Он ушёл из педиатрии в пластическую хирургию, потому что столкнулся с тем, что не выдержал. Когда после катастрофы ему привезли мать и отца, а скальпель начал ходить ходуном в руке, его захлестнуло отчаяние.
Пробуждение случилось в эпоху Чёрной смерти, рядом с грудами мёртвых тел. Теперь он Луи Арно Вален, младший отпрыск графского рода. Вокруг — дикий фанатизм и кровавые распри за власть.
Ему досталось чудо: знания современной медицины и окно статуса. Он поднимал безнадёжных пациентов и выжигал очаги мора.
Тот сломленный беспомощный врач исчез. Вместо него — чумной доктор, творящий чудеса и спасающий целую эпоху.
— Благодарю за труды, профессор Чхве.
Я вышел из операционной. Медсестра поприветствовала меня, я коротко кивнул и стянул перчатки.
— …Вы сегодня тоже отлично справились, медсестра Ким.
Я был младшим сыном в почтенной семье врачей. Медицинская династия тянулась три поколения — с самого деда. Старший дядя считался светилом в гепатобилиарной хирургии, признанным авторитетом по трансплантации печени, младший дядя возглавлял отделение сосудистой хирургии. Тётя была профессором гастроэнтерологии, а отец сделал себе имя как выдающийся торакальный кардиохирург. Оба старших брата тоже были специалистами: один — торакальным хирургом, другой — нейрохирургом.
И в такой семье я выбрал педиатрию.
По простой причине: я хотел спасать детей.
Но.
— Сегодняшний пациент — вы ведь одновременно сделали резекцию леватора верхнего века и блефаропластику нижнего? Как прогноз?
— …Функция леватора оказалась слабее, чем ожидалось, поэтому я укоротил его примерно на три миллиметра больше. Перераспределение жира нижнего века тоже прошло чисто. Просто следите за жизненными показателями в послеоперационной.
— Да, поняла.
— Назначьте антибиотики и завтра утром проверим динамику. Если отёк сильный, добавьте холодные компрессы.
…Операция, которую я только что провёл, была очень далека от педиатрии. Резекция леватора и блефаропластика нижнего века. Сложные термины, но по сути — просто вскрытие внутренних и внешних уголков глаз.
Когда медсестра задала вопрос, я опустил маску и ответил.
Пока мыл руки, посмотрел в зеркало. Знакомое лицо почему-то казалось чужим.
— …
Родители были против того, чтобы я специализировался на педиатрии. Говорили: денег не приносит, престижа никакого, одни трудности. Но я не согнулся и даже открыл собственную клинику на свои силы. Единственную педиатрическую клинику в захолустье — и чувствовал удовлетворение, возясь с детьми.
Однако в эпоху низкой рождаемости педиатрия была ямой дефицита, а хамство неразумных родителей не прекращалось никогда. В конце концов клиника закрылась.
И тут же медсестра снова прервала мои мысли.
— Следующий пациент на консультацию ждёт. Пригласить через десять минут?
— …Да.
Мне опять досталась консультация по пластической хирургии.
Когда я закрыл клинику и увяз в долгах, иронично, но руку помощи протянули именно родители.
«В нашей больнице есть место в отделении пластической хирургии. С твоими руками ты быстро освоишься».
В итоге через связи отца я попал в ординатуру по пластической хирургии. Переход из педиатрии в пластику был необычным, но против авторитета моих родителей никто не возразил. И я занялся работой, куда более близкой к эстетике, чем к спасению жизней.
…Хотя зарабатывал куда больше, чем раньше.
И вот, когда я снова погружался в это упорное чувство сомнения.
Дзынь —
Зазвонил телефон. На экране светилось: «Приёмное отделение Сеульской национальной университетской больницы».
— Это Чхве Сонхён.
[Это Чхве Сонхён? Чхве Донхёк и Пак Юнджон доставлены в приёмное отделение после дорожно-транспортного происшествия. Пожалуйста, приезжайте скорее.]
— …!
На мгновение мне показалось, что сердце остановилось. Чхве Донхёк и Пак Юнджон — имена отца и матери. По совпадению, Сеульская национальная университетская больница была именно тем местом, где я сейчас находился. Если это приёмное отделение — бежать меньше пяти минут.
— Я сейчас же буду. Как они?
[Сейчас их готовят к операции. Подробности — приезжайте—]
Я бросился бежать ещё до того, как звонок оборвался.
Когда я, промчавшись по головокружительным коридорам больницы, добрался до приёмного отделения, оба моих брата уже были там. Они быстро переговаривались возле родителей, которых на каталках везли к операционной.
— Я видел КТ грудной клетки отца. Расслоение аорты. Стэнфорд тип А, расслоение дошло до восходящей аорты. Я иду.
— У матери острая субдуральная гематома. Смещение срединной линии восемь миллиметров, внутричерепное давление растёт. Мне тоже надо идти.
Они уже успели переодеться в хирургические халаты. Готовы были лично участвовать в операциях родителей по своей специализации. Я подбежал к ним, задыхаясь.
— Хён! Как отец и мать?
— Отойди! Мы сами справимся! Чёрт. Показатели нестабильны!
— …
Старший брат даже не стал мне ничего объяснять. Я едва поспевал за спешащими медиками и через их плечи мельком увидел родителей. На каталке отец был весь в крови, в кислородной маске, лицо бледное и застывшее. Датчик сатурации на пальце издавал резкий предупреждающий сигнал.
«Нет любимчиков из-за того, что ты младший. Ты мой сын».
Он был человеком, который, казалось, никогда не умрёт. Присутствием — как стена и гора, на которую можно только смотреть снизу вверх и восхищаться.
Старший брат снова крикнул.
— Готовьте O отрицательную! Судя по кровопотере отца, нужно минимум десять доз!
— Да, понял!
— Анестезиолога вызвали? Это одновременная операция для обоих, у нас нет времени!
На каталке рядом лежала мать. Кровь растеклась по её волосам, глаза были полуприкрыты, взгляд расфокусирован.
«Сынок, даже если так, мама всегда на твоей стороне».
Она всегда была на моей стороне. Даже когда я выбрал педиатрию, даже когда закрыл клинику — она ни разу не сказала, что разочарована. Говорила, что достаточно, лишь бы я был счастлив, и всякий раз, когда я падал, именно она помогала мне снова встать.
…Это был первый раз, когда я увидел родителей в таком состоянии. Я отчаянно бежал за ними. А когда мы добрались до дверей операционной, второй брат грубо оттолкнул меня и сказал:
— Ты что, собираешься идти за нами в операционную? Что, будешь отцу ботокс в лицо колоть? Иди отсюда! Не путайся под ногами!
Оба брата вошли внутрь, оставив меня снаружи. Я и сам это знал. Оставить всё тем, кто опытнее меня, — более разумный выбор. Я остался один перед плотно закрытыми дверями операционной.
— …
Я был врачом. У меня была сертификация педиатра, а также сертификация пластического хирурга. Но в этот момент я ничего не мог сделать. Меня бы только проигнорировали.
«Что… я вообще делаю?»
Я позволил телу упасть в кресло в зале ожидания. Я хотел стать врачом. Настоящим врачом, который лечит больных и спасает жизни. Но теперь я был не кем иным, как человеком, у которого даже нет права оставаться рядом с родителями, когда они рухнули.
И тогда.
Дзынь —
С весёлым звуком перед глазами появилось полупрозрачное окно.
[Хотите стать врачом?][Y/N]
Хочу ли я стать врачом?
— …
Словно одержимый, я протянул руку к «Y». И тогда.
Вспышка —
За окном сверкнула молния, и ослепительный свет залил весь мир белым. Огни на миг мигнули, и все звуки стихли.
Краххх—!
Вслед за вспышкой гром рванул так, будто хотел разорвать барабанные перепонки, и зрение вернулось. Белые стены клиники и окно системного сообщения, которое я только что видел, исчезли без следа. Вместо них мои чувства захлестнули серое небо, ледяной ливень и резкий запах земли.
«Что это? Где я? Я же был перед операционной».
Крайнее замешательство ударило в голову. Тяжёлый дождь бил по телу и застилал зрение. Но нетрудно было понять, что это не знакомая больница. Опустив взгляд, я увидел жёсткие, промасленные чёрные кожаные перчатки. На теле был тяжёлый плащ. Это точно была не современная одежда. Это была не та Корея, которую я знал.
В голове всплыло имя.
«Луи Арно Вален».
…Это было моё имя. Точнее — имя этого тела. Младший сын семьи графа Валена, тот, кого в семье всегда держали на отшибе. Но ещё мгновение назад я был Чхве Сонхёном, врачом.
И в этот момент.
— Молодой господин!
Из дождя раздался глубокий голос. Приблизилась странная фигура: в маске в форме клюва, широкополой шляпе и чёрном балахоне, скрывавшем всё тело. Он походил на жнеца смерти. Я инстинктивно отшатнулся от страха. Но он схватил меня за плечо и заговорил:
— Молодой господин! Молодой господин Луи! Придите в себя!
Слушая его голос, я начал узнавать, кто это.
«Иан, лекарь семьи графа».
Кто-то, кто пришёл сюда вместе со мной. Иан достал из-под плаща такую же клювастую маску, как та, что была на нём, и затем —
— Сколько раз я вам говорил, что можно заразиться, если не носить маску!
Он силой надел маску мне на лицо. Удушающий запах трав, набитых внутрь клюва, заполнил нос. Иан добавил пояснение:
— Молодой господин, вы ни в коем случае не должны снимать маску. Эти благовония и лекарственные травы очищают «дурной воздух», который является источником чумы. Это самый надёжный метод, одобренный Святым Престолом.
Неприятное чувство от смешения двух наборов воспоминаний ещё не прошло. Только теперь сцена перед глазами обрела чёткость сквозь дождь.
«Это…»
Яма, достаточно большая, чтобы вместить целое здание. На неглубоких лужах дождевой воды от ударов капель расходились тысячи кругов. А между водой и грязью лежали разбросанные бледные человеческие тела. Лица, которые даже не могли толком закрыть глаза, тупо смотрели в небо, громоздясь друг на друга. Там стояла гора трупов.
Это незнакомое зрелище позволило мне быстро осознать ситуацию.
«Одеяние чумного доктора… клювастая маска… травы… трупы…»
Только тогда я понял, почему оказался здесь.
— Чёрная смерть…
— Да! Молодой господин! Все они умерли от Чёрной смерти!
Всплыли воспоминания этого тела. Прошёл месяц с тех пор, как разнеслась весть, что Чёрная смерть, начавшаяся на юге континента — что соответствует Италии XXI века — неудержимо распространяется на север. А Луи по приказу отца прибыл осмотреть ближайшее место сожжения трупов. Из-за дождя всё немного задержалось, но вскоре их должны были сжечь.
Иными словами, в этом мире свирепствовала Чёрная смерть.
Иан заговорил с беспокойством:
— Молодой господин, нам пора идти. Говорят, в соседней деревне появился больной. Сейчас его держат в карантине в монастыре! Должен повторить ещё раз: вы ни в коем случае не должны снимать маску!
Он крепко затянул ремни моей маски. Резкий травяной запах ударил в нос. Но я знал, что травы внутри этой маски имеют мало реального значения. Толстая одежда, перчатки и маски могли физически защитить от капель и биологических жидкостей. Собственно, именно поэтому у чумных докторов выживаемость была выше, чем у обычных людей. Однако без надлежащих средств дезинфекции это было практически бессмысленно. Если после осмотра одного пациента врач встречал следующего, не продезинфицировав как следует загрязнённые перчатки и одежду, — сам врач становился носителем чумной палочки и лишь разносил заразу дальше.
«Если это Чёрная смерть… что мне делать?»
Всплыли последние воспоминания Чхве Сонхёна и его неотступные сомнения. Я стал врачом, чтобы спасать детей, спасать людей. Чтобы жить, соблюдая клятву Гиппократа. И, возможно, сейчас я стоял у исходной точки чумы, которая изменит историю человечества.
Иан, шедший впереди, обернулся и спросил:
— Молодой господин! Вы, случаем, не колеблетесь? Если нужно, я могу пойти один!
— …Нет.
Я укрепил свою решимость. Если есть пациент — я его вылечу. В этом был долг врача.
Направляясь к карете, я спросил Иана:
— Сколько времени займёт добраться отсюда до монастыря?
— Часа хватит, молодой господин.
— Хорошо.
Забираясь в карету, я перебирал в уме методы лечения Чёрной смерти. Знания, которых цивилизация этого мира никак не могла знать, — передовые знания Чхве Сонхёна — непрерывно крутились в моей голове.
Едва выбравшись из кареты, я сразу надел маску чумного доктора. Иан пошёл вперёд, ведя нас к монастырю.
— Молодой господин, сюда! Нельзя долго оставаться под дождём!
Человек в одеянии чумного доктора кричал так, чтобы его голос не потонул в шуме ливня. Я последовал за ним под навес.
После того как он несколько раз громко постучал в монастырскую дверь, он продолжил:
— Говорят, больной внутри этого монастыря. Вам всё же лучше остаться в карете—
— Иан, со мной всё в порядке.
Я был Луи, и одновременно Чхве Сонхёном — тем, кто уже видел гору трупов. Голова всё ещё кружилась, в мыслях царила сумятица. Пластический хирург Чхве Сонхён мог лишь беспомощно стоять перед операционной своих родителей. А Луи Арно Валена, по приказу семьи, загнали в землю смерти, где свирепствовала чума, и заставили лечить больных. Иронично, но у нас обоих была одна и та же цель.
Лечить пациентов.
Так что пока мне следовало похоронить свои вопросы и сосредоточиться на больном передо мной. …Если я не хотел снова увидеть башню из трупов, какую видел раньше.
Голос Иана снова вырвал меня из раздумий.
— Я всё же считаю, что вам опасно встречаться с больным напрямую. Если таково ваше решение, я не могу вас остановить, но прошу быть осторожнее.
Он беспокоился, что я могу заразиться, но, учитывая уровень гигиены в этом мире, даже встреча с ним — тем, кто уже был рядом с больным, — несла достаточно риска заражения. Так что лучше было идти мне, обладающему знаниями врача.
В этот момент дверь монастыря открылась, и вышел молодой монах.
— …Вы, должно быть, посланцы графа. Сюда, пожалуйста. Дождь сильный.
Мы последовали за ним внутрь. Факелы, висевшие по обе стороны тусклого коридора, слабо мерцали, выпуская тонкие струйки дыма. Дым доходил до потолка и оставлял чёрные пятна сажи, а следы, накопившиеся за многие годы, покрывали всю каменную стену. Ржавые подсвечники и религиозные картины висели тут и там, но из-за сырости плесень расползлась даже внутри рам, так что разглядеть лица святых было невозможно. С потолка падали капли воды, образуя на полу небольшие лужи. Как ни смотри, чисто здесь назвать было нельзя.
А в этом месте был больной с подозрением на Чёрную смерть.
Иан спросил монаха:
— Где больной?
— На втором этаже. Я проведу вас.
Каждый раз, когда факелы на стенах коридора мерцали, наши тени троих уродливо изгибались и ползли по каменным стенам. Почти казалось, будто бесчисленные духи провожают нас по пути к смерти.
Шаг — шаг —
Идя между сырыми каменными стенами, я слышал только эхо собственных шагов в жутком коридоре. Иан заговорил нерешительно:
— Молодой господин, вы действительно уверены, что вам можно осматривать больного вместе с нами?
— Я же сказал, всё в порядке.
— Если весть о том, что вы здесь совершите, дойдёт до графа… даже если ситуация изменится, будет ли иметь значение, если вы умрёте от чумы?
Это был уже третий раз, когда я слышал этот вопрос. Луи Арно Вален, которого всегда оттесняли в семейной политике дома графа Валена и держали как чужого. То, что сюда отправили меня, а не двух старших братьев с более высоким положением в очереди наследования, объяснялось именно тем, что это задание несло риск заражения чумой. Это показывало, что граф был обеспокоен чумой настолько, чтобы послать одного из сыновей, но при этом не хотел, чтобы наследники семьи умерли от неё. Иными словами, меня отправили сюда, потому что я был расходным материалом.
«…Если только мне не удастся остановить чуму.»
Луи — моё нынешнее положение — был совершенно отчаянным. Если я вылечу здешних больных и приму меры, чтобы болезнь не распространилась по владениям, я, возможно, избегну того, чтобы семья от меня отвернулась. А во мне были воспоминания врача по имени Чхве Сонхён. Если мне удастся остановить эту чуму, никто больше не сможет обращаться со мной небрежно. Это был и кризис, и возможность.
…Проблема была в том, что воспользоваться этой возможностью будет крайне трудно.
— Сюда, пожалуйста.
Погружённый в мысли, я уже добрался до второго этажа. Монах остановился перед небольшой деревянной дверью и торопливо перекрестился.
— Больной внутри. Изначально это была обитель для паломников, но……
Он не закончил фразу, но остальное угадывалось легко. В месте, где страх перед чумой был настолько велик, не нашлось бы никого, кто согласился бы приютить больного.
В этот момент сквозь щель в двери вырвался голос больного.
— Х-ха…… кхе-ек!
Между тяжёлыми вздохами — стон, словно у зверя, которого душат. Иан коротко кивнул, и монах открыл дверь.
Кри-и-ип —
Даже сквозь набитую травами маску чумного доктора пробивалось зловоние. Запах разложения, в котором кишат бактерии. Источник запаха был очевиден.
— У-у-у……
На небольшой кровати в комнате лежал мужчина и стонал. Состояние больного было ужасным. Лицо пылало красным от высокой температуры, волосы, влажные от холодного пота, прилипли ко лбу и вискам. При каждом тяжёлом, рвущем дыхании бронхи забивались жидкостью, издавая булькающий звук. Это была так называемая «предсмертная хрипота», которую можно услышать у больного на пороге смерти. Сухие губы потрескались и покрылись капельками крови, а он постоянно метался, размахивая руками, словно пытаясь отогнать что-то невидимое.
Монах прошептал дрожащим голосом:
— Это Джек, крестьянин из деревни. Ещё два дня назад он работал в поле, как обычно, но вдруг упал.
Мой взгляд сам собой сместился к его паху. Даже сквозь тонкие штаны наружу выпячивалось что-то размером с кулак.
«Бубон.»
Чумные бактерии прошли через лимфатическую систему, осели в паховых лимфоузлах и вызвали воспаление и некроз. Учитывая, что блохи обычно кусают за ноги, это был самый типичный симптом.
— У-у-у……
Джек издал болезненный стон и заметался. Иан осторожно подошёл ближе и постучал по плечу больного концом посоха, который держал.
— Эй, ты можешь прийти в себя?
Глаза Джека слабо приоткрылись, но взгляд блуждал, не фокусируясь. Он бормотал неразборчивые слова и махал руками в воздухе. Казалось, будто он пытается отогнать насекомых перед глазами.
«Бред, вызванный высокой температурой. У него даже галлюцинации.»
Он был в сознании, но не в своём уме. Чувствуя исходящую от больного острую боль и страх смерти, я сам не заметил, как сжал кулак.
Иан отошёл от больного и заговорил так, словно докладывал мне.
— ……Характерная для чумы Pestis опухоль увеличилась.
Его диагноз, похоже, совпадал с моим. Чума — точнее, бубонная чума. «Это действительно Чёрная смерть.» Возбудителем была бактерия Yersinia pestis, одна из самых смертоносных инфекционных болезней в истории человечества, приводящая к смерти через сепсис.
Но диагноз Иана сильно отличался от моего.
— Почернение кожи и бред — явное доказательство того, что ядовитые испарения, поднимающиеся из нечистой воды деревни, глубоко проникли в его тело.
— ……
Это была не столько теория, сколько вера — что дурной воздух, вроде этого зловония, вызывает болезнь. И всё же в голосе Иана не было ни тени сомнения.
— Этот яд загрязнил кровь и нарушил баланс телесных жидкостей, и в результате появились все эти симптомы. Поэтому……
Слушая его нелепый диагноз, медицинские знания из воспоминаний Чхве Сонхёна начали подниматься и упорядочиваться в моей голове, словно буря.
«Если Джек — первый больной, значит, заражённые крысы и блохи уже кишат где-то в деревне. Велика вероятность, что заражённых больше.»
Но самым срочным сейчас было введение антибиотиков, изоляция и карантин. Конечно, таких понятий в этом мире не существовало. Если бы у меня было хоть немного антибиотиков из воспоминаний Чхве Сонхёна, у него спала бы температура, и он мог бы выздороветь за несколько дней. Дезинфицирующий этанол, стерильная марля — здесь даже чистой воды было трудно достать. «Тогда, даже если я знаю, что делать, я ничего не могу сделать!»
Для врача с современными медицинскими знаниями это место было не чем иным, как адом. На мгновение мне вспомнилось холодное выражение отца, когда он отправлял меня сюда.
«…Ему, вероятно, было бы всё равно, даже если бы я умер от чумы.»
Лишь бы это не распространилось на моих братьев, у каждого из которых была своя роль в семье. Конечно, я не собирался тихо умирать. Если возможно, я спасу больного перед собой. Если получится, я, возможно, смогу закрепить своё положение в семье и остановить распространение Чёрной смерти. …Хотя в месте без антибиотиков и дезинфектантов это наверняка будет трудно.
И тут—
Закончив осмотр, Иан дал твёрдые указания стоявшему рядом монаху.
— Поторопитесь! Нельзя терять время. Нужно выпустить заражённую кровь больного. Принесите заточенное, простерилизованное лезвие, чашу для сбора крови, а также горячую воду и чистую ткань!
— Д-да!
Испуганный монах несколько раз кивнул и поспешил выйти из комнаты.
Иан развязал небольшой кожаный мешочек у пояса и начал готовиться к процедуре. Он намеревался провести кровопускание — удалить то, что считал заражённой кровью.
«Ни в коем случае!»
Услышав такую чушь, смятение, мучившее меня мгновение назад, словно мгновенно рассеялось. У больных Чёрной смертью свёртываемость крови уже нарушена. По капиллярам всего тела образуются микротромбы, поглощающие все факторы свёртывания. Выпускать кровь такому больному — всё равно что черпать воду из прохудившегося бака. Это было не чем иным, как приговором умереть от чрезмерной кровопотери.
В тот момент, когда Иан извлёк небольшое железное лезвие, я шагнул перед ним.
— Подожди.
— М-молодой господин? В чём дело? Нет времени! Если оставить его так, яд дойдёт до сердца, и он умрёт!
Он поднял на меня растерянный взгляд. А затем, словно от отчаяния, объяснил:
— Молодой господин, только удалив дурную кровь, можно образовать новую и восстановить баланс телесных жидкостей! Это основа медицины!
Это было похоже на чистейший фанатизм, рождённый из искажённой веры в спасение пациентов. С медицинскими знаниями этой эпохи думать и действовать, как Иан, возможно, было максимумом возможного. Но с точки зрения того, кто обладал знаниями Чхве Сонхёна, это выглядело лишь как действие, которое ухудшит ситуацию. Конечно, у одних знаний были пределы.
Здесь не было ни стерилизационных инструментов, ни очищенных лекарств.
«Что мне делать?»
В этот момент, словно читая мои мысли, появилось окно статуса.
Дзынь —
[Вы можете обменять желаемые медицинские принадлежности на очки в магазине Клятвы Гиппократа.][Магазин Клятвы Гиппократа]— Дезинфицирующий этанол (500 мл) [1 MP]— Стрептомицин 1 г (флакон) + набор шприцев 5 куб. см (одноразовые) [3 MP]— Пенициллин G 1 000 000 единиц (флакон) + набор шприцев 5 куб. см (одноразовые) [3 MP]..[Индивидуальный заказ: —][Текущие очки: 0 MP]
Я мог получить нужные медицинские принадлежности. Стерильную марлю, пинцеты, даже лекарства вроде антибиотиков. Казалось, будто предметы, необходимые мне прямо сейчас, перечислялись в голове.
«Сначала антибиотики! Нет, ещё дезинфектант. Повидон лучше этанола, и стерильная марля и перчатки тоже нужны — а капельницы я вообще могу получить? Шприцы?»
Конечно, мои текущие очки были равны нулю. Чтобы получить инструменты, нужно было зарабатывать очки. Если окно статуса не издевалось надо мной, должен был существовать способ их получить.
В тот момент, когда я закрыл окно магазина, появилось новое окно статуса.
Дзынь —
[Ваша воля была признана.][Вам назначен квест.][Квест: Предотвратить сепсис][Содержание: Пациент находится на грани смерти от сепсиса. Предотвратите сепсис.][Награда: 5 MP]
Внутри сырой комнаты, где мерцал свет факелов, я смотрел на окно квеста.
[Квест: Предотвратить сепсис][Содержание: Пациент находится на грани смерти от сепсиса. Предотвратите сепсис.][Награда: 5 MP]
Целью квеста было остановить сепсис у пациента.
В голове крутились десятки необходимых процедур, но сделать нужно было только одно — и сделать первым.
Мой голос прозвучал холодно.
— Стой. Это лечение станет убийством.
Иан замер, как статуя, держа в руке раскалённое железное лезвие, которое поднял, чтобы пустить кровь. Даже сквозь маску чумного доктора ясно читалось его крайнее замешательство. Но факт оставался фактом: кровопускание было кратчайшим путём к смерти пациента.
Пока он стоял в шоке, не в силах вымолвить ни слова, я повернул голову к монаху.
— Принеси мне самый крепкий алкоголь, какой есть в этом монастыре.
— Простите?
— Живо! Он нужен пациенту!
От моего крика монах торопливо выбежал из комнаты.
Если нет зубов — работаешь дёснами. Было бы хорошо, если бы я мог сразу получить дезинфектант через системное окно, но проблема была в том, что для покупки требовались «награды». Сначала нужно было заработать награды тем лечением, которое я мог провести прямо сейчас. И если это был крепкий напиток крепостью выше 70 градусов, я мог хотя бы рассчитывать на минимальный дезинфицирующий эффект.
План лечения стремительно проносился в голове.
«Нет антибиотиков, нет капельниц. Что я могу — крайне ограничено. В таком состоянии, чтобы предотвратить сепсис…»
Прямо сейчас состояние пациента было таким, что чумные бактерии распространялись через кровоток, вызывая неконтролируемую реакцию иммунной системы, которая начинала атаковать собственный организм. Если начнётся септический шок, жизненно важные органы откажут, что приведёт к смерти. Без лечения антибиотиками летальность составляла почти 100%.
Если предположить, что антибиотики я смогу получить в качестве награды, то лучшим лечением, которое я мог провести прямо сейчас для предотвращения сепсиса, было —
«Сначала нужно проверить бубоны…»
Чтобы удалить размножившиеся бактерии.
Даже на первый взгляд было ясно, что образовался абсцесс. В момент его разрыва немедленно наступил бы септический шок. Следовательно, мерой, которую нужно было принять сейчас, было рассечение и дренирование. Вскрыть лимфоузел на грани разрыва и выскрести гной и некротизированную ткань внутри.
Проблема была в дезинфекции. В среде без единого стерильного инструмента небрежный разрез был не чем иным, как кратчайшим путём к вторичной инфекции.
«Если нет зубов — работаешь дёснами.»
Лезвие можно было простерилизовать, прокалив на огне, а ткань для протирания раны — прокипятить в воде. Это был минимум, но лучший возможный метод на данный момент.
В этот момент Иан, придя в себя, закричал взволнованным голосом:
— Молодой господин! Что за нелепость вы задумали? Как можно требовать алкоголь в такой критический момент?
Он покачал головой и вздохнул. Но исправлять его недоразумение казалось пустой тратой времени.
«Иан ни за что не поверит в современную медицину.»
Лучше было объяснить так, чтобы он понял.
Я указал подбородком на пациента, хрипящего на кровати.
— Иан, ты сказал, что яд загрязнил кровь, верно? Твой диагноз наполовину верен, наполовину ошибочен.
— …Что ты имеешь в виду?
Иан посмотрел на меня с недоумением. Он был одним из немногих лекарей на территории графа. Человеком, уверенным в своих знаниях. С его точки зрения, должно было казаться абсурдным, что сын лорда, приехавший сюда по политическим причинам, читает ему лекции.
— То, что ты сказал о загрязнении крови ядом, верно. Но эта загрязнённая кровь не циркулирует по всему телу — она собралась в одном месте.
— ……
Глаза Иана изменились. Даже обладая ошибочными знаниями, он явно обладал чувством долга врача. Если это было что-то, что он мог понять, он был из тех, кто поверит и последует.
Я указал на темно-багровый, вздувшийся бубон в паху пациента.
— Это источник яда. Вся дурная кровь и жидкости скопились там, образовав нарыв. Выпускать всю кровь из тела — всё равно что осушать целую реку, но если перекрыть источник яда, река сама очистится.
— Это…!
Строго говоря, это было не совсем неверно. Если инфекционный очаг — бубон, наполненный бактериями, — не удалить на ранней стадии, бактерии распространятся через лимфатическую систему в кровоток, переходя в сепсис. Поэтому рассечение и дренирование бубонов на ранней стадии инфекции имело эффект замедления распространения бактерий и снижения бактериальной нагрузки.
Средневековое медицинское выражение «яд скапливается в одном месте» не было научным термином, но интуитивно описывало концепцию локализованного инфекционного очага. В конечном счёте, моё объяснение было по сути переводом современного медицинского принципа удаления источника инфекции в рамки миазматической теории.
Я продолжил:
— Так что нет нужды выпускать всю кровь из тела. Нужно просто вскрыть этот нарыв и удалить дурную кровь и гной внутри. Тогда тело наполнится новой кровью, и баланс телесных жидкостей восстановится. Крепкий алкоголь нужен, чтобы очистить дурной воздух, который может попасть через рану. Сильная энергия алкоголя изгонит яд.
— ……
После моего объяснения Иан больше не мог возразить и молчал. В этот момент вернулся монах, неся пыльную бутыль крепкого алкоголя.
Я достал из сумки несколько кусков медицинской ткани и тщательно пропитал их алкоголем. И как раз когда я собирался прокалить лезвие на огне —
— Молодой господин! Я не знаю, когда вы изучали медицину, но я тоже помогу!
Иан, теперь убеждённый моим объяснением, присоединился. Хотя его глаза, видневшиеся из-за маски чумного доктора, всё ещё дрожали, лишняя пара рук была хороша.
— Спасибо. Помнишь лезвие, которое ты собирался использовать раньше? Прокали его на факеле.
— …На огне?
— Да. Сожги всю дурную энергию, которая может цепляться к лезвию.
— А.
Он принял это и начал нагревать кончик лезвия в пламени факела. Было приятно, как быстро он понял.
Пока он готовил лезвие, я проверял поражённый участок продезинфицированными руками. Возле паха я мог нащупать увеличенный лимфоузел, вздутый и флюктуирующий. В момент, когда я продезинфицировал окружающую область пропитанной алкоголем тканью, Иан протянул мне лезвие, кончик которого светился красным.
Теперь нужно было приступить к самому дренированию. Похоже, я мог использовать чашу, которую Иан намеревался использовать для кровопускания, чтобы собрать гной. Я поставил чашу внизу и заговорил:
— Иан! Держи руки и ноги пациента!
— Да, господин.
Без анестезии сильная боль должна была вот-вот обрушиться. Я на мгновение задержал дыхание и вспомнил хирургические сцены из воспоминаний Чхве Сонхёна. Это был не скальпель, а раскалённое лезвие, но принцип был тот же. Я почувствовал, как знакомое ощущение возвращается в руки, словно память и мышечная память сливались воедино.
Без колебаний я точно вонзил раскалённое лезвие в самую напряжённую часть вздувшегося бубона.
— КРРАААХ!
Вместе с криком пациента из-под гниющей кожи хлынули тёмно-красная кровь и зловонная жидкость. Я глубоко надрезал крест-накрест. Затем, сильно надавив на разрез рукоятью, начал выдавливать каждый последний кусочек густого гноя и некротизированной ткани.
Пациент, Джек, извивался всем телом и сопротивлялся, но Иан отчаянно удерживал его. Вскоре даже его крики прекратились.
— ……!
Из его рта вырывались лишь слабые стоны, смешанные с пузырьками.
«Этого должно быть достаточно…»
Вся некротизированная ткань, видимая невооружённым глазом, была удалена. В момент, когда я выскреб последний комок мёртвой ткани, тело Джека обмякло. Не выдержав боли, он полностью потерял сознание. Дыхание было слабым, но, к счастью, не остановилось.
Вытирая пот со лба, я дал указания Иану:
— Иан. Сосредоточься. Ещё не всё. Собери всю эту кровь и гной, пот, который пациент пролил, и ткани, которые мы использовали, — сожги всё.
Если не управлять этим должным образом, вторичная инфекция начнётся немедленно. Если это произойдёт, спасение пациента прямо передо мной не будет иметь значения.
Я продолжил:
— Это источник яда. Если они разлетятся по воздуху или соприкоснутся с другими, чума может распространиться.
Иан смотрел так, словно не всё понимал из того, что я сказал. В частности, идея о том, что «яды могут передаваться от человека к человеку», казалась ему незнакомой.
Но, возможно, ошеломлённый смелой и точной процедурой, которую я только что продемонстрировал, он нерешительно кивнул.
— Я понимаю, молодой господин.
И мы были здесь не одни.
Я повернул голову.
— Монах, сними с пациента всю одежду и сожги её, затем переодень его в новую. Также открой окна, если дождь не заливает, чтобы проветрить комнату, и обрызгай пол крепким алкоголем и тщательно вымой.
— …Да.
Молодой монах, всё это время наблюдавший за процессом лечения с отсутствующим выражением, начал действовать согласно моим указаниям. Иан, занимавшийся последствиями, всё ещё, казалось, испытывал сомнения, но открытой враждебности, как раньше, уже не было. Они оба деловито вышли из комнаты.
Тем временем я проверил пульс бессознательного пациента. Пульс всё ещё был слабым и частым, температура тела оставалась высокой.
«Естественно. Дренирование — лишь экстренная мера. Если я не смогу устранить чумные бактерии, которые могут в любой момент распространиться в кровоток, пациент в конце концов умрёт от сепсиса.»
Я предотвратил непосредственный кризис — разрыв абсцесса и наступление шока. Но это лишь выиграло немного времени. Я не мог быть даже уверен, что выполнил условие прохождения квеста. Без антибиотиков единственное, что я мог, — надеяться, что иммунная система пациента выдержит. Врождённого иммунитета было бы недостаточно, но если начнёт активироваться адаптивный иммунитет, шанс ещё был.
«Если система даст хоть немного антибиотиков, он сможет жить.»
Проблема была в том, что для начала адаптивного иммунитета требовалось около недели. Чумные бактерии вызывали септический шок в течение 48–72 часов после заражения — неизбежный тупик. Если антибиотики не выиграют время, вероятность естественного выздоровления от Чёрной смерти составляла около 1–5%, практически чудо. Если система не признает, что моё лечение предотвратило сепсис, — а если я не смогу получить достаточно антибиотиков через награду, пациент умрёт.
И тут, словно почувствовав мою тревогу —
Дзынь —
С весёлым звуком передо мной снова появилось знакомое синее системное окно.
[Квест выполнен.][Вы предотвратили вредное неверное лечение (кровопускание) и провели максимально возможную экстренную процедуру (рассечение и дренирование) в текущих условиях.][Вы получили 5 медицинских очков (MP) в качестве награды.][Вы можете использовать «Магазин Клятвы Гиппократа» с полученными медицинскими очками (MP).]
Вскоре системное окно сменилось на список магазина. Он был таким же, как тот, что я видел раньше.
[Магазин Клятвы Гиппократа]Дезинфицирующий этанол (500 мл) [1 MP]Стерильная марля (10 листов) [1 MP]Стрептомицин 1 г (флакон) + набор шприцев 5 куб. см (одноразовые) [3 MP]Пенициллин G 1 000 000 единиц (флакон) + набор шприцев 5 куб. см (одноразовые) [3 MP]..[Индивидуальный заказ: —][Текущие очки: 5 MP]
С 1 г стрептомицина я мог хотя бы временно подавить размножение бактерий. Если это выиграет время до активации адаптивного иммунитета, выживаемость поднимется до 85%. Требовалось 3 очка, и с 5 очками, которые я только что заработал, этого было более чем достаточно.
Я протянул руку к парящей надписи «Стрептомицин». И тогда —
Дзынь —
[Стрептомицин 1 г (флакон) + набор шприцев 5 куб. см (одноразовые) приобретён. Списано 3 MP.]
Вместе с сообщением в моей ладони образовалось прохладное ощущение, и появились небольшой стеклянный флакон и прозрачный пластиковый шприц. Это были предметы, которые я бесчисленное множество раз видел в воспоминаниях Чхве Сонхёна.
Я быстро набрал лекарство из флакона в шприц и затем точно ввёл иглу в ягодичную мышцу бессознательного пациента, Джека. В момент, когда препарат был полностью введён и я вытащил пустой шприц, шприц и флакон в моей руке превратились в горсть синего порошка и, рассыпавшись, исчезли.
После этого я уставился на системное окно, которое всё ещё оставалось.
«…С этим я, возможно, смогу защитить владения от Чёрной смерти.»
Появление пациента с бубонной чумой означало, что в этой деревне существуют заражённые крысы и блохи. Больных будет больше. И, как и ожидалось, монах распахнул дверь и ворвался внутрь.
— Появился ещё один больной! Его состояние лучше, чем у Джека, но у него сильный жар! Что нам делать?
Появился второй пациент. Что нужно было сделать, было очевидно.
— Веди его сюда.
Шёл второй день с тех пор, как я вошёл в монастырь.
Вчера ночью я спас второго пациента, но коренная проблема так и не была решена. Сквозь щели в окне пробивался тусклый утренний свет и бил мне в веки. Я чувствовал, как мышцы плеч и спины застыли тугими узлами. Я с трудом заставил себя подняться.
— ……
Закончив лечение второго пациента и завершив квест, я провалился в сон, словно рухнул без сознания. К счастью, болезнь того пациента не зашла слишком далеко. Одного лишь набора антибиотиков, купленного в «Магазине Клятвы Гиппократа», хватило, чтобы значительно повысить шансы на выживание.
«Проблема в том, что больные будут появляться снова и снова.»
Мой взгляд упал на чёрный костюм чумного доктора, висевший рядом. Броня, надеваемая на поле смерти, и одновременно символ жнеца, несущего смерть. Я не забыл продезинфицировать одежду, в которой был, сразу после окончания лечения.
«Надо немедленно продезинфицировать и наши костюмы. К ним будет липнуть энергия чумы… Проверить, есть ли в монастыре известь.»
«Простите? Известь?»
Известковая вода — это сильная щелочная жидкость, которая растворяет и разлагает белки, в том числе бактерии. Это не идеальная стерилизация, но практичный метод химической дезинфекции, способный удалить значительное количество патогенов вместе с видимыми загрязнениями. Минус был в том, что из-за сильной щелочности её нельзя использовать на человеческом теле. Конечно, объясняя принцип извести Иану, я не забыл перевести его на средневековую логику.
«Если залить её водой, она выделит сильный жар и очистит ядовитую энергию. Она сжигает невидимые семена чумы.»
«А!»
Он быстро понял и выполнил задание так, как я велел. Но чудес без цены не бывает. Приглядевшись, я заметил, что восковая чёрная кожаная поверхность во многих местах побелела. Тонкая кожа не выдержала сильной щелочности и разъелась. Ещё несколько дезинфекций — и она могла рассыпаться полностью.
«Надо считать её расходником. Ничто не важнее человеческой жизни.»
Без сожалений я отвёл взгляд от костюма. Повернув голову, я уставился в воздух и тихо проговорил:
— Магазин.
Дзынь —
Словно отвечая на мои слова, перед глазами появилось полупрозрачное синее системное окно.
[Магазин Клятвы Гиппократа]— Дезинфицирующий этанол (500 мл) [1 MP]— Стерильная марля (10 листов) [1 MP]...[Индивидуальный заказ: —][Текущие очки: 4 MP]
Это был список «Магазина Клятвы Гиппократа», который прошлой ночью даровал мне чудо. С его помощью два пациента преодолели критическую стадию. Однако их выживание всё ещё не было гарантировано. Было бы глупо ожидать, что одна доза антибиотиков полностью уничтожит чумные бактерии, и такие меры, как инфузионная терапия, были необходимы.
Я прокрутил список вниз.
[Индивидуальный заказ: —][Введите точное название и характеристики желаемого медицинского предмета. Наличие и требуемые MP будут определены.]
Категория «Индивидуальный заказ» слабо светилась. В отличие от других предметов, конкретная цена у неё указана не была.
«Чтобы иметь возможность спокойно реагировать, даже если больные появятся в будущем…»
Требовалась дополнительная подготовка. То же касалось и обеспечения выживания двух нынешних пациентов. Если предметы будут изготовлены точно по моему заказу, возможно, удастся подготовиться к долгосрочной перспективе. Но проблема была в том, что…
[Имеющиеся медицинские очки (MP): 4]
Очков осталось мало. Даже после выполнения двух квестов прошлой ночью, после покупки стрептомицина осталось только это. Если я хотел сэкономить очки, нужно было запрашивать предметы, обладающие большей ценностью в этом мире. Например… бутыль, бесконечно производящую антибиотики.
«Может, стоит подумать об этом после осмотра пациентов.»
Я надел костюм чумного доктора по частям. Подготовка к будущему могла подождать, пока я разберусь с проблемой прямо перед собой.
Комната пациентов, в которую я вошёл вместе с монахом, была пропитана запахом алкоголя. Это было из-за крепкого спиртного, использованного вчера вечером в избытке для дезинфекции. Несмотря на плохие условия, состояние больных было неплохим.
— У-у-у….
Джек, крестьянин, который был первым случаем, всё ещё не пришёл в сознание. Однако отёк лимфоузла в паху, где было проведено дренирование, спал. Дыхание было стабильным, а жар немного снизился. Я попросил стоявшего рядом монаха принести немного жидкой рисовой каши.
В этот момент дверь открылась, и вошёл Иан в костюме чумного доктора.
— Как я и думал, вы здесь, молодой господин.
— Да. Проверял больных. Кажется, они прошли самый большой рубеж.
— Это облегчение. Больные, подхватившие Чёрную смерть, обычно умирают в течение двух дней, как такое возможно….
Иан оглядел пациентов глазами, полными изумления. Хотя их вид был жалким, вокруг них всё ещё ощущалась жизнь. Он на мгновение остановил взгляд на мне. Его выражение лица нельзя было увидеть из-за маски чумного доктора. Глубоко вздохнув, Иан заговорил:
— Это поистине удивительно, молодой господин! Я и не знал, что вы так глубоко сведущи в искусстве медицины! Я даже не слышал слухов о том, что вы изучали медицинские тексты, пока оставались в землях графа, так когда же вы обрели столь поразительные знания? Неужели вы читали какие-то древние рукописи монастыря? Это почти как если бы сам святой Лука, о котором говорили, что он был врачом, лично даровал вам откровение…!
Он изливал слова так, словно был глубоко тронут. Не будь на нём маски, казалось, его слюна разлетелась бы повсюду. Я остановил его.
— Довольно. Я понял, так что проверь состояние пациента.
— А, да!
Только тогда Иан вернулся к своим обязанностям и медленно сел рядом с Джеком. Судя по тому, как он проверял пульс, дыхание и сердцебиение, Иан был превосходным лекарем по меркам этого места. Просто многие медицинские концепции, составлявшие его основу, были ошибочными.
Я перевёл взгляд в сторону. Там лежал второй пациент.
— У-у, лекарь….
Гилберт, крестьянин, работавший вместе с Джеком, был в сознании. …А значит, он в данный момент ощущал ужасную боль во всём теле. Как и Джеку, я ввёл ему антибиотики. Поскольку отёк его лимфоузлов не был тяжёлым, я воздержался от дренирования, опасаясь, что принудительное вскрытие может позволить бактериям попасть в кровоток. Гилберт пробормотал:
— Я… умру? Вместе с Джеком…?
— ……
Я пока не мог дать ему определённого ответа. Одна доза антибиотиков не может уничтожить всех патогенов в теле. Особенно с быстро размножающимися возбудителями вроде чумных бактерий — если их не уничтожить полностью, они склонны снова быстро размножаться. Чтобы убить каждую скрытую чумную бактерию, мне пришлось бы вводить антибиотики ещё как минимум десять раз.
Однако если я куплю ещё один набор антибиотиков, у меня останется всего 1 MP. Поскольку дополнительные квесты не появлялись, обеспечить непрерывное лечение этих двух пациентов будет непросто. Мне нужно было как-то раздобыть больше антибиотиков.
В этот момент дверь открылась, и вошёл монах. В руках он нёс жидкую рисовую кашу. Передав её Иану, он спросил меня:
— ……Вам нужно ещё крепкое спиртное?
— Пока нет. Оно может понадобиться снова, если возникнет ситуация, когда придётся дезинфицировать перед лечением.
— Это облегчение. Сейчас у нас осталась всего одна бутылка….
Мы оказались в ситуации, когда запасы были катастрофически малы. Даже алкоголь, обеспечивавший минимальную дезинфекцию, почти закончился. Конечно, самой срочной нуждой были антибиотики, и в экстренном случае их можно было даже разбавить и использовать как дезинфектант.
Я посмотрел на страдающих пациентов и продолжил размышлять.
«Просить у Магазина в «Индивидуальном заказе» фабрику… это нереально. Стерилизатор тоже невозможен. Электричества-то нет.»
На данный момент единственной зацепкой для решения проблемы был «Индивидуальный заказ». Вместо получения ограниченных предметов из списка он позволял запросить то, что мне нужно. Он мог даже принести вещи, не являющиеся типичными медицинскими принадлежностями. Я должен был извлечь максимальную выгоду в рамках ограничений инфраструктуры этого мира. По возможности — так, чтобы это могло привести к созданию устойчивой производственной базы.
Иан, словно заметив мою озабоченность, заговорил на ту же тему.
— Жаль, что в этой деревне в прошлом году был плохой урожай. Если бы не это, в пивоварне производилось бы больше спиртного.
Плохой урожай в прошлом году был проблемой не только для этой деревни. Хотя это нельзя было назвать голодом, ресурсы были далеко не в изобилии. Держать пивоварню было возможно только тогда, когда еды было в достатке.
В этот момент забытое воспоминание вспыхнуло в моей голове, словно удар молнии.
«Погоди, пивоварня?»
Это было воспоминание из лабораторного курса «Медицинской микробиологии», который Чхве Сонхён посещал студентом-медиком. Мы культивировали Penicillium на чашке Петри и наблюдали «зону подавления», где бактерии не могли расти вокруг него. И основной принцип ферментации алкоголя и культивирования Penicillium одинаков. Оба были процессами ферментации с использованием микроорганизмов. А большие чаны в пивоварне, используемые для варки алкоголя, могли служить отличными резервуарами для культивирования.
Я повернул голову к стоящему позади монаху.
— Каково сейчас состояние пивоварни?
— А, да. Как вы и упомянули, лекарь, из-за плохого урожая в этом году она уже давно закрыта.
Казалось, я нашёл луч света в пучине отчаяния. Конечно, искать дикий штамм Penicillium в природе и культивировать его было бы крайне неэффективно. Выход пенициллина был бы чрезвычайно низким, и достичь какого-либо лечебного эффекта было бы трудно. Естественно, я опустил взгляд и снова вызвал системное окно.
Дзынь —
[Магазин Клятвы Гиппократа]...[Индивидуальный заказ: —]
Если это «Магазин Клятвы Гиппократа», он, возможно, сможет предоставить лучшие штаммы, которые человечество отбирало десятилетиями исследований. Я вспомнил память Чхве Сонхёна и произнёс точное название.
«Cephalosporium acremonium, высокопродуктивный мутантный штамм CW-19 — сколько стоит?»
Это был не дикий штамм Penicillium, открытый Александром Флемингом. В любом случае, пенициллин не оказывает большого эффекта на чумную палочку, которая является грамотрицательной бактерией. С другой стороны, Cephalosporium был промышленным штаммом, который фармацевтические компании с 1960-х годов улучшали путём повторного ультрафиолетового облучения и химической индукции мутаций, чтобы максимизировать производство цефалоспорина C. Антибиотики, производимые из него, в отличие от пенициллина, проявляли сильное бактерицидное действие даже против грамотрицательных патогенов. Более того, его производство цефалоспорина было в десятки тысяч раз выше, чем у исходного дикого штамма, что открывало путь к массовому производству антибиотиков широкого спектра действия. Это была вершина знаний, которые человечество накопило для борьбы с эпидемиями.
И в ответ на мою отчаянную просьбу система ответила.
Дзынь —
[Заказ подтверждён: Cephalosporium acremonium, высокопродуктивный штамм, 50 спор (в инактивированном состоянии в растворе)][Требуется MP: 1]
К счастью, это был 1 MP за 50 спор. Вздох облегчения вырвался у меня сам собой. Пятьдесят спор — мало, но не невозможное для культивирования количество. С 4 MP это будет 200 спор, так что, похоже, лучше всего было вложить все свои MP, чтобы обеспечить максимально стабильное культивирование. Я не хотел скупиться и в итоге потерять всё.
И как раз вовремя —
Дзынь —
[Вам назначен квест.][Квест: Производство антибиотиков][Создайте первую систему культивирования антибиотиков и обеспечьте антибиотики.][Награда: 10 MP]
Был дарован квест, подходящий ситуации. Похоже, система согласилась со мной. Чтобы спасти пациентов, которые будут появляться в этой деревне и дальше, обеспечение запасов было необходимо.
Я закрыл системное окно и тихо спросил стоящего позади монаха:
— Монах. Могу я воспользоваться той пивоварней, что закрыта?
Это место должно было стать первым в мире производством антибиотиков.
После завтрака я вместе с монахом отправился к пивоварне.
— Это здесь, молодой господин.
За запахом пыли и старого зерна в кожу просачивался сырой холод. Монах зажёг свечу спичкой и поднял её в руке. Следуя за его жестом, из темноты проступили массивные формы оборудования из камня и дерева. Он по очереди указывал на большой каменный жёлоб и различные инструменты.
— Вот здесь мы мелем солод. А вон в том медном чане кипятим его с водой, чтобы извлечь сахара.
Насчёт жёлоба я не был уверен, но чан казался неплохим нагревательным устройством. С его помощью я смогу стерилизовать питательную среду и поддерживать постоянную температуру в резервуаре для культивирования.
Монах указал на огромные дубовые бочки, выстроившиеся рядом.
— А сюда мы заливаем остывшее сусло с дрожжами и даём бродить. Обычно это занимает около пятнадцати дней.
Этот чан для брожения был именно тем, что я искал. Он мог послужить идеальным резервуаром для культивирования (биореактором). Алкогольное брожение и брожение антибиотиков по сути одинаковы. Обе — процессы ферментации с использованием микроорганизмов. Обеспечить микроорганизмам оптимальные условия, чтобы получить нужные продукты метаболизма. И среди этих продуктов метаболизма были антибиотики, убивающие бактерии. Это был принцип жизни, transcending time. Измельчить зерно, чтобы создать питательные вещества, — то же самое, что приготовить питательную среду. Прокипятить с водой, чтобы убить других микробов, — то же самое, что стерилизация. Поместить в чан для брожения и выращивать при контролируемой температуре — то же самое, что культивирование. Все условия совпадали.
«Это абсолютно возможно!»
Я медленно оглядел внутренности пивоварни, завершая план в голове. Для меня эта старая пивоварня была не чем иным, как первой в мире фармацевтической фабрикой. Увидев формирующуюся на моём лице улыбку, монах осторожно спросил:
— Молодой господин, вы, случаем… не собираетесь варить алкоголь?
Это не имело никакого отношения к алкоголю. Похоже, но иначе. Я покачал головой, глядя на него.
— Я думаю сделать кое-что более ценное, чем алкоголь. Лекарство.
— …В пивоварне?
Монах склонил голову, словно никогда не слышал о таком. Однако он был тем, кто стоял рядом со мной и наблюдал, как я лечу пациента. Он, похоже, не был полностью неверующим. Я начал давать указания.
— Монах. Настоятель поручил тебя сопровождать меня, верно? Можешь помочь с работой?
— Да, молодой господин. Положись на меня.
Казалось, я приобрёл ещё одного надёжного помощника, кроме Иана. И первым делом, как и ожидалось, была уборка.
— Сначала опорожни и тщательно вычисти самый дальний чан для брожения. Затем наполни медный котёл водой и доведи до сильного кипения, и мы вместе несколько раз ополоснём внутренности чана горячей водой.
Это была базовая термическая стерилизация. Загрязнение нежелательными микробами было главным врагом культивирования. Затем шла подготовка питательной среды.
— Когда это будет сделано, принеси немного молотого солода из хранилища. Достаточно примерно половины того количества, что обычно используется для варки.
— …Понял.
Монах начал деловито двигаться согласно моим указаниям. Я начал готовиться вместе с ним. Закончив процедуры стерилизации и дезинфекции, мы засыпали молотый солод в медный котёл и начали кипятить его с водой.
«Это станет питательной средой. Богатые углеводы солода послужат отличным источником питательных веществ для роста штамма.»
Вскоре мы получили загустевшее сусло. Вместе с монахом я немедленно перелил его в чан для брожения, который был простерилизован нагреванием. Охлаждать его отдельно могло привести к загрязнению. Охлаждение должно было происходить внутри чана.
— Ух!
Густая жидкость потекла в чан для брожения. На мгновение вверх поднялся горячий пар. Теперь все приготовления были завершены. Словно была создана утроба для роста микроорганизмов. Оставалось только посеять семена чуда.
— Молодой господин, этого достаточно?
— Нет, нужно разжечь печь и поддерживать тепло.
Несмотря на изнурительную работу, длившуюся полдня, монах помогал мне молча, без единой жалобы. Сначала он, возможно, думал, что это всего лишь эксцентричная выходка сына лорда, но со временем его взгляд постепенно менялся. Возможно, потому что процесс был похож на варку алкоголя, но всё же иным. В какой-то момент в его глазах вместо любопытства появилось даже благоговение. Монах один раз перекрестился и заговорил.
— Я видел, как вы лечили Джека вчера, так что я понимаю. Я не могу полностью постичь всё, что вы делаете, молодой господин. Но если это дело, спасающее жизни по воле Господа, то позвольте и мне приложить мои скромные силы.
— …Спасибо, монах.
Казалось, я мог доверить ему управление этим местом в будущем. Теперь оставался последний шаг.
Я достал из кармана несколько серебряных монет и вложил их ему в руку.
— Осталось одно важное дело. Нам нужны особые травы и добавки, чтобы стабилизировать эффективность этого лекарства.
Конечно, это была ложь. Я не хотел, чтобы меня поймали на использовании способности системного окна для извлечения штамма, и заклеймили еретиком. Затем я перечислил несколько обычных трав и специй, которые можно было найти на местном рынке.
— Пожалуйста, сходи на деревенский рынок и купи их. Оставшиеся деньги можешь оставить себе.
— Я выполню ваш наказ.
Он поклонился с торжественным выражением лица, словно получил священную миссию, и вышел из пивоварни. Как только его шаги полностью стихли, и я остался один внутри, я отдал команду в воздух.
— Магазин.
Дзынь —
Передо мной появилось синее системное окно. Без колебаний я купил предмет, который проверил вчера.
[Индивидуальный заказ: Желаете приобрести 200 спор высокопродуктивного штамма Cephalosporium acremonium (в инактивированном состоянии в растворе)?][Требуется MP: 4]
«Покупаю.»
[Предмет приобретён за 4 MP. Текущие MP: 0.]
Вместе с сообщением по ладони разлилось прохладное ощущение, и появился маленький стеклянный флакон размером примерно с большой палец.
«Это всё.»
200 спор. Если они погибнут, всё будет кончено. Я осторожно открыл пробку и вылил семена чуда, взвешенные в прозрачной жидкости, в тёплую солодовую питательную среду.
«…Растите хорошо.»
Пустой стеклянный флакон превратился в частицы синего света в моей руке и рассыпался. Это таинственное зрелище мерцало в свете свечи. Я закрыл тяжёлую деревянную крышку, полностью герметизируя чан для брожения. Жребий был брошен. Оставалось только время — не людей, а микроорганизмов. И словно в доказательство ценности моих действий —
Дзынь —
[Квест выполнен.][Создана эффективная система массового производства антибиотиков.][В качестве награды вы получили 10 «медицинских очков (MP)».][Вы можете использовать полученные медицинские очки (MP) для доступа в «Магазин Клятвы Гиппократа».]
Квест был выполнен.
«Можно с уверенностью предположить, что антибиотики теперь будут производиться должным образом, верно?»
Если бы штамм полностью погиб, квест не был бы выполнен. Это означало, что производящие антибиотики грибы начали размножаться внутри. Теперь оставалось только время, прежде чем антибиотики, необходимые для лечения пациентов, будут поставлены. Но перед этим было кое-что, что мне нужно было сделать.
«Эпидемиологическое расследование. Определить, где заразились два пациента.»
Речь шла о выявлении источника инфекции. Как раз в этот момент монах вернулся в пивоварню, держа в руках травы и лекарственные растения, завёрнутые в охапку.
— Молодой господин, я принёс то, что вы просили. Теперь с этим…
— Спасибо. Но вместо этого у меня есть другая просьба.
— Просьба… какая же?
Бубонная чума передавалась через блох. Точнее, блохи, насосавшиеся крови заражённых чумными бактериями крыс, кусали людей и передавали возбудителя. Когда крысы умирали, блохи искали новых хозяев и перебирались на людей, поэтому в местах, где возникала чума, всегда сначала находили мёртвых крыс. Однако два пациента, Джек и Гилберт, были сослуживцами, а не родственниками. Они не жили вместе; у каждого был свой дом. Иными словами, блохи, служившие источником инфекции, находились не в их домах, а в другом месте. Место, где оба они обычно бывали, и было источником инфекции.
Я спросил монаха:
— Где Джек и Гилберт работали вместе?
— …Разве это не деревенский общий зерновой склад? Они оба отвечали за его управление.
Зерновой склад — разве это не место, где крысы собирались больше всего? Я кивнул.
— Нам нужно проверить это место. Немедленно.
Перед зерновым складом, к которому меня привёл монах. Я пришёл сюда снова, облачённый в костюм чумного доктора. Под ним я надел дополнительные слои одежды. Это было сделано, чтобы избежать укусов блох, переносящих чуму.
— Вам следует подождать здесь, монах.
— Простите? Я пойду с вами…
— Нет. Ты можешь заразиться.
Даже одним пациентом меньше имело значение. Чума была инфекционным заболеванием, где один заражённый создавал другого, распространяясь экспоненциально. Основной принцип эпидемиологии — разорвать цепь инфекции. Источник инфекции, путь передачи и восприимчивый хозяин. Если заблокировать хотя бы одно из этих трёх звеньев, распространение остановится. Лучшее, что я мог сделать сейчас, — минимизировать ненужное воздействие. Если я приведу его внутрь склада, его тоже могут укусить блохи. В одно мгновение болезнь распространилась бы по всему монастырю. А монахи были людьми, которые постоянно взаимодействовали с деревенскими жителями. Один заражённый мог создать десятки вторичных инфекций. Если он заразится, весь монастырь окажется в опасности.
— …
Монах, похоже, понял и тихо отступил. Я открыл дверь склада и вошёл внутрь. Запах плесени и гниющего зерна пробивался сквозь травяной запах внутри моей маски чумного доктора. Когда я вошёл, держа свечу, из темноты раздался скрипящий звук. Гниющие деревянные столбы, потрескавшиеся стены и мешки с зерном, небрежно сваленные по полу — а между ними что-то чёрное быстро промелькнуло.
Крысы.
«Было бы странно, если бы их не было.»
Когда я поднёс свечу ближе, я увидел в углу несколько мохнатых трупов. Мёртвые крысы, окоченевшие, с перевёрнутыми вверх животами. За грудами мешков с зерном были разбросаны ещё крысиные трупы. Это был момент, когда стало ясно — это место было источником инфекции. Если я уничтожу блох и крыс, новых пациентов не появится.
— Магазин.
Дзынь —
[Магазин Клятвы Гиппократа]...Если это были инсектициды, а не антибиотики, я мог получить их и здесь. Такие методы, как окуривание или рассыпание извести. Однако эти методы не давали немедленного эффекта, и они также требовали бы ограничения доступа к зерновому складу. Вот почему я собирался использовать продукт современной науки. К счастью, в списке было именно то, что мне нужно.
— Перметрин 100 мл (концентрат) [3 MP]
Перметрин был инсектицидом, который парализовал нервную систему блох. В медицине его в основном использовали для лечения пациентов, заражённых чесоточными клещами. Он обладал низкой токсичностью для млекопитающих, но был смертелен для насекомых, и мог уничтожить более 99% блох, вступивших с ним в контакт, в течение 6 часов после распыления. Более того, это был концентрат. Обычно его разбавляли до 0,5% для использования, так что 100 мл могли дать 20 литров раствора для обработки. Не было нужды колебаться.
«Покупаю.»
Дзынь —
[Перметрин 100 мл (концентрат) приобретён. Списано 3 MP.]
Пришло время превратить это место в ад для блох.
У плотно закрытой двери зернового склада.
Молодой монах Томас отрешённо смотрел на дверь и, сам того не осознавая, осенил грудь крестным знамением. Младший сын графа, молодой господин Луи, вошёл внутрь в одеянии чумного доктора. Он тащил за собой лохань, наполненную огромным количеством речной воды.
«Что это за человек такой……»
Томас изначально был младшим сыном бедного арендатора в этой деревне. Голод был обычным делом, а частые болезни — такой же частью жизни, как и всё остальное. Десять лет назад, когда по деревне прошла неизвестная лихорадка, он потерял мать и двух младших братьев и сестёр разом. Всё, что он мог, — молиться, беспомощно глядя, как тела его семьи сгорают, словно комья огня. Держа руку младшего брата, которая становилась холодной, он молился всю ночь напролёт, но его молитвы в конце концов рассеялись в пустоте. Беспомощность и отчаяние того дня привели его в монастырь. Он верил, что если останется рядом с Богом, то, возможно, хотя бы поймёт причину таких ужасных страданий. ……Конечно, Бог ни разу не дал ему прямого ответа. Томас просто продолжал исполнять свои обязанности монаха во имя воли Божьей. Он не знал, как решать жизненные проблемы.
Но младший молодой господин семьи графа Валена, Луи, был совершенно другим.
«Он удивительный человек.»
Вместо высокомерия, типичного для знати, он обладал холодным интеллектом, который, казалось, проникал в самый корень болезни. Томас наблюдал из-за двери, как тот смело, без колебаний, вскрыл пах умирающего Джека. Называя кровь и гной, текущие из раны, «семенем яда», и приказывая сжечь всё дотла — такая тщательность внушала даже благоговение. Полдня в пивоварне превратили это благоговение в уверенность. Поначалу слова молодого господина о «варке лекарства вместо алкоголя» звучали абсурдно. Но процесс нагревания огромных чанов горячей водой, кипячения солода и тщательного культивирования среды согласно его указаниям не был простой задачей. Это явно отличалось от варки алкоголя. Это было поистине изготовление лекарства. Это ощущалось как торжественный ритуал, словно приготовление священного подношения для Бога. Именно тогда Томас осознал. Что молодой господин Луи — «истинный врач», который лицом к лицу противостоит смерти, опираясь на собственные знания и убеждения.
«Возможно…….»
В сердце молодого монаха проросла благоговейная мысль. В этот век отчаяния, когда чума свирепствует, возможно, Господь послал этого человека ради Своих жалких овец. Возможно, молитвы, которые он возносил десятилетиями, наконец достигли небес и снизошли в виде чуда. Зрелище того, как он спасает находящихся на пороге смерти, словно насмехаясь над всеми существующими медицинскими знаниями, выглядело как божественное провидение, превосходящее человеческую мудрость. Возможно, молодой господин Луи был посланником, посланным Богом, чтобы положить конец этой ужасной чуме. Конечно, он не мог понять принципы того, что делал Луи. Насколько знал Томас, чума распространялась через дурной воздух — «ядовитые миазмы». Идея о том, что простое прикосновение к гною пациента могло передать болезнь, была совершенно незнакома. И всё же Луи приказал, чтобы ткани, использованные пациентами, одежду, которую они носили, и даже их собственные одежды тщательно продезинфицировали. Как будто он верил, что невидимые семена яда цепляются за предметы и передаются от человека к человеку.
Но какая польза от теорий.
«……Когда результаты прямо передо мной.»
Джек и Гилберт, ещё вчера ночью блуждавшие у врат смерти, к сегодняшнему утру настолько окрепли, что могли сами есть кашу. К их пепельным лицам вернулся цвет, а в когда-то тусклых глазах появилась ясность. Жар, горевший, как огонь, немного спал, а мучительные стоны, продолжавшиеся всю ночь, стихли. Конечно, они ещё не были полностью здоровы. Но, насколько слышал Томас, заболевшие чумой умирали в течение двух дней. А эти двое пациентов прожили под лечением Луи больше четырёх дней. Для молодого монаха это было чудо, которого он не видел за всю свою жизнь. Странные назначения молодого господина отгоняли смерть.
«…….»
Томас ещё раз взглянул на плотно закрытую дверь склада. Внутри Луи в одиночку сражался с источником чумы.
«Что может сделать такой ничтожный человек, как я, чтобы помочь.»
Он повторял себе о собственной беспомощности. Но вскоре в нём поднялось сильное желание стереть эту мысль. Он хотел стать маленькой частью этого чуда. Он хотел посвятить остаток жизни великому делу спасения, которое вершил посланник, отправленный Богом.
Скрип —
С глухим звуком я открыл дверь склада. Вырвавшись от резкого химического запаха перметрина, который щипал нос, я наконец почувствовал, что снова могу дышать. Травы, набитые в мою маску, больше не справлялись с запахом. Я снял клювастую маску и глубоко вдохнул холодный, свежий воздух снаружи.
Монах Томас, с тревогой ждавший за дверью, вздрогнул и поспешил ко мне.
— Молодой господин, всё закончено?
Я легко кивнул, и по его лицу разлилось облегчение. На этом первый этап борьбы с вредителями был завершён. Я тщательно распылил 20 литров разбавленного перметрина по всему складу, особенно вокруг крысиных трупов и груды мешков с зерном. К этому времени большинство взрослых блох внутри должны были погибнуть от нейротоксина. Конечно, я не мог быть уверен, что карантин полностью завершён только этим. На данный момент я предпринял лишь меры, чтобы немедленно предотвратить появление новых пациентов.
«Проблема будет в яйцах и куколках блох. Инсектициды действуют только на активных взрослых особей — они не могут убить их на стадии яйца или куколки.»
Чтобы полностью разорвать эту ужасную цепь инфекции, нужно было провести второй и третий этапы борьбы с вредителями вовремя, когда они вылупятся и появятся на свет. И как раз вовремя, прямо передо мной был человек из этой деревни.
— Могу я попросить тебя об услуге?
Его глаза светились решимостью. Монах быстро кивнул. Казалось, ему можно было доверить это.
— Хорошо. Тогда я оставлю уборку на тебя. А насчёт оплаты — договоримся отдельно через земли графа—
— Мне не нужна никакая оплата!
— ……
Он поднял голову и встретил мой взгляд. Увидев его глаза, я почувствовал уверенность, что могу доверить ему последствия. Глаза монаха горели чувством долга.
— Понял. Тогда я оставляю это на тебя.
Закончив говорить, я сразу повернулся и направился к монастырским покоям. Наблюдение за состоянием пациентов было такой же важной обязанностью врача, как и борьба с вредителями. В этот момент—
— Хм?
Издалека я заметил Иана, бегущего ко мне в спешке, с лицом, на котором смешались облегчение и срочность. Он остановился передо мной, и я заговорил первым.
— Как пациенты?
— Их жар значительно спал. Бубоны Гилберта немного увеличились, но сознание ясное.
Я вздохнул с облегчением от его доклада — всего лишь на мгновение. Выражение лица Иана стало жёстким, когда он продолжил.
— Но только что прибыл гонец из земель графа. Граф приказал, чтобы вы и я немедленно вернулись в поместье.
По моему разуму прошло чувство тревоги. Культивирование антибиотиков только что завершилось. Чтобы очистить среду, полную примесей, и безопасно ввести её пациентам, требовалось как минимум ещё два дня. Если неочищенный раствор ввести как есть, они могли умереть от шока, прежде чем проявится какой-либо антибактериальный эффект. Хотя состояние пациентов улучшилось, это была ещё не стадия, когда можно было успокоиться, поэтому непрерывное наблюдение было необходимо. Прежде всего, если не провести второй этап борьбы с вредителями на зерновом складе, все усилия, приложенные до сих пор, могли стать бессмысленными.
«Это проблема.»
Но это был приказ отца. Это было не то, чему мог противостоять младший сын, уже оттеснённый в очереди наследования. Когда я погрузился в молчание—
— Молодой господин. Я-если это возможно… могу я остаться здесь и взять на себя ваши обязанности?
Томас, слушавший со стороны, вышел вперёд с осторожным, но твёрдым голосом. Мы с Ианом одновременно перевели на него взгляды. Встретив мой взгляд без колебаний, Томас продолжил.
— Я позабочусь о пациентах. Я буду давать лекарство, как вы укажете, и следить за их состоянием днём и ночью. Я также полностью возьму на себя ответственность за завершение борьбы с вредителями на складе.
Он, несомненно, обладал ещё меньшими медицинскими знаниями, чем Иан. Но, подумав так, я увидел что-то в его глазах. Это была чистая преданность и чувство долга, выходящие за рамки слепой веры.
«……Полагаю, у меня нет выбора, кроме как довериться ему сейчас.»
Другого варианта всё равно не было. После недолгого раздумья я принял решение.
— Хорошо. Тогда я оставляю это на тебя, монах. Я также научу тебя процессу, необходимому для производства и обращения с лекарством. Однако… не пытайся самостоятельно проводить дренирование.
Дренирование было хирургической процедурой для удаления инфицированной ткани и гноя, требующей стерильной техники и анатомических знаний. Если бы кто-то без анатомических знаний попытался лечить нестерильными инструментами, был бы высокий риск вторичной инфекции. По крайней мере, это было не то, что мог сделать монах Томас.
— И как только лекарство будет изготовлено на пивоварне, отправь его в земли графа.
— ……Понял. Я приложу все усилия.
Он кивнул, выглядя почти довольным. На данный момент было необходимо продолжать обеспечивать поставки продукции из процесса производства антибиотиков, созданного здесь. С антибиотиками можно было лечить большинство бактериальных заболеваний. И теперь важно было понять ситуацию внутри семьи.
— Иан, почему отец вызвал нас?
Возможно, возникла какая-то проблема. Если хотя бы один член семьи заразился Чёрной смертью, это было бы серьёзным делом. Иан заговорил осторожно.
— Графиня… говорят, у неё проявляются симптомы чумы.
— ……!
Похоже, моё опасение стало реальностью. Я должен был немедленно вернуться в замок.
Звук моих и Иана шагов эхом отдавался в пустом коридоре, словно призраки. Вместо сырой земли и скотного духа деревни Дорбан в нос бил холодный запах полированного мрамора и старых гобеленов. На огромном гобелене, висевшем на стене, золотой нитью была вышита мифическая сцена: граф-основатель семьи Вален отрубает голову дракону. Даже солнечный свет, лившийся из высоких окон, не согревал царивший в воздухе холод. Замок был так же великолепен, как и всегда, и так же холоден.
Пока я шёл, я вспоминал то, что оставил в деревне Дорбан.
«Монах Томас справится.»
В его глазах светилась чистая преданность и чувство долга, выходящие за рамки слепой веры. До самого момента, как я уходил, я повторял ему всё. Как очистить выращенный на пивоварне концентрированный раствор антибиотика с помощью льняной ткани и древесного угля, как давать его пациентам перорально малыми дозами, и даже то, что второй и третий этапы карантина нужно проводить вовремя, когда вылупятся яйца блох. Пероральное введение действовало медленнее и усваивалось хуже, чем внутривенная инъекция, но для человека без медицинских знаний это был единственный способ спасти пациентов. Я сделал всё, что мог. Теперь судьба той деревни была в его руках. А в моих руках был раствор антибиотика высшей чистоты, который нам впервые удалось очистить и сконцентрировать на пивоварне. Не будь приказа отца, он прошёл бы ещё несколько клинических испытаний. Это стало бы моим оружием, необходимым, чтобы выжить в этом холодном замке.
В этот момент из дальнего конца коридора показалась знакомая фигура.
— Эй, Луи!
— Брат.
Мой второй старший брат, Антон Ревелус Вален. Сегодня он выглядел безупречно, как всегда. Аккуратно застёгнутая до ворота рубашка и жилет, вышитый золотой нитью, демонстрировали и его богатство, и его педантичность. От пухлых красноватых щёк до волос, блестящих от масла, — у него было лицо человека, живущего в мирном и благополучном мире. Он выглядел так, словно не имел никакого отношения к реальности территории, опустошённой чумой.
С мягкой и благожелательной улыбкой он подошёл к нам.
— Наш младший, тебе, должно быть, пришлось несладко в таком грубом месте.
— Не особенно.
Антон раскинул руки в преувеличенном жесте приветствия. Его голос был сладок, как мёд, но—
— Тебе, должно быть, пришлось изрядно повозиться с этими низкими крепостными. Как бы хорошо ты ни ладил с простолюдинами, крепостные — это совсем другое дело.
— ……
Он не мог скрыть колкости внутри. Это было замечание, которое смотрело свысока не только на крепостных и простолюдинов, но и на меня. И всё же глаза Антона не улыбались. Он просто оглядывал меня сверху донизу, убеждаясь, что я вернулся целым.
Но я не мог позволить себе дрогнуть.
— Ты хорошо поживал, брат Антон?
— Ха-ха. Я всегда одинаков. Погребён под этими ужасными административными делами……
Антон помогал с административными делами по приказу отца. Одновременно он обеспечил себе многочисленные интересы внутри семьи. Во многом результат утончённых социальных манёвров.
«Даже улыбаясь мне сейчас… он, вероятно, думает использовать меня как карту против Леона.»
Он был из тех, кто пойдёт на всё, чтобы оттеснить старшего сына, Леона, и стать наследником. Такой, как я, незаконнорождённый, в этом процессе был не более чем камнем, который нужно пнуть первым. …Или, возможно, одноразовой фигурой, которую можно использовать. Я отбросил свои мысли и встретил змею перед собой.
— Брат, я слышал, отец в дурном настроении. Ты знаешь, что случилось?
— Ну. Я тоже не уверен. Он пал духом из-за дела матери… нам просто нужно быть осторожными.
Тон подразумевал: «Я всё знаю, но не намерен тебе рассказывать». Антон легко похлопал меня по плечу.
— В любом случае, иди. Отец ждёт уже давно.
Он неторопливо удалился в противоположную сторону. Его спина создавала впечатление, что он вообще не имеет отношения к этому делу.
Когда тяжёлая дубовая дверь открылась, внутрь хлынул запах старого пергамента, чернил и холодной власти.
Скрип, скрип —
Мой отец, граф Альберт Вален, сидел за огромным столом, просматривая документы. Бледное лицо, глубокие морщины между бровями, волосы, тронутые сединой. Хотя прошло всего несколько недель с тех пор, как я видел его в последний раз, он выглядел на десять лет старше. Прежде чем быть отцом, он был правителем этой территории, и на его плечах лежало выживание всей земли.
— Граф, молодой господин Луи и слуга Иан прибыли.
— ……
Хотя мы вошли, он ещё какое-то время не поднимал головы. Тяжёлая тишина давила на воздух в комнате. Наконец, когда он поднял взгляд от документов и посмотрел на нас —
— Я получил доклад. Это точно чума?
Вместо тепла его глаза были полны глубокой усталости и раздражения. Не беспокойство о нашем благополучии или жизни пациентов, только подтверждение фактов. Как и ожидалось, похоже, он отправил нас не как врачей. Нас просто использовали как расходный материал, чтобы подтвердить, чума это или нет — словно диагностические реагенты. Даже отправка меня, своего сына, была не более чем политическим жестом, чтобы показать обеспокоенность распространением Чёрной смерти.
«…Конечно.»
Другие регионы рядом с землями графа были практически опустошены Чёрной смертью. В территории, которой правил граф Вален, случаи были только в деревне, которую мы посетили, но по всей империи ситуация была гораздо хуже. Среди дворян тихо ходили неподтверждённые слухи, что в южном баронстве Лоренц уже погибла треть всего населения. В западном баронстве Магдалина, по слухам, была уничтожена даже семья лорда.
Иан, стоявший рядом со мной, шагнул вперёд дрожащим голосом.
— О-но благодаря выдающимся медицинским навыкам молодого господина оба пациента выжили!
— …Вот как? Луи умеет лечить?
Однако на лице Альберта не было ни следа восхищения или радости. После краткой вспышки интереса он просто прижал ладонь ко лбу и издал низкий стон.
— Чёрт возьми… так это наконец дошло и до этой земли.
Альберт погрузился в недолгое раздумье. Мы с Ианом стояли навытяжку перед ним, ожидая, когда он снова заговорит. И наконец Альберт остановил взгляд прямо на мне.
— Я слышал, что даже после прибытия гонца ты задержался, настаивая на том, чтобы проследить за жизнью всего двух жалких крепостных.
— ……
Проверка двух пациентов в последний раз и надлежащая передача дел монаху Томасу заняли немного времени. Но это нельзя было назвать задержкой. Перед этим безжалостным правителем не сработало бы ни оправдание врача, ни оправдание сына. Казалось, мне не оставалось ничего, кроме как выдержать холодный взгляд отца. Но молчание означало бы признание всего. Я спокойно открыл рот.
— Каковы симптомы матери? Что сказал лекарь…?
— Это не твоя забота. Не притворяйся, что тебе небезразлично.
— ……
Сара Вален не была моей биологической матерью. Хотя она не дискриминировала меня открыто, она ни разу не считала меня своим сыном. Для неё я был не чем иным, как живым доказательством ошибки её мужа. Конечно, как сказал отец, я не испытывал личного горя из-за болезни Сары. Но было неправдой, что мне было всё равно.
«…Я не могу позволить ей умереть.»
Хотя я был младшим сыном графа, у меня не было реальной власти проводить политику по остановке Чёрной смерти. Даже если бы я захотел создать карантинные facilities на территории, у меня не было полномочий мобилизовать землю или людей. Даже если бы я захотел использовать средства для профилактики, только граф и Антон могли открыть семейную казну. У меня не было даже права отдавать приказы жителям территории. Если я хотел отдать какие-либо распоряжения, мне нужно было получить разрешение отца или братьев. В деревне Дорбан я смог действовать благодаря поддержке Иана как семейного лекаря, но даже это было возможно только из-за приказа отца о командировке. В конце концов, как бы много современных медицинских знаний я ни имел, как незаконнорождённый младший сын в этом феодальном обществе я мог сделать крайне мало. И не будет преувеличением сказать, что моё узкое положение было в значительной степени из-за ненависти Сары. В конце концов, я был доказательством того, что её муж взял наложницу. …Но если бы я смог привлечь Сару на свою сторону, я, возможно, смог бы получить реальную власть.
В этот момент Альберт глубоко вздохнул и отвёл взгляд.
— Все эти так называемые лекари только и делают, что повторяют «воля Божья». А на теле твоей матери… начали появляться эти ужасные пятна. Она уже четвёртый день прикована к постели….
Кулак, лежавший на столе, побелел. Но уже из этих нескольких слов я мог понять, что у Сары не Чёрная смерть.
«Это значит, что она ещё жива.»
Чёрная смерть была смертельным заболеванием, которое ввергало пациентов в септический шок в течение 72 часов после заражения. В случае особенно септической чумы некроз начинался с конечностей, и смертность превышала 90 процентов в течение 48 часов. Сам факт, что она продержалась четыре дня без лечения, не имел смысла. Если бы это действительно была Чёрная смерть, она уже потеряла бы сознание от высокой температуры и впала в кому. Скорее, это была, вероятно, другая бактериальная инфекция с похожими симптомами, но более медленным течением. Конечно, даже это было смертельным заболеванием по меркам средневековой медицины. Но эти болезни можно было полностью вылечить антибиотиками, которые у меня были.
«Если ребёнок, которого она ненавидела, спасёт её, сможет ли она продолжать его ненавидеть?»
Когда эта мысль достигла своего завершения, стало ясно, что я должен делать. Болезнь Сары была также и моей возможностью. Если я вылечу её и если я заслужу её доверие — «я, возможно, смогу постепенно обрести реальную власть.» Это стало бы основой для предотвращения распространения Чёрной смерти.
И как раз вовремя —
Дзынь —
[Ваша решимость была признана.][Вам назначен квест.][Квест: Вылечить Сару Вален][Награда: 5 MP]
Даже квест дал понять, что я должен делать. Я встретил взгляд отчаявшегося отца и заговорил.
— Отец. Прошу, доверь мать мне. Я спасу её.