1987 год, зима.

Оперативный зал заседаний Янцинского военного округа.

В небольшом помещении яблоку негде было упасть – оно до отказа заполнилось старшими офицерами различных подразделений.

Все они были вызваны сюда экстренно.

В приказе значилась всего одна фраза: сегодня в половине восьмого вечера явиться в оперативный зал, отгулы и увольнительные не принимаются.

Каждый понимал: назревает нечто грандиозное!

Командующий военным округом Чжоу Чжэньбан обвел взглядом присутствующих справа налево, а затем обратно, точно старый ветеран, инспектирующий боевые позиции.

─ Штаб отдал приказ, ─ произнес он.

─ Янцинский военный округ отвечает за формирование первого в нашей стране отряда специального назначения.

Слова затихли, и все присутствующие на мгновение замерли.

Отряд специального назначения?

Что еще за спецназ?

Начальник отдела боевой подготовки начальник отдела Лю не выдержал первым и осторожно поинтересовался:

─ Командующий, этот… спецназ, что он из себя вообще представляет?

─ Отличный вопрос, ─ Чжоу Чжэньбан посмотрел прямо на него. – Раз уж ты спросил, то сам для начала и скажи, как ты понимаешь спецназ.

А?

Начальник отдела Лю опешил: откуда ему было знать?

Но раз уж начальство спрашивает, придется отвечать, даже если понятия не имеешь…

Порывшись в памяти, начальник отдела Лю выдал:

─ Это случайно не… усиленная рота разведки?

─ Я слыхал, у американцев есть какие-то «зеленые береты», вроде бы они как раз этим и занимаются, а про остальное… я особо не в курсе.

Чжоу Чжэньбан не стал донимать его дальше и перевел взгляд на остальных: ─ А вы? Что вам известно о спецвойсках?

─ Говорите всё, что знаете.

─ Но если никто не выскажется, тогда я сам буду вызывать.

Воздух в конференц-зале слегка наэлектризовался.

А затем, словно кто-то щелкнул невидимым тумблером, в комнате поднялся шум.

─ Я слышал, спецназ создан специально для диверсий в тылу врага: мост взорвать, штаб противника вырезать или что-то в этом роде…

─ Так ведь этим обычные разведчики занимаются!

─ Нет-нет, тут другое, разведчики в основном обстановку вынюхивают, а эти сразу в дело идут.

─ Значит, смертники? Набрать отряд отчаянных голов, обвязать взрывчаткой и бросить на вражеский командный пункт?

─ Это ты банду разбойников описываешь, а не спецназ.

…

В дальнем углу конференц-зала Шэнь Фэй растерянно наблюдал за происходящим.

Что за чертовщина?

Разве не его накрыло взрывом во время миротворческой миссии?

Та вспышка пламени, ударная волна, отчаянные крики боевых товарищей в ушах – все это казалось таким отчетливым.

Но теперь…

Зеленые стены, старомодная люстра, фарфоровые чашки для чая, до отказа набитая комната генералов и старших офицеров.

И эта режущая глаза оперативная карта на стене.

Где он?

Он опустил взгляд на собственную военную форму.

Погоны капитана.

Молодые руки.

Ни шрамов, ни пороховой гари, ни следов от ожогов.

В этот самый момент растерянности в его сознание хлынули бесчисленные потоки чужих, но до боли знакомых воспоминаний.

Острая боль пронзила голову и тут же утихла.

Спустя мгновение Шэнь Фэй наконец всё понял.

Он попаданец!

Имя осталось прежним – Шэнь Фэй.

Но статус изменился: теперь он штабной офицер в звании капитана, занимающий должность штатного сотрудника оперативного отдела штаба Янцинского военного округа, в свои двадцать три года.

Только в прошлом году он прибыл сюда по распределению из Академии военных наук, будучи классическим кабинетным работником, который целыми днями составлял учебные программы и редактировал отчеты по учениям.

И нынешний временной отрезок совпадает с ключевым этапом формирования Янцинским военным округом самого первого китайского отряда специального назначения.

Меч Южного Китая!

Это же первая в стране спецназовская часть!

В прошлой жизни он тоже был военным.

Выходец из разведроты, с отличием сдавший все нормативы: стрельба, рукопашный бой, марш-бросок с полной выкладкой, тактическое слаживание – во всем был на высоте.

Он бесчисленное количество раз стоял по колено в грязи, сжав зубы повторяя себе, что непременно попадет в спецназ!

Обязательно станет самым острым клинком!

Однако итоговая медицинская комиссия безжалостно перечеркнула его мечту.

Проблемы с сердцем.

Жить обычной жизнью не мешает.

Но стандартам спецназа не соответствует.

Из-за этого злосчастного вердикта его не пустили за заветную дверь.

В тот день он стоял у края плаца, глядя на списки зачисленных и на то, как товарищи натягивают долгожданные нарукавные шевроны, чувствуя себя абсолютно опустошенным.

Это было величайшее разочарование всей его жизни.

Но теперь!

Небеса вернули его в 1987 год!

Прямо накануне рождения Меча Южного Китая!

Прямо в этот оперативный зал, где вершится история!

Дыхание Шэнь Фэя постепенно участилось.

Он в упор уставился на тусклую лампу посреди конференц-стола, чувствуя, как в груди разгорается огонь.

В прошлой жизни он не смог стать бойцом спецназа.

Неужели в этой ему снова придется отсиживаться в углу и смотреть, как возможность ускользает из рук?

Нет!

Ни за что!

[Дзинь!]

В этот самый момент в голове Шэнь Фэя неожиданно раздался механический звон.

Зрачки Шэнь Фэя сузились.

Здесь тоже есть высшие силы?

В прошлой жизни он читал немало сетевых романов и прекрасно понимал, что означает этот звук.

[Идет активация системы сильнейшего инструктора…]

[Система успешно активирована.]

Секунду спустя перед его глазами возник полупрозрачный голографический экран.

[Данная система призвана помочь хозяину вырасти в элитного инструктора специального назначения. Каждое выполненное тренировочное задание открывает соответствующие навыки, тактические схемы и чертежи снаряжения.]

[Результаты подготовки личного состава будут напрямую влиять на оценку системы и уровень наград.]

[Стартовое задание сгенерировано –]

[Название задания: Проявить инициативу]

[Суть задания: В ходе текущего совещания добровольно подать заявку на должность главного инструктора отряда специального назначения «Меч Южного Китая».]

[Ограничение по времени: До окончания этого совещания.]

[Награда за задание: Разблокировка «Базовой физической подготовки спецназовца (версия 1987 года)», «Базовой стрелковой подготовки спецназовца (версия 1987 года)»]

[Всестороннее усиление физических кондиций!]

Взгляд Шэнь Фэя мгновенно изменился.

Главный инструктор!

В прошлой жизни он бы и помыслить не смел о таких словах.

У него не было права.

И очередь до него не дошла бы.

Но теперь все иначе.

Он обладает знаниями, опережающими эту эпоху на несколько десятилетий.

Он знает вектор развития современных спецопераций.

Он понимает, как нужно отбирать, тренировать и использовать современных бойцов спецназа.

А главное – у него есть система!

Тридцать тысяч солдат в Янцинском военном округе.

Кто разбирается в будущей тактике спецопераций лучше него?

Кто яснее него понимает, каким должен быть выкован Меч Южного Китая?

Шэнь Фэй медленно сжал кулаки.

В этой жизни мечта перестанет быть сожалением.

В этой жизни он собственными руками выжжет первый специальный клинок Китая!

…

Споры в конференц-зале продолжались.

─ Если рассуждать так, как вы, то чем вообще должен заниматься этот спецназ? И разведка, и диверсии, и скрытное проникновение, а еще прыжки с парашютом, подводное плавание, пилотирование самолета – это что, из них Царя Сюнькуна хотят сделать?

─ Царь Сюнькун – это вряд ли, но элитой из элит они быть обязаны!

─ Откуда взять эту элитную элиту? Во всем нашем округе таких крепких бойцов по пальцам пересчитать, каждый дивизион и полк бережет их как зеницу ока, кто же добровольно отдаст?

─ Именно! Те несколько парней из нашей дивизии – просто сердце кровью обливается!

─ Сформировать спецотряд можно, но нельзя же с ходу выгребать всех костяных специалистов из подразделений!

Голоса нарастали волна за волной.

Кто-то возмущался, кто-то настороженно молчал, а кто-то уже прикидывал, не заберут ли лучших солдат из его части.

И в этот момент раздался молодой, но отчетливый голос: ─ Уважаемые товарищи командиры.

Конференц-зал мгновенно стих.

Все невольно повернули головы и увидели, как из угла поднимается молодой капитан.

Распрямившись во весь рост под устремленными на него взглядами, он произнес: ─ Разрешите мне высказать свое мнение о спецназе?

В ту же секунду все глаза в зале уставились на Шэнь Фэя.

Удивление.

Недоумение.

Недовольство.

И изрядная доля нескрываемой оценки.

Командир 3-й дивизии Чжао Дачжу нахмурился и окинул его взглядом с ног до головы: ─ Ты из какого отдела?

─ Из оперативного?

─ Мелкий штабист, тебе здесь вообще разрешали голос подавать?

Слова прозвучали жестко.

Но никто в зале не счел это несправедливым.

В комнате сидели сплошь окружные начальники и комдивы, любой из них годился Шэнь Фэю в отцы по выслуге лет.

Для штабиста в звании капитана присутствие в углу с блокнотом на таком совещании уже было редчайшей привилегией.

Самовольно встать и заговорить?

Если говорить мягко – незнание субординации.

Если грубо – неуважение к старшим по званию!

─ Шэнь Фэй! ─ лицо начальника отдела боевой подготовки Сунь Маоцая мгновенно потемнело, и он яростно зыркнул на подчиненного.

Будучи прямым начальником Шэнь Фэя, он всегда хорошо отзывался об этом молодом пареньке: толковый, сообразительный, отчеты пишет безупречно.

Но он никак не ожидал, что этот щенок посмеет высунуться на столь высоком уровне!

Это не проявление инициативы.

Это поиск неприятностей!

─ Это тебе место для выступлений? ─ сдерживая ярость, рявкнул Сунь Маоцай. – Садись!

Шэнь Фэй не сел.

Разумеется, он знал все правила.

И прекрасно понимал, к чему приведет этот его подъем.

Младший штабной офицер, перебивающий старших на окружном совещании – за такое в лучшем случае вынесут дисциплинарное взыскание, а в худшем – пустят под откос всю дальнейшую карьеру.

Но перед глазами висело системное задание.

Перед глазами стояло нереализованное прошлое.

И перед глазами маячил шанс для Меча Южного Китая!

Если сегодня он сядет на свое место.

Если сегодня он выберет молчание.

Он никогда в жизни не простит себе этого.

Шэнь Фэй глубоко вдохнул и поднял взгляд на Сунь Маоцая: ─ Доклад товарищу начальнику отдела.

─ Я понимаю, что нарушаю субординацию.

─ Но у меня действительно есть соображения, которыми я хотел бы поделиться с руководством.

Лицо Сунь Маоцая стало еще чернее, он уже собирался сорваться на крик, как вдруг спокойный голос опередил его:

─ Сунь Маоцай, не спеши ругаться.

Конференц-зал замер окончательно.

Заговорил Чжоу Чжэньбан.

Раз уж слово взял командующий, никто больше не смел вставить ни слова.

Откинувшись на спинку стула и разглядывая Шэнь Фэя, Чжоу Чжэньбан едва заметно улыбнулся краешком рта.

─ Раз уж толком никто так и не объяснил, что такое спецназ.

─ Послушать мысли молодого человека будет нелишне.

─ В конце концов, будущее принадлежит им.

Атмосфера в зале немного разрядилась.

Сунь Маоцаю оставалось лишь проглотить злость и свирепо зыркнуть на Шэнь Фэя – смысл взгляда читался безошибочно:

Смотри у меня, парень, чтоб из тебя дельные вещи сыпались!

Иначе по возвращении в штаб тебе не поздоровится!

Чжоу Чжэньбан легонько постучал пальцем по полированной крышке стола.

Раз.

Два.

Звук был негромким, но отдавался прямо в сердце Шэнь Фэя.

─ Товарищ молодой капитан.

─ Твоя фамилия Шэнь Фэй, верно?

Шэнь Фэй вытянулся в струнку: ─ Доклад командующему, так точно!

Чжоу Чжэньбан кивнул, тяжело глядя на него: ─ Хорошо, тогда излагай.

─ Что за диковинный зверь этот твой спецназ?

─ Только учти, морально подготовься.

─ Если не сможешь толково обосновать…

─ То твоему прямому начальству придется навсегда закрыть тебе дорогу на подобные совещания.

Взоры всех присутствующих вновь сосредоточились на Шэнь Фэе.

Пренебрежение.

Сомнения.

Ожидание неизбежного провала.

Кое-кто просто искренне удивлялся, откуда у этого юнца хватило духу на такую авантюру.

Стоя на прежнем месте и ощущая тяжесть десятков глаз, Шэнь Фэй чувствовал, как его пульс становится лишь размереннее.

В прошлой жизни он упустил ту дверь.

В этой он выбьет ее собственными руками!

Выпрямившись во весь рост, Шэнь Фэй заговорил спокойным, но твердым голосом: ─ Доклад командующему.

─ По моему мнению, спецназ – это вовсе не усиленная рота разведки и уж точно не отряд смертников.

Стоило этому прозвучать, как несколько командиров дивизий скептически приподняли брови.

Только что они битых полчаса препирались именно вокруг этих двух вариантов.

Заявлением Шэнь Фэя все их рассуждения были перечеркнуты с порога.

Чжао Дачжу издал едкий смешок: ─ Ну-ка, просвети, чем же он тогда является?

Шэнь Фэй не стал спорить, а лишь перевел взгляд на оперативную карту в центре стола: ─ Обычные войска подобны тяжелому молоту.

─ Массированный шрык, огневой вал, наступление армейских соединений – всё строится на фронтальном сокрушении.

─ Опустишь такой молот – рухнут стены, разлетятся ворота, а оборона противника трещит по швам.

─ Но что делать, если уязвимая точка врага вовсе не спереди?

─ Что, если командный пункт упрятан в глубь позиций, узел связи оборудован в тылу, склады боеприпасов замаскированы в долинах, а артиллерийские расчеты меняют позиции сразу после залпа?

─ Если мы продолжим крушить все это молотом, нам понадобятся переброска войск, прокладка дорог, развертывание артиллерии – это шумно, дорого и банально поздно.

Многие в конференц-зале притихли.

С подобными головоломками они сталкивались не впервые.

Особенно те офицеры, кто прошел бои на южных рубежах, прекрасно осознавали всю горечь этой проблемы.

Выдержав паузу, Шэнь Фэй продолжил: ─ Спецназ – не молот, спецназ – это скальпель.

─ Командные пункты, узлы связи, радиолокационные станции, арсеналы, транспортные узлы врага – в таких местах может находиться не так много живой силы, но именно они определяют исход всего дела.

─ Стоит лишь отыскать уязвимое место и нанести точный удар, как целый полк, дивизия или даже целая линия фронта мгновенно парализуются.

На этот раз его никто не перебил.

Чжоу Чжэньбан, до этого привалившийся к спинке кресла, слегка выпрямился.

Шэнь Фэй понимал: одних красивых терминов недостаточно.

Чтобы заставить этих старых вояк поверить, нужны реальные боевые примеры: ─ В войне на юге в семьдесят девятом году мелкие диверсионные группы противника отличались феноменальной способностью к инфильтрации.

─ Численность личного состава у них была небольшой, да и вооружение оставляло желать лучшего.

─ Но отдельные мелкие группы смело уходили в горные массивы, проникали в глубину обороны, выходили к нам в тыл.

─ Одно отделение, а порой и несколько бойцов способны были перерезать линии снабжения, вывести из строя связь и держать в страхе наши штабы.

─ Уважаемые товарищи командиры, что может сделать одно отделение пехоты, столкнувшись лицом к лицу с целым батальоном? Оно даже ряби на воде не оставит.

─ Но что если оно окажется рядом с вашим батальонным командным пунктом?

─ А что если они сперва обрежут телефонные провода, уничтожат радиостанцию, а под конец забросят в командирскую палатку гранату?

─ Исход боя станет совершенно иным.

Лицо Чжао Дачжу слегка переменилось.

Он прошел через горнило той войны и прекрасно знал, что Шэнь Фэй говорит не о книжных выкладках.

Это была суровая правда фронтовых будней.

Отряды противника тогда изрядно потрепали китайские части.

Начальник отдела Сунь Маоцай, намеревавшийся при первом же удобном случае осадить дерзкого подчиненного, теперь молча сглотнул подступившие к горлу слова.

Этот малец… вовсе не пустословил.

Шэнь Фэй продолжал: ─ Суть спецназа не в численности, не в огневой мощи и не в умении просто идти врукопашную.

─ Суть в том, чтобы минимальными силами в критической точке достичь максимального результата.

─ Когда требуется разведка – он становится глазами.

─ Когда нужен налет – он превращается в кинжал.

─ Когда нужно навести огонь – он служит живым ориентиром.

─ Когда необходимо спасти людей, взять «языка» или провести операцию по обезглавливанию – он обращается рукой, проникающей прямо в сердце врага.

Обезглавливание.

Стоило прозвучать этому слову, как атмосфера в зале сгустилась.

Понятие было еще внове.

Но никто не счел его неуместным, поскольку смысл дошел до каждого.

Политрук Чжао Гохуа поправил очки и впервые в упор, со всей серьезностью, оглядел Шэнь Фэя: ─ Товарищ Шэнь Фэй.

─ Ты тут расписал все красиво.

─ Скажи-ка мне, какие конкретно задачи должен выполнять такой отряд после своего создания?

Остальные снова уставились на Шэнь Фэя, сгораючи от любопытства, как он выкрутится на этот раз.

Тот на секунду задумался и четко чеканил слова: ─ Доклад товарищу политруку, по моему мнению, таких задач как минимум пять.

─ Первое – глубокая разведка.

─ Речь идет не о выходе обычных разведчиков к переднему краю, а о глубоком проникновении в тыл противника, длительной скрытной работе с целью выявления его управления, огневых точек, тыловой инфраструктуры и маршрутов выдвижения резервов.

─ Второе – наведение и целеуказание.

─ Спецгруппа на месте подтверждает координаты цели, передает в штаб данные о расположении, азимутах и поправках огня, обеспечивая артиллерии и авиации точнейшее бомбометание.

─ Третье – диверсионные операции.

─ Уничтожение мостов, складов горючего, узлов связи – целенаправленное разрушение критической инфраструктуры противника.

─ Четвертое – спецоперации по спасению заложников и захвату пленных.

─ Включая вызволение окруженных бойцов, пленение ценных персон и добычу секретных материалов.

─ Пятое – операции по обезглавливанию.

─ При крайней необходимости – ликвидация самого ядра вражеского командования, чтобы обратить противника в деморализованное стадо.

Пункт за пунктом, предельно четко.

Никакой воды, никаких демагогических лозунгов.

Именно эта конкретика заставила всех присутствующих помрачнеть и сосредоточиться.

Чжоу Чжэньбан приподнял фарфоровую кружку, отпил чаю и медленно поставил ее обратно: ─ Откуда ты набрался всех этих премудростей?

Вопрос коварный.

Нельзя выдавать себя как попаданца, но и молчать нельзя.

Иначе пытаться обмануть этих волков в погонах – верный путь угодить под пристальное расследование органов госбезопасности.

Шэнь Фэй обдумал формулировку: ─ Доклад командующему, во время учебы в Академии я изучал трофейные и иностранные материалы, а также прорабатывал опыт южной кампании.

─ Сложив это с практикой подготовки наших разведрот и штурмовых групп, я сделал собственные выводы.

Объяснение вполне сносное.

Выпускник Военной академии, штабист-оперативник, имеющий доступ к документам – ничего из ряда вон выходящего.

Чжоу Чжэньбан пристально посмотрел на него, не выражая ни веры, ни скепсиса, и задал новый вопрос: ─ А на каком этапе, по-твоему, находятся зарубежные спецвойска?

Шэнь Фэй отчеканил без запинки: ─ Доклад командующему: британский SAS, американские «зеленые береты» и «Дельта», советские «Альфа» и «Вымпел» – все они уже создали относительно зрелые системы ведения специальных операций.

─ Они не только умеют воевать, но и знают, как отбирать и тренировать людей. Главное же в том, что они осознали: сила одиночного бойца – лишь фундамент, а подлинная мощь заключается в слаженной системе спецподразделений.

Взгляд Чжоу Чжэньбана едва заметно дрогнул: ─ А что насчет нас?

Скользкий вопрос.

Сказать, что мы катастрофически отстаем – расписаться в собственном бессилии.

Заявить, что мы наравне – откровенное вранье.

Шэнь Фэй выдержал паузу: ─ Доклад командующему, мы сейчас действительно находимся в самом начале пути.

─ Но именно благодаря этому нас не связывают по рукам и ногам устаревшие догмы.

─ Зарубежные страны прошли десятилетиями проб и ошибок, накопили и победы, и тупиковый опыт.

─ Нам нет нужды слепо копировать их путь, но мы обязаны взять все самое ценное, наложить на нашу собственную кадровую базу, особенности театра военных действий, снаряжение и боевые традиции – и проложить уникальную дорогу.

Чжоу Чжэньбан проникся подлинным интересом и продолжил допрос: ─ Хорошо.

─ Тогда поведай нам, как следует отбирать кандидатов для этого скальпеля?

Взгляды собравшихся снова сошлись на Шэнь Фэе.

В эту минуту высокие начальники в конференц-зале напоминали вентиляторы.

То глядят на командующего, то переводят взор на Шэнь Фэя.

Причем синхронность движений выглядела даже слегка комично.

Шэнь Фэй поднял палец и уверенно отрапортовал: ─ Доклад командующему, при отборе в спецназ нельзя смотреть только на то, кто быстрее всех бегает, точнее стреляет или дальше кидает гранату.

─ Оценивать нужно по трем критериям.

─ Первое – умственные способности.

─ Второе – характер и стойкость духа.

─ И лишь в третью очередь – физические данные.

Сразу несколько командиров в зале нахмурились.

Подобный порядок приоритетов полностью противоречил их многолетней привычке комплектования войск.

В армии главным показателем для элитного бойца всегда считалось физическое развитие.

Умение бегать, драться, выдерживать нагрузки, метко стрелять и владеть штыком.

Мозги, конечно, тоже важны, но ставить их на первое место?

Слишком свежий подход.

Начальник разведотдела Ли Голян прищурился: ─ С какой стати умственные способности на первом месте?

Шэнь Фэй тут же отреагировал: ─ Доклад товарищу начальнику отдела, в спецоперациях страшнее всего не тяготы и не усталость, а потеря контроля над ситуацией.

─ Группа из шести человек забралась в тыл противника, рация молчит, связи с тылом нет, плановый маршрут перекрыт заслонами неприятеля, цель внезапно сменила дислокацию, да еще наткнулись на поисковый отряд – что делать в такой момент?

─ Ни у кого не запросишь приказа, не заглянешь в устав, не дождешься подкрепления.

─ Принимать бой или отходить?

─ Обойти или прорываться?

─ Рассредоточиться или держаться вместе?

─ Рискнуть ради выполнения задачи или поберечь силы для поиска другого шанса?

Вопросы сыпались один за другим, и конференц-зал погрузился в еще более глубокую тишину.

Ни один из этих вопросов нельзя было решить грубой силой.

Шэнь Фэй сам ответил на них: ─ В такие минуты судьбу группы и успех операции решает не то, как быстро боец бегает, а его способность мгновенно оценивать обстановку.

─ Именно поэтому спецназовец должен в первую очередь уметь думать головой.

Ли Голян не стал спорить.

Будучи кадровым разведчиком, он как никто другой понимал, что упрямство и косность в тылу врага смерти подобны.

Заао Гохуа поинтересовался вновь: ─ А что ты подразумеваешь под стойкостью духа?

─ Психологическую устойчивость, ─ не задумываясь, ответил Шэнь Фэй. – Солдат на полигоне бьет в яблочко со ста процентов, на пятикилометровке приходит первым, в рукопашной берет призовые места.

─ Но если забросить его в незнакомый лес, где трое суток нет подвоза продовольствия, сзади идут преследователи, впереди – минные поля, рация разбита, а товарищ ранен.

─ Сможет ли он сохранить хладнокровие?

─ Не потеряет ли способность ориентироваться?

─ Сможет ли подавить страх?

─ Сумеет ли довести дело до конца под колоссальным прессингом?

─ Многие бойцы ломаются не физически.

─ Первым у них сдается дух.

Офицеры, прошедшие через фронт, снова погрузились в тяжелые раздумья.

Они видели немало подобных примеров.

На мирных учениях рвали жилы и рвались в бой, а при столкновении с реальной смертью ноги подкашивались.

И в то же время им встречались скромные, тихие в мирное время солдаты, которые в критический момент смертельной опасности держались непоколебимо, словно гранитные скалы.

Шэнь Фэй продолжил: ─ Что же касается физической подготовки, она, безусловно, важна.

─ Спецназовец обязан бегать, драться, переносить нагрузки и переносить лишения.

─ Но физическая форма – это лишь база, а не всё целиком.

─ Если отбирать исключительно по физподготовке, на выходе мы получим просто хороших крепких бойцов.

─ Нам же нужны универсалы, способные действовать автономно, анализировать обстановку, переносить чудовищное напряжение и решать нетипичные задачи.

─ Вот почему призыв в Меч Южного Китая не должен сводиться к простому сбору ударников из разных частей.

─ Требуется принципиально новая система отбора.

─ Отсеять по физической выносливости.

─ Отсеять по стрельбе.

─ Отсеять по тактике.

─ Проверить психику, интеллектуальный уровень, реакцию и способность принимать решения.

─ И наконец, загнать кандидатов в экстремальные условия, чтобы выяснить: сталь ли они на самом деле или всего лишь покрыты ярким лаком.

Чжао Дачжу не выдержал: ─ По такой твоей системе много ли останется?

Взглянув на него, Шэнь Фэй честно произнес: ─ Из сотни крепких бойцов останется три-пять человек – и то хорошо.

Из сотни всего три-пять?

Это же безумие!

Следует помнить, что те, кого направляли на отбор, и так были гордостью и золотым фондом своих подразделений.

Шэнь Фэй, казалось, вовсе не замечал реакции генералов: ─ Спецназ – это не собрание по количеству галочек.

─ Лучше меньше, но качественнее, чем разводить посредственность.

─ Ошибка обычного пехотинца подводит лишь отделение или взвод.

─ А оплошность одного спецназовца способна погубить всю группу и сорвать ключевую операцию целого фронта.

С последними словами в конференц-зале воцарилась абсолютная тишина.

Больше никто не смотрел на Шэнь Фэя как на зарвавшегося штабиста.

Взгляд командующего из оценивающего превратился в глубоко аналитический, пальцы вновь забарабанили по столу, а в голове звучали только что произнесенные юным капитаном слова.

В эту секунду он отчетливо понял: этот малец и вправду чертовски интересен, а за душой у него имеется солидный запас прочности!

Спустя мгновение командующий Чжоу Чжэньбан негромко произнес: ─ В общих чертах мне ясен ваш замысел по отбору людей.

─ А что насчет подготовки?

─ Каким образом после отсева из них получится то самое хирургическое оружие, о котором вы говорили?

С этим вопросом атмосфера в зале заседаний вновь стала тяжелой.

Отбор – это лишь первый шаг.

Настоящая сложность заключалась в тренировках.

Шэнь Фэй ответил не сразу, лишь слегка упорядочив мысли.

Затем он выпрямил спину и твердо произнес: ─ Докладываю командующему: подготовка спецназа не может копировать подходы обычных войск.

─ Обучение в регулярных частях строится на единообразии.

─ Единые нормативы, единый темп, единая аттестация.

─ Один элемент отрабатывает вся рота; один стандарт сдает весь полк.

─ Так проще управлять войсками и формировать общую боеспособность.

─ Но с силами специального назначения всё иначе.

Чжоу Дачжу нахмурился: ─ В чем же разница?

Шэнь Фэй посмотрел на него и ответил: ─ Докладываю товарищу командиру дивизии: выполняя боевую задачу, бойцы спецназа действуют не взводом или ротой, а по трое-четверо, максимум в составе небольшой группы.

─ Каждый из них должен быть способен действовать самостоятельно на любом участке.

─ Поэтому во главу угла ставится не ровный строй и не звонкость лозунгов, а способность одиночного бойца выжить в сложнейшей обстановке и выполнить поставленную задачу.

В конференц-зале воцарилось молчание.

Шэнь Фэй продолжил: ─ По моему мнению, подготовка спецназа должна базироваться во-первых на модульности.

─ Физическая подготовка, стрельба, рукопашный бой, подрывное дело, связь, разведка, маскировка, проникновение, выживание в дикой природе – для каждого пункта устанавливаются отдельные нормативы и проводится отдельная проверка.

─ Освоил – зачет.

─ Не освоил – продолжай тренироваться.

─ Нельзя двигаться дальше только потому, что весь отряд обязан уложиться в график.

─ И нельзя позволять отставанию нескольких отстающих сдерживать по-настоящему одаренных бойцов.

─ Силы специального назначения – это не уравниловка из общего котла.

─ Способные тренируются быстрее, отстающие проходят дополнительную подготовку, а в итоге учитывается лишь результат.

Политрук Чжао Гохуа чуть заметно кивнул и сделал несколько записей в блокноте.

Чжоу Чжэньбан никак не выразил своего мнения и лишь спросил: ─ А второе?

Шэнь Фэй поднял второй палец: ─ Второе – стрессовая подготовка.

─ Поле боя, с которым столкнется спецназ, не предоставит им комфортных условий.

─ Никакой горячей еды, никаких кроватей, никакого тылового обеспечения и порой даже никаких точных приказов.

─ Поэтому на тренировках их необходимо помещать в экстремальные условия, предельно приближенные к реальному бою.

Начальник тыла не удержался от вопроса: ─ Что вы понимаете под экстремальными условиями?

Шэнь Фэй пояснил: ─ Например, стрельба сразу после марш-броска.

─ Или семьдесят два часа без сна либо с минимальным отдыхом, во время которых от них все равно требуют распознавать цели, определять азимут и обеспечивать связь.

─ Или когда человеку дают лишь нож, флягу с водой и карту, оставляя самостоятельно выживать в горно-лесистой местности.

─ Или когда группу забрасывают в незнакомый район, и она обязана в точно назначенное время выйти в указанную точку, не раскрывая своей личности и не привлекая внимания противника.

По залу прокатился глухой гул обсуждений.

Каждый из этих старых вояк прошел через тяготы и участвовал в реальных боях.

Тем не менее методы тренировок, озвученные Шэнь Фэем, заставили многих тревожно сжаться в груди.

Кто-то не выдержал и пробормотал: ─ Какая же это учеба – это прямое вредительство.

Шэнь Фэй услышал это, повернулся к тому офицеру и твердо произнес: ─ Товарищ командир.

─ Бойцам спецназа изначально предстоит действовать на самых опасных участках фронта.

─ Если не доводить людей до предела на тренировках, в реальном бою враг загонит их в безвыходное положение.

Офицер открыл было рот, но возразить так и не смог.

Слова звучали жестко, но были сущей правдой.

Шэнь Фэй отвел взгляд и продолжил: ─ Третье – максимальная приближенность к реальному бою.

─ Значительная часть наших тренировок сегодня нацелена на красивую отчетность: статичные мишени, фиксированная дистанция, неизменная стойка.

─ Метание гранат – в размеченной зоне, преодоление полосы препятствий – по заранее известному маршруту, учения – с детальным знанием всего сценария.

─ Но в боевой обстановке противник не станет подстраиваться под наши нормативы.

─ Неприятель будет маневрировать, прятаться, хитрить и открывать огонь внезапно.

─ Поэтому подготовка спецназа должна разрушать всякие шаблоны…

─ Короче говоря.

─ Как воевать в будущем – так тренироваться и сегодня.

─ С чем придется столкнуться на поле боя – с тем они должны заранее столкнуться на полигоне.

После этих слов в конференц-зале воцарилась тишина, длившаяся несколько секунд.

Больше никто не смеялся.

Ни у кого не оставалось ощущения, что перед ними рассуждает оторванный от реальности штабной выскочка.

Чжао Гохуа снял очки, медленно протер их и посмотрел на Чжоу Чжэньбана: ─ Командующий, а этот молодой товарищ действительно умен и проницателен.

Чжоу Чжэньбан тоже задумчиво кивнул, выражая свое одобрение поведением Шэнь Фэя.

Тут же атмосфера в зале снова оживилась.

Прежде всего Сунь Маоцай, сидевший сбоку, выглядел крайне озадаченным.

Еще минуту назад он готов был силой усадить Шэнь Фэя обратно на стул.

Теперь же, глядя на спину этого подчиненного, он неожиданно почувствовал смешанные чувства.

Стыдно?

Отнюдь нет.

Напротив, ему казалось, что этот успех делает честь и его ведомству.

Чжоу Дачжу не выдержал первым и шлепнул себя по бедру: ─ Отлично!

─ Если не доводить людей до предела на тренировках, в реальном бою враг загонит их в безвыходное положение!

─ Как верно сказано!

─ Я воюю полжизни, но терпеть не могу показуху на полигонах – в реальном бою от нее никакого толку!

Несколько сидевших рядом офицеров тоже закивали.

─ И впрямь дело говорит.

─ Никакой пустой болтовни.

─ И отбор, и обучение, и применение – он всё продумал.

─ Старик Сунь, а вы в своем отделе боевой подготовки умеете прятать таланты.

Сунь Маоцай хмыкнул: ─ И не думайте заглядываться, это мой человек.

Чжоу Дачжу тут же прищурился: ─ Твой? Такого толкового парня – и в штаб бумажки перекладывать, только портить! Отдай его мне, я отправлю его в разведывательный батальон!

─ Об этом и не мечтай.

По залу пронесся тихий смех.

Давящая напряженность наконец-то рассеялась.

Чжоу Чжэньбан тоже улыбнулся, но тут же поднял руку, призывая к тишине.

Зал мгновенно затих.

Посмотрев на Шэнь Фэя, командующий уже без прежней тени скепсиса, а с самым серьезным вниманием произнес: ─ Шэнь Фэй.

─ Я!

─ Докладываемое сегодня совещание подняло ключевой вопрос.

─ Что такое силы специального назначения?

─ Как их создавать?

─ Как их обучать?

─ Честно говоря, поначалу многие сомневались в успехе.

─ Но вы, молодой штабной офицер, преподали урок нам, старикам.

─ Концепция ясна, мысли четкие, проблемы видите точно.

─ Редкость.

Стоило прозвучать этому слову, как выражения лиц многих присутствующих изменились.

В груди Шэнь Фэя все затрепетало, и в то же самое время пришло понимание: его собственный шанс… наконец-то настал!

Продолжая смотреть на него, Чжоу Чжэньбан произнес: ─ Раз уж вы так хорошо разбираетесь в спецназе, спрошу вас прямо.

─ Готовы ли вы лично принять участие в формировании отряда «Меч Южного Китая»?

Началось!

Сердце Шэнь Фэя тяжело ухнуло вниз.

В прошлой жизни двери спецподразделений оказались для него закрыты.

Это стало величайшей болью всей его жизни.

И даже позже, оказавшись на миротворческом поле боя и заслужив репутацию несгибаемого бойца среди товарищей, он так и не смог перешагнуть через ту незаживающую рану.

А теперь.

Командующий Янцинским военным округом при полном собрании старших офицеров лично задал ему этот вопрос.

Готов ли он участвовать в создании «Меча Южного Китая»?

Шэнь Фэй глубоко вдохнул.

Вместе с этим вдохом, казалось, улетучились горечь и сожаления двух прожитых жизней.

Он резко вытянулся в струнку, и голос его прозвучал звонко и твердо: ─ Докладываю командующему!

─ Готов!

Чжоу Чжэньбан уже собирался кивнуть, но в следующий миг Шэнь Фэй снова заговорил: ─ Но я хотел бы участвовать в этом не в качестве рядового штабного сотрудника.

Все в зале изумленно замерли.

Внутри Сунь Маоцая всё оборвалось.

пытка!

Что этот сорванец удумал на этот раз?

Глаза Чжоу Чжэньбана слегка сузились: ─ Какую же роль вы для себя видите?

Встретив взгляд командующего, Шэнь Фэй чеканно произнес: ─ Докладываю командующему.

─ Я прошу назначить меня главным инструктором отряда специального назначения «Меч Южного Китая»!

С этими словами.

В конференц-зале воцарилась мертвая тишина.

Только что царившая здесь легкая атмосфера исчезла без следа.

Капитан и штабной офицер в возрасте двадцати трех лет.

Обычный лейтенант, получивший слово вне очереди.

На глазах у командующего округом и целого зала генералов и старших офицеров потребовал пост главного инструктора «Меча Южного Китая»?

Да как у него хватило духу?!

─ Главным инструктором?

Зал мгновенно взорвался возгласами.

─ Штабной капитан собрался командовать подготовкой спецназа?

─ Какое ребячество!

─ Только что казалось, что парень толковый, с чего вдруг такая мания величия?

─ Амбиции – это хорошо, но нельзя же замахиваться на столь многое.

─ Что за должность главного инструктора? Тут капитану, а то и майору делать нечего.

─ Дело ведь не в звании, а в опыте. Командовал ли он людьми? Бывал ли в боях? Справится ли с элитными бойцами?

Разговоры велись вполголоса.

Но помещение было небольшим, и каждое слово отчетливо долетало до Шэнь Фэя.

Он не опустил головы и не стал оправдываться.

Лишь выпрямился еще сильнее.

Чжао Дачжу терпел-терпел и наконец не выдержал: ─ Шэнь, то, что ты говорил перед этим, старик Чжао уважает.

─ Но пост главного инструктора не дается за красивые речи.

─ Ты вообще представляешь, с кем тебе придется иметь дело?

─ Это лучшие из лучших, отобранные со всех дивизий и полков округа, упрямцы из упрямцев, элита среди элит.

─ Станут ли они тебя слушать, зависит вовсе не от твоих бумажек и не от твоего подвешенного языка.

─ Они смотрят лишь на одно.

─ Способен ли ты держать их в узде!

─ Какой из тебя, двадцатитрехлетнего капитана-штабиста, командир, если ты взводом командовать не умел?

Слова прозвучали резко.

Однако никто в зале не счел их несправедливыми.

Лицо Сунь Маоцая сделалось совершенно бледным, и он не преминул вмешаться: ─ Шэнь Фэй, сядь!

─ Есть соображения – изложишь в рапорте по возвращении.

─ Это тебе не место для крайностей.

Шэнь Фэй остался стоять.

Уголок глаза Сунь Маоцая дернулся, он едва не выругался в голос.

Но Чжоу Чжэньбан поднял руку, останавливая его.

Заседание вновь умолкло.

Командующий вгляделся в Шэнь Фэя, не выражая никаких эмоций: ─ Шэнь Фэй.

─ Я!

─ Ты понимаешь, что стоят за этими словами – главный инструктор?

─ Докладываю командующему, понимаю.

─ Понимаешь? – слегка нахмурился Чжоу Чжэньбан. ─ Тогда ответь мне, командовал ли ты когда-нибудь людьми?

Шэнь Фэй сглотнул подступивший к горлу ком и честно отвел глаза: ─ Докладываю: нет.

Чжоу Чжэньбан продолжил допрос: ─ А в боевых действиях участвовал?

Шэнь Фэй умолк.

В прошлой жизни – да.

Свист пуль, миротворческое поле боя, грохот взрывов и крики погибающих товарищей.

Но об этом нельзя было говорить.

Поэтому ему оставалось лишь держать спину прямо: ─ Докладываю: нет.

Пальцы Чжоу Чжэньбана дважды постучали по крышке стола: ─ Людьми не командовал, пороха не нюхал.

─ И при этом хочешь стать главным инструктором «Меча Южного Китая»?

Напряжение в конференц-зале тяжелым грузом опустилось на плечи Шэнь Фэя.

Чжоу Чжэньбан продолжил: ─ У тебя есть идеи, есть кругозор, и это отлично.

─ Но руководство людьми – не написание статей.

─ И тем более не пустая болтовня.

─ Всё нужно делать постепенно, шаг за шагом.

─ Сначала займись формированием отряда, подготовь план, а там, глядишь, когда-нибудь…

─ Командующий, – произнес Шэнь Фэй, неожиданно перерывая речь старшего по званию.

Подобное поведение в обычных условиях сочли бы вопиющей бестактностью, за которую непосредственное начальство тут же взгрело бы нарушителя по возвращении в часть.

Лицо Сунь Маоцая перекосило.

Чжао Дачжу вытаращил глаза.

Брови Чжоу Чжэньбана едва заметно взлетели вверх, хотя гнева он пока не выказал.

Шэнь Фэй осознавал, что перешел черту.

Но отступать было нельзя.

Стоило оступиться сейчас – и второго шанса уже не представится.

Глубоко вздохнув, Шэнь Фэй заговорил ровным и уверенным голосом: ─ Кто-то сказал: китайский народ не боится смерти, неужели ему страшны трудности?

─ Командующий, товарищи руководители, я знаю, что молод и не имею за плечами выслуги лет.

─ И уж тем более понимаю, что звание главного инструктора не зарабатывается одними разговорами.

─ Мне нужен лишь шанс.

─ Шанс доказать, что я справлюсь, или убедиться в обратном.

─ Если я не справлюсь, товарищи генералы могут меня не гнать – я сам соберю свои вещи и уйду.

─ И с этого дня больше никогда не произнесу слова «главный инструктор».

─ Но если я смогу…

После этих слов в зале воцарилась абсолютная тишина.

Все взгляды обратились на Чжоу Чжэньбана.

Командующий тоже разглядывал Шэнь Фэя.

Смотрел долго.

Так долго, что настенные часы успели отсчитать несколько мерных ударов.

И вдруг он улыбнулся.

Это не была дежурная улыбка.

Не было в ней и сердитой усмешки.

То была улыбка старого солдата, разглядевшего в новобранце подлинную породу.

─ Хорошо, – медленно кивнул Чжоу Чжэньбан. ─ Ты просишь шанс – я даю тебе шанс.

Услышав это, некоторые в зале заметно вздрогнули.

Сунь Маоцай и вовсе ощутил легкий удар в груди.

Неужели командующий действительно согласился?

Чжоу Чжэньбан поднял один палец: ─ Месяц.

─ Я выделяю тебе месяц.

─ Отбирай людей по всему округу сам, численность определяй сам, программу разрабатывай сам.

─ Спустя месяц я лично проведу смотр.

─ Если созданное тобой подразделение успешно справится с проверкой, должность главного инструктора отряда специального назначения «Меч Южного Китая» твоя.

─ И приказ о назначении я подпишу лично.

По залу пронесся тихий шелест сдержанных вздохов.

Месяц?

Набрать людей с нуля, подготовить с нуля да еще пройти проверку, лично утвержденную командующим?

Задача выглядела практически невыполнимой.

Однако Чжоу Чжэньбан еще не закончил: ─ Ну а если не справишься… то в штабной отдел ты уже не вернешься.

─ Отправишься в свинарник при штабном тыле.

─ Свиней кормить.

─ Ну как?

Все остолбенели.

Кормить свиней?

На первый взгляд наказание казалось нелепым, но опытные военачальники тотчас поняли: командующий вовсе не стремится унизить Шэнь Фэя.

Напротив.

Он прикрывает парня.

Добьется успеха – заслуженно получит положенное место.

Потерпит неудачу – его не станут уничтожать окончательно.

Сначала прижмут к ноглю подле себя, чтобы сбить излишнюю юношескую спесивость.

Шэнь Фэй, разумеется, тоже всё понял.

Но он не собирался проигрывать.

Десятилетний багаж исследований из прошлой жизни, опережающий эпоху опыт ведения спецопераций и тренировочная система, выданная системой.

Месяц.

Этого хватит.

Он резко вытянулся, поднеся правую руку к козырьку: ─ Докладываю командующему!

─ Согласен!

─ Встретимся на полигоне через месяц!

Чжоу Чжэньбан еще три секунды буравил его взглядом, после чего на его губах промелькнула улыбка: ─ Молодчина.

─ Договорились.

─ Месяц спустя либо ты идешь принимать командование «Мечом Южного Китая» с приказом в руках.

─ Либо…

─ Отправляешься ко мне в тыл добросовестно возиться со свиньями.

Взгляд Шэнь Фэя оставался твердым, как сталь, когда он отчеканил: ─ Есть!

В тот же миг.

В голове отчетливо прозвенел привычный электронный звон.

[Дзынь…]

[Начальная задача: Проявить инициативу – выполнена.]

[Идет выдача награды…]

[Разблокировано: Базовый комплекс физической подготовки спецназа (версия 1987 года).]

[Разблокировано: Базовый стрелковый комплекс спецназа (версия 1987 года).]

[Начато усиление физических кондиций.]

Волна тепла мгновенно разлилась от груди по всему телу.

Шэнь Фэй чуть прищурился, силой воли удерживая внешнее спокойствие.

Следом вновь раздался системный сигнал.

[Сформирована новая задача: Битва за доказательство.]

[Условия задачи: В течение месяца сформировать и подготовить группу специального назначения, успешно пройдя смотр под личным руководством командующего Чжоу Чжэньбана.]

[Награды за задачу: Разблокировка «Тактической системы спецопераций (полная версия)», «Справочника по отбору бойцов спецназа», «Программы экстремальных тренировок 1.0».]

[Примечания к задаче: Имеющихся у хозяина знаний и базовых наград достаточно для успешного выполнения.]

[Удачи.]

Глядя на последние два слова, Шэнь Фэй едва заметно усмехнулся краешком рта.

Удачи?

А у этой системы определенно есть чувство стиля.

Опустив руку, он вернулся на свое место в углу.

Однако теперь никто в комнате больше не воспринимал его как простого штабного клерка, которому положено отсиживаться в уголке за блокнотом.

В прошлой жизни Шэнь Фэй срезался на самом последнем этапе отбора в спецназ.

С тех пор долгие ночи подряд ему снилось, будто он в камуфляже стоит на том самом контрольном поле.

Просыпаясь, он обнаруживал мокрую от слез подушку.

Тогда он говорил себе:

Хватит, судьба у каждого своя, но теперь он наконец понял.

Судьбу не принимают покорно – за нее борются!

Когда Шэнь Фэй вернулся в казарму, было уже за одиннадцать часов вечера.

В коридоре царила тишина, лишь издалека доносился редкий стук сапог сменяющегося часового.

Он закрыл за собой дверь и несколько секунд простоял, прислонившись к ней спиной.

Сердце все еще колотилось.

Каждый удар отдавался тяжелее предыдущего.

И дело было вовсе не в страхе.

Просто то напряжение, которое он с таким трудом сдерживал в совещательной комнате, еще не успело полностью выветриться.

Перемещение в другой мир.

Система.

«Меч Южного Китая».

Пари на месяц.

Проиграешь – пойдешь свиньям хвосты крутить.

Вся эта череда невероятных событий кого угодно повергла бы в полнейший шок.

Но Шэнь Фэй не растерялся.

Напротив, сейчас он был трезв как никогда.

Потому что шанс уже у него в руках.

А дальше все зависело исключительно от того, сумеет ли он за него уцепиться.

Шэнь Фэй снял китель, небрежно бросил его на спинку стула и умылся ледяной водой.

От холодных брызг его взгляд окончательно прояснился и стал жестким.

Месяц.

Слишком мало времени.

Слишком мало для того, чтобы вырастить по-настоящему боеспособное подразделение специального назначения.

Но ему и не нужно добиваться всего и сразу.

Ему требуется за этот месяц показать командующему Чжоу зачатки отряда «Меч Южного Китая».

Показать, что этот отряд имеет право на существование.

И доказать, что он, Шэнь Фэй, действительно достоин стоять на посту главного инструктора.

Шэнь Фэй сел за стол и раскрыл блокнот в обложке из бумвинила.

Взяв в руку перьевую ручку, он вывел на чистой странице четыре иероглифа.

«Меч Южного Китая».

Ниже он провел три линии.

Первая: критерии отбора.

Вторая: система тренировок.

Третья: план показательных испытаний.

Закончив с этим планом, Шэнь Фэй отложил ручку и закрыл глаза.

В тот же миг в его сознании возник полупрозрачный светящийся экран.

[Базовый курс физической подготовки спецназа (версия 1987 года)]

[Базовый курс стрелковой подготовки спецназа (версия 1987 года)]

Две награды тихо парили перед его взором.

Шэнь Фэй мысленно ткнул в первую.

И тут же перед глазами развернулся необъятный массив данных.

Базовая выносливость.

Специальная сила.

Взрывная мощь.

Гибкость и координация.

Марш-броски с отягощением.

Преодоление полосы препятствий.

Периоды восстановления.

Профилактика травматизма.

Каждый пункт сопровождался четким указанием интенсивности тренировок, целевой аудитории, промежуточных задач и нормативов отсева.

Чем дальше читал Шэнь Фэй, тем ярче горели его глаза.

Это была не бездумная пахота до тошноты в стиле «делай сто отжиманий и беги пока не упадешь».

Это была стройная, научно обоснованная и выполнимая система подготовки.

Она делилась на три четких этапа.

Период адаптации.

Период укрепления.

Финишный рывок.

Что и сколько делать на каждом этапе, до каких результатов доходить – все было расписано предельно ясно.

Самое главное – в конце прилагались специальные пояснения по адаптации программы к реалиям 1987 года.

Принимая во внимание уровень снабжения, медицины, инвентаря и тылового обеспечения той эпохи, система снижала часть нагрузок и одновременно предлагала альтернативные варианты.

Например, если не было специального тренажерного оборудования, его предлагалось заменять мешками с песком, ящиками из-под боеприпасов и деревянными чурками.

Если не хватало современных средств восстановления, следовало строго регулировать темп занятий, чтобы избежать небоевых потерь личного состава.

Прочитав все от корки до корки за двадцать минут, Шэнь Фэй медленно открыл глаза.

Настоящее сокровище.

Имея под рукой такую базу, он по крайней мере не станет изобретать велосипед в физической подготовке.

Он открыл стрелковый комплекс, и тот оказался не менее фундаментальным.

Удержание оружия.

Контроль дыхания.

Ритм прицеливания.

Работа с затвором и спуском.

Техника быстрого выхватывания.

Стрельба по движущимся целям.

Ночная стрельба.

Распознавание целей «свой-чужой».

От азбуки до продвинутых навыков – каждое движение было разложено по полочкам и превращено в готовый к практическому применению учебный предмет.

В голове Шэнь Фэя быстро вырисовывалась общая картина, и он снова взялся за ручку, делая пометки в блокноте.

Он не стал слепо копировать материалы системы.

Вместо этого он, опираясь на опыт своей прошлой жизни, отобрал самое действенное и эффективное, что можно было успеть дать за месяц.

Физо.

Стрельба.

Слаженность малых групп.

Импровизация в боевой обстановке.

Вот эти четыре кита – это главное.

Шэнь Фэй обвел жирным кружком слова «слаженность малых групп».

Если командующий Чжоу решит устроить проверку, он наверняка не ограничется банальными пятью километрами, стрельбищем и метанием гранат.

По таким показателям истинную ценность спецназа не разглядишь.

Судя по характеру Чжоу Чжэньбана, он с высокой долей вероятности смоделирует комплексную задачу, максимально приближенную к реальному бою.

Не исключено, что даже в формате учебного противоборства.

А если дело дойдет до тактического поединка, то слабым звеном или точкой прорыва станет именно слаженность подразделения.

Обычное отделение добивается взаимодействия годами совместной службы.

Когда бойцы одного взвода едят, спят и тренируются бок о бок целый год, они интуитивно знают, кто должен прикрыть, кто подавить огнем, а кто пойти на штурм.

Но у Шэнь Фэя нет в запасе целого года.

У него есть всего лишь месяц.

Поэтому он не может позволить сыгранности возникнуть сама по себе.

Ему придется за коротчайшие сроки выстроить простейший механизм тактического взаимодействия, используя жесткие правила, команды, четкое распределение обязанностей и изнуряющие многократные повторения.

Пусть механизм не доведен до абсолютного совершенства.

Главное, чтобы он работал.

Перевернув страницу, Шэнь Фэй продолжил писать.

Требования к кандидатам:

Высокая база физической подготовки.

Природные задатки к стрельбе.

Опыт разведывательной работы.

Реальный боевой опыт.

Владение специальными навыками.

Последний пункт он выделил особенно густо.

Ясно соображающая голова.

Боец спецназа не должен быть просто тупоголовым качком.

Тем более когда речь идет о костяке самого первого призыва «Меча Южного Китая» – здесь лучше пожертвовать капелькой физической силы, но ни в коем случае не допускать людей с костным мышлением.

Шэнь Фэй перечитал написанное и слегка нахмурился.

Требования сформулированы.

Но откуда взять людей?

Войска всего военного округа насчитывают триста тысяч штыков, толковых парней наверняка навалом.

Однако лучшие бойцы – это вовсе не капуста на колхозном поле.

Каждый из них на вес золота в своем батальоне или полку.

Они нужны командирам, чтобы побеждать на соревнованиях по боевой подготовке, служить острием копья на маневрах и вытягивать показатели подразделения к концу года.

Даже если Шэнь Фэй явится к командирам с устным мандатом командующего, открыто послать его никто не посмеет.

Но когда дойдет до дела, у них найдется тысяча и один способ поводить его за нос.

Лучших спрячут.

Сплавят тех, кто послабее.

В личных делах напишут такое, что любо-дорого глядеть, а на поверку выйдет сплошной брак.

Эту кухню Шэнь Фэй в прошлой жизни видел перевидел.

Поэтому ждать, пока ему кого-то пришлют, бессмысленно.

Он должен отбирать кандидатов лично.

Видеть их своими глазами.

Испытывать собственными руками.

Кто годится, а кто нет – покажет только тренировочное поле.

Шэнь Фэй бросил взгляд на блокнот, и первая точка маршрута нарисовалась сама собой.

Разведывательный батальон 3-й дивизии, владения Чжао Дачжу.

Во время совещания отношение Чжао Дачжу к нему было самым противоречивым.

Сначала он смотрел свысока.

Потом хлопал себя по бедрам от восторга.

А когда Шэнь Фэй заявил, что станет главным инструктором, старый вояка чуть не взбеленился.

И все же Шэнь Фэй понял: Чжао Дачжу не занимался дешевой демагогией.

Когда он спрашивал, чем тот собирается удерживать дисциплину, за этими словами стояла искренняя тревога за судьбу парня.

У таких людей крутой нрав и твердый язык.

Но стоит объясниться по душам, как с ними становится проще всего иметь дело.

Шэнь Фэй захлопнул блокнот.

За окном густела ночная мгла.

Ложась в постель, он долго не мог уснуть.

Перед глазами вновь и вновь вставали сцены из совещательной комнаты.

Взгляд Чжоу Чжэньбана.

Стены, пропитанные недоверием.

И то самое пари.

Через месяц.

Либо он принимает командование.

Либо отправляется пасти свиней.

Шэнь Фэй закрыл глаза, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

Свиней пасти?

Ну что ж, посмотрим, у кого хватит духу загнать его в свинарник.

……

Раннее утро следующего дня.

Едва забрезжил рассвет, как над военным городком раздался побудный сигнал.

Шэнь Фэй вскочил с койки, умылся, оделся и тщательно застегнулся по форме.

Застегивая воротник на крючок, он с вызовом посмотрел на свое отражение в зеркале.

Молод, двадцать три года, капитанские погоны, а во взгляде читается то, чему не положено быть в этом возрасте.

Прихватив вчерашний блокнот, он вышел из комнаты.

Пункт первый – 3-я дивизия.

Разведывательный батальон.

……….

В кабинете Чжао Дачжу.

Когда Шэнь Фэй постучал и вошел, командир дивизии сидел на стуле, закинув ноги на сиденье, и торопливо завтракал.

Солидный военачальник в чин полковника примостился сапогом на краешке стула, левой рукой держал пароровую булочку, а в правой зажимал эмалированную кружку.

На столе была раскинута оперативно-тактическая карта, пестревшая пометками, сделанными синим и красным карандашами.

Он ожесточенно жевал булочку и хмуро вглядывался в схему, словно кто-то задолжал ему парочку артиллерийских батарей.

Услышав шорох, Чжао Дачжу поднял голову, признал гостя, на секунду замер, потом швырнул булочку на крышку кружки и кивнул на стул напротив: ─ Садись.

Шэнь Фэй отдал честь: ─ Товарищ комдив!

─ Отставить эту показуху, ─ отмахнулся Чжао Дачжу. ─ Садись давай.

Шэнь Фэй сел.

Чжао Дачжу окинул его оценивающим взглядом, больше похожим на осмотр рабочей лошади на ярмарке.

Поразглядывав его с минуту, он вдруг расплылся в ухмылке: ─ Пришел за моими людьми?

Шэнь Фэй не стал ходить вокруг да около: ─ Так точно!

─ И сколько тебе нужно?

─ Сначала присмотрюсь.

Услышав это, Чжао Дачжу расхохотался.

Смех у него был раскатистый, от него даже оконные стекла в рамах зазвенели: ─ Присмотришься?

─ Ты думаешь, у меня тут овощной рынок?

─ В моем разведотряде триста человек, ты собираешься на каждого глазеть?

Шэнь Фэй сохранял невозмутимый вид: ─ Товарищ комдив, раз уж выдалась такая возможность, я не успокоюсь, пока каждого не осмотрю лично.

Улыбка на лице Чжао Дачжу постепенно угасла. Несколько секунд он сверлил Шэнь Фэя взглядом, после чего резко швырнул эмалированную кружку на стол: ─ Ладно, даю тебе полдня.

─ Из личного состава разведроты – смотри кого хочешь, выбирай кого хочешь.

─ Но с одним условием.

─ Кто бы тебе ни приглянулся, сначала он должен пройти через меня.

─ Я киваю – забираешь.

─ Не киваю – даже если командующий явится, толку не будет.

Шэнь Фэй кивнул: ─ Честно.

Едва они дошли до выхода, Чжао Дачжу словно бы невзначай спохватился и шагал было дальше, но вдруг замер: ─ Точно, чуть не забыл сказать.

─ Разведрота на эти два дня ушла на полевой выход, больше половины бойцов в расположении нет.

─ Не вовремя ты заглянул, может, в другой раз?

Внимательно глядя на простодушное лицо Чжао Дачжу, Шэнь Фэй едва удержался от смеха.

Полевой зимний выход разведроты?

Да он вчера вечером лично листал учебную программу.

В этот период у разведроты третьей дивизии по плану значилось исключительно повторение базовых нормативов.

Какой еще, к черту, полевой выход.

Этот старина Чжао просто спрятал всех лучших бойцов.

Впрочем, разоблачать его Шэнь Фэй не стал, лишь кивнул: ─ Ничего страшного, на тех, кто остался, тоже поглядим.

В глазах Чжао Дачжу мелькнуло торжество, и он тут же размашисто взмахнул рукой: ─ Тогда пошли!

.........

Тренировочная база разведроты.

Пару десятков оставшихся бойцов построились моментально – жиденькие два ряда, всего душ сорок или пятьдесят.

Шэнь Фэю хватило одного мимолетного взгляда, чтобы во всем разобраться.

Никаких тебе уродов или откровенных слабаков.

Даже наоборот.

Уровень у всех вполне приличный.

И выносливость на месте, и осанка отменная, и боевой дух искрится.

Беда лишь в том, что все они до боли одинаковые.

Ни единого яркого самородка, но и явных отстающих тоже нет.

Сплошь середнячки, застрявшие на одной черте – ни рыба ни мясо.

Или, если называть вещи своими именами, перед ним красовался тщательно отобранный и подогнанный под один стандарта отряд.

Ход Чжао Дачжу разыграл красиво: спрятал истинных тузов, подсунув ему добротных, но абсолютно серых солдат.

Не сумеет выбрать – значит, у самого глаз замылен.

А попытается взять силой пару человек – дивизия от этого не обеднеет.

И приказ командующего формально не нарушен, и собственные сокровища при нем остались.

Старый лис.

Шэнь Фэй прекрасно всё понимал, но вида не подавал. Неспешно обойдя строй, он останавливался перед каждым бойцом.

Расспрашивал имя, должность, результаты.

Где-то кивал.

Где-то хмурился.

Вылитый штабной проверяющий во время планового смотра.

А Чжао Дачжу стоял в сторонке, скрестив руки на груди, и уголки его рта ползли всё выше и выше.

Ну что, доигрался?

Не можешь выбрать, да?

Ишь ты, сопляк, губу раскатал – у меня людей отжимать вздумал!

Завершив обход, Шэнь Фэй вернулся к строю: ─ Ладно, разойтись.

Чжао Дачжу опешил: ─ Больше выбирать не будешь?

─ Больше не буду, ─ покачал головой Шэнь Фэй и легко вздохнул. ─ Товарищ комдив прав, среди оставшихся действительно нет никого подходящего.

На душе у Чжао Дачжу запели птицы, но напускную горесть с лица он не сгонял: ─ Выходит, ты зря сюда тащился?

─ Почему же зря, ─ бросил на него взгляд Шэнь Фэй. ─ По крайней мере, воочию убедился, как товарищ комдив личный состав муштрует.

Чжао Дачжу фыркнул: ─ Брось свои подлизыванства.

Слова словами, но скрыть победную ухмылку он уже не мог.

Широко шагнув, он похлопал Шэнь Фэя по плечу: ─ Пошли, провожу.

Они шли плечом к плечу к выходу из расположения.

Проходя мимо тыльной стороны столовой, Шэнь Фэй внезапно остановился.

Неподалеку, у свинарника, примостился какой-то боец.

Сухой, черманый, гимнастерка добела выстирана, а на манжетах – следы соломы и свиного комбикорма.

Он сидел в грязи, зажав в руке щепку, и усердно выводил что-то на земле.

Вокруг отчаянно воняло навозом.

Но парень словно потерял обоняние – всё его существо ушло в этот клочок земли под ногами.

Шэнь Фэй прищурился.

Его внимание привлекли руки солдата.

Мозоли на указательном и большом пальцах.

И это не мозоли от привычной ружейной стрельбы – такие жесткие желваки набиваются лишь от долгого и непрерывного сжатия ножей и кинжалов.

Шэнь Фэй спросил: ─ Товарищ комдив, это кто такой? —

Чжао Дачжу проследил за его взглядом, и лицо командира едва заметно окаменело.

Тут же он небрежно отмахнулся: ─ Из хозвзвода, за свиньями ходит.

Шэнь Фэй уточнил: ─ Свинарь?

─ Ага, Чжао Шитоу, ─ поморщился Чжао Дачжу. ─ В прошлом году сослуживца побил, да так, что того в лазарет увезли. Нравом мерзкий, одиночка, с коллективом не сходится, во всей дивизии на него волком смотрят.

─ Солдат никудышный.

─ Пошли, нечего тут глазеть.

Шэнь Фэй с места не сдвинулся. Глаза его, устремленные на припавшего к свинарнику бойца, напротив, загорелись ярче: ─ Я взгляну поближе.

Не дожидаясь ответа Чжао Дачжу, он уже шагнул вперед.

Лицо Чжао Дачжу мгновенно потемнело.

Дрянь дело.

Подойдя вплотную, Шэнь Фэй наконец разобрал, что именно начерчено на земле.

Там не было бессмысленных каракулей.

Настоящая импровизированная тактическая схема.

Выцарапано веткой прямо по грязи.

Горизонтали.

Координатные точки.

Пути подхода.

Пути отхода.

Зона сплошного огня.

Пускай грубо, но пропорции, ориентирование и понимание рельефа – безупречны.

Присев на корточки, Шэнь Фэй коснулся пальцем рисунка: ─ Сам чертил?

Чжао Шитоу поднял голову. Взгляд у него был пугающе спокойным, но под этой гладью угадывалась звериная настороженность: ─ Докладываю начальству: от нечего делать набросал.

Шэнь Фэй усмехнулся: ─ От нечего делать? Если я не ошибаюсь, это третий сектор нашей армейской группировки, верно?

Чжао Шитоу вздрогнул, а затем изумленно уставился на него: ─ Начальник здесь бывал?

Шэнь Фэй пропустил вопрос мимо ушей и ткнул пальцем в одну из линий: ─ Вот этот наступательный маршрут выбран из рук вон плохо.

─ Вроде бы карабкаешься по седловине скрытно, а на деле аккурат под перекрестный огонь противника попадаешь.

─ Вот здесь – пулемет.

─ А здесь – фланговая огневая точка.

─ Твои бойцы только нос высунут – их на склоне в фарш размолотят.

Лицо Чжао Шитоу переменилось. Он впился глазами в грязевой чертеж, и брови его сошлись на переносице.

Спустя пару секунд он схватил ветку и черканул с другой стороны новую линию, спросив: ─ Товарищ начальник, а если так?

Шэнь Фэй покачал головой: ─ Еще хуже.

─ Этот отрезок полностью открыт, укрытий ноль. Стоит вражескому наблюдателю моргнуть, и вас обнаружат еще до того, как вы подберетесь к позиции.

Чжао Шитоу закусил губу, в глазах отчетливо читалось упрямство.

Но спорить он не стал, потому что прекрасно понимал: Шэнь Фэй прав.

Пристально глядя на него, Шэнь Фэй неожиданно бросил: ─ Хочешь научиться настоящей тактической науке?

Чжао Шитоу резко вскинул голову, и его погасшие было глаза мгновенно вспыхнули.

Неподалеку Чжао Дачжу наблюдал за этой сценой, и лицо его почернело пуще прежнего.

Пропало всё.

Всех толковых бойцов по ротам попрятал.

А про эту колючку у свинарника совсем забыл.

Поймав взгляд Чжао Шитоу, Шэнь Фэй понял – сделка состоялась. Он поднялся и обратился к комдиву: ─ Товарищ комдив.

─ Этот боец мне нужен.

Чжао Дачжу скривился: ─ Да он же простой свинарь.

Шэнь Фэй улыбнулся: ─ Какое совпадение, а я как раз неравнодушен к свинарям.

Чжао Дачжу: ─ У него характер скверный, волк-одиночка, с коллективом не ладит.

Шэнь Фэй хмыкнул: ─ Комдив, вы уже об этом говорили.

Чжао Дачжу: ─ «......»

Ах ты прохвост, ушлый же малый.

Подойдя к Чжао Дачжу вплотную, Шэнь Фэй понизил голос: ─ Товарищ комдив, я прекрасно понимаю, почему вы спрятали всю разведроту.

─ Но раз уж сами упустили самого толкового парня, пеняйте на себя.

Веки Чжао Дачжу дернулись: ─ Понятия не имею, о чем ты толкуешь.

Шэнь Фэй холодно произнес: ─ Зимний уставной план 1987 года, одиннадцатая страница, третий абзац, декабрьский план боевой подготовки разведроты третьей дивизии – повторение базовых нормативов.

─ Никаких полевых выходов.

Глаза Чжао Дачжу округлились до предела.

Шэнь Фэй продолжил: ─ А те сорок-пятьдесят человек на плацу?

─ Выносливость, стрельба, строй, боевой настрой – все подогнаны строго под одну гребенку.

─ Товарищ комдив, прятать людей вы умеете мастерски, а вот подбирать массовку – увольте, слабовато.

Лицо Чжао Дачжу то багровело, то белело. Секунд пять он сверлил Шэнь Фэя тяжелым взглядом, а затем вдруг расхохотался.

На этот раз в его смехе не было прежнего ехидства – это был смех человека, которого раскусили в пух и прах, и который признавал свое поражение.

─ Ладно.

─ Забирай своего Чжао Шитоу.

Шэнь Фэй только хотел поблагодарить, как Чжао Дачжу предостерегающе поднял палец: ─ Не спеши радоваться, у меня условие!

Шэнь Фэй кивнул.

Переведя взгляд на застывшего у свинарника Чжао Шитоу, Чжао Дачжу заговорил тише: ─ Парень этот и вправду золото, один из лучших зачатков разведчика во всей дивизии.

─ Я его к свиньям сослал не из-за одной лишь драки.

─ А потому что нрав у него дикий, до того дикий, что в критический момент он угробит и себя, и товарищей.

─ Раз решил увести – выбей из него эту дурь.

Шэнь Фэй твердо ответил: ─ Я сделаю из него настоящего солдата!

Чжао Дачжу кивнул, а затем прищурился: ─ И еще. Ты упомянул одиннадцатую страницу, третий абзац устава?

─ Вернусь – прикажу проверить. Если выяснится, что ты меня надул…

Шэнь Фэй невозмутимо ответил: ─ Проверяйте сколько влезет, товарищ комдив. Если соврал – можете сами меня отлупить.

Улыбка на лице Чжао Дачжу медленно застыла.

Не запугал?

Этот сопляк что, и впрямь наизусть всё выучил?!

Что у него за память такая сумасшедшая?!!

Оставив позади учебный полигон разведывательного батальона, они направлялись к следующей точке.

Чжао Шитоу неотступно следовал в полушаге за Шэнь Фэем.

Шел быстро.

Но шаг держал твердо.

Сделав несколько шагов, Шэнь Фэй внезапно обратил внимание на одну деталям.

Этот боец при ходьбе почти не касался земли пяткой – сначала мягко ступал на носок, а уже затем переносил вес всего тела.

Звук шагов получался едва уловимым.

Если бы Шэнь Фэй в прошлой жизни не служил в разведроте, он вряд ли бы это заметил.

Подобную привычку вырабатывают лишь те, кто годами промышляет в горах и лесах.

Парень со свинофермы разведывательного батальона шагал точь-в-точь как заправский охотник.

─ Занимался? ─ между делом бросил Шэнь Фэй.

Чжао Шитоу опешил: ─ Чем занимался?

─ Походкой. Твоя манера двигаться совсем не похожа на повадку обычного солдата.

Чжао Шитоу смолк секунд на двое и лишь после этого глухо отозвался: ─ С детства.

─ Отец у меня охотник, из сянских гор.

─ В семь лет взял меня с собой в тайгу и сразу предупредил: будешь шагать шумно –спугнешь Дикого Кабана.

Шэнь Фэй кивнул и больше расспрашивать не стал.

Закалка у этого бойца оказалась куда лучше, чем он предполагал.

Продвигаясь вперед, он мысленно прикидывал детали следующего этапа.

Инженерный батальон прямого подчинения военного округа.

Там находился второй человек, который был ему нужен.

Подрывник!

Правда, с командиром саперов сладить трудно – у того была репутация Ма Железного Кочета.

И дело вовсе не в жадности до денег – он трясся над каждым человеком!

В прошлом году окружная сборная по баскетболу попыталась одолжить у инженерного батальона рослого парня под два метра ростом, так Ма Железный Кочет запрятал его на складе, уверяя всех, будто тот слег с сильнейшей лихорадкой и подняться с постели не в силах.

А назавтра этого бойца заприметили на полигоне – он с тяжелым ящиком взрывчатки на плечах прибежал к финишу первым.

С той поры прозвище Ма Железного Кочета гремело на всю округу.

Пока Шэнь Фэй размышлял об этом, шедший следом Чжао Шитоу неожиданно подал голос: ─ Товарищ командир.

Шэнь Фэй повернул голову: ─ М?‑

Чжао Шитоу словно бы замялся перед тем, как спросить: ─ То тактическое моделирование, о котором вы говорили… Вы и вправду меня научите?

─ Научу.

─ Когда?

─ Начнем сегодня.

Чжао Шитоу умолк.

Но Шэнь Фэй отчетливо почувствовал, что паря зашагал чуточку быстрее.

Дело было вовсе не в спешке.

В этом шаге сквозило сдерживаемое, нетерпеливое воодушевление.

Шэнь Фэй мысленно усмехнулся.

Управляться с таким бойцом несложно.

Стоит лишь отыскать то, чего он жаждет по-настоящему, и его удастся увлечь за собой.

.......

Инженерный батальон располагался к востоку от 3-й дивизии.

Стоило перевалить через невысокую сопку и пройти немного по проселочной дороге, как цель оказывалась достигнутой.

Приведя Чжао Шитоу к КПП батальона, Шэнь Фэй едва приблизился к воротам, как путь им преградил часовой.

─ Кого ищете, товарищ?‑

Шэнь Фэй предъявил удостоверение: ─ Оперативный отдел военного округа, капитан Шэнь Фэй. Мне нужен ваш комбат, товарищ Ма.

Часовой бегло взглянул на документ, и его лицо мгновенно стало строже: ─ Минутку подождите.

Он нырнул в караульное помещение, а спустя пару мгновений выбежал обратно, смущенно выговаривая: ─ Товарищ капитан Шэнь, командир Ма велел передать…

Шэнь Фэй пристально посмотрел на него: ─ Что передать?

Сквозь зубы часовой выдавил: ─ Говорит, его нет на месте.

Шэнь Фэй хмыкнул.

Сам сидит в части, а часовому приказал отбрехиваться отсутствием.

Этот Ма Железный Кочет даже отмазки ленится придумывать как положено.

Шэнь Фэй кивнул: ─ Ладно, тогда я пойду внутрь, подожду его там.

Лицо часового перекосилось: ─ Э-э… так ведь нельзя!

─ Не пускаешь?

─ Без приказа не имею права.

Шэнь Фэй дружески похлопал его по плечу: ─ Не переживай, я тебя не подставлю.

Не успел часовой выдохнуть с облегчением, как Шэнь Фэй добавил: ─ Передай комбату Ма, что я перелез через заднюю стену.

У часового лицо сделалось совсем зеленым: ─ Товарищ капитан, вы…‑

А Шэнь Фэй уже развернулся вместе с Чжао Шитоу и направился к боковой ограде части.

Забор оказался невысоким – чуть выше двух метров, без колючей проволоки поверху.

Остановившись, Шэнь Фэй глянул на спутника: ─ Шитоу, переберешься на ту сторону?‑

Чжао Шитоу поднял взгляд на стену: ─ Смогу.

Шэнь Фэй кивнул: ─ Окажешься внутри – жди меня у края полигона, только на рожон не лезь.

─ Есть.

Чжао Шитоу не стал задавать лишних вопросов. Сделав пару шагов назад, он легко разбежался, оттолкнулся ногой от кирпичной кладки, вцепился пальцами в гребень стены и, гибкий и черманый, словно горная обезьяна, бесшумно перемахнул внутрь.

Движение вышло чистым и стремительным.

Ни малейшей заминки или суеты.

Проводив взглядом растворившуюся вверху фигуру, Шэнь Фэй с довольным видом кивнул.

Отличный боец, черт побери.

Однако перемалывать стены Шэнь Фэй не стал и вместо этого вновь вышел к парадным воротам.

Едва завидев его возвращение, часовой разинул рот, но Шэнь Фэй заговорил первым: ─ Ступай доложи комбату Ма: я только что перелез через заднюю стену, а теперь вот вышел обратно.

─ И мой боец по-прежнему находится в вашей части.

─ Если его снова не окажется на месте, в следующий раз, когда я перемахну через стену, я оттуда уже не уйду.

Часовой беззвучно открыл рот и бросился бежать.

Не прошло и пяти минут, как из глубины расположения быстрым шагом вылетел черномазый здоровяк лет сорока с лишком.

Не дойдя до гостя, он рявкнул во всю мощь легких: ─ Шэнь Фэй!

─ Ты какого черта вздумал через забор моего инженерного батальона лазить?‑

Шэнь Фэй с улыбкой отдал честь: ─ Товарищ комбат Ма, а вы разве не отсутствовали?‑

Ма Железный Кочет споткнулся на ходу, лицо его почернело еще сильнее. Просверлив Шэнь Фэя двухсекундным взглядом, он злобно фыркнул: ─ Хватит мне тут зубы заговаривать! Пришел людей отнимать?‑

Шэнь Фэй кивнул.

Ма Железный Кочет тут же мотанул головой: ─ И не думай.

Резко развернувшись, он хотел было уйти.

Но, сделав два шага, замер, нахмурившись оглядел выведенного бойцами Чжао Шитоу и осведомился: ─ Шэнь Фэй, это кто такой?‑

Шэнь Фэй отрапортовал: ─ Чжао Шитоу!‑

Ма Железный Кочет прищурился: ─ Откуда?‑

─ Из разведроты 3-й дивизии. Шэнь Фэй выдержал паузу и добавил: ─ Только что переманился из хозяйственной команды, до этого свиней пас.

Окинув Чжао Шитоу критическим взглядом с ног до головы, Ма Железный Кочет скривил губы: ─ Ты даже свинопасов к себе тащишь?‑

Шэнь Фэй невозмутимо отозвался: ─ А мне нравятся свинопасы.

Ма Железный Кочет аж поперхнулся.

До него доходили слухи о вчерашнем совещании, и он знал, что этот сопляк вовсе не простой штабной писака.

У него хватило духу оборвать самого командующего, да еще во всеуслышание перед всем начальством потребовать должность главного инструктора.

Храбрости этому парню было не занимать.

Уставившись на него долгим взглядом, Ма Железный Кочет выдавил наконец: ─ Кого тебе на этот раз надо?‑

Шэнь Фэй извлек из кармана записку и протянул ее собеседнику.

Приняв бумажку, комбат пробежал ее глазами, и лицо его вмиг переменилось: ─ Исключено, даже не мечтай!‑

Шэнь Фэй поинтересовался: ─ Почему?‑

Ма Железный Кочет яростно замахал руками: ─ Нипочему, просто нет и все!‑

Но Шэнь Фэй и не думал отступать: ─ Товарищ комбат Ма, вы ведь даже не спросили его самого, с чего вы решили, что нельзя?‑

Ма Железный Кочет умолк.

На сей раз он не стал сыпать бранью. Выждав довольно долго, он тяжело вздохнул: ─ Не то чтобы я не хотел его отпустить…‑

─ Просто этот парень… он больше служить не хочет.

Бви брови Шэнь Фэя сошлись на переносице: ─ В каком смысле?‑

Ма Железный Кочет отвечать не стал, лишь бросил через плечо: ─ За мной!‑

Шэнь Фэй последовал за ним.

Чжао Шитоу по-прежнему молча шагал сзади.

Миновав плац и обогнув склады с имуществом, троица в конце концов остановилась перед дверью ремонтной мастерской.

Стоило приблизиться, как в нос ударил густой запах машинного масла.

Внутри мастерской пол был завален разобранными деталями двигателей.

Однако царил здесь строгий порядок.

Коленвалы, шатуны, поршни, клапаны и болты были разложены на брезенте по размеру и назначению.

Под днищем армейского грузовика кто-то лежал, наружу торчали лишь две ноги.

Ма Железный Кочет крикнул: ─ Старый Гао!‑

Фигура под машиной шевельнулась, ухватившись за лежак, и выкатилась наружу.

На вид парню было года двадцать три-четыре.

Короткий ежик волос.

Лицо перемазано машинным маслом.

Высокий, но тощий, словно бамбуковая жердь.

Рукава закатаны до локтей, а предплечья сплошь покрыты старыми шрамами.

И вовсе не от драк.

Это были застарелые порезы и ссадины от постоянной возни с металлом, моторами и инструментами.

Поднявшись на ноги, Гао Чэн скользнул взглядом по Ма Железному Кочету, затем лениво глянул на Шэнь Фэя с Чжао Шитоу, но тут же отвернулся.

Казалось, его вообще ничто на свете не интересует.

Ма Железный Кочет представил его: ─ Гао Чэн, это капитан Шэнь из оперативного отдела!‑

Гао Чэн чуть кивнул в знак приветствия, затем выудил из кармана черную грязную тряпку и принялся методично вытирать руки.

Шэнь Фэй не стал ходить вокруг да около: ─ Комбат Ма сказал, ты больше не хочешь служить?‑

Гао Чэн на мгновение замер, продолжая растирать ладони, и коротко бросил: ─ Да!‑

Шэнь Фэй спросил: ─ Почему?‑

Сунув тряпку обратно в карман и окинув взглядом заваленный деталями пол, Гао Чэн процедил: ─ Надоело. Хочу на «гражданку» уволиться.‑

Стоявший рядом Ма Железный Кочет приоткрыл было рот, но тут же проглотил готовые сорваться слова.

Шэнь Фэй присел на корточки, внимательно разглядывая разложенные на полу железки.

Каждая деталь вычищена до блеска.

Каждый винтик аккуратно выстроен в ряд.

Промежутки между ними едва ли не миллиметр в миллиметр одинаковы.

И направления строго соблюдены.

Так поступает не рядовой ремонтник.

Подобный педантизм свойственен лишь человеку, который силой наводит строгую логику на хаос сложных механизмов.

─ Этот движок ты разбирал?‑ поинтересовался Шэнь Фэй.

Гао Чэн промолчал.

Молчание сошло за признание.

─ Зачем полез?‑

Помолчав секунду, Гао Чэн выдал: ─ Коробка передач шумела. Заявку на ремонт подали полгода назад, а толку ноль.‑

Шэнь Фэй кивнул: ─ И ты решил сам все разворотить? И как успехи?‑

─ Нормально, скрипеть перестало, ездить можно,‑ лениво бросил тот.

Шэнь Фэй поднялся с земли и обвел взглядом углы мастерской.

Вскоре его внимание привлек предмет, накрытый в углу брезентом.

Подойдя ближе, он сдернул ткань.

Под брезентом скрывался собранный кустарным способом двигатель.

Не серийный.

Очевидно, скомпонованный из деталей разных марок.

Присев и изучив его вблизи, Шэнь Фэй заметил, как изменился его взгляд.

Изменен впускной коллектор.

Переустановлен угол впрыска топлива.

Зазор поршневых колец подогнан заново.

Это уже не просто ремонт.

Это самая настоящая инженерная доработка.

Шэнь Фэй поднял глаза: ─ И это твоих рук дело?‑

В Гао Чэне наконец проснулось хоть какое-то оживление: уставившись на мотор, он уже не казался столь мертвенно-равнодушным: ─ Моих!‑

─ На сколько возросла мощность?‑

Гао Чэн опешил и впервые посмотрел на Шэнь Фэя без прежней отрешенности: ─ Ты разбираешься в двигателях?‑

─ Малость смыслю, ─ Шэнь Фэй смахнул с ладони пыль. ─ Ну так на сколько?‑

Выдержав секундную паузу, Гао Чэн ответил: ─ На двенадцать процентов.‑

Ма Железный Кочет сбоку издал звук вроде хмыканья, в котором отчетливо слышалась гордость: ─ Не врет ведь паршивец!‑

─ Ставили его на машину, тяга и впрямь зверская стала.‑

Шэнь Фэй выпрямился и посмотрел на механика: ─ Я понял, почему тебе служба опостылела.‑

─ Ты слишком умен.‑

─ Умен настолько, что здешнему батальону за твоим умом не поспеть, да и тебе ждать остальных скучно.‑

─ Ты ковыряешься в моторах, а окружающие ни черта не понимают.‑

─ Усовершенствуешь детали, а поговорить об этом не с кем.‑

─ Тебя тошнит от казенной муштры по старинке, вот ты и заперся здесь со своими железками.‑

─ По крайней мере, они не заставляют тебя чувствовать, что время тратится зря.‑

Гао Чэн ничего не ответил, но руки вытирать перестал.

Ма Железный Кочет тоже притих – он-то знал о желании парня уволиться, но о таких глубинранных причинах даже не догадывался.

Шэнь Фэй в упор глядел на него: ─ Гао Чэн, задам тебе вопрос.‑

─ Самая удачная твоя доработка – она когда-нибудь отказывала? Взрывалась?‑

В глазах Гао Чэна что-то неуловимо надломилось – не гнев, а так, словно кто-то грубо сорвал струп с самой глубокой душевной раны.

Он долго молчал, прежде чем глухо выговорить: ─ Взрывалась.‑

Шэнь Фэй пристально вгляделся в него: ─ Когда?‑

─ На прошлогодней армейской выставке вооружений, ─ голос Гао Чэна упал почти до шепота. ─ Сам переделал один мотор, а на испытаниях он взорвался.‑

─ Цилиндр разнесло в щепки, обломки разлетелись на добрый десяток метров.

─ Комбат Ма тогда прикрыл меня от взыскания.‑

Шэнь Фэй перевел взгляд на Ма Железного Кочета.

Лицо того оставалось бесстрастным, но уголки глаз слегка покраснели.

В пропахшей машинным маслом мастерской вмиг стало душно и тихо.

Вернув внимание Гао Чэну, Шэнь Фэй произнес: ─ Пошли со мной, Гао Чэн.‑

Парень поднял голову, не до конца уразумев смысл сказанного.

Чеканя каждое слово, Шэнь Фэй пообещал: ─ Я дам тебе возможность взрывать.‑

─ Я не боюсь твоих взрывов.‑

─ Мне нужно, чтобы после каждого взрыва ты точно знал, почему он произошел.

─ А потом переделывал заново – до тех пор, пока оно взставать перестанет.‑

С этими словами Шэнь Фэй обвел рукой усеянный железом пол: ─ Все эти железки здесь, в инженерном батальоне, способны разве что помочь какому-нибудь грузовику гонять чуть быстрее.‑

─ Пойдем со мной.‑

─ Я направлю их туда, где они действительно нужны.

─ И твое место не в этой мастерской, изо дня в день возиться с кривыми моторами.

─ Твоя голова должна работать на поле боя.‑

В мастерской повисла звенящая тишина.

Гао Чэн опустил взгляд на собственные руки – те самые руки, сплошь покрытые старыми рубцами.

Срезанные железом, отбитые гаечными ключами, обожженные раскаленными деталями.

Сейчас эти пальцы едва заметно дрожали.

Прошло немало времени, прежде чем он вскинул голову, и в его глазах впервые за долгое время блеснул огонек: ─ Раз уж найдется хоть одно место, где от меня будет реальная польза, плевать какое…‑

─ Я пойду.‑

…‑

Спустя полчаса.

Ма Железный Кочет стоял у порога мастерской, наблюдая, как Гао Чэн собирает нехитрый скарб, и беззвучно шевелил губами, будто собираясь выругаться.

Однако в конце концов из него не вырвалось ни единого бранного слова.

Шэнь Фэй подошел к нему: ─ Товарищ комбат Ма, этого бойца…‑

─ Забирай, ─ голос Ма Железного Кочета слегка охрип; он не смотрел на Гао Чэна, упорно сверля взглядом пустырь полигона. ─ Но у меня условие.‑

Шэнь Фэй кивнул: ─ Слушаю.‑

Комбат помрачнел: ─ Парень этот – гений, а у гениев всегда свои причуды.‑

─ Его беда в том, что он слишком умён – умён настолько, что остальные за ним не поспевают, да он и сам не желает ждать отстающих.

─ Со временем такая заносчивость только крепнет.

─ Можешь позволить ему взрывать всё к чертям, но смотри, чтобы он сам не взлетел на воздух.‑

Шэнь Фэй ответил со всей серьезностью: ─ Будьте спокойны, товарищ комбат.‑

Ма Железный Кочет больше ничего не сказал, круто развернулся и зашагал прочь, но, пройдя с десяток шагов, резко замер и, не оборачиваясь, бросил через плечо: ─ А про забор я помню!‑

Шэнь Фэй тихо усмехнулся.

Вскоре появился Гао Чэн, прихвативший с собой брезентовый вещмешок.

Сумка оказалась небольшой.

Внутри лежали вовсе не вещи, а пара привычных инструментов.

Позади Шэнь Фэя по-прежнему молча стоял Чжао Шитоу.

Трое мужчин собрались вместе.

Молодой штабной офицер.

Бывший свинопас.

Ремонтник моторов.

Как ни посмотри, на костяк будущего спецподразделения это походило меньше всего.

Но Шэнь Фэя все устраивало: ─ Выступаем.‑

Гао Чэн поинтересовался: ─ Куда?‑

Глянув на небо – зимнее солнце уже клонилось к закату, – Шэнь Фэй обронил: ─ К следующему.‑

Гао Чэн переглянулся с Чжао Шитоу, и тот ответил ему тем же.

Их взгляды на мгновение скрестились и тут же разошлись в стороны.

Никто не проронил ни слова.

Шэнь Фэй шел впереди, двое других тянулись следом.

Покидая ворота инженерного батальона, Шэнь Фэй оглянулся на прощание.

Ма Железный Кочет так и стоял у порога мастерской, провожая их долгим взглядом.

Без взмахов рук, без криков – просто стоял не шевелясь.

Шэнь Фэй отвернулся и уверенно зашагал вперед.

…‑

Следующая остановка – полк связи военного округа.

Командиром полка состоял некто по фамилии Фан – старый подчиненный политрука Чжао Гохуа.

Позывной у него был соответствующий – Фан Радио.

Этот человек отдал связи всю жизнь и славился своей неимоверной увертливостью.

Правда, методы у него отличались и от прямолинейности Чжао Дачжу, и от железобетонного упрямства Ма Железного Кочета.

Фан Радио скандалов не устраивал.

Он с улыбочкой угощал тебя чаем и с рассудительным видом читал лекции до тех пор, пока у самого просителя не пропадала всякая совесть клянчить людей.

Пока Шэнь Фэй ломал голову над тем, как с ним сладить, сзади посчастливилось услышать голос Гао Чэна: ─ Товарищ капитан.‑

Шэнь Фэй обернулся: ─ М?‑

Гао Чэн замялся: ─ То, о чем вы говорили… то самое нужное место, это какое?‑

Шэнь Фэй не стал отвечать сразу. Приостановившись, он поднял с обочины камень, присел на корточки и набросал на пыльной дороге простую схему: ─ Направленный взрыв.‑

─ Когда вся энергия взрывной волны концентрируется в одной точке.‑

─ Словно лезвие ножа.‑

Гао Чэн присел рядом, вглядывался всего пару секунд, и в его глазах что-то вспыхнуло.

Подняв с земли другой камешек, он чирканул пару штрихов прямо на чертеже: ─ Товарищ капитан, если сделать вот так, энергия распределится еще кучнее.‑

Шэнь Фэй пристально посмотрел на эти две черточки, потом поднялся на ноги и, не удержавшись, кивнул: ─ Гао Чэн.‑

─ Ты именно тот, кого я искал!‑

…‑

Полк связи находился на окраине Янцина, неподалеку от подножия Белого Облака.

Когда Шэнь Фэй с обоими бойцами добрался до главных ворот полка, стемнело окончательно.

Часовой преградил им путь.

Шэнь Фэй назвал себя.

Солдат ушел звонить и вскоре вернулся с несколько странным выражением лица: ─ Товарищ капитан, товарищ командир полка велел передать… что он на совещании.‑

Шэнь Фэй улыбнулся.

У Чжао Дачжу люди прятались.

Ма Железный Кочет притворялся отсутствующим.

А Фан Радио вечно совещался.

У командования Янцинского военного округа удивительно единообразные методы отказов.

Шэнь Фэй кивнул: ─ Прекрасно, я подожду.‑

С этими словами он направился прямо к клумбе у входа, уселся на бордюр и, выудив из кармана ту самую записку, углубился в чтение при тусклом свете фонаря.

Чжао Шитоу замер за его спиной подобно молчаливому дереву.

Гао Чэн присел на корточки там же, у клумбы, извлек из вещмешка какую-то металлическую деталь и углубился в ее изучение.

Ожидание затянулось на два часа.

Зимний ночной ветер пробирал до костей, выдувая тепло из самих суставов.

Часовой, в конце концов не выдержав, участливо подсказал: ─ Товарищ капитан, может, зайдете завтра?‑

Шэнь Фэй даже не поднял головы: ─ Сколько товарищ командир полка будет совещаться, столько я и прожду.‑

Делать было нечего, часовой вновь побежал звонить впопыхах.

Прошло еще полчаса.

Наконец из дверей штабного корпуса вышел средних лет военный в очках.

Шагал неторопливо, на губах блуждала мягкая, безупречная улыбка: ─ Ох, товарищ капитан Шэнь!‑

─ Заждались, заждались.

─ Совещание затянулось, никак нельзя было уйти.

Шэнь Фэй поднялся, чтобы пожать ему руку.

Ладонь у Фан Радио оказалась мягкой, рукопожатие – в меру крепким, в самый раз.

Под стать его натуре – ни единой трещинки.

─ Товарищ полковник.‑

─ На улице холодно, давайте в кабинет.‑

Радушно препроводив троих гостей в помещение, Фан Радио самолично разлил по кружкам горячий чай.

Усадив всех, он занял место за столом, сцепив пальцы замком и сохраняя вежливую улыбку.

─ Итак, товарищ Шэнь, выкладывайте, кого вам приглянулось забрать?‑

Шэнь Фэй церемониться не стал, вытянул из кармана листок и протянул через стол.

Приняв записку, Фан Радио бросил на нее беглый взгляд, после чего неторопливо положил обратно на столешницу, не меняя выражения лица: ─ Товарищ капитан, я хоть в спецназ готов отправиться служить лично, но этого человека – ни за что.‑

Шэнь Фэй спросил: ─ Почему?‑

Фан Радио поднес к губам кружку, осторожно подул на кипяток: ─ Да я без вас собирался представлять его к ордену Красной Звезды.‑

─ Два года подряд забирает первое место на окружных соревнованиях связистов.

─ В прошлогодних маневрах сеть «синих» легла на сорок минут – его работа.

─ Выбирайте кого-нибудь другого, товарищ Шэнь.

─ Кого угодно из полка связи можете забирать.

Шэнь Фэй отпил чаю, поставил кружку на стол: ─ Товарищ полковник, мне нужен именно он.‑

Улыбка на лице Фан Радио слегка потускнела: ─ Послушайте, товарищ Шэнь, я вам не Чжао Дачжу и не Ма Железный Кочет.

─ Я людей не прячу и в отказники не играю, приказ командующего для меня закон.

─ Все лучшие специалисты полка здесь, в части: можете смотреть, устраивать экзамены, хоть забирайте с собой.

─ Но вот этого конкретного бойца я вам не отдам.‑

Сузив глаза, Шэнь Фэй уточнил: ─ Раз вы так упираетесь, товарищ полковник, на то должна быть веская причина.‑

Помолчав несколько секунд, Фан Радио поднялся из-за стола, подошел к окну и вгляделся в темноту ночного плаца: ─ Я сам призывал его три года назад.‑

─ Дело было в Хунани.

─ Ему тогда стукнуло восемнадцать, семья бедствовала, школу бросил после девятого класса.

─ Худой как щепка, слова лишнего не выдавит.

─ Зато слух у него феноменальный – нет, не просто хороший, поистине звериный.

─ На курсе радистов шифровки, которые остальные зубрят по три месяца, он щелкал за три дня.

─ Посторонние радиопомехи распознавал с закрытыми глазами.

─ Я лично вытащил его из глухой горной деревушки, три года возился с ним как с родным сыном, и теперь он лучший связист во всем военном округе.

─ Пройдет пара лет, и он станет лучшим на всю армию.‑

Развернувшись к Шэнь Фэю лицом, Фан Радио больше не улыбался: ─ Так что дело тут вовсе не в капризе, товарищ капитан.‑

─ Просто отдать его я не могу.‑

Атмосфера в кабинете заметно сгустилась.

Шэнь Фэй смотрел на Фан Радио и наконец-то понял, почему этот старый связист всеми силами отказывался отпускать человека.

Дело было вовсе не в шкурном интересе или местничестве.

Просто старый солдат прикипел душой к бойцу, которого вырастил собственными руками.

Шэнь Фэй отставил чашку с чаем, и его голос немного смягчился: ─ Товарищ командир отряда, я вас понимаю.

─ …Но этот человек мне всё равно нужен.

Улыбка на лице Фан Радио полностью исчезла, он нахмурился, собираясь что-то сказать.

Он понимал, что Шэнь Фэй явился с приказом сверху, и если тот действительно решится забрать парня, у него не останется ни малейшей возможности помешать.

В конце концов, это армия, вокруг одни солдаты, а не его личные батраки.

Конечно, Шэнь Фэй мог просто забрать человека силой, но он не стал этого делать. Вместо этого он подошел к висевшей у стены таблице штатного расписания полка связи и окинул ее взглядом сверху донизу: ─ Товарищ командир отряда, я верю вам, когда вы говорите, что он лучший связист во всем военном округе.

─ …Но если он останется в полку связи, то в лучшем случае станет просто еще более хорошим связистом.

─ …Если же он пойдет со мной, то превратится в бойца, способного в одиночку выжить в тылу врага, самостоятельно принимать решения и выполнять боевые задачи.

─ …Вы вытащили его из горного ущелья, научили слушать эфир, улавливать сигналы и различать звуки поля боя.

─ …Вы указали ему путь.

─ …Но «Меч Южного Китая» может дать ему совсем другую дорогу.

─ …Дорогу, которая позволит его ушам слышать то, что происходит далеко за горизонтом.

Фан Радио молчал.

Настенные часы мерно тикали. Прошло добрых полтора десятка секунд, прежде чем он повернулся к двери, распахнул ее и бросил стоявшему в коридоре писарю: ─ Поди зови Чэнь Эрдуна.

─ Есть! – рявкнул тот.

Пять минут спустя.

В дверях кабинета замер щуплый боец.

Плечи его казались узкими, гимнастерка сидела мешковато, и весь он походил на недоросший побег фасоли.

Однако Шэнь Фэй с первого же взгляда обратил внимание на то, как тот держится.

Это была не уставная стойка смирно, а чуть развернутая вполоборота поза, причем левое ухо едва заметно подавалось вперед – словно по инстинктивной привычке улавливая малейшие шорохи вокруг.

─ Докладываю! – звонко произнес он.

─ Заходи, – Фан Радио сделал манящий жест.

Чэнь Эрдун переступил порог кабинета и остановился перед столом.

Глаза у него были небольшие, но живые и яркие; глядя на людей, он запечатлевал в себе ту самую настороженность, что свойственна детям из глубинки.

Фан Радио долго смотрел на него и лишь спустя несколько долгих мгновений заговорил: ─ Эрдун, это товарищ майор… то есть товарищ Шэнь из оперативного отдела военного округа.

─ Он переводит тебя.

Чэнь Эрдун опешил: ─ Переводит меня?

─ В новое подразделение, – пояснил Фан Радио.

Шэнь Фэй перехватил инициативу: ─ В спецназ. Мне нужен связист.

Чэнь Эрдун перевел взгляд с Шэнь Фэя на Фан Радио – на его лице не было и тени радости, лишь растерянность.

Спустя мгновение он потупился: ─ Товарищ团长, я… я не хочу уходить.

Фан Радио тяжело вздохнул: ─ Эрдун, товарищ Шэнь – человек, которого сам командующий выбрал лично.

─ Тебе там будет куда лучше, чем со мной.

Чэнь Эрдун умолк.

Шэнь Фэй присмотрелся к нему и внезапно спросил: ─ Чэнь Эрдун, когда ты только что заходил, твое левое ухо было повернуто наружу.

─ Ты же услышал наш разговор еще в коридоре, верно?

Солдат на миг замялся и кивнул.

Шэнь Фэй поинтересовался: ─ И что услышал?

Выдержав паузу в пару секунд, Чэнь Эрдун тихо ответил: ─ Вы сказали… что хотите заставить эти мои уши слышать то, что происходит далеко.

В кабинете наступила минутная тишина.

Губы Фан Радио шевельнулись, но из них не вылетело ни звука.

Шэнь Фэй шагнул к самому Чэнь Эрдуну: ─ Чэнь Эрдун, товарищ командир отряда вытащил тебя из горной глуши и выучил на лучшего связиста округа.

─ И этот долг ты можешь помнить всю свою жизнь, и никто слова не скажет.

─ Ты всё слышал, о чем мы тут говорили, так что неволить тебя я не стану.

─ Выбирай сам.

Чэнь Эрдун вскинул голову и долго, не отрываясь, смотрел на Шэнь Фэя, после чего перевел взгляд на Фан Радио.

Командир уже стоял у окна спиной к ним, напряженно расставив плечи.

У Чэнь Эрдуна покраснели глаза. Он резко развернулся и отдал Фан Радио четкое воинское приветствие: ─ Товарищ командир отряда… – произнес он всего два слова и задохнулся от подступивших слез.

Фан Радио не оборачивался – он лишь взмахнул рукой, и от окна донесся его надломленный, хрипловатый голос: ─ Ступай.

─ Настоящий мужчина всегда стремится подняться выше и не боится новых испытаний.

─ Я знаю, что ты хочешь сказать, но не надо лишних слов, марш отсюда!

У Чэнь Эрдуна брызнули слезы. Стиснув зубы, он приложил руку к головному убору еще раз.

Шэнь Фэй не стал торопить бойца – он лишь легко коснулся его плеча: ─ Пойдем.

Чэнь Эрдун утер глаза, подхватил стоявший в углу застиранный брезентовый вещмешок и зашагал следом за Шэнь Фэем.

В коридоре.

Прислонившись спиной к стене, их ждали Чжао Шитоу и Гао Чэн.

При виде выходящего Шэнь Фэя оба вытянулись в струнку.

Шэнь Фэй шел впереди, а за его спиной теперь шагал Чэнь Эрдун.

Стоило им миновать ворота полка связи, как со стороны штабного здания донесся оклик: ─ Эрдун!

Чэнь Эрдун резко обернулся.

Фан Радио стоял на крыльце, выпрямившись во весь рост, а ночной ветер трепал полы его шинели.

Он бросил вслед уходящему солдату: ─ Не посрами мою память!

У Чэнь Эрдуна снова покатились слезы. Вытянувшись по стойке смирно, он изо всех сил отдал честь замершей на крыльце фигуре: ─ Есть, товарищ командир отряда!!!

Шэнь Фэй не оглядывался.

Он просто продолжал идти вперед.

И звуки шагов за его спиной превратились из трех пар в четыре.

Лунный свет пал на грунтовку, вытягивая тени четверых бойцов в длинные темные полосы.

…Фрагмент содержит несколько независимых документов, каждый со своим корневым контейнером. Несколько дней спустя…

В течение следующих трех дней.

Шэнь Фэй исколесил весь Янцинский военный округ.

Первая дивизия, рота охраны.

Он выпил изрядную порцию крепкой водки с командиром роты и вытащил с гауптвахты бойца, загремевшего туда за драку.

Лэй Дамин.

Родом из Шаньдуна, ростом метр восемьдесят пять, широкая спина, мощные плечи – в караулке он смотрелся монолитной стеной.

На вопрос Шэнь Фэя о причине драки.

Лэй Дамин буркнул: ─ Они оскорбили моего земляка.

─ Победил?

Лэй Дамин осквернил лицо ухмылкой: ─ Один против троих, уложил всех до единого.

Шэнь Фэй прямо на месте подписал документы о переводе.

Автомобильный батальон военного округа.

Шэнь Фэй провел все утро в ремонтной мастерской, наблюдая, как солдат прикладывает фонендоскоп к блоку цилиндров автомобиля, выслушивая неисправности.

Бойца звали Чжоу Хунци.

Прослушав двигатель с закрытыми глазами ровно три минуты, он открыл их и выдал: ─ В зазоре третьего цилиндра клапан ушел на две сотки.

Разобрали – до сотки сошлось.

Комбат ни в какую не хотел отпускать ценного спеца.

Тогда Шэнь Фэй просидел в его кабинете весь оставшийся день.

В конце концов, сломив упрямство командира, тот швырнул кружку на стол и, чертыхаясь, поставил размашистую подпись.

Разведрота 2-й дивизии.

На полигоне Шэнь Фэй заприметил бойца, работавшего по движущимся мишеням.

Остальные стрелки гонялись за мишенями по всей траектории, но этот – нет, он будто заранее просчитывал, откуда появится фанерный силуэт.

Дуло его автомата замирало в одной точке, и стоило мишени показаться, как раздавался выстрел.

Десять выстрелов – девять попаданий в десятку.

Стрелка звали Гу Чжунь.

Уроженец Цзянсу, говорил неторопливо, словно никуда в жизни не спешил.

Когда Шэнь Фэй поинтересовался, как он дошел до такой жизни, тот подумал и ответил: ─ Да никак. Просто считаю быстро.

Шэнь Фэй не стал долго рассуждать – забрал.

Рота химзащиты подчинения военного округа.

Шэнь Фэй вытащил из дезинфекционного отделения бойца, круглые сутки возившегося с химическими реагентами.

Цзян Бай.

Носил толстые очки в роговой оправе, перед тем как заговорить, машинально поправлял оправу, а пальцы сплошь покрывали разноцветные пятна от реактивов.

Шэнь Фэй поинтересовался: ─ Каково твое главное умение?

Цзян Бай сосредоточенно прикинул: ─ Формулы десяти распространенных отравляющих веществ могу написать задом наперед.

Шэнь Фэй кивнул: ─ Собирай вещи.

Командир химроты был только рад избавиться от такого сокровища – он даже не стал дожидаться официальных бумаг и сам проводил бойца до ворот.

Боялся он одного: как бы в один прекрасный день Цзян Бай не устроил внеплановые небоевые потери, тогда шуму бы не оберешься.

Помимо этого.

Зенитный артиллерийский полк.

Понтонный батальон.

Ремонтный батальон.

Склады боеприпасов.

Шэнь Фэй оббегал точку за точкой, уводя из каждой по человеку.

Где-то отпускали легко.

Где-то артачились.

А кто-то соглашался на словах, но норовил подсунуть взамен парочку бездарных увальней для галочки.

Шэнь Фэй не злился.

Подсунутых кандидатов он брать отказывался наотрез.

Ему нужен был ровно тот человек, что значился в его списке.

Вечер четвертого дня.

Шэнь Фэй стоял перед штабным зданием округа, зажав в пальцах листок со списком.

Тринадцать человек.

Много это или мало?

Конечно, мало.

Если замышлять полноценную бригаду специального назначения, эта горстка людей не тянет даже на скелет будущей структуры.

Но для отборочных испытаний через месяц… вполне достаточно.

Эти парни должны стать первыми ростками «Меча Южного Китая».

Шэнь Фэй аккуратно свернул листок, сунул в карман и вошел внутрь.

Спустя десять минут.

В кабинете старика Сунь, начальника тылового отдела.

Олд Сунь вперил взгляд в лежащую на столе заявку, и брови его сошлись на переносице так плотно, что между ними легко мог бы застрять комар: ─ Старые склады у Байюньшаня?

─ Так точно.

─ Да это место заброшено уже три года.

─ Я знаю.

─ Ни воды, ни света, двери с окнами выломаны, казармы продуваются всеми ветрами.

─ В самый раз.

Старик Сунь вскинул голову: ─ В самый раз?

Шэнь Фэй кивнул: ─ Спецназовцам не курорт нужен.

Старик хмыкнул, взял рапорт в руки, потом снова опустил: ─ Сяо Шэнь, я могу выделить тебе нормальное место.

─ На восточной окраине есть новенький жилой фонд, со всеми коммуникациями, чистыми спальнями и готовым полигоном.

─ Товарищ начальник тыла.

Шэнь Фэй говорил вежливо, но непреклонно: ─ Мне нужны именно склады у Байюньшаня.

Старик Сунь пристально вглядывался в него несколько долгих секунд, после чего тяжело вздохнул, подтянул ручку и размашисто расписался на документе: ─ Ну ты и жук, вылитый командующий.

Шэнь Фэй перехватил бумагу, приложил руку к фуражке: ─ Благодарю, товарищ начальник тыла.

Он уже собирался повернуться к выходу, как старик Сунь окликнул его: ─ Сяо Шэнь.

Шэнь Фэй обернулся.

Старик откинулся на спинку стула, разглядывая его каким-то странным взглядом: ─ Смотри, через месяц не забудь прислать ко мне людей за баландой для свиней.

Шэнь Фэй усмехнулся: ─ Не беспокойтесь, товарищ начальник тыла, ваша баланда еще пригодится – правда, свиньям ее скармливать или кому другому, время покажет.

На следующее утро подножие горы Байюньшань затянуло густым туманом.

Одинокая заброшенная казарма сиротливо белела среди складок местности: облупившаяся штукатурка, перекошенные оконные рамы – издали она походила на затаившегося в мглистой пелене доисторического зверя.

Тринадцать бойцов выстроились перед входом.

Никто не произносил ни звука.

Все они прибыли сюда только вчера вечером.

Шэнь Фэй выдергивал их поодиночке из самых разных дивизий, полков и отдельных частей, не дав толком собрать пожитки на прежнем месте службы, и сразу привозил сюда.

Лэй Дамин задрал голову, разглядывая зияющие дыры в оконных рамах, и не удержался от усмешки: ─ И это наше новое место базирования?

─ Какое-то оно дряхлое. Не развалится часом?

Гао Чэн бегло оценил несущие балки постройки и сухо бросил: ─ Не развалится.

─ Я спрашиваю, жить-то здесь можно?

─ Можно или нет – зависит от того, как прибрать.

Чжао Шитоу стоял на самом краю шеренги с вещмешком за плечами, не принимая участия в разговоре.

Чэнь Эрдун чуть склонил голову набок, прислушиваясь к звукам внутри пустующего здания.

В этот момент со стороны туманной тропы посмертны шаги.

Все мгновенно подобрались.

Шэнь Фэй подошел к ним и остановился: ─ Ровно семь часов утра.

─ Неплохо, опоздавших нет.

Тринадцать человек уже было выдохнули, но Шэнь Фэй тут же поднял подбородок: ─ Только радоваться рано.

─ Сегодня мы не будем тренироваться.

─ Сегодня вы должны уяснить для себя одну вещь.

Он повернулся и толкнул тяжелую дверь склада.

Раздался долгий скрип.

Сырость, пыль, смрад прелой древесины – всё это густым облаком выкатилось наружу.

Лэй Дамин машинально сморщил нос.

Шэнь Фэй шагнул внутрь, тринадцать теней двинулись за ним.

Внутри было просторно и грязно.

На полу валялись щепки, обрывки мешковины, ржавые железные бочки, а в углу громоздились остатки полуразрушенных стеллажей.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь проломы в крыше и окнах, отчетливо вырисовывая в воздухе мириады пылинок.

Шэнь Фэй дошел до середины помещения и развернулся лицом к строю: ─ Меня зовут Шэнь Фэй.

─ Отныне я отвечаю за вашу подготовку.

─ Кто-то из вас – ас разведывательного дела, кто-то занял первое место по связи, кто-то умеет латать моторы, кто-то мастер подрывного дела, у кого-то поставлен удар, а кто-то великолепно стреляет.

─ В прежних частях вас наверняка носили на руках как ценных специалистов.

─ Но здесь все ваши прежние заслуги аннулируются.

─ Мне плевать, какие места вы занимали раньше и чьими любимчиками ходили.

─ У меня здесь в цене лишь одно.

─ Способность остаться.

Взгляд Шэнь Фэя прошелся по каждому из лиц, после чего он продолжил: ─ Я знаю, что большинство из вас сейчас затаило обиду.

─ Вы считаете меня слишком молодым.

─ Считаете тыловым штабистом.

─ Считаете, что у меня нет права учить вас воевать.

В глазах некоторых бойцов мелькнул и тут же погас скрытый огонек.

Никто не сознался вслух, но никто и не опровергал.

Шэнь Фэй оставался к этому равнодушен: ─ Ничего страшного, я не требую, чтобы вы сразу прониклись ко мне уважением.

─ Ровно через месяц сюда лично приедет принимать экзамен командующий военным округом.

─ Если сдадите вы – остаюсь я, остаетесь вы.

─ Если нет… я отправлюсь в штаб округа пасти свиней.

В строю у кого-то не выдержали нервы, уголки рта дернулись в усмешке.

У Лэй Дамина от удивления округлились глаза.

Гао Чэн бросил на инструктора быстрый взгляд.

Чжао Шитоу по-прежнему молчал, но глаза его стали ярче.

В голосе Шэнь Фэя не было ни нотки шутки: ─ Поэтому с сегодняшнего дня вам лучше воспринимать это место как передовую.

─ Приказы, которые я отдаю, не подлежат обсуждению.

─ Стандарты, которые я устанавливаю, не допускают торгов.

─ Тот, кто чувствует, что не выдержит, может уйти прямо сейчас.

Ни один не сдвинулся с места.

Шэнь Фэй выждал три секунды: ─ Отлично, раз никто не уходит, запоминайте второе правило.

─ С этого момента у вас нет имен.

─ И нет прежних частей.

─ Все действуют под порядковыми номерами.

─ Слева направо, от первого до тринадцатого.

─ Впредь на построениях, тренировках и экзаменах называйте только свой номер.

─ Вам понятно?

─ Понятно! – грянуло в тринадцать глоток так, что с балок стропильной системы посыпалась пыль.

Шэнь Фэй перевел взгляд на подтянутого бойца с левого фланга.

─ Первый.

─ Я!

─ Сегодня за старшего назначен ты.

Шэнь Фэй обвел рукой помещение: ─ До наступления темноты превратите это место в пригодную для жилья, тренировок и сбора зону.

─ Убрать мусор, затянуть окна, оборудовать спальную зону, зону для инвентаря и плац.

─ Какими средствами вы это сделаете, меня не волнует.

─ Закат солнца – время моей проверки.

Первый окинул взглядом горы мусора и гниющие рамы, и лицо его слегка окаменело.

Тем не менее он тут же выпятил грудь: ─ Есть!

Шэнь Фэй развернулся к выходу, но у порога на секунду замер: ─ Да.

─ Это ваше первое испытание здесь.

─ Если вы даже крышу над головой не способны привести в порядок, я настоятельно советую вам убираться обратно в свои части.

С этими словами он вышел наружу.

Внутри склада воцарилось двухсекундное молчание.

Затем Лэй Дамин первым швырнул свой вещмешок на землю: ─ Чего стоим? За работу!

Гао Чэн уже направился в угол проверять, можно ли разобрать старые стеллажи на годные доски.

Чэнь Эрдун молча прислушался к дуновениям ветра и указал на несколько проломленных окон с западной стороны: ─ Отсюда сквозит сильнее всего, ночью тут окоченеешь.

Чжао Шитоу молча подхватил охапку грязных мешков и зашагал к выходу.

Первый окинул взглядом товарищей и тут же распределил обязанности: ─ Лэй Дамин, бери двоих, вычищайте мусор.

─ Гао Чэн, оцени, что можно починить, а что распилить.

─ Чэнь Эрдун, проверяй проемы.

─ Чжао Шитоу, за мной, таскать настилы.

Жизнь в заброшенном складе закипела.

Шуршание волочимых по бетону ящиков, скрежет метел, поднимающих клубы пыли.

Злобные ругательства Лэй Дамина, подавившегося гарью, размеренные подсказки Гао Чэна, орудующего отверткой.

Тринадцать человек впервые действовали как слаженное подразделение.

Шэнь Фэй стоял снаружи, прислушиваясь к шуму внутри, и не оборачивался.

В его сознании тихо вспыхнул системный интерфейс.

[Базовый комплекс физической подготовки]

[Базовый курс стрелковой подготовки]

[Обратный отсчет до экзамена: двадцать семь дней]

Шэнь Фэй вскинул голову к вершине Байюньшаня.

Горная дымка еще не рассеялась.

Но небо вдалеке уже посветлело.

…Вечер.

Когда Шэнь Фэй снова переступил порог склада, внутри всё разительно переменилось.

Мусор с пола исчез.

Дыры в окнах были временно забиты досками и толем.

В углу аккуратно выстроился инвентарь.

У противоположной стены выстроились ряды коек.

По центру осталась просторная площадка, пригодная как для построения, так и для базовых упражнений.

Не дворец, но жить и работать уже можно.

Тринадцать бойцов замерли перед Шэнь Фэем, с ног до головы покрытые слоем пыли.

Лицо Лэй Дамина покрывали черные и белые разводы, будто он только что вылез из дымохода.

Цзян Бай без конца протирал стекла очков, но те всё равно оставались мутными.

Гао Чэн закатал рукава; на его руках появились свежие царапины, но вид у него был такой, словно он их вовсе не замечал.

Шэнь Фэй прошелся вдоль шеренги.

Ни похвалы.

Ни упрека.

Остановившись перед строем, он бросил лишь одно: ─ Годится.

Плечи тринадцати человек едва заметно опустились – напряжение чуть спало.

Но Шэнь Фэй тут же добавил: ─ Это лишь самый минимум требований.

И только что опустившиеся плечи снова натянулись тетивой.

Шэнь Фэй обвел их взглядом: ─ Завтра начинаются официальные тренировки. Сбор у дверей склада в четыре тридцать утра.

─ Опоздание на секунду – отправка в прежнюю часть.

─ Вы всё уяснили?

Вразнобой прогремели тринадцать голосов: ─ Уяснили!

Шэнь Фэй кивнул и развернулся.

Стоило ему уйти, как атмосфера в помещении ожила, но прежней легкомысленности в шутках уже не было.

Каждый понимал.

Сегодня была лишь уборка, настоящее испытание еще даже не начиналось.

…Ночь.

В освещенной тусклым светом лампочки прилегающей казарме.

Тринадцать железных коек выстроились в два ряда, армейские одеяла заправлены по линейке, вещмешки выровнены.

Ветер завывал в щелях рам, заставляя тени от лампы метаться по стенам.

Лэй Дамин сидел на краешке кровати, механически крутя в пальцах шнурок от ботинок.

Первый – Сян Нан – полировал небольшую боевую кромку ножа и бросил на него взгляд: ─ Если ты будешь и дальше так мять шнурок, он порвется.

Лэй Дамин очнулся, вымученно усмехнулся: ─ Да я вот думаю, что они с нами завтра делать будут.

Никто ему не ответил.

Однако движения всех обитателей казармы заметно замедлились.

Лэй Дамин принялся загибать пальцы: ─ Бег? Стрельба? Рукопашный бой? Полоса препятствий? Я в роте охраны повидал всякого, но от манеры нашего товарища инструктора мне сдается, что всё будет куда сложнее.

Гао Чэн сидел в ногах своей кровати, занимаясь починкой сломанной керосиновой лампы, и произнес не поднимая головы: ─ Будь всё так просто, нас бы сюда не свозили.

Лэй Дамин посмотрел на него: ─ Ну а по-твоему, чего ждать?

Гао Чэн водрузил на место отремонтированный фитиль и холодно бросил: ─ Не знаю.

─ Но хлопот будет выше крыши.

Чэнь Эрдун лежал на койке у окна лицом к стене, но левое его ухо едва заметно ловило каждый звук в комнате.

Цзян Бай поправил толстые очки и тихо проговорил: ─ Я слышал от тыловиков, что товарищ инструктор собирается нас в этот месяц гонять до потери пульса.

Лэй Дамин скривился: ─ До потери пульса? Это насколько?

Ответа не последовало.

Сян Нан спрятал нож в ножны, и голос его звучал тише: ─ В зарубежных спецподразделениях при отборе процент отсева чудовищный.

─ Насколько чудовищный?

─ Иногда из десятка кандидатов до конца доходят двое или трое.

В казарме воцарилась зловещая тишина.

Улыбка на лице Лэй Дамина окончательно испарилась.

Сян Нан продолжил: ─ Причем срезают не потому, что ты не можешь бежать.

─ А потому, что ты не выносишь голода.

─ Не выносишь бессонницы.

─ Не выносишь одиночества, когда заблудился в горах.

─ Или когда знаешь, что впереди нет надежды, но всё равно обязан ползти вперед.

После этих слов воздух в комнате стал еще плотнее.

Спустя долгое время Лэй Дамин тихо выругался: ─ Черт побери, звучит хуже, чем гауптвахта.

Из угла донесся голос Чжао Шитоу: ─ Испугался? – внезапно спросил он.

Лэй Дамин тотчас вытаращил глаза: ─ Кто испугался?!

Чжао Шитоу лежал на спине, заложив руки за голову: ─ Тогда не уходи.

Лэй Дамин сверлил его взглядом несколько секунд, потом неожиданно ухмыльнулся: ─ А ты сам-то уйдешь?

─ Я не уйду, – отрезал Чжао Шитоу.

Гао Чэн поставил починенную лампу на тумбочку: ─ И я не уйду.

Чэнь Эрдун ничего не сказал, но перевернулся на другой бок, глядя на потолок.

Цзян Бай молча поправил очки.

Но нервозность и смутная тревога, висевшие над казармой, постепенно оседали на дно.

Больше никто не спрашивал, чему их будут учить завтра.

Наступит завтра – узнают.

…В четыре часа двадцать пять минут утра.

Подножие горы по-прежнему утопало в непроглядной тьме, ледяной ветер срывался с вершин Байюньшаня, впиваясь в лица тысячами иголок.

У входа в склад тринадцать человек уже выстроились в шеренгу.

Никто не опоздал.

Кончик носа у Лэй Дамина покраснел от мороза.

Чэнь Эрдун втянул голову в плечи, но стоял прямо, как струна.

Чжао Шитоу казался вовсе невосприимчивым к холоду.

Гао Чэн бросил взгляд на старые часы на запястье и снова поднял голову.

Четыре двадцать девять.

Из тумана выступил силуэт Шэнь Фэя.

Он подошел к строю, остановился – не став спрашивать про завтрак или то, как спалось, не говоря ни единого лишнего слова, он просто смотрел на тринадцать человек, ожидая, пока секундная стрелка перешагнет последнее деление.

Ровно четыре тридцать.

Шэнь Фэй произнес: ─ Первый этап тренировок начинается прямо сейчас.

Все тринадцать тел напряглись до предела.

Взгляд Шэнь Фэя холодно прошелся по их лицам: ─ В течение следующих семи дней вы уясните одну вещь.

─ Настоящий спецназовец не рождается по призыву – его выковывают через муки.

Внутри у каждого всё сжалось.

Шэнь Фэй отчетливо выронил три слова: ─ Ваше первое испытание называется «Адская неделя».

Адская неделя?

Они никогда прежде не слышали этого термина.

Но одно лишь название подсказывало, что ничего хорошего он не сулит.

─ Что такое адская неделя? ─ переспросил он.

Шэнь Фэй шагнул вперед, и его армейские ботинки глухо хрустнули по промерзшей земле: ─ Это значит, что в следующие семь дней я выжму из каждого из вас все ваши физические и психологические пределы.

─ Ежедневное время тренировок составит не менее двадцати часов.

Двадцать часов?

В строю кто-то нахмурился.

Шэнь Фэй продолжал рассказывать: ─ Время на сон – не более трех часов в сутки, причем урывками: то десять минут, то полчаса.

─ Я скажу спать – будете спать, скажу вставать – будете вставать.

─ На еду – по пять минут за присест. Что ем – решаю я, сколько ем – тоже решаю я.

─ За семь дней вы должны выполнить объем тренировок, на который обычные войска тратят три месяца.

─ Бег, плавание, скалолазание, марш-броски с отягощением, стрельба, рукопашный бой, выживание в дикой природе, тренировки на противостояние допросам… И каждое упражнение – на пределе возможностей.

─ Вы устанете до рвоты, вас сморит до галлюцинаций, вы проголодаетесь так, будто в желудке полыхает огонь.

─ Ваши ноги покроются мозолями, мозоли лопнут и закровоточат, кровь засохнет и прилипнет к носкам, а когда вы станете их снимать, то сдерете кожу вместе с мясом.

─ Ваши бедра будут болеть так, что вы не сможете присесть, а в туалет придется ходить придерживаясь за стены.

─ С рук сойдет первый слой кожи, появится второй, и он тоже сойдет, уступив место третьему – пока мозоли на ладонях не станут настолько толстыми, что о них можно будет зажигать спички.

─ Я говорю это вовсе не для того, чтобы запугать вас.

─ Я хочу, чтобы вы заранее знали: в предстоящие семь дней ваши тела и вашу волю разорвут на куски.

─ А затем… соберут заново!

─ Доклад инструктору!

Внезапно в строю раздался звонкий голос.

Это был Лэй Дамин!

Шэнь Фэй посмотрел на него: ─ Говори.

Лэй Дамин выпрямился во весь рост и, глядя прямо на Шэнь Фэя, произнес: ─ У второго номера есть вопрос.

─ Всё, что вы только что сказали… двадцать часов в сутки, не больше трех часов сна, трехмесячная норма за семь дней…

─ Я просто хочу спросить: неужели кто-то действительно способен пройти через такое?

Несколько человек в строю едва заметно кивнули.

Не из согласия – чисто инстинктивно.

Потому что этот вопрос крутился в голове у каждого.

Шэнь Фэй посмотрел на Лэй Дамина и, не став его отчитывать, медленно кивнул: ─ Действительно, это тяжело.

Всего четыре слова, произнесенные совершенно спокойно.

Атмосфера в строю чуть-чуть разрядилась, брови Лэй Дамина еще не успели расправиться, как голос Шэнь Фэя прозвучал снова.

─ Процент отсева на адской неделе британской SAS – шестьдесят.

─ У американских «морских котиков» – семьдесят.

─ В отборе советского «Вымпела» отсеивают восемьдесят процентов.

Такой высокий процент отсева?!

Боже мой!

Тринадцать пар глаз синхронно уставились на три пальца, поднятые Шэнь Фэем, словно на три смертных приговора.

Восьмидесятипроцентный отсев означал, что из их тринадцати человек в конце останется не больше троих.

Шэнь Фэй снова обвел всех взглядом и произнес глухим голосом: ─ Чтобы созидать, нужно разрушить. Я говорю вам это не для того, чтобы вы боялись выбыть.

─ А чтобы вы знали… даже в тех подразделениях, что зовут сильнейшим спецназом мира, на адской неделе ломается больше половины бойцов.

─ Но вы – другое дело.

─ Все вы тринадцать человек отобраны лично мной!

─ Чжао Шитоу сидел у свинарника и рисовал веткой тактические схемы; Гао Чэн из разбитых деталей собрал двигатель, поднявший мощность на двенадцать процентов; Чэнь Эрдун обладает слухом, способным уловить недоступные другим сигналы; Лэй Дамин в одиночку раскидал троих; Гу Чжунь бьет по движущимся мишеням – девять попаданий из десяти в десятку…

Шэнь Фэй называл их одного за другим, напоминая о происхождении каждого.

Текстуры груди тех, кого он окликал, невольно приподнимались выше.

─ Я выбирал не тех, у кого красивее личное дело, и не тех, у кого выше показатели на экзаменах. Я выбирал самых подходящих.

─ Поэтому процент отсева в иностранных спецвойсках к вам не имеет никакого отношения.

─ Мое требование к вам – не тридцать процентов оставшихся, и не пятьдесят.

─ Сто процентов.

─ Спустя семь дней, когда адская неделя подойдет к концу, все тринадцать человек должны остаться в строю. Никаких потерь.

Что?!

Останутся все до единого?

Главный инструктор настолько в них уверен?!

─ Разумеется, пустые слова ничего не стоят. Раз я заставляю вас продержаться семь дней, то одной болтовней тут не обойдешься.

Шэнь Фэй расстегнул верхнюю пуговицу воротника и закатал рукава до локтей.

─ Эти семь дней я пройду с вами плечом к плечу!

В строю наконец поднялся настоящий шум.

У Сян Нана расширились глаза, рот Лэй Дамина приоткрылся, и даже вечно беспристрастный Чжао Шитоу едва заметно шевельнул бровями.

─ Бежите десять километров – я бегу вместе с вами; полезете в воду – я полезу с вами; будете голодать – я буду голодать вместе с вами; спите всего три часа…

─ И я буду спать ровно три часа!

─ Но есть одно условие.

─ Мои нормативы вдвое превышают ваши. Если в любом упражнении вы заметите, что я сделал хоть на метр, на цзинь или на один повтор меньше вашего, адская неделя немедленно отменяется, а я, Шэнь Фэй, отправлюсь в штаб округа пасти свиней.

Ветер стих.

На площадке перед складом стояла такая тишина, что было слышно пение птиц, доносившееся с далекой горы Байюньшань.

Сян Нан двинулся первым. Он шагнул на полшага вперед, приставив пятку к пятке.

─ Доклад инструктору! Первый не позволит вам пасти свиней!

Лэй Дамин шагнул вторым, рявкнув так, что задрожал воздух: ─ Второй тоже!

─ Третий не позволит!

─ Четвертый не позволит!

Один за другим.

Тринадцать голосов прозвучали словно связка праздничных хлопушек, разорвавшаяся у подножия Байюньшаня предрассветным зимним часом.

─ Хорошо.

Шэнь Фэй с довольным видом кивнул, выдержал секунд пятнадцать паузы и заговорил снова: ─ Изучая материалы по зарубежному спецназу, я наткнулся на любопытные вещи.

─ В заграничном интернете пишут, будто у китайцев кишка тонка, и создать настоящий спецназ они не способны в принципе.

─ Говорят, китайский солдат умеет воевать только толпой, а индивидуальная подготовка якобы отстает от заграничной лет на тридцать.

─ А еще утверждают, что азиаты – тощие мартышки, и с такой физической базой выдержать адскую неделю нам попросту не под силу.

─ Но я вам вот что скажу!

─ Чушь собачья!

─ С чего это вдруг нельзя?

─ Что могут иностранцы, чего не могут китайцы?

─ Если они выдерживают адскую неделю, неужели мы не выдержим?

─ Разве китайский солдат в чем-то хуже?

Взгляд Шэнь Фэя резал сталью, скользя по строю, и каждое лицо словно опаляло этим пламенем.

─ Зарубите себе на носу.

─ Сейчас вы – первый китайский спецназ!

─ Триста тысяч бойцов Янцинского военного округа смотрят на вас! Крупнейшие военные округа страны, миллионы солдат ждут результатов вашей подготовки!

─ Вы выстоите – и с вас начнет отсчет история китайского спецназа.

─ Вы не выстоите…

─ Значит, все слова иностранцев – чистая правда.

Эти слова упали на бойцов ледяной водой, заставив дрожать тела всех тринадцати солдат.

Хуже иностранцев?

Уступаем их военным?

Кто, чёрт возьми, стерпит такое оскорбление!

Когда давление достигает предела, эмоции должны найти выход наружу!

Шэнь Фэй вскинул правую руку, указывая указательным пальцем на небо перед строем: ─ Но если вы сможете продержаться!

─ Ваши имена навечно впишут в историю китайской армии.

─ Вас ждет бессмертная слава и триумф!

Шэнь Фэй повернулся лицом к той самой грунтовой дороге, что вела в горы с восточной стороны склада.

Утренний туман рассеялся почти полностью, и первые лучи зимнего солнца пробили облака, освещая грунтовку, жухлую трату и открытое пространство между ним и тринадцатью бойцами.

Шэнь Фэй взмахнул правой рукой со сложенными пальцами, резко рассекая воздух сверху вниз.

─ Адская неделя…

─ Начинается!

…..

Тринадцать пар армейских ботинок одновременно пришли в движение.

Не побежали – Шэнь Фэй велел им идти шагом.

По этой самой грунтовой дороге, навстречу первому элементу семидневной подготовки!

Никто не проронил ни слова, слышен был лишь глухой стук сапог о промерзшую землю – настолько синхронный, будто шагал один человек.

Шэнь Фэй шел впереди, не оглядываясь и бросив через плечо: ─ Первый пункт – десятикилометровый марш-бросок с полной выкладкой.

─ Вес тридцать килограммов, норматив – сорок минут.

─ Кто не укладывается – бежит дополнительные пять километров всем составом.

Никто не жаловался.

Когда Лэй Дамин закинул за спину ранец, уголки его ртов даже слегка изогнулись в ухмылке.

Тридцать килограммов – он в роте охраны таскал постоянно, преодолеть десять километров за сорок минут для него не проблема.

Он даже толкнул локтем стоявшего рядом Гао Чэна и тихо бросил: ─ Если не вытянешь, браток, я твой захвачу!

Гао Чэн пропустил это мимо ушей.

Тем временем, под их взглядами, Шэнь Фэй тоже надел свой рюкзак.

Его норматив вдвое превышал их собственный. Если они несли по тридцать килограммов, то Шэнь Фэй – шестьдесят. Шестьдесят килограммов, десять километров, сорок минут.

Сян Нан бросил взгляд на сухощавую спину инструктора, шедшего в самом начале колонны; шаг у того был нешироким, но каждый отрезок пути отмерян с точностью до сантиметра.

─ Глазеешь по сторонам? ─ Шэнь Фэй не оборачивался, но казалось, будто на затылке у него выросли глаза. ─ Мой рюкзак за вас бегать не станет.

─ Ускоряемся!

Шэнь Фэй задал темп, двигаясь впереди всех.

Это был не резкий рывок, а ровный, нарастающий бег, похожий на заводящийся механизм.

Тринадцать человек тянулись следом, растягиваясь из двух шеренг в одну цепочку.

Первые два километра никто не отставал.

Шэнь Фэй бросил короткий взгляд назад, окинул взглядом тринадцать лиц, снова отвернулся и прибавил ходу.

Дыхание Сян Нана стало тяжелее.

Дело было не в нехватке сил, а в странном ритме Шэнь Фэя.

Обычно темп бега держат ровным: нашел удобную частоту шагов и держи ее.

Но у Шэнь Фэя всё было иначе.

Его скорость постоянно росла: быстрее, еще быстрее, до предела, словно туго закручиваемая пружина, которой не видно конца.

На третьем километре колонна раскололась надвое.

Лэй Дамин задышал как кузнечный мех, его хрипы были слышны через несколько человек.

Шаги его стали тяжелыми, приземляться он начал не на носок, а всей стопой, гулко шлепая оземь.

Шэнь Фэй услышал это.

Не оборачиваясь, он четко бросил: ─ Лэй Дамин, стопа.

Лэй Дамин на секунду опешил, а затем сообразил…

Инструктор указывает на неправильную постановку ног.

Он попытался исправиться, но тело уже не слушалось: пробежав на носках пару сотен метров, он снова зашлепал полной ступой.

Километр четвертый.

Грунтовка уходила в горы, начиная крутой подъём.

Дорога сменилась пересеченной тропой из острых камней и переплетенных корней деревьев.

На таком уклоне вес рюкзаков ощущался вдвое сильнее, плечи каждого бойца вдавливало вниз, будто невидимые руки давили сверху.

Лямки рюкзака врезались в плечи Сян Нана, оставив глубокие борозды, ощутимые даже сквозь ватник.

Дышал он еще ровно, но икроножные мышцы уже налились свинцом, и это жжение ползло вверх по ноге, поднимаясь делениями ртутного столба.

Сзади раз глухой звук.

Кто-то упал.

Сян Нан не стал оборачиваться, но услышал короткий голос Чжао Шитоу: ─ Живой.

Затем последовал звук поднимающегося человека и новые шаги по гравию.

Всё заняло меньше пяти секунд.

Километр пятый.

Горная тропа стала еще круче.

Дикая трава цеплялась за обшлага, острые края листьев царапали руки, оставляя белые полосы.

На руках Сян Нана уже алело с десяток таких царапин, от пота они жгли адским пламенем.

Шэнь Фэй внезапно сбавил темп.

Не замедлился, а сменил способ передвижения.

Наклон его корпуса увеличился с пятнадцати градусов почти до тридцати, шаг стал короче, но чаще, и он карабкался вверх подобно гусеничному тягачу, прижав центр тяжести к самой земле и ступая точно на самые устойчивые камни.

─ Следите за моим центром тяжести.

─ На подъеме прижимайте корпус ниже, шагайте короче, не боритесь с уклоном в лоб.

Сян Нан попытался повторить.

Сместив центр тяжести ниже, он действительно почувствовал некоторое облегчение в икрах, зато нагрузка на бедра возросла.

Четырехглавые мышцы горели огнем, каждое новое движение ноги напоминало вытягивание сапог из жидкой грязи.

Лэй Дамин выдохся окончательно.

На ровной местности его габариты были преимуществом, но на подъеме они превратились в помеху.

Рост метр восемьдесят пять, вес девяносто килограммов плюс тридцать килограммов груза – каждый шаг давался ценой борьбы с силой тяжести.

Лицо его багровело, на лбу вздулись вены, а пот градом катился по подбородку, капая на камни.

─ До… докладываю…

Слова вырвались из горла хрипло, как скрип несмазанных ржавых петлей.

Шэнь Фэй остановился.

Остановился весь отряд.

Тринадцать человек согнулись, упершись руками в коленки, грудные клетки тяжело вздымались, а облачка пара мгновенно таяли в холодном горном ветру.

Лэй Дамин согнулся в дугу, упершись ладонями в ноги, а его рюкзак торчал кверху горбом, напоминая свалившегося от усталости верблюда.

Шэнь Фэй подошел и встал перед ним.

─ Подними голову.

Лэй Дамин поднял голову.

Взгляд его расфокусировался, зрачки блуждали, дыхание было коротким и частым, как у выброшенной на берег рыбы.

Шэнь Фэй пару секунд всматривался в его глаза, затем присел на корточки, расстегнул ремни его ранца и извлек оттуда две вещи.

Саперную лопатку и бухту альпинистской веревки.

Укладывать их в собственный рюкзак он не стал, а просто повернулся к остальным.

─ Чжао Шитоу.

─ Я.

─ Саперная лопатка.

Чжао Шитоу молча принял предмет и засунул его за лямки своего ранца.

Выражение его лица не изменилось ни на йоту, словно ему передали обычную палочку для еды.

─ Гао Чэн.

─ Я.

─ Веревка.

Гао Чэн взял снаряжение. Его рюкзак и без того был набит до отказа, теперь же он грозил лопнуть по швам, но боец лишь молча подтянул ремни, не произнеся ни слова.

Лицо Лэй Дамина залилось еще более темной краской.

И вовсе не от усталости.

─ Инструктор… – голос его звучал глухо. – Я… я могу сам…

─ Я знаю, что можешь, – оборвал его Шэнь Фэй, и хотя говорил он тихо, каждое слово весило фунты. – Но твой организм еще не привык к таким нагрузкам. Упрямиться, когда пределы исчерпаны – это не отвага, а глупость.

Шэнь Фэй поднялся на ноги, отвел взгляд от Лэй Дамина и окинул им остальных.

─ Цель адской недели вовсе не в том, чтобы загнать вас до полусмерти.

─ А в том, чтобы шаг за шагом отодвигать ваши пределы всё дальше – до самого момента, когда вам покажется, что вы больше не можете, а затем сказать… сделай еще один шаг.

─ И делается этот шаг вовсе не ногами.

Шэнь Фэй постучал пальцем по собственной голове: ─ А вот этим.

Лэй Дамин закусил губу, желваки на его скулах ходили ходуном. Больше он ничего не сказал, закинул вещмешок обратно на плечо и вытянулся в струнку.

Шэнь Фэй бросил на него короткий взгляд и вернулся в голову колонны.

─ Продолжаем.

Шестой километр, седьмой, восьмой.

Больше никто не отставал и никто не раскрывал рта.

Тринадцать человек превратились в единый механизм, настроенный на общую частоту: ритм дыхания, частота шагов, амплитуда покачивания заплечных мешков – всё постепенно сливалось воедино.

Сян Нан поймал себя на мысли, что погрузился в странное состояние.

Тело по-прежнему уставало, ноги ныли, лямки вещмешка нарезали плечи, но все эти ощущения словно отделились от него невидимой преградой, потеряв быструю остроту.

Его сознание будто раз надвое: одна половина продолжала командовать телом бежать дальше, а вторая парила где-то под облаками, отрешенно наблюдая за бегущим им самим.

Он не знал, сколько еще протянет.

Но точно знал – он не остановится.

Девятый километр.

Дорога пошла под уклон.

Шэнь Фэй снова изменил стойку: слегка откинулся назад, шаги стали шире, каждое движение подошвы приходилось на самую устойчивую точку щебенки, погашая инерцией спуска часть расходуемых сил.

─ На спуске не тормозите.

─ Чем сильнее тормозишь, тем сильнее болят колени. Расслабьтесь, пусть вас несет силой тяжести.

Сян Нан попробовал расслабиться.

Ударная нагрузка на колени действительно уменьшилась, зато возросла нагрузка на икроножные мышцы: каждый шаг принимал на себя вес тела вместе с поклажей, отчего икры заходились мелкой дрожью.

Десятый километр.

Шэнь Фэй остановился и взглянул на часы.

─ Тридцать семь минут двадцать две секунды.

─ Десять минут на отдых.

Все тринадцать человек единовременно рухнули на землю.

Не просто сели – именно рухнули.

Вещмешки сползли с плеч, тела осели вдоль них, ноги вытянулись, груди тяжело вздымались.

Лэй Дамин вообще растянулся плашмя на спине, уставившись глазами в небо и жадно хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег касатка.

Гао Чэн прислонился к рюкзаку, прикрыв глаза, с совершенно белыми губами.

Чэнь Эрдун опустился на корточки – не сел, а именно присел, уперевшись руками в колени; его левое ухо продолжало едва уловимо подрагивать, словно выискивая в тишине какие-то звуки.

Эта привычка уже вросла в его инстинкты, и избавиться от нее не удавалось даже при предельной усталости.

Чжао Шитоу стоял.

Он оказался единственным из тринадцати, кто не повалился на землю.

Скинув вещмешок, он согнулся, опираясь руками о колени, продышался секунд тридцать, а затем выпрямился и зашагал медленным-медленным шагом. Не просто прогулка – он кругами обходил места отдыха товарищей.

Шэнь Фэй покосился на него, уголки его губ чуть дрогнули.

Этого бойца учить не надо.

Чжао Дачжу говорил, будто у парня тяжелый и замкнутый нрав – настолько, что однажды он погубит и себя, и сослуживцев.

Но Шэнь Фэй считал, что Чжао Дачжу прав лишь наполовину.

Замкнутость Чжао Шитоу коренилась не в нежелании общаться с коллективом, а в наличии собственного внутреннего ритма, который не сбивался, что бы ни происходило вокруг.

Десять минут истекли.

Шэнь Фэй поднялся на ноги, отряхивая ладони от пыли.

─ Второе упражнение. Упор лежа, отжимания, двести раз. Уложиться за две минуты.

Лэй Дамин подскочил с земли так резко, будто ему вренули пощечину: ─ Двести раз?!

─ Мало?…

─ …Никак нет!

─ Тогда выполняйте.

Тринадцать человек выстроились в ряд на щебеночной площадке.

Камни впивались в ладони, в колени – во все выступающие точки тел. Шэнь Фэй встал перед ними и тоже опустился в упор.

Когда Шэнь Фэй отжался первый раз, Сян Нан только закончил половину движения.

Не потому, что Сян Нан отставал – просто Шэнь Фэй делал это с невероятной скоростью.

И дело было не в спешке, а в безупречной стабильности: амплитуда, скорость и ритм каждого отжимания оставались абсолютно неизменными, словно у откалиброванного автомата.

Корпус опускался так низко, что грудь почти касалась земли, затем следовал упругий толчок вверх, руки выпрямлялись до конца, но локти не фиксировались – ни единого лишнего движения.

Когда Сян Нан дошел до пятидесятого раза, руки задрожали.

К восьмидесятому каждое усилие вверх сопровождалось криком трехглавых мышц плеча.

На сотом движении техника начала сыпаться: таз сам собой потянулся вверх.

─ Сян Нан, ─ голос Шэнь Фэя донесся спереди без единого намека на одышку. Сам он приближался уже к двум сотням.

─ Таз. Ниже.

Сян Нан сквозь зубы опустил бедра. Из-за этой корректировки сто первое отжимание далось с трудом: на середине амплитуды руки затряслись крупной дрожью, и все его тело заходило ходуном, напоминая готовый рухнуть мост.

Удержался.

Он удержал вес.

Затем сто второе, сто третье.

Вдруг рядом раздался глухой стук.

Кто-то не выдержал и плашмя рухнул на землю – это был Чэнь Эрдун!

Его руки оказались слишком тонкими, едва способными выносить собственный вес, а после десяти километров бега с тридцатикилограммовым грузом они превратились в две вареные макаронины.

Шэнь Фэй даже не посмотрел в его сторону.

Чэнь Эрдун полежал секунду, шумно втягивая воздух, и снова поднялся в упор.

Встал, опустился, снова встал, снова опустился. Одно отжимание он разбил на три части, но выполнил его.

За ним последовал следующий.

Две минуты истекли.

─ Стоп.

Шэнь Фэй неизменно поднимался первым.

Дыхание его лишь чуть участилось, а на лбу выступила испарина, ярко блестевшая на зимнем солнце.

Сян Нан осилил двести три.

Лэй Дамин сделал двести десять – на семь больше.

Чжао Шитоу выполнил двести двадцать, обогнав Лэй Дамина еще на десять.

Гао Чэн остановился на ста девяноста восьми – не хватило двух.

─ Гао Чэн.

─ Я.

─ Не хватило двух.

─ Доклад инструктору, в следующий раз доделаю.

Шэнь Фэй глянул на него и коротко кивнул: ─ Помни о том, что сказал.

Затем он развернулся лицом вглубь горной тропы.

─ Третье упражнение –

Его голос далеко разнесся по горному ветру.

─ Обратный путь. Десять километров. Груз тот же. Время – тридцать пять минут.

Тринадцать человек замерли одновременно.

Только что пробежали десять километров, отжались двести раз, отдохнули десять минут – и снова бежать десятку? Причем норма времени сократилась с сорока минут до тридцати пяти?

Лэй Дамин приоткрыл рот, собираясь что-то возразить, но в конце концов промолчал. Молча закинул вещмешок на плечи и закусил губу.

Шэнь Фэй уже тронулся с места.

Его силуэт на каменистой тропе уменьшался с каждым шагом: шестидесятикилограммовый рюкзак давил на спину, словно целая гора, навалившаяся на молодую сосну. Но сосна не согнулась.

Сян Нан глубоко вдохнул и сделал первый шаг.

Позади него двенадцать пар армейских ботинок синхронно зашуршали по щебню.

Первый день адской недели только начинался.

Обратная дорога оказалась куда тяжелее пути туда.

Дело было вовсе не в уклоне – участки, бывшие на подъеме, теперь стали спусками, а спуски превратились в подъемы, – дело было в исчерпанных силах.

После десятикилометрового кросса с отягощением и двухсот отжиманий запасы гликогена в мышцах истощились почти полностью, и организму пришлось переключаться на сжигание жиров, но этот процесс требовал времени, а времени-то как раз и не хватало больше всего.

Сян Нан чувствовал, как трясутся его ноги.

Не какая-то отдельная мышца – дрожали обе ноги целиком, от бедер до колен, а все мышечные группы вибрировали на разных частотах, напоминая разваливающийся мотор.

Сжав зубы, он сосредоточил всё внимание на спине Шэнь Фэя.

Эта сухощавая фигура неизменно держалась в двадцати метрах впереди колонны: ровная частота шагов, неизменная длина шага, а шестидесятикилограммовый баул на плечах сидел так плотно, будто вырос из тела.

На пятом километре снова кто-то упал.

На этот раз оступился Гу Чжунь.

Мастер точной стрельбы по движущимся целям, умудрявшийся выбивать девять десяток из десяти, попал ботинком по расколотому камню и рухнул набок вместе со снаряжением.

Реакция у него оказалась отменной: находясь еще в воздухе, он сгруппировался, приняв основную ударную нагрузку на плечо и рюкзак, так что суставы остались целы.

Но лямка вещмешка порвалась.

Не его собственный рюкзак – запасной, одолженный ему Шэнь Фэем.

Стропа выскочила из металлического кольца под нагрузкой, тридцать килограммов резко перестали давить на плечи, и по инерции его едва не швырнуло вперед во второй раз.

Гу Чжунь стоял на коленях, сжимая в руке оборванный конец ремня, с таким лицом, будто совершил непростительное преступление.

Шэнь Фэй остановился и обернулся: ─ Цел?

─ Никак нет, в порядке.

─ Бежать сможешь?

─ Так точно.

─ Тогда вперед.

Шэнь Фэй забрал у него обломок ремня, бросил короткий взгляд на срез, вытащил из бокового кармана собственного вещмешка моток паракорда, пропустил его сквозь кольцо, завязал надежный морской узел, дважды дернул для проверки и протянул Гу Чжуню.

Вся процедура заняла меньше сорока секунд.

─ Догоняй.

Шэнь Фэй развернулся и побежал дальше. Гу Чжунь взбросил рюкзак на плечи и припустил следом.

Его темп стал даже выше прежнего, словно он старался искупить потерянные секунды.

Бежав во главе группы, Шэнь Фэй одновременно наблюдал за каждым бойцом!

Когда людей загоняют за пределы возможностей, реакции у всех проявляются по-разному.

Лэй Дамин орал, ругался и упрямо боролся с самим собой.

Гао Чэн замыкался в себе, пряча любые переживания глубоко внутри.

Чэнь Эрдун валился с ног, но всякий раз поднимался вновь.

Чжао Шитоу от начала и до конца хранил молчание, но его темп оставался безупречным.

А Гу Чжунь после падения первым делом схватился за порванную стропу с мыслью, что подвел товарищей, вместо того чтобы проверять собственные синяки.

Восьмой километр.

Участок крутого подъема длиной метров триста. Крутизна превышала тридцать градусов, а щебень под ногами сковало зимним морозом, превратив в ледяную корку, на которой мгновенно проскальзывали подошвы.

Шэнь Фэй слегка изменил наклон тела вперед, уменьшил шаг, выискивая обнаженные клочки мерзлого грунта между каменными обломками.

Сян Нан, следуя за ним, копировал каждый его шаг.

Но его бедра уже отказывались повиноваться: несколько раз оступившись на самом краю тропы, он принимал всю массу тела на колени, скривясь от пронзительной боли.

Сзади доносилось тяжелое, хриплое дыхание Лэй Дамина.

Лицо того не просто покраснело – оно побелело, губы приобрели синюшный оттенок, а вены на висках вздулись толстыми червями.

Шаги его мельчали, темп падал, а тяжелый баул за спиной раскачивался из стороны в сторону – явный признак полного истощения мышц корпуса, не способных больше удерживать груз.

Шэнь Фэй сбавил ход, сместился в хвост колонны и поравнялся с Лэй Дамином.

─ Лэй Дамин.

─ Я… есть… ─ выдавил Лэй Дамин голосом, будто скрежещущим по камню.

─ Отдай рюкзак.

Лэй Дамин яростно мотнул головой: ─ Товарищ инструктор… я могу…

─ Я не спрашивал, можешь ты или нет, ─ голос Шэнь Фэя звучал невозмутимо. ─ До конца этого подъема еще двести метров. Если ты попрешь туда на износ сейчас, твои колени будут уничтожены.

─ Уничтожишь колени – остальные шесть дней просидишь в стороне.

─ Сюда рюкзак.

Губы Лэй Дамина мелко дрожали. Не от усталости – от горькой обиды.

Он сжал зубы, желваки на его скулах ходили ходуном, пока наконец пальцы не распустили грудной ремень.

Шэнь Фэй перехватил чужой баул и закинул его поверх собственного.

Шестьдесят килограммов плюс тридцать – в сумме девяносто.

Его корпус слегка подался вниз, а затем мгновенно выровнялся.

Ни частота шагов, ни длина, ни осадка не изменились: несмотря на девяносто килограммов за спиной, спина оставалась прямой.

Последние два километра прошли в абсолютной тишине.

У тринадцати человек сил хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги, а дыхание требовало строжайшего расчета.

Два вдоха, один выдох. Ритм сбивать нельзя: собьешься – начнется одышка, начнешь задыхаться – отстанешь, отстанешь – подведешь всех.

Впереди по-прежнему маячила спина Шэнь Фэя.

Шестьдесят килограммов собственного груза плюс тридцать Лэй Дамина – девяносто кило, но его шаг по-прежнему чеканил дорогу.

Сян Нан неотрывно смотрел на этот силуэт, твердя про себя: если он тащит девяносто, а я всего тридцать, у меня нет ни единого оправдания, чтобы отстать.

Десятый километр.

Шэнь Фэй остановился и взглянул на секундомер.

─ Тридцать шесть минут сорок восемь секунд.

Он опустил на землю дополнительный мешок и вернул его владельцу.

Принимая ношу, Лэй Дамин едва заметно дрожал руками.

─ Время превышено на одну минуту сорок восемь секунд, ─ голос Шэнь Фэя не повышался, но каждое слово отчетливо отпечатывалось в сознании каждого. ─ Почему опоздали?

Никто не отвел глаз, но все виновато опустили головы.

─ Потому что на равнине и на спусках вы не выжали из себя максимум.

Шэнь Фэй окинул взглядом тринадцать лиц: ─ Вы берегли силы перед подъемом, а на ровных участках и на спусках не побежали в полную силу.

─ В итоге на подъеме все равно выдохлись, а лимит времени пробили.

─ Запомните раз и навсегда: если не ускоряешься там, где нужно, не сможешь замедлиться там, где требуется.

─ Пятнадцать минут отдыха.

Тринадцать человек вновь рухнули на землю.

На этот раз присел даже Чжао Шитоу.

Он не ложился, просто сидел, уперевшись руками сзади, прикрыв глаза и тяжело вздымая грудь. Похоже, предел настал и для его неизменного внутреннего ритма.

Пятнадцать минут.

На пять минут больше, чем в прошлый раз.

Но пролетели они гораздо быстрее прежних десяти.

Казалось, веки только успели сомкнуться, как раздался голос Шэнь Фэя.

─ Подъем.

Все тринадцать поднялись.

Ноги одеревенели, колени ныли, а места, где лямки врезались в плечи, отзывались острой болью при малейшем касании.

─ Четвертое упражнение, ─ Шэнь Фэй стоял перед строем, держа в руках толстую бухту веревки.

Не обычной бечевки – альпинистской веревки толщиной в большой палец, пеньковой, смотанной в кольцо у него через плечо.

─ Штурм вертикальной скалы карьера на горе Байюньшань, высота двадцать два метра.

─ Каждый поднимается и спускается пять раз. Время не лимитировано, но техника подъема и спуска должна строго соответствовать моим стандартам.

─ Упражнение с нарушением техники не засчитывается.

Карьер у подножия горы Байюньшань представлял собой искусственно выработанный отвесный обрыв с обнаженной серо-белой породой, испещренной горизонтальными трещинами и вертикальными следами от буров.

Двадцать два метра – примерно высота семиэтажного дома.

На самом верху утеса цеплялись за камни несколько искривленных сосен, кроны которых неизменно клонились в одну сторону под натиском горных ветров.

Шэнь Фэй подвел их к подножию стены, обвязал один конец веревки вокруг пояса, а второй перекинул через толстый ствол сосны на вершине, завязав двойной беседочный узел.

─ Сначала поднимаюсь я, вы смотрите снизу.

Шэнь Фэй ухватился за канат, уперся ногами в отвесную скалу – тело и каменная поверхность образовали прямой угол, – и начал подъем.

Не за счет рук – работал ногами. Руки лишь поочередно перехватывали веревку, а основное усилие исходило от бедер и мышечного корсета.

Каждый толчок ног подбрасывал тело вверх на добрый десяток сантиметров, руки плавно перебирали канат выше, а ритм напоминал работу механической лебедки, выбирающей тросс. Шестидесятикилограммовый баулок за спиной нисколько не замедлял его движений.

Двадцать два метра – меньше чем за сорок секунд.

Шэнь Фэй замер на вершине скалы, глядя вниз.

─ Уяснили, как надо?

─ ─ Так точно! – раздался хор голосов.

─ Чжао Шитоу, первый пошел.

Чжао Шитоу вышел из строя и подошел к основанию каната.

Подражая Шэнь Фею, он закрепил страховочную петлю на поясе, ухватился обеими руками за веревку, уперся ногами в скалу и полез наверх.

Движениям недоставало плавности, но техника приложения сил была верной.

Толчок бедрами, сокращение мышц живота, руки выполняют лишь вспомогательную роль.

На середине подъема он сорвался – соскользнула нога, тело отбросило в сторону на полметра. У наблюдавших внизу сердца ухнули в пятки, но выражение лица Чжао Шитоу не изменилось ни на йоту: он подобрал ноги, нащупал новую точку опоры и продолжил движение.

Тридцать восемь секунд.

На две секунды быстрее Шэнь Фея.

─ Базовая техника в норме, засчитано. Спуск.

Чжао Шитоу тем же способом спустился вниз, приземлился на пружинящие колени и замер навытяжку.

─ Следующий. Сян Нан.

Сян Нан подошел к канату, завязал узел, вцепился в веревку и начал подъем.

Проблема дала о себе знать уже на первом толчке: в бедрах не осталось сил.

После десяти километров бега с отягощением и двухсот отжиманий четырехглавые мышцы казались выжатыми досуха; каждый толчок ощущался так, будто он отталкивается от ваты – никакой упругости.

Метрах на десяти руки начали брать нагрузку на себя, отчаянно вытягивая тело вверх.

─ Сян Нан.

Голос Шэнь Фея обрушился сверху: ─ Работай ногами, а не руками! Ручной тяги до верха не хватит.

Сян Нан стиснул зубы, силой воли перенося акцент усилия с рук на бедра.

Толчок, втянуть живот, перехват. Толчок, втянуть живот, перехват.

Каждое движение давалось с трудом, словно ноги вытягивали из густой топи, но это всё же экономило силы по сравнению с безуспешным вытягиванием на одних руках.

К вершине он добрался, когда минута уже почти истекла.

─ Техника нарушена, но засчитано. Спуск.

Сян Нан съехал вниз, приземлился, ноги подкосились, и он чуть не рухнул на колени.

Опираясь руками о колени, он поднялся и побрел в конец строя.

Третьим полез Лэй Дамин.

При его габаритах скалолазание превращалось в сущее наказание: избыточный вес создавал на бедра и корпус нагрузку куда большую, чем у остальных.

На трети подъема ноги задрожали, к серединке пальцы мертвой хваткой вцепились в канат до побелевших костяшек. Ноги отказали окончательно, и вверх его тянули исключительно руки.

─ Лэй Дамин. ─ В голосе Шэнь Фея не было упрека, лишь твердая уверенность: ─ Ноги. Работай ногами.

На лбу Лэй Дамина вздулись вены, из глубины груди вырвался утробный рык, и он заставил себя вновь перенести усилие на нижнюю часть туловища.

Толчок, сжим, хват. Толчок, сжим, хват.

Каждое движение сопровождалось глухим стоном – вылитый загнанный на скалу медведь.

На подъем ушло почти полторы минуты.

Приземлившись в конце, он подогнул колени и опустился на одно колено, с полчищами хрипов восстанавливая дыхание с десяток секунд, прежде чем смог подняться.

─ Техника нарушена кардинально. Но засчитано.

Голос Шэнь Фея донесся сверху: ─ Знаешь, почему я это засчитал?

Лэй Дамин поднял голову.

─ Потому что ты не сдался.

Губы бойца шевельнулись, но слов не нашлось.

Уткнувшись взглядом в землю, он поплелся в хвост колонны.

Четвертым шел Гао Чэн.

Физическая база уступала товарищам, но потрясающая координация и безупречное чувство баланса позволяли находить точки опоры мгновенно, а движения отличались филигранной четкостью.

Сорок пять секунд – и он на вершине.

Гу Чжунь – пятый.

Сила рук огромна, но ноги слабоваты, и на финальном отрезке он все же сорвался на работу бицепсами.

Шэнь Фэй сверху сделал два замечания, но в итоге зачет поставил.

Шестым стал Чэнь Эрдун.

Когда он шагнул к канату, все взгляды устремились на него.

Руки казались чересчур тонкими – до тревоги: удержится ли вообще за веревку?

Чэнь Эрдун завязал узел, глубоко вдохнул, ухватился обеими руками и оттолкнулся ногами от камня.

Первый толчок – и тело взмыло вверх.

Второй – еще рывок.

Сила ног оказалась неожиданной: при всей своей худобе он обладал на редкость жилистыми бедрами, выдававшими взрывную мощь.

Руки лишь слегка придерживали канат, вся работа совершалась за счет нижней части тела.

Тридцать пять секунд.

На три секунды быстрее Чжао Шитоу.

Зрители внизу замерли.

Лэй Дамин разинул рот, во все глаза глядя на то, как этот тощий малый карабкается по отвесной стене с ловкостью мартышки.

Шэнь Фэй сверху проводил его взглядом и чуть заметно улыбнулся уголками губ.

Он заметил это давно.

Физическая подготовка Чэнь Эрдуна была вполне на уровне, не хватало лишь веры в себя.

Те самые уши, улавливающие малейшие шорохи в мире, заставляли его слишком остро воспринимать собственное ускоренное сердцебиение, дрожь в мышцах и сбивчивое дыхание.

Он принимал эти естественные физиологические сигналы за собственную немощь.

Но правда заключалась в том, что его тело было сильнее рассудка.

Дальше пошел второй круг: один за другим, вверх и вниз.

Когда подошла пятая очередь Сян Нана, его бедра уже казались чужими.

Каждое усилие отдавалось криком четырехглавых мышц, колени молили о пощаде.

Он отодвинул эти ощущения на край сознания, оставив в голове ровно три слова: толчок, вжим, хват. Толчок, вжим, хват.

Вершина.

Спуск.

─ Сян Нан, пять подходов завершены.

В момент приземления ноги окончательно отказали, колени согнулись, и он осел на землю.

Не упал на колени, а именно присел на корточки. Опустив голову, он ждал, пока капли соленого пота сорвутся с подбородка и разобьются о камни на мелкие брызги.

Один за другим все тринадцать человек закончили цикл из пяти подъемов.

Лэй Дамин завершил дистанцию последним.

На пятый подъем ушло почти три минуты, с двумя передышками прямо на веревке. Но он дошел до конца.

Шэнь Фэй спустился по канату и отвязал страховочную систему.

─ Двадцать минут отдыха. Перекус.

Он извлек из баулка брикеты прессованного пайка – по два на брата – и фляги с водой.

Не из армейских фляг – воду набрали в горном ручье неподалеку от каменоломни. Ледяная до ломоты в зубах.

Тринадцать человек уселись под скалой, прислонившись спинами к холодному камню, и принялись грызть сухой паек.

Никто не произносил ни слова.

Шуршание еды, глотки воды, свист горного ветра в сосновых ветвях – вот и весь звуковой ряд.

Сян Нан проглотил последний кусосок пайка и жадно приложился к горлышку фляги. Ледяная вода обожгла горло, холод пронзил грудную клетку и докатился до желудка, заставив содрогнуться все тело.

Прислонившись к скале, он закрыл глаза.

Вдалеке запели птицы.

Не одинокая птаха – целая стая, щебечущая так, будто они о чем-то спорили.

Под этот птичий гам сознание стало заволакивать туманом.

Двадцать минут – непозволительно мало; организм не успевал восстановиться после предыдущего упражнения, как начиналось следующее.

Но он понимал: эта спешка умышленна.

Шэнь Фэй намеренно вгонял их в следующий этап истощения без полного восстановления.

Наращивать нагрузку до предела, а затем пробивать его.

С закрытыми глазами Сян Нан поймал себя на неожиданной мысли.

То, через что они проходят сейчас... неужели Шэнь Фэй тоже всё это испытал?

Не в роли инструктора – в роли курсанта.

Тот самый человек, что способен спокойно пробежать десяток километров с девяноста килограммами за плечами, тот, кто отжимается двести раз без единого признака одышки – кто именно загонял его в такие пределы?

Где проходит грань его собственных возможностей?

─ Время вышло.

Голос Шэнь Фея вырвал Сяна из полудремы.

Тринадцать человек поднялись на ноги.

Ноги стали еще деревяннее, колени ныли сильнее, плечи горели огнем.

─ Упражнение пятое.

Шэнь Фэй стоял перед ними; за его спиной высилась двадцатидвухметровая скала, а над головой клонилось к закату зимнее солнце.

─ Водные переправы вплавь. Водохранилище Байюньшань, восемьсот метров туда и обратно, снаряжение пятнадцать килограммов.

─ Временного лимита нет.

─ Но те, кто не сможет плыть дальше, могут поднять руку. Поднял руку один раз – выбыл из «адской недели».

Водохранилище лежало к востоку от каменоломни, минут в десяти ходьбы.

Гладкая водная гладь рябилась от горного ветра, волна за волной катясь от берега к противоположной скале и возвращаясь обратно. Вода отливала темно-зеленым, дна не просматривалось.

Шэнь Фэй полез в воду первым.

С пятнадцатикилограммовым грузом за плечами он вошел в воду: выше колен, выше пояса, по грудь – после чего подался вперед, рассек поверхность и поплыл.

Стиль нельзя было назвать классическим брассом или кролем; это был модифицированный боковой стиль: туловище заложено набок, одна рука работает под водой, вторая удерживает равновесие на поверхности, а ноги совершают ножницеобразные движения.

Экономный, устойчивый ход, идеально приспособленный для плавания с грузом.

Сян Нан полез в воду вторым.

Вода оказалась холоднее воздуха по меньшей мере на пятнадцать градусов.

В тот момент, когда ступня коснулась влаги, стужа поползла от щиколотки к икре, от икры к бедру, от бедра к пояснице.

Стиснув зубы, он подался вперед и нырнул.

Лед.

Первое слово, вспыхнувшее в голове.

Не холод – именно лед.

Зимняя горная вода стекала с вершин в резервуар, и температура падала до состояния, от которого сводило затылок.

Сян Нану показалось, что его кожа мгновенно сжалась, каждый волосок встал дыбом, а сердце, словно схваченное ледяной лапой, бешено ускорило ритм.

Подражая Шэнь Фею, он перевернулся на бок и загреб воду.

Первый гребок – тело подалось вперед. Второй – еще рывок.

В воде пятнадцать килограммов весили меньше, чем на суше, зато сопротивление жидкости в разы превышало воздушное, и каждое движение требовало в несколько раз больше сил, чем обычно.

Позади раздался всплеск.

Один за другим все тринадцать человек погрузились в воду.

У Лэй Дамина застучали зубы.

Не от страха – от холода.

Крупное тело и огромная площадь поверхности кожи заставляли его терять тепло быстрее остальных.

На двухсотом метре губы посинели, а темп гребков заметно упал.

─ Держите ритм. ─ Голос Шэнь Фея донесся спереди, ровный и уверенный: ─ Не ускоряйтесь, ускорение ведет к ускоренной потере тепла.

─ Шдите ровно, дайте телу привыкнуть к температуре.

Сян Нан заставил себя замедлиться.

Снизить частоту гребков, уменьшить темп работы ног, сделать каждое движение более полным и эффективным.

Постепенно тело привыкло к воде.

Не потому что вода потеплела – просто притупилось восприятие.

Нервные окончания кожи онемели под непрерывным воздействием холода и перестали отправлять в мозг сигналы о замерзании.

Зато физические силы таяли с пугающей быстротой.

Доплыть до противоположного берега, разворот.

Четыреста метров, осталось еще четыреста.

Сян Нан перестал чувствовать собственные руки.

Он знал, что гребет, потому что тело двигалось вперед, но ладони больше не ощущали упругости воды, а пальцы – сопротивления потока.

Онемели пальцы, ладони, предплечья; онемение ползло выше, подбираясь к локтевым суставам.

На шестистах метрах Чэнь Эрдун на мгновение замер.

Не поднял руку – просто остановился.

Принял вертикальное положение, работая ногами в воде, и шумно задышал. Губы белые, лицо синеватое, тщедушное тело колотила крупная дрожь.

Шэнь Фэй подплыл ближе, не протягивая рук и ничего не говоря, просто завис рядом.

Секунд через десять Чэнь Эрдун выровнялся и поплыл дальше.

Шэнь Фэй двинулся вперед.

Семьсот метров, восемьсот.

Шэнь Фэй выбрался на берег первым.

Стоя на суше, с капающей с одежды водой, он не дрожал ни единым мускулом, пока вокруг ног собиралась небольшая лужица. Зимний ветер не вызвал у него и тени судороги.

Сян Нан вылез вторым.

Стоило ногам ступить на твердую почву, как колени подогнулись и он чуть не рухнул.

Удержавшись на ногах, он кое-как доковылял до ровного места и замер. Подул ветер, и его прошиб озноб – дело было не в озябшей коже, мерзли сами кости.

Один за другим выбрались все тринадцать.

Лэй Дамин замыкал группу.

Выбравшись на берег, он трясся всем телом, губы посинели, скрюченные пальцы не разгибались.

Стоя у кромки воды, обхватив себя руками за плечи, он стучал зубами с отчетливым треском.

─ Не стойте столбом, ─ раздался голос Шэнь Фея: ─ В движении. Бег на месте с высоким подниманием колен, разгоняйте кровь по конечностям.

Группа принялась маршировать на месте.

Движения вышли деревянными, словно у заржавевших роботов, но температура действительно стала возвращаться.

Онемение уходило от ладоней к кончикам пальцев, а затем исчезло вовсе; губы розовели, синева уступала место нормальному цвету лица.

─ Пятнадцать минут отдыха, переодеться в сухое.

Шэнь Фэй извлек из баулка комплекты сменного обмундирования.

Сян Нан открыл свой ранец: из-за отсутствия промасленной ткани одежда промокла наполовину.

Он натянул то, что казалось суше, а мокрое барахло кое-как отжал и запихнул обратно.

Солнце уже клонилось к закату.

В горах темнело рано: едва перевалило за четыре, как дневной свет превратился в блеклое золотистое марево, не приносящее ни капли тепла.

Тени от скал вытянулись, накрыв большую часть водохранилища.

Сидя на прибрежном валуне, Сян Нан глядел на воду. Ветер гнал по ней рябь, в которой исступленно дроблинками мерцали последние лучи солнца.

Он вдруг потерял счет дням.

Не датам – дням недели.

Какой сегодня день?

Поразмыслив секунд несколько, он бросил это занятие.

Неважно.

Важно лишь то, каким будет следующее упражнение, сколько их еще осталось и сколько времени до конца этого дня.

─ Время вышло.

Шэнь Фэй поднялся на ноги.

Тринадцать человек встали вслед за ним.

─ Пункт шестой: тактическая база. Низкий партер, полуползок, высокий партер – по двести метров каждого, в сумме шестьсот.

─ Полигон – вон та полоса обломков.

Сян Нан посмотрел в указанном направлении.

То была не просто каменистая россыпь, а заброшенный карьерный отвал со строительным мусором.

Камни всех размеров – от мелкой гайки до кулака, с острыми гранями, покрывали землю толстым слоем. Передвигаться по ним пластунски означало впечатываться коленями и локтями напрямую в острый щебень.

Шэнь Фэй уже лег.

Его тело прижалось к земле, руки поочередно цеплялись за грунт, ноги толкали вперед – вылитая змея, скользящая по каменной крошке.

Низкий партер: туловище прижато к максимуму, подбородок едва ли не чиркает по грунту.

Мелкий щебень под ним с хрустом крошился, острые грани распарывали ткань обмундирования с шелестящим звуком.

Двести метров низким ползком он преодолел меньше чем за три минуты.

Затем – средний партер.

Тело развернуто набок, упор на локоть и колено одной стороны, вторая сторона скользит вплотную к земле.

Камни разлетаются в стороны, оставляя за собой извилистый след.

И следом – высокий партер. Корпус приподнят, опора на четыре точки: локти и колени, словно ящерица, стремительно бегущая по каменистой россыпи.

Шестьсот метров заняли менее десяти минут.

Шэнь Фэй поднялся, отряхивая с одежды каменную пыль.

На коленях и локтях форма протерлась до дыр, обнажая кожу. На ней алели легкие следы, но обойтись удалось без кровоточащих ран.

─ Начали.

Сян Нан понял, насколько тяжелыми будут эти шестьсот метров, еще в тот миг, когда опустился на камни.

То был не грунт, не песок – чистый камень.

Каждый осколок имел свой норовистый угол, и каждый этот угол вонзался в его колени, локти, тазобедренные суставы.

Подражая Шэнь Фею, он попытался прижаться ниже, но от этого вес тела лишь концентрировался на меньшем числе точек опоры, и камни впивались еще больнее.

На первых пятидесяти метрах кожа на коленях лопнула.

Сквозь штанину он ощущал тупую боль от рассекаемой камнями плоти.

Не жгучую – именно тупую...

Камень – не лезвие, он не режет ровно, он мнет, растирает, превращая кожу и подкожную клетчатку в бесформенное месиво.

На второй пятидесятке локти тоже сдались.

Стиснув зубы, Сян Нан продолжал ползти.

Мелкий щебень с хрустом уходил под ним, острые грани впивались в уже разбитые колени, и каждый толчок отдавался так, будто тупой нож елозил по открытой ране.

Позади донеслось сдавленное ругательство Лэй Дамина.

Не жалоба – рефлекторный выдох сквозь зубы от запредельной боли.

Услышав этот мат, Сян Нан почему-то почувствовал себя увереннее.

Лэй Дамин ползет. Пока он ползет, у самого Сяна нет никаких причин останавливаться.

Низкий партер закончился, перешли на полуползок.

На боку давление сместилось с обоих колен на одну ногу и один локоть.

Сян Нан выбрал левый бок, перенеся всю массу тела на левое колено и левый локоть.

Эта поза давала передышку правой ноге, но нагрузка на левое колено выросла вдвое.

Обломки вонзались прямо в рану; казалось, коленная чашечка трется о камень без всякой прослойки из плоти.

Следом – высокий партер.

Площадь соприкосновения уменьшилась еще сильнее – всего четыре точки: локти и колени.

Значит, давление в каждой точке подскочило до предела, особенно на коленях.

Сян Нан перебирал локтями и коленями, точно крупный зверь, бегущий по каменистому ложу.

Колени перестали ощущать локальную боль – осталась лишь сплошная, горячая тупость, словно суставы обложили горящими углями.

Шестьсот метров позади.

Сян Нан поднялся.

Колени дрожали – не от усталости, от боли.

Опустив взгляд, он увидел, что штанины на коленях протерлись насквозь, обнажая кровавое месиво.

Кровь смешалась с каменной пылью, превратившись в бурую пасту, присохшую к ранам.

У остальных картина выглядела примерно так же.

У Лэй Дамина оба колена были разодраны в клочья, штаны зияли дырами, открывая рваные края кожи.

Гао Чэн обмотал колени носовым платком, сквозь который проступали блеклые пятна крови.

У Чэнь Эрдуна локоть украшала страшная, бросающаяся в глаза рана на тощей руке.

Чжао Шитоу стоял в хвосте колонны: колени разбиты, но лицо по-прежнему напоминало гранитную глыбу – больно, но порядок есть порядок.

Шэнь Фэй подошел, держа в руке аптечку.

Никаких утешительных речей о боли.

Присев на корзину, он расстегнул сумку, извлек йод и бинты.

─ По порядку. По одному.

Сян Нан подошел первым.

Шэнь Фэй велел ему сесть и закатить штанины выше колен.

При виде обнаженной раны – содранный кусок кожи до алой мякоти, забитая кровью и каменной крошкой пыль – Сян Нан невольно шумно втянул воздух.

Движения инструктора оказались быстрыми, но точными.

Смочив ватную палочку йодом, Шэнь Фэй прикоснулся к ране; от этого движения всю ногу Сяна пронзила судорога.

Боль оказалась острее самой травмы – словно раскаленную проволоку пропустили от колена до затылка.

Он стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах.

Обработка, лекарство, бинтовка. Меньше двух минут.

─ Следующий.

Когда сел Лэй Дамин, его колени выглядели еще хуже.

Из-за огромного веса при ползке давление оказалось максимальным, раны глубже и шире.

Пока Шэнь Фэй чистил повреждения, нога Лэй Дамина дрожала крупной дробью, но тот не издал ни звука.

Он закусил губу до белизны, прокусил кожу, и по ней сочилась кровь.

Один за другим.

Тринадцать человек, двадцать шесть колен, пятьдесят две раны.

Закончив с последним, Шэнь Фэй поднялся и убрал аптечку.

─ Я знаю, что вам больно. ─ Его взгляд прошелся по тринадцати лицам: ─ Но боль – это правильно.

─ Новая кожа, которая вырастет под содранными местами, будет толще прежней.

─ Стерли раз – наросла броня.

─ К исходу седьмых суток на коленях появятся такие мозоли, что при ползках вы перестанете замечать острые камни.

─ Но запомните главное: если пошло нагноение – докладывать немедленно.

─ Терпеть из ложного геройства нельзя, гниющие раны выведут вас из строя на все оставшиеся дни.

─ Молчать о заражении – не храбрость, а глупость. Ясно выразился?

─ ─ Ясно! – прогремел ответ.

Солнце опустилось еще ниже.

Золотистый свет сменился багрянцем, окрасившим скалы каменоломни в теплые, вечерние тона.

Горный ветер усилился, заставляя сосны гудеть вовсю и взбивая белые барашки на воде.

Сян Нан сидел на земле, а сквозь повязки на коленях уже проступали первые алые точки.

Он уставился на эти пятнышки и вдруг вспомнил слова Шэнь Фея...

Боль – это правильно.

Он не мог разобрать, что именно чувствует сейчас.

Боль присутствовала сполна, усталость тоже, холод пробирал до костей.

Но все эти ощущения, слившись воедино, породили странное состояние.

Не страдание – кристальную ясность. Его мозг никогда прежде не работал так четко: всё лишнее отсеялось, оставив лишь дыхание, стук сердца, ломоту в мышцах, тупую боль в коленях и ожидание следующего задания.

─ Упражнение седьмое.

Шэнь Фэй поднялся; небо за его спиной из багрового превратилось в темно-красное, а тени от гор наползали с востока, укрывая половину каменоломни в полумраке.

─ Базовая рукопашная подготовка. Прямые удары, боковые, апперкоты, удары локтями, колени, лоу-кики. Каждое движение – по пятьсот раз. На каждую сторону – по пятьсот.

─ Начали.

Левый прямой, правый прямой. Левый прямой, правый прямой.

Движения самые простые.

Но по пятьсот раз на каждую сторону – это тысяча прямых ударов, тысяча боковых, тысяча апперкотов, тысяча ударов локтями, тысяча ударов коленями и тысяча лоу-киков.

В сумме – шесть тысяч движений.

Шэнь Фэй стоял впереди строя и тоже отрабатывал удары.

Его движения неизменно оставались безупречными: разворот тажи, включение плеча, выброс кулака, возврат на исходную.

Каждый удар был как первый, ни малейшего изъяна в технике.

Совсем стемнело.

Шэнь Фэй вытащил из вещмешка две керосиновые лампы, зажег их и повесил на каменную стену карьера.

Тусклый свет выхватил из темноты два круга на усыпанной щебнем земле; тринадцать теней вытянулись до невозможности и заплясали на скале в такт ударам.

Левый прямой, правый прямой.

Левый боковой, правый боковой. Левый апперкот, правый апперкот.

Сознание Сян Нана начало затуманиваться.

Дело было не в усталости, а в каком-то механическом отупении.

Его тело продолжало двигаться – разворот таза, включение плеча, удар, возврат... – но мозг в этом процессе больше не участвовал.

Тело запомнило последовательность и выполняло её на автопилоте, тогда как разум напоминал системный блок с отключенным монитором: процессуатор ещё пахал, но на экран уже ничего не выводилось.

Он вдруг вспомнил слова Шэнь Фэя.

Спать меньше трех часов в сутки – верный способ дойти до галлюцинаций от недосыпа.

До галлюцинаций он пока не докатился, но смысл сказанного Шэнь Фэем начал до него доходить.

Пять тысяч.

Шесть тысяч.

─ Стоп.

Руки Сян Нана бессильно опустились, словно в них налили свинца.

Шэнь Фэй взглянул на часы.

─ Последнее упражнение на сегодня: трёхкилометровый кросс на расслабление, без снаряжения, темп свободный; как добежите – ужин и отбой.

Три километра, без снаряжения.

Сян Нану едва не стало смешно.

Еще утром преодолеть три километра налегке казалось ему сущим пустяком, обычной разминкой.

Но теперь эта трехкилометровая дистанция виделась ему самой длинной в жизни.

Он побежал.

В ногах не осталось ни единой унции силы, разбитые колени отзывались острой болью при каждом шаге, а руки до сих пор крупно дрожали после шести тысяч ударов.

Однако в голове царила абсолютная пустота – ни тревоги, ни жалости к себе, ни подсчетов оставшегося пути. Просто бег.

Левая нога, правая нога, дыхание.

Дистанция позади.

Когда тринадцать бойцов вернулись к складу, кухня уже доставила ужин.

Котел тушеной капусты с вермишелью, корзина пампушек-мотоу, бачок с кипятком. Пайковый стандарт оказался на голову выше обычного: в капустной похлёбке плавали кусочки мяса, а пампушки были из белой муки, а не из смеси злаков.

Шэнь Фэй велел им садиться за стол.

Пять минут.

Сян Нан вцепился в пампушку, откусив сразу половину. Сладость теста взрывной волной прокатилась по рту – никогда в жизни хлеб не казался ему настолько вкусным. Горячая капустная похлёбка обожгла горло, разлилась теплом по желудку, и во всем теле словно заново включили подзарядку.

Время вышло.

─ Отбой. Завтра сбор в четыре тридцать утра.

…

Тринадцать человек зашагали в казарму, отыскивая свои нары.

Лэй Дамин тяжело рухнул на край койки, сквозь бинты на обоих коленях проступили багровые пятна.

Он долго смотрел себе на колени, а затем глухо бросил: ─ Ну что, всё еще крутые?

Голос звучал негромко, но услышали его все в казарме.

Сян Нан приоткрыл глаза. Гао Чэн воротился с боку на бок.

Чэнь Эрдун лежал на спине, не двигаясь, однако его левое ухо едва заметно повернулось в сторону Лэй Дамина.

Лэй Дамин не стал ждать ответа и продолжил сам:

─ Больше не крутые.

Он откинулся назад, рухнув на матрас, и уставился в потолок: ─ Сегодня утром я еще рассуждал: подумаешь, адская неделя, насколько лютой она может быть?

─ Я в роте охраны от зари до зари херачил по три кросса по пять километров да по двести отжиманий поверх, первый парень на деревне.

─ Старшина говорил, что я не человек, а лошадь ломовая.

─ Теперь-то я понял.

─ По сравнению с сегодняшним днем те мои тройные пятерки были просто прогулкой.

Гу Чжунь лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку, и глухим голосом произнес: ─ Это ты-то первый парень по отжиманиям?

─ С чего бы это? – встрепенулся тот.

─ Двести десять раз, – Гу Чжунь повернул голову набок. ─ Чжао Шитоу сделал двести двадцать.

Лэй Дамин подавился воздухом.

Из угла донесся голос Чжао Шитоу – ровный, бесцветный, будто он рассказывал о чем-то постороннем: ─ Когда я в разведроте свиней пас, то тренировался дополнительно по собственной программе.

─ …Ты в свинарнике-то с какого перепугу тренировался?

─ Свиней гонял.

Казарму на секунду залила тишина, а затем взорвался смех.

Не раскатистый хохот, а тот самый хриплый смешок на грани срыва, исторгнутый из глоток людьми, дошедшими до предела человеческих сил.

Сян Нан хохотал до рези в коленях, зажимая их руками. Гао Чэн уткнулся лицом в одеяло, его плечи ходили ходуном.

Даже Чэнь Эрдун улыбался – беззвучно, лишь растянув губы и чуть шевеля левым ухом.

Закончив смеяться, Лэй Дамин завернулся в одеяло по самые плечи: ─ Короче говоря, сегодня я шляпу снимаю.

─ Семь упражнений… Две ходки по десять километров с полной выкладкой, двести отжиманий, пять подъемов на отвесную двадцатидвухметровую скалу, заплыв на восемьсот метров, шестьсот метров ползком по курумнику, шесть тысяч боевых элементов и в завершение трёшка…

─ Это же программа по планомерному уничтожению личного состава.

Гао Чэн, лежа на койке у стены, сдернул с носа очки и принялся медленно протирать стёкла краем наволочки: ─ Между прочим, сегодня ты нес на тридцать килограммов меньше.

Лэй Дамин умолк.

Гао Чэн продолжил: ─ На подъеме инструктор забрал твой вещмешок себе. Девяносто килограммов, и он пролетел с ними последние два километра. Не заметил его спину? Девяносто кило сверху легли, а он даже не согнулся.

─ Я видел, – голос Лэй Дамина упал до шёпота. ─ Я как раз плелся за ним. У него на шее жила натянулась, как тетива на луке.

Повисло молчание.

Сян Нан, уставившись в потолок, внезапно вымолвил: ─ Парни, а ведь ему всего двадцать три.

─ Младше меня на два года.

Лэй Дамин перевернулся с боку на бок, и доски нар жалобно скрипнули: ─ Двадцать три года, а прет с девяностокилограммовым грузом десятку так, словно на прогулку вышел.

─ Двести отжиманий – и ни единого сбоя дыхания, на скалу в двадцать два метра взлетел за сорок секунд, а я, мать моя, карабкался почти три минуты.

─ Страшна в нем вовсе не физическая форма, – Гао Чэн водрузил очки на переносицу, и стёкла блеснули в свете керосинки. ─ Страшен темп.

─ Темп?

─ Ты за его бегом следил? Частота шагов от старта до финиша не меняется ни на единую долю, длина шага – идеальная.

─ Что в гору, что под гору.

─ Что на первом километре, что на десятом.

Голос Гао Чэна звучал негромко, но в каждом слове чувствовалась скрупулезность заправского механика, препарирующего агрегат: ─ Я через свои руки пропустил столько двигателей, но ни один не выдает подобной стабильности. У любого мотора есть тепловое увядание мощности, а у него – нет.

Чэнь Эрдун подал голос – неожиданно тихо, словно боясь спугнуть тишину: ─ Когда он плыл, пульс не менялся.

Все головы повернулись к нему.

Чэнь Эрдун лежал на боку, чуть вывернув левое ухонаружу: ─ Я слышал. Перед тем как войти в воду, его пульс составлял пятьдесят два удара в минуту.

─ Добрался до противоположного берега – пятьдесят три. Вернулся обратно – снова пятьдесят три.

─ Восемьсот метров в ледяной воде, пятнадцать килограммов груза сверху, а частота сердечных сокращений подскочила всего на один удар.

В казарме воцарилось молчание.

Язычок пламени в керосиновой лампе качнуло сквозняком из дверной щели, и три тени на стене синхронизировались в едином подергивании.

Да неужто эта силища… да главный инструктор вообще мать его… человек или нет?!

─ С какого же возраста он начал тренироваться?

Сян Нан спрашивал то ли товарищей, то ли самого себя: ─ Я тут прикинул: двадцать три года, пик формы, универсальная техника, теория в зубах отскакивает, материал по зарубежному спецназу сыплет как из рога изобилия…

─ Даже если он попал в армию в восемьнадцать, разве за пять лет можно дойти до такого уровня?

─ Исключено, – отрезал Гао Чэн. ─ За пять лет такое чувство темпа не вырабатывается.

─ Его движения не натренированы, они вросли в кости. Знаете, бывают люди… которые впервые дотронулись до оружия еще до того, как научились толком говорить, а бегать начали раньше, чем ходить.

─ Будто что-то из прошлой жизни всплыло, да так до конца и не забылось!

Сян Нан скосил глаза на угол, где лежал Чжао Шитоу: ─ Шитоу.

─ М-м.

─ Ты ведь тоже потомственный охотник, отец тебя с семи лет в тайгу таскал.

Чжао Шитоу помолчал пару секунд: ─ Батя учил меня ставить силки, читать следы, прислушиваться к лесу. Он учил выживать, а то, что я вижу у инструктора… это не про выживание.

─ А про что?

─ Убивать.

Температура в казарме будто упала на градус.

Голос Чжао Шитоу доносился из темноты у стены – приглушенный, но каждое слово чеканилось четко: ─ Выживание – это когда ты прячешься, а убийство – когда преследуешь.

─ Отец учил меня прятаться, учил, как сделать так, чтобы кабан тебя не учуял, как обойти волчью стаю с подветренной стороны, как по приметам читать горную погоду до того, как сойдет сель.

─ Тот ритм, с которым работает инструктор, выработан не укрытиями, а погоней.

Сян Нан вспомнил, как Шэнь Фэй двигался по каменистой россыпи пластунски.

Прижавшись к земле, словно змея, скользящая по обломкам скал – не прятался, а надвигался. Не бежал от опасности, а настигал добычу.

Лэй Дамин внезапно сел на койке, и нары издали протяжный предсмертный стон.

─ Плевать мне, как он этого добился.

─ Я усвоил одно.

─ Сегодня он тащил за меня девяносто килограммов, но завтра я ему такой фокус повторить не позволю.

Он рухнул обратно, натянув одеяло до подбородка, уставившись в потолок; желваки на его щеках ходили ходуном.

Гао Чэн снял очки и положил их на тумбочку: ─ Завтра шесть упражнений… нет, погоди, может, семь, а то и все восемь…

─ Он же сам говорил: цель адской недели – раздвигать пределы возможностей по миллиметру.

─ Значит, будем раздвигать, – Сян Нан зажмурился. ─ Посмотрим, чья выносливость сдуется первой.

─ На что спорим?

Лэй Дамин мгновенно оживился.

─ На свиной комбикорм.

Казарму снова прорезал смех, на этот раз более громкий и протяжный.

Сотрясаясь от хохота, бойцы затихли лишь по негласному уговору – больше никто не проронил ни слова.

Шэнь Фэй задул керосиновую лампу снаружи.

Свет из дверной щели пропал, и казарма погрузилась в непроглядную тьму.

Сян Нан закрыл глаза.

В голове продолжал крутиться маховик: левый прямой, правый прямой, щебень хрустит под коленями, ледяная вода заливает грудь, двадцатидвухметровая скала, а на вершине стоит Шэнь Фэй на фоне багрово-оранжевого неба.

А затем в памяти всплыл голос Лэй Дамина с соседней койки: ─ Короче, я не отступлю.

Никто ему не ответил.

Но Сян Нан знал – услышали все.

Он перевернулся на другой бок, задев больным коленом о доски, и сквозь зубы втянул воздух.

Передвинув ногу в чуть менее болезненное положение, он подтянул одеяло повыше.

Из темноты донесся голос Гао Чэна, похожий на бормотание самому себе: ─ Завтра я свои два отжимания… доделаю.

И следом тихий голос Чэнь Эрдуна: ─ А я завтра… падать не стану.

Десять километров, отжимания, десять километров, скалолазание, плавание, ползком по пластунски, рукопашный бой, трёшка.

Всё выполнено.

Тринадцать человек выполнили всё до единого.

Завтра будет ещё круче.

Но они знали: завтра все тринадцать останутся в строю.

В темноте дыхание бойцов постепенно выравнивалось.

У кого-то глубже, у кого-то поверхностнее, кое-где слышался легкий храп.

Тише всех дышал Шитоу – звук его дыхания почти растворялся в воздухе, напоминая затаившуюся в траве гончую.

Тяжелее всех дышал Лэй Дамин – его грудь ходила ходуном, как изношенные, но всё ещё работающие мехи.

Лунный свет пробивался сквозь трещину в разбитом окне, чертя на полу тонкую белую черту.

Шэнь Фэй сидел на каменном тумблере у входа в склад, разложив перед собой полевой журнал тренировок.

Аккуратно, строчка за строчкой, он зафиксировал показатели каждого бойца за первый день, захлопнул блокнот и поднял голову.

Луна вынырнула из-за туч, высветив силуэт горы Байюньшань. Тень вершинилась черной громадой, словно припавшее к земле доисторическое чудовище.

Прислонившись спиной к косяку, он закрыл глаза.

Три часа.

У него есть ровно три часа, чтобы вернуть растраченные за день силы.

Не восстановиться полностью.

Но урвать хоть кальку силы.

…

В этот же миг в штабе Янцинского военного округа.

В оперативной аудитории на третьем этаце всё ещё горел свет; пепельницы ломились от окурков, а в эмалированных кружках уже невесть в какой раз заваривали чай – заварка выцвела настолько, что на дне отчетливо проступала красная звездочка.

Чжоу Чжэньбан сидел во главе стола, перед ним лежала свека сводка тренировок.

─ Докладывайте, жду.

Чжоу Чжэньбан толкнул отчет поближе к центру стола, откинулся на спинку кресла и принялся методично постукивать пальцами по полированной поверхности.

Те, кто знал его близко, понимали: такой жест означал, что командующий пребывает в хорошем расположении духа.

Первым взял слово Сунь Маоцай, начальник отдела боевой подготовки.

Будучи прямым командиром Шэнь Фэя в прошлом, он лично смотался во второй половине дня на Байюньшань и просидел на соседней со скалодромом высоте целых четыре часа, скрупулезно фиксируя каждый элемент программы.

─ Пожалуй, начну я, – Сунь Маоцай раскрыл блокнот, уголки обложки которого потрепались, а на страницы налипли сухие травинки. ─ День первый, семь дисциплин.

─ Первая – марш-бросок на десять километров с тридцати килограммовым грузом, лимит сорок минут.

─ Сам Шэнь Фэй шел с шестидесятикилограммовым ранцем.

По залу пронесся тихий сдвоенный вздох.

─ Все тринадцать человек уложились в норматив. Лучший результат показал Сян Нан – тридцать пять с небольшим минут, аутсайдер – Лэй Дамин… тот самый амбал из разведроты дивизии товарища Чжао, – тридцать восемь с хвостом!

Сидевший на другом конце стола Чжао Дачжу услышал фамилию своего бойца, шевельнул усами, но смочал.

Сунь Маоцай продолжил: ─ На подходе к затяжному подъему Лэй Дамин начал сбоить по темпу.

─ Шэнь Фэй перекинул его вещмешок себе на спину и дотащил оставшиеся два километра уже с девяносто килограммами за плечами.

Брови старик Сунь слегка сошлись на переносице.

Девяносто килограммов, да по пересеченной горной тропе.

Он отдал тыловой службе полжизни и прекрасно понимал реальный вес этих цифр.

─ Дисциплина вторая: двести отжиманий за две минуты. Шэнь Фэй отжался наравне со всеми, норматив общий.

Чжао Гохуа одобрительно кивнул.

Его внимание привлекали детали иного рода.

Инструктор наравне с курсантами – такой штрих сильнее любых идеологических политзанятий.

─ Третье: марш-бросок в обратном направлении, те же десять километров на тридцать пять минут. С тем же грузом в тридцать килограммов. Все тринадцать дошли, отстающих нет.

─ Четвертое: скалолазание. Отвесная стена карьера на Байюньшане, высота двадцать два метра, пять подъемов и спуск для каждого.

─ Шэнь Фэй шел первым номером для показательного выступления, сорок секунд до верхней точки.

─ Лучший среди курсантов – Чжао Шитоу, тридцать восемь секунд, худший – Лэй Дамин, чуть меньше трех минут, но справились все.

Атмосфера в зале заседания неуловимо изменилась.

Здесь сидели люди сплошь с боевым опытом за плечами, и объяснять, что значат двадцать два метра отвесной скалы, никому не требовалось.

─ Пятое: военизированный заплыв, водохранилище Байюньшань, восемьсот метров туда и обратно, груз пятнадцать килограммов, температура воды градусов три-четыре, все тринадцать завершили дистанцию.

─ Шестое: азы тактической подготовки – низкий, средний и высокий ползок по двести метров каждого вида, итого шестьсот метров.

─ Трасса – та самая каменистая россыпь карьера.

Брови Чжао Дачжу взметнулись вверх.

Ему довелось бывать в том карьере: сплошной битый камень с острыми, как бритва, краями.

Бойцы его собственной дивизии регулярно отрабатывали там ползание, возвращаясь в казарму с разодранными в лоскуты локтями и коленями.

─ Все тринадцать выполнили норматив, Шэнь Фэй лично прошел всю дистанцию в качестве образца.

─ Седьмое: основы рукопашного боя. Прямые, боковые, апперкоты, удары локтями, коленями и лоу-кики – по пятьсот раз на каждую сторону, всего шесть тысяч ударов. Справились все.

─ В финале – трехкилометровый кросс без снаряжения. Затем вечерний приём пищи и отбой.

Сунь Маоцай захлопнул блокнот и поднял голову.

Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина.

Первым нарушил молчание Чжао Дачжу.

─ Девяносто килограммов.

─ В мою бытность солдатом я и пустой-то сорок кило на равнине еле волок, а этот прет девяносто да по горному апхиллу.

─ Он вообще человек или черт в погонах?

Ли Голян, начальник разведки, кадровый следопыт старой закалки, смотрел на проблему под иным углом: ─ Товарищ Сунь, вы упомянули: сколько секунд ушло у него на скалолазание?

─ Сорок секунд.

─ А у курсанта Чжао Шитоу?

─ Тридцать восемь.

Ли Голян постучал костяшками по столу: ─ Инструктор – сорок, курсант – тридцать восемь.

─ Такая разница говорит вовсе не о том, что инструктор слабее. Он придерживал коней, разложил элемент по полочкам, каждое движение выполнил до безумия чисто, чтобы новички могли рассмотреть и повторить.

─ На пределе своих возможностей он бы выбежал далеко из сорока секунд.

Сунь Маоцай задумался и кивнул: ─ Я наблюдал за ним в бинокль с соседней высоты.

─ На каждом перегибе скалы он останавливался на мгновение, чтобы снизу было видно, куда ставить ногу и где искать зацеп. Во второй половине дистанции он явно сбросил темп.

─ Вот именно, – Ли Голян откинулся на спинку. ─ У него вся программа в таком ключе построена: довести до абсолютного стандарта, а не гнать рекорды скорости.

─ Курсанты учатся технике, а не гонке.

─ На высокой скорости ничему не научишься, а по стандартам – можно. Звучит просто, но попробуй-ка сам выдержать этот темп на полигоне.

─ Тем более инструктору – всегда хочется показать новичкам класс.

─ Но Шэнь Фэй не красуется, он отдает весь блеск курсантам.

Чжао Гохуа нацепил очки для чтения и произнес негромко: ─ В двадцать три года уметь держать себя в узде – дорогого стоит.

По столу прокатилась волна одобрительного гула.

Начальник политотдела Цинь Хуайшань потушил окурок в пепельнице и заговорил.

Будучи политработником, он оценивал происходящее иначе, чем строевые командиры.

─ Добавлю от себя. Я ведь тоже ездил сегодня после обеда, правда, не на карьер.

Все взгляды обратились к нему.

─ Я навестил их казарму, – Цинь Хуайшань постучал пальцем по столу. ─ Старый склад на Байюньшане, заброшенный три года назад; товарищ Сунь из тыла подтвердит, в каком состоянии там были помещения.

─ Ни воды, ни света, рамы выбиты, двери сорваны. Шэнь Фэй привел туда тринадцать бойцов и всё вычистил своими руками.

─ Когда я заглянул туда, в кубриках идеальный порядок: тринадцать коек, одеяла взбиты кирпичиком, полы вымыты до блеска, а на кухне к ужину уже варился капустный суп с вермишелью и белыми пампушками.

─ Шэнь Фэй из собственного кармана доплатил кухне за мясо.

Старик Сунь изумленно моргнул: ─ Сам заплатил?

─ Из своего жалования, я проверил через старого Чжоу с пищеблока, – кивнул Цинь Хуайшань. ─ Жалованье штатного капитана в должности командира батальона – шестьдесят два пятьдесят, он выложил двадцать рублей из личных, чтобы на всю адскую неделю бойцам в котел кидали дополнительное мясо.

В совещательной комнате снова воцарилась тишина.

Чжао Дачжу опустил взгляд на свой эмалированный чайник. Поверхность воды в нем застыла зеркальной гладью, отражая его нахмуренное лицо.

─ Вот шельмец, – пробормотал он.

Сунь Маоцай вспомнил кое-что еще, быстро листая блокнот: ─ Кстати, есть еще одна деталь. Сегодня перед заплывом боец Чжао Эрдун… то есть этот парень из полка связи товарища Фанга… на середине водохранилища взял паузу.

─ Не поднял руку, просто остановился, чтобы отдышаться на воде.

─ Шэнь Фэй подплыл к нему, не протянул руку, ничего не сказал – просто завис рядом секунд на десять, и Чжао Эрдун поплыл дальше сам.

Чжао Гохуа снял очки и дужкой оперся о крышку стола.

─ Отличный штрих.

Он произнес всего четыре слова, но каждый в комнате уловил их подтекст.

В воспитании бойцов труднее всего уловить грань: когда нужно подставить плечо, а когда – отойти в сторону.

Поможешь раньше времени – солдат никогда не окрепнет. Поможешь поздно – он действительно пойдет на дно.

Шэнь Фэй остановился рядом с Чэнь Эрдуном, не коснулся его, не обронил ни слова – такое чувство меры дано не каждому командиру с десятилетним стажем.

Чжоу Чжэньбан до сих пор хранил молчание.

Откинувшись на спинку кресла, он выстукивал по столешнице мерный, неторопливый ритм.

Журнал тренировок лежал перед ним раскрытым; он пролистал его уже раз в пять, перечитывая отдельные абзацы.

Постепенно разговоры стихли, и все взгляды сосредоточились на командующем.

Чжоу Чжэньбан поднял эмалированную кружку и сделал глоток. Чай давно остыл, но он не стал просить свежего.

─ Один день.

─ Один удачный день еще ничего не значит. Одна безупречная дисциплина тоже погоды не делает. Девяносто килограммов на два километра – пустяки.

Атмосфера в комнате неуловимо переменилась. Все поняли, что командующий переходит к сути.

─ Адская неделя длится семь суток, – Чжоу Чжэньбан поднял палец. ─ В первый день запасы сил полны, воля натянута струной, боевой дух бьет ключом.

─ Вывезти первый рывок на адреналине несложно.

─ Настоящая проверка начнется на третий-четвертый день.

─ Когда организм опустошен до дна, накопился недосып, старые раны начинают гноиться, а в мышцах от молочной кислоты сводит ноги.

─ Вот тогда устоять на ногах – это уже проверка на подлинную прочность.

─ И тяжелее всего приходится самому Шэнь Фэю.

─ Бойцы устают, а он устает сильнее них.

─ Курсанты спят по три часа – и он спит по три часа.

─ Курсанты отжимаются по двести раз – и он отжимается, курсанты бегут десять километров – а он тащит вдвое больший груз.

─ Курсантам нужно отвечать только за себя, а на нем тринадцать человек. Кто-то отстает – он должен подменить, кто-то ломается – он обязан решить: поддержать или дожать.

─ Тринадцать бойцов, тринадцать разных психотипов, и каждого он должен держать в голове.

─ Такая нагрузка выматывает почище любых физических нормативов.

В залецацарило молчание. За окном завывал ветер, позванивая оконной рамой.

Чжао Гохуа протирал стёкла очков: ─ Командующий прав. В первый день все на кураже, все смотрят на диковинку, но основные трудности впереди.

─ Однако у меня есть твердая уверенность.

─ Этот парень Шэнь Фэй… он прекрасно знает, что делает.

Цинь Хуайшань вставил слово: ─ Я разделяю мнение политрука.

─ Сегодня я пробыл на складе полчаса и заметил одну деталь: всё, что Шэнь Фэй записывает в тренировочный журнал, – это не просто случайные пометки, а четко классифицированные, разложенные по пунктам данные.

─ Выполнение нормативов каждым бойцом по каждой дисциплине, допущенные ошибки, травмы и недомогания – зафиксировано абсолютно всё.

─ В двадцать три года – и такая скрупулезность! Сколько лет работаю в политотделе, а подобных экземпляров почти не встречал.

Чжоу Дачжу неожиданно подал голос, и тон его оказался куда громче прежнего: ─ Скажу начистоту: до сегодняшнего дня я относился к этому пареньку с известной долей скепсиса.

Присутствующие перевели на него взгляды.

─ На том совещании, когда он заявил, что станет главным инструктором, я взвился первым. Штабной капитан без году неделя, пороха не нюхавший, взводов не водивший – с какой стати?

Чжоу Дачжу подхватил армейскую кружку и, не обращая внимания на то, остыл ли чай, сделал жадный, огромный глоток.

─ А после сегодняшнего дня я сдаюсь.

─ И вовсе не за его физическую форму.

─ Толковых бегунов да силачей я навидался – в разведроте их пруд пруди. И не за выучку – мастерство дело наживное, за три-пять лет при желании кого угодно натаскаешь.

─ Я преклоняюсь перед тем, что в свои двадцать три года он в первый же день сумел повести за собой тринадцать бойцов так, что ни единой живой души не отстало.

─ Чжао Шитоу – мой подчиненный, и уж чей-чей норов я знаю досконально.

─ Характер волчий, нелюдимый, во всем батальоне от силы два слова с кем-нибудь перекинется.

─ А сегодня он помог Лэй Дамину тащить саперную лопатку.

─ Одного этого достаточно, чтобы кандидатуру паренька на пост главного инструктора я, Чжоу Дачжу, поддержал обеими руками.

Атмосфера в совещательной комнате заметно потеплела.

Начальник тыла старик Сунь с улыбкой покачал головой: ─ Старина Чжоу, а ведь в тот раз ты пел совсем другую песню. Клялся, мол, если Шэнь Фэй сможет укротить Чжао Шитоу, ты пойдешь задом наперед.

─ Хочешь, я сегодня же задом наперед до штаба дивизии дошагаю? Годится?

Чжоу Дачжу хлопнул ладонью по столу так, что жестяная кружка подпрыгнула.

По комнате прокатился дружный смех.

Уголки губ Чжоу Чжэньбана едва заметно дрогнули в улыбке.

Отсмеявшись, старик Сунь вернул лицу деловое выражение: ─ Но если говорить серьезно, сейчас меня больше тревожит не сам Шэнь Фэй, а те тринадцать бойцов под его началом.

─ Нагрузка за сутки превосходит полумесячную норму в линейных частях. И хотя в рацион добавили лишнюю порцию мяса, этого по-прежнему катастрофически мало.

─ Я подсчитал: при такой интенсивности каждому ежедневно требуется как минимум четыре с половиной тысячи килокалорий, а наша нынешняя пайка дотягивает от силы до трех тысяч с небольшим.

─ Я уже распорядился насчет поваров: с завтрашнего дня введем яйца – по два штуки на браתу в день.

Старик Сунь кивнул и сделал пометку в блокноте: ─ Попробую по своим каналам достать партию сухого молока. В зарубежных спецподразделениях на время тренировок практикуют усиленное белковое питание.

─ Возможности у нас скромные, но делать всё возможное мы обязаны.

Чжоу Гохуа пристально посмотрел на него: ─ Старина Сунь, откуда сухое молоко?

─ У областной спортивной команды есть резервный запас для сборной к Спартакиаде. Возьмем взаймы, а позже я оформлю бумаги задним числом.

─ Положено по уставу?

─ Не положено. Но ситуация чрезвычайная, так что действовать будем по обстановке. Если что – отвечать мне.

Чжоу Гохуа бросил на него долгий взгляд и больше ничего не сказал.

Через подобные «неуставные, но целесообразные» меры проходил каждый из присутствующих.

Коль скоро назрела необходимость – значит, берут ответственность на себя.

Чжоу Чжэньбан захлопнул тренировочный журнал и подвинул его к центру стола: ─ Всё, что мы здесь обсуждали, остается между нами. Никаких утечек – Шэнь Фэй не должен догадываться, что мы следим за ним.

─ Ему нужен прессинг, но настоящий прессинг создаем не мы, а он сам для себя. Мы наблюдаем, но так, чтобы он этого не замечал.

─ Пусть думает, что сражается в одиночку.

Чжоу Гохуа кивнул: ─ Командующий прав. Парню для роста необходима доля одиночества; если над ним трястись и опекать на каждом шагу, толку не будет.

Цинь Хуайшань захлопнул блокнот: ─ Ясно, круг осведомленных лиц останется минимальным.

Чжоу Чжэньбан кивнул, потянулся за эмалированной кружкой, обнаружил, что чай давно остыл, и небрежно отставил ее в сторону.

─ Совещание окончено.

Командующий вовсе не выглядел чрезмерно воодушевленным, однако каждый в комнате понимал: в душе́ этот человек сейчас наверняка ликует!

Янцинский военный округ на этот раз и впрямь сорвал куш!

........

Половина пятого утра, тьма за окном стояла непроглядная, словно сажа.

Шэнь Фэй размял шею – позвонки издали едва слышный хруст, – после чего направился к выходу из казармы.

Тринадцать коек, тринадцать человек – на месте все до единого.

─ Подъем.

Два слова, произнесенные вполголоса.

Сян Нан поднялся первым.

Глаза еще не до конца открылись, но тело по привычке само взметнулось с постели. Стоило стопам коснуться пола, как веки разомкнулись, а когда согнулись колени, старая рана резко заныла, прострелив болью всё тело и окончательно прогнав остатки сна.

Лэй Дамин зашевелся чуть позже Сян Нана, но зато с куда большим размахом.

Он вылетел из койки, словно сорвавшаяся со взведенного вздрагивания пружина; доски под ним жалобно заскрипели, а из щелей в настиле тучей взметнулась серая пыль.

─ Моя койка… – раздался у стены голос Гао Чэна. ─ Лэй Дамин, ты ее в конце концов разнесешь в щепки!

─ Разнесу – сам же и заварю.

Лэй Дамин уже судорожно натягивал полевую форму, двигаясь с такой лихорадочной спешкой, будто сошелся в рукопашной с собственной одеждой.

Минуту спустя все тринадцать человек выстроились у крыльца склада.

В бледном свете луны Шэнь Фэй окинул их взглядом.

Мундиры сидели вкривь и вкось, шнурки болтались как попало, а у кое-кого воротники оставались расстегнутыми.

─ День второй.

Заговорил Шэнь Фэй тихо: ─ Второй день Адской недели – самый тяжелый.

В строю царила гробовая тишина, хотя Сян Нан заметил, как у Лэй Дамина судорожно дернулся кадык.

─ В первый день вы шли на остатках свежих сил и старой закалке. На третий день организм начнет привыкать к темпу, переходя в состояние оцепенелого автопилота. А вот второй день… Силы уже выжжены дотла, а привычка еще не сформировалась – тело зависает в слепой зоне.

─ Именно поэтому второй день дает самый высокий процент отсева.

Его взгляд прошелся по тринадцати лицам.

─ В британской SAS на второй неделе испытаний отсеивается половина бойцов. У американских «морских котиков» картина примерно та же.

У Сян Нана по спине пробежал холодок.

─ Но я повторяю: вся эта статистика к вам не имеет никакого отношения.

Шэнь Фэй круто развернулся лицом к грунтовой дороге, уходящей на восток от склада.

Небо оставалось черным, ни намека на рассветную заусеницу, лишь редкие блеклые звезды цеплялись за зубцы горных хребтов, источая ледяной свет.

─ Первая задача: десятикилометровый кросс с полной выкладкой, вес ранца – тридцать пять килограммов.

Тридцать пять кило.

На пять килограммов тяжелее, чем вчера.

Никто не издал ни звука.

У Лэй Дамина нервно заходили желваки, после чего он рывком закинул баул за спину и намертво застегнул нагрудный ремень.

─ Норматив – тридцать пять минут, на пять минут быстрее вчерашнего.

Сян Нан глубоко вдохнул.

Тридцать килограммов, десять километров накануне они одолели за тридцать семь с небольшим минут. Сегодня – на пять кило больше и почти на три минуты меньше.

─ Марш.

Утренняя дымка стояла гуще, чем вчера.

На грунтовой дороге, ведущей от склада вглубь гор, видимость не превышала двадцати метров.

Фигура Шэнь Фэя то появлялась, то растворялась в тумане, словно лоцманское судно, ведущее за собой тринадцать маленьких лодочек сквозь белесое марево.

......

Сегодняшняя тренировка повторял вчерашнюю: десятикилометровый марш-бросок с полной выкладкой, отжимания, десятикилометровый обратный путь, скалолазание, плавание в обмундировании, ползание по-пластунски, основы рукопашного боя, легкий бег для восстановления.

Вот только темп и нагрузки взвинтили до предела.

Вес рюкзаков увеличили на пять килограммов, количество отжиманий подняли на два десятка, а лимит времени урезали на пять минут.

Изменились и сами люди.

Лэй Дамин больше не просил Шэнь Фэя нести его поклажу.

Тридцать пять килограммов, двадцать километров горной тропы – всё от начала и до конца на собственных плечах.

Скоростью он по-прежнему не блистал, образцовой техникой не отличался, но с того самого дня груз с его плеч больше не исчезал.

Результаты Чэнь Эрдуна на скалодроме зафиксировались на отметке в тридцать две секунды – на две секунды быстрее, чем у Чжао Шитоу; на отвесной скале этот паренек нащупал собственный ритм.

Гу Чжунь дважды сорвался, но всякий раз поднимался сам; ладони стерты в кровь, веревка обагрена багрянцем, а он – ни звука, ни стона.

Гао Чэн разбирал любое упражнение на мельчайшие винтики, анализировал, пересобирал и оптимизировал; выдающейся выносливостью он не обладал, зато выдавал абсолютный КПД.

Чжао Шитоу оставался верен себе: как бы ни задирали планку нагрузок, его внутренний ритм не сбивался ни на такт.

На третий день во время форсирования водной преграды стряслась беда с Цзян Баем.

Среди тринадцати человек он казался самым незаметным.

Выходец из армейской роты химзащиты, в очках на толстой оправе, с привычкой вечно поправлять их переносицу и пальцами, окрашенными в пятна от реактивов.

Физподготовка у него была слабейшей во всем отряде, каждый норматив висел ровно на грани зачета – ни шагу вперед, ни шагу назад.

Он не высовывался, но и не отставал, напоминая туго закрученный, но лишенный лишнего запаса прочности винт.

В самый разгар вооруженного заплыва на точке разворота правую ногу Цзян Бая свело судорогой.

Боль от судороги в ледяной воде в разы сильнее, чем на суше.

Плывший слева позади Сян Нан заметил, как тело Цзян Бая резко ушло под воду, правая нога подогнулась, и весь он согнулся в воде креветкой.

Сян Нан судорожно загреб руками, пытаясь подобраться ближе, но кто-то опередил его.

Шэнь Фэй!

Рванув с головы колонны, Шэнь Фэй рассек воду торпедой.

Добравшись до Цзян Бая, он не стал хватать его за руки или вытягивать силой – он просто поднырнул и подставил собственное тело снизу, поддерживая тонущего.

Лицо Цзян Бая вынырнуло на поверхность, он жадно ловил ртом воздух.

Шэнь Фэй бросил ему пару слов прямо на ухо; Сян Нан не расслышал что именно, но сведенная судорогой нога Цзян Бая начала медленно выпрямляться.

─ Судорога – это не болезнь, ─ голос Шэнь Фэя донесся над водной гладью. ─ Это мышцы кричат тебе, что дошли до предела.

─ А теперь скажи своим мышцам, что ты всё понял, но плыть надо дальше.

Губы Цзян Бая тряслись – то ли от холода, то ли от жуткой боли.

Вытянув правую ногу, он задействовал стопу, растягивая зажатые судорогой икроножные мышцы; двигался он черепашьими темпами, и с каждым миллионом растяжения зубы сцеплялись всё яростней.

Секунд через тридцать он снова загреб воду руками.

Движения вышли угловатыми, скорость упала по меньшей мере на треть, но он плыл.

Шэнь Фэй плыл рядом, держась на удивительно точном расстоянии: не плечом к плечу, а отставая на полкорпуса, пропуская Цзян Бая вперед.

Если бы Шэнь Фэй шел впереди, Цзян Бай чувствовал бы, что его волокут на буксире.

Если бы они плыли вровень, Цзян Бай чувствовал бы себя под прицелом.

Полкорпуса позади – это и сопровождение, и надежный тыл.

Такое чувство меры не почерпнешь из учебников, оно выковыривается в бесчисленных подобных переделках.

Цзян Бай одолел оставшиеся четыреста метров, а выбравшись на берег, подкосился и рухнул на колени, но он доплыл.

Этим же вечером в казарме Сян Нан допытывался у Цзян Бая, что же всё-таки сказал ему Шэнь Фэй в воде. Цзян Бай поправил очки, чьи стекла еще хранили капли влаги, и ответил: ─ Инструктор сказал, что когда его самого впервые скрутило на армейском заплыве, свело обе ноги.

─ И что потом?

─ А потом он пролежал на воде пять минут, а как отпустило – поплыл дальше.

Сян Нан больше ничего не спрашивал.

.....

День четвертый. Для ползания по-пластунски выбрали новую локацию.

Больше никаких каменистых россыпей карьера – тренировку перенесли в заброшенный дренажный канал.

Шэнь Фэй спустился вниз для показательного выступления. Припав к липкой жиже дна канала, он по-пластунски двинулся вперед низким стилем. Грязь волнами расходилась перед его телом, вздымаясь по бокам черно-сермижными бурунами. Когда он дополз до двухсотметровой отметки разворота, узнать его было уже невозможно – полевая форма насквозь пропиталась жидким илом, а лицо, волосы и уши залепило грязью.

Все тринадцать бойцов спускались по очереди. Когда Сян Нан вжался грудью в жижу, свежая рана на колене обожгла болью так, что он едва не подскочил. Острые обломки щебня, перемешанные с грязью, впивались в плоть, будто кто-то водил по открытой ране крупной наждачной бумагой. Стиснув зубы, он пополз вперед. Грязь заливалась за воротник, за рукава, за пояс штанов; липкое ледяное ощущение медленно ползло по коже, словно тело облизал мертвенно-холодный язык.

Преодолев шестьсот метров, тринадцать человек выстроились у кромки канала, с их одежды капала грязь, образуя под ногами сплошную чавкающую лужу.

Окинув их взглядом, Шэнь Фэй внезапно бросил: ─ Запомните это ощущение.

─ Когда-нибудь, просачиваясь в тропических джунглях, вы укроетесь этой грязью, как одеялом. Залегая в рисовых чеках речной сети, вы укроетесь ею, как маскировкой. Уходя от погони в топких болотах, вы спасётесь только благодаря ей.

─ Примите ее как часть собственного тела, и она перестанет быть грязью, превратившись в оружие.

Сян Нан опустил глаза на перепачканное грязью тело.

Рана всё еще ныла, грязь продолжала капать каплями, но взгляд его на эту грязь исподволь переменился.

......

День пятый. ЧП.

Во время утреннего десятикилометрового кросса, на седьмом километре дистанции, в строю обнаружилась пропажа.

Не отстал – именно пропал.

Через тридцать секунд Шэнь Фэй заметил неладное, скомандовал остановку и пересчитал людей.

Сян Нан тоже понял...

Чжао Шитоу исчез!

Ни звука падения, ни криков о помощи, ни единого тревожного признака.

Чжао Шитоу растворился в воздухе, словно капля воды в зное, бесшумно испарившись из строя.

Боец потерялся, но реакция Шэнь Фэя озадачила абсолютно всех.

Он не стал орать, не стал рассыпать группу на поиски; оставшись стоять на месте, он медленно обвел взглядом заросли высокой травы по обе стороны дороги, а затем задрал голову, уставившись на кривобокую сосну, примостившуюся на левом склоне.

─ Чжао Шитоу.

─ Я!

Голос раздался из-за ствола, и Чжао Шитоу вынырнул из-за дерева, сжимая в кулаке пучок сорванной травы.

─ Почему покинул строй?

─ Докладываю инструктору: заметил на левом склоне подозрительные следы, похоже, там кто-то прошел.

Все остолбенели.

Они отмахали семь километров по пересеченной местности, а этот малый на ходу успел засечь следы на косогоре?

Шэнь Фэй не стал отчитывать его за самоволку, подошел к сосне, присел на корточку возле замеченной Чжао Шитоу приметы и изучал ее с полминуты.

─ Всё верно.

─ Проходили здесь дня три назад, кирзовые сапоги, вес около семидесяти килограммов, с поклажей килограммов в двадцать, двинулись к вершине.

─ Но заруби себе на носу: в следующий раз обнаружишь странность – сначала доклад, потом действия.

─ В тылу врага самовольная отлучка на десять секунд может стоить того, что отряд снимется с места и ты больше никогда его не найдешь.

─ Есть.

Чжао Шитоу вернулся в строй.

Сян Нан обратил внимание, что в следующие три километра темп Шэнь Фэя не изменился ни на йоту.

Но он заметил и другое: с той минуты Шэнь Фэй каждые пару секунд бросал на строй короткие боковые взгляды.

Не пересчитывал – контролировал положение каждого солдата.

Как пастушья собака, что охватывает взглядом отару: не пялится неотрывно, но каждая овечка у нее подспудно на прицеле.

День шестой. Нагрузки больше не наращивали.

Всяк здесь знал: дело не в мягкосердечии Шэнь Фэя, просто кривая интенсивности адской недели шла не по восходящей прямой, а образовывала перевернутую букву U.

Первый день – база, второй и третий – крутой подъем, четвертый и пятый – удержание пика, а с шестого начинается пологий спуск.

График этот рисовался не с потолка, а выверялся с математической точностью.

Когда пределы человеческой психики и физиологии исчерпаны до дна, дальнейшее давление просто угробит организм; щадящий откат позволяет телу перевести дыхание в экстремальной точке, выжав максимум из суммарного объема недельной подготовки.

К всеобщему изумлению, они уже шесть суток спали по три часа в сутки, пахали вдвое больше нормативов обычных частей, а их организмы продолжали функционировать.

Не на честном слове – по-настоящему функционировать.

Мышцы восстанавливались быстрее, раны затягивались на глазах, изменилось даже качество сна…

Каждая из трех минут превращалась в глубокий сон без сновидений, без ворочанья с боку на бок: глаза закрыл – провалился, глаза открыл – бодрствуешь!

Шэнь Фэй пояснил им… это называется боевым сном.

......

День седьмой.

Финальный аккорд адской недели.

В половине пятого утра, когда тринадцать человек выстроились у склада, небо выглядело точь-в-точь как в первый день: висел тусклый туман, над грядой хребта мерцали остатки звезд, а ледяной ветер огибал тыльную сторону склада, заставляя завывать выбитые стекла.

Но сами люди изменились до неузнаваемости.

Лэй Дамин исхудал.

Не болезненной худобой – с него просто сожгло весь лишний жир, обнажив рельефные канаты мускулатуры.

Линия челюсти неделю назад казалась мягкой, а теперь выглядела так, будто ее тесали тесаком.

Взгляд Гао Чэна сделался иным.

Неделю назад глаза его блуждали, будто отгороженные пеленой.

Теперь он смотрел прямо и жестко – как перекрестие оптического прицела.

Чэнь Эрдун больше не падал пластом.

Не потому что сил прибавилось, а оттого, что твердо знал: он выстоит. Семь дней назад, валившись с ног, он думал, что на этом всё.

Теперь он понимал: упадешь – поднимешься и пойдешь дальше.

Чжао Шитоу по-прежнему молчал.

Только неделю назад его молчание походило на бетонную стену, отгораживающую его от прочих.

Теперь его безмолвие стало гранитной скалой, на которую можно опереться.

Сян Нан провел пальцем по колену.

Под повязкой больше не было раны – лишь плотная корка огрубевшей кожи.

Ему вдруг вспомнились слова Шэнь Фэя в первый день… сотрешься раз, обрастешь броней.

Все перемены сводились к одному: их сначала разорвали в клочья, а затем собрали заново!

Шэнь Фэй застыл перед строем. Все эти семь дней он питался тем же, чем курсанты, и спал ровно столько же.

Салаги выдержали, выдержал и он!

─ Сегодня последний день, нормативы те же, интенсивность прежняя.

─ Но проходной балл сегодня… это лучшие личные результаты каждого за всю неделю.

─ Вопросы есть?

Тринадцать голосов грянули в унисон: ─ Никак нет!

Шэнь Фэй окинул их взглядом и развернулся лицом к дороге. Утренняя дымка редела, над хребтом пробивался первый луч золотого света.

─ Седьмой день адской недели – начался.

Десятикилометровый кросс, тридцать пять килограммов за плечами – Сян Нан пролетел за тридцать четыре ровных минуты, опередив результат второго дня на двенадцать секунд.

Отжимания, двести двадцать раз – Лэй Дамин отбарабанил единым махом, без единой заминки.

Обратная десятка: Гао Чэн поставил личный рекорд, обогнав показатель второго дня почти на минуту.

Скалолазание: Чэнь Эрдун за тридцать одну секунду взлетел на вершину, обновив собственный максимум.

Плавание: правую ногу Цзян Бая не свело ни разу, выдав рекордную скорость за всю неделю.

Ползание: Гу Чжунь прошил грязевую траншею от начала до конца без малейшей потери темпа.

Основы рукопашного боя: шесть тысяч приемов – вся тринадцатка уложилась в строгий норматив.

Финальная трехкилометровая пробежка для расслабления.

Тринадцать человек замерли у ворот склада.

Заходящее солнце из-за горы Байюнь заливало всё окрест багрянцем, вытягивая их тени в длинные темные полосы.

Семь нормативов сданы от и до.

Тринадцать бойцов в строю, ни один не отсеялся.

Шэнь Фэй стоял перед ними, а за его спиной бушевало закатное зарево. Оранжево-красный свет пробивался сквозь контур его плеч, обрамляя фигуру золотым сиянием.

─ Адская неделя – окончена.

─ Тринадцать человек прошли отбор полностью.

Тишина.

Лишь ветер гулял со стороны Байюньшаня, шелестя сухой травой, перекатывая мелкие камни, овевая тринадцать лиц, раскрашенных заревом.

А затем Лэй Дамин взревел первым.

─ Да я вашу… я выстоял сука!!!

─ А-а-а-а-а-х-х-х! —

Сян Нан подхватил следом.

─ Передайте маме… я не тряпка!..

Чэнь Эрдун, Чжао Шитоу, Гу Чжунь, Цзян Бай…

Тринадцать глоток, тринадцать разных голосов…

И кто-то первый грянул зычно:

─ Народно-освободительная армия Китая!

Лэй Дамин подхватил сорванным, но громовым голосом: ─ Сильнейшие на суше!

И в финале все тринадцать разом глянули на Шэнь Фэя, в едином порыве выкрикнув: ─ Защищать родину, кроме нас некому!

─ Главный инструктор… давай выкладывайся на полную, мы тебя не боимся!

Шэнь Фэй стоял перед ними.

Закат полыхал у него за спиной, очерчивая силуэт золотым кантом.

Заложив руки за спину, он стоял прямо как струна, глядя на этих тринадцать человек с сорванными голосами и покрасневшими глазами.

Дождавшись, пока буря эмоций уляжется, Шэнь Фэй негромко произнес:

─ Сегодня праздничный ужин, мяса вдоволь.

В ответ над площадкой вновь раскололся слитный победный рев, вспугнув тучу ночующих на горе Байюнь птиц, которые с шумным клекотом взметнулись в багровое небо!

Когда тринадцать бойцов бросились к столовой, Шэнь Фэй не последовал за ними, а направился к умывальне за складом.

Умывальня была открытой: из стены торчала водопроводная труба с проржавевшим краном. Стоило его открутить, как оттуда сперва брызнула бурая ржавая жижа и лишь потом пошла чистая вода.

Шэнь Фэй сбросил полевую форму, повесил ее на трубу и принялся тщательно мыться.

Ледяная вода, обрушившаяся на тело, принесла с собой пронзительный холод.

Шэнь Фэй слышал, как со стороны столовой доносилось пение Лэй Дамина. Мелодия безбожно хромала, слов было не разобрать, но глотка у него была такая луженая, что гремело на всю гору Байюньшань.

Затем раздались подзадоривающие крики остальных, стук кулаков по столам и звон бьющихся пивных бутылок.

Шэнь Фэй растирал волосы полотенцем, прислушивался к этим звукам, и уголбины его губ тронула невольная улыбка.

Он справился…

Адская неделя, изнурительные тренировки – и ни единого отсеянного!

Не зря же в его прошлой жизни самой популярной поговоркой было: красные погоны, зеленая гимнастерка, сильнейший одиночный боец на лице земли!

Этот призыв… поистине великолепен!

Выйдя из умывальни, Шэнь Фэй заметил неподалеку припаркованный военный джип ГАЗ-69.

Модель древняя, массово поступавшая в войска еще до появления «Пекина-212».

Возле дверцы машины стоял часовой и затягивался сигаретой. Завидев приближающегося Шэнь Фэя, он бросил окурок на землю, придавил носком сапога, вытянулся по смирно и отдал честь.

─ Товарищ главный инструктор, вас вызывает командующий!

Шэнь Фэй в ответ приложил руку к головному убору, а затем забрался на пассажирское сиденье.

Адская неделя подошла к концу, и ему действительно следовало обсудить с командующим дальнейший план тренировок!

…

Спустя три часа военный джип ГАЗ-69 остановился у трехэтажного здания из серого кирпича.

Часовой шел впереди, провел его по коридору, поднялся на второй этаж и остановился перед приоткрытой деревянной дверью.

─ Войдите, ─ часовой чуть отступил в сторону. ─ Командующий и политрук оба внутри.

Шэнь Фэй толкнул дверь и шагнул за порог.

─ Докладываю.

─ Офицер штаба оперативного отдела Шэнь Фэй по приказанию прибыл.

Чжоу Чжэньбан откинулся на спинку стула, медленно окинул Шэнь Фэя взглядом – с головы до ног и обратно.

В этом взгляде не было ничего от отношения командующего к штабному офицеру. Скорее, старый крестьянин на конном рынке разглядывал только что запряженную лошадь: сначала заглянет в зубы, потом оценит ноги, а напоследок всмотрится в глаза.

Прошло секунд пять.

Чжоу Чжэньбан затушил окурок в пепельнице, снова откинулся на спинку и бросил: ─ Похудел.

Шэнь Фэй кивнул и виновато улыбнулся.

Политрук Чжао Гохуа поднялся с дивана, подошел к Шэнь Фэю, обошел его вокруг и произнес: ─ Не похудел, а закалился!

─ Я ведь каждый день просматривал твои отчеты о тренировках.

─ Семь дней, семь дисциплин, нагрузка возрастала изо дня в день. Тринадцать человек – и ни один не отстал, ни один не сошел с дистанции.

─ К седьмому дню абсолютно все обновили личные рекорды.

─ Сколько лет служу в армии, повидал всяких командиров – и тех, кто гонял до седьмого пота, и тех, кто брал хитростью.

─ Но чтобы довести бойцов до предела и при этом не загнать… такого тонкого расчета я давненько не встречал.

─ Мне чертовски интересно, как именно ты выстраивал эти нормативы?

Шэнь Фэй на мгновение умолкнул.

Он не мог сказать, что в основе лежали принципы сверхвосстановления, неоднократно проверенные спортивной наукой и тактикой будущих эпох.

В те годы сверхвосстановление оставалось лишь скромным разделом в учебниках физкультурных институтов, и никто не применял его к боевой подготовке системно.

─ Докладываю товарищу политруку, ─ подумав, ответил Шэнь Фэй.

─ Между скоростью восстановления организма при предельных нагрузках и накоплением усталости существует тонкая грань.

─ По одну сторону – тренировка, по другую – разрушение.

─ Моя задача заключалась не в том, чтобы загнать бойцов за эту черту, а в том, чтобы они балансировали ровно на ней, постепенно сдвигая ее все дальше.

Чжао Гохуа молча посмаковал эти слова.

─ Звучит просто.

─ Но когда выходишь на плац, решаешь, сколько добавить нагрузки, сколько дать на отдых, когда подстегнуть, а когда ослабить хватку… тут малейшая ошибка грозит крахом.

─ Суметь за семь дней удержать на этой грани тринадцать человек с совершенно разной подготовкой так, чтобы никто не переступил черту и никто не сорвался вниз…

─ Это уже не просто опыт. Это талант.

─ А твой боевой сон? По три часа в сутки, за семь дней в сумме меньше двадцати одного часа…

─ И ни у одного из твоих тринадцати бойцов за всю неделю не возникло расстройств рассудка, напротив – чем дальше, тем быстрее реакция и точнее движения.

─ Как тебе это удалось?

Шэнь Фэй понимал, что этот вопрос неизбежен.

Лишение сна – главная головная боль специальной подготовки во всем мире, и армии разных стран ломают головы над тем, как сохранить боеспособность солдат в условиях жесткого недосыпа.

Ответ будущих времен крылся в комплексной системе управления сном: точно выверенном расчленении циклов, техниках индукции засыпания и точечном использовании микросна.

Но в 1987 году всё это еще не обрело системный вид.

─ Докладываю товарищу командующему, ─ Шэнь Фэй предпочел самое простое объяснение. ─ Когда человек спит, по-настоящему ценно не время, проведенное в постели, а фаза глубокого сна.

─ При обычных восьми часах глубокий сон занимает от силы часа два, а остальные шесть уходят на поверхностный сон и сновидения, что мало помогает восстановлению сил. Я же просто отсек эти шесть часов пустой траты времени, оставив лишь самую суть – глубокий сон.

─ И как же ты его отсек? ─ заинтересовался даже командующий.

─ Интенсивностью тренировок, ─ ответил Шэнь Фэй. ─ Когда тело доводят до истинного предела, засыпание превращается в безусловный рефлекс.

─ Никаких прелюдий, никаких долгих раздумий: стоило закрыть глаза – и человек сразу проваливался в глубокий сон.

─ Три часа – и каждая минута шла на восстановление.

Политрук Чжао Гохуа слушал, согласно кивая, и наконец не выдержал: ─ В «Чжуан-цзы» есть притча о том, как повар Пин разделывал тушу быка: его нож прослужил девятнадцать лет и перерезал тысячи голов скота, а лезвие выглядело так, будто только что из кузницы.

─ Вэйхуэй-цзюнь спросил его, как он этого добился, на что тот ответил: у каждого сустава есть промежутки, а лезвие толщины не имеет; вводить то, что не имеет толщины, в промежутки – просторно и легко для движения клинка.

─ Вот и ты тренировал этих тринадцать парней именно так: вводил без лезвия в промежутки.

─ Каждое движение – точно в межсуставную щель: костей не рубишь, клинка не тупишь, доводишь до предела, но не калечишь. В этом и заключается твое мастерство.

─ Ты действительно рожден командовать солдатами!

─ Ладно, ладно, ─ Чжоу Чжэньбан пренебрежительно махнул рукой, в его тоне проскользнуло легкое раздражение. ─ Старый Чжао, если ты продолжишь его хвалить, этот малый от гордости взлетит под самые облака.

─ То он у тебя мастер по разделке быков, то гений… Ты что тут, смотр художественной самодеятельности устроил?

Чжао Гохуа улыбнулся, поднес к губам эмалиевую кружку и промолчал.

Он знал своего товарища лучше всех: командующий вовсе не не хотел хвалить парня, просто не умел подбирать такие красивые слова, как он сам.

Раз не умеет – значит, предпочтет промолчать.

Заменить «хорошо поработал» на «не зазнавайся», а «я думаю точно так же» на «не слушай политрука».

Настоящие практики все такие!

─ Ладно, ─ Чжоу Чжэньбан с стуком поставил кружку на стол и уставился на Шэнь Фэя. ─ Выкладывай, как собираешься тренировать их дальше?

─ Адская неделя закалила тело, дух и тот самый стержень.

─ Ты разбудил в них этот боевой дух, и это прекрасно. Но одного духа мало, спецназ не воюет на голой физподготовке.

─ Какая бы ни была выносливость, если не умеешь стрелять, не знаешь тактики и не умеешь действовать в паре – на поле боя ты превратишься в живую мишень.

─ Каков твой план? Как ты собираешься превратить эти тринадцать клинков в один единый меч?

Шэнь Фэй пришел сюда именно за тем, чтобы ответить на этот вопрос: ─ Докладываю товарищу командующему: адская неделя была лишь первым шагом.

Чжоу Чжэньбан смотрел на него, ожидая продолжения.

Вжух… вжух-вжух…

В этот момент на столе зазвонил телефон.

Не тот черный с дисковым номеронабирателем, а красный, стоявший на отдельном столике рядом.

У красного телефона не было ни диска, ни кнопок – только провод, уходящий в распределительную коробку на стене. Когда он молчал, то походил на кусок красного кирпича, но стоило ему зазвонить, как звук выходил куда резче и пронзительнее черного аппарата.

Чжоу Чжэньбан жестом велел Шэнь Фэю замолчать, после чего стремительно снял трубку.

─ Я Чжоу Чжэньбан.

Голос утонул в мембране наушника, и Шэнь Фэй, стоявший на некотором расстоянии, не мог разобрать слов – до него доносилось лишь едва слышное потрескивание тока.

Слушая абонента, Чжоу Чжэньбан менялся в лице: строгость сменялась мрачной свинцовой тенью.

Прошло секунд двадцать.

─ Понял.

Командующий опустил трубку, бледный, словно изваяние.

В комнате воцарилась абсолютная тишина, и давящая атмосфера сделалась почти осязаемой.

Любой бы догадался: что-то стряслось!

─ Старый Чжао, ─ Чжоу Чжэньбан поднял взгляд на политрука, и голос его зазвучал с небывалой жесткостью. ─ Сорок километров к востоку от Янцзина, уезд Цунхуа: банда вооруженных преступников захватила первую среднюю школу Цунхуа. В заложниках в здании оказались более двухсот учеников и учителей.

─ Местная народная милиция уже окружила школу, но бандиты прикрываются заложниками, вооружение у них серьезное, сходу штурмом здание не взять.

─ Противостояние затянулось уже на четыре часа!

─ Милиция справиться не может и просит нашей поддержки.

Брови Чжао Гохуа сошлись на переносице, он глухо спросил: ─ Сколько их? Какое вооружение?

─ По предварительным данным, от шести до восьми человек, не менее трех автоматов типа 56, возможно, есть взрывчатка, ─ Чжоу Чжэньбан постучал пальцем по столу. ─ Хуже всего то, что они закрепились на третьем этаже учебного корпуса, все окна забаррикадированы, у снайперов нет секторов обстрела.

─ Пойдешь напролом – они за минуту перебьют массу людей. Будешь тянуть до темноты – непредсказуемость возрастет в разы.

Больше двухсот учеников, больше двухсот семей. Ошибиться здесь – значит не отделаться простым объяснительным рапортом.

─ Товарищ командующий, это дело…

─ Должны решать самые надежные люди.

─ Я предлагаю поднять людей из разведроты.

─ В разведроте третьей дивизии у Чжао Дачжу есть ветераны, прошедшие прорыв вьетнамской границы семьдесят девятого года. Пусть они и не занимались городским освобождением заложников, но с нервами у них полный порядок, да и стреляют метко!

Не успел политрук договорить, как раздался голос Шэнь Фэя: ─ Товарищ командир!

─ Я хочу попробовать.

Что?!

Атмосфера в кабинете застыла, брови политрука и командующего одновременно взлетели вверх.

─ Ты? ─ голос Чжоу Чжэньбана оставался бесстрастным. ─ Твои бойцы тренируются всего неделю, как ты себе это представляешь?

─ Шэнь Фэй, ─ в голосе командующего зазвенела ярость. ─ Ты вообще понимаешь, что сейчас творится в первой школе Цунхуа?

─ Больше двухсот школьников, самому младшему одиннадцать, старшему семнадцать.

─ Шесть-восемь бандитов с автоматами, как минимум три ствола тип 56 и наверняка взрывчатка. Снайпера народной милиции уже четыре часа лежат на крыше при минус пяти градусах и не могут найти чистой точки для выстрела.

─ Попотел неделю на плацу и решил, что стал непобедимым?

─ Шэнь Фэй, заявляю тебе: у тебя впереди еще уйма возможностей покрасоваться! На окружных смотрах, учениях, показательных выступлениях – сколько угодно. Но сегодняшняя операция – это тебе не полигон для экспериментов!

Любя – бранят, ненавидя – бьют.

Командующий и вправду разъярился: ему вовсе не улыбалось смотреть, как Шэнь Фэй от прежних успехов теряет голову и возомнил себя всемогущим.

Так… до беды недалеко!

─ Возвращайся к себе, ─ вздохнул политрук. ─ С этой задачей справится разведрота Чжао Дачжу.

─ А ты продолжай готовить следующий этап программы.

─ Закончим с этим делом – вернемся к разговору.

Шэнь Фэй не сдвинулся с места. Выпрямившись в струнку, он посмотрел на политрука и командующего: ─ Разрешите сказать пару слов?

Чжоу Чжэньбан холодно глянул на него, едва заметно поморщившись.

Чжао Гохуа оглянулся с дивана, и из-под стекол очков на Шэнь Фэя пахнуло испытующим холодом.

─ Говори.

Шэнь Фэй глубоко вдохнул: ─ Ветераны разведроты третьей дивизии, люди товарища комдива Чжао, прошедшие в семьдесят девятом году прорыв… По меткости, тактике и фронтовому опыту мои парни им действительно не ровня.

─ Те воевали годами, а мои занимаются всего неделю.

─ Но именно поэтому я утверждаю: разведрота для этой задачи не подходит.

Глаза Чжао Гохуа чуть сузились: ─ Почему?

─ Потому что пехота разведки натаскана на полевой бой, ─ четко и честно отчеканил Шэнь Фэй. ─ Их противник – облаченный в форму неприятель на открытой местности.

─ А сегодняшняя задача – это город, здания, классные комнаты, заложники.

─ Враг затесался среди мирных граждан, дуло приставлено к детской голове. Разведчики никогда не воевали в таких условиях.

─ То, чему их учили, и то, что требуется сегодня – две разные вещи.

Чжоу Чжэньбан постучал пальцем по столу, но ничего не сказал и перебивать не стал.

Это был знак: он готов слушать.

В нынешнюю эпоху грандиозная военная реформа только-только подошла к концу, и последнее десятилетие вышестоящие инстанции неустанно твердили армии о необходимости держать дистанцию с гражданскими структурами.

Причину знали все: слишком много комичных историй породило армейское предпринимательство.

Но именно из-за этого армия испытывала острый дефицит опыта ведения боевых действий в городской застройке.

Иначе… начальство не цеплялось бы так отчаянно за идею сделать Янцинский военный округ полигоном для обкатки спецподразделений.

Более того, Шэнь Фэй был попаданцем: он прекрасно знал, чем закончится история с той школой.

Декабрь 1987 года, захват заложников в первой школе Цунхуа.

Шесть бандитов, три автомата тип 56, более двухсот заложников. Совместная операция народной милиции и армейской разведки, штурм назначен на четыре часа утра.

Штурмовая группа ворвалась в парадное и боковые входы учебного корпуса одновременно, встретив ожесточенное сопротивление преступников. Перестрелка длилась одиннадцать минут.

Все бандиты были уничтожены.

Но цифры потерь среди заложников долгое время держались в секрете.

Шэнь Фэй знал об этом лишь потому, что в прошлой жизни, работая в Военной академии наук, он изучал материалы внутренних сводок.

На обложке той папки красовалась красная печать с грифом особой важности. Внутри описывался весь ход операции: каждый временной узел, каждое тактическое решение, каждая потеря.

К материалу прилагалась фотография: коридор третьего этажа школы, стены усеяны пулевыми пробоинами, на полу мелом нарисованы человеческие силуэты.

Много силуэтов.

Совсем маленьких.

Эту папку он перечитывал не раз.

И всякий раз после ее прочтения подолгу сидел в одиночестве за своим рабочим столом.

В самом конце отчета шла резолюция с разбором ошибок.

Смысл сводился к следующему: теоретические исследования и боевая подготовка нашей армии в области антитеррористических операций катастрофически отстают от требований времени; перед лицом кризиса с заложниками внутри городской застройки продолжают применяться лекалы полевой разведки, что приводит к чудовищной неэффективности штурма и потере контроля над жизнями людей.

Рекомендовалось в кратчайшие сроки сформировать профессиональные, специализированные антитеррористические подразделения специального назначения.

Эти строки были написаны в 1988 году.

Официальное рождение первого китайского спецназа – «Меча Южного Китая» – тоже датировалось 1988 годом.

В прошлой жизни его не оставляла навязчивая мысль: если бы во время штурма школы Цунхуа кто-то лучше разбирался в городских боях и освобождении заложников, стало ли бы на несколько силуэтов меньше, начертанных мелом на полу?

Тогда ответа никто дать не мог.

Теперь же шанс стоял перед ним лицом к лицу!

И этот экзамен он обязан сдать сам.

Не потому, что Шэнь Фэй страдал избытком самоуверенности, а потому, что в нынешнем временном потоке никто… никто не разбирался в CQB-операциях лучше него!

─ Товарищ командующий, ─ заговорил Шэнь Фэй. Голос его звучал негромко, но каждое слово вбивалось в тишину, как стальной глечик в доску. ─ Борьба с терроризмом в городе, ближний бой в помещениях, разрешение кризисов с заложниками… Во всей армии сейчас нет никого, кто смыслил бы в этом больше меня.

─ Не потому, что я умнее ветеранов, а потому, что прошел этот путь раньше них.

─ Разведрота и народная милиция пусть бьют в лоб, мои бойцы пойдут на подстраховку.

─ Но на месте операции решать – когда штурмовать, откуда заходить и кого уничтожать в первую очередь – буду я!

─ За любые ошибки отвечаю головой!

В кабинете царила тишина.

Долгое время Чжоу Чжэньбан молчал, поднимая глаза на Шэнь Фэя, после чего задал всего три слова: ─ Уверен в силах?

Шэнь Фэй вытянулся по стойке смирно и ответил одним словом: ─ Так точно!

─ Хорошо.

Чжоу Чжэньбан поднялся из-за стола, глянул на Чжао Гохуа и отдал приказ: ─ Свяжись с местными властями. Операцию возглавлю лично, всю ответственность беру на себя.

─ Готовьте спецборт.

─ Выдвигаемся к первой школе Цунхуа!

…

Складской комплекс у горы Байюньшань.

Левое ухо Чэнь Эрдуна резко задергалось, и он удивленно произнес: ─ Это еще что такое?

─ С каких пор здесь летают вертолеты?

─ Да еще три штуки сразу?!?!

Остальные замерли, бросив палочки для еды и вслушиваясь.

─ Вертолеты?

─ Ничего не слышно… Вы что, что-то слышите?

─ Ничего!

─ Вроде… вроде какой-то гул есть…

─ Да бросьте гадать, раз Эрдун сказал, что слышит – значит, точно летит!

─ Пошли… выйдем посмотрим!

Тринадцать человек один за другим поднялись из-за столов и направились к выходу из столовой.

В ночном небе к ним стремительно приближались три светящиеся точки, по силуэтам которых вскоре безошибочно угадывались транспортные Ми-8.

─ И правда вертолеты?

─ Какого черта?

─ Прилетели к нам… значит, других вариантов нет, за нами!

─ А? Нас что, переводят на другую базу?

─ Возможно…

─ Может, учения внеплановые?

Бойцы перекидывались репликами, не понимая, что происходит.

Разумеется, никому из них и в голову не могло прийти, что начальство сорвет их с места для реальной боевой задачи.

Вскоре все три винтокрылые машины по очереди сели на площадку, и при касании шасси о землю всю поляну ощутимо тряхнуло.

Створка люка с лязгом отъехала в сторону.

Появился Шэнь Фэй.

Он был не в повседневной форме, а в полевой, причем за спиной у него висел малогабаритный пистолет-пулемет типа 85 с глушителем.

Тринадцать человек бросились навстречу и сами собой выстроились перед Шэнь Фэем в шеренгу, прижав каблуки и вытянувшись по струнке.

Шэнь Фэй окинул взглядом тринадцать лиц и, не тратя времени на предисловия, отдал первый приказ: ─ Чжао Шитоу.

Чжао Шитоу вскинул грудь и рявкнул: ─ Я!

─ Получить снайперскую винтовку типа 85, двадцать патронов боекомплекта, ─ отчеканил Шэнь Фэй.

А?

Снайперскую винтовку?

Да еще двадцать боевых патронов?

К чему это?

Несмотря на недоумение, Чжао Шитоу гаркнул: ─ Есть! – и, крутанувшись на каблуках, помчался к оружейке.

Взгляд Шэнь Фэя скользнул дальше.

─ Гу Чжунь.

─ Я!

─ Получить снайперскую винтовку типа 85, двадцать патронов, дальномерный прибор наблюдения. Ты – второй номер, корректировщик у Чжао Шитоу. Сам выставляешь поправки, сам определяешь приоритет целей.

Чего?!

Корректировщика тоже задействовали?

И снова боевые патроны?

Да что здесь вообще происходит?!

Гу Чжунь поспешно выдавил: ─ Есть!

Шэнь Фэй перевел взгляд на следующего: ─ Гао Чэн.

─ Получить бесшумный пистолет-пулемет тип 85, шестьдесят патронов, полный подрывной комплект: четыре шашки тротила, три бикфордовых шнура, шесть капсюлей-детонаторов.

─ Бегом!

─ Есть——————

Гао Чэн сорвался с места, догоняя побежавших впереди товарищей.

Шэнь Фэй отдавал распоряжения молниеносно, безошибочно подбирая вооружение под сильные стороны каждого бойца.

Остальные получили то же снаряжение, что и он сам: пистолеты-пулеметы типа 85 и легкие бронежилеты.

Через три минуты полностью укомплектованный отряд из тринадцати человек выстроился перед командиром.

─ Надеть гарнитуры связи, по местам, в вертолет.

Шэнь Фэй взмахнул рукой, и бойцы гуськом полезли внутрь десантного отсека.

…

Три Ми-8 построились клином, задрали носы и пошли вверх, прорезая темное ночное небо на север.

Сян Нан вперил взгляд в иллюминатор на непроглядную тьму за бортом и не выдержал: ─ Товарищ главный инструктор, куда мы летим-то? Что стряслось?

Взоры всех тринадцати бойцов обратились на Шэнь Фэя.

Этот вопрос висел на кончике языка у каждого с того самого момента, как им выдали боевые патроны. Они терпели три минуты, пока Байюньшань не превратилась в крошечную точку под крылом, и наконец не выдержали.

Шэнь Фэй сидел у открытой створки, не спеша с ответом, и лишь коснулся переговорного устройства на ухе: ─ Проверка связи. Кто меня слышит?

Столь простое движение заставило всех тринадцати замереть.

Даже уши Эрдуна вытаращились от удивления.

В чем дело?

Они ведь внутри ревущего вертолета, вокруг такой грохот… почему же в наушниках голос звучит так кристально чисто?

От этого ощущения у них начали закрадываться сомнения: а все ли в порядке с их собственными головами?

─ По порядку номеров рассчитась.

Снова раздался голос Шэнь Фэя.

─ Первый, слышу отчетливо.

─ Второй, слышу отчетливо.

─ Третий…

Когда тринадцатый номер отчитался, Шэнь Фэй заговорил вновь: ─ То, что сейчас надето на вас – индивидуальные тактические гарнитуры AN/PRC-90, американское производство.

─ Последнее слово техники. Встроенные микрофоны с функцией автоподавления внешних шумов. Стоимость каждого комплекта – восемьсот долларов, по текущему курсу около трех тысяч юаней.

Трех тысяч юаней?!

В 1987 году месячное жалованье штабного капитана-инспектора составляло шестьдесят два юаня и пятьдесят фэней.

Зарплата рядового рабочего – сорок-пятьдесят юаней.

Три тысячи юаней – это годовой доход средней семьи, растянутый на несколько лет.

И сейчас такие гарнитуры висели на ушах у каждого из тринадцати парней.

─ Теперь объясняю, зачем они нам нужны.

Шэнь Фэй не дал им времени на осознание цифр: ─ Сорок километров к востоку от Янцзина, уезд Цунхуа. Четыре часа назад вооруженные бандиты захватили первую среднюю школу Цунхуа.

─ Шесть-восемь человек, как минимум три автомата типа 56, возможно, взрывчатка.

─ Больше двухсот школьников и учителей загнаны на третий этаж учебного корпуса.

Дело действительно серьезное!

Услышав новость, бойцы вместо паники почувствовали некое облегчение.

В конце концов, неизвестность пугала сильнее конкретной боевой задачи.

Не стоит забывать: пусть они тренировались под началом Шэнь Фэя всего неделю…

Но до этого каждый из них в своих прежних частях был лучшим из лучших, элитным бойцом!

Именно поэтому командующий решился довериться Шэнь Фэю и выделить ему шанс выступить на подстраховке!

─ Народная милиция бессильна, они запросили нашей помощи. Все подробности – на месте.

─ А теперь… я распределю вас по группам.

─ Чжао Шитоу, ты берешь снайперскую группу, Гу Чжунь и Хэ Линь подчиняются тебе.

─ Помните: ты главный стрелок, Гу Чжунь – твой наблюдатель, а Хэ Линь отвечает за прикрытие фланга.

Голос Шэнь Фэя затих, и три голоса отозвались одновременно:

─ Есть…

Шэнь Фэй продолжил распределение: ─ Гао Чэн, Цзян Бай, вы двое – подрывная группа.

Оба громко подтвердили приказ.

У Гао Чэна был богатый опыт работы с механикой и взрывчаткой, тогда как Цзян Бай вышел из роты химической защиты.

При таком тандеме в вопросах подрыва и разминирования практически не могло возникнуть серьезных проблем.

Потратив еще пять минут, Шэнь Фэй окончательно закрепил за каждым бойцом его позицию.

Кто идет в авангарде, кто прикрывает арьергард, кто остается на внешнем периметре для поддержки…

У каждого была своя специализация, каждый четко понимал, что именно он должен делать.

Каждый на своем месте, и каждый играет незаменимую роль.

В этом, по сути, и заключалась главная разница между спецназом и обычным подразделением.

Закончив инструктаж, Шэнь Фэй произнес сурово: ─ С этой секунды наступает время проверить вашу тактическую выносливость.

─ До прибытия на место остается сорок минут, и за эти сорок минут вы обязаны использовать каждую секунду для отдыха.

─ Тот, кто не сможет уснуть, издаст хоть один лишний звук или приоткроет глаза, автоматически выбывает из операции.

Никто не проронил ни слова. Все лишь глубоко вздохнули и сомкнули веки.

Раз уж они выдержали Адскую неделю, у кого из них могла дрогнуть воля?

Они упорно тренировались, годами преодолевали тяготы службы в армии разве не ради того, чтобы выполнять любые задачи и защищать родину?!

Даже если придется пожертвовать собой… оно того стоило!

…

Сорок минут, до секунды.

─ Товарищ капитан Шэнь, прибыли на место.

В наушнике Шэнь Фэя вовремя раздался голос пилота.

─ Есть!

Шэнь Фэй резко распахнул глаза – словно и не спал вовсе – и чеканным, полным силы голосом бросил: ─ Товарищи…

Всего три слова.

Ни громко, ни тихо, без спешки и без заминки.

Тринадцать пар глаз распахнулись одновременно!

Не сонные, не полумгла полусна – тринадцать пар глаз в одно мгновение переключились из режима минимального энергопотребления на полную мощность.

Второй пилот обернулся и через щель в люке кабины увидел эту картину; он невольно вытаращил глаза.

До этого он понятия не имел, кто такой Шэнь Фэй, но, увидев, как тринадцать человек одновременно открыли глаза, одновременно выпрямились и одновременно сжали оружие, он сразу всё понял.

Эти люди – элита из элит!

Шэнь Фэй продолжил в гарнитуру: ─ Настал час, когда мы нужны стране и народу!

─ В школе неподалеку от нас находится больше двухсот учеников, младшему из которых одиннадцать лет, а старшему семнадцать.

─ Их отцы и матери доверили детей школе, а школа доверила их государству.

─ Теперь государство доверило их вам.

─ Ответьте мне, сможете ли вы их защитить?!

В салоне вертолета воцарилась тишина, не продлившаяся и удара сердца.

А затем грянули тринадцать слитных голосов:

─ Так точно…

─ В первом же бою пойду я, и мой приход принесет победу!

Шэнь Фэй оторвал правую руку от крышки ствольной коробки пистолета-пулемета типа 85, ухватился за ручку люка и отчеканил: ─ Меч Южного Китая…

─ …огонь!

Тринадцать бойцов синхронно поднялись на ноги: керамические бронепланеты бронежилетов глухо стукнулись о переборку, а тринадцать тяжелых шагов армейских ботинок о пол слились в один мощный удар.

…

Ночная мгла за люком казалась густой, как чернила; вдали виднелись тусклые огни уезда Цхуанхуа, в лучах которых смутно угадывались очертания школьного здания.

Заметив их появление, навстречу двинулся заместитель начальника уездного управления общественной безопасности Лю Вэйдун.

Подойдя ближе, Лю Вэйдун на мгновение замер.

Он отдал полиции больше десятка лет, повидал немало военных – ежегодные сборы ополченцев, борьба с паводками, дежурства в периоды сезонных перевозок, повидал он солдат вдоволь.

Но эти тринадцать человек перед ним ни капли не походили ни на одного солдата, каких он знал раньше.

Дело было не в крое формы, не в снаряжении – просто, когда они стояли молча, казалось, что сама плотность воздуха вокруг них меняется.

Словно стальная струна, натянутая до предела: неподвижная, но ты знаешь, что она сорвется в любую секунду.

Взгляд Ли Вэйдуна в конце концов остановился на Шэнь Фэе.

Этот человек стоял впереди всех тринадцати, его лицо тоже было покрыто камуфляжной краской, но краска не могла скрыть его молодости.

Судя по осанке, он был командиром этой группы.

Однако…

Как мог столь юный парень заставить зауважать себя таких необычных «королей войны», стоявших у него за спиной?

Сын высокопоставленного генерала?

Чей-то избалованный сынок?

─ Капитан Шэнь, верно?

Лю Вэйдун мысленно предавался догадкам, но выражение его лица ни капли не изменилось: ─ Я Лю Вэйдун, заместитель начальника уездного управления общественной безопасности Цхуанхуа.

─ Командующий Чжоу уже в временном штабе, он велел мне встретить вас.

─ Благодарю за службу, – кивнул Шэнь Фэй.

Затем он повернулся лицом к тринадцати бойцам и приказал глухим голосом: ─ Ждать на месте, по моему приказу.

─ Есть…

Тринадцать голосов грянули в унисон.

Шэнь Фэй уже развернулся и направился в сторону учебного корпуса.

Лю Вэйдун последовал за ним, но, сделав два шага, не удержался и оглянулся.

Тринадцать человек стояли в постепенно затихающей ночи абсолютно неподвижно, и все тринадцать пар глаз провожали спину уходящего Шэнь Фэя.

Это был взгляд глубокого уважения и даже трепета.

Но…

Как этот юнец сумел добиться такого?

─ Капитан Шэнь.

Лю Вэйдун все же не совладал с любопытством: ─ Я прослужил в полиции больше десяти лет, а до приезда в Цхуанхуа восемь лет отдал армии, вышел из разведки, повидал немало бойцов.

─ Но те тринадцать парней за вашей спиной совсем не похожи на тех, кого я видел раньше.

─ Скажите, из какого они подразделения?

Шэнь Фэй ничего не ответил.

Дело было не в высокомерии – просто некоторые вещи составляли вопрос принципа и служебного долга.

Видя, что Шэнь Фэй молчит, Лю Вэйдун больше не стал расспрашивать.

Пройдя еще немного, они увидели временный штаб, окутанный тусклым желтым светом.

Лю Вэйдун остановился у входа: ─ Капитан Шэнь, прошу вас.

─ Спасибо.

Шэнь Фэй не стал церемониться, подошел к двери, выпрямился во весь рост и отчетливо произнес: ─ Разрешите войти!

─ Войдите…

Из комнаты донесся слегка раздраженный голос командующего Чжоу.

В тот момент, когда Шэнь Фэй распахнул дверь, густейший запах табачного дыма едва не сбил его с ног.

Бросив взгляд внутрь, он увидел, что временный командный пункт… до отказа забит помрачневшими руководителями всех рангов!

Комната была небольшой – ее оборудовали во временном учителелочьем кабинете школы.

На стене висел план здания первой школы Цхуанхуа, нарисованный от руки: чернильные линии на клетчатой бумаге, некоторые места обведены красным карандашом.

Посередине помещения стоял длинный стол, вокруг которого тесно сидели люди.

Кто в военной форме, кто в полицейской, кто в штатском. Представители Янцинского военного округа, областного управления общественной безопасности, городского управления, уездного отдела, а также двое местных чиновника во френчах старого образца.

При столь серьезном деле все ключевые руководители прибыли в полном составе, причем рангом они обладали немалым.

Чжоу Чжэньбан сидел во главе длинного стола и, заметив Шэнь Фэя, бросил подчиненным: ─ Это Шэнь Фэй, главный инструктор спецназа.

Несколько взглядов оторвались от бумаг на столе, скользнули по Шэнь Фэю и тут же вернулись обратно.

Никто ничего не сказал, никто не кивнул.

Присутствовавшие толком не понимали, что такое спецназ, да и в нынешней ситуации у них не было настроения вникать в детали.

Шэнь Фэй прошел на свободное место в углу, сел и выпрямил спину.

Чжоу Чжэньбан вдавил окурок в пепельницу и махнул рукой: ─ Продолжайте.

─ Есть!

Мужчина средних лет в темно-синей полицейской форме поднялся из-за длинного стола, подошел к схеме местности и заговорил: ─ Текущая ситуация выглядит следующим образом.

─ Бандиты захватили третий этаж учебного корпуса – целиком, от восточной до западной лестничной клетки.

─ Все двери и окна заколочены изнутри, шторы плотно задернуты, а на стеклах наклеена газета. Снайперы наблюдали за зданием четыре часа, но так и не нашли ни единого сектора для стрельбы.

─ На третьем этаже находятся шесть классных комнат, одна учительская и две лестничные клетки.

─ Заложники согнаны в два средних класса, их там примерно от двухсот двадцати до двухсот тридцати человек, ученики и преподаватели перемешаны.

─ Личность бандитов установлена: их шестеро, возможно больше. По огневой мощи подтверждено наличие как минимум трех автоматов типа 56 и одного пистолета типа 54.

─ Взрывчатка сосредоточена в учительской, ее эквивалент и схема проводки неизвестны.

─ Они требуют три миллиона долларов США с переводом на указанный зарубежный счет.

─ Наши переговорщики ведут с ними диалог, кроме того, установлены личности остальных преступников, и их семьи выразили готовность содействовать переговорам.

Как только он закончил, один из руководителей областного управления взял слово: ─ Мы связались с провинциальным управлением валютного контроля: лимиты иностранной валюты на всю провинцию были распределены еще в начале года.

─ Сейчас конец года, и всё, что мы можем снять со счетов, – это меньше двадцати тысяч долларов.

В ту пору Китай еще не вступил в ВТО, и страна испытывала острую нехватку твердой валюты.

Три миллиона долларов… поистине огромная сумма.

Палец Чжоу Чжэньбана постучал по крышке стола, и он обвел взглядом присутствующих: ─ Ситуация перед нами. У кого из ведомств есть какие мысли, высказывайтесь.

Один из чиновник в погонах подал голос: ─ Я предлагаю штурмовать.

─ Промедление только увеличит число неизвестных переменных. Пока они не тронули первую группу заложников… ворваться и перебить их!

─ Вы подумали о цене такого штурма? – другой голос, принадлежавший армейскому офицеру штаба, резко оборвал его. – Три класса, больше двухсот детей, автоматы 56 в замкнутом пространстве – одна очередь унесет десятки жизней.

─ Кто возьмет на себя эту ответственность?

В комнате снова воцарилась тишина. Все молча курили, не произнося ни слова.

Примерно через минуту кто-то робко предложил: ─ А нельзя ли войти через окна?

─ Спуститься с крыши на веревках и одновременно выбить стекла…

─ Все окна заколочены изнутри, шторы задернуты, на стеклах газеты, – покачал головой руководитель областного управления. – Штурмовиков заметят еще во время спуска, и боевикам достаточно навести стволы на заложников, как бойцы превратятся в живые мишени.

─ А если прокопать туннель? Проникнуть снизу!

─ Под третьим этажом лежат первый и второй, кругом сплошные несущие стены и межэтажные перекрытия. Мы до утра не докопаем.

Один план сменял другой, и один за другим они отправлялись в корзину.

Воздух в комнате делался все гуще, вода в фарфоровых кружках остыла до ледяной, но никто к ней не притрагивался, а окурки в пепельницах образовали целые холмы.

Палец Чжоу Чжэньбана продолжал выстукивать по столу все более медленный ритм.

Он окинул взглядом лица подчиненных и наконец остановился на самом молодом лице во всей комнате: ─ Шэнь Фэй.

─ Изложи свои соображения.

─ Как в таких случаях обычно воюет ваш спецназ?

Все присутствующие проследили за его взглядом и уставились в угол на Шэнь Фэя.

Командующий называет его по имени уже во второй раз…

Кое-кто начал гадать, откуда же взялся этот дерзкий юнец.

И что за загадочный спецназ, о котором дважды упомянул командующий?

Что это за новое изобретение?

Быть объектом внимания стольких старших офицеров и не испытывать волнения было бы ложью.

Но Шэнь Фэй в прошлой жизни уже умирал один раз, и по сравнению с грохотом выстрелов перед смертью взгляды целой комнаты полковников и генералов значили немного.

К тому же дело о захвате школы в Цхуанхуа он изучил вдоль и поперек: каждый временной отрезок, каждое тактическое решение, каждую цифру потерь он мог пересказать с закрытыми глазами.

Это и служило основой его уверенности.

Поэтому под общими взглядами Шэнь Фэй совершенно спокойно поднялся, подошел к схеме здания и обратился к собравшимся: ─ Уважаемые руководители, у меня есть следующий план.

Ого?

А дерзновенен.

Начальники повидали немало молодых талантов, но тех, кто не тушевался перед целым кабинетом высшего руководства, находились единицы.

Шэнь?

Что-то не припоминалось никого из крупных чинов с такой фамилией…

Шэнь Фэй не обращал внимания на эти странные взгляды и прямо указал пальцем на учительскую комнату третьего этажа на плане: ─ Ключ к разрешению кризиса находится не в лобовой атаке, а вот в этом кабинете.

─ Предыдущие ораторы уже упоминали: взрывчатка бандитов находится здесь.

─ Нам вовсе не обязательно штурмовать весь этаж целиком, нам нужно сделать всего три вещи.

─ Первое: выяснить мощность взрывчатки, схему проводки и способ подрыва – это позволит взять взрывчатку под контроль и избежать массовых жертв.

Фактически, в прошлой жизни именно неумение обезвредить эти заряды привело к тому, что в ходе штурма бандиты подорвали взрывчатку, вызвав огромные потери среди заложников.

Как только он умолк, раздался голос: ─ И как же ты это выяснишь?

─ Наши разведчики пытались слушать сквозь стену соседнего класса – схему проводки не услышишь. Пытались спуститься с крыши к окнам – их обнаружили, и бандиты сделали два выстрела наружу, чуть не задев наших людей.

─ Скажи мне на милость, как ты собираешься это выяснить?

Это не было придиркой или вредительством – это была суровая правда.

Каждый в комнате желал разобраться с взрывчаткой, но за четыре часа все попытки разбивались о глухую стену.

─ На самом деле всё не так сложно, как нам кажется.

Шэнь Фэй вернулся в угол, где сидел, и поднял с пола возле стула небольшой ящик со снаряжением.

Внутри лежали тонкий черный кабель, один конец которого соединялся с портативным монитором размером с ладонь, а на другом находился крошечный зонд, тоньше мизинца.

Достав снаряжение, он посмотрел на руководителей и повторил: ─ Это называется оптоволоконным эндоскопом.

─ Образец был закуплен военным округом в начале года в Гонконге: всего две штуки, одну передали в разведотдел, другую положили на склад.

─ Но после закупки никто не умел им пользоваться, инструкция написана на английском, а практическую пользу в бою никто не исследовал – вот он и пылился на складе целый год.

─ С его помощью… мы и решим нашу первую задачу: выясним способ подрыва зарядов.

Чем старше человек, тем сильнее он отвергает всё новое и предпочитает цепляться за старые привычки.

Это было вполне естественно!

Шэнь Фэй проигнорировал скептические взгляды окружающих, извлек зонд из порофопластового ложемента и продемонстрировал его кончик.

─ Его суть предельно проста: щуп может пролезть в любую щель толще пяти миллиметров.

─ Проникнув внутрь, картинка с объектива передается по оптоволоконному кабелю в реальном времени на монитор. Не нужно открывать двери или окна, не нужно вспугивать противника.

─ К тому же на конце щупа есть собственная оптоволоконная подсветка, внешний источник света не требуется – даже в кромешной тьме всё будет видно отчетливо.

Когда Шэнь Фэй умолк, в комнате на секунду воцарилась тишина.

Действительно, никто и предположить не мог существования столь занятной вещицы.

Что уж говорить об остальных – сам Чжоу Чжэньбан видел такое впервые.

На складах военного округа хватало диковинных новинок: ежегодно поступали образцы из самых разных источников, чем-то пользовались, что-то лежало без дела, а к чему-то никто даже не знал, с какой стороны подступиться.

Пылиться на полке – такова была их обычная судьба.

─ С первым пунктом разобрались, – поторопил его Чжоу Чжэньбан. – Каков твой второй шаг?

Не только он – все остальные тоже взглянули на Шэнь Фэя с куда большим вниманием.

Паршивая овца стадо портит, но кошка хороша любая, лишь бы мышей ловила.

И теперь каждый видел: этот молодой парень действительно обладал реальным багажом за плечами.

Шэнь Фэй уложил зонд обратно в коробку, повернулся и снова ткнул пальцем в карту.

─ Шаг второй: точно определить дислокацию бандитов на третьем этаже и точное распределение заложников.

Он обвел кружком третий этаж на схеме.

─ Почему снайперы не могут найти сектор для стрельбы?

─ Потому что они используют оптические прицелы и видят лишь газеты на стеклах. Что происходит за стеной, им неведомо.

─ Но я привез тепловизор!

─ Любое живое существо с температурой тела в тепловизоре выглядит как светящееся пятно. В каком классе бандиты, в каком заложники, стоят они или сидят, есть ли у них оружие в руках… сквозь стены видно абсолютно всё.

─ Имея оба эти прибора, мы сможем прояснить обстановку полностью!

─ Шаг третий – ворваться внутрь. Снайперская группа корректирует огонь в реальном времени с противоположной высоты, спецназ вооруженной милиции и моя штурмовая группа атакуют с двух направлений одновременно, а тепловизор уже отметил позиции каждого бандита.

─ Если всё пройдет гладко, операция займет меньше минуты.

─ Что касается потерь… – Шэнь Фэй запнулся на мгновение. – По предварительным расчетам, не больше трех человек!

Если бы была хоть малейшая возможность… он не хотел бы терять ни единого человека.

Это же дети…

И тем не менее, самый совершенный план неизменно чреват самыми неожиданными случайностями.

Такова была горькая необходимость!

Во временном штабе снова воцарилось молчание.

Подумав минуты две, средних лет чиновник в полицейском мундире заговорил: ─ План есть план.

─ Но и риски немалые: а что если эндоскоп обнаружат боевики при попытке просунуть его внутрь?

─ А если при перерезании цепи подрыва сработает взрывчатка?

─ А если тепловизор ошибется?

─ Промедление несет еще большую угрозу, – прозвучал другой голос, принадлежавший армейскому штабисту. – Бандиты дали час, и почти двадцать минут уже истекли.

─ Еще сорок минут, и они начнут убивать первую партию заложников!

─ У нас нет времени на раскачку.

Чжоу Чжэньбан не стал смотреть на них, а повернулся к мужчине в форме вооруженной милиции по правую руку: ─ Старый Ху, каково твое мнение?

Тот являлся командиром отряда вооруженной милиции города Янцин и до сих пор участия в дискуссии не принимал.

Не потому, что нечего было сказать – просто до совещания милиция уже перебрала все мыслимые и немыслимые варианты.

Не найдя иного выхода, они и запросили армию.

─ У меня нет лучшего плана, – покачал головой Ху. – Будем тянуть время – погибнут заложники. Пойдем на прямой штурм – погибнут тоже.

─ План Сяо Шэня по крайней мере минимизирует жертвы.

─ Что до штурмовой группы отряда вооруженной милиции, я сформирую ее лично и всю ответственность беру на себя!

Чжоу Чжэньбан кивнул, перевел взгляд налево и произнес: ─ Старый Гао, а ты что думаешь?

Старый Гао был мэром Янцина; на нем был серый френч, а в нагрудном кармане торчала авторучка.

─ Больше трехсот детей, а за ними – больше трехсот семей, – вздохнул мэр Гао. – Какое бы решение мы ни приняли, весь груз ответственности ляжет на наши плечи.

─ Но как бы ни был велик груз, он не тяжелее жизней тех трехсот детей.

─ План главного инструктора Шэня я одобряю. Со стороны муниципалитета эвакуация, медицинская помощь и работа с родителями – всё это беру на себя.

─ Если случится худшее… ответственность с меня не снимайте.

Чжоу Чжэньбан посмотрел на Гао, затем на Ху и горько усмехнулся: ─ Хватит рассуждать об ответственности.

─ Если сегодня дело сорвется, никому из нас не уйти от возмездия!

Оба кивнули и больше ничего не добавили.

Палец Чжоу Чжэньбана снова застучал по столешнице.

Тук-тук…

От этого четкого звука комната мгновенно затихла.

Глядя на стоявшего неподалеку Шэнь Фэя, командующий произнес сурово: ─ Шэнь Фэй.

Шэнь Фэй вытянулся в струнку.

─ Действуй строго по своему плану. Отряд вооруженной милиции, разведрота, внешнее оцепление, медицинские расчеты… весь личный состав подчиняется твоим приказам.

─ Жизни трехсот с лишним детей и учителей теперь в твоих руках.

С этими словами Чжоу Чжэньбан поднялся, упершись ладонями в край стола и слегка подавшись вперед: ─ Шэнь Фэй.

─ Нося эту форму, мы служим единой цели – защите родины и народа. Если детей спасти не удастся, у нас не хватит смеха смотреть людям в глаза.

─ Так что… вся надежда на тебя!

Мэр Гао из Янцина тоже встал: ─ Действуй смело. У нас, стариков, может, и нет иных талантов, но послужить щитом от любой непогоды мы еще вполне способны.

─ Отбрось психологический груз: сумеешь вытащить детей живыми – станешь героем нашего уезда!

─ Случись катастрофа – мы прикроем!

Сотни жизней, надежды множества людей… всё обрушилось на плечи Шэнь Фэя.

Сказать, что ему не было страшно, значило солгать, но иного выбора у него не оставалось!

Шэнь Фэй отступил на полшага назад, его тело напряглось подобно сосне, правая рука резко взметнулась к козырьку, отдав безупречно четкое воинское приветствие: ─ Прошу товарищей командующих не беспокоиться!

─ Меч Южного Китая выполнит задачу при любых обстоятельствах!

Едва Шэнь Фэй вышел из временного штаба, как вдалеке заметил тринадцать полностью вооруженных силуэтов, вытянувшихся в струнку под лунным светом.

С того самого момента, как они получили приказ, они стояли здесь, не шевелясь.

─ Отдохнули? – нет, ─ Трудитесь, товарищи.

Шэнь Фэй подошел к ним, и его взгляд поочередно задержался на лице каждого: ─ Бандиты захватили третий этаж учебного корпуса. Их там около семи человек, на вооружении три автомата типа «Пятьдесят шесть», количество взрывчатки неизвестно.

─ В заложниках у них от двухсот двадцати до двухсот тридцати учеников и учителей. Младшему одиннадцать лет, старшему семнадцать.

─ Бандиты дали ровно час. Если выкуп не поступит, каждые десять минут они будут убивать по одному человеку!

Каждая промедлившая секунда – это еще одна капля смертельной опасности.

Каждое мгновение нерешительности приближает дула бандитских стволов к детским телам.

Лица тринадцати бойцов пылали возбуждением; казалось, они готовы сорваться с места и разорвать преступников голыми руками.

─ Товарищ капитан, – произнес один из них.

─ Отдайте приказ.

─ Что нам делать?!

─ Нам штурмовать? Я пойду первым в ударной группе!

Шэнь Фэй взмахом руки пресек нарастающий галдеж и начал методично вызывать бойцов по очереди: ─ Чжао Шитоу.

─ Бери своих людей, иди на соединение с позицией снайперов народной вооруженной милиции. Как прибудете, доложи по рации.

─ Выполнять!

─ Есть! – рявкнул Чжао Шитоу.

Громко отдав приказ, он вместе с Гу Чжунем и Хэ Линем бросился к водонапорной башне неподалеку от школы.

Это была высшая точка в округе и идеальная позиция для снайперского огня.

Шэнь Фэй перевел взгляд на оставшихся двоих: ─ Гао Чэн, Цзян Бай, вы идете со мной на четвертый этаж.

─ Учительская прямо под нами. Просунем эндоскоп в щель под дверью и рассмотрим всё до мельчайших деталей.

─ Тип взрывчатки, эквивалент, схема проводки, способ подрыва… Нельзя упускать ни единой мелочи.

─ Для вас это первая боевая разведка.

─ От того, удастся ли нам вернуть детей живыми, в огромной степени… зависят ваши действия.

─ Есть! – хором отчеканили бойцы.

Оба чувствовали тяжесть груза, но ответили незамедлительно и звонко.

Шэнь Фэй прекрасно знал и тип бомбы, и то, как ее обезвредить – в конце концов, он был попаданцем и не раз изучал подобные архивные дела.

И все же это была редкая боевая стажировка, необходимая для закалки молодежи.

«Мечу Южного Китая» нужны сильные бойцы, а не слепой индивидуальный героизм.

Шэнь Фэй посмотрел на остальных: ─ Лэй Дамин, веди своих людей к подразделению вооруженной милиции. Командир Ху ждет тебя в здании совещаний. План штурма утвержден, действуй в составе их отряда.

─ Помните о бесперебойной связи! Я могу отдать приказ в любой момент.

─ Есть! – отдал честь Лэй Дамин.

Он резко развернулся к бойцам: ─ Ты… ты… и ты – за мной!

Когда он ушел, от прежнего тринадцатичеловечного отряда осталось всего человек пять-шесть.

Шэнь Фэй обвел их взглядом: ─ Все, кроме Сян Нана, идут на штурм со мной. Вопросы есть?

─ Никак нет! – вразнобой гаркнули бойцы.

Брови Сян Нана невольно сошлись на переносице, и он озадаченно спросил: ─ Товарищ капитан… а я?

─ Куда меня… какова моя задача?!

─ Вы не можете не пустить меня на задание!

Задание было смертельно опасным, но все рвались в бой, до дрожи боясь остаться в стороне.

В этом и заключалась суть китайского солдата.

─ Без дела не останешься, – уголки губ Шэнь Фэя тронула легкая улыбка.

─ К тому же твоя роль важнее, чем у кого бы то ни было.

Услышав это, Сян Нан словно сбросил с плеч тяжелый груз. Уголки его рта поползли вверх, хотя глаза покраснели: ─ Товарищ капитан, что мне делать?

─ У милиционеров тут родственники кое-кого из бандитов… – Шэнь Фэй шагнул вперед и тихо бросил ему на ухо: – Ты сейчас сделаешь вот что…

А?

Слушая указания Шэнь Фэя, Сян Нан распахивал глаза все шире и шире.

Это… что за методы такие?!

Когда командир закончил, он едва сдержался, чтобы не воскликнуть: ─ Товарищ капитан… это точно сработает?

─ Подчиняться приказам! – сурово оборвал его Шэнь Фэй.

─ Есть! – выпрямившись по струнке, Сян Нан отчеканил ответ. Больше он не произнес ни слова возражения.

Резко развернувшись, он зашагал к стоявшей в тени бронированной машине вооруженной милиции.

Проводив взглядом фигуру Сян Нана, скрывшуюся в тени броневика, Шэнь Фэй перевел взгляд на оставшуюся горстку людей: ─ Хватит разговоров.

─ Выступаем!

…

У школьных ворот творился настоящий хаос.

За железной оградой толпились обезумевшие родители и зеваки. Густой, звенящий шум напоминал кипящий котел.

─ Пустите меня! –

─ Там моя дочь! Там моя доченька! –

─ Товарищи, умоляю вас… –

─ Что там вообще происходит? Скажите хоть слово! –

─ Всем отойти назад! Назад, я сказал! –

─ Мы разбираемся… Пожалуйста, отойдите… Отодвиньтесь, граждане! –

Полицейских, поддерживавших порядок, было немало, но толпа превосходила их числом в десятки раз. Сколько ни срывай голоса, толку от этого было мало.

Нет ничего сильнее родительской любви.

Их дети заперты в школе, их судьба висит на волоске – как тут сохранять хладнокровие?

─ Всем сохранять спокойствие, не поддавайтесь на эмоции, – бросил в гарнитуру Шэнь Фэй и быстрыми шагами направился к оцеплению.

Он не успел сделать и двух шагов, как из толпы к нему рванули четыре-пять репортеров.

─ Товарищ! Товарищ! –

─ Мы из «Гуанчжоу ваньбао»! Что там сейчас творится? –

─ Мы с телекавидения Гуандуна! Дети в безопасности? –

─ Я из «Наньфан жибао»! Какие требования у преступников? –

─ Товарищ, из какого вы подразделения? Почему раньше мы не видели такой формы? –

Пять или шесть микрофонов одновременно уперлись Шэнь Фэю в грудь, а маячившие позади операторы с тяжелыми камерами уже наводили на него объективы.

Никаких знаков различия, незнакомый камуфляж, лица измазаны камуфляжной мазью.

Такой вид действительно редко встретишь.

У репортеров глаз наметан: они с первого взгляда поняли, что эти люди – далеко не простые военные.

Шэнь Фэй даже не замедлил шагу, у него не было времени возиться с прессой. Он прошел сквозь репортерский кордон, словно лезвие ножа сквозь воду – та сомкнулась за спиной, не оставив и следа.

У ленты оцепления его ждал заместитель начальника управления Лун Вэйдун.

─ Капитан Шэнь.

─ Я получил ориентировку. Провожу вас на четвертый этаж учебного корпуса. Прошу за мной.

Кивнув, Шэнь Фэй последовал за ним.

Парадный вход в учебный корпус был распахнут настежь, внутри зияла мрачная темнота.

На стенде висели школьные сочинения учеников. На одном из них, озаглавленном «Моя мечта», первая строка была выведена крупными печатными буквами:

«Когда я вырасту, я стану бойцом Народно-освободительной армии!»

Восклицательный знак был так сильно продавлен карандашом, что чернила расплылись темным пятном.

Заметив эту строчку, бойцы помрачнели.

─ Повторяю еще раз: не отвлекайтесь на постороннее, – напомнил Шэнь Фэй по внутренней связи и прибавил шагу.

На площадке третьего этажа двое милиционеров притаились за импровизированным укрытием, направив стволы вглубь коридора.

Увидев Шэнь Фэя, они сперва опешили, но, заметив шагавшего рядом Лун Вэйдуна, посторонились.

Наконец они добрались до кабинета на четвертом этаже, прямо под которым бандиты заложили взрывчатку.

Едва Шэнь Фэй переступил порог, в наушниках раздались два голоса.