуан ломают головы.

— Очень хорошо!

Свирепое лицо Яна Сюня расплылось в улыбке, похожей на крик совы, от которой становилось жутко.

— Парень, ты решил мою большую проблему! Я, Ян Сюнь, человек слова, никого не обижаю… Говори, что хочешь?

Цзян И вздрогнул. Такие моменты — настоящее испытание.

Как когда начальник спрашивает, чего ты хочешь: не скажешь — покажешь себя чужим, скажешь — можешь переборщить и выставить себя наглецом.

Нужно угадать желание старшего и действовать соответственно.

— Я лишь случайно нашёл кое-что в старых книгах, не смею просить награды.

Цзян И сделал шаг назад, ожидая реакции Яна Сюня.

Тот, услышав это, пристально посмотрел на него и хмыкнул:

— Хватит этих пустых слов! Я сказал, что не обижу, значит, не обижу. Ты работаешь быстро, а говоришь медленно, как баба!

— Работу я тебе уже сменил на более лёгкую, что ещё хочешь? Монет? Или… что-то другое?

Цзян И понял, что момент настал. Он немного подумал, словно принимая серьёзное решение, и сказал:

— От даров старших не отказываются, раз вы, распорядитель, так говорите, то я осмелюсь сказать.

— У меня нет других желаний, прошу лишь дать мне шанс «продвинуться».

Ян Сюнь приподнял бровь:

— О? И как же ты хочешь продвинуться?

Цзян И глубоко вздохнул, словно борясь с собой, и осмелился сказать:

— Желаю лишь совершенствоваться, стать истинным материалом для Дао!

Восемь слов прозвучали твёрдо и решительно, словно удар металла о камень.

Ян Сюнь изумился и нахмурился:

— Ты хоть понимаешь, как смешно звучит, когда простой чернорабочий говорит, что хочет стать материалом для Дао? Даже старшие братья из внутреннего круга не смеют так говорить!

Цзян И сложил руки и низко поклонился, его поза выражала искренность:

— Не смею обманывать вас, распорядитель. Я семь лет честно трудился, и, как бы ни уставал, никогда не забывал о совершенствовании, потому что в сердце у меня была мечта стать полезным!

— Я знаю, что эти слова звучат самонадеянно, но если у меня не хватит смелости даже произнести их, то я так и останусь «расходным материалом», который используют и выбросят!

Ян Сюнь, заложив руки за спину, с холодным выражением лица смотрел на юношу.

В его душе бушевала буря. Эти слова он слышал не впервые.

«Сын, я не прошу вечной жизни, прошу лишь… лишь увидеть красоту пути Дао! Даже если я умру на полпути, став ступенькой для других, это лучше, чем прожить жизнь в невежестве, не зная её вкуса!»

Как они могут быть так похожи?

Ян Сюнь на мгновение растерялся.

Спустя долгое время он медленно повернулся спиной к Цзян И, и в его голосе не было ни радости, ни гнева:

— Материал для Дао… хм, молод, а амбиций много.

— В архиве административного двора есть «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы», можешь почитать.

— Сколько поймёшь — зависит от твоей удачи.

Цзян И снова поклонился:

— Великая милость, распорядитель…

Но Ян Сюнь, словно не желая слушать лесть, поднялся на второй этаж и равнодушно сказал:

— Принеси тот чай, утолить жажду.

Цзян И поспешил принести медный кувшин, в котором был чай, купленный Стариной Хэ.

Вода налилась в чашку.

Благодаря жару в Закалочной чай не остыл.

Ян Сюнь откинулся в кресле-качалке и взял чашку.

Чай был густым, красно-коричневого цвета. Ян Сюнь сделал глоток:

— В твоём-то возрасте пить горький чай?

Цзян И, стоя рядом, застенчиво улыбнулся:

— Мой дедушка любил его, особенно этот мягкий, выдержанный аромат, я и привык.

— Этот чай трудно найти, только в «Чайной лавке Орхидеи» на Пике Взращивания Душ он есть.

— У тебя внизу есть родня?

— Дедушка умер, родители давно умерли. Я продал всё имущество, пошёл в даосскую школу, а потом — во Врата Цяньцзи. Теперь я один.

Услышав это, Ян Сюнь словно сбросил с души камень и вдруг рассмеялся.

Он качался в кресле, и красно-коричневый чай проливался на его халат, но он этого не замечал.

— Хорошо! Хорошо!

Цзян И, притворившись, что ничего не понимает, спросил:

— Простите, распорядитель, что хорошо?

Ян Сюнь не ответил, смеялся до слёз.

Его безбровое длинное лицо вдруг стало холодным, и он, запрокинув голову, пристально посмотрел на Цзян И:

— Ты хороший парень, но стать материалом для Дао не так-то просто. Материал для дьявольского пути — это семя совершенствования, это избавиться от тела «расходного материала», от судьбы «полезного кадра» и стать истинным ростком традиции!

— Ты должен хорошо подумать, этот путь не такой, как другие. Расходный материал трудится телом, полезный кадр — суетится.

— Почему материал для Дао может спокойно совершенствоваться? Он должен бороться за жизнь! Как внешнему двору нужны чернорабочие, а традиции — простые люди, так и материал для Дао должен проходить через людские испытания, смертельные испытания, испытания смертью, и даже если погибнет, не может отступить!

Сказав это, Ян Сюнь посмотрел на растерянного Цзян И, и последние сомнения рассеялись.

Это действительно был «внук», посланный ему небесами!

— Ты потом поймёшь.

Эмоции Яна Сюня бурлили, и он устал.

Цзян И мысленно отметил информацию о том, что «материал для Дао должен проходить через людские испытания, смертельные испытания, испытания смертью», и спросил:

— Проводить вас домой отдохнуть?

Ян Сюнь махнул рукой:

— Иди отдыхай. Кстати, с завтрашнего дня отмечайся раз в семь дней, работать не нужно.

— Найди надёжного чернорабочего, пусть выполняет твои обязанности инспектора.

— Если до зимы достигнешь третьего уровня, а до весны — четвёртого, я могу попросить для тебя место на внутреннем пике.

Цзян И молча, с серьёзным выражением лица, поднял руки над головой и низко поклонился.

Затем тихо удалился из Закалочной.

Ян Сюнь, покачиваясь в кресле, пробормотал себе под нос:

— Если бы Чжи женился, внук был бы ненамного младше него.

…

…

— Личная симпатия — удивительная вещь.

Цзян И шёл по горной тропе. Вокруг было тихо, лишь холодный ветер свистел в верхушках деревьев, изредка сбрасывая снежную пыль.

От предложения секретного рецепта до притворства наивным, от просьбы о личи до чая — каждая деталь была продумана!

Цзян И подумал: неудивительно, что «медовая ловушка» работала во все времена.

Называется «красавица», а на самом деле — «старый знакомый», воздействие на душу — стопроцентный успех!

Принцип тот же, что и в его «стратегии симпатии».

— Наконец-то я приоткрыл щель в ворота внутреннего пика.

Цзян И глубоко вздохнул. Холодный воздух обжёг лёгкие.

Но в сердце у него горел огонь.

С этого дня «Малое искусство управления огнём» имело законное происхождение, его можно было практиковать открыто;

Тяжёлую работу чернорабочего больше не нужно было выполнять, отмечаться раз в семь дней, а остальное время можно было посвятить совершенствованию.

А самое главное, опираясь на распорядителя Яна Сюня, он получил покровительство и связи, мог держать спину прямее.

— Чернорабочий, инспектор, распорядитель. Расходный материал, полезный кадр… материал для Дао.

— Ступени к великому пути совершенствования высоки и длинны, но я могу идти шаг за шагом и однажды окажусь на самом верху.

Цзян И шёл лёгкой походкой вниз по склону, но ему казалось, что он карабкается по отвесной скале вверх.

…

…

На следующий день.

Звон колокола с Пика Созерцания Волн, словно кнут погонщика, выгнал чернорабочих из их жилищ ещё до рассвета. Они толпились у ворот административного двора.

Старина Хэ оглядывался, недоумевая.

Где братец И?

Ведь конец месяца!

Опоздаешь на работу, попадёшься на глаза распорядителю — снимут шкуру!

— Плохо, неужели проспал? Но я же кричал у его двери несколько раз, никакой реакции!

Старина Хэ, помня о той миске духовного риса, вышел из очереди.

— Старый Ли, ты не видел братца И?

Старый Ли покачал головой:

— Что такое? Братец И не пришёл на работу? Может, увлёкся тренировкой и забыл о времени? Я смотрю, он в последнее время какой-то рассеянный, наверное, всё ещё думает о той девчонке Ло! Хочет доказать…

Старина Хэ не стал слушать его болтовню. Он раздумывал, не найти ли подмену для братца И, чтобы тот взял за него бирку?

Но конец месяца, во всех мастерских аврал, контроль строгий.

К тому же старик Ян — человек педантичный, терпеть не может лентяев…

Чем больше Старина Хэ думал, тем больше запутывался. Мальчик-даос дважды окликнул его, прежде чем он услышал.

Взяв бирку, он вместе со всеми пошёл в Закалочную.

Как на зло, старик Ян тоже встал рано. Его чёрный халат, свирепое лицо и седые волосы внушали страх.

— Братец И, эх! Тебе сейчас достанется!

Не успел Старина Хэ придумать, как выкрутиться, как громкий голос Яна Сюня, словно гром, ударил по ушам чернорабочих.

— В Закалочной будет назначен один инспектор…

Услышав это, все встрепенулись и выпрямили спины.

Но Старину Хэ это не волновало, ему всё равно не светило.

Краем глаза он увидел, как Цзян И в чистом халате вошёл в Закалочную и направился прямо к ним.

— Братец И! Наконец-то!

Старина Хэ только выдохнул с облегчением, как сердце его снова ушло в пятки.

Но братец И, сегодня на удивление бодрый, с приветливым выражением лица, мягко растолкал стоявших впереди рабочих.

Словно капля, разделившая воду, он подошёл прямо к Яну Сюню.

— Он что, смерти ищет?!

Все были в шоке. Простой чернорабочий осмелился так вести себя с распорядителем, это что, жить надоело?

Но в следующий момент Ян Сюнь громко объявил:

— С сегодняшнего дня Цзян И будет помогать мне с мелкими делами, а также проверять качество костей, производимых в Закалочной.

Все чернорабочие удивлённо посмотрели на юношу с ещё детскими чертами лица.

Откуда у этого братца И такие связи?

Как он умудрился незаметно втереться в доверие к распорядителю Яну?

Больше всех был потрясён Старина Хэ.

— А?

Он застыл на месте.

Вчера ещё братец И работал с ним бок о бок, как он вдруг «получил повышение»?

На четырёх внешних пиках, в каждой мастерской.

Чернорабочие были как волы и мулы, распорядители — как помещики, погоняющие их, а между ними были инспекторы, выполняющие роль «управляющих».

Инспектору не нужно было приходить на работу по часам, у него была небольшая власть, и он мог влиять на других.

Это была должность, о которой мечтали многие чернорабочие.

В Закалочной были «старожилы», которые отработали двенадцать лет, но не ушли, а подписали новый контракт.

Все они с нетерпением ждали, когда Ян Сюнь заметит их и повысит.

Многие ушлые чернорабочие, услышав о смерти сына Яна Сюня, стали активно за ним ухаживать, надеясь стать его названными сыновьями и заслужить расположение.

— Как этот пацан успел первым? Неужели он так хорошо называет его «названным отцом»?

— Несправедливо! По стажу он мне и в подмётки не годится! Я двадцать лет честно трудился на Пике Алого Пламени!

— Вчера видел, как этот пацан подлизывался к распорядителю Яну, не знаю, что он там наплёл!

— Не ожидал, братец И с виду такой простой, а тихо-мирно всё провернул…

Чернорабочие, спешившие на работу, переглядывались с изумлением. Никто не ожидал такого исхода.

Особенно Старина Хэ.

Он готов был бить себя в грудь и топать ногами. Все мы горбатились, как волы, а ты, братец И, вдруг взлетел!

Сможет ли он и дальше ходить к нему в гости, занимать деньги и пользоваться его добротой?!

— Приветствую инспектора Цзяна!

Среди чернорабочих всегда находились те, кто знал, как себя вести.

И хотя все были недовольны, им пришлось присоединиться:

— Инспектор Цзян всегда был усердным, он заслужил повышение.

— У распорядителя Яна орлиный глаз, братец И — достойный инспектор…

Цзян И, как и прежде, был приветлив. Он поклонился чернорабочим, а затем обеими руками принял медный жетон от Яна Сюня.

С этим жетоном ему больше не нужно было ходить в административный двор за биркой.

Можно было вздохнуть с облегчением, избавившись от тяжёлого труда.

— За работу.

Лицо Яна Сюня было холодным, как железо, он был похож на злого горного орла.

При его словах чернорабочие разбежались по своим местам у печей.

— Цзян И.

— Здесь.

Ян Сюнь приказал:

— С этого дня ты будешь руководить всеми делами в Закалочной. Если внутренний пик будет торопить, это тоже твоя забота. Нужно обеспечить качество и количество, производить достаточно годных костей.

Цзян И согласился. Он понимал, что Ян Сюнь даёт ему шанс «завоевать авторитет».

В прошлой жизни его старый начальник часто так делал: брал «сложную задачу», с которой уже справились, и публично поручал ему.

'Другие не могут, а мой человек — может!'

'Тогда его повышение будет заслуженным, и никто не скажет ни слова!'

«Под властью традиции, где миром правят учения, совершенствование — это уже не просто драки…»

Приняв приказ, Цзян И начал по очереди объяснять усовершенствованный процесс закалки.

Использование холодного камня и фосфорного порошка для катализации, поддержание стабильного огня, лучшее очищение костей…

Чем больше чернорабочие слушали, тем больше убеждались в действенности метода, и во взглядах на братца И появлялось уважение.

'У молодых голова работает лучше, мы тоже день и ночь работали в Закалочной, почему же сами не додумались!'

Когда очередь дошла до Старины Хэ, он запинаясь произнёс:

— И… инспектор Цзян…

Цзян И рассмеялся:

— Брат Хэ, зови меня как раньше, «братец И». Мне так привычнее!

Старина Хэ колебался. Он проработал на Пике Алого Пламени больше двадцати лет, почти два срока.

Он видел немало чернорабочих, которые, вырвавшись из рабства, первым делом рвали все связи.

Они терпеть не могли, когда бывшие товарищи пытались с ними сблизиться.

Цзян И, словно не заметив его смущения, улыбнулся:

— После работы соберём всех из нашего двора и пойдём в «Пещеру Льда и Огня»!

И, не дожидаясь ответа, он стал показывать другим чернорабочим, как укладывать холодный камень, посыпать порошком и когда поливать закалочной водой.

Проработав всё утро, они дождались звона колокола с Пика Созерцания Волн.

Чернорабочие гурьбой высыпали наружу, спеша сдать бирки.

В Закалочной Ян Сюнь проверил сегодняшнюю продукцию. Качество и количество костей заметно выросли.

Это заставило его посмотреть на Цзян И с ещё большим одобрением.

'Настоящий талант!'

— Твой секретный рецепт действительно работает. Я слышал, как чернорабочие хвалили, говорили, что сегодня работалось легче, не так много истинной ци тратилось.

Ян Сюнь, поднявшись на второй этаж, выглядел очень довольным:

— Думаю, по поводу твоего назначения инспектором у них не будет возражений.

Цзян И, как и прежде, был почтителен:

— Всё благодаря вашей милости, распорядитель, что дали мне шанс.

Согласно Небесной Книге, у распорядителя Яна был скверный характер.

Проще говоря, «синдром отца».

Он любил всё решать сам и командовать другими.

А его сын, Ян Чжи, не знавший трудностей, да ещё и рано потерявший мать, влюбился в молодую наложницу отца.

Отец и сын, естественно, постоянно ссорились.

Но Цзян И это не волновало.

Это было как если бы рабочий на заводе встретил властного старика, который во что бы то ни стало хочет купить ему машину, квартиру и устроить будущее.

О каком бунте могла идти речь, хотелось упасть на колени и воскликнуть: «Полжизни скитался, не встречал названного отца!»

— Приятно слышать.

Неважно, сколько в этом было правды, Ян Сюнь был доволен. Давно ему не было так легко на душе.

— Кого ты хочешь назначить вместо себя?

Цзян И ответил:

— Старину Хэ. Он давно на Пике Алого Пламени, работает хорошо, справится.

Ян Сюнь покосился на него, его свирепое лицо пугало:

— А ты, парень, преданный. Но он живёт с тобой в одном общежитии, ты его продвигаешь, не боишься сплетен?

Цзян И немного подумал и сказал:

— Осмелюсь сказать, я стремлюсь к Дао, хочу стать полезным. Должность инспектора в Закалочной — это как первый шаг на пути совершенствования.

— Кто-то хочет остаться здесь на всю жизнь, а кто-то мечтает о высотах.

— Что говорят другие — неважно. Пока вы, распорядитель, позволяете мне двигаться вперёд, мне нечего бояться.

'А характер у него неплохой'.

Ян Сюнь пожевал губами, и не успел он ничего сказать, как ему подали кувшин чая.

Цзян И тихо сказал:

— В Закалочной жарко. Я видел, вчера вам понравился этот чай, и осмелился принести ещё.

Ян Сюнь вздохнул. Если бы его упрямый сын был хоть на две десятых таким же понятливым, как Цзян И, они бы не дошли до того, что перестали общаться, и он не погиб бы в Пещере Сотни Зверей.

— Дам тебе совет. То, что ты умеешь нравиться людям и создавать комфортную обстановку, — это твоё достоинство, но не переусердствуй, знай меру.

— Мой срок подходит к концу, я недолго буду распорядителем. Ты не думал, что если будешь так хорошо мне служить, я не захочу отпускать тебя во внутренний круг?

Цзян И опешил.

Ян Сюнь продолжил:

— В дьявольской секте, во всех кланах, есть правила, но если отбросить все эти установленные сверху законы, то внизу — человек человеку волк.

— Твоего характера достаточно для работы, но чтобы стать настоящим материалом — особенно для дьявольского пути — тебе кое-чего не хватает.

Цзян И не ожидал таких слов от Яна Сюня, в них чувствовалась искренность.

Не успел он придумать, как ответить, как старик в чёрном халате добавил:

— Но ты ещё молод, со временем увидишь, поймёшь.

— А пока что, на внешних пиках Врат Цяньцзи у каждого своё место.

— Ты теперь инспектор Закалочной, чернорабочие ничего не скажут, но в двух других мастерских на Пике Алого Пламени тебя обязательно проверят на прочность.

— Если окажешься слабаком, то, что тебе положено, будут недодавать.

— Ты работаешь в Закалочной и должен понимать: чтобы стать хорошим материалом, одной закалки мало, нужна шлифовка, ковка!

— Я сказал всё, что хотел, остальное — за тобой.

Сердце Цзян И ёкнуло.

Это чувство было ему знакомо.

В прошлой жизни его старый начальник так же проверял «новичков»: давал задачу и смотрел, справятся ли.

Справятся — будет продвигать!

Нет — откуда пришли, туда и вернутся!

Похоже, с должностью инспектора его ждут немалые трудности!

Цзян И поклонился:

— Ваши наставления, распорядитель, я запомню!

…

…

— Вы бы видели! Братец И так просто подошёл к старику Яну, взял жетон и стал инспектором!

В общем дворе Старина Хэ взволнованно рассказывал вдове Цинь и семье старого Ли о «великом событии» в Закалочной!

Старый Ли сухо произнёс:

— А братец И — молодец!

В его глазах инспектор, которому не нужно было каждый день горбатиться и который получал четыре-пять тысяч монет в месяц, был настоящим королём!

— А то! Я давно видел, что братец И — не простой человек, не стоило ему с этой девчонкой Ло связываться!

Старина Хэ брызгал слюной, вдова Цинь брезгливо отстранилась и посмотрела на ворота двора:

— А где братец И? Такое событие, а его и не видать.

В голосе Старины Хэ послышалась кислинка:

— Новый начальник, дел много! Когда я сдавал бирку, слышал, как Чжан Сань из Шлифовальной и Дун Сы из Кузницы приглашали его на ужин!

Вдова Цинь смерила его взглядом:

— Ты же говорил, что братец И пригласил нас в «Пещеру Льда и Огня»? Если он так сказал, то не обманет!

Старина Хэ уныло ответил:

— Кто знает. Видала ли ты, сестра Цинь, чтобы феникс, вылетевший из курятника, захотел вернуться?

— Даже если братец И и пригласит нас, то это будет прощальный ужин.

При этих словах в общем дворе стало тихо.

— Если не пойдём в «Пещеру», то давайте готовить…

Жена старого Ли нарушила молчание. Неважно, что будет с братцем И, жить-то надо, и есть тоже надо.

Не успела она встать, как за воротами послышались шаги.

Цзян И в своём хлопковом халате переступил порог и сказал:

— Брат Хэ, сестра Цинь, дядя Ли, тётя Ли! Я только что забронировал место в «Пещере Льда и Огня», говорят, сегодня повезло, привезли двух духовных птиц, рябчиков!

— Одну потушим, другую зажарим, всё готово, пойдёмте скорее!

Сидевшие во дворе опешили, уставившись на Цзян И, а затем, переглянувшись, рассмеялись.

'Братец И, всё тот же братец И!'

…

…

Общежитие «Б», большой дом.

Хлоп!

Изящная фарфоровая чашка разлетелась на куски!

— Сопляк, стал инспектором и уже заважничал! Если станет распорядителем, то нос до небес задерёт!

Ругался человек с чёрным лицом, растрёпанными волосами и грубыми манерами, с которым явно было лучше не связываться.

— Брат Дун, зачем злиться. Он предложил полезный рецепт, все три мастерские на Пике Алого Пламени ему благодарны.

Другой человек, с ясными глазами и бровями домиком, выглядел куда приличнее своего собеседника.

— Поставь себя на его место, если бы тебя в семнадцать-восемнадцать лет повысили до инспектора, ты бы как себя вёл? Немного загордиться — это нормально.

Они сидели за столом, на котором стоял медный котёл с кипящим молочно-белым бульоном.

Человека с чёрным лицом звали Дун Ба, он был инспектором Кузницы.

Человека с приличной внешностью — Чжан Чао, инспектор Шлифовальной.

Оба были людьми непростыми, чернорабочие называли их «чертями, с которыми лучше не связываться».

— Я сам слышал, как распорядитель Тан хвалил этого братца И, говорил, что кости из Закалочной стали намного лучше, шлифовать их легче, и хватит, чтобы выполнить план внутреннего пика.

Чжан Чао обмакнул ломтик мяса в кипящий бульон и отправил в рот:

— В конце концов, мы работаем на распорядителей, сколько стоит наше лицо? Успокойся, брат Дун.

— Нам с ним ещё долго работать, наказать его всегда успеем.

Дун Ба до прихода в секту был разбойником, так что характер у него был скверный.

Когда его шайку разгромили, он, спасаясь от преследования, побрился в монахи и по ошибке попал во Врата Цяньцзи.

— Брат Чжан Сань прав. Просто я не терплю, когда этот Цзян важничает. Нашёл в какой-то книжке рецепт, и его повысили, а он уже думает, что он великий мастер!

Чжан Чао усмехнулся:

— Ешь, ешь! Не будем о нём, только аппетит портить!

Дун Ба и Чжан Чао были знакомы много лет и вместе наживались на чернорабочих Пика Алого Пламени.

Его маленькие глазки забегали, он наклонился и спросил:

— Брат Чжан Сань, ты у нас самый хитрый, уже придумал, как его проучить?

Чжан Чао молча улыбнулся. Дун Ба, видя это, налил ему несколько чарок вина.

Когда атмосфера стала подходящей, Чжан Чао медленно начал:

— Брат Дун, мы оба знаем, что инспектор может наживаться. Чернорабочие горбатятся четыре часа, а зря или нет — решаем мы.

— Раньше в Закалочной не было инспектора, и мы получали его долю. Теперь, когда появился этот братец И, придётся делиться.

Дун Ба кивнул. Именно это его и злило.

Раньше он мог за два-три месяца заработать лишние восемь-десять тысяч монет, а теперь придётся отдавать часть.

Это же как из своего кармана брать!

Чжан Чао, жуя мясо, усмехнулся:

— Правила есть правила, брат Дун, не будем жадничать.

— Если братец И будет брать, то и хорошо, будем жить дружно, зачем лишние проблемы.

Дун Ба понял намёк и посмотрел на Чжан Чао, чьё лицо скрывалось за паром от котла:

— А если он откажется, брат Чжан Сань?

Чжан Чао сплюнул на пол пережёванное мясо:

— Вкус не тот! Повар в этой дыре, что, тухлятиной меня кормит?!

Он выругался и продолжил:

— Если он не захочет по-хорошему, то у меня есть по меньшей мере девять способов его покалечить!

На внешних пиках Врат Цяньцзи быть калекой страшнее, чем умереть.

Даже с отрубленной рукой или ногой, пока не истечёт двенадцатилетний срок, придётся работать.

Если будешь пропускать работу, то будут вычитать из жалования.

Когда сбережения кончатся, а ты ещё и в долг влезешь, то можно будет расплатиться своими костями, мясом и кожей!

— У брата Чжан Саня методы что надо! Куда этому Цзяну с ним тягаться!

Дун Ба был человеком мелочным и спросил:

— Брат, он сегодня нас унизил, есть способ сбить с него спесь?

Чжан Чао равнодушно ответил:

— Это просто. Я слышал, этот братец И влюблён в девчонку Ло с Пика Шитья, а я как раз знаком с распорядителем Чжоу из Прачечной.

— Узнаем, где он обычно ест, и устроим там ужин, пригласим распорядителя Чжоу!

— Ха-ха, пусть посмотрит, как его фея в объятиях другого…

Дун Ба присвистнул и снова поднял чарку:

— Брат Чжан Сань, гениально! Как бы он ни был молод и дерзок, разве может инспектор тягаться с распорядителем! Мы его позовём, пусть выпьет с распорядителем Чжоу!

— Посмотрим на его лицо, ха-ха-ха, одна мысль об этом доставляет удовольствие!

Они пили вино, ели мясо, и их довольный смех был приглушён плотной занавеской.

Снаружи бушевал мороз, летели снежные хлопья, отчего внутри казалось ещё теплее и уютнее.

Во дворе съёжились две фигуры в серых халатах, рубившие дрова.

Только когда их позовут, они смогут войти, чтобы подавать вино и резать мясо.

Из-за занавески доносились насмешливые голоса:

— Эти чернорабочие только и умеют, что горбатиться, не то что мы, едим мясо, пьём вино, хорошо!

— Точно, точно! Давай, брат Чжан Сань, я за тебя выпью!

Неприкрытые насмешки недолго висели в воздухе, их быстро развеял ветер и снег.

— Этот рябчик… просто восхитителен!

Компания из общего двора вышла из «Пещеры Льда и Огня». Старина Хэ, облизываясь, с сожалением произнёс:

— После такого ужина нужно срочно идти медитировать, это заменит двадцать дней упорных тренировок!

Вдова Цинь усмехнулась:

— Жалкий! Видела бы ты себя, готов был тарелку вылизать!

Старина Хэ не обиделся, а наоборот, сказал:

— Я на Пике Алого Пламени уже больше двадцати лет, а такой приличной еды ел всего несколько раз! Духовный рис, духовная птица — красота!

Старый Ли и его жена молчали. Они несли два пакета из лотосовых листьев, в которых были кости рябчика, а также потроха.

Они собирались сварить из этого бульон и есть с рисом, в надежде получить хоть каплю духовной энергии.

Жизнь чернорабочих — это жизнь рабочего скота, приходится считать каждую копейку.

— Братец И помнит старую дружбу! Не забыл нас, соседей!

Старина Хэ, наевшись, рассыпался в похвалах:

— Говорю вам, пройдёт лет семь-восемь, и братец И точно достигнет пятого уровня Очищения Ци, займёт место старика Яна.

Вдова Цинь закатила глаза:

— Хватит, хватит, его же здесь нет! Я вижу, ты метишь на место инспектора, хочешь примазаться к славе!

Старина Хэ, уличённый в своих мыслях, покраснел и начал спорить:

— Зачем так грубо, сестра Цинь! Я тоже хочу помочь братцу И, избавить его от лишних хлопот…

Вдова Цинь, не желая с ним спорить, моргнула:

— Братец И даже не доел, куда он так спешил?

Старина Хэ хихикнул:

— Естественно, прислуживать старику Яну. Раньше я и не замечал, какой братец И сообразительный.

Холодный ветер нёс снежные хлопья, укрывая горную тропу.

Мысли у компании из общего двора были разные. Кто-то радовался, что небеса сжалились над братцем И и он выбился в люди;

кто-то завидовал, мысленно подсчитывая, сколько ещё дней ему предстоит горбатиться;

а кто-то думал, как бы примазаться к нему, чтобы и самому возвыситься.

…

…

— Отношение — это всё! Кто прислал, кто не прислал подарок, начальник может и не знать, но кто не прислал — точно запомнит!

Цзян И, неся коробку с едой, шёл вверх по Пику Алого Пламени.

Получив повышение и доверие, нельзя задирать нос.

Нужно всегда помнить о доброте «старого начальника» и всячески это демонстрировать.

Поэтому, поужинав с товарищами и расплатившись, Цзян И тут же поспешил к дому Яна Сюня.

Жилище распорядителя, естественно, было куда лучше, чем общежитие чернорабочих.

Оно располагалось за мастерскими, это был большой дом с тремя дворами, белыми стенами, чёрной черепицей и резными карнизами — очень шикарный.

«Говорят, внутренние ученики живут в пещерах, наслаждаясь духовной энергией…»

Стоя перед домом Яна Сюня, Цзян И думал о том, сможет ли он однажды медитировать в такой же первоклассной пещере.

Тук-тук-тук!

Он легонько постучал медным кольцом в виде головы зверя.

Вскоре румяный мальчик-даос открыл дверь и выглянул.

В его глазах было недоумение: так поздно, кто это ещё пришёл.

Его господин не был гостеприимным, и чернорабочие, желавшие выслужиться, обычно не могли переступить порог его дома.

— Простите за беспокойство в столь поздний час. Не спит ли ещё распорядитель Ян?

Вежливо спросил Цзян И.

— Вы инспектор Цзян из Закалочной?

Мальчик-даос оказался сообразительным, узнал Цзян И и не стал пренебрегать им:

— Господин медитирует, ещё примерно полчетверти часа. Может, зайдёте подождать, инспектор Цзян?

— Нет, спасибо. Без приглашения распорядителя я не смею войти.

Цзян И был рад устроить сцену «замерзания у ворот».

Ветер был сильным, снег валил густо.

Хотя зима ещё не наступила, на Пике Алого Пламени уже было пронизывающе холодно.

Цзян И был на втором уровне Очищения Ци, с сильными сухожилиями и костями, так что холод ему был не страшен.

Полчетверти часа пролетели незаметно. Мальчик-даос поспешил доложить и вскоре вернулся бегом.

— Инспектор Цзян, господин зовёт вас.

Проводя его, мальчик-даос удивлялся.

В этом доме, кроме хозяйки и молодого господина, ещё не было посторонних.

Цзян И провели на задний двор, где он застал Яна Сюня, завершающего медитацию.

Старика в чёрном халате, с седыми волосами и бородой, окутывало пламя. С каждым вдохом и выдохом потоки плотной истинной ци, словно змейки, пробегали по его телу.

Через мгновение всё успокоилось.

«Какая мощная медитация у пятого уровня Очищения Ци».

Подойдя к Яну Сюню, сидевшему на тахте, Цзян И почувствовал жар.

Словно он стоял у печи в Закалочной и вот-вот мог загореться.

'Это и есть изменения, которые даёт пятый уровень Очищения Ци, открытие Внутреннего Дворца?'

Подумал он про себя.

— Так поздно, что пришёл?

Ян Сюнь глубоко вздохнул, и в его ноздрях мелькнул огонь.

Явный признак глубоких познаний и высокого уровня совершенствования!

— Ужинал с товарищами из общего двора в «Пещере Льда и Огня». Наверное, выпил немного вина, и от радости не удержался, захотел навестить вас, распорядитель.

Цзян И не стал льстить, а лишь изобразил искренность и простодушие.

— Принёс вам немного простой еды с духовным рисом, надеюсь, не побрезгуете.

Ян Сюнь усмехнулся:

— Я что, нуждаюсь в твоей еде?

Цзян И почесал затылок и промолчал.

— Ладно, раз уж пришёл.

Ян Сюнь, хмыкнув, словно с нетерпением, велел мальчику-даосу взять коробку с едой и подогреть.

— Садись, как раз нужно тебе кое-что сказать.

Услышав приглашение сесть, Цзян И проворно принёс складной стул и сел, как прилежный ученик, ждущий урока.

Ян Сюнь вздохнул. Почему ему так нравится такое поведение!

Всего несколько дней, а Цзян И ему уже нравился всё больше.

Ещё немного, и он, пожалуй, и важничать перестанет.

— Ты учился в даосской школе, так что основы у тебя есть. Как успехи с «Техникой движения ци по истинным меридианам»?

Спросил Ян Сюнь.

— Так себе.

Ответил Цзян И.

— На первом уровне Очищения Ци, какой у тебя «тип меридианов»?

Спросил Ян Сюнь.

'Что за «тип меридианов»?'

Цзян И опешил.

Увидев его реакцию, Ян Сюнь всё понял.

'Явно из глуши'.

Ян Сюнь тихо сказал:

— Похоже, ты не из клана культиваторов, не знаешь тонкостей.

— Не скрою от вас, распорядитель, я вырос в городке Гуню. Семья у меня была зажиточная, но за последние три поколения культиваторов не было.

Цзян И рассказал о себе. Он был коренным жителем маленького городка.

Ян Сюнь пожевал губами и по привычке достал из кармана горсть закусок и захрустел ими.

— Сегодня я преподам тебе урок, слушай внимательно. В древности такие «смертные», как мы, не могли совершенствоваться.

— Так называемые «семена совершенствования» были редкостью, один на сто тысяч.

Это Цзян И слышал.

Говорят, в древности на огромной земле Яньфу лишь тридцать процентов живых существ могли заниматься совершенствованием, остальные были простолюдинами.

А сейчас почти девяносто процентов могли открыть меридианы и стать «культиваторами».

— Говорят, великие мастера нескольких даосских традиций вместе изменили правила, установленные небесами, и так начался великий век совершенствования, когда тысячи учений открыли свои врата… Эх, отвлёкся.

— Вернёмся к типам меридианов. Сначала это пошло от бессмертных: потомки знатных родов на первом уровне Очищения Ци использовали духовные предметы для открытия меридианов.

— Чем выше тип меридианов, тем выше качество истинной ци, что укрепляет основу.

'Богачи проклятые!'

Мысленно выругался Цзян И.

Он и не знал, что так можно!

Прежний владелец тела, когда открывал меридианы в даосской школе, сделал это как-то само собой.

И долго этим гордился, потому что из всей группы учеников лишь пятеро смогли успешно открыть меридианы и достичь первого уровня.

— Ладно, мы, дьявольские культиваторы, не так заботимся об основе, так что неважно, какой у тебя тип.

Ян Сюнь, грызя куриную лапку, вдруг спросил:

— Скажи-ка, на хребте Бэйман есть три секты и две школы — знаешь их названия?

Цзян И напряг память и ответил:

— Наши Врата Цяньцзи на севере, на западе — «Секта Инькуй», на юге — «Секта Хэхуань», это три секты.

— А о двух школах я не слышал.

Ян Сюнь не удивился. Откуда ученикам из даосской школы знать такие вещи.

— Запомни, это «Школа Чжаою» и «Школа Чжэньгу», обе — влиятельные учения.

— Врата Цяньцзи в основном поставляют товары «Школе Чжаою». «Мечи из Белой Кости», «Одеяния Сотни Теней», «Знамёна Сотни Душ», произведённые на четырёх внешних пиках, отправляются на их рынок.

Цзян И примерно понял.

Оказывается, Врата Цяньцзи — это низовое производство, поставляющее продукцию для верхов!

— В любой традиции, будь то бессмертные или дьяволы, иерархия строгая.

— Самые низшие — это малые секты и школы, которые занимают несколько пиков.

— Выше — «тысячелетние великие учения», которые могут занимать горы, контролировать духовные жилы и получать дань от нескольких стран.

— Ещё выше — «божественные дворцы и небесные чертоги», которые правят целым континентом, настоящие гиганты.

— А есть ли кто-то ещё сильнее… об этом мы с тобой можем только догадываться.

Цзян И, проанализировав слова Яна Сюня, обобщил это как «маленькая мастерская, большой завод, местный лидер, гигант континента».

— Похоже, путь совершенствования действительно долог.

— Чтобы по-настоящему начать, нужно быть учеником хотя бы «тысячелетнего великого учения», только тогда есть перспективы.

— Иначе, в маленьких мастерских и на больших заводах, пространство для роста ограничено.

Благодаря Яну Сюню понимание «даосской традиции» у Цзян И стало более ясным.

Он с любопытством спросил:

— А на каком уровне находятся упомянутые вами «кланы культиваторов»?

Лицо Яна Сюня было холодным, словно он не умел улыбаться, но он терпеливо объяснил:

— Не смотри, что малые секты и школы находятся на самом низу, они могут влиять на сотни тысяч, миллионы живых существ.

— Взять хотя бы наши Врата Цяньцзи, сколько чернорабочих приходят и уходят, зарабатывая на жизнь в мастерских четырёх внешних пиков?

— Со временем неизбежно появляются выдающиеся «чернорабочие».

— Они прорываются на пятый уровень Очищения Ци, становятся «распорядителями» и приводят в секту своих родственников.

— И так далее, они приводят земляков, и кто знает, может, однажды из них вырастет талант, способный попасть во внутренний круг и по-настоящему заниматься совершенствованием.

— Это и есть «рождение клана из Очищения Ци».

Цзян И слушал с интересом и подумал:

«Первые рабочие приводят следующих, и так за несколько поколений они богатеют, создают большой клан и поддерживают потомков… Похоже на то, как в моей прошлой жизни жители одной деревни переезжали в один город и помогали друг другу».

Он родился в деревне на юге и был знаком с такой ситуацией, когда родственники и друзья уезжали из родных мест и селились вместе в других провинциях.

Только он не ожидал увидеть это и в мире, где правит Дао.

— Я сам из клана «Ян» из Луцзяна, царство Чжао.

Признался Ян Сюнь и с иронией добавил:

— С моим пятым уровнем Очищения Ци и должностью распорядителя я считаюсь «старейшиной клана».

— Если бы я продвинулся ещё на пару шагов, до шестого-седьмого уровня, то, вернувшись домой, меня бы называли «патриархом».

'Патриарх Очищения Ци!'

Цзян И подумал, что это вполне логично.

На седьмом уровне Очищения Ци во Вратах Цяньцзи можно стать «старейшиной».

Он мог бы давать советы по совершенствованию, помогать с продвижением — его слово имело бы вес.

Называть его «патриархом» — вполне справедливо!

— Не стоит недооценивать эти многочисленные кланы.

— За сотни лет на трёхтысячекилометровом хребте Бэйман сменилось много сект.

— Многие главы сект и школ вышли из этих кланов.

— Взять хотя бы самую влиятельную Школу Чжаою: главная ветвь — «Фу», побочная — «Кан». Триста лет назад в их кланах были лишь два патриарха на десятом уровне Очищения Ци.

— А теперь? Сотни тысяч чернорабочих на хребте Бэйман готовы на всё, чтобы работать на эти две семьи, они невероятно богаты.

Цзян И приподнял бровь, услышав в голосе Яна Сюня зависть.

Похоже, конечная цель кланов — превратиться в секту или школу, признанную даосской традицией.

Когда Ян Сюнь закончил, мальчик-даос принёс еду и вино.

Цзян И специально заказал в «Пещере Льда и Огня» лучший духовный рис, а также лесные деликатесы: замороженные грибы, сосновые грибы, снежных лягушек и рябчиков.

— Вкусно, но в следующий раз не утруждайся. Я на пятом уровне Очищения Ци, либо голодаю, либо принимаю пилюли, к еде равнодушен.

Ян Сюнь взглянул на стол, попробовал одно блюдо и понял, что Цзян И постарался.

Начиналась зима, и горы скоро покроются снегом.

Эти лесные деликатесы были редкостью и стоили немало.

Цзян И застенчиво улыбнулся:

— Рад, что вам понравилось, распорядитель.

Ян Сюнь попробовал ещё немного и продолжил:

— На чём мы остановились?

Цзян И подхватил:

— На Школе Чжаою, семьях Фу и Кан.

Ян Сюнь кивнул и с грустью сказал:

— Я говорил о «рождении клана из Очищения Ци», а за этим следует «Заложение Основы — благородный род».

— У Фу и Кан есть мастера стадии Заложения Основы, и выходцы из этих семей — это «благородный род культиваторов», у них есть шанс попасть в тысячелетние великие учения и стать настоящим материалом для Дао.

Цзян И мысленно прикинул, как далеко он от этих «благородных».

— Не думай об этом, сначала перешагни третий-четвёртый уровень и двигайся к «Внутреннему Дворцу».

Ян Сюнь вдруг усмехнулся, словно прочитав его мысли, но по-прежнему холодно сказал:

— Только достигнув пятого уровня Очищения Ци, ты получишь право «совершенствоваться».

Цзян И, следуя своему образу прилежного ученика, спросил:

— Это потому, что только на пятом уровне Очищения Ци, открыв Внутренний Дворец, можно поглощать духовную энергию?

Ян Сюнь кивнул. Этой информации не было в даосской школе, но в клановых школах это не было секретом.

— На стадии Очищения Ци первые четыре уровня — это закалка тела, создание сосуда, чтобы после пятого уровня можно было принимать и перерабатывать духовную энергию.

— На пятом уровне способ совершенствования сильно меняется.

— Духовная энергия в мире имеет разные свойства: есть чистая и мутная, густая и резкая.

— Например, «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы», которое я практикую, требует поглощения иньской, сухой и резкой ци.

— Поэтому лучше всего практиковать в полдень и в полночь.

— Если ты будешь практиковать технику, связанную с «солнцем», то нужно выбирать часы Кролика и Дракона, чтобы поглощать фиолетовую ци восходящего солнца.

— Эти тонкости нужно знать, иначе, если поглотишь не ту ци, которая противоречит технике, то рискуешь впасть в одержимость.

Цзян И подумал: неудивительно, что на пятом уровне Очищения Ци можно стать распорядителем.

С одной стороны, открытие Внутреннего Дворца значительно увеличивало силу и уровень совершенствования, создавая разрыв с четвёртым уровнем, и делало культиватора костяком секты.

С другой стороны, если на пятом уровне придётся так же тяжело работать, как выполнять задания по поглощению ци?

К тому же, свойства духовной энергии бесчисленны, практика сложна и требует осторожности.

Это также позволяло секте «контролировать» культиваторов пятого уровня!

На Пике Алого Пламени практиковали «Малое искусство управления огнём», что было логично.

Наверное, на других трёх внешних пиках было так же.

Даосская традиция, как оказалось, была очень продуманной!

Мысли Цзян И блуждали, но он сказал:

— Я буду усердно изучать «Малое искусство управления огнём», чтобы не обмануть ваших ожиданий, распорядитель.

Ян Сюнь лишь усмехнулся, не приняв это всерьёз.

Чтобы Цзян И на втором уровне Очищения Ци освоил технику 9-го ранга, ему потребуется три-пять лет.

В лучшем случае — год-полтора!

— За сегодняшний урок я с тебя денег не возьму. В следующий раз — по ценам внутреннего круга.

Ян Сюнь махнул рукой, давая понять, что Цзян И может идти.

Хотя он и симпатизировал ему и был готов дать шанс на совершенствование, сможет ли тот прыгнуть выше головы и изменить свою судьбу, зависело только от него самого!

Если не хватит сил и таланта, то он, как и Чжи, просто погибнет!

— Оказывается, не работать — это так… приятно!

Ранним утром следующего дня, едва забрезжил рассвет, Цзян И по привычке вскочил с кровати, оделся и направился к двери.

Но, надев толстоподошвенные матерчатые туфли, он вдруг опомнился.

Я же теперь инспектор Закалочной!

Отмечаться раз в семь дней, а на работу ходить по расписанию не нужно!

Тут же Цзян И хихикнул и снова лёг в постель.

Наконец-то избавившись от рабского труда, нужно насладиться этим моментом.

Но не прошло и получаса.

Цзян И с无奈ным вздохом встал, оделся и вышел из комнаты.

— До пятого уровня Очищения Ци ещё далеко, не говоря уже о том, чтобы догнать благородных культиваторов с их происхождением.

— По сравнению с ними я — ничтожество.

— Как только подумаю об этом, так сразу и лежать спокойно не могу.

— Кто сказал, что совершенствование — это свобода? По-моему, сплошная тревога!

Вчерашние слова Яна Сюня заставили Цзян И поставить себе цель: до весны прорваться на пятый уровень Очищения Ци и попасть на внутренний пик.

Шаг за шагом, усердно карабкаясь вверх, он надеялся в итоге покинуть Врата Цяньцзи.

Посмотреть, что из себя представляют эти потомки Фу и Кан, правящие на хребте Бэйман.

Мир так велик, разве можно застрять на Пике Алого Пламени…

— Эх! Эта привычка замахиваться на недостижимое… надо исправляться!

С плеском Цзян И окунул лицо в ледяную воду.

Освежившись, он пришёл в себя и вернулся к своему привычному состоянию — спокойному и рассудительному!

— Первым делом нужно прорваться на третий уровень Очищения Ци, чтобы лучше освоить «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы».

— Для этой техники девятого ранга истинной ци второго уровня недостаточно.

Цзян И неторопливо направился в «Пещеру Льда и Огня». Он никогда раньше не появлялся вне мастерской в такое время, тем более не прогуливался.

Служка, увидев его, удивился и поспешил навстречу с улыбкой.

— Что желаете попробовать, братец И?

Цзян И сказал:

— Пару пирожков с говядиной, с тонким тестом и большим количеством начинки, и миску каши из духовного риса.

За последние дни он много ел и пил, и от двадцати четырёх тысяч монет-оберегов, «добровольно пожертвованных» товарищами, осталось немного.

Особенно после вчерашнего ужина, когда он угощал всех из общего двора и готовил деликатесы для Яна Сюня.

В общей сложности ушло три тысячи монет!

Жалко до слёз!

Цзян И подсчитал, что его кошелёк похудел больше чем наполовину, осталось меньше пяти тысяч.

— Распорядитель Ян сказал, что за секретный рецепт внутренний пик наградит меня от двадцати до пятидесяти тысяч монет, это огромная сумма.

— К тому же, инспектор, даже не работая, получает четыре-пять тысяч в месяц.

— Так что с деньгами проблем быть не должно.

Цзян И ел сочный пирожок с говядиной и горячую кашу из духовного риса, чувствуя себя вполне довольным.

Для инспектора Цзяна с Пика Алого Пламени нескольких десятков тысяч монет было вполне достаточно.

Но для кадра Цзяна, стремящегося к Дао и пятому уровню Очищения Ци, этого было мало.

Ведь аренда пещер, лекции старейшин внутреннего круга, духовные вещества и пища — всё это стоило огромных денег.

Его нескольких десятков тысяч хватило бы лишь на то, чтобы слегка заесть голод.

— Неудивительно, что немногие чернорабочие на Пике Алого Пламени думают о совершенствовании, годового заработка не хватает даже на духовный рис.

Цзян И с шумом доел миску каши.

Вытерев рот, он приподнял веки, и в его глазах блеснуло золото.

Ответ на вчерашний вопрос уже был готов.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне способ на моём нынешнем уровне прорваться на третий уровень Очищения Ци с наименьшими затратами и в кратчайшие сроки】

【Запрашиваемое: Прорыв】

【Время расчёта: Три часа (полторы стражи)】

【Результат расчёта: Использовать тигриные и волчьи лекарства, чтобы стимулировать ци и кровь. Рецепт следующий: три цяня (9 г) травы кровавых прожилок, два цяня (6 г) цветка укрепляющего кости, кувшин крепкого вина…】

— Хм, принимать тигриные и волчьи лекарства, чтобы вызвать всплеск ци и крови и прорвать барьер, — это действительно возможно.

— Трава кровавых прожилок, цветок укрепляющий кости — не такие уж редкие травы, на Пике Сбора Трав они есть.

Цзян И нахмурился, колеблясь.

Безрассудное применение таких сильных лекарств могло в лучшем случае навредить телу и истощить жизненную энергию, а в худшем — повредить основу совершенствования.

В долгосрочной перспективе это было невыгодно!

— Но если не использовать сильные лекарства, то до третьего уровня придётся ждать как минимум месяц…

Цзян И немного подумал и снова обратился к Небесной Книге.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне, как восполнить истощение после приёма тигриных и волчьих лекарств】

【Дополнительное условие: Не должно остаться никаких скрытых травм и болезней, тело, пострадавшее от лекарств, должно быть полностью восстановлено】

На поверхности золотой страницы появился свет, и через мгновение замерцали иероглифы.

【Запрашиваемое: Восстановление】

【Время расчёта: Три часа (полторы стражи)】

— Похоже, есть шанс. Истощиться, а потом хорошенько подкрепиться — два в одном!

Цзян И принял решение, быстро расплатился и отправился за покупками.

Теперь он был инспектором Закалочной, с жетоном на поясе он мог свободно посещать другие пики.

Раньше ему пришлось бы униженно просить отгул у распорядителя и получать разрешение.

К закату Цзян И собрал все травы для тигриного рецепта. Несколько десятков пакетов, связанных вместе, хватило бы ему на семь дней.

— Ого! Братец И, что ты делаешь? Варишь лекарство?

Вдова Цинь, вернувшись с работы, едва войдя во двор, почувствовала резкий запах.

Цзян И провозился весь день, чтобы собрать все ингредиенты. Он поднял голову и улыбнулся:

— Сестра Цинь вернулась. Мои предки были лекарями, считались мастерами своего дела.

— Вот и я решил приготовить себе отвар для укрепления тела.

Вдова Цинь с беспокойством сказала:

— Лекарства нельзя принимать без разбора. Я смотрю, у тебя тут много сильнодействующих трав…

Цзян И уверенно ответил:

— Не волнуйся, сестра Цинь. Я на втором уровне Очищения Ци, с сильными сухожилиями и костями, выдержу.

Вдова Цинь знала, что братец И — человек рассудительный и редко делает глупости, поэтому сказала:

— Варка лекарств — дело долгое, давай я помогу.

Цзян И не отказался и подробно объяснил:

— Траву кровавых прожилок и цветок укрепляющий кости нужно измельчить в порошок, затем замочить в крепком вине, чтобы извлечь их свойства…

Вдова Цинь была аккуратной в работе и быстро разобрала десятки пакетов с травами.

Она также позаимствовала у семьи Ли ступку и глиняный горшок.

— Варку лекарств, братец И, оставь на меня.

Вдова Цинь взяла на себя эту обязанность.

— Тогда спасибо, сестра Цинь.

Цзян И хотел было заплатить за помощь, но вдова Цинь бросила на него такой взгляд, что он замолчал:

— Ты же назвал меня «сестрой», зачем такие церемонии.

Цзян И снова поблагодарил. Он тоже не сидел без дела, попросив Старину Хэ одолжить у соседей медный котёл.

Тот, стоя рядом, с любопытством спросил:

— Братец И, что ты собираешься жарить? Пирожки?

Цзян И, продолжая играть роль потомственного лекаря, со знанием дела ответил:

— Тигриные и волчьи лекарства не принимают внутрь, их наносят наружно, лучше всего в виде мази.

— Первый шаг — «замачивание», нужно положить травы, такие как саньци и кровь дракона, в горячее кунжутное масло и медленно томить на слабом огне, чтобы извлечь эссенцию.

— Затем нужно обжарить на сильном огне, чтобы появился аромат, процедить, смешать масло с порошком и приготовить мазь.

Старина Хэ цокнул языком:

— С такими умениями, братец И, ты и без Врат Цяньцзи нашёл бы себе работу на рынке.

В Наньчжаньчжоу, под властью дьявольского пути, большинство чернорабочих выживали за счёт своего ремесла.

Имея хорошее ремесло, можно было найти работу где угодно.

Цзян И, работая, сказал:

— Брат Хэ, впредь присматривай за делами в Закалочной.

Старина Хэ ударил себя в грудь:

— Не волнуйся, братец И, хоть я и бываю небрежен, но раз ты доверил мне это дело, я жизнь отдам, но сделаю всё как надо!

Вдова Цинь не удержалась от колкости:

— Тебе велели хорошо работать, а не сражаться с разбойниками, причём тут жизнь.

Старина Хэ хихикнул. Теперь он будет проверять кости вместо братца И. Хоть много и не заработаешь, зато работа лёгкая, можно будет легально отлынивать и спокойно доработать до конца срока.

Солнце скрылось за горами, завыл ветер, неся с собой тёмную, как тушь, ночь.

Все в общем дворе помогали Цзян И приготовить тигриную мазь.

Вдова Цинь всё ещё беспокоилась и несколько раз повторила:

— Всего четырнадцать порций, братец И, будь осторожен, не навреди себе.

Цзян И с улыбкой ответил:

— Не волнуйся, сестра Цинь, я знаю меру.

Собрав четырнадцать порций мази, он нашёл несколько глиняных горшков и плотно их запечатал.

Нужно было дать мази постоять сутки, чтобы яд улетучился, а сама она застыла.

— Братец И.

Когда все разошлись, Старина Хэ остановил Цзян И и тихо сказал:

— Хочу тебе кое-что сказать.

— В Закалочной кто-то тебя достаёт?

Услышав вопрос Цзян И, Старина Хэ замахал руками:

— Нет, нет, нет! Просто Чжан Сань из Шлифовальной и Дун Сы из Кузницы хотят с тобой поговорить, просили передать.

Цзян И нахмурился. Он слышал об их дурной славе и не горел желанием с ними общаться.

— Брат Хэ, как думаешь, о чём они хотят поговорить?

Старина Хэ с сомнением ответил:

— Наверное… о разделе «дани».

'Какой дани?'

Цзян И задумался и лишь через некоторое время вспомнил.

Похоже, действительно был такой «налог»!

Чернорабочие получали зарплату «сдельно».

Только за качественную продукцию и отработанное время.

Это давало инспекторам возможность придираться.

Поэтому большинство чернорабочих платили инспекторам, чтобы избежать придирок.

Это и называлось «данью».

— Раньше в Закалочной не было инспектора, но чернорабочие на Пике Алого Пламени менялись, так что эти деньги собирали Чжан Сань и Дун Сы.

Тихо сказал Старина Хэ:

— Теперь, когда ты занял эту должность, они, естественно, хотят поделиться.

Цзян И немного подумал и покачал головой:

— Брат Хэ, они привыкли обдирать людей до нитки, нам до них дела нет.

— Но подумай сам, каждая монета, заработанная чернорабочими на Пике Алого Пламени, полита потом и кровью.

— Раньше, когда у кого-то были трудности, мы, если могли, помогали.

— А теперь, когда мне повезло стать инспектором, я буду есть их плоть и пить их кровь! Разве это правильно?

Старина Хэ опустил голову, словно ему стало стыдно, и несколько раз повторил:

— Братец И прав, прав.

Цзян И положил руку ему на плечо и, приблизившись, посмотрел ему в глаза:

— Если тебе не хватает монет, брат Хэ, скажи мне. Но не делай грязных дел, за которые тебя будут проклинать за спиной!

Старина Хэ испугался. Почему-то от этого братца И по его спине пробежал холодок.

— Я понимаю! Я понимаю! Как скажешь, братец И, так и сделаю!

Цзян И вдруг улыбнулся, снова превратившись в застенчивого и простодушного юношу.

— Брат Хэ, когда в конце месяца получим зарплату, я приглашу тебя в ресторан.

Старина Хэ сухо рассмеялся:

— Ты слишком вежлив, братец И! Это я должен тебя приглашать

Поговорив со Стариной Хэ, Цзян И вернулся в свою комнату, и в его глазах вспыхнул яркий золотой свет.

【Результат расчёта: Можно принять лекарство, чтобы восполнить истощение тела и потерю жизненной энергии. Рецепт следующий: основное лекарство — пятидесятилетняя «синяя трава», одна часть сталактита из фиолетового облака, горец многоцветковый…】

«Тигриное и волчье лекарство стимулирует ци и кровь, а это лекарство укрепляет основу и восполняет энергию — они дополняют друг друга».

Цзян И потёр руки. С этими двумя рецептами он сможет значительно сократить время, необходимое для прорыва на третий уровень Очищения Ци.

Он запомнил рецепт и решил завтра же купить все ингредиенты.

Отбросив посторонние мысли, Цзян И снова подумал о том, что сказал Старина Хэ о «дележе денег».

— Не то чтобы я не хочу быть как все, и только я один чист, когда весь мир в грязи.

— Но связываться с двумя шакалами, обдирающими низы, — как тут можно хорошо совершенствоваться на дьявольском пути!

Он покачал головой, совершенно не обращая внимания на каких-то там Чжан Саня и Дун Сы.

Говоря начистоту, сколько монет можно заработать, высасывая кровь из чернорабочих?

Ради этой мелочи ещё и портить себе репутацию.

Если дойдёт до Яна Сюня, то он покажется ему мелочным, и это может испортить впечатление о нём.

К тому же, Цзян И хорошо знал одну истину.

Класть деньги в свой карман приятно, а вытаскивать их из чужого — очень неприятно.

Раньше Чжан Сань и Дун Сы с радостью собирали «дань» с чернорабочих трёх мастерских.

А теперь, ни с того ни с сего, придётся делиться с Цзян И, разве им это понравится?

— Ты меня проверяешь, я тебя просчитываю, а потом начинаются интриги… Внешний пик — не такое уж хорошее место, и тратить силы на это, вместо того чтобы усердно тренироваться, глупо.

Цзян И всё обдумал. Когда он достигнет третьего уровня Очищения Ци, его сила возрастёт.

Какие там Чжан Сань и Дун Сы — одним ударом сметёт.

Зачем с ними лицемерить и притворяться.

Иней застыл на ветвях деревьев.

Два дня пролетели незаметно.

Пока все были на работе, Цзян И достал из глиняного горшка тигриную и волчью мазь, а из нефритовой бутылочки — эссенцию синей травы.

Первая была чёрной и блестящей, как лак, очень качественной.

Вторая — изумрудно-зелёной, густой, как мёд, и с холодным ароматом.

На эти две вещи ушли его последние монеты.

— Всё готово, не хватает только попутного ветра.

Цзян И вызвал Небесную Книгу и задал вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне мой нынешний прогресс в совершенствовании】

【Время расчёта: Десять вдохов】

【Результат расчёта следующий】

【Владелец Небесной Книги: Цзян И】

【Уровень: Очищение Ци, 2-й уровень (79%)】

【Практикуемые техники: «Техника движения ци по истинным меридианам» (неранговая), «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы» (9-й ранг)】

— И правда! Даже при том, что я каждый день ем духовный рис и питаю тело, прогресс всё равно медленный!

Цзян И, посмотрев на «семьдесят девять процентов», покачал головой:

— Если не использовать тигриные и волчьи лекарства для прорыва, то, наверное, придётся ждать до зимы, чтобы едва набрать восемьдесят-девяносто процентов и подобраться к третьему уровню.

Он никогда не был нерешительным. Его взгляд стал твёрдым, и он взял глиняный горшок.

Но перед этим нужно было кое-что проверить.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: подходит ли сегодняшний день для приёма тигриных и волчьих лекарств? Не будет ли осложнений?】

На золотой странице пошла рябь, словно камень упал в тихое озеро.

【Запрашиваемое: Приём лекарства】

【Время расчёта: Пять вдохов】

【Результат расчёта: Всё сложится само собой, препятствий нет】

— Теперь всё в порядке.

Получив утвердительный ответ, Цзян И наконец успокоился.

Он достал из горшка две порции мази и приложил их к сердцу и животу.

Затем он начал растирать их ладонями, используя тепло истинной ци, чтобы растопить мазь и позволить её сильным свойствам проникнуть сквозь кожу в мышцы и кости.

— И правда, тигриное и волчье лекарство!

Брови Цзян И сошлись на переносице. Не прошло и половины времени горения благовонной палочки, как он весь покраснел и стал горячим, как варёная креветка.

Растопленная мазь, словно кипящее масло, обжигала всё тело!

В мгновение ока каждая пора кожи запылала жгучей болью.

Особенно в области сердца и живота: первое бешено колотилось, как барабан, а второе — словно прижигали раскалённым железом.

— Хорошо! Значит, действует!

Утешал себя Цзян И, стараясь забыть о мучениях, которые испытывало его тело.

На первом уровне Очищения Ци укрепляются сухожилия, на втором — кости.

На третьем — очищается кровь.

Как говорится, сухожилия — это одежда для костей, а кости — корень для крови.

Только крепкие и упругие мышцы и фасции могут, словно плотная одежда, защитить кости от сильных ударов.

И только твёрдые и крепкие кости могут постоянно производить новую кровь, делая тело сильным и полным жизненных сил.

На стадии Очищения Ци каждый уровень был связан с предыдущим.

— На третьем уровне Очищения Ци ци кипит, как огонь, омывая всё тело, костный мозг производит новую кровь, и болезни не страшны… На четвёртом уровне происходит закалка внутренних органов.

— Достигнув совершенства на четвёртом уровне, можно будет открыть Внутренний Дворец и поглощать духовную энергию.

Цзян И медитировал, прогоняя ци по кругу и усваивая тигриную и волчью мазь.

По мере того как лекарство действовало, он всё отчётливее чувствовал, как его истинная ци, толстая, как канат, становится горячей, словно раскалённая игла.

Каждое движение было мучительным!

Циркуляция ци по телу превратилась в пытку!

— Фух!

Цзян И, стиснув зубы, терпел эту мучительную боль, похожую на пронзание иглой, и продолжал дышать.

Из его носа и рта вырывались две струи белого пара, похожие на извивающихся змей.

Десятки тысяч пор на его коже раскрылись, и от него пошёл пар.

С каждым большим небесным циклом его истинная ци становилась на десять процентов сильнее.

Когда он закончил тридцатый цикл, его тело загудело, как мельничный жёрнов, и от него пошла мощная энергия.

— Действительно, есть прогресс!

Глаза Цзян И горели, как огонь, а молодое лицо покраснело от возбуждения.

Очевидно, тигриное и волчье лекарство довело его тело до пика возможностей.

Когда тело, казалось, вот-вот лопнет от напряжения, он сделал глубокий вдох, и в тесной комнате поднялся ветер, от которого затряслась дверь.

— Сила возросла! Тигриная и волчья мазь — вещь!

Ещё через четверть часа Цзян И медленно завершил практику.

Вырвавшаяся из его тела ци и кровь, словно рёв дракона и тигра, создали волны воздуха, которые едва не разрушили его хижину за пятьсот монет!

Хруст, хруст.

Две порции мази на его коже высохли и затвердели.

От волн энергии они треснули и осыпались.

Бах!

Шаткая дверь упала, и в комнату ворвался ветер со снегом, но, столкнувшись с горячей ци, тут же рассеялся.

Цзян И внимательно прислушался к ощущениям в своём теле после очищения крови. Было чувство, словно росток пробился сквозь землю, чувство обновления.

Он почувствовал вдохновение и тихо продекламировал:

— Сбросив бренную оболочку, узрел истину, в печи закалилось свободное тело;

— Тысячи страданий стали ступенями, и луч духовного света пронзил пыль заблуждений… Кажется, я понял, почему старый начальник любил щеголять стихами.

Цзян И усмехнулся, вышел из дома, и снежные хлопья, падавшие на него, тут же таяли от жара его тела.

Он взял нефритовую бутылочку и залпом выпил «эссенцию синей травы».

Холодная на вкус, она напоминала гуйлингао, была слегка горьковатой, с сладким послевкусием.

Когда густая, как сироп, эссенция оказалась в желудке, жар и беспокойство, наполнявшие его тело, мгновенно исчезли.

Цзян И вдруг успокоился.

Горячая, бушующая ци и кровь, словно огонь в закрытой печи, медленно утихли.

Истинная ци, усиленная за счёт жестокой эксплуатации мышц, костей и костного мозга тигриной и волчьей мазью, словно раскалённый нож, опущенный в воду, прошла закалку.

Из нестабильной она стала плотной и цельной, даже более прочной.

Такое жестокое обращение с собственным телом ничуть не повредило его основу и не навредило пути совершенствования.

— Ещё один шаг на долгом пути становления полезным кадром.

Цзян И, прервав кармическую связь и стерев иероглифы, задал новый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: покажи мне мой прогресс в совершенствовании на стадии Очищения Ци】

【Результат расчёта: Очищение Ци, 3-й уровень (11%)】

Третий уровень Очищения Ци — очищение крови и костного мозга, отныне болезни не страшны, а жизненная сила велика.

Даже если не есть и не пить несколько дней, это не повлияет, и даже если растянуть конечности пятью лошадьми, вреда не будет.

Можно сказать, что кровь и ци сильны, как у дракона и тигра, а тело крепкое, как огромный котёл.

— Ещё один шаг к пятому уровню Очищения Ци.

Цзян И стоял во дворе, позволяя ветру и снегу падать ему на плечи, совершенно этого не замечая.

— Не исполнилось и восемнадцати, а уже достиг совершенства и перешёл на третий уровень Очищения Ци. Хоть и не сравниться с благородными, но по сравнению с другими чернорабочими того же уровня на Пике Алого Пламени я их превосхожу.

Он медленно успокоил свои чувства, наслаждаясь тихой радостью, доступной лишь культиваторам.

Хотя путь Дао труден и долог, каждый шаг вверх приносит ощутимую пользу.

Без сомнения, это даёт огромное удовлетворение.

Если бы действительно можно было не беспокоиться о мирских делах и не быть скованным материальными вещами, сидеть в горах и читать священные тексты, то это и была бы настоящая свобода!

— Жаль только, что я попал на дьявольский путь, я не благородный из великой секты и не талантливый отпрыск клана культиваторов.

— Рабочему скоту изменить свою судьбу труднее, чем взобраться на небо, это дело не одного поколения.

Цзян И хорошо понимал: кланы Фу и Кан из Школы Чжаою триста лет, пять поколений боролись, чтобы стать владыками хребта Бэйман.

Ему нельзя было заноситься, смотреть высоко — это, конечно, правильно.

Но нужно было и смотреть под ноги, твёрдо стоять на земле и двигаться уверенно!

— Третий уровень достигнут, можно начинать осваивать техники.

Цзян И медленно перерабатывал эссенцию синей травы, усмиряя кипящую кровь и ци, вызванные тигриной и волчьей мазью, позволяя костному мозгу вырабатывать жизненную энергию и укрепляя третий уровень.

Он решил сосредоточиться на освоении «Малого искусства управления огнём для закалки первоосновы», чтобы обезопасить себя.

Благодаря объяснениям Яна Сюня, Цзян И понял, что между практикой и освоением техник большая разница.

Практика — это медитация, дыхательные упражнения, циркуляция истинной ци по небесному кругу, очищение тела.

Это «статичная практика».

Главное здесь — «усердие».

Если стараться, день и ночь трудиться, то можно добиться прогресса.

Освоение техник же больше требует понимания и применения. Нужно разобраться в тонкостях, освоить их одну за другой, довести до автоматизма, постичь суть.

Простое сидение и напряжение ума не принесёт пользы и не поможет продвинуться.

— Практика — это «изучение Дао», освоение техник — это «поиск искусства».

— Хотя Дао может вести к небесам, для защиты нужно искусство.

Цзян И вернулся в свою комнату и сел на кровать.

Под порывами холодного ветра и снега, врывавшимися в комнату, он начал циркулировать истинную ци по телу, оттачивая «Малое искусство управления огнём».

С тех пор как он получил эту технику девятого ранга, он каждый день усердно её изучал.

— Так называемое созидание инь и ян в моём теле — это дух и ци. Дух — мать ци, когда дух движется, ци следует за ним.

— Используя образ неба, форму земли, сущность солнца и луны, создавай видимый огонь.

— Когда огонь создан, свет порождает дух, а эссенция питает…

Каждое слово в этих длинных пассажах было наполнено глубоким смыслом.

Раньше Цзян И не мог их понять, потому что в даосской школе не учили, как разбирать и применять техники.

К счастью, Небесная Книга, проанализировав текст, представила его с иллюстрациями и подробными шагами.

И то, что раньше было неясным и сложным, стало намного понятнее.

— Главное — дух, то есть нужно сосредоточить сознание, управлять истинной ци и заставить её двигаться. Затем опустить огонь сердца, поднять воду почек, и через это взаимодействие закалить изначальную ци тела и создать искру огненной природы.

Цзян И тщательно всё обдумал, и постепенно к нему пришло озарение.

В его теле что-то зашумело, и мощная истинная ци, словно бурная река, потекла по меридианам согласно технике.

— Как облачный огонь, это послеродовое дыхание; как использовать огонь, это выдох вниз, вдох вверх; тайна использования огня в том, что он как будто есть, и как будто его нет…

Цзян И, сверяясь с Небесной Книгой, постепенно осваивал основы.

— Здесь имеется в виду, что врождённое — это изначальная ци, а послеродовое — это дыхание, то есть материнская ци и дочерняя ци.

— На выдохе изначальная ци опускается, на вдохе — поднимается, это и есть «использование огня».

Чем больше он изучал, тем больше понимал, насколько глубока и сложна наука совершенствования.

Каждый шаг нужно было тщательно обдумывать, и без наставника легко было ошибиться.

— Раньше я понимал лишь поверхностный смысл, но не мог постичь суть и применить на практике.

— Поэтому истинная ци на полпути ослабевала, и я думал, что мне не хватает накопленной энергии. Теперь я понимаю, что мне не хватало опыта, я не был готов.

Эта техника девятого ранга называлась «Закалка первоосновы и управление огнём».

И самое главное в ней было — «момент».

Ритм дыхания — это тайна использования огня, вдох и выдох — это способ управления огнём!

Если не понять эту тонкость, то как бы усердно ты ни тренировался, всё будет впустую.

— Тридцать шесть вдохов и выдохов для подъёма, двадцать четыре — для опускания и переплавки…

Цзян И не мог сдержать волнения, словно решая сложную задачу, он чувствовал радость.

Но он подавил волнение, успокоил мысли и продолжил «осваивать технику».

По мере того как он всё лучше управлял огнём, его мощная истинная ци, похожая на скрученные в канат нити, претерпела ещё одно изменение.

— Сияние!

Цзян И удивился, а затем обрадовался.

— Получилось!

Истинная ци обрела огненную природу и приняла форму сияния!

Это был первый успех!

Нужно было знать, что на начальном этапе освоения «Малого искусства» не было ничего особенного.

Только достигнув «первого успеха», когда из всей истинной ци удавалось извлечь искру огненной природы, можно было проявить её мощь.

— Превращение ци в форму, сгущение в иглу, — это действительно уровень первого успеха.

Цзян И открыл глаза, сделал жест пальцами правой руки и указал вперёд.

С шипением его мощная истинная ци, похожая на бурную реку, превратилась в прямую огненную линию, которая пронзила упавшую на пол дверь, оставив в ней чёрную дыру!

— Если бы это попало в человека, он бы тут же вспыхнул как факел…

И это при том, что Цзян И сдерживался.

Если бы он приложил всю силу, то пробил бы и три слоя железной брони.

С этой техникой мало кто из чернорабочих на Пике Алого Пламени мог бы с ним сравниться.

— Неудивительно, что все культиваторы осваивают техники, летающие мечи, талисманы, громовые ладони, и это считается обязательным для учеников великих учений.

— Разница между тем, кто освоил технику, и тем, кто просто имеет высокий уровень, огромна.

Цзян И прикинул, что после освоения «Малого искусства» он мог бы справиться с четырьмя-пятью собой на третьем уровне Очищения Ци.

И убить их!

— Интересно, когда я смогу, как бессмертные из книг, сражаться на равных!

Цзян И попробовал ещё несколько раз. Его истинная ци сгущалась в сияние, от которого исходил жар, способный плавить железо и камень.

Если продвинуться дальше, до «среднего» или «великого» уровня, то можно было добиться ещё больших изменений.

Искра огненной природы станет сильнее, примет форму змеи, дракона, сокола, станет более живой.

— То, что выходит наружу, называется «внешний огонь», им можно побеждать врагов; то, что остаётся в теле, называется «внутренний огонь», им можно закалять истинную ци, делая её чище.

Цзян И наконец понял, насколько велика разница между неранговой и ранговой техникой.

— Девятый ранг уже впечатляет, интересно, что же такое первый.

Он с сожалением подумал, что если бы у него был духовный предмет первого ранга.

С помощью Небесной Книги, потратив около семнадцати лет, он мог бы освоить технику первого ранга.

— Прорыв на третий уровень, первый успех в освоении техники — это нужно отметить!

Цзян И почувствовал голод, перешагнул через дверь и направился в «Пещеру Льда и Огня».

В его хижине всё равно не было ничего ценного, так что воров он не боялся.

Несколько мисок духовного риса, несколько хороших блюд, и он наелся до отвала.

Когда Цзян И вернулся в общий двор, было уже время окончания работы.

— Братец И вернулся…

Поздоровалась вдова Цинь, но выглядела она как-то странно, словно хотела что-то сказать, но не решалась.

Цзян И нахмурился, и только он хотел спросить, как старый Ли нарочно сменил тему:

— Завтра день зарплаты, ещё один месяц прошёл, ещё один шаг к уходу с горы.

Его жена поддакнула:

— Да, да, интересно, вырос ли наш дурачок, окреп ли. В прошлый раз, когда мы его видели, он был такой худой и загорелый, жалко было смотреть!

Они заговорили, и вдова Цинь подхватила разговор, оживив атмосферу во дворе.

Цзян И понял, что что-то не так, но не стал расспрашивать. Он незаметно огляделся.

Заметив, что нет Старины Хэ, который обычно был самым шумным, он тут же догадался.

— Где брат Хэ?

Спросил Цзян И.

— Он? Сказал, что устал, и спит у себя!

Выдавила улыбку вдова Цинь.

— В Закалочной тяжело.

Небрежно ответил Цзян И и сменил тему:

— Моя дверь некрепкая, только что упала…

— Братец И, я в плотницком деле мастер! Сейчас тебе новую поставлю!

Они болтали и смеялись, и тёмная, как тушь, ночь окутала всё вокруг.

Цзян И не спал. Услышав шум за дверью, он понял, что кто-то тихо вышел.

Он бесшумно, словно не касаясь пола, подошёл к кухне и сказал крадущейся тени:

— Брат Хэ, выспался?

От неожиданного голоса Старина Хэ вздрогнул и едва не выронил лепёшку, которую ему оставила вдова Цинь.

Цзян И прищурился. Яркий лунный свет освещал сосульки на карнизе, снег перед дверью и его молодое лицо.

Хотя в его чертах ещё была юношеская мягкость, в них появилась холодная решимость.

От этого Старине Хэ, который был намного старше, стало не по себе, словно он стал ниже ростом.

Он долго мялся, а потом сухо спросил:

— Братец И, ты чего не спишь.

Цзян И смотрел на Старину Хэ, который стоял боком, словно что-то скрывая, и молча вошёл на кухню.

Как только он приблизился, Старина Хэ попытался отступить.

— Брат Хэ.

Цзян И остановил его, положил руку ему на правое плечо и повернул к себе.

Как он и ожидал, на правой щеке Старины Хэ красовался отпечаток ладони.

В глазах Цзян И вспыхнул тонкий, но горячий луч огненного сияния.

— Кто это сделал?

— Кто это сделал?

Голос Цзян И был тихим, но Старина Хэ вздрогнул, словно обжёгшись, и резко отвернулся, прикрывая плечом опухшую половину лица.

Он попытался выдавить свою обычную бесшабашную улыбку, но губы растянулись почти до ушей, а голос звучал сухо и сдавленно:

— Ни-никто! Мы просто шутили… Братец И, правда, просто шутили, случайно задели! Ничего страшного, не спрашивай… не навлекай на себя беду!

— Брат Хэ, — голос Цзян И оставался спокойным, но в глубине его глаз непроизвольно вспыхнула искорка огненной природы, отточенная «Малым искусством управления огнём», и его взгляд стал пронзительным.

— Я спрашиваю ещё раз: кто, тебя, ударил?

Распорядитель Ян был прав: на дьявольском пути нет места сантиментам и братской любви.

Низшие слои могут держаться вместе, не вредя друг другу, лишь потому, что у них нет серьёзных конфликтов интересов.

Но стоит подняться чуть выше, как проблемы тут же находят тебя.

Вот, пожалуйста!

Всего несколько дней он инспектор, а неприятности уже почуяли запах?

Цзян И опустил веки, скрывая вспыхивающую искорку огня, и посмотрел на Старину Хэ, который хотел лишь замять дело.

Старина Хэ потерял свою вчерашнюю хвастливую удаль, сгорбился, как креветка, и замахал руками:

— Правда, ничего страшного! Братец И, ты не знаешь… до того, как я попал во Врата Цяньцзи, вся моя семья батрачила на один клан культиваторов.

— У них был молодой господин, который любил развлекаться, заставляя людей бить себя по лицу… Мой отец ради миски риса встал на колени у поля и ударил себя по лицу раз десять… Он думал, я не видел, а потом с радостью сказал мне, что господин сжалился, и вечером у нас будет сытный ужин.

Он крепко сжимал в руках два остывших пирожка, не поднимая головы, и бормотал:

— Потом мой отец, работая на износ, взял в аренду ещё несколько му духовных полей, пахал как старый вол, каждую монету делил пополам, чтобы отправить меня в городскую даосскую школу.

— В школе было семьдесят-восемьдесят учеников, я был самым старшим, ничего не знал, и учитель меня не замечал.

— Чтобы выучить больше иероглифов, прочитать больше книг, мне приходилось каждый день подлизываться к городским господам, переписывать для них священные тексты в обмен на бумагу и тушь… На заднем дворе была собачья конура, помню, как-то раз двое молодых господ поспорили, один сказал, что никто не сможет пролезть…

В голосе Старины Хэ звучало унижение, но на лице всё ещё была натянутая улыбка:

— Я… ради пятидесяти монет согнулся, лёг на землю и полез.

— Едва я пролез, как услышал, что кто-то сказал, что я не смогу пролезть обратно… я… я развернулся и полез назад… так я заработал сто монет.

На кухне воцарилась тишина, Старина Хэ продолжал свой рассказ:

— Те двое господ смеялись до упаду, а я, весь в грязи, ползал по земле и собирал свои монеты… В тот момент я вдруг понял, что чувствовал мой отец, когда бил себя по лицу на коленях у поля… я поклялся себе, что выбьюсь в люди!

— Первые два года во Вратах Цяньцзи я, как и ты, братец И, работал не покладая рук! На третий год мне наконец удалось спуститься с горы, вернуться домой… родителей уже не было, те несколько му духовных полей обрабатывал мой дядя.

— Тот самый молодой господин, который любил смотреть, как люди бьют себя по лицу, стал главой клана. Он похвалил моего отца за то, что тот был хорошим земледельцем, и спросил, когда у меня закончится срок, сказал, что у них сейчас много земли, и он может дать мне несколько му…

— Я, стиснув зубы, вернулся на гору, поклявшись, что умру, но не стану батраком! Я отчаянно копил деньги, подрабатывал, чтобы накопить на одну лекцию во внутреннем пике!

— Я работал до потемнения в глазах, надеясь научиться чему-то настоящему, чтобы подняться, чтобы выпрямить спину… но это было так трудно!

— Братец И, почему таким, как мы, так трудно выпрямить спину?!

Голос Старины Хэ становился всё тише, словно из него выкачали все силы, и пирожки выпали из его рук.

Цзян И вздохнул, но не нашёл слов утешения.

Даже без Небесной Книги он мог догадаться, что произошло.

Скорее всего, эти два шакала, Чжан Сань и Дун Сы, хотели досадить ему.

Но, боясь разозлить распорядителя Яна, они выместили злость на Старине Хэ.

— Это я тебя подвёл, брат Хэ.

Горло Старины Хэ, казалось, было перехвачено спазмом, но, услышав слова Цзян И, его плечи задрожали, и из-под опущенной головы послышались всхлипы.

Вскоре, видимо, накопившаяся за десятки лет горечь вырвалась наружу.

Старина Хэ схватил Цзян И за руку и зарыдал:

— Братец И! Я ничтожество! Чжан Чао и Дун Ба заставляли меня вредить тебе… я не согласился, и они заставили меня пролезть у них между ног!

— Братец И, я столько лет прожил, а всё такой же ничтожный! Я тоже хочу совершенствоваться, тоже хочу больше не лазить по собачьим конурам, выпрямить спину… но… но почему это так трудно!

Грудь Старины Хэ вздымалась, как старые мехи, он хрипел.

Он так долго сдерживался, и теперь, рыдая, боялся плакать слишком громко, лишь повторял, хватая Цзян И:

— Братец И, мне так тяжело!

Цзян И стоял неподвижно. Искорка огня в его глазах, казалось, погасла.

Он медленно присел, поднял грязные пирожки, сдул с них пыль и вложил в руку Старины Хэ.

— Несколько сотен лет назад предки самых могущественных сект на хребте Бэйман начинали так же, как мы.

— Брат Хэ, смотри внимательно. С этого дня на Пике Алого Пламени никто нас больше не тронет!

…

…

Ранним утром следующего дня, ещё до звона колокола с Пика Созерцания Волн, чернорабочие собрались у ворот административного двора.

Вместо обычной утренней апатии сегодня на их лицах было радостное оживление, все потирали руки.

Причина была проста.

Сегодня день зарплаты!

Месяц тяжёлого труда, и наконец-то монеты окажутся в кармане, как тут не радоваться!

Когда звон колокола разнёсся по горам, ворота административного двора открылись, и румяный мальчик-даос крикнул:

— В очередь, не толкайтесь, всем хватит!

Затем трое мальчиков-даосов начали выдавать деньги по биркам.

— Чжэн Дацзян, сто часов, тысяча двести монет… Хэ Лаохунь, сто двадцать часов…

Цзян И быстро всё пересчитал и выдал деньги. Он только стал инспектором, но с лёгкостью справлялся с подсчётами, чем заслужил одобрение мальчиков-даосов.

А у Чжан Чао и Дун Ба, напротив, постоянно возникали споры и шум.

Спустя час зарплата была наконец выдана.

Цзян И держал в руках стопку монет-оберегов. Они были сделаны из бумаги для талисманов и делились на три вида по номиналу.

Одна монета — жёлтая, десять — фиолетовые, сто — красные.

Говорили, что бумагу для талисманов использовали в качестве валюты из-за нехватки духовной энергии в Наньчжаньчжоу.

Она была удобна в обращении, а так как была признана даосской традицией, то обладала некоторой духовной силой и могла использоваться для рисования талисманов, изготовления артефактов и розжига огня, так что не была бесполезной.

Всё это сделало её популярной и широко распространённой.

Но Цзян И слышал, что в Дуншэнчжоу, где правили бессмертные, богатые культиваторы расплачивались духовными камнями, что говорило об их несметных богатствах.

Цзян И спрятал монеты за пазуху, не обращая внимания на Чжан Чао и Дун Ба.

— Я же говорил, этому Цзяну нет дела до Старины Хэ, зачем ему из-за него с нами связываться!

Сказал с довольным видом Дун Ба, видя, что Цзян И ушёл, не устроив скандала.

— Но нужно быть начеку, нелающая собака кусает больнее!

Сказал с мрачным видом Чжан Чао и добавил:

— В эти дни давай держаться вместе, чтобы он не застал нас врасплох!

На чёрном лице Дун Ба появилась злая ухмылка, и он, обнажив жёлтые зубы, сказал:

— А я бы хотел, чтобы он попробовал, пусть выпустит на меня пар!

— Хотел поделиться с ним, а он не оценил! И этот Старина Хэ — тоже ничтожество, прилип к этому Цзяну, лижет ему зад!

Чжан Чао покачал головой:

— Брат Дун, не стоит его недооценивать, говорят, он уже на втором уровне Очищения Ци, и ещё молод, не стоит ссориться с ним насмерть.

— Если ему повезёт, и он доберётся до пятого уровня, то нам придётся несладко.

Дун Ба усмехнулся. Через несколько лет его срок закончится, он спустится с горы, вернётся домой и заживёт в своё удовольствие.

Сначала убьёт семью пристава, который когда-то охотился за ним, а потом найдёт хорошее место и снова станет главарём разбойников.

Проживёт лет семьдесят-восемьдесят и умрёт, не зря прожив жизнь!

— Голому разбой не страшен, чего мне бояться!

Сплюнул Дун Ба, выругавшись.

— Сестра Цинь, не одолжишь ли мне немного монет-оберегов?

Едва выйдя из административного двора, Цзян И сразу направился в Шлифовальную.

Из трёх мастерских на Пике Алого Пламени здесь работа была самой лёгкой.

Шлифовка костей, резьба узоров — всё, что требовалось, это внимательность и твёрдая рука. Не сравнить с жаром Закалочной или тяжёлым трудом с молотом в Кузнице.

— Братец И, что-то случилось?

На лице вдовы Цинь было написано беспокойство. Говоря это, она тут же сунула в руки Цзян И только что полученную зарплату.

— Если это из-за старины Хэ, то давай пока потерпим!

— Чжан Сань и Дун Сы — оба на третьем уровне Очищения Ци, и руки у них грязные, не лезь на рожон… Хватит? Если нет, я после работы ещё принесу!

Цзян И взял около двух тысяч монет и тихо сказал:

— Если у тебя, сестра Цинь, есть ещё, одолжи мне десять тысяч. Через десять дней обязательно верну!

Сердце вдовы Цинь сжалось, и её мозолистая рука крепко схватила руку Цзян И:

— Братец И! Десять тысяч я тебе одолжу, но не делай глупостей! Зачем связываться с шакалами, Чжан Сань и Дун Сы — жестокие убийцы!

Цзян И усмехнулся:

— Сестра Цинь, разве я похож на того, кто собирается драться насмерть? Мне правда нужно срочно.

Вдова Цинь с подозрением посмотрела на Цзян И и тихо пробормотала:

— Братец И, не обманывай сестру. Внезапно занимать столько денег, если не для драки с Чжан Санем и Дун Сы, то для чего?

Цзян И серьёзно ответил:

— В эти дни я много потратил на лекарства, всё до копейки.

— Я отдал секретный рецепт распорядителю Яну, он сказал, что внутренний пик наградит меня, но денег всё нет.

— Вот и пришлось обратиться к тебе, сестра Цинь. Будь спокойна, как только получу деньги, сразу верну.

Вдова Цинь вздохнула с облегчением. Она боялась, что братец И, поддавшись юношескому пылу, бросится в драку с Чжан Чао и Дун Ба.

— Десять тысяч я одолжу, у меня особых расходов нет, торопить не буду.

— Но со стариной Хэ, братец И, послушай моего совета, с местью не спеши.

Цзян И серьёзно кивнул:

— Я всегда был добрым человеком, ты же знаешь, сестра Цинь.

Глядя на искреннее лицо Цзян И, вдова Цинь постепенно успокоилась.

В её глазах он был честным и трудолюбивым парнем, красивым и добрым, жаль, что попал на дьявольский путь.

— Ладно! Тогда подожди, пока я закончу работу…

Вдова Цинь отпустила его руку, и в уголках её глаз появилась улыбка.

Раз братец И обратился к ней за деньгами, значит, они не так уж и чужие.

Это хорошо!

— Хорошо, не буду мешать тебе, сестра Цинь.

Цзян И попрощался, но не пошёл в общий двор, а направился к дому Яна.

Конец месяца прошёл, мастерские на Пике Алого Пламени выполнили план.

Давление со стороны внутреннего пика ослабло, и Ян Сюнь не стал каждый день приходить с инспекцией.

Он сидел в кабинете на заднем дворе, медитируя и поглощая духовную энергию, чтобы усилить свою огненную природу.

Услышав доклад мальчика-даоса:

— Господин, инспектор Цзян просит вас принять его.

Яркий огонь, исходивший из носа и рта Яна Сюня, постепенно погас, он открыл глаза и тихо сказал:

— Пригласи его.

Распорядитель, казалось, ждал, когда Цзян И придёт к нему.

'Хм, хоть это «Малое искусство» всего лишь девятого ранга, но простому чернорабочему без основы его не понять!'

Ян Сюнь щедро передал ему технику, позволив практиковать, в надежде, что тот придёт за советом.

— Этот парень язык подвешен, интересно, что он ещё придумает, чтобы меня умаслить… Ладно, послушаю.

Вскоре Цзян И вошёл на задний двор и, остановившись у двери кабинета, почтительно поклонился:

— Приветствую вас, распорядитель.

Ян Сюнь, притворившись равнодушным, спросил:

— Зачем пришёл?

Цзян И сложил руки:

— У меня к вам есть одна просьба, могу побеспокоить только вас.

Ян Сюнь с трудом сдержал улыбку, чтобы не потерять авторитет, и медленно сказал:

— Хочешь спросить о трудностях в совершенствовании? Не стесняйся, говори, мне не трудно.

Цзян И не стал ходить вокруг да около и сказал прямо:

— Я хочу занять у вас денег.

— В этом «Малом искусстве» самое главное… Что?

Ян Сюнь опешил, пристально посмотрел на Цзян И и снова спросил:

— Что ты сказал?

Цзян И с искренним видом серьёзно повторил:

— Вы говорили мне, распорядитель, что за секретный рецепт внутренний пик наградит меня.

— Я хочу заранее взять у вас в долг, чтобы решить срочную проблему, а потом верну.

Ян Сюнь молча размышлял, его свирепое лицо несколько раз меняло выражение, словно он был злым горным орлом.

'Зачем ему деньги? Неужели завёл дурные привычки?'

Он внимательно посмотрел на Цзян И и вдруг спросил:

— Ты достиг третьего уровня Очищения Ци?

Цзян И кивнул:

— Вчера прорвался, сейчас закрепляю.

Ян Сюнь спросил:

— Принимал лекарства?

Он уловил от Цзян И слабый запах лекарств.

— Да. Купил несколько укрепляющих трав, приготовил мазь и несколько раз нанёс, эффект есть.

Цзян И не собирался ничего скрывать, да и не смог бы.

Такой быстрый прорыв с первого до третьего уровня Очищения Ци наверняка вызовет вопросы.

Ян Сюнь кивнул и больше не спрашивал, не желая вдаваться в подробности.

На дьявольском пути, в сектах, будь то чернорабочие, распорядители или внутренние ученики, мало кто, не имея знатного происхождения, шёл по пути медленного и упорного совершенствования.

Это было в духе бессмертных!

Адепты дьявольского пути, особенно из низших слоёв, использовали любые средства, чтобы подняться.

Ян Сюнь задумался:

— Сколько тебе нужно?

Цзян И, словно подсчитав, ответил:

— Тридцать тысяч монет-оберегов.

Не так уж и много.

Для распорядителя Закалочной это были копейки.

Ян Сюнь кивнул:

— Я одолжу тебе.

Он помолчал и снова спросил:

— У тебя правда нет вопросов по совершенствованию?

Цзян И выпрямился и уверенно ответил:

— С вашего позволения, распорядитель, я взял в архиве «Малое искусство», внимательно изучил его, и у меня пока нет вопросов.

Ян Сюнь, казалось, не верил:

— Ты уже всё понял и готов к освоению?

Цзян И спокойно ответил:

— Докладываю, распорядитель, не к освоению, а к первому успеху.

А?

Веки Яна Сюня дрогнули, его свирепое лицо исказилось, он с трудом подавил удивление.

'Этот парень! Неужели он гений, один на десять тысяч?'

…

…

Получив тридцать тысяч монет, Цзян И вернулся в общий двор, сел в своей комнате и начал медитировать.

Две порции тигриной и волчьей мази, приложенные к телу, таяли, как воск, медленно проникая в мышцы и кости, заставляя кровь и ци кипеть.

По мере того как истинная ци циркулировала по небесному кругу, её нити, словно закалённые в огне, превращались в сияние, становившееся всё ярче.

Цзян И был весь в поту, словно его вытащили из воды.

Из его пор исходил жар.

Затем он выпил эссенцию синей травы, чтобы восполнить потерянную энергию.

Эти два рецепта, дополняя друг друга, ускоряли его прогресс.

— С такой скоростью я смогу, как и говорил распорядитель Ян, достичь четвёртого уровня до весны.

Цзян И, голый по пояс, вышел во двор, набрал ведро воды, обтёрся и надел чистый халат.

Закат был ярким, оранжевые лучи заливали всё вокруг.

Когда вдова Цинь вернулась с работы, она тихонько передала ему десять тысяч монет.

'Вот что значит, старшая — заботливая'.

Она даже позаботилась о его репутации, сделав это так, чтобы никто не видел.

— Спасибо, сестра Цинь.

Цзян И не стал церемониться, спрятал деньги за пазуху и улыбнулся:

— Если что-то понадобится, обращайся.

Увидев, что Цзян И остался в общем дворе и не делает ничего странного, вдова Цинь успокоилась.

Её ясные глаза моргнули, и она тихо сказала:

— Зачем так вежливо. Когда твой старший брат умер, у нас не было сбережений, почти негде было жить.

— Это ты, братец И, помог, заплатил за два месяца аренды…

Цзян И улыбнулся:

— Мы же живём под одной крышей, помочь в беде — это нормально, не стоит так долго об этом помнить, сестра Цинь.

Вдова Цинь покачала головой:

— Обычно люди топчут упавших, а помочь готовы немногие.

— На нашем внешнем пике полно шакалов и злых собак, которые готовы наброситься на любого, чтобы отхватить кусок.

Цзян И оставался спокоен, не комментируя.

Он считал, что Старина Хэ был прав: даосская традиция делится на бессмертных и дьяволов, а простые культиваторы — все одинаковы.

Родившись на пути бессмертных, разве будешь сострадать всему живому?

А на дьявольском пути — разве будешь творить только зло?

— Так это люди совершенствуют «Дао», или «Дао» пожирает людей?

Цзян И, спрятав деньги, не стал ужинать, а вернулся в свою комнату, чтобы продолжить закалять огненную природу.

Заодно он вызвал Небесную Книгу.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: будут ли неожиданности, если я сегодня ночью нападу на Чжан Чао и Дун Ба с Пика Алого Пламени?】

【Запрашиваемое: Сражение】

【Время расчёта: Один час (стража)】

Фух-фух-фух!

Холодный ветер завывал.

Сегодня ночью шёл сильный снег, под его тяжестью трещали ветви деревьев.

Тук-тук-тук.

Цзян И тихо постучал в дверь хижины Старины Хэ.

— Братец И, так поздно…

После вчерашних слёз Старина Хэ был как побитая собака, без сил.

— Брат Хэ, выйдем поговорим.

Цзян И не стал ничего объяснять, а просто вышел из двора.

Старина Хэ, поколебавшись, стиснул зубы и пошёл за ним.

Ветер был сильным, снег валил густо.

Старина Хэ, следуя за Цзян И, дрожащим голосом спросил:

— Подожди! Братец И, ты ищешь Чжан Саня и Дун Сы?

Тот улыбнулся:

— Именно. Проведёшь, брат Хэ?

Старина Хэ ошеломлённо посмотрел на обычно доброго и приветливого братца И и вдруг понял, как сильно тот изменился!

Он был как нож, закалённый в огне и воде, с острым взглядом и явной угрозой!

— Я понял!

Резко сказал Старина Хэ:

— Братец И, ты за меня! Я не буду трусом! Вместе с ними разберёмся!

Может, от пронизывающего холода, а может, отчего-то ещё, но в нём проснулась смелость.

Обычно трусливый и жалкий Старина Хэ вдруг стал решительным.

Он пошёл впереди Цзян И, направляясь к большому дому на другой стороне.

Это было хорошее место, аренда которого стоила тысячу монет.

Просторное, светлое, с тёплой печью, куда комфортнее, чем хижины чернорабочих.

У-у-ух!

Холодный ветер срывал снег с крыш. Увидев большой дом, Старина Хэ снова струсил.

Он замедлил шаг и тихо сказал:

— Братец И, если там и Чжан Сань, и Дун Сы, то давай просто пригрозим им, не стоит связываться с этими двумя злыми собаками! Их много…

Говоря это, Старина Хэ прислушался. Издалека доносился смех, похоже, Чжан Чао и Дун Ба были вместе.

— Плохо, кажется, не вовремя, там…

Бах!

Цзян И, не останавливаясь, подошёл и с ноги выбил хлипкую дверь.

Затем, обогнав Старину Хэ, он, как ветер, ворвался во двор.

В его глазах вспыхнула золотая страница, иероглифы на которой ярко замерцали.

【Результат расчёта: Успех гарантирован】

Ниже был ещё один ответ.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: есть ли у Чжан Чао и Дун Ба с Пика Алого Пламени злые намерения по отношению ко мне!】

【Запрашиваемое: Намерения】

【Время расчёта: Один час (стража)】

【Результат расчёта: Чжан Чао завидует твоему успеху у распорядителя и твоей молодости… Дун Ба видит в тебе жирную овцу, которую можно обобрать…】

— И правда! Эти двое сами напросились на смерть!

Глаза Цзян И были холодны, полны убийственной ярости, и он ворвался в дом.

На следующее утро толпа чернорабочих собралась у ворот административного двора.

Вчера они получили зарплату, так что настроение у всех было приподнятое, и они с удовольствием болтали.

— Слыхали? Чжан Сань и Дун Сы, эти две злые собаки, попали в беду!

— Да уж, не говори! Я живу рядом с их большим домом, эта сука Чжан Сань выла всю ночь, я глаз сомкнуть не мог!

— А Дун Сы ещё хуже, я утром, когда шёл на работу, заглянул. Его лицо было словно прижато к печи в Закалочной, тц-тц, и глаза не закрыты!

— Говорят, это братец И сделал…

Все наперебой обсуждали новость, невольно бросая взгляды на Старину Хэ.

Что поделать, братец И теперь на работу не ходит, его редко увидишь.

— Старина Хэ! Расскажи нам, что да как!

Кто-то в длинной очереди начал подбивать остальных, чтобы Старина Хэ поделился новостями.

— Да! Братец И ведь только на третьем уровне Очищения Ци? Как он смог справиться с Чжан Санем и Дун Сы, должно быть, он освоил какую-то невероятную технику!

Кто-то поддержал, всем было любопытно.

Несколько десятков человек наперебой галдели, было очень шумно.

Чжан Чао и Дун Ба так долго держали всех в страхе, все знали их методы.

И вдруг братец И так тихо и незаметно их убрал, это было и удивительно, и страшно.

Нужно пояснить, что хотя Врата Цяньцзи и были сектой дьявольского пути, но всякие убийства ради сокровищ и грабежи не особо касались низших слоёв чернорабочих.

Причина была проста.

Больше восьмидесяти процентов чернорабочих на внешних пиках за всю жизнь не могли и близко подобраться к пятому уровню Очищения Ци.

А раз они не могли открыть Внутренний Дворец, то не могли и поглощать духовную энергию, а значит, не могли считаться настоящими культиваторами.

Они либо работали на секту, копили деньги на старость, либо шли на рынок в качестве подсобных рабочих, зарабатывая на жизнь своим ремеслом.

Они были как песок и сорняки, разбросанные по всему Наньчжаньчжоу, и жили серой, ничем не примечательной жизнью.

Всякие пещеры мастеров Заложения Основы, наследия великих, чудесные встречи и удачи из книг не имели к ним никакого отношения.

Подавляющее большинство чернорабочих всю жизнь трудились, практикуя Очищение Ци.

И за всю жизнь так и не могли испытать, что такое «сражение».

— Я не знаю, вчера спал как убитый, ничего не слышал.

Будь это прежний Старина Хэ, он бы, оказавшись в центре внимания, наверняка начал бы хвастаться и врать без умолку.

Но после этого случая он избавился от своей дурной привычки и решил держать рот на замке.

Старина Хэ понимал, что высокое дерево притягивает ветер.

Братец И заступился за него, проявил себя, убрав этих двух злых собак.

Он не мог отплатить ему чёрной неблагодарностью, болтая лишнее и раскрывая его секреты.

— Старина Хэ…

Кто-то не унимался, но когда ворота административного двора открылись, они увидели Цзян И, выходившего вместе с тремя мальчиками-даосами.

Все чернорабочие тут же замолчали.

Когда братец И только стал инспектором, все считали его молодым и добрым, не испытывая к нему особого трепета.

Но теперь, когда Чжан Чао и Дун Ба за одну ночь стали один калекой, а другой мертвецом, все поняли, что братец И — человек решительный и безжалостный!

— Инспектор Чжан из Шлифовальной потерял ноги, инспектор Дун из Кузницы — жизнь. Делами мастерских пока буду заведовать я.

Цзян И стоял на ступенях. Новый халат и чистое лицо делали его похожим на красивого юношу.

Но его слова были весомы:

— До середины месяца я попрошу нескольких распорядителей выбрать новых инспекторов. Надеюсь, вы будете усердно трудиться.

Все чернорабочие поспешили согласиться:

— Слушаемся инспектора Цзяна!

Динь-дан-дон!

Прозвучал колокол с Пика Созерцания Волн, и все разошлись по своим мастерским.

Толпа рассеялась, и никто больше не спрашивал, что стало с калекой Чжан Чао и убитым Дун Ба.

Не то что на Пике Алого Пламени, на всём внешнем пике каждый год умирало несколько десятков человек.

Раз начальство не расследует, то и чернорабочим нет дела.

— Брат Хэ, присмотри.

Сказал Цзян И, спустившись со ступеней и обратившись к Старине Хэ, а сам направился к дому Яна.

Он подумал:

«И правда, жизнь на внешнем пике ничего не стоит. Сорока тысяч монет хватило, чтобы успокоить двух распорядителей из Шлифовальной и Кузницы, чтобы они закрыли на это глаза».

Конечно, здесь сыграло роль и уважение к Яну Сюню.

Иначе Цзян И пришлось бы заплатить больше.

— Старик Чжоу из Кузницы ничего не сказал, ему важны только деньги. Ты заплатил, и он с радостью найдёт нового полезного кадра вместо Дун Ба.

Недалеко от дома Цзян И увидел Яна Сюня.

Он стоял в снегу, заложив руки за спину, его чёрный халат выделялся на белом фоне. Хриплый голос донёсся до Цзян И:

— А старик Тан из Шлифовальной на удивление не стал спорить. Он обычно такой болтливый, а сегодня был на редкость сговорчив.

— Всё благодаря вам, распорядитель, что вы вмешались и уладили дело.

Цзян И остановился и почтительно поклонился.

После того как он разобрался с Чжан Чао и Дун Ба, он задал вопрос Небесной Книге.

Ответ был: 【Всё в порядке】.

При вмешательстве Яна Сюня распорядители Тан Цун и Чжоу Гуан не стали раздувать скандал.

Они с радостью приняли деньги, и дело было закрыто.

Иначе волнения не утихли бы так быстро.

Ян Сюнь, словно невзначай, спросил:

— Я не понимаю, почему ты убил Дун Ба и оставил в живых Чжан Чао?

— Докладываю, распорядитель, я счёл Дун Ба жестоким и мелочным, он мог натворить бед, поэтому его нужно было убрать.

— А Чжан Чао хоть и коварен, но был напуган до смерти и больше не представлял угрозы, так что я оставил его помучиться.

Сказал Цзян И как есть.

Наверняка двое чернорабочих, жившие с Чжан Чао, теперь хорошо о нём «позаботятся».

— А ты умён и жесток!

— Чжан Чао стал калекой, работать не может, рано или поздно его используют как «расходный материал».

— Чем дольше он проживёт, тем больше чернорабочие на Пике Алого Пламени будут тебя бояться, инспектор Цзян.

Ян Сюнь рассмеялся, его смех был похож на крик совы:

— Раньше я беспокоился, что, даже попав во внутренний круг, ты, начав так поздно, не сможешь там удержаться.

— А теперь вижу, что зря.

Цзян И сказал:

— Я лишь прикрывался вашим авторитетом, распорядитель, какие у меня могут быть методы.

— Если и есть какие-то методы, то это потому, что вы, распорядитель, как высокое дерево, а я лишь в его тени.

'Вот это слова, приятно слушать'.

Уголки губ Яна Сюня дрогнули в улыбке, он покачал головой:

— Убить — это дело смелости, и загнанный в угол кролик может укусить, ничего особенного.

— Но продумать последствия до, а после — знать, как всё уладить, — это редкость.

Цзян И молчал.

Когда начальник хвалит, излишняя скромность выглядит как лицемерие, а самодовольство — как недостаток выдержки.

В такой момент молчание лучше всякого красноречия.

Ян Сюнь медленно шёл по горной тропе и равнодушно спросил:

— Ты правда освоил «Малое искусство управления огнём» до первого успеха?

Цзян И без раздумий ответил:

— Не смею обманывать вас, распорядитель. Именно благодаря этому я и осмелился занять денег, чтобы купить жизнь.

И правда, Чжан Чао и Дун Ба оба были на третьем уровне Очищения Ци, владели боевыми искусствами.

Если бы не первый успех в «Малом искусстве», Цзян И не смог бы так легко справиться с этими двумя злыми собаками.

Ян Сюнь глубоко вздохнул, словно приняв какое-то важное решение, и через некоторое время сказал:

— Насколько ты уверен, что сможешь до весны прорваться на четвёртый уровень Очищения Ци?

Цзян И не ответил сразу, словно обдумывая.

Тигриная и волчья мазь и эссенция синей травы, дополняя друг друга, постоянно повышали его уровень.

По его прикидкам, такой быстрый рост продлится ещё семь-восемь дней, а потом придётся полагаться на собственное усердие.

Поэтому Цзян И осторожно ответил:

— Процентов на шестьдесят.

Лицо Яна Сюня дрогнуло.

'Этот парень только что прорвался на третий уровень, и уже думает, что накопление силы — это как есть и пить?'

Ян Сюнь продолжил:

— Скажу тебе прямо, четвёртого уровня Очищения Ци во внутреннем круге недостаточно.

— Только открыв Внутренний Дворец и перейдя на пятый уровень, ты заслужишь уважение.

— Но поглощение духовной энергии — дело тонкое и затратное.

— Взять хотя бы Врата Цяньцзи, многие старшие братья из внутреннего круга живут за счёт своих кланов.

Цзян И замолчал.

Рабочему скоту выбиться в люди трудно, если только не поможет кто-то знатный.

Это он понимал.

Ян Сюнь кашлянул:

— Спрошу тебя, когда попадёшь во внутренний пик, будет ли у тебя финансовая поддержка?

Цзян И покачал головой.

Ян Сюнь спросил:

— А сколько монет ты сможешь накопить до весны? Двести тысяч будет?

Цзян И снова покачал головой.

Двести тысяч?

Это нужно было обобрать всех чернорабочих на Пике Алого Пламени.

Ян Сюнь вздохнул, его рука в рукаве сжалась в кулак:

— Жаль. Даже если я дам тебе место во внутреннем пике, что с того.

— Продержишься несколько лет, а потом тебя выгонят.

— Без поддержки в секте не удержаться.

Цзян И стоял на склоне, глядя вверх на Яна Сюня в чёрном халате.

Он поклонился и сказал:

— Если вы, распорядитель, не отвергнете, я готов служить вам в старости!

Ян Сюнь сначала опешил, его свирепое лицо выразило удивление, а затем он рассмеялся:

— А ты сообразительный, настоящий дьявольский кадр!

— Впредь не зови меня распорядителем, слишком официально.

— Называй меня «дедушкой», и место во внутреннем пике — твоё.

Цзян И, не меняя выражения лица, совершенно естественно сказал:

— Как прикажете, дедушка.

После того как старик и юноша «признали» друг друга, их отношения стремительно развивались, словно прорвалась плотина.

Цзян И подошёл, слегка наклонился и поддержал Яна Сюня под руку:

— Горная тропа скользкая, будьте осторожны, дедушка.

Ян Сюнь, будучи культиватором пятого уровня Очищения Ци, несмотря на свои восемьдесят лет, был полон сил и энергии, и, конечно же, не нуждался в помощи при ходьбе.

Но Цзян И прекрасно знал, что старику это нравится.

Вероятно, из-за потери сына распорядитель Ян жаждал почувствовать семейное тепло, радость от общения с «внуком».

— Каждый год весной внутренний пик выделяет несколько мест для кандидатов.

Хотя Ян Сюнь мог одной рукой разорвать тигра или леопарда, он с удовольствием принимал заботу Цзян И.

Он намеренно замедлил шаг и неторопливо сказал:

— Любой культиватор Врат Цяньцзи, не достигший двадцати лет и находящийся на четвёртом уровне Очищения Ци, может попытать счастья.

Цзян И удивился. Он никогда раньше не слышал, чтобы внутренний пик набирал учеников со стороны.

Даже такие старожилы, как Старина Хэ, похоже, не знали об этом.

Ян Сюнь усмехнулся:

— В наши дни на огромной земле Яньфу каждый может совершенствоваться, повсюду даосские школы, так что недостатка в талантах нет.

— Врата Цяньцзи выделяют места по двум причинам: во-первых, нужны люди для управления рынками;

— Во-вторых, нужны рабочие руки для таких мест, как «Пещера Сотни Зверей», «Ущелье Падших Душ» и «Роща, похищающая сердца».

— К тому же каждый год погибает несколько учеников, освобождая места.

— Но маленькой секте нет смысла каждый год устраивать пышную церемонию открытия врат.

— Поэтому места распределяют между распорядителями внешних пиков.

— Обычные чернорабочие об этом не знают, откуда им.

«Так вот оно что, всё решается через внутренние рекомендации!»

Цзян И понял: каждый распорядитель четырёх внешних пиков мог выдвинуть одного кандидата.

И учеников для внутреннего пика каждый год отбирали из этих «полезных кадров».

— На Пике Алого Пламени старик Тан сластолюбив, а старик Чжоу жаден до денег. У них нет отбоя от желающих, так что их места, скорее всего, уже заняты.

— Поэтому я и говорю тебе, что ты должен обязательно достичь четвёртого уровня Очищения Ци до весны.

Ян Сюнь говорил серьёзно. Он решил поддержать Цзян И не только потому, что тот был языкаст и сообразителен.

Через несколько лет ему самому придётся уйти на покой: либо вернуться домой и жить за счёт клана, либо отправиться доживать век на рынке.

На дьявольском пути всегда ценилась полезность: «используй всё до конца».

Бесполезный материал безжалостно расходовался.

За эти годы Ян Сюнь видел это не раз.

Поэтому он хотел обеспечить себе путь к отступлению.

Цзян И твёрдо сказал:

— Я не разочарую вас, дедушка.

Услышав это «дедушка», Ян Сюнь почувствовал приятное тепло во всём теле, но постарался сохранить спокойствие и слегка кивнул.

Они шли и болтали, и вскоре добрались до большого дома.

Мальчик-даос, открывавший дверь, увидев идиллическую картину — инспектор Цзян и его господин, словно дед и внук, — чуть не уронил челюсть.

— Господин, инспектор Цзян…

— Малыш, впредь зови его «молодой господин».

Услышав приказ Яна Сюня, мальчик-даос остолбенел ещё больше.

Он подумал:

'Как это инспектор Цзян умудрился так очаровать господина, что тот стал относиться к нему как к родному внуку!'

Переступив порог, они вошли в переднюю залу.

Ян Сюнь велел мальчику-даосу заварить горячий чай и медленно начал:

— «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы», которое ты практикуешь, я освоил до великого успеха, но не до совершенства.

— В даосских книгах говорится, что у освоения техник есть три стадии.

— Но если говорить подробно, то перед «первым успехом» есть «начальный уровень», а после «великого успеха» — «совершенство».

— На стадии «первого успеха» огненная природа сгущается, превращаясь в сияние, тонкое, как волосок, способное пронзить сердце и кости.

— На стадии «среднего успеха» огонь обретает духовность, принимает сотни форм, меняется по желанию мысли, становясь непредсказуемым.

— После «великого успеха» внутреннее и внешнее сливаются, истинная ци не гаснет, огонь не сжигает тело, и его нельзя потушить водой…

Цзян И слушал внимательно. Исходя из своего опыта посещения собраний с начальством, он знал, что самое важное будет в конце.

И он не ошибся.

Ян Сюнь сделал паузу, краем глаза взглянул на сосредоточенного Цзян И и медленно продолжил:

— Ты смог постичь суть техники без наставника, просто читая текст, что говорит о твоём таланте в освоении техник.

— Больше я ничего не скажу. Вот мои записи, в них мой опыт многолетней практики, возьми их, чтобы восполнить пробелы.

Сказав это, он достал из-за пазухи тонкую книжицу.

— Спасибо, дедушка.

Цзян И принял её обеими руками с искренней благодарностью.

Когда он только получил «Малое искусство», он думал, что сможет освоить его сам, но, потерпев неудачу, обратился к Небесной Книге.

С тех пор он понял одну вещь о пути совершенствования.

Трудно найти «технику», но ещё труднее найти «ключ к ней».

Имея только технику, но не имея ключа, ты всё равно что слепой, ощупывающий слона.

Не сможешь войти в дверь, будешь топтаться снаружи.

— Кроме того, если хочешь продвинуться в управлении огнём, у меня есть секретный метод, который может тебе помочь.

Ян Сюнь не был скрягой. Раз уж Цзян И так хорошо себя показал и они сблизились, то почему бы не поделиться чем-то ценным из своих запасов.

Цзян И понял намёк, встал и поклонился:

— Прошу вас, дедушка, помогите мне в моём стремлении.

Он лучше всего умел ладить с «начальниками-отцами» и знал, как показать себя послушным и понятливым.

— Этот метод был дарован мне старейшиной Суем из секты, он называется «Искусство закалки тела в пруду огня и воды», восьмого ранга, довольно редкая вещь.

В глазах Яна Сюня промелькнула ностальгия, видимо, он был дружен с этим «старейшиной Суем».

Техника восьмого ранга!

Сердце Цзян И забилось чаще. С техникой девятого ранга он уже мог смотреть на таких, как Чжан Чао и Дун Ба, как на грязь под ногами!

А если освоит восьмой ранг, то вообще взлетит?

— Как говорится, вода закаляет, рождая эссенцию, а огонь закаляет, рождая дух.

— В «Искусстве управления огнём» об этом тоже упоминается. Вода символизирует эссенцию Инь, а огонь — дух Ян.

— Суть метода в том, чтобы использовать древний ритуал для создания пруда с водой и огнём, войти в него обнажённым, очистить дух и закалить тело.

— Если всё получится, это восполнит недостатки основы и увеличит изначальную ци.

— Это сэкономит сто дней упорных тренировок и усилит огненную природу во всём теле.

Это именно то, что мне нужно! Словно подушку подсунули, когда спать захотелось!

Цзян И был вне себя от радости, как старательный работник, которому начальник пообещал золотые горы, — готов был работать без выходных полгода.

К счастью, он сохранил каплю разума и спросил:

— Дедушка, создать такой пруд, наверное, непросто?

Ян Сюнь кивнул с одобрением.

Этот парень действительно достоин того, чтобы его учить, раз не потерял голову от техники восьмого ранга.

— Ритуалы — это наследие бессмертных, они всегда стоят дорого.

— Для водного пруда нужно восемь кусков высококачественного холодного нефрита, чтобы удержать энергию Инь, три ковша безкорневой духовной воды, полцзиня (250 г) столетнего сталактитового молока… Для огненного пруда — девять цзиней (4,5 кг) киновари, один предмет с энергией Янского огня…

Ян Сюнь ничего не скрывал и перечислил всё по порядку.

Лицо Цзян И становилось всё мрачнее. Сколько же это будет стоить монет-оберегов?

Не говоря уже об остальном, только высококачественный нефрит и предмет с энергией Янского огня — это духовные предметы, цена на которые начинается с десяти тысяч.

Всё вместе, по грубым прикидкам, потянет тысяч на восемьдесят-девяносто.

Неудивительно, что Ян Сюнь спрашивал, есть ли у него двести тысяч монет на совершенствование.

— Дедушка, боюсь, я не смогу использовать эту закалку.

Цзян И изобразил горькую улыбку и опустил голову.

Ожидая, что скажет Ян Сюнь дальше.

Хороший начальник или плохой — это часто видно по одному моменту.

Только ли он обещает, но ничего не даёт, или же, раздразнив аппетит, готов накормить досыта.

Судя по всему, Ян Сюнь относился к категории хороших начальников.

— Ты, паршивец, нарочно меня злишь, да! Раз я сам заговорил о «закалке водой и огнём», значит, я всё продумал, неужели я заставлю тебя платить?

Смеясь, выругался Ян Сюнь.

— Ваша милость, дедушка, навсегда останется в моём сердце, я никогда её не забуду.

Цзян И снова поклонился. Хотя он и использовал хитрость, чтобы сблизиться с Яном Сюнем, его благодарность была искренней.

Проведя прошлую жизнь в погоне за славой и выгодой, он прекрасно понимал, как трудно встретить «начальника», который искренне готов тебя поддержать.

— Не нужно церемоний, А-И.

С переходом на более близкое обращение взгляд Яна Сюня стал ещё мягче.

— Если ты действительно материал для Дао, то рано или поздно проявишь себя, даже без моей помощи.

Цзян И продолжал вести себя почтительно — отношение к начальству должно быть неизменным.

Он поболтал со старым господином ещё немного, узнал больше о Вратах Цяньцзи и покинул большой дом распорядителя на вершине Пика Алого Пламени.

— Может, сменить жильё на более тихое и просторное? В конце концов, пятьсот-тысяча монет для меня теперь не проблема.

Вернувшись в свою хижину в общежитии, Цзян И задумался, но быстро отбросил эти мысли и принялся подсчитывать «улов».

Результат его очень обрадовал!

— Ого, оказывается, этот Чжан Чао накопил больше всех, целых пятьдесят тысяч монет! Неудивительно, что он смотрел на меня так, будто хотел испепелить, — десять лет тяжёлого труда пошли прахом в один миг!

Уголки губ Цзян И приподнялись. Грабёж — это действительно быстрый путь к богатству.

Если бы он зарабатывал честным трудом, неизвестно, сколько лет пришлось бы копить.

А теперь — раз, и кошелёк полон.

У Дун Ба осталось немного, говорят, он был старым развратником и спускал все деньги в борделях.

— В сумме набралось чуть больше шестидесяти тысяч. Сначала верну долг сестре Цинь, а потом тридцать тысяч отнесу дедушке Яну в знак уважения… Хоть этот дедушка и щедр, но я должен показать своё отношение.

Цзян И всё понимал: тридцать тысяч монет для распорядителя — небольшая сумма, но внимание «внука» бесценно.

— Пруд воды и огня, закалка тела и духа… Чувствую, это поможет мне не только прорваться на четвёртый уровень, но, может, и приблизиться к пятому!

Пересчитав «подарки» от Чжана и Дуна, он снова задумался о технике закалки восьмого ранга, о которой говорил Ян Сюнь.

На пути совершенствования основа и база невероятно важны.

Раньше у него не было условий, но теперь, когда появилась возможность, нужно использовать её по максимуму!

В глазах вспыхнул свет, появилась золотая страница.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне наилучший план совершенствования на данный момент!】

— Убрав Чжан Чао и Дун Ба, я избавился от тех, кто мог бы мне навредить на Пике Алого Пламени.

— Наконец-то можно спокойно тренироваться, следуя указаниям Небесной Книги!

Цзян И с облегчением выдохнул и снова принялся медитировать, закаляя огненную природу.

И заодно ожидая, когда Небесная Книга даст ответ на его вопросы.

Ранним утром Старина Хэ постучал в дверь хижины Цзян И и громко крикнул:

— Братец И, сегодня во внутреннем пике старейшина читает лекцию, ты идёшь?

— Иду, как же не пойти! Я уже жду!

Цзян И вышел из хижины бодрым и свежим, в его глазах не было и следа сна — очевидно, он давно проснулся.

Несмотря на то, что ему не нужно было ходить на работу, инспектор Цзян не привык лениться. Все его мысли были заняты внутренним пиком, и он не смел пропускать тренировки.

Особенно после того, как Небесная Книга выдала ему «наилучший план совершенствования», он стал работать с удвоенной силой.

С утра до вечера, от еды до сна — каждый час был расписан.

【Результат расчёта следующий】

【Час Крысы (23:00-01:00): Отдых в позе «Спящего Будды», расслабленное тело, пустой разум, дыхание длинное и тонкое, как нить, взращивание рождающейся энергии Ян…】

【Час Кролика (05:00-07:00): Медитация и дыхательные упражнения на восточной стороне Пика Алого Пламени, ожидая рассвета. В это время энергия Инь сменяется энергией Ян, и ощущение ци наиболее чистое и живое. При длительной практике есть небольшой шанс вызвать «прилив истинной ци», равный половине дня обычной практики…】

【Час Дракона (07:00-09:00): Возвращение в хижину или уединение в тихом месте для циркуляции ци по небесному кругу, закалки огненной природы и первоосновы…】

Двенадцать двухчасовых периодов были расписаны до мелочей. Следуя этому плану последние два дня, Цзян И чувствовал себя прекрасно, в его теле не было и следа усталости.

Хотя за короткое время больших изменений не было видно, он верил, что при упорстве результат придёт сам собой, как созревает плод.

Глядя на цветущего Цзян И, Старина Хэ невольно позавидовал. Чернорабочие, годами трудившиеся в мастерских, быстро истощали свою ци и кровь, теряя жизненные силы.

Поэтому они так быстро старели.

А братец И, благодаря усердным тренировкам, выглядел всё лучше, его манеры становились всё благороднее, он всё больше походил на истинных последователей традиции из книг.

Старина Хэ усмехнулся:

— Ладно, пойдём в Кузницу к распорядителю Чжоу. Я уже заплатил за тебя.

Услышав это, Цзян И тут же достал несколько монет и сунул их в руку Старине Хэ:

— Негоже тебе тратиться на меня, брат Хэ! Всем нам нелегко достаются монеты, возьми!

Старина Хэ хотел было отказаться — ведь братец И заступился за него, убил Дун Ба и покалечил Чжан Чао, потратив на улаживание дела немало денег.

Хоть Старина Хэ и был прижимистым, но добро помнил.

— Братец И, я вижу, ты тренируешься день и ночь, метишь на пятый уровень Очищения Ци, чтобы сменить распорядителя Яна.

— У меня, старика, нет талантов, помочь особо нечем, так что прими это как знак внимания…

Цзян И, махнув рукой, зашагал со двора, бодро говоря:

— Брат Хэ, ты только присматривай за делами в Закалочной, об остальном не беспокойся.

— До пятого уровня ещё далеко, пара монет погоды не сделает. Если бы я гнался только за деньгами, зачем бы я отказал Чжан Саню и Дун Сы?

Цзян И всегда считал, что деньги нужно тратить с умом: если они идут на дело, то это стоит того.

С тех пор как он открыл Небесную Книгу и увидел шанс изменить судьбу, его цель не менялась.

Он всегда стремился попасть во внутренний пик и ступить на путь Дао.

Сближение с Яном Сюнем, расправа с Дун Ба и Чжан Чао — всё это было ради этой цели, чтобы избежать будущих проблем.

Цзян И не хотел связываться с этими двумя псами не только потому, что презирал мелкую выгоду, но и потому, что знал: свяжешься с ними — наживёшь неприятности из-за денег.

Лучше было решить проблему раз и навсегда!

— Пойдём, брат Хэ. А то опоздаешь на работу.

По дороге Цзян И зашёл на кухню и взял несколько горячих лепёшек.

Вдова Цинь специально оставила их для него.

После того как он занял у неё деньги, их отношения стали ещё ближе, они были как брат и сестра.

— Иду.

Старина Хэ поспешил следом, вздыхая про себя:

— Братец И меняется с каждым днём, скоро станет таким же важным, как старик Ян.

Они вместе пришли в Кузницу. Сегодня там дежурил распорядитель Чжоу Гуан, так что им не пришлось его искать.

В отличие от свирепого Яна Сюня, Чжоу Гуан был круглолицым, как Майтрейя, всегда улыбался, выпячивал большой живот и выглядел беззаботным.

— Хотите взять летающего журавля и послушать лекцию старейшины во внутреннем пике…

Чжоу Гуан окинул взглядом Цзян И. На Пике Алого Пламени редко можно было встретить такого бодрого юношу.

— Ты инспектор Цзян из Закалочной?

Цзян И поклонился:

— Да, распорядитель, я Цзян И, служу в Закалочной.

Чжоу Гуан рассмеялся, и жир на его щеках затрясся:

— Это ты убил Дун Ба, которого я повысил? Похоже, ты неплохо освоил «Искусство управления огнём» распорядителя Яна.

Старина Хэ задрожал всем телом. То ли от давления ауры Чжоу Гуана, то ли от въевшегося страха перед начальством, он готов был упасть на колени и оправдываться.

Но Цзян И шагнул вперёд, заслонив его собой, и спокойно сказал:

— Прошу прощения, распорядитель, обстоятельства вынудили меня, я случайно убил полезного человека.

— Я уже повинился перед распорядителем Яном, и он, войдя в моё положение, не стал меня строго наказывать.

— Впредь буду осторожнее, прошу вас, распорядитель Чжоу, проявить великодушие.

'А парень не промах!'

Чжоу Гуан прищурил маленькие глазки, внимательно оглядел Цзян И и некоторое время молчал.

Затем он расхохотался:

— Распорядителю Яну повезло с тобой. Я, Чжоу, человек справедливый: раз взял деньги, значит, претензий не имею.

— Вот нефритовая табличка для полёта на журавле, береги её, потеряешь — не вернёшься.

— Помни: если после вечернего колокола останешься во внутреннем пике, нарушишь правила.

Цзян И принял изящную нефритовую табличку обеими руками и почтительно сказал:

— Благодарю за великодушие, распорядитель.

Чжоу Гуан махнул рукой и многозначительно произнёс:

— Иди, иди. Если попадёшь во внутренний пик, может, мне ещё придётся называть тебя «старшим братом».

— Что вы, распорядитель, я не смею и мечтать об этом.

Цзян И выглядел скромно, словно такая мысль ему и в голову не приходила.

Старина Хэ слушал их разговор, раскрыв рот.

Внутренний пик?

Братец И может попасть во внутренний пик?

Это же место поважнее, чем должность распорядителя…

Он тупо смотрел в спину уходящему к «Журавлиному саду» Цзян И, и в его душе бушевала буря.

Раньше он думал, что братцу И просто повезло понравиться старику Яну.

После истории с Чжан Санем и Дун Сы он восхищался его смелостью и решительностью.

А теперь…

— Когда я учился в даосской школе, учитель говорил о том, что «между деревом и гусём, превращение дракона и змеи» (прим.: идиома, означающая гибкость, умение приспосабливаться к обстоятельствам, быть и полезным, и бесполезным, чтобы выжить), я не понимал.

— Теперь понял: это про таких людей, как братец И.

Старина Хэ был переполнен чувствами. Он представил, как Цзян И в чёрном халате принимает поклоны распорядителей, называющих его «старшим братом Цзяном».

Он улыбнулся и тихо пробормотал:

— Я полжизни прожил зря, мне не светит путь Дао. Пусть хоть братец И пойдёт дальше, посмотрит за нас, простых смертных, на этот широкий мир.

Он поднял голову, прищурился и посмотрел на фигуру, улетающую на белом журавле в облака, и прошептал:

— Как же хорошо уметь летать… Я ведь когда-то тоже летал на этом журавле.

— Лети, братец И, лети выше, скорее взбирайся по этой лестнице в небо во внутреннем пике.

Он помахал рукой и зашагал в сторону Закалочной.

Сегодня ещё нужно работать.

Фух-фух!

Цзян И лежал на спине журавля, и в ушах его стоял рёв ветра, он ничего не слышал.

Халат трепетал на ветру, потоки воздуха резали лицо, как ножи, и приходилось использовать истинную ци для защиты.

Затаив дыхание, он осмелился посмотреть вниз. Внешние четыре пика, словно горы, нагромождённые друг на друга, с аккуратными домиками, и среди них, как муравьи, сновали чернорабочие.

— Так вот как всё выглядит с высоты.

Находясь высоко в небе, Цзян И почувствовал пьянящее чувство свободы.

Словно он сбросил оковы и смотрел на мир свысока, ощущая восторг!

— Вот это и есть «полёт на ветру»! Неудивительно, что ученики из высших сект смотрят на чернорабочих, как на муравьёв, как на пыль… ведь они действительно стоят так высоко.

Сердце Цзян И колотилось, он крепко вцепился в журавля, боясь упасть и разбиться.

Говорят, достигнув десятого уровня Очищения Ци, можно летать на облаках.

Но таких мастеров, наверное, и во Вратах Цяньцзи немного.

Цзян И подумал:

«Однажды я, без всякой помощи, смогу летать… стану настоящим культиватором в облаках».

Журавль издал чистый крик, его крылья замахали сильнее, и он резко взмыл вверх, оставив внешние пики позади.

Через мгновение в лицо ударил освежающий туман, поры Цзян И раскрылись, и его истинная ци стала активнее.

Он ощутил чистый и свежий природный вкус, похожий на тот, что он испытал, когда пил лунную эссенцию.

— Вот почему во внутреннем пике легче совершенствоваться.

— Очевидно, что внешний пик — это как бесплодная земля, без духовной энергии, как там могут вырасти хорошие ростки, как стать материалом для Дао!

Когда журавль пролетел сквозь густые облака, перед ним открылась новая картина!

Туман, словно завеса, был прорван, и перед ним предстали несколько пиков, вздымающихся к небу, величественных и неприступных.

Хотя это и не было похоже на сказочные горы из книг, с облаками и радужным сиянием, но выглядело впечатляюще.

Журавль, сделав несколько кругов, начал снижаться к площади из зелёного камня.

— Наконец-то я во внутреннем пике.

Он был полон ожиданий, надеясь, что потраченные монеты-обереги не пропадут даром.

…

…

— Вчера распорядитель говорил, что преподаст урок этому парню по фамилии Цзян, а сегодня вдруг стал таким добрым.

В Кузнице мужчина с лошадиным лицом, стоя на коленях, тщательно чистил сапоги Чжоу Гуана.

Распорядитель Чжоу любил чистоту и не терпел ни малейшего пятнышка грязи, поэтому ему всегда кто-то чистил сапоги.

— Этот парень убил Дун Ба, я потерял полезного человека, и мне это не нравится…

Чжоу Гуан положил ногу на спину чернорабочего, чтобы мужчине с лошадиным лицом было удобнее, и откинулся назад.

Ему прислуживали ещё двое: один умывал и брил, другой держал таз с водой.

Увидев это, Цзян И вздохнул бы, что его названный дедушка совсем не умеет наслаждаться жизнью.

Чжоу Гуан усмехнулся:

— Но кто же откажется от денег. Дун Ба стоил от силы семнадцать-восемнадцать тысяч, а он дал двадцать, хватит, чтобы заплатить за его жизнь.

Мужчина с лошадиным лицом, видимо, был самым приближённым из всех прислужников, только он осмеливался говорить.

— Распорядитель Ян столько лет никого не продвигал, а тут вдруг так взялся за этого мальчишку.

Чжоу Гуан довольно хмыкнул и усмехнулся:

— Что ты понимаешь! Чем ближе к отставке, тем больше нужно думать о будущем.

— Иначе, потеряв должность, останешься ни с чем, кому ты будешь нужен?

— По-моему, старику Яну повезло, он действительно нашёл талант!

У Чжоу Гуана был острый глаз, он видел, что Цзян И уже на третьем уровне Очищения Ци и практикует «Малое искусство управления огнём».

Иначе, с боевыми навыками Дун Ба, тот бы не умер так тихо.

— Цок, в таком возрасте не забросить практику, да ещё и освоить технику, похоже, он метит на место во внутреннем пике.

Именно поэтому Чжоу Гуан и решил не связываться с Цзян И, зачем наживать себе врага с таким потенциалом.

Мужчина с лошадиным лицом удивился:

— Место во внутреннем пике… разве распорядитель не взял деньги у Ло Туна и не собирался его рекомендовать? А теперь Цзян И полетел во внутренний пик, не обойдёт ли он Ло Туна?

В глазах Чжоу Гуана промелькнуло недовольство, он равнодушно сказал:

— Я взял деньги у Ло Туна и обещал только место кандидата, а не гарантировал, что он пройдёт!

— Если Ло Тун не сможет справиться с Цзян И, пусть его сестра, Ло Цяньэр, пошепчет на ушко распорядителю Чжоу Цаню с Пика Шитья!

Мужчина с лошадиным лицом, почувствовав недовольство Чжоу Гуана, тут же опустил голову и заспешил.

Вскоре его сапоги, расшитые золотыми нитями и синим атласом, заблестели от чистоты.

— В Кузнице только ты работаешь мне по душе.

Чжоу Гуан был доволен, глядя на безупречно чистые сапоги и гладко выбритое лицо.

— Дун Ба умер, место инспектора освободилось. Как думаешь, кого назначить?

Мужчина с лошадиным лицом вздрогнул, с трудом сдерживая волнение:

— Вы, распорядитель, всё видите, знаете людей, уверен, у вас уже есть решение!

Чжоу Гуан усмехнулся:

— Подними голову.

Лицо мужчины покраснело. Столько лет он мучился, и вот наконец распорядитель его заметил!

Он с надеждой поднял голову, но увидел лишь приближающийся сапог!

Бах!

Из носа и рта мужчины хлынула кровь, и он, как подбитый воздушный змей, отлетел на несколько саженей!

— Простите, распорядитель…

В глазах мужчины потемнело, он, как мёртвая собака, откатился к выходу. Хотя он и не знал, в чём провинился, но раз Чжоу Гуан ударил его, значит, он что-то сделал не так.

Когда Чжоу Гуан вышел из Кузницы, его чистые сапоги ступили на грязную землю, и он подошёл к мужчине с лошадиным лицом.

Тот, шатаясь, поднялся и начал биться головой о землю, пока лоб не превратился в кровавое месиво.

Чжоу Гуан холодно спросил:

— Сколько ты взял у Ло Туна?

Мужчина дрожащим голосом ответил:

— Я, право, не брал у него ни монеты, только пару раз выпивал с ним!

Чжоу Гуан поднял ногу и наступил мужчине на голову, вдавив его лицо в грязь.

— Значит, ты полный идиот! Не взял денег, а ещё и за него заступаешься!

— Я что, должен у тебя спрашивать, как мне поступать? А?!

Пнув его несколько раз для острастки, Чжоу Гуан повернулся и вернулся в Кузницу.

Он не стал его убивать, зачем тратить десять тысяч на такую ничтожную жизнь? Не стоит!

Не успел он ничего сказать, как один из чернорабочих, бросив работу, подбежал к нему, как дикая собака к еде.

Он быстро снял свой хлопковый халат и тщательно протёр снова испачканные сапоги распорядителя.

Эту работу он давно хотел заполучить!

Раньше её занимал мужчина с лошадиным лицом, но теперь, когда тот провинился, настала его очередь!

Чжоу Гуан прищурился и спросил:

— Как тебя зовут?

Чернорабочий подобострастно улыбнулся:

— Меня зовут Ци Вэй, я здесь уже десять лет.

Чжоу Гуан кивнул:

— Впредь чистить сапоги будешь ты.

Чернорабочий по имени Ци Вэй обрадовался и принялся чистить сапоги ещё усерднее.

— Пришёл Ло Тун, говорит, хочет взять журавля и полететь на лекцию во внутренний пик.

Сказал, подойдя, один из прислужников.

Чжоу Гуан приоткрыл веки и равнодушно ответил:

— Журавль один, его уже взял Цзян И из Закалочной, больше нет.

— Пусть Ло Тун ждёт следующего раза, всё равно на лекциях старейшины ничего путного не говорят.

Чернорабочий кивнул и пошёл передать.

У Кузницы стоял молодой человек лет двадцати, с воинственной осанкой. Он увидел лежащего на земле, никому не нужного мужчину с лошадиным лицом, его узкие глаза блеснули, но он не сдвинулся с места.

В отличие от чернорабочих в серых халатах, он был одет в небесно-голубую одежду и выделялся, как журавль среди кур.

— Журавля взял кто-то из Закалочной… Цзян И? Имя знакомое.

Услышав ответ, молодой человек нахмурился. Старейшина читает лекции раз в десять дней.

Пропустишь сегодня — придётся ждать!

Молодой человек взглянул на мужчину с лошадиным лицом, с которым он когда-то выпивал, понял, что распорядитель Чжоу не в духе, и не стал настаивать.

Он лишь небрежно спросил:

— Простите, а чем он провинился перед распорядителем?

Тот ответил:

— Распорядитель не любит, когда ему мешают. Наш распорядитель Чжоу, чтобы вы знали, терпеть не может тех, кто создаёт ему проблемы!

Лицо Ло Туна дёрнулось, но он быстро взял себя в руки.

— Значит, сам виноват!

Ло Тун поклонился в сторону Кузницы и зашагал прочь, даже не взглянув на лежащего мужчину.

— Цзян И? Кажется, сестра о нём упоминала, разве он не ничтожный чернорабочий?

Ло Тун недоумевал. Подумав, он направился к Пику Шитья.

Журавль, взмахнув крыльями, камнем устремился вниз и приземлился на площади из зелёного камня.

Тут же подбежал старый даос, чтобы отвести его в сторону.

— С внешнего пика?

— Да.

— Иди в Двор Просветления, зарегистрируйся.

Старому даосу было за пятьдесят, но, в отличие от чернорабочих с внешнего пика, он не выглядел старым и измождённым, а был румян, с седыми волосами и полон сил.

Цзян И поклонился:

— Простите, уважаемый, где находится Двор Просветления? Я здесь впервые, не знаю дороги.

Старый даос скосил на него глаза и не хотел отвечать.

Серый халат чернорабочего с внешнего пика говорил сам за себя, и ему было неинтересно общаться.

Но, увидев, что Цзян И молод, с чистым лицом и благородным блеском в глазах, не похож на чернорабочего, доживающего свой век в мастерской, он немного помедлил и спросил:

— Кто из распорядителей тебя направил?

— По рекомендации распорядителя Яна из Закалочной на Пике Алого Пламени, пришёл послушать лекцию старейшины, — спокойно ответил Цзян И.

«Ян Сюнь с Пика Алого Пламени?»

«Значит, у этого чернорабочего есть связи».

Лицо старого даоса стало добрее, он указал рукой:

— Иди туда, там есть дворик, скажи привратнику. Кстати, старейшина обычно приходит в час Козы (13:00-15:00), лучше приди в час Змеи (09:00-11:00) и займи место, иначе придётся стоять.

Цзян И поблагодарил и подумал:

«Прямо как на лекции у профессора, с местами напряжёнка».

Он пошёл в указанном направлении и действительно увидел в углу площади небольшой дворик с зелёной черепицей и белыми стенами.

Ворота были полуоткрыты, у них дремал даос средних лет.

— «Старшие братья» с этого внутреннего пика все такие ленивые и расслабленные, как на пенсии.

Подумал Цзян И и, подойдя, тихо позвал:

— Простите… старший брат, здесь регистрируются чернорабочие с внешнего пика?

Даос, видимо, видел сладкий сон, и, будучи потревожен, недовольно махнул рукой:

— Иди-иди, сам напиши своё имя! Не мешай!

Цзян И вежливо улыбнулся и сказал: «Простите, что побеспокоил».

Он подошёл к длинному столу у ворот и написал: «Цзян И, Закалочная, Пик Алого Пламени».

Он понял: на внутреннем пике к чернорабочим относились примерно так: «вонючие пришлые, пришли сюда побираться».

Не то чтобы ненавидели, но явно презирали.

Зарегистрировавшись, Цзян И вернулся к старому даосу и поклонился:

— Уважаемый, не подскажете, где обычно старейшина читает лекции?

Он говорил это не с пустыми руками. Вместе со словами в руку старого даоса скользнуло несколько больших красных монет.

Чернорабочие с внешнего пика, попав на внутренний пик, были как слепые котята.

Неизвестно, сколько унижений пришлось вытерпеть Старине Хэ, чтобы всё разузнать.

— Видишь те ступени? Поднимись до конца, увидишь трёхсаженную каменную стелу.

Старый даос ловко спрятал деньги и объяснил.

В конце, видимо, оценив сообразительность Цзян И, он добавил:

— Вижу, ты парень неглупый, дам тебе совет: когда будешь занимать место, будь осторожен, не садись на передние подушки.

Сердце Цзян И ёкнуло. Похоже, на внутреннем пике тоже строгая иерархия, и малейшее нарушение могло стоить жизни.

Он снова поклонился. Деньги за дорогу были потрачены не зря, он получил ценный совет.

— По сравнению с шумным и грязным, как рынок, внешним пиком, здесь действительно намного тише.

Цзян И поднимался по каменным ступеням около получаса, и перед ним открылся широкий вид.

Он глубоко вздохнул и вышел на просторную площадку.

Сбоку стояла огромная каменная стела высотой в несколько саженей, на которой было написано «Созерцание Волн».

«Колокол, который каждый день созывает чернорабочих на работу, звонит отсюда».

Было начало часа Змеи, людей было немного, лишь несколько фигур в серых халатах.

«Наверное, это тоже амбициозные чернорабочие с внешнего пика».

Цзян И молча встал сзади и посмотрел вдаль. В нескольких десятках саженей он увидел девятифутовую платформу с медными цимбалами и барабанами.

Выше был алтарь из пятицветной земли, в центре которого лежала подушка.

Под платформой стояло около сотни плетёных подушек разного качества — места для учеников внутреннего пика и чернорабочих с внешнего.

Цзян И сел в самый незаметный угол.

К часу Козы народу прибавилось, стало шумно.

— Старейшина Сюй читает лекции раз в десять дней, мы так долго ждали!

— Да, да, говорят, у старшего брата Сюя чёрная полоса, одни неудачи.

— Недавно на Пике Алого Пламени убил чернорабочего, кучу денег заплатил…

Цзян И поднял голову. Ученики внутреннего пика были одеты в чёрные халаты, все были полны сил, с горящими глазами, словно стая тигров, величественные и грозные.

Они сидели у платформы, занимая передние ряды, и весело болтали.

Остальные держались подальше, словно была проведена невидимая черта.

Только первые два ряда оставались пустыми — очевидно, это были места для «старших братьев» и «старших сестёр».

— Правила иерархии повсюду.

Подумал Цзян И и вздохнул:

— Не исполнилось и восемнадцати, а я на внутреннем пике, как мелкая сошка.

— Надеюсь, в следующий раз смогу сесть поближе к алтарю.

Динь-дан-дон!

Прозвучали медные цимбалы, и их протяжный звук разнёсся повсюду.

Все замолчали.

С неба, оседлав ветер, спустился старец с худым лицом и длинной бородой до груди, и сел на подушку на платформе.

Это был старейшина, отвечающий за передачу техник, по фамилии Сюй, один из самых влиятельных людей на внутреннем пике.

— В прошлый раз я рассказывал о нравах и обычаях Дуншэнчжоу, о лесных учениях Симичжоу… сегодня не буду говорить о техниках и Дао, а расскажу о древности и истории, чтобы вы знали, что такое наша огромная земля Яньфу.

Голос старейшины Сюя был громким и сильным, как рык льва, и нёс в себе огромную мощь.

Все ученики и чернорабочие затаили дыхание.

Цзян И посмотрел на первые два ряда, они всё ещё были пусты, и подумал:

«Никого нет, а места занять боятся, вот это иерархия».

Он отогнал посторонние мысли и сосредоточился на лекции.

Всё-таки он заплатил несколько сотен монет, нельзя было отвлекаться!

— Огромная земля Яньфу, по преданию, — это родина всех небес и всех Дао, она пережила множество катастроф, но не была уничтожена.

— Говорят, в ещё более древние времена было гораздо больше четырёх континентов…

Старейшина Сюй, по обыкновению, начал издалека, с длинных рассуждений о древности, суть которых сводилась к одному.

'Наша огромная земля Яньфу когда-то была великой!'

«Чистой воды болтовня».

Подумал Цзян И.

— А почему осталось только четыре континента?

Спросил один из учеников внутреннего пика.

Это было преимущество сидения впереди — можно было задавать вопросы.

Если бы заговорил чернорабочий с задних рядов, это было бы сочтено «дерзостью» и его бы наказали.

— На этот счёт много мнений, и до сих пор нет единого. Я расскажу о самых распространённых.

— Первое — произошла великая война, в которой бессмертные, будды, демоны и все святые всё разрушили. Земля, огонь, вода и ветер перестроились, и осталось только четыре континента.

Ого!

Все ахнули. Трудно было представить маленькому культиватору Очищения Ци.

Какой же должна быть сила, чтобы одним ударом потопить континент, разрушить солнце и луну.

— Есть и другая версия: во время великого угасания все святые изо всех сил защищали огромную землю Яньфу и сохранили четыре континента…

Говоря это, старейшина Сюй явно усмехался, видимо, не веря в это.

— И наконец, есть слухи, что до древности, ближе к средним векам, один великий мастер дьявольского пути пошёл против небес, оторвал от огромной земли Яньфу один континент и улетел за пределы небес.

Услышав это, Цзян И скривился. Это было в прямом смысле слова «покинуть родной дом».

— Неизвестно почему, но многие даосские владыки последовали его примеру, и каждый отхватил себе по куску, поэтому от огромной земли Яньфу осталось только четыре континента… Конечно, это больше похоже на шутку, не стоит верить.

Старейшина Сюй ответил ещё на несколько вопросов и постепенно перешёл к Наньчжаньчжоу.

— И напоследок расскажу вам о «борьбе за Дао». Не смотрите, что сейчас на огромной земле Яньфу есть только четыре даосских традиции: «Бессмертных», «Дьяволов», «Демонов» и «Будды».

— На самом деле, в начале древности, примерно сто двадцать восемь тысяч четыреста лет назад, было одно невероятно могущественное учение, которое почти основало пятую традицию и открыло новый континент.

Такое грандиозное начало сразу привлекло всеобщее внимание. Все, и ученики внутреннего пика, и чернорабочие с внешнего, с нетерпением смотрели на старейшину Сюя.

Тот был доволен и медленно продолжил:

— Так вот, сто двадцать восемь тысяч четыреста лет назад одно учение, взяв за основу «меч», достигло великого Дао.

— Начав с востока, они прорвались сквозь великую пустоту, прошли через наш Наньчжаньчжоу и направились в Симичжоу, чтобы сразиться с великими мастерами буддизма.

— Что там было, мы не знаем, но по дошедшим до нас обрывкам можно судить о результате.

— «Путь меча» был уничтожен, а «буддизм» одержал пиррову победу. Говорят, обломки золотых тел бодхисаттв и архатов были разбросаны по всему Симичжоу.

— Несколько десятков тысяч лет назад многие наши предки-дьяволы рисковали, пробираясь туда, чтобы «поживиться» и разбогатеть.

— Но хотя «путь меча» и был уничтожен, он всё же достиг великого Дао и оставил яркий след в истории огромной земли Яньфу.

— И хотя прошло сто двадцать восемь тысяч четыреста лет, из всего оружия только «меч» может войти в Дао, его убийственная сила несравненна.

— Это щедрый дар, который путь меча оставил всем культиваторам, и в этом же заключается тайна «даосской традиции».

Все слушали, затаив дыхание, и лишь когда прозвучал чистый звук медных цимбал, очнулись.

Они подняли головы, но на платформе уже никого не было.

Мальчик-даос у алтаря протяжно произнёс:

— Лекция окончена!

— Оказывается, традиция основывается на учении. Сначала должно быть учение, а потом уже можно пытаться создать традицию. Правильно, предшественники проложили путь, а потомки пошли по нему — вот это и есть «путь Дао».

— Значит, дьявольский путь не должен быть безжалостным, а учения не должны быть безрассудными. Возможно, это своего рода «устойчивое развитие»? И высшим силам нужно, чтобы простые смертные существовали в рамках традиции и учения?

— Цок-цок, чуть не появилась пятая традиция на огромной земле Яньфу. Даже спустя двенадцать тысяч лет, мечники по-прежнему впереди всех, превосходя других культиваторов… Этот «путь меча» действительно восхищает.

Лекция закончилась уже к концу часа Обезьяны. Цзян И ещё долго сидел в углу, переваривая услышанное и систематизируя информацию.

Честно говоря, ничего конкретного он не узнал.

Старейшина почти не говорил о практике совершенствования, а если и упоминал о тайнах техник, то лишь вскользь.

Было ясно, что он не собирался делиться настоящими знаниями.

Неудивительно, что Старина Хэ, потратив все свои сбережения, посетил одиннадцать лекций и ничего не добился.

— Можно иногда послушать для общего развития.

Подумал Цзян И. Лекции старейшины Сюя были поверхностными, но они помогли ему, застрявшему на внешнем пике, расширить кругозор.

За что заплатил, то и получил. Глупо было надеяться, что за несколько сотен монет можно постичь великое Дао и освоить высшие техники.

Цзян И медленно встал, покинул своё место и посмотрел на небо. Густой туман скрывал солнце и звёзды.

Пора было возвращаться на внешний пик.

Хотя на внутреннем пике было хорошо, ему там было не место.

— Простите, младший брат, подождите!

Только Цзян И собрался уходить, как услышал голос.

Эта знакомая фраза заставила его сердце сжаться.

— Простите, младший брат, с какого вы пика?

Цзян И обернулся. Перед ним стоял мужчина лет тридцати, с широким лицом и густой бородой.

Когда старейшина Сюй читал лекцию, он, кажется, сидел недалеко?

«Тоже чернорабочий с внешнего пика?»

Он не знал, кто это и зачем он к нему обратился, поэтому вежливо поклонился:

— Я Цзян И, служу в Закалочной на Пике Алого Пламени. А вы, старший брат, с какого пика?

— А, так вы от распорядителя Яна. Я из Мастерской изготовления знамён на Пике Взращивания Душ, меня зовут Ван Хэн, дома я седьмой, все зовут меня «Ван Седьмой».

Цзян И удивился. Он редко общался с чернорабочими с других пиков.

Причина была проста: не было возможности.

Хотя четыре внешних пика и были недалеко друг от друга, но и не близко, дорога занимала время.

К тому же, они работали в разных мастерских, так что сблизиться было трудно.

— А, так это вы, старший брат Ван. Чем могу быть полезен?

— Что вы, какие там поучения. Мы все чернорабочие с внешнего пика, и все стремимся во внутренний пик, так что в будущем можем общаться поближе.

Ван Хэн громко рассмеялся:

— Я смотрю, ещё не поздно, младший брат Цзян, не хотите ли зайти в «Пещеру слияния вод» рядом с Двором Просветления?

Цзян И немного подумал и с улыбкой ответил:

— Раз уж старший брат Ван так добр, я не смею отказаться.

Ван Хэн стал ещё более дружелюбным и повёл Цзян И в «Пещеру слияния вод».

По его словам, это была трёхэтажная постройка, висевшая на скале.

На первом этаже ели и болтали, на втором — пили чай и любовались видом, а на третьем — были несколько тихих комнат для медитации учеников внутреннего пика.

Хорошее место на Пике Созерцания Волн.

По дороге они весело болтали.

— Младший брат Цзян, возможно, вы считаете меня слишком навязчивым.

Тихо сказал Ван Хэн:

— Среди чернорабочих внешнего пика таких, как мы, кто стремится во внутренний пик и готов тратить на это деньги, очень мало.

— Большинство просто выживают, копят деньги и уходят с горы, чтобы жить в своё удовольствие.

Цзян И кивнул. У чернорабочих были разные судьбы, и жили они по-разному.

— Работа в мастерских тяжёлая, совмещать её с совершенствованием ещё труднее.

— Поэтому нам нужно держаться вместе, помогать друг другу! Иначе как мы удержимся во внутреннем пике!

— Когда старейшина Сюй ушёл, я увидел, что вы, младший брат Цзян, не уходите, и подумал, что вы — человек любознательный, поэтому и решил вас остановить!

Уголки губ Цзян И дрогнули. Не ожидал он услышать на дьявольском пути такую чистую «духовную пищу».

'Редкость!'

'Чуть не подумал, что попал в Дуншэнчжоу, к бессмертным!'

— Старший брат Ван, чернорабочие с внешнего пика собираются вместе…

Цзян И сделал вид, что сомневается.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, младший брат Цзян.

Ван Хэн привёл Цзян И в «Пещеру слияния вод». Он, видимо, был здесь частым гостем, и его сразу провели в лучшую комнату.

— Сначала принесите чайник «Билочунь» и две тарелки с фруктами.

— Позже придут ещё люди, тогда закажем вино и еду.

Распорядился Ван Хэн и, пригласив Цзян И сесть, продолжил:

— Вы, наверное, думаете, что чернорабочие — это низший слой, и даже если они соберутся вместе, толку от этого не будет.

— Младший брат Цзян, простите за прямоту, но у вас узкий кругозор и мелкие мысли.

Цзян И не обиделся и искренне попросил:

— Прошу вас, старший брат, научите.

Ван Хэн с наслаждением отхлебнул горячего чая и терпеливо объяснил:

— Хотя Врата Цяньцзи и не великая секта, но они получают дань от царства Чжао, занимают несколько сотен ли земли, имеют свои производства и рынки, и являются довольно влиятельной силой.

— А глава Лю достиг десятого уровня Очищения Ци и стремится к двенадцатому, чтобы заложить основу. На хребте Бэйман он — известная личность.

Ого!

Глаза Цзян И загорелись интересом. «Лекция» этого старшего брата Вана была куда интереснее, чем у старейшины Сюя!

Стоит послушать!

— Под властью традиции все возможности для продвижения находятся в учениях. Даже если клан культиваторов случайно получит удачу, найдёт высокоранговую технику и вырастит талант, в итоге им всё равно придётся просить разрешения у традиции, чтобы основать свою секту!

Видя интерес Цзян И, Ван Хэн решил побыть учителем и подробно объяснил:

— Вместо того чтобы мучиться, многие кланы культиваторов просто отправляют свои лучшие таланты в секты.

— Не для того, чтобы они там горбатились, а чтобы, обеспечив их всем необходимым, попытаться получить место настоящего ученика.

— Пройдут сто лет, несколько поколений, и кто знает, может, вырастет настоящий талант, который взлетит до небес!

Ван Хэн взглянул на не изменившегося в лице Цзян И и добавил:

— Именно так и возвысились семьи Фу и Кан, правящие сейчас на хребте Бэйман.

Цзян И понял. Он вспомнил Чжэн Дацзяна, которого встретил в «Пещере Льда и Огня», тот, скорее всего, был из таких.

За его спиной стоял клан, у него были связи, ему не нужно было тяжело работать, и он метил на должность распорядителя.

'Но какое это имеет ко мне отношение?'

Лицо Цзян И было странным.

Этот старший брат Ван, похоже, ошибся.

Он не был из клана, его предки три поколения были простыми людьми, он был коренным жителем маленького городка.

Не успел он ничего сказать, как в комнату начали входить люди.

Ван Хэн встал, чтобы поприветствовать их, и представил Цзян И:

— Это младший брат Цзян, служит в Закалочной на Пике Алого Пламени.

— Сегодня старейшина Сюй читал лекцию, я увидел, что он человек незаурядный, и привёл его познакомиться с вами.

Затем Ван Хэн обратился к Цзян И:

— Старший брат Лу Юнь — самый старший, он проработал на Пике Сбора Трав двадцать один год, если нам нужны хорошие травы, мы обращаемся к нему…

— Младший брат Чжао Фан — самый молодой, тоже с Пика Алого Пламени, работает в «Шлифовальной»…

— А это младшая сестра Ли Жохань, хоть она и твоего возраста, но уже инспектор в Ткацкой мастерской на Пике Шитья…

Представив всех, Ван Хэн пригласил их сесть. Этот старший брат Ван действительно был мастером общения, он находил общий язык со всеми, шутил и смеялся.

Когда все сели, им подали долго варившиеся духовные блюда и лекарства. Ван Хэн, не торопясь начинать, медленно сказал:

— Старший брат Лу из «клана Лу из Мияна», у них в семье есть патриарх на шестом уровне Очищения Ци… Младший брат Чжао — мой земляк, тоже с озера Далинь… А младшая сестра Ли — из знаменитой аристократической семьи царства Чжао «клана Ли из Боцзюня», у них есть патриарх на восьмом уровне.

— Кстати, я так и не спросил, откуда вы, младший брат Цзян? На хребте Бэйман есть две семьи Цзян, одна — «клан Цзян из Чанлина», другая — «клан Цзян из Лунцю»…

Ван Хэн с улыбкой и надеждой посмотрел на Цзян И:

— Из какого вы клана, младший брат Цзян?

Цзян И выпрямился, не выказывая ни малейшего смущения, и серьёзно ответил:

— Я вырос в городке у подножия хребта Гулин. Если уж на то пошло, то можно считать меня из «клана Цзян из Гулина».

«Клан Цзян из Гулина?»

Эти четыре слова мгновенно прервали оживлённую беседу в комнате.

Все посмотрели на Ван Хэна с недоумением.

'Где это — Гулин? Почему мы никогда не слышали о таком месте?'

'И как в маленьком городке мог появиться большой клан?'

«Плохо, я ошибся!»

Сердце Ван Хэна ёкнуло, и его веки задергались.

«Проклятье!»

Как он мог подумать, что Цзян И, с его благородной внешностью и незаурядными манерами, окажется простолюдином, а не отпрыском клана.

'А вид-то у него был такой многообещающий'.

— Ха-ха-ха!

Но, будучи человеком изворотливым, Ван Хэн тут же рассмеялся, чтобы разрядить неловкую обстановку:

— А, так это «клан Цзян из Луцзяна»! Прошу прощения, прошу прощения! Не обращайте внимания, младший брат Цзян любит пошутить, вот и сказал «Гулин», чтобы нас разыграть.

Сидевшая рядом Ли Жохань нахмурилась:

— Клан Цзян из Луцзяна? Я не слышала о таком. А вы, старший брат Лу?

Лу Юнь покачал головой:

— Я не так хорошо осведомлён.

Ван Хэн кашлянул и небрежно добавил:

— Северный Мангулин находится между царствами Чжао и Шэн, с горой Лушань в центре, пиками Ханьян и Течуань и большой рекой Лунцзян.

— Там есть известное учение под названием «Секта Меча Лушань».

— Поэтому, когда младший брат Цзян говорит «клан Цзян из Гулина», он на самом деле имеет в виду земли Луцзяна.

Лу Юнь постепенно понял.

'Младший брат Ван пытается выкрутиться'.

Он нахмурился и сменил тему:

— Попробуйте этот «суп из чёрной курицы с травой рыбьего дракона». В этом году на Пике Сбора Трав хороший урожай, духовные растения выросли на двадцать процентов лучше, чем в прошлом году, так что в обычное время такого не попробуешь.

«Старший брат Лу — молодец!»

Ван Хэн мысленно похвалил его и с улыбкой сказал:

— Неудивительно, что хозяин «Пещеры слияния вод» так почитает старшего брата Лу. Наверное, благодаря его покровительству бизнес процветает!

С возобновлением беседы комната снова наполнилась весёлой атмосферой.

— Происхождение младшего брата Цзяна, похоже, очень простое…

Заметила Ли Жохань, попивая чай, глядя, как Ван Хэн и Лу Юнь весело болтают, но больше не обращают внимания на Цзян И.

«Похоже, он не из главной ветви клана культиваторов, а "клан Цзян из Луцзяна" — это просто красивая выдумка старшего брата Вана».

'Как жаль!'

Ли Жохань поставила чашку и, как и Ван Хэн, вздохнула.

Манеры и самообладание этого младшего брата Цзяна были такими, словно он вырос в знатном роду.

Обычные чернорабочие, измотанные трудом, давно бы поседели и потеряли жизненные силы.

Откуда у него такая красивая внешность и осанка.

Ли Жохань тихо вздохнула и, отведя взгляд от Цзян И, присоединилась к разговору:

— Старшие братья, я недавно хотела бы обменять несколько «пилюль взращивания сущности», чтобы укрепить тело, гармонизировать внутреннее и внешнее и прорваться на четвёртый уровень Очищения Ци. Не знаете ли, как это можно сделать?

Ван Хэн посмотрел на Лу Юня, который махнул рукой:

— Это трудно. Конец года, во внутреннем пике все заняты проверкой счетов. Пилюли взращивания сущности входят в «ежемесячное довольствие» старших братьев, и их и так не хватает.

— Особенно старший брат Сюй, который отвечает за их выдачу, он в последнее время… не в духе. Недавно он ездил с инспекцией на внешний пик и даже убил одного неосмотрительного чернорабочего.

Сказав это, Лу Юнь наконец удостоил Цзян И взгляда:

— Кстати, это случилось в Закалочной на Пике Алого Пламени, где служит младший брат Цзян.

Чжао Фан, самый молодой и неопытный, услышав, что дело касается Пика Алого Пламени, поспешил вставить:

— Я тоже слышал, старший брат Сюй заплатил восемь тысяч монет компенсации!

Ван Хэн с любопытством спросил:

— А почему старший брат Сюй Янь не в духе? Он же один из лучших учеников на внутреннем пике, ученик старейшины Суя, его положение ненамного ниже, чем у учеников главы секты.

Лу Юнь был хорошо осведомлён и не стал тянуть:

— Я же говорил, что на Пике Сбора Трав в этом году хороший урожай, дополнительно изготовили две «пилюли, содержащие исток». Но старшему брату Сюю они не достались, их забрали ученики главы секты.

«Пилюли, содержащие исток?»

Цзян И, которого нарочито игнорировали, приподнял бровь. Кажется, когда он впервые спрашивал Небесную Книгу об удаче, он видел это сообщение.

— И правда, обидно! В год изготавливают всего пять таких пилюль, и когда появились две лишние, они ему не достались! Я бы тоже не стерпел!

Поддакнул Ван Хэн. Пилюли, содержащие исток, изготавливались из эссенции сотен трав, они могли очищать духовную энергию и сокращать время практики.

Одна пилюля заменяла несколько лет упорных тренировок, так что она была очень ценной!

— И это ещё не всё. Говорят, старший брат Сюй хотел было устроить скандал, но старейшина Суй его остановил и в качестве компенсации указал ему на удачу.

— И знаете что? Он снова пролетел!

Лу Юнь рассмеялся. Рассказывать о неудачах более сильных было приятно.

— Старшему брату Сюю совсем не везёт.

Нахмурившись, спросила Ли Жохань.

— Как это, удача, которая уже была в руках, улетела?

Лу Юнь с улыбкой объяснил:

— Я слышал от распорядителя Пика Сбора Трав, что старейшина Суй предсказал, что на одном из четырёх внешних пиков произойдёт слияние инь и ян, соединение с земной энергией, и соберётся лунный свет, пролившись эссенцией… Это очень редкая вещь!

— Она может очистить тело, открыть все меридианы, значительно повысить уровень! Но старший брат Сюй искал целых семь дней и так и не нашёл это место!

'А мы с этим старшим братом Сюем очень похожи!'

Подумал Цзян И.

'Выходит, лунная эссенция, которую я выпил, была его удачей?'

Он молча опустил голову и принялся уплетать суп из чёрной курицы с травой рыбьего дракона, словно никогда не ел ничего подобного.

Ван и Лу, увидев это, ещё больше в нём разочаровались.

'Похоже, младший брат Цзян и правда из деревни, совсем невоспитанный!'

'Мы тут беседуем, обмениваемся новостями, а он только и знает, что набивать брюхо!'

Ли Жохань с нетерпением вернулась к своей теме:

— Старший брат Ван, у вас нет каких-нибудь идей? Весной будут набирать новых учеников во внутренний пик, мне нужны пилюли взращивания сущности, чтобы повысить свои шансы на прорыв.

Ван Хэн задумался, не решаясь обещать:

— Я поспрашиваю для тебя, младшая сестра Ли, или спрошу у старшего брата Сяо. Он уже на пятом уровне Очищения Ци, его точно возьмут во внутренний пик, может, он что-то знает.

Ли Жохань встала и поблагодарила:

— Спасибо, старший брат! Если достанете пилюли, я заплачу любую цену!

Поговорив об этом, они перешли к другим темам.

Цзян И, кряхтя, съел три порции духовных блюд и наелся на восемьдесят процентов.

Увидев, что на улице стемнело, он вежливо встал, поклонился и попрощался.

Ван Хэн не стал его задерживать и лишь кивнул.

Когда Цзян И вышел из комнаты, Лу Юнь с усмешкой сказал:

— Младший брат Ван редко ошибается, ха-ха! Привёл к нам простолюдина!

Ван Хэн с无奈ным вздохом ответил:

— Простите, старший брат. Среди всех чернорабочих, слушавших лекцию на площади, этот младший брат Цзян выглядел лучше всех, не как обычный человек! Кто бы мог подумать… эх!

Ли Жохань утешила его:

— Не расстраивайтесь, старший брат. Раз младший брат Цзян смог попасть на лекцию во внутренний пик, значит, у него есть какие-то способности, может, он нам ещё пригодится.

Пока они разговаривали, Чжао Фан, который всё это время молчал, нерешительно сказал:

— А вы, старший брат Ван, не знаете инспектора Цзяна?

Ван Хэн опешил и, посмотрев на только что принятого во Врата Цяньцзи Чжао Фана, удивлённо спросил:

— Какого инспектора Цзяна?

Чжао Фан, запинаясь, ответил:

— Тот младший брат Цзян, который только что ушёл, он инспектор Закалочной на Пике Алого Пламени, и очень сильный!

— Несколько дней назад два инспектора из Шлифовальной и Кузницы поссорились с ним, и он за одну ночь одного убил, а другого покалечил, очень круто!

— Об этом уже весь Пик Алого Пламени говорит…

Ван Хэн вытаращил глаза, не веря своим ушам.

— Почему ты раньше не сказал?!

В его голосе звучал гнев.

Если младший брат Цзян действительно инспектор, значит, за ним стоит распорядитель.

К тому же, он, похоже, владеет техниками, а значит, у него есть талант, и с ним стоило бы подружиться!

Чжао Фан промямлил:

— Я слышал, вы, старший брат, так уверенно говорили про клан Цзян из Луцзяна, думал, вы его знаете…

Ван Хэн позеленел от злости и не мог вымолвить ни слова.

Сидевший рядом Лу Юнь тоже был удивлён. Тот младший брат Цзян смог, будучи простолюдином, понравиться распорядителю, стать инспектором и начать совершенствоваться?

'Настоящий феномен!'

— Не расстраивайтесь, старший брат, мы все ошиблись. Младший брат Цзян стремится к большему, он наверняка ещё с нами свяжется, тогда мы устроим ужин и всё проясним.

Сказала Ли Жохань мягким голосом:

— К тому же, позвольте мне быть прагматичной: даже если этот младший брат Цзян попадёт во внутренний пик, без поддержки клана ему будет трудно совершенствоваться.

— В будущем ему, скорее всего, понадобится наша помощь.

Ван Хэну стало легче, он кивнул и улыбнулся:

— Младшая сестра Ли права, удержаться во внутреннем пике и хорошо совершенствоваться не проще, чем работать на внешнем.

Лу Юнь добавил:

— Точно, точно. Мы же не снобы, и не слишком унижали младшего брата Цзяна.

— Даже если он затаил обиду, ничего страшного.

— К тому же, у нас есть старший брат Сяо, что может сделать какой-то простолюдин?

Ван Хэн вздохнул:

— Хорошее дело испортил. Очень жаль!

…

…

— Жаль, не осмелился выпить ещё пару чашек…

Покинув «Пещеру слияния вод», Цзян И на журавле вернулся на Пик Алого Пламени.

Сдав нефритовую табличку, он направился в общий двор. Снег ложился на плечи, а в голове роились мысли:

— Сегодняшний ужин заменил мне несколько дней тренировок. Такие, как Чжэн Дацзян и Ван Хэн, живут припеваючи, с поддержкой клана, как же хорошо!

При этой мысли Цзян И почувствовал прилив беспокойства. Мест для кандидатов во внутренний пик было немного, по словам распорядителя Яна, всего несколько.

На четырёх внешних пиках в каждой из трёх мастерских каждый распорядитель мог выдвинуть одного человека.

По грубым прикидкам, конкурентов было немало!

Цзян И вошёл в общий двор, но не пошёл в свою хижину.

Он постоял немного, собираясь с мыслями. Краем глаза он увидел, что большой чан с водой покрылся толстым слоем льда.

«Зима пришла».

В глазах вспыхнул свет, появилась золотая страница.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне благоприятный день для прорыва на четвёртый уровень Очищения Ци?】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: какова вероятность прорыва на четвёртый уровень Очищения Ци сегодня?】

【Запрашиваемое: Прорыв】

【Время расчёта: Двадцать вдохов】

【Результат расчёта: Абсолютная уверенность】

— Отлично!

Цзян И успокоился, увидев на золотой странице ещё несколько вопросов, таких как 【Благоприятное место для прорыва на четвёртый уровень Очищения Ци】 и 【Благоприятное время для прорыва на четвёртый уровень Очищения Ци】.

— Так и должно быть! Я достиг девяноста девяти процентов третьего уровня Очищения Ци, какие могут быть неожиданности.

Он глубоко вздохнул, и пронизывающий холод наполнил его лёгкие, бодря и освежая.

— Брат Хэ, я ухожу. Если увидишь распорядителя Яна, скажи ему, пожалуйста, что у меня сегодня дела, и я зайду позже.

Старина Хэ, жуя пирожок с говядиной, выглянул с кухни и, глядя на бодрого Цзян И, с любопытством спросил:

— Братец И, что, радостное событие? Выглядишь как жених!

Цзян И рассмеялся:

— Вот когда я попаду на внутренний пик, вот тогда и будет радостная весть! А сейчас ещё далеко!

Эти слова, произнесённые с юношеским задором, подчёркивали его молодость и энергию.

Цзян И стоял у ворот двора, сияя, как восходящее солнце, и его свет ослеплял жителей двора.

Вдова Цинь, прислонившись к двери, с улыбкой сказала:

— Думаю, этот день скоро настанет, жду от тебя хороших новостей, братец И! Зима наступила, я налеплю пельменей, не забудь прийти поесть.

Морщинистое лицо старого Ли разгладилось, и он с улыбкой сказал:

— Видно, что из братца И выйдет толк! Если бы мой сын был таким же, я бы умер спокойно!

Тут же его жена ущипнула его и выругалась:

— С утра пораньше всякую чушь несёшь! Иди работай, зима на носу, а мы ещё не заработали на следующий год для сына!

Старый Ли усмехнулся и, уперев руки в бока, сказал:

— Не волнуйся! Я слышал от распорядителя Тана из Шлифовальной, что на внутреннем пике открыли новый рынок, так что спрос будет расти, и работы будет больше! Не пропадём!

Сказав это, он, как старый вол, поплёлся в мастерскую.

Старина Хэ промолчал. После истории с Чжан Санем и Дун Сы его шумный и легкомысленный характер стал более спокойным, и он даже стал реже развлекаться с другими рабочими.

Чувствуя, как общий двор наполняется оптимизмом, Цзян И улыбнулся и снова отбросил мысль о переезде.

На всех четырёх внешних пиках было мало духовной энергии, так что не было смысла переезжать ради тишины или простора.

Цзян И направился в Кузницу и снова попросил у Чжоу Гуана нефритовую табличку. Согласно Небесной Книге, лучшим местом для его прорыва была тихая комната на третьем этаже «Пещеры слияния вод» на Пике Созерцания Волн.

Это было неудивительно.

Духовная энергия на внутреннем пике была намного сильнее, чем на внешнем. Хотя тихие комнаты, открытые для всех, и не сравнятся с пещерами, защищёнными заклинаниями, но для чернорабочего этого было достаточно.

Чжоу Гуан, как и прежде, брал деньги и делал дело. Его маленькие, как у черепахи, глазки забегали:

— Этот парень что-то зачастил на внутренний пик, неужели хочет побыстрее прорваться на четвёртый уровень?

Чистивший ему сапоги Ци Вэй тихо сказал:

— Вчера Ло Тун приходил, он послушал одну лекцию во внутреннем пике и решил, что толку от них мало. Хочет, чтобы я замолвил за него словечко, попросил у вас бутылочку пилюль взращивания сущности.

Чжоу Гуан усмехнулся:

— Аппетит у него хороший, эти пилюли и мне достать трудно! Сколько он предлагает?

Ци Вэй ответил:

— Сто пятьдесят тысяч монет-оберегов.

Лицо Чжоу Гуана затряслось, он оскалился:

— Ло Тун такой богатый? Я помню, «клан Ло из Ляньси» на хребте Бэйман не особо известен, откуда у него столько денег?

Ци Вэй тихо сказал:

— Я пару раз выпивал с ним, прощупывал почву. У него денег немного, но есть сестра, которая умеет их доставать.

В глазах Чжоу Гуана появилось понимание, он усмехнулся:

— А Чжоу Цань с Пика Шитья совсем с голоду помирает, раз так носится с этой Ло Цяньэр!

Он снова посмотрел на Ци Вэя и довольно сказал:

— Ты хорошо поработал! Скажи Ло Туну, что ста пятидесяти тысяч не хватит, пусть соберёт двести!

— Моя цена — двести тысяч! А всё, что выжмешь сверх этого, — твоё! Считай, это награда!

Ци Вэй обрадовался и поспешил поблагодарить.

— А этот Чжоу Цань — мой однофамилец, и так влюбился в эту потаскуху!

Чжоу Гуан улыбнулся:

— Говорят, Пик Шитья — самый прибыльный на внешнем пике! Но даже самое большое состояние можно спустить на женщин, так что лучше я им воспользуюсь!

…

…

Во второй раз придя на Пик Созерцания Волн, Цзян И чувствовал себя увереннее. Он спокойно вошёл в «Пещеру слияния вод».

— Комната для гостя уже убрана. Когда войдёте, я повешу табличку и поставлю охрану, чтобы вас никто не беспокоил.

Хозяину «Пещеры» было лет пятьдесят, он был седоволосым, но с ясным взглядом, очень бодрым, тоже культиватором четвёртого уровня Очищения Ци.

— Спасибо.

Цзян И заплатил и взял деревянную табличку.

Он узнал у Яна Сюня, что те, кто ведёт дела с учениками внутреннего пика и потомками кланов, имеют непростое происхождение.

Либо они родственники какого-нибудь старейшины, либо земляки какого-нибудь старшего брата, иначе им бы не позволили открыть здесь заведение.

По словам распорядителя Яна, старейшина Сюй, читавший лекции, вложил деньги в «Пещеру слияния вод», и многие ученики внутреннего пика, зная это, приходили сюда, чтобы поддержать его бизнес.

«В этой секте на всём можно делать деньги, и везде нужны связи».

Цзян И отогнал посторонние мысли, повесил табличку на дверь и вошёл в тихую комнату.

Комната была десять футов в квадрате, в ней были кровать и подушка. Рядом стояла бронзовая лампа в виде журавля, державшего в клюве светильник в форме лотоса.

В светильнике был застывший жир, из которого торчал фитиль.

— Эта комната стоит две тысячи монет за двенадцать часов. Большая часть этой суммы — за эту свечу.

Цзян И зажёг её, и из клюва журавля потянулась тонкая струйка дыма.

Дым был странным: он не рассеивался, а поднимался вверх, как змея, а затем медленно расплывался.

Он пахнул слабым холодным ароматом, похожим на смесь старого кипариса и снега.

— Дорого, но стоит того.

Цзян И вдохнул аромат и почувствовал, как его разум стал ясным и спокойным, что облегчало вхождение в медитативное состояние.

Убедившись в эффективности свечи, он снял верхнюю одежду и сел на кровать.

Четвёртый уровень Очищения Ци — это закалка внутренних органов, чтобы сделать тело единым целым, идеальным сосудом для поглощения духовной энергии.

В таких неранговых техниках, как «Техника движения ци по истинным меридианам», не было описания, как прорваться на этот уровень.

К счастью, у Цзян И было «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы», в котором описывался способ прорыва.

— Внутри есть естественный истинный огонь, в печи он ярко-красный, он сжигает пять органов и шесть внутренностей, превращая их в единую сущность…

Он обдумывал разъяснённые Небесной Книгой слова, и его истинная ци, повинуясь технике, потекла по телу, наполняя его теплом и комфортом.

Суставы затрещали, кровь забурлила, и искры огненной природы, собравшись в пучки, осветили его внутренние органы.

— Вот это и есть упорная работа. Нужно постепенно закалять и оттачивать, чтобы внутренние органы работали в гармонии.

— Двенадцати часов хватит!

Она, не глядя на Ло Туна, равнодушно спросила:

— Что ещё? Ты просил меня через Ли Жохань ввести тебя в общество Сяо Тунцюаня и Ван Хэна, я всё устроила.

Ло Тун хихикнул, в его узких глазах блеснула радость:

— Я знал, что ты сможешь, сестрица! Я слышал, что старший брат Сяо Тунцюань уже на пятом уровне Очищения Ци, и ему осталось только открыть Внутренний Дворец, так что место во внутреннем пике ему обеспечено!

— Если с ним подружиться, это будет очень полезно!

Ло Цяньэр вздохнула:

— Сяо Тунцюань из «клана Сяо из Юньлу», да ещё и сын главы клана, он вряд ли обратит внимание на наш клан Ло из Ляньси. К тому же, на дьявольском пути ценят только пользу.

— Если ты не будешь полезен, никто тебе просто так помогать не будет.

Ло Туну это не понравилось. Разве это не намёк на то, что он бездарь и не достоин внимания Сяо Тунцюаня!

— Сестрица, я уже на третьем уровне Очищения Ци! Если достану пилюли взращивания сущности у распорядителя Чжоу, то до весны точно прорвусь на четвёртый!

Ло Цяньэр нахмурилась:

— Чжоу Гуан заломил цену! Двести тысяч монет, где я тебе их возьму? Пилюли взращивания сущности — редкость, я сама их не пробовала… лучше тренируйся усерднее.

Ло Тун посчитал, что сестра ему отказывает, и выпалил:

— Сестрица, когда клан платил за твоё поступление, денег не жалели, чтобы ты могла совершенствоваться, для чего?

— Чтобы ты пробилась, а потом помогла мне попасть во внутренний пик!

— Когда я стану великим, я не только возвышу наш клан, но и тебя возьму во внутренний пик, чтобы ты могла осваивать техники… какие-то двести тысяч, что они значат для Чжоу Цаня, управляющего Прачечной?!

Ло Цяньэр помрачнела ещё больше и терпеливо объяснила:

— Братик, Чжоу Цань ценит во мне не меня, а то, что я из клана Ло. Он хочет, когда уйдёт на покой, вернуться домой и основать свой клан.

— Если я не соглашусь выйти за него, он ни за что не даст двести тысяч.

Ло Тун нахмурился и гневно воскликнул:

— Мечтать не вредно!

Реакция брата согрела сердце Ло Цяньэр.

Но не успело это чувство окрепнуть, как она услышала:

— Сестрица, ты из главной ветви клана Ло! А кто он такой, этот Чжоу Цань, простолюдин, которому повезло стать распорядителем!

— И он хочет жениться на тебе всего за двести тысяч? Пусть губу закатит!

— Как минимум триста восемьдесят тысяч

Сердце Ло Цяньэр похолодело, она ошеломлённо смотрела на воинственное лицо Ло Туна.

Хотя она знала, что её младший брат с детства был избалован родителями и не очень к ней привязан, эти слова всё равно ранили её.

Выйти замуж за Чжоу Цаня — это было не простое замужество и рождение детей.

Это было сродни разведению скота. Она должна была постоянно рожать, чтобы увеличить его клан, помочь ему стать влиятельным.

«Клан, клан, если людей мало, как его основать!»

Но она, Ло Цяньэр, привыкшая к роскоши и всеобщему обожанию, скорее умрёт, чем согласится на такую свиную жизнь!

— Я вступила в секту, я — человек Дао.

— В будущем я буду совершенствоваться, летать на облаках… как я могу снова опуститься в грязь этого мира?!

При этой мысли её бросало в холод, словно она падала в ледяную пропасть.

Такая красавица, как она, если и выйдет замуж, то только за ученика великой секты на хребте Бэйман!

Даже если судьба будет неблагосклонна, и она станет наложницей одного из потомков кланов Фу или Кан, это будет лучше, чем сейчас.

По крайней мере, она будет есть духовный рис, носить чистую одежду, жить в пещере с духовной энергией…

Заметив, что выражение лица Ло Цяньэр изменилось, Ло Тун подошёл ближе и с заискивающей улыбкой сказал:

— Сестрица, ты что, с ума сошла! Этот Чжоу Цань — всего лишь распорядитель с внешнего пика, на пятом уровне Очищения Ци! Он даже «Малое искусство семи злых пронзающих игл» девятого ранга освоить не может, ему постоянно нужна твоя помощь.

Его голос стал тише, но в нём сквозило презрение к распорядителю Прачечной на Пике Шитья.

— Разве я позволю тебе выйти за него замуж и погубить свою жизнь?

— Мы с родителями всё обсудили. Ты можешь притвориться, что согласна.

— Но пусть он сначала покажет свою искренность и даст двести тысяч монет! А когда деньги будут у нас, то что касается замужества и помощи ему в основании клана… Весной, когда я стану учеником внутреннего пика, и у нашего клана будет поддержка нескольких старейшин пятого уровня, разве этот Чжоу Цань сможет что-то решать?!

Глаза Ло Цяньэр блеснули. Она подумала, что в этом есть смысл.

Но её удивило, откуда у её младшего брата такие расчёты?

— Не скрою, сестрица, это не моя идея, а план родителей.

Ло Тун, заложив руки за спину, с надеждой смотрел на Ло Цяньэр, словно она была его единственной опорой на пути во внутренний пик.

— Ты не знаешь, сестрица, в последнее время дела у клана идут неважно. Духовные поля на хребте Бэйман в основном «пурпурные», урожай дают два раза в год, и он невелик.

— Несколько старейшин скоро умрут, и наш клан Ло из Ляньси может не удержаться… Родители отправили меня во Врата Цяньцзи в надежде, что я попаду во внутренний пик, найду себе наставника и стану опорой для клана.

Ло Тун использовал кнут и пряник, взывая к разуму и чувствам, и наконец, Ло Цяньэр заколебалась.

Она нерешительно спросила:

— Но как убедить Чжоу Цаня? Он не такой уж простак, его не обманешь.

Ло Тун, очевидно, был готов. Он всё обсудил с родителями ещё до поступления во Врата Цяньцзи.

— Ты можешь сослаться на местные обычаи и сказать, что в Ляньси за невесту нужно заплатить триста восемьдесят тысяч монет. Посмотрим, как он отреагирует.

— Если он будет колебаться, ты можешь заплакать, сказать, что ты обязана родителям, что не можешь их ослушаться.

— Если он всё ещё будет упрямиться, ты можешь…

Говоря это, он начал излагать свой план:

— Ты можешь, роняя слёзы, спросить его: «Если ты, Чжоу, действительно меня любишь и хочешь обо мне заботиться, почему ты жалеешь каких-то несколько сотен тысяч монет? Неужели я для тебя значу меньше, чем эти вещи?»

Ло Цяньэр, опустив голову, задумалась. Слова брата были очень хитрыми.

Чжоу Цань был скуп, но любил пышность и показное великолепие. Если его так спровоцировать, это могло сработать.

— Слова брата слишком прямолинейны, мужчины любят ласку, а не напор, нужно добавить немного нежности.

Она немного подумала и нежным голосом сказала:

— «Если ты, Чжоу, не хочешь, я не буду настаивать, чтобы ты не думал, что я, Ло Цяньэр, тщеславна. Будем считать, что нам не суждено быть вместе, встретимся в следующей жизни» — как тебе, братик?

Ло Тун захлопал в ладоши:

— Прекрасно! Прекрасно! У сестры отличные методы! Даже такой хитрый лис, как Чжоу Цань, попадётся на твою удочку!

Ло Цяньэр бросила на него белый взгляд и добавила:

— Чжоу Цань — мелочный, без выгоды ничего не сделает. Если ты хочешь вытащить у него двести тысяч, нужно пообещать ему что-то существенное.

— Это как гнать осла, повесив перед ним морковку.

Ло Тун нахмурился. Он думал, что красоты и ласковых слов сестры будет достаточно, чтобы растопить сердце Чжоу Цаня, зачем ещё что-то обещать.

Но, подумав о двухстах тысячах, он спросил:

— Что ты собираешься делать, сестрица?

Ло Цяньэр мягко ответила:

— У Чжоу Цаня посредственные способности, хотя он и получил от внутреннего пика «Малое искусство семи злых пронзающих игл», но за несколько лет так и не освоил его.

— Ты напиши письмо домой, попроси родителей отдать в приданое духовный предмет девятого ранга «лотос чистого потока» и два му водяных полей.

Ло Тун заколебался. Это же были его будущие ресурсы для совершенствования, зачем их отдавать Чжоу Цаню?

— Это просто приманка, — утешила его Ло Цяньэр.

— Когда ты попадёшь во внутренний пик, получишь настоящие техники, станешь сильным, тогда Чжоу Цань будет тебе кланяться и называть «старшим братом», и наш клан Ло из Ляньси никто больше не посмеет презирать.

Сердце Ло Туна загорелось, он хлопнул в ладоши:

— Так и сделаем!

Брат и сестра посмотрели друг на друга и улыбнулись, словно их ждало светлое будущее.

Вдруг Ло Тун что-то вспомнил и спросил:

— Кстати, сестрица, ты как-то упоминала, что на Пике Алого Пламени был один чернорабочий, который, как жаба, возжелал лебедя, и был в тебя влюблён. Его звали «Цзян И»?

Ло Цяньэр нахмурилась, пытаясь вспомнить. Кажется, был такой.

— Да, что-то припоминаю. Он из низов, несколько лет учился в даосской школе.

— Когда я только поступила, мы были вместе в нижнем дворе, ждали распределения.

— Он тогда был очень ко мне внимателен, а когда я перешла на Пик Взращивания Душ, он тоже иногда приходил, приносил мне деньги…

Говоря об этом, она всё ещё выглядела недовольной.

— Я думала, он добрый, но когда он узнал, что я перешла на Пик Шитья и сблизилась с Чжоу Цанем, он прибежал ко мне с расспросами, думая, что Чжоу Цань меня принуждает, и даже хотел со мной сбежать с горы! Просто немыслимо!

Ло Тун странно посмотрел на неё. Судя по словам сестры, этот человек был ничтожеством.

Как же он стал инспектором Закалочной?

И ещё собирается соревноваться с ним за место во внутреннем пике?

— Я боялась, что он наделает шума и разозлит Чжоу Цаня, поэтому резко ему отказала.

— Но он был очень упрям, уверенный, что Чжоу Цань меня принуждает, и с разбитым сердцем оставил мне десять тысяч монет, сказав, что будет присылать мне деньги каждый месяц, лишь бы я была счастлива.

Рассказывая, Ло Цяньэр постепенно вспоминала его лицо.

Довольно красивое, но за ним скрывалась бедность и никчёмность.

— А почему ты вдруг о нём спросил, братик? Кстати, странно, в прошлом месяце я не получила от него денег.

— Хм, мужские обещания, как и следовало ожидать, ничего не стоят.

Ло Цяньэр покачала головой.

Денег, которые присылал этот Цзян И, не хватало даже на аренду отдельного дворика на Пике Шитья.

Но он, не имея ничего, пытался казаться щедрым, что вызывало у неё ещё большее презрение.

— Когда я только пришёл на Пик Алого Пламени, я разузнал, кто ещё, кроме Кузницы, пытается пробиться во внутренний пик с помощью распорядителей.

— Цзян И — один из них! Не знаю, какими методами он добился расположения распорядителя Яна из Закалочной, но его не только сделали инспектором, но он ещё и ходил на лекции во внутренний пик…

«Цзян И? Инспектор? И собирается во внутренний пик?»

Глаза Ло Цяньэр расширились, в голове загудело, словно её ударили.

Затем её охватил гнев, ей казалось, что её ужасно обидели.

— А как красиво он мне говорил: «Пусть денег мало, но это от чистого сердца»! Хм, я думала, он хоть и ничтожество, но искренний, а оказалось, всё это притворство!

— Мужчины, им нельзя верить! Деньги тратит на подхалимство к распорядителю, метит во внутренний пик… а меня совсем забыл!

Видя, что Ло Цяньэр не может сдержать гнев, Ло Тун тихо сказал:

— Успокойся, сестрица. Этому Цзян И повезло, он вдруг поднялся, так что у него есть какой-то потенциал.

— Может, с него ещё можно что-то поиметь… если будет возможность, будь с ним поласковее.

Ло Цяньэр, с холодным лицом, молчала.

Раньше это Цзян И пытался ей угодить, а теперь ей придётся унижаться, и ей это очень не нравилось.

— Сестрица, я возвращаюсь на Пик Алого Пламени.

Сказал Ло Тун и, поклонившись, добавил:

— Жду хороших новостей.

Второй этаж «Пещеры слияния вод».

Все вернулись в ту самую комнату, только теперь к ним присоединился Цзян И.

Ван Хэн уступил ему почётное место, а сам сел рядом с Лу Юнем.

Ли Жохань была рассеянна, словно после удара, её взгляд был затуманен.

— У младшего брата Цзяна выдающийся талант. Четвёртый уровень Очищения Ци — это не шутки. Помню, как мне трудно далась закалка внутренних органов, я чуть с ума не сошёл!

Ван Хэн, будучи человеком скользким, вёл себя так, словно его прежнего пренебрежения к Цзян И никогда и не было:

— Весной, когда будут набирать новых учеников во внутренний пик, одно место точно за тобой, младший брат!

Лу Юнь поддакнул:

— Точно, точно, перейдя на четвёртый уровень, ты больше не «расходный материал». Даже если ты обидишь кого-то из старших братьев внутреннего пика, они дважды подумают, прежде чем связываться.

— Теперь ты можешь спокойно жить на внешнем пике и ничего не бояться! Поздравляю, младший брат Цзян!

Как быстро меняется жизнь и отношение людей.

Действительно быстро!

Цзян И мысленно вздохнул. Теперь, когда его снова пригласили в эту комнату, всё было иначе.

Никто больше не спрашивал о его происхождении, все были дружелюбны, словно старые друзья.

— Старшие братья, вы меня перехвалили. Путь во внутренний пик труден, четвёртый уровень Очищения Ци ещё ничего не гарантирует.

Цзян И улыбнулся:

— Мне просто повезло прорваться. Вспоминаю сейчас — до сих пор страшно.

«Ну да, всего-то 99% успеха».

«Не стопроцентная гарантия!» — подумал Цзян И.

«Он создан для внутреннего пика!»

Ван Хэн и Лу Юнь переглянулись, их мнение о Цзян И взлетело до небес.

Его скромность и спокойствие были редкостью.

Потомки кланов, особенно молодые, привыкшие к роскоши, часто были заносчивы и нетерпеливы.

Честно говоря, четвёртый уровень Очищения Ци не был поводом для такого отношения, чтобы носить его на руках.

Но младший брат Цзян прогрессировал так быстро, что на него стоило сделать ставку!

К тому же, старший брат Сяо Тунцюань больше всего ценил таланты.

Привлечь его на свою сторону — одна сплошная выгода!

— Младший брат Цзян слишком скромен.

Ван Хэн, самый проницательный из всех, видел, что Цзян И не любит хвастаться, и сказал:

— Старший брат Лу, давай сначала дадим младшему брату Цзяну выпить расплавленную медь и съесть железные пилюли, чтобы он укрепил внутренние органы и первооснову.

— Спасибо, что напомнил, чуть не помешали младшему брату Цзяну. Медь остынет — пить будет нельзя, прошу, младший брат Цзян.

Лу Юнь кивнул, показывая, чтобы Цзян И не стеснялся.

Культиватор, достигший четвёртого уровня Очищения Ци, чьи внутренние органы стали единым целым, мог глотать золото и нефрит, жевать железо и пить медь.

С помощью циркуляции ци он мог разлагать и поглощать «металлическую энергию», укрепляя первооснову и повышая уровень.

— Ха-ха, спасибо за понимание, я и правда проголодался, хочу порадовать свой желудок.

Цзян И поклонился, взял горячую чашу, под которой тлели угли, не давая меди застыть.

Глыть, глыть!

Он запрокинул голову и выпил кипящую медь, которая огненным потоком устремилась в его тело.

Обычного человека это бы убило, прожгло бы насквозь.

Но Цзян И, прошедший закалку внутренних органов, обладал невероятно сильным телом.

Поэтому он выпил медь не поморщившись, словно горячий тофу, лишь слегка обжёг язык.

Затем он начал циркуляцию ци.

«Малое искусство управления огнём» заставило истинную ци, подобно змее, обвиться вокруг меди.

Послышалось шипение, красная жидкость испарилась, превратившись в тёплую «эссенцию».

Этот процесс длился время горения двух благовонных палочек, пока вся медь не была усвоена, укрепив его первооснову.

Цзян И словно принял тонизирующее средство, его лицо порозовело, он был полон энергии.

Затем он открыл другую чашу, взял горсть железных пилюль размером с арахис и отправил в рот.

Хрусть, хрусть!

Его белые зубы с лёгкостью разгрызли железо, и он проглотил его, как закуску.

Ли Жохань с завистью наблюдала за этим. Вот в чём прелесть четвёртого уровня Очищения Ци.

Тело менялось изнутри, органы переставали быть хрупкими, становясь подобными печи, способной плавить металл и камень.

Такая эффективность тренировок намного превосходила обычную медитацию.

Эссенция, полученная Цзян И от меди и железа, была больше, чем Ли Жохань могла получить за месяц медитаций.

«Неудивительно, что старшие в клане говорят: один шаг быстрее — и ты всегда впереди».

Глаза Ли Жохань заблестели, она подумала:

«Младший брат Цзян моложе меня, но уже твёрдо стоит на четвёртом уровне, у него явно есть талант. Надо будет попросить у него совета».

Не только на внешнем, но и на внутреннем пике, если у тебя нет учителя, трудно найти кого-то, кто бы объяснил тонкости.

Большинству приходилось доходить до всего самим.

А старейшина хоть и отвечал на вопросы, но требовал за это «подарки».

— Ещё один шаг вперёд.

Час пролетел незаметно. Цзян И успокоил истинную ци, его глаза сияли.

Его «Малое искусство», достигшее первого успеха, идеально подходило для переплавки металла, что удваивало эффект.

— Простите, что заставил ждать.

Улыбнулся Цзян И.

— У тебя глубокая основа, младший брат. Обычно новички на четвёртом уровне пьют медь и едят железо осторожно, чтобы не повредить органы.

Ван Хэн рассмеялся и похвалил:

— А ты так спокоен и расслаблен! Такое спокойствие я видел только у старших братьев с внутреннего пика.

Лу Юнь с восхищением и завистью сказал:

— Младший брат Цзян, ты молод и перспективен! Раз уж мы встретились, давайте устроим пир в твою честь!

Ли Жохань, которая долго молчала, тоже взяла себя в руки и мягко сказала:

— Отличное предложение, старший брат Лу! Младший… старший брат Цзян, не отказывайся, я хочу спросить у тебя совета о гармонизации внутренних органов!

'Уже старший брат?'

Ван Хэн усмехнулся. Младшая сестра Ли, дочь клана Ли из Боцзюня, умела налаживать связи не хуже него.

— Не стоит называть меня наставником.

Цзян И подавил гордость и серьёзно сказал:

— Давайте просто посидим здесь, поговорим о Дао и поделимся опытом.

Сказав это, Цзян И почувствовал лёгкий стыд.

Быть окружённым вниманием этих знатных отпрысков, которые раньше были для него недосягаемы, было лестно.

Но его нельзя было винить. Парень из городка Гуню, встретив Ван Хэна и Лу Юня за воротами секты, должен был бы кланяться им в ноги.

А Ли Жохань, дочь аристократов, была как луна в небе. А теперь они называют его «старшим братом» и хвалят. Это пьянило, как хорошее вино.

— Нужно закалять характер.

Подумал Цзян И. Как бы он ни был спокоен, нужно пройти через искушение деньгами, властью и славой, чтобы понять их вкус и укрепить волю.

Как говорил его старый начальник: говорить о твёрдости духа, не испытав искушения, — пустые слова.

— Старший брат Лу, пусть принесут лучшее, что есть в «Пещере слияния вод»! Духовный рис с пурпурных полей, выдержанные лекарства — всё на стол!

Ван Хэн умел создавать атмосферу. Вскоре стол ломился от яств.

Все ели и болтали, атмосфера была тёплой.

В разгар веселья Ли Жохань вдруг спросила:

— Старший брат Цзян, позволь нескромный вопрос: у тебя есть источник дохода?

Цзян И покачал головой. В отличие от них, у него не было поддержки клана.

А «помощь» распорядителя Яна… этот дедушка потратил почти все свои сбережения на создание пруда огня и воды.

Нельзя было просить больше.

— Старший брат Цзян, слышал фразу: «Без денег не стать талантом»? Это истина и для пути Бессмертных, и для пути Дьявола.

Ли Жохань подняла бокал:

— У меня есть кое-какие сбережения. Если старший брат Цзян найдёт время объяснить мне секреты гармонизации внутренних органов, я готова считать его своим «учителем» и платить ежемесячное «жалование».

Цзян И заинтересовался, но не согласился сразу:

— Мои скромные познания не стоят того, чтобы младшая сестра Ли тратилась. Раз мы обсуждаем Дао, говорить о деньгах неловко. Если будет время, пообщаемся и обменяемся опытом.

Он не отказал и не согласился.

Причина была проста.

Во-первых, сколько бы Ли Жохань ни платила, для четвёртого уровня Очищения Ци это капля в море.

Медь, железо, нефритовый порошок — всё стоило тысячи монет.

Во-вторых, общество держалось на взаимной выгоде.

Заставить Ван Хэна, Лу Юня и Ли Жохань быть должниками было выгоднее, чем просто получить деньги.

— У старшего брата широкая душа, это я меркантильная. Наказываю себя бокалом!

Щёки Ли Жохань порозовели, то ли от вина, то ли от чего-то ещё, и она стала ещё красивее.

Солнце клонилось к закату, и все разошлись.

Цзян И не спешил вызывать журавля.

Он стоял на площади и смотрел вдаль. Хотя горы были покрыты снегом, закат был ярким, окрашивая скалы в оранжево-красный цвет.

— Закат на внутреннем пике вызывает совсем другие чувства, чем на внешнем.

Цзян И улыбнулся и вызвал журавля, чтобы вернуться.

…

…

— Сестра Ло? Что ты здесь делаешь?

Когда Ли Жохань вернулась в свой дворик на Пике Шитья, была уже глубокая ночь, шёл снег.

У ворот стояла Ло Цяньэр из Прачечной, видимо, она ждала давно.

— Младшая сестра Ли, ты забыла? Недавно я просила тебя взять моего брата на внутренний пик, ты обещала дать ответ сегодня…

Перед Ли Жохань Ло Цяньэр вела себя скромно, как служанка, забыв о своей обычной гордости.

Ещё бы, ведь Ли Жохань была из клана Ли из Боцзюня, куда знатнее, чем клан Ло из Ляньси.

И с поддержкой семьи она рано или поздно попадёт во внутренний пик, ссориться с ней нельзя.

— Ох, точно, какая я забывчивая, — Ли Жохань рассмеялась. — Мы с братьями Ваном и Лу так засиделись за вином, что я совсем забыла.

— Старший брат Ван согласился. В следующий раз, когда я пойду на внутренний пик, возьму твоего брата с собой.

Ло Цяньэр обрадовалась и рассыпалась в благодарностях.

Ли Жохань же казалась равнодушной, не желая продолжать разговор.

Вдруг она словно что-то вспомнила, её тон стал дружелюбным:

— Кстати, сестра Ло, ты работаешь в Прачечной, не могла бы ты найти мне хорошую ткань? Хочу сшить плащ, чтобы он подходил к этому снежному пейзажу.

Ло Цяньэр нахмурилась, но тут же улыбнулась: — Это несложно. Какой цвет тебе нравится? Есть знакомая швея?

Ли Жохань подробно описала, что ей нужно, и радостно добавила:

— Старшему брату Цзяну, наверное, нравятся яркие цвета, выбери получше, сестра.

Ло Цяньэр согласилась и, осмелев, спросила как бы в шутку:

— Старший брат Цзян? Какой такой старший брат Цзян, что смог привлечь твоё внимание, сестра?

Ли Жохань с улыбкой ответила:

— Не болтай ерунды, сестра, я просто восхищаюсь талантом старшего брата Цзяна И, ничего больше.

— Старший брат Цзян И?

Улыбка застыла на лице Ло Цяньэр, она словно превратилась в ледяную статую.

— Тот самый, из Закалочной на Пике Алого Пламени, — весело сказала Ли Жохань. — Мы с братьями Ваном и Лу считаем, что у него большие шансы попасть во внутренний пик весной.

Снег кружился и падал.

Ло Цяньэр стояла у ворот, не чувствуя холода.

Она не помнила, когда Ли Жохань ушла.

В голове звучали только пять слов: «Старший брат Цзян И».

Как гром среди ясного неба, они оглушили её и лишили покоя.

…

…

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне реальный способ разбогатеть!】

Вернувшись в свою хижину, Цзян И лёг, не раздеваясь, и закрыл глаза, сосредоточившись.

Перед тем как погрузиться в сон, он мысленно задал вопрос золотой странице.

【Запрашиваемое: Деньги】

【Время расчёта: Десять страж (20 часов)】

Золотая страница засияла, иероглифы стали чёткими.

— Десять страж — это недолго.

Глядя на Небесную Книгу, Цзян И почувствовал себя уверенно.

Алкоголь, который он не успел «переварить», ударил в голову, и он крепко заснул.

— Хорошо!

Он проспал до полудня и проснулся отдохнувшим.

В голове было ясно, во рту — приятный привкус, во всём теле разливалось тепло, а истинная ци текла плавно и беспрепятственно.

Видимо, после вчерашней «заправки» медью и железом его четвёртый уровень Очищения Ци окончательно закрепился.

Примерно на восемнадцать процентов.

— Пора навестить распорядителя Яна, засвидетельствовать почтение и проявить сыновнюю почтительность. Заодно послушать его наставления.

Цзян И встал с кровати и толкнул деревянную дверь.

Яркий свет залил комнату — день был на редкость солнечным.

— Старина Хэ и старый Ли постарались.

Снег во дворе был аккуратно сметён в кучу.

По привычке зайдя на кухню, он увидел две перевёрнутые миски.

Подняв их, он увидел пельмени!

— Ого!

Цзян И потёр руки и тут же попробовал пару.

Одна миска была с говядиной и редькой, другая — со свининой и луком. Они долго стояли в тепле, тесто подсохло, и по вкусу они уступали духовной пище из «Пещеры слияния вод».

Но они были сытными и пахли домом.

— Сестра Цинь обо мне заботится.

Цзян И быстро расправился с пельменями, почувствовал сытость и прилив сил.

Поправив халат, он вышел со двора и направился к Закалочной на Пике Алого Пламени.

Было начало месяца.

Работы на внешних пиках было немного, чернорабочие трудились не спеша, меньше жаловались.

Близился конец года, и все думали о том, как бы запастись едой и одеждой до того, как снег окончательно завалит горы.

Большая часть продукции, производимой в мастерских Врат Цяньцзи, шла на продажу на рынок у подножия горы.

Но в конце года лавки закрывались, рынок пустел.

Без внешнего спроса внутреннему пику не нужно было подгонять рабочих, и аврала не было.

Обычно в конце года у чернорабочих было два выбора: взять отпуск и поехать домой к семье или остаться в секте и ждать весны.

Примерно поровну.

— Братец И, распорядитель Ян как раз зашёл, отдыхает на втором этаже.

Увидев Цзян И, Старина Хэ поспешил ему навстречу.

— Как дела в этом месяце? — спросил Цзян И.

С тех пор как он передал секретный рецепт, работа в Закалочной стала легче, а так как Ян Сюнь не был тираном, рабочие здесь были довольны больше, чем в Шлифовальной и Кузнице.

— Нормально. Внутренний пик велел заготовить побольше материалов до конца года, чтобы весной не было перебоев. Но распорядитель Ян добрый, сказал, чтобы мы в следующем месяце просто работали чуть быстрее, не подгонял. Теперь деньги зарабатывать легче, все тебя добрым словом поминают, братец И.

Старина Хэ, забыв о своей прежней лени, подробно отчитался.

Цзян И кивнул.

Ян Сюнь со своим свирепым лицом был на самом деле человечнее многих других распорядителей.

Распрощавшись со Стариной Хэ, он поднялся на второй этаж.

Мальчик-даос, прислуживавший Яну Сюню, не стал его останавливать, а наоборот, подал ему чайник со сладким чаем.

— Спасибо.

Цзян И ловко сунул ему за пазуху красную монету.

В последние дни он был занят тренировками и поездками во внутренний пик, боялся, что «забросил» Яна Сюня, поэтому специально попросил мальчика-даоса позаботиться о нём.

Каждый день заваривать сладкий чай, готовить сладости.

Так Ян Сюнь чувствовал заботу «внука», даже если того не было рядом.

— Не буди дедушку, я подожду здесь.

Увидев, что Ян Сюнь дремлет в кресле-качалке, Цзян И понизил голос.

За годы работы с начальством он усвоил много полезного.

Например, «проявлять максимальное уважение к тем, кто тебе полезен».

Хотя он уже был на четвёртом уровне Очищения Ци и познакомился с такими людьми, как Ван Хэн, Лу Юнь и Ли Жохань, но без поддержки Яна Сюня попасть во внутренний пик было бы трудно.

Подумав об этом, Цзян И подавил гордость от своих достижений и напомнил себе о необходимости быть скромным.

Динь-дан-дон!

Прозвучал колокол с Пика Созерцания Волн, Ян Сюнь открыл глаза и увидел Цзян И.

Тот почтительно держал чайник и с заботой смотрел на него:

— Дедушка, пить хотите? Смочите горло.

В Закалочной было жарко, и от долгого пребывания пересыхало во рту.

Ян Сюнь на мгновение опешил, его взгляд был немного затуманен:

— А-И пришёл.

Он медленно взял чайник и сделал несколько больших глотков.

Жажда была утолена, и даже горечь чая показалась сладкой.

— В последнее время я был занят укреплением своей базы, наконец-то продвинулся и пришёл вас проведать, дедушка.

Цзян И улыбался, уже без прежней робости, по-свойски взял из коробки горсть сушёных личи и начал жевать.

Такая непринуждённость, как у родного внука, пришлась Яну Сюню по душе.

Он кивнул:

— Да, совершенствование — это главное. Весной будет большая конкуренция за места во внутреннем пике. Давно тебя не видел, А-И, ты, наверное, уже в конце третьего уровня…

Ян Сюнь не договорил, его свирепое лицо вдруг изменилось, выражая удивление и радость.

— Четвёртый уровень?!

Цзян И изобразил умеренную гордость:

— Да, дедушка, вчера мне повезло прорваться.

Ян Сюнь ахнул и мысленно подсчитал: когда Цзян И только попался ему на глаза, он был на втором уровне.

Потом, с его разрешения, освоил «Малое искусство управления огнём», легко перешёл на третий, убил Дун Ба и покалечил Чжан Чао.

И вот теперь — четвёртый уровень, закалка внутренних органов.

Всего за месяц с небольшим!

— Такой быстрый прогресс, наверное, стоил немалых денег?

Ян Сюнь перестал улыбаться, взял Цзян И за руку и серьёзно сказал:

— Тигриные и волчьи мази используй как можно реже! Чрезмерная стимуляция вредит основе жизни.

— Путь Дао долог, попадание во внутренний пик — это ещё не всё. Впереди много времени, нужно беречь силы, не истощать себя.

Ян Сюнь, естественно, подумал, что быстрый прогресс Цзян И объясняется использованием экстремальных методов.

До пятого уровня Очищения Ци все эти закалки мышц, костей, крови и органов — это способы укрепить тело, создать прочный сосуд для Дао.

Это не так уж и сложно.

Потомки кланов на хребте Бэйман с десяти лет укрепляют основу, принимая лекарства.

К четырнадцати-пятнадцати годам их тела сформированы, кровь кипит, и они могут достичь четвёртого уровня за несколько дней.

Настоящая трудность — это пятый уровень, открытие Внутреннего Дворца и поглощение духовной энергии.

Но Цзян И был всего лишь простым чернорабочим, без ресурсов, и чтобы догнать остальных, ему приходилось рисковать жизнью.

В глазах Яна Сюня появилось ещё больше сочувствия, он убедился, что не ошибся, решив поддержать этого парня.

Тот не ждал манны небесной, а хватался за возможности и не жалел сил ради будущего.

Такая трезвость и решимость отличали его от заносчивых сынков богатых родителей и напоминали Яну Сюню его собственную молодость!

— Я рад, что ты понимаешь: «всё зависит от тебя самого».

Ян Сюнь был доволен, он больше не видел в Цзян И просто замену сыну.

Почувствовав грубую и тёплую ладонь Яна Сюня, Цзян И перестал притворяться гордым и искренне сказал:

— Я помню ваши наставления, дедушка. Я почти не использую мази, больше полагаюсь на «Искусство управления огнём» для закалки первоосновы.

— Недавно я познакомился с новыми друзьями в «Пещере слияния вод», потратился на хорошую еду и лекарства, и вот — прорвался на четвёртый уровень.

Ян Сюнь одобрительно кивнул.

Он не ошибся, приняв этого парня как внука.

Такие слова грели душу. Кто бы не хотел такого умного и почтительного потомка?

— Не волнуйся. Я уже готовлю ритуал «пруда огня и воды», не хватает только нескольких главных ингредиентов, на горе их нет, придётся поискать на рынке.

Видя старания Цзян И, Ян Сюнь решил его успокоить.

— Когда всё будет готово, ты пройдёшь закалку, очистишь дух и тело, и это восполнит твои жизненные силы.

Цзян И был безмерно благодарен.

Общаясь с такими людьми, как Ван Хэн и Ян Сюнь, он всё больше понимал важность связей и покровительства.

По правилам Врат Цяньцзи, места во внутреннем пике доставались не просто «самым способным».

Без поддержки туда не попасть.

— Впредь не нужно церемоний, — Ян Сюнь прищурился, его голос был мягким, но твёрдым. — Раз ты зовёшь меня «дедушкой», я тебя не обижу, не дам в обиду.

Цзян И усмехнулся и пошёл с Яном Сюнем из пустой мастерской в дом на вершине горы, чтобы пообедать.

Они сидели друг напротив друга, и пока ели, в глазах Цзян И мелькнул золотой свет.

Он незаметно опустил голову и прочитал появившиеся иероглифы.

【Результат расчёта следующий】

【Пример 1: В ближайшие месяцы на рынке будет большой спрос на «крылья цикады», «облачный атлас» и «пурпурный шёлк» с Пика Шитья, можно закупить их и перепродать…】

【Пример 2: Из-за снегопада пострадают несколько полей с лекарствами на Пике Сбора Трав, потребуется «огненная эссенция» для полива, можно купить её…】

Цзян И запомнил это и выбрал несколько вариантов.

Все эти возможности требовали вложений, а у него как раз не было «стартового капитала».

«Попросить у дедушки?»

Цзян И колебался, но потом решил спросить у Небесной Книги.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне способ быстро заработать без риска и последствий?】

Золотой свет заструился, иероглифы сменились.

【Запрашиваемое: Деньги】

【Время расчёта: Двадцать вдохов】

Когда условия были ограничены возможностями самого Цзян И, причинно-следственные связи стали простыми.

【Результат расчёта: «Пещера слияния вод» на Пике Созерцания Волн хочет выпустить укрепляющие добавки для привлечения богатых клиентов. Можно через Яна Сюня и Ван Хэна договориться о сотрудничестве и продавать эссенцию синей травы…】

— О? Это может сработать!

Цзян И вытер рот, поднял голову и как бы невзначай сказал:

— Дедушка, кажется, я нашёл способ заработать во внутреннем пике, хотел бы посоветоваться с вами.

Ян Сюнь, услышав это, приподнял безволосую бровь и отложил палочки:

— О? Способ заработать на внутреннем пике? Рассказывай.

В последнее время, готовясь к ритуалу «пруда огня и воды», он потратил немало «пенсионных» сбережений и даже подумывал продать часть имущества.

За годы управления Закалочной Ян Сюнь скопил немалое состояние. Но многие активы нельзя было быстро обналичить, например, долю в рынке у подножия горы или купленные много лет назад лавки и дома.

К тому же, ритуалы бессмертных всегда стоили дорого.

За последнее время только на вспомогательные материалы ушло более ста тысяч монет.

Деньги утекали, как вода, и Ян Сюнь начал чувствовать некоторое напряжение.

Но он никогда не показывал этого перед Цзян И.

— Дело вот в чём…

Цзян И подробно рассказал о том, что «Пещера слияния вод» ищет укрепляющие напитки, и о том, что у него есть рецепт эссенции синей травы, и он надеется с помощью связей Яна Сюня и Ван Хэна наладить сотрудничество.

— Эссенция синей травы? Рецепт твоих предков?

Ян Сюнь постучал пальцами по столу и задумался:

— А каков эффект? «Пещера слияния вод» принадлежит старейшине Сюю, повара там тщательно отобраны и обучены искусству приготовления духовной пищи. Обычные рецепты их вряд ли заинтересуют.

Вопрос был деликатным, но суть его была ясна: Цзян И — простолюдин, откуда у него может быть ценный рецепт?

— Не буду скрывать, дедушка, я испытал этот рецепт на себе. Тигриная и волчья мазь сильно истощает организм, и только благодаря эссенции синей травы я не потерял здоровье.

Цзян И выпрямился и серьёзно сказал:

— Я могу приготовить немного, чтобы вы, дедушка, попробовали и оценили.

Он считал, что для выживания и продвижения на дьявольском пути нужны быстрые и эффективные методы.

Проще говоря, нужно копить богатство и ресурсы для совершенствования.

К тому же, рецепт эссенции синей травы не был чем-то сверхценным и действовал только на культиваторов ниже пятого уровня Очищения Ци.

Так что, как и в случае с улучшенным рецептом закалки костей, продать его за деньги было не жалко.

— Хорошо!

Видя уверенность Цзян И, Ян Сюнь тоже почувствовал себя спокойнее.

— Раз у тебя есть такое желание и способность, я похлопочу за тебя. Завтра я навещу старых знакомых на Пике Созерцания Волн. Тебе тоже нужно как можно скорее поговорить с Ван Хэном, действуя с двух сторон, мы добьёмся успеха.

Он отхлебнул чаю, и тяжесть на душе исчезла.

Нет на свете старшего, которому бы не нравился способный младший. Даже если любишь, постоянные просьбы со временем начинают раздражать.

А такой, как Цзян И, который и заботится о старшем, и готов решать проблемы, не может не радовать.

Договорившись о «бизнесе», дед и внук почувствовали ещё большую близость.

Болтая, Ян Сюнь вдруг спросил:

— А-И, ты учился в даосской школе, как у тебя с литературой?

— Средне.

Цзян И удивился: неужели для поступления на внутренний пик нужно сдавать экзамен?

— Если почувствуешь, что готов к прорыву, попробуй заранее сочинить стихотворение…

Говоря это, Ян Сюнь сам усмехнулся и громко сказал:

— Говорят, если прочитать стихи в момент успеха, это может прибавить удачи.

У Цзян И стало странное лицо. Неужели есть такое поверье?

Ян Сюнь воодушевился и начал рассказывать, словно болтая о пустяках:

— На огромной земле Яньфу существуют четыре великие традиции: Бессмертных, Дьяволов, Демонов и Будды, это явные учения, доступные всем.

— Но кроме них, было много «скрытых традиций», которые когда-то процветали, но из-за войн или внутренних распрей исчезли или пришли в упадок.

'Например, тот «Путь Меча», который уничтожили буддисты?'

Цзян И сразу вспомнил легенду о восьми тысячах мечников, напавших на Симичжоу.

— Вижу, старейшина Сюй рассказывал тебе о «Пути Меча». Хех, когда я только пришёл в секту, в Академии Передачи Знаний на Пике Созерцания Волн часто использовали эту старую историю, чтобы заполнить время и выманить деньги, не думал, что они до сих пор этим занимаются.

Ян Сюнь рассмеялся и продолжил:

— Так вот. Когда учение создано, передаётся из поколения в поколение и поддерживается культиваторами, оно становится традицией.

— Традиция управляет миром, и независимо от того, процветает она или угасает, её влияние неизгладимо. Например, сила мечников непревзойдённа, это наследие «Пути Меча».

— Говорят, в древности процветал «Путь Конфуцианства», конфуцианцы могли взращивать в себе талант, убивать врагов словами, уничтожать армии стихами, их сила была непостижима.

— Хотя «Путь Конфуцианства» давно исчез, сохранилось поверье, что если в момент прорыва прочитать стихи, можно получить благосклонность небес и земли.

— Вот оно что!

В глазах Цзян И мелькнуло понимание. Неудивительно, что во время прошлого прорыва на третий уровень ему вдруг захотелось читать стихи.

— С моим опытом написания речей, если бы я попал во времена расцвета «Пути Конфуцианства»… я бы чувствовал себя как рыба в воде!

Пыл Ян Сюня угас, и он со вздохом сказал:

— Конечно, это может быть просто шуткой. За десять тысяч лет столько традиций исчезло, остались только Бессмертные, Дьяволы, Демоны и Будды.

— О них ходит столько легенд, что трудно отличить правду от вымысла.

Цзян И ещё немного поболтал с Яном Сюнем, и, видя, что темнеет, встал и попрощался.

Снег на улице не прекратился, а пошёл ещё сильнее.

— Оплошал, оплошал, во время прорыва на четвёртый уровень не было вдохновения, упустил шанс прибавить удачи.

Цзян И шёл по мягкому снегу, возвращаясь в общий двор.

Холодный ветер со снегом задувал за шиворот, но на четвёртом уровне Очищения Ци он не боялся холода.

— О…

Издалека Цзян И увидел у ворот двора хрупкую фигуру.

Она была одета в простое платье и тонкий плащ, дрожала на ветру и казалась одинокой и беззащитной.

'Кто это?'

Цзян И подумал и извлёк из памяти прежнего владельца тела имя, врезавшееся в сердце.

Ло Цяньэр!

Увидев Цзян И, глаза Ло Цяньэр наполнились слезами, и она нежно позвала:

— Младший брат Цзян… давно не виделись.

Голос был мелодичным, с лёгкой дрожью.

Вызывал жалость.

'Тц!'

Цзян И сразу понял, почему прежний владелец тела был готов ради неё на всё.

Простому парню из городка, попавшему во внешний двор, встретить суккуба максимального уровня — как тут устоять!

Цзян И широко улыбнулся и быстро подошёл:

— Сестра Ло? В такой снегопад, что ты тут делаешь? Почему стоишь у ворот? Замёрзнешь ведь!

Эта забота успокоила Ло Цяньэр, и она обрадовалась:

«Всё тот же простофиля! Видит меня такой и сразу жалеет…»

Она торжествовала в душе, но внешне выглядела ещё более беззащитной, опустила голову и тихо сказала:

— Сестра Цинь не пустила меня, сказала, что тебя нет… я просто хотела тебя увидеть. Брат сказал, что тебя повысил распорядитель Ян из Закалочной, я так рада за тебя.

Цзян И, точь-в-точь как прежний влюблённый юноша, смущённо сказал:

— Ох, в такой холод, как я мог заставить сестру Ло стоять на ветру. Мне просто повезло понравиться распорядителю Яну, он мне помогает, и я продвинулся в совершенствовании.

Ло Цяньэр почувствовала зависть. Ей, дочери клана Ло из Ляньси, приходилось унижаться перед Чжоу Цанем, чтобы удержаться.

А Цзян И так легко поднимался и менял свою судьбу?

Неудивительно, что в Дуншэнчжоу говорят, что на дьявольском пути предпочитают мужчин!

Если бы я была на пути Бессмертных, я бы достигла большего!

Мысли Ло Цяньэр метались, она злилась и чувствовала себя обиженной. Она уже приготовилась произнести заготовленную речь, чтобы вызвать жалость и получить деньги.

Но Цзян И опередил её:

— Кстати, спасибо тебе, сестра. Тогда, в нижнем дворе, если бы ты не подбадривала меня, говоря, что я «беден, но горд» и «обязательно добьюсь успеха», я бы вряд ли достиг того, что есть сейчас.

Он улыбался тепло, взгляд был ясным, словно он действительно был благодарен за прошлое.

Ло Цяньэр опешила. Она не помнила, говорила ли такое.

Но видя искренность Цзян И, она подыграла ему и мягко сказала:

— Зачем благодарить, младший брат Цзян, это… были мои искренние слова. Я всегда считала, что ты не такой, как все, что ты умеешь заботиться и быть благодарным.

Цзян И хлопнул в ладоши, выглядя очень тронутым:

— Сестра так добра ко мне, всегда думает обо мне, я… не знаю, чем отплатить.

Он сделал паузу и с надеждой посмотрел на Ло Цяньэр:

— Сестра так искренна, во всём заботится обо мне, сейчас у меня трудности, ты ведь не останешься в стороне?

Ло Цяньэр почувствовала неладное, но была вынуждена согласиться:

— Конечно, говори, младший брат, если я смогу помочь, я не откажусь.

Улыбка Цзян И стала ещё шире, он наклонился к ней, словно собираясь сказать по секрету:

— Сестра знает, что на пути совершенствования главное — это деньги. Я хочу побороться за место во внутреннем пике, но у меня совсем нет денег.

Его взгляд был горячим, тон — лёгким и естественным:

— Сестра всегда желала мне добра. Если бы ты могла вернуть мне часть денег, которые я дарил тебе раньше, чтобы помочь мне пережить трудности, это было бы лучшим проявлением твоей доброты!

— Сестра такая понимающая, ты ведь войдёшь в моё положение, правда?

Вернуть деньги?

Ло Цяньэр подумала, что ослышалась.

Это совершенно не вязалось с её ожиданиями!

Разве Цзян И, увидев её жалкое состояние, не должен был проникнуться жалостью и сам предложить деньги?

Почему он просит вернуть долг?

— Младший брат Цзян, ты… я…

Ло Цяньэр открыла рот, но слова застряли в горле. Все её заготовленные жалобы испарились.

Цзян И, словно не замечая этого, продолжал:

— Сестра, ты, наверное, не знаешь. Пару дней назад распорядитель Ян похвалил меня, сказав, что мой прогресс редок для внешнего пика и что я — материал, достойный огранки. Он даже готов потратить огромные деньги на ритуал, чтобы укрепить мою основу.

Услышав слово «ритуал», глаза Ло Цяньэр загорелись.

Она, будучи из клана, знала больше, чем обычные чернорабочие, и понимала, что означает «ритуал бессмертных».

Это было не мелочью, а делом, требующим десятков тысяч монет, а то и больше!

На дьявольском пути это считалось настоящей роскошью.

Если Цзян И не врёт, то распорядитель Ян не просто «ценит» его.

Такие вложения означали, что он видит в нём своего преемника!

Относится как к родному внуку!

— Благодаря связям распорядителя Яна я познакомился с несколькими старшими братьями и сёстрами во внутреннем пике, например, со старшим братом Ван Хэном с Пика Взращивания Душ, старшим братом Лу Юнем с Пика Сбора Трав и младшей сестрой Ли с Пика Шитья!

— Мы неплохо пообщались, и они считают, что у меня большие шансы получить место во внутреннем пике.

Цзян И гордо поднял голову, словно хвастаясь.

'Ошиблась!'

Ло Цяньэр опустила глаза, скрывая удивление и сомнение.

Она до сих пор не могла поверить, что тот бедный парнишка из нижнего двора так легко поднялся!

Глаза Цзян И блеснули, в глубине зрачков вспыхнул золотой свет.

Он подлил масла в огонь, говоря с искренностью:

— Сестра Ло, с такой красотой и талантом ты заслуживаешь лучшего будущего. Я ненавидел себя за то, что был бессилен и не мог пообещать тебе прекрасной жизни.

— Чжоу Цань с Пика Шитья — всего лишь распорядитель, застрявший на внешнем пике, разве он достоин тебя!

Раньше Ло Цяньэр лишь усмехнулась бы на такие слова.

Посчитала бы, что Цзян И просто болтает языком.

Но теперь, когда его ценил Ян Сюнь, а Ли Жохань из клана Ли относилась к нему с уважением, его слова имели вес.

Его потенциал был очевиден, и с этим нельзя было спорить.

— Младший брат…

Ло Цяньэр внимательно посмотрела на Цзян И. Впервые она почувствовала, что он так заботлив, что он высказал то, что было у неё на душе.

'Не ожидала, что на дьявольском пути женщины тоже ведутся на это, я думал, это работает только с девами пути Бессмертных'.

Цзян И наблюдал за реакцией Ло Цяньэр и, заметив, что она дрогнула, продолжил:

— Для меня ты всегда будешь как небесная фея. Даже если я чего-то добился, я и не мечтал обладать тобой, и уж тем более не смею указывать тебе…

Ло Цяньэр была поражена. Если бы младший брат Цзян раньше был таким тёплым, может, она бы и сблизилась с ним…

У ворот двора каждое слово юноши было наполнено глубоким чувством, которое не мог заглушить даже снег:

— К тому же, я считаю, что ты вполне можешь претендовать на место во внутреннем пике. По красоте, таланту и даже происхождению ты не уступаешь ученикам внутреннего пика.

— Зачем тебе унижаться и смотреть на других снизу вверх! Жаль, что я пока недостаточно силён, чтобы помочь тебе… Если бы у меня было немного денег, чтобы весной попасть во внутренний пик, я бы тебя не забыл!

Ло Цяньэр почувствовала головокружение. Несмотря на холод и ветер, её бросило в жар.

'Верно! Почему мой брат может рассчитывать на поддержку клана и метить во внутренний пик!'

'Он едва достиг третьего уровня! А я уже почти на поздней стадии!'

'И этот Чжоу Цань, который даже простую технику девятого ранга понять не может без моей помощи!'

— По-моему, тебе не хватает не одежды или денег, а шанса продвинуться. Жаль, что Чжоу Цань не хочет отпустить тебя в свободный полёт.

Цзян И говорил мягко и убедительно:

— Я сказал всё, что думал! Уже поздно, возвращайся на Пик Шитья, сестра!

— Тогда… я пойду, младший брат.

Ло Цяньэр неохотно уходила, в её глазах читалось сожаление.

— Дорога скользкая, будь осторожна.

Цзян И проводил её до ступеней, а затем быстро открыл дверь, задвинул засов и скрылся внутри.

Ло Цяньэр шла, словно по вате, забыв, зачем приходила, и даже не заметив, что Цзян И так и не пригласил её во двор.

…

…

— Зачем ты вернулся! Шёл бы к своей Ло!

Едва Цзян И вошёл во двор, как услышал насмешливый голос вдовы Цинь.

Он поднял голову и увидел, что никто не спит — все подслушивали.

— Сестра Цинь…

Цзян И не обиделся и мягко позвал её.

— Не называй меня так! Я этого не достойна! Иди к своей небесной сестрице!

Вдова Цинь злилась и волновалась, думая, что Цзян И потерял рассудок. Она знала, что Ло Цяньэр — не лучший выбор, но он всё равно был так любезен с ней.

Хлопнув дверью, она ушла в свою комнату.

— Кхм, братец И, не принимай близко к сердцу, сестра Цинь просто боится, что тебя обманут.

Старый Ли неловко утешил его, но жена тут же утащила его в дом.

— Завтра на работу, я спать.

Старина Хэ промолчал. Он был уверен, что у братца И голова на плечах есть.

К тому же из-за ветра и снега они слышали не всё.

Цзян И кивнул и мягко сказал:

— Спокойной ночи, брат Хэ.

Он умылся и лёг спать только к середине утра.

Глаза его были полуприкрыты, иероглифы рассеялись, как туман.

На золотой странице появилось несколько вопросов:

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: биография Ло Цяньэр с Пика Шитья Врат Цяньцзи…】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: как лучше всего разговаривать с Ло Цяньэр…】

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: как убедить Ло Цяньэр вернуть деньги…】

Причинно-следственные связи колыхались, как круги на воде от брошенного камня.

— Брат, я считаю, что избавил тебя от плохой кармы.

Медленно думал Цзян И. Эта сестра Ло не из тех, кто сидит смирно. Если правильно закинуть удочку, можно получить выгоду.

— Когда я поднимусь выше и закреплю за собой славу гения внешнего пика и таланта дьявольского пути, она попадётся на крючок.

Таких, как Ло Цяньэр, Цзян И в прошлой жизни видел немало.

С виду умные, а на деле — недалёкие, их легко обмануть.

Особенно если у человека есть имя и статус, например, наследник клана или ученик большой секты, — они даже не проверяют, правда ли это, а сразу вешаются на шею.

А вот к тем, кто вышел из низов и всего добился сам, они относятся с подозрением, считают каждую копейку и боятся продешевить.

— Разве такая может помешать моему совершенствованию.

Цзян И усмехнулся, мысленно отсёк кармическую связь с Ло Цяньэр и задал новый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне удачу, доступную на четвёртом уровне Очищения Ци и не имеющую последствий!】

Он понял, что чем выше его уровень, тем больше возможностей ему открывается.

Поэтому первое, что он сделал после прорыва, — спросил об этом.

Ключевым словом было «без последствий».

Вспоминая, как он выпил лунную эссенцию, опередив того старшего брата Сюя с внутреннего пика, Цзян И до сих пор чувствовал страх.

Хорошо, что он, следуя указаниям Небесной Книги, пришёл точно в срок, ни раньше, ни позже.

Если бы Сюй застал его, то убил бы на месте.

【Запрашиваемое: Личная удача】

【Время расчёта: Два дня и четыре часа (28 часов)】

— Даже для личной удачи нужно столько времени. Видимо, куш будет немалый!

Цзян И обрадовался и тут же забыл о Ло Цяньэр.

Он решил эти два дня посвятить усердным тренировкам и ждать результата.

В этот день Цзян И только что закончил тренировку.

Без укрепляющих веществ, вроде расплавленной меди и железных пилюль, прогресс на четвёртом уровне Очищения Ци сразу замедлился.

По сравнению с прошлым стремительным ростом, теперь это было похоже на ползание черепахи — каждое улучшение требовало кропотливого труда.

Он наконец понял, почему большинству чернорабочих на внешнем пике трудно продолжать совершенствование.

Месяцы упорного труда без видимого прогресса истощали волю и лишали мотивации.

Следуя указаниям Небесной Книги, Цзян И сел в позу лотоса в заснеженном лесу и медленно выдохнул струю белого пара.

— Свист!

Пар вырвался, как стрела, и пробил толстую кору дерева с громким треском.

Закалённые внутренние органы и крепкая первооснова уже давали ему способность «выдыхать гром».

Если бы обычный человек получил такой удар в лицо, его череп разлетелся бы вдребезги.

— Раньше у меня было восемнадцать процентов, и за эти дни, несмотря на старания, прибавилось только до двадцати. На одном упорстве далеко не уедешь!

В носу и рту Цзян И бурлило тепло, нити огненной природы превращались в яркие язычки пламени, освещая его лицо.

Одной мысли было достаточно, чтобы выпустить несколько горячих огненных лучей, что значительно увеличивало боевую мощь.

Теперь даже несколько таких, как Чжан Чао и Дун Ба, вряд ли смогли бы с ним справиться!

— Хорошо, что освоение техники не отстаёт, «Искусство управления огнём» уже на среднем уровне, близко к великому успеху.

Цзян И был доволен.

В даосской традиции освоение техник делилось на три стадии.

Как только техника достигала великого успеха, её мощь многократно возрастала.

— Если потренироваться ещё пару лет, может, я и дедушку превзойду.

Цзян И подумал: может, его настоящий талант — в освоении техник?

Он размышлял о том, что даже техника девятого ранга с внешнего пика оказалась такой мощной.

Неудивительно, что многочисленные кланы культиваторов на хребте Бэйман стремились отправить своих наследников в секты и учения.

— Культиватор из секты, даже простой чернорабочий, с глубокой основой и техникой, может держать в страхе всю округу.

Эти кланы, с таким трудом поднявшиеся, надеялись, вложив силы нескольких поколений, вырастить талант!

Как говорится, «один достигает Дао — и куры с собаками возносятся на небеса».

В мире, где правят четыре традиции, это было особенно верно.

— Посмотрю-ка я Небесную Книгу, два дня ждал удачи…

Цзян И отогнал посторонние мысли, его глаза блеснули.

Золотая страница задрожала, и на ней появились густые ряды иероглифов.

【Результат расчёта следующий】

【Пример 1: В «Пещере Сотни Зверей» на внутреннем пике есть яйцо чёрной змеи, можно попытаться поглотить его…】

【Пример 2: В «Роще, похищающей сердца» вырос Король Кровавых Лоз, можно взять его корень…】

【Пример 3: В «Ущелье Падших Душ»…】

Цзян И внимательно прочитал и обнаружил, что все эти удачи находятся на внутреннем пике, в местах, принадлежащих Вратам Цяньцзи.

«Пещера Сотни Зверей», «Роща, похищающая сердца», «Ущелье Падших Душ» — это были важные источники ресурсов для рынка, поставляющие сырьё для основных товаров секты.

Например, в «Пещере Сотни Зверей» разводили свирепых зверей, и ученики внутреннего пика каждый месяц охотились там ради костей и мяса.

А в «Роще, похищающей сердца» закапывали трупы, чтобы накопить энергию Инь и выращивать Кровавые Лозы и Деревья Лиц Призраков для изготовления магической одежды.

Эти «внутренние новости» он узнал вчера из разговора с Яном Сюнем.

— Как говорил дедушка, основа секты — это её «производства».

— Именно благодаря владению такими ресурсами, как «Пещера Сотни Зверей» и «Роща, похищающая сердца», Врата Цяньцзи смогли создать внешние пики и открыть рынок.

Размышлял Цзян И.

Работа мастерских на внешних пиках тоже зависела от этих ресурсов.

— Поэтому первый шаг для чернорабочего, желающего изменить судьбу, — попасть во внутренний пик. Только там можно получить доступ к ресурсам для совершенствования.

— У кланов культиваторов у подножия горы, кроме обработки полей и торговли на рынке, мало способов заработать. Поэтому им приходится зависеть от сект и искать их покровительства.

Цзян И постепенно понимал, как устроено управление миром традициями и сектами.

И понял, почему «Внешние Пути» считались паразитами.

— Каждая крупица ресурсов на огромной земле Яньфу, похоже, контролируется высшими бессмертными владыками.

— Только секты, находящиеся под эгидой традиций, имеют право «заниматься производством».

Цзян И ахнул, почувствовав облегчение.

Хорошо, что он не бродячий культиватор!

Быть чернорабочим тяжело, но ты хотя бы часть системы.

А бродячий культиватор — это «нелегал», «преступник».

Его могут убить в любой момент!

— Запомню эти удачи на внутреннем пике на всякий случай.

Цзян И успокоился и мысленно стёр причинно-следственные связи.

Иероглифы рассеялись, как дым, и золотая страница потускнела.

Через некоторое время Небесная Книга восстановилась, и он задал новый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне, что я могу получить сегодня, отправившись во внутренний пик!】

【Запрашиваемое: Личная выгода】

【Время расчёта: Половина стражи (1 час)】

Цзян И снова закрыл глаза и начал циркулировать истинную ци.

Вскоре солнце поднялось в зенит, осветив заснеженный лес.

Почувствовав тепло на плечах, Цзян И открыл глаза, в которых блеснул золотой свет.

Через семь-восемь вдохов он, усвоив информацию, улыбнулся:

— Неплохо, есть выгода. Поездка во внутренний пик окупится.

— Как раз договорюсь со старшим братом Ваном с Пика Взращивания Душ о сотрудничестве, получу деньги и начну готовить ритуал «пруда огня и воды».

Цзян И встал, отряхнул снег с халата и уверенно зашагал прочь из леса.

Оставляя за собой цепочку следов, уходящую вдаль.

…

…

Через два стражи (4 часа), Пик Созерцания Волн.

Цзян И спрыгнул с журавля и приземлился на площади из зелёного камня.

Несколько чернорабочих в серых халатах подметали снег, и он снова увидел того бодрого старого даоса.

— Приветствую, уважаемый, — поклонился Цзян И.

— Часто ходишь, — усмехнулся старый даос, узнав его.

— В последнее время на внутреннем пике людно. Неизвестно, сколько новичков примут весной.

В его словах звучала грусть бывалого человека.

Цзян И лишь застенчиво улыбнулся.

Возможно, из-за прошлой щедрости Цзян И, старый даос дал ему совет:

— Парень, если у тебя неплохой уровень, попробуй узнать, можно ли найти подход к старшим братьям и сёстрам с внутреннего пика, выполнить за них задание («снять объявление») и получить ресурсы.

— Совершенствоваться на внешнем пике трудно, иногда можно и застрять.

Совет был добрым.

Веки Цзян И дрогнули, он удивился словам «снять объявление».

Не раздумывая, он сунул старому даосу красную монету.

— Прошу вас, научите.

'Какой понятливый парень!'

Старый даос одобрительно улыбнулся и терпеливо объяснил:

— Ученики внутреннего пика каждый месяц получают задания от секты, кто-то семь-восемь раз, кто-то три-пять, это как ваша работа, отказаться нельзя.

— В Дворе Просветления есть красная доска, где отмечаются выполнения заданий. Но ученики не всегда свободны, иногда они заняты важной тренировкой или делами, и тогда они поручают задания другим.

Звучит знакомо.

Похоже на аутсорсинг?

— Не недооценивай это. «Пещера Сотни Зверей», «Роща, похищающая сердца» — это важные места, туда пускают только учеников внутреннего пика.

— Ресурсы оттуда стоят дорого, хоть сам используй, хоть продавай.

— Многие потомки кланов с внешнего пика пристраиваются к кому-то из старших братьев, помогают им, и за пару лет зарабатывают состояние.

Старый даос говорил весело, но с ноткой зависти.

— Спасибо, уважаемый.

Цзян И снова поклонился. Ян Сюнь никогда не говорил ему об этих заданиях.

Он подумал и всё понял.

Сын Яна Сюня погиб в «Пещере Сотни Зверей».

Вот почему у него появился шанс!

Распорядитель Ян не хотел бы, чтобы Цзян И рисковал, выполняя задания за других.

— С Небесной Книгой в руках, может, как-нибудь и схожу за удачей.

Подумал Цзян И. После упорных тренировок он понял одну вещь.

На дьявольском пути одним усердием не пробьёшься.

Особенно если начинаешь с низов.

Чтобы догнать потомков кланов, нужно ловить удачу, использовать возможности и находить покровителей!

Как говорится, «затаиться и терпеть, как тигр в зарослях…»

Распрощавшись со старым даосом, Цзян И пришёл в Двор Просветления.

Сегодня привратник не спал, увидев серый халат, лениво махнул рукой: «Иди регистрируйся».

Цзян И молча подошёл к столу.

В это время во двор вошли ещё несколько человек.

— Младший брат Ван! Старший брат Лу!

Привратник вскочил, сразу взбодрившись: «О! Старший брат Сяо, какими судьбами!»

Он кланялся каждому всё ниже и ниже.

Цзян И удивился: привратник Двора Просветления — это как «штатный охранник», зачем ему так унижаться перед чернорабочими?

Закончив регистрацию, он обернулся.

Ого!

Все знакомые!

— Младший брат Цзян…

Ван Хэн обрадовался и поспешил к нему:

— Какая встреча!

Он с воодушевлением обратился к тому самому «старшему брату Сяо», которого привратник уважал больше всех:

— Это тот самый младший брат Цзян И с Пика Алого Пламени, о котором я вам рассказывал! Четвёртый уровень Очищения Ци, выдающийся талант, особенно в понимании совершенствования.

— О, раз ты, младший брат Ван, так его хвалишь, значит, он не промах.

Молодой человек, которого звали «старший брат Сяо», был красив: брови-меч, звёздные глаза, прямой нос, величественная осанка.

Даже просто стоя, он излучал ауру силы и спокойствия.

'Пятый уровень Очищения Ци?'

Цзян И прищурился и поклонился:

— Приветствую, старший брат Сяо.

Сяо Тунцюань говорил спокойно, но с дружелюбной улыбкой:

— Не стоит церемониться, младший брат Цзян. Я искренне восхищаюсь тем, что ты, выйдя из низов, достиг такого уровня.

— На дьявольском пути ценят таланты, и весной, когда будут набирать учеников, место для тебя найдётся.

Затем он посмотрел на привратника и строго сказал:

— Младший брат Цзян — мой близкий друг, впредь не утруждайте его регистрацией.

Привратник поспешил согласиться:

— Понял, понял! Я запомнил!

Теперь он смотрел на Цзян И совсем по-другому.

Этот парень в обычной одежде смог подружиться со старшим братом Сяо Тунцюанем!

В этот момент во двор вошли ещё двое.

Ли Жохань, изящная и грациозная, сказала:

— Сегодня отличный день, все старшие братья в сборе! Позвольте представить, это Ло Тун из Кузницы на Пике Алого Пламени… Младший брат Ло, поприветствуй старших братьев!

Ло Тун выпрямился, поздоровался со всеми по очереди и замер перед Цзян И.

'Старший брат Цзян? Неужели это тот самый поклонник моей сестры?'

'А на вид и не скажешь, что он мечтает о несбыточном!'

— Приветствую, старший брат Цзян!

Ло Тун, с непринуждённой улыбкой на лице, почтительно поклонился.

Он не был глупым повесой и по отношению Ли Жохань и Сяо Тунцюаня понял, что этот старший брат Цзян — человек уважаемый и перспективный.

— Такой молодой, а уже на четвёртом уровне Очищения Ци, у старшего брата Цзяна большое будущее, он обязательно попадёт во внутренний пик!

Ло Тун быстро соображал:

— По сравнению со скупым и недальновидным Чжоу Цанем, старший брат Цзян может мне больше помочь.

— Если он попадёт во внутренний пик, это будет для меня большой поддержкой!

— Нужно снова поговорить с сестрой, чтобы она нашла способ «восстановить с ним отношения»!

Вскоре все поднялись на второй этаж «Пещеры слияния вод».

На этот раз комната была ещё лучше.

Ван Хэн, шедший впереди, открыл дверь. Перед ними была висячая платформа, с трёх сторон которой можно было любоваться заснеженными вершинами и морем облаков.

Горный ветер со снегом был заслонён несколькими напольными ширмами, которые излучали свет и согревали воздух.

— Хорошее место.

Одобрительно кивнул Сяо Тунцюань и первым сел на почётное место, его манеры были уверенными и благородными.

Посреди стоял большой чайный столик, над нефритовым чайником вился белый пар, и в воздухе стоял тонкий аромат чая.

Все сели.

Ван Хэн с улыбкой налил Сяо Тунцюаню горячего чая:

— Старший брат Сяо, попробуйте этот «снежный пик с изумрудом», это новый сорт духовного чая с Пика Сбора Трав, который созревает только зимой.

Сяо Тунцюань взял чашку. Чай был прозрачно-зелёным, листья раскрылись. От одного глотка в голове прояснилось.

— Неплохо, Пик Сбора Трав становится всё лучше. Из всех четырёх внешних пиков у вас и у Пика Шитья самые большие доходы, вы самые богатые и живёте лучше всех.

Лу Юнь гордо улыбнулся, словно это была и его заслуга.

Только после того, как Сяо Тунцюань попробовал, остальные взяли свои чашки.

Ван Хэн тоже похвалил:

— Действительно хороший чай, спасибо, старший брат Лу.

Ли Жохань, прикрыв рукавом рот, взглянула на сияющего Цзян И, и её сердце радостно забилось.

Затем она перевела взгляд на заснеженные горы и с улыбкой сказала:

— Снег завалил горы, скоро конец года, на внешнем пике работы прекратятся.

— Через три месяца весна, и я желаю всем старшим братьям подняться в небеса и остаться во внутреннем пике.

Ван Хэн и Лу Юнь переглянулись и горько усмехнулись. Они знали, что им, скорее всего, ничего не светит. Экзамены во внутренний пик были очень сложными, и одного четвёртого уровня Очищения Ци было недостаточно.

К тому же, потомки кланов берегли свои жизни.

Если они не были уверены в успехе, то не стали бы рисковать.

Придётся ещё несколько лет попотеть!

— Из всех присутствующих только у старшего брата Сяо всё схвачено!

Лу Юнь рассмеялся:

— Младший брат, вместо вина, выпью за вас чаю!

Сяо Тунцюань был уже на пятом уровне Очищения Ци, и хотя Внутренний Дворец ещё не был открыт, он был лучшим на внешнем пике.

К тому же, у него было непростое происхождение, он был связан с императорской семьёй свергнутой династии Юй, и ему завидовали даже ученики внутреннего пика.

— Слава о старшем брате Сяо гремит на всех четырёх пиках! Я давно о вас наслышан, выпью за вас!

Ло Тун поспешил вставить слово, чтобы запомниться Сяо Тунцюаню.

Сяо Тунцюань принимал лесть и хвалу как должное.

Он, попивая чай, небрежно сказал:

— Если я попаду во внутренний пик, то, наверное, стану учеником старейшины Сюя.

— На днях он тайно передал мне «Искусство клинка ци, рубящего золото и нефрит», чтобы я использовал его на экзамене.

Ван Хэн и Лу Юнь переглянулись с завистью.

В прошлые годы экзамены проводились в «Пещере Сотни Зверей», «Роще, похищающей сердца» или «Ущелье Падших Душ».

Тех, кто хотел попасть во внутренний пик, отправляли туда выполнять задания.

С одной стороны, это было не так уж и сложно, с другой — не так уж и легко.

Во-первых, нужно было иметь достаточный уровень, как минимум четвёртый, чтобы защитить себя.

Во-вторых, нужно было владеть техниками самозащиты, чтобы не бояться опасностей!

Именно на этом и спотыкались такие, как Ван Хэн и Лу Юнь.

Как говорится, техника стоит десять тысяч золотых, а искусство — бесценно.

Секреты совершенствования, ходившие за пределами сект, в основном были бесполезным мусором, вроде «Техники движения ци по истинным меридианам».

Даже у таких знатных кланов, как клан Ли из Боцзюня, было всего несколько техник девятого ранга.

К тому же, технику найти трудно, а освоить — ещё труднее.

Без долгих и упорных тренировок постичь суть техники было почти невозможно.

— Технику найти трудно, а освоить — ещё труднее! Это правда. Старейшина Сюй передал мне только текст, без всяких объяснений.

На лице Сяо Тунцюаня появилось уныние:

— Я уже несколько дней изучаю его, но так и не могу понять суть. Просто с ума схожу!

В конце Сяо Тунцюань с горечью залпом выпил чай.

'Тц, у старшего брата Сяо с талантом не очень'.

Цзян И, попивая чай и стараясь быть незаметным, подумал.

Он узнал от Яна Сюня, что в освоении техник нет универсального пути, у каждого свой.

Одна и та же техника девятого ранга могла иметь множество версий в зависимости от понимания культиватора.

У таких знатных кланов, как клан Ли из Боцзюня, одним из главных сокровищ были «записи» предков с комментариями к техникам.

Если кто-то мог, взяв оригинал техники, без всяких подсказок освоить её и достичь совершенства, то, по словам Яна Сюня, это был прирождённый гений!

Поэтому горе Сяо Тунцюаня было понятно.

Он знал, что это «испытание» старейшины Сюя, но никак не мог проявить себя и заслужить его расположение.

Чем больше он спешил, тем больше мучился!

Цзян И вспомнил, как он, получив «Малое искусство управления огнём», с энтузиазмом собирался освоить его самостоятельно.

Теперь он понимал, каким был наивным.

Пока Цзян И молчал, Ло Тун с лестью сказал:

— Я слышал, что у старшего брата Сяо глубокие познания, не сравнимые с обычными людьми! Разве может какая-то техника девятого ранга его затруднить!

От этих слов брови Сяо Тунцюаня нахмурились, а лица Ван Хэна и Лу Юня изменились.

А Ли Жохань, которая привела Ло Туна, чуть не опрокинула чашку.

'Младший брат Ло, ты сказал глупость!'

Многие на внешнем пике знали, что Сяо Тунцюань, возможно, потомок императорской семьи свергнутой династии Юй.

Они считали это причиной его благородной осанки и внешности.

Но только такие, как Ван Хэн, Лу Юнь и Ли Жохань, знали, что Сяо Тунцюань больше всего не любил говорить о своём происхождении.

Ло Тун, как говорится, попал пальцем в небо.

— Старший брат Сяо…

Ли Жохань попыталась исправить положение.

В конце концов, это она его привела.

— Ничего, кто не знает, тот не виноват.

Сяо Тунцюань прервал её и, не обращая внимания на недоумение Ло Туна, сменил тему:

— Давно мы не собирались. Вспоминаю, как в начале пути мы помогали друг другу, незабываемое время.

— Места во внутреннем пике есть каждый год, рано или поздно мы все там встретимся.

— Сегодня у меня хорошее настроение, я покажу вам свои способности!

— Надеюсь, вы скоро достигнете пятого уровня и попадёте во внутренний пик!

— Прошу, старший брат Сяо, покажите нам!

В один голос сказали Ван Хэн и Лу Юнь.

Они незаметно отодвинулись от Ло Туна.

Тот ничего не заметил, всё его внимание было приковано к Сяо Тунцюаню.

Пятый уровень Очищения Ци!

На внешнем пике это уровень распорядителя!

А в клане — уровень патриарха!

Правая рука Сяо Тунцюаня сделала жест, и он тихо скомандовал: «Подъём!»

Мощная истинная ци вырвалась из его тела, как небесная река, её мощь была огромна.

Воздух задрожал, и все присутствующие почувствовали тяжесть в груди, словно на них давил камень.

— Какая мощная основа у этого старшего брата Сяо…

Веки Цзян И дрогнули. По его ощущениям, сила Сяо Тунцюаня была лишь немного слабее, чем у Яна Сюня.

— Сгустить! — Сяо Тунцюань произнёс ещё одно слово, и бурный поток истинной ци свернулся, превратившись в гигантскую ладонь.

— Вперёд! — последовала ещё одна команда, и огромная ладонь из истинной ци сорвалась с места, её мощь была ужасающа!

Сяо Тунцюань спокойно управлял ладонью, которая сжималась и разжималась с громоподобным рёвом!

Ветер, снег, облака — всё рассеялось под её ударом, превратившись в бурный поток воздуха!

После удара истинная ци рассеялась, но Сяо Тунцюань не остановился. Он подошёл к перилам, снова сделал жест, и из его лица пошёл чёрный свет.

С выдохом накопленная в его теле водная природа превратилась в большое чёрное облако, которое водопадом обрушилось вниз!

Хлюп!

Словно чёрная вода, оно смывало всё на своём пути!

Деревья падали, ломались, и всё в радиусе десяти саженей было разрушено!

— Так вот он какой, пятый уровень Очищения Ци?

Цзян И затаил дыхание, восхищённый.

— Какая мощная техника!

В его глазах блеснул золотой свет, и появилась Небесная Книга.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: какое место по силе занимает Сяо Тунцюань с Пика Взращивания Душ среди всех чернорабочих четырёх внешних пиков Врат Цяньцзи?】

Это был новый способ, который Цзян И недавно освоил.

Такой вопрос не требовал детального анализа, и Небесная Книга отвечала очень быстро.

Не спрашивая подробностей, а лишь требуя краткого ответа, можно было значительно сэкономить время.

【Первое】

Цзян И не удивился. Он использовал Сяо Тунцюаня как «эталон силы» и задал ещё один вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: какое место по силе занимает Цзян И с Пика Алого Пламени среди всех чернорабочих четырёх внешних пиков Врат Цяньцзи?】

Через две-три вдоха.

【Седьмое】

— Цзян Седьмой? Тц, далековато, и звучит не очень!

Цзян И глубоко вздохнул, подумав, что до того, чтобы стать лучшим на внешних пиках, ему ещё далеко!

Сяо Тунцюань закончил демонстрацию, взмахнул рукавом и вернулся к чайному столику с невозмутимым видом.

Ло Тун был ослеплён и восхищён.

Он потратил семьдесят-восемьдесят тысяч монет-оберегов, чтобы добиться расположения Чжоу Гуана и получить доступ к «Малому искусству управления огнём», но до сих пор не мог освоить его.

Не то что управлять им по своему желанию, как Сяо Тунцюань, ему было трудно даже просто циркулировать истинную ци.

Чжоу Гуан был жаден до денег, и аппетиты у него были огромные. Несмотря на то что Ло Тун постоянно подносил ему дары, он получал лишь скудные и поверхностные наставления.

Многие сложные моменты, такие как «добывать свинец для восполнения огня, ртутью восполнять свинец» или «закаливать первооснову, управлять ци, чтобы породить огонь», Ло Тун никак не мог понять. Ему приходилось писать домой и спрашивать совета у старейшин клана.

При этом он не мог писать слишком подробно, чтобы не быть обвинённым в разглашении секретов и не попасть под наказание.

Путь совершенствования был для него тернистым, каждый шаг давался с огромным трудом.

— Старший брат Сяо великолепен!

Ло Тун первым начал хвалить его:

— Такое мастерство управления истинной ци и водной природой, даже у учеников внутреннего пика не увидишь!

Сяо Тунцюань холодно ответил:

— Ты хочешь сказать, что ученики внутреннего пика — бездари, которые годами тренируются и не могут сравниться со мной, учеником с внешнего пика?

Улыбка застыла на лице Ло Туна, он покраснел от стыда. Такой прямой и резкий ответ застал его врасплох.

Он не смел возразить и лишь сухо рассмеялся:

— Старший брат Сяо, вы меня неправильно поняли… я не это имел в виду.

Сяо Тунцюань больше не смотрел на него. Он повертел в руках чашку и вдруг встал: «Настроения больше нет, встретимся в другой раз».

И ушёл.

Ван Хэн и Лу Юнь, будучи людьми проницательными, видя, что Сяо Тунцюань ушёл, тоже не стали задерживаться. Они поклонились Цзян И и Ли Жохань, нашли предлог и быстро ушли.

В мгновение ока в комнате остались только Ли Жохань, Цзян И и бледный Ло Тун.

— Старшая сестра Ли… я…

Ло Тун был растерян и напуган, он не мог вымолвить ни слова и выглядел жалко.

— Младший брат Ло, иди домой.

Ли Жохань ничем не могла ему помочь и мягко сказала:

— У старшего брата Сяо бывает плохое настроение, ты, наверное, просто попал под горячую руку. Иди, потом поговорим.

Ло Тун стоял как вкопанный, до сих пор не понимая, что он сделал не так и чем разозлил Сяо Тунцюаня.

— …Младший брат уходит.

Он, понурившись, встал и побрёл к выходу.

Перед тем как переступить порог, он резко обернулся и увидел, что Ли Жохань и Цзян И спокойно сидят и беседуют.

Она улыбалась, а он говорил уверенно.

«Что же делать! Старшая сестра Ли больше не поможет, кто же мне поможет… Цзян И!»

Ло Тун был в отчаянии, он чувствовал себя как побитая собака.

— Попросить старшего брата Цзяна! Чтобы он, ради сестры, замолвил за меня словечко!

Эта мысль осенила его, как спасительная соломинка.

Он постоял немного у двери, а затем вернулся и сел в углу на первом этаже, чтобы дождаться Цзян И.

…

…

Закат окрасил заснеженные горы в алые тона. Снежинки, словно осколки нефрита, залетали в комнату и таяли от тепла, превращаясь в пар.

Щёки Ли Жохань порозовели, она подняла чашку, как будто произнося тост:

— Спасибо, старший брат Цзян, за то, что просветил меня. Многое, что я не понимала, стало ясно после твоих объяснений!

Цзян И с улыбкой ответил:

— Что ты, сестра, это пустяки.

Благодаря «просветлению» от Небесной Книги и постоянному изучению текста и его анализа, он быстро прогрессировал в освоении техник.

Даже Ли Жохань из клана Ли была впечатлена.

— Жаль, что старший брат Сяо так быстро ушёл, я хотела представить тебя, чтобы ты помог ему с техникой.

— С твоим талантом, старший брат Цзян, ты бы точно помог старшему брату Тунцюаню, — с сожалением сказала Ли Жохань.

Хотя общество возглавлял Ван Хэн, лидером был Сяо Тунцюань.

Причина была проста.

У Сяо Тунцюаня были самые большие шансы попасть во внутренний пик, и тогда ему понадобятся надёжные люди для управления ресурсами.

Ван Хэн, Лу Юнь и Ли Жохань, пока не попадут во внутренний пик, могли рассчитывать на его покровительство.

— Мои скромные познания вряд ли заинтересуют старшего брата Сяо.

Цзян И не стал ничего обещать.

Он и не думал, что в дьявольской традиции так строго с комментариями к техникам.

Оригинальный текст был доступен, но его толкование хранилось в секрете, что затрудняло освоение техник даже для потомков кланов.

А он, просто пересказывая анализ Небесной Книги, стал в глазах Ли Жохань «гением в освоении техник».

— Похоже, записи, которые дал мне дедушка, действительно ценные!

Цзян И был тронут.

Он ещё немного поболтал с Ли Жохань, и, когда стемнело, они попрощались.

Выйдя из «Пещеры слияния вод», Цзян И проводил Ли Жохань взглядом, а затем вернулся в зал.

Он что-то сказал слуге и направился в тихую комнату на заднем дворе.

…

…

Примерно через время горения благовонной палочки Цзян И сидел напротив благообразного мужчины средних лет в парчовом халате.

Это был управляющий «Пещеры слияния вод», один из доверенных лиц старейшины Сюя.

— Младший Цзян И, приветствую управляющего Сюя.

Цзян И с достоинством поклонился и достал из-за пазухи маленькую бутылочку:

— Это улучшенная по старинному рецепту эссенция синей травы, прошу вас, попробуйте.

Управляющий Сюй взял нефритовую бутылочку, открыл её, понюхал и удивлённо приподнял бровь.

Он налил немного в нефритовую чашку и внимательно рассмотрел: жидкость была прозрачной и пахла травами.

Он коснулся её пальцем — она была холодной и влажной. Попробовал — мягкая лекарственная сила медленно растеклась по телу.

— Чистая и мягкая, и, что немаловажно, приятная на вид и на вкус. Гораздо лучше того, что продают на рынке!

Управляющий Сюй одобрительно кивнул:

— Младший брат Ван не преувеличивал! Сколько вы хотите, молодой господин Цзян?

Он согласился встретиться с Цзян И из уважения к Ван Хэну.

Из-за простого происхождения Цзян И он не верил в «фамильные рецепты» и ничего не ожидал.

Но, попробовав, был приятно удивлён. Эссенция была высокого качества и идеально подходила в качестве укрепляющего напитка для учеников внутреннего пика.

Цзян И был готов и спокойно сказал:

— Я готов продать этот рецепт «Пещере слияния вод» за сто пятьдесят тысяч монет-оберегов.

Управляющий Сюй задумался, в его глазах промелькнуло удивление.

Он думал, что Цзян И будет настаивать на долгосрочном сотрудничестве, а тот был готов продать рецепт сразу.

Обычно, чтобы максимизировать прибыль, договариваются о ежемесячных поставках…

— Вы так щедры, молодой господин Цзян? — с улыбкой спросил управляющий Сюй.

Сто пятьдесят тысяч для «Пещеры слияния вод» были небольшой суммой.

Ученики внутреннего пика были богаты и не скупились на качественные товары.

— Не буду скрывать, я стремлюсь к Дао, хочу попасть во внутренний пик, всё остальное — мелочи.

Цзян И понял сомнения управляющего и честно сказал:

— Если я не попаду во внутренний пик, зачем мне деньги? Всё будет зря.

— А если попаду, то стану культиватором, талантом дьявольского пути, и у меня будет много способов заработать!

Управляющий Сюй был поражён и искренне похвалил:

— У вас, младший брат Цзян, трезвый ум. Договорились, сто пятьдесят тысяч за рецепт эссенции синей травы!

— Сначала пятьдесят тысяч залога, остальное завтра, я передам через старшего брата Вана, он отвезёт на Пик Алого Пламени, как вам?

— Отлично!

Цзян И кивнул, камень с души упал.

С этими ста пятьюдесятью тысячами дедушка сможет легко провести ритуал и построить пруд огня и воды.

…

…

Ло Тун, сидевший в углу зала, увидел, как управляющий Сюй вышел из комнаты.

Тот позвал слугу, велел взять из кассы пятьдесят тысяч монет, пересчитать и упаковать.

— Завтра я принесу ещё сто тысяч, ты передашь их старшему брату Ван Хэну, чтобы он отвёз младшему брату Цзян И на Пик Алого Пламени. Запомнил?

— Запомнил!

Ло Тун, делавший вид, что расплачивается, а на самом деле подслушивавший, увидел, как слуга упаковывает пачки красных монет, и уловил слова «пятьдесят тысяч», «сто тысяч», «младший брат Цзян И».

В его душе поднялась буря!

«Сто пятьдесят тысяч! О чём говорил управляющий Сюй с Цзян И? Откуда у него такие способности?»

Ло Тун сглотнул, его глаза загорелись.

«Этот скряга Чжоу Цань и столько не выжмет!»

«Если сестра будет с Цзян И… нет, с шурином Цзяном, о каком будущем мне беспокоиться?!»

Его глаза забегали, он быстро выскочил из «Пещеры слияния вод» и, пока не стемнело, помчался на Пик Шитья

Пик Шитья, соседствующий с водным потоком, был наполнен энергией Инь, и с наступлением зимы становилось особенно холодно.

Чжоу Цань, закутавшись в свой старый чёрный халат, сидел в кресле на втором этаже Прачечной и наблюдал за чернорабочими.

Он пришёл ещё до рассвета, как всегда, первым.

Все на Пике Шитья знали, что распорядитель Чжоу — самый усердный. Он приходил на работу раньше всех, в любую погоду.

На самом деле, всю работу делали инспекторы, и Чжоу Цаню не нужно было вмешиваться.

Распорядители с четырёх внешних пиков появлялись в своих мастерских от силы семь-восемь раз в месяц.

Но Чжоу Цаню нравилось всё контролировать. Он велел поставить на втором этаже кресло и с высоты наблюдал за работой.

С утра до вечера, и ему это не надоедало.

— Когда-то мой отец был батраком, и хозяин так же, заложив руки за спину, ходил по полю и спрашивал, какой будет урожай…

Мысли Чжоу Цаня унеслись вдаль:

— Скажет пару слов, не повысит аренду, и ему уже в ноги кланяются.

— Похоже, мне повезло, раз я могу жить такой жизнью.

В мастерской кипела работа. Он спустился и, как старая ворона в поисках еды, начал обход.

В Прачечной в основном занимались стиркой и покраской, поэтому там работали в основном женщины.

Они, засучив рукава, мешали краску в больших чанах, толкли травы, развешивали ткани…

В холодную погоду эта работа была мучительной, у многих были обморожены руки, они дрожали, но продолжали работать.

Магическая одежда «Сто теней» была очень популярна у женщин-культиваторов из Секты Взаимной Радости на юге, так что спрос был большой.

Пик Шитья процветал, зарабатывая больше, чем Пик Алого Пламени и Пик Взращивания Душ.

Чжоу Цань медленно шагал, вытянув шею, семеня, и мысленно подсчитывал.

— За эти годы я неплохо заработал. Ещё лет десять — и можно на покой.

Ему было за сорок, он был в расцвете сил, и даже в пятьдесят он будет ещё крепким.

По правилам секты, распорядитель мог оставаться на посту до семидесяти лет.

Например, Ян Сюнь из Закалочной был очень старым.

Но Чжоу Цань понимал, что он не из клана, и сколько бы он ни проработал, после смерти ничего не останется.

Поэтому он решил заранее позаботиться о будущем, вернуться домой, основать семью и спокойно прожить остаток жизни.

Размышляя об этом, Чжоу Цань незаметно подошёл к одной симпатичной работнице.

Притворившись, что проверяет работу, он прижался к ней сзади. Его грубая рука небрежно легла ей на плечо, а затем сжала запястье.

— Распорядитель…

Девушка вздрогнула и отшатнулась.

— Чего боишься, я тебя работе учу.

Видя её испуганный и беззащитный вид, Чжоу Цань почувствовал удовлетворение.

Он незаметно прижался к ней ещё раз и пошёл искать следующую жертву.

Но на этот раз он наткнулся на кокетку. Едва он подошёл, как она с улыбкой повернулась к нему.

— Шлюха!

Он отступил, нахмурившись, словно увидел жирный кусок сала, и, потеряв аппетит, ушёл.

— Думаешь, пристроившись к кому-то, перестанешь быть рабочим скотом… Мечтать не вредно! Я, распорядитель, не буду связываться с такой дешёвкой!

Чжоу Цань вернулся на второй этаж и сел в кресло.

Когда прозвучал колокол с Пика Созерцания Волн, рабочий день закончился.

Чернорабочие гурьбой высыпали из мастерской, и в Прачечной стало тихо.

Мужчина с треугольными глазами в сером халате подошёл к Чжоу Цаню и тихо сказал:

— Распорядитель, несколько дней назад госпожа Ло ходила на Пик Алого Пламени.

Это был «шпион» Чжоу Цаня.

Он следил за Ло Цяньэр.

— К той жабе?

Чжоу Цань усмехнулся. Он вспомнил, как Ло Цяньэр жаловалась, что к ней пристаёт один чернорабочий с Пика Алого Пламени.

— Этот парень недавно поднялся. Я разузнал, его повысил до инспектора распорядитель Ян из Закалочной, и он часто бывает на внутреннем пике.

Мужчина с треугольными глазами, согнувшись, докладывал.

— Ян Сюнь из Закалочной? Тот, у которого сын умер? Повезло ему!

У Чжоу Цаня были глубоко посаженные глаза, худое лицо и зловещий вид.

— Как там этого чернорабочего? Я забыл.

Мужчина с треугольными глазами, увидев взгляд Чжоу Цаня, испугался и дрожащим голосом ответил:

— Цзян И.

— Хм!

Чжоу Цань хрустнул пальцами и спросил:

— Ты видел его? Как он выглядит?

Мужчина напряг память:

— Когда он был чернорабочим, он несколько раз приставал к госпоже Ло, был грязным и бедным, ничего особенного… не сравнить с вами, распорядитель, таким мудрым и величественным!

В конце он ещё и польстил.

— Он бедный? Тогда почему Цяньэр среди ночи, в снегопад, пошла к нему? Ты хочешь сказать, что я хуже какого-то бедняка?!

Чжоу Цань холодно спросил.

То, что ему нравилась Ло Цяньэр, не было секретом.

Он потратил немало сил, чтобы перевести её с Пика Взращивания Душ на Пик Шитья.

— Я ошибся!

Мужчина с треугольными глазами начал бить себя по лицу.

Удары были сильными, и через десять раз из уголка рта потекла кровь.

Чжоу Цань остановил его:

— Хватит, иди.

Затем он встал, бросил несколько красных монет и сказал:

— Продолжай следить за Цяньэр. Если этот Цзян И снова появится, сразу сообщи мне! Думает, раз его повысили, он стал кем-то? Ещё раз сунется к Цяньэр, я ему покажу…

Чжоу Цань вышел из Прачечной. Холодный ветер обжигал лицо, и вторая половина фразы, которую он подавил, всплыла в его голове вместе с убийственной яростью:

«Жизнь инспектора я тоже могу купить!»

Он шёл быстро, снег скрипел под ногами.

Вскоре он увидел уединённый дворик на вершине пика.

— Цяньэр — из клана Ло, она не должна обращать внимание на простолюдина.

— Но я и сам из простолюдинов…

Чжоу Цань был в смешанных чувствах. Будучи распорядителем, он мог иметь любую женщину.

Но ему нравилась именно Ло Цяньэр, потому что она была из клана культиваторов.

Чжоу Цань подошёл к воротам и постучал в медное кольцо.

Кстати, этот дворик он снял для неё.

Тук-тук-тук.

Услышав стук, Ло Цяньэр приоткрыла дверь.

Увидев Чжоу Цаня, она тихо сказала:

— В такую погоду, в такой снегопад, зачем ты пришёл.

Услышав это, Чжоу Цань вспомнил, что она тайно встречалась с Цзян И, и его охватила ярость.

Он сдержался и сказал:

— Я же говорил, найми служанку, чтобы убирала и готовила, тебе было бы удобнее. А ты не хочешь.

Ло Цяньэр всегда была с ним мягкой и податливой:

— Я люблю тишину. К тому же, одной легче медитировать.

Чжоу Цаню это нравилось. Девушки из кланов были не чета тем шлюхам, с которыми он развлекался и которые ему быстро надоедали.

Чжоу Цань вошёл в дом, сел и начал пить чай, который ему подала Ло Цяньэр.

Он не стал сразу нападать, а начал издалека:

— Я слышал, ты в последнее время часто выходишь? Хлопочешь за брата?

Ло Цяньэр тихо кивнула.

Чжоу Цань продолжал:

— Твой брат здесь уже несколько дней, а я так и не удосужился с ним встретиться. Надо будет как-нибудь увидеться, у меня есть знакомые старейшины на внутреннем пике.

Ло Цяньэр посмотрела на Чжоу Цаня и сказала:

— Не стоит ради моего брата портить отношения.

А сама подумала о Цзян И.

По сравнению с молодым и энергичным Цзян И, сорокалетний, худой и мрачный Чжоу Цань был похож на засохшее дерево, на котором не свить гнезда.

— Мы же скоро станем семьёй, зачем такие церемонии.

Чжоу Цань, опустив голову, как бы невзначай сказал:

— Твой брат ведь на Пике Алого Пламени? Можешь почаще его навещать, ему там, наверное, одиноко.

Ло Цяньэр насторожилась. Чжоу Цань пришёл среди ночи, заговорил о брате и постоянно упоминал Пик Алого Пламени.

Похоже, он узнал о её встрече с Цзян И.

Ло Цяньэр быстро сообразила, но не показала своего волнения. Она умела манипулировать мужчинами, и её глаза блеснули:

— Я больше не пойду на Пик Алого Пламени. Помнишь, я говорила тебе, что там ко мне пристаёт один чернорабочий.

Чжоу Цань удивился, не ожидая, что Ло Цяньэр сама заговорит об этом.

— Он постоянно дарил мне деньги, надеясь на моё расположение.

Ло Цяньэр изобразила беззащитность:

— Я много раз ему отказывала, но он не отставал. Недавно брат пришёл ко мне и попросил замолвить за него словечко перед сестрой Ли Жохань, чтобы его приняли в то общество.

— Я долго её уговаривала, и она согласилась. Хотела сразу сообщить брату, но…

Гнев, который кипел в Чжоу Цане, постепенно утих.

— Какой наглец! Почему ты мне раньше не сказала! Я бы его уничтожил!

Ло Цяньэр покачала головой, выглядя жалкой:

— У него тоже есть покровитель, и талант к совершенствованию, он рано или поздно попадёт во внутренний пик. Если ты из-за меня наживёшь себе врага, я стану настоящей роковой женщиной.

У Чжоу Цаня всё ещё были сомнения, но Ло Цяньэр продолжила:

— Я знаю, что ты обо мне думаешь. Что я тщеславна, что мне нужен твой статус и этот дом.

— Но я, Ло Цяньэр, из клана, и в Ляньси мне делали предложения сыновья знатных семей и ученики больших сект.

— Если бы я хотела выгодно выйти замуж, зачем бы я уезжала так далеко и поступала во Врата Цяньцзи.

Чжоу Цань смутился, хотел было её утешить, но Ло Цяньэр, роняя слёзы, сказала:

— Когда я только пришла на внешний пик и попала на Пик Взращивания Душ, никто меня не жалел.

— Это ты, Чжоу, помог мне. Я думала, что мужчинам нужна только красота, а не настоящие чувства.

— Но за эти годы я увидела, что ты ко мне неравнодушен, и я благодарна.

— Я знаю, что ты хочешь основать свой клан, поэтому написала домой и попросила родителей дать в приданое духовный предмет девятого ранга «лотос чистого потока».

— И ещё два му духовных полей, чтобы у тебя была основа!

Чжоу Цань вытаращил глаза от удивления и радости.

Ло Цяньэр отвернулась и бросила ему письмо:

— Сам читай! Из-за этого в клане были споры, многие называли меня транжиркой, которая только и делает, что разоряет семью ради мужчины!

— Мой брат ещё не устроился, а я уже трачу все сбережения!

Чжоу Цань был ошеломлён. Он вспомнил, как днём лапал работниц в мастерской, и ему стало стыдно.

Но сначала он прочитал письмо и убедился, что речь действительно идёт о духовном предмете и двух му полей.

И только потом мягко сказал:

— Цяньэр, я во всём виноват! Я не должен был тебя подозревать…

Если бы они соревновались в силе, то Ло Цяньэр со своим третьим уровнем не смогла бы противостоять Чжоу Цаню.

Но в искусстве манипуляций она была намного искуснее.

— Больше говорить не о чем. Будем считать, что нам не суждено быть вместе. Забирай этот дом, и инспектора в Прачечной найди другого.

— Я отработаю двенадцать лет и выйду замуж за кого-нибудь дома!

Плечи Ло Цяньэр дрожали от рыданий, и она нанесла последний удар:

— Будем… будем считать, что я ошиблась в тебе! Думала, ты — надёжный мужчина, который сможет основать клан!

Лицо Чжоу Цаня дёрнулось, его сомнения рассеялись.

— Это я не понял твоих чувств. Твои родители так щедры, и я не буду скупиться. Твой брат хочет купить пилюли взращивания сущности? Я заплачу!

Глаза Ло Цяньэр блеснули. Раньше она бы на этом остановилась.

Но, вспомнив слова Цзян И, она подумала: если её брат может попасть во внутренний пик, почему не может она?

— Не надо. Я не хочу быть тебе обязанной! Я найду другой способ помочь брату.

— Уходи, Чжоу. Я устала…

Чжоу Цань прикрыл глаза, его мысли метались. Он всё ещё думал о духовном предмете и двух му полей.

Это были отличные ресурсы для основания клана!

— Цяньэр, не говори так. Я знаком со старейшиной Сюем с внутреннего пика, я похлопочу за твоего брата, чтобы он попал во внутренний пик.

— И ещё, ты говорила, что в Ляньси за невесту платят несколько сотен тысяч. Я принесу тебе двести тысяч, считай это свадебным подарком, в знак моей искренности.

— Не давай мне, а то потом передумаешь, пожалеешь денег…

Ло Цяньэр поняла, что пора заканчивать, но решила ещё немного его помучить.

— Ни за что!

Услышав, что Ло Цяньэр колеблется, Чжоу Цань поспешил сказать:

— Я напишу тебе расписку, что это «добровольный дар», как тебе?

Ло Цяньэр фыркнула:

— Я тебя не заставляла, ты сам согласился.

Чжоу Цань рассмеялся, притворившись щедрым, сказал Ло Цяньэр несколько ласковых слов и пошёл домой за деньгами, чтобы она передала их брату.

— Двести тысяч, на пилюли хватит с лихвой…

Размышляла Ло Цяньэр, и перед её глазами снова возник образ взлетающего Цзян И.

…

…

Цзян И вернулся на Пик Алого Пламени с пятьюдесятью тысячами монет. Толстые пачки грели его карман и душу.

— Двести тысяч, хватит на ритуал и строительство пруда огня и воды, чтобы укрепить дух и повысить уровень.

Сердце Цзян И горело, в его глазах блеснул золотой свет. После сделки с «Пещерой слияния вод» кармическая связь с внутренним пиком была прервана.

Видя, что у Небесной Книги ещё есть силы, он от нечего делать задал ещё один вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: будет ли у меня сегодня ещё какая-нибудь выгода!】

【Дополнительное условие: Не нужно подробностей, только «да» или «нет».】

Ответ пришёл быстро.

Через несколько мгновений золотая страница дрогнула.

【Да.】

Цзян И опешил. Он посмотрел на тёмное, заснеженное небо. Уже почти конец часа Змеи (11:00), какая ещё может быть выгода?

Что, деньги с неба упадут?

Размышляя, Цзян И подошёл к воротам общего двора.

И замер в удивлении.

— Младший брат Цзян…

В снегу стояла Ло Цяньэр, её лицо было бледным от холода, но она выдавила слабую улыбку.

— Я слышала, у тебя туго с деньгами, принесла немного на первое время.

…

…

«На первое время? Это называется вернуть долг!»

Цзян И был не дурак и не повёлся на уловки Ло Цяньэр.

Он вернулся в свою комнату. Узкая кровать была усыпана красными монетами, приятное зрелище.

— Пятьдесят тысяч залога от «Пещеры слияния вод», пятьдесят тысяч вернула Ло Цяньэр, итого сто тысяч.

— Завтра получу остаток, и у меня будет двести тысяч, я стану богачом!

Цзян И подумал, что прежний владелец тела дал ей от силы тридцать тысяч, а она принесла пятьдесят.

Настоящая удача, деньги с неба!

— Ещё и двадцать тысяч сверху, считай, компенсация за «мой» моральный ущерб.

Цзян И не хотелось убирать деньги, он хотел поспать на них.

Через несколько дней их придётся потратить.

Пока он размышлял, услышал стук в дверь и тихий голос: «Старший брат Цзян».

«Кто это?»

Цзян И надел туфли, накинул халат и, выйдя на мороз, открыл дверь.

Так поздно, кто мог его искать на Пике Алого Пламени?

— Старший брат Цзян! Это я, Ло Тун! Моя сестра — Ло Цяньэр, помните?

— О… младший брат Ло.

Цзян И опешил.

Брат и сестра, один за другим, что им нужно?

— Старший брат Цзян, мы сегодня виделись в «Пещере слияния вод», не успели поговорить.

— Я часто слышал о вас от сестры, знаю, что вы ей много помогали.

— Это небольшой знак благодарности, прошу вас, возьмите.

Ло Тун достал из-за пазухи толстую пачку монет:

— Я понимаю, что деньги — это пошло, и не стоит ими заводить дружбу.

— Через несколько дней я принесу вам в подарок пилюли взращивания сущности и приглашу выпить.

Сказав это, Ло Тун не стал задерживаться, сунул деньги в руки Цзян И, поклонился и исчез в снежной ночи.

— Сестра и брат… что с ними? Решили стать благотворителями?

Цзян И, держа в руках ещё тёплые деньги, был в полном недоумении.

— Так быстро собрал деньги?

В доме на вершине Пика Алого Пламени Ян Сюнь, вытаращив глаза, смотрел на два больших мешка, которые принёс Цзян И.

Двести двадцать тысяч монет-оберегов, туго перевязанные пачками, были сложены на столе, как кирпичи.

Это зрелище производило сильное впечатление!

Даже Ян Сюнь, видавший большие деньги, был поражён.

Он был поражён скоростью, с которой Цзян И их достал.

Управляющий Сюй из «Пещеры слияния вод» купил рецепт эссенции синей травы за сто пятьдесят тысяч.

А откуда взялись остальные семьдесят?

Это же целых семьдесят тысяч монет, чернорабочий за десять лет столько не накопит.

— Неожиданная прибыль. Пожертвования добрых людей… добровольные пожертвования.

Цзян И кашлянул. Он долго думал о внезапной щедрости брата и сестры Ло, но так и не понял причины.

Ло Цяньэр, увидев, что он поднялся, захотела примазаться к его успеху — это было неудивительно.

Ло Тун, возможно, хотел подружиться, чтобы тот замолвил за него словечко перед Сяо Тунцюанем и Ли Жохань… Всё это было понятно.

Но откуда у них деньги?

Ло Цяньэр, с её характером, не отдала бы пятьдесят тысяч сразу, если бы не получила крупную сумму.

А Ло Тун — это вообще нечто. Он, оказывается, мог позволить себе пилюли взращивания сущности.

Эта штука была бесценной, и на всех четырёх внешних пиках её могли себе позволить только Сяо Тунцюань и Ли Жохань.

— Ты, парень, хитёр, всегда найдёшь способ.

Ян Сюнь не стал расспрашивать. Он вёл себя как заботливый старший.

Всё равно, если что-то случится, он постарается помочь Цзян И.

— Я как раз беспокоился. Ты принимал тигриные и волчьи лекарства, твой уровень быстро вырос, но основа, должно быть, нестабильна.

— Ритуал девятого ранга может не хватить, чтобы восполнить потери, укрепить первооснову и прорваться на пятый уровень.

Ян Сюнь, поглаживая гору красных монет, сказал:

— Раз ты собрал двести двадцать тысяч, я добавлю ещё сто восемьдесят. Четыреста тысяч — этого хватит, чтобы улучшить качество материалов для пруда огня и воды, и это будет уже ритуал восьмого ранга. Для прорыва на пятый уровень этого будет более чем достаточно.

Цзян И почувствовал волнение. После нескольких дней упорных тренировок и медленного прогресса он понял, как приятно полагаться на «внешнюю силу».

К сожалению, после прохождения трёх уровней, четвёртый требовал кропотливой работы.

Накопление первоосновы и истинной ци во внутренних органах — это был долгий и нудный процесс.

Без дорогих лекарств и материалов, которые бы питали тело, невозможно было быстро достичь совершенства.

А в секте девяносто процентов всего, что было связано с «духовностью», забирали себе.

Цзян И, находясь на Пике Алого Пламени, вряд ли мог рассчитывать на большую удачу и найти какие-нибудь сокровища.

— Когда в Закалочной прекратятся работы, я спущусь с горы. К весне всё будет готово.

Ян Сюнь вдруг спросил:

— А-И, хочешь со мной? Редко бывает возможность выйти, посмотришь мир.

Цзян И не ответил прямо:

— Я планирую в ближайшие дни укреплять первооснову, чтобы достичь середины четвёртого уровня и быть более уверенным в прорыве на пятый. Насчёт поездки пока не могу сказать.

Ян Сюнь одобрительно кивнул:

— Ты парень рассудительный, знаешь, что главное — совершенствование, это хорошо.

— У нас ещё есть три-четыре дня, потом поговорим. Хотя ты и договорился с управляющим Чэнем, мне нужно переговорить со старейшиной Чэнем.

— Иначе, если эссенция синей травы не пойдёт или у кого-то из учеников будут проблемы, он может предъявить тебе претензии.

Цзян И поспешил поблагодарить.

Вот в чём важность «связей».

Ни одна сделка не бывает простой и честной, если стороны не равны.

«Пещера слияния вод» — это предприятие внутреннего пика, за которым стоит старейшина.

Даже если товар Цзян И был хорош, всегда могли найтись те, кто захотел бы придраться и отобрать его.

Поэтому нужна была поддержка Яна Сюня, чтобы избежать возможных проблем.

— На дьявольском пути есть одна непреложная истина, я двадцать лет думал, прежде чем понял её, и сегодня расскажу тебе.

Ян Сюнь с чувством сказал:

— Ничьи обещания ничего не стоят, только то, что ты можешь сделать сам, имеет значение.

— Слова высших сил нужно слушать, это так. Но нельзя на них полагаться, как на спасительную соломинку, иначе… умрёшь и не поймёшь, за что!

— Спасибо, дедушка, за наставления, я запомню.

Цзян И насторожился. Судя по виду Яна Сюня, он говорил это из собственного опыта.

Наверное, в молодости его не раз обманывали на внутреннем пике.

— Есть ли у тебя какие-нибудь трудности в совершенствовании? — с улыбкой спросил Ян Сюнь.

Цзян И выбрал несколько вопросов и задал их.

Но, говоря, он вдруг почувствовал, что дедушка понимает меньше, чем он?

— Закаливать огнём, превращая эссенцию пищи и воды, я думаю, это значит…

Цзян И начал излагать анализ Небесной Книги. Сначала Ян Сюнь слушал невнимательно, но потом увлёкся, кивал, словно прозревая.

Когда речь зашла о более глубоких вещах, он не удержался и начал задавать вопросы:

— Тайна использования огня, как будто есть и как будто нет, что это значит?

— Это и есть момент циркуляции. На вдохе поднимается, на выдохе опускается. Когда поднимаешь огонь Ян, сосредоточься на подъёме, а не на опускании, тогда опускание будет, но как будто его нет. Когда опускаешь знак Инь, сосредоточься на опускании, а не на подъёме, тогда подъём будет, но как будто его нет…

— А что значит «раздувать ветер Сюнь, двигать огонь Кунь»?

— Эссенцию Инь трудно усмирить, поэтому используй ветер и огонь. Ветер — это дыхание. Успокой тело и разум, дыши ровно и медленно, и ты сможешь раздуть ветер Сюнь…

Эта беседа о Дао и толковании текстов продолжалась два часа.

Когда Ян Сюнь снова поднял голову, солнце уже село.

В его голове крутились новые знания, и ему захотелось уединиться на несколько дней, чтобы осмыслить услышанное.

«Какой там полезный кадр! Это же материал для Дао!»

Ян Сюнь был в восторге. Сколько Цзян И изучал «Малое искусство управления огнём»?

А уже понял его на семьдесят-восемьдесят процентов!

Какой же у него талант?!

— Неужели… мне действительно повезло найти сокровище?

Глаза Яна Сюня горели, он быстро сказал:

— Уже поздно, А-И, оставайся у меня. Я велю приготовить ужин, и мы с тобой поговорим до утра!

Цзян И был не против. Как только у него появлялось свободное время или вопрос, он обращался к Небесной Книге.

Можно было с уверенностью сказать, что никто на Пике Алого Пламени, практикующий «Малое искусство управления огнём», не знал его лучше.

Ян Сюнь махнул рукой и приказал:

— Малыш! Принеси моё «вино девяти насекомых»!

Мальчик-даос был поражён. Господин берёг это вино как зеницу ока, никому не давал к нему притрагиваться.

А сегодня вдруг решил его открыть.

Примерно через полчаса в зале зажгли фонари и свечи.

Стол ломился от яств, привезённых с внутреннего пика. Ян Сюнь открыл кувшин с вином, и по комнате разлился пьянящий аромат.

— Это вино непросто достать. Для него собрали сотни трав с Пика Сбора Трав, оно убивает девять червей в теле и питает внутренние органы. Я хотел оставить его для… Давай! Выпьем с тобой!

Ян Сюнь с грустью вспомнил своего сына Ян Чжи, погибшего в «Пещере Сотни Зверей».

Цзян И встал, налил себе полную чашу, затем налил Яну Сюню и, подняв её обеими руками, сказал:

— Спасибо, дедушка, что не отвергли и поддержали меня! За вас!

Глыть-глыть, он выпил до дна.

Вино было мягким, не обжигало горло и не вызывало изжоги.

Чем больше он пил, тем теплее ему становилось, а голова оставалась ясной.

Недаром Ян Сюнь так берёг это вино!

— Ты молод, у тебя много сил, можешь пить больше.

Ян Сюнь пил маленькими глотками, не переставая улыбаться, и подкладывал Цзян И еду.

— Хорошее вино! Хорошая еда! Хорошо!

Из носа и рта Цзян И вырывались язычки пламени, которые сжигали алкоголь.

Он почувствовал лёгкость и забыл обо всём.

Вскоре ужин закончился.

Дед и внук снова начали «обмениваться опытом», разбирая «Малое искусство управления огнём».

Свет фонарей, тени на стенах, идиллия.

Мальчик-даос, убирая со стола, посмотрел на сидевшего на кровати Цзян И, а затем на сидевшего внизу на стульчике Яна Сюня.

И тихо пробормотал:

— Вот и всё. Господина не только обвели вокруг пальца, но и сделали учеником. Действительно, чем старше, тем моложе.

Выпили вдоволь, поговорили всласть. Когда свеча догорела, они крепко заснули.

Проснулся Цзян И только к полудню.

Он сел, потянулся и почувствовал себя свежим и бодрым, каждая пора его тела источала лёгкий аромат, словно он был не из плоти и крови.

— Не боюсь ни жары, ни холода, болезни меня не берут, тело не устаёт, и правда, я уже не простой смертный.

Надев туфли, он толкнул окно, и в комнату ворвался холодный воздух.

Снег прекратился, небо было ясным, и от яркого света слепило глаза.

Во дворе цвели сливы, снег покрывал ветви, и в лучах солнца они казались сделанными из нефрита и драгоценных камней.

Лёгкий ветерок доносил холодный аромат, который ударил в лицо Цзян И.

— В этом большом доме хорошо жить: большая кровать, мягкие матрасы, успокаивающие благовония.

Он вспомнил свою тесную хижину в общем дворе, где и повернуться было негде, и покачал головой:

— Раньше я жил бедно и привык. А теперь, вернувшись, наверное, буду чувствовать себя неуютно.

Цзян И улыбнулся. Как говорится, к хорошему привыкаешь быстро, а отвыкать трудно.

Надев халат и приведя себя в порядок, он увидел мальчика-даоса с горячей водой.

— Скажи распорядителю Яну, что я ухожу.

Умывшись, Цзян И узнал, что Ян Сюнь ещё спит, и, не беспокоя его, ушёл.

Приближался конец года, и на внешних пиках кипела работа.

Вернувшись в общий двор, Цзян И выпил воды, поел мяса и начал циркулировать истинную ци.

После нескольких десятков кругов он почувствовал тепло во всём теле, словно он лежал в горячем источнике.

Зародившаяся первооснова, смешавшись с огненной истинной ци, сгустилась в комок размером с большой палец.

В даосских книгах это называлось «переплавлять эссенцию, извлекая истинный свинец».

Если бы Цзян И достиг совершенства на четвёртом уровне Очищения Ци, эти комки, тяжёлые, как серебро, и плотные, как ртуть, слились бы в одну пилюлю!

И тогда он бы перешёл на пятый уровень!

— Но спешить нельзя. Гармонизация внутренних органов и первоосновы — это кропотливая работа.

Цзян И открыл глаза и вызвал золотую страницу.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне мой нынешний прогресс в совершенствовании!】

Через мгновение.

【Результат расчёта следующий】

【Владелец Небесной Книги: Цзян И】

【Уровень: Очищение Ци, 4-й уровень (39%)】

【Практикуемые техники: «Техника движения ци по истинным меридианам» (неранговая), «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы» (9-й ранг)】

Цзян И кивнул. Вино дедушки было действительно мощным, оно за одну ночь увеличило его прогресс на «пять процентов».

— Оставшиеся «семьдесят процентов» займут от трёх-пяти месяцев до полугода.

— Я так уверенно обещал до весны достичь пятого уровня, а теперь вижу, что погорячился.

Цзян И надеялся, что ритуал «пруда огня и воды» за четыреста тысяч монет-оберегов оправдает себя.

И поможет ему открыть Внутренний Дворец и занять место во внутреннем пике.

Говорят, этот шаг был очень трудным. Даже Сяо Тунцюань с его происхождением и ресурсами до сих пор его не сделал.

— Но это же четыреста тысяч монет… должно получиться.

Чернорабочий за два срока, то есть за двадцать четыре года, столько не заработает.

— После пятого уровня я буду считаться «материалом для Дао» и смогу рассчитывать на серьёзное отношение.

Глаза Цзян И блеснули, и потускневшая золотая страница снова засияла.

Он задал вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: какова вероятность, что, отправившись с Яном Сюнем с Пика Алого Пламени, я столкнусь с опасностью?】

Цзян И подумал, что если спросить «буду ли я в опасности», то ответ будет слишком общим и неточным.

К тому же, из-за множества «переменных» расчёт мог занять много времени.

Поэтому он решил спросить о «вероятности», чтобы оценить, насколько рискованной будет поездка.

【Время расчёта: Пять страж (10 часов)】

— Буду спокойно ждать.

Цзян И успокоился. Он склонялся к тому, чтобы поехать с Яном Сюнем, хотя бы для того, чтобы развеяться и посмотреть мир.

— Если вероятность неприятностей будет невысока, процентов семьдесят, что всё будет в порядке, я могу… попробовать поискать удачу.

На Пике Алого Пламени, да и на всём внешнем пике, среди одних и тех же лиц, откуда взяться удаче.

А вот если выехать за пределы, то результат может быть иным.

…

…

Пик Алого Пламени, «Пещера Льда и Огня».

Радостный Ло Тун вошёл и, найдя Чжоу Цаня, пришедшего с Пика Шитья, поклонился и сел.

— Приветствую… распорядитель Чжоу.

Ло Тун подумал и решил называть его так, а не «шурином».

Ведь был ещё и старший брат Цзян.

— Мы же семья, зачем так официально. На людях можно и без должностей.

Чжоу Цань улыбался, но его зловещее лицо не вызывало доверия.

Обменявшись парой фраз, он спросил:

— Пилюли взращивания сущности получил?

Ло Тун кивнул:

— Распорядитель Чжоу Гуан — человек слова, как только получил деньги, сразу прислал пилюли. Три штуки в бутылочке, размером с драконий глаз, настоящие.

Глаза Чжоу Цаня дёрнулись, но он не подал вида и тихо сказал:

— Жаль. Я только что виделся со старшим братом Сюй Янем с внутреннего пика, у него можно было достать пилюли дешевле.

'Старший брат Сюй?'

Лицо Ло Туна дёрнулось от удивления. Он не ожидал, что невзрачный Чжоу Цань знаком с Сюй Янем, одним из десяти лучших учеников внутреннего пика.

— Старший брат Сюй будет постоянно находиться в «Роще, похищающей сердца», а продукция оттуда — основное сырьё для Пика Шитья, вот мы и поговорили.

Чжоу Цань говорил небрежно, но взгляд Ло Туна изменился, он поспешил польстить:

— Если вы, шурин, подружились со старшим братом Сюем, то вас ждёт большое будущее! Я выпью за вас!

Теперь Ло Тун уже не думал о старшем брате Цзяне.

Если старший брат Сюй действительно хочет привлечь на свою сторону распорядителей с Пика Шитья, то Чжоу Цань, с его связями, — лучший кандидат в «шурины»!

— Я слышал от Цяньэр, что ты хотел попасть в общество Ван Хэна и Лу Юня?

Чжоу Цань поднял бокал и отпил:

— Они суетятся ради ресурсов с внутреннего пика.

— По-моему, тебе нет смысла с ними дружить. Я могу попросить старшего брата Сюя оказать мне услугу и взять тебя с собой в «Рощу, похищающую сердца».

'Мне повезло?'

Ло Тун почувствовал, что на него свалилось счастье. Вчера он получил от сестры сто пятьдесят тысяч, а сегодня — такая новость.

Настоящий двойной праздник!

Ло Тун для приличия сказал:

— Шурин… это неудобно. Я простой чернорабочий, на третьем уровне Очищения Ци, как я могу попасть в такое важное место.

Чжоу Цань махнул рукой:

— Какой там третий, четвёртый уровень, всё зависит от ресурсов. Если съешь ещё несколько бутылочек пилюль, то легко поднимешься.

— Не волнуйся, хоть там и опасно, я попрошу старшего брата Сюя присмотреть за тобой.

— Мы с Цяньэр любим друг друга, будем вместе, мы — семья. Раз ты поступил во Врата Цяньцзи, я тебе помогу попасть во внутренний пик.

Сердце Ло Туна забилось быстрее. Он вспомнил, как его унижали в «Пещере слияния вод», и его охватила ярость.

Тогда он стерпел, зная, что не сможет с ними справиться.

Но теперь, с поддержкой Чжоу Цаня и старшего брата Сюя, всё изменилось.

«Сяо Тунцюань, Ли Жохань, что они о себе возомнили! Если бы у меня были такие ресурсы, я бы достиг большего!»

Ло Тун наливал Чжоу Цаню вино и всячески ему льстил, действительно считая его своим шурином.

Они пили и веселились до полуночи.

Ло Тун, пьяный, шатаясь, попрощался с Чжоу Цанем, и в его голове мелькнула мысль:

«Раз у меня есть поддержка старшего брата Сюя, то мне больше не нужно унижаться перед Сяо Тунцюанем и Ли Жохань».

«И с Цзян И больше связываться не стоит, пилюли мне и самому нужны, зачем с ним делиться! Не стоит!»

Чжоу Цань стоял на горной тропе. Тёмное небо, густой снег, и его худая фигура.

«Собака, как быстро он потратил деньги!»

«Хотел убить тебя и забрать пятнадцать тысяч обратно…»

Взгляд Чжоу Цаня был ледяным. С его скупостью он не мог позволить, чтобы кто-то залезал в его карман.

Неважно, искренне или нет относилась к нему Ло Цяньэр, её брат Ло Тун был ему помехой.

Лучше всего было от него избавиться.

К тому же, помощь Ло Туну не приносила ему никакой выгоды.

Если у Ло Цяньэр появится поддержка брата из внутреннего пика, как он сможет её контролировать?

«Без Ло Туна Ло Цяньэр будет зависеть только от меня».

Зловеще подумал Чжоу Цань, спускаясь с Пика Алого Пламени. У подножия горы в его голове всплыло имя «Цзян И».

«Теперь, когда я под крылом старшего брата Сюя, я не боюсь Яна Сюня».

«Если этот парень встанет у меня на пути, я его уберу!»

В этот день, когда рабочий день закончился, и оранжевый закат осветил общий двор, Старина Хэ и остальные вернулись.

Раздались крики, запахло дымом.

— Братец И, смотри, что я умею! Рыба, тушёная в котле, у сестрицы Цинь, конечно, вкусная, но и мой солёный творог с овощами ничем не хуже!

Кричал Старина Хэ, расставляя столы и стулья.

На улице было холодно, но культиваторы второго-третьего уровня Очищения Ци не боялись мороза.

Он быстро поставил два котла: один железный, для тушения мяса с овощами, и один медный, для варки рыбы и овощей.

— Кому нужен твой солёный творог, безвкусный!

Вдова Цинь, засучив рукава, чистила большого карпа, вынимала жабры, мыла и натирала солью с луком и имбирём.

— Эту рыбу я сначала обжарю, а потом потушу с лапшой, творогом и мясом, ум отъешь!

Вдова Цинь перевела взгляд со Старины Хэ на Цзян И. Увидев, что он молча помогает, она почувствовала себя виноватой.

Она смягчилась, взяла тарелку с жареными грибами и протянула ему:

— Попробуй, пока горячие!

Цзян И потянулся было рукой, но вдова Цинь ударила его по руке и, нахмурившись, сказала:

— Такой большой, а ведёшь себя как ребёнок! Кто же ест руками! Некультурно!

И дала ему палочки.

Жареные грибы были золотистыми и хрустящими, Цзян И ел их с большим аппетитом.

— Хватит, хватит. Оставь немного старине Хэ и старому Ли. Если тебе так нравится, я в следующий раз ещё приготовлю.

Вдова Цинь всё ещё злилась на братца И за то, что он снова связался с этой девицей Ло.

Ей было обидно, что он так быстро забыл, как жил, когда копил деньги для неё.

Вставал затемно, иногда не успевал поесть горячего, жевал сухие булочки с чаем, отказывая себе во всём.

Все сэкономленные за несколько лет деньги он отдал ей, чтобы она могла есть духовный рис и принимать лекарства, но она на него и не смотрела.

Она вспомнила, как однажды братец И сильно заболел и пролежал в постели неделю, а она даже не пришла его навестить.

А теперь, когда он поднялся, она сама к нему прилипла, а он, как ни в чём не бывало, радовался этому.

Подумав об этом, вдова Цинь снова разозлилась и отобрала у него тарелку с грибами.

— Эй, дай ещё пару кусочков, сестра Цинь…

Цзян И опешил. Он, конечно, понимал, почему она злится, но не мог всё объяснить, поэтому притворился, что не понимает.

— Хе-хе, а вкусно-то как!

Старина Хэ, взяв тарелку, как будто нашёл сокровище, начал есть грибы руками, громко хрустя.

— Ох! Сестрица Цинь, не злись, братец И просто влюблён! На внешнем пике полно красивых девушек, с его-то нынешним положением, свахи бы порог его дома оббили…

Старый Ли, сидевший на корточках и помогавший жене чистить овощи, вставил своё слово.

— Ты-то всё знаешь! Влюблён — значит, должен всё промотать? Когда я за тобой ухаживал, что-то не видел, чтобы ты землю продавал! — возмутилась его жена, уперев руки в бока.

Только что уверенный в себе старый Ли тут же сник и опустил голову.

Цзян И не хотел продолжать эту тему и сменил её:

— Скоро конец года, у кого какие планы?

Старина Хэ облизал пальцы и сказал:

— Как обычно. Сниму домик у подножия горы, найму пару слуг, отдохну, разомнусь.

Вдова Цинь с презрением фыркнула:

— Так и скажи, что к любовнице идёшь. Все ваши грязные шутки знают! В борделе у подножия горы на первом этаже массаж делают, а на втором — раздевают!

Старина Хэ смущённо втянул голову в плечи.

Цзян И вступился за него:

— А ты, брат Ли?

Глаза старого Ли заблестели:

— Я договорился с маленьким Хэ из соседнего общежития, пойдём на рынок, подработаем.

— А потом, маленький Хэ сказал, что на западе есть шахта, в праздники там мало кто работает, платят вдвойне, хочу попытать счастья.

Жена старого Ли, рубившая баранину, остановилась:

— Дорогой, не ходи на шахту! Я слышала, там добывают «камень огненного облака», даже в мороз жарко, как в парилке!

Старый Ли махнул рукой, набравшись смелости:

— Ничего! Пока силы есть, надо работать. Сын в следующем году поступает в Секту Демонических Марионеток, это уже настоящая секта! Денег много понадобится!

Цзян И открыл было рот, но промолчал.

В некоторые дела посторонним лучше не вмешиваться.

Со стороны всегда виднее.

Взять хотя бы жителей общего двора, включая старину Хэ и вдову Цинь. Все они завидовали семье Ли.

Хотя муж и жена работали как волы, у них хотя бы была надежда.

Хоть Старина Хэ и говорил, что живёт одним днём, а деньги с собой в могилу не унесёшь, в глубине души он хотел жениться и оставить наследника.

Буль-буль.

Вода в медном котле закипела. Цзян И бросил туда зелень и творог и повернулся к вдове Цинь:

— Сестра Цинь, ты на праздники остаёшься на горе?

— Ещё не решила. Если дел не будет, останусь, буду тренироваться, дождусь весны. Всё равно у нас со стариной Хэ и старым Ли срок скоро заканчивается.

Взгляд вдовы Цинь стал рассеянным, она, помешивая рыбу в котле, о чём-то задумалась.

Вскоре Цзян И и Старина Хэ расставили посуду, и все сели за стол.

На улице шёл снег, а во дворе было тепло и уютно.

Огонь в печи растапливал падающие снежинки, и от них шёл пар.

— Я, наверное, поеду с распорядителем Яном. Так что сегодня будем считать, что празднуем заранее.

Цзян И налил всем по чаше рисового вина.

— Братец И молодец! — старый Ли улыбнулся, и на его лице появились морщины. — Хорошо, что у всех дела идут на лад!

Вдова Цинь выпила немного и, видимо, подумав о том, что они больше так не соберутся, положила Цзян И в миску кусок жирной рыбы и тихо сказала:

— Братец И, думай о себе. Ты так долго шёл к этому, не возвращайся назад.

Старина Хэ тоже понизил голос:

— Я слышал, на Пике Шитья дела идут в гору! Их «крылья цикады», «облачный атлас» и «пурпурный шёлк» нарасхват, на рынке берут всё, что есть.

— Даже старший брат Сюй Янь с внутреннего пика не усидел на месте, теперь он постоянно в «Роще, похищающей сердца», рубит деревья, чтобы увеличить производство. И распорядители всех трёх мастерских ходят гордые, как индюки.

Смысл был ясен.

Распорядитель Чжоу Цань, к которому пристроилась Ло Цяньэр, был с Пика Шитья.

И дела у него шли в гору!

Веки Цзян И дрогнули. Эту новость он видел в «путях к богатству» в Небесной Книге, не думал, что всё случится так быстро.

Вдова Цинь усмехнулась:

— Хм! Неудивительно, что этой девицы Ло в последние дни не видно…

Цзян И не придал этому значения. Всё равно он вернул свои деньги, да ещё и с лихвой.

Жаль только, что пилюли взращивания сущности, которые обещал Ло Тун, он так и не попробует.

Смеркалось. Все ели тушёную рыбу, творог, овощи и баранину, думая о будущем.

…

…

Наевшись и напившись, Цзян И вернулся в свою комнату.

Сидя на жёсткой кровати, он скучал по мягким матрасам в доме Яна.

Он не стал сразу ложиться, а достал мешочек с железными пилюлями, который купил у Ли Жохань.

Обычная еда, перевариваясь в его закалённых органах, превращалась в эссенцию, кровь и жидкости.

Если он начнёт есть, то и десяти быков не хватит!

Поэтому и говорят, что культиваторы не едят обычную пищу. Просто потому, что она не насыщает и не восполняет затраты энергии.

— Хоть эти пилюли и безвкусные, но они сытные и укрепляют первооснову.

Цзян И, не меняя выражения лица, жевал железо, как орехи.

Съев десяток, он почувствовал, как сводит челюсти.

— Расплавленная медь и железные пилюли, конечно, не сравнятся с «лекарствами для взращивания сущности».

Цзян И вздохнул. Все знали, что пилюли взращивания сущности — это редкость, их выдавали только ученикам внутреннего пика.

Без связей или больших денег их не достать.

Конечно, он заработал на брате и сестре Ло, выгодно продал рецепт эссенции синей травы, да и внутренний пик наградил его пятьюдесятью тысячами.

Но деньги — как вода, быстро приходят и быстро уходят.

Только на ритуал «пруда огня и воды» ушла большая часть. Теперь у него осталось тридцать-сорок тысяч на еду и ресурсы.

— Если стану учеником внутреннего пика, возможностей будет больше.

Цзян И подумал о тех местах с ресурсами. С Небесной Книгой он мог бы там разбогатеть.

С этими приятными мыслями он погрузился в сон.

И, наверное, оттого, что он так много думал, ему приснился сон.

— Проснулся я, а на огромной земле Яньфу все культиваторы ослабли в тысячи раз!

— И я, на четвёртом уровне Очищения Ци, взмахом руки применяя «Искусство управления огнём», был провозглашён патриархом…

Пик Шитья, уединённый дворик.

Едва красное солнце показалось из-за заснеженных гор, как Ло Тун поспешил сюда.

Войдя, он увидел Ло Цяньэр, и его лицо расплылось в улыбке:

— Сестрица, хорошая новость! Отличная новость! Шурин меня не обманул! Я сегодня наконец-то увидел старшего брата Сюя с внутреннего пика! Он и правда, как дракон и тигр, с необыкновенной аурой!

Ло Цяньэр опешила от такого восторга.

«Шурин?»

«Какой ещё шурин?»

— Если я попаду в «Рощу, похищающую сердца», добуду материалы и обменяю их на лекарства, место во внутреннем пике мне обеспечено!

Лицо Ло Туна было румяным, он был полон энергии. Вчерашняя пилюля взращивания сущности значительно повысила его уровень, который долгое время стоял на месте.

Это чувство бодрости и силы было подобно тому, как если бы больной человек принял тонизирующее средство и сразу стал сильным и мужественным!

В этот момент Ло Тун был полон уверенности, он даже подумывал о том, чтобы бросить вызов Сяо Тунцюаню и Ли Жохань, заключив с ними «трёхмесячный договор», чтобы потом, обойдя их, попасть во внутренний пик.

— Чжоу Цань… он действительно представил тебя старшему брату Сюй Яню?

Ло Цяньэр пришла в себя и поняла, о ком говорит брат. В её глазах мелькнуло удивление.

— Шурин — человек надёжный! Он не только отвёл меня к старшему брату Сюю, но и приставил ко мне людей для охраны.

Ло Тун был в восторге. Он проделал долгий путь из клана Ло, чтобы поступить во Врата Цяньцзи, унижался перед Чжоу Гуаном, Сяо Тунцюанем и Ли Жохань, и в его душе накопилось много обиды.

А теперь, с пилюлями в руках, с поддержкой Сюй Яня и влиятельного шурина, он чувствовал, что перед ним открываются все двери!

Ло Цяньэр нахмурилась:

— Раньше ты его по имени называл, а теперь «шурин», так радостно.

Ло Тун махнул рукой:

— Сестрица, времена меняются. Сейчас Пик Шитья пользуется большим уважением, весной работы возобновятся, и его положение станет ещё выше. И статус шурина, естественно, тоже…

Сказав это, Ло Тун понизил голос:

— По-моему, сестрица, тебе лучше поменьше общаться с этим Цзян И, чтобы шурин не ревновал.

Ло Цяньэр рассмеялась:

— Ха, ты ещё одной ногой во внутреннем пике не стоишь, а уже смеешь мне указывать? Какой важный!

Ло Тун тут же сменил тон и с улыбкой сказал:

— Сестрица, я же о тебе забочусь. Даже если этому Цзян И повезёт и он попадёт во внутренний пик, он будет там простым учеником без связей, ему даже учителя найти будет трудно, какое у него будущее?

— А Чжоу Цань на Пике Шитья и деньги лопатой гребёт, и на тебя не жалеет.

— Давай пока его не отпускать, а когда я закреплюсь во внутреннем пике, тогда и посмотрим.

Ло Цяньэр слушала без интереса.

Если бы ей пришлось выбирать между Цзян И и Чжоу Цанем, в глубине души она бы выбрала Цзян И.

Ведь он был молод, красив, умён и заботлив.

Не желая продолжать разговор, она что-то пробормотала и выпроводила Ло Туна.

Оставшись одна, она задумалась:

«Что же делать? Если бы можно было и с Цзян И гулять под луной, и жить в этом просторном доме, как подобает настоящему культиватору, вот было бы хорошо…»

…

…

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: какова вероятность, что, отправившись с Яном Сюнем с Пика Алого Пламени, я столкнусь с опасностью?】

【Результат расчёта: Двадцать процентов】

Цзян И закончил медитацию и посмотрел на дрожащую золотую страницу. Результат его не удивил.

В мире, где правят традиции, конфликты, конечно, были, но в основном это были разборки между сектами, а не с простыми чернорабочими.

До пятого уровня Очищения Ци, до открытия Внутреннего Дворца, всё, что было нужно, — это духовный рис и лекарства для укрепления тела.

А настоящая борьба, за которую культиваторы были готовы отдать жизнь, шла за «духовную энергию».

Но что это такое и в чём её ценность, Цзян И не знал.

Он только слышал от Яна Сюня, что для открытия Внутреннего Дворца духовная энергия была необходима.

Говорят, глава Врат Цяньцзи отправился на поиски «дождя небесных облаков» и не возвращался уже пять лет.

«Интересно, что там, после пятого уровня Очищения Ци».

Цзян И отогнал посторонние мысли и, дождавшись, пока золотая страница снова засияет, задал новый вопрос.

【Смиренно вопрошаю Небесную Книгу: укажи мне мой нынешний прогресс в совершенствовании!】

Это был один из самых частых вопросов.

Ответ пришёл быстро.

【Результат расчёта следующий】

【Владелец Небесной Книги: Цзян И】

【Уровень: Очищение Ци, 4-й уровень (42%)】

【Практикуемые техники: «Техника движения ци по истинным меридианам» (неранговая), «Малое искусство управления огнём для закалки первоосновы» (9-й ранг)】

Прогресс был медленным, даже железные пилюли прибавили меньше половины процента.

А вот «Искусство управления огнём» развивалось стремительно, перейдя со среднего уровня на великий успех.

«Неужели я и правда гений в освоении техник?»

Цзян И сделал жест правой рукой, и сгустки огненной природы превратились в тридцать шесть язычков пламени, похожих на свечи.

Они танцевали над его ладонью, живые и изящные.

После достижения великого успеха техника перестала быть прямолинейной, в ней появилось много гибких вариаций.

Пламя могло собираться в группы, растекаться, как море огня, или сгущаться, как копьё или молот.

«И для атаки, и для защиты».

Цзян И несколько раз попробовал и остался доволен.

С такой техникой он мог бы справиться с несколькими десятками воинов в доспехах.

Плоть и кровь не могли противостоять силе огня и воды.

Даже железная броня загорелась бы от одного прикосновения.