Я же юный бог — взрастите меня
Gang Togong

Киберспорт пришлось оставить — травма, и дальше я только и делал, что рубился в игры сутками. А потом та самая игра, мир которой я знал до последнего пикселя, стала настоящей. Вот только я в ней не игрок.

[Вы — система планеты «Земля».]

Моя задача — фиксировать людей как персонажей, но зачем и как это работает, никто внятно не объяснил. Ну и ладно, начну с того, что просто пройду её. Эту игру я выучил наизусть.

====================

Глава 1

Примечание переводчика:

Уважаемые читатели других произведений, особенно gsgw. После форменного безобразия, я был вынужден добавить это примечание в самое начало. Воздержитесь, пожалуйста, от спойлеров к другим историям в комментариях, либо пользуйтесь специальным тегом "спойлер". В комментарии первой главы рекомендую спускаться с опаской. Спасибо и приятного чтения.

Тренер: Гоё-я*, есть место коуча. Приходи когда угодно.

SGY: Здравствуйте, уважаемый киберспортсмен. Это Са Гонён из Day News. Возможно, найдётся время на интервью...

Я включил экран телефона, чтобы взглянуть на время, и наткнулся на уведомления о непрочитанных сообщениях.

С ухода из профессионального гейминга прошла уйма времени, а меня по-прежнему величают «уважаемым киберспортсменом».

Тренеру давно пора бы махнуть рукой, но он упорно продолжал писать.

(*Звательные частицы «-а» и «-я» выражают уменьшительно-ласкательное обращение.)

Я ненадолго опустил взгляд на свои руки.

После несчастного случая четырёхлетней давности руки внешне остались целы и в быту не доставляли хлопот.

Вот только для карьеры киберспортсмена они больше не годились.

Привычным движением я смахнул уведомления, оставив один пуш о начале прямого эфира.

Настало время эфира моего любимого эмтубера, и тратить минуты на сообщения, которые я и читать-то не стану, было незачем.

Включив компьютер и подключившись к трансляции, я первым делом закинул донат.

В чате крупно всплыли мой ник и сообщение к донату.

Эмтубер широко улыбнулся и обратился ко мне.

– Господин Каштан*, добро пожаловать!

[Печёный Каштан: Здравствуйте]

(*Каштан или Печёный Каштан – одно слово, 군밤, читается как «кунбам»; где резонно, будет сокращено до «Каштан», но просьба всегда держать в уме, что это именно «Печёный Каштан».)

Моё приветствие тотчас утонуло в чате пылких зрителей.

[спаситеспаситепожалуйставытащитеяэтонепройду]

[боль ше не мо гу хихихикхикгикхикхик]

[явиноватявиноватявиноватявинова]

[умираюумираюговорютебеаыааааабольнобольнобольно]

[кон?цовкакак?концовкапожалуйстаконцовка]

У эфиров любимого эмтубера зрителей было не так уж много.

Всего несколько десятков человек, но, видимо, оттого что все были завсегдатаями, чат бурлил живее, чем на других трансляциях.

Была и ещё одна странность: на маленьких стримах зрители обычно легко сходятся между собой, а здесь никому не было дела до остальных.

Каждый был занят лишь тем, чтобы вывалить эмтуберу, чего ему хочется.

Но именно этим оно мне и нравилось: без лишнего внимания на душе было только спокойнее.

– Только господина Каштана и ждал.

[Печёный Каштан: Я тоже ждал эфир.]

К тому же этого эмтубера я, признаться, любил больше всего прочего.

Смущённо улыбнувшись, я отправил сообщение в чат.

Дебютировав профессиональным геймером в девятнадцать, я собрал неплохую карьеру и ушёл на покой.

Уход был вынужденным, – из-за того самого несчастного случая, – и, так как я в одночасье остался без дела, скука ударила по мне с двойной силой.

Так что, подыскивая, чем бы развеять скуку, я взялся за игры.

Сперва пропадал в разных онлайн-играх, потом переключился на коробочные и без разбора прошёл всё подряд, от AAA до инди.

Тогда-то мне и попалась инди-игра точно в моём вкусе.

Просидев две ночи напролёт, я открыл все концовки и сам собой полез искать другие игры того же разработчика.

Так я случайно и забрёл на его прямые эфиры.

Случилось это ровно два года назад.

Став у разработчика завсегдатаем, я обзавёлся завидной привилегией, и заключалась она в тестировании ещё не вышедших игр.

Разработчик трудился в одиночку, так что все игры были инди с пиксельной графикой.

Зато благодаря выдумке в сеттинге и сюжете они затягивали сильнее всего, во что мне доводилось играть.

Жанры не повторялись, разнясь от игры к игре, и вдобавок все они сплетались воедино внутри одной большой вселенной.

Так называемая Вселенная Хроник*.

(*По аналогии с «Вселенной Marvel» или «Вселенная Стивен Кинга», в дальнейшем просто «Хроники»; забегая на полглавы вперёд, это производное от «Хроники Акаши».)

Два года я тестировал игры, что присылал разработчик, и проводил счастливые часы в его мире.

Гадая, что за игру он состряпал на сей раз, я набрал в чат.

[Печёный Каштан: Прошлая ваша игра была очень увлекательной.]

– Так и знал, что господин Каштан доберётся до истинной концовки.

Откуда он узнал, что я дошёл до истинной концовки?

Я растерянно моргнул.

Впрочем, он наверняка знал, что я всякий раз ночами напролёт открывал все концовки в каждой присланной игре, так что удивляться было нечему.

Отбросив недоумение, я спросил.

[Печёный Каштан: А что за игра сегодня?]

Эмтубер выхватил моё сообщение из чата, куда зрители как одержимые сыпали свои, и ухмыльнулся.

– М-м, сегодня игры нет.

И вдруг придвинул лицо вплотную к камере.

Оно заполнило весь экран, и я невольно чуть отпрянул.

Эмтубер прошептал, глядя на меня заблестевшими под лампами глазами.

– И впредь её не бу-у-удет.

У меня ёкнуло сердце.

Игры не будет?

Для меня, кто благодаря эмтуберу переиграл во все тематики на свете, такая новость грянула как гром среди ясного неба.

В отличие от меня, застывшего от изумления, эмтубер сегодня был на редкость воодушевлён.

Глядя на него, впору было решить, что он сорвал куш в лотерею.

[иг?рынет?игрынет?выйти?можно?вы?пустименя?]

[хочувыйтиявиноватспасите]

[Уже конец? Скукота.]

[наконецтонаконецтоумираюумираюумираюумираю]

После такого заявления-бомбы зрительский чат тоже взорвался.

Под лавиной сообщений я с трудом заставил пальцы шевелиться.

[Печёный Каштан: Как жаль... Можно узнать причину?]

– Потому что теперь всё кончено.

Эмтубер произнёс это с превеликим облегчением.

– Спасибо вам за всё это время. Всё благодаря господину Каштану.

Он что, вовсе бросает стримы?

А разработку продолжит? Или с ней тоже завяжет?..

Разработчики-одиночки сплошь и рядом бросали дело по самым разным причинам.

Но до чего же было жаль. Талант у этого разработчика был гениальный.

Одни только зрители этого эфира – и те души не чаяли в его играх.

«А нельзя выпустить хоть пару штук в раннем доступе?»

Зная, что у него уже готово несколько добротных игр, я закусил губу.

Я начал было набирать вопрос поподробнее, но пальцы замерли.

Такого быть не могло, и всё же мне почудилось, будто я встретился взглядом с эмтубером по ту сторону экрана.

Глядя прямо в камеру, эмтубер растянул рот в широкой улыбке от уха до уха.

Тогда же, вместе с накатившим жаром, из носа у меня хлынула кровь.

– Уф...

Глаза обожгло, и пульсирующая боль раскроила голову надвое.

Видно, сказалась бессонная ночь перед самым эфиром.

Пока я поднимался с места и искал салфетки, до меня донёсся голос.

– Господин Каштан, вы лучший зритель из всех, кого я встречал. Уж господин Каштан точно справится. Ведь я его отыскал и убедился сам.

Кое-как отыскав салфетку, я зажал нос и снова взглянул на экран.

Эмтубер по-прежнему смотрел прямо в камеру.

– Теперь уже я стану зрителем господина Каштана.

С самого начала он говорил сплошь что-то непонятное. Зажимая переносицу, я одной рукой застучал по клавиатуре.

[Печёный Каштан: Не понимаю, о чём вы.]

– Прямо не терпится. Я ведь и впрямь ждал страшно долго. Так, так, та-ак долго.

К этому времени стало яснее ясного, что с эмтубером творится неладное.

На пьяного вроде не похож. Он что, под чем-то?..

Как давний завсегдатай, я уже хотел написать, не свернуть ли ему пока эфир.

– Что ж, начнём?

Он назвал моё имя.

– Хан Гоё.

Имя, которого я ему ни разу не называл.

Едва я приоткрыл рот для растерянного «а», весь мир кругом исказился.

Только что заурядная, ничем не примечательная квартира-студия окрасилась пятнами кислотных тонов и скомкалась, оплывая на глазах.

Под бодрый сигнал перед глазами всплыло системное окно.

Господин «Хан Гоё» оглашает своё имя Акаше (Akasha)!

Текущая узнаваемость 0,01%

Одно за другим выскакивали системные окна с невнятным содержимым и застилали обзор.

(*Примечание: системные окна оформлены синим текстом в голубой рамке и частно – но не всегда – выровнены по центру; в русском тексте будет передаваться через жирный курсив.)

Я успел рассмотреть последнее из них и лишился чувств.

Вы – система планеты «Земля».

* * *

Из старых динамиков разливалась струнная музыка.

В протяжные ноты то и дело вплетался шум, резавший слух, и я поморщился.

Застонав, я открыл глаза.

Передо мной предстало то, чего я в жизни не видел.

Пёстрый, разноцветный интерьер. Стены с огромными милыми персонажами. Коробки с игрушками, наваленные грудой под стать рождественской ёлке.

Как ни смотри, от моей студии это место отделяла целая пропасть.

Смахивает на какую-то фабрику игрушек.

Разминая виски, в которых ещё слабо отдавалась головная боль, я снова осмотрелся кругом.

На стене висела большая вывеска с пухлыми округлыми буквами.

Буквы были до боли знакомые. Даже видя их собственными глазами, я не поверил и невольно прочёл вслух.

– < Happy Smile Factory >?..

Я торопливо вернулся взглядом к настенным персонажам, что мельком заметил раньше.

Добро пожаловать в Happy Smile Factory!

Мы – твои друзья-игрушки, и мы сделаем тебя счастливым!

Давай крикнем все вместе! Happy Smile!

Игрушки для малышей с этими милыми надписями расплывались в счастливых улыбках.

Спина взмокла от холодного пота.

Потому что < Happy Smile Factory >...

...была игрой того самого разработчика, которого я так любил.

Что, разработчик похитил меня и запер где-то наподобие своей игры?

Самая правдоподобная догадка, и всё же полная чушь.

Кому понадобилось бы похищать безработного вроде отставного профессионального геймера? Затея бессмысленнее некуда.

Оцепенев от нереальности происходящего, я затем медленно поднялся с пола.

– ...Ого.

Не успев толком встать, я взглянул на свою одежду и усмехнулся через силу.

На мне была рабочая форма из < Happy Smile Factory >.

На груди приметной салатовой формы красовался бейдж со значком Happy Smile.

Сотрудник: Печёный Каштан

Я поскрёб пальцем вышитый бейдж, но он держался намертво и не отрывался.

(*Примечание: Не выделенное жирным курсивом не является частью синих сообщений системы, а отражает другие сообщения в рамках; это, например, выровнено по центру, обведено чёрной рамкой и написано в чёрном цвете.)

Пошарив по карманам в поисках чего-нибудь полезного, я не нашёл ничего, кроме пыли.

Зато на поясе висел подсумок с фонариком.

Точь-в-точь как в начале игры.

– Охренеть.

Ругательство сорвалось само собой. Я провёл ладонью по лицу.

< Happy Smile Factory > была первой игрой создателя, в которую я сыграл.

По сюжету игрок приходил в себя на фабрике игрушек и выбирался из неё, разыскивая утраченные воспоминания и спрятанные тайны фабрики.

Вся загвоздка была в игрушках.

Здешние игрушки люто ненавидели «взрослых».

А потому норовили разделаться со взрослым, без спроса вторгшимся на фабрику, то есть с самим игроком.

Стало быть, если всё пойдёт по сценарию < Happy Smile Factory >...

...мне предстоит, убегая от игрушек-убийц, выбраться с фабрики.

Псих, выстроивший фабрику такого размаха, непременно раздобыл и маньяков под игрушечными личинами.

Как же быть?

Я отбросил образ мыслей здравого человека и попытался встать на колею психа.

Для начала, рассудил я, можно повести себя ровно так, как при прохождении игры.

Ведь по игре всё сводилось к побегу с фабрики.

Осторожно ступая, я пересёк вестибюль и уже хотел пройти внутрь.

БА-БАХ!

Из глубины фабрики грянул оглушительный грохот.

«Игрушки что, уже зашевелились?»

Если так, торчать снаружи было себе дороже.

Перемахнув через входной турникет, я бросился внутрь.

Поднялась плотная пыль и застила обзор. Кое-как прикрыв нос рукавом, я уже высматривал, где бы спрятаться.

Как вдруг что-то схватило меня за шею и вздёрнуло в воздух.

– Кхк!

Жёсткий пластик сдавил горло до хрипа, однако я успел лишь немного подёргаться, как напавший сразу же опустил меня на пол.

Кто-то растерянно произнёс:

– Ты чего, гражданский?

Пыль рассеялась, и я начал различать ту, что держала меня за горло.

Красавица с короткой стрижкой-каре, миниатюрная, с резкими чертами лица.

Рядом с ней стоял мужчина, тоже в рабочей форме.

Едва наши с женщиной взгляды встретились, всплыло квадратное системное окно.

Обнаружена «Мо Хэин»!

Персонаж «Мо Хэин» доступен для регистрации. Зарегистрировать?

----------

Глава 2

Растерялся я не меньше неё самой. Причин тому было две.

Во-первых, Мо Хэин.

Мо Хэин была одним из ключевых персонажей мира Хроник – той самой вселенной, что связывала воедино все игры создателя.

История мира Хроник начиналась с того, что на Землю однажды нежданно обрушилось бедствие.

В полночь двадцать девятого февраля по корейскому времени (KST) на весь мир пролился метеорный дождь.

Астрономы его не предсказывали.

Внезапно возникший метеорный дождь обернулся настоящим праздником света. Люди любовались прекрасным зрелищем, но...

На деле же то было космическое бедствие.

Рухнув на Землю, бедствие принималось вылупляться в случайном порядке и в случайных формах, образуя пространства иных измерений.

Эти пространства напоминали иные миры, и правила в них стояли игровые.

Устроены они были так же, как игра: собираешь предметы, выполняешь квесты и проходишь до конца.

Если уложиться в отведённое время не удавалось, бедствие взрывалось и перекраивало всё кругом под собственный облик.

Иными словами, оно разносило заразный вирус, что преображал и живое, и неживое.

Объяснить такое современная наука не могла. Самое настоящее бедствие, в прямом смысле слова.

Люди сочли бедствие из космоса божьим испытанием и нарекли его «Испытанием».

Вместе с тем, как вылуплялись Испытания, в людях пробуждались и особые таланты.

Появились те, кому открывались системные окна.

Их называли «адаптантами»*, и через системные окна они могли проходить Испытания.

(*Слово состоит из 적합 – соответствие/пригодность и 자 – человек/лицо. В силу специфики употребления слова написание требовалось сделать уникальным, а не ставить «кандидат» или «претендент». Что-то вроде того как эсперов называют эсперами, а охотников/хантеров – охотниками/хантерами. Слово «адаптант» по определению из словаря означает человека, биологический организм или систему, проходящего процесс приспособления к новым условиям, будь то изменение окружающей среды, новая работа или социум, но в нашем случае более точным была бы простая фраза: «его сочли годным». Если такой выбор аукнется мне в будущем, то так тому и быть.)

Игрок пробуждался в мире Хроник адаптантом и входил в самые разные Испытания.

По задумке, всякое новое Испытание было игрой иного жанра.

Мо Хэин служила в Управлении по Противодействию Испытаниям, внешнем ведомстве при Министерстве Обороны Республики Корея.

Капитан Мо Хэин, из элиты Управления, то появлялась внутри Испытаний, чтобы подсобить игроку, то выходила к нему в концовке и заводила разговор.

Персонаж, которого я до сих пор видел лишь пиксельным, теперь двигался передо мной как живой, так что поразиться было немудрено.

И вторая причина крылась в системном окне.

Персонаж «Мо Хэин» доступен для регистрации. Зарегистрировать?

Глядя на системное окно, что рассеивало мутный свет, я вспомнил последнее, что увидел перед тем, как лишиться чувств.

[Вы – система планеты «Земля».]

Сообщение, видимое лишь адаптантам мира Хроник.

То, что направляло по квестам Испытания и слало всевозможные уведомления, – то, что все звали системой.

И эта система – я?..

За все бесчисленные игры мира Хроник ничего подобного со мной ни разу не случалось.

Понятно, что ничего не понятно, и всё же одна правдоподобная догадка нашлась.

Чего доброго, меня занесло прямо в игру...

Ну, то самое «попаданчество в игру», какое сплошь и рядом встречается в субкультуре.

От такой неподъёмной передряги едва утихшая головная боль снова застучала в висках.

Для начала я не стал обращать внимания на подозрительно мерцающее окно регистрации. Не зная толком, что к чему, регистрировать невесть что вслепую я не хотел.

Я игнорировал его и дальше, и окно регистрации само собой плавно растаяло.

Только я обрадовался, что оно наконец сгинуло, как вдруг выскочило новое.

Господин «Хан Гоё (Печёный Каштан)» вошёл в < Happy Smile Factory >!

◆ Основной квест < Happy Smile Factory >: пройти фабрику игрушек-убийц на истинную концовку.Вы как система вошли в своё первое Испытание.Пройдя его на истинную концовку, вы должны доказать способности системы.Успех в квесте – выживание!Чем обернётся провал, неизвестно.Однако у вас закрадывается мысль, что с проигравшим случится что-то скверное.

...Что за бред собачий.

Прочитав системное окно, я как мог постарался не выдать себя.

Пока я силился ничем не выказать странностей, до меня донёсся разговор.

– Младший лейтенант Пак, заявок на вход в HSF ведь не было?

– Никак нет. Я несколько раз проверял.

– Тогда выходит, что гражданский.

Щёлк-щёлк – Мо Хэин шевельнула клешнёй и уставилась на меня.

К её левой руке крепилась игрушечная рука из пластика.

Игрушечная рука с клешнёй, как у автомата с мягкими игрушками, была предметом, который можно раздобыть в < Happy Smile Factory >. Именно ей мне только что стискивали горло.

И всплывшее перед глазами системное окно, и игрушечная рука – такого ни одним гримом не подделать.

Пока от мысли, что я и впрямь внутри игры, кружилась голова, Мо Хэин смерила меня взглядом с ног до головы.

– А ты и впрямь занятный.

Она склонила голову набок, и каре коротко качнулось.

Почему она оглядывала меня с подозрением, я понимал.

Гражданские крайне редко попадали в Испытания, за которыми регулярно приглядывали.

Бывали наёмники, что проходили Испытания по заказу, бывали и контрабандисты, что пробирались тайком, позарившись на здешнюю добычу, но чтобы вот так заявиться в одиночку – почти не случалось.

Испытание и было испытанием в прямом смысле слова.

Раз приходилось рисковать жизнью, для подстраховки входили как минимум вдвоём – таково было правило.

Контрабандисты по снаряжению уступали и государству, и частным компаниям, потому брали числом и обыкновенно вваливались гурьбой человек по пятнадцать.

Я-то, понятно, играл и входил всегда в одиночку.

Так или иначе, сиди я сложа руки – радушного приёма не жди. Я состроил испуганную гримасу.

– Простите, а где я?..

Растерянность моя была неподдельной, так что и без особого притворства лицо само собой приняло убедительное выражение.

Мо Хэин, точно поставив меня на весы и прикидывая так и эдак, вскинула брови.

А затем выдала ответ, от которого настоящий несведущий гражданский хлопнулся бы в обморок.

– Фабрика игрушек, где разгуливают чокнутые игрушки-убийцы.

От такого дерзкого ответа я охнул, втягивая воздух, и стоявший рядом мужчина ухмыльнулся.

– Маньяки тут и правда водятся, но не дрейфь. Выведем тебя в целости.

«Мы ведь военные», – добавил он и предъявил военное удостоверение.

– Управление по противодействию Испытаниям?..

– Это при Министерстве Обороны, недавно учредили, ты вряд ли о нём знаешь.

Всё равно за пределами Испытания память гражданским стирают, вот он и болтал что попало.

Кивая его словам, я разглядывал рабочую форму обоих.

Сотрудник: Песок

Сотрудник: Образец

На Мо Хэин была оранжевая форма с бейджем «Песок», на мужчине – жёлтая с бейджем «Образец».

Вот только бейдж Мо Хэин чуть отличался.

Смайл на её бейдже не улыбался.

Рот, вытянутый в прямую черту вместо дуги, никак не вязался с < Happy Smile Factory >.

Смайл на бейдже служил чем-то вроде счётчика жизней.

В < Happy Smile Factory >, для краткости HSF, давалось три попытки, и с каждой роковой ошибкой выражение смайла менялось.

Из Happy Smile он становился безучастным, а потом превращался в Sad Smile с опущенными уголками рта.

Состояние Sad Smile означало последнюю попытку.

Ошибёшься на ней, и сразу же гейм-овер.

Не верилось, что такой персонаж, как Мо Хэин, уже в самом начале лишился одной жизни.

– А что это был за грохот недавно?

Несмело спросил я, будто прощупывая обстановку.

По правде, в душе мне хотелось спросить, что за безумие они тут учинили, да только ответа я, увы, не дождался.

– Гражданским знать незачем.

Холодно оборвав меня, Мо Хэин выудила что-то из инвентаря и швырнула мне.

Поймав вещь сгоряча, я увидел игрушечную руку, точь-в-точь как у самой Мо Хэин.

Cherry Picker: Подарит силу Happy Smile! Проведём счастливое время вместе!

– Надень.

От её слов мужчина раздражённо скривился. Видать, ему было не по нраву, что ценный предмет отдают несведущему гражданскому.

Мне-то было всё равно.

– Не надену.

Всё равно я и так хотел от него отказаться.

– Я в этом не разбираюсь, так не лучше ли его взять специалистам? Да и страшновато.

Мне, мол, хватит и фонарика на поясе, а уж следом я не отстану, – и я для убедительности сжал кулак.

Мужчина остался доволен, а Мо Хэин сощурилась, глядя как на чудака.

Отказался я от предмета для истинной концовки.

Концовок в HSF было несколько, и условия для истинной отличались особой въедливостью.

«Перво-наперво нельзя было надевать игрушечные руки и ноги, что добываешь по ходу игры».

По мере прохождения NPC один за другим выдают игрушечные конечности.

Игрок надевает их сам собой, ведь они «выглядят» в игре необходимыми.

Предметы крайне удобные, но едва пожадничаешь и сменишь все конечности на игрушечные, как сразу же выскакивает плохая концовка.

В этой концовке ты становился игрушечным сотрудником HSF и навеки оставался работать на фабрике.

Уж это-то Мо Хэин наверняка знала.

Но раз она надела игрушечную руку, об истинной концовке, видно, не догадывалась.

Для начала я намеревался держаться рядом с Мо Хэин и мужчиной, но соблюсти при этом условия истинной концовки.

И дело было не только в странной угрозе из системного окна.

«Если уж видеть только одну концовку, то непременно истинную».

Ведь я был из убеждённых поборников счастливых концовок.

В играх истинная концовка чаще всего и есть счастливая.

И в играх мира Хроник, открыв все концовки, я всегда заканчивал истинной.

Лишь увидев героев счастливыми, я завершал игру со спокойной душой.

«Да и этот мужчина мне любопытен».

Память у меня неплохая.

Любя мир Хроник, я помнил его до мелочей, но мужчину по прозвищу Образец видел впервые.

Ни в Испытаниях, ни в сценах после титров он мне не попадался.

Удивляться особо нечему.

Погиб в Испытании, остался заперт навсегда или выбрался живым, да заразился вирусом и сел в карантин. Любой исход был делом обычным.

Мужчина по прозвищу Образец, должно быть, исчез из мира Хроник ещё прежде, чем я успел о нём узнать.

Не сводя с меня пристального взгляда, Мо Хэин сказала:

– Младший лейтенант Пак, надень-ка ты.

– Есть!

Мужчина живо подхватил игрушечную руку и поднёс к родной правой.

Едва он поднёс предмет, как человеческая рука исчезла, а на её месте встала игрушечная.

Пощёлкивая клешнёй, он напыжился от важности.

– Жить хочешь – держись за мной.

Мо Хэин цокнула языком и, никак это не прокомментировав, зашагала впереди.

Я вместе с мужчиной двинулся следом, держась с ним вровень, и тихонько повёл глазами в сторону.

В стену был впечатан Smiley.

Улыбчивый Smiley был главной игрушкой < Happy Smile Factory >.

У пёстрой пластиковой куклы была рука с такой же клешнёй, как у предмета, что выдают игроку.

Войдя на фабрику, первым делом натыкаешься на NPC-Smiley, и в отличие от серийной игрушки в стандартные пятнадцать сантиметров этот достигал метра в высоту.

Ростом с маленького ребёнка.

Позже со Smiley предстояло драться, но пока достаточно было перекинуться парой реплик и получить игрушечную руку.

С чего вдруг кто-то полез в драку да ещё и поплатился жизнью – уму непостижимо.

Судя по тому, что настроение у Мо Хэин было не ахти, мужчина, видно, что-то напортачил.

Smiley, впечатанный головой в стену, бессильно свесил игрушечные руки и ноги на пол.

Из Smiley полился трескучий механический звук.

– S-Smiley-приветствует-вас-в-Ha-Happy-Smile-Factory-давайте-вместе-хэппи-хэппи-...

Не шибко-то приятно такое видеть.

За игрой я по-своему привязался к этому NPC, и теперь, видя его наяву полуразбитым, невольно тревожился.

Как бы сказать... чудилось, что нынче ночью Smiley явится мне во сне.

В отличие от меня, мужчина и Мо Хэин не придали этому значения. Мужчина с добродушной улыбкой заговорил со мной.

– Давай-ка познакомимся! Пак Сонгён. Зови меня младшим лейтенантом Пак.

– Хан Гоё.

– А это капитан Мо Хэин...

– Младший лейтенант Пак. Ты что, на пикник выбрался?

– Виноват.

Пак Сонгён поспешно извинился и умолк, но недовольно закатил глаза.

Глядя на это, я примерно понял, почему этого персонажа не знаю.

Похоже, он влип в Испытании и погиб.

А не повезёт, так он, чего доброго, влипнет сегодня же.

Пока Пак Сонгён шёл с застывшим лицом, я нагнулся, делая вид, будто завязываю шнурок.

И заодно сгрёб горсть конфет, разбросанных повсюду.

На обёртке этих конфет была нарисована шестигранная гайка.

Nut Candy: Скрип-скрип, идёт починка игрушки...

Nut Candy, какую легко найти по всей карте, была в HSF предметом восстановления.

На вкус она вроде бы отдавала орехами, да только попробовать её самому, увы, не выходило.

Ведь воспользоваться ею можно было, лишь надев игрушечную руку или ногу.

Проходя мимо Smiley, я украдкой обронил конфету на его клешню.

----------

Глава 3

«Smiley ведь тоже игрушка, так, глядишь, конфета поможет ему подлечиться?»

Своего рода подстраховка.

Я как-никак соблюдаю условия истинной концовки, так что попадать к игрушкам в немилость мне ни к чему.

– Ты чего?

– А, простите. Шнурок завязывал.

Чуть не бегом догоняя Пак Сонгёна, я украдкой оглянулся.

– ...

Конфета на руке Smiley лежала нетронутой.

Стих разве что механический скрежет, что лился до этого.

Толку, видно, никакого.

Миновав длинный коридор, на стенах которого красовались краткие представления игрушек HSF, мы упёрлись в большую пластиковую дверь.

По обе стороны от двери, на стенах и потолке, торчали десятки маленьких разноцветных рычагов.

– Младший лейтенант Пак, правую.

Мо Хэин вытянула клешню. Пластиковая цепь с лязгом растянулась и ухватила рычаг на потолке.

Она быстро опустила цветные рычаги на левой стене и потолке.

Пак Сонгён взял на себя правую стену с потолком и опустил рычаги там.

Вообще-то рычаги полагается переключать, сверяясь с цветным узором на полу, но раз они исполняли всё наизусть, прохождение HSF им явно было не в новинку.

Щёлк – с последним рычагом заиграла бодрая музыка, и пластиковая дверь отворилась.

Мо Хэин и Пак Сонгён без колебаний шагнули внутрь.

Здесь игроки заступали на первую смену в роли сотрудников фабрики.

Работа состояла в том, чтобы сортировать игрушки, едущие по конвейерной ленте, и, как первая смена, давалась легко.

Но в отличие от шедших впереди двоих, я потихоньку сбавил шаг.

Потому что.

– К-капитан.

– ...Узор сбился.

От этого конца помещения до другого – клац, клац, клац – одна за другой вспыхивали лампы, и тёмное убранство постепенно проступало.

Музыка, бойкая, а всё же нагонявшая только жуть, окутала помещение.

Игрушки, которым полагалось смирно крутиться на конвейерной ленте, все до единой спустились на пол.

И таращились глянцевыми глазами на Мо Хэин и Пак Сонгёна.

Дзынь!

Вместе со звуком уведомления всплыло системное окно.

◆ Основной квест: выжить среди игрушек-убийц.Игрушки не прощают взрослого, что напал на Smiley.Вам приходит мысль, что нужно выжить, спасаясь от разъярённых игрушек.

«И зачем только вы так отделали Smiley...»

Проглотив про себя вздох, я потихоньку двинулся к безопасной зоне.

Управление по Противодействию Испытаниям, как государственное ведомство, в Испытаниях придерживалось строгих правил.

Важнее всего среди них был запрет на лишний контакт с NPC.

Так сводили контакты к минимуму, чтобы снизить риск заразиться вирусом.

Испытания, пришедшие из космоса, несли в себе особый вирус.

При заражении тело мутировало, и появлялась сильная агрессия к людям.

Мо Хэин, военная из Управления, неукоснительно следовала правилам.

Наверное, вот так напасть на NPC первой ей довелось впервые, и какие-то изменения в сюжете она предвидела, да только не ожидала, что всё переиначит настолько.

Маршрут, по которому сейчас шла Мо Хэин, вёл к концовке полного краха* – самой трудной по сложности.

(*붕괴 – разрушение, коллапс, обвал, крах; производное от 정신 붕괴 – разрушение разума, или 멘탈 붕괴 – ментальный срыв.)

Из-за нападения на Smiley, первого появляющегося NPC, все игрушки фабрики становились игроку полностью враждебны.

На каждом этапе игрок попадал под атаки игрушек, а под конец встречал концовку, спасаясь бегством и оставляя за спиной охваченную пожаром фабрику.

Строки, что всплывали в самом конце концовки полного краха, нагоняли особенный ужас.

|| < Happy Smile Factory > обрушилась.Smiley искромсали и швырнули в пламя, но и тогда он не сумел умереть.Smiley обернётся жутким кошмаром и вернётся к игроку... ||

Эта концовка и теперь стояла перед глазами как живая.

(*Примечание: записи из игры, вне зависимости от цвета фона (документы могут быть чёрными буквами по бежевому «бумажному» фону, такие вот вырезки – белыми буквами на иссиня-чёрном фоне), в дальнейшем будут взяты в знаки || текстекст || и выделены жиром.)

«Но ведь маршрут концовки полного краха связан и с маршрутом истинной концовки».

Если всё провернуть с умом, я мог удержать образ ничего не смыслящего гражданского и при этом добраться до истинной концовки HSF.

Пока я вспоминал концовку Крушения, под музыку зазвучало объявление детским голоском.

– Это взрослый, который обижал Smiley. Взро-ослый. Скучный взрослый.

Сотни игрушек, уставившись на Мо Хэин и Пак Сонгёна, покачивались в такт музыке, как если бы разминаясь перед делом.

Влево, вправо, влево, влево, вправо...

– Хотим сделать взрослого весёлым.– Но он ведь уже взрослый. Взрослый. Взро-о-ослый. Нельзя. Не хотим. Скучно.– Придумали!

Раздаётся звон тарелок и детский восторженный визг.

– Мы нашли ответ. Сделаем взрослого маленьким!– Маленьким. Маленьким. Маленьким. Как ребёнок. Ка-ка-как ребёнок. Маленьким. Маленьким.– На кусочки. На кусочки. На кусочки. На кусочки. На кусочки.

Мо Хэин рявкнула:

– Гражданский!

Пак Сонгён, что покачивал головой из стороны в сторону на манер игрушек, разом опомнился.

Выругавшись, он вытянул клешню, ухватил меня за пояс и закинул на конвейерную ленту.

– Жить хочешь, сиди смирно и не дёргайся!

Иными словами, что бы ни стряслось, спасать меня он не станет.

– Есть!

Бодро ответив Пак Сонгёну, я мысленно вздохнул.

Конвейерная лента засчитывала игрока за игрушку. В HSF она служила безопасной зоной, чтобы укрываться от атак.

Вот только кое-чего ни Пак Сонгён, ни Мо Хэин не знали.

На ветке* полного краха конвейерная лента не спасала.

(*Ветка или рут – от англ. route – уникальный сценарий, зависящий от принятых решений, который ведёт к определенной концовке. Например, «рут концовки за злодея» или «рут определенного персонажа» в симуляторах свиданий.)

– Превращаем взрослого в ребёнка, нача-а-а-али!

Объявление кончилось под детский смех. Покачивавшиеся игрушки подскочили как попкорн и кинулись в атаку.

Мо Хэин вытянула игрушечную руку к потолку.

Повиснув на проходящей по потолку трубе, она рассекла воздух человеческой рукой.

Возникла глефа, выкованная из обсидиана.

Предмет Мо Хэин, Чёрная Глефа.

Управление по Противодействию Испытаниям советовало проходить только теми предметами, что добыты в самом Испытании.

Дело в том, что предметы из других Испытаний с большой вероятностью вносили непредсказуемость.

Но сейчас, видимо, из-за чрезвычайного положения она и достала Чёрную Глефу.

«Ого!..»

Даже в этой запарке я мысленно восхитился.

Подумать только, своими глазами вижу, как Мо Хэин взмахивает Чёрной Глефой. Да ещё под самым носом.

Я как зачарованный смотрел на её бой.

Пак Сонгён клешнёй расшвыривал игрушек, а человеческой рукой держал фонарик и светил на них.

Игрушки, попав под луч, на время замирали.

Мо Хэин не упускала случая и срубала их Чёрной Глефой.

Игрушки, рассечённые длинным наконечником, испускали вопль, похожий на детский крик, и истекали разноцветной радужной кровью.

В душе хотелось любоваться и дальше, да только времени, к сожалению, не оставалось.

Я насилу оторвал взгляд от Мо Хэин и, уворачиваясь от наседавших игрушек, побежал по конвейерной ленте.

Предметов у меня никаких, но уклоняться от атак было нетрудно, ведь я знал их последовательность.

Подсказкой к последовательности атак служили те покачивания игрушек, когда поначалу заиграла музыка.

Открыв все концовки HSF, я, как прожжённый задрот, зазубрил все последовательности наизусть.

Несясь на полной скорости по конвейерной ленте, я быстро окинул взглядом беснующихся со всех сторон игрушек.

Из производственных труб подсыпались всё новые, так что творился сущий бардак.

И всё же отыскать нужное было нетрудно.

Серийная кукла Smiley высотой пятнадцать сантиметров, Black Edition.

Среди кричащих основных неоновых цветов кукла, одна сплошь чёрная, почти не бросалась в глаза.

Зато для истинной концовки раздобыть её требовалось непременно.

Я протянул руку между игрушками.

– Уф!..

Жгучая боль резанула по руке. Куколка-пони в фартучке полоснула мне предплечье пластиковым ножом.

И всё же чёрного Smiley я выхватить успел.

Smiley Black Edition: единственный в мире Sad Smiley.

Я снова побежал по ленте и добрался до коробок-упаковок, что громоздились за производственной машиной гигантской декорацией.

Среди коробок с упакованными игрушками одна выделялась величиной.

В эту коробку полагалось укладывать NPC-Smiley.

Сейчас она пустовала, потому что Мо Хэин ранее напала на Smiley.

Коробка рассчитана на метровую куклу, так что взрослый мужчина в неё худо-бедно помещался.

Я втиснулся в упаковку.

Вид был жалковатый...

В пиксельной графике это смотрелось нормально, а наяву слегка стыдно.

Так или иначе, устроившись в коробке, я разглядывал Мо Хэин и Пак Сонгёна через прозрачную плёнку.

Эти двое незаметно уже почти расправились с игрушками.

Промедли я ещё, и истинная концовка могла сорваться, так что я живо осмотрел куклу Smiley.

Каждая секунда была на счету, и всё же я невольно застыл.

«Он же улыбается?»

Кукла Sad Smiley улыбалась.

Исходя из имени, у Sad Smiley полагалось быть плачущему лицу.

Но взять не ту куклу я не мог.

На пёстрой фабрике игрушек Sad Smiley был единственной бесцветной игрушкой.

Разглядывая её, я обнаружил на Sad Smiley свою кровь.

Кровь брызнула, когда мне рассекли предплечье, да на чёрном её было не разглядеть, вот я и не заметил.

Я запоздало вытер кровь, но Sad Smiley по-прежнему улыбался.

Скверно, да разбираться было некогда.

Я надавил Sad Smiley на живот, и зазвучал записанный унылый детский голос.

– Сделайте Sad Smiley счастливым.

Вообще-то в игре всплывали два варианта на выбор.

|| > Проигнорировать. |||| > Спросить, что нужно сделать. ||

Но здесь выбора не высвечивалось, так что я проговорил вслух сам.

– Что нужно сделать, чтобы ты стал счастливым?

И тогда Sad Smiley должен был к тайне фабрики игрушек...

– Станьте хозяином Sad Smiley.

Подсказать ключ?..

– Останемся вместе навечно. Вместе весело. Весело значит счастливо. Вечность. Ве-ечность. Навечно. Вечность. Вечность. Наве-е-ечно...

Хрясь!

Sad Smiley, что был у меня в руках, разлетелся пополам, и чёрная кровь брызнула мне в лицо.

– Я же велела сидеть смирно, гражданский.

Мо Хэин, опустив испятнанную радужными разводами Чёрную Глефу, сверлила меня взглядом.

С половинкой Sad Smiley в руках я выбрался из коробки.

Плёнку упаковки, где я прятался, тоже распластало надвое, так что вылезти труда не составило.

Всё кругом было в радужных пятнах.

– Сказано же было не двигаться без приказа!

Пак Сонгён рявкнул, скривившись.

Странное поведение Sad Smiley ненадолго выбило меня из колеи, так что отреагировал я с запозданием.

– Простите. Я был на конвейерной ленте, как вы сказали, но игрушки напали, и я убегал от них...

– Ты был на ленте, и тебя всё равно атаковали?

Лица Мо Хэин и Пак Сонгёна разом посуровели.

Улучив минутку, пока они совещались, я отыскал отлетевшую половинку Sad Smiley.

Приложил её к той, что держал в руках, сложил вместе и сверху пристроил Nut Candy.

Я отрешённо смотрел на улыбающееся лицо Sad Smiley.

Ну и ну, вот так неожиданность, право слово...

От радости сердце так и колотилось!..

----------

Глава 4

Сердце колотилось, и уголки губ сами собой ползли вверх.

Пасхалка? Или ветка концовки, которой я раньше не видел?

Так ли, эдак ли, а передо мной был новый Happy Smile Factory.

Подумать только, в игре, столько раз мной пройдённой и вдоль и поперёк изученной, осталось что-то неизведанное!

Хотелось немедля раскопать всё до мелочей.

Понимая, что моя реакция ничуть не походит на реакцию обычного гражданского, я поджал губы и спрятал улыбку.

Как раз тогда Мо Хэин, закончив совещаться, заметила Sad Smiley, которого я сложил обратно из кусков.

Под её взглядом, молчаливо вопрошавшим, а это ещё что за выходка, я простодушно принялся оправдываться.

– Да вот, подобрал эту конфету, а на ней сказано, что она чинит игрушки. Игрушка-то игрушкой, а всё же жалко стало, вдруг ему больно.

От моих слов Мо Хэин застыла без выражения, а Пак Сонгён громко расхохотался.

– Ха-ха! До чего же ты безобидный. Подлечить его, надо же.

Пак Сонгён похлопал меня по плечу.

– Только тут наивность под запретом, понял? Поосторожнее давай. В подробностях объяснить не могу, но место это жуть какое опасное.

Он нагнал на меня страху, мол, игрушка возьмёт да снова поднимется и нападёт.

Я снова перед ним извинился.

Вдоволь меня поддразнив, Пак Сонгён вдруг уставился в пустоту и вскинул брови.

– О, капитан. А описание-то у этого предмета малость необычное.

Это он прочитал описание Sad Smiley в системном окне.

– Эм, простите, а нельзя ли поскорее двигаться дальше? Хочу выбраться.

Изобразив испуг, я заторопил Мо Хэин и Пак Сонгёна идти дальше.

Опасался я, как бы они не тронули куклу Sad Smiley.

Восстанавливает ли Nut Candy сломанную игрушку, я не знал, но раз дело, судя по всему, пошло по другой ветке, я хотел и дальше подкладывать конфеты.

Конечно, Sad Smiley был не NPC, а всего лишь куклой-предметом с записанным голосом, и всё же конфету я оставил.

– Толк в нём вроде есть, да я его уже надвое разрубила. С гражданским на руках сперва давай пройдём этап.

К счастью, Мо Хэин нацелилась на быстрое прохождение.

Раз уж достала Чёрную Глефу, она, видно, решила попросту задавить силой и разом всё кончить. Мысль вполне под стать концовке полного краха.

Вжух – Мо Хэин широко взмахнула глефой, стряхнув радужную кровь, напоследок зыркнула на меня и отвернулась.

– Идём.

– Есть!

Пак Сонгён тем временем заметно повеселел. В какой-то момент он уже успел сменить на игрушечную и левую, так что теперь то и дело разглядывал свои руки.

У Мо Хэин по-прежнему была игрушечной только одна рука, и всё для того, чтобы орудовать Чёрной Глефой.

Не будь Чёрной Глефы, она бы первым делом надела предметы на обе руки.

Я внимательно наблюдал за радующимся Пак Сонгёном.

В Испытании добыча предметов напрямую связана с выживанием, так что радоваться лишней находке было делом естественным.

«Но всё же странно».

Мо Хэин и Пак Сонгён проходили HSF не раз.

Пусть сейчас и возникло осложнение, но раз Мо Хэин достала Чёрную Глефу, пройти будет нетрудно.

Да что там, прохождение было обеспечено.

И с чего так радоваться какой-то лишней игрушечной руке, недоумевал я.

– А Гоё-то молодо выглядит. Студент?

Я отложил недоумение и ответил на вопрос Пак Сонгёна.

– Да.

В двадцать четыре обычно ведь студент?

Объяснять, что я бывший профессиональный геймер, ушедший из-за травмы, а ныне безработный, было бы слишком долгой песней.

– А армия?

– Пока не служил.

На деле-то освобождён...

Вдаваться в подробности и тут было незачем, так что я просто промолчал.

– А как вообще сюда попал?

– Просто заснул, а очнулся уже здесь... Я ведь смогу вернуться домой?

– Само собой. Положись на этого хёна*.(*«Хён» (кор. 형, лат. hyung/hyeong) – корейское обращение, которое используют мужчины по отношению к старшему по возрасту мужчине, с которым их связывают дружеские, рабочие или неформальные отношения. Дословно переводится как «старший брат», но применяется далеко не только к родственникам.)

При этом он клацал клешнёй, и до того подозрительно, будто вот-вот что-нибудь да натворит.

К счастью, не успел разговор затянуться, как мы вошли во вторую зону, в лабораторию.

В отличие от сверкавшего волшебным простором вестибюля, лаборатория предстала развалинами, где отовсюду торчали обломки камня и стальных балок.

Помещение заполняла разнообразная аппаратура, совсем не вязавшаяся с фабрикой игрушек, годная разве что для биологических исследований.

◆ Основной квест: разбудить разобранного на части принца.В тайной лаборатории фабрики игрушек спит разобранный на части принц.Вам приходит мысль, что для пробуждения спящего принца нужно собрать разрозненные части.

Делая вид, будто осматриваю лабораторию, я искоса поглядывал на системное окно.

Нужно было отыскать спрятанные тут и там части куклы-принца, а для последней предстояло выдержать первый бой с боссом.

Пак Сонгён растягивал игрушечную руку, расчищал завалы и вмиг отыскивал части куклы, а Мо Хэин решила головоломку на экране компьютера и добыла ключ.

Подхватив безрукую и безногую куклу-принца, она отпёрла ключом запертую дверь лаборатории.

За дверью с большой табличкой «Зона Строгого Контроля» стоял разбитый стеклянный резервуар.

Разбили его, судя по всему, недавно, и из треснувшего резервуара с журчанием хлестала радужная жидкость.

Того же цвета, что и кровь игрушек.

Кап – с потолка сорвалась капля.

Утирая тыльной стороной ладони мокрую щёку, я прикидывал, как правдоподобнее изобразить испуг. А затем медленно поднял голову.

– Ха-ах!..

Едва я торопливо попятился, Пак Сонгён прыснул со смеху.

– Чего испугался. Мы его мигом уделаем.

В потолке зияла огромная дыра, уходящая в неведомую глубь.

Из темноты по паутине из шерстяной пряжи спускался гигантский игрушечный паук.

Все восемь ног паука были собраны из игрушечных кубиков, а венчала его улыбающаяся морда с четырьмя парами глаз.

Кукла-паук, на вид совсем не годная в продажу как детская игрушка.

Первый босс HSF, Princess Tarantella – Принцесса Золушка-Тарантул.

– Махнёт наша капитан Мо Чёрной Глефой, и всё разом кончено.

Я покосился на Пак Сонгёна. В его глазах, прикованных к Чёрной Глефе Мо Хэин, плескалась алчность.

Этот масляный взгляд расшевелил мою память.

«А... Пак Сонгён. Теперь вспомнил».

Тогда же возникло новое системное окно.

Вам подумалось, что неплохо бы иметь пример, чтобы разобраться, что такое «система» и «регистрация».

И как раз перед вами нашёлся подходящий пример!

Персонаж «Пак Сонгён» доступен как пример для регистрации. Зарегистрировать?

Будто прочитав мои мысли, оно подгадало время как нельзя кстати. На сей раз я не колебался.

«Зарегистрировать».

«Пак Сонгён (пример)» регистрируется...

В играх Хроник по завершении концовки шла сцена после титров.

В этих сценах обычно коротко показывали, как выбравшийся из Испытания игрок беседует с кем-то из персонажей Хроник, а порой действие переносилось в другое место.

Тогда можно было побродить по Корее внутри Хроник.

Я чаще всего наведывался в Управление по Противодействию Испытаниям.

Там я однажды заглянул в кабинет Мо Хэин и прочитал служебный документ с приговором по делу, что разыгралось внутри Испытания.

Речь шла о смертельном случае, когда напарник, вошедший с ней в Испытание, позарился на Чёрную Глефу и напал на Мо Хэин.

Мо Хэин рассекла напавшего напарника Чёрной Глефой надвое.

|| ...Настоящее дело было спровоцировано самовольным нападением младшего лейтенанта Пак Сонгёна, а ответный удар пострадавшей стороны установлен как немедленная реакция на упреждающее нападение.

1) бой с боссом был в самом разгаре2) из-за неразберихи на месте не было времени на взвешенное решение3) пострадавшая сторона тоже получила тяжёлые ранения

С учётом изложенного действия пострадавшей стороны признаются не превышением мер, а необходимой обороной. ||

Хотя дело было о гибели человека, оборону признали правомерной, и наказание свелось к объяснительной да короткому отстранению.

Того напарника, что напал тогда на Мо Хэин, звали Пак Сонгён.

Мелькнул он в документе одной строчкой, так что немудрено, что я его не вспомнил.

«Видно, произошёл тот случай HSF».

Игрушечные руки и ноги, что добываются в HSF, наделяют нечеловеческой силой и заодно дают огромный радиус досягаемости.

«И, похоже, как раз сегодня он и задумал сотворить глупость».

Похоже, Пак Сонгён задумал раньше Мо Хэин раздобыть игрушечную руку, отнять Чёрную Глефу, а после убить Мо Хэин или превратить в фабричного сотрудника и так совершить идеальное преступление.

Его выходка вполне могла помешать истинной концовке.

Да и то, что он покушался на Мо Хэин, мою любимую героиню, мне совсем не нравилось.

«К тому же, убивая Мо Хэин, он ни за что не оставит в живых меня, свидетеля».

Вот почему и я не намерен был оставлять это без ответа.

Регистрация завершена!

Вам хочется взглянуть на окно состояния примера.

Я уже какое-то время это замечал, но говорило системное окно как-то странно.

В оригинальной игре системные окна изъяснялись самым обыкновенным образом.

Обычные системные сообщения, какие есть в любой игре, что направляют игрока.

А теперь оно держалось так, будто проговаривает мои мысли за меня.

«Не связано ли это с тем, что я сам стал системой?»

Раз цели у нас пока сходились, я был готов подыграть.

Как и велело системное окно, я проверил Пак Сонгёна.

«Окно состояния Пак Сонгёна».

> Пак Сонгён (пример) ♥x3> Сотрудник Happy Smile Factory> Предметы: Cherry Picker (3), Nut Candy (12), фонарик (1).

Сведения, что открывала система, оказались до крайности скудными и убогими.

Едва я мысленно посетовал, как сразу же выскочило ещё одно системное окно.

Вы недовольны собственными скудными и убогими возможностями.

Вам приходит мысль, что как системе вам стоит оттачивать свои способности.

Видимо, это означало, что новые сведения добавятся, только когда мои характеристики подрастут.

Я внимательно вгляделся в скудные строки.

Сердце на три, надо думать, отметка жизней, а предметы...

– ...?

Cherry Picker, предмет-конечность, числился в количестве трёх штук. А ведь Пак Сонгён точно раздобыл пока всего две.

Ответ напрашивался один.

Он притащил предмет, добытый в одно из прошлых прохождений HSF.

Управление без особой на то причины запрещало использовать предметы, добытые в прошлых заходах, даже если Испытание то же самое.

Делалось это по той же причине, что и запрет на предметы из других Испытаний – для того, чтобы свести непредвиденное к минимуму.

К тому же после прохождения Испытания Управление проверяло все добытые предметы, и добыча по умолчанию переходила в его собственность.

Передавать Cherry Picker Пак Сонгёну было незачем, так что предмет он явно раздобыл незаконным путём.

«А на опасное дело он пошёл, верно, из-за Мо Хэин».

Во мне окрепла уверенность, что сегодня Пак Сонгён наломает дров в HSF.

Вам любопытно, какое влияние вы как система можете оказать на «Пак Сонгёна (пример)».

Вам хочется проверить строки под предметами.

Как и было велено, я проверил строки, что значились под предметами.

> Послание> Казнь

Всего две, и о значении ни той ни другой я не догадывался. Для начала я выбрал ту, что попроще, – послание.

Вы обдумываете послание для «Пак Сонгёна (пример)».

Это что же, я могу выводить системные окна перед самим Пак Сонгёном?

Пока я гадал о назначении функции, экран старого компьютера в углу лаборатории засветился, и раздалась задорная 8-битная музыка.

8-битный саундтрек возвестил начало боя с боссом, Princess Tarantella – Принцессой Золушкой-Тарантулом.

Улыбчивая морда Золушки-Тарантула раскрылась на четыре части, показав частокол зубов.

– ----!

Из разверзшейся пасти вырвался невнятный вопль и проехался по барабанным перепонкам.

Заодно под бешено нараставшую музыку из дыры в потолке посыпались игрушки в форме нот. Игрушки-нотки были фишкой, что появляется только на ветке полного краха.

Мо Хэин срубала ноты и отбивала восемь атакующих ног Золушки-Тарантула.

Пак Сонгён, глядя на пляшущую Чёрную Глефу, развёл обе клешни во всю ширь и медленно сомкнул.

Клац, – через 8-битную музыку пробился слабый шум.

Пока я разглядывал системные окна, Пак Сонгён надел на ногу третий Cherry Picker.

Оттолкнувшись правой игрушечной ногой, Пак Сонгён взмыл в воздух.

Зависнув среди падающих нот, он вытянул клешню, и вот-вот ударил бы Мо Хэин.

Я отправил Пак Сонгёну послание.

Я видел, как перед Пак Сонгёном всплыло системное окно.

ха

От внезапно застлавшего обзор окна рука Пак Сонгёна дрогнула.

Клешня не достала Мо Хэин и лишь скользнула по её плечу.

Едва не угодившая в пасть Золушки-Тарантула, Мо Хэин рявкнула:

– Пак Сонгён! Ты что вытворяешь!

Потеряв моментум, Пак Сонгён рухнул на пол с придурковатым видом.

Цедя сквозь зубы ругань, он сразу же снова замахнулся игрушечной рукой.

Но, вскинув руку, на полпути застыл.

хаха

хахахаха

хахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахаха

Залепленное системными окнами лицо Пак Сонгёна посинело от ужаса.

Это были послания, отправленные мной.

----------

Глава 5

Пак Сонгён зашевелил губами и выдавил полный ужаса лепет.

– Ч-что... что это, почему оно так...

Он попятился от подсунутого к лицу системного окна, но спиной сразу же упёрся в стену.

Должен бы понимать, что грубой силой тут не возьмёшь, а всё равно махал руками, пытаясь разогнать окно.

Я с самым несведущим видом шагнул к Пак Сонгёну.

– Вам нехорошо?

– Ы-ы-ыа!

Дрожавший всем телом Пак Сонгён вздрогнул и махнул клешнёй.

Его выходку я предвидел заранее, потому уклонился от удара с зазором в волосок.

– Младший лейтенант Пак Сонгён!

Прокричала Мо Хэин, и глаза у неё были такие, что вот-вот брызнут огнём.

Но Пак Сонгён уже был не в себе. С воплем он кинулся на Мо Хэин.

– А-А-А-А-А!!!

В другой раз Мо Хэин увернулась бы играючи, да только сейчас она и без того уходила от атак Золушки-Тарантулы, заодно уворачиваясь от игрушек-ноток.

– Уф!..

Она стиснула зубы. Через них просочилась алая кровь и стекла по краю рта.

Игрушечная нога Золушки-Тарантулы пронзила Мо Хэин живот, и та, терпя боль, взмахнула Чёрной Глефой.

Чёрная Глефа протянула по груди Пак Сонгёна длинный разрез.

Пак Сонгён рухнул, и сыпавшиеся с потолка игрушки-нотки одна за другой обрушились на него, выбивая в теле вмятины.

Под нарастающую какофонию тело вопящего Пак Сонгёна окрасилось пёстрыми радужными разводами.

А затем – с грохотом.

Он рассыпался по полу игрушечными блоками. Иными словами, погиб.

«Сердец у него целых три, так что воскреснет».

По пути сюда мы не отметили ни одной точки сохранения, так что воскреснет он, надо думать, в вестибюле.

– Чёрт...

Мо Хэин смотрела на меня дрогнувшим взглядом. Ей тоже вот-вот засчитают смерть и снимут сердечко жизни.

Глядя на гражданского, которому предстояло остаться перед боссом в одиночку, она наполнилась отчаянием, бессилием и горечью поражения.

Мо Хэин выпалила быстро, точно очередью:

– Слушай внимательно, гражданский! Смерть тут не настоящая. Ты воскреснешь, так что сиди где очнёшься, не двигайся, а я...

Но договорить не успела и осыпалась игрушечными блоками. От того, как она тревожилась обо мне, во мне шевельнулась совесть.

Простите, капитан Мо Хэин. Вернётесь – я перед вами заглажу.

Воскреснув, она первым делом займётся не погоней за Пак Сонгёном, а защитой гражданского.

Прикидывая, сколько времени уйдёт у Мо Хэин, что в вестибюле ждёт моего воскрешения, чтобы заподозрить неладное и вернуться в лабораторию, я поднял голову.

Принцесса Золушка-Тарантула смотрела на меня сверху.

Дзынь! Всплыло системное окно.

◆ Основной квест: утешить разгневанную Princess Tarantella.Все союзники погибли. Вы остались одни. Дать отпор разъярённому пауку можете только вы. Вам хочется утешить Princess Tarantella. А для этого нужно победить в бою.

Цель босса сменилась – теперь это был я.

С потолка посыпались нотки, и восемь ног ринулись на меня.

Атаки сыпались беспорядочно, но уследить за ними было нетрудно. Этот отрезок я и в игре проходил без единой смерти.

«И движется тело неплохо».

В Испытаниях по умолчанию давался минимум физических способностей, необходимый для прохождения.

До чего занятно было, что тело слушалось меня легко, по одному моему желанию.

– ----!

Золушка-Тарантула, так ни разу и не задевшая меня, издала высокий визг.

Начиналась вторая фаза.

Сыпавшиеся нотки исчезли, и Золушка-Тарантула принялась выпускать во все стороны паутину из шерстяной пряжи.

Паутина сильно сковывала движения игрока, и, попавшись в неё, ты застывал намертво и под атаками получал смертельный приговор.

«А баг-то сработает ли».

Времени мне отвели немного. Я хотел опробовать прохождение через ошибку игры, чтобы пройти быстро.

Само собой, шансов на успех было мало.

В игре оно срабатывало, а вот выйдет ли тут – чёрт его знает.

Я метнулся прямо навстречу Золушке-Тарантуле. Главное было успеть, пока паутина не оплела всё кругом.

Перебежав по восьми ногам, я подпрыгнул вверх и оказался у Золушки-Тарантулы над макушкой.

Уф.

В какой-то пяди от того места, куда я ступил, виднелась пасть, сплошь утыканная зубами.

Сорвусь – и сразу же ухну прямиком в эту пасть.

«Так ведь сердечки-то ещё есть?»

Я что было сил прыгнул в темноту дыры, зиявшей в потолке.

Кругом черным-черно.

Взлетевшее так высоко, как позволила мне сила прыжка тело потихоньку пошло вниз.

Лёгкие мурашки поползли по коже.

По спине холодком скользнула мысль о боли, которую придётся вытерпеть в случае провала.

Короткое падение.

Ноги касаются опоры.

– Фух...

Я перевёл сдерживаемое дыхание. И глянул вниз.

Потерявшая цель Золушка-Тарантула заметалась туда-сюда, а потом плюнула паутиной.

Баг, доступный только во второй фазе, состоял в том, чтобы укрыться на площадке в потолочной дыре.

Стоит немного выждать на этой потолочной площадке, существовать которой не положено, как потерявшая цель атаки Золушка-Тарантула учинит какую-нибудь несуразицу, а затем присудит игроку победу.

Золушка-Тарантула, точно сломанная, всё плевалась паутиной в одну точку, а потом разом вскинула все восемь ног.

Следом выплюнула кокон, и разъятая на четыре части пасть сомкнулась, вернувшись к улыбающейся морде.

– ---....

Послышался плач ребёнка, и паук-игрушка повалилась на пол, будто рассыпаясь.

Это была победа над боссом.

Вы победили в бою с Princess Tarantella!

Используя Золушку-Тарантулу как подставку, я снова спустился вниз.

Бойкая 8–битная музыка сменилась теперь унылым мотивом.

Выплюнутый Золушкой-Тарантулом кокон с шорохом распался, раскрыв куски куклы.

Это были руки и ноги куклы-принца.

Я подобрал части куклы и убрал в инвентарь.

– ...

Всё это время Золушка-Тарантула не шевелилась.

И вот, когда я достал Nut Candy и подтолкнул её Золушке-Тарантулу...

Нога Золушки-Тарантулы вдруг дёрнулась.

Клешнёй на конце ноги она бессильно щёлкала, пытаясь подцепить конфету, но всё впустую.

Я развернул Nut Candy и положил на то, что у неё, по моим прикидкам, было ртом.

Улыбающаяся морда чуть приоткрылась и проглотила конфету. Только что безвольная игрушка будто набралась сил и приподнялась.

И 8-битная музыка незаметно потекла мягко, ласково для слуха.

Золушка-Тарантула глянула на меня и потянула ноги вверх.

Паук на игрушечных ногах вскарабкался по стене и неспешно скрылся в потолочной тьме.

На покинутом месте остался кокон из шерстяной пряжи.

«Части куклы я ведь уже добыл?»

Недоумевая, я подхватил кокон. Пряжа размоталась, и показалась маленькая конфета.

Volt Candy: скреж-скреж, идёт апгрейд игрушки...

Это был скрытый, потайной предмет HSF – Volt Candy.

Volt Candy временно резко поднимает атаку и физические способности.

В отличие от Nut Candy, ею можно пользоваться, не надевая игрушечных рук и ног.

В HSF её добывают ровно один раз, и заполучить её можно только через тайный квест.

Этот самый скрытый предмет я и собирался отыскать, пока Мо Хэин не вернётся в лабораторию.

И вот Золушка-Тарантула отдаёт Volt Candy мне...

Чтобы босс вручал скрытый предмет – такое было впервые.

Игрушки HSF не любят взрослых.

На ветке истинной концовки игрушки питают к игроку приязнь, но по правде это ближе к «не испытывают неприязни».

Чтобы вот так дарить подарок и иначе выказывать приязнь – дело немыслимое.

«Если на то пошло, Sad Smiley ведь тоже просил стать его хозяином».

Слова про вечное «останемся вместе» нагнали жути, но, если разобраться, это было высказывание из разряда приязни.

Я прикарманил Volt Candy, подобрал упавшую на пол куклу-принца и приставил той руки и ноги.

Собранную куклу я убрал в инвентарь, а потом добыл ещё и треугольную колбу с радужной жидкостью.

Шагая дальше, я погрузился в раздумья.

«А если предположить, что есть ещё концовка, помимо истинной?»

Перебирая прохождение, я нашёл единственное отличие.

То, что на Sad Smiley попала моя кровь.

В игре, если речь не про особое событие, кровь на предметы от полученной раны не попадает.

«Сперва займусь тем, что нужно сделать».

Возможность оторваться от Пак Сонгёна и Мо Хэин далась мне с трудом. Времени предаваться размышлениям не было.

Я покинул лабораторию и направился к складу, следующему этапу.

Сканировав глаза куклы-принца, я отпёр дверь склада и вошёл внутрь.

На складе было потайное пространство.

Найти его удавалось, только собрав разбросанные по всему HSF листы из альбома для рисования, смастерив из них вещь и разгадав загадку по подсказкам этой вещи.

На листах из альбома значилось следующее.

|| Непонятный лист #1Чтобы спасти захворавшую принцессу, принц призвал злого демона. ||

|| Непонятный лист #2 Получив силу демона, принцесса выздоровела! Но превратилась в жуткое чудовище. ||

|| Непонятный лист #3 Запертая в башне принцесса живёт вечно. Принцессе постыло быть чудовищем, и она хочет умереть. ||

|| Непонятный лист #4 Но что бы ни делала, умереть не выходит. Вечно... ||

|| Непонятный лист #5 Разгневанная принцесса столкнула принца с башни. Принц разбился и умер. Принцесса смотрела на смерть разбитого на куски принца и завидовала. ||

Собрав все пять листов, получаешь предмет – Книжку Сказок.

|| Непонятная Книжка Сказок: топорная книжка сказок, нарисованная в альбоме восковыми мелками. Будто смастерил ребёнок. ||

А в конце книжки добавляется ещё один лист.

||хочуумеретьхочуумеретьхочуумеретьхочуумеретьубейменяубейменяубейменяумриумриумри||

Что и лежало в основе главной сюжетной линии HSF.

Вот только все подсказки, что даёт книжка, я знал назубок, так что собирать листы, рыская по фабрике, мне было незачем.

Вместо этого я добыл на складе карту таро с нарисованными короной и башней – символами из книжки.

А потом подошёл к старому шкафу, что притулился в дальнем углу и почти не бросался в глаза.

Я потянул дверцу длинного железного шкафа, но раздался лишь лязг – дверца не поддалась.

|| Похоже, заперто... ||

В игре всплывает вот такое системное окно.

Но если упрямо дёрнуть дверцу больше десяти раз...

|| Дверца шкафа сломалась! ||

...под звук уведомления дверца отворяется.

Правда, сейчас вместо уведомления раздался треск ломающегося замка.

Из распахнутого шкафа с грохотом высыпались куски кукол. Все – искромсанные куклы-принцы.

Я выгреб куски кукол, а взамен сложил в шкаф собранную куклу-принца и предметы, добытые в лаборатории и на складе, и закрыл дверцу.

Сквозь щель шкафа пробился сверкающий свет. Я дождался, пока свет уляжется, и открыл дверцу.

Внутри все прочие предметы исчезли, и одиноко лежала одна-единственная Volt Candy.

«Теперь у меня две Volt Candy».

Этого предмета у меня ни разу не было в двух экземплярах. Прикидывая, на что бы пустить её с толком, я вызвал системное окно.

«Окно состояния Пак Сонгёна».

Заглянул в окно состояния – ничего особо не изменилось, разве что одну Nut Candy он за это время потратил.

Кстати, не так давно, когда я отправил Пак Сонгёну послание, я мог видеть его системное окно.

Вообще-то чужие системные окна не видны, но послание сделал я сам, потому, похоже, и видел.

«Но если я система, разве я не должен изначально видеть всё?»

Стоило мне задаться резонным вопросом, как, словно того и ждал, всплыло окошко.

Не хватает способностей.

Видать, ему было лень повторять одно и то же, вот ответ и вышел до крайности сухим.

Что хотел, то и выяснил, так что сухость системного окна я оставил без внимания.

В ожидании Мо Хэин, которая вот-вот доберётся обратно, я взялся за подготовку.

От склада до следующего этапа тянется отрезок с забегом.

Бежать предстоит, уворачиваясь от камнепада в обрушивающемся здании, так что я заранее убрал препятствия на этот случай.

Как раз тогда, когда я отодвинул последний стул, появилась Мо Хэин.

– Ха-а, ты... как же...

Она запыхалась, будто бежала сюда из последних сил.

Ухватившись за дверь склада, Мо Хэин ошалело оглядела меня с головы до пят.

Убедившись, что я цел и совсем не ранен, она стиснула зубы и подошла ко мне. В руке у неё была Чёрная Глефа.

Чёрный обсидиановый клинок придвинулся вплотную к моему подбородку. Мо Хэин подняла на меня взгляд и спросила:

– Гражданский.

– Да.

– Тебе ведь видно системное окно?

----------

Глава 6

Не успел я ничего ответить, как она холодно бросила.

– Nut Candy.

Допрос в духе «и не вздумай отпираться». От её слов в голове промелькнула одна сцена.

– Да вот, подобрал эту конфету, а на ней сказано, что она чинит игрушки.

Это я говорил, оправдываясь за то, что собирал половинки Sad Smiley.

Описание предмета Nut Candy, то есть системное окно, видно только адаптанту.

Логика простая, да только для меня существование системных окон было настолько привычным, что я и оплошал.

Мо Хэин с тех пор затаила подозрение, а когда оставленный в одиночку я оказался цел и невредим, видно, окончательно в нём убедилась.

«Впредь надо быть осторожнее».

Я и так уже решил бросить притворство гражданским.

Разыгрывать незнайку дальше мешало одно: из-за Пак Сонгёна истинная концовка оказалась под угрозой.

Отчасти потому я и расправился с Золушкой-Тарантулом.

Я ответил уклончиво.

– Вроде бы вижу.

– Вроде бы?

– Со мной такое впервые. Всплывают квадратные сообщения, это и называют системным окном?

– Так.

Не убирая клинка, Мо Хэин спросила.

– Как ты справился с пауком?

– Просто уворачивался.

Остриё кольнуло меня под подбородок, и я торопливо добавил.

– Я видел его атаки наперёд. Глаз у меня вострый.

Мо Хэин ошеломлённо усмехнулась.

– Без единого предмета, на одной зоркости да быстрой реакции одолел паука?

– Подумал, что похоже на игру, вот и проходил как игру. Игры-то я люблю.

Глаза у меня с приподнятыми уголками, так что без выражения легко вызывали превратное впечатление.

Я постарался придать взгляду побольше кротости и чуть приподнял уголки губ.

– К тому же вы сами сказали, что по-настоящему тут не умирают.

– Совсем страха нет, паршивец.

Бросив это не пойми ругательство, не пойми что, Мо Хэин наконец опустила клинок.

Я потёр уколотое место под подбородком. Крови, судя по всему, не выступило.

Мо Хэин молча смотрела на меня.

– Чтобы адаптант, впервые попавший в Испытание, проходил вот так...

Не договорив, она умолкла.

– Для начала выйдем, там и поговорим. Ты, как там тебя?

– Хан Гоё.

– Обращайся ко мне «капитан».

– Есть.

А от того, что последовало дальше, я сразу же и окликнул Мо Хэин.

– ...Капитан?

Щёлк.

На оба моих запястья защёлкнулись шарнирные наручники.

Наручники для усмирения адаптантов выдавали только военным с должностью капитана и выше, и были они особым предметом Управления по Противодействию Испытаниям.

Лишённый возможности шевельнуть руками, я растерянно уставился на Мо Хэин.

Проверяя лезвие Чёрной Глефы, Мо Хэин предостерегла:

– Веди себя смирно, ладно?

– ...

Больше ни спрашивать, ни возражать я не стал и прикусил язык.

Заслужить доверие Мо Хэин, судя по всему, не вышло.

Подгоняя меня, скованного, перед собой, Мо Хэин направилась не к следующему этапу. Она развернулась назад.

– Сейчас пойдём искать Пак Сонгёна.

В коридоре между складом и лабораторией Мо Хэин отворила запертую дверь, и за ней открылось небольшое помещение с лифтом.

В отличие от пёстрого убранства снаружи, похожего на рай для детворы, лифт был из жёсткого бесцветного металла.

У лифта была только кнопка вниз. Едва я нажал её, как двери сразу же открылись.

Первым делом в глаза бросилась крупная ярко-красная надпись на стене.

Детям вход воспрещён!

Кнопок этажей внутри лифта, как и снаружи, тоже была всего одна.

Точнее говоря, на месте, где уместилось бы около пятидесяти кнопок, красовалась одна-единственная огромная.

В вытянутом прямоугольнике плотно теснился длинный ряд цифр.

B9999999999999999...

Я было принялся считать девятки, да бросил, а Мо Хэин широко развела клешню и нажала громадную кнопку.

Полился трескучий голос объявления.

– Сп-сп-спускаемся. Д-дети, де-ети, не выхо. Не выхо. Не выходи.

Затем двери закрылись, и лифт пришёл в движение.

В спускающемся лифте она скрестила руки, не снимая глефы с предплечья.

– Ты.

Пусть со мной и обращались как с подозреваемым преступником, заговорить со мной она всё же соизволила. Я бодро отозвался.

– Да.

– Как думаешь, что будет, если умереть здесь?

Если истратить все отпущенные жизни и получить гейм-овер или надеть Cherry Picker на обе руки и обе ноги...

...игрок становится сотрудником фабрики.

– Станешь сотрудником на фабрике игрушек и навеки застрянешь тут.

Мо Хэин повторила то, что я уже знал.

А вот следующее было мне неведомо.

– Там, куда мы сейчас идём, есть люди, что вот так в Испытании... ну, заперты здесь, внутри.

Что находится на подземном этаже, я в игре уже видел.

Там сотни сотрудников в такой же рабочей форме, как у игрока, усердно мастерят игрушки.

Я облазил там каждый угол, но никакого особого события не нашёл, а потому счёл это потайным местом, что создатель вставил шутки ради, то бишь чем-то вроде пасхалки...

И это, выходит, всё запертые в Испытании люди?

Вспомнилось, какими милыми мне казались крошечные пиксельные сотрудники, что мастерили игрушки, повторяя одни и те же движения.

Сотрудники не уставали, не болели и не мучились.

В отличие от наземной части, в тусклой и тёмной подземной фабрике они лишь знай себе весело мастерили игрушки с широкими улыбками во весь рот, под стать .

Я медленно сглотнул и открыл рот.

– Младший лейтенант Пак Сонгён там?

– Лейтенант он, как же. Я с этого ублюдка погоны сдеру.

Мо Хэин прислонилась лицом к Чёрной Глефе. Щека вдавилась и округлилась, и я, на секунду позабыв обо всём, удивлённо засмотрелся.

Чёрная Глефа хозяина не ранила, вот и теперь: она прислонилась лицом к острому клинку, а на щеке ни царапины.

Опустив взгляд, она шевельнула губами.

– С самого начала напал на NPC, перессорил нас со всеми игрушками, поднял бунт против старшего по званию, а в одиночку пройти да выбраться кишка тонка.

Так это Пак Сонгён напал на Smiley.

А Мо Хэин, выходит, лишилась сердечка, пока пыталась его прикрыть.

Теперь я точно понимал, что за грохот я услышал, едва очнулся на фабрике.

Воскреснув после первой смерти, Мо Хэин расправлялась со Smiley, что уже стал враждебен.

Вот почему она, бывалый боец, поневоле повела прохождение по трудной ветке концовки полного краха.

– Пока я не пройду, Пак Сонгёну надо где-то отсидеться, чтобы игрушки его не достали, и надёжно спрятаться он может как раз здесь, под землёй.

Я взглянул на её бейдж. Эмодзи на нём теперь плакал.

Мо Хэин была на волосок от гейм-овера.

– А это не опасно?

– Опасно. Но не проходить же, каждый шаг рискуя ножом в спину, верно?

Пак Сонгён мог напасть исподтишка, так что она была права.

Сердечек у Пак Сонгёна осталось два.

Конечно, надень он Cherry Picker на все четыре конечности, и сразу гейм-овер, да только не спятил же Пак Сонгён, чтобы на такое решиться.

С тремя надетыми Cherry Picker Пак Сонгён сейчас был физически сильнее.

По правде, и у меня имелась своя задумка про запас.

Та самая Volt Candy, что я раздобыл, выгадывая время даже прохождением через баг.

Случись что, я планировал передать Volt Candy Мо Хэин.

Объяснять, как я её добыл, было несподручно, так что лучше всего справиться с Пак Сонгёном и без Volt Candy.

Дёрг.

Доехав до места, лифт остановился и коротко качнулся.

– Этаж ■■. Де-де-де, де-ти, де-ти, детям просьба не выходить.

Двери открылись.

Но встретило меня вовсе не то, чего я ждал.

Ярко-жёлтое лицо заполнило весь обзор.

Smiley...

Меня поджидал Smiley, разросшийся так, что одним лицом заполнял дверной проём лифта.

В гладких пластиковых глазах, сплошь чёрных, без зрачков, отражались мы с Мо Хэин.

Оба застыли, широко раскрыв глаза.

Куда там вскрикнуть, мы и вздохнуть лишний раз не смели.

Будто за одно неверное дыхание нас сразу же раздавят.

В HSF Smiley вырастает только в финальном бою с боссом.

Выросший Smiley, как и подобает финальному боссу, обладал трудными атаками, а главной его чертой были масштабные атаки по площади с использованием громадного тела и всевозможных игрушек.

Биться с ним полагалось во всеоружии.

С чего вдруг он здесь.

Здесь игрушкам появляться не положено.

Хотя нет, как сказать «не положено»?

Игра уже расходилась с той, что я знал. Так что произойти могло что угодно.

Сейчас думать надо не о причине.

А о том, как справиться с громадным Smiley прямо передо мной.

– ...

Мо Хэин очень медленно подняла ногу.

И отступила назад.

Осторожный шаг.

На сжимавшей Чёрную Глефу руке проступили вздувшиеся синие вены.

К счастью, хоть Мо Хэин и отступила на шаг, Smiley не шелохнулся.

Она молча подала мне знак глазами.

Я так же медленно, как Мо Хэин, попятился.

Хотел попятиться.

Чёрт.

Скр-р-рип, насильно распахнутые двери лифта тревожно заскрежетали.

Это Smiley сунул лицо внутрь.

Теперь всё стало ясно. Smiley интересовал я.

По виску Мо Хэин скатился холодный пот.

Финальный босс HSF даже для Мо Хэин был противником не из лёгких.

Будь она одна, могла бы атаковать громадного Smiley Чёрной Глефой и одержать победу.

Но с обузой, которую приходилось оберегать, об этом не могло быть и речи.

Сказалось и то, что в тесном лифте длинной Чёрной Глефой толком не размахнёшься.

Так и до гейм-овера Мо Хэин недалеко.

Она меня не знает, зато я знаю её.

Видеть, как персонаж, к которому я прикипел за играми Хроник, кончит свой путь в концовке вроде превращения в сотрудника фабрики игрушек, мне совсем не хотелось.

Я решил рискнуть.

Отставленную назад ногу я перенёс вперёд. Шагнул, и Мо Хэин вытаращила глаза.

Видно было, что ей хочется заорать, да только, боясь раздразнить Smiley, она только мелко шевельнула губами.

Я снова шагнул вперёд.

И ещё шаг.

Smiley отвёл лицо назад.

И двери лифта, которые я считал сломанными, задребезжали и снова попытались закрыться.

Хрясь, Smiley клешнёй сорвал дверную створку лифта.

Благодаря этому я мог спокойно выйти из него.

Хотя, конечно, лучше бы он дал дверям закрыться...

Smiley понемногу пятился, подстраиваясь под мой шаг.

Шагая, я достал из инвентаря Volt Candy и зажал в руке.

Тихонько уронил её вниз и полностью вышел из лифта.

Открылся подземный этаж, прежде заслонённый Smiley.

Помещение было таким широким и высоким, что размах его не охватить одним взглядом.

Дальняя часть тонула во тьме и плохо просматривалась, но я не сомневался, что тянется она далеко вглубь.

Громадных машин стояло несколько десятков, но было до жути тихо.

Все машины замерли, будто обесточенные.

А ещё сотни сотрудников.

Сотрудники в пёстрой рабочей форме стояли по стойке смирно с широченными улыбками, растянутыми до ушей.

Несмотря на этакую толпу, не слышно было ни вздоха.

Видно, потому, что были они не «людьми».

Громадный Smiley с сотрудниками за спиной глядел на меня с высоты.

...А всё-таки жутковато.

Игрушка размером метров пятнадцать давила своим присутствием не на шутку.

И всё же пока всё шло сносно.

Судя по той приязни, что игрушки HSF выказывали мне до сих пор, Smiley первым нападать не станет.

Клешня Smiley потянулась ко мне. Угрозы напасть я не чувствовал, потому стоял и спокойно ждал.

Клешня ухватила меня, как автомат с мягкими игрушками.

Он поднял меня в воздух, как выигрышную куклу.

Smiley поднёс меня к своему лицу. Полился механический звук.

– Smiley-приветствует-вас-только-вас-одного-в-Happy-Smile-Factory-давайте-вместе-хэппи-хэппи-

За механическим «хэппи-хэппи» послышались детский смех и восторженные крики.

Жуткий озноб пробежал по спине.

Сожми Smiley руку хоть самую малость, и я рассыплюсь на блоки.

И всё же, как ни странно, особого страха я не испытывал.

Подозреваю, из-за того, что Smiley, как и Мо Хэин, был из моих любимых NPC.

Даже дойдя до такого, я всё ещё хотел завершить всё истинной концовкой.

Пусть и не выйдет, а попробовать хотелось, пока не получится.

– Smiley.

Я улыбнулся Smiley.

– Хочешь, я тебя убью?

Непреложное условие истинной концовки, смерть Smiley.

Произнеся заветное желание финального босса HSF, я стал ждать ответа.

----------

Глава 7

– ...

Smiley молчал.

Точно разглядывая нечто доселе невиданное, он лишь неотрывно держал меня в чёрных пластиковых глазах.

Немного погодя.

Клешня Smiley опустила меня на пол.

Едва ноги коснулись пола, как загремела мощная музыка в стиле драм-н-бейс*. Этот мотив возвещал начало финального боя с боссом в HSF.

(*Драм-н-бейс – жанр электронной музыки, зародившийся в Великобритании в начале 1990-х годов. Он отличается быстрым темпом (обычно 165-185 ударов в минуту), ломаными ритмами-брейкбитами и глубокими, тяжёлыми басовыми линиями.)

Всплыло системное окно.

◆ Осно?вной кве?ст??: подарить Smiley вечный покой.Вы пообещали Smiley смерть.Если не сдержите обещание, вас?с?союзни?ками?ждёт?смерть?ум?рёте?смерть?ли?смерть.Вам приходит мысль, что вы непременно должны победить в бою со Smiley.

Видно, оттого что прохождение шло не по порядку, и системное окно вело себя странно.

Я тихо выдохнул.

По правде, до финального боя оставалось пройти ещё не один этап и заработать ещё немало приязни у игрушек.

Да и оружия-предмета у меня не было вовсе.

Иными словами, без всякой подмоги мне предстояло переть напролом с голыми руками.

Но в игре уже завёлся сбой, так что идти по порядку при всём желании не вышло бы.

К тому же, пусть это и не предмет из HSF... одну вполне сносную вещицу я всё же раздобыл.

Славный Smiley терпеливо ждал, когда я ударю первым. Я вытащил из инвентаря Volt Candy и сорвал обёртку.

Бафф Volt Candy на атаку и усиление тела держался 180 секунд.

За это время предстояло разобраться со всеми тремя фазами Smiley.

На первую и вторую фазы я отводил по 35 секунд, на третью 60, и ещё по 25 на событийные сцены перехода между фазами.

Расклад по времени выходил впритык.

Едва Volt Candy оказалась во рту, язык обдало острым, покалывающим вкусом.

– Уф...

Кольнуло как статическим разрядом, и я невольно поморщился.

Зато до чего отрадно было ощутить наяву тот самый вкус, что прежде я видел лишь строчкой в системном окне.

Я легко подпрыгнул.

Как только я убедился, что тело слушается сверх ожиданий, в голове разом всплыло несколько недурных тактик прохождения.

Выбирая из них одну, я не сводил глаз со Smiley.

Ждущий моего удара Smiley смирно следил за каждым моим движением.

Уж прости, Smiley, но твоего хода в первой фазе не будет.

– Капитан Мо Хэин!

Я как следует замахнулся скованными наручниками руками.

– Скушайте Volt Candy!!!

И наотмашь врезал шарнирными наручниками поверх левого глаза Smiley.

Хрясь!

Пластиковый глаз раскололся.

«А ведь срабатывает».

Особый предмет Управления, созданный для усмирения адаптантов.

Прочности в них было куда больше, чем в обычных предметах, вот я и рассудил, что сгодятся за оружие, хотя то была чистая авантюра.

Кайф от выигравшей ставки ударил в голову.

Считая про себя секунды, я ухватил расколотый пластиковый осколок и рванул на себя.

Брызнула радужная кровь, и Smiley затрясся всем телом.

От толчка меня отбросило, и приземлился я поодаль.

Движения вдруг стали свободнее, и, опустив взгляд, я увидел, что шарнир между наручниками сломался.

Невольно получив свободу рук, я прислушался к зазвучавшей музыке.

В музыку вплёлся трескучий шум.

Так возвещался переход во вторую фазу.

«Сэкономил четыре секунды».

Smiley, из одного глаза которого ручьём текла радужная жидкость, обрушил клешню на пол.

Тряхнуло как при землетрясении, и пол разошёлся трещинами.

Из трещин полезли маленькие игрушки.

Сбегали с конвейера и недоделанные игрушки, что мастерили сотрудники.

С виду они неслись будто звать поиграть, да только пара их ударов означала сразу смерть.

Между сыплющимися отовсюду игрушками прилетели блочные пули. Палили игрушки-солдатики.

Одна, от которой я не увернулся, вскользь обожгла мне бедро.

Едва я пошатнулся от боли, как прямо в лицо метнулась разинувшая пасть игрушка-рыба.

Но острые зубы до меня не добрались.

– Ублюдок чокнутый!

Чёрная Глефа искромсала рыбу, и та брызнула во все стороны игрушечными ломтиками свежей нарезки.

Мо Хэин, у которой на шее аж вздулись вены, заорала:

– Рехнулся в край?!

– Простите, капитан.

«Зато ведь живы остались?»

Остаток фразы я договорил про себя.

К счастью, злиться на меня было некогда, и Мо Хэин сразу же отвернулась.

Прикрываясь осколком глаза Smiley, что отодрал недавно, я скороговоркой выпалил:

– Чтобы покончить со второй фазой, надо целить в левый глаз.

Мы с Мо Хэин рванули в атаку. От ударов игрушек и пуль о щит тело потряхивало.

Тогда клешня Smiley обрушилась туда, где я стоял.

Земля вздыбилась, и нас с Мо Хэин подбросило в воздух.

В игре это сошло бы за обычное препятствие, а здесь нас закинуло на самую вершину внезапно взметнувшейся земли.

Мо Хэин выхватила осколок глаза, которым я заслонялся, и бросила под ноги вместо опоры.

– Держись!

Я вцепился Мо Хэин в пояс.

Едва коснувшись вершины вздыбленной земли, мы заскользили вниз на осколке, точно на санках.

Наседавшие игрушки за скоростью импровизированных саней не поспели и, сталкиваясь друг с другом, кубарем посыпались вниз.

Скатившись, я отшвырнул разбитый осколок и снова бросился к Smiley.

Клешня раз за разом била по земле, метя в нас, но уворачиваться было нетрудно.

Как только мы оказались в пределах досягаемости, Мо Хэин высоко подпрыгнула.

Чёрная Глефа вонзилась Smiley в левый глаз.

Наконечник глубоко вошёл туда, где, лишившись оболочки, всё было залито радужной жидкостью.

Игрушка была пластиковой, а ощущение выходило такое, точно протыкаешь мягкую плоть.

Из Smiley раз за разом лился механический звук, в котором ребёнок заливался смехом и кричал.

– Умри!-убей-меня!-умри!-убей-меня!-умри!

Мо Хэин выдернула глефу и приземлилась, а пятнадцатиметровый громадный Smiley с хрустом принялся уменьшаться.

Вернувшийся к метровому росту Smiley застыл столбом, как если бы сломался, и из глаза у него текла радужная жидкость.

Всё кругом заволокло мутным радужным туманом. В музыку вплёлся рвущий слух надсадный шум.

Началась третья фаза.

«Секунд пять потерял».

В начале я не увернулся от вздыбившейся земли и потерял время.

Но запас ещё оставался.

Я обострил чувства, подстёгнутые Volt Candy. Туман мешал обзору, так что в этой механике всё решала скорость реакции.

Гр-р-рох, земля задрожала, и всё затряслось. Фабрика игрушек рушилась.

Сверху посыпались обломки.

Тяжёлые обломки, возникавшие из тумана, при попадании сразу убивали, а увернёшься, так они становились препятствием на местности.

Пол вмиг устлало крупными каменными обломками, деталями машин и поломанными игрушками.

Когда местность так видоизменилась, Smiley задвигался всерьёз.

За спиной, под весёлый смех, послышалось чьё-то приближение. Погромыхивала пластиковая цепь.

Бум, бум, бум, бум, тяжёлые шаги.

Но двигаться было ещё нельзя.

Прижавшаяся ко мне вплотную Мо Хэин тихо спросила:

– А тут ничего нет в запасе?

– Надо просто честно бежать. Но в самом конце...

Я объяснил Мо Хэин, что задумал сделать напоследок. Она нахмурилась, но продолжить разговор мы не успели.

Заводские динамики, из которых лилась музыка, затрещали, и раздался сигнал.

– Раз, два, Happy Smile!

Скованные ноги наконец отпустило, и мы с Мо Хэин как одержимые рванули вперёд.

Последняя, третья фаза Smiley была погоней.

Smiley крушил всё на пути и гнался следом, а игроку приходилось бежать, уворачиваясь от препятствий на полу.

И при этом увиливать от клешни, что то и дело выскакивала из-за крупных препятствий.

Даже с физическими способностями, подстёгнутыми Volt Candy, дыхание сбивалось до хрипа.

Сквозь рвущую слух музыку прорвалось объявление.

– Вни-ма-ние. Объ-яв-ле-ние. Де-лаем. Сотрудник Happy Smile Factory Кашта-ан. Сотрудник Кашта-ан. Сотрудника Кашта-ана просьба немедленно остановиться. Немедленно. Остано-о-овиись.

«Кунбам» растягивали так, что из «печёного» каштана я делался каким-то «запечённым».

(*Дословно 군밤 «кунбам» переводится как «жареный каштан», где 군 – жареный/обжаренный, 밤 – каштан. «Печёный» в переводе выбран, так как на практике «кунбам» часто готовят в специальных барабанах или на горячих камнях без масла, делая способ приготовления ближе к тому, что по-русски обычно называют печёными каштанами или каштанами, запечёнными на огне. Так вот, возвращаясь к строчке выше: если растянуть гласную в «кунбам», получится 구운 밤 ку-ун бам, что означает «пожаренный». «Жаренный» начинает звучать как «пожаренный» => переделываем под наш перевод => «печёный» начинает звучать как «запечённый».)

Звали меня без умолку, но я ни за что не обернусь.

Радужный туман понемногу редел. Это значило, что созданное Smiley мнимое пространство подходит к концу.

Вот только оставшихся секунд было в обрез. Погоня затянулась на дольше, чем я рассчитывал.

«Восемь секунд».

От напряжённой мысли, что придётся пробовать снова, меня передёрнуло.

«Пять секунд».

Наконец показался край тумана.

Я выжал из себя последние силы.

«Три секунды».

Перед самым выходом из тумана.

Дёрг! Острая боль резанула по бедру.

Я не заметил торчащую из камней стальную балку. Как назло, поранился там же, где уже был ранен.

Время баффа вышло, и усиленные способности тела разом пропали.

Тело резко налилось тяжестью, я оступился и покатился по земле.

Рука впустую рассекла туман.

«Ещё бы шаг, и я снаружи».

Тогда же клешня сгребла меня за шиворот.

Но не Smiley. Это Мо Хэин дотянулась игрушечной рукой и выдернула меня.

Едва меня выдернуло наружу, как застилавший всё вокруг туман и мешавшие обзору препятствия пропали.

Я очутился за пределами фабрики.

Передо мной рушилась фабрика игрушек. А следом, во вконец изувеченном виде, до последнего гнался и Smiley.

Швырнув меня наземь, Мо Хэин стиснула Чёрную Глефу и со всего размаху отвела руку назад.

Пущенная стрелой глефа пронзила Smiley.

И он повалился на землю, испустив детский плач.

– Не хочу-у-у---!

Дравшая уши музыка смолкла. Финальный бой с боссом в HSF был окончен.

Вы победили в бою со Smiley!

– Ха-а, ха-а.

Убрав Чёрную Глефу, Мо Хэин осела на землю и тяжело дышала.

Отдышавшись, я и сам кое-как поднялся на шаткие ноги.

Взгляд Мо Хэин коротко дрогнул. В нём читалось сомнение, верно ли позволять мне то, что я сейчас затею.

– Капитан...

На мой зов, в который вплёлся страдальческий стон, Мо Хэин недовольно процедила:

– И что ж ты задумал, что тебе этого босса восстановить приспичило?

Но останавливать меня не стала.

Прихрамывая, я в одиночку подошёл к Smiley.

Сорвал обёртку Nut Candy и положил конфету туда, где у него виднелось подобие рта. Конфета истаяла светом и впиталась в Smiley.

Восстановив разбитое тело, Smiley медленно поднялся.

Smiley застыл столбом и поднял на меня взгляд.

– Хочу сдержать обещание.

Убить Smiley мог лишь тот, кто одной с ним плоти и крови.

Близнец, что в детстве потерял память и был с ним разлучён.

Вот кем на самом деле был игрок.

Обретя вместе с вечной жизнью силу, Smiley вспомнил игрока и зазвал на фабрику единственного, кто способен его убить.

Мне искренне хотелось подарить Smiley покой.

Смерть и была для Smiley счастливой концовкой.

Чёрные пластиковые глаза долго не отпускали меня. Затем тихо зазвучал голос.

– Почему-только-теперь-пришёл?

Растянутый, совсем ребяческий голос больше не был механическим.

«Только реплика-то не та...»

Что-то всё перепуталось, и всё же дело, как мне кажется, шло к истинной концовке, так что я просто извинился.

– Прости.

Поколебавшись, я положил руку Smiley на голову.

Только я мягко погладил гладкий пластик, как Smiley снова выдал странную реплику.

– Не-хочу-умирать.

А потом плавно вытянул клешню и ухватился за край рукава моей рабочей формы.

– Хочу-с-тобой-Каштан-вместе-навечно-

Слова звучали так, канючит малое дитя. Душой я и рад был забрать его сейчас же, да только он не предмет. Я не видел перед собой способа, такое позволявшего.

Тогда же всплыло системное окно.

Smiley и игрушки желают стать ■■ ■■ ■■.

Вам хочется с готовностью принять их желание стать ■ и ■ для ■■ ■.

Текст заволокло странными ■. У меня не получалось его толком разобрать.

Да и шедшие следом варианты были та ещё потеха.

- Да!

- Сколько угодно.

- YEEES!

Ну и... Ха-а.

Не приму – концовки не увижу. Какой у меня был выбор?

Я выбрал «YEEES!». Под бойкий сигнал уведомления всплыло системное окно.

< Happy Smile Factory > пройдена!

- ■■ ■■ ■■ банкетная концовка.

Возвещая концовку, какой я ещё не видывал.

----------

Глава 8

Силясь понять, что же это за концовка, я сощурился и вгляделся в системное окно.

Но чуда не случилось: ■ так и не обернулись разборчивыми буквами.

Следом выскочившее окно понятнее не стало.

Господин «Хан Гоё» оглашает своё имя Акаше!

Текущая узнаваемость 0,02%

Узнаваемость?

Кому и чем стало известно моё имя, отчего узнаваемость подросла, да ещё на жалкие 0,01%, оставалось загадкой.

Пока я так и сяк разглядывал системное окно...

...Smiley прямо передо мной вдруг оплыл и потёк радужной жижей.

Сделать что-либо я не успел.

Едва он растаял, как из рухнувшей фабрики со всех сторон устремились лучи света.

Налетев метеорным дождём, лучи слились с радужной жидкостью.

А затем Smiley исчез.

Оставив после себя лишь незнакомую конфету.

Я медленно присел и подобрал её.

Happy Smile Candy: съешь – и вместе с улыбкой нахлынет счастье.

Радужная конфета была сделана в форме личика Smiley.

Пока я растерянно стоял с конфетой в руке, выскочило ещё одно окно.

Вам приходит мысль, что эту конфету непременно нужно съесть.

Раньше, когда я через силу принял условие системы, в душе я кое на что надеялся.

А вдруг Smiley и игрушки обратятся в предметы, и я смогу унести их с собой...

Но что всё повернётся вот так, я и вообразить не мог.

Поглядев на конфету, я бережно убрал её в инвентарь.

Испытание < Happy Smile Factory > завершено.Через 80 секунд Испытание закроется навсегда.

– Э-это ведь истинная концовка?

Я обернулся к Мо Хэин. Прочитав системное окно, она глядела на меня дрожащим взглядом и спрашивала.

– Это ведь истинная концовка?.. Мне ведь не мерещится... Закроется навсегда...

Истинная концовка Испытания несла в себе особый смысл.

А именно – вечное закрытие Испытания и возвращение выживших.

Пройденное на истинную концовку Испытание больше грозило взорваться, обращая по своему подобию пространство вовне, и вдобавок отпускало запертых внутри людей.

Всех до единого, кто всё это время томился в Испытании, причём с телом, начисто избавленным от мутаций.

В случае HSF на волю выйдут сотрудники, что трудились на фабрике.

Истинная концовка была единственным способом спасти запертых в Испытании, но сложность её граничила с невозможным, так что случаи успеха можно было пересчитать по пальцам.

Когда я только взялся за игры по Хроникам, один NPC рассказал мне, что на весь мир таких случаев набралось ровно девять.

– Да, это истинная концовка.

Я слегка улыбнулся Мо Хэин и поздравил её.

– Досталось вам, капитан.

– ...

Мо Хэин ошарашенно смотрела на меня. А потом вдруг скривилась и резко отвернулась.

От нахлынувших чувств шея у неё покраснела.

Вообще-то Мо Хэин была не из тех, кто так открыто выказывает чувства.

Я отвёл взгляд в сторону, дожидаясь, пока она хоть немного успокоится.

К счастью, Мо Хэин быстро взяла себя в руки.

Вернув хладнокровие, она медленно, почти шёпотом проговорила:

– ...Спасибо.

Как объяснить про меня после выхода отсюда, я понятия не имел, но за контрабандиста меня, похоже, уже не примут.

Как раз тогда всплыло системное окно.

Вы внесли наибольший вклад в прохождение < Happy Smile Factory >.Вы можете забрать «1» предмет.

При истинной или иной особой концовке тот, чей вклад выше всех, мог унести из Испытания предмет.

В HSF получить предмет дозволялось лишь главному вкладчику.

Не раздумывая, я выбрал Happy Smile Candy.

Мо Хэин будто хотела узнать, что я выбрал, но спрашивать не стала.

Видно, рассудила, что времени на допрос ещё будет вдоволь, и допытываться не к спеху.

Через восемьдесят секунд под уведомление о завершении пейзаж перед глазами скомкался и расцвёл всевозможными кислотными красками.

Так я очутился за пределами Испытания.

* * *

HSF вылупилось на территории заброшенной фабрики.

Заброшенную фабрику широко обнесли полицейской лентой, и повсюду без чувств валялись самые разные люди.

Ветер дул промозглый. На мне были только белая футболка с коротким рукавом да серые спортивные штаны, и, потянувшись растереть предплечье, я сдавленно охнул.

Раненое бедро да и мелкие порезы по всему телу давали о себе знать.

«Будь это игра, прошёл бы без единого попадания».

Что ни говори, щёлкать клавишами да мышью и взаправду двигать телом – две большие разницы.

Я ведь исправно тренировался изо дня в день, а всё равно остро ощущал, как недостаёт сил.

С теми базовыми физическими способностями, что давала игра, пройти без единого попадания было не под силу.

«Затащат в Управление – хоть подлечат, надо думать?..»

Раз уж так вышло, я планировал в Управлении подробнее разобраться в своём положении и заодно перебиться какое-то время на их хлебах.

Оглядевшись кругом, я увидел поодаль приходящую в себя Мо Хэин.

В форме Управления она заметно выделялась среди обычных людей.

Прихрамывая, я хотел было подойти к Мо Хэин...

– Не двигайся.

К горлу прижали что-то холодное. Скосив глаза, я разглядел армейский нож с фиксированным клинком.

«А, Пак Сонгён».

Про этого я и забыл.

Не сдержавшись, я коротко усмехнулся.

– Смеёшься? Блять, Гоё-я. Тебе что, смешно?

– Тогда поплакать прикажешь?

– ...Чё?

От моего «ты» в ответ Пак Сонгён на секунду опешил.

Я перевёл на него взгляд. Он, видно, всё ещё держал меня за покладистого, кроткого студента.

– Пак Сонгён!

Тогда полностью пришедшая в себя Мо Хэин, наставив на Пак Сонгён дуло, предостерегла.

– Даю последний шанс. Отойди.

Вот только дуло в её руке мелко подрагивало.

Ведь все бои с боссами в HSF Мо Хэин вынесла на себе.

В её состоянии впору было хоть сейчас грузить в скорую.

Пак Сонгён, в отличие от неё, был бодр и свеж.

Оно и понятно: пока мы с Мо Хэин носились до седьмого пота, он отсиживался в укрытии и ждал, когда всё пройдут за него.

– Капитан Мо Хэин!

Зная это как нельзя лучше, Пак Сонгён открыто глумился.

– Я тоже дам вам шанс. Отдайте Чёрную Глефу.

– Управления, значит, не боишься.

– Не-а, ничуть.

– Сколько тебе посулили? Если всё из-за денег, я и сама заплачу...

– Ха, Мо Хэин-а, Мо Хэин-а.

– ...

– Ты что, по-человечески не понимаешь? Сказано – отдай Чёрную Глефу!

Чирк, лезвие прошлось мне по шее. Проступила тонкая алая линия.

И пока Мо Хэин с Пак Сонгёном пререкались, я...

Вы знаете, что «Пак Сонгён (пример)» не оставит заложника в живых.

Вас возмущает подобная дерзость. Вы размышляете, как проучить пса, что посмел не признать хозяина и норовит его укусить.

И как раз вспоминаете подходящий способ! Вам хочется проверить «казнь».

Я читал системные окна, что всплывали без остановки.

Что такое эта казнь, из-за чего поднялся весь сыр-бор с уговорами попробовать, оставалось загадкой.

«Судя по звучанию, ничего доброго».

Но так и эдак выходило, что Чёрную Глефу отберут, а я истеку кровью.

Из бедра по-прежнему текла кровь.

«Казнь Пак Сонгёна».

Вы казните «Пак Сонгёна (пример)». Это решение необратимо и навсегда изменит Акашу.

Казнить «Пак Сонгёна (пример)»?

Всплывают варианты.

- Ага.- Хочу казнить.- Dooo it!

Даже когда в глазах мутилось, абсурдность системного окна вызывала смех.

– Пак Сонгён-а.

Пак Сонгён, застывший в противостоянии с Мо Хэин, вздрогнул от неожиданности и взглянул на меня.

Я с безучастной усмешкой проговорил:

– Даю последний шанс. Отпусти.

– Этот гадёныш спятил, что ли...

Отчего-то голос Пак Сонгёна слегка дрожал.

Будто он боялся.

Я выбрал «Dooo it!».

«Пак Сонгён (пример)» казнён!

Грянули фанфары. Звук был до того задорный, что впору сыпать конфетти.

Следом донёсся треск хлопушек.

Нет, не хлопушек...

Это лопнула голова Пак Сонгёна.

Разлетевшаяся голова обращается в золото. Пышно сверкает как рассыпанные кругом звёзды.

Лишённое головы тело рассыпается золотой пылью следом.

За мерцанием виднеется Мо Хэин.

Она застыла, не опуская пистолета.

Так и смотрела на меня неотрывно, пока не растаяли все крупицы света.

По-прежнему держа меня на прицеле.

«Вот это влип».

Я допускал, что Пак Сонгён, может, и погибнет, но что с ним разделаются так шумно – не ожидал.

И ладно бы внутри Испытания, но такая чертовщина за его пределами...

«До чего подозрительно».

От досады по спине выступил холодный пот, а системное окно знай себе невозмутимо выставляло квадраты.

Сейчас у вас зарегистрировано «0» персонажей.

Вам хочется зарегистрировать новым персонажем «Мо Хэин».

Не обращая внимания на покачивающееся перед глазами окно, я приоткрыл рот.

– Эм, капитан?..

Едва я осторожно её окликнул...

– Капитан Мо Хэин, чем мо-жно тут заниматься? В Испытании тебя в хлам разъебали?

Я обернулся.

Воздух расщепился, и оттуда легко выскочил мужчина в форме Управления.

Высокий, с поджарым, мускулистым телом.

Крашенные в рыжий волосы лохматил ветер.

Ступив на землю армейскими ботинками, мужчина небрежно перенёс вес на одну ногу и озорно ухмыльнулся.

– Мо-таешься где-то и только теперь выползла. Наша капитан Мо*.

(*Он выстраивает каламбуры с её фамилией, выбирая слова, с ней созвучные.)

Ухмылка сползла с лица скалившегося мужчины.

Посуровевшим взглядом он окинул заброшенную фабрику.

Сотни людей, без чувств разбросанные повсюду. Он сразу смекнул, что это значит.

Мужчина приглушённо, низко спросил:

– Хэин-а. Это истинная концовка?

Я смотрел на мужчину и не видел, но Мо Хэин за спиной, судя по всему, кивнула в ответ.

Мужчина застыл столбом, на время лишившись дара речи.

Я знал, кто он.

Капитан Гвак Ханмук. Командир 3-й оперативной группы Управления по Противодействию Испытаниям.

Наряду с Мо Хэин – один из сильнейших бойцов Управления.

«А капитан Гвак и впрямь высокий».

Я и сам не из низкорослых, а его глаза смотрели куда выше моих.

Пока я с любопытством разглядывал Гвак Ханмука, он наконец заметил и меня.

Едва завидев мои раны, Гвак Ханмук, похоже, смекнул, что я приложил руку к прохождению.

Стоило взгляду Гвак Ханмука стать цепче, как Мо Хэин тихо пробормотала:

– Надо же, иной раз и Ханмуку рада.

На её слова я хотел было обернуться, да замер.

Хвать.

Мо Хэин сзади обхватила меня за пояс.

Для растроганного объятия со спины в честь побега из HSF это было чуточку чересчур...

– Ханмук-а.

Оп.

– Связать.

Только прозвучал короткий приказ Мо Хэин, как с дробным стуком ко мне протянулись длинные чётки.

Не успел я моргнуть, как чётки Гвак Ханмука туго меня оплели.

Беспрепятственно минуя Мо Хэин, чётки опутали меня одного, а вдобавок на руки мне защёлкнули новые наручники.

Превратившись в какого-то закоренелого злодея, я ошарашенно уставился на Мо Хэин.

– Хан Гоё, вы задержаны по подозрению в государственном бедствии.

Она быстро продолжила.

– Вы не вправе хранить молчание, не вправе нанять адвоката, и всё сказанное и сделанное вами с этой минуты может быть использовано против вас в суде.

Зачитывание прав на манер Управления.

Произнеся реплику, услышать которую я и не помышлял, она холодно закончила:

– Вырубай.

Чётки полыхнули светом.

И я лишился чувств.

----------

Глава 9

Пи-и-п, пи-и-п, пи-и-п.

Раз за разом тянулся сигнал, оповещавший об ошибке.

Исследователи, с головы до ног облачённые в защитные костюмы и снаряжение, напряжённо докладывали.

– Третья попытка провалена. Зафиксирована ошибка, принудительный замер тоже невозможен.

На мониторе сбоку вычерчивалась невиданная прежде кривая. Среди исследователей расползался страх.

Сверявшая показания глава научно-аналитического отдела Хам Чиволь торопливо взглянула на Гвак Ханмука.

Гвак Ханмук махнул рукой, давая понять, что надёжно удерживает путы.

Хам Чиволь осторожно подобралась к «тому» и сменила налепленный датчик.

Всё это походило на обращение с радиоактивным веществом.

«Уж лучше бы и впрямь радиоактивное вещество, куда спокойнее».

С этой мыслью Гвак Ханмук посмотрел через стекло.

Нервы у всех были накалены до отказа, и всё же тот, кто оказался в самом центре этого напряжения, был безмятежен.

Туго опутанный чётками мужчина мирно спал, словно держался на шаг в стороне от всей суматохи кругом.

Гвак Ханмук по привычке перебирал бусины чёток на запястье.

Чётки его были предметом оборонительного типа.

Сделанные из пёкчомока* и хранившие в себе силу молнии, эти чётки свободно вытягивались в длину, а в пределах некоторого радиуса их можно было разнимать и пускать в ход по отдельности.

(*Пёкчомок – древесина жужуба, в которую ударила молния; по поверьям обладает охранной силой и идёт на обереги.)

Лучше всего они годились на то, чтобы опутать и обездвижить цель, но Гвак Ханмук применял их со всевозможными немыслимыми ухищрениями и приспосабливал их под атаку.

А вот по прямому назначению пёкчомоковых чёток, – для захвата и усмирения, – он, напротив, пользовался ими редко.

Причина была проста. Скучно.

Но как же вышло недавно?

– Ханмук-а, связать.

Едва Мо Хэин обронила приказ, как он, не раздумывая, сразу же хлестнул чётками.

Движение подсказал инстинкт. Ощущение того мгновения, когда он сработал на одном чутье, минуя рассудок, до сих пор фантомным чувством отдавалось в теле.

– Хэин-а, где ты вообще это подобрала?

Гвак Ханмук качал головой из стороны в сторону, а Мо Хэин немедля возразила.

– Не подбирала. Само передо мной объявилось.

Так и не передохнув, Мо Хэин уже отрапортовала начальству и выглядела измотанной. Но взгляд её горел.

Сейчас её держал на ногах один лишь подъём от того, что Испытание удалось закрыть навсегда на истинную концовку.

– Человек ли он?

– ...Не знаю.

В тот момент, когда голова Пак Сонгёна лопнула золотыми осколками, Мо Хэин ясно разглядела перемену, что произошла в зрачках «того».

Для человека такое было немыслимо.

Сейчас все силы Управления были брошены на то, чтобы разобраться, что за существо этот «Хан Гоё».

Скоро за дело возьмётся Самра, так что и это удастся проанализировать.

Заражённый ли это вирусом Испытания носитель или вовсе не человек.

По правде, Мо Хэин было не так важно, что такое «Хан Гоё».

Можно ли его использовать или нет.

Если он поможет закрывать Испытания на истинную концовку, Мо Хэин готова была принять это, чем бы оно ни было.

– Досталось вам, капитан.

Ей вдруг припомнилось, как он недавно учтиво к ней обратился.

Вымученно улыбавшийся, он казался обычным студентом.

Но Мо Хэин вытолкнула это воспоминание из головы.

Признание его тогдашней искренности сейчас только мешало трезво судить.

Пока Мо Хэин, не моргнув и глазом, разглядывала спящего Хан Гоё, Гвак Ханмук, до того молча перебиравший бусины чёток, вдруг заговорил.

– Ты ведь сказала, что NPC Испытания держались с Хан Гоё дружелюбно.

– Да.

– А ты, часом, не пробовала ударить Хан Гоё Чёрной Глефой?

От такой бессмыслицы ни к селу ни к городу Мо Хэин поморщилась, но Гвак Ханмук был серьёзен.

– Да знаю я, что звучит охренеть как безумно, но я вот всё это время... чувствую. Что моим чёткам.

Видно, ему и самому, пока говорил, всё это казалось нелепым, и Гвак Ханмук выдавил растерянный смешок.

– Хочется распустить путы.

Мо Хэин приоткрыла рот.

Гвак Ханмук, придавливая чётки пальцами, смотрел на Хан Гоё.

С недавних пор чётки Гвак Ханмука то и дело отзывались покалыванием на коже, выказывая недовольство.

Гвак Ханмук выговорил вслух невозможную догадку, что давила ему на ум.

– Не только NPC Испытания... к Хан Гоё, похоже, и предметы могут питать приязнь.

* * *

– Ы-ы-ых...

Подавив стон, я открыл глаза.

Передо мной был белый потолок. Похоже, палата.

...Так хотелось бы, очнувшись, подумать, но картина перед глазами была совсем иной.

Очнулся я в допросной. Вдобавок на мне была смирительная рубашка, а сам я был привязан к стулу.

«Вот это я влип не на шутку».

Управление подчинялось Министерству Обороны, так что суд шёл в военном трибунале, да только судом он был лишь по названию.

Дело в том, что из-за особого статуса Управление держало отдельный военный суд, и сам процесс шёл обособленно.

Проще говоря, стоит заявить, мол, этот гадёныш – отъявленный мерзавец, и военный судья Управления сразу же впаяет хоть арест, хоть наказание, что угодно.

Единственная удача среди всех бед была в том, что раны мои уже подлечили.

Убедившись, что боль в бедре заметно поутихла, я вдруг задался вопросом.

«А и правда, почему Гвак Ханмук не регистрируется?»

Капитан* Гвак – фигура важная, да и способностями не обделён, его-то впору бы зарегистрировать, а вот системного окна о том, что персонаж доступен для регистрации, так и не всплыло.

(*По должности он – командир оперативной группы, но по званию – капитан.)

Вы считаете, что к регистрации персонажей стоит подходить осмотрительно. Ведь сейчас для регистрации доступно всего «3» ячейки.

Вы заключаете, что занимать ячейку «Гвак Ханмуком» пока рановато. Ведь он может выйти за пределы вашего ■■.

Вам не терпится поскорее нарастить способности системы.Вам думается, что неплохо бы зарегистрировать «Мо Хэин».

На пустячный вопрос пришёл скупой ответ. Кое-как утолив любопытство, я привычно отмахнулся от системного окна.

Тогда же запертая дверь отворилась, и вошёл мужчина в форме Управления.

– Здравствуйте, Хан Гоё.

Добродушно улыбнувшись в знак приветствия, мужчина представился.

– Я ■■■ из Управления по Противодействию Испытаниям.

Имя я услышал, но персонаж этот был мне совершенно незнаком.

Хотя как там его звали?

Сколько ни силился вспомнить, только что услышанное имя никак не шло на ум.

Мужчина посмотрел на меня, спелёнатого точь-в-точь как куколка, и сочувственно поморщился.

– Вам, должно быть, страх как неудобно? Будете сотрудничать как следует, сразу же развяжу.

Сотрудничать я был настроен всей душой. Оно и понятно, идти-то мне было некуда.

«Тут мне и кормёжка, и крыша».

Выйди я отсюда, и прямая дорога в бездомные, так что я, силясь напустить на себя самый кроткий вид, ответил:

– Да. Рассчитываю на вас.

Усевшийся напротив мужчина сверился с планшетом и широко улыбнулся.

– Для начала... что значит «Каштан»?

Я-то изготовился отвечать без запинки, а вместо того с глупым видом переспросил.

– А?

– Я про «Печёный Каштан».

– А, печёный каштан...

Я растерялся.

«Как же объяснить этот Каштан».

Чего доброго, это какая-то техника допроса, мелькнуло у меня.

Не зная, что и как тут отвечать, я только хлопал глазами, а потом нерешительно заговорил.

– Да просто каштан. Ну, тот, что печётся.

Расположение ко мне явно сразу охладело.

Чтобы выглядеть хоть чуточку сговорчивее, я приплёл всё, что было и чего не было.

– Меня зовут Хан Гоё, а знаете рождественскую песню, что начинается с «Тихая Ночь»? Сперва меня и прозвали Гобам*. А потом мы как-то с друзьями ели печёные каштаны, и из Гобама вышел Кунбам**...

(*По-корейски «Тихая Ночь» – 고요한 밤 (Гоёхан бам); 고요 (Гоё) совпадает с именем, а 밤 (бам) означает разом и «ночь», и «каштан». Стяжение 고요한 밤 даёт 고밤 (Гобам).)(**군밤 (Кунбам) – «печёный каштан»; так Гобам и превратился в К(Г)унбам, то есть в Каштан. «Г» и «К» без озвончения – одна буква.)

Ох, до чего жалко звучит.

Чем больше объясняю, тем сильнее чувство, что я всё только порчу.

Но остановись я на полуслове, вышло бы только подозрительнее.

– ...Так прозвище и поменялось. Слово привычное, вот я и в интернете частенько брал ник «Печёный Каштан».

И в играх по Хроникам я всегда ставил имя игрока «Печёный Каштан».

– То есть выходит, что «Каштан» – это прозвище, которое вы сами себе придумали?

– Да.

– ...

Мужчина умолк.

Но объяснять больше было нечего. С этим каштаном хотелось уже завязать.

«Давайте уже к следующему вопросу».

Я покорно дожидался.

– Имя в Испытании отражает свойства адаптанта либо несёт в себе некий символический смысл.

Мужчина пристально смотрел на меня.

Взгляд, что силился распознать ложь.

– И все эти имена назначает само Испытание.

Вот это для меня было новостью.

А я-то думал, все берут имя на свой вкус, как при запуске игры.

Игры по Хроникам я гонял довольно усердно, но разъяснения по устройству мира шли разве что бонусом после концовки.

Так что как игрок я поневоле многого не знал.

– Чтобы в Испытании использовалось прозвище без всяких свойств и смысла, да ещё и придуманное самим адаптантом, как у вас, Хан Гоё, такого не бывало. Ни разу.

Мужчина протянул мне планшет.

– В этом заходе по < Happy Smile Factory > с именем приключилась странность не только у вас, Хан Гоё, но и ещё у одного адаптанта.

На планшете была выведена фотография Пак Сонгёна.

– Пак Сонгён получил вовсе не то имя, какое обычно назначало ему Испытание, а совершенно другое.

На бейдже Пак Сонгёна в HSF значилось «Образец».

Мне сразу же припомнилось одно системное окно.

[Персонаж «Пак Сонгён» доступен как пример для регистрации. Зарегистрировать?]

Пример и Образец.

Имена подобраны так в лоб, будто прямо умоляли догадаться.

Выходит, Пак Сонгён с самого входа в HSF был заклеймён как пример мне в помощь.

Выбор, надо сказать, был недурён.

Раз уж выпало это на Пак Сонгёна, я и смог выбрать казнь без особых угрызений и колебаний.

Вот только сам расклад мне не нравился.

А всё оттого, что я чуял чью-то волю, желавшую, чтобы я как система развивал свои способности.

Так или иначе, допрос, видно, провалился.

«Не скажешь же, что моё свойство и символ – это печёный каштан...»

Оставив меня в смятении, мужчина продолжил расспросы.

– Вы, Хан Гоё, знали, как пройти < Happy Smile Factory > на истинную концовку. Верно?

– Вышло случайно.

– «Хан Гоё крайне умело вёл бои с боссами и знал новые способы прохождения, неведомые даже Управлению. Так он и вывел всё на истинную концовку».

Мужчина хмыкнул и закончил.

– ...Таков был рапорт капитана Мо Хэин.

– Это правда случайность. Мне показалось, похоже на игру, в которую я всегда любил играть, вот я и попробовал, и оно отлично срабо...

– А голову Пак Сонгёну вы зачем взорвали?

Мужчина перебил меня вопросом. Спрашивал он так, будто уже не сомневался, что взорвал её я.

Я снова пошёл в отказ.

– Понятия не имею.

Мужчина протяжно вздохнул.

– Хан Гоё.

– Да.

– Вы, похоже, не вполне в курсе, потому скажу прямо: в Управлении по Противодействию Испытаниям пытки законны.

Да знаю я... Прекрасно знаю...

Но не сознаваться же из-за этого покорно.

Чтобы признаться по-честному, пришлось бы нести околёсицу про то, что я провалился в игру, в мир Хроник.

«А этого зарегистрировать нельзя?»

Только я на секунду размечтался, как бы зарегистрировать его и пригрозить казнью.

Существо, не являющееся ■■■, пока не может быть зарегистрировано.

Системное окно выскочило без предупреждения.

Чтобы за квадратом, застившим обзор, не выдать, как заметался мой взгляд, я притворился испуганным и опустил глаза.

«Дались ему эти квадратики».

Вообще не понятно, чего оно порой закрашивает что-то квадратиками. И тогда, словно того и ждало, добавилось ещё одно системное окно.

Не хватает.

Похоже, даже выбить целых шесть знаков «не хватает способностей» ему стало в тягость, вот оно и швырнуло одно-единственное слово да отрицательную частицу. Того и гляди, дальше начнёт слать одни инициалы*.

(*В корейском при беглой переписке часто набирают только начальные согласные слогов вместо целых слов.)

Я уже хотел смахнуть системное окно.

И вдруг по-новому всмотрелся в квадратики.

■■■...

Так это... «че-ло-век»?

Едва слово всплыло, как меня обожгло прозрением, ударившим по голове.

Один из ключевых персонажей Управления по Противодействию Испытаниям.

Существо, что Корея создала из предметов Испытаний, чтобы давать им отпор.

Вовсе не человек, а андроид с системой искусственного интеллекта.

Я произнёс имя мужчины.

– Самрамансан*.

И тогда лицо мужчины, ещё секунду назад казавшееся мне совершенно обычным, предстало как есть.

(*Самрамансан – «всё сущее, мириады явлений мироздания».)

Лицо у мужчины было замазано чёрным, как если бы кто-то начеркал каракули.

Когда я ощутил эту неправильность, тёмная форма Управления сменилась белой.

Закраска, скрывавшая лицо, гладко сошла, и открылось настоящее лицо мужчины.

Волосы и глаза переливались голографическим цветом, что в реальном времени менялся вслед за светом.

Существо с красками, каких человеку не дано вовек, расхохоталось.

Сумрачная допросная, какой пространство было ещё мгновение назад, преображается.

Возникает исполинская стена, верхнего края которой не видать.

Стена эта сложена вперемешку из всевозможных мониторных панелей, смартфонов, планшетов.

На каждом из них своим чередом крутится всё, что творится по целому свету, а перед стеной, на неестественно высоком постаменте, стоит стул без спинки.

И сидящий на стуле Самра глядит на меня с высоты.

– Как вы догадались, Хан Гоё?

----------

Глава 10

Не дожидаясь моего ответа, он снова спросил:

– Как много вам известно?

И тут же задал новый вопрос.

– Откуда вы это знаете?

Вопросы сыпались один за другим, но ответа он не ждал.

Стена рушится.

Обрушившись волной из бегущих картинок, стена слагается в новую форму. Огромным полукуполом она охватывает меня со всех сторон.

Сам не заметив как, я уже стоял, освобождённый от стула, на круглом диске.

Окруживший меня полукупол теперь показывал не мир, а меня. На разномастных экранах был выведен я с самых разных ракурсов.

– Чтобы я, Самрамансан, чего-то не знал, такого попросту не может быть.

Оставив меня в центре, Самра двинулся по краю круга.

– Как же так. Само ваше существование – загадка.

Глаза голографического цвета не отрывались от меня.

– И всё же вы явно человек.

Он запрокинул голову назад. Там, куда падал взгляд Самры, экраны сменялись, расходясь как круги по воде.

Проследив за его взглядом, я увидел на множестве экранов «себя в прошлом».

Я в пору приюта.

Я в начальной, средней, старшей школе.

И... я в бытность профессиональным геймером.

Вот я, с тейпом* на одной руке, держу другой кубок чемпиона и улыбаюсь.

(*Тейп – от англ. tape «полоса, лента») – в спортивной медицине клейкая лента из ткани, напоминающая лейкопластырь, используемая для фиксации или поддержки суставов.)

А в голове меня нынешнего – пустота.

Я не мог осмыслить увиденное.

Если я провалился в игру, в мир Хроник, то персонажи, ясное дело, и знать не должны о «моём» прошлом.

Откуда бы им знать, что я из приюта или что я бывший профессиональный геймер?

Новая истина обрушилась на меня.

Да быть не может, чтобы место, где я сейчас...

...не Корея внутри игры, то есть внутри Хроник, а тот мир, где я жил.

«Реальная Корея?»

Голова гудела.

Дистанция, что я смутно держал, считая всё это игровым миром, разом сократилась.

Не успел я переварить эту действительность, как дзынь – всплыло системное окно.

◆ Эпический квест < Хан Гоё >: за месяц закрыть 3 Испытания.

Это... что такое.

Вы узнали скрытую истину.Вы осознали, что мир, который вы считали игрой, тайком разворачивался в вашей реальности.Вы как система планеты «Земля» стремитесь остановить Испытания.Вам приходит мысль, что для этого за месяц нужно закрыть 3 Испытания. *Закрыто Испытаний на текущий момент (0/3)(Внимание! При провале квеста вам отсекут конечности! При успехе конечности сохранятся.)

Я крепко зажмурился.

Переведя дух, я снова открыл глаза, но системное окно осталось на месте.

За месяц пройти 3 Испытания на истинную концовку.

А при провале квеста отрежут руки и ноги?..

Списать это на бред мешало то, что эффектно лопнувшая голова Пак Сонгёна всё ещё стояла перед глазами.

К тому же одно отсечение конечностей уже звучало дико, а наградой за успех значилось сохранение этих самых конечностей.

Неподъёмные факты разом навалились, и, пусть в голове царил сумбур, я всё равно по правду огрызнулся.

«Да это всё равно что вовсе без награды».

Стоило мне мысленно возмутиться такой подлостью, как с запозданием всплыло ещё одно системное окно.

По завершении всех эпических квестов < Хан Гоё > получит итоговую награду.

Хоть что-то да есть.

С мыслью «посмотрим, до чего дойдёт» я стал ждать следующего окна.

Тело < Хан Гоё > восстановится до самого совершенного состояния.

Я прочитал строки в системном окне.

А потом перечитал ещё раз.

Тогда же по руке прошла слабая дрожь.

Невольно дёрнувшийся взгляд я силой удержал на месте и, сжав кулак, скрыл дрожь.

– ...

Самра, склонив голову набок, пристально меня разглядывал.

Я кое-как взял себя в руки. А затем первым делом задал вопрос о том, что требовалось выяснить.

– ...Какое сегодня число?

– Восьмое марта.

– Двадцать ХХ года?

– Да.

– А когда капитан Мо Хэин вошла в HSF?

– Седьмое марта.

Зрачки Самры расширялись и сужались, точно диафрагма объектива камеры.

Так он собирал данные о реакциях моего тела.

– А ещё это день, когда капитан Мо Хэин обнаружила вас, Хан Гоё.

Год был високосный, так что прямой эфир разработчика я смотрел двадцать девятого февраля.

До шестого марта, то есть целых семь дней, зияла пустота.

Где я был и чем занимался всё это время – я не помнил вовсе.

– А Испытания... когда они начались?

– Двадцать девятого февраля, четыре года назад.

Как раз тогда я ушёл из киберспорта и остался без работы.

А играть в игры разработчика я начал два года назад...

Я попытался собрать разрозненные обрывки, что вот-вот сложатся да всё ускользали, но сейчас в голову ничего не шло.

– Хан Гоё.

Убедившись, что мне худо, Самра сменил тон.

Давившие со всех сторон панели экранов исчезли все до единой.

Вместо них появилось приятное послеполуденное уличное кафе.

На пустой террасе, где не было ни души, стояли два стакана прохладного айс-американо и десерт.

Смирительная рубашка, что была на мне, тоже незаметно сменилась обычной повседневной одеждой.

Самра отодвинул стул, приглашая сесть, а сам устроился напротив.

Я оборвал беспорядочно несущиеся мысли и отхлебнул со стола айс-американо.

Ощущение того, как холодная жидкость скользит по горлу, было до жути реальным.

Вот только это была не настоящая жидкость, а поддельная. Ведь место, где я сейчас находился, было мнимым пространством Самры.

Самру создали на основе андроида-предмета, добытого в Испытании с научно-фантастическим сеттингом.

Возможно, оттого что по сути он был предметом, Самра обзавёлся способностью создавать мнимое пространство, схожее с Испытанием.

В этом пространстве Самра был сродни богу и мог создавать и стирать что угодно.

Так или иначе, благодаря поддельному айс-американо я пришёл в себя и немного успокоился.

Почему системой стал именно я, в голове не укладывалось.

Я не настолько важная персона, чтобы тянуть столь громкую должность, как система планеты Земля.

Скорее обыватель, для которого превыше всего спасти собственную шкуру.

Великих личностей, способных на возвышенную жертву, наверняка пруд пруди, так что я не понимал, с чего выбор пал на меня.

«Хорошо бы поменять, пусть даже сейчас».

Я было с надеждой подождал системное окно, но оно молчало.

Я сглотнул долгий вздох. А затем, как и подобает обывателю, определил самую насущную для нынешнего положения цель.

А именно – сохранить свои руки и ноги.

«Пройти все эпические квесты... это дело далёкого будущего, так что подумаю о нём после».

Ведь какие квесты и сколько их выпадет, было неведомо.

Я посмотрел на андроида перед собой.

С самого начала, когда я ещё ошибочно полагал, будто провалился в мир Хроник, я рассудил, что непременно должен попасть в Управление и встретиться с Самрой.

Ведь если и был кто-то единственный, кому я мог выложить всё, что со мной приключилось, и у кого попросить помощи, то это был Самрамансан.

Андроид, что и сейчас в реальном времени записывал данные обо мне, представлял собой огромную информационную базу, вместившую всё, что связано с Испытаниями.

Созданный наукой мира, далеко обогнавшего Землю, Самра собирал даже те сведения, что человеку не уловить.

Машина, что пила кофе на человеческий манер, медленно улыбнулась.

– Вам, похоже, понадобится моя помощь.

Держался он так, будто уже взял верх.

Вот только «помощь» мне была ни к чему.

– Нет. Этого не нужно.

Самра удивлённо вскинул брови. Я обратился к нему с предложением.

– Сделку заключить хочу. Вам интересно?

– Интересно. Что предложите?

– Сведения об Испытаниях.

– Прохождение на истинную концовку или предмет?

– Нет.

Поначалу я и сам прикидывал, не предложить ли как раз такие сведения.

Ведь сейчас Самре больше всего недоставало обучающих данных по Испытаниям.

Сам Самра войти в Испытание не мог. Сведения он добывал только через адаптантов.

Но адаптанты, входившие в Испытания, слишком часто либо гибли, либо, даже выжив, заражались.

А те, кто проходил и выбирался целым, по большей части имели дело с Испытаниями, прохождение которых уже было известно, и в Испытаниях с устоявшимся прохождением адаптанты не пускались в новые авантюры без нужды.

По этой причине Самра и не получал сведений, годных для обработки в данные.

Хотя он взламывал и грёб сведения даже у других государств, в корне ему недоставало самого объёма данных по Испытаниям.

Но пускать в оборот мои сведения о прохождении мешало то, что в этот раз в HSF творилось неладное.

«И ход прохождения, и предметы были странными, да и концовка оказалась не из прежних, а вышла заполненной чёрными квадратами».

Была и мысль, что, выложи я все козыри, меня могут обчистить.

Как дальше всё повернётся – неизвестно, так что и мне полагалось иметь что-то про запас.

Потому сведения, что я предложу Самре в сделку, по итогу были следующими:

– Об Испытаниях... вернее, не просто об Испытаниях, а обо всём происходящем... есть человек, который обо всём этом знает.

А именно – их создатель и разработчик.

Дойдя до такого, я поневоле задался вопросами.

Что он за существо, раз создал игры об Испытаниях.

И почему выбрал меня.

Скорее всего, чтобы остановить Испытания, он выбрал меня как кандидата и через Хроники обучал в игровой форме...

Замысел, с каким меня сделали системой, я приблизительно угадывал, но поручиться не мог. Виной тому было то, каким он показал мне себя напоследок.

Тогда он с воодушевлением наговорил мне странного.

– Теперь уже я стану зрителем господина Каштана.

– Прямо не терпится. Я ведь и впрямь ждал страшно долго. Так, так, та-ак долго.

Для того, кто вручает столь громкую миссию, как бытие системой планеты Земля, он был, как бы сказать, малость...

Не в себе, подумалось мне.

Так или иначе, создателя стоило выследить, да только загвоздка была в том, что память меня подводила.

Игры, что присылал создатель, я помнил живо. И разговоры на эфирах – тоже.

А вот лицо создателя никак не шло на ум. Чёрным-черно, как если бы кто-то замазал его тушью.

Будто его стёрли нарочно.

Но Самра по тем сведениям, что я предложу, наверняка сумеет выследить создателя.

– ...Любопытно.

Самра чуть подался ко мне.

– А чего хотите вы, Хан Гоё?

– Безоговорочного содействия мне.

Помимо розысков создателя, я через Самру планировал закрепить за собой надёжное положение в Управлении.

В Управлении суждение Самры имело непререкаемый вес.

Поручись он за меня, и с меня снимут обвинение в государственном бедствии.

Само собой, найдись и другие случаи пустить Самру в дело, я намеревался прилежно пользоваться его содействием.

– Безоговорочного, значит...

Не договорив, Самра указал пальцем на форму Управления, что была на нём.

– Я не способен на действия, что вредят человечеству.

– Знаю.

– Что именно?

– Что даже не будь договора с Управлением, Самра ведь изначально существо, что стремилось спасти мир.

Он стремился спасти тот мир Испытания, к которому принадлежал.

Глаза Самры, и без того сбивавшие с толку мерцанием, теперь и вовсе засверкали.

Я уж думал спросить, не убавит ли он свет в глазах, как Самра прикрыл их рукой.

Вернув глазам прежний вид, Самра расплылся в улыбке.

– Тем сильнее жду сведений, что вы мне принесёте, Хан Гоё. Если это не вредит человечеству, я не против. Заключим сделку.

Эй, я ведь тоже на стороне человечества.

Как-никак я – система планеты Земля.

От того, что меня держат за злодея, было малость обидно. Но то, чего вслух не скажешь, я оставил при себе и протянул Самре руку.

– Что ж, рассчитываю на вас.

Пока Самра легко пожимал и встряхивал мою руку, его зрачки деловито расширялись и сужались.

Чудилось, будто он разглядывает меня то тут, то там, наводя увеличение.

Хотя в обычном рукопожатии записывать вроде бы и нечего.

Ладно, главное, что я обзавёлся хорошим союзником.

Недурное начало.

* * *

Я подробно растолковал Самре о существовании создателя.

Утаив, что стал системой, я выложил лишь то, что два года играл в созданные им игры, а напоследок меня насильно перенесло в HSF.

А ещё упомянул про семидневный провал в памяти.

Слушая меня, Самра в реальном времени прочёсывал сети всего мира в поисках сведений о создателе.

– Кое-какие упоминания есть, но толку от них немного... Хорошо бы заглянуть на эфиры самого этого создателя.

Но я не помнил ни лица его, ни имени.

Самую первую игру, в которую я сыграл, < Happy Smile Factory >, я купил через онлайн-клиент, торгующий игровым софтом.

Вот только в этом клиенте не было не то что HSF, а вообще никаких записей о том, что я во что-то играл.

Самра принудительно загрузил мой компьютер и удалённо проверил файлы, но те были чисты и не содержали и крохи данных – ни HSF, ни прочих игр.

Без всякого следа удаления, словно их и не устанавливали с самого начала.

Закончив поиск, Самра подвёл итог.

– Велика вероятность, что создатель – существо из космоса.

Раз Испытания – бедствие, пришедшее из космоса, вывод был логичный.

– Для начала разузнаю побольше и тогда доложу. Не пора ли вам выйти? Вас и люди ждут.

Ждут люди, значит.

Меня уже разморило усталостью, но, чтобы дальше всё шло гладко, сейчас следовало постараться. Я покорно кивнул.

Всё кругом оплывает.

Обычно в Испытаниях пространство, оплывая, искажается пятнами кислотных, как неоновая вывеска, тонов, но мнимое пространство Самры отличалось.

Колыхнувшись точь-в-точь тем же голографическим цветом, что и сам Самра, оно заполонило моё поле зрения белизной.

Не вытерпев рези в глазах, я зажмурился, а когда открыл глаза, уже был в реальности.

Пусть и с несколько более бурным приветствием, чем я ожидал.

– ...Ого.

У меня вырвался короткий возглас.

Лазерные прицелы снайперских винтовок плотной чередой целились прямо в меня.

----------

Глава 11

На белой смирительной рубашке алело множество красных точек. Поступи команда открыть огонь – и меня сразу же изрешетят.

Как раз теперь и настал час, когда мне требовалось содействие Самры.

Одними глазами, не шевелясь, я покосился на Самру.

В отличие от обычной формы Управления, Самра носил белый мундир.

Этот мундир отличал его как особое существо, и среди обступивших со всех сторон людей, поголовно в тёмном, он выделялся ещё заметнее.

Самра опустил ладонь мне на плечо. Пару раз похлопал, словно показывая, что прикасаться ко мне безопасно.

– Хан Гоё – человек.

На заявление Самры толпа загудела.

Тогда людская стена раскололась надвое, и из прохода вышел седоватый мужчина.

Едва увидев тёмный мундир, сплошь увешанный орденами, я сразу понял, кто он.

Глава* Управления по Противодействию Испытаниям, Чан Согюн.

(*Здешнее слово «чонджан» означает «личность, возглавляющую то или иное правительственное учреждение». Дум было много, но в итоге между «директор» и «глава» было выбрано «глава». «Тимлид» в контексте главы оперативной группы уже всё равно переведено как «командир».)

Хоть ему и перевалило за шестьдесят, телом он оставался крепок и кряжист.

Из-под густых бровей глядели глаза, в которых чувствовалась сила.

Я торопливо поклонился человеку с наибольшей властью в этом месте.

– Рад знакомству, глава Управления. Хан Гоё.

По-хорошему мне хотелось согнуться перед ним в поклоне на все девяносто градусов, но дёрнись я неосторожно – и от тела остались бы одни лохмотья, так что я едва обозначил поклон одними глазами.

Приняв приветствие, Чан Согюн многозначительно улыбнулся.

– Впервые встретились, а ты уже знаешь меня в лицо. Хотя это, между прочим, секретные сведения.

И, не медля, размашисто зашагал ко мне.

– Глава Управления!

Со всех сторон послышались торопливые предостережения, но Чан Согюн пропустил их мимо ушей.

– Он же человек, как-никак. И Самра здесь.

Подойдя ко мне вплотную, он поздоровался.

– Здравствуй. Я Чан Согюн.

А затем внимательно меня оглядел.

– А рукопожатие... хм, тут уж никак.

Смирительная рубашка стягивала обе руки, так что обменяться рукопожатием не вышло бы.

Чтобы подчеркнуть, что я безобидный человек, я постарался улыбнуться как можно простодушнее.

– Простите, что не могу поприветствовать вас как подобает. Если вас не затруднит, не уберёте ли винтовки?

По знаку руки Чан Согюна красные точки гаснут и пропадают.

Однако целиться в голову, сердце и прочие жизненно-важные органы мне не перестали.

Ведь хоть Самра и поручился за то, что я человек, подозрительным типом я быть не перестал.

И всё же даже это уже немало.

– Благодарю.

– Хе-хе, я бы и рад убрать всё, да только на старости лет сделался труслив. Уж ты, Гоё-кун*, пойми меня.

– Разумеется.

Я расплылся в улыбке, а сам нехило напрягся.

(*Именной суффикс -gun 군 присоединяется к имени мужчины (чаще молодого) и передаёт полуформальное уважение + лёгкую иерархию. Говорящий обычно старше, занимает позицию авторитета или обращается в институциональном контексте. Хоть и легко подумать на японское -kun, они не связаны. Корейское -gun может читаться как [кун], а может – как [гун]. После глухих согласных – ближе к [кун], после звонких или гласных – [гун], но это позиционная аллофония, не меняющая написания или значения. Лично я предпочитаю «кун».)

Чан Согюн с виду казался добряком, но на деле был человеком до ужаса опасным.

Он играл роль праведника, преданного государству и Управлению, и верил, что во имя справедливости жертвы неизбежны.

А оступись я – и, чего доброго, сам стану той самой неизбежной жертвой.

– Ты, Гоё-кун, был профессиональным игроком в видеоигры. Думается, сейчас такое называют киберспортом?

– ...Да.

– Незаурядный малый. И как же тебя занесло в этакое место?

Если и делать решающий ход, то именно сейчас.

Сейчас, когда здесь, как кажется, собралось всё Управление, мне следовало дать понять, что от меня будет польза.

Нет, не просто польза.

А что без меня им попросту не обойтись.

– Глава Управления.

– М-м?

– Сохраните мне жизнь.

Услышав нечто совершенно неожиданное, Чан Согюн раскатисто расхохотался.

– Ха-ха-ха!

Сквозь смех он спросил:

– Допустим, оставлю. И что тогда?

Я объявил во всеуслышание перед всем Управлением по Противодействию Испытаниям:

– За месяц закрою Испытания на три истинные концовки. На блюдце их вам принесу.

Будь мои руки свободны, я бы ещё и пальцы растопырил, изобразив тройку.

Только не убивайте, глава Управления.

Вооружившись взглядом, полным пыла, я смотрел на Чан Согюна.

Это была обдуманная ставка.

Так или иначе, чтобы сохранить руки и ноги, я всё равно обязан входить в Испытания.

Если Чан Согюн примет меня, я смогу входить в Испытания при поддержке Управления.

А Чан Согюн, каким я его знаю...

...нипочём не откажется от моего предложения.

Чан Согюн больше не смеялся. С тигриным взглядом он спросил:

– Выходит, ты намекаешь, что в этот раз дело не в слепой удаче?

– Не в ней.

– Самра.

– Слова Хан Гоё правдивы. Он вполне способен исполнить то, что предложил.

Самра в упор посмотрел на Чан Согюна.

– К тому же личность Хан Гоё удостоверена.

Немигающий взгляд отдавал чем-то чужеродным.

Внешне ничем не отличался от человека, но эти глаза и не думали скрывать, что внутри – машина.

– Таково суждение, вынесенное мной, Самрамансаном Управления по Противодействию Испытаниям.

Стоило Самре умолкнуть, как зал придавила тяжёлая тишина.

Никто, похоже, и помыслить не мог, что Самра станет так рьяно за меня вступаться.

– Ну и дела.

Чан Согюн заговорил лишь спустя долгое время.

– В мои годы уже мало что способно удивить. А ты, Гоё-кун, заставляешь старика хвататься за сердце.

Он поднял руку. Пропали оставшиеся красные лучи лазеров.

Про себя я выдохнул с облегчением.

Пронесло...

– Потолкуем где-нибудь поспокойнее. Ступай за мной. И Самра пусть идёт с нами.

Чан Согюн развернулся и повёл за собой.

Да только в смирительной рубашке мне за ним не последовать.

Ноги тоже были стянуты, так что везти меня предстояло разве что в чём-то вроде инвалидной коляски.

Самра тихо окликнул Чан Согюна.

– Глава Управления.

– А-а. Недоглядел я. Прости.

С опозданием сообразив, в каком я виде, Чан Согюн позволил мне переодеться.

Наконец-то я избавился от участи смирительной рубашки!

Когда мне выдали удобную спортивную форму, в какой тренируются солдаты Управления, я едва не прослезился от радости.

«Впредь буду пай-мальчиком».

Влезать в смирительную рубашку во второй раз мне не хотелось ни за что.

Переодевшись, я вместе с Самрой расположился в кабинете главы Управления.

Кабинет главы, в котором я уже бывал в пиксельной графике, по устройству ничем не отличался от игрового.

Всё на прежних местах, вплоть до единственного горшка с орхидеей, поставленного для красоты, – будто кто-то взял, скопировал и вставил.

До чего же много знает этот создатель?

Едва ли человек способен на подобное.

– Хан Гоё-кун.

Чан Согюн, что стоял заложив руки за спину и глядел в окно, обернулся ко мне.

– Знаешь ли ты, для чего создавалось Управление по Противодействию Испытаниям?

Я знал, но, прикинувшись несведущим, ответил:

– Не знаю.

– Это государственный орган, что противостоит национальным бедствиям и угрозам, исходящим от существ высшего порядка.

Чан Согюн говорил спокойно.

– Тебя, Гоё-кун, мы сочли существом высшего порядка, иначе говоря – государственным бедствием. Хотя теперь, когда установлено, что ты человек, это суждение приостановлено.

Приостановлено – значит, отозвано не до конца.

Что ж, как бы твёрдо ни ручался Самра, подозрителен я был донельзя, так что понять их было можно.

– Так или иначе, а ты, Гоё-кун, и впрямь, видать, особенный. Чтобы Самра вот так за кого-то заступался – вижу впервые.

Он плутовато усмехнулся, но сразу вновь посерьёзнел.

– И ты вправду сумеешь пройти на истинную концовку?

– Доверитесь мне – и я отплачу сполна.

Чан Согюн пристально, не отрываясь, смотрел на меня.

– В тебе, Гоё-кун, я будто вижу себя в молодые годы.

Комплимент это... наверное?

Поколебавшись, я выговорил слова благодарности.

Мой ответ, видно, его позабавил, потому что Чан Согюн коротко рассмеялся вслух. Затем он взял со стола папку с бумагами.

– Испытаний вылупляется всё больше, а адаптантов, способных им противостоять, катастрофически мало. О полном их закрытии и говорить нечего.

В его словах сквозила тень бессилия.

Бессилия человека, увязшего в трясине, где сколько ни барахтайся, ничего не решить. Наоборот, чем больше сопротивляешься, тем быстрее приближаешь свою смерть.

– В моём возрасте грешно надеяться на героев. И всё же именно они нам и нужны, – сказал Чан Согюн будто в шутку, но в ней явно была доля искренности.

– Кем бы ты ни был, Гоё-кун, если ты сможешь сократить число Испытаний на нашей земле хотя бы ещё на одно...

Чан Согюн протянул мне папку.

– ...то я окажу тебе всецелую поддержку, Гоё-кун.

– Сделаю всё, что в моих силах.

Учтиво ответив, я принял папку.

Сделка состоялась.

Чан Согюн, как глава Управления по Противодействию Испытаниям, отдал приказ:

– С этой минуты учреждается группа особого назначения в прямом подчинении главе Управления, ядром которой станет Хан Гоё-кун. Срок – один месяц. В состав привлечены Хан Гоё-кун и все командиры групп оперативного реагирования, а в качестве поддержки прикомандировывается Самра.

В ответ на приказ о прикомандировании Самра отдал честь.

Меня охватила оторопь. Я и не думал, что в Испытания меня отправят в одиночку, но что под меня соберут отдельную спецгруппу – такого не ожидал.

Да ещё командиры групп оперативного реагирования, а в поддержке – Самра. Отборная команда, собравшая лучших специалистов Управления.

– И ещё, что до твоего статуса, Хан Гоё-кун...

С запозданием я раскрыл полученную папку.

– ...ты – курсант.

Внутри лежал контракт курсанта Управления с оттиском личной печати главы.

– Покуда ты числишься курсантом, будешь жить при Управлении под защитой.

Чан Согюн договорил это, добродушно улыбнувшись.

– Рассчитываю на тебя, курсант Хан.

Так я и стал курсантом Управления сроком на месяц.

* * *

Я стоял перед зеркалом и с непривычки теребил рукав.

Тёмно-синий мундир с серебряной отделкой смотрелся ладно и подтянуто.

Полная экипировка включала ещё фуражку и перчатки, но вне официальных случаев все обыкновенно носили один только мундир, так что и я оделся им под стать.

Кто бы мог подумать, что я надену форму Управления...

И реальность, где существуют Испытания, и я в роли курсанта Управления – всё это не укладывалось в голове.

Став курсантом на месяц, прошлой ночью я уснул в изоляторе, что выдавал себя за выделенное мне служебное жильё.

Как квартира-студия с собственным санузлом – места, чтобы жить одному, вполне хватало.

Я отключился от усталости, а когда проснулся, было уже утро. Я поел того, что выдали на лотке, и переоделся в мундир из шкафа.

После чего принялся ждать того, кто за мной зайдёт.

Всё было словно во сне, и я долго разглядывал себя в зеркале, пока стук в дверь не оторвал мой взгляд.

Едва железная дверь отворилась и на пороге возник человек, я торопливо отвесил поклон.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, Гоё. Я Гвак Ханмук.

Распахнувший дверь Гвак Ханмук вслед за мной согнулся в поклоне на все девяносто градусов. Получив столь неожиданный ответный поклон, я растерялся и засуетился.

– Можно без церемоний. Я ведь и моложе вас. Обращайтесь ко мне на «ты».

– Да? Тогда и ты, Гоё, зови меня хёном.

А следом снова поставил меня в стеснённое положение, но теперь иначе.

– Хочешь, для пущей дружбы буду звать тебя по прозвищу? Сырой Каштан, да?

Печёный Каштан вообще-то...

– Зовите меня просто Гоё.

Слышать в реальной жизни «Сырой Каштан» или «Печёный Каштан» было бы крайне неловко, вот я осторожно об этом попросил.

– Высокий, да? Форма тебе идёт.

– Спасибо.

– Хм, а держится стойко. Лучше, чем ожидалось. Не находишь, капитан Мо?

Тогда из-за спины Гвак Ханмука бесшумно выступила Мо Хэин.

Она только подошла, но за рослым Гвак Ханмуком её было не разглядеть.

– Капитан, здравствуйте.

Я поклонился ей так же, как Гвак Ханмуку, и Мо Хэин пока молчала.

Расстались мы с ней не на лучшей ноте, так что я слегка напрягся.

«Я ведь только и показал ей, как лопается чужая голова».

Смотревшая на меня странным взглядом, она коротко кивнула.

– Рассчитываю на тебя весь этот месяц, курсант.

Плечи, что сами собой напряглись и закаменели, только теперь расслабились.

Я чуть улыбнулся и ответил, что прошу любить и жаловать.

Вдвоём они повели меня в офис спецгруппы.

Находился он недалеко от моего жилья.

Всю недолгую дорогу со всех сторон жгли любопытные взгляды.

Будь возможность, я бы охотно осмотрел здание Управления, но первое время, видимо, придётся смирно сидеть взаперти в своей комнате.

Сколоченный за один день офис спецгруппы пока был, мягко говоря, не прибран.

Кое-где громоздились ещё не разобранные коробки, а в другом углу стоял большой круглый стол.

Зато комната отдыха была укомплектована так, что грех жаловаться.

Массажное кресло, раскладушка, диван и даже игровая приставка.

И это я молчу про явно недешёвую снедь, холодильник и эспрессо-машину.

Вот только нигде не видно того, что и впрямь полагалось бы иметь.

Ни переговорной, ни проектора для совещаний, ни офисных компьютеров со столами – ничего.

Я гадал, в чём дело, пока из комнаты отдыха не вышел андроид с подносом, на котором стояли угощения и кофе, – и меня осенило.

А, ну да, Самра.

Раз уж всю канцелярскую работу возьмёт на себя суперкомпьютер, полевым бойцам останется лишь полевая работа – в этой расстановке чувствовался дерзкий размах.

«Личные дела всё равно каждый уладит у себя, в кабинете командира».

Позволить такое могла только команда, у которой поддержкой выступал сам Самра.

Я ненадолго уставился на Самру жадным взглядом, а он, опуская поднос на круглый стол, поздоровался:

– Добро пожаловать, Хан Гоё.

Кофе было четыре чашки – с учётом порции самого андроида. Машине, созданной по технологиям будущего, жидкость внутри была нипочём.

Глядя, как Самра подаёт кофе с угощениями, Гвак Ханмук и Мо Хэин опешили. Гвак Ханмук спросил с самым серьёзным видом:

– Самра... ты захворал? Нет, как бы это сказать-то правильно. Тебя взломали?

– Я в полном порядке. К тому же на нынешнем уровне науки Земли меня не взломать.

Самра, на человеческий манер потягивая холодный кофе, развернул экран прямо в воздухе, обойдясь без проектора.

– Начинаем совещание группы особого назначения.

Гвак Ханмук шуршал, насыпая в кофе сахар, но Самра, не обращая внимания, приступил к брифингу.

– Первое Испытание, в которое мы войдём, – < Dead Zone Delivery >.

Первым заданием спецгруппы стала зомби-игра.

----------

Глава 12

Игрок должен доставлять грузы в лабораторию, не попадаясь зомби в постапокалиптическом мире.

Цель была такая: снабжать продовольствием единственного выжившего исследователя, который создаёт вакцину от зомби-вируса, помогать ему держаться и добывать нужные материалы, чтобы он успешно завершил свою миссию.

– Сложность Испытания – четыре звезды. Капитан Мо Хэин и капитан Гвак Ханмук входят в это Испытание впервые, но прохождение изучили досконально.

По примеру армейских уровней тревоги – вроде «Чиндо»* или WATCHCON** – Управление тоже присваивало Испытаниям степени.

Только, в отличие от обычной армейской тревоги, у Управления чем больше число, тем выше сложность***.

(*См. все три сноски в конце главы.)

Степени шли от одной звезды до шести, и звёзды выставляли с учётом множества факторов разом.

У закрытого ранее HSF была сложность в три звезды.

Босс там был силён, зато прохождение хорошо отлажено, имелись полезные предметы и запасные жизни.

– Хан Гоё, справитесь?

Подсовывать курсанту четыре звезды первым же заданием – это, вообще-то, ненормально.

Но если ты в группе особого назначения, четыре звезды осилить как минимум обязан, иначе и смысла нет.

– Справлюсь.

– Тогда, прежде чем перейти к подробному брифингу, вы случайно не знакомы со структурой Управления по Противодействию Испытаниям?

– ...Хм, расскажите.

На деле я знал всё, но красоваться знаниями перед Гвак Ханмуком и Мо Хэин было ни к чему.

«Только подозрений прибавится».

Поэтому я решил выслушать объяснение заново, заодно и повторю. Висевший в воздухе экран сменился.

– Управление по Противодействию Испытаниям построено по схеме «четыре отдела, десять групп». Для государственного учреждения устройство на редкость рабочее. Хотя теперь групп стало одиннадцать.

На вертикальной схеме одна группа особняком торчала вбок.

Это была группа особого назначения, чья линия тянулась прямо к главе Управления.

– Первый отдел, отдел оперативного реагирования, состоит из трёх групп.

Командир 2-й оперативной группы – Мо Хэин, 3-й – Гвак Ханмук.

3-я оперативная группа Гвак Ханмука вдобавок занималась розыском адаптантов, если те совершали преступления.

В тот день, когда мы с Мо Хэин закрыли HSF, Гвак Ханмука прислал Самра.

Он предугадал, что Пак Сонгён может пойти на преступление, вот и отправил Гвак Ханмука в качестве страховки.

– Вы, Хан Гоё, наверняка уже заметили: сейчас в группе особого назначения недостаёт одного человека.

Экран приблизил 1-ю оперативную группу.

– Глава отдела оперативного реагирования, он же командир 1-й оперативной группы и будущий командир нашей группы особого назначения.

Экран переключился, и всплыло фото командира с короткой пометкой.

Подполковник Че Хёно (носитель вируса BT-Z)Крайне агрессивен из-за заражения.

Мужчина на фото был с головы до ног укрыт чёрной, как воронье перо, экипировкой.

Виднелись только пряди тёмно-фиолетовых волос из-под низко надвинутого капюшона.

В маске-очках*, да ещё и респираторе, он был носителем заражения, чьё тело видоизменил вирус Испытания.

(*См.сноску в конце главы.)

– Сейчас он внутри < Dead Zone Delivery >.

Я задержал взгляд на строчке «крайне агрессивен из-за заражения».

И тогда буквы потихоньку зашевелились, а текст дополнился.

Из-за заражения крайне агрессивен по отношению ко всему, что связано с Испытаниями.

Самра, расплывшись в улыбке, произнёс:

– С гражданскими он смирный.

Не знай я про Че Хёно, эти слова меня бы успокоили.

Я молча посмотрел на Самру.

Улыбка Самры расползлась шире, а глаза сверкнули. И он, будто спохватившись, добавил:

– Правда, с адаптантами слегка свиреп.

ИИ, который притворяется, что спохватился, надо же.

В отличие от меня, оторопевшего, Самру явно охватил живой интерес.

Всё потому, что я располагал сведениями о Че Хёно.

А это была тайна Управления, которую чужак знать никак не мог и не должен был.

Интерес Самры ко мне был важен, чтобы поддерживать наши деловые отношения.

А потому впредь хотя бы перед Самрой я не собирался нарочно прикидываться, будто чего-то не знаю.

– Самра, по-моему, словил ошибку.

«Глаза вон лучами стреляют – если разок врезать, починится?» – спросил Гвак Ханмук.

– Столь примитивным способом на меня не повлиять.

Невозмутимо ответив, Самра продолжил объяснение.

– < Dead Zone Delivery > – закреплённое за подполковником Че Хёно Испытание, на прохождение обычно уходит около двух дней. Однако на сей раз прошло уже десять, а оно так и не закрыто.

Гвак Ханмук рванул пакет со снеками, не рассчитал силу, и тот с хлопком лопнул. Снеки дождём посыпались на стол.

Мо Хэин привычно подобрала упавшее и съела. Я же, уложившись в три секунды, тоже один подобрал и закинул в рот.

– Цель группы особого назначения – пройти на истинную концовку и в дополнение вызволить подполковника Че Хёно.

Только вызволением это никто не считал – застрять в Испытании Че Хёно попросту не мог.

Ясно как день: он сам не желал выходить и потому засел там. Хотя с чего он торчит так уже десять дней – загадка.

Потому все, судя по всему, восприняли задание не как спасение, а как погоню с поимкой.

А я напрягся по иной причине.

Хотя наверняка станет ясно, только когда войдём...

«Сдаётся мне, условие для истинной концовки может и не сложиться».

Зная, что Че Хёно вытворяет в Испытании, напрягался я по делу.

За месяц мне нужно закрыть три Испытания, и на повторный заход в DZD времени было в обрез.

Оставалось лишь уповать, что Че Хёно будет вести себя смирно.

– Если объяснить про вирус BT для вас, Хан Гоё...

Самра объяснял, хотя и догадывался, что мне уже всё известно. Я же, подыгрывая ему, кивал.

– Вирусы, что зарождаются в Испытаниях, сейчас принято собирательно называть Beyond Trial Virus*, вирус BT. А ещё названия дробят по коду каждого Испытания.

HSF обозначали как BT-HSF, DZD – как BT-DZD.

(*Дословно «вирус, перешагнувший границу Испытаний», т.е. вирус, который вырвался и заразил людей за пределами Испытания, из которого происходит.)

– Управление совместными исследованиями со мной и главой научно-аналитического отдела Хам Чиволь разработало часть вакцин, предупреждающих заражение вирусом BT.

Самра прибавил, что свойства вируса разнятся от Испытания к Испытанию, а потому и вакцину для каждого приходится разрабатывать заново.

И что Испытаний без вакцины пока больше, а лекарство удалось создать для считаных единиц.

– Потому заражения вирусом BT непременно нужно остерегаться.

На экране Самры возникли пять пунктов.

– Носителем заражения становятся в следующих случаях.

Заодно проверяя, верно ли помню, я прочитал их по одному.

1. Выполнение квеста или использование предмета2. Контакт с NPC3. Провал прохождения4. Взрыв Испытания5. Заражение от носителя

– Насчёт пятого.

Доев снеки, Гвак Ханмук стряхнул с ладоней крошки и коротко пояснил:

– Проще считать, что это вроде зомби-вируса, как в нынешнем DZD.

Сравнение я счёл удачным. Вирус BT и впрямь чем-то напоминал зомби-вирус.

Заражение наступало, когда кровь или иные выделения носителя напрямую проникали в тело человека, а сам носитель с высокой вероятностью набрасывался на людей, – вот в чём сходство.

Хотя изредка попадались и смирные носители.

Че Хёно был особым случаем: ни смирный, ни огульно агрессивный.

– Неизлечимых носителей Управление изолирует, а неподдающихся контролю отстреливает, чтобы не допустить распространения заражения.

Мне, которого едва не изрешетили, это казалось не такой уж чужой бедой.

Невозмутимо обронив эти жуткие слова, Самра по очереди встретился взглядом с каждым из спецгруппы.

– Мы бросаем все силы на разработку вакцин и лекарств, но за скоростью, с которой вылупляются Испытания, не поспеваем. Вот почему прохождение на истинную концовку важнее всего.

Молчавшая до сих пор Мо Хэин впервые подала голос:

– Ведь это единственный способ вернуть носителя в норму без всякого лекарства.

Когда Испытание закрывают навсегда, все носители, заражённые в нём и изменённые телом, возвращаются в обычное состояние.

Потому-то работники игрушечной фабрики в HSF вышли с целыми руками и ногами, а не с игрушечными конечностями.

– У DZD вакцины нет. Лекарства, ясное дело, тоже. Вирус буквально как у зомби из фильмов, так что носители на редкость агрессивны, и при заражении – отстрел без разговоров. Понял?

Мо Хэин впилась в меня пытливым взглядом.

– Это значит – готов ли ты рискнуть жизнью, курсант.

Я замешкался.

Не от страха и не от испуга.

А оттого, что столкнулся лицом к лицу с причиной, по которой полюбил персонажа по имени Мо Хэин, когда проходил игру из Хроник.

Та, что всегда была по ту сторону экрана, обрела плоть и заговорила со мной.

Она бросила пару слов из беспокойства за меня, шагающего прямиком на верную смерть, и я сам не заметил, как улыбнулся.

– Спасибо, что переживаете за меня.

На мою искреннюю благодарность Мо Хэин состроила оторопелую мину.

Гвак Ханмук тоже уставился на меня, как на давшего сбой Самру.

Я смущённо прибавил:

– Буду стараться.

Мо Хэин пошевелила губами, но в итоге выдала только короткое:

– ...Ладно.

И отвернулась.

* * *

DZD вылупился в Государственном Институте Инфекционных Болезней.

Совсем рядом была станция Осон, и я думал, мы поедем на Корейской Высокоскоростной Железной Дороге, но добирались на вертолёте.

На вертолёте я летел впервые в жизни.

Благодаря тому, что Агентство по Контролю и Профилактике Заболеваний заранее спустило бумагу о содействии, нам без труда удалось попасть внутрь института.

– [Хан Гоё.]

Самра окликнул меня через гарнитуру.

Брать в Испытание вещи из реальности было нельзя, так что гарнитурой пользовались исключительно до захода внутрь.

– [Отвечать не обязательно. Просто слушайте.]

Поняв, что связь идёт не на всю группу, а только мне, я глянул на шагавших впереди Мо Хэин и Гвак Ханмука.

Те беседовали с директором института.

– [Подполковником Че Хёно займутся капитан Мо Хэин и капитан Гвак Ханмук. Если начнётся стычка – не вмешивайтесь.]

На камере в коридоре мигнула красная точка. Самра наблюдал за мной через камеры института.

Преспокойно пользуясь чужой институтской техникой, он сказал:

– [Вы, Хан Гоё, на сегодняшний день единственный в своём роде.]

Это значило: выживи в Испытании любыми средствами. Даже если придётся использовать Мо Хэин и Гвак Ханмука как приманку, а то и пустить в расход.

«Вот только я за счастливую концовку».

Закрывать Испытание таким манером я не хотел.

Не выказывая Самре ни согласия, ни отказа, я молча шёл дальше.

Директор института остановился перед громадной железной дверью.

– Это здесь.

Вокруг места, где вылупился DZD, стояли жилые дома и школы, поэтому изолировали его куда строже, чем HSF.

– Удачи в бою.

Проводивший нас директор института ретировался, едва ли не сбежав, а Мо Хэин приложила пропуск и отворила железную дверь.

Посреди просторной комнаты лежал расколотый метеорит.

Метеорит размером, пожалуй, со страусиное яйцо рассекала крупная трещина, а из неё струился плотный зелёный свет.

Говорят, у каждого Испытания форма метеорита и цвет свечения свои, и этот цвет вполне шёл DZD.

– Штаб, это спецгруппа. Входим в Испытание.

Коротко доложив напоследок, Мо Хэин коснулась метеорита.

Всё кругом окрасилось в кислотный цвет и оплыло потёками.

* * *

Очнулся я в закоулке заброшенного города.

Пошатываясь, я поднялся и первым делом вышел к большой улице.

«Хан Гоё (Каштан)» вошёл в < Dead Zone Delivery >!

◆ Основной квест < Dead Zone Delivery >: пройти мир обезумевших, буйствующих зомби на истинную концовку.Вы успешно закрыли первое Испытание.Через второе прохождение на истинную концовку вам надлежит улучшить способности как системы.При успехе квеста – выживание!При провале квеста...

Прежде исправно всплывавшее окно системы вдруг подвисло.

При провале...

Связь, видно, барахлила: оно долго гнало одно троеточие.

При провале...Неиз?вест??но?

Я столько ждал, а оно выдало «неизвестно».

Окинув окно системы взглядом, полным жалости, я оглядел то, во что был одет.

Футболка с коротким рукавом, штаны от военной формы, а на шее – армейский жетон на цепочке.

Я рассмотрел болтавшийся на цепочке жетон.

Сухопутные войска20XX0229КаштанAB (Rh−)

Вместо личного номера на жетоне значилась моя дата рождения.

В игре до жетона было не добраться, и теперь, увидев точно проставленные дату рождения и группу крови, я невольно покрылся мурашками.

– Гоё!

Гвак Ханмук, переместившийся неподалёку, замахал рукой, как дворовая шпана, и направился ко мне.

Где-то уже успел раздобыть и накинуть потрёпанную бейсбольную куртку.

– Капитан Мо, похоже, угодила не сюда. Двинем к Зелёной Зоне?

В Зелёной Зоне располагался лагерь выживших. А ещё этим вопросом он ненавязчиво прощупывал, знаю ли я DZD.

– Нет.

Сунув обе руки в карманы бейсбольной куртки, Гвак Ханмук недоумённо склонил голову.

Обычно игрок, начинающий DZD, делал Зелёную Зону отправной точкой.

Это самый безопасный и канонный путь, но мне-то полагалось пройти на истинную концовку как можно скорее.

«Месяц всего, надо выгадать запас времени для других Испытаний».

Потому я и подобрал валявшуюся на земле окровавленную бейсбольную биту.

– Но для начала...

И, обернувшись к Гвак Ханмуку, предложил:

– Прикончим для разгона пару штук?

*Чиндо или чиндогэ (гэ – собака, чиндо – порода) – порода охотничьих собак, корейский чиндо или чиндоккэ (признана национальным достоянием страны), а также официальный термин Вооружённых сил Южной Кореи, обозначающий локальную боевую тревогу (в отличие от DEFCON, который охватывает всю страну). Она объявляется при локальных провокациях, проникновении вражеских агентов или поиске вооружённых дезертиров.

Есть даже прикольная картинка:

[[image:/storage/reader-images/63bbbfed02263daaa6888b87716c24b040b9beaa.png]]

Есть три уровня тревоги:Чиндогэ-3 – мирное время, штатный режим несения службы.Чиндогэ-2 – повышенная готовность (когда есть явные признаки надвигающейся угрозы или подозрение на проникновение).Чиндогэ-1 – наивысшая степень локальной тревоги (факт проникновения подтверждён, войска и полиция получают приказ на перехват и ведение боя).

**WATCHCON (от Watch Condition) – разведывательный уровень готовности, используемый силами США и РК.

***У Испытаний чем больше звёзд, тем опаснее или сложнее, т.е. 1 звезда – легко и дальше по нарастающей. У уровней тревоги наоборот: 3 – безопасно, а 2 и 1 – опасно.

Отдельно выделю слово сложность – дословно в оригинале оно означает «уровень» или «степень» и считается совокупностью опасности и сложности Испытания: трудности могут представлять как монстры, так и головоломки, так и общая цель. Слово «сложность» выбрано для сохранения игровой терминологии, а так оно аналогично тому, что используется в выражении «уровень тревоги».

Маска-очки на самом деле goggles, и дальше выяснится, что это такие сплошные очки с моно-линзой по типу горнолыжной маски, которые ещё и экран. После нескольких попыток найти через гугл подходящее однозначное слово я сдался и просто решил писать дальше маска-очки. Кто пробовал играть в Watch Dogs 2, вспомните их связного и подставьте вместо шипастого намордника респиратор, картинка прилагается.

[[image:/storage/reader-images/dd2ce253577e66799c4ec4ef9b632331c714f6cb.jpg]]

----------

Глава 13

Гвак Ханмук разинул рот.

– ...Ого.

Он одним махом подлетел ко мне и закинул руку мне на плечо.

– Меня-то где только отбитым не звали, а чтоб я сам кого так обозвал – ни разу.

Оскалив острые клыки, Гвак Ханмук ухмыльнулся и похвалил меня.

– Гоё, а ты и впрямь натуральный отбитый.

– Спасибо.

В ответ на мою благодарность он и вовсе разразился хохотом: «Уха-хах».

Я и для Гвак Ханмука подобрал бейсбольную биту, вручил как подарок.

Его горячая поддержка придала мне уверенности, и я изложил план:

– Тут одна шайка захватила магазин.

Захватившая большой магазин шайка перепробовала все преступления, какие только возможны в мире зомби: убийства, поджоги, грабежи.

Человек пять-шесть, но, если их не трогать, они до самого конца DZD будут путаться у игрока под ногами.

Настолько, что зомби на их фоне покажутся меньшим злом.

В апокалиптическом мире, где власть закона рухнула, без самосуда не обойтись.

Разобраться с ними в самом начале – самый быстрый путь прохождения.

– Идём.

Выслушав мой беглый рассказ, Гвак Ханмук не стал ничего выпытывать и сунул биту под мышку.

С неторопливо плетущимся следом Гвак Ханмуком я добрался до места. Название большого магазина говорило само за себя.

Магазин «Мёртвый»

Сквозь сплошную стеклянную витрину всё внутри было как на ладони.

Зомби в DZD растеряли зрение и нюх, отзывались только на звук, потому витрину никто и не завешивал.

Стоило магазину попасть мне на глаза, как всплыло окно системы.

◆ Основной квест: выдворить шайку, захватившую магазин «Мёртвый».Для скорого прохождения вы решились на безрассудную затею.Вечно кипящие злобой захватчики магазина – противник серьёзный, и они спят и видят, как пустить вас зомби на закуску.Но вы полагаете, что рядом с сильным напарником у вылазки есть шанс на успех.

Окно системы говорило дело. Играй я в одиночку, ни за что бы на такое не пошёл.

Но теперь у меня была надёжная опора за спиной.

– Вон там.

Едва я ткнул пальцем в магазин, Гвак Ханмук стрелой рванул вперёд.

Дзззынь!

Лихо размахнувшись битой, он разнёс витрину вдребезги и вместе с осколками впрыгнул внутрь.

Развалившиеся у стеллажей и зубоскалившие типы вскочили, второпях хватаясь за оружие. Один даже сжимал ствол, добытый бог весть где.

Но перед Гвак Ханмуком это ничего не значило.

Бах!

Выстрел раскатился по всему помещению.

Пуля угодила в ни в чём не повинный пакет чипсов.

Несчастные чипсы разлетелись так, что и не разобрать, что это вообще было, а следом бита обрушилась стрелку на голову.

Раздался смачный хруст, и мужчина с ружьём рухнул как подкошенный.

Выпавший из его рук ствол Гвак Ханмук легко перехватил.

Сунув ствол за пояс, он замахнулся битой на оторопевших противников.

Получивший биту сполна детина отлетел как бейсбольный мяч и опрокинул стеллаж. Сверху на него ворохом посыпались стаканчики лапши.

Гвак Ханмук, оттолкнувшись от поваленного стеллажа, взмыл ввысь. Прицельный удар со свистом обрушился на неумело сжимавшего нож типа.

Между профессионально обученным военным и парнями чуть за двадцать, что и в армии-то ещё не побывали, разница была огромная.

Разрыв такой, что и упоминать-то зазорно.

Я преспокойно наблюдал из-за спины и, разве что когда копошащиеся на полу типы порывались подняться, взмахом биты укладывал их обратно.

Тот, кому от Гвак Ханмука досталось первым, мучительно захрипел:

– Бля... да что вы за уроды такие...

Ой!

Я поспешно метнулся к мужчине. И спас стаканчик лапши, что вот-вот пропитался бы его кровью.

Драгоценный провиант чуть было не пострадал.

Покрутив стаканчик так и эдак и убедившись, что он цел, я переспросил:

– И чего тебя это волнует?

Мужчина, выпучив глаза, поднял на меня взгляд. Я склонил голову набок.

– Даже узнав, кто я такой, ты свой смертный час не отсрочишь.

– Чего? ...Кхэ!

Мужчина с ошарашенным видом хотел было что-то выкрикнуть, и я разок приложил его битой.

Больше языком не почешет – покорно прикрыл глаза и отключился.

Гвак Ханмук всё ещё буйствовал.

А я, его дожидаясь, спокойно разбирал разбросанный провиант. Вскоре стали слышны только стоны отключившихся мужчин.

Вы одержали победу в схватке с захватчиками магазина «Мёртвый»!

Чище такой победы и не придумаешь.

Гвак Ханмук глянул на оповещение о победе в окне системы и разочарованно цыкнул.

– Всё?

Он с досадой без толку рубанул битой по воздуху.

– Капитан Гвак, вы лучший.

Я вскинул в его сторону оба больших пальца.

И впредь рассчитываю пользоваться вашими услугами почаще, капитан.

От моей искренней, на будущее припасённой лести Гвак Ханмук осклабился. Закинув биту на плечо, он сказал:

– Охрененно весело. Гоё, давай ещё разок такое замутим?

Ему и без того предстояло немало отличиться в DZD.

Лупить зомби со всей дури, кромсать зомби на куски, отправлять зомби в дальний полёт и так далее.

Я довольно радовался, что подыскал ему работу по душе, когда всплыло окно системы.

Вы всё никак не решаетесь зарегистрировать «Мо Хэин».

Но регистрация – необходимый шаг для роста вас как системы.

Вы прикидываете, что, пойдя на небольшой риск, недурно было бы сперва зарегистрировать «Гвак Ханмука».

Зарегистрировать «Гвак Ханмука»?

Раз уж я не регистрировал Мо Хэин, система теперь сама шла на уступки.

Игнорировать окно системы я уже наловчился, потому просто подобрал упавший на пол рюкзак.

Получен рюкзак: объём переносимых предметов увеличен.

В DZD нет базового инвентаря, так что рюкзак приходилось добывать в обязательном порядке.

Задумка для достоверности, но таскать каждую мелочь руками было страшно муторно.

Я вразнобой покидал в рюкзак провизию. Подхватив было стаканчик лапши, я вдруг задержал взгляд на обёртке.

Вкус, рождённый в огненной могиле, где сжигают ■■■!

С виду точь-в-точь корейская лапша быстрого приготовления, да только надпись на обёртке была чудна́я.

В игре описание предмета говорило только, что это еда с таким-то вкусом, и не более.

Саму обёртку я видел впервые, потому пригляделся к окрестной снеди повнимательнее.

Тунец с майонезом, выловленный из кипящей реки ■

Лосось с майонезом, выловленный из пузырящейся реки ■

Овощные роллы ничем не лучше. Не будь это мир зомби, к тому, у чего такие описания, и пальцем бы прикасаться не захотелось.

– Гоё, ты чего?

Гвак Ханмук подхватил шоколадные конфеты, надорвал пакет и, ссыпав разом в рот, спросил.

– Описания необычные.

– Так у Испытаний заведено.

И то правда, описания предметов нередко бывали с причудой.

Пока я собирал провиант, Гвак Ханмук закинул мне в рюкзак пару закусок, а после ловко связал захватчиков магазина и сложил в угол.

Покончив с этим, он хрустнул костяшками пальцев.

– Ну что, прикончим этих ублюдков?

– Вам, капитан, утруждаться незачем. Они ещё пригодятся.

Провианта, судя по всему, хватит, чтобы поделить на троих. Закинув рюкзак на плечо, я глянул в окно.

– Гр-р-ра...

Заслышавшие выстрел зомби, волоча ноги, стягивались к магазину. Окружали они нас десятками – даже на беглый взгляд.

– Подкинем зомби корма и пойдём.

Я сполна вернул захватчикам магазина то, что они творили, похищая выживших из Безопасной Зоны. Пустил их на приманку.

Мы с Гвак Ханмуком благополучно выскользнули из нахлынувшей оравы зомби. Гвак Ханмук, глядя на пирующих зомби, тихонько присвистнул.

– Теперь бы добраться до Безопасной Зоны и встретиться с капитаном Мо.

– Ага-а.

Покладисто бросив это, он потащился за мной и вдруг спросил:

– Гоё, тебе двадцать четыре?

– Да.

– Значит, разница у нас семь лет.

Клац.

Послышался звук передёргиваемого затвора.

Шедший впереди, я остановился. Надеясь, что это не то, о чём я подумал, медленно обернулся.

– Оно ведь даже когда знаешь, что Испытание – это бесконечно повторяющийся морок, а столкнёшься с ним нос к носу...

И всё же дуло его ствола смотрело прямо на меня.

– Даже адаптанту, которого в Управлении дрессировали до усрачки, так вот без колебаний действовать непросто.

Гвак Ханмук изобразил губами стрельбу: пиф-паф.

– А Гоё вон людей запросто зомби на корм пускает, а?

Если вдуматься, подозрение не лишено резона. Но всё потому, что это Испытание; будь оно настоящим, я бы тоже...

Хм.

Вспомнив Пак Сонгёна, обратившегося золотым фейерверком, я поправил сам себя.

– Я, пожалуй, человек немного хладнокровный.

– Немного?

– Ну, мне ведь тоже надо как-то выживать.

Гвак Ханмук буквально захихикал.

Ответ, как по мне, вышел недурным, но с капитаном Гвак стопроцентно не угадаешь, зачёл он его или нет.

Гвак Ханмук был из тех, кто и, смеясь, спустит курок.

– Просто у меня... чёткие приоритеты, только и всего.

Неторопливо продолжая, я шагнул к Гвак Ханмуку. Я встал прямо напротив дула его ствола.

– И в число моих приоритетов входит и капитан Гвак.

Гвак Ханмук уставился на меня в упор. На вопрошающий взгляд я дал ответ:

– Мы же команда.

Мы заодно, так что хватит уже подозревать. Своих я в спину не бью.

...Вслух я этого, понятно, не сказал, но Гвак Ханмук должен был уловить смысл моих слов.

Он сразу же рассмеялся: «Ха-ха», – и сунул ствол за пазуху бейсбольной куртки.

– Гоё хённим*, ну вот как тебя невзлюбить?

(*Хённим – почтительная форма обращения уже раньше мелькавшего 형 (хён), образованная добавлением суффикса высокого уважения -님. Дословно «уважаемый старший брат», на деле же просто уважительное, иерархическое обращение к старшему мужчине. Как маркер внутренней иерархии, часто применяется внутри всяких не совсем добропорядочных группировок, из-за чего у слова появился «крутой»/«гангстерский» оттенок, который корейцы мгновенно считывают. В таком контексте «хённим» даже можно перевести как «босс» – подчинённые так гаркают заводиле.)

Не знаю, чего он вдруг решил обратиться ко мне «хённим», но просто сразу ответил:

– Спасибо, что доверяете.

К счастью, обошлось. Продолжай он держать меня на мушке, всё могло бы изрядно осложниться. Разносить Гвак Ханмуку голову мне не хотелось.

Прихватив Гвак Ханмука, я заглянул в оружейную лавку.

В самой игре её потаённое местоположение и способ попасть внутрь узнаёшь только после того, как переделаешь гору разномастных квестов.

Но я провёл нас в лавку как к себе домой, и Гвак Ханмук, точно у себя дома, выгреб все предметы.

От того, как безропотно Гвак Ханмук шёл за мной, чувствовал я себя двояко.

Управлению я ничего толком не объяснял.

Только Самра знал, что с Испытаниями и причастными к ним людьми я познакомился через игру.

А вот Управление по Противодействию Испытаниям не задавало мне никаких вопросов после формирования спецгруппы.

Гвак Ханмук вёл себя аналогично. Я выкладывал и прохождение, и расположение редких предметов, а он и слова поперёк не говорил.

«Кем бы я ни был, им, видно, всё равно, лишь бы Испытания удалось закрыть».

В этом сквозило явное намерение использовать меня как инструмент.

Я знал, что Управление гонится за практичностью, и всё же для государственного ведомства оно держалось совсем не как положено.

Когда я закончил фарм в оружейной лавке, солнце уже клонилось к закату.

Закинув на плечо ещё и вещмешок, я двинулся к Зелёной Зоне спиной к пылающему багрянцем закату.

Днём зомби нерасторопны, зато с наступлением ночи прибавляют в прыти.

Если не охота устраивать погоню с бегущими зомби, до Зелёной Зоны лучше добраться засветло.

DZD делится на четыре зоны.

Зелёная Зона – укрытие, где обитают выжившие.

Жёлтая Зона – место, где игрок начинает игру и где зомби объявляются уже всерьёз. Днём зомби немного, но к ночи их становится вдвое больше.

В Красной Зоне зомби кишмя кишели что днём, что ночью.

И, наконец, последняя – Мёртвая Зона.

В Мёртвой Зоне даже при свете солнца вся территория всегда считалась ночью, вдобавок там встречались особи, прозванные «мёртвыми* зомби».

(*Названия зон, как и название этих зомби, записаны латиницей в оригинале: Green Zone, Yellow Zone, Red Zone, Dead Zone и Dead Zombie. Масло масленое с этими «мёртвыми зомби», но что есть, то есть.)

Эти зомби намного превосходили обычных в силе и скорости.

Лаборатория – конечная точка доставки – располагалась в Мёртвой Зоне.

Играя по канону, игрок поневоле мог браться за доставку только как следует прокачавшись.

Ко мне это, разумеется, отношения не имело.

Перед входом в Зелёную Зону.

Я попросил Гвак Ханмука об одном дельце – из тех, что ему и впрямь удавались на славу.

Гвак Ханмук, страшно воодушевившись, с охотой согласился.

Стоило ступить в Зелёную Зону, и слоняющихся зомби заметно поубавилось.

Выжившие сгрудились в начальной школе.

У обтянутых колючей проволокой железных ворот несли караул люди, и они окинули нас настороженными взглядами.

Пара-тройка стволов, наставленных на меня, теперь была мне нипочём, и я раскрыл рюкзак напоказ. При виде набитого провиантом рюкзака глаза у них округлились.

– Дам вам сведения о провизии, а вы позовите женщину по имени Песок. Она должна была прибыть сюда сегодня.

Какие там подозрения – перед едой всё отходит на задний план. Один сломя голову метнулся внутрь.

Немного погодя появился мужчина лет пятидесяти с целой свитой подручных.

– Где раздобыл провиант?

Мо Хэин нигде не было. Мы с Гвак Ханмуком переглянулись.

Не могло быть и речи, чтобы кучка этих хлипких мужичков помешала Мо Хэин выйти нам навстречу.

Она наверняка уловила переполох у входа, и если всё равно молчит – вывод напрашивался только один.

До Зелёной Зоны она не добралась.

Почему?

Никаких причин для этого не было, и потому вопрос вставал ещё острее.

Гвак Ханмук хмыкнул и свёл брови к переносице. А затем вполголоса шепнул мне:

– Капитана Мо... похоже, укусил зомби.

----------

Глава 14

Примечание: форматирование сайта меня, оказывается, крупно подставило, удалив лишний десяток фраз взятых в < >. Потеряны в основном были названия Испытаний на английском. Теперь всё исправлено и стоит где положено, и странных пустых мест больше нет.

Я смотрел на него широко раскрытыми глазами. Гвак Ханмук поморщился.

– По капитану Мо может и не скажешь, но она – редкостная зануда. Кабы не заражение, ей бы ничто не помешало добраться до Зелёной Зоны.

Слова Гвак Ханмука я понял сразу.

Мо Хэин была из тех, кто чтит правила, а Управление при входе в Испытание первым делом советовало воссоединиться с напарниками.

А потому она наверняка поставила встречу с нами главной целью.

Даже наткнись она на угодившего в Испытание гражданского, скорее всего, не стала бы действовать в одиночку.

Разве что в совсем уж безвыходном положении.

Стоило допустить причину настолько роковую, чтобы Мо Хэин не сумела войти в Зелёную Зону, как и мне сразу пришло на ум заражение зомби.

Но командирский пост в Управлении – отнюдь не синекура.

Столкнись она хоть с целой оравой мёртвых зомби, ушла бы без труда.

Видимо, тот же вопрос посетил и Гвак Ханмука: он стоял, погрузившись в раздумья.

Я осторожно спросил:

– А она, часом, не могла повстречать подполковника Че Хёно?

Че Хёно, который к адаптантам беспощаден, вполне мог сойтись с ней в стычке.

В ответ на мою догадку Гвак Ханмук натужно простонал.

– Такое... ну, в принципе возможно. Но вряд ли. Подполковник Че нас, как-никак, щадит.

– В каком смысле щадит?

– В том, что не нападает.

– ...А.

И точно: в игре персонажи из Управления тоже не нападали.

Так или иначе, если её и впрямь укусил зомби, дело осложнялось.

В DZD укушенный сам обращается мёртвым зомби. Опасность велика, а потому носителя заражения в DZD по правилу пристреливали сразу же.

«Будь это истинная концовка, всё бы уладилось, да только Че Хёно – фактор, который не просчитать...»

Я не знал, что он тут учинил, и потому не мог с уверенностью рассчитывать на истинную концовку.

Пока я приводил в порядок сумбур мыслей, раздался гневный окрик:

– Вы что, и разговаривать не желаете?!

Я и забыл про людей, что стояли перед нами. Спохватившись, я перевёл взгляд на мужчину средних лет.

В Зелёной Зоне обитало около тридцати человек, включая небоеспособных – стариков да детей.

Вот только всем им своя шкура была дорога, и за пределы Зелёной Зоны они выходить боялись.

С провизией было туго, а тут я заявился с полным рюкзаком еды – было от чего глазам полезть на лоб.

Я достал самгак-кимпап* с лососем и майонезом, чьё описание смущало меня сильнее прочих, и швырнул за железные ворота.

(*Самгак-кимпап – треугольный рисовый шарик в обёртке из нори, корейский аналог онигири; ходовой перекус из магазинов у дома.)

Из-за одного-единственного самгима люди налетели сворой.

Обёртка лопнула, нори и рис разлетелись врозь, но им до того дела не было.

Каждый рвался отправить в рот хоть рисинку.

– Это настоящая еда.

От этих слов, произнесённых с прилипшими к губам рисинками и набитым ртом, даже мужчина средних лет, что кое-как сохранял достоинство, теперь давился эмоциями.

Сожри мы тут с Гвак Ханмуком хоть по одной сосиске, они бы, чего доброго, попадали в обморок.

Перед людьми, чьи глаза алчно заблестели, я похлопал по рюкзаку.

– Пустите ненадолго внутрь, и я укажу, где раздобыть провизию. Её там куда больше этого.

Они долго переглядывались между собой и в конце концов отворили железные ворота.

Вот только мирно дело не пошло. Мужчина средних лет, которого можно было назвать главарём здешней Зелёной Зоны, без конца покашливал.

– Кхм, так и быть, примем и вас в нашу безопасную зону.

От его покровительственного тона, будто он оказывал великую милость, Гвак Ханмук невольно усмехнулся, и тогда главарь добавил:

– Но для начала поделитесь-ка рюкзаком.

На нас по-прежнему были направлены стволы.

Они упирались, решив, что еду мы добыли, а вот оружием не разжились.

Я этого вполне ожидал, а потому глянул на Гвак Ханмука.

Он хорошо помнил просьбу, с которой я обратился к нему перед входом в Зелёную Зону, и справился с задачей превосходно.

Сунув руку в карман бейсбольной куртки, Гвак Ханмук выругался:

– А, сука.

– Что ты сейчас сказал?

– Ох, прошу прощения. Со слухом-то у вас неважно.

В пару шагов оказавшись перед главарём, Гвак Ханмук склонился.

Высокий и широкоплечий, Гвак Ханмук был сложён внушительно.

Подавленный его напором, главарь, сам того не замечая, весь сжался.

Гвак Ханмук навис над ним и повторил сказанное:

– Сказал, что это хуйня полная.

– Ч-чего, ах ты наглый щенок!

Едва побагровевший главарь рявкнул во всё горло, как Гвак Ханмук приставил пистолет к его башке. От того, как дуло настойчиво вжималось ему в голову, главарь разом окоченел.

Я невозмутимо заговорил:

– Огнестрела у нас и так хватает. Не хочется впустую тратить время.

Вжжик.

Я расстегнул вещмешок и развёл края пошире.

Дав им как следует разглядеть набитые внутрь пистолеты, пистолеты-пулемёты, патроны, ножи, топоры и прочее, я спросил:

– Будете упорствовать?

– Нет, эм, в-виноват... я, кажется, малость поспешил...

Главарь, запинаясь, выдавил невнятное извинение.

Прибирать Зелёную Зону к рукам я не собирался, а потому на том извинение и принял.

Гвак Ханмук живо вернулся ко мне под бок и забрал вещмешок.

По дороге сюда он отбивался от зомби, так что поклажу я тащил один. Теперь же Гвак Ханмук, взвалив на спину ещё и рюкзак, заныл:

– И как это я заставил Гоё хённима одного таскать поклажу.

Когда тебя то и дело зовёт хённимом тот, кто старше на семь лет, поневоле не знаешь, куда себя деть.

Я сказал, что можно звать меня просто Гоё, и объявил, зачем мы вошли в Зелёную Зону.

– Здесь есть предмет, который нам нужно забрать.

Временную базу спецгруппы планировалось разбить в Жёлтой Зоне.

Так база оказывалась хоть немного ближе к Мёртвой Зоне, и время в пути до лаборатории сводилось к минимуму.

А для этого нужно было заранее подчистить все предметы, что полагалось добыть в Зелёной Зоне.

– Разделимся и пофармим.

Нам ещё предстояло искать Мо Хэин, так что двигаться приходилось быстрее задуманного.

Я перечислил Гвак Ханмуку нужные предметы и их расположение.

Слушая список предметов, на одном из них Гвак Ханмук медленно повёл бровью.

– Вот он-то и есть самый важный.

Честно говоря, я и сам понимал: не зная всей подоплёки, такое и впрямь сочтёшь странным.

Но для истинной концовки этот предмет был по-настоящему важен.

– Очень на вас рассчитываю.

– Раз хённим велит – сделаю.

– ...Можно просто Гоё.

– Раз Гоё велит – сделаю.

– Да...

Гвак Ханмук взялся проверить начальную школу – укрытие выживших, а я – телецентр в пределах Зелёной Зоны.

Телецентр стоял неподалёку от начальной школы, так что я вполне управлялся в одиночку. Зелёная Зона как-никак безопасна.

Спровадив навьюченного рюкзаком и вещмешком Гвак Ханмука в начальную школу, я двинулся к телецентру.

Город был невелик, потому и здание телецентра выглядело скромно.

Если бы не вздымавшаяся над крышей антенная вышка, я бы и не признал в нём телецентр.

Особый дух заброшенного здания мешался с ночной тьмой, нагоняя жуть.

Я быстрым шагом вошёл внутрь.

Дзынь – всплыло окно системы.

◆Основной квест...

...Начало всплывать – и осеклось.

Это ещё что такое?

Я какое-то время выжидал, глядя на окно системы.

Прямоугольник то выскакивал, то пропадал, без конца мерцая. Точно шло какое-то незримое перетягивание каната.

А потом окно системы рвануло наружу, точно лопнув с хлопком.

★ Квест Особого События: Увлекательное исследование телецентра!Вы посетили телецентр!Телецентр – пособник ■■ ■■■! Орудие масс-коммуникации!Удастся ли вам в потоке инфодемии оказаться ■■ ■, что владеет медиаграмотностью?■■ ■■■ продолжит следить за вами!

...Что-то тон изменился?

Да и содержание было странным.

«И в чём же тогда квест?»

Вроде бы просто обследовать телецентр, но и это само по себе было странно.

Ведь такого квеста в DZD не было.

Узнавать то новое, чего в игре не встречалось, я любил, но с этим радоваться не торопился. Ведь это не столько игра, сколько системное окно.

Однако, не видя немедленного решения, я временно махнул на него рукой, потому что время поджимало. Следовало быстро забрать предмет и отправиться на поиски Мо Хэин.

Телецентр не стал исключением в зомби-катастрофе, и внутри всё было перевёрнуто вверх дном.

Миновав безмолвный холл, я свернул в коридор. В здание не проникал даже лунный свет, и стояла кромешная темень.

Внутреннее устройство телецентра было запутанным, но в игре я сюда наведывался часто, так что легко находил дорогу.

Полагаясь на луч фонарика, я на ощупь добрался до аварийной лестницы.

Я как раз собирался завернуть за угол коридора.

– Гра-а-а!

Как выскочил зомби с лохмотьями плоти.

К таким пугалкам я был, в общем-то, невосприимчив. Хладнокровно взмахнул зажатой в руке бейсбольной битой.

Хрясь!

Получивший битой зомби отлетел прочь.

Зомби был из Зелёной Зоны, так что и ночью угрозы мне являл. Тем более один.

Оставив корчащегося зомби, я отыскал аварийную лестницу.

– ...Хм.

Вот только возле двери аварийной лестницы было что-то неладно.

Вдоль коридора длинной чередой тянулись указатели аварийного выхода с зелёным бегущим человечком.

Вот только бежал человечек куда-то не туда.

Указывал не к аварийной лестнице, а ровно в противоположную сторону.

Прекрасный источник смутной тревоги, да делать нечего. Я зашагал наперекор зелёному человечку.

Стоило ступить на аварийную лестницу, как в глаза первым делом бросилась необычная разметка этажей.

⇧2☺⇩B1

Похоже, отметка smile означала текущий, первый этаж. Студия прямого эфира, моя цель, была на шестом.

Я споро поднимался по ступеням и на шестом этаже снова сверился с табличкой.

⇧99☹⇩5

Всю дорогу вверх рожица улыбалась, а на шестом этаже скривилась в плаксивой гримасе. Мало того, следующий этаж значился девяносто девятым.

Я пристально вгляделся в табличку.

«И этого в игре не было».

В игре тут была самая обычная пожарная лестница. Ни вереницы указателей не в ту сторону, ни странных табличек со смайлами.

Оно и понятно.

«Игра-то про зомби».

Такое зомби-вселенной не к лицу. Не из того разряда, что встретишь в < Dead Zone Delivery >.

Вот в чём-нибудь вроде < Happy Smile Factory > – другое дело...

Крепко сжимая бейсбольную биту, я чуть приоткрыл дверь с лестницы.

Луч фонарика протянулся в коридор за дверью. Ничего необычного.

Я осторожно ступил на шестой этаж.

И среди трёх студий шестого этажа отыскал новостную.

Дверь была распахнута настежь, внутри – разгром. Следы поспешного бегства.

На разбросанных повсюду листах новостного сценария запеклись бурые пятна крови.

Перешагнув через опрокинутую студийную камеру, я направился к мониторной.

Там, где плотно друг к другу стояли мониторы – большие и малые, – мне предстояло найти защищённый USB-накопитель.

Только я собрался посветить фонариком, как кругом внезапно посветлело и зазвучал голос ведущего:

– По всей стране одновременно случается вспышка вируса неустановленного происхождения.– Агентство по Контролю и Профилактике Заболеваний сообщает, что у заражённых наблюдаются высокая температура, крайняя агрессивность и временное снижение когнитивных функций.

Мониторы включились сами собой и закрутили выпуск новостей.

Я без удивления смотрел на экран.

Ведь в игре мониторы точно так же включались и раскрывали мир DZD.

– Сегодня в шесть вечера правительство проведёт экстренный брифинг и объявит конкретные меры реагирования.– Граждан просят не поддаваться непроверенным сведениям и сверяться с точной информацией из официальных сообщений.

Через спокойствие проступала едва уловимая дрожь. Страх, ужас.

Экран сменился. Предчувствие ведущего не обмануло.

– Граждане. Передаём экстренное чрезвычайное распоряжение правительства.

Теперь ведущий едва ли не срывался на крик.

– Распространяющаяся ныне по всей стране вспышка заражения неустановленного происхождения вышла за пределы контроля. С восемнадцати часов сегодняшнего дня правительство объявляет по всей стране немедленный приказ об эвакуа... нет, не надо, спасите, а-а-а-а!

Выпуск оборвался на том, как зомби впивались в ведущего и ведущую.

Оставив их крики позади, я отыскал в ящике USB.

Сунув его в карман, я было собрался покинуть студию, как всё вокруг залило багровым.

Я взглянул на мониторы. Все они показывали одно и то же.

Ярко-алый экран срочных новостей.

Breaking News!

Багрянец на короткое время сбил меня с толку, и тогда экран сменился.

На новом, выскочившем экране был...

...я.

С экрана глядел я сам – чуть побледневший, с поднятым к монитору взглядом.

Уж не Самра ли это?

Но Самра не мог войти в Испытание, а равно и повлиять на него.

От этой необъяснимой картины я невольно напрягся.

Бабах!

Грянул чудовищный грохот, и здание содрогнулось.

Меня качнуло, но я кое-как удержался на ногах и выровнялся.

И потолок, и пол – всё пошло трещинами.

У мониторов, что только что крутили странную картинку, повылетали панели, и все они расцвели радужными разводами.

«Удар пришёлся сверху».

Поколебавшись недолго, я бросил испорченные мониторы и метнулся к аварийной лестнице.

Здание могло рухнуть в любую секунду – и ничего удивительного.

Но вместо того чтобы бежать вниз, я устремился вверх. Перемахивая через две-три ступени разом, я взбежал на крышу.

Раз значился девяносто девятый этаж, я ждал какой-нибудь чертовщины, но, к счастью, добрался до крыши без приключений.

☹☹☹☹☹

Правда, разметка этажей была малость странной.

Я распахнул дверь на крышу.

«...Офигеть».

От того, что открылось за дверью, у меня само собой вырвалось ругательство.

Высоко вздымавшаяся над крышей антенная вышка была переломлена пополам.

Безобразно изогнутая, верхушкой она вонзилась в кровлю и походила уже не на стальную вышку, а на игрушку.

На согнутой вдвое вышке кто-то стоял.

Тот, с кем мне сейчас в одиночку встречаться не следовало.

Обнаружен «Че Хёно»!

Персонаж «Че Хёно» доступен для регистрации. Зарегистрировать?

----------

Глава 15

Окно системы, что до сих пор барахлило, выдало наконец нормальное сообщение.

Будто сломанный телевизор стукнули разок, и он показал картинку как надо.

Но любоваться исправной работой окна было сейчас не время.

«С чего бы Че Хёно тут?»

Зная Че Хёно, ему бы сейчас полагалось резать зомби как минимум в Жёлтой Зоне, а то и в Мёртвой.

В такой мирной Зелёной Зоне ему делать было вообще нечего.

Весь подобравшись, я смотрел на Че Хёно.

С головы до пят – в чёрном.

Плотно сидящая боевая форма и низко надвинутая толстовка с капюшоном.

Лицо скрыто маской-очками и респиратором.

Че Хёно стоял под усыпанным звёздами ночным небом и смотрел вверх.

Укутанный так, что не разобрать ни выражения лица, ни даже взгляда, он всё же навёл меня своим профилем на странную мысль.

Он будто чего-то ждал.

Уже очень долго...

«Метеоритный дождь высматривает?»

Дурацкая мысль.

Находится в присутствии Че Хёно и такое думать – видно, не до конца я ещё собрался.

Внезапно выскочило окно системы и заслонило обзор.

Вы полагаете, что регистрация «Че Хёно» заметно усилит вас как систему.Вы также полагаете, что, возможно, обретёте новую способность.

Я привычно собрался не обращать внимания. Тогда окно системы возникло снова, чуть укрупнив шрифт.

Чёрных квадратиков было столько, что смысл не разобрать.

«Так и слать-то нет смысла».

Да и сколько бы оно ни надрывалось, послушно регистрировать я и не думал.

Наоборот, одно отторжение.

Зарегистрировать «Че Хёно»?

Зарегистрировать «Че Хёно»?

Зарегистрировать «Че Хёно»?

Я раз за разом убирал лезущее в глаза окно системы, как вдруг ощутил холодок.

Наши взгляды встретились.

Хотя верно ли тут говорить «встретились», я не знал.

Маска-очки всё скрывали – не понять, смотрит ли он на меня на самом деле.

Точнее было бы сказать «возникло ощущение, будто наши взгляды встретились».

На гладкой чёрной маске-очках зажглись LED-огни.

^ ^

Там, где полагалось быть глазам, проступила улыбка.

Скри-и-ип.

Антенная вышка, придавленная его берцами, зловеще скрипнула. По спине пополз холодок.

И тогда я...

побежал.

Как сумасшедший, изо всех сил, что есть мочи.

Скатился по аварийной лестнице чуть ли не кубарем. Несколько раз едва не упал, но скорости не сбавил.

Полететь кубарем с лестницы – ещё оставался шанс выжить, а попадись я Че Хёно – верная гибель.

Однако вскоре нужда спускаться по лестнице исчезла.

От стены до пола протянулась чёрная линия.

Она рассекла табличку с номером этажа ровно пополам, и я едва сдержал рвущееся с языка ругательство.

Чёрная линия медленно расходилась.

Здание раскалывалось надвое.

Внутренний стальной каркас рвался с жутким, напоминавшим чей-то вопль треском.

Осколки стёкол хлынули водопадом, и я полетел вниз вперемешку со всяким крошевом.

В DZD нет запасной жизни, как в HSF. Гибель, не обращение в зомби, означала здесь смерть окончательную.

Но так помирать я уж точно не желал.

В голове вспыхивали и гасли десятки мыслей.

И когда я уже ощутил жар в глазах, что-то обвило меня за пояс. Грянул оглушительный окрик:

– Хан Гоё!!!

Чётки из пёкчомока потянули меня к себе, вырывая из крошева обломков.

Обзор резко прояснился, и происходящее предстало как на ладони.

Здание телецентра, расколотое по вертикали, оседало на обе стороны.

Че Хёно с острым серпом месяца за спиной.

Опустив взгляд, я увидел Гвак Ханмука верхом на мотоцикле старой модели.

По нему было яснее некуда, в какую дрянь мы вляпались.

Хотя это и без его лица читалось.

Кр-р-рах!

Здание обрушилось целиком. Земля загудела, взметнулись пыль и бетонная крошка, застлав обзор.

Тем временем чётки вернулись к хозяину, и я благополучно опустился перед Гвак Ханмуком.

– Блять! Я уж думал, Гоё хённим окочурится.

Так он бурной бранью меня и поприветствовал.

Я был рад ему ровно в той же мере, потому обращение «хённим» поправлять не стал.

Дело едва не дошло до растроганных объятий, но тут Гвак Ханмук вдруг посуровел.

– Гоё, у тебя глаза...

– А?

– ...Ладно, не важно. Сматываемся.

Я живо запрыгнул на заднее сиденье за Гвак Ханмуком.

Но трогаться он не спешил. Сузив глаза, он впился взглядом в оседающую пыль.

Мотоцикл на холостом ходу выдавал необычный выхлоп, похожий на стук копыт.

Топ. Топ. Топ.

Сквозь пыль и рокот выхлопа до нас донеслись медленные шаги.

– Подполковник Че Хёно.

Гвак Ханмук настороженно его окликнул, точно имел дело с диким зверем.

Вместо ответа раздалась череда лязгающих, будто металл о металл, звуков.

Затем из пыли возник Че Хёно.

В лунном свете ясно проступила чёрная рука.

Рука из металла, какого на Земле не сыщешь, мутировавшая от заражения вирусом BT-Z.

Там, где полагалось быть пальцам, звериными когтями торчал металл.

Опустив обе руки, Че Хёно остановился и недвижно уставился на нас.

Готовый в любой момент сорваться с места, Гвак Ханмук осведомился:

– Подполковник Че, какого хрена беснуетесь? Здание уж разнесли, пора бы и в себя прийти.

Стоило ему учтиво осыпать того бранью, как в маске-очках Че Хёно вспыхнул свет.

ㅠ ㅠ

Высветив плачущий смайлик, Че Хёно поднял руку. Кончик его пальца твёрдо указал на кое-кого.

Прямо на меня.

Гвак Ханмук издал пустой смешок.

– Для посвящения новобранца Гоё ещё...

Выхлоп оглушительно рявкнул, и мотоцикл рванул с места.

– ...сырой каштан!

Какая связь между сырым каштаном и посвящением новобранца?

Связь от меня ускользала, но мы с Гвак Ханмуком в считаные секунды отдалились от руин.

И всё же облегчения не испытал никто.

– Гоё, ты, часом, подполковника Че не задел?

– Да быть не может...

Я выложил всё, что делал при встрече с Че Хёно.

Хотя выкладывать-то особо было нечего.

«Я ведь, едва увидев его, сразу дал дёру».

Зная, насколько он опасен, я рванул прочь так, что только пятки сверкали. И всё же Че Хёно выбрал мишенью именно меня.

– А заражение, случаем, не до мозга добралось?

– Он в своём уме.

– Э?

– У подполковника Че в маске-очках свет горит. Не спятил он – просто куролесить вздумал.

«Чокнутый, хоть и в здравом рассудке», – буркнул Гвак Ханмук с руганью.

«Свет в маске-очках – стало быть, рассудок при нём».

Подхватив попутно неизвестный мне прежде факт, я накрепко отложил его в памяти.

– Нападать на адаптантов ему не впервой, но такого дебоша ещё не бывало.

Гвак Ханмук пробормотал, что неладное началось ещё тогда, когда тот один на десять дней засел в DZD.

– Блять.

Гвак Ханмук вдруг выругался.

Все зомби Зелёной Зоны стеклись и гнались за рычащим выхлопом мотоциклом.

Грохот рухнувшего здания накрыл всю Зелёную Зону.

Зомби DZD, у которых отмерли и зрение, и нюх, откликались лишь на слух – вот они всем скопом и сбежались.

С наступлением ночи зомби окрепли телом, но мёртвыми-то они не были, так что оторваться от них на мотоцикле труда не составляло.

Загвоздка была в мосте.

За рекой по большому мосту начиналась Жёлтая Зона, а сам мост считался промежуточной полосой, так что на него захаживали и зомби из Жёлтой Зоны.

Зомби Жёлтой Зоны, сбежавшиеся на грохот обвала, кишели на мосту, который нам предстояло пересечь.

Впереди зомби, позади зомби и Че Хёно.

Оба варианта были дерьмовые, но выбирать – так однозначно первый.

И всё же зрелище прямо перед глазами подавляло, и спина взмокла от холодного пота.

Луна нынче светила особенно ярко, заливая мост. Сотни гниющих туш скребли асфальт и хрипели.

Облепившие мост зомби, неестественно вывернув тела, ринулись на единственный источник звука.

На нас с Гвак Ханмуком.

Чшырк – раздался тихий перестук бусин. Десятки нитей чёток, метнувшись от Гвак Ханмука, хлестнули во все стороны.

Чётки хлестали плетью, и зомби разлетались в труху.

Даже те, что покрепче и поупористее, не выдерживали напора чёток – их отбрасывало и со всплеском уносило в реку.

С зомби, похоже, мы управимся без труда.

...С зомби – да.

Обзор внезапно потемнел, и я поднял взгляд к небу. И предпочёл бы лучше увидеть обычные облако, заслонившее луну.

Шесть крыльев из чёрных металлических перьев застили лунный свет.

Че Хёно неспешно парил, широко раскинув крылья. Точно любовался свалкой на мосту.

Наши взгляды снова встретились.

В этот раз хоть и тоже не видел, но был уверен, потому что от взгляда его покалывало кожу.

Че Хёно отвёл одну руку назад и широко ею взмахнул.

Сорвалось несколько иссиня-чёрных полумесяцев и вспороли асфальт. По мосту размашистыми каракулями легли чёрные штрихи.

– Подполковник Че, ну ёбанный ты в рот!..

Гвак Ханмук выкрутил газ до отказа. Стрелка спидометра вошла в красную зону.

Я вцепился в Гвак Ханмука что было сил. Снизу с треском «др-р-р-р» поднялась дрожь.

От чёрных линий быстро расползались трещины, и асфальт с хрустом раскалывался.

Расколотые куски один за другим начали проваливаться.

– Гр-р-рэ-э-э!

Зомби с непонятным воем сыпались вниз. Следом в реку рухнул громадный кусок моста.

Бабах!

Взметнулся исполинский столб воды, и кругом обрушился водяной шквал.

Промокшие насквозь, мы с Гвак Ханмуком мчали по мосту.

Расходящиеся трещины гнались за нами.

Мотоцикл на волоске опережал неумолимо настигавший нас обвал.

Но Че Хёно не стал бы смирно наблюдать за нашим побегом. Разом сложив металлические крылья, он спикировал вниз.

Бум!

Че Хёно приземлился на краю встречной стороны моста.

Медленно распрямившись, он опустил руки и стал нас поджидать.

^ ^

На разогнавшемся на максимум мотоцикле скорость уже не сбавить.

Оставалось только врезаться.

Вот только стоит нам врезаться – и Че Хёно разорвёт нас надвое.

На тыльной стороне ладони Гвак Ханмука вздулись и заходили жилы.

Разлетевшиеся повсюду чётки на зов хозяина стянулись воедино.

Он готовился к схватке с Че Хёно.

До столкновения оставались считаные секунды.

Кто-то один – Гвак Ханмук или Че Хёно – получит тяжёлое увечье.

Да такое, что не то что истинная концовка DZD сорвётся – спецгруппа и месяц предстоящих заданий не вытянет.

А то и оба выйдут из строя.

Зарегистрировать «Че Хёно»?

Глаз, что ныл уже давно, отозвался болью.

Окно системы заслонило мне обзор.

Вам не по душе это положение.Ведь вам не по душе, что те, кому надлежит стать вашими ■■, направляют клинки друг на друга.

Однако, к счастью, вы знаете хороший способ всё уладить.

Зарегистрировать «Че Хёно»?

Мгновения растянулись в вечность. Раньше глаза просто жгло, а теперь будто выжигало изнутри.

Зарегистрировать «Че Хёно»?

Подумалось, что хотя бы на сей раз можно и послушать эту штуку.

Нет, не так.

Дело не в том, чтобы её послушать.

Ведь этим я ■■■ ■■ ■.

«Зарегистрировать Че Хёно».

[[image:/storage/reader-images/bb91b0f2840c0e96c46e0637f34b800c0612c3ee.jpg]]

----------

Глава 16

Че Хёно был не первой моей регистрацией. До него я уже зарегистрировал как пример Пак Сонгёна.

Но с тем разом теперь не было ничего общего.

Шипящий, клокочущий жар раздирал меня изнутри.

Боль была дикая, ничего не скажешь. Но пришедшее с ней странное ощущение будто переиначивало меня самого.

Освобождение? Разрядка? Утоление?..

Это ощущение, которому я не находил точного названия, придавило боль и вонзилось прямо в мозг.

От нахлынувшего подъёма уголки губ сами собой поползли вверх.

Регистрация завершена!

Я уже знал, что мне делать.

Получилось это естественно, как у новорождённого ягнёнка, что сам тянется к материнскому молозиву.

«Запрет, Послание».

На «Че Хёно» наложен Запрет.

Вы обдумываете Послание, что отправите «Че Хёно».

В носу заломило. Жар из глазных яблок словно стёк ниже.

Я слизнул железистый привкус и отправил Послание. Перед Че Хёно возникло окно сообщения, преграждая ему путь.

– Капитан, не атакуйте!

Гвак Ханмук, изготовившийся для удара, замешкался.

– Тараньте, и всё!

Стоило Че Хёно нанести ответный удар, и нас обоих изрубило бы в куски на месте.

Но взвешивать решение было некогда.

– Капитан Гвак!!!

На мой зов Гвак Ханмук расхохотался как полоумный.

Чётки вместо удара одним махом скрутили нас с Гвак Ханмуком вместе. Так, чтобы, что бы ни стряслось, нас не оторвало друг от друга.

– Эй, подполковник Че! Принимайте нахуй новобранца!

Безумный хохот Гвак Ханмука смешался с режущим слух рёвом выхлопа. Мотоцикл мчал напролом.

Скованный Запретом, неподвижный Че Хёно вырастал прямо перед глазами.

А вместе с ним и окно системы, что повисло перед ним.

Не двигайся.

Взгляд, дотоле прикованный к окну системы, обратился на меня.

На гладкой поверхности, где не горели LED-огни, отражалось моё лицо.

И всё так же неизвестно, что этот человек на самом деле испытывает за своей маской-очками.

В шаге от того, как мотоцикл смялся всмятку.

Чётки сплошь застлали обзор. Нас с Гвак Ханмуком укрыл сотканный ими кокон.

Бабах!

Грохот стоял такой, будто мы врезались в стену из железа. Жёсткий удар встряхнул, чудилось, до самых потрохов.

Чётки распались, и мы с Гвак Ханмуком вразнобой покатились по земле.

– Уф!..

Гвак Ханмука вырвало кровью. Чётки приняли на себя львиную долю удара, но уберечь на все сто не сумели.

Чётки из пёкчомока и так-то с металлом не ладили, а инопланетная металлическая материя, из которой состоял Че Хёно, и вовсе была им полной противоположностью.

Под Гвак Ханмуком натекла лужа крови, но он первым делом проверил не себя, а Че Хёно.

Повисла короткая тишина. Затем он растерянно, вполголоса выдавил:

– ...Подполковник Че?

В конце длинной борозды, прочерченной по земле, лежал Че Хёно.

Смирно, точно кукла с оборванными нитями.

Гвак Ханмук вложил в слова всю свою надежду:

– Сдох, что ли?

Разумеется, он и сам знал, что этому не бывать.

Я, пошатываясь, поднялся и подошёл к Гвак Ханмуку.

– Сейчас... нам лучше скорее уходить.

Упускать случай, пока Че Хёно недвижим, было нельзя.

Но Гвак Ханмук вдруг стиснул моё лицо обеими руками.

Он молча всмотрелся в меня.

Щёки сдавили ладонями, и я тихо запротестовал:

– Больно же...

На жалобу о боли Гвак Ханмук и бровью не повёл. Долго буравил меня взглядом, а потом пробормотал:

– Снова вернулся.

– Что именно вернулось?

– Да нет, ничего. Ты как, цел?

– Я в порядке. А вы, капитан Гвак?

– Я-то охрененно цел.

...ответил Гвак Ханмук, пока по краю осклабленного рта тонкой струйкой сбегала кровь.

Вид у меня, надо думать, был не лучше. Я подтянул край одежды и наскоро вытер под носом и подбородок.

– Нам нужно уходить.

– Ладно, пошли.

Он порылся в отлетевших поодаль рюкзаке и вещмешке.

Лопнувшие самгак-кимпапы, помятые банки, пластиковые бутылки и разбитое оружие он выбросил, отобрал только уцелевшую снедь да топор с ножом и заново собрал поклажу.

Закинув вещмешок на плечо, Гвак Ханмук задвинул меня за спину и приблизился к Че Хёно.

Че Хёно всё так же смирно лежал не шевелясь.

Гвак Ханмук поманил рукой, и я, прихрамывая, двинулся следом.

Стоило мне поравняться с Че Хёно, как его маска-очки вспыхнули.

X X

Кажется, я начал понимать, за что его кличут «вменяемым психом»*...

(*Прозвище 제정신병자 построено на игре слов: 제정신 – «быть в своём уме» и 정신병자 – «псих», а первый слог совпадает с фамилией Че – 제.)

Гвак Ханмук, едва увидев загоревшуюся маску-очки Че Хёно, сразу же отпустил крепкое словцо. Но дольше задерживаться не стал.

Оставив Че Хёно позади, мы с Гвак Ханмуком вошли в Жёлтую Зону.

Несмотря на глухую ночь, в Жёлтой Зоне было тихо – ни единого зомби.

Всё потому, что окрестные зомби скопом ринулись на мост и дружно сгинули в воде.

Гвак Ханмук отыскал старый джип, вскрыл замок зажигания и завёл его отвёрткой.

– Гоё, водить умеешь?

– Права есть, но на механике водил только в играх.

Гвак Ханмук хмыкнул на мой ответ и взялся за руль.

– Сперва махнём на базу?

– Да. Хорошая мысль.

Прежде чем отправиться на поиски Мо Хэин, нужно было привести себя в порядок. В таком виде какие там поиски – мы и одного зомби бы не одолели.

Пока Гвак Ханмук вёл машину, я, развалившись на пассажирском кресле, как разваренный рисовый тток*, решил проверить Че Хёно.

(*Тток – корейские клейкие рисовые хлебцы; разваренные, делаются мягкими и липкими.)

«Окно состояния Че Хёно».

- Че Хёно (Хёнхён)- Военный- Полученные предметы: нет.- Имеющиеся предметы: Воронья толстовка с капюшоном (1), Воронья боевая форма (1), Вороньи маска-очки (1), Вороний респиратор (1), Вороньи перчатки (1), Вороньи берцы (1).

> Послание > Запрет > Казнь

Появилось то, чего не было при Пак Сонгёне. Я разобрал пункты один за другим.

Хёнхён*, по всей видимости, было именем, что Че Хёно получил в Испытании.

(*Не самый говорящий позывной, в теории может означать «явление» или «манифестация» или «глубокое и тёмное» в зависимости от иероглифов. Может быть также просто перекличкой со вторым слогом его имени.)

Профессия значилась просто «военный», без звания, – надо полагать, потому что в DZD не прописаны подробные настройки рода занятий игрока.

Предметы делились на два раздела: полученные и имеющиеся.

«Полученные – это добытое в нынешнем Испытании, а имеющиеся... выходит, как Чёрная Глефа у Мо Хэин, то, чем персонаж владел изначально?»

Я немного выждал.

Возражающее окно системы так и не выскочило – стало быть, я угадал.

Список имеющихся предметов оказался прямо-таки вороньим слётом.

Че Хёно в Испытаниях всегда носил своё снаряжение, но что всё это – предметы одного комплекта, я узнал впервые.

«И ещё Запрет».

Способность, которую я недавно применил к Че Хёно.

Запрет временно сковывает зарегистрированного, не давая ему совершить ни единого действия.

Вот только держался он недолго. От силы секунды три, если по ощущениям?

Видимо, таков был нынешний предел моих сил.

А не шевелился Че Хёно и по истечении этих трёх секунд только потому, что следом я отправил ему Послание с приказом не двигаться.

Со точки зрения Че Хёно творилось что-то необъяснимое, вот он для начала и послушался окна системы.

«Ведь он не знает, что это послал я».

Судя по всему, на Че Хёно этот фокус сработает ещё несколько раз.

Беда в том, что всё это не более чем временная мера.

С нынешними силами Че Хёно мне полностью не подчинить.

Да и применять Запрет раз за разом подряд тоже не выйдет.

Если вспомнить ту боль, что накрыла меня при использовании силы, становилось ясно: телу это даётся изрядной ценой.

Чего доброго, стопоря Че Хёно, я и сам могу погибнуть.

«А атакующих навыков нет?»

Вы испытываете огромное удовлетворение от того, как продвинулись вперёд. Вы находите эту первую регистрацию по-настоящему удачной и обещаете себе впредь стараться развиваться ещё усерднее.

Для быстрого развития и обретения новых способностей вы решаете для начала заполнить все три ячейки регистрации персонажей.

Окно системы явно было в хорошем настроении.

Обычно оно отделалось бы одним сухим словцом вроде «недостаточно», а тут ответ вышел на удивление обстоятельным.

Не иначе как благодаря тому, что я зарегистрировал Че Хёно.

И всё же регистрации я по возможности предпочёл бы избегать.

Мне и раньше было не по себе, но, зарегистрировав теперь Че Хёно, я кое-что осознал в полной мере.

Взять целиком на поводок живого человека – уже само по себе тяжкая ноша, но главное...

...я ощущал, что сам становлюсь не таким, как прежде.

Чувства и ход мыслей, охватившие меня при регистрации Че Хёно, были нездоровыми.

Вроде бы промелькнула и какая-то в край дикая мысль, но она оставила после себя только смутное ощущение, и у меня не получалось вспомнить её как следует.

Как если бы я впал в подобие транса, а после очнулся.

Я, под стать своему имени*, тяготел к жизни тихой и безмятежной.

(*고요 Гоё означает «тишина», «безмятежность».)

Уже одно то, что я стал системой планеты Земля, давалось мне через силу.

А обзаводиться вдобавок чем-то, что дурно влияет на рассудок, было совсем уж в тягость.

Выходит, одним прохождением Испытаний способности системы толком не улучшить?

Пройдя DZD на истинную концовку, я это и выясню.

«По возможности справлюсь-ка я сам».

Че Хёно – ну, его уже зарегистрировал, тут ничего не попишешь.

Кое-как разложив мысли по полочкам, я перевёл взгляд на Гвак Ханмука.

Он был той опорой, что позволяла мне сейчас действовать решительно.

Даже там, где оставались вопросы, он всецело доверял мне и шёл следом.

И давешний таран Че Хёно удался лишь потому, что Гвак Ханмук послушал меня.

Хотя, может статься, он согласился просто потому, что устраивать безумства ему в радость.

– Чего?

Видно, я загляделся, и Гвак Ханмук покосился на меня. Раз уж так вышло, я придумал вопрос.

– Капитан Гвак, можно спросить, какое имя вы получили в Испытании?

Мне было любопытно то, чего не узнать из игры. Гвак Ханмук охотно ответил:

– Синий Гром*.

(*청뢰 Чхоннве – букв. «лазурная молния», «синий гром».)

– ...

– Подумал, поди: с такими красными волосами – и вдруг Синий Гром?

– ...Как вы догадались?

– Ха-ха!

Гвак Ханмук от души расхохотался.

А я, глотая досаду, ему завидовал.

Надо было и мне в игре имя поэффектнее выбрать. Горька же расплата за то, что в поле никнейма написал что попало.

«А сменить его никак?»

Будь тут что-то вроде права на смену имени, я бы, пожалуй, его купил.

Горюя, я заодно гадал, почему Гвак Ханмук был назван Синий Гром. Глаза-то у него и вовсе серые.

Любопытно, да расспрашивать в открытую я не решался, и тогда Гвак Ханмук, держа руль одной рукой, что-то мне протянул.

У меня невольно вырвался возглас:

– Ого...

Это был портативный кассетный плеер с подключёнными проводными наушниками.

– В бардачке валялся. Впервые такое поди видишь, Гоё?

– На архивных кадрах вроде попадался.

Гвак Ханмук пробормотал: «архивные кадры»... Что ни говори, а разница в поколениях между нами всё же давала о себе знать.

Я с любопытством разглядывал кассетный плеер.

Такого предмета я не встречал даже в игре – там бардачки в машинах попросту не открывались.

У предмета было простое описание.

Портативный музыкальный проигрыватель: внутри кассета с шестью зажигательными песнями.

– Только музыку не слушай.

Я потянулся было надеть наушники, но, ойкнув, опустил руку.

Без нужды пускать в ход предметы из Испытаний правила Управления запрещали.

Мало ли какая зараза пристанет – в целях безопасности оно и понятно.

«А послушать-то хочется».

Сейчас, увы, нельзя. Я убрал кассетный плеер в вещмешок.

Если вдуматься, самгак-кимпапы да лапша из магазина – последняя новинка, а вот оружие, джип, кассетник – старьё.

Эпохи будто перемешались как попало.

Бродя по DZD в игре, я этого не замечал, а столкнувшись с тем же наяву, ощутил порядочный разлад.

Списать это на то, что и здесь всего лишь Испытание, мешало лёгкое чувство неправильности.

Если допустить, что Испытания построены на игре, созданной создателем.

А я знал: создатель не из тех, кто запорет такую деталь.

Тонкая проработка и была одной из причин, почему я полюбил его игры.

Что, если смешение эпох заложено изначально, а в игре его попросту утаили?..

– А-А-А!

Скри-и-их!

Гвак Ханмук вдруг заорал и вдавил тормоз в пол.

Тряхнуло, и меня резко швырнуло вперёд, но ремень безопасности чудом не дал треснуться лбом о стекло. Я ошарашенно уставился на дорогу.

– Капитан Мо?..

Обратившаяся в зомби Мо Хэин ловила попутку.

----------

Глава 17

Я еле её узнал. Гвак Ханмук, видно, тоже.

– Ох, бля, чуть не сшиб...

Гвак Ханмук принял её за зомби и едва успел затормозить, чуть не протаранив, и первым делом выругался.

Мо Хэин медленно опустила поднятый было большой палец.

Укусили её недавно, так что человеческого в ней оставалось ещё немало.

Но вся облитая кровью, в темноте, выхваченная светом фар, она и впрямь смахивала на зомби.

Мы с Гвак Ханмуком торопливо отстегнули ремни и выбрались из машины. Гвак Ханмук, скривившись, уставился на Мо Хэин.

– Капитан Мо...

Он сказал это с дрожью, и глаза Мо Хэин чуть округлились. Гвак Ханмук серьёзно прошептал:

– У меня впервые знакомый в зомби обратился.

И у меня тоже!..

Я и сам про себя втихую с ним согласился.

– Думаешь, у меня были?

Мо Хэин фыркнула, будто говоря, что за глупость, и Гвак Ханмук тут же шмыгнул мне за спину.

А потом, хихикая, принялся изображать пальцами, будто строчит по Мо Хэин из пулемёта.

Я смирно поднял обе руки, показывая, что не при делах.

На это Мо Хэин невольно усмехнулась, хотя по ощущениям больше вздохнула. И горько пробормотала:

– И всё же хорошо, что мы встретились, пока я не обратилась полностью.

Гвак Ханмук прекратил поливать её воображаемым огнём и спросил:

– Как состояние?

– Укус на левом предплечье. Жар начался сразу после заражения, боли нет. Агрессию пока терпеть можно.

Глаза Мо Хэин даже в темноте отливали кровью.

Налитые кровью глаза и кожа, побледневшая так, что сквозь неё проступали синие вены. Всё это – верные приметы обращения.

Через три дня она полностью станет зомби.

По-хорошему, её следовало пристрелить. Но ни я, ни Гвак Ханмук оружия на неё не навели.

«Главное – пройти на истинную концовку».

Тогда все выберемся целыми.

Гвак Ханмук вкратце пересказал, через что мы прошли. Услышав о бесчинствах Че Хёно, Мо Хэин содрогнулась и выругалась.

– Этот вменяемый псих...

– А тебя как угораздило обратиться, капитан Мо? Подполковник Че постарался?

– Наполовину из-за подполковника Че, наполовину нет.

Гвак Ханмук, твёрдо веривший, что всему виной Че Хёно, медленно вскинул брови.

Мо Хэин замялась. Совсем на неё не похоже – держалась как-то неуверенно.

– Учёных... четверо.

Так быть не могло.

Ведь в DZD вакцину разрабатывает единственный, последний уцелевший учёный.

Мо Хэин рассказала нам всё в подробностях.

– Я очнулась на границе Жёлтой Зоны, у самой Красной.

Пока она пробиралась к нам с Гвак Ханмуком, в Жёлтой Зоне ей попался выживший, удиравший от зомби.

Мо Хэин не поверила своим глазам.

– На нём был халат учёного.

А на шее ещё и болтался ID-пропуск учёного.

Мо Хэин отбила учёного у зомби. И услышала кое-что поразительное.

В лаборатории уцелели и другие учёные.

Мо Хэин назубок знала прохождение, а потому помнила: учёный должен остаться только один.

Отложив необъяснимое на потом, она первым делом решила привести учёного к нам.

– Только вот учёный давай умолять, что ему нужно немедленно вернуться в лабораторию.

В лаборатории, мол, лежит другой раненый учёный, да в таком тяжёлом состоянии, что за лекарствами этот, рискуя жизнью, и добрался до самой Жёлтой Зоны.

Мо Хэин поневоле задумалась.

А что, если раненый в лаборатории – тот самый учёный, которому предстоит создать вакцину?

Спасённый ею учёный по приметам не сходился с тем разработчиком вакцины, что описан в руководстве по DZD.

Неизвестно, сколько уйдёт на то, чтобы добраться до нас, а умри за это время разработчик вакцины – беда.

Случись это, какая там истинная концовка – само Испытание не пройти.

Делать нечего – Мо Хэин, толком и не пофармив, с одной только Чёрной Глефой в руках двинулась к лаборатории.

До Красной Зоны она дошла без происшествий, но в Мёртвой Зоне ей преградил путь босс-зомби лаборатории.

Отвлечь босса и провести учёного внутрь ей удалось, да только силы на этом иссякли, и на обратном пути её всё-таки укусил зомби.

– Вот потому и выгляжу как выгляжу.

Мо Хэин язвительно подвела итог собственному состоянию.

Но принижать себя ей было не за что. Скорее наоборот.

«С ума сойти».

Зная сложность игры, я мог думать одно – это нечто невероятное.

В одиночку, без единого стоящего предмета, прикрывая выжившего, пробиться в лабораторию да ещё схлестнуться с боссом-зомби.

Пусть даже она достала Чёрную Глефу – всё равно уму непостижимо. Такое под силу только Мо Хэин.

– Капитан Мо. Вы просто поразительны.

Переполнявшие меня чувства вырвались сами собой.

От моих искренних слов Мо Хэин чуть отстранилась. А потом покосилась на Гвак Ханмука.

– А Гоё вроде не кусали.

Даже услышав от Гвак Ханмука, что с мозгами у меня порядок, недоверчивого взгляда она не отвела.

Когда она смотрела на меня налитыми кровью глазами, делалось и впрямь жутковато.

– И как же учёные уцелели?

К счастью, вопрос Гвак Ханмука избавил меня от взгляда зомби-Мо Хэин.

– Всё из-за подполковника Че.

Че Хёно вошёл в DZD на десять дней раньше нас.

По-хорошему он просто шёл бы по маршруту прохождения, но на этот раз почему-то с самого входа принялся вырезать зомби.

Красную и Мёртвую Зоны само собой, а заодно и саму лабораторию – всех зомби там он перебил.

Из-за этого вместо одного-единственного выжившего, как было задумано, уцелело сразу четверо учёных.

И один из них, пока зомби не возродились, выбрался из лаборатории, дошёл до Жёлтой Зоны и наткнулся на Мо Хэин.

«Я и так подозревал, что Че Хёно творит что-то неладное...»

Но что он устроит такой грандиозный погром – не ожидал.

Уж если буянить, так буянил бы дальше да избавил мир от зомби; а вот зачем было бросать на полдороге и оставлять всё враскоряку – ума не приложу.

Хуже всего, что он, чего доброго, угробил условия истинной концовки.

Мо Хэин с едва заметной тревогой посмотрела на меня. Гвак Ханмук тоже молча уставился.

Под взглядами обоих я медленно заговорил.

– Думаю, нужно проверить лабораторию. И как можно скорее.

Следовало немедля войти в лабораторию и убедиться, что учёный-разработчик вакцины цел, а заодно проверить, соблюдены ли прочие условия истинной концовки.

Вот только как туда попасть?

С нынешним запасом сил у команды и тем, что было в инвентаре, даже Жёлтую Зону одолеем ли – большой вопрос.

Даже посчастливься нам пройти Жёлтую и Красную Зоны, в Мёртвой нас всё равно остановят.

Все думали об одном и том же, и настрой слегка помрачнел.

И тем не менее способ разом всё решить имелся.

В теории – безупречный.

– Есть у меня один хороший... кхм, плохой план.

Я изложил, что придумал. И Мо Хэин выдала от всей души:

– Курсант, ты рехнулся?

Похоже, как и я недавно, она не сдержала нахлынувших чувств и брякнула от чистого сердца.

Безумцем она обзывала меня уже во второй раз.

Я постарался звучать как можно менее безумно – ровно, спокойно – и принялся убеждать её и Гвак Ханмука.

– Других вариантов нет. Хочу попробовать.

Гвак Ханмук глубокомысленно закивал, будто всем сердцем соглашаясь, и ляпнул совсем не по теме:

– Капитан Мо. Давай теперь звать его Бешеным Каштаном.

– Ха-а...

Мо Хэин тяжело, протяжно вздохнула. Но и она понимала.

Ничего лучше сейчас не придумать, а промедли мы ещё – и того гляди все разом обратимся в заражённых зомби.

– Ладно, попробуем.

В итоге моё предложение приняли.

* * *

Я и сам шёл на это не без козыря в рукаве.

Правда, всего Мо Хэин и Гвак Ханмуку я выложить не мог, так что со стороны затея и впрямь казалась чистым безумием...

«Да ладно, был бы результат».

Я стоял посреди перекрёстка восьмиполосной дороги, где ветер носил клочья газет и мусор.

Меж обрушенных зданий гулял ветер.

Ночной ветер изрядно холодил, и меня невольно пробирала дрожь. Сказывалось то, что силы шли на убыль.

Потеряй я ещё немного сил – и в ушах застучит сердце, а в глазах потемнеет.

Но раз оповещение о предсмертном состоянии пока не выскочило, продержаться ещё можно.

«Надо бы ещё следить за голодом и жаждой».

В DZD, если слишком долго не есть и не пить, умираешь, так что за этим приходилось приглядывать.

Разберусь с этим – и надо будет хоть что-нибудь закинуть в рот.

Я набрал полную грудь воздуха.

И заорал что есть мочи:

– Подполковник Че Хёно!!!

Тихая улица загудела от моего крика.

Пара уцелевших зомби кинулась было ко мне, но, не успев приблизиться, лишилась голов – сверкнувшее лезвие глефы разом отделило их от тел.

Вскоре по мне пробежал холодок. Это была убийственная аура – такая, что кожу не покалывало, а саднило.

Я вцепился в чётки, что плотно опоясывали меня, как в спасительную нить.

В тишине ночной улицы вдруг раздаётся лязг металла.

Лёгкое позвякивание металла друг о друга отдаёт холодом.

Я весь обратился в слух.

Неспешный, тянущийся звук всё ближе.

Ещё ближе, и ещё чуть ближе.

Стоило звуку разом оборваться, как в лицо хлестнул порыв ветра.

Привязанные к поясу чётки дёрнулись.

Я машинально зажмурился, а открыв глаза, вздрогнул.

Прямо перед носом у меня торчала чёрная маска-очки.

o O

Эмотикон с одним широко раскрытым глазом заполнил всё поле зрения.

Я невольно ощупал свою шею.

К счастью, цела...

Раз чётки Гвак Ханмука не оттащили меня прочь, убивать меня он, судя по всему, не собирался.

Я чуть скосил зрачки и глянул вбок от маски-очков.

Острые концы металлических перьев все до единого были направлены на меня.

Махни он хоть одним из шести крыльев – и играючи снесёт мне руки-ноги.

– Я позвал, потому что хотел поговорить.

«Послание».

– Для начала представлюсь. Хан Гоё, поступил курсантом в Управление по Противодействию Испытаниям.

Неся вслух что попало, про себя я лихорадочно набирал Послание.

Перед Че Хёно всплыло окно системы.

Квест Особого События: защитить «Хан Гоё».

На самом-то деле – Послание, которое я хотел выдать за окошко квеста.

В целях собственной безопасности я первым делом отправил название квеста, а следом торопливо вбил содержание.

Вы продемонстрировали поразительную боевую мощь.Возможно, именно вам под силу покончить с этим кошмарным миром зомби.«Хан Гоё» – единственная надежда создать с вами истинную концовку.Защитите его и достигните истинной концовки.

– Подполковник Че, кажется, в чём-то неверно меня понял. Если что-то не так – скажите, я сразу исправлю.

Награда: прохождение < Dead Zone Delivery > на истинную концовку.Но в случае гибели «Хан Гоё» – плохая концовка.

Я состряпал Послание примерно в той же манере, в какой бубнит окно системы, и отправил его.

Я, вообще-то, система – по идее, должен бы и правда уметь раздавать квесты, но...

«Силёнок, видать, пока маловато».

А потому я смастерил фальшивое окно квеста.

Да и, честно, кто там разберёт – настоящее оно или липа.

Когда прямо перед носом с блямканьем выскакивает окно системы, ни один адаптант не заподозрит подделку.

Я украдкой присмотрелся к Че Хёно.

Маска-очки погасла. Точно он крепко о чём-то задумался.

После недолгого молчания на маске-очках появляются вопросительные знаки.

? ?

Я замер в недоумении, не понимая, к чему это.

Послышался жутко низкий звук.

– Это ты?

Грубый бас, такой глубокий и низкий, что и не примешь за человеческий.

Чтобы понять, что этот рёв, больше похожий на вой чудовища, и есть голос, мне понадобилось несколько секунд.

Я застыл от жути, бьющей по барабанным перепонкам, и Че Хёно добавил:

– Это же ты велел мне не двигаться.

----------

Глава 18

О том, что голосовые связки Че Хёно мутировали и его голос перестал быть человеческим, я знал ещё из игры.

И всё же, даже зная это наперёд, услышав его вживую, я невольно покрылся мурашками.

Заставляя оцепеневший мозг работать, я думал через силу.

Откуда он узнал?

К такому я не готовился.

Че Хёно, ожидавший моего ответа, шевельнул пальцами. Раздался лязг металла.

Под этой немой угрозой я медленно заговорил.

– Я...

Тык.

Острый кончик пальца коснулся моей груди.

Сквозь тонкую ткань я ощутил остроту металла. Стоило ему чуть надавить – и палец пронзил бы сердце.

Место он выбрал так, что намерение легко читалось.

Оно гласило: соврёшь без толку – убью на месте.

Я сразу же проглотил заготовленную ложь и сказал правду.

– Это я вам послал, подполковник. Чтобы вы не двигались.

Следом перед Че Хёно всплыло системное окно.

Хочу вместе с вами пройти < Dead Zone Delivery > на истинную концовку.

Это и было моё Послание.

Че Хёно безучастно вгляделся в системное окно.

Я тихо сглотнул.

От напряжения я был весь как на иголках. К счастью, ночная тьма скрыла, что у меня волоски стояли дыбом даже на щеках.

Свой изначальный первый план – «притвориться квестом» – я слегка вывернул и переделал в «убедить его через системное окно».

Как насчёт крайне полезного и пригодного курсанта?

Начав с интригующего вступления, я принялся быстро набирать Послание.

1. Курсант, что свободно общается внутри Испытания через системное окно!

2. Курсант, что знает прохождение Испытания и способы применения предметов, неизвестные даже Самре!

3. Курсант, что прикроет, когда подполковник нападёт на капитана Гвак и капитана Мо!

Доверитесь мне – обещаю подполковнику спокойное и скорое закрытие Испытания.

Под конец я добавил немного угрозы.

Если так пойдёт и дальше, прохождение провалится и все обернутся зомби.

Я живо представил, как недоумевают наблюдающие за мной Мо Хэин и Гвак Ханмук.

Ведь я обещал попробовать его уговорить, а сам всё молчу.

Со стороны выходило, будто мы с Че Хёно просто молча застыли друг напротив друга.

«А ведь я усердно уговариваю, капитаны».

Я присматривался к Че Хёно, лелея робкую надежду, что на этом он, глядишь, и сдастся.

Содержание было как раз из тех, что могли заинтересовать Че Хёно.

Он всегда нацеливался на быстрое прохождение Испытания.

В какое Испытание его ни забрось, на прохождение он не тратил больше недели.

Но на мои отчаянные доводы о собственной пользе Че Хёно никак не реагировал.

Металлическая рука по-прежнему лежала у меня на груди.

И я пустил в ход последний довод – тот, что приберегал до самого конца.

Я знаю и о < Zero >.

О том самом Испытании, < Zero >, что превратило Че Хёно в носителя заражения.

Затаив дыхание, я ждал его реакции.

^ ^

Вскоре на его маске-очках возник улыбающийся смайлик.

Не понимая, что это значит, я замешкался, как вдруг до меня донёсся рокочущий шёпот.

– А ты, однако, дерзкий...

По этой короткой фразе, точно поднявшейся из самой бездны, я сразу всё понял.

«Кранты».

Первый план с треском провалился.

– Капитан Гвак!

Я сорвался с места и на бегу окликнул Гвак Ханмука.

Чётки потянули меня, тело взмыло в воздух, и одновременно поджидавший поодаль джип вдавил газ.

Моё тело приземлилось на запасное колесо на корме джипа, рванувшего с места с надрывным рёвом двигателя.

Связанный чётками, я сидел на запаске и смотрел в ту сторону, где остался Че Хёно.

В темноте, на таком расстоянии, его было не разглядеть.

Но расслабляться не стоило: он наверняка нагонит нас в два счёта.

Джип нёсся по заброшенному асфальту – выщербленному, в колдобинах и трещинах.

Стоило колёсам наскочить на камень и машину подбрасывало, как и меня мотало вверх-вниз.

– Капитан Мо, вам нужно выйти сейчас же!..

– Знаю, курсант.

Из окна высунулась бледная рука и упёрлась в кузов.

Мо Хэин ухватилась за машину и взобралась на крышу.

Превращение в зомби шло полным ходом, мышцы налились такой силой, что она без труда забралась наверх прямо на ходу.

Только чтобы её не снесло встречным потоком, Гвак Ханмук притянул её ногу чётками.

Вглядевшись на пару секунд во тьму, Мо Хэин достала Чёрную Глефу.

Но остриё её глефы смотрело не назад, откуда нагонял Че Хёно, а вперёд, на нос джипа.

Мо Хэин стукнула Чёрной Глефой по машине, и чётки, обвивавшие мою талию, туго прихватили заодно и руки.

Вид у меня стал как у пленника, захваченного вооружённой бандой.

Накрепко связанный, я глядел в ту сторону, что была кормой джипа, а для меня – передом.

На грохот сбегались зомби, но за скоростью машины им было не угнаться.

Не успел я и глазом моргнуть, как джип прорвал Жёлтую Зону, домчал до Красной и наконец въехал в Мёртвую Зону.

С нашим появлением мёртвые зомби оголтело повалили в атаку.

В отличие от обычных зомби, мёртвые зомби поспевали даже за мчащимся джипом.

Но я не на них смотрел, а в небо.

На фоне луны темнела чёрная точка. И эта точка быстро росла.

– Десять секунд!

Сообщив, где Че Хёно, Мо Хэин взмахнула глефой и смела зомби, преградивших джипу путь.

Но и с боков, и сзади их напирало слишком много.

– Бля, ахуенно быстрый!..

Не успел Гвак Ханмук вскрикнуть от ужаса, как в поле зрения возник Че Хёно. А с ним – и тёмная сила, что он сплетал в форме чёрного серпа.

– Капитан Гвак!

По команде Мо Хэин Гвак Ханмук вдавил газ до упора.

Машина рванула вперёд, и десятки чёрных серпов гладко вонзились туда, где она только что стояла.

– Грэ-э!

Зомби, что метили в свежую человечину на корме джипа, поймали серпы и осели грудами мёртвой плоти.

Серпы, которые Че Хёно метил в меня, в итоге обрушились на зомби.

Следом джип настигла металлическая рука.

Едва резкий свист рассёк воздух, как обвивавшие меня чётки вздёрнули моё тело вверх.

Кончики пальцев, на волосок промахнувшись мимо цели, скребнули по корме джипа.

Скре-е-еж!

Протяжный скрежет металла.

На джипе остались борозды как от звериных когтей, но запаску, к счастью, миновало.

Промахнувшийся удар Че Хёно, как и до того, вместо меня искромсал зомби, вплотную насевших на джип.

Десятки мёртвых зомби оскалили зубы и взвыли.

Те, что неслись со всех ног и тянули гнилые руки, не зацепили ни клочка моей плоти – даже пылинки с колёс не коснулись.

Всех их пачками сметали удары Че Хёно.

Второй план – «зачистить зомби руками Че Хёно» – шёл как по маслу.

Тот самый план, за который Мо Хэин, едва я о нём заикнулся, без колебаний и от чистого сердца обозвала меня безумцем.

Доля риска в нём и впрямь была.

Сущие пустяки: чтобы Че Хёно поливал всё подряд атаками, мне полагалось быть приманкой, Мо Хэин – рубить глефой зомби впереди прямо с крыши джипа, а Гвак Ханмуку – разом и вести машину, и следить за чётками...

Но в итоге план себя оправдал.

Стоило Мо Хэин разделаться с зомби на пути джипа, как остальных подчищал Че Хёно.

С каждым его ударом мёртвые зомби таяли пачками, что не могло не радовать глаз.

Если на что и похоже – будто включил в игре читы?

В целом, схоже с тем, как когда во время игры к прохождению вдруг присоединялись персонажи Управления звания капитана и выше – с ними можно было тащиться в самые опасные зоны наперекор всем рекомендуемым требованиям.

К тому же вторая погоня, видимо, сделала из меня бывалого: дело шло куда легче, чем когда Че Хёно гнался за мной впервые.

Болтаясь на корме джипа, я вовсю наслаждался ролью лакомой приманки.

Вот тогда я и встретился взглядом с Мо Хэин.

– ...

Расправлявшаяся с зомби зомби-Мо Хэин ненадолго впилась в меня взглядом, сжимая Чёрную Глефу.

Глядя на неё, было ясно: высказать она хочет немало, и я запоздало опустил расплывшиеся в ухмылке уголки губ.

Мо Хэин резко скривилась и снова обрушила Чёрную Глефу на зомби.

Гвак Ханмук гнал как оглашенный, и вскоре впереди показался институт.

Округа института, под стать Мёртвой Зоне, лежала в руинах.

В Жёлтой и Красной Зонах ещё попадались целые здания, а здесь, в Мёртвой Зоне, уцелел один лишь институт, отстроенный из усиленных материалов.

Институт возвышался посреди руин – целый и невредимый, последняя надежда погибшего мира.

Добравшись до института за рекордный срок при помощи чита под именем Че Хёно, я оглядел округу.

– Капитан Гвак, направо!

Гвак Ханмук вывернул руль у самого института. Колёса прочертили по асфальту чёрные полосы.

От заноса машину так повело, будто вот-вот опрокинется, но виртуозным дрифтом Гвак Ханмук как раз вписывался в поворот.

И тогда чёрная металлическая рука обрушилась на меня.

Че Хёно, должно быть, всё это время выжидал.

Выжидал той секунды, когда джип сбавит ход, а Гвак Ханмук сосредоточиться на вождении и не уследит за чётками.

Но у меня в запасе оставался последний козырь.

«Запрет».

На «Че Хёно» наложен Запрет!

Всего пара секунд, но эффект подавления был налицо.

Металлическая рука, что на сей раз наверняка раскромсала бы меня в клочья, застыла в воздухе.

Следом потерявшее власть над крыльями тело рухнуло, и чёрная туша покатилась по асфальту.

– Уф...

Я зажмурился. Глаза резануло жгучей болью, и я сглотнул стон.

И всё же, видно, оттого что готовился заранее, терпеть было можно.

«Старался без крайней нужды его не пускать в ход».

Но не примени я его только что – и мне конец. Уж лучше отделаться болью, чем умереть.

Вот только больше его пускать в ход, похоже, нельзя.

Ещё хоть раз – и что-нибудь в теле, чую, непоправимо искалечится.

Джип резко затормозил и встал.

Тряхнуло, тело мотнуло, и чётки плавно размотались, опуская меня на землю.

Вот наконец мои ноги и коснулись земли.

– Оп.

И подкосились. В глазах потемнело до багрового, а в ушах гулко застучало сердце.

– Курсант!

Спрыгнувшая с джипа Мо Хэин живо меня подхватила.

Следом из-за руля впопыхах выбрался Гвак Ханмук и, увидев меня, обомлел.

Утерев тыльной стороной ладони подбородок, я смущённо принялся оправдываться.

– Всё нормально. Просто критическое состояние. Из-за показателей голода и жажды... Дайте мне минутку – поем и сразу восстановлюсь.

– ...Чего?

Оба ошарашенно уставились на меня, и мне стало чуточку стыдно.

«Голодали вместе, а при смерти один я».

Оба выложились куда сильнее моего, а до критического состояния не дошли.

Сразу видно, выносливость у них совсем иная.

Испытание дотягивает нехватку способностей до базовых показателей, нужных для прохождения, но способности выше этой планки не урезает.

А мы с Мо Хэин и Гвак Ханмуком стартовали с разных отметок.

Потому-то мне и следовало куда тщательнее следить за показателями голода и жажды...

Но, увлёкшись Че Хёно, я допустил элементарный промах.

– Ты... до такого себя довёл, чем вообще занимался?

– Прошу прощения.

– Да я не извинений от тебя жду.

Мо Хэин резко откинула волосы и рывком обернулась к Гвак Ханмуку.

Но не успела она и слова сказать, как Гвак Ханмук уже спешно вытаскивал рюкзак с заднего сиденья джипа.

А затем перевернул рюкзак и ссыпал мне в руки целую гору провизии.

Прижимая к груди ворох съестного, я посмотрел на Гвак Ханмука.

– Мне, пожалуй, хватит и одной банки с бутылкой воды.

– Да ешь, всё ешь.

Он развернул хот-бар и сунул мне в рот.

Стоило мне прожевать и проглотить хот-бар, как стук сердца смолк, а сузившееся поле зрения восстановилось.

Пока я принимал и пил воду, которую Мо Хэин подала уже с открученной крышкой, Гвак Ханмук без умолку охал от восторга.

– Вау, ну реально крышу сносит. С этим Бешеным Каштаном хённимом точно рехнусь.

Бешеный Каштан...

Прозвище «Печёный Каштан» незаметно доросло до «Бешеного Каштана».

Кое-как затолкав в себя еду с водой и восстановив показатели, я первым делом проверил Че Хёно.

Че Хёно, до того смирно валявшийся там, где упал, плавно приподнялся.

Гвак Ханмук и Мо Хэин сразу же заслонили меня собой.

В ответ Че Хёно замахал рукой.

– Подполковник, вы уже пришли в себя?

Гвак Ханмук спросил с недоверием во взгляде. На маске-очках возник смайлик.

ㅇ<

Это он подмигивает?..

Кажется, означало это, что он в себе.

Че Хёно поманил металлической рукой – мол, подойди.

Гвак Ханмук шагнул вперёд – Че Хёно покачал головой. Мо Хэин шагнула вперёд – он снова покачал головой.

Без конца мотавшаяся из стороны в сторону голова замерла, лишь когда вперёд вышел я.

Я раздумывал, подходить ближе или нет, как вдруг раздался щелчок.

Это Че Хёно снимал маску-очки.

----------

Глава 19

Гвак Ханмук, Мо Хэин, Самра и прочие в целом совпадали с тем, какими я их представлял по пиксельным персонажам.

Я даже про себя восхищался, как же в пикселях их так точно передали.

Однако Че Хёно за всю игру ни разу не показывал лица.

Даже маску-очки не снимал.

И вот теперь я впервые – что в игре, что наяву – видел лицо Че Хёно, пусть и не целиком.

И без маски-очков Че Хёно совсем не соответствовал тому образу, что я себе представлял.

«Высокий, крепкий – я воображал писаного красавца, а на деле скорее...»

Из-под густых ресниц, в продолговатом разрезе глаз, на меня смотрели тёмно-фиолетовые глаза.

У них радужка и зрачок были разного цвета: зрачки отливали металлическим золотом.

Эти зрачки, переменившие цвет из-за заражения, ясно выдавали в нём существо, переставшее быть человеком.

В отличие от меня, застывшего с широко раскрытыми от удивления глазами, Гвак Ханмук и Мо Хэин удивились лишь самую малость, без особой реакции.

Так, на уровне «с чего это он маску-очки снял».

Оно и понятно: лицо Че Хёно они видели не раз, так что дивиться им было нечему.

Пока я силился не пялиться на него слишком уж в упор, глаза Че Хёно изогнулись.

Только теперь я заметил, что подступил к нему на несколько шагов.

Видно, неосознанно придвинулся, чтобы получше его рассмотреть.

«Раз уж на то пошло, снял бы заодно и респиратор».

Захотелось потом, как сдружимся, попросить его об этом.

– Курсант.

Я засмотрелся на его лицо и опомнился, лишь когда Че Хёно заговорил.

– Как звать?

– Хан Гоё.

– Гоё-я.

Зверски низкий голос никак не вязался с улыбчивым прищуром глаз.

Как если бы срастили вместе две совсем разные вещи.

– Ещё раз так сделаешь – реально сдохнешь.

...По спине пробежал холодок.

– Прошу прощения.

Я тотчас извинился.

Гвак Ханмук с Мо Хэин, надо думать, решили, что он отчитывает меня за опасную выходку – за то, что я его руками расправлялся с зомби.

Но я-то знал.

Че Хёно говорил о < Zero >.

«Мол, не строй из себя осведомлённого».

Хоть он и носит звание подполковника, среди командиров Управления Че Хёно – самый молодой.

В отличие от Гвак Ханмука и Мо Хэин, которым за тридцать, ему одному всего двадцать восемь.

Отправной точкой его немыслимых внеочередных повышений как раз и стало < Zero >.

Че Хёно и так подавал большие надежды, но < Zero > послужило нехилым толчком в спину.

Став носителем заражения, сохранившим рассудок, он превратился в сильнейшее оружие Управления.

Не будет преувеличением сказать, что Корея, которую Испытания довели до грани краха, воспряла благодаря Че Хёно.

Дошло до того, что находились адаптанты, что сами лезли в < Zero >, лишь бы обрести такую же мощь.

Но живым не вышел ни один.

Че Хёно был единственным, кто пережил < Zero >.

В Управлении жаждали выяснить, как он прошёл < Zero >, но Че Хёно так и не подал отчёта.

Даже глава Управления Чан Согюн взялся за него лично – и то ни слова не вытянул.

Тем не менее попытки выведать у Че Хёно сведения о < Zero > не прекращались.

Тогда Че Хёно начал нападать на всякого, кто заводил при нём речь о < Zero >.

После того как из-за этого погиб один научный сотрудник научно-аналитического отдела, заговаривать при Че Хёно о < Zero > стало негласным табу.

Управление и по сей день понятия не имеет, что за Испытание это < Zero >.

А я возьми да задень Че Хёно.

Но и мне было что сказать в своё оправдание.

– Так вы примете меня в команду?

Если честно, это Че Хёно с первой же встречи ни с того ни с сего полез убивать.

Пусть он и склонен к жестокости по отношению к Испытаниям и адаптантам, но чтобы вот так без причины кидаться на военного из Управления – такого за ним прежде не водилось.

В ответ на моё «не убьёте?» Че Хёно перевёл взгляд на Мо Хэин.

– Капитан Мо. Это что такое?

– Новобранец, поступил на службу. Краткий контракт на месяц. Вокруг курсанта Хан Гоё, обладающего особыми познаниями об Испытаниях, заново сформировали группу особого назначения в прямом подчинении главы Управления.

– Хм. И меня, значит, туда же.

– Так точно.

Мо Хэин ненадолго смолкла, затем посмотрела Че Хёно прямо в глаза и прибавила:

– ...Вы с ним сокомандники, подполковник.

Че Хёно медленно закрыл и открыл глаза.

– Курсант Бешеный Каштан закрыл HSF. В Испытаниях смыслит порядочно. В команде вполне сгодится.

Гвак Ханмук тоже усердно подсоблял, расхваливая, какой курсант Хан Гоё полезный.

И пока оба капитана старались вовсю, я тоже запустил одно Послание.

Доверьтесь мне.

Глаза Че Хёно скользнули к всплывшему перед ним системному окну, а после снова вернулись ко мне.

По телу пробежал инстинктивный холодок.

Че Хёно по-прежнему хотел меня убить. Жажда крови, причину которой никак не понять.

Но вместе с этой жаждой убийства приходила и уверенность: Че Хёно меня ни за что не убьёт.

По крайней мере пока мы здесь, в DZD.

«Хотел бы убить – давно бы убил».

Не такой он, чтобы выйти из строя оттого, что разок прокатился по асфальту.

Даже после того, как его последний удар сорвался, упёршись в Запрет, у него была уйма возможностей снести мне голову.

И всё же Че Хёно оставил меня в живых.

«Наверное... потому, что толком не знает, на что я способен».

Че Хёно не в курсе, что мои силы пока – пшик.

Ему известно только то, что я умею слать системные окна и накладывать на него короткие путы.

Было вполне логично заподозрить, что я прячу нечто куда более серьёзное.

Да и Казнь у меня правда имелась. Раз он зарегистрирован, жизнь Че Хёно в моих руках.

Когда переглядка затянулась, Мо Хэин слегка занервничала.

Че Хёно заговорил спустя приличную паузу.

– И это на истинную концовку пройдёшь?

Смысл вопроса был ясен.

Не докажу свою ценность в DZD – и плевать, есть у меня диковинная способность вызывать системные окна или нет, прикончит сразу же.

По правде, я ещё и сам не проверил, возможна ли истинная концовка.

«Но это уже мои трудности».

Всё равно, раз неохота лишиться рук и ног, кровь из носу, а добьюсь.

Я ответил ему с твёрдой уверенностью.

– Непременно справлюсь.

Чем уж я его развеселил, не знаю, но в глазах Че Хёно виделась усмешка.

Сощурив глаза молодым месяцем, он вдруг окликнул меня по имени.

– Гоё-я.

– Да!

– А ты рано помрёшь.

– ...Что?

Ни с того ни с сего напророчил гадость и снова надел маску-очки.

Гвак Ханмук и Мо Хэин ошарашенно постояли, а потом вступились за меня.

– Да вы что, подполковник. Самому младшему мальцу в команде – и такое? Гоё сейчас двадцать четыре, двадцать четыре. Два-дцать че-ты-ре.

– Подполковник, вы хватили лишку.

Че Хёно, само собой, не ответил. Вместо этого вывел на маску-очки один из своих мерзопакостных смайликов.

> <

И что бы это значило...

Ладно, неважно. Некогда гадать.

Наконец-то Че Хёно вступил в группу особого назначения!

С переполняющим грудь чувством я оглядел Че Хёно, Мо Хэин и Гвак Ханмука.

Надо же – оказаться в одной команде с теми, кого я, проходя игру по Хроникам, считал лучшими в Управлении.

С тех пор как я стал системой и надо мной навис риск лишиться конечностей, это была самая радостная минута.

– Прошу любить и жаловать, подполковник.

Отвесив Че Хёно поклон, я заодно подумал об одном своём чаянии.

«А там, глядишь, и любимчика своего повидаю?»

Народ из Управления мне тоже по душе, но мой самый любимый персонаж в Хрониках в Управлении не состоял.

И всё же он адаптант, так что рано или поздно, думается, свидимся.

Хотя, конечно, сперва надо целым продержаться месяц и сберечь руки-ноги.

Тогда тихий ночной воздух нарушило отдалённое мычание зомби. Видно, уцелевшие мёртвые зомби стянулись на признаки жизни.

– Джип!

Гвак Ханмук первым делом спохватился о джипе.

– Спрячу джип и вернусь.

Полезнее джипа средства передвижения было не сыскать, так что бросать его после одного раза было жалко.

Но спрячь его кое-как – и мёртвые зомби его разломают.

Мёртвые зомби склонны чинить разруху больше обычных.

Потому-то Мёртвая Зона в отличие от прочих и лежала в руинах. Здесь не было уцелевших зданий.

Чтобы пристроить джип, надо отъехать хотя бы до Красной Зоны, но тогда от средства передвижения никакого толку.

– Капитан Гвак, чтобы откатить джип в безопасное место, уйдёт уйма времени.

Я указал на крышу института.

– Что, если поставить его на крышу?

Мо Хэин глянула на меня с выражением «ну вот, этот чокнутый курсант опять за своё».

Тем не менее она осведомилась:

– И как ты его туда поднимешь?

– По воздуху.

Немного погодя.

Мы благополучно взмыли в ночное небо.

А именно: Че Хёно поднял джип с нами – мной, Гвак Ханмуком и Мо Хэин – и понёс.

Холодный лязг металла при каждом взмахе крыльев стелился мерной фоновой музыкой.

Гвак Ханмук за рулём, закинув руку на распахнутое окно, вальяжно наслаждался полётом.

– Подполковник – это что-то с чем-то.

Подставляя лицо прохладному ночному ветру, Гвак Ханмук был донельзя доволен лётными качествами «самолёта».

– Капитан Мо, а давай нашего Гоё хённима командиром спецгруппы поставим? Тогда сможем каждый раз так на самолёте кататься?

Гвак Ханмук знай себе сыпал шутками и веселился, а вот у Мо Хэин на переднем сиденье на лице читалось, что она по-прежнему не верит, что мы вот так летим в джипе.

– Хорош языком чесать, капитан Гвак. А то укусить тянет.

На запястьях у неё красовались шарнирные наручники.

На случай, если агрессия вдруг резко возьмёт верх.

И спереди она села по той же причине. Нельзя рисковать, чтобы она ударила со спины, так пусть лучше будет у Гвак Ханмука на виду.

Из-за чего мне, хоть я и младший из всех, досталось заднее сиденье.

Слушая перебранку Гвак Ханмука и Мо Хэин, я мельком глянул вниз через окно.

Мёртвые зомби тем временем кишмя кишели у института. У них не получалось забраться на крышу.

«Только бы и дальше так».

А если в таком темпе ещё и шустро пройти на истинную концовку – вообще красота.

Взмыв до крыши, Че Хёно облетел институт по кругу, прикинул место и опустил джип куда поудобнее.

Тюк – с лёгким покачиванием джип опустили на крышу.

Пара мёртвых зомби, затаившихся в углу крыши, сразу же ринулась в атаку, но вмешиваться и не пришлось.

Че Хёно расправился с ними в два счёта.

Пока Гвак Ханмук снимал с Мо Хэин наручники, я читал всплывшее перед глазами системное окно.

◆Основной квест: обыскать институт и найти выжившего разработчика вакцины.Вы невозможным образом совершили поразительный подвиг!Вы сделали невероятное, но это лишь начало.Вы полагаете, что, найдя того, кто создаст вакцину, обретёте новую надежду.Но гладко ли всё пойдёт – знать нельзя.Ведь многое уже переменилось.

Поиск учёного, что создаст вакцину, был квестом и в самой игре.

Текст квеста, правда, малость странноват, но суть в целом не поменялась.

Я приступил к короткому брифингу.

– Как только войдём в институт, перво-наперво...

– Курсант, погоди.

Но не успел я и рта раскрыть, как Мо Хэин меня притормозила.

– Показатели голода и жажды полностью восстановил?

– Да! Под завязку. Впредь буду следить, чтоб такого не повторилось.

– ...

Мо Хэин нахмурилась. И вдруг Гвак Ханмук хлопком приобнял меня за плечи.

Придавленный его рукой, я поднял на него взгляд.

– Мы же, что? Закрытие Испытаний охуе-е-енно важным считаем, ясно? Не ублюдки мы конченые, вот к чему я веду.

– Вот именно, курсант. Ты курсант только по званию, нормальной подготовки и то ещё не проходил.

Мо Хэин, пристально глядя на меня, продолжила.

– Выражаясь прямо, сейчас ты не военный, а гражданский.

– А... Прошу прощения.

Подумав, не слишком ли я выпендривался всё это время, я уж было пошёл на попятную.

Мо Хэин достала откуда-то лоскут ткани, смочила его водой и протянула мне.

Я так и стоял с тряпицей в руке, и тогда она показала рукой на лицо.

Лишь теперь сообразив, я вытер лицо, и ткань побагровела.

Мо Хэин вздохнула и пробормотала:

– ...В смысле, рассчитывай свои силы, понял?

[[image:/storage/reader-images/eefa8fbb479b81c769c6186d2a8c939eacba2bb1.jpg]]

----------

Глава 20

Я на пару секунд застыл с тряпицей в руке, а потом смущённо поблагодарил.

– Спасибо.

Если оглянуться на то, что я творил, я и правда нёсся напролом без всякой меры.

Но и мысли о том, что перегибаю, у меня не возникало.

Наоборот, мне это даже... пожалуй, в радость.

Ясное дело, лучше всего – мирные будни безо всяких происшествий.

Но и сейчас мне, в общем-то, совсем неплохо.

Должно быть, всё потому, что мир любимой игры я теперь исследовал наяву.

«Да и узнаю то, чего в самой игре не знал...»

Не будь этого квеста, где на кону мои руки и ноги, я бы радовался куда больше.

Но озвучь я это – Мо Хэин только пуще прежнего глянула бы на меня как на безумца, так что вслух я ничего не сказал.

Вместо того чтобы выкладывать всё начистоту, я усердно оттирал лицо лоскутом, что она мне протянула.

Глядя на багровые разводы, проступавшие на ткани, я отчасти понял, почему Мо Хэин всё это время держала меня за чокнутого.

Пока я, видом похлеще зомби, отмывался дочиста, Мо Хэин и Гвак Ханмук тоже перекусили.

Хотя нет – «немного» тут разве что про Мо Хэин, а Гвак Ханмук умял изрядно.

Гвак Ханмук без счёта отправлял в брюхо закуску за закуской, а под конец смачно причмокнул.

Но, сколько бы он ни умял, по нему и не скажешь, что он наелся.

– Ешьте ещё. Провизию тут есть где раздобыть.

– Не-е... мне б на диету...

Брякнув что попало, Гвак Ханмук напоследок с хрустом разгрыз леденец на палочке.

Я отвлёкся на всего ничего, а когда глянул снова, от леденца уже осталась одна голая палочка.

Гвак Ханмук сидел на корточках, держал палочку в пальцах и тупо пялился в никуда, но, встретившись со мной взглядом, ухмыльнулся и поднялся.

А затем швырнул палочку на пол и растёр подошвой.

Это ведь не окурок – зачем он так обходился с палочкой от леденца?

Пока мы втроём восполняли показатели голода и жажды, Че Хёно сидел на джипе.

Он давно стал носителем вируса BT-Z, так что правила Испытания на него во многом не распространялись.

В DZD ему не нужно было восполнять показатели голода и жажды, а укусы зомби его не заражали.

А войди он в HSF, то, скорее всего, не сумел бы нацепить игрушечные руки и ноги.

Потому-то Че Хёно и дожидался, пока мы закончим с едой.

Под его немым взглядом с высоты джипа я отчасти ощущал себя зверем в зоопарке.

«Хоть бы вам было на что поглазеть».

Вкусив сполна, до чего с Че Хёно удобно, я теперь всей душой желал ему угодить.

Но стоило нашим взглядам встретиться, как Че Хёно залязгал металлическими пальцами, как если бы играл на пианино, и я сразу же опустил глаза.

Лучше было как можно реже попадаться ему на глаза.

Покончив с коротким перекусом и восстановлением, я наскоро собрал в рюкзак лишь самое необходимое на сейчас.

Закинув рюкзак за спину, я осмотрел систему вентиляции на крыше.

К счастью, она уцелела и исправно работала на аварийном питании.

Я приступил к брифингу перед заходом в институт.

– Первая наша задача – найти уцелевших исследователей.

Здешний институт в DZD растянулся в высоту: два подземных этажа и пять надземных.

В отличие от Государственного Института Инфекционных Болезней, где проклюнулось Испытание, он не разбивался на несколько корпусов, а весь умещался в одном здании.

Самый важный – пятый этаж. Там находилась лаборатория высокоопасных патогенов.

Лаборатория биобезопасности четвёртого уровня (BSL-4) – то ключевое место, где предстояло разрабатывать вакцину от зомби-вируса DZD.

– Будь всё как обычно, уцелевший исследователь прятался бы на третьем этаже, но расклад поменялся, и теперь он, вероятнее всего, где-то ещё.

В игре последнего уцелевшего исследователя находят на третьем этаже – он прячется в хозяйственном чулане.

Игрок отдаёт умирающему исследователю провизию, расчищает путь от зомби и помогает тому подняться в лабораторию на пятом этаже.

Исследователь отпирает запертую лабораторию и принимается за разработку вакцины.

Вот с этого и разворачиваются по-настоящему квесты на доставку.

Но теперь уцелевших исследователей насчитывалось целых четверо.

В тесном хозяйственном чулане вчетвером не укрыться.

– По моим прикидкам... они, скорее всего, уже в лаборатории. На пятом этаже.

Че Хёно в самом начале подчистую вымел зомби, так что они, надо думать, успели запастись провизией и возвести баррикады, чтобы оборонять главную лабораторию.

Видно, по ходу они напоролись на притаившегося зомби, и без пострадавших не обошлось.

Впрочем, всё это пока только домыслы.

– Значит, если на пятом не найдём, придётся и третий проверить?

Мо Хэин сразу подхватила.

– Да. Мало ли что. Найти исследователей важно, но ещё нужно поскорее проверить, складываются ли условия для истинной концовки...

Проверять это мне предстояло лично, поэтому я выдвинул самый дельный вариант.

– Что, если разбиться на две группы и действовать одновременно?

– Идёт. Гоё хённима надо слушаться.

Вслед за Гвак Ханмуком кивнула и Мо Хэин, тоже не возражая.

Поймав волну, я украдкой задумал заодно и распределить нас по группам.

«Меня и капитана Мо – в одну группу!»

Предлог имелся вполне благовидный – что в HSF мы уже сработались.

Вдобавок у Гвак Ханмука нашлось бы чем скрутить Че Хёно, выкини тот что-нибудь, так что их и стоило свести в одну группу.

– Тогда разобьёмся так...

Но закончить я не успел.

Скре-е-еж!

Раздался жуткий скрежет железа. Это Че Хёно водил по джипу металлической рукой.

Чёрные крылья лениво шевельнулись.

С тихим шелестом перья сложились, и крылья за спиной Че Хёно пропали.

Он легко соскочил с джипа, приблизился и встал рядом.

o o

Должно быть, это значило, что он пойдёт со мной...

Я посмотрел на Гвак Ханмука и Мо Хэин. Эти двое уже вовсю обсуждали между собой, как поведут поиски.

Судя по всему, они уверились: раз Че Хёно опомнился и принял меня в команду, нападать он больше не станет.

А ещё, в отличие от них, выдохшихся, он вполне годился мне в охранники – так они, наверное, и рассудили.

Вот только капитаны кое-чего не знали.

Я ведь помянул при Че Хёно < Zero >.

Я походя ткнул в его больное место, но и выложить это Мо Хэин с Гвак Ханмуком тоже не мог.

Я и так уже привлекал к себе внимание. То про прохождение Испытания обмолвлюсь, то про предметы, то ещё что.

Высунься я ещё заметнее – и нынешнее молчаливое попустительство могло бы скоропостижно завершиться.

Хоть тут, к счастью среди бед, можно было не бояться, что Че Хёно возьмёт да и сболтнёт им про < Zero > или системные окна.

С Че Хёно вся беда как раз в том, что он и необходимого-то лишний раз не скажет.

Брать на себя хлопоты и объявлять, что «Хан Гоё» – нечто чужеродное, он точно не станет.

«Сочтёт меня угрозой – сам со мной и покончит, по-своему».

Раз уж зачислил меня в команду, по мелочи спускать будет, но переступи я черту – расправится без промедления.

Он ведь и не прятал желания меня прикончить – по одному этому всё читалось.

Чего доброго, он и теперь держался рядом, чтобы улучить случай и разделаться со мной.

«Хоть бы не довелось пускать в ход Казнь на подполковнике...»

Обнимая ворох тревог, я очутился в одной команде с Че Хёно.

Местом сбора определили лабораторию на пятом этаже.

Не подозревая о том, что у меня на душе, Мо Хэин и Гвак Ханмук отворили дверь на крыше и канули на пожарной лестнице – пора было браться за операцию.

На крыше теперь остались только мы с Че Хёно.

Я обернулся к нему. На маске-очках Че Хёно по-прежнему держался смайлик с круглыми глазами.

Чутьё подсказывало, что куда поведу, туда он и двинется.

– ...Эм, нам на второй этаж.

Пробираться с крыши до второго этажа через мёртвых зомби – дело небыстрое.

Но раз рядом Че Хёно, топать пешком не было нужды.

Я и заикнуться не успел, а Че Хёно, видно, прикинул то же самое.

Он вытащил из инвентаря кожаную перчатку.

Едва чёрная перчатка легла на левую металлическую руку, вспыхнул яркий свет, и та приняла облик человеческой кисти.

«Так вот она какая, Воронья Перчатка».

С Вороньей Перчаткой на одной руке Че Хёно сделался чуть менее грозным.

Хвать.

Он ни с того ни с сего сгрёб меня за шиворот. А затем рванул по крыше...

И безо всякого предупреждения сиганул вниз.

От чувства падения дух захватило.

Стремительно рухнув вниз, Че Хёно точно на уровне второго этажа всадил металлическую руку в стену.

И незамедлительно выбил ногой окно и зашвырнул меня внутрь.

– Уф!..

Я едва не покатился по полу среди стеклянных осколков, но кое-как поймал равновесие и поднялся.

Опустив одну руку – человеческую, другую – металлическую, Че Хёно невозмутимо перешагнул через раму в коридор.

В коридоре местами горели аварийные лампы.

У ног Че Хёно вытянулась длинная тень.

– Гра-а-а!

Заслышав звон лопнувшего стекла, мёртвые зомби сверкнули глазами и ринулись к нам.

Он сделал мне знак рукой в кожаной перчатке, человеческой. Дескать, мешаешься – отойди.

Стоило мне вжаться в стену, как Че Хёно махнул металлической рукой вбок.

Вжи-и-ик – воздух рассекло, и по телам зомби легли пять полос.

Набежавшие зомби с влажным хлюпаньем осыпались кусками.

Все дерзкие мыслишки, что зрели во мне, пока меня швыряли на пол, разом выветрились из головы.

– Благодарю, подполковник.

Плюсы и минусы у него – как на ладони. Характер дрянной, зато человек он способный. Из тех начальников, при которых домой уходишь раньше срока.

Начальника, в считаные секунды разобравшегося с зомби, я с превеликой радостью принялся обхаживать.

– Вам сюда.

Нашей целью был кабинет директора института.

По дороге к кабинету директора я как бы невзначай притормозил у служебной комнаты.

– А можно... попросить вас об одном пустячном, совсем малюсеньком дельце?

Че Хёно вперил в меня взгляд, мол, выкладывай. Я широко улыбнулся начальнику и сказал:

– Пофармить провизию.

С третьего этажа начинались сплошь исследовательские помещения – аналитические, лабораторные, – поэтому провизия обычно лежала на первом и втором.

Ртов среди исследователей теперь не один, а четыре, так что, раз уж мы на втором, не грех заодно набрать провизии для доставки.

На маске-очках Че Хёно вспыхнул свет.

O K

Он, выходит, и буквы выводить умеет?..

В игре Че Хёно почти не открывал рта, поэтому я и не подозревал.

Гадая про себя, потянет ли он надписи подлиннее, я вместе с Че Хёно шагнул в служебную комнату.

В отличие от коридора, в комнате аварийный свет не горел и царила темень, но это не помеха.

Я ведь назубок знал, где лежит вся провизия, а Че Хёно различал предметы и в потёмках.

– Третий стол слева, нижний ящик – шоколадный батончик. А на соседнем столе сдвиньте цветочный горшок, под ним пакетик мармеладок.

Назову координаты – и Че Хёно сам, раз-раз, всё выгребал и швырял в рюкзак.

Мне только и оставалось, что брести за Че Хёно в потёмках, держа рюкзак нараспашку.

«Удобно, что и говорить».

Когда мы остались вдвоём, я переволновался, но он оказался куда покладистее, чем я ждал. Мы шустро со всем управлялись.

Я вовсю пользовался тем, как с Че Хёно сподручно.

Обчистив комнату, мы добрались до кабинета директора.

Грры, гр-р-ры...

Откуда-то шло тихое мычание зомби. Похоже, тварь подняло звоном стекла, но, странное дело, мычание звучало глухо, будто зомби где-то взаперти.

«Но запертых зомби на втором этаже вроде не водится?»

Что тут и как изменилось – поди разбери.

Звук доносился со стороны кабинета директора, и я прибавил шагу.

Чем ближе я подбирался, тем яснее к мычанию зомби подмешивались глухие удары обо что-то и людской плач.

И, дойдя до кабинета директора, я...

– ...

– Гоё-я.

Че Хёно окликнул меня.

Звериный хриплый голос отдавал насмешливыми, позабавленными нотками.

– Ну что, пройдёшь?

Чтобы подтвердить, что я не зря тут, следовало без промедления ответить «да».

А я не ответил. На этот раз – не смог.

Бум, бум, бум...

Мне был виден зомби, что раз за разом колотится головой в дверь из закалённого стекла.

Руки и ноги у него стянуты, в пасть вставлен кляп.

Единственным, что осталось свободным, – головой, – зомби снова и снова таранил стеклянную дверь, а на его шее моталась ID-карта исследователя.

Оцепенело глядя на зомби, я медленно опустил взгляд.

На ID-карту с именем и фотографией.

Ли Сеон

И карта эта подтверждала.

Этот зомби – тот самый исследователь, которому надлежало создать вакцину.

----------

Глава 21

Я стоял сам не свой, но встрепенулся.

Виной тому был резкий звук, шедший от Че Хёно.

Неспешно двигавшаяся металлическая рука ждала моего ответа.

И я выдавил то, что должен был ответить.

– ...Пройти смогу.

Че Хёно склонил голову набок: его явно озадачило, что я по-прежнему ручаюсь за прохождение.

Как он и подозревал, мой ответ с большой вероятностью обернулся бы ложью.

Да и какая разница. К тому времени, когда вскроется, что я соврал, мы все уже превратимся в зомби.

Че Хёно, разумеется, в Dead Zone Delivery не заразится, так что один останется цел.

Я представил, как он кромсает меня на куски, обращённого в зомби.

«Зомби вроде боли не чувствуют, так что обойдётся».

Чуть успокоившись, я вернулся к исходным рассуждениям.

Мысль, что исследователь-разработчик вакцины может оказаться раненым, мне приходила.

Но вот что он погибнет, как опасалась Мо Хэин, я не допускал.

Ведь Испытание в основе своей следует канве игры.

Испытание я представлял себе так:

Испытание – мнимое пространство, построенное на основе игр из Хроник, в которые я играл.

В игре есть минимальная канва, без которой прохождение попросту невозможно.

Из этих посылок следовал единственный вывод:

Значит, и в Испытании есть минимальная канва для прохождения.

Бывает, конечно, что игрок встречает исследователя, а тот по ходу дела гибнет.

«Это плохая концовка».

Но чтобы разработчик вакцины умер, ещё даже не встретив игрока, такое выбивается из канвы игры.

Это всё равно что в HSF NPC Smiley взял бы да и помер сам по себе.

Словом, ситуация немыслимая.

Исключено и то, что вошедший раньше Че Хёно успел встретить исследователя первым.

Че Хёно ведь тоже знает условие прохождения, так что без нужды трогать исследователя не стал бы.

Разве что лишнего зомби за это время прикончил бы.

Внезапно в голову мне ударила другая мысль.

Че Хёно ненавидит Испытания.

Торчать в Испытании подолгу ему тоже претит, потому он всегда метил пройти за кратчайшее время.

И вот теперь, когда прохождение и вовсе под вопросом...

Че Хёно вёл себя слишком уж нормально.

По его-то нраву ему бы давно учинить что-нибудь, а он, наоборот, держался так, точно ему всё это в забаву.

«Не может же Че Хёно знать то, чего не знаю я».

Что у него на уме, поди пойми; за мыслью вменяемого психа никак не уследишь.

Отложив пока вопросы про Че Хёно, я снова перевёл взгляд на зомби-исследователя.

И заметил то, чего раньше не разглядел.

Зомби без устали бился головой в стеклянную дверь.

И это при том, что мы с Че Хёно переговаривались совсем рядом, а ему хоть бы что.

Стало быть, цель он себе уже наметил.

Я вгляделся за стеклянную дверь. Поначалу человек тонул в темноте и почти не виднелся, но теперь я его различил.

Женщина, что зажимала рот и плакала, затаив дыхание, посмотрела на меня дрожащими глазами.

Если судить по лицу, заплаканная девушка была примерно моих лет.

На ней была форма исследователя, а на шее висела ID-карта.

Ли Гаон

Она и была тем, кого я искал, необходимым условием истинной концовки: «сестрой исследователя».

Теперь до меня дошло, что здесь стряслось.

Истинная концовка Dead Zone Delivery – создание вакцины. Все прочие, обычные концовки сводятся к тому, что игрок добывает лишь зацепки к её разработке, и на том всё заканчивается.

Уцелевший в одиночку исследователь с помощью игрока разрабатывает вакцину и всё это время тревожится, жива ли сестра.

Заодно он рассказывает игроку про сестру.

Всякие мелкие подробности: что сестра устроилась в лабораторию стажёром-исследователем и работала вместе с ним, что родители рано умерли и он растил её один.

Вот только квеста с просьбой отыскать сестру он ни за что не даёт, и в этом-то вся ловушка.

Игрок должен сам, опираясь на рассказы исследователя как на подсказки, разыскать сестру.

Так называемый скрытый квест.

Найдёшь сестру живой, и откроется путь к истинной концовке.

А если сестра погибла или обратилась в зомби, дело неизбежно идёт лишь к обычной концовке.

С тех пор как Че Хёно вошёл в Dead Zone Delivery, прошло уже немало времени, и меня грызла тревога, что сестра за этот срок могла погибнуть.

Но зомби вместо сестры стал сам исследователь.

Видимо, пока Че Хёно выкашивал зомби по лаборатории, исследователь отправился на поиски сестры.

И по дороге, надо думать, наткнулся на других уцелевших коллег.

Сестру он в итоге нашёл, но после его укусил зомби, и выжившие коллеги его бросили.

«Бесполезную с виду сестру, само собой, бросили заодно с ним».

Укушенный, оставшийся наедине с сестрой исследователь стоял перед выбором. И вот что вышло из этого выбора.

Сестру он затолкал в кабинет директора, самое надёжное место в лаборатории и притом не настолько глухое, чтобы отрезать от того, что творится снаружи.

А сам связал себе руки и ноги и вставил в рот кляп.

Просить сестру убить его у него не повернулся язык, слишком уж страшная это просьба для неё.

– Гр-р-р...

Зомби с кляпом во рту снова приложился о стеклянную дверь размозжённой головой.

Мне вспомнилось, что говорил мне исследователь в игре.

– Каштан, а знаете, сестра моя невоспитанная до ужаса. Оппой меня даже не зовёт, всё по имени. Чуть не в духе, сразу орёт: «Эй!»

– Из-за меня же и пошла в стажёры в лабораторию... Не будь меня, сидела бы себе в зоне побезопаснее.

– Она же умнее меня, честное слово. Я у неё и автограф загодя взял.

– Лишь бы живая была. Продержалась бы хоть до тех пор, пока я не сделаю вакцину...

Я-то, само собой, думал свести всё к счастливой концовке. Как в игре.

Хотелось начать заново, да только нельзя.

Во-первых, нет времени на повторный вход. Во-вторых, стоит пройти Испытание иначе да выйти, как Мо Хэин, носителя заражения, сразу же пристрелят.

«Была бы это игра, и то лучше».

Тогда вышел бы из неё да начал с самого начала.

Посреди этих несбыточных мыслей меня вдруг обдало холодком.

Стоявший рядом Че Хёно занёс металлическую руку, чтобы разделаться с зомби.

– Подполковник Че, пожалуйста, подождите.

Я шагнул вперёд, заслонив собой ту, что глядела на нас перепуганными глазами, и сказал:

– Эта женщина-исследователь – важный для прохождения NPC. Сестра исследователя-разработчика вакцины.

Глядя на своё отражение в чёрной маске-очках, я продолжил:

– Пусть он и стал зомби, но убей мы родню у неё на глазах, и она, чего доброго, обернётся против нас.

К счастью, Че Хёно меня послушал.

Хотя не то чтобы он доверял моему суждению, скорее, ему было любопытно поглядеть, как я выпутаюсь из этой передряги.

Заручившись помощью Че Хёно, я связал зомби-исследователя покрепче.

А затем постучал в дверь из закалённого стекла.

Тук-тук.

Худенькое тело вздрогнуло и подскочило.

– Я военный. Пришёл вам помочь. Откройте, пожалуйста, дверь.

Но настороженность никуда не делась. Поколебавшись, я назвал имя.

– ...Я знаком с Ли Сеоном.

Имя исследователя, обратившегося в зомби.

Стоило Ли Гаон услышать имя оппы, как взгляд её переменился.

Она вскочила и сразу же сняла блокировку со стеклянной двери.

Я потянул дверь на себя, и в приоткрывшуюся щель просочился измотанный, надтреснутый голос:

– В-вы знаете оппу? Откуда... У оппы ведь и друзей-то нет...

– Когда-то пересеклись по работе, перекинулись парой слов.

– А...

Я вывел Ли Гаон наружу и достал из рюкзака напиток и шоколадный батончик.

– Пожалуйста, подождите немного вон там.

Отправив её в угол, я запер обращённого в зомби Ли Сеона в кабинете директора.

А перед стеклянной дверью навалил заграждение.

Кабинет директора крепок на совесть, так что, пока заграждение не разберут снаружи, ему оттуда не выбраться.

– Хнык, ы-ы...

А Ли Гаон тем временем, шмыгая носом и размазывая слёзы, торопливо уплетала батончик и запивала напитком.

Взаперти и в одиночку она просидела, надо думать, изрядно. Поразительно, что продержалась до сих пор.

– Спасибо...

Ли Гаон поблагодарила меня.

Потом она хотела было поблагодарить и Че Хёно, но, едва завидев металлическую руку, оцепенела от страха и ни слова из себя не выдавила.

Обернувшись к Че Хёно, я её прекрасно понял.

^ ^

Даже спрячь он металлическую руку, ничем бы не помогло.

Маска-очки с выскакивающими смайликами – это ладно, это даже круто, но ещё же была и боевая форма, и респиратор в придачу.

Попадись мне такой на улице, я бы и сам первым делом шарахнулся в сторону.

...Да я и сейчас не прочь от него шарахнуться. Просто не та ситуация.

– Можете рассказать, что здесь произошло?

Стоило ей услышать вопрос, как Ли Гаон снова разрыдалась. Поверх засохших дорожек покатились новые слёзы.

Я протянул ей ещё пакетик мармеладок. Ли Гаон ела мармеладки и ревела в голос.

– Оппа... ы-ы... оппа...

Дальнейший рассказ вышел ровно таким, как я и предполагал.

Уцелевшие исследователи использовали Ли Сеона на полную.

Под предлогом того, что закрывают глаза на сестру, – всего лишь стажёрку, укрывшуюся вместе с ним в секретной лаборатории, – они гнали Ли Сеона в самые опасные места.

Ли Сеон чуть ли не из-под палки добывал провизию и припасы.

А как только его укусил зомби, его сразу же бросили вместе с сестрой.

Ли Гаон сделала всё, что могла, чтобы спасти превращавшегося в зомби Ли Сеона.

Тем самым исследователем, которого встретила Мо Хэин, и была Ли Гаон.

Ли Гаон добралась аж до Жёлтой Зоны и раздобыла медикаменты, но обратить вспять уже начавшееся обращение Ли Сеона было нечем.

Все средства подвели, и ей в конце концов оставалось только смотреть, как оппа у неё на глазах обращается в зомби.

Я подождал, пока всхлипывающая Ли Гаон чуть успокоится, и спросил:

– Ли Сеон, случаем, не оставлял ничего про вакцину?

– ...

– Понимаю, вам сейчас очень тяжело, и мне крайне жаль. Но...

– Не знаю я ничего такого!

Ли Гаон вдруг повысила голос. А потом, испугавшись собственного поступка, сразу же извинилась.

– Простите... Но я правда не знаю.

– Вот как.

– Да и какой в этом толк, даже если бы знала?

Едва унявшиеся слёзы снова навернулись на глаза.

– Оппа-то уже стал зомби.

Я молча уставился на неё. Мысли вихрем пронеслись в голове.

Мне вспомнилось содержимое окна квеста, что я видел в телецентре.

«Медиаграмотность...»

Способность отсеивать недостоверные сведения.

На то, чтобы прийти к решению, ушло немного времени.

– Ли Гаон.

– Ы-ы, хнк... да?

– Вы ведь знаете, как сделать вакцину?

После моего вопроса повисла короткая тишина. Че Хёно, до того наблюдавший за всем как за чужим делом, с интересом подался к нам.

Ли Гаон растерянно отозвалась:

– Я правда не знаю... Да и не настоящий я исследователь, всего лишь стажёрка...

На этот раз я её перебил.

– А вот и знаете.

Зацепила меня та деталь, где Ли Гаон «отправилась в Жёлтую Зону за медикаментами».

Лаборатория имеет дело с вирусами, а потому укомплектована медикаментами высшего класса.

Тащиться в Жёлтую Зону не было нужды, и всё же Ли Гаон, рискуя жизнью, отправилась именно туда.

Причина могла быть только одна.

– Потому что вы ходили в Жёлтую Зону за материалами для вакцины.

Ли Гаон побледнела.

Я снова вызвал квест.

◆Основной квест: обыскать лабораторию и отыскать выжившего разработчика вакцины.

Квест с самого начала указывал предельно ясно.

Отыскать «разработчика вакцины».

Исследователь лаборатории, стажёр, без разницы. Условие выполнено, лишь бы это был «тот, кто способен разработать вакцину».

Тогда же, с тихим «Дзынь», системное окно обновилось.

Выживший разработчик вакцины найден!

Системное окно подтверждало, что я рассудил верно.

«Могло бы и раньше сказать».

Дождалось, пока я сам уверюсь, и только теперь возвестило об успехе квеста, будто поздравляло с верным ответом.

Какое там системное окно, впору звать его просто будильником.

Вы...

Я погасил окно прежде, чем оно выдало остальное. А затем опустил взгляд на Ли Гаон.

Она отказывалась отвечать. Только стояла, с пепельно-белым лицом, и до боли сжимала кулаки.

Вид у неё был решительный. Приставь ей нож к горлу, она и тогда ни за что не выдала бы про вакцину.

Но запугивать её я не собирался. Вместо этого задал простой вопрос.

– Вам разве не обидно? Оппа ведь обратился в зомби.

– ...

Ли Гаон, до того смотревшая в пол, медленно подняла голову.

– Я помогу вам отомстить.

Её зрачки мелко дрогнули.

– ...Это каким же образом?

Уточняла с различимым страхом. Исследователи, видно, запомнились ей как монстры хуже зомби.

Ли Гаон явно держала уцелевших исследователей за невесть каких грозных и опасных, поэтому я раскрыл ладонь и указал в сторону.

Проследив за моей рукой, Ли Гаон приоткрыла губы.

Существо, что управится не то что с парой исследователей, а с двумя отрядами вооружённых до зубов солдат.

Там стоял Че Хёно.

– Разделаюсь с ними так, как вам угодно. Убить, оставить в живых или так же обратить в зомби, что пожелаете.

Подумав, что выгляжу слишком сурово, я как можно мягче растянул губы в улыбке.

Ли Гаон оторопела. Долго глядела на меня, а потом заговорила:

– Мне только и нужно, что сделать вакцину?

Истинная концовка Dead Zone Delivery – создание вакцины.

Но закрывать Испытание в нынешнем виде мне не хотелось.

Я мельком глянул на Че Хёно. Чёрная маска-очки смотрела на меня.

При Гвак Ханмуке или Мо Хэин я бы поостерёгся такое говорить, но раз это Че Хёно, сойдёт.

И я назвал концовку, которой добивался:

– Сделайте заодно и лекарство.

----------

Глава 22

Глаза Ли Гаон округлились.

– Лекарство?

Вакцину она ещё предвидела, но просьбу сделать лекарство, судя по всему, совсем не ожидала.

И удивилась не только она одна.

O O

Че Хёно тоже вытаращился...

Заметив на маске-очках новый смайлик, Ли Гаон вздрогнула и попятилась.

Мне было самую малость стыдно, но я как ни в чём не бывало продолжил:

– Признаться, мой товарищ тоже понемногу обращается в зомби.

– А-а...

Взгляд Ли Гаон сразу наполнился жалостью.

– Так вот в чём дело. То-то я подумала, что он немного странный. Оказывается, всё из-за заражения.

...и, проговорив это, она вдруг обернулась к Че Хёно.

– А ваш товарищ не слишком-то агрессивен. Уж не снаряжение ли тому причиной? Или...

– Не он, а другой мой товарищ.

– В-вот как.

Ли Гаон, не находя себе места, украдкой косилась на Че Хёно.

ㅠ ㅜ

Когда Че Хёно вывел на маске-очках плачущий смайлик, она снова вздрогнула, но уже не так, как поначалу.

Так или иначе, наладить с ней взаимопонимание, похоже, удалось.

Ли Гаон отошла от Че Хёно ещё чуть дальше, придвинулась ближе ко мне и заговорила:

– Я хочу сделать лекарство... да только не уверена, что справлюсь. Вакцина – одно, а лекарство – уже совсем другое... Будь здесь оппа, ещё куда ни шло, но одной мне...

Ли Гаон закусила губу. Уж кому-кому, а ей лекарство было нужнее всех. Раз она говорит такое, значит, и впрямь не верит в свои силы.

И верно, в одиночку да в короткий срок с таким не управиться.

«Но с чего бы ей корпеть над исследованием в одиночку?»

Притом что под рукой имелись вполне годные орудия. Я предложил вновь приунывшей Ли Гаон:

– Что, если пустить в переработку мусор?

– Мусор?

– Да.

Ради Ли Гаон я уточнил, выразившись яснее:

– Я о человеческих отбросах.

* * *

Всего-то и нужно было спуститься по аварийной лестнице с крыши на пятый этаж.

Вот только давалось это нелегко.

Мо Хэин глубоко вдохнула и выдохнула. Из-за вновь поднявшегося жара выдох обжигал.

Стоит на секунду потерять себя, и она вгрызётся в шедшего перед ней Гвак Ханмука, потому уже давно держала нервы на взводе.

Теперь она до мозга костей понимала, почему в Dead Zone Delivery заражённых положено пристреливать.

Зубы будто зудели, и Мо Хэин, тяжело дыша, без конца то морщилась, то расслабляла лицо.

– Капитан Мо, тяжко?

– Ага.

– Пристрелить?

– ...Прежде чем меня пристрелят, я тебя точно цапну. Разделишь судьбу.

Услыхав обещание оззомбиться на пару, Гвак Ханмук захихикал. До того несносный, что муки превращения минутно отступили.

Сверля Гвак Ханмука таким взглядом, будто бы мечтала разок от него откусить, Мо Хэин вдруг пробормотала:

– И всё же хорошо, что в этой операции мы с тобой в одной команде.

– Гоё хённим тоже в команде.

– ...

Мо Хэин промолчала. Но в голове уже всплыл Хан Гоё.

Глава Управления Чан Согюн ясно обозначил, для чего нужен Хан Гоё.

Сейчас Хан Гоё не был ни солдатом Управления, ни товарищем. Всего лишь орудием для закрытия Испытания.

Существо опасное, оттого месяц проверяли бы, на что он годен, и не окажись от него толку – списали бы и отправили на опыты.

Мо Хэин и сама старалась относиться к Хан Гоё с таким же настроем.

Вот только давалось ей это тяжелее, чем думалось.

Так было и тогда, когда она увидела запертого в изоляторе Хан Гоё.

Пусть в изоляторе Управления эта камера и считалась из приличных, тюрьмой она быть не переставала. Устроена так, что изнутри даже дверь не открыть.

Он дожидался, пока откроют снаружи, и стоило Гвак Ханмуку распахнуть железную дверь, как Хан Гоё отвесил поклон. У Мо Хэин на секунду отнялся язык.

Опрятно одетый в форму, слегка напряжённый, он глядел на Мо Хэин ясными, чистыми глазами.

Ни тени упрёка за то, что его довели до такого положения.

А когда она ответила на приветствие, он и вовсе тихонько улыбнулся.

Глядя на него такого, никак не получалось обращаться с ним как с орудием или чудовищем.

«Зато в Испытании – псих, каких свет не видывал».

Разом пропадала вся благовоспитанность, столь несвойственная нынешней молодёжи.

Имени своего он не оправдывал ничуть и носился бешеным псом. Мо Хэин за годы в Управлении навидалась всякого людского сброда, но и её этот отморозок поражал своей бесшабашной дерзостью.

Вот уж не думала, что когда-нибудь снова встретит типа вроде Гвак Ханмука.

Стоило подумать о Хан Гоё, как в голову лезли самые противоречивые мысли, но одно оставалось ясным.

«А парень-то неплохой. Хоть и мутный, и со странностями».

Вот и сейчас.

Когда она обратится в зомби, Хан Гоё вполне мог бы потребовать её пристрелить, но не стал.

Сумеет ли Хан Гоё и на этот раз заполучить истинную концовку?

Она запрещала себе думать о туманном будущем, но всё равно невольно надеялась.

Умирать пока не хотелось.

Нет, пока она и не могла умереть.

– Ханмук-а.

Гвак Ханмук, остановившийся у двери пятого этажа, обернулся.

Стальную трубу, которую на крыше подобрал ему Хан Гоё, он закинул на плечо. Ни дать ни взять уличный хулиган.

Мо Хэин, не дойдя одной ступеньки, спросила:

– А ты как, в порядке?

Гвак Ханмук опустил на неё взгляд и, будто недоумевая, к чему такие вопросы, отозвался:

– Так-то заебись, а чё?

– Да просто... Ха-а, забудь.

Ей хотелось услышать, что он думает о Хан Гоё, но глупая была затея.

Главное сейчас – пройти Dead Zone Delivery на истинную концовку.

Гвак Ханмук, насвистывая, открыл аварийную дверь.

Мо Хэин невольно поморщилась.

Не иначе как из-за обращения в зомби слух у неё обострился.

Зато поле зрения неуклонно сужалось. Видела она от силы половину того, что прежде.

Ощущать, как тело меняется прямо на ходу, было не из приятных.

И, видать, из-за этого отвращения агрессия в ней только нарастала.

Думая, что скоро придётся зажать в зубах хоть тряпку, она вошла следом за Гвак Ханмуком на пятый этаж.

Гвак Ханмук хрустнул шеей и сказал:

– Сдаётся мне, исследователи где-то здесь.

Не успела она спросить, откуда он знает.

– Есть кто живой?! А ну выходите!!!

Гвак Ханмук рявкнул так, что эхо раскатилось по всему коридору.

Мо Хэин с запозданием зажала уши руками и проглотила ругательство.

Само собой, никакие выжившие не вышли. Зато с хрипом пробудились дремавшие зомби и кинулись на них.

Мо Хэин подавила желание примкнуть к зомби и вместе с ними наброситься на Гвак Ханмука, и достала Чёрную Глефу.

– ...

Ладонь пронзила резкая боль. Чёрная Глефа принялась отвергать хозяйку.

Пока пользоваться ею ещё удавалось. Но к завтрашнему дню, видно, она и в руку Чёрную Глефу взять не сможет.

Чувствуя, как Чёрная Глефа выражает недовольство ею, обращающейся в зомби, Мо Хэин горько усмехнулась.

К счастью, мёртвых зомби на пятом этаже было не так много, и расправились с ними быстро.

Едва добили последнего зомби...

...как в притихшем коридоре вдруг раздался звук открывающейся герметичной двери, и показались двое мужчин.

С коротким «динь» всплыло системное окно.

◆Основной квест: обследовать институт.Поиск выживших и разработчика вакцины. (3/4)

Уцелевшие исследователи.

Считая встреченную ранее женщину-исследователя, теперь набралось трое. Оставался ещё один.

Появившимся исследователям на вид было: одному – чуть за пятьдесят, другому – под сорок пять.

«По возрасту на разработчика вакцины не похожи».

Решив, что надо спуститься на третий этаж, Мо Хэин убрала Чёрную Глефу.

Дрожа, исследователи оглядывали заваленный трупами зомби коридор, а завидев Гвак Ханмука, просияли.

– Н-наконец-то!

Приняв их, должно быть, за солдат, явившихся на выручку, они шмыгнули к ним проворнее крыс.

Гвак Ханмук выставил руку, останавливая их.

– Э-э, аджосси. А ну стоп.

И, откинув голову назад, бросил:

– Сперва проверю ID-карты. Доставайте.

Мужчины торопливо, суетливо вытащили ID-карты.

Тхак Чучхоль

Пхэн Сандо

Который постарше – Тхак, кто помоложе – Пхэн.

Оба исследователя расплылись в улыбках, словно уже спаслись, а Гвак Ханмук перед ними хмыкнул и прищурился.

Внимательно изучив ID-карты, он резко обернулся к Мо Хэин.

– Исследователя вакцины тут нет.

– А по именам обязательно сверять? Ему ж вроде под двадцать пять.

– Да ну, вдруг просто выглядит старше своих лет.

Логика Гвак Ханмука заставила сделать медленный, глубокий вдох и столь же медленный, шумный выдох. От злости, чудилось, обращение в зомби только ускорялось.

– Вакцина! Вы про вакцину?!

Пхэн Сандо, отслеживавший их реакцию, поспешил вклиниться. Видно, смекнул, что солдаты явились не выживших спасать.

– Мы с главой нашей исследовательской группы как раз и работали над вакциной. Разработать её мы способны, да вот припасов не хватает...

Он шустро расписал, насколько полезен. Гвак Ханмук с напускной серьёзностью покивал и спросил:

– А другие исследователи?

– Выжили только мы.

– Есть ещё двое, аджосси.

Гвак Ханмук сочно саданул трубой по стене и пригрозил:

– Давайте без глупостей.

Труба была так заляпана кровью, что и не разглядеть, какого она была цвета.

Пхэн Сандо и Тхак Чучхоль переглянулись. Тхак Чучхоль кашлянул – кхм – и выступил вперёд.

– Твоя правда, было ещё двое. Да только те ребятки...

– Что-то ты фамильярничаешь?

– ...Я хотел вам сказать, что было ещё двое.

Тхак Чучхоль, побагровев, поправился.

Видеть, как паршивый нрав Гвак Ханмука выплёскивается на кого-то ещё, было даже отрадно. Мо Хэин с лёгким злорадством ждала продолжения.

– Только вот они, видимо, разошлись с нами во взглядах и ушли из института.

– Имеющимся составом мы вполне способны разработать вакцину! Можем и материалы показать, над которыми работаем.

Пхэн Сандо из кожи вон лез, силясь убедить Гвак Ханмука.

И тогда Тхак Чучхоль наконец заметил стоявшую позади Мо Хэин и завопил:

– А-а-а-а-а! Зомби, тут зомби!

На вопль Тхак Чучхоля Пхэн Сандо тоже едва не лишился чувств. Оба шлёпнулись наземь и устроили переполох, так что Мо Хэин невозмутимо произнесла:

– Я тоже военная.

Без толку. Тхак Чучхоль тыкал в неё пальцем и брызгал слюной.

– Ты же обращаешься в зомби! Не сегодня, так завтра обернёшься! А мы разрабатываем не лекарство, а вакцину!!!

Прокричав это, оба чуть ли не кубарем сбежали в лабораторию.

Дверь лаборатории была герметичной и открывалась только по ID-карте, а поскольку служила преградой для вируса, её не вышло бы просто так сломать.

Гвак Ханмук досадливо причмокнул и вынес чёткий вердикт:

– Идём на третий.

Однако дела пошли не так гладко, как думалось.

Они спустились на третий этаж, перебили зомби и обыскали всё, но последнего исследователя так и не нашли.

– Не может же быть, что он погиб...

Не сдержав опасений, проговорила Мо Хэин, и Гвак Ханмук, проверявший последнюю дверь, тоже цокнул языком.

– Вернёмся на пятый? Глядишь, он там, у Гоё с подполковником Че.

Времени прошло порядком, так что сперва стоило снова собраться вместе и перегруппироваться.

Когда они с Гвак Ханмуком вернулись на пятый этаж...

...Мо Хэин предстало уморительное зрелище.

– Уа-а-а-а!

– О-о-о-а-а!

В каждой руке Че Хёно, брызжа слюной и отчаянно барахтаясь, болтались Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо.

----------

Глава 23

Прежде чем покинуть второй этаж, Ли Гаон подошла к кабинету директора института.

Ли Сеона за баррикадой было не разглядеть. Впрочем, разгляди она его, особого смысла в этом всё равно бы не имелось.

Тусклый отсвет аварийных ламп лёг ей на лицо.

Ли Гаон тихонько прошептала:

– Я вернусь.

Зомби, заслышав человеческий голос, глухо захрипел.

Ли Гаон больше не медлила и отвернулась.

Чтобы воссоединиться с Мо Хэин и Гвак Ханмуком, мы направились на пятый этаж института.

Подниматься по лестнице мы не стали, а выбрали тот же способ передвижения, что и прежде.

Вот только теперь с нами была Ли Гаон, так что окно не разбивали, а спокойно открыли.

Че Хёно расправил сложенные металлические крылья.

При виде крыльев Ли Гаон оторопела.

Маску-очки и металлическую руку она ещё кое-как приняла за вспомогательное снаряжение, но крылья, видимо, выходили далеко за грань её представлений о здравом смысле.

Раз уж она со всем смирилась, неплохо бы ей принять и крылья, но коль скоро дошло до этого, я добросовестно ей всё растолковал:

– Это новое оружие, армия тайно разработала его.

Ли Гаон всё ещё до конца не понимала, но неуверенно кивнула.

– В-вот как.

В мире, где разгуливают зомби, пара крыльев за спиной – велика ли невидаль.

Пройдёт пара часов, и Ли Гаон быстро освоится.

– Позвольте.

Я подхватил Ли Гаон на руки. Она стеснённо обхватила меня за плечо.

Че Хёно молча уставился на меня.

«Уж не вздумал ли он снова меня зашвырнуть?»

Доверия к Че Хёно у меня не водилось, так что я быстро отправил Послание.

У меня сейчас на руках вакцина и лекарство.

В ответ Че Хёно клацнул металлической рукой.

Жест, судя по всему, выражал досаду оттого, что зашвырнуть не выйдет...

К счастью, Че Хёно смирно поднял нас с Ли Гаон и перенёс на крышу.

Приземлившись, я опустил дрожащую Ли Гаон и снова проверил систему вентиляции.

Система вентиляции была важным устройством, что не позволяло вирусу заразить всех внутри.

Прекратит работать – сразу плохая концовка.

Поддерживать её надо любой ценой, поэтому почти вся аварийная энергия уходит на систему вентиляции.

Так что для разработки вакцины нужна дополнительная подача энергии.

Сейчас аварийный генератор института сломан и работает процентов на двадцать.

Генератор нужно починить и вернуть ему полную мощность.

Предметы для доставки я почти все собрал.

Не хватало лишь нескольких из Жёлтой, Красной и Мёртвой Зон, но это можно поручить Че Хёно, пусть нафармит.

«Слетает туда-обратно и управится в два счёта».

Че Хёно с зомби справляется легко, так что волноваться не о чем.

Самое срочное – починка аварийного генератора.

Пока я раздумывал, как быть, Ли Гаон вдруг охнула.

Я обернулся к ней, а она смущённо улыбнулась и сказала:

– Просто солнце восходит.

Небо посветлело. Минул целый день.

Ли Гаон, впервые за долгое время глядя на рассвет, унеслась в раздумья, а я забеспокоился чуть сильнее.

Второй день после захода в Испытание.

Со времени заражения прошёл день, так что агрессия Мо Хэин теперь, должно быть, только усилилась.

Я повёл Ли Гаон на пятый этаж.

Не забыл и придержать дверь для Че Хёно.

Сейчас он снял вороньи перчатки и мог разве что ломать двери.

На пятом этаже было полно трупов зомби.

Головы у них были размозжены, будто кто-то от души приложил. Не иначе работа Гвак Ханмука.

Силён, ничего не скажешь, подумал я и вместе с Ли Гаон подошёл к запертой входной двери лаборатории.

Герметичная раздвижная дверь открывалась только после считывания ID-карты.

Ли Гаон взглянула на меня, и я кивнул.

Дрожащей рукой она достала ID-карту и приложила к считывателю.

На звук открывшейся двери из лаборатории испуганно выскочили исследователи.

Завидев Ли Гаон, они было разразились нервным смешком, мол, зря напугались...

– ...

...но, наткнувшись взглядом на нас с Че Хёно, снова прикусили языки.

Я проверил имена на ID-картах, висевших у исследователей на шее.

Тхак Чучхоль, Пхэн Сандо.

Оба имени мне были знакомы. В игре они гибнут рано, а тут, гляди-ка, дожили досюда.

Я взглянул на них с лёгким удивлением, и Пхэн Сандо, запинаясь, заговорил:

– Эм... Вы военные? Вы заодно, то есть... из одной команды с теми, кто был раньше?..

– Да.

Долго распинаться перед ними смысла не было, и я сразу перешёл к делу:

– Помогите Ли Гаон сделать вакцину.

О лекарстве я нарочно умолчал.

И едва я отдал исследователям приказ, как всплыло системное окно.

◆Ос?нов??ной! кв?ес!т!: разработать вакцину и лекарство.Вы снова бросаете вызов невозможному достижению!Вы считаете, что одной вакциной счастливым мир зомби не сделать.Потому желаете разработать лекарство и шагнуть в новый!новое!новый! мир.Безрассудный вызов поражает уже самой попыткой.Но порой выбрать безопасный путь тоже неплохо.Возможно, в этом и кроется истинная храбрость.Вы полагаете, что изменить решение ещё не поздно.

Система в открытую осыпала меня недобрыми словами, лишь бы отговорить.

Я закрыл загораживающее обзор системное окно и посмотрел на исследователей.

Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо были типичными злодеями из историй с зомби.

Из тех, что ставят собственное выживание превыше всего и без колебаний жертвуют ради этого другими.

В игре эти двое погибали потому, что бросали Ли Сеона ораве зомби, удирали в другую сторону и натыкались на босса-зомби.

«А в этот раз выжили».

Раз уж так вышло, хотелось пустить их в дело с пользой.

Я хотел выжать их до мозга костей, чтобы они послужили на благо мира Dead Zone Delivery.

Видимо, мои мысли отразились во взгляде, потому что украдкой косившийся на меня Пхэн Сандо мрачнел всё сильнее.

Я выложил приманку, чтобы они меня лучше слушались:

– Я знаю, где находится убежище для выживших.

– ...!

Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо затаили дыхание и обратились во слух.

– Еды там предостаточно, и зомби почти не появляются. Вот только от института до него путь неблизкий.

Бессильным исследователям нипочём не добраться до убежища в Зелёной Зоне.

Тут и сам институт кишмя кишит зомби.

Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо сами это прекрасно понимали.

– Завершите исследование успешно, и я доведу вас до убежища под охраной.

Одними угрозами искреннего рвения из них не выжать.

К тому же их предстояло оставить наедине с Ли Гаон, так что следовало отбить у них всякую дурь.

Жажда выжить у этих типов была сильна. Помани их убежищем, и они самозабвенно уйдут в создание вакцины.

И я оказался прав. Ещё недавно от них так и веяло несговорчивостью, а теперь даже взгляд переменился.

Пхэн Сандо повёл носом и несколько раз переглянулся с Тхак Чучхолем.

А затем вкрадчиво заговорил:

– Эм, мы, само собой, и сами хотим сделать вакцину. Кто ж не хочет? Да только главного материала...

– Метеорит у меня есть.

На мои слова Ли Гаон вздрогнула и стиснула карман халата.

«Вот, значит, куда она его сунула».

Выяснив, где метеорит, я снова перевёл взгляд на Тхак Чучхоля и Пхэн Сандо.

Тхак Чучхоль надтреснуто спросил:

– Вам известно о Пандоре?

Зараза в Dead Zone Delivery однажды зародилась из метеорного дождя, обрушившегося на Землю.

В упавших метеоритах обнаружили новый вирус, и исследователи нарекли его «Пандорой».

Пандора – зоонозный вирус, заражающий и людей, и животных, однако уязвима к теплу, и потому млекопитающим с высокой температурой тела заражение, как заключили, не грозит.

Но к такому выводу пришли наспех.

Метеорит упал в районе застройки, и со всех сторон посыпалось давление.

В итоге институт не сумел предупредить о скрытой опасности вируса и выдал ответ, угодный корпорации.

Застройка шла своим чередом, а Пандора тем временем с немыслимой быстротой эволюционировала и приспособилась к высоким температурам.

А когда рабочего со стройки укусил заражённый Пандорой бродячий пёс, началась катастрофа.

Ли Сеон был тем исследователем, что без устали предостерегал об опасности Пандоры.

Часть метеорита, предназначенного к утилизации, он тайком умыкнул и припрятал у себя дома.

Именно за этим метеоритом Ли Гаон, вознамерившись спасти оппу, добралась до Жёлтой Зоны. Он-то и был главным материалом для вакцины.

– Откуда вы узнали?

Прежде чем я ответил на вопрос Тхак Чучхоля, вмешалась Ли Гаон.

Дрожа сильнее, чем когда боялась Че Хёно, она спросила:

– Что метеорит – причина вируса... и что он у нас с оппой...

Пока с трудом выстроенное доверие не пошатнулось, я коротко ответил:

– На самом деле я не простой военный, а служу в секретном государственном ведомстве.

– А-а!..

У Ли Гаон вырвался возглас, мол, теперь-то ей всё ясно.

– НСР*... что-то похоже, да? Поняла.

«В общих чертах примерно так и есть».

В сказанном не было лжи. Я, говоривший только правду, кивнул.

(*Национальная служба разведки Республики Корея.)

Пока Ли Гаон сама себя убеждала, Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо активно перешёптывались.

Тхак Чучхоль степенно заложил руки за спину, а Пхэн Сандо вызвался говорить.

– Мы поможем, но при одном условии. Если для исследования вы добудете нам всё необходимое...

Слушать дальше не стоило. Это значило, что они хотят роскошествовать всё исследование напролёт.

Я обернулся к надёжному начальнику, и Че Хёно уладил всё как надо.

– Уа-а-а-а!

– Ы-а-а-а-а!

Он сгрёб обоих исследователей за шкирки и вздёрнул в воздух.

Пропоротые металлической рукой халаты с треском разодрались.

Брызжущие слюной, бьющиеся в исступлении исследователи с распоротыми во всю спину халатами один за другим, – бух, бух, – повалились на пол.

Едва с них удалось стрясти клятву верности стать рабами вакцинного дела, как подоспели капитаны.

– Эй, Гоё хённим, без меня тут веселье затеял?

Гвак Ханмук живо подскочил, сверкая глазами. Взгляд выпрашивал поживу, да делиться было нечем.

Припугни их ещё, и они так зашугаются, что исследовать не смогут.

Я унял Гвак Ханмука и подошёл к Ли Гаон.

– Ли Гаон, справитесь?

Ли Гаон обвела взглядом лабораторию и, судя по всему, ненадолго вспомнила Ли Сеона, – к горлу явно подкатил ком, – но слёз не показала.

Твёрдо ответила:

– Должна.

Стиснув карман, Ли Гаон робко подняла на меня взгляд.

– Для исследования кое-что понадобится...

– Всё добуду к концу дня, и аварийный генератор сегодня же починю. О еде тоже можете не беспокоиться.

Она и сказать не успела, что ей нужно, а я уже ответил. Ли Гаон запнулась, а затем будто всё для себя уяснила.

Мне словно воочию виделись три буквы «НСР», проносящиеся у неё в голове.

– Спасибо вам! Аварийный генератор и правда был позарез нужен. Благодарю.

Рассыпавшись в благодарностях, Ли Гаон вдруг потянула меня за собой.

Выйдя из лаборатории и отойдя подальше от Тхак Чучхоля и Пхэн Сандо, она зашептала:

– Насчёт вакцины. Оппа составил даже все чертежи, так что, будь у нас нужные материалы и подача энергии, управимся дня за три. Метод не культивационный, а молекулярного синтеза, поэтому, как дадут энергию, я выделю из метеорита сырьё и сразу запущу секвенирование. Клинические испытания, понятно, придётся пропустить.

Ли Гаон с опаской следила за моей реакцией.

Она солгала, будто ничего не знает о вакцине, а на деле та была почти готова, – это, верно, её и тяготило.

Но я и так уже знал.

В игре Ли Сеон тоже встречает игрока, почти завершив работу над вакциной.

Брат с сестрой были одинаковы.

Как и Ли Гаон, Ли Сеон не находит причин доводить вакцину до конца, пока сестра, быть может, мертва.

Он всё никак не мог её закончить и создавал вакцину, только когда удавалось спасти младшую сестру, Ли Гаон.

– Раз вы обещали к концу дня и материалы добыть, и аварийный генератор починить, я пока закончу со всеми приготовлениями. Загвоздка в лекарстве...

Спокойно говорившая Ли Гаон вздохнула.

– Я уже бралась за это раньше, но скрининг действующих веществ-кандидатов на роль главного компонента дал скверные результаты. Брала метеорит как контрольный образец, никакого отклика, и с компонентами имеющихся противовирусных препаратов то же самое. Прямо хоть руки опускай...

– Сосредоточьтесь пока на вакцине. Вещество-кандидат я поищу сам.

Ли Гаон посмотрела на меня с недоверием.

На сей раз я солгал.

– На этот счёт у меня есть кое-какие сведения. Точно не скажу, но проверить стоит.

Вещества-кандидата я и сам не знаю.

Просто в игре мне попадались несколько зацепок вроде пасхалок, и я хотел по ним пройтись.

Долго не сводившая с меня глаз Ли Гаон прошептала:

– Поверю вам.

Отправив её обратно в лабораторию, к Тхак Чучхолю и Пхэн Сандо, я вместе с Че Хёно и капитанами вышел в коридор.

– С этого часа приступаем к созданию вакцины. Подполковник, прошу вас нафармить дополнительные предметы, а вы, капитаны, поможете мне с починкой аварийного генератора.

На мой инструктаж Мо Хэин и Гвак Ханмук отозвались каждый по-своему.

– Курсант, я машины ни разу в жизни не чинила.

– Я-то тачки ремонтировал, а в генераторах ни бельмеса.

– Способ починки я знаю.

Если действовать так же, как в игре, ничего сверхъестественного не потребуется.

– Проблема в боссе-зомби, что стережёт генератор в подземном секторе.

Двое чинят генератор, один разбирается с боссом.

В игре генератор чинили брат с сестрой, Ли Сеон и Ли Гаон, а с боссом расправлялся я.

Но теперь Ли Сеон обратился в зомби, а Ли Гаон предстоит делать и вакцину, и лекарство.

Если вычесть Че Хёно, которому нужно добывать материалы, остаёмся мы трое: я, Гвак Ханмук и Мо Хэин, и решать всё придётся нам...

У нас, правда, своя дилемма. Агрессия обращающейся в зомби Мо Хэин. Крайне велика была вероятность, что посреди операции она на нас набросится.

И когда я изъяснил свои намерения, Мо Хэин и Гвак Ханмук явно подумали о том же.

Взгляд Мо Хэин помрачнел. Она и сейчас тратила немало сил, обуздывая накатывающую агрессию.

– План-то у меня есть.

Я не выложил его сразу, а немного помедлил. Уж очень живо представлялось, как Мо Хэин снова обзовёт меня безумцем.

И впрямь, Мо Хэин уже глядела на меня как на чокнутого.

«Капитан Гвак, вся надежда на вас».

Уповая, что Гвак Ханмук поддержит мой план, я заговорил:

– Капитан Мо.

– Говори.

– Укусите меня.

----------

Глава 24

Мо Хэин не ответила.

Решив, что выразился расплывчато, я уточнил:

– Я хочу, чтобы вы обратили меня в зомби.

Тогда Мо Хэин наконец разомкнула губы. Но вместо ответа сперва тяжело вздохнула.

Такую реакцию я предвидел, поэтому упрямо принялся отстаивать своё:

– Если стать зомби, на тебя не нападут первыми. То же касается и тех, у кого обращение ещё в процессе. С той секунды, как после заражения проходит три часа, тебя засчитывают за зомби.

Это я выяснил в игре, перепробовав всё подряд в целях быстрого прохождения.

Заражённого игрока зомби не трогают, пока тот сам не нападёт первым.

Только вот без лекарства этим приёмом можно воспользоваться разве что перед самой концовкой.

Я и сам не раз нарочно подставлялся под укус зомби перед концовкой, чтобы заразиться.

«Сейчас это лучший вариант».

Способ годный: и несчастья вроде того, что Мо Хэин накинется на своих, минуем, и я, самый слабый в отряде, разминусь с боссом-зомби.

Мы с Мо Хэин чиним генератор, а Гвак Ханмук разбирается с боссом-зомби.

Гвак Ханмук неожиданно смирно выслушал мои объяснения и спокойно спросил:

– А если попросить подполковника Че взять босса на себя, и чинить будем мы с тобой?

– Добыча предметов на доставку не терпит отлагательств, да и аварийный генератор, того гляди, повредится.

Атаки Че Хёно широки по охвату.

Бой с боссом разворачивается прямо подле генератора, так что шальной удар мог разнести машину вдребезги.

По той же причине и доверить починку Че Хёно было нельзя. Если мерить агрессивностью, он сам никому в ней не уступал.

Не из тех он, кто будет сидеть на пятой точке, пока рядом ошивается босс-зомби.

Вероятность, что он снесёт весь подземный сектор, составляла приблизительно все сто процентов.

– Так во-о-от оно что...

Гвак Ханмук кивнул, будто всё прекрасно понял.

Мо Хэин опасливо на него глянула, и Гвак Ханмук выдал нечто, в точности оправдавшее её опасения:

– Тогда и мне надо в зомби.

– Гвак Ханмук!

– Чего? План-то хорош.

Гвак Ханмук беспечно выводил Мо Хэин из себя.

– Если вся спецгруппа обратится в заражённых, Управление их не пристрелит. Не снесут же они головы сразу двум командирам?

– Бред несусветный!..

– Тебе же нельзя умирать.

Мо Хэин застыла как вкопанная. Вскоре она низко уронила голову.

Долго так простояв, она окликнула меня, хотя впечатление складывалось таким, будто она скорее говорила себе под нос.

– ...Курсант.

– Да.

– А если истинной концовки не выйдет.

– Выйдет непременно. Ли Гаон твёрдо заверила: будет питание, и за три дня она сделает вакцину.

– ...

У Мо Хэин в запасе оставалось два дня.

Сутки ей волей-неволей придётся прожить в обличье зомби.

Денёк её ещё можно держать под контролем, но дольше – уже во вред и самой Мо Хэин.

«Слишком долго оставаться зомби нельзя».

Зомби не чувствуют боли, а потому, потеряв рассудок, могут ненароком сами себя изувечить.

Истинная концовка излечит заражение, да только покалеченное тело назад не вернёшь.

Моей целью было за три дня изготовить и вакцину, и лекарство и пройти Dead Zone Delivery.

– Капитан, доверьтесь мне и кусайте.

– Ну вылитый Гвак Ханмук, паршивец.

– Спасибо.

– Это не похвала.

– Прошу прощения.

Я быстренько исправился, и Мо Хэин коротко усмехнулась. Напоследок она обернулась к Че Хёно.

– Подполковник Че.

Последнее слово оставалось за ним. Че Хёно молча смотрел на меня.

Я невольно напрягся.

Чёрт знает, в какую сторону его занесёт, а лицо всё скрыто под маской-очками и респиратором, выражения не прочесть.

От Че Хёно вполне можно было ждать, что он ни с того ни с сего огреет металлической рукой и раскромсает меня на куски.

Я как раз гадал в напряжении, какой смайлик он выведет.

А он – заговорил.

– Гоё-я.

Ни разу ещё не бывало, чтобы после такого вот обращения по имени от Че Хёно следовало что-то хорошее.

Я ждал продолжения.

– Захотел умереть, так сказал бы.

Металлическая рука широко раскрылась. Острые навершия блеснули в свете рассветного солнца.

– Я ведь могу устроить.

– Я! Непременно хочу жить.

На мой торопливый ответ Че Хёно лязгнул металлической рукой.

Пока он постукивал пальцами друг о друга, я сглотнул сухой ком.

Голос, точно скребущий по самому дну бездны, проехался мне по барабанным перепонкам.

– Не вздумайте подыхать там, где меня нет.

В чёрной маске-очках отражались Гвак Ханмук, Мо Хэин и я.

От него, без устали лязгающего рукой, веяло жаждой убийства. Жаждой уничтожить Испытание, а вместе с ним и адаптантов.

– Я ведь специально не стал вас убивать, оставил в живых...

Он был совершенно серьёзен. Никто и не подумал бы, что Че Хёно бросается такими словами впустую.

– Уж это-то мы можем.

– Будем осторожны.

Но капитаны ответили равнодушно, словно им не привыкать.

Будто заранее условились: уж если помирать, так от руки Че Хёно.

От их ответа мне почему-то показалось, что Че Хёно мимолётно улыбнулся.

Лица его, само собой, было не разглядеть, так что и предположение – только догадка.

– Гоё-я, скажи-ка, что мне делать.

– Я подготовлю вам список предметов на фарм и где их искать. Среди них есть и проба крови зомби, причём не мёртвого зомби, а обычного.

Бумагой и ручкой, прихваченными из лаборатории, я наспех нацарапал список и заодно отправил Че Хёно Послание.

Список перешлю вам и через системное окно.

При телосложении Че Хёно сверяться с бумажкой по пунктам было бы несподручно.

Был тут и расчёт: показать, до чего я полезен.

«Оставьте меня в живых».

Начни я усердствовать, и Че Хёно, того глядишь, сохранит мне жизнь на выходе из Dead Zone Delivery.

Получив от меня список предметов и набор для забора крови из лаборатории, Че Хёно направился к аварийной лестнице.

На пятом этаже, где располагалась лаборатория, окна в коридоре не открывались, поэтому взлететь он мог, только поднявшись на крышу.

Гвак Ханмук вызвался открыть для Че Хёно дверь и заодно пошёл следом, проводить.

Перед самой дверью на аварийную лестницу Че Хёно обернулся ко мне.

~ ~

А это ещё что?

Я уж зарёкся вестись на смайлики Че Хёно, и всё же стоило на маске-очках всплыть новому, как я раз за разом ломал голову над его смыслом.

Раз это волны, то, видимо, означало «быстро обернусь».

И пока я раздумывал, Че Хёно уже скрылся на аварийной лестнице.

Гвак Ханмук ушёл вместе с ним, и я ненадолго остался с Мо Хэин наедине.

Мы с Мо Хэин уселись в углу коридора.

– Не начать ли нам, пока капитан Гвак не вернулся?

На моё предложение Мо Хэин озадаченно хмыкнула, точно не веря, и вдруг цепко ухватила меня за руку.

– Не пожалей, курсант. Кусану так, что мало не покажется.

– ...А, я попросил бы вот эту руку.

– Ты разве не правша?

На вопрос, не будет ли мне несподручно, я неловко улыбнулся. К счастью, Мо Хэин послушно перехватила другую руку.

Обхватив ладонью моё предплечье, она встретилась со мной взглядом.

– Кусаю.

Мо Хэин раскрыла рот. Ровные зубы заострились на концах.

Следом она легонько прикусила моё предплечье. От прикосновения зубов стало щекотно.

Едва я дёрнул плечом, как Мо Хэин торопливо отняла рот.

– Больно?

Я мотнул головой.

– Просто щекотно. Всё в порядке.

– Ладно.

Она быстро перевела дыхание и снова поднесла губы к моему предплечью.

И на этот раз укусила без предупреждения.

Чвак. Ясно слышно, как зубы вошли и прокусили плоть.

Сердце сразу бешено заколотилось.

Тудум, тудум. Пульс отдавался так, как если бы стучало прямо в ушах.

Зрение залила чернота, и всплыло системное окно.

Вы заражены!

Начинается обращение в зомби. (Текущий прогресс обращения: 10%)

Только меня укусили, как сразу же подкатил жар, и тело будто обуяло огнём.

Всё-таки не игра. Превращение в зомби давалось нелегко.

Я спокойно дышал и ждал, когда вернётся зрение.

К счастью, перед глазами быстро прояснилось.

Вот только предплечье по-прежнему саднило.

Мо Хэин, всё ещё впившись зубами мне в предплечье, тяжело, рвано дышала.

Она сдерживала порыв вырвать кусок плоти прямо так. На её шее проступили вздувшиеся жилы.

– Капитан.

– Ха-а, ы-ы...

– Капитан Мо. Всё хорошо. Не торопитесь.

– Ы-ы...

Она крепко зажмурилась. Коротко застонав, очень медленно разжала челюсти.

С чавкающим звуком Мо Хэин отстранилась от моего предплечья.

С перепачканным кровью ртом она виновато пробормотала:

– Я ведь чуть тебя не съела...

– Спасибо за труды.

Останавливая кровь, я поспешил от неё отодвинуться. Останься я рядом, того и гляди отхватила бы кусок.

Пока я неуклюже, в одиночку бинтовал руку, объявился Гвак Ханмук.

– Это что, уже покусались?

Вальяжно подойдя, он со словами «меня тоже» протянул руку Мо Хэин.

– А-А-А!

Гвак Ханмук завопил. Мо Хэин без всякой жалости с размаху его тяпнула.

Похоже, и впрямь было больно. Гвак Ханмук, пустив слезу, заскулил.

– Капитан Мо... охуенно больно...

– Не ной.

Мо Хэин, слизнув кровь с губ, буркнула это и при том пристально посмотрела на меня.

– ...Пойду перебинтуюсь.

Я потихоньку улизнул ещё дальше в угол.

* * *

Перед спуском в подземный сектор я ненадолго пересёкся с Ли Гаон.

Едва завидев меня, она чуть не завопила, и я наскоро выпалил:

– Я нарочно дал себя укусить.

– ...

Ли Гаон вытаращилась на меня, потеряв дар речи, а потом шёпотом вскрикнула:

– Зачем вы так?!

Я быстро объяснил, что так зомби мне не помешают.

И, пока Ли Гаон не разошлась всерьёз, поднёс ей взятку.

– Возьмите.

– Это же...

Тот самый портативный кассетный плеер, что когда-то дал мне Гвак Ханмук.

Я прихватил его, вспомнив, как в игре Ли Гаон жаловалась Ли Сеону, что хочет послушать музыку.

Ли Гаон здесь была NPC, так что ничего страшного не случится, послушай она музыку через плеер.

– А то на передышках ведь тоскливо.

Ли Гаон стиснула плеер. Рука с побелевшими костяшками мелко дрожала.

– Если вы, Каштан, не вернётесь.

Она пригрозила мне не на шутку.

– Не только внешнюю заразу в институт пущу, но и всю дрянь из самого института в пешее увлекательное по всему миру отправлю.

– Я... попросил бы вас этого не делать.

– Тогда возвращайтесь поскорее.

– Хорошо. Я скоро.

Если о том, что меня укусил зомби, прознают ещё и Тхак Чучхоль с Пхэн Сандо, хлопот не оберёшься.

От них это пока стоило держать в тайне, так что я наспех попрощался и улизнул.

Но главная причина, по которой я сбежал чуть ли не бегом, была иной.

Винить следовало мысль, всплывшую у меня в голове.

Мне захотелось укусить Ли Гаон.

Сдержаться я пока вполне мог, но, едва такая мысль мелькнула, я поспешил уйти. Не хватало ещё сорваться.

Агрессия зомби к людям была инстинктом сродни голоду.

«Так вот что на душе у зомби».

Бытие зомби, какого в игре было не прочувствовать.

С лёгким трепетом в груди я отворил дверь на аварийную лестницу.

– Пришёл?

Сидевшая на ступенях аварийной лестницы Мо Хэин поднялась.

Привалившийся к стене Гвак Ханмук тоже выпрямился.

Через плечо у него висела небольшая сумка-слинг, а внутри лежали предметы, которые я просил захватить.

Три зомби спустились вниз по лестнице.

На аварийной лестнице зомби в игре попадались нечасто, но безопасной зоной её тоже было не назвать.

Начиная со второго этажа, куда капитаны не спускались пока искали исследователей, хрипящие уродцы всё же ошивались.

Тихо миновав их, мы быстро добрались до первого подземного этажа.

Лестницу на второй подземный этаж завалило обломками, так что спускаться туда приходилось с территории первого подземного.

Я задумал воспользоваться грузовым лифтом.

Обычно пробираться приходилось с трудом через вентиляционный короб, но теперь, став зомби, нам ничто не мешало выбрать путь попроще.

Гвак Ханмук, первым отворив дверь и шагнув внутрь, тихонько присвистнул.

– О, столовая.

Аварийная лестница на первом подземном выводила в столовую. Раз уж мы зомби, то не отвлекаемся и идём напролом.

– Думаю, заодно стоит пофармить в столовой провизию. И остальные места не спеша осмотрим по пути. А ещё есть грузовой лифт, что ведёт на второй подземный. Внутри него...

Бззз. Послышался треск помех.

Я осёкся на полуслове и огляделся.

«Это же из вещательного динамика?»

Решив, что ослышался, я только внимательно прислушался...

Ви-и-и-у-у-у-у–!

...как внезапно взвыла оглушительная сирена.

Дремавшие в столовой зомби гурьбой распахнули глаза и поднялись.

Наполнившее подземный сектор хриплое рычание перекрыла запись женского голоса.

Аварийное оповещение, что включалось автоматически.

– Внимание. Всем сотрудникам немедленно покинуть институт. Выработка аварийного генератора упала ниже трёх процентов, питания остаётся примерно на пятнадцать минут.

Гвак Ханмук и Мо Хэин посмотрели на меня.

Оповещение продолжалось.

– Через пятнадцать минут по всем секторам опустятся карантинные заслонки и здание будет заблокировано. Повторяем. Всем сотрудникам немедленно...

– Капитаны.

Я объявил обоим новую цель.

– За ближайшие пятнадцать минут нам нужно починить аварийный генератор.

----------

Глава 25

Дзынь, выскочило окно системы. Так звучало обновление квеста.

◆Осно?вной!! кв!ест?!: за 15 минут починить аварийный генератор...

Я закрыл его, не дочитав даже первой строки.

На бесполезные окна системы времени не было.

«Не может же резервное питание сесть так рано».

Видно, что-то пошло не так. Я переживал за Ли Гаон, но нельзя сейчас подниматься и проверять

Не почини мы аварийный генератор за пятнадцать минут – сразу Game Over.

Оставалось верить, что с Ли Гаон всё обойдётся, и сперва взяться за починку.

– Это сейчас всё к хренам накрылось, да?

– Кое-как, думаю, справимся.

И, рванув с места, я крикнул:

– Для начала бежим!

Я мчался через столовую между опрокинутых столов и перевёрнутых стульев.

Шаги отдавались довольно громко, но зомби лишь скользили по нам взглядом, и только.

Все они тянули руки к потолочным динамикам, откуда лилось вещание, и завывали.

Хорошо, что мы все разом обратились в зомби.

Иначе закончить починку за пятнадцать минут было бы почти нереально.

Я нёсся на полной скорости и в уме прикидывал время.

«На починку – минимум пять минут».

Отсюда спуститься на минус второй этаж и добраться до аварийной электростанции – шесть минут. Если будет особая сцена перед боем с боссом, накинуть на всё ещё минуту.

В запасе оставалось минуты две, но это при условии, что всё подцепится шестерёнка к шестерёнке и пройдёт без сучка и задоринки.

Важнее всего была роль Гвак Ханмука, которому предстояло сразиться с боссом.

Я мельком оглянулся на бежавшего следом Гвак Ханмука.

Он как раз легко перемахивал длинными ногами через упавший стул и, поймав мой взгляд, вскинул брови.

Я толкнул дверь столовой, выскочил в коридор и крикнул:

– Капитан Гвак! Как вы себя сейчас чувствуете?

– Да лучше обычного! Не потому ли, что в зомби превращаюсь?

– Понял.

Несясь по длинному коридору, я сверялся с табличками. Планировка точь-в-точь как в игре, так что на поиски время тратить не придётся.

Когда на глаза попалась табличка спальни, на душе слегка засаднило.

Спальней временно пользовались исследователи, что вели работу круглые сутки и не могли уехать домой.

В спрятанном там старом дневнике есть упоминание о лекарстве.

Содержание я помню всё до строчки.

|| Записи помешанного исследователя #1Чтобы создать лекарство от вируса, нужно долго и мучительно искать подходящее вещество-кандидат.И всё же человечество всегда давало отпор вирусам, грозящим его выживанию, и находило лекарство.Но если вирус пришёл из-за пределов Земли... что тогда? ||

|| Записи помешанного исследователя #2Привычный путь разработки противовирусных средств – всего лишь записи внутри тесного аквариума под названием «земная экосистема».Вторгнись вирус извне – человечество лекарства не найдёт.Либо приспособиться, либо погибнуть всем до единого.Никто не понимает моих мыслей, но меня неотступно гложет страх. ||

|| Записи помешанного исследователя #3Наконец я встретил тех, кто разделяет мой страх. ||

|| Записи помешанного исследователя #4В моей голове шепчут бесчисленные голоса.И чего я так боялся какого-то вируса?Перед этим всепоглощающим ужасом и трепетом он не значит ничего.Да!Я пробудился! ||

|| Записи помешанного исследователя #5Извивающийся пульс измерений!Дерзновенно дивная пустота того беспорядка!Бесформенный хаос!И всё сущее – лишь малая забава для Него! ||

Записи помешанного исследователя, что и говорить, изрядно сдобрены бредом, но о лекарстве в них всё-таки речь шла.

Потому я и хотел заглянуть – вдруг рядом с дневником отыщется предмет, какого в игре я не находил, вроде того портативного кассетника...

Но после починки аварийной электростанции часть подземного блока запирается наглухо.

Это была последняя возможность, а мне поневоле пришлось от неё отвернуться.

Мы быстро промчались по длинному коридору, свернули налево и оказались перед грузовым лифтом.

Серебристые стальные створки зловеще поблёскивали.

Лифт работал на резервном питании, и проехать на нём можно было всего раз.

После этого он тронется, только когда починят аварийную электростанцию.

Я нажал кнопку вниз, и вскоре раздался электронный сигнал – дзинь, – а грузные створки разъехались в стороны.

– Уф...

– Бля.

От открывшейся следом картины Мо Хэин тихо застонала, а Гвак Ханмук сразу же зажал нос рукой и выругался.

Кабина лифта была уже забита под завязку.

Исследователи в изодранных, заляпанных кровью халатах и рядовые конторские служащие стояли истуканами. Конечности, да и тела в целом у них были вывернуты под неестественными углами.

Расфокусированные зрачки разом обратились к раскрывшимся дверям.

– А их наружу никак не выманить? Шумом каким-нибудь, – гнусаво спросил Гвак Ханмук.

– Они, скорее всего, не отреагируют.

В игре этих зомби поставили нарочно, чтобы игрок не воспользовался грузовым лифтом.

Что ни делай, из лифта их не выманить, и ехать приходилось непременно вместе с ними.

«Пока игрок сам не обратится в зомби, грузовым лифтом не воспользоваться».

И верно: Гвак Ханмук подобрал увесистый камень, швырнул его, нашумел, а зомби только заёрзали и наружу не двинулись.

Глядя на старания Гвак Ханмука, Мо Хэин спросила:

– Другой путь есть?

– Без лифта остаётся вентиляционный канал, но и времени в обрез, и капитан Гвак в шахту, боюсь, не пролезет.

При его комплекции он застрянет плечами на первом же повороте.

Гвак Ханмук крепко зажмурился и смирился с неизбежным.

– Поехали...

Я первым шагнул в кабину.

Хлюп.

Вместо стука по холодному металлу под ногой раздался вязкий хлюп раздавленных ошмётков плоти и крови.

Я втиснулся в узкую щель меж зомби, и дряблая плоть стоявшего вплотную тошнотворно липко скользнула по плечу.

Смрад от гниющих трупов стоял невыносимый.

Протиснувшись как можно глубже, я кивнул Гвак Ханмуку и Мо Хэин.

Следом за мной они тоже вошли в кабину.

Мо Хэин уже потянулась к кнопке минус второго этажа.

Взвыла сирена.

От раздирающего уши воя зомби, что ещё секунду назад смирно стояли, сверкнули глазами.

– Внимание. Всем исследователям немедленно проследовать в убежище.

Вслед за сиреной пошло заранее записанное оповещение, и раздразнённые шумом зомби разбушевались не на шутку.

– Гра-а-а!

Низкорослую Мо Хэин разом затянуло в гущу зомби.

Кнопку нажать никто не успел, и двери сомкнулись.

– ...по всем секторам опустятся карантинные заслонки и здание будет заблокировано. Повторяем. Всем исследователям немедленно...

В тесной кабине поднялась кутерьма.

Свет в грузовом лифте погас, и внутри стало темно, хоть глаз выколи.

Лишь подсветка кнопок этажей слабо мерцала в темноте.

Беснующиеся в исступлении трупы притиснули меня к стене.

– Уф...

От боли, как если бы меня вдавливали дубиной, невольно вырвался стон.

Напиравший прямо на меня зомби, хрипя, ткнулся рожей мне под нос.

Зубы его были красны от того, о чём и думать не хотелось.

Руки чесались сейчас же его оттолкнуть, да нельзя.

Обратиться в зомби не значило стать всесильным. Просто на меня не нападали первыми.

Стоит системе счесть, что я напал на зомби, как они набросятся в ответ.

Завяжись в этой тесноте драка – вышла бы настоящая катастрофа.

Со всех сторон тянулись холодные руки и крепко стискивали грудь.

Перед глазами вдруг поплыло.

– Гр-р-р!

К счастью, зомби принялись толкать друг друга, и те, что давили на меня, отвалились.

Едва не лишившись чувств, я с трудом пришёл в себя и среди этой свалки уловил чьё-то горячее тепло.

– Капитан Мо!..

Я выдернул Мо Хэин, которую зомби вот-вот раздавили бы насмерть.

Пока я прижимал её к себе, Гвак Ханмук, стиснув зубы, протянул руку сквозь толпу зомби.

Кончики пальцев скользят мимо кнопки.

Две-три попытки впустую.

И с последним движением вскользь кнопка нажимается.

На отметке B2 загорается огонёк.

Лязг, и грузовой лифт с дрожью трогается вниз.

Я кое-как отвоёвывал себе место и старался дышать как можно тише.

С каждым вдохом трупный смрад будто сдавливал лёгкие.

В наглухо запертой со всех сторон коробке мы старались не задеть зомби даже пальцем.

Спуск всего на один этаж тянулся бесконечно долго.

Да и грузовой лифт и впрямь полз медленнее обычного.

Дзинь!

Наконец прозвучал сигнал прибытия.

Двери лифта медленно раздвинулись.

Галдящие зомби гурьбой высыпали наружу.

– Ха-а!

Мы с Мо Хэин сразу выдохнули, наконец переведя дух.

Гвак Ханмук, что чудом устоял в этой осыпавшейся толпе зомби, спешно нас отыскал.

Убедившись, что мы целы, он первой вывел наружу Мо Хэин.

А потом мы все трое повалились перед лифтом и тяжело задышали.

Я уж думал, и вправду помру...

Когда меня вдавливали, было жутко, но особенно донимали налипшая гнилая плоть и трупная вонь.

Подумалось, что чистюле в шкуре зомби пришлось бы совсем туго.

Мо Хэин, видно, слегка повело, потому что она держалась рукой за голову.

Хотелось бы полежать ещё чуток, но на счету каждая секунда. Нельзя довольствоваться отдыхом.

Зомбификация...

Я закрыл всплывшее окно системы и поднялся на ноги.

– Двигаемся дальше.

Минус второй этаж занимали скопления механизмов. Здесь располагались электрощитовая и генераторная.

Снизу постоянно гудели двигатели, так что здешние зомби не дремали, а всё время оставались на ногах.

В генераторную можно было попасть только через электрощитовую, потому её и предстояло найти первой.

В тесном коридоре остались следы отчаянных попыток бегства тех, кто пытался спастись.

Среди опрокинутого и разбросанного хлама повсюду прятались зомби, и продвигаться приходилось, как по полосе препятствий.

Зомби без нижней половины тела, хрипя, полз по полу и тянул руку.

Нападать он не собирался, просто отзывался на звук, но за ноги цеплялся, и чтобы не растянуться, приходилось держать ухо востро. Сплошная морока.

Дорогу преграждали и зомби, что внезапно выныривали из слепых зон или вываливались из распахнутых по сторонам дверей.

И всю ответственность за успешное преодоление этого участка пути лежала на моих плечах. Не потому, что мне требовалось добраться до генератора, и не потому, что я имел какую-то особую ценность. Просто я был единственным, кому реально грозило споткнуться и упасть, а следовательно – не успеть.

За физическую сноровку Мо Хэин и Гвак Ханмука я даже не переживал. Весь сосредоточился на том, чтобы избегать зомби.

К счастью, я знал, где, когда и что выскочит, и пока обузой всей операции не стал.

То и дело выскакивали окна системы с отчётом о ходе зомбификации и некстати перекрывали обзор, но я сразу же их гасил.

– Притормозим на секунду!

Едва услышав меня, Мо Хэин и Гвак Ханмук сразу остановились.

Прямо передо мной бухнулся телевизор, лежавший на груде утвари, сваленной для так и не сложившейся обороны.

Экран, потрескивая помехами, оживает.

– Ва-а-а-ау!

Раздались ликующие крики и хлопки, и, уворачиваясь от зомби, что сползались на шум, я снова сорвался с места. Пробежав ещё немного, я наконец увидел табличку.

Электрощитовая

Едва мы забежали в электрощитовую, как я перво-наперво захлопнул за нами дверь.

Чтобы зомби снаружи не пробрались внутрь.

Не прошло и пары секунд, как в дверь что-то ударилось – бух.

Следом покатилось раскатистое бу-бу-бу-бух.

Сбежавшиеся на шум зомби всё бились и бились в дверь.

За дверью, похоже, росла целая груда из зомби.

Гвак Ханмук коротко подытожил:

– Ого, выбираться будет жесть.

– И не говорите...

Я пнул ногой съёмную панель – проход для кабелей – под огромным пультом управления, что занимал всю стену электрощитовой.

Лязгнув, щель приоткрылась. На пыльном пучке толстых кабелей лежал маленький ключ.

Подобрав ключ, я встал перед звуконепроницаемой дверью справа.

Генераторная

Гул двигателей, что терзал слух с самого спуска на минус второй этаж, из-за двери доносился особенно мощно.

Через него пробивался неровный – бум, бум – грохот, будто что-то с силой колотят.

– Осталось семь минут, откроем дверь – сразу начнётся бой с боссом. Как и договаривались на брифинге: капитан Гвак берёт на себя босса, а мы с капитаном Мо чиним.

Перед спуском в подземный блок я заранее провёл брифинг про бой с боссом и порядок починки.

– Окей. Держи вот.

Гвак Ханмук достал из слинг-сумки три пары рабочих перчаток и спрей для удаления ржавчины.

Часть тех предметов, что я просил его прихватить из Зелёной Зоны.

Рабочие перчатки: осторожно, пахнут резиной! Одноразовые.

Спрей для удаления ржавчины: распылите, через минуту протрите.

Мо Хэин взяла спрей, а перчатки мы разобрали по паре и натянули все.

Я вставил ключ в запертую дверь.

– Открываю.

Стоило отворить толстую звуконепроницаемую дверь электрощитовой, как оглушительный грохот безжалостно обрушился на всё тело.

В самой глубине минус второго этажа, в генераторной, высился громадный дизельный генератор.

Вдоль корпуса двигателя путано сплетались бесчисленные гидравлические шланги и топливные магистрали. Для передовой лаборатории зрелище немного неуместное.

Снова накатило то странное чувство, что вызвали старый джип и портативный плеер.

Я смотрел на существо, что покачивалось перед двигателем.

Босс подземного блока – зомби-повар.

Зомби был одет в форму столовского повара: в фартук и поварской колпак.

Зомби-повар качнулся и с размаху – бум – саданул кулаком по генератору.

А затем, бьясь в припадке, метался по генераторной, всё переворачивал и снова с грохотом обрушивал кулак на генератор, и так раз за разом.

С каждым ударом генератор тревожно скрежетал.

Дзынь, всплыло окно системы.

Решив, что речь о зомби-поваре, я на этот раз хотел его прочитать, но сразу уткнулся в странность.

Зомбификация спадает. (Текущий прогресс обращения: 1%)

Следом всплыло новое окно системы.

Зомбификация спадает. (Текущий прогресс обращения: 0%)

Полное восстановление! Вы возвращаетесь в человеческий облик.

– Гр-р-р...

Я встретился взглядом с зомби-поваром.

----------

Глава 26

В лаборатории Dead Zone Delivery два босса.

Первый – зомби-охранник, на которого натыкаешься сразу, едва войдёшь в холл первого этажа.

При жизни зомби-охранник с уродливо раздутым телом колол себе нелегальные препараты из стероидного ряда, чтобы наращивать мышцы.

По мере зомбификации остатки этих веществ разогнало, и он превратился в сущее чудовище.

Зомби-охранник может похвастаться сильнейшей в Dead Zone Delivery атакой, вот только Че Хёно прикончил его в самом начале, так что я даже воочию этого амбала не увидел.

Второй – зомби-повар из подземного блока.

По задумке игры это повар, который во время вспышки заразы сбежал в генераторную и обратился в зомби. Запертый в помещении, где сутки напролёт стоит шум, он свирепее любого другого зомби, да и слух у него обострён.

Зомби-повар – босс на время. Он без устали колотит по аварийному генератору, сбивая его выработку.

Если увязнуть в одной доставке и затянуть с прохождением, он вконец доломает аварийный генератор и отправит тебя прямиком к плохой концовке.

К тому же с началом боя он переходит в режим беспорядочных атак, поэтому важно было всё время оттягивать его внимание на себя, чтобы он не угробил генератор.

Если за отведённое после начала боя время не закончить починку, генератор взорвётся, подземный блок разнесёт целиком, и Game Over.

Снеси боссу больше половины здоровья до конца ремонта – тоже Game Over.

Потому что зомби-повар самоподрывался, и взрывной волной заодно детонировал генератор.

Без сведений о боссе тут гарантированно ловишь Game Over, так уж всё устроено.

Зомби-повара я столько раз валил в игре, что самому надоело.

Потому и слегка зазнавался, считая, что справлюсь с любой нежданной переменной.

Но чтобы превратиться из зомби обратно в человека... вот такой переменной не было ни в одном моём прохождении.

Стоило мне выдохнуть – не помню, когда задержал дыхание – как зомби-повар бросился в атаку.

– Гра-а-а!

– Гоё!

– Курсант!

Гвак Ханмук и Мо Хэин при внезапной заварухе сразу рванулись было реагировать, но я их остановил.

– Всё в порядке!

Стиснув зубы, я бежал и кричал.

– Босса... беру на себя! Бросьте мне сумку!

Гвак Ханмук сразу стянул сумку-слинг и метнул её.

Сумка-слинг пролетела дугой и точно опустилась мне в руки.

Я перехватил сумку, а Гвак Ханмук с Мо Хэин рванули к ящику с запасными деталями.

Гвак Ханмук с разбегу врезался в стальной шкаф. Силой вскрыл дверцу и выгреб все детали изнутри.

◆Ос?нов!!ной! кв!е!ст?!!: устранить озверевшего зомби-повара.Вы?псих?или?в?своём?уме? Вам кажется, что вы не в своём уме.■■ ■ всё ещё слаб. И способности его ничтожнее некуда.Вы зарекаетесь больше никогда не пропускать окно системы.Но кошмар уже начался.Повар, вечно злой из-за исследователей, что капризничали над его стряпнёй, после превращения в зомби озверел ещё сильнее.Чего доброго, он одним махом изрубит!изрубит!изрубит!изизизизрубит! вас на ломтики.Расправиться с озверевшим поваром будет совсем не просто.

«Так говорил бы сразу по делу».

Тогда я бы и сам прилежно читал каждое окно системы.

И сейчас то же самое.

Ничего полезного, сплошь нытьё да чепуха. Не читал, ко-ко-ко, сам виноват, ко-ко-ко.

Я глянул на нагонявшего меня зомби-повара.

«Из зомби обратно человеком стал только я?»

Раз зомби-повар нацелился на меня одного, сомнений не было.

Только я не понимал причину. После того как Мо Хэин меня укусила, ничего особенного я ведь не делал.

Если чем я и отличался от Гвака Ханмука...

...так это тем, что я – система.

Больше зацепиться было не за что.

Раз меня всё равно записали в мишени, снова обращаться в зомби теперь не имело смысла.

Драться с зомби-поваром мне предстояло человеком.

Вы считаете, что вот теперь-то угодили в безвыходное положение.Но, к счастью, выход существует.

Вы намерены зарегистрировать «Мо Хэин» и «Гвака Ханмука», заполнить все «3 ячейки» и поднять способности системы на ступень выше.

Зарегистрировать «Мо Хэин» и «Гвака Ханмука»?

Да блин.

«Вот из-за такой вот болтовни и не хочется тебя читать».

Я до сих пор не забыл странное ощущение, что накрыло меня после регистрации Че Хёно.

Больше никаких регистраций.

Я отмахнулся от окна системы и на бегу оглядел генераторную.

Генераторная была просторным залом с громадным двигателем посередине, но не настолько, чтобы шесть минут играть с зомби-поваром в догонялки.

Да и проворства мне на такое не хватало.

Будь я зомби, тело слушалось бы лучше, чем сейчас. Жаль.

Я расстегнул молнию сумки-слинга и сунул внутрь руку.

И вытащил предмет, который Гвак Ханмук, хоть и ворчал, зачем такое нужно, всё же добросовестно мне раздобыл.

Пластиковые камешки конги*.

Камешки конги: использовать только для игры в конги.

Бряк-бряк.

Мелкие крупинки внутри камешков беспрестанно гремели.

(*Традиционная корейская детская игра с пятью камешками разных форм. Их подбрасывают и ловят на тыльную сторону ладони.)

Один камешек я швырнул в сторону, противоположную своему бегу.

– Гра-а-а!

Зомби-повар жутко взвыл и сразу метнулся к камешку.

«Сработало».

Значит, Гвак Ханмук раздобыл нужный предмет.

Камешки эти были игрушкой какого-то малыша из начальной школы в Зелёной Зоне.

На тихий шум из камешков зомби-повар откликался безотказно.

Вдобавок он подбирал камешки и глотал, а тогда на три секунды застывал оглушённый.

Кидать камешки и удирать – вот скрытый способ одолеть зомби-повара.

Вот только их всего пять, так что почём зря разбрасываться нельзя.

Пока чинят аварийный генератор, расходовать их следовало с толком.

– Гры-ы, гр-р-р...

Зомби-повар поднял камешек прогнившими, распадавшимися пальцами.

Подобрал он его по инстинкту, но что с ним делать дальше, похоже, не соображал.

Постояв какое-то время в оцепенении, зомби-повар сунул камешек в рот и проглотил.

Пока зомби-повар замер от короткого оглушения, я вскарабкался на стальной стеллаж, вдоль которого тянулись трубы.

Забираясь на двухметровый стеллаж, я глянул в сторону аварийного генератора.

Как раз тогда с тихим «дзынь» всплыло окно системы.

Ремонт аварийного генератора начат!Ремонтники: Синий Гром, Песок. (Сменить ремонтников по ходу нельзя.)Текущий прогресс ремонта: 1%

Гвак Ханмук и Мо Хэин, усевшись по левую и правую стороны генератора, отдирали стальные пластины.

Мо Хэин брызнула спреем от ржавчины, а потом как следует метнула больше не нужный баллончик.

Дзан!

Баллончик ударился о сетку напротив.

Как раз тогда оглушение спало, и зомби-повар, искавший меня, рванул в ту сторону.

– ...

Мо Хэин дрожащим взглядом убедилась, что я цел.

А затем сразу отвернулась обратно.

Она перебралась к Гваку Ханмуку, и вместе они принялись откручивать гайки гаечным ключом и менять перебитые провода по цветам.

Оба действовали хладнокровно, ровно по тому способу починки, что разобрали на брифинге.

Думаю, в предсказанные мной шесть минут они уложатся.

Мо Хэин ненадолго отвлекла зомби, и благодаря этому я благополучно взобрался на стальной стеллаж.

– Гра-а-ар!

Зомби-повар испустил жуткий вопль и с грохотом вмазался в стеллаж.

Удар вышел такой силы, что закреплённый намертво в полу стеллаж задрожал.

Важнее всего было всё время держать внимание зомби-повара на себе.

Я закрепил в углу обзора окно с прогрессом ремонта и ждал, пока зомби-повар вскарабкается на стеллаж.

А когда до меня оставался последний шаг, я сорвался с места.

Я помчался по длинному, тянущемуся через всю генераторную стеллажу, точно по беговой дорожке, и зомби-повар бросился следом.

Продырявленный во многих местах фартук шумно хлопал в такт его бегу.

У самого края стеллажа я метнул второй камешек в противоположную сторону.

Зомби-повар, как и ожидалось, повёлся на камешек и повернул голову.

Хлобысь!

Кинувшись за камешком, зомби-повар рухнул со стеллажа.

От неожиданного падения он несколько секунд не мог шевельнуться, а потом под хруст костей, – хрусть, хрусть, – поднялся как марионетка на нитках.

А затем побежал туда, куда укатился камешек.

Проследив, куда он двинулся, я оглядел и положение дел у ремонтников.

Мо Хэин снова перебралась на свою, правую сторону. Она стирала ржавчину и откручивала внутренние гайки.

Гвак Ханмук на левой стороне уже соединил провода и закручивал гайки одну за другой.

От жара, что валил из двигателя аварийного генератора, по виску Гвака Ханмука стекал пот.

Когда зомби-повар вернулся к стальному стеллажу, я на сей раз перебежал к охлаждающему вентилятору генератора.

Горячий поток от вентилятора донимал, зато здесь стоял самый сильный шум, и, держась тут, я мог ненадолго сбить зомби-повара с толку.

Не прогадал. Гнавшийся за мной зомби-повар вдруг потерял цель и замешкался.

Целую минуту зомби-повар будет блуждать в поисках цели.

Но потом он сбросит цель и обрушит атаки на генератор.

Следующий ход предстояло сделать до того, как истечёт минута.

Выгадав себе короткую передышку, я про себя считал секунды и присматривался к сетке напротив.

За сеткой стоял другой, заглохший генератор.

Не сводя глаз с зомби-повара, я дождался, пока он решит сменить цель, и метнул третий камешек.

Брошенный не сильно и не слабо камешек юркнул сквозь сетку и лёг в идеальном месте.

Ровно там, куда руке зомби-повара было самую малость не дотянуться.

Едва заслышав камешек, зомби-повар сразу прилип к сетке.

Сквозь ячейки рукой было не достать, и он принялся силой раздирать сетку.

Трык, тык, проволока рвалась, и острые концы пропороли зомби плоть.

Из пробитой кисти потекла гнилая жижа.

Но зомби боли не чувствует.

Зомби-повар, в труху калеча собственную руку, рвал сетку и в конце концов сгрёб камешек и затолкал его в рот.

Такого я не предвидел.

В игре зомби только рвал сетку, а вот что он при этом так жутко себя калечит, никак не показывалось.

Графика-то пиксельная, так что и сведений из неё можно было выудить немного.

«Он же повар, ему руки калечить нельзя».

Делать нечего, и я слегка поменял план. Вытащил из сумки-слинга пистолет.

В магазине компактного Glock 19 сидело пятнадцать патронов.

Но рассчитывал я обойтись одним.

Здоровья у зомби-повара немного, и стоит попасть не туда, как оно сразу падает ниже половины, что ведёт к самоподрыву.

Удобно, но рискованно. Сущая авантюра.

По возможности я не хотел браться за огнестрел, но иначе его просто не обездвижить.

Передёрнув затвор и дослав патрон, я навёл ствол на зомби-повара.

Будь это игра, пусть даже FPS-стрелялка, я бы не сомневался в своей меткости. А теперь мне позарез требовалось перенести подвиги клавиатуры и мыши в реальность.

От базовой военной подготовки меня в своё время освободили, так что настоящее оружие я держал впервые в жизни.

Насечка на рукояти шероховато царапала ладонь.

Весь в напряжении, я положил палец на спусковой крючок.

Зомби-повар, похрипывая, обернулся ко мне. Уловив звук моего дыхания, он сразу кинулся на него.

Я спокойно выждал.

«Подпустить как можно ближе».

Надеюсь, так вернее всего было не промахнуться.

Надвигающийся зомби бежал ко мне как в замедленной съёмке.

А ведь по логике не должен был.

Сосредоточившись, я ощутил в глазах жгучий жар.

Тот самый жар, что я уже не раз в последнее время испытывал.

Явление странное, и всё же я не испугался.

Напротив, мне это казалось само собой разумеющимся.

Я нажал на спуск.

Бах!

От резкой отдачи ствол подбросило, и гильза отлетела в сторону.

Первый выстрел прошёл мимо, оставив на коже зомби только длинную ссадину.

Но я растянул уголки губ в усмешке.

И сразу снова нажал на спуск.

На этот раз не промахнулся. Пуля пробила коленную чашечку.

– Гра-а-ар!

Зомби-повар потерял равновесие и рухнул. Резко звякнула упавшая гильза.

Я сразу опустил ствол вниз. Задену его хоть чем – и он тут же рванёт.

Коротко выдохнув, я глянул в сторону аварийного генератора.

Вот только Гвак Ханмук и Мо Хэин не чинили.

Замерев с опущенными руками, они напряжённо смотрели на меня.

Что такое?

Я заозирался, вдруг рядом со мной что-то есть.

Но кругом было пусто.

Зато я увидел своё лицо, отражённое в стекле ящика с огнетушителем.

Даже на грязном стекле проступал свет.

Мои зрачки сияли золотом.

----------

Глава 27

Я прижал ладонь к глазу.

Под ладонью пульсировал жар.

Я потёр веко, однако золотой отблеск, отражавшийся в оконном стекле, никуда не делся.

Что это такое?

Пока я стоял столбом от растерянности, раздался резкий окрик.

– Курсант!

Зомби-повар снова зашевелился.

Лишившись возможности нормально двигать одной ногой, зомби-повар шмякнулся на пол и пополз прямо на меня.

Впрочем, слово «полз» здесь едва ли подходило, поскольку нёсся он с такой прытью, что скорее уж бежал собакой.

Пятясь, я отсоединил магазин и опустошил патронник.

Пальцы слегка подрагивали, но я всё сделал без ошибок.

Извлечённый патрон звякнул о металлический пол.

Убирая Glock обратно в сумку-слинг, я крикнул:

– Продолжайте ремонт!

Мне приходилось неотрывно следить за зомби-поваром, поэтому я не мог оглянуться на Мо Хэин и Гвак Ханмука.

Однако стало ясно, что они вернулись к работе.

Ведь замерший было прогресс ремонта в окне системы снова начал расти.

Текущий прогресс ремонта: 69%

Зомби-повар двигался заметно медленнее прежнего, так что справляться с ним стало гораздо проще.

Да только и моя собственная реакция притупилась.

Пока я пытался переварить появление золотых глаз, перед лицом то и дело всплывало окно системы, мешая обзору.

Вы ощущаете странность в самом себе, однако вскоре понимаете, что в этом нет ничего особенного.Потому что вы являетесь ■■ ■.Это просто естественный процесс развития как ■.

Однако ■■ ■ пока должно оставаться в тайне.Чтобы сохранить этот секрет, вы считаете, что именно сейчас наступило идеальное и наиболее подходящее время для регистрации «Мо Хэин» и «Гвак Ханмука».

Зарегистрировать «Мо Хэин» и «Гвак Ханмука»?

Я смахнул все окна системы, кроме того, что показывало ход ремонта.

Перво-наперво следовало выжить.

Если погибнешь, то никакого толку от светящихся глаз не будет, каким бы цветом они ни отливали.

«Осталось два камушка».

Последний я задействовать не планировал.

Раз уж в ход пошло огнестрельное оружие, больше нельзя допускать ситуаций, при которых здоровье зомби-повара снизится ещё сильнее.

Однако скоро начнётся вторая фаза.

Едва я об этом подумал, как показатели в окне системы поползли вверх, словно только того и ждали.

Текущий прогресс ремонта: 70%

Ремонт аварийного генератора дошёл до семидесяти процентов, и именно с этого значения начинался самый сложный отрезок.

С переходом во вторую фазу ползавший по полу зомби-повар внезапно задёргался.

– Гр-р-р... Гр-р-р...

Он корчился как от невыносимой боли, и на его теле начали раздуваться вены.

Покрытый буграми синих вен мертвец принялся с громким хрустом распрямлять суставы один за другим.

Словно проверял возможности своего переродившегося тела.

После этого он медленно повернул голову к аварийному генератору.

Отремонтированный на семьдесят процентов агрегат издавал оглушительный грохот.

– Гри-и-и-и!

Зомби-повар пронзительно взвизгнул и быстро пополз, волоча передник по полу.

Но направлялся он не ко мне, а к аварийному генератору.

В этом и заключалась главная трудность второй фазы.

Зомби-повар при любых раскладах атаковал исключительно генератор.

Как бы сильно игрок ни пытался перетянуть внимание на себя, агрессия спадала всего через несколько секунд.

Даже с использованием камушков выиграть удавалось от силы три секунды.

Поэтому во второй фазе ближний бой оставался единственным и самым эффективным способом прохождения.

Я скорее достал из сумки-слинга карабин с привязанной альпинистской верёвкой и защёлкнул его на железном стеллаже.

Затем перекинул верёвку через толстую трубу и обмотал кругом талии.

Убедившись в надёжности узла, я бросился вдогонку за зомби-поваром.

И мёртвой хваткой вцепился в его ногу.

Это была та самая левая нога, которой он не мог нормально двигать из-за простреленного колена.

На монстре были надеты резиновые сапоги, так что я едва не стянул их, но успел перехватить повыше и крепко обхватил ногу руками.

– Грэ-э! Грэ-э-э!

Зомби-повар буйно задёргался, однако нападать на меня не стал.

Если тварь не получала урона выше определённого порога, во второй фазе её приоритетной целью всегда оставался аварийный генератор.

Таща меня за собой, он упрямо полз к генератору, пользуясь только руками и одной здоровой ногой.

Меня волокло по полу, пока привязанная к талии верёвка не натянулась в упор.

– ...!

Всё тело пронзила такая боль, будто кости ломались.

Крепко стиснув зубы, я упёрся ногами в деформированный стык стальных плит пола.

Я почувствовал, как к коже прилипло что-то склизкое.

Вытекающая из раны зомби-повара тёмно-багровая жижа, которая пачкала мою одежду.

В обычных условиях мне бы ни за что не хватило сил сдержать его.

Хотя благодаря верёвке мне удавалось удерживать монстра, долго я бы точно не продержался.

«Ещё немного...»

Застилавший глаза пот мешал нормально видеть.

Я зажмурился и поморгал, чтобы вернуть чёткость обзора, и наконец заметил, что первая цифра в окошке системы изменилась.

Текущий прогресс ремонта: 90%

Стоило шкале доползти до девяноста процентов, как зомби-повар забился в конвульсиях.

Он дико содрогался всем телом и неестественно дёргал конечностями.

Так проявлялся переход в третью фазу.

В ней зомби-повар впадал в ярость.

Кости его кистей удлинялись, превращаясь в подобие кухонных ножей, а показатели силы и скорости многократно возрастали.

Изуродованный монстр начинал крушить всё кругом, нанося беспорядочные удары по помещению генераторной.

Пусть его нога и была повреждена, судя по недавней скорости передвижения, травма вряд ли умерит его разрушительный пыл.

Короче говоря, в одиночку мне с ним точно не совладать.

По первоначальному плану сдерживать зомби-повара должен был Гвак Ханмук. Столько мороки и рисков возникло как раз потому, что тот план пошёл коту под хвост.

Однако выбирать не приходилось, нужно было срочно что-то предпринять.

Я отцепился от мертвеца и на ходу сорвал с рук рабочие перчатки.

После чего вытащил четвёртый камушек.

Мне хотелось испробовать метод, к которому я ни разу не прибегал во время прохождения игры.

«В виртуальном пространстве это было физически неосуществимо».

Зато в реальности могло сработать.

Я крепко сжал камушек и разъединил пластиковые половины.

Раздался щелчок, и камушек раскрылся.

Напряжение в груди слегка спало.

В оригинальной игре этот предмет нельзя было разобрать.

Вместе с тем обновилось и его описание.

Сломанный камушек: Пожалуйста! Используйте его только для игры в конги!

Я высыпал на ладонь мелкие металлические грузики, находившиеся внутри, и зажал их вместе с пластиковой оболочкой.

А затем швырнул их в противоположную от мутирующего зомби-повара сторону.

Кусочки пластика и утяжелители с тихим шорохом покатились по полу.

На фоне грохота дизельного генератора этот звук был едва ли громче падения сухого листа.

Однако мертвец среагировал незамедлительно.

Его конвульсии прекратились, а трансформация тела остановилась.

Хрипы затихли, и теперь помещение заполнял только гул работающего двигателя.

Застывший подобно зависшей программе зомби-повар крайне медленно повернул голову.

Он уставился на раскатившиеся детали камушка.

– А... А...

Из его пасти вырвался непривычный, почти человеческий стон.

Он растерянно переводил взгляд с одного заброшенного в тартарары обломка на другой.

Его голова хаотично дёргалась во все стороны.

После этих лихорадочных движений зомби-повар резво пополз вперёд.

При этом он проигнорировал и генератор, и меня.

Тварь просто ползала кругом, пытаясь собрать разбросанные грузики.

Вот только из его начавших меняться кистей уже торчали острые деформированные кости.

Поскольку его тело перестраивалось исключительно под задачу сеять смерть и разрушения путём четвертования объектов ненависти, ему было крайне тяжело поднимать мелкие детали.

Ему никак не удавалось подобрать мелочёвку.

В конце концов он сумел поднять только пластиковый корпус и засунул его себе в рот.

Пока монстр был занят этими бесполезными попытками, шкала ремонта уверенно продвигалась вперёд.

Наконец Гвак Ханмук закрутил последний винт.

Текущий прогресс ремонта: 100%

Ремонт аварийного генератора завершён!

Перед глазами с весёлым звоном выскочило системное уведомление.

Едва заметив надпись об успешном окончании работы, Гвак Ханмук перехватил отвёртку и вскочил на ноги.

Я поспешил преградить ему путь, защищая зомби-повара.

Точнее, попытался это сделать.

– Капитан Гвак... Уф!

Я совсем позабыл про привязанную к талии верёвку.

Сделать шаг вперёд не получилось, и я кубарем полетел назад.

От сильного удара знатно заныл копчик, однако времени проверять травму не было, и я закричал:

– Не убивайте его!

Гвак Ханмук, который уже прижал ногой извивающегося зомби-повара и занёс отвёртку над его шеей, вытаращился на меня.

Вытаращился-то вытаращился, но взгляд ледяной. От ножа у горла так не передёргивает.

Подавив оцепенение, я заговорил:

– Перед нами отец той маленькой девочки, чьи камушки вы мне принесли, капитан Гвак.

– И что с того?

Гвак Ханмук продолжал удерживать зомби-повара подошвой сапога.

– Это по-твоему повод оставлять в живых этого босса?

– Мы соберём лекарство, и он сможет снова стать человеком.

– Это как-то связано с истинной концовкой?

– ...Да.

Пока он буравил меня взглядом, я добавил:

– Дополнительный квест, который вы получили в начальной школе, напрямую ведёт к истинной концовке, капитан Гвак.

Гвак Ханмук усмехнулся и подбросил отвёртку в воздух.

Крутанувшись, она послушно упала обратно ему в ладонь.

– С этого и надо было начинать.

Хотя на самом деле никакой связи здесь не было.

Погибнет ли зомби-повар прямо сейчас или останется жить, это никак не повлияло бы на создание вакцины.

Мне просто хотелось спасти его.

За бесчисленные часы, проведённые в Dead Zone Delivery, мне ни разу этого не удавалось.

|| ◆Дополнительный квест. Поиск отца маленького ребёнка. ||

Если взять это задание у ребёнка в школе, в награду выдадут камушки для битвы с боссом.

Но поскольку по сюжету камушки расходовались на убийство монстра, этот квест изначально был обречён на провал.

Пытаясь нащупать скрытую механику спасения, я шёл на любые ухищрения, пробовал даже вообще не трогать эти предметы, однако игра всякий раз заходила в тупик.

В финале меня неизменно ждала одна и та же сцена, где узнавший о гибели родителя ребёнок горько рыдал и кричал, что просил вернуть отца живым.

Пусть мир Dead Zone Delivery и представлял собой суровый зомби-апокалипсис, раз уж в этот раз я вознамерился разработать лекарство, то хотелось дойти до идеальной счастливой концовки.

Разумеется, исцелить абсолютно каждого заражённого не получится.

«Но ведь я могу спасти хотя бы пару знакомых мертвецов».

Главное, чтобы это не мешало общему прохождению.

К тому же для победы вовсе не обязательно кого-то убивать, достаточно просто завершить ремонт генератора.

Я скосил глаза на всплывшее в углу окно системы.

Вы одержали победу в битве с зомби-поваром!

Гвак Ханмук, продолжая вальяжно подбрасывать отвёртку, поинтересовался:

– И как ты планируешь его здесь удерживать?

– Способ есть. Пожалуйста, прижмите его ещё на пару секунд.

Я торопливо развязал альпинистскую верёвку.

Но стоило мне направиться к железному стеллажу, чтобы отцепить карабин, как дорогу преградила Мо Хэин.

– Погоди.

Она протянула ко мне руку.

Я настороженно уставился на её ладонь.

Из-за суматохи с зомби-поваром я совсем позабыл об одном важном обстоятельстве.

Мои глаза только что светились золотом.

Мо Хэин потянула за бегунок на моей сумке-слинге, расстёгивая её.

Она извлекла пистолет, направила ствол в пол и взвела курок.

Раздался тихий щелчок, фиксирующий его в крайнем положении.

Пока она проверяла предохранитель, я замер, не смея пошевелиться.

Однако Мо Хэин просто опустила пистолет обратно в сумку-слинг.

«В этот раз без ареста?»

Помня о недавнем задержании по подозрению в том, что не просто представляю, а являюсь угрозой национального масштаба, я недоумённо на неё глянул.

Внезапно из динамика в помещении генераторной донеслось громкое шипение.

А затем раздался знакомый голос.

– Хнык... К-Каштан... Вы... вы живы? Пожалуйста, если вы живы, поспешите сюда...

В эфир вышла Ли Гаон.

Не успел я удивиться тому, как ей удалось запустить эфир, как она огорошила нас ещё сильнее.

– Я... я, кажется, убила человека!

----------

Глава 28

Сперва я даже усомнился, верно ли всё расслышал. Ли Гаон продолжала всхлипывать.

– У-у, Каштан, ы-ы-ы, я буду ждать вас в лаборатории...

Вещание прекратилось.

Для человека, лишившего кого-то жизни, она держалась довольно спокойно, но произошедшее всё равно поражало.

Что же стряслось наверху?

Пока сам не проверю, правды не узнать, однако любопытство разыгралось не на шутку.

«Тхак Чучхоль или Пхэн Сандо?»

Пхэн Сандо обожает трепать языком, так что Ли Гаон вполне могла в порыве гнева совершить непреднамеренное убийство.

С другой стороны, Тхак Чучхоль каждой своей репликой раздражает ничуть не меньше, а потому тоже имел все шансы схлопотать пулю.

Гадая, кто же из них двоих пострадал, я незаметно скосил глаза в сторону Гвак Ханмука и Мо Хэин.

Мо Хэин никак не отреагировала на услышанное, а Гвак Ханмук, всё ещё прижимая к полу зомби-повара подошвой, восхищённо хмыкнул.

– Не ожидал от исследователя такого, а она хороша!

Прижатый армейским ботинком зомби-повар продолжал елозить, хоть битва с боссом давно завершилась.

Монстр пытался собрать рассыпанные по полу осколки игральных камешков.

Окровавленные пальцы скребли по рифлёному железу пола.

С окончанием битвы с боссом мутировавшее тело вернулось к изначальной форме, но если он продолжит так усердствовать, то получит непоправимые увечья.

Я быстро отцепил карабин и подбежал к зомби-повару.

Затем, заручившись помощью Гвак Ханмука, накрепко примотал повара-зомби альпинистской верёвкой к стальному стеллажу в генераторной.

– Думаешь, не порвёт?

– Я кое-что дополнительно сооружу.

Забравшись по железному стеллажу, я обмотал прочную нить на потолочную трубу.

К свисающему концу привязал игральный камешек.

Подхваченный вибрацией работающего генератора, камешек мелко подрагивал.

Зомби-повар теперь не отводил глаз от дрыгающей приманки.

– Даже если он порвёт верёвку и полезет по стеллажу, из-за раненой ноги до камешка всё равно не дотянется.

Недосягаемый трофей полностью завладеет его вниманием, и новые бесчинства он не учинит.

Мои ухищрения заставили Гвак Ханмука скептически нахмуриться, однако, судя по всему, упоминание связи с истинной концовкой удержало его от дальнейших расспросов.

Скидывая испачканные в машинном масле и крови рабочие перчатки, он с кряхтением потянулся.

– Уф, помираю. Как только окажемся в лаборатории, перво-наперво умять бы шоколадный батончик.

Посмеиваясь и приговаривая: «Приголублю шоколадку до смерти», он играючи молотил кулаками воздух.

Мо Хэин в открытую поморщилась.

Я, поглядывая на обоих, тихонько спросил:

– Эм... Меня не арестуют? Или уже после зачистки?

Задал вопрос загодя, чтобы собраться с духом, а потом ещё и оправдался по-своему:

– Я и сам не знаю, отчего у меня так с глазами вышло. И заражение зомби-вирусом почему-то само сошло, причину я тоже толком не понимаю...

– Забыл?

Мо Хэин оборвала меня.

– Ты ж потому и курсант.

– ...А.

Так меня же уже арестовали!

Все тревоги, что одолевали меня, разом улетучились.

Что я странное существо – дело решённое, и сейчас Управление проверяло, сумею ли я за обещанный месяц закрыть три Испытания.

Прибавится тут к этому сверкание глаз или нет – для Управления куда важнее, выйдет у меня закрыть Испытание или нет.

На душе заметно полегчало, и я с лёгкой улыбкой поблагодарил:

– Спасибо.

– Благодарить не за что.

Твёрдо проведя черту, Мо Хэин кивнула в сторону гудящего аварийного генератора.

– А генератор-то с чего вдруг так заработал?

– Не знаю.

Тогда Мо Хэин пристально на меня посмотрела.

Взгляд читался примерно как: и тебе, выходит, не всё ведомо.

«Да я много чего не знаю...»

Те куски игры, что прошёл сам, я знал назубок, но всё за их пределами – нет.

Точнее, и знать не мог.

Внезапная поломка аварийного генератора и меня самого озадачивала сильнее всего.

Сверкнувшие золотом глаза ещё кое-как объяснимы, если связать их с тем, что я стал системой.

Системное окно и бормотало что-то в этом духе.

«Я же стал целой системой. Странно было бы, если б вообще ничего не происходило».

А вот с аварийным генератором, сколько ни гадай, ответ себя являть не желал.

До впадения в бешенство повар-зомби особой силой удара не отличался.

Без вмешательства извне аварийный генератор сам так не сломался бы.

Дошло до того, что поначалу мне даже подумалось: уж не Че Хёно ли, вместо того чтобы доставить предметы, как ему велели, заявился в институт и протаранил генератор?

Единственное, что я мог предположить сейчас, – что повлияла моя подмена истинной концовки.

«Да и в этом уверенности нет».

Сейчас моя польза для Управления держалась на знаниях об Испытаниях.

Если и впредь всё будет вот так идти наперекосяк, мне несдобровать.

По возможности хотелось бы докопаться до причины.

– Бл-я-я-ять, как жрать охота... Пойдём уже скорее...

На угрюмое бормотание Гвак Ханмука я сразу оборвал мысли и зашагал.

Путь обратно в лабораторию лежал в обратную от прежней сторону.

Стоит одолеть повара-зомби, как часть подземного сектора перекрывается, зато открывается доступ к лестнице.

При первом спуске в подземный сектор аварийная лестница была наглухо закрыта, теперь же открылась, но никто и бровью не повёл.

Как бы щепетильно тут не подделывали реальность, Испытание всё же оставалось мнимым пространством.

Местом, что подчинялось правилам игры, а значит, как бы Dead Zone Delivery ни напирала на реализм, не обходилось без условностей.

По дороге я подобрал пару пайков и протянул Гвак Ханмуку.

Перепачканный маслом и оттого замызганный Гвак Ханмук, не пуская в ход руки, надорвал зубами плёнку с шоколадного пирожного и закинул всё в рот разом.

Перекатывая во рту пирожное, он попутно забил кинувшегося на нас зомби.

Вся эта заваруха вышла из-за того, что я снова обернулся человеком.

С чувством вины я пообещал Гвак Ханмуку раздобыть лакомство повкуснее.

Когда мы добрались до шестого этажа, заново заспавнившиеся зомби радушно нас поприветствовали.

Пока Гвак Ханмук с Мо Хэин разбирались с мертвецами, я подбежал к лаборатории и забарабанил в дверь.

– Ли Гаон! Ли Га...

Не успел я и дважды позвать её по имени, как дверь распахнулась.

– Каштан!

Ли Гаон втянула меня внутрь.

Обессилевший после схватки с поваром-зомби, я по инерции подался за ней, а следом меня крепко обняли.

– Каштан, Каштан!.. Я знала, что вы живы!

Внезапное объятие ненадолго застало меня врасплох, но я, пусть и стушевавшись, всё же похлопал Ли Гаон по спине.

Моя грудь, куда она уткнулась лицом, быстро промокла.

Долго лишь судорожно всхлипывавшая Ли Гаон наконец успокоилась и подняла голову.

Я бережно отстранился от неё и спросил:

– Нигде не ранены?

– Нет. Только синяк небольшой.

Ли Гаон показала иссиня-лиловую от синяка руку.

В обычном мире от такого здоровенного синяка и ахнуть впору, но в мире Dead Zone Delivery уцелеть такой ценой – почти даром отделаться.

Я с облегчением выдохнул и обвёл взглядом лабораторию.

Высматривал Тхак Чучхоля и Пхэн Сандо, но в поле зрения они не попадались.

– Вот и хорошо. Расскажете, что тут произошло?

– Это, ну, в общем...

Ли Гаон поведала, что случилось, пока я уходил в подземный сектор.

Не успели мы толком уйти, как по громкой связи объявили о блокировке института.

Послушно помогавшие с изготовлением вакцины Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо, едва прозвучало объявление, сразу взбеленились.

С воплями, что нужно немедля выбираться, они подняли бучу, да только без толку.

Из-за громкого объявления все спавшие зомби разом пробудились и переворачивали всё вверх дном.

Даже зачищенный нами шестой этаж сплошь заполонили зомби, так что хлипким телом научным сотрудникам бежать было некуда.

Тхак Чучхоль с Пхэн Сандо вскоре и сами это поняли.

– Всё кончено! Нам конец!!!

Пока отчаявшийся Тхак Чучхоль причитал, Пхэн Сандо до жути спокойно проронил:

– Пока... ещё нет.

Тхак Чучхоль, что не раз выживал прежде благодаря изворотливости Пхэн Сандо, посмотрел на него с нескрываемой надеждой.

Пхэн Сандо вытянул указательный палец в сторону Ли Гаон.

Смысл этого жеста разом уловили и Тхак Чучхоль, и Ли Гаон.

Использовать Ли Гаон как приманку и сбежать.

Как уже поступили с Ли Сеоном.

– ...А, и правда. Гаон. У нас же есть наша Гаон.

Тхак Чучхоль ухмыльнулся.

– Гаон-а. Выручай. Кроме тебя, некому. Вакцину мы уж как-нибудь сами доделаем...

– Вам мало моего оппы, теперь и меня зомби сделать хотите?

– Эй-эй, я не о том.

– Как это не о том! Вы же мне велите выйти и подохнуть!

– Совсем обнаглела, ишь огрызается!

Тхак Чучхоль рявкнул и ткнул в неё пальцем, а Пхэн Сандо в это самое время замахнулся кулаком.

– Заслоняясь от удара, я и заработала синяк на руке.

– Вот же...

Ума не приложу, почему у него рука постоянно поднималась на Ли Гаон. Что девушка такого совершила, чтобы заслужить подобное обращение?

– И тут я так разозлилась, что выстрелила.

– ...Что?

– А, мне ведь капитан-зомби пистолет оставила. Ну та, женщина-капитан, что первой обратилась.

Меня поразило вовсе не это...

Превратно истолковав мою реакцию, Ли Гаон моргнула.

С таким видом, мол, что ещё пояснить.

Решив, что впредь стоит относиться к Ли Гаон побережнее, я выпрямился и внимательно дослушал.

Если вкратце: подстреленный Пхэн Сандо, заходясь рыданиями, удрал из лаборатории, а Тхак Чучхоль кинулся следом.

– Я и не знала, что из человека может вытечь столько крови. Он наверняка умер...

Хоть человеком, спустившим курок, была она сама, последствия выстрела её явно знатно покоробили.

Оставшись одна, Ли Гаон долго пыталась совладать с дрожавшим телом, а затем, улучив миг, пока зомби гнались за Пхэн Сандо и Тхак Чучхолем, пробралась в студию на нижнем этаже и пустила в эфир, в котором обратилась ко мне.

– А без помощников вы справитесь?

Если надо, одного из них я, пожалуй, выследил бы и приволок обратно.

Однако Ли Гаон немедля громко выкрикнула:

– Не надо!

Она крепко вцепилась в мой воротник и торопливо заговорила:

– Просто оставайтесь тут, в безопасности. Я одна со всем справлюсь.

Тревожно подрагивающие зрачки молили меня остаться.

И я солгал Ли Гаон ради неё самой.

– Хорошо. Больше ничего опасного не будет.

Последнее ещё впереди, но знать о нём загодя – только зря изводиться, потому я и прибегнул ко лжи во спасение.

Заметно успокоившись, Ли Гаон наконец вновь чуть улыбнулась.

– Только вот...

Оглядывая меня, она вдруг будто спохватилась и пробормотала:

– Каштан, вас же зомби укусил?..

Ли Гаон снова и снова меня осматривала.

Она раз за разом убеждалась, что никаких внешних признаков обращения у меня нет, и я ответил честно:

– Не знаю, поверите ли, но заражение прошло.

Стоило ей услышать это, как она застыла.

Широко распахнув глаза и рот, она ошарашенно на меня глядела.

«Поверить и впрямь непросто».

Вполне могла решить, что я спятил и бред несу.

Я думал, что приму любую её реакцию, как вдруг Ли Гаон цепко схватила меня за руку.

А затем, точно громом поражённая, выкрикнула моё имя:

– Каштан!

У стиснувших моё предплечье пальцев была недюжинная хватка.

Не успел я толком удивиться внезапной выходке, как от следующих её слов наступила моя очередь обалдевать.

– Немедленно...

С горящими глазами Ли Гаон скомандовала.

– ...сдайте мне свою кровь!

----------

Глава 29

Вжих, с лязгом сложились металлические крылья.

Че Хёно приземлился на крышу, держа рюкзак, увешанный карабинами.

Из них уцелел всего один крючок, на нём-то рюкзак и держался у металлической руки.

Доставив рюкзак в целости, Че Хёно опустил ношу и склонил голову набок.

– Подполковник.

Гвак Ханмук, что дожидался его на крыше, жуя чипсы, отряхнул облепленные крошками руки.

Стоявшая рядом Мо Хэин молча кивнула в знак приветствия, подхватила рюкзак и спустилась по аварийной лестнице.

Спешила поскорее передать Ли Гаон доставленные предметы.

Гвак Ханмук коротко отчитался перед Че Хёно.

– Во время боя с боссом в подземном секторе глаза Хан Гоё стали золотыми. О том же ранее докладывала капитан Мо Хэин, и это в точности тот же симптом, что я наблюдал в Жёлтой Зоне.

После недолгого молчания раздался хрипловатый голос:

– Просто золотые?

Че Хёно сдвинул маску-очки на лоб, открыв глаза.

– Или того же цвета, что у меня?

Гвак Ханмук ненадолго задержал взгляд на ярко-золотом зрачке, что так отличался от тёмно-фиолетовой радужки, и уверенно ответил:

– Тот же цвет, что и у вашего зрачка, подполковник.

Видел дважды, так что спутать не мог. Но одно отличие всё же было.

– Только вот у Хан Гоё цвет не просто менялся на время. Глаза будто бы ещё и испускали свет.

– Поблёскивали?

Поблёскивали, значит.

Не совсем точное слово. Гвак Ханмук перебрал в памяти увиденное.

И из знакомых слов выбрал то, что подходило ближе всего:

– Пожалуй... можно сказать, сияние.

На эти слова Че Хёно с прищуром улыбнулся.

И снова надел маску-очки.

– Хотел бы и я разок взглянуть. Что же надо сделать, чтобы он показал.

– Только не убейте.

– Да знаю.

Как раз тогда, когда Че Хёно выдал этот не больно-то обнадёживающий ответ, с коротким «Дзынь» всплыло системное окно.

◆Основной квест: оборона института.Оборонять институт от зомби в течение трёх дней. (0/3)

* * *

– Видите? Каштан, вот, вот это видите? Поверить не могу...

Закончив тест, Ли Гаон, вся дрожа, выкрикнула мне:

– Каштан, вы и есть лекарство!

Ли Гаон с бешеной скоростью сыпала мудрёными словами про какую-то сыворотку и антитела, в которых я мало что смыслил.

Я не понял и четверти, но суть уловил.

Моя кровь и была лекарством от зомби-вируса Пандора.

– Ы-ы, Каштан...

Ли Гаон не выдержала и пустила слезу.

Заплаканное лицо светилось радостью, будто все тяжкие воспоминания о мытарствах с Тхак Чучхолем и Пхэн Сандо разом улетучились.

Я, само собой, тоже радовался, да только всё никак не верилось.

Видимо, потому что такого поворота я совсем не предвидел.

– Для начала попробую сделать лекарство на две дозы, а вакциной займусь параллельно.

– Сколько нужно крови?

– Хорошо бы миллилитров четыреста... – тактично начала Ли Гаон. – В обычном состоянии ещё ладно, но при нынешнем раскладе после забора крови вам может стать тяжеловато.

Отдохнуть толком не выходило, так что сказаться это и впрямь могло.

«Но и откладывать нельзя».

Разработать лекарство хоть на день раньше – вот что было важнее всего.

Я с готовностью протянул руку.

Ли Гаон жадно уставилась на синюю вену у меня на предплечье.

Сглотнув, она зачарованно пробормотала:

– Подготовлю всё для забора крови.

...Хорошо, что я заранее расположил Ли Гаон к себе.

Будь я Тхак Чучхолем или Пхэн Сандо, того и гляди лишился бы руки.

Вмиг собрав иглу 16-го калибра, пакет для крови и всё прочее, она усадила меня на раскладушку в углу лаборатории.

– Уложимся в десять минут.

И, торопливо что-то набивая на планшете, она скрылась.

Я ненадолго засмотрелся на кровь, стекавшую в пакет.

Пока я пытался уложить всё это в голове, с «дзынь» всплыло системное окно.

◆Осн!!овн?ой кве?ст!?: оборонять институт от наплыва зомби в течение трёх дней.Не верится! Вы отыскали лекарство, которого не существует.Это поразительное достижение позабавит Акашу.Но чтобы прийти к своей собственной истинной концовке, остаётся ещё последнее препятствие.Три дня, пока создаются вакцина и лекарство, вам предстоит каждую ночь защищать институт от нескончаемого наплыва зомби.И в этот раз?справишься!сумеешь?и в этот раз??справишься!справишься! Вы твёрдо клянётесь, что и в этот раз непременно справитесь.(Успешные обороны: 0/3)

Затесалось туда что-то странное, но в целом это был знакомый мне основной квест.

Оборонительный квест, что в DZD прозвали «Тремя днями смерти». За ним закрепилось и второе прозвище, «гильотина концовок», ведь именно он чаще всего не давал игрокам добраться до финала.

«Что, прямо с сегодняшней ночи?»

Отсчёт шёл с заката и до восхода следующего утра, так что времени на подготовку оставалось всего ничего.

Жаль, что не запасся пистолетами-пулемётами впрок.

Но особо я не тревожился.

В команде ведь был тот, кто для такой крупной заварухи подходил лучше некуда.

Глядя в системное окно, я ломал голову, как выстроить план повыгоднее, когда на меня вдруг легла тень.

С чего так потемнело, подумал я и без задней мысли поднял взгляд, а потом вздрогнул.

Прямо надо мной нависла чёрная маска-очки.

– Подполковник Че...

Я окликнул его, прижимая ладонь к заходившемуся сердцу.

Обычные скримеры меня не пугают, а вот от Че Хёно, сунувшего мне под нос свою маску-очки, я и впрямь оторопел.

Место укола заныло. Глядя на своё отражение в маске-очках, я спросил:

– Когда вы пришли?

Спрашивал, конечно, не рассчитывая на ответ.

От него веяло холодом, так что вернулся он явно совсем недавно.

«Раз выскочил следующий квест, доставку Ли Гаон он тоже выполнил как надо».

Сочтя, что ответ я как бы получил, я проверил, как идёт забор крови.

А потом глянул Че Хёно за спину.

Мо Хэин и Гвак Ханмук шли к нам, о чём-то переговариваясь.

– Курсант.

Мо Хэин напряжённо спросила:

– Окно квеста видел?

– Да. С сегодняшней ночи зомби пойдут на нас толпами.

Я вкратце растолковал начальству, что это за квест.

Когда я сказал, что длится он от заката до восхода следующего дня, Мо Хэин заметно расслабилась.

Похоже, она решила было, что зомби будут донимать нас все три дня кряду, без разбору дня и ночи.

Мо Хэин заранее предупредила о своём состоянии.

– В последний день в бой я не выйду.

После завтрашнего дня Мо Хэин полностью обратится в зомби.

Если точнее, зомби она станет ближе к рассвету, когда закончится второй бой.

Но мало ли что могло пойти не так, и в целях безопасности ей лучше было выйти из боя ещё посреди второго сражения.

Я изложил своё мнение и добавил:

– На нехватку сил, думаю, жаловаться не придётся. С нами ведь подполковник Че.

Вот только обращение Гвак Ханмука немного беспокоило.

Сегодня, в первый день заражения, ещё куда ни шло, но уже на второй сдерживать агрессию станет непросто.

В мирное время он ещё совладает с собой, но в бою инстинкты имеют тенденцию затмевать здравый рассудок, и на то, что он не кинется на меня, рассчитывать почти не стоило.

– Поэтому, думаю, нам стоит поделить зоны и каждому держать свою.

Мне, человеку и самому слабому, лучше засесть в глубоком тылу, на крыше, и бить из огнестрела. Че Хёно встал бы в центре, на передовой, а Гвак Ханмук с Мо Хэин прикрыли бы оба фланга.

Раз обращение прибавило им выносливости и силы, такая расстановка, по-моему, была вполне допустима.

– Слушай, Гоё.

Гвак Ханмук, что серьёзно меня слушал, вдруг вклинился.

– А кровь-то зачем сдаёшь?

Только теперь я спохватился, что не объяснил самого главного.

Пока я гадал, как бы это подать, очень кстати объявилась Ли Гаон.

– Сейчас выну иглу.

Двое зомби и одна маска-очки рядом её ничуть не пугали. Она бойко подошла, проверила пакет с кровью и извлекла иглу у меня из руки.

В глазах у Ли Гаон не было и тени страха, в них плясал почти безумный блеск.

Восторг от найденного лекарства, похоже, заглушил в ней всё остальное.

Гвак Ханмук, наблюдая за Ли Гаон, что вела себя как настоящий безумный учёный, снова спросил:

– Исследователь, зачем кровь берёте?

Ли Гаон, будто только того и ждала, восторженно выкрикнула:

– Кровь Каштана и есть лекарство от вируса Пандора!

На этих словах лица Гвак Ханмука и Мо Хэин разом застыли так, что становилось жутко.

Зомби прямо перед ней скорчили грозные рожи, но Ли Гаон их будто и не замечала.

С опьянённым восторгом она подхватила мой пакет с кровью и куда-то утопала.

А стоило ей скрыться из виду, как Мо Хэин впилась в меня взглядом.

– Курсант.

Ледяным, под стать зимней стуже, голосом она отчеканила:

– Иди за мной. Поговорим.

* * *

Влетело мне.

Влетело по полной.

Сглотнув вздох, я вспомнил, как Мо Хэин и Гвак Ханмук с двух сторон, точно из автоматов, поливали меня нотациями.

– Контакт с NPC и предметами свести к минимуму. Это же азбука входа в Испытание, забыл? Соберись, курсант. Ты вообще за что Испытание держишь?

– Сладу с тобой нет, Бешеный Каштан ты этакий, честное слово. Кто ж так запросто кровь раздаёт? Почём ты знаешь, что NPC с ней учудит? А если бы она под видом забора крови вколола тебе какую-нибудь дрянь? А? С чего ты ей так доверился, что послушно подставил руку под иглу? Уф, с ума сойти.

Изначально мы с ними смотрели на вещи по-разному.

Играя в Хроники, я успел проникнуться немалой симпатией к NPC из Испытаний.

Потому и относился к ним по умолчанию благосклонно.

Но для Мо Хэин и Гвак Ханмука Испытание – это бедствие, нагрянувшее из иных миров.

В их глазах я, должно быть, выглядел как человек, что машет рукой в бушующем пламени и приговаривает, что тёпленько, мол, совсем не горячо.

Сколько ни тверди я, что опасности нет, толку никакого.

Само собой, слова капитанов тоже стоило намотать на ус.

В том, что они оба на меня вывалили, не было ни слова неправды.

«Веду я себя и впрямь безрассудно».

Веди я себя нормально и здраво, не стал бы щадить зомби-повара в подземном секторе.

Как и затевать всю эту возню с лекарством, как и отдавать для него кровь NPC.

Если называть вещи своими именами, всё это было чистым безумием.

И всё же... вернись я назад во времени, и выбрал бы, наверное, то же самое.

Ведь я знал тех, кого не знали Гвак Ханмук и Мо Хэин. Знал Ли Гаон и Ли Сеона, зомби-повара, Золушку-Тарантулу и Smiley.

Так или иначе, стоит благополучно довести до конца вакцину и лекарство, и капитаны, глядишь, немного отойдут.

Решив, что ближайшие три дня боёв надо отработать как следует, я закончил собирать оружие.

Солнце уже клонилось к закату.

Я хотел расставить оружие, как подсказал Гвак Ханмук, и взгляд сам собой зацепился за фигуру на перилах крыши.

Че Хёно, свесив металлическую руку, смотрел на солнце, что заливало всё закатным светом.

«А ведь подполковник Че так ничего и не сказал».

Хотя реши он что-нибудь сказать, это было бы куда страннее.

Я осторожно приблизился, с таким чувством, будто подхожу к свирепому дикому зверю.

– Подполковник Че.

В ответ Че Хёно повернул ко мне голову.

^ ^

С улыбающимся значком на маске-очках он казался чрезвычайно довольным.

Он даже слегка покачивал металлической рукой, и та полязгивала.

– С крыши мне будет видна вся картина боя, так что, если капитану Мо или капитану Гвак понадобится подмога, я сообщу через системное окно. И зомби, сдаётся мне, будут стягиваться в основном к вам, подполковник, а раз бои идут три дня подряд, то, если станет невмоготу...

– Гоё-я.

От внезапного оклика я осёкся.

Вернее, невольно задержал дыхание, вот речь и оборвалась.

– Ты ведь знаешь про < Zero >.

– ...

– И при этом три дня?

Послышался смех, будто отдающийся эхом в кромешной тьме.

Че Хёно, не помня себя от удовольствия, прошептал:

– Покончим с этим сегодня же ночью.

----------

Глава 30

Тон был такой, как если бы он вручал приглашение на вечеринку.

«Покончить сегодня же ночью?»

Теоретически это и впрямь возможно. Вот только возможно сугубо в теории, не более.

Мне самому ни разу не удавалось пройти за первый день.

Ведь честным прохождением такого не добиться.

Разве что пустить в ход читы.

Но прямо передо мной стояло существо, мало чем от чита отличавшееся.

Во рту пересохло, так что я собрал слюну и сглотнул.

Напряжение это или предвкушение, я и сам не разобрал.

Едва выглядывавшее из-за горизонта солнце окропило землю последними багровыми лучами.

Издалека ветер принёс глухой вой.

Жуткий гомон накрыл обращённый в руины город, а над линией горизонта проступила тонкая полоса.

Купающийся в лучах заката Че Хёно расправил крылья.

И когда чёрные металлические крылья с резким лязгом раскрылись на фоне угасающего света, полностью исчез и солнечный диск.

Небо ещё хранило остатки дневного зарева, но их вот-вот проглотит тьма.

Протянувшаяся по горизонту линия заходила ходуном.

Неестественно змеясь, она с пугающей быстротой надвигалась, а её колыхание походило на бушующие волны.

Волны, которые не прекратятся до самого утра.

Пока зомби накатывали всё ближе, Че Хёно, не складывая металлических крыльев, неотрывно смотрел на меня.

Он сделал шаг назад.

Чёрный силуэт рухнул.

Прекрасно понимая, что с ним ничего не станется, я всё же невольно метнулся к перилам, вцепился в них и глянул вниз.

Но никого там не увидел.

Че Хёно уже стремительно взмывал ввысь.

Широко раскинув чёрные крылья, он с самой вышины оглядывал полчища мертвецов.

А затем спикировал прямо в эпицентр бушующей волны.

Точь-в-точь выпущенная из ствола пуля.

Бух!

Грянул грохот, какого не ждёшь от обычного приземления.

От сотрясшего всё кругом мощного удара волна зомби на мгновение замерла.

Короткая заминка.

А следом мертвецы разом ринулись к источнику звука.

Сотни зомби нескончаемо валили на одно-единственное существо, и не было бы преувеличением назвать это картиной ада.

Нормальный человек устрашился бы такого.

Да и будь у кого угодно хоть сколько-то внушительная сила, ввязываться в столь безрассудную схватку он бы точно не стал.

Но Че Хёно сам напросился в жертвы и стянул к себе всех зомби до единого.

И не то что без страха, а упиваясь восторгом.

– Гра-а-а-а!

Зомби истошно завопили. Боли они чувствовать не должны, но визжали так, будто испытывали настоящую агонию.

Че Хёно бесновался как зверь, ворвавшийся в овечье стадо.

Металлическая рука вспарывала кости зомби, а вторящие им крылья кромсали плоть.

Везде, где мелькала чёрная фигура, дождём осыпались ошмётки мяса и осколки костей.

Самая настоящая бойня в одни ворота.

Че Хёно лучше всего удавались масштабные атаки по площади.

Он мог бы разделаться с десятками разом, но нарочно убивал по четыре-пять за раз.

Глядя на это, нетрудно было представить, как он бесчинствовал все те десять дней, что вошёл в DZD раньше нас.

«Но такими темпами он за ночь не управится».

Сдаётся, сперва он развлечётся, а уж потом всерьёз возьмётся за зомби.

Если подумать, последние несколько дней Че Хёно и впрямь вёл себя смирно.

Понаблюдав недолго за Че Хёно с чувством укротителя при хищном звере, я вспомнил про Ли Гаон.

Шум и вибрация от приземления Че Хёно наверняка достигли и Ли Гаон в лаборатории.

Но за неё я не переживал.

И не из пустой надежды, а судя по её нынешнему состоянию.

Ещё до подготовки к обороне исследовательского центра я разъяснил Ли Гаон, что будет происходить в ближайшие три дня, начиная с этой ночи.

Я предупредил, что каждую ночь зомби будут валить ордой, но Ли Гаон и виду не подала, что напугана.

– Понятно... Каштан, вы закончили объяснять? А то я сейчас тороплюсь.

Слушала она вполуха, а потом снова умчалась к своим исследованиям.

Все её мысли уже намертво вцепились в работу, и больше ничто в голову не лезло.

Учитывая обстоятельства, её легко можно было понять.

«Ей же за три дня надо создать и вакцину, и лекарство».

Учитывая, что помощники сбежали, эта задача для одного человека выходила за грани человеческих возможностей.

Но нынешней Ли Гаон это, видимо, по силам.

Ведь как у боссов есть состояние бешенства, так и у персонажей есть состояние пробуждения.

Правда, исследователя в состоянии пробуждения я в DZD видел впервые.

«Хотя Ли Гаон, сдаётся мне, ближе не к пробуждению, а к бешенству...»

Я вспомнил лихорадочный блеск в её глазах.

Что бы там ни творилось снаружи, Ли Гаон не оторвётся от работы.

Главное, чтобы я надёжно прикрывал тылы и защищал исследовательский центр.

Я просунул ствол снайперской винтовки между ржавых перил и закрепил сошки.

Держать в руках настоящую M24 SWS было непривычно. Смутное знакомство присутствовала только из-за того, как часто я видел своего пиксельного персонажа в том же положении на крыше.

Я и правда настрелялся из неё до отвала.

Гвак Ханмук наскоро меня подучил, и я даже хват освоил вполне сносно. Наверное.

Прильнув к прицелу, я первым делом отыскал Мо Хэин.

Из-за обращения в зомби Мо Хэин больше не могла пользоваться Чёрной Глефой, потому взяла вместо неё пистолет-пулемёт.

В перекрестье прицела Мо Хэин была воплощением образцового солдата.

В руках пистолет-пулемёт MP5, через оба плеча крест-накрест перекинуты баулы, набитые девятимиллиметровыми магазинами, а на поясе ещё и патронташ.

Укрывшись за громадной каменной глыбой, Мо Хэин, отслеживая приближавшихся зомби, передёрнула затворную рукоятку.

Щёлк, и следом за щелчком затвора ствол сразу же изрыгнул огонь.

Тра-та-та-та-та!

Гильзы сыпались водопадом, а головы зомби лопались как арбузы.

Несмотря на сильную отдачу, свойственную пистолету-пулемёту, Мо Хэин без особых колебаний, с непроницаемым лицом разносила зомби одного за другим.

Только беспорядочно метавшиеся короткие волосы выдавали мощность отдачи.

«Иного от капитана Мо я и не ждал».

И без Чёрной Глефы её мастерство ничуть не померкло.

Я поймал в прицел зомби, подбиравшихся к Мо Хэин со слепой зоны.

Вдохнув, я наполовину выдохнул и задержал дыхание. А затем указательным пальцем потянул спусковой крючок.

Бах!

Ствол коротко дёрнулся.

Голова пойманного в прицел зомби лопнула.

«А недурно».

Спасибо явно следовало сказать поправке на физические способности от Испытания. Что в прошлый раз, что в этот. Сомневаюсь, что с первого раза бы выдал бы такие результаты без неё. Далековато до результатов, которые я мог выдавать в игре, но сравнивать было глупо.

Я сразу же отвёл затвор назад. Горячая гильза покатилась по земле, а в патронник встал новый патрон.

Тогда же округу огласил раскатистый голос из громкоговорителя.

– Раз, раз. Уважаемые зомби, минуточку внимания!

Гвак Ханмук, сидя на водительском месте джипа и высунувшись по пояс из окна, надрывался в громкоговоритель.

– Просьба ко всем зомби немедля переместиться в центральный сектор, к подполковнику Че Хёно. Повторяю ещё раз. Если зомби соизволят пройти в центр, будем ахуенно признательны.

Само собой, зомби повалили на джип, откуда гулко гремел громкоговоритель.

Гвак Ханмук не дрогнул и упрямо продолжал вещать, одной рукой выкручивая руль джипа.

А он возьми да и погони джип прямиком туда, где был Че Хёно.

Пару раз зомби едва не настигли его, но всякий раз он впритык отбивался чётками и уходил.

Я тоже спешно снял снайперской винтовкой нескольких зомби, чтобы их отвадить.

Гвак Ханмук, что вёл машину чуть ли не акробатическими трюками, в конце концов нагнал к Че Хёно целую ораву зомби.

– Подполковник Че!

Громогласно заорал Гвак Ханмук в рупор.

– Хватит баловаться, за работу!

Забавлявшийся беспорядочной резнёй Че Хёно взмахнул металлическими крыльями.

С крыльев сорвались металлические перья и с дробным «па-ба-бах» впились в свои цели.

Десятки зомби вокруг с пробитыми лбами повалились наземь.

Эти металлические перья пробили мертвецам черепа, а затем, рассекая плоть и кость как нож масло, выскользнули из попадавших туш и вернулись обратно в крылья.

– –

Че Хёно вывел на маске-очках смайлик, в котором угадывалась недовольная мина. И всё же, шевельнув крыльями, он поднял тело в воздух.

Взмыв на изрядную высоту, Че Хёно вскинул металлическую руку.

Я торопливо отправил ему Послание.

У церкви находится капитан Мо.

Послание я отправил из опасений, что он приготовился лупить, совершенно не считаясь с местоположением Мо Хэин.

Че Хёно глянул на всплывшее перед ним системное окно и обернулся ко мне.

А затем напоказ рубанул рукой прямо в сторону церкви.

Линия шириной метров в десять с лишним рассекла обращённый в руины город.

Чёрная черта дотянулась до самой церкви, где засела Мо Хэин.

Гвак Ханмук, знавший, какая бойня сейчас грянет, вдавил педаль газа и заорал в громкоговоритель:

– Капита-а-ан Мо-о-о!!!

Без всяких объяснений он просто гаркнул её имя.

Но, едва заслышав этот крик, Мо Хэин рванула прочь, не оглядываясь.

Не успела она на полном ходу отбежать, как чёрная линия начала расходиться.

Зомби, по которым прошлась линия, так и распались надвое, вывалили внутренности и подохли на месте.

Тех, кого линия миновала, ждала схожая участь.

– Гра-а-ар!

– Грэ-э-э!

Здания и земля разверзлись, увлекая тварей в непроглядную тьму.

Уж не знаю, насколько глубоко прорезало землю, но рухнувшие вниз зомби обратно так и не выпозли.

Единовременное истребление сотен тварей заставило накатывающий подобно цунами поток мертвецов забуксовать.

Появилось системное окно.

Первая оборона успешно пройдена!(Успешных оборон: 1/3)

Квоту зомби, которую полагалось уложить за первый день, он уже выполнил.

Но Че Хёно не остановился. Он свёл металлические руки, будто хлопая в ладоши.

Лязг!

За огласившим пространство лязгом раздался скрежет, как если бы чем-то металлическим скребли по железному листу.

Для простого трения металлических рук звук выходил слишком уж неестественным.

Причина столь инородного шума вскрылась, когда Че Хёно развёл ладони.

В зазоре между его рук подобно рою пчёл кишели маленькие чёрные полумесяцы.

Беспрестанно скрежеща друг о друга, они беспорядочно метались из стороны в сторону.

Суматошно пульсирующий рой рванул в небо.

Вереницу взлетающих полумесяцев неустанно пополняли всё новые и новые клинки.

Они множились с такой скоростью, что глаз не поспевал, в одночасье затянув собой весь небосвод.

Небо, кое-где ещё хранившее тусклые отблески, погрузилось в кромешную полночную мглу.

Скрж, скрррж, скржжж...

Омерзительный лязг безжалостно резал слух. Вдобавок взбудораженные металлическим скрежетом зомби разразились истошным воем.

Сдерживая желание немедля заткнуть уши, я не сводил глаз с Че Хёно.

Когда всё небо заволокло чёрными полумесяцами.

Че Хёно наконец прекратил создавать новые клинки.

Он медленно сжал металлические руки в кулаки.

Вслед за сжимавшимися ладонями заполонившие небо чёрные полумесяцы заскребли друг о друга с кошмарным звуком.

И едва показалось, что дальше уже некуда.

Он раскрыл ладони. Словно отпуская поводья.

Хлынул чёрный дождь.

Он чем-то напоминал метеоритный ливень.

И когда этот недолгий ливень миновал...

– ...

У меня отнялся дар речи.

Все зомби, что попадали в поле зрения, лежали мёртвыми.

Дзынь.

Всплыло системное окно.

Вторая оборона успешно пройдена!(Успешных оборон: 2/3)

...Охренеть.

Бросив снайперскую винтовку, я подскочил на ноги.

На первый взгляд квест на выживание обязывал отбиваться ровно три дня, но на самом деле сроки можно было ужать.

Если уложить бесконечно нарождающихся зомби сверх определённого числа, оборона засчитывается как успешная.

Чтобы засчитали первую успешную оборону, нужно скосить десять тысяч тварей.

А чтобы засчитали вторую...

Миллион.

Эту цифру я знал лишь по скрытым сведениям, добытым в побочном квесте, но сам не достигал её ни разу.

Ведь без читов такое число нипочём не набрать.

А Че Хёно взял да и набрал невозможное.

Пока я ошалело пялился на окно об успешной обороне, заиграла гнетущая музыка.

Она знаменовала начало третьего сражения и появление финального босса Dead Zone Delivery – «Абсолютного Ничто».

Трупы убитых зомби задёргались, и плоть с костями начала слипаться между собой как глиняное тесто.

Поглощая не только людей, но и весь разбросанный кругом хлам вроде стальных балок, камня и пластика, оно обращалось в новое существо.

Мерзкое, кошмарное, оно быстро разрасталось, в считанные секунды вымахав выше исследовательского центра.

Я поднял сбитый с толку взгляд на «Абсолютное Ничто».

«Вроде бы оно было поменьше?»

В склизкую оболочку твари вросли сотни глаз.

Глазные яблоки поглощённых зомби.

Зрачки, что вразнобой крутились и вертелись, вдруг разом замерли.

Все они уставились прямо на меня.

Не успел я даже похолодеть от ужаса...

– ...!

...как тело резко тряхнуло, и меня вскинуло в небо.

Вскинув голову, я увидел Че Хёно, который запросто подцепил металлической рукой мой патронташ и тащил меня за собой.

– Гоё-я.

До смерти довольным голосом бросил Че Хёно.

– Не умри.

А затем, пролетая прямо над боссом...

– А-А-А! Подполковник Че!

...сбросил меня вниз.

[[image:/storage/reader-images/35054e3ab20f0d58afc97863eeef9b49a450e00f.png]]

----------

Глава 31

Я быстро падал.

Даже руками и ногами толком не успел замахать.

Не успел я и сообразить, что происходит, как падение прекратилось.

Шмяк!

Что-то противное облепило меня с головы до ног.

– Кха!

Я жадно втянул воздух.

Гнилостная вонь хлынула в лёгкие, но я её почти не ощутил.

Небо над головой сужалось.

Потому что пасть, что распахнулась во всю ширь, чтобы меня проглотить, медленно смыкалась.

Упёршись в чавкающую слизью пасть, я вытянул руку. Но ухватиться было не за что.

Рука соскальзывала.

Обволакивающая конечности слизистая оболочка сжимается.

Глоть.

Меня проглотили.

Я кубарем полетел по скользкому проходу, надо думать пищеводу.

В этой полной темноте как полоумные начали одно за другим выскакивать системные окна.

Казнить «Че Хёно»?

Казнить «Че Хёно»?

Казнить «Че Хёно»?

Казнить «Че Хёно»?

Казнить «Че Хёно»?

Видно, система кипела от того, что Че Хёно так со мной обошёлся.

Вот только казнить за такое Че Хёно не годилось, ведь слишком многое он успел мне показать.

Взять хотя бы то, как он перебил миллион зомби.

Я и так знал, что он силён, но воочию такая демонстрация попросту подавляла.

Раз уж я увидел, насколько он полезен, рука казнить Че Хёно не поднималась.

Взамен я поставил себе цель как-нибудь выбраться отсюда живым и схватить Че Хёно за грудки... ну, на это меня вряд ли хватит, так что хотя бы высказать ему пару претензий.

Да и системное окно, если честно, только на словах грозилось, а на деле вовсе не хотело, чтобы я и впрямь казнил Че Хёно.

Ведь именно оно желало зарегистрировать Че Хёно остервенелее всех.

Пока я без конца катился вниз вместе с тягучей слизью, передо мной всплыл новый квест.

◆ОСН!ВНОЙ! КВЕ!СТ!!!: Сбежать от Абсолютного Ничто.

Дальше шло что-то длинное, но в безумном падении читать было несподручно.

Сколько я так летел?

Наконец падение прекратилось.

– У-у...

Рухнув в каморку размером с небольшую комнату, я тихо застонал.

К счастью, удар вышел почти безболезненным.

Я ведь съехал вниз по чему-то вроде пищевода, да и в то, во что врезался, оказалось сплошь мягким и податливым.

В отличие от непроглядного пищевода, здесь брезжил слабый свет, и можно было разглядеть, что кругом.

Вони, как ни странно, не было.

Звучит немного смешно, но я будто угодил в самую чистую её часть.

Вот только на ощупь всё было до жути противным...

Стена проседала точь-в-точь под форму моей ладони, и при виде этого я тихо выдавил «фу».

Ладонь, прижатая к стене, почему-то зачесалась, и, отнимая её, я замер.

На влажной стене проступил глаз.

Глаза, что усеивали Абсолютное Ничто снаружи, объявились и здесь, у него во внутренностях.

Налитый кровью глаз уставился прямо на меня.

Пока я ловил его взгляд, стенки заколыхались, и следом проступали всё новые глаза.

Очень скоро меня обступили сотни глаз.

От подкатившего отвращения по коже побежали мурашки, но сердце колотилось и совсем по другой причине.

Я внимательно вгляделся в глаза на стенках.

Это глаза с наружной шкуры перебрались внутрь? Или народились заново?

В брюхо финального босса Dead Zone Delivery мне прежде попадать не доводилось, так что любопытство было не унять.

К омерзению я уже притерпелся и, осторожно протянув руку, потрогал один глаз.

Увидь это капитаны, схватились бы за голову, но здесь я был один, и отчитывать меня было некому.

Глаз был влажным и скользким.

То ли боли он не чувствовал, то ли век у него не было, но он не моргал.

Только зрачок поворачивался вслед за моей рукой.

Отняв руку, я вспомнил о том, что на время вылетело из головы.

«Мне же надо отсюда выбраться».

Из предметов при мне были разве что патронташ на поясе да армейский нож, на всякий случай закреплённый на бедре, вот и всё.

Сколько ножом ни маши, против зомби, не чувствующих боли, толку от него никакого.

«Да и на спасение от капитанов рассчитывать не приходится».

Че Хёно собственноручно сцапал меня и сбросил боссу.

Едва ли он позволит Мо Хэин и Гвак Ханмуку меня вызволить.

Но убивать меня он, похоже, не хотел.

– Гоё-я. Не умирай.

Так сказал Че Хёно, сбрасывая меня вниз.

Видимо, Че Хёно хотел в чём-то на мне убедиться.

Вот только в чём именно, поди разбери...

«Хоть бы пушку какую со мной заодно подкинули».

Появись я вдруг снаружи, глядишь, и за грудки Че Хёно ухватить выйдет.

Для начала я вызвал то самое окно, что не успел прочесть, и пробежался по нему.

◆ОСН!ВНОЙ! КВЕ!СТ!!!: Сбежать от Абсолютного Ничто.По вине коварного ■■ вы оказались в беде. Убить!Казнить!!Убить!Казнить!! Казнь следовало бы свершить сей же час, однако и милосердие тоже не последнее качество для ■■ ■.Вместо того чтобы покарать ■■, вы желаете выпутаться из беды собственными силами.Полагаете, что сумеете выбраться из Абсолютного Ничто.Но Абсолютное Ничто желает остаться с вами навеки.Так просто оно вас не отпустит.

– ...?

Прочесть-то прочёл, а смысл до меня не дошёл.

Хочет остаться со мной, надо же.

Smiley из HSF тянул к себе игроков от одиночества.

Но Абсолютное Ничто было боссом, слепленным из мёртвых зомби и городских развалин.

Своего «я» у него не было. Оно лишь исправно исполняло единственную свою задачу и убивало игроков.

Я счёл это бредом системного окна, и всё же на душе стало малость муторно.

Может, виной тому были бесчисленные глаза, что смотрели на меня. Странно, но во взгляде их сквозило что-то вроде надежды.

Только на что им надеяться?

Как и в любой игре, от босса и игрока ожидалось только одно.

Победить противника.

Сейчас от меня требовалось разворотить или вспороть эти потроха и вырваться наружу.

Пока не выпадет особый квест, мирного исхода тут не сыщешь.

Чего хотят от меня и Че Хёно, и босс, в толк не возьму.

Тогда в пояснице кольнуло.

Я нащупал рукой неглубокую ссадину под длинным разрывом на кителе.

Похоже, Че Хёно, хватая меня, слегка царапнул металлической рукой.

Кровь почти унялась, но ладонь всё же запачкала.

Я хмуро разглядывал багровую от крови ладонь, как вдруг ощутил на себе взгляд.

– ...

Я медленно поднял голову.

Все зрачки смотрели в одну точку.

На мою испачканную кровью ладонь.

В голове вдруг мелькнул голос Ли Гаон.

– Кровь Каштана и была лекарством от вируса Пандоры!

А что если... я и впрямь смогу кое-что предпринять.

* * *

С того, как босс разинул пасть, и до того, как Хан Гоё провалился внутрь и был проглочен.

Всё это произошло меньше чем за минуту.

Мо Хэин оцепенела, а потом со всех ног бросилась бежать.

Отбросив последние крохи почтения к старшему по званию, она закричала.

– Че Хёно!!!

В сорванном криком горле проступил вкус крови.

Че Хёно с первой же встречи держался с Хан Гоё непомерно враждебно.

Странно, да, но понять это удавалось.

Если не считать Управления, к Испытаниям и адаптантам он всегда относился враждебно.

Но теперь-то он ясно признал в Хан Гоё своего человека в команде.

И вдруг швырнуть его боссу, точно игрушку.

На случайный выпад по наитию поступок тоже не походил.

Это нарушало устав Управления и тянуло на арест как настоящее преступление.

Пока она неслась к Че Хёно, издалека прилетели чётки.

Чётки из пёкчомока, метнувшиеся длинной верёвкой, обвили Че Хёно.

– Подполковник Че, ну блядский городовой!

Гвак Ханмук стиснул чётки и заорал.

– Я же говорил вам не убивать!

А виновник всей этой кутерьмы, Че Хёно, оставался невозмутим. Опутанный чётками, он просто неподвижно висел в воздухе.

– Я и не убивал.

– Хуйня! Тогда какого хрена вы тут устроили?!

На что тот отозвался спокойно и даже вяло:

– Должен же и я разок взглянуть на цвет его глаз.

У Мо Хэин кровь вскипела в жилах.

Стоило подойти ближе, и весь масштаб творящегося безумия предстал как на ладони.

Босс, превосходивший размерами здание института, замер бесформенной слякотной грудой, точно ком нечистот.

Сотни глаз, прежде усеивавших его шкуру, куда-то подевались.

Проглотив Хан Гоё, он не нападал, а лишь истуканом торчал на месте.

Мо Хэин для пробы дала очередь по этой громаде, вздымавшейся небольшой горой.

Но пули только увязали в дряблой плоти и тонули в ней.

«Будь у меня сейчас Чёрная Глефа!..»

От бессилия перед глазами будто всё побагровело.

Раз Чёрной Глефой воспользоваться нельзя, рассечь этого исполина одним махом мог только Че Хёно.

Другой способ, конечно, может и нашёлся бы, да только неизвестно, что за это время станется с запертым внутри Хан Гоё.

Мо Хэин навела дуло точно на блестящую маску-очки.

– Сейчас же! Сейчас же вытащи курсанта!

Скри-и-ип, заскрежетал металл.

Это Гвак Ханмук затягивал чётки, опутавшие Че Хёно.

– Подполковник Че. Вытащите Гоё.

Тр-рещ, по чёткам коротко пробежала синяя вспышка.

Че Хёно мельком скользнул взглядом по чёткам и неспешно назвал обоих по очереди.

– Капитан Мо, капитан Гвак.

А затем выдал нечто странное.

– С бунтом против начальства не повремените самую малость? Сдаётся мне, сейчас начнётся кое-что любопытное.

Что он там снова несёт? Невозможно сговориться.

Мо Хэин уже готова была спустить курок.

– ...!

Как вздрогнула от неожиданности и повела дулом в сторону.

Шмяк.

От босса отвалилось что-то дряблое.

На землю шлёпнулся труп зомби, которого он прежде поглотил.

С этого всё и началось.

Шмяк, шмяк, шмяк, плоть босса осыпалась кусок за куском.

Он отрыгивал обратно всё, что прежде без разбора втягивал и поглощал.

Трупы зомби, обломки рухнувших зданий, городской мусор...

По мере того как осыпались составлявшие его тело куски, исполинская туша всё убывала.

Босс заживо разлагался у них на глазах, и Мо Хэин с Гвак Ханмуком лишь оторопело смотрели на это.

Когда осыпалось больше половины...

По тёмной округе разлился яркий золотой свет.

Свет этот источал Хан Гоё, выходивший из разлагавшегося босса.

Цвет его глаз снова переменился.

Мо Хэин, заворожённо засмотревшаяся на золотые глаза, вдруг широко распахнула свои.

Только теперь она разглядела то, что прежде скрадывал золотой свет.

Хан Гоё был с головы до ног залит кровью.

Ниже побелевшего лица несколько глубоких и явно нанесённых ножом ран толчками исторгали кровь.

Стекавшая кровь, не успев скопиться у ног, впитывалась в босса, и там, где её касались алые струйки, плоть будто оплывала и распадалась.

Мо Хэин и Гвак Ханмук застыли как вкопанные, а следом раздался смех Че Хёно.

Невесть когда сняв маску-очки, он со смехом выкрикнул:

– Да это же в точности тот самый золотой!..

Динь, звонко тренькнуло оповещение, и всплыло системное окно.

Вы одержали победу в бою с Абсолютным Ничто!

Оповещение возвещало, что Хан Гоё одолел финального босса Dead Zone Delivery.

----------

Глава 32

Затея была малость безрассудной. Я ведь действовал на одних догадках.

Провались она – вышла бы попросту глупая смерть.

«Да только сиди не сиди – исход один».

Без особых колебаний я выхватил армейский нож и полоснул себя по предплечью.

Кольнуло саднящей болью, и предплечье залила кровь. Она стекала и падала капля за каплей.

Я напряжённо вгляделся в поверхность внутренностей.

Стоит появиться хоть малой щели – нацелюсь на неё и попробую вырваться.

Только вот результат превзошёл мои ожидания, и намного.

– ...!

Я-то рассчитывал, что от соприкосновения с кровью образуется небольшой просвет, не больше.

Но едва кровь коснулась стенки, как та начала оплывать.

Склизкое и скользкое нутро расходилось, и под ним уже проступали верхняя половина какого-то зомби и здоровенный телевизор.

Всё возвращалось к изначальному облику. К такому, какой был до поглощения боссом.

Пусть моя кровь и лекарство, но я не подозревал, что она даст такой эффект.

«Лекарство» изначально не предусматривалось игровыми механиками, поэтому оно, судя по всему, и давало аномальный эффект.

Глядя на распад окроплённых кровью тканей, я поймал себя на другой мысли.

«А ведь так я и сам могу его прикончить?»

В некоторых концовках Испытания разрешалось забирать с собой полученные предметы.

Обычно чем выше вклад, тем ценнее и многочисленнее награда.

Однако предметы доставались только игроку с максимальным вкладом или тем, кто вошёл в тройку лидеров.

Насколько я помнил, в Dead Zone Delivery унести предметы могли только первые два места.

На первом месте по вкладу определённо шёл Че Хёно, ведь он умудрился провернуть то, что система почитала за невозможное.

В стычке с зомби-поваром я неплохо отличился, но вот финальному боссу, Абсолютному Ничто, пока не нанёс урона.

Хоть я и сыграл ключевую роль в создании лекарства и вакцины, в таком раскладе меня запросто могли сместить с лидирующих позиций.

«Я обязан внести максимальный вклад».

Неизвестно, как всё обернётся дальше, так что следовало лишний раз доказать Управлению мою полезность.

Побывать в одном Испытании с Че Хёно – и при этом оказаться главным по вкладу?

Вот это будет неопровержимое доказательство.

«Да и сколько часов я в это наиграл».

Уж наибольший вклад я просто обязан был себе выбить.

Я перехватил армейский нож и снова полоснул по правому предплечью.

Нахлынувший озноб возвестил о подступающей анемии.

Кровь у меня сегодня уже брали, так что по выносливости я ходил по краю.

В глазах темнело, и пока я пытался трезво оценить остаток сил, опора под ногами размякла и поплыла. Для простого распада тканей это было слишком странное ощущение.

Опустив взгляд, я не поверил собственным глазам.

Все глаза, прежде облеплявшие стены, собрались теперь у меня под ногами.

Стоило крови попасть на копошащиеся зрачки, и те возвращались к изначальной форме и распадались.

Когда исчезала одна гнилая плоть, на её место заступал новый зрачок.

Они протискивались туда с непреклонным, прямо-таки отчаянным рвением, стремясь умыться моей кровью.

Я созерцал бесчисленные зрачки, утопающие в багровой луже.

Походило на то, будто они плачут кровавыми слезами.

И вдруг я как будто понял, чего они хотят.

«Они просто хотят стать прежними».

Нахлынуло внезапное желание вернуть им человеческий облик, всем до единого, если это возможно.

Всё равно, чтобы прикончить босса, пролитой крови пока недоставало.

«Ровно до грани, до полусмерти...»

Дойду до полусмерти – выскочит предупреждение, тогда сразу остановлю кровь, и обойдётся.

Я полоснул себя по левой ноге.

Кровь хлынула вниз, и зрачки забились ещё неистовее.

Они судорожно дёргались, того гляди готовые заползти мне прямо на бёдра.

Из-за большой потери крови боль притупилась, уступив место сонной одури.

И странность ещё в том, что предупреждения до сих пор не выскочило предупреждение о критическом состоянии.

«Вроде пока держусь?»

Я чиркнул лезвием правую ногу. Кровь хлынула потоком.

Абсолютное Иное быстро осыпалось, и тесная клетушка, где я был заперт, мало-помалу расширялась.

Наконец забрезжил свет.

На неровных ногах я двинулся к нему.

Глаза заволакивала пелена, мешая разглядеть детали, но смутные силуэты обступивших меня людей я всё же различил.

Доносились чьи-то голоса, но из-за невыносимого звона в ушах слов было не разобрать.

«Капитан Мо опять небось обзовёт меня психом...»

После долгого заточения в зловонных потрохах свежий воздух воспринимался на редкость живительным.

Я сделал глубокий вдох, и тогда же всплыло системное окно.

Вы одержали победу в бою с Абсолютным Ничто!

Наибольший вклад был мне обеспечен.

Однако сознание почему-то уплывало, пускай предупреждений никаких и не выскочило.

Тело повело, словно забытая боль разом нахлынула обратно.

В этой круговерти на глаза мне попался Че Хёно.

При виде того, как он был стянут чётками из пёкчомока, я невольно усмехнулся.

Прежде чем я рухнул наземь, кто-то подскочил и подхватил меня.

Я не сообразил, кто это, Мо Хэин или Гвак Ханмук, но даже находясь при смерти, не забыл озвучить свою главную просьбу.

– Вздёрните подполковника Че за грудки...

И полностью вырубился.

* * *

Когда я открыл глаза, передо мной парило несколько системных окон.

Третья оборона успешно пройдена!(Успешных оборон: 3/3)

Институт полностью защищён от зомби!

Вакцина успешно разработана!

«Жив».

С облегчением выдохнув, я принялся изучать сообщения системы одно за другим.

Оборону института тоже выдержали, и Ли Гаон, судя по всему, благополучно разработала вакцину.

«А лекарство, выходит, ещё нет?»

Я хотел было приподняться, но заметил, что рядом кто-то сидит и пристально на меня смотрит.

Зрение пока не восстановилось, всё расплывалось, и я несколько раз моргнул.

Поморгав какое-то время, я разобрал, что смотрит на меня Ли Гаон, а сам я лежу на раскладной койке в лаборатории.

– ...

Ли Гаон ничего не говорила, только смотрела.

Я шевельнул губами. Хотел заговорить, но горло пересохло до того, что звуки выдавать отказывалось.

Тогда Ли Гаон положила мне на губы влажный марлевый тампон.

Глотнув немного влаги, я наконец смог выдавить:

– Лекарство...

– Сделала.

Ли Гаон оборвала меня на полуслове и крепко закусила губу.

Если лекарство готово, почему не всплыл квест об успехе? Непонятно.

Я вопросительно на неё уставился, и Ли Гаон заговорила не о лекарстве, а о другом.

– Каштан, вы проспали ровно двое суток. Ваши товарищи сейчас зачищают территорию вокруг института. Ещё до этого они нашли Тхак Чучхоля и Пхэн Сандо и передали мне.

Сказав, что оба обратились в зомби и что с помощью моих товарищей их заперли, она снова умолкла.

Я осторожно к ней присмотрелся. Глаза Ли Гаон были полны укора.

– Мне сказали, вы в одиночку завалили какую-то громадину-чудище.

– ...А, да.

– Там же был тот сильный военный. Тот, что с новейшим оружием. Попросили бы его справиться, чего сами-то так изранились?

«Тот военный-то этот меня и запихнул монстру в пасть...»

Правду я сказать не решился.

Да и часть ран я получил по собственной жадности, потому что рвался за наибольшим вкладом.

Неловко улыбнувшись, я приподнялся на кушетке.

На удивление, чувствовал я себя сносно, да и зрение почти восстановилось по сравнению с тем, когда я только очнулся.

Заметив, что я кошусь на торчащую из вены иглу капельницы, Ли Гаон аккуратно извлекла её.

– Доклинические испытания на мышах завершились успехом. Так хотелось скорее опробовать на оппе... Но я дождалась. Дождалась, пока вы очнётесь, Каштан.

Вот почему система молчала. Действие лекарства на заражённых людях ещё никто не проверял.

Она протянула мне руку.

– Сейчас пойдём лечить. Пойдёмте вместе.

Я сжал протянутую ладонь.

В институте стояла тишина.

Несмотря на гибель финального босса, пара-тройка зомби где-то да должна была остаться, а тут тишь да благодать.

«Подполковник Че и капитаны зачистили?»

Сопровождая Ли Гаон, которая была непривычно немногословна, я шагал по столь же неестественно тихому коридору.

Мы прибыли на второй этаж и остановились перед кабинетом директора.

Прямо у двери, накрепко связанные верёвками, сидели Тхак Чучхоль и Пэн Сандо.

Превращение в зомби зашло у них уже далеко.

– Гаон-а, Гаон-а!..

Завидев Ли Гаон, оба подняли несусветный переполох. С донельзя жалкими, заискивающими рожами они принялись перед ней пресмыкаться.

– Как там лекарство? Ты же его разрабатываешь?

– Ты ведь спасёшь Ли Сеона? Вы же были так близки с братом, ты просто не могла его бросить!

Не обращая внимания на их мольбы, Ли Гаон невозмутимо принялась разбирать баррикаду перед кабинетом.

Я помог ей сдвинуть заграждения.

Откликаясь на шум снаружи, Ли Сеон захрипел.

Когда последняя баррикада была убрана, показался Ли Сеон, почти не изменившийся с тех пор, как его заперли.

Ли Гаон облегчённо выдохнула.

Она достала кейс со шприцем. А затем взглянула на меня.

– Мы с вами вместе его сделали, Каштан.

Вот для чего Ли Гаон меня дожидалась.

На глазах у меня, а заодно у Тхак Чучхоля и Пхэн Сандо, она ввела Ли Сеону лекарство.

Тхак Чучхоль с Пхэн Сандо взвыли.

– Гаон-а! Это же лекарство, да! Точно лекарство!

– Я знал, что ты справишься! Ну вот, видишь мою руку? Просто вколи сюда, и всё. А? Умоляю тебя. На колени встать, выпросить?

Всё так же их игнорируя, Ли Гаон выжала поршень шприца до упора, впрыскивая Ли Сеону последнюю каплю.

Едва лекарство попало в организм, тело Ли Сеона свело судорогой.

Он задёргался всем телом, а потом вдруг заплакал из глаз чёрными кровавыми слезами.

Потоки этой жуткой жидкости заставили нас с Ли Гаон в испуге попятиться.

Тёмная влага насквозь пропитала медицинский халат и натекла огромной лужей у ног. Только тогда слёзы остановились.

Поразительно, но после этого Ли Сеон не проявлял агрессии.

Рассудок к нему пока не вернулся, однако синюшное лицо порозовело, и глаза, прежде мутные, кротко глядели на нас.

Всплыло системное окно.

Лекарство успешно разработано!

– Каштан! Подействовало!

Ли Гаон обернулась ко мне. Она сияла от восторга и радости.

– Понаблюдать бы ещё, но я уверена, что получилось. Ах да, у меня ещё одна ампула осталась, так что можно сразу вколоть вашему товарищу!..

– Нам это ни к чему.

Всё равно, когда мы получим истинную концовку и выйдем, вирус Dead Zone Delivery исчезнет сам.

Незачем впустую переводить драгоценное лекарство.

– Вместо этого, нельзя ли вылечить зомби, запертого в подземной генераторной? Он при жизни был поваром в этом институте.

– А-а...

Ли Гаон вдруг примолкла.

Тхак Чучхоль и Пхэн Сандо за спиной надрывались, моля дать им лекарство, но мы оба пропустили их вопли мимо ушей.

– Каштан, вы такой...

Ли Гаон не договорила. Её взгляд скользнул по моим перебинтованным рукам и обеим ногам.

– А нам ведь нечем вам отплатить.

Я не делал ничего такого, за что стоило бы так говорить.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я ответил:

– Всё в порядке. Тем более Ли Сеон на тот период был зомби.

Вместо согласия Ли Гаон слабо, непонятно улыбнулась. И что-то мне протянула.

– Вот, возьмите.

Портативный кассетный плеер, который я ей когда-то отдал.

Приняв его не без тёплого чувства, я по привычке проверил описание предмета.

А оно изменилось.

Портативный музыкальный проигрыватель: внутри кассета с 666 зажигательными песнями. Прослушивание поднимает настроение.

Песен, которых раньше было шесть, стало аж шестьсот шестьдесят шесть.

– Ли Гаон, это что, вы...

Я хотел спросить, не вставила ли она новую кассету, но осёкся.

Ли Гаон, что только что стояла прямо передо мной, исчезла.

На её месте осталось только системное окно, возвещавшее о прохождении Dead Zone Delivery.

< Dead Zone Delivery > пройдено!– Концовка «Горизонт Нового Мира».

----------

Глава 33

Я смотрел на системное окно с уведомлением о закрытии.

Затем медленно поднял голову и огляделся.

Никого.

И Ли Сеон, что истекал чёрными кровавыми слезами, и Тхак Чучхоль с Пхэн Сандо, что выли хором на два голоса, исчезли.

«А я ведь так толком и не попрощался».

Мне вспомнился Smiley, обратившийся в предмет прямо на моих глазах.

Когда подобное повторяется во второй раз, на душе становится немного пусто.

Я и знаю, что они всего лишь NPC, да только пока находишься внутри Испытания, эта мысль никак не приходит в голову.

Они живут и движутся прямо перед тобой, поэтому раз за разом забываешь, что им суждено исчезнуть, и невольно тешишь себя смутной надеждой, что свидеться с ними можно когда угодно.

Моему настроению вопреки системное окно прилежно высыпало одно крикливое уведомление за другим.

◆Эпический квест < Хан Гоё >: за месяц закрыть 3 Испытания.Закрыто Испытаний: (1/3)(Внимание! При провале квеста вам отсекут конечности! При успехе конечности сохранятся.)

«Хан Гоё» оглашает своё имя Акаше (Akasha)!

■■ ■■■ обращает на вас внимание.

Текущая узнаваемость 0,05%

Я отбросил тоску и вчитался в системное окно.

«Ого, узнаваемость».

В прошлый раз накинули всего 0,01%.

А в этот – целых 0,03%, прибавка вышла на редкость щедрая.

Вот только я до сих пор не понимаю, куда её вообще девать.

«И что значит, что на меня обращают внимание какие-то чёрные квадратики, тоже не разберу».

Я перевёл взгляд на кассетный плеер, что держал в руке.

И тогда снова всплыло системное окно.

Вы думаете, что эту музыку непременно стоит послушать.

Содержание было схожим с тем, что я видел, когда мне досталась Happy Smile Candy.

Я и так собирался её разок проверить.

Любопытно было, отчего изменилось содержимое, да и музыку внутри хотелось послушать.

«Попрошу Самру».

Дело казалось опасным, так что я планировал перепоручить прослушивание Самре – ему-то от музыки ничего не сделается.

Испытание < Dead Zone Delivery > завершено.Через 80 секунд Испытание будет закрыто навсегда.

Вы – игрок с максимальным вкладом в < Dead Zone Delivery >.Вы можете забрать «2» предмета.

Как и ожидалось, выскочило уведомление о максимальном вкладе.

Один предмет я уже выбрал – портативный кассетный плеер.

А вот со вторым были сомнения.

Хотелось спросить капитанов, не нужен ли Управлению какой-нибудь предмет, но рядом их не было, и выбирать пришлось самому.

Впрочем, раздумывать не пришлось.

– ...Ой.

Выбор предметов завершён.

Дело в том, что выбрать ещё один предмет уже не вышло.

Плеер и лежащая внутри кассета, судя по всему, распознались по отдельности, и система засчитала это за два выбранных предмета.

«А поменять нельзя?»

Мне светило выйти с одним только кассетным плеером, и я пожалел о своём выборе.

Но кнопки отмены нигде не было.

– Отмена. Замена. Сброс?..

Поборов смущение, я перепробовал и то, и это, но системное окно безмолвствовало.

Делать нечего – придётся стать страстным любителем музыки.

«Раз это из Испытания, внутри может оказаться музыка, которой в истории человечества и не было».

А вдруг это и вовсе нечто новое, что совершит в музыкальном мире великий переворот?

Уповая на это, я прибрал кассетный плеер.

А восемьдесят секунд спустя мир сложился всеми цветами разом.

И я очутился за пределами Испытания.

* * *

Чувство было такое, будто вернулся я после долгой-долгой отлучки.

В реальности, наверное, прошло дней пять-шесть.

Не успел я разлепить глаза на холодном полу лаборатории, как всё тело прострелило ломотой.

– Уф...

Стон вырвался сам собой. Я лежал ничком и глотал боль.

Всё потому, что нитки и бинты, которыми мне залатали порезы внутри Dead Zone Delivery, канули в лету.

Расплата за максимальный вклад настигла меня, и какое-то время я не мог и шевельнуться, так и скорчившись на полу.

«В Dead Zone Delivery вроде бы так сильно не болело».

Похоже, вместе с нитками выветрилось и обезболивающее.

Постанывая, я кое-как поднял голову и оглядел всё кругом.

Первыми мне на глаза попались Гвак Ханмук и Мо Хэин. Они, судя по всему, ещё не пришли в сознание.

В конце я оставался один, и меня глодала тревога, так что я выдохнул с облегчением.

«А подполковник Че?»

За него можно было не беспокоиться, но раз уж я проверял капитанов, заодно поискал и его.

Че Хёно забился в самый дальний угол.

Сидел он, привалившись спиной к стене, – видно, уже очнулся.

Одет он был в точности как внутри Испытания.

Маска-очки и респиратор, куртка с капюшоном и боевая форма.

Металлические руки он небрежно свесил, и вид у него был точь-в-точь как у огромного игрушечного робота, которому вырубили питание.

Хотя навешивать на него этакий милый ярлычок, как «игрушечный робот», уж точно не годилось...

На душе сделалось малость странно.

Внутри Испытания я насмотрелся, как Че Хёно буйствует.

Картина того, как он с упоением кромсал зомби прямо передо мной, ясно стояла перед глазами.

А вот вернувшись в реальность, он словно растерял всякую волю и всякий запал.

Я тихонько окликнул его, недвижно застывшего на месте:

– Подполковник Че.

И тогда лицо, что было опущено к полу, очень медленно приподнялось.

В маске-очках отразился мой силуэт.

– Э-э...

Окликнуть-то окликнул, а сказать нечего. Я завёл речь о чём попроще.

– Всё ли было спокойно? При зачистке меня рядом не...

Я говорил, приподняв одну голову от пола, и осёкся, вздрогнув.

Че Хёно вдруг резко вскочил.

В маске-очках ярко вспыхнул огонёк.

*^ ^*

По обеим сторонам от улыбающегося смайлика на маске-очках добавилось по значку.

Че Хёно облачил обе металлические руки в вороньи перчатки и зашагал ко мне.

Он присел прямо на корточки передо мной и легонько потыкал меня рукой.

Жест был такой, словно он проверял, и впрямь ли я живой, и я отозвался умирающим голосом:

– Я живой...

Мертвецы говорить не умеют. Че Хёно убрал руку.

– Подполковник Че.

? ?

– Теперь вы довольны?

Чего он от меня хотел, я не понимал, но раз велено было не умирать – я вернулся живым даже из нутра монстра-босса.

«Этого ведь достаточно?»

Дальше мне хотелось бы в мирной обстановке внутри команды сосредоточиться только на прохождении Испытаний.

«Прошу».

Я с мольбой во взгляде поднял глаза на Че Хёно.

– М-м.

Че Хёно негромко отозвался и перебрал пальцами в кожных перчатках, как если бы играл на пианино.

Сейчас не металл, поэтому без лязга.

Он вгляделся в меня и сказал:

– Гоё-я, живи долго.

– ...

То кидает меня монстру-боссу в пасть, то теперь живи долго.

Но я лишний раз напомнил себе, что передо мной Че Хёно, и быстро смирился.

«Уже хорошо, что не велит подыхать».

Как бы там ни было, пожелание долго жить я услышал, так что за свою жизнь дальше можно было, пожалуй, и не переживать.

Боевое крещение я прошёл, что называется, по полной.

Че Хёно надавил на гарнитуру у меня в ухе.

И тотчас же послышался голос Самры.

– [Хан Гоё.]

Я отчитался перед ним:

– < Dead Zone Delivery > закрыто. Спецгруппа в полном составе возвращается в Управление.

Тишина в наушнике.

Только я подумал, не оборвалась ли связь, как пришёл ответ.

– [Услышал вас, Гоё. Будем ждать.]

Может, к андроиду это выражение и не применимо, но мне почудилось, будто от него повеяло радостью.

Самра мягко известил меня об успехе:

– [Первое задание группы особого назначения выполнено.]

* * *

Едва мы вернулись в Управление, как меня спешно взялись лечить.

Зашитые в Dead Zone Delivery раны снова открылись и закровоточили, а крови я и без того потерял много, так что чуть не дошло до беды.

Мо Хэин и Гвак Ханмук тоже какое-то время не приходили в сознание – сказывались последствия начавшегося обращения в зомби.

Особенно долго не очухивалась Мо Хэин: было время, когда она целиком превратилась в зомби, потому и провалялась без сознания дольше остальных.

К счастью, кроме этого, никаких серьёзных нарушений не было.

Че Хёно, едва вернувшись в Управление, до следующего задания спецгруппы отправился в Испытание, какое можно пройти быстро.

Это было формальное наказание за то, что он напал на члена команды.

Да он и сам наверняка хотел войти в Испытание, а к заданию спецгруппы вернётся вовремя, так что особо я не переживал.

А потом, после лечения, я провалялся без сознания дольше самих капитанов, а очнувшись...

– ...?

Едва открыв глаза, я оказался в странной ситуации.

Чик-чик.

Чик-чик-чик.

Кто-то стриг мне ногти маленькими ножницами...

От потрясения я даже не подал виду, что очнулся, и просто наблюдал за этой картиной.

Тот, кто с превеликим усердием стриг мне ногти, с запозданием ощутил мой взгляд и поднял голову.

– А-а-ай!

И сам же завопил.

У меня мелькнул вопрос, не мне ли тут полагается вопить, но я всё же постарался сохранить хладнокровие и для начала разузнать, кто передо мной.

– Вы кто?

Пухлощёкая женщина в круглых очках с большими линзами и белом халате походила скорее на научного сотрудника, чем на врача.

Всё потому, что смотрела она на меня точь-в-точь как Ли Гаон, когда та узнала, что я – лекарство.

– А, здравствуйте... Я, эм, из 2-го отдела...

– Из научно-аналитического отдела, хотите сказать?

– Да, да-а.

Женщина вдруг закивала, кланяясь.

При этом пробирку с образцом, где лежали мои ногти, она бережно сжимала в руке.

Совсем тихим голосом она назвала своё имя.

– Меня зовут Хам Чиволь... Я глава отдела!..

Услышав имя, я мигом сжал кулак и спрятал ногти.

Хам Чиволь, охнув, округлила глаза и рот.

Похоже, она ещё не набрала столько моих ногтей, сколько хотела.

«Какое счастье... Хотя, может, наоборот, беда?»

Глава научно-аналитического отдела Хам Чиволь.

В играх Хроник встретить её доводилось нечасто.

Оно и понятно: встреча с Хам Чиволь со стопроцентной вероятностью означала...

«Плохую концовку».

Ту самую, где игрока утаскивают в лабораторию как подопытного и подвергают чудовищным мукам.

Я-то знал, какие жестокие эксперименты над людьми ставит Хам Чиволь, так что не мог не трепетать от ужаса.

Я внутренне дрожал, когда, по великому счастью, явилась рука спасения.

– Хан Гоё, вы проснулись?

Дверь палаты отворил вошедший Самра. Никогда ещё я не был так ему рад.

– Да! Я в полном порядке. Хоть сейчас выписывайте.

– Ой, а-а!..

Хам Чиволь засуетилась передо мной, но я отчаянно делал вид, что не замечаю.

И при этом слал Самре умоляющие взгляды.

Самра вволю насобирал данных о реакциях моего тела и только потом пришёл мне на выручку.

– Глава отдела Хам Чиволь, не уступите место? Мне нужно обсудить с Хан Гоё следующее задание.

– А... Самра, я, эм... у меня пока только 0,06 грамма ногтей... и другое тоже...

– Данных для образцов собрано уже достаточно. Всё сверх того – личная прихоть главы отдела Хам Чиволь.

– ...Ну, это...

Хам Чиволь больше ничего не возразила и сомкнула губы, а Самра проворно выпроводил её за дверь палаты.

– Спасибо.

– Вы и про главу отдела Хам Чиволь, оказывается, наслышаны.

– Не сказать чтоб подробно.

Самра встал у больничной койки и посмотрел на меня. Задирать голову на рослого андроида было непросто.

Я запрокинул голову до упора, и тогда Самра сам опустился на стул.

– А капитаны в порядке?

– Капитан Гвак Ханмук и капитан Мо Хэин занимаются делами своих основных команд.

Похоже, обошлось без последствий. Пока я переводил дух от облегчения, Самра сообщил мне о следующем задании.

– Пока ещё обсуждается, но вторым заданием спецгруппе, вероятнее всего, назначат < Clean! Clean! Clean! >.

Войти предстояло через неделю, а если захочется сдвинуть срок входа – мне следовало сказать об этом.

Вот только торопиться нужно было как раз мне.

«Отсечение конечностей...»

Я ответил, что откладывать нет нужды.

Честно говоря, с такой-то задачей, как Clean! Clean! Clean!, и через неделю войти было нормально. Это Испытание обещало прохождение полегче, чем Dead Zone Delivery.

Взамен я выдвинул другое требование.

– Перед заданием я хотел бы раздобыть один предмет.

– Направлю запрос в отдел управления активами.

– Дело в том, что в Управлении этого предмета нет... В Корее он, должно быть, всего один, и владеет им, насколько мне известно, председатель группы «Чхонкан».

Дослушав меня, Самра сразу смекнул, о каком предмете речь.

– О «Благообразии»?

– Да. С этим предметом прохождение пошло бы куда легче. Получится ли заручиться содействием председателя?

– Получится.

– ...!

Раз уж Самра дал такой твёрдый ответ, дело и впрямь было осуществимо.

Но не успел я обрадоваться, как Самра добавил кое-что странное.

– Вот только заручиться согласием председателя «Чхонкан» и убедить её должны вы сами, Хан Гоё.

– Что?

– Председатель «Чхонкан» не отдаст предмет никому, кроме вас, Хан Гоё.

В голове не укладывалось. Уж если кого и посылать на уговоры, то куда сподручнее кого-нибудь из верхушки Управления.

С председателем «Чхонкан» я и издали-то ни разу не знался в лицо...

«Хотя нет, погоди-ка».

А точно... не знался?

----------

Глава 34

Я слишком долго копался в воспоминаниях, выуживая нужное, оттого и сообразил с запозданием.

Я давно к этому не возвращался.

«Возможно, и знался...»

Если выразиться точнее, дело не в том, что мы встречались, а в том, что та сторона могла обо мне знать.

«Хотя это и не вяжется».

Оно и понятно: история давняя, а я был не из тех, кто оставляет о себе яркое впечатление.

Уж кого-кого, а человека уровня председателя «Чхонкан» наверняка окружали таланты один краше другого.

Слишком высоко она стояла, чтобы у неё нашлась причина или досуг меня запоминать.

– Если Хан Гоё пожелает, я устрою вам встречу с председателем «Чхонкан».

– С самим председателем?..

– Да.

По лицу Самры было видно, что он не понимал, в чём проблема.

Это ж надо. Стоит захотеть встречи с председателем из крупного конгломерата, и она просто состоится.

Влияние ли это Управления или самого Самрамансана, я не разобрал, но оторопь брала.

Так или иначе, Благообразие было мне необходимо. В CCC этот предмет послужил бы значимым подспорьем.

Сколько раз, проходя CCC прежде, я с досадой думал: вот бы тогда у меня было Благообразие.

Приняв решение, я сказал:

– Хотел бы встретиться.

– Понял.

Самра ненадолго уставился в пустоту. Видно, с кем-то связывался.

В голографических зрачках заиграл свет.

Глядя на это, я вдруг задумался.

«А как он вообще выходит на улицу?»

Наверное, прячет всё, как Че Хёно, да только даже из-за маски-очков проглядывали волосы.

Чтобы голографический свет ниоткуда не пробивался, их пришлось бы наглухо замотать чем-то вроде платка.

Пока я предавался этим пустым домыслам, Самра закончил с вызовом.

– Через два дня, в двенадцать, обед.

– ...С председателем так запросто назначают встречи?

– А почему нет?

Самра, напротив, повёл себя так, будто моя реакция была ему непонятна.

– На сегодняшний день в Корее нет человека важнее, чем Хан Гоё.

На эти слова, легко принижавшие председателя «Чхонкан», я только смущённо усмехнулся.

Так считал, пожалуй, один Самра.

Уладив вопрос со встречей, Самра молча на меня посмотрел.

– Как самочувствие?

– В порядке.

Самра, знавший все данные о моём теле наперечёт, разбирался в моём состоянии точнее меня самого.

Как и следовало ожидать, настоящий разговор пошёл дальше.

– Хочу узнать, зачем вы прошли Испытание на износ.

Лгать ему было незачем, и я ответил честно:

– Чтобы меня засчитало тем, кто внёс наибольший вклад. Я хотел доказать Управлению, что я ему нужен.

– Моего свидетельства не хватило?

– Нет, что вы. Благодаря Самре я и курсантом стал... Просто захотелось закрепить всё понадёжнее, такая уж у меня жадность.

Самра смотрел на меня, торопливо оправдывающегося. Он ни разу не моргнул.

В этом нечеловеческом взгляде читался немой укор.

Ещё при входе в Dead Zone Delivery Самра велел ставить мне ставить себя превыше всего.

– Вы, Хан Гоё, на сегодняшний день единственный в своём роде.

Вспомнив его слова, я придал лицу как можно более покаянное выражение:

– Впредь буду осторожнее.

Самра по-прежнему не сводил с меня глаз, но, к счастью, перевёл разговор на другое.

– Есть кое-что насчёт добытых предметов, что нужно прояснить.

Я ждал подробностей с полной готовностью посодействовать.

– Из вас, Хан Гоё, не извлекаются предметы. Это ваша уникальная способность?

– ...Что?

Вопрос я не понял совершенно.

Извлечение предметов?

Я только и хлопал округлившимися глазами, услышав об этом впервые. Самра сразу смекнул, что я не в курсе, и пояснил:

– Управление по Противодействию Испытаниям, когда его адаптант проходит Испытание, извлекает добытые предметы.

Об этом я слышал впервые.

«Извлекают...»

Каким же образом это происходит?

Слово отдавало чем-то отталкивающим, но раз уж я военный, переход права собственности на предметы к государству я ещё мог понять.

«Хотя за хороший предмет, глядишь, и наградят».

Раз Че Хёно и капитаны рискуют жизнью, входя в Испытания, без награды дело явно не обходится.

Отбросив часть неприязни к извлечению, я закономерно засомневался.

Странно, что я об этом не знал.

За играми из Хроник я нахватался всякой всячины.

Мне открылось немало такого, что впору именовать секретами организации, и глупо выходило, что азбучных истин, известных даже рядовым конторщикам Управления, я до сих пор не знал.

Даже если допустить, что создатель нарочно придержал эти сведения, я не находил тому внятной причины.

«Скрывает от игрока неприглядные стороны? Но зачем?»

Для того чтобы подталкивать к дальнейшей игре, этого было как-то маловато.

– Об извлечении я не знал ничего. И почему добытые мной предметы не извлеклись, тоже не понимаю.

Зрачки Самры расширились, а после сузились. Видно, по реакциям моего тела он определил, что слова мои правдивы.

– При прохождении Happy Smile Factory извлечение не удалось. Я хотел повторить попытку, но глава отдела Хам Чиволь, в целях сбора данных о теле, пожелала прервать извлечение, и я согласился.

И теперь, после прохождения Dead Zone Delivery, попытка извлечения тоже провалилась.

Для меня это было новостью.

Похоже, всё это проделали, пока я был без сознания.

Закончив объяснять, Самра спросил:

– Покажете добытые предметы?

Кстати, очень кстати.

Под этот случай естественно будет попросить Самру послушать музыку.

Я порылся в инвентаре, выудил маленькую конфету и кассету, обмотанную проводными наушниками, и протянул ему.

– Happy Smile Candy и портативный музыкальный проигрыватель.

Однако, приняв предметы, Самра как-то странно переменился в лице.

– Это...

Он посмотрел на меня так, будто не верил собственным глазам.

– Это привязанные предметы.

Предметы, получаемые в награду за прохождение Испытания, изредка привязываются к адаптанту.

При привязке предметом может пользоваться лишь данный адаптант, но случай этот настолько редкий, что и в мире примеров почти не было.

А у меня всё добытое сплошь привязано, годно только мне.

Да ещё два предмета кряду.

В отличие от меня, растерянного, Самра, наоборот, преисполнился любопытства.

– Прохождение на истинную концовку с привязкой никак не связано... Что это за предметы?

– А, ну...

С лёгким стыдом я зачитал Самре описание, значившееся на предметах:

– Конфета, от которой вместе со смехом приходит ощущение счастья, и музыкальный проигрыватель с кассетой, где записано шестьсот шестьдесят шесть зажигательных песен. Музыка, если верить описанию, поднимает настроение.

Я уже хотел доказать пользу конфеты и проигрывателя, пока меня не отчитали за принесённую ерунду, но осёкся.

Глаза Самры так и сверкали.

Полыхало в них до того ярко, что тесная палата словно озарилась.

– Самра, свет в глазах бы сбавили немного...

Выдавил я, почти зажмурившись из-за сияния.

И тогда Самра впервые с тех пор, как вошёл в палату, моргнул, и свет пригас до обычного.

– Предмет, влияющий на чувства, появился впервые. За этим определённо что-то кроется.

Самра ещё какое-то время внимательно изучал предметы, а потом вернул их мне.

Всё равно ведь привязка, да и пользоваться ими внутри Испытания, чего доброго, придётся мне самому.

Взамен я пообещал, что, если воспользуюсь этими предметами, то поделюсь сведениями с Самрой.

– И ещё, насчёт создателя. Мы выяснили, кто из пользователей смотрел его трансляции и играл в игру.

– ...!

Теперь настал мой черёд изумиться.

Будь и у меня лампочки в глазах, они бы сейчас точно полыхнули.

– Правда, добиться показаний от этого человека непросто, так что мы сейчас прорабатываем разные подходы.

С председателем «Чхонкан» на обед договорился запросто, а тут?..

Кто же это такой, раз Самра прямо записал его в труднодоступные личности.

Впрочем, спрашивать было без толку – не скажет.

«Если бы можно было, сказал бы давно».

Я и не стал допытываться.

А когда Самра спросил, нужно ли мне ещё что-нибудь, я ответил, что пока нет.

Закинул только одну просьбу: когда мне вернут телефон, нельзя ли сделать, чтобы в моей ленте на эмтубе не мешались ИИ-ролики.

От скуки я порой смотрю ролики про животных, а в последнее время подделок развелось слишком много.

Проводив его, я остался в палате один и уставился на закрытую дверь.

«А про зрачки не спросит?»

О зрачках, что внутри Испытания отливали золотом, Самра не обмолвился.

Просто ли он об этом не упоминал или вошедшие вместе со мной не подали рапорта, я так и не понял.

Мне самому не было резона ворошить осиное гнездо, потому я и промолчал.

«Пока что отдохну».

Сейчас на первом месте было восстановление.

* * *

До дня, на который назначили обед с председателем «Чхонкан», Хам Чиволь наведывалась в палату не раз и не два.

К счастью, всякий раз Самра выпроваживал её самыми разными хитрыми способами.

То дверь палаты автоматически блокировалась, то вдруг по громкой связи раздавался экстренный вызов главы отдела.

Благодаря этому я ни на грамм ногтя не похудел и мог всецело посвятить себя восстановлению.

В назначенный день Самра пришёл за мной в палату.

Переодевшись в загодя выданную гражданскую одежду, я взглянул на Самру и вытаращил глаза.

Самра, облачённый в светлый костюм, щеголял бежевыми волосами и глазами в тон.

Заметным он оставался и теперь, но рядом с его обычным голографическим окрасом этот цвет был кротким, под стать примерному ученику.

– Как вы сменили?..

Глядя на моё изумление, Самра чуть улыбнулся.

– Воспользовался предметом.

– Ого...

Меня так и подмывало выспросить, что за предмет и из какого Испытания, но я сдержался.

– У подполковника Че Хёно есть похожий предмет.

Любопытство разгорелось пуще прежнего, но выпытывать подробности я не стал.

Всё из-за того, что Самру сопровождал кто-то из Управления. Мало ли, вдруг это тайна, вот я и придержал язык.

Чёрный седан доставил нас в место, от одного вида которого делалось не по себе.

– Мы... мы что, будем обедать... в доме самого председателя «Чхонкан»?

– Именно так.

Самра рядом не находил в этом ничего такого, а я задрал голову на возвышавшийся передо мной особняк в Ханнамдоне.

В смутных своих фантазиях я воображал, что обедать будем, как в дорамах, в отдельном кабинете ресторана корейской кухни.

А обернулось всё положением куда более обременительным.

Я ненадолго застыл у ворот в оцепенении.

К дому плавно подкатил огромный фургон, на каких разъезжают знаменитости.

Дверца открылась, и по ушам первым резанул раздражённый голос.

– Бабушка, ты снова какую-то благотворительность затеваешь?

Из машины вышла женщина в деловом костюме, а следом, досадливо скривившись, выбралась особа броской наружности.

Внучка председателя «Чхонкан», наследница чеболя в четвёртом поколении, Кан Бёллин.

Известная даже обывателям, она благодаря выдающейся внешности гремела в соцсетях.

Вот только характер у неё, по слухам, был не из мягких.

– Я же сказала, не желаю якшаться с простонародьем!

...И слухи, судя по всему, не обманывали.

– Притащишь сюда замухрышек, заставишь работать – и итог выйдет такой же замухрышистый. У меня и без того в последнее время настроение паршивое, а тут ещё бабуля доводит, с ума с ней со...

Кан Бёллин внезапно осеклась. Заметила нас с Самрой у ворот.

Я хотел было поздороваться с ней первым, но не успел.

По неясной причине Кан Бёллин смотрела на меня с лицом, на котором читалось глубокое потрясение.

Повстречай она в тёмной ночи Че Хёно, и то, верно, испугалась бы меньше.

Кан Бёллин глядела на меня как завороженная, а после вдруг встрепенулась и выпалила:

– ...Я, погодите, погодите минутку! Одежда! Пойду переоденусь. Я мигом. Нет, не так, проходите внутрь. Управляющий У, проводи гостей!

И стремглав умчалась в дом.

Оставшись стоять столбом, я перевёл взгляд на Самру.

Взглядом я будто спрашивал, не провалили ли мы всё дело, но Самра лишь многозначительно улыбнулся и обронил нечто совсем не обнадёживающее.

– Всё идёт как надо.

* * *

Кан Бёллин опрометью взлетала по лестнице.

На свой третий этаж она обычно поднималась на лифте, но сейчас ей было не до того, и она единым махом взбежала наверх.

Встав перед дверью самой дальней комнаты, куда не пускали ни уборщиц, ни даже управляющего У, она, тяжело дыша, переводила дух.

Кан Бёллин дрожащей рукой ухватилась за дверную ручку.

Дверь медленно отворилась, раскрывая убранство комнаты.

Внутри были расставлены постеры, фотографии, фотокарточки, фигурки и прочий официальный и неофициальный мерч всех мастей.

Всё это было посвящено одному-единственному человеку, и, хотя добром была забита вся просторная комната, разновидностей насчитывалось всего ничего.

Кан Бёллин на ватных ногах подошла к витрине, где десятками рядов выстроилось одно и то же, и застонала:

– С ума сойти...

А потом, с залившимся краской лицом, пробормотала:

– Почему Гоё у нас дома?..

Она была фанаткой прогеймера «Гоё».

----------

Глава 35

Настоящее имя – Хан Гоё, никнейм прогеймера – Гоё.

Кан Бёллин узнала о Гоё по чистой случайности.

Сама-то она поначалу не то что прогеймером быть не мечтала – к играм вовсе была равнодушна.

Но в один прекрасный день в её ленте на эмтубе всплыл ролик с матчем Гоё.

Само собой, она его проигнорировала, да только то ли по какой ошибке, то ли ещё почему, сколько ни помечай его как неинтересный, он упрямо лез обратно в рекомендации.

Каждый раз она жала «не интересует».

А однажды сама того не заметила, как засмотрелась на превью.

Намозолив глаза этой картинкой, она невольно запомнила лицо.

– Симпатичный, конечно.

И чего ему в актёры не податься, к чему в эти игры лезть – непонятно.

Будь он айдолом или актёром, с такой внешностью его впору рассматривать в амбассадоры дочерней компании.

– Или он коротышка?

При настолько приличном лице другой причины не идти в знаменитости она придумать не могла.

Кан Бёллин впервые запустила ролик.

– Что такое. Почему человека не показывают.

Несколько игроков двигали какими-то крошечными персонажами, играли, а самих людей не было – только игровой экран, и так без конца.

В Кан Бёллин взыграло упрямство, и, чтобы отыскать нужного человека, она принялась перематывать ролик по десять секунд.

Пока она его перематывала, голос, похоже комментаторский, без устали выкрикивал одно и то же имя.

– Гоё! Гоё! Гоё-о-о-о! Невероятно! Гоё проигрывать не собирается! Просто не может проиграть!– Эх, несовершеннолетний игрок – он всегда самый опасный. Чутьё-то у него живее всех живых. О-о, и пока я это говорю, Гоё, вот это да, у-у-уа-а-ах! Гоё! Снова дожимает соперника! Безоговорочное лидерство!

Звучали и другие имена, но «Гоё» среди них упоминался несравнимо чаще.

Этот Гоё, видать, хорош не только лицом, но и в деле.

Ролик длился больше получаса, и она терпеливо отматывала его по десять секунд, однако нужный ей Гоё толком так и не показался.

По ходу матча лицо его иногда мелькало, да только ютилось крохотным окошком в углу экрана, в скверном качестве.

И даже тогда – до обидного мало.

Кан Бёллин раз за разом долбила перемотку на десять секунд и в конце концов сумела разглядеть Гоё как следует лишь после того, как матч завершился.

Лицо у него было не просто бесстрастное, а холодное.

Уголки глаз чуть приподняты, потому вид он имел довольно характерный.

Но в момент, когда победа была закреплена...

Снимая гарнитуру, Гоё медленно повёл уголками губ вверх. Лицо, всё это время безучастное, расплылось в широкой улыбке.

Кан Бёллин завороженно уставилась в экран.

Человек будто весь засиял – такая мысль её ненадолго посетила.

А опомнилась она уже за просмотром всех роликов, что только нашлись.

– Рост сто восемьдесят один? Высокий, однако. В прогеймеры дебютировал недавно, в следующем году совершеннолетний... Да он младше меня.

– Мид? Середина?.. Не пойму, о чём речь, но Гоё, похоже, играет лучше всех. Что ни матч – всё выигрывает. И имя его выкрикивают чаще остальных.

Просидев всю ночь напролёт, она выискала и пересмотрела ролики Гоё подчистую.

Наутро Кан Бёллин с покрасневшими как у кролика глазами признала:

К этому юному киберспортсмену у неё пробудился нешуточный интерес.

Это был первый и последний раз в её жизни, когда она стала чьей-то фанаткой.

Пока в её жизни был Гоё, Кан Бёллин была счастлива.

Сперва она запала на лицо, но потом её затянули сами матчи Гоё.

Из-за наставлений секретарей, твердивших, что это не вяжется с образом наследницы чеболя, открыто симпатию выказывать она не могла, и всё же к игроку по имени Гоё прониклась искренней привязанностью.

Вот только длилось это всего год.

Столько, сколько Кан Бёллин могла видеть Гоё.

– Ха-а...

Вынырнув из воспоминаний, Кан Бёллин тихо вздохнула.

Последний матч Гоё до сих пор стоял перед глазами, как будто был вчера.

Услышав недавно, что он внезапно пропал, она изводилась тревогой день за днём, но что встреча выйдет вот такой, и помыслить не могла.

«С ним всё в порядке?»

Недавно она перепугалась и сбежала, поэтому толком его не рассмотрела.

Сердце быстро-быстро колотилось, и она шумно набрала ртом воздуха, а потом выдохнула.

Подойди фанатка к игроку, что ушёл из спорта из-за травмы, его это, чего доброго, лишь стеснит.

К тому же то, что она болеет за прогеймеров, для всех вокруг оставалось тайной.

«Веди себя естественно. Прикинься, что не знаешь его, и веди себя естественно!»

Стиснув в объятиях двадцатипятисантиметровую куклу-персонажа Гоё, Кан Бёллин раз за разом себя увещевала.

А после метнулась в гардеробную и, перевернув там всё вверх дном, переоделась так, чтобы вышло нарядно, но будто бы и без всякого старания.

Преисполненная решимости, она спустилась в гостиную, где её дожидался Гоё.

И с треском провалила план «вести себя естественно».

* * *

Войдя в особняк под началом управляющего У, я с любопытством озирался по сторонам.

«И правда огромный».

И сад здоровый, и вообще – вот, значит, каков он, дом богачей.

Внутри всё дышало изяществом и лоском, выдавая вкус хозяина.

Вот только разглядывать в своё удовольствие не выходило.

А всё из-за управляющего У, что, вытянувшись по струнке, застыла рядом.

«По-моему, она с меня глаз не сводит».

Раз она секретарь-управляющий в «Чхонкан», то и об Управлении наверняка осведомлена.

Пусть и не знает, что Самра – андроид, но что фигура он важная, ей известно, а она на Самру – ноль внимания, всё на меня смотрит.

Стоило встретиться с ней взглядом, как она немедля расплывалась в любезной деловой улыбке, да только улыбка эта отчего-то веяла холодком.

Я украдкой глянул на часы. До назначенного срока оставалось пять минут.

– Председатель прибудет ровно к назначенному часу, – произнесла управляющий У с лёгкой улыбкой.

– Благодарю.

Поблагодарил, и улыбка управляющего У стала совсем уж напускной.

Будто я ей сделался ещё неугоднее...

Причины я не понимал, но решил поскорее уладить дело и сгинуть с глаз долой.

Бам-та-там!

Сверху донёсся оглушительный грохот.

Управляющий У метнулась к лестнице, и я тоже вскочил с места.

Кан Бёллин, опираясь на управляющего У, прихрамывая спускалась по лестнице.

– Вы в порядке? – спросил я, торопливо подойдя, и лицо Кан Бёллин залилось краской.

Сообразив, что дал маху, я попятился. Ей, должно быть, стыдно, что упала, а я полез со своим участием.

И тогда Кан Бёллин мигом выпалила:

– В порядке!

Голос у Кан Бёллин дал петуха, и краска залила её до самой шеи, а управляющий У теперь уже в открытую сверлила меня взглядом.

«Не знаю за что, но извините».

Пока я мысленно каялся в неведомом грехе, Кан Бёллин задала странный вопрос:

– А вы... в порядке?

Зачем она спрашивает, я не понял и было замешкался, однако тогда в гостиную как раз вошла хозяйка сегодняшней встречи.

– Самра!

Зычный возглас разнёсся по дому с высокими потолками.

Размашистым шагом приближалась женщина с густыми волосами до плеч. На вид – словно средних лет, хотя давно разменяла шестой десяток.

Подойдя широким шагом, председатель «Чхонкан», Кан Чхонсо, протянула Самре руку.

– Как поживали?

– Поживал хорошо, – учтиво ответил Самра, пожимая ей руку.

– Ха-ха, всё ещё на госслужбе?

– И впредь намерен оставаться.

– Какая жалость. Уйдёшь – сразу звони, договорились? Я первая в очереди стою.

– Кан Чхонсо первой в очереди не стоит.

– Да брось, мы же с тобой накоротке. Пропусти без очереди.

– Это субъективное суждение, председатель Кан Чхонсо.

Ответ можно было счесть и за грубость, но Кан Чхонсо рассмеялась широко и от души.

А потом перевела взгляд на меня.

– А я-то всё гадала, с чего бы наш драгоценный Самра выбрался на люди.

У Кан Чхонсо чётко разграничивались радужка и белок, отчего взгляд её был полон силы.

Она протянула мне руку и сказала:

– И надо же, оказалось, всё из-за Гоё-куна. Очень рада знакомству. Надо было поприветствовать вас ещё в бытность киберспортсменом, а свиделись только теперь, когда вы ушли из спорта.

Я застыл от неожиданных слов, а Кан Чхонсо улыбнулась мне.

– Мы ведь и спонсорами вашими были, верно? Я в это и вложилась как раз ради Гоё-куна.

– ...Благодарю.

С трудом разомкнув губы, я с запозданием поклонился.

– Не думал, что вы меня вспомните, потому и здороваюсь с опозданием. Большая честь познакомиться с вами, председатель.

– Будет вам. Это для меня честь повидать Гоё-куна.

Легонько встряхнув мою руку пару раз, Кан Чхонсо отпустила её и, скользнув взглядом, покосилась на Кан Бёллин.

– Лин-а. Ступай наверх и сперва займись ушибом.

– Бабушка!..

Кан Бёллин окликнула Кан Чхонсо самым горестным голосом на свете.

Но Кан Чхонсо холодно отрезала:

– Кан Бёллин.

Кан Бёллин скривилась, но всё-таки, опираясь на управляющего У, направилась к лифту.

Убедившись, что Кан Бёллин её послушалась и уехала на лифте, Кан Чхонсо картинно покачала головой.

– Дурно я внучку воспитала. Сущий жеребёнок, право слово.

Председатель окинула меня долгим взглядом и спросила:

– Гоё-кун, вы ведь меня поймёте?

Я улыбнулся и ответил:

– Я ничего не видел.

Рассмеявшись в голос, Кан Чхонсо благодушно произнесла:

– Пойдём обедать? Гоё-кун, вы, должно быть, проголодались.

Меня будто слегка держали за ребёнка.

Но, если вспомнить возраст Кан Чхонсо, в таком отношении нет ничего удивительного.

Честно говоря, мне лишь бы заполучить Благообразие. Обращайся со мной хоть как с ребёнком, хоть как с животным, и то стерплю.

Прикидывая, что сильнее ударит по чести Управления – ползать на четвереньках или гавкать, я двинулся за Кан Чхонсо в столовую.

Тихо сновавшие сотрудники уже накрывали мраморный стол горячими блюдами.

Кан Чхонсо усадила нас с Самрой, потчевала разными яствами и вела беседу.

Председатель владела искусством разговора так, что собеседнику ничто не стоило вовлечься в беседу, и меня это только сильнее напрягало.

Я весь подобрался, лишь бы не угодить в ловушку складной речи дельца и не сболтнуть лишнего.

Только когда обед был окончен и подали десерт, разговор дошёл до сути.

Отослав всех вокруг, Кан Чхонсо начала:

– Так с чем же Гоё-кун пожаловал ко мне? О чём хотел попросить?

Я как раз ел сорбет из хурмы в чашке из жёлтой меди, но сразу же отложил ложку.

– М? Зачем откладываешь. Ешь и рассказывай.

– Да, благодарю.

Однако продолжать не стал, дожидаясь слов председателя.

Кан Чхонсо сощурила глаза так, что у век собрались морщинки.

– Просьба, верно, из ряда вон? Самра ведь сроду наружу не выбирался и никому не помогал, такого за ним не водилось.

При её характере, начни я вилять, ей это не по нраву придётся. Я сразу высказал, чего хочу:

– Хотел бы попросить у вас, председатель, содействия предметом Благообразие, что находится в вашем владении, в целях прохождения Испытания.

– Хм-м...

Кан Чхонсо издала затруднённый хмык, но что затруднена она не всерьёз, я и сам распознать сумел.

– Задаром отдать будет непросто.

– Назовите причину.

– Самра, ну не будь таким. Мне ведь его у «Эхо» с трудом забрали. А отдай я его Управлению с ходу, как я людям-то в глаза смотреть буду?

«Эхо»!..

Я рефлекторно вернул на стул уже было приподнявшийся зад.

И со всем возможным хладнокровием спросил:

– Это представительный директор «Эхо» раздобыл вам Благообразие?

– Именно. У директора «Эхо» ведь способности недюжинные. Гоё-кун, вы директора Ча тоже знаете?

Знаю. Ещё как знаю.

Я с трудом проглотил рвущиеся из меня слова.

Потому что представительный директор Ча из «Эхо» – он же...

Мой самый любимый персонаж!

«Выходит, и в реальности он существует».

Я попытался унять подкатившее ликование, а Кан Чхонсо подлила масла в огонь.

– Вот ведь незадача... Гоё-кун, может, сами испросите согласия у директора Ча? Я вас по телефону соединю.

Она достала телефон и помахала им.

Возможность созвониться с любимчиком. Нельзя упускать такую возможность.

Стараясь не выдать волнения, я сказал:

– Если это вас не затруднит, хотел бы попроси...

– Нельзя.

Самра оборвал меня на полуслове.

Лицо его обратилось в бесстрастную маску. Без телесных откликов, которыми он подражал человеку, оно сделалось до жути статичным и бездушным.

– Председатель Кан Чхонсо. Назовите цель ваших действий.

– Ну что ты, Самра. Это же просто один звонок. Или есть что скрывать?

– Заявленное не касается председателя Кан Чхонсо.

– А давай угадаю?

Кан Чхонсо проговорила с лукавым выражением:

– Директор Ча из «Эхо» ведёт розыск Гоё-куна, так?

----------

Глава 36

Самра не ответил.

Впрочем, стань он отпираться, это уже ничего бы не изменило.

Ведь раз Кан Чхонсо высказала это перед самим Самрой, значит, знала наверняка.

Но уж на этот раз сохранить невозмутимость мне не удалось.

«Директор “Эхо”? Меня?»

«Эхо» (破聲) была самой знаменитой из частных военных компаний, что основали адаптанты.

Гремели они славой по всему миру, и процент успешно выполненных заказов достигал у них целых девяноста.

И всё благодаря директору «Эхо».

Если боец из их числа не справлялся с прохождением, у заказчика спрашивали, не желает ли он повторного вхождения.

В этом случае заказчику приходилось доплачивать, и, согласись он на повторное вхождение, в Испытание входил уже сам директор «Эхо».

Директор не провалил прохождение ни единого раза.

Но, в отличие от Че Хёно, директор «Эхо» был обычным человеком, не заражённым вирусом BT.

И всё же он показывал поразительный процент прохождений, так что в его выдающихся способностях не сомневался никто.

Директор «Эхо» держал в тайне всё, что касалось его личности.

Внешнему миру он был известен исключительно как «директор Ча», а настоящие ли это фамилия с должностью, никто и не знал.

К тому же лицо он скрывал под белой маской, а та не только искажала голос, но и притупляла восприятие у того, кто на него смотрел.

Поэтому даже бойцы «Эхо», если только не из ближайшего руководства, лица директора не знали.

«А председатель “Чхонкан” как раз одна из тех немногих, кто это лицо видел.»

Иными словами, директор «Эхо» открывал лицо лишь перед кем-то вроде председателя «Чхонкан».

В Хрониках директор «Эхо» был персонажем неоднозначным.

А всё из-за нрава, настолько холодного, что впору заподозрить в нём психопата или социопата.

За исключением считаных людей, которым доверял, всех прочих он подчистую использовал как инструмент.

Мерилом поступков ему служили не добро и зло, а одна только польза, и своей надменной манерой он порой наживал ненужные распри с окружающими.

Однако без него было не обойтись в борьбе с Испытаниями, что прорывались по всему миру.

Те, кому он казался обаятельным, и те, кому он казался отталкивающим, не понимали друг друга и осыпали один другого упрёками.

Мне были близки обе стороны, но в конце концов я держал сторону директора «Эхо».

Можно сказать, во мне говорила пристрастность к любимчику.

И надо же, теперь он меня разыскивает.

От того, что любимчик обратил на меня внимание, было самую малость приятно и вместе с тем жутко.

Ведь я слишком хорошо знал, насколько он страшен.

«В этом смысле он, пожалуй, схож с Че Хёно...»

С другой стороны, меня брало и недоумение.

Ведь если вспомнить об отношениях Управления и «Эхо», разыскивать меня ему было незачем.

В Корее Испытания и предметы по умолчанию целиком принадлежат государству.

Но Управление со всеми Испытаниями, что вылуплялись в Корее, не справлялось.

Поэтому оно наладило партнёрство с частными компаниями, и главным таким партнёром было «Эхо».

«Эхо» берётся за заказы Управления, а взамен получает права на часть Испытаний и предметы.

Вдобавок ему поставляли вакцину и лекарство от вируса BT.

Нужной информацией и предметами «Эхо» с Управлением обменивались в первую очередь, а порой и торговали ими.

Они нужны друг другу, так что «Эхо» не было резона ссориться с Управлением.

И всё же он разыскивает меня, того, за кем Управление сейчас следит пристальнее всего.

Хотя прекрасно понимает, что этим расшатывает с таким трудом налаженные отношения.

– Гоё-кун. Странно, да? Зачем такое скрывать, в голове не укладывается, верно? – глядя на меня, вкрадчиво спросила Кан Чхонсо. – Сдаётся мне, Управление дурно обходится с Гоё-куном. Хотите, я всё улажу?

– Председатель Кан Чхонсо. Всё, что прозвучит сверх этого, обернётся действием против Управления по Противодействию Испытаниям.

– Ай-ай, страх какой.

Её губ коснулась едва заметная усмешка.

В выражении Кан Чхонсо будто слышалось: «Безродная контора, а власть свою показывает».

Но дальше своё недовольство выказывать она не стала.

Каким бы молодым, – всего четыре года от роду, – ни было это учреждение, в нынешних обстоятельствах Управление оставалось одним из немногих средств сдержать Испытания.

И она коротко и ясно объявила Самре о капитуляции.

– Хорошо. На этом и остановлюсь.

Бодро объявив это, Кан Чхонсо обернулась ко мне.

– Гоё-кун, вы хоть голодом себя не морите?

Она протянула мне карту. Ту самую чёрную карту, о которой я только слышал.

– Купите себе на неё чего-нибудь вкусного. И примите как карманные от взрослого, идёт?

– Председатель Кан Чхонсо.

– Управление и аудита-то не проходит, так что закрыл бы глаза. Гоё-кун, из-за Самры мне и карманных вам не дать.

Кан Чхонсо причитала, что вконец роняет лицо, и вела себя дурашливо.

Но у меня внутри холодело.

Я понимал, что её чёрная карта была ловушкой.

Схвати я её да пусти в ход, и она послужит тому, чтобы вызнать всё о моём местоположении и перемещениях.

«Председатель что, хочет подтолкнуть меня к “Эхо”?»

Мне было любопытно, какую цель она преследует.

Будь это наживкой, чтобы вбить клин между «Эхо» и Управлением, расклад отчасти ясен, да только не похоже, чтобы «Чхонкан» это сулило выгоду.

А зная, как Кан Чхонсо дорожит «Чхонкан», я недоумевал тем сильнее.

Когда-то её звали Кан Соён.

Пока она поднималась к посту председателя, под ней полегло множество людей, и в день, когда она наконец взошла на вершину «Чхонкан»,

Кан Соён сменила своё имя на Кан Чхонсо.

Эта смена имени возвещала, что она и есть «Чхонкан».

И если такая женщина затеяла опасную игру, что могла затронуть сам «Чхонкан», на то точно должна была быть причина.

– Раз не карманные, так принесу хотя бы Благообразие. Достать его мне нужно самой. Подождёте чуток?

– Благодарю, председатель.

Оборвав размышления, я немедля улыбнулся и ответил.

Заполучить Благообразие у «Чхонкан» было важнее всего.

Раз цель, с которой «Эхо» меня ищет, неясна, не хотелось мне зря выказывать к нему интерес и потерять доверие Управления.

Да и пусть директор «Эхо» мне по душе, но, честно говоря, даже сквозь призму любимчика характер у него так себе.

На его фоне Самру впору звать образцовым джентльменом.

«Да и мне самому Самра нужнее».

На сегодня оставаться при Управлении было для меня лучшим выбором.

* * *

Кан Чхонсо проводила Самру и Хан Гоё до входной двери.

Она благосклонно наблюдала, как Хан Гоё отвешивает поклон, но стоило двери закрыться, как с лица её смело все эмоции.

Поглядев на закрытую дверь, она развернулась и пошла по длинному коридору.

Зазвонил телефон, и она сразу ответила.

– Ого, кого я слышу.

С первых же слов она рассыпалась в любезностях, будто овладевшее ей хладнокровие было не более, чем игрой света.

– Директор Ча! Каким ветром, что вы старухе вдруг звоните?

Но собеседник отозвался сухо.

– [Председатель Кан. Вы меня обижаете.]

Брошено без обиняков, с ходу, безо всяких объяснений. Кан Чхонсо, посмеиваясь, спросила:

– Вы за мной слежку приставили? Аж жуть. С чего это вести так быстро доходят?

– [Как тут не обидеться, когда предмет, что «Эхо» вам добыл, вы передаёте Управлению. И в «Эхо» его не возвращаете.]

– Хм, ничего не поделать. Да и не отдала я его. Одолжила всего-навсего.

– [Извольте назвать причину.]

– По телефону неудобно. Давненько директора Ча не видела, не повидаться ли нам?

– [...]

В молчании сквозило раздражение. Кан Чхонсо неслышно фыркнула себе под нос.

«Вот же дерзкий мальчишка, никакого почтения».

Но злости она не испытывала. Уж больно занятно оборачивалось дело.

– Послушаете и останетесь довольны. За качество ручаюсь. Наш директор Ча человек страх как занятой, потому и время я под вас подстрою. Жду в любой час.

– [Лично явиться затруднительно. Сейчас изволите гово...]

– А я виделась с Хан Гоё-куном.

Кан Чхонсо расплылась в улыбке, которой собеседник всё равно не видел, и продолжила:

– Так что, свидимся да потолкуем?

И на этом она бросила трубку. А всё потому, что вприпрыжку подбежала внучка-жеребёнок.

Всё это время Кан Бёллин просидела взаперти на третьем этаже и, едва выпросив дозволение, спустилась вниз с таким лицом, будто небо рухнуло.

– Уехал?..

Кан Чхонсо пожала плечами.

– Давным-давно уехал.

– Бабушка!

Как, мол, можно так поступать, прекрасно зная, что она фанатка Гоё, горестно выкрикнула Кан Бёллин.

Само собой, она всё знала. Ведь и спонсором киберспортивного клуба «Чхонкан» стал не иначе как из-за Кан Бёллин.

– Потому и не давала тебе с ним встретиться, Лин-а.

– Что?

– Негоже наследнице «Чхонкан» вести себя как простофиля. Я ведь нарочно позвала тебя, чтобы показать Хан Гоё-куна, а ты, едва его увидав, сразу же и расклеилась.

– ...Простите.

– Раз вину осознаёшь, мне этого достаточно. И всегда помни, что ты и есть «Чхонкан». Не веди себя так, чтобы выглядеть посмешищем, Лин-а.

– Да, буду помнить.

Коротко отчитав внучку, Кан Чхонсо покачала головой.

– Вот ты вечно... А Хан Гоё-кун, хоть ему и двадцать четыре, до чего славный малый.

– Правда же? Гоё ведь такой рассудительный и взрослый.

– Ну и ну.

Внучка и сравнению-то рада, знай себе сияет улыбкой, и Кан Чхонсо устало на неё покосилась.

Однако сдержать улыбку не сумела.

Внучка ни разу её не подводила.

Такой внучке она могла позволить и маленькую вольность, ею-то и был Хан Гоё.

Прежде, когда Кан Бёллин вовсю им бредила, Кан Чхонсо лишь получала отчёты через секретарей.

Вживую же встретила его впервые только сегодня и теперь, видно, понимала, чем он покорил сердце внучки.

Нрав смелый, дерзкий, и при этом не без манер, да и головой, видать, недурно работает.

А уж как пригож собой. Будь возможность, она бы переманила его к себе и держала при деле.

«Хотя из-за “Эхо” это вряд ли выйдет».

Что всё так переплетётся, не ведал, поди, даже сам всемогущий Самра.

Глядя на радостно щебечущую внучку, Кан Чхонсо улыбалась и тем временем прикидывала, как извлечь наибольшую выгоду из положения между Управлением и «Эхо».

БАБАХ!

В особняке председателя «Чхонкан» раздался грохот, какого здесь быть не могло.

Что-то рухнуло, и Кан Чхонсо широко распахнула глаза.

Тот, кто вышиб входную дверь вместе с косяком, грузно зашагал внутрь.

На этот раз Кан Чхонсо было не до улыбок.

– Директор Ча...

От мужчины в матовой белой маске донёсся голос, искажённый настолько, что больше напоминал механический скрежет.

– Пришёл выслушать вас, председатель Кан.

* * *

Вернувшись с Благообразием в Управление, после полудня я направился в офис спецгруппы.

Чтобы выслушать брифинг по следующему заданию.

Че Хёно на совещание попасть не мог и должен был присоединиться прямо на месте следующего задания.

Гвак Ханмук и Мо Хэин, которых я не видел несколько дней, сидели в офисе и подскочили так резко, что стулья едва не опрокинулись.

– Курсант!

Первой подбежала Мо Хэин и оглядела меня. Убедившись, что я цел, она ненадолго прикусила нижнюю губу.

– Даже в палату к тебе не пускали.

– Я в порядке.

Я хотел сказать, мол, не стоит за меня волноваться, но Мо Хэин сразу же осадила меня:

– Ну да, в порядке. В порядке, раз снова приполз под предлогом задания. Вместо того чтобы лежать в палате.

Стоило мне залепетать извинения и закланяться, как рядом подал голос и Гвак Ханмук.

– Я уж думал, наш Сырой Каштан в Чищеный Превратится.

Породив новую каштановую аналогию, он скрестил руки на груди и навис надо мной.

– В следующий раз свои отбитые выходки давай согласовывать, лады? Понял, Гоё?

– Так точно.

Я немедля откликнулся на предостерегающий тон, и Мо Хэин рядом тяжело вздохнула.

От капитанов, что поджаривали меня на медленном огне, превращая в горелый каштан, меня выручил Самра.

– Начнём совещание группы особого назначения.

Благодаря Самре я наконец смог сесть, и совещание началось.

Самра приступил к брифингу.

– Второе Испытание, в которое войдёт группа особого назначения, это < Clean! Clean! Clean! >. Сложность Испытания – четыре звезды. Для подполковника Че Хёно это первое вхождение, а капитаны Мо Хэин и Гвак Ханмук проходили данное Испытание неоднократно.

CCC была игрой, где тебя нанимают временным уборщиком в огромный особняк, и ты неделю наводишь там чистоту.

Убрать особняк нужно так, чтобы дворецкие остались довольны, и при всей наглядности условий пройти игру было не так-то просто.

А всё потому, что мало просто убрать особняк, нужно ещё истреблять прячущихся в нём монстров, что зовутся «чудищами*».

(*От англ. creature – существо.)

И был ещё один решающий фактор, осложнявший игроку жизнь.

А именно – рулетка.

Наряд игрока, инвентарь для уборки и даже оружие против монстров, всё определялось вращением рулетки.

Не повезёт с рулеткой, и вот ты в CCC начинаешь полуголым, с одним только леденцом на палочке в руке.

А что доводит до белого каления ещё сильнее: два дворецких-NPC придирчиво смотрели, под стать ли уборщики особняку.

Замарался и потерял опрятность или оделся не в тон обстановке особняка, и сразу за порог.

А выпади на рулетке драная форма уборщика?

Тогда внутрь особняка и ногой не ступишь.

– CCC? Это что, CCC? Да ну, CCC.

Едва на собранном для брифинга совещании прозвучало, что второе задание это CCC, лица Гвак Ханмука и Мо Хэин помрачнели.

Гвак Ханмук без конца бормотал «да ну, CCC» и наконец посмотрел на меня запавшими глазами.

– Я в прошлый раз убирался в платье горничной...

Он поведал, как смачно прогорел на рулетке. Однако я не мог ему посочувствовать.

Ведь мне ещё ни разу не доводилось остаться без того, что я хотел выбрать.

----------

Глава 37

Поскольку я всегда отбирал нужные предметы, для меня вращение рулетки, по сути, не было переменным фактором.

Гвак Ханмук, вспомнив своё злосчастное прошлое, совсем поник, да и Мо Хэин выглядела не лучше.

Судя по её вымученному виду, ей тоже в своё время довелось щеголять в платье горничной.

Оставив несчастных капитанов наедине с их горем, Самра невозмутимо продолжил брифинг.

– Как и в предыдущем < Dead Zone Delivery >, для < Clean! Clean! Clean! > не существует ни вакцины, ни лекарства от вируса BT-CCC.

Скорее всего, и дальше для Испытаний, в которые входит спецгруппа, ни вакцины, ни лекарства не будет.

Отправлять таких эффективных бойцов, как спецгруппа, в относительно безопасные Испытания было бы слишком уж расточительно.

– Кроме того, подполковник Че Хёно прибудет на место зарождения < Clean! Clean! Clean! > раньше вас, поэтому переброска пройдёт через телепорт.

При слове «телепорт» я не сумел скрыть интереса.

«Неужто и мне доведётся опробовать телепорт?»

Телепорт был устройством, которое Самра собрал, обработав предмет из Испытания.

Он позволял односторонне переместиться из Управления к месту зарождения Испытания, и работал при условии, что на месте находится адаптант из Управления.

Все эти оговорки существовали из соображения безопасности.

Способности Самры позволяли создать устройство и получше, однако в таком случае выживание адаптанта при использовании не гарантировалось.

Поскольку людей в качестве подопытных взять было нельзя, испытания проводили на андроидах, отсюда, видимо, и результат.

Так или иначе, для дальних перемещений удобнее устройства не сыскать.

«Когда я впервые встретил капитана Гвак, он тоже прибыл через телепорт».

Я вспомнил Гвак Ханмука, возникшего на территории заброшенного завода, и попытался вообразить телепорт.

Затем мы обсудили NPC, чудищ CCC и пройденные ранее концовки, и совещание спецгруппы на этом завершилось.

Чтобы успеть к завтрашнему утреннему вхождению, Гвак Ханмук и Мо Хэин спешно удалились заканчивать текущие дела своих основных команд, и только я, ничем не занятый, неторопливо поднимался с места.

– Хан Гоё.

Самра протянул мне небольшую коробочку.

Внутри лежал маленький значок, переливавшийся голографическими цветами.

– Это недавно разработанный предмет.

– Для чего он?

– Он пока на стадии тестирования, поэтому я хотел бы, чтобы при этом вхождении вы надели его в < Clean! Clean! Clean! >.

Стоит войти в Испытание, и предмет активируется, так что разобраться с ним предлагалось уже внутри.

Сейчас он бездействовал, и даже описание предмета прочесть не получалось.

Размером он был с пуговицу, такой маленький, что в CCC надень я его, особо в глаза не бросится, и всё же...

Закрывая крышку коробочки, я заметил:

– Для союзников у вас многовато секретов.

– Адаптант, что прошёл игру создателя, это директор «Эхо».

От слов, что Самра столь невозмутимо обронил, я застыл с коробочкой в руках.

– И причина, по которой я не позволял вам связаться с директором «Эхо», тоже связана с ним. Я только стараюсь выбрать наилучшую переменную. Я вас не предам.

Самра смотрел мне прямо в глаза.

– Прошу, доверьтесь мне.

А разве андроиды лгут?

По крайней мере, за всё то время, что я проходил Хроники, я ни разу не видел, чтобы Самра лгал.

«Утаить правду, бывало, утаивал».

Конечно, в реальности всё могло обстоять иначе, но я решил довериться Самре.

– Понял. Только после прохождения CCC прошу хоть что-нибудь да рассказать.

– Да, Хан Гоё.

Самра чуть улыбнулся.

– Со вторым заданием тоже желаю удачи.

* * *

Местом зарождения CCC был Павильон Хэвольджон.

Тихое место, ставшее достопримечательностью туристов, являлось смотровой площадкой на перевале Тальмаджи в районе Хэундэ, Пусан. И эту некогда знаменитую смотровую площадку, откуда открывался вид на море, теперь обнесли высокими ширмами.

В воздухе расчертилась линия, и трое, мужчины и женщина, повалились на землю.

– Эх, оп.

Гвак Ханмук легко приземлился, следом мягко ступила и Мо Хэин.

Я же сперва потерял равновесие, но тоже устоял на ногах и благополучно отметил своё прибытие.

«Офигеть, реально телепорт».

Не успел и глазом моргнуть, как из Сеула очутился в Пусане.

Вот это и была передовая наука.

Пока я, потрясённый первым телепортом, упивался послевкусием, тот, кто прибыл раньше и поджидал нас, словно в приветствие звякнул-брякнул.

Че Хёно сидел на верхушке беседки, наполовину разрушенной упавшим метеоритом.

Устроившись как ворона на столбе, он глядел на небо, проглядывавшее над ширмами.

«Самра вроде говорил, что он прошёл Испытание и вышел сегодня под утро».

К солёному морскому ветру будто примешивался слабый запах крови, но утверждать со стопроцентной вероятностью не стану.

С виду он был совершенно цел.

Хотя мне и подумалось, что настроение у него слегка не задалось.

Будь всё как обычно, он бы вывел на маске-очках эмотикон и защёлкал металлической рукой.

Меня беспокоило, будет ли он вести себя смирно в CCC.

Я пристально смотрел на него, прикидывая, в своём ли он уме, и тогда он повернул голову в мою сторону.

Отводить взгляд первым он не привык, так что в гляделки играть смысла не было.

Я отвесил короткий поклон.

– Подполковник Че, мы прибыли.

В ответ Че Хёно лишь чуть кивнул, давая понять, что заметил нас.

А затем металлической рукой указал себе под ноги.

Под Че Хёно, посреди обрушившейся беседки, был врезавшийся в землю метеорит CCC.

Метеорит размером с яйцо мерцал причудливым голубоватым светом, и переливы светлых и тёмных оттенков напоминали ночное небо в полнолуние.

Ни царапины, ни трещинки, гладкая поверхность придавала ему вид редчайшего минерала.

– Ы-а-а, CCC...

Издав странный звук, Гвак Ханмук горестно вздохнул, причмокнул губами и зашагал к метеориту.

– Входим сразу.

Че Хёно кивнул, а Мо Хэин нажала на гарнитуру и коротко отчиталась:

– Штаб, это спецгруппа. Входим в Испытание.

И коснулась рукой метеорита.

* * *

Когда я пришёл в себя, перед глазами всё расплывалось.

Хотел повернуть голову, а не дало.

Из-за вступительного сюжетного видеоролика поле зрения насильно зафиксировало.

Внутри звездолёта, которому самое место на свалке, тут и там сидели разные инопланетные существа в замызганных обносках.

Между измождённых лиц прошагало существо, в котором смешались человек и головоногое.

В форме сотрудника подрядной фирмы, с повязкой на одном глазу, оно шлёпнуло щупальцем по полу и гаркнуло:

– Скоро прибываем! Открыли глаза, ублюдки!

Прислонившееся к стене «я» повернуло голову. Поле зрения сместилось к окну.

За окном клубились одни серые тучи. У самого уха медленно, будто предвещая беду, занялся низкий электронный гул синтезатора.

Музыка нарастала и нарастала, как вдруг резко оборвалась.

После короткой тишины тучи расступаются.

Падает удар барабанов, и тогда же взору является громадный особняк.

Будь это игрой, на экране как раз всплыло бы название < Clean! Clean! Clean! >.

Вплелось резкое звучание синтезатора, и взял старт быстрый, угрожающий бит.

Раскинувшийся под тёмным ночным небом особняк в ренессансном стиле имел необычную конструкцию, будто паря над водой.

Мягкий оранжевый свет, сочившийся из окон особняка, ложился на водную гладь.

Грациозный и в то же время властный, особняк внушал смотрящему недосягаемое величие и навязанное благоговение.

Пока звездолёт всё приближался к особняку, музыка продолжала играть.

Благодаря высокопарному биту на первый слух она звучала бодро, но синтезаторы в основе сплетались в нестройные созвучия и придавали ощущение шаткого напряжения, готового вот-вот обратиться хаосом.

То был главный OST, прекрасно подходивший духу CCC.

Когда музыка подходила к концу, звездолёт приземлился.

Едва дверь открылась, сотрудники подрядной фирмы заорали:

– В очередь! Поживее на ноги!

Инопланетные существа загомонили, поднялись и выстроились в две ровные шеренги.

«Я» тоже поспешно встало в строй и под крики сотрудников сошло со звездолёта.

Перед парадным входом особняка стояли два существа головокружительного роста, около двух с половиной метров.

Они обладали телами людей-мужчин, носили презентабельные одежды дворецких, и имели головы зверей из чёрного металла.

Они – главные NPC, что заведовали особняком, дворецкий-кролик и дворецкий-кот.

На их лицах не было глаз.

Дворецкие с исключительно гладкими головами разомкнули рты и заговорили:

– А вот и уборщики пожаловали!

– Опоздали.

В разинутой пасти дворецкого-кота виднелись острые акульи зубы.

Дворецкий-кролик, которому полагалось быть травоядным, тоже щеголял острыми клыками, отчего и без того жуткий вид делался ещё чужероднее.

Дворецкий-кот указал на стоявшего в самом начале уборщика.

– Ты!

– Д-да?..

Простоватого вида уборщик почесал голову из руды.

На сыпавшуюся каменную крошку дворецкий-кот, не скрывая отвращения, спросил:

– Чем я тебе кажусь?

Уборщик с рудяной головой оторопело ответил:

– Котом?

На том и кончилось.

Пиу!

Раздался высокий звук, и посреди лба уборщика образовалась чёрная, прожжённая дыра.

Уборщик с рудяной головой повалился навзничь, истекая липкой, похожей на дёготь кровью.

Из глаз, в которых тлел красный отблеск, ушёл цвет, сменившись чёрной пустотой.

Как был, так и не стало, однако сотрудник подрядной фирмы не вздрогнул, а хихикнул.

Лишь уборщики в испуге попятились.

Дворецкий-кот, что глядел на мёртвого уборщика как на грязные нечистоты, отвернулся.

– Эй, ты, там!

Указали на Мо Хэин.

– Отвечай. Чем я тебе кажусь?

Одетая в старый, истрёпанный комбинезон Мо Хэин ответила, не поведя и бровью:

– Дворецким великого особняка.

Дворецкий-кот оскалил острые зубы и ухмыльнулся.

– Недурно.

Однако вопреки скупой похвале вздёрнутые уголки губ выдавали довольство.

– Гляжу, ты из уборщиков, что бывали тут раньше. Что ж, изредка попадались и сносные.

Главные NPC CCC, – дворецкие, – помнили прежние прохождения игрока.

Если, пройдя все концовки, зайти заново, дворецкий-кролик и дворецкий-кот встречали игрока радушно и показывали скрытую концовку.

|| – Каштан пожаловал. ||

|| – О! Это же Каштан. Решил наняться дворецким в особняк? Тебя, Каштан, мы примем когда угодно. ||

После того как увидишь скрытую концовку, где дворецкие в особняке устраивают игроку банкет, играть дальше становится нельзя.

Сколько ни пытайся начать новое прохождение, выскакивает только уведомление, а игра закрывается сама собой.

|| Заявку в уборщики подать невозможно. ||

Странная во многих отношениях была игра.

– Слушайте, тупицы! Глупый поступок здесь равносилен смерти. Зарубите себе на носу.

Дворецкий-кот объявил это раскатистым, гулким голосом.

От сотрясавшего барабанные перепонки голоса уборщики, дрожа, съёжились.

Пронаблюдав за этим, сотрудник подрядной фирмы насмешливо хмыкнул, закрыл дверь звездолёта и снова взлетел.

Несколько уборщиков попытались было запрыгнуть на звездолёт, но их сразило лучами, и они погибли.

Подрядная фирма вернётся не раньше, чем истечёт семидневный срок найма уборщиков.

До тех пор оставалось усердно убираться и выживать, и только тогда удалось бы благополучно покинуть особняк.

Предчувствуя смерть, уборщики завыли, и за поднятый шум перебили ещё нескольких.

А затем вступительный сюжетный видеоролик закончился, и я, едва обретя контроль над телом, под шумок проворно вытащил предмет.

То было маленькое бронзовое зеркальце.

Благообразие: даже находясь в комнате один, держи себя в опрятности, словно встречаешь дорогого гостя.

На гладко отполированной бронзовой поверхности отразилось моё лицо.

Благообразие было предметом, который можно единожды использовать в рамках одного Испытания.

Оно наделяло отражённого в зеркале человека прекрасной внешностью, раскрывая его задатки на полную, вот только мерилом красоты служило само Испытание.

Облик подгонялся под наибольшие предпочтения NPC того Испытания, в которое ты вошёл, поэтому от общепринятых стандартов красоты, свойственных человеческой расе, он мог слегка отличаться.

Воспользовавшись Благообразием, я запоздало забеспокоился.

«А ну как голова станет осьминожьей».

Кошачья или кроличья голова ещё куда ни шло, но всё, что из разряда осьминогов, мне претило.

Оставалось только довериться вкусу дворецких особняка.

С тревогой на душе я вгляделся в зеркало.

По поверхности зеркала пошла мелкая рябь, как если бы на него упала капля воды, и отражение ей перекрыло.

Какое-то время рябь продолжала расходиться, а затем медленно улеглась.

И вновь отразившийся облик...

– ...?

Был тот же самый.

Просто моё лицо.

----------

Глава 38

«Что такое? Предмет не сработал?»

В растерянности я повертел Благообразие так и эдак.

Одноразовый предмет, отслужив своё, прямо на моих глазах подёрнулся зелёной ржавчиной.

Проржавевшее бронзовое зеркало: заржавевшее ручное зеркальце. Поверхность, похоже, придётся отполировать.

Раз описание предмета сменилось, значит, израсходовался он точно.

«Неужто сломан?»

План, конечно, спутался, но пройти на истинную концовку можно было и без Благообразия.

«Времени, правда, уйдёт куда больше, чем я рассчитывал...»

Делать нечего, оставалось двигаться как можно расторопнее.

Я убрал Благообразие и осмотрелся.

Согнанные в особняк уборщики понемногу свыкались с действительностью.

Сообразив, что за неповиновение луч тут же прожжёт в теле дыру, они притихли и только зыркали по сторонам.

Дворецкий-кот взмахнул рукой.

И перед уборщиками всплыли рулетки.

– Ну и видок, обрядились в половые тряпки! Извольте соблюсти хотя бы минимум приличий! В особняк я впущу лишь тех, кто их соблюдает.

Прежде чем войти в особняк, рулетку полагалось крутануть трижды.

По очереди: одежда, инвентарь для уборки, оружие.

Разноцветные секторы делились на разные по размеру доли, и чем хуже был предмет, тем шире отводился ему сектор.

В рулетке одежды особенно большую долю занимали базовые наряды CCC: драный комбинезон, ночная пижама и громадный чёрный мусорный пакет.

В рулетке инвентаря для уборки своё троецарствие делили соломинка, леденец на палочке и старое перо.

Но самым зрелищным было колесо оружия.

Резиновая утка для ванны, шарик в форме щенка и водяной пистолет занимали две трети.

Приличным предметам оружия секторов почти не доставалось, а у самого лучшего, лучевого пистолета, был всего-навсего тоненький волосок.

С одеждой и инвентарём для уборки ещё удавалось урвать что-то стоящее, а вот в рулетке оружия выбить хорошее было непросто.

Оглядевшись, я первым делом подобрался к самой ближней, к Мо Хэин.

– Капитан Мо.

Стоило шепнуть, как она, до этого глубоко хмурившая брови над рулеткой, обернулась и шепнула в ответ:

– Курсант. Хорошо рулетку крутишь?

– Выбить нужный предмет могу.

– ...И это возможно?

В ответ на её недоверие я едва заметно кивнул и сначала прокрутил собственную рулетку.

Под бодрую музыку рулетка с шорохом завертелась.

Первой шла рулетка одежды.

Оставляя за собой радужный шлейф, вращающееся колесо проносило мимо всевозможные наряды.

Спустя недолгое время я нажал на кнопку остановки.

Рулетка замедлилась. Слипшиеся было цвета разделились, и постепенно начали проступать секторы.

Тик, тик, тик...

Раздавался стук стрелки, перескакивающей через сектор.

И наконец рулетка остановилась полностью.

На тоненьком секторе, что не дотягивал и до десятой доли от прочих.

Костюм

Мо Хэин ошарашенно уставилась на меня.

Под её взглядом, на лице которой читалось «быть такого не может», я по порядку прокрутил рулетки инвентаря для уборки и оружия.

Сканирующий пылесос

Лучевой пистолет

Все рулетки остановились ровно на тех предметах, что мне были нужны.

На деле, имей ты хоть немного глазомера да быстроту реакции, ничего сложного тут не было.

Всё потому, что вращалась рулетка не слишком быстро, а каждый пункт обозначался своим цветом.

К тому же после нажатия кнопки колесо всякий раз останавливалось через одинаковый промежуток.

Запомни, какой цвет какому предмету соответствует, да улови, за сколько секунд оно полностью замирает, вот и весь секрет.

Я объяснил Мо Хэин, как остановить рулетку на нужном секторе, и она, молча выслушав, пробормотала:

– Да надену я просто платье горничной...

Как выяснилось, Мо Хэин и сама уже пробовала нечто похожее.

Про время остановки, в отличие от меня, она не знала, но кое-как справлялась, подгадывая по цветам.

Вот только попасть в сектор меньше платья горничной у неё, видимо, не выходило.

– Хотите, попробую крутануть за вас?

Чисто на авось я взялся прокрутить рулетку Мо Хэин.

Думал, само собой, ничего не выйдет, но почему-то рулетка с шорохом завертелась.

Более того, даже кнопка остановки нажалась.

Мы с Мо Хэин уставились на рулетку с одинаковым выражением: с чего это вдруг сработало?

По итогу, я прокрутил рулетку Мо Хэин трижды.

Получив опрятный костюм, новейший инвентарь для уборки и оружие, она заметно повеселела.

– А капитан Гвак где? Уже прокрутил рулетку?

Мы вместе принялись высматривать Гвак Ханмука, как вдруг он сам неспешной походкой подошёл к нам.

И при этом уже обзавёлся и одеждой, и оружием.

«Комплект из рубашки и брюк, отменная метла, лучевой меч?»

До предметов, что я выбил для Мо Хэин, не дотягивало, но и такого было выше крыши.

Для прохождения хватало с лихвой.

Мо Хэин тоже посмотрела на Гвак Ханмука с удивлением и спросила:

– Сам рулетку крутил?

– Не-а.

Гвак Ханмук вскинул брови и заявил без тени смущения:

– Отнял у другого.

– ...

Видать, из-за предметов завязалась драка, а он мигом подключился и вышел победителем.

Кривым путём ли, прямым, лишь бы предмет добыл. Раз всё уладилось, и на том спасибо.

И тут мне вдруг бросилось кое-что в глаза.

«Чётки?..»

На запястье Гвак Ханмука висели чётки из пёкчомока.

Доставать чётки сейчас было незачем, странное дело.

Если вспомнить, и в Dead Zone Delivery они с самого вхождения были у него на запястье.

Слегка озадачившись, я всё же рассудил, что капитану они зачем-то понадобились, вот он и достал.

Напоследок я искал глазами Че Хёно.

– Ты!

Дворецкий-кот выкрикнул.

Я вскинул взгляд: он указывал на Че Хёно.

Че Хёно рулетку ещё не крутил, и одет был как прежде.

– Инвентарь для уборки имеется?

Если он и рулетку одежды не прокрутил, инвентарю для уборки взяться было неоткуда.

Но Че Хёно нагло поднял свою металлическую руку.

Инвентарь, неописуемо далёкий от уборки.

«А не прожгут ли ему сейчас дыру во лбу?»

С лёгкой тревогой я наблюдал за этой картиной.

– Хорошо. Безупречно.

«Нет, погоди-ка».

Дворецкий-кот хлопнул в ладоши.

– Тебе дозволено пройти в особняк. Ступай и получи задание.

Слова дворецкого-кота меня глубоко возмутили.

«Да он с особняком не вяжется как ни посмотри!»

Уборщик в старинном огромном особняке, что орудует металлической рукой в одежде в стиле техвер, это уму непостижимо.

«Да и как вообще убираться металлической рукой?!»

У дворецких глаз нет, вот и видели неважно?

Но как бы я ни возмущался, получивший пропуск от дворецкого-кота Че Хёно один шмыгнул в особняк.

Не думал я, что исключение из-за заражения вирусом BT-Z распространяется даже на такое.

Кляня про себя безглазых дворецких, я провожал спину Че Хёно взглядом и вдруг прищурился.

«А ведь подполковник Че... чем-то с дворецкими схож?..»

Металлические головы дворецкого-кота и дворецкого-кролика и металл, из которого состоял Че Хёно, казались похожими.

Чтобы убедиться, надо бы рассмотреть поближе, но на ощупь материал был так схож, что хоть называй его одним и тем же металлом.

Едва я сделал пару шажков ближе, чтобы приглядеться к дворецким, как...

Я столкнулся взглядом с дворецким-кроликом.

Глаз у него нет, так что выражение неуместное, но ощущение было примерно такое.

Я шустро изобразил улыбку.

Самое важное в CCC, по сути, не выбивание из рулетки, не уборка и не отлов чудищ.

А расположить к себе дворецких.

Прогневай их, и прямой путь к концовке с прожжённой дырой.

Я учтиво улыбнулся дворецкому-кролику, давая понять, что к этому великому особняку уже вполне приноровился.

Думал, обойдётся без сучка и задоринки, как вдруг.

– ...!

Стоило мне ощутить, что взгляд его задержался дольше обычного, как дворецкий-кролик резко ринулся ко мне.

При виде создания ростом в два с половиной метра, что неслось напролом, расталкивая преградивших дорогу уборщиков, по коже пробежал озноб.

В голове ураганом пронеслись мысли.

«Бежать?»

Но тогда придётся распрощаться с истинной концовкой.

«Ничего такого, что могло бы покоробить дворецких, я не делал».

CCC я проходил столько раз, что в этом уверен наверняка.

И одежду надел из лучшего костюмного предмета, и переполоху не устроил.

«Точно не убьёт».

Ошибись я в расчётах, в голове появится дыра, но я был убеждён.

Поборов сиюминутный страх, я решился рискнуть и пока что выстоять, и тогда...

Дворецкий-кролик растянул рот в широкой улыбке.

– Каштан!

Радостно выкрикнув, он подхватил меня и сразу вскинул вверх.

Обзор внезапно подскочил. Высоко так подскочил.

Дворецкий-кролик, держа меня на руках, обернулся к дворецкому-коту и крикнул:

– Гляди! Это же Каштан!

– Быть не может!

Дворецкий-кот тоже скорым шагом размашисто двинулся ко мне.

Удостоверившись в моём лице, он издал восторженный возглас:

– Кого я вижу. Никак Каштан!

Дворецкий-кот, что доселе важничал, разразился довольно суматошной болтовнёй:

– Как поживал всё это время? Вестей не было, я уж беспокоился. Да и соскучился. Хоть бы весточку дал! Хотя нежданный визит делает встречу ещё радостнее и приятнее. Ха-ха, если ты, Каштан, на это и рассчитывал, скажу, что вышло на редкость хитро.

И, бесцеремонно завладев моей повисшей рукой, чинно её пожал и спросил:

– Уж в этот-то раз ты явился, чтобы стать дворецким особняка?

– ...

Я не нашёлся с ответом.

В голове будто всё застыло, заиндевело.

На меня, безмолвного, пристально воззрились дворецкий-кролик и дворецкий-кот.

Дворецкий-кролик обернулся к дворецкому-коту и сказал:

– Только встретились, и сразу про дела? Кто так делает?

– А... Прости, Каштан. Поторопился я.

Учтиво принеся извинения, дворецкий-кот повёл меня за собой.

– Дай мне возможность загладить вину. Хватит топтаться тут, пойдём поговорим внутри. А отбор уборщиков сегодня уж придётся поручить кому-нибудь из низших.

Дворецкий-кот, повернувшись к особняку, крикнул:

– Альфа!

И тогда в воздухе сверкнула искра, а следом возник мужчина с человеческой головой из металла.

Как и у дворецких, глаз у него не было, остался лишь рот, полный острых зубов. Он был лакеем особняка.

– Звали, господин дворецкий?

– Приглядите тут. Мне надо принять давнего друга, что наведался спустя столько времени.

Поручив дела лакею, дворецкий-кот направился к особняку вместе с дворецким-кроликом, что всё ещё держал меня на руках.

Я медленно повёл взглядом.

Гвак Ханмук и Мо Хэин, остолбенев, смотрели на меня.

Глядя на их помертвевшие лица, я с запозданием осознал одно.

С той секунды, как я вошёл в Испытание, и до сих пор не всплыло ни единого системного окна.

Ни уведомления о вхождении в CCC, ни уведомления об основном квесте так и не появилось.

Кроме системного окна, что я вызвал, читая описание предмета, не было ничего.

Будто я попал в игру, где уже пройдены все концовки...

«Но это же не игра».

Я силился унять понемногу учащавшееся дыхание.

«Здесь же реальность».

Не пиксельный мирок внутри компьютера, а реальность, в которой я живу.

«Почему».

От непостижимой ситуации сердце колотилось всё сбивчивее.

– Каштан?

Почуяв неладное, дворецкий-кролик окликнул меня по имени.

Глупее, чем выложить тут как на ладони весь свой страх и тревогу, ничего не придумаешь.

Я через силу улыбнулся.

И выдавил из себя:

– Давно не виделись, господа дворецкие.

Создания, что плохо разбирались в людских чувствах, обрадовались даже моему жалко дрожащему голосу.

– Верно. Давно не виделись. Сегодня вечером устроим в честь Каштана пир.

– Пир, недурная мысль.

– Каштан, чего отведать хочешь? Советую стейк из рёбрышек молодого ягнёнка.

– Стейк из ягнячьих рёбрышек Каштану и прежде приходился по вкусу! Ах да, пока тебя, Каштан, не было, особняк стал куда приличнее. Наняли и недурного повара, и лакеев нескольких.

Дворецкий-кролик и дворецкий-кот воодушевлёнными голосами рассказывали мне о том о сём.

С застывшей на лице натянутой улыбкой я поднял взгляд на особняк.

Великий особняк подавляющих размеров, в самый раз для существа ростом метра под три.

Я наведывался сюда в игре несчётное число раз, однако теперь этот заполнявший обзор особняк казался совсем чужим.

Дворецкий-кролик и дворецкий-кот растянули рты в улыбке.

– Мне столько всего хочется рассказать.

– И мне! Сегодня предадимся радости встречи всю ночь напролёт.

Дворецкие утащили меня внутрь великого особняка.

[[image:/storage/reader-images/8db88920ffc4ebec05cb731ca656175d5b47a941.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5409a48a7fd9840c533a86e016b39a74b6a2b1de.jpg]]

----------

Глава 39

После Dead Zone Delivery Гвак Ханмук и Мо Хэин полсуток с лишним пролежали без сознания.

Прохождение завершилось истинной концовкой, но вирус BT-DZD ударил по организму.

Гвак Ханмук пришёл в себя первым, и Управление встретило его форменным бедламом.

Хан Гоё, потеряв слишком много крови, перенёс шок и впал в кому.

А над его участью сцепились Хам Чиволь и Самра.

Хам Чиволь нагрянула со своими исследователями и принялась настаивать, что лечение Хан Гоё надо прекратить, пока у него не остановилось сердце, и немедля заняться биологической консервацией.

Самра резко высказался против.

Ни тот, ни другая уступать не желали. Ситуация тупиковая, с какой стороны ни посмотри.

Глава Управления Чан Согюн тоже стоял за то, чтобы лечение продолжать, однако положение не позволяло ему целиком отмахнуться от требований научно-аналитического отдела.

А если уж Хам Чиволь дорывалась до чего-то с подобной одержимостью, угомонить её было делом гиблым.

Тогда-то к скандалу и подключился пришедший в себя Гвак Ханмук.

Услышав про творящийся дурдом, Гвак Ханмук примчался на место и обомлел.

– Да вы, бля, охуели.

Команда временная, на месяц, но совесть у него имелась: своего же сослуживца, тем более зелёного двадцати-четырёхлетку, в руки Хам Чиволь не сдашь.

И с каких пор научный отдел распоряжается тем, кто закреплён за оперативным?

Он устроил адский скандал.

– Мы там, нахуй, кровь и пот на поле проливали, Испытание закрыли, а тут что? Парня, который ещё, бля, жив, в консервирующую жидкость хотите засунуть? Совсем, что ли, охуели?

– Капитан Гвак Ханмук.

Самра положил руку ему на плечо. Но не оттянул назад, а исподволь подтолкнул вперёд.

Дескать, давай, буянь дальше.

– А что, скажете, я не прав?

Гвак Ханмук стряхнул с плеча наигранно успокаивающую ладонь Самры и обернулся к Чан Согюну.

– Переведите главу отдела Хам в спецгруппу. Прямо сейчас. Пусть тоже в Испытаниях бошку себе ломает. Заодно и данных нагребёт. Она же их обожает! Ну зашиби-и-ись же, а?

– Капитан Гвак. Хватит.

У Чан Согюна, видимо, уже трещала голова, и он принялся надавливать пальцами виски.

– Лечение Хан Гоё-куна будет продолжено.

Когда позже очнулась Мо Хэин, Гвак Ханмук всё, как было, ей и пересказал.

Выслушав его, Мо Хэин негромко подытожила:

– Про глаза, пожалуй, пока промолчим.

Про изменение цвета зрачков они уже отчитывались – после HSF.

Только Dead Zone Delivery – случай совсем иного порядка.

Услышь Хам Чиволь о случившемся в Dead Zone Delivery, и её точно понесёт.

С неё бы сталось вскрыть Хан Гоё заживо.

Че Хёно, который сразу по возвращении вошёл в следующее Испытание, они в сговор не включили, но за него можно было не переживать.

Он первым никогда ничего сам не докладывал.

Че Хёно в принципе не отчитывался о том, в какие Испытания заходит и что там с ним происходит.

Изредка Самра или глава Управления Чан Согюн спрашивали лично, и только тогда он удостаивал их скупого ответа.

– Капитан Мо, давай по этому делу настучим подполковнику Че.

Мо Хэин фыркнула на ворчливое предложение Гвак Ханмука.

– Само собой. Хам Чиволь явно перегнула палку. Раз глава отдела – пусть с нашим главным и разбирается.

Глава Управления Чан Согюн поддержал оперативный отдел, однако одного его слова было маловато.

А вот Че Хёно научный отдел доводить любил больше всего.

Когда-то научный отдел до посинения таскался за ним, выпрашивая образцы, и он этого не забыл.

В обычное время – редкая мразь, но если оказывался на твоей стороне – опора что надо, такой уж он, Че Хёно, вменяемый псих.

Они сговорились натравить Че Хёно на научный отдел, чтобы выходцам оттуда впредь и в голову не пришло снова такую дичь нести.

Решив ябедничать Че Хёно, Гвак Ханмук и Мо Хэин с головой ушли в текущие дела своих основных команд.

Хан Гоё ещё какое-то время с койки не встанет, и они рассудили, что следующее вхождение перенесут.

Однако случилось вот что.

После лечения Хан Гоё с какого-то момента стал восстанавливаться с невообразимой скоростью и пришёл в сознание всего за двое суток.

Услышав, что Хан Гоё очнулся, они сразу хотели заглянуть к нему, но допуск к посещению им не одобрили.

Самра передавал, что всё в порядке, и встретились они только на брифинге.

Будто и не было никакой комы, Хан Гоё бодро поздоровался.

Друг другу они ничего не сказали, но Гвак Ханмук и Мо Хэин подумали одно и то же.

Непростое всё же он существо.

Казалось, что бы теперь с Хан Гоё ни произошло в Испытании, их уже ничем не удивишь.

А потом они вошли в CCC, и.

– Бля...

Гвак Ханмук первым делом выругался. А что ещё прикажете делать, кроме как материться?

Начальный фарм предметов прошёл сносно, и оставалось пройти отбор у дворецких, чтобы попасть в особняк.

Дворецких CCC бояться нужно только при первом отборе, а после, когда уже попал в особняк, пересекаться с ними особо не приходится.

Но цель сейчас стояла – истинная концовка, поэтому Хан Гоё внутри особняка должен был войти в контакт с дворецкими.

До этого Гвак Ханмук видел в CCC лишь одну концовку – ту, что засчитывают за семь дней выживания.

Рулетка бесила до чёртиков, но, пока жив, пока выжил, вот тебе и концовка.

Так что он, собственно, только и делал, что до одурения драил полы да травил чудищ.

О том, что с дворецкими можно набирать расположение, он узнал впервые.

Держать себя в руках перед заносчивыми дворецкими он бы точно не смог, а потому шёл с настроем «буду по мере сил помогать Гоё хённиму» и не рыпаться, ан тут.

К Хан Гоё ни с того ни с сего бросился дворецкий-кролик.

Аномалия заставила напрячься, но враждебных намерений от того не исходило, так что для начала Гвак Ханмук решил понаблюдать.

О чём впоследствии горько пожалел.

Надо было сгрести тогда Хан Гоё в охапку и дать дёру.

– Каштан!

Растянув пасть так, что показались все острые клыки, дворецкий-кролик выкрикнул имя Хан Гоё в Испытании.

Взрослого мужика он подхватил, как малого ребёнка, и, обрадованный, кликнул дворецкого-кота.

– Кого я вижу! Никак Каштан!

Дворецкий-кот тоже несказанно обрадовался, увидев Хан Гоё.

Двое дворецких принялись щебетать с ним, точно встретили близкого друга. Гвак Ханмук растерянно покосился на Мо Хэин.

Только откуда бы и ей чего знать.

А дворецкий-кот тем временем спихнул на лакея даже отбор уборщиков, который не пропускал ни разу.

– Приглядите тут. Мне надо принять давнего друга, что наведался спустя столько времени.

Что такое Хан Гоё не предвидел, читалось невооружённым глазом.

На брифинге об этом не упоминалось, и, что самое главное...

– Давно не виделись, господа дворецкие.

Хан Гоё, здоровавшийся с дворецкими, был бледен как полотно.

И, вот же блять, сделать в эту секунду ничего было нельзя.

Хан Гоё вот так и увели в особняк.

А снаружи остались только Мо Хэин и Гвак Ханмук.

– Начинаем отбор! Те, кто облачился в надлежащее, шаг вперёд!

Лакей по имени Альфа гаркнул во всю глотку.

Улучив момент, пока Альфа в их сторону не смотрел, Гвак Ханмук скороговоркой зашептал:

– Капитан Мо, походу, мы по уши в говне.

CCC он проходил уже не раз и потому прекраснее любого понимал, какая дичь сейчас творится.

Дворецкие не воспринимали уборщиков как живых существ.

Для них уборщик был чем-то наподобие отходов из мусорного бака.

К уборщикам особенно неприязнен был дворецкий-кролик, поэтому при прохождении CCC подходить к нему нельзя ни при каких обстоятельствах. NPC такой.

Гвак Ханмук, заметив торчащие из-за угла кроличьи уши хоть за сотню метров, неизменно сворачивал в другую сторону.

И вот эти самые дворецкие проявили к Хан Гоё столько симпатии, что мало того – заявили о приёме гостя и спихнули на подчинённого тот самый отбор уборщиков, которым они так дорожат.

Получать от NPC внимания больше, чем нужно, добрым знаком не было никогда.

Могло и силком заразить, и в Испытании навсегда запереть.

– И с истинной концовкой это вряд ли связано, да?

Но в ответ – тишина.

Мо Хэин, побледнев лицом, смотрела туда, куда унесли Хан Гоё.

В дрогнувших зрачках утратилась всякая точка опоры.

– Хэин-а.

Гвак Ханмук стиснул её предплечье.

– Соберись, Хэин-а. Мы же в CCC.

Стиснул с такой силой, что и до синяков недалеко, и проговорил тихо, но твёрдо.

К счастью, Мо Хэин пришла в себя.

– ...Да. В ССС.

Повторив за Гвак Ханмуком, она, всё ещё в каком-то отрешении, стиснула зубы и резко тряхнула головой.

– Прости.

Мо Хэин перевела дыхание и быстро заговорила:

– Дворецкие настроены доброжелательно. С курсантом они вроде бы прямо сейчас ничего делать не собираются. Сперва пройдём в особняк и встретимся с подполковником Че. А затем...

Бойко лившаяся речь оборвалась. Гвак Ханмук закончил за неё:

– Затем хватаем Гоё и валим из CCC.

То бишь даже если истинную концовку не возьмут, главное – выбраться.

Мо Хэин едва заметно кивнула, и они с Гвак Ханмуком вышли на отбор.

Тех, кто не прошёл отбор, убивали прямо на месте.

Кому-то удалось унести ноги в лес за особняком или нырнуть в озеро и тем самым выжить.

Только семь дней им вряд ли продержаться.

Наконец очередь дошла до Мо Хэин и Гвак Ханмука.

– Недурно. Можете проходить в особняк.

Альфа с явным удовлетворением вынес одобрительный вердикт.

Дальше им полагалось получить зону для уборки уже в особняке.

Оба бессознательно ускорили шаг. На сердце было тяжко и неспокойно.

И, переступив порог особняка, они...

– Песок – на второй этаж западного крыла, Синий Гром – на второй этаж восточного крыла.

...столкнулись с Хан Гоё, кто стал дворецким.

Дзынь!

Перед глазами выскочило системное окно.

◆Основной квест: спасти «Хан Гоё».

* * *

Внутри великий особняк подавлял иначе, чем снаружи.

Ступеньки хоть и были рассчитаны на рост дворецких с лакеями, для людей обычного телосложения даже подняться по лестнице или спуститься по ней становилось испытанием.

Несуразно высокий потолок был вытесан клетками под стать шахматной доске, а каждая клетка обведена золочёным узором. Свисавшая хрустальная люстра ослепительно сияла и поражала размахом.

Лившийся с люстры свет рассыпался по мрамору пола, вырезанному геометрическим рисунком.

На стенах с пилястрами тоже были выведены красивые узоры, только сейчас они глаза не радовали.

– Каштан. Помнишь? Вон та фреска на стене – её ты нам поправил.

Я не умею рисовать.

Просто, чтобы выполнить квест по уборке, нашёл в игре предмет с краской и закрасил.

– Я и о замечательных подарках от Каштана помню! Ты приносил их каждый день, по одному. Благодаря тебе каждый день приносил радость.

И что это были за подарки, я тоже не знаю.

Я просто фармил в игре коробки с подарками и передавал их, не распаковывая.

«Подарочная коробка» – предмет, восполняющий здоровье игрока, – ещё позволяла раз в день дарить её NPC-дворецким и тем самым повышать у них симпатию.

– А как Каштан одолел огромное чудище, словами и вовсе не описать! С тех пор в подвале чисто.

И это тоже объяснялось парой слов: я просто убил босс-монстра.

Игра как-никак, поэтому я... так и поступал.

Пока я наполовину сидел отрешённый, дворецкий-кролик и дворецкий-кот успели увести меня в гостиную.

Дворецкий-кролик усадил меня на диван.

Диван был такой огромный, что ноги до пола не доставали.

Мне, утопшему в его глубине, дворецкий-кот сунул в руки чайную чашку.

Громоздкая, обведённая по краю золотом чашка с трудом легла мне в обе ладони, и в неё налили чай.

Гранатово-алая вода наполнила чашку.

Тепло, добравшееся до ладоней, хоть немного, а вернуло меня в чувство.

– Ну, как ты жил всё это время? Право слово, любопытство замучило. С твоей, Каштан, планетой связь не больно-то налажена. Сплошные неудобства.

Я приподнял чашку.

Сделал вид, будто отпиваю, а на деле даже губ не смочил.

Вместо чая я собирал во рту слюну, чтобы за минутку, выторгованную таким образом, попытаться вернуть себе самообладание.

NPC из CCC меня помнят.

Над этим ломать голову буду уже потом.

А прямо сейчас передо мной встал такой вопрос:

«Можно ли пройти на истинную концовку?»

Я уже игрок, прошедший все концовки < Clean! Clean! Clean! >.

Я даже скрытую концовку видел, и какая-то ещё дополнительная концовка существовать вряд ли может.

И нельзя сделать так, чтобы вместо меня истинную концовку взяли подполковник или капитаны.

– А как Каштан одолел огромное чудище, словами и вовсе не описать! С тех пор в подвале чисто.

Потому что монстра-босса, нужного для истинной концовки, уже нет.

И это – ещё не всё.

Пока меня заводили в гостиную, я, хоть и не в себе, успел осмотреться, но никаких подарочных коробок не приметил.

Раньше они были разбросаны по всему особняку – самый легкодоступный базовый предмет.

Изменилось наверняка и многое другое. Настолько, что нормально пройти Испытание уже не получится...

«И с обычной концовкой будет нелегко».

Об играх Хроник я знаю практически всё.

Только вот как играть в игру, где концовки уже отыграны, я понятия не имею.

«Но и торчать тут запертым нельзя».

Я зашёл сюда не один. Тут заперты и подполковник, и капитаны.

«Из-за меня».

Чай в чашке мелко задрожал.

Не время рассиживаться.

Хоть что-то нужно делать.

Сейчас важнее всего информация.

Раз главные NPC, под чьим контролем CCC, ко мне дружественны, нужно получить от них хоть какую-нибудь зацепку.

Я опустил чашку, чьё содержимое не убыло ни на каплю, на колени.

И с усилием разомкнул губы.

– ...Это мне надо было первым выйти на связь.

– Полно. Каштан, ты ведь ещё юн! Кто молод – тот всегда занят.

Дворецкий-кот рассмеялся.

– А вы как тут поживали, господа дворецкие?

– Мы, как и всегда, присматривали за особняком. Расскажи лучше о себе, Каштан.

– У меня тоже ничего особенного не произошло.

Тут, словно невзначай вспомнив, я подвинул вопрос:

– Ах да, а хозяин уже вернулся?

[[image:/storage/reader-images/d12ae564a4ec393018daa8773e846a2f92cac281.jpg]]

----------

Глава 40

Стоило упомянуть хозяина великого особняка, нанимателя дворецких, как дворецкий-кот просиял.

– О! Он ещё не вернулся. Однако есть и добрые вести!

Дворецкий-кролик тоже расплылся в улыбке ему вслед.

За всё время прохождения CCC хозяин особняка упоминается постоянно и неизменно значимо.

Дворецкие ждут хозяина, отправившегося в далёкое путешествие, и стараются содержать особняк в идеальном состоянии.

Для этого они регулярно нанимают уборщиков, и причина, по которой они утруждают себя такой канителью, проста.

Уборщики были свежей жертвой, приносимой особняку.

Сад, коридоры, спальни, ванные, подвалы...

Где бы уборщик ни погиб, его тело поглощалось без остатка: и кровь, и ошмётки плоти, и осколки костей.

И всё это становилось топливом, что поддерживало особняк в его самом блистательном виде.

Поэтому дворецкие и отбирали уборщиков, допускаемых в особняк, лично.

Правда, кто умудрялся продержаться живым все семь дней, тех не убивали, а выпускали.

Уборщиков всегда набирали с запасом, так что жизнь выживших уже не требовалась.

А изредка, если уборщик проявлял выдающиеся способности, его нанимали в особняк на постоянную службу.

Если по ходу прохождения показать себя дворецким с лучшей стороны, они время от времени хвалят игрока и предлагают стать служащим особняка.

Но была у них и заветная похвала, что звучала, только когда расположение обоих дворецких достигало наивысшей отметки.

|| – Каштан. Негоже мне такое говорить, но... я уверен, что хозяину ты тоже придёшься по нраву. ||

|| – Если кто и угодит хозяину, то Каштан. Дерзко, конечно, судить о помыслах его, но за тебя я ручаюсь! ||

Та самая похвала, в которой упоминался хозяин.

После неё «разблокируются» разговоры о «хозяине», и по всему особняку начинают попадаться короткие обрывки сведений.

Хозяин, что якобы отбыл в далёкое путешествие, на деле исчез внезапно.

Местонахождение его неизвестно, однако занимал он настолько высокое положение и обладал настолько обширным влиянием, что поток писем и посетителей, разыскивавших его через особняк, не иссякал.

Его выстроили как чрезвычайно важного для мира персонажа, и тем не менее за всё прохождение хозяин не показывал и волоска.

Пройди ты хоть все концовки, ничего не менялось.

Хозяин в особняк не возвращался.

Списать его на простой макгаффин тоже не получалось: даже в скрытой концовке, где дворецкие устраивают игроку банкет, они по-прежнему ждут пропавшего хозяина.

Я после прохождения то и дело вспоминал CCC и всякий раз мучился неразрешённым чувством зудящей неясности.

А тут, выходит, касательно «хозяина» были добрые вести.

Я нутром почуял, что это окажется важно.

– Какие вести? Уж не дату ли возвращения назначили?

– Увы, нет.

Дворецкий-кот наклонился. Металлическая голова придвинулась ближе.

– Тебе одному, Каштан, по секрету расскажу.

Понизив голос донельзя, он доверительно зашептал:

– Нам стало известно, где находится хозяин!

Только не на Земле, надеюсь?..

Хотелось до смерти спросить «где», да я удержался.

Действовать опрометчиво не стоило.

Терпеливо, так, будто просто радуюсь за друга, я изобразил подходящую реакцию.

– Какое облегчение. Значит, скоро вернётся.

Но дворецкие мне не ответили. Переглянулись и замолкли.

А потом дворецкий-кот обронил странную фразу.

– Кто знает. Ведь ты, Каштан, пришёл.

Продолжения не последовало, и разговор перескочил на другое.

Дворецкий-кролик постучал по воздуху.

– Каштан. Код скажи.

Появился полупрозрачный синий экран, похожий на системное окно.

Дворецкий-кролик, прокручивая ленту экрана, проворчал:

– Только Каштана и не знаю.

Длинным пальцем он слегка толкнул экран, и синяя панель, скользнув, замерла передо мной.

На экране были выведены непонятные символы, предположительно список кодов.

В мире CCC существовало понятие «кода», аналог телефонного номера.

Код нужен для межзвёздной связи, и у меня, разумеется, его не было.

Я свёл брови, состроив по возможности виноватую физиономию.

– У меня нет кода. Простите.

– Вот так да!

Дворецкий-кот оторопел, а у дворецкого-кролика от удивления дёрнулись уши.

Потрясённый до глубины души дворецкий-кот учтиво осведомился:

– Если не сочтёшь излишней наглостью... позволишь ли мне создать тебе код?

Я неловко улыбнулся.

– На содержание же уходят деньги. Да и на моей планете им почти не пользуются.

– Ох уж...

Дворецкий-кот сокрушённо вздохнул. Покашляв, он заговорил наставительно, с ноткой строгости в голосе:

– Каштан. Иной раз нужно и принимать помощь от тех, кто рядом.

За это время я стиснул в кулак взмокшую от холодного пота ладонь.

В CCC игрок нанимается уборщиком из-за бедности.

По незнанию подался в контору с дурной славой, и его насильно притащили в особняк, которого уборщики боятся как огня.

Так что нынешний разговор, где я сослался на безденежье, выглядел достаточно правдоподобно.

– Так ты и в уборщики пошёл из-за денег?

– Отчасти да.

– Понятно...

Тот факт, что я объявился через подрядную фирму, тоже естественно увязался с финансовыми трудностями.

Дворецкий-кот с серьёзным видом кивал, когда встрял дворецкий-кролик.

– Каштан. Не работай уборщиком.

– А?

– Каштан будет дворецким.

– Верно! Каштан, что скажешь насчёт работы дворецким?

Дворецкий-кот воспринял идею с горячим воодушевлением.

Я осторожно попытался отказаться.

– Спасибо за предложение, но...

– Послушай меня, Каштан. Я знаю, что постоянный наём тебя тяготит. Давить не стану. Вот подрядная фирма вернётся за уборщиками через семь дней, а ты покуда поработаешь стажёром-дворецким в особняке. Как тебе?

Голос дворецкого-кота утих и сделался мягче.

– Как бы мы посмели заставить тебя работать уборщиком? Если ты считаешь нас друзьями, не вынуждай нас поступать так жестоко.

Придумать отговорку для отказа было вообще не с чего.

Оставаться в CCC семь дней предстояло в любом случае.

А позиция стажёра-дворецкого куда сподручнее простого уборщика и для сбора сведений, и для помощи капитанам с подполковником.

– Тогда... прошу вас, позаботьтесь обо мне.

– Верное решение! Жалованье тоже положим сверх того, что платит подрядная фирма, и щедро. Пожалуй, авансом. Вот, перечислю прямо сейчас...

Дворецкий-кот, вызвав перед собой полупрозрачное окно наподобие того, что было у дворецкого-кролика, заскользил по нему пальцами и вдруг запнулся.

Он поглядел на меня, застывшего на месте, и раскрыл рот.

Запоздало осознав, что для воспитанного это некрасиво, он рот закрыл, но глаз с меня не свёл.

– Перечислять некуда, верно.

В голосе пробормотавшего это дворецкого-кота сквозила жалость.

Будто обращались с нищим дикарём с захолустной планеты, отрезанной от цивилизации.

«У меня-то тоже есть счёт, хоть и не межгалактический».

Ситуация пока не прояснилась. В том плане, что неизвестно, Испытание ли это или совсем иное пространство.

Вероятность, что здешний мир связан с реальностью, был ничтожен, но исключать его было нельзя.

И уж точно не стоит раздавать NPC свои личные данные.

Да и, выдай я что-нибудь лишнее, они, чего доброго, прилетят на звездолёте...

– Отдай наличкой.

– Так и поступим.

Дворецкий-кролик высказался, а дворецкий-кот согласился и извлёк что-то из воздуха.

– Это валюта, изготовленная нашим хозяином. Принимают в любом уголке вселенной!

Голосом, полным гордости, дворецкий-кот вручил мне прозрачную монету.

Монета была размером с мою ладонь.

Какова её ценность, я не знал, но дворецкие, надо думать, мелочиться бы не стали.

Я изобразил удивление.

– Это уже слишком...

– Каштан! Возьми и не вздумай отказываться. Прошу тебя.

Дворецкий-кролик сунулся мне в лицо. Поле зрения заполнила чернота.

– Каштан. Бери. Это подарок.

Между его приоткрытых губ проглядывали острые зубы.

– Мы Каштану ничего не дарили. Только принимали.

– ...Спасибо вам.

Не потому, что испугался. Ни капли я не испугался.

Убирая монету, я поспешно проверил описание предмета.

Осколок Тёмной звезды: валюта, выточенная из ядра погасшей звезды. Принимается по всей вселенной. Во славу Его благословенного имени!

Описание нагнало такой смутной тревоги, что держать монету при себе совсем не хотелось.

Но дворецкие наблюдали у меня из-под носа, и деваться было некуда, пришлось убрать в инвентарь.

«Будь у меня системное окно, оно бы точно что-нибудь по поводу этой монеты выдало».

Сильно не хватало хоть крупицы сведений, и я жалел о потере.

Пока оно было, только раздражало.

«Вот и пойми: то ли нужно, то ли нет».

Дворецкие привели меня в гостевую комнату на третьем этаже восточного крыла.

Их собственные комнаты располагались на первом этаже главного корпуса.

Для стажёра-дворецкого гостевая показалась чересчур роскошной, но спрашивать значило нарваться на нотации, так что я смирно принял всё как есть.

Комната тоже не была рассчитана на человеческий рост: дверная ручка оказалась у меня на уровне лица.

Дворецкий-кот поставил рядом с дверью маленькую лесенку.

Я мог дотянуться и без неё, но с благодарностью принял его заботу.

– Не забудь про вечерний банкет! До встречи, Каштан!

Когда прибывают уборщики, обоим дворецким отлучаться разом, по-видимому, нельзя, и дворецкий-кот ушёл первым.

Вместо него при мне остался дворецкий-кролик. Он вызвался обучить меня обязанностям дворецкого.

– Каштан. Вот. Ливрея.

Одежда, которую протянул дворецкий-кролик, была того же покроя, что и у самих дворецких.

Я засомневался, впору ли она мне, но одежда засчиталась как предмет и, стоило её «надеть», подогналась точно по размеру.

Дворецкий-кролик глянул на меня сверху вниз и похлопал. Хлоп-хлоп-хлоп.

А потом повёл меня в главный корпус.

Там другой лакей как раз распределял уборщиков по рабочим зонам.

– Зета.

– Да, господин дворецкий.

– Ты. Другим займись.

Оттеснив Зету, дворецкий-кролик поставил меня на его место.

– Здесь пусть будет Каштан.

Я с долей скованности оглядел стоявших передо мной уборщиков.

Тот, кто летел с ними на одном корабле, теперь объявился дворецким. Для них такой поворот событий, судя по... лицам... или мордам... В общем, с них тоже считывался немалый шок.

Стушевавшись, я тем не менее принялся за своё первое поручение как дворецкий.

С получением должности временного дворецкого мне передали некие полномочия.

Стоило взглянуть на лица уборщиков, и имена их всплывали сами собой. Странное дело.

Я бегло и уверенно произнёс слова на языке, которого никогда прежде не слышал.

– ■■■■■ – в сад западного крыла. ■ – на первый этаж восточного крыла.

Одному досталась прополка, другому – протирка люстр.

Тех, кто выглядел вздорным, я заранее определил в подвалы.

Я знал, какие работы ведутся в каждой зоне и как их выполнять, так что легко распределял уборщиков.

Дворецкий-кролик стоял на шаг позади, наблюдал за мной и не скупился на похвалу.

– Каштан. Молодец. Безупречный дворецкий.

Под его похвалы я вовсю раздавал задания, когда наконец появились капитаны.

«Капитан Мо! Капитан Гвак!»

При виде меня оба застыли на месте.

Мо Хэин выглядела особенно худо. Видимо, потрясение оказалось сильным.

Я был безмерно рад, но лицо сохранил невозмутимым.

И назначил им зоны, которые нарочно приберёг.

– Песок – на второй этаж западного крыла, Синий Гром – на второй этаж восточного крыла.

Обе зоны были самыми безопасными во всём особняке.

Работу я тоже дал наипростейшую: мытьё полов в коридорах.

Коридор, если что-то пойдёт не так, позволяет укрыться в комнате или выпрыгнуть через окно в сад. Настоящая стратегическая точка.

И мне удобнее всего улучить минуту и связаться с капитанами, находись они именно там.

Разместил я их порознь, чтобы прочёсывать особняк в поисках Че Хёно.

Спрашивать дворецких или лакеев, куда его определили, я не мог.

«Дворецкий, которого занимает расстановка рядового уборщика, вызывает подозрения».

Как бы там ни было, на данный момент я сделал всё, что было в моих силах.

Я уже переводил взгляд на следующего уборщика, когда...

Мо Хэин зажала рот рукой и оступилась.

Гвак Ханмук метнулся было к ней, чтобы не дать ей упасть, но не успел.

Мо Хэин повалилась и её вырвало.

– Угх!..

Мраморный пол запятнал желудочный сок.

Из-за моей спины раздалось:

– Брак попался.

Дворецкий-кролик протянул руку.

– Каштан. Не переживай.

Вытянувшаяся из-за моего плеча рука нацелилась точно на Мо Хэин.

– Я уберу.

Пиу!

Писк резанул по ушам.

Сверкнул луч.

----------

Глава 41

Тело сработало прежде, чем разум успел осмыслить происходящее.

Опоздай я на долю секунды,

и запястья дворецкого-кролика я бы не задел.

Часть волос Мо Хэин исчезла.

На щеке, которую луч задел впритирку, остался красный след.

Ожог от высокой температуры.

Однако она осталась жива.

Мо Хэин выжила.

Убедившись, что она уцелела, я с огромным облегчением выдохнул.

Но сразу же ощутил, как меня обдало холодом.

Первобытный ужас, исходивший от существа прямо за моей спиной, сжал тело тисками.

– Каштан.

Дворецкий-кролик по-прежнему стоял позади и теперь спрашивал:

– Что случилось?

В коротком вопросе слышалось искреннее недоумение.

Дворецкие ненавидят уборщиков.

Даже лакеи, некогда бывшие уборщиками, а после нанятые в особняк, относились к ним с брезгливостью.

Для всех них уборщики были лишь топливом для поддержания особняка.

Ничего сверх того.

Разве что дворецкий-кот, с его утончёнными вкусами, проявлял к уборщикам чуточку снисхождения.

Вернее, был ближе к тому, кто просто не утруждает себя вниманием к нечистотам.

А вот дворецкий-кролик ясно давал понять, что уборщиков терпеть не может, и, стоило кому из них хоть малость его задеть, расправлялся без пощады.

По его меркам мой поступок был за гранью понимания.

Только высокое расположение и спасало: не будь его, в тот самый момент, когда я коснулся его запястья, со мной бы уже покончили.

«Дыра во лбу, и давно бы уже стал частью особняка».

Ошибусь здесь с ответом, и расположение рухнет.

Ладно бы только расположение.

Мо Хэин на сей раз действительно могла стать топливом для особняка.

Я лихорадочно подбирал ответ, осмотрительно, но и не слишком долго.

Дворецкий-кролик развернул меня к себе.

– Каштан. Всё хорошо.

Глядя мне в лицо, он медленно проговорил:

– Молодой дворецкий. Ошибся. Я не сержусь.

И похлопал меня по плечу. Успокойся, мол, и объясни спокойно.

Идеальная выправка старшего наставника, утешающего оплошавшего новичка.

Благодаря этому я выиграл немного времени и сумел собраться с мыслями.

– Она показалась мне умелой. Подумал, если дать ей ещё один шанс... Мне пришло в голову, что особняку не помешала бы горничная.

Я поднял взгляд на дворецкого-кролика и продолжил:

– Вдруг хозяин приведёт хозяйку...

Но договорить не удалось.

– Ха-ха-ха!

Дворецкий-кролик расхохотался.

Хохотал так, что длинные уши мотались взад-вперёд.

Пока он смеялся, все молчали, и один его хохот сотрясал весь особняк.

Долго смеявшийся дворецкий-кролик вдруг резко оборвал смех.

Провёл рукой по уху.

Металлическое ухо мягко откинулось вслед за ладонью.

– Каштан. Человек же.

Слова, смысл которых ускользал.

Дворецкий-кролик немного поглядел на меня, затем отвёл взгляд.

Кивнул в сторону Мо Хэин.

– Ты. В подвал.

– ...Благодарю.

Мо Хэин прикусила губу, отвечая надтреснутым голосом.

Она из последних сил поднялась на ноги.

Слегка качнулась, но, к счастью, сделала шаг.

Гвак Ханмук проводил её взглядом и нехотя зашагал в противоположную сторону.

Я чувствовал на себе пристальный взгляд дворецкого-кролика.

– Снова за работу.

– Да.

На спину Мо Хэин я не оглянулся.

– ■■ и ■■■■, а также ■ – ступайте в подвал.

Словно и не было никакого интереса, с равнодушным лицом стал распределять следующих уборщиков по зонам.

* * *

Как прошло время, я и сам не уследил.

Под руководством дворецкого-кролика я закончил распределение уборщиков по зонам.

Не успел оглянуться, как пора было садиться за ужин.

Я бы с радостью отказался от еды, но не тут-то было.

Ко мне приставили аж двоих лакеев, и те прислуживали за столом.

По приказу дворецкого-кролика и дворецкого-кота они раскладывали кушанья и наполняли мою тарелку.

Я брал от каждого блюда лишь по кусочку, но и так наелся до отвала.

Притом на вкус всё оказалось хорошо.

Дворецкий-кот спросил, каково мне после первого рабочего дня.

– Первый-то раз в роли дворецкого, а, Каштан. Ну и как?

– Тяжеловато далось.

Скажи я, что легко, они, чего доброго, предложат остаться дворецким насовсем, так что я на всякий случай прикинулся измотанным.

Зато не забыл подбросить похвалу в адрес дворецких.

– Ещё больше зауважал дворецких, что управляются с таким огромным особняком.

– Каштан, ты всегда умеешь нас порадовать!

Дворецкий-кот остался очень доволен.

И у меня тоже поднялось настроение.

Чем больше я ел, тем лучше мне становилось.

Потом мы ещё о чём-то беседовали.

В основном непринуждённый разговор об особняке, и, как и следовало ожидать, о новых уборщиках не прозвучало ни слова.

Надежду на то, что всплывёт Че Хёно, видимо, стоило оставить.

Зато я узнал, что сейчас в особняке двенадцать лакеев, что из них ни один не годится в дворецкие, и что по возвращении хозяина они размышляют обновить интерьер на современный лад.

– Как-никак мода с тех пор, как хозяин жил в особняке, сильно изменилась!

Со дня ухода хозяина минуло не менее ста лет.

«Когда же он соизволит вернуться?»

Пусть должность моя и временная, раз уж я стал дворецким, хотелось бы повидать хозяина до того, как уйду из CCC.

Давно занимавший меня персонаж, потому и тянуло.

Дворецкий-кот велел лакею наполнить мой бокал красным вином.

Из вежливости я пригубил, но ещё хоть глоток, и, чувствовал, лопну.

И тут дворецкий-кролик пришёл мне на выручку.

– Каштан – человек. Больше не влезет.

Дворецкий-кот уставился с таким видом, будто ему и невдомёк, и я честно признался:

– Я сыт...

– Ой! Вот так бестактность. Прости.

Дворецкие, до того вместе со мной предававшиеся банкету, разом отложили приборы.

Покосившись на их тарелки, я с запозданием кое-что осознал.

Дворецкие съели ровно столько же, сколько и я.

Словно с самого начала ели исключительно за компанию, хотя могли бы и вовсе обойтись.

«Это они ради меня подстраивались?»

Впрочем, у них металлические головы: само по себе странно, что они вообще принимали пищу.

После банкета дворецкие проводили меня до комнаты.

– Славно посидели.

– Каштан. Сегодня ложись пораньше.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Чинно попрощавшись, я подождал, пока они уйдут, и закрыл дверь.

Щёлк.

– ...

Наконец один.

Я на миг прислонился спиной к запертой двери и зажмурился.

Дворецкие могли ещё оставаться поблизости, и я дышал сдержанно, не решаясь даже глубоко выдохнуть.

«Все планы полетели к чертям».

В особняке у уборщиков не было спальных помещений.

Приходилось устраиваться на ночлег прямо в назначенной зоне, а ночь была временем, когда чудища активизировались всерьёз.

С заходом солнца, когда тьма заливала особняк, по всем его закоулкам разносились крики.

Подвал, куда определили Мо Хэин, был самой опасной зоной особняка.

Из всех видов чудищ, что водились в особняке, именно там без конца появлялись самые свирепые и неподатливые.

Впрочем, с умениями Мо Хэин и лучевым пистолетом, что я ей выкрутил, чудища ей ничем не угрожали.

Вот только ночью и выживание-то давалось еле-еле.

Перейти в другую зону можно, лишь уничтожив всех чудищ в своей, так что об обыске нечего и думать.

«В итоге нам с капитаном Гвак вдвоём придётся устанавливать местонахождение подполковника Че».

Мо Хэин в последний раз выглядела скверно, и я хотел бы проверить, всё ли с ней в порядке.

Но чудища кишели и в других зонах, и вдвоём мы далеко бы не продвинулись.

А главное, я не был уверен, что мне вообще дозволено покидать гостевую.

Сегодня я и без того привлёк к себе внимание, спасая Мо Хэин.

Обнаружь меня за пределами гостевой, даже с правдоподобной отговоркой это наложится на тот поступок и навлечёт неприятности.

Лучше всего, если бы Че Хёно сам нашёл меня и пришёл в гостевую.

«...Минуту».

Меня вдруг осенило тем, о чём до сих пор и не подумал.

Системное окно исчезло, но способности могли сохраниться.

Для пробы я попытался применить ту, что требовалась сейчас больше всего.

«Послание».

Системное окно не появилось.

Зато откуда-то взялась уверенность, что Послание до Че Хёно дойдёт.

Я немедля отправил ему Послание.

«Подполковник Че, прошу вас, явитесь в гостевую комнату на третьем этаже восточного крыла».

Дошло или нет, оставалось только ждать.

Я принялся мерить комнату шагами, собирая мысли. Всё перепуталось, и голова шла кругом.

Так я расхаживал какое-то время.

Послышался едва уловимый звук.

Цак, цак, цак...

Тихий, он поначалу смахивал на шорох ветра.

Пропустить его было проще простого, но тот, кого я позвал, передвигался не так, как все.

Я метнулся к окну и распахнул его.

Посмотрел вниз.

– ...Ох.

Вздох застрял в горле.

Че Хёно карабкался по стене.

^ ^♬

Наши глаза встретились, и на маске-очках высветился улыбающийся смайлик.

Рядом выплыла нотка, и он в считанные секунды добрался до третьего этажа.

Крылья привлекли бы слишком много внимания, вот он и полез по стене.

На подоконник легли металлические пальцы, тихо скользнув по дереву.

Подоконник казался деревянным, однако, как ни странно, не пронимался под металлической рукой.

Че Хёно уселся на подоконнике и уставился на меня.

Добрался он тихо, но задерживаться у окна было опасно.

Могло напасть чудище, а то и, чего доброго, заметит кто-нибудь из дворецких.

– Подполковник Че, входите скорее.

Но Че Хёно входить не спешил.

Он подал голос:

– Ты кто?

Я не сразу сообразил, что вопрос был о моей ливрее.

Пока до него не дошло и металлические пальцы не разделали меня на части, я торопливо объяснил:

– Так вышло, что меня наняли не уборщиком, а дворецким.

– Гоё-я.

– Да?

– Квест пришёл.

Щёлк.

Че Хёно сдвинул маску-очки на лоб.

Открылись глаза с золотыми зрачками.

– Тебя спасти.

– ...

Я лишился дара речи.

Спасти? Меня?

Почему вдруг выскочил квест, вообще не связанный с Испытанием?

Мне-то не высвечивалось ни единого системного окна.

– Зачем квест выпал... я тоже не знаю. Но это бессмысленный квест.

– Почему?

– Дворецкий я только по названию, от уборщика не сильно отличаюсь. Мы договорились, что я отработаю семь дней.

Выслушав меня, Че Хёно чуть склонил голову набок.

– Кто это «мы договорились»?

– Я обсудил и решил это с дворецкими.

Стоило мне ответить, как глаза Че Хёно медленно сузились.

Он спросил:

– Ты и вправду этому веришь?

Я на секунду замешкался и ответил:

– ...Не пойму, к чему вы ведёте.

Че Хёно неспешно поднял руку.

– Что NPC Испытания сказали, безо всяких сомнений, вот так наивно.

Металлическая ладонь легонько толкнула меня в грудь.

– Взял и поверил всему, Гоё-я.

----------

Глава 42

Я опустил взгляд на коснувшуюся меня металлическую руку, а затем снова посмотрел на Че Хёно.

– Дворецкие... мне соврали?

Вместо ответа Че Хёно вошёл внутрь.

Я вместо него первым делом закрыл окно.

Он неспешно обвёл комнату взглядом, по кругу.

Раскованные, ленивые движения, точно он явился на прогулку.

На мой вопрос он отвечать явно не намеревался.

Пока Че Хёно осматривал гостевую, я пытался осмыслить сказанное им.

Но давалось это с трудом.

До сих пор, входя в каждое Испытание, я неизменно держал в голове мысль, что здесь реальность и она может отличаться от игры, в которую я играл.

Однако на этот раз всё было иначе.

Они были NPC из моей игры.

Теми самыми NPC, с которыми я не счесть сколько раз разговаривал за многократные прохождения CCC.

Дворецкий-кот, дворецкий-кролик, ни тот ни другой по характеру не способны на ложь.

И повода тоже не было.

Кто я такой, чтобы из-за меня врать и силой удерживать в особняке?

Дворецкие меня, без сомнений, обожали, но это совсем другой разговор.

«Они же работу от личного отличать умеют».

Я оставил свои размышления при себе.

Благополучно пережить неделю и выйти из CCC, вот и вся разгадка.

Зря спорить с Че Хёно и нарваться на то, что меня сочтут недоумком, мне не хотелось.

Как раз когда Че Хёно закончил осматривать гостевую.

Бух. Бух. Бух. Бух.

Из-за двери донёсся тяжёлый грохот.

За шагами, как от ступающего великана, последовал чей-то отчаянный крик.

– А-а-а-а! На помощь! Нет, больно, а-а-а!..

Крик вскоре резко оборвался.

Вместо него потянулся влажный чавкающий хруст, как от жующих мясо челюстей.

Чудища перешли к охоте.

Чудища были формой, которую создавал особняк для более действенного поглощения жертв.

Чем больше уборщиков чудища пожирали за ночь, тем ослепительнее блестел особняк на следующий день.

Время от времени, если чудищ плодилось слишком много, дворецкие устраняли их сами или давали квест игроку, и это как раз и было уничтожение босс-монстра.

Уборщиков, определённых на третий этаж восточного крыла, сметало чудищами как сухую листву.

Те, судя по звукам, пробовали огрызаться, да только толку от этого ждать не приходилось.

Ночью поле зрения уборщиков сужалось и темнело.

Вдобавок они были совершенно не осведомлены о тактике прохождения.

Просто бить без разбору бесполезно.

Если не подобрать к каждому чудищу подходящую тактику, регенерация его здоровья многократно обгоняла скорость нанесённого урона.

Разумеется, обладай кто подавляющей силой, перекрывающей любую регенерацию, расклад менялся.

«Вроде подполковника Че».

Я смотрел в сторону двери, а потом повернулся к Че Хёно.

Он лениво постукивал металлическими пальцами друг о друга.

Сдерживал, похоже, зуд вылететь прямо сейчас и искромсать чудищ.

Взгляд его неотрывно упирался в закрытую дверь, но вот он медленно повернул голову ко мне.

– Что будем делать, Гоё-я?

Голос, прошитый металлическим скрежетом, задал мне вопрос.

– Тебя выкинут?

– ...А что подполковник Че подразумевает под способом, где меня выкинут?

– Перебить всех дворецких.

– ...

– Если мало, можно и чудищ.

Да уж, слово «выкинут» подходило как нельзя точно.

Его методом пройти-то можно было, но на истинную концовку это точно не тянуло.

Моё спасение и близко не относится к CCC и сюжету оного.

И при всём при этом я хотел увидеть истинную концовку.

Нет, обязан был.

Провалю я эту CCC, и за оставшееся время физически невозможно закрыть два Испытания.

Спецгруппе назначают Испытания сложностью только от четырёх звёзд и выше.

Мне не доводилось лишаться конечностей, но сейчас мои руки и ноги заныли фантомной болью.

Я принялся бездумно растирать запястье и заговорил.

– Я... полагаю, что истинная концовка мне по силам.

Че Хёно сощурился.

– Из разговоров с дворецкими я получил некоторые сведения. Пока не всё наверняка, но.

– Подождать?

– Да. Дайте мне три дня.

Спокойно, размеренно я убеждал его сместить цель с квеста спасения на истинную концовку.

Че Хёно окинул меня взглядом, давая понять: выкладывай.

Я заговорил быстрее.

– Подполковник Че, вы можете передать капитанам послание от моего имени? Я стал дворецким, так что свободно выходить на связь ни с вами, ни с капитанами, скорее всего, не смогу.

Днём рядом со мной наверняка будут другие дворецкие, а ещё работа.

Ночью, чтобы не вызвать подозрений, лучше сидеть в комнате тихо.

Объяснив Че Хёно свои обстоятельства, я перешёл к тому, что нужно сделать прямо сейчас.

– Убейте уборщиков. Точнее, устройте так, чтобы их убили чудища.

Сказав это вслух, я подумал, что высказался слишком уж жестоко. Поэтому поспешил добавить:

– Все уборщики, которых сюда затащили, – отъявленные головорезы. В сюжете CCC только главный герой, ни о чём не подозревая, попадается на обман...

Но на полуслове осёкся.

И Че Хёно, что находился передо мной, и капитаны, которых здесь не было.

Виновны NPC или нет, этих людей это не волновало бы ни в малейшей степени.

Для них NPC был всего лишь NPC, и ничем больше.

– ...Виновны, да. В общем, прошу, не стесняйтесь. Из уборщиков должны остаться только подполковник Че и капитаны.

– К какому сроку?

– Хорошо бы к послезавтрашней ночи.

Если уборщики передохнут слишком быстро, это покажется подозрительным, поэтому я заложил три дня.

А тем временем сам собирался выжать максимум сведений о хозяине.

Игра-то уже пройдена.

Моя цель состояла в том, чтобы создать для CCC собственный DLC, то есть дополнение.

Если DLC и вправду осуществим.

Я был твёрдо убеждён, что не вернувшийся хозяин и есть ключ к новой концовке.

– Подполковник Че, вас определили в какую зону?

– Сад восточного крыла.

Значит, поставили на уход за садовыми деревьями.

Подрезать деревья металлическая рука вполне позволяла.

Лакей Зета подобрал Че Хёно зону, что подходила ему как влитая.

«Не зря его дворецкие выбрали в лакеи».

Голова на плечах у него определённо работала.

Сад восточного крыла, а значит, связаться со мной будет нетрудно.

– Каждую ночь я буду отправлять вам послание. Приходите по нему.

Через Че Хёно переписываться с капитанами и, если будет нужно, сообщать им задачи.

Проще способа не придумаешь.

В общих чертах обговорив расклад, я попросил Че Хёно передать капитанам, в каких они зонах, и по возможности первой навестить Мо Хэин.

– Всё?

– Да, всё.

Хоть мы и были скрыты от чужих глаз в этой комнате, надолго задерживаться было опасно.

Я уже провожал Че Хёно к выходу, но тут вспомнил вопрос, что мучил меня с самого входа в CCC.

– Подполковник Че, можно потрогать вашу металлическую часть? Всего разок.

Его глаза изогнулись, будто моя просьба его позабавила. И он без лишних слов протянул руку.

Я осторожно, стараясь не задеть лезвия, очень бережно взялся кончиками пальцев за край металлической кисти.

На ощупь металл был холодный и твёрдый.

Я чуть сжал пальцы, но тот ничуть не поддался.

Совсем не то, что металлические уши дворецкого-кролика, что сгибались от прикосновения.

Я разжал руку и сказал напрямик:

– Головы дворецких выглядят так, будто сделаны из того же металла, что и у вас, подполковник Че.

Тогда улыбка в глазах Че Хёно стала глубже.

– Не из того же.

Значит ли это, что похожий?

Хотелось расспросить ещё, но Че Хёно уже натянул маску-очки обратно.

ㅇ <

Подмигнул и распахнул дверь гостевой.

В коридоре стояла бисквитная кукла в виде девочки в платье.

Миловидная фарфоровая куколка повернула голову на сто восемьдесят градусов, уставившись на Че Хёно.

Засекла цель и тут же засеменила к нему спиной вперёд.

Бух, бух, бух, бух!

Крошечные ножки при каждом шаге сотрясали коридор, как если бы шёл исполинский великан.

И на споро надвигающуюся бисквитную куклу Че Хёно ринулся ещё быстрее.

Вылетел пулей и с нескрываемой радостью полоснул металлической рукой.

Хватило одного раза.

Дзянь!

Одним взмахом кукла рассыпалась на осколки.

Хрусть, хрусть.

Ступая по фарфоровым черепкам, Че Хёно с сожалением взмахнул рукой в пустоту раз, другой.

«Надо было попросить не убивать слишком много чудищ».

Но и Че Хёно следовало дать хоть какое-то развлечение, иначе он здесь из ума выживет.

Я не стал его останавливать и отпустил с миром. Да он и не послушал бы.

Погуляет, сколько вздумается, а потом сам пойдёт к капитанам, так я полагал.

Я закрыл дверь, вернулся в комнату и направился к кровати.

Забытая было усталость навалилась разом.

Я рухнул ничком на кровать и медленно заморгал слипающимися глазами.

«Сомкну веки ненадолго, а потом встану».

Нужно было проверить предмет, что дал мне Самра.

Однако в сон я провалился мгновенно.

* * *

Когда я открыл глаза, за окном уже стоял день.

Я вскочил и на ходу одёрнул мятую одежду.

Быстро собравшись, распахнул дверь, а за ней стоял дворецкий-кролик.

Видно, как раз тянулся постучать: одна рука поднята на полпути.

– Каштан. Доброе утро.

Он помахал той самой рукой в знак приветствия.

– Доброе утро.

Я тоже ответил с улыбкой.

Дворецкий-кролик хотел повести меня в столовую.

– Каштан. Ешь.

– А, не нужно. Вчера за ужином я, наверное, переел.

Голода не чувствовал.

Настолько, что можно было бы и обед пропустить.

– Тогда на работу пойдёшь?

– Да!

Я ответил с энтузиазмом.

Дворецкий-кролик повёл меня к главному корпусу.

За ночь особняк должен был досыта накормиться уборщиками, но выглядел на удивление так же.

Должен был отливать блеском, а вот нет, странное дело.

В центральном холле главного корпуса собрались все двенадцать лакеев.

По шестеро в два ряда, а перед ними стоял дворецкий-кот.

Все двенадцать лакеев были одного обличья, одного роста, одного сложения, как скопированные под копирку.

«А лакеи-то пониже дворецких».

Лакеи около двух метров тридцати, дворецкие около двух пятидесяти.

А хозяин, насколько можно было судить по масштабу особняка, и вовсе около трёх.

«Чем выше должность, тем выше рост?»

Я задумался, вырасту ли я, если стану полноправным дворецким.

С нынешним ростом работать в особняке и впрямь многое неудобно.

Дворецкий-кот, шагавший со сложенными за спиной руками перед строем лакеев, заметил меня и бросился навстречу.

– Каштан!

Он протянул мне газету.

Классический формат появился так внезапно, что я опешил, но машинально пробежал газету глазами.

«Day News?»

Первым бросилось смутно знакомое название издания, а ниже шёл крупный заголовок и статья.

– Э...

Только вот всё сплошь было залеплено чёрными квадратиками.

Пока я растерянно моргал, дворецкий-кролик ткнул пальцем в угол газеты.

На первой полосе, мелким шрифтом в уголке, была заметка, которую я мог прочесть.

|| < Космический корабль клининговой компании сбит неизвестной атакой! > ||

|| Космический корабль, принадлежащий клининговой компании «Clean! Clean! Clean!», был сбит в ходе штатного следования по маршруту.Судно подверглось попаданию незасечённой высокоэнергетической ракетой. Сразу после удара корпус взорвался и развалился на обломки. Весь экипаж погиб.Заказчик атаки до сих пор не установлен.В настоящее время «Clean! Clean! Clean!» приостановила приём новых заявок на уборку, а также отменила рейсы на возвращение командированных уборщиков. ||

Космический корабль, что должен был прилететь за нами, получил ракету и взорвался.

----------

Глава 43

Когда я дочитал статью, у меня в голове была только одна мысль.

«Как мне вернуться?»

Все известные мне концовки CCC всегда заканчивались тем, что герой покидал особняк на космическом корабле.

Обычно игра завершалась под финальную музыку на фоне отдаляющегося особняка.

Пока я стоял в ступоре с газетой в руках, дворецкий-кот поспешил меня успокоить.

– Не переживай так, Каштан. Я постараюсь раздобыть транспортный корабль. Тебя одного я без проблем смогу вернуть домой!

Слушая заверения дворецкого-кота, который призывал довериться ему, я невольно вспомнил слова Че Хёно.

– Ты и вправду этому веришь?

Однако сейчас, с какой стороны ни посмотри, мне действительно помогали.

– Да только, Каштан, ты и сам понимаешь, что нам незачем выходить наружу, поэтому на поиски корабля уйдёт некоторое время. Получается, ты задержишься дольше недели, которую мы обещали изначально.

– Каштан. Давай побудем вместе.

Дворецкий-кот и дворецкий-кролик ласково посмотрели на меня.

Я замер с газетой в руках, а затем поднял на них взгляд и задал вопрос:

– Господа дворецкие... Вы не против?

– Разумеется, не против.

– С чего бы нам быть против? Если Каштан останется с нами, мы будем только рады.

Я аккуратно сложил газету и вернул её дворецкому-коту.

– В таком случае прошу прощения, но я стесню вас ещё на несколько дней.

– Что за глупости про «стесню»? Каштан должен усердно работать! Ты ведь полноценный стажёр-дворецкий.

Дворецкий-кот одобрительно погладил меня по голове.

Затем он сам испугался своего порыва и быстро убрал руку.

– Прости. Отнёсся к тебе как к ребёнку.

– Ничего страшного.

Не знаю, сколько лет господам дворецким, но они явно прожили дольше моего.

Подобное обращение воспринималось как сущий пустяк.

– Каштан. Я тоже хочу.

Дворецкий-кролик положил руку мне на голову.

Он действовал аккуратно, не взъерошивая волосы, а бережно приглаживая то, что растрепал дворецкий-кот.

Я почувствовал себя зверьком, которому ласково вычищают шёрстку.

Пока дворецкий-кролик бережно перебирал мои волосы, я размышлял.

«Интересно, сколько потребуется времени на поиски транспортного корабля?»

Впрочем, господа дворецкие определённо постараются найти его как можно скорее, так что процесс не затянется слишком сильно.

Пусть из-за этого время прохождения игры увеличится, несколько дней погоды не сделают.

Когда прибудет судно, можно будет забрать с собой Че Хёно и капитанов.

Я решил, что первым делом сообщу об этом Че Хёно, когда он придёт сегодня ночью.

– Важную новость я сообщил, так что не мог бы ты немного подождать? Я улажу одно дельце, а потом заварю для Каштана чёрный чай из свежих листьев.

Вообще-то мне нужно работать...

Было даже совестно зваться стажёром-дворецким, пока я тут бездельничал и ел за чужой счёт.

Я уже раздумывал предложить выпить чаю позже, когда дворецкий-кот закончит с делами, как вдруг воздух кругом резко похолодел.

Дворецкий-кот с недовольным видом скрестил руки на груди и уставился на лакеев.

Все лакеи низко склонили головы и мелко дрожали.

Судя по тому, что их созвали в полном составе с самого утра, случилось нечто серьёзное.

Я беспокойно наблюдал за происходящим, гадая, какие неприятности стряслись в особняке.

Дворецкий-кот резко заговорил раздражённым тоном:

– Прошлой ночью погибло всего четыре уборщика.

Что?

Мои глаза округлились, однако я сразу вспомнил про стоявшего рядом дворецкого-кролика и поспешил вернуть лицу бесстрастное выражение.

«Этого просто не может быть».

Если бы Че Хёно прошлой ночью нормально передал мои слова капитанам и начал действовать, чудища устроили бы среди уборщиков массовую бойню.

А этот поступил с точностью до наоборот.

Он принялся защищать уборщиков и истреблять существ.

Я едва сдержал ругательство, готовое сорваться с губ, так как не мог выдать себя.

«Но почему?!»

В голове крутился единственный вопрос.

Даже если мы объединим все усилия, нет никаких гарантий, что получится выйти на истинную концовку, так зачем он вставляет палки в колёса?

Судя по всему, он даже не потрудился ввести капитанов в курс дела.

Иначе количество погибших уборщиков явно превышало бы четыре человека.

Окажись Че Хёно сейчас передо мной, я бы точно злоупотребил полномочиями стажёра-дворецкого и отвесил ему знатный подзатыльник.

Пока я мысленно проклинал Че Хёно и содрогался от злости, дворецкий-кот ледяным тоном произнёс:

– Нанять на службу столь бесполезных ничтожеств... Вся вина лежит на мне.

В этим не было вины господина дворецкого.

Я как раз думал, что во всём виноват исключительно Че Хёно, когда дворецкий-кот внезапно выстрелил смертоносным лучом.

Два лакея с пробитыми головами сразу же растаяли прямо на месте.

Их тела превратились в жидкий металл, напоминающий ртуть, и собрались на полу в блестящую массу.

Остальные лакеи привычно достали вёдра и принялись споро сметать жижу метёлками.

Они действовали настолько слаженно, точно подобная расправа происходила далеко не в первый раз.

Дворецкий-кот недовольно проворчал:

– А ведь я хотел округлить число до тринадцати... Придётся подыскать новых лакеев.

После этого он отдал приказ оставшейся десятке слуг.

– Сегодня ночью обойдите весь особняк и проверьте обстановку с существами и уборщиками! Свободны.

Лакеи синхронно поклонились и исчезли со вспышкой искр.

Дворецкий-кот сокрушённо покачал головой, а затем увлёк меня за собой, предложив выпить чаю.

Желая поднять господину дворецкому настроение, я с радостью составил ему компанию.

Дворецкий-кот вовсю сетовал на то, какой неблагодарной и наглой пошла нынче молодёжь, а дворецкий-кролик просто молча слушал его излияния.

Я вежливо поддакивал, выжидая удобный случай.

Поймав подходящую минуту, я спросил:

– Разрешите и мне сегодня ночью обойти особняк?

Дворецкий-кот удивлённо опустил чашку на блюдце и переспросил:

– Ты хочешь лично проверить уборщиков и существ, Каштан?

– Да. Я хоть и числюсь стажёром-дворецким, но почти не приношу пользы... Мне хотелось бы помочь хотя бы с этим. К тому же я очень переживаю за судьбу особняка.

Стоило мне договорить, как дворецкий-кот широко развёл лапы и воскликнул:

– Если бы все лакеи были такими, как ты, Каштан!

Он пришёл в такой восторг, что осыпал меня ворохом похвал.

Позволив мне действовать по собственному усмотрению, он только попросил беречь себя и не перенапрягаться.

Я скромно улыбнулся и пообещал быть предельно осторожным.

Наконец-то я получил официальное разрешение на ночные прогулки.

Слепо полагаться на Че Хёно означало гарантированный провал всей миссии.

Пришло время взять всё в свои руки.

«Для начала нужно разыскать капитанов».

По пути к участкам, где убирались Гвак Ханмук и Мо Хэин, можно мимоходом скормить парочку уборщиков местным чудищам.

Заодно я планировал обыскать третий этаж главного корпуса.

Там располагались спальня и кабинет хозяина, так что вероятность раздобыть полезные сведения была весьма велика.

Обдумывая ночную вылазку, я сделал глоток насыщенного алого чая.

– Выпей ещё, Каштан! И угощайся печеньем.

Дворецкий-кот настойчиво пододвигал ко мне сладости и наполнял чашку.

Я точно знал, что уже сыт, но угощения удивительным образом продолжали в меня умещаться.

Я не стал отказываться и с удовольствием съел всё предложенное.

* * *

У стажёра-дворецкого было мало забот.

Поручать стажёру серьёзные задачи никто не решался, поэтому мне давали настолько пустяковые поручения, что было даже стыдно брать за это жалованье.

Сегодня днём моя работа заключалась в проверке качества уборки на участках восточного крыла.

В CCC распределение зон и условий происходит ежедневно с помощью рулетки.

Именно её сектора определяют уровень загрязнения территории.

Худшим вариантом были сто процентов загрязнения, превращавшие локацию в настоящую помойку, вычистить которую до начала проверки без предметов высшего качества не представлялось возможным.

Провал инспекции означал неминуемую смерть.

Впрочем, капитаны располагали отличным снаряжением, так что они без труда справились бы с задачей даже при максимальной сложности.

«За подполковника Че можно вообще не волноваться».

Гвак Ханмук отвечал за мытьё полов в коридоре второго этажа восточного крыла, а Че Хёно занимался подрезанием декоративных деревьев в саду.

Однако застать их на месте мне бы не удалось.

Виной тому золотое правило прохождения CCC.

«Днём тщательно убирайте вверенную зону, но делайте всё, чтобы не попасться на глаза дворецким».

Случайное столкновение со слугами особняка грозило немедленной кончиной от пущенного луча.

Разумеется, завидев дворецкого ещё издалека, игроки спешили укрыться в безопасном месте.

К слову, Че Хёно настолько безукоризненно подстриг кусты, что меня это даже немного разозлило...

– А местный уборщик весьма недурно справляется со своими обязанностями.

Разглядывая идеально круглые самшиты, дворецкий-кот искренне хвалил мастерство Че Хёно, благодаря чему у них рос уровень симпатии.

Инспекция коридора Гвак Ханмука тоже прошла успешно, заставив меня мысленно возгордиться за товарища.

Наконец опустились сумерки.

Поужинав пораньше, я немного отдохнул в своей комнате, а затем зажёг переносной фонарь.

Светильник, который дворецкий-кролик заботливо приготовил для меня, пришёлся как раз по размеру.

Внешне он напоминал старинную газовую лампу, однако работал на каком-то неизвестном топливе и включался простым касанием сенсора.

Я уже планировал переступить порог с фонарём в руке, но внезапно замер.

«Я явно что-то упустил».

Немного поразмыслив, я вспомнил про предмет Самры.

Голографический бейдж спокойно лежал в моём инвентаре.

Впрочем, веских причин проверять его прямо сейчас не имелось.

Обязанности дворецкого стояли в приоритете, так что я решил изучить находку в свободное время и шагнул в коридор.

Только я ступил в поглощённый абсолютной тьмой коридор, как тишину прорезал истошный вопль.

– А-а-а-а-а!

Впереди показался бегущий со всех ног уборщик.

Я призывно замахал фонарём и крикнул:

– Сюда! Бегите в эту сторону!

Уборщик со всех ног бросился ко мне.

– Я, я спас... Ох!

Заметив мою форменную одежду дворецкого, он испуганно осёкся, но я приложил палец к губам, призывая его к тишине.

Издалека донёсся сдавленный голос:

– ■■, ты где? Здесь так темно, я ничего не вижу... ■■, ты же не бросил меня, да?..

Услышав крик оставшегося позади товарища, уборщик заметно занервничал.

Я протянул ему свой светильник.

Он зыркнул на меня с подозрением, но выхватил фонарь и сразу помчался обратно на выручку.

Видать, бедолага решил, что при наличии света они сумеют дать отпор чудищу.

Однако спустя пару секунд раздалась полная отчаяния мольба.

– А-а-а! Помогите, пожалуйста!

Я не спеша направился в ту сторону.

В круге света, до которого я добрался, уборщика уже не было.

Вместо него по коридору неторопливо прохаживался джентльмен в элегантном фраке, поочерёдно распахивая двери комнат.

Из-под белой улыбающейся маски, скрывавшей его лицо, доносился голос давешнего уборщика.

– А-а-а! Помогите, пожалуйста! А-а-а! Помогите, пожалуйста! А-а-а! Помогите, пожалуйста!

Джентльмен направился ко мне, шурша полами своего фрака, и вежливо протянул фонарь, который унёс с собой уборщик.

– Ты хорошо справляешься.

В ответ на мою похвалу джентльмен восторженно затрепетал всем телом.

После чего с удвоенным рвением удалился на поиски новой жертвы.

Я снова взял фонарь и продолжил свой путь.

Спустившись на второй этаж восточного крыла, я первым делом осмотрел коридор.

Гвак Ханмука нигде не было видно, зато из-за поворота кубарем вылетела целая толпа уборщиков.

Завидев бегущих людей, я поспешил привлечь их внимание, размахивая светильником.

– Сюда! Вам в эту сторону!

Уборщики устремились на спасительный огонёк точно мотыльки, летящие на свет.

Их было пятеро.

«Ого, приличная компания собралась».

Для такого количества людей идеально подойдёт танцевальный класс.

Я открыл дверь ближайшей комнаты и зашёл внутрь, а запыхавшиеся уборщики гурьбой ворвались следом за мной.

Все они были бледными как смерть. Они явно спасались от какого-то жуткого существа.

– Ха-а, ха-а... Ты!..

Один из них узнал меня.

– Чёрт подери, ты ведь тоже пришёл как уборщик, почему на тебе форма дворецкого?!

Остальные, однако, вместо глупых претензий попытались задобрить меня.

– Да ладно тебе, мы же из одного теста.

– Ты ведь и сейчас хочешь нас спасти, верно?

Проигнорировав их заискивающие улыбки и настороженные взгляды, я включил свет.

В полумраке зала с громким щелчком вспыхнул одинокий прожектор.

Его луч бил точно по небольшой сцене, расположенной в самом конце репетиционного зала.

В очерченном световом круге замерла изящная балерина, отлитая из белого металла.

Фигура с лишённым черт металлическим лицом приветствовала нас изысканным поклоном.

Я обратился к ней с просьбой выбрать музыку.

– Зрителей много, так что сыграй нам аллегро.

Зал наполнили чистые звуки гобоя.

Обычно здесь случайным образом выбирался либо медленный темп адажио, либо быстрый аллегро, но моя просьба определила выбор в пользу стремительного ритма.

Облачённая в чёрную юбку-пачку металлическая балерина пустилась в экспрессивный танец, идеально попадая в такт живой мелодии.

Уборщики понимали, что нужно немедля спасаться бегством, однако застыли на месте, заворожённые её движениями.

Я и сам точно под гипнозом наблюдал за каждым её па.

Пока она легко порхала по сцене, зрители неосознанно начали подходить всё ближе и ближе к кукле.

Они делали это абсолютно бессознательно.

Когда музыка достигла своей кульминации, металлическая балерина посмотрела прямо на меня.

Она перешла к финальной части выступления, закружившись в быстротечной серии из тридцати двух фуэте.

Её опорная нога чётко удерживала баланс, пока вторая, подобно хлысту, совершала резкие круговые взмахи.

С каждым новым пируэтом тела несчастных уборщиков неестественно выворачивались.

Жуткий хруст ломающихся костей и суставов слился в единую композицию с прекрасной мелодией.

Когда балерина завершила своё выступление.

Раздались бурные аплодисменты.

Я от всей души рукоплескал её таланту.

Металлическая танцовщица с благодарностью склонилась в ответном реверансе.

У её ног бесформенными грудами лежали скрученные винтом тела бывших уборщиков.

Но ни её, ни меня это ничуть не беспокоило.

Здесь существа идеально вписывались в антураж этого величественного особняка.

Единственной грязью в этих стенах были сами уборщики.

«Теперь я прекрасно понимаю, почему господа дворецкие так сильно их презирают».

От осознания своей принадлежности к местным дворецким мне захотелось гордо расправить плечи.

Я тактично отвернулся, когда балерина принялась жадно пожирать останки.

В конце концов, мешать даме во время трапезы крайне некультурно.

Я уже хотел выйти обратно в коридор, как вдруг заслышал громкие крики.

– Гоё! Хан Гоё! Каштан-а! Сырой Каштан-а!!!

Голос Гвак Ханмука.

----------

Глава 44

– Свежесобранный Каштан! Каштанчик!

Раз ответа на имя не следовало, он выкрикивал все возможные сорта каштанов.

Я поспешил выйти в коридор, пока он не созвал сюда всех существ в особняке.

– Спелый Каш... О!

Гвак Ханмук, который как раз кричал, прижав ко рту сложенные рупором ладони, заметил меня и резко замер на полпути.

Остановившись поодаль, он подозрительно оглядел меня с головы до ног.

Я поднёс фонарь ближе к лицу и заговорил:

– Это я.

Однако Гвак Ханмук не спешил избавляться от сомнений.

– Вопрос. Как называлось Испытание, которое Синий Гром и Каштанчик закрыли до этого?

– ...Да какой ещё Каштанчик?

– Отвечай.

– ...

Гвак Ханмук необоснованно сомневался.

В особняке водились существа, способные подражать чужому голосу, но ни одно из них не умело копировать внешность.

К тому же оставалось загадкой, откуда вообще взялось прозвище Каштанчик.

Я подавил вздох и ответил:

– DZD. < Dead Zone Delivery >.

– Хм. И впрямь Спелый Каштан.

Только после этого Гвак Ханмук неторопливо направился ко мне.

Я поднял взгляд и спросил:

– У вас всё в порядке?

– Кое-что случилось.

От неожиданности я уставился на него, но Гвак Ханмук так и не объяснил, что стряслось, а лишь задал встречный вопрос.

– Много уборщиков прикончил?

– Пока только около шести...

Я начал отвечать, но запоздало осознал суть и спросил:

– Подполковник Че уже наведывался к вам?

– Ага.

– ...Я же говорил, что смогу выйти на истинную концовку. Вы и об этом слышали?

– Слышал.

Глядя на беззаботно отвечающего Гвак Ханмука, я почувствовал, как к горлу подступает досада.

– Но почему тогда прошлым вечером...

– Хочешь знать, почему мы не убивали уборщиков?

Зачем вообще задавать подобный вопрос.

Однако с лица Гвак Ханмука сошла всякая игривость.

Я встретился взглядом с его серыми глазами, от которых веяло холодом, и ответил:

– Разумеется, хочу. Как самочувствие у капитана Мо?

Больше всего меня беспокоила Мо Хэин.

Я переживал, что она страдает в подвале в полном одиночестве, даже не видя солнечного света.

Сегодня я обошёл весь восточный корпус вместе с дворецким-котом, но к подвалу мы даже близко не подходили.

– Вместо того чтобы стоять здесь, давайте прямо сейчас вместе отыщем капитана Мо...

– Гоё.

– Да?

– Думаю, тебе лучше не встречаться с капитаном Мо.

– Ей настолько плохо?

– Вообще-то капитан Мо...

С капитаном Мо что-то случилось?..

Я замер напряжении, ожидая продолжения.

Гвак Ханмук с на редкость серьёзным выражением лица произнёс:

– У неё аллергия на дворецких.

– ...Капитан Гвак.

Я процедил эти слова сквозь намертво сжатые зубы.

Гвак Ханмук прыснул от смеха и ощутимо хлопнул меня по плечу.

От этого ободряющего жеста я даже покачнулся.

– Не нужно искать капитана Мо, лучше пойдём этой ночью со мной, Гоё хённим. Я тебе этих уборщиков хренову тучу наловлю.

– Если точнее, мы отдаём уборщиков на съедение существам.

– Ага, покормим чудищ. Я, к слову, рамён отлично варю.

Рамён тут вообще ни при чём, так что я предпочёл больше не ломать над этим голову.

Как бы там ни было, встреча с Гвак Ханмуком принесла облегчение.

В отличие от Че Хёно, этот человек проявлял готовность помочь, поэтому для начала стоило поохотиться на уборщиков вместе.

– Кстати, а чем занят подполковник Че?

– Да у него снова обострился недуг, носится везде сам не свой, так что я услал его в подвал. Пускай убивает местных чудищ.

Этому заявлению хотелось верить.

Я согласно кивнул, и Гвак Ханмук вдруг обронил:

– Я тоже хочу кое-что спросить.

– Да, спрашивайте.

– Тебя что, кролик с котом запугали? Или поколотили пару раз?

Дворецкие ведь терпеть не могут, когда их так называют.

Я с опаской огляделся по сторонам, боясь, что нас кто-нибудь подслушает.

К счастью, кругом не наблюдалось ни лакеев, ни существ, ни уборщиков.

– Вовсе нет. Дворецкие относятся ко мне со всей душой.

Пользуясь случаем, я рассказал ему об уничтожении космического корабля. Также я упомянул, что дворецкие пообещали раздобыть для меня транспортный корабль.

– Ха-а...

Гвак Ханмук тяжело вздохнул.

– Прежний безумный взгляд подходил тебе куда больше...

Погрузившись в странные причитания, он ненадолго прижал ладонь ко лбу, а затем резко вскинул голову.

– Спелый Каштан, хочешь, я врежу тебе разок? Если со всей дури приложить по башке, сразу в себя придёшь.

– ...

Я молча уставился на него, размышляя.

Не этому ли человеку, стоящему передо мной, на самом деле требуется удар по голове?

Хотя, если поразмыслить ещё раз, в этом нет никакой необходимости.

«Он ведь просто ведёт себя как обычный капитан Гвак».

Заметив мой безмолвный укор, Гвак Ханмук наконец заговорил по делу.

– Ладно. Помогу тебе с уборщиками.

Мы с Гвак Ханмуком отправились на патрулирование особняка.

Идя с ним плечом к плечу, я коротко изложил план действий.

– Нам нужно отдать существам на съедение как минимум тридцать уборщиков, а после я планирую заняться сбором сведений на третьем этаже главного корпуса.

– А-ага.

– Ах да, пока вы находитесь со мной, существа не станут нападать.

Стоило мне это озвучить, как Гвак Ханмук попытался спрятаться за моей спиной.

Скрючился как мог, да только и по бокам, и сверху всё равно торчал.

Положив ладони мне на плечи, он пафосно провозгласил:

– Вперёд, Гоё хённим.

– ...Хорошо.

Я решил просто подыграть Гвак Ханмуку.

Когда мы прошли немного вперёд, впереди показался бесшумно передвигавшийся высокий силуэт.

Его металлическое лицо повернулось ко мне.

Лакей.

– Господин дворецкий.

Заметив меня, лакей сразу же направился навстречу, но при виде прячущегося за моей спиной Гвак Ханмука склонил голову набок.

Он явно недоумевал, почему со мной разгуливает уборщик.

Учитывая, что тот ещё и держал руки на моих плечах, подобное поведение действительно вызывало подозрения.

На металлическом лице лакея дрогнул рот, остававшийся единственным способом выразить хоть какие-то эмоции.

Опустив уголки губ вниз, он уставился на Гвак Ханмука, не скрывая своего недовольства.

Казалось, лакей готов немедля оттащить его от меня.

Лакей слегка наклонился, приблизив своё лицо ко мне.

– Прошу прощения за дерзость, но дозволено ли мне избавиться от этого уборщика?

– Не нужно, Альфа.

Стоило мне произнести его имя, как уголки губ лакея поползли вверх.

Я указал подбородком на Гвак Ханмука и добавил:

– Это мой паёк.

– ...!

Лакей принял понимающий вид и сразу же принёс свои извинения.

– Прошу, простите мне мою непозволительную глупость.

Великодушно простив его, я заодно распределил обязанности, чтобы нам больше никто случайно не помешал.

– Я сам осмотрю третий этаж главного корпуса. Передай это остальным лакеям.

Я ободряюще похлопал его по плечу, отчего лакей преисполнился глубочайшего почтения и принялся непрестанно кланяться.

Я снова двинулся в путь.

Гвак Ханмук, который до сих пор тихо висел за моей спиной точно панцирь, подал голос:

– Да ты уже вылитый дворецкий.

– Я пока ещё стажёр-дворецкий.

Я просто действовал в соответствии со своей ролью.

Впереди как раз показался очередной уборщик.

Судя по тому, как он растерянно метался, явно не преуспев в адаптации к кромешной тьме, заманить его в ловушку не составит труда.

Я уже намеревался помахать фонарём, чтобы подозвать уборщика, но Гвак Ханмук внезапно перехватил моё запястье.

– Что ещё такое?

На мой раздражённый вопрос Гвак Ханмук зашептал в ответ:

– Слушай, а зачем тебе на третий этаж главного корпуса? Какую информацию ты там ищешь?

– ...

– Ты что, ни во что свой паёк не ставишь? Колись давай.

– ...Я вовсе не ставлю вас ни во что.

Мне не хотелось откровенничать, поскольку это могло повлечь за собой лишние расспросы.

Однако оставался высокий риск того, что в противном случае он будет осыпать меня своими придирками до самого утра.

– Я намереваюсь собрать сведения о хозяине особняка.

– О хозяине?..

Гвак Ханмук отреагировал так, словно впервые об этом слышал.

Поразмыслив над моими словами, он пробормотал:

– Ну да, раз водятся дворецкие, логично предположить и наличие хозяина.

– Именно. Местные дворецкие до сих пор преданно ждут его возвращения. Полагаю, фигура хозяина напрямую связана с истинной концовкой.

– Тогда следует первым делом наведаться в главный корпус.

Он принялся убеждать меня в том, что сегодня лакеи и так повсюду патрулируют, а подполковника Че надёжно заперли в подвале, так что проблем с поставкой уборщиков точно не возникнет.

Действительно, поиски информации о хозяине требовали незамедлительных действий.

Я принял решение в первую очередь обследовать третий этаж главного корпуса.

По пути нам то и дело попадались различные существа, однако мы лишь обменивались с ними мимолётными кивками.

Встречные уборщики тоже не обращали на нас внимания, поскольку они не могли первыми заметить моё присутствие, если я сам не подзывал их взмахами фонаря.

Судя по всему, эта способность открылась мне благодаря статусу стажёра-дворецкого.

Становилось любопытно, какими ещё силами я обзаведусь, когда получу звание полноценного дворецкого.

Если мне позволят стрелять лазерными лучами, я бы с огромным удовольствием первым же делом запустил один в Че Хёно.

За этими глуповатыми фантазиями я и не заметил, как мы дошли до первого этажа главного корпуса.

Гр-р-р...

Внезапно здание сотряслось от глухого гула.

Особняк задрожал, как от слабого землетрясения, из-за чего я в испуге замер на месте.

Гвак Ханмук выругался у меня за спиной.

– Ах ты ж, блять. Подполковник Че и минуты спокойно усидеть не смог.

В особняке определённо стряслось нечто неладное.

Сердце ушло в пятки.

Я порывался броситься вперёд.

Однако осуществить задуманное не удалось, поскольку Гвак Ханмук мёртвой хваткой вцепился в моё плечо.

– Капитан... Что вы делаете? Отпустите меня.

– И не подумаю.

Между нами завязалась стычка.

Я резко отвёл локоть назад, метя в солнечное сплетение Гвак Ханмука.

Однако в ближнем бою против такого оппонента у меня практически не оставалось шансов.

Гвак Ханмук перехватил моё предплечье и восхищённо присвистнул:

– Ого, Гоё хённим, а ты умеешь драться.

Из-за этого выпада я едва не заехал себе по подбородку.

Пока мы возились, особняк снова содрогнулся.

На этот раз здание затряслось с гораздо большей силой и намного дольше.

Люстры на потолке раскачались дугами, хрустальные подвески застучали друг о друга, зазвенели, и...

Грохот!

Во всём особняке разом вышибло стёкла.

Внутрь хлынул сноп осколков вместе со струями яркого лунного света.

Окутывавший здание мрак постепенно рассеялся.

Лучи скользнули и по моему лицу.

Я устремил взор к ночному небу.

Там раскинулась россыпь мерцающих звёзд, сияла неправдоподобно огромная луна, а ещё...

...Там парил Че Хёно, широко расправив крылья.

Это он напал на особняк.

Пока я ненадолго отвлёкся на Че Хёно, Гвак Ханмук успел опутать меня чётками из пёкчомока.

Оказавшись связанным по рукам и ногам, я ошарашенно уставился на Гвак Ханмука.

– Что вы творите! С таким подходом нам ни за что не выйти на истинную концов–мфф!

Договорить мне не дали, бесцеремонно зажав рот.

А когда я начал яростно брыкаться, одна из бусин отделилась и пребольно щёлкнула меня по лбу.

Я злобно зыркнул на Гвак Ханмука, но от увиденного следом у меня перехватило дыхание.

Бах!

Миниатюрный уборщик выбил парадную дверь ногой.

«Капитан Мо?»

Она держала в руках Чёрную Глефу. Да, перед нами стояла Мо Хэин.

Обломки разнесённой в щепки двери усыпали пол у её ног.

Даже не сбив дыхания, она хищным взглядом окинула помещение и замерла, наткнувшись на меня.

Лицо Мо Хэин помрачнело.

Гвак Ханмук поспешил к ней, не ослабевая контроля, так что я послушно волочился следом, подвешенный в воздухе силой чёток.

Мо Хэин отрывисто стребовала:

– Каково состояние курсанта?

Гвак Ханмук скороговоркой доложил:

– Агрессии не проявляет. По крайней мере, к нам. Убивать точно не придётся, а если повезёт, то и в специальный изолятор сажать не станут.

Эти речи вызывали у меня только жгучую обиду.

«Они что, держат меня за заражённого вирусом?»

Хоть я и примерил на себя роль стажёра-дворецкого, ни о каком заражении не шло и речи. Мой разум оставался абсолютно ясным.

Вот только сковавшие тело чётки лишали меня всякой возможности доказать свою вменяемость.

Гвак Ханмук и Мо Хэин потащили меня прочь из особняка.

– Подполковник Че! – крикнула Мо Хиэн, и Че Хёно сразу же взмахнул металлической рукой в сторону особняка.

Посыпались искры.

Удар пришёлся по невидимому барьеру.

Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки голос навалился тяжестью на всё тело.

Мо Хэин и Гвак Ханмук разом сплюнули кровью.

В пустом небе полыхнули искры.

Сквозь всполохи ослепительного света проступили силуэты дворецких.

Перед нами явился дворецкий-кот, сжимавший копьё с круглым наконечником в виде солнца.

Рядом с ним стоял дворецкий-кролик, чьё оружие венчало лезвие в форме полумесяца.

Вскинув своё солнечное копьё, дворецкий-кот в ярости проревел:

От этого грозного рокота, не иначе как сурового приговора, нестерпимо зазвенело в ушах.

Дворецкий-кролик заметил моё присутствие.

----------

Глава 45

В первую ночь после входа в CCC весь состав спецгруппы, за исключением Хан Гоё, собрался в подвале.

Им предстояло сделать выбор.

Стоял вопрос о том, выполнить ли основной квест «Спасти Хан Гоё» или же последовать методу, предложенному самим Хан Гоё.

Че Хёно ёмко подытожил состояние Хан Гоё.

– У него крыша поехала.

Всё ещё бледная Мо Хэин крепко прикусила губу.

Выделенная ей зона подвала соединялась со всем особняком, что обеспечивало удобство перемещения, однако больше никакими достоинствами она не обладала.

Эта зона служила местом постоянного возрождения самых опасных чудищ.

В отличие от обитавших на поверхности созданий, обладавших благородным видом, подземные твари изначально выглядели уродливо, да и отличались столь же скверным нравом.

Тем не менее, благодаря лучевому пистолету, который Хан Гоё вытянул в рулетке, справляться с ними удавалось без особого труда.

Мо Хэин, пристроившись на влажной от сырости деревянной бочке, некоторое время вертела в руках лучевой пистолет.

Хан Гоё необходим спецгруппе.

И это суждение основывалось на чистой логике.

– Я считаю, что нам нужно заняться основным квестом.

Чтобы в её словах не усмотрели личных мотивов, связанных с прошлым, она старалась излагать исключительно объективные доводы.

– Метод достижения истинной концовки, который предложил курсант, выгоден особняку, так что существует опасность, что всё изменится до того, как мы до неё доберёмся.

Гвак Ханмук, сидевший на корточках на помятом ведре, поднял руку.

– Я тоже согласен с мнением капитана Мо.

Хан Гоё предложил ради истинной концовки скормить уборщиков чудищам.

Однако особняк становится сильнее с каждым поглощённым уборщиком.

Одно дело, если Хан Гоё благополучно сохранит рассудок в течение семи дней, но если он полностью ассимилируется с дворецкими и передумает, операции конец.

Вместо истинной концовки они рискуют попросту усилить особняк.

Мо Хэин заговорила, стараясь сохранить беспристрастный тон:

– Вот только я не знаю, как именно нужно выполнить основной квест, чтобы система засчитала это как спасение.

Скреж, скреж, звень.

Че Хёно спросил, по привычке звеня металлической рукой:

– А что насчёт третьего варианта?

У спецгруппы оставался ещё один путь.

Они могли бросить Хан Гоё и завершить Испытание своими силами.

Ведь способ пройти Испытание должен существовать даже без выполнения основного квеста.

Мо Хэин снова подавила подступившую тошноту.

К счастью, вместо неё заговорил Гвак Ханмук.

– Не лучше ли вместо поисков третьего варианта просто спасти Хан Гоё, ведь это основной квест, так что самый надёжный путь.

Вслед за этой неоспоримой истиной он высказал собственное мнение.

– Кроме того, Хан Гоё обладает глубокими знаниями об Испытании и уникальным образом взаимодействует с NPC и предметами. Если он превратится в NPC, едва ли из этого выйдет что-то хорошее.

«Да и Самра наверняка не станет сидеть сложа руки», – добавил он.

Че Хёно слегка ковырнул стену пальцами.

Раздался неприятный скрежет, но на каменной стене не осталось ни царапины.

Че Хёно некоторое время всматривался в стену, после чего заговорил:

– На мой взгляд, бросать его тоже как-то расточительно.

Хоть он и упомянул третий вариант, на самом деле бросать Хан Гоё, судя по всему, не планировал.

«Если уж избавляться от него, то он предпочёл бы убить его сам».

Прокручивая в голове эти мысли, Гвак Ханмук ожидал решения Че Хёно.

– Остановимся на выполнении основного квеста.

Определившись с направлением, Че Хёно предложил самый простой и вместе с тем радикальный план.

– Разрушим особняк.

Пока заражение не усугубилось, он предлагал решить проблему физическим путём.

Гвак Ханмук заподозрил, что Че Хёно высказал эту мысль исключительно из личного желания разнести Испытание и камня на камне от оного не оставить.

Однако другого способа спасения на ум не приходило, так что оставалось только согласиться.

Таким образом, началом операции назначили вторую ночь.

На Гвак Ханмука возложили задачу выманить Хан Гоё, и он направился к гостевой комнате на третьем этаже.

Стоило ему затаиться в ожидании, как Хан Гоё вышел в коридор с фонарём в руках.

С этого момента Гвак Ханмук бесшумно следовал за ним, не попадаясь на глаза и мысленно поражаясь его действиям.

«Если оставить его так, пиши пропало».

Именно такие мысли одолевали его.

Он наглядно подтверждал поговорку о том, что страшнее всего тот, кто досконально всё знает.

Он мастерски завлекал паникующих во тьме уборщиков, покачивая светом фонаря, и умело избавлялся от них с помощью обитающих в особняке чудищ.

Его действия выглядели настолько естественными, будто он изначально был здешним NPC.

Появись в CCC персонаж, способный подобно Хан Гоё заманивать уборщиков, он определённо превратился бы в крайне опасного противника.

Из-за этого сложность Испытания возросла бы как минимум на одну звезду.

Дождавшись, когда из-за двери донесётся жуткий хруст ломающихся тел, которые чудище-балерина безжалостно скручивало винтом, он наконец окликнул Хан Гоё.

Если бы он промедлил ещё немного, в особняке не осталось бы ни одного уборщика.

Гвак Ханмук тянул время, не давая Хан Гоё губить уборщиков, и внимательно следил за его поведением, дабы оценить степень заражения.

То, с каким рвением тот исполнял обязанности стажёра-дворецкого, вызывало крайнее недоумение, однако в таком состоянии его по крайней мере не пришлось бы ликвидировать после побега.

Одолев Хан Гоё в короткой стычке, Гвак Ханмук намертво связал свою добычу чётками.

Пока он уносил из особняка бьющегося в путах Хан Гоё, обстоятельства складывались вполне удачно.

Хоть Че Хёно и начал действовать с сильным опережением графика, план всё ещё казался вполне осуществимым.

Ровно до тех пор, пока наружу не выскочили разъярённые дворецкие.

От яростного клича двух вооружённых копьями дворецких всё нутро будто вывернуло наизнанку.

Гвак Ханмук сплюнул хлынувшую по горлу кровь, утёр подбородок тыльной стороной ладони и разразился ругательствами.

Он прекрасно понимал, что эти твари сильны, но реальность превзошла все ожидания.

«Блять, да тут как минимум пять звёзд».

Обычно в CCC сталкиваться в бою с дворецкими не приходилось, потому он и не знал, но они точно превосходили сложность в четыре звезды.

В момент, когда он решил оставить их на подполковника Че, а самому поскорее уносить ноги вместе со Спёкшимся Каштанчиком...

Ситуация вконец вышла из-под контроля.

Дворецкий, обязанный превыше всего ставить защиту особняка, вопреки нападению на здание предпочёл защитить Хан Гоё.

Гвак Ханмука охватило замешательство, породившее резонный вопрос.

«Разве такое бывает?»

Чтобы управляемые системой персонажи отодвинули на второй план особняк, являющийся самой их сутью, и отдали приоритет адаптанту.

Это выглядело столь же нелепо, как если бы Че Хёно вдруг проявил дружелюбие к Испытанию.

Только размышлять над этим некогда.

Гвак Ханмук припустил со всех ног.

Как назло, и дворецкий-кот, и дворецкий-кролик ринулись в погоню за Хан Гоё.

Вжих!

Мо Хэин заблокировала копьё-солнце дворецкого-кота своей Чёрной Глефой.

От ударной волны короткие волосы Мо Хэин растрепались.

Сохраняя бесстрастное выражение лица перед мордой дворецкого-кота, Мо Хэин недовольно цокнула языком:

– Иди сюда, котёночек.

Её провокация сработала безукоризненно.

Дворецкий-кот пришёл в ярость и обрушил свои удары на Мо Хэин.

Со всех сторон устремились лучи света, пока дворецкий теснил Мо Хэин искусными выпадами копья.

И без того невысокая, на фоне гигантского дворецкого Мо Хэин выглядела совсем махонькой.

Пользуясь преимуществом миниатюрного телосложения, она чудом уклонялась от смертоносных ударов и проводила контратаки.

Что до дворецкого-кролика, Гвак Ханмук рассчитывал, что Че Хёно возьмёт его на себя, но тот занимался совсем другими делами.

– Блять, подполковник Че!!!

Опустившись на землю, Че Хёно принялся разбирать свои металлические крылья на отдельные перья-лезвия.

– Ждите, – бросил он.

Капитану, которому не оставалось ничего другого, кроме как подчиняться приказам подполковника, пришлось уносить ноги от дворецкого-кролика.

Дворецкий-кролик наставил на него своё копьё-полумесяц.

Огромная фигура с исполинским оружием в руках внушала неподдельный ужас.

Громоподобный глас дворецкого-кролика отозвался вибрацией в самой голове.

Дворецкий-кролик взмахнул копьём, рассекая ночное небо.

Вслед за траекторией взмаха веером брызнули смертоносные лучи.

Атака оказалась слишком быстрой, чтобы успеть уклониться вместе с Хан Гоё.

Гвак Ханмук выставил перед собой щит из чёток, принимая удар на себя.

Грооох!

От серии мощных попаданий у него помутилось в глазах.

Как только поток лучей иссяк, Гвак Ханмук взмахнул чётками, обвивая копьё дворецкого-кролика.

Сердце неприятно сдавило.

Он готовился к немедленному продолжению атаки, однако дворецкий-кролик почему-то замер и уставился на него.

Не упуская возможности, Гвак Ханмук что есть мочи рванул чётки на себя.

Скреж!

Нити чёток с треском натянулись, но дворецкий-кролик даже не шелохнулся, крепко удерживая древко.

Словно зафиксировав взгляд на Гвак Ханмуке, он произнёс ещё более зловещим тоном:

Дворецкий-кролик резко взмахнул копьём.

Не выдержав натиска металла, чётки разорвались, и бусины брызнули во все стороны.

А когда Гвак Ханмук пытался силой мысли вернуть разлетевшиеся бусины...

Особняк исторг истошный вопль.

От этого рёва, напоминавшего вой твари из бездны, замерли и дворецкий-кот, и дворецкий-кролик.

Треск, хруст.

Восточное крыло особняка начало деформироваться.

Здание сминалось, точно под весом невидимого пресса, а затем взорвалось.

Бабах!

Обломки стен полетели во все стороны.

Че Хёно, стоявший на фоне разлетающихся огненными брызгами останков части особняка, неторопливо собрал парящие металлические лезвия обратно в форму крыльев.

Дворецкий-кролик и дворецкий-кот перевели взгляд на полностью разрушенное восточное крыло.

От взгляда этих безглазых созданий по спине невольно пробежал мороз.

«Да что он там устроил, твою мать».

Мысленно выругавшись, Гвак Ханмук поспешил скрыться.

Оба дворецких одновременно нацелили свои копья на Че Хёно.

На наконечниках копий вспыхнули сгустки энергии, один из которых напоминал слепящее солнце, а второй походил на холодный лунный диск.

Эта атака в корне отличалась от прежних комбинаций.

Свечение быстро разрослось и слилось воедино, после чего в противника устремился подавляющий высокоэнергетический луч.

Че Хёно взмыл в воздух, пытаясь уклониться, но это не помогло.

Излучение неотступно преследовало цель.

Поняв это, он резко довернул крылья и устремился к главному зданию особняка.

Раз уж удара не избежать, он намеревался заодно разнести и центральный корпус.

Однако дворецкие, будто разгадав его замысел, снова взмахнули копьями.

Выпущенный с противоположной стороны луч настиг Че Хёно ровно по центру, зажав в тиски с двух сторон.

Вспых!

Кругом на мгновение стало светло как днём.

Когда сияние угасло, Че Хёно падал к земле.

В самую последний момент перед столкновением он взмахнул крыльями и сумел замедлить падение, избежав жёсткой посадки.

И всё же он не устоял на ногах и опустился на колени, а на его маске-очках проступила трещина, после чего они раскололись надвое и со стуком упали на землю.

Че Хёно медленно поднял голову.

Гвак Ханмук осознал, что убираться отсюда нужно ещё быстрее.

И дело заключалось вовсе не в том, что выживший после такого удара Че Хёно был настоящим монстром.

А в том, что в его залитых кровью глазах разгорался неистовый азарт.

«Вот теперь точно пиздец».

В подобном состоянии Че Хёно переставал отличать своих от чужих.

Если случайно попасться ему под руку, спасения не будет.

К тому же мощь дворецких превосходила все разумные пределы, так что дело запросто могло закончиться поголовным уничтожением команды.

Он в панике сжал остатки чёток, как вдруг до его слуха донеслось тихое:

– Капитан Гвак...

Гвак Ханмук вздрогнул от неожиданности сильнее, чем когда Че Хёно уцелел под перекрёстным огнём.

Чётки без всякого приказа со стороны хозяина ослабили путы на лице Хан Гоё.

Бледный Хан Гоё тихо произнёс:

– Я пришёл в себя, отпустите меня.

Разумеется, верить ему на слово никто не собирался.

Гвак Ханмук прибегнул к старому проверенному способу.

– Повторяй за мной: здешние дворецкие – кошак и кроль.

– Здешние дворецкие – кошак и кроль. Отпустите скорее.

Гвак Ханмук убрал чётки.

Оказавшись на земле, Хан Гоё потёр предплечья, оценивая масштаб устроенного погрома.

А затем внезапно извинился.

– Простите, капитан Гвак.

Перед Гвак Ханмуком вспыхнуло системное окно.

«Хан Гоё» зарегистрировал «Гвак Ханмука».

----------

Глава 46

Я не помнил, о чём именно думал дворецкий-кролик, когда обнаружил меня.

С какого-то времени моё сознание оставалось затуманенным.

Судя по всему, до тех пор я всё ещё чувствовал обиду.

Я не понимал, почему никто не слушал моих слов и устраивал такой бедлам.

Из ССС теперь стало даже трудно выбраться, не говоря уже об истинной концовке, так что я, связанный чётками, напряжённо размышлял, как лучше всё исправить.

Но когда восточное крыло особняка разнесло, мне резко вернулась ясность мысли.

– ...?

Едва я осознал, что в голове прояснилось, то заметил и разлетавшиеся во все стороны обломки.

Глядя на взрывающееся красочным фейерверком здание, я осознал, какими ненормальными были мои прежние мысли и поступки.

Я свято верил, что со мной всё в порядке, однако с определённого времени начал ставить особняк на первое место.

Даже способ достижения истинной концовки я пытался выбрать так, чтобы он принёс выгоду особняку.

«Для этого не было причин».

Достаточно было просто разузнать информацию о хозяине.

Однако я зачем-то включил в план пункт, где уборщики становились пищей для особняка.

Я даже ощущал преданность к этому особняку.

«С чего бы мне это делать?»

Я любил CCC и здешних дворецких, но это точно не означало, что я готов хранить им верность.

Непонятно, почему всё так обернулось.

Пока я пребывал в растерянности, перед глазами один за другим начали всплывать системные окна.

Они выскочили так шустро, что звуковой сигнал раздался только после того, как те уже возникли.

«Хан Гоё (Каштан)» вошёл в < Clean! Clean! Clean! >!

◆О!!!СНО!ВНОЙ! КВЕ!!СТ!!: !!!!Сбежать!!!!

Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!Сможешь сбежать?Побег!Беги!Побег!Беги!Побег!Беги!

Я давно не видел системные окна.

Радости они... не вызвали, к тому же я подумал, что они снова несут какую-то ересь.

«Будь у меня возможность, я бы уже сбежал».

Если бы я мог спастись или убежать, то сделал бы это намного раньше.

Давать невыполнимое задание в качестве квеста...

«Думаешь, если наставил восклицательных знаков и исковеркал текст, то это всё меняет? Я разочарован».

Я мысленно обругал системное окно, однако больше окон не появилось.

Видимо, оно только выдало квест, а дельного решения предложить не удосужилось.

Я и сам ни на что не рассчитывал, поэтому просто проигнорировал этот факт.

Перво-наперво мне хотелось сообщить Гвак Ханмуку, что я пришёл в себя, но чётки так прочно заткнули мне рот, что даже не пискнешь.

Я беспокойно принялся наблюдать за дворецкими и Че Хёно.

Дворецкие, используя невиданное прежде оружие, выстрелили в Че Хёно колоссальным лучом.

Даже при простом взгляде становилось ясно, что этот луч содержит в себе невероятную мощь, однако Че Хёно умудрился выжить, приняв оба удара одновременно.

Разбитая маска-очки валялась на земле.

Сверкающие глаза Че Хёно выдавали, что он безумен ничуть не меньше дворецких.

«Дело плохо».

В таком раскладе всё не прекратится, пока не погибнет либо Че Хёно, либо кто-то из дворецких.

Даже если Че Хёно победит, целёхоньким из схватки не выйдет. Раны получит настолько серьёзное, что какое-то время проведёт выведенным из строя.

При этом не было никаких гарантий, что капитаны останутся невредимы.

Если разразится масштабное сражение, существовала высокая вероятность, что они попадут под удар и получат ранения.

Будем честны, слово «ранения» звучит слишком мягко, ведь при плохом раскладе можно просто погибнуть.

Я прокручивал в голове мысль за мыслью.

Даже если я попытаюсь вмешаться и выступить посредником, Че Хёно меня не послушает, да и дворецкие, чей особняк уничтожен, вряд ли обратят внимание на мои слова.

Сколько бы я ни думал, способ разрешить эту ситуацию не приходил на ум.

За исключением одного-единственного.

Я выбрал последний вариант, к которому мне меньше всего хотелось прибегать.

«Что, если я заполню все три слота регистрации, у меня появится какой-нибудь полезный навык?»

Системное окно поспешно вывело сообщение, уловив мои мысли.

Вы пришли к поистине гениальной мысли посреди смертельной опасности!

Это не поддающееся описанию словами, удивительное, великолепное и к тому же трезвое суждение!

Потому что если вы приведёте в исполнение откладывавшуюся до сих пор «регистрацию», то совершите поразительный шаг вперёд.

«И какой же навык появится?»

Вы переживаете из-за того, что не можете узнать будущее.

Однако наличествует твёрдая уверенность, что если вы завершите «регистрацию» и заполните все «три слота», то обязательно получите отличную способность, которая поможет преодолеть эту трудность.

Видимо, оно не собиралось ничего объяснять. Либо само не знало.

Я в последний раз взвесил все за и против.

Однако другого выхода не имелось от слова «совсем».

«Была не была, попробую зарегистрировать».

Если после заполнения трёх мест, о которых оно так настойчиво твердило, не произойдёт значимых перемен, я планировал навсегда лишить системное окно права голоса.

Стоило мне мысленно пригрозить, что это первый и последний шанс, как системное окно, точно стремясь упредить перемену моего решения, торопливо вывело прямоугольное окошко.

Желаете зарегистрировать «Мо Хэин» и «Гвак Ханмука»?

Я ненадолго замялся.

Не зная, к чему приведёт регистрация, соглашаться на неё, будучи связанным чётками, было как-то несподручно.

Внезапно чётки, затыкавшие мне рот, ослабли, а затем и вовсе плавно соскользнули.

Я подумал, с чего бы это Гвак Ханмук освободил меня, но моё тело всё ещё оставалось связанным.

– Капитан Гвак...

Судя по его вздрогнувшему от неожиданности виду, это произошло вовсе не по его воле.

Получив от Гвак Ханмука подтверждение, что я пришёл в норму, и благополучно освободившись из плена чёток, я без лишних слов принёс свои извинения.

– Простите, капитан Гвак.

Пусть это решение и было вынужденным, я всё равно чувствовал себя виноватым перед ним.

Особенно потому, что у меня никогда не возникало желания распоряжаться жизнями капитанов.

Я зарегистрировал их обоих сразу.

«Зарегистрировать Мо Хэин и Гвак Ханмука».

Я предполагал, что из-за количества людей потребуется какое-то время, но регистрация завершилась незамедлительно. Будто только это и ожидалось.

Регистрация завершена!

Меня охватило странное чувство.

Оно отличалось от того, что я испытал при регистрации Че Хёно.

Если тогда это напоминало своего рода освобождение, то сейчас...

Накатило ощущение всемогущества, будто мне стало под силу абсолютно всё.

«Хан Гоё (Каштан)» завершил обучение. Присваивается новое имя.

«Хан Гоё (Агнец)»

Системные окна посыпались одно за другим.

Я со странным хладнокровием уставился на них.

Перед глазами возникла огромная золотая рулетка.

Вы получаете новую способность.

Рулетка начала вращаться.

Она крутилась настолько быстро, что уследить за ней взглядом было крайне трудно.

Впрочем, мне ещё ни разу не случалось упустить то, что я хотел вытащить.

«То, что нужнее всего прямо сейчас».

Стрелка рулетки замерла точь-в-точь на нужной мне ячейке.

Получено Покровительство!

Едва способность была получена, я применил её без промедления.

«Покровительство на Мо Хэин, Гвак Ханмука и Че Хёно».

Полупрозрачная вуаль, сотканная из ослепительного золотого сияния, опустилась на Гвак Ханмука.

Гвак Ханмук вздрогнул, заметив опустившуюся над его головой вуаль.

Такая же золотая вуаль накрыла Мо Хэин и Че Хёно.

Че Хёно, едва завидев опускающуюся сверху вуаль, попытался резко уклониться.

Но всё было тщетно.

«Запрет на Че Хёно».

Я лишил его возможности двигаться и насильно накинул на него вуаль.

Вопреки своим прежним попыткам сопротивления, Че Хёно, оказавшись под вуалью, притих.

Он попытался потрогать опустившуюся на него «ткань» металлической рукой.

Однако сотканная из света вуаль не поддавалась пальцам из металла.

Острые металлические лезвия пару раз попусту прошли сквозь неё.

Колышущаяся сама по себе вуаль при полном безветрии напоминала то ли полярное сияние, то ли нимб.

После того как я наложил Покровительство на всех троих, силы разом покинули моё тело.

Охватившее меня до этого воодушевление схлынуло, сменившись лёгким ознобом.

Я оступился, но на ногах удержался. В отличие от прошлого раза, обошлось без крови из носа, и чувствовал я себя вполне сносно.

Тяжело дыша, я перевёл взгляд на дворецких.

«Должно же это хоть немного сработать».

Среди вариантов имелись и навыки типа баффа, временно увеличивающие урон зарегистрированных персонажей, но я остановил свой выбор на защитном Покровительстве.

Я не мог накладывать бафф на и без того готового сорваться Че Хёно, как не мог и подталкивать капитанов к опасному сражению, усилив их.

И главное, мне совсем не хотелось видеть, как дворецкие погибают у меня на глазах.

Потому я и выбрал Покровительство.

Я рассудил, что если моя способность заблокирует их атаки, то дворецкие переключат внимание с Че Хёно на меня.

«Появится шанс хотя бы раз поговорить».

Разумеется, вместо разговоров они вполне могли запустить в меня лучом.

Однако я не сомневался, что дворецкие этого не сделают.

«Ведь им что-то от меня нужно».

Вот только ответная реакция сильно разошлась с моими ожиданиями.

Дворецкие больше не нападали на Че Хёно.

Они опустили направленные было острия копий и принялись пристально всматриваться в золотую вуаль.

Отчего так?

В эту секунду я ясно ощутил их эмоции.

То была тоска.

Совершенно неуместная и непостижимая, однако...

Я нисколько не сомневался в том, что уловил именно её.

Пока они долго всматривались, исходившая от них жуткая энергия понемногу утихла.

Их парившие в воздухе тела медленно опустились на землю.

Сверкнула короткая искра, и копья в их руках исчезли.

Дворецкий-кролик и дворецкий-кот, полностью свернув боевую готовность, уставились на меня.

Я не на шутку растерялся.

Ведь планируемый мной «шанс поговорить» подразумевал противостояние дышащим злобой оппонентам.

А теперь нежданно-негаданно стоял перед дворецкими, из которых разом ушла вся жажда крови.

Стоило враждебности дворецких сойти на нет, как золотая вуаль, укрывавшая Че Хёно и капитанов, подёрнулась дымкой и растаяла.

Че Хёно проводил взглядом угасающие искорки света.

К тому времени он тоже успел успокоиться.

– Господа дворецкие...

Поскольку ни дворецкий-кролик, ни дворецкий-кот не проронили ни слова, продолжая молча смотреть на меня, я заговорил первым.

– Я отыщу вашего хозяина.

Их сомкнутые металлические челюсти приоткрылись, обнажая внутреннюю часть рта.

Я повторил свои слова опешившим существам:

– Я найду хозяина и верну его домой, а вы за это отпустите меня и остальных уборщиков.

Когда ко мне вернулось здравомыслие, я смог беспристрастно оценить всё происходящее за последнее время.

Дворецкие не отрывали внимания от меня даже тогда, когда особняк подвергался нападению.

То, что они ставили меня выше особняка, который обязаны защищать в первую очередь, нельзя было списать на простую симпатию.

Это означало мою связь с кем-то куда более значимым.

А для дворецких существовало единственное существо, превосходящее по важности сам особняк.

Их давно не возвращавшийся домой «хозяин».

Это было аномальное отсутствие.

Становилось ясно: с этим так называемым хозяином что-то стряслось.

Дворецкие после долгих поисков наконец выяснили его местонахождение, но не могли покинуть это место, будучи привязанными к особняку.

Поскольку им не было известно, какая беда стряслась с хозяином, они не могли поручить это дело кому попало.

И посреди всего этого появился я.

Тот, кому они могли доверять, кто обладал силой отыскать их хозяина и имел свободу перемещения.

Дворецкие, безусловно, решили, что упускать меня ни в коем случае нельзя.

– ...Ты правда можешь его найти? – спросил дворецкий-кролик.

Я без колебаний ответил:

– Да.

По правде говоря, в этих словах крылся небольшой подвох.

Найти-то я мог, но вот никаких временных рамок «до какого срока» не устанавливал.

Мне предстояло и дальше входить в новые Испытания, так что когда-нибудь я вполне мог оказаться в том Испытании из игры в Хрониках, до которой так и не добрался.

И если хозяин дворецких обнаружится там, я передам ему просьбу возвращаться домой.

Всё это относилось к туманному и далёкому будущему.

Впрочем, и особняк, и сами дворецкие всё равно исчезнут, стоит только Испытанию закрыться.

Даже если я в итоге так никогда и не встречу их хозяина, проверить выполнение обещания окажется некому.

Моё заверение фактически граничило с ложью во спасение.

И всё же причина, по которой я твёрдо обещал довести дело до конца, заключалась в одном.

В финальные моменты мне хотелось расстаться с ними, видя на их лицах хотя бы тень надежды, а не ярость и проклятия.

– ...Как и при первой нашей встрече, ты.

Дворецкий-кот слабо улыбнулся.

– Вечно ты нас удивляешь.

Дворецкие подошли ближе.

И опустились перед моими ногами на одно колено.

– Мы вовек не забудем этого благодеяния.

– Пока существует эта вселенная.

Дворецкий-кот протянул кольцо.

Едва я принял кольцо, как высветилось системное окно.

< Clean! Clean! Clean! > пройдено!

- Концовка «Вечная Память».

Я интуитивно понял:

Перед глазами предстала истинная концовка.

С тоской на душе я смотрел на дворецких.

Которым суждено было вскоре исчезнуть.

Смотрел, но...

– ...

Почему?

Отчего так?

Я торопливо огляделся кругом.

Повсюду царила пустота.

Всё поглотила тьма.

Всё исчезло, кроме дворецких, которые по-прежнему оставались на своих местах.

Что-то пошло не так.

Мороз продрал по коже.

– Каштан. Или теперь тебя величать Агнцем?

Дворецкий-кролик медленно растянул рот в пугающей улыбке.

– С твоими силами ты точно сумеешь отыскать хозяина.

Дворецкий-кот точно так же растянул рот в пугающей улыбке.

– Мы станем дожидаться того дня, когда вы вместе вернётесь домой.

– Будем ждать, Агнец.

Окутанный тьмой мир начал таять, растекаясь флуоресцентными красками.

Меня швырнуло в новое Испытание.

----------

Глава 47

Перед глазами высыпало множество системных окон.

Я затуманенным взором посмотрел на появившиеся интерфейсы.

◆Эпический квест < Хан Гоё >: за месяц закрыть 3 Испытания.Закрыто Испытаний: (2/3)(Внимание! При провале квеста вам отсекут конечности! При успехе конечности сохранятся.)

«Хан Гоё» оглашает своё имя Акаше (Akasha)!

■■ ■■■ продолжает пристально следить за вами.

Текущая узнаваемость 0,1%

Испытание < Clean! Clean! Clean! > завершено.Через 80 секунд Испытание будет закрыто навсегда.

Вы внесли наибольший вклад в прохождение < Clean! Clean! Clean! >.Вы можете забрать «1» предмет.

Выбор предметов завершён.

Взгляд немного прояснился.

Когда я прочитал все появившиеся системные окна, в голове не осталось никаких мыслей.

Скорее всего, они и не могли появиться.

Поскольку прямо сейчас шло вступление к новому Испытанию.

В качестве фоновой музыки зазвучал хор мальчика и девочки.

В ясных голосах, что пели священную песнь под аккомпанемент органа и струнных инструментов, угадывалась грусть.

Зазвучала музыка, напоминающая фантасмагорический реквием, и «я» сошёл с дымящегося поезда.

Разглаживая руками помятый из-за долгого сидения костюм, «я» окинул взглядом раскинувшийся впереди город.

«Я» работаю репортёром в небольшой лондонской газете и прибыл для сбора материала в провинциальный городок Морнвейл.

Окутанный плотной завесой серого тумана город дышал характерным для этих мест унынием.

Официально «я» приехал сюда, чтобы расследовать загадочную серию исчезновений людей.

Однако ради одного только этого не стоило проделывать столь долгий путь до самого Морнвейла.

В Лондоне и без того постоянно случались куда более громкие и интригующие происшествия.

Если говорить о поиске сенсаций, то в столице работать было значительно проще.

На самом деле до «меня» дошли весьма любопытные слухи.

Они гласили, будто местная череда исчезновений являлась делом рук скрывающихся в городе сектантов, которые совершали серийные убийства и планировали призвать чужеродное божество посредством человеческих жертвоприношений.

Поскольку «я» давно увлекался оккультизмом, мне удалось связаться с людьми, предположительно состоявшими в этой секте.

Когда «я» изъявил желание написать о них статью, они, вопреки ожиданиям, с радостью согласились на встречу.

Таким образом, приняв приглашение религиозной общины, «я» оказался в Морнвейле.

– Вы Агнец?

Женщина, приехавшая встретить «меня», вела себя крайне дружелюбно и мило.

Она усадила «меня» в автомобиль, сделала небольшой круг по улицам и любезно рассказала о Морнвейле.

Затем она припарковала машину возле старой гостиницы.

– Этим отелем управляет наша община. Каждый из нас позаботится о том, чтобы ваше пребывание здесь прошло без каких-либо неудобств.

– Значит, теперь я тоже вступаю в вашу общину?

Стоило «мне» пошутить с нарочито серьёзным видом, как она позабавлено рассмеялась.

– Ну что вы. Мы принимаем к себе только тех, кто искренне всем сердцем стремится примкнуть к вере. Но вы всё равно можете просто прийти посмотреть, чувствуйте себя свободно.

Она с горящим взглядом произнесла:

– Я с нетерпением жду вашей статьи, Агнец. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

После её ухода «я» оформил заселение в номер и наконец остался наедине со своими мыслями.

Как только «я» опустил чемодан на пол в комнате, перед глазами возникло системное окно.

«Хан Гоё (Агнец)» вошёл в < Call of the Void >!

Наконец-то вернув себе свободу воли, я на нетвёрдых ногах подошёл к окну и распахнул створки.

Прохладный уличный воздух наполнил мрачную комнату, но подступившая к горлу тошнота так просто не отпускала.

Я сделал глубокий вдох.

Мне удалось унять сильную дрожь в руках.

Я тяжело опустился на диван.

Наблюдая за кружащими в воздухе пылинками, я принялся постепенно наводить порядок в хаосе собственных мыслей.

«CCC... закрыли?»

Я точно завершил его на истинную концовку.

Однако у меня не было полной уверенности в закрытии CCC.

В финальные моменты дворецкие так и не исчезли.

Они насильно впихнули меня в очередное Испытание.

И произнесённые ими тогда слова явно намекали на скорую встречу.

– Мы станем дожидаться того дня, когда вы вместе с хозяином вернётесь домой.

– Будем ждать, Агнец.

Я закрыл лицо руками.

Я и подумать не мог, что моё обещание отыскать их хозяина вернётся ко мне подобным бумерангом.

Испытание CCC изначально выделялось своей странностью.

Поскольку оно напрямую ссылалось на сведения из моих прошлых игровых сессий, я вполне допускал вероятность возникновения различных аномалий.

Но чтобы после достижения концовки тамошние NPC продолжали существовать...

Подобное шло вразрез со всей структурой Испытания, подчиняющегося строгим игровым законам.

Казалось, все мои прежние знания об Испытаниях рушились на глазах.

Вдобавок ко всему изменилось даже имя, под которым я здесь значился.

«Система сообщила о завершении обучения. Не связано ли это как-то с ним?»

Однако любые попытки разобраться заходили в тупик из-за полностью зависшего системного окна.

«И надо же было мне попасть именно в < Call of the Void >...»

– ...Ха-а.

Тихо вздохнув, я резко поднялся с дивана.

«Для начала нужно пройти его и выбраться».

Я первым делом проверил возникшее перед глазами системное окно.

◆ Основной квест < Call of the Void >: Раскрыть тайны Морнвейла и сделать выбор.

Окно квеста разительно отличалось от привычного вида.

Обычно подробные описания тянулись длинным полотном, а сейчас система ограничилась парой лаконичных фраз.

Да и сама цель выглядела крайне размытой и интуитивно непонятной.

Не знай я содержания этой игры заранее, то ни за что бы не догадался, в каком направлении двигаться дальше.

«Что-то здесь не так. Система, отобрази окно нормально».

Я мысленно воззвал к интерфейсу, однако никакой реакции не получил.

Оно явно снова сломалось.

Как обычно, в нужную секунду от него толку не допросишься.

Приходилось радоваться хотя бы тому, что окна в принципе открывались.

Попытки вызвать окна состояния Че Хёно и капитанов тоже ни к чему не привели.

Мысленно сокрушаясь из-за бесполезности системы, я принялся восстанавливать в памяти всю известную информацию.

Эта игра, которую сокращённо именовали CoV, представляла собой интерактивную новеллу, где сюжет напрямую зависел от принимаемых решений.

В самом начале пользователю предлагали выбрать один из двух путей развития событий.

Можно было либо сорвать коварные планы секты, стремящейся призвать чужеродное божество из глубин космоса, либо примкнуть к ним, занять место главы культа и лично провести этот ритуал.

В первом случае цель заключалась в том, чтобы примерить на себя роль репортёра и предать огласке жуткие тайны человеческих жертвоприношений. Во втором требовалось внедриться в общину, продвинуться по иерархической лестнице до самого верха и призвать верховного владыку иных миров.

Желая открыть абсолютно все концовки, я в своё время досконально изучил оба варианта.

Я прекрасно помнил сюжет и все механики, однако существовала одна весомая проблема.

Мне не была известна истинная концовка CoV.

И дело заключалось вовсе не в том, что игра показалась мне скучной или чересчур сложной.

Проекты этого создателя неизменно захватывали дух, а CoV я особенно полюбил за её уникальный антураж.

Причина, по которой мне так и не удалось добраться до финала, была крайне дурацкой.

Во время прохождения ветки за культистов, сразу после призыва предполагаемого верховного божества, игра намертво зависла.

Монитор полностью потемнел, компьютер перестал реагировать на команды, а из динамиков бесконечно звучал мрачный реквием.

Когда я сообщил об этом разработчику, тот сослался на баг незавершённой версии и посоветовал переключиться на другие проекты.

Мне пришлось подчиниться, и с тех пор я преданно ждал официального релиза CoV.

«И вот теперь я столкнулся с ней лицом к лицу при столь неожиданных обстоятельствах».

Пусть мне и не довелось увидеть истинную концовку, я догадывался, что для её достижения требовалось возглавить секту и завершить призыв.

Поскольку все остальные финалы я уже открыл, этот вывод напрашивался сам собой.

Однако на этот раз я намеревался отказаться от поисков истинной концовки.

«Кто знает, какими последствиями это обернётся».

Дворецкие явно забросили меня туда, где обитал их господин.

И этот так называемый «хозяин» едва ли являлся обычным рядовым NPC.

Раз уж существа столь сокрушительной мощи выказывали ему абсолютную преданность, он должен обладать невероятным могуществом. Страшно представить, какими аномалиями чревата наша встреча.

Если я возглавлю культ и призову божество, то в качестве него вполне может явиться тот самый хозяин...

Поэтому я выберу финал с побегом из Морнвейла в роли обычного репортёра.

А обещание, данное дворецким, я смогу выполнить когда-нибудь потом.

В конце концов, никто не мешает мне вернуться в CoV после того, как я стану значительно сильнее.

Как бы то ни было, сейчас для этого не лучшее время.

Необходимость закрыть три Испытания за месяц для эпического квеста тоже поджимала, но об этом я подумаю после того, как выберусь наружу.

Для успешного продвижения по журналистской ветке требовалось перво-наперво выполнить одну важную задачу.

Мне следовало привлечь на свою сторону ключевого NPC, известного под именем Доктор Доминик.

Он работал психиатром в небольшой клинике и изначально вёл тихую, размеренную жизнь в мирном Морнвейле, не обременённый особыми заботами.

Однако по мере расширения влияния секты к нему за помощью стали обращаться охваченные паникой горожане, из-за чего доктор невольно оказался втянут в самый водоворот событий.

Сделать его своим союзником в самом начале являлось обязательным условием для выхода на концовку с разоблачением культа.

Ведь именно Доктор Доминик обладал уникальной способностью разрушать ментальное внушение сектантов.

Я бросил взгляд в окно.

Солнце ещё не зашло, а значит, лечебница должна быть открыта.

Я уже собирался выбежать из отеля, но вовремя остановился перед зеркалом.

Чтобы не произвести на Доктора Доминика впечатление душевнобольного, следовало привести внешний вид в порядок.

Поскольку действие игры разворачивалось в вымышленном английском городе конца девятнадцатого века, мой гардероб состоял из классического костюма.

Собственное отражение в строгом сюртуке, жилете и брюках, составлявших костюм-тройку «дитто»*, казалось непривычным.

(*Ditto suit. Это такой формат старого костюма-тройки. Мне сложно описать его словами, да и термин как таковой не существует в русском языке, так что моим советом при наличии будет загуглить эти два слова на английском и посмотреть картинки.)

Я пристойно утёр выступивший на лбу холодный пот платком и пригладил растрёпанные волосы.

Напоследок застегнув верхнюю пуговицу рубашки, я покинул номер.

Перед глазами появилось системное окно.

Сделаем первый выбор. Каким путём вы пожелаете пойти?

– В роли репортёра собирать материал о секте Морнвейла и раскрыть их тайны.

– Стать культистом, вступить в общину Морнвейла и погрузиться в изучение их секретов. (Выбрать другую ветку в процессе прохождения не получится.)

Система предлагала определиться с направлением сюжета.

При этом перейти с журналистской ветки на стезю культа разрешалось в любой момент, но сделать обратный выбор уже не вышло бы.

Я без колебаний выбрал журналистский путь.

Начинается сбор улик для последующего разоблачения тайн культа.

Когда я вышел на улицу, перед глазами вновь возник список доступных действий.

Вы покинули здание отеля. Куда вы направитесь?

– Торговые ряды

– Ратуша

– Городская площадь

В перечне значились те локации, которые я успел мельком осмотреть во время поездки с той женщиной из секты.

Стоило мне выбрать площадь, как ноги сами понесли меня к цели.

Оказавшись на месте, я купил свежий выпуск у местного газетчика.

Быстро пролистав страницы, я без труда отыскал нужную заметку.

Рекламное объявление клиники Доктора Доминика.

< Убежище для утомлённых душ современных людей – лечебница Доктора Доминика! >

Спокойны ли ваши ночи?Для всех, кто заблудился в оглушительном городском шуме, двери нашей клиники всегда открыты.Мы обещаем избавить вас от глубинных страхов и тревог с помощью передовых медицинских методик, включая гипноз и психологическую релаксацию.Доктор Доминик внимательно выслушает каждого.Посетите нас сегодня и обретите долгожданную гармонию!– Профиль лечения: бессонница, галлюцинации, бред, навязчивые голоса и эмоциональная нестабильность.– Адрес: западная окраина Морнвейла, в самом конце Ивовой аллеи.

После прочтения объявления список доступных для перемещения мест расширился.

Вы покинули городскую площадь. Куда вы направитесь?

– Отель

– Торговые ряды

– Ратуша

– Клиника Доктора Доминика

Я нажал на последний пункт, и моё тело вновь подчинилось автоматическому движению.

Расположенная на окраине больница находилась на приличном расстоянии.

Поездка в экипаже сберегла бы немало сил, но из-за роли нищего репортёра с пустыми карманами «мне» пришлось идти пешком.

После долгой ходьбы впереди показался аккуратный жилой дом.

Двухэтажное викторианское здание из потемневшего от времени дерева совмещало в себе лечебницу на первом этаже и жилые комнаты хозяина на втором.

Через ухоженный палисадник к самому крыльцу вела аккуратная дорожка.

Возле здания стоял припаркованный экипаж, что указывало на присутствие кого-то из пациентов.

Я осторожно направился к клинике по гравийной тропе.

Мелкие камушки ощутимо похрустывали под подошвами моих туфель.

Я уже потянулся к латунному дверному молотку, но остановил занесённую руку, услышав доносившийся изнутри разговор.

– Ах, доктор, это всё благодаря вашему чуткому руководству!

Этот воодушевлённый голос явно принадлежал одному из посетителей.

Судя по всему, человек стоял у самого выхода и тепло прощался с врачом.

Пациент радостно продолжала:

– Раньше в моей голове ежедневно звучал невыносимый гул от множества чужих голосов. Это сводило меня с ума и мешало нормально жить. Однако после ваших сеансов все иллюзии и шёпоты как рукой сняло.

Я затаил дыхание, внимательно прислушиваясь.

Доминик действительно умудрился излечить кого-то от ментального внушения сектантов?

Однако дальнейшие слова заставили меня насторожиться.

– Теперь я слышу исключительно ваш голос! Все мои мысли заняты только вами, доктор!

...Что?

«Как по мне, лечение явно стоит продолжить».

Мне показалось, что бедолаге рановато выписываться.

Но вопреки моим сомнениям пациент с упоением продолжала изливать душу:

– В каком же кошмаре я жила до встречи с вами... Сейчас я чувствую себя абсолютно счастливой, доктор.

В её тоне не чувствовалось фальши.

Я сразу почуял неладное.

Аккуратно отпустив металлический молоток, я сделал осторожный шаг назад.

Я уже собирался развернуться и броситься наутёк, как вдруг входную дверь открыли изнутри.

– Берегите себя, Мэри.

Из дома донёсся бархатистый мужской бас.

Вслед за словами на крыльцо торопливо выбежала дама в платье с корсетом, подчёркивающим силуэт «песочные часы».

Затем позади неё...

Показался...

Я с трепетом поднял взгляд.

Мужчина, которому пришлось сильно пригнуться, чтобы протиснуться сквозь чересчур низкий для его роста проём, заметил моё присутствие.

– Приветствую. Кажется, мы прежде не встречались.

Он мягко улыбнулся и протянул мне руку для приветствия.

– Моё имя Доминик.

Перед самым моим лицом стоял некто, назвавшийся Доктором Домиником.

NPC, которого я ни разу не встречал за все прохождения CoV.

И этот мужчина...

Был трёхметрового роста.

----------

Глава 48

Примечание переводчика: «Управление по Противодействию Испытаниям» начиная с этой главы стало «Службой по Противодействию Испытаниям». Изменение требуется для дальнейшего сюжета + в целом организация является не полностью независимым учреждением, а подконтрольным Министерству Обороны ведомством.

* * *

Мужчина огромного роста нисколько не вписывался в уютный окружающий пейзаж.

Он один торчал в этом мире чужеродным элементом.

Личность его не вызывала сомнений.

«Хозяин».

– ...

Я невольно сглотнул.

Где и что успело пойти наперекосяк?

Почему это существо, именуемое «хозяином», выдаёт себя за Доктора Доминика?

От напряжения язык будто онемел.

Нет, не будто онемел, а онемел на самом деле.

Передо мной всплыло системное окно.

Вы встретили Доктора До?ми?ни?ка???.

- Радушно поздороваться.

- С воплем броситься наутёк и погибнуть под колёсами машины!

- Упасть на колени, взмолившись о пощаде, а затем повеситься на иве!

- Биться головой о землю, вымаливая жизнь, и скончаться от потери крови!

- Поклясться стать преданным слугой, служащим Ему!

Варианты выбора все перекорёжило...

При таком раскладе фактически выбрать можно было только одно.

Пока я рассматривал окно системы, Доминик проводил пациентку по имени Мэри.

Когда её автомобиль уехал, Доминик снова повернулся ко мне.

Я выбрал первый вариант.

– Рад встрече. Я Агнец. Работаю репортёром в Лондоне, а сегодня прибыл в Морнвейл.

Я радушно поздоровался, не выдавая напряжения.

Я был до слёз благодарен игровой механике CoV, автоматически выдающей заготовленные реплики по выбранному варианту.

– Агнец?

Произнеся моё имя, Доминик внимательно всмотрелся в меня.

Когда он склонился, на меня легла его тень.

Немного расслабившись, я наконец смог толком разглядеть лицо Доминика.

Он... не был человеком.

Безусловно, он носил человеческую оболочку, но назвать нас представителями одного вида язык не поворачивался.

И дело не только в достигающем трёх метров росте.

Его красота была слишком карикатурной для человеческого восприятия.

Платиновые волосы и таящие в себя целую вселенную голубые глаза.

Эти глаза являли собой звёздное скопление в ночном небе.

Переливы красочных синих оттенков создавали странный фиолетовый отблеск под определённым углом, а порой сменялись холодным как лёд белым мерцанием.

Мелкие золотистые осколки, точь-в-точь крошечные раскрошенные звёзды, хаотично усыпали радужку, придавая ей сюрреалистичное сияние.

Но несмотря на столь ослепительное сияние, чем дольше я смотрел в эти глаза...

Тем яснее понимал, что у них нет дна.

Глубочайшая бездна.

Не иначе как пустота.

Бескрайняя.

Аа!Развеможносчитатьунижениемпреклонитьколеникипастьницпереднашимгосподином!Этоединственнаяпочестьдоступнаястольничтожнымсозданиям!Величайшаячестьвсейжизни!

– ...!

Я резко втянул воздух.

Что это сейчас было?

Не успел я обдумать промелькнувшую в голове жуткую мысль, как Доминик заговорил:

– Прошу прощения, но это имя вам не подходит.

Издав лёгкое, похожее на краткий напев «м-м», он спросил:

– Как насчёт имени Гоё?

И с улыбкой добавил:

– Хан Гоё, например.

...На этом этапе мне всерьёз захотелось сбежать.

Проблема заключалась в отсутствии путей к отступлению.

Для выхода из CoV роль Доктора Доминика была незаменима.

К тому же, даже выбрав путь главы культа, столкновения с доктором не избежать.

Так или иначе, мне придётся связаться с этим притворяющимся Домиником «хозяином».

– Как насчёт... Каштана? Среди друзей меня зовут Каштаном.

В отчаянии я предложил другое имя.

Доминик слегка нахмурился, явно не оценив вариант, но вежливо принял моё предложение.

– Раз вы хотите, чтобы вас так называли, то хорошо.

Он аккуратно поправил рукава костюма и по-джентльменски улыбнулся.

– Итак, Каштан. По какому делу вы пожаловали в клинику?

– Ну... Как бы сказать...

– Для начала проходите внутрь. Поговорим в спокойной обстановке.

Он, судя по всему, принял меня за пациента.

Разговор в любом случае обещал затянуться, так что зайти в клинику пришлось бы так или иначе.

Собравшись с духом, я шагнул внутрь.

Клиника Доминика отличалась высокими потолками благодаря открытой планировке первого этажа.

Благодаря чему фальшивый Доминик мог свободно передвигаться внутри, не рискуя удариться головой.

Отделанный красным деревом кабинет в сочетании с угловым камином создавал тёплую обстановку.

Доминик усадил меня в кожаное вольтеровское кресло.

– Присаживайтесь. Не желаете чашечку горячего чая?

– Благодарю, не стоит. Приём чая у меня сегодня уже был.

С того времени, как ваши дворецкие угостили меня чёрным чаем, и я влип в неприятности, прошло совсем немного.

...Хотелось сказать мне, но я сдержался.

Доминик сел напротив.

Только тогда я заметил странности в обустройстве этой клиники.

Лишь мебель самого Доминика была гигантских размеров под стать его комплекции, а всё остальное оставалось стандартным, рассчитанным на обычного человека.

Рядом с ним длинная кушетка для пациентов была совсем крошечной.

Глядя на готового выслушать пациента врача, я размышлял, с чего начать.

«Чего вы не возвращаетесь к себе домой? Быстро идите домой».

«Я знаю, что вы инопланетянин».

«Дворецкие вас заждались».

В голове крутилось множество фраз, но произнести их вслух я не мог.

Не зная причин его пребывания в CoV, я не рисковал показывать осведомлённость, чтобы не навлечь на себя его гнев.

После долгих раздумий я выдал нечто подходящее:

– Я пришёл извне.

– Из другого города?

– Нет. Извне этого мира.

– Понятно.

Доминик посмотрел на меня с глубоким сочувствием.

Прозвучало так, точь-в-точь я какой-то сумасшедший.

К несчастью, его специализация как раз лежала в области психиатрии, что сводило доверие к моим словам на нет.

Я решил зайти с другой стороны.

– Доминик, вы находитесь здесь с самого начала?

– Да. Я родился в Морнвейле и жил здесь всё время, за исключением студенческих лет.

Судя по всему, он глубоко вжился в роль Доминика.

Поняв, что так дело не пойдёт, я всё-таки перешёл к прямолинейности.

– Вы ведь не Доминик.

В глазах Доминика промелькнуло смятение.

Наблюдать за его эмоциональными переменами было тяжело, так что я ненадолго отвёл взгляд.

Готов поспорить, долгий зрительный контакт снова затянул бы меня.

Пока я задерживал взгляд примерно на груди Доминика, он тихо заговорил:

– Каштан, вы первый, кто сказал мне нечто подобное.

Стоило мне слегка поднять взгляд, как Доминик внезапно встал.

Он подошёл ко мне вплотную.

Я неподвижно замер в кресле.

Доминик согнул колени, опустив глаза примерно на уровень моих.

Усыпанные звёздами синие глаза воззрились на меня.

Он тяжело и вкрадчиво произнёс:

– По правде говоря, я ничего не помню.

Я с запозданием осмыслил его слова и переспросил:

– ...У вас нет памяти?

– Да. Однажды я открыл глаза и оказался здесь. Все называли меня Домиником и относились соответственно. Поэтому я просто подыгрывал.

Охренеть.

Я изо всех сил старался не выругаться вслух.

Ситуация, буквально выражаясь, отдавала абсолютным безумием.

Потерял память...

– Каштан. Я человек?

Доминик задал вопрос, сводящий с ума ещё сильнее.

Лихорадочно соображая, как выпутаться из этого положения, я промямлил:

– И почему... вы об этом задумались...

– Взгляните.

Доминик протянул мне руку в перчатке.

Он приложил палец к собственной ладони.

А затем медленно провёл им вниз.

Вслед за кончиком пальца разошлась кожаная перчатка, а под ней и живая кожа.

Однако закономерно ожидаемой крови и мучительных стонов не последовало.

Доминик, ничуть не изменившись в лице, подставил мне распоротую ладонь.

А там...

Несмотри!Нет!Закройглаза!Нет!Несмотри!Закройглаза!Спасите!Помогите!Нет!АААААААА!

– Уф.

Я зажал рот рукой.

Выворачивающая внутренности острая боль обожгла глаза.

Из носа потекла кровь.

Доминик быстро достал платок и прижал к моему носу.

Чистая льняная ткань окрасилась в алый.

– Прошу прощения, Каштан. Моя оплошность.

Доминик в растерянности осмотрел меня.

На остановку кровотечения ушло некоторое время.

Побледнев, я посмотрел на Доминика.

Его рассечённая ладонь уже вернулась в первозданный вид.

Кожа и перчатка выглядели так, как если бы их никогда не разрезали.

Он немного подавленно произнёс:

– Кто же я... Видимо, всё же не человек.

– Нет!

Зажимая нос платком, я гнусаво выкрикнул:

– Вы человек!

Сейчас в моей голове билась одна мысль.

«Надо блефовать».

Этому существу нельзя позволить выбраться из Испытания.

Требуется запереть его в CoV насовсем или как минимум – хотя бы как минимум! – сохранить его амнезию, чтобы он не осознал своей истинной природы.

Этот «хозяин» слаб только потому, что сейчас ничего о себе не знает.

Но что, если правда откроется ему?

Что, если он не исчезнет после закрытия CoV, как не исчезли дворецкие после завершения ССС?

Что, если в итоге он начнёт кочевать по другим Испытаниям?

В одном я уверен.

Любое Испытание, куда бы он ни нагрянул, превратится в ад.

Служба по Противодействию Испытаниям называло падающие на Землю Испытания катастрофами и искореняло их, но по сравнению с существом передо мной они не значили ровным счётом ничего.

Потому что катастрофа в чистом её виде стояла прямо передо мной.

– Честное слово. Доминик, вы точно человек. Пусть и немного особенный.

Я врал как умел.

«Хозяин» пристально наблюдал за моими отчаянными попытками.

Он задал вопрос:

– А вы, Каштан, тоже человек?

– Я человек. Но отличаюсь от жителей Морнвейла.

– Вот как...

Раз я не NPC, это не считалось ложью.

Подумав немного, Доминик выдал вердикт:

– Раз Каштан человек, то и я человек.

– ...

Пронесло.

Кое-как провернув аферу, я натянуто улыбнулся.

Доминик в ответ игриво наморщил нос и рассмеялся.

– Но, как вы и сказали, я явно не Доминик. Это имя мне не по душе.

Его речь постепенно замедлилась.

– Если выбирать другое имя, то скорее подошло бы что-то вроде Доминус...

Едва он произнёс имя Доминус, как его синие глаза заискрились ослепительным светом.

Я торопливо выкрикнул:

– Нет! Доминик! Я считаю, что имя Доминик отлично подходит. Звучит приятно, да и вашему образу соответствует.

– Хм, раз Каштан так настаивает. Продолжу быть Домиником.

Доминик явно не выказывал особого энтузиазма, но всё же смирился со своим именем.

Закрыв эту тему, он заметно повеселел и произнёс:

– Благодаря вам, Каштан, мои давние сомнения немного развеялись. Спасибо.

Пережив балансирование на грани жизни и смерти за такой короткий срок, я вымученно ответил:

– Не за что...

Стоило миновать один кризис, как следом нагрянула очередная беда.

– Если я могу чем-то вам помочь, Каштан, то с радостью сделаю всё возможное.

Вместе с любезной благодарностью Доминика передо мной появилось системное окно.

Принять «Доктора Доминика» в напарники?

Как поступить с Домиником?

Для прохождения CoV Доктор Доминик был необходим.

Он был единственным, кто способен снять наложенное сектантами внушение.

Однако по возможности я хотел оставить его мирно сидеть в лечебнице...

– Ах да, Каштан. Недавно мне предложили вступить в одну религиозную общину. Звучит весьма интригующе, так что, если вы не против, мы могли бы вместе...

– Доминик!

– Да?

– Станьте моим напарником!!!

[~] В Твиттере есть впроцессник офигенного арта по Юному Богу от русского профиля, и я хочу сказать, что оно выглядит потрясно. Если у вас есть возможность заценить, дайте профилю @chiiiiliii вашей любви: там ещё много разных прикольных артов по gsgw (ахтунг спойлеры к 3-му тому) и debut or die. По хештегу #어신키 также можно найти много красивых штук по этой новелле, однако будьте осторожны: много где наличествуют спойлеры из грядущих сюжетных арок.

----------

Глава 49

Выпалил я это бесстыдно.

Потому что вступи Доминик в эту секту, он определённо займёт место главы культа.

Страшно представить, что случится, призови он Иного бога*.

(Иные боги (англ. Outer Gods) – это категория древних, непостижимых и космических существ, которые существуют за пределами привычной реальности, пространства и времени. Впервые этот термин популяризирован в литературных «Мифах Ктулху» Говарда Филлипса Лавкрафта для обозначения самых могущественных сущностей вселенной.)

Мне нужно во что бы то ни стало заполучить его в напарники.

От моего возгласа Доминик слегка округлил глаза.

Однако он сразу же охотно принял предложение.

– Хорошо.

«Доктор Доминик» присоединяется к вам в качестве напарника.

От того, что он согласился без долгих раздумий, я сам растерялся.

Он ведь даже не знает, что я могу ему поручить.

– Вы даже не спросите, о чём речь?

– Мне всё равно.

Появились варианты выбора.

Объясните Доктору Доминику, какое задание ему предстоит выполнить.

- Велеть ему просто тихо ходить следом.

- Сказать, что ему это ничем не грозит.

- Предупредить, что вы можете заставить его совершить убийство.

- Предложить вместе вступить в ряды Апостолов Пустоты.

Я выбрал третий вариант.

– Даже если я заставлю вас убивать?

Доминик улыбнулся, словно удивляясь моему интересу.

– Ведь в этом месте значение имеете только вы, Каштан.

Ответ с виду туманный, но с предельно ясным смыслом.

Существо перед глазами просто подражало людям, перенимая их поведение.

Потеряв память, Доминик не понимал собственной природы и в точности копировал человеческие повадки.

Мимику, жесты, привычки, манеру речи, и даже то, как и в каких ситуациях следует реагировать.

Однако на его истинную суть это никак не влияло.

К тому же Доминик питал симпатию ко мне, единственному инородному существу в CoV, сумевшему разглядеть его необычность.

Пусть это обычное базовое расположение, даже его хватило, чтобы я стал для него важнее любого другого NPC в CoV.

«Тогда почему бы не использовать его для боя?»

Изначально Доктор Доминик задумывался как вспомогательный напарник-NPC.

Однако нынешний Доминик обладал небывалым могуществом и не ведал сомнений перед убийством, так что он устранит любого по первому моему слову.

Если он станет беспрекословно сражаться на моей стороне, мне удастся обойтись без одного из напарников-NPC, необходимых для прохождения.

По сюжету нужно брать в отряд ветерана-NPC, но его вербовка настолько изнурительна, что возможность пропустить этот этап существенно сократит время прохождения.

– Что нам предстоит делать?

Размышляя над тем, как эффективнее распорядиться силой Доминика, я отвлёкся на его вопрос и принялся запоздало объяснять суть дела.

– Я прибыл в Морнвейл для репортажа о тоталитарной секте Апостолы Пустоты.

Пока я расписывал ему все ужасы этой морнвейлской секты, Доминик внимательно слушал.

Разумеется, человеческие жертвоприношения и прочие злодеяния его ничуть не возмущали: по его взгляду читалось праздное любопытство относительно собственной роли в этом деле.

Когда я назвал нашей конечной целью сбор улик и разоблачение их жестокой сути, Доминик негромко поаплодировал.

Я заговорил с нарочитой серьёзностью:

– Дело может принять опасный оборот, поэтому, Доминик, как насчёт того, чтобы на время моего пребывания в Морнвейле поселиться вместе в отеле?

Мной двигала не забота о его безопасности – я пёкся о собственной защите.

К тому же я посчитал, что лучше держать Доминика поблизости и под присмотром, чем оставлять предоставленным самому себе.

– Я только за. Однако, как вы понимаете, далеко не всякое помещение мне подходит.

Доминик шутливо указал пальцем на себя.

Действительно, мест, где трёхметровый гигант мог бы устроиться с комфортом, не так уж много.

Но у меня уже имелось решение этой проблемы.

– Доминик.

– Да, Каштан?

– У вас есть деньги?

Я решил прибрать к рукам сбережения Доминика и превратить их в наш операционный бюджет.

Возможно, когда к нему вернётся память, он меня убьёт.

Но...

«Если вспомнить все мои прошлые проделки, он и без кражи денег со мной расправится».

Раз уж я взялся за обман, стоило забрать и деньги.

Доминик без лишних слов согласился спонсировать мои нужды.

Состояние Доминика, единственного психиатра в Морнвейле, впечатляло.

Сперва я подумал, что это накопления настоящего врача, но я глубоко заблуждался.

– Мои пациенты очень ко мне привязаны.

Очарованные фальшивым доктором люди несли ему любые богатства.

Ему даже автомобиль подарили...

Я заворожённо разглядывал начищенную до блеска чёрную машину в его гараже.

Если учесть, что в мире CoV личный транспорт считался невероятной роскошью, преданные пациенты буквально отдавали ему последнее.

Он уже вёл жизнь настоящего культового лидера.

Стоит такому человеку примкнуть к секте, как он обретёт безграничное влияние.

Я прекрасно видел его будущее, где он оперативно взбирается на вершину иерархии.

«Этому не бывать».

Мы вместе отправились в отель.

Перемещение снова произошло автоматически, но благодаря новому напарнику мне не пришлось идти пешком. Мы поехали на его роскошном авто.

С максимальным комфортом добравшись до места, я уверенно подошёл к стойке регистрации.

И обратился к портье с требованием:

– Я хочу сменить номер на самый дорогой в вашем отеле. И добавьте завтрак, поскольку нас теперь двое.

Портье явно растерялся.

Поскольку отелем заправляла секта, портье прекрасно знал о моём скромном бюджете нищего репортёра.

Внезапное желание переселиться в дорогущие апартаменты явно застало его врасплох.

Однако мне требовался именно люкс.

Там много комнат, что позволит нам разместиться без тесноты, а высокие потолки избавят Доминика от необходимости постоянно пригибаться.

Сотрудник всё ещё разглядывал меня с подозрением, как вдруг его лицо преобразилось.

Он громко воскликнул:

– Боже мой, Доктор Доминик!

Портье просиял, заметив вошедшего следом за мной врача, который задержался на парковке.

Он едва ли не по пояс высунулся из-за стойки, спеша поприветствовать гостя.

На этот бурный восторг, приличествующий встрече со знаменитостью, Доминик ответил со всем джентльменским радушием.

– Давно не виделись. Как ваши дела?

– Прекрасно, доктор! Подумать только, вы помните меня... Я был уверен, что вы давно позабыли о таком ничтожестве, как я...

Портье посмотрел на него затуманенным взглядом и расплылся в широкой улыбке.

– Надо же, вы знакомы с господином Агнцем! Какое удивительное совпадение.

Узнав, что на время моего пребывания в Морнвейле Доминик разделит со мной апартаменты, портье предоставил нам скидку в пятьдесят процентов на улучшение номера.

Сэкономив круглую сумму, я в прекрасном расположении духа перебрался в новые покои.

Сюда пускали только под самый конец игры, но возможность заселиться в самом начале обеспечила мне невероятный комфорт.

– Спасибо, Доминик. Это всё благодаря вам.

– Не стоит благодарности.

Окинув взглядом просторную гостиную, где можно было бы проводить спортивные состязания, Доминик вежливо поинтересовался:

– Не возражаете, если я заменю несколько предметов мебели?

Ой.

Заботясь исключительно о высоте потолков, я совершенно упустил из виду само убранство.

В люксе не нашлось ни одного предмета мебели, подходящего под его габариты.

– Разумеется. Но даже если сделать заказ, доставка займёт пару дней, так что пока можно составить диваны...

Я хотел предложить временно сдвинуть диваны, но осёкся на полуслове.

Скрип, скрип, хруст.

Мебель со зловещим скрипом принялась деформироваться и увеличиваться в размерах.

Материал некоторых предметов тоже изменился.

Вскоре люкс заполнился вещами, идеально подогнанными под комплекцию и вкусы Доминика.

Сотворив это чудо с абсолютным спокойствием, Доминик с довольным видом опустился на диван.

– Преобразить получается далеко не всё, поддаются только предметы с простой структурой.

Пока он говорил, взгляд его синих глаз стал опасно холодным.

– Хотя, видно, в прошлом мне было подвластно гораздо большее...

Доктор Доминик пытается вспомнить своё прошлое.

- Сказать, что прошлое не имеет никакого значения.

- Похвалить его, заверив, что он и сейчас великолепен.

- Спросить, помнит ли он хоть что-то из прежних времён.

- Предложить вместе вступить в ряды Апостолов Пустоты.

– Вы и сейчас невероятно сильны!

Выбрав второй вариант, я принялся рассыпаться в комплиментах, безумно боясь, что он действительно раскопает что-то в своей памяти.

Я без умолку восхвалял его поразительный дар, пока в горле не пересохло, и Доминик, судя по лёгкой улыбке, остался доволен этой лестью.

– Пожалуй, я немного разберу вещи и лягу пораньше.

– Вы ведь только сегодня прибыли в Морнвейл. Представляю, как вы утомились. Отдыхайте, Каштан.

Натянув вымученную улыбку в ответ на его заботу, я подхватил сумку и поспешил скрыться в своей спальне.

Закрыв за собой дверь, я боялся даже вздохнуть полной грудью, опасаясь его чуткого слуха.

«На что ещё он способен?»

Осознание того, что его возможности не ограничиваются банальной физической силой, внушало подлинный ужас.

Хотелось навечно запечатать его внутри CoV.

Кое-как уняв бешеное сердцебиение, я раскрыл дорожную сумку и принялся извлекать вещи, создавая видимость раскладывания одежды.

Опустившись на небольшой диванчик подальше от глаз Доминика, я занялся насущными делами.

«Получится ли у меня вызвать собственное окно состояния?»

До сих пор я изучал исключительно чужие профили, забыв проверить собственный.

Посему я мысленно скомандовал:

«Окно состояния Хан Гоё».

Тотчас перед глазами появилось системное окно.

- Хан Гоё (Агнец) ♥x1- Репортёр- Полученные предметы: наличные (999 999 999 G).- Имеющиеся предметы: Happy Smile Candy, портативный плеер, потерявшее хозяина кольцо с печатью, обломок тёмной звезды (1), голографический значок (1).- Текущий статус: страх.

На старте CoV игроку по умолчанию выдаётся одна дополнительная жизнь.

Остальные сердца приходилось добывать по мере прохождения.

Сейчас моя точка возрождения наверняка привязана к отелю.

Помню, когда я проходил CoV по ветке главы культа, то перенёс точку возрождения прямо на алтарь секты.

Подобное позволяло демонстрировать классическое для фанатиков чудо со смертью и последующим триумфальным воскрешением.

«В любом случае сейчас у меня всего одна запасная жизнь, надо поберечь».

Быстро пробежав глазами по строчкам, я не увидел списка способностей.

Похоже, ко мне нельзя применить Послание, Казнь, Запрет или Покровительство.

Скрытое разочарование укололо меня, ведь я немного рассчитывал на Покровительство, так что пришлось изучать остальные пункты.

Появилась новая графа под названием «текущий статус», а список предметов...

«Что с моим счётом?»

Мои глаза округлились.

Несмотря на огромные траты при смене номера, баланс высвечивал максимальное значение.

Это означало, что сумма превысила все доступные лимиты отображения.

«Всё из-за Доминика?»

Судя по всему, как только он согласился спонсировать меня, наши кошельки в системе объединило.

И если вся эта астрономическая сумма поступила от доверчивых пациентов, оставалось только гадать, какими делами он промышлял внутри CoV.

Я бы совсем не удивился, узнай, что он давно организовал собственную церковь.

Строчкой ниже среди имеющихся предметов обнаружилась незнакомая вещь.

Тот самый перстень, переданный мне дворецкими.

Потерявшее хозяина кольцо с печатью: этим кольцом пользовался кто-то благородный. Тот, кто не является его хозяином, при ношении почувствует глубокую печаль.

Хотя предмет именовался перстнем-печатью, на его поверхности отсутствовал какой-либо узор.

Изучение описания так и не прояснило его истинное назначение.

Покрутив в руках гладкий металл, я вернул его обратно в инвентарь.

Дворецкие, простите меня.

Ваш хозяин больше не вернётся домой, он навеки останется в CoV.

Мысленно извинившись перед дворецким-котом и дворецким-кроликом, я поклялся больше никогда не доставать этот перстень.

Следом я достал голографический значок, подаренный Самрой.

Вне Испытания он был обычной побрякушкой, но внутри оного должен был активироваться.

Голографический значок: Всё в этом мире связано воедино.

Описание прочитал, однако предназначение значка по-прежнему от меня ускользало.

Оставив тщетные попытки разгадать эту загадку, я прикрепил значок с внутренней стороны одежды, подальше от чужих глаз.

Пусть предназначение скрыто, лишним он точно не будет.

Посчитав дела улаженными, я решил завершить этот бесконечный день.

Стоило мне переодеться в пижаму и лечь в постель, перед глазами появилось системное окно.

Желаете лечь спать?

- Да.

- Нет.

Я выбрал первый вариант, и в глазах потемнело.

Первый день в Морнвейле завершён.

Пусть он выдался бурным, у меня появилось ощущение, что я со всем справлюсь.

На этой оптимистичной ноте я закрыл для себя первый день.

А на второй день...

Я умер.

----------

Глава 50

Второй день начался на приятной ноте.

Отлично выспавшись, я почувствовал лёгкость во всём теле, да и доносившийся из-за окна щебет птиц радовал слух.

Вот только погода стояла хмурая.

Морнвейл лежал в окружённой ущельями котловине, из-за чего здесь то и дело опускался туман.

Нынешнее утро не стало исключением: всё заволокла молочно-белая пелена.

Сквозь неё трудно было даже понять, взошло ли солнце.

Вместо солнечных лучей перед глазами возникло системное окно.

Второй день в Морнвейле.

- Найдено улик: 0

- Напарники: Доктор Доминик

В CoV каждое утро вспыхивало системное окно с отчётом о текущем прогрессе.

Не имея за душой ни одной улики, я аккуратно переоделся и покинул спальню.

Едва я открыл дверь, как почувствовал благоухание свежезаваренного чая.

– Доброе утро, Каштан.

Сидящий на диване в гостиной Доминик поприветствовал меня.

Пока он читал газету и неторопливо пил чёрный чай, его повадки казались вполне человеческими.

Если бы, конечно, не его трёхметровый рост.

Ошеломлённо поглазев на огромные газету и чашку, изменившиеся в размерах под стать своему владельцу, я спохватился и ответил на приветствие:

– Доброе утро. Доминик, хорошо ли вы спали этой ночью? Из-за меня вам пришлось внезапно сменить постель, надеюсь, всё обошлось без неудобств?..

Уважительные слова сами собой слетали с моих губ.

По правде говоря, завидев перед собой трёхметрового детину в такой обстановке, кто угодно сразу вспомнит о хороших манерах, даже если никогда ими не обладал.

– Ничуть. К тому же, даже возникни какие-то неудобства, я бы их попросту не заметил.

– Это ещё почему?

– Поскольку я предвкушаю сегодняшний день.

Я никак не ожидал услышать от него подобное, а потому растерялся и не нашёлся с ответом.

Доминик опустил газету и чашку на стол.

Объём налитого в чашку чёрного чая совсем не уменьшился, да и газету он, судя по всему, даже не перелистнул дальше первой полосы.

Эти предметы служили лишь бутафорией, необходимой для имитации человеческого поведения.

– Я впервые испытываю нечто подобное. Прежде меня всегда одолевала скука.

Доминик устремил на меня пристальный взгляд и мягко улыбнулся.

– До чего же хорошо, что вы пришли, Каштан.

К счастью, я вовремя справился с замешательством и заговорил:

– ...Да. Я тоже рад нашей встрече, Доминик.

Моя кожа под деловым костюмом сплошь покрылась мурашками.

Я-то думал, он с досугом проводил время в CoV, наживаясь на несчастных пациентах, но, судя по всему, ситуация обстояла иначе.

«Мне обязательно нужно удержать его здесь».

Если здешняя жизнь наскучит ему, он вполне способен вырваться наружу, даже не вернув память.

Моя голова забилась новыми заботами: какое развлечение устроить в CoV, чтобы Доминик остался доволен?

– Сегодня мы посетим службу культа. Это необходимо для того, чтобы завязать знакомства с адептами и в дальнейшем выведать внутреннюю информацию. Кроме того, при возможности я планирую раздобыть улики, подтверждающие проведение человеческих жертвоприношений.

Решив подумать об этом по ходу прохождения, я перешёл к краткому введению в курс дела.

– Доминик, что вам известно об этом культе?

– Знаю лишь, что это новоявленная секта, почитающая некое космическое божество.

Морнвейльская секта под названием Апостолы Пустоты спала и видела, как призовёт Иного бога и ввергнет мир в пучину гибели.

Приносившиеся людские жертвы требовались сектантам для призыва различных тёмных богов, однако их заветной целью оставалось одно конкретное существо.

Владыка всех божеств, обитающих в бескрайней пустоте.

Казалось бы, зачем столь неистово стремиться к призыву опасной твари, если при уничтожении мира погибнут они сами? На то имелась своя веская причина.

Двенадцать апостолов, составлявшие верхушку культа, в прошлом лично соприкоснулись с силой Иного бога.

Пленённые пустотой, эти безумцы свято верили, что призыв дарует им вселенское могущество.

Они рассчитывали покинуть крошечную Землю, подобную пылинке, и устремиться в беспредельные космические дали.

– Любопытно, – отозвался Доминик.

Хотя его лицо при этом оставалось совершенно равнодушным. Спустя пару секунд он натянул улыбку и поинтересовался:

– Каштан, вы верите в бога?

– Нет, не верю.

– Вот как.

Я ожидал, что он спросит о причинах, однако разговор на этом себя исчерпал.

Свернув беседу, я вместе с Домиником спустился в вестибюль отеля.

Поскольку ранее я сам предложил ему примкнуть к Апостолам Пустоты, наш совместный визит не должен вызвать подозрений.

Напротив, сектанты только обрадуются.

«С его-то данными Доминик – идеальный кандидат для любого культа».

Будь я на их месте, точно заарканил бы такого прихожанина.

Я сообщил сотруднику отеля о своём намерении посетить сегодня штаб-квартиру культа.

После того как мне разъяснили дорогу, в списке доступных локаций появилось новое место.

Вы вышли из отеля. Куда вы направитесь?

- Торговые ряды

- Ратуша

- Городская площадь

- Клиника Доктора Доминика

- Главный храм культа Апостолов Пустоты

Прежде чем отправиться к сектантам, мы заглянули на торговые ряды.

На деньги Доминика я приобрёл ящичный фотоаппарат для фиксации улик, а в цветочной лавке выбрал самый пышный букет.

– Теперь выдвигаемся в штаб-квартиру.

На всякий случай я принялся усердно инструктировать своего спутника:

– Доминик. Прекрасно знаю, что вы благоразумный человек, но всё же. Ни при каких обстоятельствах не вздумайте вступать в их культ. Какую бы чушь они ни несли, игнорируйте её, не действуйте в одиночку и просто послушно следуйте за мной.

– Хорошо. Я буду ходить хвостиком только за вами, Каштан.

Резиденция Апостолов Пустоты занимала здание в самом элитном районе центрального Морнвейла.

Внешний вид постройки скорее напоминал фешенебельный закрытый клуб, нежели пристанище фанатиков.

К счастью, потолки внутри оказались высокими, так что Доминик мог передвигаться во весь рост, не рискуя удариться головой.

Окна сплошь закрывали плотные светонепроницаемые шторы, из-за чего внутри, несмотря на разгар дня, царил полумрак.

Редкие зажжённые светильники давали слишком тусклый свет, и неосвещённые углы тонули во тьме.

В глубине помещения замаячил смутный белёсый силуэт.

Судя по всему, навстречу шёл кто-то из адептов, заранее предупреждённых о нашем визите.

Однако вынырнувший из темноты человек совсем не походил на рядового прислужника.

К нам неторопливо приближалась женщина в белоснежном одеянии.

Мертвенно-бледная кожа и струящиеся до самой талии волнистые волосы делали её образ абсолютно седым, и лишь глаза горели алым цветом.

Шлейф её платья с тихим шорохом волочился по полу.

Она замерла прямо перед нами.

– Я Эдель, первая среди Апостолов Пустоты, пророчица и глава этого культа.

Перед нами стояла женщина, подчинившая себе весь Морнвейл.

Но даже личное появление столь важной персоны не заставило меня вздрогнуть.

Поскольку моё внимание сразу переключилось на совершенно иную деталь.

В пиксельной графике это как-то не бросалось в глаза... Её наряд был чересчур откровенным.

Я прекрасно помнил по сюжету, что здешние апостолы ходили полуголыми ради «насыщения энергией звёзд», но разница между двухмерными спрайтами и живым человеком поражала воображение.

Вы встретили главу культа Эдель.

- Вежливо поприветствовать её.

- С насмешкой поинтересоваться, она ли верховная сектантка.

- Изъявить желание вступить в ряды Апостолов Пустоты.

– Моё имя Агнец. Благодарю за то, что позволили провести репортаж.

Выбрав первый вариант, я протянул ей припасённый букет цветов.

Изначально я покупал его для подношения к алтарю, но сейчас преподнёс так, будто выбирал специально для неё.

Эдель с лёгкой улыбкой приняла подарок.

– Что вы, это мне стоит поблагодарить вас за то, что проделали столь долгий путь.

Я поспешил деликатно отвести глаза.

Понимая, что отворачиваться во время беседы невежливо, я всё равно не мог смотреть на неё прямо из-за крайнего смущения.

В отличие от меня, Доминик никак не отреагировал. Выйди глава культа к нам абсолютно обнажённой, он, верно, и бровью бы не повёл.

Требуй ситуация удивления, он бы обязательно подстроился под окружающих и изобразил нужную эмоцию, но сейчас в этом не было необходимости.

«Но почему верховная жрица решила встретить нас лично?»

На ранних этапах расследования обычно приходится налаживать контакты с рядовыми адептами, и лишь затем переходить к общению с апостолами.

Встреча с главой культа, Первым Апостолом, планировалась под самый занавес.

А тут она явилась в самом начале.

Я принялся лихорадочно сопоставлять текущие события со своим игровым опытом.

Возможно, роль сыграл тот факт, что я сразу снял роскошный люкс, либо же...

«Всё дело в Доминике?»

Судя по всему, слухи о выдающихся качествах Доминика успели дойти до ушей самой Эдель.

Мой ход мыслей резко оборвался:

Эдель внезапно приблизила своё лицо вплотную к моему.

Я широко распахнул глаза, ощутив её дыхание.

Тонкие бледные пальцы крепко обхватили моё предплечье.

По телу пробежал замогильный холод, лишённый всякого тепла.

Не отстраняясь ни на сантиметр, она вкрадчиво произнесла:

– Господин Агнец.

– Да?..

– Вы проходили лечение у доктора Доминика?

– Нет... А что?

– А вот я когда-то была его пациенткой.

Я вскинул голову, глядя на Доминика.

Тот ответил мне непонимающим взором, явно не улавливая сути проблемы.

Подумать только, сама глава культа лечилась у Доминика.

В оригинальной CoV подобный сюжетный поворот полностью исключался.

«Чем же ты тут занимался до моего прихода?!»

Заметив моё замешательство, Эдель тихонько рассмеялась.

– Это случилось ещё до того, как я возглавила общину. Сейчас моя душа наконец обрела покой.

Она мягко увлекла меня за собой, взяв за руку.

– Вы уже пили чай? Позвольте мне угостить вас. Раз уж вы знакомы с доктором, я не имею права проявить неучтивость.

Глава культа Эдель желает угостить вас чаем.

- С благодарностью принять угощение.

- Спросить с насмешкой, не очередной ли это сектантский трюк.

- Изъявить желание вступить в ряды Апостолов Пустоты.

Навязчивое предложение вступить в их ряды начинало откровенно раздражать.

«Это уже какое-то принуждение к выбору, вам не кажется?»

Назло системе я ткнул в первый вариант.

– Премного благодарен, госпожа Эдель.

Получив моё согласие, Эдель с улыбкой повела меня в глубь здания.

Коридоры главного храма образовали настоящий лабиринт, так что без проводника здесь легко плутать часами.

Впрочем, я прекрасно помнил карту локации наизусть, а потому, убедившись, что Эдель ведёт нас в гостевую приёмную, беспрепятственно следовал за ней.

Подыграть жрице казалось вполне разумным шагом.

Учитывая её расположение к Доминику, я вполне мог рассчитывать на ценные сведения уже во время первого интервью.

Приоткрыв дверь в гостиную, Эдель вкрадчиво прошептала:

– Угощайтесь пока чаем. Я скоро присоединюсь к вам для беседы.

Её тихий голос вызывал странное, щекочущее чувство.

Эдель скрылась, подарив нам на прощание улыбку, а вместо неё в комнату вошёл служащий, толкавший перед собой деревянную тележку с чайным сервизом.

Опустившись на диван первым, я озадаченно прикинул, как на такой миниатюрной мебели хочет разместиться Доминик.

Однако тот непринуждённо увеличил в размерах облюбованное кресло, чашку и даже столовые приборы.

Увидев столь противоестественное зрелище, прислуживающий сектант судорожно вдохнул воздух, едва не выронив заварочный чайник.

Он замер в шаге от того, чтобы уронить раскалённый сосуд себе на ноги,

но тут столкнулся взглядом с Домиником.

Сектант глуповато улыбнулся, приоткрыв рот.

Затем он как ни в чём не бывало наполнил наши чашки и покорно удалился, продолжая бездумно улыбаться.

Теперь я наглядно представлял, какими методами Доминик поддерживал свой авторитет в CoV.

Расположившийся напротив Доминик пододвинул ко мне блюдце с угощениями и скептически оценил манеры ушедшего слуги:

– В официанты он явно не годится.

Журнальный столик оставался прежних габаритов, рассчитанных под меня, поэтому великану приходилось сильно наклоняться.

Поблагодарив спутника за заботу, я потянулся к своей чашке.

И перед глазами сразу же возникло новое меню выбора.

Вы пьёте чай.

- Выпить чай.

- Осушить чашку залпом.

- Пить не торопясь.

- Сказать Доктору Доминику, что хотите примкнуть к Апостолам Пустоты.

...Варианты с каждым разом становились всё более абсурдными.

Хорошо хоть, в этот раз текст зловещего пункта не сопровождался никакими визуальными глюками.

Выбрав неторопливый темп, я сделал первый глоток.

Внешне я продолжал безмятежно улыбаться, однако внутри у меня всё буквально горело от тревоги.

Знай я заранее, что верховная пророчица лечилась у моего напарника, выстроил бы совершенно иную тактику с первых минут.

Теперь оставалось только гадать, сработают ли проверенные гайды по прохождению.

«Зачем Эдель вообще понадобилось приходить к Доминику на приём? И по какой причине она подалась в секту, если курс терапии прошёл успешно?»

Я понятия не имел, как подступиться к Доминику с расспросами.

Сам-то он и рта не раскроет, пока я не спрошу напрямую.

От нахлынувших мыслей разболелась голова, и я принялся раз за разом делать глотки, силясь успокоиться. И тогда...

Внезапно мир завертелся перед глазами, увлекая меня в пучину головокружения.

Вы отравлены! Требуется лечение.

В напиток подмешали яд.

«Но за что?..»

Обычно попытки отравления в CoV случались на поздних этапах расследования или в случае разгара внутренних интриг среди духовенства.

Однако я ведь ещё палец о палец не ударил!

Сбор материала даже не начался, я всего-навсего обменялся парой вежливых фраз с Эдель!

И меня уже лишают жизни.

Взор быстро застилала тьма, не оставляя времени на поиски противоядия.

Сидящий прямо передо мной Доминик даже не замечал моих конвульсий.

Всё его внимание занимал нанесённый на дно чашки узор в виде ока.

– Каштан, взгляните сюда. Довольно любопытный рисунок, верно? Как думаете, сгодится в качестве улики?

Осознавая скорую кончину, я из последних сил разомкнул спёкшиеся губы.

Мне требовалось объяснить ему механику возрождения.

Смерть для меня не конец.

Ему нужно просто вернуться в гостиницу.

Я обязан успеть предупредить его...

– ...

Да только горло не удосужилось даже на хрип.

Словно разъеденные ядом связки отказали, только обжигающая кровь хлынула сквозь зубы, пачкая подбородок.

Тьма заволокла поле зрения.

Моя голова безвольно упала на спинку кресла.

Вы погибли.

Я умер.

Возрождение в отеле.

Перед глазами вспыхнула системная строка.

Но открыть веки я так и не сумел.

Экран интерфейса зашёлся помехами.

[[image:/storage/reader-images/eaeb52359e67e512b101192f153ba76bf00b7d5a.png]]

Хаотичные строчки, заполонившие интерфейс, резко исчезли.

И на меня обрушился огромный полупрозрачный экран.

[[image:/storage/reader-images/86b72b0e6a9c0fca2f9738d2b6e03fb82d9f7e9a.png]]

– ...!

Я резко распахнул глаза, содрогаясь от ужаса.

Кругом – вовсе не гостиничные стены.

Всё та же приёмная культа.

А прямо передо мной... Доминик.

Сидя напротив, он неторопливо стягивал перчатку с одной руки.

Доминик растёр испачканные свежей кровью пальцы и расплылся в благодушной улыбке.

Блюдце плавно взмыло в воздух, зависнув перед моим лицом.

И великан снова произнёс:

– Каштан, взгляните сюда. Довольно любопытный рисунок, верно? Как думаете, сгодится в качестве улики?

----------

Глава 51

Я отрешённо рассматривал блюдце.

Оно медленно совершало обороты, поэтому его легко было рассмотреть со всех сторон.

Изучив выгравированный на обратной стороне узор, я открыл окно состояния.

И проверил самую верхнюю строчку.

- Хан Гоё (Агнец) ♥x1

Количество сердец не изменилось.

Хотя статус смерти отображался совершенно чётко.

Я не возродился в отеле, да и жизней не поубавилось.

– Доминик...

Я заговорил, силясь разобраться в охватившем меня страхе.

– Вы... вернули меня к жизни?

– Да. Я воскресил вас, Каштан.

Кровь на руках Доминика постепенно исчезала.

Он снова натянул перчатки на очистившиеся кисти.

И учтиво поинтересовался:

– Я поступил бестактно?

– ...

Впредь буду осмотрительнее. О, я знал, что вы, Каштан, всё равно оживёте. Но отыскался столь любопытный предмет, что от желания поскорее показать его вам я просто не сдержался. К тому же, разве дорога от отеля сюда не заняла бы у вас много времени?

Отголоски приятного низкого тембра затихли.

Пока он расточал эти мягкие речи, я не находил слов для ответа.

Существо передо мной нарушило законы Испытания.

Как в таком случае его величать?

Эту сущность, что пошла наперекор самой системе.

Я словно проваливался в бездонную пропасть.

Я кое-как шевельнул пересохшими губами.

– Вовсе нет... Спасибо.

Любые догадки сейчас бессмысленны. Что бы я ни вообразил, всё будет совершенно иным.

Ведь прежде мне с подобными созданиями сталкиваться не приходилось.

А значит, нужно сосредоточиться только на очевидном.

«Доминик» симпатизирует мне, и мне следует использовать это его расположение по максимуму, чтобы поскорее пройти CoV.

Оставить «Доминика» здесь, а самому выбраться.

Сейчас это лучшее, что я могу предпринять.

Разумеется, после прохождения Доминик может спровоцировать какую-нибудь аномалию.

«Но об этом я подумаю позже».

Сейчас мне с таким существом попросту не совладать.

Да и если отвлекаться на постороннее, провалить прохождение и застрять внутри CoV...

Вот это действительно станет самым кошмарным финалом.

«Победа означает жизнь».

Я постарался настроиться на позитивный лад.

И в итоге обнаружил один огромный плюс.

– Доминик.

– Да, Каштан.

– Если я снова умру, вы сможете меня оживить? И если да, то сколько раз?

– Сколько бы вы ни пожелали, Каштан.

Оживлять всякий раз после кончины? Да ещё и не в заданной точке возрождения, а прямо на месте гибели?

«Да это же бесконечные жизни».

Получается, можно действовать напролом и не бояться смерти.

Стоило осознать столь весомое преимущество, как соседство с Домиником перестало казаться такой уж скверной затеей.

– Надеюсь на ваше покровительство и впредь. Если я умру, возвращайте меня к жизни без промедления.

После этой вежливой просьбы я не забыл и похвалить Доминика, чтобы поднять ему настроение.

– Какое счастье, Доминик, что вы мой напарник. В одиночку мне было бы невероятно жутко и тяжело.

Доминик лучший. Доминик просто супер.

Я усердно рассыпался в подобных комплиментах.

В ответ Доминик негромко рассмеялся.

Успешно умаслив его лестью, я поймал всё ещё кружившееся в воздухе блюдце.

На обратной стороне блюдца был изображён узор, схожий с оком Гора.

– Этот символ Апостолы Пустоты используют в своих ритуалах. Благодаря вам, Доминик, дело пойдёт куда быстрее.

По правде говоря, хоть этот знак и символизировал Апостолов Пустоты, при поиске улик он попадался на каждом шагу.

Никакой важной роли в CoV он не играл, разве что нагонял жути.

Однако я решил не скупиться на похвалу, чтобы подбодрить Доминика.

А после принял серьёзный вид.

– Судя по всему, культ пытался меня отравить... Не знаю зачем. Но интуиция подсказывает, это только начало.

В CoV дело не ограничивается предотвращением одного покушения.

Пока вражда не прекратится, попытки расправиться с персонажем разными методами будут повторяться раз за разом.

«Определённо, это Эдель...»

Непонятно, с чего вдруг ей вздумалось меня травить, но если сопоставить факты, больше некому.

Перед глазами возникли варианты выбора.

Вы были отравлены враждебно настроенным персонажем. Назовите Доктору Доминику предполагаемого организатора.

- Сказать, что виновен он.

- Сказать, что виновна глава культа Эдель.

- Сказать, что виновен сотрудник отеля.

- Сказать, что виновна третья сторона.

- Сказать, что желаете узнать о божестве, которое пытаются призвать Апостолы Пустоты.

Я встретил ещё слишком мало персонажей, поэтому и вариантов было немного.

Я выбрал вторую строчку.

– Очевидно, меня отравила глава культа, госпожа Эдель.

Вы подтверждаете Доктору Доминику, что за отравлением стоит глава культа Эдель.

- Сказать, что боитесь главу культа Эдель.

- Предложить противостоять главе культа Эдель в открытую.

- Сказать, что желаете узнать о божестве, которое пытаются призвать Апостолы Пустоты.

«Да этот вариант с Апостолами просто неубиваемый».

Пусть после первой смерти шрифт пришёл в норму, да и суть слегка поменялась, раздражал он ничуть не меньше.

Я немного поразмыслил над развилкой.

Прежде при входе в Испытание я всегда умудрялся ладить с ключевыми персонажами.

Однако сейчас, на пути репортёра, конфликта с Эдель миновать бы не удалось.

Жаль, ведь она мне вполне симпатична.

Как-никак, в Морнвейле её авторитет непререкаем.

Оставь её в покое, и она начнёт вставлять палки в колёса при каждом удобном случае.

Следовательно, требовалось сыграть на опережение.

Я выбрал второй вариант.

– Я намерен противостоять Эдель в открытую.

И едва озвучив системную реплику, сразу добавил от себя.

– Если я буду сидеть сложа руки, то пиши пропало, так что лучше начать действовать решительно.

Доминик проявил интерес.

– И что же вы задумали?

Я продемонстрировал ему чашку, в которой ещё оставалась половина чая.

* * *

Эдель шла лёгкой, порхающей походкой, напевая себе под нос.

Остановившись перед дверью гостиной, она прокашлялась.

Она тихонько постучала.

– Я вхожу.

Ответа не последовало, но Эдель это не смутило, и она бесцеремонно распахнула дверь.

Всё равно внутри сейчас явно не та обстановка, чтобы дожидаться приглашения.

Она предвкушала зрелище, которое предстанет её взору.

Унимая радостный трепет в груди, она перешагнула порог, но увиденное шло вразрез с её ожиданиями.

– Доктор?..

Доктор Доминик стоял, удерживая на руках безжизненное тело.

Его прекрасные синие глаза обратились к Эдель.

Тогда Эдель подумала.

Не может быть.

Доктор определённо улыбается.

Оцепеневшая было Эдель поспешила к доктору Доминику.

И, напустив на себя встревоженный вид, громко запричитала:

– Боже, немыслимо! Господин Агнец...

Сделав вид, будто проверяет его состояние, она подхватила обмякшую руку и нащупала пульс.

Мёртв.

Помеха наконец устранена.

Она крепко сжала губы, тщась скрыть торжество.

Словно по сигналу, в комнату хлынули сектанты.

Увидев бездыханное тело на руках доктора Доминика, они разразились криками.

– Убийство в наших стенах!

– Доктор, возможно, вы тоже под прицелом! Вам нужно немедленно укрыться в безопасном месте!

– Мы защитим вас!

Эдель выступила вперёд и умоляюще обратилась к Доминику.

– Доктор Доминик, прошу, позвольте нам позаботиться о вашей безопасности. Нам также необходимо выяснить, каким именно ядом отравили господина Агнца, поэтому передайте его тело...

Однако последовал вежливый отказ.

– Пожалуй, в этом нет необходимости, госпожа Эдель.

Взгляд доктора Доминика, исполненный предвкушения, опустился вниз.

Предвкушения?..

Эдель растерянно захлопала глазами.

Не померещилось ли ей?

Усомнившись в собственных чувствах, она проследила за его взором.

Красивое лицо покойного хранило безмятежность сна.

Едва ли эти сомкнутые веки поднимутся вновь.

Однако.

В следующую секунду Эдель затаила дыхание от увиденного.

Мертвенно-бледная кожа вдруг порозовела.

Грудь мерно заходила колесом от дыхания, а приоткрытые губы сделали вдох и выдох.

Затем веки медленно приоткрылись.

И на Эдель устремился сонный, томный взгляд, как если бы человек только что проснулся после сладкого сна.

Она заворожённо уставилась на него.

Его взор оставался кристально ясным и невинным.

Агнец долго хранил молчание, просто глядя на неё, а после одарил мягкой улыбкой.

Наконец он заговорил.

– Всё в порядке, госпожа Эдель.

В его голосе сквозило всепрощение.

От этого ласкового шёпота Эдель до глубины души пробрала дрожь озарения.

«Он ведь обо всём догадывался».

«И о моём покушении...»

«И о том, что воскреснет».

Это не иначе как истинное божье чудо.

Содрогаясь всем телом, Эдель пробормотала:

– Воскрешение...

И выкрикнула, точно поражённая громом:

– Господин Агнец явил чудо и восстал из мёртвых!

* * *

Подобное эффектное воскрешение на глазах у всех не раз выручало меня при прохождении за главу культа.

Всего одного такого трюка хватало, чтобы свести на нет любые внутренние распри и обеспечить себе абсолютную преданность паствы.

Правда, имелось обязательное условие, ведь оживать требовалось строго на виду у прихожан, так что фокус не работал, пока не открывалась возможность привязать точку возрождения к алтарю.

Но теперь под боком был Доминик, который подыграл мне просто безупречно.

Перед этим я допил остатки чёрного чая и благополучно скончался.

Раз уж подвернулся случай, я внимательно изучил сообщения в окне системы.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

Интерфейс не заходился помехами, как в прошлый раз.

Зато эти строчки всплыли столь буднично, под стать изначально задуманным правилам, и от этой правильности по коже бежали мурашки.

Для начала я плавно открыл глаза.

Гостиную заполонила целая толпа сектантов.

Эдель стояла впереди всех и дрожала от потрясения, вытаращив глаза.

Реакция что надо.

Я решил закрепить успех.

– Всё в порядке, госпожа Эдель.

Я всё знаю, но прощаю тебя. Так что делай выводы.

Когда я озвучил реплику в таком ключе, Эдель превзошла все мои ожидания.

Она во всеуслышание объявила пастве о моём возвращении с того света.

– Господин Агнец явил чудо и восстал из мёртвых!

Премного благодарен, глава культа.

Получив официальное признание от верхушки, я мысленно похвалил себя за находчивость.

На ветке репортёра я проворачивал такое впервые, но результат превзошёл все прогнозы.

Меня сразу же возвели в ранг привилегированного гостя Апостолов Пустоты и окружили невероятной заботой.

Стол прямо-таки ломился от яств, а Эдель ни на шаг не отступала, ухаживая за мной во время банкета.

Сколько я ни отказывался, она и слышать ничего не желала.

Её наряд изрядно смущал меня, однако из страха вновь спровоцировать ухудшение отношений пришлось подчиниться.

– Мы проявили слепоту и подвергли столь почтенного гостя суровым испытаниям. Простите нас, господин Агнец.

В её глазах даже блеснули слёзы.

Пришлось поторопиться и утешить её, пока она всерьёз не разрыдалась.

– Ну что вы, пустяки. Каждый может оступиться.

– О, как вы милосердны!

Мгновенно смахнув слёзы, Эдель уставилась на меня с ещё большим обожанием.

И от этого мне стало только тяжелее...

– О, если бы вы примкнули к нашему культу! Я могла бы поведать вам бесчисленные тайны звёзд. Впрочем, вам, должно быть, пока тяжело выслушивать подобные предложения. Как насчёт того, чтобы сегодня осмотреть обитель культа? Спрашивайте о чём угодно, если возникнут вопросы.

Она щебетала точно жаворонок и была весьма мила.

Вот только знание о том, на что способны эти заботливые руки, подносившие мне лакомства, нагоняло жуть.

Косясь на Доминика, я неохотно принимал угощения из рук заправской устроительницы человеческих жертвоприношений.

Пока я пировал, Доминик беседовал с сектантами поодаль.

Если передо мной они из кожи вон лезли, чтобы угодить, то Доминику стоило отказаться один раз, и к нему больше никто не приставал.

Было очевидно, что его все побаиваются.

Относились к нему под стать неприкосновенной святыне.

Самое время расспросить её, пока Доминик отошёл.

Проглотив очередной кусок, я понизил голос.

– Скажите, госпожа Эдель, а как так вышло, что вы стали пациенткой Доминика?

Эдель сладостно улыбнулась.

– Вообще-то для чужаков это тайна... Но для вас, господин Агнец, я сделаю исключение.

Она прильнула к моему уху, и от её горячего дыхания по коже пробежал мороз.

– Все жители Морнвейла лечились у доктора Доминика. Все и каждый.

– ...Что?

Я отшатнулся и уставился на неё. Взгляд Эдель затуманился.

– Ведь доктор сам позвал нас... в свою клинику.

Она устремила на меня взор и прошептала:

– Мы все его пациенты, господин Агнец.

----------

Глава 52

Примечание переводчика: «напарник» изменён на «спутник». Подумывал сначала заменить на «компаньон», так как если бы историю издавали у нас книгой, то «спутник» не одобрили бы из-за потенциального романтического подтекста и нынешней цензуры... Но и «компаньон» могли бы забраковать, ибо слово заимствованное. Хотя вот в стареньких играх, вроде Dragon Age: Origins, были «спутники», и с избранными спутниками можно было кутить романы, независимо от пола.

* * *

Я силился осознать услышанное.

Да только не получалось.

Подобное с самого начала не поддавалось никакому осмыслению.

«Все жители Морнвейла лечились у Доминика?»

Хотя можно ли вообще назвать это лечением? Уместно ли использовать такое слово?

Пусть это и крошечный провинциальный городок, но чтобы абсолютно все горожане...

У Доминика...

Посчитав это преувеличением, я перевёл взгляд.

Доминик смотрел на меня.

Когда наши взгляды встретились, он слабо улыбнулся.

Я ответил непроизвольной улыбкой. Эдель, стоявшая подле нас, снова защебетала:

– Ах да, мне ведь нужно познакомить вас с нашими апостолами.

Взгляд её к этому времени уже обрёл былую ясность, и она сделала знак апостолам, что призраками безмолвно стояли в стороне.

Всего апостолов насчитывалось двенадцать, но остальных, видимо, отправили на другие задания, поскольку здесь, включая Эдель, находилось всего шесть человек.

Молодые и красивые мужчины и женщины молча подошли.

«Да оденьтесь вы уже».

Я даже зажмуриться не мог, вынужденный неотрывно смотреть на них, облачённых в эти апостольские наряды.

– Если у вас возникнут какие-либо поручения, прикажите выполнить что угодно. Мы будем служить вам верой и правдой.

– Да... Вообще-то ничего такого нет...

Заметив мою прохладную реакцию, Эдель зыркнула на апостолов.

Она смерила этих бесполезных слуг на редкость грозным взглядом.

Апостолы безмолвно отступили назад – точно так же, как и подошли.

«Двенадцатый апостол сейчас не здесь».

По первоначальному плану следовало сперва снять промывание мозгов с обычных сектантов и только затем принимать их в отряд, но раз уж сейчас я перескочил через множество этапов, вполне можно было сразу сделать спутником кого-то из апостолов.

Вот только снимать внушение с двенадцатого апостола придётся при помощи Доктора Доминика...

«И вся загвоздка в том, что Доминик сейчас ведёт себя более чем странно».

Трудно сказать, снимет ли он ментальный блок как надо.

Хорошо ещё, если он сам не наложит новое внушение.

Пока я предавался этим размышлениям, Эдель мягко коснулась моей руки.

– Господин Агнец, могу я чем-нибудь помочь? Я много чего умею.

Она многозначительно улыбнулась.

– Ради господина Агнца я готова на всё.

Дзинь. Появилось системное окно.

Принять «Главу культа Эдель» в спутники?

Постойте-ка. Нам предлагают принять её в спутники прямо здесь?

Я в замешательстве уставился на системное окно.

В обычном прохождении за репортёра заполучить Эдель в команду никак нельзя.

Да и по ветке культиста мне удалось сделать её напарницей всего один-единственный раз.

«Во время того самого прохождения, которое я забросил из-за бага игры и которое, по всей видимости, вело к истинной концовке».

Из-за пережитой в детстве психологической травмы от жестокого обращения Эдель испытывала крайнее отвращение к взрослым мужчинам.

Доходило до того, что Апостолы Пустоты выбирали в качестве жертв исключительно взрослых мужчин.

Её истинной страстью было вскрывать подношения на алтаре заживо, наслаждаясь их жуткими предсмертными воплями.

Во время игры она могла вести себя так, будто полностью открыла тебе душу, когда как в действительности едва ли так себя чувствовала.

Приходилось прикладывать колоссальные усилия, чтобы заслужить уровень доверия, достаточный для её приглашения в команду.

И тут она проникается доверием к какому-то жалкому репортёришке из Лондона всего через полдня после знакомства.

Судя по всему, дело в воскрешении, однако у меня невольно возникла мысль, нормально ли, что всё даётся настолько легко.

«А почему бы и нет?»

Собственно, само использование воскрешения на ветке репортёра уже выбивалось из рамок нормальной игры.

Если я добавлю Эдель в спутники сейчас, это будет сродни тому, как при долге в сто миллионов взять взаймы ещё сто тысяч.

Да и простое любопытство брало верх.

«Насколько же проще станет играть, если Эдель будет среди моих спутников?»

В итоге я не устоял перед искушением и выбрал участь должника со стомиллионным долгом и ещё сотней тысяч сверху.

– Госпожа, Эдель, станьте моим спутником.

– С величайшей радостью, господин Агнец.

«Глава культа Эдель» присоединяется к вам в качестве спутника.

Следом за сообщением об успешном найме сразу же всплыло другое системное окно.

Невозможно принять «Главу культа Эдель» в качестве спутника!

«Глава культа Эдель» присоединяется к вам в качестве спутника.

Невозможно принять «Главу культа Эдель» в качестве спутника!

«Глава культа Эдель» присоединяется к вам в качестве спутника.

Невозможно принять «Главу культа Эдель» в качестве спутника!

Окна сменяли друг друга поочерёдно, как если бы систему заклинило, но в финале перед глазами осталось одно-единственное:

«Глава культа Эдель» присоединяется к вам в качестве спутника.

Объясните Главе культа Эдель, какое задание ей предстоит выполнить.

- Предупредить, что она может предать культ.

- Велеть ей провести ритуал ради меня.

- Сказать, что ей ничего не нужно делать.

Создавалось впечатление, что последний вариант выбора с каждым разом становится всё конкретнее.

Разумеется, я проигнорировал его и выбрал третий пункт.

– Однако, госпожа Эдель, вам вовсе не обязательно что-то делать ради меня. Пожалуйста, просто будьте рядом.

Эдель слегка округлила глаза.

Она замерла, не отрывая от меня пристального взгляда алых глаз в обрамлении белых ресниц.

Судя по всему, услышанное сильно шло вразрез с её ожиданиями.

Вскоре она прошептала:

– Но тогда разве был смысл брать меня спутницей?

– Мне просто хотелось стать ближе к госпоже Эдель.

– ...Вы могли бы просто приказать мне сблизиться с вами.

– Мне не хотелось отдавать подобные приказы.

– ...

Эдель прикусила губу.

Слегка улыбнувшись ей, я задал вопрос, мастерски притворившись, будто это совершенно сторонняя тема:

– Ах да, мне бы хотелось осмотреть обитель культа. Позволено ли нам с Домиником осмотреть её?

– Конечно! Я прямо сейчас всё подготовлю!

– Нет-нет. Вы, госпожа Эдель, наверняка очень занятой человек, так что выделите нам какого-нибудь другого сектанта. Вам ведь нужно готовиться к завтрашнему ритуалу?

– Но...

– Я с нетерпением жду ритуала, который вы возглавите.

Уголки глаз Эдель тоскливо опустились.

Она несколько раз тяжело вздохнула, выказывая явное недовольство, однако отрицать её занятость подготовкой к ритуалу не взялась.

К тому же сегодня она потратила кучу времени на организацию банкета в мою честь, так что сроки определённо поджимали.

Те апостолы, которых сейчас не было видно, скорее всего, отправились на поиски жертв для ритуала.

Некоторое время Эдель мысленно взвешивала все за и против, но в итоге сдалась и согласилась выделить нам сектанта.

– Я выберу для вас самого способного из сектантов. Он идеально подойдёт, чтобы прислуживать господину Агнцу.

Таким образом, покинув банкетный зал, я вместе с Домиником и выделенным сектантом приступил к осмотру обители культа.

Возможность беспрепятственно вести поиски кружила голову. Власть главы культа воистину сладка!

Сектант, которого приставила Эдель, дышал преданностью до мозга костей.

Судя по его настрою, он был готов расшибиться в лепёшку ради нас с Домиником.

Улучив секунду, пока сектант отвернулся, я легонько похлопал Доминика по плечу.

Сперва я подал ему знак глазами, безмолвно прося разобраться с идущим впереди проводником, но затем торопливо шепнул:

– Только не убивайте его.

Шедший впереди сектант обернулся и спросил:

– Что вы сказали? Я не совсем расслыш...

Он так и не успел закончить фразу.

Стоило Доминику коснуться его кончиком пальца, как сектант окоченел точь-в-точь как деревянная колода и рухнул без чувств.

– Спасибо, Доминик.

Оттащив бесчувственного сектанта в сторону, я бросил его в укромном углу и достал из инвентаря фотоаппарат.

– А теперь я займусь сбором улик.

Доминик опустил на меня взгляд, наблюдая за моими действиями, и спросил:

– Вам известна дорога?

– Разумеется. Просто идите за мной.

На ветке репортёра для разоблачения можно использовать тринадцать улик.

Они делятся на решающие и обычные и, если набрать все тринадцать штук исключительно из обычных, разоблачение провалится.

Крайне важно собрать именно все решающие улики.

За вычетом тех, что доступны строго в определённые дни или спрятаны в иных локациях, прямо сейчас в этой обители можно раздобыть восемь улик.

Часть из них открывается только в том случае, если принять в спутники рядового сектанта, но раз уж я умудрился заполучить в команду целую главу культа, волноваться не стоило.

«Сегодня я соберу все восемь».

Преисполнившись решимости, я выдвинулся на зачистку обители.

Все улики в этом здании находились на третьем этаже.

Уловка разработчиков, призванная заставить игрока впустую тратить время, прочёсывая первый, второй и подвальный этажи в надежде найти хоть что-то.

Поскольку в самой игре я уже испробовал все возможные глупости, то сразу повёл Доминика прямиком на третий этаж.

В отличие от нижних ярусов, третий этаж вовсе не походил на запутанный лабиринт.

Вдоль длинного коридора друг напротив друга располагались пять комнат.

В зависимости от очерёдности посещения этих комнат менялись запускаемые события и появляющиеся предметы.

Вся структура была выстроена так, что при хаотичном исследовании получить желаемое не выходило.

Едва появилось системное окно с выбором, какую из пяти комнат посетить, я без промедления указал нужный вариант.

Вы входите в первую комнату слева.

На первый взгляд это был самый обычный кабинет, однако если нажать на книги на полках в строго определённом порядке...

– Доминик, не могли бы вы нажать на ту книгу в самом верхнем ряду?

Нажатие привело в действие скрытый механизм, и книжный шкаф отъехал в сторону, раскрывая спрятанное за ним пространство.

Перед нами предстало хранилище священных артефактов.

Здесь культисты держали орудия, используемые при совершении ритуалов человеческих жертвоприношений.

Среди бесчисленного множества плотно расставленных предметов я в два счёта отыскал то, что требовалось, и сделал снимки.

Если сфотографировать предмет некорректно, игра впоследствии могла не засчитать его как улику.

Ради безопасности стоило сделать несколько кадров.

Однако я прекрасно знал, с какого ракурса получается идеальный снимок, так что мне вполне хватало одного нажатия на затвор.

★ Найден «Окровавленный обсидиановый кинжал»! Это орудие, используемое в ритуалах человеческих жертвоприношений.

Снимок выполнен безупречно! Зафиксировано как решающая улика.

★ Найдены «Глаза жертв»! Это банка с формалином, в которой собраны вырезанные глаза людей, принесённых в жертву.

Снимок выполнен безупречно! Зафиксировано как решающая улика.

Найдена «Литургия Пустоты»! Это древний фолиант, в котором описаны порядок и методы проведения ритуала призыва бога.

Снимок выполнен безупречно! Зафиксировано как обычная улика.

Фотографируя глаза жертв, я подметил одну странную деталь.

Все плававшие в банке с формалином глазные яблоки были голубого цвета.

В оригинальной игре подобный оттенок мне ни разу не встречался.

– ...

Для начала я всё же спустил затвор. Из хранилища артефактов удалось забрать всё необходимое.

– Так, двигаемся дальше.

Вы входите в третью комнату справа.

Только я переступил порог, как пред взором предстало ослепительно роскошное убранство.

Самым пышным помещением во всём здании был кабинет главы культа.

Интерьер, сплошь выполненный в золотых и алых тонах, при долгом нахождении здесь буквально резал глаза.

Нехорошо так говорить, но это пространство точь-в-точь отражало внутренний мир самой Эдель.

Отыскав припрятанный в глубине кабинета ключ, я отпёр шкатулку, которая тоже была надёжно скрыта от посторонних глаз.

★ Найдено «Дыхание тумана»! Это флакон с веществом, применяемым для внушения сектантам.

Снимок выполнен безупречно! Зафиксировано как обычная улика.

Один флакон «Дыхания тумана» я припрятал себе в инвентарь.

Причина, по которой этот отмеченный звёздочкой предмет засчитывался всего как обычная улика, крылась в неполноте доказательной базы.

Стоило отдать вещество на химический анализ и прикрепить к делу экспертное заключение, как статус улики повышался до решающего.

Доминик, наблюдавший за моими действиями, с любопытством спросил:

– Каштан, вы буквально всё знаете. Откуда вам известны подобные тонкости?

– Ну... Всё из-за того, что я прожжённый задрот. Переходим в следующее место.

Вот так, перемещаясь из комнаты в комнату и собирая разложенное добро, я в конечном счёте раздобыл две решающие улики, одну потенциально решающую и четыре обычные.

Оставалось запечатлеть последнюю решающую улику, и дело в шляпе.

Замерев у тупика в самом конце коридора, я принялся ощупывать глухую стену.

«Где-то здесь...»

Доминик поднёс лампу поближе к стене, чтобы мне было лучше видно.

Поводив руками ещё немного, я ощутил под подушечками пальцев едва заметный выступ.

«Нашёл».

Стоило надавить на этот выступ, как скрытый механизм привёл стену в движение, и она тихо отъехала в сторону, открывая тайный проход.

Я вместе с Домиником ступил внутрь потайного помещения.

Да только дало знать о себе то, что я не учёл.

– Каштан...

В секретной комнате был чересчур низкий потолок.

Сложившийся чуть ли не в три погибели Доминик уставился на меня.

Меня охватило чувство, сродни совершению невероятно кощунственного поступка.

Увидь этот позор дворецкие, они бы точно прожгли меня лучом.

В такой ситуации я просто не мог не задать один вопрос.

– Эм... Доминик. Мой вопрос крайне нетактичен, но... вам никак не удастся стать чуточку ниже?

Будь на его месте кто другой, я бы ни за что не осмелился спросить подобное.

Но ведь это Доминик.

Преисполненный надежды, я поднял взгляд.

Уж не знаю почему, но стоило Доминику выслушать меня, как он сразу же мягко рассмеялся.

– Я пробовал как-то раз в прошлом, но ничего не вышло.

– Понятно.

Я с досадой кивнул.

После чего мы двинулись вглубь тесного прохода: я шёл впереди, а за мной следовал скрюченный Доминик.

Здесь, что примечательно, давил не только низкий потолок, но и стены с обеих сторон стояли вплотную друг к другу.

Всё потому, что данное помещение проектировалось специально для запечатывания одной особой вещи.

В самом центре этой комнаты на подставке покоился необычный металлический сундук.

На чёрном коробе, сродни выточенному из цельного куска металла, красовался выгравированный узор в виде огромного ока.

Я присел на корточки, и Доминик опустился рядом со мной, согнув колени.

Металлический ящик, который я взял в руки, вовсе не был холодным.

Он хранил в себе тепло, точно живое существо.

Сундук, в котором покоился величайший священный артефакт культа, не предназначался для того, чтобы его мог открыть любой встречный.

Чтобы добраться до содержимого, требовалось без единой ошибки пройти подряд пять зубодробительных мини-игр...

Щёлк.

– ...?

Стоило мне положить руку на короб, как замок послушно щёлкнул, позволив с лёгкостью приоткрыть крышку.

Будто кто-то уже отпёр его заранее.

★ Обнаружен «Сияющий Трапецоэдр»! Это незаменимый артефакт, необходимый для призыва Иного бога.

Окутанный чёрным бархатом предмет неестественной геометрической формы испускал зловещее свечение.

Я в оцепенении разглядывал эту вещь, источавшую причудливые блики.

Но затем я резко повернул голову, словно меня кто-то дёрнул.

Доминик не отрываясь смотрел на Сияющий Трапецоэдр.

– Я...

Его голубые глаза вспыхнули ярким, потусторонним светом, нёсшим в себе куда более мрачную и пугающую энергетику, чем сияние самого жуткого артефакта.

– ...уже видел это когда-то в прошлом.

Дзинь!

Вместе с мелодичным звуковым сигналом перед глазами возникли варианты выбора.

Использовать Сияющий Трапецоэдр.

- Призвать Бога Пустоты.

- Призвать Бога Пустоты.

- Призвать Бога Пустоты.

----------

Глава 53

С самого прибытия в Морнвейл и встречи с Домиником варианты выбора были какими-то странными.

Однако я был слишком занят мыслями о Доминике, чтобы успеть об этом поразмыслить.

По сути, сбои в системе выбора относились к той категории проблем, которые я не мог решить самостоятельно, поэтому я просто закрывал на это глаза.

Да только я ясно ощущал, что непрерывно всплывающие варианты выбора упорно подталкивают меня в одном направлении.

От меня явно требовалось продвигаться по ветке главы культа.

Поскольку передо мной постоянно возникал выбор вступить в общину, да и к местному божеству предписывалось проявлять интерес.

А теперь мне и вовсе подкинули вариант с призывом бога при помощи священного артефакта культа.

Я знаю Бога Пустоты.

Именно его мне так и не удалось призвать из-за игровой ошибки во время прохождения ветки главы культа в CoV.

Я был твёрдо уверен, что Бог Пустоты как раз и представляет собой истинную концовку CoV.

Да и само название игры, «Зов Пустоты», говорило само за себя.

К тому же титулы этого существа поражали воображение.

|| Он есть бездна вечности, исток хаоса и абсолютная пустота, Ужас, созидающий и разрушающий! ||

Я припомнил самый величественный из титулов, принадлежавших Богу Пустоты.

«Владыка всего сущего... точно».

С какой стороны ни глянь, этот титул идеально подходил для финальной концовки.

И вот теперь мне предлагают повторить тот самый провальный призыв.

Причём на ветке журналиста, да ещё и прямо перед Домиником.

Оторвав взгляд от окна системы, я посмотрел в сторону.

Мужчина, который, как я думал, должен был рассматривать Сияющий Трапецоэдр, вовсю разглядывал меня.

Будто выжидал, какое именно решение я приму.

От напряжения у меня участился пульс.

Ни в коем случае нельзя проводить ритуал призыва перед Домиником.

Внутреннее чутьё заставило меня всем телом почувствовать грозящую опасность.

Однако единственный доступный вариант сводился к призыву.

Уподобленный человеку перед готовой разверзнуться бомбой с часовым механизмом, я покрылся холодным потом.

Я снова изучил доступные варианты.

«Значит, другого не дано...»

Я выбрал самый последний вариант.

– Доминик, давайте вместе призовём Бога Пустоты.

Моё тело перестало подчиняться моей воле, и я озвучил прописанную реплику.

Бережно удерживая обеими руками металлический ящик с Сияющим Трапецоэдром, я в полном восторге воскликнул следующее.

– Если за дело возьмёмся мы с вами, Доминик, то непременно сможем призвать божество! Владыка всего сущего спустится на эту землю!

Слова звучали точь-в-точь как у заправского сектанта.

Я попытался добавить что-то ещё, однако пойти наперекор этой реплике или сделать нечто противоположное у меня не получалось.

Вполне закономерно для Испытания, построенного на механике выбора, тут уж ничего не поделаешь.

Я застыл как вкопанный в ожидании реакции со стороны Доминика.

В отличие от моей внешней оболочки, которая с лицом безумного фанатика выражала готовность сию секунду начать ритуал призыва, внутри меня всё сжималось от крайнего беспокойства.

К этому времени взгляд Доминика уже возвратил себе прежнюю безмятежность.

Доминик неторопливо заговорил:

– Каштан...

Пожалуйста, ну же...

– Разве вы не собирались предать огласке злодеяния культа как журналист?

Сработало!

Я с трудом подавил желание броситься на шею к Доминику и закричать от радости.

Он отреагировал в точности так, как мне и требовалось.

Признаться, это была чистой воды авантюра.

Среди всех вариантов, настойчиво требовавших призыва, только в самом последнем упоминалось имя Доминика.

Пусть шрифт и выделялся крупным размером, вызывая массу подозрений, я решил рискнуть всем ради фразы «вместе с Домиником».

Я рассудил, что Доминик обязательно заметит несоответствие между моими прежними поступками и тем поведением, которое сейчас навязывалось системой.

Ведь это существо стояло вне рамок самой системы.

И был ещё один нюанс.

– К тому же, какой ещё Владыка всего сущего? Донельзя вздорное выражение. Я никогда никого не ставил над собой.

Истинная суть Доминика была не ролью доктора – он был «хозяином».

Стало быть, сама мысль о призыве какого-то существа высшего порядка, стоящего над ним, должна была вызвать у него отвращение.

Хозяин особняка определённо обладал невероятно высоким статусом.

Так что если бы я заговорил о ком-то, кто превосходит его по силе, то даже с потерянной памятью он вряд ли воспринял бы подобное с радостью.

К счастью, Доминик поступил именно так, как я и предсказывал.

Чуть не плача от облегчения, я принялся осыпать его комплиментами.

– Простите меня, я на секунду поддался ложным мыслям. Какое счастье, что моим спутником стал именно Доминик, который всегда наставляет меня на верный путь.

Я не скупился на похвалу с расчётом на то, что если в будущем произойдёт нечто подобное, он точно так же вызволит меня из этого ада вариантов выбора.

Свои внезапные метания я поспешил свалить на проклятый предмет.

– По правде говоря, Доминик, всё, что я сейчас наговорил и сделал... Знаю, в это трудно поверить, но то была не моя воля. Виной всему сила этой вещицы.

Я поскорее опустил металлический ящик на пол и торопливо вытащил фотоаппарат, чтобы сделать снимок.

Первый кадр вышел смазанным, так что я щёлкнул ещё раз и захлопнул крышку.

Мне хотелось как можно скорее покинуть это место.

Однако в отличие от меня, уже поднявшегося на ноги, Доминик по-прежнему сидел на корточках.

– Каштан.

Его лицо находилось почти на одном уровне с моим, разве что самую малость пониже.

Охваченный тревогой, я поспешил отозваться.

– Да?..

– Могу я повнимательнее осмотреть эту вещь?

Вообще-то нет.

...Но поскольку моё положение не позволяло заявить об этом открыто, я робко возразил.

– Подобный предмет таит в себе большую опасность.

– Однако при взгляде на этот предмет во мне пробуждается чувство, что я на пороге того, чтобы что-то вспомнить.

Внутри потайной комнаты царил мрак.

Несмотря на это, голубые глаза Доминика излучали яркий свет, подобно настоящей звезде.

Стараясь не поддаваться очарованию этой бездны, притворяющейся звёздным сиянием, я пристально посмотрел ему в глаза.

– Доминик.

– Да, Каштан.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы вы это делали. Как ваш спутник я просто не могу позволить Доминику притрагиваться к столь опасным предметам.

Прижав ладонь к груди и едва касаясь кончиками пальцев другой руки его плеча, я взмолился.

– Я до смерти боюсь, что с Домиником случится что-то нехорошее.

В моих словах не было фальши.

Ведь если с ним действительно что-то стрясётся, моя жизнь попросту обратится в космическую пыль.

Призовёт ли он Бога Пустоты или вернёт себе память, любой из этих исходов означал для меня верную гибель.

– Вы обязательно вспомните всё и без столь отчаянных мер.

Я предусмотрительно не стал давать никаких обещаний помочь ему с возвращением памяти.

Я уже получил жестокий урок от дворецких и теперь расплачивался за свои ошибки.

Услышав эти полные искренности слова, Доминик какое-то время молча смотрел на меня.

Затем он тихо повторил мою фразу.

– Обязательно, значит...

С чего вдруг его так зацепило именно это слово, оставалось только гадать.

К счастью, Доминик без лишних споров оставил ящик в покое и поднялся во весь рост.

– Давайте уходить отсюда.

Успешно справившись с уговорами, я поспешил вывести наружу Доминика, которому снова пришлось согнуться в три погибели.

Перед самым выходом я бросил мимолётный взгляд назад.

Металлический ящик с Сияющим Трапецоэдром испускал слабое свечение даже в кромешной темноте.

– Я уже видел это когда-то в прошлом.

В душе мне безумно хотелось устроить ему настоящий допрос с пристрастием и выяснить, где, когда и при каких обстоятельствах он с ним сталкивался.

Однако подобные расспросы могли послужить триггером для возвращения его воспоминаний.

Я всячески старался избегать этой темы.

И впредь я не планировал проронить ни единого слова обо всём, что касалось его прошлого.

Что же за существо этот Доминик?

Спрятав этот безответный вопрос поглубже, я наконец отвёл взгляд от металлического ящика.

* * *

Третий день в Морнвейле.

- Найдено улик: 8

- Спутники: Доктор Доминик, Глава культа Эдель

Я встретил утро с чувством удовлетворения от того, что у меня уже было восемь улик и два спутника.

Вчера, закончив сбор улик в культе, я с большим трудом вырвался из цепких рук удерживавшей меня Эдель и направился к железнодорожному вокзалу.

Отправив предмет под названием «Дыхание тумана» в Лондон для анализа состава, я принялся бродить по Морнвейлу в целях открытия новых вариантов перемещения.

Я передвигался в компании Доминика, и в Морнвейле каждый знал его в лицо.

Слова Эдель о том, что Доминик исцелил абсолютно каждого жителя Морнвейла, больше не воспринимались как преувеличение.

Прежде чем выйти к Доминику, который наверняка ждал в гостиной, я ненадолго задержался в спальне, чтобы сделать глубокий вдох и выдох.

И затем, набравшись смелости, распахнул дверь.

– Доброе утро, Доминик... А это ещё что такое?

Моё бодрое приветствие оборвалось на полуслове, уступив место искреннему ужасу.

Вся просторная гостиная ломилась от обилия цветов.

Посреди этого буйства красок Доминик с невозмутимым видом изображал, будто читает газету и потягивает чёрный чай, и при моём появлении поприветствовал меня.

– Доброе утро, Каштан.

Как ни странно, посреди всех этих букетов великан смотрелся на удивление гармонично.

Растерянно захлопав глазами, я пробормотал:

– Да откуда... столько цветов...

Но посреди фразы меня внезапно осенило.

– Это что, дело рук госпожи Эдель?

На губах Доминика промелькнула едва заметная усмешка.

– Как вы догадались? Эти цветы отправила для Каштан юная Эдель.

– ...

У меня имелись веские основания сразу подумать на неё.

Дело в том, что во время игры по ветке главы культа, когда я взял Эдель в спутники, мне уже доводилось сталкиваться с подобным.

Мы тогда жили вместе на территории культа, так что Эдель заявлялась ко мне по любому поводу.

И цветочные горы с грудами подарков можно было назвать сущими пустяками.

Стоило мне поутру открыть глаза, как я заставал её танцующей и поющей прямо у моей постели.

То она устраивала целые представления во славу моего имени и разыгрывала их вместе с апостолами прямо передо мной.

То вдруг принималась горько плакать, твердя о том, какое счастье для неё служить господину Каштану.

Словом, она творила всё, на что только способен преданный член секты.

|| – О, господин Каштан! Мой обожаемый пророк! Ради господина Каштана я готова пойти на всё! ||

В игре с того самого дня, как она проникалась ко мне чувствами, её преданность и любовь не знали границ.

Естественно, я и сам волей-неволей привязался к Эдель.

Пусть даже я и подумать не мог, что всё обернётся точно так же во время прохождения ветки журналиста.

«А ведь когда я отыгрывал главу культа, была отличная возможность менять апостолам одежду».

Припоминая, как наряжал их в более скромные одеяния, я принялся изучать записку, которая прилагалась к этому цветочному безумию.

Примите этот скромный дар в знак благодарности за вчерашний цветок.Мне безумно хочется, чтобы Агнец-ним воочию узрел ритуал, который состоится сегодня ночью.Пожалуйста, придите ко мне.- С любовью, Эдель.

Мы ведь знакомы всего два дня, разве не рановато заводить разговоры о любви...

Её столь напористое послание привело меня в замешательство.

– Собираетесь пойти?

Доминик поинтересовался этим с явным любопытством, а я в ответ просто покачал головой.

– Нам не удастся туда попасть.

Заметив его интерес, я разъяснил причину.

– Потому что сегодняшнему ритуалу не суждено состояться.

– Это мы приложим к этому руку?

– Именно.

Третий день в Морнвейле.

Сегодня мне предстояло освободить людей, которых сектанты удерживали в качестве жертв для проведения человеческого жертвоприношения.

Данное событие считалось ключевым на ветке журналиста, позволяя разом раздобыть улики и спасти пленных, тем самым сорвав кровавый обряд культа.

Посвятив Доминика в детали этого плана, я озвучил наш самый первый шаг.

– Сперва нам нужно нанести визит в ратушу и перетянуть на свою сторону мэра Морнвейла.

Он давно погряз в получении выгоды от Апостолов Пустоты.

Поскольку мэр действовал с ними заодно, договориться с ним будет непросто, а потому требовалось основательно подготовиться.

Выслушав мои намётки, Доминик спросил:

– А что потом?

– Мы отыщем место, где заперты жертвы, и освободим их.

Наш замысел состоял в том, чтобы задействовать полицию в целях обеспечения безопасности спасённых людей.

Но стоило мне собраться объяснить Доминику дальнейшие действия...

БАМ-БАМ-БАМ.

Кто-то заколотил в дверь.

Уборка номера бы так грубо не стучалась.

Недоумевая, я открыл дверь.

В коридоре стояли полицейские.

Мужчина с дубинкой уставился на меня полным насторожённости взглядом.

– Полиция Морнвейла. Господин Агнец – это вы?

– Да, это я...

Щёлк.

На моих запястьях защёлкнули наручники Darby.

А затем гаркнули так, что заложило уши.

– Агнец! Вы арестованы по подозрению в убийстве мэра Морнвейла!

----------

Глава 54

Невероятное сочетание слов.

Мэр Морнвейла мёртв.

Да ещё и от моих рук!

От такой нелепицы я даже не успел почувствовать обиду.

Я просто стоял с открытым ртом, когда до меня донёсся голос Доминика.

– Каштан...

Он изумлённо разглядывал меня, и в этом ясно читался немой вопрос.

Не подразумевал ли я под «убеждением» мэра – убийство.

«Это не я, Доминик!»

С опозданием я уставился на него, стараясь всем своим видом выразить обиду и горечь.

Перед глазами возникли варианты выбора.

Вы задержаны полицией Морнвейла!

- Покорно сдаться.

- Бурно выразить протест и сбежать.

- Попросить о помощи Доктора Доминика.

- Потребовать позвать главу культа Эдель.

Нечего раздумывать.

Я сразу выбрал первый вариант.

Побег прямо сейчас никак не снял бы с меня обвинения в убийстве.

Если я не хотел провести всё оставшееся в Морнвейле время в бегах, следовало позволить себя арестовать, а уже потом доказывать невиновность.

Просьба к Доминику о помощи ничем не отличалась от побега.

Позже, во время допроса, его можно будет попросить подтвердить моё алиби за последние дни, но точно не сейчас.

Я безропотно сдался властям.

И вот теперь.

Оказавшись в камере, я сидел на набитом соломой матрасе.

Скованными в наручники руками я подпёр лоб.

– Эх...

Тяжёлый вздох невольно вырвался из груди.

На протяжении всего допроса в участке я честно пытался всё объяснить.

Я даже сослался на Доминика, с которым провёл всё это время, в качестве свидетеля, однако это нисколько не помогло.

Полицейские с подчёркнутой вежливостью лишили Доминика возможности высказаться и упорно выставляли виновным меня.

Они просто подгоняли факты под заранее готовый вердикт.

Когда же мне рассказали, как именно убили мэра Морнвейла, я и вовсе лишился дара речи.

Прошлой ночью в собственной спальне мэр получил удар тончайшим и острейшим шилом в затылок, от чего скончался на месте.

Смерть наступила сразу, он даже не успел вскрикнуть, а на теле практически не осталось следов.

Так мог действовать только эксперт с глубокими познаниями в анатомии.

«И как, по-ихнему, я бы это провернул?»

Мне хотелось схватить за грудки стража порядка, обвинявшего меня в убийстве, и хорошенько его встряхнуть.

Однако к тому времени я уже догадывался, чьих рук это дело.

Осознав, кто стоит за этим, я не признал вину, но прекратил всякие попытки оправдаться.

Так я и очутился за решёткой.

«Охренеть».

Гибель мэра спутала мне все карты в прохождении.

Под храп запертого в соседней камере мужчины я сидел на ветхом матрасе и размышлял, как выпутываться из этой передряги.

Главной трудностью оставалось спасение жертв.

Какой толк вызволять людей, если нет никого, кто мог бы обеспечить им безопасность.

Стоит оставить их в Морнвейле, и Апостолы Пустоты вновь заберут их для ритуала.

«Если не ошибаюсь, для обряда на третий день требовались три жертвы?»

Пока я раздумывал, куда спрятать троих мужчин, донёсся скрип ржавых петель.

Подумав, что в камеру ведут очередного арестанта, я лениво повернул голову.

На пол легла длинная тень.

Человек просто не мог отбрасывать тень подобной длины.

Её обладатель остановился прямо перед моей камерой.

Доминик замер, созерцая мой плачевный вид.

Перед глазами возникли варианты выбора.

Доктор Доминик навестил вас в камере предварительного заключения.

- Прикинуться несчастным.

- Разозлиться и спросить, почему он позволил вас арестовать.

- Потребовать немедленно вытащить вас отсюда.

- Попросить позвать главу культа Эдель.

Теперь система настойчиво подталкивала меня к решению позвать Эдель.

Немного поразмыслив, я выбрал первый вариант.

Лицо сразу же приняло жалобное выражение, а глаза обожгло жаром.

Я едва ли не плача проговорил:

– Доминик...

Точь-в-точь картина испуганного внезапным арестом бедолаги, который наконец почувствовал облегчение, завидев знакомое лицо.

«А что, неплохо выходит».

Я принялся усердно разыгрывать жертву, следуя подсказке системы.

– О боже, Каштан...

Доминик опустил ладонь на чёрные железные прутья решётки.

– Невероятное, что вас заперли в таком месте. Я немедля освобожу вас.

Третий вариант я не выбирал, однако его слова почти полностью его повторяли.

Доминику вполне под силу исполнить обещанное.

Но я поспешил отказаться.

– Всё хорошо, не надо.

– Почему вы не просите о помощи меня, своего спутника?

– Даже если я выберусь отсюда, обвинения не исчезнут, а к моему делу прибавится статья за побег.

Я подошёл ближе к решётке и поднял взгляд на Доминика.

После чего озвучил свои догадки насчёт личности убийцы.

– За этим ложным обвинением стоит госпожа Эдель. Должно быть, она и расправилась с мэром.

Ей не привыкать устраивать человеческие жертвоприношения и разделывать тела, так что это точно её почерк.

Я нисколько не сомневался в её виновности.

Доминик нахмурился.

– Юная Эдель... вас?

– Да. Судя по всему, она во что бы то ни стало хочет затащить меня в культ.

Услышав это, Доминик сразу же сообразил, в чём дело.

Загнав меня в тупик, она планирует предложить спасение от плахи в обмен на вступление в её общину.

Я и прежде знал про её навязчивый и одержимый нрав.

Однако я не ожидал, что события примут такой оборот всего за два дня.

«Да если разобраться, прошёл всего день».

Возможно, я совершил ошибку, продемонстрировав воскрешение у неё на глазах.

С её точки зрения, кощунственно оставлять отмеченное божественным чудом существо вне стен культа.

– Разве юная Эдель не стала вашим спутником? Как я?

– Всё верно.

Глядя на недоумевающего Доминика, я горько усмехнулся.

– Госпожа Эдель искренне считает, что поступает мне во благо.

В этом и заключалась ловушка системы спутников в CoV.

Примкнувшие к игроку персонажи относятся к нему с величайшей благосклонностью и делают всё ради его блага.

Вот только само понятие «блага» они трактуют исключительно по-своему.

Если они сочтут какой-то шаг правильным, то без колебаний могут подтолкнуть игрока к плохой концовке.

Точь-в-точь как сейчас.

Положение в любом случае сложилось скверное.

На ветке журналиста меня арестовывали нередко, но обвинение в убийстве мэра Морнвейла я схлопотал впервые.

– Доминик, даже если я выберусь отсюда, это не решит главную проблему. Изначально я планировал задействовать влияние мэра для защиты спасённых жертв, но теперь это неосуществимо.

Способов укрыться от власти культа просто не осталось.

Вывезти людей за пределы Морнвейла тоже задача не из лёгких.

Город зажат посреди ущелий, так что единственный путь отсюда лежит через железную дорогу, но на вокзале нас сразу перехватят.

Доминик спокойно поинтересовался:

– Если вопрос с безопасностью жертв решится, вы согласитесь покинуть это место, Каштан?

Я как следует пораскинул мозгами.

Если безопасность пленных гарантирована, то побег из тюрьмы видится отличным выходом.

Сбором улик можно заняться и в статусе беглеца.

Мне ведь уже доводилось скрываться от правосудия на ветке журналиста, собирая доказательства на ходу.

– Да, пожалуй, можно...

Я осёкся на полуслове и застыл с открытым ртом.

Железные прутья решётки под его ладонью пришли в бешеное движение ещё до того, как я договорил.

Металл хаотично покрывался острыми шипами, которые то вырастали, то исчезали, пока один из них со свистом не вытянулся вперёд.

– ...!

Остриё полоснуло меня по щеке.

Я почувствовал резкую боль.

Вжик.

Вытянувшийся шип втянулся обратно, оставив на своём кончике каплю крови.

И железная решётка, наконец, сменила форму.

Прутья разошлись в стороны, образовав проём, через который я мог свободно пройти.

– Простите, Каштан. Изменение формы даётся мне сложнее, чем обычная смена размера... Я слишком поторопился и допустил оплошность.

Доминик принялся взволнованно извиняться, осматривая меня.

– Да что вы, пустяки. Это и царапиной-то не назвать. Спасибо, что вытащили меня.

Я коснулся щеки, делая вид, будто вытираю кровь тыльной стороной ладони.

На самом же деле я пытался унять пробежавшую по коже дрожь.

Мы уже планировали незаметно покинуть здание тюрьмы, как Доминик резко оттащил меня назад.

Потому что объявился второй посетитель.

В камеру семенящей походкой вошла женщина в платье с глухим воротом и широкополой шляпе с длинной шёлковой вуалью.

На её руках красовались шёлковые перчатки, а в пальцах она сжимала зонтик от солнца.

Приподняв вуаль, она уставилась на Доминика своими алыми глазами.

– Доктор Доминик?

Вслед за этим её взгляд упал на пустую камеру.

Ахнув от неожиданности, Эдель испуганно спросила:

– Доктор! Куда подевался господин Агнец?

Её вид, говорящий о том, что она примчалась сюда со всех ног из-за беспокойства обо мне, мог бы растрогать.

Если бы только она сама не упекла меня за решётку.

Не дождавшись ответа от Доминика, она принялась нервно покусывать губы.

– Куда же он ушёл... Снаружи ведь так опасно... Куда он мог направиться один... Господин Агнец... Я должна защитить его...

От её тихого бормотания веяло жутью.

Наблюдая за этой сценой из первого ряда из-за широкой спины Доминика, я невольно сжался от страха.

Доминик безучастно ждал, пока она не принялась терзать зубами шёлковую перчатку.

Изорвав кончики перчатки в клочья вместо ногтей, Эдель наконец опомнилась и бросила взгляд Доминику за спину.

– Ой, а... Доктор Доминик, там позади вас...

Попался.

Камера хоть и тонула во мраке, но спрятался я настолько топорно, что мой силуэт сразу бросался в глаза.

Я как раз лихорадочно придумывал оправдания и ложь, которые планировал обрушить на Эдель.

Однако стоило мне сделать шаг вперёд, как рука Доминика преградила мне путь.

– Юная Эдель.

– Д-да?

Вздрогнув, Эдель подняла взгляд на Доминика.

Доминик медленно наклонился к ней.

Глаза Эдель постепенно округлились.

Поймав её взгляд, он ровным тоном произнёс:

– Нет никаких причин для тревоги и суеты.

В его синих глазах отразилось лицо Эдель, и та слегка приоткрыла рот.

– Излишнее волнение только мешает трезвым поступкам. Юная Эдель, вы ведь помните наши сеансы терапии?

– ...Да, доктор.

Одержимый блеск, ещё секунду назад полыхавший в её глазах, быстро угас, оставив их тусклыми и затуманенными.

– Жаль, здесь нет подходящего кресла, чтобы вы могли прилечь.

– ...

– Не подойдёте ли ко мне поближе?

– ...Да.

Эдель послушно шагнула к нему, словно заворожённая, сократив расстояние между собой и Домиником. Зазор стал не больше ладони.

– Вы обязательно найдёте Кашта... кхм, Агнца. Ведь юная Эдель всегда выкладывается на полную. Вот только сейчас его здесь нет. И в моей лечебнице его тоже не окажется.

Доминик неторопливо продолжал.

– Почему бы вам сегодня не сосредоточиться на подготовке к обряду культа? Если провести ритуал немного иначе, это поможет снять излишнее напряжение.

Его слова проникали в самую глубь сознания, минуя слух и устремляясь в потаённые уголки разума.

– К примеру, можно принести в жертву самих сектантов. Стать подношением для бога и есть высшая цель любого верующего. Вы ведь глава культа, юная Эдель, а значит, обязаны исполнить чаяния этих преданных душ.

Он спросил тихо, ласково:

– Вы понимаете меня, юная Эдель?

Эдель кивнула и кротко улыбнулась.

– Я устрою грандиозный обряд, доктор.

В её поведении читалась безграничная преданность, она определённо согласилась бы с любыми его словами.

Даже если бы ей приказали сию секунду свести счёты с жизнью прямо на этом месте.

У меня внутри всё похолодело.

Несмотря на всё удобство от использования силы Доминика, в подобные моменты меня неизменно охватывало подсознательное отторжение.

Я проводил взглядом удаляющуюся Эдель.

Доминик обернулся ко мне и встревожился.

– Каштан, вы в порядке? С вас пот градом льёт. Вот, возьмите платок.

Я принялся усердно вытирать лицо платком, по размерам больше напоминавшим полотенце.

В голове немного прояснилось.

– Должно быть, юная Эдель не на шутку вас напугала. Но впредь подобного не повторится, поскольку я обстоятельно с ней побеседовал.

– ...Спасибо.

Доминик ласково улыбнулся в ответ на мою хриплую благодарность.

Видимо, он списал моё состояние на банальную усталость.

К счастью, моё пребывание за решёткой благополучно завершилось.

– И всё же, Каштан.

Доминик бережно сложил возвращённый платок и спросил:

– Что это за значок прикреплён у вас с внутренней стороны одежды?

----------

Глава 55

Голографический значок, который мне подарил Самра, я закрепил с внутренней стороны одежды.

Он не находился на виду, да и перед Домиником я его, разумеется, никогда не доставал.

– ...Значок.

– Значок?

– Я получил его в подарок от друга.

– А, от друга из Лондона?

– ...Да. Но как вы узнали, что на мне этот значок? Я же спрятал его с внутренней стороны.

Я спросил с улыбкой, притворяясь, будто шучу.

Выслушав мой вопрос, Доминик ответил так, будто сам находил это крайне занимательным:

– С какого-то времени я просто начал его ощущать.

Он, казалось, только сейчас осознал, что значок был спрятан.

Судя по его манере говорить, он узнал об этом вовсе не тогда, когда я только надел значок.

Меня посетило предчувствие, что это произошло после того, как он увидел Сияющий Трапецоэдр.

А причина, по которой он заметил значок...

«Не потому ли, что это предмет не из CoV?»

Самой правдоподобной гипотезой было то, что он ощутил чужеродность предмета из внешнего мира.

– Для начала выберемся отсюда.

Я первым повернул на выход.

– Нам нужно и собрать оставшиеся улики, и спасти похищенных людей, которых удерживают в качестве жертв, так что разделиться будет, пожалуй, эффективнее.

Я говорил это на ходу, обращаясь к идущему следом Доминику.

– Я небольшого роста, поэтому мне проще прятаться, так что я займусь сбором улик. Что, если вы, Доминик, возьмёте на себя жертв?

Я никогда не считал себя низкорослым, но перед Домиником подобные слова слетали с губ сами собой.

– Отличная мысль. Спасённых людей я укрою в лечебнице, туда юная Эдель точно не сможет подступиться.

Я вкратце объяснил, где держат будущих жертв.

Однако присутствие идущего следом спутника больше не ощущалось.

Я застыл у двери, ведущей из помещения с камерами, и повернулся к Доминику.

– ...Доминик?

– Каштан, я знаю, что это неразумная просьба, но...

Он ненадолго прижал ладонь к лицу, будто сам пребывал в замешательстве.

– Забудьте, просто проигнорируйте мои слова.

Он это специально делает?

Если оборвать фразу на полуслове, любопытство разгорится сильнее.

Едва ли его слова меня порадуют, однако интерес прямо-таки грыз изнутри.

К тому же, если не расспросить его сейчас, неизвестно, какой бомбой это обернётся в будущем.

«Не лучше ли обезвредить её как можно скорее?»

Ощущая себя сапёром из отряда разминирования, я сделал шаг навстречу.

– Говорите, Доминик.

Немного поколебавшись, Доминик со всей осторожностью задал вопрос:

– Вы не могли бы отдать этот значок мне?

Вот только сама просьба деликатностью не отличалась.

Я всё ещё не ведал о предназначении значка, но судя по тому, как он раздражал Доминика, предмет определённо обладал большой важностью.

Отдавать такую ценную вещь Доминику без раздумий я не собирался.

К тому же значок принадлежал не мне, а Самре.

Пришлось прибегнуть к очередной лжи.

– Простите, это память о покойном друге...

Мысленно похоронив Самру, который сейчас преспокойно функционировал, я вновь состроил жалостливое лицо, проверенное ещё в камере.

– Я с радостью отдал бы что угодно Доминику, моему спасителю и спутнику, но только не это.

Доминик сильно смутился и принялся извиняться.

– Память о друге... Каштан, простите меня. На меня нашёл какой-то внезапный порыв. Я и сам не понимаю, что со мной происходит.

Я покачал головой, безмолвно показывая, что не виню его.

– Думаю, всему виной тот странный металлический ящик, который мы видели вчера.

– ...!

– И впрямь опасный предмет. Давайте впредь даже близко к нему не подходить.

– Пожалуй, так и поступим. Значит, вчера Каштан испытывал схожий порыв.

Доминик окинул меня внимательным взглядом.

В его глазах читалось беспокойство о моём самочувствии.

Я безмятежно улыбнулся, показывая, что со мной всё в порядке, и задал вопрос:

– Теперь пойдём?

– Пойдём, Каштан.

Доминик послушно последовал за мной наружу.

Затем мы разделились, чтобы выполнить свои поручения, и когда я наконец остался один...

– Фух...

Я тяжело выдохнул воздух, который до этого с трудом удерживал в груди.

Находиться рядом с Домиником было настолько тяжело, что сердце едва не выпрыгивало из груди.

Ситуацию усугубляло то, что я наговорил Доминику слишком много лжи.

Я умышленно указал ему неверное место, где сектанты заперли похищенных людей.

Всё для того, чтобы их поиски отняли у него весь день, вынудив заниматься только этим.

В любом случае сегодняшний ритуал собирались провести с участием самих сектантов, а не пленников, так что спешить с их спасением не имело смысла.

«Изначально я планировал держаться как можно ближе к Доминику».

Так я мог бы следить, чтобы он не натворил бед, да и использовать его силу в своих интересах.

Однако сейчас я пришёл к выводу, что его необходимо спровадить куда-нибудь подальше.

Из-за того, что Доминик решил заменить жертв на самих сектантов, все планы пошли наперекосяк.

Исходных пленников мы спасли, но как теперь отменить сам ритуал?

Безусловно, оставалась возможность пробраться в общину вместе с Домиником и сорвать обряд.

Такой вариант обошёлся бы куда меньшей кровью, но...

Учитывая странное поведение Доминика после нахождения Сияющего Трапецоэдра, я рассудил, что ему ни в коем случае нельзя видеть ничего, связанного с призывом Иного бога.

Не исключено, что сектанты сами призвали Доминика в этот мир.

К подобному умозаключению меня подтолкнуло знание о том, что ритуалы культа способны навлекать самых разных Иных богов.

Я не знал наверняка, является ли он божеством, но его сущность явно выходила за рамки обычной, так что подобная вероятность существовала.

С другой стороны, Испытание представляло собой всего лишь замкнутое пространство, где раз за разом воспроизводился один и тот же мир.

Чтобы оно могло призвать и удерживать столь могущественное существо, как Доминик...

Верилось с трудом, что Испытание обладает такой колоссальной мощью.

Как бы то ни было, в текущих обстоятельствах разгадать эту загадку я не мог, поэтому решил разобраться с сегодняшним ритуалом в одиночку.

Я обогнул здание полиции с задней стороны и осторожно заглянул внутрь через приоткрытое окно.

У всех NPC был чёткий распорядок действий, и в эти часы в глубине двора участка никого не бывало.

Просунув руку вглубь помещения, я снял со стены фуражку и плотно надвинул её на лоб.

«Одолжу всего одну фуражку».

Раз уж они упекли за решётку невиновного, этот головной убор вполне мог сойти за сувенир на память от полицейского участка.

Судя по царившей кругом тишине, мой побег пока не обнаружили.

Стоило охранникам разнести ужин по камерам, как обман сразу же раскроется, поэтому мне требовалось завершить сбор улик и проникнуть в общину до этого часа.

Я незаметно свернул в глухой переулок, куда прохожие обычно не заглядывали.

Упитанная мышь с писком шмыгнула прямо у меня под ногами и скрылась из виду.

Только я дошёл до самого тупика, как перед глазами появилось системное окно.

Вы зашли в переулки Морнвейла. Куда желаете переместиться?

Количество доступных вариантов перемещения составляет десять и более, собранных улик восемь и более, а напарников двое и более.

Этот обходной путь становился доступен при выполнении определённых скрытых требований, и все их я выполнил ещё вчера.

Выбрав точку назначения, я подтвердил маршрут.

Перемещение в ратушу.

Сразу после этого я оттолкнулся от мусорного бака и легко забрался на вершину забора.

Оказавшись на крыше, я незамедлительно сорвался на бег.

Бег по крышам невысоких построек заставлял изрядно понервничать.

Обладай я своими обычными физическими возможностями, подобный трюк вряд ли бы удался.

Однако благодаря функции автоматического перемещения мои движения ничем не уступали трюкам профессионального каскадёра.

Перепрыгивая с одной крыши на другую, я в кратчайшие сроки добрался до ратуши.

Сверившись со временем на часовой башне, я осмотрел окрестности.

На мощёной галькой площади царила неспокойная обстановка.

Даже столпившиеся поблизости полицейские стояли с хмурыми лицами.

Причиной тому было убийство, произошедшее в резиденции мэра всего в двух кварталах отсюда.

Главное преимущество тайных переулков заключалось в том, что они выводили прямиком к скрытым от чужих глаз местам.

Проще говоря, это были вовсе не дороги, а укромные уголки, пригодные для незаметного прохода.

Ухватившись за водосточную трубу на стене, я взобрался к окну кабинета мэра.

Поскольку все силы полиции стянули к резиденции градоначальника, в самом кабинете никто не дежурил.

Я достал кусок проволоки, который припрятал ещё вчера.

Старая проволока: Незаменимая вещь для помешанного на расследованиях репортёра! Подходит для самых разных целей. (Осталось 5 использований)

Отжав защёлку замка, я поднял оконную раму.

Стоило мне проникнуть внутрь, как перед глазами возникло системное окно.

Вы вошли в кабинет мэра Морнвейла. Ощущается зловещее присутствие.

Данное уведомление означало начало сюжетного события.

В обычных условиях здесь должна была запуститься сцена, где застигнутый врасплох мэр Морнвейла приходит в ярость из-за моего вторжения.

Разум градоначальника находился под слабым ментальным внушением, и если бы мне не удалось его переубедить, он бы превратился в монстра, и началась бы битва с боссом.

Без должной подготовки соваться в этот кабинет означало мгновенно лишиться одной жизни.

Однако сейчас мэра уже не было в живых, поэтому я беспрепятственно проник внутрь.

Оказавшись в роли обыкновенного взломщика, я принялся осматривать помещение.

Моей целью были спрятанные документы, связывающие мэра с культом.

По правилам игры эти предметы можно получить, одолев монстра или успешно завершив переговоры.

То, что бумаги находятся в кабинете, не вызывало сомнений, но поскольку красть их напрямую мне ещё не приходилось, требовалось тщательно обыскать комнату.

Я как раз начал осмотр с письменного стола, надеясь обнаружить нужные записи.

Мой взгляд упал на аккуратно сложенную газету, лежащую на столешнице.

Её, судя по всему, доставили ещё до кончины градоначальника. Свежий сегодняшний выпуск.

Пока я рассеянно разглядывал страницу, произошло нечто невероятное.

Название издания, гласившее Mornveil Herald, внезапно начало плавно меняться прямо на глазах.

И новое наименование оказалось мне прекрасно знакомо.

– Day News?..

Точно такую же газету со статьёй о крушении космического корабля мне вручил дворецкий-кот в CCC.

Подобное совпадение исключалось, поэтому я без промедления схватил её в руки.

Однако все листы сплошь покрывали закрашенные блоки.

В прошлый раз мне удалось разобрать хотя бы одну заметку, теперь же не выделялось ни единого читаемого слова.

Я принялся скрупулёзно изучать последнюю страницу.

В самом углу, на крохотном клочке бумаги, оставшемся после вёрстки, сиротливо ютилась колонка полезных бытовых советов.

Короткий текст из пары строк, и я мог его прочесть.

|| Простые бытовые советы от ■■ ■■■!

Если предмет остаётся недоступным даже после активации, попробуйте применить к нему навык «Оценка»! ||

– Да нет у меня такого навыка.

Этот совет приносил столько же пользы, сколько предложение охладить тёплое пиво льдом.

Столько усилий ушло на поиски, а в итоге передо мной предстала столь бесполезная бессмыслица.

Пока я мысленно ругал бесполезный листок, поверх строчек прочертилась жирная полоса.

|| Продвинутые бытовые советы от ■■ ■■■!

Если предмет остаётся недоступным даже после активации, попробуйте применить к нему навык «Оценка»! Попробуйте окропить его своей кровью! Метод дикарский, однако весьма действенный! ||

– ...

Что за чертовщина?

Складывалось стойкое ощущение, будто некто невидимый пристально наблюдает за каждым моим шагом.

Я задумчиво уставился на закрашенные блоки.

В памяти всплыли случаи, когда мне уже доводилось встречать похожие комбинации квадратов.

Всякий раз по завершении Испытания эта последовательность символов выводила системное сообщение о том, что за мной следят.

На просторах Dead Zone Delivery во время квеста особого события мне попадались те же знаки.

Тогда оставленные там подсказки действительно сослужили мне хорошую службу.

Поразмыслив, я решил рискнуть, доверившись написанному.

Потеря пары капель крови – не угроза жизни, так что попытка того стоила.

Открепив значок с изнанки одежды, я уколол подушечку пальца острой иглой на его обороте.

Выступившую алую каплю я аккуратно растёр по металлической поверхности.

Когда мне показалось, что затея провалилась, размазанная кровь впиталась в значок.

Вслед за этим его окутало слабое голографическое свечение.

Увидев столь нечто столь необычное, я широко распахнул глаза.

Из устройства раздался характерный треск помех, сквозь который пробился едва различимый голос.

Я поспешно поднёс значок ближе к уху.

– [...Хан Гоё!]

– Самра?

Это действительно был голос Самры.

Ему удалось установить сеанс связи из внешнего мира прямо внутрь Испытания.

Я искренне обрадовался, услышав его после долгой разлуки.

Не успел я до конца осознать всю поразительность этой технологии, как Самра немедля продолжил:

– [Где вы сейчас находитесь?]

– Я в < Call of the Void >. Один из NPC принудительно переместил меня сюда прямиком из CCC.

– [Вы хотите сказать, что попали в Испытание?]

– Да.

Его реакция озадачила меня.

Самра никогда не тратил слова попусту, поэтому его уточняющий вопрос вызвал у меня недоумение.

– [Хан Гоё...]

После непродолжительного молчания Самра сообщил мне следующее:

– [< Call of the Void > – это Испытание, которое никогда не вылуплялось.]

– Что значит «никогда не вылуплялось»?

– [Это означает, что данного Испытания попросту не существует.]

----------

Глава 56

Когда я услышал эти утвердительные слова, в голове пронеслось множество мыслей.

Я мысленно выругался.

И заговорил, стараясь сохранять предельное спокойствие.

– Даже если я пройду Испытание, не факт, что смогу выбраться наружу.

– [Всё верно. До конца не ясно, является ли Испытанием то пространство, где вы находитесь, Хан Гоё.]

– Это... точно Испытание. Здесь есть квест, к тому же это игра от создателя, в которую я уже играл.

– [Вы можете объяснить, в чём суть этого Испытания?]

Я вкратце описал Самре суть CoV, и, выслушав меня, он принялся искать информацию в режиме реального времени.

– [Как вы и сами знаете, место появления связано с сутью Испытания. Скорее всего, при нормальном исходе это Испытание находилось бы под юрисдикцией Великобритании, однако сейчас нигде нет абсолютно никаких сведений о нём.]

После этих слов мы оба ненадолго замолчали.

Даже Самра пребывал в растерянности.

Но он сразу задал вопрос, чтобы попытаться разобраться в ситуации.

– [Как вы активировали значок?]

– Нанёс немного крови.

– [Мы неоднократно тестировали подобные предметы, но успешно задействовать его удалось впервые.]

В голосе Самры угадывалось лёгкое удивление.

Но следующие его слова заставили изумиться уже меня.

– [Я буду вашим оператором.]

Надо же, решил поддержать меня в качестве оператора.

Судя по всему, я ещё не полностью утратил для него свою ценность.

Осознание связи с внешним миром вернуло мне уверенность.

Я чувствовал себя тонущим человеком, которому чудом подвернулся спасательный круг.

Я вновь прикрепил значок с внутренней стороны одежды, после чего поинтересовался.

– Спасибо. Вы слышите и то, что происходит кругом, или только мой голос?

– [Мне слышен только ваш голос, Хан Гоё.]

Даже когда я не подносил значок к уху, голос Самры доносился вполне ясно.

Всё же это был особый предмет, поэтому его характеристики превосходили любое обычное средство связи.

Обыскивая кабинет мэра, я поспешил рассказать о том, что ещё не успел упомянуть.

– Дело в том... что сейчас в CoV творятся странные вещи.

– [Что именно происходит?]

– В CCC я пообещал NPC-дворецким отыскать их хозяина, и этот самый хозяин сейчас находится здесь, в CoV.

Мы беседовали по связи, поэтому со стопроцентной уверенностью утверждать я не мог, но, судя по всему, мои слова повергли Самру в замешательство.

Ответ пришёл с большим опозданием.

– [...Мне уже докладывали о вашем принудительном перемещении, которое устроил NPC-дворецкие.]

Вооружившись куском проволоки, я принялся вскрывать запертый ящик стола и параллельно спросил:

– Подполковник и капитаны ведь в безопасности?

– [Они невредимы. Сейчас вам следует сосредоточиться на собственной безопасности, Хан Гоё. Пожалуйста, расскажите подробнее про NPC, которого вы назвали хозяином особняка.]

– Хорошо...

Взломав запертый ящик, я нашёл там груду бесполезного хлама.

Однако глубина ящика явно не соответствовала внешним габаритам.

Нащупывая потайные защёлки, чтобы вытащить фальшивое дно ящика, я принялся описывать Доминика.

Рассказал о его трёхметровом росте, о потере памяти, из-за которой он сам не понимает свою природу, о его способности вмешиваться в работу системы, подчинять себе здешних NPC и изменять форму предметов.

Когда я уже заканчивал излагать свой план по использованию его расположения в целях прохождения Испытания и побега, мне наконец удалось снять фальшивое дно.

★ Найдены «Секретные документы мэра Морнвейла»! Это бумаги, в которых подробно зафиксированы все преступления культа.

– ...Поэтому сейчас мы разделились.

Тут я поймал себя на мысли, что уже довольно долго говорю сам с собой, и запереживал, не оборвалась ли связь.

– Самра?

Только после этого из значка раздался голос Самры.

– [Хан Гоё.]

– Да?

– [Я прекрасно осведомлён, что вы не привыкли руководствоваться здравым смыслом, благодаря чему способны добиваться неожиданных результатов. Однако на этот раз вы подвергаете себя слишком большому риску.]

Тон его замечания оставался бесстрастным, отчего становилось ещё страшнее.

Я поспешил признать свою вину.

– Простите. Но у меня просто нет иного способа выбраться...

– [А разорвать с ним партнёрские отношения нельзя?]

– Такая возможность есть, но, если я сделаю это в одностороннем порядке, мы сразу же превратимся во врагов.

– [Я поищу похожие случаи, подождите немного.]

Пользуясь возникшей паузой, я быстро сфотографировал бумаги.

Снимок выполнен безупречно! Зафиксировано как решающая улика.

Однако Самра заговорил вновь столь скоро, что и просить подождать казалось излишним.

– [Пожалуй, разрывать партнёрство действительно не стоит.]

Кто бы сомневался. Я мысленно согласился с ним и уже положил руку на подоконник, собираясь незаметно покинуть кабинет мэра.

– [У голографического значка помимо связи есть ещё одна дополнительная функция.]

– Какая именно?

– [Побег.]

– ...Побег?

– [Данная функция была создана с учётом того, что в основе Испытания лежит игра.]

Стоило мне выслушать Самру, как суть задумки дошла до меня.

В любой игре предусмотрена функция эвакуации персонажа на случай, если тот застрянет в текстурах или игровой процесс заблокируется из-за какого-нибудь бага.

«Я могу выбраться прямо сейчас?»

Однако не успел я обрадоваться, как Самра сразу же охладил мой пыл.

– [Функцию побега можно активировать только тогда, когда в системе Испытания произойдёт сбой.]

Оно и понятно, глупо рассчитывать, что столь мощный инструмент можно использовать без каких-либо ограничений.

В играх кнопка эвакуации тоже предназначалась исключительно для экстренных ситуаций.

– Под системным сбоем вы подразумеваете случаи, когда текст в системных окнах начинает искажаться и глючить?

– [Именно.]

Выходит, мне остаётся только ждать, пока система не выдаст очередную ошибку.

– [И ещё, для стабильной работы этой функции нам придётся прервать связь.]

Мне снова предстояло лишиться этой с трудом обретённой связи с внешним миром.

Впрочем, расставлять приоритеты в подобной ситуации излишне.

– Вас понял.

Кратко ответив, я наконец решился задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала, но который я всё никак не отваживался озвучить.

– CCC...

– [Успешно закрыто.]

Самре хватило одной фразы, чтобы понять, какой ответ я хочу услышать.

Меня одновременно охватили и облегчение, и лёгкая грусть.

Но слова Самры вернули меня к реальности.

– [Хан Гоё. Я верю, что вы вернётесь целым и невредимым.]

Не знаю, применимо ли подобное описание к андроиду, но мне показалось, будто он искренне за меня переживает.

Эта мысль вызвала у меня слабую улыбку.

– Да. Увидимся во внешнем мире, Самра.

Ответного слова не последовало.

Сеанс связи завершился.

Я снова остался в полном одиночестве.

Присев на подоконник, я ненадолго задумался.

«Для начала стоит сосредоточиться на прохождении Испытания и параллельно искать возможность для побега».

Проще и надёжнее всего поймать тот случай, когда действия Доминика спровоцируют очередной сбой системы.

Мою смерть и последующее воскрешение прямо перед ним система, судя по всему, уже сочла за норму...

Набросав в уме примерный план действий, я резко выглянул в окно.

Потому что до моих ушей донёсся колокольный звон.

Бом, бооом...

Звуки эти явно предназначались не для того, чтобы отсчитывать часы.

Время было далеко не круглое, да и сам характер перезвона порождал беспокойное чувство.

Этот гул напоминал сигнал экстренной тревоги при вражеском нападении.

«Насколько я помню, в сюжете CoV не предполагалось никакого вторжения».

В ожидании, пока перезвон утихнет, я заметил, как в здании напротив настежь распахнули дверь.

Вслед за ней жители начали открывать двери во всех домах на улице.

Из проёмов начали гурьбой выходить люди с потерянными лицами.

Выстроившись в колонны, они целенаправленно двинулись в одном направлении.

Высунувшись из окна ещё сильнее, я попытался разглядеть, куда именно направляется эта толпа.

Жители шли в сторону обители Апостолов Пустоты.

Ситуация явно выходила из-под контроля.

Перед глазами возникли варианты выбора.

Настал удивительный час.

- Выйти наружу.

- Выйти наружу и наслаждаться счастьем.

- Выйти наружу и радоваться.

- Выйти наружу и восславить Бога Пустоты!

К сожалению, странным было только содержание, в то время как буквы отображались вполне нормально.

Кликнув на первый вариант, я покинул кабинет мэра.

Внутри здания не осталось ни души.

Пока я спускался на первый этаж, мне не встретился ни один человек.

Судя по всему, все сотрудники ратуши тоже поддались зову колокола и ушли к общине.

Прежде мне уже доводилось сталкиваться с аномалиями, которые устраивали NPC или боссы в ходе Испытаний.

Однако я впервые видел, чтобы столь огромное количество персонажей поддалось массовому помешательству одновременно.

Несмотря на терзавшие меня сомнения, я решил затеряться в толпе горожан.

Это давало отличный шанс без лишнего привлечения внимания добраться до обители сектантов.

Все, кто шёл к обители, блаженно улыбались.

Точь-в-точь как люди, отправляющиеся в долгожданный отпуск.

И среди этой толпы я оставался единственным, кто не разделял общего веселья.

Вскоре впереди показалось здание секты.

До моего слуха донеслись звуки музыки.

В CoV она никогда прежде не воспроизводилась, однако этот мотив был мне прекрасно знаком.

Звучала «Ода к радости».

Величественный хор мужских и женских голосов громом разносился по округе.

Прямо перед обителью разворачивалось настоящее празднество.

Двое апостолов с огромными чёрными клинками в руках замерли по обе стороны от главного входа, призывно помахивая прибывающим людям.

К ним с широкими улыбками подошла молодая пара.

Чёрные лезвия рассекли воздух.

Две круглые головы со свистом отлетели в сторону.

Они покатились по земле.

И замерли там, где уже громоздилась целая гора из точно таких же отрубленных голов.

Моему взгляду открылось жуткое зрелище из сотен мёртвых лиц.

И абсолютно каждое из них застыло в блаженной, счастливой улыбке.

Пока я стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд, казни продолжались одна за другой.

Ни криков ужаса.

Ни мучительных стонов, ни мольбы о пощаде.

Торжественное хоровое пение разбавлял разве что весёлый смех.

Потоки крови растекались столь быстро, что едва не коснулись носков моих ботинок.

– Я устрою грандиозный обряд, доктор.

Если обряд проводится в соответствии с волей Доминика, его жертвами должны стать сами сектанты...

Когда я додумал эту мысль до конца, в голове созрел пугающий вывод.

«Не может быть... Абсолютно все жители Морнвейла состоят в культе?»

Иначе объяснить происходящее безумие не получалось.

Однако сама Эдель определённо не обладала таким могуществом.

Я прекрасно помнил это по прохождению за главу культа, ведь сила общины напрямую зависит от могущества призываемого Иного бога.

Сначала ты заключаешь контракты с сущностями низшего ранга, а затем постепенно переходишь к более влиятельным покровителям, наращивая потенциал.

Если бы нынешняя глава культа Эдель заручилась поддержкой Иного бога подобного уровня, я бы точно об этом знал.

«В конце концов, тела последователей, заключивших сделку с Иными богами, неизбежно мутируют».

При продвижении по этой ветке плоть Эдель из-за многочисленных пактов деформировалась, превращаясь в гротескную смесь из разных элементов.

Ближе к финалу истории она и вовсе напоминает химеру.

Во время прохождения CoV я унаследовал её титул, пообещав заключить союз с верховным божеством и тем самым разорвать тяготеющие над ней прежние узы.

Но из-за критического бага призыв тогда сорвался.

Так где же именно сюжет свернул не туда?

Подошвы моих туфель уже утопали в липкой жиже. Опустив взгляд, я уставился под ноги.

В алой луже отражалось моё лицо, на котором застыло весьма глупое выражение.

– ...

Разрозненные мысли метнулись складываться воедино.

Я принялся бережно сопоставлять детали этой головоломки.

Вспоминать всё, что казалось мне подозрительным с самого появления в CoV...

И я наконец увидел то, что так долго игнорировал.

Этот мир с самого начала открыто заявлял о своих истинных желаниях.

Осознав это, я рванул вперёд со всех ног.

Озарение снизошло слишком поздно.

Завидев меня, апостолы радостно воскликнули.

– Господин Агнец!

Их некогда белоснежные ритуальные одеяния полностью пропитались кровью.

Сжимая в руках мечи, оба сектанта расплылись в благожелательных улыбках.

– Мы так долго вас искали! Глава культа дожидается вас, господин Агнец.

Как я и предполагал, преграждать мне путь никто не стал.

Я вихрем влетел внутрь обители.

Эхо торжественного гимна, прославляющего всеобщее единение под дланью божества, непрестанно отдавалось в моих ушах.

Дыхание давно сбилось, однако я и не думал сбавлять темп.

Одним рывком я преодолел расстояние до самого подземелья, где проходило таинство.

Подвальный зал заливал яркий свет сотен свечей.

Расплавленный воск застывал на плитах жуткими потёками, а от пляшущих огоньков по стенам ползали исполинские тени.

На возвышении из белого мрамора стояла Эдель, облачённая в роскошное, расшитое золотом платье.

Её восторженный взгляд был устремлён к тёмному своду, куда никогда не проникали солнечные лучи.

– Эдель!

Прикрывавшая глаза тонкой вуалью девушка повернулась в мою сторону.

– Господин Агнец!

Несмотря на вуаль, она безошибочно узнала меня по звуку шагов.

Её ярко-алые губы растянулись в широкой улыбке.

– Какое счастье! До чего же хорошо, что вы успели вовремя! Я как раз планировала начать обряд.

Тяжело переводя дыхание, я выдавил:

– Обряд во славу Бога Пустоты?

Бессмысленный вопрос.

Ведь я уже знал правильный ответ.

Да и Эдель прекрасно видела, что до меня дошло истинное положение дел.

– Да, господин Агнец!

Она элегантно завертелась в ритуальном танце, изящно взмахивая обсидиановым кинжалом.

– Бездна вечности, исток хаоса и абсолютная пустота! Ужас, созидающий и разрушающий, владыка всего сущего!

Зафиксировав на мне свой взгляд, она громко провозгласила:

– Этот обряд посвящается доктору Доминику!

----------

Глава 57

Я невольно усмехнулся.

Подсказок хватало.

Сколько бы подарков от пациентов ни получал Доминик, заправлявший маленькой лечебницей в Морнвейле, его богатство явно превышало максимально допустимый лимит сбережений.

Если только он не получал поддержку от какой-нибудь подпольной секты.

Да и способности, продемонстрированные им передо мной, сложно назвать заурядными.

Эдель и вовсе заявила об этом прямым текстом.

– Все жители Морнвейла лечились у доктора Доминика. Все и каждый.

– Ведь доктор сам позвал нас... в свою клинику.

Подобно зову пустоты.

– ...

От резкого приступа головокружения я ненадолго закрыл глаза.

Эхо от смеха Эдель разнеслось по подземному залу.

Кое-как подавив головокружение, я открыл глаза.

Эдель мило улыбалась, глядя на меня под стать охотнику, загнавшему добычу в ловушку.

Находясь под этим алчным взором, я принялся пристально её разглядывать.

Откровенный наряд девушки пришёлся как нельзя кстати.

Ожидаемо, никаких анатомических изменений на её теле не обнаружилось.

Возможно, скрытые от глаз участки и подверглись мутации, однако подобная малость не позволила бы ей черпать столь колоссальную мощь.

Она совершенно точно не заключала контракт с Домиником.

«Он бы ни за что не согласился».

Доминик упорно отыгрывал отведённую ему роль «психиатра Морнвейла».

От божественного почитания он безусловно отказался бы.

Судя по всему, нынешнее положение дел обусловлено тем, что Доминик попросту одурманил разум абсолютно всех горожан.

1. Весь Морнвейл находится под влиянием Доминика.

2. Секта Эдель почитает Доминика как божество.

3. Система CoV признала весь Морнвейл единой общиной культа.

При таком раскладе всё обретало смысл.

Ведь мир CoV выносил решения, которые играли исключительно на руку Доминику.

Высока вероятность, что именно из-за него система вела себя подобным образом.

Обладая столь великой силой, его подсознательное стремление вернуть память вполне могло повлиять на системные алгоритмы.

«Не зря ведь передо мной то и дело всплывали те странные варианты выбора».

Судя по тому, как настойчиво игра подталкивала меня к определённым решениям, моё вступление в общину и проведение ритуала призыва определённо помогли бы Доминику вернуть воспоминания.

Да только даже после осознания общей картины один вопрос всё ещё оставался открытым.

Как вообще Доминик угодил в CoV, да вдобавок лишился памяти?

Обладай он в действительности статусом, под стать безумному титулу «Владыки всего сущего», обычный ритуал призыва какого-то NPC из Испытания не должен был возыметь над ним силу.

Непостижимый расклад. Я даже допустил мысль, а вдруг всё величие ограничивалось только описанием внутри CoV, а на деле реальной мощью он не располагал.

Однако едва я вспомнил о дворецких, как это предположение сошло нет.

«Правда, есть ещё одна последняя гипотеза».

Мысль, в которую мне меньше всего хотелось верить, пусть я сам её и сформулировал.

Но именно это подозрение упорно засело в моей голове с тех самых пор, как я осознал, что Доминик и есть Бог Пустоты.

– Ещё не поздно, господин Агнец.

Я ненадолго прервал свои размышления.

Эдель поманила меня рукой.

– Давайте вместе проведём ритуал во славу Его.

Она всячески пыталась завлечь меня, как если бы только в этом крылись истинный покой и спасение.

Она явно недоумевала, почему я не разделяю этого счастья.

– Я так хочу, чтобы вы, господин Агнец, обрели счастье.

Да только взгляд, которым она пыталась меня убедить, оставался пустым.

С тех пор как она побеседовала с Домиником, её взор так и оставался затуманенным и расфокусированным.

Глядя на пребывающую в прострации Эдель, мне неожиданно пришла в голову мысль.

Мысль о том, что её слепое доверие ко мне и быстрое сближение обусловлены исключительно системой CoV.

От этого на душе сделалось паршиво.

Наверное, сказывалась память о часах, проведённых бок о бок с Эдель в оригинальной игре.

Счастливая концовка, к которой я стремился вместе с ней, не предполагала подобного исхода.

Разумеется, и тогда мы намеревались провернуть то же безумие – призвать сильнейшего Иного бога.

Но по крайней мере в игре Эдель...

...не была марионеткой, послушно пляшущей под дудку системы или кого бы то ни было ещё.

Она действовала со всей страстью во имя исполнения собственных желаний.

Подумать только: Эдель, встреченная мной в реалиях Испытания, воспринималась куда более искусственной, нежели её пиксельный прототип, оживающий по воле разработчика.

Вот ведь ирония судьбы.

|| – Господин Каштан, вы не находите меня уродливой? ||

|| – Какое счастье... Если вы, господин Каштан, считаете меня милой, то мне всё равно! ||

Сказанные ею когда-то в игре слова настойчиво всплывали в памяти.

|| – Из-за моей странной внешности меня с самого детства часто избивали. Поэтому я так сильно хотела обрести силу. Чтобы больше никто не смел обращаться со мной как вздумается. ||

|| – Если мы заключим контракт с могущественнейшим Иным богом, никто во всей вселенной не причинит нам вреда. Мы обретём подлинную свободу! ||

Стоит мне одному выбраться отсюда...

...как оставшаяся в Испытании Эдель обречена изо дня в день влачить прежнее существование.

Преклоняя колена перед Домиником как перед божеством и лелея несбыточные мечты о свободе.

|| – Только вы, господин Каштан, пообещали мне свободу. ||

Пустое, ничего не значащее обещание.

Местная Эдель даже вспомнить об этом не в состоянии.

– Господин Агнец...

Она окликнула меня в явной спешке.

Я медленно разомкнул губы.

И произнёс имя NPC, которая больше не величала меня Каштаном.

– Эдель.

Только сорвавшееся с языка слово заставило меня осознать, что я обратился к ней в точности так же, как во времена прохождения старой игры. Уже второй раз.

Впрочем, сейчас это уже не играло никакой роли.

Проявлять уважение или просто называть по имени – нынешней Эдель глубоко всё равно.

Проведение ритуала уже не остановить.

Завершить сюжет по ветке журналиста теперь невозможно.

Запасной план, который я готовил на случай, если побег при помощи голографического значка сорвётся, канул в лету.

Однако в моём арсенале оставался ещё один выход.

– Я желаю вступить в ряды вашей общины.

Глаза Эдель расширились.

Приоткрыв рот, она расцвела в ослепительной улыбке, под стать раскрывающемуся бутону.

Спрыгнув с алтаря, Эдель подбежала ко мне и крепко обняла.

Меня окутал густой цветочный аромат.

– Я знала, что вы придёте, господин Агнец! Я невероятно счастлива!

Вы вступили в ряды «Апостолов Пустоты»! Все улики, собранные вами в качестве журналиста, уничтожены.

Вы стали обычным последователем культа.

На мои щёки легли её маленькие ладони.

Эдель, с надеждой подняв взгляд, спросила:

– Именно вам, господин Агнец, суждено стать истинным апостолом, что будет служить Ему. Вы ведь проведёте ритуал вместе со мной?

– С радостью.

Вы стали 13-м апостолом.

Если моя последняя гипотеза верна, то способ завершить Испытание на истинную концовку всё ещё существовал.

И делал я это вовсе не ради Эдель.

Просто... подстраховывался на всякий случай.

Положив ладони поверх рук Эдель, я произнёс:

– Эдель. Принеси меня в жертву во время сегодняшнего ритуала.

– Ах!..

От переполнившего её восторга из груди девушки вырвался тихий вздох.

Поражённая моим благочестием, она едва сдерживала слёзы.

Я мягко ей улыбнулся.

– Давай сотворим величайшее подношение вместе.

* * *

Бум, бум, а-а-а!..

Бум, бум, а-а-а!..

Ритмичные звуки.

В такт грохоту огромных барабанов толпа топала ногами, после чего сливалась в едином хоровом пении.

Словно сплотившись в одно целое.

С каждым новым повторением накатывал неистовый восторг, и по жилам разливалась бурлящая энергия.

Я сделал несколько глубоких выдохов.

Пытаясь хоть немного унять разгорающийся внутри жар.

Подземелье, где обосновалась секта для проведения своих таинств, поражало масштабами: трудно поверить, что подобное пространство скрывалось под обычным зданием.

На поверхности апостолы уже оборвали сотни жизней, но этого им явно не хватало.

Они отобрали самых преданных последователей и привели их сюда.

Чтобы использовать в качестве подношения для главного ритуала.

Все верующие облачились в белоснежные одежды.

То были длинные, скрывающие всё тело балахоны.

И если апостолам полагались исключительно откровенные наряды, то мне, как будущей жертве, к счастью, досталось вполне приличное облачение.

Сидя на мраморном алтаре, я мог беспрепятственно наблюдать за всем происходящим внизу.

Прямо у моих ног Эдель перерезала горло первому несчастному.

Хлынувший фонтаном багровый поток знатно окропил и меня.

Едва она расправилась с шестым по счёту последователем...

– Каштан!

Наконец показался Доминик.

Кругом всё буквально утопало в крови. Всё, кроме Доминика.

Он уверенным шагом направился прямо к алтарю.

При виде Доминика лицо Эдель озарилось радостью, однако подойти ближе она не осмелилась.

Наоборот, испуганно попятилась.

– Что здесь происходит? Я отправился спасать тех, кого собирались принести в жертву, а теперь вижу, как вы сами, Каштан, заняли их место?

Поражённый моим внешним видом, Доминик огляделся в поисках чего-то, чем можно было бы обтереть кровь.

Разумеется, ничего подходящего поблизости не нашлось.

Заметив, что он собирается достать платок, которым я недавно утирал холодный пот, я пристально посмотрел на него и спросил:

– Доминик.

– Да, Каштан?

– Кто вы такой на самом деле?

Опешивший Доминик опустил на меня свой взгляд.

Из-за того что он стоял спиной к освещавшим подземные залы свечам, его лицо тонуло в тени.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что сказал.

– Каштан...

Доминик тяжело вздохнул и отвернулся.

Демонстрируя истинно джентльменскую сдержанность, дабы не выказать переполнявших его эмоций.

– И вы, Каштан, поддались на бредни юной Эдель? – сокрушённо пробормотал он, после чего снова посмотрел мне прямо в глаза: – Я действительно чужак в этом мире. Но это вовсе не означает, что мне близка та шутовская роль, которую пытается навязать юная Эдель.

– ...

– Порассуждайте сами, Каштан. Будь я в самом деле Владыкой всего сущего...

Синева в глазах Доминика вспыхнула потусторонним блеском.

А сам его голос странно и жутко исказился:

– ...вернул бы я себе свою истинную суть благодаря паре жалких фраз, слетающих с уст этого отребья?

Лёгкие будто сдавило. Нет, как если бы на мои плечи обрушили непосильную ношу, приказывая подчиниться.

Опомнившись, я оценил обстановку кругом.

Все сектанты стояли на коленях, содрогаясь от ужаса. Единственным, кто ещё удерживал рассудок, оставался я сам.

Я размеренно ответил Доминику:

– ...Вы правы, Доминик.

Услышав это, Доминик пришёл в себя, и его взгляд принял прежнее выражение. Мужчина явно испытал огромное облегчение.

– Я не сомневался, что вы сохраните здравомыслие, Каштан.

Однако заметив, что я так и не сдвинулся с алтаря, Доминик наконец соизволил оглядеться не просто в поисках чего-то, чем можно было бы утереть кровь, а чтобы оценить происходящее.

Он слегка нахмурился от отвращения при виде устроенной фанатиками кровавой бани.

– Полагаю... в произошедшем есть и доля моей вины.

Доминик принялся вводить меня в курс дела:

– Едва я пришёл в себя в этом мире, как попытался разузнать, где именно очутился.

В целях чего поочерёдно вызывал к себе в лечебницу каждого жителя Морнвейла.

Увы, никто из них и понятия не имел о том, что он – пришелец извне.

Тогда ради эксперимента он продемонстрировал свою чужеродную природу одной из пациенток. И ею как раз была Эдель.

Собственно, потому она и начала превозносить его как Бога Пустоты.

Завершив рассказ, Доминик виновато произнёс:

– Очевидно, юная Эдель прикрывалась моим именем, дабы манипулировать толпой. Я поговорю с ней, чтобы подобное больше не повторялось.

– В этом нет нужды.

Я спустился с алтаря.

Сразу же всплыло системное окно с вариантами выбора.

В качестве 13-го апостола вы проводите великое таинство.

- Начать ритуал во славу Бога Пустоты!

- Начать ритуал во славу Бога Пустоты!

- Начать ритуал во славу Бога Пустоты!

- Начать ритуал во славу Бога Пустоты!

Снова этот чёртов ритуал.

Видно, игра упорно намекала, что его завершение действительно вернёт Доминику память.

А буквы на экране ровные и красивые. Как назло.

Однако я не собирался выбирать ни один из вариантов.

Если моя финальная догадка верна, то никакого выбора делать и не потребуется.

Глаза невыносимо жгло...

Я ощутил нечто, ограничивающее мои поступки.Однако, оно не способно удержать меня.

Системное окно заполнилось помехами и начало ломаться.

[[image:/storage/reader-images/c24b7abd4b5e4c4db6a8685f2caa2df8ea08794d.png]]

Очевидно, активируй я побег прямо сейчас, мне удалось бы выбраться во внешний мир.

Однако я не прикоснулся к голографическому значку.

Вместо этого я поднял взгляд на Доминика и попросил:

– Не могли бы вы сказать Эдель передать бразды правления культом мне?

Доминик озадаченно моргнул и вкрадчиво осведомился:

– Это очередная часть вашего журналистского расследования? Подобный способ сбора улик сопряжён с неоправданным риском. Разумеется, я обеспечу вашу безопасность, Каштан, однако здешний сброд бывает крайне назойливым.

– Всё в порядке, прошу вас.

– ...Хорошо.

Доминик с явным неудовольствием повернулся к Эдель.

Прежде в каждом его жесте сквозила привычная джентльменская учтивость по отношению к дамам.

Но теперь, когда наносная маска спала, он смотрел на неё точь-в-точь как на мерзкое насекомое.

– Юная Эдель.

Та мелко задрожала и робко подняла на него взгляд.

– Я желаю, чтобы главой общины стал Каштан.

– Раз доктор того желает, любое ваше слово – закон.

Не успела она договорить, как перед глазами вспыхнуло новое системное уведомление.

Вы стали 1-м апостолом, возглавляющим «Апостолов Пустоты».

– Теперь вы довольны?

Доминик повернулся ко мне.

Наблюдая за тем, как он даже не пытается скрыть досаду, я невольно прыснул.

Доминик слегка склонил голову набок, внимательно меня разглядывая.

– Доминик.

– Да, Каштан?

– Напоследок я должен вам кое-что сказать.

– Что значит «напоследок»?

Он протянул мне ладонь:

– С вами точно всё в порядке? Вам определённо нужно отдохнуть.

Я не стал принимать его руку.

– Простите.

Вместо этого я произнёс слова, которые Доминику знать явно не следовало:

– Это я призвал вас в этот мир.

----------

Глава 58

Опустилась жуткая тишина.

Тишина, в которой чудился треск горящих свечей.

Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что эта тишина возникла из-за того, что все в подземелье одновременно затаили дыхание.

Я сглотнул.

Решающей уликой, заставившей меня увериться в том, что я призвал его, стали дворецкие CCC.

«Доминик, точь-в-точь как те дворецкие, перенёсся из моих прошлых прохождений».

Однако я так и не прошёл CoV.

Бог, которого я призвал, остался в незавершённой игре и, потеряв память, был заперт внутри Доктора Доминика.

«Впрочем, не исключено, что игра сломалась как раз из-за призыва подобного Доминику существа».

Как бы то ни было, я определённо выполнил условия истинной концовки.

Ведь игрок, будучи главой культа, призвал Бога Пустоты.

Это подтверждалось и тем, что окно выбора не смогло навязать мне действия, выдав ошибку.

Но...

Системное окно, возвещающее о концовке, передо мной так и не всплыло.

Да и Доминик никуда не делся.

Он молча всматривался в меня.

Его глубокий взгляд будто проникал в душу.

От этого пронизывающего ощущения тело невольно сжалось.

Мной завладел первобытный страх.

«Я умру».

Я интуитивно почувствовал, что Доминик растерзает моё естество на куски.

В голове настойчиво возникали странные мысли.

НоведьумеретьнаЕгоглазахэтобесконечнаярадость!ЯсчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливясчастливА-а-аславаЕму!

Эти мысли рождались не по моей воле.

Чем дольше длился наш зрительный контакт с Домиником.

Я продолжал погружаться.

В это странное.

– ...!

Стоило мне отвести взгляд, как я сразу же согнулся пополам.

Не сдержал рвотный позыв, но вырывались только слюна и желудочный сок.

На пол упало несколько красных капель.

Вытерев под носом тыльной стороной ладони, я поднял голову.

Доминик стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал меня.

Его голубые глаза, находившиеся на недосягаемой высоте, оставались холодными.

– Несмешная шутка.

Он давал мне шанс, возможность забрать свои слова обратно и извиниться.

Доминик снова заговорил размеренно, словно поучал несмышлёного ребёнка.

– Это же шутка, верно?

Однако я не мог принять дарованное милосердие.

Я искренне перед ним извинился.

– Простите, Доминик.

Мне действительно было совестно перед Домиником.

Я не знал, как смог призвать подобное Доминику существо в игру, но чувствовал себя ещё более виноватым, поскольку не собирался помогать ему возвращать потерянную память.

В будущем Доминику тоже едва ли удастся легко вернуть свои воспоминания.

Ещё перед тем, как открыть правду, я убедился в этом, услышав его слова.

– Вернул бы я себе свою истинную суть благодаря паре жалких фраз, слетающих с уст этого отребья?

Что бы я ни сказал, он не сможет восстановить память полностью.

Доминику предстояло самому отыскать собственное «я».

Разумеется, после моих слов к нему могла вернуться какая-то часть воспоминаний.

Однако ради прохождения на истинную концовку и возвращения домой следовало идти на подобный риск.

Проведя собственные расчёты, я и поведал Доминику правду.

А потому я.

Был готов заплатить цену.

– ...

Из-за того, что я так и не дал желаемого ответа, лицо Доминика лишилось всяких эмоций.

Передо мной всплыло системное окно.

Доктор Доминик прекратил быть вашим спутником!

Он больше ничего не спрашивал и не говорил мне.

Вместо этого он выразил свои чувства через действие.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– Кха!..

От столь быстрых смерти и возрождения всё кругом завертелось.

Желудок скрутило спазмом, подкатила невыносимая тошнота.

Хоть в пустом желудке ничего и не было, рвотные позывы накатывали с неодолимой силой.

Однако я не успевал даже восстановить дыхание.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– Ха-а, угх...

С губ срывается непроизвольный стон.

Мне впервые довелось переживать череду смертей и возрождений подряд. Весьма мучительный процесс.

И казалось мне, он затрагивал не только игровую систему.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– ...

Неведомое прежде ощущение буквально перемалывало всё тело.

Становилось очевидно, что этому нельзя позволить продолжаться.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– ...

Становилось трудно даже просто мыслить.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– ...

Было невыносимо больно.

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– ...

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– ...

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– ...

Вы погибли.

Возрождение перед глазами Доктора Доминика.

– Нет!

Раздался крик, сорвавшийся на истошный вопль.

Этот отчаянный вопль был достаточно громок, чтобы пробиться сквозь заложивший уши гул.

Доминик прекратил свои безучастные, повторяющиеся действия.

Он перевёл взгляд на источник звука.

Я лежал ничком на полу, не в силах пошевелиться.

«Я... жив?..»

От облегчения, вызванного спасением, тело содрогнулось в конвульсиях.

Череда непрекращающихся смертей и возрождений за столь короткий срок повлекли за собой ужасные последствия.

Одним словом «боль» это ощущение не описать.

Снаружи тело оставалось совершенно целым.

Однако глубоко внутри что-то... уже таковым не осталось.

Пусть сравнение и преувеличено, но точнее всего это походило на растерзанную душу.

Подобную муку не хотелось переживать вновь.

Если бы Доминик прямо сейчас снова спросил, было ли это шуткой, я, пожалуй, согласился бы с ним.

Превозмогая слабость, я поднял взгляд.

«Это точно был голос Эдель...»

Доминик пребывал в крайне дурном расположении духа, и попадаться ему под горячую руку не сулило ничего хорошего.

Пелена перед глазами мешала обзору, и только после долгого моргания наконец удалось что-то разглядеть.

Эдель припала к ногам Доминика.

Она вонзила в него обсидиановый кинжал, однако у Доминика не выступило ни капли крови.

Кинжал будто просто растворился, став частью его тела.

Расширив от ужаса глаза, Эдель тяжело дышала.

Собственный поступок так сильно напугал её, что она не могла совладать с дрожью.

Однако Эдель не замолчала.

Обливаясь холодным потом под устремлённым на неё голубым взором, она упрямо продолжала говорить.

– Пожалуйста, простите его, доктор.

Будто чем-то ведомая, она продолжала вымаливать мою жизнь.

– Проявите, п-пожалуйста, милосердие к главе культа...

Ситуация принимала неожиданный оборот.

Эдель ведь была апостолом, который служил Доминику.

Каким бы главой культа я ни являлся, у неё не имелось причин защищать того, кто вызвал гнев её божества.

Навязанный системой хрупкий статус спутников тоже не мог послужить весомым поводом для этого.

Тем не менее, она напала на Доминика ради меня.

Эдель опустила голову.

Она набралась смелости для удара, но страх мешал ей и дальше смотреть на Доминика.

Дрожа всем телом от сковавшего её ужаса, она внезапно повернула голову.

Наши взгляды встретились.

Мне хотелось поблагодарить Эдель, однако горло отказывалось издавать звуки.

Поэтому я просто несколько раз моргнул ей в ответ.

И лицо её вдруг резко перекосило.

Её глаза покраснели под стать зрачкам, и крупные слёзы покатились градом.

В её взоре, устремлённом на меня, смешались обида, тревога и всепоглощающий страх.

Она смотрела на меня так, словно я находился на волосок от гибели.

Наблюдая за её молчаливыми слезами, я не знал, что делать, и просто моргал.

«А ведь всё обошлось относительно неплохо».

Ещё тогда, когда я вызвался сказать Доминику последнее слово, я готовился к худшему.

Поскольку я ожидал куда более жестокой расправы, нынешний исход казался весьма мягким.

Мои сердца не потратились, так что в запасе по-прежнему оставалась ещё одна жизнь.

Объяснить всё это и успокоить её я не мог, поэтому приходилось безучастно смотреть на плачущую Эдель.

Силясь сдержать рыдания, Эдель приоткрыла рот.

– Господин Каштан...

Я отрешённо воззрился на неё.

Однако она, судя по всему, даже не осознавала, что именно сейчас слетело с её губ.

Эдель просто продолжала рыдать, не отрывая от меня взгляда.

Тогда меня окликнул спокойный, исполненный тяжести голос.

– Каштан.

Сознание резко прояснилось, словно на голову вылили ушат ледяной воды.

Сплюнув на пол скопившуюся во рту кровь,

я попытался подняться, но в руках и ногах совсем не было сил.

Закралась мысль, не такое ли ощущение испытываешь при провале эпического квеста, когда тебе отсекают конечности.

Мои тщетные попытки подняться с грязного пола привлекли внимание Доминика, и он, ухватив меня за шиворот, приподнял.

И усадил на алтарь.

Тело заваливалось вперёд, но Доминик бережно придержал меня рукой.

– Вы в порядке?

От такого вопроса хотелось рассмеяться, но я не сумел даже пошевелить губами.

Ощущая себя тряпичной куклой, я копил остатки сил. И когда мне наконец удалось заставить язык двигаться...

– Доминик...

Собственный голос казался чужим и незнакомым.

– Вы... хоть немного успокоились?..

На полуслове я стиснул зубы, поскольку от резкой боли волосы встали дыбом.

Доминик опустил взор на мои мучения и ответил:

– Достаточно остыл.

– ...

– И что теперь, Каштан? Что собираетесь делать?

– ...

– Я больше не вижу смысла винить вас в чём-либо, ведь всё уже произошло. Моя цель заключается в возвращении прежнего «я».

– ...

– Вы поможете мне вернуть воспоминания, Каштан?

– ...

– Если нет, то не следовало с самого начала раскрывать мне правду. Ведь я способен заставить страдать как вас, так и тех, кто вам дорог.

– ...

– Пожалуй, будет неплохо оставить вас здесь навечно. По крайней мере, мне не придётся скучать.

– Со мной...

Я собрал последние силы.

И озвучил финальное условие истинной концовки.

– Заключите со мной контракт, Доминик.

Доминик, до этого неторопливо говоривший в одиночку, смолк.

Ощущался его изучающий взгляд.

Взор настолько осязаемый и пристальный, что кожа начинала зудеть от боли.

Я откинул назад голову, раскрывая мокрое от пота и слёз лицо.

И произнёс, посмотрев прямо в глаза Доминику.

– И выберемся отсюда вместе.

Спустя некоторое время Доминик задал встречный вопрос.

– ...Разве вы не собирались запереть меня здесь?

Так он знал.

Когда же он догадался?

От осознания, что меня раскусили, на губах невольно промелькнула слабая усмешка.

Правда, от этого тело пронзила острая боль, заставив меня застонать.

– Изначально планировал именно это, но теперь... я хочу выбраться отсюда вместе с вами, Доминик.

Поначалу я действительно прикладывал все усилия, чтобы запереть Доминика в CoV.

Однако после осознания того, что именно я призвал его, мои мысли немного изменились.

«Ведь это я его призвал».

Пусть всё произошло случайно, я чувствовал за это ответственность.

С его могуществом он рано или поздно всё равно выбрался бы из CoV.

Раз этому суждено случиться, лучше держать его при себе, наблюдать и параллельно искать решение.

Существу, способному стать величайшим бедствием, я дал самое надёжное обещание, на какое только был способен.

– Я буду рядом с вами как ваш спутник, Доминик, пока вы не вернёте свою память.

----------

Глава 59

Я хоть и озвучил предложение, но не знал, примет ли его Доминик.

Не исключено, что мне снова придётся раз за разом умирать и возрождаться.

В этот раз я, чует моё сердце, уже не выдержу...

Как вспомнил о пережитой тогда боли, так рефлекторно задрожал.

И надо же было додуматься остаться вместе с существом, подарившим мне подобный опыт.

Узнай об этом капитан Мо, такой бы нагоняй мне устроила.

Не исключено, что в этот раз к ней присоединился бы и капитан Гвак.

Хотелось усмехнуться, да сил не нашлось.

Я просто тихонько малодушничал про себя, ожидая решения Доминика.

– Каштан...

Он странно посмотрел на меня.

В этом взоре едва ли читалось согласие или отказ.

Если уж подбирать слова, то больше смахивало на любопытство.

– Вы удивляете меня.

Мужчина вынес туманный вердикт.

От этих непонятных слов я занервничал.

«Так согласен он или нет?»

Если хочет вынести смертный приговор, пусть делает это быстрее.

Чтобы я успел хотя бы подготовиться морально.

«Хочет заключить контракт?»

Однако Доминик не спешил с ответом. Он просто пристально разглядывал меня.

«Или нет?»

Я ещё долго пытался угадать его настрой.

Наконец, Доминик озвучил ответ.

– Хорошо. Я заключу контракт.

Я с недоверием поднял взгляд.

Хоть я и озвучил это предложение, оценив шансы как вполне реальные, от его воплощения в жизнь голова пошла кругом.

«Надо же, сработало».

Откажись он, пришлось бы искать иные пути решения, но текущий расклад стал идеальным исходом.

Возвращение с самого края смертельной пропасти будто прибавило мне сил.

Если ещё недавно не получалось даже пальцем пошевелить, то сейчас ворочать языком я мог без всякого труда.

– Спасибо. Тогда, гм...

Тут до меня дошло одно весомое обстоятельство.

Я понятия не имел, как заключать этот контракт.

В игре-то стоило провести обряд и призвать Иного бога, как тот брал всё в свои руки.

Но теперь, когда пришлось действовать самому, я растерялся.

«Начертить, что ли, какой-нибудь магический круг?»

В фэнтези ведь обычно как показывают?

Либо заклинание читают, либо кровь проливают.

Я уже раздумывал, не составить ли нам договор по земным канонам.

Как Доминик внезапно спросил:

– Какое имя использовалось во время ритуала моего призыва?

И к чему этот вопрос?

Но ответил я без промедления:

– Каштан... думаю.

Раз обряд проводился в игре, то имя Каштан подходило.

– Так вот в чём дело.

Выслушав меня, Доминик похвалил это имя.

– Пусть оно и не отражает вашу суть в полной мере, оно весьма недурное.

При первой нашей встрече в CoV Доминик заявил, что прозвище Агнец мне не идёт, и назвал моё настоящее имя.

Тогда-то я в спешке и выдал этот никнейм.

Доминик особой радости не высказал, но с того дня звал меня исключительно Каштаном.

Видимо, он свыкся с этим привычным обращением.

Озвучив столь неожиданную похвалу, Доминик вежливо предупредил:

– Прошу прощения за некоторую грубость, Каштан.

Я широко распахнул глаза.

А затем медленно опустил голову.

Э...

Я смотрел на происходящее, но сознание отказывалось верить в реальность созерцаемого.

Рука Доминика прошибла мне грудь. Нет, он опустил туда руку с той же лёгкостью, с какой рассекают водную гладь.

Да только боли я не почувствовал.

Хлынувшей крови тоже не последовало.

Я ничего не ощущал.

Прошедшая сквозь грудную клетку ладонь сжала что-то внутри.

Тудум, тудум, тудум.

Сердце бешено заколотилось.

Вкрадчиво, словно мы сидели на подписании делового соглашения, раздался его голос:

– Память постепенно возвращается. Кажется, мне впервые довелось заключать контракт с ■■ ■. Из-за того, что статус Каштана пока слишком низок, приходится прибегать к подобным традиционным методам...

Это всё, что я успел услышать.

Потому что сразу вскоре – потерял сознание.

* * *

– ...!

Только сознание возвратилось, как я в панике вскочил.

И прижал ладонь к груди.

...К счастью, сердце мерно билось.

Судя по всему, внутренности остались на месте.

Обошлось без боли, кровотечений или каких-либо ранений.

Напротив, самочувствие оказалось даже лучше, чем до обморока, а по телу разлилась бодрость.

«Мог бы и предупредить заранее».

Взять и ни с того ни с сего распороть человеку грудь – форменное безумие.

Жуткое ощущение до сих пор не прошло, так что я принялся растирать покрывшиеся мурашками руки.

Слегка успокоившись, я наконец осмотрелся.

Доминика кругом не наблюдалось, да и подземный зал пустовал.

В помещении, где больше не осталось адептов, царила тишина.

Но кое-кто здесь всё же задержался.

– Глава культа...

Эдель.

Я с опозданием осознал, что всё это время находился на алтаре.

Девушка, видимо, ни на шаг от меня не отходила.

Хоть она и растерялась из-за исчезновения остальных культистов, но старалась сохранять самообладание.

Похоже, она выстроила в голове собственное объяснение происходящему, поскольку робко поинтересовалась:

– Бог... даровал нам спасение?

– Всё верно.

У меня не было сил придумывать иные оправдания, да и доля правды в её словах присутствовала, так что я просто подтвердил догадку.

Услышав мой ответ, Эдель в смятении прикусила губу.

Долгожданное событие наступило, однако радости на её лице не читалось.

Я почувствовал укол совести.

Ведь мне хотелось явить ей тот идеал, о котором она грезила, но этого сделать не удалось.

– Эдель... отныне вы свободны.

От моих слов её лицо омрачилось ещё сильнее.

Я уже засуетился, испугавшись, что сболтнул лишнего, как вдруг Эдель заговорила:

– Всё казалось странным с самой первой нашей встречи.

– Что именно?

– Абсолютно всё. И даже сейчас мне в голову лезут странные мысли.

Она подошла ближе к алтарю, на котором я сидел.

– Вдруг... вы и есть мой ■?

Самое важное слово заглушили помехи.

Когда Доминик рассуждал о контракте, произошло точь-в-точь то же самое.

Видимо такой я, каковым я был сейчас, не имел власти или права расслышать это понятие.

Не зная сути вопроса, мне нечего было ответить.

Впрочем, Эдель и не настаивала на объяснениях, словно изначально не рассчитывала получить ответ.

Вместо этого она спросила о другом:

– Мы увидимся снова?

Я ненадолго замер, но сразу тепло улыбнулся.

– Разумеется.

– Какое счастье.

Моя ложь подарила ей крупицу радости.

«Как хорошо, что я выбрал истинную концовку».

Оставь я её здесь одну, эти мысли преследовали бы меня постоянно.

К счастью, я сдержал данное ей слово и подарил свободу от оков Испытания.

– Эдель. За то, что спасла тогда...

Я хотел поблагодарить её, но осёкся.

Она исчезла.

< Call of the Void > пройдено!

- Концовка: Апостол ■■ ■.

– ...

Я-то думал, нам дадут ещё немного времени поговорить.

«Надо было сразу сказать спасибо».

Сколько ни сталкивайся с такими расставаниями, привыкнуть к ним едва ли получится.

Мне стало чуть-чуть одиноко.

Оставшись один, я уставился на всплывающие друг за другом системные окна.

«Хан Гоё» оглашает своё имя Акаше!

■■ ■■■ восторгается! И неустанно следит за вами с неослабевающим интересом.

Текущая узнаваемость 0,2%

Мсье чёрные квадраты по-прежнему наблюдал за мной.

Причём узнаваемость подскочила сразу на одну десятую процента.

Я как раз поражался такой щедрости системы, ведь до этого цифры росли на сотые доли, как вдруг.

Числа поменялись.

Текущая узнаваемость 2%

Что за...? Вряд ли это особое событие с десятикратным увеличением опыта.

Текущая узнаваемость 29%

Текущая узнаваемость 666%

Текущая узнаваемость 7777%

Текущая узнаваемость 99999%

Я ошеломлённо наблюдал, как показатели разом взлетели до абсурдных высот.

Когда значения достигли 99999%, системное окно с громким хлопком лопнуло.

После чего данные снова отобразились в нормальном виде.

Текущая узнаваемость 0,2%

Пока я пытался осознать этот бред, произошло нечто ещё более непонятное.

Испытание < Call of the Void > завершено.

Через 80 секунд Испытание будет закрыто навсегда.

Вы внесли наибольший вклад в прохождение < Call of the Void >.

Вы можете забрать «9999» предметов.

Девять тысяч девятьсот девяносто девять.

Но мне и секунды не дали, чтобы переварить этот очевидный баг.

Поскольку перед глазами выскочило следующее уведомление:

Выбор предметов завершён.

Эй, погодите.

Я же ничего не выбирал!

В этот раз никаких подарков от NPC я не получал, так что оставалось только гадать, какие предметы добавились в инвентарь.

Пока я негодовал, восемьдесят секунд истекли.

Мир обрушился.

И я наконец-то покинул пределы Испытания.

* * *

Над головой раскинулось ночное небо.

Лицо заливал яркий лунный свет.

Полюбовавшись бледным диском, я повернул голову вбок.

Ширма...

В налетавших порывах ветра явственно ощущался запах соли.

«Павильон Хэвольджон?»

Судя по всему, та самая смотровая площадка на перевале Тальмаджи, откуда я переместился в CCC.

После исчезновения метеорита здесь явно шли восстановительные работы. Всюду лежали строительные материалы.

Я уставился ввысь и тяжело вздохнул.

«Живой».

Поскольку наушник остался при мне, следовало связаться со Службой.

Только сперва немного переведу дух.

Доминика нигде не видно.

«Рассчитывать на счастливую концовку, в которой он бесследно исчез бы вместе с CoV, пожалуй, не стоит...»

С этими несбыточными мечтами я растянулся на земле звездочкой, созерцая небесный свод.

Благодаря чистому воздуху звёзды сияли необычайно ярко.

На фоне ночного неба возникло системное окно.

Именно его я так ждал.

◆ Эпический квест < Хан Гоё >: за месяц закрыть 3 Испытания.

Закрыто Испытаний: (3/3)

(Внимание! При провале квеста вам отсекут конечности! При успехе конечности сохранятся.)

Это уведомление подтверждало, что мои руки и ноги останутся при мне.

Я невольно прыснул.

Эпический квест завершён! Часть знаний Хроник разблокирована.

Вы – юный бог планеты «Земля».

Юный бог?

Не Агнец и не система, а именно юный бог?

В CoV только и талдычили про Иных богов, так что я сперва подумал, будто мне померещилось.

Однако сколько я ни всматривался, надпись «юный бог» никуда не исчезала.

В памяти мгновенно всплыли недавние слова Доминика:

– Кажется, мне впервые довелось заключать контракт с ■■ ■.

Скрытая часть означала именно юного бога?

Он ведь ещё упоминал, что мой статус пока слишком низок...

Если вспомнить, как настойчиво интерфейс требовал повышать уровень способностей, то всё более-менее сходилось.

Но у меня не получалось поверить в такое с ходу.

«Это ведь баг, верняк?»

Не верилось, что меня причислили к той же категории, что и Доминика.

Пусть мой титул – юный бог, а его – какой-то там владыка, и между нами пролегает космическая пропасть.

Но сам факт того, что нас объединили словом «бог», казался полнейшим абсурдом.

– Значит, юный бог...

Я произнёс это вслух, всё ещё не в силах до конца осознать случившееся.

– Вам не нравится титул юного бога?

Я в ужасе подскочил с земли.

– Доминик?

Я огляделся кругом, но трёхметрового великана поблизости не наблюдалось.

Втайне я надеялся на галлюцинацию, однако меня снова окликнули:

– Именно так, Каштан.

– ...Да где вы вообще?

– Ах! Значит, нужно выйти.

Что-то зашевелилось и начало медленно сочиться прямо из моей груди.

----------

Глава 60

Я чуть не лишился чувств.

Сам себе поражался, как умудрился не потерять сознание.

То, что бесконечным потоком сочилось из моей груди, ничуть не походило на то, что способно появиться из человеческого тела.

Нет, такому вообще не место ни в одном из миров.

Это жуткое нечто было покрыто бесчисленными глазами.

Каждый зрачок, отличный по цвету от соседнего, смотрел на меня.

Мурашки от омерзения – полбеды. Первой в голову пришла совсем другая мысль.

«И что, мне теперь с этим ходить?»

Носить подобное в себе – удовольствие сомнительное, но и выпускать в мир такое нельзя.

Из того, что предположительно было Домиником, донёсся смех.

– Прошу прощения. Чтобы выбраться за пределы Морнвейла, мне пришлось принять форму предмета.

Виновником девяти тысяч девятисот девяноста девяти предметов оказался Доминик.

Я из кожи вон лез ради истинной концовки, а возможность забрать предметы улетучилась. Обидно до слёз.

«Узнаваемость тоже из-за Доминика взлетела?»

Если система засчитала Доминика, обратившего себя в предмет, как временно принадлежащего мне, то внезапный скачок узнаваемости до невероятных значений вполне объясним.

Впрочем, сейчас проблема была не в этом.

Главная проблема – что мне предстоит таскать за собой это... существо.

Я поднял взгляд на то, что уже перерастало меня.

Ещё немного – и достигнет трёх метров.

Впрочем, даже если Доминик примет человеческий облик, легче не станет.

В CoV действие разворачивалось в вымышленном городе конца девятнадцатого века, где хватало просторных мест, но современная Корея трёхметрового Доминика не пристроит.

Множество помещений, куда он втиснется, только сложившись пополам, да ещё и внушение придётся накладывать на всех подряд.

В CoV Доминик накрыл внушением весь Морнвейл.

«На Земле камеры на каждом шагу... Что, на всё человечество гипноз накладывать?»

Чем больше думал, тем безнадёжнее казалось. Я отказался от идеи с человеческим обликом и перешёл к переговорам.

– Гм... Доминик, вы планируете принять человеческий облик?

– Подумывал об этом.

– Жаль, конечно, вы и в этом виде впечатляете. А если попробовать стать поменьше?

Я ненавязчиво повёл разговор в другую сторону, и существо, поворошившись, спросило:

– Насколько именно?

Даже ночной кошмар не сравнится с этим безумием.

Я содрогнулся, а затем подобрал валявшуюся в углу ветку.

Присев на корточки, начертил на разрытой для ремонта земле круг подходящего размера.

– Примерно так?

Раз речь не о человеческом облике, почему бы не попробовать радикальное уменьшение.

И, к моему изумлению, существо сжалось ровно до размеров нарисованного круга!

Воодушевившись, я решил пойти дальше.

– А форму тоже можно менять?

– Можно.

Жутко, когда смотришь на все эти пялящие в ответ глаза даже свысока.

– Я плохо знаю это место. Каштан, не подскажете, как лучше? Я подстроюсь под здешние реалии.

– Благодарю.

Я не стал отказываться и с готовностью ухватился за предложение.

– Для начала уберём все глаза... Форма пусть будет округлая... А кошки или кролики вам нравятся?

– Особых чувств к ним не питаю.

Дворецкие бы расстроились, услышь они такое.

Решив, что это останется между нами, я принялся старательно выводить рисунок на земле.

Во имя душевного здоровья – своего и всего человечества – я изобразил самое милое и безобидное, что только мог представить.

Существо с интересом разглядывало мой рисунок.

Я долго подбирал цвет, который понравился бы Доминику и при этом не вызывал у меня отвращения.

– Как насчёт голубого? Неба в ясный день.

Раз его глаза переливались всеми оттенками синего, голубая гамма должна прийтись по вкусу.

Существо немного покружило вокруг рисунка, переливаясь, а затем вспыхнуло.

Я зажмурился в предвкушении преображения и снова распахнул глаза.

И с восторгом встретил обновлённого Доминика.

– Доминик!..

Крохотный, умещающийся в одной ладони.

Голубое тельце, мерцающее звёздной россыпью.

Два прелестных ушка и умилительная мордочка.

И пудинговая мягкость на ощупь.

В девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять раз милее и совершеннее моего рисунка.

Растроганный до глубины души, я бережно уложил Доминика на обе ладони и поднял к небу.

В этот момент я и сам был готов вступить в Апостолы Пустоты.

– Идеально. Давайте всегда так. Вы такой милый, Доминик.

Слова вылетели прежде, чем мозг успел их обработать.

Я запоздало вздрогнул, но Доминик, судя по всему, не обиделся на комплимент.

Он пару раз хлопнул ушками и произнёс:

– Кстати, Каштан.

– Да?..

Только бы не сказал, что ему неудобно и он хочет вернуть прежний облик.

Я тревожно уставился на пудингового слайма.

– Здесь мой облик невидим для чужих глаз. Увидеть меня сможете вы, как мой контрактор, либо существа вашего уровня или выше.

Он ненадолго замолчал, и его тельце сверкнуло.

Вспышка была короткой, но почему-то казалось, будто он окинул взглядом всю Землю.

– На этой планете не так много существ, способных полностью меня воспринять. Не волнуйтесь.

Одним словом, слайм, которого вижу только я.

И ладно.

Всяко лучше, чем то... нечто... или трёхметровый великан. Милый и необременительный слайм.

Разобравшись с вопросом внешности, Доминик наконец обратил внимание на окружение.

Увидев разрушенную смотровую площадку Хэвольджон, он насторожил ушки.

– Это ваш дом, Каштан? Необычно.

Тон был вежливым, но вопрос явно ставил под сомнение уровень земной цивилизации.

Я поспешил прояснить ситуацию, пока заблуждение Доминика не зашло слишком далеко.

– Нет, это просто стройплощадка. Я живу далеко отсюда. Мне нужно связаться со Службой, чтобы организовать возвращение...

Я хотел так сделать.

Но, похоже, необходимости не было.

С неба донёсся гул вертолёта.

Ослепительный белый луч прожектора сразу озарил меня.

Я послушно помахал вертолёту рукой.

* * *

Вертолёт Службы прислал Самра.

Как выяснилось, в наушнике, выданном Службой, был встроен маячок.

Поэтому, едва определив моё местоположение, Самра связался с Пусанским региональным отделением и отправил вертолёт.

Пока меня, взятого прямо на месте, везли в Сеул, обращение ко мне было крайне неоднозначным.

Где-то между дезертиром, курсантом и чудовищем.

Зато обещали доставить в Сеул за полтора часа, так что я не видел поводов для жалоб.

А вот Доминик был иного мнения.

Поползав по наручникам для задержки адаптантов, застёгнутым на моих запястьях, он вынес вердикт:

– Каштан. Здесь, видно, по-особому почитают богов.

Чтобы не выглядеть сумасшедшим, разговаривающим с пустотой, я ограничился лёгкой улыбкой.

Доминик недовольно хмыкнул, но снова забрался мне на плечо.

Вертолёт ему тоже не нравился.

– Любопытное средство передвижения, но с некоторыми лишними элементами.

Я занервничал, как бы он не вздумал переделывать вертолёт на лету.

К счастью, Доминик ограничился кратким недовольством и чинно уселся на плече.

Забавная мыслишка, но он вёл себя так, словно в чужом доме нельзя трогать вещи без спроса.

Почему-то ему казалось, что планета Земля – нечто вроде моей личной территории.

Заблуждение серьёзное, и я понятия не имел, с чего начать распутывать этот клубок.

Погружённый в раздумья, я наслаждался благами современной цивилизации по пути обратно в Службу.

На вертолётной площадке на крыше Службы меня встречал Самра.

Вихри от лопастей яростно трепали его белую форму и волосы.

Ветер был такой, что глаза не открыть, но Самра, будучи андроидом, даже бровью не повёл и смотрел на меня в упор.

В темноте его голографические глаза сверкали особенно ярко.

Доминик, сидевший у меня на голове, увидел Самру и вдруг произнёс нечто странное:

– Какое облегчение, Каштан. Ваш друг жив.

Я не сразу понял, о чём речь, но потом вспомнил, как обманул Доминика в CoV.

– Простите, это память о покойном друге...

На скорую руку сочинённая ложь, чтобы не отдавать голографический значок.

Но Доминик, едва увидев Самру, сразу узнал в нём владельца значка.

Я бегло огляделся.

Все были заняты подготовкой к посадке. Стоял такой шум, что мой шёпот точно никто не расслышит.

– Видимо, батарея села, и он просто выключился, а теперь вот снова включился.

– Да?

– ...На самом деле я соврал. Простите.

Раз мне и дальше предстоит видеться с Самрой, лучше признаться, чем рисковать последствиями новой лжи.

К счастью, Доминик великодушно меня простил.

– Ничего страшного, Каштан. Вы молоды, ошибаться – естественно.

Он с интересом разглядывал Самру, то и дело комментируя.

– Машина такого уровня способна сама вырабатывать энергию. Превосходные характеристики.

Доминик, оказывается, видел даже такие детали.

Хорошо, что я признался.

Тельце Доминика засияло ярче, в голосе зазвучало любопытство.

– Эта машина когда-нибудь сможет меня распознать.

Слово «когда-нибудь» меня удивило.

Я-то считал Самру одним из немногих, кто способен воспринять Доминика.

Способности Самры, основанные на бесконечном объёме данных, граничили со всеведением и всемогуществом.

Хоть меня и назвали юным богом, Самра куда больше подходил под эту категорию, ведь я пока мало что умел.

«И всё же его статус ниже моего?»

Интересно, по какому критерию определяется этот статус.

Заодно захотелось устроить Самре что-нибудь вроде обновления программного обеспечения.

«Где бы раздобыть предмет из Испытания в сеттинге недалёкого будущего?»

В CoV Самра здорово мне помог, и я хотел его отблагодарить.

Когда вертолёт пошёл на снижение, я радостно окликнул:

– Самра!

Самра, до этого бесстрастный, едва заметно улыбнулся.

Но что-то в обстановке было не так.

Едва я ступил на землю, Самра увёл меня прямо в наручниках.

Я рассчитывал, что с появлением Самры отношение ко мне изменится, и слегка растерялся.

Другие военные хотели увязаться следом, но Самра их остановил.

А едва мы вошли в тихую одиночную комнату, как всё кругом залило голографическое свечение.

Оказавшись в мнимом пространстве, созданном Самрой, я мельком глянул на плечо.

Доминик без труда последовал сюда. Значит, и в другие Испытания можно брать без проблем.

Самра стоял у стены, увешанной мониторами, панелями и всевозможной электроникой.

Он обратился ко мне:

– Осталось три дня.

– ...!

Я обещал Службе месяц.

Но внезапное попадание в CoV спутало все планы.

CoV я закрыл, но то было невылупившееся Испытание, да и к Корее оно не относилось.

– Глава Чан Согюн считает вас, Хан Гоё, полезным. Даже если вы не сдержите слово, вас не превратят в подопытный материал для научно-аналитического отдела.

– Но с того дня, как я нарушу обещание, ко мне перестанут проявлять излишнюю благосклонность.

– Верно.

Либо заполучить должный авторитет и вести переговоры с позиции силы, либо оказаться в роли ведомого.

Для первого варианта нужно закрыть Испытание за три дня.

В Службу я прибыл около часа ночи.

Даже если войти прямо сейчас, о сроках нечего и говорить – нереально.

«Не хочу плясать под дудку главы Чан Согюна».

Я ведь на глазах у всей Службы заявил, что закрою три Испытания за месяц.

И хотел сдержать слово.

– По моим расчётам, есть одно Испытание, которое можно закрыть за три дня. Войти можно уже сегодня днём.

В каждом Испытании время течёт по-разному, и если внутри оно идёт быстрее, чем снаружи, то теоретически шанс есть.

Но стоит добавить условия – на территории Кореи, в ведении Службы, подходящее по сложности и численности для спецгруппы, с возможностью входа сегодня, – как вариантов остаётся считанные единицы.

Я сам ломал голову, ничего не приходило на ум, а Самра уже нашёл.

Вновь проникнувшись величием искусственного интеллекта, я спросил:

– Какое Испытание?

– < Slay to Plate >.

StP – игра, где днём управляешь рестораном, а ночью спускаешься в подземелье и сражаешься с монстрами.

Игрок готовит блюда из добытых в подземелье монстров и продаёт их в ресторане.

Цель – привести ресторан к званию лучшего и полностью покорить подземелье.

Мирно звучит, верно же? Обманчиво мирно.

На каждый день установлена квота выручки, и если её не выполнить, тебя сожрут чудовища.

[[image:/storage/reader-images/f5ece6397f8c5f5539c695777981c3dcdde0acbc.jpg]]

----------

Глава 61

Если не набрать нужную сумму, оставался единственный способ избежать Game Over.

Принести одного из членов группы в жертву чудовищам.

Так, скармливая по одному, если даже последний оставшийся не наберёт нужную сумму, наступит полный Game Over.

«Но разве для этого не нужно пять человек?»

Насколько я знал, в StP игру можно было начать только группой из пяти человек.

По структуре там были этапы, которые не пройти меньшим составом.

Наверняка и в Испытание можно войти только впятером.

Я послушно ждал, и, как и ожидалось, Самра пустился в объяснения.

– Поскольку для входа в это Испытание требуется пять человек, мы добавим одного адаптанта и войдём в Испытание.

Самра сказал, что приведёт подходящего адаптанта из Службы по Противодействию Испытаниям, а затем пристально на меня посмотрел.

– Почему вы не использовали Побег?

– А, ну... Я решил, что справлюсь, и поберёг предмет.

– Предметы можно создавать в неограниченном количестве. Впредь обязательно используйте их. Я уже говорил, но сейчас в Корее нет никого важнее Хан Гоё.

Стена электроники за его спиной колыхнулась волной и окружила меня со всех сторон.

На бесчисленных экранах мелькали ужасающие катастрофы.

То, что породили Испытания, вылупившиеся по всему миру.

Самра, незаметно оказавшийся прямо передо мной, тихо добавил:

– Теперь выражение «весь мир» уже не будет преувеличением.

– ...

– В самом деле, в разных странах постепенно начинают осознавать существование Хан Гоё. Впредь нужно быть ещё осторожнее.

– Понял... Буду осторожен.

– Что стало с NPC, вызывающим системные ошибки?

Энергично перемещается с моего левого плеча на правое.

Стараясь не смотреть на Доминика, я выдавил ответ, противоположный тому, что вертелось в голове:

– Кажется, он по-прежнему заперт в CoV.

Послышался смех Доминика.

Как истинный джентльмен, он не вмешивался в разговор, но было очевидно, что наблюдает с нескрываемым удовольствием.

Я подумывал рассказать Самре, что заключил контракт с Домиником.

Но для этого нужно было полностью ему доверять, а я не мог.

Он не способен причинить вред человечеству.

А Доминик, что ни говори, для человечества опасен.

Если Самра решит немедленно устранить Доминика, будет беда.

А если Доминика ещё и в исследовательский отдел утащат...

Нетрудно представить, как Доминик, потрясённый невежеством землян, стирает Службу с лица земли.

«А чуть сильнее напугают, и Землю заодно».

Я с таким трудом превратил его в пудингового слайма. Нельзя допускать такого исхода.

Для начала стоило самому попытаться наставить Доминика на путь истинный, а если не справлюсь, в крайнем случае попросить помощи у Самры.

– Хан Гоё.

– Да...

Вот только Самра считывал все мои физиологические реакции и распознавал ложь с пугающей точностью.

Он снова сверкнул голографическим светом и уставился на меня, так что пришлось добавить:

– Самра, поверьте мне.

Я повторил его же слова, и глаза Самры сузились.

Он тихо вздохнул.

– Служба по Противодействию Испытаниям обращает внимание на аномалии, которые продолжают происходить вокруг Хан Гоё.

Это было предупреждение: вечно скрывать аномалии не получится.

И я сам об этом думал.

Особенно то, что произошло в CCC, тянуло на немедленный допрос, и возразить было бы нечего.

«Так вот почему наручники не сняли».

Судя по всему, Самра отводил от меня подозрения на своём уровне.

Открыто покровительствовать мне было невыгодно, поэтому он нарочито придерживался протокола.

«Подполковник и капитаны тоже... встали на мою сторону?»

Если бы они доложили всю правду, сейчас не то что обсуждать вход в Испытание, я бы уже сидел в специзоляторе.

Первым делом возник вопрос.

У Самры есть чёткая цель, связанная со мной.

Че Хёно вообще молчит, его не в счёт, но почему капитаны заступаются за курсанта-одномесячника, я не понимал.

Я медленно заговорил.

– ...Если на этот раз закрою StP.

И изложил Самре свой план.

– Я хочу попробовать договориться со Службой. Встать на ноги и делиться информацией более предметно.

Самра смягчился, услышав о моём желании перерасти статус курсанта-одномесячника.

И то, что он сказал следующим, было необычно слышать от машины-андроида.

– Вся группа особого назначения переживала за безопасность Хан Гоё.

– Простите...

Выслушав извинения, Самра молча уставился на меня, явно не удовлетворённый ответом.

А затем добавил:

– Хан Гоё. Я тоже вхожу в группу особого назначения.

Я посмотрел на Самру, не понимая, зачем он говорит очевидное, и тот переформулировал:

– Я тоже за вас переживал.

Прозвучало как «не выкидывай ничего и сиди смирно», поэтому я снова извинился.

Самра по-прежнему был недоволен, но пообещал мне полную поддержку.

– Пока сосредоточьтесь на закрытии Испытания и не отвлекайтесь на остальное. Я буду помогать.

Самра и впрямь был хорошим андроидом.

Конечно, он добр, потому что я ему нужен, но результат важнее мотивов.

Пришлось ещё соврать, что я не получил предметную награду CoV, назвав причиной то, что Испытание не вылуплялось. Только после этого удалось сменить тему.

Когда мы обсудили текущее положение дел в Службе, Самра спросил:

– Вам что-нибудь нужно?

Он спрашивал, нужны ли мне предметы вроде Благообразия, которое я запрашивал в CCC.

Но я попросил другое.

Самра отреагировал неоднозначно, но пообещал обеспечить меня нужным.

* * *

Выйдя из мнимого пространства Самры, я направился в жилое помещение на территории Службы.

Наручники не сняли даже по дороге в изолятор, отстегнули только у двери.

Оставив за спиной военного, который смотрел на меня с явной неприязнью, я вошёл в комнату.

За несколько дней я, оказывается, успел привыкнуть. Пусть и изолятор, а уютно и хорошо.

Я поставил пудингового слайма на стол и первым делом снял форму.

Доминик ползал по столу и спрашивал:

– Кем здесь считается Каштан?

Я как раз стягивал рубашку и на секунду замер, уловив подтекст вопроса.

Доминик, похоже, заметил, что дверь изолятора открывается только снаружи.

В этот раз оправданий не нашлось. Помедлив, я честно рассказал о своём положении.

– На самом деле... меня считают опасным.

Я признался, что, хоть и юный бог этого места, но отнюдь не почитаемый.

Доминик подполз к краю стола.

Если он упадёт, ничего не случится.

Треснет разве что пол изолятора, но я рефлекторно подставил ладонь.

Побочный эффект того, что я сделал его слишком милым.

Доминик, видимо, принял это за приглашение и неспешно заполз на ладонь.

– ...

Я затаил дыхание.

Ощущения были потрясающие. Стоило расслабиться, и я бы тут же его измял.

«Вроде бы сейчас модно мять такие мягкие штуки».

Я ненадолго предался модному увлечению.

– Каштан.

Пудинг на ладони заговорил со мной.

– Не расстраивайтесь. Их поведение – совершенно нормальный защитный механизм.

От пудинга исходило мягкое мерцание.

Невозможное, нереальное мерцание дневных звёзд дарило ощущение покоя.

– Люди не способны вынести вашу суть, Каштан. Вы для них необъятный поток непостижимой информации, и страх перед вами – чистый инстинкт.

Низкий, глубокий тон навевал ощущение, будто я развалился в кресле уютной лечебницы.

Я молча разглядывал Доминика, а потом позвал его по имени.

– Доминик.

– Да, Каштан?

Доминик явно хотел сказать что-то ещё, но осёкся и стал ждать.

Его слова помогли. Настолько, что захотелось на него опереться.

Но я вспомнил безумных пациентов из CoV и одёрнул себя.

«Осторожнее».

Чтобы Доминик не продолжил сеанс, я поспешно принёс новую жертву.

– Я принёс кое-что интересное. Материалы о здешней культуре.

А именно планшет, который я попросил у Самры.

Без доступа к интернету, зато с огромным объёмом данных.

Учебные видеоматериалы о Земле, чтобы Доминику не было скучно, пока я сплю, состояли из всевозможных сериалов про персонажей, трансформирующихся в героев, и яркими спецэффектами.

Причина отбора проста.

Большинство из них – истории о борьбе за мечту, любовь, дружбу и справедливость.

Доминик всё равно вернёт память. Это неизбежная катастрофа.

А пока я хотел направить его мысли в позитивное русло.

И заодно привить дружественное отношение к Земле.

«Чтобы Доминик с вернувшейся памятью не стёр Землю с карты вселенной».

– Посмотрите пока. Я пойду помоюсь.

– Хорошо, Каштан.

Я устроил Доминика на кровати и настроил планшет.

Я не спеша принял душ, а когда вернулся, Доминик увлечённо изучал учебные материалы.

Едва я в пижаме сел на кровать, как Доминик с энтузиазмом ко мне обратился:

– Как раз вовремя. У меня накопилось множество вопросов.

Доминик мягким тельцем постучал по планшету, переключая на нужные сцены.

Его никто не учил, а с техникой он уже управлялся умело.

Доминик включил сцену трансформации героев и спросил:

– Каштан, почему враги ждут, пока те перевоплощаются?

– Это вроде правила. Нападать во время представления – крайне подло.

– Значит, этикет. Тогда вот что, Каштан. Зачем сражаться в такой неудобной одежде? Для военного обмундирования это совершенно непрактично.

– Чем ярче костюм, тем сильнее атака. Видите, у второстепенных персонажей одежда куда скромнее?

– Хм, понятно. Тогда ещё вопрос, Каштан.

Слайм снова ткнулся тельцем в планшет.

На этот раз – сцена, где герои после трансформации замирают в позах и выкрикивают фразы.

Доминик указал на разноцветных героев и спросил:

– Их характер определяется цветом?

– Э-э... По-моему, наоборот, цвет подбирают под характер.

– Вот как. Значит, герои – существа с фиксированным характером.

Отвечая на вопросы Доминика, я заодно и сам посмотрел видео.

«А злодеи-то нынче больно уж крутые».

Я забеспокоился, как бы Доминик не проникся симпатией к злодеям, а не к героям.

Но не отбирать же планшет у увлечённого слайма.

А переключать на детские передачи не хотелось, Доминику станет скучно.

Поглядывая на слайма, я в какой-то момент уснул.

А на следующее утро...

...меня разбудил шум выстрелов и взрывов.

----------

Глава 62

Пудинговый слайм по-прежнему сидел перед планшетом.

Сквозь сон в уши врезался оглушительный грохот.

Бабах! Тра-та-та-та!

Звук доносился из планшета.

На экране взрывалась бомба, а мужчина, изрешечённый пулями, рухнул на пол.

Пудинговый слайм, серьёзно наблюдавший за кровавой сценой, подполз ко мне и поздоровался:

– Доброе утро, Каштан.

Я в панике вскочил, схватил планшет и первым делом проверил возрастной рейтинг.

«Запрещено лицам младше 19 лет, а также: сексуальный контент, насилие, ужасы, наркотики, риск подражания?..»

От пометки «риск подражания» по спине пробежал холодок.

Доминик, не подозревая о моих переживаниях, невозмутимо пояснил:

– Оказывается, через электромагнитные волны здесь можно получать дополнительные данные. Благодаря этому я просмотрел немало материалов.

Он назвал несколько фильмов, которые ему понравились, но я не знал ни одного из них.

Я проверил планшет – и правда, интернет был подключён.

Понятия не имею, как ему это удалось, но заодно я поискал названия фильмов.

Выяснилось, что у Доминика весьма утончённый киноманский вкус.

Судя по всему, он предпочитал артхаус и классику, но я не видел ни одного из этих фильмов.

Среди них попадались даже чёрно-белые и немые картины.

Что ж, первый план – перевоспитание через аудиовизуальные материалы – провалился.

Я без сожалений отказался от этой затеи и вернул планшет Доминику, чтобы тот продолжил смотреть кино.

Доминик не забыл тактично меня утешить, чтобы я не расстраивался:

– Вчерашний боевик, который мы смотрели вместе с вами, Каштан, тоже был увлекательным, но мне по душе скорее такое. К тому же я стал лучше понимать планету под названием Земля.

Какую именно Землю понял Доминик – пожалуй, стоит потом поискать на эмтьюбе короткие разборы фильмов.

Как бы то ни было, благодаря Доминику сон как рукой сняло.

Раз сонливость ушла, я принялся за завтрак, принесённый на подносе.

Затем я умылся, надел форму и встал перед зеркалом.

Сегодня я впервые за долгое время встречался с Че Хёно и капитанами.

После обеда планировался брифинг по StP, а затем спецгруппа должна была встретиться прямо у места вылупления StP и войти внутрь.

Вся спецгруппа была на заданиях.

Поэтому остальные, кроме меня, решили провести видеоконференцию по дороге к месту вылупления StP.

Адаптант Службы, которому предстояло дополнительное вхождение, тоже был на задании, поэтому Самра проведёт для него отдельный брифинг, независимо от спецгруппы.

«Подполковник Че сегодня после обеда выходит из Испытания, верно? Капитаны тоже должны вернуться примерно в то же время».

Капитаны отправились довольно далеко, чтобы задержать адаптанта, совершившего тяжкое преступление.

Адаптанты могли использовать предметы, полученные в Испытаниях, и за их пределами, поэтому случаи злоупотребления в преступных целях были не редкостью.

В таких случаях Служба задерживала адаптанта и назначала наказание.

По военному уставу Службы пойманных адаптантов вместо штрафа или тюремного срока обычно заставляли работать на государство подобно рабам.

Однако при особо тяжких преступлениях действовал принцип немедленной ликвидации.

Никто не мог предсказать, на какие опасные поступки они способны.

В прошлом один адаптант пронёс взрывной предмет в инвентаре и попытался устроить теракт в Службе, после чего наказания стали ещё строже.

Для Кореи, где смертная казнь формально существует, но фактически не приводится в исполнение, такая категоричность поражала.

Однако Служба, адаптанты и Испытания хранились в строжайшей тайне, так что люди мне информационного поля не имели никакой возможности об этом узнать, если только не попадали под удар напрямую.

Если бы о таких мерах стало известно широкой общественности, скандал был бы неминуем. Неиронично, если правда об Испытаниях когда-нибудь всё же просочится, одобрение смертной казни вполне может затмить все прочие откровения.

Во всех отношениях прав у адаптантов было маловато.

Я подумал, что моё нынешнее положение мало чем отличается от положения тяжкого преступника, и усадил Доминика себе на плечо.

На одном плече ощущалась лёгкая тяжесть.

Я крепко сжал кулаки, борясь с назойливым желанием.

«Хоть разок бы помять его...»

Доминик, не догадываясь о моих мыслях, мягко зашевелился и спросил:

– Каштан, < Slay to Plate >, в который мы сегодня входим, – это место вроде Морнвейла?

– Похожее, но совершенно иное пространство.

Я вкратце объяснил ему, что такое Испытания и адаптанты.

И тут мне пришла в голову мысль.

А не знает ли Доминик что-нибудь о разработчике?

Память он потерял, так что деталей не вспомнит, но, возможно, подскажет что-нибудь наводящее.

– Послушайте, Доминик. Если бы существовало некое существо, предсказавшее всё это, что бы вы об этом подумали?

Ответ был лаконичен:

– Значит, бог.

– Существо, подобное вам, Доминик?

В ответ раздался тихий смешок.

– Кто знает.

Смысл этого короткого ответа я уловил без труда.

Мол, не стоит сравнивать его с подобными созданиями.

«Памяти-то нет, а туда же».

Интересно только, откуда он знает, что настолько велик.

Наверное, на уровне инстинктов.

Я хотел расспросить ещё, но как раз пришёл Самра, и я умолк.

– Хан Гоё.

Утром Самра должен был рассказать о текущей обстановке с Испытаниями в Корее и о примечательных Испытаниях за рубежом, но...

Я увидел женщину, появившуюся вместе с Самрой, и застыл, не успев даже поздороваться.

– З-здравствуйте!..

Глава научно-аналитического отдела Хам Чиволь.

Вся на взводе, она прижимала к себе огромную сумку.

Такую, в которой наверняка лежали всевозможные жуткие инструменты.

Я сразу посмотрел на Самру.

«Спасите».

Самра, получив мой отчаянный призыв о помощи, вздохнул совсем по-человечески:

– По приказу главы Службы Чан Согюна глава отдела Хам Чиволь проведёт осмотр текущего состояния здоровья Хан Гоё. Мы договорились закончить как можно быстрее, так что прошу вас.

Медосмотр, надо же.

Основание было настолько весомым, что даже Самра не смог этому воспрепятствовать.

Я наблюдал, как Хам Чиволь приближается ко мне с алчным блеском в глазах.

Наши взгляды встретились, и она расплылась в улыбке.

Поправив большие стёкла очков, Хам Чиволь с хихиканьем подошла ко мне.

– Гоё... Как хорошо, что вы вернулись невредимым! В прошлый раз я так и не смогла... как следует поздороваться... Сегодня я хочу побыть с вами подольше, Гоё...

Жуть. Нет, не так. Жуть!

От неизвестности – что именно она со мной сделает – становилось ещё страшнее.

Я всецело надеялся, что при Самре всё ограничится забором крови, но...

– Глава отдела Хам Чиволь.

Самра окликнул Хам Чиволь.

Хам Чиволь поспешно обернулась к Самре:

– Да!..

– Подполковник Че Хёно по-прежнему присматривает за вами, глава отдела Хам Чиволь.

Хам Чиволь, предвкушавшая, как будет изучать моё тело вдоль и поперёк, от этих слов заметно растерялась.

– Н-но... Это не то, что в прошлый раз... Это, это ведь сам глава Службы разрешил...

– Я лишь сообщаю факт. Решение за вами, глава отдела Хам Чиволь.

Пыл Хам Чиволь мигом угас.

Самра, невозмутимо выпрямившись, молча ждал её решения.

Хам Чиволь, крепко прижимая сумку к груди, чуть не заплакала.

Насупившись, она шаркающей походкой подошла ко мне.

– Тогда... хоть немного крови, Гоё...

– Сегодня запланировано вхождение в Испытание, поэтому я не допущу ничего, что может повлиять на самочувствие.

– А, а-а... Но в прошлый раз у Гоё тоже было переливание...

– Глава отдела Хам Чиволь.

У Хам Чиволь было такое лицо, будто рухнул весь мир.

Но вдруг её выражение стало решительным.

– Т-тогда!

Она воскликнула, словно это было единственное, в чём она не уступит:

– Я возьму ещё ногтей, которые не успела в прошлый раз... И соскоблю клетки эпителия... изо рта!..

Самра посмотрел на меня:

– Хан Гоё, вы не против?

На это я был готов согласиться.

Хотя понятия не имею, куда пошли предыдущие образцы.

– Да, я не против.

– С-спасибо!

Хам Чиволь, вся растроганная, подняла на меня взгляд.

Чтобы сравняться ростом с ней – она была ниже меня, – мне пришлось сесть на стул.

Усадив меня, Хам Чиволь поспешно достала маленькие ножницы.

Я протянул ей правую руку.

Хам Чиволь взяла мою руку и принялась аккуратно подстригать ногти.

– Гоё... У вас такие красивые пальцы...

Самый жуткий комплимент из всех, что я слышал.

К счастью, Хам Чиволь не достала вдруг ножовку и не начала пилить мне пальцы.

Аккуратно подстригши ногти, Хам Чиволь с сожалением поглаживала мою руку.

Когда её пальцы, словно прощупывая вены и кости, задержались слишком долго, Доминик соскользнул с моего плеча и медленно пополз вниз по предплечью.

Я уже начал волноваться, не задумал ли Доминик чего-нибудь, но Самра вовремя вмешался:

– Глава отдела Хам Чиволь.

– А, поняла...

Хам Чиволь, ворча себе под нос, проворно спрятала пробирку с образцами ногтей за пазуху.

А затем достала из сумки что-то ещё.

Я напрягся, ожидая увидеть что-нибудь жуткое, но это оказались две длинные ватные палочки.

– Ну же, Гоё. Скажите «а-а»...

Когда я открыл рот, она осторожно провела палочкой по внутренней стороне щеки.

Ощущение от прикосновения к слизистой было щекотным.

Забор занял считанные секунды. Хам Чиволь, бережно держа палочки, смотрела на меня с умилением.

– Гоё, вы такой... послушный. Если бы другие адаптанты были такими же... было бы так здорово... Но все меня недолюбливают...

Похоже, она совершенно не понимала, за что её недолюбливают.

И тогда Самра бросил мне спасательный круг:

– Хан Гоё. Подполковник Че Хёно вышел из Испытания. Выдвигаемся на брифинг по < Slay to Plate >.

«Подполковник Че!»

Как же я был рад!

Обещали, что выйдет только после обеда, а он, видно, прошёл Испытание раньше срока.

Восхваляя величие Че Хёно, я вскочил со стула.

Хам Чиволь, занятая просушкой палочек с образцами эпителия, отпустила меня без сопротивления.

– До следующей встречи!..

Я лишь кивнул в ответ на её прощание и поспешно ретировался вместе с Самрой.

Самра похлопал меня по плечу:

– Досталось вам.

– Да ничего... Спасибо, что спасли.

Доминик, до этого мирно сидевший у меня на плече, тоже подал голос:

– Какая настойчивая леди. Если нужно, я могу избавить вас от её внимания. Только скажите, Каштан.

Не знаю, каким именно способом, но что-то мне подсказывало, что по земным меркам это было бы чересчур, так что я предпочёл отказаться.

Мысленно отказавшись, я за разговором с Самрой дошёл до офиса спецгруппы.

Я только порадовался, что снова вижу офис спецгруппы, как раздалась вежливая просьба:

– Каштан, не могли бы вы опустить меня на стол?

Самра ушёл в комнату отдыха за кофе.

Я осторожно опустил Доминика на стол.

Доминик принялся свободно перемещаться по столу, разглядывая всё подряд.

Его заинтересовала и горка печенья, но он лишь внимательно осмотрел её, не притрагиваясь.

Видимо, большего любопытства она у него не вызвала.

Пока я украдкой наблюдал за приключениями слайма, Самра вернулся с подносом, на котором стояли две чашки кофе.

– Спасибо. В следующий раз я сам принесу.

– Не стоит. Это тоже часть обязанностей поддержки.

Хотя, если это часть обязанностей, кофе он наливал только мне...

Вспомнив, как капитаны удивлялись тому, что Самра сделал и принёс кофе, я принял чашку.

Убедившись, что я сделал глоток, Самра развернул в воздухе три экрана.

Но на первом экране была лишь чернота.

Не сразу я понял, что это чернота маски-очков.

В CCC его маска-очки треснули пополам, а он, видно, уже раздобыл новые.

Че Хёно, чьё лицо занимало весь экран, медленно отодвинулся.

Я радостно поприветствовал его:

– Подполковник Че, поздравляю с прохождением.

Че Хёно молчал.

Решив, что, возможно, меня не слышно, я позвал ещё раз:

– Подполковник Че?

– Гоё-я.

– Да!

– Жив, значит.

– ...Да.

Пока я раздумывал, извиниться или поблагодарить, на двух оставшихся экранах тоже появились лица.

– Курсант!

Мо Хэин было гаркнула, но прикусила губу.

Гвак Ханмук тоже широко раскрыл глаза, глядя на меня.

Но, видимо, стесняясь Самры, оба промолчали.

Нужно будет потом поговорить с ними наедине.

«Надо будет извиниться как следует...»

Наверняка именно они разбирались с последствиями моего внезапного исчезновения в CCC.

Благодаря их усилиям меня не заперли в изоляторе, и я смог войти в следующее Испытание.

Я посмотрел на Че Хёно и капитанов, вложив во взгляд всю свою вину.

– Начинаем совещание.

Самра объявил начало брифинга.

– Сложность Испытания < Slay to Plate > – пять звёзд. Для подполковника Че Хёно это первое вхождение. Капитан Мо Хэин и капитан Гвак Ханмук уже не раз проходили это Испытание в составе команды.

До сих пор спецгруппа входила только в Испытания сложностью четыре звезды. Пять звёзд – впервые.

Самра произнёс обязательное предупреждение о том, что вакцины и лекарства от вируса BT-STP не существует, а затем перешёл к описанию StP.

Я уже какое-то время внимательно слушал брифинг, когда...

«...А?»

Послышался смешок Доминика.

Я посмотрел на него – Доминик пересекал стол, направляясь ко мне.

Я положил руку на стол, чтобы ему было удобнее забраться.

Доминик, карабкаясь по моему предплечью, произнёс:

– Каштан, здесь есть существо, способное меня видеть.

Не успел я подумать «кто», как...

Мой взгляд встретился со взглядом Гвак Ханмука.

----------

Глава 63

...Да быть не может.

Но всё было слишком очевидно.

Всё потому, что Гвак Ханмук, поймав мой взгляд, сначала покосился на Доминика, а потом снова уставился на меня.

«Капитан Гвак».

Такого я никак не ожидал.

«Капитан Гвак?!»

Я так поразился, что едва удержался, чтобы не вскочить с места.

Стоило мне сжать кулаки, как снова раздался смех Доминика.

– Удивились? Не стоит так волноваться. Он куда ниже уровнем, чем Каштан.

«Нет, но как тогда он видит вас, Доминик?!»

Я нетерпеливо ждал, моля его продолжить.

Но Доминик не стал продолжать и, точно дразня, принялся перетекать по моему предплечью.

Устроившись на тыльной стороне ладони, он мягко запульсировал и уставился на меня.

Всем своим видом давал понять: хочешь продолжения – сам ищи тихое место.

Вот только остаться с Домиником наедине получится не раньше, чем мы войдём в StP.

Я с трудом оторвал от него взгляд.

Идёт брифинг, нельзя вести себя странно.

«Доминик, пожалуйста, расскажите дальше».

Я силился сосредоточиться на брифинге, хотя так и подмывало стиснуть слайма и хорошенько потрясти. В голове множились самые разные мысли.

А Гвак Ханмук то и дело переводил взгляд с меня на Доминика, так что мне стоило немалых усилий хоть что-то воспринимать.

– ...Адаптант, который войдёт вместе с нами, – лейтенант Вон Тхэбом из 2-й оперативной группы отдела оперативного реагирования. Он не раз входил в Испытание в команде с капитаном Мо Хэин, а также имеет опыт совместной работы с капитаном Гвак Ханмуком.

Лейтенанта Вон Тхэбома я тоже знал.

Я даже играл с ним в Хрониках – он был силён и немногословен, так что лишнего не болтал.

Во всех отношениях самое удачное назначение для нашей спецгруппы.

– Кроме того, он носитель заражения вирусом BT-DFH. Однако уровень заражения низкий, рассудок ясный и стабильный, так что поводов для беспокойства нет.

Заражение немного изменило внешность Вон Тхэбома, но по сравнению с Че Хёно и другими заражёнными – сущие мелочи.

Я вспомнил Вон Тхэбома в пиксельной графике и продолжил внимательно слушать Самру.

– Лейтенант Вон Тхэбом прервал текущее задание, чтобы присоединиться ко входу в < Slay to Plate >, поэтому к месту вылупления прибудет последним.

И то, что он вообще приедет, уже заслуживало благодарности.

«Да ещё и задание, в котором участвует подполковник Че».

Че Хёно уже который год бессменно возглавлял рейтинг командиров, с которыми адаптанты Службы меньше всего хотели входить в Испытание.

Я проникся к Вон Тхэбому безграничной благодарностью.

И вот брифинг наконец закончился.

Я хотел выкроить хоть пару минут на разговор с Домиником, но никакой возможности не представилось.

Даже скажи, что иду в туалет, военные увяжутся следом.

Ничего не поделаешь – пришлось, изводя себя тревожными мыслями, отправляться к месту вылупления StP.

Местом вылупления StP оказался парк Тосан в районе Каннам.

Я слышал, что метеорит упал на золотую землю и поднялся переполох, но, увидев место падения, понял, почему.

«И правда, самый центр Каннама».

По прибытии выяснилось, что парк Тосан и вся округа оцеплены, проход закрыт.

Зато машину остановили в безлюдном месте, и до парка мы дошли пешком.

Метеорит StP упал между деревьями.

Все деревья кругом повалились наружу, образовав ровный круг вокруг маленького камня. Выглядело необычно.

Точно нарочно указывая на его местоположение.

В окружении военных я присел на корточки рядом с метеоритом.

Молча разглядывал камень размером с ладонь.

Метеорит StP – красный с белыми прожилками – с первого взгляда походил на свежую мраморную говядину.

«Кто-нибудь с плохим зрением мог бы и на сковородку отправить».

Пока я думал, какой аппетитный вид, Доминик переполз на тыльную сторону моей ладони и с интересом уставился на метеорит.

– Это и есть вход в Испытание, о котором говорил Каштан?

Я мельком огляделся.

Военные, стоявшие плотным кольцом, держались на расстоянии.

Если шептать, не услышат.

– Да, Доминик. Стоит приложить руку – и нас перенесёт. Всех, кто рядом.

Я поспешил объяснить, пока Доминик не потрогал метеорит.

Для входа в StP нужен полный состав, так что даже прикоснись он сейчас – ничего бы не произошло, но с Домиником никогда не угадаешь.

Доминик послушно отозвался с тыльной стороны моей ладони:

– Понятно. И впрямь ощущается нечто чужеродное, не принадлежащее планете Каштана.

Мы с Домиником ещё какое-то время разглядывали метеорит, когда раздался зычный голос.

– Гоё!

Я вскочил и обернулся.

Прибыли Гвак Ханмук и Мо Хэин.

– Капитаны!

Я торопливо усадил Доминика на плечо и побежал к ним.

Подбежав, округлил глаза.

Оба выглядели так, будто где-то кувыркались, – форма в полном беспорядке. Поимка преступника, видимо, далась нелегко.

Я только и мог, что изумлённо таращиться, а Гвак Ханмук уже мчался навстречу и остановился прямо передо мной.

Он навис надо мной.

На лице читалось: столько всего хочется сказать, а с чего начать – непонятно.

– Гоё, ты...

Гвак Ханмук начал было говорить, но дёрнулся и отвёл взгляд в сторону.

Явно разглядывал Доминика, который блаженствовал на моём плече, наслаждаясь дневным парком.

Тем временем подошла Мо Хэин, не сводя с меня взгляда.

Лицо её раскраснелось от переизбытка чувств.

Она крепко схватила меня за предплечье.

Было больно, но я молча стоял, не сопротивляясь.

Мо Хэин глубоко выдохнула. Одного вдоха хватило, чтобы взять себя в руки.

– Курсант.

– Да?..

– Поговорим, когда войдём в StP.

– Хорошо...

И Мо Хэин, и Гвак Ханмук, будь их воля, уже устроили бы мне допрос с пристрастием.

Но рядом было слишком много военных Службы.

Я первым делом поклонился.

– Капитаны, спасибо, что приехали. Из-за меня сразу после задания в Испытание...

– При чём тут ты, Гоё?

Гвак Ханмук оборвал меня на полуслове.

– Верно. Не твоя вина, курсант.

Подхватила Мо Хэин, тихо пробормотав.

– В конце концов, это Служба загнала курсанта в месячный срок.

От её слов стало как-то не по себе. Я чуть смущённо поблагодарил снова.

– Всё равно... огромное спасибо. Капитаны, вы сами в порядке?

Мо Хэин поморщилась.

– Целы. Просто одежда испачкалась.

Судя по выражению лица, тяжкого преступника, за которым они гнались, так и не поймали.

«Контрабандисты?»

Те, кто охотится за предметами из Испытаний, всегда неистовствуют.

Я как раз вспоминал самую известную из таких группировок, когда у входа в парк Тосан остановился трейлер с контейнером и несколько машин сопровождения.

Прибыл Че Хёно.

Благодаря тому, что он быстро зачистил Испытание, мне удалось отвертеться от досконального осмотра Хам Чиволь, так я с радостью пошёл его встречать.

У входа в парк, прежде пустынному из-за строгого оцепления, стало тесно от контейнеровоза и окруживших его машин.

Из компактных тактических внедорожников высыпали десятки военных в тёмно-синей форме.

Все как один вскинули оружие, направив стволы на контейнер.

Один из военных осторожно подошёл и открыл дверцу.

Из кромешной тьмы донёсся звук чьих-то шагов.

Топ, топ, топ.

В отличие от напряжённых военных, шагали из контейнера расслабленно и неторопливо.

На яркий солнечный свет показался мужчина в гладкой маске-очках и респираторе.

Одетый во всё чёрное, он лениво позвякивал металлической рукой.

Всего лишь привычный жест, но окружившие его военные напряглись ещё сильнее.

«Не обязательно же настолько».

Че Хёно не интересуют обычные люди.

Его движут только Испытания и адаптанты.

Даже если военные сейчас откроют огонь, Че Хёно не проявит агрессии.

Максимум – поморщится, как от назойливых мошек.

С одной стороны, для Че Хёно, никогда не тронувшего гражданских, такая охрана – явный перебор. С другой – Служба обязана перестраховываться.

Если заражённый потеряет рассудок, его придётся немедленно ликвидировать.

«Хоть перевозили бы по-человечески».

То, что его везли как груз в контейнере, не давало покоя.

Так и подполковник только на бумаге, а обращение – как с особо опасным преступником.

Наполненный недовольством, я подошёл ближе к Че Хёно.

Военные чуть расступились, пропуская меня.

– Подполковник Че, вы прибыли.

Че Хёно медленно повернул голову. На маске-очках мигнул огонёк – он меня заметил.

! !

На маске-очках высветились восклицательные знаки, и он поманил меня.

Я робко подошёл, а он поставил меня перед собой и принялся разглядывать.

Пока он придирчиво осматривал меня с головы до ног, я стоял столбом.

Затем Че Хёно облёк металлическую руку в вороную перчатку и ухватил меня за макушку.

– П-подполковник?..

Он принялся вращать меня.

Я крутился перед ним оборота три, прежде чем он отпустил.

Завершив столь тщательный осмотр, Че Хёно отпустил мою голову и, явно довольный, зашагал вглубь парка.

«Что это было?»

Оставшись один, я растерянно стоял, пока не заметил мужчину, который только выбрался из машины.

Настоящий шкаф в форме Службы.

Тело, сплошь из плотных, твёрдых мышц, напоминало щит.

Серо-бурая кожа, неестественная для человека, выдавала в нём заражённого.

Я поспешно представился.

– Курсант спецгруппы Хан Гоё.

Мужчина передо мной сухо произнёс:

– Лейтенант Вон Тхэбом, 2-я оперативная группа.

Я хотел было добавить что-то ещё, но Вон Тхэбом уже направился в парк.

Я поспешил следом.

Мо Хэин и Гвак Ханмук, ожидавшие у метеорита, отдали Че Хёно чёткое воинское приветствие.

Увидев это, я мысленно ахнул.

Курсант первого месяца службы – и не отдал честь подполковнику, вышестоящему на целую вечность.

Капитаны и сами обычно так не вытягиваются, но сегодня, при таком количестве военных, показательно соблюдали протокол.

Я с опозданием встал рядом с капитанами и отдал честь.

Я ни разу в жизни не отдавал честь, так что вышло, наверное, коряво, но я хотя бы поддержал общий настрой.

Увидев моё приветствие, Че Хёно вывел на маске-очках эмодзи.

? ?

– Пфф...

Гвак Ханмук не выдержал и хохотнул. Даже Мо Хэин хмыкнула.

Один Вон Тхэбом оставался невозмутим.

«Так странно, что ли?»

Я смущённо опустил руку.

Мо Хэин улыбнулась.

– В следующий раз покажу, как надо.

Затем коротко кивнула лейтенанту Вон и, нажав на гарнитуру, доложила Самре.

– Штаб, это спецгруппа. Подполковник Че и лейтенант Вон на месте. Входим в Испытание.

Она положила ладонь на метеорит.

Мир пошёл пятнами, окрасившись в кислотные цвета, и ровно когда мы впятером должны были войти...

– ...!

Вся спецгруппа вытаращила глаза.

Вон Тхэбома вытолкнуло из зоны входа.

Как если бы лимит участников оказался превышен.

Он растерянно смотрел на нас, но переход уже начался.

Я вошёл в Испытание.

* * *

Задорная мелодия, дун-дан-дун-дан.

На чёрном экране всплывает окно выбора.

Выберите класс!

- Мечник

- Маг

- Паладин

- Берсерк

- Повар

Едва выбрал класс – пилинь! – электронный сигнал, и экран сменился.

Маленькое деревянное здание, ветхое, того и гляди развалится. Окружает его переплетение кустов и сорняков, настоящие джунгли.

Я стою перед полуразрушенным зданием в джинсовом комбинезоне и рубашке.

Перед глазами всплывает текст.

Старый ресторан – отличное место, чтобы начать исполнение своей мечты!

Хозяин сдаёт его всего за 1G!

Невероятная цена – и контракт подписан! Настоящая сказка наяву!

Вот только договор стоило прочитать внимательнее...

Все ли строчки, включая мелкий шрифт, прочитаны?

Для начала приберёмся вокруг ресторана!

Пунь! – и в руках появились ржавые серп и лопата.

Я стоял, растерянно сжимая инструменты в обеих руках.

Но голос вернул меня в реальность.

– Каштан, я выбрал мага.

Слайм радостно заискрился.

Тем, кто вытолкнул Вон Тхэбома и вошёл в StP...

...был Доминик.

----------

Глава 64

– Капитан Мо, видно, прониклась симпатией к одному курсанту.

Вон Тхэбом стоял с бесстрастным лицом, глядя на главу Службы Чан Согюна.

Чан Согюн, заложив руки за спину, смотрел в окно кабинета и продолжал:

– Ты и сам знаешь: курсант Хан за последний месяц показал выдающиеся результаты в составе спецгруппы. Для нашей Службы он – незаменимый кадр.

Чан Согюн медленно обернулся.

Пронзительный взгляд Чан Согюна порой прожигал насквозь – даже когда тот просто смотрел, ничего не произнося.

– Старший лейтенант Вон. Сделай так, чтобы спецгруппа ни за что не закрыла это Испытание.

Возмутительный приказ, идущий вразрез с самими целями Службы.

И всё же в нынешних обстоятельствах – самый разумный.

Вон Тхэбом молча отдал честь.

Едва он вышел из кабинета и зашагал по коридору, в гарнитуре раздался голос Самры.

– [Старший лейтенант Вон. Доложите текущее местоположение.]

– Я ещё в Службе. Немедля выдвигаюсь к месту вылупления StP.

Чан Согюн, должно быть, вызвал его, уже зная ответ.

Знал, что и без приказа Вон Тхэбом поступит так, как нужно.

«Хан Гоё».

Для Службы тот был сродни аномалии.

Появившись однажды как гром среди ясного неба, Хан Гоё многое изменил.

Существо, способное закрывать Испытания.

На первый взгляд – надежда, но вместе с тем и страх: в любой момент он мог обернуться катастрофой.

А для Вон Тхэбома Хан Гоё был катастрофой – однозначной и бесспорной.

Шок от того, какой он увидел Мо Хэин по возвращении из CCC, до сих пор стоял перед глазами.

Он давно знал Мо Хэин по 2-й оперативной группе, но такой её видел впервые.

Гипервозбуждение на фоне тяжелейшей травматической реакции.

Не выдержав постоянного состояния крайней тревоги, Мо Хэин сама пришла в специзолятор и заперлась там.

Гвак Ханмук и Че Хёно, закрывавшие CCC вместе с ней, тоже вели себя неестественно.

Вернувшись в Службу, они вместе с Самрой направились в кабинет главы.

Вон Тхэбом тогда охранял Чан Согюна на случай непредвиденных обстоятельств, потому и услышал часть разговора.

Требование спецгруппы было простым.

Разрешить использовать ресурсы Службы для поиска пропавшего Хан Гоё.

Но Чан Согюн не мог пойти на это.

В Испытаниях адаптанты пропадали и гибли сплошь и рядом.

Даже Самра не мог отследить, где находится Хан Гоё.

Всё указывало на то, что Хан Гоё на грани гибели.

Каким бы ценным ни был Хан Гоё, тратить ресурсы Службы в такой ситуации – бессмыслица.

Спецгруппа не могла этого не понимать, и всё же выдвигала столь нерациональное требование.

Самра заговорил об исключительности Хан Гоё, но Чан Согюн оборвал его: мол, способность Хан Гоё располагать к себе NPC и предметы – не аргумент.

Тогда Гвак Ханмук взял слово и попытался переубедить Чан Согюна.

– Мы закрыли CCC, а он исчез прямо у нас на глазах. Мы одна команда, и я хочу его найти. Это моя ответственность.

– Капитан Гвак, он всего лишь пропал. Для начала можно и подождать – курсант Хан и сам по себе аномалия, так что кто знает, как обернётся дело.

Чан Согюн стоял на принципах и отказывал.

– Глава.

И тогда заговорил Че Хёно.

Грубый, нечеловеческий бас, будто скрежещущий по полу:

– Мне нужно кое-что найти. И Хан Гоё – моя зацепка.

Никто не понял, что он имел в виду.

Однако лицо Чан Согюна враз окаменело.

Тяжело вздохнув, Чан Согюн в итоге уступил и разрешил поиски Хан Гоё.

Этого не должно было случиться.

Время и ресурсы, потраченные на поиски одного адаптанта, – упущенные возможности не поддавались исчислению.

Хуже всего пришлось Самре.

Он, вполне оправдывая имя Самрамансан, собирал информацию со всего мира и был одним из столпов Службы.

И вот этот самый Самра раз за разом запускал поиск, доводя себя до грани перегрузки.

Ради одного-единственного человека.

Чтобы сканировать всю планету посекундно, Самра перестал изображать человека и перешёл в режим чистой машины.

То, как он подключался напрямую к суперкомпьютеру Службы, вызывало дрожь.

И не он один так странно себя вёл.

Гвак Ханмук и Че Хёно выполняли задания Службы по договорённости с Чан Согюном, но не брали ничего, что заняло бы больше дня.

Чтобы в любую секунду сорваться с места, едва появится зацепка по Хан Гоё.

Хам Чиволь, глава отдела, услышав новость, упала в обморок прямо на месте, а придя в себя, разрыдалась, требуя привести хотя бы тело Хан Гоё.

И надо же было Гвак Ханмуку оказаться свидетелем – едва не разразился скандал.

– Глава отдела Хам, живого, здорового члена чужой команды – и за труп? Будете и дальше так себя вести – блять, пожалеете.

Гвак Ханмук разнёс исследовательский отдел.

Вслед за Че Хёно спецгруппа уже во второй раз разгромила исследовательский отдел, но и в этот раз там не посмели возмутиться.

Все знали, что значит «команда» для Гвак Ханмука.

Служба начала приходить в себя, лишь когда Самра наконец отыскал Хан Гоё.

И тогда всё – медленно, очень медленно – вернулось на круги своя.

Наблюдая за всем этим, Вон Тхэбом утвердился в решении.

Хан Гоё должен быть подчинён Службе. Чего бы это ни стоило.

Если понадобится, он снова и снова будет запирать Хан Гоё в изоляторе Службы.

– Курсант спецгруппы Хан Гоё.

Эта убеждение не ослабло, даже когда Хан Гоё оказался прямо перед ним.

Вот только на душе было горько – слишком уж юным выглядело это лицо.

Сделать нечто подобное тому, кто на десять лет младше, – приятного мало.

Но это лишь личные чувства. Войдя в Испытание, он сосредоточится только на задании.

...Если бы только вошёл.

– Штаб, это спецгруппа. Подполковник Че и лейтенант Вон на месте. Входим в Испытание.

Мо Хэин доложила Самре и положила руку на метеорит StP.

Ровно тогда же Вон Тхэбом почувствовал неладное.

Мир перед его глазами оставался целым и невредимым.

Флуоресцентным светом рассыпались только члены спецгруппы.

Спецгруппа исчезла у него на глазах.

В гарнитуре замершего Вон Тхэбома раздался голос Самры:

– [Старший лейтенант Вон, вход не удался?]

– ...Так точно. Причина неизвестна.

– [Я разберусь с этим.]

– Принято.

Связь, которая должна была прерваться, не прервалась:

– [Позвольте ещё один вопрос.]

– Слушаю.

– [Какой приказ вы получили от главы Чан Согюна?]

* * *

«Хан Гоё (Агнец)» вошёл в < Slay to Plate >!

Передо мной всплыло окно системы.

Я его правда пока не читал – только стоял, ошарашенно разинув рот.

Доминик, ни о чём не догадываясь и довольно светясь, спросил:

– Каштан, какой у вас класс? А, позвольте угадаю.

Ладно, вход вчетвером можно списать на аномалию, но подземелье – вот где проблема.

Там есть участки, рассчитанные строго на пятерых.

«Хотя нет, слайм же тоже считается за одного».

Вроде бы должно обойтись.

А Доминик, глядишь, способен на что-то вроде магии в подземелье.

Я мимолётно представил колдующего заклинания пудингового слайма, после чего наконец вчитался в окно системы.

◆ Основной квест < Slay to Plate >: создать лучший ресторан и покорить подземелье.

Выбрав класс повара, вы с решимостью вступаете в Испытание.

Ведь это ваше первое свершение, которое вы явите Акаше (Akasha) как юное божество.

Вы должны доказать и приумножить силу юного божества, пройдя Испытание на истинную концовку.

Квест выполнен – вы выжили!

Квест провален – узнаваемость падает! < Slay to Plate > взорвётся!

Я перечитал последнюю строчку. Снова и снова.

Ладно, падение узнаваемости – я пока даже не знаю, на что она влияет.

«StP взорвётся?»

Если вылупившееся Испытание не закрыть за отведённое время, оно взрывается.

Всё кругом превращается в копию Испытания, а вирус распространяется в огромных масштабах – именно этого Служба опасается больше всего.

Я представил, как весь район Каннам, включая парк Тосан, превращается в StP.

Аж дрожь пробрала.

«Во что бы то ни стало – истинная концовка».

Я и так к этому стремился, но теперь желание стало острее.

Доминик, шевеля ушами, произнёс:

– О, я увидел ответ. Каштан, вы повар.

Спустя пару секунд до меня дошёл смысл его слов.

Доминик видел моё окно системы...

Жутковато, но не то чтобы неожиданно.

От Доминика можно ожидать чего угодно.

Я тихо вдохнул и выдохнул, унимая напряжение.

«Хотя в CoV Доминик, вроде бы, не видел окно системы».

Надо выяснить: он стал видеть его только в StP или это зависит от каких-то условий.

Я незаметно огляделся.

Че Хёно и капитаны, вошедшие вместе со мной, стояли поодаль, каждый у своего окна системы.

Убедившись, что расстояние достаточное, я быстро зашептал:

– Да, я взял класс повара.

Поскольку вход рассчитан на пятерых, на брифинге мы заранее распределили профессии, и я вызвался на повара.

Не потому что умею готовить – просто так удобнее для управления рестораном.

Когда я играл в StP как в игру, тоже всегда брал повара.

Услышав мой ответ, Доминик вежливо попросил:

– Если не сочтёте за дерзость, Каштан, могу я попросить вас приготовить мне блюдо?

В CoV Доминик лишь делал вид, что ест или пьёт чай, – с чего вдруг такой интерес к готовке?

– Конечно, Доминик, я и вас угощу. Приготовлю что-нибудь вкусное.

После Испытания в антураже Великобритании он, наверное, и простой еде обрадуется.

С этой предвзятой мыслью я пообещал что-нибудь Доминику приготовить.

К тому времени Мо Хэин и Гвак Ханмук закончили с окнами системы и подошли ко мне.

Мо Хэин, глядя на меня, растерянно пробормотала:

– Мы и правда вошли вчетвером... Впервые вижу такую аномалию.

«Сколько ни проверяла – нас только четверо», – продолжала она, а Гвак Ханмук, стоя рядом с ней, разглядывал пудингового слайма.

Под его подозрительным взглядом я притворялся, что ничегошеньки не понимаю, и стоял смирно.

– Подземелье – это проблема, но пока отложим. Разберёмся позже.

Гвак Ханмук и Мо Хэин обменялись взглядами.

– Гоё.

– Курсант.

На оба обращения я ответил, настороженно переводя взгляд с одного на другого:

– Да, капитаны.

Первой заговорила Мо Хэин.

Она чуть помедлила и произнесла совсем тихо:

– Прежде всего... хорошо, что ты вернулся целым.

И сразу, будто ничего не было, перешла к делу:

– И ещё – хочу кое-что спросить.

– Спрашивайте!

Я ждал, готовый ответить на всё честно и без утайки.

Но по итогу получил вопрос, на который не сумел ответить сразу.

– Что за регистрация?

– Что?

Мо Хэин, скрестив руки, подняла на меня взгляд:

– В CCC появилось окно системы, что ты меня зарегистрировал.

...Чёрт.

----------

Глава 65

Я и понятия не имел, что зарегистрированным показывают системное окно.

Да ещё и не анонимно, а под реальным именем.

«Стоп, когда регистрировали Пак Сонгёна, окна регистрации вроде не было».

Раз он никак не отреагировал, значит, упоминание о регистрации не появлялось.

Но даже если Пак Сонгён был примером и потому окно не выскочило, то когда я регистрировал Че Хёно...

– ...

Я оборвал мысль и махнул на это рукой.

Что ни возьми, Че Хёно – всегда исключение.

«Да и регистрация – не единственная проблема».

В CCC я использовал Покровительство, чтобы остановить бой с дворецкими.

На этот случай у меня уже была заготовлена ложь.

– Ну... Я и сам толком не уверен, но, похоже, это связано с новым привязанным предметом, который я получил.

Я поворошил инвентарь и достал Happy Smile Candy.

И одним махом закрыл вопрос и с регистрацией, и с Покровительством.

– Оказалось, у этого предмета есть защитная способность. Когда я попытался её активировать, вышло уведомление, что нужно зарегистрировать цель... В спешке я сделал это без разрешения. Простите.

Предмет привязанный, так что капитаны всё равно не смогут его проверить.

«Простите, капитаны».

С Домиником врать было проще, а перед капитанами меня грызла совесть.

Мо Хэин и Гвак Ханмук, судя по всему, всё ещё сомневались.

Но решили не давить и расспросы прекратили.

Я опустил брови домиком и жалобно спросил:

– А можно и дальше применять к вам Покровительство?.. Хочу хоть чем-то быть полезным.

Гвак Ханмук прищурился и рассмеялся – не знаю, что его так развеселило.

– Чищенный Каштан у нас молодец.

Мо Хэин не улыбнулась и строго наказала:

– Используй только когда грозит серьёзная опасность. Каким бы хорошим ни был предмет, он всё равно родом из Испытания. Частое использование добра не принесёт. Особенно у тебя, курсант, вечно всякая чертовщина происходит.

– Хорошо, буду осторожен.

Я почтительно ответил и тихонько отвёл взгляд.

^ ^

Незаметно подошедший Че Хёно вывел на маске-очках смеющийся смайлик.

Он прекрасно знал, что я вру.

Но, в своём репертуаре, не стал меня выдавать.

Спасибо, подполковник.

Я отправил ему Послание с благодарностью, и смайлик сменился.

...Это что, строчная буква – типа «палец вверх»?

Я не боялся, что Че Хёно расскажет капитанам правду, но опасался, что он найдёт другой способ меня помучить.

Например, за применение Покровительства швырнёт меня какому-нибудь монстру на съедение.

Впредь нужно быть вдвойне осторожным.

Капитаны, видно, хотели расспросить и о том, что произошло после CCC, но сейчас важнее было пройти StP.

Поэтому допрос отложили и занялись прохождением.

– Какие у всех классы?

Изначально планировалось так:

Че Хёно: мечник

Гвак Ханмук: маг

Мо Хэин: паладин

Вон Тхэбом: берсерк

Хан Гоё: повар

Но вмешался Доминик.

Дублировать классы нельзя, а обсудить выбор возможности не было – в итоге всё пошло наперекосяк, и финальные классы определились кое-как:

Че Хёно: берсерк

Гвак Ханмук: паладин

Мо Хэин: мечник

Доминик: маг

Хан Гоё: повар

У всех, кроме меня, классы поменялись.

Когда мы с капитанами узнали, что Че Хёно выбрал берсерка, лица у всех вытянулись.

Человек и в покое-то не в себе, а теперь ещё и берсерк.

Начало не внушало оптимизма.

Но я не стал нагнетать и просто уточнил у капитанов:

– Капитаны, а вы как с новыми классами?

– С Чёрной Глефой привычнее, но и с обычным мечом управлюсь. Глефа – тоже клинковое оружие, в конце концов.

– ...Разве не копьё?

Мо Хэин тихо рассмеялась и объяснила разницу между глефой и копьём.

Я думал, раз оба древковые, то разницы нет. Оказывается, есть.

Я играл в игры с азиатским сеттингом, но глефой ни разу не пользовался – узнал впервые.

Я мысленно занёс этот факт в копилку знаний о ней и задумался: а вдруг и в знаниях об остальных у меня есть пробелы?

Я ведь всегда наблюдал за ними только со стороны, через экран.

В любом случае, раз она и обычным мечом владеет – капитан Мо есть капитан Мо. Я перевёл взгляд на Гвак Ханмука.

– Бля, я так хотел мага! Я уже и заклинания все распланировал!

Раз несёт свою обычную чушь – значит, и у него всё нормально.

Я мысленно набросал примерный план и проверил время.

08:00

С момента входа прошло немало времени – всё обсуждали да разбирались.

Я поспешил распределить задачи.

– Подполковник Че, наведите, пожалуйста, порядок у ресторана. Капитан Гвак, соберите ресурсы у деревни. Капитан Мо, вы со мной убираете внутри...

– Я буду убирать внутри.

Гвак Ханмук пожал плечами.

– Капитан Мо такое не умеет.

– Что? С чего бы...

Мо Хэин возмущённо начала было, но только покачала головой.

– Делай что хочешь. Мне без разницы.

Волей-неволей мне досталась уборка внутри вместе с Гвак Ханмуком.

Я хотел как можно дольше оттягивать признание насчёт слайма, так что чувствовал себя как на эшафоте.

Мо Хэин отправилась к деревне, а Че Хёно встал посреди лужайки перед рестораном.

Увидев, что я на него гляжу, он махнул рукой – отойди, мол.

Я отбежал ко входу, чтобы не попасть под атаку, но внутрь не зашёл – решил немного понаблюдать.

Че Хёно несильно взмахнул металлической рукой.

Вслед за движением в воздухе прочертился тёмный след – зрелище завораживало.

Было бы ещё эффектнее, не окажись результатом банальная стрижка газона.

Шурх.

Сорняки на лужайке разом полегли.

Что его металлическая рука идеальна для садовых работ, я уже знал по CCC.

Я так и думал, что с покосом он справится – не подвело.

Я поаплодировал, добавил ему работы:

– Подполковник Че! Задний двор тоже на вас!

И набрал охапку срезанной им травы.

Листок травы: бесполезный обрубок. Сжечь.

Собрав штук сто, я убрал их в инвентарь и зашёл в ресторан.

Дзынь, выскочило бодренькое уведомление.

Ой! Всё в пыли. Давайте уберём и внутри ресторана!

Глядя на системное окно, я вспомнил кое-что забытое.

«Кстати, а чего так тихо?»

Вечно трещало без умолку – «вы да вы», а с CCC притихло, и даже сейчас, когда окно восстановилось, ни слова.

Времени высветить мне всякую несусветицу было хоть отбавляй.

Я почувствовал, как на макушке шевелится слайм.

«Не иначе как оно перед Домиником робеет?»

Столько мне прийти к этому выводу, как окно снова выскочило.

Вы сожалеете о собственном безрассудстве. Вам приносит глубокое облегчение, что вы выжили, несмотря на смертельную опасность.

Тому, кто ради вас истощил все силы...

Текст сыпался строчка за строчкой, точно в сердцах, а потом резко оборвался.

Я мысленно позвал окно.

«Чего замолчало-то?»

Но ответа не последовало.

Я прокрутил в голове то, что оно написало.

Что значит «истощил силы ради меня»?

В голову ничего не приходило – я не помнил, чтобы мне помогали.

И безрассудства за собой вроде не замечал.

Одно ясно: сил у него нет, и какое-то время оно меня не достаёт.

Я прошептал пудинговому слайму на макушке:

– Доминик, вы видели?

– Пыль? Ещё как. Этому месту определённо нужна уборка.

Доминик у меня на голове чопорно поморщился.

«Он видит только окно квестов?»

Похоже, то, что окно выдаёт само по себе, или уведомления по ходу Испытания ему не видны.

– Гоё! Я убираю второй этаж! – высунулся с лестницы и крикнул Гвак Ханмук.

– Хорошо! Я беру первый! – крикнул я в ответ.

«Чёрт, напугал».

За мной водились грешки, поэтому каждый раз, когда Гвак Ханмук открывал рот, я вздрагивал.

Хотелось расспросить Доминика о Гвак Ханмуке, но тот мог спуститься в любую минуту – слишком рискованно.

Я набрался терпения и взялся за уборку.

Прежде чем начать всерьёз, я выбрал самый целый стол и начисто его протёр.

Нашёл большой стеклянный мерный стакан и как следует его вымыл.

– Будет пыльно. Позвольте на минутку.

И перевернул стакан на столе, накрыв Доминика.

Стакан оказался как раз по размеру.

Глядя на пудингового слайма, запертого в стакане, я испытал невероятное спокойствие.

Доминик понурил уши внутри стакана.

– Здесь... тесновато, но я подожду.

Я распахнул окна, вытряхнул пыль и, порывшись повсюду, нашёл стопку бумажных стаканчиков.

Наполнил стаканчики водой из-под крана, расставил на столе и бросил в каждый по два листка травы.

Вы приготовили травяной чай.

Я проверил описание предмета.

Травяной чай (0G): два листка травы в простой воде. (Отзыв: Фу... Кто это пьёт?)

«Фу» на мой шедевр!

«Не ценят тут нормальное питьё».

Я с удовлетворением оглядел пятьдесят стаканчиков травяного чая.

Доминик, тихо копошившийся в стакане и наблюдавший за мной, окликнул:

– Каштан...

Он пристально глядел на меня из стакана, и голос его не предвещал ничего хорошего.

Я подскочил и замахал руками:

– Д-Доминик, нет! Ни в коем случае! Это просто для практики! Разве я посмею такое вам предложить? Моему дорогому, единственному контрактору?

От волнения я даже начал заикаться.

И попросил Доминика, вкладывая в это всего себя:

– Для вас, Доминик, я приготовлю что-нибудь по-настоящему вкусное. Потерпите немного, пожалуйста.

– Хорошо, Каштан. Буду ждать с нетерпением.

Доминик похлопал ушами в ответ.

Жест был до того милый, что хотелось его куснуть, но по спине пробежал холодок. Ох, непросто служить пудинговому слайму.

Пятьдесят стаканчиков травяного чая оценили в ноль золота, потому что не нашлось желающих за такое платить.

«Но если покупателей нет, то можно же приготовить самому».

Только я проникся духом коммерции, как Гвак Ханмук спустился на первый этаж.

Его взгляд прикипел к столу.

...Ой.

Я забыл выпустить Доминика.

Я шустро сделал вид, что убираю чай, и перевернул стакан, выпуская слайма.

Доминик, прилипший к стеклу, перевернулся вместе со стаканом и медленно выполз наружу.

Взгляд Гвак Ханмука точно проследил за Домиником.

Он ткнул пальцем в слайма и неуверенно спросил:

– Чищенный Каштан, это мне одному видно?

Он видел пудингового слайма ещё с брифинга, но раз никто не удивлялся – молчал.

А Доминик как раз пополз вверх по мне.

– Чёрт! Снова эта дрянь!

Гвак Ханмук резко протянул руку, пытаясь схватить слайма.

Движение было слишком быстрым – я не успел вмешаться.

Сердце ушло в пятки, но...

– А?

Рука Гвак Ханмука прошла сквозь тело слайма и коснулась моего предплечья.

Он ещё несколько раз махнул рукой, но каждый раз лишь рассекал воздух, задевая только меня.

Доминик невозмутимо пояснил мне, пока я стоял в шоке:

– Каштан, не переживайте. Никто, кроме контрактора, не может до меня дотронуться.

«Так об этом надо было сразу сказать!»

Злиться на Доминика я не смел, так что выругался про себя.

Итак, два факта подтвердились.

Гвак Ханмук не может прикасаться к Доминику. И не слышит его голос.

Все заготовленные отговорки – «модная игрушка-мялка, выпущенная как предмет Испытания», «осиротевший малыш-слайм, которого я не смог бросить» – я мгновенно отмёл.

И на ходу сочинил новую легенду.

– Что случилось?

Я посмотрел на Гвак Ханмука округлившимися глазами, и тот растерянно заморгал.

– Ты что, не видишь эту желеобразную штуку?

– Нет. Я ничего не вижу, – ответил я, а затем встревоженно осведомился: – Капитан Гвак... С вами всё в порядке?

----------

Глава 66

На моё притворное равнодушие Гвак Ханмук немедля выскочил из ресторана.

Затем он притащил сюда Мо Хэин, которая как раз вернулась с собранными ресурсами, и Че Хёно, который закончил прибирать задний двор и подравнивал деревья вокруг ресторана как всамделишный ландшафтный дизайнер.

– Вот! Вы этого не видите?

Гвак Ханмук тыкал пальцем в Доминика.

Мо Хэин проследила за его взглядом и посмотрела мне на голову.

Однако Доминика она видеть не могла.

– Над головой курсанта? Ничего не вижу. О чём ты?

– Потрогайте голову Гоё. Капитан Мо, а? Всего один раз. Прошу.

В ответ на мольбы Гвак Ханмука Мо Хэин протянула руку ко мне.

– Я только коснусь.

Но она не смогла нащупать Доминика и лишь несколько раз провела ладонью по моей голове.

Затем она снова посмотрела на Гвак Ханмука.

– Ты что, заразился?

– Блять, я сейчас с ума сойду!

Гвак Ханмук, едва ли не запрыгав от возмущения, принялся умолять уже Че Хёно.

– Подполковник Че, неужели вы тоже не видите? Вот, над головой Гоё.

Не выдержав настойчивости Гвак Ханмука, Че Хёно сменил металлическую руку на вороную перчатку и коснулся моей головы.

Немного потерев макушку, он вплотную приблизился к моему лицу.

o O

Выведя на маске-очках эмотикон, он внимательно всмотрелся, затем наклонил голову и осмотрел с другой стороны.

O o

Долго изучая всё, меняя направление взгляда, он снова сменил эмотикон.

ㅡ ㅡ

Продемонстрировав эмотикон с глазами, которые были прищурены сильнее обычного, Че Хёно убрал вороную перчатку с металлической руки обратно в инвентарь.

Его реакция ясно говорила о том, что его просто донимают всяким бредом.

– Нет, нет, серьёзно, вы этого не видите? Только я один вижу?

Гвак Ханмук, чьё состояние сменилось с недоумения на настоящий страх, с побледневшим лицом уставился на Доминика.

Получив такой пылкий взгляд, Доминик засиял и забавно задрожал всем телом.

Гвак Ханмук полностью повёлся на уловку пудингового слайма.

– Кажется, я заразился...

Пробормотав это в прострации, Гвак Ханмук вдруг резко тряхнул головой.

– Да нет же, блять. Я же проверил показатели заражения.

Мо Хэин скрестила руки на груди, нахмурив брови.

– Что именно ты видишь? Опиши.

– Э... Ну... Он такой мягкий на вид. Вот как слайм выглядит. Только синий, блестящий...

– Заразился.

Мо Хэин всерьёз начала размышлять о причинах заражения.

Когда она окончательно подтвердила диагноз, Гвак Ханмук начал возмущаться, крича, что это не так!

Он снова вплотную подошёл ко мне.

Я посмотрел на Гвак Ханмука слегка испуганными глазами.

Затем подавлено извинился:

– Капитан Гвак... Простите...

От моих извинений Гвак Ханмук накрыл своё лицо ладонью.

– А, Гоё тут не за что извиняться.

Затем он раздвинул пальцы, глядя сквозь них на меня, и спросил:

– Стоп. А чего ты и правда извиняешься? Если подумать, то, что эта штука приклеилась только к Гоё, тоже подозрительно. Может, ты просто притворяешься, что не видишь... Ай!

Мо Хэин с размаху ударила Гвак Ханмука локтем в бок.

Оставив его ныть о том, что она попала прямо по рёбрам, она обратилась ко мне:

– Капитан Гвак иногда несёт всякую чушь, не обращай внимания.

Так был создан мир, в котором только Гвак Ханмук знал истину.

Доминик, с удовольствием наблюдавший за всем этим у меня на голове, тихонько рассмеялся.

Тем временем Гвак Ханмук потирал ноющий бок и бубнил себе под нос:

– Заразились все, кроме меня...

Мо Хэин с жалостью посмотрела на него, ведь он всё ещё подозревал спецгруппу.

Тогда Че Хёно металлической рукой указал на стол.

Гвак Ханмук и Мо Хэин с опозданием заметили там 50 чашек травяного чая.

– Курсант. Это что?

– Заварил немного чая.

Мо Хэин с сомнением изучила описание предмета и сразу поморщилась.

– Ты же не собираешься это продавать? Цена ведь 0G.

– Есть люди со специфическими вкусами.

Разумеется, они не любили травяной чай.

Но важным было то, что за него готовы были платить деньги.

Только для продажи мне требовался один помощник.

– Капитан Гвак.

Я, у кого на голове по-прежнему сидел пудинговый слайм, обратился к нему.

– Если не против, не пойдёте ли со мной торговать?

* * *

Я отправился продавать травяной чай вместе с Гвак Ханмуком.

Услышав, что я планирую торговать в подземелье, он удивился.

Дело в том, что подземелье в StP открываются только ночью, а войти в него можно только с 10-го уровня.

Я подробно объяснил Гвак Ханмуку план дальнейших действий.

Затем, ведя за собой мужчину, который то и дело косился на Доминика, я миновал деревню и прибыл к подземелью в восточном лесу.

Это место совсем не сочеталось с мирной обстановкой деревни.

Огромные врата из чёрного обсидиана подавляли любого, кто к ним приближался.

На поверхности ворот были глубоко вырезаны сложные узоры, по желобам которых, словно по венам, текла ярко-красная магма.

Из-за этого мягкого красного свечения врата казались живым существом.

Когда я подошёл к этому входу, напоминавшему врата в ад, как меня обдало жаром, грозившим ожогами.

Я поднял взгляд на врата и громко крикнул:

– Есть кто-нибудь? Откройте, пожалуйста!

В ответ по обе стороны врат взметнулись столбы пламени.

Из огненных колонн появились двое милых, словно пушистые комочки, детей.

У детей с андрогинной внешностью за спинами росли крылья летучих мышей, а из нежно-розовых волос торчали два красных рога.

Длинные ящеричные хвосты волочились по земле.

Розовые глаза с вертикальными зрачками рептилий уставились на меня.

Близнецы-привратники из рода огненных драконов, стражи входа в подземелье.

У девочки, Эллы, уголки глаз были приподняты, а у мальчика, Элуна, – опущены, но в остальном они были точь-в-точь одинаковыми и лицом, и ростом.

Близнецы девяносто девятого уровня, обладавшие огромной силой, отсеивали недостойных посетителей подземелья.

Не прошедших проверку они безжалостно казнили в огне, так что для неопытных новичков, забредших сюда по незнанию, они были сущим кошмаром.

Оба близнеца с одинаково холодными лицами заговорили:

– Глупый смертный. Ты осмелился прийти к вратам ада.

– Ты ещё не достоин войти сюда. Искупи вину смертью.

Однако у них была одна единственная слабость.

Я упал перед близнецами на колени и закричал:

– Это была ошибка! Пощадите!

Видимо, из-за возраста они были падки на притворство и жалость.

Даже в игре близнецы легко меняли своё решение, помогали игроку в разных ситуациях, а позже и вовсе начинали считать его другом.

|| – Элла... Каштан ведь бедный. Давай дадим ему чуть больше чаевых.

– Каштан, ты! Ты вообще нормально ешь?! Ты заявляешь, что управляешь рестораном, а сам стал ещё худее, чем раньше! ||

Пока я вспоминал, какими милыми были близнецы, над головой раздался смех.

Это смеялся Доминик, который оценил мою актёрскую игру.

Поскольку он был истинным киноманом, мне стало чуточку жаль, что я заставляю его смотреть на подобные зрелища.

Я глянул на Гвак Ханмука.

«Помните предысторию, на которую мы условились?»

Согласно ей мы с Гвак Ханмуком были братьями, которые, несмотря на бедность, имели мечту и содержали маленький ресторан.

Поймав мой взгляд, Гвак Ханмук немедля бухнулся на колени рядом.

И заорал во всю глотку:

– О господи! Каштанчик!

Хвать.

Гвак Ханмук вцепился в меня и разыграл целый спектакль.

– Наш Каштанчик ещё мал и не понимает, что натворил. Простите его разок! Он слишком молод, чтобы так погибнуть!

Он начал трясти меня из стороны в сторону. Пудинговый слайм на моей голове раскачивался вместе со мной.

– Гляньте! Гляньте, какой он бледный! Он ещё совсем недозрелый каштан, недозрелый! Пожалуйста, пощадите его.

«Недозрелый каштан».

Удивительно, что разновидности «каштанов» всё множились.

Безвольно болтаясь в его руках, я пролепетал:

– Хён... Не думай обо мне. Ресторан... прошу тебя, позаботься о нём...

И уронил голову.

– Каштанчик!

При виде того, как Гвак Ханмук бьётся в истерике, близнецы переглянулись. Элун пробормотал:

– Немного жалко их.

Близнецы-драконы давали последний шанс тем, кто вызывал у них жалость.

Однако сложность этого шанса была запредельной.

Элла и Элун кивнули, и с их милых лиц сорвались пугающие слова:

– Если ответишь на наш вопрос, мы сохраним тебе жизнь.

– Рискнёшь?

– Да. Прошу вас.

Не успел я договорить, как брызнули искры.

Близнецы широко расправили крылья.

Взлетев в воздух, Элла вплотную приблизилась к моему лицу.

Мне показалось, что она слишком близко, и я откинул голову назад, но Элла подалась следом.

Гвак Ханмук сбоку осторожно вытянул руку, преграждая Элле путь.

Элла насмешливо хмыкнула и заговорила:

– Монстр бесформен, но оставляет след на всём. Высокие горы, длинные реки, королевства и цивилизации, возведённые вам, смертными, в итоге пожираются этим монстром и исчезают.

Тоже взлетев и обогнув меня со спины, Элун продолжил у самого плеча:

– Для вас, смертных, он стремителен и неумолим, а для нас – медлителен и неповоротлив. Но однажды он поглотит и нас, и всё сущее.

– Смертный, что это за монстр?

Гвак Ханмук посмотрел на меня. Его взгляд буквально спрашивал: «И как на это вообще можно ответить?».

Видов загадок, которые задают близнецы, около сотни, и некоторые из них требуют новых вычислений каждый раз.

Однако этот вопрос с фиксированным ответом был довольно простым.

Я ответил незамедлительно:

– Время.

Услышав мой ответ, Элла разразилась громким смехом, от которого затряслись её пышные волосы.

– Ты достойный смертный!

Элла, описывавшая круги надо мной вместе с Элуном, надменно спросила:

– Как твоё имя, смертный?

– Зовите меня Агнецем.

Элла и Элун переглянулись.

– А «Каштанчик»?.. Или «Недозрелый каштан»? Нет, что ли?

– Видимо, это прозвище.

Обменявшись короткими фразами, они снова посмотрели на меня.

– Хорошо, Агнец. Ты нас развлёк, так что мы отплатим тебе. Говори, чего ты хочешь.

Теперь наступала самая важная часть.

В игре здесь появлялись варианты выбора.

|| - Дайте мне огромное богатство.

- Дайте мне великую силу.

- Дайте мне невиданную славу.

- Позвольте мне разделить с вами дружбу. ||

Варианты с первого по третий были сплошным обманом.

Желание они исполняли, да.

Начисляли кучу денег, резко поднимали уровень, невероятно повышали популярность ресторана.

Однако последствия неизменно оказывались плачевными.

При увеличении денег в ту же ночь приходили грабители и забирали всё до последнего гроша, а при росте популярности в совершенно не готовый к этому ресторан набивалось столько людей, что всё шло через одно место.

А если повысить уровень, близнецы позже сами приходили в ресторан и сжигали его вместе с владельцем, заявляя, что перестарались с исполнением желания.

По сути, единственным жизнеспособным вариантом был четвёртый.

– Я хочу разделить дружбу с вами, госпожа Элла и господин Элун.

– Наглец!

Вспых!

От Эллы взметнулось пламя. Нас с капитаном окружило пламя, заплясало, и вот-вот был готово было обрушиться.

– Элла, прекрати.

К счастью, Элун был на моей стороне.

– Обещание есть обещание.

Он глубоко вдохнул и с шумом выдохнул.

И пламя, окружавшее меня и капитана, исчезло, словно его и не было.

Элун заговорил вместо разгневанной Эллы:

– Мы исполним твою просьбу, но при одном условии.

Рептильные глаза скользнули по мне.

– Вижу, ты тот, кто готовит еду. Каждый раз, когда будешь приходить к нам, приноси человеческую пищу. Мы выплатим тебе минимальную цену.

Дзынь! Всплыло системное окно.

◆ Побочный квест: Приготовить вкусную еду для близнецов-огненных драконов Эллы и Элуна. (0/66)

Именно тот квест, которого я ждал.

Побочный квест, доступный только классу «повар». Какое бы блюдо я ни принёс, близнецы платят минимальную сумму – 1G за порцию.

К тому же за один раз можно отдать не больше пятидесяти порций.

Это было скрытое особое событие: если угостить близнецов 66 видами блюд из ресторана и получить достижение, они дарят отличный предмет оружия.

Но сейчас меня интересовало вовсе не оружие.

«Минимальная цена – 1G».

Вот именно.

Даже если я дам им травяной чай стоимостью 0G, они заплатят мне 1G!

[[image:/storage/reader-images/ec03164e841cdd721735d44b0c89889df0a628df.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0c7a8941834c541397f83271b39345dc0b2d6270.jpg]]

----------

Глава 67

Это было всё равно что продавать воду из реки Хан.

Я воскликнул, словно был глубоко тронут великодушием близнецов:

– Благодарю! Я заранее приготовил немного человеческой еды, зная, что встречу вас обоих.

Вспыхнуло пламя, и перед нами возник стол и стулья из красного мрамора.

Элла вальяжно уселась на стул, закинув ногу на ногу, и скомандовала:

– Довольно предусмотрительно. Ну же, показывай.

Мы с Гвак Ханмуком расставили на столе пятьдесят чашек травяного чая.

Близнецы выпили по чашке.

Глаза Элуна, чей взгляд до этого момента оставался безучастным, вдруг округлились. Он в изумлении произнёс:

– Невкусно...

Элла, едва отхлебнув, содрогнулась и вынесла суровый вердикт:

– Ужасно! У тебя нет таланта к кулинарии, так что немедленно найди себе другую профессию. Это всё просто мусор!

После чего она собственноручно сожгла весь травяной чай на столе.

Гвак Ханмук не упустил случая разыграть сцену.

– А!.. Травяной чай, который мой донсэн Незрелый Каштан так старательно готовил, не смыкая глаз!..

Плюх.

Он рухнул на пол, из-за чего Элла сорвалась на крик:

– Прочь!

Элун, глядя на меня, лишь молча моргал.

Вскоре появилось долгожданное уведомление.

Вы продали 50 чашек травяного чая и получили 60G.

В StP существовала отличная система чаевых, благодаря которой посетители иногда платили больше стоимости еды.

В этот раз Элун, увидев жалобное представление Гвак Ханмука, добавил 10G в качестве чаевых.

Заработав в общей сложности 60G, я печально опустил взгляд и произнёс:

– Простите... В следующий раз я обязательно принесу еду, которая понравится вам, госпожа Элла и господин Элун.

Как бы мне ни было жаль, завтра снова придётся подавать травяной чай.

На начальных этапах, когда денег катастрофически не хватало, приходилось кормить только им.

Пообещав близнецам, что приду завтра, я оставил подземелье позади.

– Вау... – восхищённо выдохнул Гвак Ханмук, и на его лице отразилось крайнее удовлетворение. – Как и ожидалось от Первосортного Каштана хённима. Мы чертовски разбогатели.

Оскалившись в улыбке, он притёрся ко мне и начал хихикать.

– Заставляй меня делать такое ещё. Это дико весело.

Доминик, похоже, тоже остался доволен. Он похвалил меня, и в его голосе слышались нотки веселья:

– Это была впечатляющая актёрская игра. Каштан, вы могли бы стать отличным актёром.

«Не до такой степени, Доминик».

Завершив этот спектакль под громкие похвалы, мы с Гвак Ханмуком направились к деревенской лавке.

Я уже начал в счастливых раздумьях прикидывать, на что потратить 60G, когда Гвак Ханмук прищурился.

– Это ещё что такое?

На узкой лесной тропе стояло несколько крепких мужчин, преграждая путь.

Под бодрый «динь» выскочило уведомление.

О боже! Мы встретили грабителей! Бежать некуда... Что же делать?

Это действительно были грабители.

События с грабителями обычно не случаются на самых ранних этапах.

Но изредка, вопреки низкой вероятности, они могли объявиться.

Если наткнуться на них в самом начале, едва успев повысить уровень или раздобыть снаряжение, можно считать, что прохождение провалено.

Однако сейчас со мной был Гвак Ханмук.

А что же у грабителей?

«У них есть деньги».

Я не смог скрыть радости и ответил:

– Это клиенты, капитан Гвак!

* * *

Вы победили грабителей!

Гвак Ханмук отряхнул пыль со своих джинсов на лямках и обернулся ко мне.

Я в ответ показал ему большой палец обеими руками.

– Вы лучший.

Пока Гвак Ханмук разбирался с бандитами, я добежал до лавки и на потраченные 5G купил верёвку, которой затем связал оглушённых грабителей в одну цепочку как набор сосисок.

После этого мы вместе оттащили их к ресторану.

Когда я притащил банду грабителей, Мо Хэин, заканчивавшая уборку, ошарашенно на меня посмотрела.

– Курсант?..

Пока она в замешательстве пыталась понять, что происходит, я принялся искать Че Хёно.

– Где подполковник Че?

– В заднем дворе, подрезает деревья.

Похоже, в CCC у него появилось новое хобби.

Заниматься чем-то мирным – дело хорошее. Тем более, что его руки отлично подходили для садоводства.

Оставив Че Хёно заниматься декоративными растениями, я поспешил в ресторан и принялся усердно готовить травяной чай.

По одной чашке на человека.

Вскоре, когда я приготовил всё по количеству людей, грабители начали один за другим приходить в себя.

Я улыбнулся им.

– Наверное, вы устали грабить людей среди бела дня и хотите пить? Выпейте по чашке.

Грабители с глупыми лицами смотрели на стоящую перед ними цепочку чашек с травяным чаем.

Прямо перед ними гордо стояла картонная коробка с короткой надписью.

Чаевые – сюда!

Переглядываясь, грабители нерешительно потянулись к чашкам.

Но стоило им сделать по глотку, как каждый выдал бурную реакцию.

– Фу-у-у-у!

– Уф!.. Что за?!

– Это что, вода из пищевых отходов?!

В разгар этого хаоса один из них попытался сбежать.

Однако Мо Хэин, стоявшая у двери, приставила к его горлу кухонный нож.

Она лишь коротко бросила:

– Чаевые.

Никто из грабителей не решился отказать вежливому сотруднику в просьбе оставить чаевые.

Они послушно выложили все свои деньги, оставили их в коробке для чаевых и ушли.

В коробке скопилось золото.

Вновь бодрый «динь», и выскочило приятное уведомление.

Вы продали 12 чашек травяного чая и получили 120G.

Заработать целых 120G! Я чувствовал себя так, словно выиграл в лотерею.

К тому же, победа над грабителями принесла значительный прирост уровня.

Поскольку нас посчитали группой из пяти человек и опыт разделился, осталось лишь разобраться с парой мелких квестов, и вся спецгруппа сможет достичь 10-го уровня уже сегодня.

Это означало, что со следующей ночи мы сможем войти в подземелье.

При мысли о том, что уже завтра вечером я начну добывать ингредиенты, на лице сама собой появилась улыбка.

Мо Хэин отложила нож и пристально посмотрела на меня.

– Впервые вижу, чтобы кто-то вытряхивал деньги из грабителей.

Это была похвала?

Я хотел было смущённо улыбнуться, но, прочитав в её взгляде «чокнутый», сразу же подавил порыв.

– Капитан Мо, давай считать это расходами на исправление!

Гвак Ханмук со зловещей ухмылкой потряс коробкой для чаевых.

Обзаведясь 175G, я с радостью отправился за покупками в лавку.

Перед этим я заглянул в задний двор, чтобы проверить, чем занят Че Хёно, и увидел, что дикие деревья превратились в подобие аккуратных декоративных растений.

– Подполковник Че! Когда закончите с задним двором, займитесь и передним тоже, пожалуйста.

Я объяснил, что чем лучше будет убранство ресторана, тем больше бонусных очков к репутации мы получим, на что Че Хёно лишь загремел своими металлическими руками.

Я немного занервничал, не слишком ли я нахален, но тогда же на его маске-очках высветился смайлик.

^ ^

– ...

Что это было?

На мгновение мне показалось, что Че Хёно с самого начала нашего пребывания в StP придерживается моих интересов и странным образом приглядывает за мной.

Но я никак не мог понять, почему.

Он был человеком, чьи мотивы невозможно было разгадать обычными методами.

«Не шаг ли это назад для ещё более мощного прыжка вперёд...»

Он ведь член команды, так что убивать меня не станет.

Но он вполне мог «подстричь» меня, как те декоративные деревья.

Взгляд, которым он на меня смотрел, казался слишком уж многообещающим, поэтому я поспешил сбежать под предлогом покупок.

В лавке я тщательно отобрал самые необходимые предметы.

Поварской нож: имеет острое лезвие, которое, возможно, поможет сразить монстра. (Атака +1)

Маленькая сумка: незаменимая вещь для искателя приключений в подземелье. Она прочная, сделана из кожи монстров, и в неё можно положить добычу с монстров. (Инвентарь +15)

Передник: симпатичный и украшенный рюшами. (Удача +2)

Помимо базовой кухонной утвари, в ресторане теперь была одна улучшенная принадлежность, сумка для расширения инвентаря и передник.

Если сотрудники ресторана одеты в подобающую форму, вероятность получения чаевых возрастает.

Однако на первых порах у меня не было денег на полноценную форму повара или официанта.

Поэтому я решил надеть передник, рассчитывая на небольшой дополнительный доход.

Особенно если повар надевает передник, посетители охотнее оставляют чаевые за еду.

Закончив покупки, я навёл порядок в ресторане, выполнил несколько простых квестов и занялся обработкой собранных ресурсов. За работой толком и не заметил, как первый день подошёл к концу.

Вокруг ресторана совсем не располагалось источником света, так что снаружи стояла кромешная тьма.

Поднявшись на второй этаж, который служил жильём для сотрудников, я увидел, что там тоже царил беспорядок.

Гвак Ханмук постарался прибраться, но базовой мебели всё ещё не хватало.

По сути, здесь были только потолок и пол, так что условия напоминали ночлег на улице.

Когда я играл со случайно назначенными игровыми персонажами, я был одержим только улучшением ресторана, невзирая на то, приходилось ли спать на голой земле.

Пусть сотрудники спят на грязном полу, главное, чтобы посуда для гостей была шикардосной!

Таков был мой прежний принцип управления рестораном.

Время ему поменяться.

Раз уж все пришли в это Испытание ради меня, я хотел обеспечить им комфортные условия.

«Нужно скорее заработать денег».

Думая о том, как бы выжать из этого дела максимум, я проверил время.

23:50

В полночь наступит время автоматического сна.

Поскольку сон не в назначенной кровати расценивается как смерть, нам пришлось шустро разойтись по комнатам.

Перед тем как отправиться спать, Гвак Ханмук напоследок сжал моё плечо.

– Чёрт, оно всё ещё видно...

Убедившись, что пудинговый слайм всё ещё на месте, он с унылым видом скрылся в своей комнате.

Зайдя к себе, я улёгся на соломенную кровать.

Вспоминалась камера предварительного заключения в CoV.

Пудинговый слайм, лежавший у меня на животе, зашевелился и сполз ниже.

Он словно принюхивался к соломе, ненадолго замер, а затем спокойно забрался на меня.

Он ничего не сказал, но было очевидно, что его покоробила эта сухая текстура.

Этот сверхвысококлассный слайм в своей прежней жизни вряд ли когда-либо ложился в столь паршивое место, как эта соломенная койка.

Я подождал, пока Доминик обустроит себе комфортную зону у меня на животе, и позвал его:

– Доминик.

Затем я начал умолять его максимально жалобным голосом:

– Теперь мы остались вдвоём, может, вы всё же расскажете мне об этом? Мой статус слишком низок, как мне вообще смотреть вам в глаза?

Я хотел знать правду.

Но Доминик не отвечал, а лишь продолжал посмеиваться. Похоже, ситуация, которая меня так беспокоила, казалась ему забавной.

Вслед за этим передо мной возникло...

[[image:/storage/reader-images/1424a0658f960586fcced27f6e798dc4fdb0a8e3.png]]

...глючное системное окно.

Я не смог скрыть, как застыло моё лицо.

Что это... за чертовщина?

Мы ведь не в CoV.

При воспоминаниях, которые я так долго пытался похоронить, по щекам пробежал холод.

Доминик, лежащий на моей груди, мягко произнёс:

– Ну как, Каштан?

– ...

– Поскольку ваш статус пока слишком низок, я решил, что говорить без какой-либо платы будет небезопасно, поэтому создал нечто подобное.

– ...

– Хм, исполнение, пожалуй, оставляет желать лучшего. В следующий раз я предоставлю нечто более приличное.

– ...

– Вы тоже скоро научитесь создавать такое, Каштан. Вы ещё молоды, так что быстро вырастете.

Он не забыл и смиренно принизить собственные способности.

Доминик продолжал говорить мягким тоном, отметив, что молодые люди порой учатся гораздо быстрее.

Я с трудом разомкнул губы.

– А... Благодарю вас.

Сколько времени осталось до того, как Доминик вернёт себе свою истинную суть?

До тех пор я буду стараться сделать так, чтобы он полюбил Землю как можно сильнее...

Но кем он станет, когда память вернётся, – неизвестно.

Меня захлестнуло чувство, будто я заглядываю в бесконечную пустоту.

Чтобы не утонуть в этом ощущении, я крепко стиснул зубы.

А затем, изобразив слабую улыбку, будто ничего не произошло, спросил:

– Доминик, вы не могли бы научить меня создавать такие окна?

Доминик пугал меня, но умение создавать окна квестов было способностью, которой я тоже очень хотел обладать.

Поскольку вся спецгруппа уже была зарегистрирована, это стало бы невероятно полезным инструментом.

– Хм... Если вы не против, могу я вас осмотреть, Каштан?

– Что значит «осмотреть»?

– Хотелось бы заглянуть вам в нутро. Раз уж вы так молоды, лучше воспользоваться старыми методами. Для начала, начну с сердца...

От его объяснений мне стало не по себе.

То ли из-за того, что он был инопланетным слаймом, то ли ещё почему, но он, похоже, не понимал, что люди умирают, если им вскрывать внутренности.

– Неужели нет другого способа?

Я произнёс это с отчаянной надеждой на то, что меня не будут пытать заживо, и Доминик негромко рассмеялся.

– Больно не будет.

Он произнёс это тоном врача, успокаивающего пациента, который притворяется, что ему больно.

В душе я содрогнулся.

– Я просто очень труслив. Если есть другой путь, прошу вас, воспользуйтесь им.

– Что ж, тогда ничего не поделаешь. На данный момент я помню только этот метод.

Поняв, что я отказываюсь, Доминик не стал настаивать и сразу отступил.

– Как только я вспомню другие способы, я обязательно сообщу вам, Каштан.

– Благодарю.

Я втайне почувствовал облегчение, опасаясь, что он решит проверить моё состояние силой.

В любом случае, на помощь в создании крестовых окон на него лучше не рассчитывать.

Попытка получить оную от Доминика могла обернуться слишком высокой ценой, так что мне стоило просто сосредоточиться на прохождении Испытания.

Я закрыл глаза, оставив пудингового слайма вольно ползать по мне.

Видно, я слишком усердствовал с уборкой, потому что уже какое-то был сонным.

Размышляя о завтрашних делах, я провалился в сон, как только наступила полночь, и система принудительно отключила меня.

Быть может, из-за сильной усталости, но сон был тяжёлым и странным.

Мне снилось, что Доминик всё-таки решил заглянуть мне в нутро.

Трёхметровый мужчина огромными руками вскрыл мне грудь.

Пока я бился в агонии от страха, ужаса и боли, Доминик снова и снова шептал мне одни и те же слова:

– Больно не будет.

И в какой-то момент мне и впрямь стало легче.

Мне показалось, что Доминик улыбнулся, созерцая моё изумление.

Обретя покой, я продолжил спать уже без сновидений.

Совсем забыв о своём дурном сне.

А на следующее утро

Доминик исчез.

----------

Глава 68

Второй день в ресторане!

Не начать ли этой ночью новое приключение? Ложитесь спать попозже.

К ресторану кто-то пожаловал! Вот только на гостя не похоже...

Спуститесь на первый этаж.

Я открыл глаза под звонкую трель уведомления.

«Пришёл».

Едва перед глазами всплыло системное окно, я понял: началось.

По достижении десятого уровня на следующее утро приходит владелец ресторана и открывает доступ в подземелье.

А вместе с этим назначает и ежедневную квоту.

Одна мысль о том, что придётся отдавать кровное золото владельцу, уже тяготила.

Не будь этой квоты, дел, которые я мог бы провернуть, набралось бы на целую реку.

Я как раз поднимался с кровати, размышляя о деньгах...

– ...?

...как заметил, что Доминика нигде не было.

Я коротко пошарил глазами по комнате, а потом сорвался с постели.

И перевернул всё вверх дном.

– Доминик? Вы где? Пожалуйста, отзовитесь, Доминик...

Я бормотал его имя, обыскивая каждый угол, но Доминик как сквозь землю провалился.

В комнате его точно не было.

Я распахнул дверь и понёсся по коридору.

«Внизу он, да? Должен быть внизу».

Доминик ещё ни разу не отлучался от меня.

Тревожная догадка заполонила голову.

«Если к нему вернулась память...».

Пудинговый слайм или нет, он оставался страшнейшей из катастроф.

Рано или поздно память вернётся, но только не сейчас.

Я ещё не придумал, что делать.

Выйдет, что я собственными руками призвал бедствие и выпустил его в мир.

«А ведь и путь назад я сам отрезал».

Самра говорил, что CCC закрыта.

Дворецкие тоже подчинены Испытанию, так что после концовки они, скорее всего, спровадили меня в CoV, а сами исчезли вместе с CCC.

И если в таком положении «хозяин» сейчас вернёт память...

Он не оставит в покое ни меня, ни спецгруппу, ни Испытание, а может, и саму планету Земля.

«Хозяин» в CoV недвусмысленно продемонстрировал мне, кто он такой.

Та сцена, где он собственноручно рассёк ладонь...

Те бесконечные смерти и воскрешения...

Нельзя!Невспоминай!Нельзя!Нельзя!Нельзя!

На полпути вниз по лестнице я упёрся рукой в стену.

Перед глазами плыло, и ступить ровно у меня не выходило.

Я силился выровнять дыхание, но ноги не держали.

– ...!

Меня повело.

Ещё немного, и я полетел бы с лестницы кувырком...

– Ох! Осторожнее.

Кто-то подхватил меня.

– Ноги-то совсем не держат.

На лице у меня немедля нарисовалось глуповатое выражение.

– Каштан! Вы в порядке?

Приятный низкий голос встревоженно осведомился о моём состоянии.

Доминик...

Доминик сидел на столе на первом этаже.

Всё в том же облике пудингового слайма.

От вида его мягкого податливого тельца на меня накатило такое облегчение, что ноги совсем сдали.

«Время ещё есть».

Вернув себе самообладание, я наконец разглядел того, кто меня подхватил.

Длинноволосый мужчина с огненно-алыми прядями до пояса поставил меня на ноги.

По обеим сторонам его головы торчали тёмные рога.

– О-о, так ты новый повар. Совсем ещё желторотый.

Мужчина с рептильими глазами оскалился в улыбке. Говорил он с высокомерной ленцой.

– Я хозяин* здешних мест, Инфернум.

Я поднял на хозяина ресторана оторопелый взгляд.

(*Используется то же слово, что и для «хозяин» в отношении Доминика. Обычно для владельцев малого бизнеса (кафе, агентств, лавок) используют «саджан», а здесь принципиально выбран «суин», также означающий «правитель, хозяин, глава семьи».)

Худший из моих страхов не сбылся.

Но и такого я не ждал.

Слайм и огненный дракон под одной крышей. Кто бы мог подумать, что я доживу до подобного.

Первым делом я, почти на автомате, поприветствовал его.

– О великий владыка огненных драконов. Смертный смеет приветствовать вас. Я – Агнец.

Эта реплика, вызубренная бесконечными прохождениями, вообще-то открывалась в StP только на поздних этапах.

Её узнают, лишь выполнив кучу побочных квестов и выучив этикет обращения с драконами, а я выдал её при первой же встрече. И по Инфернуму было видно, что такое обращение его удовлетворило.

Он не скрывал одобрения.

– Неплохо. Вижу, ты не невежда.

Алые глаза, сияющие, точно самоцветы, вобрали в себя моё отражение.

– Но ты ведь не смертный, верно? Ты дитя, едва появившееся на свет.

К двадцатичетырёхлетнему взрослому мужчине определение «новорождённое дитя» не больно-то шло.

А уж «не смертный» и вовсе.

Инфернум видел во мне не человека, а кого-то иного.

Я вспомнил свой новый титул.

Юный бог...

Сам я к этому титулу проникнуться не сумел, а потому держал его в голове примерно как вторую смену класса.

«Кстати, почему мне до сих пор не дали эпический квест?»

Закрытие трёх Испытаний явно не должно было стать финалом, но система молчала.

Наверное, это как-то связано с тем сообщением об истощении сил.

Надеясь, что эпический квест придёт до прохождения StP, я снова прокрутил в голове слова Инфернума.

«Юный бог» – не то выражение, которое способен произнести обычный NPC.

«Впрочем, будь он рядовым NPC, Доминик и не подумал бы с ним знаться».

В CoV Доминик ставил NPC ниже насекомых.

Значит, у него была причина оставить меня и спуститься на первый этаж к Инфернуму.

Я высказал самое разумное предположение.

– Простите за дерзость, но... не бог ли вы, владыка?

Инфернум расхохотался.

Огненные кудри колыхнулись в такт его смеху.

– Ха-ха-ха! Нет, не бог. Но существо, к нему безмерно близкое.

Выходит, статусом достаточно высок, чтобы видеть Доминика?

Я пока не до конца понимал, что значит этот «статус». Чем надо обладать и что иметь, чтобы котироваться по этому неясному «уровню» или «рангу» божественности или чего бы там ни было.

Первым делом я ухватился за самое очевидное – внешность.

Сопоставил рыжие волосы Гвак Ханмука с алой шевелюрой Инфернума, но впечатление всё равно оказалось совершенно разным.

«Ну, у капитана Гвак просто крашеные волосы».

Я запомнил, как он ворчал, что пора идти подкрашивать корни.

Так или иначе, кроме рыжины, я не видел между ними явного сходства.

По крайней мере, в пределах информации, которой располагал.

– Дитя. Каким же ветром тебя занесло в мой ресторан?

Я отбросил мысли о Гвак Ханмуке и снова сосредоточился на Инфернуме.

– Я желал стать поваром, поэтому оказался во владениях господина Инфернума.

– Хм.

Инфернум сощурился и щёлкнул пальцами.

Вспыхнуло пламя, и в воздухе возник договор.

Договор аренды ресторана.

Под крупно выведенной строкой «Ежемесячная аренда: 1G» виднелись буковки размером с маковое зёрнышко.

Однако с началом работы заведения сроки и размеры платы могут меняться. Все изменения всецело устанавливаются по усмотрению хозяина.

Аренда в 1G действовала лишь до открытия ресторана.

Как войдёшь в подземелье, добудешь ингредиенты и начнёшь торговать, как ежемесячная плата превращалась в ежедневную квоту, и чем дольше работает заведение, тем больше сумма.

Иначе говоря, каждый день начинался адский марафон.

Не выполнишь квоту – отдашь спутника на съедение чудовищу. А в группе из пяти человек потеря даже одного делает последние этажи подземелья непроходимыми.

С первой потери квота растёт, и одного за другим спутников пожирает чудовище, пока не погибнет вся группа.

А чудовище это –

огненный дракон Инфернум, находившийся прямо передо мной.

StP, по сути, был одним огромным рестораном, устроенный ради Инфернума.

– Дитя, ты внимательно прочёл договор?

Я ответил с горечью.

– Да...

– С сегодняшнего дня я намерен открыть тебе доступ в новые владения. Однако, дитя, в столь опасное место тебе лучше бы не соваться.

Вместо совета – скидка для «детей» младше определённого возраста не предусмотрена? Квоту там урезать по-крупному.

Я сдержал рвущуюся из меня чушь и улыбнулся.

– Благодарю за ваше беспокойство. Но я хочу осуществить мечту стать поваром.

Инфернум цокнул языком.

Тогда же Доминик, всё это время молча внимавший беседе, пересёк стол и приблизился ко мне.

– Вы так крепко спали, что я не стал вас будить, Каштан.

– Доминик...

С утра пораньше сердце чуть из груди не выпрыгнуло.

В следующий раз пусть хоть колотит, лишь бы разбудил.

А если слайму кого-то стукнуть – задачка со звёздочкой, то пусть хоть рот и нос перекроет. Дышать нечем станет – проснусь.

Я переводил взгляд с Инфернума на Доминика и осторожно спросил:

– О чём вы беседовали с самого раннего утра?..

Заодно я проверил время.

Мы так шумели на первом этаже, а Че Хёно и капитаны всё не спускались – странно.

Глянув в системное окно, я оторопел.

05:30

В StP засыпаешь в полночь, а день начинается в шесть утра.

Сон и пробуждение принудительно контролируются системой, а я проснулся раньше установленного времени.

«Почему?»

Опять какой-то сбой, не иначе.

Доминик степенно ответил:

– Я принимал гостя вместо спящего Каштана. Чем изысканнее ресторан, тем больше внимания к мелочам, верно? Инфернум сведущ в самых разных областях, я провёл время с удовольствием.

– Он прав, дитя. Я почуял неладную ауру и заглянул спозаранку, а этот господин меня уже встречал.

Инфернум посмотрел на Доминика с толикой почтения.

– Слышал, ты путешествуешь с этим господином. Надо же было попасть именно в мои владения – не повезло тебе.

Инфернум, видимо, не знал, кто Доминик на самом деле.

Доминик, скорее всего, сам скрыл свою сущность.

Раз он принимал гостя вместо меня, возразить было нечего.

«У него точно есть какая-то цель».

При Инфернуме расспрашивать в лоб не стоило, так что я оставил это и заговорил о другом.

– Господин Инфернум, у меня есть одна просьба.

– Какая?

– Позвольте мне входить в подземелье и днём.

– В дневное подземелье? – удивлённо переспросил Инфернум.

В StP игроки ходят в подземелье ночью из-за жара.

Днём, когда встаёт солнце, жар в подземелье усиливается, и характеристики подвластных огненному дракону монстров резко подскакивают.

Монстр первого этажа дневного подземелья становится сильным, как монстр девяносто девятого этажа ночного.

Поэтому в StP дневное подземелье – контент для тех, кто уже прошёл игру до конца.

Я, по сути, просил Инфернума открыть зону, доступную лишь на максимальном девяносто девятом уровне.

Инфернум покачал головой и предостерёг:

– Дитя, дневное подземелье слишком опасно для тебя.

Опасность и впрямь имелась, тут не поспоришь.

Погибнешь в подземелье – оно поглотит тебя, и ты станешь пищей Инфернума.

Одна из причин высокой сложности StP.

Снаружи сколько не умирай – воскреснешь в спальне при ресторане. Но в самом подземелье смерть означает одно: ты – еда.

Особенно велика вероятность смерти в дневном подземелье.

Но чем выше риск, тем соразмернее награда.

– Выпьем-ка здесь чаю. Мне говорили, ты хорошо его завариваешь.

Надеюсь, не травяной чай он имеет в виду.

Единственный чай, который я заваривал в StP, – травяной.

Я покосился на Доминика, но тот качнул ушками, дескать, знать ничего не знаю.

Я снова обратился к Инфернуму, насколько мог учтиво.

– У меня лишь травяной чай, недостойный господина Инфернума. Я хочу и дальше развивать ресторан, чтобы поднести вам достойное блюдо.

– Хм.

– Мои навыки скромны, но мои спутники сильны. Они без труда добудут редкие ингредиенты даже в дневном подземелье. Прошу вас, господин Инфернум.

Инфернум пристально меня оглядел.

– Дитя, ведомо ли тебе, что бывает с теми, кто гибнет в подземелье?

– Ведомо.

– Хочешь стать моей едой?

Его зрачки сузились ещё сильнее. Инфернум долго не отводил от меня взгляда.

Не дождавшись ответа, он прищурился и пробормотал:

– Что ж, отведать тебя и правда вышло бы отрадно, давно такого не выпадало...

Прямота, с которой он не скрывал своего аппетита, отдавала жутью, но особого страха я не ощутил.

Настоящий ужас я пережил ещё поутру, едва проснувшись.

Да и чего-то подобного я от него и ждал.

Натуру Инфернума я знал.

- А-а... Сколько ни глотаю, а голод не унять. Каштан. Принеси мне высшую усладу вкуса.

В игре Инфернум не останавливался ни перед чем ради своих гастрономических утех.

Я стоял невозмутимо, и Инфернум усмехнулся.

– Поступай как знаешь.

Он протянул ко мне палец. Тонкая струйка пламени сорвалась с него и коснулась тыльной стороны моей ладони.

Обожгло болью, и на коже проступил алый узор.

Печать огненного дракона нанесена. Доступ в подземелье открыт.

Я невольно покосился на Доминика.

Тот мерцал, явно не в духе.

Я подумал, не потому ли, что мы с ним связаны договором и ему претят мои связи с другими существами, и, как и предполагалось, он явно испытывал неприязнь.

Но, понимая, что для прохождения Испытания это необходимо, дозволял.

– Дитя, я буду ждать часа, когда ты окажешься на моём столе.

Инфернум взметнул пламя и исчез в нём.

На первом этаже остались только мы с Домиником.

Я протянул руку к Доминику, сидевшему на столе.

Однако тот не забрался на ладонь, а лишь поднял на меня взгляд.

Пудинговый слайм уставился на меня в упор и произнёс:

– Насчёт блюда, которым вы обещали меня угостить, Каштан.

От сияния, переливающегося в его теле, меня продрало морозом по коже.

Доминик учтиво попросил:

– Не могли бы вы приготовить мне того огненного дракона?

----------

Глава 69

Я так и замер.

Приготовить дракона...

В истинной концовке StP огненный дракон Инфернум выступает финальным боссом и сражается с игроком.

Стоило игроку свергнуть Инфернума, правившего тираном, как близнецы становились новыми хозяевами подземелья и водворяли мир.

Но я видел лишь, как побеждённый Инфернум спасается бегством. Убить его, поймать и тем более приготовить... Клянусь, такого не случалось ни разу.

– Способ приготовления оставляю на усмотрение Каштана. Прошу лишь, чтобы глаза и сердце достались мне целиком, без отходов.

– ...

– Каштан, не тревожьтесь. Охота на огненного дракона не составит труда. Разве я не ваш спутник?

Видимо, мою оцепенелость он истолковал иначе.

Он обещал помочь с охотой и подбадривал: «Даже юный Каштан справится».

Я слушал его и тщательно подбирал слова.

«Отказывать нельзя».

Хотелось спросить: обязательно ли есть именно дракона? Нельзя ли обойтись тем, что дадут?

Но пойду наперекор, и Доминик, уже раздражённый печатью огненного дракона, мог выкинуть что угодно.

Выбор у меня, по сути, был предрешён.

– Не уверен, что получится, но... постараюсь сделать всё, что в моих силах, Доминик.

Вот только как выпутаться из этого дела – вопрос отдельный.

Я протянул руку, приглашая подняться, но Доминик, даже услышав ответ, не сдвинулся с места.

Я уже недоумевал, в чём дело, когда увидел, что на поднятой руке красовалась печать огненного дракона.

Чужая печать, видно, вызывала у него брезгливость.

Я протянул другую руку, и только тогда пудинговый слайм устроился на моей ладони.

Мягкое, упругое прикосновение к ладони вернуло душевное равновесие.

Надо будет купить что-нибудь такое же мягкое, когда выберусь из StP.

6:00 утра

Едва пробило шесть, на лестнице мелькнула тёмная тень.

Че Хёно, тяжело ступая через две-три ступеньки, спустился на первый этаж и резко замер.

– Подполковник Че, как спал...

Не успел я закончить приветствие, как он в одно движение оказался прямо передо мной.

Поняв, куда он смотрит, я сам повернул к нему тыльную сторону ладони с печатью огненного дракона.

Следом на первый этаж спустились Гвак Ханмук и Мо Хэин.

Гвак Ханмук первым делом проверил сегодняшнего слайма.

– Всё ещё вижу, бля.

Проверив утреннего слайма, он сначала выругался, а потом с нарастающим смирением пробормотал:

– Как выйдем, проверю уровень заражения ещё раз. Вряд ли найдётся лекарство...

Пока он сокрушался, что теперь вечно будет единственным, кто видит слаймов, Мо Хэин заметила печать огненного дракона.

– Курсант. Это что? Хозяин ресторана когда успел зайти?

– Из-за какого-то сбоя я проснулся минут на тридцать раньше и успел встретиться с хозяином до всех.

– Эхэ, Незрелый Каштан.

Гвак Ханмук толкнул меня плечом так, что аж звук пошёл.

– Давай проходить вместе. Всё норовишь в одиночку?

– Виноват. Поторопился.

– Ну, то-то же. И правильно, что извиняешься.

Гвак Ханмук навис надо мной и предупредил:

– Гоё, не забывай, что аномалии к тебе так и липнут.

– Так точно. Буду осторожен.

О том, что Инфернум ждёт меня к себе на стол, я решил умолчать.

Почему?

Потому что этому не бывать.

Трое из спецгруппы и пудинговый слайм на плече – ещё бы мне не задрать нос.

«А, голографический значок».

Самра просил надеть голографический значок при входе в StP.

Но с таким грузом на совести это было затруднительно.

Если связь наладится, с Домиником уже не поговоришь свободно. Так что пока притворюсь, что просто забыл.

Я объяснил Че Хёно и капитанам, что из-за высокого боевого потенциала нашей группы Инфернум открыл дневное подземелье, а оно куда сложнее ночного.

Капитаны не знали, при каких условиях открывается дневное подземелье, да и с таким составом оказались здесь впервые.

Пришлось принять моё объяснение на веру.

Мо Хэин, скрестив руки, пробормотала:

– Значит, подземелье открывается и днём. Нужно набрать определённый уровень боевой мощи?

– Да, верно.

Гвак Ханмук, хрустя яблоком, сорванным вчера с фруктовых деревьев у деревни, сказал:

– Раз уж так вышло, пройдём сегодня до девяносто девятого этажа.

Мо Хэин поддержала идею зачистить подземелье за один заход.

– Не знаю, какая тут сложность, но с нашим составом должны справиться.

– Капитаны, сейчас подниматься до девяносто девятого не нужно.

Цель StP – управлять рестораном и покорять подземелье. Одно без другого бессмысленно.

Я изложил план Че Хёно и капитанам.

Выслушав, капитаны на некоторое время умолкли.

Мо Хэин обернулась к Гвак Ханмуку:

– Вы вчера и травяной чай так же продали?

– Капитан Мо, это честно заработанные деньги.

Услышав, что деньги получили за спектакль перед стражами подземелья, Мо Хэин приобрела вид человека, достигшего просветления.

– Ладно... Попробуем.

Заручившись согласием Мо Хэин, я обернулся к Че Хёно за окончательным утверждением:

– Подполковник Че, ваше решение?

O K

– А, минимальный состав для входа на целевой этаж – двое, так что разделимся на две команды.

Он указал на меня металлической рукой.

– Команда: капитан Гвак и подполковник Че...

Металлическая рука по-прежнему указывала на меня.

– ...в одну команду...

Он шевельнул металлической рукой, и лязгнувшие гладкие лезвия блеснули особенно ярко.

– ...я хотел сказать. Но всё-таки я хочу идти с подполковником.

На маске-очках всплыл необоснованно милый смайлик.

> <

Приняв решение не по своей воле, я честно попытался настроиться на позитивный лад.

«Как и в Dead Zone Delivery, подполковник Че, глядишь, отпустит пораньше».

А если нет, в этот раз я точно подниму бунт против начальства... Хотя что я могу? Осознание бессилия быстро остудило пыл.

Поскольку право входа в подземелье получает вся группа, если хотя бы один из неё несёт печать огненного дракона, все сразу принялись собираться.

Я тоже потянулся было проверить инвентарь, но осёкся.

Вдруг Доминик видит и окно инвентаря?

Там лежал предмет, который ему видеть не следовало.

Я осторожно вызвал окно, но Доминик никак не отреагировал.

«Он и правда видит только окно квестов?»

Любопытно, почему именно квестов.

Я покосился на Доминика, который всё ещё источал недовольное мерцание.

«И что он там обсуждал с Инфернумом, тоже хотелось бы знать».

При случае стоит аккуратно расспросить.

Размышляя, как выудить из Доминика побольше сведений, я двинулся к подземелью.

* * *

У подземелья нас встретили близнецы-огненные драконы. Я сунул им под нос тыльную сторону ладони.

Элла, увидев клеймо, взвизгнула:

– Не может быть! Чтобы господин разрешил дневной вход такому слабаку, как ты!

Она схватила мою руку и принялась разглядывать клеймо.

Убедившись, что оно настоящее, снова закричала, что это невозможно.

Элун, выглянув из-за спины Эллы и осмотрев клеймо, тихо произнёс:

– Опасно ведь.

Он посмотрел на меня, и я ответил лёгкой улыбкой:

– Я иду со спутниками, так что не переживайте.

Услышав это, Элун перевёл взгляд за мою спину.

Рептильи глаза скользнули по Че Хёно и капитанам.

– ...Всё равно будь осторожен.

Элун открыл проход и ещё раз наказал быть начеку.

С гулким рокотом каменные врата распахнулись, и я юркнул внутрь.

Во входном зале подземелья возвышалась исполинская статуя огненного дракона, взиравшая на искателей приключений.

Вы вошли в подземелье огненного дракона!

Ох, это дневное подземелье, залитое палящим солнцем.

Опасно ведь... Удастся ли справиться?

Исследуйте этаж за этажом, начиная с первого.

Подземелья в StP устроены как башня: нужно подниматься всё выше.

Уничтожь всех обычных монстров – появится босс. Победишь босса – откроется путь на следующий этаж.

В дневном подземелье на этажах с повторяющимися цифрами появляется скрытый босс.

Обычные монстры и боссы при гибели роняют ингредиенты, а скрытый босс, потерпев поражение, бросает добычу и сбегает.

Обычные монстры 32-го этажа – огненные ящерицы, а босс – лавовый голем.

А на 44-м – скрытый босс, огненный маг.

Вот они и были нашей целью на сегодня.

Хрусть, – Гвак Ханмук размял пальцы:

– Быстренько прочешем до 44-го.

И, обернувшись к Че Хёно, крикнул:

– Подполковник Че, вперёд!

План был прост: Че Хёно зачищает этажи, после чего Гвак Ханмук и Мо Хэин остаются фармить на 32-м, а мы с Че Хёно – на 44-м.

₩ ₩

Че Хёно вывел на маске-очках какой-то странный значок и зашагал вперёд.

Он распахнул дверь и вошёл на первый этаж башни.

Первый этаж подземелья.

Не успела группа целиком ступить в зону первого этажа, как Че Хёно расправил шесть крыльев.

Металлические перья, бесшумно сорвавшись с крыльев, уничтожали монстров в ту же секунду, как те появлялись.

Появившегося следом босса постигла та же участь.

До десятого этажа Че Хёно и пальцем не пошевелил – только направлял металлические перья.

Я послушно плёлся следом, наслаждаясь этим читерством.

Предметы валялись повсюду, но я подбирал не всё. Капитанам тоже указывал только на нужное.

– А, это брать не нужно. Только вот это.

Место в сумке ограничено, так что фармили только ценное и важное, безостановочно продвигаясь вверх.

С одиннадцатого этажа Че Хёно подключил руки и пошёл ещё быстрее, чем когда орудовал одними крыльями.

И вот, наконец, тридцать второй.

Хвост огненной ящерицы: Упругий, сочный. Хранит жар, поэтому блюдо из него не остывает.

Лавовая соль: Красные кристаллы, образовавшиеся при остывании лавы. На языке лопаются с лёгким потрескиванием.

Осмотрев добычу с огненных ящериц и лавового голема, я довольно улыбнулся.

– Тогда, капитаны, оставляю на вас.

– До встречи, Гоё.

– Курсант. Береги себя.

Оставив тридцать 32-й этаж на них, мы поднялись на 44-й.

На сорок четвёртом этаже дневного подземелья даже Че Хёно требовалось немного времени на зачистку.

Разумеется, «немного» – в буквальном смысле.

До расправы над боссом прошло всего несколько минут.

Следом появился скрытый босс.

Пол заволокло густым дымом, запахло серой.

Маг-скелет в мантии из чёрного пламени сжимал посох, усыпанный крупными рубинами.

Подол мантии непрерывно лизали языки огня – стоило подойти ближе, как жар обжигал кожу.

– Смертные... Час суда наст... ык!

Но не успел огненный маг договорить пафосную реплику, как Че Хёно бросился в атаку.

Доминик, до этого мирно восседавший у меня на плече, впервые подал голос:

– Каштан, разве на вашей планете не принято давать представиться, прежде чем нападать?

Я, косясь на Че Хёно, который вовсю кромсал мага-скелета, прошептал:

– Он берсерк, что с него взять.

– Особенности класса. Понятно.

Огненный маг издал жалобный вопль:

– А-а-а!

Доминик, хмыкнув, понаблюдал за односторонним избиением и обратился ко мне:

– Этому берсерку не помешает немного усмирения. Попробую применить магию.

– Нет-нет, Доминик, не нужно. Он в порядке. Выглядит устрашающе, но пока в своём уме.

Пока мы перешёптывались с пудинговым слаймом, Че Хёно свёл ХП огненного мага до критической отметки.

Металлические руки исполняли настоящую пляску смерти.

Я-то думал, мирное хобби его немного смягчило. Как бы не так.

Вскоре огненный маг признал поражение:

– Уф... Я лишь потерял бдительность! В следующий раз вы заплатите за оскорбление пламени!

Дзынь.

Огненный маг швырнул на землю хрустальный флакон и исчез.

Вулканическая специя: Пепел чистой магической силы, осыпающийся при заклинаниях огненного мага. Придаёт блюдам остроту и аромат копчения. Специя высшего сорта.

Проверив описание, я мигом подобрал предмет и сунул в инвентарь.

– Я скоро вернусь, подполковник Че.

Вот теперь начиналось настоящее прохождение.

Че Хёно махнул рукой, отпуская меня.

Я встал на телепортационный круг в углу.

Между пройденными этажами можно было свободно перемещаться через круги.

Спустившись на первый этаж и выйдя наружу, я увидел, как близнецы, заметив меня, удивлённо воскликнули:

– Живой.

– Впечатляет! Способности у тебя недурны...

– Спасибо.

Я наскоро поблагодарил и снова нырнул в подземелье.

Чуть позже.

– Эй, Агнец! Ты и в этот раз не помер...

– Спасибо.

Ещё чуть позже.

– ...Ты вообще чем занимаешься? Твои спутники тоже туда-сюда снуют.

– Спасибо.

И снова чуть позже.

– Агнец! Ты совсем рехнулся!!!

– Спаси... А, нет. Простите.

Мы с капитанами бесконечно входили и выходили, чтобы монстры возрождались.

– Госпожа Элла, господин Элун. Скучаете? Подержите это у себя, пожалуйста.

Я собрал все хвосты ящериц, которые капитаны складывали у входа, и аккуратно разложил их рядом с близнецами.

Близнецы-драконы, стоя у входа, постоянно излучают жар.

Если использовать его для лёгкой предварительной обжарки, вкус улучшается и добавляются бонусные характеристики.

Близнецы, окружённые хвостами ящериц, растерянно заморгали.

А Элла, словно догадавшись, пробормотала:

– Ты... Не агнец ты, а бешеный баран!..

----------

Глава 70

Видя, как близнецы морщатся, я немного удивился.

«Вроде не настолько уж всё плохо...».

Всё-таки прохождение шло вместе с Че Хёно и капитанами, так что я держался в разумных пределах.

Будь моя воля, действовал бы как в игре: первым делом продал бы стартовую одежду.

Рубашку и джинсовый комбинезон на лямках – всё в дело, ради стартового капитала.

Сейчас-то мы всего лишь слегка бегаем по подземелью вверх-вниз. Разве это не азы прохождения?

А благодаря зачистке дневного подземелья и выбор блюда оказался идеальным.

«Меньше возни».

«Шашлык из хвоста огненной ящерицы» – нанизанный на деревянную шпажку хвост, присыпанный лавовой солью и вулканической специей, а после зажаренный на огне, – считался одним из самых эффективных блюд в StP.

С одного захода в дневном подземелье выпадало четыре хвоста и по одной единице лавовой соли и вулканической специи.

При этом каждая единица рассчитана на четыре порции.

Количество сходилось тютелька в тютельку, и никаких излишков, которые бы мозолили глаза, не оставалось.

И это далеко не все достоинства жареного хвоста.

Рецепт простейший: нанизал и жарь. Да и времени уходит меньше, чем на блюда того же уровня.

А цена и вовсе радовала.

С лавовой солью и вулканической специей базовая цена жареного хвоста достигала целых 480G.

Чаевые тоже капали щедрые, так что ожидаемая выручка колебалась от 480G до 700G.

Из каких бы ингредиентов ни готовил в StP, по соотношению затрат и времени ничего эффективнее жареного хвоста не сыскать.

Я планировал поставить ресторан на конвейер и загребать золото лопатой.

Да, однообразное меню бьёт по репутации заведения, но это поправимо.

Для заработка лучше варианта не найти.

– Да как ты смеешь! Не боишься гнева огненного дракона!

Элла вспылила, и я поскорее состроил несчастную мину.

– Простите, госпожа Элла. Просто... вы в прошлый раз сказали, что травяной чай – мусор... Вот я и хотел попрактиковаться на этом.

Стоило напомнить про «мусор», как плечи Эллы дёрнулись.

Я тихо пробормотал, понурив голову:

– Я так хотел угостить вас с господином Элуном чем-нибудь вкусным...

Как раз вовремя подоспел Гвак Ханмук, выскочивший откуда-то с охапкой свежих хвостов в обеих руках.

– Наш Незрелый Каштан! Всю ночь напролёт! До синяков под глазами! Изучал, как пожарить эти хвосты, чтобы вас угостить!

Он размахивал хвостом и кричал, а Элла, пискнув «и-ик!», выпалила:

– Л-ладно! Кладите рядом со мной. Так и быть, закрою на это глаза.

Элун присел на корточки, подобрал один из медленно поджаривающихся хвостов и принюхался.

– Пахнет лучше травяного чая.

– Верно же? Я приготовлю так, что пальчики оближете. Ну, я побежал.

Слишком много времени ушло на то, чтобы доверить близнецам первичную обжарку.

Я мигом взлетел обратно на 44-й этаж и принялся повторять всё сначала.

13:30

Близнецы спросили с измученным видом:

– Долго ещё?..

– До заката.

Ночью я планировал всё это пережарить, а с завтрашнего дня – открыть торговлю.

От бесконечной беготни даже монстры слегка приуныли.

Особенно скрытый босс: в отличие от рядовых монстров и обычных боссов, которые возрождались заново, этот сбегал и возвращался, и, судя по всему, мы с Че Хёно ему уже поперёк горла стояли.

– С-смертные?.. Хватит уже... Кха-а!

Огненный маг попытался выдавить нечто похожее на капитуляцию, но Че Хёно ринулся в атаку, не дав ему договорить.

Дневное подземелье закрывалось в пять вечера.

До конца смены ещё больше трёх часов, а он уже ноет.

«Сам-то я тоже ещё не освободился».

Как бы не так.

16:30

Я как раз в поте лица фармил предметы, когда огненный маг не выдержал и взорвался:

– Хватит! Хва-атит! Проклятая специя! Забирай так!!!

Вот чего я ждал. Я сразу выступил вперёд.

– Подполковник Че! Подождите, прошу!

Че Хёно, уже занёсший металлическую руку для удара, замер, невзирая на крики огненного мага.

Он недовольно обернулся ко мне.

Из-за маски-очков и респиратора лица не разглядеть, но и так всё читалось.

Я подошёл к Че Хёно и зашептал:

– Дневное подземелье всё равно скоро закроется. Выгоднее сейчас договориться и выторговать побольше специй.

Я вовсю обещал, что завтра перепадёт возможность убить больше монстров, стараясь прельстить его этой перспективой.

ㅇ ㅠ

Че Хёно снова высветил какой-то диковинный смайлик и опустил руку.

Он с досадой лязгнул металлической ладонью, так и не рассёкшей врага, а затем указал куда-то.

⇨ ⇨

На маске-очках даже стрелки загорелись, указывая на лестницу наверх.

Я попросил:

– Тогда зачистите только до сорок пятого и спускайтесь. Нужно перенести предметы.

*^ ^*

Че Хёно тотчас высветил смайлик и умчался наверх.

Едва устроив переговоры, я направился к огненному магу.

От былого величия первого появления не осталось и следа. Передо мной стоял измотанный клерк.

– Смертный. Ты так упорно терзаешь меня только ради специй? Отдам даром.

Услышав эту капитуляцию, я кивнул и уже набрал воздуха, чтобы назвать нужное количество.

Тут с моего плеча подал голос Доминик:

– Каштан, у меня тоже есть инвентарь. Не забывайте.

– ...!

Мне потребовалась пара секунд, чтобы не расплыться в блаженной улыбке.

После чего я обратился к огненному магу с нарочитым спокойствием:

– Тогда дайте девяносто штук.

Ровно столько вмещали наши инвентари на троих – мой, Че Хёно и Доминика.

Стоило мне подать это как уступку, как из глазниц черепа огненного мага закапало пламя.

– Ах ты, жульё!

– Переговоры сорваны? Что ж, позову-ка того, кто ушёл наверх...

Я лишь сделал вид, что разворачиваюсь, и огненный маг сразу же переменил тон:

– Однако! В наше время без деловой хватки никуда. Это была похвала.

– Благодарю. Тогда давайте скорее.

– Да ты знаешь, какая это редкость! Собрать пепел магической силы и укупорить в склянки – целое искусство, требующее...

Огненный маг пустился в пространный рассказ о величии вулканической специи.

Но разве это не забота самого монстра?

Вторгшемуся в подземелье искателю приключений такие тонкости ни к чему.

Впрочем, вид у него был такой несчастный, что я сжалился и предложил встречный вариант:

– С завтрашнего дня достаточно по девяносто девять штук в день.

Ресторан тоже требовал внимания, так что я подумывал разделить обязанности: двое занимаются торговлей, а двое заглядывают в подземелье только за ингредиентами.

С учётом хвостов, лавовой соли и дороги до ресторана и обратно – цифра выходила вполне посильная.

После моих слов про девяносто девять штук огоньки в глазницах черепа слегка потускнели.

И чёрное пламя, плясавшее по подолу мантии, как будто присмирело.

«Так оно ещё и регулируется?»

Интересно, а на его мантии можно готовить?

– Эм... если бы чуть поменьше...

– Я уже уступил. Вместе с тем, что вы отдали, за сегодня набралось двести тридцать пять штук вулканической специи. Меньше половины.

– ...

Огненный маг поник, не найдя что ответить.

Тут я решил пустить в ход пряник.

– Зато если пойдёте навстречу, буду каждый день угощать одним блюдом.

Некоторым скрытым боссам, проявляющим интерес к людям, можно дарить блюда.

Огневики приходят в восторг от угощений выше определённого класса.

Ещё бы не приходили, ведь ингредиенты из подземелья огненного дракона – как раз по их вкусу.

Так и вышло: при слове «угощение» огненный маг оживился.

– В самом деле? Блюдо из ингредиентов из подземелья... Любопытно, каково на вкус.

Огненный маг кхекнул и пару раз встряхнул мантией.

Угасшее было пламя на подоле вновь с треском вспыхнуло.

Да как это работает?

Вот бы и это выпадало как предмет.

– Я давно стерегу сорок четвёртый этаж и повидал немало смертных, но угостить меня никто ещё не предлагал.

Огненный маг подался ко мне.

– Как тебя зовут?

– Агнец. Ах да, завтра вместо меня придёт тот, весь в чёрном.

– ...

Огненный маг скривился, будто аппетит пропал.

Впрочем, поди разбери по черепу. Но, кажется, не ошибся.

Маг-скелет в итоге пообещал выдавать по девяносто девять вулканических специй ежедневно.

– Не забудь про блюдо!

Огненный маг, завершив сделку, исчез, а я принялся подбирать вулканические специи, окликая Че Хёно.

Нужно было заполнить и его инвентарь.

– Подполковник Че!

Но Че Хёно нигде не было. Он так и не спустился.

«Он что, не остановился на сорок пятом и пошёл дальше?»

Лишняя зачистка верхних этажей не помешает, но вот вулканические специи девать было некуда.

В подземелье, в отличие от внешнего мира, при переходе на другой этаж все предметы вне инвентаря исчезают.

А ценные предметы и вовсе занимали по одной ячейке на штуку.

«Расширители инвентаря я отдал капитанам под хвосты».

Сейчас у каждого по тридцать три ячейки, но я потратил девять на ценные предметы.

У меня осталось двадцать четыре, и без инвентаря Че Хёно – чистый убыток.

Оставить Доминика одного и бежать искать Че Хёно – тоже не вариант, жутковато.

«Оставь его без присмотра – кто знает, что учудит».

Отвернёшься – и подземелье рухнет.

Я отправил Че Хёно Послание. Тоже ничего.

Я уже вовсю пыхтел над вулканическими специями в одиночку, когда...

– Каштан.

– Да...

Стоило мне вяло отозваться, как Доминик пополз с макушки на плечо, а оттуда – по предплечью.

Я поскорее подставил ладонь.

– Позвольте, я попробую магию.

– Но...

У магов вроде нет навыка расширения инвентаря?

Я, конечно, больше всего люблю повара, но и другими классами играл.

В арсенале магов такого навыка не водится.

– Зачем искать, если можно создать?

Тело Доминика сверкнуло.

Под вулканическими специями проступил синий магический круг размером с пудингового слайма и вмиг их поглотил.

– Я увеличил вместимость каждой ячейки. Проще, чем ожидал.

– Доминик!..

Я не на шутку растрогался.

– Такая магия... это чудесно. Рассчитываю на вас и впредь.

Столь же мирная магия, как хобби Че Хёно – стричь садовые деревья.

Чтобы и дальше направлять его по мирному пути, я не скупился на похвалы.

– Как всегда, вы незаменимы, Доминик. Лучший спутник, на которого можно положиться.

Доминик степенно пошевелил ушами и ответил:

– Рад, что вам по душе, Каштан.

Водрузив на голову лучшего пудингового слайма на свете, я отправился наверх искать Че Хёно.

Я был уверен, что он забрался далеко наверх.

– ...?

Но стоило подняться на 45-й этаж, как я сразу наткнулся на Че Хёно.

Не успел я удивиться, как понял: с ним что-то не так.

Че Хёно стоял неподвижно, опустив металлическую руку.

Ни атаки, ни движения. Просто замер.

Прямо перед ним в воздухе парил монстр в чёрном фраке из живого пламени.

Рога на козлиной голове – прозрачные, точно стекло, – клубились чёрным дымом.

В одной руке – сетчатый мешок с черепами, в другой – посох, обвитый колючей лозой.

Черепа в мешке лязгали, выводя жутковатый погребальный напев.

Из этого искажённого хора на меня уставились козлиные глаза, залитые багровым сиянием.

«Почему скрытый босс с 88-го этажа здесь, на сорок пятом?..»

Не успел я додумать, как всплыло системное окно.

Наложено состояние «Галлюцинация». Длительность: 60 секунд.

Воспроизводится самое счастливое воспоминание.

----------

Глава 71

Я смотрю на разворачивающуюся передо мной сцену.

Ночная улица, на которой играли рождественские песни.

Двое мужчин в удобной одежде идут.

«Я» приоткрываю рот и выдыхаю белое облачко пара.

Идущий рядом, спрятав руки в карманы, говорит:

– О, смотри, там печёные каштаны продают.

Он легонько толкает «меня» локтем и спрашивает:

– Хён, купим каштанов?

– Не надоело?

Но, несмотря на слова, «я» уже направляюсь к фургончику с каштанами.

– Хён, у тебя тренировки не жёсткие?

– Да нет. Даже весело... А тебе тяжело?

Ха-ха, вырывается звонкий смех. В ответ – широкая ухмылка и встречный вопрос:

– Я же с хёном играю!

«Я» тоже не выдерживаю и смеюсь – и правда, мы ведь каждый раз побеждаем, с чего бы нам было тяжело.

– Эх, поскорее бы дебютировать и выйти на матч.

– Я тоже. Хоть завтра на матч.

– Ну это перебор.

Разговаривая ни о чём, они останавливаются у фургончика с каштанами.

Я смотрю на улыбающегося «меня».

Не отрываясь.

Не способный отвести взгляд.

– Каштан.

– ...

– Каштан.

– ...

– Каштан.

– ...Да?

– Как давно это было?

– Ещё до дебюта... Когда я только тренировался.

– Понятно. Расскажите подробнее о своём прошлом, Каштан?

– ...

– Каштан.

– ...Ах, простите. Просто... на секунду.

– Почему вы так дрожите?

– ...

– А не выйти ли нам? Мне приятно узнавать вас лучше, Каштан, но, судя по всему, вам это даётся тяжело.

– ...Я хочу выйти. Прошу...

– Конечно, Каштан. Выходим вместе. Закройте глаза. Медленно вдохните и выдохните.

– ...

– Отлично. Мы скоро выйдем, так что просто держите глаза закрытыми и подождите совсем чуть-чуть. Совсем немного. Сможете, Каштан?

– Да...

– Прекрасно. Ну, тогда...

* * *

Я медленно открыл глаза.

Лицо было мокрым от холодного пота. Я попытался стереть капли, но руки так тряслись, что не получалось.

Пришлось с силой растереть лицо ладонями.

Сознание наконец прояснилось.

– Каштан, вы в порядке?

К щеке прижалось что-то мягкое. Я поблагодарил слайма, прилепившегося к моей щеке.

– Доминик... Спасибо, что вытащили...

«Чуть не влипли».

Горгос, скрытый босс восемьдесят восьмого этажа дневного подземелья, был коварным противником, владеющим магией иллюзий.

К людям он враждебен, а потому особенно жесток.

По-хорошему, на него нужно идти с баффом ментальной защиты, который даёт блюдо из монстра, но он возник ни с того ни с сего на сорок пятом этаже, вот и застал врасплох.

В игре, когда Горгос накладывает иллюзию, экран на шестьдесят секунд чернеет и звучит приятная спокойная мелодия.

А по истечении минуты перед игроком всплывает системное окно:

Вечный мир, где исполняются все желания.

С экрана падают цветы, и нужно уловить закономерность, нажимая стрелки.

Не уловишь – длительность иллюзии удваивается, а проведёшь в ней больше тридцати минут – гибель.

В игре хотя бы была механика со стрелками, но в реальном Испытании – ничего.

Выбираться из иллюзии предстояло самому.

Не помоги Доминик, я бы вряд ли выбрался.

Почему Горгос оказался на сорок пятом этаже?

В памяти всплыло то, что случилось в Dead Zone Delivery.

Внезапная поломка аварийного генератора... Нынешняя ситуация чем-то на неё похожа.

Но сейчас не время об этом думать.

Отложив смутную догадку на потом, я первым делом отыскал взглядом Че Хёно.

Тот по-прежнему стоял, застыв точно изваяние.

«Нужно убить Горгоса».

Пока скрытый босс жив, Че Хёно из иллюзии не вытащить.

Играя в Хрониках, бродя по игровой Корее и Службе, я собрал немало сведений о персонажах.

Но о Че Хёно информации было куда меньше, чем о других.

Что за иллюзия его держит?

Одно ясно: у меня есть тридцать минут, чтобы его вытащить.

Я уставился на козлиную голову перед собой.

«Справлюсь ли я в одиночку?»

Ответ однозначен.

Никак.

Навыки и тактику Горгоса я знаю наизусть, но ограничения класса слишком очевидны.

Повар – класс поддержки.

Будь я подготовлен – другое дело, но в нынешней ситуации без дамагера с высоким уроном босса не завалить.

«Подожди-ка».

Я окликнул слайма, снова сползающего со щеки на плечо.

– Доминик.

– Да, Каштан?

– Поможете мне завалить эту козлиную голову?

– Разумеется. Сейчас же его прикончу, Каштан.

Я быстро остановил Доминика.

– Нет, только магия. Не ваша собственная, а та, что доступна здесь.

– Хм, понял.

Босс восемьдесят восьмого этажа объявился на сорок пятом.

Если Доминик пустит в ход свою силу, баги могут стать ещё серьёзнее.

И нельзя, чтобы он набрал слишком много очков вклада.

Мне потом никак не объясниться, если он станет тем, кто внёс наибольший вклад.

– Какой у вас уровень?

– Пятьдесят первый.

Сегодняшнее прохождение дневного подземелья всем заметно подняло уровни, но для скрытого босса восемьдесят восьмого этого всё равно мало.

И всё же... как-нибудь выкрутимся.

Каменная соль высшего качества: чистый минерал без примесей. Идеален для кулинарных шедевров.

Я достал каменную соль, выбитую со скрытого босса тридцать третьего этажа.

В первой фазе Горгос создаёт иллюзией десятки копий, неотличимых от оригинала, и игрок с каменной солью в руках гарантированно привлекает атаку настоящего тела.

В игре каждый раз, когда Горгос призывал копии, вся группа погибала, и я раз за разом перезапускал бой – раз семьдесят, – пока не нашёл способ.

Видимо, в козлиноголовом Горгосе сохранились звериные инстинкты, и соль на него действует.

– Доминик, изучите навык Пламенный луч и прокачайте его до максимума.

В красных глазах козлиной головы мелькнул странный огонь.

Горгос взмахнул посохом, обвитым колючими зарослями, точно дирижёр, поднимающий палочку перед хором.

Черепа в сетчатом мешке зашлись жутким воплем, и зазвучала музыка, возвещающая начало боя с боссом.

Пронзительные крики черепов и оркестровая мелодия сплелись в диссонирующий аккорд.

На пике воплей пол покрылся чёрными зонами.

Я знал, где и когда они появятся, – даже со статами повара уклониться не составило труда.

Че Хёно, пойманный иллюзией, будет терять здоровье, но от такого он не погибнет.

Едва я ушёл от всех зон, глаза Горгоса полыхнули красным, и тесное пространство заполнили десятки иллюзорных копий.

Козлиные головы, обступившие меня плотным кольцом, – зрелище не из приятных.

Все копии разом ринулись ко мне.

Я сжал каменную соль в кулаке и бросился вперёд, крича:

– Доминик! Бейте лучом по тому, кто размахивает посохом!

– Эта магия... довольно старомодна, но раз вы просите, Каштан, то попробую.

Перед слаймом возник маленький магический круг, и раздалось гудение, будто концентрировалась магическая сила.

А затем раздался резкий скрежет, точно скребут по стеклу.

Синий луч магической силы ударил в козлиную голову, тянувшуюся ко мне колючими плетьми.

– Греерх!

Копии разом рассеялись, и Горгос рухнул.

Горгос, истекая кровавыми слезами, разодрал сетчатый мешок.

Запертые черепа с воплями вырвались наружу, а фалды фрака из чёрного пламени вытянулись и растеклись по полу.

Чёрное пламя, застелившее весь пол сорок пятого этажа, начало наносить периодический урон, сжирая здоровье.

Я растерянно уставился на Горгоса.

«Это же механика третьей фазы!»

Один Пламенный луч снёс столько здоровья, что бой перескочил через вторую фазу.

«Он не должен быть настолько сильным», – только и успел я подумать, как черепа с визгом выпустили во все стороны чёрные огненные шары.

Я метнулся в сторону, уходя от снарядов, и проверил Горгоса.

Горгос размахивал посохом, как обезумевший дирижёр.

Наложен негативный эффект «Очарование». Длительность: 30 секунд.

Магия, подчиняющая разум и заставляющая идти к заклинателю.

Тело одеревенело, а руки и ноги задвигались сами собой.

Лицо расплылось в непроизвольной улыбке.

Меня неумолимо тянуло к Горгосу, и я мысленно отсчитывал секунды.

Когда «Очарование» подведёт меня вплотную – вот тогда и ударим.

– Доминик, когда «Очарование» спадёт и козлиная голова начнёт новую иллюзию, посох 1,7 секунды светится. В это время бейте лучом по стеклянным рогам.

Стеклянные рога по умолчанию неуязвимы.

Но если ударить в упор, когда Горгос вот-вот скастует заклинание, рога получают урон.

Разрушишь их, и чёрный дым, запертый внутри, хлынет на волю, погребальная песнь черепов оборвётся, и Горгос на время потеряет способность действовать.

Если в этот промежуток ударить всем что есть, то даже с моим уровнем и классом бой можно выиграть.

Нужен подобрать идеальный момент для атаки, но для Доминика это не проблема.

– Понял, Каштан. А что за «Очарование»? Вы поэтому сейчас идёте к козлиной голове?

Я хотел объяснить, но чем ближе подходил к Горгосу, тем сильнее давило «Очарование», и слова не шли.

С затуманенным, расфокусированным взглядом я пробормотал:

– Доминик... Прошу...

Стоило мне оказаться вплотную к Горгосу, колючие плети посоха обвились вокруг меня.

Впивающиеся в кожу шипы жгли не на шутку.

Из ранок сочилась кровь, пропитывая одежду алым.

Горгос содрогнулся всем телом.

Мотая головой, он уставился на меня красными глазами, в которых плясал тот самый странный огонь.

Не знаю, что с ним, но пусть уже накладывает иллюзию.

То ли показалось, но колючих плетей стало больше – они всё туже обвивали тело.

Я стиснул зубы, подавляя стон, и ждал.

Раздалось гудение – магическая сила нарастала.

Посох Горгоса ещё не светился.

Но «Очарование» не давало раскрыть рот.

А гудение, совсем не похожее на прежнее, звучало угрожающе.

От него, пробуждающего первобытный страх, тело невольно напряглось.

И – режущих слух звук.

Луч вырывается.

Но это... не Пламенный луч.

По изящной дуге света переливается и течёт туманность, точь-в-точь Млечный Путь.

Сияние, в котором гибнут и рождаются звёзды, касается козлиной головы.

Горгос начинает сминаться.

Невидимая исполинская ладонь стискивает тело, сминая его к центру.

Хруст, треск, кости ломаются и вминаются внутрь, леденя кровь.

Едва тело Горгоса, схлопывающееся к центру, достигает предела,

следует ослепительная синяя вспышка.

– ...!

Я зажмурился, а когда открыл глаза,

Горгос исчез.

Лишь холодная звёздная пыль туманом кружила в воздухе и медленно оседала.

В центре пола, где стоял Горгос, зияла чёрная дыра.

Внутри кишели бесчисленные глаза.

Подобная чёрной дыре аномалия втянула всю звёздную пыль и бесследно растаяла.

Перед глазами всплыло глючное системное окно:

[[image:/storage/reader-images/926172da9db5d3620ad8bc911fed15444e9e5856.png]]

Скрытый босс, который при поражении должен был убегать, мёртв.

Я стоял, ошарашенный произошедшим, а Доминик сдержанно извинился:

– Простите. Вы поранились, и я от неожиданности допустил оплошность.

Он ещё что-то говорил – просил понять, что не смог использовать положенную магию, – но его слова были сродни белому шуму.

Ещё одна такая «оплошность», и подземелье просто исчезнет.

Я ещё не успел унять колотящееся сердце, как:

– Кстати, Каштан.

Доминик придвинулся к моему лицу и легонько похлопал ухом по щеке.

– Тот берсерк ведёт себя странно. Не стоит ли его обезвредить?

Вырвавшийся из иллюзии Че Хёно теперь смотрел на меня.

----------

Глава 72

На чёрной маске-очках не высвечивалось смайлика.

На её гладкой поверхности отражалось лишь моё лицо.

В этом отражении моё лицо застыло.

Стояло молчания. Ни я, ни Че Хёно не раскрывали рта.

И тут в давящей тишине бодро выскочило системное окно.

Солнце садится! Жара спала, и в подземелье опустилась ночь.

Какие же приключения ждут в ночном подземелье?

Уведомление об окончании дневного подземелья. Я почувствовал, как остывает раскалённый воздух, наполнявший пространство.

Я медленно разлепил губы.

– Подполковник Че.

Нет ответа. Горгоса же мёртв, значит, он должен был очнуться от иллюзии...

Я уже хотел окликнуть его снова...

...как на чистом инстинкте отшатнулся.

Вжик.

На полу, где я только что стоял назад, остался глубокий порез.

Там, где прошлась металлическая рука, остались глубокие борозды как от когтей хищника.

Я судорожно сглотнул.

В памяти всплыли слова Гвак Ханмука, сказанные в DZD.

Он говорил: если на маске-очках светится смайлик, то Че Хёно в здравом уме.

Я уставился на абсолютно тёмные линзы маски-очков и снова окликнул его:

– Подполковник Че, вы в пор... Уф!

Он вновь взмахнул рукой.

Я попытался уйти с траектории удара, но это не помогло.

На меня обрушился град чёрных полумесяцев, и острые края всё же рассекли кожу.

Я ещё не успел толком оправиться от шипов, а уже получил новые раны.

– Каштан, – окликнул меня Доминик.

Я поспешил шепнуть ему:

– Нет, всё нормально. Я сам справлюсь.

Принимать его помощь было никак нельзя.

Доминик уже успел показать мне впечатляющее магическое шоу.

Даже если попросить его просто обезвредить противника, он мог бы снова пустить в ход ту же разрушительную магию, а потом списать всё на «оплошность».

Да даже попав под обычный Луч от него, даже Че Хёно получил бы серьёзные увечья.

С Че Хёно я обязан был разобраться сам.

Проблема была в том, что мой класс – повар.

Атакующих навыков у меня, естественно, нет, да и нормального оружия тоже.

Забив инвентарь кулинарными ингредиентами, я не захватил ни одного лечебного предмета, так что и восстановить здоровье было нечем.

Впрочем, кое-какое послабление у меня всё же было.

Че Хёно не атаковал меня в полную силу.

Его действия сейчас скорее походили на попытку просто отогнать меня.

Если бы он и впрямь хотел меня убить, те чёрные полумесяцы уже прошили бы мои жизненно важные органы.

«Подумаешь, всего лишь царапина на предплечье».

Для Че Хёно это даже слабым предупреждением не назовёшь.

Наоборот, в его ударах было куда меньше силы, чем обычно, что даже вызывало тревогу.

Видно было, что ему и впрямь очень плохо.

Я напряжённо вгляделся в Че Хёно.

Как ни странно, после залпа полумесяцев он больше не нападал.

Он просто стоял неподвижно, и я уже было обнадёжился, что смогу его образумить, как вдруг...

Лязг.

Че Хёно внезапно расправил крылья.

Шесть крыльев, раскрывшихся с металлическим лязгом, отбросили зловещую тень.

Стоит ему в таком состоянии осыпать меня градом металлических перьев, и я тут же скончаюсь, угодив прямиком на обеденный стол к Инфернуму.

Но меня посетила странная мысль.

Я был абсолютно уверен, что он не станет меня атаковать.

Однако это знание не приносило облегчения.

Наоборот, тревога лишь усилилась.

Раздался визг трущегося металла, и Че Хёно сразу исчез.

Он рванул с такой скоростью, что мой взгляд едва поспевал за ним.

Целью его рывка была стена подземелья.

Бабах!

Каменная кладка разлетелась в крошку.

Однако пространство поддерживалось магией, поэтому стена не обрушилась, а начала сама собой восстанавливаться.

Но не успела поверхность стать гладкой, как Че Хёно снова и снова начал биться об неё головой.

Бам! Бам! Бам! Бам!

Глухие удары головой без остановки следовали один за другим.

Их разбавил недоумевающий голос Доминика:

– Это тоже одна из способностей берсерка?

Я, всё ещё не понимая, что вообще происходит, спохватился и закричал:

– Подполковник Че!!!

Его окружали крылья, целиком состоящие из острых как бритва металлических пластин, так что к нему было невозможно даже прикоснуться.

Я невольно выругался.

Я думал только о том, как увернуться от его атак, и уж никак не ожидал, что мне придётся останавливать его, когда он с размаху бьётся головой об стену.

Я лихорадочно перебирал в памяти свой инвентарь. Кажется, там была одна вещица, которая могла пригодиться.

Рукавицы адской печи: толстые кухонные рукавицы, усиленные кожей лавового крокодила. Идеальны для готовки при экстремально высоких температурах. (Защита +70, шанс успеха готовки +5%, иммунитет к огню).

Уникальный предмет для повара, который с небольшим шансом выпадал с босса 29-го этажа, гоблина-пиромана.

Я брал их как кухонную утварь, но показатель защиты был весьма неплох.

А главное, рукавицы были толстыми и хоть немного, да защитят от металлических перьев.

Я торопливо натянул рукавицы и бросился к Че Хёно.

Рукавицами я начал отталкивать металлические крылья.

Я старался не касаться острых кромок, но даже так руки полностью не защитишь.

Ткань рукавиц быстро превратилась в лохмотья, и лезвия начали впиваться в кожу.

От леденящего прикосновения металла к ладоням меня парализовало, но я заставил себя двигаться.

Мне всё же удалось ухватить Че Хёно за предплечье.

Я потянул его на себя, едва не присев от натуги.

– Подполковник Че, придите же в себя!..

Че Хёно, который, как мне казалось, будет упираться, послушно оторвался от стены.

Отступив на пару шагов, он взглянул на меня.

– ...

В гладких линзах маски-очков вновь отразилось моё лицо.

Вскоре он отвёл взгляд и медленно поднял металлическую руку.

И раздался жуткий ХРУСТ.

Я во все глаза смотрел на происходящее.

В воздухе резко запахло свежей кровью, и металлические перья с грохотом рухнули на каменный пол подземелья.

Че Хёно собственной металлической рукой выдирал себе крылья.

На каменный пол рухнуло крыло, вырванное целиком.

Я застыл, наблюдая за этим кошмаром.

А когда он принялся выдирать второе, я в ужасе закричал:

– Че Хёно!!!

И в панике активировал способность.

«Запрет».

Металлическая рука, вцепившаяся в крыло, застыла.

Выиграв немного времени, я попытался подобрать упавшее крыло.

Но в этом не было нужды.

Вырванное крыло прямо у меня на глазах пришло в движение само по себе.

Лязг, лязг-щёлк...

Крыло распалось на десятки металлических перьев и, обагрённое кровью, устремилось обратно к хозяину.

Перья впились в изорванную, сочащуюся кровью плоть, заново формируя крыло.

Словно его и не вырывали: ничуть не помятое, в первозданном виде.

Единственным напоминанием о том, что крыло вырывали, осталась алая кровь на металлических перьях да стекающая сквозь мои пальцы.

Запрет спал.

Замерший было Че Хёно, стоило Запрету спасть, тут же снова вцепился в крылья.

Я снова наложил Запрет, и металлическая рука Че Хёно замерла, но всего на пару секунд.

Едва Запрет спадал, как Че Хёно немедля принимался драть себя.

Но сколько бы он их ни выдирал и ни отшвыривал, толку не было.

Словно его сопротивление было совершенно бессмысленным, вырванное крыло назло ему обретало первоначальный вид.

Че Хёно, понимая всю бессмысленность этого, продолжал раз за разом выдирать крылья.

Сколько бы раз я ни накладывал Запрет, как только тот спадал, Че Хёно снова калечил себя, и у его ног уже натекла целая лужа крови.

Так конца-края не будет.

Я до скрежета стиснул зубы.

«Ну что ж, давай попробуем».

Испепеляя Че Хёно взглядом, я активировал новую способность вместе с Запретом.

«Запрет, Покровительство».

Покровительство было не самой подходящей способностью для текущей ситуации.

Она защищала от внешних атак, а не от самоистязания.

Но я решил, что нужно хоть что-то предпринять.

Что угодно, лишь бы остановить это безумие.

Наверное, из-за того, что я слишком быстро активировал способности одну за другой.

Глаза жгло.

В отражении на маске-очках мои глаза вспыхнули золотым огнём.

Эти необычные зрачки, одновременно чужие и до боли знакомые.

Казалось, больше тратить силы на способности не стоило, но останавливаться я не собирался.

Я не желал смотреть, как тот, кто является моим, калечит себя.Это было совершенно недопустимо.

На голову обездвиженного Запретом Че Хёно опустилась золотая вуаль.

Стоило шлейфу вуали коснуться его, как Запрет спал.

Я уже был готов снова наложить Запрет, но Че Хёно ничего не предпринял.

Он продолжал стоять смирно, словно всё ещё связанный моей волей, и лишь запрокинул голову.

Потолок подземелья был сплошь каменным.

Не было видно ни кусочка неба, но он смотрел в пустоту, словно высматривая звёзды.

И тут до меня дошло, что он смотрит не на каменные своды, а на вуаль Покровительства.

Окутанный золотым сиянием Че Хёно замер в тишине.

Он так и простоял неподвижно, пока вуаль не растаяла.

Время действия Покровительства истекло, золотое сияние поблёкло, и вуаль рассыпалась огнями.

Осколки света стекали вниз.

Че Хёно медленно поднял металлическую руку.

Он попытался поймать угасающий свет, но рука, способная рассечь что угодно, не смогла ничего удержать.

Он бессильно уронил руку.

Я напряжённо следил за каждым его движением.

– Превосходное владение способностями, Каштан. Благодаря вам этот берсерк, кажется, наконец пришёл в себя. Вот только чтобы держать его при себе как того, кто ваш, хм... его придётся немного воспитать.

До меня донеслась похвала Доминика, но слова пролетели мимо ушей.

Я не мог отвести глаз от Че Хёно, боясь, что он снова начнёт биться головой об стену или выдирать себе крылья.

Че Хёно обернулся ко мне.

Щёлк.

Сдвинув маску-очки на лоб, Че Хёно посмотрел на меня ясным, незамутнённым взглядом.

Его глаза, где чётко выделялись радужка и зрачок, были совершенно спокойны.

Трудно было поверить, что ещё пару секунд назад этот же человек творил форменное безумие.

Он протянул ко мне руку.

Остриё лезвия на его металлической руке нацелилось прямиком мне в глаз.

Острый кончик замер в миллиметре от моего глаза.

Было жутковато от мысли, что он сейчас его выколет, но я не стал уклоняться и просто ждал.

Рука, готовая, казалось, прошибить мне череп, вскоре была убрана.

– Вы теперь в здравом уме?

Че Хёно молча и пристально смотрел на меня.

– Гоё-я.

Я одними губами прошептал:

– Да, подполковник Че?

Голос, изувеченный < Зеро >, хрипло резанул слух.

– Тебе, похоже, и впрямь умереть захотелось.

– Да я... вообще-то жить хочу...

– Тогда почему не сбежал?

Я тут из последних сил трачу способности, чтобы его спасти, а он такое выдаёт.

Меня аж в жар бросило от возмущения, но в то же время на губы просилась усмешка.

Просто я ясно чувствовал, что к нему и впрямь вернулся рассудок.

– Без подполковника Че мне инвентаря не хватит, – сказал я ему, – так что давайте выбираться вместе.

Сначала небольшая сводка по корейскому, потом красивые картинки. В оригинале для «тот, кто является моим» использовано слово 권속 (ханча: 眷屬), и буквально это слово переводится как «члены семьи», «домочадцы», «родня» или «свита». Теоретически в значении Гоё и Доминика это те, кто связаны с ними контрактом, подчинением или входят в личную фракцию. Корейские читатели немного сходят по этому слову с ума, так что я повременил с подбором конкретного слова в русском, чтобы не промахнуться со значением

У меня уже было несколько вариантов: вассал, подвластный, свита и фамильяр. Но так как корейский – это язык, сильно зависящий от контекста, я пока оставил в тексте, ну, назовём её «расшифровкой». Хороша она тем, что когда я выберу слово, получив недостающий мне контекст, я смогу спокойно вернуться к этой главе и уже подставить конкретику, а вы тем временем ничуть не потеряете от оригинального смысла.

Это мы прояснили, теперь красивые картинки.

[[image:/storage/reader-images/98622fb25ccf9799eb4b6f5753a4f7721fa9c45b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8fd4585f9bfc96faccd916cb1c1091ecdd98b730.jpg]]

----------

Глава 73

– Капитан Мо-о-о.

Мо Хэин, рубившая мечом лавового голема, поморщилась.

– Капитан Гвак. Хватит языком болтать, применяй навыки.

Только тогда Гвак Ханмук использовал навык паладина «Приговор».

Над головой лавового голема возникли пять световых мечей и вонзились в него.

Когда в его чёрно-красную тушу вонзились ослепительно белые мечи, лавовый голем затрясся от боли и, топнув ногой, вызвал камнепад.

Мо Хэин ловко увернулась от града камней и начала кромсать мечом ядро голема.

Навык мечника «Шквал ударов».

Не выдержав атаки, ядро с треском раскололось и сразу же рассыпалось в крошку.

Лавовый голем рухнул грудой камней, и появилось системное окно, возвещающее о победе, но от скуки она даже не взглянула на него.

Казалось, они без преувеличения раз сто уже перебили огненных ящериц и лавовых големов.

Теперь их можно было ловить хоть с закрытыми глазами.

Она уже думала, как будет подбирать выпавшую лавовую соль, но Гвак Ханмук снова начал её донимать.

– Хэин-а-а.

Мо Хэин вздохнула и подобрала солонку, оставленную лавовым големом.

– Чего.

– Да так.

Гвак Ханмук заложил руки за голову и не спеша подошёл к ней.

Но она знала: когда Гвак Ханмук так себя ведёт, это никогда не бывает «просто так».

Мо Хэин швырнула ему солонку и спросила:

– Ханмук-а. Ты веришь тому, что говорит курсант?

Гвак Ханмук усмехнулся и отрезал:

– Не верю.

Конфета, которую показал Хан Гоё, была привязанным предметом, полученным при закрытии < Happy Smile Factory >.

Может, у неё и есть какое-то невероятное применение, но на вид она точно не была способна вызывать системные окна у других адаптантов.

О подобных предметах она и не слышала, но главное – золотистая вуаль, что окутала их тогда...

Вуаль была точно такого же золотого цвета, как и глаза Хан Гоё, когда те изменились.

Если бы Мо Хэин была не способна увидеть связь между вуалью и его сияющими золотыми глазами, то ей впору сдавать капитанские погоны Службы.

И всё же она не стала допытываться.

Решила, что у него есть причины молчать.

«Да и дурных намерений у него, вроде, нет».

Чувства, которые она испытала, когда их накрыла золотистая вуаль, были по-прежнему свежи в памяти.

Такое не могло быть вызвано просто предметом.

Вспоминая тот непостижимый эпизод, Мо Хэин медленно произнесла:

– После закрытия StP курсант тоже наконец примет решение.

Сейчас ей не хотелось слишком давить на Хан Гоё.

Если он сам решит остаться в Службе, тогда она и расспросит его обо всём подробно.

Но если нет...

Мысли о главе Службы Чан Согюне прервал голос Гвак Ханмука.

– Слушай, капитан Мо. Ты правда не видишь этого слайма? Меня уже бесит, что его вижу только я. Он вообще постоянно липнет к Гоё.

– Ты... это серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

– Если это и правда не заражение, может, это как-то связано со способностями курсанта?

– Да что ты? И с каких это пор Незрелый Каштан таскает за собой такие милые способности?

Тут появилось системное окно.

Дневное подземелье завершено. Начинается ночное подземелье.

Мо Хэин кивнула Гвак Ханмуку.

– Спустимся пока.

Они договорились, что после окончания дневного подземелья закончат фарм и встретятся во входном зале на первом этаже.

Но хотя они прождали во входном зале целую вечность, Че Хёно и Хан Гоё всё не объявлялись.

И только когда они уже собрались подняться на поиски, телепортационный круг всё-таки озарился светом.

И Мо Хэин с Гвак Ханмуком столкнулись с абсурдной картиной.

Че Хёно тащил Хан Гоё, словно бездушный груз.

* * *

Наконец они спустились во входной зал на первом этаже подземелья.

Хотелось проникнуться радостью от побега с 45-го этажа, но положение тела было крайне неудобным.

Всё потому, что Че Хёно нёс меня, зажав под мышкой.

Видимо, я слишком активно использовал способности, потому что по пути к телепортационному кругу по-дурацки шлёпнулся лицом в пол.

А Че Хёно, словно мешок с мукой, перетащил курсанта, который так ради него старался.

Он даже облёк одну из металлических рук в вороную перчатку, чтобы перенести меня. От такой заботы прямо слёзы на глаза наворачивались.

– Курсант!

Мо Хэин, которая ждала во входном зале, увидев меня, в испуге бросилась ко мне.

Было стыдно, что один я выглядел таким обтрёпанным.

А Че Хёно, хоть и пережил эпопею с вырыванием и приживлением крыльев, выглядел куда целее меня.

Да и одежда у него была чёрной, как у ворона, так что кровь и не разглядишь.

Мо Хэин тут же перевела взгляд на Че Хёно.

– Подполковник Че.

На её сухой тон Че Хёно покорно ответил:

– Это Гоё первый начал куролесить.

Ничего подобного, капитан Мо! Это подполковник первым творил безумие!

Не способный выкрикнуть эту несправедливую мысль вслух, я тихо произнёс:

– Я всего лишь старался изо всех сил...

Подтянувшийся следом Гвак Ханмук тоже ахнул, увидев меня.

– Гоё, ты чего это?

И шепнул достаточно громко, чтобы все услышали:

– Ты что, выдал перед подполковником Че номер «Бешеный Каштан»?

Включить Бешеного Каштана... похоже, это так и выглядело. Надо было просто дать дёру.

Когда мы после всех мытарств наконец выбрались из подземелья, солнце уже садилось.

Элла, которая всё это время была занята жаркой хвостов ящериц, а потому сидела окружённая кучей предметов, устало произнесла:

– Уже вечер... Хватит, ступайте по домам...

Но тут она обернулась ко мне и вытаращила глаза.

– Т-ты, Агнец! Ты почему в таком виде?!

Всё ещё зажатый под мышкой у Че Хёно, я не забыл прикинуться бедным и несчастным:

– Видимо, мне не хватило мастерства. Простите, что я показал себя не с лучшей стороны, хотя вы даже открыли для меня двери.

Я уныло опустил глаза и тихим голосом проговорил:

– Но зато я обязательно... угощу вас чем-нибудь вкусным...

Элла и Элун одновременно нахмурились и приоткрыли рты.

В ответ на их полные сочувствия взгляды я грустно улыбнулся.

Близнецы переглянулись, и Элун, взмахнув крыльями, подлетел ко мне и протянул что-то.

Зелье исцеления наивысшего качества.

Для меня сейчас это был самый необходимый предмет, так что я, не отказываясь, послушно его взял.

Выпив зелье, я полностью восстановил силы, которые до этого были на нуле.

Наконец-то освобождённый из-под мышки Че Хёно, я от всей души поблагодарил близнецов:

– Огромное спасибо!

Элла фыркнула и отвернулась, а Элун старательно собрал хвосты ящериц и передал их мне.

С любопытством глядя на хвосты, Элун спросил:

– Завтра из этого будет блюдо?

– Конечно, господин Элун. Ждите с нетерпением. Вы тоже, госпожа Элла.

Попрощавшись с близнецами, я достал большой кусок ткани и сложил в него все собранные предметы.

Затем завязал узлом и взвалил мешок на плечо.

В игре так сделать бы не вышло, но в реальности этот трюк сработал.

Мы все вместе, взвалив каждый по мешку, покинули подземелье.

18:00

Часы работы магазинов в деревне различались, но обычно они открывались в девять утра и закрывались в пять или шесть вечера.

Изначально я планировал продать часть сегодняшнего фарма и купить кровать в мебельном, но планы рухнули.

Похоже, завтра с самого утра придётся покупать и мебель, и всё необходимое для открытия ресторана.

Я искоса оглядел спутников.

За исключением мягкого пудингового слайма, все выглядели уставшими.

«На ужин надо приготовить что-нибудь вкусное».

Зловредная особенность деревни StP заключалась в том, что там не продавали никакой еды, кроме лёгких перекусов.

Чтобы утолить голод вне подземелья, игроку не оставалось ничего другого, кроме как бродить по окрестностям и собирать дикоросы.

Но когда времена года сменялись и наступала зима, вся съедобная растительность исчезала.

В итоге приходилось снова лезть в подземелье.

Как я слышал, капитаны до сих пор старались зачистить StP до наступления зимы и питались исключительно дикоросами.

Для обычного прохождения покорения подземелья было достаточно, так что стратегия неплохая.

Вот только эффективной её не назовёшь.

Дикоросы толком не насыщали и не давали баффов, как приготовленная еда.

Добравшись до ресторана, я первым делом растопил очаг.

Когда я положил два хвоста ящерицы в раковину, Мо Хэин с мрачным видом спросила:

– Это... точно съедобно?

– Если приготовить, будет хрустящим, сочным и упругим, полным мясного сока и с насыщенным вкусом.

Так было в игре.

Последнюю фразу я оставил при себе и надел фартук, купленный вчера в лавке.

Гвак Ханмук уставился на меня.

– Гоё, ты реально крут.

Завязывая пояс фартука, я с недоумением посмотрел на него.

Удача, зашитая в фартук, хоть немного, да повышала шанс успешного приготовления, так что я планировал готовить в нём.

Он посмотрел на меня с какой-то тоской и сказал:

– Вот хённим Бешеный Каштан в CCC, даже если бы ему выпал костюм горничной, просто пошёл бы убирать, ни о чём не думая...

Не знаю, с чего он вдруг заговорил о таком, но это было бессмысленное предположение, ведь костюм горничной мне всё равно не выпадал.

Надо было поскорее готовить ужин.

Решив не предавать особого значения словам Гвак Ханмука, я достал предметы, необходимые для готовки.

Обсидиановая сковорода: сковорода, созданная из твёрдых кусков обсидиана, составлявших оболочку лавового голема. Любое блюдо прожаривается идеально и никогда не пригорает. (Шанс успеха готовки +20%)

Ядро огненного слайма: если его поджечь, он никогда не погаснет. Мощный жар обеспечивает мясу монстров полную прожарку.

Желеобразное ядро, выпадающее после убийства огненного слайма, было одним из обязательных предметов для готовки блюд из монстров.

Только если положить его в очаг, мясо монстров пропекалось как следует.

Проблема была в том, что жар в очаге становился слишком сильным, и во время готовки можно было обжечься.

Нужны были Рукавицы адской печи...

Я посмотрел на виновника уничтожения моих драгоценных рукавиц.

Че Хёно стоял поодаль, прислонившись к стене в одиночестве.

«Так, а ведь не обязательно использовать именно рукавицы, да?»

Я подошёл к Че Хёно и уверенно протянул руку.

– Подполковник Че, одолжите мне вороную перчатку.

От такого бесцеремонного заявления он уставился на меня.

Даже сквозь маску-очки я чувствовал его взгляд.

Особой доброжелательности в нём не было.

Казалось бы, после того, как я так спас его в подземелье, между нами должно было возникнуть хоть какое-то расположение, но почему-то казалось, что его отношение ко мне стало ещё хуже.

«Он что, снова хочет меня убить?»

Хотя, если вспомнить Dead Zone Delivery, всё не так уж и плохо.

Воистину непостижимая личность.

Как бы то ни было, я повторил просьбу.

– Сегодня из-за металлических крыльев мои рукавицы для печи пришли в негодность, и мне не в чём готовить. Если так пойдёт дальше, нам с капитанами придётся жевать траву.

Че Хёно достал вороную перчатку.

Но передавать её не стал, а лишь небрежно повесил на кончики своих металлических пальцев.

Как только я проворно сцапал перчатку, Че Хёно оторвался от стены.

Капитаны, прервав беседу, сразу спросили его:

– Куда вы?

– Зачищать подземелье. До того этажа, до которого даст дойти.

С 45-го по 65-й этаж был разрешён одиночный вход, так что он имел в виду зачистку именно этого участка.

И капитаны, и я прекрасно понимали: на самом деле ему просто хотелось порубить кого-нибудь своей металлической рукой.

Гвак Ханмук подошёл, чтобы открыть дверь для Че Хёно.

Капитаны не знали о том, что произошло сегодня.

Но я, видевший эту картину, не мог не волноваться.

– Подполковник Че...

Когда я тихонько окликнул его, Че Хёно остановился.

Он медленно обернулся и посмотрел на меня.

– Гоё-я.

– Да?..

Глубокий, хриплый бас медленно прошептал:

– Снова куролесишь.

– ...

Скажи я сейчас хоть одно лишнее слово, и меня, того и гляди, нашинкуют этой самой металлической рукой.

Я послушно ретировался.

Если подумать, сегодняшний случай был исключением, а вообще Че Хёно всегда был стоек к ментальным атакам.

А в StP нет монстров с ментальными способностями сильнее, чем у Горгоса.

Так что сильно беспокоиться не стоило.

После того как Че Хёно ушёл в подземелье, я изучил описание предмета.

Вороная перчатка: что же скрывается под чёрными перьями?

Я не понял, о чём речь, но твёрдо запомнил описание.

Будет непросто, но я хотел узнать о Че Хёно побольше.

Той информации, что была в игре, катастрофически не хватало.

Я знал о < Zero >, но не знал, через что прошёл Че Хёно в < Zero >.

Оставалось лишь догадываться, что он выбрался из < Zero > каким-то неестественным путём.

Я осторожно надел вороную перчатку.

Я опасался, что из перчатки вдруг вырастут зубы и вцепятся в меня, но, к счастью, ничего подобного не произошло.

На ощупь это была самая обычная перчатка. Видимо, её эффекты или бонусы к характеристикам срабатывали только на заражённых.

Так или иначе, прочность у неё была высочайшая, так что сверхвысокие температуры она точно выдержит.

Натянув вороную перчатку, я всерьёз приступил к готовке.

Я бросил ядро огненного слайма в очаг, и пламя с шумом взметнулось вверх.

Я быстро поставил сверху обсидиановую сковороду и, пока она накалялась, шустро вымыл хвосты ящерицы и выложил их на разделочную доску.

Достав китайский тесак, я принялся рубить хвосты кубиками, попутно активируя навыки, и одно за другим посыпались системные окна.

Используется навык «Размягчение». Всё мясо становится невероятно нежным.

Активирован пассивный навык «Золотые руки». Готовое блюдо получает случайный бафф.

Активирован пассивный навык «Абсолютный вкус». Вероятность полного успеха повышена.

Используется навык...

Их было так много, что все и не перечитаешь. Всё из-за того, что я молниеносно поднял уровень.

Сегодня на ужин – чоп-стейк из хвоста огненной ящерицы.

Чтобы у капитанов не возникало отвращения к форме хвоста, я нарезал его кубиками и планировал добавить собранных овощей, чтобы блюдо выглядело привычнее.

Я высыпал мясо хвоста на сковороду.

Раздалось шипение, выступил жир. Пару раз встряхнув сковороду, я достал новую доску и принялся резать овощи.

Благодаря навыкам мои движения стали точнее и быстрее, чем при обычной готовке, так что я чувствовал себя как в своей стихии.

Высыпав овощи поверх шкворчащего мяса, я принялся всерьёз всё обжаривать.

Вкусный запах заполнил ресторан.

Когда я добавил лавовую соль и вулканическую специю, аромат стал таким, что любой прохожий обернулся бы.

Даже Гвак Ханмук, который отходил подальше, пока я резал хвосты, и Мо Хэин, стоявшая рядом с недовольным лицом, снова проявили интерес.

Я достал самую красивую тарелку в ресторане и выложил на неё блюдо.

Полный успех! Приготовлен чоп-стейк из хвоста огненной ящерицы (★★★).

За полный успех начислено дополнительное мастерство и бафф.

Мастерство значительно выросло. Текущее мастерство: 8%

У класса повара, помимо уровня, был ещё и параметр мастерства.

Чем больше разных блюд ты готовишь, тем выше этот показатель, а чем выше мастерство, тем выше рейтинг блюда.

Сейчас моё мастерство невелико, но за счёт высокого уровня, навыков и качественных ингредиентов мне удалось выбить три звезды.

Поскольку звёзды даются от 0 до 6, это можно было считать средним рейтингом.

Я позвал капитанов:

– Ужин готов!

Как только я водрузил огромную тарелку на стол, Гвак Ханмук вытаращил глаза, словно не верил увиденному.

– Это что, тот самый хвост ящерицы?

– Да. Попробуйте.

Пока я раскладывал еду по личным тарелкам, к моей щеке прикоснулось что-то мягкое.

– Мне не надо. Кушайте, Каштан.

Я знал, что Доминик обычно не ест, но, сделав вид, что забочусь о нём, едва заметно кивнул.

Капитаны, пожелав себе приятного аппетита, принялись за еду. Молча.

Слишком усердно жевали.

Я тоже попробовал кусочек – вышло неплохо. Я немного волновался, так как давно не готовил, но, к счастью, всё удалось.

Снаружи хрустящее, внутри упругое, а при каждом укусе выделялся полный насыщенного вкуса сок.

Овощи тоже хорошо пропеклись, приятно хрустели, а специи и соль были в меру.

Удивляло, что вкусовые ощущения, которые в игре описывались только текстом, в Испытании ощущались точно так же.

– Выглядит аппетитно. Жду не дождусь блюда, которое Каштан преподнесёт мне.

...От похвалы Доминика я чуть не поперхнулся прямо во время еды.

Когда тарелки опустели, появилось системное окно.

Мо Хэин, чисто умявшая всё до последнего кусочка, прочитала появившееся перед глазами системное окно и пробормотала:

– Это что? Бафф?..

– Это пока блюдо с тремя звёздами. Завтра смогу сделать с четырьмя. Наверное, будет четыре баффа, с общей прибавкой в плюс 30% к шансу критического удара и 150% к критическому урону.

«Сегодня приготовлю ровно 500 порций хвостов и лягу спать».

Я планировал поднять мастерство, чтобы со завтрашнего дня спокойно стряпать блюда на четыре звезды.

Но капитаны молчали.

Я было втайне гордился собой, но от их молчания смутился и добавил:

– Э-э, если ещё немного постараться, думаю, смогу навесить и пять баффов...

Хвать.

Внезапно Гвак Ханмук схватил меня за руку. Мо Хэин тоже уставилась на меня пронзительным взглядом.

Он сказал полным искренности голосом:

– Бешеный Каштан, Гоё хённим. С завтрашнего дня буду приносить по тысяче ящериц.

Как раз тогда, когда Гвак Ханмук приносил клятву на ящерицах...

Бах-бах-бах!

Кто-то отчаянно забарабанил в дверь ресторана.

– Агнец! Открывай дверь! Немедленно!

Это был голос Эллы, одного из огненных драконов-близнецов.

----------

Глава 74

Мо Хэин и Гвак Ханмук немедля вскочили и выхватили мечи.

Я бросился к двери, чтобы открыть, но не успел.

Белый двуручный меч паладина преградил мне путь.

Гвак Ханмук, сощурив глаза, бросил:

– Эхей.

Мо Хэин тоже коротко одёрнула меня:

– Курсант, стой.

Гвак Ханмук оставил меня позади и двинулся к двери.

Уже занёс ногу, чтобы вышибить её, но, видно, вспомнил, что завтра ресторан открывается, – и смирно отворил рукой.

Скрии-ип, ржавые петли издали противный скрежет.

На улице давно стемнело.

Свет из ресторана хлынул наружу, и во тьме проступили силуэты.

Элла, бледная до синевы, прижимала к себе залитого кровью Элуна.

Гвак Ханмук вздрогнул и пробормотал:

– Блять, это подполковник Че?

Тот ушёл в подземелье, так что первым заподозрить его было логично.

Мо Хэин, судя по всему, думала о том же, но я знал.

Че Хёно – не виновник.

Потому что это –

событие, которое происходит перед самой концовкой.

«Кара Инфернума».

Оно случайным образом запускалось, когда игрок без особых затруднений справлялся и с управлением рестораном, и с прохождением подземелья.

Инфернум, предчувствуя, что сожрать игрока не удастся, приходил в ярость – и начиналось это.

Давно лишённый изысканных яств, Инфернум вымещал гнев на подчинённых близнецах.

Перед глазами всплыла картина: близнецы со сломанными – по одному на каждого – крыльями стоят у входа в подземелье и обращаются ко мне.

|| – Каштан. Еда, что ты для нас готовил, – самая вкусная на свете. Не останавливайся и совершенствуйся дальше.

– Каштан – лучший повар. ||

Сколько бы раз я, обеспокоенный непривычным настроем, ни выбирал вариант «Что случилось?», близнецы твердили одно и то же.

А стоило войти в подземелье и вернуться – близнецов уже не было.

Обыщи хоть деревню, хоть подземелье – нигде их не найти. И лишь после победы над финальным боссом, Инфернумом, удавалось обнаружить их след.

В кладовке ингредиентов Инфернума.

|| Красный рог огненного дракона (малый): свежий рог огненного дракона. Если растереть в порошок и посыпать блюдо, придаёт удивительный аромат. Небольшой размер снижает ценность по сравнению с обычными рогами. ||

Ни на управление рестораном, ни на прохождение подземелья это пагубно не влияло, так что можно было продолжить игру и получить обычную концовку.

Но для меня это была не обычная концовка, а плохая.

И теперь, столкнувшись с этим не в пиксельной графике, а наяву...

Я стиснул зубы, глядя на вывернутое правое крыло Элуна.

Элла, к счастью, выглядела невредимой.

«Ещё рано для этого события».

Условия для Кары Инфернума – прохождение верхних этажей подземелья и репутация ресторана от 800 очков.

При этом если игрок исправно платил Инфернуму ежедневную дань, но десять дней подряд не отправлял в подземелье ни одного блюда, событие с определённой вероятностью запускалось.

Сейчас же я разве что быстро прошёл подземелье – и только. Ресторан даже не открывался.

Резко вспомнились слова Инфернума.

– Что ж, отведать тебя и правда вышло бы отрадно, давно такого не выпадало...

Быть может, проблема в том, что он воспринял меня как особый деликатес.

В игре Инфернум ничего подобного игроку напрямую не говорил.

Однако раз пострадал только Элун, событие Кары, видимо, ещё не вступило в полную силу.

Ещё не поздно.

Я осторожно позвал Эллу.

– Госпожа Элла.

Дрожащий взгляд скользнул по Гвак Ханмуку и метнулся внутрь.

Элла выкрикнула – почти вскрик:

– Агнец!

Она прижимала неподвижного Элуна и, кажется, не могла больше ничего из себя выдавить, давясь слезами. Огромные глаза блестели, полные слёз.

Я обратился к Гвак Ханмуку:

– Капитан Гвак, впустите их, пожалуйста.

И, пока он не возразил, негромко добавил:

– Без них на истинную концовку не пройти.

Так и было – без близнецов истинная концовка недостижима.

Именно близнецы должны изгнать Инфернума и стать хозяевами подземелья.

Едва я упомянул необходимость, Гвак Ханмук посмотрел на Мо Хэин.

Та, бесстрастно разглядывая близнецов, медленно обернулась ко мне.

– ...Ничего не поделаешь. Раз требуется для истинной концовки.

При этих словах Гвак Ханмук с лёгким недовольством убрал меч в ножны.

Я сразу кинулся к Элле.

– Сперва осмотрю раны господина Элуна.

Элла, потерянная, передала мне Элуна.

Я уложил его на пол и осмотрел крыло. Дела были плохи.

Перепонка порвалась в нескольких местах, но, к счастью, кость сломалась только в одном.

Глаза Эллы, смотревшей на эту жуткую картину, потемнели от отчаяния.

– Что если Элун больше никогда не сможет летать...

– Такого не будет. Его обязательно можно вылечить, не волнуйтесь.

Пока я успокаивал Эллу, Доминик заговорил у меня с головы:

– Каштан, я попробую магию. Среди моих навыков есть исцеляющее заклинание.

С тех пор как он одолел босса в подземелье, Доминик, определённо, вошёл во вкус с магией, но допускать такое ни в коем случае нельзя.

Судя по тому, как он колдовал, вместо лечения он запросто мог превратить Элуна в металлического механического дракона.

К тому же с входа в StP Доминик дважды умудрился сломать системное окно – осторожность не помешает.

Впрочем, одно подходящее средство лечения у меня имелось.

«Только сначала нужно вправить кость».

Я хотел попросить капитанов о помощи.

Но Мо Хэин куда-то пропала, а Гвак Ханмук просто стоял и наблюдал за мной.

– А где капитан Мо?

– Устала, говорит, и ушла наверх.

Впервые услышав от неё такое, я только захлопал глазами.

Хоть на Мо Хэин это и не похоже, мне некогда сейчас в этом разбираться.

– Капитан Гвак, помогите мне, пожалуйста. Нужно вправить кость.

Гвак Ханмук вразвалку подошёл и присел рядом на корточки.

Посмотрел на сломанное крыло и поморщился.

– Крыльевые кости вправлять не доводилось.

– Вот тут, где выступает, – просто поставьте на место.

– М-м... окей. Тогда на счёт «три» вправлю.

– Хорошо.

Я напряжённо придержал тело Элуна. Элла ухватилась за второе крыло.

Гвак Ханмук осторожно прикинул положение кости и положил руку.

И, без всякого отсчёта или предупреждения, вправил сразу.

– А-а-а!

Хрусть, кость встала на место, и Элун, до того еле слышно хрипевший, закричал.

Тело рефлекторно забилось, и мы с Эллой торопливо навалились, прижимая его.

– Н-н-негодяй!..

Изо рта Эллы вырвались язычки пламени.

Розовые глаза с сузившимися в щёлки зрачками гневно жгли Гвак Ханмука взглядом, но тот невозмутимо ответил:

– Всё равно больно было бы.

...Не поспоришь.

Я попросил Гвак Ханмука подержать Элуна и надел вороную перчатку.

Затем метнулся к очагу и достал ядро огненного слайма.

Раскалённое, пышущее огнём ядро я приложил к искалеченному крылу Элуна.

Ядро слайма при соприкосновении зашипело, пустив дымок, и медленно начало оплавляться.

Ставшее тягучей жидкостью, оно ровным слоем легло на крыло как мазь.

Разорванную перепонку я подтянул руками, а затем обмазал слаймом – края тут же склеились.

Жидкость впитывалась, и дыхание Элуна понемногу выровнялось.

Когда я израсходовал всё ядро огненного слайма, искалеченное крыло более-менее вернуло прежнюю форму.

Перепонку я лишь склеил, так что линии разрывов по-прежнему виднелись.

Сломанную кость ещё предстояло зафиксировать, поэтому Гвак Ханмук помог мне аккуратно сложить Элуну крыло, после чего я оторвал от фартука длинную полосу и плотно обмотал на манер повязки.

Напоследок привязал к повязке кожаный ремешок и закрепил крыло вплотную к туловищу,

чтобы Элун не смог им взмахнуть.

Только закончив перевязку, я наконец перевёл дух.

Хорошо, что когда-то изучил, как лечить крылья летучих мышей.

После прохождения StP просто из любопытства поискал информацию. Не думал, что она пригодится.

Я подбодрил Эллу, тихо глотавшую слёзы:

– Дальше будет легче. Понемногу заживёт.

Наверное.

То, что огненные драконы используют ядро огненного слайма как универсальное лекарство, – обрывочные сведения из игры; на деле я этого ни разу не проверял.

Чем всё обернётся, я и сам не знал.

Но хотя бы ради Эллы стоило говорить уверенно.

«В крайнем случае пусть живёт с одним правым крылом – как у металлического механического дракона».

По-своему даже стильно. Пока я предавался таким крайностям, раздался поникший голос:

– Агнец.

Элла, опустив крылья, подняла на меня взгляд.

– Без ядра огненного слайма ты ведь не сможешь готовить...

Она тоже знала, что только с ним и можно приготовить мясо монстров.

Конечно, можно сходить в подземелье за новым, но прямо сейчас проблема в другом: хвостов огненной ящерицы, которые нужно приготовить сегодня, – целая гора.

Если не приготовить их в тот же день, они сразу портятся.

Срок годности продлевался, только если их прожарить на огне.

– Ну... ничего.

– Как это ничего? Ты лжёшь!

– А, нет, дело не в этом. Госпожа Элла ведь поможет мне.

– Я?

Растерявшейся Элле я кивнул:

– Да. Давайте вместе пожарим хвосты – совсем чуть-чуть.

* * *

Пятьсот шпажек с ящерицей были благополучно готовы.

Грандиозный успех! Приготовлена шпажка из хвоста огненной ящерицы (★★★★).

За грандиозный успех начислено дополнительное мастерство и бафф.

Мастерство значительно выросло. Текущее мастерство: 54%

– Ха, хах... Агнец. Уже всё?

Элла, задыхаясь, спросила меня. Лицо у неё пылало.

Элла отвечала за огонь для жарки всех пятисот шпажек.

Жарить шпажки драконьим дыханием оказалось невероятно удобно и быстро.

Второй очаг я сегодня так и не купил, и на единственном кухонном очаге провозился бы долго, так что помощь огненного дракона пришлась как нельзя кстати.

– Спасибо за труд. Всё готово.

Я было хотел предложить ей шпажку, но Элла, заявив, что больше не может выносить этот запах, сбежала.

23:00

Проверив время, я взял две шпажки и вышел из кухни.

Гвак Ханмук держал в зубах пустую деревянную шпажку.

Рядом с ним стоял ящик для хранения предметов – помимо инвентаря, – доверху набитый обрезками веток: Че Хёно вчера нарезал их, формируя декоративные деревья.

Пока я жарил шпажки, Гвак Ханмук мастерил из этих веточек деревянные шампуры.

Благодаря его ловким рукам я и успел прожарить все хвосты.

– Бешеный Каштан, всё пожарил?

– Да. Угощайтесь.

Я протянул ему шпажки из обеих рук и заодно завёл разговор:

– Знаете... Боюсь, близнецов нельзя отправлять назад в подземелье. Хочу уложить их у себя в комнате, а завтра привлечь к работе в ресторане...

Гвак Ханмук – видно, чоп-стейк заслужил его доверие – без колебаний принял шпажку, откусил и, жуя, ответил:

– Как хочешь.

Такое лёгкое согласие застало врасплох.

Я округлил глаза, а он пожал плечами.

– Раз уж крыло подлатал – надо использовать, а как иначе. Скоро подполковник Че вернётся, я ему объясню, а ты, Чищенный Каштан, иди спать.

– ...А капитан Мо...

– Капитан Мо...

Гвак Ханмук перестал жевать и тяжело вздохнул.

Задумчиво глянул на второй этаж и очень медленно проговорил:

– У неё аллергия на огненных драконов.

Я, весь напрягшийся, от этих слов враз сдулся.

Гвак Ханмук хохотнул и ткнул меня пустой шпажкой.

– Она от аллергии на дворецких едва оправилась, а тут ещё это, так что не вздумай к ней подниматься. Просто ложись. Понял?

– Да...

Раз он так настаивает, лучше и правда тихо уйти спать.

Тем более нужно проверить состояние Элуна.

Я поднялся с Эллой на второй этаж, в свою комнату. Элун крепко спал на кровати.

Мы с Эллой осторожно легли на краю кровати. Пудинговый слайм устроился у меня на груди.

– Эй, Агнец.

Элла, обнимая подушку, покосилась на меня и проговорила:

– Спасибо, что помог.

– Госпожа Элла тоже мне помогла. Без зелья исцеления я бы не выжил.

– Подумаешь, такая мелочь...

Элла покусала губу и сказала:

– Повелитель сломал Элуну крыло. А ты его вылечил, и теперь Повелитель, быть может, обратит свой гнев против тебя.

– У меня к нему тоже свой счёт.

Сказать, что хочу поджарить Инфернума до состояния драконьего стейка полной прожарки, я, конечно, не мог, поэтому ограничился этим.

Элла от моего ответа растерялась.

Долго было тихо, и я уже перебирал в голове завтрашние дела, когда послышался голос, почти шёпот:

– Не знаю, почему я первым делом подумала о тебе.

Элла, скрытая темнотой, лежала рядом и бормотала, словно про себя:

– Когда у Элуна сломалось крыло, в голове был только ты, Агнец. Мы знакомы всего два дня, а я почему-то была уверена, что ты обязательно нам поможешь...

Я повернулся к Элле.

Она тут же спрятала лицо в подушку.

– Госпожа Элла.

– ...Чего зовёшь.

Я улыбнулся, глядя, как она украдкой выглядывает одними глазами.

– Просто так.

– ...

– Спасибо, что пришли сегодня.

– ...

– Я иногда представлял себе. Что было бы, если бы тогда вы не исчезли молча, а попросили меня о помощи. Я ведь даже нашёл, как лечить...

– ...

– А, это просто... давно когда-то со мной такое было. В общем, так вышло, и сегодня, что вы, госпожа Элла, пришли, – я правда обрадовался.

– ...

– Вот и всё. Спокойной ночи.

Я снова лёг на спину, уставившись в потолок.

И заснул, чувствуя, как пудинговый слайм, чуть сползший, снова взбирается мне на грудь.

– Странный же ты, Агнец.

Тихого бормотания Эллы я уже не расслышал.

----------

Глава 75

Третий день в ресторане!

Не открыть ли сегодня двери заведения?

И рекламу ресторану устроим!

6 утра.

Под звонкую трель уведомления я распахнул глаза.

И первым делом проверил пудингового слайма.

– Доброе утро, Каштан.

Доминик поприветствовал меня.

Он смирно пребывал у меня на груди.

Казалось, единственная причина, по которой он не жаловался, что приходится спать на соломенной постели, да ещё и на её жалком клочке, в том, что он сам этой койки даже близко не касается, а остаётся на мне.

Но неясно, сколько ещё Доминик станет терпеть такие убогие условия.

Кровать надо менять, и поскорее.

Я немедля подхватил пудингового слайма и выскочил из комнаты.

Остальные тоже вышли из комнат, едва высветилось уведомление, ознаменовавшее наступление утра, так что мы все столкнулись в коридоре.

Первым делом я проверил Че Хёно.

Переживал, добрался ли он ночью обратно, но он и правда был цел.

Че Хёно посмотрел на близнецов огненных драконов, стоявших у меня за спиной.

Почему-то особого интереса к близнецам он не проявил.

Скорее уж надолго задержал взгляд на мне.

Ни выражения лица, ни глаз не видно, но настроение у него, судя по всему, было не самое скверное.

Я столько всматривался в его маску-очки и респиратор, что теперь примерно улавливал, в каком он расположении духа.

«Убивать меня вроде не собирается...»

Только вот со вчерашнего дня, как мы вышли из подземелья, маска-очки оставалась чёрной, что меня беспокоило.

А ведь было сказано, что в своём уме он только тогда, когда высвечивает смайлики.

Я то и дело косился на него из опасений, что он вот-вот снова примется вырывать себе крылья.

Стоило нам встретиться взглядами, как Че Хёно легонько шевельнул металлической рукой.

С утра пораньше блеснуло лезвие, и я молча опустил глаза.

А Мо Хэин.

– Чего застыл, курсант. Пошли.

Всё такая же, без перемен.

Ненадолго задержала взгляд на близнецах за моей спиной, и всё.

Хотя, если припомнить все прежние реакции Мо Хэин, кое о чём я догадывался.

Ей явно делалось не по себе, когда я тесно сходился с NPC.

Как и в CCC.

Пока я так и сяк строил догадки, Гвак Ханмук проверил сегодняшнего слайма и ненадолго предался отчаянию.

– Сегодня, блять, аж сверкает...

Доминик, похоже, добавил себе блёсток.

Так или иначе, все были в порядке. Я учтиво поклонился.

– Тогда рассчитываю на вас.

Сегодня наступил долгожданный день открытия ресторана.

Обменявшись короткими пожеланиями удачи, все разошлись, как условились на вчерашнем брифинге.

Мо Хэин отправлялась в лавку за нужными припасами, а Гвак Ханмук и Че Хёно шли фармить ингредиенты в дневное подземелье.

Мы с близнецами остались в ресторане.

Гвак Ханмук пообещал раздобыть новые рукавицы для печи, так что вороную перчатку Че Хёно я собирался носить только до конца дня.

– Господин Элун, как ваше крыло? Позже сменю вам бинты.

– Нормально.

Элун с туго перевязанным правым крылом поднял на меня взгляд.

– Запоздало, но спасибо.

– Агнец, а нам-то что делать надлежит? Опять шпажки жарить?

– Это позже.

Я повёл близнецов вниз, на первый этаж.

И сунул каждому по шпажке из ящерицы, заготовленной ещё вчера, велев съесть.

– Завтрак. Ешьте пока.

◆Побочный квест: приготовить вкусную еду для близнецов огненных драконов Эллы и Элуна. (1/66)

Всплыло системное окно.

Близнецы со шпажками в руках переглянулись и снова уставились на меня.

Элун с крайне смущённым видом пробормотал:

– Прости... У нас нет денег.

Похоже, за угощения обычно расплачивалась система подземелья.

Я преподал близнецам горький вкус безжалостного общества.

– Это плата за подработку.

– Плата за подработку?..

– Да. Вам сегодня весь день работать в ресторане, так что подкрепитесь.

Не ведая, какое будущее их ждёт, близнецы послушно уселись на стулья и принялись за шпажки.

Вчера Элла удирала, ныла, что надоело, а теперь распробовала и уплетала за обе щеки.

– Элун. Эту шпажку я вчера ночью пожарила.

– Вкусно.

Я понаблюдал, как драконы обгладывают хвосты ящериц, и обратился к Элуну:

– Господин Элун...

Я хотел предложить ему отдохнуть на втором этаже, но не успел договорить, как он отрезал:

– Нормально. Я тоже хочу работать.

Элун пристально смотрел на меня.

– Агнец. Мы не люди, мы огненные драконы. Для нас такое – пустяк.

– Понял.

Я достал платок и вытер Элуну соус с уголков губ.

А потом, оставив близнецов болтать между собой, направился на кухню.

Раскрыл книгу, лежавшую в углу кухни.

Через неё задавались разные настройки, связанные с работой ресторана.

Желаете начать работу ресторана?

Я выбрал «начать», и всплыло следующее системное окно.

Настройка часов работы ресторана.

Открытие в 9 утра, закрытие в 8 вечера.

Едва я выставил предельно допустимое время, раздался мелодичный перезвон.

Наконец-то ресторан открывается!

В честь первого дня мы дарим одну бесплатную рекламную акцию.

Какую рекламу выберем?

– Поставить в деревне лоток от ресторана и устроить дегустацию.– Съел за отведённое время – бесплатно! Устроить состязание обжор.– В честь открытия! Раздать первым гостям купоны на бесплатное блюдо.– Дать злонамеренную рекламу и напугать гостей.

Вообще самый беспроигрышный вариант – дегустация.

Она стабильно поднимает репутацию и закрепляет за тобой посетителей.

Состязание обжор и бесплатные купоны бьют по выручке слишком сильно.

И последний вариант – злонамеренная реклама.

Обоюдоострый меч.

Репутация ресторана падает на самое дно, зато перепуганные гости валом валят в короткий срок.

Словом, непревзойдённое средство подзаработать на старте.

Выбрана злонамеренная реклама. Составьте текст объявления.

Следом всплывшее системное окно заставило меня замереть.

В игре достаточно было выбрать, и реклама расходилась сама, а в реальности текст полагалось писать мне.

Текст объявления... я растерялся, не представляя, за что взяться.

– Каштан, для чего эта книга?

Тогда Доминик и спросил меня про книгу.

Ему видны только окна квестов, так что со стороны я просто листал пустую книгу, и его разобрало любопытство.

– Здесь настраивается работа ресторана... Погодите-ка, Доминик.

Мне пришла недурная мысль.

Я оборвал объяснение и спешно вписал текст.

Такого, пожалуй, хватит, чтобы реклама разошлась без заминок.

Растолковывая Доминику назначение книги, я непринуждённо повёл разговор дальше.

– Доминик.

– Да, Каштан?

Издали близнецы странно косились на меня, шепчущегося с пустотой, но я упрямо продолжал:

– Просто спрошу. Не расскажете, о чём вы беседовали с Инфернумом?

– Ни о чём существенном.

А тогда заливал, что Инфернум эрудирован, что с ним приятно и всё в таком духе. Враньё от первого до последнего слова.

– Я встретился с ним лишь в надежде, что это принесёт пользу Каштану. Память ведь у меня неполная.

То есть он говорил с ним, надеясь что-нибудь разузнать.

Не иначе как из-за того, что я просил Доминика научить меня создавать системные окна.

– Тот даже толком не понимал, что я за существо. Уступает даже юному Каштану.

Что-то ещё, похоже, между ними было сказано, но делиться этим со мной он не хотел.

Впрочем, сейчас важнее было другое.

– А если... допустим, я одержу победу в бою с Инфернумом, а он попытается сбежать. Вы удержите его? Магией.

– Хм, магией удержать. Тогда из умений подойдут Цепи бездны. Это возможно.

Цепи бездны в исполнении Доминика – наверняка не то умение мага, что знакомо мне.

Под стать Пламенному лучу, они переродились во что-то космическое.

Но обычным путём Инфернума не поймать.

Его бегство после боя прописано сюжетным видеороликом.

Требовалось средство, которое забагует систему и удержит Инфернума на месте.

Я всё это время ломал голову, но ответ по-прежнему сводился к Доминику.

Конечно, сбои, которые он вызовет, меня беспокоили...

Да только если огненного дракона не убить, Доминик меня в покое не оставит, так что лучше уж пойти на риск.

И всё же лёгкой досады я не избежал.

«А мне самому так, как Доминику, не суметь?»

К задумавшемуся мне Доминик прильнул к щеке.

– Каштан.

– Да?

– Опереться на меня самую малость не зазорно. Каштан ещё мал, и помощь ему нужна.

Приторный шёпот у самого уха.

Я медленно моргнул.

– Помощь-то нужна.

– Что вам нужно?

Дайте вас помять разочек? Правда, совсем чуть-чуть.

...озвучь я эти мысли, Пламенный луч на сей раз прилетел бы уже мне.

Чувствуя, как прилипший к щеке Доминик сползает на плечо, я ответил:

– Скажу позже. Дело не срочное.

– Курсант!

Как раз подоспела Мо Хэин. В руках у неё был здоровенный пакет.

Она закупила самое неотложное: одежду, дополнительные приборы и тарелки.

Бинты для Элуна я тоже просил, так что сперва сменил ему повязку, а затем нарядил близнецов в форму официантов.

Мо Хэин тоже переоделась в форму официанта, а я надел поварскую.

Повару выгоднее оставаться в поварском даже при подаче блюд гостям: так лучше считаются репутация и чаевые.

Форма официанта близнецам была в диковинку, и они всё разглядывали её друг на друге. Галстуки-бабочки им особенно шли.

Вместе с близнецами раскладывал еду по тарелкам загодя и заодно проверил описание предмета.

Шпажка из хвоста огненной ящерицы (480G): хвост огненной ящерицы, прожаренный до совершенства. (Отзыв: откусишь – снаружи хрустит, внутри сочно! Острота и насыщенный вкус в добром согласии. Оценка: ★★★★.)

– В первый же день столько гостей наберётся?

Мо Хэин беспокойно оглядела гору из пятисот шпажек.

У каждого блюда ведь свой срок годности.

У шпажек он трое суток. Приготовили вчера, значит, все пятьсот надо распродать до завтра.

– Реклама вышла чуть провокационной. Так что обойдётся.

8:30

За полчаса до открытия.

Снаружи у запертого пока ресторана начали по одному собираться гости.

Толпа желающих попасть внутрь с самого открытия росла, и Мо Хэин посмотрела на меня.

Для неё, знавшей лишь ресторан, куда в день открытия за целые сутки едва набегало пять-шесть человек, эта картина в голове не укладывалась.

На взгляд «что ты натворил» я ответил честно:

– Просто дал рекламу.

8:50

Теперь очередь гостей тянулась длинным хвостом до самого заднего двора.

Радовались одни близнецы: начинающие подработчики, они не понимали, что всё это значит.

– Агнец! Гостей-то сколько! Мы разом станем прославленным рестораном.

– Шпажки вкусные. Всем понравится.

Мо Хэин снова посмотрела на меня, оценив толпу за окном.

– Я правда просто дал рекламу...

9:00

И вот первое открытие.

Едва двери распахнулись, гости хлынули внутрь точно стая зомби.

– Еды! Еды дайте!

– Живо несите хоть что-нибудь!

– Что угодно, лишь бы поскорее!!!

Мо Хэин и близнецы разинули рты от ужаса перед этим потоком.

Я достал свисток, купленный в лавке.

Свисток: Внимание! Посмотрите сюда! (Защита +1)

Фьюить! Дунул, и все гости обернулись ко мне.

– Так, выстраиваемся по порядку. Кто раньше прибыл, тот в начале. Не встанете в очередь – как гостей не примем.

Гости посуетились и мало-помалу выстроились.

– Курсант, что ж ты за рекламу такую!.. Здравствуйте, проходите. В меню только шпажки из хвоста огненной ящерицы.

Отчитать меня Мо Хэин так и не успела: её унесло потоком гостей.

Признаться, я и сам не ожидал от злонамеренной рекламы такого эффекта.

Вышло куда убойнее, чем когда рекламу давали в игре: сказалось, что текст я написал сам.

А написал я вещь простую.

Ты, кто прочитал это сообщение из Англии, из города под названием «Морнвейл», должен посетить ресторан недалеко от деревни, иначе ты и все твои близкие на следующий день умрут...

«Письмо счастья», которое сулило беду всякому, кто не наведается сегодня в часы работы в новый ресторан деревни.

Письмо – аналог нашей очень мерзкой крипипасты, когда кто-то высылает тебе сообщение, требуя переслать его ещё десяти людям, а в случае неисполнения пророчит смерть. Я слегка адаптировал его, чтобы значение не было потеряно. Для интересующихся делюсь, как этот мем устроен в Корее.

В Корее это классическое «письмо счастья» (행운의 편지), которое ходило по корейским школам в тетрадках, потом по SMS и мессенджерам, начиналось строго с этой формулы: «이 편지는 영국에서 최초로 시작되어...» – «Это письмо впервые началось в Англии, за год обошло земной шар, принося получателям удачу...» Дальше шло требование переписать его и разослать за столько-то дней, а в конце обязательная угроза: кто цепочку оборвал, того постигло несчастье (в каноничной версии человек проигнорировал и умер/разорился).

----------

Глава 76

Начало вышло неплохим.

Я сбывал шпажки перепуганным письмами счастья посетителям направо и налево.

Благодаря единственному блюду в меню заказы принимались молниеносно.

Близнецы и Мо Хэин без передышки таскали тарелки, а системные окна плодились с бешеной скоростью.

Продана шпажка из хвоста огненной ящерицы. Получено 500G.

Продана шпажка из хвоста огненной ящерицы. Получено 480G.

Продана шпажка из хвоста огненной ящерицы. Получено 490G.

Продана шпажка из хвоста огненной ящерицы. Получено 510G.

При максимальных чаевых одна шпажка приносила 700G, но сейчас выручка за штуку держалась в среднем около 500G.

Убранство в ресторане не располагала к щедрости, так что чаевые оставляли скромные.

По правде говоря, при таких условиях чаевых не полагалось вовсе, но вкус еды всё-таки выжимал хоть что-то.

Да только гнаться за каждым грошом чаевых – дело пустое.

Главное – скорость.

Если давить продажами на подавляющей скорости, жалеть о чаевых не придётся.

Я цепким взглядом окинул улицу перед рестораном.

Очередь тянулась без конца и края. А вот посетители в зале ели до обидного медленно.

Конечно, благодаря нехитрому меню управлялись они быстрее обычного, но мне всё равно было мало.

По-хорошему, поел – уходи, но посетители оставляли пустые шпажки на тарелках и рассиживались за разговорами.

Минус StP в том, что продавать еду разрешалось только внутри ресторана.

В игре я перепробовал всё: ставил столы перед входом и на заднем дворе, расстилал ковёр из ресторана до самой улицы, но продажи засчитывались только внутри здания.

В нынешнем положении оставалось одно: ещё сильнее разгонять оборачиваемость, чтобы ели быстро и уходили.

«К тому же аж трое работников».

С наймом близнецов расходы на зарплаты ощутимо подскочили.

Рабочие часы я выставил до восьми вечера, но закрыться планировал раньше – как только разойдутся все пятьсот шпажек.

Тогда хватит времени и на дела, и на вечерний заход в подземелье – штурмовать верхние этажи.

Я решился на крайние меры.

– Капитан Мо.

– Добро пожало... Ты ведь снова что-то безумное затеваешь.

– Нет-нет. Просто хочу поднять оборачиваемость.

Я шепнул Мо Хэин:

– Уберём стулья.

Зрачки Мо Хэин забегали. Она переспросила, не веря собственным ушам:

– Убрать стулья?..

– Да, стулья. С этой минуты у нас стоячий ресторан.

С тех пор за каждым ушедшим посетителем мы выносили стулья и складировали их на втором этаже.

И верно, без стульев оборачиваемость подскочила разительно.

Посетители, рассчитывавшие перекусить шпажкой и поболтать, не могли приспособиться к радикальному отсутствию сидячих мест, растерянно топтались на месте и уходили.

Но мне и этого было мало.

– Капитан Мо.

– Ну что ещё...

– Столы тоже уберём.

– ...Это точно ресторан?

– Стоячий ресторан.

Когда вынесли и столы, ресторан набился людьми так плотно, что яблоку негде было упасть.

Люди съедали шпажки и быстро выходили.

Оборачиваемость радовала, а продажи росли без остановки.

Правда, бесконечный поток посетителей для начинающих подработчиков обернулся сущим адом.

Близнецы-огненные драконы, привыкшие лишь запугивать искателей приключений у входа в подземелье, выглядели полуживыми – дух из них наполовину вышибло.

Но работали они усердно.

Элла хлопала крыльями и разносила заказы по воздуху, а Элун семенил между посетителями, сноровисто лавируя в толпе.

– Тарелки! Тарелки скоро кончатся! Агнец, что нам делать?! Ой, добро пожаловать!

– Шпажки, шпажки, шпажки...

Вдвоём они суматошно разносили шпажки и убирали грязные тарелки.

Я перехватил у Эллы стопку тарелок и направился на кухню.

Перед горой немытой посуды натянул резиновые перчатки.

Пассивный навык «Тело помнит» активирован. Скорость изготовления повышена на 120%.

Повышенная скорость изготовления распространялась не только на готовку, но и на мытьё посуды.

Я мыл тарелки на такой скорости, что управился в считаные секунды.

Едва разложил шпажки по чистым тарелкам и выставил их, близнецы подхватили заказы и ринулись в зал.

Доминик, наблюдавший за отлаженным конвейером, обронил:

– Каштан, у вас тут промышленная революция.

Комплимент? Не факт, но я решил принять за комплимент.

Мо Хэин и близнецы зашивались настолько, что на кухню даже не заглядывали.

Я тихо шепнул Доминику:

– Спасибо, Доминик.

Доминик негромко рассмеялся и спросил:

– Вам нужно побольше посетителей?

– Да. Чем больше, тем лучше. И чтоб чаевые оставляли побольше.

– Понятно. Пожалуй, и мне стоит внести свою лепту.

От этих многозначительных слов я встрепенулся. Пудинговый слайм был в шаге от очередной выходки.

– Не нужно, Доминик. Я справлюсь сам. А то совестно всё время принимать помощь.

Не дожидаясь ответа, я засыпал его похвалами – лучший спутник, какого только можно пожелать.

И наконец выжал из него обещание довериться Каштану и спокойно подождать.

Дрр-р-ринь!

Раздался старомодный телефонный звонок.

«Ах да, тут ведь и телефон есть».

По телефону посетители иногда заказывали еду, а жители деревни сообщали полезные сведения.

Правда, в девяноста процентах случаев это были розыгрыши или пустая болтовня.

Несмотря на запарку, первый звонок я всё-таки решил принять.

Брать трубку допотопного телефона вместо смартфона было непривычно. Я давно так не делал.

– Слушаю.

Собеседник какое-то время молчал.

В трубке лишь потрескивали помехи, и я уже решил, что это розыгрыш, и потянулся повесить трубку.

Но тут из динамика донёсся голос:

– [А-а! Наконец-то дозвонился! Связь так редко доходит, что я уже и не надеялся!]

Мужской голос – нарочито учтивый, с ноткой самодовольства.

Чутьё подсказало, что это не деревенский NPC.

Я прислушался, и собеседник, как ни странно, заговорил о деле:

– [Хочу заказать еду с доставкой. Это возможно?]

Правда, связь была скверная – голос тонул в шумах, и расслышать его удавалось с трудом.

Откуда он звонит, из какой глуши?

Шпажек в запасе оставалось меньше ста пятидесяти. Без всякой доставки к концу дня их раскупят подчистую.

Торговля шла бойко, но раз уж это первый заказ, почему бы не отправить одну по такому поводу.

Я достал блокнот и спросил:

– Диктуйте адрес.

– [Отправляйте на PSR B1919+21! Район пульсаров!]

– ...

Кажется, клиент оказался инопланетянином.

В StP, когда ресторан раскручивался как следует, молва о нём рано или поздно выходила за пределы деревни.

Круг посетителей постепенно расширялся: появлялись гости из города, из-за рубежа, а когда репутация ресторана перешагивала 990 очков, наведывались и инопланетяне.

Мелькали они разве что перед финалом – как пасхалка.

И вот в первый же рабочий день – телефонный заказ от инопланетянина.

«Доставку инопланетянам я ещё ни разу не оформлял».

В игре это была просто пасхалка, и внешность инопланетных гостей нигде не описывалась.

Я знал только, что они приходят в накинутых капюшонах и оставляют щедрые чаевые.

С тех пор как я вошёл в StP, багов и сбоев уже наглотался, так что ответил спокойно:

– Э-э... Простите. У нас сегодня первый день работы, да и в космос мы пока не доставляем.

– [Ах, какая досада! Я был уверен, что уж до PSR B1919+21 точно дотянетесь! Правда никак?]

Где этот ПСР, я понятия не имел, но отправить что-либо в космос было попросту нечем.

– Извините.

Собеседник захныкал.

В буквальном смысле. Губами выдавил «хны-хны-хны»...

Нормальным инопланетянином тут и не пахло.

Мысленно отстранившись, я дал понять, что пора заканчивать:

– У нас тут запарка. Загляните как-нибудь лично – обслужим по высшему разряду.

– [К сожалению, прийти лично я не в состоянии. Ничего не поделаешь.]

Поникшим голосом пробормотал собеседник, а затем вдруг хихикнул – хе-хе-хе – и рассмеялся:

– [И всё же слышать ваш голос – большая радость! Ха-ха-ха!]

«Повесить трубку?»

Я разговаривал с ним на случай, вдруг прилетит на космическом корабле, но раз лично явиться он не может, можно и положить трубку.

Без колебаний я уже потянулся к рычагу.

Но собеседник, точно видя меня насквозь, торопливо выпалил:

– [Я ваш давний поклонник! Буду следить за вами и дальше, Агнец! До свидания...]

Ту-ту-ту.

Из трубки пошли короткие гудки.

Я ещё какое-то время стоял с трубкой в руке, не шевелясь.

– Каштан?

– ...А, Доминик.

– Звонил кто-то знакомый?

Я не знал, что ответить.

Для StP такого NPC не существовало? так откуда же звонок?

Странности собеседника – ладно, бог с ними. Не давало покоя другое: его прощальные слова.

Давний поклонник...

Для повара, открывшего ресторан сегодня, слова «давний поклонник» звучали абсурдно.

Но больше всего тревожило «буду следить за вами и дальше».

Потому что эти слова напомнили чёрные квадратики, всплывавшие каждый раз по окончании Испытания.

[■■ ■■■ восторгается! И неустанно следит за вами с неослабевающим интересом.]

Вспомнив последнюю надпись с чёрными квадратиками, я вздрогнул и поспешно положил трубку.

– Курсант! Тарелки кончились!

Окрик Мо Хэин привёл меня в чувство, и я бросился к раковине.

Сейчас не до загадочных звонков.

Я твёрдо решил внимательно прочитать надпись, когда этот StP завершится, и снова взялся за выросшую гору посуды.

* * *

15:30

Все пятьсот шпажек были проданы.

Заработав кругленькую сумму, мы сказочно разбогатели.

Пора было спуститься в деревню и пуститься в шикарный шопинг, но сперва предстояло уладить одно дело.

Стоило объявить о закрытии, как посетители всполошились:

– Шпажки! Нужно купить шпажки!

– А-а-а... Я стану несчастным...

Письма счастья вбили в них навязчивую мысль: обязательно купить еду.

Я собрал их всех и разобрался разом.

– Да что вы! Наш ресторан к этому не имеет никакого отношения. Такие злобные и жуткие формулировки... Уж не конкуренты ли подстроили?

Первым делом я открестился от писем счастья, а затем:

– Вот, взгляните на письмо внимательно. Тут написано «посетить». Все вы пришли и посетили, верно? Значит, всё в порядке, не переживайте.

Я убедил их, что покупать еду вовсе не обязательно, и успокоил.

– Приходите завтра – угощу чем-нибудь ещё вкуснее.

С коммерческой улыбкой я проводил наконец утихомирившихся посетителей и закрепил рекламой на будущее.

Рабочий день завершён.

– Проданные блюда: шпажка из хвоста огненной ящерицы (500)

– Выручка: 249 560G

– Текущая репутация ресторана: 20 очков

– Отзывы посетителей: «Помойное заведение. Хозяин помешан на деньгах.», «Если потерпеть – фейерверк вкусов до слёз.», «Реально вкусно, но условия невыносимые. Ресторан, где и персонал, и посетители одинаково стоят на ногах.», «Персонал вкусный, а шпажки приветливые!», «Райский вкус и адский интерьер.», «Данный отзыв впервые составлен в Морнвейле, Англия, и...».

Максимум репутации составлял 1000 очков.

И то, что при стоячем формате удалось набрать целых двадцать, – весьма достойный результат.

Определённо, еда вышла отменной.

С гордостью за свои ящеричные шпажки я обвёл взглядом зал.

Мо Хэин и близнецы лежали без сил, вконец вымотанные.

– Все потрудились на славу.

Мо Хэин взглянула на меня, но вместо ответа лишь вздохнула и снова развалилась.

Близнецы, продавшие в первый же рабочий день пятьсот шпажек, засыпали на ходу. Глаза у них слипались.

И всё же дела шли по плану.

«Сегодня вечером приготовлю для капитанов и близнецов что-нибудь повкуснее».

Близнецы пока пробовали только шпажки. Самое время показать, на что я способен.

Я как раз хотел предложить всем отдыхать, пока сбегаю в лавку.

– ...?

Внезапно появилось системное окно.

Ежедневная дань: 249 000G

Высветив на себе немыслимую сумму.

----------

Глава 77

Первая мысль, пришедшая в голову, – одна-единственная.

«Ошибка?»

Вторая – тоже одна.

«Видимо, ошибка».

По умолчанию ежедневная дань в StP в первый день торговли составляла 10G.

Новичков поначалу не зажимали.

StP затягивал именно так: сперва подманивал надеждой, потихоньку втягивал, а потом сокрушал безумными суммами дани.

Но такая сумма...

«Стоп, при выручке-то в 249 560G!»

После уплаты дани оставались жалкие 560G.

Проще продать в лавке пару хвостов ящерицы в сыром виде, и то выйдет больше.

От абсурда происходящего у меня отнялся язык.

– Курсант. Почему дань такая?

Мо Хэин тоже проверила системное окно с данью и, заметно растерявшись, подошла ко мне.

Но и я не знал ответа.

– Я тоже не знаю... Думаю, это какой-то сбой...

– Из-за нас.

Послышался удручённый голос.

Близнецы незаметно подошли ко мне. И стояли рядом, помрачневшие.

Элла прикусила губу и пробормотала:

– Ты нам помог, и теперь... Повелитель тебя...

Едва я понял, что за этим стоит Инфернум, всё встало на свои места.

Он хотел видеть меня на своём обеденном столе.

По условиям аренды ресторана размер ежедневной дани устанавливал хозяин. Устанавливал так, как ему вздумается.

Душить меня подобным образом он мог сколько угодно.

Вдобавок близнецы давали ему прекрасный предлог, так что я не имел право ни протестовать, ни торговаться.

Стоит явиться к Инфернуму – и тот потребует вернуть близнецов.

Элун слабо взмахнул одним крылом и сказал:

– Прости, Агнец. Мы уйдём.

Элла, обычно болтавшая без умолку, низко опустила голову рядом с Элуном и произнесла еле слышно:

– Прости...

– Не извиняйтесь, госпожа Элла, господин Элун. Даже если вы вернётесь, Инфернум всё равно поступит так же.

Я успокоил близнецов, а после сказал Че Хёно и капитанам, что, возможно, это временный сбой и пока стоит понаблюдать.

Спустя ещё несколько дней торговли результат стал очевиден.

Я лишь убедился: Инфернум во что бы то ни стало намерен затащить меня к себе на стол.

Безумный огненный дракон раз за разом выставлял немыслимые суммы дани.

Сколько бы шпажек я ни продал, на руках всякий раз оставалось не больше пятисот G.

С заработком в 500G в день обновить интерьер ресторана не получится.

Для истинной концовки StP требовалось выполнить два условия.

Стать лучшим рестораном и покорить подземелье.

Звание лучшего ресторана давалось за максимальную репутацию – 1 000 очков.

Поэтому стоячий ресторан годился на первых порах как способ быстро заработать, а уже потом, накопив достаточно, нужно постепенно расширять ассортимент блюд, обновлять интерьер и наращивать репутацию.

Однако в нынешних условиях репутацию не поднять.

Я закрыл ресторан пораньше и отправил близнецов наверх, на второй этаж.

А на первом устроил совещание. Первым делом обрисовал текущее положение Че Хёно и капитанам.

– Торговать сейчас – бессмысленная рутина.

Мо Хэин высказалась первой:

– Тогда лучше свернуть торговлю в ресторане и на время сосредоточиться на подземелье? Заодно проверим, какая выйдет дань при меньшей выручке.

Гвак Ханмук, сидевший на стуле задом наперёд, положил руки на спинку и сказал:

– А не наберём дань – сразу минус один.

Гвак Ханмук говорил дело.

Дань никогда не уменьшалась.

Я покосился на Че Хёно.

– ...

Тот молча сидел на краю стола. Взгляд – неотрывно на мне.

С того случая в подземелье он перестал показывать эмотиконы, чем жутко нервировал.

При этом ничего безумного не вытворял. Просто молча делал всё, что от него требовалось. От чего становилось ещё страшнее.

Всё равно что поручать дела бомбе замедленного действия.

«И тревожно за него немного...»

После того, что я видел, эти мысли меня никак не покидали.

Хотелось знать, о чём он думает, но Че Хёно оставался для меня человеком, которого не разгадать.

Так или иначе, своего мнения он, судя по всему, высказывать не спешил, и я осторожно заговорил:

– Поэтому я хочу рискнуть, но для этого нужно потратить 500G, и я прошу вашего разрешения.

Вся спецгруппа оказалась в StP из-за меня. Ради них я обязан найти выход.

– В StP есть устройство, способное привлечь инопланетного гостя. Визит не гарантирован – он зависит от вероятности, – но если гость всё-таки явится, то оставит крупные чаевые. Если чаевые окажутся настолько велики, что обычной торговлей таких не получить, они могут не состыковаться с данью хозяина ресторана и вызвать сбой.

– То есть ты предлагаешь спровоцировать сбой?

Я кивнул на резюме Мо Хэин, ответив «да», и обвёл всех взглядом.

Намеренно провоцировать сбой внутри Испытания – прямое нарушение основополагающего принципа Службы.

– Серьёзная затея. Не слишком ли рискованно?

Даже Гвак Ханмук, до сих пор горячо поддерживавший мои идеи, на этот раз явно противился.

Однако другого решения попросту не существовало.

Гвак Ханмук повернулся к Че Хёно.

– Подполковник Че, что скажете?

Че Хёно, ровно свесивший металлические руки, поднял одну на стол и легонько постучал.

Тук-тук-тук, негромкий, невесомый звук тянулся какое-то время, пока металлическая рука не замерла.

Хрипло прозвучало моё имя:

– Гоё-я.

– Да?..

Он протянул ко мне руку.

Нацелив на меня лезвие из чёрного металла, Че Хёно произнёс:

– Начну с близнецов.

– ...

Мне не нужно объяснять дважды.

Все мои предложения строились на достижении истинной концовки.

Но спецгруппа – под угрозой.

Стоит хоть день не набрать дань, и одного из нас сожрут.

Если даже рискованная попытка вызвать сбой провалится,

Че Хёно немедля переключится на скоростное прохождение подземелья в целях достижения обычной концовки.

А заодно уберёт близнецов – переменную, которая до сих пор не приносила пользы при прохождении и лишь отвлекала меня от основной задачи.

Хладнокровное решение командира.

Не мне осуждать его выбор, пусть он и расходился с моими желаниями.

Оставалось лишь пообещать себе: провала не будет.

Я поблагодарил его:

– Понял. Спасибо, что дали шанс, подполковник Че.

Выслушав, Че Хёно отдал приказ:

– Делайте, как скажет Гоё.

* * *

На следующий день, после открытия, мы разделились как обычно.

Че Хёно и Гвак Ханмук ушли в подземелье, а мы с Мо Хэин и близнецами остались в ресторане.

Пока Мо Хэин и близнецы обслуживали посетителей, я в одиночку вышел на задний двор и достал предмет.

Малая параболическая антенна: антенна для связи с очень далёкими местами. Возможно, привлечёт особых гостей. (Репутация +3)

Маленькая параболическая антенна, на которую я вчера решительно потратил в лавке целых 500G. Устройство для вызова инопланетного гостя, пасхалка из самого конца игры.

Стоит установить её на крыше ресторана, и она транслирует рекламу в космос. При репутации от 990 очков и выше к тебе заглядывал инопланетный гость.

Текущая репутация ресторана – 18 очков.

С антенной станет 21 очко. Цифра, при которой инопланетянин не явится ни при каких обстоятельствах.

Даже если бы тот чудом появился, чаевых, достаточных для сбоя, от него не дождёшься.

Всё, что я сказал Че Хёно и капитанам, – враньё от начала до конца.

«Зато скажи я правду – ни за что бы не разрешили».

Я нацелился не на обычного инопланетного гостя.

Стоило установить параболическую антенну на крышу, как всплыло системное окно.

Составьте рекламный текст.

Как и ожидалось.

Как и с прежней злонамеренной рекламой, текст я мог написать сам.

– Каштан, куда вы отправляете рекламу?

– Хочу отправить в космос.

– Значит, приглашаете особых гостей.

Слушая заинтересованный голос пудингового слайма, я основательно покопался в памяти и набрал текст.

Осуществляем доставку до PSR. Обращайтесь.

Я рассчитывал вызвать мсье Чёрные Квадраты.

Космические координаты, которые тот называл, я помнил не полностью, поэтому ввёл приблизительно, но и этого должно хватить.

Раз он говорил, что постоянно за мной наблюдает, то, скорее всего, смотрит и сейчас.

Отправив рекламу, я ощутил на плече мягкое покачивание пудингового слайма и ненадолго задумался.

Я почти не сомневался, что инопланетянин, звонивший мне несколько дней назад, и есть Черные Квадраты.

Судя по всему, мсье Чёрные Квадраты – существо божественной природы. Причём довольно могущественное.

«Раз способен так присутствовать в уведомлениях в системном окне после каждого Испытания, значит, вес имеет немалый».

И по какой-то причине ко мне расположен.

Он даже вмешивался в Испытания, которые я проходил.

В CoV, например, именно мсье Чёрные Квадраты через газету помог мне связаться с Самрой.

«Божественные существа извне способны ограниченно вмешиваться в Испытания».

Однако полной свободы действий у них, видимо, нет.

Мсье Чёрные Квадраты не смог прийти в ресторан лично, а когда удалось хотя бы установить связь, то радовался так, словно одно это уже достижение.

«А, стоп. Выходит, он и раньше пытался».

Осознание, что он всё это время пытался со мной связаться, слегка насторожило.

Тем более что на нормального инопланетянина он не тянул.

Как бы то ни было, раз он неотступно наблюдал и сам называл себя моим фанатом. Вполне вероятно, что и сейчас поможет.

Дрр-р-ринь!

Зазвонил телефон. Я коротко вздохнул и принял звонок от ненормального инопланетянина.

– Слушаю.

– [Приветствую, Агнец! Я увидел вашу рекламу о начале дистанционных продаж!]

Собеседник говорил взбудоражено.

По-прежнему трещали помехи, из-за которых голос звучал неразборчиво, хотя качество связи, пожалуй, чуть улучшилось по сравнению с прошлым разом.

– Да. Благодарю, что связались так быстро.

– [Значит, я отведаю стряпню Агнца! Жду с нетерпением!]

– Вообще-то мы не доставляем.

– [Что-о? Это же заведомо ложная, преувеличенная и мошенническая реклама!]

По сути верно, но когда тебе так точно тычут фактами в лицо – приятного мало.

Я откашлялся и перешёл к делу.

– Взамен я хотел бы предложить вам кое-что получше.

– [Предложение получше! И что же?]

– Вы ведь за мной наблюдаете.

– [Разумеется!]

– Тогда вы в курсе нынешнего положения дел.

– [М-хм, не могу сказать, что не в курсе. Я ведь ваш поклонник.]

Как и думал. Он видел, что Инфернум душит меня данью.

Я расплылся в улыбке лучшего продавца месяца.

– Оплатите просмотр. Как можно больше – столько, чтобы хватило разрешить ситуацию.

Собеседник на какое-то время умолк.

«Связь оборвалась?»

Помехи были такие, что связь могла оборваться когда угодно.

Я уже решил подождать ещё чуть-чуть и, если тишина затянется, ждать нового звонка, когда...

– [Уха-ха-ха-ха! Ха-ха! Гу-ха-ха!]

Прогремел безумный хохот. Собеседник смеялся чуть ли не в конвульсиях, так что я даже забеспокоился.

Когда я решил, что он вот-вот задохнётся, тот еле-еле унялся.

Он заговорщически понизил голос до шёпота:

– [Хе-хе, хе-хех, плата за просмотр! До чего же занятно, Агнец! Вы доставляете мне радость. Когда я в последний раз так веселился – и не припомню!]

«За хохот тоже выставлю счёт», – подумал я и произнёс вслух:

– Если оплатите просмотр, в следующий раз я приготовлю вам настоящее угощение. Здешние ингредиенты ограничены, так что доставленная отсюда еда вряд ли вам понравится. Я хочу накормить вас как следует.

– [О-о!]

– С условием, что место, время и меню выбираю я.

По правилам системы StP транзакция должна быть засчитана как «продажа еды».

Поэтому я задумал обставить всё так, будто получаю предоплату за дистанционную продажу.

Ограничив условия сделки «угощением в выбранное мной время и место», я обеспечивал себе безопасность. Не придётся платить непомерную цену.

Вслух я этого не упоминал, но в условиях сделки не оговаривалось, что я должен находиться на месте лично.

Проще говоря, можно поставить еду где угодно и убежать.

Встречаться с ним я не планировал, но всё-таки кое-чем ему обязан, так что угостить хотел на совесть.

«Чем вообще кормить инопланетянина?»

С выбором меню, правда, загвоздка.

Доминик вон привередничает. Подавай ему глаза или сердце огненного дракона, и ничего другого...

Мелькнула скверная мысль: если и этот станет воротить нос – сварю ему рамён, и точка. С тем я и ждал ответа.

– [Превосходно! Не важно когда. Лишь бы я мог лично попробовать еду, приготовленную Агнцем! Какой великолепный фансервис! Разумеется, я обязан за него заплатить!]

Сделка состоялась.

Я испытал огромное облегчение, но виду не подал и ответил:

– Прошу – в валюте, которая здесь принимается.

– [Разумеется! Не беспокойтесь. Эту валюту легко переправить, она без труда дойдёт до вас.]

Собеседник похихикал и вдруг с досадой воскликнул:

– [Связь вот-вот оборвётся! Как ваш преданный поклонник, я буду продолжать за вами наблюдать, Агнец! Тогда до...]

Ту-ту-ту.

Связь прервалась.

Дело вроде бы сдвинулось, а на душе неспокойно.

Как если бы к коже прилипло что-то склизкое и липкое.

«Каким образом он пришлёт деньги?»

Из рук ушла сила. Трубка вдруг потяжелела, и я отложил её.

– Каштан.

– А, Доминик...

– Тот, с кем вы разговаривали несколько дней назад. Вы хотите приготовить ему еду?

– Да. Разумеется, по сравнению с тем, что я приготовлю для вас, Доминик, это пустяковое блюдо.

– Хм... Вы могли бы попросить помощи у меня.

В голосе Доминика сквозило недоумение.

Но у меня не было выбора.

Я припомнил глючное системное окно и скрытого босса 88-го этажа, который тогда погиб.

Помощь Доминика строится по его собственным меркам.

Он помогает не человеку, а «юному богу», и потому исход никогда не совпадает с тем, чего хочу я.

Попроси я его, и мирным путём всё точно бы не кончилось.

К тому же, как тогда, когда он изменил Пламенный луч, если Доминик продолжит прибегать к силе, близкой к его сущности, восстановление памяти может ускориться.

«Это не контракт и не печать, оставляющая след, а простой обмен».

Я подробно изложил Доминику свой план.

Не забыл упомянуть, что лично встречаться с покупателем не придётся.

– Ведь для вас, Доминик, – моего самого надёжного и верного спутника, – это будет первое приготовленное мной блюдо. Я хочу угостить вас целиком своими силами, без чьей-либо помощи. Подождите ещё немного.

Доминик учтиво переспросил:

– Какое ожидание, вы сказали?

Дурной знак. По позвоночнику пробежали мурашки.

Тут главное – ответить правильно...

– Не затянется.

На мой осторожный ответ Доминик отозвался как ни в чём не бывало:

– Хорошо, Каштан. Буду ждать.

– ...

Судя по всему, приём с «лучшим спутником» больше не работал.

Но и другого выбора я пока не имел.

Я как раз думал, что надо поскорее завалить дракона и зажарить для Доминика, когда...

Дзз, дз-дзз.

В воздухе возникло искажение, посыпались искры.

Я вздрогнул и уставился туда. После короткой вспышки что-то оттуда упало.

Рефлекторно подхватив падающее, я замер.

Это...

Я знал эту вещь слишком хорошо.

Я быстро открыл описание предмета.

Обломок тёмной звезды: валюта, выточенная из ядра погасшей звезды. Принимается по всей вселенной. Во славу Его благословенного имени!

Прозрачная монета размером с мою ладонь.

Обломок тёмной звезды. Такой же, какой дворецкие вручили мне в CCC.

А создатель этой валюты...

– Красивая монета. Её прислал тот?

...сидел у меня на плече.

----------

Глава 78

Я напрягся, беспокоясь, как бы Доминик не опознал монету, и ответил:

– ...Да. Её прислали в качестве оплаты за еду.

К счастью, он не выказал ни признаков узнавания, ни попыток что-либо вспомнить.

Доминик положительно высказался:

– Чувство прекрасного у создателя, надо признать, неплохое.

Неудивительно. Всё-таки сам и сотворил, потому и любовался.

Видно, желая рассмотреть поближе, Доминик пополз по моему предплечью к монете.

Да только допускать, чтобы он разглядел обломок тёмной звезды, я не мог.

Я как ни в чём не бывало быстро подошёл к кассе и бросил монету в денежный ящик.

Перед глазами всплыло системное окно.

Продано ?????. Получено 999 999 999G.

Вслед за сбойным системным окном внезапно выскочило уведомление о закрытии.

Рабочий день окончен.

И всплыло системное окно с данью.

Ежедневная дань: 999 999 499G

Увидев сумму, я мысленно выругался.

Этот чёртов огненный дракон снова хотел оставить мне какие-то жалкие пятьсот монет.

«Мсье Чёрные Квадраты, я в вас верю».

Глубоко вздохнув, я открыл окно наличных и проверил цифры.

Текущие средства: 999 999 999G

Без изменений.

Как и в CoV, средства превышали предел отображения.

Сколько бы Инфернум ни пытался обобрать меня через дань, забрать больше того, что отображает система, он не в силах.

Как ни вычитай дань, а от горы денег, превышающей лимит отображения, он зачерпывает жалкие горсти.

Одним словом, я приблизился к состоянию бесконечного золота.

«Мсье Чёрные Квадраты!!»

Я мысленно ликовал, стиснул кулаки, но тут же взял выражение лица под контроль.

А заодно разобрало любопытство: сколько же стоит обломок тёмной звезды?

«Сколько же, в конце-то концов?»

Как именно система оценивает стоимость, я не знал, но предполагал, что валюта StP по сравнению с обломком тёмной звезды ничтожно дешёвая.

Однако даже после того, как в качестве дани списали сумму, близкую к лимиту, цифры не сдвинулись ни на йоту.

Одно это означало, что обломок тёмной звезды стоит колоссальных денег.

«По меньшей мере сотни миллионов вон, если перевести в наши деньги?»

Додумав до этого, я невольно вспомнил дворецких – тех, кто не глядя отдали мне такое состояние.

Как удалённая игра исчезает из памяти устройства, так и закрытое Испытание больше никогда не появится.

С каждым закрытым Испытанием я снова и снова навсегда прощался с NPC.

Я понимал, что тут ничего не поделаешь, и всё-таки каждый раз, вспоминая об этом, чувствовал лёгкую тоску.

В память о дворецких стоит получше заботиться об инопланетном пудинговом слайме. Так я решил.

Я искоса глянул – пудинговый слайм покачивался у меня на запястье.

– Курсант! Это что такое?

Мо Хэин быстро подступила ко мне.

У неё тоже всплыло окно с данью. Скорее всего, она уже проверила и текущие средства.

– Видимо, заходил инопланетный гость.

– Странных на вид посетителей не было же?

– Инопланетяне приходят в том же обличье, что и люди.

Мо Хэин ничего не знала и вынуждена была поверить мне на слово.

– Но чтобы такая сумма...

Она по-прежнему смотрела с недоверием, так что я спокойно добавил:

– Считайте это чем-то вроде игрового чита. На самом деле просто повезло. Чаще такое не срабатывает.

Я упомянул, что способ этот – аномалия, и изначально я не планировал к нему прибегать.

На прошлом совещании я уже предупреждал, что намерен вызвать аномалию, так что Мо Хэин более-менее приняла объяснение.

Она скрестила руки на груди и спросила:

– Значит, стоячему ресторану конец?

– Да, капитан Мо.

Раз смена закончилась, я намеревался немедля мчаться в деревню и развернуть безудержный шопинг.

Я объявил ей новую концепцию:

– Отныне у нас высокая кухня и элитный ресторан.

* * *



Все помнят «тот самый» ресторан, недавно открывшийся в нашей деревне?Тот, что снискал дурную славу среди жителей!Между прочим, этот ресторан с первого дня наделал шуму.Шутка ли – всю деревню засыпали какими-то «письмами счастья»!Зато мастерство повара – выше всяких похвал, а сотрудники на обслуживании – один другого приветливее: и глаз радовался, и желудок ликовал.

Вот только интерьер... кошмар, кошмар, кошмар!Ни стульев, ни столов – ничего, так что все гости, точно наказанные, грызли шпажки стоя.Вдобавок в меню – только «шпажка из хвоста огненной ящерицы», и всё.Вкусно-то вкусно, да от бесконечных ящеричных хвостов уже не поймёшь: то ли ты ящерица, то ли ящерица – ты.Восторг от первого визита к третьему превращается в стон: «Сновящерица?!»

Так вот, что за чудеса?«Тот самый» ресторан – деревенское “enfant terrible” – в одночасье полностью перевоплотился в элитный ресторан высокой кухни!Больше не придётся трястись на подкашивающихся ногах, догрызая шпажку!Откройте дверь, а там роскошные мраморные столы и мягкие бархатные кресла.Живая музыка в исполнении ансамбля, мягкое освещение и изысканный интерьер. Не отличить от королевского банкетного зала!

Меню тоже прошло через ★потрясающее преображение★.Прощай, блюдо-одиночка в единственном экземпляре!Теперь – полный курс от закусок до десерта!Вкус блюд вышел на новый, божественный уровень. Того и гляди решишь, что повар стажировался на небесах!И конечно, приветливые и заботливые сотрудники по-прежнему на своих местах.

Если вы из тех, кто разворачивался со словами «Сходить бы, да стоя есть не хочется», то настоятельно рекомендуем заглянуть!И да, поторопитесь! Бронь уже нарасхват!

Я сложил газету, улыбнувшись сам себе.

Всплыло уведомление о публикации статьи про ресторан. Я проверил и остался доволен.

Преображение ресторана описали отлично.

Разумеется, не бесплатно – это была реклама, за которую я заплатил скромный гонорар.

Зато!

«Ни слова лжи, ни преувеличений, ни мошенничества».

Ресторан, осенённый благословением бесконечного золота, и впрямь переродился.

Я обставил его самым дорогим, что нашлось, так что репутация за интерьер достигла потолка.

Взять хотя бы потолочные люстры: каждая – дороже пятидесяти миллионов золота, а я навесил целых пять, гроздьями.

И это далеко не всё.

Я нанял музыкантов, и по ресторану зазвучал струнный квартет.

Вдобавок, принимая в день строго ограниченное число гостей, мы добились подлинной изысканности высокой кухни.

Я отложил газету, взял тарелку с десертом и вышел в зал.

Перед глазами расстелилась утончённая картина. Ничего общего с прежним рыночным хаосом.

– Сегодняшний суп – биск из свежего лавового краба, и...

Мо Хэин, обслуживавшая гостей с мягкой улыбкой, по праву считалась лицом ресторана.

Близнецы тоже здорово поднаторели в обслуживании и теперь справлялись с работой официантов безупречно.

– Ешь с удовольствием, смертный-я!

– Ешь побольше. Тут вкусно.

Манеры у них были далеки от гостеприимных, но перечить огненным драконам никто не решался, так что сходило с рук.

Многие и вовсе находили это умилительным.

Иногда заявлялись скандалисты, но, едва увидев огненное шоу близнецов, сразу притихали.

Убедившись, что у близнецов и Мо Хэин всё в порядке, я поставил тарелку с десертом на стол гостя, как и намеревался.

Панна котта с огненными ягодами (1200G): Десерт – панна котта из молока горных коз вулканических скал с джемом из огненных ягод. (Краткий отзыв: Сладость, хранящая вулканический жар. Тягуче проникает и ярко вспыхивает. Бывает ли десерт совершеннее? Оценка: ★★★★★★.

Панна котта с огненными ягодами – непременный десерт в огненном дегустационном меню.

Насыщенная, с плотной текстурой панна котта из козьего молока – глубокий ореховый вкус – в сочетании с кисло-сладкими огненными ягодами идеально завершала трапезу.

Белоснежную панна котту подавали на чёрной тарелке, вырезанной из вулканической породы. Стоило разрезать панна котту ложкой, и изнутри вытекал алый джем из огненных ягод. Превосходный контраст цветов.

Я натянул профессиональную улыбку и спросил гостя:

– Как вам сегодняшний ужин?

Десерт я, повар, подносил лично и спрашивал у гостей отзыв.

В таком случае и краткие отзывы, и баллы репутации набирались особенно щедро.

«Да и чаевые растут».

Гостей, которые, позабыв о десерте, то и дело заговаривали со мной, я отделывал парой вежливых фраз, и в три часа дня ресторан закрылся.

Рабочий день окончен.

- Проданные блюда: Огненное дегустационное меню (145)

- Выручка: 47 942 300G

- Текущая репутация ресторана: 926 очков

- Отзывы посетителей: «Небесный вкус, небесное место.», «Культурное наследие человечества.», «Адское пламя – в райский аромат! Обязательно посетите этот ресторан.», «Новая эра гастрономии: самое изящное и дерзкое переосмысление монстров как ингредиентов.», «Сотрудники аппетитные, а блюда приветливые!»

Ежедневная дань: 999 999 499G

Высветилась дань, но я даже не обратил внимания.

С моими бесконечными средствами сумма ничего не значила.

«Репутация набирается уверенно».

Ещё несколько дней торговли, и отметка в 1000 очков будет взята.

О подземелье и говорить нечего.

Днём Че Хёно и Гвак Ханмук добывали ингредиенты, ночью мы все вместе отправлялись в подземелье и штурмовали его.

На данный момент пройдено 92 этажа.

На верхних ярусах требовались все пятеро, да ещё и мешались механики вроде разгадывания головоломок, так что продвижение шло небыстро.

Случались и нервные ситуации.

Например, капитаны недоумевали, как мы вчетвером попали на верхние ярусы подземелья.

Или спрашивали, почему на 88-м этаже нет скрытого босса.

Всё я списывал на аномалии, но...

Так или иначе, сегодня ночью мы определённо дочистим до 99-го этажа.

Истинная концовка – на расстоянии вытянутой руки.

– Агнец!

Элла и Элун подбежали в восторге.

Близнецы трепетали крыльями, виляли хвостами и хвастались подвигами.

Наперебой рассказывая, как величественно держались перед гостями, оба хихикали.

– Ресторанные дела до чего ж занятны! Вот стоять привратником у подземелья и ждать искателей приключений – тоска одна.

– Весело.

Наболтавшись вволю, они уцепились за полы моей одежды с обеих сторон и принялись щебетать о том, что хотят на ужин.

– Что сегодня на ужин? Хочу снова тот стейк из огненного кабана, что ели в прошлый раз.

– Агнец. Сделай мне омурайсу из яйца феникса.

Я ответил, что понял, и краем глаза проверил крыло Элуна.

За это время я регулярно наносил ядро огненного слайма, и состояние заметно улучшилось.

Бинты пока оставались, но через пару дней, похоже, можно будет снять.

Всё шло на удивление гладко.

До того гладко, что становилось тревожно.

И вдруг.

Кто-то распахнул дверь уже закрытого ресторана.

– ...!

Меня охватило дурное предчувствие, и я резко обернулся. В поле зрения замельтешило алое.

Мо Хэин, только что расслабленно раскинувшаяся в кресле, мгновенно вскочила и выхватила меч.

Напряжённый, опасливый взгляд.

Я медленно разомкнул губы:

– ...Господин Инфернум.

Незваный гость, явившийся в ресторан, заговорил с непринуждённой улыбкой:

– Ты хорошо потрудился, малой-а.

Инфернум прежде не наведывался в ресторан, за исключением того единственного раза, когда вручил печать для прохода в подземелье.

И вот он пришёл лично.

Ничего доброго это не сулило.

Не отводя от него глаз, я ответил:

– Благодаря вашему попечению ресторан работал без помех.

– Да, мастерство у тебя отменное. Тот, кто тебя ведёт, явно хорошему научил.

Доминик... за всё время работы ничего не делал, только покачивался у меня на голове или на плече.

Но при Мо Хэин приходилось молчать и делать вид, будто так и надо.

Мо Хэин прищурилась, уловив слова «тот, кто тебя ведёт».

К счастью, формулировка Инфернума оказалась достаточно размытой, и она, судя по всему, не разобралась, о ком речь.

– Благодарю за похвалу.

Я осторожно обратился к Инфернуму:

– Могу ли я спросить, что привело вас в ресторан?

Алые глаза с рептильими вертикальными зрачками блеснули злорадным азартом.

Они скользнули к Элле и Элуну.

– Пришёл забрать моих подвластных*.

(*Тех, кто ниже меня, и кем я волен распоряжаться как желаю. Близко к значению «слуга» со строго пренебрежительным оттенком. 아래 (низ/нижний) + -것들 (суффикс множественного числа, часто с оттенком пренебрежения или явной иерархии).)

----------

Глава 79

Под взглядом Инфернума близнецы затряслись.

Розовые радужки задрожали, а тонкие вертикальные зрачки расширились до круглых.

Инфернум опустил взгляд на близнецов и спросил:

– Для чего вы здесь.

Сам-то наверняка всё знал, раз явился. Дурацкий вопрос.

Но для близнецов эти слова стали пыткой.

Стоявшие до того в полном оцепенении, близнецы вздрогнули и рухнули на колени.

Бах!

Раздался хруст.

Элла и Элун, коснувшись лбами пола, стали молить о прощении.

– Мы посмели ослушаться повеления Повелителя и покинуть доверенный нам пост.

– Любую кару примем безропотно.

Клан огненных драконов строился на жёсткой иерархии.

На вершине стоял один-единственный – Повелитель.

Повиновение его воле было для огненных драконов неодолимым инстинктом.

Что Элла и Элун пришли ко мне – для них небывалый бунт.

Навлекли на себя гнев Повелителя, а вместо раскаяния ушли искать исцеления.

Поэтому неудивительно, что сейчас близнецы стояли на коленях перед Повелителем, вымаливая прощение за оставленный пост привратников подземелья.

Однако...

То, что Инфернум, Повелитель, сам явился за близнецами, – ненормально.

Для него они всего лишь привратники.

Подвластные, на которых сорвал злость и вышвырнул, и он пришёл за ними лично?

Чтобы Повелитель чинил допрос подвластным, которые сбежали от страха со сломанными крыльями? Такого попросту не бывало.

«Они же ещё дети».

Я посмотрел на близнецов.

Распластавшиеся на полу, лбами в камень, совсем маленькие.

Намного меньше, чем мне представлялось по пиксельной графике игры.

Сломанное крыло Элуна бросилось в глаза.

Я уже шагнул вперёд, готовый сказать хоть что-нибудь.

– Курсант.

Мо Хэин окликнула меня ледяным тоном.

Как ушат ледяной воды на разгорячённую голову.

Она смотрела мне прямо в глаза, и взгляд говорил одно: не лезь.

Доминик, напротив, нашёптывал мне на ухо:

– Каштан, сейчас самое время пустить Пламенный луч? Я готов.

После слов Доминика рассудок немного прояснился.

Я взял себя в руки и заговорил:

– Господин Инфернум.

Начало неплохое.

Бранные слова, вскипавшие внутри, по крайней мере из меня не вырвались.

«Капитан Мо, простите».

Но я хотел решить дело как самым мирным путём.

Драться в нынешнем раскладе всё равно не выйдет.

Че Хёно и Гвак Ханмук ещё не вернулись из подземелья, а близнецы не способны ослушаться Повелителя.

Мы с Мо Хэин вдвоём против финального босса Испытания сложностью в пять звёзд не потянем.

– Простите за дерзость, но у меня есть маленькая просьба.

Я натянул лёгкую улыбку и поднял взгляд на Инфернума.

– Все скромные успехи ресторана – заслуга близнецов-огненных драконов, которые мне помогали. Не позволите ли и впредь просить их о помощи? Если позволите...

– Ха-ха!

Инфернум расхохотался, даже не дослушав.

За приоткрывшимися губами блеснули острые драконьи клыки.

– Дитя.

– Да, господин Инфернум.

– Откажу.

– ...

– Мне хочется, чтобы ты оказался на моём столе.

Инфернум небрежно взмахнул рукой.

Следом за этим жестом старого аристократа у ног близнецов взметнулось пламя.

– Это моя собственность. Я забираю их.

Лица Эллы и Элуна побелели от ужаса.

Огненные драконы, рождённые в вулканической лаве, не боятся огня.

Близнецы боялись не объявшего их пламени...

|| Красный рог огненного дракона (малый): свежий рог огненного дракона. Если растереть в порошок и посыпать блюдо, придаёт удивительный аромат. Небольшой размер снижает ценность по сравнению с обычными рогами. ||

– Агнец.

Близнецы позвали меня.

За бушующей стеной огня они дрожали, словно от холода.

Но улыбнулись и заговорили со мной.

– С тобой было хорошо. Твои блюда вкусные. У тебя талант, так что готовь и дальше.

– Еда была вкусная. Ты станешь лучшим поваром, Агнец.

Я отчаянно протянул руку к близнецам.

– Подождите, господин Элла, господин Элун! Постойте!

Пальцы сомкнулись на пустоте. Близнецы исчезли в пламени.

Я обернулся к Инфернуму, но у его ног тоже поднимался огонь.

Красные волосы колыхались, вторя языкам пламени.

– Дитя, приходи в мои владения, – прошептал Инфернум, не скрывая алчного блеска в глазах: – Поднеси мне высшую усладу вкуса.

Получено приглашение от огненного дракона Инфернума. Открыт доступ на 100-й этаж подземелья.

Он оставил последние слова и вспыхнул, растворившись в огне.

Пламя погасло. По ресторану кружились только искры.

Дзынь, всплыло системное окно.

Боже мой! Близнецы-огненные драконы вернулись в подземелье.

Переживут ли они гнев грозного Повелителя?

Отправляйтесь в подземелье и проверьте сами!

* * *

– Ого, Бешеный Каштан, ну ты даёшь, наш Бешеный Каштан, ого-го, Бешеный Каштан хённим.

Гвак Ханмук смотрел на наличные и не мог надивиться.

Текущие средства были общими для всей группы, и сумму видели все.

Несмотря на бешеную дань, которую списывали, деньги держались. Каждый раз поражало.

Сколько же содрали с инопланетного гостя? Тратили день за днём, а деньги никак не кончались.

Уж если случаться аномалиям – так бы только таким.

Они с Мо Хэин входили в StP не раз, но сейчас всё ощущалось как совершенно другое Испытание.

StP и впрямь соответствовал своей пятизвёздочной дурной славе. Лёгких прогулок здесь не бывало.

Раньше они зачищали прежде всего подземелье.

Гибель в подземелье означала настоящую смерть, поэтому безопасность ставилась во главу угла.

А в этот раз рядом Хан Гоё и Че Хёно. Спокойствие такое, будто транквилизатором накачали.

Хан Гоё прокладывал самые быстрые и рациональные маршруты, раскалывая одну каверзную механику за другой, а Че Хёно сокрушал всё на пути голой силой – комфортнее не придумаешь.

С рестораном дела обстояли так же.

Когда ресторан вели Мо Хэин и Гвак Ханмук, за день набиралось от силы десять гостей.

Забросишь – дань прикончит.

Кое-как покрывали растущую дань, но из-за ресторана чуть не загнулись не раз и не два.

Ближе к концу торговля худо-бедно налаживалась, а вот чтобы народ ломился, как сейчас, о таком и речи не шло.

Что Хан Гоё проходит Испытания безумными способами, Гвак Ханмук убедился на собственной шкуре.

И всё равно каждый раз не удавалось не удивиться.

Когда тот запряг NPC огненных драконов жарить пятьсот шпажек, уже казался чокнутым. А потом он взял и открыл элитный ресторан высокой кухни. Ещё и репутация ресторана безостановочно ползла вверх. Охренеть не встать, называется.

Вернутся, и он вытянет из Мо Хэин подробный рассказ о том, что ещё отколол Бешеный Каштан.

Закрыв окно наличных, Гвак Ханмук сгрёб с пола предметы-ингредиенты в инвентарь.

Заполнив инвентарь доверху, проверил время.

15:00

С переходом на высокую кухню сбор ингредиентов стал куда свободнее.

Набрать определённое количество первоклассных ингредиентов – и хватит. Пора возвращаться.

– Подполковник Че, отходим.

В ответ раздался надрывный вопль монстра.

Металлические руки, забрызганные тёмно-багровым, мелькали без остановки. Кромсали тварь, которую и трогать-то не требовалось.

Вжжик, шесть металлических крыльев двигались каждое по отдельности, полосуя плоть.

Ханмук понаблюдал, как Че Хёно не убивает огромного скрытого босса одним махом, а понемногу полосует, точно играя с игрушкой, и окликнул его снова:

– Подполко-о-о-овник?

Только после третьего оклика Че Хёно наконец прикончил монстра.

– ГРОООО!

Огненный великан, весь иссечённый ранами, испустил жуткий вопль.

Че Хёно пронзил великану глаз и одним взмахом рассёк до горла, а потом отряхнул руки.

Стряхнув кровь на пол, молча зашагал к телепортационному кругу.

Выбравшись из подземелья, Гвак Ханмук расстелил большое полотно и высыпал в него собранные предметы.

Узел вышел заметно меньше, чем во времена шпажек. Прежде чем закинуть его на плечо, Ханмук обратился к Че Хёно:

– Подполковник Че.

Чёрная маска-очки повернулась в его сторону.

– Вам нездоровится? Маска-очки у вас уже который день совсем тёмная.

Че Хёно вёл себя так, будто ничто на него не повлияло, но многолетний опыт подсказывал иное.

Именно в такие периоды от него исходила наибольшая опасность.

Странно было уже то, что до входа в StP Хёно пребывал в на редкость мирном расположении духа.

Че Хёно стал заражённым в < Zero > и добровольно подчинился Службе в целях поиска чего-то.

Что именно он ищет, знали лишь глава Службы Чан Согюн и Самрамансан.

Гвак Ханмук, хоть и наблюдал за Че Хёно долгое время, в этом вопросе оставался в полном неведении.

Знал лишь, что эта тема, как и < Zero >, – запретная для Че Хёно.

Поэтому, когда он услышал...

– Мне нужно кое-что найти. И Хан Гоё – моя зацепка.

...ему стало чуть понятнее, почему Че Хёно так изводил Хан Гоё.

Обострение вменяемого психоза.

Но после того как подполковник принял Хан Гоё за своего, – признал частью команды, – то относился к нему было более-менее сносно.

Когда Хан Гоё пропал и вернулся, шуму не поднял. Вёл себя так прилично, что будто и не заражался. Не обидел курсанта, встретил спокойно.

Гвак Ханмук списывал это на связь с тем, что Че Хёно ищет.

А тут снова что-то не по нраву – и здравствуйте.

Если точнее, то с тех пор, как они с Хан Гоё вернулись из подземелья.

Вышли оба перемазанные кровью с ног до головы. Поневоле заподозришь рецидив.

Одно смущало. Че Хёно по натуре не из тех, кто терпит.

Раздражай его Хан Гоё настолько, что маска-очки почернела, давно бы что-нибудь учинил. А тут – тишина. Странно.

– Если с Бешеным Каштаном проблемы – скажите. Я ему мозги вправлю, – спросил Гвак Ханмук полушутя, однако Че Хёно промолчал. На ответ, впрочем, и ожиданий не водилось.

– Капитан Гвак.

– Есть.

Гвак Ханмук как раз взвалил узел на плечо и на внезапный оклик по привычке вытянулся, а Че Хёно выдал нечто странное:

– Вуаль, которую накидывал Гоё... трогали?

– ...Э? Нет, не трогал.

Золотую вуаль на него набрасывали всего разок, в CCC, и тогда и в голову не пришло до неё дотронуться.

Вуаль из света? Ещё вопрос, можно ли её вообще пощупать.

«Необычная штука, это да».

Гвак Ханмук вспомнил тот раз, когда на него опустилась вуаль. Определённо, странное переживание.

Что-то щемящее, как если бы он тосковал по ней очень-очень давно...

Ненадолго задумавшись, Гвак Ханмук сдвинул брови и спросил:

– Купить вам вуаль? Золотую.

Разумеется, Че Хёно и ухом не повёл.

Сам задал вопрос – и никакого интереса к ответу. Вяло пробормотал:

– Как бы поступить...

Непонятно, о чём.

О чём бы ни шла речь, раз прямо сейчас никого не убьёт, и то хлеб.

Куда больше тревожило то, что будет после StP.

Если Хан Гоё откажется вступить в Службу...

– ...

Дела будущие – будущему и думать. Гвак Ханмук зашагал к ресторану рядом с Че Хёно.

От прежних зарослей, превращавших площадку в джунгли, ничего не осталось.

Гвак Ханмук ухмылялся, разглядывая шикардосный элитный ресторан высокой кухни, когда

Бах!

Дверь ресторана распахнулась так, что едва не слетела с петель, и оттуда кто-то вылетел.

Растерявшись, Ханмук пробормотал имя того, кто нёсся через двор:

– ...Гоё?

Вслед за Хан Гоё, мчавшимся со всех ног, выбежала Мо Хэин.

С устрашающей скоростью она нагнала его и повалила сзади.

Оба покатились по двору.

После короткой возни Мо Хэин оседлала Хан Гоё, вцепилась в ворот и заорала:

– Ты рехнулся?! Приди в себя!

– Капитан Мо, но истинная концовка...

– Курсант!!!

Гвак Ханмук швырнул узел куда попало и побежал к ним.

Мо Хэин тем временем кричала на Хан Гоё:

– Помчишься туда без плана – и что?! Я знаю, что истинная концовка важна. Знаю! Но она не важнее жизни! Сдохнешь – и будешь истинную концовку из могилы смотреть?!

Лицо Мо Хэин перекосило.

– Эти NPC – просто программа, они на повторе крутятся! И ты из-за каких-то!..

Гвак Ханмук первым делом оттащил её от Хан Гоё.

Придержал за плечи – она тяжело дышала – и попытался успокоить.

– Хэин-а.

– ...Блять.

Мо Хэин выругалась и провела ладонью по лицу, а Хан Гоё медленно сел.

– Простите... капитан Мо...

В общих чертах картина сложилась.

Видимо, хозяин ресторана забрал привратников подземелья.

А Хан Гоё – тот обращается с NPC как с живыми людьми – и, конечно, рванул к огненному дракону.

Ха-а...

Гвак Ханмук тяжело вздохнул. Для Мо Хэин такая ситуация – хуже некуда.

Но до гипервозбуждения, похоже, пока далеко.

Убедившись, что Мо Хэин в порядке, Ханмук подошёл к Хан Гоё, уронившему голову, и присел рядом на корточки.

– Гоё.

– Да, капитан Гвак.

– Мы одна команда или нет?

– ...

– Давай действовать вместе. Куда ты так сорвался, а?

Хан Гоё медленно поднял голову.

– Хозяин ресторана... убьёт близнецов.

– И?

– Истинная концовка...

На избитую отговорку Гвак Ханмук коротко усмехнулся.

Заглянул Хан Гоё в глаза и спросил снова:

– Так чего ты на самом деле хочешь?

Главный смутьян спецгруппы ответил:

– Пожалуйста, помогите мне... завалить огненного дракона.

----------

Глава 80

Даже скудная отговорка про истинную концовку больше не лезла из горла.

Впрочем, выплеснув наболевшее, я немного успокоился.

Когда мысли прояснились, я остро ощутил, до чего безрассудно себя вёл.

– Капитан Гвак, и всё-таки...

Я признался, что для схватки с огненным драконом ещё слишком рано.

Гвак Ханмук выслушал подробное объяснение, что для победы над Инфернумом, финальным боссом StP, не выполнены обязательные условия, вскинул бровь и сказал:

– Ну, зашли уже так далеко, жалко упускать истинную концовку. Херову тучу времени в подземелье угрохали, и чё, обычная концовка? Блять, ни за что.

И это тоже... было справедливо.

Истинная концовка и правда маячила перед носом.

– И ещё, хочу попробовать завалить огненного дракона.

Добавив, что в обычной концовке настоящего боя с огненным драконом не предвидится, Гвак Ханмук повернулся к Мо Хэин.

– Капитан Мо, ты как?

Я робко покосился на Мо Хэин.

Мо Хэин уставилась на меня в упор.

Не мигая, она выдвинула предельно ясное и короткое условие.

– Пообещай, что больше никогда не выкинешь подобное.

– Не выкину. Простите.

Я ответил без пререканий, от души раскаиваясь.

Потом перевёл взгляд на Че Хёно...

А тот уже шёл ко мне, меняя одну из металлических рук на вороную перчатку.

Че Хёно слегка шевельнул пальцами в вороной перчатке.

И остановился прямо передо мной.

Стоило увидеть собственное отражение в чёрной маске-очках, как за шиворот меня рванули вверх.

Ноги оторвались от земли, горло сдавило.

– Кха!..

Перехваченное дыхание вытолкнуло стон. Я не успел даже дёрнуться.

Тело швырнуло.

Бах!

Спиной я врезался в декоративное дерево, аккуратно подстриженное Че Хёно, и с веток посыпалась листва.

– А-а-а, подполковник Че!

– Курсант!

Гвак Ханмук и Мо Хэин метнулись следом, но Че Хёно поднял руку, останавливая их.

Топ, топ, топ.

Че Хёно неспешно приблизился.

– Каштан.

Доминик окликнул меня. Он так и остался как липучка сидеть на моей голове, пока меня швыряло, и теперь спросил:

– Каштан, вы целы? Не подсобить?

Я замотал головой, прикрывая это тем, что прихожу в себя.

– Хм, Каштан... К подвластным вы чересчур снисходительны.

Пудинговый слайм выразил недовольство, но сейчас было не до него.

Тем временем Че Хёно опустился передо мной на корточки.

Он молча разглядывал меня, запыхавшегося на земле.

– Гоё-я.

Спина от удара о дерево ныла.

Наверняка синяк остался.

Проглотив боль, я с трудом поднял взгляд.

И, глядя на своё отражение в чёрной маске-очках, отозвался:

– Да...

– Ты сказал, что хочешь жить.

Он пристально смотрел на меня, чуть склонив голову набок.

– Тогда зачем снова лезешь на рожон?

Бормотание, полное неподдельного недоумения.

Я поспешил повиниться и уже хотел распластаться ниц.

– Прости... ыкх!

Хрясь.

Договорить не дали. Острое лезвие прочертило воздух у самого лица.

Металлическая рука вонзилась в ствол, дерево треснуло со скрипучим хрустом и повалилось назад.

За спиной рухнуло дерево, но я не смел даже обернуться.

Застыв, смотрел на Че Хёно.

Тот, полноправно завладев моим взглядом, снова спросил:

– Ты хочешь жить, верно, Гоё-я?

– Да... Правда хочу жить.

Одна рука была в вороной перчатке, а другая, металлическая, повисла вдоль тела. Пальцы на ней привычно шевельнулись.

Жест, в котором читалось полное безразличие к моему ответу.

Какое-то время Че Хёно словно взвешивал мою участь про себя и наконец разомкнул губы.

– Ладно.

И тихо добавил:

– Я пока тоже не решил.

– Что?

Я переспросил, не разобрав смысла, но он, как обычно, не удостоил ответом.

Че Хёно медленно поднялся на ноги.

Гвак Ханмук и Мо Хэин сразу же подбежали ко мне.

– Ох, всмятку ведь, поди.

– В порядке?

Капитаны помогли мне встать и выговорили Че Хёно:

– Зачем было швырять парня?

– Подполковник Че, так далеко заходить необязательно.

На что Че Хёно коротко ответил:

– Гоё заслужил.

На это никто не нашёлся что возразить.

Гвак Ханмук деланно откашлялся и принялся отряхивать пыль с моей одежды.

Че Хёно какое-то время наблюдал за этим, потом заговорил.

– Капитан Гвак, капитан Мо.

Чёрный силуэт с послеполуденным солнцем за спиной глянул на меня свысока и сказал:

– Пойдёмте за огненным драконом.

* * *

Подземелье заканчивается на 99-м этаже.

Башня, однако, продолжается, и незавершённое число обретает полноту на сотом.

На вершине башни раскинулось гнездо огненного дракона Инфернума.

Близнецов, скорее всего, держали там.

Я ненадолго задержался у входа в подземелье, вдохнул и выдохнул.

Для истинной концовки решающий бой с огненным драконом неизбежен.

Классическая стратегия предполагает выполнение двух условий.

1. Набрать 1 000 очков репутации ресторана и получить титул «Лучший ресторан».

2. Покорить 99 этажей подземелья и получить «Пламенный трюфель».

Экипировав титул «Лучший ресторан» из условия 1, все члены отряда получают иммунитет к огню.

Это позволяет свести на нет периодический урон от немилосердного жара, царящего в гнезде огненного дракона.

Заодно аннулируется бонус огненной стихии, который дракон получает, сражаясь на своей территории.

А условие 2, покорение 99 этажей подземелья, за него дают титул «Покоритель подземелья» и единственный во всём мире StP ингредиент, Пламенный трюфель.

Титул покорителя лишь повышает вероятность чаевых, так что толку от него немного, а вот Пламенный трюфель принципиален.

Приготовив из него блюдо, получаешь еду, многократно усиливающую атаку исключительно против огненного дракона.

Только сейчас ни первое, ни второе условие выполнить не удалось.

Репутация ресторана пока не дотянула до 1 000 очков, а времени на прохождение 99-го этажа подземелья не осталось.

Близнецов схватили внезапно, и теперь предстояло драться с Инфернумом без полной подготовки.

Инфернум, босс пятизвёздочного Испытания. Противник, против которого нельзя расслабляться даже при идеальной подготовке.

Но непроходимым я его не считал.

Рядом Че Хёно и капитаны, а главное...

Я знал об Инфернуме всё до мелочей.

Войдя в подземелье, я остановился во входном зале и достал из инвентаря припасённую еду.

– Сперва поешьте. А за едой проведу брифинг по огненному дракону.

Огненное дегустационное меню.

До идеального боевого набора оно не дотягивало, однако все блюда в нём были шестизвёздочными, а потому эффекты давали внушительные.

Капитаны уплетали еду, слушая мой план, как одолеть огненного дракона.

До сих пор они пробовали от силы пару блюд, и полное дегустационное меню стало для них откровением. Глаза у обоих округлились.

– Обалдеть. Я сейчас просто зверски прокачался.

Пока Гвак Ханмук восхищался, Мо Хэин сверилась с характеристиками и тоже не скрыла удивления.

Атака, защита, шанс критического удара и критический урон значительно выросли, но всё это меркло перед баффом, который появлялся после полного дегустационного набора.

– Курсант, тут ещё и иммунитет к огню?

– Да. Длится двадцать минут.

Периодический урон от гнезда огненного дракона бьёт ощутимо, так что лучше всего уложить его до конца баффа.

Если двадцать минут истекут, придётся держаться на зельях исцеления и еде, восстанавливая здоровье, предупредил я.

Затем я использовал классовый навык повара «А-ля-карт».

По телам капитанов пробежали алые искорки и угасли.

А-ля-карт, бафф-навык, открывающийся повару на 80-м уровне при мастерстве выше 85%.

Каждый член отряда, отведавший блюдо, выбирает одну характеристику, которая нужнее всего, и усиливает её.

Капитаны, разумеется, выбрали атаку.

Я же остановился на другой характеристике.

– Это тоже на двадцать минут, так что ориентируйтесь по времени баффа.

Перезарядка А-ля-карт составляла час, поэтому в бою его можно применить ровно один раз.

Идеально было бы активировать навык после входа в гнездо огненного дракона, но в гнезде могло случиться что угодно, поэтому я, перестраховавшись, применил его заранее.

После этого я раздал небольшое печенье и прочие мелочи для быстрого восстановления в бою.

– Еду и зелья исцеления можно применять одновременно.

– Ни хрена ж себе, а повар, оказывается, бомбический класс.

Выслушав восхищённый возглас Гвак Ханмука, я в последнюю очередь обратился к Че Хёно с одной просьбой.

Прецедент уже был, и на сей раз он согласился куда легче.

Завершив приготовления, мы все вместе встали на телепортационный круг.

Мо Хэин, извлёкшая Чёрную Глефу, провела ладонью по клинку.

Я в очередной раз подумал, что оружие больше похоже на копьё, и перевёл взгляд на Гвак Ханмука.

А ведь Гвак Ханмук и в StP не снимал чётки.

Хотя я не видел, чтобы он хоть раз ими пользовался.

Для Службы, не одобряющей применение предметов, поведение странное. Любопытно.

Решив расспросить его потом, я дождался сигнала Мо Хэин на вход.

Убедившись, что все заняли места на круге, она коротко скомандовала:

– Входим.

В доступных этажах высветился сотый.

Обычно он открывался только после покорения 99-го этажа и просмотра сюжетного видеоролика, но с приглашением огненного дракона попасть туда можно было напрямую.

Едва телепортационный круг перенёс нас в гнездо огненного дракона, в лицо хлынул обжигающий жар.

Не в пример подземелью, перед глазами распахнулось просторное открытое пространство.

Как здорово! Вы попали в гнездо огненного дракона!

Какие приключения ждут здесь?

Постарайтесь не прогневить огненного дракона!

Зал, где свободно улёгся бы и целый огненный дракон, был выложен отполированным белым мрамором и обсидианом.

Вдоль одной стены тянулась длинная витрина.

При слове «драконье гнездо» воображение рисует сверкающее золото и горы самоцветов.

Витрина Инфернума, однако, была заполнена тонко выделанными кубками и серебряной посудой, всевозможными винами и специями, редчайшими ингредиентами.

Всё это хранилось с помощью магической силы, зафиксированное на пике свежести и в идеальном для готовки состоянии.

А в центре – огромный стол.

На вытесанной из обсидиана столешнице светилась искусная алая магическая печать. Стоило подать магическую силу, и еда на столе удерживалась при оптимальной температуре.

– Дитя.

Гулкий голос прокатился по залу.

Я поднял глаза.

Высоко-высоко.

Из тьмы выплыл ослепительный огненный шар.

Глаз огненного дракона.

Инфернум принял облик дракона, но тьма скрывала его исполинское тело.

Лишь яркие алые зрачки проступали из мрака, буравя меня взглядом.

– Явился, чтобы стать моим яством.

После краткой паузы он добавил:

– ...И конец странствию тоже совместный?

Последнее предназначалось Доминику.

Но Доминик на моей голове промолчал.

По сути, это означало «убью тебя заодно с мальчишкой», и всё равно ответа не удостоилось. Видно, Доминик не находил здесь и повода для разговора.

Существо перед нами именовали Повелителем огненных драконов, и статуса ему хватало, чтобы видеть Доминика, но этим всё и исчерпывалось.

Доминик уделил ему мимолётное внимание и уронил обратно в разряд заурядных NPC.

Если уж искать какой-то отклик, то Домиником дракон воспринимался разве что как будущий ингредиент, которого мне вскоре предстоит разделать и приготовить.

Промелькнула мысль.

Для Доминика даже грозный Инфернум не стоил ровным счётом ничего.

А он взял и заключил контракт со мной. Откуда такой интерес?

Отделаться объяснением «юный бог, потому и отнёсся мягко» явно недостаточно.

Отложив размышления, я спокойно посмотрел на Инфернума и спросил:

– Где госпожа Элла и господин Элун?

С самого появления на сотом этаже я выискивал их, но нигде не видел.

В ответ на мой вопрос – громогласный хохот.

– Хочешь ответ – взойди на мой стол.

Алые глаза погасли, и из тьмы вышел Инфернум в человеческом обличье.

Зазвучала музыка финального босса.

Резкий, механический цифровой ритм бил ровными ударами, нагнетая напряжение, предвещая неминуемую беду.

Низкий бас и чужеродные машинные звуки пробирали до костей.

Музыка оборвалась, и Инфернум, выдвинув стул, сел за стол.

Устроившись с изяществом, он лениво провозгласил:

– Что ж, время трапезы.

Грубый, разрушительный лоу-фай звук, будто пропущенный через искажённый рёв чудовища, ударил по перепонкам.

Следом на бешеном ритме, скачущем между синкопой и прямым битом, этаж за этажом громоздились пронзительные электронные аккорды, возвещая отворённые врата преисподней.

Сквозь хаос музыки прозвенел пирликающий сигнал.

Не может быть! Вам предстоит сразиться с огненным драконом!

Правильный ли это выбор? Стоило бы подумать ещё раз.

Бегите, пока не поздно!

Я смахнул системное окно, и началась первая фаза.

Атака первой фазы огненного дракона Инфернума до крайности проста и при этом смертоносна.

По его жесту воздух над головами заполнился серебром до отказа.

Через несколько секунд сверху обрушится серебристый ливень. Из вилок и ножей.

Однако не столовые приборы делали первую фазу убийственной.

Одного случайно выбранного члена отряда переносило на стол Инфернума.

Выбранный лишается возможности действовать на всю первую фазу.

Вдобавок при атаке на Инфернума урон вместо него получает пленник на столе.

Только на сей раз выбор оказался не случайным.

– Дитя. Иди ко мне.

Из пустоты вылетел крюк на цепи.

Подцепив меня за пояс, он подтянул к потолку и подвесил, как кусок мяса.

Инфернум окинул взглядом мою скрюченную на столе фигуру и усмехнулся.

– Помятое мясо невкусно.

Всё шло по плану.

Я скривил губы в ответной усмешке.

– Говорите так, будто вам точно доведётся попробовать.

Огненный дракон вздёрнул бровь.

В ту же секунду Че Хёно расправил крылья и, принимая на себя град вилок и ножей, взмыл ко мне.

Серебряные приборы звонко загрохотали о металлические крылья.

Бум!

Приземлившись на стол, он прежде, чем Инфернум успел среагировать, сорвал меня с крюка и сбросил вниз.

И сразу же обрушил на Инфернума не металлическую руку, а крюк.

----------

Глава 81

Инфернум попытался увернуться от крюка, но напрасно.

Че Хёно уже просчитал каждое его движение.

– Гра-а-а-ар!

Пронзённый крюком Инфернум завопил и вскочил на ноги.

Из раны ручьём хлестала кровь, он пятился, и на коже начала пробиваться красная чешуя.

Когда Инфернум, перенаправляя урон на избранную жертву, входил во временную неуязвимость, единственным оружием, способным его задеть, оставался крюк.

На брифинге я попросил Че Хёно ударить крюком, когда Инфернум выберет меня. План сработал безупречно.

Убедившись, что крюк вонзился в Инфернума, капитаны сразу отпрянули.

Лишившись разом изрядной доли здоровья, Инфернум издал яростный вой.

Утратив человеческий голос, он начал превращаться в огненного дракона.

Началась вторая фаза.

Я проверил оставшееся время баффа.

«15 минут 34 секунды».

В бой мы вступили не сразу после входа, и потому на первую фазу ушло чуть больше, чем я рассчитывал.

Че Хёно мгновенно натянул вороную перчатку, подхватил меня одной рукой и взмыл как можно дальше от огненного дракона.

Стоило оказаться рядом с Инфернумом во время обращения, и любой терял свыше девяноста процентов здоровья.

Столб пламени взметнулся ввысь, целиком поглотив Инфернума.

Огонь, слизавший полумрак без остатка, охватил пространство до самого потолка.

Грозившее пожрать всё кругом пламя вскоре унялось, явив истинный облик огненного дракона.

Исполинский дракон, словно высеченный из чёрного вулканического камня и залитый алой лавой.

Подобная горе громада взирала откуда-то из-под самого свода.

– Ничтожества осквернили мою священную трапезу.

Полный ярости голос дракона сотряс пространство, и с потолка рухнула люстра.

Попадание под неё означало верную гибель, так что я немедля уклонился.

Оглушительная фоновая музыка стала ещё свирепее.

Мелодия рассыпалась, металлический грохот ударных и рваный нойз взорвались разом, и всё понеслось безумным шквалом.

Огненный дракон разинул пасть.

Весь воздух быстро втянулся в неё, и в разверстой глотке сгустился алый свет.

Свечение перешло из красного в синее, а затем в чистое, раскалённое добела сияние.

Вокруг распахнутой пасти неистово колыхалось марево.

Жар сгущённой магической силы палил пространство.

Дыхание огненного дракона.

– Каштан, ждать, пока он выстрелит, тоже считается вежливостью?

Повиснув на Че Хёно, я отмахнулся от вопроса Доминика и заорал:

– Капитаны!!!

Услышав мой крик, Гвак Ханмук и Мо Хэин бросились к Инфернуму.

Из пасти огненного дракона вырвался поток пламени.

Раскалённый огонь ударил прямой линией, а затем, следуя за поворотом драконьей головы, веером разлился по всему пространству.

Одно касание – и смерть на месте.

Но оставалась крошечная слепая зона, у самых лап огненного дракона.

Мы с Че Хёно заняли место у левой лапы, а капитаны расположились у правой.

Зона едва вмещала одного человека.

Че Хёно по-прежнему держал меня под мышкой, а Гвак Ханмук подхватил Мо Хэин на руки.

Добела раскалённое пламя впритык лизнуло кончики ног.

Едва дыхание схлынуло, все рванулись прочь, потому что следом шёл топот.

Не сумев потоком пламени уничтожить ни одного из нас, огненный дракон в ярости обрушил лапу о землю.

Бу-ум!

Тяжёлый грохот расколол пол.

Из-под трещин показалась клокочущая, багрово-красная лава.

Останься кто-нибудь рядом с драконом, и он провалился бы прямо в неё.

Бурлящая лава поднялась и затопила весь пол.

Спастись можно было только на обломках камней: при соприкосновении с лавой здоровье стремительно таяло.

Механика, намертво сковывающая свободу действий.

Из расщелин, откуда сочилась лава, выползли адские огненные ящерицы и адские огненные гончие.

Прямые приспешники огненного дракона. В отличие от обычных монстров, тела их чернели, как обугленное дерево, а из глаз и пасти капала лава.

Адские огненные ящерицы стреляли огненными снарядами с расстояния, адские огненные гончие на бешеной скорости кидались в ближний бой.

Каждая из этих тварей тянула на босса подземелья, и все они навалились разом.

Мо Хэин взмахнула Чёрной Глефой навстречу чёрным гончим.

Чёрная Глефа сверкнула, прочертив огромный полукруг.

Тяжёлое лезвие глефы обрушилось на голову гончей.

С грубым хрустом раздробленных костей гончая разлетелась снопом искр.

Мо Хэин не остановилась и крутанулась всем телом.

Чёрная Глефа, набрав инерцию вращения, одним махом перерубила пополам двух гончих, налетевших сбоку.

Хрясь!

Рассечённые шкуры, твёрдые, как вулканический камень, рассыпались такими же искрами.

Мо Хэин перевела дух и позволила себе слабую улыбку.

Вслух она ничего не сказала, но, судя по всему, намучилась с обычным мечом за последнее время.

– Херак, спасаю капитана Мо!

Гвак Ханмук рубанул двуручным мечом и сбил гончую, летевшую Мо Хэин в спину.

Двуручный меч, налитый белым сиянием божественной силы, коснулся гончей, и та взорвалась.

Мо Хэин, увернувшись от вспышки, бросила на Гвак Ханмука укоризненный взгляд: мол, только нервы треплет почём зря.

Гвак Ханмук хихикнул и плашмя огрел двуручным мечом огненный снаряд, выпущенный ящерицей.

Замах вышел как удар бейсбольной битой: снаряд отлетел и угодил прямо в гончих.

Одна из гончих, получив снарядом, взвизгнула и замешкалась, и Гвак Ханмук незамедлительно вонзил двуручный меч ей в хребет.

Гончая лопнула, полыхнув россыпью искр.

– Хуйяк, священный Приговор!

Гвак Ханмук активировал навык паладина «Приговор».

Мечи света, усиленные повышением уровня и баффом, размножились до десяти, развернулись веером в воздухе и хлынули вниз.

Мо Хэин наблюдала, как гончих одну за другой нанизывает, как на шампур. Не прекращая орудовать Чёрной Глефой, она спросила:

– Зачем ты выкрикиваешь название навыка?

– Ощущения совсем другие. Капитан Мо, сама попробуй.

– ...

Она скорчила гримасу «зря спросила» и вернулась к бою.

Дегустационное меню определённо пошло обоим на пользу. Характеристики заметно подскочили, и сражаться стало куда легче.

Гвак Ханмук благодаря бонусу божественной силы сменил чётки на двуручный меч паладина и мастерски с ним обращался.

Успокоившись, я перевёл взгляд перед собой.

Че Хёно, зажав меня под мышкой, расправил крылья и набирал высоту.

Он намеренно замедлился, вынуждая адских огненных ящериц на него нацелиться.

Ящерицы разом задрали головы к медленно парящей мишени, и багровые огненные снаряды полетели прямиком в Че Хёно.

Под их градом он сложил крылья и заложил крышесносящие виражи.

Я сжался насколько мог.

Один снаряд впритык прошёл мимо правой щеки, и я почуял запах палёных кончиков волос.

Затем Че Хёно извернулся в воздухе, уйдя от снарядов, одновременно летящих слева и снизу.

Раскалённые сгустки, разминувшись на волосок, взорвались за спиной и разбросали пепел.

С запозданием ещё один огненный снаряд летел Че Хёно прямо в лицо.

Тот чуть наклонил голову и пропустил его у самого уха.

Уклонившись от всех снарядов, он сбросил меня вниз прежде, чем ящерицы успели выпустить новый залп.

Пока я летел, мой взгляд не отрывался от Че Хёно.

Избавившись от моего веса, он сложил крылья и ушёл в пике.

Бах!

Металлическая рука обрушилась, раскроила прочную чешую ящерицы и рассекла плоть до кости.

Вместо горячей крови хлынула багровая лава.

Ящерица ещё не успела рухнуть с истошным воплем, а Че Хёно уже замахнулся перепачканной в лаве металлической рукой на следующую цель.

Я отвёл взгляд от Че Хёно и приготовился к приземлению.

Место, куда я попросил его меня забросить, находилось у кладовок ингредиентов Инфернума.

Там я добуду предмет, необходимый против Инфернума. И заодно, если повезёт...

Проверю, нет ли малого рога огненного дракона.

Земля приближалась.

Бу-дум!

Я неуклюже прокатился по полу.

Хотелось приземлиться красиво, сгруппировавшись, да только этому меня никто не учил.

«В игре-то я сколько раз так делал...»

Будь у меня другой класс, а не повар, базовая физподготовка или пассивный навык позволили бы сгруппироваться.

Посетовав про себя, я достал еду для восстановления. Повар – класс хлипкий, и я потерял от одного такого падения изрядно здоровья.

Меренговое печенье из яйца феникса (1 100G): десерт из белка яйца феникса. Остаётся хрустящим при комнатной температуре вечно. (Отзыв: хрустнуло и растаяло облачком счастья. Приятное тепло разливается по пищеводу. Лучшая роскошь для себя, любимого. Оценка: ★★★★★★.)

Стоило надкусить, и печенье с хрустом рассыпалось и растаяло, как сахарная вата.

Насыщенная сладость наполнила рот, а вслед за ней по телу разлилось тепло.

Для восстановления здоровья еда отменная, да и действовала быстрее зелья.

Я проглотил вязкие крошки меренги, осевшие на нёбе, и побежал к кладовкам ингредиентов.

На этот раз для Доминика нашлась задача, о помощи с которой не зазорно попросить.

– Доминик! Вы не могли бы магией отыскать рог огненного дракона?

Я ожидал охотного согласия, но Доминик ответил совсем не то.

– Разве вы не обещали угостить меня исключительно своими силами, Каштан?

От его встречного вопроса я чуть не замер.

Собственные слова вспомнились с убийственной точностью.

– Ведь для вас, Доминик, – моего самого надёжного и верного спутника, – это будет первое приготовленное мной блюдо. Я хочу угостить вас целиком своими силами, без чьей-либо помощи. Подождите ещё немного.

Я было открыл рот, но сомкнул губы.

И, улыбнувшись, ответил:

– ...Да. Верно. Я так, ляпнул не подумав. Уже скоро, подождите.

Расположение нужного предмета я знал.

Девятая кладовка слева.

Стоило подбежать, как оттуда пахнуло холодом, куда более резким, чем от остальных.

В огромной кладовке хранился всего один предмет.

Рог ледяного дракона.

Прозрачный, точно лёд, рог отливал сапфировым сиянием, сродни бездонным глубинам моря.

Я натянул на руку одну из вороных перчаток, одолженных у Че Хёно.

И тут раздался рёв дракона.

Гра-а-а-ар!

Рёв потряс пространство, и чудовищное давление обрушилось на всё тело.

Воздух разрежился, тяготение будто удвоилось.

Оцепенение от рёва.

Дебафф сковал меня намертво. Для повара с его убогими физическими данными последствия оказались ещё тяжелее.

Я прилип к стеклу кладовки ингредиентов и судорожно хватал ртом воздух.

Через несколько секунд издалека донёсся крик Гвак Ханмука:

– Священное Очищение-е-е!

Белый свет окутал тело. Навык паладина, «Очищение», снял дебафф.

Оковы спали разом, я чуть не рухнул, но кое-как устоял.

Стекло кладовки, к счастью, поддалось бы и повару.

Я достал из инвентаря отбивной молоток, разбил стекло и забрал нужный предмет.

Синий рог ледяного дракона (большой): рог древнего рода ледяных драконов. Растереть в порошок и посыпать блюдо, чтобы придать ему непревзойдённый аромат. Большой размер делает его особенно ценным.

Предмет, без которого не одолеть огненного дракона.

Я одной рукой ухватил рог ледяного дракона размером с моё туловище и прижал к себе.

От прикосновения рога холод продрал до мурашек, но кругом стоял такой жар, что терпеть было можно.

Прижимая к колотящемуся сердцу ледяной рог, я побежал дальше.

На бегу обшарил глазами бесконечный ряд кладовок, но рога огненного дракона нигде не нашёл.

Близнецы, судя по всему, были целы.

Затем я оценил обстановку на поле боя.

Капитаны ловко перескакивали по осколкам камней посреди лавы, расправляясь с ящерицами и гончими.

А Че Хёно...

Как обезумевший ворон, рвал огненного дракона на части.

Шесть металлических крыльев двигались, как ему вздумается, молниеносные удары сменялись отскоками, и исполинский дракон, бессильный что-либо поделать, терял здоровье.

Непрестанный шквал атак отдавался лязгом – это металлические руки впивались в драконью чешую.

Огненный дракон истекал кровью из множества ран.

Чешуя оказалась настолько прочной, что даже металлическим рукам не удавалось пробить её, и Че Хёно попросту вырвал несколько пластин.

Он бил в открывшиеся участки с такой неотвязностью, что огненный дракон стонал от боли.

Гончие и ящерицы, нескончаемо лезшие из лавы, начали убывать.

Скоро должна начаться третья фаза.

«6 минут 12 секунд».

Время баффа поджимало. Чуть промедли, и придётся несколько минут вариться в жару драконьего логова без защиты.

Нужно покончить с ним как можно скорее. Я побежал к заранее условленной позиции...

И тут лязгнули, разматываясь, цепи.

«Во второй фазе механики с крюками не бывает», мелькнуло у меня.

С потолка спустились два крюка.

Развевающиеся нежно-розовые волосы блеснули в отсвете пламени.

На крюках висели близнецы.

Я шагнул, чтобы броситься к ним.

Но два маленьких тела сорвались вниз.

Прямо в разинутую пасть огненного дракона.

----------

Глава 82

На деле всё заняло считаные секунды.

Но то, как огненный дракон проглотил близнецов, отпечаталось перед глазами нестерпимо надолго.

Я не мог пошевелиться.

В голове вспыхивали и гасли бессчётные воспоминания.

О близнецах.

|| – Хочется навестить ресторан Каштана. Что? Приходить завтра? Глупости...

– Спасибо за приглашение, но нам нельзя покидать это место. ||

В игре...

Такого не было.

|| – Скучно ли нам здесь день за днём? По правде... да, тоска. Ах, это секрет, и знать его дозволено лишь тебе! Проболтаешься, пощады не жди!

– Иногда завидую приключенцам. Хочется побывать где-нибудь помимо подземелья. Куда хочу больше всего? Ты сейчас серьёзно спрашиваешь? Конечно, в ресторан Каштана. ||

А ведь раньше ничего подобного не случалось.

|| – Почему Каштан – смертный? Тягостно сознавать, что ты существо, которое исчезнет за один взмах ресниц.

– Элла, а не заменить ли Каштану тело на механическое? ||

Я ведь был уверен, что на этот раз нас ждёт счастливая концовка...

|| – Каштан, как славно, что ты всегда выходишь живым. С каждым походом в подземелье тревожусь всё меньше.

– И всё-таки будь осторожен, Каштан. Не вздумай раниться. ||

Тело огненного дракона, проглотившего близнецов, полыхнуло алым.

Свечение, возвещавшее о восстановлении здоровья.

Заново отросшая чешуя укрыла огненного дракона крепчайшей бронёй и потемнела до багрово-чёрного.

По всему телу с хрустом прорезались толстые шипы.

Между рогами на голове тоже поднялись шипы, складываясь в подобие короны.

По прежде ярко-алым глазам потекла багряно-чёрная муть.

Огненный дракон полностью восстановил здоровье и впал в неистовство.

Сила, обретённая ценой убийства сородичей.

– Ха-ха-ха! Дитя!

Расхохотавшийся огненный дракон смерил меня взглядом, плавившимся от безумия.

Расстояние между нами было немалым, и всё же его глаза безошибочно нашли меня.

– Соскучился по моим подвластным?

Огненный дракон оскалил бесчисленные клыки в ухмылке.

– Встретишься с ними в моём брюхе.

Я молча смотрел на огненного дракона.

Странно, злости не было. Полное бесстрастие, непривычное хладнокровие.

Только глаза невыносимо жгло...

Жар, хлынувший к глазам, отдавал тупой болью в висках.

Но я сделал небывало спокойный первый шаг.

И побежал.

Че Хёно и капитаны отступали, убирая оружие.

Внезапное восстановление здоровья огненного дракона вынуждало заново оценить ситуацию.

Обезумевший огненный дракон взревел, сотрясая пространство.

Стоило ему расправить крылья и взмахнуть, как шквал отшвырнул меня назад.

Пламя метнулось вслед за ветром и залило весь пол. Ни клочка свободной земли.

Всплыло системное окно.

Рёв обезумевшего огненного дракона снимает все баффы.

Исчез не только бафф повышения атаки, но и иммунитет к огню.

Меня швырнуло в самое пекло, непрерывно множились ожоги.

Одолеть обезумевшего огненного дракона с полным запасом здоровья, объективно, не сможет никто.

Но я верил, что смогу.

«Покровительство».

Золотая вуаль накрыла Че Хёно и капитанов.

Убедившись в их безопасности, я сразу отправил Послание.

Капитаны растерянно уставились на выскочившее перед ними системное окно, а потом обернулись ко мне.

Объяснять было некогда.

Я продолжал бежать.

За спиной зазвенели металлические крылья. Че Хёно подхватил меня и взмыл ввысь.

Вскоре и капитаны начали действовать по моему Посланию.

Гвак Ханмук метнул чётки из пёкчомока.

Несколько нитей разделились на десятки, сотни и обрушились на огненного дракона.

Огненный дракон, спеленатый паутиной чёток, заклокотал от смеха.

– Глупцы! Ваш конец уже предрешён.

В каждом слове сквозила уверенность, что подобной ерундой его не удержать.

Гвак Ханмук, обливаясь потом от жара, расхохотался и грязно выругался:

– Не пизди, бля!..

Пламя огненного дракона прокатилось по чёткам из пёкчомока.

Но чётки выстояли, не занявшись от огня.

Гвак Ханмук туго натянул чётки, и огненный дракон забился в путах.

Мо Хэин с Чёрной Глефой наперевес легко подпрыгнула.

Вместо залитого лавой и огнём пола она понеслась по натянутым нитям чёток.

По тонкой нити из бусин она бежала так ровно и устойчиво, точно по ровной земле.

Добравшись до самого дракона, Мо Хэин спрыгнула вниз.

Со стороны казалось, что она бросилась прямо в раскалённую лаву, но Покровительство надёжно укрывало её от огня.

Мо Хэин ударила Чёрной Глефой по нижней части брюха, самому уязвимому месту, где чешуя тоньше всего.

Дзанг! Под Чёрной Глефой чешуя промялась, откололась и осыпалась.

Огненный дракон дёрнулся, прогневанный дерзостью, но чётки держали намертво.

Мо Хэин подхватила отпавшую чешуйку, перемахнула через лаву и крикнула мне:

– Лови!

И швырнула чешуйку как копьё.

Че Хёно легко поймал её на лету.

Чешуя была самой тонкой, и его металлические ладони без труда заставили её треснуть.

Я приложил осколки раздробленной чешуи к рогу ледяного дракона.

От жара сапфировая магическая сила, обвивавшая рог, заколебалась.

Зато холод с поверхности спал настолько, что к рогу удавалось прикасаться голой рукой, без вороной перчатки.

Я крепко обхватил основание рога, достал поварской тесак и заточил верхушку до острия.

Используется навык «Всеразложение». Позволяет анализировать структуру любого ингредиента и обрабатывать его.

Используется навык «Всевозрождение». Эффект свойств ингредиента увеличивается на 100%.

Применяется повышенный бонус удачи от навыка «А-ля-карт».

Грандиозный успех! Эффект «Всевозрождения» увеличивается на 1000%!

Я срезал наружный слой рога, и сапфировое свечение магической силы проступило ярко и чисто.

Магическая сила, бунтовавшая с тех пор, как я нанёс на рог чешую огненного дракона, теперь клокотала, готовая хлынуть наружу.

Создано Ледяное копьё.

Ледяное копьё (0G): копьё, выточенное из рога ледяного дракона. Стоит проглотить, всё тело промерзает насквозь. (Отзыв: Ужасно. Вы испортили редчайший ингредиент. Стыдитесь!)

Огненный дракон разинул пасть.

Ссссс...

Воздух со свистом стянулся внутрь, нутро пасти налилось алым.

Он готовил новый залп дыхания.

Расчёт верный: дыхание расплавит и чётки из пёкчомока.

Этого я и ждал.

Че Хёно сразу рванулся вместе со мной к огненному дракону на полной скорости.

В пасти сгущалось ослепительно-белое пекло сверхвысокой температуры.

Рано.

Я широко раскрыл глаза и впился взглядом в дрожащее от жара марево.

И когда дыхание дракона собралось целиком...

...я вместе с Че Хёно влетел ему прямо в пасть.

Чудовищный жар обрушился со всех сторон, но Ледяное копьё частично его гасило.

В самый раскалённый центр драконьей пасти я вонзил Ледяное копьё.

Пир для огненного дракона.

Используется навык «Конец обжорства». Монстр прекращает все действия и немедленно поглощает блюдо повара.

Ладонь ощутила, как копьё гладко вошло в плоть.

На краткие мгновения поле боя заволокло жуткой тишиной.

Глаза огненного дракона ошеломлённо вспыхнули.

Че Хёно, не выпуская меня, пулей вылетел назад.

Гвак Ханмук обвил Мо Хэин чётками, рванул к себе и со всех ног бросился к дальнему краю зала.

Огненный дракон испустил раздирающий вопль.

ГРИИАААААР!

Хрясь, хрусть, по чешуе побежали многочисленные трещины.

Перепад между полярными крайностями жара и холода рвал его тело изнутри.

Начавшиеся в пасти трещины расползлись по всему телу, и запертый жар невыпущенного дыхания вырвался изнутри подобно взрыву.

БУУУУМ!

Земля тяжело загудела и содрогнулась. Огненный дракон рухнул, дочерна обожжённый собственным пламенем.

Всплыло системное окно.

Вы одержали победу в бою с огненным драконом Инфернумом!

Че Хёно неторопливо опустился на землю и поставил меня на ноги.

Но бой ещё не окончен.

Я впился взглядом в Инфернума.

Гигантское тело огненного дракона дёрнулось.

Пол застелило пламенем, за его спиной воздух разошёлся, раскрыв прорезь тьмы.

Поверженный Инфернум пытался бежать.

– Посмели... сотворить такое со мной...

Огненный дракон прорычал сквозь боль, цедя каждое слово.

– Трепещите перед днём, когда мои раны затянутся. Тогда у вас уже не останется жалких уловок...

Его тело медленно растворялось во тьме.

Система сковала движения всех.

Шёл сюжетный видеоролик после окончания боя, и нам оставалось лишь неподвижно наблюдать, как огненный дракон скрывается во тьме.

В сюжетном видеоролике игрок и не может двигаться по своей воле, так устроена игра.

Но сейчас это не игра, и я не игрок.

Я не желал смотреть, как огненный дракон удирает у меня на глазах.

Не желал видеть, как тварь сбежит и залечит раны.

Я знал, что нужно делать.

Силой вывернулся из сковавших тело оков.

Освободившись, зашагал к огненному дракону и отдал приказ.

«Зарегистрировать Инфернума».

Передо мной всплыло системное окно, заслоняя обзор.

Существа, не являющиеся людьми, пока не могут быть зарегистрированы.

Почему?

Он не бог.Даже такую тварь зарегистрировать нельзя? Бессмыслица.

Я повторил приказ.

«Зарегистрировать Инфернума».

Существа, не являющиеся людьми, пока не могут быть зарегистрированы.

От повторного отказа по телу прокатилась боль.

Жар выедал глаза изнутри.

Но я не остановился.

«Зарегистрировать Инфернума».

[[image:/storage/reader-images/08fa4e47145a5c7a092d1d00f7839c9d372b0136.png]]

Я рассмеялся.

Ощутил его, попавшего в мою хватку.

Теперь он моя собственность.

Жизнь, смерть, всё в моей власти.

Раздался голос огненного дракона.

– Ты... Как ты посмел!..

Судя по всему, происходящее не укладывалось у него в голове.

Голос, пропитанный растерянностью, позором и унижением, доставлял мне удовольствие.

Я отдал приказ своей собственности.

«Запрет».

Тело, таявшее во тьме, застыло на месте как вкопанное.

Не способному даже повести зрачками, скованному Инфернуму я отдал следующий приказ.

«Казнь».

[[image:/storage/reader-images/d7cffe93958c2f8f013c9710afbfd8ae036a12ec.png]]

[[image:/storage/reader-images/b78c663657f5a2c58ddbad7a55fad51dddae7bf7.png]]

Перед глазами уже мерещилось, как он разлетится золотыми частицами света. Но тогда...

– Каштан.

Прозвучал мягкий голос.

– Остановимся на этом? Вы, видно, слегка погорячились.

Я не хотел останавливаться.

– Нет, Каштан. Я хочу, чтобы вы остановились. Здесь и сейчас.

Я хотел казнить его.

– Казнить огненного дракона нельзя. Для Казни существа такого уровня вы ещё слишком молоды, Каштан. Это оставит раны и на вас.

Не хочу!

– Подумайте хорошенько, Каштан. Если его казнить, он исчезнет и ничего после себя не оставит. А ведь у него в брюхе ещё что-то может быть, верно?

...

– Разве вам не хочется проверить?

...

– Так и знал, что вам станет любопытно. Ну, давайте успокоимся. Мы уже пробовали, помните? Медленный вдох и выдох.

Я бездумно дышал и моргал.

Из глаз не переставая текло что-то горячее.

Капли собирались на подбородке и падали на пол. Я опустил голову посмотреть.

Пол был усыпан каплями крови.

– Каштан.

– ...Да, Доминик.

– Ничего страшного. Это потому, что вы ещё маленький.

«Легко терять голову от молодости», – ласково прошептал Доминик.

Его голос отрезвил меня окончательно.

Только вот память о собственных действиях оставалась мутной.

Смутно всплывало, что я Инфернума...

– Каштан, давайте скорее вскроем брюхо огненного дракона.

Сейчас не до раздумий. Я опрометью бросился к огненному дракону.

Нужно вытащить близнецов.

----------

Глава 83

Над обугленным дотла телом огненного дракона поднимался дым.

Я ухватился за почерневшую чешую, стиснул зубы от боли и оторвал пластину.

Ожог от раскалённого жара ещё полбеды, но туша дракона оставалась настолько крепкой, что сил моих не хватало ни на что.

– Подполковник Че! Капитаны!

Я обернулся.

– Помогите! Надо вскрыть брюхо! Близнецы... их только что проглотили!..

Кровь заливала глаза, и видел я через мутную пелену.

У меня не получалось разобрать, с какими лицами они на меня смотрят.

Различил только, что ко мне приближаются.

– Отойди.

Мо Хэин схватила меня за плечо, оттолкнула в сторону и поставила ногу на брюхо огненного дракона.

Затем вонзила Чёрную Глефу в нижнюю часть живота, откуда я содрал чешую, и рассекла плоть.

Драконья шкура разошлась.

Но туша была так огромна, что, забравшись внутрь, я бы нескоро отыскал близнецов.

Как вытащить их побыстрее?

Я лихорадочно перебирал варианты, пытаясь расширить разрез, и тут...

Изнутри брюха протянулась рука.

Не детская. Взрослая.

Незнакомая рука, которой я прежде не видел ни разу.

И всё-таки я схватил протянутую мне ладонь. Тело само так решило.

От соприкосновения кожи меня обдало жаром, от которого перехватило дыхание.

Нечеловеческое тепло принесло облегчение.

Я вцепился в руку, напряг ноги, перенёс вес назад и резко потянул.

Из разреза показался по пояс некто, сплошь залитый вязкой жидкостью.

Мужчина с длинными, огненно-рыжими волосами посмотрел на меня.

Встретив его алые глаза, я на долю секунды вспомнил Инфернума.

Но нет, ничего общего.

В красных радужках под опущенными уголками век не читалось никакого голода по мне.

А на лице...

Мужчина коротко оглядел меня и сразу же выбрался наружу целиком.

Лоскуты изодранной одежды едва прикрывали тело, но он и не думал их поправлять.

Вместо этого сразу запустил руку в разрез и кого-то потащил за собой.

Следом из брюха показалось лицо женщины с такими же длинными рыжими волосами.

Мужчина помог ей выбраться полностью.

А затем оба бросились ко мне.

– Ыкх!..

Они стиснули меня с обеих сторон со всей силы и накрыли крыльями, укутав с головы до ног.

Близнецы из клана огненных драконов, выросшие во взрослых, глядели на меня сверху.

А я, я растерялся, потому что ростом каждый был далеко за два метра.

– Агнец!

Элла гаркнула во весь голос.

– Ты... ты! Ты тупой, бестолковый дурак! Болван!

Элун потёрся щекой о мою голову и пробормотал:

– Почему ты весь такой... Тебя же сильно потрепало...

Только тогда я осмотрел себя.

Зрелище и впрямь жалкое. Обморожение и ожоги разом, а напоследок ещё и кровавые слёзы.

Впрочем, боли почти не чувствовал.

Близнецам, которые медленно плавились в драконьем чреве, было куда больнее и страшнее, чем мне.

Как огненный дракон сгорел от теплового взрыва, вызванного рогом ледяного дракона, так и на телах близнецов остались ожоговые рубцы.

По всему телу, включая лицо.

Но шрамы, которые словно связывали близнецов воедино, по очертаниям напоминали языки пламени.

Я слегка улыбнулся и сказал:

– Госпожа Элла, господин Элун, вы повзрослели. Я вас и не узнал бы.

– Мы переварили пламя Инфернума, только и всего.

Элла ответила с напускным безразличием, но всё же отступила на шаг, давая рассмотреть свой новый облик.

Элун последовал её примеру: осторожно разжал объятия и тоже отошёл.

Выросло не одно только тело.

Рога стали крупнее и твёрже, крылья и хвосты тоже прибавили в размерах.

Повреждённое крыло Элуна зажило начисто и обрело новый вид.

Особенно мне понравились дополнительные рога, проросшие на головах подобно коронам.

Величественные и изящные, ни в какое сравнение с теми, что появились у Инфернума, когда тот впал в неистовство.

Сколько бы я ни проходил StP, близнецы ни разу не достигали взрослой формы.

Даже в истинной концовке, когда они изгоняли Инфернума и становились хозяевами подземелья, оба оставались в облике маленьких детей.

А сейчас они стали величавыми, зрелыми драконами.

Огненные драконы, как никто другие достойные титула Повелитель.

Я похвалил от всей души:

– Вы стали ещё красивее.

Хотел бы выразить восхищение поярче, но ничего лучше в голову не пришло.

Я досадовал на скудное красноречие, когда Элун спросил:

– Зачем ты пришёл нас спасать? Это ведь опасно.

Я оглянулся кругом.

Всё уже исчезло. Остались только я, близнецы и громадная туша огненного дракона.

Верный знак, что близится конец.

Лишь на пороге разлуки я ответил начистоту:

– Я... давным-давно этого хотел.

Даже пройдя игру и увидев счастливую истинную концовку, я не мог забыть те плохие концовки, где не сумел их спасти.

Прекрасно понимая, что игрок не в силах изменить заложенный в игру финал, всё равно перебирал все возможности.

И только теперь я почувствовал, что наконец-то увидел настоящую истинную концовку.

Элла и Элун пристально смотрели на меня.

Рептильи глаза с узкими зрачками не мигая сверлили меня взглядом.

Близнецы потянулись руками к своим головам.

Я наблюдал безо всякой задней мысли и, увидев, что последовало, в оторопи вскрикнул:

– Госпожа Элла! Господин Элун!

Хрусть.

Близнецы обломили каждый по рогу.

Затем взяли мою руку и вложили в неё свои рога.

Два рога на моей ладони вспыхнули пламенем и превратились в крупный алый самоцвет.

Рука зажата, не шелохнуться, и я неотрывно наблюдал за этим, а потом проверил предмет.

Красный рог огненного дракона (х2): рог, который огненный дракон сломал для дорогого ему существа. Обращён волей огненного дракона в прекрасный самоцвет. Тот, кто долго смотрит на него, ощущает светлую тоску.

Я не находил слов. Ни одно не решился вымолвить.

Я глядел на самоцвет, похожий на пламя близнецов, и вдруг вскинул голову.

А что если и на этот раз я не успею попрощаться?

К счастью, близнецы ещё оставались рядом.

Элла и Элун посмотрели на меня с недоумением:

– Что с тобой? Ты побледнел.

– А... нет, ничего.

Я мягко улыбнулся и сказал:

– Спасибо за подарок. Буду хранить его бережно.

Близнецы удовлетворённо отпустили мою руку.

Элла и Элун заговорили наперебой, и голоса у них звенели от радости:

– Послушай, Агнец! Теперь мы Повелители огненных драконов. Мы вольны делать всё что пожелаем.

– И в ресторан Агнеца можем ходить когда захотим.

– Именно! И арендную плату за ресторан с тебя брать не станем, Агнец. Управляй заведением как вздумается. Нет, лучше мы отдадим его тебе в собственность.

Они перечисляли, чем намерены заниматься и что хотят сделать как новые Повелители огненных драконов.

Я слушал, сжимая самоцвет в ладони.

И тут подумал: надо бы подарить близнецам блюда, оставшиеся в инвентаре.

Там точно ещё есть Меренговое печенье из яйца феникса.

Элла и Элун его обожали, так что если подарить...

– ...

Я уже собрался открыть инвентарь, но по итогу только беспомощно усмехнулся.

Перед глазами осталось одно лишь системное окно.

< Slay to Plate > пройдено!

– Концовка Бессмертное Пламя.

Концовка...

Плечи сами собой опустились.

Тепло самоцветов на ладони делало пустоту в груди лишь ощутимее.

И всё-таки выдержать это оказалось легче, чем прежде.

Ведь на этот раз я успел как следует сказать «спасибо».

«Хан Гоё» оглашает своё имя Акаше (Akasha)!

■■ ■■■ в полнейшем восторге! Как самый пылкий поклонник, обращает на вас внимание.

Я внимательно прочёл надпись мсье Чёрных Квадратов.

Раз упомянут поклонник, значит, внеземной гость и на этот раз точно он.

А узнаваемость...

Текущая узнаваемость 1%

Я не поверил глазам и перечитал.

Прибавилось 0,8%.

Ещё при прохождении CoV мне показалось, что прирост немалый.

Перешагнуть порог дробных чисел и набрать целый процент... в голове не укладывалось.

Я не был до конца уверен, но, скорее всего, бой с огненным драконом тоже повлиял на рост узнаваемости.

Испытание < Slay to Plate > завершено.

Через 80 секунд Испытание будет закрыто навсегда.

Вы внесли наибольший вклад в прохождение < Slay to Plate >.

Вы можете забрать «2» предмета.

Негусто за такие мучения, но я послушно выбрал предметы.

Первым, разумеется, стал Красный рог огненного дракона (х2), обращённый в самоцвет и потому считавшийся одним предметом, а вторым, поразмыслив, я взял Меренговое печенье из яйца феникса.

Раз восстанавливает здоровье, то пригодится не раз.

Выбор предметов завершён.

Я закончил выбор и ждал окончания Испытания.

И тогда раздался тихий смешок.

Низкий, бархатистый смех, и в тот же момент...

Я вспомнил то, о чём начисто забыл.

[[image:/storage/reader-images/bd820efaa9e62073a08aaec6b6236a14facd30c5.png]]

Перед глазами раскинулась вселенная, полная звёзд.

* * *

– ...?

Я моргнул.

Бессмысленно хлопал глазами, потом ощутил неладное и опустил взгляд на свою одежду.

Дорогой на вид костюм. В StP такой возможности надеть не перепадало.

«А моя поварская форма куда делась?»

Я провёл ладонью по костюму, скроенному точно по моей фигуре, и поднял глаза.

– Вам очень идёт, Каштан.

Трёхметровый мужчина в столь же безупречном костюме, глядя на меня сверху, похвалил мой вид.

Я...

Стоило встретиться с этими синими глазами...

– Давно не видели этот облик, вот и растерялись?

Большая ладонь легла мне на спину.

Все пустые чувства и мысли бесследно растаяли.

Дрожь, колотившая, как при ознобе, унялась.

Доминик, глядя на меня, улыбнулся.

– Вам по душе только маленькое.

Прикосновение его руки излучало нежное тепло. Негромкий голос успокаивал ещё больше.

– Ничего страшного. Скоро привыкнете.

И он оказался прав. Я правда перестал волноваться.

Со спокойной душой я зашагал рядом с Домиником.

К моему удивлению, он привёл меня к моему ресторану.

Тот самый ресторан, который я старательно вёл в StP, но снаружи он изменился до неузнаваемости.

Когда-то я нагромоздил всевозможные дорогие украшения в целях получения очков репутации, а теперь всё дышало сдержанностью.

Изысканный, но роскошный фасад выдавал утончённый вкус хозяина.

Хозяина?

Но хозяин ресторана...

Я ведь убил огненного дракона Инфернума?

И хозяевами стали близнецы.

Едва я задумался об этом, взгляд зацепился за нечто громадное за зданием.

Нечто угольно-чёрное, как после пожара, над ним курился дым, и по размеру оно заметно превосходило ресторан, точно невысокая гора.

Только изначальных очертаний уже не осталось: растерзано на куски.

Будто кто-то разорвал его, как игрушку.

При виде этих жалких останков мне в голову закралась странная мысль.

Как будто это...

– Готовились впопыхах, так что всё далеко не идеально. Надо было заранее убрать.

Доминик взмахнул рукой, и чёрный холм подёрнулся синевой.

Засиял россыпью звёзд, точно Млечный Путь, а через мгновение исчез.

Будто его засосало в чёрную дыру.

– Зато еда вам понравится.

При словах Доминика я перевёл взгляд на опустевший задний двор.

Что тут только что стояло?

Видел своими глазами, а вспомнить не получалось.

Я силился оживить память, и тогда Доминик повёл меня дальше.

– Зайдём? Для вас, Каштан, приготовлены вкусные блюда.

Раз уж воспоминание так упорно ускользает, навряд ли оно важное.

Да и сейчас важнее всего ужин с Домиником.

– Хорошо, Доминик.

Я послушно ответил и вместе с ним вошёл в ресторан.

----------

Глава 84

Интерьер ресторана тоже совершенно преобразился.

Внутри стало так же красиво, как и снаружи, и я восхитился про себя.

В ресторане стоял единственный стол.

Усевшись на стул, я поднял взгляд на Доминика напротив.

Стул он подобрал только себе по размеру, а столешницу опустил под мой рост.

При такой разнице Доминику было бы крайне неудобно есть.

– Доминик, вам не нужно подстраиваться под меня.

Я мог просто пересесть на высокий стул. Уже поднимаясь, я кое-что вспомнил.

– А... Вообще-то я ведь обещал угостить Доминика своей стряпнёй?..

Огненный дракон!

Я обещал приготовить для Доминика блюдо из огненного дракона.

Забыть о таком! Меня прошиб холодный пот.

«Куда подевался огненный дракон? Он что, сбежал? Нет, только не это».

Доминик, улыбаясь, удержал меня, когда я заполошно рванулся со стула.

– Сидите, Каштан.

– Но у меня ведь квест от вас, Доминик...

– Не стоит переживать. Всё это и так формальность.

Он спокойно объяснил, что необходимость уже отпала, а готовку можно поручить кому-нибудь другому.

– Награду за квест я всё равно вручу, Каштан, так что не беспокойтесь.

Совесть меня заела.

Всё время пребывания в StP я завлекал его обещанием готовить, а в итоге ничего так и не приготовил.

Доминик, наоборот, принялся меня утешать.

– Сейчас мы в ресторане просто для того, чтобы насладиться вкусной едой вместе, Каштан.

К столу подошёл официант.

Одетый в аккуратную форму, он целиком состоял из чёрного металла.

Доминик снял перчатки и заказал нечто незнакомое.

– Бокал амонтильядо.

Официант вернулся с вином.

Он наполнил крохотный бокал передо мной. Рядом поставил блюдо с устрицами.

«Вино принято пить из таких маленьких бокалов?»

Я с любопытством разглядывал золотистый напиток.

Пить не особо хотелось.

Но раз это аперитив, да ещё заказанный Домиником для меня, я поднёс бокал к губам.

Ореховый, чуть поджаристый аромат. Я осушил бокал до дна.

На вкус оказалось лучше, чем я ожидал. То ли от алкоголя, то ли ещё от чего, но настроение немного приподнялось.

Официант снова наполнил бокал.

Я украдкой покосился на него.

Гладкое, безглазое лицо из металла напомнило господ дворецких из CCC.

«Скучаю по господам дворецким».

Пока я предавался воспоминаниям о тех, по кому тосковал, хозяин* обратился ко мне.

– Это не парадный обед, однако для лёгкой трапезы будет вполне достаточно.

(*Если употреблено не обычное «хозяин», а свойственное Доминику «хозяин-ним», я впредь буду выделять это курсивом.)

На слова о небольшом, упрощённом формате я ответил улыбкой и согласился.

Тогда хозяин почему-то пристально на меня посмотрел.

– Вот те раз, Каштан...

И озадаченно сощурился, кривя губы в улыбке.

– Как и следовало ожидать, контролировать непросто.

Хозяин произнёс странные слова, а затем легонько постучал кончиками пальцев по столу.

Длинные прямые пальцы извлекли тихий, едва слышный звук.

Но, как ни странно, в моей голове он отозвался так, будто кто-то колотил прямо по мозгу.

Короткая, пронзительная боль.

Я ахнул и обхватил голову обеими руками.

А потом медленно опустил их.

Сам не понял, что на меня нашло и зачем я вдруг схватился за голову.

Я растерянно уставился на свои ладони, когда Доминик окликнул меня.

– Каштан.

– Да, Доминик?

– Вот и хорошо. Такой уровень будет в самый раз.

– Простите?

– Пустяки. Выпьете ещё шерри?

Пока подавали блюда, мы с Домиником беседовали.

По большей части он давал мне дельные наставления, и время шло с пользой.

– Каштан, вы чересчур мягки с сонмом*. Мне понятно желание относиться к ним хорошо, но потакать во всём не стоит. В конечном счёте они – ваша собственность. Нужно учить их служить хозяину.

(*То самое слово, ранее отмеченное мною как «тот, кто мой».)

Я отхлёбывал суп-консоме и только кивал.

– С людьми тоже незачем быть великодушным. Тем, кто пытается помыкать юным богом, следует показывать холодность.

Судя по всему, Доминик считал, что наивного юного бога на Земле притесняют и обижают.

Я-то думал, он добр ко мне как к контрактору, а оказалось, причина ещё и в этом.

Для начала стоило объяснить, что Земля мне не принадлежит, да только заблуждение пустило такие глубокие корни, что и не поправишь.

Я ответил, что понял, и не стал спорить.

– Как вы познакомились с тем, кто помог вам на этот раз?

– А, мсье Чёрные Квадраты?

Доминик рассмеялся сразу, едва услышал.

– Славное прозвище вы ему придумали.

Я рассказал, почему зову его Чёрными Квадратами, как мы познакомились, и обо всём прочем.

Доминик оказался внимательным слушателем, и рассказывать ему было одно удовольствие.

Он не перебивал и реагировал к месту.

– Вон оно что. Но будьте осторожны. Существа такого уровня, стоит им заинтересоваться, становятся крайне назойливы.

Голубые глаза Доминика блеснули, и он игриво добавил:

– Без моего разрешения с другими богами контрактов не заключайте, Каштан.

Я заверил, что ни за что не заключу.

Одного инопланетянина в моей жизни более чем достаточно.

За прочими разговорами подали камбалу.

Доминик терпеливо ждал, пока я не доел последний кусочек рыбы.

– Я хотел кое о чём спросить.

Почему не спросил раньше, а дожидался?

Я вопросительно посмотрел на него, и Доминик, встретив мой взгляд, спросил:

– Вы расстроились тогда?

Не поняв, о чём речь, я дождался продолжения. Негромко, вполголоса:

– Что я не помог.

Я попросил его найти рог огненного дракона и получил вежливый отказ.

– Разве вы не обещали угостить меня исключительно своими силами, Каштан?

Я был уверен, что тогда сохранил невозмутимость, но от Доминика, выходит, ничего не укрылось.

Обида... нет, до обиды не дошло.

Просто неожиданный отказ слегка ошеломил.

Да и виноват в этом был целиком я сам.

Его помощь я отвергал когда хотел, зато когда попросил сам, почему-то не сомневался, что он согласится безоговорочно.

Но, если честно, в том, что у меня сложились такие ожидания, отчасти виноват и Доминик.

Он ведь всегда рвался помочь.

И то и дело спрашивал, не пора ли ему вмешаться.

Конечно, я не настолько обезумел, чтобы выложить всё это Доминику в лицо.

Как оправдаться, я тоже не знал, так что промолчал. Доминик тихо вздохнул.

– Непросто. Понять, когда нужно помогать.

– Дело в том... когда вы, Доминик, помогаете...

Нельзя было этого говорить.

– Скажите начистоту, Каштан.

Доминик прошептал мне, замявшемуся, так доверительно, как если бы поверял тайну:

– Здесь можно всё.

И слова, которые я так давил в себе, хлынули сами.

Словно кто-то запустил огромную руку мне внутрь и вытащил всё на свет.

– ...Бывает, мне страшно.

– Вот как, вам страшно.

– Да... Всегда слишком... чрезмерно.

– Хм, чрезмерно.

– Вы ведь никогда не помогаете ровно столько, сколько я прошу.

Я хотел замолчать. Но почему-то не мог остановиться.

– Поэтому я старался справляться сам, но когда я слишком упорствовал, вы, Доминик, явно расстраивались, и это тоже не давало покоя.

– Я понял, Каштан. Мне следовало заметить раньше, простите. Вам, должно быть, пришлось нелегко.

Учтивые извинения прозвучали с такой теплотой, что я застыдился.

– Нет-нет. Извиняться должны не вы, Доминик, а я.

А вдруг я напрасно трусил?

Доминик просто хотел помочь.

Поговори я с ним откровенно раньше, мы, возможно, нашли бы выход получше.

Я едва не поддался порыву выложить ему всё, но удержался.

Я чётко разграничивал, что можно говорить, а что нет.

О том, что мне страшно, вдруг Доминик, раз за разом используя силу, вернёт свои воспоминания, – об этом я не обмолвился ни словом.

– Признаться, помогать именно в той мере, в какой вы хотите, Каштан, дело не из лёгких.

Доминик объяснил, почему не может действовать так, как мне нужно.

И я его прекрасно понял.

Если сравнить, это всё равно что взять тончайшую, готовую вот-вот сломаться булавку и попытаться наколоть на неё пылинку.

Осознав, до чего дерзко было просить его использовать лишь крохотную толику своей силы, я снова извинился.

Доминик с улыбкой принял мои извинения и задал вопрос, которого я совсем не ждал.

– Каштан, как бы вы хотели, чтобы я поступал впредь?

Я широко раскрыл глаза. Такого вопроса я никак не ожидал.

Сидящий напротив, судя по всему, готов был принять любой мой ответ.

Под его мягким взором мои губы зашевелились прежде, чем рассудок успел вмешаться.

– Я буду просить о помощи, только когда действительно понадобится, так что... помогайте мне только тогда?

Сила Доминика пугала меня.

Из-за цены, которую приходилось за неё платить.

Последствия, бесконечно далёкие от всего, что подсказывал здравый смысл.

И страх, что Доминик, приближаясь к своей сущности, может вернуть воспоминания.

Я намеревался и впредь по мере сил обходиться без его помощи.

Но в критический час...

Когда на кону жизнь, лучше попросить о помощи.

Я уже не раз прикидывал варианты наедине с собой.

1. Я погибну, и Доминик останется один.

2. Я выживу, но Доминик вернёт воспоминания.

Первый вариант был наихудшим.

Доминик, оставшись один, ни за что не стал бы смирно жить в облике пудингового слайма.

Второй по сравнению с ним казался предпочтительнее.

Потому что... во втором случае я хотя бы мог стать тем, на ком он сорвёт злость.

А если очень повезёт, глядишь, на мне одном всё и закончится.

– Каштан.

Доминик мягко позвал меня.

Я посмотрел на него дрожащим взглядом.

– Не волнуйтесь. Всё в порядке. Впредь я буду поступать так, как вы хотите, Каштан.

– Доминик...

Его ласковость тронула меня до глубины души, и именно тогда...

...появился официант с основным блюдом и поставил тарелку передо мной.

– Основное блюдо дня, кушанье из глаз и сердца ■■■■.

Он звонко продолжил:

– Для полного сохранения богатого пламени ■■■■ ингредиенты приготовлены в первозданном виде. Хрустящая обжарка запечатала все соки, а гарниром послужил перемолотый рог ■■■■ для глубины вкуса. Надеюсь, трапеза придётся вам по душе.

Я проводил взглядом учтиво откланявшегося официанта и опустил глаза на тарелку, поставленную только передо мной.

Красное мясо переливалось рубиновым блеском, не иначе как россыпь самоцветов на тарелке.

Красивое, как ядовитый гриб: манит, а есть не решишься.

Есть одному невежливо, и я попытался подвинуть тарелку к Доминику.

Но Доминик отказался.

– Я бы хотел, чтобы это съели вы, Каштан.

– Но одному мне столько...

На губах Доминика проступила странная полуулыбка. Он поторопил:

– Ну же, Каштан. Ешьте. В прошлый раз, когда я заглянул внутрь, там всё ещё слишком мало. И повреждений полно. При принудительной регистрации наверняка появились новые, и это блюдо поможет.

Что значит «слишком мало»? Какие повреждения? Что за «заглянул внутрь»? Всё это было выше моего понимания.

Я замер с приборами в руках, и Доминик наставительно произнёс:

– В период роста положено есть разнообразно.

Есть не хотелось.

Чутьё подсказывало, что от этого блюда жди беды.

Инстинктивное отвращение сковало рот. Чем дольше я смотрел, тем сильнее подступала тошнота.

Я умоляюще поднял взгляд на Доминика.

Не успел и слова вымолвить, как он отрезал:

– Это не опасно.

Но...

– А ещё это поможет вам легче говорить как богу. Пока каждое ваше слово даётся с перенапряжением.

...

– Каштан.

Строго, безапелляционно.

Делать нечего. Я взял вилку.

И проткнул еду...

Вопреки яркому виду, на ощупь через прибор блюдо оказалось самым обычным.

Немного осмелев, я отрезал совсем крохотный кусочек и положил в рот.

Осторожно пожевал. Вкус тоже оказался обычным, как у хорошо прожаренного мяса.

Понемногу я одолел всё блюдо.

Чувствовал, как каждый кусочек еды проходил по пищеводу.

Доминик не сводил с меня глаз, пока я не опустошил тарелку.

Он проследил, как я проглотил последний кусок и дёрнулся кадык, и лишь тогда на его лице проступило удовлетворение.

– Вы молодец, Каштан.

Всё, что я сделал, – поел, так что похвала смутила.

Я натянуто улыбнулся и уже хотел сказать, что всё было вкусно и что жду десерт...

– ...!

Как схватился за грудь и рухнул.

----------

Глава 85

Грохот!

Стул опрокинулся назад.

Что я упал, я осознал, только ощутив под спиной пол.

Тудум, тудум, тудум.

Сердце яростно колотилось. Так громко, что каждый удар отдавался по всему телу.

Изнутри поднялся обжигающий жар, и боль охватила меня, словно всё тело пожирало пламя.

– Ы-ых, ха-а!..

Я скорчился, пытаясь перетерпеть.

Из глаз непроизвольно хлынули слёзы.

Разинув рот, хватая воздух, я вцепился в грудь, раздирая её ногтями.

Хотелось выхаркать полыхающее пламя, но сколько бы меня ни выворачивало, шла только горькая жёлчь.

Всё тело горело заживо.

Я умирал.

Нет, я точно умирал.

– Каштан.

Доминик держал меня. Захлёбываясь слезами, я взмолился.

Помогите.

Пожалуйста, помогите.

Я умолял, но Доминик не помог.

Одной рукой он придавил моё бьющееся в судорогах тело, а другой лишь проверял состояние.

– Вы ещё юны, организм не справляется с таким количеством сразу. Надо было разделить на порции поменьше, пусть бы и эффект вышел слабее.

Я закричал.

больнонехочунехочугорячослишкомгорячонемогуестьспаситенехочубольнохватитхватитпожалуйстахватит

Ласковые, утешающие слова коснулись моего слуха сквозь чудовищную муку.

– Однако держитесь вы хорошо, Каштан. Осталось только это переварить, и тогда...

Мне казалось, мою душу рвут на клочья и бросают в огонь.

Нет, не казалось.

Я.

Я...

* * *

– ...!!

Стоило прийти в себя, как накатила раскалывающая головная боль.

Настолько сильная, что нереально было удержать рассудок.

Слишком многое перепуталось в голове, превратив мысли в кашу.

– Ха-а, ы-ых...

Я стискивал голову руками, мычал и долго мучился.

Лишь когда боль отступила, я смог осмотреться.

Палата Службы по Противодействию Испытаниям.

Та самая, где я лежал в прошлый раз, поэтому узнал её сразу.

В палате я был один.

Раньше каждый раз, когда я открывал глаза, рядом кто-нибудь сидел. Непривычно было оказаться одному.

– ...

Я попытался спокойно разложить по полочкам всё, что творилось в голове.

Задача не из лёгких.

– Каштан, вы в порядке?

Только тогда я ощутил мягкое, желеобразное прикосновение.

Я отлепил от щеки пудингового слайма.

Впервые за всё время я применил к нему физическую силу – раньше было слишком страшно даже трогать его без спроса.

– Каштан?

Я посадил слегка озадаченного слайма на ладонь и уставился на него.

«Почему мне так хочется его стукнуть».

Воспоминания после прохождения StP были размыты.

Вроде бы я о чём-то разговаривал с Домиником.

Всё остальное тонуло в тумане, но одно я помнил отчётливо.

– Я буду просить о помощи, только когда действительно понадобится, так что... помогайте мне только тогда?

Доминик в ответ на мою просьбу пообещал, что поможет.

Судя по одному этому воспоминанию, я должен был быть ему благодарен, но...

Почему-то на Доминика я злился и никак не мог унять эту злость.

Так, будто он сотворил со мной что-то ужасное.

А ведь я говорил, что не хочу есть.

Параллельно закралась ещё одна мысль: даже если попросить Доминика о помощи, он, скорее всего, и пальцем не пошевелит.

– Доминик, после прохождения StP... что-нибудь произошло? У меня провал в памяти.

Доминик добросовестно ответил на мой вопрос.

– Мы с вами трапезничали в ресторане, Каштан.

Я не помнил ровным счётом ничего, и от этого терялся.

Я силился восстановить утраченное.

– Я что, готовил вам огненного дракона, Доминик?

Предположив наиболее вероятный расклад, я спросил, и Доминик тихо рассмеялся.

Ответ он дал уклончивый.

– Благодаря вам, Каштан, время прошло весьма приятно.

– ...

Что же Доминик со мной сделал?

Провалы в памяти вызваны моим физическим состоянием или самим Домиником – я не мог понять.

Хотелось расспросить подробнее, но по нему сразу видно: отвечать он не намерен.

Меня захлестнул порыв насилия.

В итоге я всё-таки совершил чудовищный поступок.

Жмяяяяк.

Расплющил пудингового слайма в лепёшку!..

– Каштан?..

– Доминик, – невозмутимо обратился я к нему, позвавшему меня сплющенным голоском. – Мне позарез нужна ваша помощь. На душе так беспокойно и тяжело, что если не помну что-нибудь мягкое, я рискую серьёзно пострадать.

– Вот... оно что. Юный бог хрупок во многих отношениях.

Пудинговый слайм покорно сносил мои руки.

Некоторое время я провёл в своё удовольствие.

Ощущение мягкого, пружинистого тельца, прилипающего к ладони, целительно действовало на истерзанную психику.

Я мял пудингового слайма, когда внезапно всплыло системное окно.

Вы полагаете, что вам лучше перестать мять это ужасающее бедствие.

Я равнодушно скользнул взглядом по системному окну, появившемуся впервые за долгое время.

Где оно пропадало всё это время, прежде чем заявиться?

«Энергия уже восполнилась?»

Тогда ведь речь шла о нехватке чего-то.

Вы подверглись серьёзной опасности из-за отсутствия системного окна.

Вы решаете, что необходимо развивать свои способности юного бога хотя бы ради поддержания системного окна.

Кроме того, вы приходите к выводу, что от ужасающего бедствия лучше держаться подальше.

Это существо способно прельстить вас и увлечь в бесконечную пустоту.

И снова прописные истины.

Я демонстративно давил пудингового слайма, мысленно возражая.

«Если бы я мог держаться подальше, давно бы так и сделал».

На это системное окно всплыло снова.

Вы считаете, что не должны полагаться на него в эмоциональном плане.

Вы также даёте себе обещание всегда помнить о его истинной сути и сохранять бдительность.

Вроде бы я и не полагаюсь...

Я остановился и ненадолго опустил взгляд на пудингового слайма.

Безжалостно измятое мягкое тельце спросило:

– Вам полегчало, Каштан?

Для инопланетного пудингового слайма он был довольно заботлив.

И учтив.

Дзинь!

С оглушительным звоном, точно призывая опомниться, всплыло системное окно.

◆ Эпический квест : закрыть 7 Испытаний в течение двух месяцев.

Вот и дождался.

«Давать, так дал бы до прохождения StP».

Нет, обязательно нужно выдать квест с опозданием.

Системное окно, не считаясь с моим настроением, выплёвывало строку за строкой.

Я прочёл эпический квест, кипя от недовольства.

Вы, юный бог планеты «Земля», успешно заявили о себе в Акаше.

Существа Акаши начали замечать вас.

Обернётся ли это для «Земли» благом или бедой, зависит от юного божества.

Всего, чем вы располагаете, катастрофически мало, чтобы предотвратить грядущую трагедию.

Вы полагаете, что для изменения печального будущего необходимо закрыть 7 Испытаний в течение двух месяцев.

*Испытаний закрыто: 0/7

(Внимание! В случае провала квеста глаза будут изъяты! В случае успеха глаза сохраняются.)

На этот раз за провал грозились вырвать глаза.

Я прикидывал, что хуже – ампутация конечностей или потеря глаз, – и невесело усмехнулся. Как раз тогда Доминик окликнул меня:

– Каштан.

И медленно спросил:

– Вы успели заключить контракт с другим богом?

Запросто считав недовольство, я вздрогнул всем телом.

Низкий, тяжёлый голос переспросил:

– Без моего дозволения?

Все мысли, терзавшие меня до того, разом вылетели из головы, и всё моё внимание сосредоточилось на Доминике.

Я знал, что он не видит другие системные окна, а может видеть только окно квестов.

Но при обычных квестах в Испытаниях он так не реагировал.

«Наверное, потому что эпический квест выдаёт система, а не Испытание?»

Я и раньше подозревал, что моё системное окно – божественная сущность.

Но мне и в голову не приходило, что Доминик примет его за контракт с другим богом.

– Нет. Это не контракт, а просто... в одностороннем порядке...

Доминик ненадолго умолк.

За эти секунды тишины я лихорадочно перебирал варианты, как объяснить ему эпический квест.

К счастью, Доминик быстро разобрался в недоразумении.

– Значит, это конструкция, позволяющая общение без заключения контракта. Каштан, я ошибся.

Пронесло.

Сердце только что чуть не оборвалось. Я внутренне выдохнул с облегчением.

Доминик спокойно спросил:

– Как вышло, что другой бог стал давать вам поручения? И вознаграждение предлагает грошовое.

– Я не по своей воле это принял.

Я пожаловался Доминику: ни о каком контракте речи не шло, всё навязали насильно.

Когда я объяснил свою ситуацию, Доминик удивился и навострил уши.

– Надо же, такое бывает...

Он интеллигентными выражениями обругал мерзкого бога, обманывающего несведущее юное божество.

Голос у Доминика и без того приятный, низкий, поэтому даже ругань звучала благородно.

– Если вам нужна помощь, скажите. Я поищу способ решить эту проблему.

Предложение было крайне соблазнительным.

Но вызвало странное отторжение.

Вы ощущаете опасность. Вы помните: безвозмездной щедрости не бывает.

Системное окно тоже забило тревогу.

«И это от того, кто сам подсовывает квесты, за провал которых грозят вырвать глаза».

Да и есть ли у меня что-то, что Доминик мог бы забрать в качестве платы...

Пока лучше отказаться.

– Спасибо, Доминик. Но мне так или иначе нужно закрывать Испытания, поэтому я попробую справиться сам.

– Хм, понятно.

Доминик легко отступил. И, шевельнув ушами, сказал:

– Не знаю, утешит ли вас это, но для Каштана, столько натерпевшегося, у меня есть кое-что рассказать. То, о чём вы спрашивали.

– ...!

Он хотел объяснить, почему Гвак Ханмук способен видеть Доминика.

Я обрадовался и повернулся к нему.

– Проще будет объяснить, глядя на него. Позовём его сюда.

– ...А, нет, сейчас не выйдет. Я чуть позже схожу к нему сам.

Я был не в том положении, чтобы кого-то звать.

Да и свободно передвигаться тоже не мог.

Мысль о Гвак Ханмуке потянула за собой воспоминания о том, что я натворил в конце StP.

Тогда я без удержу применял способности на капитанах...

А огненного дракона, когда тот удирал, как я его остановил? Всё, что было потом, а именно – разговор с близнецами, я помнил во всех подробностях.

Я пытался склеить дырявые воспоминания и вдруг обратил внимание на странность.

«Почему так тихо?»

Узнай Самра, что я очнулся, он бы примчался немедля.

В палате висели камеры наблюдения, и он должен был видеть, как я пришёл в сознание. Однако я по-прежнему пребывал в гордом одиночестве, не считая Доминика.

Я покосился на камеру.

Зачем-то помахал рукой, почувствовал себя глупо и уже опустил руку, когда...

Шлёп.

Пудинговый слайм на другой ладони подпрыгнул и прилепился к моей щеке.

И порекомендовал тоном лечащего врача:

– Как насчёт ещё немного отдохнуть, Каштан?

Прыгучесть у пудингового слайма была отменная.

Я кивнул и снова лёг на койку.

Проснулся я от головной боли, но тело по-прежнему чувствовало себя неважно.

Кажется, в том отрезке, который я не помнил, меня то ли отделали в StP, то ли ещё что. Всё тело ныло и ломило.

Всё потому, что ■■■■ до конца ещё не переварился.

Стоило опустить голову на подушку, как навалилась усталость.

Посплю ещё немного, а там, глядишь, и Самра подойдёт.

Он занятой андроид, наверняка сейчас чем-то занят, но после сна мы точно встретимся.

«Подполковник Че и капитаны ведь благополучно выбрались?»

С этой мыслью я провалился в сон.

– ...?

Меня разбудил оглушительный вой сирены.

Что такое?

Я взмахнул рукой в полусне, и пальцы задели что-то мягкое, вроде коротких нитей.

Перед глазами замелькало.

Я заморгал, пытаясь согнать пелену.

И понял.

Мои пальцы задели голографические волосы Самра.

А ещё я осознал, что нахожусь в совершенно немыслимой ситуации.

– Хан Гоё, вы пришли в сознание. Для начала медленно вдохните.

Я был у Самры на спине.

Новейший андроид нёс меня на закорках и нёсся бегом по коридору.

Я честно выпал в шок. Кругом, тем временем, творился хаос.

Выла сирена, мигали красные аварийные огни.

– Код Красный. Код Красный. Реальная угроза. Код Красный. Код Красный.

Код Красный, означающий наивысшую степень опасности. Оповещение непрерывно било по барабанным перепонкам.

Ладно, вроде бы это и впрямь Служба...

Пока я обалдело молчал, Самра ввёл меня в курс дела.

– Директор Ча из «Эхо» совершил теракт на Службу по Противодействию Испытаниям.

----------

Глава 86

Всё-таки ещё сплю?

Я ненадолго задумался об этом, пока на фоне продолжалось: «код красный, код красный»...

Однако сразу ощутил, как на голове покачивается мягкий пудинг, и понял: это явь.

Доминик не свалился даже при тряске от бега андроида и прочно держался у меня на макушке.

– Каштан, тут немного шумно. Переживаю, как бы это не сказалось на вашем теле, пока оно ещё восстанавливается.

Это... мягко говоря, не «немного» шумно.

Я восхитился формулировкой пудингового слайма и попытался пошевелиться, но тело совсем не слушалось.

Когда ненадолго приходил в себя, думал, что со мной всё в порядке, однако до этого оказалось далеко.

Самра объяснил невозмутимым тоном, нисколько не вязавшимся с творившимся кругом хаосом:

– Хан Гоё-сси пришёл в сознание после примерно четырнадцати суток. Использование тела не рекомендуется.

...говорил он это, мчась по коридору с чудовищной скоростью, и при этом ни разу ни во что и ни в кого не врезался.

– Самра! Стойте!

Солдаты то и дело пытались его перехватить, но Самра от каждого играючи уворачивался.

Я покачивался у Самра на спине, ещё толком не проснувшись.

И тут услышал:

– Гоё! Гоё, где вы? Я вас защищу!

Это Хам Чиволь из исследовательского отдела звала меня.

Обычно она запиналась и говорила тихо, однако сейчас каждое слово произносила безупречно чётко, а голос гремел не хуже генеральского.

Хам Чиволь в таком состоянии представляла опасность в разы большую, чем обычно.

Я немедля крепче обхватил шею Самры и шепнул:

– Вы можете ускориться.

Самра, видно, проникся и прибавил скорость.

Добравшись до лестницы, он рванул вниз.

Мне смутно представлялось, что мы поднимемся на крышу и сядем в вертолёт, так что спуск меня озадачил.

Пора было спросить.

– Эм, Самра? Мы куда?

– В подземном ярусе есть эвакуационный проход, ведущий к соседнему зданию. Оттуда – на улицу.

– А если... спрятаться в мнимом пространстве?

– Не рекомендуется. Чем дольше нахождение в мнимом пространстве, тем выше вероятность когнитивных нарушений. Физические функции Хан Гоё сейчас ослаблены, и психическую нагрузку ваше тело не выдержит.

Звучало так, как если бы он ставил эксперименты, загоняя людей в мнимое пространство пачками.

– Кроме того, мнимое пространство не позволяет перемещаться физически, и есть риск оказаться запертым внутри Службы по Противодействию Испытаниям. Из всех вариантов текущий представляется самым оптимальным.

Посреди всей этой суматохи я не удержался и задал самый волнующий вопрос:

– Вы меня на спине тащите... по какой-то особой причине?..

Стоило спросить про такой аналоговый способ передвижения, Самра чуть сбавил темп.

Он, обычно отвечавший на любой вопрос без запинки, на этот раз выдержал паузу.

– Моя основная специализация – поиск информации. Помимо этого, имеются только боевые функции оборонительного назначения.

Раз андроид высочайших технологий, я представлял, что он трансформируется во что-нибудь вроде реактивного самолёта и улетит, но такой функции, видимо, не предусматривалось.

При внезапной атаке Самра выбрал самый безопасный способ меня перенести: закинуть на спину и бежать.

Спецгруппа, людям из которой он был готов доверить мою безопасность, в полном составе находилась на задании, а просить помощи у других военных, зная их отношение ко мне, он счёл недальновидным.

«Из-за того, что те безоговорочно исполнят распоряжения Хам Чиволь или глава Службы Чан Согюн?»

Особенно первая. Та женщина запросто воспользовалась бы неразберихой и утащила меня куда-нибудь.

– О нападении я получил предупреждение заранее, однако гендиректор Ча* из «Эхо» использовал предмет Испытания и вызвал погрешность в моих расчётах.

(*Сноска в конце главы.)

Из дальнейших пояснений следовало, что Самра изначально хотел не эвакуировать меня заранее, а дать мне возможность как можно дольше отлежаться и восстановиться в палате.

Однако гендиректор Ча, знавший повадки Самры, застал его врасплох при помощи предмета.

Он пустил в ход расходный предмет настолько редкий, что ему и цены не сыскать, и скрыл свои передвижения.

Временно выпав из информационной сети Самры, гендиректор Ча незамедлительно нанёс удар по Службе.

«Надо же, и андроиды оправдываются».

Показалось, или Самра был слегка уязвлён?.. Или мне уже мерещится?

Я, из деликатности, оставил мысль при себе и задал другой вопрос:

– Зачем гендиректору Ча вообще нападать на Службу?

Гендиректор Ча не действует на поводу у эмоций.

Ввязываться в заведомо проигрышный бой без веских оснований – не в его стиле.

Я как раз прикидывал, что причин для удара по Службе у него нет и быть не может, когда...

– Код Красный. Код Красный. Реальная угроза. Код Крас...

Зззт!

В мерно повторявшееся объявление ворвались помехи, и оно оборвалось.

Сирена, готовая разодрать барабанные перепонки, смолкла вслед за ним, и здание Службы накрыла внезапная тишина.

Самра замер на месте и поднял взгляд к потолку.

Его голографические глаза замерцали.

– Самра.

Голос с примесью механических нот полился из динамиков.

– Хватит играться, отдай по-хорошему. Пока я тут всё не разнёс.

Казалось, в таком требовании закономерно было бы услышать злобу или гнев, но оно было озвучено до того ровным и спокойным тоном, что становилось жутко.

Гендиректор Ча спросил:

– Хан Гоё где?

Я не поверил своим ушам.

Ещё когда я заходил к председателю «Чхонкан», речь заходила о том, что гендиректор Ча меня разыскивает.

Но атаковать Службу в целях того, чтобы меня найти...

Зачем ему до такой степени меня разыскивать?

И...

«А дальше-то что?!»

Открыто устроил нападение, и что теперь? Совершенно непонятно.

От безумных выходок любимого персонажа голова раскалывалась.

Внезапно нахлынуло чувство вины перед Мо Хэин.

Вот что она испытывала, когда смотрела на меня как на сумасшедшего?

«Капитан Мо, обещаю исправиться».

Пока я мысленно извинялся перед Мо Хэин, Самра снова невозмутимо заговорил:

– После того как покинем Службу по Противодействию Испытаниям, приступлю к подготовке ведения уличного боя.

Я оторопел.

Этот андроид нёс нечто чудовищное.

Сам же заявил, что боевые функции у него только оборонительные, какой ещё уличный бой?

– Давайте я просто поговорю с гендиректором Ча. Из-за меня одного Служба уже... нет, да бог с ней, уличный бой посреди Сеула – это же...

– Хан Гоё.

Самра оборвал меня.

– Я обещал безоговорочное содействие.

Суть нашего договора – безоговорочное содействие «Хан Гоё» при условии, что это не причинит вреда человечеству.

Что этот принцип сохранится даже когда и Служба, и весь Сеул рискуют оказаться в руинах, мне и в голову не приходило.

«Вроде бы я не настолько ценный...»

Или настолько?

Если учесть, что я – единственный, кто способен дать Самре новые обучающие данные, то, пожалуй, так оно и есть.

Самра и вправду вёл себя точь-в-точь как человек, выносящий из горящего дома самую дорогую вещь, что только усиливало ощущение.

Так или иначе, я был благодарен.

Мне нравится гендиректор Ча как персонаж, однако его характер знаю не понаслышке и попасть к нему в руки при таком раскладе не хотел.

Раз гендиректор Ча готов пойти на открытый конфликт со Службой, значит, выгода того стоит.

Мне нетрудно было вообразить будущее, в котором гендиректор Ча превратит меня в раба, безостановочно закрывающего Испытания.

А то и что-нибудь похуже.

Пока я прикидывал, на что ещё гендиректор Ча мог бы меня пустить, Самра вошёл в подземный ярус.

За стальной дверью, скрытой на пятом подземном этаже, в лицо ударил сухой спёртый воздух, прогнанный через фильтры.

Ведущий к другому зданию проход существовал исключительно для эвакуации.

Толстые защитные стены зияли голым бетоном, а единственным источником света служили аварийные лампы через равные промежутки.

Там, где слышен был только глухой гул вентиляции, нас ждал нежданный гость.

– Самра.

Лейтенант Вон Тхэбом из 2-й оперативной группы.

Я мельком видел его прямо перед входом в StP и встретить здесь никак не ожидал.

Он тогда специально выкроил время и пришёл, а его вытеснили из-за Доминика. Я до сих пор чувствовал себя перед ним виноватым.

Вон Тхэбом при виде нас с Самрой явно позабыл, что хотел сказать дальше.

Растерянность от аналогового способа передвижения высокотехнологичного андроида так и читалась на его лице.

Я, не слезая со спины Самра, поздоровался:

– Здравия желаю, лейтенант.

И, поймав ошарашенный взгляд Вон Тхэбома, послушно умолк.

Видно, для приветствий подобрал не лучшее время.

– Лейтенант Вон Тхэбом, почему вы здесь?

Вопрос Самра задал, но удивлённым не выглядел.

Складывалось впечатление, что всех солдат Самра избегал, а вот встречу с Вон Тхэбомом допустил намеренно.

На вопрос Самры Вон Тхэбом отчеканил:

– Прибыл для поддержки.

– По приказу главы Службы Чан Согюна?

– Нет, по личной инициативе.

Зрачки Самры несколько раз расширились и сузились.

Удостоверившись в правдивости сказанного, Самра разрешил Вон Тхэбому идти с ними.

– Поддержка одобрена.

Бу-бухх!

Едва Самра договорил, раздался мощный грохот, и пол содрогнулся.

Если вибрация добралась до эвакуационного прохода глубоко под землёй, наверху творилось нечто кошмарное.

Самра ненадолго устремил взгляд в пустоту.

Завершив сбор данных о ситуации, он произнёс:

– По выходе на поверхность заблокирую электромагнитное поле в радиусе километра от Службы по Противодействию Испытаниям на пятнадцать минут тридцать семь секунд.

– Принял, – немедля отозвался Вон Тхэбом, но Самра и внимания на него не обратил.

Обращался он изначально не к Вон Тхэбому.

– Хан Гоё, при блокировке электромагнитного поля возможно лёгкое головокружение и воздействие статического электричества на тело.

На эту заботливую оговорку я тоже поспешил ответить:

– Ага, понял.

– При текущем состоянии Хан Гоё это не должно вызвать осложнений, но если почувствуете хоть малейшее отклонение, сообщите немедленно.

Хотелось сказать, что я не настолько хрупок.

Однако тело меня толком-то и не слушалось, висело мякишем у Самры на спине.

Поскольку любые опровергавшие свою немощность заявления прозвучали бы неубедительно, я смирно ответил, что понял.

Дальше Самра бежал молча.

Вон Тхэбом, носитель заражения Испытания, едва за ним поспевал.

Не будь я у него на спине, Самра определённо разогнался бы куда сильнее.

Я то и дело проверял, держится ли Доминик у меня на голове.

Из чего бы ни состоял этот слайм, он прилип намертво и не отваливался.

Лишь слегка покачивался вверх-вниз в такт бегу, пружиня всем тельцем.

Успокоившись, я сосредоточился на одном: покрепче держаться на спине Самры.

Подземный проход закончился довольно быстро.

Мы вошли в незнакомое здание, к которому он вёл, но внутри было пусто – люди явно эвакуировались.

Поднялись по лестнице на первый этаж и наконец выбрались на улицу.

Солнце давно село, стояла глухая ночь. Я жадно вдохнул свежий воздух и сразу же подавился им.

Перед зданием стоял чёрный джип.

На массивном кузове, освещённом фонарём точно прожектором, расслабленно сидел мужчина.

Обе руки он засунул в карманы ветровки, а наушники на шее в сочетании со спортивным костюмом придавали ему вид нарочито небрежный.

На поясе болтался меч в белых ножнах.

Из-под матовой белой маски на меня был устремлён пристальный взгляд.

Эта маска, открывавшая только глаза, притупляла восприятие смотрящего, и даже цвет зрачков за ней оставался неразличим.

И всё же я сразу узнал, кто передо мной.

Да разве его не узнаешь.

Гендиректор Ча.

– Хан Гоё.

До меня донёсся пропущенный через механический фильтр голос.

– Ну и тяжело же до тебя добраться, а?

*«Директор Ча» стал «гендиректором Ча». Обычно я перевожу «дэпхё» один раз как «представительный директор» или «генеральный директор», а дальше просто «директор». Не делаю я этого, когда история подразумевает наличие совета директоров, где грозят быть всякие «санму» (исполнительный директор) и «иса» (директор), и про кого надо показать, что иерархически они ниже «дэпхё».

У «дэпхё» Ча, оказывается, тоже есть, ну, назовём их «совет директоров», и оба они «иса». Так что отсюда и далее он «гендиректор Ча».

----------

Глава 87

От столь знакомых надменных слов сердце гулко заколотилось.

Я едва не выпалил приветствие, но в последний момент сдержался.

С тех пор как я узнал, что мир Хроник реален, я не раз представлял встречу с любимым персонажем.

Здравствуйте, я курсант Службы по Противодействию Испытаниям, Хан Гоё. Наслышан о вас, гендиректор Ча. Очень рад знакомству. Автограф, случайно, не... Нет, конечно же нет. Так точно. Простите.

Примерно в таком духе мне всё виделось.

Но такая первая встреча мне и в голову не приходила.

Однако увидеть воочию того, кого прежде знал только по пиксельной графике, было потрясающе.

Я, потеряв дар речи, разглядывал любимого персонажа во плоти.

– ...

Гендиректор Ча, поймав мой взгляд, какое-то время молча смотрел на меня в ответ.

Затем легко спрыгнул с капота джипа.

Мужчина, выпрямившийся во весь рост, оказался здоровенным. Я знал, что рост у него немалый, но вживую он выглядел ещё выше.

Чуть ниже Гвак Ханмука, а значит, сантиметров сто девяносто набиралось точно.

Поджарое телосложение в сочетании со спортивной одеждой придавало ему вид бойца-единоборца.

«Рядом с капитаном Гвак они бы сошли за спортивную сборную».

Я увлечённо разглядывал его, когда лязг металла привёл меня в чувство.

Гендиректор Ча достал из инвентаря оружие, формой напоминающее крупнокалиберную пушку, и закинул себе на плечо.

По центру ствола располагалась прозрачная камера, внутри которой вихрился голубой разряд.

Я в ужасе захлопал Самру по плечу.

– Самра!

Предмет, который достал директор Ча, был пушкой EMP Shockwave.

Я пользовался ей в игре Хроник: она разом выбрасывает мощный электромагнитный импульс и перегрузкой выжигает внутренние цепи механизмов.

Для андроида вроде Самры – оружие смертельное.

Я хотел крикнуть, что нам надо бежать, но Самра ответил раньше, чем я успел рот раскрыть.

– Не стоит беспокоиться, Хан Гоё.

Он недвижимо глядел на направленное в него дуло.

– Подобными примитивными средствами меня не повредить.

Для меня EMP Shockwave была верхом технологий, а он взял и назвал её примитивной. Крыть было нечем.

Голографические зрачки и волосы Самра ярко засверкали.

Прежде они мерцали приглушённым голографическим свечением, а теперь полыхнули так, что высветили всё кругом.

Гендиректор Ча прицелился в Самру и нажал на спусковой крючок.

Ззыыынь!

Воздух прорезал высокочастотный визг, и вихрящийся в камере голубой разряд сжался в одну точку.

Перед угрозой обратиться в груду металлолома Самра бесстрастно произнёс:

– Формирую электромагнитное противофазное волновое поле длительностью пятнадцать минут тридцать семь секунд.

Из дула вырвалась ослепительная синяя вспышка.

Мощнейший электромагнитный импульс.

Одновременно от Самры разошлась прозрачная волна.

Пространство на её границе исказилось и заколыхалось маревом.

Бесплотная сфера столкнулась с импульсом в воздухе.

Взрыва не последовало, однако то, что произошло, оказалось куда диковиннее любого взрыва.

Вдоль линии столкновения пространство скрутилось и вспыхнуло, как масляная плёнка по воде.

Электромагнитная энергия, способная парализовать целый город, коснулась прозрачной сферы Самры и бесследно растаяла.

Пока я смотрел на всё это, разинув рот, Самра объяснил происходящее.

– Это деструктивная интерференция. Противоположные волновые формы наложились и взаимно погасились.

Чего-чего?

Заметив, что я не понял, он привёл предельно простую аналогию.

– Принцип тот же, что у шумоподавления. Я создал волну, противоположную шуму.

Вроде бы стало чуть понятнее.

Но перестало, как только он продолжил.

– Чтобы блокировать мгновенный импульс противофазной волной, необходимо в реальном времени анализировать частоту, форму волны и скорость выхода. Я произвёл миллиарды вычислений в секунду, полностью проанализировал волновую форму импульса и сгенерировал противофазную волну со стопроцентной синхронизацией.

Мне показалось, что Самра слегка хвастается, и вряд ли это плод воображения... Хотя кто знает...

Одно было бесспорно: Самра совершил нечто из ряда вон.

Я, всё это время просидевший у него на спине зрителем, не удержался от похвалы.

– Вы и правда поразительны. Не знал, что вы и такое умеете. И объясняете здорово.

Прямо как платный ИИ.

Не бесплатная версия, а тот, за который платишь несколько сотен тысяч вон в месяц по подписке.

Правда, не оскорбительно ли для андроида сравнение с платным ИИ? Не желая непоправимо согрешить, я оставил эту мысль при себе.

Вскоре противофазная волна Самры полностью поглотила импульс и накрыла радиус в километр.

И тогда открылась удивительная картина.

Все фонари и табло в радиусе мигнули голубоватым послесвечением и погасли.

Все звуки как ножом отрезали.

Вся электроника остановилась, и мельчайшие фоновые шумы разом исчезли.

Навалилась мёртвая тишина, как на самой глубине под толщей воды, и давящее ощущение заложенных ушей.

Удары сердца и собственное дыхание зазвучали неестественно громко, голова слегка поплыла.

Я ничего не сказал, но Самра сразу уловил моё состояние.

– Нервная система человека работает на тончайших электрических сигналах, поэтому внутри противофазного электромагнитного поля организм испытывает ощущение биологической угрозы. Перемещаемся немедленно.

– Куда собрался, Самра?

Гендиректор Ча отшвырнул пушку EMP за спину.

Затем постучал ладонью по белым ножнам и произнёс:

– Раз уж я приехал в гости, дай хоть как подобает поздороваться?

Вслед за его жестом мой взгляд невольно упал на меч.

«Тэиль Ёрэ!»

Белый меч, чьё название означало «великое солнце», и описание предмета у него было под стать.

Я припомнил описание из игры.

Тэиль Ёрэ: Земное солнце меркнет во тьме, но свет Тэиль Ёрэ не знает ни ночи, ни дня.

С превращением андроида в хлам не задалось, но недооценивать гендиректора Ча не стоило ни при каких обстоятельствах.

Если Че Хёно считался непревзойдённым в массовых сражениях, то гендиректор Ча не знал себе равных в бою один на один.

Его стиль: молниеносные, сокрушительные всплески урона, нюкер в чистом виде.

И именно Тэиль Ёрэ служил главной опорой его взрывного урона.

Белый меч, будто созданный для одного лишь гендиректора Ча...

– Хан Гоё.

– ...Да?

– Перемещаемся.

Самра ведь уже говорил, что мы перемещаемся. С чего бы повторять?

Недоумевая, я с запозданием перехватил взгляды Вон Тхэбома и гендиректора Ча.

Вон Тхэбом до того напряжённо следил за схваткой Самры с директором Ча.

Но сейчас он глядел на меня с куда большим обалдением, чем когда увидел у Самры на спине.

Чтобы человек, не склонный к бурным эмоциям, посмотрел так...

«Я слишком пристально разглядывал гендиректора Ча?»

Во взгляде директора Ча читалось примерно то же недоумение.

С той разницей, что... гендиректору Ча это определённо было по нраву.

Навык чтения настроения, отточенный на маске-очках и респираторе Че Хёно, давал мне основания доверять собственному чутью.

Шш-рк. Гендиректор Ча обнажил Тэиль Ёрэ.

Ослепительно-белый клинок явил себя.

Единственный источник сияния посреди кромешной тьмы, он завораживал.

– У Хан Гоё, видно, ко мне разговор есть.

На эти слова гендиректора Ча, лениво опустившего меч, я торопливо начал оправдываться перед Самрой.

– Нет же, Самра. Просто было любопытно, вот я было и засмотрелся.

Но андроид, которому все мои биометрические данные были как на ладони, даже не соизволил ответить.

Вместо этого он окликнул Вон Тхэбома.

– Лейтенант Вон Тхэбом, передаю вам Хан Гоё.

Самра передал меня Вон Тхэбому. Я оказался на новой спине.

Пусть я и очнулся после долгого забытья, но взрослому мужчине кататься на чужих спинах было до невозможности стыдно.

Благодаря тому, что Самра столько нёс меня, тело вроде бы пришло в себя.

– Я могу идти сам.

Но Самра сразу пресёк мои мечтания.

– Исключено. Сейчас у вас, Хан Гоё, паралич нижней части тела. Полное восстановление займёт не менее суток.

То-то я никак не мог напрячь ноги.

После объяснения Самры всё встало на свои места. Доминик у меня на голове мягко вразумил:

– Каштан, позволять подчинённым прислуживать себе тоже важно.

Подчинённых тут у меня не было, но я притворился, что понял, и кивнул.

Гендиректор Ча криво усмехнулся.

– Служба по-прежнему людей как расходники использует.

Лицо Самры стало непроницаемым.

Гендиректор Ча не дрогнул, даже когда тот перестал имитировать человеческие эмоции.

Он медленно повернул голову и остановил взгляд на мне.

– Хан Гоё. Переходи в «Эхо».

Серьёзно?

...чуть не сорвалось с языка, но я удержался.

Гендиректор Ча славился не только скверным нравом, но и глубочайшим недоверием к людям.

Тех, кому он доверял, можно было пересчитать по пальцам.

Поэтому, насколько я знал, всех наёмников «Эхо» вербовали двое директоров – ближайшее окружение гендиректора Ча.

Я, вероятно, был первым адаптантом за всю историю «Эхо», кому гендиректор лично предложил вступить в ряды.

Видно, я и правда представлял для гендиректора Ча огромную ценность.

«А нельзя ли просто выслушать, зачем я ему нужен?»

Доверять гендиректору Ча, разумеется, нельзя, контракт с «Эхо» я заключать не стану, так, послушаю минутку...

– Гендиректор Ча, дальнейших высказываний я не допущу.

От Самры потекла дымка, мерцающая голографическим цветом.

В этом призрачном тумане Самра сорвал оба рукава форменного кителя.

Показалась гладкая кожа, и оболочка, имитировавшая человеческое тело, разошлась по геометрическим линиям.

Механические детали зашевелились как живые, перестроились и превратились в серебристые стволы орудий.

Левая рука стала рельсотроном, правая обратилась плазменной пушкой, и посреди этой трансформации Самра не забыл пояснить:

– Для одновременного управления нанороботами и противофазной волной я выбрал простое вооружение.

Иными словами, он способен на трансформацию и покруче, но сейчас задач слишком много, так что пришлось ограничиться базовой моделью.

«И это, значит, "исключительно оборонительные боевые функции"?»

Понятие обороны у него и у людей явно расходилось.

Прочитав моё лицо, Самра добавил:

– Из-за ограничения «не причинять вреда людям» значительная часть функций заблокирована. Полностью остановить гендиректора Ча я не в состоянии, но выиграть достаточно времени рассчитываю.

Самра посмотрел гендиректору Ча прямо в лицо и произнёс:

– Подполковник Че Хёно на подходе. До его прибытия я буду держать оборону.

Зззыынь... В плазменной пушке начала скапливаться голографическая энергия.

Самра скомандовал:

– Лейтенант Вон Тхэбом, немедленно уходите.

Бах!

Не успели отзвучать его слова, как белоснежный свет сшибся с голографическим.

Самра заслонил собой путь гендиректору Ча, бросившемуся ко мне.

Обмен ударами, едва уловимый глазом, обрушился лавиной.

Самра вывернул руку под нечеловеческим углом и выстрелил энергетическим зарядом, но белый клинок рассёк его надвое.

Осколки энергии брызнули во все стороны, и гендиректор Ча рванулся к Самре.

Ствол рельсотрона на левой руке Самры раскрутился и дал очередь сверхскоростных магнитных снарядов.

Эта волна устремилась гендиректору Ча в грудь, но тот запросто ушёл в сторону прямо в воздухе, отбил снаряды плоскостью клинка и сразу взмахнул белым мечом.

Рой нанороботов вокруг Самры стремительно перестроился.

Голографическая дымка сплелась перед ним в щит из сцепленных гексагонов.

Бах!

Щит и белый клинок столкнулись, высекая искры.

Полумрак озарился ярким светом.

Я хотел ещё понаблюдать за схваткой, но Вон Тхэбом рванулся прочь, и расстояние между нами и сражающимися стало расти.

Оглядываясь на бегу, я наконец понял, почему в подземном тоннеле тряслась земля.

В стене здания Службы зияла огромная дыра.

Когда я спрашивал Самру, что за уличные бои тот вознамерился устраивать посреди Сеула, тот уже предвидел подобное.

– Курсант Хан, – окликнул меня сухой голос, и я уставился Вон Тхэбому в затылок. – Вы намерены остаться в Службе?

Скажи я «нет», он, чего доброго, сбросил бы меня на землю, так что ответил я уклончиво.

– Пока что... хотелось бы.

– Стрелковое оружие держать умеете?

– Основы знаю.

Что впервые стрелял только в Dead Zone Delivery, я уточнять не стал.

– Прошу прощения.

Вон Тхэбом перехватил меня со спины на грудь и подхватил одной рукой.

Сила отвечала мускулистому телосложению.

Устроив меня поудобнее, он передал мне пистолет, а сам достал из инвентаря предмет и надел на свободную руку.

Серебристая латная рукавица, под стать средневековому рыцарю, была боевым предметом Вон Тхэбома, Клятвой Паладина.

Надев рукавицу, Вон Тхэбом всмотрелся вперёд.

Ночные улицы под покровом противофазной волны Самры стояли жутковато тихие.

Но я чуял, что́ именно его насторожило.

Из теней в лунном свете бесшумно вынырнули мужчина и женщина.

Мужчина в очках и женщина с высоко собранными волосами, оба в офисной одежде, на первый взгляд сошли бы за припозднившихся офисных работников.

Если бы не предметы Испытания у них в руках.

Мужчина с зубчатым мечом приветливо улыбнулся и заговорил с повадками менеджера по продажам.

– Давно не виделись, лейтенант Вон. Всё такой же статный.

Женщина с пистолетом в цветочном узоре тоже невинно округлила глаза, будто никакого оружия у неё и нет.

– Лейтенант, вы что-то припозднились с переработкой. Не пора ли домой?

– С дороги.

– Ха-ха, мы бы и рады посторониться. Да что поделаешь? Начальство велит прыгать, мы прыгаем.

– Дайте нам с уважаемым Гоё перекинуться парой слов, – сладко улыбнулась женщина. – Подпишет контракт, и мы его сразу вернём.

Путь нам преградили двое директоров «Эхо», ближайшее окружение гендиректора Ча, Со Мунчхан и Мок Сэхва.

----------

Глава 88

Со Мунчхан и Мок Сэхва были фанатичными приверженцами гендиректора Ча.

Чтобы заслужить доверие не верившего людям гендиректора Ча, они самолично составили контракт, поставив на кон собственные жизни, и поднесли ему.

Контракт, созданный с помощью предмета Испытания, в зависимости от формулировок пунктов мог связать адаптанта по рукам и ногам.

Раз они своими руками составили такой контракт и поднесли его, гендиректор Ча доверял этим двоим директорам безоговорочно.

Они всячески поддерживали моего любимца, поэтому и мне Со Мунчхан и Мок Сэхва были симпатичны.

«Но встречаться с ними вот так мне совсем не хотелось».

Пока я висел у Вон Тхэбома на одной руке, противостоять двум директорам «Эхо» было бы непросто.

Директора явно это понимали и оба держались так, как если бы уже уложили Вон Тхэбома.

Тогда всплыло системное окно.

Персонажи «Со Мунчхан» и «Мок Сэхва» доступны для регистрации. Зарегистрировать?

То, что оно так неожиданно выскочило, меня озадачило.

«При гендиректоре Ча же молчало».

«Ча■■» пока не может быть зарегистрирован.

Я втайне надеялся, что системное окно назовёт имя гендиректора Ча, но оно оказалось замазано чёрными квадратиками.

Почему гендиректора Ча нельзя зарегистрировать? И имя скрыто.

На моё недоумение системное окно в кои-то веки выдало довольно любезное пояснение.

Вы полагаете, что, полностью усвоив ■■■■, сможете зарегистрировать «Ча■■».

Только погоды оно не сделало.

Усвоить... Что усвоить-то?..

Меня не покидало ощущение, что окно потому и ответило, что я всё равно не разберу.

С его-то репутацией поневоле начинаешь думать дурное.

«А лейтенант Вон Тхэбом?»

Вы считаете, что заполнять слот именем «Вон Тхэбом» ещё рановато.

Потому что он из тех, кто следует своим убеждениям.

Что? В смысле, он меня не послушается?

Но системное окно больше ничего не ответило и сообщило другое.

Доступных слотов для регистрации: «6».

Если Че Хёно, Мо Хэин и Гвак Ханмук занимают 3 слота, значит, всего слотов девять.

Изначально было всего 3, а теперь изрядно прибавилось.

В любом случае я никого регистрировать не собирался.

Ещё свежи были воспоминания, как я намучился с регистрацией персонажей под настоящими именами.

Вы считаете, что как юный бог должны перетерпеть небольшие неудобства ради развития способностей.

Ничего подобного я не думал.

«И это вовсе не небольшие неудобства».

Системное окно, будучи божественной сущностью, совсем не задумывалось о человеческих тяготах.

Пока я мысленно препирался с системным окном, Мок Сэхва выдала нечто кровожадное, совершенно не вязавшееся с её круглощёким личиком.

– Лейтенант Вон, мы с вами впервые сходимся в бою? Не переживайте, я нежно. Недельки четыре полежите, и всё.

Вон Тхэбом ничего не ответил.

Я лихорадочно принялся соображать.

Если Вон Тхэбом из 2-й оперативной группы выйдет из строя на четыре недели, я перед Мо Хэин потом глаз не подниму.

«Как бы тут выкрутиться?»

Конечно, лучше всего было бы решить разговором.

Для начала я подумал попросить их показать контракт, о котором они твердили.

Разумеется, идти в «Эхо» я не собирался, просто было любопытно.

Со Мунчхан перевёл взгляд на меня. Он смотрел так, как если бы увидел неведанное существо из легенд.

Однако, при всём своём любопытстве, поздоровался он учтиво.

– Господин Гоё, я Со Мунчхан из «Эхо».

Я слегка кивнул, отвечая на приветствие.

– Хан Гоё.

– Мы ни в коем случае не хотим доставлять вам неприятности, господин Гоё, просто хотели бы, чтобы вы поставили подпись в контракте. Никак не получится?

Он как раз сам завёл разговор, и я сразу ухватился за возможность.

– Покажите контракт.

Со Мунчхан сговорчиво улыбнулся и щёлкнул пальцами.

И передо мной возник контракт, плавно спланировавший вниз.

Я рефлекторно поймал падающую бумагу.

«Только бы это был не тот самый контракт, в котором директора заложили свои жизни гендиректору Ча».

Глянув в контракт, я вытаращил глаза.

Для начала, это был не контракт о закладе жизни.

Однако содержимое оказалось таким, что заклад жизни был бы предпочтительнее.

Один пункт... другого... стоил.

Статья 1. ЦельНастоящий контракт имеет целью установление абсолютной власти «А», для чего существование, душа, тело и все посмертные права «Б» навечно переходят к «А».

Статья 2. Принадлежность телаВсе клетки, органы, кровь и кости, составляющие тело «Б», с момента подписания настоящего контракта становятся частной собственностью «А».Без разрешения «А», «Б» не вправе по своему усмотрению состричь даже один волос или повредить хотя бы кусочек ногтя.

Статья 3. Принадлежность духа«Б» обязан двадцать четыре часа в сутки думать только об «А» и не вправе питать какие-либо помыслы или отрицательные чувства, способные навредить благополучию «А» и «Б».

Статья 4. Срок действия и расторжениеСрок действия настоящего контракта устанавливается вечным.Смерть «Б» не является основанием для расторжения настоящего контракта, и право распоряжаться телом и душой «Б» после смерти также полностью переходит к «А».Настоящий контракт может быть расторгнут исключительно по одностороннему волеизъявлению «А», и «Б» не имеет никакого права требовать расторжения.

Статья 5. Особые условияСамо состояние духа «Б», при котором пункты настоящего контракта кажутся ему несправедливыми, также считается нарушением контракта и подлежит немедленному наказанию.

Разумеется, под «А» подразумевался гендиректор Ча, а под «Б» – я.

Доминик, читавший контракт рядом со мной, явно впечатлился грандиозными пунктами.

– Это... довольно впечатляюще. Каштан, на вашей планете такие контракты в порядке вещей?

Ни в коем случае, Доминик. Гендиректор Ча просто ёбнутый ублюдок.

Контракт, который в конце концов заставил меня обложить своего любимца отборной бранью.

Оставалось только дивиться, с какими мыслями надо жить, чтобы сочинить такое.

То, что гендиректор Ча повеселел под моим взглядом, несомненно, объяснялось планами взять меня в оборот под рабский контракт.

Вон Тхэбом, через моё плечо взглянувший на контракт, коротко добавил:

– Служба лучше.

Я был с ним согласен.

Что ни говори, а контракт курсанта, который вручил мне глава Службы Чан Согюн, был составлен по нормальной форме.

Я перевёл взгляд с рабского контракта на директоров «Эхо».

Мок Сэхва уставилась на меня с предвкушением.

– Гендиректор Ча лично составил этот контракт. Правда ведь, прекрасные условия?

– ...Вы серьёзно?

На мой вопрос Со Мунчхан рассмеялся вслух.

– Я вполне понимаю ваше замешательство. Но насколько радостно принадлежать гендиректору Ча, вы хорошо поймёте, когда придёте в «Эхо». Мы собираемся предоставить вам условия, с которыми Служба и рядом не стояла. Для начала думаем дать место директора...

Со Мунчхан расписывал блистательные условия: деньги большие, льготы отличные, и прочие прелести.

Выслушав всё, я пришёл к одному выводу.

«Выходит, что-то вроде домашнего хомячка гендиректора Ча».

Роль, в которой я должен крутить колесо в клетке, поставленной им, и лузгать семечки.

А иногда выходить наружу и закрывать Испытания.

Но мне в течение двух месяцев нужно было закрыть семь Испытаний, так что свобода была важна.

Подписывать контракт гендиректора Ча я не хотел ни за какие коврижки.

Однако директора, судя по всему, намеревались заставить меня подписать его силой.

Я понизил голос и позвал Вон Тхэбома.

– Лейтенант Вон.

Безразличные глаза под густыми бровями взглянули на меня.

– Говорите.

– Положение такое, что нам нужно продержаться где-то минут одиннадцать. Что думаете?

Самра не зря задал пятнадцать минут тридцать семь секунд и разослал противофазную волну. Скорее всего, ровно столько оставалось до прибытия Че Хёно.

Прошло уже больше четырёх минут, значит, Че Хёно появится через одиннадцать.

Вон Тхэбом сразу понял, к чему я веду, и ответил:

– Если повезёт, продержимся.

Ответ Вон Тхэбома, по сути, означал «не продержимся».

Из-за того, что он держал меня, из пары латных рукавиц надел только левую.

Обороняться и без того приходилось с оглядкой, а атаковать толком не получалось, так что продержаться одиннадцать минут в таком положении вряд ли вышло бы.

Но я решил, что у нас есть чем ответить, и, чуть поколебавшись, высказал свою мысль:

– Лейтенант Вон... простите за бесцеремонность, но не одолжите ли вы мне вторую латную рукавицу? Я подстрахую.

Вон Тхэбом пристально посмотрел на меня. Этот взгляд чем-то напоминал Мо Хэин.

Я торопливо объяснил ему свой замысел:

– Судя по содержанию контракту, моё тело представляет для гендиректора Ча из «Эхо» немалую ценность. Директора не только не убьют меня, но и не смогут нанести мне серьёзные раны.

Я мог стать для Вон Тхэбома щитом.

А заодно, если получится, и немного подсобить в нападении.

– А ещё я проведу брифинг по оружию, которое используют директора.

Такого он явно не ожидал. Брови Вон Тхэбома дрогнули.

Директора, наблюдавшие за нами с Вон Тхэбомом, тоже заинтересованно сверкнули глазами.

Директора «Эхо» редко лично выходили на задания.

При этом все знали, что они сильны, но то, каким оружием они пользуются, хранилось почти в строжайшем секрете.

Потому что все, кто сталкивался с ними, погибали.

Такие сведения знали разве что командиры, так что Вон Тхэбом поневоле ничего не знал об оружии и атакующих приёмах директоров.

А теперь я предложил сообщить эти сведения.

– ...

Вон Тхэбом какое-то время молча смотрел на меня.

Он, едва не отправившийся со мной на задание спецгруппы, должен был знать, что я необычное существо.

В конце концов Вон Тхэбом протянул мне вторую рукавицу.

Я надел рукавицу на правую руку и проверил описание предмета.

Клятва Паладина (правая рука): Где серебряная длань коснётся, там нет места отчаянию, а где серебряная длань пребудет, там не устоит зло.

Описание предмета очень подходило Вон Тхэбому.

Я пошевелил рукой, проверяя посадку, и быстро заговорил:

– Оружие директора Со, «Проказливый пожиратель», представляет собой живой меч.

Сам по себе он мало чем отличается от монстра и придаёт атакам непредсказуемость. Меч раскрывается, как пасть, и впивается в противника зубами.

Проще всего представить форму меча как захлопнутую пасть монстра.

К тому же на зубах скапливался яд, противоядие к которому знал только Со Мунчхан, так что следовало быть осторожным.

Затем я объяснил и оружие Мок Сэхва.

– Оружие директора Мок, «Расцветающие похороны», в месте попадания пули распускает цветок и вытягивает жизненную силу оппонента.

Чем больше жизненной силы поглощено, тем сильнее становится атака Мок Сэхва.

Когда пули заканчиваются, цветок на магазине увядает. Если сорвать увядший цветок, проклёвывается новый бутон, и оружие перезаряжается.

– Наихудший расклад – оказаться отравленным ядом директора Со, когда уже теряешь жизненную силу от пуль директора Мок. Одно из двух нужно обязательно заблокировать.

Потому что поглощение жизненной силы Мок Сэхва усиливало кровоток, а потому быстрее разгоняло яд по телу.

Я поднял взгляд на Вон Тхэбома.

– Используйте меня как щит, лейтенант Вон.

Лицо Вон Тхэбома оставалось непроницаемым.

На передовой он всегда сражался в роли танка.

Поэтому неудивительно, что предложение кого-то стать его щитом оказалось для него непривычным.

Тогда послышались аплодисменты.

– Ого... Господин Гоё, я только слухи слышала, а оно и вправду! Вы столько всего знаете. Так и хочется забрать вас в «Эхо».

Мок Сэхва с пистолетом на предплечье искренне восхищалась и без конца аплодировала.

– Но знаете, господин Гоё.

Она широко улыбнулась так, что под глазами проступили милые припухлости.

– У нас в «Эхо» отлично пришивают даже отрубленные руки и ноги. Уж что-что, а лечить у нас умеют на славу.

Мок Сэхва, отпустившая замечание в духе Хам Чиволь, передёрнула затвор и сразу выстрелила в меня.

Бах!

Из ствола вылетела пуля, и вместо дыма разлетелись лепестки.

Вон Тхэбом, прижимая меня к себе, быстро увернулся, но Со Мунчхан уже был перед нами.

Он взмахнул зубастым мечом.

Лязг! Скреж!

Рукавица и меч снова и снова сталкивались, высекая металлический лязг.

Вон Тхэбом попытался отжать меч рукавицей, но Со Мунчхан, скалясь, крепко держал зубастый меч и не поддавался.

Вон Тхэбом, вынужденный отбиваться одной рукой, пока держал меня, был очевидно в невыгодном положении.

В конце концов, в тот момент, когда он уклонялся от пули Мок Сэхва, зубастый меч, соскользнув с рукавицы Вон Тхэбома, обрушился на меня.

Лезвие разошлось в стороны, как если бы клинок широко раскрывал пасть, и показались острые зубы.

Цель – моё предплечье.

Когда я, стиснув зубы, попытался блокировать его рукавицей...

– ...!

Произошло то, что разом озадачило и Со Мунчхана, и Вон Тхэбома, и меня.

Зубастый меч, не успев коснуться моей кожи, мирно сомкнул пасть.

----------

Глава 89

Зубастый меч захлопнул пасть, точно и не раскрывал её.

Клинком он меня не рубанул. Скользнул мимо, едва не коснувшись.

Со Мунчхан отступил, разрывая дистанцию.

– ...Ха, это ещё что такое.

Больше всех опешил сам Со Мунчхан.

Как хозяин оружия он лучше кого бы то ни было понимал, насколько нелепо происходящее.

«Проказливый пожиратель», под стать имени и облику, был весьма кровожадным оружием.

Он обрушивал такие яростные атаки, что порой с ним не справлялся даже хозяин.

Он скорее вгрызся бы во врага сверх всякой надобности. Не припомню, чтобы хоть раз выходило иначе.

«Почему он меня не атакует?»

Я тоже никак не мог взять в толк и уставился на зубастый меч.

Со Мунчхан, хмыкнув, повертел свой меч так и сяк, затем снова ринулся в атаку.

Вон Тхэбом сразу закрылся латной рукавицей.

Однако Мок Сэхва и Со Мунчхан проводили совместные атаки, метя только в меня, так что оборона Вон Тхэбома быстро дала брешь.

На этот раз Мок Сэхва удалось попасть в меня пулей.

Точнее, почти удалось.

– Ух ты, господин Гоё!

Мок Сэхва ахнула от восторга, а я удивился сильнее прежнего.

За секунду до того, как пуля коснулась меня, она с комичным «пуф» обернулась цветком.

Нежданно-негаданно «подстреленный» цветком, я растерянно поймал падающий бутон.

Вообще-то пуля должна впиться в кожу, чтобы из неё распустился цветок и высасывал жизненную силу носителя.

А эта просто стала цветком и упала.

После второй странности подряд даже Вон Тхэбом не удержался от вопроса.

– Так... и должно быть?

Да только откуда у меня ответ?

– Э-э, ну, я и сам не понимаю.

Доминик, наблюдавший за боем, мягко стёк с моей макушки на плечо и подсказал разгадку.

– Каштан, каким бы ничтожным ни было создание, инстинкт благоговеть перед богом и служить ему непреодолим.

Удивляться тут нечему, объяснил он мне, всё это в порядке вещей.

А я, разумеется, сильно удивился.

В то, что предметы мне служат, верилось так же слабо, как и в то, что я юный бог.

Что всё это значит, я не до конца понимал, зато нынешний расклад был ясен.

«Они не могут меня атаковать, так?»

Я поменял выстроенный в голове план и позвал Вон Тхэбома.

– Лейтенант Вон.

И поднял перед ним правую руку в рукавице.

– Я поставлю клеймо.

«Клятва паладина» раскрывала истинную силу, только когда задействованы обе рукавицы.

Принцип работы прост.

Правой рукавицей на врага ставится клеймо.

При ударе левой рукавицей по заклеймённому врагу урон резко возрастает.

Насколько именно возрастал урон, зависело, видимо, от состояния Вон Тхэбома, но таких деталей я не знал.

Сейчас Вон Тхэбом из-за меня экипировал только левую рукавицу.

Поэтому я планировал пустить в ход правую и ставить клеймо вместо него.

Раз предметы на моей стороне, директора вообще не могут меня атаковать.

А значит, мне можно действовать куда смелее.

С Мок Сэхва, бьющей издалека, придётся трудно, зато Со Мунчхан вынужден снова и снова лезть в ближний бой, чтобы достать Вон Тхэбома, вот тогда я и планировал его подловить.

Вон Тхэбому хватило одной фразы, чтобы разгадать мой замысел.

Вот только реакция вышла совсем не та.

– Курсант Хан. Вы и в спецгруппе себя так ведёте?

– А?

Я считал план удачным, но Вон Тхэбом лишь холодно отрезал:

– Латная рукавица выдана курсанту Хан для обороны. Сосредоточьтесь только на своей безопасности.

– Есть...

Я сразу сник.

Однако и Вон Тхэбом, судя по всему, не прочь был воспользоваться выгодой положения.

Он сжал кулак в рукавице и разжал. Потом перехватил меня покрепче и сказал:

– Двигаться буду быстро.

И рванул вперёд.

Бабах!

Рукавица врезалась точно в зубастый меч Со Мунчхана.

Меч задрожал под обрушившимся тяжёлым кулаком.

Со Мунчхан сразу отвёл рукавицу в сторону и отступил, а в образовавшуюся брешь влетела пуля.

Вон Тхэбом отбил рукавицей летевший в него свинец.

Отражённая пуля вошла в стену и вскоре исчезла, рассыпавшись лепестками.

Затем Вон Тхэбом по касательной пропустил метивший в голову зубастый меч и вогнал увесистый кулак Со Мунчхану в живот.

Со Мунчхан без труда ушёл от нацеленного в него удара.

А заодно увернулся и от моей руки, что едва его не коснулась.

– Воу, господин Гоё, так нечестно!

Задев его самым краешком, я с досадой убрал руку.

Вон Тхэбом покосился на меня, но в пылу боя отчитывать не стал.

Последовало несколько обменов ударами.

Вон Тхэбом, которому почти не требовалось меня прикрывать, задвигался намного свободнее и, пусть перевеса не добился, держался на грани.

Время работало на нас.

Мок Сэхва нетерпеливо крикнула:

– Директор Со! Так мы подпись у господина Гоё не получим!

И открыла огонь по самой себе.

Бах, ба-бах! Последовали выстрелы, и на теле Мок Сэхва в разных местах распустились цветы.

Увидев, что она творит, я похолодел.

К приёму, поднимающему атаку ценой собственной жизненной силы, Мок Сэхва прибегала только в боях, где обязана победить.

Её глаза налились кровью.

С раскрасневшимся лицом она сорвала с магазина увядший цветок и швырнула на землю.

Потом, тяжело дыша, так что вздымалась грудь, посмотрела на меня.

– Господин Гоё... ха-а... на контракте... фу-ух... разочек подпись... Ну пожалуйста?

Меня невольно передёрнуло.

Мок Сэхва, глядя на меня, лучезарно улыбнулась. Затем, клацнув затвором, прицелилась в Вон Тхэбома и крикнула:

– Извините, но вы отправитесь на больничный на восемь недель. Не держите обиды!

Бах-бах-бах-бах!

Ещё недавно стрелявший одиночными, пистолет перешёл на автоматический огонь и беспорядочно выплёвывал пули.

Шквал как из пистолета-пулемёта значительно ограничил Вон Тхэбому свободу для манёвров.

Со Мунчхан, не упустив возможность, насел с двойным упорством.

Вон Тхэбом ушёл от клинка, но меч, того и дожидаясь, разинул пасть и вцепился в его рукавицу.

Скреж! Раздался лязг, но ни зубы, ни латная рукавица не поддались.

Однако поверхность рукавицы залило ядовитой слизью.

Попади та на кожу, отравление обеспечено, так что Вон Тхэбом силился разорвать дистанцию с Со Мунчханом и стряхнуть яд с рукавицы.

Тогда-то и словил пулю.

– ...!

Вон Тхэбом сощурил один глаз. На его плече быстро распустился пышный цветок.

Глаза Мок Сэхва заблестели ещё ярче.

Впитав чужую жизненную силу, она открыла ещё более ожесточённый огонь.

Хоть мы и старались остановить пули, Со Мунчхан, давно привыкший сражаться под обстрелом от Мок Сэква, не давал Вон Тхэбону как следует развернуться.

Сказывалось и то, что ядовитая слизь на рукавице только пуще ограничивала подвижность – нельзя было лишний раз дёрнуться и дать той брызнуть на кожу.

«А продержаться нужно самое меньшее минут пять».

Если так продолжится, я окажусь в безвыходном положении и буду вынужден подписать контракт.

Я решил выехать на имбовых расходниках.

– Лейтенант Вон! Просто ловите пули! У меня есть предмет на восстановление здоровья!

Вон Тхэбом глянул на меня. Я послал ему взгляд, умолявший мне поверить.

Мок Сэхва обиженно крикнула:

– Против моих пуль никакие предметы восстановления не помогут, господин Гоё!

Знаю.

Жизненную силу, которую высасывают «Расцветающие похороны» при шквальном обстреле, каким-то там предметом исцеления не восполнишь.

Но?

«Так ведь предмет у меня не простой».

Меренговому печенью из яйца феникса, получившему в StP шесть звёзд, такое вполне по силам.

Вопрос в другом, послушает ли меня Вон Тхэбом.

По сути я просил доверить мне свою жизнь, а такому доверию между нами взяться неоткуда.

Признаться, проигнорируй он меня начисто, я бы не удивился.

Отмахнётся, значит, предложу другой план.

Но Вон Тхэбом неожиданно сразу бросился на Со Мунчхана.

Бабах!

Со Мунчхан, приняв на меч удар рукавицы, невольно усмехнулся.

– Лейтенант Вон, а вы, оказывается, так охотно слушаетесь младших?

Тело Вон Тхэбома усеяли множество распустившихся цветов.

Пуля попала и в щёку, где сразу набух бутон, но Вон Тхэбом не дрогнул.

Со Мунчхан, играючи отражая его град ударов, съязвил:

– Но одолеть меня одной рукой – это вы замахнулись.

Тут я был с ним согласен.

Потому и намеревался сделать так, чтобы рука была не одна.

Обмен ударами всё ускорялся, и когда Вон Тхэбом с Со Мунчханом сошлись вплотную.

Я сам протянул руку.

Точно под траекторию замаха зубастого меча.

Глаза Со Мунчхана расширились.

Прежде чем он успел среагировать, зубастый меч первым разинул пасть.

Благодаря распахнутой пасти меня едва-едва, но не разрубило.

Зато острия зубов теперь смотрели точно на Доминика.

Я это понял, но не придал значения.

Ведь никто, кроме бога, не способен взаимодействовать с Домиником.

«Какой-то там предмет всё равно пройдёт сквозь него насквозь, обойдётся», – думал я, однако.

Доминик, уже ранее выражавший свою брезгливость к тому, что считает низменным и грязным, прильнул ко мне ещё плотнее.

Видно, ему претило даже то, что сквозь него что-то пройдёт.

Он недовольно колыхнулся, и зубы меча с хрустом переломились.

В итоге, Доминик решил проблему на корню.

Со Мунчхан вздрогнул от неожиданности, и я немедля вцепился ему в грудки.

– ...Господин Гоё!

И, подтянувшись на руке, бросился ему прямо в объятия.

Со Мунчхан, уже выбитый из колеи из-за произошедшего с зубастым мечом, рефлекторно поймал меня.

Я вжал в него правую рукавицу, ставя клеймо.

– Лейтенант Вон!!!

Вон Тхэбом двинулся ещё до моего крика.

Освободившийся, весь в цветах, он обрушил кулак на Со Мунчхана.

Со Мунчхан немедля отшвырнул меня и закрылся зубастым мечом, но чуть запоздал.

– Кха!

Пропустив-таки удар в живот, Со Мунчхан выхаркнул кровь.

Мужчину в очках и костюме отбросило далеко прочь и с грохотом впечатало в здание.

Прокатившись по земле, я не сумел сдержать просящуюся на губы ухмылку.

Вон Тхэбом почти сразу подобрал меня снова.

И немедля рявкнул на меня, понизив голос.

– Вы рехнулись?

– Сначала съешьте вот это.

Одной рукой я обрывал распустившиеся на нём цветы, другой достал из инвентаря печенье и протянул.

Проглотив меренговое печенье в один укус, Вон Тхэбом нахмурился.

Все его раны исцелились, а усталость схлынула, и он уставился на меня с ещё большим подозрением.

Я торопливо оправдался:

– Это предмет из StP. Прихватил, когда всё закрывали.

Тем временем Мок Сэхва опустила ствол и с искренним восхищением произнесла:

– Нет, правда... Господин Гоё, вам прямая дорога в «Эхо»...

Пока она проповедовала, что моё место в «Эхо»...

Вспых!

Кругом стало светло как днём.

Невероятный взрыв света означал одно.

Тэиль Ёрэ.

Не успел я забеспокоиться о благополучии Самры, как налетел ветер.

От порыва, взметнувшего волосы, я прищурился, и вдруг что-то обвило мою талию.

Меня резко дёрнуло и приложило к чему-то твёрдому, как стена.

Я повернул голову.

– ...!

И увидел белую маску.

– Хан Гоё.

Механическим голосом произнёс гендиректор Ча.

– Готов подписать?

*У меня было время почитать доп.инфу по Тэиль Ёрэ, мечу гендиректора Ча.

Тэиль Ёрэ (корейское написание: 대일여래, ханча: 大日如來) – это корейское название Будды Вайрочаны (Махавайрочана). Дословный перевод иероглифов: «Великий Солнечный Будда» (大日 = Великое Солнце, 如來 = Татхагата/Пришедший к истине). В корейском эзотерическом буддизме (микрокосмическом учении, 밀교), это высшее и фундаментальное божество, воплощение абсолютной истины Вселенной. Считается, что его мудрость и свет озаряют всю вселенную без каких-либо преград, подобно тому, как солнце освещает Землю. Он является источником, из которого происходят все остальные будды и бодхисаттвы.

----------

Глава 90

Офигеть...

Столкнувшись нос к носу с маской любимчика, я ощутил, как быстро забилось сердце.

«Маска когнитивного подавления!»

Определённо, вживую она воспринималась совсем иначе, чем в игре.

Я усердно вглядывался в гладкую маску, но, как и ожидалось, ничего не мог понять.

Функция подавления узнавания работала исправно.

Заворожённо глядя на маску, я лишь потом осознал, в каком положении оказался.

Оказывается, гендиректор Ча всё это время держал меня на весу.

Подхвативший меня за пояс гендиректор Ча опустил меня на землю.

Поскольку паралич нижней половины тела ещё не прошёл, я, само собой, осел на асфальт.

...Ох.

Я вздрогнул всем телом.

Между моих ног вонзился белый меч.

За Тэиль Ёрэ, вошедшим в асфальт, как нож в тофу, гендиректор Ча опустился, согнув колени.

Вразвалочку усевшись на корточки, он посмотрел на меня.

С отнявшимися ногами и без шанса сбежать, я, струхнув, молча глядел на гендиректора Ча в ответ.

Мне сунули контракт.

– Э, я ещё морально не готов...

– Не хочешь подписывать, поставим отпечаток пальца?

Такая забота, при которой он даже не слушает меня и сам назначает способ подписания, была очень в духе гендиректора Ча.

Сперва я попробовал вежливо отказаться.

– Гендиректор Ча, спасибо, что лично пришли меня завербовать.

Чтобы произвести хорошее первое впечатление, я начал с учтивого приветствия и осторожно перешёл к сути.

– Но мне до «Эхо» слишком далеко, я совсем не...

Однако не успел я договорить, как директора наставили на Вон Тхэбома дуло и клинок.

Вон Тхэбом напряжённо посмотрел на меня.

Гендиректор Ча равнодушно обронил:

– Десять секунд.

Как технично он брал заложника и переходил к угрозам, и в этом тоже был весь гендиректор Ча.

Я в который раз восхитился человеческими качествами любимчика.

– Курсант Хан. Что бы ни случилось, ни в коем случае не подписывайте, – твёрдо сказал Вон Тхэбом.

Вот только гендиректору Ча и впрямь ничего не стоило снести Вон Тхэбому голову.

– Пять секунд.

Пока он бесстрастно отсчитывал оставшиеся секунды, я как не в себя соображал, что делать.

– Три секунды.

– П-п-подождите, гендиректор Ча!

– Одна.

– Я фанат гендиректора Ча!!!

– ...

Даже через маску я почувствовал его обескураженный взгляд.

Всё же, выиграв немного времени, я торопливо продолжил:

– Работать вместе с гендиректором Ча... я только за! Конечно подпишу! Но у меня тоже есть условия. Выполните их, и я сразу поставлю подпись.

– Говори.

После короткого приказа я осторожно начал:

– Первое... я хочу, чтобы Службе и тем, кто к ней принадлежит, больше не причиняли вреда.

Я хотел сказать «состоящие в ней люди», но вспомнил о Самре и сменил формулировку.

Раз гендиректор Ча добрался сюда, значит, Самру одолели.

Уже то, что Самра с его урезанными функциями столько продержался против гендиректора Ча с Тэиль Ёрэ в руках, само по себе впечатляло.

Чтобы тягаться с гендиректором Ча, Самре пришлось бы действовать как андроиду с функциями не защиты, а боевого уничтожения.

Судя по недавней вспышке, удар пришёлся нешуточный, и я переживал, не сломалось ли в нём что-нибудь.

«Можно ли его вообще починить...»

Уличные экраны и фонари так и не заработали.

Если судить по ним, то Самра продолжал излучать противофазную волну.

Раз его питание не отключилось, то даже при серьёзной поломке можно было бы спросить у самого Самры способ ремонта и всё решить.

Отложив беспокойство за Самру в сторону, я ожидал ответа гендиректора Ча.

Условие непростое, так что я рассчитывал, что ответ займёт какое-то время.

– И?

Гендиректор Ча отмахнулся, будто спрашивая «и это всё?».

Он явно давал понять, что, если я подпишу контракт, то и его интерес к Службе себя исчерпает.

Я с трудом удержал невозмутимое выражение лица.

Реакция расходилась с моими ожиданиями.

Я предполагал, что у «Эхо» была скрытая причина для такого безумия.

Какая-то неизвестная мне обида на Службу.

Или в Службе хранится что-то важное.

«Так они что, правда напали на Службу из-за меня одного?»

В голове не укладывалось, какая «Эхо» выгода от меня, чтобы идти на такое.

Сейчас «Эхо» не просто портило отношения со Службой, а превращалось в её врага.

До такой степени, что даже продай они меня за границу за огромные деньги по заказу, это не окупило бы затрат.

В голову лезли всевозможные подозрения.

Я бы и рад был так не думать, да только с гендиректором Ча иначе не получалось.

«Ладно, безопасность лейтенанта Вон и Самры я обеспечил».

Я думал, что первое условие выиграет хоть немного времени, но раз расчёт с треском провалился, второе условие становилось вдвойне важнее.

Я ломал голову над вторым условием.

Такое, на которое гендиректор Ча нипочём не согласится сразу, но при этом без перегибов, естественное...

Я чувствовал на себе взгляд гендиректора Ча.

С его характером третье условие он терпеливо слушать не станет.

Всё решалось здесь и сейчас.

Я сглотнул, и кадык дёрнулся.

Времени на раздумья не было. Я второпях выпалил второе условие:

– Хочу увидеть лицо гендиректора Ча.

Едва я договорил, наблюдавшие со стороны Со Мунчхан и Мок Сэхва восхищённо ахнули.

Со Мунчхан с треснувшими очками расплылся в ухмылке, а Мок Сэхва не сдержалась и воскликнула:

– Такой адаптант, как господин Гоё, просто обязан прийти в «Эхо»!

Похоже, до сих пор ни один адаптант не требовал от гендиректора Ча открыть лицо.

«Не иначе как все они уже мертвы».

Я ждал, что гендиректор Ча откажет.

Я был уверен, что получу резкий отказ и окрик назвать другое условие, но гендиректор Ча почему-то молчал.

Глаза, – единственное, чего не скрывала маска, – смотрели на меня в упор.

Пусть я не мог разглядеть цвет его глаз, но взгляд и его тяжесть ощущал.

– Тебе интересно моё лицо?

– Да... Покажите, пожалуйста.

Он придвинулся ко мне чуть ближе.

От этого движения возникало обманчивое чувство, что он вот-вот, прямо сейчас снимет маску.

Не смея даже моргнуть, я смотрел на гендиректора Ча.

Он медленно произнёс:

– Если подпишешь контракт.

В голосе с механическими нотками будто проскользнула усмешка.

И я на десятую долю секунды поддался дурной мысли.

«А не подписать ли?»

Вообще-то, пожалуй, это длилось около секунды.

С трудом отогнав дурную мысль, я спросил у гендиректора Ча:

– А... вам точно можно? Лицо-то...

Я слишком хорошо помнил по игре, до чего он не любит показывать лицо, потому и переспросил.

«Тысячу раз прошёл игры, в которых он был, а лица его так и не увидел».

Пока я вспоминал игры, в которых появлялся гендиректор Ча, он резко спросил в ответ:

– Условия кончились?

– Н-нет ещё.

– Хан Гоё.

Гендиректор Ча склонил голову набок.

– Я слышу, как у тебя шестерёнки скрипят.

– ...

Он схватил меня за запястье и заставил положить руку на контракт.

Контракт засветился, и в моей руке возникло гусиное перо.

Сжимая перо, я обливался холодным потом.

Деваться было больше некуда. Оставалось только стать ручным хомяком гендиректора Ча для прохождения Испытаний.

– Каштан.

Беда была не только в гендиректоре Ча передо мной.

Доминик обратился ко мне с вопросом.

– Вы подпишете контракт?

Пудинговый слайм у меня на плече следил за происходящим голубыми глазами.

Этот контракт, как и печать огненного дракона, оставил бы след на моём теле и душе.

Доминику такое точно не по нраву.

Не разберусь сам, и он, чего доброго, вмешается по собственному усмотрению.

В StP у него хотя бы имелся благовидный класс «маг».

А здесь, где нет и таких минимальных ограничений, не притворяющийся «магом» Доминик может вытворить такое...

Даже думать не хотелось.

До прибытия Че Хёно, моей единственной надежды, оставалось больше трёх минут.

Этого времени с лихвой хватило бы, чтобы заварить лапшу быстрого приготовления, и уж точно достаточно, чтобы подписать контракт.

Я как можно медленнее подносил перо к контракту, когда в памяти всплыли слова Самры.

– Формирую электромагнитное противофазное волновое поле длительностью пятнадцать минут тридцать семь секунд.

Весь брифинг об этом уже провели в подвале Службы.

И всё же Самра нарочно повторил те же слова при гендиректоре Ча.

Хотя гендиректору Ча совсем ни к чему знать, сколько времени осталось до прибытия Че Хёно.

«Стоп».

Самра никогда не утверждал, что время действия противофазной волны равно времени до прибытия Че Хёно.

Я сам вывел это из контекста ситуации.

И гендиректор Ча, надо думать, пришёл к похожему выводу.

Стоило мне додумать эту мысль, как темнота кругом сгустилась.

Потому что луна, единственный источник света в пространстве, где погасли городские огни, оказалась чем-то заслонена.

Я поднял глаза к небу.

Шесть крыльев из чёрного металла заслоняли собой луну.

Самый желанный ворон за всю мою жизнь.

Я отчаянно отправил Послание.

подполковникчеспаситеменяявотвотподпишурабскийконтракт

Отправив Послание, я похолодел.

«Он же не сделает вид, что не заметил?»

Не знаю, накопилось ли у нас за Испытания боевое братство, но сейчас положиться можно было только на Че Хёно.

Я поднял на Че Хёно умоляющий взгляд.

Че Хёно сверился с возникшим перед ним системным окном и посмотрел на меня.

Несмотря на немалое расстояние, я был уверен, что наши взгляды встретились.

Гендиректор Ча коротко цокнул языком и поднялся.

Затем выдернул из бетона Тэиль Ёрэ.

Я думал, следом начнётся бой с Че Хёно, но...

Хвать.

Гендиректор Ча без предупреждения зажал меня под мышкой.

Повиснув, как в тот раз, когда меня мешком таскал Че Хёно, я растерянно уставился на гендиректора Ча.

Хрустнув шеей, он обернулся к директорам «Эха» и скомандовал:

– Валим.

Не успел он договорить, как все трое рванули с места.

От скорости, с которой они сорвались, как выпущенные пули, я ненадолго опешил, а потом закричал:

– Подполковник Че... уф!

Гендиректор Ча сжал руку, передавив мне дыхание.

Зажатый под мышкой, я так и не смог попросить Че Хёно спасти меня и замолчал.

Не успел я моргнуть, как мы уже прилично отдалились от Че Хёно.

– Директор Мок.

– Да.

По короткому оклику гендиректора Ча, Мок Сэхва без промедления остановилась и навела ствол на Че Хёно.

Че Хёно всё так же висел в воздухе, заслоняя луну.

Мок Сэхва сощурилась и взяла Че Хёно на прицел.

Время, когда она целилась в него, затянулось.

Крылья Че Хёно шевельнулись.

И тогда же город вернул себе свет.

Загорелись уличные экраны и фонари, разом хлынули разноцветные огни.

Несущийся чёрный силуэт прорезал полосы света.

И когда он пронёсся над Мок Сэхва.

Бах-бах-бах-бах!

Мок Сэхва открыла беглый огонь.

Чёрный росчерк заплясал ломаной линией, уходя от пуль.

Впрочем, Мок Сэхва и не думала попадать. Ей, судя по всему, требовалось только слегка сбить Че Хёно скорость.

Едва Че Хёно замедлился, гендиректор Ча развернулся и взмахнул Тэиль Ёрэ.

Белый свет разошёлся широкой дугой.

Сияние, от которого кругом стало светло как днём, ударило прямо в Че Хёно.

Однако наперерез свечению вылетел чёрный полумесяц и рассёк его.

Брызнувшие во все стороны белые всполохи на краткий миг заслонили обзор.

– ...

Че Хёно медленно опустился на землю.

Гендиректор Ча и Со Мунчхан пропали из виду.

Пока он, пощёлкивая крыльями, вёл поиск, перед ним всплыло системное окно.

крышасоседнегоздания

Прочитав системное окно, Че Хёно со скрежетом сжал металлическую руку.

Затем взмахнул крыльями, взмывая ввысь.

И махнул рукой в сторону здания.

Поперёк пятнадцатиэтажки, точно небрежный росчерк, легла огромная диагональная чёрная линия.

Вдоль чёрной линии здание начало раскалываться.

Трещина расползалась по линии с пугающей скоростью.

Ба-бах! Ба-ба-бах!

Десятки тысяч осколков стекла обрушились ливнем.

Толстые арматурные прутья, державшие каркас здания, переломило, а искорёженные двутавры вывернуло наружу, оставив торчать шипами.

Офисные столы, стулья и компьютеры сгинули вместе с обломками в серой пыли.

И в этом хаосе Че Хёно нашёл, что искал.

Размашисто хлопнув крыльями, он разогнал взвесь.

Раскрывая за ней гендиректора Ча, перескакивавшего по обломкам.

Поняв, что его заметили, гендиректор Ча бросил дальнейшее бегство и спустился на улицу.

За его спиной рушилось здание.

На фоне этого грохота гендиректор Ча и Че Хёно смотрели друг на друга.

– Опоздал, – сказал гендиректор Ча, всё ещё держа под мышкой захлёбывающегося кашлем Хан Гоё. – Хан Гоё уже подписал контракт с «Эхо».

Че Хёно покосился на всплывшее перед ним системное окно.

этоложьспаситеменя

Даже будь это правдой, это не имело бы значения.

– И что с того? – медленно проговорил Че Хёно. Полился низкий, точно скребущий по земле бас. – Гендиректор Ча, сегодня ты умрёшь.

----------

Глава 91

Повиснув на боку гендиректора Ча, я сполна вкушал прелести этой невообразимой ситуации.

Мои впечатления можно было описать одним словом.

«Охуеть».

Услышав слова Че Хёно, гендиректор Ча коротко и сухо усмехнулся.

– Подполковник Че Хёно... А вы, я погляжу, на редкость самоуверенны.

Собеседники молча уставились друг на друга.

Я понимал, что сейчас не время, но всё равно переводил взгляд с Че Хёно на гендиректора Ча и обратно, разглядывая замерших друг напротив друга мужчин.

То, что эти похожие, но в то же время кардинально разные люди находятся в одном месте, казалось настолько нереальным, что я не мог отвести глаз.

В мире «Хроник» они почти никогда не пересекались.

Сталкивать в одном Испытании людей, чьи личные показатели пробивали небеса, было бы непозволительной расточительностью.

Даже если государственная Служба и частная корпорация «Эхо» сотрудничали, Че Хёно и гендиректор Ча никогда не зачищали Испытания вместе.

Поэтому шансов встретиться у них практически не выпадало, однако каждый прекрасно осознавал существование другого.

Как и тот факт, что для предотвращения всё чаще вылупляющихся Испытаний им в конечном итоге нужны силы друг друга.

«Хотя подполковник Че, видимо, об этом не задумывается».

В его голове, как мне сейчас кажется, была только одна мысль: разорвать гендиректора Ча на куски своими металлическими когтями.

Гендиректор Ча, конечно, вытворял форменное безумие, но нельзя допустить, чтобы он получил серьёзную травму или погиб.

И дело не в том, что он мой любимый персонаж. Случись беда с адаптантом уровня гендиректора Ча, и это нанесёт критический удар по обороне от Испытаний.

Во всём мире больше не сыскать адаптанта с подобными способностями.

И пусть он раскурочил часть здания Службы, глава Чан Согюн ни за что не назначит наказание, которое помешает гендиректору Ча участвовать в зачистке.

Не слишком ли откровенно я на них пялился?

Мужчины, до этого сверлившие взглядами друг друга, как-то незаметно уставились на меня.

Я вздрогнул и потупил взор.

И надо же было такому случиться, что именно тогда я надрывно закашлялся.

– Кхе... Кхе-кхе!

Всё из-за клубящейся кругом пыли.

Стало даже как-то обидно.

Че Хёно носил респиратор, а гендиректор Ча – маску.

Со Мунчхан тоже не выказывал признаков дискомфорта, так что складывалось впечатление, что пыли наглотался один я.

Одинокий громкий кашель стих, и повисла гнетущая тишина.

Я запоздало извинился севшим голосом:

– Простите, что прерываю. Просто пыли наглотался...

И вслед за этим раздался раскатистый смех.

Слегка искажённый механическими нотками, но самый настоящий смех.

Я непонимающе поднял взгляд на гендиректора Ча.

Гендиректор Ча вдоволь насмеялся и, опустив на меня глаза, произнёс:

– Нужно поскорее возвращаться в «Эхо».

И я прям тогда же едва не согласился подписать контракт.

Уж очень хотелось посмотреть на улыбающееся лицо за этой маской.

Лязг, щёлк. Донёсся лёгкий металлический скрежет.

Это Че Хёно разминал свою железную руку.

Гендиректор Ча мигом отсмеялся, демонстративно вздохнул и заявил:

– Какой нетерпеливый.

Следом он выхватил меч. Обнажил клинок Тэиль Ёрэ – тот излучал мягкий белый свет.

Не иначе как эти двое решили схлестнутся прямо здесь и сейчас.

Чтобы скрыться от глаз Самры, гендиректор Ча использовал баснословно дорогой расходник.

Если я правильно угадал предмет, то такое не купить ни за какие деньги.

Вероятно, он применил его, понимая, что по возможности лучше избегать стычек с адаптантами Службы, и с Че Хёно в частности.

Однако, если столкновение всё же окажется неизбежным...

«Отступать он не станет...»

От этих мыслей разболелась голова. Нет ли способа как-то замять конфликт?

Увы, задача не из лёгких.

С Че Хёно всё понятно, но и гендиректор Ча, зайдя так далеко, не пойдёт на попятную, оставшись в минусе и не получив никакой выгоды.

Возможно, сегодня они не разойдутся, пока один из них не умрёт.

– Гендиректор Ча. Довольно.

Послышался знакомый голос.

Глава Службы Чан Согюн.

Окружённый бойцами Службы, он стоял плечом к плечу с Самрой. В шаге позади виднелся Вон Тхэбом.

Я бегло осмотрел Самру с Вон Тхэбомом. К счастью, обошлось без серьёзных ранений.

Обе руки андроида уже вернулись в прежнее состояние.

Солдаты Службы, прибывшие вместе с Чан Согюном, были в полной боевой готовности, но не спешили целиться в гендиректора Ча.

Глава Службы, на лице которого читалась глубочайшая усталость, заговорил:

– Продолжать бессмысленно, мы лишь зря тратим ресурсы.

Однако гендиректор Ча явно не горел желанием убирать Тэиль Ёрэ в ножны.

И Че Хёно разделял этот настрой.

Чан Согюн кивнул в мою сторону.

– Полагаю, курсант Хан не в лучшем состоянии.

Самра устремил немигающий взор на гендиректора Ча.

– Хан Гоё пришёл в сознание спустя четырнадцать дней комы. В настоящее время у него парализована нижняя часть тела, а общие физические показатели сильно занижены.

Его взгляд обжигал неприкрытой враждебностью.

– Гендиректор Ча, вы этого добивались?

– С какой стати? Всю эту заварушку устроила Служба, а не я.

Гендиректор Ча направил клинок на андроида.

– Самра, ты ведь прекрасно знаешь, почему я пошёл на крайние меры. Глава Чан, вы тоже в курсе, так к чему этот цирк?

Вот бы кто-нибудь просветил и меня.

Увы, на этом откровения гендиректора Ча закончились.

Обстановка, едва разрядившаяся с появлением Чан Согюна, вновь накалялась.

Болтаясь на боку гендиректора Ча, я поймал себя на одной занимательной мысли.

«А ведь это отличный шанс».

В текущем положении у меня оставалось всего три варианта.

1. Фриланс.

2. «Эхо».

3. Служба по Противодействию Испытаниям.

Первый путь был объективно невыполним.

Ни «Эхо», ни Служба не оставили бы меня в покое, да и мне требовалась защита крупной организации.

По словам Самры, информация обо мне уже просачивалась за границу.

Может, я сгущаю краски, но так недолго и жертвой похищения стать.

Придётся выбирать между вторым и третьим вариантом, и тут «Эхо» весьма удачно подкинуло дров в огонь.

Раскурочив здание Службы, они наглядно продемонстрировали, насколько ценен Хан Гоё для корпорации.

К тому же я выполнил уговор – закрыл три Испытания за месяц, так что технически мой контракт курсанта подошёл к концу.

«Выходит, я могу на вполне законных основаниях балансировать между “Эхом” и Службой».

И корпорация, и государственное ведомство наверняка рассчитывали лишить меня права выбора.

Но из-за череды непредсказуемых накладок всё сложилось именно так.

Благодаря своевременному появлению Че Хёно гендиректор Ча больше не мог заставить меня подписать бумаги силой.

А значит, мне выпала идеальная возможность выжать максимум выгоды из конфликта двух гигантов.

Вопрос только в том, как всё это провернуть.

Обычные слова эти двое благополучно пропустят мимо ушей.

Немного поразмыслив, я робко поднял руку.

– Эм-м...

Все присутствующие немедля уставились на меня.

Оказавшись в центре всеобщего внимания, я скорчил максимально жалостливую мину и пролепетал:

– Для начала, чтобы подписать контракт – будь то с «Эхом» или со Службой, – я должен оставаться в живых. Вы ведь согласны?

Никто не ответил, но я расценил молчание как знак согласия и симулировал приступ боли.

– Кажется, я сейчас умру.

Я уже собирался добавить, что если подполковник Че и гендиректор Ча сцепятся, то я запросто испущу дух под горячей рукой.

На удивление, стоило мне это сказать, как мне и впрямь резко поплохело.

– Каштан.

Мне показалось, или я слышал в голосе Доминика нечто вроде паники?

Если подумать, я ведь только-только вышел из двухнедельной комы, так что болтаться тут – та ещё нагруз...

– ...?

Кап-кап.

К горлу внезапно подкатил комок, и изо рта хлынуло нечто тёплое.

Я судорожно прикрыл губы ладонью и почувствовал влагу.

Опустив руку, я уставился на свои пальцы. Ладонь была сплошь перемазана кровью.

Моя кровавая ладонь стала последним, что я увидел, прежде чем провалиться в беспамятство.

* * *

– Господин Каштан, в этот раз тоже было весело?

[Печёный Каштан: просто отпад! персонажи невероятные]

[Печёный Каштан: а сцена после титров вообще дико заинтриговала]

[Печёный Каштан: классно было бродить по Службе и Сеулу прямо в игре]

[Печёный Каштан: в следующей игре тоже будет сцена после титров?]

[Печёный Каштан: Добавьте, пожалуйста ㅠㅠㅠ]

– Обязательно добавлю. Всё ради вашего удовольствия, господин Каштан.

[Печёный Каштан: Спасибо!]

– Не за что. Мне достаточно того, что господин Каштан доволен.

[Печёный Каштан: Я в полнейшем восторге!]

– Какое счастье, что я нашёл вас, господин Каштан. Если бы у меня не было господина Каштана... Я бы... продолжил искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать, искать.

[Печёный Каштан: Вы в порядке?]

– Ах... Простите, господин Каштан. Я вас напугал? Ничего страшного. Забудьте.

[Печёный Каштан: Но]

– Забудьте.

[Печёный Каштан: Хорошо.]

– Ха-а, так не хочется поступать так с господином Каштаном. А если я буду всё время вмешиваться, и вы пострадаете? А-а, нет-нет. Только не господин Каштан. Господин Каштан неприкосновенен. А, а-а... господин Каштан, почему вы молчите? Скажите что-нибудь. Живо. Быстрее!

[Печёный Каштан: ой, кажется, я задремал ㅠ хотя вроде и не устал сегодня]

– ...Вот как? Вы ведь забыли то, что я сказал?

[Печёный Каштан: про сцену после титров в следующей игре? не забыл]

– Хорошо, господин Каштан. Вы молодец. Я скину вам следующую игру уже сегодня.

[Печёный Каштан: Вау! И что это за игра?]

– В этот раз игра будет...

* * *

Я медленно разомкнул веки.

Находился я не в привычной палате Службы, а в незнакомом месте.

«Ах да, в здании Службы ведь дырку проделали».

С такой огромной дырой в стене здание ещё не скоро станет пригодным для использования.

– ...

Пока я размышлял о больничных палатах, по спине вдруг пробежал холодок.

В памяти живо всплыли образы из недавнего сна.

Точнее, забытые воспоминания, прокрутившиеся в голове.

Тот я из прошлого совсем не насторожился, хотя разработчик вёл себя как форменный безумец прямо у меня на глазах.

И внутренний голос подсказывал, что это был далеко не единичный случай.

Хоть я и не мог сходу вспомнить деталей, наверняка хватало и других тревожных звоночков, которые следовало бы заметить.

Однако прошлый я воспринимал все эти жуткие аномалии, происходящие во время просмотра его стримов и прохождения игр, как нечто само собой разумеющееся.

Никакого сомнения.

«Может, дело не в моей доверчивости? Может, мной манипулировали?»

Учитывая, что разработчик – это богоподобное существо, версия звучала более чем правдоподобно.

Для него помутнить рассудок жалкого смертного – плёвое дело.

К тому же я ведь напрочь стёр из памяти этот диалог.

И с чего бы ему всплыть во сне именно сейчас...

Копаясь в воспоминаниях, я ощутил, как волосы на затылке встают дыбом.

Испытания начались четыре года назад, когда на Землю упали метеориты.

Но прошлый я... даже не подозревал о падении метеоритов.

И пусть я отгородился от всего мира, это всё равно не лезло ни в какие ворота.

Допустим, создатель промыл мне мозги. Но ведь играть в «Хроники» я начал только два года назад.

Более того, взять встречу с Самрой после закрытия HSF.

Когда андроид огорошил меня известием, что все игровые события происходили в реальности, у меня не возникло ни одного вопроса.

И только теперь до меня дошло: моя реакция была ненормальной.

Осознание искажённости собственных воспоминаний и восприятия породило глубинный, всепоглощающий страх.

«А в своём ли я уме?»

Я уже не понимал, что и в какой момент пошло не так.

– ...

Я шумно выдохнул и отёр липкое от пота лицо.

Наверное, стоит мне полностью усвоить ■■■■, и ко мне вернётся ещё больше воспоминаний.

– Каштан, как самочувствие?

Голос Доминика вырвал меня из пучины раздумий.

– Не ожидал, что Каштан окажется настолько хрупок.

Слушая причитания пудингового слайма, я вспомнил творившуюся перед обмороком вакханалию.

«Кстати, этот балаган вообще... удалось разрулить?»

Я отключился, так никого толком и не убедив, поэтому даже представить не могу, чем всё кончилось.

Я бы не удивился, если бы выяснилось, что эта палата принадлежит «Эху».

«Но почему снова никого нет?»

Я с кряхтением приподнялся на кровати и только собрался проверить, слушаются ли меня ноги...

...как дверь палаты отворилась.

Решив, что это Самра, я повернул голову.

– Курсант Хан. Наконец-то вы очнулись.

В палату вошёл Чан Согюн.

----------

Глава 92

Я с трудом скрыл досаду.

– Глава.

Я нехотя зашевелился, делая вид, что пытаюсь встать, но Чан Согюн тактично меня остановил.

– Сиди. Ты ведь ещё восстанавливаешься.

Я не стал упрямиться и сразу же опустился обратно на матрас.

Приподнявшись и откинувшись на спинку кровати, я посмотрел на Чан Согюна.

«Сюда должен был прийти Самра».

Мне следовало встретиться с Самрой до разговора с Чан Согюном с глазу на глаз.

Расспроси я Самру о текущем раскладе дел и раздобудь хоть крупицу информации, преимущество было бы на моей стороне.

Однако Чан Согюн, видимо, рассуждал так же, а потому специально нагрянул без промедления, не дав мне подготовиться.

Скрыв напряжение, я изобразил непринуждённость и слегка улыбнулся.

Чан Согюн не из тех, кто отступит, если прикинуться слабым. Напротив, он лишь сильнее надавит.

С ним нужно держаться уверенно, пусть даже это будет откровенный блеф.

Чан Согюн придвинул стул и сел рядом, точно обычный посетитель, пришедший проведать больного.

– Ты пробыл без сознания три дня. Как самочувствие?

Значит, я провалялся в отключке целых три дня.

Впрочем, сейчас мне явно полегчало. Я ответил, что всё в порядке, и тогда он взял бутылку:

– Воды не хочешь?

– Спасибо.

Делая глоток, я прикидывал, как именно Чан Согюн попытается меня переубедить.

Он безусловно понимал, что обычными условиями меня не завлечь.

Однако Служба – государственное учреждение, и тягаться с предложениями частной военной компании «Эхо» ей не по карману.

Одни только условия, которые расписал мне директор Со Мунчхан, размахивая тем безумным контрактом, на голову превосходили возможности любой другой крупной корпорации.

Судя по всему, Чан Согюн сделает ставку на то, что может предложить исключительно Служба. Например, упомянет Самру или Хам Чиволь.

Хам Чиволь... пугала, но свою должность занимала заслуженно.

Разработка вакцин и лекарств от Испытаний – лишь малая часть того, на что способна только она.

– Курсант Хан.

Чан Согюн начал издалека, с похвалы.

– Тебе и впрямь удалось закрыть Испытания. Да ещё и три штуки за один месяц. Как глава Службы по Противодействию Испытаниям и как гражданин Кореи, я искренне благодарен курсанту Хану.

Учитывая положение Чан Согюна, подобное заявление звучало крайне скромно.

В военной иерархии он носил звание генерала, а в правительственной приравнивался к министру.

И когда такой человек открыто выражал признательность, меня пробирал не трепет, а неподдельный страх.

Потому что я получил подтверждение, что он ни за что меня не отпустит.

Я осмотрительно подбирал слова.

– Без Службы по Противодействию Испытаниям это было бы невозможно. Всё благодаря тому, что глава поверил в меня и оказал поддержку, так что я тоже хочу выразить вам свою благодарность.

Я ответил со всей возможной учтивостью, и Чан Согюн разразился раскатистым смехом.

– Курсант Хан.

– Да, глава.

– Ты мне чертовски нравишься. И дело вовсе не в том, что курсант Хан – самородок, способный закрывать Испытания. Ты импонируешь мне как человек.

Пока я раздумывал над подходящим ответом, Чан Согюн продолжил сам:

– В курсанте Хан есть азартная жилка. Даже осознавая всё безрассудство затеи, ты готов пойти ва-банк, если маячит хоть призрачная надежда на успех. Пусть даже шанс равен всего одному проценту.

– ...

– Полагаю, именно эта выдающаяся склонность к риску отчасти и позволила курсанту Хан закрыть Испытания.

Он посмотрел на меня так, как если бы знал обо мне абсолютно всё.

Чан Согюн не из спецгруппы, и много ли он вообще мог за мной наблюдать?

Если сложить всё время, что мы общались с глазу на глаз, не наберётся и часа.

Отчёты от спецгруппы он, конечно, получал, но вёл себя так, словно лично следил за каждым моим шагом.

Я нутром почуял неладное.

Эти слова предназначались вовсе не «курсанту Службы по Противодействию Испытаниям».

Чан Согюн обращался...

«...к бывшему киберспортсмену Гоё».

Вполне логично. Будь я на месте Чан Согюна, тоже начал бы копать именно оттуда.

При желании информацию о моём прошлом можно было нарыть в два счёта.

Я медленно сжал в кулак мелко дрожащую ладонь.

Упоминания о былых временах всегда выбивали меня из колеи.

И это спустя столько времени.

Сейчас тех, кто помнил и искал «Гоё», почти не осталось.

Каждый год на сцену выходят выдающиеся игроки, так кому сдался киберспортсмен, продержавшийся в индустрии чуть больше года?

В лучшем случае моё имя всплывало в сплетнях.

Многочисленные записи, оставшиеся от «Гоё», годились только на то, чтобы препарировать моё прошлое, как это происходило сейчас.

Я сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Дрожь в руках благополучно унялась.

Мотивы Чан Согюна читались как открытая книга.

Он хотел ошарашить меня с наскока и захватить инициативу.

Поклявшись не вестись на столь дешёвый трюк, я вновь натянул улыбку.

– ...Спасибо.

Обошлось. Голос не дрогнул, и ответ прозвучал вполне ровно.

Чан Согюн улыбнулся в ответ.

– В молодости я был таким же. Цеплялся за малейшую возможность и не сдавался. Считал, что иначе нельзя. То ли юношеский максимализм помогал, то ли упёртость, но я не раз добивался своего. Сейчас годы уже не те, хватка ослабла, и потому наблюдать за курсантом Хан – сплошное удовольствие.

Выдав эту не интересную мне тираду о своём прошлом, Чан Согюн перешёл к делу.

– Курсант Хан. Как насчёт того, чтобы официально вступить в ряды Службы?

– Для меня большая честь, что глава оказывает мне такое доверие. Однако прошу дать мне немного времени на размышления. Подобные решения не принимаются в спешке...

– Разумеется.

Его покладистость застала меня врасплох.

Я-то готовился к завуалированным угрозам и давлению.

Пока я ломал голову над его внезапной сговорчивостью, Чан Согюн предложил:

– Гоё-кун. Не хочешь навестить капитана Мо?

Я непонимающе уставился на него, и он непринуждённо пояснил:

– После прохождения StP капитан Мо попала в больницу. Поскольку здание Службы пострадало, её палату перенесли поближе к тебе. Вот я и подумал, почему бы нам не проведать её вместе.

У меня появилось дурное предчувствие.

Однако новость о госпитализации Мо Хэин вытеснила все остальные мысли, оставив лишь тревогу.

Хотелось лично убедиться, что она не получила серьёзных травм.

Она ведь числится в Службе.

Откажись я сейчас от предложения Чан Согюна, и неизвестно, когда ещё выпадет шанс навестить её.

Нас могли разлучить надолго.

Поколебавшись, я всё же пошёл вслед за Чан Согюном.

Паралич нижней части тела отступил, так что я мог передвигаться самостоятельно.

Я выкатил стойку для капельницы в коридор, где уже дежурили вооружённые солдаты.

Чан Согюн отдал им безмолвный приказ кивком и повёл меня на подземный этаж.

Спустившись на самый нижний уровень, я окинул коридор настороженным взглядом.

– Глава Чан! Ох... э-э, Гоё!..

Весь этаж представлял собой огромную лабораторию, заставленную всевозможным оборудованием.

Сотрудники научно-аналитического отдела деловито сновали туда-сюда с планшетами в руках.

Выбежавшая нам навстречу Хам Чиволь округлила глаза при виде меня.

– Глава отдела Хам. Мы пришли проведать капитана Мо.

– А, капитан Мо... С-сюда, пожалуйста! Я сама провожу Гоё!..

Хам Чиволь не сводила с меня глаз, но в присутствии главы Службы Чан Согюна помалкивала.

А я...

...с той самой минуты, как понял, что Мо Хэин «госпитализировали» в лабораторию, места себе не находил от нарастающего беспокойства.

«Почему капитан Мо в лаборатории Хам Чиволь?»

Здание Службы разрушено, значит, эту лабораторию оборудовали во временном помещении.

И без веской причины её бы сюда ни за что не привезли.

Только вот, в чём бы ни заключалась эта причина, пребывание в вотчине Хам Чиволь не сулило ничего хорошего.

Я непроизвольно ускорил шаг и поравнялся с идущей впереди женщиной.

Хам Чиволь подняла на меня взгляд и застенчиво улыбнулась.

– Гоё... Вам не о чем волноваться. Я хорошо забочусь о капитане Мо!..

Само то, что та привлекла внимание Хам Чиволь, уже было огромной бедой.

Я силился скрыть подступающую панику.

Наконец мы добрались до места, где «лежала» Мо Хэин.

Хам Чиволь приложила пропуск к считывателю, и герметичная дверь отъехала в сторону.

Моему взору предстала... огромный стеклянный цилиндрический бак.

Мо Хэин плавала внутри, погружённая в неизвестную жидкость.

Хам Чиволь скользнула мимо остолбеневшего меня и защёлкала по клавишам терминала.

Сверяясь с бегущими по экрану цифрами, она произнесла:

– Капитан Мо... Показатели почти в норме, но... в ближайшее время ей лучше воздержаться от входа в Испытания!..

Я не мог отвести глаз от Мо Хэин.

Она спала в толще воды в одних шортах и короткой майке, а в её живот...

...был вживлён крошечный, тускло мерцающий камень.

Метеорит Испытания.

– ...

Лёгкие сдавило. В ушах зазвенело, а поле зрения сузилось до одной точки.

Мозг отказывался анализировать происходящее.

В голове стояла звенящая пустота.

Чан Согюн встал рядом. И заговорил будничным тоном, будто мы обсуждали погоду:

– Игрок Гоё всегда отличался обострённым чувством долга, не так ли?

– ...

– Я смотрел записи матчей. Был искренне впечатлён. В своей последней игре перед уходом ты превзошёл самого себя.

– ...

– Знаешь что? Хан Гоё-кун, ты – идеальная находка для Службы. Как если бы сам Бог послал тебя нам с небес.

– ...

– Гоё-кун, младшему брату капитана Мо двадцать четыре года. Вы ровесники, вот только он останется двадцатичетырёхлетним навсегда.

Чан Согюн сделал неторопливый шаг вперёд.

Опёрся рукой о стекло и посмотрел на спящую Мо Хэин.

Какое-то время он молча разглядывал её, а затем обернулся ко мне.

– Умри он тогда, капитану Мо было бы куда легче. Видишь метеорит в её животе? Её брат...

– ...Глава.

– ...заточён внутри. Могу поспорить, при каждой встрече с тобой капитан Мо едва сдерживается, чтобы не рухнуть на колени и не взмолиться о помощи. Не попросить спасти её брата. Ведь не ты ли – единственная надежда на закрытие Испытаний?

– Глава Чан Согюн!

Тот взирал на меня с полным спокойствием.

Я же испепелял его взглядом.

Отбросив даже намёк на субординацию перед главой Службы.

Терпеть то, как он без зазрения совести выворачивает наизнанку личную драму Мо Хэин лишь ради того, чтобы затащить меня в свои ряды, было выше моих сил.

Тем более что это определённо та самая тайна, которую она предпочла бы скрыть от меня любой ценой.

С трудом проглотив ругательства, я процедил:

– Я понял, к чему вы клоните. Довольно.

– Нет! – рявкнул Чан Согюн, сверля меня ответным тяжёлым взглядом. Его глаза хищно блеснули, а голос сорвался на угрожающий рык: – Ни черта ты не понял. Иначе бы уже давно подписал контракт со Службой, а не торговался с «Эхом»!

– ...Я.

– Уж не думаешь ли ты, что капитан Мо – единственная, кто оказался в подобном положении? Подполковник Че, капитан Гвак, Самра – ты нужен им всем.

– ...

– И ты готов бросить людей, которые возлагают на тебя столько надежд? Спецгруппу, созданную специально под тебя?

Он медленно шагнул ко мне.

Достал из инвентаря предмет и ткнул им мне в грудь.

Я опустил глаза и нерешительно взял протянутое.

Контракт на вступление в Службу.

Но не та бумажка, которую я подписывал в статусе курсанта, а официальный договор, скреплённый предметом из Испытания – артефактом, связывающим адаптанта по рукам и ногам.

Чан Согюн посмотрел мне прямо в глаза и прошептал:

– Верю, что ты примешь мудрое решение, курсант Хан.

----------

Глава 93

Когда Чан Согюн ушёл, я так и остался безучастно стоять посреди лаборатории.

Хам Чиволь, поправлявшая очки, тихонько подошла ко мне.

– Гоё...

Она с сожалением посмотрела на тыльную сторону моей ладони, в которую была воткнута игла капельницы, и пробормотала:

– Гоё совсем не обязательно такое терпеть... И зачем только воткнули... Я, я же говорила этого не делать...

Услышав это бормотание, явно рассчитанное на мои уши, я просто молча протянул ей руку.

Хам Чиволь сразу же просияла, подошла поближе и вытащила иглу.

Она попыталась втихаря прибрать к рукам окровавленную марлю, которой зажимала ранку, так что я окликнул её.

– Глава отдела Хам, вам нужен образец крови?

Хам Чиволь удивлённо распахнула глаза и приоткрыла рот.

– Н-нужен! Очень-очень нужен!

Я спокойно обратился к женщине, которая явно была готова прямо сейчас вскрыть меня скальпелем.

– Я позволю взять кровь, но сперва ответьте на пару вопросов.

– Ск-сколько угодно!.. Поговорить с Гоё – это просто замечательно!..

Хам Чиволь выбежала за дверь, бросив, что мигом принесёт инструменты для забора крови.

Её суетливый силуэт, выдававший страх перед тем, что я передумаю, скрылся из виду, и я ненадолго остался один.

Силы резко покинули тело.

На ногах было не удержаться, так что я просто плюхнулся на пол.

Я поднял взгляд на Мо Хэин, заключённую в стеклянном баке.

Я был уверен, что она отправилась на задание. Че Хёно и капитаны вечно пропадают на работе.

Кто бы мог подумать, что она окажется в подобном месте.

Во сне её лицо выглядело безмятежным.

Настолько, что закрадывалась мысль, а не проводит ли она сейчас куда более спокойные часы, чем наяву.

Я молча разглядывал её, а затем опустил глаза чуть ниже.

Метеорит Испытания переливался ярким розовым светом.

Этот цвет не вязался с образом Мо Хэин, поэтому казался ещё более чужеродным.

Я какое-то время изучал камень, пытаясь угадать суть Испытания, но ни к чему дельному не пришёл.

Я понурил голову.

– ...

Я ведь ничего не знал.

Ни о вживлённом в Мо Хэин метеорите, ни о её запертом в Испытании брате.

Действие игры создателя разворачивалось в Корее.

Я путешествовал по Испытаниям и Корее в мире Хроник, собирая крупицы информации.

Но в конечном итоге все эти сведения прошли обработку руками создателя.

Я получал то, что он хотел мне показать.

Объём данных был неравномерным.

Я довольно много знал о членах спецгруппы, но далеко не всё.

Даже в ключевых моментах зияли пробелы.

«Я не знал их имён в Испытаниях, понятия не имел об их прошлом...»

Если о тех, кого назначили со мной в спецгруппу, выдавались разрозненные куски, то о некоторых других людях предоставлялись даже никому не нужные подробности.

«О председателе “Чхонкан”, например, известно, как и почему она сменила имя – весьма личная информация».

И дело касалось не только биографий.

С остальным обстояло точно так же, причём порой вырезались факты, о которых стоило бы упомянуть.

«Я ведь даже не знал, где в Корее вылуплялись Испытания».

Каковы критерии отбора?

У создателя определённо имелась своя логика, но мне её было не постичь.

Внезапно в голову пришла странная догадка.

А что, если он хотел показать мне исключительно светлую сторону мира Хроник?

Как увлекательную игру, интересную книгу или фильм.

Вполне вероятно, что он создал для меня сказочный мир, где герои, объединив усилия с харизматичными союзниками, преодолевают умеренные трудности и невзгоды.

Это, конечно, просто догадки...

Но если вспомнить создателя из недавнего сна, в них прослеживалась определённая доля истины.

Он ведь придавал большое значение тому, чтобы я играл с интересом и удовольствием.

В любом случае, одно было ясно точно.

«Нельзя судить о реальности, опираясь на игровые знания».

Все известные мне сведения проходили следующий путь.

1. Происходит некое событие.

2. Создатель выбирает из него часть деталей и переносит в игру.

3. Я прохожу игру, оценивая и усваивая информацию через призму собственного восприятия.

Пройдя двойную фильтрацию – через создателя и меня – эти данные априори не могут быть абсолютной правдой.

А я принимал их за непреложную истину и даже не сомневался.

Впервые я ощутил диссонанс с игрой из-за Чёрной Глефы Мо Хэин.

Я был свято уверен, что это копьё, ведь именно так оно выглядело на экране.

Не расскажи Мо Хэин правду лично, я бы так и остался в неведении.

Я ведь считал себя правым и даже не подумал бы переспрашивать.

Че Хёно я тоже воспринимал как подавляюще сильное существо, каким он представал в игре.

А то, как под воздействием иллюзий Горгоса он лицезрел счастливые воспоминания, а затем бросился калечить себя...

Я даже не предполагал такого.

И сегодня, увидев состояние Мо Хэин, я окончательно всё осознал.

Нельзя делать выводы о людях, основываясь на игровых сводках.

Мне нужно выйти за рамки игры и прислушаться к реальности.

– Каштан.

Я подхватил пудингового слайма, всё это время тихо дожидавшегося меня, и посадил на ладонь.

Послушно давшийся в руки Доминик устроился на ладони и поднял на меня взгляд.

– Каштан, вы хозяин этого места, – тихо проговорил он. – Если человек посмел вас рассердить, вам незачем марать руки. Разве нельзя просто приказать сонму? Тот, созданный из чёрного металла, отлично подойдёт для подобных поручений. Задействуйте его.

Слушая длинную тираду Доминика, я слегка улыбнулся.

Каждый раз, когда обо мне отзывались как о каком-то великом существе, на душе становилось чуточку теплее.

А ведь на деле я обычный безработный, который завершил карьеру киберспортсмена из-за сломанного тела и целыми днями торчал дома за играми.

Единственным моим преимуществом был чуть больший, чем у остальных, игровой опыт.

Да и сейчас я едва справлялся с навалившимися квестами, грозившими то ампутацией конечностей, то выдавливанием глаз.

Но стоило Доминику начать раздавать столь серьёзные советы, как я и впрямь чувствовал себя юным божеством Земли.

– Доминик.

– Да, Каштан?

– Можно я вас снова пожмякаю? Совсем чуть-чуть.

– Хм...

Пудинговый слайм молча уставился на меня.

Я ответил ему жалобным взглядом.

– Если недолго, то разрешаю.

Получив великодушное согласие, я принялся наслаждаться податливой мягкостью.

Вскоре вернулась Хам Чиволь. Нагруженная инструментами для забора крови, она с трепетом спросила:

– Гоё! Эм, сколько...

– Сто миллилитров.

– Не пойдёт! Сл-слишком мало!..

Кажется, если бы у неё был способ меня скрутить и выкачать кровь, она бы им непременно воспользовалась.

Однако позови она научных сотрудников ей помочь, её замысел дошёл бы до верхушки, а пока я не подписал оставленную мне бумажку, она не в праве что-либо проворачивать без моего согласия.

Глядя на сгорающую от нетерпения Хам Чиволь, я выдвинул условие.

– Если глава отдела Хам честно ответит на мои вопросы, я могу увеличить объём.

– У-у-у!..

Хам Чиволь нервно закусила губу.

Я спокойно ждал, прикидывая в уме, сколько там составляет норма сдачи крови для взрослого человека – миллилитров четыреста?

В конце концов, жажда исследований взяла верх, и Хам Чиволь согласилась.

– Д-для начала спрашивайте!

– Вживлённый в капитана Мо метеорит не опасен?

– Разумеется, не опасен!..

С этими словами она потянулась ко мне с иглой, но я жестом дал понять, что сперва жду подробностей.

Надув губы, Хам Чиволь пустилась в объяснения.

– Если пересадить метеорит адаптанту, то метеорит впадает в спячку!..

В обычных условиях вылупившийся метеорит Испытания взрывается, если его не зачистить за отведённое время.

Однако при помещении в тело адаптанта он переходит в спящий режим, прямо как выключенный компьютер.

– Э-это жутко опасная процедура, и провести её способна только я!

Чем выше сложность Испытания в метеорите, тем более выносливым должен быть адаптант, чтобы выдержать пересадку, но одних физических показателей недостаточно.

Требуется соблюсти ещё одно крайне размытое условие. «Испытанию должен прийтись по нраву адаптант».

Если хоть одно из требований не выполнено, метеорит детонирует прямо во время операции.

На заре появления Испытаний пересадка метеоритов рассматривалась как один из способов борьбы с ними, но от этой идеи отказались. Видимо, сказались вопросы этики и сложность поиска подходящих носителей.

Хотя, признаться, этика тут играла далеко не главную роль. Куда весомее была угроза потерять слишком много адаптантов в ходе операций, что поставило бы под удар оборону от Испытаний.

Уснувший метеорит считывается системой как обычный камень, поэтому с ним в теле можно беспрепятственно входить в другие Испытания.

Однако носителю метеорита следует соблюдать два правила.

Первое – нельзя умирать.

В случае смерти адаптанта вживлённый камень детонирует.

Второе – избегать эмоциональных потрясений.

Сильные чувства могут послужить катализатором и спровоцировать вылупление.

– Капитан Мо после зачистки ССС... отправилась в специзолятор именно по этой причине.

Её поместили туда на случай, если посттравматический синдром спровоцирует пробуждение метеорита.

Я, даже не подозревавший о её пребывании в специзоляторе, молча опустил глаза.

А затем спросил:

– Это вы ставили на ней эксперименты, глава отдела Хам?

– Н-нет! В случае с капитаном Мо требовалось р-разрешение руководства... Капитан Мо сама захотела пересадку!..

В надежде однажды зачистить Испытание, она вживила в себя метеорит, в котором был заперт её брат.

Видимо, её нынешняя «госпитализация» в лаборатории тоже была связана с риском нестабильности метеорита.

Поразмыслив немного под пылким взглядом Хам Чиволь, я произнёс:

– Двести миллилитров.

– У-у-у, почему!.. Я же честно отвечала!..

– Хотите триста?

Хам Чиволь рьяно закивала. Я протянул ей руку, подставив выступающие синие вены, и предложил:

– Тогда одолжите мне свой телефон.

В глазах Хам Чиволь промелькнуло сомнение. По лицу читалось явное «не положено».

Я слегка улыбнулся.

– Дам четыреста.

* * *

Вернувшись в палату, я включил телефон Хам Чиволь.

И по спине сразу же пробежал холодок.

На обоях стояла моя фотография...

Я спал, а судя по попавшим в кадр предметам, снимок был сделан в лаборатории.

«Когда это я успел побывать в лаборатории?»

Я помнил только палату, поэтому ненадолго задумался.

Наверное, это случилось в тот раз, когда меня только доставили в Службу. В конце концов, тогда я проходил как подозреваемый.

Передёрнув плечами от неприятного чувства, я огляделся.

В новой палате камер видеонаблюдения нет.

Сжимая в руках телефон, я с непоколебимой верой в высокотехнологичного андроида произнёс:

– Самра.

Я полагался на то, что стоит мне раздобыть любую электронику, и Самра что-нибудь придумает.

«Уж если он генерирует противофазные волны и управляет нанороботами, то с таким-то справится?»

И Самра не подвёл.

Экран телефона резко погас, а затем высветилась короткая загрузка.

Now loading...

Под надписью побежали проценты.

Начав с нуля, цифры махом взлетели до сотни.

Следом на экране появилось лицо того, кого я ждал.

– [Хан Гоё.]

Вид у Самры был слегка встревоженный.

Едва завидев его, я поднёс телефон ближе к лицу и спросил.

– С вами всё в порядке? Вы ведь попали под удар Тэиль Ёрэ.

– [Я в порядке.]

– Рад слышать. Я переживал.

Услышав это, Самра ненадолго замолчал.

Глядя на меня по ту сторону экрана, андроид медленно моргнул, имитируя человеческую реакцию.

– [Хан Гоё тоже беспокоится обо мне?]

– А?

– [Ничего. Слушаю вас.]

Вопрос прозвучал настолько странно, что я вновь забеспокоился, не вызвал ли удар Тэиль Ёрэ системный сбой.

Но внешне он казался целым. Оглядев Самру, я спросил:

– Как подполковник Че и гендиректор Ча?

– [Без происшествий. Гендиректор Ча взят под стражу за террористический акт.]

На деле же арест был лишь формальностью – он сдался сам.

Удивительно, конечно, что он так легко дался в руки, но, видимо, масштаб устроенного им хаоса не оставлял иного выбора.

Хотелось расспросить обо всём поподробнее, но я перешёл к главному.

– Самра, мне нужна помощь.

– [Чего вы желаете?]

Моя цель была предельно ясна.

Но плясать под дудку Чан Согюна я не планировал.

– Хочу устроить главе Службы Чан Согюну небольшой сюрприз.

----------

Глава 94

Чан Согюн выглянул в окно.

Из окна кабинета главы Службы всегда открывался один и тот же вид.

Однако сейчас он находился не в главном управлении, поэтому не лицезрел привычного пейзажа за стеклом.

Тем не менее, Чан Согюн без труда мог воссоздать его в памяти.

Главное управление частично разрушили, поэтому сейчас Служба временно размещалась в городе Квачхоне, в здании регионального отделения провинции Кёнгидо.

Пострадавшее здание планировали восстановить в кратчайшие сроки благодаря техническим рекомендациям Самры.

Параллельно шли работы по восстановлению других строений, разрушенных гендиректором Ча и Че Хёно, а также стирание памяти гражданским и контроль за утечкой информации.

Нагрузка на Службу возросла многократно, а вместе с тем убийственно подскочил и объём задач Самры.

Будь он человеком, то ни за что бы не выдержал подобного переутомления.

Лишь благодаря Самре, способному параллельно обрабатывать сотни процессов, Служба смогла пережить недавний теракт без критических потерь.

Но и это не всё. Стоит Самре отключиться, как немедля рухнет система обороны от Испытаний.

Гендиректор Ча наверняка это понимал, поэтому, хоть и разнёс здание Службы, самому Самре серьёзного урона не нанёс.

Оторвав взгляд от окна, Чан Согюн обернулся.

Он встретился взглядом с Самрой, стоявшим по стойке смирно.

Даже сейчас, явившись с докладом, андроид продолжал обрабатывать множество фоновых задач.

– Самра.

Глядя в его голографические глаза, Чан Согюн задал вопрос.

– Ты недоволен моим решением?

Понятно, что у ИИ не может быть субъективных эмоций, но сейчас он просто не мог удержаться от этого вопроса.

– Никак нет, – Самра сухо продолжил, – моё предыдущее замечание было вызвано тем, что ваши действия, глава, могут спровоцировать у Хан Гоё ненужное отторжение.

– Я тебе доверяю, Самра, но в вопросе курсанта Хан по-другому никак. Разве ты не теряешь объективность?

Самра демонстрировал нетипично дружелюбную реакцию только по отношению к Хан Гоё.

Из-за этого Чан Согюн старался частично исключать суждения андроида из вопросов, касающихся этого юноши.

Самра промолчал, однако Чан Согюн привычно продолжил:

– К тому же подполковник Че чётко назвал его «зацепкой»... Самра, я обязан заполучить курсанта Хан.

Дело было не только в способности Хан Гоё закрывать Испытания – на нём сходилось слишком многое.

Чан Согюн ни за что не мог его упустить.

Поэтому он ударил по самому больному месту юноши.

С самого начала он приставил к нему команду сроком на месяц не только для закрытия Испытаний.

Когда Хан Гоё задержали и доставили в Службу по подозрению в причастности к национальной катастрофе, глава изучил его досье.

Имя: Хан Гоё (24 года)

1. Личные данные и происхождение- Место рождения: воспитанник приюта «Сошедшая звезда»*. Установить личность родителей невозможно (сирота).- Детство и юность: примечательных поступков или проблем не выявлено.

2. Основной опыт- В 19 лет вступил в профессиональную киберспортивную команду и официально дебютировал.- За год карьеры одержал победы во всех турнирах, в которых участвовал, и завоевал Большой шлем, оставив исторический след в киберспорте.- Из-за травмы расторг контракт с командой и завершил карьеру игрока.

3. Последующая деятельность- С момента завершения карьеры и по сей день (около 4 лет) полностью прекратил контакты с внешним миром, ведя затворнический образ жизни.- Из примечательного: в связи с бывшими товарищами Хан Гоё по команде...

(*온별 «Онбёль» может быть как просто обычным названием, так и чеховским ружьём, так что я придрался к каждому слогу, прежде чем остановиться на варианте «сошедшая звезда». См. крупную сноску под главой.)

Детство в приюте, вынужденный уход из спорта из-за травмы, последующее затворничество.

Пары строк досье хватало, чтобы понять, в чём так нуждался двадцатичетырёхлетний мальчишка.

Решив во что бы то ни стало привязать Хан Гоё к Службе, Чан Согюн специально подобрал ему команду и дал время к ней прикипеть.

Интуиция, отточенная годами наблюдений за самыми разными людьми, подсказывала наверняка.

Хан Гоё ни за что не бросит спецгруппу.

– Самое главное – любыми способами удержать курсанта Хан в Службе. Даже если придётся прибегнуть к грязным трюкам.

– ...

– И ты, Самра, ведь хочешь того же.

Вместо ответа Самра уставился в пустоту.

Чан Согюн знал, что андроид делает так, когда обрабатывает важную информацию, и потому терпеливо ждал.

– Глава.

Вскоре Самра медленно опустил взгляд на Чан Согюна.

И выдал то, чего Чан Согюн никак не ожидал услышать.

– Судя по всему, Хан Гоё планирует заключить контракт с «Эхо».

– ...Что?

Чан Согюн вмиг помрачнел.

– В данный момент Хан Гоё связывается с директором Мок Сэхва из «Эхо» через устройство связи главы отдела Хам Чиволь. В ходе прослушивания звонка выяснилось, что Хан Гоё выразил желание работать на «Эхо».

Чан Согюн прекрасно знал о дружбе Хам Чиволь и Мок Сэхва.

Сбивало с толку другое, как Хан Гоё умудрился раздобыть телефон главы научно-аналитического отдела?

Он же лично наблюдал за тем, как Хан Гоё ломался психологически.

Глава добивался именно этого, а потому намеренно бил самыми жестокими словами.

Чан Согюн и раньше прибегал к подобным методам, чтобы устроить адаптантов в Службу.

Предлагать выгодные условия бесполезно – всегда найдётся тот, кто предложит больше. Поэтому он расшатывал их психику, вынуждая искать опору в Службе.

Тем более речь шла о юноше чуть старше двадцати без какого-либо социального опыта.

Казалось бы, после такого давления он должен был сам приползти и подписать контракт со Службой...

Чан Согюн рассчитывал на лёгкую победу, но в итоге совершил серьёзный просчёт.

Впрочем, он быстро взял себя в руки и упорядочил мысли.

«Хан Гоё ни за что не бросит спецгруппу».

Уж неясно, как он уговорил Хам Чиволь, однако явно блефовал.

– Навещу курсанта Хана.

Снова уставившийся в пустоту Самра опустил взгляд.

– Не рекомендую. Звонок завершён, и директор Мок Сэхва уже связалась с гендиректором Ча. По моим прогнозам, гендиректор Ча окажется в палате Хан Гоё менее чем через минуту.

– ...Ха.

Чан Согюн издал короткий смешок.

Демонстрировать гендиректору Ча, как он принуждает Хан Гоё к контракту, было не с руки.

– Самра. Как мне поступить?

Будучи ИИ, Самра всегда принимал оптимальные для человечества решения.

Последнее слово оставалось за главой, но на деле Чан Согюн во многом полагался на его расчёты.

Андроид ответил с бесстрастным лицом:

– Рекомендую вести переговоры не с Хан Гоё, а с гендиректором Ча.

* * *

♡♡Директор Мок Сэхва♡♡

Именно так был записан контакт Мок Сэхва в телефонной книге Хам Чиволь.

Столь необычное имя заставило меня задаться вопросом об отношениях этих двух женщин, но я сразу отбросил любопытство.

Чем дальше от Хам Чиволь, – как физически, так и морально, – тем лучше.

С гулко колотящимся сердцем я нажал на кнопку вызова.

Вызов приняли ещё до того, как пошли гудки.

– Глава отдела Ха-а-а-а-ам!

От столь приторно-милого голоса я едва не выронил телефон.

Я почтительно взял телефон двумя руками и ответил:

– Директор Мок, это Хан Гоё.

– ...Господин Гоё?

Мок Сэхва назвала моё имя так, словно не могла поверить своим ушам.

– Это правда вы, господин Гоё? Вы ведь не отрезали свою руку и не отдали ту главе отдела Хам взамен на телефон?..

Мок Сэхва пришла в ужас, пытаясь понять, как я умудрился раздобыть телефон Хам Чиволь и какую непомерную цену за это заплатил.

Целая рука за какой-то телефон. На этом фоне четыреста миллилитров крови показались весьма выгодной сделкой.

Я заверил Мок Сэхва, что обе руки у меня на месте.

А затем спросил, могу ли я лично встретиться с гендиректором Ча для обсуждения контракта с «Эхо».

Мок Сэхва тут же радостно взвизгнула. Её восторг ощущался даже через динамик телефона.

– Конечно! Я немедля пришлю к вам гендиректора!

Мы оба прекрасно знали, что в данный момент гендиректор Ча находится под стражей в Службе.

Однако вели себя так, точно это сущие пустяки.

Директор шустро завершила вызов, пока я не передумал.

– Подождите совсем чуть-чуть, господин Гоё.

Завершив разговор с Мок Сэхва, я подождал действительно «совсем чуть-чуть».

Вскоре дверь палаты с лязгом отъехала в сторону.

По тому, как бесцеремонно и без стука её распахнули, я сразу догадался, кто пришёл, но всё равно внутренне поразился.

«Так быстро?»

Главное здание Службы было разрушено, поэтому сейчас они ютились во временном штабе, где система безопасности неизбежно уступала прежней.

Самра поди тоже немного посодействовал, но гендиректор Ча всё равно явился невообразимо быстро.

На самом деле, ещё до разговора с Мок Сэхва я при помощи Самры связался с гендиректором Ча.

Звонок директору Мок служил отвлекающим манёвром для главы.

Гендиректор Ча согласился выслушать моё предложение в деталях, поэтому и пришёл ко мне в палату.

Я принялся гадать, как ему удалось добраться так быстро.

«Он что, раскидал всех солдат Службы по пути? А, или дело в маске когнитивного подавления?»

Степень подавления можно регулировать, и если выкрутить на все сто процентов, присутствие человека стирается полностью.

Хотелось бы, чтобы он как-нибудь продемонстрировал это и мне.

Скрыв бушующие мысли, я в статусе номинального пациента встретил гостя сидя на кровати.

И выдал самое солидное и правдоподобное приветствие из всех, что обдумывал до его прихода.

– Спасибо, что пришли, гендиректор Ча.

Я старательно контролировал мимику, но всё равно переживал, не выдаёт ли меня полный симпатии взгляд.

Ранее я уже проявил к нему весьма подозрительную благосклонность, поэтому теперь пытался вести себя осторожнее.

Гендиректор Ча по-прежнему был одет в спортивный костюм.

Разве что наушников на шее не наблюдалось – видимо, их конфисковали при задержании.

«А Тэиль Ёрэ он убрал в инвентарь».

Вместо ответного приветствия гендиректор Ча придвинул складной стул и сел рядом с кроватью.

На это же место ранее садился глава Чан Согюн, так что я как-то двояко себя чувствовал.

– ...

Скрестив руки на груди, гендиректор Ча молча уставился на меня.

Глядя на белую маску, я вспомнил рассказ Самры.

По его словам, едва я харкнул кровью и потерял сознание, как Че Хёно и гендиректор Ча сразу заключили перемирие.

Че Хёно-то ладно, но чтобы гендиректор Ча позволил Службе так покорно себя задержать?

Решил, что сперва нужно спасти меня?

«Нет, скорее дело в том, что труп не сможет подписать контракт».

Направив мысли в более реалистичное русло, я заговорил:

– Я хотел бы выдвинуть на рассмотрение...

– Как самочувствие?

От неожиданности я осёкся на полуслове. И немедля усомнился в услышанном.

«Он что, поинтересовался моим здоровьем?..»

Пока я ошарашенно хлопал глазами, гендиректор Ча откинулся на спинку стула.

Стул скрипнул, и последовало тихое уточнение:

– Оглох?

Я незамедлительно ответил:

– В норме. А, и слух, и самочувствие.

И снова вернулся к реалистичным мыслям.

«А, ну да, чтобы подписать контракт, нужно быть здоровым».

Вспоминая тот контракт об отказе от тела, разума и души, который я мельком видел, предположение показалось верным.

Придя к логичному выводу, я было успокоился, но...

– Ты с самого начала ведёшь себя так, будто мы знакомы.

От этих слов гендиректора Ча я снова весь напрягся.

Засунув руки в карманы ветровки, он смотрел на меня чуть искоса. Я торопливо натянул дежурную улыбку.

– Вы ведь очень известная личность, гендиректор Ча.

– Что-то многовато энтузиазма и жгучего интереса для такого.

– ...Ну.

Я старательно скрывал свои эмоции, но, видимо, всё равно прокололся.

Гендиректор Ча переспросил с таким видом, будто разрубит меня Тэиль Ёрэ при малейшем подозрении.

– Ну?

– По правде говоря... я!

За неимением выбора мне пришлось выдать ложь, наиболее близкую к правде.

– Как только я вас увидел, гендиректор Ча, то с первого взгляда стал вашим фанатом! Вы такой крутой!

Гендиректор Ча промолчал.

Возникло ощущение, что он дал этому сумасбродству право быть услышанным как из-за того, что оно не стоило внимания как безрассудный набор слов, так и из-за того, что будто бы и не воспринял его негативно.

«Определённо, он втайне падок на комплименты...»

Так или иначе, настрой казался неплохим, поэтому я тихонько перешёл к сути.

– Как я и предлагал, я хочу заключить с «Эхо» «Соглашение о временном предоставлении персонала».

1. Я договариваюсь с гендиректором Ча о том, что выполню для «Эхо» такое-то количество миссий по контракту.

2. Сообщаю главе Чан Согюну о намерении заключить контракт с «Эхо».

3. Припёртый к стенке Чан Согюн через Самру выходит на переговоры с гендиректором Ча.

4. В обмен на отказ от Хан Гоё в пользу Службы гендиректор Ча требует от Чан Согюна освобождения от ответственности за теракт и подписания «Соглашения о временном предоставлении персонала».

При этом условия соглашения будут соответствовать пункту 1.

5. После подписания соглашения между гендиректором Ча и Чан Согюном я заключаю контракт со Службой.

Мне ещё предстоит работать в Службе, поэтому наживать в лице Чан Согюна заклятого врага ни к чему.

При таком раскладе мы с Чан Согюном избежим серьёзного конфликта, а гендиректор Ча получит амнистию.

«С компенсацией ущерба Службе богатый гендиректор Ча как-нибудь разберётся».

К тому же, продемонстрировав уверенному в моей покорности Чан Согюну альтернативный вариант, я смогу выбить себе более выгодные условия.

«И тогда уже я буду диктовать правила».

Возникнет ситуация, в которой Чан Согюну, как главе Службы, придётся сменить угрозы на вежливость.

Соглашение о командировках тоже было мне только на руку, ведь из-за эпического квеста мне требовалось посетить как можно больше Испытаний.

Даже если спецгруппу не распустят, закрыть семь Испытаний за два месяца будет проблематично. Поэтому я планировал воспользоваться ресурсами «Эхо».

Однако ключевой фигурой в моём плане оставался гендиректор Ча.

– Я обязуюсь закрывать те Испытания, на которые укажет «Эхо». Как насчёт пяти раз?

Я переживал, согласится ли он на эти условия.

Пока я в нервном ожидании ждал ответа гендиректора Ча, он завёл речь совершенно о другом.

– В последний день эфира.

Вальяжно сидевший на стуле гендиректор Ча подался вперёд и спросил:

– Это ведь ты разговаривал с разработчиком?

*Самые распространённые значения для слога 온:

1. весь, целыйпримеры: 온 세상 – «весь мир», 온 우주 – «вся вселенная», 온몸 – «всё тело», 온 마을 – «вся деревня»;2. стоВ старом корейском была чистая система числительных высоких разрядов: 온 (100), 즈믄 (1000), 골 (10 000), 잘 (10⁸). Отсюда, собственно, и выросло значение «всё, целиком» – «сто» как «полнота счёта». Корейцы, чувствительные к архаике, обычно считывают это значение на автомате.3. тёплый (溫, по значению ханча)

Дальше я покопался в сакральных значениях (раз у нас тут речь о божественности). Прямого сакрального значения у 온 нет. Но есть глагол 온전하다 – «быть цельным, совершенным, безупречным», и это слово с сильной библейской окраской в корейском переводе Писания (в значении «совершенный, непорочный»). Плюс упомянутая традиция чистокорейских религиозных названий через 온누리.

Второй слог, 별, он проще, у него однозначное значение – «звезда». Однако в уме стоит держать то, что это ещё звезда как христианский символ (Вифлеемская звезда, 샛별 «утренняя звезда» – образ, который в Библии двойственен: и Христос, и Люцифер).

Конечно, это может быть самое обыденное название приюта, но с историями такого рода никогда не предугадаешь, так что лучше докопаться.

----------

Глава 95

Я не нашёлся с ответом сразу. Но вскоре медленно заговорил:

– Скорее всего, это был я.

Насколько я помнил, из всех зрителей с создателем тогда общался только я.

Услышав мой ответ, гендиректор Ча негромко процедил сквозь зубы:

– Ха... блять.

Внезапно оказавшись тем, кто послужил причиной ругательств, я опешил и уставился на гендиректора Ча.

Он вроде бы не из тех, кто часто сквернословит... или нет?..

Я засомневался, не сужу ли снова исключительно по опыту из игры.

Хотя прежде всего хотелось бы в целом понять, в чём именно я провинился.

Ведь, если подумать, я просто прилежно ответил на вопрос.

Я украдкой наблюдал за его реакцией, когда гендиректор Ча снова откинулся на спинку стула и произнёс:

– Продолжай.

Мне правда можно говорить дальше? Он ведь не выхватит внезапно Тэиль Ёрэ?

Хотя, зная характер гендиректора Ча, вряд ли он станет калечить меня, пока я представляю для него пользу.

Набравшись смелости, я продолжил:

– Гендиректор Ча, вы тоже... смотрели последний стрим?

– Закончил он её скучно. Ни с того ни с сего объявил, что игр больше не будет.

– ...!

Подумать только, гендиректор Ча присутствовал на той самой последней трансляции создателя.

Я знал, что он играл в игры создателя, как и я.

Об этом мне поведал Самра ещё до того, как я вошёл в CCC.

– Адаптант, что прошёл игру создателя, это гендиректор «Эхо».

– И причина, по которой я не позволял вам связаться с гендиректором «Эхо», тоже связана с этим. Я только стараюсь выбрать наилучшую переменную. Я вас не предам.

Однако этим мои знания ограничивались.

Дальнейшие события развивались слишком стремительно, и времени расспросить Самру поподробнее мне не перепадало.

Я ожидал, что при встрече с гендиректором Ча мы заговорим о разработчике, однако всё равно почувствовал себя застигнутым врасплох.

«Думал, о нём мы поговорим уже после того, как он заставит меня подписать бумаги».

Я полагал, для гендиректора Ча куда важнее то, поставлю я подпись в контракте или нет.

– Ты ведь тоже видел чат тех полоумных ублюдков.

– Чат?

Когда я недоумённо переспросил, гендиректор Ча ответил так, будто говорил о само собой разумеющемся:

– Они же вечно несли какую-то дичь.

В чате?

Я попытался освежить память.

Каждый раз, когда я смотрел стримы создателя, все в чате с азартом...

[ядошёлдоконцовкивсехватитпрекратитеигрухватитхватитхватит]

[больнотокак??кровь?неостанавливается???бо?льно?больно???]

[онжетолькочтоумердатолькочтовпрямонамоихглазахбашкалопнулаонжеумерда]

[проститепроститепроститепроститеябольшенебудупожалуйстапощадите]

[спаситеспаситеспаситеспаситеспаситеспаситеспаситеспасите]

...и только и делали, что ждали новых игр создателя...

[хотькогонибудьзаберитекогоугодноприведитетолькоменявыпуститеумоляю]

[хихикхехехехеххихихивсесдохлиисдохлитеперьмояочередьхихихиххихихи]

[невыйтивыходанетнетнетнетупочемунетныхватитсменяэтойигры]

[э т о н е и г р а этожерельноемоетелотутреально у м и р а ю т]

...и, судя по всему, играли с упоением?..

– ...

Пока всплывали эти воспоминания, кровь у меня стыла в жилах.

Почему я раньше не замечал, насколько странным был чат?

Там писали то, ненормальность чего бросалась в глаза любому.

Однако мне до сих пор и в голову такое не приходило, я считал эти сообщения совершенно обычными.

Я понимал, что нужно держать лицо, но у меня не получалось скрыть потрясение.

Гендиректор Ча, внимательно наблюдая за моим дрогнувшим взглядом, снова заговорил:

– Хан Гоё, я слышал, ты начал играть два года назад и в этом году посмотрел последний стрим.

Он пристально посмотрел на меня и добавил:

– Я впервые запустил игру четыре года назад.

– ...Что?

– И играл всего около полугода.

– Тогда... наши временные рамки...

– Вообще не сходятся.

Для гендиректора Ча последний стрим создателя прошёл три с половиной года назад.

Сердце заколотилось быстрее.

Стоило принять за основу факт несовпадения во времени и вновь перебрать в памяти последние четыре года, как в глаза сразу бросились странности.

Если подумать, с StP тоже творилось неладное.

В отличие от других игр, StP требовала участия пяти человек, поэтому меня подбирало к случайным игрокам.

Но чтобы группа неизвестных мне людей всегда заходила в игру ровно тогда же, когда и я...

При том, что это была даже не популярная онлайн-игра, а инди-проект от разработчика-одиночки.

Такое было бы возможно, только если бы их где-то заперли и заставили сидеть перед мониторами.

Однако в то время я не чувствовал никакого подвоха и был сосредоточен исключительно на прохождении.

«Что же вообще происходит со временем?»

Вслед за этим вопросом пришло леденящее осознание.

Последние два года я без передышки проходил игры, которыми снабжал меня создатель.

Но если подсчитать количество пройденных игр и затраченное время, уложиться в два года было попросту нереально.

Больше всего я наиграл в тайтл, где гендиректор Ча выступал в роли NPC. Я перепрошёл его целую тысячу раз.

Даже если считать по минимуму, – по четыре часа на один заход, – выходило четыре тысячи часов.

Играй я без сна и отдыха круглые сутки, на тысячу прохождений ушло бы больше ста шестидесяти шести дней.

А ведь я проходил далеко не только эту игру.

Число игр из Хроник, переданных мне создателем, исчислялось как минимум трёхзначной цифрой.

Двух лет ни за что не хватило бы, чтобы досконально изучить сотни проектов.

«Да и разработчик-одиночка с самого начала физически не мог создать сотни разных игр. Пускай даже пиксельных».

Пульс всё ускорялся.

В ушах гулко застучало: тудум, тудум.

Что создатель со мной сделал?

Кто... я такой?

Дыхание сбилось, стало трудно дышать.

Казалось, дальше размышлять об этом нельзя.

– Каштан.

Меня позвал мягкий голос.

Что-то мягкое похлопало меня по щеке, словно пытаясь успокоить.

Я со всхлипом втянул воздух и пришёл в себя.

Передо мной стоял гендиректор Ча, едва не нажавший кнопку вызова медсестры.

Я растерянно пробормотал:

– Я в порядке...

Гендиректор Ча окинул меня взглядом сверху донизу и усмехнулся с явным сарказмом.

Я и сам понимал, что звучал крайне неубедительно.

– ...

Он снова опустился на стул и ненадолго опустил глаза.

Затем тяжело выдохнул.

Похоже, он силой подавлял накатившее раздражение.

Глядя, как он из-за меня сначала потянулся к кнопке вызова, а затем попытался остудить пыл, я почувствовал себя странно.

Это ведь был тот самый гендиректор Ча, который разворотил часть здания Службы.

И осознание, что этот человек сдерживается лишь потому, что я до этого харкал кровью и падал в обморок, вызывало жуткое смущение.

Да и во время беседы в палате он вёл себя слишком уж смирно...

«Это точно гендиректор Ча? Хотя судя по тому, как привычно орудовал Тэиль Ёрэ, точно он».

Раздался мелодичный звон.

Вы считаете, что вам пока рано вспоминать прошлое.

Ибо юный бог ещё мал и слаб.

Вы желаете зарегистрировать новых персонажей, чтобы поскорее вырасти как божество.

Зарегистрировать персонажей «Со Мунчхан» и «Мок Сэхва»?

Благодаря системному окну смятение в мыслях мгновенно улеглось.

Ощутив лёгкий гнев, я обратился к нему про себя:

«Если что-то знаешь, так выкладывай».

Усвоение.

Эта наглая выходка с единственным словом ненадолго вывела меня из себя, но затем в памяти всплыло предыдущее послание системы.

[Вы полагаете, что, полностью усвоив ■■■■, сможете зарегистрировать «Ча■■».]

Что именно требовалось усвоить, я по-прежнему не знал.

Видимо, это означало лишь то, что на восстановление искажённых воспоминаний потребуется время.

Да и давить на системное окно всё равно было бесполезно.

Ко мне вернулось самообладание.

– Гендиректор Ча.

Я обратился к нему уже вполне спокойным тоном:

– Как вы и сказали, временные рамки не сходятся, но мы с вами определённо проходили одни и те же игры. Не могли бы вы рассказать, во что именно вы играли?

Гендиректор Ча перечислил список игр создателя, в которые играл сам.

Среди них не оказалось того Испытания, где я встретился с ним, как с персонажем, и которое столько раз прошёл.

«Скорее всего, в реальности это Испытание ещё даже не вылупилось».

Я и так ожидал, что гендиректора Ча не будет помнить ни о чём подобном.

Немного грустно осознавать, что тысячу прохождений помню только я один, но заикнись я об этом, странным посчитают только меня, поэтому я промолчал.

Он и так, должно быть, принимает меня за чудака. Не стоило усугублять положение.

Мы продолжили разговор.

Я расспросил и о его стиле игры. В отличие от меня, он не стремился открыть все концовки, а старался пройти всё как можно быстрее.

Ему было всё равно, выйдет ли он на истинную концовку или на обычную.

Стоило пройти игру, как он сразу сдавал её создателю с сообщением о завершении.

И создатель, по его словам, ничуть этому не возражал.

К тому же в прохождениях гендиректора Ча реальные люди появлялись в виде NPC гораздо реже, чем у меня.

Благодаря играм, полученным от создателя, гендиректор Ча смог без особого труда основать «Эхо».

Он разыскал Мок Сэхва и Со Мунчхана, присутствовавших как NPC в играх, и вместе с ними основал компанию, а затем закрывал Испытания, пользуясь воспоминаниями о прохождении.

Именно поэтому «Эхо» на раннем этапе развивалось столь стремительно.

А Испытания, в которые он играл, сейчас целиком принадлежали «Эхо».

– Я и сам по-своему пытался выследить создателя, но ничего не вышло.

– И тогда с вами связался Самра?

Гендиректор Ча едва заметно кивнул и ответил:

– Самра утверждает, будто создатель – это существо высшего порядка из-за пределов Земли.

Иной бог...

Эта концепция перекликалась с CoV, где находился Доминик.

Если вспомнить тот же зомби-вирус из Dead Zone Delivery, Испытания порой казались до странного похожими на реальность.

Решив, что насчёт Иных богов стоит расспросить Самру подробнее, я задал вопрос, который волновал меня сильнее всего:

– Но как вы вообще начали играть в игры создателя, гендиректор Ча?

Насколько я знал гендиректора Ча, он был совершенно не из тех людей, кто станет играть в пиксельные инди-игры, да ещё и заходить на стримы разработчика.

Это было понятно даже по его манере прохождения.

Сами игры создателя его мало заботили.

Он проходил их чисто механически, словно выполнял домашнее задание каждый раз, когда получал новую игру.

Мне было безумно любопытно, почему он вообще взялся за них.

Однако гендиректор Ча отвечать не собирался.

– Ты меня допрашиваешь?

– Нет...

Я сразу стушевался.

Мне и так показалось странным, что для гендиректора Ча он ведёт себя чересчур сговорчиво, так что перегибать палку не стоило.

Но даже если оставить тему создателя, оставалось ещё кое-что, о чём я непременно хотел узнать.

На такой вопрос он наверняка ответит.

– Гендиректор Ча... Простите, могу я задать ещё один, последний вопрос?

Я осторожно осведомился:

– Вы искали меня из-за создателя?

Гендиректор Ча, до сих пор отвечавший без заминок, умолк и пристально посмотрел на меня.

Пауза затягивалась. Я не отводил взгляда, ожидая ответа.

Наконец он произнёс:

– Думаешь, из-за него?

Однако вместо ответа – встречный вопрос.

«А мне откуда знать?»

Потребовать от гендиректора Ча внятного ответа я не мог, поэтому только недовольно ворчал про себя, когда тот внезапно достал из инвентаря Тэиль Ёрэ.

– Так что, Хан Гоё.

Гендиректор Ча вытянул руку и вонзил белый клинок в пол.

– Ты подпишешь контракт со Службой?

----------

Глава 96

Я сглотнул вязкую слюну.

Гендиректор Ча во что бы то ни стало намеревался помешать мне заключить контракт со Службой.

Однако я всё равно планировал подписать договор со Службой.

И Чан Согюн тут ни при чём.

Я просто... хотел отплатить хотя бы за проявленную ко мне доброту.

В StP я применял способности напропалую.

Че Хёно хотя бы знал о моём Послании, но Гвак Ханмук и Мо Хэин понятия о них не имели, а я без лишних раздумий развернул перед ними системное окно.

К тому же применил Покровительство, даже не притворившись, будто достаю предмет, и всю мою ложь раскрыли.

Повесь они на меня обвинения в угрозе национального масштаба с добрый десяток раз, мне не нашлось бы что возразить.

Но никто из них не донёс об этом в Службу.

То, что сейчас я мог держаться перед Чан Согюном уверенно, – целиком и полностью заслуга молчания спецгруппы.

У Мо Хэин из-за меня была разбережена старая душевная травма, но она не позволила себе выйти за рамки дозволенного.

Она вмешалась только тогда, когда я бессмысленно пытался расстаться с жизнью.

А когда я просил мне помочь, требуя вызволить близнецов, именно она первой бросилась ко мне и вспорола брюхо красного дракона Чёрной Глефой.

«И капитан Гвак ведь... назвал меня частью команды».

Я ясно помнил, как он убеждал меня, потерявшего голову из-за поступка Инфернума, что мы же одна команда, и предлагал сказать, если мне что-то нужно.

«К тому же, если бросить подполковника Че одного, что, если он снова вырвет себе крылья?»

Самра тоже прикладывал немало усилий ради меня на самых разных направлениях.

Далеко ходить не надо: когда гендиректор Ча напал на Службу, Самра без колебаний взвалил меня на спину и бросился наутёк.

В конечном счёте мне удалось благополучно закрыть Испытание лишь благодаря доброте и помощи бойцов спецгруппы.

Сделать вид, будто ничего не было...

...для меня слишком сложно.

К тому же Служба и спецгруппа понадобятся мне и впредь.

В одиночку закрывать Испытания сил у меня не хватит.

Выйти на след создателя без Самры в рядах «Эхо» тоже невозможно.

Так что я намеревался провести основательные переговоры с Чан Согюном.

«Проблема в том, как убедить гендиректора Ча».

Я осторожно начал говорить:

– Пока что я склоняюсь к...

Грохот. Стул опрокинулся назад, не выдержав того, как резко вскочил гендиректор Ча.

Обнажив Тэиль Ёрэ, он произнёс бесстрастным синтезированным голосом:

– Видимо, снести половину Службы оказалось мало.

– Гендиректор Ча, подождите!

– Это из-за спецгруппы?

...Как он догадался?

Не успел я опомниться от его дьявольской проницательности, как он зашагал широкими шагами дальше.

– Гендиректор Ча!

– Слетят спецгруппе головы с плеч – и ты подпишешь контракт с «Эхо».

Я кубарем слетел с больничной койки и бросился за ним вдогонку.

– Гендиректор Ча, да выслушайте же меня!..

Но тот и слушать не желал.

И прямо перед тем, как он взялся за ручку двери палаты...

...я вцепился в край его ветровки и истошно завопил:

– Я умру!!!

Гендиректор Ча наконец замер как вкопанный. Он медленно обернулся ко мне.

– ...Чего?

– Е-если я не останусь в Службе, я труп. Из-за... из-за создателя!..

– Что значит «умрёшь»? Изъясняйся понятно.

Я принялся объяснять, виртуозно смешивая правду с вымыслом.

Создатель выдаёт мне определённые квесты: выполнишь – сохранишь жизнь, провалишь – погибнешь.

И в этих квестах жёстко прописано обязательное условие: числиться в составе Службы.

У гендиректора Ча, лично столкнувшегося с тем, что создатель – Иной бог, вызвавший со мной временную аномалию, не было иного выбора, кроме как мне поверить.

«К тому же я ведь не совсем соврал».

– Думаете, мне самому в радость сидеть на привязи у Службы? Да я обеими руками за то, чтобы стать директором под началом глубокоуважаемого и любимого мной гендиректора Ча!

Но что поделать?

Я усердно распинался, что из-за создателя прохожу квест «закрыть Испытания, находясь в составе Службы по Противодействию Испытаниям», так что у меня связаны руки.

Выслушав меня, гендиректор Ча опустил взгляд.

И я заметил собственные пальцы, вцепившиеся в его одежду как в спасательный трос.

Ахнув от неожиданности, я запоздало разжал пальцы, и гендиректор Ча снова вперил в меня взгляд.

Я поднял открытые ладони, демонстрируя безоружность, и смирно замер в ожидании его ответа.

Гендиректор Ча смерил меня взглядом и спросил:

– Квесты продолжают поступать?

– Да... Не знаю, когда это закончится.

– Условия.

– Текущий квест требует закрыть семь Испытаний за два месяца, находясь в составе Службы.

Гендиректор Ча издал смешок.

До моего появления во всём мире закрыли в общей сложности девять Испытаний.

Закрытие Испытания считалось делом практически невыполнимым, так что его недоумение перед столь абсурдной цифрой вполне понятно.

Впрочем, гендиректор Ча прекрасно знал о моих прошлых успехах в закрытии Испытаний.

Для меня это было вполне реально.

– Разраб, чёртов ты...

По тону слышно, сколько матов осталось недосказанными.

Помолчав немного, он холодно процедил:

– В игры играл я, а Хан Гоё отправляют не в «Эхо», а в Службу?

...Как бы там ни было, ложь вроде бы сработала.

С трудом отведя угрозу отчаянной ложью, я замялся и добавил:

– Только... я ведь рассказал об этом только вам, гендиректор Ча, так что, прошу прощения, не могли бы вы сохранить это в тайне?..

Я и без того мозолил всем глаза, незачем привлекать к себе ещё больше лишнего внимания.

Разумеется, Самра точно слушал наш разговор через телефон Хам Чиволь.

«Но Самре я и так собирался всё рассказать».

Главное – закрыть рот гендиректору Ча передо мной.

Другой вопрос, что сделать это ох как непросто.

– Какой же ты проблемный, Хан Гоё.

В синтезированном голосе уже сквозило неприкрытое раздражение.

Зная его крутой нрав, я слегка струхнул. Совсем чуть-чуть...

Гендиректор Ча наклонился. Придвинув лицо вплотную к моему, он прошептал:

– Двадцать раз.

Опасаясь, как бы он не врезал мне лбом, я весь подобрался и с заминкой переспросил:

– ...Что?

– Двадцать командировок. Меньше не обсуждается.

Число вылазок в Испытания меня ничуть не заботило.

Всё равно эпический квест в будущем почти наверняка потребует закрыть ещё больше Испытаний.

Изобразив глубокую задумчивость, я ответил:

– Договорились. Пусть будет двадцать. Но у меня тоже есть встречное условие.

– Какое?

– Выделите мне один купон на свободный вызов гендиректора «Эхо».

Прежде чем он успел наставить на меня Тэиль Ёрэ, я шустро добавил:

– Вы ведь и сами прекрасно знаете мою цену, гендиректор. И понимаете, что даже при таких условиях не останетесь внакладе.

На что гендиректор Ча дал поразительный ответ:

– Дам два.

Оставив меня ошеломлённым, он без лишних слов достал из инвентаря предмет-контракт и принялся вписывать пункты.

Приняв договор, я впился глазами в строчки.

«И впрямь прописал два».

Не веря собственным глазам, я дотошно проверил каждый пункт на предмет мелких приписок, после чего заглянул в описание предмета.

Лютый контракт: пергамент, хранящий крупицы Бездны. Нарушение записанного здесь договора повлечёт за собой лютые последствия.

Настоящий контракт для адаптантов. Стоило приложить ладонь к пергаменту, как появилось гусиное перо.

Сжав перо, я напоследок бросил взгляд на Доминика.

Тот сидел смирно и никак не реагировал.

«С этим всё в порядке?»

Видимо, дело в том, что это обычный договор, не оставляющий следов на теле или душе.

Едва я черкнул подпись, перо с контрактом растворились в воздухе.

– Сработаемся, Хан Гоё? – сунул руки в карманы ветровки и надменно бросил гендиректор Ча.

Натянув дежурную деловую улыбку, я ответил:

– Рассчитываю на плодотворное сотрудничество, гендиректор Ча.

Переговоры с гендиректором Ча завершились успешно.

* * *

Достигнув согласия с гендиректором Ча, я наконец смог покинуть больничную палату.

Хам Чиволь властью главы отдела одобрила мою выписку.

Под конвоем солдат меня провели в комнату, похожую на прежний изолятор.

Обстановка почти не отличалась от старой, так что ощущения чуждости не возникло.

Самра будет занят до тех пор, пока Чан Согюн и гендиректор Ча не завершат свои переговоры.

За это время я тоже рассчитывал переделать кое-какие дела.

Я сменил больничную одежду на форму Службы.

Приведя себя в максимально опрятный вид, я протянул руку к ждавшему меня на столе пудинговому слайму.

Доминик вскарабкался по ладони и поинтересовался:

– Как насчёт того, чтобы принять человека в маске в свой сонм, Каштан? От него определённо будет немало проку.

Судя по всему, гендиректор Ча пришёлся ему по душе.

Раз уж сам Доминик предложил зарегистрировать персонажа, гендиректор Ча и впрямь невероятен.

Да и характер у него в реальности оказался куда мягче, чем представлялось.

И дело вовсе не в слепой симпатии к любимому персонажу: он на самом деле вёл себя куда сговорчивее, чем в игре.

В очередной раз убедившись, что слепо верить игре нельзя, я ответил Доминику:

– Я стараюсь по возможности никого не регистрировать в свой сонм. Брать ответственность за чьё-то существование для меня пока слишком страшно.

– Вот как.

Доминик замер на предплечье и поднял на меня взгляд.

– Но, Каштан, вы не можете вечно оставаться маленьким и юным. Рано или поздно вам тоже придётся вырасти.

Стоило мне подумать, что его слова подозрительно перекликаются с репликами системного окна, как раздался динь.

Вы думаете, что слова ужасающего бедствия могут оказаться правдой.

Ведь расти в качестве юного бога – важнее всего остального.

Прежде система на дыбы вставала от одного вида Доминика, а тут с готовностью уцепилась за его слова, признавая их правоту.

Прекрасно зная, что последует дальше, я сразу закрыл системное окно.

Убедившись, что Доминик удобно устроился на моём плече, я произнёс:

– Я постараюсь, Доминик.

Что фактически означало вежливый отказ от регистрации.

– Хм, понятно.

Доминик не стал развивать тему. Он вообще охотно прислушивался к моему мнению.

«Всё-таки он куда лучше системного окна», – подумал я и толкнул дверь.

Поскольку это было не здание Службы, замок открывался и изнутри.

Щёлк.

Караулившие у двери солдаты немедля наставили на меня стволы.

Я с улыбкой обратился к ним:

– Прошу прощения, не могли бы вы проводить меня в кабинет 3-й оперативной группы? Мне нужно увидеться с капитаном Гвак. Он ведь уже вернулся с задания?

– Предварительных распоряжений не поступало. Пройдите обратно.

– Во время сегодняшней беседы с главой Службы я получил разрешение на встречу. Можете проверить. А если с главой Службы связаться сложно, спросите напрямую у капитана Гвак.

Капитан- Гвак, уповаю на вас!

Выйти на Чан Согюна солдаты точно не смогут, так что наверняка свяжутся с Гвак Ханмуком, до которого достучаться куда проще.

Я не сомневался: услышав о неожиданной встрече, Гвак Ханмук без лишних вопросов подыграет мне.

Глядя на мою невозмутимую физиономию, солдаты переглянулись.

Поколебавшись немного, они даже не стали связываться с Гвак Ханмуком и повели меня за собой.

– ...Следуйте за нами.

Однако дело было вовсе не в том, что моя железобетонная уверенность убедила их в правдивости слов...

Скорее они попросту избегали лишний раз связываться с Гвак Ханмуком.

Да и наверняка рассудили, что если никакой встречи не назначалось, Гвак Ханмук сам разберётся на месте.

Зная открытый и добродушный нрав Гвак Ханмука, я искренне удивился подобной реакции.

Солдаты довели меня до временного кабинета 3-й оперативной группы.

За стеклянной дверью среди бойцов 3-й группы мелькнула рыжая макушка.

Сидевший на самом дальнем месте Гвак Ханмук работал с совершенно бесстрастным лицом.

Он стучал по клавишам, – наверное, составлял отчёт.

Непривычно.

Наверное, потому, что я привык видеть его вечно улыбающимся.

Один из подчинённых осторожно подошёл к нему и о чём-то спросил.

Не отрывая глаз от монитора, Гвак Ханмук бросил короткий ответ, после чего боец отвесил подчёркнуто выверенный поклон и поспешил отойти.

Создавалось впечатление, будто с сослуживцами по группе он держится отчуждённо.

Возможно, это лишь моё поверхностное впечатление, но бойцы явно робели перед Гвак Ханмуком.

Я-то представлял, что в группе под его началом настрой царит исключительно тёплый, так что увиденное немало меня озадачило.

Под присмотром конвоя я толкнул стеклянную дверь и вошёл в кабинет.

Серые глаза сразу же устремились на меня и на секунду дрогнули.

– ...Гоё?

Гвак Ханмук немедля поднялся с места. Окинув взглядом стоявших за моей спиной солдат, он сразу считал ситуацию.

– Я вызвал курсанта Хан насчёт контракта, так что можете больше не караулить. Свободны, свободны.

Солдаты отдали честь махнувшему рукой Гвак Ханмуку и удалились.

Расплывшись в улыбке, Гвак Ханмук шагнул ко мне и уже хотел закинуть руку мне на плечо, но осёкся.

– Ох.

Наткнувшись взглядом на сияющий пудинговый слайм, он оставил попытку приобнять меня и задорно ухмыльнулся:

– Гоё-о, о том, как ты рухнул, харкая кро-о-овью, уже все вокруг треплются.

– А, ну это...

– Говорят, подполковник Че с гендиректором Ча из-за нашего Незрелого Каштана пиздец как сцепились, разнося здание к чертям?

– ...

Возразить было нечего, ведь это чистая правда.

Гвак Ханмук расхохотался и, ткнув большим пальцем за спину, предложил:

– По кофе? Я угощаю.

И добавил, что на крыше никого нет.

Нам обоим было что обсудить. И как раз тогда, когда я хотел ответить согласием:

– Каштан, сейчас самое время выдать награду за квест.

От слов Доминика сердце забилось чаще.

«Наконец-то я узнаю, почему капитан Гвак видит Доминика?»

Предвкушая разгадку после стольких мучений, я с замиранием ждал продолжения, но...

– Прикажите этому слуге из вашего сонма раздеться, Каштан.

...Э?

----------

Глава 97

От слов Доминика словно мозги оцепенели.

Нет, одежду... зачем?..

Я слегка опешил и заморгал.

– Каштан?

Явное недоумение. Однако вскоре Доминик заговорил вновь, точно с запоздалым озарением:

– Здесь слишком много людей, поэтому вы мешкаете? Отойдём туда, где потише.

Судя по всему, по меркам инопланетного слайма никто из 3-й оперативной группы, кроме Гвак Ханмука, за разумных существ вообще не считался.

Только по моей реакции он, похоже, сообразил, что с остальными тоже приходится считаться.

Вот только даже в тихом месте мне с Гвак Ханмука одежду не снять.

Я ломал голову, как растолковать это пудинговому слайму, и заодно прикидывал, не придётся ли затащить Гвак Ханмука хотя бы в общественную баню.

«Да и вообще, зачем его раздевать-то?»

Непросто человеку угнаться за логикой пришельца.

Размышляя, как провернуть раздевание без намёка на извращения и предельно естественно, я поплёлся вслед за шагавшим впереди Гвак Ханмуком.

В кафе на первом этаже здания собралось порядочно народу.

Среди толпившихся сотрудников в форме Службы по Противодействию Испытаниям двое бариста мастеровито готовили напитки и обслуживали посетителей.

Мы с Гвак Ханмуком встали в самый хвост длинной очереди.

Стоя за спинами этой толпы, я и сам ощутил себя офисным служащим.

«Всё же кофе для работяги – предмет первой необходимости».

Пока я проникался этим чувством, человек впереди нас обернулся.

– ...

Мужчина вдруг достал телефон и, сделав вид, будто отвечает на звонок, куда-то торопливо ушёл.

Я подумал, уж не вспомнил ли он о срочном деле, но то было лишь началом.

Люди перед нами принялись украдкой оглядываться и, притворяясь занятыми своими делами, один за другим растворялись в воздухе.

Кафе в считаные секунды опустело.

– ...?

Что за чертовщина?

В отличие от меня, в растерянности озиравшегося по сторонам, Гвак Ханмук невозмутимо зашагал вперёд.

Сбитый с толку, я всё же поспешил за ним.

Направившись прямиком к витрине с десертами, Гвак Ханмук предельно серьёзно уставился сквозь стекло.

Лицо у него было настолько сосредоточенное, что я невольно подошёл ближе и тоже заглянул в витрину.

«Вроде ничего необычного?»

На полках красовались аппетитные торты, а рядом лежала гора всяких сладостей вроде маффинов и печенья.

– Ха-а...

Гвак Ханмук тяжело вздохнул.

Сильно нахмурив брови, он спросил у меня:

– Сколько возьмём?

Оказывается, он мучился выбором. Я осторожно предложил самый нейтральный вариант:

– Э-э... Двух штук, наверное, хватит?

Едва прозвучали эти слова, как дежуривший рядом сотрудник принялся выгребать с полок десерты, точно только этого и ждал.

Причём абсолютно каждый вид сладостей – ровно по две штуки.

Гвак Ханмук состроил сокрушённый вид:

– Ай, ну вот что поделать. Раз уж достали, придётся брать.

О его отменном аппетите я знал и раньше.

В StP он ведь постоянно уплетал по три тарелки в одно лицо.

Однако то, оказывается, было всего-то приличием ради приличия, потому что теперь он проявил свою истинную натуру, и натура эта...

Пока я ошарашенно глазел на растущую гору десертов, Гвак Ханмук, изучая меню напитков, выдал нечто совершенно невообразимое:

– Взять, что ли, айс американо?..

Я придал ему решимости:

– Возьмите что-нибудь сладкое.

– Ха... Раз уж Чищенный Каштан сам так просит... Клубнично-кремовый фраппуччино, самый большой, пожалуйста.

«Капитан Гвак и впрямь жуткий сладкоежка», – подумал я и уже хотел сделать свой заказ, но...

Гвак Ханмук без запинки продолжил сыпать добавками:

– Молоко замените на соевое, клубники добавьте, двойную порцию шоколадной крошки «ява-чипс» – одну в блендер, вторую сверху посыпьте, взбитых сливок побольше и шоколадным сиропом полейте.

Несмотря на длиннющий список кастомных правок, сотрудник привычно защёлкал по кнопкам кассового терминала.

– А тебе, Чищенный Каштан?

– А мне просто холодный американо... маленький...

Я немного смутился, когда меня назвали Чищенным Каштаном прямо при бариста, но раз уж меня угощали, скромно назвал напиток.

Расплатившись, мы присели за маленький столик напротив друг друга в ожидании, пока всё упакуют и приготовят.

Подперев подбородок рукой, Гвак Ханмук помрачнел:

– Главное здание разнесло к чертям, а вместе с ним и кабинет спецгруппы. Я ведь туда даже игровую приставку притащил.

Он проворчал, что собирался «зарубиться с Гоё хённимом», но всё пошло прахом, и пообещал выставить гендиректору Ча десятикратный счёт за консоль.

Я и понятия не имел, что консоль в комнате отдыха принадлежала Гвак Ханмуку.

Да и играть со мной ему вряд ли было бы весело...

Я ведь почти никогда не проигрывал, так что со мной никто особо не любил играть, если только мы не выступали в одной команде.

Ненадолго задумавшись об играх, я перевёл взгляд на запястье Гвак Ханмука.

Несмотря на то что мы находились вне Испытания, на его руке всё так же висели чётки из пёкчомока.

– Чего загляделся, Незрелый Каштан?

Поймав мой взгляд, Гвак Ханмук заговорил сам, и я воспользовался случаем:

– Капитан Гвак, вы носите чётки постоянно, даже когда не пользуетесь ими?

– Ага.

– Могу узнать причину?

Гвак Ханмук не относился к людям, которые без нужды нарушают предписания Службы.

Если начальство закрывало глаза на ношение предмета, для этого наверняка имелась веская причина.

Мне хотелось узнать подробности, которых не было в игре. Захотелось получше понять реального Гвак Ханмука.

Услышав мой вопрос, Гвак Ханмук посерьёзнел.

А затем заговорил, сильно понизив голос:

– Я вообще-то буддийский детский сад окончил.

– ...

Я и забыл, что с ним подобные расспросы так просто не проходят.

Так и не вытянув ничего путного, я оставил хихикающего Гвак Ханмука в покое и стал молча ждать наш заказ.

Когда мы разобрали пакеты с упакованными десертами, их набралась натуральная гора.

– Вы всегда столько едите?

– Нет, с чего бы?

Я уже подумал, что сегодняшний день – исключение, но Гвак Ханмук немедля уточнил:

– Сегодня я взял совсем чуть-чуть. Я же на диете.

– А-а... Чуть-чуть...

Учитывая его внушительный рост, такое количество топлива вполне объяснялось, но тяжесть пакетов в обеих руках всё равно поражала.

Направляясь на крышу, Гвак Ханмук небрежно бросил:

– Мы с подполковником Че иногда покупаем по целому торту. По одному на каждого.

Я опешил, но по совершенно мной причине.

– ...С подполковником Че?!

В Испытании он никогда ничего не ел, поэтому я думал, что из-за заражения он вообще не способен принимать пищу.

А оказалось, всё совсем не так.

От потрясения я широко распахнул глаза, и Гвак Ханмук громко рассмеялся.

– Хочешь в следующий раз перекусить вместе с подполковником Че?

– Хочу...

Мне безумно хотелось увидеть его лицо без респиратора.

Оставалось только надеяться, что меня и правда позовут на эти посиделки со сладостями в компании Гвак Ханмука и Че Хёно.

На крыше, как и говорил Гвак Ханмук, никого не было.

Сотрудники главного здания эвакуировались в региональное отделение провинции Кёнгидо и делили с местными одно здание.

Ощущение от того, что мы, пришлые чужаки, одни заняли всю крышу, было весьма странным.

Держа в руках гору сладостей, Гвак Ханмук уставился в одну точку, но вскоре повернул в сторону уличного столика со стульями.

Я глянул туда, куда он смотрел.

«Там же только пепельница?»

Недоумевал я недолго, потому что тяжесть десертов в руках быстро вытеснила лишние мысли.

Мне удалось благополучно донести всё до стола.

Затем мы принялись за многочисленные пирожные с печеньем, болтая о всяких пустяках.

Сгорая от любопытства о том, что нельзя было узнать из игры, я задавал ему самые разные вопросы.

Гвак Ханмук отвечал выборочно, лишь на то, на что сам хотел.

Тем не менее мне удалось выяснить немало, пусть в основном это были мелкие житейские подробности.

Он любил сладкое. Когда ездил в Пусан на CCC, очень жалел, что не успел купить солёных томатов тэджё. Вырос в строгой семье, а день рождения у него девятнадцатого ноября... И когда мы дошли до этого,

Гвак Ханмук проглотил последнее печенье и отхлебнул из моего стакана с холодным американо.

Когда он вернул мне запотевший прохладный стакан, он позвал меня по имени:

– Гоё.

– Да, капитан Гвак?

Окликнув меня, Гвак Ханмук довольно долго хранил молчание.

Он никак не решался заговорить.

День клонился к вечеру. В лучах заходящего солнца Гвак Ханмук спросил:

– Тебе ведь есть что сказать?

Я кивнул. Но и мне слова давались с трудом.

В конце концов Гвак Ханмук заговорил первым:

– Ты... кто вообще такой?

На этот вопрос я и сам не знал ответа.

Ведь я толком не понимал, кем являюсь.

Ещё совсем недавно у меня было чёткое представление о себе.

Я был неудачником и беглецом.

Но в одночасье изменилось слишком многое.

С того дня, как закончилась последняя трансляция создателя и я попал в < Happy Smile Factory >, моя мирная жизнь перевернулась с ног на голову.

Мир, четыре года ограниченный стенами одной комнаты, внезапно расширился, и я потерял самого себя.

Нынешнего меня трудно было назвать ни полноценным солдатом Службы по Противодействию Испытаниям, ни юным богом Земли.

Впрочем, эти мысли крутились только в моей голове, а оправдание для Гвак Ханмука уже было заготовлено.

– Если я это скажу, вы захотите упечь меня в психушку.

Я осторожно продолжил, взвешивая каждое слово:

– Думаю, я связан с системой...

– С той самой, что появляется в Испытаниях?

– ...Да.

– Ого.

Выдав короткий возглас, то ли изумлённый, то ли сокрушённый, Гвак Ханмук снова потянулся к моему опустевшему стакану.

Он снял крышку, высыпал в рот кубики льда и, с хрустом разжевав их, вновь заговорил:

– А способность, которую ты применил против огненного дракона? Ты ведь вызывал системное окно. И вуаль – тоже твоя способность?

Его взгляд прямо говорил: брось даже заикаться о дурацких отговорках про какой-то предмет.

Врать дальше не имело смысла, поэтому я ответил начистоту:

– Да... Это способность, появившаяся из-за связи с системой.

– А этот слайм?

Гвак Ханмук кивнул на моё плечо.

Там с чинным видом сидел Доминик, внимательно прислушиваясь к разговору и терпеливо ожидая, когда же я начну раздевать Гвак Ханмука.

Прикидываться, будто я ничего не вижу, теперь было бесполезно.

Я невозмутимо ответил:

– Он тоже связан со способностями системы.

– Гоё, наклони-ка голову сюда.

Он поманил меня рукой, и я в полном недоумении наклонился.

Шлёп! Бусина чёток метко отвесила мне смачный щелбан.

– Получай щелбан, Чищенный Каштан.

Боль обожгла так, что на глазах выступили слёзы. Я принялся извиняться, бормоча: «Простите».

Влепив мне ещё два щелбана подряд, Гвак Ханмук выдал:

– Желторотый курсант посмел водить за нос целого капитана, а?

Ущипнув меня напоследок за щёку, он великодушно простил мне обман.

Смирившись с существованием пудингового слайма, Гвак Ханмук перешёл к другим вопросам:

– И то, что твои глаза порой становятся золотыми?

– Да...

– Когда одолел огненного дракона, было то же самое?

Сам бой с Инфернумом я помнил смутно, но всё же подтвердил, что так и есть.

– Ха, ну ни хрена себе.

Гвак Ханмук ненадолго прикрыл глаза ладонью, а затем снова посмотрел на меня:

– А то, что после финала StP ты один задержался?

Начиная ещё с Dead Zone Delivery, прямо перед истинной концовкой всё вокруг исчезало.

Всякий раз финал разворачивался только между мной и NPC.

Че Хёно и капитаны выбрали предметы и покинули Испытание при его закрытии, но меня снаружи почему-то не оказалось.

Всё повторилось в точности как в CCC.

По его словам, я появился с опозданием ровно тогда, когда парк Тосан едва не обратился в руины.

Послушав Гвак Ханмука, я догадался, что дело было в Доминике.

Однако я мало что помнил, поэтому просто увильнул от прямого ответа:

– Э-э, насчёт этого... я и сам толком не знаю.

Гвак Ханмук ещё некоторое время молча и пристально смотрел на меня.

От затянувшейся тишины во рту пересохло, накатила тревога.

– Правда не знаешь?

– Не знаю...

Глядя на оцепенелого меня, Гвак Ханмук внезапно произнёс:

– Чищенный Каштан, хочешь, я тоже открою тебе один секрет?

Я не знал, о чём речь, но из любопытства ответил: «Да».

Я уж подумал, он сейчас ляпнет про буддийскую начальную школу, но его рука вдруг легла на ремень форменного кителя.

Щёлк. Он расстегнул ремень одним движением, вслед за чем принялся расстёгивать пуговицы.

– Какой догадливый служитель вашего сонма. Читает мысли господина даже без приказа, Каштан.

Я замер, с округлившимися глазами и отвисшей челюстью уставившись на Гвак Ханмука.

Он опустил снятую одежду на соседний стул.

Оставшись в обтягивающей чёрной майке без рукавов, он смерил меня взглядом.

– Ну как тебе, Гоё?

– Взгляните на узор, запечатлённый на его теле.

Голоса Доминика и Гвак Ханмука прозвучали в унисон.

Когда-то в интернете мне попадались снимки шрамов у людей, выживших после удара молнии.

Эта татуировка выглядела точь-в-точь как те следы.

Она брала начало от левого плеча, тянулась под ключицу, по груди и спускалась к плечевому мускулу...

Яркая синяя татуировка в виде ветвящейся фрактальной молнии.

– Внутри этого человека запечатан бог.

– У меня ведь тоже найдутся свои тайны, а?

Гвак Ханмук усмехнулся и спросил снова:

– У тебя, Гоё, есть что-то подобное?

----------

Глава 98

Я оцепенело глядел на Гвак Ханмука.

И слова Гвак Ханмука, и слова Доминика я расслышал ясно, но смысл услышанного с трудом укладывался в голове.

Заметив моё оцепенение, Гвак Ханмук выставил вперёд левую руку.

Взгляд сам собой скользнул к его предплечью, поднесённому ближе, будто для детального осмотра.

Синяя молния, уходящая к плечу.

Вспомнилось Dead Zone Delivery.

Базовой формой там были футболка и камуфляжные штаны, но Гвак Ханмук единственный расхаживал в бейсбольной куртке, раздобытой невесть где.

Тогда я не обратил на это внимания, но теперь стало очевидно: он просто прятал татуировку.

Пока я пребывал в полуобморочном ступоре, Доминик принялся невозмутимо разъяснять положение дел.

Его тон напоминал речь преподавателя, проводящего урок по наглядному пособию.

– Он впустил бога в своё тело, но усвоить не сумел, ограничившись только запечатыванием. Однако и с этим едва справляется, из-за чего вынужден наносить на кожу рисунки и даже использовать украшения.

Он продолжал пояснять, что человек перед нами надрывается, так и не извлёкши никакой выгоды.

– По той же причине он не слышит моего голоса и не способен ко мне прикоснуться. Не умея использовать божественную силу внутри себя, он лишь приоткрыл взор.

А затем обратился ко мне с учтивым предложением:

– Если бога усвоить, то вы обретёте могущественный сонм. Ваша личная божественность тоже возрастёт, что принесёт немало пользы, и я могу вам в этом помочь.

Обещая посодействовать сонму в усвоении божества, он мягко подбивал меня на сделку.

Я даже не нашёлся что ответить на подобное предложение.

Видя моё молчание, Гвак Ханмук спросил снова:

– Гоё, а у тебя на теле ничего такого нет?

Я шевельнул губами.

– ...У меня ничего подобного нет.

Мысли путались, и с языка сорвалась чистая глупость:

– Можем вместе сходить в баню и проверить...

От моих слов Гвак Ханмук коротко рассмеялся, а затем, прищурившись, произнёс:

– Отвечаешь так, будто знаешь, что это за штука.

Я понял, что угодил в расставленную им ловушку.

Несведущий человек принял бы узор за обычную оригинальную татуировку.

Я же не просто опешил, а выдал с головой своё замешательство.

Впрочем, трудно сохранить спокойствие, когда слайм прямо у тебя под ухом сообщает, что внутри человека заточён бог.

Пожав плечами, Гвак Ханмук опустился на стул и, закинув руку на спинку соседнего стула, сказал:

– Я не допрашиваю, просто подумал, вдруг у тебя похожая ситуация?

Он улыбнулся, добавив, что ему стало любопытно, не сидит ли и в Гоё нечто эдакое.

Капитан уже нисколько не сомневался в моей связи с божественными сущностями.

По правде сказать, предположение было вполне закономерным, ведь человек, способный управлять системным окном, априори не мог быть обычным.

Я снова посмотрел на синюю татуировку.

Синий Гром...

Ни о Мо Хэин, ни о Гвак Ханмуке я толком ничего не знал.

Создатель действительно показал мне в играх лишь отполированные, удобные для восприятия фрагменты.

Но мне хотелось знать больше.

Включая всё самое мрачное и неприглядное.

Вопрос сорвался с губ сам собой:

– Как вышло, что вы оказались с этой татуировкой?

Мне хотелось выяснить причину, по которой он запечатал в своём теле бога.

Когда и как это произошло, а главное, какое именно божество там скрывалось.

Должно быть, выражение моего лица оказалось слишком красноречивым, потому что улыбка на губах Гвак Ханмука стала шире.

Он накинул снятую куртку, продев руки в рукава.

С распахнутым настежь воротом и болтающимися полами Гвак Ханмук выглядел на редкость недисциплинированным военным.

– Ай да Гоё-о-о.

Он чуть вскинул подбородок и усмехнулся:

– Сам всё прячешь, а из меня норовишь до последнего вытянуть?

И на этом замолчал.

А я тревожился.

Непонятно почему, но мысль о божестве внутри Гвак Ханмука меня будто бы оскорбляла.

«Должно быть, тогда, в самом начале, системное окно отговаривало регистрировать Гвак Ханмука именно из-за этого бога?»

От этой догадки нетерпение вспыхнуло с новой силой.

К глазам прилило лёгкое тепло...

Внезапно вспомнилось окно состояния.

По мере развития моих способностей в окне состояния появилась графа, отображающая текущий статус зарегистрированных спутников.

Сейчас там отражались только простейшие реакции. Удовлетворён, расстроен. Но что, если с дальнейшим развитием навыка удастся узнать подробности?

Например, выяснить, какое именно божество в нём сидит.

Я хотел больше знать о тех, кто принадлежит мне.

– Гоё.

– ...Да?

– У тебя глаза посверкивают.

– Ой.

Я торопливо заморгал.

Сам не зная отчего, но, судя по всему, оттенок радужки снова едва не изменился.

Процесс не поддавался контролю, поэтому скрыть перемену было непросто.

«Я даже не понимаю, в какие моменты это происходит».

Однако Гвак Ханмук, вглядевшись в мои глаза, озадаченно произнёс:

– ...Цвет слегка поменялся? А, нет, уже вернулся в норму.

Прежде чем капитан успел что-либо рассмотреть, радужка приняла привычный вид.

Впрочем, в нынешней ситуации цвет моих глаз не имел значения.

Я потёр веки тыльной стороной ладони.

Гвак Ханмук усмехнулся, глядя на мою суету.

– Моя татуировка – секрет, Гоё.

Он пояснил, что о причинах появления узора знают глава Службы Чан Согюн, Самра и руководство отделов.

Помимо них в эту тайну посвящены только Мо Хэин и я.

Я дал твёрдое обещание держать язык за зубами.

Разговор на крыше подходил к концу.

Однако оставался нерешённым самый важный вопрос.

Глядя, как Гвак Ханмук неторопливо убирает со стола, я замялся.

А затем, набравшись смелости, заговорил:

– Капитан Гвак, скажите, а что, если...

Гвак Ханмук, сминавший пустые пластиковые стаканчики, поднял взгляд.

И в ту же секунду до меня дошло.

За всё время беседы на крыше капитан успел расспросить меня о многом.

Но о том, что должно было волновать его сильнее всего, он даже не заикнулся.

После поднятого гендиректором Ча шума по Службе наверняка поползли неискоренимые слухи о моём возможном контракте с «Эхо».

Я буквально видел наяву, как толпы людей перемывают мне кости, обсуждая моё будущее.

Однако сам Гвак Ханмук, связанный со мной теснее прочих, эту тему не поднял.

Он не стал допытываться и насчёт слайма...

Быть может, он просто не хотел давить на меня лишними расспросами?

У меня странным образом защемило сердце.

– Если я заключу официальный контракт со Службой...

– Уже подписал?

Едва я начал говорить, как Гвак Ханмук перебил меня вопросом.

– Пока нет, но планирую подписать.

Услышав мой ответ, Гвак Ханмук опустил взор.

Задумавшись о чём-то своём, он спросил:

– ...Тебе глава Службы что-то наговорил?

– Нет, это лично моё решение.

Чан Согюн действительно кое-что сказал мне, однако я не считал, что его слова повлияли на мой выбор.

К тому же упомяни я разговор с главой Службы, и моя нынешняя просьба прозвучала бы для Гвак Ханмука как давление сверху, чего мне совершенно не хотелось.

– Эм, капитан Гвак, когда я поступлю на службу...

Я запнулся, никак не решаясь выговорить продолжение. Но Гвак Ханмук терпеливо ждал.

– Мы одна команда или нет?

В конце концов я набрался храбрости:

– Не могли бы вы и дальше быть со мной в одной... команде?

По совести говоря, напарником я был никудышным.

Да, итоговый результат в виде закрытия Испытания радовал, но сколько хлопот и мучений я доставил спецгруппе по пути к этой цели!

Не будь прямого приказа главы Службы Чан Согюна, такого проблемного типа давно выставили бы взашей.

Мо Хэин тоже вряд ли получала удовольствие от совместной работы со мной.

От этих размышлений остатки уверенности в себе улетучились.

Я не смел поднять взгляд, когда до слуха донеслось негромкое бормотание Гвак Ханмука:

– Команда...

Не поднимая головы, я украдкой скосил глаза в его сторону.

Во взгляде Гвак Ханмука читалось нечто неясное.

Не зная, как реагировать, я растерянно смотрел на него.

По какой-то причине Гвак Ханмук первым отвёл взгляд.

Уставившись в небо, подёрнутое красками заката, он пробормотал себе под нос:

– Постоянная команда... пиздец как давит.

Впрочем, понять его можно: у капитана уже есть 3-я оперативная группа, и превращение временной спецгруппы в постоянную неизбежно ляжет на него тяжким бременем.

Я уже начал прикидывать, как в будущем проходить Испытания самостоятельно, когда Гвак Ханмук окликнул меня:

– Хан Гоё.

Он редко обращался ко мне по фамилии и имени, так что я от неожиданности вздрогнул и посмотрел на него.

– Ты...

Гвак Ханмук медленно начал фразу, желая сказать нечто важное, но в ту же секунду...

Гр-рах!

Подобный громовому раскату гул яростно сотряс небеса.

Погода совсем не предвещала ни дождя, ни бури.

[[image:/storage/reader-images/6c3aa96e6f08a32959a93e8caa723d6e254292de.png]]

Едва всплыло системное окно, я инстинктивно вскинул голову к небу.

Рассекая небосвод, вниз стремительно неслась гигантская ослепительная глыба пламени.

Огненный хвост очертил протяжную дугу, вспыхивая нестерпимо ярким светом.

Прошло от силы секунды три.

Твердь под ногами тряхнуло, и следом обрушился оглушительный грохот взрыва.

Бетонное здание заходило ходуном, а уши заложило намертво.

Едкая гарь вперемешку с густой бетонной пылью мгновенно заволокла всё кругом.

Острые обломки бетона едва не посекли меня, но чётки успели взмыть, возведя перед нами с Гвак Ханмуком несокрушимый барьер.

Заходясь кашлем, я принялся отмахиваться от пыли рукой.

Гвак Ханмук немедля развеял стену из чёток, чтобы выяснить причину удара.

– ...

От открывшегося нас обоих захлестнуло немое остолбенение.

Посреди крыши зиял кратер.

В самом центре развороченной воронки, глубоко в оплавленном перекрытии, торчал камень размером с кулак.

Шипя и источая зловещий жар подобно живому организму, камень быстро вернул свой истинный окрас.

Мерцающий переливами неоново-зелёного и угольно-чёрного оттенков.

Метеорит Испытания.

И пока я оцепенело таращился на упавший всего в паре шагов от меня метеорит...

Мир расплылся люминесцентным сиянием.

* * *

Вспых!

В ночном небе, раздираемом штормом, отпечатался белый фрактальный узор молнии.

Следом прокатился тяжёлый раскат грома.

Сквозь шум ливня пробился низкий, механический бас-дрон.

Подставляя тело яростному ливню, где и помыслить нельзя было раскрыть зонт, «я» дрожащим взором смотрел на высившееся впереди здание.

Тюрьма строгого режима максимального уровня безопасности.

Расположенная на острове посреди открытого моря, она походила на исполинскую бетонную усыпальницу.

Почерневшие от бесчинства стихии наружные стены въели в себя мох и соль, а сам комплекс опоясывало несколько рядов колючей проволоки.

Лучи прожекторов, рыскающие по сторонам, прорезали сплошную стену дождя и упёрлись в «меня».

Это место возвели специально для того, чтобы содержать под замком отъявленных преступников-людей и чудищ.

«Я» получил сюда назначение в качестве медика.

Меня сослали сюда принудительно, из-за чего душу переполнял вязкий страх.

Насквозь промокший, «я» побрёл к массивным железным воротам.

Камера с диспетчерской вышки окинула «меня» объективом, и вскоре под мерный гул механизма приоткрылась небольшая железная дверь.

В саундтреке начали дробиться биты, темп нарастал, вплетая в себя глухие удары бочки.

Тяжёлый, давящий гул сжимал сердце тисками.

Стоило переступить порог тюрьмы, как «меня» сковал удушающий холод.

Перегруженный дисторшном синтезатор взвыл какофонией звуков.

Под пронзительный высокочастотный скрежет пятеро надзирателей впились в «меня» взглядами.

Об этих людях в выглаженной до бритвенной остроты чёрной форме, совсем не тронутой каплями дождя, ходила дурная слава.

Их считали созданиями куда более бессердечными и жуткими, чем сами чудища.

Маски из чёрного металла скрывали верхнюю половину их лиц, оставляя открытыми только рты.

Одинакового роста и сложения, охранники смотрели на «меня» с высоты своего роста.

Я со страхом глядел на этих двухметровых гигантов.

Надзиратель в серой металлической маске, отличавшийся от остальных, глухо процедил:

– Господин Агнец?

Должно быть, это начальник службы безопасности. «Я» прерывисто выдохнул сырой воздух и кивнул:

– Да, я новоприбывший медик Агнец. Погода разыгралась куда сильнее, чем...

– Сюда.

Оборвав «меня» на полуслове, начальник безопасности даже не попытался выказать хоть долю уважения к неопытному молодому доктору.

«Я» послушно последовал за конвоем в досмотровую.

В центре тесной комнаты, отгороженной со всех сторон металлической сеткой, стоял холодный стол из нержавеющей стали.

– Досмотр личных вещей. Подойдите ближе.

От безапелляционного приказа «я» не поверил своим ушам:

– Что? Но я ведь прибыл сюда как медик...

– Здесь вам не материк, господин Агнец.

Начальник охраны размеренно постучал резиновой дубинкой по ладони и бросил:

– Кем бы вы ни были за этими стенами, ступив на остров, вы автоматически становитесь потенциальным контрабандистом.

От неприкрытого презрения в его голосе «я» сразу съёжился.

Стоявший рядом надзиратель грубо вырвал у «меня» сумку и вытряхнул всё содержимое на металлический стол.

Белый халат, стетоскоп, личный блокнот и несколько упаковок медикаментов раскатились по столешнице.

– Советую сотрудничать по уставу. Так будет проще для всех.

Мертвенно бледный, «я» терпел унизительный обыск наравне с матерыми уголовниками.

Когда процедура завершилась, один из охранников ткнул дрожащего «меня» дубинкой в плечо и ехидно процедил:

– Эй, док. Веди себя так же смирно и дальше, если хочешь убраться отсюда живым.

Затем «меня» отвели в крошечную каморку, отведённую под ординаторскую.

Насквозь мокрый от дождя, «я» осел прямо на пол.

Дрожь во всём теле никак не унималась.

И стоило остаться одному, как передо мной вспыхнуло системное окно:

«Хан Гоё (Агнец)» вошёл в < The Cellblock X >!

– ...

Контроль над телом вернулся, но я ещё долго не мог пошевелиться.

Следом выскочило окно с указанием моей роли:

Роль Агнца – «Медик».

Распластавшись на полу, я пытался восстановить сбившееся дыхание.

Почему внезапно рухнул метеорит Испытания? Всё ли в порядке с капитаном Гвак?

В голове роился клубок хаотичных мыслей.

Вдруг воздух треснул, и из образовавшегося разлома плюхнулся слайм.

Мягко спружинив о каменные плиты, пудинговый слайм устремил на меня беспокойный взгляд:

– Каштан, вы в порядке?

Внезапное появление слайма помогло хоть немного взять себя в руки.

Уняв дрожь, я попытался собраться с мыслями.

К счастью, The Cellblock X было знакомым мне Испытанием.

Вот только...

Игру я эту не особо любил.

----------

Глава 99

Примечание: «врач» изменено на «медик», чтобы расширить понятие. Как мне кое-кто сказал: «Любой врач – это медик, но не каждый медик – врач».

< The Cellblock X > была игрой, действие которой происходило в тюрьме, куда помещали совершивших тяжкие преступления людей и чудищ.

При первом запуске игры игроку случайным образом назначалась роль.

Реже всего выпадал медик, и играть за него было сложнее всего.

Ведь в отличие от остальных, ему постоянно приходилось иметь дело с чудищами.

Стоило хоть немного оплошать в процессе, как прохождение прямиком вело к плохой концовке, где сам становился чудищем.

Но и это ещё не всё.

Здешние надзиратели относились к роли медика с откровенным презрением.

Причина их пренебрежительного отношения была проста.

Слабость.

Чтобы противостоять свирепым чудищам, надзиратели проходили жёсткую идеологическую подготовку и тяжелейшие спецтренировки.

Лишь выдержав такую подготовку, можно было заступить на службу сюда, поэтому они безмерно гордились собой и питали лютую враждебность к чудищам.

Медик же, не прошедший никакой подготовки, был слаб, да ещё и занимал должность ради лечения этих чудищ, поэтому надзирателей от него буквально воротило.

Каждый раз, когда я играл в TCX за медика, мне приходилось терпеть непрекращающиеся издевательства со стороны надзирателей.

Меня затаскивали в служебные туалеты или душевые, где не было камер наблюдения, и избивали до полусмерти.

Случалось и так, что, сломившись под насилием надзирателей, я несколько раз выходил на концовку, где приходилось тайком проносить яд для полного истребления чудищ.

Сцена финала, в которой я собственноручно втыкал в чудищ шприцы с ядом и давил на поршень, до сих пор оставалась в памяти неизгладимым потрясением.

Мне и другие роли в игре не нравились, но медик был хуже всех...

Я крепко зажмурился и открыл глаза.

«Но лучше уж я».

Чем наблюдать, как страдает несведущий человек, получив роль медика, куда лучше мне, знающему все тонкости, выбрать безопасный путь.

К тому же медик оставался единственной ролью в TCX, позволявшей выйти на истинную концовку.

Для начала я успокоился и прочитал возникшее перед глазами окно квеста.

◆ Основной квест < The Cellblock X > – вернуть чудищам истинную свободу.Сущности Акаши взирают на юного бога.Их взоры начали достигать Земли.Вы решаете преодолеть внезапное Испытание.А также намерены через достижение истинной концовки возвестить, что юный бог – истинный хозяин планеты Земля.При успехе квеста – выживание!При провале квеста – значительное падение узнаваемости! Взрыв < The Cellblock X >!

Основной квест в точности совпадал с известной мне истинной концовкой.

Сектор тюрьмы, где содержались исключительно чудища, назывался «Икс».

Если вернуть запертым в «Иксе» чудищам подлинную свободу, это и вело к истинной концовке.

Вот только мне и эта истинная концовка не нравилась.

Просто в TCX... набралось слишком много неприятных мне элементов.

Доходило до того, что после прохождения TCX я высказал создателю немало претензий.

«Что же он тогда ответил?»

Он что-то говорил, но что – не помню.

Подавив вздох из-за дыр в памяти, я дочитал описание квеста.

Условие выживания при успехе было прежним, а вот последствия провала слегка изменились.

Если в StP падение узнаваемости было обычным, то в TCX грозил значительный спад.

Для чего нужна узнаваемость, я до сих пор толком не понимал, так что решил не забивать голову.

Главной угрозой оставался взрыв.

Нужно во что бы то ни стало закрыть TCX, чтобы взрыв не распространил вирус в мир вовне.

«Сложность, наверное, не меньше пяти звёзд».

Пока я прикидывал сложность Испытания, то задумался и о том, какой переполох сейчас творится снаружи.

Ни с того ни с сего упал новый метеорит.

Со времён метеоритного дождя четырёхлетней давности новые метеориты Испытаний не падали.

В отличие от обычных небесных тел, появление метеорита Испытания было невозможно предугадать.

Он возникал в атмосфере внезапно, словно телепортировался из ниоткуда.

Люди не справлялись и с ранее упавшими Испытаниями, едва успевая держать оборону при каждом их вылуплении.

Сегодня же добавилась неприятная вероятность того, что могут упасть новые метеориты.

Снаружи наверняка объявили чрезвычайное положение.

Пока я размышлял о причинах внезапного падения метеорита, передо мной возникло системное окно.

Вы сосредотачиваетесь на поиске выхода из текущего кризиса.

Смысл сводился к тому, чтобы я решал насущные проблемы, а не отвлекался.

И ведь не поспоришь.

Я посмотрел на пудингового слайма на полу.

Тот неподвижно смотрел на меня снизу, видимо, беспокоясь о моём самочувствии.

– Я в порядке, Доминик.

До этого я так и лежал плашмя на полу, а потому отозвался с задержкой и медленно присел.

Едва я протянул ладонь, как Доминик словно только того и ждал, закопошился и вскарабкался на меня.

Устроившись на моей ладони, он вежливо поинтересовался:

– Подобное часто случается?

Он интересовался, часто ли приходится попадать в Испытание из-за внезапного падения метеорита.

– Нет... Я и сам сталкиваюсь с этим впервые.

В сеттинге Хроник новые метеориты тоже не падали.

Насколько я знал, случаев, когда метеорит сразу после падения вылупляется и затягивает внутрь силой, раньше тоже не бывало.

Пусть я и дал себе зарок слепо не верить игровым знаниям, но каждый раз, сталкиваясь со столь существенными расхождениями, не мог совладать с растерянностью.

– А, Доминик, вам и в этот раз назначили роль?

– Верно. Сперва меня не оказалось рядом с вами, Каштан, именно потому, что я смотрел представление с объяснением моей роли.

То есть ему показали вступительный сюжетный видеоролик.

Доминик досмотрел до конца, чтобы выяснить доставшуюся ему роль, и, едва тот завершился, поспешил ко мне.

«Постойте. Он что, способен перемещаться в пространстве?»

Доминик наверняка смотрел сюжетный видеоролик в другом месте.

Однако свалился прямо передо мной.

Подумать только, перемещаться в пространстве прямо внутри Испытания.

«Хотя, если подумать, куда страннее было бы, не умей он подобного».

Чтобы удивляться такому пустяку, Доминик уже продемонстрировал слишком много невообразимых способностей.

Я без лишних вопросов принял способность пудингового слайма к пространственному перемещению и спросил:

– Могу я узнать, какая роль вам досталась?

– Надзиратель, Каштан.

Пудинговый слайм сверкнул всем телом.

Следом у него на макушке с тихим хлопком возникла крошечная фуражка надзирателя.

– Мне выдали форму, маску и дубинку, но носить их оказалось неудобно. Я решил, что подобающий антуражу вид всё же стоит соблюсти, поэтому ограничусь одной фуражкой.

– ...

– Каштан?

Пудинговый слайм в фуражке надзирателя озадаченно окликнул меня.

Я сдержал рвущуюся улыбку и рассыпался в похвалах:

– Выглядит потрясающе. Вам так идёт эта фуражка, я прямо поражён.

Я рассудил, что если от души расхвалить его сейчас, то в будущем он примерит и другие головные уборы.

Доминик, судя по всему, остался доволен похвалой, поскольку стал мягко переваливаться с боку на бок на моей ладони.

Благодаря этому я смог полюбоваться пудинговым слаймом в фуражке со всех ракурсов.

Тяжесть на сердце от попадания в TCX заметно отступила.

Не будь Доминика рядом, я бы не сумел обрести душевное равновесие так быстро.

Какое счастье, что он со мной.

Сосредоточьтесь.

Системное окно прислало всего одно слово.

Оно словно намекало перестать заглядываться на Доминика и взяться за ум.

Я достал предмет из инвентаря.

Голографический значок – самый необходимый в нынешней ситуации предмет.

С помощью выданного Самрой голографического значка я планировал доложить о текущей обстановке и запросить поддержку у Службы.

Вот только имелась небольшая загвоздка: как только установится связь, каждое сказанное мной слово будет долетать до Самры.

Свободно разговаривать с Домиником станет невозможно.

«Нельзя ли включать и выключать его по надобности?»

Так или иначе, значок вроде активировался, но связь не устанавливал, а значит, придётся снова смазать его кровью.

Перед этим я решил предупредить Доминика:

– Доминик, с помощью этого предмета можно связаться с внешним миром, но тогда собеседник будет постоянно слышать мой голос.

Я добавил, что попробую найти способ включать и отключать связь, однако, если ничего не выйдет, мне вряд ли удастся заговорить с Домиником на протяжении всего Испытания.

К счастью, Доминик великодушно принял моё объяснение, но следом произнёс нечто странное:

– В будущем, когда вы, Каштан, научитесь говорить как подобает божеству, вы сможете беседовать со мной даже при включённом значке.

Умение говорить как подобает божеству? Это вроде телепатии?

В голове возникла уйма вопросов, но раз мне такое было на данный момент недоступно, я их все отмёл.

Я уже поднёс палец к острой игле значка...

Как успевший перебраться мне на плечо Доминик быстро спрыгнул обратно на ладонь.

– Каштан. Использовать кровь негоже.

Он вскинул на меня взгляд и спросил:

– Кто научил вас подобному?

– ...Мсье Чёрные Квадраты подсказал.

– Это удел созданий низкого происхождения. Впредь вам следует использовать иной способ.

Пудинговый слайм пожурил меня с некоторой строгостью.

Он выглядел настолько мило, что его слова с трудом воспринимались всерьёз, однако я всё равно согласился.

Будь у меня другой вариант, я бы и сам не стал попусту пускать кровь.

– Что ж, Каштан, я научу вас новому способу. Раньше у вас бы не вышло, но теперь вы справитесь.

Понятия не имею, почему он так уверен в моих силах, но чтобы внимательно его выслушать, я поднялся с пола и подошёл к столу со стулом.

Положив Доминика со значком на стол, я уселся на стул и приготовился слушать наставления.

– Я уже говорил вам прежде, Каштан. Даже у ничтожных созданий есть врождённый инстинкт трепетать перед божеством и служить ему.

Я прекрасно это помнил.

Доминик рассказывал об этом тогда, когда директор частной военной компании «Эхо» Со Мунчхан не смог нанести мне удар своим зубастым мечом.

– Если вы чего-то желаете, вам достаточно просто отдать приказ как божеству.

По его логике, нынешний я вполне мог повелевать подобными предметами.

К тому же Доминик пояснил, что использование крови сродни унизительной просьбе.

Склонять голову перед ничтожеством, стоящим неизмеримо ниже, да ещё и преподносить ему подношение – совершенно недопустимо.

Доминик строго-настрого запретил мне расходовать кровь.

– Впредь вам нужно привыкать повелевать теми, кто ниже вас по положению.

Обязательно ли приказывать? У нас тут что, сословный строй?

Мне было непросто понять ход мыслей Доминика, привыкшего находиться на вершине иерархии.

Однако скажи я подобное вслух, Доминик точно бы отчитал меня, поэтому я только послушно кивнул, точь-в-точь как прилежный ученик.

«Сам такой мягенький на вид, а туда же».

Благодаря фуражке надзирателя он смахивал на строгого инструктора.

Слайм-инструктор решил помочь мне с первым приказом.

– Поскольку вы делаете это впервые, я немного помогу.

Он закопошился и взобрался мне на запястье.

Я по его указанию положил значок на раскрытую ладонь, а затем уставился на вещицу и мысленно скомандовал:

«Включись? Включись, пожалуйста? Соедини меня с Самрой?»

Само собой, ничего не произошло.

Смутившись, я взглянул на Доминика, и слайм замерцал.

Его мягкое свечение слегка коснулось и моей кожи.

– Сейчас, Каштан. Отдайте приказ.

Я снова уставился на значок. В голове возникло странное, слегка затуманенное ощущение.

Ещё секунду назад я понятия не имел, что делать...

Но теперь почему-то ощутил уверенность.

Я отдал приказ ничтожной вещице.

Значок озарился голографическим светом. Послышался негромкий смешок и одобрительная похвала:

– Отличная работа, Каштан.

И одновременно с этим меня окликнул встревоженный голос:

– [Хан Гоё!]

Оцепенение как рукой сняло.

«Я ведь даже не успел отдать приказ?»

Доминик обещал посодействовать, так это он установил связь?

– Самра!

Обрадовавшись, я поспешил доложить:

– Мы с капитаном Гвак находимся внутри Испытания. К счастью, оно мне знакомо.

Кратко описав обстановку в < The Cellblock X >, я поинтересовался ситуацией снаружи:

– Какова обстановка у вас?

– [Спустя четыре года упал новый метеорит, поэтому сейчас идёт экстренное обсуждение. Через пятьдесят минут начнётся международная видеоконференция под руководством Службы по Противодействию Испытаниям.]

Как я и думал, у них там знатный переполох. Не успел я задуматься о том, какими переменными обернётся этот инцидент, как Самра продолжил:

– [Подполковник Че Хёно и старший лейтенант Вон Тхэбом планируют войти в Испытание в течение сегодняшнего дня для вашей поддержки. Кроме того...]

Самра ненадолго умолк. Затем, несвойственно для андроида, тихо вздохнул и закончил:

– [Гендиректор Ча из «Эхо» тоже настаивает на входе.]

----------

Глава 100

Я в общих чертах уловил то, что Самра пытался выразить деликатнее.

Гендиректор Ча, похоже, устроил знатный разнос.

Впрочем, и его самого такой поворот событий поди застопорил.

Мы уже всё согласовали и даже подписали контракт, а я вдруг получил метеоритом и угодил в Испытание.

Причём в новое, о котором нет никаких сведений.

Я очутился в месте, где неизвестна даже сложность, – одна там звезда или шесть, – и само моё выживание находилось под вопросом.

Гендиректор Ча для того, чтобы заполучить меня, устроил теракт в Службе и выплатил огромную компенсацию.

А теперь я мог погибнуть, так и не оправдав вложенного.

Гендиректор Ча явно хотел лично войти в Испытание и вытащить меня.

«Заодно и проверит, насколько я полезен в прохождении Испытаний».

Похоже, он настаивал на входе в моё Испытание, преследуя сразу несколько целей.

Служба определённо не горела желанием запихивать в одно Испытание Че Хёно и гендиректора Ча, которые всего три дня назад разнесли здание в драке.

Но остановить гендиректора Ча будет непросто.

Че Хёно тоже не из тех, кто уступает, так что их совместный вход в TCX был предрешён.

По времени Испытания они, наверное, войдут завтра.

Я задал другой вопрос.

– Самра... Капитан Мо всё ещё в госпитале?

– [Да. В это Испытание она войти не сможет.]

Вспомнив Мо Хэин, спящую в стеклянном баке, я немного приуныл.

С другой стороны, хорошо, что Мо Хэин сюда не попала.

Здесь и обстановка-то не ахти. Слишком темно и мрачно...

Если бы ей досталась роль медика, я бы весь извёлся.

– Понял. Значит, подполковник Че, старший лейтенант Вон и гендиректор Ча тоже войдут.

В TCX никогда не знаешь, какую роль кому назначат.

В процессе прохождения мы наверняка встретимся, но до тех пор даже не узнаем, где кто находится.

Че Хёно и Гвак Ханмуку можно отправить Послание, а вот с Вон Тхэбомом и гендиректором Ча оставалось только столкнуться вживую.

Я ещё раз прокрутил в голове роли в TCX и снова позвал Самру.

– Самра.

– [Слушаю.]

Самра уже знал о моём разговоре с гендиректором Ча и Гвак Ханмуком.

Само наличие электронного устройства означало, что ты находишься в информационном поле Самры.

Я заговорил, исходя из того, что ему всё известно.

– Вы не нашли других пользователей, игравших в игру создателя?

Создатель, по всей видимости, разослал игру множеству людей, чтобы поставить некий эксперимент.

Зрители в чате мучились и страдали, пока проходили игру создателя.

Мне хотелось выслушать свидетельства и других игроков.

– [На данный момент выявлено 666 пользователей, включая Хан Гоё и гендиректора Ча. Других пользователей предположительно нет.]

Выходит, у них тоже можно взять показания?

Но Самра сразу объяснил, почему это сделать нельзя.

– [Из 666 пользователей, сыгравших в игру создателя, в настоящее время 598 числятся пропавшими без вести, а 66 погибли. Установлено, что все 66 погибших покончили с собой после проявления симптомов помешательства.]

– Значит... невредимы остались только я и гендиректор Ча?

– [Верно. Это одна из причин, по которой на начальном этапе сбора информации я отговаривал Хан Гоё от контакта с гендиректором Ча. Я допускал вероятность, что гендиректор Ча убил других пользователей.]

Зная характер гендиректора Ча, Самра принял крайне разумное решение.

Всё-таки чутьё передового ИИ-андроида на другом уровне.

«Но если это одна из причин, значит, есть и другие».

Пока я раздумывал, спросить ли о других причинах, Самра продолжил:

– [По результатам расследования подозрения с гендиректора Ча сняты. Исчезновение и гибель пользователей, предположительно, связаны с создателем.]

Если судить по окну чата, совершившие самоубийство игроки пошли на крайний шаг из-за душевного потрясения, полученного во время игры.

– Самра, есть ли информация о пропавших пользователях? Например, как именно они исчезли?

– [Отсутствует. То, что я не нахожу ни одной записи о 598 людях, само по себе является невозможным. Мы предполагаем, что это также связано со способностями создателя.]

Целых 598 человек пропали в один день, словно растворились в воздухе, совсем не оставив после себя следов.

Если даже Самра не способен их отыскать... куда вероятнее, что они исчезли с «Земли».

Я предложил Самре новую гипотезу.

– Они могли оказаться заперты в игре? Точно так же, как застревают в Испытаниях.

Судя по сообщениям зрителей в чате, они и правда напоминали запертых в игре узников.

Мы с гендиректором Ча играли только на ПК, но с другими пользователями всё могло обстоять иначе.

Самра ненадолго замолчал. Судя по всему, он производил вычисления, так что я терпеливо ждал.

– [Если исходить из предпосылки, что создатель является богом, такой вариант возможен.]

Я рассказал Самре про чат создателя и про богов за пределами Земли.

Заодно упомянул и о том, что моё текущее состояние слегка нестабильно.

Если ввести Самру в курс дела, то даже при повторном помутнении памяти или восприятия он сможет всё трезво оценить на основе объективных данных.

Пока я прикидывал, какой ещё полезной для обучения данных Самры информацией могу поделиться, он внезапно задал мне вопрос.

– [Вам не страшно?]

– Что?

– [Сейчас Хан Гоё находится в ситуации, сопряжённой с сильным давлением и стрессом.]

Я замялся, а потом спросил:

– Вы за меня переживаете?

– [Каким иным смыслом вы бы это наделили?]

Я ошарашенно пробормотал:

– Просто... не верится как-то...

В игре Самра ничем не отличался от машины.

Он был бесчувственным созданием вроде компьютеров, которыми пользовались в Службе, и с игроком вроде меня пересекался редко.

На мои обращения отвечал сухо и формально.

|| – Не отвлекайте от вычислений ненужными вопросами. ||

|| – Это неэффективный и бесполезный разговор. ||

Когда требовалось подражать человеку, он вёл себя так, будто обладал чувствами, но стоило надобности отпасть, как он подчёркивал свою машинную природу и пресекал любые пустые действия и разговоры.

Он удостаивал ответом, только когда я приносил что-то полезное.

Однажды из упрямства я ходил за Самрой хвостом и докучал ему, пока мне не запретили вход в Службу.

Запрет перенёсся даже на следующее прохождение, и попасть в Службу мне удалось только после того, как я отправил Самре покаянное письмо с обещанием больше не дурачиться.

Но чем больше я общался с Самрой в реальности, тем сильнее он отличался от своего игрового образа.

«Я ведь решил не судить о нём только по знаниям из игры».

Напомнив себе о данном решении, я сказал:

– Со мной всё в порядке. Ну, есть тяжёлые моменты, но есть и хорошие. Благодаря этому я и с Самрой познакомился.

– [...]

– Если я могу чем-то помочь вам, Самра, только скажите.

– [...Принято к сведению.]

– А, и ещё. Голографический значок обязательно держать постоянно включённым?

– [В целях безопасности Хан Гоё рекомендуется оставить его включённым.]

От его прохладного тона я сразу начал оправдываться.

– Я не отказываюсь от связи с вами, Самра...

Я пояснил, что хотелось бы сохранить толику личного пространства, и пообещал периодически докладывать Самре и сразу включать связь, если понадобится помощь.

Только после этого я узнал, что у голографического значка есть функция включения и выключения.

Перед завершением сеанса связи Самра дал мне последнее напутствие:

– [Хан Гоё. Ставьте свою безопасность превыше всего.]

– Хорошо, Самра. Я ещё свяжусь.

Выключив голографический значок, я всерьёз принялся за разведку.

Первым делом я осмотрел комнату медика и нашёл предметы «Недельное расписание» и «Должностная инструкция предыдущего медика».

Недельное расписание менялось случайным образом при каждом прохождении: раз в неделю обновлялись задания медика на каждый день.

Если хотя бы одно задание за день не выполнено, надзиратели сразу утаскивают и избивают, поэтому сверка с расписанием имела первостепенное значение.

Правда, поскольку медик в тюрьме всего один, в случае чрезвычайного происшествия посреди расписания весь распорядок дня мог прерваться событием с оказанием экстренной помощи.

«Сегодня воскресенье».

Расписание начинает действовать на следующий день после прибытия, так что к обязанностям приступать с понедельника.

Сверив день недели и задачи, я взглянул на Доминика.

Пудинговый слайм в фуражке надзирателя мягко покачивался на моём запястье, читая недельное расписание медика.

У надзирателей тоже имелись ежедневные задачи...

«Ну, Доминику это не грозит».

Обычные NPC всё равно не видят Доминика, так что одним беспокойством меньше.

Я достал должностную инструкцию предыдущего медика.

На ветхой бумаге темнели засохшие пятна старой крови.

Данная служебная инструкция составлена для обеспечения безопасности медика и беспрепятственного выполнения служебных обязанностей.Наряду с недельным расписанием внимательно изучите её длявыживания.

Пункт 1. Постоянно держите при себе пузырёк с таблетками, приложенный к инструкции.

Пункт 2. Приёмные часы в данной тюрьме – с 9:00 до 18:00.Если после 18:00 надзиратель постучит в дверь со словами: «Я привёл заключённого, которого ещё не осмотрели», не смотрите на часы и немедленно погасите свет в медкабинете.Не издавайте ни звука, пока стук в дверь не прекратится.В данной тюрьме перемещение заключённых после 18:00 категорически запрещено.

Пункт 3. Ключ от шкафчика с психотропными препаратами в медкабинете должен находиться исключительно у медика.Если надзиратель потребует ключ со словами: «По распоряжению начальника охраны нужно проверить запасы медикаментов», – ни в коем случае не отдавайте его.3-1. Если у вас отобрали ключ, прочтите самый последний пункт инструкции.

Пункт 4. Обход сектора «Икс» проводится каждый понедельник и четверг.В другие дни обход строго запрещён.Во время обхода сопровождающие надзиратели обязаны находиться строго у вас за «спиной».Если сопровождающий надзиратель пойдёт впереди вас и заслонит собой определённый одиночный изолятор, не заглядывайте туда и пройдите мимо.Высока вероятность, что там находится заключённый-чудище, изувеченный жестокостью надзирателей.В тот момент, когда вы его увидите, вас запрут в той же камере.Пункт 4-1. Если вас заперли в одиночном изоляторе с заключённым-чудищем, прочтите последний пункт инструкции.

Пункт 5. Все камеры видеонаблюдения в медкабинете исправны.Если надзиратели дружелюбно подойдут и скажут: «Мы ненадолго проверим камеры», – откажитесь от проверки.Надзиратели намеренно выведут камеры из строя.С этого момента в медкабинете сломается всё. Включаяивас! Вы обязаны отказаться от проверки.Пункт 5-1. Если камеры видеонаблюдения вышли из строя, прочтите последний пункт инструкции.

Пункт 6. С благодарностью принимайте любую еду от начальника службы безопасности. Он на вашей стороне.Пункт 6-1. Если вы выбросили еду, немедленно ступайте в кабинет начальника службы безопасности и принесите извинения.

Пункт 7. В секторе «Икс» содержится 12 заключённых.Если при пятничном обходе надзиратель откроет дверь тринадцатой одиночной камеры и попросит провести осмотр, даже если внутри только пустая кровать, вежливо приложите стетоскоп и сделайте вид, что осматриваете.Затем сделайте в карте пометку «норма» и положите на кровать простое витаминное средство.Этакомнатаизначальнопуста. Обязательно будьте доброжелательны к тому, кто там находится.Пункт 7-1. Если вы не проявили доброжелательности, прочтите последний пункт инструкции.

Пункт 8. В должностной инструкции отсутствует пункт 6.

Пункт 9. После полуночи игнорируйте любые звуки, доносящиеся снаружи.Если в коридоре слышны тяжёлые шаги и шипение рации, наденьте наушники и ложитесь спать.Если кто-то стучит в дверь, немедленно заберитесь под кровать и спрячьтесь.Ни в коем случае не открывайте дверь.Пункт 9-1. Если дверь открыли силой, бегите в медкабинет, запритесь внутри и ждите рассвета.Пункт 9-2. Если на следующее утро начальник службы безопасности предложит кофе, незаметно выбросьте его в укромном месте. Напитки в жестяных банках пить разрешается.

Пункт 10. Если вы нарушили вышеуказанные инструкции, не справились с ситуацией или оказались отрезаны от мира, проглотите одну или более таблеток из прилагаемого пузырька.

Это самое безболезненное и достойное спасение, уготованное вам в стенах данной тюрьмы.

Я ещё во время прохождения игры отмечал, насколько эта инструкция сбивала с толку.

Зачем так написано – непонятно.

Доминик, читавший инструкцию вместе со мной, видимо, думал так же, потому что добавил:

– В документе есть логические противоречия, доверять ему не стоит.

И всё же не всё в инструкции было ложью.

Какие пункты правдивы, а какие нет, зависело от недельного расписания, так что разбираться придётся по ходу прохождения.

Пузырёк с таблетками я оставил на месте, а инструкцию и расписание убрал в инвентарь.

Не забыл и стандартные предметы: фонарик и медикаменты.

Наконец, переодевшись в медицинский халат, я уже хотел выйти из комнаты медика.

– Фу-у-ух...

Я тяжело вздохнул, ведь предстоящее не сулило ничего приятного.

– Доминик.

– Да, Каштан?

– Я сейчас кое-что сделаю, предупреждаю заранее – не пугайтесь.

Я настоятельно попросил просто наблюдать и не помогать, и Доминик, пошевелив ушками, спросил:

– Что вы задумали?

Как же мне всё-таки не нравился TCX...

Подавив очередной вздох, я ответил Доминику:

– Иду получать взбучку от надзирателей.

----------

Глава 101

Само собой, я не любил получать побои.

Однако при прохождении за медика самым быстрым и действенным способом было с первого же дня попасть под раздачу надзирателей.

В TCX существовала уникальная механика, доступная только медику.

А именно «Подозрение» и «Симпатия».

В отличие от других игр, где требовалось следить только за уровнем симпатии, здесь приходилось обращать внимание и на шкалу подозрения.

Значения рассчитывались для каждого NPC отдельно, от нуля до ста очков.

От этих показателей напрямую зависели возникающие события и концовки.

Если уровень подозрения у надзирателей зашкаливал, возрастала вероятность нарваться на событие, где героя утаскивали в слепую зону камер наблюдения и избивали.

Но если показатель подозрения у надзирателей падал слишком низко, то, как бы хорошо ты ни относился к чудищам, поднять уровень их симпатии становилось непосильной задачей.

Чудища попросту подозревали медика в сговоре с тюремщиками.

Чтобы выйти на истинную концовку за медика, требовалось держать надзирателей на умеренном уровне подозрения и симпатии, а от чудищ добиться нуля подозрения и сотни симпатии.

Особую осторожность следовало проявлять именно с надзирателями.

Ведь к плохой концовке приводил не только высокий уровень подозрения, но и вариант, когда оба показателя зашкаливали, или когда высокой оставалась лишь симпатия.

Словом, надзиратели были весьма придирчивыми типами, с которыми нельзя было ни перегибать с любезностями, ни вести себя откровенно скверно.

«Начать с побоев – отличный задел на будущее».

Получив травмы от надзирателей, можно поднять симпатию чудищ.

На раннем этапе завоевать их расположение невероятно трудно, так что подобный метод оставался во всех смыслах лучшим выбором.

– Каштан всегда действует решительно.

Доминик деликатно оценил мой план, хотя похвалы в его словах явно не слышалось.

Однако, если это позволит быстрее отсюда выбраться, я был готов немного потерпеть побои.

Выйдя из жилой комнаты, я увидел тёмный коридор.

Даже включённый фонарик лишь едва разгонял мрак прямо перед носом, ничуть не делая проход светлее.

Я бесшумно зашагал по коридору, где витал зловещий дух.

Тюрьма делилась на блок для заключённых и блок для надзирателей, а комната медика ютилась в самом дальнем углу последнего.

Сейчас мой путь лежал в комнату отдыха надзирателей.

Если не считать дежурных, надзиратели обычно засиживались там допоздна, играя в карты или дымя сигаретами.

Туда я и направлялся, чтобы напроситься на конфликт.

Сжимая в руке фонарик и шагая по коридору, я отправил Послание Гвак Ханмуку.

Капитан Гвак, вы в порядке? Мне досталась роль медика. Разыщите меня завтра.

Сегодня мне предстояло получить взбучку, так что встреча оказалась бы некстати, и я попросил его прийти только завтра.

«К слову, Доминик ведь тоже надзиратель».

Мне стало любопытно взглянуть на его показатели.

Разумеется, он не был NPC, так что его уровень подозрения и симпатии никак не мог повлиять на концовку.

Но цифры всё равно должны были отображаться, поэтому я украдкой проверил Доминика.

Доминик (надзиратель)

- Подозрение: 999

- Симпатия: 999

...Э?

Увидев совершенно неожиданный ряд цифр, я ненадолго опешил.

«Максимум ведь сотня. И откуда столько подозрения?»

Я был закономерно растерян, ведь рассчитывал увидеть ноль подозрения и сотню симпатии.

– Каштан.

На воре и шапка горит. Едва Доминик окликнул меня, как сердце ухнуло вниз.

Я осторожно отозвался надзирателю с девятьюстами девяноста девятью очками подозрения:

– ...Да?

– Что вызвало у вас такое любопытство?

Тут что, и проверка показателей раскрывала личность того, кто на них решил глянуть?

Я уж подумал, что после регистрации персонажа меня второй раз подставила эта открытость, однако Доминик с усмешкой произнёс:

– Мне показалось, Каштан хотел меня изучить, вот я и решил спросить.

– Ну... На самом деле медик способен видеть некоторые показатели.

Когда я честно признался в увиденной числовой ошибке, Доминик негромко усмехнулся:

– Подобными мерками меня вряд ли удастся измерить.

Доминик сам по себе был воплощением сбоя.

Пытаться оценить его столь поверхностными показателями было дерзостью с моей стороны.

Осадок от девятисот девяноста девяти очков подозрения сразу же исчез.

Заметив моё раскаяние, Доминик приободрил меня:

– Если вам интересно, просто спросите. Я с радостью отвечу.

«В таком случае, Доминик, на сколько баллов от нуля до ста вы оцениваете своё подозрение и симпатию ко мне?»

...Однако я был недостаточно смел для такого, поэтому я просто сообщил, что при возникновении такого интереса – обязательно спрошу.

По мере приближения к комнате отдыха коридор становился чуть светлее.

Убрав фонарик в инвентарь, я шагал дальше, погрузившись в раздумья.

В игре событие запускалось, стоило лишь переступить порог, но готов поспорить, что в настоящем Испытании всё обстояло иначе.

Пока я ломал голову над тем, какую фразу выдать, чтобы меня гарантированно отмутузили, ноги сами вынесли меня к комнате отдыха надзирателей.

Из-за двери доносился громкий хохот, надзиратели шумно переговаривались за игрой.

Я всё ещё не подобрал нужные слова и топтался перед входом, когда...

– В чём дело?

За спиной раздался ледяной голос.

Вздрогнув, я обернулся и первым делом наткнулся взглядом на серую металлическую маску.

Начальник службы безопасности разглядывал меня с высоты своего роста.

Дзинь, раздался сигнал об изменении показателей.

Решив, что подскочило подозрение, я скосил взгляд на системное окно.

Подозрение +8

Симпатия +1

– ...?

...и застыл в лице странности, ведь подозрение и симпатия выросли одновременно.

Подозрение вполне логично поднялось из-за того, что в первую же ночь в тюрьме я ошивался у комнаты отдыха надзирателей.

Но вот с чего вдруг прибавилась симпатия?

«Очередной сбой?».

А может, она выросла от предвкушения скорой расправы надо мной.

Как бы то ни было, симпатия поднялась всего на единицу, да и куда важнее сейчас было схлопотать тумаков.

После долгих раздумий я всё-таки применил провокацию:

– Я пришёл выразить протест по поводу того, что произошло сегодня!..

Вопреки дерзкому заявлению, голос у меня предательски дрогнул.

Губы под маской тут же искривились в усмешке.

– Выразить протест, значит?

Ехидно повторив мои слова, начальник службы безопасности распахнул дверь комнаты отдыха.

А затем грубо толкнул меня внутрь.

Тюремщики имели дело с чудищами, поэтому силищей обладали нечеловеческой.

Чуть не полетев носом в пол, я просеменил несколько шагов, прежде чем сумел восстановить равновесие.

И робко поднял взгляд.

– ...

Все надзиратели в комнате отдыха уставились на меня.

Хотя металл масок скрывал половину каждого лица, их сверлящие взгляды ощущались физически.

– О? Уж не доктор ли это?

Один из надзирателей бросил игральные карты на стол и подал голос.

Начальник службы безопасности, закрывая за моей спиной дверь, ответил за меня:

– Говорит, пришёл выразить протест за сегодняшнее.

Услышав слова начальника службы безопасности, надзиратели дружно покатились со смеху и, гогоча, принялись подниматься со своих мест.

Обладатели внушительных габаритов нависли надо мной.

В этот момент я слегка пожалел о содеянном.

В отличие от игры, сейчас мне придётся терпеть побои собственной шкурой. Всё тело заныло ещё до первого удара.

«Куда потащат: в уборную или в душевую?».

В комнате отдыха стояли камеры наблюдения, так что для экзекуции меня наверняка уволокут в одно из этих двух мест, и пока я кумекал, где именно мне достанется...

– Эй-эй, хённимы. Погодите-ка секунду.

Из тёмного угла неожиданно вскочил ещё один надзиратель.

«Там был кто-то ещё?».

Шустро затушив сигарету о пепельницу, надзиратель широкими шагами приблизился ко мне.

Его лицо тоже наполовину скрывала чёрная металлическая маска.

Однако из-под фуражки выбивались ярко-красные волосы.

Хлоп, красноволосый надзиратель налетел на меня и бесцеремонно сгрёб за плечи:

– Этого сопли-и-ивого докторишку я, как новичок, сегодня лично уму-разуму научу! А вы, хённимы, отдыхайте.

Разговаривая с развязной манерой заправского гопника, он взял меня в захват и смачно влепил кулаком по макушке.

От резкой боли у меня даже слёзы из глаз брызнули, и, когда я охнул, надзиратели покатились со смеху.

Один из тюремщиков легонько ткнул меня тыльной стороной ладони в живот:

– Ты уж постарайся на уроках, доктор. И с завтрашнего дня веди себя прилично, уяснил?

Под злорадный гогот надзирателей красноволосый крепко вцепился мне в предплечье и потащил прочь.

Выйдя за пределы комнаты отдыха, он продолжал молчать.

Когда мы отошли на приличное расстояние и углубились в неосвещённый коридор, я заговорил первым:

– Капитан Гвак?..

Только тогда Гвак Ханмук резко обернулся.

Он стянул маску. Его серые глаза выражали ледяную суровость.

– Гоё.

– Да?

– Ты что сейчас вообще устроить пытался?

– ...А, ну.

То, что Гвак Ханмук окажется надзирателем, шло вразрез с моими прогнозами.

В TCX роли никогда не дублировались.

Раз надзирателем назначили Доминика, я был уверен, что Гвак Ханмуку достанется другая должность.

«Всё из-за того, что Доминик бездействует?»

После просмотра сюжетного видеоролика Доминик палец о палец не ударил и просто носил фуражку.

К тому же он воспользовался пространственным перемещением и покинул пост надзирателя, чего вполне хватило бы, чтобы система дала сбой.

Как бы то ни было, статус надзирателя у Гвак Ханмука во многом играл мне на руку.

Я изложил ему свой план:

– ...Так что, капитан Гвак, вам нужно всего-то нанести мне несколько умеренных травм.

Выслушав меня, Гвак Ханмук прижал ладонь ко лбу и пробормотал:

– Гоё, ну ты-ы-ы... Реально Бешеный Каштан.

И с сухим щелчком влепил мне бусинами чёток фофан по лбу.

– Бешеному Каштану явно надо добавить щелбанов.

Получив сперва кулаком, а затем и чётками, я почувствовал лёгкую обиду, но безропотно стерпел очередной щелбан.

А затем, пусть и с опозданием, сказал, как рад видеть его в добром здравии.

– Из-за тебя, Бешеный Каштан, у меня рассудок уже не в здравии. Боец Службы думает о том, как бы огрести? Ты должен думать о том, как отпиздить их в мясо!

– Виноват.

Стоило мне склонить голову с извинениями, как суровый взгляд Гвак Ханмука наконец смягчился.

– Ты ведь обещал капитану Мо не лезть на рожон.

– Да ведь там не было прямой угрозы жизни...

– Ещё щелбан захотел?

– Нет...

Украдкой наблюдая за его реакцией, я ввёл его в курс дела.

Рассказал о прибытии Че Хёно, Вон Тхэбома и гендиректора Ча, поведал о новостях снаружи и кратко обрисовал устройство TCX.

Выслушав меня, Гвак Ханмук нахмурился:

– У Испытания пять звёзд – это к гадалке не ходи. А то и все шесть наберутся.

Пока он напряжённо размышлял над масштабом проблемы, я пребывал в мучительных сомнениях.

Мне давно хотелось спросить кое о чём, но вопрос казался слишком неуместным в столь серьёзной обстановке.

– Чищеный Каштан, ты чего?

Заметив мою заминку, Гвак Ханмук поинтересовался сам, и я не сдержался:

– Капитан Гвак, вы курите?

– Нет, с чего бы?

– А сигарета только что?..

– Я периодически бросающий.

– ...

Не представляю, чем это отличается от обычного курильщика, но моё любопытство было удовлетворено.

Вот, оказывается, почему на крыше он так пристально разглядывал пепельницу.

Мелочь, но это касалось Гвак Ханмука, поэтому я надёжно сохранил деталь в памяти.

– Гляжу, эта штука теперь ещё и фуражку нацепила.

Привлечённый его замечанием, я покосился на пудингового слайма.

Мягко мерцающий слайм-надзиратель выглядел неописуемо мило.

– В зависимости от Испытания у него порой появляются подобные аксессуары.

– Вот как?..

Поразглядывав слайма ещё немного, Гвак Ханмук направился вместе со мной к комнате медика.

Затолкав меня внутрь, он строгим, почти приказным тоном велел:

– Никакой самодеятельности, ложись и спи спокойно. Всю информацию по надзирателям я добуду сам.

Но дело ведь не в информации, а в шкале подозрения и симпатии...

Однако объяснять это сейчас Гвак Ханмуку было бесполезно.

Проводив Гвак Ханмука, я нехотя опустился на кровать.

Пудинговый слайм привычно вскарабкался мне на грудь.

В StP из-за соломенного тюфяка он постоянно спал у меня на груди, и с тех пор это вошло у него в привычку. Всякий раз он устраивал себе лежбище прямо на мне.

Весил слайм сущие крохи, а на ощупь был мягким и приятным, так что я не возражал.

С пудинговым слаймом на груди я провалился в сон.

Так подошло к концу воскресенье, мой первый день в тюрьме.

А на следующий день, в понедельник...

Приступив к дневному расписанию медика, я встретил Че Хёно.

В качестве заключённого чудища № 13 из сектора «Икс».

----------

Глава 102

Утро понедельника.

Едва открыв глаза, я первым делом перепроверил расписание на неделю.

В понедельник медику предстояло выполнить следующие задачи:

▸ Понедельник

☐ Провести инвентаризацию и навести порядок в запасах медикаментов.

☐ Принять очно и осмотреть не менее шести пациентов из числа заключённых-людей.

☐ Провести обход сектора «Икс».

☐ Проверить камеры видеонаблюдения в лазарете.

С виду список казался простым, но на деле времени не хватало, даже если вкалывать с утра до вечера.

Начать с того, что разобраться с медикаментами было не так-то просто.

Сотни препаратов валялись в полнейшем беспорядке.

Когда я впервые раскладывал их в игре, то потратил весь день на одну сортировку.

«С первого же дня провалил задачу, и надзиратели уволокли меня на расправу».

К счастью, запасы лекарств всегда оставались одинаковыми, так что один раз их заучиваешь и дальше уже так не мучаешься.

Если всё устроено точь-в-точь как в игре, управиться можно за полчаса.

Я решил побыстрее явиться в медкабинет.

Очный приём заключённых-людей начинался в девять утра, так что нужно было явиться на рабочее место заранее.

«Ещё и еды раздобыть надо».

Столовая в тюрьме имелась, но сунься я туда за едой в самом начале без оглядки, надзиратели без лишних слов избили бы меня.

Приходилось тайком, избегая чужих глаз, добывать по крохам пропитание.

Я аккуратно надел белый халат перед зеркалом.

Обычно тюремные медики носят хирургические костюмы, но в TCX выдавали белый халат.

В сплошь чёрной тюрьме я один расхаживал в белом, из-за чего привлекал куда больше внимания.

«В дикой природе белые животные тоже бросаются в глаза и чаще подвергаются нападениям».

Вспомнив факт из коротких видеороликов о зверях и прикинув взаимосвязь между белым халатом и травлей, я машинально одёрнул ткань и вышел из жилого блока.

Медкабинет, – основное рабочее место медика, – располагался на самом краю тюремного корпуса.

– Каштан, возникнут ли проблемы, если не выполнять установленный распорядок каждый день?

На вопрос слайма-надзирателя я ответил со всей прямотой:

– Да. Провалю задачу, и надзиратели примутся надо мной издеваться.

– Понятно... Мне тоже придётся издеваться над Каштаном?

Если слайм-надзиратель решит применить силу, как он это сделает?

Шлёпнет мягким тельцем, навалится всем весом, примется яростно тереться...

Любой вариант казался вполне сносным.

Предаваясь несбыточным фантазиям о том, как было бы здорово заменить всех надзирателей на мягких слаймов, я ответил:

– Если не планируете следовать обязанностям надзирателя, то делать этого совсем не обязательно.

– Какое облегчение.

Впрочем, сам факт того, что он шёл вместе со мной на смену в медкабинет, уже неоспоримо выбивался из обязанностей надзирателя.

Добравшись до медкабинета, я осмотрелся.

Под стать тюрьме для особо опасных преступников, обстановка в медкабинете давила мрачностью и серостью.

Большинство предметов интерьера было сделано из тускло блестящей нержавеющей стали, из-за чего помещение казалось холодным и неуютным.

С первого взгляда медкабинет легко можно было принять за анатомический театр.

На узком окне стояла плотная железная решётка, за которой едва просматривалась улица.

Помещение было небольшим, поэтому смотровая кушетка стояла всего одна, и толстые фиксирующие ремни на ней сразу бросались в глаза.

Ножки кушетки намертво прикрутили болтами к полу, так что даже если бы на неё навалилось несколько здоровых мужчин, конструкция бы не поддалась.

Я поднял взгляд к потолку.

В углу висела камера видеонаблюдения.

Камера, следившая за каждым шагом врача и заключённого, считалась жизненно необходимым устройством в медкабинете.

Поскольку в игре стоило камере сломаться, как меня зверски избивали прямо в медкабинете, её сохранность стояла для меня на первом месте.

«Защищу любой ценой».

Решительно настроившись, я встал на стул и проверил камеру.

Световой индикатор работы исправно горит, повреждений на корпусе нет.

Убедившись в её целости, я занялся шкафом с медикаментами.

Благодаря полному сходству с игрой я легко навёл порядок.

Аккуратно поставив последнюю баночку с таблетками, я сверился с расписанием на неделю.

Напротив выполненных задач появились галочки с приписанными рядом короткими фразами.

▸ Понедельник

☑ Провести инвентаризацию и навести порядок в запасах медикаментов. берегиключ

☐ Принять очно и осмотреть не менее шести пациентов из числа заключённых-людей.

☐ Провести обход сектора «Икс».

☑ Проверить камеры видеонаблюдения в лазарете. обязательнорабочая

Эти приписки указывали на правдивость или ложность пунктов в должностной инструкции.

Начало удачное.

Быстро прибравшись в помещении, я отыскал в дальнем углу ящика стола просроченные хлопья.

Неприкосновенный запас еды, припрятанный прежним медиком.

Бедолагу, видать, травили не на шутку, раз он растолкал заначки с провизией по разным углам медкабинета.

Хрустя хлопьями, я попытался угостить пудингового слайма, но тот предсказуемо и вежливо отказался.

«На запасах предшественника я смогу протянуть дня два».

Собрав всю найденную еду, я взглянул на часы.

08:50 утра.

Скоро надзиратели приведут заключённых-людей на приём.

Очный приём заключённых-людей представлял собой непростую задачу.

Следовало отсеять симулянтов, выявить настоящих больных и осмотреть как минимум шесть человек, но буйный нрав этих отпетых головорезов превращал процесс в проверку на прочность.

Каждый бил себя в грудь, требуя рецепт на наркотические обезболивающие и госпитализацию, чтобы увильнуть от каторжных работ.

Если их требования не выполнялись, они неизменно впадали в ярость и устраивали дебош.

Хотя надзиратель и присутствовал в кабинете, толку от него не было: он только хихикал, глядя, как заключённые измываются над медиком.

«Хорошо ещё, что я всё наперёд знаю».

Я прекрасно помнил, кто действительно болен, какие у них диагнозы и как их лечить, так что приемлемо сойду за врача.

Теперь главный вопрос был в том, кто из надзирателей явится на дежурство.

Если бы пришёл Гвак Ханмук, стало бы спокойнее всего, но тогда не выйдет оценить обстановку внутри тюрьмы.

Оставалось надеяться, что пришлют самого равнодушного надзирателя.

Незадолго до девяти я напоследок впервые за долгое время воспользовался способностью и заглянул в окно состояния Гвак Ханмука.

Увидев его текущий статус, я невольно задался вопросом, что там у него стряслось.

- Текущий статус: раздражение.

Любопытно, что там у него произошло, раз статус сменился на раздражение.

При этом в инвентаре среди полученных предметов скопилась гора еды и всяких сладостей. Я на это тихо усмехнулся.

Я попытался проверить и окно состояния Че Хёно, но оно не открылось. Видимо, тот ещё не вошёл в Испытание.

И вот пробило девять.

БАМ!

Дверь медкабинета распахнулась без стука. Надзиратель в форме тяжело перешагнул порог.

Едва заметив серую металлическую маску, я округлил глаза.

– Начальник службы безопасности?

Его должность была слишком высока, чтобы лично приходить и следить за каким-то медиком.

Начальник службы безопасности являлся негласным правителем тюрьмы.

Все надзиратели беспрекословно подчинялись его указаниям.

Они могли пропустить мимо ушей слова начальника тюрьмы, но приказам начальника службы безопасности следовали неукоснительно.

Для заключённых он тоже был самым страшным кошмаром.

Любого, кто нарушал правила, он немедля казнил.

Не счесть, сколько арестантов он сбросил в море, сфабриковав отчёты о смерти от болезни или несчастного случая.

Честно говоря, сидели здесь сплошь матёрые преступники, так что пошли они на корм рыбам или нет, меня не волновало.

Беда в том, что его жестокость распространялась и на меня.

Травля медиков надзирателями зародилась именно с его подачи.

С молчаливого согласия и подстрекательства начальника службы безопасности надзиратели шаг за шагом превращали жизнь врача в ад.

Дошло до того, что ни один врач не соглашался занять эту должность добровольно.

И пустующее кресло медика было именно тем, к чему начальник службы безопасности стремился.

И вот на место, пустовавшее долгое время после ухода предшественника, назначили меня.

В игре меня так методично изводили именно по этой причине.

Как бы там ни было, сам начальник службы безопасности редко пачкал руки, предпочитая натравливать подчинённых...

«Зачем он припёрся?»

С замиранием сердца я робко поздоровался:

– Здравствуйте...

– Господин Агнец, начинайте приём.

Вместо ответа на приветствие начальник службы безопасности сразу отдал приказ.

Формально он обратился вежливо, но тон сквозил неприкрытым пренебрежением.

Под его пристальным надзором я приступил к осмотру.

Каждый из заключённых-людей выглядел устрашающе.

Скованные по рукам и ногам, они не могли пустить в ход кулаки, зато вовсю орали, грозно скалясь:

– Мелкий щенок, да чё ты понимаешь?! Госпитализируй меня, живо!!!

Зная, что надзиратели сквозь пальцы смотрят на любые нападки в адрес медика, они с упоением выплёскивали злобу.

Вот только я пережил слишком многое, чтобы меня проняли жалкие вопли, угрозы и брань.

В сравнении с пудинговым слаймом на моём плече эти крикуны казались сущими букашками.

К тому же, какие бы показатели ни выдавали заключённые-люди, на концовку те не влияли.

Я притворялся, что осматриваю их, – весьма халатно – и выдавал стандартные предписания:

– Ничего серьёзного. Пейте больше воды и хорошенько отдохните.

– Коновал паршивый! Ты мне даже температуру не померил!

– Следующий пациент.

Когда же заходили заранее вызубренные мной настоящие больные, я со всем старанием разыгрывал бурную врачебную деятельность:

– Поверить не могу! Это же инфекция, вызванная метициллин-резистентным золотистым стафилококком!

– ...Слышь, медик. Я даже на стул сесть не успел.

– О, мне хватило одного взгляда на ваше лицо. Есть риск заражения, так что прошу немедленно изолировать пациента.

– Кхм, ну раз изоляция, то ладно. Похоже, у меня этот... мети... как его там? В общем, он самый.

Поскольку моя чрезмерная проницательность вызывала у них лишние подозрения, я стал для виду прикладывать градусник и водить стетоскопом.

Так до самого обеда я вёл приём и благополучно выполнил задачу.

▸ Понедельник

☑ Провести инвентаризацию и навести порядок в запасах медикаментов. берегиключ

☑ Принять очно и осмотреть не менее шести пациентов из числа заключённых-людей. тринадцатыйпациент

☐ Провести обход сектора «Икс».

☑ Проверить камеры видеонаблюдения в лазарете. обязательнорабочая

«Остался только обход сектора “Икс”».

В зависимости от расписания менялась истинность пунктов должностной инструкции.

Раз появилась надпись «тринадцатыйпациент», сегодня при обходе сектора «Икс» следовало исходить из того, что тринадцатый заключённый действительно существует.

Перед тем как отправиться на обход, я хотел ещё раз перечитать должностную инструкцию прежнего медика, но замер.

Начальник службы безопасности всё ещё стоял в лазарете.

«Чего он ждёт? Ударить меня вздумал?»

Подумав, что он хочет распустить руки, я весь подобрался, как вдруг раздался динь.

Подозрение +5

Симпатия +2

И снова подозрение со шкалой симпатии подскочили одновременно.

Ладно подозрение, оно могло вырасти из-за того, как шустро я выдавал диагнозы.

Но с чего вдруг росла симпатия?

Я проверил текущие показатели начальника службы безопасности.

Начальник службы безопасности

– Подозрение: 13

– Симпатия: 3

«Подозрение пока с большим отрывом впереди, но всё же...»

Хотя значения оставались в безопасной зоне, непонимание причин заставляло нервничать.

Из рации начальника службы безопасности донеслось шипение помех:

– [Отдел безопасности, сектор «Икс», код красный.]

На сухое сообщение начальник службы безопасности отозвался:

– Принято. Выдвигаюсь.

Затем он повернулся ко мне и скомандовал:

– Господин Агнец, следуйте за мной.

– Что?

– Похоже, новоприбывший заключённый в секторе «Икс» устроил проблемы. Пойдёте со мной и проверите его состояние.

Я ошарашенно уставился на начальника службы безопасности.

Бунт чудища прямо в первый же день расписания? С чего бы?

К тому же «код красный» означал вспышку насилия.

Не так давно мне довелось услышать этот сигнал в реальности, а теперь снова наткнулся на него в Испытании. Двоякое чувство.

«К тому же появился новый заключённый-чудище...»

В игре новых чудищ в ряды заключённых не добавляли.

Мне захотелось взглянуть на неизвестное существо.

Я направился вслед за начальником службы безопасности в сектор «Икс».

----------

Глава 103

Следуя за начальником службы безопасности, я думал о чудище № 13.

В самой игре чудища под тринадцатым номером не существовало, и тринадцатая одиночная камера пустовала.

По недельному расписании в должностной инструкции менялось только то, вести ли себя так, будто в тринадцатой камере кто-то есть, или притворяться, что там никого нет.

«Слишком много аномалий быть не должно».

В этом Испытании чудища играли важную роль, так что появление лишних переменных создавало сложности.

Однако новое чудище всё равно вызывало интерес.

Со смесью тревоги и любопытства я продолжал идти.

Сектор «Икс», где находились тринадцать одиночных камер, был куда мрачнее, чем в игре.

Сырой холод, которого не было в игре, лип к коже и холодил тело.

Вдоль длинного коридора по обе стороны друг напротив друга располагались двенадцать одиночных камер, а тринадцатая стояла отдельно в самом конце.

Камеры за толстыми решётками были очень тесными.

Единственным источником света служили маленькие, размером с ладонь, окошки.

Но и там стояли частые прутья, поэтому камеры не были толком освещены.

Я почувствовал направленные на меня взгляды.

Это смотрели чудища, чьи тела наполовину скрывала тьма.

Я намеренно не поворачивал головы и смотрел прямо перед собой.

Сейчас смотреть на них нельзя.

Запертые здесь чудища были крайне нервными.

Подойдёшь неосторожно, показатель подозрения сразу достигнет ста, и они замкнутся в себе.

Я не спеша проходил мимо камер.

Когда я проходил мимо шестой...

|| – Врач Каштан. Слышите шум моря? ||

Сдержаться было сложновато...

Но я всё равно постарался не отводить взгляд в сторону и продолжил идти.

Вскоре я дошёл до тринадцатой одиночной камеры, расположенной в самом конце, глубже остальных двенадцати.

Там уже собрались надзиратели.

Двухметровые фигуры толпились перед камерой, закрывая обзор.

В просветах между ними виднелась открытая дверь.

Похоже, чудище № 13 не удавалось завести внутрь, и надзиратели стояли напротив него.

Среди надзирателей я заметил чуть более низкого красноволосого.

Под металлической маской, закрывавшей половину лица, губы Гвак Ханмука застыли.

Судя по всему, тринадцатое чудище устроило серьёзный переполох.

У чудищ процедура заключения была совсем другой.

Преступников-людей после суда переводили в тюрьму, досматривали вещи, после короткого инструктажа распределяли по камерам.

Чудищ же запирали сразу по прибытии из внешней лаборатории.

В отличие от людей, опасности спрятать что-то не было, к тому же держать их в специальной камере удобнее для контроля.

Чудище № 13 тоже должны были доставить в сектор «Икс» сразу из лаборатории, но в процессе оно, видимо, напало на надзирателя.

Раз его до сих пор не подавили, оно должно было быть довольно сильным.

– ...!

Я с опозданием заметил то, что произошло под ногами надзирателей.

Там лежал разрубленный пополам мёртвый надзиратель.

Из погибшего вместо красной крови вытекала густая жидкость неоново-зелёного цвета.

Разрез на коже был совершенно чёрным, как нарезанное чёрное желе.

Переведя дыхание, я посмотрел на бейдж погибшего надзирателя.

И, зажмурившись, вздохнул. Вот же.

«И надо же было именно ему!»

Погиб как раз тот, кому не было дела до медика.

Раз уж так вышло, лучше бы умер самый надоедливый.

Тот как раз докладывал начальнику службы безопасности:

– Давно не попадалось таких свирепых чудищ. Из-за него я потерял руку.

Ниже левого предплечья у него ничего не было. Из отрубленной руки текла неоново-зелёная жидкость.

Честно говоря, это казалось притворством.

Надзирателям легко восстановиться, даже если они получат ранения.

Потерянная конечность может быть восстановлена, а чтобы умереть требовалось получить урон выше определённого значения.

«К слову, надзиратели между собой совсем никакого товарищества не держат?»

Сослуживец погиб, но никто никак на это не реагировал.

Они лишь злились, что чудище взбунтовалось.

В игре надзиратели практически не взаимодействовали друг с другом, – даже когда сам играешь надзирателем, вариантов почти нет – а здесь, видимо, ситуация схожая.

Возможно, это плата за силу, полученную в обмен на человечность.

– Начальник, этого ублюдка надо застрелить.

Держась за раненую руку, надзиратель выругался и отступил на шаг в сторону.

Чтобы показать начальнику службы безопасности тринадцатое чудище.

Стоя позади, я тоже посмотрел на чудище № 13...

– ...

Я несколько раз моргнул.

Посмотрев на чудище № 13, я перевёл взгляд на Гвак Ханмука.

Приглядевшись, я понял, что сжатые губы Гвак Ханмука не были признаком напряжения.

Он сдерживал смех...

Поняв правду, я мысленно закричал:

«Почему подполковник Че числится чудищем?!»

Офигеть.

В TCX я никогда не слышал о роли заключённого-чудища вместо заключённого-человека.

Доминик, который тоже увидел тринадцатое чудище, с недоумением спросил:

– Сонм Каштана согрешил?

Неуместную мысль, что грехов за подполковником Че наверняка немало, я быстро отогнал и попытался спокойно рационализировать происходящее.

«Хотя, если подумать, быть заключённым-человеком для него тоже странно».

Че Хёно с головы до ног в вороном комплекте снаряжения плохо смотрелся бы среди заключённых.

Я перечислил в голове другие роли в TCX. Ни одной подходящей.

Разве что надзиратель, но там надо подчиняться приказам вышестоящих, с чем он вряд ли бы согласился.

Если подумать, роль заключённого-чудища № 13 была приемлемым вариантом.

Просто немного нелепо... и немного смешно...

– Нельзя просто убить этого гада?

Надзиратель без левой руки на взводе крикнул. Похоже, захотел, чтобы Че Хёно на этот раз снёс ему голову.

Я тайком от начальника службы безопасности и надзирателей осмотрел Че Хёно.

Он стоял перед тринадцатой камерой, как выключенный робот.

С его металлической руки капала, растекаясь по длине когтей, густая неоново-зелёная жидкость: кап, кап.

Больше всего меня беспокоило то, что очки-маска у него были погасшими.

Пришло запоздалое сожаление.

«Надо было спросить у капитана Гвак, появлялись ли у него на маске-очках эмодзи».

После того как в StP его задело магией иллюзий, Че Хёно так и ходил с выключенной маской-очками.

Раз она темнеет и сейчас, вряд ли он в норме.

Я глянул по сторонам и быстро отправил Послание:

Подполковник Че, всё нормально?

Перед Че Хёно появилось отправленное мной системное окно.

Он слегка наклонил голову набок.

Затем повернул лицо ко мне.

Подумав немного, я отправил ещё одно Послание:

Если у вас плохое настроение и хочется всех убить, звякните один раз. Если можете потерпеть, два раза.

Я собирался изменить план в зависимости от его настроения.

Конечно, Че Хёно мог проигнорировать Послание, так что при отсутствии ответа я действовал бы по ситуации.

Че Хёно, не отводя от меня взгляда, шевельнул металлической рукой.

Звяк.

...Один раз.

Я прислушался, ожидая второй звук, но не дождался.

Два звука порадовали бы больше, но я был доволен и тем, что понял его состояние.

– Ликвидировать чудище № 13.

Начальник службы безопасности отдал приказ на расстрел.

Надзиратели разом достали оружие, заряженное патронами для ликвидации чудищ.

И когда они уже были готовы нажать на спусковые крючки...

– Подождите!

Я выскочил вперёд.

Оказавшись под прицелом, я натянуто улыбнулся.

Че Хёно не умер бы от выстрелов.

Но в Испытании он считался «чудищем № 13».

Как заражённый из Zero, многие правила Испытаний к нему не применялись, но некоторые всё же распространялись.

Была вероятность, что от пуль для ликвидации чудищ он получит серьёзные ранения.

Мне хотелось исключить риск.

– Господин Агнец, что вы делаете?

Начальник службы безопасности медленно подошёл ко мне. Ствол его оружия упёрся мне в голову.

– Хотите, чтобы вас застрелили вместе с ним?

– Я! – торопливо выкрикнул я. – Я специалист по чудищам!..

Было видно, как надзиратели усмехнулись моим словам.

Не обращая на них внимания, я быстро продолжил:

– Меня перевели сюда как раз из-за знаний о чудищах. Чудище № 13 не обязательно убивать! Я сам усмирю его и закрою в камере.

Я заискивающе улыбнулся, давая понять, что оставить его в живых гораздо полезнее.

Начальник службы безопасности посмотрел на меня, и его губы скривились.

Он толкнул меня стволом, и я отступил назад, покачнувшись.

Начальник службы безопасности с усмешкой посмотрел на меня.

– Попробуйте.

Сквозь маску читалось его сомнение в том, что я на что-то способен.

Чувствовалось и пренебрежение, мол, хорошо, если я не убегу в слезах.

Сохраняя улыбку, я поблагодарил его:

– Спасибо, начальник безопасности.

И быстро отправил Послание Че Хёно:

Подполковник Че, прошу вас помочь.

Раздался один звяк.

Нет, я не просил так отвечать...

Желания помогать у него не было, но деваться некуда.

Я отправил Послание ещё раз:

Помогите всего разок.

И стал потихоньку приближаться к Че Хёно.

Я чувствовал любопытные взгляды надзирателей.

Они переглядывались и тыкали пальцами, будто делали ставки на то, выживу я или нет.

Умирать я, разумеется, не планировал.

Правда, всего один раз.

Отправляя Послания, я подошёл вплотную к Че Хёно.

Ран не вижу. Запаха крови тоже вроде бы тоже не чувствую.

Че Хёно опустил взгляд на меня. В гладкой маске-очках отразилось моё лицо.

Он снова пошевелил металлической рукой.

Звяк.

Услышав всё тот же один звук, я понял, какое Послание нужно отправить.

Перед Че Хёно появилось системное окно:

Я не пойду в «Эхо».

----------

Глава 104

Моё упоминание «Эхо» легко объяснялось.

Че Хёно враждебно относился к Испытаниям и адаптантам.

И не имел повода проявлять снисхождение к адаптанту, не состоящему в Службе.

Всё это время он терпел меня потому, что я числился в «спецгруппе Службы», а иначе давно бы порезал меня на ленточки.

Мы экстренно вошли в Испытание из-за упавшего точно гром среди ясного неба метеорита.

Рассудив, что Че Хёно вряд ли успел узнать от Самры о продлении моего контракта, я отправил ему Послание.

Прочитав Послание, Че Хёно склонил ко мне голову.

Глянцевая поверхность его маски-очков стала ещё ближе.

Из-за царившего кругом полумрака на меня точно накатила сплошная чёрная тень.

– Гоё-я.

Приглушённый голос размеренно прошептал:

– Заключил контракт со Службой?

Звучал он хрипло и утробно, под стать дикому зверю.

Я огляделся по сторонам, проверяя реакцию надзирателей. Несмотря на то что чудище заговорило, те ничуть не удивились.

Судя по всему, раз Че Хёно признали чудищем, для надзирателей его речь воспринималась как простой звериный рык.

Я отправил подробный ответ через Послание.

Как только мы выберемся из этого Испытания, я сразу же подпишу контракт. Если подполковник Че немного посодействует, обещаю, что мы закроем всё в кратчайшие сроки и я незамедлительно заключу договор.

Я настрочил текст с пулемётной скоростью, точно читал рэп, после чего принялся следить за реакцией Че Хёно.

Определённо... напряжение слегка спало.

С внутренним облегчением я предельно осторожно обошёл Че Хёно.

Распахнув и без того открытую дверь одиночной камеры № 13 пошире, я позвал его:

– Пациент-чудище № 13. Пройдите сюда.

Послышалось сдавленное: «Пф-ф».

Наблюдавший со стороны Гвак Ханмук не сдержался и прыснул со смеху.

Доминик тоже решил прокомментировать мои врачебные потуги:

– Сонм Каштана пребывает в несколько нестабильном состоянии, посему при удобном случае стоит совместить консультацию с терапией.

Я всецело разделял совет Доминика, бывшего психиатра.

Но если бы его вменяемое помешательство вообще поддавалось лечению, Служба давным-давно бросила бы все силы и средства на его исцеление.

С быстро колотящимся сердцем я смотрел за Че Хёно.

Он глянул на меня, держащегося за решётку, и внезапно вывел на маске-очках огонёк.

^ ^

Никогда ещё смайлики не вызывали у меня столько радости.

Пока я умилялся давно невиданному эмодзи, Че Хёно двинулся в мою сторону.

А затем послушно зашёл внутрь.

– ...!

Покорность чудища, готового ещё недавно рвать надзирателей на куски, вызвала среди тюремщиков приглушённый ропот.

Пока те пребывали в растерянности, Гвак Ханмук уже протянул к ним ладонь, успев влезть в какую-то ставку.

Он явно поставил на моё выживание, так что теперь сорвёт солидный куш.

Решив позже непременно стребовать с него чего-нибудь вкусного, я зашёл в камеру вслед за Че Хёно.

По правде говоря, именно теперь начинались главные трудности.

После выполнения поручения в расписании появилась запись о том, что сегодня «есть пациент № 13», а значит, предписания из служебной инструкции следовало признать истинными и исполнить в точности.

С пациентом № 13 требовалось обращаться «дружелюбно», но я не знал, как Че Хёно воспримет мои действия.

«Но раз уж он вывел на маске-очках смайлик...»

Я решил довериться этому смайлику и пойти ва-банк.

Раз уж дело приняло такой оборот, лучше закрыть вопрос с обходом прямо сейчас.

– Пациент № 13, не присядете сюда?

Стоило мне указать на стул, как Че Хёно послушно опустился на него.

Воодушевлённый его сговорчивостью, я смело извлёк стетоскоп.

Потерпите немного. Честно, я быстро.

Разумеется, отправить предварительное Послание я не забыл.

Я тихонько приставил стетоскоп к груди Че Хёно.

Тудум.

От малейшего касания стетоскопа руки мелко задрожали.

Если лязгнет металл, я был готов сразу же дать дёру, однако Че Хёно вёл себя смирно.

Кое-как сымитировав осмотр, я быстро убрал стетоскоп и громко объявил:

– Норма! Вы в полном порядке.

И тут же достал из инвентаря карту.

Карта пациента (для чудищ): карта для фиксации состояния пациента. При работе с чудищами уделяйте записям особое внимание.

Поскольку настоящим врачом я не являлся, в карте требовалось лишь поставить простую отметку о норме.

Сделав пометку, я судорожно сглотнул. Оставалось последнее препятствие.

То самое «дружелюбное» обращение...

В оригинальной игре это действие совершалось перед пустой камерой.

Но теперь чудище № 13, да ещё и в лице Че Хёно, взаправду сидело за решёткой в качестве заключённого, так что сложность выросла многократно.

С мрачной решимостью я извлёк предмет из инвентаря.

И бережно, предельно осторожно опустил его на колени Че Хёно.

– ...

Че Хёно уставился на предмет, лежащий у него на коленях.

Жёлтая конфета.

Впрочем, не обычная сладость, а витамины.

Детские витамины: витамины в форме конфет с освежающим вкусом лимона. Подходят как людям, так и чудищам.

Посмотрев на детские витамины, Че Хёно поднял взгляд на меня.

Зажмурившись, я выпалил:

– Э-это только для послушных пациентов-чудищ!..

Мой голос звонко разнёсся по сектору «Икс».

Я не кричал, но в повисшей тишине слова прозвучали чересчур громко.

Сгорая от смущения, я украдкой приоткрыл глаза.

Че Хёно всё так же пристально смотрел на меня.

На его маске-очках снова вспыхнула подсветка.

O O

...Любит конфеты?

На маске-очках горели два огромных кружка, но я не понимал их значение.

Они с Гвак Ханмуком способны умять по целому торту за раз, так что сладости явно должны были быть ему по вкусу.

Так или иначе, я остался цел. Похоже, боевое братство между нами всё-таки зародилось.

Шустренько свернув осмотр, я вышел из одиночной камеры № 13.

Лязгнув, дверь захлопнулась.

Я оглянулся на Че Хёно сквозь решётку.

Он смирно сидел внутри, словно образцово отыгрывал роль заключённого.

Глядя, как он сидит взаперти в тесноте и духоте, мне невольно захотелось вызволить его, пусть даже я сам его туда и загнал.

Неосознанно засмотревшись на него, я вдруг поймал себя на другой мысли.

Почему Че Хёно вообще состоит в Службе?

Предположить, будто Чан Согюн и ему навязал кабальный контракт, мешал характер Че Хёно: тот ни за что не пошёл бы на уступки.

«Спросить бы, да ведь не ответит...»

Придётся просто сосредоточиться на скорейшем закрытии TCX.

Че Хёно явно не нравилась роль заключённого, и мне тоже хотелось как можно быстрее вытащить его из камеры.

Мысленно тяжело вздохнув, я перевёл взгляд на надзирателей.

Гвак Ханмук одними губами беззвучно артикулировал какое-то прозвище с «Каштаном».

В попытках разобрать, не «Чищеный Каштан» ли он имел в виду, я отвлёкся, как вдруг...

Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь!

Меня оглушили системные уведомления.

От непрерывного звона трещала голова. Я даже не мог разобрать, откуда доносятся сигналы.

Системные окна всплывали в беспорядке и накладывались друг на друга, мешая разобрать, у кого именно подскочили показатели.

А всё потому, что изменения затронули не только тюремщиков, но и чудищ.

Они наблюдали за тем, как я обошёлся с чудищем № 13, так что реакция других чудищ-заключённых была вполне закономерной.

Но сам размах прироста казался неестественным.

Симпатия +9

Симпатия +30

Симпатия +62

Подозрение +18

Подозрение +67

Симпатия +55

Подозрение...

Лихорадочно просматривая системные окна, я оторопел.

«Симпатия +62?»

Невероятный скачок.

И следом сразу «Симпатия +55», да и вообще двузначных прибавок выскочило чересчур много.

Где это видано вообще? Показатели почти никогда не росли столь шустро.

К тому же, если подозрение росло от всякой мелочи, то для поднятия симпатии всегда требовалось надрываться как не в себя. Я не просто так хотел обвинить во всём очередной системный сбой.

«Так, а... а плюс шестьдесят семь к подозрению у кого?»

Стоит показателю перевалить за пятьдесят, как отношения с персонажем претерпевают кардинальные изменения.

С высокой вероятностью активируется квест, а если фигура ключевая, задание способно кардинально повлиять на весь финал.

Я машинально проверил показатели начальника службы безопасности.

Начальник службы безопасности

- Подозрение: 80

- Симпатия: 58

...Сдуреть можно.

Когда я проверял в медкабинете, подозрение составляло тринадцать, а симпатия – три, но теперь цифры подскочили до невообразимых высот.

«Так плюс шестьдесят семь к подозрению и плюс пятьдесят пять к симпатии – это про начальника безопасности?!»

От полнейшей дикости я даже приоткрыл рот.

Если скачок подозрения с грехом пополам ещё можно было объяснить, то почему вместе с ним взлетела симпатия, когда я лечил чудище, оставалось выше моего понимания.

Однако времени ломать голову над цифрами мне не дали.

– Господин Агнец.

Почувствовав, как по спине пробежал холодок, я взглянул на начальника службы безопасности.

В TCX рост симпатии у надзирателей, да ещё и рука об руку с подозрением, никогда не сулил ничего хорошего.

– Не уделите пару минут для беседы наедине?

– ...А-а, ну. Раз уж я сюда пришёл, надо бы завершить обход остальных пациентов-чудищ...

Начальник службы безопасности с улыбкой отрезал:

– Это не просьба.

Приплыли.

Я в полной мере осознал, насколько глубоко влип.

Начальник службы безопасности подошёл ближе и опустил тяжёлую пятерню мне на плечо, ощутимо навалившись всем весом.

– Пройдёмте.

– ...Да.

Меня вели чуть ли не силой, пока я на ходу лихорадочно строчил Послание Гвак Ханмуку.

И едва мы с начальником службы безопасности переступили порог его кабинета...

Бам!

Меня сгребли за загривок и впечатали лицом в столешницу.

– Уф...

Из груди невольно вырвался болезненный стон.

Но поскольку я предвидел удар, то успел слегка довернуть голову и чудом уберёг лицо.

Иначе от подобной силищи нос мне расквасило бы гарантированно.

Пока я лежал распластанный, Доминик ошеломлённо подал голос:

– Впервые вижу такого наглеца. Каштан, не пора ли проучить этого невежу?

Доминик определённо возомнил, будто я способен испепелить его лазерным лучом.

Я же, будучи обычным слабым человеком, безропотно оставался впечатанным в стол.

– Господин Агнец.

Начальник службы безопасности навалился сверху и спросил:

– Вы способны общаться с чудищем № 13?

Я нарочно делал вид, что не слышу Че Хёно, и слал ответы только через Послания, но начальник безопасности оказался на редкость проницательным.

Я решил до последнего прикидываться дурачком.

– О чём вы вообще говори... кха!

Хватка стала ещё жёстче. Грудную клетку сдавило так, что стало трудно дышать.

Из-за нехватки кислорода перед глазами всё поплыло.

– Каштан?

Голос Доминика доносился словно издалека.

Когда сознание уже готово было угаснуть, начальник службы безопасности ослабил нажим.

Я жадно вдохнул.

Глядя на то, как я судорожно хватаю ртом воздух, начальник службы безопасности произнёс:

– Знаете ли вы, что в этом месте всегда не хватает надзирателей?

– ...

– Пройди вы небольшую подготовку, и из вас, господин Агнец, вышел бы отличный коллега.

Тот самый квест, значит.

Существовал особый квест, активируемый при росте подозрения и симпатии начальника службы безопасности выше определённого порога.

Наяву мне меньше всего хотелось в него вляпаться, но, что-то мне подсказывает, сколько не юли, а от него не отвертишься.

Начальник службы безопасности потащил меня за шкирку через комнату.

Он направился в угол кабинета, где в полу виднелся массивный железный люк.

Свободной рукой он откинул крышку, раскрыв уходящую под землю шахту.

Она напоминала вентиляционную трубу, но вполне достаточной ширины, чтобы туда со свистом пролетел взрослый мужчина.

Из бездонного провала веяло зловещим мраком.

– Господин Агнец. Я буду ждать.

Прошептав это мне на ухо, начальник службы безопасности спихнул меня вниз.

– Угх!..

Бесцеремонно сброшенный вниз, я полетел по бесконечному жёлобу.

Свет мигом померк, и меня со всех сторон обступила темнота.

В падении я первым делом ощупал голову, боясь, что пудинговый слайм слетел.

К счастью, пальцы нащупали знакомую мягкость, и я с облегчением выдохнул.

Едва перед глазами мелькнуло зелёное свечение, я успел набрать в лёгкие побольше воздуха.

Бултых!

Я плюхнулся в неоново-зелёную жижу.

Вязкая слизь облепила меня с ног до головы.

Я морально готовился к этому, но реальный её контракт с кожей вызвал волну отвращения.

Мысленно матерясь, я начал суматошно барахтаться.

Врачебный халат намок, облепил тело и путался, мешая двигаться, однако плыть кое-как получалось.

Стараясь не наглотаться ядовитой дряни, я яростно грёб и наконец добрался до твёрдой поверхности.

Выбравшись на сушу промокшим до нитки, я несколько секунд переводил дух.

– Ха-а, ха-а...

Перед глазами всплыло окно квеста.

◆ Побочный квест: Становление истинным надзирателем.

----------

Глава 105

В TCX начался один из самых нелюбимых моих квестов.

Но отменить уже запущенный квест я всё равно не мог.

Первым делом я проверил пудингового слайма.

Стоило протянуть руку к голове, как мягкое тельце сразу забралось мне на ладонь.

Я торопливо опустил руку и посмотрел на него.

– ...

Доминик превратился в неоново-зелёного слайма.

Увидев его, насквозь промокшего в флуоресцентной жидкости, я едва сдержал смех.

Доминик явно был не в духе.

С обеспокоенным видом я принялся руками аккуратно обтирать пудингового слайма.

– Вы в порядке? Простите, это всё из-за меня.

Делая вид, будто вытираю его, я попутно удовлетворил свой корыстный интерес.

Потискал податливое тело и ненадолго снял фуражку надзирателя, чтобы пощупать её, ведь мне давно было любопытно.

Любопытно было узнать, из какого она материала, но на ощупь фуражка оказалась не студенистой, как слайм, а вполне обычной.

Я постарался как следует вернуть Доминику прежний вид блестящего пудингового слайма и надел фуражку обратно.

Доминик, смирно терпевший мои поглаживания, напоследок энергично встряхнул ушами, стряхивая остатки жидкости.

Затем он поднял на меня взгляд:

– Присматривать за вами, Каштан, оказывается куда сложнее, чем я думал.

Судя по всему, он искренне не понимал, как существо со статусом бога может терпеть издевательства от столь ничтожных созданий.

– Простите, Доминик. Я постараюсь поскорее стать сильнее.

Услышав мой ответ, Доминик почему-то усмехнулся.

Не знаю, что его так развеселило, но после этого он молча подпрыгнул и устроился у меня на плече.

По правде сказать, сейчас было не до бесед с Домиником.

Время в этом месте играло решающую роль.

Я снял медицинский халат и скрутил его, отжимая бельё.

Пока стекала неоново-зелёная жидкость, я продолжил читать окно квеста.

◆ Побочный квест: Становление истинным надзирателем.

Начальник службы безопасности, находящийся в постоянном поиске начинающих надзирателей, проникся к вам особой симпатией и одновременно глубоким подозрением.

Желая принять вас в ряды соратников, начальник службы безопасности намерен развеять явное недоверие.

Вы должны доказать ему свою невиновность, добросовестно пройдя курс подготовки начинающего надзирателя.

Однако никто не знает, правильный ли это путь.

Становление начинающим надзирателем... 1%

– Ха-а...

Дочитав описание, я снова тяжело вздохнул.

Место, куда затолкнул меня начальник службы безопасности, было тренировочной площадкой для начинающих надзирателей.

Туда отправляли тех, кого хотели завербовать из-за высокого уровня симпатии, но не могли принять из-за столь же высокого уровня подозрения.

За каждый пройденный здесь этап подготовки шкала прогресса начинающего надзирателя возрастает.

Однако здесь крылась одна ловушка.

Независимо от успехов в обучении, по истечении определённого времени шкала прогресса в любом случае заполнялась до ста процентов.

Виной тому была та самая неоново-зелёная жидкость, в которую угождаешь при падении в тренировочную зону.

Будучи ключевым элементом, формирующим надзирателей, эта неоново-зелёная субстанция обладала заражающими свойствами.

Чем больше её наглотаешься, тем выше стартовый процент, и наоборот.

«Хоть заражение и неизбежно при первом же контакте...»

Но благодаря предельной осторожности я стартовал с минимального значения в один процент.

Я дотошно стряхнул с тела остатки неоново-зелёной жижи.

Вы считаете, что вам не следует проходить курс подготовки начинающего надзирателя.

Я и сам это прекрасно понимал.

Однако без прохождения этого курса обратно никак не выбраться.

«Если нет решения, помалкивай. Только голову морочишь».

Системное окно больше не всплывало.

Вечно оно только застилает обзор, не принося никакой пользы.

Да и становиться настоящим надзирателем я всё равно не собирался.

Я зашагал по тёмному проходу. Некоторое время я двигался вперёд по длинному коридору.

Вспыхнул свет, залив всё перед глазами.

Я и сам не заметил, как оказался в небольшой квадратной комнате.

С низким жужжанием сверху опустился огромный монитор.

Добро пожаловать на курс подготовки начинающих надзирателей № ???? !

Экран сменился, и на нём замелькали плотные строчки текста.

Настоящий курс направлен на развитие несокрушимой физической силы, непоколебимого чувства долга и строгой рассудительности, необходимых начинающему надзирателю.

Наведение порядка в тюремном блоке и перевоспитание заключённых – задача отнюдь не простая.

Однако это столь же ценная и благородная миссия.

Обучение здесь поможет вам отбросить слабость и стать прочнейшим щитом и грозным оружием тюрьмы.

Искренне надеемся, что вы успешно завершите подготовку и переродитесь в образцового начинающего надзирателя.

Пространное наставление исчезло, сменившись короткой строкой и полем для ввода.

Введите имя курсанта.

Я невольно усмехнулся, ведь монитор оказался сенсорным.

Высокие технологии совсем не вязались с остальным тюремным окружением.

Всякий раз, когда в Испытании попадались подобные анахронизмы, чувствуешь себя странно.

Я ввёл своё имя в Испытании.

Курсант: Агнец

Прежде чем нажать подтверждение ввода, я вгляделся в своё имя.

Считалось, что имя в Испытании либо отражает свойства адаптанта, либо несёт в себе некий символизм.

Моим первым именем был Каштан. Печёный Каштан, если полностью.

В игре я пользовался этим никнеймом, так что особого значения ему не придавал.

«Разве что хотелось сменить на что-то посолиднее».

А после того как имя сменилось на «Агнец», мне стало не до размышлений о нём.

Зная, что имена в Испытаниях изредка меняются, я просто принял это как данность.

Но почему именно Агнец?

Вместе с вопросом накатило и лёгкое раздражение.

Раз уж меняли, дали бы что-нибудь крутое, а не назвали животным.

Стоило мне подумать о том, как было бы здорово купить талон на смену имени, как раздался металлический грохот.

Это распахнулся железный шкафчик в правом углу.

Курсанту надлежит переодеться в соответствующую форму.

Я подошёл к шкафчику. Внутри лежало большое полотенце и комплект формы надзирателя.

Я выглядел точь-в-точь как мокрая курица, искупавшаяся в неоново-зелёной жиже, так что свежая одежда пришлась весьма кстати.

Обтеревшись полотенцем, я с головы до пят облачился в форму надзирателя.

Нацепив фуражку и закрепив дубинку, я приобрёл вид, вполне пригодный для несения караульной службы.

Вот только металлической маски в комплекте не имелось.

На мониторе уже светилось пояснение на этот счёт.

Металлическая маска выдаётся после завершения полного курса подготовки.

Впрочем, особого желания натягивать её у меня и не было.

Ведь у меня уже имелся потрясающий косметический предмет – слайм в фуражке надзирателя.

Будь это игра, он точно тянул бы на статус легендарного.

«Чем милее вещица, тем труднее её достать».

Я снова водрузил на плечо слайма, которого ненадолго ссадил, пока переодевался.

Доминик похвалил меня:

– Вам идёт эта форма, Каштан.

– Спасибо. Вам тоже, Доминик. Фуражка просто замечательная.

Отвесив мимолётный комплимент его головному убору, я вернулся к экрану.

Из динамиков монитора полилась бодрая и безмятежная мелодия, похожая на заставку справочной службы.

Затем картинка сменилась.

Приветствуем вас, курсант Агнец.

Приступаем к непосредственному обучению.

Первый этап подготовки – «Базовые знания».

На экране возникло бушующее море.

Нам показали стоящую посреди волн изолированную островную тюрьму, и следом всплыл текст.

Преступники, содержащиеся в этой тюрьме, делятся на людей и чудищ.

Каждый из них совершил кощунственные злодеяния, и единственный способ перевоспитать их...

Это «сила».

Поскольку с заключёнными-чудищами, за исключением № 6, невозможно наладить контакт, следует ещё решительнее применять «силу» для их подавления.

На экране появилось изображение надзирателей, избивающих дубинками заключённого-чудище.

Рисунок был нарочито карикатурным, комичным и на первый взгляд даже милым, но тут же снова раздался металлический лязг.

Перейдите в следующую комнату и ознакомьтесь с методами усмирения чудищ.

На стене проступили контуры, и дверь распахнулась.

Шкала надзирателя тоже подросла.

Становление начинающим надзирателем... 5%

Переступив порог следующей комнаты, я стиснул зубы.

Там висел новый монитор.

Нанесите дубинкой не менее десяти мощных ударов по макету чудища.

Под экраном лежал свернувшийся кольцами клубок вьющегося растения.

Это толстостебельное растение по размерам не уступало крупному плюшевому медведю.

Сколько его ни бей, оно не издаст ни звука, однако я прекрасно знал правду.

Перед моими глазами находилась часть заключённого-чудища № 1.

Его болевые рецепторы оставались связанными с телом, так что каждый удар отзывался реальной болью.

И всё же его приволокли сюда как учебный тренажёр.

На мониторе снова вспыхнули слова.

Насилие – единственный способ перевоспитать свирепых чудищ.

С моих губ сорвался невесёлый смешок.

В игре прохождение начинается без каких-либо сведений о чудищах.

Считая чудищ такими же отпетыми уголовниками, как и заключённых-людей, игрок порой делает в их отношении жестокий выбор.

Проходя игру снова и снова за разные роли и открывая различные концовки, постепенно собираешь крупицы информации, но вся правда раскрывается только в плохой концовке медика, приуроченной к полному истреблению чудищ.

|| – Врач Каштан, на самом деле среди нас нет ни одного виновного. ||

|| – У меня не осталось сил доказывать невиновность остальным. Я и не надеюсь, что они станут слушать. Но хотя бы вам, врач Каштан, мне хотелось поведать о нашей несправедливой доле. ||

|| – Ведь мы не хотим остаться в вашей памяти чудовищами, врач Каштан. ||

Выслушав предсмертные слова чудища № 6 и получив эту плохую концовку, начинаешь постепенно открывать скрытые данные.

Ни одно чудище здесь не совершало тяжких преступлений.

Островная тюрьма, в которой якобы держали лишь самых закоренелых злодеев, на деле служила закрытым комплексом для выкачивания биотоплива из чудищ.

Людей-преступников использовали как прикрытие от чужих глаз, пока чудищ безжалостно эксплуатировали.

Всего в стенах тюрьмы томилось двенадцать чудищ.

И ни одно из них, кроме чудища № 6, не могло свободно общаться с людьми.

Беспомощных созданий, неспособных даже возразить в свою защиту, заперли, лишили свободы и подавляли насилием.

А начальник службы безопасности был подонком, прекрасно знавшим всю эту правду.

– ...

Я глубоко и ровно вдохнул.

Достав дубинку, я подошёл к клубку лозы и положил правую ладонь сверху на растение.

Под ладонью сразу же ощутилась мелкая дрожь. Растение содрогалось в предчувствии неминуемой боли.

Я занёс дубинку.

И ударил по собственной руке.

– ...Гх!

Хоть я и приготовился заранее, боль обожгла руку. Задавив в горле стон, я снова опустил дубинку.

В требовании нанести десять ударов по чудищу крылась лазейка.

Если касаться чудища, попадания по собственному телу система всё равно засчитывает как удары по цели.

Способ не из приятных, зато позволял завершить испытание, не теряя симпатии со стороны чудища.

«Нужно просто потерпеть десять раз».

Чтобы удар засчитали, требовалось приложить определённую силу, поэтому я размахивал дубинкой без поблажек.

Где-то на шестом ударе...

Шурх-шурх...

Клубок лозы внезапно зашевелился.

Я испугался, решив, будто случайно задел его мимо руки, но в следующую секунду...

Мягкий стебель бережно оплёл мою правую ладонь.

Не давая мне снова опустить на неё дубинку.

*«Становление надзирателем» также может читаться как «превращение в надзирателя».

**В этой главе слово «курсант» не то же самое, что и «курсант», каким его называют капитаны Службы, но оно больше всего подходит по смыслу, т.к. Гоё надо пройти «курс». Пометку делаю на тот случай, если по итогу окажется важным разделить; тогда я вернусь и заменю здешнего «курсанта» на, ну, например, «кадета».

----------

Глава 106

Я с лёгкой растерянностью посмотрел на вьющееся растение.

С чего оно вдруг так себя повело, я не понимал.

Двигалось так, словно мешало мне и дальше бить себя по руке.

Даже в игре такого не бывало.

Когда берёшь квест начинающего надзирателя, показатель подозрения у чудищ обычно высокий.

Возможно, когда показатель ранее беспорядочно рос, возникла аномалия.

Мне хотелось узнать показатель чудища № 1.

Вот только проверить показатели удастся при личной встрече, а по одной части тела их не узнаешь.

Перво-наперво нужно выбраться с тренировочной площадки.

Чтобы продолжить наносить удары, я осторожно отодвинул дубинкой лозу, обвившую правую руку.

Однако побеги упрямо оплетали меня дальше.

На экране появился текст.

Нанесите удары по макету чудища. (Текущее число: 6/10)

Не наберу нужное число быстрее, попытку засчитают проваленной.

Поколебавшись, я снова взмахнул дубинкой. Рассчитывал, что хватит одного удара, и растение само отступит.

Бам, раздался глухой звук удара. Лоза вздрогнула, застыла и мелко затрепетала.

Я ждал, когда стебли отпустят правую руку.

Но лоза почему-то оплела мою руку ещё плотнее.

И поднялась до самого запястья, превратившись в плотный защитный щиток.

– ...

Мы же не делим удары на двоих, что за дела?

Зачем ему так подставляться, я не понимал.

«Мне-то есть чем восстановить тело после этого».

Однако донести свою мысль я никак не мог, поэтому волей-неволей добил оставшееся число ударов по вьющемуся растению.

Стоило нанести десятый удар, как с экрана послышались аплодисменты.

Удары по макету чудища выполнены.

Слегка нахмурившись, я утёр взмокший лоб тыльной стороной ладони и вздохнул.

С завершением ударов показатель в системном окне пополз вверх.

Становление начинающим надзирателем... 13%

Убрав дубинку обратно, я осмотрел вьющееся растение.

После последнего удара оно обвисло.

Я старался бить ровно с той силой, чтобы засчитало попадание, но больно ему всё равно было.

Я погладил вьющееся растение.

И тогда обессиленный стебель зашевелился и пополз по моему предплечью.

Я прижал вьющееся растение к груди.

Было тяжеловато, но одной рукой удержать получалось.

Я планировал вернуть вьющееся растение чудищу № 1.

Чудище № 1 умело как отделять части своего тела, так и присоединять их обратно.

Стоит принести побег, и оно само соединит его с основным телом.

К счастью, ноша была не слишком тяжёлой.

Вьющемуся растению в моих объятиях явно понравилось, и оно завозилось, устраиваясь поудобнее.

Пройдите в следующую комнату и узнайте о Нео (Neo).

Створки в стене разошлись, открывая проход.

Прежде чем идти дальше, я украдкой взглянул на Доминика. Меня тревожило, что он подозрительно притих.

«По идее, уже должен был вставить слово».

Ещё когда я бил дубинкой по правой руке, я приготовился к нотациям.

Ведь я прекрасно знал, что Доминик подобные методы не одобряет.

Я даже прикинул про себя возможные реплики.

Что-то вроде: «Вы калечите руку ради этой ничтожной твари? Понять вас, Каштан, непросто» и тому подобное.

Но Доминик почему-то молчал.

Хотя в такой ситуации от него давно следовало ожидать недовольного «Хм...».

Я присмотрелся к реакции Доминика.

И понял, что дело неладно.

Доминик неотрывно смотрел на вьющееся растение.

Он не перекатывался желеобразным телом, не шевелил ушками и не рассыпал блёстки.

Замер неподвижно и пристально глядел.

Тогда-то меня и кольнуло дежавю.

Сейчас Доминик напоминал Самру, когда тот бросал попытки подражать человеку.

Сдирал тонкую обёртку притворства и обнажал свою суть...

По спине пробежал лёгкий холодок, предчувствие окрепло, но вот...

Хлюп, тело слайма шелохнулось.

– Перейдём в следующую комнату. Иначе двери закроются.

Доминик заговорил спокойно, а я поспешно посмотрел на выход.

Если после приказа о переходе промедлить дольше положенного времени, это посчитают неподчинением.

Тогда запрут в помещении, пока рассудок основательно не «перекуют», так что мешкать не следовало.

Переходя в соседнюю комнату, я не переставал поглядывать на Доминика.

Слайм снова заколыхался, и вроде бы всё обошлось, но...

С нехорошим предчувствием я переступил порог, и сверху с мерным гулом ожидаемо опустился монитор.

На экране появился стеклянный флакон с неоново-зелёной жидкостью.

Это топливо, добываемое из чудищ.

Нео (Neo).

Флакон на экране медленно вращался.

Покрутившись так, чтобы зритель успел рассмотреть неоново-зелёную жидкость внутри, изображение сменилось надписью.

Нео – ресурс с неисчерпаемым потенциалом и трамплин, дарованный Богом для новой эры человечества.

На мониторе замелькали иллюстрации, демонстрирующие возможности Нео.

От исцеления недугов и укрепления тела до топлива для космических кораблей.

Картинки в деталях расписывали, сколько счастья обрело человечество благодаря чудодейственному веществу.

Ребёнок, не способный ходить, поднимался из инвалидного кресла в объятия родителей, а отчаявшиеся учёные с помощью Нео шагали в новый мир, и эти картины вызывали глубокий трепет.

Не знай я истинной сути «Нео», сам растрогался бы.

В настоящее время существует единственный способ добычи Нео –

заручиться содействием чудищ.

Человечество и чудища выстраивают прекрасные взаимовыгодные отношения.

Идиллические картинки мирного сосуществования людей и чудищ сыпались одна за другой.

Но затем всё со звоном разбилось вдребезги.

Однако нет нужды обращаться с закоренелыми преступниками как с личностями.

Теперь на экране показывали рисунки со злодеяниями чудищ.

Чередой мелькали кошмарные сцены убийств, поджогов и грабежей.

Чудища на них выглядели отвратительными уродцами, тогда как миловидные люди представали безвинными жертвами.

Они обязаны расплатиться за свои грехи.

Извлечение Нео из опасных преступников среди чудищ сродни переработке мусорных отходов.

Я взглянул на вьющееся растение у себя на руках.

Хорошо, что заключённый № 1 относился к растительному типу чудищ.

Осязание у него есть, а зрения нет, поэтому смотреть на этот собачий бред ему не приходится.

Нео – незаменимое топливо и для наших надзирателей.

Чтобы противостоять опасным преступникам, надзиратели получили усовершенствованные тела.

Для поддержания усиленного тела необходим Нео.

На этот раз из пола выдвинулась колонна.

На её вершине стоял стеклянный флакон с Нео, точно такой же, как на экране.

Нео для начинающего надзирателя готов.

Немедленно примите Нео.

Бр-р...

Зная, как добывают Нео, я испытывал к нему явное отвращение.

Однако лазейки здесь не существовало.

Придётся пить.

Я вскрыл алюминиевый колпачок флакона.

Из-за повреждённой правой руки пальцы соскальзывали, но раскупорить его всё-таки удалось.

Ненадолго переведя дух, я опрокинул Нео в рот.

Глоток, и жидкость потекла по горлу.

Из-за лёгкой вязкости она шла негладко, оставляя липкое ощущение.

Я опустил пустой флакон.

Ощущение было неприятным...

Но в то же время мне стало спокойнее.

Словно только этого и дожидаясь, с экрана снова донеслись громкие аплодисменты.

Приём Нео завершён.

Я скосил глаза на системное окно.

Становление начинающим надзирателем... 53%

Стоило выпить Нео, прогресс махом подскочил на сорок процентов.

Израненная дубинкой рука зажила в считаные секунды.

Правая рука снова была как новенькая.

Первый этап обучения, «Базовые знания», завершён.

Пройдите в следующую комнату для начала второго этапа.

Я уже планировал сделать шаг, когда неожиданно опустил взгляд на груз на своей руке.

Его тяжесть показалась назойливой и неприятной.

Резко накатило раздражение, захотелось швырнуть эту обузу на пол.

Вечно от этих чудищ одни проблемы.

– ...А.

Я часто заморгал.

Чуждость только что промелькнувшей мысли повергла меня в оторопь.

Прогресс надзирателя перевалил за пятьдесят процентов, и мысли явно приобрели странный оттенок.

Даже в игре превращение в надзирателя казалось жутким, а переживать такое наяву было ещё противнее.

Мне претило чувство, что меня пытаются изменить.

– ...

Голова словно нагрелась от прилившего жара.

Следовало соблюдать осторожность, чтобы не поддаться мышлению надзирателя.

Я сделаю всё возможное, чтобы сдерживать шкалу прогресса, но к концу курса обучения показатель всё равно доберётся до девяноста восьми процентов.

Моя цель – встретиться с Гвак Ханмуком до того, как набежит сто процентов.

«Перед тем как начальник службы безопасности схватил меня, я успел отправить Послание».

Наверняка Гвак Ханмук к этому времени уже выдвинулся на мои поиски.

Прижимая вьющееся растение одной рукой, я глубоко вдохнул и прошагал в следующее помещение.

Второй этап обучения – «Практика».

В отличие от предыдущих комнат, этот зал был внушительных размеров.

Огромный монитор занимал целую стену, а в центре возвышался ринг, какие обычно строят на бойцовских аренах.

Огороженный железными цепями вместо канатов, ринг выглядел мрачно.

На первом этапе обучения кадет Агнец продемонстрировал превосходные результаты.

Теперь перейдём к детальному изучению способов перевоспитания рассудка чудищ.

Здесь вам предстоит сразиться с виртуальными голограммами всех заключённых чудищ тюрьмы.

Сперва проведите пробный бой против каждого чудища, после чего изучите их уязвимости и способы усмирения.

Кадету Агнцу надлежит подняться на ринг по готовности.

Я опустил вьющееся растение на пол.

Оказавшись без поддержки, оно беспокойно зашевелило побегами.

Однако драться с растением в охапке я не мог.

– Жди.

Хоть оно меня и не слышало, я бросил короткое указание, после чего размялся и оценил своё самочувствие.

Нео не только восстанавливает тело, но и усиливает его.

Именно благодаря воздействию Нео надзиратели были способны противостоять чудищам.

Я пока не мог развить такую же силу, как надзиратели.

Но даже этого было достаточно, чтобы без труда одолеть голограммы чудищ.

«К тому же реальных увечий я не получу».

По задумке, начинающий надзиратель без каких-либо подсказок бьётся с голограммами чудищ, чтобы взрастить в себе отчаяние и ярость по отношению к ним.

Потерпев сокрушительное поражение, он усваивает приёмы усмирения и под влиянием негативных эмоций воспринимает даже жестокие методы как должное.

Вот только все методы усмирения чудищ я уже знал назубок.

Незачем было тратить лишнее время и драться с каждым по два захода.

Я намеревался подавить их всех с первой же попытки и закрыть практику в кратчайшие сроки.

Одно плохо – к голове приливал жар, из-за чего она слегка кружилась.

Из-за выпитого Нео?

К тому же меня не отпускало смутное раздражение. Хотелось покончить с этим обучением как можно скорее.

Я ступил на ринг.

На ринге один за другим возникли голограммы чудищ.

Под гул ликующих возгласов на мониторе высветились строчки.

Чудища, с которыми предстоит сразиться кадету Агнцу

Экран на секунду застыл, а затем вывел новую надпись.

Представляем заключённых-чудищ с № 1 по № 13.

Я бесстрастно оглядел всех тринадцать чудищ...

...и мой взгляд остановился на голограмме заключённого-чудища № 13.

Со сжатых губ сорвался сухой смешок.

– Ха...

Раздражение, копошившееся внутри, резко из меня вырвалось.

Глаза налились жаром...

Кто посмел так обращаться с моим сонмом?

----------

Глава 107

Я прекрасно знал, что это ненастоящее.

И всё же на меня накатила нестерпимая неприязнь.

Возможно, это чувство зародилось ещё тогда, когда Че Хёно заперли в одиночной камере № 13.

Обладатель самых сильных и быстрых крыльев очутился там, где нельзя было взмахнуть ими даже на пядь.

Я с трудом стерпел, когда того, кто принадлежит к моему сонму, заперли в тесноте и духоте, а они ещё и состряпали такое обучающее пособие.

Вели себя так, будто знают его слабости, способы усмирения и вообще всё на свете.

К глазам прилила жгучая волна жара, сердце гулко забилось.

Тудум, тудум, с каждым ударом сердца по сосудам точно разливалось жидкое пламя.

Это давал о себе знать ещё не усвоенный жар ■■■■.

Системное окно со шкалой надзирателя замигало и пошло рябью.

[[image:/storage/reader-images/c114e1128d336b36485b9cc376be517c9f54e8d9.gif]]

Системное окно, мелко дрожавшее на грани отключения, с шипением помех сменилось другим текстом.

[[image:/storage/reader-images/8ca41dbd2872a881ac09b268e5803d7313db811e.png]]

Я понял это инстинктивно.

Заполнись новая шкала целиком, и Нео внутри меня исчезнет.

Впрочем, удивления это не вызвало.

Подобной ерунде не под силу перекроить меня.

– ...

Я осознал, что со мной творится что-то неладное.

Из-за подскочившей температуры?

Сохранять хладнокровие не получалось, эмоции то и дело брали верх.

Я попытался унять бушевавший внутри пыл.

Пусть голограмма в облике Че Хёно и вызывала сильное раздражение, передо мной стояла всего-навсего фальшивка.

Разделаюсь с ней поскорее и закончу обучение, делов-то.

Стараясь сохранять невозмутимость, я посмотрел перед собой.

Что произойдёт дальше, я прекрасно знал.

Голограммы на ринге исчезнут, и первым покажется чудище № 1.

После чего придётся по очереди сразиться с копиями заключённых-чудищ с первого по двенадцатый номер.

И только одолев двенадцать чудищ, я доберусь до тринадцатого.

Однако мне не желалось попусту растрачивать время.

Заключённого № 1

Экран с появляющимися буквами вдруг замер.

А следом, словно от сбоя, на нём полезли странные строчки.

[[image:/storage/reader-images/cbfd4a48a0669b583e4695fac988d7a29488ac9c.gif]]

Искажённые буквы задрожали, экран с хлопком погас и включился снова.

[[image:/storage/reader-images/16c40c71e4f6038dfe857f63e3b7373e1f00342b.png]]

Динь-динь-динь! Звонко разнёсся чистый металлический бой гонга.

Вместе с сигналом гонга остальные чудища растаяли в воздухе, оставив после себя единственную голограмму.

Яркие прожекторы освещали ринг со всех сторон, не оставляя ни единой тени.

И всё же тёмный силуэт одним своим присутствием будто сжирал льющийся свет.

Место, где он стоял, тонуло в полном мраке.

Голограмма Че Хёно.

– Сотворить такое бесчинство с тем, кто принадлежит к вашему сонму, Каштан.

Доминик заговорил у самого моего уха, на редкость строго.

– Вам следует выразить протест хозяину этого места, Каштан.

Слушая его, я не сводил глаз с фальшивки, точь-в-точь походившей на Че Хёно.

С грубой подделки, посмевшей скопировать кого-то из моего сонма.

Со скрежетом развернулись шесть металлических крыльев.

Это зрелище ничуть меня не тронуло.

Этим крыльям суждено было рассекать бескрайнюю высь.

Что они могли сделать в такой тесноте? Разве что размахивать железными лезвиями.

Глаза по-прежнему жгло, а толчками вырывающийся из сердца жар тёк по венам и будто сжигал тело изнутри.

Отчего-то это пламя даже радовало.

Казалось, оно распаляет меня и дарует прилив сил.

«Спокойнее».

Я попытался взять себя в руки.

Крутанув в ладони дубинку, я прикинул расклад.

Че Хёно силён.

Однако голограмма не способна передать его мощь по-настоящему.

Хватило одного взгляда, чтобы это понять.

Внешность скопировали убедительно, но воплотили одну только жалкую крупицу его способностей.

Они ожидаемо не знали о Че Хёно и половины правды.

Я пока ещё заражён Нео, так что тело оставалось усиленным.

Чтобы разобраться с пустышкой, этого вполне хватит.

Двойник уставился на меня.

Сквозь маску-очки на меня устремился взгляд, но я остался безучастен.

Короткая заминка на оценку противника.

И фальшивка ринулась в атаку, с грозной яростью занося металлическую руку.

Бам!

Дубинка врезалась в металлическую ладонь.

Благодаря телесному усилению сдержать выпад дубинкой оказалось несложно.

Разве что ладонь отозвалась онемением от отдачи.

Реалистичность отдачи при ударе не позволяла счесть эту голограмму простой иллюзией.

Однако я прекрасно понимал, что передо мной подделка.

Мои губы тронула усмешка.

Да и как я мог обмануться?

Я ведь отлично знаю, на что способен член моего сонма.

Металлическая рука продолжала наносить удары один за другим.

Всякий раз, когда когти едва разминались со мной, они пропахивали глубокие борозды в полу ринга.

Сражаясь с подделкой, не способной породить даже чёрные полумесяцы, я чувствовал себя так, будто играю с неразумным зверьком.

Меня оттеснили к ограждавшим ринг цепям.

Едва тяжёлые железные звенья за спиной глухо звякнули от касания, как я плавно сместился в сторону.

Металлическая рука сокрушила цепи ровно там, где секунду назад находилась моя спина.

От мощного удара во все стороны брызнул сноп искр.

Но на большее, чем перебить звенья и слегка рассечь помост, её не хватило.

Зная силу настоящего Че Хёно, способную раскрошить арену в пыль и расколоть землю под ней, я видел в этой атаке одно жалкое подобие.

Перерубленные звенья цепей осыпались на настил.

Когда я без труда ушёл от очередной атаки рукой, со скрежетом шевельнулись крылья.

Однако подделка понятия не имела, как разделять металлические перья и пускать их в ход в качестве клинков.

Потому манера нападения оставалась до примитивности предсказуемой.

Вся тактика сводилась к элементарной связке: стоило удару рукой пройти мимо, как следом летел взмах металлическим крылом.

Для меня, когда-то побывавшего на волосок от гибели от руки настоящего Че Хёно, подобные выпады казались невыносимо скучными.

Острое лезвие крыла метнулось по горизонтали, целя мне в горло.

Отклонив корпус назад, я разминулся с атакой.

И одновременно крутанул зажатую в правой руке дубинку, поддев проносящееся мимо крыло сбоку.

Сбитое с траектории крыло бесполезно рассекло воздух, заставив фальшивку покачнуться.

Я мельком глянул на показатели.

[[image:/storage/reader-images/1e75e85992d5402fb6d9ec7110197234c0a0f9f4.png]]

Проценты стремительно росли.

Следовало покончить с этим до того, как спадёт физическое усиление от Нео.

Да и возиться с этой куклой дольше не имело смысла.

Уворачиваясь от жаждущей пронзить меня стальной руки, я рассудил.

Я не знал, как одолеть Че Хёно.

Но передо мной всего-навсего топорная имитация.

Брешь непременно найдётся.

– Каштан.

Щёку неожиданно тронуло что-то мягкое и упругое.

– Не пристало вам равнять себя с ничтожными букашками.

Он ласково прошептал мне на ухо.

– Вы бог, Каштан. Не забывайте о своей истинной сути.

Едва прозвучал шёпот Доминика, как я понял, что нужно сделать.

Бам!

Металлическая рука снова обрушилась на меня.

Перехватив дубинку обеими руками горизонтально, я принял удар на блок.

Со скрежетом металл дубинки погнулся.

Удерживая навалившуюся тяжесть фальшивки, я вгляделся в неё.

А... Теперь стало ясно, из чего она слеплена. Не простая голограмма. В неё вдохнули частицу силы, поэтому она и смогла отчасти сымитировать живую плоть. И всё равно убожество. Несусветное убожество. До оригинала этой поделке как до неба. Да и способ усмирения, в отличие от настоящего члена моего сонма, до смешного примитивен. Хватит тратить драгоценное время на подобный мусор.

За мгновение до того, как дубинка согнулась бы до излома...

Я резко ослабил хватку и пригнулся к полу.

Не успев среагировать, противник по инерции от собственного нажима завалился вперёд.

Воспользовавшись тем, что фальшивка потеряла равновесие, я скользнул вбок.

И сразу очутился у неё за спиной.

Развернув дубинку вертикально, я вбил её в основание крыла.

И от одного этого тычка металлические перья смялись.

Подделка задрожала крыльями, словно корчась от боли.

Я холодно смотрел на эти конвульсии.

Голограмма развеялась.

[[image:/storage/reader-images/cdff60631f1d5c4c7921ea90b201926fcf38c6fe.png]]

На экране зажглась надпись, извещающая о победе. Проигнорировав очевидное сообщение, я проверил цифры.

[[image:/storage/reader-images/8d2bac979d812a7b3068bf89d0d60892347dc49a.png]]

После расправы над подделкой шкала заполнилась целиком.

[[image:/storage/reader-images/d7ac198d223496a4d5c1134db1abcbb419d03d26.png]]

Системное окно выдало финальное уведомление и растворилось в воздухе. Я ощутил, что Нео во мне больше нет.

Вот только... бродивший по телу жар никуда не делся.

Грянули торжественные фанфары, восторженные крики и аплодисменты.

[[image:/storage/reader-images/966f8bcc667f25ced93f6b4043b668ef8660fdb5.png]]

Второй этап обучения «Практика» завершён.

Перейдите в следующую комнату для начала заключительного этапа.

Дверь в следующее помещение распахнулась, но я не сдвинулся с места.

Одно слово «обучение» заставило пламя в сердце снова всколыхнуться.

Я размахнулся и швырнул дубинку.

Хрясь! Оружие намертво вонзилось прямо в экран.

Мигнув напоследок помехами, монитор потух.

– ...

Хоть я и уничтожил раздражающую помеху, напряжение никуда не ушло.

Казалось, по венам вместо крови струится раскалённая лава.

– Вы быстро учитесь, Каштан. Одно удовольствие наставлять вас.

Я не спеша опустил взгляд на Доминика.

Тот преспокойно ползал по мне и говорил нечто мне непонятное.

– Хм... Видимо, нагрузка и впрямь оказалась чрезмерной. Но вам, Каштан, подобный опыт пойдёт на пользу.

Я медленно моргнул, и Доминик усмехнулся.

– Ведь вам, Каштан, нужно стать немного больше божественным.

Его тельце замерцало.

Сияя, точно звёздочка, Доминик предложил?

– Не разделаться ли нам и с той ничтожной букашкой в углу?

И он навострил уши в сторону вьющегося растения за пределами ринга.

– Это поможет вам, Каштан, сбросить лишний жар.

Я безучастно уставился на лианы.

Жар ■■■■ по-прежнему переполнял меня.Накатило непреодолимое желание сжечь всё кругом дотла.

Я понимал, что со мной творится неладное, но совладать с собой не мог.

Я силился подавить этот порыв, однако...

С какой стати мне сдерживаться?

– Гоё!

Раздался громогласный окрик.

Неотрывно глядя на побеги, я вздрогнул и очнулся от наваждения.

Чья-то крепкая рука грубо схватила меня за плечо и развернула.

Только проморгавшись, мне удалось сфокусировать взгляд на подошедшем.

– Капитан Гвак?

Гвак Ханмук отыскал меня куда быстрее, чем я просил.

Я уже чуть улыбнулся от радости встречи, но он только мрачно застыл, не сводя с меня глаз.

Я поспешил заверить Гвак Ханмука, что нахожусь в здравом уме.

– Я не стал надзирателем.

– Да блять.

Гвак Ханмук заговорил с едва заметной дрожью.

– Сейчас вообще не в этом дело!

– ...Э?

– Что у тебя с глазами?!

----------

Глава 108

Услышав слова Гвак Ханмука, я коснулся пальцами глаз.

Они снова позолотели?

Ладонь и правда обдавало явственным жаром.

Всякий раз при смене цвета глаз возникало нечто подобное, так что для меня это уже не было в новинку.

Однако реакция Гвак Ханмука была больно бурной.

Он уже не раз видел, как меняются мои глаза.

Перед входом в TCX мы даже вскользь перебросились парой слов об этом.

Но сейчас Гвак Ханмук вёл себя так, будто столкнулся с этим впервые.

Заметив моё замешательство, Гвак Ханмук окинул взглядом всё кругом.

Он подвёл меня к разбитому монитору, из которого торчала дубинка.

В тёмном экране показалось моё отражение.

– ...А?

Я подался лицом вплотную к экрану.

На тёмной панели ярко сияли золотые глаза.

Золотая радужка, алые зрачки.

Как и у Че Хёно, радужка и зрачок обрели разные цвета.

Вспыхнувшие алым зрачки посреди искрящихся золотом глаз с какой стороны ни посмотри нельзя было счесть человеческими.

До того дико смотрелось, что реакция Гвак Ханмука стала предельно понятна.

Я потёр глаза ладонью, но ничего не изменилось.

Не сумев скрыть растерянности, я пробормотал:

– Сам толком не понимаю...

Я правда понятия не имел, с чего так-то сразу.

– Это естественный процесс взросления, Каштан.

Доминик продолжил свою традицию говорить то, что происходящее не проясняло.

Пока я истуканом стоял на месте, пропуская его слова мимо ушей, Гвак Ханмук спросил снова:

– Ты точно в порядке?

– Этого я тоже...

– А-а, спятить можно.

Гвак Ханмук яростно взъерошил волосы пятернёй.

Перед опешившим от непонятных перемен в теле мной появилось системное окно.

Жар ■■■■ для юного бога ничем не отличается от смертельного яда.

Вы осознаёте: если не переварить его, этот жар поглотит вас.

«И что же я такое съел?»

Руки чесались убрать к чертям эти чёрные квадратики.

Однако системное окно не удостоило меня ответом и принялось выводить сообщения дальше.

Вам не нравится состояние, когда разум охвачен жаром.

Всё потому, что не тот образ юного бога, который вы хотите.

К тому же вы считаете, что невозможно достичь истинной концовки, сжигая всё подряд.

В чём-то я даже понимал, к чему оно клонит.

До самого появления Гвак Ханмука со мной творилось неладное.

Когда рассудок прояснился, до меня дошло, насколько безрассудно я действовал.

К тому же Доминик... исподтишка подталкивал меня к этому.

Зачем он подливал масла в огонь, я тоже примерно догадывался.

«Ждёт, что я стану вести себя как бог, а не как человек».

Он обращался со мной как с юным божеством и хотел, чтобы мои поступки соответствовали высокому статусу.

Когда я додумал досюда, меня посетило серьёзное подозрение.

С какой стороны ни посмотри, Доминик определённо что-то со мной сделал ещё в StP.

Именно после этого со мной начались странности.

– Мы с вами трапезничали в ресторане, Каштан.

Я вспомнил, что он мне тогда сказал.

Упомянутая им «трапеза» подозрительно перекликалась с тем «усвоением», о котором твердило системное окно.

Я решил, что при первой возможности устрою пудинговому слайму допрос... точнее, на допрос духу не хватит, но я как следует возьму его в оборот и вытяну правду.

Вы проявляете ещё большую бдительность к ужасающему бедствию.

Смахнув квадратное окно, выскочившее точно по заказу, я заговорил:

– Капитан Гвак, для начала лучше нам отсюда выбраться.

Стоило мне предупредить, что если задержаться, двери закроются и мы окажемся в ловушке, Гвак Ханмук вновь взглянул мне в глаза.

– ...Ладно. Давай на выход. Глаза как раз вернулись в норму.

Он сразу зашагал к выходу, и я торопливо воскликнул:

– А, подождите секунду! Мне нужно кое-что забрать.

Подбежав к стене, я поднял забившееся в угол вьющееся растение.

Я вроде оставил его в безопасном месте, но оно успело само переползти в дальний угол.

Только я протянул руку, как ростки торопливо обвили мои пальцы.

Решило, что его бросают?

Лоза прижалась ко мне намертво, точно поклялась больше никогда не отцепляться.

Чудище № 1 всегда отличалось пугливым нравом и вздрагивало от каждого шороха.

Ни видеть, ни слышать оно не способно, но дрожь от яростной схватки ощутило сполна, так что перепугаться имело полное право.

Я пару раз ласково провёл рукой по его стеблям.

Когда я вернулся с растением в руках, Гвак Ханмук скрестил руки на груди и смерил меня изучающим взглядом.

Я поспешил оправдаться не самым убедительным доводом:

– Ну... оно нужно для истинной концовки. Честное слово.

– Я разве хоть слово сказал?

– Значит, я могу забрать его с собой?

– Раз уж Чищеный Каштанчик так настаивает, прямо язык чешется отказать.

– ...

У меня не получалось разобрать, шутит он или говорит всерьёз.

Заметив, как я замялся, Гвак Ханмук коротко усмехнулся:

– Пошли.

Заручившись одобрением начальства, я вместе с растением последовал за Гвак Ханмуком.

Дверь в соседнее помещение, где должна была состояться третья часть инструктажа, была сломана.

Судя по всему, Гвак Ханмук пробил её силой.

Пойди я по стандартной программе подготовки, здесь началось бы масштабное промывание мозгов, превращающее человека в надзирателя.

Какое счастье, что Гвак Ханмук успел пробиться сюда до третьего этапа.

Благодаря тому, что он добрался намного быстрее, чем я рассчитывал, дела во многих отношениях пошли на лад.

Незадолго до того, как начальник службы безопасности уволок меня, я отправил Гвак Ханмуку Послание.

В нём содержались указания, как добраться до тренировочной площадки для начинающих надзирателей.

По моим первоначальным прикидкам, к окончанию курса шкала надзирателя заполнилась бы на девяносто восемь процентов.

Именно поэтому так важно было, чтобы Гвак Ханмук подоспел без опоздания.

Миссия у него была непростая.

Для начала ему требовалось раздобыть нейтрализатор, запертый в секретном сейфе комнаты отдыха надзирателей.

Местные надзиратели регулярно принимали Нео.

Но изредка у них проявлялись побочные эффекты, и нейтрализатор как раз помогал справиться с ними.

Само собой, новобранцу вроде Гвак Ханмука никто не раскрыл бы местонахождение столь важного предмета, но я наперёд знал и расположение сейфа, и код от замка, так что тут легко.

Спрашивается, если для успеха достаточно подгадать время, когда в комнате отдыха никого нет, чтобы беспрепятственно стащить нейтрализатор, то где тогда начинаются сложности?

В молельне.

Молельня здешней тюрьмы выглядела довольно аскетично, но вся положенная утварь там имелась.

Прямо под проповеднической кафедрой была спрятана дверь в подземный лаз.

Подобный лабиринту запутанный подземный ход вёл прямиком к тренировочной площадке для начинающих надзирателей.

И вот, ступая в молельню, ты непременно натыкался на священника-исправителя, и требовалось как следует постараться, чтобы уломать его открыть подземный проход.

Я описал Гвак Ханмуку способ уговорить его, но процедура требовала изрядного лукавства и кучи времени.

Даже если удастся договориться со священником, дальше начинался подземный лабиринт.

Знание правильного маршрута не отменяло необходимости его пересечь, а он огромен и отнимал драгоценные минуты.

Однако Гвак Ханмук миновал все преграды с поразительной скоростью и явился за мной.

«Капитан Гвак себе не изменяет», подумал я, решив, что теперь нам остаётся только проделать обратный путь по лабиринту, но тут...

– ...Ого.

Я не сдержал искреннего вздоха восхищения.

Чётки Гвак Ханмука из пёкчомока тонкой нитью тянулись через все закоулки лабиринта.

Достаточно идти вдоль бусин, чтобы сразу выйти к выходу.

– Крутотень же?

Я от души похлопал довольно ухмыляющемуся Гвак Ханмуку, после чего мы двинулись вдоль нити чёток прямо по лабиринту.

Не придумай он такое, даже мне пришлось бы потратить время на поиск дороги, но благодаря его смекалке мы беспрепятственно преодолели весь путь.

Мы с Гвак Ханмуком добрались до выхода, и я задрал голову к высокой вертикальной лестнице.

Теперь одолеть ступени, и вот оно, долгожданное спасение.

Вот только какая она и правда зверски длинная.

Бесконечные перекладины уходили в беспросветный мрак, где невозможно было разглядеть верхний край.

Судя по всему, даже за этой завесой тьмы карабкаться предстояло ещё долго.

«Ну и выносливость у капитана Гвак...»

Спустился по ней, преодолел лабиринт и добрался до меня без сторонней помощи. Просто поразительно.

Пока я в очередной раз диву давался его выносливости, капитан первым шагнул к перекладинам.

Зажав фонарик зубами, Гвак Ханмук обеими руками крепко встряхнул лестницу.

Вопреки неказистому виду, конструкция сидела намертво и даже не скрипнула.

Передав фонарик мне, Гвак Ханмук произнёс:

– Выдержит и двоих сразу. Полезли.

И мотнул подбородком в мою сторону.

– Хённим вперёд.

Прозвучало это так, будто он решил оказать мне глубочайшее почтение как старшему.

«Хотя хённим тут как раз он».

Зачем он без конца так паясничает, я не знал, но если размышлять над каждой его шуткой, голова пойдёт кругом.

Без лишних пререканий собравшись лезть наверх, я вдруг замер.

Так, а куда мне пристроить фонарик?

Закреплять его на одежде было боязно, вдруг сорвётся вниз.

На мой вопрос Гвак Ханмук отмахнулся, мол, сам он спускался без фонаря.

И это в кромешной темени.

– А мне бы лучше со светом...

Одно дело лезть в одиночку, но если я оступлюсь, то упаду прямо на поднимающегося следом Гвак Ханмука и покалечу его.

Хотелось подняться без лишнего риска.

Гвак Ханмук оглядел меня, прикидывая, куда сподручнее приладить фонарь.

Серые глаза скользнули по моей фигуре и остановились на предплечье.

– А если туда воткнуть?

Вообще-то я подумал о том же.

Я слегка огладил побеги вьющегося растения, заранее предупреждая его, после чего аккуратно всунул фонарик между стеблями.

Зная его пугливость, у меня были сомнения в задумке, но лоза, к счастью, крепко обхватила корпус своими стеблями.

Гвак Ханмук посмотрел на держащее фонарь растение и оценил практичность затеи.

– Не зря прихватил.

Услышав похвалу с таким тоном, будто мы подобрали ценный предмет, я кивнул и взялся за перекладины.

– Я полез.

– Ага-ага. Трогай, хённим Чищеный Каштан.

Мы с Гвак Ханмуком начали подъём.

Он снизу то и дело меня поддразнивал.

– Чищеный Каштан-а, твоя задница слишком близко.

– Прошу прощения. Я полезу быстрее.

Сказал, а сам, едва я начинал карабкаться резвее, снова наступал мне на пятки.

– Надо бы мне тебя потренировать.

Он без устали сыпал шутками из-за спины, мол, с Каштанчика скорлупу сняли, а внутри ядрышка нет.

Я отмахнулся дежурным обещанием нарастить сердцевину.

Как раз когда мне подумалось, что капитан дурачится куда сильнее обычного, он обронил:

– Поступишь на службу официально, наконец пройдёшь настоящую подготовку новобранца.

От его слов мои пальцы на секунду замерли на перекладине.

По бумагам я числился курсантом, однако в Службе ни разу не проходил настоящей подготовки.

Пока я гадал, чему именно меня станут учить после официального зачисления, Гвак Ханмук как бы между делом добавил:

– Стрельбе я тебя сам подучу.

А взять меня в свою группу вы не могли бы?

Рука так и тянулась спросить об этом Гвак Ханмука прямо, но я сдержался.

То, что вечно занятой командир опергруппы вообще готов выкроить на кого-то время, само по себе являлось огромным одолжением.

Гвак Ханмук ещё долго не умолкал, сыпля подколками.

За разговором я и не заметил усталости, методично перебирая перекладины, и благодаря этому мы довольно быстро добрались до люка на поверхность.

Испытывая к Гвак Ханмуку признательность, я уже потянулся вытолкнуть створку люка.

Лязг.

Створку прохода откинули снаружи.

И я столкнулся взглядом с тем, кого не ожидал здесь увидеть.

Сверху на меня смотрел мускулистый мужчина в чёрной сутане.

Округлив глаза, я выдавил:

– ...Старший лейтенант Вон?

Протянув мне ладонь, он сухо бросил:

– Курсант Хан. Хватайтесь за руку.

Вон Тхэбому досталась роль священника-исправителя.

----------

Глава 109

Раз Че Хёно оказался заключённым-чудищем, я предполагал, что и Вон Тхэбом уже находится в TCX.

Правда, я не думал, что ему достанется роль исправительного священника.

Вероятность такого назначения была не такой уж высокой.

Приоткрыв рот от удивления, я всё же подумал, что колоратка ему точно к лицу.

Едва я схватился за его руку, он одним рывком выдернул меня наверх, точно редьку, и поставил на землю.

– Спасибо.

Я поспешил поблагодарить, но Вон Тхэбом даже не взглянул в мою сторону.

Затем он помог подняться и Гвак Ханмуку.

Легко забравшись наверх, Гвак Ханмук старательно отряхнул одежду.

– Уф, земля.

Отряхивая одежду вслед за Гвак Ханмуком, я невольно задумался.

«Кстати, а где гендиректор Ча?»

Он не мог оказаться внутри позже Че Хёно. Они наверняка вошли в TCX вместе.

Пока я перебирал в памяти оставшиеся роли, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Только под взглядом Вон Тхэбома я осознал, как я одет.

На мне всё ещё был комплект надзирателя, который я получил на тренировочной площадке для начинающих надзирателей.

– А, старший лейтенант Вон. У меня роль медика.

Я поправил его насчёт своей роли, но взгляд Тхэбома не изменился.

Я не сразу понял, почему он так смотрит на меня.

Я совсем забыл про лиану, туго обвившую моё предплечье.

Украдкой вытащив заткнутый туда фонарик, я оправдался:

– Она нужна для истинной концовки...

Я почувствовал, что Гвак Ханмук сдерживает смех, но притворился, что не заметил.

К счастью, Вон Тхэбом больше не стал допытываться. Он невозмутимо спросил:

– Что нужно сделать теперь? Свою миссию исправительного священника я завершил.

Это означало, что раз его миссия окончена, он полностью посвятит себя помощи мне для прохождения Испытания.

Я ответил, немного смутившись:

– У меня ещё не выполнено сегодняшнее задание.

Я успел побывать на тренировочной площадке для начинающих надзирателей, но это было всего-навсего побочным квестом.

Если я, как медик, не выполню сегодняшнее задание, придётся расплатиться за провал.

«Надзиратели меня знатно отдубасят».

Я, конечно, постараюсь этого не допустить, но оставшееся задание было довольно мудрёным, и меня это беспокоило.

☐ Обход Сектора «Икс».

– Осталось задание обойти чудищ в секторе «Икс».

Медикам не выдают пропуск в сектор «Икс», так что я не мог входить туда и выходить по собственному желанию.

Едва услышав это, Гвак Ханмук спросил у Вон Тхэбома:

– Старший лейтенант Вон, у тебя ведь есть допуск в сектор «Икс»?

– Да. Как исправительный священник я могу входить туда свободно.

– Окей. Сейчас общий сбор всех надзирателей. Начальник тюрьмы вдруг зачем-то всех созывает...

Гвак Ханмук проворчал, что начальник тюрьмы, видно, конченый самодур, ведь дел и так невпроворот, а он ещё и устроил общий сбор.

Если бы начальник службы безопасности, то ладно, но чтобы начальник тюрьмы созывал надзирателей, дело было нечастое.

Потому что в TCX начальник тюрьмы почти ничего не значил.

Я даже подумал, не продолжение ли это той самой аномалии.

– В общем, вся охрана будет снята, так что пусть старший лейтенант Вон возьмёт Чищеного Каштана и отправляется в сектор «Икс». А ты, Чищеный Каштан, держи.

Гвак Ханмук достал из инвентаря предмет и протянул его мне.

Карта-ключ, которой можно было свободно открывать двери камер.

Имея только её, я мог свободно обходить и пациентов-чудищ.

Получив самый нужный мне предмет, я растроганно посмотрел на него.

– Капитан Гвак... как вы это достали?

Хоть это и был предмет для надзирателей, в начале игры его было трудно достать.

И надо же, он уже успел зафармить предмет, который обычно получают ближе к середине игры.

На мой взгляд, полный уважения, Гвак Ханмук просто ответил:

– Одолжил ненадолго.

Стащил, значит.

Гвак Ханмук усмехнулся, глядя, как я восхищаюсь его отменной ловкостью рук.

Затем он закинул руку мне на плечо.

– Старший лейтенант Вон, мне уже пора идти, так что Чищеного Каштана поручаю тебе. Привет подполковнику Че передай. А если он будет жаловаться, что тюремная еда невкусная, подкинь ему передачку.

Вон Тхэбом отдал честь.

– Есть, капитан.

Глядя на его безукоризненную почтительность, я снова осознал, каким дерзким курсантом был я сам.

Капитан ведь, вообще-то, недосягаемо высокая фигура.

Пока я раздумывал, не отдать ли честь хотя бы сейчас, Гвак Ханмук, обняв меня за плечи, поволок за собой.

– Медовый Каштан-а, проводи меня только вон до того выхода из молельни.

Так, почти насильно, меня выволокли из молельни.

Едва мы вышли в коридор и остались вдвоём, Гвак Ханмук окликнул меня.

– Гоё.

– Да?

– Знаю, что это не всегда получается контролировать, но перед старшим лейтенантом Вон цвет глаз меняться не должен.

– Да...

– Это вообще не сдержать?

– Сдержать не получается... но я буду осторожен.

– Старший лейтенант Вон, если сказать, что это нужно для истинной концовки, поможет во всём. Но учти, что всё это дойдёт до главы Службы в виде доклада, так что будь осторожен и с этим тоже.

Похоже, на этот раз Вон Тхэбом вошёл в игру не только из-за госпитализации Мо Хэин.

До сих пор спецгруппа многое обо мне скрывала.

Глава Службы Чан Согюн, видимо, тоже это осознавал, и я подумал, что он мог отправить Вон Тхэбома именно затем, чтобы добыть дополнительные сведения.

Проводив Гвак Ханмука, я вернулся в молельню.

Вон Тхэбом обернулся ко мне.

– ...

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга.

Судя по взгляду, Вон Тхэбом совершенно не понимал лиану, обвившую моё предплечье.

Казалось, будь его воля, он сразу же сорвал бы её и выбросил.

Этот взгляд, каким смотрят на психа, был мне слишком знаком, и я невольно вспомнил капитана Мо.

«Капитан Мо... надо бы навестить её».

Если она всё ещё будет находится в той ёмкости даже после того, как я закрою TCX, я хотел бы её навестить.

Отложив мысли о Мо Хэин, я заговорил первым:

– Спасибо вам за прошлый раз, старший лейтенант Вон.

Благодаря тому, что он рисковал жизнью, противостоя директорам «Эхо», я смог, не подписав хомячий контракт, благополучно устроить переговоры с главой Службы Чан Согюном.

Пусть и с опозданием, я всё же поклонился в знак благодарности.

И только потом мне пришла запоздалая мысль: а не стоило ли отдать честь?

Не только с капитаном, но и между курсантом и старшим лейтенантом существовала недосягаемая разница в звании.

«Не станешь же честь отдавать каждый раз. Когда это вообще положено делать?»

Похоже, если я всё-таки официально поступлю на службу, сперва придётся выучить, как правильно отдавать честь.

Вон Тхэбом, до этого смотревший на меня пристальным, почти прожигающим взглядом, ответил не сразу.

– ...Не стоит. На данный момент, пожалуйста, отдайте приоритет закрытию Испытания, курсант Хан.

Перевод: не трать время на бессмысленные формальности.

Прежде чем вместе с ним отправиться в сектор «Икс», мне нужно было кое-что уточнить.

Раз уж мы всё равно были в молельне, я поспешил спросить.

– Старший лейтенант Вон, не заметили ли вы чего-то необычного?

Поскольку в TCX я и сам играл за исправительного священника, я прекрасно знал, какие задания тот выполняет.

Сейчас меня интересовало другое, а именно, не возникла ли, как в случае с заключённым-чудищем № 13, ещё какая-нибудь аномалия.

И действительно, едва услышав вопрос, Вон Тхэбом сразу же сказал именно то, что я хотел узнать.

– Здесь используется католическая форма, но бог, которому поклоняются в этом месте, – иное существо.

Вон Тхэбом посмотрел в одну сторону.

Я проследил за его взглядом.

В молельне не было креста, который полагался бы обычному собору или церкви.

Вместо него на стене висела деревянная резьба необычной формы.

Она представляла собой большой глаз в центре, обвитый отростками, похожими на щупальца осьминога.

Я внимательно рассмотрел деревянную резьбу.

Я почувствовал, что пудинговый слайм у меня на голове тоже, мягко колыхаясь телом, разглядывает резьбу.

«В игре здесь висел самый обычный крест...»

В каждой тюремной камере TCX стоял один старый чёрно-белый телевизор.

По телевизору показывали только религиозные передачи.

Ещё когда я проходил игру, мне казалось, что содержание этих религиозных передач немного странное.

Тот жуткий эфир, что я тогда видел, куда больше вязался именно с этим глазом, обвитым щупальцами осьминога.

В религии я разбираюсь не особо, так что предположил по-своему:

– Это что-то вроде поклонения дьяволу?

– Нет.

Меня удивил его чёткий, без колебаний данный ответ.

Ведь, зная характер Вон Тхэбома, будь в этом хоть толика неопределённости, он бы так не ответил.

Я невольно бросил на него быстрый взгляд.

Заметив, Вон Тхэбом спокойно пояснил:

– Раньше я был священником-экзорцистом.

Он снова перевёл взгляд на резьбу. И, не глядя на меня, продолжил:

– После заражения вирусом BT я поступил в Службу. Это не то чтобы тайна, почти все и так об этом знают.

Его тон будто говорил, что это не такое уж большое дело, и удивляться незачем.

У меня похолодело внутри.

Прошлого Вон Тхэбома я не знал, но был осведомлён о том, вирусом какого именно Испытания он заразился.

Вирус BT-DFH был Испытанием, действие которого разворачивалось в аду.

Подумать только, священник-экзорцист заразился вирусом Испытания, кишащего демонами.

Надо же, как назло...

Но в отличие от меня Вон Тхэбом выглядел безучастным.

Он рассказывал об этом настолько бесстрастно, точно речь шла о чужом деле. Суше, казалось, и быть не могло.

– Предполагаю, что в мире этого Испытания существует отдельное божество, которому здесь поклоняются. В остальном никаких особенностей не выявлено. Направляемся в сектор «Икс».

Я смотрел на спину Вон Тхэбома, шагавшего впереди.

Его широкая спина в сутане была прямой и ровной.

Проглотив горечь, я вместе с ним направился в сектор «Икс».

– Каштан.

Пока я шёл, немного пав духом, Доминик у меня на голове окликнул меня.

– Если найдёте что-то похожее на ту деревянную резьбу, дайте мне знать. Это не срочно.

В ответ на его вежливую просьбу я украдкой, чтобы не заметил идущий впереди Вон Тхэбом, слегка кивнул.

Если наведаться туда, где в игре я видел кресты, там должны найтись такие же щупальца.

Правда, меня заинтересовало, почему Доминик вообще интересуется подобным.

Символ явно принадлежал божеству, но он был не более чем вымышленным богом, созданным в рамках сеттинга этого Испытания для полноты фоновой информации.

Пусть у него, как и у Инфернума, не было прямого физического воплощения, но то, что Доминик заинтересовался этим, всё равно вызывало недоумение.

«Уж не думает ли он, что этот бог существует на самом деле?»

Я подумал, что раз у него нет памяти, возможно, ему просто хочется хоть раз проверить это самому.

Тем временем мы незаметно приблизились к сектору «Икс».

Лиана, плотно облепившая моё предплечье, будто почуяв знакомый воздух, принялась бешено извиваться.

Я похлопал лиану, успокаивая её.

И, свернув за угол, мы... добрались до железной двери, ведущей в сектор «Икс»?..

– ...

Я подумал, что мне это мерещится.

Вон Тхэбом, шедший на пару шагов впереди, тоже замер как вкопанный.

Даже не видя его лица, я уже мог прочесть растерянность по одной его спине.

Огромную железную дверь сектора «Икс» наискось рассекал длинный разрыв, будто что-то острое и металлическое сначала прорезало металл, а затем раздвинуло края в стороны, один вверх, другой вниз.

Мы с Вон Тхэбомом одновременно подумали об одном и том же.

И, не сговариваясь, кто первым, рванули в сектор «Икс».

Оказавшись внутри, мы с ним просто онемели.

Входы во все спецкамеры были аккуратно рассечены на части.

Искромсанные решётки беспорядочно усеивали пол, а сами камеры пустовали.

Едва я закончил осматривать сектор, как взвыла оглушительная сирена.

Сирена, оповещающая о побеге заключённых.

Я почти простонал имя виновника случившегося.

– Подполковник Че...

Че Хёно устроил побег всем заключённым-чудищам до единого.

----------

Глава 110

На фоне сирены, что казалось вот-вот разорвёт барабанные перепонки, я ненадолго задумался, что здесь творится.

И понял.

Я крупно просчитался.

Пока начальник службы безопасности тащил меня за собой, я срочно отправил Послание Гвак Ханмуку.

...«Только» Гвак Ханмуку.

Так что среди этой суматохи Гвак Ханмук наверняка тоже не додумался поделиться ситуацией с Че Хёно.

Надзирателю и без того трудно было связаться с заключённым № 13 напрямую, а тут ещё и я в послании поторопил его прийти как можно скорее, так что тем более было не до того.

В итоге Че Хёно остался один в секторе «Икс», зная только то, что курсанта увёл начальник службы безопасности с явно недобрыми намерениями.

У него не было причин смирно сидеть и ждать.

Само собой, он сбежал, а заодно выпустил из тюрьмы и остальных чудищ.

Раз основной квест был сформулирован как «подарить чудищам истинную свободу», поступить так вполне стоило.

Для Че Хёно в его положении это было и вовсе лучшим решением из всех возможных.

Но побег всех чудищ разом вёл к плохой концовке.

Ведь на уединённом острове посреди моря беглецам попросту некуда деться, и, мечась туда-сюда, они попадались надзирателям и вновь оказывались за решёткой.

Часть сбежавших чудищ пристреливали и выбрасывали в море.

Правда, нынешний побег явно отличался от того, что было в игре.

«Инициатором побега стал ведь сам заключённый-чудище № 13».

Такой роли в игре отродясь не было.

Раз аномалия уже случилась, была вероятность, что события пойдут не к плохой концовке, а в другую сторону.

«Истинная концовка ещё может быть достижима».

Конечно, в нынешнем положении дел истинная концовка невозможна.

Ведь «истинная свобода», нужная чудищам, заключается не в побеге.

Мне ни в коем случае не хотелось видеть, как на крыше регионального отделения провинции Кёнгидо взрывается TCX.

Пока я не находил себе места от того, что во что бы то ни стало нужно было пройти игру с истинной концовкой, передо мной возникло системное окно.

◆О?сновной кв??ест!!: Найти сбежавших чудищ.

Ваш сонм бесчинствует, как ему вздумается.

Вы решаете уладить ситуацию, устроенную вашим сонмом, чтобы достичь истинной концовки.

Сбежавшие чудища рассредоточились по всему острову.

Искать чудищ, избегая надзирателей, будет отнюдь не просто.

Ведь скрытый под металлическими масками взгляд надзирателей достаёт даже до самых дальних уголков.

Вы обязательно раньше надзирателей чудищ найти?найт?по-настоящему найти?сможете найти?ли? обязаны найти.

(Найденные чудища: 0/12)

Стоило мне увидеть квест, как я слегка прищурился.

Число чудищ, которых требовалось найти, было не тринадцать, а двенадцать.

«Значит, подполковник Че сюда не входит?»

Как раз тогда, когда я пристально всматривался в окно квеста...

Треск, динамик зашипел помехами.

Из этого динамика с никудышным звуком раздалось:

– Код чёрный. Всем надзирателям занять позиции.

«Непохоже, что это начальник службы безопасности».

Раз именно он отдаёт приказ «код чёрный», может, это тот самый твердолобый начальник тюрьмы, на которого ворчал Гвак Ханмук.

Прислушиваясь в надежде уловить хоть какую-то зацепку, я вздрогнул от того, что прозвучало следом.

– При обнаружении медика в ходе розыска чудищ немедленно доложить.

Зачем меня ищут?

Но раздумывать некогда.

Едва трансляция завершилась, что-то где-то последовательно загрохотало.

Это закрывались секторы тюрьмы.

Вон Тхэбом крепко схватил меня за предплечье и сказал:

– Курсант Хан, надо уходить.

Останься я здесь ещё, меня могли запереть в закрытой тюрьме и обвинить в пособничестве побегу.

Я вместе с Вон Тхэбомом выбрался из сектора «Икс».

Он бежал рядом со мной и спросил:

– У вас есть план на этот счёт?

– Нужно найти сбежавших чудищ. Если всё продолжится, как сейчас, даже обычная концовка может оказаться под вопросом.

Отвечая ему, я одновременно отправил послание Че Хёно.

Подполковник Че, со мной всё хорошо.

Чтобы пройти игру на истинную концовку, нужно найти сбежавших чудищ. Буду благодарен, если вы не станете убивать ни чудищ, ни надзирателей и немного потерпите.

Прошу вас и дальше играть роль доброго чудища.

Строча послания одно за другим, я шустро обдумывал, как быть дальше.

Найди чудищ, по сути, означало обыскать весь остров вдоль и поперёк.

В этой непроглядной тьме не только требовалось избегать прочёсывающих территорию надзирателей, но и найти двенадцать беглецов.

«Сначала, наверное, нужно найти подполковника Че».

Вон Тхэбом сразу же согласился с моими словами.

Важнее всего остального было как можно скорее найти Че Хёно.

Послание я, конечно, отправил, но неизвестно, послушается ли он меня.

Даже если я найду всех чудищ, стоит Че Хёно перебить всех надзирателей, и всё закончится обычной концовкой.

Прежде всего требовалось убедиться в его состоянии.

Мы с Вон Тхэбомом бежали, не жалея сил, и вскоре оказались за пределами тюрьмы.

Холодный морской ветер хлестнул по щекам. Их обожгло, как от пощёчины.

Волосы растрепались во все стороны. От рыщущих повсюду лучей прожекторов и воя сирен голову сдавливало тисками.

Я, тяжело дыша, поднял взгляд к ночному небу.

И среди черноты неба разглядел существо ещё более тёмного оттенка.

Он... стоял на крыше тюремного здания.

Тот, кто смотрел в небо, свесив металлические руки, тонул во тьме.

Однако почему-то сразу бросился мне в глаза.

Я проследил за взглядом Че Хёно.

В ночном небе, подёрнутом дымкой морского тумана, поднявшегося от воды, не было видно не то что звёзд – даже луны.

Но Че Хёно упорно всматривался в небо.

Его взгляд, никак не отрывавшийся от ночного неба, медленно обратился ко мне.

Будто он с самого начала знал, что я здесь.

Ситуация не терпела отлагательств.

Но стоило нашим взглядам встретиться, как мне первым делом пришла в голову непрошенная мысль.

Что ему определённо идут открытые просторные места.

Хотя именно из-за побега Че Хёно и началась вся эта бешеная заваруха, но я...

...я был рад, что он вырвался из тринадцатой камеры.

– ...!

Я вздрогнул и опомнился.

Мне показалось, что глаза вот-вот переменят цвет.

Я торопливо ощупал уголки глаз рукой, но, к счастью, никакого жара не почувствовал.

Тогда прожектор, обшаривавший землю, развернулся в сторону неба.

Из-за густого морского тумана свет прожектора отражался от дымки.

Из-за этого отражения света видимость, наоборот, только ухудшалась.

Судя по всему, поэтому и задумали светить прожектором не по земле, а в толщу тумана, чтобы рассеять свет по округе.

Как только свет прожектора коснулся слоя тумана, вокруг тюрьмы разлилось мягкое искусственное освещение.

Будто яркий лунный свет – в самый раз, чтобы ловить беглецов, прячущихся во тьме.

Прожектор, направленный в небо, высветил и стоявшего на крыше Че Хёно.

Пойманный в свет прожектора, он никак не отреагировал, хотя знал, что его обнаружили.

Он просто смотрел на меня.

Наверное, это было преувеличением с моей стороны, но казалось, будто он ждёт, как я поступлю.

Подполковник, который ждёт курсанта, надо же.

Полная бессмыслица, с какой стороны ни посмотри. Я отправил ему Послание.

Пока я ищу чудищ, отвлеките, пожалуйста, внимание надзирателей.

Если честно, думалось, что хотя бы на это он согласится.

Прибавляла уверенности и смутная мысль, что беглый Че Хёно не особо злится.

Гвак Ханмуку я тоже отправил Послание с просьбой, по возможности, направить надзирателей на подполковника Че.

После этого я повернулся к Вон Тхэбому и сказал:

– Пока подполковник Че отвлекает надзирателей, я планирую искать чудищ. Начну с заключённого-чудища № 1...

Я осёкся на полуслове и озадаченно нахмурился.

Потому что Вон Тхэбом смотрел не на меня, а куда-то мне за спину.

Я только успел удивиться его ошарашенному взгляду и подумать, что с ним стряслось, как...

– ...Кха!

Меня внезапно вздёрнули в воздух.

Последним, что я увидел, было растерянное лицо Вон Тхэбома, а затем земля вмиг осталась далеко внизу.

Спина форменной куртки надзирателя натянулась так, что казалось, вот-вот пойдёт по швам.

Впрочем, держала меня не металлическая рука, а явно вороная перчатка, так что одежда кое-как, но держалась.

К счастью, форма была сшита из особого материала, поэтому вряд ли могла порваться.

Лиана на предплечье, напуганная внезапной переменой, чуть ли не обвилась вокруг меня целиком.

Доминик, чьи уши прижало сильным ветром, степенно высказал мне своё недовольство.

– Каштан, как я уже говорил, сонму, сделанному из чёрного металла, нужно воспитание.

Если бы я был способен перевоспитать Че Хёно, я бы, наверное, стал не курсантом, а главой Службы.

«Нет, он, кажется, и президента слушать не станет».

Пока я на миг погрузился в пустые размышления, подхвативший меня Че Хёно, поднявшись достаточно высоко, наконец замер в воздухе.

Я невольно взглянул вниз.

И увидел кое-что потрясное.

То, как все надзиратели сбегались, чтобы схватить Че Хёно...

Обидно, что забрали именно меня. Не окажись я в этой суматохе, сейчас было бы самое время пойти искать чудищ.

– Гоё-я.

Че Хёно окликнул меня крайне спокойно.

Так безмятежно, что кто-нибудь мог принять это за оклик человека, неторопливо доедающего в кафе тортик.

– Да-а?..

Когда я вяло отозвался, он спросил:

– У тебя крыша поехала?

От этих слов я сразу понял, зачем Че Хёно меня схватил.

Сейчас на мне по-прежнему была форма надзирателя, которую я надел, когда проходил курс подготовки начинающих надзирателей.

Раз медик вдруг объявился в форме надзирателя, Че Хёно, видно, решил, что это второй акт истории с дворецкими из CCC.

Ему нужно было убедиться, что я в здравом уме.

Я быстро доложил Че Хёно о своём состоянии.

– Не поехала! Не поехала моя крыша! Я медик, а так вышло из-за этого гадского начальника службы безопасности!..

Болтаясь в воздухе, я усердно поносил начальника службы безопасности.

В ответ Че Хёно шевельнул одним металлическим крылом и тюкнул по лиане.

Лиана, до того мелко дрожавшая, крупно вздрогнула и крепко сжала моё предплечье.

– А это что?

– А, это часть заключённого-чудища № 1.

Я быстро обрисовал ему всю ситуацию.

Но Че Хёно, судя по всему, хотел услышать не это.

Он пристально уставился на меня гладкими очками-маской и беспрестанно тюкал металлическим крылом по лиане: тюк-тюк-тюк-тюк.

Видимо, он спрашивал, зачем я вообще таскаю с собой эту штуку.

Я выдал неубедительный ответ.

– Ну... этот дружок пугливый... как-то не с руки бросать его где попало.

А затем я, как мог жалостливее, взмолился:

– Подполковник Че, мне правда нужно идти искать чудищ.

Твердя, что если не искать прямо сейчас, истинная концовка станет недостижимой, я упорно убеждал его одобрить мой план.

– А когда найдёшь всех?

Смысл, вложенный в этот короткий вопрос, был понятен без слов.

Он точно спрашивал, отправлю ли я чудищ обратно в сектор «Икс».

– Для начала... раз уж вы, подполковник, всё-таки устроили им побег, снова упрятывать их в тюрьму как-то не с руки. Я подумаю над другим вариантом.

Вновь заскрежетало металлическое крыло.

Глядя, как надзиратели достают оружие и берут его на прицел, я услышал голос Че Хёно.

– Ищи быстрее, Гоё-я.

Сказал он тоном на редкость снисходительного подполковника.

– Пока мне не захотелось перебить всех надзирателей.

А потом он рывком метнулся куда-то в сторону.

– ...!

...и с размаху меня швырнул.

Я рухнул вниз, не успев даже вскрикнуть.

– Подполковник Че!!!

Я про себя вопил и обрушивал на Че Хёно, начисто забывшего о нашем боевом братстве, шквал обид.

Сбросил он меня позади тюремной стены – туда, куда почти не доставал свет.

Решив, что вот-вот неминуемо врежусь в землю, я попытался прежде всего прикрыть собой лиану на предплечье, как вдруг из сумрачной тени ко мне потянулось что-то извивающееся.

Я широко распахнул глаза.

Едва я осознал, что это стебель растения, как во тьме проступил и его силуэт.

Тёмно-зелёные и бурые лозы переплелись и извивались, свернувшись в кольцо.

На толстых шершавых стеблях не было цветков, зато то тут, то там пробивались листья.

Огромное чудище, высотой метра в три, протянуло ко мне стебель.

Обвивавшая моё предплечье лиана тоже вытянула длинный стебель навстречу чудищу.

Разделённые прежде существа соприкоснулись, переплелись и постепенно слились в одно целое.

Моё падающее тело, схваченное протянувшимися отовсюду стеблями, потеряло скорость.

Оплетённый стеблями со всех сторон, будто попавший в паутину, я получил уведомление.

Чудище №1 найдено.

(Найденные чудища: 1/12)

Одновременно с этим негромко хлопнула хлопушка, и выскочило новое системное окно.

Симпатия достигла отметки 100!

----------