По пути с работы я застрял в заторе прямо в туннеле. Обычно здесь плотное движение, но чтобы всё замерло намертво – такого не бывало. Наверное, впереди серьезная авария. Будь это дорожные работы, повсюду стояли бы предупреждающие знаки. Но их не было.

Я просто сидел и ждал, когда пробка рассосется.

Игры были моим единственным увлечением.

При моем плотном рабочем графике куда проще было уделять время хобби, чем пытаться выстроить отношения. У меня сложилось настолько негативное отношение к браку, что даже в тридцать с хвостиком мне приходилось выслушивать ворчание матери о том, что ей пора бы уже понянчить внуков. Но, честно говоря, я был вполне доволен своей жизнью.

И всё же – сколько еще тут торчать?

Мне не терпелось добраться до дома и наконец запустить «Medieval Knight», которую я прикупил совсем недавно. Это игра, где ты буквально становишься рыцарем и проживаешь жизнь в декорациях Средневековья. Настоящая мечта: смесь симулятора, экшена, свободы RPG, управления поместьем и семьей, и всё это в открытом мире по всей Европе.

К тому же через месяц должно было выйти дополнение про Крестовые походы.

Я был так воодушевлен, что, признаться, даже не помнил, делал ли я сегодня на работе хоть что-то полезное.

И вот я сидел, вцепившись в руль с дурацкой улыбкой на лице, как вдруг раздался оглушительный грохот. Я глянул в зеркало заднего вида и оцепенел: на меня несся огромный грузовик, буквально сметая и расплющивая всё на своем пути.

От шока я даже не сообразил, что делать. В следующий миг многотонная махина врезалась в мою машину.

УДАР!

Столкновение было такой силы, будто в меня на полном ходу влетел товарный поезд. Что случилось потом – не имею понятия. Мир погрузился во тьму, и память просто… оборвалась.

Так вот каково это – умирать? Умом это не объять. Казалось, я наблюдаю за собой со стороны, в третьем лице.

Но затем меня окутал теплый свет, и не успел я опомниться, как веки дрогнули.

— …Что? — Вырвалось у меня.

Много времени, чтобы во всём разобраться, не потребовалось. Я очнулся в теле протагониста, которого сам же и создал в редакторе «Medieval Knight».

Авария в туннеле – и всё, что осталось, это обрывки воспоминаний о теплом свете. Спустя какое-то время я открыл глаза и обнаружил себя в совершенно незнакомом месте. Где я? Комната со штукатуренными стенами, деревянные балки подпирают потолок, скудная обстановка.

В тот же миг меня накрыло странное чувство диссонанса и дежавю.

Я не мог понять природу этого ощущения.

Внезапно голову сдавило от резкого головокружения. Казалось, в мой мозг насильно закачивают бесчисленные фрагменты информации. Когда боль немного утихла, я рассеянно взглянул в небольшое зеркало, висевшее на стене.

Светлые волосы, голубые глаза – лицо типичного красавчика.

«Это же не моё лицо, верно? Неужели это я?»

Я коснулся кожи, начал двигаться, примеряя разные выражения лица. Отражение в зеркале повторяло каждое моё действие – теперь это определенно был я. Когда-то я в шутку жаловался, что хотел бы пожить в теле симпатичного парня, но никогда не думал, что это случится наяву.

Даже моя внешность изменилась до неузнаваемости.

Я и понятия не имел, когда успел превратиться в белокожего красавца.

Одно было ясно: даже если это сон, ощущения приятные.

— Кажется, я это уже где-то видел, — пробормотал я.

Обстановка комнаты казалась смутно знакомой. Вряд ли я видел это в кино – я не мог знать детали настолько точно. Откуда же это дежавю? И тут меня осенило: это же копия начальной сцены из «Medieval Knight».

Да быть не может.

Очнуться в игровом мире после смерти? Мысль казалась слишком нелепой.

Сон это или реальность? Сказать трудно. Я был уверен, что погиб, но не понимал, как оказался здесь. Яркие ощущения и само чувство жизни явно не принадлежали покойнику.

В голове роились догадки и предположения.

Но сколько бы я ни спорил с собой, реальность оставалась прежней.

Я снова изучил свое лицо. Спустя долгое время пришла уверенность.

Типичный облик светловолосого и голубоглазого парня был стандартным внешним видом по умолчанию при запуске кастомизации. Но почему именно дефолт? Вспомнил: когда я создавал персонажа, мне было лень возиться с настройками, ведь шлем всё равно закрывает лицо.

Так вот в чем причина? Лень при создании персонажа?

И имя я выбрал звучное, немецкое – Вольфганг.

Буквально оно означает «Путь волка». Поскольку действие игры происходило в одном из княжеств Священной Римской империи, это имя понравилось мне больше всего. В германских землях волки считались священными животными, предвещающими победу в битве – такова была история моего имени.

Мир «Medieval Knight», я как человек из современности и другой я.

Предыстория, насильно запечатленная в моей голове, вызывала раздражение. Теперь я – Вольфганг фон Штрайт, последний наследник семьи, так и не получившей потомственного рыцарства. Мой отец погиб на войне с Францией пять лет назад, и я жил в нужде, пока мне не исполнилось пятнадцать – возраст совершеннолетия.

Именно с этого и начиналась игра.

Герцогство Берен, одно из государств Священной Римской империи, было моей родиной, а жил я в столице – Брайсбурге. В начале игры можно было выбрать одно из пяти княжеств, и я остановился на Берене, потому что за него обещали самый интересный геймплей.

Я вспомнил пролог: последний глава рода Штрайт, герцогский рыцарь, едва достигший зрелости, отправляется в мир, ведомый амбициями и желанием вернуть величие своей семье.

Даже если бы я хотел это отрицать, факты были неоспоримы.

Пришлось признать: эта абсурдная реальность теперь стала моей жизнью.

В игре моей целью было заслужить громкое прозвище, найти красавицу-жену и обзавестись землями. Но что делать теперь? Сможет ли современный человек адаптироваться к средневековью? К этим оштукатуренным стенам и едва уловимому зловонию?

[Применяется Система Средневекового Рыцаря]

— …Это еще что за чертовщина? — Вырвалось у меня.

[Здравствуй, Вольфганг. Добро пожаловать в мир «Medieval Knight»]

[Для обеспечения лучшего игрового процесса Система Средневекового Рыцаря предоставляет услуги, которые помогут Вольфгангу адаптироваться к этой ошеломляющей реальности. Вольфганг может пользоваться магазином, а также получать очки и деньги за выполнение заданий. Однако продажа предметов, купленных в магазине, запрещена. Пожалуйста, примите это к сведению]

Так вот каково это – видеть текст, парящий прямо перед глазами. Удивительно, но обзору он почти не мешал. Мое спокойствие объяснялось просто: ситуация была настолько нелепой, что мозг отказывался паниковать. Говорят, когда люди сталкиваются с чем-то за гранью понимания, они становятся на редкость хладнокровными. Это был мой случай.

— Система помощи в адаптации? Тогда позволь спросить: почему я здесь?

[Потому что Оператор Системы Средневекового Рыцаря исполнил последнее желание Вольфганга]

— …Мое последнее желание? — Я нахмурился. — Я этого совсем не помню.

Как бы я ни любил игры, кто в здравом уме, умирая, пожелает оказаться в виртуальном мире? В момент гибели мне было явно не до загадывания желаний. Сам факт смерти сбивал с толку – в такой отчаянной ситуации не до мечтаний.

[Оператор просто исполнил желание Вольфганга]

— И кто же этот Оператор?

[Сущность за пределами любых сфер, доступных пониманию Вольфганга]

Слишком абстрактно, но если это существо создало мир, то оно и впрямь выше моего понимания. Не знаю, что я там пожелал, но итогом стал мир на основе игры. Мир, рожденный моим желанием. Ха-ха-ха.

Настолько нелепо, что оставалось только сухо рассмеяться.

Может, для этого Оператора я не более чем муравей?

[Мир «Medieval Knight» – это живой мир, где рождение, жизнь и смерть каждого человека органично связаны между собой. Пожалуйста, уважайте их жизни. Создайте историю великого героя, которая останется в памяти поколений. Это условие достижения финала]

«Великий герой» был одной из знаковых концовок игры, и именно её мне поставили условием. Я ведь даже до финала ни разу не дошел – наиграл всего тридцать часов. Только вошел во вкус, как умер. Должно быть, я и впрямь о чем-то сожалел, раз оказался здесь.

«Medieval Knight» славилась высокой степенью свободы. Можно было стать турнирным рыцарем, сражающимся за сердце прекрасной дамы, свободным рыцарем-путешественником, рыцарем-разбойником, грабящим караваны, или наемником, кочующим по полям сражений.

Моей же целью всегда было стать лордом.

Управлять деревней и править подданными казалось мне самым интересным. К сожалению, при жизни я этого не достиг. Будучи офисным клерком с вечными переработками, я редко выкраивал время на игры. К тому же я терпеть не мог играть по гайдам.

Так что я и близко не обладал теми знаниями, что были у ветеранов, досконально изучивших каждый аспект. Я плохо представлял себе общий ход событий и основные квесты. Знай я, что так обернется, посмотрел бы все прохождения на YouTube.

Но система твердила, что это живой мир и нужно уважать его обитателей. Может ли мир, где события зависят от множества факторов, развиваться так же, как запрограммированная игра? Стратегии наверняка помогут, но вряд ли станут истиной в последней инстанции.

[Повторяющееся задание: Тренировка]

[Пробежка: 30 минут]

[Очистите разум через физические упражнения]

[Награда – 50 очков, 50 медных монет]

Значит, хватит раздумий, пора бежать?

Что ж, верно. Тревогами ситуацию не исправишь.

Может, на свежем воздухе мысли и впрямь придут в порядок.

Для начала я осмотрел свою одежду: на мне была темно-зеленая туника, похожая на платье, сшитая из добротной ткани. Штаны из легкого материала не стесняли движений, а вот дизайн обуви казался диким – я не понимал, зачем делать носки такими длинными и острыми. Совершенно непрактично. Неужели это писк моды?

Шляпа и плащ, висевшие на стене, отчетливо пованивали аммиаком или чем-то столь же едким. Надевать их совсем не хотелось. Мое жилище имело Г-образную планировку: комната, гостиная и кухня шли друг за другом. Это был двухэтажный дом: я занимал первый этаж, а домовладелец – второй.

Дом располагался в северо-восточном районе Брайсбурга – жилом квартале для рыцарского сословия. В иерархии знати рыцари считались низшим дворянством. Те, кто владел титулами – герцоги, маркизы, графы, виконты, бароны, – относились к высшей знати. А те из них, кто имел собственные территории, именовались князьями и фактически были королями в своих землях.

Скрип.

Я открыл дверь и вышел наружу. Передо мной предстала типичная застройка средневекового европейского города. Но не успел я почувствовать себя туристом, как взгляд наткнулся на кучу нечистот в углу улицы. Кажется, источник вони был найден. Как ни крути, это были экскременты. Значит, в отличие от игры, этот мир был предельно реальным?

Вспомнилось, что в средневековье не было нормальных туалетов: люди справляли нужду в горшки и выплескивали содержимое прямо на улицу. От одной мысли об этом захотелось вернуться домой. Если я снова умру, смогу ли я вернуться назад? Вынесет ли такой чистюля, как я, эту антисанитарию? А если я подхвачу заразу?

Даже без черной смерти здешние виды внушали ужас: казалось, помереть от болезни здесь проще простого. Теперь стало ясно, почему шляпа и плащ висели у самого входа. Это была защитная экипировка от «дождя» нечистот, льющегося сверху.

Противно, но без них на улицу лучше не соваться.

Длинный, похожий на плащ наряд, доходивший до колен, назывался сюрко – наряду с туникой это была классическая одежда Средневековья. К нему прилагался капюшон, так что, облачившись, я стал похож на человека в робе. В этой одежде я почувствовал себя чуть более защищенным.

— … — я молча огляделся.

Ряды похожих кирпичных домов, вдали высятся крепостные стены, по улицам снуют люди в средневековом платье. Между прохожими бродил скот, шныряли охотничьи псы и весело носилась детвора. Картина, далекая от привычной мне современности.

В игре NPC-горожане не вели себя так детально. Увиденное подтверждало: мир действительно живой. Эти люди не двигались по заложенным алгоритмам – они были настоящими и преследовали свои цели.

Жизнь каждого человека, существование каждого из них.

Теперь я убедился в этом воочию.

Я заметил извилистые переулки и бродяг, сидящих то тут, то там – их оказалось больше, чем я ожидал. В одном месте цыганская семья разбила небольшую палатку и возилась с младенцем. Под ногами хлюпали грязные лужи, запах стоял невыносимый.

— Господин, не найдется ли монетки для бедного калеки? Пожертвуйте, если хотите божьего благословения. Ваша доброта вернется вам сторицей.

Бродяга с перебинтованной ногой, опираясь на костыль, дерзко просил милостыню. Бог отплатит мне за пожертвование? Когда я ответил, что денег у меня нет, попрошайка ухмыльнулся и бросил, что если я подам в следующий раз, он лично меня благословит. Опешив от такой наглости, я поспешил прочь из переулка.

Нищий, который не просит, а требует.

Такого я даже в игре не встречал.

Бездомных и беженцев здесь было пруд пруди.

Между наглыми попрошайками и помоями, летящими из окон, я испытывал настоящий культурный шок. Сколько времени уйдет на адаптацию? Чистоплотному современному человеку тут явно не место. К счастью, эпоха великой чумы уже осталась в прошлом.

События игры разворачивались в вымышленном периоде, сочетавшем черты XV и XVI веков.

Черная смерть, бушевавшая в XIV веке, давно отступила.

Мир «Medieval Knight» опирался на альтернативную историю. Хотя в него вплетали знаменитые события и стремились к достоверности, считать его учебником истории было бы ошибкой. Например, герцогство Берен, к которому я принадлежал, владело землями Швабии и Бадена, но в реальности такого государства никогда не существовало.

Оставив позади вонючие улицы, я понял, что Брайсбург и впрямь процветает. Город кишел народом: как и подобает столице, он был центром экономики и культуры. Рынок ломился от товаров и купцов.

Выбравшись из лабиринта подворотен, я вышел на перекресток бульваров, знакомый по игре. Четыре главных бульвара, расходящиеся по сторонам света, делили город на четыре крупных района. Я жил в северо-восточном.

Выйдя на восточный бульвар Кислинг, я увидел вереницу экипажей и пешеходов, тянущихся к площади.

В самом центре бульвары сходились у огромной площади. Там располагался комплекс правительственных зданий, где размещались четыре ведомства: административное, военное, финансовое и судебное. Рядом стоял эшафот, а над всем этим величием возвышался Брайсбургский собор – массивное готическое сооружение с пронзающим небо шпилем.

Острая готика выглядела внушительно.

Чуть поодаль находились герцогская больница и университет, а также рынок. Мрачный эшафот перед зданием управы нагонял тоску. На площади легко можно было встретить людей в самых разных нарядах, символизирующих их сословие. Все ключевые заведения города были сосредоточены здесь.

Больница и университет находились под крылом Церкви; последний готовил в основном католических священников, хотя, помимо теологии, там преподавали право, медицину и математику. В игре я часто заглядывал в эти места, так что ориентировался неплохо.

Когда мимо проходили люди в монашеских рясах с крестами, прохожие затихали в молитве, выказывая почтение. И тут меня прошиб холодный пот: я ведь человек нерелигиозный и в церковь отродясь не ходил.

Положение было опасным.

Вряд ли меня сожгут на костре просто за неверие, но лучше хотя бы притворяться. Стоит держаться подальше от церковных чинов, но раз влияние Церкви пронизывает каждый миг жизни, придется выучить основы веры, чтобы не закончить жизнь на костре.

Как бы то ни было, Система дала мне задание еще дома. Посмотрев по сторонам, я решил, что лучше кружить по площади, чем бежать по забитому людьми бульвару. Я начал разминку. Заметив мои упражнения, стайка молодых монахинь неподалеку прыснула со смеху.

Чего это они? Неужели я так странно выгляжу?

Разогревшись, я перешел на легкий бег. Выносливость тридцатипятилетнего клерка никуда не годилась, но, к моему удивлению, бежать было слишком легко. Казалось, я вернулся в юность, когда энергия била ключом. Стоило прибавить темп, как я почувствовал, что мышцы буквально поют.

Тридцать минут бега. Сначала задание показалось непосильным. Как я пробегу полчаса, если раньше выдыхался через три минуты? Но мое новое пятнадцатилетнее тело было свежим, здоровым и крепким. С каждым шагом я чувствовал прилив сил.

Как же давно я не ощущал ничего подобного.

В школе я мог восемь часов кряду гонять мяч под палящим солнцем и не знать усталости. В армии я тоже был среди лучших, но после тридцати всё рассыпалось: выносливость испарилась, а былая гибкость стала лишь воспоминанием.

Бежать сейчас было сплошным удовольствием. Я наслаждался этим телом, которое не знало одышки. Раньше я бы уже задыхался, согнувшись в три погибели. А сейчас – ноги не болели, и сил было хоть отбавляй.

Вот она, мощь и скорость восстановления пятнадцатилетнего организма.

[Повторяющееся задание: Тренировка завершена]

[Награда: 50 очков, 50 медных монет]

Полчаса пролетели незаметно. Во внутреннем кармане сюрко внезапно появился кожаный мешочек. Внутри оказались пятьдесят медных монет. Так вот как здесь приходят деньги? Монеты были меньше, чем я представлял. Примерно с небольшую пуговицу.

Пробежка и впрямь прочистила мне мозги. В интерфейсе снова всплыло задание на бег. И я хотел продолжать. Хотелось подольше ощущать эту легкость в теле. Мой расцвет, который, как я думал, ушел безвозвратно, снова был со мной.

— Фух, кажется, я начал разогреваться.

Завершив повторяющийся квест, я почувствовал невероятный прилив сил.

Но почему-то количество наблюдающих за мной монахинь, казалось, увеличилось. В основном это были молодые послушницы; когда я оглядывался, они хихикали и оживленно перешептывались. Затем появилась строгая на вид старшая монахиня, устроила молодым нагоняй и уволокла их прочь. Что это вообще было?

Бульвары, расходящиеся от площади во все четыре стороны, имели свои названия: Линц на западе, Кислинг на востоке, Нойден на севере и Байен на юге. Королевский замок располагался на самом краю северо-западного района. Изначально это был город-крепость, но по мере роста населения сформировался нынешний Брайсбург.

В северо-западном районе обосновалась высшая знать с титулами и придворные чины, занимавшие высокие государственные посты. Северо-восточный район населяли низшее дворянство из сословия рыцарей и некоторые титулованные особы. Среди рыцарства действовало правило: чем ниже ранг, тем ближе к бульвару они жили. Вот почему мой дом находился неподалеку от бульвара Кислинг.

К югу от бульвара лежали земли простолюдинов. Юго-восточный район был относительно зажиточным – там жили свободные горожане, купцы и располагались различные гильдии. Зато в юго-западном районе, на противоположной стороне, с общественной безопасностью дела обстоли скверно: там образовались трущобы для бедноты, центром которых стал квартал борделей.

Бульвар служил резкой границей между сословиями.

— Венецианские ткани! Прекрасные дамы! Подходите, взгляните!

— Продаю розовые духи из Розенхайма! Те самые, что носила госпожа Беатрикс!

На рынке было на что посмотреть. Крышей каждой лавке служил тент. Торговцы скотом, продающие свиней и кур; суконщики, завлекающие дам тканями; ремесленники с плетеными из соломы корзинами и мастера, выставляющие всевозможные поделки, – купцы были повсюду.

Сельскохозяйственная продукция из близлежащих деревень составляла добрую половину всего ассортимента. Множество людей собиралось здесь, чтобы присмотреть товар, послушать зазывал или перекусить у уличных торговцев. Не так уж сильно это отличалось от привычных нам традиционных рынков.

Изредка попадались торговцы реликвиями, поднимавшие шум из-за подозрительных фрагментов вуали, якобы привезенных из Рима, или утверждавшие, что владеют фалангами пальцев святого Петра. И кто только это покупает? А еще по рыночной площади вольно бродило великое множество гусей и свиней.

Основательно изучив окрестности бульвара, я направился домой. Я не забывал поглядывать вверх, проверяя, не выливает ли какая-нибудь дама из окна нечистоты. По неосторожности в них можно было вымокнуть с головы до ног. Лично мне очень хотелось выстирать этот вонючий плащ и шляпу, а еще – принять ванну.

Первым делом я попытался разжечь огонь в печи, чтобы нагреть воду.

Мне кое-как удалось высечь искры из чего-то похожего на кремень и зажечь дрова, но на это ушел целый час. Неплохо для первой попытки.

Проблема заключалась в том, что в доме совершенно не было туалетных принадлежностей. Нашелся лишь один брусок мыла, сделанный из какого-то странного жира, и был он черным как смоль.

Поэтому я впервые зашел в раздел магазина.

В категории хозтоваров я легко отыскал гигиенический набор. Запас средств на неделю стоил 50 очков. За два выполнения повторяющегося квеста я заработал 100 очков, так что этого более чем хватало.

Когда я погрузился в теплую воду и взглянул на вещи, которые, как я думал, больше никогда не увижу, раздражение и напряжение начали таять. Тот факт, что в Средневековье можно нормально помыться, используя некие «очки», приносил истинное душевное спокойствие.

Однако чувство счастья было недолгим. Потирая урчащий от голода живот, я пошарил на кухне и обнаружил в маленьком деревянном бочонке три куска черного хлеба и бутылку вина. Я потыкал пальцем в черствый хлеб. Неужели человек действительно может это есть? Я осмотрелся в поисках чего-нибудь еще.

— …И это вся еда? — Пробормотал я.

Вино я пил нечасто, но стоило пригубить это, как я почувствовал вкус виноградных выжимок – мне такое было совсем не по нраву. Даже дешевое красное вино из супермаркета подошло бы моему небу больше. А этот твердый черный хлеб с трудом поддавался даже ножу.

Как можно сделать хлеб таким черным и жестким?

В нем какие-то примеси? Или он просто заплесневел от долгого лежания?

Набравшись смелости, я откусил кусок – словно песок жевал – и с трудом проглотил, запив дешевым вином. В тот миг я с тоской вспомнил дни, когда принимал блага цивилизации как должное. Если это типичная еда, то я не был уверен, что смогу на ней выжить.

Спасением стало то, что система предоставляла услуги магазина. Я уже купил гигиенические принадлежности и с удовольствием принял ванну. Снова открыв магазин, я первым делом обратил внимание на раздел еды. Внутри были сотни видов блюд.

Это было похоже на проблеск рая.

Выражаясь католическими терминами, там был сам Господь.

— Слава богу, — выдохнул я. — А я уже почти пал духом.

Я был современным человеком, привыкшим к изобилию. Конечно, многие люди в мире до сих пор страдают от голода, но по моим меркам я всегда питался хорошо. Я не был богат, но принадлежал к тому типу людей, которые не скупятся на траты ради удовольствия от еды.

Так что магазинный сервис системы стал для меня манной небесной.

Там была представлена любая кухня современного мира, какую только можно вообразить: всевозможные ингредиенты, напитки и десерты из любой кулинарной традиции Земли. Отчаянно желая чего-то теплого и знакомого после того ужасного хлеба, я начал искать домашнюю еду и наткнулся на сытный обед: жареное мясо, картофель, суп мисо и прочее.

Двадцать очков за порцию.

После оплаты недельного набора гигиены за 50 очков и обеда за 20, мои запасы от квеста сократились до 30. Но это определенно того стоило. Не знаю, по какому принципу это работало, но вскоре готовый набор уже во всем великолепии стоял на столе.

С дрожащими руками и бьющимся сердцем я принялся за еду. Знакомый и невероятно насыщенный вкус разлился по всему телу. Ах, вот что значит «вкусно».

Одна лишь возможность чувствовать привычные вкусы, с которыми я уже распрощался, делала системный магазин невероятно притягательным. Я верил, что пока у меня есть привычная еда, я смогу адаптироваться в любом месте. А значит, нужно продолжать выполнять повторяющиеся квесты.

Слизав последнюю каплю супа и не оставив ни крошки, я завершил трапезу. Должно быть, я выглядел очень голодным. Я съел всё так чисто, что даже посуду мыть не требовалось. Впрочем, тарелки исчезли в мгновение ока. Что ж, удобно и весьма любопытно.

С чистым телом и полным желудком я достал длинный меч с гербом семьи Штрейт, оставленный мне отцом. Наш семейный герб имел довольно простой дизайн: два скрещенных меча на синем щите. Эмблема семьи низшего рыцарства и не должна была быть роскошной.

Я впервые видел длинный меч вживую. Это было стандартное оружие, встречающееся почти в каждой игре, но там его чаще изображали одноручным. На самом же деле длинный меч был двуручным. Он оказался тяжелее, чем я ожидал, и по длине походил на тренировочный бамбуковый меч.

Рукоять, крестовина, защищающая руку, и клинок, утолщающийся ближе к эфесу. Примечательно, что часть лезвия у самой гарды не была заточена, так что за неё можно было хвататься голыми руками. А вот основная часть клинка ближе к острию была отточена до бритвенной остроты. Сам меч понравился мне больше, чем я мог предположить.

Проблема была в том, что я, не смыслящий в фехтовании ни черта, должен был научиться мастерски владеть этим оружием. Единственным инструментом войны, который я держал в руках, был карабин M4 в армии. Я даже овощи кухонным ножом толком порезать не мог, так неужели я смогу освоить этот меч? Вот для этого и нужен был магазин.

[Руководство по немецкому фехтованию]

Это было первое, что я нашел в разделе секретных техник.

Если я, полный профан, смогу научиться по этому руководству, разве я не смогу постоять за себя как рыцарь? Цена в 1000 очков кусалась, но если усердно выполнять квесты, я накоплю нужную сумму за неделю. Согласно системному описанию, повторяющиеся квесты были неограниченны.

Так что моей ближайшей целью стало накопление средств на «Руководство по немецкому фехтованию».

— Да, выше нос, — пробормотал я, словно подбадривая самого себя. — Потихоньку адаптируюсь, и всё получится.

У меня всё равно не было другого выбора, кроме как привыкать к этому миру и жить дальше.

Прошло две недели.

Короче говоря, без системного помощника мне пришлось бы очень туго.

Тем, что я смог благополучно адаптироваться, я был целиком обязан системе.

Во-первых, Средневековье было далеко не изобильным временем. Сахар и специи являлись исключительной привилегией и символом статуса знати, а большая часть зерна, включая пшеницу, как и мясо, принадлежала лордам. До Черной смерти простолюдины выживали, питаясь кашей из ячменя или овса – они даже хлеба не могли себе позволить. Да и твердый хлеб доставался не каждому.

Но после эпидемии чумы, когда лорды начали снижать налоги из-за нехватки рабочих рук, простолюдины, раньше перебивавшиеся кашей, смогли позволить себе черный хлеб, а иногда и белый, что улучшило условия их жизни. И все же, по сравнению с дворянами, им всего не хватало.

Улицы были запредельно грязными, а Церковь почитала аскетизм за добродетель, так что привыкнуть ко всему этому было непросто. Вдобавок ко всему, самым тяжелым испытанием стала жизнь в постоянной близости со смертью.

Даже новости о войнах в далеких странах для большинства людей остаются лишь заголовками. Если внезапно бросить человека в самую гущу битвы, где нужно убивать или быть убитым, выживет ли он? В этом смысле мне повезло. По крайней мере, я не был угнетаемым крестьянином.

Я был пятым главой семьи потомственных рыцарей Штрейт.

В отличие от простолюдинов, плативших кучу налогов, я был от них освобожден. Семья Штрейт числилась в рыцарских списках Герцогства Берен и имела право на титул риттера. Поэтому моего отца звали Азельдорф Риттер фон Штрейт.

Это означало, что после посвящения я стану зваться Вольфганг Риттер фон Штрейт.

Отец значился погибшим в войне с Францией, так что за его именем числились воинские заслуги.

Обычно посвящение в рыцари не происходило без личных боевых достижений, поэтому многие кандидаты из кожи вон лезли, чтобы их заслужить. Зачем это было нужно? Потому что в Герцогстве Берен развелось слишком много рыцарей и рыцарских семей, так что кандидатов отсеивали прежде всего по их военным успехам.

Я же мог получить все блага рыцарского звания только за счет заслуг покойного отца, не утруждая себя подвигами. Подай я заявку в любое время – и церемония состоялась бы в течение месяца, но я пока тянул время.

Нынешний я не был настоящим рыцарем – так, желторотый юнец, не умеющий сражаться. Поэтому я был занят сбором очков через повторяющиеся квесты. Думаю, за эти две недели я потрудился на славу.

Мой распорядок дня был плотно забит графиком заданий.

Я просыпался в 6 утра и первым делом делал разминку. После десятиминутной растяжки я надевал свое сюрко и бегал в течение получаса. Если пробежать от восточного бульвара (Кислинг) до западного (Линц) и обратно, можно было выполнить квест дважды. Это приносило мне 100 очков.

Каждое утро, бегая туда-сюда мимо площади и церкви, я постоянно видел нищих всех мастей. Большинство из них были обмотаны бинтами и опирались на костыли, чтобы выглядеть жалко.

Иногда Церковь раздавала милостыню, и тогда они сбегались целыми толпами.

— Господин, подайте монетку бедному калеке, потерявшему ногу!

— Мне нечем кормить ребенка, я сама не ела несколько дней. Пожалуйста, хоть одну монетку!

Из-за того что я бегал по бульвару каждый день, попрошайки стали узнавать меня и приставать активнее. Поначалу, по незнанию и из жалости, я подал несколько медных монет, и нищие, запомнив это, буквально вцеплялись в меня, требуя еще. Сперва я растерялся, но теперь уже адаптировался.

— Эй! На площади попрошайничать запрещено!

— Проклятье, бежим!

Здесь я часто становился свидетелем того самого чуда, которое случается только в метро. Большинство этих «увечных» нищих были мошенниками, так что я им больше ничего не давал. То же касалось и попрошаек с младенцами, потому что они использовали подобранных невесть где детей лишь как реквизит.

После этого я возвращался домой, быстро умывался и в 8 часов завтракал.

Вообще-то католики не поощряли завтраки, но я ел из необходимости.

В основном я придерживался немецкого меню. Раз уж это немецкие земли, я хотел выработать привычки, схожие с местными. К счастью, кухня региона Берен (Швабия и Баден) славилась как одна из лучших в Южной Германии. Моим обычным рационом стали Шойфеле и картофельный суп.

С 9 часов я приступал к квестам на тренировку нижней и верхней частей тела, а также баланса, заканчивая утренние упражнения к полудню. Только за утро я зарабатывал 200 очков. Приятным бонусом было то, что за квесты давали не только очки, но и звонкую монету.

Стабильные 200 медных монет в день – это складывалось в приличный доход. Медь уходила в основном на дрова, воду и прочие бытовые нужды. За две недели я выяснил уровень цен: оказалось, что поденный рабочий получает около 20 медных монет в день.

Я же зарабатывал в десять раз больше только за утро, так что о деньгах пока не беспокоился.

На обед я обычно заказывал современную еду.

Ах, радость от поедания современных блюд в средневековой обстановке! Только я мог наслаждаться этой привилегией.

По сути, я жил изо дня в день ради возможности помыться и вкусно поесть.

Бесконечные тренировки постепенно вошли в привычку.

Днем я в основном занимался с деревянным мечом.

Я постепенно увеличивал количество взмахов, начав со ста, и теперь дошел до трехсот. Когда я только начинал, я поразился весу деревянного меча и тому, насколько утомительно просто махать им. Эта тренировка приносила мне еще 100 очков и 100 медных монет.

И как только у меня накопилось 1000 очков, я купил «Руководство по немецкому фехтованию».

[Руководство по немецкому фехтованию]

[Квест тренировки: Этап 1]

[Освоить 4 базовые стойки (Окс – Фом Таг – Пфлуг – Альбер)]

[Мастерство: 50/100]

[Коррекция базовой стойки]

[Награда: 500 очков, 500 медных монет]

Когда я впервые увидел этот квест, меня немного смутили незнакомые названия.

Это был стиль фехтования, специализирующийся на агрессивной защите и постоянном давлении на противника.

Немецкая школа – это не столкновение клинков, как в кино или мультфильмах; здесь предпочитали сокращать дистанцию, сохраняя контакт лезвий, а затем наносить удар.

Для меня это была совершенно новая дисциплина.

Поначалу адаптация шла туго.

Но функция коррекции базовой стойки очень помогла.

Благодаря ей мое мастерство поднялось до 50.

Было тяжело, но, думаю, это того стоило.

С шести часов солнце начинало садиться. Ужин был относительно легким, так как после него я уже не тренировался. По вечерам я зажигал свечи, купленные за очки, – они светили куда ярче местных восковых. Кроме того, в разделе развлечений была аренда книг: за 40 очков я мог взять что-нибудь почитать.

Так что вечера я проводил за книгами – романами или комиксами.

Поскольку это был сервис аренды, никакой технической или профессиональной литературы там не водилось.

Воскресенье, когда в церкви шли службы, было моим выходным.

Телу требовался полноценный отдых для восстановления.

Кажется, я тренировался усерднее, чем когда-либо работал в компании.

Очки были крайне важны: если не зарабатывать их в таком количестве, я не смог бы откладывать ничего сверх ежедневных трат. В среднем я получал 300 очков в день, из которых 60 уходило на еду и 40 на библиотеку. Оставалось 200.

За две недели я накопил 1700 очков.

Это то, что осталось после покупки фехтовального руководства и гигиенического набора за 1000 очков.

Помимо фиксированных трат на еду, случались и побочные расходы. Я купил хороший спальный комплект для комфортного сна и ароматные освежители, чтобы перебить запах, тянущийся с улицы. Так что моя жизнь протекала в относительном достатке.

Система тренировала меня очень грамотно.

Попробуй я заниматься сам, я бы не нашел в этом никакого удовольствия и быстро заскучал, но квесты манили меня «морковкой» в виде очков и меди. Поскольку очки были необходимы для магазина, у меня не оставалось выбора, кроме как усердно выполнять задания.

Так что тело тренировалось естественным образом, занятия стали рутиной, и я привык упражняться даже без подсказок квестов.

В воскресенье отдыхали все.

Прекращение трудов и сбор в церкви на мессу предписывались церковным законом. Этот закон зародился еще во времена империи Франков и давно стал неотъемлемой частью жизни. Благодаря ему простолюдины, страдавшие от изнурительного труда, получали гарантированный день отдыха.

Я тоже посещал церковную мессу.

Вместо ближайшего прихода Кислинг я ходил в Брайсбургский собор.

Там я оставлял 50 медных монет в качестве пожертвования, следуя примеру других прихожан. Обычно месса заканчивалась до обеда.

Находясь на службе, я невольно задумывался об операторе.

Этот мир был создан на основе игры «Medieval Knight». Мое появление здесь как некоего «сбоя» доказывало это. Был ли Господь, в которого верили эти люди, тем самым творцом? Или этот Бог – лишь иллюзия, порожденная человеческим разумом? Поэтому я не мог не смотреть на всё скептически.

Какая судьба уготована мне в «Medieval Knight»?

Вопрос фундаментальный, но в конечном итоге ответ зависел от моих действий. У меня не было иного пути, кроме как стать рыцарем. Выбор был крайне ограничен: либо ты рыцарь, либо простой обыватель. А ведь конечная цель – это всегда карьерный рост и стремление к вершинам, не так ли?

То же касалось и финала «Великого Героя», о котором упоминали оператор и система.

Чем выше ты забираешься, тем громче слава.

Я вспомнил, какую цель ставил перед собой, играя в «Medieval Knight». Моим первым желанием тогда было стать лордом, который сможет править и управлять по своим правилам. Это классический путь для игрока. Так что пока я нацелился на титул лорда.

В конечном счете это станет моими амбициями и движущей силой моей жизни.

По крайней мере, пока я живу в этом мире.

— О, я бегу сквозь густой лес! В ароматный цветочный сад!

— Мария ждала меня в том саду! Там, где нет ни души!

Когда месса закончилась, церковный двор заполнился людьми, поющими веселые мелодии и танцующими. В песнях было столько двусмысленных намеков, что я засомневался: уместно ли распевать народные куплеты вместо гимнов прямо у собора? Лица епископов и священников, наблюдавших за этим, не выражали восторга, но мешать они не стали.

— О, Мария! Неужели это ты, Мария!

— Она ждала меня!

— Она ждала меня!

Дворяне тоже с азартом подпевали, а уличные музыканты вовсю подогревали толпу, создавая атмосферу праздника. Пока я с интересом наблюдал за происходящим, какая-то незнакомая девушка схватила меня за руку и вытянула в круг. Я затанцевал вместе со всеми, пребывая в полном замешательстве. Все были возбуждены, все были счастливы.

Это не был хоровод в строгом смысле слова – мы просто хватались друг за друга и кружились. Ощущения были приятными. Поначалу я чувствовал себя неловко, но вскоре и сам поддался общему веселью. О, Мария! Неужели это ты! Она ждала меня! Не понимая толком смысла, я подпевал во весь голос.

— Госпожа! Что вы делаете, это же так вульгарно!

— Всё в порядке, Присцилла! Посмотри, все поют и весело танцуют!

Моей партнершей оказалась очень красивая девушка с коротким каре цвета вина. Судя по наряду, она явно принадлежала к высшей знати, но не гнушалась водить хороводы с простолюдинами. Мне довелось покружиться с ней; от неё пахло розами, а улыбка была по-настоящему очаровательной. Кто же она такая?

В конце концов служанка уволокла танцевавшую со мной девушку прочь.

Запах роз, казалось, все еще витал вокруг меня.

Кто же она? Моя Мария.

На следующий день, в понедельник, я пробегал через площадь во время утренней разминки.

Какой-то чиновник собирал людей перед зданием администрации, и обстановка выглядела довольно суматошной.

Я уже собирался пройти мимо, не придавая этому значения, как вдруг всплыло окно квеста.

[Повторяющийся квест: Профессия]

[Надзиратель за чисткой улиц]

[Управление рабочими по очистке улиц]

[Временно предоставляется Скаут-Управленец]

[Награда: 200 очков, 200 медных монет]

[Квест начинается после найма]

Квест? Причем профессиональный, а не тренировочный. Я как раз усердно копил на скаут, и тут подвернулась возможность получить «Скаут-Управленец» на время задания. Определенно стоит попробовать.

— Ищете работу? Извините, но прямо сейчас есть только чистка улиц, — произнес чиновник.

Чистка улиц в буквальном смысле означала уборку нечистот с мостовых.

Но я хотел попробовать, так как мне было любопытно испытать в деле Скаут-Управленец.

Его название звучало так, словно его выудили прямиком из «Dragon Ball».

— Господин, это занятие совсем не подобает рыцарю.

— Мне срочно нужны деньги, так что дайте мне работу.

— Это затруднительно… Хм, а вы, случаем, писать умеете? — Спросил чиновник.

— Я умею и читать, и писать.

Я никогда не учил немецкий, но, тем не менее, понимал язык и его письменность.

Не знаю, было ли это системной корректировкой, но всё казалось очень естественным: я без колебаний читал даже сложные тексты.

Я знал даже латынь, поскольку понимал всё, что епископ бормотал на церковной мессе. Впрочем, содержание было не слишком увлекательным – одно сплошное «Аллилуйя!», – так что я частенько засыпал на середине.

— О, тогда как насчет работы надзирателем на участке? — Предложил чиновник.

— Я буду просто управлять местом и рабочими?

Я восемь лет проработал начальником участка на заводе электроники. От сырья и планирования производства до контроля качества и готовой продукции – я до сих пор гордился тем, что товары, прошедшие через мои руки, продавались по всему миру. Так что управление объектами было моей сильнейшей стороной. Однако менеджмент персонала мог оказаться чуть более хитрым делом.

Изначально чистка улиц была одной из обязанностей, закрепленных за кланом палачей.

Я как-то видел их на улице. Они носили приметные красные плащи с уникальными символами, и люди держались от них подальше. Им приходилось есть и пить, забившись в дальние углы, а любая деятельность за пределами отведенных зон строго запрещалась.

Даже те, кто по незнанию садился рядом с ними, лишались работы, а порой и вовсе лишали себя жизни.

Живя в условиях такой социальной дискриминации, лишенные права селиться в городе и вытесненные на окраины, представители клана палачей были на удивление богаты. Поскольку их мобилизовали на самую грязную и черную работу, они зарабатывали больше простолюдинов. По крайней мере, жизнь без угрозы голодной смерти могла быть лучше доли обычного горожанина.

Если, конечно, ты способен вынести презрение и отчуждение.

— Дату казни уже назначили, так что на этой неделе они работать не могут, и нам пришлось срочно нанимать временных рабочих. Не ожидал, что явится рыцарь. Я собирался сам заняться надзором, так что это просто спасение, — признался чиновник.

— Значит, это временная работа на неделю? Много людей откликнулось?

— Желающих полно, но проблема в выборе – я не могу понять, кто из них будет делом заниматься.

Раз палачи были недоступны, бедняки хлынули толпами в надежде на заработок. Мне предстояло отобрать десять человек, но чиновник пребывал в растерянности, не зная, кто из них не станет отлынивать. Тогда я активировал выданный мне Скаут-Управленец.

У него было две функции: я мог просматривать историю (имя, возраст, принадлежность, адрес) и статус (здоровье, образ мыслей, склонности, отношения). Поскольку я мог проверить базовую личную информацию, я использовал эту возможность, чтобы отобрать только тех, в чьих чертах значились прилежание и честность, невзирая на их происхождение.

— Я хочу нанять этих десятерых. Вы дадите мне такие полномочия? — Спросил я.

— Хоть это и временно, вы – надзиратель участка, так что я наделяю вас этим правом.

Поскольку рабочих всё равно нужно было нанимать, чиновник оформил тех, кого я указал. Сами рабочие были в замешательстве от того, что я лично их выбрал, но раз я отобрал людей с тягой к труду, дела на моем участке должны были пойти гладко. Работа обещала быть легкой.

— Пожалуйста, обходитесь сурово с любым, кто будет бездельничать. Можете пускать в ход меч.

Поскольку я был благородным рыцарем, мне бы ничего не было, даже убей я нищего.

Именно поэтому чиновник и озвучил такую просьбу: правь железной рукой.

— Но какой район мне отведен?

— Переулки с шестого по десятый к югу от бульвара Линц.

Бульвар Линц вел к западным воротам Брайсбурга, а прямо напротив него, на юге, располагались жилые кварталы бедноты, район борделей и трущобы – там было невероятно грязно, а общественная безопасность оставляла желать лучшего. Неужели десяти человек хватит, чтобы вычистить пять переулков?

Когда я спросил, можно ли нанять больше людей, чиновник заартачился.

Раз они уже наняли меня в качестве надзирателя, дополнительных средств не выделялось.

— Когда закончите уборку, просто пришлите кого-нибудь за мной.

Уходя, чиновник заметно приободрился, в его походке появилась легкость. Если бы помощи не было и ему пришлось бы совмещать надзор со своей основной работой, ему пришлось бы туго. Мне было слишком хорошо знакомо это чувство облегчения при передаче дел другому. Когда я работал менеджером в компании, стоило прийти новому сотруднику, как я тут же сгружал на него одну из своих задач.

Часть нагрузки испарялась, и, конечно, это приносило радость.

И всё же, господин чиновник, постарайтесь не выглядеть таким довольным.

Как бы то ни было, теперь остались только десять рабочих, стоявших в ожидании указаний. К счастью, у меня был управленческий опыт. Сила опыта бесценна. Не будь его, я бы и сам не знал, что им сказать, и растерялся бы. Вместе с ними я направился к месту работ.

Возможно, из-за низкого уровня безопасности этот район был запредельно грязным и так и кишел нищими. Попрошайки, казалось, были в каждом переулке. Но больше, чем нечистоты, вылетающие из окон, улицы пачкали именно бродяги и цыгане. Живя прямо в подворотнях, они оставляли после себя горы отходов.

Большинство нищих были не из столицы. Проверяя их историю через Скаут-Управленец, я видел, что в массе своей это были вольные люди, перебравшиеся из провинции. И что странно, у некоторых имелось нечто под названием «лицензия нищего», в то время как у остальных ее не было.

Что еще за лицензия нищего? Квалификация на право просить милостыню?

Первым делом я выставил бродяг и цыган с территории уборки. Посыпались всевозможные жалобы, но у них не хватило духу перечить мне, пока при моем поясе висел меч. К тому же я был временным надзирателем, официально исполняющим общественный долг. За неподчинение их могли арестовать, так что им оставалось только повиноваться. Я предупредил их твердо, но справедливо.

— Разделитесь по двое. Четыре группы сгребают грязь, а одна – собирает ее в мешки.

— Не быстрее ли будет, если по два человека на каждый переулок? — Подал голос один из рабочих.

— Просто следуйте моим инструкциям и не спорьте. Тогда мы закончим быстро.

Отдав четкие распоряжения, я разбил людей на пять пар. Четыре команды я отправил в шестой переулок сгребать мусор, а оставшаяся команда перекладывала собранное в мешки. Это и было разделение труда. Так было легче управлять и продуктивность была выше. Переулок вычистили за тридцать минут.

— Этого должно хватить?

Лентяев среди них не было – я ведь сам отбирал их за честность и прилежание, – так что работали они на совесть. Вот так мы убрали пять переулков за три часа. Но стоило нам закончить, как бродяги и цыгане хлынули обратно и заняли свои места, будто только этого и ждали. Какого черта.

— Что, вы уже закончили? — Пробормотал чиновник.

Явившись на мой зов, он выглядел совершенно сбитым с толку тем, что его вызвали раньше срока. Он только хлопал глазами, переводя взгляд с чистого переулка на гору мешков с нечистотами.

Обычно человеческая концентрация длится максимум час, но я использовал скаут, чтобы распределять силы там, где они были нужнее всего, и систематически, неумолимо продвигал уборку вперед за счет разделения труда. Естественно, это дало результат. Метод был прост, но эффективен.

Завершив повторяющийся квест, я заработал солидные 200 очков и 200 медных монет, а также получил 100 медных сверху в качестве платы за работу, что было весьма недурно. Чиновник попросил меня остаться надзирателем по уборке на ближайшее время. Так что я мог сохранять эту должность, пока не вернется клан палачей.

Обычно после шести вечера я не тренировался, но с появлением профессионального квеста вечерние занятия стали неизбежны. В итоге время на чтение сократилось, однако забрасывать тренировки я не мог.

Пусть это длилось всего неделю, заработанные очки и медные монеты составили внушительную сумму. Но главным приобретением стало умение пользоваться скаутом. Глядя на примерный курс, я понял, что одна серебряная монета приравнивается ровно к 1000 медных.

В реальности средневековые курсы валют дико разнились от региона к региону без единого стандарта, но то, что здесь всё выходило так лаконично, видимо, объяснялось удобной игровой логикой.

Для справки: золотая монета стоила 1000 серебряных.

Может, потому что этот мир создан на основе игры?

В среднем годовые расходы простолюдина на жизнь составляли около восьми серебряных монет. До Черной смерти это было всего около пяти монет, и жизнь была невероятно тяжелой, но после эпидемии, когда предложение рабочей силы резко сократилось и люди стали дефицитом, налоги упали, а стоимость найма выросла, что значительно улучшило жизнь обычного люда.

Впрочем, для любых построек требовалось строгое одобрение властей, и они облагали налогом всё: установку окон, дверей, печей и даже рытье колодцев. В деревнях даже за использование мельницы или печи приходилось платить пошлину.

Налоги брали с любого алкоголя в тавернах, собирали налог на наследство, на свадьбу и на похороны. Тем не менее суммы действительно уменьшились, облегчив бремя народа. Говорили, что до Черной смерти жен отдавали в уплату свадебного налога – в этом и заключалось одно из заблуждений о праве первой ночи.

Дворяне налогов не платили. Однако существовал военный налог, временно взимаемый при начале войны с другими странами или регионами. Если ты участвовал в мобилизации, то платил меньше, а если отказывался – больше. Случись война сейчас, я бы не смог участвовать в сборах, и по мне бы ударил тяжелый военный налог.

Работая временным надзирателем по очистке улиц, я обнаружил в себе неожиданную черту: мне действительно нравилось управлять людьми. В прошлой жизни это давалось с огромным трудом, но здесь всё шло на удивление легко – вероятно, из-за моего четкого статуса дворянина.

Нойман – тот самый чиновник, с которым я первым наладил контакт, – был падок на выгоду, но он также старался обеспечить мне льготы и удобства. Он сотрудничал, потому что это было выгодно ему самому, но и связи с аристократией были привлекательны сами по себе.

Когда палачи вернулись, я сдал пост временного надзирателя, но Нойман начал подкидывать мне другую работу. Нужно было отлавливать нищих без лицензий. Сначала я не совсем понял, о чем он.

— Чтобы клянчить деньги, нужна лицензия?

— Ах, вы не знали, господин? В последнее время развелось столько попрошаек, что мы начали выдавать разрешения, но полно нелегалов, работающих без них, так что мы проводим регулярные рейды, — объяснил Нойман.

Ну и дела. Понятия не имел, что нищим нужны лицензии. Для проведения облав чиновник получал поддержку от стражи судебного ведомства. Если нищие сопротивлялись, стражники брали дело в свои руки. Нойман попросил меня взять гвардейцев и навести порядок на бульваре Линц – моем закрепленном участке.

Разумеется, появился повторяющийся профессиональный квест.

[Повторяющийся квест: Профессия]

[Инспектор по лицензиям нищих]

[Выявите нищих, работающих без лицензии]

[Временно предоставлен Скаут-Управленец]

[Награда: 200 очков, 200 медных монет]

Только я начал привыкать к этому миру, как он подкинул очередную странность.

Так или иначе, я повел пятерых стражников по южным переулкам, что расходились от бульвара Линц подобно венам, сосредоточив удар именно там. Скаут-Управленец позволял мгновенно определить наличие лицензии.

[История Боэда Линдеманна]

[Возраст: 25][Без принадлежности][Адрес: Переулок 8]

[Квест: Нет лицензии нищего]

— Пожалуйста, господин! Какая еще лицензия для нищего!

— Если хочешь просить милостыню, пройди надлежащие процедуры и получи разрешение.

— Да они не выдают их!

После того как меня одолели толпы попрошаек, я перестал смотреть на них с сочувствием. Богачи верили, что подаяние нищим обеспечит им место в раю, поэтому бродяги на самом деле зарабатывали на паперти больше, чем честные работяги. Глядя на это, каждый встречный-поперечный норовил стать нищим.

Когда их число вышло из-под контроля, правительство герцогства ввело лицензии для регулирования. Конечно, система работала из рук вон плохо, поэтому и проводились регулярные зачистки. Благодаря скауту я легко вычислял нарушителей.

— Погодите, что это за рыцарь такой?

— Как он их узнает с одного взгляда?

Стражники были изрядно удивлены тем, как уверенно я проводил облаву. Мне пришлось выдумать оправдание, мол, я вычисляю их по поведению. После этого меня окрестили рыцарем с поразительной наблюдательностью. Так я проверил каждый закуток, прилегающий к бульвару Линц.

Около тридцати нищих были пойманы и оштрафованы.

Естественно, я записал их имена и возраст на льняной бумаге и передал список Нойману. Тот только хлопал глазами, переводя взгляд с меня на бумаги. Когда он обратился к стражникам, те рассыпались в похвалах моему мастерству.

— Кхм, господин рыцарь. Могу ли я и впредь рассчитывать на ваши услуги? — Спросил Нойман.

— Постоянная работа – это всегда хорошо. Можете обращаться в любое время.

Так я какое-то время проработал инспектором, и дурная слава обо мне разнеслась среди нищих не только на бульваре Линц, но и по всему городу. Бродяги пускались наутек при одном моем виде. Попрошайки, донимавшие меня во время утренних тренировок, больше и близко не подходили, что приносило глубокое удовлетворение.

[Достигнут ранг F в управлении]

[Открыт Зал славы]

Помимо магазина, открылось нечто новое под названием Зал славы. Зайдя туда, я обнаружил запись об управлении ранга F, а бонусом шло двадцатипроцентное усиление управленческих способностей. Но это был слишком туманный показатель. Значило ли это, что моя эффективность при выполнении квестов вырастет на пятую часть?

Не испытав на практике, сказать было сложно.

Раз это ранг F, значит, уровень можно повысить, верно?

Внезапно я заметил крупного парня, понуро сидящего в углу площади.

Он врезался мне в память. Его звали Ганс, если я правильно помнил.

Когда я был надзирателем по уборке, он отличался особым послушанием и трудолюбием.

Не знаю почему, но сейчас он выглядел совершенно раздавленным.

Решив, что это судьба, я отвел Ганса в ресторан.

Это было заведение под названием Розмарин, куда я иногда заглядывал.

— Не знаю, заслужил ли я такое отношение, — пробормотал Ганс.

— Не скромничай. Ешь вдоволь. Нужно набить желудок, чтобы на душе стало спокойнее.

— Т-тогда я с благодарностью приму ваше угощение.

В ту неделю, когда я надзирал за уборкой, Ганс приходил без пропусков и вместо того, чтобы ворчать, активно помогал и трудился очень преданно. Наверное, поэтому он мне и запомнился. Когда я оставил ту должность, я думал, что на этом наше знакомство закончится.

У него было крепкое телосложение и недюжинная сила.

Похоже, с тех пор как закончились работы по очистке улиц, он так и не нашел постоянного места.

Насколько я помнил, в его чертах значилась честность.

И его симпатия ко мне была особенно высокой.

— Эм, а можно мне забрать остатки с собой?

— Хочешь забрать еду? Зачем?

— Хочу накормить младшую сестру.

У него была сестра?

Скаут-Управленец не показывал семейные узы. Чтобы добавить функции сверх базовых, требовалось выложить 5000 очков. Глядя на габариты Ганса, я заказал щедрую порцию разных блюд, но он съел только половину и явно хотел забрать остальное. Когда я разрешил, он радостно снял рубаху и соорудил из нее узел для остатков еды.

Я молча наблюдал за ним.

Хороший парень, который любит сестру и заботится о ней.

Возможно, такие люди долго не живут в суровую средневековую эпоху, но именно поэтому он мне и понравился.

— Ганс. Хочешь пойти ко мне в услужение?

— Что? Я? Но я ведь только и умею, что вкалывать на поденных работах.

От неожиданности предложения Ганс по-настоящему растерялся.

Он не стал сразу соглашаться. Он честно признался, что неграмотен, не умеет считать и вряд ли будет полезен чем-то, кроме грубой силы. Честный человек, верный своей натуре. Именно поэтому я мог ему доверять.

— Думаю, мне пора обзавестись слугой. Я научу тебя тому, чего ты не знаешь.

— О-огромное спасибо за эту возможность! Господин надзиратель! Буду пахать на вас как вол!

— Не ори так на весь ресторан.

Ганс дрожал от избытка чувств.

И тогда я услышал его историю.

Ганс с сестрой родились не в столице. Они были выходцами из южного Герцогства Берен, из мест неподалеку от Швейцарии. Когда в их родном краю вспыхнула эпидемия – судя по описанию, корь, – они бежали из деревни и прибились к тетке, жившей в столице.

Им повезло: они успели до того, как о болезни стало известно и дороги перекрыли.

Тетка была замужем за торговцем тканями и жила в достатке, так что смогла приютить племянников.

Она стала для них буквально спасительницей. Каждый раз, когда Ганс заговаривал о сестре, на его глаза наворачивались слезы – он корил себя за то, что ей пришлось пережить столько лишений.

— Моя единственная мечта – чтобы сестренка вышла замуж в хорошую семью.

— Тогда я найму твою сестру горничной.

— Что?

Поскольку я зарабатывал не только очки, но и медные монеты через квесты, я вполне мог позволить себе платить им жалованье. Если Ганс возьмет на себя внешние дела, требующие силы, а его сестра – работу по дому, получится идеальный баланс. К тому же я обеспечивал целую семью. Не в этом ли заключалась ответственность дворянина?

— Спасибо! Я буду служить вам не щадя жизни, господин надзиратель!

— Зови меня Вольфганг. Я больше не твой надзиратель.

Хотя дворяне и доминировали над простолюдинами, они также обеспечивали их достойной работой и несли ответственность за их семьи. Это можно было назвать идеалом аристократического поведения, хотя далеко не все дворяне в этом мире были достойными людьми. Но я хотел быть одним из лучших.

— Вы наняли этого парня слугой? Нищего? — Удивился Нойман.

— У вас какие-то проблемы с тем, что я нанимаю прислугу?

— Н-нет. Просто это так неожиданно.

Неужели нанять бедняка было чем-то из ряда вон выходящим?

Нойман с некоторым брезгливостью посмотрел на Ганса, но больше не вмешивался. Он знал, что навлечет на себя мой гнев, если переступит черту. Чиновник понимал свое место. С его колокольни нищие были практически бродягами, и он не жаловал их, так что мой выбор казался ему странным.

— В любом случае, сегодня снова облава на нищих?

— Нет. С этим мы пока закончили. Но пришел запрос на поддержку из Байена, что на юге, — сообщил Нойман.

— Что за запрос?

— Церковь запросила стройматериалы для расширения собора, но это совпало с финансовым аудитом, так что местные чиновники не могут заняться этим сами. Благодаря этому мы можем сорвать куш на рабочих бонусах.

Жалованье от канцелярии было базовым, но Нойман намеревался выжать дополнительные деньги из ответственного чиновника в Байене. Нойман использовал меня в своих схемах, но, естественно, я получал половину того, что он выуживал. Это была взаимовыгодная сделка. Однако Ганс выглядел крайне недовольным.

— Этот ублюдок-чиновник. Похоже, он видит в господине Вольфганге лишь инструмент, — пробормотал он.

— Я просто подыгрываю ему. Это не продлится долго, так что потерпи.

— Я-то потерплю, но меня злит, что он обращается с вами как с подчиненным.

Хотя я только что нанял его, Ганс уже проявлял себя как преданный вассал.

Я умело распоряжался рабочими, используя Скаут-Управленец, и благополучно доставил стройматериалы к церкви. Священник остался весьма доволен, заметив, что мы управились быстрее, чем он ожидал. Впрочем, он столь беспардонно вымогал пожертвования, что это вызвало у меня лишь неприязнь. Рабочие же отдавали половину заработка так, будто в этом не было ничего необычного.

Ганс, будучи истово верующим, порывался отдать вообще всё до последней монеты, пока я не отвесил ему подзатыльник.

Даже у преданности должны быть границы. Главной причиной, по которой Ганс вечно ходил голодным, были именно его подношения церкви. Всё дело в его убежденности: истовые молитвы Богу помогут превозмочь отчаянную реальность и выдать Сабину замуж в хорошую семью.

Раз уж я протянул ему руку помощи, нужды полагаться на одно лишь провидение у него больше не было.

Всё, что я мог сделать – это установить для него лимит на пожертвования.

В их глазах я выглядел чудаком, раз советовал урезать расходы на дела духовные.

Я нанял Ганса на жалованье в 400 медных монет в месяц. С учетом премий за работу у него теперь был стабильный доход, так что в последнее время он твердил, что жизнь налаживается, и не сходил с лица улыбкой. Недавно Ганс благодарил меня за то, что смог купить сестре вкуснейших сосисок.

Я хотел нанять сестру Ганса в качестве горничной, но она ответила, что сначала хочет какое-то время помогать тете с навалившейся работой. Я не стал возражать, ведь девушка казалась ответственной. Звали её Сабина Фламм.

Поскольку Сабина помогала в ткацкой лавке, которой заправляла семья её тетки, Ганс ежедневно ездил туда-обратно. В этом суровом мире нельзя оставлять Сабину одну. Так что, когда он шел на работу, бег был для него обычным делом, а пока я натаскивал его в различных упражнениях вместе со мной, его тело заметно крепло.

Однажды, когда я изучал доску объявлений перед зданием администрации в поисках новой работы, ко мне вместо Ноймана подошел другой чиновник. Это был тот самый бюрократ, которого я уже видел в Байене. Он обратился ко мне, пока Нойман отсутствовал.

— Если вы свободны, не желаете ли занять должность смотрителя логистических перевозок? — Спросил он.

— Логистические перевозки? Это чем-то отличается от доставки стройматериалов?

— Разумеется, стройматериалы входят в логистику. Сейчас в нашем ведомстве переполох из-за финансового аудита, так что рук катастрофически не хватает. Вам это интересно?

— Понятно. И какое жалованье?

— Я назначу 200 медных монет.

[Повторяющееся задание: Род занятий]

[Смотритель логистических перевозок]

[Безупречно управлять 20 рабочими]

[Временно предоставляется Скаут-Управленец]

[Награда – 200 очков, 200 медных монет]

Когда я играл в игру, повторяющиеся квесты казались довольно занудным контентом, но здесь они стали моим хлебом насущном. Я всё еще тратил очки на трехразовое питание (немецкий завтрак, современный обед и низкокалорийный ужин с упором на овощи), но иногда позволял себе поесть и в городе.

Кроме того, я пользовался услугами аренды для развлечений.

Так или иначе, я принял предложение байенского чиновника.

Нойман давал мне работу за 100 медных монет, а здесь предлагали вдвое больше, так что выбор был очевиден. Нойман, конечно, будет метаться как пес, пытающийся поймать собственный хвост, но за это время он и так прилично нажился. Если он вздумает жаловаться, я планировал показать ему, на что способен дворянин. Характер у меня был не из легких.

С годами я остепенился, но в свои двадцать яростно конфликтовал с другими отделами. Разумеется, это не шло ни в какое сравнение со средневековыми распрями, но всё же я был не из тех, кто привык просто поджимать хвост.

— Ах да, это мой сопровождающий, так что назначьте ему отдельное жалованье.

— Что? Еще и сопровождающему? Но…

— Если не хотите, то забудьте.

— Н-нет. Я назначу ему 40 медных монет, — поспешно ответил он.

Если есть возможность получить своё – надо брать всё. Бюрократы – это существа, которые из кожи вон лезут, лишь бы не расставаться с деньгами. Обычные рабочие получали по 20 медных, так что двойная оплата была вовсе не плохим обращением. Ганс в последнее время, казалось, даже начал переживать, что на него свалилось слишком много удачи.

— Рабочие на верфях славятся своим буйным нравом, — предостерег Ганс.

— А когда это с рабочими было легко управляться?

— И всё же, я слышал, там много людей, связанных с трущобами.

— Трущобы? Хм. Пожалуй, стоит быть осторожнее.

Где свет, там и тень.

В столице эта тенденция проявлялась особенно ярко.

Как и в случае с Гансом, жители, чьи деревни были стерты с лица земли, тянулись в столицу, ведомые лишь надеждой. Многие стекались сюда в поисках удачи – столица была главным городом, достойным таких амбиций. Но большинство не могло найти работу и перебивалось поденщиной, а если не удавалось и это – сбивалось в нищенские притоны.

Так и рождались трущобы.

Там процветали преступные организации, а поскольку власть стражи не распространялась на эти районы, там царило полнейшее беззаконие. Правительство герцогства закрывало на это глаза: согнать всех проблемных бедняков в одно место и присматривать за ними было дешевле, чем поддерживать общественный порядок повсеместно.

По сути, трущобы были сточной канавой общества.

Этот район располагался на юго-западной окраине кварталов, разделенных четырьмя главными бульварами, и начал разрастаться до тех пор, пока не поглотил половину юго-западного округа.

— Мне и правда нужно тренироваться? — Простонал Ганс.

В последнее время я приводил его домой для физической подготовки. Силы ему было не занимать, но выносливость – совсем другое дело. Ганс подчинялся без жалоб, но по мере того, как я увеличивал интенсивность, ему становилось всё труднее поспевать за мной. Ко всему прочему, ему не хватало мотивации.

— Если классифицировать, ты сейчас кто-то вроде слуги-солдата.

— С-солдата? В своей силе я уверен, но я же не умею обращаться с оружием.

Тогда я вручил Гансу армирующий меч, щит и комплект кожаного доспеха, которые недавно присмотрел в оружейной лавке. Вид у него был такой, будто он вопрошал: «Что это, черт возьми, такое?». Его реакция с широко распахнутыми глазами меня изрядно позабавила. На самом деле это был мой сюрприз для него.

В этом облачении он превращался из простого слуги в настоящего бойца.

Лицо Ганса стало довольно кислым, но я остался доволен.

— Когда в следующем году я получу рыцарское звание и начнется мобилизация, я отправлюсь на поле боя. Тебе придется сражаться как солдату под моим началом, а для этого нужно нормальное снаряжение и оружие, верно?

— Что? М-мне? Но я не умею воевать.

— Вот поэтому я и собираюсь тебя тренировать. Ты ведь говорил, что хочешь выдать Сабину замуж в хорошую семью?

— …Да. Я буду стараться изо всех сил!

Решимость главы семьи, готового на всё ради Сабины. Если Ганс действительно будет рисковать жизнью, помогая мне, я тоже приложу все силы, чтобы устроить судьбу его сестры, как он того желает. В контрактных отношениях нет ничего сложного: нужно лишь четко понимать, кто что дает и кто что получает.

Для горничной рыцаря найти достойную партию будет вполне посильной задачей.

[Руководство по немецкому фехтованию]

[Задание на обучение: Этап 1]

[Освоить 4 базовые стойки (Окс – Фом Таг – Пфлуг – Альбер)]

[Мастерство: 95/100]

[Коррекция базовой стойки]

[Награда – 500 очков, 500 медных монет]

Фух, так или иначе, после упорных тренировок я довел владение базовыми стойками до 95. На сотне я перейду к следующему этапу, так? В описании четко значилось: квест первого этапа базовой подготовки. Я велел Гансу начать с сотни взмахов деревянным мечом вместо настоящего.

— Ох, я сейчас умру! — Прохрипел Ганс.

Он стонал, задействуя мышцы, которые обычно не использовал, но это было то, через что необходимо пройти. Впрочем, мне было не так одиноко, ведь мы тренировались вместе.

— Ха-а, ха-а… Сто раз! Я закончил.

— Хорошая работа. Тебе придется делать это каждый день, так что приготовься.

— Что?! Каждый день?

— Именно. На сегодня закончим, иди домой.

— Б-благодарю. До завтра, Вольфганг!

Посмотрите на него: только что стонал, будто помирает, а стоило отправить его домой – и след простыл. Значит, силы еще остались. Нужно будет нагружать его так, чтобы он даже «до свидания» вымолвить не мог. В любом случае, когда на передний двор опустилась тьма, я зажег свечу и встал в стойку. Я планировал завершить первый этап сегодня.

Окс – позиция, которая естественным образом возникает в тот момент, когда вытягиваешь длинный клинок лонгсворда вверх. Кончик меча направлен в лицо противника, что эффективно для защиты. Однако для атаки эта стойка неудобна.

Фом Таг – стойка для нисходящих ударов. Самая агрессивная позиция, характерная тем, что из неё легко переходить в различные рубящие атаки. Именно её я буду использовать чаще всего.

Пфлуг – подготовительная стойка, где острие меча приподнято для укола. Её можно использовать для оценки дистанции или в качестве финта. Похожа на чудан-но-камаэ в кендо, только чуть ниже. Низкий приоритет.

Альбер – позиция, в которой кончик меча опущен вниз, открывая верхнюю часть тела. Эта стойка призвана усыпить бдительность противника ложным чувством безопасности перед тем, как прикончить его фатальной контратакой.

Отточив эти четыре базовые стойки, я теперь мог принимать нужную позицию автоматически, стоило лишь обнажить меч. Свою роль сыграло влияние системы, но я и сам тренировался усердно, буквально впечатывая эти движения в плоть и кровь.

Поскольку это была простая отработка стоек, процесс шел монотонно и нудно, но чтобы навыки проявлялись инстинктивно, я не мог позволить себе тренироваться спустя рукава. Я был рыцарем, который ничего не смыслил в фехтовании, и если я хотел расти дальше, пренебрегать этими занятиями было нельзя.

[Задание на обучение: Этап 1 завершен]

[Получено 500 очков, 500 медных монет]

Наконец-то квест выполнен.

И я тут же перешел ко второму этапу.

[Задание на обучение: Этап 2]

[Освоить 5 мастерских ударов: Шайтельхау, Цорнхау, Шильхау, Цверххау и Крумпхау]

[Коррекция базовой стойки]

[Мастерство: 0/100]

[Награда – 1 000 очков, 1 серебряная монета]

С длинным мечом, который оставил мне отец (Асельдорф) – человек, которого я даже не помнил – я наконец-то приступил к изучению атакующих техник. Игра «Medieval Knight» повествовала о жизни средневековых рыцарей и была популярным во всем мире смешением жанров, но её нельзя было назвать исторически безупречной.

Например, в боевой системе движения различались в зависимости от оружия, но называть их подлинными боевыми искусствами Средневековья было бы преувеличением. Если бы немецкое фехтование было реализовано в игре, когда я в неё играл, я бы хоть узнал его, даже не зная деталей, верно?

Начиная с Окса и заканчивая Альбером – эти стойки я видел впервые в жизни, поэтому поначалу они казались весьма чужеродными. К счастью, благодаря функции коррекции я мог выполнять их безупречно: система мгновенно правила положение тела, стоило мне выхватить лонгсворд.

В этом смысле мир, построенный на базе «Medieval Knight», казалось, заполнял те пробелы, которые оставила игра. Или, возможно, сущность, именуемая оператором, создала тот более совершенный мир, о котором я неосознанно мечтал.

Кем был этот оператор – я не имел ни малейшего представления.

Поэтому я не мог позволить себе глубоко задумываться о нём.

Можно ли удержать воду в решете? Некоторые вещи просто невозможно постичь.

Мне потребовался месяц, чтобы выучить четыре основополагающие стойки из «Руководства по немецкому фехтованию». По здравому размышлению, разве мог человек вроде меня, не знающий о фехтовании ровным счетом ничего, освоить их за столь короткий срок? Без помощи системы на это ушли бы годы.

И в этом плане я не мог в полной мере оценить, как же мне повезло иметь подле себя такого трансцендентного помощника.

Благодаря системе я мог спокойно адаптироваться, не впадая в отчаяние в мире «Medieval Knight».

Было больно и тревожно осознавать, что я больше никогда не увижу свою семью, но что поделать? Люди не могут жить, если не двигаются вперед. Иногда я вспоминал домашнюю еду, которую готовила мама, покупал за очки то одно, то другое, смахивая слезы, но каждый раз брал себя в руки.

В последнее время я усиленно занимался борьбой.

Где-то я слышал, что рыцари на самом деле были мастерами борьбы в той же мере, что и фехтования. Когда рыцарь падал в бою, ему было непросто подняться. Бегать или карабкаться в латах или кольчуге вполне реально, но вот падение – совсем другое дело.

Рухнувший рыцарь становился легкой добычей. Солдаты с узкими кинжалами набрасывались на него и вонзали клинки в сочленения доспехов. Так что изучение борьбы наравне с фехтованием было для меня насущной необходимостью. Даже если исход боя не решит меч, я смогу повалить противника на землю.

Поэтому на накопленные очки я первым делом приобрел Скаут-Управленец, а затем Руководство по борьбе. Скаут-Управленец был незаменим для руководства персоналом. Всего я потратил 6 000 очков.

Большая часть запаса ушла, но я мог их вернуть.

Ведь у меня был бесконечный источник повторяющихся квестов.

[Руководство по борьбе]

[Освоить 5 техник (рычаг локтя – выведение из равновесия – проход в ноги – подсечка – бросок)]

[Коррекция базовой стойки]

[Мастерство: 0/100]

[Награда – 500 очков, 500 медных монет]

Поскольку немецкое фехтование во многом опиралось на удары с близкой дистанции, борьба была необходима даже при физическом контакте тел. Как говорилось в описании, это базовый навык рыцаря. Существовало множество приемов, и методы вроде зацепа ноги изнутри или снаружи для броска были крайне эффективны.

Впрочем, практиковать борьбу в одиночку сложно, так что моим спарринг-партнером естественным образом стал Ганс. Я ожидал, что мне придется нелегко, ведь Ганс крупнее и сильнее меня, но, вопреки ожиданиям, я с легкостью его одолел.

Ганс был ошарашен, да и я пребывал в замешательстве.

Неужели он мне поддавался?

— Почему ты такой слабый? Ты что, поддаешься мне? — Спросил я.

— Вольфганг чересчур силен! Ваша мощь просто невероятна!

— Не верится. Давай еще раз.

— О-опять? А-а-ах!

Подозревая, что Ганс может поддаваться мне как господину, я предпринял еще несколько попыток, но неизменно одерживал сокрушительную победу даже в чистом состязании сил. Ганс был достаточно крепок, чтобы поднять бочку с водой, но моя сила, похоже, превосходила даже это. Было ли это результатом тренировок? Или врожденной способностью?

У меня было лицо смазливого мальчишки, но тело находилось в превосходной форме.

Я интенсивно отрабатывал на Гансе пять техник борьбы.

Интересно, сколько времени займет путь к такой силе, какой обладал Адольф?

Во время тренировок я часто думал о сильнейшем рыцаре герцогства.

Адольф Риттер фон Штайнхоф, носивший прозвище Рыцарь Шторма.

Когда во Франции бушевала Столетняя война с Англией, пограничные лорды сплотились вокруг герцога Бургундского и вторглись в Герцогство Берен. На их стороне даже были английские подкрепления.

Герцог Бургундский формально был вассалом Франции, но обладал таким могуществом, что некогда вступал в союз с Англией и атаковал Париж. Он давно зарился на плодородные земли у реки Майн. И наконец, заручившись поддержкой англичан, он начал вторжение.

Священная Римская империя не могла адекватно отреагировать из-за распрей в Италии, но мобилизовала окрестных князей для отправки помощи в Герцогство Берен. Герцогство Роден активно помогало соседям, но этого было недостаточно. Когда даже Бавария оказалась скована на итальянском фронте, ситуация стала выглядеть мрачно.

Половина земель Берена едва не перешла в руки герцога Бургундского, но Адольф Риттер фон Штайнхоф, признанный величайшим рыцарем Берена, возглавил Бернскую копейную кавалерию. Внезапным ударом он атаковал ставку противника, совершив подвиг – сразив графа Монферрана и барона Безансона.

Это была одна из лучших сюжетных сцен в «Medieval Knight».

Впрочем, Бургундия всё еще была сильна, и на полях сражений ненадолго воцарилось затишье. А затем, словно из ниоткуда, во Франции явилась великая святая, начавшая наносить Англии поражение за поражением, и у герцога Бургундского не осталось иного выбора, кроме как отступить. Явление Жанны дАрк спасло не только Францию, но и Герцогство Берен.

Это была война двадцатилетней давности.

Адольф оставил передовую и теперь пребывал в королевском замке в качестве наставника кронпринца по фехтованию. Лично мне хотелось бы наладить связь с родом Штайнхоф. Они заслужили достаточно славы, чтобы получить собственные земли, но выбрали репутацию, поскольку преследовали лишь одну цель – совершенствование немецкого фехтования.

Так они отошли от ортодоксальной школы и основали независимое направление, названное Штайнхоф-Вер. Фехтование же, которое изучал я, было классическим. Мне хотелось скрестить с ними мечи или завязать дружбу, но они вряд ли стали бы возиться со мной, безвестным потомственным рыцарем низшего ранга.

Я был бы для них лишь одним из множества обожателей.

— Ну что, продолжим борьбу? — Спросил я.

— Неужели то, что меня швыряют в одну калитку, действительно можно назвать тренировкой?

— Если тебя будут постоянно бросать, ты со временем сам научишься защищаться.

— О Господи! Взгляни на своего бедного агнца.

Благодаря системе, поддерживающей правильные стойки, я смог впечатать пять техник в свою мышечную память. Конечно, поскольку я только начал изучать борьбу, мастерство составляло лишь около 20. К сожалению, Ганс на данный момент был не более чем тренировочным манекеном.

Что поделать?

Сначала я освою техники сам, а потом научу его.

— Хорошая работа.

— Ха-а, ха-а… Х-хорошая работа.

Ох, это еще не всё.

— Пора заняться силовой подготовкой с бочкой воды. Ты ведь хочешь показать Сабине крутого и сильного брата, верно?

— Ох, Сабина! Твой брат так старается ради тебя!

Ганс всегда обретал второе дыхание, стоило мне упомянуть Сабину.

Я понял, как его мотивировать.

Прогоняв Ганса таким образом всё утро, мы дождались обеда. Ганс отправился домой, чтобы поесть с сестрой. Вообще-то он порывался пообедать со мной, но поскольку я питался за счет очков, делить трапезу было затруднительно. Поэтому я использовал Сабину как предлог.

На этот раз я заказал говяжье рагу.

В последнее время сытная еда была как нельзя кстати.

Однако Ганс, ушедший домой, вернулся быстрее, чем я ожидал.

Я как раз собирался неспешно почитать комикс. Что стряслось так внезапно?

— Что такое, Ганс? Почему ты уже вернулся?

— Вольфганг! Вольфганг!

Лицо Ганса было мертвенно-бледным.

Я почуял неладное.

— Это ужасно! С-Сабина исчезла!

— Твоя сестра исчезла? Ты же говорил, она ткала полотно у твоей тетки?

— По пути домой к обеду что-то случилось! Она так и не пришла, сколько я ни ждал, а когда я бросился к тете, мне сказали, что она давно ушла!

О нет, для такого заботливого брата это настоящая катастрофа.

Будь это современный мир, я бы, возможно, не придал этому значения, но здесь было Средневековье.

Семья Фламм жила в юго-западном районе, где располагались трущобы, и общественная безопасность там была аховой.

Вот почему Ганс всегда встречал Сабину по дороге домой.

— Ч-что же нам делать? Если я потеряю Сабину, мне… мне незачем жить!

— Успокойся. С твоей сестрой всё будет в порядке.

Успокоить-то я его успокоил, но как мне её искать?

Я вспомнил, что среди скаутов был Скаут-Поисковик.

Однако после покупки Управленца и Руководства по борьбе у меня почти не осталось очков.

[Улицы ярости I]

[Найти Сабину]

[Временно предоставляется Скаут-Поисковик]

[Награда – 1 000 очков, 10 серебряных монет (надбавка за риск)]

[Уровень опасности ★☆☆☆☆]

К счастью, появилось соответствующее задание. Но если оставить в стороне награду в 1 000 очков и 10 серебряных, моё внимание первым делом привлек уровень опасности. Неужели ситуация действительно угрожающая? Плюс название квеста – «Улицы ярости». Явно попахивает боевым заданием. И если есть «I», значит ли это, что будет и «II»?

Впрочем, сейчас некогда было об этом гадать.

Первым делом я вооружил Ганса и под его началом отправился в юго-западный округ.

Поскольку я часто пользовался Скаутом-Управленцем, я примерно представлял, как обращаться с подобными артефактами. Временный Скаут-Поисковик обладал двумя функциями:

Отслеживание следов и поиск скрытых пространств.

Я активировал его, чтобы выследить шаги Сабины.

Зрение слегка исказилось, голова пошла кругом, но вскоре всё пришло в норму. Среди бесчисленных отпечатков на земле подсветились именно те, что предположительно принадлежали Сабине. Следы, ведущие от мастерской тетки к дому, внезапно сворачивали в переулок.

Почему? Похоже, Сабина зашла в переулок добровольно. Ганс, вне себя от беспокойства, молча следовал за мной, моля Бога защитить сестру. Идя по следу, мы вышли на открытое место. Похоже, Сабина недолго здесь сидела.

Также виднелись следы того, что кто-то сидел рядом с ней.

— Вольфганг! Где может быть Сабина?

— Подожди. Я проверяю еще раз.

На этот раз следы вели в другом направлении. Я снова пошел по ним. Пробираясь сквозь запутанные, похожие на лабиринт закоулки, я наконец услышал звуки. Крики мужчин и женские вопли смешались воедино. Черт возьми, хоть бы мы не опоздали!

— Сабина? Это Сабина! О Боже!

В конце уединенного переулка, упирающегося в тупик, какой-то мальчишка заслонял собой Сабину, противостоя нескольким мужчинам. С плеча парня текла кровь, а Сабина плакала от ужаса. Пятеро мужчин явно охотились за ней.

Проклятье, это же район трущоб.

— Ах вы ублюдки! Что вы творите с моей сестрой!

— Брат? Брат! Помоги мне! Даниэль! Даниэль! — Закричала Сабина.

Мужчины разом повернулись в сторону меня и Ганса. Эти типы были вооружены мечами – определенно короткими мечами, длиннее кинжалов, но короче армирующих мечей. В столице ношение оружия было запрещено всем, кроме дворян и солдат при исполнении. Неужели в трущобах на это закрывали глаза?

Обитатели трущоб, с грубыми чертами лиц и видом закоренелых преступников, источали враждебность.

Фух, надо успокоиться. Внезапная реальная схватка, но я решил сначала заговорить.

— У меня нет намерения чинить разборки в трущобах. Я заберу этих двоих детей и уйду, так что посторонитесь.

— Не знаю, что ты за благородный господинчик, но это трущобы. Здесь играют по правилам трущоб, смекаешь?

Эти парни даже не пасовали перед дворянином.

Такое поведение не укладывалось в голове, но спорить об этом было некогда.

— Здесь нет ни дворян, ни кого-то в этом роде. Но и сражаться с вами мы не хотим.

— Тогда оставьте девчонку. И мы сделаем вид, что ничего не видели.

М-да, переговоры провалились. Я быстро обнажил свой длинный меч.

Активировав Скаут-Управленец, я смог подтвердить их личности.

Это были члены банды «Шланге», заправлявшей в трущобах.

Пусть мое мастерство владения техниками мастерских ударов еще не было высоким, выбора не оставалось – здесь нужно было сражаться. Если бы я не сумел защитить семью своего слуги, то был бы недостоин звания рыцаря. Первой я принял высокую стойку Фом Таг, вытянув меч вверх. Поскольку противники меня не окружили, я планировал срубать их по одному, когда они пойдут в атаку.

Моими врагами были головорезы, даже не носившие доспехов, – впрочем, на мне брони тоже не было.

Я обязан был убивать их с одного удара, без исключений. Стоило мне скрестить клинки с одним, как другой тут же мог ударить в спину.

— Ганс, — обратился я к слуге, — пока я бьюсь с этими парнями, уводи Сабину и юного рыцаря.

— Что вы такое говорите?! — Воскликнул тот. — Я тоже буду сражаться!

— Ты должен защитить сестру! Это приказ!

Пока я разбирался бы с бандитами, Ганс мог прикрыть Сабину и мальчика по имени Даниэль. В такой ситуации, попади они в заложники, я бы оказался перед невозможным выбором. Сдаваться было нельзя, а значит, в конечном итоге мне пришлось бы смириться с их жертвой.

Оттолкнув Ганса назад, я полностью сосредоточился на головорезах. Те обменялись взглядами и разом бросились на меня. Однако из-за того, что они неслись по прямой, на мгновение возникла ситуация «один на один».

Головорез, который пошел в атаку, завидев мою стойку Фом Таг, попытался сократить дистанцию и нанести колющий удар.

Но он не учел одного: мой длинный меч обладал куда большим радиусом поражения, чем его короткий клинок.

Я точно выверил расстояние, и как только противник вошел в зону поражения, обрушил удар ему на голову. Кровь хлынула из рассеченного лица, и я тут же перерезал ему горло выпадом. Меня изрядно окатило брызгами.

Я впервые убил человека.

Шок был немалым, но времени раздумывать об этом не нашлось.

Шайтельхау.

Техника для быстрого вертикального удара в голову противника. И я дополнил её выпадом. Сбросив труп с клинка боковым подрезом, я повернулся к следующему нападавшему. Второй головорез с диким от ярости взглядом размашисто и беспорядочно махал мечом.

Эти ребята не имели ни малейшего представления о фехтовании.

Важнейшим принципом немецкой школы было перехватывание инициативы, даже когда нападал противник.

Лязг!

— А-а-ах!

Мгновенно перейдя в позицию Окс и отразив нисходящий удар, я тут же вогнал острие меча в шею противника. Шильхау. Так называемый косой удар – техника, позволяющая парировать безрассудный замах не обученного врага и прикончить его выпадом. Я в точности следовал руководству.

Когда двое погибли на месте, оставшиеся трое головорезов, потрясенные моим мастерством, уже не решались лезть на рожон.

— Проклятье! Нельц! Марко!

— Ах ты мразь! Ты живым отсюда не уйдешь!

— Scheisse! Проклятье! Окружайте его! Не лезьте в одиночку!

Сердце бешено колотилось.

Горячая кровь, пропитавшая мою одежду, словно зажгла огонь в венах.

Я не был наивным и понимал, что значит лишить жизни человека. Я в какой-то мере закалил себя, но психологический груз все равно давил. Однако то, что придавало сил моим дрожащим ногам, было знанием: мне есть кого защищать. Губы пересохли, но концентрация не ослабевала.

Приняв стойку Окс, я выжидал брешь, пока головорезы медленно сужали кольцо вокруг меня. Тот, что стоял прямо передо мной, открылся полностью. План окружить меня втроем был здравым, но они совершили ошибку, разойдясь слишком широко. Я ударю первым, прежде чем они скоординируются.

В этом и заключалась основа немецкого фехтования. В мгновение ока сменив Окс на Фом Таг и рванувшись вперед, я застал врага врасплох. Ошарашенный головорез в панике попытался ударить сверху, но, приняв его клинок на свой, я перерезал ему шею, не разрывая контакта. Чистая и плавная связка.

Цверххау.

— П-пощади! Пощади!

Кровь фонтаном брызнула из его шеи. Он рухнул на землю, извиваясь в агонии.

Глядя на товарища, бьющегося в луже крови и цепляющегося за жизнь, оставшиеся двое окончательно поддались ужасу. Но я не собирался оставлять их в живых, опасаясь будущей мести. Я первым бросился на того, кто стоял в более удобной позиции для бегства.

— У-у-уа-а!

В тот миг, когда он дрогнул, не сумев даже выставить защиту, всё было кончено. Я раскроил ему череп и тут же пронзил горло выпадом. Стук моего сердца стал таким громким, что, казалось, грудь сейчас лопнет. Фух, фух. Спокойно. Остался один. Пора заканчивать. Последний выживший бандит перевел взгляд на Ганса, прикрывавшего Сабину и мальчика.

Он задумал взять заложников.

Но Ганс крепко держал щит, так что головорезу было не так-то просто прорваться.

Пусть Ганс и не знал правильных техник работы со щитом, заблокировать удар он был способен.

Впрочем, противником этого бандита был не Ганс. А я.

Удар!

— Гх-х!

Глухой стук.

Я прикончил его, вогнав лезвие в шею человека, который посмел отвести от меня взгляд.

Напряжение схлынуло так резко, что ноги едва не подогнулись.

Было бы жалко свалиться без сил прямо после окончания боя.

Мне нужно было сохранять рыцарское достоинство перед Гансом и его сестрой.

Уняв дрожь в руках, я убрал меч в ножны.

— Ганс, ты в порядке?

— Д-да! Вольфганг, вы не ранены? Кровь… боже, сколько крови!

— Это не моя кровь, так что не поднимай шума.

Голова немного кружилась, но я старался держаться уверенно. Сабина всё еще дрожала от страха. А вот мальчик рядом с ней смотрел на меня совсем иначе. Хм, неужели это восхищение? Мои плечи невольно расправились.

Хотя нет, задирать нос – тоже не лучший образ.

Как бы то ни было, адреналин в крови утихать не спешил.

— Ганс. Уходим отсюда.

— А как же тела?

— Придется известить стражу этого района. А пока отведи Сабину домой.

— Н-но, Вольфганг…

Ганс замялся, но сейчас приоритетом был не я. А Сабина.

Я подобрал разбросанные по земле короткие мечи и забрал их с собой.

Если продать их, наше финансовое положение немного поправится.

— Я о себе позабочусь, — сказал я. — Сейчас ты должен утешить своих близких. И рану того мальчика нужно обработать.

У паренька был порез на руке. Было видно, что он отчаянно пытался защитить Сабину.

Достойный юный рыцарь. В итоге Ганс, пусть и неохотно, повел Сабину и мальчика домой, как я и приказал. Я же направился к ближайшему посту стражи. Прохожие, видя человека, залитого кровью, в ужасе шарахались от меня. У стражников глаза полезли на лоб при моем появлении.

— Эй! Ты… эта кровь?!

— Вольфганг фон Штрейт.

Когда я назвал себя, стражники лишились дара речи.

Появление окровавленного дворянина стало для них громом среди ясного неба.

— Что произошло? Откуда столько крови?

— Преступники из трущоб напали на сестру моего слуги, — ответил я. — Если пойдете по кровавым следам, найдете пять трупов. Заберите их и уладьте всё по-тихому. Это была самооборона.

— Понял. Отправляю дежурную группу!

Убийство простолюдинов дворянином не было чем-то из ряда вон выходящим, а поскольку я расправился с нападавшими, защищая семью своего слуги, дело закрыли. Я не стал раздувать из этого скандал. К тому же, раз убитые были выходцами из трущоб, стража даже не стала проводить расследование, доверившись моему статусу.

Однако этот инцидент навел меня на мысль, что преступная организация трущоб может захотеть отомстить.

То, что Сабина работала у тети, чтобы отплатить за доброту, было похвально, но в северо-восточном районе, где жил я, банды из трущоб не могли бесчинствовать так свободно. По крайней мере, здесь ходили патрули.

— Ха-а, я выжат как лимон. Ну и денек.

Вернувшись домой, я первым делом отмылся.

Переодевшись, я рухнул на кровать.

Мягкое одеяло приятно успокаивало уставшее тело.

Стоило мне лечь, как квест завершился. Хотя я получил 1000 очков и 10 серебряных монет, я еще долго не мог прийти в себя после шока от убийства людей. Перед своими слугами я едва держался, чтобы ноги не подкосились. И всё же я победил, несмотря на низкий уровень навыков.

Возможно, из-за того, что противники не смыслили в фехтовании ни черта, победа досталась мне легко. Будь на их месте рыцари, прошедшие формальное обучение, как я, – каков был бы результат? Без сомнения, я бы проиграл. Я чувствовал, что мне многого не хватает, но так или иначе – я выжил.

Но если бой «пять против одного» оценивался всего в одну звезду, не была ли эта шкала сложности слишком суровой? Всё закончилось хорошо, но что, если бы я допустил хоть малейшую ошибку? От этой мысли бросало в дрожь. Впрочем, я победил. Благодаря этому я осознал основы того мышления, которое требуется от рыцаря. Я принял это как своеобразное утешение.

— Я получил целую тысячу очков, так что один раз можно себя и побаловать.

Больше всего я любил крепкий эль и хорошее вино. И сыр в придачу.

Да, сегодня я отведу душу.

В ту ночь я приговорил пять бутылок эля и три бутылки вина, прежде чем окончательно отключиться.

А на следующий день я сжимал голову руками, мучаясь от жуткого похмелья.

Видимо, вчера я был совсем не в себе.

Пять бутылок эля и три вина? Чудо, что я вообще проснулся. У-ух, голова… На завтрак, баюкая пульсирующие виски, я заказал наваристый бульон. Ох, желудок немного успокоился. Честно говоря, вчерашнее происшествие сильно меня выбило из колеи.

Но я выстоял, потому что мне было кого защищать.

В этом и заключалась ответственность аристократа: если ты взял кого-то на службу, твой долг – оберегать его до конца.

Если бы я не смог защитить своих людей, остались бы они мне верны? Именно так и строится репутация дворянина.

Я взял на себя ответственность за Ганса и его сестру.

Ганс стал моим верным помощником и солдатом, и я сражался, чтобы защитить их.

Это и было истинным выполнением обязательств.

Средневековую феодальную эпоху вполне можно назвать эпохой контрактов.

Сословие дворян было воинским сословием, существовавшим ради защиты своих подданных. Подданные исполняли обязанности по уплате налогов, труду и военной службе, а дворяне, в свою очередь, обязаны были сражаться с внешними угрозами, чтобы защитить простолюдинов. Таков был договор между господином и подданным, и это давно стало естественным общественным порядком.

Так что я понимал: вчерашний случай помог мне вырасти как благородному человеку. Хотя во время боя было не до того, к моему навыку Скаут-Управленец ранга F (управление +20%) добавился статус Рыцарь ранга F (боевая мощь +20%, отвага +20%).

Теперь к моим характеристикам прилагались бонусы в двадцать процентов к силе и храбрости.

Наверняка я почувствую разницу в следующем бою.

[Руководство по немецкому фехтованию]

[Обучающий квест: этап 2]

[Отточить 5 мастерских ударов (Шайтельхау – Цорнхау – Шильхау – Цверххау – Крумпхау)]

[Корректировка базовой стойки]

[Мастерство: 70/100]

[Награда: 1000 очков, 1 серебряная монета]

Что примечательно, владение мастерскими ударами подскочило с 35 до 70. То, что раньше нудно и медленно росло лишь через тренировки, совершило резкий скачок. Неужели реальный бой настолько ускоряет рост? Теперь это подтвердилось. Пока я анализировал ситуацию, рано утром пришел Ганс.

— Огромное спасибо за то, что защитили Сабину! Как мне когда-нибудь отплатить за этот долг!

— Всё в порядке, — ответил я. — Ты мой слуга, и мой долг – защищать тебя и твою семью.

— И всё же, спасибо вам большое! Я жизнь положу, служа роду Штрайт!

Лояльность Ганса стала несоизмеримо сильнее. Его и без того высокая симпатия достигла отметки 100. Он был глубоко тронут тем, что господин рисковал жизнью в схватке с головорезами ради спасения его драгоценной сестры.

Хотя для дворян было естественно нести ответственность за семьи своих работников, некоторые этого не делали. Это порождало слухи и предубеждения против всего сословия.

В этом смысле я мог гордиться тем, что я – правильный дворянин.

Я гордился собой.

— Я должен был привести Сабину, но она всё еще…

— После такого потрясения она, конечно, не в себе, — перебил я. — Всё нормально. Но поскорее уладь дела и приходи ко мне. Я найду место, где вы все сможете жить.

— Спасибо вам!

Если бы те пятеро были простыми пехотинцами, проблем бы не возникло, но организация трущоб могла использовать инцидент как повод для действий. И если так, кто станет их целью? Ответ был очевиден. Я жил в северо-восточном районе.

Здесь обитали богатые купцы, рыцари и некоторые титулованные дворяне. Однако ближе к бульвару Кислинг район считался местом жительства менее обеспеченных горожан, и мой дом тоже находился неподалеку от бульвара. Тем не менее, с общественной безопасностью здесь всё было неплохо, и шансов, что банды из трущоб решатся здесь на бесчинства, было мало.

Обычно переселение простолюдинов с юго-запада не допускалось, но отношение менялось, если их нанимал такой дворянин, как я. Вот почему для простолюдина служба у аристократа была пределом мечтаний.

— Кто был тот мальчик? — Спросил я. — Тот юный рыцарь, что защищал принцессу.

— Даниэль. Он живет по соседству с домом моей тети и дружил с Сабиной. Я и не знал, что они стали настолько близки.

— Он проявил настоящую отвагу. Наверное, это не совсем тот жених, которого ты для неё присматривал?

— Ха-а, в том-то и беда. Будь он из обеспеченной семьи… А у него отец – горький пьяница. Я знаю, что Даниэль славный малый, но всё не так просто.

Ганс явно был не в восторге от Даниэля как от потенциального мужа для сестры, хотя и относился к нему хорошо. Однако у меня не было ни малейшего намерения выдавать девушку, за которую я взял ответственность, замуж в семью алкоголика. На кону стояла и моя репутация: я не мог допустить, чтобы кто-то под моей опекой страдал от выходок пьяницы.

Поэтому я велел Гансу привести Даниэля ко мне.

Хоть времени было в обрез, я планировал оценить его как следует.

— Я Даниэль Бауман.

— Приятно познакомиться, Даниэль. Спасибо, что защитил Сабину.

— Н-нет. Разумеется, я должен защищать Нелль! Хе-хе, — ответил мальчик.

— …Нелль? — Подозрительно прищурился Ганс.

Ох уж этот заботливый братец.

Не стоит так заводиться по пустякам.

— Твоя рана на плече заживает? — Поинтересовался я.

— Да. Мне оказали хорошую помощь.

Простолюдины редко обращались в больницы.

Удивительно, но большинство из них получали рецепты или несложные хирургические услуги у банщиков в общественных банях. Цирюльники занимались тем же. После того как Церковь объявила бани одной из причин Черной смерти, банная культура пришла в упадок, но многие простые люди всё еще их посещали.

Выслушав объяснения Ганса, я счел это настолько нелепым, что выложил 2 серебряные монеты, чтобы Даниэля подлечили в нормальной больнице. Мальчик признался, что впервые в жизни переступил порог настоящего госпиталя, и был совершенно поражен. Он защитил Сабину, так что эти траты были пустяком.

— Я тоже хочу работать на семью Штрайт.

— Хочешь последовать за Сабиной, раз её наняли моей горничной? — Уточнил я.

— И это тоже, но еще я хочу служить именно вам, Вольфганг.

То, что я не раздумывая потратил солидную сумму в 2 серебряных на его лечение, явно произвело на Даниэля сильное впечатление. Он захотел служить мне вместе с Сабиной. Троих слуг я вполне мог себе позволить, так что я дал согласие. Передо мной стоял смышленый и добрый тринадцатилетний мальчишка.

Скаут-Управленец подтвердил, что и у Сабины, и у Даниэля характер честный и добродетельный. Мне нравились честные и хорошие люди. В таких стоило вкладываться.

Семья Фламм съехала от тети.

Разумеется, я выплатил тете, помогавшей семье Фламм, компенсацию в 2 серебряных, а также пообещал впредь закупать ткани у торговца текстилем, за которого она вышла замуж. С точки зрения тети, ей пришлось немало выслушать от ворчливого мужа из-за приюченных родственников, но когда это обернулось щедрой наградой, она наконец вздохнула с облегчением.

Более того, её статус в глазах мужа значительно вырос.

Ведь её последние родственники по отцовской линии поступили на службу к дворянину.

В доме, который я снимал, была неиспользуемая кладовая; я велел вычистить её, чтобы они могли там поселиться. Хозяин дома только обрадовался: аренда кладовой увеличила его доход. Моим арендодателем был дворянин, служивший финансовым чиновником.

Со временем, когда я заработаю достаточно денег, покупка приличного дома станет первоочередной задачей. Не обязательно особняка, но места, где я мог бы жить с комфортом.

— Не уверена, что справлюсь, но я буду очень стараться, чтобы служить вам, — пробормотала Сабина.

— Если будешь предана делу так же, как твой брат, я до конца буду нести за тебя ответственность как твой господин.

— Огромное вам спасибо.

После того как я нанял Сабину в качестве горничной, дела в доме пошли в гору. Прежде всего, она оказалась выдающейся хозяйкой. К тому же девочка на лету ловила настроение и понимала всё без слов. Исполнительный подчиненный – это хорошо, но тот, кто при этом еще и чувствует обстановку, – просто сокровище. В этом смысле Сабина была идеальной служанкой.

Конечно, ей порой не хватало сноровки, но я ценил то рвение, с которым она бралась за работу.

Она говорила, что ей двенадцать лет? Даниэлю тринадцать – отличная пара.

Я заставил Даниэля оставить своего вечно пьяного отца и поселил его в углу моей гостиной. Комната была довольно просторной, так что маленькая кровать Даниэля никому не мешала. Однако, когда я забирал мальчика, его отец потребовал выкуп.

Я швырнул ему сто медных монет и предупредил: если он еще раз покажется мне на глаза, живым не уйдет. Но этот мерзавец был вне себя от счастья, получив жалкую сотню медных. Глядя на него, я невольно задавался вопросом: как у такого человека мог вырасти такой достойный сын, как Даниэль?

Тайна раскрылась, когда Даниэль признался, что на него сильно повлияла покойная мать. Несмотря на то что отец был настоящим куском дерьма, благодаря доброй матери Даниэль вырос светлым и отзывчивым ребенком. Как только мальчик освоился, я велел Гансу заняться его физической подготовкой.

— Ганс, теперь ты старший, — сказал я. — Обучи своего младшего товарища и будущего зятя как следует.

— Признавать его зятем я не желаю, но тренировать – это пожалуйста, — отозвался Ганс.

— Вот и славно. Нам нужно хотя бы подтянуть его выносливость и силу. Но не переусердствуй, он всё еще растет.

— Я понял. А ну, иди сюда, Даниэль! Пора тренироваться! — Крикнул Ганс.

— Б-брат? — Заикнулся Даниэль.

— Какой я тебе брат? Я тебя еще не принял! — Отрезал тот.

Суровая любовь в лучшем ее проявлении.

Таким образом, число моих вассалов выросло до трех.

Благодаря повторяющимся квестам я стабильно зарабатывал медные монеты в дополнение к очкам, так что проблем с жалованьем или содержанием дома не возникало. Я планировал прилежно копить и со временем переехать в дом получше. В Брайсбурге имелся банк, которым заправляло семейство Медичи из Флоренции.

Влияние Медичи было огромным.

Тем не менее, среди всех банков у них была самая высокая репутация, поэтому я регулярно пользовался их услугами.

Сумма на моем счету составляла тридцать пять серебряных монет.

И вот однажды мой арендодатель пришел ко мне с просьбой о помощи.

Хозяин дома был чиновником-дворянином из финансового ведомства и по совместительству занимал должность сборщика налогов.

Этот сборщик налогов находился в подчинении у семьи Эльсхаймеров.

— Граф Эльсхаймер внезапно скончался, так что работа по сбору налогов временно парализована, — пояснил он.

— Внезапно умер? От чего?

— Ходят слухи, что он подцепил какую-то заразу в квартале борделей, но я всего лишь мелкий чиновник и подробностей не знаю. В общем, когда всё встало, наконец пришел приказ собрать просроченные налоги, и теперь мы мечемся, пытаясь всё успеть.

По сути, простолюдины никогда не жаловали сборщиков налогов. Встречались и те, кто выбивал деньги угрозами, а жаловаться беднякам было некуда. Разумеется, существовали инспекторы, следившие за порядком, но они не стали бы вмешиваться в дела такого масштаба.

— Судебная власть всегда выделяла нам охрану, — продолжал арендодатель, — но проблема в том, что графа Эльсхаймера могли убить. Сейчас все силы брошены на расследование в квартале борделей, и стражников для нашего сопровождения катастрофически не хватает.

— А, так вы хотите нанять меня на время?

— Именно так. К тому же вы – рыцарь герцогства, и у вас даже есть подчиненные.

Отказать арендодателю было неудобно, поэтому в конце концов я согласился помочь. Разумеется, за официальное вознаграждение. Как бы там ни было, работать бесплатно я не собирался. А поскольку это дело подпадало под категорию профессиональных квестов, я не намерен был упускать возможность заработать очки.

[Повторяющийся квест: Профессия]

[Помощник сборщика налогов]

[Помогите сборщику налогов собрать недоимки]

[Награда – 200 очков, 200 медных монет]

Так я отправился в путь вместе с хозяином дома.

Он скоординировал действия с другими сборщиками и сосредоточился на торговом квартале к югу от бульвара Кислинг – его восточном участке. Первым делом арендодатель прижал торговца скобяными изделиями по имени Брандт.

— Брандт! Если ты и дальше будешь тянуть с выплатой, когда все сроки вышли, нам не останется ничего другого, кроме как конфисковать твой товар!

— Ох, господин сборщик! Дела идут из рук вон плохо, я бы и рад заплатить, да денег нет! Пожалуйста, нельзя ли еще немного продлить срок? — Взмолился торговец.

— Никаких больше отсрочек! Я забираю товар на сумму в одну серебряную монету!

Похоже, купцы в торговом квартале на бульваре Кислинг не особо торопились платить налоги. Торговец продолжал канючить. Насколько я понял, арендодатель и так дал ему достаточно времени, но купец упорно давил на жалость.

— Ганс, возьми этого торговца.

Я велел Гансу оттащить назойливого лавочника от сборщика.

Арендодатель вздохнул, оглядел лавку и взял серебряный чайник.

Судя по всему, он как раз стоил одну серебряную монету.

— Это же форменный произвол! — Вскричал торговец.

— Хочешь, я покажу тебе, что такое настоящий произвол? — Спросил я.

Когда я полоснул его тяжелым взглядом и припугнул, торговец мигом прикусил язык. Насильно взыскав долг с этого лавочника, я последовал за арендодателем в следующий магазин. Посетив пять подобных мест, я понял, что работа сборщика налогов – занятие крайне изматывающее в эмоциональном плане.

При этом хозяин дома не клал лишние деньги себе в карман.

Он был чиновником-дворянином, который работал честно и справедливо. И характер у него был соответствующий – «честный (нейтральный)».

— Годы берут свое, даже такая работа теперь дается с трудом. Когда твой отец был жив, он часто мне так помогал. Я скучаю по тем временам, — предался он воспоминаниям.

Похоже, мой отец и арендодатель были близки.

У меня таких воспоминаний не было, так что я и не подозревал о добрых отношениях между нашей семьей и хозяином дома. Подобные пробелы в памяти иногда заставали меня врасплох. То ко мне заходили совершенно незнакомые дворяне и тепло приветствовали, то заглядывали рыцари низших рангов, пытаясь занять денег, взывая к дружбе с моим отцом.

Разумеется, таких халявщиков я немедленно выставлял за дверь.

Так или иначе, в течение нескольких дней я сопровождал арендодателя, помогая собирать налоги.

Большинство торговцев платили без лишнего шума, но крохотное меньшинство вечно создавало проблемы.

В таких случаях мы с Гансом пускали в ход грубую силу и изымали товары.

За неуплату налогов могли аннулировать лицензию, так что я ума не приложил, на что рассчитывали эти люди.

Мы направились в торговый квартал на бульваре Байен – южную сторону города, примыкающую к трущобам.

Здешний купец торговал всякой всячиной, а также продуктами сельского хозяйства и морепродуктами.

Накопив немного очков, я решил купить Скаут-Поисковик, а не добавлять функции к Скауту-Управленцу. Таким образом, сейчас у меня было два устройства: «Управленец» и «Поисковик». Одна из функций последнего – обнаружение скрытых пространств – оказалась чрезвычайно полезной.

На всякий случай я внимательно сканировал каждое заведение скаутом. Этот торговец был на редкость сговорчивым. Он без лишних слов выдал сумму, которую потребовал арендодатель, и, казалось, очень хотел поскорее выпроводить нас за дверь.

Я уже решил, что проблем не возникнет, но внезапно прибор засек тайник.

Он находился под землей, а вход был спрятан под прилавком.

Тут что-то не сходилось. Не знаю, как в других регионах, но в столице все здания находились под строгим административным надзором. Перепланировка и расширение жестко регулировались, а за любое использование площади сверх назначенной нужно было платить налоги. И, в принципе, рыть подвалы простолюдинам запрещалось.

Конечно, этот закон касался только черни; дворянам подобные разрешения не требовались.

Откуда я это узнал? Эту информацию я почерпнул из бесед с хозяином дома.

Арендодателю, похоже, просто нужен был слушатель, и он во всех подробностях объяснял вещи, которых я не знал.

Для него это был лишь повод блеснуть эрудицией, но я смиренно слушал – информация лишней не бывает.

— Господин сборщик, — подал я голос, — похоже, здесь внизу есть подвал.

— Что? Подвал? В торговом здании? Эй, любезный, что это значит?

— О ч-чем вы говорите? Нет тут никакого подвала! — Заикаясь, выпалил купец.

Когда арендодатель начал допрос, окончательно растерявшийся торговец упрямо пошел в отказ.

Но когда я перевернул прилавок и нашел рукоятку, его лицо стало белее полотна.

А когда я откинул крышку люка, ведущего в подземелье, арендодатель и вовсе лишился дара речи.

— Там ничего нет! Ничего, я вам говорю! — В отчаянии вопил купец.

— Ганс, заткни его.

— Положитесь на меня!

— Кья-а-ак!

Оставив за спиной вопли торговца, которого Ганс принят приводить в чувство, арендодатель спустился первым. В помещении площадью около десяти квадратных метров были аккуратно расставлены коробки и тюки. Хозяин дома не находил слов. Даже на первый взгляд это были очень дорогие вещи. Всё указывало на то, что товар краденый.

— Поздравляю, господин сборщик, — заметил я. — Похоже, вы накрыли крупное дело.

— …Даже не знаю, благодарить тебя или считать это проклятием.

Интересно, что он имел в виду?

Арендодатель велел мне сторожить торговца, а сам поспешил в управу.

Судя по его реакции, дело действительно было нешуточное.

Я крепко привязал лавочника к столбу.

Он поднял такой шум, что мне пришлось заткнуть ему рот тряпкой.

Ганс, помогавший вязать пленника, с изумлением разглядывал подвал.

— Как ты вообще это нашел? — Поразился он. — Я бы в жизни не догадался.

— Просто почувствовал неладное. Проверил – и вуаля.

— Невероятно. И что теперь будет с этим торгашом?

— Скорее всего, он скупщик краденого, — ответил я. — Может, как-то связан с трущобами?

— Опять трущобы? Чертовы ублюдки.

Связано это с трущобами или нет – мне было плевать. Я внес свой вклад и просто заберу причитающуюся награду. Скупщиком займется стража или суд. Пока мы ждали, примчались трое стражников.

— Мы получили донесение. Это и есть скупщик?

— Да, он самый, — ответил я, с подозрением глядя на них. — А где господин сборщик?

— Он сейчас оформляет протокол. Мы пока заберем этого типа под стражу.

Стражники потащили купца к выходу. Тот яростно сопротивлялся, но после пары ударов обмяк. Спустя еще минут пятнадцать прибежал арендодатель. С пятью настоящими стражниками.

— Э? А где торговец?

— Стража пришла и забрала его, — ответил я.

— Да о чем ты? Я только что привел стражу!

Мы с арендодателем обменялись ошеломленными взглядами.

И тут до меня дошло: те давешние стражники были самозванцами.

Проклятье, надо было сначала проверить их Скаутом-Управленцем.

Похоже, эти люди были заодно со скупщиком.

Какая наглость – прикинуться стражей и увести преступника прямо у меня из-под носа.

[Дикие улицы II]

[Выследите фальшивых стражников, забравших торговца]

[Награда – 1000 очков, 10 серебряных монет (надбавка за риск)]

[Уровень опасности ★☆☆☆☆]

Появилось окно квеста.

Судя по названию, это было продолжение истории с Сабиной.

Следы вели в трущобы. В прошлый раз на Сабину напали шестерки из банды «Рафель». Вероятно, все лавки в этом районе так или иначе платили дань трущобам.

— Похоже, подельники этого торговца сработали на опережение, испугавшись, что их связи раскроют, — сказал я.

— Подельники, значит… Тут рядом трущобы, неужели за этим стоит какая-то банда? — Спросил арендодатель.

— Вполне возможно. Я собираюсь их выследить. Вы меня прикроете?

— И как же ты собираешься их искать?

У меня были свои методы.

Точно так же, как я нашел следы Сабины с помощью Скаута-Поисковика, я обнаружил отпечатки ног лжестражников. Среди тысяч следов светились только их. Следуя за этим призрачным светом, мы пробрались сквозь лабиринт переулков и вышли к пустырю.

Прежде чем врываться, я решил оценить обстановку.

Один стоял на шухере, двое других прижали торговца к стене и угрожали ему. Лавочник отчаянно молил о пощаде.

— Из-за тебя, идиота, нас едва не накрыли! Всё пошло прахом!

— Я не знал, что он найдет подвал! П-постойте! Не надо! Не режьте меня!

Арендодатель застыл, пораженный увиденным. Стражники тоже не шевелились.

— Как тебе вообще удалось их выследить? — Прошептал хозяин дома.

— У семьи Штрайт свои секреты.

— Что ж, впечатляет.

Я хотел еще немного понаблюдать, но лжестражники явно не отличались терпением. Один из них оскалился на дрожащего купца, приставив нож к его горлу.

— Повезло, что мы за тобой присматривали, а то бы они вцепились нам в хвост.

— Что делать будем? Может, просто принесем боссу его голову?

— Так будет лучше всего. Живым он нам только проблем добавит.

— Хи-и-ик! Пожалуйста, пощадите! Пощадите! — Взвыл купец.

Плохо дело. Если торговец умрет, свидетель исчезнет.

Времени на раздумья не осталось. Я отправил стражников вперед.

— Стража Байена! Бросайте оружие и сдавайтесь!

— Что?! Как они здесь…?

Фальшивые стражники запаниковали при виде настоящих.

К тому же нас было больше. Воспользовавшись тем, что их внимание переключилось на отряд, я выхватил длинный меч и рванул вперед. Не зря ли я считаюсь «Рыцарем F-ранга»?

В бой я вступал без страха и колебаний.

— Ч-что?!

Дзынь!

— Кья-а!

Опешивший дозорный выхватил меч и инстинктивно ударил сверху вниз, но я отвел его клинок в сторону и вогнал свое лезвие ему в горло. Отпихнув ногой оседающее тело, я бросился на остальных лжестражников, которые слишком растерялись, чтобы прикончить купца.

— Это тот дворянин!

— Проклятье, откуда они узнали?!

Чтобы справиться с двумя противниками сразу, требовались холодный расчет и стальные нервы. Я взял левее, изолируя одного для поединка один на один. Пока второй не успел приблизиться, я парировал диагональный выпад оппонента и тем же движением располосовал ему руку.

Сбив второго противника с ног подсечкой, я сократил дистанцию с последним врагом, увел его опускающийся клинок круговым движением и нанес косой удар через шею и грудь. Естественное продолжение техники связки и намотки. В итоге мне удалось захватить живыми и торговца – нашего ключевого свидетеля, – и одного из лжестражников.

Я убил двоих, но, в отличие от прошлого раза, не почувствовал особого отвращения.

И схватка далась мне гораздо легче. Видимо, сказывались бонусы «Рыцаря F-ранга» (военная мощь +20%, храбрость +20%).

По сравнению с первой стычкой с бандитами из трущоб я явно стал сильнее.

— Ваше мастерство владения мечом просто поразительно, господин рыцарь.

Стражники наперебой хвалили мою технику, проявленную в этой внезапной атаке.

Арендодатель, похоже, разделял их восторг. Ганс же так и сиял от гордости, задрав подбородок.

Спасенного торговца и плененного лжестражника арестовали без лишнего шума.

— Я понял, что ты человек незаурядный, еще когда ты нашел подвал. Но с такими навыками следопыта и фехтования ты наверняка добьешься великих свершений. Уверен, твой отец радуется на небесах, — похвалил арендодатель.

— Благодарю вас, господин сборщик.

— Но всё это оборачивается куда более серьезным делом, чем мы ожидали, верно? — Заметил он.

Определенно.

Когда я проверил пленного лжестражника через Скаут-Управленец, выяснилось, что эти люди состоят в организации под названием «Рафель». Это была иная группировка, не та банда «Шланге», что охотилась за Сабиной. По слухам, «Рафель» была крайне опасной конторой. Торговля людьми, вымогательство, шантаж – не было преступления, которым бы они брезговали.

Интересно, какой переполох вызовет этот инцидент?

Как бы то ни было, арендодатель сообщил, что получил награду за раскрытие дела, и вручил мне одну серебряную монету.

Учитывая, что мы накрыли скупщика, связанного с организованной преступностью, это было заслуженное достижение.

За восемь лет работы я привык к определенному распорядку, но по сравнению с моей нынешней жизнью то было ничем. Просыпаться в шесть утра, выходить на легкую пробежку и тренироваться, попутно закаляя тело, оказалось делом по-настоящему приятным. Раньше я никогда не понимал, что такое зависимость от упражнений, но, испытав это на себе, осознал: в этом есть особый смысл.

К тому же, после того как я нанял Сабину и Даниэля, мне больше не приходилось самому таскать воду для утреннего умывания.

Я не просил Сабину об этом специально, но, заметив, что я моюсь часто, она сама стала приносить воду утром, днем и вечером, чтобы я мог освежиться в любое время. Именно за такую проницательность я и ценил Сабину как горничную.

Жизнь на попечении тетки с юных лет, должно быть, научила её мгновенно считывать обстановку. Саму воду таскал Даниэль, но распоряжения отдавала Сабина. Уборка двора по умолчанию легла на плечи Ганса.

Завтрак всегда был в немецком стиле.

Мои вкусовые рецепторы были полностью настроены на современную кухню, но, в конце концов, теперь я был немцем. Я старался подавить в себе неприязнь к местной еде, тем более что Сабина готовила весьма недурно.

Вайсвурст – белая колбаса, пришедшая из Баварии и ставшая популярной, – была чудесным южногерманским блюдом для завтрака. Сабина научилась готовить её у повара своего дяди, торговца текстилем. К колбаскам я обычно брал крендели или свежие булочки из пекарни.

Разумеется, поскольку я часто дополнял рацион продуктами из системы, я редко трапезничал вместе со своими слугами. В итоге я сочетал стряпню Сабины с современной едой. Например, мог добавить братвурст в говяжье рагу, соорудив нечто вроде гамбо.

В ежедневную рутину добавилось и время молитвы.

Ганс и Сабина были ревностными верующими и жертвовали церкви каждую лишнюю монету. Особенно Ганс – бормотание молитв в любую свободную минуту стало для него второй натурой. Даниэль тоже был набожен, но в сравнении с Гансом он и рядом не стоял.

Глядя на то, как они замирают в молитве при каждом ударе колокола, я никак не мог к этому привыкнуть.

Средневековье можно описать как эпоху контрактов, сосредоточенных вокруг дворян, и расцвет догматизма. Среди простолюдинов авторитет и влияние Церкви были абсолютными. К счастью, в это время власть Церкви и знати находилась в равновесии, так что перегибов в одну сторону удавалось избегать.

Что бы случилось, узри Церковь мои системные способности? Девять раз из десяти подобные сценарии в моем воображении заканчивались сожжением на костре за ересь. Поэтому, даже несмотря на то что лояльность моих слуг была максимальной, я хранил свои возможности в тайне.

Даже для уборки комнат было назначено строгое время. Я вбил им в головы: входить в мои покои без разрешения категорически запрещено. Наверняка они находили это странным, но раз таков приказ господина – обязаны повиноваться. В общем, я жил, соблюдая крайнюю осторожность.

Однако, когда дело касалось вещей, приходилось придумывать оправдания.

Сабина была крайне любопытной по своей природе. В моем доме оказалось полно инструментов и товаров, которые редко встретишь в других местах, так что она постоянно что-то пробовала и засыпала меня вопросами. Особенно её интересовали ткани. Её взгляд зацепился за мое нижнее белье. Если верхнюю одежду вроде туник и сюрко найти было легко, то с бельем дела обстоят иначе. Так что я просто купил комплекты в лавке системы.

— Из какой ткани это сделано? — Вслух удивлялась Сабина. — Никогда не видела ничего настолько мягкого и в то же время прочного.

— Это дорогая ткань. Слышал, её привезли с Востока. Обращайся с ней бережно.

Когда Сабина рассматривала мое белье, мне становилось неловко, но я лишь отмахивался, повторяя легенду о заморских товарах. До её появления мне приходилось стирать самому, так что с её приходом я испытал неимоверное облегчение.

Обычно здесь использовали дешевое мыло из смеси животного жира и щелока, полученного из древесной золы. Вместо этого суррогата я выдал ей нормальное хозяйственное мыло.

Стиральный порошок объяснить с точки зрения местной логики было невозможно, а вот качественного мыла хватило, чтобы удовлетворить интерес Сабины. «Невероятно тонкое мыло, каким пользуются лишь вельможи» – что-то в этом роде. Ганс тоже оценил новинку. Запах был приятным, а грязь отходила легко, так что Сабина с довольным видом вовсю орудовала вальком во время стирки.

Служба в благородном семействе, которое не скупится на столь дорогие вещи, означала для них уверенность в завтрашнем дне. К тому же я был отважным господином, который не побоялся обнажить меч, чтобы защитить Сабину. В общем, девушка очень гордилась своей ролью «специалиста по стирке». Хотя, когда она однажды увидела мою одежду, залитую кровью, то чуть не лишилась чувств.

«Чирк!»

— Спичками пользуются вот так, — сказал я.

— Ого, огонь зажигается так просто? Где их можно купить?

— На улице их не продают. Они есть только у меня, так что скажи, когда они закончатся.

— Неужели и это с Востока? Поразительно! — Восхитилась она.

— Ну… да.

Поскольку люди в Средние века мало что знали о Востоке, я использовал его как удобное прикрытие. Видя, как она мучается с огнивом, мне стало её жаль, и я научил её пользоваться спичками. Но из-за моих постоянных отговорок Сабина прониклась настоящим благоговением перед этим таинственным Востоком – местом, где создают такие удобные вещи. Прости, Восток, но ты побудешь моим алиби.

Хорошо, что Сабина была простодушной. Но я строго предупредил её: эти вещи используются только в нашем доме, и если пойдут слухи, будут неприятности. Сабина и Ганс, для которых слово господина было законом, приняли это без лишних подозрений. Сабина, хоть и была самой младшей, уже стала настоящей старшей горничной в нашем доме.

— Брат, ты закончил с уборкой? — Крикнула она.

— Только что, — отозвался Ганс.

— Тогда поторапливайся и наколи дров. Для ужина маловато осталось.

— Ох, неужели всё сожгли? Понял, иду, — ответил он.

— Любовь моя, Нелль. А мне что делать? — Нежно спросил Даниэль.

— Сними белье, что просохло.

Сабина умело помыкала мужчинами, и те подчинялись без ворчания. Иногда Даниэль отпускал какую-нибудь слащавую реплику, они хихикали и кокетничали друг с другом, но работу всегда выполняли безупречно. В наблюдении за этой изменившейся повседневностью была своя тихая радость.

Я чувствовал, что уже вполне освоился в роли дворянина.

Я пытался дожать навык владения вторым этапом мастерского удара до конца. Текущий уровень мастерства замер на отметке 80. Единственный скачок произошел после недавней стычки с фальшивыми стражниками, и теперь я чувствовал, что застрял. Может, я упускал какое-то условие?

— Послушайте, Вольфганг!

— Что случилось?

Я размышлял о фехтовании, когда ко мне внезапно подбежал домовладелец. В это время он должен был быть занят на службе. Видя, как он несется ко мне, я понял: дело нешуточное. Домовладелец, раскрасневшийся и тяжело дышащий, отчаянно закричал:

— Сам министр финансов приказал мне привести вас!

— Да о чем вы вообще? Сначала успокойтесь. Переведите дух.

— Как я могу быть спокоен? Мне только что пришел вызов от Его Превосходительства, ни с того ни с сего!

Главой финансового департамента был министр финансов, но я в толк не мог взять, зачем он меня ищет. Для домовладельца это тоже стало громом среди ясного неба. Для чиновного дворянина встреча с высшим должностным лицом – честь, но в то же время и непосильное бремя. Это как если бы менеджера среднего звена внезапно вызвали в кабинет председателя совета директоров.

Да уж, от одной мысли об этом поджилки могли затрястись. Как бывший офисный работник, я прекрасно понимал это чувство.

— Какова бы ни была причина, вы обязаны пойти со мной в резиденцию министра финансов!

Если тебя вызывает дворянин такого ранга, причины ему не нужны. Теоретически, за исключением великого герцога, никто из дворян не мог мне приказывать, но на практике мир устроен иначе. Отказаться от вызова министра центрального правительства для такого мелкого рыцаря, как я, было просто немыслимо.

В итоге мне пришлось отправиться в путь, подгоняемому домовладельцем. С собой я взял Ганса в качестве сопровождающего. Тот был ошарашен не меньше моего.

Номинально я был рыцарем, так что визит к другому дворянину без слуги стал бы позором. Ганс, выросший в бедности, был заметно напуган величием резиденции и вышколенными слугами графского дома, что вполне объяснимо. Я же старался не подавать виду, что нервничаю.

Мужчине нужен стержень, а рыцарю – тем более. Нет причин пасовать перед тем, кто даже не является моим непосредственным сюзереном в лице великого герцога.

— Смотрите не оплошайте перед Его Превосходительством! Поняли? — Прошипел мне домовладелец.

— Разве вы не идете со мной?

— Ни в коем случае! Я лишь гонец!

Домовладелец развернулся и дал деру. Постойте-ка, вы же говорили, что вы друг моего отца! Если вы так сбегаете, на кого мне вообще полагаться?

Первым делом я попытался вспомнить всё, что знал о министре финансов. По памяти, им должен быть граф Хайнц фон Райнфельдт. Когда я играл в «Medieval Knight», я получал от этого министра несколько квестов. Его называли «министром-енотом». Он был мастером риторики, умевшим заставить оппонента дать нужный ответ. Иными словами — высокопоставленный дворянин, слишком пронырливый для нынешнего меня.

— Рад встрече, сэр Штрайт. Присаживайтесь.

Он выглядел в точности как в игре – добродушный пожилой джентльмен, но внешность была обманчива. Я помнил его коварные реплики и то, как даже простые вопросы заставляли меня в игре крепко призадуматься. Теперь, сидя напротив него в реальности, я не мог не нервничать.

— Для меня честь встретиться с вами, Ваше Превосходительство.

— Вежливый молодой рыцарь, — заметил он.

Прошел ли я проверку первого впечатления? Я держался подобающе учтиво, и министр финансов, кажется, остался доволен.

— Естественно, что появление молодого рыцаря с такими достижениями вызывает интерес. В частности, среди чиновников вы прослыли рыцарем весьма неординарным, но эффективным, — продолжал граф.

Неужели я настолько известен? Я и понятия не имел, что у меня такая репутация в бюрократических кругах.

— У меня нет особых талантов, но я не мог допустить, чтобы мои люди голодали, поэтому просто усердно работал.

— В герцогстве полно рыцарей, чьи слуги умирают с голоду. В этом смысле вы заслуживаете высокой оценки. Мне доложили, что наш чиновник у вас в долгу.

Похоже, речь шла о домовладельце. Что же он там написал в отчете, раз министр финансов лично мной заинтересовался? Из дел, связанных с финансами, на ум приходили только забор и подставные стражники. Но вряд ли министра заинтересовал инцидент такого уровня. Его положение слишком высоко для подобных мелочей.

— Вы слишком добры ко мне. Я лишь добросовестно выполнял порученную работу, — сказал я.

Скромно, но без подобострастия. Я продолжал беседу в том же духе. Обмен любезностями со стороны выглядел дружелюбно, но в этом разговоре не было никакой конкретики. Беседа, в которой никто не раскрывает карт, просто ходит по кругу. Такие разговоры ужасно изматывают.

— Вы скромны. Обычно горячие юнцы задирают нос, считая себя великими, но вы не из таких простаков. Вы вполне достойны продвижения по службе, — произнес он.

— Я всё еще лишь рядовой рыцарь герцогства, даже не прошедший обряд посвящения.

— Ваш отец был рыцарем, отличившимся в войне с Францией, у него были военные заслуги. Даже сейчас, подай вы прошение, вы могли бы получить инвеституру. В чем причина задержки?

— Я набираюсь опыта, поскольку чувствую, что мне его не хватает.

— Хм, вот как. Значит, планируете сначала набраться практики в поле, показать результат, а уже потом принять рыцарство? Чем больше я на вас смотрю, тем больше вы мне нравитесь. Хотел бы я, чтобы у моего сына был такой же склад ума.

Должность министра здесь не назначалась королем, а передавалась по наследству из поколения в поколение. Если семья не совершала серьезных ошибок, она монополизировала пост на долгие годы. Именно поэтому за министерские кресла между другими высокопоставленными дворянами велась яростная политическая борьба, полная интриг и заговоров.

— Сэр Штрайт. Как вы и сказали, ваша семья невысокого полета. В обычных обстоятельствах встреча между нами была бы невозможна. Мои подчиненные возражали, говоря, что это не соответствует разнице в рангах, но я всё же нарушил прецедент и вызвал вас, посчитав способным человеком, которого уважают в чиновничьей среде. Большинство мелких клерков – простолюдины, и они редко находят добрые слова для дворян.

— Вот как? Благодарю за столь щедрую оценку.

Я ответил спокойно, не проявляя бурных эмоций, и это, похоже, еще больше расположило ко мне министра финансов. Его благосклонность была кстати, но я чувствовал тревогу, не зная, что у него на уме. Трудно было скрывать беспокойство и притворяться невозмутимым.

— Как я и ожидал, вы интересный молодой человек. Несмотря на похвалу, вы не выказываете волнения и сохраняете самообладание. Хорошо, что я заметил вас раньше, чем административный департамент успел наложить на вас лапы. Удача.

Постойте, он что, хочет переманить меня в финансовое ведомство? Если я получу покровительство министра финансов, главы всей бюрократии, разве это не обеспечит мне стремительный карьерный рост? Рационально рассуждая, следовало бы принять такое предложение.

Судя по ходу беседы, министр видел во мне перспективного кадра. Моя оценка была высокой, но этот груз ответственности ощущался физически. Адаптируясь к дворянскому обществу, я усвоил несколько истин, и одна из них гласила:

«Не бывает бескорыстной доброты».

Это изречение передавалось здесь как незыблемая истина. Министру финансов определенно что-то было от меня нужно.

— Есть семья по фамилии Эльсхаймер. Слышали о ней? — Спросил он.

— Знаю, что это дворянский род, курирующий сборщиков налогов.

— Верно, эта семья издавна заведует сборами. Они преданы делу и не пасуют перед трудностями, так что я давно с ними сотрудничаю. Формально они мои подчиненные, но влияние Эльсхаймеров нельзя недооценивать. Вы сами работали со сборщиками и знаете, что это непросто. Такова природа этой неблагодарной работы – даже если закон на твоей стороне, тебя всё равно будут ненавидеть.

— Побывав на месте событий, я это понимаю.

Я слышал об Эльсхаймерах от домовладельца, но никак не ожидал, что это имя всплывет здесь. Но к чему этот разговор? В игре были варианты диалогов и не было ограничения по времени, так что можно было спокойно подумать. Тогда я легко находил лучший ответ, но сейчас это было невозможно.

— Граф Эльсхаймер обладал исключительной смелостью и умел вести за собой людей, поэтому безупречно управлял сборщиками. Благодаря его лидерству налоги собирались гладко. Но, к несчастью, у него был серьезный изъян, — продолжал министр финансов.

Неужели визиты в квартал борделей? Я слышал от домовладельца слухи, что граф умер от болезни, подхваченной именно там. Но это были лишь сплетни, и я не знал, как он погиб на самом деле.

— Он пал жертвой порочной женщины и в итоге навлек на себя гнев Божий. Прискорбно. В конце концов, наследницами остались лишь две дочери, и влияние дома Эльсхаймер начало стремительно угасать.

В Герцогстве Берен действовал Салический закон империи, запрещавший женщинам наследовать престол и территории. Однако существовало исключение: в случае с придворным или герцогским дворянством, не имеющим земельных владений, женщины могли наследовать титулы.

— Раз он придворный дворянин, разве семья не могла просто принять в род способного зятя? — Осторожно предположил я.

— Я тоже так думаю. А вы что скажете?

— …Что вы имеете в виду?

Взгляд министра финансов, устремленный на меня, стал пугающе пристальным. Только не говорите, что этот зять – я? Он предлагает мне войти в семью Эльсхаймер?

В благородном обществе брак был мощнейшим инструментом для создания союзов. Я и сам раздумывал, как использовать это оружие, но не ожидал, что предложение поступит так скоро. Это был верный способ укрепить связи. Но зять? Он предлагает мне пресечь мой род на моем же поколении?

Если я женюсь и войду в их семью, все мои дети будут носить фамилию Эльсхаймер. Именно поэтому в другие семьи обычно уходили вторые сыновья или младшие дети. Но я был главой рода Штрайт.

Моей целью было стать полновластным лордом на земле, которой правит моя семья, а не оказаться в кандалах зятя, живущего на подачки дома Эльсхаймер. Это предложение было абсолютно неприемлемым.

И как мне от этого вежливо отказаться?

Если такой безродный потомственный рыцарь, как я, отвергнет предложение о браке от самого министра финансов, среди знати поползут слухи, что я не знаю своего места. Я бы принял любое разумное предложение, но на это пойти категорически не могу. Отказаться от фамилии и благородного рода ради матрилинейного брака?

К тому же, как только я соглашусь на такой союз, я потеряю всякое право на наследство.

Я не смогу получить феод, а если бы и получил, он перешел бы к роду жены.

Это предложение в корне противоречит моим целям.

Но если я просто отвечу резким отказом, то растопчу достоинство министра финансов, который только что расхваливал и возвышал меня. Позволительно ли мелкому рыцарю проявлять подобное неуважение? Даже если сам министр финансов закроет на это глаза, дворяне из его фракции не оставят меня в покое.

— Вам трудно решиться? — Спросил он. — Не волнуйтесь. Пусть есть разница в статусе, но с моей рекомендацией Эльсхаймеры вас примут. Было бы уместно сосватать вас со второй дочерью. Если старшая выйдет за принца, вы окажетесь связаны с королевской семьей кровными узами, не так ли?

Связь с принцем через кровь.

Зачем министр финансов делает мне такое предложение?

Я тяжело сглотнул и активировал Скаут-Управленец.

[История Хайнца фон Райнфельдта]

[Возраст: 53] [Принадлежность: Департамент финансов – министр финансов] [Адрес: Северо-западный район, бульвар Линц]

[Статус Хайнца фон Райнфельдта]

[Здоровье: Хорошее] [Настрой: Обман – Эксплуатация] [Склонность: Лживость (Нейтрально)] [Благосклонность: 10]

Его мысли в отношении меня – обман и эксплуатация.

Предложение стать зятем Эльсхаймеров явно было наживкой.

Что он выгадает, впихнув меня в ту семью? Да еще и склонность к лживости. Скаут прямо говорил: этому человеку нельзя доверять.

Что мне сказать министру финансов, который ждал ответа с легкой улыбкой на лице? В этот момент, словно спасательный круг, появилось новое задание.

[Задание: Переговорщик I]

[Откажитесь от брачного предложения министра финансов]

[Временный предмет: Скаут-Дипломат]

[Награда: 500 очков, 500 медных монет]

[Начислено: 50 очков Престижа семьи]

В этом квесте меня больше всего зацепили две вещи: Скаут-Дипломат и Престиж семьи.

Но времени на раздумья не было. Первым делом я активировал Скаут-Дипломат. Согласно системному описанию, этот инструмент позволял выявлять цели переговоров и обоснования для них.

Я могу видеть истинную цель сделки?

Поскольку больше всего меня интересовали истинные намерения министра, я применил артефакт немедленно. Зрение на мгновение помутилось, прежде чем прийти в норму – обычное явление при использовании скаутов.

[Чтобы расширить влияние своего старшего сына Адельберта на Эльсхаймеров, он рекомендует своего подчиненного в качестве их зятя. Министр финансов, опасаясь растущего влияния сына в Департаменте финансов, проталкивает Вольфганга в зятья Эльсхаймерам, чтобы использовать его как удобную пешку.]

Я правильно прочитал? Он пытается сдерживать собственного сына?

Похоже, семья Эльсхаймеров сейчас – «горячая картошка» внутри Департамента финансов. Старший сын продвигает своего подчиненного, а министр финансов использует меня, чтобы заблокировать ход сына. Вот зачем были все эти витиеватые похвалы.

Это была не просто лесть, а продуманная схема: осыпать милостями бедного рыцаря из герцогства и превратить его в послушную марионетку. Не проверь я это через Скаут-Дипломат, никогда бы не догадался. Подумать только, он использует Эльсхаймеров и меня лишь для того, чтобы приструнить наследника.

Отец и сын вели закулисную борьбу за власть.

Без сомнения, передо мной чаша с ядом.

Но на каком основании мне отказаться?

Я активировал поиск обоснований.

[Доступные обоснования: Рыцарство, Заслуги, Статус семьи, Отсрочка]

Попробую составить ответ, используя эти аргументы.

— Есть над чем размышлять? — Снова раздался голос графа. — Редко когда безродному потомственному рыцарю выпадает такая честь.

— Я благодарен господину министру финансов за доброту, — начал я. — Однако я лишь рыцарь, который еще не прошел официальное посвящение в [рыцарство]. Как может такой, как я, не имея даже титула риттера, войти в столь престижную семью на правах зятя?

Пока что я лишь мелкий дворянин, который не может тягаться с министром в открытом споре. Я еще даже не посвящен в рыцари, а значит, не имею права претендовать на руку дочери из знатного рода.

— Рыцарство может быть признано на основании заслуг вашего отца, так что это не проблема, — отмахнулся он, ведя рукой. — Я доложу об этом Его Высочеству и все устрою. Помните, что такие милости случаются нечасто.

— Тем не менее, эти [заслуги] целиком принадлежат моему отцу. Они не мои. И если простой потомственный рыцарь без личных достижений станет зятем Эльсхаймеров, не только окружающие будут смотреть на меня свысока, но, боюсь, это бросит тень и на вас, господин министр финансов.

— О, вы так считаете? Как благородно. Но вам не о чем беспокоиться. Пересуды будут, конечно, но в основном от идиотов из Административного и Военного департаментов.

— Но я горю желанием быть признанным достойным рыцарем благодаря собственным деяниям, а не наследию семьи, — возразил я. — Я хочу повысить [статус семьи], чтобы не позорить ни род Эльсхаймеров, ни вас, господин министр. Мне ужасно жаль, но не могли бы вы даровать мне [отсрочку]?

— Вы хотите признания личных заслуг, а не семейных? Значит, просите повременить?

Взгляд министра финансов, устремленный на меня, стал жестким.

На меня навалилось такое давление, что прежние стычки с генеральным директором в мои офисные будни показались пустяком. В компании самое худшее, что могло случиться – это увольнение, здесь же я мог буквально лишиться головы. Однако, насколько я мог судить, несмотря на пугающий вид, министр не казался слишком недовольным.

Мне действительно повезло получить Скаут-Дипломат в такой критический момент. Эти изучающие глаза нервировали, но я видел настрой министра через Скаут-Управленец, и это давало некоторую уверенность. Похоже, мои доводы попали в цель.

— Не отказ, а отсрочка? — Произнес он наконец, взвешивая слова. — А вы умеете говорить. Я позволю недолгую задержку. Я не настолько глуп, чтобы не понимать амбиций рыцаря. Но позвольте дать совет, господин Штрейт: пустые проволочки лишь вызовут всеобщее недовольство. Твердо запомните это.

— Я запомню.

Увидев сообщение о завершении задания «Переговорщик I», я почувствовал, как по телу прошла волна облегчения. Я получил награду и 50 очков Престижа семьи.

Дает ли высокий Престиж семьи какое-то реальное влияние?

К тому же, я обзавелся новым титулом.

— Заслуги, значит… — задумчиво произнес граф, словно обращаясь к самому себе. — Как раз подвернулась подходящая возможность. И она не чужда вам – ведь это дело, которое вы сами и вскрыли.

Только не говорите мне, что это дело о скупщике краденого…

Насколько я помню, организация, связанная с тем скупщиком – «Рафель».

Лже-стражник принадлежал к трущобной банде под названием «Рафель».

— Мой сын ведет это расследование. Но прогресса там меньше, чем ожидалось.

Разве это не уголовное преступление? Разве этим не должен заниматься Судебный департамент? Именно он стоит на страже закона и справедливости, надзирая за судами и общественной безопасностью.

Почему финансы расследуют это дело?

Но прежде чем я успел задаться вопросом, у меня не осталось иного выбора, кроме как согласиться. Отказаться, когда он сам предлагает шанс заработать те самые заслуги, означало бы обмануть министра финансов. Других вариантов или поводов для отказа у меня больше не было.

— …Благодарю вас за предоставленную возможность.

— Покажите мне способности, которые так высоко превозносили бюрократы. Я буду наблюдать с интересом.

Как и ожидалось, его умение ловить людей в ловушку было мастерским. Но раз уж я выторговал отсрочку, значит, купил себе достаточно времени.

Выйдя из кабинета, я почувствовал, как напряжение спадает, и невольно вздохнул с облегчением.

В который раз убеждаюсь: в мире все идет не по плану. Будь то реальность или мир внутри игры.

Когда я поймал скупщика, то думал, что по-своему оказал услугу домовладельцу. Тот даже получил награду за поимку, а мне перепала 1 серебряная монета. Я полагал, на этом всё и закончится. Неужели такова цена за одну серебряную? Можно мне вернуть монету и притвориться, что ничего не было?

Получив 50 очков Престижа семьи, я проверил общие показатели: престиж семьи Штрейт сейчас составляет 50 очков. Значит, изначально он был на нуле. Согласно описанию, при достижении 100 очков я смогу получить некие бонусы, но какие именно – неизвестно.

Наконец, появился третий титул ранга F.

Титул «Переговорщик ранга F» давал бонус: +20% к убедительности.

Полагаю, это означает увеличение вероятности склонить кого-то на свою сторону в ходе переговоров? Процент солидный, хотя я и не до конца понимаю, как именно работает механика убеждения. Впрочем, благодаря двум предыдущим титулам административная работа стала даваться легче, да и с врагами я справлялся увереннее. Наверняка и этот прирост я скоро почувствую на деле.

— Сюда, пожалуйста, — произнес служащий.

Закончив встречу с министром финансов, я последовал за сопровождающим. Он привел меня в подвальные помещения резиденции Департамента финансов.

Тюрьма? Камеры для пыток? Зачем здесь такое? Это ведь жилая резиденция… Несмотря на мой вопросительный взгляд, сопровождающий ничего не ответил и просто открыл дверь в комнату. Внутри были двое: один с резкими чертами лица, другой – с мягкими.

Сразу было видно, что человек с мягкими чертами – главный.

Его одежда была исключительно дорогой. Такие туники не носят абы кто. Это облачение высшей знати.

— Что происходит? Кто этот человек?

— Это господин Штрейт.

— Штрейт? А, так это он…?

Человек с мягкими чертами лица с любопытством оглядел меня, оценивая. Тот, что порезче, явно нашел мое присутствие неприятным. Стоило им услышать мою фамилию, как их реакции резко разошлись. Я активировал Скаут-Управленец.

Первым делом – «мягкий», который казался главным: Адельберт фон Райнфельдт. Тот самый старший сын, которого министр финансов пытается обуздать. Он занимает должность генерального инспектора.

Второй, с резким лицом – Андреас фон Рюдигер. Заместитель генерального инспектора финансов.

— Я Вольфганг фон Штрейт, — представился я. — Получил приказ присоединиться к расследованию.

— Присаживайтесь, господин Штрейт, — заметил Адельберт. — Благодаря делу, которое вы вытащили на свет, у нас не было ни одного спокойного дня.

Сын министра финансов, казалось, находил ситуацию весьма забавной. С другой стороны, я ясно видел, как из глаз сидящего напротив мужчины полетели молнии. Да уж, логично. В любой организации не жалуют тех, кто сваливается на голову посреди процесса, особенно если его заслал самый главный босс.

Они могут видеть во мне доносчика или шпиона.

Адельберт переводил взгляд с меня на Рюдигера, явно развлекаясь.

— Прошу прощения за это. Поймите недовольство Рюдигера. Он терпеть не может, когда кто-то вмешивается в его работу. Эй, долго ты еще будешь дуться? Это кадровое решение отца.

— …Андреас фон Рюдигер, — буркнул тот.

На этом знакомство закончилось. Его взгляд был ледяным, будто он искренне ненавидел сам факт моего присутствия. В этот момент я почувствовал скорее раздражение, чем сочувствие. Ты думаешь, я сам этого хотел? Твой верховный начальник надавил на меня и засунул сюда, так зачем срываться на непричастном?

Но я не выдал своих эмоций, ведь находился перед наследником рода.

Адельберт пристально посмотрел на меня и спросил:

— Что отец предложил вам?

Мне хотелось сказать правду.

Что его отец пропихивает меня в зятья Эльсхаймерам, чтобы следить за ним. Как бы отреагировал Адельберт? Но это был тайный умысел министра финансов, и раскрывать его было слишком рискованно.

Если министр узнает, что мне известны его сокровенные планы – мысли, которыми он ни с кем не делился, – оставит ли он меня в живых? То же касается и Адельберта. Нельзя слепо доверять существам, именуемым высшей знатью. Когда я промолчал, Адельберт махнул рукой.

— Впрочем, неважно. Намерения отца достаточно прозрачны. Своей властью я назначу вас как временный инспектор. Будете получать приказы как помощник Рюдигера. И помните: это временно.

— Да. В конце концов, я лишь человек со стороны.

— Если у вас есть способности, это может стать шансом официально войти в Департамент финансов. Верно, Рюдигер?

— …

Быть под прицелом этих высокопоставленных дворян невыносимо. Но что я могу сделать? Я всего лишь безродный потомственный рыцарь, а сидящий передо мной сын министра финансов – высший аристократ, он практически суверен для мелкого дворянства столицы.

Будь я лордом, он не смог бы так со мной обращаться.

Единственный путь – наверх.

Это одна из причин, почему моя цель – стать лордом. А если я стану зятем Эльсхаймеров? Другие увидят в этом невероятный скачок, но для меня это значит всю жизнь провести в подчинении у семьи министра. Я категорически не хочу быть под кем-то.

На офисной работе у меня не было выбора, приходилось мириться с реальностью, но причина, по которой я так быстро адаптировался к миру знати – именно этот драйв. Я хочу командовать, а не исполнять. Я хочу жить как человек, наделенный властью отдавать приказы.

Поэтому я и поставил цель стать лордом – это достижимо. Наверное, нужно стать национальным героем, чтобы получить землю, но с системой и моими способностями это не кажется невыполнимой задачей. С другой стороны, получить титул в моем поколении почти невозможно. Конечно, «почти» не означает нулевую вероятность.

Даже к самому мелкому титулованному дворянину, барону, даже великий герцог не может относиться небрежно, если у того есть своя земля. Мы называем титулованных дворян с землей принцами. А графов и выше – великими принцами. Наличие или отсутствие земли определяет истинную мощь дворянина.

Великий герцог представляет дворян герцогства, занимается внешней дипломатией и разрешает споры между принцами. А принцы обязаны участвовать в мобилизации в течение 45–65 дней согласно договору с великим герцогом. Если я стану лордом, эта обязанность ляжет и на меня.

В романах протагонист легко получает титулы, потому что обладает особыми дарами и сокрушительной силой, но для меня это невозможно. Я не могу взмахом меча рушить горы; я всего лишь новичок, едва осваивающий фехтование. Весь мой боевой опыт – стычки с трущобным отребьем.

— Я лишь незваный гость, поэтому буду беспрекословно следовать вашим указаниям, — сказал я.

— Знаете свое место? Вы довольно проницательны.

В конце концов, я проглотил свою гордость и склонился перед реальностью. Видя мою покорность, взгляд Рюдигера немного смягчился.

У меня и в мыслях не было зарабатывать здесь заслуги. Те заслуги, что мне нужны – это путь к лордству, а не к карьере в Департаменте финансов. Неужели я настолько глуп, чтобы самому ковать кандалы на свои лодыжки? Мне нужно спланировать побег, теперь, когда я выгадал отсрочку.

Холодная атмосфера немного оттаяла.

Как незваному гостю, мне было крайне неуютно, и здесь не было никого, кого я мог бы назвать союзником. Но, по крайней мере, открытой враждебности не было, и то хлеб. Держаться тише воды, ниже травы – сейчас это лучший подход. Хотя меня и засунули сюда против воли, безоговорочное признание авторитета начальства было мудрым шагом.

Опыт прошлой жизни, не иначе.

— Я ценю, что вы полностью вверяете себя моему командованию, — произнес Рюдигер. — Честно говоря, никому из нас не нужны лишние хлопоты. Однако, раз уж министр финансов закрепил вас за мной, я поделюсь с вами частью лавров. Так что давайте работать слаженно.

Можете не делиться, правда.

Разумеется, сказать это вслух означало бы плюнуть в лицо Рюдигеру, так что я промолчал. Перед начальством лучше не отсвечивать. Если подумать, раз уж министр финансов положил на меня глаз, то лучший способ выскользнуть из его хватки – отдать все лавры этим двоим.

Если я не проявлю себя, может, министр потеряет ко мне интерес?

Звучит как здравый план. Я не смог отличиться из-за отсутствия способностей. Иногда простейшая тактика работает лучше всего. Он хочет использовать меня как зятя Эльсхаймеров, но если я окажусь бездарным, не переключится ли он на другого кандидата?

Ему нет нужды зацикливаться на мне.

Бедных рыцарей в герцогстве пруд пруди.

А я, благодаря повторяющимся квестам, накопил уже 50 серебряных монет.

Я уж точно не «бедный рыцарь».

— Ключевой момент в деле, которое вы раскрыли, заключается в том, что оно связано с Административным департаментом, — раскрыл карты Рюдигер. — Если мы правильно воспользуемся этим преимуществом, у нас на руках будет сильный козырь против Администрации.

Тот скупщик связан с Администрацией?

Тогда для них я – как кость в горле. Они могут затаить на меня злобу. К тому же, со стороны я теперь четко ассоциируюсь с Департаментом финансов. Сам того не желая, я вляпался в их фракционные игры.

Зачем я вообще тогда активировал скаут и нашел то тайное помещение?

Надо было просто закрыть на всё глаза.

— Рюдигер, как насчет того, чтобы поручить это задание ему?

— Вы имеете в виду район моста на бульваре Байен, в южном округе?

Стоит пересечь небольшой мост, ведущий от бульвара Байен, как попадаешь в место сосредоточения так называемых «женских домов» – главный квартал борделей в Брайсбурге. Переход через этот мост открывает путь в совершенно иной мир, а если углубиться дальше, квартал смыкается с трущобами.

— Видите ли, у обитателей квартала борделей сверхъестественное чутье на бюрократов, — пояснил он. — Это стало инстинктом выживания, так что, когда мы пытаемся нагрянуть с проверкой или поймать их на уклонении от налогов, они каким-то образом узнают об этом заранее. Но раз вы человек со стороны, разве расследование не пойдет куда успешнее?

— В самом деле, дельное замечание. Господин Штрайт, в нашем деле о скупщике краденого мы подозреваем, что квартал борделей является важным узлом связи. Вы займетесь этим районом.

В тот миг, когда мне приказали отправиться в это опасное место, где у меня нет ни опыта, ни связей, я осознал: этим людям доверять нельзя. Как они и сказали, я всего лишь человек со стороны. Расходный материал, чье присутствие или отсутствие ничего не меняет.

Им плевать, справлюсь ли я с расследованием или попадусь в лапы преступной организации и погибну.

Даже если я умру во время следствия, они просто доложат министру финансов, что я пал при исполнении. Возможно, я излишне мнителен, но борьба за власть в мире аристократии оказалась куда изощреннее, чем я мог вообразить.

В отличие от министра финансов, Адельберт склонен к расчетливости (нейтрален). Значит ли это, что он примет сторону того, кто принесет ему больше выгоды? К тому же он проявил ко мне интерес. Рюдигер же явно питает ко мне враждебность, а его склонность – верность (нейтрален).

«Значит, ты преданная правая рука Адельберта».

Будь у меня сейчас Скаут-Дипломат, я мог бы проанализировать их цели и обернуть ситуацию в свою пользу. Но ничего не поделаешь. Проведу расследование тщательно и позволю Рюдигеру забрать все лавры себе.

Его ведь зовут Рюдигер?

«Становись зятем Эльсхаймеров вместо меня. И проводи свои дни в этой роли, боясь лишний раз вздохнуть в присутствии окружающих».

— Я возьмусь за расследование в квартале борделей, — произнес я.

— Хорошо. Я спокоен, зная, что вы за это взялись, — ответили мне. — Помните, ваша цель – найти связного, а не поднимать лишний шум, подвергая себя опасности. И учтите, гильдия борделей нам сейчас не помощник. Это важно, так что запомните хорошенько.

Любому со стороны он мог показаться заботливым начальником, пекущимся о подчиненном, но меня было не обмануть. Его слова значили: «Найди связного и не суй нос куда не следует». Или, возможно, он надеялся, что я сам безрассудно полезу на рожон. Я не знал, какую позицию во всем этом занимает гильдия, управляющая кварталом.

Так я и получил совершенно ненужный мне титул временного инспектора.

Но они ведь не думают, что я буду прочесывать весь этот район в одиночку?

Если меня отправляют на такое задание, должны же выделить хоть каких-то людей.

— Если оставить в стороне само расследование, разве господину Штрайту не полагаются солдаты для охраны? — Спросил я.

— Поскольку действовать нужно скрытно, двоих будет достаточно, верно? — Раздался ответ. — Большее число привлечет слишком много внимания.

— Вполне разумно. Я прикомандирую к вам солдат из отряда инспекции, так что командуйте ими умело.

И что мне прикажете делать с двумя людьми?

Вместе с Гансом будет трое, но Ганс совершенно не умеет работать головой.

С такими силами многого не добьешься. Я должен отправиться в опасную зону без каких-либо гарантий безопасности. Вдобавок эти солдаты наверняка будут за мной присматривать. Нет, определенно будут. Я смогу проверить это с помощью Скаута-Управленца.

Завершив встречу с Адельбертом, я разыскал Ганса. Тот все это время дожидался меня в приемной.

— Что? Временный инспектор? Значит, вас повысили?! — Воскликнул он.

— Я что, по-твоему, похож на человека, которого повысили?

— Конечно! Разве нет? Инспектор – это же невероятно высокая должность!

В департаменте финансов это и впрямь высокий пост. Инспекторы обладают широкими полномочиями: они могут проводить законные расследования, отслеживая финансовые потоки, такие как растраты и уклонение от налогов. Также это был легальный способ вмешиваться в дела других организаций.

Пусть я и временный, но назначение инспектором могло выставить меня в дурном свете перед административным и военным департаментами.

— Ого, подумать только, вы стали инспектором! Мое сердце так и полнится гордостью! — Не унимался Ганс.

— Временным. Временным. Я не официальный инспектор.

— Служба господину Вольфгангу – величайшая удача в моей жизни!

«Эй, ты меня вообще слышишь?»

В глазах Ганса стояло лишь одно: его господин стал важной шишкой. Он, вероятно, упал бы в обморок, прознай он о предложении стать зятем Эльсхаймеров.

Как и ожидалось, для всех остальных это выглядит потрясающей возможностью и баснословным везением.

В реальности же низшие потомственные рыцари прозябают в нищете и отчаянно ищут любого шанса отличиться ради продвижения. Рыцарское жалованье составляет всего пятнадцать серебряных монет в год, при этом расходы на содержание ложатся тяжким бременем. Так что со стороны предложение, которое я получил, казалось невероятной удачей – даже если это всего лишь место примака.

Они не знают, что творится за кулисами, поэтому и думают подобным образом. Это я здесь белая ворона, потому что размышляю лишь о том, как бы сбежать.

— Сабине и Даниэлю ни слова, — строго наказал я.

— Что? Почему? Мы просто обязаны им рассказать!

— Вот когда расследование завершится, тогда и будешь хвастаться. А не сейчас.

Ганс выглядел совершенно сбитым с толку, но я твердо велел ему держать язык за зубами. Если он позже обнаружит, что меня просто использовали, это может стать для него тяжелым ударом.

Уф, я вымотался.

— Вы славно потрудились, господин.

— Господин Вольфганг, я приготовила вам ванну!

Вернувшись домой, я прогнал усталость ужином, который состряпала Сабина, и набором с горячим говяжьим рагу, купленным за очки. После я отмок в горячей воде, набранной Даниэлем, тайком воспользовавшись гелем для душа и шампунем, и, наконец, растянулся на мягкой постели. Ах, наличие слуги и горничной позволяет наслаждаться подобным комфортом.

Я задумался о Скауте-Дипломате, который впервые опробовал сегодня.

Этот скаут я получил во время аудиенции у министра финансов. Хотя я еще не до конца освоил его функции, я понял, что он примерно определяет цели объекта и аргументы, необходимые для переговоров. Возможность заранее узнать цель другой стороны – неоспоримое преимущество.

Один лишь Скаут-Управленец, показывающий образ мыслей и склонности, не может точно сказать, какие у человека намерения. Но Скаут-Дипломат позволяет подтвердить цели объекта гораздо подробнее. Стоит ли мне купить его, как только накоплю пять тысяч очков?

Сейчас подтверждение чужих целей кажется самым полезным – особенно чтобы не угодить в сети интриг, где каждый пытается подставить другого. Будь я лордом, разве не стал бы этот Скаут-Дипломат незаменимым инструментом?

Лорд сражается за своих людей, сражается за обыденные, но насущные вопросы пропитания и борется за преимущество в дворянской политике. Познав все это, я на своей шкуре чувствую, насколько абсурдно сложна и требовательна эта роль. Это не просто власть и господство.

Скорее, битва ради защиты – самая благородная из всех битв, как мне кажется.

И для этой цели Скаут-Дипломат – бесценное подспорье.

На следующий день Рюдигер прислал мне двоих солдат.

Тед Майер (16 лет) и Оскар Грайфс (16 лет).

Это были рядовые из инспекционного отряда, только что окончившие тренировочный лагерь и получившие назначение. С помощью Скаута-Управленца я проверил их статус. Напряжение и слежка. Одно это уже сказало мне, какая роль им отведена. У обоих солдат была склонность «честность (добро)».

Это означало, что у них доброе сердце, но они верны приказам. А значит, приложат все усилия, чтобы исполнить волю начальства. Рюдигер определенно тщательно подошел к выбору персонала. Он не стал бы назначать тех, кто готов хоть в чем-то пойти на компромисс.

Так меня одновременно проверяют и стерегут. Мне подсовывают новичков без боевого опыта и велят обследовать опасный квартал борделей. Все как я и думал. Я ничего иного и не ждал. Впрочем, раз уж мне выделили вооруженных людей, жаловаться не приходится.

Очевидно и то, какую морковку им пообещали.

Наверняка этих юнцов вызвали, усадили и пообещали награду или повышение, если они будут исправно за мной следить и докладывать. Им, вероятно, даже не объяснили, насколько опасна эта работа. Но раз я узнал их намерения через скаут, я тоже смогу их использовать. Существует ведь такая вещь, как дезинформация.

— Вольфганг фон Штрейт. Полагаю, вы обо мне уже наслышаны? — Обратился я к ним.

— Так точно. Я Оскар Грайфс, прикомандирован к вам, господин Штрейт, пусть и временно.

— Тед Майер. Просим ваших распоряжений.

Может, это их первое задание, но они выглядят по-настоящему воодушевленными.

Миссия сложная, но, что ж, первое впечатление неплохое. Верные своей склонности, они вежливы и обладают достойным характером.

— Вам двоим доводилось участвовать в настоящем бою? — Спросил я.

Тед и Оскар лишь моргнули.

— Мы еще не бывали в бою, — ответил один из них.

— Господин инспектор, а вам… вам доводилось убивать? — Подал голос второй.

Какой дерзкий вопрос. Ощущение от убийства все еще свежо в памяти. Полагаясь на это чувство, я пристально посмотрел на стоявших передо мной новобранцев.

— Я убил семерых. Этого достаточно? — Ответил я с угрожающей ухмылкой.

Юные солдаты замерли. Этого должно хватить, чтобы утвердить свое превосходство. Когда Сабина объявила, что завтрак готов, я спросил ребят – я слышал, как у них урчит в животах:

— Вы ели?

— Н-нет. Мы спешили и даже не успели получить паек.

— Ох, беда. Временно или нет, но раз уж вы назначены моими подчиненными, я вас накормлю.

Я велел Сабине принести еще две порции.

Мальчишки уставились на Сабину, не в силах отвести глаз. Наша старшая горничная хороша собой, не так ли? Ей двенадцать, но она определенно вырастет красавицей. Главный фактор здесь – хорошее питание и сон, что поправило ее здоровье. Даниэль уже переживает, что будет, если на красоту Сабины позарятся другие мужчины.

— Фрейлейн, я Оскар Грайфс. Могу я узнать ваше имя? — Робко спросил один.

— Я Сабина Фламм. Приятно познакомиться.

— А-а я! Я Тед Майер! Фрейлейн, пожалуйста, запомните и меня тоже!

Интересно, запомнит ли Сабина их имена. Как бы то ни было, это обычная психология мальчишек, желающих выставиться перед девочкой, и, поскольку это не было флиртом, я не стал их прерывать. Но, вспомнив о Даниэле, я отправил Сабину в дом. Пара для Сабины – Даниэль.

Я почувствовал на себе недовольные, полные сожаления взгляды парней, но лишь хмыкнул, отмахнувшись от них.

— Ганс, ты чего застыл?

— Я очень горд, — ответил тот.

Этот парень со вчерашнего дня не может стереть улыбку с лица. Даже когда Сабина спросила, чего это он ведет себя так приторно, Ганс лишь радостно посмеивался. Я-то думал, что вляпался в нечто ужасное, но Ганс, не зная всех обстоятельств, не может сдержать нахлынувших чувств.

Я пытался сохранить все в тайне, но, видя его в таком состоянии, сомневаюсь, что секрета хватит хотя бы на неделю.

— Целых два солдата в распоряжении! Как и следовало ожидать, высокопоставленные особы вам доверяют. Мне, как первому вассалу дома Штрейт, нет ничего отраднее этого!

— …Тебе не кажется, что ты слишком уж этому рад?

— Если мой господин становится важным человеком, разве это не делает и меня вассалом важного человека?

Что ж, гордись и радуйся сколько влезет. Меньше знаешь – крепче спишь. С точки зрения Ганса, выходца из нищеты, если его господин продвигается по службе, продвигается и он сам. Я могу это понять. Даже само отношение окружающих станет иным. Я видел, как лица Сабины и Даниэля тоже светлеют.

Иногда, глядя на то, как они вдвоем смеются, болтают и проявляют симпатию, у меня теплеет на душе. Видимо, сказывается сентиментальность человека средних лет. Ганс все еще, кажется, хотел выдать Сабину замуж в хорошую семью, но, учитывая ее навыки ведения хозяйства, я думаю, что ее уход стал бы потерей во многих смыслах.

Она – прирожденная старшая горничная для дома Штрейт. Да и у Даниэля есть потенциал вырасти в отличного помощника. Если Сабина станет старшей горничной, а Даниэль – дворецким, разве не посвятят они себя дому Штрейт на долгие годы? У рода Штрейт ничего нет, так что эти дети станут его историей.

Закончив трапезу, я в сопровождении Ганса и солдат направился к бульвару Байен в южном округе. По правде говоря, я никогда не бывал в квартале борделей за мостом, так что плохо знал географию. Ганс же питал к самому этому месту отвращение. Будучи ревностным верующим, он считал его обителью греха.

После Черной смерти этот район едва не пришел в упадок вместе с общественными банями, но квартал борделей все еще притягивает множество людей. Стоит пересечь мост, как разворачивается совершенно иной мир. Большинство проституток обязаны носить желтые платки и ленты, предписанные городом, так что здесь все пестрит желтизной.

Ганс старался даже не касаться одежды блудниц, а Оскар и Тед, впервые оказавшиеся в подобном месте, с любопытством озирались, следуя за мной. В отличие от гонимых общественных бань, этот квартал управляется лицензированной городом гильдией борделей, а церковь признала его «необходимым злом».

По словам домовладельца, налоговые поступления отсюда колоссальны. И половину этих денег тратят монахи и подмастерья. Так что Ганс, презирающий проституцию как дело нечестивое, выглядел жалко. Монахи, которых ты так уважаешь, – одни из самых щедрых клиентов в этом округе.

Остальные пятьдесят процентов распределяются между чиновниками, дворянами и простолюдинами.

Обычный люд может легко позволить себе визит сюда, потому что цены здесь низкие. Сальный домовладелец как-то советовал мне местечко, которое сам регулярно посещает, под названием «Корона Нищего». В эпоху, когда не знали контрацепции, я бы предпочел не спать с проститутками, чтобы не обзавестись ребенком. Да и риск подцепить заразу был велик.

— Но господин Вольфганг, что именно мы расследуем? — Спросил один из солдат.

— Пока что просто побродим, притворяясь молодым господином и его слугами, которым любопытно взглянуть на квартал борделей.

Честно говоря, я и сам не знал, с чего начать. Мне велели найти место встречи связных, но сказать проще, чем сделать. Если бы я мог запросто отыскать такое, ничего не зная о квартале, я бы работал в центральной разведке, а не был бы бывшим офисным клерком.

Начиная с аудиенции у министра финансов и предложения о женитьбе на дочери Эльсхаймеров, заканчивая делом скупщика и пристальным вниманием со стороны генерального инспектора Адельберта и его заместителя Рюдигера – ситуация запуталась окончательно. А то, что ко мне приставили новичков в качестве ищеек, было своего рода посланием.

«Не суй нос куда не просят», ведь оказаться с новобранцами в опасном месте – идеальный сценарий, чтобы тебя прирезали. Именно поэтому я планирую свалить все заслуги на Рюдигера, пока буду изучать этот квартал. Раз они велели мне не соваться, я всуну нос еще глубже и отдам ему весь почет.

И только Рюдигеру – ничего Адельберту.

Разве тогда эти двое, жаждущие признания, не вцепятся друг другу в глотки?

Не знаю, выйдет ли все так, как я задумал, но я сочту успехом даже просто посеянные зерна подозрения между ними. Рюдигер, вероятно, видит во мне выскочку, который подлизывается к министру финансов, пытаясь украсть его славу. Он и представить не может, что в итоге разругается со своим преемником из-за того, что я преподнес ему все лавры на серебряном блюде.

Если получаешь подарок, разве не в человеческой натуре желание отплатить вдесятеро?

Так или иначе, сперва нужно прочувствовать атмосферу и изучить географию квартала. Я ничего не знаю об этом месте, так что многое пойму лишь на собственном опыте. Не то чтобы я собирался покупать женщину. Возможно, кто-то сам подойдет ко мне, пока я вот так брожу.

И кто-то действительно подошел.

Это был мальчик, выглядевший даже младше Сабины.

— Господин! Я знаю отличных дам, сущие красавицы. Хотите, провожу? — Звонко предложил он.

Неужели такому маленькому ребенку место в квартале борделей?

Как ни странно, здесь полно брошенных детей. Родители, оставляющие своих чад, встречаются чаще, чем можно подумать. Обычно люди идут в церковь, но приюты там переполнены, и детей часто не принимают. В таком случае большинство оказывается на улице, становясь беспризорниками или нищими.

Те, кто выживает и подрастает, в основном дрейфуют в сторону трущоб; это поистине бесконечный порочный круг. Этот паренек, бодро улыбающийся и предлагающий знакомство с девицами, вероятно, из таких. Девочки же здесь прямиком отправляются на стезю проституции.

Становилось горько при виде этой изнанки общества.

Ребенок может казаться достойным жалости, но такие дети в основном учатся лишь преступному ремеслу. Так что, если неосмотрительно подойти к ним из сострадания, можно сильно обжечься. Ганс, немало натерпевшийся от уличных сорванцов, разозлился и попытался его прогнать. Даже Ганс, сам выходец из бедноты, ненавидел беспризорников.

— А ну пошел вон! — Прикрикнул Ганс. — Молодой господин, даже не слушайте этих типов! Это же карманники.

— Да я просто дорогу предлагаю! Зачем так злиться-то? — Не унимался мальчишка. — Разве я украл чего?

— Что? Тебе, видать, всыпать надо, чтоб за ум взялся!

— Я ничего плохого не сделал, чего вы драться лезете? — Огрызнулся малец. — Моя мамка говорила: если ты чист, можешь голову перед кем угодно задирать! Разве это грех – подсказать дорогу за пару медных монет?

— Ах ты, а ну стой!

А он говорит складнее, чем я ожидал. Выпалив это, пацан быстро припустил прочь. Разъяренный Ганс попытался было догнать его, но разве поймаешь ребенка, который живет в этом лабиринте переулков? Его умение проскальзывать в узкие щели между домами было просто невероятным.

Этот пацан меня и вправду заинтересовал.

Судя по тому, что у него есть мать, он не похож на типичного брошенного беспризорника. Он выглядел довольно опрятно и был прилично одет.

Раз уж это судьба, почему бы не использовать мальчишку? Если он родился и вырос на этих улицах, он знает здесь всё куда лучше меня. К тому же у него неплохо подвешен язык – он явно выделялся на фоне обычной уличной мелюзги.

Прежде чем пацан успел дать деру, я уже проверил его личность через Скаут-Управленец. Мальчика звали Бодо Вернер, ему было десять лет. По воле случая его домом оказалась «Корона Нищего» – любимое заведение домовладельца. Но что действительно заслуживало внимания, так это его характер: «хитрый (добрый)». Хитрый, но добрый? Любопытное сочетание.

Крайне редко случается, чтобы кто-то, выросший в квартале борделей, сохранил доброе мировоззрение. Этот ребенок – исключение из правил, и именно поэтому он пробудил моё любопытство. Активировав Скаут-Поисковик, я без труда нашел цепочку следов Бодо. Он ускользнул через узкий лаз на другую сторону здания.

Надо же, успел так далеко убежать за столь короткое время?

— За мной! — Скомандовал я. — Мы преследуем мальчишку.

Вместе с Гансом и солдатами я бросился в погоню. Следы петляли по извилистым переулкам, то разделяясь, то смело сходясь вновь, будто Бодо чувствовал себя здесь как дома. Наконец я нашел его. Он о чем-то болтал с группой мужчин; судя по всему, они были в отличных отношениях, как старые знакомые.

Когда мы приблизились, Бодо подскочил от неожиданности. Увидев меня, он вцепился в своих собеседников и указал на меня пальцем:

— Это сумасшедший содомит! Он за мной гонится!

— Что? Содомит? — Хохотнул один из верзил. — Ишь, какие слова умные знаешь!

— Ну и вкусы у господ пошли! Ха-ха!

— Да не смейтесь вы, — закричал Бодо, — остановите его!

И мальчишка снова пустился наутек.

Что? Содомит? Он использовал немецкое слово для обозначения гомосексуальности. От такой нелепости я даже лишился дара речи. Может, он и ценный кадр, но когда я его поймаю, обязательно выпорю – просто из вредности. Пока Бодо скрывался из виду, подозрительного вида мужики с ухмылками преградили нам путь.

— Эй, молодой господин. Мы уважаем чужие предпочтения, но в наших краях лучше присматривать себе девок.

— Баб кругом полно, зачем за пацаном-то бегать? Хочешь, я тебя со своей женой познакомлю?

— Вали отсюда, пока мы на тебя в церковь не донесли, а то живо на костре поджарят! Ха-ха!

Что за чертовщина?

Ганс пришел в ярость от столь откровенного глумления.

— Как вы смеете оскорблять моего господина! — Взревел он. — Я вас в порошок сотру!

— Ха-ха! Ну давай, попробуй!

— Сейчас я вам покажу кузькину мать! Получайте!

Между разъяренным Гансом и верзилами завязалась драка. Тед и Оскар замялись в нерешительности, не зная, как поступить.

— Чего стоите? — Прикрикнул я на них. — Драться не собираетесь?

— А? Ой, да, сэр!

— Мечи не обнажать. Они без оружия.

Стоило воспользоваться случаем и посмотреть, насколько хорошо мои солдаты умеют махать кулаками.

Бодо скрылся, но я уже зафиксировал его маршрут через Скаут-Поисковик, так что спешить было некуда. Если бы эти типы выхватили оружие, мы бы ответили тем же, но проливать кровь в обычной потасовке не имело смысла.

Ганс, обладая внушительным телосложением и недюжинной силой, успешно противостоял грубиянам и вскоре завладел преимуществом. Благодаря навыкам борьбы он доминировал в ближнем бою: повалив бородача на землю, Ганс принялся осыпать его градом ударов, но тут двое других вцепились ему в руки.

— Ух! Навалились толпой! — Прохрипел Ганс. — Пустите! Ай! Хватит биться!

— Силен, щенок! — Выдохнул один из нападавших. — Держите его крепче!

Однако Тед и Оскар вовремя подоспели на помощь и сцепились с теми, кто удерживал Ганса. Видимо, их тоже обучали борьбе: они ловко вывели противников из равновесия и повалили на камни. Почувствовав свободу, Ганс сорвался с цепи, словно конь, сорвавшийся с узды. Он бросился на бородача, который успел его задеть, и всё окончательно превратилось в хаос.

Потасовка «пятеро на троих» в итоге закончилась победой моих подчиненных.

Как и ожидалось, наблюдать за дракой – истинное удовольствие, уступающее разве что зрелищу пожара. Я насладился представлением сполна.

— Ганс, ты в порядке?

— Я… я в норме! — Выпалил он. — Подумаешь, кучка стариков навалилась, ерунда!

— Эй, у тебя кровь из носа идет.

— Проклятье, нос совсем онемел, — он поморщился. — Тьфу, еще и губу разбили.

Ганс сплюнул кровь и шумно высморкался, всё еще не остыв от гнева. На лицах Теда и Оскара тоже красовались свежие синяки.

Разобравшись с препятствием, пришло время найти Бодо. Я шел по следу, который вел скаут. Мальчишка оказался быстрым, как настоящая обезьяна, и уверенно перемещался по лабиринту переулков, словно по собственному двору. Благодаря его маневрам мы, кажется, прочесали каждый угол квартала красных фонарей, пока я не обнаружил его логово.

— Сэр Вольфганг, — подал голос Ганс, — откуда вы так хорошо знаете дорогу?

— Я не знаю этих мест. Я здесь впервые.

— Но вы так уверенно идете…

Ганс начал что-то подозревать, видя, с какой легкостью я ориентируюсь. Его взгляд буквально кричал: «Вы лжете, что вы тут впервые – наверняка частенько захаживаете!»

— Я просто догадался, где он может прятаться, — отрезал я.

— Да ну, неужели можно найти человека, просто угадав?

— Ты всё равно не поймешь, даже если я объясню, так что просто помалкивай и иди за мной.

Я вел слежку через Скаут-Поисковик – как я мог объяснить это словами? В конце концов, игнорируя скептические взгляды Ганса, я нашел Бодо. Он забился в узкую щель в тупиковом переулке. Потрясенное выражение его лица стоило того, чтобы его увидеть. Глаза мальчишки округлились:

— Что? Как ты узнал, что я здесь?

— Выслеживать людей – моя специализация. И послушай, пацан, я не содомит.

— Ты убьешь меня? — Он затравленно огляделся, понимая, что бежать некуда, и попытался вызвать сочувствие. — Я ведь просто ребенок, зарабатываю на жизнь зазывалой.

Его характер – «хитрый (добрый)». Не будь он хитрым, он бы не выжил на этих суровых улицах. Когда я никак не отреагировал на его жалобный тон, Бодо сник и понурился.

— Эй, хочешь подзаработать?

— Денег? — Он оживился. — Конечно хочу. Но за что? Только не говори, что заманишь меня и продашь в рабство.

— И много я получу за такого мальца? Куда важнее то, что ты отлично знаешь планировку этого района.

— Да я тут родился и вырос! — Гордо ответил он, но тут же добавил с подозрением:

— Хотя ты, похоже, знаешь его еще лучше.

Это всё благодаря скауту в моих глазах. Я планировал использовать Бодо для поиска места встреч. Самостоятельно найти точку связи трущобных банд в незнакомом районе практически невозможно – на одно только изучение местности ушло бы слишком много времени.

Куда эффективнее заплатить местному за расследование. Разумеется, выбор информатора – дело тонкое, но в случае с Бодо его «добрый» характер внушал доверие.

Хитрость подразумевает сообразительность и пронырливость, а доброе мировоззрение в такой среде говорит о наличии сердца. Если я предложу достойную награду, Бодо поймет, что сотрудничать со мной куда выгоднее, чем убегать.

— Мне нужно, чтобы ты нашел места, где встречаются подозрительные личности.

— Насколько я вижу, самый подозрительный здесь – вы, господин рыцарь.

— Тогда найди тех, кто еще подозрительнее меня. Например, дворян, контактирующих с трущобами.

— Трущобы и дворяне? Хм, это возможно. Но вы ведь не просите меня делать это бесплатно?

Еще бы.

Я протянул ему одну серебряную монету в качестве задатка. У пацана глаза на лоб полезли.

— Погоди, ты в своем уме? Реально мне её отдаешь?

— Это аванс. Если найдешь нужные сведения, получишь еще одну. Такая работа оплачивается куда лучше, чем зазывание клиентов за пару медных, верно?

— Еще как! — Он кивнул, но тут же прищурился:

— А если я сбегу?

— Ты думаешь, что сможешь от меня спрятаться?

Бодо молча согласился. Мы уже поиграли в прятки, и я находил его каждый раз. Он был хитрым, но и умом не обделен.

— А как мне с тобой связаться?

— Я пришлю человека. Выбери место, которое тебе удобно.

— Тогда приходи в «Корону Нищего». Это мой дом.

Я и так знал это благодаря скауту, но Бодо, к счастью, не солгал.

— Не боишься так легко выдавать свое пристанище?

— Раз уж придете, так хоть денег там потратьте! — Бодо явно был мастером продаж.

Кого же отправить? Я ненадолго задумался. Ганс, судя по всему, больше не горел желанием оставаться в этом квартале ни секунды. Тед был похож на него, но с другой крайностью: он из тех, кто не пропустит ни одной юбки. Поэтому я решил, что лучше всего послать рассудительного Оскара. И я надеялся, что информация в итоге дойдет до Рюдигера.

Я намеренно позволил Бодо выбрать место, чтобы Оскару было проще доложиться Рюдигеру. Если тот услышит новости и немедленно предпримет действия, я убью двух зайцев одним выстрелом. Неизвестно, сработает ли план, но механизм запущен – остается только ждать.

— Сэр Вольфганг, — обратился Ганс, — можно мне ненадолго заглянуть в приход Кислинг?

— Хочешь вымолить у Бога прощение за то, что побывал в столь нечестивом месте?

— Как… как вы узнали? — Его глаза округлились.

Я лишь усмехнулся. Я просто знал, что ты так и поступишь.

Вернувшись домой, я поразмыслил, куда пристроить на ночлег двух солдат, и в итоге они временно поселились в гостиной вместе с Даниэлем. Хорошо, что гостиная была просторной, а то я уже подумывал отправить их на кухню. Даниэль выглядел крайне недовольным, но выбора не было.

Стоило Сабине появиться в поле зрения, как Тед и Оскар с невероятным рвением бросались ей помогать. Сабина, кажется, была рада новым помощникам, но Даниэль воспринял это как вызов и принялся усердно с ними конкурировать. Они даже спорили, кто лучше выполнит её поручения.

Словно три огромных пса, сражающихся за безраздельное внимание хозяина.

Не знаю, как они провели ночь, но утром у всех троих под глазами красовались темные круги. Что ж, если они и дальше будут так следить друг за другом, то в конце концов точно подружатся.

Так или иначе, в течение трех дней я отправлял Оскара в «Корону Нищего» за сведениями от Бодо. Сам же я вместе с Гансом и Тедом делал вид, будто веду расследование на окраинах квартала борделей. Самое забавное, что мы и вправду кое-что разузнали: о людях из банды «Шланге», которые напали на Сабину.

Гильдия борделей управляет районом с разрешения правительства, но они также сотрудничают с преступной группировкой «Шланге». Те выступают в роли цепных псов, вышвыривающих смутьянов. Поскольку инциденты случаются ежедневно, сутенерам нужна защита для своих подопечных.

Так что «Шланге» присылает людей для охраны. Звучит знакомо, не правда ли? Чем это отличается от обычного рэкета?

Во время вылазок я намеренно упоминал Рюдигера в присутствии Теда. Я бормотал себе под нос о том, как мне нужно выслужиться перед заместителем генерального инспектора Рюдигером. Ганс не понимал, к чему я клоню, но Тед слушал очень внимательно. Его плечи даже подергивались – бедняге явно не терпится доложить об услышанном. Это тоже было частью моей затеи.

Наконец Оскар принес весть от Бодо.

— Заведение под названием «Никса»? — Уточнил я. — Там контактировали какой-то дворянин и член трущобной банды?

— Так точно. Я уверен. Я уже отследил их перемещения.

— Это отличный шанс отличиться перед заместителем генерального инспектора. Выступаем сегодня ночью.

Я произнес это с нарочитой бравадой перед Тедом и Оскаром. Этого было достаточно, чтобы создать впечатление, будто я жажду наград. Оскар наверняка уже сообщил Рюдигеру всё еще до доклада мне. Я специально посылал именно его, чтобы гарантировать такой исход.

Надеюсь, Рюдигер справится. Если он заберет всю славу себе, интерес министра финансов ко мне, возможно, угаснет, хотя шансы были пятьдесят на пятьдесят. Мне было достаточно показать, что я не обладаю талантами, достойными зятя дома Эльсхаймеров.

Если бы не эта затея с женитьбой, я бы с радостью помог.

Судьба зятьев, входящих в чужую семью, незавидна. Начать с того, что при матрилинейном браке всё наследство уходит по линии жены. Муж не может оспорить её решения и даже не пользуется уважением слуг. По сути, в патриархальном обществе Герцогства Берен таких не считают за мужчин. Их постоянно попрекают тем, что они пробились в люди, держась за женскую юбку, хотя многие соглашаются на это ради богатства – эдакая золотая клетка.

Поэтому в зятья обычно идут вторые сыновья или те, кто лишен наследства. Раз уж старший сын всё равно забирает всё, бедные дворяне стремятся пристроиться в знатные дома, чтобы жить в достатке. Видимо, министр финансов решил, что я, будучи нищим рыцарем, с радостью ухвачусь за это предложение.

Со стороны я выгляжу как бедный рыцарь герцогства, дворянин самого низкого ранга. Если такой, как я, войдет в семью Эльсхаймер, мной будут помыкать и жена, и челядь, а сверху еще и министр финансов начнет поучать. Жизнь в роскоши, конечно, хороша, но перспектива ни капли не заманчивая.

Благодаря повторяющимся квестам я стабильно зарабатываю очки и монеты, так что содержание трех вассалов меня совершенно не тяготит. Я больше не бедный рыцарь. И у меня есть четкая цель: стать лордом и увидеть финал Великого Героя.

Но в нынешнем положении я никак не могу в открытую перечить министру финансов. Именно поэтому я решил выдвинуть на передний план Рюдигера. Куда лучше прослыть бесполезным недотепой, чем стать мишенью из-за отказа.

— Господин инспектор? — Подал голос один из солдат. — Разве мы не собирались в квартал борделей сегодня ночью?

— Я тут подумал… можем сходить и завтра.

— Что? В смысле?

— Ну, место встречи мы нашли, спешить некуда, верно? Сходим завтра.

Мой ответ, должно быть, прозвучал настолько нелепо, что у обоих солдат отвисли челюсти. Судя по их реакции, Рюдигер определенно собирался штурмовать «Никсу» этой ночью. Если сведения Бодо верны, Рюдигер заберет лавры себе, а если нет – мы просто продолжим поиски.

Однако события приняли неожиданный оборот.

— Что здесь происходит? Откуда такой хаос?

Когда следующим утром я вместе с подчиненными прибыл в квартал борделей, там царил сущий беспорядок: повсюду сновали вооруженные солдаты. Я отправил Теда и Оскара разузнать подробности. Новости, с которыми они вернулись, заставили их побледнеть.

— Что? Кто-то погиб?

— Прошлой ночью во время облавы в «Никсе» на генерального инспектора совершили нападение! Он убит!

— Потерь десятки! Весь квартал заблокирован!

Убит в засаде? Десятки жертв? Что за чертовщина там стряслась? Я лишился дара речи. Первой мыслью было, что Бодо подсунул мне ложные сведения. Неужели мальчишка с «добрым» характером обманул меня?

Быть не может. Я доверял Бодо, но еще больше я доверял Скауту-Управленцу, который определил его натуру. Значит, должно быть иное объяснение. Я начал лихорадочно соображать, как обернуть ситуацию в свою пользу.

— Меня точно заподозрят, — пробормотал я.

— Что нам делать?

— Для начала – едем в резиденцию финансового департамента.

У меня не было иного выхода. Разумеется, аудиенцию инспектору дали незамедлительно. В кабинете, уже не в подвале, а в нормальном офисе, сидел Адельберт, обхватив голову руками. Смерть Рюдигера – дело серьезное. Для меня тоже.

Меня самого трясло от того, что человек, которого я хотел завалить заслугами, так быстро отправился на тот свет.

— Инспектор Штрайт, полагаю, вы уже в курсе новостей?

— Да. Я сам в полном замешательстве от случившегося.

— Еще бы. Никто не ожидал, что Рюдигер угодит в ловушку и погибнет.

Хм, это проверка?

Я проверил мысли Адельберта через Скаут-Управленец: он явно меня подозревал. Но доказательств у него не было. Пришлось строить из себя дурачка. У меня и в мыслях не было убивать Рюдигера. Я пытался отдать ему все лавры, но события вышли из-под контроля и запутались в какой-то немыслимый узел. Я до сих пор не понимал, что произошло на самом деле.

— Вы займетесь расследованием нападения на Рюдигера, — произнес Адельберт. — Судя по знакам на трупах, это, скорее всего, «Треппен».

— «Треппен»?

— Одна из трех крупнейших банд трущоб. Если начнете копать под них, связи всплывут сами собой.

— …Вас понял.

Стоит ли расценивать это как попытку бросить меня в пекло? Адельберт подозревал, что я устранил Рюдигера с помощью интриг. Это было чертовски несправедливо, но со стороны всё выглядело именно так: я якобы подставил его, чтобы единолично забрать награду. Приходилось это признать.

Конечно, улик не существовало, поэтому Адельберт не мог спросить напрямую. Я вовсе не собирался его убивать – я хотел сделать его героем. Похоже, я слишком перемудрил и запустил цепочку последствий, которых сам не ожидал.

Внезапная смерть Рюдигера сулила неприятности и другим.

Тед и Оскар, оставшиеся не у дел, наверняка чувствовали полное отчаяние, полагая, что путь к продвижению по службе для них отрезан. Адельберт, скорее всего, причислил солдат, назначенных наблюдателями, к виновникам гибели Рюдигера. Разумеется, главной причиной был я.

Он, вероятно, решил, что я переманил их на свою сторону.

Поэтому, вернувшись из резиденции министерства финансов, я усадил встревоженную парочку перед собой.

— Вы двое, — обратился я к ним, — выкладывайте всё, что доложили заместителю генерального инспектора в тот день.

— Ч-что вы имеете в виду? — Заикнулся один. — Мы ничего не докладывали заместителю генерального инспектора.

— Бросьте эту бесполезную ложь. Неужели вы не понимаете, в какой заднице сейчас оказались?

Их положение могло стать даже хуже моего.

Я, по крайней мере, потомственный рыцарь, пусть и низшего ранга.

Я еще мог как-то огрызаться, даже столкнувшись с преемником министра финансов, но эти парни – простолюдины. Если их уволят, это конец. Найти работу простому человеку нелегко, а если поползут слухи, что они попали в черный список и были вышвырнуты по воле преемника министра, им не останется ничего, кроме поденного труда.

— Я пытаюсь дать вам шанс, — продолжал я. — Иначе как вы собираетесь кормиться после увольнения?

— Эх… — вздохнул Оскар. — В таком случае, вы возьмете нас к себе, господин инспектор?

— Разумеется, у меня есть возможность вас трудоустроить. Но разве для этого вы не должны сначала проявить доверие ко мне?

Скаут-Управленец показывал, что в мыслях этой пары царят лишь тревога и беспокойство.

Что принципиально важно, их характер оставался «честным (добрым)», поэтому я и делал предложение о найме. Будь их натура хоть каплю гнилой, я бы выставил их вон без малейших колебаний.

— Мы узнали сведения о «Никсе» от того мальчишки, Бодо, — нехотя признался Оскар, решив во всем повиниться перед лицом обстоятельств. — И первым делом доложили заместителю генерального инспектора, еще до того, как сообщили вам, господин инспектор.

Вслед за Оскаром и Тед начал подробно объяснять ситуацию. Они передали информацию о «Никсе» и о том, что я жажду выслужиться, но реакция Рюдигера была холодной. Что ж, вполне ожидаемо.

— Но потом пришел инспектор Морт, — добавил Тед, — что-то прошептал ему на ухо, и заместитель генерального инспектора внезапно мобилизовал свои силы.

— А нам он приказал тянуть время, чтобы вы, господин инспектор, не могли явиться в «Никсу». Но когда вы сказали, что пойдете туда только на следующий день, мы совсем растерялись.

Хм, значит, сначала он не поверил, но сразу после шепота инспектора Морта перешел к действиям. Означает ли это, что сведения из другого источника подтвердили мои слова, превратив подозрения в уверенность? Проблема была в том, что в «Никсе» в засаде сидели члены вооруженной организации.

Так кто же они такие? Оскар сказал, что среди сведений, полученных от Бодо, он так и не смог определить, что это за банда. Бодо намеренно это скрыл? Переменных оказалось больше, чем ожидалось. «Никса» находится на севере квартала борделей, так что этот район уже оцепили.

Дело принимало серьезный оборот: убит сам заместитель генерального инспектора финансов.

Из-за этого и финансовое, и судебное ведомства стояли на ушах.

Десятки жертв, и чтобы разобраться с последствиями, ввели запрет на передвижение и устроили жесткие облавы. К счастью, южную часть не блокировали, но после всего этого хаоса там стало подозрительно тихо. Я направился к «Короне Нищего» вместе с Гансом и солдатами.

На данном этапе другого выхода не оставалось – нужно было найти Бодо.

Я не верил, что Бодо предал меня.

Суждение скаута еще ни разу не подводило.

Пока мы шли по притихшим улицам к «Короне Нищего», проститутки с желтыми лентами и в косынках, которых я видел прежде, исчезли без следа. Даже нищих, что были повсюду, не стало. Лишь мрачный холод и лай бродячих собак, казалось, остались хозяевами этих мест.

Наконец мы добрались до «Короны Нищего».

Ганс первым постучал в дверь.

Бам! Бам! Бам!

— Похоже, здесь никого нет, — пробормотал он.

— Погоди, Ганс. Я чую кровь.

Неприятный запах крови, доносившийся изнутри, заставил мои нервы натянуться как струны. Этот металлический аромат – знакомый, но к нему невозможно привыкнуть – усилил напряжение. Стоило мне обнажить длинный меч, как Ганс и солдаты тоже выхватили свои мечи и подняли щиты. Ганс тяжело сглотнул, понимая: пришел день, когда ему придется пустить клинок в ход.

Я приказал Теду идти первым.

Тот встал перед дверью и по моему сигналу выбил её ногой.

Грох!

Мы ворвались внутрь. Помещение, провонявшее кровью, представляло собой жуткое зрелище. Всё было разгромлено, а трупы женщин и мужчин с колото-резаными ранами лежали вповалку. Ганс лишился дара речи при виде этой бойни, а Тед и Оскар не смогли сдержать рвотных позывов.

Странно, что никто даже не сообщил о такой резне.

Кто именно это сделал? И зачем они напали на «Корону Нищего»?

— Боже правый, что же это такое… Господи помилуй, — ошеломленный Ганс молился, осеняя себя крестным знамением.

Сейчас было не время для молитв.

Я разглядел следы ног, смешанные с кровью и грязью. Их было много. И вели они к задней двери. Выйдя на задний двор, я обнаружил окровавленную стену. Кто-то перелез через неё. Я активировал Скаут-Поисковик.

Зрение на мгновение исказилось, а затем вернулось в норму, и перед глазами проявились маленькие отпечатки ног Бодо. К счастью, он не погиб здесь. Именно Бодо перелез через стену, и было ясно, что это был отчаянный побег. Я всего лишь хотел встретиться с ним и подтвердить факты, а случилось такое.

Найти Бодо стало первоочередной задачей.

Раз нападение уже произошло, время было на вес золота.

— Не стойте столбом – за мной! Бодо еще жив, — крикнул я.

С этими словами я перемахнул через стену и бросился в узкий переулок. Подчиненные, придя в себя, последовали за мной. Судя по направлению следов и маршруту через лазы, Бодо выбирал самые тесные проходы, делая всё, чтобы выжить. Значит, его еще не поймали.

На границе между трущобами и кварталом борделей я нашел место, где прятался мальчишка.

Это был тупиковый переулок, в котором ничего не было, но благодаря скауту я заметил полость внутри треснувшей стены. Когда я отодрал шаткую доску, Бодо выскочил оттуда с кинжалом в руках. Он закричал и попытался ударить меня.

— А-а-а! Умри! Сдохни!

— Бодо! Это я! Успокойся!

Я перехватил его запястье и прижал к земле. Мальчик отчаянно сопротивлялся, но силы быстро покинули его. Он смотрел на меня, прерывисто дыша – он был в ужасном состоянии. Когда я осторожно отпустил его, Бодо обмяк, словно вся воля к борьбе испарилась. Я мягко приобнял его, и он жалко разрыдался.

Спустя какое-то время всхлипы превратились в хрип, слез больше не осталось.

— Бодо, что здесь, черт возьми, произошло?

— Они убили всю мою семью! Чтоб они в аду сгнили! Ублюдки!

— Тише, успокойся и говори медленно. Ты ведь сказал Оскару, что место встречи – «Никса»?

— Место встречи – «Никса»! Но я не знал, что так выйдет! Проклятье!

Бодо подробно рассказал мне о событиях того дня. У него повсюду связи, он знал многих в квартале борделей. Собирал слухи через знакомых и внимательно присматривал за людьми из трущоб, которые вели себя иначе, чем местные обитатели.

Обнаружение «Никсы» было чистой случайностью.

Бодо, обладавший острым чутьем, наткнулся на знакомого из банды «Шланге».

Учитывая скрытную природу организаций трущоб, которые не действуют в открытую, Бодо знал одного из их членов – тот был постоянным клиентом его матери. Выследив его, мальчик и наткнулся на «Никсу».

Пронаблюдав весь день, он зафиксировал контакт между членами «Шланге» и людьми, похожими на дворян, после чего быстро убрался оттуда. Передавая информацию Оскару в «Короне Нищего», Бодо не стал уточнять, что в деле замешана «Шланге».

Он планировал позже продать эти сведения мне отдельно, чтобы выручить побольше денег.

Хитрый малый. Однако той ночью, когда на северной улице вспыхнула драка, граничащая с уличной войной, он почувствовал: что-то пошло не так. Он ждал возможности снова связаться с Оскаром, но в заведение ворвались люди из «Шланге».

За этим последовала односторонняя резня.

Бодо удалось спастись лишь благодаря помощи матери, но…

— Моя мама погибла! Проклятье! Это всё твоя вина! Зачем ты втянул меня в это! — Кричал он.

Его гнев был оправдан.

Я поручил расследование человеку, не знавшему всех опасностей, и в результате его любимая мать и семья погибли. По сути, это я их убил. Какая-то безумная цепная реакция: смерть Рюдигера я еще мог принять, но гибель семьи Бодо?

Существовала большая вероятность, что люди из «Шланге» знали о слежке. Поскольку из-за недавнего дела со скупщиком краденого министерство финансов или кто-то еще проводили дознание, они, вероятно, решили использовать информацию Бодо против него самого – заманить следователя, то есть меня, в «Никсу» и там устранить. Поэтому они и выставили засаду, но вместо меня явились Рюдигер и его отряд.

Итогом стала ночная бойня, унесшая десятки жизней.

Если мои догадки верны, Бодо пострадал от мести «Шланге». Но почему Адельберт решил, что это «Треппен»? Возможно, «Шланге» намеренно подставила их, чтобы отвести подозрения. Фух, события закручивались в тугой узел.

Но вопросы оставались.

Зачем «Шланге» так стараться, чтобы выманить и убрать меня? Нападение на дворян и чиновников не сулит никакой выгоды. Смерть заместителя генерального инспектора финансов могла спровоцировать масштабную облаву на все банды трущоб. Какая причина заставила их пойти на такой риск?

Я встретился взглядом с поникшим мальчишкой.

— Бодо, идем со мной. Я возьму на себя ответственность за твою жизнь.

— Господин рыцарь? За меня? Но почему?

Глаза Бодо были полны недоверия, но я хотел исполнить свой моральный долг. Да, я просто разгребал последствия собственных ошибок, но раз его жизнь рухнула из-за меня, я решил вытащить ребенка из этого района. Можно назвать это состраданием или излишним вмешательством, но…

Я и сам едва не стал жертвой, и никто не ожидал такого поворота событий.

Когда я попытался покинуть трущобы вместе с Бодо, за нами увязались подозрительные типы. Бодо шепнул, что они похожи на людей из «Шланге», и я спрятал его за широкой спиной Ганса. Но стоило нам зайти в один из переулков, как более десяти человек окружили нас с двух сторон, отрезая пути к отступлению.

Тед и Оскар прикрывали тыл.

Глаза человека, возглавлявшего их, сверкали, как у гадюки.

«Шланге» значит змея.

Хитрые и жестокие змееподобные люди.

Они зажали нас в тиски, явно целясь в Бодо.

— Доброго дня, благородный господин, — заговорил вожак. — Вы случайно не видели тут одну мелкую крысу?

— Кто знает? — Ответил я. — Мелкие крысы на этой улице – обычное дело, не так ли?

— Ха-ха, господин. У крысы, которую мы ищем, есть имя. Его кличут «хуренсон».

— Это имя мне незнакомо. А не вы ли сами тот самый хуренсон?

Это было прямое оскорбление.

Этот змееныш. Он спрашивал лишь для того, чтобы поглумиться надо мной.

Но я подавил эмоции. Не считая Бодо, нас было четверо способных сражаться, а их – больше десяти. Будь я один, я бы как-нибудь прорвался, но я не мог отступить, так как должен был защитить ребенка. Я активировал Скаут-Управленец.

Этого типа звали Лойд фон Фрост.

Он оказался дворянином по рождению. Что дворянин забыл в трущобах на посту мелкого исполнителя? Хотел поиздеваться над другими? Этот ублюдок явно скрывал свое происхождение. Титул капитана боевого крыла «Шланге» красноречиво говорил о его роли.

— Видимо, господину нравится в качестве хобби приручать мелких крыс. Благодаря этому мы получили отличный подарок в «Никсе». Мы и представить не могли, что нас тоже используют.

— Тоже используют? — Что это, черт возьми, значит?

— С моей стороны это вышло непреднамеренно, но вы, ублюдки, всё равно не станете слушать.

— Как и ожидалось, методы благородных господ совершенно безжалостны. Что ж, мы отплатим вам десятикратно.

— Ты и сам дворянин! — Прорычал я про себя.

Когда гадюка оскалился и подал знак своим подручным, те обнажили одноручные мечи. Я тоже выхватил свой длинный меч и быстро оценил ширину переулка. Было тесно, но места для замаха хватало. Семеро спереди, пятеро сзади.

Он привел двенадцать человек.

«Шланге», похоже, всерьез вознамерились прикончить нас с Бодо.

[Задание: Дикие улицы III]

[Выжить под дыханием гадюки]

[Награда – 2000 очков, 20 серебряных (надбавка за риск)]

[Престиж семьи +50]

[Рейтинг опасности ★★☆☆☆]

Две звезды опасности?

Но я верю в свой титул Рыцаря F-ранга (военная мощь 20%, храбрость 20%).

Я точно не сдамся без боя.

— Тед, Оскар! — Крикнул я. — Доверяю вам свой тыл. Если выстоите, я найму вас солдатами в семью Штрайт. Не вздумайте помирать, держитесь сколько сможете.

— Мы ценим гарантию трудоустройства, — отозвался Тед, — но это будет непросто.

Они были солдатами из инспекторского подразделения, со щитами и мечами. Хоть они и новички, но обученные бойцы не должны пасовать перед бандитами, даже в меньшинстве. Если тыл выдержит, я смогу победить.

— Ганс, если кто-то из них отлетит или пошатнется в мою сторону – добивай.

— Положитесь на меня! Я справлюсь! — Ганс ответил бодро, но голос его дрожал от напряжения. Сегодня для него мог настать первый настоящий бой.

То же касалось Теда и Оскара, но нищего и обученного солдата нельзя сравнивать. Гадюки начали медленно наступать.

Радовало одно: в этом переулке мне не придется сражаться более чем с тремя противниками одновременно.

Немецкое фехтование специализируется на захвате инициативы, мощном наступлении и подавлении врага. Поэтому я без колебаний бросился на приближающихся бандитов. Вложив всю силу в диагональный удар сверху вниз, я обрушил клинок на ближайшего врага. Цорнхау, удар гнева – самая сокрушительная атака.

Защита противника разлетелась в щепки под весом удара, который почти невозможно блокировать одноручным мечом.

Тут же я парировал выпад змееныша слева и вогнал лезвие ему прямо в горло.

Хлыщ!

Кровь брызнула фонтаном. Я оттолкнул ногой тело падающего врага, преграждая путь следующему, и навалился на того, чей блок я только что смял. Используя фундаментальный прием немецкой школы – связывание мечей с последующим вращением клинка для молниеносной контратаки, известный как «виндинг».

Лязг!

— Кха!

— Шайссе! — Вскрикнул кто-то.

Я прижал его меч и резким выпадом пронзил грудь, пригвоздив ублюдка к стене. Едва уклонившись от клинка, метившего мне в спину, я ударил противника навершием рукояти по руке, заставив его выронить оружие.

Схватив его за ворот, я подсек ему ноги и швырнул назад.

— Ганс, принимай! — Крикнул я. Ганс с налитыми кровью глазами вцепился в подброшенную добычу.

— А-а-а! Сдохни! Сдохни!

Раздались звуки ударов, но мне некогда было оглядываться. Даже после троих убитых, передо мной оставались еще четверо. Но они слегка замешкались, осознав, что мое мастерство им не по зубам. И это мгновение нерешительности было именно тем просветом, которого я ждал.

Я рванулся вперед и вонзил клинок в глотку ближайшего бандита, вложив в выпад весь вес тела.

— Гр-р-а-а!

Глухой удар!

Прорвав строй гадюк, я пнул поверженного в живот, высвобождая острие меча. Перешагнув через труп, заливающий мостовую кровью, я с грохотом обрушил клинок на меч врага, нападавшего слева. Как только его равновесие пошатнулось, я перерезал ему горло, но в тот же миг ощутил удар в правое плечо.

Я едва успел отразить следующий выпад ранившего меня бандита и отшатнулся назад.

Проклятье, достали. Рана не была глубокой, но это была моя первая рана от меча, и зубы невольно сжались от боли.

Когда мечи свистят со всех сторон, уйти невредимым невозможно. Лицо исказилось от жара крови, бегущей по спине, и боли, вспыхивающей при каждом движении плеча. Увидев, что осталось всего двое подручных, заметно занервничавший Фрост обнажил свой длинный меч и сделал шаг вперед.

— Проклятье, он чертовски хорош! — Крикнул Фрост. — Не лезьте по одному, работайте сообща!

Снова образовалось противостояние трое против одного. Фрост принял стойку Фом Таг – высокую атакующую позицию, которую я сам использую чаще всего. Это было неопровержимым доказательством того, что он официально обучался фехтованию, и подтверждало его дворянское происхождение. Скаут не ошибся.

Чего же не хватало этому аристократу, раз он подался в бандиты?

Острые глаза гадюки Фроста зловеще блеснули.

Большинство парней, с которыми я сталкивался до сих пор, не смыслили в фехтовании ровным счетом ничего.

В коротком затишье я окинул себя взглядом и понял: клинки «гадюк», от которых я, как мне казалось, едва уклонялся, оставили по всему телу россыпь мелких порезов. Впрочем, сейчас не время беспокоиться о царапинах. Возможно, дело было в адреналине, но боль постепенно притуплялась.

— Тед! Ты в порядке? — Выкрикнул я.

— Проклятье, они зацепили мне ногу!

Тед и Оскар изо всех сил сдерживали пятерых «гадюк», напавших сзади. Одного они прикончили, но остальные четверо давили нещадно – ребята держались на честном слове. Когда Тед получил ранение в ногу и не смог удерживать строй, все начало стремительно разваливаться.

Я не мог больше тянуть время.

Успокоив дыхание и прислушиваясь к бешеному стуку сердца, я покрепче сжал рукоять. В такой схватке побеждает тот, кто нанесет первый удар.

Я атаковал первым: мой длинный меч с лязгом и искрами столкнулся с клинком Фроста. Этот парень явно был знаком с техниками связывания и переплетения клинков, так что схватка превратилась в настоящую шахматную партию между обученными фехтовальщиками.

При входе в «бинд», когда лезвия сцеплены, по центру тяжести противника и прилагаемой им силе можно предугадать, какой маневр последует дальше. Опыт оттачивает этот инстинкт, но у меня его, к сожалению, пока было маловато.

Фрост финтанул, делая вид, что замахивается слева, а затем сильно толкнул меня, пытаясь сбить с ног. Но мою силу не стоило недооценивать – я каждый божий день отрабатывал борьбу с Гансом. Использовав инерцию его собственного броска, я перехватил Фроста и повалил его на землю.

Чистая работа – любой дзюдоист бы гордился. Я попытался добить его, пока он лежал, но прежде чем я успел нанести удар, на меня налетели остальные бандиты. Ганс попробовал прикончить поверженного Фроста своим пехотным мечом, но вместо этого получил удар навершием прямо в голову.

— Проваливай, мелкая крыса! — Взревел нападавший.

Раздался глухой удар, а за ним – вскрик Ганса.

Фрост вскочил на ноги и, вместо того чтобы добить Ганса, ринулся прямо на меня. Снова трое против одного. Я пытался вернуть контроль над ситуацией, отбиваясь от трех клинков, но сделать это было непросто.

Черт. Как бы я ни старался держать шаг и чисто уклоняться, по груди полоснуло лезвие. Адреналин, должно быть, хлестал ведрами – я почти не почувствовал боли. Фрост оказался умелым бойцом, четко следующим принципам захвата инициативы и контроля атаки.

Тратить такие навыки на работу в подворотне – какое расточительство.

Ситуация складывалась явно не в мою пользу. Я схватил одного из «гадюк», пытавшихся меня проткнуть, дернул на себя, подсек ему ногу и повалил, создав мгновенное численное преимущество. Имитировав выпад в сторону Фроста, я сразу после связывания клинков вложил всю мощь в круговое движение, блокируя его меч, и вонзил клинок в горло стоявшему рядом бандиту.

— Что… Какого?!

— Гха-а!

Я был сильнее Фроста и просто продавил его защиту грубой силой. Но в ту же секунду он боднул меня лбом прямо в лицо, отчего моя голова резко мотнулась назад. Черт, у него там змеиная голова или булыжник?

Я отступил, чтобы оценить обстановку. Ганс был в отключке после удара в голову, а Бодо беспомощно дрожал, вцепившись в пехотный меч убитого бандита. К счастью, Тед и Оскар все еще держались, но нога Теда сильно кровоточила.

Неужели это единственный выход? Размен плоти на смерть.

Эта стратегия никогда не была такой простой, как казалось на словах. Без навыка «Рыцарь F-ранга», дающего прибавку к боевой мощи и отваге по двадцать процентов, я бы не продержался так долго. Но у любой стратегии есть предел. Пожертвуешь слишком малым – не получишь результата; отдашь слишком много – потеряешь и плоть, и кости. Подобная эквилибристика под силу лишь человеку со стальными нервами.

Но у меня в рукаве был козырь, о котором не знал никто.

[Средневековый рыцарь предоставляет Вольфгангу медицинские услуги. Чудесным образом восстанавливает жизненные силы, исцеляет внешние и внутренние раны. Однако отсеченные части тела не восстанавливаются, будьте осторожны.]

[Стоимость медицинских услуг – 5000 очков за использование.]

Пять тысяч очков – абсурдно дорого, но сущие гроши, если речь идет о жизни. Жаль, конечно, что конечности не отрастают, но и это уже чудо. К тому же, это комплексное лечение: пока у тебя есть пять тысяч очков, ты можешь выжить даже после тяжелейших травм. Трудность заключалась лишь в том, чтобы накопить такую сумму.

И все же, пока эта услуга доступна, я не умру бессмысленной смертью. Сейчас у меня было три с половиной тысячи очков.

Однако система сообщила: [Использование услуги возможно даже при недостаточном количестве очков. Недостающую сумму необходимо выплатить в течение определенного периода. В случае неуплаты будут применены штрафные санкции.]

Значит, можно воспользоваться этим в экстренном случае. Своего рода кредит, который придется возвращать, но сначала нужно выжить. По тому, как скрещивались наши клинки, я понимал: Фрост – боец высокого уровня. Совсем не чета тем, с кем я дрался раньше. Поскольку я обучался фехтованию недолго, мне неизбежно не хватало опыта.

Но молодость – страшная сила: по крайней мере, в мощи и скорости я превосходил Фроста. И все же я решился на «размен», потому что нас осталось двое против одного, а моих союзников в тылу продолжали теснить.

Учебники говорят: успокой нервы и холодно сосредоточься на противнике перед собой. Но человеческое сердце склонно к отчаянию, когда время утекает сквозь пальцы.

Фрост, должно быть, раскусил мое состояние. Из позиции связывания он повел меч по диагонали, пытаясь отсечь мне кисть. Я вовремя поймал его клинок на гарду.

— Попался! Коли его! — Выкрикнул Фрост.

Я угодил в ловушку комбинированной атаки: Фрост надавил на мой меч, временно заблокировав меня на месте. Я попытался вырваться, используя силу, но он вцепился в мой клинок мертвой хваткой. В результате я на мгновение открыл фланг, и выживший бандит бросился вперед для колющего удара.

Даже если бы я извернулся, критической раны не избежать. Черт, только бы не умереть с одного удара!

— А-а-а-а!

— Ганс!

Пришедший в себя Ганс повалил бандита, оттаскивая его от меня. Я не упустил этот шанс и со всей силы боднул Фроста прямо в переносицу. При столкновении лбами побеждает тот, у кого череп крепче, но удар в нос заставил голову Фроста резко откинуться назад, и я сумел высвободиться.

Благодаря помощи Ганса мы с Фростом остались один на один.

Дзынь! Лязг! Дзынь!

Я теснил его, связывая мечи и отвечая на каждый его выпад. Когда я нанес быстрый удар в голову, Фрост технично парировал его и ткнул острием в мое левое предплечье. К счастью, клинок не ушел глубоко. Отступая и не разрывая контакта лезвий, я довернул руку и полоснул Фроста по ребрам.

Но рана оказалась неглубокой. В этой яростной схватке я покрывался все новыми порезами.

Дыхание сбилось. Я слабел. Силы стремительно уходили вместе с кровью.

Впрочем, Фрост тоже был измотан. Я мельком взглянул на Ганса – тот все еще катался по земле в грязной свалке с бандитом. Видимо, из-за удара по голове движения Ганса были вялыми, и он начал сдавать позиции. Оружия у них не было, так что они молотили друг друга кулаками и вцеплялись в глотки, пытаясь придушить противника.

Фрост не упустил момента и перехватил инициативу диагональным ударом.

В то же мгновение в моей голове вспыхнул один-единственный прием.

Лязг! Свист!

— Что?!

Я заблокировал диагональный замах, но Фрост перешел в скользящий рез – давя и полосуя мой меч в связке. Он глубоко распорол мне левую руку и уже начал доворачивать кисть для укола. Но я сознательно подставил предплечье, поймал гарду Фроста локтевым сгибом и вывернул его руку вверх тыльной стороной ладони.

— А-а-а-а!

В этот миг во мне проснулась чудовищная сила. Не знаю, откуда она взялась, но я был в отчаянии, я был в ярости. Поскольку обе его руки оказались в ловушке, Фросту ничего не оставалось, кроме как последовать за моим рывком вверх. Итог: его грудь слева оказалась полностью открыта. А на моем правом бедре висел кинжал.

Декоративный, но с настоящей заточкой. На нем был выгравирован герб Штрейтов. Я и не думал, что когда-нибудь пущу его в ход – он служил лишь для статуса. Длинный меч и кинжал, переданные отцом – символы семьи Штрейт.

Удар! Еще удар! И еще!

Я выхватил кинжал обратным хватом и раз за разом вгонял его в сердце Фроста.

С каждым разом, когда холодная сталь погружалась в плоть, выпученные глаза Фроста смотрели на меня с непередаваемым ужасом. Но я, словно безумец, кричал и продолжал наносить удары. Кровь брызгала во все стороны; в этом узком переулке остались лишь безумие, страх и смерть. Когда я, наконец, остановился, тело Фроста обмякло.

Он умер, так и не закрыв глаз, полных горького поражения. Я отпихнул труп ногой и едва удержался на ногах, опершись на меч. Затем быстро осмотрел левую руку. Глубокий разрез, но, слава богу, не отрублена. Однако боль была невыносимой. Я не чувствовал ничего подобного даже в момент своей прошлой смерти.

— Кха… черт. Больно-то как.

Размен плоти на смерть.

Я победил, убив врага, но цена оказалась высока. Из-за сильной кровопотери мог начаться шок. Я немедленно запросил медицинскую помощь, и вскоре все порезы на моем теле исчезли. Мне едва удалось зацепиться за жизнь, но как только жизненные силы восстановились, я тут же пришел в себя. Расслабляться было рано: Ганс, защитивший меня, все еще был в опасности.

Бандит, оседлавший его, пытался вонзить кинжал Гансу в горло, а тот отчаянно сопротивлялся. Если не вмешаться, он долго не протянет.

— А-а-а-а!

Но не успел я сделать и шага, как Бодо с криком вонзил меч в затылок «гадюке». Тело бандита медленно сползло в сторону. Ганс оттолкнул труп и жадно хватал ртом воздух.

— Кха… кха… Спасибо, Бодо, — выдавил он сквозь кашель.

— Я… я убил ублюдка, который прикончил маму. Я убил его!

Бодо покачнулся и рухнул без чувств.

— Бодо! — Испуганный Ганс успел подхватить его у самой земли, уберегая голову от удара. Видимо, парня накрыло шоком. Увидев смерть Фроста, остальные «гадюки», бившиеся с Тедом и Оскаром, бросились наутек не оглядываясь. Тед лежал на земле: из ран на животе и ноге хлестала кровь. Оскар, к счастью, не пострадал.

Будь моя воля, я бы догнал каждого из этих трусливых ублюдков и прикончил на месте, но сил не осталось.

С завершением задания «Дикие улицы» мне начислили две тысячи очков – мой баланс сменился с минус полутора тысяч на пятьсот. Кроме того, я получил пятьдесят очков престижа семьи, и теперь их стало ровно сто. Как только счетчик достиг этой отметки, система оповестила о разблокировке бонуса «Престиж Штрейтов» – пятипроцентная прибавка к признанию и управлению.

— Инспектор! Тед умирает! Если так пойдет и дальше…!

Тед был в критическом состоянии. От потери крови он уже потерял сознание.

К сожалению, пользоваться медицинскими услугами системы мог только я. Быстро пролистав магазин, я нашел в разделе хозяйственных товаров «Аптечку для экстренной помощи» за пятьсот очков. Она материализовалась прямо в руках, но никто, кроме меня, не мог ее видеть. Медлить было нельзя: я продезинфицировал рану на животе Теда и обильно залил ее кровоостанавливающим средством, после чего наложил повязку.

Я приказал Оскару придавить рану, а сам с помощью пластырей, зажимов и булавок зафиксировал повязку.

Затем пришла очередь правой ноги. Очистив рану и нанеся гемостатик, я туго забинтовал ее спиральной техникой, поддерживая давление. К счастью, кровотечение почти прекратилось, и самый опасный момент миновал. Армейская подготовка из прошлой жизни не прошла даром. Слава богу, я его спас.

— Инспектор, с Тедом ведь все будет хорошо?

— С ним все будет в порядке. Спасибо, что выстояли.

Наконец-то я смог перевести дух.

— И не называй меня больше инспектором. С этого момента зови по имени. Ты ведь его знаешь?

— Я буду звать вас Вольфгангом. Пожалуйста, и меня называйте просто по имени.

— Договорились, Оскар. Теперь ты и Тед – солдаты семьи Штрейт.

Оскар Грайфс и Тед Майер были бойцами, которые рискнули жизнями, прикрывая мою спину. Раз они делом доказали, что я могу доверить им свою жизнь, я отплатил им верностью. И хотя формально они были приставлены следить за мной, в инспекции они были всего лишь новичками.

У них просто не было выбора – они обязаны были подчиняться приказам заместителя генерального инспектора.

Отказаться выполнять распоряжение второго человека в ведомстве? Новичкам? Они лишь честно выполняли свой долг.

Попрекать их слежкой было бы мелочно с моей стороны. К тому же, именно эти парни послужили предлогом для устранения Рюдигера, так что Адельберт вполне мог вышвырнуть их на улицу из чистой злобы. Так что присяга мне была для них естественным шагом ради безопасности и будущего.

— Словно поле боя, — прошептал я, оглядываясь.

Переулок превратился в свалку. Кровь друзей и врагов смешалась в липкие лужи, наполняя воздух тяжелым запахом бойни. Оскар отделался мелкими порезами, у Ганса, помимо удара по голове, ран не было. Смастерив импровизированные носилки из двух крепких досок и одежды, снятой с убитых «гадюк», мы переложили на них Теда.

Ганс и Оскар понесли носилки, а я взвалил Бодо себе на спину.

Я забрал голову Фроста и оружие бандитов. Раз он был офицером «Шланге», за него наверняка полагалась награда. Да и трофейные клинки стоили не меньше их голов. Когда мы вышли на улицу Байен, наш вид мог напугать любого – мы выглядели так, словно только что сбежали со скотобойни.

Разумеется, это вызвало переполох. К нам тут же подбежали стражники из Судебного департамента.

— Стой! Назовите себя и свое ведомство!

— Я Вольфганг фон Штрейт. Работаю временным инспектором в Департаменте финансов.

— Э-э… Вы можете предъявить герб, чтобы подтвердить личность?

Стоило мне упомянуть о благородном происхождении, как лицо стражника тут же приняло подобострастное выражение. Типичный подпевала: суров с простолюдинами и раболепен перед знатью. В этом городе таких пруд пруди. К счастью, на этот раз я был по нужную сторону сословной баррикады.

Я продемонстрировал им кинжал, которым заколол Фроста.

— О, господин Штрейт! Прошу прощения. Но что здесь произошло?

— Схватка с бандой «Шланге» неподалеку от борделей у трущоб. Я дам вам координаты, отправьте людей за телами. А вот голова их вожака и оружие членов банды.

Я передал голову и конфискованное оружие, указав расположение «Короны Нищего» и того переулка. Стражник, разглядывавший голову, вдруг замер, и его глаза округлились. Его напарник был потрясен не меньше.

— Э-это… это же тот самый преступник, который убил заместителя генерального инспектора Рюдигера, верно?!

— Точно! Стража северного округа все глаза проглядела, разыскивая его!

Я знал, что он напал на Рюдигера, но он оказался настоящим убийцей? Значит, стража даже не смогла отследить его перемещения, просто заблокировав северный район и обыскивая его вслепую? Они не поймали человека, который преспокойно разгуливал по городу. Место, где Фрост напал на нас, находилось в юго-западном округе. Он наверняка в открытую смеялся над силами правопорядка.

Стражники поспешили в судебную управу, забрав голову и трофеи.

— Вольфганг, Тед очнулся!

К счастью, за это время Тед пришел в себя. Он выглядел растерянным, обнаружив себя на носилках, но заметно расслабился, когда Оскар объяснил, что мы победили. Я повторил Теду то же, что и Оскару: теперь он официально состоит на службе у семьи Штрейт.

Тед был счастлив, но из-за тяжелой раны в животе ему предстояло надолго слечь в постель.

— Кья-а-а! Господин?! Откуда столько крови?!

Когда мы, измотанные, добрались до дома, Сабина чуть не лишилась чувств при виде наших окровавленных одежд. Даниэль, помогавший ей по хозяйству, тоже был изрядно потрясен. Уложив Теда, я приказал всем отдыхать.

Даниэль приготовил горячую воду, и я первым делом отправился в ванную. Я тер кожу до красноты, смывая малейшие следы чужой крови.

Да, горячая ванна – лучший способ завершить день. Даже если ты в этот день едва не расстался с жизнью.

— Медицинское обслуживание здесь на высоте. Даже порезов не осталось.

В бою без ран не обходится.

Большие или малые, раны всегда оставляют шрамы, но после сеанса лечения они исчезли без следа. Разумеется, эта услуга исцеляла любые внешние повреждения, внутренние травмы и болезни. Однако восстановить отсеченные части тела ей было не под силу. Стоило это астрономических пять тысяч очков, но я считал это справедливой платой за право остаться в живых.

Если вспомнить, это было сущим безумием.

Разменять плоть на убийство?

Сказать проще, чем сделать – я бы никогда не смог повторить такое снова.

Чтобы избежать подобного в будущем, мне нужно было стать сильнее.

[Руководство по немецкому фехтованию]

[Тренировочное задание второго этапа]

[Отработать 5 мастерских ударов (Шайтельхау – Цорнхау – Шильхау – Цверххау – Крумпхау)]

[Коррекция базовой стойки]

[Мастерство: 99/100]

[Награда – 1000 очков, 1 серебряная монета]

Проблема заключалась в том, что мастерство базовой тренировки второго этапа замерло на отметке девяносто девять. Я-то думал, что квест завершится после убийства тех проклятых гадюк и Фроста, но мои ожидания были вдребезги разбиты. Каким, черт возьми, было условие прохождения? Мне нужно было закончить это, чтобы перейти к третьему этапу, но всё застопорилось.

Первый этап прошел как по маслу, но невозможность разгадать условие второго приводила в бешенство. Тем временем очнулся Бодо. Сначала он был дезориентирован и не понимал, как здесь оказался. Лишь когда я сказал, что отныне это его дом, до него, кажется, начало доходить.

— Господин рыцарь, я и вправду могу здесь жить?

— Почему бы тебе теперь не называть меня Вольфгангом? Мы ведь семья.

— Значит, я теперь у вас на службе, сударь? Мне не придется возвращаться на улицу?

Придя в себя, Бодо выглядел крайне встревоженным, не в силах приспособиться к внезапно изменившимся обстоятельствам. Потеряв мать и близких, он, должно быть, уже приготовился к участи уличного беспризорника, но раз уж я решил взять на себя ответственность, то планировал присмотреть за мальчиком, чтобы он мог жить без забот.

Так и мне самому было бы спокойнее.

— Ох, господин! Неужели этот ребенок тоже станет членом нашей семьи? — Всплеснула руками Сабина.

— Да, — ответил я. — Он потерял мать, так что позаботься о нем как следует.

— Значит, ты такой же, как я, — сказала она мальчику. — Я Сабина Фламм.

— …Бодо. Бодо Вернер, — представился он.

К счастью, Сабина радушно приняла его, заявив, что обзавелась младшим братом.

Мальчишка, выросший среди проституток, при виде Сабины заметно засмущался.

Когда Даниэль услышал, что у него появился преемник, его глаза лихорадочно заблестели.

Хм, неужели снова вознамерился строить из себя сурового наставника?

Бодо сейчас может казаться жалким ребенком, но он хитер, так что Даниэль еще рискует остаться в дураках. Это ведь тот самый малый, который пытался втихаря продать мне сведения о «Шланге».

Так или иначе, число слуг в семье Штрайт выросло до шести человек.

Слуги: Даниэль (300), Бодо (200).

Горничная: Сабина (400).

Солдаты: Ганс (500), Оскар (500), Тед (500).

Ежемесячное жалованье: 2 серебряные монеты и 400 медных.

Поскольку еда и кров были на мне, фактические расходы составляли четыре серебряные монеты в месяц. Но я стабильно зарабатывал медь на повторяющихся тренировочных квестах и подработках, так что о содержании дома можно было не беспокоиться. В среднем я получал более 250 медных в день, что при двадцати пяти рабочих днях давало шесть серебряных монет.

Конечно, случались дни вроде сегодняшнего, когда непредвиденные дела мешали выполнять рутинные задания, но за крупные квесты я получал солидные суммы в серебре. С учетом наследства отца и наград за важные поручения, у меня на руках теперь было более 70 серебряных монет.

Даже банк Медичи теперь относился ко мне как к ценному клиенту.

Титул «рыцаря из нищего герцогства» мне больше не подходил.

Хотя очков совсем не осталось, и их накопление было куда более насущным делом, чем погоня за деньгами.

— Мы сможем упокоить маму при церкви? — Спросил Бодо.

— Я бы хотел этого, но не знаю, примет ли её церковь, — честно ответил я.

— Верно. Мама ведь была проституткой.

Церковь давно заклеймила блудниц грешницами и презирала их. Даже признавая их необходимым злом, святые отцы никогда не даровали им покоя. Когда те приходили на службы, им выделяли отдельные места, чтобы не смешивать с приличными прихожанами. И всё же именно проститутки были самыми щедрыми жертвователями.

Они отдавали церкви большую часть дохода ради загробной жизни. Бедняжки верили, что иначе не смогут взойти по небесной лестнице и будут томиться в чистилище, страдая до самого Дня Воскресения.

Когда проститутки умирали, их не благословляли и не хоронили в освященной земле – их погребали на общем кладбище в квартале борделей, а зачастую и вовсе выбрасывали за городские стены. Иногда тела сжигали. Люди в средневековье верили: если плоть сгорит, в День Воскресения человек не сможет восстать исцеленным.

Погребение же на церковном кладбище считалось величайшей честью.

Бодо хотя бы так хотел почтить память матери.

— Мне нужно посоветоваться с приходом Кислинг, но ничего не обещаю. Прости.

— Пожалуйста, я умоляю вас, — Бодо расплакался. — Я лишь хочу, чтобы мама наконец обрела покой.

Приход, скорее всего, будет упираться, но разве щедрое пожертвование не решит вопрос? Я не знал, во сколько серебряных монет это обойдется, но если это принесет Бодо душевный мир, я был готов платить.

— «Корона Нищего»? Там сейчас вовсю идет зачистка.

— У мамы были кое-какие сбережения, — сквозь слезы проговорил Бодо. — Я знаю, где они. Я отдам эти деньги тебе, Вольфганг. Тогда я тоже буду полезен, правда?

Кажется, у мальчика развивался комплекс неполноценности. Поначалу он, должно быть, злился на меня, но никто не мог предугадать, что всё обернется так скверно. Поэтому я и решил взять ответственность за ребенка, оставшегося без семьи.

Именно поэтому Бодо открылся мне.

Но мог ли я действительно забрать эти деньги?

— Это твое наследство. Я ни за что их не возьму, — твердо отрезал я.

— Но для меня это слишком много, разве нет? Пара медных – это ладно, но там…

— Сделаем так: я приберегу эти деньги для тебя, пока ты не решишь жениться.

— Да бросьте, кто ж меня возьмет? Так что они всё равно останутся у вас.

Бодо, похоже, был убежден, что брак ему не светит.

Что? Я планировал переженить всех своих слуг, начиная со старшего, Ганса, которому было двадцать два. Моя работа как господина заключалась в том, чтобы сделать своих людей достаточно завидными женихами, но в любом случае я не собирался держать под своей крышей вечных холостяков или старых дев.

Чем выше будет престиж рода Штрайт, тем больше откроется возможностей для брачных союзов – а ведь именно на них держался средневековый мир. И мой собственный брак был в этой игре сильнейшим козырем. Мне нужна была поддержка со стороны, чтобы министр финансов не смел совать нос в мои дела.

Когда мы вернулись в «Корону Нищего», большую часть тел уже перевезли в морг.

Убрали только трупы; внутри нас встретили запекшиеся пятна крови, поломанная мебель, лишенная былого тепла, и густая пыль. Место казалось выпотрошенным – похоже, кто-то вынес всё мало-мальски ценное. По сути, это был заброшенный дом.

Не знаю, конфисковала ли вещи стража или всё растащили местные, но Бодо, родившийся и выросший здесь, выглядел поникшим. Я оставил Оскара на часах снаружи, а Ганс отправился вместе с мальчиком искать спрятанные деньги.

Тайник должен был находиться в комнате, которую Бодо делил с матерью, – зарыт так глубоко, что никто не смог бы найти. Тем временем я активировал Скаут-Поисковик. По правде говоря, я мог бы просто послать Ганса и Оскара, но, когда Бодо упомянул о деньгах, решил пойти следом, повинуясь интуиции.

У Ската-Поисковика была функция обнаружения скрытых пространств. Я отнесся к этому как к забавной охоте за сокровищами, но тайников оказалось на удивление много.

Хрусть!

Когда я вскрыл пятую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, открылась ниша с маленькой шкатулкой. Внутри лежали медные монеты. Одна, две, три, четыре, пять… Хм, двадцать штук. Мелочь, но в находке бесхозных денег был определенный азарт.

Затем я направился на кухню.

Даже котел из очага украли, так что кухня была абсолютно пустой.

Может ли в таком месте быть тайник?

Оказалось, может.

В углу потолка я обнаружил паз. Спрятано мастерски – без скаута я бы ни за что его не нашел. Подцепив край рукой, я вытянул кожаный мешочек размером с ладонь. При такой маскировке воры могли искать сколько угодно и уйти ни с чем.

Мешочек оказался увесистым.

Люблю это ощущение.

Проверил содержимое: медные монеты.

Так, посмотрим. Одна, две, три, четыре…

Пересчитал всё – 120 медных монет.

Неплохой улов.

Когда я работал прорабом, дневной заработок составлял от ста до двухсот медных, так что находка была достойной. Может, выделить денек и прочесать заброшенные дома? Это было по-настоящему весело, прямо как настоящий поиск кладов. Владелец этих денег исчез, так что теперь – кто нашел, того и тапки.

Я обыскал почти весь первый этаж, но больше ничего не обнаружил.

Поднявшись на второй этаж, я нашел скрытое пространство прямо в коридоре.

На этот раз целью стал сломанный стол.

Поразительно, но внутри столешницы была небольшая полость. Креативный метод. Несмотря на то что стол был разбит, содержимое не высыпалось. Грабители об этом тоже не догадались. Я просто разломал дерево, чтобы достать добычу. Нашел две серебряные монеты.

Итого: 2 серебряных и 140 медных.

В этот момент из пятой комнаты вышли Бодо и Ганс.

Судя по просветлевшему лицу мальчика, они всё нашли.

— Нашли? — Окликнул я их.

— Ага. В крысиной норе лежало, — ответил Бодо.

— Да ну? Похоже, воры так глубоко не заглядывали.

— Это за кроватью было спрятано. Вот.

В кожаном мешочке, который протянул мне Бодо, было восемь серебряных монет. Годовой бюджет простолюдина. Большую часть заработанного наверняка забирали сутенеры или церковь, но она умудрилась скопить столько – вероятно, для сына. Я решил сохранить эти деньги и отдать Бодо, когда он надумает заводить семью.

Эти деньги были под моей опекой, но не принадлежали мне.

— А это что у вас? — Спросил мальчик.

— Это? Тайники, что я нашел в доме.

У Ганса и Бодо глаза на лоб полезли при виде найденных мной денег. Оба тут же оживились и принялись тщательно обыскивать углы, надеясь найти то, что просмотрели.

Хм, скаут – это вещь.

Я обнаружил еще один след. В кладовой на втором этаже, прямо в стене. Когда я вытащил кирпич, открылась просторная ниша, где лежал кожаный кошель и лист льняной бумаги. Что это еще такое? Я присмотрелся: на листе был рисунок.

Ветряная мельница, ручей под ней и крестик на камне.

Маркер карты сокровищ.

Как и в большинстве игр с открытым миром, в «Средневековом рыцаре» была охота за кладами. С этим были связаны некоторые квесты, но я никогда ими не занимался. Было бы славно как-нибудь проверить это место, но пока я не мог покинуть столицу, это была лишь страховка на будущее.

Если сумма окажется маленькой – пустая трата времени, но если большой, то это станет приятным бонусом. Впрочем, сейчас меня больше интересовало содержимое кошеля. Так, сколько тут медных монет? Ого… Да тут сплошное серебро. Опешив, я вытряхнул всё и пересчитал.

Тридцать пять серебряных монет. Серьезно, джекпот. Если так, то и эта карта на льняной бумаге может стоить не меньше? Было бы здорово, если бы тут указали деревню, но тогда это была бы уже не карта сокровищ. С этим уловом мои запасы серебра перевалили за сотню.

Крупный куш – но почему такие деньги и карта были спрятаны в обычной кладовке?

Поскольку все причастные мертвы, докопаться до истины невозможно. В любом случае эти средства пойдут на операционные расходы семьи Штрайт. Бодо и Ганс искали до седьмого пота, но не нашли и пары медных. Они были просто потрясены моими тридцатью пятью серебряными.

— Вольфганг, как ты вообще их находишь? — Поразился Ганс.

— У меня глаз наметан. Я вижу всё.

Если точнее, это была заслуга скаута в моих глазах, но об этом никто не знал. Так что, если я нагло заявлял, что это природный талант – значит, так оно и было. Бодо предположил, что эти деньги хозяйка заведения откладывала по крупицам после выплат гильдии проституток.

Какова бы ни была причина, владельца больше нет, а я с лихвой заработал на место на кладбище.

С такой суммой было бы разумнее положить деньги в банк семьи Медичи. Ох, а не возникнет ли проблем из-за их «грязного» происхождения? Вряд ли – в конце концов, я имею дело с банком как дворянин.

Выполнив задачу, я отправился в приход Кислинг, чтобы поговорить со священником об упокоении матери Бодо на общем кладбище. Отца Любена я видел каждое воскресенье, когда водил слуг на службу. Изначально я ходил в собор на площади, но потом переключился на приход Кислинг, который был ближе.

— Хм, брат мой. Это затруднительно. Для проститутки не может быть похоронного обряда, — покачал головой отец Любен.

— Пусть мать этого ребенка и была блудницей, она не бросила сына, воспитала его как подобает и исправно жертвовала церкви, — возразил я. — Теперь ребенка взял под крыло я, дворянин, и он стал моим слугой. Разве она не достойна освящения и погребения на церковном кладбище в признание её материнской добродетели?

— Прецеденты бывали, но в таких случаях потребуется весьма значительное пожертвование.

— …И сколько же?

Требовать десять серебряных монет в качестве пожертвования – это ли не грабеж среди бела дня? Чисто из любопытства я спросил об индивидуальных участках для знати, и цены там начинались от пятидесяти серебряных. Так или иначе, общая стоимость, включая заупокойную мессу, составила восемнадцать серебряных монет.

На третий день после кончины, под звуки мессы, мать Бодо обрела покой на общем кладбище. Гроб несли мои люди. Бодо молился, чтобы его мать почила с миром в объятиях Господа до самого Дня Воскресения. Так мы провели похороны, о которых мечтал мальчик.

Только тогда вечно хмурый Бодо наконец сумел улыбнуться.

Инцидент в квартале борделей всё еще нависал над городом тревожной тенью, но постепенно жизнь возвращалась в норму. Я всё еще был обременен ролью, которой не желал, поэтому рано утром мне пришлось явиться в финансовое управление по вызову Адельберта.

Было совестно пропускать завтрак, приготовленный Сабиной, но что поделаешь, раз начальство вызывает?

Когда я вошел в кабинет Адельберта, там присутствовал незнакомый мужчина.

— Добро пожаловать, сэр Штрайт. У меня совсем не было времени, так что простите, что вызвал вас только сейчас.

За те несколько дней, что мы не виделись, лицо Адельберта сильно осунулось.

Видно, забот невпроворот. После смерти Рюдигера я не имел понятия, как прошла внутренняя перестановка среди инспекторов, ведь я был лишь временным сотрудником и нежеланным чужаком. Честно говоря, никаких обид – я лишь мечтал, чтобы меня поскорее уволили из финансового департамента.

— Это господин Морт, назначенный новым заместителем генерального инспектора на место Рюдигера.

— Конрад фон Морт, — представился он.

Его высокомерный взгляд, направленный на меня сверху вниз, действовал на нервы, но раз уж он преемник Рюдигера, то стал и моим начальником, так что я проглотил раздражение. Да уж, во мне определенно жил дух бунтарства – терпеть не могу быть у кого-то в подчинении. Кстати… Морт?

Знакомое имя.

А, вспомнил. Оскар рассказывал.

Тем, кто подтолкнул скептически настроенного Рюдигера к действиям, был именно инспектор Морт.

Так это он. Я изучил профиль этого мерзавца через Скаут-Управленец. Всё как у Рюдигера – явная враждебность и зависть. А его характер… склонность к заговорам (нейтрал).

Человек, который живет интригами.

— Офицера «Шланге», которого вы убили, звали Фрост, — сообщил Адельберт. — Раньше он был рыцарем ныне угасшего рода Лорден. На его счету числилось пять жизней других рыцарей.

Пять рыцарей? Неудивительно, что он оказался настолько силен.

Я едва сумел одолеть его, используя тактику «плоть в обмен на удар». Не будь у меня доступа к тем дорогостоящим медицинским услугам, я бы точно покойником стал. Если в будущем мне придется сталкиваться с подобными противниками, лучше начать копить очки. Береженого бог бережет.

Как бы то ни было, фамилию Лорден я слышал впервые.

— Благодаря вашим усилиям Министерство финансов сохранило лицо, — продолжал Адельберт, — поэтому я намерен вознаградить вас по заслугам. За голову Фроста была назначена награда, так что вместе с ней я выплачу вам 200 серебряных монет. Думаю, это достойная сумма, чтобы почтить ваш тяжкий труд, не так ли?

Двести серебряных? С ума сойти! Адельберт оказался куда щедрее и порядочнее, чем я предполагал.

Даже неловко стало – я ведь все это время ошибался на его счет. Человек столь справедливый просто не может быть плохим, верно? У меня едва слезы на глаза не навернулись от такого огромного вознаграждения, но Адельберт еще не закончил. Воистину, стоит дослушать человека до конца, прежде чем праздновать.

— Однако, — добавил он, — вам придется отказаться от планов стать зятем семьи Эльсхаймер.

На мгновение я оцепенел. От чего отказаться?

Возможно, неверно истолковав выражение моего лица, Адельберт горько усмехнулся. Он поднялся и подошел к окну. Его поза – руки за спиной – прямо-таки кричала о том, что у него много забот на уме. В то же время взгляд, которым меня буравил Конрад фон Морт, ощутимо давил на плечи.

Враждебность, горевшая в его глазах, вызывала у меня дискомфорт. Неужели его неприязнь ко мне как-то связана с Эльсхаймерами?

Адельберт заговорил:

— Сначала я не понимал, зачем отец прислал вас ко мне. Но когда выяснилось, что здесь замешаны Эльсхаймеры, я почувствовал, будто меня застали врасплох. Я представил вас господину Морту потому, что планирую выдвинуть его кандидатуру на место зятя Эльсхаймеров. Изначально я рекомендовал Рюдигера, но так как он скоропостижно скончался, у меня не осталось иного выбора.

Значит, он прочит Морта в мужья на место покойного Рюдигера? Сопоставив факты, я понял: Рюдигер помчался в «Никсу» с какой-то уверенностью, основанной на моих разведданных и информации от Морта. Я вспомнил слова Фроста:

«Благодаря этому мы получили славный подарочек в „Никсе“. Хотя и представить не могли, что нас так используют».

Это было лишь предчувствие, но существовала высокая вероятность, что Морт сам подстроил смерть Рюдигера. Что еще важнее, его характер определялся как «заговорщик (нейтральный)». Если он метил на место зятя Эльсхаймеров, то и Рюдигер (которого поддерживал Адельберт), и я (которого поддерживал министр финансов) были для него помехами.

И он вполне мог задумать убрать нас обоих одним ударом.

Эта теория выглядела наиболее логичной и связывала все детали воедино. Теперь стало ясно, почему «Шланге» использовали Бодо, чтобы заманить меня в ловушку. И, вероятно, они планировали одновременно покончить и со «Шланге».

В конце концов, заместитель генерального инспектора погиб. Я слышал, что сейчас в самом разгаре масштабная облава. Как только они истребят последнего члена «Шланге», все улики исчезнут.

Если посмотреть на это сейчас – он был пугающим человеком. Похоже, Адельберт не знал об истинной натуре Морта. Или знал и просто использовал его в своих целях?

— Вы понимаете, почему я рекомендую своего человека, а не ставленника отца? — Спросил Адельберт.

— Борьба за власть между отцом и сыном? — Предположил я.

— Правильнее будет назвать это сдерживанием, а не борьбой, — ответил он. — Отцу неприятно, что я создаю независимую базу влияния внутри Министерства финансов. Но я занимаю это кресло не для того, чтобы охранять посты старой гвардии. Молодой преемник должен окружать себя молодыми вассалами. Наследие старого поколения – не более чем мертвый груз.

Так вот почему министр финансов присматривал за сыном?

Картина прояснилась: поскольку Адельберт открыто пытался лишить министра его верных людей, те цеплялись за старика, стараясь подорвать авторитет преемника. Если Адельберт станет министром, всех старых прихлебателей заменят на молодых. Неудивительно, что эта схватка за власть никогда не прекращалась.

— То есть вы хотите сказать, что я стою у вас на пути? — Уточнил я. — Хотя я вроде бы не старик.

— Ха-ха, вы всего лишь пешка, которую отец подбросил мне, — рассмеялся Адельберт. — Эльсхаймеры – старинный род вассалов, контролирующий сборщиков налогов. Если я смогу перетянуть их на свою сторону, они станут ценным активом. Отец, вероятно, планировал усадить вас в это кресло и использовать как марионетку, но я не намерен сидеть сложа руки. Простите, но откажитесь от женитьбы. Так никому из нас не придется проливать кровь.

Замысел министра финансов состоял в том, чтобы использовать брак с Эльсхаймерами как рычаг для давления на преемника. Конечно, благодаря «Скауту-Дипломату» я знал об этом с самого начала.

Министр присмотрел бедного рыцаря – меня, – которым, казалось, легко управлять, и выставил это как невероятную возможность. Любой обычный рыцарь герцогства на моем месте преисполнился бы благодарности и ухватился за шанс, но попытка завербовать именно меня стала его главной ошибкой.

Я уже знал, что это место – чаша с ядом. К тому же у меня была четкая цель стать лордом, и я в любом случае планировал как-нибудь отказаться. Более того, отказ от собственного имени ради того, чтобы стать зятем в чужой семье, никогда не принес бы мне уважения в благородном обществе.

В этом смысле мы с Адельбертом преследовали одну цель. Я уловил, что между нами есть пространство для сделки.

По сути, он говорил: «Я даю тебе 200 серебряных – а теперь проваливай». Таков был его умысел. Но вместо того чтобы просто тихо отступить, не лучше ли устроить из своего согласия целое представление и потребовать дополнительную компенсацию, сделав вид, будто я оказываю ему величайшую услугу?

Я и так не хотел жениться на Эльсхаймер, но внешне все выглядело так, будто Адельберту нечего мне предложить взамен. Мне следовало отступить, но сделать это слишком легко было бы глупо. К тому же он человек из Министерства финансов – в вопросах денег он будет предельно точен.

— Выгоды, которые я получу, став зятем Эльсхаймеров, огромны, — произнес я. — Они не идут ни в какое сравнение с двумя сотнями серебряных монет. Стать правой рукой министра финансов – великая честь и возможность для бедного рыцаря, не так ли? Цифры просто не сходятся.

— Значит, двухсот недостаточно? — Взгляд Адельберта слегка обострился.

[Квест: Мастер-Переговорщик II]

[Проведите выгодные переговоры с Адельбертом]

[Временно предоставлен Скаут-Дипломат]

[Награда: 500 очков, 500 медных монет]

[Начислено 50 очков престижа семьи]

Всплыло задание, связанное с дипломатией, совсем как тогда с министром финансов.

К счастью, мне временно выдали «Скаут-Дипломат». Я планировал купить его сам, но после того как спустил 5000 очков на спасение жизни в жестокой схватке с Фростом, в ближайшее время покупка мне не светила.

«Выгодные переговоры» означали, что мне нужно выжать побольше наград, обставить отказ от женитьбы как благородный жест и переложить всю ответственность на него, верно? Для начала я проверил цель переговоров. Намерения Адельберта совпадали с его словами: он хотел вытеснить меня и пристроить Морта.

Проверив его характер через «Скаут-Управленец», я увидел статус «расчетливость (нейтральный)».

Он из тех, кто пожмет руку хоть врагу, хоть союзнику, если цифры будут в его пользу. А Морт со своей «заговорщицкой» натурой вызывал у меня наибольшие опасения. Что ж, мастер и подчиненный явно сделаны из одного теста. Отношение Адельберта ко мне составляло 10 единиц, в то время как Конрад был явно враждебен – минус 50.

Возвращаясь к «Скауту-Дипломату».

Чтобы переговоры прошли успешно, мне нужно было тщательно выстроить аргументацию и подобрать оправдания.

Обнадеживало наличие титула «Переговорщик F-ранга» в Зале славы. Этот титул давал 20-процентный бонус к убедительности.

[Доступные аргументы: «Треппен», Фрост, Ответственность, Убыток, Эльсхаймер, Доказательство, Обещание]

— Двести монет – не мелочь, — начал я, — но разве мой убыток не слишком велик? Отказаться от места зятя в семье Эльсхаймер, которая заправляет всеми сборщиками налогов в столице… Раньше я помогал им в работе и завел кое-какие связи. А заместитель генерального инспектора Морт знаком хоть с одним сборщиком? Насколько я вижу, преимущество на моей стороне.

— С точки зрения семьи, которая правит сборщиками, одних лишь связей недостаточно, верно? — Возразил Адельберт. — Учитывая доходы и влияние Эльсхаймеров, двести монет могут показаться малой суммой, но если вы тихо отступите, то сделаете меня своим личным должником. Это никак нельзя назвать убытком.

— Но этого мало. Как вы знаете, господин Адельберт, поимка Фроста – это доказательство моих способностей. Лично я отомстил за заместителя генерального инспектора Рюдигера. Но информация, которую вы мне тогда дали, была неверной. Фрост не имел отношения к банде «Треппен» – он был офицером «Шланге». На ком лежит ответственность за то, что стража сосредоточила силы в северном районе? Из-за того, что почти все люди были там, мне пришлось сражаться с Фростом, убившим пятерых рыцарей, в совсем другой части города.

Адельберт на мгновение задержал взгляд на Морте. Та информация определенно исходила от него. Мои подозрения переросли в уверенность. Вот почему судебный департамент обыскивал не тот район – северный, территорию «Треппен», – пока я сцепился с гадюками из «Шланге» в переулках у трущоб.

И все же Адельберт по-прежнему хотел рекомендовать Морта к Эльсхаймерам, что наводило на мысли о каких-то иных политических договоренностях. Одной лишь цели переговоров в «Скауте-Дипломате» было недостаточно, чтобы увидеть всю картину. Он показывал лишь цель текущей сделки.

Это убедило меня в том, что в Министерство финансов мне соваться точно не стоит. Под ковром повсюду плелись интриги, а министр и его преемник были заперты в бесконечной игре взаимных сдержек. Останусь надолго – попаду под перекрестный огонь. В этот момент мне нужно было немного ослабить давление, связанное с ответственностью.

— Я не сомневаюсь в способностях ваших или господина Морта, — произнес я. — Я лишь задаюсь вопросом, являются ли 250 серебряных подходящей ценой, учитывая всё, чем я жертвую. Если я откажусь от Эльсхаймеров, действительно ли с этим будет покончено? Для простого потомственного рыцаря пойти против воли министра финансов – это тяжкое бремя. Вам нужно учесть и эту ответственность.

— Хм, и какую же сумму вы считаете справедливой? — Спросил Адельберт.

— Я бы сказал, 500 серебряных монет будет честно.

— …Это возмутительное требование! — Он заметно разозлился. До этого он говорил вежливо, но внезапно отбросил всякую учтивость. — Пятьсот?!

Для преемника министра финансов, высокопоставленного дворянина, пятьсот серебряных не должны были быть такой уж огромной суммой. Ничто по сравнению с рыцарской пенсией в 15 монет. Мы с Адельбертом какое-то время молча сверлили друг друга взглядами.

Должно быть, его внутренний калькулятор сейчас работал на пределе возможностей. Пора было тонко сменить условия. Для других дворян сам факт торга мог быть оскорбительным, но, учитывая его расчетливость, я был уверен, что Адельберт не прочь поторговаться.

— Если вы дадите обещание взять ответственность за меня на себя, я соглашусь на 400 серебряных, — предложил я.

— Триста. Спускайтесь ниже, — отрезал Адельберт.

— Триста девяносто. Это цифра, при которой и вы, и я останемся довольны, господин Адельберт.

— Триста десять. Я и так превысил предел того, что могу предложить в качестве награды.

— Триста шестьдесят. Это минимум, который я могу принять.

— Триста пятьдесят. И я беру на себя вашу ответственность перед отцом. Это моё последнее слово, — заявил Адельберт.

«Скаут-Управленец» показал, что его решимость достигла предела. Благодаря этому я понял: 350 серебряных – это его крайняя черта.

— Хорошо. Я согласен.

— Проклятье… Похоже, я иду на ненужные расходы, — проворчал он.

Несмотря на ругань, лицо Адельберта выражало глубокое облегчение. Будто занозу вытащили. Я же был на седьмом небе от счастья – настолько, что готов был лопнуть. Если бы здесь никого не было, я бы пустился в пляс прямо на месте. Переговоры – воистину венец дипломатического искусства.

Благодаря «Переговорщику F-ранга» результат превзошел все ожидания. Место зятя у Эльсхаймеров было для меня не более чем бесполезными оковами, но я умудрился продать его за 350 серебряных. К такому азарту недолго и привыкнуть. Квест «Мастер-Переговорщик II» был завершен. Я получил 500 очков и 500 медных монет. Карманы уже казались тяжелее.

Также я получил 50 очков престижа семьи. Теперь мой общий счет составлял 150 очков.

Для справки: каждые 100 очков увеличивали параметры «Признание» и «Управление» на 2% каждый. Статус семьи Штрайт на данный момент: 150 очков (признание 5%, управление 5%).

Я не только прикарманил 350 серебряных, но и получил обещание Адельберта прикрыть меня от гнева министра финансов. Наконец-то я сбросил эти утомительные оковы. Узнай Адельберт правду, он бы взвыл и проклял небеса, но я не подавал виду. До самого конца я играл роль человека, идущего на уступки неохотно.

Заметив, что взгляд Морта в мою сторону смягчился, я проверил его через «Скаут-Управленец»: враждебность сменилась с – 50 на 0. Вот же гад – как только всё пошло по его сценарию, он тут же перестал меня ненавидеть?

Но я этого не забуду. Когда-нибудь я заставлю его заплатить.

Смерть Рюдигера меня не касалась, но ведь и я чуть не погиб. И мать Бодо умерла. Даже если я не могу сделать этого прямо сейчас, когда-нибудь я взыщу этот долг.

— Господин Морт, — обратился Адельберт к подчиненному, — вы оплатите половину.

— Я, господин? У меня нет таких денег, — опешил тот.

— Взамен вы станете зятем Эльсхаймеров. Это займет время, но вы ведь сможете возместить расходы, не так ли? Поскольку вся эта каша заварилась из-за вашего желания попасть к Эльсхаймерам, вы должны разделить бремя. Если не можете заплатить сразу, я могу одолжить вам под соответствующие проценты.

— …

Лицо Морта перекосило. Истинный сын министра финансов. Возможно, Адельберт догадывался об интриге, которую затеял Морт. Может, поэтому он и предложил мне сделку? Но то, что он всё еще намерен сделать Морта зятем Эльсхаймеров, вероятно, объяснялось каким-то их тайным соглашением.

В конечном итоге жаль было только мертвых.

Связанный такими обязательствами, даже став зятем, Морт не посмеет взбунтоваться. Этой холодной расчетливости стоило поучиться – вот что значит быть дворянином. Мир знати – это место, где кровавые переговоры и кулуарные маневры считаются повседневной рутиной.

— И еще, я хотел бы сложить с себя полномочия временного инспектора, — добавил я.

— Я думал, вы и это используете как рычаг в переговорах, но вы отказываетесь так легко? — Удивился Адельберт.

— Вместо этого отдайте мне двух солдат, что были под моим началом. Не в качестве увольнения, а как повышение – из обычных солдат в гвардию дворянина. Это ведь изменит их положение?

— Привязались к этим двоим? Что ж, ладно. Будет по-вашему.

Вопрос с Тедом и Оскаром тоже решился чисто. Поскольку 350 серебряных нельзя было выплатить разом, мы договорились о ежемесячных платежах по 50 монет. Личные выплаты без документального обоснования были ограничены этой суммой, и мы решили проводить их через банк Медичи.

Единовременная выплата потребовала бы официальных причин и одобрения министра финансов – иными словами, была невозможна. Как бы то ни было, я больше не был человеком Министерства и не собирался впутываться в их дела.

— Один совет: держитесь какое-то время подальше от квартала борделей, — предостерег Адельберт.

— Планируете нанести удар по группировкам трущоб? — Спросил я.

— Неужели вы думаете, что мы оставим безнаказанными ублюдков, убивших заместителя генерального инспектора?

Я почувствовал жажду крови в глазах Адельберта. «Шланге», которые вместе с гильдиями отвоевали себе власть и территорию в весёлом квартале, не могли избежать падения. Рухнут они или нет – не моя забота. Если «Шланге» исчезнут, это будет значить, что на меня или Бодо больше никто не охотится, так что я только приветствовал облаву.

Прошло несколько дней. Схваченные офицеры и босс «Шланге» были казнены на площади. Мастерство палача, который одним чистым ударом сносил головы, было поразительным. Нелепо, но если палач не справлялся с одного раза, его освистывали, а в особо тяжелых случаях толпа могла и забить до смерти.

В этом мире нет легкой работы. Со «Шланге» было покончено.

Из-за возни с Министерством я не мог толком заниматься повторяющимися квестами, но в качестве компенсации наслаждался мирными днями. Я тренировался ежедневно и брал подработки у административных чиновников. Благодаря «Управлению F-ранга» дела шли довольно гладко.

Теду требовалось время на восстановление после ран, а Оскар устроил Гансу интенсивную муштру. Конечно, Ганс был самым старшим среди моих вассалов, но его боевые навыки сильно уступали солдатским. Сколько бы я его ни тренировал, рыцарская подготовка и солдатская муштра – это принципиально разные дисциплины.

После того как меня вызвал министр финансов, домовладелец, похоже, начал меня побаиваться. Раньше он постоянно маячил перед глазами, изливая на меня потоки бесполезных знаний, но теперь его и след простыл. Что ж, мне только лучше – общение с ним всегда было обузой. Проблема была в другом: дом стал слишком тесен, буквально трещал по швам. Только в гостиной ютились четверо.

Сабина с тоской взирала на этот беспорядок, гадая, как поддерживать чистоту, а Даниэль жаловался, что Сабина носится только с Бодо. Мы даже начали получать жалобы от соседей – дворян, между прочим! — На шум от тренировок Ганса и Оскара. Так что сейчас я был в поисках нового жилья.

Никакой больше аренды. С имеющимися 350 серебряными я должен приобрести для семьи Штрайт достойный особняк. Настоящую резиденцию дворянина с просторным внутренним двором, где я смогу жить и тренироваться свободно, не оглядываясь на хозяина дома.

Я искал дворянский особняк – недорогой, но отвечающий моим требованиям. Однако цены даже на самые дешевые варианты начинались от 500 серебряных, что заставляло меня лишь тяжело вздыхать. Брокер предупредил: найти жилье под мои запросы всего за 350 серебряных будет задачей не из легких.

Если столько стоят маленькие особняки, то не пойдут ли роскошные поместья близ королевского замка по цене в десятки золотых монет?

Похоже, празднуя крупный куш, я смотрел на мир сквозь розовые очки и не осознавал, насколько безумны цены на недвижимость. Неужели это наценка за статус столицы? Словно цены на Манхэттене. Я уже раздумывал, не оставить ли мысли о дворянском особняке в пользу чего-то более скромного, когда ко мне явился неожиданный гость.

Это был старик, одетый настолько опрятно и изысканно, что его ни за что нельзя было принять за простолюдина.

— Я служу маркизу Бертхайму, — представился он Вильгельмом Гёрингом.

На вид он казался одним из тех весьма обеспеченных горожан. Но Гёринг? Эта фамилия напомнила мне о командующем ВВС нацистской Германии. Если его господин носил титул маркиза, значит, он был невероятно высокопоставлен – это высший дворянский титул, доступный тем, кто не принадлежит к королевской крови.

Единственной фигурой уровня маркиза, которую я знал, был великий князь севера, маркиз Оффенбург. Он придерживался нейтралитета, не примыкая ни к одной фракции, но оставался самым могущественным из князей.

Имя маркиза Вальтера фон Бертхайма было мне незнакомо. Поскольку к нему не обращались «Ваше Превосходительство», он, видимо, был из тех дворян, кто владел титулом, но не занимал государственных должностей. Но зачем вельможе, не имеющему со мной никаких связей или знакомств, внезапно присылать человека? Раз уж он был гостем, я велел Сабине подать зеленый чай.

То были времена, когда чай стабильно поступал в Европу по действующему Шелковому пути. Пока Османская империя блокировала Средиземноморье, а экспедиции для открытия Нового Света и Индии только набирали обороты, ничего еще не было найдено. Мировоззрение «Medieval Knight» застыло в самом начале Эпохи великих географических открытий.

Как бы то ни было, этот чай стоил баснословных денег, но считался одним из предметов роскоши, модных в высшем свете. Разумеется, я покупал его через систему, наслаждаясь привилегией лучшего вкуса и больших объемов. Кроме того, у меня был кофе, который я втайне пил в одиночку – сущие копейки, всего 20 очков за упаковку из десяти порций.

Если бы я запасался этим добром и перепродавал его, неужели не смог бы уже купить себе роскошный особняк?

Но, как предупреждала система, продажа предметов из магазина была незаконной и каралась суровыми санкциями. Это была роскошь для личного пользования, но я также использовал её, чтобы принимать таких почтенных гостей. Даже если он был простолюдином, как человек маркиза он заслуживал хорошего обхождения.

— Вы, должно быть, озадачены, но маркиз проявил интерес к господину Штрайту, — произнес Гёринг.

— Маркиз знает обо мне? — Ответил я. — Я ведь всего лишь скромный потомственный рыцарь.

— Когда вы работали управляющим на объекте, маркиз похвалил вас как многообещающего молодого рыцаря, за которым стоит приглядывать. Его особенно заинтересовал ваш подвиг – победа над Фростом из «Шланге». Так что, если вы не против, не могли бы вы подробно пересказать эту историю маркизу?

У меня что, магнит для престарелых дворян после того случая с министром финансов? Если бы маркиз Бертхайм занимал официальный пост, я бы заволновался. Но Гёринг был лишь гонцом с приглашением. Каким бы титулованным ни был дворянин, без государственной должности у него нет власти командовать мной.

Он сказал, что хочет послушать о моих достижениях, но это казалось лишь предлогом. В мире знати принцип «услуга за услугу» был незыблем, а односторонние милости лишь вызывали подозрения.

Я опасался, что Бертхайм может использовать меня в своих целях, прикрываясь высоким расположением. Недавнее испытание, когда я оказался меж двух огней – министром финансов и его преемником – еще было свежо в памяти. Мне крупно повезло, что я избавился от тех оков за 350 монет.

Учитывая, что он привел личную причину – желание услышать о поражении Фроста, – я мог предположить наличие у него какого-то частного дела ко мне. В любом случае, раз высокопоставленный дворянин прислал посланника с вежливым приглашением, мне следовало проявить ответное уважение.

Таково было негласное правило среди знати. Тех, кто этого не понимал, избегали и изгоняли из общества.

Взяв с собой Ганса и Оскара, я под руководством Гёринга отправился в особняк маркиза Бертхайма, но его масштаб оказался меньше ожидаемого. Конечно, по моим меркам дом был невероятно роскошным, но для высшего дворянина он выглядел скромно.

К тому же, это был северо-западный район бульвара Нойден, в непосредственной близости от королевского замка.

Заметив мой взгляд, Гёринг мягко улыбнулся и пояснил:

— Маркиз не жалует вычурную и суетливую обстановку. Поэтому здесь в основном тихий район. После того как покойный великий герцог отошел в вечный покой, господин стал предпочитать уединение.

Тот, кто предпочитает одиночество, не станет приглашать меня просто ради истории. Должна быть другая причина. В последнее время я стал настолько мнителен, что у меня вошло в привычку прежде всего искать причинно-следственные связи.

«Дворяне опасаются непрошеных милостей». Эта максима, словно неписаный закон благородного сословия, стала для меня полезным компасом в том, как вести себя в качестве дворянина.

— Вы столь же статный и энергичный рыцарь, как и гласят слухи. Рад встрече, господин Штрайт, — поприветствовал меня маркиз.

— Для меня честь принять ваше приглашение, Ваше Превосходительство.

— Ха-ха-ха, не нужно официоза. Ваше Превосходительство? Едва ли это уместно. Этот титул подходил временам покойного короля. Теперь я лишь старик, запершийся в задних комнатах.

— В таком случае, я буду называть вас маркизом.

Вальтер фон Бертхайм оказался очень непринужденным и мягким пожилым джентльменом, совсем не похожим на великого вельможу в привычном понимании. С первой секунды встречи он вызвал у меня желание, чтобы он был моим дедушкой. Сказать ли, что с ним я чувствовал себя спокойнее, чем с любым другим встреченным дворянином? Первое впечатление было исключительно теплым.

Проверив его через Скаут-Управленец, я увидел, что ему было целых 80 лет, и, хоть он и был маркизом, он ушел в отставку и не состоял ни в каких фракциях. Его склонность обозначалась как «интриги (добро)». Интриги? Но при этом добро? Примечательно было то, что он являлся опекуном великого герцога, что вполне логично, учитывая его возраст.

— Твой отец был самым храбрым и верным рыцарем среди рыцарей герцогства, всегда первым шел на опасное дело. Я считал его гибель в войне за Бургундию великой потерей.

— Вы знали моего отца, маркиз?

— В моем возрасте я знаю почти каждого дворянина. Особенно в эпоху покойного короля я занимал довольно высокую должность, так что просьбы об аудиенции от знати не прекращались. Вот почему я стал ценить эту тихую жизнь. Хотя… иногда я всё же скучаю по суете.

У меня не было воспоминаний об отце. Его существование было лишь частью предыстории, унаследованной от игрового персонажа.

Но этот мир не был миром нулей и единиц, как в игре – это был динамичный мир, который жил и дышал. Мир с историей, ничем не отличающейся от реальности, поэтому я не мог отрицать существование своего отца.

Отец, которого я не помнил, Азельдорф Риттер фон Штрейт, был отважным рыцарем с определенной репутацией. Я знал, что он погиб в третьей битве Бургундской войны пять лет назад. Он ушел, когда мне было десять.

Пять лет спустя эго под названием «я» заняло это тело и возродилось как новый человек. Кто я? Я задавал себе этот извечный вопрос, но в конце концов принял всё как есть. Работающий взрослый и последний глава семьи Штрайт.

— Семья Лорден когда-то была придворным родом, обласканным покойным королем, — продолжал маркиз, — но они совершили роковую ошибку, превратив министров в своих врагов. Влияние Лорденов стало стремительно падать из-за дипломатических провалов – они не смогли привлечь на свою сторону ни одного министра. Что еще хуже, у жены главы случился выкидыш, и наследников больше не рождалось. С этого и началась трагедия.

В дворянском обществе угасание родов имело разные причины, но случалось с пугающей частотой. Бесчисленные семьи, некогда престижные, теперь существовали лишь в архивах. Поэтому в ту эпоху многодетность считалась добродетелью.

С другой стороны, с женами, которые не могли родить наследника, обращались как с преступницами. Это даже считалось законным основанием для развода.

Альфрет фон Лорден, последний глава семьи, развелся со своей первой женой после выкидыша и сменил еще трех жен, но так и не произвел на свет потомства. Насколько я мог судить, бесплоден был сам Альфрет, однако он возлагал вину на каждую из супруг.

В конце концов, он убил свою последнюю жену и повесился сам.

Церковь называла самоубийство тягчайшим грехом, провозглашая, что душа не может воскреснуть и будет заточена в аду.

Из-за этого поползли слухи, что семья Лорден проклята. Теперь это считалось лишь делом прошлого, но в то время разразился грандиозный скандал. В результате рыцари, потерявшие господина, либо находили нового, либо, если не везло, в большинстве своем опускались до статуса простолюдинов.

Среди тех рыцарей был и Фрост, который в итоге оказался в трущобах, примкнул к «Шланге», дослужился до офицера и встретил смерть от моих рук. И Бертхайм проявлял глубокий интерес к моим навыкам выслеживания. Всё это было заслугой Скаута-Поисковика, а не моих способностей, так что я обливался потом, придумывая оправдания.

Чем больше я говорил с этим стариком, тем больше чувствовал, как слабеет моя бдительность.

Мне хотелось, чтобы он был моим дедушкой; он слушал внимательно и вовремя поддакивал, что совершенно меня раззадорило. По правде говоря, с момента прихода в этот мир не было ни одного человека, которому мне хотелось бы так открыться. Возможно, это была моя собственная форма одиночества.

— То, что отец и сын Райнфельдты погрязли в борьбе за власть, было секретом полишинеля, — заметил Бертхайм. — Они оба собирали силы внутри министерства финансов, разделяясь на фракции, и тут в самом центре внезапно появились вы.

— Это был кошмар, — признался я. — Дрались бы между собой, зачем втягивать невинных людей?

— Для вас это кошмар, а для них – вопрос выживания.

В какой-то момент я обнаружил, что выкладываю Бертхайму абсолютно всё.

Я так увлекся, что чуть не похвастался героической историей о том, как вытянул 350 серебряных из Адельберта, преемника министра финансов, в ходе переговоров – и вовремя спохватился. Детали моих сделок с Адельбертом не должны стать достоянием общественности, не так ли? А что, если министр финансов узнает?

Я едва не вручил маркизу поводок от самого себя.

— Оставим следующую историю на потом. Билл, приготовь еще чаю, — распорядился маркиз, обращаясь к Гёрингу.

— Фух… а вы пугающий человек, маркиз.

Я с опозданием осознал, что поддался темпу Бертхайма. Если бы я выболтал все подробности переговоров с Адельбертом, то наверняка проговорился бы и о своей цели стать лордом, а может, даже упомянул бы систему. Теперь я понял, почему его склонность значилась как «интриги (добро)».

Естественное вытягивание сокровенных мыслей без малейшего злого умысла.

По крайней мере, мне повезло, что старик передо мной оставался на стороне добра.

— Пугающий? О чем вы? Я всего лишь слушаю ваш рассказ.

— Это и пугает. Я едва не забрел на скользкие темы, сам того не замечая.

— Ха-ха-ха, как и ожидалось, вы не разочаровываете. Его Высочество великий герцог найдет вас достойным внимания.

Великий герцог наблюдает за мной? Меньше всего мне хотелось внимания от людей из столь высоких сфер.

— Есть две сотни рыцарей герцогства с наследственным признанием, — констатировал Бертхайм. — Королевская политика заключается в том, чтобы выявлять и использовать способные таланты. Насколько мне известно, вас оценивают как таланта из первой десятки.

— Желторотый рыцарь, даже не получивший наград, считается топ-талантом? — Спросил я скептически.

— Этот желторотый рыцарь победил Фроста и заставил Адельберта отступить. Так что на вас возлагают большие надежды среди молодых рыцарей.

— Я не очень-то жажду внимания. Обойдусь без новых оков.

Я не собирался становиться пешкой в играх фракций, прежде чем стану лордом. Бертхайму, похоже, пришлась по душе эта моя позиция, и он довольно улыбнулся. Хитрый старик, чья внешность скрывала истинную суть. Как и ожидалось, никогда не стоит вестись на облик дворянина.

Я вновь запечатлел в сердце максиму: опасайся непрошеных милостей.

Сегодня был день, когда я многому научился. Без Скаута-Управленца меня бы разыграли как по нотам.

— Не будьте так настороженны. Сейчас я просто старик, умеющий держать язык за зубами. Я слишком стар, чтобы плести против вас заговоры. Время мимолетно, но, прожив так долго, я считаю это Божьим благословением. В этом смысле ваше появление впервые за долгое время пробудило во мне интерес. К счастью, вы оказались столь же способным рыцарем, как я и надеялся.

— Лесть, за которой следует просьба, на меня не подействует, знаете ли. Хотя чай и вправду хорош.

— Ха-ха-ха, похоже, вы хорошо усвоили уроки министра финансов. У этого старика есть лишь одна просьба к вам.

— Могу я отказаться заранее? Предчувствую, что меня втянут во что-то по-настоящему нудное.

Я отказал прямо, даже немного грубо. Несмотря на мою невежливость, Бертхайм, казалось, был доволен этой откровенностью; он положил ладонь на мою руку, словно по-дедушкиному.

— Это чисто личная просьба, так что решение полностью за вами.

— Эх… раз уж вы так ставите вопрос, маркиз, я хотя бы выслушаю.

Просто послушаю. Если это будет что-то неподъемное, сбегу не оглядываясь.

— Вы что-нибудь знаете о бароне Констанце?

— Слышал, что он имел репутацию Розового Барона и погиб без наследников в Бургундской войне, из-за чего род прервался, а его земли отошли короне.

— Верно. Как и в случае с семьей Лорден, искренне жаль, когда престижные рода угасают. Даже этот бесполезный старик живет долго, в то время как такие способные люди ушли молодыми.

Но к чему вдруг упоминание Констанца?

Игрокам в «Medieval Knight» барон Констанц был очень знаком, ведь именно к нему принадлежал доступный для найма свободный рыцарь Август. Кроме того, при назначении лордом игроку часто жаловали королевскую территорию Розенхайм, которой некогда правил этот барон.

— Когда род Констанц пресекся, распад группы вассалов был неизбежен, но был один рыцарь исключительной верности, — рассказывал маркиз. — Гюнтер фон Клюген, прозванный Рыцарем Розы – замечательный человек. Сейчас он почти забыт, но героическую балладу о Рыцаре Розы всё еще иногда поют.

Кстати говоря, я вспомнил, как слышал песню о Рыцаре Розы среди мелодий, что уличные музыканты играли на площади. Если о нем сложили балладу, он должен был быть весьма грозным воином, но, поскольку большинство таких песен сильно приукрашены, а их герои в реальности часто оказываются заурядными личностями, принимать их на веру было рискованно.

— После падения Констанца никто не знает, где находится Гюнтер. Жена Гюнтера была моей горничной – девушкой, которую я лелеял как внучку и которую выдал за него замуж. Я думал, они будут жить счастливо, но мир жесток. Никто не может предсказать будущее.

— Но почему вы ищете его сейчас, пять лет спустя?

Бертхайм прихлебнул чаю и заговорил, глядя вдаль, полный сожаления:

— Год назад, перед смертью, та девушка оставила мне предсмертную просьбу – найти Гюнтера. Я долго искал, но в итоге так и не нашел. До моей собственной кончины осталось немного, и это тяготит мой разум. Я не могу обрести покой, поэтому хотел бы попросить вас, с вашим даром следопыта. Пожалуйста, найдите Гюнтера. Ради той девушки, что всё еще блуждает в неведении.

[Призрак Розы I]

[Найти Рыцаря Розы]

[Награда – 500 очков, 500 медных монет]

На самом деле я еще раздумывал, принимать ли предложение, но в итоге согласился, потому что появилось задание. Пятьсот очков – не мелочь, к тому же это просто поиск человека, что не должно составить для меня труда. Хотя название квеста меня немного смутило. «Призрак Розы»?

— Что вы дадите мне, если я найду этого рыцаря по имени Гюнтер?

— Я отдам вам особняк. Раз уж вы всё равно искали жилье, я могу дать вам то, в чем вы нуждаетесь больше всего. Если вы облегчите это стариковское горе, чего бы я пожалел?

Что? Чего-чего?

— …Кажется, я ослышался, — пробормотал я. — Что вы дадите?

— Я сказал, что отдам вам особняк.

— Вы, часом, не баснословно богаты, маркиз?

— Не поймите превратно. Это просто подарок, полученный мной от покойного короля. Честно говоря, содержать его – обуза, а избавляться – неловко. Зачем старику без кровных наследников охапка домов?

Насколько же он был в фаворе, чтобы получать в дар дорогущие особняки? Я чувствовал себя подавленным, не находя домов по своим критериям, и впервые испытал укол зависти, но утешил себя тем, что у меня есть ультимативное преимущество под названием система.

Да, система – это сокровище из сокровищ, которое ни на что не променяешь.

Сегодня на ужин рагу из картофеля и вино. Надо съесть это втихаря от Сабины.

— …Можно мне сначала взглянуть на этот особняк?

— Ха-ха-ха, разумеется! Билл, покажи ему Розенгартен. И если что-то понадобится, заходи к этому старику в любое время. Я бы хотел, чтобы ты стал собеседником для одинокого человека.

— Просьба непростая, но если я получу особняк, я составлю вам компанию когда угодно.

— Благодарю. Господин Штрайт, желаю вам воинской удачи.

«Воинской удачи»? Странное выражение для данной ситуации, но я не стал на нем зацикливаться.

Особняк, предложенный Бертхаймом в качестве компенсации, был величественным поместьем, ранее принадлежавшим семье Констанц. На просторном участке стояли три здания: для знати, для прислуги и для солдат; имелись небольшая тренировочная площадка, конюшни на десять лошадей и даже загоны для скота.

В подвале располагались прохладный винный погреб и кладовые, а самое главное – сад, полный роз, красота которого захватывала дух. Вот почему поместье звалось Розенгартен. К тому же оно находилось в самом богатом районе северо-восточного бульвара Кислинг, сравнительно близко к нашему нынешнему дому.

Ганс и Оскар, сопровождавшие меня, стояли разинув рты от величия и красоты Розенгартена. Не упадут ли они в обморок, если узнают, что поимка Гюнтера фон Клюгена сделает этот особняк собственностью семьи Штрайт? Я решил пока попридержать это при себе. Пусть будет сюрпризом.

— Маркиз особенно любил этот розовый сад, — заметил Гёринг. — Раньше он часто гулял здесь, но теперь уход за ним стал для него непосилен. Он не в том возрасте, чтобы цепляться за привязанности.

Старику было восемьдесят, так что это естественно.

— Как долго вы служите маркизу?

— Более пятидесяти лет. Я поступил на службу к маркизу, когда мне было двадцать. Стареть вместе со своим господином – это прекрасно. У меня уже есть правнуки, так что я посвящаю оставшиеся годы маркизу.

Связь господина и слуги длиной в десятилетия. Гёринг, похоже, считал службу Бертхайму в качестве мажордома величайшей честью в своей жизни. Посвятит ли Ганс себя мне так же преданно до самой старости? Он человек честный и прилежный, но будущее никогда не бывает определенным.

Я закончил осмотр Розенгартена с чувством полного удовлетворения.

На следующее утро, позавтракав едой, приготовленной Сабиной, я вышел на улицу вместе с Гансом и Оскаром. Мостовая, которую до этого вычистили, снова была завалена навозом. Если не считать Нойманна, который вцепился в мою штанину, умоляя снова заняться уборкой улиц, утро было приятным.

Я активировал Скаут-Поисковик и начал отслеживать зацепки о Гюнтере фон Клюгене. Без вводных данных скаут не мог вести поиск, но, собрав сведения у Бертхайма и Гёринга, я смог запустить процесс.

Его следы обнаружились неподалеку.

Старые следы отследить было невозможно, но эти были относительно свежими.

Он определенно скрывался где-то в Брайсбурге.

Почему он прятался? Совершил преступление?

Следуя за отпечатками, я обнаружил, что они ведут в северо-восточный район Кислинг. Это показалось мне странным, но я продолжил путь, и, к моему удивлению, след привел к Розенгартену – тому самому особняку, который я осматривал вчера с Гёрингом. Вот уж неожиданность.

Если бы я знал, я бы поискал скаутом заранее.

— Вы хотите сначала осмотреть Розенгартен? — Удивился Гёринг.

— Есть такая поговорка: под самым подсвечником всегда темнее всего.

— Под подсвечником темнее всего? Хм, любопытное выражение.

Гёринг открыл дверь, впуская меня и моих вассалов в Розенгартен, и последовал за нами. Я направился в подвал, к винному погребу, как указывал скаут. Гёринг поинтересовался, зачем мне в кладовые, но хотя бы зажег лампу, чтобы мы не блуждали впотьмах. Хм, определенно где-то здесь.

Я встал перед стеной в самом уединенном углу погреба. Точно оно. Следы обрывались прямо здесь, а за стеной было отмечено скрытое пространство. Вывод напрашивался сам собой: этот Гюнтер всё это время прятался здесь.

Естественно, Гёринг, не знавший всей предыстории, был в замешательстве от того, почему я изучаю эту стену.

— Господин Штрайт, не могли бы вы объяснить?

— Это лишь предчувствие, но я подозреваю, что за этой стеной есть тайник.

— Тайник? Я управляю этим особняком пять лет и никогда не слышал о чем-то подобном.

Гёринг нашел мое поведение крайне странным. С другой стороны, Ганс и Оскар, привыкшие к подобному, успокоили его, сказав просто наблюдать. Да, займите его делом. Я пристально искал с помощью скаута способ открыть эту секретную стену.

Где-то должен быть механизм.

Было бы славно, если бы скаут помечал и его, но, к сожалению, он указывал лишь на само пространство.

Тем не менее, при должной концентрации и внимательном взгляде найти его оказалось на удивление просто.

Со временем в этом погребе скопилась пыль. Даже при регулярной уборке кладовые не вычищают до блеска. И если где-то было необычное место без пыли – как, например, этот кронштейн для факела, замаскированный под рычаг, – стоило лишь потянуть. Раздался звук поворачивающихся шестеренок, и стена плавно ушла внутрь.

— … — Гёринг был настолько ошеломлен увиденным, что у него буквально отвисла челюсть.

Розенгартен был прекрасным поместьем, утопающим в розах, но до того, как им завладел Бертхайм, это место носило пугающее прозвище. Его называли Проклятым поместьем Лорденов, и, как выяснилось, первыми владельцами действительно была семья Лорден.

Когда поползли слухи, будто слуга Сатаны похищает здесь юношей, семья Констанц как раз подыскивала себе жилье.

Нуждаясь в резиденции в столице, они за бесценок купили заброшенное поместье Лорденов – во многом благодаря тем самым диким слухам. Барон не верил в сказки о приспешниках дьявола и похоронил дурную славу дома, разбив в нем великолепный розовый сад.

Его чувство прекрасного было настолько исключительным, что он ввел моду на розарии среди знати, – так поместье и получило название Розенгартен.

Однако величие семьи Констанц увяло слишком быстро, и дивный сад не смог одолеть проклятие Лорденов. После того как барон Констанц пал в битве против Франции, не оставив наследника, люди испугались еще сильнее, твердя, что беда вернулась.

Славный Розовый Барон упокоил проклятие, но поговаривали, будто слуга Сатаны, позавидовав доблестному рыцарю Господа, утащил его в бездну за грехи. Даже для тогдашнего великого герцога это поместье стало головной болью. Монастырь настаивал на сносе здания, чтобы возвести на его месте величественное святилище во славу Божью.

Опасаясь расходов на строительство, споров из-за расположения и растущего влияния Церкви, великий герцог передал его Бертхайму в качестве «дара», поскольку тот имел прочные связи с монастырем. У Бертхайма не было детей, и он упорно оставался холостяком.

Причина, по которой он носил столь высокий титул маркиза, крылась в расчете прежнего короля: старик все равно проживет остаток дней в одиночестве и умрет, не создав проблем с престолонаследием. Столь нелепая договоренность стала возможной лишь потому, что Бертхайм не стремился к власти и поддерживал дружеские отношения как с министрами, так и с местными князьями.

В разговоре Бертхайм вытягивал секреты прежде, чем ты успевал это осознать. Слава богу, я спохватился на полпути, иначе все могло закончиться плачевно. Судя по тому, как он назвал себя просто неболтливым стариком, со мной он явно поскромничал.

Если бы он всерьез задался целью выведать мои тайны, такой желторотик, как я, выложил бы всё, даже не заметив. Каков же он был в расцвете сил?

Возможно, Бертхайм пользовался благосклонностью покойного короля именно потому, что умел выявлять слабости дворян – и не путем шпионажа, а заставляя их добровольно во всем признаваться силой одной лишь беседы.

Может, я и накручивал себя, но в одном сомневаться не приходилось: Бертхайм был тем самым стариком, с которым нельзя терять бдительность. Как бы то ни было, услышав от Геринга скрытую историю Розенгартена, я понял, что это поместье – удивительное место, где тесно переплелись пласты смыслов и времени.

Ганс и Оскар, вероятно, считали усадьбу зловещей, но мне она искренне нравилась. К тому же здесь обнаружилось тайное пространство – воплощение одной из моих фантазий, открывающее бесконечные возможности.

— Значит, здесь определенно кто-то жил, — констатировал я.

— Э-это может быть слуга Сатаны? Проклятие Лорденов! — Ганс, будучи человеком набожным, был не на шутку напуган.

— Какого черта? — Пробормотал я.

Его лицо осунулось еще в тот момент, когда Геринг упомянул прежних владельцев. Ганс явно принадлежал к тому типу людей, что пасуют перед подобными байками. Оскар, которому было шестнадцать, и я, пятнадцатилетний, держались молодцом, а этот детина двадцати двух лет от роду дрожал как осиновый лист – зрелище было довольно забавным. Тайный ход уходил вглубь, напоминая длинный коридор.

— Похоже, эти стены возвели еще в римские времена. — Геринг, чьи знания соответствовали его почтенному возрасту, провел рукой по старой каменной кладке. Проход и впрямь казался древним, но я, честно говоря, не мог определить это наверняка.

Я не историк и не археолог. Как можно датировать стену, просто глядя на камни? В любом случае, это впечатляло. По обе стороны коридора располагалось по шесть комнат; судя по ржавым железным решеткам, когда-то это были тюремные камеры. Теперь же вместо людей внутри хранились припасы, словно на складе.

Запасов хватило бы на то, чтобы держать здесь оборону очень долго.

— Тут мешки с ячменем, бобами и разными овощами! — Крикнул Ганс.

— А в этой комнате лен, ткани, кожа и даже дрова, — добавил Оскар.

— Как они умудрились принести все это снаружи? — Геринг недоумевал. — За все годы, что я управляю поместьем, я ни разу не заметил ничего подозрительного.

— Значит, здесь есть другой проход, связанный с внешним миром.

Путь определенно вел куда-то еще. В конце коридора виднелась дверь, за которой наверняка скрывалась комната. И Гюнтер фон Клюген, судя по метке на моем скауте, находился именно там.

Он не мог не заметить нашего появления. Но он не бежал – он ждал, когда мы переступим порог.

— Оскар, ты идешь первым, — я подал знак Оскару поднять щит. Острый ум парня подсказал ему то же самое: за дверью кто-то притаился. Я не мог поставить в авангард Ганса, который все еще неуклюже обращался со щитом.

Тед восстанавливался после ранения и отдыхал дома, так что из моих вассалов только Оскар сейчас был пригоден для такой задачи. Он твердо встал перед дверью, прикрывшись щитом. Я обнажил длинный меч, Ганс последовал моему примеру.

Грох!

Оскар вышиб дверь и первым ворвался внутрь, за ним Ганс, а следом и я. В комнате было светло – горели фонари. Стояла мебель: кухонная утварь, кровать, тренировочное снаряжение – всё, что нужно человеку для жизни в одиночестве. А посреди комнаты в кресле сидел мужчина.

— Господин Клюген! — Вскрикнул Геринг, узнав его. Мой скаут уже выдал имя Гюнтера фон Клюгена, но ничто не сравнится с подтверждением от того, кто знал его лично. Для Рыцаря Розы он выглядел изрядно изможденным. Я активировал Скаут-Управленец.

[Гюнтер фон Клюген, 25 лет. Настрой: Негодование – Месть. Предрасположенность: Справедливость (осквернена).]

Осквернена? Его чувство справедливости исказилось? Весьма сложная натура. Но к чему эти негодование и жажда мести?

Оскар удерживал фронт, пока я заходил сбоку.

— Почему вы прятались в таком месте? Вы знаете, как отчаянно Клара искала вас? — Спросил Геринг.

Кажется, Кларой звали ту горничную, что вышла за Клюгена. Но тот никак не отреагировал. Он лишь смотрел на Геринга пустыми глазами, даже не шелохнувшись.

Что за чертовщина? Как мне поступить? Геринг отчаянно пытался до него достучаться, упоминая Клару и маркиза, но реакции было ноль – словно он внезапно онемел.

— Покойный барон Констанц тоже не хотел бы видеть вас таким, — продолжал Геринг.

— Лорд Ричард погиб несправедливо, — наконец ответил Клюген.

— Господин Клюген? Барон Констанц… — запинаясь, начал Геринг.

Вжик.

Клюген молча обнажил свой длинный меч.

[Квест «Призрак Розы I» завершен.]

[Награда: 500 очков, 500 медных монет.]

[Квест «Призрак Розы II»]

[Сразитесь с Рыцарем Розы и выживите]

[Награда: 2000 очков, 20 серебряных монет (доплата за риск)]

[Рейтинг опасности: ★★★☆☆]

Три звезды? И цель квеста безумная – не победить его, а просто выжить. Уже по одному этому я понял, что Клюген намного превосходит меня в мастерстве. Раз противник выхватил меч, я обязан был ответить.

Я принял стойку Окс и окликнул его:

— Господин Клюген! Мы не хотим с вами сражаться! Бросьте оружие, и мы не нападем!

— …Кончик меча не дрожит. Умелый молодой рыцарь.

Клюген внезапно проявил ко мне интерес. Он медленно встал в позицию Фом Таг – самую агрессивную высокую стойку в немецком фехтовании. Хотя мы находились под землей, потолок был высоким, а места хватало для широкого замаха длинным мечом.

Я вспомнил базовый контрприем из руководства по немецкому фехтованию. Самая эффективная техника против Фом Таг – это Цверххау.

Чтобы не дать Клюгену свободы маневра, я поднял рукоять на уровень лба и выставил меч горизонтально, направив острие на противника и не сводя с него глаз.

Пока мы с Клюгеном мерились взглядами, Оскар заходил к нему со спины. Разделенное внимание ведет к вялости движений. Теперь у врага были противники и спереди, и сзади. Вот почему я никогда не подставляю спину, даже против нескольких бойцов.

— Ганс! Забирай Геринга и отступай! Не смей соваться! — Приказал я.

— Господин Вольфганг! Я тоже могу помочь!

— Как человек, который еще только учится, собирается блокировать меч рыцаря? Не смей зря рисковать жизнью!

Ганс, тренировавшийся под началом Оскара, столкнулся со слишком опасным противником. Даже Оскар лишь недавно перестал считаться новичком, пройдя через настоящий бой; как мог Ганс выстоять против клинка рыцаря? Это была бы бессмысленная смерть.

— Ты не гонишь подчиненных на убой. Здравое суждение, — произнес Клюген.

— Повторяю в последний раз! Брось меч!

Проигнорировав предупреждение, Клюген в мгновение ока сократил дистанцию легким шагом. Используя Шайтельхау, теменной удар, он попытался прикончить меня молниеносным выпадом, но моя реакция тоже была чертовски быстрой.

Я перехватил его опускающийся меч связыванием клинков, придавливая его вниз и одновременно направляя свое лезвие ему в голову. Но Клюген уклонился, резко дернув головой, и быстро отступил.

Лязг!

Одноручный меч Оскара метил Клюгену в спину, но тот отбил его вниз и попытался полоснуть Оскара по горлу – парня спас только щит. Оскар попробовал навалиться щитом, чтобы сбить его с ног, но работа ног Клюгена была настолько стремительной, что он вмиг выскользнул из окружения.

Это был шаг, называемый «кошачьей походкой» – эффективный способ уйти от преследования. Одна из продвинутых техник, которые я еще не освоил.

Дело было плохо. Судя по уровню техники, он явно был лучшим рыцарем, чем я. Трехзвездочный рейтинг опасности и титул Рыцаря Розы не были пустым звуком. Даже с Оскаром и его щитом схватка один на один была бы смертельно опасной.

Лишь рыцарь может сравниться с рыцарем. Я не знал, как долго продержусь, но отступать без боя не собирался.

— Оскар, будь осторожен – он силен. Я атакую, ты ищи брешь.

Дзынь! Дзынь!

Я оттеснил Оскара и отвел выпад Клюгена вверх, блокируя его натиск и тут же отвечая своим уколом, но Клюген сбил мой меч вниз.

Когда мы сблизились, завязалась борьба в связке – битва за долю секунды. Но Клюген, казалось, читал каждую мою атаку еще до того, как я ее начинал.

Я метил в плечо Клюгена молниеносным накручиванием – атакой из связки, – но он поднял рукоять для блока. И тут же Клюген попытался провести скользящий подрез в голову.

Я поймал его лезвие тыльной стороной своего меча. Затем я ударил его плечом, заставив отпрянуть.

Я попытался быстро рассечь ему голову ударом Шайтельхау, но в это краткое мгновение Клюген разрушил мой выпад приемом Крумпхау – кривым ударом – и рассек мне левое бедро.

К счастью, рана оказалась неглубокой, но я с болезненной ясностью осознал: техника и скорость противника превосходят мои. Впрочем, гордость жалила слишком сильно, чтобы сдаваться.

Лязг! Лязг!

— Гх!

Заметив, что мое левое бедро порезано и двигаться стало труднее, Клюген принялся методично атаковать мою опорную левую ногу, выбивая ее из позиции. Если я позволю дистанции увеличиться, меня просто искромсают, ведь я не могу нормально пользоваться ногой.

Поэтому я попытался прижаться к нему через связывание и свалить Клюгена, используя борцовские приемы. По крайней мере, на моей стороне была подавляющая физическая мощь.

Я старался задавить его весом, пока наши клинки были сцеплены, но Клюген намеренно ослабил давление в связке. Из-за того, что я давил изо всех сил, мой центр тяжести по инерции качнулся вперед, и в этот миг Клюген всадил кулак мне в солнечное сплетение.

Мне показалось, что я сейчас задохнусь. Его навыки ближнего боя тоже были на высоте. С моим нынешним мастерством шансов на победу в честном поединке не было.

Но я продолжал удерживать связку, не давая ему разорвать дистанцию, потому что тот миг, когда Клюген полностью сосредоточился на мне, стал шансом для Оскара.

Именно на это я и рассчитывал. Меч Оскара вонзился ему в спину. Клюген почувствовал угрозу и извернулся, но в этот промежуток я успел задеть его правое плечо скользящим ударом.

Один на один я ему не ровня, но двое против одного – совсем другое дело. Клюген на секунду упустил Оскара из виду лишь потому, что я сам был не промах.

Вместо того чтобы упрямо настаивать на дуэли и искать смерти, важнее было выжить любыми средствами, используя все ресурсы. Я изо всех сил старался реализовать численное преимущество и склонить чашу весов в нашу сторону.

— Оскар! Бей в спину!

Бам!

— Гха!

Как раз когда я собирался развить успех, Клюген наступил мне на ногу каблуком и боднул лбом в переносицу. От удара я на мгновение отлетел назад. Клюген воспользовался этой заминкой, отбил меч Оскара и со всей силы ударил его в лицо яблоком меча.

Оскар, потеряв щит, остался беззащитным, и Клюген уже замахнулся для завершающего удара – но тут Ганс, охранявший Геринга, с криком бросился вперед и обхватил Клюгена за талию.

Грох!

Ганс и Клюген повалились на пол.

Они сцепились в партере, но Ганс не мог совладать с Клюгеном, который бил только по болевым точкам. Из моего носа после встречи с этой железной головой хлестала кровь, но я взял себя в руки, сжал меч и, пошатываясь, поднялся на ноги.

К счастью, нос не был сломан.

Как и следовало ожидать от рыцаря, прошедшего войну, в свалке он был беспощаден.

Ну и монстр!

Когда я встал, моя стойка была слегка сбита. Клюген, отбросив избитого Ганса, принял позицию Окс и, заметив этот крошечный зазор в моей защите, сделал выпад – самую сокрушительную атаку длинным мечом.

Но я ждал этого укола. Я уже выставил левую ногу вперед, занес меч над правым плечом и замер в защите. Честно говоря, это было сродни азартной игре, но благодаря титулу «Рыцарь F-ранга» (военная мощь +20%, храбрость +20%) страха я не чувствовал.

Удар Клюгена был ослепительно быстрым. Я едва успел качнуть головой, и лезвие лишь полоснуло меня по левой щеке. В этот же миг я шагнул правой ногой и рассек Клюгену открытое левое запястье. Он схватился за руку и отступил.

Я заставил Клюгена, который весь бой владел инициативой, попятиться. Однако мое положение ухудшалось. Кровь, текущая из бедра, вытягивала силы.

— Для столь юных лет твое фехтование превосходно, — произнес Клюген.

— По сравнению с Рыцарем Розы я всего лишь желторотик, — ответил я.

— Слишком ценный, чтобы убивать тебя здесь.

— Я и не собираюсь умирать в такой дыре!

Лязг!

Несмотря на раненое запястье, сила его ударов все еще была внушительной. Когда мечи сталкиваются и входят в связку, переход к накручиванию похож на чтение ходов в шахматах: постоянная проверка, поиск бреши и ответные удары.

Защита в немецком фехтовании не бывает пассивной – это всегда поиск момента, чтобы перехватить инициативу и пойти в атаку. «Нападение – лучшая защита» – эта фраза идеально подходит данному стилю.

Когда Клюген попытался провести диагональный подрез в мое правое бедро, я опустил меч по диагонали, прикрываясь, и в момент блока резко вскинул сцепленные клинки вверх. Используя силу связки, я обрушил на голову Клюгена Шайтельхау.

Клюген описал мечом горизонтальную дугу, отводя мое лезвие, и контратаковал приемом Цверххау – поперечным ударом в висок.

Дзынь!

Скрежет!

Яростная битва техник истощала мои ментальные резервы. Сдай я хоть пядь земли, и инициатива будет потеряна. Кажется, я достиг предела. Я начал выдыхаться в этой бесконечной войне на изнурение против столь могучего врага.

И когда я уже начал постепенно отступать, Оскар, придя в себя, прополз по полу и полоснул Клюгена по голени. Тот пошатнулся, и я, вскинув его меч вверх, безжалостно приложил его яблоком меча прямо в череп.

Бам!

— Гха!

Даже такой удар в полную силу не вырубил его. Не голова, а чугунный котел. Обливаясь кровью, Клюген попятился. Мы оба были на исходе сил и едва дышали.

Кровотечение из бедра усилилось, но я сохранял концентрацию до последнего. Оскар тоже с трудом поднялся, вскинув щит и меч. Выглядел он не краше моего.

— …Юный рыцарь. Я хочу знать твое имя.

— Вольфганг фон Штрейт. Новичок, который даже не посвящен в рыцари.

— …Штрейт. Вот как. Ты его сын.

Он знал моего отца? Что ж, они были на одном поле боя, так что это вполне возможно. Мы с Оскаром начали медленно брать Клюгена в клещи. Поняв, что с двоими ему уже не совладать, Клюген скрылся за другой дверью позади него.

Надо же, он еще может так бегать с порезанной ногой?

Мы с Оскаром бросились в погоню.

За дверью оказался еще один шестиметровый коридор, заканчивающийся небольшой дверцей. Пройдя сквозь нее, я увидел канализацию, к которой, по слухам, имели доступ только дворяне. Старый сток с ужасным зловонием и грязной водой ветвился во множестве направлений.

Конечно, я мог бы выследить его с помощью Скаута-Поисковика, но я сдался, так как не мог гарантировать победу.

[Квест «Призрак Розы II» завершен.]

[Награда: 2000 очков, 20 серебряных монет.]

[Руководство по немецкому фехтованию]

[Квест «Тренировка: Этап 2» завершен.]

[Награда: 1000 очков, 1 серебряная монета.]

Сразу два выполненных квеста. Завершение «Призрака Розы II» было логичным, раз я выжил, но я испытал истинное облегчение от того, что второй этап фехтования наконец-то пройден. Я так долго мучился, застряв на 99 процентах мастерства без шанса пробиться к сотне.

Теперь я полностью овладел мастерскими ударами. Быть может, теперь я смогу выполнять техники точнее и быстрее?

[Руководство по немецкому фехтованию]

[Квест «Тренировка: Этап 3»]

[Освоить Фюлен]

[Мастерство: 0/100]

[Возможности отслеживания движений меча глазами ограничены. Вы должны научиться судить по чувству – что замышляет противник, какую технику он применит, каким приемом ответить.]

[Награда: 1000 очков, 1 серебряная монета.]

Фюлен? В переводе это означало «чувство». Значит, я должен понимать намерения и приемы врага на ощупь, когда наши мечи скрещены? До сих пор я полагался только на глаза, следя за траекторией клинка и движениями тела. Но Рыцарь Розы видел насквозь все мои атаки и защиты. Если бы Оскар не ударил сзади, я бы точно был мертв.

Так что я понятия не имел, как тренировать этот Фюлен. Слишком много неуловимых аспектов, которые нужно было постичь одним лишь чутьем. Это было домашнее задание, над которым предстояло поломать голову.

И ко всему прочему, моя уверенность в себе была вдребезги разбита. Признаться, я зазнался, думая, что после настоящего боя мне море по колено. Это было чистой воды высокомерие.

В схватке с Рыцарем Розы я был подобен лягушке в колодце, слепо бросившейся на гадюку, – мне было до глубины души стыдно за себя. Проклятье, если я смогу освоить Фюлен, я не позволю так жалко помыкать собой, когда мы встретимся снова.

Как бы унизительно я себя ни чувствовал, это лишь подстегивало желание тренироваться усерднее и свести счеты с Рыцарем Розы. Конечно, не сейчас – по крайней мере, после того как я доведу Фюлен до определенного уровня.

— Господин Вольфганг, давайте сначала остановим кровь! — Воскликнул Оскар.

— Наложи давящую повязку, как я вас учил.

Я позаботился о том, чтобы обучить своих вассалов перевязке – какой метод эффективен для определенного типа ран. Я преподал им и теорию. В бинтовании нет ничего сложного. Мои люди даже прозвали этот способ «методом перевязки Штрейта».

Я научился этому в армии, но случайно стал основателем целой школы. Ганс, который был в отключке, тоже пришел в себя.

— Гх, мне так стыдно. Кажется, от меня не было никакого толку.

— Будь увереннее, Ганс. Твоя храбрость и быстрота спасли Оскара, — подбодрил я его.

— Это правда. Если бы не ты, брат, я бы погиб от меча Рыцаря Розы, — добавил Оскар.

И это была чистая правда. Вмешавшись и заблокировав Клюгена в критический момент, Ганс спас жизнь Оскару и дал мне время восстановиться. Без него мы бы все полегли. Геринг, должно быть, мучился вопросом, как докладывать Бертхайму – найти Клюгена-то нашли, но ситуация вышла далеко за рамки ожиданий.

В довершение всего случилась драка, и в итоге Клюген ускользнул.

Скрытое пространство в Розенгартене, странное поведение Клугена, прятавшегося там, и даже его стычка со мной: Бертхайм, казалось, глубоко погрузился в свои мысли, будто все это совершенно не соответствовало его ожиданиям. Впрочем, шока в нем было куда меньше, чем я предполагал.

Куда более заметно нервничал Вильгельм Гёринг. Я не спеша потягивал чай, давая Бертхайму время собраться с духом. Должно быть, сейчас в его голове царил настоящий хаос: он и помыслить не мог, что Клуген решит затаиться именно в Розенгартене.

— Значит, то, что ребенок так бродяжничает, в конечном счете на моей совести, — произнес Бертхайм.

— Маркиз, у меня нет ни малейшего желания вникать в запутанные тайны чужой семьи, — ответил я. — Я лишь хочу, чтобы вы знали: ваше поручение выполнено.

— Верно. Вы славно потрудились, господин Штрайт. И я доставил вам немало хлопот. Простите меня.

— Противник напал, я ответил. Вам не за что извиняться, маркиз. Пожалуйста, не берите в голову.

Схватка с Рыцарем Розы была, по сути, форс-мажором. Но раз уж я получил в том бою ранения, то, согласно принципам, мне полагалась компенсация. Бертхайм понимал это лучше любого другого, именно поэтому я и построил фразу таким образом. Он обязательно найдет способ отблагодарить меня.

— Так не пойдет, — возразил Бертхайм. — Факт остается фактом: вы пострадали из-за просьбы этого старика. Я не могу просто закрыть на это глаза. Скажите мне – чего бы вы хотели?

— В таком случае, не могли бы вы познакомить меня с каким-нибудь рыцарем моего возраста, изучающим искусство меча?

Поскольку материально я уже был обеспечен более чем достаточно, согласившись забрать Розенгартен, мне хотелось воспользоваться связями Бертхайма. Как ни прискорбно, я был настолько поглощен тренировками и заработком денег, чтобы прокормить своих слуг, что связей у меня почти не было.

Я даже не встречал сверстников-рыцарей, так что решил задействовать обширную сеть знакомств маркиза. В дворянском обществе связи – это и оружие для самозащиты, и инструмент влияния. Я слишком долго пренебрегал этой стороной жизни.

К тому же, разве для тренировки Фюлен не нашлось бы подходящего способа, если бы я скрестил мечи с теми, кто серьезно изучает фехтование? Трудно представить себе более надежный и безопасный метод обучения, чем живой спарринг.

Выслушав мое предложение, Бертхайм, казалось, всерьез задумался. Он десятилетиями жил как аристократ и имел выходы на кого угодно, поэтому я полагал, что представить мне кого-то будет проще простого – неужели это действительно так трудно?

— Вы ставите перед этим стариком непростую задачу, — промолвил Бертхайм.

Я удивился:

— Неужели это и впрямь так сложно?

— Неужели вы думаете, что ваши навыки – человека, одолевшего Фроста, который положил пятерых рыцарей, и даже заставившего отступить Рыцаря Розы, – находятся на том же уровне, что и у ваших сверстников? Насколько мне известно, ваши способности ставят вас на самую вершину среди рыцарей вашего возраста.

— Но наверняка же где-то найдется рыцарь с исключительным талантом?

— Он прямо передо мной. Тот самый рыцарь с исключительным талантом.

Такая неприкрытая похвала смущала. Хотя уголки моих губ невольно поползли вверх, выдавая во мне натуру, жадную до внимания. Что и говорить, Рыцарь Розы вдребезги разбил мою уверенность, но я не мог не приободриться, слыша подобные слова.

Впрочем, я не позволял успеху вскружить мне голову. Рыцарь Розы преподал мне отличный урок: если я буду питать половинчатую уверенность в духе «может, я справлюсь», то в итоге могу просто погибнуть.

Поэтому я поднял планку и попросил познакомить меня с рыцарем схожего мастерства, не ограничиваясь возрастом. Но большинство таких воинов сейчас находились в зонах конфликтов или состояли в элитных подразделениях вроде Имперских рыцарей или Гвардии Великого Герцога, так что с моим нынешним статусом аудиенция у них была практически невозможна.

Теперь всё упиралось в положение. Среди сверстников соперников нет, а встретиться с теми, с кем стоило бы скрестить клинки, не позволяла пропасть в сословном ранге.

Я наткнулся на неожиданную стену. Мой план завести знакомства среди равных по силе и одновременно отточить Фюлен через спарринги пошел прахом. Может, выследить Рыцаря Розы и сразиться с ним снова? Пока я всерьез обдумывал эту затею, Бертхайм пробормотал:

— Хм, это тоже может сработать. Неплохо.

Что именно может сработать и что в этом неплохого?

— Мне как раз пришел на ум человек, с которым вас стоит познакомить, — сказал Бертхайм.

— Правда? И кто это?

— Скажу позже. Как насчет того, чтобы сначала встретиться?

— Разве не вежливо знать, с кем идешь на встречу?

— Обычно – да. Но ведь вы необычный рыцарь, не так ли?

— Давайте обойдемся без лести. Этот человек сравним со мной по силе?

— Думаю, он на ступень ниже, но познакомиться с ним стоит.

Стоит познакомиться? Хм. Решение далось нелегко, но за неимением других вариантов я попросил Бертхайма устроить встречу. На этом долг за бой с Рыцарем Розы был закрыт.

Оставалось самое важное – то, ради чего я рисковал жизнью. Право собственности на то истерзанное в боях поместье, Розенгартен.

— Значит, теперь вы отдаете мне Розенгартен?

— Разумеется. Я обещал, а значит, должен держать слово. Я уже поручил Биллу заняться всеми формальностями. Процесс этот довольно сложный, так что потребуется время, но будьте уверены: права на Розенгартен перейдут к вам. Я даже рад, что наконец избавлюсь от этого бремени.

Неужели у меня наконец-то будет свой дом? Пусть это и поместье, окруженное мрачными слухами о проклятии Лордена и слуге Сатаны, похищающем наследников Констанц, – при виде прекрасного розового сада и интригующего подземного пространства все эти сплетни не вызывали у меня ни тени сомнения.

Напротив, я считал чудом то, что семья Штрайт при нашем положении сможет владеть столь величественным особняком. К тому же Бертхайм отдавал его вместе со всеми запасами провизии и материалов. Заподозрив неладное в такой чрезмерной щедрости, я спросил, не хочет ли он попросить о чем-то взамен, но он лишь ответил, чтобы я время от времени составлял компанию одинокому старику.

Сделка казалась честной, но, если честно, бесплатная передача всех запасов выглядела подозрительно. Он определенно что-то замышлял. Не стоит вестись на его добродушный вид. Лично для меня беседы с этим стариком были весьма изматывающими.

Быть собеседником – это полбеды, настоящая проблема заключалась в том, что я никогда не знал, когда могу сболтнуть лишнее. С другой стороны, я посмотрел на это иначе: а что, если я смогу научиться вести диалог с Бертхаймом на равных?

Завершив встречу с Бертхаймом на выгодных условиях, я вернулся домой. Пришлось выдержать целый шквал ворчания Сабины из-за того, что я снова пришел весь побитый, но ее глаза округлились, когда она услышала о приобретении нового дома.

— Мы переезжаем? Куда?

— Ты в обморок упадешь, когда увидишь этот особняк. Наконец-то у нас будет дом, достойный дворян, — хвастливо заявил я Сабине с самодовольной ухмылкой.

Ганс заметно занервничал, слушая объяснения Гёринга о том, что это поместье Лордена, где, по слухам, бродит слуга Сатаны, но я не обратил на эту чепуху никакого внимания. Как только права перейдут ко мне, мы не спеша переберемся туда. Сабина, казалось, была в восторге от нового дома и уже что-то напевала себе под нос. Завтра стоит устроить моим людям экскурсию по Розенгартену.

— Сестра Сабина, я принес воды, — подал голос Бодо.

— Тогда приготовь ванну для господина, хорошо? — Попросила Сабина.

— Не понимаю, почему наш господин так любит мыться. Раз в неделю и так за глаза, а он – каждый божий день! Вам правда это так нравится? Терпеть не могу воду.

Уж простите за любовь к ваннам. Наряду с едой купание было одним из немногих удовольствий, от которых я не собирался отказываться, живя в эти средневековые времена. В эпоху, когда облиться духами было привычнее, чем помыться, я просто физически не выносил витавших вокруг ароматов пота и парфюма. Под моим влиянием слуги тоже стали мыться чаще.

В общем, в век полного отсутствия гигиены у меня выработалась привычка всегда принимать ванну после выхода в город. Из-за этого Бодо, на которого недавно взвалили обязанность таскать воду и греть ванну, выглядел весьма недовольным, но что поделать? Малыш, это твоя работа.

Даниэль поручил Бодо подготовку воды в первый же день его появления.

Так что домашние обязанности теперь распределялись так: Сабина полностью отвечала за кухню, Бодо – за воду и ванну, Ганс и Даниэль занимались уборкой и колкой дров. Тед и Оскар отвечали за безопасность и служили солдатами, которых я мог мобилизовать в экстренном случае. Кроме того, они заменяли Гансу наставников по фехтованию, ведь Ганс совмещал роли слуги и солдата.

— Может, стоит нанять еще помощников? — Спросил я.

— Как насчет той девчонки из ресторана, за которой вечно бегает Ганс? — Встрял Бодо.

— …Что?

Кто за кем бегает? От слов Бодо Ганс, рубивший дрова, подскочил от неожиданности и тут же зажал ладонью рот маленькому доносчику. Погодите, это еще что такое? Гансу кто-то нравится? Почему я слышу об этом только сейчас? Конечно, это личное дело моего слуги, и я уже подумывал, какую девушку ему представить, но никак не ожидал, что он уже нашел кого-то сам.

Он решил мою проблему, а я и пальцем не пошевелил.

Пользуясь правом господина, я прижал Ганса к стенке, выспрашивая, правда ли то, что сказал Бодо.

— Рассказывай честно. Кто эта девчонка из ресторана, укравшая твое сердце?

— Ну… это Матильда, она работает в «Розмарине».

— Вот как? И вы уже вместе?

— Нет! Ни в коем случае! — Он яростно замотал головой, заливаясь краской.

Что за парень? Почему он такой безнадежный? Глыба, а не человек, а превратился в смущенную размазню с пунцовым лицом – честное слово, аж стукнуть его захотелось. Неудивительно, что Бодо отчитал его: мол, если называешь себя мужчиной, наберись смелости, заяви на нее права и приведи к господину просить благословения на брак. Двадцатидвухлетний детина выслушивает лекции о романтике от десятилетнего мальчишки.

— «Розмарин» – это же тот ресторан на бульваре Линц, в западном районе? Кажется, я заходил туда пару раз.

— Д-да. Там вы впервые угостили меня обедом, господин Вольфганг.

— Я там не был с тех пор, как бросил подметать улицы.

— А вот я там завсегдатай! Хе-хе. Ходил посмотреть на Матильду, — вставил Бодо.

— Господин… Я правда только смотрел. Просто смотрел.

Судя по тому, как Бодо ковырял в носу, говоря это, я догадался, что это чистая правда. Так дело не пойдет. Хозяину пора вмешаться. С такими темпами он так и не решится, пока ее не уведет кто-то другой. А условия-то вполне подходящие.

Раз она работает в ресторане, хозяйка из нее выйдет дельная, да и Сабине подмога. Я отправил Оскара и Бодо в «Розмарин» прощупать почву. Я полагал, что мы легко получим согласие, ведь Матильда была младшей дочерью владельцев заведения, но…

— Отказала? Почему?

Она отвергла шанс выйти замуж за личного слугу дворянина? Служба у знати была пределом мечтаний для простолюдинов. Я никак не ожидал, что на предложение ответят отказом.

— В том доме из-за этого поднялся настоящий шум, но, похоже, у барышни уже кто-то есть. Слышал, она обещала свое будущее какому-то рыцарю, — доложил Оскар.

При этих словах Ганс, стоявший рядом, окончательно пал духом.

Рыцарь и простолюдинка? И не в качестве любовницы? Если только он не лишился рассудка, дворянин рыцарского сословия никогда не возьмет простую девушку в законные жены. Для знати брак – это мощнейший инструмент союзов. Тратить его на простолюдинку? Либо девчонка витает в облаках, либо она четко знает, что делает – одно из двух.

А, может, тот рыцарь вовсе не из благородных? Не всех рыцарей считали знатью; я, к примеру, занимал низшую ступень как потомственный рыцарь. Если же он рыцарь в первом поколении, то и на дворянство претендовать не мог. Я как мог утешил Ганса. Нужно найти ему более приземленную и разумную пару.

— Я обязательно найду тебе невесту, так что выше нос. Нечего киснуть из-за того, что тебе отказали.

— …Да. Я верю только вам, господин Вольфганг.

— Приготовлю побольше твоего любимого рагу с мясом и овощами. Так что не грусти.

— Только хозяин и семья меня и утешают. Хнык-хнык.

— Будь я на его месте, я бы ее сначала в охапку сгреб, а потом уже переживал, — хмыкнул Бодо.

— Бодо, ты просто бессердечный.

В тот вечер Ганс изрядно выпил, но, надо отдать ему должное, на следующее утро был уже как огурчик.

Прошло несколько дней. Я уже совсем позабыл о Матильде, когда Бодо принес неожиданные вести.

— Девчонка сбежала, прихватив семейные деньги?

— Ага. В том доме теперь черт знает что творится.

Хозяева заведения с самого начала были против их связи, сомневаясь в заслугах того рыцаря, с которым таскалась Матильда, и в итоге девица решилась на побег. Бодо добавил, что на удивление много женщин так сбегают.

Нахватавшись самых грязных уличных слухов, Бодо знал об этом всё, так что мне оставалось только цокать языком. Обычно такие беглянки заканчивали тем, что их продавали в квартал борделей, вешая на них неподъемные долги. Родители пытались выкупить дочерей назад, но сокрушительная сумма делала это невозможным.

Уж лучше бы ими просто поиграли и бросили; разве это не чистой воды грабительская схема? И организацией, сделавшей это своим основным промыслом, была «Рафель» – одна из трех крупнейших банд трущоб. Если подумать, у меня уже были стычки с этими ублюдками. Те люди, что охотились за Сабиной, как раз были из «Рафель».

Когда Бодо только попал в наш дом, ему было непросто привыкнуть. Он вырос, выгрызая медные монетки в качестве зазывалы в квартале борделей; на него смотрели как на бродячую собаку, на сына проститутки, а не на человека. Но он не стал законченным подонком трущоб лишь потому, что в его жизни была хоть какая-то материнская любовь.

Жизнь по правилам давалась вольнолюбивому Бодо с трудом, но Сабина заботилась о нем как сестра, обучая всему шаг за шагом, и мальчишка постепенно оттаял. Кроме матери, это был единственный раз, когда кто-то проявил к нему такое тепло. Именно поэтому Бодо был особенно предан Сабине.

Да и Ганса он по-своему любил – эдакий тугодум, но искренний старший брат.

Сабина так пеклась о Бодо из-за их общей боли – потери матерей. Ганс и Сабина потеряли родителей во время эпидемии и, надеясь на единственную родственницу – тетку, сумели добраться до герцогства. Там, когда я только занял место надзирателя за чисткой улиц, я заметил усердие, честность и отчаяние Ганса, потому и нанял его в слуги.

Пожив в квартале борделей, Бодо обладал бездонными познаниями о теневом мире. Я и понятия не имел о схемах вроде той, что случилась с Матильдой: заманить женщину, навесить долгов, а затем сбыть гильдии проституции. За этим стояла «Рафель», самая беспощадная из банд, враждовавшая с Треппен. Об этом я тоже узнал от Бодо.

Вместо того чтобы просто использовать его как слугу, не разумнее ли будет вырастить из него информатора, специализирующегося на изнанке города? К тому же он знал уйму народу в тех краях – от местных жителей до членов гильдий. Разве это не готовая агентурная сеть?

Именно находчивость Бодо позволила, опираясь на эти сведения, разыскать место встречи.

— Я больше не из того района, между прочим. Вы же не отправите меня обратно, правда? — спросил Бодо.

— Нет, я хочу использовать твои связи для сбора информации и слухов из преступного мира.

— Информация и слухи из того района не то чтобы надёжные, знаете ли.

Ну да. Но разве там не может затеряться что-то ценное? Причина, по которой я хотел сделать из Бодо информатора, проста: я знал, какой мощью обладает информация. Начиная с самого дна — но кто сказал, что со временем этот навык не превратится в ценный актив?

Было бы здорово, если это окупится, но даже если нет — будет чему поучиться.

— Отсеивать шелуху — твоя работа. Ну что? Справишься?

— Не то чтобы не могу, но это жутко нудно, знаете ли. Жутко! Жутко нудно.

— Ох ты. Даже если ты скорчишь эту рожу, бесполезно, пацан. Твоё мнение не имеет значения. Я управленец, который знает, как расставить людей по местам, но самое главное — я твой господин.

— Ого, ну это уже слишком. Тогда зачем вообще спрашивали?

Бодо упирался.

Когда я уставился на него, он глубоко вздохнул и сказал:

— Ха-а. Ладно, если вы меня заставляете, хотя бы снимите обязанность таскать воду для ванны.

— Хорошо, верну это Сабине.

— …

На лице Бодо читались все проклятия мира. Пора прекращать дразнить и показать пряник — такова стратегия лидерства управленца.

— Зато жалованье значительно вырастет.

— Насколько? Не на пару жалких медных монет, надеюсь?

— Триста медных. И неограниченные необходимые расходы.

— Неограниченные? То есть если я скажу, что мне нужно десять серебряных, вы дадите?

— На твоё усмотрение. Мне нужно дать тебе такие полномочия, чтобы ты работал с настоящим рвением.

Бодо, казалось, мучительно разрывался, бегая глазами и производя в голове расчёты. Это тот самый пацан, который, когда выяснил место встречи, попытался продать мне информацию об организации за сто медных, хотя назвал только адрес. Но у него были принципы — идеально подходит под характеристику «хитрый (добрый)».

Именно поэтому я с самого начала доверял Бодо широкие полномочия. На веру.

— Ладно. Раз вы мне доверяете, я постараюсь.

— Конечно, я тебе доверяю. Но, Бодо? Отныне это твой дом и место, куда ты всегда возвращаешься. Никогда не забывай об этом.

— Ого, вы сейчас как старик заговорили. У меня то же чувство было, когда мы впервые встретились.

Ну, внутри я и правда старик. Женись я в середине двадцатых, у меня был бы ребёнок его возраста. Собственно, не только Бодо — Сабина (двенадцать) и Даниэль (тринадцать) тоже были того возраста, какого могли бы быть мои дети. Разумеется, сейчас мне пятнадцать, но я прожил куда больше лет как взрослый мужчина, так что иногда до сих пор вздрагиваю, глядя в зеркало.

Бодо, похоже, был искренне рад, что я полностью ему доверяю. Возможно, из-за того, что на него смотрели как на бездомного пса, в нём жила глубокая жажда признания.

— Но собирать всё подряд — слишком размыто, знаете ли. Вы же не заставите меня отслеживать даже бредни пьяниц? Даже уличных друзей нанять будет непросто.

— Гильдия борделей, банды трущоб, дворяне, чиновники. Начнём с этих.

— Всё равно многовато, но если просто отсеивать важное, ну… как-нибудь справлюсь. Но в банды трущоб глубоко копать не смогу. Умирать не хочется.

— Никогда не делай ничего опасного. Собирай информацию, ставя собственную безопасность на первое место.

Разумеется, я абсолютно не собирался посылать Бодо в опасность. Поэтому безопасность была объявлена приоритетом выше принудительного сбора разведданных. А также я одобрил план Бодо лично вербовать уличных друзей в качестве дополнительных глаз и ушей.

Если Бодо покажет результаты, я подумывал официально взять этих уличных друзей на содержание.

— Собирать-то ладно, а как записывать? Я не умею писать.

— …Я на мгновение забыл про уровень неграмотности в средневековье.

— Вы о чём?

Может, спросить Гёринга? Вдруг он знает кого-то, кто умеет обучать грамоте. Не только Бодо — все мои домочадцы неграмотны. Я получил хорошее образование, так что знаю не только немецкий, но и латынь.

Нет, когда я впервые изучал финансовое положение нашей семьи, это, вероятно, было системной компенсацией. Я мог бы учить их сам, но это слишком нудно и непрактично.

— Пока просто докладывай мне устно. Я буду записывать только самое важное.

— Ладно. Память у меня хотя бы хорошая.

Закончив с новым назначением Бодо, я позвал Оскара и Теда. Я нанял их как солдат, но, по правде говоря, мало что знал о них подробно. Раз уж начал с Бодо, нужно было усадить Оскара и Теда на беседу и выслушать их истории — если не образец гармонии между хозяином и слугами, то хотя бы нормальное общение.

— Моя мать умерла рано, а отец торгует яйцами в торговом квартале на бульваре Байен. Старший брат с женой унаследуют семейное дело, так что мне пришлось искать свой путь. Я записался в инспекционный отряд, который набирал Департамент финансов, и теперь служу солдатом под началом господина Вольфганга.

У Оскара Грайфса спокойный, осторожный характер. При этом он без колебаний ставит жизнь на кон, выполняя мои приказы. Именно поэтому он солдат, которому я доверяю больше всех.

— Тогда мне стоит покупать яйца у вас.

— Сабина уже покупает у нашей семьи.

— Да? А откуда она узнала?

— Я познакомил их, когда ходил с ней на рынок.

— Ты что, представил её семье как будущую жену?

— …Нет, такого не было.

Они всё решают сами, без моего контроля. Чем больше я наблюдал за Сабиной, тем больше убеждался: она — сокровище. Да, должность старшей горничной в нашем доме словно создана для Сабины. Поначалу, следуя желанию Ганса, я подумывал подыскать ей хорошую партию и выдать замуж, но разве ту, кто ведёт хозяйство так умело, как Сабина, действительно нужно отдавать в чужую семью? Я считал, что это будет огромной потерей.

— У меня два старших брата. Старший работает в Департаменте финансов, второй служит в герцогской армии. Я устроил крупный скандал и не мог найти работу нигде, так что умолял старшего брата и еле-еле втиснулся в инспекционный отряд при Департаменте финансов.

— Что за скандал?

Чесая затылок, Тед объяснил, что изначально собирался в подмастерья к кузнецу, но в день свадьбы кузнечного сына напился и танцевал так неистово, что случайно опрокинул огромный торт прямо на жениха и невесту, превратив торжество в катастрофу, за что кузнец его и выгнал.

Честный (хорошо), но с задатками ходячей проблемы. Я пометил Теда как человека, требующего особого внимания.

— С Оскаром мы познакомились на сборах. Поначалу я списал его со счетов как хилого ботаника, но у него оказалась железная хватка, так что, к удивлению, в тренировках мы сработались отлично, а потом и подружились. Ну, теперь мы соперники за Сабину, правда. Ха-ха-ха.

Тед Майер — весельчак. Немного порывистый, но от грязной работы не отлынивает. На посту охраны иногда ленится, но это в допустимых пределах. Оба одногодки (шестнадцать), оба из одного набора, но объективно Оскар получил более высокие оценки. Балансировать между ними — моя задача.

Дальше я позвал Сабину.

— Фрейлейн Сабина. Как дама, монополизировавшая внимание всех мужчин в доме, кого ты выберешь?

— С чего вдруг? Мне всего двенадцать, знаете ли. Для замужества мне должно быть хотя бы пятнадцать, разве нет?

— Верно, но я пытаюсь разобраться в романтической обстановке. Думаю, будет лучше и для тебя, и для меня, если я сосватаю тебя кому-то из домочадцев, а не отдам в чужую семью. Выбирай — Даниэль? Тед? Оскар?

— Мне бы подошла должность госпожи-наложницы при нашем господине, пожалуй.

Кхе-кхе! Я выплюнул чай, который пил.

Я ведь не ослышался, правда? Что за опасные речи.

— Ой, вы в порядке?

— Я в порядке. Вместо того чтобы быть моей наложницей, куда разумнее выбрать надёжного мужа и построить счастливую семью. И наложница мне не нужна.

— Жаль. Тогда я выберу Даниэля.

— Да? Хорошо. Упорство Даниэля окупилось.

— Наблюдать, как Даниэль вокруг меня суетится, было забавно.

…Честное слово. Даже в двенадцать лет девчонка остаётся девчонкой. Хихикает с хитрым выражением лица — возможно, это истинная натура Сабины. Похоже, Даниэлю суждено счастливо жить под Сабининым каблуком. Теперь, когда я узнал желания Сабины, последними я позвал Ганса и Даниэля.

— Ганс, ты всё ещё хочешь выдать Сабину в хорошую семью?

— Ах, да. У вас есть подходящая партия на примете?

— Вместо того чтобы выдавать Сабину замуж на сторону, я хотел бы сделать её старшей горничной нашего дома. Что думаешь? Семье лучше держаться вместе.

— Ну конечно, но как же Сабинино замужество?

— Я подумываю сосватать её Даниэлю прямо здесь.

Даниэль, молчавший до этого, вытаращил глаза. Ганс, застывший на месте, со скрипом повернул шею и уставился на Даниэля. Даниэль, сиявший от радости, сжался как лягушка перед змеёй. Даниэль осторожно произнёс:

— Я обязательно сделаю Нелл счастливой, братец.

— Какой я тебе братец?! Я против этого брака!

— Ганс, Сабина выбрала Даниэля. Я стараюсь устроить всё, максимально уважая её желания, но ты можешь просто так взять и воспротивиться?

— Сабина… выбрала Даниэля?

Ганс смотрел на Даниэля с выражением полного неверия. Даниэль уже был готов плясать от радости, но я твёрдо установил: это помолвка, а не свадьба, пока Сабине не исполнится пятнадцать.

Даже в эпоху раннего замужества пятнадцать лет считались нормой. Роды в юном возрасте крайне опасны. Даже в это время хватало здравого смысла, чтобы это понимать. Так я официально обручил Сабину и Даниэля.

Я вверг Теда и Оскара в отчаяние, но сумел их утешить, пообещав подыскать хорошие партии, если таковые найдутся. Ганс по-прежнему не жаловал Даниэля, но скрепя сердце принял, раз Сабина сама его выбрала.

Разобравшись с романтическими перипетиями в доме, я почувствовал, как гора свалилась с плеч.

Стоило выкроить свободный час — и я уже мчался к Бертхайму.

Он просил скрасить одиночество старика, так что следовало заглянуть на чай и поболтать. По правде говоря, я поддерживал эти отношения, потому что нуждался в связях этого ходячего хранилища контактов. У меня их буквально не было.

— Клюгена так и не нашли? — спросил я.

— Я послал людей, но он, похоже, прячется где-то в канализации. Искать дальше — бесполезно, так что я пока махнул рукой, — ответил Бертхайм.

— Тот, кто годами скрывался, легко не дастся.

После побега Гюнтера фон Клюгена Бертхайм отправил людей на поиски, но безрезультатно. Когда они обследовали канализацию, выяснилось, что её построили ещё в римские времена, так что точных данных о масштабах и планировке почти не сохранилось. Подземный лабиринт, одним словом.

Я мог бы легко его отыскать через Скаута-Поисковика, но, честно говоря, желания снова с ним сталкиваться у меня не было. Я не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью из-за гордости. Если только не наткнусь на него по чистой случайности — причин для драки не предвиделось.

Так или иначе, рыцарь, которого Бертхайм обещал мне представить, всё никак не находился. Старик тянул время. Я не знал, что за немыслимо знатный дом за этим стоит, но терпение моё таяло. Мне нужно было тренировать Фюлен как можно скорее — чтобы, даже если Клюген снова объявится, меня не гоняли так жалко.

— Подожди ещё немного. Всё оказалось сложнее, чем я думал, — сказал Бертхайм.

— Этот человек стоит такого ожидания?

— Что, если я поручусь честью старика?

Не нужно так рисковать.

— Буду терпеливо ждать приглашения. Ах да, могу попросить ещё об одном знакомстве?

— Раз уж я заставил тебя ждать, могу и это. Какого человека?

— Мои домочадцы даже собственных имён написать не могут. Если они служат дворянину, должны хотя бы читать и писать уметь. Мне всё равно, сколько это будет стоить — представьте мне хорошего учителя.

Раз уж я обращаюсь к его связям, почему бы не выжать из них и это. Бертхайм предложил мне литургического священника из придворного духовенства. Сказал, что Гёринг заранее предупредит, и мне нужно будет навестить литургического священника Георга и нанять одного из его учеников.

Литургический священник — это, если я правильно помню, второе лицо придворного духовенства, верно? Тот, кто ведает всеми литургиями в государстве. Погодите, а нормально ли просто так знакомить с человеком такого ранга? И разве придворное духовенство не настроено ко мне враждебно? Не хочу впутываться в неприятности, так что я отказался.

— А нет кого-нибудь менее пугающего?

— Тогда посмотри студентов герцогского университета. Большинство подрабатывают репетиторами у дворянских семей, чтобы оплатить учёбу.

Хм? А это хорошая идея.

Потом разузнаю.

Но на следующий день Гёринг, явившийся спозаранку, вдруг повёз меня в королевский замок. С чего вдруг в королевский замок? У меня есть повод туда ехать? Кроме посвящения в рыцари, никаких причин ступать на территорию королевского замка у меня не было.

Да и по статусу я не проходил даже минимальный порог для аудиенции.

Нужно было быть хотя бы декурионом.

И даже тогда аудиенции приходилось ждать несколько дней.

— Я-я впервые вхожу в королевский замок. Что мне делать? — пролепетал Тед.

— Спокойно, Тед. Ты же не собираешься опозорить господина Вольфганга? — одёрнул его Оскар.

— Конечно нет! Фух! Фух!

Я взял Теда и Оскара как сопровождающих. Наверное, стоило взять только Оскара.

Зачем Бертхайм вызвал меня в королевский замок?

Перебирая в голове варианты, я прошёл мимо каменных стен — настолько величественных и огромных, что почувствовал себя муравьём, — и вошёл в просторный сад на территории замка. Посреди этого сада девять мужчин синхронно отрабатывали приёмы, повинуясь командам капитана.

Ха! Ха! Ха!

Двигались слаженно, но чувствовалось, что тренируются они недавно.

Бертхайм наслаждался прохладительными напитками в тени. Рядом с ним сидели двое поразительно красивых юношей. Неужели это и есть рыцари, с которыми меня хотят познакомить? Бертхайм заметил меня и помахал рукой. Тут все тренирующиеся разом остановились и уставились на меня.

Неловко.

Что за чёрт? Это какая-то новая форма дедовщины?

— Добро пожаловать, господин Штрейт. Прости за внезапность, — сказал Бертхайм.

— Маркиз, что всё это значит? Вызвать меня в королевский замок без предупреждения, — спросил я.

— Есть господин, с которым я хочу тебя познакомить, так что не волнуйся.

Познакомить? Если это дворянин, к которому Бертхайм обращается «господин», то это должна быть королевская кровь, верно? Мой взгляд упал на юношу, сидевшего непринуждённо, — красавец, явно старше меня. Поразительно хорош собой. Юноша за его спиной тоже был весьма недурён.

Сабина бы в обморок упала, увидь она этих двоих.

Оба излучали природную аристократичность.

Я и сам был не дурён собой, но рядом с этими двумя определённо проигрывал. Но я уже видел этих красавцев где-то. Где именно? А, вспомнил. Это была знаменитая парочка, с которой в «Medieval Knight» неизбежно сталкивался каждый игрок хотя бы раз.

— Я — кронпринц этого государства, Франц Людвиг фон Альтринген. А это мой ближайший соратник, Лео фон Вермеер. Маркиз рассказывал о тебе. Говорят, ты настолько силён, что в твоём поколении тебе нет равных?

Я не ожидал так быстро встретить кронпринца и его соратника — знаменитую среди игроков пару. Для начала, низший потомственный рыцарь, даже не прошедший посвящение, не имел никакого права на аудиенцию у кронпринца. Минимальный порог — декурион.

Не каждый дворянин может встретиться с кронпринцем.

Я просто не ожидал, что это произойдёт при таких невероятных обстоятельствах.

— Вы переоцениваете меня, Ваше Высочество. Я всего лишь скромный рыцарь, ещё не прошедший посвящение.

— Будь ты просто скромным рыцарем, маркиз не стал бы представлять тебя мне. Признаюсь, статус был немалой проблемой, но мы не в тронном зале — мы в саду, так что незачем соблюдать формальности. Если ты ищешь спарринг-партнёров, как насчёт того, чтобы испытать себя против моей гвардии? Кроме капитана, никто из них ещё не видел настоящего боя. Буду признателен, если ты, прошедший через суровые сражения, покажешь им кое-что.

Тренирующиеся мужчины были гвардейцами — официально посвящёнными рыцарями и, в каком-то смысле, моими старшими. Но он просил меня, ещё не посвящённого, их наставлять? В глазах гвардейцев читалась смесь соревновательного огня и враждебности.

Естественно.

Когда твой сюзерен так тебя принижает, тёплых чувств к выскочке не жди.

Это больше походило на драку, чем на спарринг.

Неужели Бертхайм и кронпринц сговорились устроить мне эту сцену?

— Маркиз, это несколько отличается от того, что я имел в виду, — сказал я.

— Прости. Я не смог найти противника, которого ты хотел, и мне ничего не оставалось, кроме как представить тебя Его Высочеству. А Его Высочеству как раз нужен был кто-то вроде тебя, — объяснил Бертхайм.

Но разве это не слишком?

Кронпринц сказал, что в саду можно обойтись без формальностей, но это всё равно была неофициальная аудиенция, и я волновался больше всех. Это выходило за рамки всего, что я мог предвидеть.

— Не суетись. Считай это золотой возможностью. Знаешь, сколько дворян платят бешеные деньги просто за знакомство с Его Высочеством? Хватайся.

— …Вы правы. Для кого-то моего положения это честь.

— Если бы не рекомендация маркиза, я бы не стал утруждать себя организацией этой встречи.

Бертхайм по сути вручил мне самый ценный контакт из возможных. Если этот человек станет следующим великим герцогом — это невероятная привилегия. Но я всё равно насторожился: с чего Бертхайм так щедр? Опасайся непрошеных милостей. Эта старая максима мелькнула в голове.

Но каковы бы ни были мотивы Бертхайма, это бесспорно была возможность.

— Маркиз, давай заключим пари? — предложил кронпринц.

— О, пари? Я в деле. Ставлю один серебряный на господина Штрейта, — сказал Бертхайм.

— …Я хотел поставить на него первым. Тогда один серебряный на гвардию. Лео, ты тоже ставь.

— Я тоже на гвардию.

Теперь они делали ставки. Кронпринц и правда такой человек? Я знал, что эта парочка знаменита среди игроков, но, к сожалению, деталей не помнил. Я проходил только квесты, связанные с лордом-рыцарем, так что большинство квестов королевского замка пропустил.

Надо было проходить квесты королевского замка, раз так.

Впрочем, я никогда не думал, что окажусь внутри мира «Medieval Knight».

Просто праздное ворчание.

Но вдруг глаза гвардейцев вспыхнули совсем другим огнём.

— Ваше Высочество! Если я одолею господина Штрейта, отдайте мне этот серебряный! — крикнул один из гвардейцев.

— Звучит неплохо. Один серебряный тому, кто одолеет господина Штрейта, — объявил кронпринц.

— Ура! Один серебряный! Больше не придётся давиться чёрным хлебом!

— Я первый!

Эти парни не слишком ли рады одному серебряному? И чёрный хлеб? Гвардейцы кронпринца что, ходят полуголодные? Глядя на рвущихся в бой гвардейцев, я взял деревянный меч, протянутый мне слугой, — разумная предосторожность, ведь спарринг настоящими клинками легко приводит к травмам.

Может, я слишком привык к настоящим лезвиям?

Деревянный меч ощущался как-то непривычно.

…Но как я вообще здесь оказался?

Изначально у кронпринца не было собственной гвардии. Поскольку существовала Гвардия Великого Герцога, кронпринц, взойдя на трон, мог просто принять командование ею. Однако великий герцог Карлус (тридцать пять лет) занимал трон всего три года.

Кронпринцу, моему ровеснику, предстояло ждать ещё минимум двадцать лет до следующей смены власти.

Поэтому кронпринц хотел собственную личную силу. Но, опасаясь конфликта с Гвардией Великого Герцога, он отобрал десять человек под предлогом получения рекомендаций от гвардии, а гвардейцы спихнули ему своих братьев, которым не светило наследство и которых считали балластом.

— Я Герт фон Хорнст. Без обид, но за этот серебряный я тебя грох... то есть одолею. Больше не хочу жрать этот паршивый чёрный хлеб!

— …Я не очень хорош, но я сделаю всё, что в моих силах, господин Хорнст.

Я тоже пробовал чёрный хлеб — для людей он не пригоден. Но узнав, что для большинства простолюдинов это основной продукт, я перестал жаловаться при других — даже если сам его не ел, — потому что это могло ранить чувства людей.

Так или иначе, Хорнст, мой первый противник, стоял в устойчивом Фом Таг.

Судя по смещённому вперёд центру тяжести — типичный атакующий стиль.

Я тоже принял модифицированный Фом Таг: не классический, с мечом над головой, а с клинком на плече. Разница между настоящим боем и спаррингом в том, что принцип настоящего боя — убить, а принцип спарринга — проверить. Поэтому я наблюдал за движениями противника, его центром тяжести и постановкой ног.

И мог точно предсказать, когда последует атака.

В бою не на жизнь, а на смерть с настоящим мечом у меня не было бы роскоши всё это фиксировать.

— Хия!

Мощно вбив правую ногу в землю, он рванул на меня с приличной скоростью и выполнил Шайтельхау. Я тут же ударил обратной стороной лезвия по опускающемуся клинку, ломая его траекторию — Крумпхау.

И чистый завершающий удар в голову. Слишком увлёкшись атакой, Хорнст оставил зияющую брешь. Получив по голове и пошатнувшись, он выглядел оглушённым.

— Если думать только об атаке, тебя легко контратакуют. Сохраняй хладнокровие и готовься к следующему ходу — и прогресс не заставит себя ждать.

— Мой серебряный! Чёрный хлеб! Проклятье!

Эй, ты не слишком ли зациклен на чёрном хлебе?

И ты вообще слушаешь мои советы?

Когда Хорнст пал так легко, по рядам гвардейцев пробежало беспокойство.

Их уровень для гвардии кронпринца был слабоват. Следующий противник занял осторожный Окс, медленно направляя остриё меча на меня, оказывая давление. Усвоил урок Хорнста? Эрнст фон Хаумельс держался хладнокровно, но ему не хватало той дерзости, что была у Хорнста.

Тук!

— Угх!

Я просто выбил у него деревянный меч ударом по запястью, когда Хаумельс попытался нанести диагональный рубящий снизу. Если демонстрировать атаки настолько очевидно, я их за версту вижу.

Следующий противник оказался достаточно сбалансированным. Он сократил дистанцию, чтобы его движения было сложнее читать, попытался связать клинки, часто менял направление атаки и активно меня прессовал.

Тук! Тук!

Хм, одинаково стабилен и в атаке, и в защите. Но нижняя часть тела слишком открыта. В настоящем бою ближний бой ниже пояса — крайне жестокая вещь. Я подцепил ногу противника, усердно работавшего ногами, и подсёк его.

Затем удар в голову. Слабые навыки борьбы. Его звали Райнхардт? Если он поднатаскается в борьбе, станет грозным бойцом.

— Винсент фон Бай. Я буду отличаться от тех, с кем ты уже дрался, один серебряный!

— …С нетерпением жду, господин Бай.

Так вы зовёте меня «один серебряный»?

Тук!

О, выпад с самого начала? Смело, но ладно. Я уже вынес левую ногу вперёд, так что просто скользнул вправо и ударил по открытому запястью.

Тот же приём, которым я ранил Рыцаря Розы — тогда я уклонился на волосок, рискуя жизнью. Теперь уклоняться от выпадов такого уровня было проще простого. И сразу — удар в голову. Видите? Элементарно.

Оставив позади ошарашенное лицо Бая, следующий гвардеец ринулся вперёд.

Продолжая спарринг в таком ключе, я обнаружил, что читаю движения противников без малейшего усилия. Неужели это Фюлен? Даже после скрещивания клинков я, казалось, чувствовал, где находится центр тяжести противника и куда направлено давление, направление и точку приложения силы и даже какую атаку он предпримет следующей.

Если это системная коррекция, то удержание этого ощущения — самое важное.

Я всё ещё слишком полагался на зрение, но способность реагировать на шаг вперёд — огромный прогресс. Как и ожидалось, без бремени риска для жизни и противников, обученных тому же фехтованию, я мог разбирать приёмы в своём темпе, что невероятно помогало.

Поиск спарринг-партнёров в итоге оказался верным решением.

Я одолел всех девятерых без единого поражения.

— Мы что, проиграли так легко?

— Мы учились фехтованию, но нам не тягаться.

Возможно, потому что я прошёлся по ним катком, не проявив ни капли снисхождения, старшие гвардейцы были полностью деморализованы.

Бертхайм удовлетворённо улыбнулся и сказал кронпринцу:

— Ну как, Ваше Высочество? Стоило ли выделять время?

— Искренне поражён. Честно говоря, я думал, маркиз преувеличивает — чтобы всю гвардию разобрали так легко. Эйзенах, покажи мне, на что способен капитан гвардии.

Последним оставался капитан гвардии — декурион, чином выше меня.

Командир, ведущий за собой девятерых гвардейцев: и впрямь суровый мужчина, от которого веяло уверенностью. Что покажет мне Эйзенах, наблюдавший, как его подчинённые либо безрассудно бросаются вперёд и получают контратаку, либо теряют инициативу из-за чрезмерной осторожности?

— Бертольт Риттер фон Эйзенах. Кто тебя учил?

— Мой отец, погибший в бою.

— Понимаю. Великий мастер, воспитавший такого ученика.

Моим учителем фехтования была система, но в такие моменты нужно называть отца, верно? Выдержка Эйзенаха была незаурядной. Он определённо заслуживал звания капитана гвардии. Кстати, только капитан гвардии видел настоящий бой — так не подобает ли мне встретиться с ним так, будто это настоящий поединок?

Деревянный меч Эйзенаха, медленно давящий и наступающий, прочертил диагональ, подобную молнии.

Тук!

Судя по тяжёлой силе столкновения, его мощь не шуточная. И его техника — затягивание в связывание клинков и переход в ближний бой — выглядела отточенной. Но и в силе я не уступал, потому что у меня был Рыцарь F-ранга (боевая мощь +20%, храбрость +20%).

Борьба за инициативу — атака за атакой, вращение меча вокруг ведущей руки — больше не подавляла меня. Будь это настоящие мечи, это был бы бой, пропитанный кровью.

То, что мечи были деревянными, давало мне спокойствие. Капитан гвардии, похоже, такой роскоши не имел, и эта разница оказалась на удивление значительной. Я читал каждый приём, который Эйзенах пытался применить, на шаг вперёд и контратаковал, тесня его, пока он отчаянно боролся за инициативу.

В конце блестящей серии ложных выпадов, крутясь как мельница, я нанёс Эйзенаху три точных удара. Когда он попытался нанести диагональный рубящий, я отбил его вниз Крумпхау и ударил по запястью; затем, когда он насильно поднял защиту, я полоснул по руке скользящим резом.

Потом врезался плечом и, пользуясь его разрушенной защитой, ударил рукоятью в голову. Будь это эфес длинного меча — всё было бы кончено. Нет, будь это настоящий меч, всё закончилось бы ещё когда я ударил по запястью и руке. Эйзенах, получив по голове и тяжело опустившись на землю, смотрел на меня так, будто увидел призрака.

Потому что это была бесшовная цепь приёмов, текущих как вода.

— Отличный спарринг, господин Эйзенах, — сказал я.

— Отдаю дань вашему мастерству. Я не смог ничего противопоставить, — ответил Эйзенах.

— Вы были самым сильным противником из всех, с кем я спарринговал.

— Будь я слабее своих людей, я бы не имел права называться капитаном гвардии. Если будет возможность, хотел бы снова с вами скрестить мечи.

Эйзенах выглядел глубоко разочарованным. Я немало получил от спарринга с десятью гвардейцами. С самого начала я сражался не на жизнь, а на смерть настоящими клинками, так что у меня редко бывало пространство для манёвра.

Особенно бой с Клюгеном: потеряй я концентрацию хоть на миг — и был бы мёртв, так что ментальная нагрузка была чудовищной. Именно поэтому я не хотел встречаться с ним снова.

Но через спарринг я мог развивать хладнокровие и действительно видеть атаки противника насквозь — именно этого мне и не хватало.

Перенесётся ли этот настрой в настоящий бой — неизвестно, но пережить на собственном опыте, как противники теряют голову, когда ты встречаешь их спокойно, — бесценно.

С другой стороны, боевой дух гвардейцев упал ниже плинтуса.

— Превосходное мастерство. Но я разочарован уровнем моей новонабранной гвардии — хотя я не ожидал, что даже Эйзенах окажется слабее, — сказал кронпринц.

— Раз вы набирали вторых и третьих сыновей, снижение качества неизбежно, — заметил Вермеер.

— Знаю, Лео. Похоже, это потолок того, что у меня есть.

Через этот спарринг я подтвердил, что моё мастерство Фюлен выросло примерно на пять пунктов. Меньше, чем я надеялся, но важно было то, что Фюлен можно развивать через спарринг.

— Господин Штрейт, при вашем мастерстве — почему вы ещё не посвящены в рыцари? Если ваш отец заслужил эту честь, вы могли бы получить потомственное рыцарство, подав прошение сразу, — спросил кронпринц.

— Я намеревался принять посвящение только после того, как достаточно отточу навыки, чтобы выжить на поле боя, — ответил я.

— У тебя, похоже, основательный характер. Тогда я посодействую твоему посвящению.

Кронпринц посодействует моему посвящению? С точки зрения дворян, которые выстраивались в очередь или давали взятки просто ради аудиенции у кронпринца, это была невероятно щедрая привилегия. Но это также означало быть причисленным к фракции кронпринца.

Я вспомнил расклад фракций в Герцогстве Берен, о котором рассказывал Бертхайм. Четыре крупные фракции, разделённые на две сильные и две слабые. Первая — фракция кронпринца, обладающая наивысшей легитимностью и приоритетом наследования. Естественно самая мощная, с крепкой сплочённостью, в ней участвовало большинство дворян и князей.

Пока легитимность неоспорима, доминирование фракции кронпринца — естественный порядок вещей. Западные князья, граничащие с Бургундией и Францией, поддерживали кронпринца, чтобы сдерживать восточных князей, — это тоже объясняло, почему фракция стала столь могущественной.

Затем — фракция второго принца. Обладая выдающимися способностями, способными бросить вызов кронпринцу, он мог бы развязать гражданскую войну, но, к счастью — или к несчастью, — второй принц Луи Киллиан фон Альтринген был от природы слаб здоровьем и располагал самыми скудными силами. Его сторонники — в основном дворяне, ставящие на ничтожный шанс, что с кронпринцем что-то случится.

То же самое с фракцией принцессы. Принцесса Евангелина Терезия фон Альтринген обладала определённой политической хваткой и привлекла горстку дворян, но королевская семья в целом ладила между собой. Эти две фракции были незначительными, почти номинальными силами.

И наконец, самая мощная фракция — фракция герцога.

Отто Браун фон Альтринген — младший брат великого герцога Карлуса. Если взглянуть на историю любого государства, величайшая политическая угроза прямой линии обычно исходит от братьев короля. Не услыш я от Бертхайма о подлинном характере герцога, я бы решил, что герцог — главный враг кронпринца.

Изначально великий герцог Карлус не хотел восходить на трон и пытался уступить его в обмен на получение королевскиз земель Раденсдорф на востоке от предыдущего великого герцога. Но предыдущий великий герцог передал титул графа Раденсдорфа младшему брату, расстроив план побега.

Так Отто, ставший графом Раденсдорфа в соответствии с королевским обычаем, был возведён в герцоги Раденсдорфа, объединил восточных князей и стал крупнейшей политической силой, угрожающей кронпринцу. Однако Бертхайм сообщил мне, что между ними существует политическое соглашение.

Он не сказал, в чём именно оно заключается.

Для восточных князей: они граничили с герцогством Бавария, но помимо мелких стычек никогда не вели крупных войн. Поэтому западные князья, проливавшие кровь против Франции и Бургундии, презрительно называли восточных князей трусами, не видевшими настоящей войны.

В результате восточные князья сплотились вокруг герцога и бросали вызов западным князьям, объединившимся вокруг кронпринца. Внешне это выглядело как надвигающаяся гражданская война между востоком и западом, но Бертхайм рассказал мне, что реальность фракции полностью расходится с видимостью.

Беседуя с Бертхаймом, я узнал массу историй — это было не просто слушание стариковских разглагольствований, а весьма познавательно. Раз я намеревался стать лордом-рыцарем, мне придётся примкнуть к какой-то фракции.

Если только ты не великий князь, объявивший нейтралитет вне зависимости от фракций, как Северный наместник маркиз Оффенбург или граф Форцлинген, лорды-рыцари с маленькими деревнями легко становились мишенями в зависимости от фракционной принадлежности.

Для Розенхайма — территории, которую чаще всего жаловали тем, кто достигал статуса лорда-рыцаря, — близость к западу означала, что вступление во фракцию кронпринца было самым безопасным выбором.

Итак, взвесив содействие в посвящении, преимущества и недостатки фракции кронпринца и тот факт, что Розенхайм — наиболее вероятная территория, которую я получу как лорд-рыцарь, — чаша весов неизбежно склонилась в пользу фракции кронпринца.

Быстро прокрутив расчёты в голове, я решил примкнуть к фракции кронпринца. Отношения с фракцией герцога, естественно, испортятся, но раз большинство её членов — восточные князья, контактов будет мало.

— Я с честью приму содействие Вашего Высочества в моём посвящении.

— Чтобы привлечь искусного рыцаря, я должен предложить хотя бы это. Убедившись в твоих способностях собственными глазами, мне нужно убедить министров предоставить тебе должность инструктора гвардии по фехтованию.

Предоставить мне должность инструктора гвардии по фехтованию? Лично убеждать министров ради этого? Не слишком ли щедрая милость? Это кронпринц ясно обозначал намерение сделать меня своим близким соратником.

Но благоволение кронпринца давило на меня. Слишком близкое соседство с властью неизбежно порождает зависть. Уже сейчас взгляды некоторых гвардейцев в мою сторону стали враждебными.

— Я благодарен за милость Вашего Высочества, но для рыцаря-новичка, ещё не посвящённого и не заслужившего никаких подвигов, стоять в позиции наставника старших — крайне обременительно. И прежде всего — примут ли это окружающие?

Тогда Вермеер, ближайший соратник кронпринца, добавил:

— Франц, нужно учитывать окружающую иерархию. Поспешные решения затрудняют убеждение проницательных министров. Как минимум, тебе нужно обоснование, которое они не смогут опровергнуть.

— Хм, ты прав. Я и впрямь забежал вперёд. Тогда господину Штрейту нужно заслужить подвиг, который убедит всех, и мне следует подумать о подходящей сцене для него.

У меня было ощущение, что меня вот-вот втянут во что-то невероятно хлопотное. Кронпринц пообещал вскоре устроить хорошую возможность, затем встал вместе с Вермеером. Похоже, неофициальная аудиенция у кронпринца подходила к концу.

Кронпринц не был человеком с избытком свободного времени, и раз он специально выкроил время для этой встречи со мной, я не мог больше злоупотреблять его расписанием.

— Лично мне хотелось бы видеть тебя чаще. Такие бойцы, как ты, — редкость.

Эйзенах оставил эти слова и повёл гвардию за кронпринцем. В отличие от остальных гвардейцев, Эйзенах проявил ко мне расположение. Я был рад возможности продолжить общение с ним.

Как капитан гвардии, он не мог отлучаться от кронпринца, но если я сохраню контакт с кронпринцем, разве не смогу и дальше общаться с Эйзенахом? Через спарринг, например. И мне нужно увеличивать число союзников.

Бертхайм подошёл ко мне.

— Как тебе характер Его Высочества?

— Он несколько порывист, но у него есть подчинённый, Лео, который это уравновешивает, так что баланс соблюдён. Такой калибр характера более чем приемлем.

— Хм, значит, ты тоже так видишь.

— Есть какая-то проблема?

— У этих двоих сильная тенденция полагаться друг на друга, чтобы разобраться в трудностях. Из-за этого они не раз оказывались в опасных ситуациях. Именно поэтому была создана гвардия, но даже на взгляд старика, гвардейцы не выглядят теми, кто сильно поможет в чрезвычайной ситуации. В лучшем случае — выиграют время.

Опасные ситуации? Сколько раз кронпринц оказывался в опасности? Если только речь не об угрозе убийства. Я никогда не слышал подобных слухов, так что, вероятно, это хранилось в строжайшем секрете.

Вот оно что?

Так вот зачем он создал гвардию — использовать их как щит, защищающий кронпринца в экстренных ситуациях? Нет, пожалуй, просто чтобы выиграть время. С уровнем навыков гвардейцев они не справятся с убийцами самостоятельно.

— Его Высочеству угрожают убийством?

— Через три дня состоится грандиозный банкет. Из тех банкетов, что подобны цветущему саду, мимо которого пчёлы просто не могут пролететь. Этот старик тоже получил приглашение — поедешь со мной?

— …Не смею отказаться.

Многозначительное приглашение. Бертхайм, похоже, знал, что произойдёт на том банкете. Манящий цветущий сад и пчёлы — это просто метафора? Вернувшись домой, я позвал Бодо.

Бодо за короткое время собрал немало информации, и я смог уточнить некоторые детали о трущобной организации, которая интересовала меня больше всего.

— «Рафель» захватывает контроль над кварталом борделей? — спросил я.

— Отряд подавления нагрянул в штаб-квартиру «Шланге» и арестовал большинство руководства вместе с главарём, так что организация рухнула. Правительство не собиралось оставлять в покое тех, кто убил заместителя генерального инспектора, — объяснил Бодо.

— Значит, трущобы теперь территория «Треппен» и «Рафель»?

Люди могут представлять трущобные организации как крупные и грозные, но на деле их легко раздавить, просто направив отряд подавления. Судебный департамент оставлял их в покое, потому что даже если одну подавить, другие преступники просто соберутся и образуют новую организацию — бесконечный цикл.

Поэтому они оставили три организации, чтобы те сдерживали друг друга и не давали ни одной выйти из-под контроля, но один столп наделал серьёзных бед и рухнул. Теперь трущобы и квартал борделей были в хаосе. Ключевая деталь: капитаном отряда подавления был нынешний заместитель генерального инспектора, Конрад фон Морт.

Человек, предположительно замысливший устранение Рюдигера и меня. Он вошёл в семью Эльсхаймеров, перехватил контроль над сборщиками налогов и в данный момент давил на министра финансов как верная правая рука генерального инспектора Адельберта. Когда-нибудь, когда представится случай, я отплачу ему за тот заговор.

С трущобами и кварталом борделей в хаосе условия для подозрительных группировок были идеальными. К тому же Рыцарь Розы, сбежавший из Розенгартена, всё ещё меня беспокоил. Я поручил Бодо продолжать собирать информацию о «Треппен» и «Рафель» в безопасных пределах.

С «Шланге» всё равно фактически покончено.

Я не раз похвалил Бодо за отличную работу.

— Молодец. Я рад, что доверил это тебе, Бодо. Превосходный результат.

— Ещё бы! В этом деле никто не сравнится со мной, правда? Хе-хе-хе.

Как и ожидалось, Бодо расцветал от похвалы.

Это и впрямь была отличная работа.

Собрать и систематизировать информацию такого уровня — никогда не простая задача. Так что в итоге я занимался тем, что отдельно извлекал и записывал только ключевые детали из того, что приносил Бодо. Позже я передам это домочадцу, который научится читать и писать, но пока я отвечал за это сам и внимательно следил за тем, чтобы записи были систематическими.

— Мне нужна одежда для банкета.

Одежда, которую я обычно предпочитал, — простые туники: непритязательные, но крайне функциональные. Но явиться на банкет, устроенный придворным графом Майнхофом, в таком наряде — это всё равно что опозорить род Штрейт.

Поэтому я потратил четыре серебряных монеты, чтобы вовремя обзавестись парадным облачением.

Чем пышнее одежда, тем больше она сковывает движения, так что я удостоверился, что мои предпочтения максимального комфорта учтены.

— Хм, немного непривычно? Это сочетание цветов правильное?

— Вы выглядите невероятно статно! Истинный великолепный дворянин, господин.

— …А раньше я не выглядел дворянином? Я носил вполне приличную одежду.

— Вам не хватало лоска, типичного для дворян.

Готическая одежда, подчёркивающая вытянутую вертикальную красоту — оранжевая туника с золотой отделкой, а поверх — длинный сюрко с вышитым повторяющимся узором семейного герба. Облегающие шоссы: одна нога тёмно-фиолетовая, другая — полосатая жёлтая. Глаза Сабины сияли, когда она сказала, что я выгляжу как настоящий дворянин.

— Очень стильная одежда. Яркие, вытянутые силуэты идут молодым, — одобрил Бертхайм.

— Кстати, маркиз, откуда у вас эта огромная шляпа? — спросил я.

— Ха-ха-ха, это шляпа, бывшая в моде в моей молодости.

Встретившись с Бертхаймом и сев вместе в карету, я заметил, сопровождавших нас Ганса, Теда и Оскара. Ганс держался рядом со мной с величайшей торжественностью, решив не уступать сопровождающим солдатам других дворян. Он выглядел чересчур напряжённым.

Мои домочадцы не могли войти в банкетный зал и ждали в зоне для сопровождающих. Я распорядился, чтобы они немедленно ворвались, если что-то случится.

— Вы не можете сказать мне, что задумали, маркиз?

— Задумал? Просто наблюдай — и увидишь интересное представление.

— Тогда расскажите мне о графе Майнхофе. Это дворянин, о котором я ничего не знаю.

— Проще говоря, считай его дворянином, которого отбросили.

— Отбросили? Что вы имеете в виду?

— Майнхоф изначально поддерживал второго принца, герцога Раденсдорфа, но его преданность была чрезмерной, и он оскорбил первого принца, великого герцога Карлуса, на официальном мероприятии. В то время у второго принца и впрямь было больше прав на трон. В итоге первый принц естественно стал великим герцогом.

Какая катастрофа! Он фанатично поклялся в верности, будучи убеждённым, что герцог Раденсдорф взойдёт на трон, и устроил инцидент. В результате, нажив врага в лице нынешнего великого герцога, он был снят с должности, его содержание урезали под разными предлогами, и по мере того как окружающие дворяне отворачивались, он оказался в изоляции и медленно угасал.

Но причина, по которой он вдруг устроил этот банкет, — задобрить кронпринца и вырваться из изоляции, потратив немалую сумму. Именно поэтому кронпринц посетил этот банкет.

— Мне жаль Майнхофа.

— С чего вдруг такая жалость?

— Он вложил душу в подготовку площадки для своего возвращения, но в итоге она станет чужой сценой.

Бертхайм многозначительно улыбнулся.

В дворянском обществе светские мероприятия — важное событие, которое нельзя пропускать.

Особенно для дворян брачного возраста: хоть они и не размахивали мечами, это было не меньшее поле битвы.

Если современная молодёжь изо всех сил составляет резюме, получает сертификаты и добивается конкурентных преимуществ для трудоустройства, то молодёжь этой эпохи ставила на кон жизнь на брачном рынке и бросалась в светские события. Дворянский сословие и так немногочисленно, а тех, кто равен по статусу, ещё меньше.

Богатым дворянам, дворянам с высокими титулами и дворянам, занимающим должности, было относительно легко, но для среднего дворянства ниже них банкеты были возможностью заявить о себе.

Когда появлялись привлекательные завидные партии — наследники или их эквиваленты, — начиналась конкуренция: грациозная, как лебеди на поверхности, и безжалостная, с пинками под водой. Такова суровая реальность дворянского общества, скрытая за его блеском.

Именно поэтому они ставили на кон всё ради брака, даже ценой понижения статуса — из отчаяния продолжить род. Семья — фундамент дворянина, и в эту эпоху честь семьи была честью дворянина. Сохранить род — важнейшая обязанность.

Пока наследникам высшей знати политические браки устраивали относительно легко, остальные были ввергнуты в безжалостную конкуренцию. Честно говоря, я не осознавал, насколько серьёзна брачная проблема в дворянском обществе. Это не эпоха, где допускались наложницы; кто первым заявил права — тот и победил.

В этом смысле я — приглашённый на банкет придворного графа Майнхофа вместе с Бертхаймом — не удостоился внимания ни одной дворянки, не говоря уже о завидных партиях. Был лишь один подозрительный старик, посмеивающийся и потягивающий вино.

Он говорил странные вещи, так что я проверил его через Скаута-Управленца, но этот старик определённо был сейчас безработным. Я не обнаружил никаких особенностей — слепое пятно Скаута-Управленца. Он оценивал только текущий статус, так что я не мог узнать, кем этот человек был в прошлом.

Крайне подозрительный, но всего лишь обычный старик без особых способностей или чего-то примечательного.

Так или иначе, я тоже был брачного возраста и должен был думать о женитьбе, но поскольку внутри сидел мужчина за тридцать, я испытывал этический диссонанс от мысли взять в жёны девушку пятнадцати-восемнадцати лет. Даже если внешне мне пятнадцать, разуму внутри — за тридцать, и я не мог не чувствовать неловкость.

Но в эту эпоху семья — всё, так что я был обязан как-то продолжить род Штрейт и должен был отбросить эти чувства. Поэтому я скорректировал критерий возраста в сторону более старших кандидаток. Бертхайм цокнул языком, видя, что ко мне не подходит ни одна дама.

— Тск-тск-тск, дамы не способны разглядеть феникса и гоняются за курами.

— Я ещё не прославился, и я низший потомственный рыцарь — разве не естественно, что меня не замечают?

— Ну, это правда. Именно поэтому тебе нужна достойная сцена, не так ли?

Почему и кронпринц, и этот старик так стремятся устроить мне сцену? Я сам позабочусь о своей сцене, так что, пожалуйста, не создавайте лишних хлопот. Поскольку самый важный гость, кронпринц, ещё не прибыл, я просто тихо пил вино.

Но тут к нам подошла привлекательная коротко стриженная девушка. По пышному платью я понял, что она из высшей знати. И мне показалось, что я её где-то видел. Где? Она ярко улыбнулась и обратилась к Бертхайму:

— Не думала, что вы явитесь в такое скучное место, маркиз.

— Это моя реплика. Для тебя, ненавидящей банкеты, прийти — какое удивление.

— Ха-а, моя семья устроила такой переполох из-за моего присутствия, что мне ничего не оставалось, кроме как прийти.

— Понимаю. Как ты поживаешь, Хильда? В последний раз мы виделись на твоём дне рождения три года назад, верно?

— Рада, что вы выглядите здоровым. Я не очень хорошо — мать меня изводит.

Они тепло беседовали, как дедушка и внучка, но я вдруг остался стоять как забытый мешок ячменя. А девушка то и дело поглядывала в мою сторону. Я не мог понять, подходящий ли момент представиться самому или стоит подождать, пока Бертхайм это сделает.

В этой девушке была живость, которую не чувствовалось в других дамах, и, прежде всего, она была поразительно красива. И пахла восхитительно. Роза? Но чем больше я смотрел, тем сильнее казалось, что мы уже встречались. Где я мог видеть такую дворянку?

— Ой, я так обрадовался, увидев вас, что забыл о представлениях. Господин Штрейт, эта юная леди — младшая дочь семьи военного министра, Брюнхильд фон Штайнер.

…Семья военного министра?

— Я Вольфганг фон Штрейт. Для меня честь познакомиться, фрейлейн.

— Рада знакомству, господин Штрейт. Зовите меня Хильда.

Просит называть себя уменьшительным именем при первой встрече.

Фрейлейн Штайнер не была ни застенчивой, ни, к удивлению, претенциозной. Она выглядела примерно моих лет, а может, чуть старше. Видя её винно-рыжие волосы, удобно подстриженные, я подумал, что она из тех, кто любит активный образ жизни.

Но она — младшая дочь семьи военного министра.

Невероятно высокое положение в дворянском обществе.

Даже Майнхоф, устроивший этот банкет, носил титул придворного графа, но это было лишь номинально сопоставимо — совершенно несравнимо с семьёй Штайнер, которая из поколения в поколение занимала пост военного министра. И если бы я не пришёл с Бертхаймом, я как низший дворянин даже не смог бы подойти.

Хильда переводила взгляд с меня на Бертхайма и сказала с явным интересом:

— Впервые вижу молодого рыцаря рядом с маркизом. Довольно необычная пара.

— Я хотел представить его как внука, но сдерживаюсь, боясь, что покойный господин Штрейт отчитает меня из могилы. Настолько я многого жду от этого прекрасного молодого дворянина, — ответил Бертхайм.

— Ого, неужели? Чтобы печально известный скупой маркиз так расхваливал. Хмм.

Внезапно заинтересовавшись мной, Хильда начала разглядывать меня со всех сторон. Как лягушка перед змеёй, я не мог пошевелиться. Она смотрела на меня с улыбкой, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то, от чего у этой старой души внутри перехватило дыхание.

Затем её взгляд остановился на моей левой щеке.

Это был шрам от боя с Рыцарем Розы.

Шрам, который исчезнет, если мне представится случай воспользоваться медицинскими услугами.

— Какую историю рассказывает этот шрам? Он не выглядит обычным.

— Этот шрам от боя с рыцарем. Ожесточённая битва.

— Значит, вы видели настоящий бой. Вы тоже участвовали в войне?

— Я ещё не посвящён, так что не мог ответить на приказ герцогства о мобилизации рыцарей.

К сожалению, в войне я ещё не участвовал. Большинство моих жертв — члены трущобных организаций, а единственные противники рыцарского уровня, с которыми я сталкивался, — Фрост и Клюген. Но Хильда проявила значительный интерес к моему боевому опыту — тема, которая обычно не интересует дам.

Неужели её тянет к этому потому, что она дочь военного министра?

Честно говоря, я был смущён неожиданной темой.

Бертхайм бросил меня, наслаждаясь вином, словно знал, что так будет.

Эй, старик. Хоть немного помоги, а?

Хильда задавала мне всевозможные вопросы, и я отвечал как можно искреннее. Оставляя в стороне вопрос о том, благоволит ли она мне, моя собеседница — знатная дворянка далеко выше моего положения. Лучше произвести хорошее впечатление сейчас, чем потом расплачиваться за плохое.

Хильда извинилась, поняв, что поставила меня в неловкое положение.

— Простите, господин Штрейт. Я была невежлива.

— Всё в порядке, фрейлейн. Пожалуйста, не переживайте.

— Тогда задавайте мне вопросы вместо этого. Я разрешаю.

Она подталкивала меня спросить, глядя яркими, ожидающими глазами, отчего меня прошиб холодный пот.

Как закоренелый холостяк, я не очень умел разговаривать с женщинами.

Так что я просто решил спросить напрямую.

— Вы, похоже, любите активный образ жизни, фрейлейн. Поэтому и стрижётесь коротко?

— Именно. Вы довольно наблюдательны, не так ли? Я не люблю тихо сидеть дома. Мне нравится опускать ноги в озеро на вилле и скакать на лошадях по полям.

— Чудесные занятия. Я тоже люблю движение. Тренируюсь ежедневно, чтобы поддерживать форму. У меня пока нет боевого коня, но я бы с радостью однажды поскакал с вами наперегонки, фрейлейн.

Изначально я не был из активных, но ежедневные тренировки стали зависимостью, и я превратился в человека, который начинает маяться, пропустив хотя бы один день. Может, поэтому меня тянет к активным женщинам.

Но Хильда, которая мне понравилась, была цветком на утёсе, недосягаемом для меня, и чтобы сделать её законной женой, мне нужно быть как минимум лордом-рыцарем. Досадно, но ничего не поделаешь.

Тут банкетный зал вдруг стал очень шумным.

— Похоже, прибыл кронпринц. Все дамы бросились к входу.

— Если так пойдёт, кто-нибудь упадёт… ой-ой.

— Упавшая дама — дочь придворного барона Леобранте.

— Добрый кронпринц лично помог ей подняться.

— Она упала нарочно. Его Высочество слишком добр.

Она нарочно упала, чтобы привлечь внимание?

Неудивительно, что Вермеер, стоявший за его спиной, выглядел несколько недовольным. Эйзенах и гвардейцы преграждали дамам и дворянам путь, не давая подойти слишком близко, сопровождая кронпринца. Это было похоже на то, как свита айдола отбивается от фанатов.

Кстати, кронпринц всё ещё не женат. Если дама сможет стать кронпринцессой, это означает невероятное социальное возвышение, так что поведение не было непонятным — но не обернётся ли столь очевидный трюк против неё?

— Кто тот человек, приветствующий Его Высочество?

— Граф Майнхоф.

Я не знал, кто хозяин этого банкета и владелец этого великолепного особняка, но благодаря Хильде наконец смог соотнести лицо с именем. Хм, так вот тот смельчак, оскорбивший великого герцога? Граф Майнхоф выглядел довольно измождённым; похоже, он немало натерпелся.

Радостно приветствуя кронпринца, он проводил его к месту с пустым стулом рядом. Чьё это место? Мне было любопытно, и Хильда тут же ответила, каким-то образом уже зная:

— Должно быть, это место фрау Майнхоф. Хороший шанс попасться на глаза кронпринцу, не так ли?

— Даже высокородные страдают, будучи выставленными напоказ таким образом.

— Это доля Франца. Терпеть это — часть обязанностей кронпринца. Ах, Франц — это прозвище.

Они настолько близки, что зовёт кронпринца по имени? Ну, если она дочь военного министра, у неё естественно есть связи с королевской семьёй. Но слышать, как она использует к кому-то короткое имя, меня почему-то задело. Хильда начала указывать на присутствующих одного за другим, наблюдая за людьми — кто они, что за люди.

Неужели она так добра, потому что я ей понравился с первого взгляда?

Тут Вермеер заметил Хильду и подошёл.

— Леди Хильда. Не ожидал увидеть вас на этом банкете.

— Привет, Лео. Наслаждаешься? Нашёл даму по душе?

— Нет. Но тот, кто рядом с вами… господин Штрейт?

Вермеер был явно удивлён, очевидно не ожидая увидеть кого-то рядом с Хильдой. Хильда также была заинтригована тем, что Вермеер меня знает. Так что я кратко объяснил, как познакомился с кронпринцем через рекомендацию Бертхайма.

Хильда была поражена, услышав, что я могу стать близким соратником кронпринца, поскольку это положение, которое дают не каждому.

— Возможно, господин Штрейт окажется более значительной фигурой, чем я сначала подумала.

— Я не лишён амбиций, но всегда осторожен, опасаясь зависти других дворян.

— Если ты близкий соратник, появившийся из ниоткуда, завистливые дворяне определённо будут. Поэтому тебе нужно активно заводить союзников и учиться действовать с ними заодно.

Именно об этом я и думал. Мне нужно было выстроить связи достаточно крепкие, чтобы враждебные фракции не могли безнаказанно меня тронуть — так я себя защищу. Сейчас я в безопасности как низший потомственный рыцарь, но чем ближе к власти, тем пропорционально больше опасность.

Поэтому я хотел заручиться союзниками до того, как меня возьмут на прицел враждебные дворяне как нового назначенного соратника кронпринца. Первый — маркиз Бертхайм. Этот старик подавал себя как человек в отставке, довольный ролью наблюдателя, но он определённо не был обычным человеком.

Прежде всего, связи, которые он налаживал долгие годы как придворный дворянин, были весьма внушительными. Хотя это было рискованно, поскольку я совершенно не мог понять его намерений, причина, по которой я пытался оставаться рядом с Бертхаймом, заключалась именно в этих преимуществах.

Других связей у меня пока не было. Если бы я мог сблизиться с Хильдой, я бы добавил семью военного министра в свою сеть. Конечно, при моём нынешнем статусе это было невозможно. Так что, к сожалению, поддерживать дружеские отношения — максимум, на что я пока способен.

Вермеер переводил взгляд с меня на Хильду, и его выражение было каким-то противоречивым. Словно он был одновременно обеспокоен и поражён — как младший брат, у которого увели любимую старшую сестру.

— Вы двое только сегодня познакомились, верно? А выглядите так, будто знаете друг друга годами.

— Конечно. Господин Штрейт не похож на скучных мужчин. Он сказал, что опускать ноги в озеро и скакать наперегонки на лошадях — чудесные увлечения. Не то что вы и Его Высочество.

— Ха-а, это не типичные занятия для леди. Я лишь давал тебе совет.

Ага, значит, причина, по которой Хильда ко мне потеплела, в основном в том, что я оценил её увлечения. По правде говоря, идеал женщины в эту эпоху — покорная, скромная, готовая к одностороннему самопожертвованию. Это было патриархальное общество, и права женщин были на дне.

Конечно, если статус женщины был высок или если муж входил в семью жены, мужья не могли слишком наглеть. Но в остальном мужья, бьюющие жён, были весьма распространённым явлением.

Если обратиться к Книге Бытия, первые люди Адам и Ева существовали, и Ева поддалась искушению дьявола в обличье змея и вкусила запретный плод, ввергнув человечество в вечные страдания. Это породило убеждение, что женщины, дочери Евы, склонны к удовольствиям и порче. Явная ошибка перевода изначального смысла.

Поэтому патриархи правили жёнами и дочерьми властью и насилием. Чем ниже статус, тем сильнее эта тенденция.

Тем временем кронпринц беседовал с дочерью графа Майнхофа, отчаянно борясь с настойчивой дамой. Фрау Майнхоф цеплялась за кронпринца с очевидным намерением, а кронпринц носил выражение человека, жалеющего, что вообще пришёл, и безмолвно молил Вермеера о помощи глазами.

Кронпринцу и впрямь приходилось несладко.

Я не мог понять, зачем он вообще пришёл на такой банкет.

— Пожалуйста, иди помоги Францу. Если леди Хильда будет рядом, дочь графа будет вести себя прилично. Ты ведь не оставишь Франца в беде, раз вы друзья?

— Не думаю, что дочь графа станет вести себя прилично только потому, что я рядом. Простите, господин Штрейт. Я ненадолго отойду помочь Францу и вернусь.

За неимением выбора Хильда попросила моего понимания и направилась к кронпринцу вместе с Вермеером. Бертхайм общался с другими дворянами. Они не выглядели людьми, которых стоило бы мне представлять, раз он не потрудился меня подозвать.

Так что мне ничего не оставалось, кроме как осматриваться или наблюдать за мужчинами и женщинами, обменивающимися шёпотом за бокалом вина, когда Эйзенах заметил меня. Он подошёл с явным удовольствием.

— Господин Штрейт? Вас тоже пригласили на банкет? Встречаемся в неожиданных местах.

— Да. Я смог прийти как спутник маркиза. Вы сопровождаете Его Высочество?

— Я осматривал окрестности. Нашли хорошую пару? Все тут из кожи вон лезут, пытаясь найти.

— Я нашёл даму, которая мне нравится, но разница в статусе слишком велика.

— Ох, как досадно. Надеюсь, вы найдёте хорошую пару. Кстати, я женат.

Неужели?

Я предполагал, что он холост, но оказалось, он женат. Он улыбнулся широко — резкий контраст с его обычной сдержанностью, — сказав, что у него есть сын и дочь, так что о продолжении рода беспокоиться не приходится. Помимо капитана гвардии, остальные гвардейцы не нашли ни пар, ни браков. Не сопровождай они кронпринца, уже бросились бы к дамам с предложениями на устах, а вместо этого могли лишь тоскливо наблюдать. Некоторые ворчали, глядя на пары, преуспевшие в ухаживании.

— Проклятье, богачам так легко, — пробормотал один гвардеец.

— Если я тоже разбогатею, дамы выстроятся в очередь! Неужели дело правда в деньгах? — жаловался другой.

— Почему у нас нет связей? Мы же гвардия кронпринца!

Будь я дамой, я бы никогда не вышел за этих парней замуж. Особенно те трое — Хорнст, Хаумельс и Бай. Некоторые дамы, изначально проявившие интерес из-за их службы в гвардии кронпринца, бросали на этих троих один взгляд и тотчас в ужасе сбегали. Репутация гвардии, вероятно, не сильно улучшится, пока эти трое в ней.

— Я дочь рыцаря герцогства Магнет. Из какой вы семьи?

— Я Вольфганг фон Штрейт, нынешний глава рода Штрейт.

— Ах, род Штрейт. Насколько я помню, это достойный рыцарский род с гордой военной историей.

Иногда дамы подходили, привлечённые моей внешностью, но каждая из них выглядела озадаченной, услышав моё семейное имя. Они хвалили его как достойный рыцарский род, как та только что, но, наблюдая, как они быстро отходят, я остро осознал, как сильно репутация семьи влияет на брачный рынок.

Дворянки низшего сословия не видели в моей семье привлекательную партию.

Но одна высокородная леди проявила интерес, так что этого достаточно.

Скрывая горечь, я вышел в сад и вдруг почувствовал, что скучаю по Сабине и Даниэлю — которые, без сомнения, надеялись, что я найду хорошую партию, — и даже по Бодо, ковыряющему в носу. Солдаты, которых я привёл, — Ганс, Тед и Оскар, — вероятно, неплохо ели в зале ожидания.

Я стоял, дыша свежим воздухом, когда кто-то похлопал меня по спине.

— Дышишь в одиночестве?

— Раз ты единственная дама, составляющая мне компанию, фрейлейн, без тебя было одиноко.

— У дам не намётан глаз на качество. Ты рыцарь, который может стать близким соратником Его Высочества.

— Но нормально ли оставлять Его Высочество?

— Я ускользнула, сказав, что мне нужен воздух. Франц поймёт.

Похоже, фрау Майнхоф её там изрядно замучила.

С точки зрения графа Майнхофа, как-то выбраться из изоляции через кронпринца и обеспечить себе путь обратно к значимости было первоочередной задачей. Хотя его дочь не будет выбрана кронпринцессой, если ей удастся понравиться кронпринцу, она может послужить разменной монетой — неплохой ход.

Конечно, не было ни малейшего шанса, что кронпринц действительно увлечётся фрау Майнхоф.

Но тут Хильда пристально посмотрела на меня.

— Ах, я вспомнила! Мы ведь танцевали вместе однажды?

— У Брайсбургского собора, верно?

— Да, я так и знала! Ты показался мне знакомым.

— Могу ли я считать нашу новую встречу знаком судьбы?

Я вспомнил тот раз. После мессы в Брайсбургском соборе во дворе собралось много людей, радостно пели и танцевали хороводы. Меня потащила танцевать незнакомая девушка, а следующей партнёршей была Хильда.

Пока воспоминания всплывали, наш разговор расцветал, пока Хильда не сказала серьёзным тоном:

— Господин Штрейт, что если я скажу, что хочу стать вашей законной женой?

— Невероятная честь, но разве разница в статусе не слишком велика?

— Поскольку я младшая, мне не так важны различия в статусе. Если я перейду брачный возраст, я стану лишь обузой для семьи. Прежде чем это случится, если есть чем убедить отца, брак с вами может быть возможен — если мы и впрямь двое, связанные нитью судьбы.

Хильда, считавшая нашу связь чем-то особенным, похоже, приняла решение. Разница в статусе и впрямь была огромной, но раз она не старшая дочь, а младшая из пяти, возможно, это осуществимо. Всё равно путь впереди будет нелёгким.

Мне не только нравилась Хильда, но и связи и преимущества, которые шли вместе с военным министром, были бесценны, так что я хотел сделать её законной женой. Это и есть дворянский брак на практике. Брак по любви? Это из сказок.

Встретиться на банкете впервые, взвесить условия, и если обе стороны видят взаимную выгоду, уведомить обе семьи и продвигать брак — так заключались дворянские союзы. Конечно, перед этим следовал период нескольких встреч для подтверждения решения, и оформление помолвки вместо немедленной свадьбы, чтобы отношения можно было наблюдать со временем.

После этого всё завершалось венчанием в церкви.

Кстати, развод был незаконен.

— Фрейлейн, что вам так понравилось во мне?

— В этом узком дворянском обществе сколько мужчин ценят мои увлечения и искренне их уважают? К тому же вы талантливый рыцарь, который может стать близким соратником кронпринца, и храбрый человек, видевший настоящий бой. Я считаю вас привлекательным выбором для меня — вам это в тягость?

— Нисколько. Я считаю, что для моей семьи это было бы честью. Моя Мария.

— Хе-хе, я тоже хочу стать твоей Марией.

Для рода Штрейт принять дочь военного министра — огромная честь и повышение репутации, несравнимое с предложением зятя из семьи Эльсхаймеров, которое когда-то сделал министр финансов.

Разница была очевидна. Она войдёт в мою семью. Я лелеял амбиции возвысить род Штрейт до лорда-рыцаря. Скажи я это сейчас, Хильда наверняка рассмеялась бы — но ей бы это не пришлось не по нраву, потому что амбиции необходимы, чтобы подняться.

— Леди Хильда! Спасите меня!

Но Вермеер снова прервал.

Кронпринц звал Хильду.

— Шайссе.

Я отчётливо услышал, как Хильда выругалась себе под нос, но сделал вид, что не заметил. За неимением выбора Хильда снова попросила моего понимания и вернулась к кронпринцу, как сестра, присматривающая за младшим братом. Кстати, Хильде было семнадцать — на два года старше меня. Близко к моему предпочтительному диапазону, отчего она нравилась мне ещё больше.

— Тебе повезло, что Хильда к тебе расположена.

— Но если она дочь военного министра, разве у неё не было бы множества женихов помимо меня?

— Не особо. Высокий статус несёт свои проблемы. Большинство мужчин сопоставимого статуса и подходящего возраста уже женаты, а те, кто чуть моложе, уже помолвлены, так что до младшей дочери, Хильды, никто не добрался. Поэтому семья искала женихов среди тех, кто ниже по статусу, но её требования к мужчинам строги, так что и это было непросто.

Даже высокородным семьям нелегко в вопросах брака? Я чувствовал её решимость выйти за меня — добровольно принимая партию ниже по статусу, потому что я ей искренне нравлюсь. Но если военный министр не даст согласия, всё будет напрасно.

Оценивая этот союз с холодным дворянским прагматизмом, это брак, который может принести мне огромные выгоды. Но с точки зрения военного министра, это союз без каких-либо преимуществ. Даже как близкий соратник Его Высочества, в глазах военного министра я всего лишь потомственный рыцарь.

Но если я буду неуклонно продвигаться через систему и стану лордом-рыцарем, как тогда военный министр посмотрит на меня? Гипотеза чисто умозрительная, но если она осуществится — это будет глубоко удовлетворительно.

— Военный министр сочтёт меня приемлемым зятем?

— Нет. Но если это ты — разве ты не сможешь изменить это суждение?

— Спасибо за высокую оценку, но это непростой подвиг.

Бертхайм просто улыбнулся и вернулся в банкетный зал. Я и сам достаточно надышался, так что последовал за ним. Банкет уже достиг пика. Я заметил мужчин, сражающихся за одну даму. Дворяне на исходе брачного возраста, ставящие будущее на карту брачного рынка, были в отчаянии.

Я не мог гарантировать, что смогу жениться на Хильде, так что не мог давать обещаний, но впереди ещё много возможностей.

Когда вечер подходил к концу, многие дворяне прощались. Бдительность гвардейцев стала относительно слабее по сравнению с началом. Граф Майнхоф и его дочь, похоже, сделали всё возможное, развлекая кронпринца, но это испытание, должно быть, было для него мучительным.

Бертхайм определённо намекал, что что-то произойдёт, но неужели вечер пройдёт без инцидентов? Едва я подумал, что что-то не так, как вдруг появился квест.

[Призрак Розы III] [Защитите кронпринца от Рыцаря Розы] [Награда — 3000 очков, 30 серебряных монет (надбавка за риск)] [Престиж семьи +600] [Уровень опасности ★★★☆☆]

Проклятье. Хильда тоже должна быть рядом с кронпринцем!

Почему этот ублюдок явился именно сюда?

В тот же миг я заметил мужчину, приближающегося к гвардии. Опрятно одетый, с несколько резким, худощавым сложением — человек, которого я не видел в банкетном зале. Но через Скаута-Управленца я мог его опознать. Гюнтер фон Клюген. Великий рыцарь, известный как Рыцарь Розы.

Он сразил двух гвардейцев, преградивших ему путь, одним ударом.

Это произошло так быстро, что дворяне в банкетном зале даже не поняли, что случилось.

— Кья-а-а!

Фрау Майнхоф закричала, и зал мгновенно погрузился в панику.

Вермеер и Эйзенах хладнокровно встали между кронпринцем и угрозой, а гвардия окружила Клюгена. Эйзенах крикнул:

— Кто ты? Назовись!

— Я Призрак Розы, и я пришёл отомстить королевскому роду Альтринген.

Длинный меч Клюгена сверкнул, как молния.

Гюнтер фон Клюген. Рыцарь Розы, некогда служивший барону Констанцу — бывшему владельцу Розенгартена и лорду Розенхайма. Пять лет назад он участвовал в сражении против французского вторжения, но барон Констанц пал в бою, а Клюген исчез. Недавно я нашёл его прячущимся в Розенгартене по просьбе Бертхайма.

После ожесточённой схватки я отбил его, скоординировавшись с подчинёнными, но он был достаточно силён, чтобы я не мог гарантировать победу в повторном поединке один на один, так что я передал информацию Бертхайму и отступил. Но я не мог не оцепенеть от того, что он явился сюда убивать кронпринца. Месть королевскому роду Альтринген?

Его личность не должна была быть известна, так как же он проник в банкетный зал?

Через канализацию? Возможно, но вонь въелась бы в одежду, и он был бы весь в грязи — невозможно сохранить пристойный вид. Тогда нагло через главный вход? Охрана была настолько плотной, что даже я, имея безупречные документы, не смог бы войти без поручительства Бертхайма.

Почему Бертхайм не заметил Клюгена в зале? Я знал только его растрёпанный облик из Розенгартена и не представлял, как Клюген выглядит в обычной жизни. Но не было причин, по которым Бертхайм, женивший на этом человеке собственную горничную, не узнал бы его.

Просто не заметил? Тот остроглазый старик? Я не мог отделаться от подозрений, но сейчас мне нужна была скорость. Клюген раскрыл себя, потому что решил: именно сейчас, когда бдительность ослабла, — оптимальный момент. Пока Вермеер и Эйзенах прикрывали кронпринца, гвардия окружила его.

План, вероятно, состоял в том, чтобы гвардия выиграла время, пока кронпринца эвакуируют в безопасное место. Граф Майнхоф яростно вызывал своих солдат, а сопровождающие дворян, ждавшие за пределами особняка, бросились внутрь защищать своих господ. Но ближе всех к кронпринцу был Клюген.

— Франц! Тебе нужно бежать, немедленно!

— Подожди, сначала эвакуируй Хильду!

— Ваше Высочество в приоритете!

В тот миг, когда Вермеер и Эйзенах потащили кронпринца к безопасности, меч Клюгена сверкнул как молния. Гвардеец впереди пал от скользящего реза Клюгена. Клюген грубо оттолкнул его, отбив нисходящий меч, и следующий гвардеец, бросившийся наперерез, рухнул с рассечённой головой.

Окружение было прорвано в одно мгновение, и Эйзенах, тащивший кронпринца, передал его Вермееру и вступил в бой с Клюгеном. Эйзенах попытался задавить связыванием, но Клюген внезапно ослабил напор, разрушив его равновесие, а затем отступил и ударил.

Крумпхау обратным лезвием: техника отступления, затягивающая противника вперёд, с атакой в голову ведущей кромкой, развёрнутой в обратную сторону. Эйзенах едва увернулся от удара в голову, но плечо было рассечено, и он упал. Клюген перешагнул через Эйзенаха и стряхнул цепко висевших на нём гвардейцев.

Дзынь!

— Сын Штрейта?

В тот миг, когда Клюген ринулся к Вермееру, я шагнул вперёд и поймал его меч своим. Когда мы скрестили клинки лицом к лицу, я почувствовал, как вес Клюгена смещается вперёд. В ту секунду, когда он попытался рассечь мне левое плечо обратной кромкой, надавливая, я шагнул правой ногой в сторону и ушёл с линии атаки.

Дзынь! Дзынь!

Моя передняя кромка и обратная кромка Клюгена столкнулись в клинче. Мы обменивались скользящими резами и вращательными атаками виндинга, читая удары друг друга, сражаясь практически на равных. Определённо иначе, чем раньше — я не отслеживал траектории глазами, а чувствовал их заранее.

Но в настоящем бою, в отличие от спарринга, не было пространства для передышки.

Вжик!

— Угх!

Проклятье, он рассёк мне правое предплечье. К счастью, рана была неглубокой, так что я мог терпеть. Клюген на мгновение попытался стряхнуть меня и прорваться к кронпринцу, но я на шаг опередил его, упрямо преграждая путь. Мне нужно было просто продержаться, пока кронпринц не скроется.

— Лео, со мной всё в порядке, помоги ему остановить этого убийцу!

— Что ты говоришь! Вытащить тебя отсюда — приоритет!

Кронпринц велел Вермееру помочь мне, но для Вермеера безопасность кронпринца была превыше всего — здравое суждение, — эвакуироваться с кронпринцем как можно быстрее было лучшим способом мне помочь. Когда я попытался надавить в клинче, Клюген схватил мою крестовину, лишив меня подвижности, а затем врезал локтем мне в лицо.

Тук!

«Ауч!»

Пока я шатался от удара локтем, Клюген выхватил кинжал с пояса и метнул его в кронпринца. По чистой удаче солдаты графа Майнхофа успели выстроить стену щитов вокруг кронпринца и отразили кинжал. В эту секунду я восстановил равновесие, скрестил меч с Клюгеном, вошёл в клинч и ударил обратной кромкой.

— Лучники, на позиции! Остальные — окружить его!

— Убейте этого убийцу! Убейте!

Приказ графа Майнхофа, больше похожий на визг, чем на команду, разнёсся по банкетному залу, пока солдаты окружали меня и нападавшего. Раз Вермеер защищал кронпринца и завершал эвакуацию, покушение Клюгена в итоге провалилось. Не вмешаешься я вовремя — кронпринц мог оказаться в реальной опасности.

— Покушение провалилось. Сдавайся!

— …

Даже потерпев неудачу, Клюген не выказывал ни капли волнения — скорее, он был жутко спокоен, словно с самого начала знал, что всё закончится именно так. Я поднял хват на уровень лба, направив остриё меча горизонтально на уровень глаз противника. Клюген принял стойку Альбер, опустив остриё.

Стойка, оставляющая верхнюю часть тела открытой, чтобы заманить противника, а затем убить контратакой в ту секунду, когда он ударит. Поэтому вместо того чтобы сближаться для атаки, я решил колоть с дистанции. Едва я шагнул вперёд, как несколько окружавших солдат внезапно бросились на Клюгена. Увидев опущенный меч, они, должно быть, приняли это за сдачу.

Он кольнул на полтакта раньше, убив бросившегося солдата уколом в шею, затем отбил нисходящий по диагонали клинок следующего солдата Крумпхау обратной кромкой и, развернув меч, перерезал ему горло. Прежде чем я успел вмешаться, солдаты падали под контратаками Клюгена. Оставшиеся солдаты выдвинули щиты вперёд и начали наступление.

Наступление щитового строя было подобно монолитной крепостной стене. Пока внимание Клюгена рассеивалось на солдат, я без колебаний ринулся с уколом. Клюген перешёл в стойку Пфлуг, позволяя моему клинку соскользнуть, одновременно пытаясь пронзить мне шею остриём.

Скрип!

В тот миг я поднял хват и перенаправил клинок так, что остриё ушло над головой, а не в шею. Затем, скрестив обе руки во вращательном движении, я ударил Клюгена обратной кромкой в висок. Клюген отбил удар плашмя и шагнул правой ногой. И в ту же секунду я прочитал, что его следующая атака будет Шайтельхау.

— …!

Дзынь-дзынь!

Это и есть Фюлен в настоящем бою? Я полоснул Цверххау и одновременно контратаковал уколом навстречу мечу Клюгена, когда он попытался добить меня, быстро переходя в Шайтельхау, нацеленный мне в череп. Клюген поймал мой напор биндом и заблокировал.

Затем, отступая кошачьей походкой, он полоснул мне по запястью. Я спокойно поймал удар на крестовину, сохранив запястье целым. Потом я врезался телом в него, пытаясь зацепить ногу Клюгена и свалить его, но Клюген ловко переставил ноги и сам зацепил мою ногу, пытаясь выбить меня из равновесия.

Тук!

Жёсткий удар в солнечное сплетение. Но в ту же секунду, получив удар, я использовал отдачу и врезался лбом Клюгену в нос. Увидев, как из его носа брызнула кровь, я почувствовал, что отплатил ему за прошлый раз. Освоив Фюлен, я больше не был беспомощно подавлен наступлением Клюгена.

Порезанное тут и там, дорогой банкетный костюм за четыре серебряных превратился в лохмотья, ведь я читал только каждый третий удар. Окружавшие солдаты, наблюдая за захватывающей жестокостью нашей дуэли, не смели вмешаться. Тут Майнхоф вдруг заорал:

— Чего стоите и пялитесь! Стреляйте в него из луков! Проклятый ублюдок, испортивший мой банкет!

— Стойте, граф! Если стрела пролетит мимо, она может попасть в господина Штрейта!

Если бы Хильда не остановила Майнхофа, я мог бы превратиться в подушечку для иголок вместе с Клюгеном. Придворный граф, приказывающий лучникам стрелять, пока рыцарь рискует жизнью в ближнем бою? Он что, рехнулся? Хоть Хильда и запротестовала, заблокировав приказ, Майнхоф, похоже, был поглощён яростью.

— Уйди с дороги!

— Кья!

— Огонь!

Майнхоф оттолкнул Хильду и скомандовал стрелять.

Тук! Хрясь!

В тот миг Клюген пнул меня в живот.

Отброшенный, я потерял равновесие и покатился по полу. Несколько стрел вонзились туда, где я только что стоял. Эти ублюдки и правда выстрелили! Клюген схватил щит убитого солдата, выставил его перед собой и ринулся прямо на лучников, пока те натягивали новые стрелы.

Они выпустили стрелы, но каждая была поймана щитом.

— З-заблокируйте его! Заблокируйте!

На крик Майнхофа из-за спин лучников пехотинцы бросились перехватывать Клюгена. Когда Клюген пробил пехотное построение ударом щита, строй мгновенно рухнул. Он обрушил длинный меч на лучников. Когда лучники, не способные ни блокировать, ни дать отпор, падали, брызжа кровью, Майнхоф попятился.

Пехотинцы и лучники отчаянно бросались перед своим господином, но Клюген прорвался сквозь них всех и настиг бегущего Майнхофа. Рыцари-вассалы, охранявшие Майнхофа, бросились в атаку. Тем временем я подобрал свой меч с пола. Что за монстр — так спокойно пробивать пехоту со щитами и вырезать лучников.

Клюген убил рыцарей-вассалов, словно собственная жизнь ничего не значила, и наконец настиг бегущего Майнхофа. Дрожа, Майнхоф почувствовал, как холодный металл пронзил его грудь, и вцепился в Клюгена, словно моля об ответе. Телу Клюгена тоже досталось; несколько стрел торчали из его спины.

— Почему… почему! В такой день! Почему! — прохрипел Майнхоф.

— Если хочешь кого-то винить — вини королевскую семью.

— Пха… Не… правильно…

Убив Майнхофа, Клюген был пронзён сзади копьём кричавшего пехотинца, но тот тут же убил и его. Солдаты, обезумевшие от ярости при виде убитого господина, бросались на него, не щадя собственных жизней. Клюген сражался с солдатами, получая рану за раной. Солдаты падали, брызжа кровью.

Я помог Хильде подняться.

— Храбрая фрейлейн, можете стоять?

— Господин Штрейт, вы в порядке?

— Пока ещё не развалился.

— У-у вас столько ран!

— Для рыцаря это всего лишь царапины.

Я пошутил и улыбнулся, чтобы успокоить Хильду.

Предплечье рассечено, кровь сочилась из ран тут и там, дорогое облачение за четыре серебряных можно отправлять на свалку, но, встретив Хильду, я не жалел ни о чём. Хильда оторвала полоску от подола платья и перевязала мне рассечённое предплечье. Я тихо наблюдал за её работой. Возможно, это был романтический момент, но фоном служил хор криков.

Прежде чем этот обезумевший Рыцарь Розы перебьёт всех солдат до последнего, мне нужно было снова вступить в бой. Как раз в этот момент прибыли мои солдаты. Оглядев трупы, разбросанные по банкетному залу, каждый из них был поражён бойней — ведь ещё мгновение назад здесь благородные особы искали себе пару.

Банкетный зал опустел — большинство дворян сбежали. Солдаты дворян забирали только своих господ и бежали прочь. Помимо Эйзенаха, лежавшего с глубокой раной в плече, и стонущих от ран гвардейцев, людей почти не осталось. Бертхайма тоже нигде не было видно.

— Ганс, позаботься о фрейлейн. Она станет твоей госпожой, так что служи ей хорошо.

— Что? Госпожа? Господин Вольфганг?

— Тед! Оскар! За мной!

Оставив ошарашенного Ганса с Хильдой, я вышел навстречу Клюгену — тот добивал последних солдат графа Майнхофа, — с Тедом и Оскаром по бокам. Клюген был полностью истощён. Он едва стоял от кровопотери, но его свирепые глаза всё ещё горели.

Живучий ублюдок.

Я задал Клюгену вопрос, который терзал меня больше всего.

Почему? Ради чего?

— Ты мстишь роду Альтринген?

— …

Клюген не ответил и поднял меч. Я принял стойку Окс и расположил Теда и Оскара со щитами слева и справа. Я не мог позволить ни одному из них выйти против Клюгена в одиночку — как и павшие солдаты до них, они бы тоже погибли. Это был совершенно другой бой, чем тот, где он сбежал, потому что обстоятельства были неблагоприятны.

Он уже смирился со смертью, и мне нужно сражаться осторожно.

Я нанёс укол Клюгену, поднявшему окровавленный меч высоко в стойке Фом Таг. Он поймал мой укол в клинч и отвёл в сторону. Тут же попытался уколоть мне в лицо, но я парировал обратной кромкой, возвращая клинч и контакт. Когда я надавил силой, он начал отступать — в отличие от прошлых разов.

— Твоя сила иссякает, Рыцарь Розы! Бей его щитом!

— Хия!

Тед крикнул и врезался щитом в Клюгена, пока я удерживал его на месте, заставив пошатнуться. Но, ободрённый тем, что Клюген покачнулся, Тед замахнулся одноручным мечом, пытаясь рассечь ему бедро. В тот миг Клюген сбил мой меч, вырвавшись, а затем ударил обратной кромкой в ответ и выбил одноручный меч из рук Теда.

— Аргх!

Тед выронил одноручный меч и едва не получил рассечённую грудь, но я не мог позволить подчинённому погибнуть — поэтому схватил крестовину голой рукой, принимая лезвие, режущее ладонь, и держал. Затем Оскар, выжидавший момент, вонзил одноручный меч Клюгену в бок. Клюген оттолкнул меня изо всех оставшихся сил и отступил.

— Ха-а, ха-а.

Клюген потерял столько крови, что было чудо, что он ещё жив. Он достиг предела, когда Оскар пронзил ему бок. Живучий ублюдок. Фактически ходячий труп, но держался из чистого упрямства и обиды?

Что же королевская семья сделала с родом Констанц и этим человеком? Я собрался с духом и принял модифицированный Фом Таг, положив клинок на плечо. Этим ударом я положу конец страданиям призрака.

Шагнув вперёд правой ногой, я сильно оттолкнулся от пола и рванул. Клюген, с дрожащим остриём и рваным дыханием, отбил мой нисходящий Шайтельхау и попытался контратаковать горизонтальным резом, но я уже предвидел это. Я повернул голову в сторону, уклоняясь, одновременно нанося укол вперёд, полоснув остриём по шее и груди Клюгена.

Затем я тут же выхватил кинжал с пояса и вонзил ему в сердце.

— Гургл… угх.

Клюген рухнул, хватаясь за меня.

Глядя на меня снизу вверх, он открыл рот, полный крови, и произнёс:

— За… помни… сын Штрейта… не доверяй… королевской семье.

Не доверяй королевской семье?

С этими последними словами Клюген умер. Глядя на его рухнувшее тело, я почувствовал, как ноет ладонь. Я схватил крестовину и основание клинка над ней голой рукой, чтобы Тед не погиб, и порез был глубоким. Потрясённый Тед вытащил бинты, которые носил с собой, и перевязал мне ладонь.

— Простите — вы получили эту рану из-за меня!

— Главное, что ты жив. Не будь безрассуден против рыцарей.

Бой был окончен. Особняк уже окружил отряд подавления. К тому моменту как виконт Густав фон Лёвенберт, офицер, отвечавший за оборону столицы, развернул отряд подавления, я уже убил Клюгена. Покушение на кронпринца закончилось тяжёлыми потерями.

Проблема была в последствиях.

Этот инцидент перевернул всю столицу вверх дном, включая королевскую семью.

В общей сложности сорок пять пострадавших, среди них граф Майнхоф. Его семья была не только оправдана в непричастности к покушению, но и получила общественное сочувствие. Раз сам Майнхоф погиб, они могли избежать обвинений в покушении, а его дочь могла взять зятя, чтобы продолжить род. Но никакие слова не могли утешить семью, потерявшую главу.

Меня перевели в госпиталь.

Когда я сказал, что хочу домой, Хильда разъярилась и настояла на принудительной отправке в герцогский госпиталь. Я тревожился, впервые в жизни получая лечение в средневековом госпитале, но процесс нанесения целебных трав на раны и перевязки оказался на удивление рутинным.

Я узнал от ухаживавшей за мной медсестры, что при церкви существовала отдельная школа медсестёр, и небольшое число окончивших её женщин работали медсёстрами — одна из немногих профессий, доступных женщинам в угнетающем средневековом обществе. Я питал некоторые предубеждения, потому что хирургические инструменты выглядели пугающе.

Завершив квест «Призрак Розы III», я получил 3000 очков и 30 серебряных монет в награду. Общий запас очков составил 8550. Вместо добавления функций скаута я решил, что разумнее приберечь их на случай, если понадобится медицинская помощь, используя по необходимости, а не тратя сразу.

С тридцатью серебряными, поступившими на счёт, моё состояние значительно выросло. Не считая серебряных, которые мне всё ещё был должен Адельберт, у меня было сто тридцать шесть серебряных на руках. Стоит положить их в банк Медичи.

И что обнадеживало — мой статус Рыцаря F-ранга поднялся до E-ранга: Рыцарь E-ранга (боевая мощь 30%, храбрость 30%). Может, с такими показателями у меня был бы реальный шанс против Клюгена в повторном бою? Я также заработал 600 очков престижа семьи, в сумме с прежними — 750.

Неужели имя Штрейтов (признание 17%, управление 17%) станет более известным?

— Хорошо, что порез неглубокий.

— Но разве дочери военного министра пристойно приходить каждый день?

— О боже, неужели Вольф считает мои визиты обузой?

— Нисколько. Чувствую, что меня балуют каждый день.

В какой-то момент Хильда начала называть меня Вольф. Мы сблизились с поразительной скоростью после того дня, и похоже она окончательно решила выйти за меня.

Препятствием была воля военного министра: при обычных обстоятельствах он бы немедленно вызвал меня, чтобы оценить, но он не мог выделить ни минуты из-за покушения на кронпринца.

— Сабина, принеси свежие бинты.

— Да, госпожа.

Медсестра всё время со мной флиртовала, так что я взял Сабину ухаживать за мной, но прежде чем я заметил, Хильда естественным образом начала отдавать Сабине распоряжения, и та обращалась к ней «госпожа».

Хильда сказала, что хочет чувствовать себя со мной непринуждённо, и оставила своих сопровождающих ждать за пределами госпиталя. Она уже полностью освоилась в роли госпожи. Я бы принял Хильду с распростёртыми объятиями как законную жену, но жизнь никогда не бывает так проста. В любом случае, я проводил комфортные дни с Хильдой.

— Меч Шторма. Рыцарь Шторма.

— Что?

Меч Шторма? Рыцарь Шторма? Это были слова, которые произнёс Бертхайм в ту секунду, когда увидел меня, придя навестить поздно, после ухода Хильды. Выражение лица старика, глядящего на меня, было выражением шалуна, жаждущего по проказничать.

Он исчез без следа из банкетного зала Майнхофа, когда разразился инцидент, и только сейчас появился. Но затем, прочистив горло, он начал петь. Это была героическая баллада под названием «Рыцарь Шторма», также известная как «Песнь Шторма». Я замер от исполнения Бертхайма.

Великий Рыцарь Шторма, поразивший подлого, трусливого французского убийцу одним ударом и спасший кронпринца? Нет — старик, в твоём-то возрасте, какие песни?

— Одна из героических баллад о Рыцаре Шторма Штрейте. Что думаешь?

— Это… кто такой Рыцарь Шторма?

— Ты, разумеется. Кто ещё тот рыцарь, спасший кронпринца?

Это была моя героическая баллада? Рыцарь Шторма? Погодите — я и правда стал предметом героической баллады? Бертхайм нанёс последний удар, сообщив мне, что эта баллада сейчас самая популярная песня в столице. Герой, намеренно созданный в водовороте покушения на кронпринца.

И правда, кронпринц остался цел и невредим потому, что я бросился в бой.

Но баллада была чудовищно преувеличена. Я не поразил Клюгена одним ударом; я едва выиграл, сражаясь с ним втроем против одного. Я даже не знал, с чего начать возражать.

Героические баллады в основном были песнями, которые уличные музыканты исполняли на выступлениях, и эта уже распространилась по всей столице, пока я лежал на госпитальной койке. От одной мысли об этом голова болела. Я не хотел становиться знаменитым таким образом.

Погодите — французский убийца?

— Значит, убийцу записали во французы? — спросил я.

— Я намеренно потянул за ниточки, чтобы защитить честь Констанца и Гюнтера, — объяснил Бертхайм.

— Неужели правду можно просто скрыть, потянув за ниточки?

— К счастью, большинство дворян не знали, что убийца был Рыцарем Розы. Так что этот старик посоветовался с Его Высочеством великим герцогом и военным министром, и они согласились свалить всё на Францию. Никто в этом герцогстве не возражает против того, чтобы обвинить французов.

Верхушка герцогства согласилась скрыть личность истинного виновника.

Я чувствовал, что тайна, связывающая род Констанц и королевскую семью, была куда более запутанной, чем я ожидал. Знавший правду Клюген мёртв, а Бертхайм отказывался вдаваться в подробности. Он сказал лишь, что достаточно того, что род Констанц и Рыцарь Розы сохранят свою честь.

И дата моего посвящения в рыцари была назначена.

Через десять дней кронпринц лично проведёт церемонию инвеституры.

После того как моё рыцарство подтвердилось, повседневная жизнь стала неузнаваемо загруженной.

Я был занят переездом, потому что передача прав на Розенгартен завершилась, занят перешивкой банкетного наряда — превращённого в лохмотья в бою с Клюгеном, — и занят Хильдой, которая приходила каждый день учить меня процедурам, которые влекло за собой рыцарство.

— Отец хочет встретиться с Вольфом. Как у тебя сегодня расписание?

— …Военный министр? Значит, я наконец с ним встречусь.

Военный министр Пауст фон Штайнер. В отличие от других чиновников, он был прирожденным военным и высшим авторитетом в вооружённых силах. Он командовал армией герцогства, личными войсками великого герцога и коалиционной армией князей. Если ты не человек изрядной закалки, тебе не занять кресло военного министра.

— Хе-хе, чего ты такой напряжённый? Не похоже на храброго Рыцаря Шторма.

После того как меня прозвали Рыцарем Шторма, моя героическая баллада распространилась среди народа и стала сенсацией. Уличные музыканты пели её ежедневно, привлекая клиентов, и всякий раз, проходя мимо и случайно слыша её, я хотел провалиться сквозь землю. Мои домочадцы, напротив, были невероятно горды.

Честь господина — честь слуги. Так что гордость моих домочадцев разрослась до небес. Пока они не зазнавались, торгуя престижем семьи, — это было в порядке вещей, но кто-нибудь всегда создаёт проблемы. Так что Гёринг, помогавший с переездом, дал моим домочадцам подходящий совет.

— Откуда берётся ваша гордость? От семьи, которой вы служите. Достойный слуга должен быть смиренным, а не напыщенным из-за славы господина, чтобы не навлечь беду.

Гёринг десятилетиями служил одному господину, так что мои люди не восприняли его совет легкомысленно. Впрочем, Бодо я позволил в определённой мере пользоваться моим именем ради сбора информации. По словам Бодо, моя репутация резко увеличила число сотрудников.

Как и ожидалось, репутация для дворянина — прежде всего. Я чувствовал значительное беспокойство из-за дико преувеличенной героической баллады, но она уже распространилась, так что мне оставалось только смириться. К счастью, моё лицо не было широко известно, так что меня не осаждали толпы, как кронпринца, — хотя дамы были отдельной историей.

— Хм, значит, ты тот самый господин Штрейт, покоривший сердце Хильды?

Встреча с военным министром пугала во многих отношениях. Возможно, потому что его семья была военной, от самого министра до его старшего и второго сыновей, их телосложение было внушительно — крупнее Ганса, самого большого среди моих домочадцев. К счастью, Хильда не пошла в отца и братьев.

Обе старшие сестры уже вышли замуж и на этой встрече отсутствовали. По неблагоприятному взгляду военного министра я читал два смысла: «Как смеет всего лишь потомственный рыцарь, получивший немного славы, становиться моим зятем?» и «Так это ты тот ублюдок, который охмурил мою драгоценную младшую дочь?»

— Отец, не сверли его так. Что ты думаешь о женихе, которого я привела?

— Моя маленькая Хильда приводит домой мужчину… время и правда летит.

— Папа, мне уже семнадцать — давно пора замуж. Сколько ты ещё будешь обращаться со мной как с ребёнком?

Когда Хильда надула милые губки, суровый военный министр смягчился, показав нежную улыбку, и теплота между отцом и дочерью была почти осязаемой. Контраст с тем, как он обращался со мной, был разительным — я чувствовал подлинную теплоту и привязанность в выражении, которое он дарил Хильде. Что за разница в настроении? Как и ожидалось, ни один отец не посчитает, что кто-либо достаточно хорош для его дочери.

— Имя Рыцарь Шторма слышно повсюду. Отец, хотя его статус далёк от необходимого для зятя нашей семьи, я лично считаю мудрым заключить союз с многообещающим рыцарем, носящим титул, который станет близким соратником Его Высочества кронпринца. Если он тот, кто нравится Хильде, разве они не могут быть счастливы вместе?

— Это имя Рыцарь Шторма было сфабрико… ммм.

А если подумать, военный министр был одним из заговорщиков, стоявших за моим прозвищем. Бертхайм, великий герцог и военный министр провели тайную трёхстороннюю встречу, чтобы замять дело, связанное с бароном Констанцем, отвлекая общественное внимание, сделав меня героем. Раз та встреча была секретной, военный министр поймал себя на полуслове.

— Что-что сфабриковано?

— Ничего. Кхе-кхем!

В отличие от военного министра, старший сын Михаэль фон Штайнер неожиданно встал на мою сторону. Второй сын не проронил ни слова, от начала до конца просто сверля меня каменным взглядом. Бровь военного министра слегка нахмурилась от слов Михаэля. Если эти его выпирающие руки возьмут меня в захват, мне конец.

— Я знаю, что для Хильды нет подходящей партии. Привязать многообещающего рыцаря к нам через брак и перетянуть близкого соратника кронпринца на нашу сторону — выгодно для семьи. Проблема в моих чувствах. Моих чувствах! Ты, сволочь! Как у тебя хватило наглости увести мою драгоценную Хильду! Ну почему это оказался Рыцарь Шторма!

— Ох, отец! Маргарета и Флора были бы ужасно обижены, услышь они это.

Шаблонный любящий отец? Такой тип существовал и в средневековье.

И он был великим дворянином, чья семья из поколения в поколение занимала кресло военного министра. И я ни разу не уводил Хильду. Скорее наоборот, Хильда заинтересовалась мной и активно за мной ухаживала. Хотя я чувствовал, что обвинение несправедливо, в этой ситуации возражать было бы только хуже. Мне оставалось сидеть тихо и переживать жалобы военного министра.

— Господин Штрейт, отец ведёт себя так, потому что баловал Хильду с самого детства, так что, пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу. Я лично поддерживаю брак между вами и Хильдой. Но запомните — если я когда-нибудь увижу слёзы в глазах Хильды, я могу измениться до неузнаваемости, как и отец.

Михаэль тоже был без ума от младшей сестры? Ну, Михаэлю было двадцать пять. Разница в возрасте существовала потому, что Хильда была ребёнком от второй жены.

Хильда и замужние сёстры были полнокровными родственниками, а Михаэль и второй сын — только по отцовской линии, рожденными от второй жены. Первая жена родила трёх дочерей и ни одного сына. Каково было положение второй жены, было очевидно без вопросов. Но, глядя, как военный министр особенно балует Хильду, казалось, с ней обращались хорошо.

— Отец всегда был такой. Даже те женихи, что были раньше, исчезали. Я выхожу за Вольфа. Вольф был единственным мужчиной, который понимал и уважал меня, — заявила Хильда.

— …Вольф? Уже просто «Вольф»? Настолько тебе нравится этот засранец.

— Отец, пожалуйста, отпусти Хильду. Она не может вечно оставаться ребёнком. Если ты не примешь партнера, которого она сама нашла, после того как сказал, что не будешь устраивать ей политический брак, ты собираешься обречь её на вечное девичество? — сказал Михаэль.

Если бы военный министр использовал Хильду как инструмент политического брака, он бы выдал её за дворян намного младше или старше ради выгоды семьи. По крайней мере, военный министр был предан семье, так что Хильда не была принесена в жертву политическому браку. И будучи благословлённым пятью детьми, выдавать Хильду ради политической выгоды не было необходимости.

Военный министр неохотно уступил под натиском Михаэля и Хильды. Хотя я и правда спас кронпринца, он знал, что моя репутация была сфабрикована, но мужчина, которого выбрала Хильда, оказался тем самым человеком, так что сложность чувств военного министра можно было понять.

— Тесть, я сделаю Хильду счастливой, — сказал я.

— Сделай. Иначе я с тебя шкуру спущу, — прорычал военный министр.

— Отец! Если ты будешь так себя вести, я не дам тебе увидеть будущих внуков, — игриво пригрозила Хильда.

— Кхм… зять. Пожалуйста, сделай нашу Хильду счастливой.

Военный министр мгновенно капитулировал перед угрозой Хильды лишить его внуков. Это и есть истинное лицо семьи — столь отличное от торжественности официальных обязанностей? Совсем не похоже на семью министра финансов, Райнфельдтов; тот дом был далёк от гармонии, отец и старший сын постоянно враждовали.

Когда военный министр принял меня как зятя, нужно было уладить различные процедуры. Самый деликатный вопрос — естественно, условия контракта. Союз семей оформлялся через контракт: отец невесты предоставлял приданое, а я готовил утренний дар для невесты, как того требовала традиция.

Приданое и утренний дар служили гарантией, что вдовы смогут жить комфортно без мужей, которые могли погибнуть молодыми в эпоху частых войн. Я не собирался умирать молодым, но и не хотел, чтобы Хильда стала вдовой, влачащей нищенское существование до конца дней. Впрочем, устройство приданого было поистине примечательным — если бы Хильда была женщиной с правом наследования территории, то эта унаследованная земля перешла бы ко мне.

Величайшей наследницей средневековья была Алиенора Аквитанская. Она вышла замуж за французского короля Людовика VII, но после развода обручилась с Генрихом Плантагенетом, являвшегося тогда графом Анжуйским и герцогом Нормандским. Когда он стал английским королём Генрихом II, эта огромная территория перешла Англии целиком без единого сражения. Такова сила приданого.

Семья военного министра была придворной графской без феода для наследования, но, учитывая достоинство, ожидаемое от высокостатусного дома, они подготовят значительные дары. Я тоже должен был подготовить соответствующий утренний дар, чтобы поддержать достоинство нашей семьи перед невестой — в этом была суть брачных переговоров.

— Значит, мы предоставим дары на пятьсот монет как приданое с нашей стороны, а вы подготовите утренний дар на двести монет? Не слишком тяжёлое бремя?

— Я беру дочь военного министра в законные жёны, так что наша семья проявит величайшую искренность. Это значительные расходы, но я хочу, чтобы вы знали: у меня есть средства.

— Хм, похоже, вы и ваша семья серьёзнее, чем я ожидал.

И, услышав, что я стал новым владельцем Розенгартена, военный министр сделал заинтересованное выражение лица. Розенгартен был домом со сложной историей, затрагивавшей несколько семей. Я получил его законно как условие выполнения просьбы маркиза, но, честно говоря, это было куда больше, чем того стоила задача.

Так что я подозревал, что Бертхайм подарил его не просто так. Я не знал, что он может попросить взамен, но, если это не было чем-то неразумным, я планировал ему оказать услугу. Военный министр, похоже, был удовлетворён, узнав, что выдаёт дочь не за нищего.

Я подготовил утренний дар для Хильды без затруднений.

Размером в двести серебряных монет, но я нисколько не жалел.

Хильда сказала, что вернёт утренний дар мне, поскольку управление семьёй Штрейт требует немалых денег. Лучше пустить его в дело, чем оставить просто пылиться — так что вместо этого мы составили контракт, предусматривающий, что Хильда наследует всё имущество в случае моей смерти.

Один месяц мы сначала будем помолвлены — период, за который обе семьи должны наладить отношения.

В следующем месяце, получив благоприятную дату от церкви, обе стороны соглашаются на брак. Во время разговора с военным министром и Михаэлем, я отвлекался на придворного священника, сидевшего рядом с ними и скрупулёзно изучавшего контрактные документы, написанные на латыни. Столько препятствий нужно преодолеть. И текущее препятствие — церковь.

Помимо приданого и утреннего дара, мы также должны были уплатить брачный налог церкви. Только тогда церковь официально одобряла брак, и любые рождённые у нас дети получали законное право наследовать имущество. Эта форма брака между дворянами называлась Мунт.

В браке Мунт, наряду с правом наследования, существовало и другое право, переходившее от отца невесты к мужу: право доминировать над женой и законно избивать ее на публике. Когда военный министр спросил, буду ли я её бить, я ответил, что скорее сам получу от военного министра.

— Тем не менее, ты глава семьи, так что я признаю твоё право. Просто не бей её слишком сильно.

— Я клянусь перед Богом, что никогда не ударю Хильду.

— О, клятва перед придворным священником — тогда я поверю, что это не ложь и не пустые слова. Ха-ха-ха.

Для меня, всё ещё руководствующегося современным мышлением и этикой, бить жену было немыслимо. В любом случае, когда я произнёс ту клятву, военный министр был заметно доволен, и атмосфера значительно смягчилась. Наконец, встал вопрос наследования.

Если я умру молодым, мы договорились оставить всё имущество жене. Кровных родственников, с которыми пришлось бы делить, у меня всё равно не было. Но я вставил пункт, обязывающий сторону моей жены заботиться о моих домочадцах. Если средства к существованию моих домочадцев будут обеспечены, даже если я умру, я исполню свой долг.

Пока рассматривались условия контракта, согласовывая каждую мелочь, солнце уже садилось. Едва я подумал откланяться, как Михаэль улыбнулся очень многозначительно и повёл меня во флигель. Особняк настолько роскошный, что у него есть флигель.

Розенгартен тоже был большим особняком, но сравнивать его с этим местом было несколько неловко. Но зачем Михаэль привёл меня сюда? Здание было в основном двухэтажным, но средняя часть выступала примерно на четыре этажа. Выпуклая конструкция, хотя я не мог понять причину такого дизайна.

— Раз уже поздно, останься на ночь. Твоим подчинённым показали отдельные комнаты. Комната, в которой ты проведёшь сегодня ночь, — верхний этаж. Хильда ждёт тебя там.

— …Ты говоришь мне совершить Ночной визит? Но это обычай простолюдинов…

— Есть ли различие между дворянами и простолюдинами перед древней традицией? Тебе просто нужно доказать свою удаль.

Так Михаэль говорил мне взобраться по стене и войти через окно в комнату на верхнем этаже, где ждала Хильда. Ночной визит (или Бундлинг) — один из самых загадочных обычаев средневековья — старая традиция ухаживания, которая до сих пор встречается в некоторых частях современной Европы.

Добиться брака проникновением через окно.

Что это за способ ухаживания? Чтобы завоевать девушку, которая ему нравилась, молодой человек взбирался по стене к её комнате и входил через окно, чтобы доказать любовь. Это был одновременно и обычай, и мода. Молодые люди верили, что чем выше и опаснее подъём, тем сильнее он доказывает глубину любви.

— Я велел настелить соломы внизу, так что ты не разобьёшься, даже если упадёшь. Я буду наблюдать в качестве свидетеля, так что начинай взбираться. Но ты ведь знаешь, что должен следовать правилам, верно?

Правила Ночного визита строго запрещали оставаться на ночь или вступать в близость; можно было только лечь в постель полностью одетым и разговаривать. В конце концов, мне ничего не оставалось, кроме как лезть по стене под бдительным взглядом Михаэля. Я иногда видел, как простолюдины-холостяки карабкались по стенам на глазах у зрителей, но никогда не представлял, что буду делать это сам.

Сказочный принц, взбирающийся на башню, чтобы спасти пленённую принцессу — один из отголосков этого обычая. К счастью, было достаточно опор для рук и ног, так что мне удалось взобраться без особых трудностей. Просто не смотреть вниз. Войдя через окно, Хильда встретила меня.

— Молодец. Это не моя комната, так что я сначала возражала, но, наблюдая, как Вольф так старательно карабкается — кажется, я была тронута. Это доказывает, что ты настолько меня любишь, верно?

— Фух, ради прекрасной невесты такое испытание — пустяк.

Я храбрился, но на самом деле страдал лёгкой боязнью высоты и не особо любил возвышения. Но ради своей семьи и себя мне ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и лезть. Быть названным трусом собственным шурином — позор, которого не пережить.

Так я лёг в постель с Хильдой.

Мм, этот аромат роз, смешанный с её собственным, был чудесен.

— Есть столько всего, что мне любопытно. Вольф никогда не рассказывал мне истории из детства.

— Не очень интересное прошлое. Твои истории куда интереснее, Хильда.

Ну, мне нужны реальные воспоминания, чтобы делиться ими. У меня не было воспоминаний о прошлом, не говоря уже о памяти об отце, так что были пределы тому, как долго я мог импровизировать. Я знал только базовые детали, запечатлённые в голове, но не имел знаний о семейных тайнах или более глубокой истории.

Я был рыцарем пятого поколения рода Штрейт, и история семьи насчитывала всего сто лет, к тому же ни один предок не дожил до старости. От основателя до моего отца, четвёртого поколения, все погибли в войне с Францией. Если так посмотреть, Франция и наша семья были заклятыми врагами.

Но четыре поколения сражаться в войнах и погибать в бою, и при этом оставаться всего лишь низшими потомственными рыцарями. Неужели признание настолько скудное? Я не знал, какие обстоятельства могли играть роль, но я был полон решимости, что в моём поколении наша семья достигнет славы и богатства, несравнимых ни с чем прежде.

Первым шагом было взять дочь военного министра в законные жёны.

Что бы сказал мой отец, будь он жив?

Иногда я задавался этим вопросом.

— Когда Вольф получит официальное рыцарство и станет близким соратником Франца, вероятно, появятся завистники.

— Думаю, я сам вхожу в их число.

— Что? Почему?

— Потому что ты называешь по прозвищу не только меня, но и других мужчин.

Когда я раскрыл свою завистливую натуру, Хильда хихикнула и обняла меня. Как недостойно моего возраста — я неосознанно выплеснул ревность в сентиментальной фразе. Но Хильда поцеловала меня в губы и щёки, в полном восторге. Я думал, что это была ужасная фраза.

— Ладно. Жена должна внимать и следовать словам мужа.

Выросший в эпоху гендерного равенства, я был задет утверждением Хильды. Услышав о праве доминировать над женой и праве законно бить её публично, я по крайней мере хотел уважать жену как личность. Она не мой придаток, а спутница на всю жизнь.

— Знаешь? Иногда мне кажется, что мой муж зрелее меня.

— П-правда?

Физически я был на два года младше, но внутри мне было за тридцать, так что более зрелое восприятие естественно просачивалось. Но Хильда сказала, что ей это скорее нравится. Оказывается, молодой муж со зрелой стороной был ещё привлекательнее. Я был молод телом, но не вполне понимал чувствительность нынешних молодых людей.

— На самом деле, моя цель — стать лордом-рыцарем. Я не хочу всю жизнь оставаться потомственным рыцарем.

— Лорд-рыцарь? Чтобы получить территорию, обычных заслуг будет далеко не достаточно, да?

— Верно. Но наличие такой цели заставляет меня становиться сильнее.

— Вольф, я не хочу стать вдовой, пока я ещё молода.

Я раскрыл Хильде свои истинные амбиции — то, чем никогда не делился ни с кем, — но её реакция не была обнадёживающей. Ведь зарабатывать заслуги значит нестись по полям сражений, рискуя жизнью, так что вероятность умереть молодым высока. Её нежелание стать вдовой означало, что она не хочет, чтобы я заходил слишком далеко. Так что я крепко обнял Хильду.

Спустя некоторое время я видел прекрасное лицо Хильды, крепко спящей в моих объятиях.

Я бы хотел остаться так, но раздался стук, и горничная Хильды заговорила из-за двери:

— Господин Штрейт, ради чести молодой госпожи, пожалуйста, выходите.

Я поцеловал Хильду в щёку и выскользнул, не разбудив её. Горничная Хильды была весьма строгой. С того момента, как я ступил в особняк военного министра, каждое мгновение с Хильдой было под бдительным оком этой горничной. Без сомнения, это военный министр приказал ей.

Возможно, потому что она служила великому дому, она была очень хорошо образована, основательно дисциплинирована и холодна — при этом весьма привлекательна как женщина. У неё была хорошая фигура и подходящий возраст, так что если она не замужем, разве она не была бы хорошей парой для нашего Ганса? Но, похоже, мой взгляд был слишком оценивающим.

— Господин Штрейт — муж молодой госпожи. Пожалуйста, не питайте глупых мыслей.

— Ах, я не это имел в виду. Как давно ты служишь Хильде?

— Со дня рождения молодой госпожи.

— Хм, понятно. Так сколько тебе сейчас лет?

— …Двадцать.

— Не замужем?

— …Не замужем.

Ой — я её разозлил.

Пока она вела меня к моей комнате, я чувствовал раздражение, исходившее от её спины. Она не могла открыто выразить мне недовольство, так что кипела молча. Но я спрашивал всё это, чтобы заняться сватовством. Гансу двадцать два, так что возраст идеально подходил.

— Если ты не против, я хотел бы тебя кое с кем познакомить. Что скажешь?

— Познакомить? Меня?

Голова горничной резко повернулась ко мне. Ледяное, морозное самообладание полностью исчезло. Поражённый её внезапным превращением, я понял — она была женщиной, отчаянно тревожившейся о своих брачных перспективах. Потому что средняя продолжительность жизни в средневековье была около пятидесяти, так что в двадцать уже называли старой девой или бобылём.

— Кто этот человек, с которым хотите познакомить?

— Среди моих слуг и солдат есть мужчина по имени Ганс.

— Он был среди тех, кто сопровождал господина Штрейта?

— Нет, он сейчас охраняет особняк.

— …Думаю, это хорошая партия. В любом случае, если молодая госпожа выйдет замуж, я последую за ней как часть её дома. Так что если моя партия — собственный слуга господина, я согласна.

— …Уже называешь меня господином?

— Естественно. Раз вы станете господином молодой госпожи, вы и мой господин. Я буду обращаться к вам «господин» отныне. Пожалуйста, позвольте это.

П-правильно. Возможно, это было проявлением отчаяния женщины, которая боялась, что уже упустила свой шанс в эпоху, когда двадцать лет считались уже давно прошедшим возрастом для вступления в брак? Слуги и горничные дворян по сути были простолюдинами. Только герцоги или королевская семья брали низших дворянок в горничные. И с точки зрения низших дворян, позиция придворной горничной была великой честью.

В любом случае, так я уладил вопрос Ганса первым — старшего среди моих домочадцев. Далее Тед, Оскар и Бодо — в таком порядке. Найти подходящие партии для всех них тоже будет нелегко. Такова ли доля главы дома?

Имя горничной было Присцилла Лев.

Я надеялся, что она позаботится о том одержимом сестрой парне, который не мог нормально работать без Сабины.

Утро в новом доме было освежающим.

По сравнению с тем, где я жил раньше, моя комната была невероятно просторной, с прекрасной кроватью и добротной деревянной мебелью, расставленной так, что сразу было понятно: это покои зажиточного дворянина. Какой прогресс — перейти от убогой каморки к этому в один скачок. И моя невеста переедет через месяц.

Мой распорядок начинался с пробуждения в шесть утра. Первым делом после пробуждения — растяжка. Пока я растягивался, Сабина всегда приходила принести мне воду попить и умыться. Она была в приподнятом настроении с самого переезда в Розенгартен.

— Доброе утро, господин.

— Доброе утро, Сабина. Ты сегодня выглядишь счастливой.

— Конечно. Жить в таком особняке, словно сошедшем с картинки, было моей мечтой всю жизнь.

Сабина, выросшая в бедности, всегда мечтала о дворянских особняках. Но шансы простолюдинки жить в таком роскошном доме были ничтожны. Какова была бы их жизнь, не найми я Ганса и Сабину? Для нищих, что были хуже обычных простолюдинов — это была бы жизнь, полная бесконечных лишений.

Выпив прохладной воды без извести и умывшись, я переоделся в удобную тунику. Спустившись во двор, Ганс, Тед и Оскар уже ждали, готовые к утренней пробежке. В рамках моих повторяющихся квестов я бегал по часу каждое утро.

За исключением дождливых дней, как бы я ни был занят или измучен, я никогда не пропускал эту пробежку.

— Доброе утро, господин Вольфганг!

— Джентльмены, доброе утро. Готовы бежать?

— Да!

Маршрут пробежки шёл от бульвара Кислинг на востоке до бульвара Линц на западе и обратно. Раз это стало ежедневной рутиной, начали появляться узнававшие меня лица. Конечно, они не знали, что я тот самый рыцарь, о котором все говорили; они просто считали меня усердным рыцарем, тренирующимся с подчиненными. Четверо крепких мужчин, бегущих на рассвете, тоже стали своего рода местной достопримечательностью.

Споры между нищими, просящими подаяние на площади, и церковными служителями, раздающими им пайки, продолжались как прежде. Узнав, что нищие с официальными свидетельствами зарабатывают попрошайничеством больше, чем простолюдины работой, я перестал подавать милостыню, потому что вера в то, что подаяние нищим обеспечивает место в раю, была мне совершенно безразлична.

После пробежки я ел лёгкий завтрак. Прозрачный суп, братвурст и белый хлеб, которые готовила Сабина, я теперь мог есть с удовольствием. Конечно, я добавлял перец, купленный за очки, чтобы приправить всё как следует. Причина, по которой я прививал любовь к этой кухне, была в возможном будущем.

После завтрака я переходил к тренировке нижней и верхней части тела, завершая йогой и пилатесом. Затем до обеда — практика борьбы с солдатами; бросать Теда и Оскара было развлечением. Ганс тоже находил это зрелище приятным.

Так я обычно проводил утра, когда не было ничего необычного. Я зарабатывал очки через тренировки повторяющихся квестов, и раз методы менялись день ото дня, в среднем я получал около двухсот очков за одно только утро. С наступлением июня сад с розами в полном цвету был прекрасен. Я обзавёлся новым хобби: ухаживать за этими розами.

Садовник регулярно приходил ухаживать за ними, так что мне не нужно было делать это самому, но времяпрепровождение в розарии успокаивало мысли. Изначально у меня не было особой любви к цветам. Но адаптируясь к этому суровому средневековому миру, я обнаружил, что мне нужно что-то, чтобы привести мысли в порядок.

Просто глядя на цветы, я поднимал себе настроение. Сабина тоже садилась рядом и шила, закончив домашние дела. Аромат роз был изысканным — он напоминал мне о Хильде, женщине, которую я любил. Прелесть аромата роз заключалась в слоях запаха, которые никакие слова не могли передать полностью.

Так что я также начал заваривать чай из опавших лепестков.

Совершенно другой вкус, чем у зелёного чая или кофе.

— Господин, Даниэль говорит, что учёба его убивает.

— Случаи смерти во время учебы не редкость, но обычно этого не происходит, так что с ним всё будет в порядке.

— Верно. Мне самой показалось, что учиться довольно легко.

Через Вильгельма Гёринга, мажордома Бертхайма, мне представили Йозефа, студента Брайсбургского университета. Йозеф был утончённым, интеллигентным и образованным. Будучи студентом-теологом, его целью было однажды стать епископом.

— Допустимо ли студенту университета подрабатывать учителем? Проблем не возникнет? — спросил я.

— Обучение дорогое, так что многие студенты часто нанимаются репетиторами в дворянские семьи. Однако случаи, когда нанимают обучать чтению слуг довольно редки.

Йозеф сначала был смущён тем, как я молод, и второй раз смутился от просьбы учить моих подданных читать. Быть нанятым репетитором для дворянских детей — одно дело, но просьба учить слуг грамоте была крайне необычна. Тем не менее, Йозеф не отказался.

Йозеф, изучавший теологию и право, оказался весьма умелым учителем. Поскольку обучение было дорогим, подработка репетиторами в дворянских семьях была одним из основных источников дохода для студентов. Я поручил ему учить всех моих домочадцев за одну серебряную в месяц. Среди них Сабина имела лучшие оценки.

Сабина была единственной, кто чувствовал себя непринуждённо на послеобеденных занятиях, сдав тест досрочно. Затем Даниэль и Бодо шли ноздря в ноздрю. Несмотря на все жалобы, Даниэль продвинулся до чтения коротких абзацев.

Так что я попросил Йозефа сделать Даниэлю более интенсивные занятия.

Бодо был смышлёным парнем, превосходно выполнявшим каждое задание, которое я ему поручал, собирая всевозможную информацию и играя огромную роль в том, чтобы держать меня в курсе происходящего на улицах и в трущобах. Но его прогресс в классе был медленным, потому что он ненавидел учиться. Если бы он постарался как следует, его оценки вполне могли бы превзойти Сабину.

Оценки Оскара тоже были крепкими, после Даниэля и Бодо. Он теперь мог писать собственное имя и читать короткие предложения. Самый амбициозный среди солдат, Оскар честно признался мне, что надеется вырасти до позиции командующего солдатами нашей семьи.

К сожалению, Ганс и Тед учились медленнее всех и испытывали наибольшие трудности. Оценка Йозефа была такова: они научились писать свои имена, но дальше будет сложно. Оба предпочитали простую физическую работу, так что полевая работа явно подходила им больше.

Когда прогресс застопорился, я поделился новостью о сватовстве с удручённым Гансом, чтобы поднять ему настроение. Устроить встречу до моей собственной свадьбы было бы трудно, но это лучше, чем он не будет знать вообще ничего. Реакция Ганса, однако, была совершенно неожиданной — его глаза расширились, а челюсть отвисла.

— Меня сватают? Я могу жениться?

— Правда, господин? Мой брат наконец женится? Вау!

Ганс был ошеломлён, а Сабина была вне себя от радости. Обручаясь с Даниэлем, она чувствовала себя виноватой больше всего за то, что её брат оставался одиноким, и я аккуратно это разрешил. Ганс, похоже, и не предполагал, что когда-нибудь женится.

— Горничная Хильды, Присцилла, — твоя пара. Она на два года младше тебя — неплохо, правда?

— Горничная семьи военного министра — моя пара? И горничная самой госпожи к тому же?! Но я же из трущоб и только-только научился писать своё имя! Как я могу быть её достоин?

— Ганс, я знаю, что у тебя комплекс неполноценности, но ты больше не крыса из сточной канавы. Ты член дома Штрейт и первый слуга, которого нанял Рыцарь Шторма.

Человек, который больше всех радовался, когда я получил титул Рыцаря Шторма, теперь погрузился в сомнения, так что мне пришлось его вразумлять. Быть рождённым в бедности не было знаком позора, и он делал всё возможное, чтобы найти Сабине хорошего партнера. Тогда я рассчитывал на его слепую преданность, эксплуатируя это отчаяние, но я искренне хотел, чтобы Ганс был счастлив.

— Сабина, когда Присцилла приедет, тебе многому предстоит у неё научиться. Она заботилась о Хильде с детства, так что ей есть чему тебя научить.

— Я выучу всё, что смогу, у моей будущей невестки.

Сабина, получившая прекрасный, полный роз дом, жениха и невестку, казалась самым счастливым человеком на свете. Она была так счастлива, что это согревало мне сердце. Но я не был уверен, что Ганс поладит с ледяной Прициллой. Тем не менее, это была партия, которую устроил его господин, так что он не откажется.

В последнее время я также очень заинтересовался Йозефом. Наблюдая, как он учит моих домочадцев, я находил его рассуждения впечатляюще ясными.

Его умение гасить жалобы Даниэля и Бодо на учёбу через терпеливое убеждение было восхитительно. Хотя он списал Ганса и Теда как безнадёжных, видя, как он учит их с упорством, чтобы они усвоили хотя бы основы, говорило мне, что он настоящий талант. Так что я сделал ему предложение.

— Хотя я был всего лишь низким простолюдином, отец Анстас заметил меня и взял под своё крыло, и благодаря поддержке церкви я смог поступить в университет. То, что простой простолюдин мог подняться до этого положения, — целиком дар отца Анстаса и Господа, — сказал Йозеф.

— Так что ты будешь делать после выпуска? — спросил я.

— Я изучал теологию и латынь. Я планирую идти путём священника под руководством отца Анстаса. Я благодарен за предложение господина Штрейта, но я лишь верный слуга Господа.

Йозеф вежливо отклонил моё предложение поступить на службу в мою семью. Я не мог силой завербовать того, кто выбрал путь духовенства. У меня не было срочной необходимости в людях, так что я решил не торопиться.

Прежде чем я заметил, церемония посвящения в рыцари, устроенная кронпринцем, уже была на пороге. Обычно церемонии инвеституры присягнувшим великому герцогу рыцарям проводил сам великий герцог. Но на этот раз было дано особое разрешение кронпринцу.

В результате я получил честь быть первым рыцарем, которого когда-либо посвятил кронпринц.

— Смотри, Вольф. Разве он не великолепен? Великолепный доспех, достойный Рыцаря Шторма.

Как раз вовремя, латы — один из свадебных подарков — были доставлены.

Изначально я должен был получить пятьсот серебряных наличными, но Хильда предложила вместо монет взять комплект лат из личной коллекции военного министра. Потому что это была первая церемония инвеституры кронпринца, и учитывая символизм и честь, присутствие в великолепном доспехе поддержало бы достоинство обеих сторон. Я согласился с этим предложением.

В любом случае мне нужно было раздобыть доспехи, и, если отбросить формальности, я искренне мечтал о роскошных венецианских пластинчатых доспехах, выставленных в кабинете военного министра. После того как Хильда несколько дней изводила отца уговорами, они достались мне.

К счастью, посадка была идеальной, так что проблем с подгонкой не возникло.

Эти готические латы отличались общим заострённым дизайном, а обтекаемый силуэт, следующий изгибам тела, наряду с рифлёным узором на нагруднике, также служил для отклонения вражеских ударов и улучшения защиты.

Эти латы стоили колоссальные сто двадцать серебряных.

— Хильда, давай как-нибудь подарим тестю хороший подарок в ответ.

— Давай. Отец будет очень доволен.

Когда его драгоценный предмет коллекции был выужен дочерью и передан зятю, чувство утраты моего тестя, должно быть, было значительным. Так что преподнести достойный подарок в ответ казалось вполне разумным. Я сам был семьянином, так что вполне мог столкнуться с тем же когда-нибудь. Ни один отец не мог отказать умоляющей дочери.

— Господин, мой партнер — тот большой парень позади горничной?

— Он самый. Немного неуклюжий, но преданный и храбрый.

— …Часть про храбрость — правда?

— Он, кажется, превращается в труса только перед прекрасной фрейлейн.

Присцилла, приехавшая с Хильдой, начала проявлять интерес к Гансу. Ганс, с другой стороны, находил её совершенно пугающей, потому что Присцилла редко улыбалась и выглядела холодной. Я заметил это ещё когда он был влюблён в дочь из «Розмарина» — неудивительно, что Бодо был раздражён.

— Если это Ганс, он кажется подходящим.

— Я немного волнуюсь, раз он такой неуклюжий, но, подготовив почву таким образом, Присцилла позаботится об остальном.

— Конечно. Я чувствовала себя несколько виноватой, что она пропускает свой брачный возраст из-за меня.

— В каком смысле?

— Я закатила истерику, сказав ей не выходить замуж, пока не выйду я.

Поначалу Присциллу тронуло чувство необходимости в ней, но если бы это привело к тому, что она стала бы старой девой, она бы, конечно, не дала такого обещания. Вместо Ганса более инициативной оказалась Сабина, которая усердно работала посредником между застенчивым Гансом и Присциллой.

— Ну, оставим этих двоих. Попробуем примерить доспех?

— Но… я не могу надеть его сам?

— Обычно это делает оруженосец, но у тебя же его нет? Пока пусть солдат заменит его, пока не найдёшь.

Этим счастливчиком стал Оскар. Я думал использовать Ганса, но он был занят налаживанием контакта с Присциллой, так что я позвал Оскара. Тед всё ещё сидел с Йозефом, занимаясь. Оскар, казалось, был искренне тронут тем, что ему доверили роль помогать мне облачаться в доспех.

— Быть допущенным к доспеху господина — знак глубокого доверия.

— Изначально я собирался поручить это Гансу.

— Ганс на первом месте — это естественно. Я просто тронут, что я следующий. Я непременно оправдаю доверие, которое господин Вольфганг на меня возложил.

— А-ага.

Оскар придал этому огромное значение и загорелся мотивацией. Хильда, хихикая, наблюдая за всем этим, научила Оскара надевать каждую деталь по одной. Мне было любопытно откуда Хильда знает, как облачаться в доспех; она сказала, что научилась у брата Михаэля, чтобы потом учить будущего мужа.

Не только процедуре инвеституры — Хильде весьма нравилось учить меня разным вещам. По правде, большинство дворянских мужчин этой эпохи сочли бы вмешательство женщины отталкивающим, но вместо того чтобы воспринять это так, я принял это как доказательство того, что Хильда искренне обо мне заботится. Это была разница эпох и мышления. Так что с руководством Хильды и помощью Оскара я смог облачиться в латы без происшествий.

— Двигаться удобнее, чем я ожидал. И лёгкие.

— Великолепно, Вольф. Словно доблестный рыцарь прямо из легенды.

Хильда смотрела на меня заворожёнными глазами, её воображение явно разыгралось. Помимо этого, я сосредоточился на том, что движения были удивительно комфортными. Я не заметил при примерке, но, соответствуя своему качеству как предмета роскоши, они были лёгкими и прочными, а гладкая поверхность обещала отличную защиту.

Затем, выйдя в сад, я обнажил длинный меч.

Никаких реальных трудностей с фехтованием; можно было и бегать и махать мечом. Я предполагал, что латы будут громоздкими, но я мог носить их весь день без особой усталости. Единственным недостатком было то, что надевать и снимать их было долго и утомительно.

Мне придётся хорошенько натаскать Теда и Оскара в этом.

— Вольф, я хочу познакомить тебя со своим другом.

— …Большим и прекрасным другом.

Хильда привезла не только латы, но и крупного великолепного вороного коня. Хотя мне и раньше доводилось видеть лошадей вживую, казалось, что впервые я вижу настолько впечатляющую. Я невольно начал поглаживать вороного по шее, а тот лишь фыркнул, не отстраняясь.

— Вольф, похоже, Шаттену ты тоже нравишься.

— Его зовут Шаттен? В том смысле, что он неуловимый и быстрый, словно тень? (п.п: с немецкого имя коня Schatten переводится как "тень")

— Скорее, Шаттен просто пришёл мне в голову, когда я его увидела, поэтому так и назвала. Он мой дорогой друг.

К моему удивлению, конь Хильды оказался жеребцом. Поскольку жеребцы были более свирепыми и воинственными, чем кобылы, дамы обычно ездили на кобылах. А рыцари считали езду на кобыле недостойной и постыдной. Похоже, Хильда любила жёсткую езду — наверное, верхом она управлялась лучше меня.

— Раз Шаттен — мой личный конь, Вольф может спокойно на нём ездить.

— Мне даже неловко, что ты столько для меня делаешь. Я непременно добьюсь успеха и сделаю тебя счастливой.

— Помогать Вольфу — уже награда для меня.

Почему Хильда говорила только такие чудесные вещи? Я мягко притянул её к себе, чтобы поцеловать, но Шаттен ткнул мордой мне в голову. Из-за этого я промахнулся. Хильда хихикнула и погладила Шаттена по голове. Тот фыркнул, словно насмехаясь надо мной. Чёртов конь!

— Забыла, что он ревнивый. Хе-хе.

— Теперь понятно — он мой соперник, предназначенный судьбой.

— Ты сможешь подружиться со своим соперником?

Правда заключалась в том, что я никогда по-настоящему не ездил верхом. Когда офисному работнику довелось бы сидеть на лошади? В лучшем случае — на покорных лошадках в туристических местах. Шаттен был боевым конём. А Хильда была женщиной, которая ездила на таких боевых конях как само собой разумеющееся. Не типичное поведение благородной дамы, но мне это в ней нравилось.

[Покупка Руководства по верховой езде.]

[Покупка Руководства по конному бою.]

За оба я заплатил три тысячи очков. Раз Хильда одолжила мне коня, это стало первоочередной покупкой. Хильда полагала, что я уже умею ездить верхом, но я ничего не мог поделать. Не уметь ездить верхом для рыцаря — довольно позорно. Вынужденный блеф.

[Руководство по верховой езде]

[Квест обучения: Этап 1]

[Шаг — Рысь — Кентер — Галоп]

[Мастерство 0/100]

[Награда — 1000 очков, 1 серебряная монета]

Так я отправился в королевские конюшни за пределами Брайсбурга вместе с Хильдой. Я немного нервничал, поскольку впервые выезжал за пределы города, но Хильда была на короткой ноге с конюхами, даже обменивалась приветствиями. Похоже, она бывала здесь часто. Конюшни были прямо у города, так что опасности не было.

Я поставил ногу в стремя, крепко ухватился и подтянулся в седло. Ощущая тяжёлое давление на внутреннюю сторону бёдер, я по-настоящему занервничал — это и вправду был мой первый раз на лошади. Затем Шаттен, почувствовав моё беспокойство, замер и терпеливо ждал.

Мне повезло, что Шаттен проявил заботу — если бы он меня проигнорировал, было бы крайне неловко. Как я становился силён с помощью руководства по фехтованию, я рассчитывал, что такой же процесс с верховой ездой позволит мне со временем ездить уверенно. Сначала — Шаг. Медленный, ровный шаг.

Шаг — четырёхтактный аллюр, при котором каждая нога лошади двигается отдельно в естественном шаге — самая базовая техника для начинающих. Так что я слегка толкнул коня в бок пяткой, стоявшей в стремени. Шаттен медленно тронулся вперёд.

Так, это разминка. Просто разминка.

Шагая понемногу, я определённо получал удовольствие. Иногда Шаттен фыркал в знак протеста.

Мы достаточно размялись — ты уже скоро дашь мне ускориться?

Эй, если я вдруг пущусь галопом и ты свалишься, не вини меня.

Я немного привык к шагу. Чтобы участвовать в церемонии инвеституры, мне нужно было ехать верхом до королевского замка, и для этого хватало шага. Галопом по городским улицам скакать было запрещено. Пока я продолжал вести Шаттена медленным шагом, его раздражение, казалось, нарастало; он вдруг перестал подчиняться. Я инстинктивно дёрнул поводья.

— Эй, эй. Что на тебя нашло? Не делай так со мной.

И-го-го! И-го-го! Фыр!

Он ещё и задом брыкнул, устроив целое представление. Я едва не свалился, но удержался благодаря коррекции осанки, которую обеспечивало руководство по верховой езде. После того как я с трудом его успокоил, выражение лица Хильды, наблюдавшей издалека, было бесценно. Словно она увидела призрака. Она бросилась ко мне с разъярённым видом.

Она явно кипела от злости, но сдерживала голос, чтобы сохранять самообладание передо мной — говоря сквозь стиснутые зубы.

— Это твой первый раз верхом, верно?

— Вообще-то да, госпожа.

— Ты понимаешь, насколько это было невероятно опасно?

Разгневанная Хильда была очаровательна, но она казалась по-настоящему разъярённой, так что я молча принял выговор. А затем мне пришлось подчиниться урокам верховой езды от Хильды. Сначала я отрабатывал шаг, пока он не стал для меня привычным. Главное — держать спину прямо и не давить на удила.

Хильда объяснила, что Шаттен разнервничался раньше, потому что я слишком сильно дёрнул удила, разозлив его. Слушая различные предостережения, я узнал, какую позу поддерживать для комфорта и как правильно направлять коня. Поскольку Хильда была рядом, Шаттен вёл себя смирно.

— Похоже, тот рыцарь учится ездить у госпожи Валькирии.

— Хм, будь это любая другая дама, рыцарю было бы стыдно, но раз это госпожа Валькирия — у неё стоит поучиться.

— Ни один рыцарь никогда не побеждал госпожу Валькирию в состязаниях по верховой езде.

Я уловил шёпот среди конюхов. Неужели я не ослышался? Валькирия? Титул, вызывающий в памяти образ великих благородных воительниц скандинавской мифологии. Возможно, потому что слух у меня был острый, я уловил каждое слово их шёпота.

Брюнхильда и Валькирия.

Слишком подходяще.

— Ну и каково это — учиться езде у Валькирии?

— Огромная честь, благородная и великая воительница.

— Церковь презирает этот титул, но мне лично он нравится.

— Но это правда, что ты побеждала других рыцарей в состязаниях по верховой езде?

— Ни разу не проиграла. Из-за этого Его Высочество кронпринц и Лео неустанно бросали мне вызовы. Братьев тоже победила, и каждого рыцаря, который приходил проверить слухи.

Когда Хильда впервые представилась, она упомянула, что любит скакать на лошадях по полям. Тогда я просто подумал, что она дама, которой нравятся конные прогулки, но оказалось, что она непобедимая чемпионка. Так что я получал индивидуальные уроки от самой чемпионки. Смена направления была сложнее, чем я ожидал, но ухватив суть, стало получаться достаточно легко. У лошадей была привычка поворачивать в ту сторону, куда смотрел всадник.

Так что, глядя вправо и надавливая правой ногой, я менял направление вправо. То же самое влево. Когда у меня получилось сделать это плавно, Хильда похвалила, сказав, что у меня природный талант к верховой езде. Скорее не природный талант, а заслуга руководства по верховой езде, которое усиливало коррекцию осанки и понимание.

При остановке нужно было давить обеими ногами и подавать голосовую команду.

— Тпр-р-у~

Фыр!

Казалось, конь протестовал против остановки. Но когда Хильда сказала ему стоять, тот подчинился без капризов. После этого я перешёл к изучению рыси. Главное — двигаться в ритме лошади. Сохраняя ту же позу, что и при шаге, важно было ехать, амортизируя подскоки лошади.

— Ты молодец. Уже ловишь ритм. Как я и думала, у Вольфа настоящий талант к верховой езде. Если устроим состязание потом, думаю, будет довольно захватывающий поединок.

— Но мне не тягаться с непобедимой Валькирией.

— Ой да ладно, я думаю это возможно. А теперь внимательно следи за ритмом. Держи позу, баланс с помощью ног. Расслабь верхнюю часть тела и не натягивай поводья.

Управляя Шаттеном в подпрыгивающем ритме, я достиг довольно отточенной позы. Всё благодаря строгой инструкции Хильды и руководству по верховой езде? Уверенность начала расти. Хильда хлопнула меня хлыстом по ноге. Ай! Без преувеличения — болело сильнее, чем от удара мечом.

— Если расслабишься от появившейся уверенности, свалишься.

— Прости, учитель. Пожалуйста, держи меня в узде.

— Хе-хе, способный ученик. Позже дам тебе награду.

Мне было очень любопытно, какая награда, но пока я сосредоточился на уроке. И тренировка продолжалась до заката. Завтра пройдет церемония посвящения в рыцари, так что я усердно практиковал верховую езду весь последний день. К счастью, с руководством по верховой езде ничто из выученного не забылось за ночь.

Но раз я не делал ничего, кроме шага и рыси, накопившееся раздражение Шаттена было немалым. Хильда переоделась в костюм для верховой езды, сказав, что продемонстрирует на своем примере настоящую скачку, и предстала передо мной. Хильда, в тунике для верховой езды, с её стройной фигурой и хлыстом в руке — имела довольно многозначное выражение лица.

Хм, если бы это было частью игры, возможно, мне бы такое понравилось?

— Я покажу тебе, на что способна Валькирия. Смотри внимательно.

И я стал свидетелем того, как женщина верхом, прямо там, в конюшнях, выделывала акробатические трюки, которой позавидовали бы монголы. Как бы я ни учил верховую езде с помощью руководства, это казалось областью, которой мне никогда не достичь. Кстати, Михаэль тоже сетовал об этом.

Если бы Хильда родилась мужчиной, она прославилась бы как рыцарь.

Хотя она так ездила, для меня она всё равно была милой, очаровательной невестой — но в глазах других мужчин она, видимо, выглядела устрашающе. В любом случае, я завершил выезд в конюшни и направился домой. Поскольку церемония инвеституры уже завтра, Хильда осталась в моём доме, а не вернулась к себе.

Поскольку Присцилла стояла на страже с бдительным взглядом, защищая честь молодой госпожи, мне оставалось лишь тоскливо поглядывать. В последнее время Хильда дразнила меня способами, которые сводили меня с ума. Она и впрямь обожала такие шалости. Ладно — потерплю ещё один месяц. Когда мы поженимся, я ей спуску не дам. Даже спать не дам.

Накануне церемонии инвеституры нужно было провести ритуал. Проще говоря, нечто вроде ритуального омовения. Тщательно вымывшись, я надел чистую белую одежду и лёг спать на постель с белыми простынями — это был первый шаг.

Традиция посвящения в рыцари, призванная очистить себя от зла и скверны.

Хильда научила меня и этому. Не было нужды обращаться к системе, когда Хильда обо всём заботилась. Её подробные знания о церемонии посвящения в рыцари, вероятно, родились из сожаления о том, что она родилась женщиной.

И кроме Хильды, у меня не было другого старшего-рыцаря, который мог бы меня наставить.

Настолько мало у меня было контактов с другими рыцарями — связей катастрофически не хватало. Единственным, у кого я мог бы спросить, был капитан гвардии Эйзенах, переживший бой с Клюгеном, но он всё ещё не оправился от ран. Клюген и впрямь был чудовищно сильным рыцарем.

После полного освоения Фюлен, какая тренировка будет дальше? Я дошёл до этого только тренировками. Если бы я довёл Фюлен до совершенства, смог бы я сражаться с Клюгеном на равных? Противники такого уровня встречались редко, так что смерть Клюгена была в каком-то смысле прискорбна.

На следующий день я проснулся рано по привычке, но пропустил завтрак. Изначально церковь считала завтрак грехом. Для меня, бывшего офисного работника, который всегда завтракал, это было слишком абсурдно, так что я игнорировал это единственное правило и исправно завтракал.

Утверждение церковных моралистов, что двух приёмов пищи — обеда и ужина — достаточно на день, было трудно принять. Удовольствие от еды неизмеримо обогащало человеческую жизнь. То, что я вложил драгоценные очки в еду на раннем этапе, было сделано ради сохранения маленьких радостей жизни.

Жизнь без удовольствий — не что иное, как страдание.

На этот раз я надел белое льняное бельё, символизирующее разрыв с грехом и жизнь без скверны. Поверх — красную тунику, символизирующую клятву верности своему господину и готовность пролить кровь. Я буду верен, но проливать кровь желания не было. Перед смертью Клюген сказал мне не доверять королевской семье.

Затем длинные чёрные чулки, символизирующие, что я пришёл из земли и в землю вернусь — покорность смерти. У каждой детали одежды был какой-то смысл. Далее я надел белый пояс. Какое значение они придали этому?

Он означал вечную чистоту и благородство.

Наконец, я облачился в латы. Оскар, Ганс и Тед объединились, чтобы помочь мне. Готические латы выглядели великолепно, когда были надеты. Но неужели нельзя было как-то изменить дизайн этих заострённых сабатонов?

— Теперь, когда ты наденешь этот красный плащ, все приготовления будут завершены.

— Наш семейный герб вышит на этом плаще? Когда ты успела его заказать?

— Конечно, я подготовила заранее, чтобы моему мужу не пришлось беспокоиться. Это первоклассный плащ из бархата.

Она сказала, что он стоил пятнадцать серебряных монет. Этот красный плащ назывался символом смирения, но я понятия не имел, как в чём-то столь роскошном можно найти смирение. В любом случае, подгадав так, чтобы выехать ровно в десять, я отправился к королевскому замку во главе своих домочадцев и Хильды — она была в прекрасном платье.

Естественно, я ехал на Шаттене, которого Хильда мне одолжила, а сама она ехала в карете. Присцилла и Сабина тоже были в карете. Ганс ехал впереди, Оскар и Тед — по бокам от меня. К сожалению, я не мог взять Даниэля и Бодо в королевский замок, так как дом нельзя было оставить без присмотра.

— Это Рыцарь Шторма?

— А кто ещё сейчас проходил бы инвеституру?

— Ой, значит, это и правда Рыцарь Шторма? Невероятно!

Глядя, как я торжественно продвигаюсь к королевскому замку, зеваки, перешёптываясь, начали быстро собираться. Процессия, направляющаяся в королевский замок на церемонию посвящения в рыцари, и без того была редким зрелищем для жителей герцогства, а когда главным героем оказался Рыцарь Шторма, толпы образовались мгновенно.

Неужели это сила 750 очков престижа семьи (признание +17%, управление +17%)?

Больше всего волновались солдаты, охранявшие улицы, ведущие к королевскому замку.

— Хильда, это не выходит из-под контроля? Люди собираются в толпы.

— А мне кажется, это чудесно. Это доказательство того, как Вольф стал знаменит, не так ли?

Хильда, похоже, наслаждалась моментом. Неужели она проживала его через меня, утоляя сожаление о том, что не могла стать рыцарем из-за того, что родилась женщиной? Я не знал о других регионах, но насколько мне было известно, наша страна не жаловала рыцарские титулы женщинам.

— Внушительное появление. Как и подобает рыцарю с прозвищем.

— Давно не виделись, генеральный инспектор. Пришли посмотреть на мою церемонию инвеституры?

— Было бы невежливо не явиться на церемонию человека, который вот-вот станет зятем военного министра. Отбрасывать фракционную преданность на таких мероприятиях — негласное правило.

Я заметил знакомого человека в королевском дворце. Мои отношения с Адельбертом были строго деловыми — отношения, которые не сдвигались с места, если не были взаимовыгодны. Тем не менее, Хильда неожиданно тепло общалась с Адельбертом. Я знал, что она ладит с людьми, но, похоже, поддерживала дружеские отношения даже с наследником соперничающей фракции. К счастью, заместитель генерального инспектора Морт не явился.

Было бы крайне неприятно, если бы здесь показалось его лицо.

— Давно не виделись, Адельберт.

— Прошло немало времени, Хильда. Не назовёшь ли меня Аделем, как раньше?

— Ху-ху, Рыцарю Шторма не нравится, когда я называю других мужчин уменьшительными именами.

— Хм, чрезмерная собственническая ревность к благородной даме может выглядеть как недостаток великодушия. Что будешь делать потом, когда молодые рыцари придут с желанием посвятить себя Хильде?

Что это было? Какое ещё собственничество? Недостаток великодушия?

Подождите, если подумать, я забыл об одном из обычаев рыцарской традиции.

Молодые рыцари, которые испытывали свою храбрость и преданность восхищаемой благородной даме, были известны как служители куртуазной любви и миннезингеры. Не сейчас, но позже, если я поднимусь до высшего дворянина, вполне могли появиться рыцари, желающие пылко поклоняться Хильде.

(п.п: Куртуазная любовь (от французского amour courtois — учтивая, рыцарская любовь) — это средневековая концепция возвышенного и благородного чувства между рыцарем и дамой. а Миннезингер (нем. Minnesänger, от Minne — любовь и Sänger — певец) — воспринимать буквально: певец о любви)

Ладно, если они захотят поклоняться Хильде, им придётся сначала пройти через меня. Прямо перед своей церемонией посвящения в рыцари я поймал себя на том, что сгораю от ревности к соперникам, которых ещё даже не существовало.

После этого я ждал церемонии в вестибюле.

Это ожидание было частью священного ритуала, который никто не мог прервать, — время преклонить колени в благочестии, вознести молитвы и покаяться в совершённых грехах. Мой величайший грех — отнятие жизней. Но это было сделано ради защиты слабых и ради самозащиты.

Я не знал, что это за сущность — Оператор или Бог — в мире «Medieval Knight», но я поклялся воздерживаться от ненужных убийств, а не каяться в тех, что уже совершил. Убеждение, что покупка индульгенций смывает грехи и обеспечивает место в раю, я считал абсурдной софистикой.

После довольно долгого ожидания в вестибюле кто-то вошёл. Придворный епископ в торжественном облачении. За ним, в почтительном ожидании, стояли три придворных священника. Среди них был и тот священник, который давал одобрение церкви, когда мы вели переговоры о брачном контракте с военным министром.

— Прежде чем получить инвеституру от своего господина, вы должны сначала пройти обет как рыцарь церкви.

Насколько я знал, церковь изначально считала рыцарей жестокими грубиянами, нарушающими мир и занимающимися грабежом, но по мере роста влияния рыцарей церковь смягчилась и стала контролировать их, внушая романтический идеал под названием рыцарство и возвышая их статус как защитников веры.

— Клянёшься ли ты защищать церковь и сокрушать её врагов как воин Христов?

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты защищать слабых и посвящать себя им как воин Святого Петра?

— Клянусь.

В торжественной атмосфере я чувствовал, насколько тесно рыцари были связаны с церковью. Именно поэтому, когда объявлялся Крестовый поход, все отвечали на призыв с пылом и без исключения. Позвольте мне заявить для протокола: я абсолютно никогда не приму участия ни в одном Крестовом походе. Кто хочет идти — пусть идут сами.

— Именем церкви я назначаю тебя воином Христовым и воином Святого Петра.

Долгий обет наконец завершился. Колени слегка затекли от долгого стояния на коленях. После этого я проследовал в тронный зал королевского дворца в сопровождении придворных священников. Прошло немало времени с последней церемонии инвеституры, и когда разнеслась весть, что первый рыцарь, которого посвятит кронпринц — это Рыцарь Шторма, многие придворные дворяне стеклись понаблюдать. Было немало и молодых дворян моего возраста.

Принимая взгляды дворян, выстроившихся по обе стороны тронного зала, я смело шагал к возвышению, где стоял кронпринц. Выражение кронпринца, глядящего на меня сверху вниз, содержало и радость, и гордость. Он прочистил горло несколько раз и торжественно произнёс:

— Вольфганг фон Штрейт, получающий потомственное рыцарство, преклони колени.

Я встал на оба колена перед кронпринцем.

Кронпринц обнажил меч, возложил его мне на левое плечо и произнёс:

— Ты не будешь бояться врагов и всегда будешь действовать с храбростью. Ты не будешь говорить лжи и будешь защищать невинных. Как кронпринц Берена, хранитель границ империи и представитель Альтрингенов, я дарую тебе титул Риттер и вручаю этот меч.

Переместив клинок с левого плеча на правое и подняв его, кронпринц вручил мне меч. Я принял его с почтением обеими руками. Затем, словно ждал именно этой части, кронпринц хлопнул меня по обеим щекам, по каждой стороне.

Шлёп! Шлёп!

Проклятье. Я знал, что это будет, но всё равно больно. Пощёчина должна была гарантировать, что клятву никогда не забудут. Насколько я знал, первоначальный обычай заключался в избиении завернутого в циновку, но однажды кандидат в рыцари умер от побоев, так что это упростили до шлепка по каждой щеке.

— Встань, Рыцарь Берена и Рыцарь Шторма.

— Я посвящаю свою жизнь Берену и Альтрингенам.

На этом церемония инвеституры завершилась. Я официально стал Вольфгангом Риттером фон Штрейтом. Ритуалы и предшествовавшие этому подготовки были долгими но сама церемония не заняла и десяти минут. Кронпринц выглядел довольным, проведя свою первую инвеституру рыцаря без единой ошибки.

Переодевшись в банкетное облачение, я первым делом выразил благодарность кронпринцу.

— Благодарю за проведение моей церемонии инвеституры, Ваше Высочество.

— Для меня это тоже был значимый момент. Лично я рассматривал возможность назначить вас инструктором гвардии по фехтованию в знак признания ваших заслуг, но, к сожалению, не смог получить полномочия на назначение от Его Величества. К счастью, военный министр работает над этим, так что результаты должны появиться уже скоро. Прошу прощения, но потерпите до тех пор.

— Я с радостью подожду, Ваше Высочество.

Поначалу я считал эту должность хлопотной, но вступив во фракцию кронпринца, позиция близкого соратника казалась выгодной во многих отношениях. Хлопоты определённо придут вместе с ней, но чаша весов слегка склонялась в пользу выгоды. Так что получится или нет — я не волновался об этом.

После церемонии инвеституры, естественно, состоялся банкет в мою честь. В последнее время деньги утекали быстрее, чем поступали, но это была необходимая формальность, а приданое даст некоторую передышку для ведения хозяйства. Хотя мы с Хильдой ещё не были официально помолвлены, она уже перемещалась по банкетному залу с непринуждённостью хозяйки.

Для этого банкета Хильда мобилизовала всех слуг семьи военного министра. Я тоже привёл Сабину, Даниэля и Ганса — наблюдать и учиться, как ведут себя опытные слуги. Тед и Оскар обеспечивали охрану банкетного зала вместе с гвардией кронпринца. Единственным, кто остался охранять дом, был Бодо.

— Вольф, сначала поприветствуй министра администрации.

Четыре великих министра (администрации, финансов, военный и юстиции) были по сути равны по рангу, но поскольку хозяевами этого банкета были я и семья военного министра, споры могли возникнуть в зависимости от того, кому из дворян первому окажут приветственную благодарность.

Министр юстиции был нейтрален, так что это не проблема, но министр финансов определённо не воспримет это хорошо. Ничего не поделаешь — я и так не был в положении, чтобы водить дружбу с министром финансов. Министром администрации был граф Себастьян фон Дикмайер — неулыбчивый человек, излучавший упрямство.

— Благодарю за присутствие на моей церемонии инвеституры.

— Не за что. Если бы не то, что ты будущий зять военного министра, у меня не было бы причины приходить.

— Хо-хо, министр администрации прямолинеен как всегда.

Было ли это природной грубостью министра администрации или он просто был недоволен, что пришёл на инвеституру какого-то потомственного рыцаря, — особой теплоты ко мне он не проявлял. Хильда старалась поддерживать разговор между нами, но без особого результата.

Так что я активировал Скаута-Управленца на министре администрации.

Благосклонность ко мне — 20. Настрой — неудовольствие. Склонность — верность (нейтральная). Почему неудовольствие? И склонность тоже странная — верность (нейтральная). Но больше ничего выудить не удалось.

В итоге, оставив министра администрации, я направился к месту министра юстиции, графа Ульриха фон Люка. Это было на совершенно ином уровне утомительности по сравнению с банкетом Майнхофа. Тогда я был просто безымянным участником, но теперь как хозяин я должен был обойти и поприветствовать каждого.

— Для меня большая честь встретить того самого Рыцаря Шторма, о котором все говорят.

— Для меня большая честь, что министр, ведающий судебными делами и протоколом, почтил нас присутствием.

— Не нужно скромности. Впрочем, есть дело, которое я хотел бы обсудить приватно. Если будет удобно, посетите резиденцию Судебного департамента в ближайшее время. Не бойтесь, там не будет дурных вестей для вас.

— Непременно навещу.

У министра юстиции, похоже, было ко мне какое-то дело. Так вот почему он был так благосклонен? Я обменялся любезностями с министром юстиции ещё несколько раз; разговор шёл как по протоколу. После этого я перешёл к месту министра финансов.

Выражение лица министра финансов было любопытным — словно сожаление о том, что пойманная рыба сорвалась с крючка. Потому что я едва не вошёл в семью как зять Эльсхаймеров.

— Давно не виделись, господин Штрейт. Вы так возвысились за короткое время с нашей последней встречи, что для неприязни нет места. Честно говоря, я был впечатлён вашей выдержкой.

Благодаря министру финансов я едва не попал под перекрёстный огонь, так что искренне сказать, что я к нему благосклонен, было нельзя. Однако в мире дворян нет вечных врагов и вечных друзей — нужно уметь сотрудничать по обстоятельствам.

Отбросить эмоции и взять то, что выгодно, — тоже подобающее поведение для дворянина. При этом, породнившись с семьёй военного министра, министр финансов не мог обращаться со мной бездумно. Одной из причин, по которой я сделал Хильду законной женой, было то, что военный министр служил щитом.

Кроме принцев, никто не решился бы меня задеть, рискуя перейти эту черту. Если бы министр финансов предложил собственную дочь в законные жёны, а не проталкивал зятя Эльсхаймеров, всё могло сложиться иначе — но это было совершенно исключено. Человек, который даже посетителей ранжирует по значимости для аудиенции, никогда не отдаст дочь низшему дворянину.

Так что в этом я находил тихое удовлетворение.

Адельберт ел молча, но, похоже, навострил уши, слушая разговор между мной и министром финансов. Отношения между отцом и сыном были плохими, но видимость приходилось поддерживать, так что оба явились на мою инвеституру. По сравнению с хитрым министром, с сыном было проще общаться и легче заключать сделки.

Министры администрации и юстиции детей не привели. Адельберт, вероятно, пришёл, зная историю между мной и министром финансов. Помимо министров, я познакомился с другими дворянами-бюрократами и рыцарями герцогства. Как и ожидалось, помощь Хильды была бесценна.

И большинство дворян отпускали похвалу, которая похвалой не была, — говорили, что я восхитительно храбр, раз сделал Хильду законной женой. Что не так с моей невестой? Она ездит верхом с мастерством, сравнимым с монголами, но разве это и впрямь так страшно? В моих глазах она по-прежнему была милой, прекрасной девушкой.

— Для меня большая честь встретить Рыцаря Шторма. Фил фон Штайнхоф. Пожалуйста, запомните меня.

Я только что поприветствовал молодого рыцаря — внука легендарного рыцаря, известного как Рыцарь Бури, Штайнхофа. Я слышал, что Штайнхоф живёт на спокойной пенсии как инструктор кронпринца по фехтованию, но не ожидал увидеть здесь его внука.

— Моя жена — подруга фрейлейн Штайнер.

— Элизабет здорова?

— Ха-ха, процветает. По-прежнему полна энергии, за ней не угнаться.

— Вольф, Элизабет тоже блестяще ездит верхом — ничуть не хуже меня. Хотелось бы, чтобы ты с ней когда-нибудь познакомился.

— Буду ждать. Лично мне очень хотелось бы сблизиться с господином Штрейтом.

Почему дворянки ездят верхом лучше рыцарей? Из всех рыцарей, которых я встречал, Фил произвёл самое благоприятное впечатление. Не то чтобы все красивые люди мне нравились — скорее, я почувствовал в нём нечто вроде рыцарского достоинства и порядочности. Надеюсь, мы станем друзьями.

И если подруга Хильды вышла замуж за человека из прямой линии семьи Штайнхоф, это само по себе создавало точку соприкосновения. Как и ожидалось, связи в дворянском обществе решали всё. Одна только связь со Штайнхофами несла совершенно иной вес — они были самой прославленной семьёй среди рыцарских домов герцогства.

Я надеялся, что и моя семья когда-нибудь заслужит такую славу. Нет — я имел в виду как настоящая великая рыцарская семья, а не через юношеский титул вроде Рыцаря Шторма.

— Через это покушение я осознал, как много мне не хватает.

— Раны зажили?

— Нужно встряхнуться и подняться на ноги. Каким бы неумелым я ни был, я всё ещё капитан гвардии.

— Господин Эйзенах далеко не неумелый.

— Я не смог должным образом защитить Его Высочество. Если бы не вы, я бы совершил грех самоубийства от стыда. Я вам глубоко благодарен. Так что если когда-нибудь я вам понадоблюсь — просто скажите. Даже если помощь будет невелика, я прибегу без промедления.

Эйзенах, похоже, был глубоко потрясён инцидентом с Призраком Розы. Пятеро из девяти гвардейцев погибли. Но среди четырёх выживших Бай, Хаумельс и Хорнст — те трое, кого я пометил как проблемных, — все уцелели. Невероятно; у этих парней живучесть тараканов. Оставшийся выживший — Валленштайн.

— Каково это — впервые устраивать банкет?

— Ни секунды покоя. Маркиз, где вы пропадали?

— На что годится никчёмный старик, привлекающий внимание? Сегодня главный герой — ты.

Бертхайм появился последним. По рангу я должен был первым поблагодарить Бертхайма, но он исчез без предупреждения, так что мне не оставалось ничего, кроме как начать с министра администрации. В любом случае, ускользнуть так, чтобы никто не заметил, или скрыться из виду — тоже было его талантом.

— Теперь ты будешь в центре внимания дворянского общества. Завистливые фракции начнут плести интриги за спиной, а другие будут цепляться за тебя в надежде на выгоду. Ты должен научиться их различать. Это лучший совет, который этот старик может дать.

— Благодарю, маркиз.

Старик тепло улыбнулся, похлопал меня по плечу и удалился вместе с Гёрингом. После этого я поприветствовал ещё нескольких дворян. Возможно, потому что совет Бертхайма был свеж в памяти, я заметил, что отношение дворян ко мне делилось на два типа: холодный, как у министра администрации, и заискивающий, как у министра юстиции.

Холодный тип читался легко; я с одного взгляда понимал, что они ко мне чувствуют. Но заискивающий тип был полон неоднозначностей. В случае министра юстиции он ладил с военным министром, так что отмахнуться от него я не мог. Они не были заклятыми врагами, как военный и финансовый. Те двое враждовали из-за бюджета.

Военным нужны были средства, а отвечающие за финансы не хотели их выделять.

Естественный конфликт. Сверх того, финансы контролировали казну, что давало им наибольшее влияние среди четырёх министров — и наибольшее число врагов. Никто не мог противостоять департаменту, держащему деньги. Так что администрация и военный объединялись против финансов.

Юстиция шла рука об руку с придворным духовенством, поддерживая дружеские отношения со всеми сторонами.

— Фух, наконец закончили.

— Молодец, Вольф. Отпразднуем вдвоём?

— Чувствую себя немного виноватым, бросая всю уборку на других и уезжая домой.

— Это их работа.

Под охраной Теда и Оскара мы с Хильдой вернулись в Розенгартен. Оставшимся слугам (Сабине, Гансу и Даниэлю) придётся несладко, но ничего не поделаешь. Сразу по прибытии я спустился в подземный винный погреб и принёс бутылки беренского и роденского вина. Герцогства Берен и Роден были винодельческими регионами, известными даже в Священной Римской империи.

Благодаря прохладному, но мягкому климату, белое вино было основным продуктом.

Самым прославленным вином Берена, в частности, было южное швабское.

Вино, которое мы смаковали вдвоём, сидя в романтическом розовом саду, было невозможно сладким. Хотя я устал, это был знаменательный день — самый первый шаг моего пути как рыцаря — так что я устроил приватное празднование только для нас двоих. Хильда всё прижималась ко мне и дразнилась в своей манере.

— Хе-хе, Вольф. Присциллы сейчас рядом нет.

— Прямо сейчас я больше всего хочу отнести тебя в постель, но раз Присцилла доверила тебя мне, я пальцем тебя не трону. Так что, пожалуйста, не испытывай моё терпение.

— Скучно. Я думала, ты будешь больше взвинчен. Вольфа так просто не расшатать.

— Но запомни мои слова — в нашу брачную ночь я абсолютно точно не дам тебе спать.

— Ой, неужели Вольф не знает, что происходит в первую ночь?

Хильда спросила с удивлением. Первая ночь — это брачная ночь; что ещё могло произойти? Хильда хихикнула, глядя на моё выражение. Растерянный, я понятия не имел, над чем она смеётся.

— Вольф ждал первую ночь. К сожалению, невеста проводит первую ночь не с женихом, а с другим мужчиной. Его обычно называют замещающим женихом.

— Что? О чём ты говоришь? Замещающий жених?

— Не то, что Вольф подумал. Я выбрала брата Михаэля замещающим женихом.

Хильда объяснила, что это был брачный обычай, популярный среди дворян: жених доверял невесту замещающему жениху на свадебной церемонии и ждал дома, пока все формальности будут завершены. Невеста проводила первую ночь с замещающим женихом, а замещающий жених проводил ночь, прижимая ногу к ноге невесты. Так что невеста часто представляла мужчину из семьи в качестве замещающего жениха.

Она сказала, что это символический акт, но я не мог понять, зачем существует этот брачный обычай. Услышав объяснение, я впал в ступор. Начиная с Ночного визита, средневековые брачные обычаи далеко превосходили всё, что я мог вообразить.

На следующий день мне нужно было поехать к дому невесты и привезти её домой в карете, пока дети сыплют лепестки перед нами, и проехать по улицам парадом. Друзья жениха и невесты и бодрые музыканты следовали позади, играя музыку и танцуя. Короче говоря, что-то вроде праздничного шествия.

Вот почему современные европейские монархи устраивают каретные парады на свадьбах.

Сёстры Хильды тоже выбирали Михаэля замещающим женихом. Михаэль был в восторге, говоря, что это доказательство доверия сестёр. Второй сын почти никогда не говорил, так что даже сейчас я не обменялся с ним и парой слов. Из-за этого молчаливого нрава роль замещающего жениха, похоже, по умолчанию доставалась старшему.

— А нашу настоящую первую ночь должны засвидетельствовать наши слуги.

— …Провести первую ночь перед слугами?

— Они не будут смотреть напрямую — пологи кровати задёрнуты, они просто слушают.

Это само по себе было чудовищно неловко. Я не какой-то эксгибиционист. Смогу ли я достойно пережить первую ночь в таких условиях? Помимо этого, я обменялся с Хильдой всевозможными историями о свадьбе — есть курицу перед брачной ночью, переносить невесту через порог и так далее.

Я уже тревожился.

Одно только описание звучало так, будто десятки серебряных монет испарятся в воздухе.

Раз свадьба была через месяц, тревожиться сейчас было бессмысленно, так что я просто пил швабское вино вволю. На следующий день я получил один любопытный доклад от Бодо. По мере роста моей славы диапазон деятельности Бодо тоже расширился, и он получил доступ к большему объёму информации через свою сеть осведомителей.

— Ты обнаружил торговца, имеющего дело с «Рафель»?

— Да. Друг подруги друга моего знакомого попрошайничает у текстильной лавки на бульваре Байен, и среди людей, ведущих там дела, один был членом организации «Рафель».

— Это точная информация? Откуда ты знаешь, как выглядит этот член организации?

— У этих ребят свои сети, как и у меня. Заплати им достаточно — и они узнают что угодно. Нищие повсюду.

Хм, «Рафель». Зачем этим ублюдкам, которые заманивали женщин, взваливали на них огромные долги и продавали, вести дела с торговцами? Могут ли они быть связаны с тем делом о скупщике краденого?

После официального получения рыцарства и становления Вольфгангом Риттером фон Штрейтом моя повседневная жизнь полностью изменилась.

Во-первых, поток посетителей в мой дом был нескончаем. Поначалу я был озадачен. Я не понимал, что происходит, но раз это были гости — я их принимал. Они выражали мне уважение, называли образцовым рыцарем и сыпали лестью. Это было одним из изменений в повседневной жизни после того, как мой Престиж семьи достиг семисот пятидесяти очков.

Так что я подавал им чай, вёл светскую беседу и искренне отвечал на их вопросы. Но в тот миг, когда они просили представить меня Его Высочеству кронпринцу, я похолодел. Бертхайм меня предупреждал. Мне нужно было остерегаться завистливых дворян, но также нужно было остерегаться дворян, пытающихся меня использовать.

Так что я проверял их личность через Скаута-Управленца.

Скаут-Управленец мог проверить историю и статус человека. Я не мог сказать каковы их намерения или о чём думали, но грамотно пользуясь этими двумя функциями, я мог составить достаточно хорошее представление о том, что за человек передо мной.

Его настрой был — лесть, а склонность — оппортунист (злой).

Я так и думал. Так что я указал ему на дверь, сказав, что у меня нет времени.

Он довольно настойчиво не хотел уходить, но Ганс просто подхватил его и выставил за порог. Проблема была в том, что таких было не один и не два. За три дня пятнадцать дворян заявились без приглашения. Так что я позвал Оскара, Теда и Даниэля и дал инструкции.

1). Если личность дворянина неясна, потребовать одну серебряную монету как плату за встречу.

2). Если дворянин отказывается платить и устраивает скандал — избить и вышвырнуть.

3). Если у них есть сопровождающие или солдаты — не трогать, немедленно зовите меня.

4). Титулованные дворяне, принцы, министерские семьи, королевская кровь и знакомые мне дворяне проходят бесплатно.

5). Если ситуация выходит из-под контроля — не форсируйте, зовите меня.

Эти пять пунктов были минимальным порогом. Я больше не собирался никого принимать бесплатно. Причиной, по которой я установил одну серебряную монету как стандарт, было отсеять большинство дворян, у которых не было ничего, кроме родословной и пустых карманов. Если они устраивали скандал — приказывал избить и выставить.

Разве люди, пытающиеся прокатиться на чужой славе, будут респектабельными и уважаемыми дворянами?

Никто не поднимал шум даже после хорошей трёпки.

Если бы у них были нормальные связи, они бы не цеплялись за меня. Если есть связи — пользуйтесь ими. Тот, кто пытается примазаться ко мне, не входя в мой круг, не стоил внимания. Единственным исключением были дворяне, приезжавшие с солдатами. Таких мне приходилось принимать.

Если бы завязалась драка и переросла в вражду между семьями, это стало бы серьёзной головной болью. Установив эти стандарты, я получил возможность наблюдать, как несведущие дворяне являются каждый день, только чтобы получить трёпку и быть выставленными. Пока что прихлебателей было больше, чем завистников.

Сама идея попытаться добраться до кого-то через меня, потому что более высокородный дворянин не даёт им аудиенции, была ошибочной с самого начала.

Изредка находились дворяне, готовые заплатить одну серебряную, чтобы увидеть меня. Ценя их искренность, я намеренно выделял время, чтобы их выслушать. Буквально просто выслушать. За одно это одна серебряная была неплохим доходом. Я даже подавал им чай, придумывал отговорки и отправлял восвояси.

Но мне не казалось? Тед в последнее время выглядел неважно.

Я спрашивал его, но он только мычал и отмахивался, говоря, что ничего. Так что я проверил его психологическое состояние через Скаута-Управленца, и оно читалось как тревога. Что именно его тревожило — не показывало.

Хм, что могло его мучить?

Я хотел спросить, но решил подождать, пока Тед сам ко мне придёт.

— Господин Вольфганг! Кто-то из Судебного департамента пришёл.

— Судебный департамент? Проводите в приёмную.

Если это кто-то из правительственного учреждения — для него бесплатный пропуск, так что я разрешил встречу. Министр юстиции упоминал, что хочет что-то обсудить в прошлый раз — неужели это посланник по этому поводу? Дворянин, представившийся чиновником при Верховном судье, был опрятно одет, красноречив и начал всевозможные витиеватые предисловия.

Моё терпение начинало иссякать. Так в чём суть?

— Пропустите любезности — просто скажите, что вам нужно.

— Ха-ха-ха, вы прямолинейны, как говорят слухи. Проведение ежемесячных придворных служб совместно с придворным духовенством — часть наших церемониальных обязанностей, но, как вы знаете, проведение церемоний требует значительного бюджета. Так что я обхожу дома, собирая пожертвования.

Раз в месяц они проводили публичную службу под руководством придворного духовенства, которую называли церемонией. Я присутствовал раза три, но это было ещё более пышно и торжественно, чем церковная месса, которую я слушал каждое воскресенье, что делало это самым нудным мероприятием из возможных. Я даже сомневался, что кто-то из дворян действительно понимал происходящее, раз всё читалось на латыни.

— Собираете пожертвования? Разве обычно вы не получаете бюджет от министерства финансов?

— Конечно, обычно так и есть, но так как это мероприятие национального масштаба, бюджета всегда не хватает. И министерство финансов не выделяет средства гибко. Так что у Верховного судьи вечно недостаточно финансирования. Я собираю пожертвования, чтобы облегчить это бремя.

— Хм, понятно. Но, насколько я понимаю, церемониями занимается придворное духовенство?

— Некоторые ведёт придворное духовенство, а некоторые организует Судебный департамент. Так что если вы пожертвуете, епископ произнесёт имя господина Штрейта во время церемониального действа. И когда наступит День Воскресения, вы заслужите благодать, которая позволит вам подняться по лестнице в рай.

Набожный католический рыцарь мог бы соблазниться.

Звучало достаточно убедительно, но, заподозрив неладное в просьбе о пожертвовании, я активировал Скаута-Управленца. Для протокола: я никогда не доверял тем, кто приходит просить пожертвования. Показания скаута показали, что дворянин передо мной был вовсе не придворным дворянином, а прибыл из Раденсдорфа.

Раденсдорф был землёй, которой правил герцог.

И профессия этого человека не значилась как безработный, а была чётко обозначена как мошенник.

Вот же ублюдок.

Я внимательно слушал, а он оказался аферистом?

Гнев вспыхнул во мне.

Я думал, что такого не произойдёт, раз меня называют Рыцарем Шторма и обо мне ходит определенная молва, но, видимо, в глазах этого мошенника я выглядел как молодой дворянин, опьянённый внезапным возвышением. Но у меня был скаут, и он не мог меня одурачить.

Когда атмосфера стала ледяной, мошенник начал нервно оглядываться.

— Эм, господин Штрейт? Если вы не хотите жертвовать, то ничего страшного. Я откланяюсь.

— Оскар! Тед! Вяжите этого мошенника!

Судя по его отработанной болтовне, это был не первый и не второй раз, когда он выдавал себя за другого.

Так что я велел связать его без пощады.

— Господин Штрейт? Что это значит!

— Как ты смеешь выдавать себя за чиновника — должно быть, смерть тебя не пугает.

— Выдаю себя за чиновника? Это беспочвенное обвинение! Я законный чиновник Судебного департамента!

— Хорошо, тогда я лично доставлю тебя к министру юстиции.

Наглости ему было не занимать. Без сомнения, он проворачивал это не раз. Мошенник разрыдался и начал молить о пощаде в тот миг, когда я притащил его в настоящий Судебный департамент. Реальные чиновники остолбенели, увидев, как я приволок самозванца.

— Вы говорите, он мошенник из Раденсдорфа? Дворянин?

— Он проделывал это не единожды, так что если вы проверите, наверняка найдётся ордер на его арест. Проверяйте на досуге и выплатите мне награду за поимку. И раз уж я здесь, могу ли я увидеть министра юстиции?

— Я уточню.

Раз я уже добрался до Судебного департамента, я запросил встречу с министром юстиции и немедленно получил её. Похоже, здесь у меня тоже был бесплатный пропуск. Министр юстиции смотрел на меня с интересом, услышав, что я поймал самозванца.

— Поймать самозванца, пришедшего воспользоваться вашей репутацией — у вас острый глаз.

— Никому не скрыться перед лицом закона и справедливости.

— Вы превосходный рыцарь, стоящий на страже закона и справедливости. Вы заслуживаете моего личного уважения.

— Итак, что за дело вы хотели обсудить наедине?

Это наверняка будет хлопотно, но если оплата хорошая — можно и потерпеть. Поскольку Шаттен — эта бездонная яма расходов на содержание — последовал за Хильдой в мой дом, лучшим подходом было хвататься за каждую возможность заработать. Если сложить сумму, которую мне всё ещё был должен Адельберт, с приданым невесты, получится 630 серебряных монет.

Казалось бы, огромное состояние. Но по сравнению с дворянами, владеющими землями, это было не так уж много.

— Вы помните пойманного вами скупщика краденого?

— Помню. Я наткнулся на него случайно, но не ожидал, что дело так разрастётся.

— С ним оказалась связана организация в трущобах под названием «Рафель». Они настолько обнаглели, что даже подделали форму гвардии, чтобы замести следы, но к счастью, благодаря вашей работе по поимке скупщика и исполнителя живыми, улики не были уничтожены.

Похоже, расследование ещё не было завершено. Ну, раз дело разрослось куда больше, чем ожидалось, полноценное расследование займёт время. Ни с того ни с сего финансового инспектора убили змеи из «Шланге», которые даже не были связаны с изначальным делом. И тот инцидент тоже запятнал репутацию Судебного департамента.

Они обыскивали только район Никсы, где произошёл инцидент, а потом я поймал руководителя «Шланге» в совершенно другом месте, выставив их некомпетентными. Я не знал, что случилось после этого, но если министр юстиции лично интересовался таким делом, можно было догадаться, что была проведена чистка.

— Человеческое тело, дарованное Господом, весьма выносливо. Так что из него можно многое узнать. Вам стоит тоже с этим ознакомиться. Наступят моменты, когда вы будете размышлять, какой метод наиболее эффективен.

…Он что, говорил о пытках?

Если подумать, большинство средневековых методов расследования вели прямиком к пыткам.

Взгляд министра юстиции, многозначительно улыбающегося и изучающего меня, был глубоко неуютным. В любом случае, среди министров, за исключением моего тестя, нормальных и не было. Не считая его склонности прибегать к кулакам, когда слова не помогали, мой тесть был редким семьянином среди дворян.

Это определённо входило в рамки нормального.

— Вот что мы выяснили: организация в трущобах «Рафель» связана с купеческой гильдией. Но купеческая гильдия находится под влиянием министерства финансов. Вам это что-нибудь говорит?

А? Это несколько отличалось от того, что мне рассказывали.

— Когда я был финансовым инспектором, я определил, что за делом о скупщике краденого стоит Административный департамент. Но вы говорите, что на самом деле замешаны финансы?

— О, вы могли не знать, что случилось после этого. То, что за этим стоит Административный департамент — было предположением. На самом деле это был финансовый департамент. Наши судебные следователи раскрыли связь между купеческой гильдией и «Рафель». Финансовый департамент попытался скрыть это, когда осознали последствия, но наводка от инсайдера оказалась решающей.

Министр юстиции многозначительно улыбнулся и смочил горло чаем. Так что они расследовали, предполагая, что за этим стоит администрация, а обнаружили, что это коррупция внутри финансов. Финансовый департамент затем попытался это похоронить, но кто-то изнутри передал информацию Судебному департаменту. Кто был этот инсайдер?

— Кто-то внутри финансистов за этим стоит. Как хранитель закона и порядка, я хочу довести расследование до конца, но не могу позволить себе игнорировать отношения с Финансовым департаментом.

— Вы обращаетесь ко мне с этим вопросом, потому что хотите, чтобы я провел расследование?

— Не слишком ли сложно вам будет проводить расследование в одиночку? Но вместо того чтобы Судебный департамент действовал, привлечение Военного департамента — который уже враждует с финансовым — может разделить бремя. Военный министр определённо возьмётся за это. Он тот человек, который больше всех презирает министра финансов.

Что за странная схема?

Мой тесть, который и так на ножах с финансами, вероятно, ухватится за эту наживку.

— Пожалуйста, передайте мои намерения военному министру. Я предоставлю всю нашу информацию.

— Министр юстиции, простите, но можете ли вы сказать, почему вы обращаетесь с этим предложением именно ко мне?

— К сожалению, семья Штайнер воспитывает только военных. Но у вас есть талант к маневрированию, не так ли? Я до сих пор восхищаюсь тем мастерством, с которым вы использовали отношения между министром финансов и главным инспектором. Среди молодых рыцарей таких, кто столь искусен в переговорах и стратегии, единицы.

Это было благодаря Скауту-Дипломату, но со стороны, должно быть, я выглядел как рыцарь, искушённый в политических интригах. На деле же я просто выкручивался в каждой ситуации с помощью скаута. Кроме того, разве заместитель инспектора Морт не был куда хитрее меня?

Похоже, министр юстиции хотел, чтобы я выступил посредником, поскольку семья военного министра — будучи целиком военной — не подходила для подобных маневров.

— Лично я давно выступаю против терпимости к трущобам. Они называют это необходимым злом, но именно так коррупция в огромных масштабах — связанная с гильдиями и даже с Департаментом финансов — пускает корни. Я хочу её выкорчевать. Для этого военный министр — идеальный партнёр.

— Тогда Судебный департамент будет расследовать купеческую гильдию?

— Именно. Организации в трущобах можно раздавить напрямую, но купеческую гильдию нужно поставить на колени.

Учитывая связь с финансовым департаментом, министерству юстиции было бы трудно открыто возглавить, но они всё равно хотели выкорчевать коррупцию. Так что план состоял в том, чтобы привлечь Военный департамент для рейда на трущобы, пока Судебный департамент расследует торговцев. Причина привлечения Военного департамента была проста: они и так враждовали с финансистами, так что просто примут весь огонь на себя. Финансовый департамент будут слишком занят Военным департаментом, чтобы противостоять еще и Судебному.

Предложение было далеко не плохим, но оставались моменты, которые меня настораживали. Если это пройдёт, я окажусь в непосредственном конфликте с министерством финансов. Стоит ли попытаться вовлечь главного инспектора Адельберта?

— Что произойдёт, если я откажусь?

— Мне придётся искать другие пути. Я не настолько глуп, чтобы наживать врага в лице зятя военного министра. Вы, похоже, не хотите воевать с министерством финансов, но к сожалению, они уже лезут в драку с вами. И они идут за вашими людьми.

— …Лезут в драку?

О чём он говорил?

— Среди ваших подчинённых есть некто по имени Тед Майер? Брат этого подчинённого — простолюдин-чиновник в департаменте финансов. Простолюдин-чиновник может быть в любой момент угнетён начальством, не так ли?

— …

Они давят на Теда? Я совершенно потерял бдительность. Я забыл, что брат Теда служит в департаменте финансов. Если они держат его брата на поводке и угрожают Теду, даже кто-то столь преданный мне не может не дрогнуть. Почему Тед не пришёл ко мне за помощью?

Теперь я понял, почему Тед был так подавлен в последнее время.

Если то, что говорит министр юстиции, правда, у меня не оставалось выбора, кроме как воевать с министерством финансов. Будучи дворянином, я не мог уклониться от битвы, что пришла к твоему порогу, ведь они пришли за одним из моих слуг. Моя голова уже была полна гнева. В итоге министр юстиции получил именно тот результат, которого хотел.

Но даже находясь в неприятной для меня ситуации, у меня было правило: никогда не вести дела в убыток.

Даже если я воюю, я должен обеспечить чёткую выгоду. Я не мог просто это проглотить.

— Хорошо. Если я приму ваше предложение, министр юстиции, что я получу?

— Так или иначе, расследование приведет к конфискации имущества. Организация в трущобах накопила значительные средства. Деньги — считайте их военной добычей для себя и военного министра.

Стать законным грабителем? Но этого было недостаточно.

Речь шла не только о прибыли — речь шла об ответственности министра юстиции.

Учитывая темперамент моего тестя, была высокая вероятность, что он услышит «расследуйте „Рафель" в трущобах» как «атакуйте». Не расследовать — атаковать. Это обернётся немалой суматохой.

— Если мой тесть вмешается, в трущобах будет очень шумно.

— С темпераментом Штайнеров это вполне возможно.

— Но если такая суматоха разразится в столице, не разгневаются ли Его Высочество великий герцог и высшие дворяне? Пожалуйста, убедитесь, что верхушка спокойна по этому делу, министр юстиции.

Раз это всё равно будет совместное расследование, Военный департамент мог нести ответственность за грубую работу, а Судебный департамент — за бумажную.

— Хорошо. Я улажу с Его Высочеством великим герцогом и другими дворянами. Раз мы бьём по трущобам, церковь и придворное духовенство — которые всегда считали их бельмом на глазу — тоже одобрят.

Похоже, мне удалось минимизировать последствия рейда на трущобы. Имея дело с министрами, я по-настоящему выматывался. Министр юстиции, похоже, находил мои требования весьма впечатляющими. Моя привычка снижать риски вдвое-втрое при любом планировании была профессиональной из прошлой жизни.

Управляя качеством на заводе, сталкиваешься со всевозможными проблемами, и по мере накопления опыта встраивание дополнительных мер безопасности становится второй натурой. Так выявляются дефекты качества и так завоёвывается доверие рынка. Я многому научился в компании. Проблема лишь в том, что сама работа была невыносимой.

Вернувшись домой, я первым делом позвал Бодо.

— Ты хочешь, чтобы я сосредоточился на расследовании «Рафель» и купеческой гильдии?

— Именно. Собери сколько сможешь за десять дней.

— Почему такое ограничение по времени?

— Потому что через десять дней «Рафель» перестанет существовать.

Даже без моих объяснений Бодо понял, что произойдёт через десять дней.

— Тогда я должен предупредить моих людей, чтобы они и близко не подходили к территории «Рафель».

— Оказывать услуги — мудро. Что будешь делать после этого?

— Сделать так, чтобы они были как можно благодарнее, верно? Понял. Попробую вырастить пару пешек.

Иногда мне приходилось задумываться — этому ребёнку и правда десять лет? «Люди» Бодо было поверхностным термином; точнее было бы назвать это деловыми отношениями. Что, если Бодо сделает вид, что помог им избежать опасности? Среди них могут найтись те, кто из благодарности поклянётся в верности Бодо.

— И вот карта территории «Рафель».

— …Ты сам это нарисовал?

— Уж простите, что рисовать не умею — хмпф!

Качество изображения напоминало каракули, нарисованные мышкой в Paint'е. Тем не менее, там были символические отметки, так что даже с этим я мог достаточно хорошо разобрать территорию «Рафель». Раз мы не могли прочесать все огромные трущобы, эта информация сэкономит массу времени.

Затем я позвал Теда.

— Звали меня?

— Тед. Я считаю тебя надёжным подчинённым. Так что скажи мне честно.

— Эм, что вы имеете в виду?

— Правда ли, что Департамент финансов связывался с тобой?

Тед заметно вздрогнул, и цвет сошёл с его лица.

Одной этой реакции было достаточно. То, что сказал министр юстиции, было правдой. Это был пробел, который даже Скаут-Управленец с трудом выявлял. Мне нужно было внимательнее следить за собственным домом. Если я добавлю новую функцию скауту, станет ли возможна контрразведка? Бодо всё ещё собирал только базовую информацию.

— Тед. Я нанял тебя солдатом и вложил в тебя немалое доверие. Ты думаешь предать меня?

— Нет! Я ни за что не предам господина Вольфганга! Пожалуйста, поверьте мне!

Тед упал на колени и протестовал в своей невиновности. Я проверил его состояние через Скаута-Управленца. Если бы он лгал, его эмоциональное состояние было бы отмечено как обман. К счастью, Тед не лгал. Его эмоциональное состояние читалось как невиновность.

— Эти ублюдки угрожали тебе через брата?

— …Меня это мучило. Простите, что не смог сказать вам!

Тед разрыдался. Для него брат был благодетелем. Когда Тед попал в беду и потерял средства к существованию, брат его поддержал и помог попасть в инспекционный отряд. Так что Тед не мог сопротивляться людям из министерства финансов, угрожавшим ему через брата.

Он сказал, что мучился из-за этого, парализованный между двумя невозможными выборами.

— Это произошло из-за моего упущения. Мне нужно было быть внимательнее. Приведи брата ко мне.

— Что? Н-но—

— Ты только тревожился — но ты не сделал ничего, что можно было бы назвать предательством. Поэтому я возьму к себе твоего брата, раз он стал мишенью министерства финансов.

— …Моего брата? Но мой брат не может служить солдатом.

— Раз он работал в министерстве финансов, он хорошо ладит с числами. Я поручу ему вести финансы нашей семьи. Так что хватит тревожиться.

Я забирал брата Теда в свой дом, чтобы министерство финансов больше не могло использовать его как рычаг. Раз брат Теда попал под перекрёстный огонь более крупных сил, он примет моё предложение.

Тед был глубоко тронут моим решением и рыдал от благодарности.

— Ой, Вольф. Ты пришёл ко мне? Похоже, твоё терпение наконец лопнуло.

Хильда была удивлена, но рада видеть меня без предупреждения, но похоже, рассчитывала на другое. К сожалению, когда я сказал, что пришёл к её отцу, она надулась. Я потом её утешу. Она не из тех, кто долго дуется.

— Так ты говоришь, что Судебный департамент хочет использовать нас, чтобы ударить по министерству финансов?

— Точнее, Судебный департамент хочет вскрыть коррупцию, связывающую «Рафель», купеческую гильдию и министерство финансов. Учитывая отношения Судебного департамента с финансистами, они хотят разделить бремя с нами.

— Опять плетут интриги за кулисами. Хитрый старик. Министр юстиции планирует использовать нас как щит, но если мы можем законно пойти против министерства финансов — предложение неплохое.

Как и ожидалось, расследование превратилось в атаку.

Может, министр юстиции рассчитывал, что я сдержу военного министра?

Честно говоря, это что-то из области фантастики.

— Я мобилизую двести солдат герцогства.

— Эм, тесть? Это не война.

— Хмпф, нужно окружить и уничтожить, чтобы эти скользкие ублюдки из трущоб не сбежали!

Развернуть закалённый в боях боевой отряд только для подавления трущоб. Я полностью отказался от попыток умерить воинственность моего тестя. У меня и так не было полномочий решать, а если тесть принял решение — его не остановить.

— Разве не стоит согласовать с Судебным департаментом, прежде чем выдвигать войска?

Я попытался хотя бы притормозить тестя, чтобы дать министру юстиции время действовать. С моей точки зрения, если мы двинемся безо всякой координации, министр юстиции будет застигнут врасплох. Но мой тесть отмахнулся от этой идеи, словно она была ниже его достоинства. Что это был за блицкриг в русском стиле?

— Михаэль, возьми моего зятя и первыми окружите район трущоб. Если войск не хватает, возьми всех свободных гвардейцев.

— Гвардейцы под юрисдикцией Судебного департамента. Это превышение полномочий…

— Они окажут поддержку, если попросим! Шевелитесь! Я немедленно пойду к Его Высочеству великому герцогу.

Сначала действуй, потом отвечай.

Даже если это мой тесть — может ли военный министр и правда так поступать?

В итоге мы с Михаэлем направились в трущобы впереди основных сил. Хильда всё настаивала, чтобы я абсолютно точно не делал ничего опасного и сосредоточился на руководстве подчинёнными, и одолжила мне Шаттена. Я взял Ганса, Теда и Оскара, чтобы присоединиться к Михаэлю. Разумеется, я также облачился в латы и красный плащ.

— Благодаря латам и плащу ты выглядишь как главнокомандующий, зять.

— Хильда подготовила. Она сказала, что мне нужно выглядеть соответствующе Рыцарю Шторма.

— В тот момент, как назначили помолвку, ей стало все равно на своего брата.

Михаэль был менее импульсивен, чем мой тесть, и обладал более лёгким характером. Я думал, что смогу с ним поладить. Если он унаследует пост военного министра, не станет ли воинственная армия чуть более стабильной? В любом случае, когда двести солдат начали марш, общественная дорога погрузилась в хаос.

— Что? Началась война? Почему солдаты герцогства вдруг двинулись?

— Подождите — это же Рыцарь Шторма!

— О! Я видел его на церемонии инвеституры!

Обычно, когда армия проходила мимо, простолюдины глубоко тревожились. Чужая армия — тем более. По правде говоря, большинство армий, которые воздерживались от грабежа деревень через которые проходили уже считались дисциплинированными. То, что люди собирались вот так, было исключительно из-за моей репутации.

— Престиж несёт свои тяготы. Ты узнаёшь это на собственном опыте, зять.

— С таким темпом мы с тем же успехом можем объявить трущобам, что армия идёт.

— Объявить? Интересная формулировка. Тогда давай отправим передовой отряд окружить район.

Михаэль отдал приказы офицерам и направил сто пятьдесят солдат на территорию «Рафель» на основе информации, которую я предоставил. Вот как выглядел настоящий командир. Мои собственные силы насчитывали от силы троих, но как командир подразделения я был вторым по рангу в этой армии. Так что выражения лиц моих подчинённых заметно приободрились.

— Окружить трущобы достаточно просто, но отличить своих от чужих среди жителей непросто.

— Это оставь мне. Я получил примерный список через Бодо.

— О, правда? Похоже, я буду на тебя сильно полагаться, зять. Пожалуйста, займись опознанием.

Утверждение, что я получил список через Бодо, конечно же было ложью. Каким бы смышлёным ни был Бодо, у него не хватало ни времени, ни человеческих ресурсов, чтобы продвинуться настолько далеко. Человеческие ресурсы, которых я подразумеваю, были качественными, а не количественными. Я планировал опознавать через Скаута-Управленца.

Сначала я сказал Михаэлю собрать всех с территории «Рафель».

Если они окажут сопротивление — подавление неизбежно, но если подчинятся мирно, я намеревался не клеймить невиновных как членов «Рафель». Скаут-Управленец разберётся.

— Вся обозначенная зона заблокирована, как приказано!

— Хорошо. Теперь арестуйте всех внутри периметра. Тех, кто сопротивляется, можете убивать.

Я думал, что убийство — это несколько чрезмерно, но стычки были неизбежны в любом случае, и оставить полевую работу Михаэлю — у которого был опыт таких операций — было правильным решением. Фактически, после окружения территории «Рафель» мелкие стычки вспыхивали то тут, то там.

— Пехота, щиты вперёд!

— Лучники, целься! Огонь!

— Держите строй и продвигайтесь!

Однако, даже если это была организация из трущоб, разгуливающая по своей территории как хозяева, стоило развернуть боевой отряд — и у них не было шансов. Хотя периодически вспыхивали стычки, ни один человек из отряда подавления не был убит. Было только пятеро раненых, но более десяти членов «Рафель» погибли. Я подтвердил это через скаут.

— Чисто. Чисто. Арестовать этого.

Среди жителей трущоб, которые сотрудничали, хоть и дрожали, я отпускал не имеющих связи с организацией, и приказывал солдатам вязать любого, у кого была хоть малейшая причастность. Солдаты герцогства, получавшие мои приказы, вытаращили глаза, видя, как я сортирую их, словно на инстинктах. Но Ганс — почему ты выглядишь таким гордым?

— Арестуйте и тех двоих.

— Чёрт!

Члены «Рафель», пытавшиеся выскользнуть, притворяясь обычными жителями, сопротивлялись и были быстро окружены и избиты до полного подчинения. Если бы они не сопротивлялись — отделались бы просто связыванием. Впрочем, даже если бы они сдались, жестокие пытки ожидали их в Судебном департаменте. Насколько я мог судить, министр юстиции был человеком, который наслаждался процессом.

В любом случае, пока я плавно вычленял членов «Рафель», число трупов продолжало расти, и солдаты герцогства понемногу стали нести потери. Раздавить организацию из трущоб было настолько просто, стоило лишь мобилизовать армию. Если бы в прошлый раз разобрались со «Шланге» должным образом, дело не зашло бы так далеко.

Само подавление не было сложной частью — сложным было то, что после. Если бы власти должным образом контролировали трущобы, преступные организации не могли бы легко пустить корни, но этого никогда не делалось эффективно. Аналогичные объединения неизбежно возникали снова.

Так что правительство пыталось держать организации на коротком поводке, но эти люди не знали своего места и натворили слишком много. В результате армия была развёрнута, и, за исключением «Треппен», каждая организация была практически уничтожена. Мне было любопытно, как они разберутся с «Треппен» потом. Это ведь тоже организация из трущоб.

Независимо от этого, тот факт, что мне не нужно лично обнажать меч и не бросаться в бой, был обнадёживающим. Как и ожидалось, дворянину нужна надёжная опора. Помимо престижа, у меня также был титул зятя военного министра, так что большинство дворян не могли безрассудно со мной ссориться.

Разница в военной мощи была колоссальной изначально.

— Объявляю жителям этого района: если вы мирно подчинитесь расследованию, насилия не будет. Советую ещё раз — не прячьтесь в зданиях. Мирно подчинитесь расследованию.

Михаэль и офицеры, блокировавшие другие выходы, продолжали приводить людей, связанных и выстроенных в цепочку, но частота постепенно снижалась. К этому моменту можно было с уверенностью сказать, что больше жителей добровольно не выходило. Так что на этот раз я активировал Скаута-Поисковика.

Мой Скаут-Поисковик превосходно обнаруживал скрытые пространства.

С этого момента это было просто методичное прочёсывание зданий.

Поскольку сопротивление членов «Рафель» было столь ожесточённым, живыми была взята лишь горстка, и ни один руководитель среди них не значился. Они либо прятались где-то, либо ускользнули, прежде чем мы замкнули цепь. Ну, «Рафель» рухнула в любом случае, так что поиск улик и документов был приоритетом.

— Откройте дверь!

— Забудьте — просто выломайте!

Солдаты герцогства, уже разгорячённые боями, стали очень грубыми.

Они выломали запертые двери и вошли. Затем изнутри раздались женские крики. Женские крики? Я приказал солдатам вывести женщин. Большинство из них были едва одеты. Я ясно дал понять солдатам, что их нельзя трогать.

Но Ганс выглядел потрясённым — похоже, он узнал одну из женщин.

Кто она? Женщина была в жалком состоянии, но её лицо мне ни о чём не говорило.

— …Матильда?

Неужели Матильда из «Розмарина»?

Женщина, к которой Ганс питал чувства — ради которой я посылал Оскара свататься, только чтобы узнать, что она дала обет какому-то рыцарю — пришла мне на ум. После того как я сосватал Ганса с Присциллой, Матильда полностью вылетела у меня из памяти, но я не ожидал найти её здесь. Как Бодо однажды сказал, женщины, исчезающие подобным образом, обычно заканчивали печально.

— Г-Ганс? Пожалуйста, помоги мне!

— Господин Вольфганг! М-Матильда! О-о Боже!

Одно только присутствие Матильды здесь говорило мне всё, что нужно было знать — эти женщины были жертвами. Я немедленно отправил кого-то в приход Байен за священником и монахинями. И внушил им, что эти женщины — несчастные души, пострадавшие от гнусных преступлений «Рафель».

— Вы пережили ужасные испытания. Господин рыцарь, мы позаботимся об этих сёстрах.

— Благодарю. И это личное пожертвование. Пожалуйста, хорошо заботьтесь о сёстрах.

— Ах, столько! Как и подобает, господин рыцарь — верный воин Христов.

У меня было двадцать серебряных монет с собой, так что я пожертвовал все. Не нужно меня благодарить — я планировал потом выставить счёт Михаэлю и вернуть это как операционные расходы. В любом случае, раз я проявил столько искренности, церковь и монастырь должным образом позаботятся о жертвах. Моё сострадание простиралось ровно настолько.

Я продолжал методично прочёсывать здания. Я находил тайники в здании за зданием и собирал неплохой улов. Скрытые пространства были бесполезны против скаута. Возможность законно обыскивать здания и забирать деньги вот так была прекрасна.

Мне нужно будет передать важные улики и краденое, но они для меня и так бесполезны. В общей сложности я обыскал десять зданий и сумел присвоить тридцать серебряных монет. Меньше, чем я взял из «Короны Нищего» — разочаровывает.

К счастью, в другом здании обнаружились спрятанные кожаные мешочки.

Внутри была гора медных монет. Серебряных тоже было увесисто. И еще одна карта сокровищ.

Я прочесал большую часть территории «Рафель», но помимо спасения женщин-жертв, значимых результатов не получил.

Под результатами я подразумевал улики и зацепки.

Я присвоил в общей сложности 58 серебряных и 1485 медных монет как трофеи.

И мне нужно было отдельно отложить премии за отличную работу — это было просто по-человечески.

Михаэль позаботится о солдатах герцогства, но только я мог позаботиться о своих людях. Так что я дал Гансу, Теду и Оскару по пять серебряных монет за усердную работу. Мои подчинённые сияли до ушей от щедрой премии. Особенно Тед, который страдал от столь большого психологического давления — он казался самым счастливым.

Разве жизнь не должна быть приятнее с такими бонусами?

В любом случае, если я смогу установить личность руководителей или главаря, я смогу отследить зацепки через Скаута-Поисковика. До тех пор лучше было поддерживать блокаду этого района и готовиться к любым случайностям.

— Господин Штрейт, вот следующая группа сдавшихся.

— Молодцы. Ведите их сюда.

— Да! Шевелитесь, быстрее!

Офицер из другого сектора привёл мне группу сдавшихся. Я думал, что всё закончилось, но есть ещё? Посмотрим — кто из вас принадлежит к «Рафель»? Но скаут показал, что трое из них — французские шпионы.

Французские шпионы?

Франция и Священная Римская империя были в таких отношениях, что хороший день был поводом для войны, а отличный день — поводом для войны покрупнее. Местные конфликты были практически повседневными приветствиями. Берен, маркграфство империи, долго терпел «визиты» Франции как страж, охраняющий юго-запад Германии и Италии.

Герцог Бургундский претендовал на суверенитет над Герцогством Берен и Герцогством Роден, расположенными на реке Майн. Бургундия, враждовавшая с французской короной в ходе Столетней войны, вторглась в оба герцогства при поддержке Англии, полагая, что Франция проиграет Англии.

Человеком, отличившимся в той войне, был Адольф Риттер фон Штайнхоф, чей легендарный подвиг — во главе сотни всадников в одиночку совершить рейд на вражеский командный пункт и убить французского графа Монферрана — был материалом для героических баллад. Однако ход войны по-прежнему складывался в пользу Бургундии.

Что заставило Бургундию неожиданно отступить, было появление великой святой Франции — Жанны д'Арк, которая нанесла Англии череду поражений. Когда руководство Англии пошатнулось после потери короля, Бургундия тоже была разбита, и Франция смогла изгнать англичан. Это была война двадцатилетней давности.

Самая последняя война была пять лет назад — конфликт, в котором искры местной стычки разгорелись в полномасштабную кампанию. В той войне погибли и мой отец, и барон Констанц. Герцог Бургундский неустанно трудился, чтобы поглотить оба герцогства вдоль Майна, но война закончилась внезапной смертью герцога.

Его преемником стал Карл Первый, прозванный Смелым.

В мире «Medieval Knight» история войн между Бургундией и Береном была исключительно ожесточённой. Именно поэтому Герцогство Берен пользовалось значительным статусом как маркграфство империи, сравнимое с курфюршеством. (п.п: Курфюршество — это германское княжество в составе Священной Римской империи, которым правил курфюрст (князь-выборщик). Разница между маркграфством и курфюршеством: маркграфство — это приграничный военный округ, а курфюршество — это элитное княжество, правитель которого имел право выбирать императора)

Однако, хотя мир «Medieval Knight» описывал Европу XV-XVI веков, поскольку это была история, смешанная с вымыслом, события могли измениться в любой момент. Мир, в котором я жил, был построен на фундаменте игры, но определённо был отдельным живым миром.

Конечно, существовала трансцендентная сила в виде системы, помогающей мне. Но это была способность, ограниченная лично мной — это не та сила, что способна изменить ход событий в целом. В этом контексте обнаружение французских шпионов было тем, чего я не мог вообразить.

— Окружите их!

Так что я велел солдатам окружить сдавшихся, чтобы предотвратить побег.

— Господин рыцарь! Мы не совершили никакого преступления!

— Пожалуйста, отпустите нас! Клянусь Богом, я ничего не украл сегодня!

Сдавшиеся, естественно, были в ужасе, когда солдаты внезапно сомкнулись вокруг них. Я бы и сам вздрогнул, если бы вооружённые люди меня окружили. Но чтобы ни один шпион не ускользнул, самый надёжный метод — полностью запечатать все пути отхода. Среди них было трое французских шпионов.

— Я уверен, что среди вас есть руководители «Рафель». Только те, на кого я укажу — выйдите вперёд.

Я отпустил остальных сдавшихся и оставил только троих французских шпионов. Трое заметно встревожились, когда их не назвали выйти. Но окружённые солдатами со щитами со всех сторон, трое мало что могли сделать, даже если они были профессионалами, проникшими в чужую страну.

— Если не хотите оказаться изувеченным трупом — бросайте оружие и сдавайтесь!

— Господин рыцарь! Мы не имеем отношения к организации под названием «Рафель»!

Ну конечно они так скажут. Я не пытался поймать руководителей «Рафель» — я пытался поймать шпионов. Когда я дал сигнал, Михаэль немедленно направил солдат сжать кольцо, выставив щиты вперёд. Трое обнажили мечи и сопротивлялись, но их арест был лишь вопросом времени.

— Дави щитами!

— Бросайте оружие!

Они были окружены в два ряда, так что даже если передний ряд прорвут, задний ряд подпирал — троим абсолютно нечего было противопоставить такому окружению. Если бы меня так окружили, мне не оставалось бы ничего, кроме как тихо сдаться. Даже Клюген, который однажды пробил линию личных солдат Майнхофа, не имел бы шансов.

Учитывая отношения между Францией и Береном, шпионы были обычным делом. Я не должен был предполагать, что только Франция их посылает. Вполне мог быть шпион Берена, спокойно играющий парижанина в Париже. Так что я обыскал жилища троих и нашёл улики, подтверждающие, что они иностранные агенты.

Я легко нашёл их жильё через скаут.

Эти люди прибыли из Дижона, не из Парижа.

Значит, они были бургундскими шпионами.

Естественно, в Судебном департаменте воцарился хаос. Так что я запросил приватную встречу с министром юстиции.

Михаэль не мог уйти, потому что должен был поддерживать блокаду вокруг штаб-квартиры «Рафель».

Так что я лично приволок троих шпионов в Судебный департамент.

Министр юстиции смотрел на меня, потеряв дар речи.

— Чем больше я узнаю о вас, тем мне труднее постичь глубину ваших способностей.

— Вы мне льстите. Более того, прошу прощения, что внезапно поймал шпионов в такое время и добавил вам работы, министр юстиции.

— Если бы это была пустая трата времени, я бы рассердился — но это, безусловно, неоценимая услуга Берену, не так ли?

— Это было бы невозможно без помощи господина Михаэля из семьи Штайнер и солдат.

В таких случаях разделить заслугу со всеми было куда выгоднее, чем присваивать её себе. Министр юстиции, похоже, уловил мой замысел и пообещал поступить соответственно. Сменив тему, он сказал, что был поражён агрессивностью военного министра, приказавшего провести операцию по подавлению «Рафель» сегодня же.

— Я давно знаю Штайнера, но его агрессивность по-прежнему умудряется превосходить мои ожидания. Как я и обещал вам, мы отреагировали со своей стороны, но решение совета министров было целиком продавлено напором военного министра. Райнфельдт возражал, но ничего не мог поделать.

Обоснование, выдвинутое министрами юстиции и военным решительно повлияло на великого герцога. Министр администрации тоже в итоге выступил против министра финансов, так что легитимность мобилизации войск была признана. Услышав, что министр финансов был основательно переигран, я почувствовал тихое удовлетворение.

Я не хотел драки, но министр финансов пошёл за одним из моих людей и в итоге спровоцировал меня. Вероятно, он не ожидал, что я отвечу с таким масштабом. Возможно, министр финансов укрывал руководителей и главаря «Рафель», которые исчезли.

Изначально я полагал, что за этим стоит администрация, но оказалось, что это коррупция внутри министерства финансов, и они пытались это скрыть. Но тут пришёл я и как ищейка затягивал петлю на их шее.

— Но настоящая проблема в том, что были обнаружены бургундские шпионы.

— Почему это настоящая проблема?

— Потому что Его Высочество великий герцог и ваш тесть, которые с удовольствием наблюдали за извиваниями Райнфельдта, неизбежно будут втянуты в дело об иностранных шпионах. Для военного министра отражение внешних угроз всегда в приоритете.

Это было логично. Я слышал, что мой тесть провёл в общей сложности пятнадцать сражений, больших и малых, против Бургундии. Среди них первое великое сражение было двадцать лет назад. Он рассказывал мне, что воочию видел легендарный подвиг Штайнхофа в битве, в которой участвовал как второй сын семьи военного министра.

Но мой тесть, которого гнали с одного поля боя на другое вместо старшего сына, выжил — тогда как старший сын, которого держали в безопасности в столице, внезапно заболел и умер, сделав моего тестя законным наследником семьи военного министра. И теперь он служил военным министром Герцогства Берен.

Наследника берегли, а второго сына отправляли на фронт, но именно старший сын умер первым. Поистине ирония судьбы. Но это была не чужая проблема. Каждый дворянин таил тот же страх. Семьи вроде Констанц или Лорден, чьи линии наследования прервались, исчезали навсегда.

Так что вырастить наследника должным образом было неизбежной обязанностью главы дома. Поскольку детская смертность в средневековье была чудовищно высокой, успешное воспитание детей само по себе считалось мерой компетентности главы семьи. В этом отношении достижение моего тестя, благополучно вырастившего пятерых детей, было достойно быть образцом.

Естественно, в воспитании детей роль матери была первостепенной, но все заслуги доставалась главе семьи. В каком-то смысле должность матери не получала должного признания — но смирение с этим было уделом женщин этой эпохи. Патриархи имели право наказывать жён и обращались с ними как с собственностью.

Попивая чай, который рекомендовал министр юстиции, я иногда задумывался, какие отношения были у моего отца — которого я даже не помнил — и моей матери, умершей при моём рождении. Была ли это типичная патриархальная семья? Или он был любящим отцом, дорожившим семьёй, как военный министр?

— Мы форсировали расследование купеческой гильдии, но наши результаты тоже были не слишком хороши — потому что руководитель гильдии, предположительно имевший дело с «Рафель», поджёг собственный дом и покончил с собой.

— Поджёг и покончил с собой? Это тяжкий смертный грех.

— Раз он совершил два смертных греха, он будет вечно страдать в чистилище.

Два смертных греха: поджог и самоубийство. Это было верно. Но проблема была не в самом самоубийстве. Даже при том, что было проведено принудительное расследование, Судебный и Военный департаменты не смогли обеспечить решающие улики. Сверх того, появились бургундские шпионы, и фокус вот-вот полностью сместится.

Я не мог закрыть глаза, раз заметил их, но с точки зрения шпионов им катастрофически не повезло. Стоило им попасть в моё поле зрения — и спасения не было. Покинув Судебный департамент, я направлялся обратно к Михаэлю, когда кто-то подошёл ко мне.

— Давно не виделись, господин Штрейт.

— А вы..?

К моему удивлению, человеком, обратившимся ко мне, был заместитель главного инспектора Конрад фон Морт.

— Не виделись с самой церемонии инвеституры, полагаю?

Следом за Мортом в переулке ждал Адельберт. Тайная встреча в неожиданном месте — ведь сейчас я находился в состоянии войны с министерством финансов. Для Адельберта в его должности главного инспектора открытая встреча со мной была бы неловкой по множеству причин. Отсюда и секретность.

— Сейчас Военное министерство и Министерство финансов стоят друг у друга на горле.

— Знаю. Благодаря твоим усилиям коррупцию вытаскивают на свет всё больше и больше.

— Так зачем вы искали меня?

Адельберт усмехнулся и привалился спиной к стене.

— Неплохо справляешься. Благодаря тебе отец оказывается во всё более затруднительном положении.

— Вы и есть тот инсайдер в министерстве финансов, главный инспектор?

Адельберт не ответил на мой вопрос. Но этого ответа было достаточно. Он был тем самым инсайдером в министерстве финансов, который передавал информацию министерству юстиции. Второй человек в ведомстве намеренно сливал внутреннюю информацию, чтобы свергнуть первого?

— Организация «Рафель» на уровне руководства и выше действует под псевдонимами. Поймав рядовых, ничего не узнаешь. Но если это ты — ты сможешь отследить даже самую ничтожную зацепку, верно? Попробуй найти Локи.

— Локи? Брат Тора из мифологии?

— Верхушка «Рафель» поклоняется богам из мифологии, а не католицизму. Ты ведь сможешь его найти?

Пусть это и псевдоним, но раз Локи действует под этим именем, я мог поискать его с помощью Скаута. Но неужели Адельберт передавал разведданные такого уровня только ради смещения министра финансов? Слишком опасно выходить на контакт только ради этой цели. Как бы то ни было, мне не оставалось ничего, кроме как принять его информацию.

И мой взгляд обратился к Морту.

Это был тот самый человек, который пытался устранить Рюдигера и меня через интриги. Будь моя воля, я бы отплатил ему немедленно. Но мог ли я позволить себе провоцировать людей, промышляющих столь опасными заговорами? Морт, похоже, потерял ко мне интерес, уже добившись своей цели.

— Кто в министерстве финансов преследовал моего подчиненного?

— Ты имеешь в виду Теда Майера? Я осуществил эту схему.

— …Что ты сказал? И после этого ты пытаешься заключить со мной сделку?

— Не сердитесь, господин Штрейт. У всего есть причина.

Министр финансов уже обнаружил существование инсайдера и, скорее всего, в первую очередь заподозрил Адельберта. Так что Адельберт объяснил: нанеся удар по мне — самой угрожающей фигуре на противоположной стороне — он мог отвести подозрения министра финансов, создав видимость, будто плетёт интригу против меня, а не сливает информацию. Он приписал этот ход Морту, но мне это, разумеется, было далеко не по душе.

— Ты же знаешь, что бесплатного сыра не бывает?

— Я возьму брата Теда Майера под своё крыло. Братья Майер послужат нашим связующим звеном. Тебе ведь обременительно оставаться в бесконечной вражде с министерством финансов?

Намерение Адельберта было ясным — "Давай найдём компромисс".

Скаут подтвердил, что он говорил правду.

Я был членом семьи военного министра, но стоило ли мне воевать с министерством финансов до победного конца?

Министерство финансов было одним из четырёх ведомств герцогства и институтом, управляющим государственными средствами. Если Адельберт — у которого уже была связь со мной — станет министром финансов, не только враждебные отношения между военным министерством и министерством финансов улучшатся, но и мы сможем заключать взаимовыгодные сделки. Политические выгоды были очевидны.

В итоге я принял предложение Адельберта.

Так моя тайная встреча с Адельбертом завершилась.

Я немедленно вернулся к Михаэлю.

— Зять, пока тебя не было я провёл допросы, но как и следовало ожидать, ни один человек не смог чётко опознать кого-либо из руководства. Они определённо действовали под псевдонимами внутри организации.

— Образцовое сокрытие следов. Они явно знают, как держаться в тени.

Арестованные члены «Рафель» действительно мало что знали об организации, в которой состояли. Рядовые получали приказы от среднего звена, а не от руководства, потому что «Рафель» тщательно разрывала связь между низами и верхами. Как Адельберт и говорил.

Мобилизации армии было достаточно, чтобы уничтожить организацию в трущобах.

«Рафель» прекрасно это осознавала, поэтому использовала псевдонимы, чтобы не допустить раскрытия руководства — и эта стратегия сработала. Войска герцогства под моим с Михаэлем командованием арестовали одних лишь рядовых шестёрок и не имели ни малейшей информации о руководстве. Именно поэтому «Рафель» так долго выживала среди трущобных организаций.

Однако Адельберт знал о них всё досконально. Должно быть, он выстроил собственный канал. Так что он подкармливал меня информацией и направлял кусать ещё сильнее. Если министр финансов окажется загнан в угол, Адельберт использует ситуацию в свою пользу.

Меня использовали, но падение министра финансов было и в моих интересах. Как посмел этот человек напасть на члена семьи моего солдата? Так что были все основания сделать приоритетом арест человека, действующего под псевдонимом Локи. Функция отслеживания зацепок, которая могла следовать по следам, на данный момент была моим единственным рабочим инструментом.

— Зять, можешь одолжить мне солдат?

— Конечно, но для чего?

— Хочу ещё раз осмотреть место в трущобах.

Я получил от Михаэля пятьдесят солдат герцогства. Вместе с моими подчиненными — пятьдесят три человека. Ощущение, когда ведёшь вооружённых солдат по улицам, было поистине захватывающим. Территория «Рафель» уже была запечатана, так что ни души не было видно.

Я активировал отслеживание зацепок через Скаута-Поисковика. Не потребовалось много времени, чтобы найти следы, предположительно принадлежащие Локи. Вот почему это называлось техникой отслеживания семьи Штрейт. Я нашёл след Локи в районе, где трущобы граничили с кварталом борделей.

Я определил местоположение человека, действующего под псевдонимом Локи.

Ублюдок прятался в квартале борделей, на самом краю трущоб.

Основным делом «Рафель» была передача женщин гильдии проституции, и оказалось, что они работали сообща. Изначально гильдия проституции сотрудничала со «Шланге», но после того как «Шланге» убила заместителя главного инспектора Рюдигера, был развёрнут отряд подавления и «Шланге» рухнула.

Я вспомнил, что руководство и главарь «Шланге» были казнены на помосте площади. После того как «Шланге» стремительно потеряла власть и рассеялась, гильдия проституции объединилась с расширяющейся «Рафель» и наняла людей «Рафель» в качестве надсмотрщиков. «Рафель» не могла вмешиваться в дела гильдии, потому что правительство её регулировало.

Гильдия проституции платила огромные налоги, что держало её под постоянным вниманием министерства финансов. Найм людей «Рафель» в качестве надсмотрщиков был призван защитить товар — проституток — от агрессивных клиентов. Так что гильдия проституции, вероятно, не имела глубоких отношений с «Рафель» как таковой. Тем не менее «Рафель» всё ещё могла внедрять своих людей внутрь.

— Окружить!

Я велел солдатам окружить штаб-квартиру гильдии проституции. Естественно, члены гильдии впали в панику при внезапном появлении рыцаря герцогства с войсками. Отряд лучников уже нацелил свои луки на вход, а силы со щитами окружили всё здание. Это было куда проще, чем запечатать целую улицу.

— Я Мюнстер, глава Ночной гильдии.

— Ночная гильдия? Не гильдия проституции?

— Ночная гильдия, господин рыцарь! Вы думаете, мы бы в самом деле назвали себя «гильдией проституции»?

Начиная с чиновников, большинство людей называли её гильдией проституции, так что до сих пор я полагал, что это и есть настоящее название. Теперь, подумав об этом, я вспомнил, что слышал, как у квартала борделей было отдельное официальное наименование. Заведения, чьим основным делом была проституция, выросли за одну ночь, и грубое прозвище в итоге вытеснило правильное.

Но на практике никто не утруждал себя вежливой терминологией для этой низшей ступени общества. Так что люди открыто презрительно называли это кварталом борделей и гильдией проституции. И это употребление закрепилось, словно было официальным названием. Насколько я знал, Ночная гильдия была своего рода подрядным органом, управлявшим кварталом борделей от имени правительства.

Причина, по которой правительство сохраняло квартал борделей — хоть церковь и осуждала его, и все виды преступлений там процветали — заключалась в том, что он приносил огромные налоговые поступления. И район находился в сфере влияния министерства финансов, поскольку именно они собирали налоги. Фактически, большинство гильдий, работающих на общественных дорогах, были по сути неотделимы от министерства финансов.

Влияние министерства финансов, которое напрямую собирало налоги, естественно превосходило влияние других ведомств.

Исключениями были гильдия наёмников, привязанная к военному министерству, и строительная гильдия при министерстве администрации. Однако строительная гильдия занимала неоднозначное положение, потому что тоже сталкивалась с сильным давлением со стороны министерства финансов. Так что другие ведомства использовали такие возможности, как эта, чтобы подрезать влияние министерства финансов.

И на острие копья всегда было военное министерство, которое постоянно конфликтовало из-за споров о бюджете.

Враждебность между военным министерством и министерством финансов не была чем-то новым.

Каждый раз, когда военное министерство составляло планы обороны, министерство финансов неоднократно блокировало их по бюджетным соображениям. Каждый раз великий герцог выступал посредником в компромиссе, но мой вспыльчивый тесть презирал бюрократов министерства финансов с неистовой страстью. Он кипел от злости годами, и на этот раз ему действительно повезло.

Другие министры тоже встали на сторону военного министерства, так что войска герцогства получили законные основания действовать на общественных дорогах. Им всё ещё приходилось оплачивать все оперативные расходы, так что с точки зрения министра финансов это была самая раздражающая ситуация из возможных. Чтобы сдержать войска герцогства, ему нужно было заручиться поддержкой князей.

Однако, если не учитывать расходы, времени на ответ было просто слишком мало.

Так что министр финансов, должно быть, поспешно спрятал руководителей «Рафель», связанных с внутренними делами министерства финансов — но не мог заставить замолчать настоящего инсайдера. Причина, по которой Адельберт решил встретиться со мной тайно заключалась в том, что руководство министерства финансов было слишком перегружено, чтобы эффективно реагировать. Наступление военного министерства было яростным и быстрым.

— Глава Ночной гильдии. Я получил наводку, что вы укрываете здесь преступников.

— Укрываем преступников? Наша гильдия — вполне законна и официально назначена правительством!

— Чтобы это доказать, нам нужно провести обыск. Могу я рассчитывать на ваше содействие?

Я применил мягкое давление. Гильдия привыкла к проверкам со стороны министерства финансов, но проблема была в том, что войска герцогства и я принадлежали военному министерству, которое враждовало с министерством финансов. То есть тактика вроде «получите разрешение министерства финансов» на нас не работала.

Что, если он откажет моей просьбе?

Это перейдёт из вежливой рекомендации в принудительное исполнение.

— Вам известно, что одна из организаций трущоб исчезла за одну ночь, не так ли?

— А кто этого не знает?

— Есть ли гарантия, что гильдия проституции не разделит ту же участь?

Это было несколько грубовато — окружить и угрожать, но будь это мой тесть или Михаэль, они бы перевернули всё вверх дном, прежде чем обменялись хоть словом. Я был самым обходительным членом военной фракции. Представившийся Мюнстером Глава гильдии оглядел окружившие его войска и, похоже, смирился с тем, что у него нет выбора.

За это время я смог проверить личную информацию Мюнстера через скаута.

Он был дворянином из рыцарской семьи Кёсфельдт, но будучи третьим сыном опустился до статуса простолюдина, не войдя в рыцарское сословие. Я не знал, как он оказался на должности главы Ночной гильдии, но чтобы достичь этой позиции, он должен был обладать незаурядными способностями.

Он провёл чёткую границу, настаивая, что его дела с «Рафель» были исключительно деловыми.

Разумеется, он скажет именно это. Если бы гильдия и впрямь была заодно с «Рафель», я бы не вёл себя так дипломатично.

Мы уже превратили штаб-квартиру и территорию «Рафель» в руины.

— Господин рыцарь, в обмен на наше содействие обещайте, что не будет грабежа.

— Если вы без возражений передадите тех на кого я укажу, это обещание будет соблюдено.

С содействием главы гильдии я вывел весь персонал и связанных лиц гильдии наружу. Они двигались по моему указанию, дрожа от тревоги. Я ещё не обнаружил никого, напрямую связанного с «Рафель». Но я был уверен, что кто-то среди них — тот самый человек, замаскированный под Локи.

Пока я проверял их одного за другим, сзади вдруг раздались крики.

— Заблокируйте его!

— А-а-арх!

Какой-то человек, предположительно Локи, попытался бежать. Если бы я привёл полный состав войск герцогства, оцепление было бы непроницаемым, но у пятидесяти человек были свои пределы. Я немедленно вскочил на Шаттена и повёл отряд к задней части здания. Предположительный Локи бежал со всех ног со стрелой, торчащей из спины.

С тех пор как я учился ездить у Хильды, моё мастерство заметно выросло. Я ещё не полностью завершил Этап 1, но при кентере (п.п: если кто забыл — третья "скорость", малый голоп) чувствовал себя уверенно. Тем не менее догнать человека, мчащегося со всех ног, на одном лишь кентере было трудно. Хуже того, он направлялся к переулку. Мне нужно было поймать его, прежде чем он туда доберётся.

— Нно! Но!

— Господин Вольфганг?!

Я послал Шаттена в галоп, несмотря на риск.

Я проигнорировал изумлённый крик Ганса. Ганс слишком хорошо знал мои навыки верховой езды.

Естественно, отдача усилилась, и мой центр тяжести качнулся вперёд, но я кое-как удержал позу.

Если Локи нырнёт в тот узкий переулок, я его потеряю.

Конечно, я мог продолжать отслеживание через скаут, но я хотел взять его сейчас, если получится.

Так что я обнажил длинный меч — но в тот момент едва не потерял равновесие.

К счастью, у меня было Руководство по верховой езде, так что коррекция осанки сработала в критический момент, спасая от падения. Однако коррекция осанки не была абсолютной защитой; меня легко могло выбить в тот миг, когда я потеряю бдительность.

Стабилизируясь, я держал поводья одной рукой, а длинный меч — в другой, взявшись за лезвие. Поскольку я был в латах и в перчатках, не было риска порезаться, даже держа клинок с обратной стороны.

Длинный меч в обратном хвате — отличное тупое оружие.

Подгадав момент, я ударил бегущего Локи крестовиной по затылку.

Тук!

— Акх!

Я ударил плашмя.

Если бы я ударил острым краем гарды, это пробило бы дыру в его черепе.

Я ещё толком не освоил конный бой, так что техника была довольно грубой, но так или иначе мне удалось взять его живым. Солдаты, подоспевшие сзади, связали потерявшего сознание беглеца. Я так спешил во время погони, что не успел идентифицировать его через скаут. Проверив сейчас, я убедился: это действительно был человек, действующий под псевдонимом Локи.

Его настоящее имя было Курт Биро, и он действовал одновременно как руководитель «Рафель» и как руководитель Ночной гильдии. Похоже, он служил посредником между ними. Благодаря скауту я мог помочь расследованию, зашедшему в тупик из-за отсутствия зацепок. Мюнстер был ошеломлён, увидев пойманного Курта Биро.

— Какого чёрта натворил Хансен?

— Хансен? Этого человека зовут Курт Биро.

— Что? Этот человек — Хансен Виттман, он отвечает за финансы гильдии.

Это, вероятно, был ещё один псевдоним.

Если Мюнстер доверил ему финансы, значит, он питал к этому человеку немалое доверие.

К сожалению, Курт Биро был паразитом, зарывшимся глубоко в организацию.

Таким образом, мне наконец удалось арестовать руководителя «Рафель».

Допрос был сильной стороной Михаэля, так что я передал Биро ему.

— Зять, что ты вообще такое? Как ты их так легко ловишь?

— Скажем так, у меня острый глаз и хорошая интуиция. Ты же знаешь.

— Чёрт возьми, почему у меня нет острого глаза и хорошей интуиции!

— Успокойся, зять.

Кхем — так или иначе, Михаэль завидовал моим способностям.

По правде говоря, это была скорее заслуга системы, чем моя. Ну, в конечном счёте система была инструментом в моём распоряжении, так что использовать её с умом — вот что имело значение. Так выживаешь в этом жестоком мире.

Теперь, когда человек за псевдонимом был пойман, другие прячущиеся руководители и главарь, должно быть, запаниковали. Глава Ночной гильдии Мюнстер не мог поверить, что Курт Биро был посредником, связывавшим гильдию с «Рафель». Но в тайнике в комнате Биро я нашёл документы, написанные на льняной бумаге.

Это были учётные записи сделок с продажей женщин.

Незаконных сделок — Биро утаивал значительные суммы, манипулируя книгами. Другими словами, «Рафель» продавала женщин по завышенным ценам Ночной гильдии, но в книгах всё записывалось по стандартным ставкам, и лишние деньги утекали в карман Биро. Мюнстер, сравнивая официальные счета со скрытыми учётными записями, был в ярости. Ему вонзили нож в спину, а он даже не подозревал.

Так Мюнстер схватил всех, кто работал под Куртом Биро, и передал их военному министерству. Естественно, часы допросов Михаэля становились всё длиннее и длиннее. Я отправил серьёзно раненых солдат в госпиталь и дал каждому по одной серебряной монете в качестве компенсации, раз они были ранены при исполнении. Они были в восторге. Ничто не мотивирует так, как звонкая монета. Я просто выставлю счёт Михаэлю позже. Это, вероятно, тоже ляжет на министерство финансов как операционные расходы.

Картина постепенно прояснялась.

Ещё немного — и я смогу нанести министерству финансов решающий удар.

Результат, которого хотел Адельберт, будет достигнут.

Но вдруг из ниоткуда прибыл посланник из королевского дворца.

И вот так я оказался в тронном зале под пристальным взглядом великого герцога Карлуса.

Да как вообще до этого дошло?

Почему я стою посреди зала для аудиенций перед великим герцогом, кронпринцем и всеми министрами? Как ни крути, это было похоже на странную игру в наказание. Я чувствовал себя мелким клерком из своей прошлой жизни, которого внезапно заставили отчитываться перед советом директоров.

Я мысленно прокрутил события недавнего прошлого.

Я передал пойманного руководителя «Рафель» и отправился обедать с Михаэлем в военном министерстве, когда прибыл неожиданный гость. Лео фон Вермеер. Настолько близкий кронпринцу человек, что они считались почти братьями, выросшими вместе. Этот рыжий юноша был очень вежлив, но отличался некоторой твердостью.

— Давно не виделись, брат Михаэль. Как поживаешь?

— Всё хорошо... но что тебя привело?

Поскольку Хильда, Вермеер и кронпринц были друзьями детства, Михаэль тоже был лично знаком с Вермеером. Но раз Вермеер, который обычно прилипал к кронпринцу как тень, явился один, что-то было явно не так. Отсюда и недоумение Михаэля.

— Разве странно, что я пришёл к тебе, брат?

— Очень странно, потому я и спрашиваю. Ты из тех людей, кто проводит чёткую границу со всеми, кроме Его Высочества кронпринца и Хильды.

Я видел, как Вермеер и Хильда непринуждённо общались на банкете у графа Майнхофа. Разве он не просил Хильду помочь спасти кронпринца Франца от фрау Майнхоф? Я вспомнил, как Хильда, которая в то время проявляла ко мне большой интерес, выглядела слегка раздраженной.

— На самом деле я пришёл не к тебе, брат, а к господину Штрейту. Сначала я посетил его резиденцию, но мне сказали, что он здесь.

— Вот как. Зять, это к тебе пришли.

У него было дело ко мне? У Вермеера не могло быть ко мне личных дел. Мы лишь обменялись парой слов при Хильде. Но его выражение было непривычно оживлённым. Он явно изо всех сил пытался сдержать своё волнение.

— Господин Штрейт, вам нужно немедленно проследовать в королевский дворец.

Что? Разве не стоит сначала объяснить, зачем мне туда ехать? Вот так, ни с того ни с сего? Должно быть, моё недоумение отразилось на лице. Осознав оплошность, Вермеер испуганно расширил глаза, а Михаэль хмыкнул.

— П-простите! У министров разделились мнения касательно первого похода лорда Франца, и министр финансов предложил доверить это господину Штрейту. Так что я пришёл сопроводить вас по приказу лорда Франца.

— Почему старый лис выделил моего зятя, а не рекомендовал человека другого министра?

Выражение Михаэля помрачнело. Я почувствовал то же самое.

Поход кронпринца — это одно. Но почему человек, рекомендующий меня, это министр финансов?

Я ведь сейчас вместе с министерством юстиции раскапываю коррупцию министерства финансов.

— Поход Его Высочества кронпринца в такое время. Не слишком ли это удачное совпадение?

— Да ещё и с рекомендацией моего зятя. Министр финансов явно что-то замышляет за кулисами.

— Господин Вермеер, можете рассказать подробнее, что произошло?

По словам Вермеера, кронпринц давно хотел лично повести войска и получить опыт на поле боя. Дело в том, что по королевству широко разнеслась весть: кронпринц соседнего герцогства Роден разбил бургундских партизан. Подстёгиваемый духом соперничества, кронпринц желал заработать собственные военные заслуги.

Мой тесть поддерживал амбиции кронпринца. Проблема была в том, что министерства финансов и юстиции выступали против. Финансисты прямо заявили, что нет денег, которые можно было бы спустить на военные игры кронпринца. Министерство юстиции возражало, опасаясь последствий, если с кронпринцем что-то случится. Министерство администрации сохраняло номинальный нейтралитет, но фактически тоже было против.

К тому же, на кронпринца всё это время совершались покушения.

Для защиты от них создали его личную гвардию, но половина её состава погибла в столкновении с Клюгеном.

Поверив, что угроз больше нет, раз уж арестовали даже бургундских шпионов, кронпринц начал активно взывать к великому герцогу ради похода. В итоге великий герцог созвал министров, чтобы вынести окончательное решение прямо сегодня. Но министр финансов, который всё это время был против, внезапно сменил сторону и выразил поддержку, порекомендовав меня.

— Старый лис внезапно переметнулся. Зять, неужели это...

— Похоже на уловку министра финансов, чтобы вытурить меня из столицы.

Видимо, министр финансов ощутил нарастающий кризис. Ведь я разоблачил руководителя «Рафель», которого, казалось, невозможно было найти, и с помощью скаута неумолимо приближался к эпицентру событий.Как и ожидалось, информация, переданная мне Адельбертом, оказалась невероятно эффективной.

Убрать меня подальше из столицы, да ещё и под видом почётной рекомендации?

Мы с Михаэлем были застигнуты врасплох этим неожиданным поворотом.

Хитрый старый лис, как и следовало ожидать. Так просто он не сдастся.

В итоге я отправился во дворец вместе с Вермеером и оказался в зале для аудиенций перед четырьмя министрами, великим герцогом и кронпринцем. Министр администрации носил маску безразличия, но лицо моего тестя покраснело от сдерживаемой ярости. Министр юстиции выглядел не менее обеспокоенным.

Улыбались только министр финансов и великий герцог.

— Мы встречаемся лицом к лицу впервые. Рыцарь Шторма, ваша слава опережает вас. Я давно хотел поблагодарить вас за защиту кронпринца.

— Для меня это честь, Ваше Высочество. Я лишь исполнил свой долг рыцаря Берена перед королевской семьёй Альтрингенов.

— Ха-ха-ха, преданный рыцарь — редкий гость в наши дни. Теперь я понимаю, почему кронпринц так к вам привязался.

Я мало что знал о великом герцоге Карлусе.

По словам моего тестя, великий герцог наслаждался зрелищем того, как его министры грызутся между собой. Если одна сторона казалась в невыгодном положении, он мастерски использовал этот дисбаланс, чтобы сделать их должными ему.

Так что я первым делом проверил великого герцога Скаутом-Управленцем.

Настрой — веселье, склонность — интриги (нейтральный).

Отличается от Бертхайма, который был благосклонен ко мне и имел склонность к интригам (добрым).

Веселье и интриги. Разве это не худшая из возможных комбинаций? Любой, кто получает удовольствие от интриг ради интереса, определённо не нормален. Это тот тип людей, с кем лучше не связываться. Находил ли великий герцог текущую ситуацию развлекательной или нет, но он сидел на троне в небрежной позе. Словно по сигналу, министр финансов обратился ко мне.

— Кто посмеет усомниться, что вы, человек, защитивший Его Высочество кронпринца от французских убийц, являетесь верным рыцарем Берена? Поэтому я рекомендовал вас на пост заместителя командующего, чтобы вы возглавили первый поход Его Высочества. Готовы ли вы взвалить на себя эту славную обязанность?

Министр финансов произнёс это с самодовольной ухмылкой, словно бросая мне вызов отказаться. Мой тесть, который до этого молча сдерживался, взорвался.

— Граф Райнфельдт! У господина Штрейта нет боевого опыта, он никогда не командовал войсками! Как вы смеете доверять первый поход Его Высочества кронпринца такому желторотому юнцу?! Не несите чушь!

Это он меня защищал или оскорблял?

Или это была окольная месть от тестя за то, что я увёл Хильду?

— Разве не вы утверждали, что Его Высочество должен познать войну? Я перешёл на вашу сторону, так что не понимаю вашего недовольства.

— Неправильный подбор кадров! Кадров! Разве есть смысл доверять кронпринца рыцарю без военного опыта? Не лучше ли доверить эту задачу моему сыну?

Мой тесть был прав.

У меня не было военного опыта, и я ни разу не выезжал за пределы столицы.

Будь я на его месте, я бы ни за что не доверил кронпринца рыцарю без послужного списка.

Михаэль — другое дело. Он умело командовал войсками герцогства и участвовал в настоящих кампаниях.

Разве не лучшим выходом было отправить Михаэля, пока я продолжу расследование «Рафель»?

— Военный министр прав. Даже по моей оценке, доверять это господину Штрейту — слишком большой риск. Господин Штрейт, бесспорно, способный, но война — это совершенно иное дело.

— Но ни один рыцарь не начинает с опытом. Я хочу дать господину Штрейту возможность. Неужели так уж предосудительно дать шанс верному рыцарю, заслонившему Его Высочество от убийцы? Тем более, что именно Его Высочество сам настойчиво просил господина Штрейта.

На первый взгляд казалось, что он даёт мне возможность. Но на деле министр финансов упорно обрабатывал зал, делая всё возможное, чтобы убрать меня из столицы. Министр юстиции встал на сторону моего тестя. Однако, как человек, избегающий открытых столкновений с министерством финансов, он не мог продолжать сопротивление бесконечно.

Эх, если бы министр юстиции проявил такую же настойчивость и на допросах.

Так или иначе, ситуация становилась всё более абсурдной.

Мой тесть, который поначалу ратовал за поход кронпринца, теперь выступал против. А министр финансов, изначально бывший против, теперь поддерживал эту идею.

Ирония заключалась в том, что меж двух огней оказался именно я.

Великий герцог Карлус с явным наслаждением наблюдал за словесными перепалками министров.

Казалось, ему не хватало только попкорна. Поистине ужасный характер.

Кронпринц, молчавший всё это время, обратился к моему тестю:

— Военный министр. Тогда кого, по-вашему, следует выбрать?

— Мой сын мог бы безопасно ассистировать Вашему Высочеству.

— А что если сделать сына графа командиром отряда, а господина Штрейта прикрепить в качестве поддержки?

Судя по всему, кронпринц и впрямь очень хотел взять меня с собой.

Это была катастрофа. Если мы с Михаэлем оба будем отсутствовать, кто продолжит расследование «Рафель»?

— Ваше Высочество, мы с сыном по запросу министерства юстиции расследуем сговор между «Рафель» и государственными чиновниками. Наконец-то появились результаты. Если мы оба уйдём в поход, нам просто не хватит людей для продолжения работы.

— ...Так вот почему министерство финансов поддерживает мой поход.

Взгляд кронпринца обратился к министру финансов.

Его выражение лица ясно давало понять: теперь он понял, почему человек, выступавший против похода, внезапно изменил свою позицию.

Министр финансов спокойно выдержал недовольный взгляд кронпринца.

— Граф Штайнер. Насколько я понимаю, вы арестовали руководителя «Рафель». Так что передайте последующее расследование министерству юстиции. Граждане полны жалоб и возмущения из-за того, что войска герцогства так часто мобилизуют. Теперь, когда организации трущоб подавлены, министерству юстиции ведь больше не нужна помощь военного министерства?

В итоге министр администрации тоже встал на сторону финансов.

Он поддержал моего тестя, когда войска герцогства были мобилизованы впервые. Но теперь, когда «Рафель» рухнула, он начал давить на военное министерство, требуя уйти из судебных дел. Он доказывал, что больше нет оснований для активности войск. Министерство администрации тоже не любило министерство финансов, но не желало, чтобы ситуация обострялась дальше необходимого.

Я воочию наблюдал, как смещаются политические союзы. Вчерашний враг становится сегодняшним союзником, а сегодняшний союзник — завтрашним врагом. В отличие от стычек с министром финансов, мой тесть не повышал голос на министра администрации. Раз министерство финансов переманило администрацию, а юстиция колебалась, он больше не мог продавливать этот вопрос.

Мой тесть решил отступить.

— Я бы хотел надавить на этого ублюдка Райнфельдта посильнее. Но уважу графа Дикмайера. Граф Люк! Теперь ответственность целиком на вас. Мы отступаем.

— ...Понимаю. Я получил весомую поддержку от военного министерства, так что возьму руководство на себя.

Вот чем всё закончилось.

Сможет ли министерство юстиции справиться в одиночку?

Министр, не желающий открыто конфликтовать с министерством финансов?

Расследование, скорее всего, тихо спустят на тормозах.

Что будет делать Адельберт? Возможно, этот исход и был тем самым компромиссом, который Адельберт спланировал. Если министр финансов падёт слишком жёстко и Райнфельдта сместят полностью, Адельберт унаследует хаос, а не возможности. Я подозревал, что это был политический компромисс, на который Адельберт мне намекал.

Если моя догадка верна, Адельберт обязательно выйдет на связь.

Мне оставалось только ждать этого момента. А пока не было выбора, кроме как плыть по течению.

От начала и до конца между министрами летали аргументы и давление. Учитывая огромную разницу в ранге и опыте, я не смел вставлять ни слова. Кронпринц тоже просто наблюдал, столь же неспособный переспорить этих хитрых министров. Так что, естественно, он полагался на близких соратников, с которыми было проще иметь дело.

— Министры пришли к компромиссу?

Великий герцог, который всё это время с явным удовольствием смотрел на представление, поднялся, готовясь завершить встречу.

Кронпринцу стоило бы научиться наблюдать за подобными конфликтами с хладнокровием великого герцога. Имело смысл, что он предпочитал решать всё на пару с Вермеером. Дело было не просто в юношеском нетерпении. Иметь дело с хитрыми министрами было попросту невыносимо.

— Министерство юстиции займётся сговором между трущобами и чиновниками самостоятельно. А что касается дела величайшей важности — похода кронпринца — военное министерство предоставит войска герцогства. Старший сын графа Штайнера станет командиром отряда, а господин Штрейт — его помощником. Министерство финансов покроет все расходы на обеспечение и компенсации, которые запросит военное министерство. Есть возражения?

Никто не возразил. Хотя лицо министра финансов скривилось от приказа оплатить все расходы, хотя ещё минуту назад он упивался победой. Насколько я мог судить, мой тесть выжмет из министерства финансов всё до последней монеты. Великий герцог мастерски выступил посредником, существенно смягчив обиды обеих сторон.

Как и следовало ожидать, не зря он великий герцог.

— Ваше Высочество. Где вы планируете развернуть театр военных действий? Уж не на французской ли границе?

— Если я отправлю кронпринца на французскую границу, враги слетятся, пытаясь его захватить. Это слишком опасно.

— ...Тогда что вы предпочтёте?

— Министр финансов как раз подготовил подходящую сцену.

Глаза моего тестя буквально сверлили министра финансов. Опять ты, ублюдок? Я впервые присутствовал на министерском совете, и, похоже, они всегда проводили его именно так: обменивались ударами, пока великий герцог сидел и смотрел.

Министр финансов с наслаждением принял испепеляющий взгляд моего тестя и сказал:

— В Розенхайме недавно появилась крупная банда разбойников. Согласно отчёту управляющего имением, предполагается, что это бродяги, перешедшие с границы между герцогством Роден и герцогством Бургундия. Вооружены они плохо, поскольку это бродяги, но проблема в их численности — около пятидесяти человек.

Управляющий имением не обладал военными полномочиями. Обычно в таких случаях владеющая землями семья направляла войска самостоятельно. Розенхайм изначально был имением барона Констанца. Но когда барон Констанц погиб в бою и его род пресёкся, имение вернулось королевской семье. Против пятидесяти разбойников одних войск герцогства было бы более чем достаточно.

Отправиться в поход одному — это одно. Но сопровождать кронпринца?

Это и впрямь была игра с наказанием на кону.

Поэтому мой тесть настаивал, что безопаснее всего мобилизовать сто пятьдесят солдат герцогства. Объединив их с гарнизоном Розенхайма в пятьдесят человек, мы бы получили двести бойцов и сокрушили разбойников одним ударом. Министр финансов попытался возразить, но великий герцог уже постановил, что министерство финансов обеспечит полную поддержку, так что министру финансов пришлось неохотно согласиться.

Так вышло, что целью первого похода стал Розенхайм.

Особняк, которым я владел, был Розенгартеном — тем самым поместьем семьи Констанц.

И я бился насмерть с Рыцарем Розы.

Неужели между мной и этой семьёй есть какая-то более глубокая связь?

На этом совет министров завершился.

Мой тесть и министр финансов задержались, сверля друг друга взглядами и рыча.

— Снова выскользнул, как угорь. Считай, тебе повезло.

— Смотри в оба. Я этого не забуду.

Если бы это был не зал для аудиенций, они бы уже кинулись избивать друг друга?

Только после того, как кронпринц, министр администрации и министр юстиции вышли первыми, эти двое наконец отвернулись друг от друга и покинули зал. Я собирался последовать их примеру, но великий герцог внезапно окликнул меня.

— То, что военное и министерство финансов рычат друг на друга, не новость, так что не принимайте это близко к сердцу.

— Неужели? Но какое у вас ко мне дело, Ваше Высочество?

— Я слышал, что поимка шпионов — ваших рук дело? Манера, в которой вы это сделали, была весьма впечатляющей.

Взгляд великого герцога Карлуса тяжёлым грузом лёг на меня.

Казалось, он видит меня насквозь, до самой сути.

— Оценке Бертхайма я доверяю. Наряду с внуком Штайнхофа, разве вы не то самое новое поколение, что поведёт Берен в будущее? Лично я ожидаю, что человек с таким острым глазом и чуткой интуицией, как вы, компенсирует недостатки кронпринца. Я верю, вы более чем способны.

Острый глаз и чуткая интуиция...

С точки зрения великого герцога, не знающего о существовании системы и скаута, это был разумный вывод. Он считал это врождённым даром. Похоже, великий герцог хотел, чтобы я служил глазами и ушами кронпринца. Что до меня, пока меня не предают, нет причин делать королевскую семью своим врагом. По крайней мере, я бы предпочёл не враждовать с тем, кто воспринимает интриги как развлечение. Разве это не всё равно что заходить в болото?

Но предсмертные слова Клюгена "не доверять королевской семье" остались выжжены в моей памяти.

Барон Констанц, Рыцарь Розы и королевская семья.

Если кто-то и знал правду, то это Бертхайм.

— Господин Штрейт, как поживаете? Не виделись с самой церемонии инвеституры, верно?

— Господин Штайнхоф? Что привело вас сюда?

Выйдя из зала для аудиенций, я наткнулся на неожиданное лицо.

Человеком, ждавшим меня вместе с кронпринцем, оказался Фил.

Рыцарь моего возраста, с которым я познакомился на церемонии инвеституры. И внук национального героя, Адольфа Риттера фон Штайнхофа.

Меня ждал неожиданный человек, но я был даже рад.

Мы познакомились и обменялись приветствиями на моей церемонии инвеституры. Но поскольку мне пришлось приветствовать столько людей, времени на завязывание дружбы не хватило. Всё, что я о нём знал: он внук Штайнхофа и женился на одной из подруг Хильды. Элизабет, кажется?

Выяснилось, что эта юная леди была дочерью виконта Густава фон Лёвенберта, командующего стражей столицы. Именно он окружил особняк Майнхофа, пока я сражался с Клюгеном. Командующий стражей столицы также занимал важную должность в военном министерстве и подчинялся моему тестю. Благодаря этому отношения между военным министерством и семьёй Штайнхоф были хорошими.

— Господин Штрейт, Фил — один из немногих моих близких сверстников. Включая вас, под моим началом будет как минимум четыре многообещающих молодых рыцаря.

Кронпринц, казалось, очень гордился тем, что Фил и я находимся под его командованием. Поскольку я получил рыцарство от кронпринца, было логично, что он считал меня своим соратником. Но я не был в том положении, чтобы слепо клясться ему в верности. Ноя ничего не знал о Филе. Склонности Фила были справедливость (добрый).

Но четыре молодых рыцаря?

— Кроме господина Штайнхофа и меня, есть ещё двое?

— Один из них — Эйзенах, который не смог вернуться из-за ранения, а другой — Лео.

А, вот так.

Хотя Эйзенах и был капитаном гвардии, его навыки не были выдающимися, а как дерётся Лео я вообще никогда не видел, так что судить не мог. Это значило, что единственными заметными фигурами под началом кронпринца были Фил и я. Я получил титул Рыцаря Шторма частично благодаря заслугам в деле о покушении на кронпринца и усилиям по созданию героя.

У Фила титула не было, но за ним стоял престиж великой военной семьи Штайнхоф. С точки зрения кронпринца, наличие только Фила и меня в качестве близких соратников уже давало ему немалый вес. По правде говоря, он пока находился в положении, когда не мог полноценно спорить с хитрыми министрами.

— Я планирую взять Фила в этот поход.

— К моему стыду, в отличие от господина Штрейта, у меня ещё нет опыта настоящих сражений.

Внук Адольфа, который косил французских рыцарей как траву, всё ещё не имел боевого опыта? Не считая военной службы, отсутствие боевого опыта было серьёзной проблемой. Идти на войну без него — это всё равно что пытаться бегать, не научившись ходить.

— Тогда в этом походе вы сможете многому научиться.

— Именно поэтому я прошу: если у вас будет время, не согласитесь ли вы со мной на спарринг?

Похоже, Фил очень хотел со мной сразиться. Мне бы тоже этого хотелось, но прямо сейчас было важнее получить подробные объяснения о министерском совете от моего тестя, который в ярости вернулся в военное министерство. Так что я пообещал Филу, что дам знать, когда будет время.

— Как жаль. Тогда я буду с нетерпением ждать вестей.

— Ты не влюблённая девица, чтобы ждать с нетерпением.

Кронпринц бросил на Фила странный взгляд. Фил осознал, что его слова прозвучали немного странно, и неловко рассмеялся. Затем кронпринц выразил предвкушение грядущего похода вместе с Лео, сказав, что это возможность продемонстрировать фехтование школы Штайнхофа, которому их обучил мастер.

— Я наконец смогу вырасти из избалованного принца в рыцаря, познавшего поле боя.

— К сожалению, у Вашего Высочества не будет возможности использовать меч в бою.

— О чём ты говоришь? Если ты стоишь на поле боя, разве не естественно сражаться с врагом!

Это были опасные речи.

Кронпринц, лично сражающийся с врагом?

От одной мысли об этом у меня закружилась голова.

С того момента, как поход кронпринца был подтверждён, я планировал убедиться, что не возникнет ни единой ситуации, где кронпринц столкнулся бы с врагом один на один. Михаэль скорее всего разделял эту точку зрения. Если бы кронпринц был ранен или убит, ответственность пала бы на великого герцога, который поклялся взять её на себя, но и нас бы смело волной последствий.

Вот почему мой тесть пытался подготовить более чем в четыре раза больше войск, чем обычно. Если бы врагами были бродяги числом около пятидесяти, их боевая мощь не представляла бы ничего особенного, и мы бы легко победили. Но важнее победы было сохранить кронпринца в безопасности. Именно поэтому меня прикрепили в качестве поддержки — чтобы не дать кронпринцу действовать опрометчиво.

Моя роль заключалась в том, чтобы сдерживать кронпринца от безрассудных шагов, пока Михаэль командует войсками и разбирается с врагом. Я не был равнодушен к желанию кронпринца сделать себе имя и заслужить славу на первом поле боя, но это было и моё первое поле боя тоже.

Кронпринцу было достаточно просто узнать, как армия действует в полевых условиях. После того как я убеждал его со всей страстью и искренностью, кронпринц выглядел очень недовольным, но, казалось, немного осознал ситуацию. Если бы он был безнадёжным юнцом, я бы не утруждал себя столь искренними уговорами.

— Поскольку Ваше Высочество умны, пожалуйста, прошу вас пока смириться с вашим недовольством.

Вы умны, так что понимаете, почему я против, верно? Когда я мягко его уговорил, кронпринц вздохнул и перевёл взгляд на Вермеера.

— Эй, Лео. Ты того же мнения?

— В сердце я хочу поддержать лорда Франца, но если мыслить объективно, прав господин Штрейт. Жизнь лорда Франца — это абсолютно не то, чем можно легкомысленно рисковать. Пожалуйста, укротите свой энтузиазм хотя бы в этот раз.

Вермеер согласился с моей позицией, так что кронпринц в итоге усмирил свой пыл. Другой мог бы не справиться, но убеждения Вермеера были весьма эффективны. Хотя Хильда тоже справилась бы. Если бы кронпринц действовал один, иметь с ним дело было бы невыносимо. Так что я был рад, что есть люди, способные его вразумить.

Склонность кронпринца была справедливость (добрый).

Совершенно не похоже на его отца. Опасно так говорить, но неужели он от другого отца? Они были слишком разными. А Вермеер, который безоговорочно следовал за кронпринцем, имел склонность верность (добрый). Поскольку склонность кронпринца стремилась к справедливости и добру, у меня не было особых претензий к тому, чтобы служить ему как своему господину.

Если бы он напоминал великого герцога с его интригами (нейтральный), это было бы невероятно утомительно.

Прошу, не бери пример с великого герцога. Всегда стремись к справедливости и добру.

— Завидую тебе, Фил.

— Я тоже намерен следовать приказам командира на поле боя.

— Но тебя удостоили чести сражаться с врагом.

Он, похоже, питал романтические представления о скрещивании мечей и битвах с врагом. Как всегда, романтика оставалась романтикой, а реальность оказывалась сточной канавой. В моём собственном боевом опыте тоже не было никакой романтики. Это был просто вопрос жизни и смерти. Если кронпринц сможет познать эту истину, разве он не вырастет?

Я вернулся в военное министерство.

Подготовка к походу всё равно была обязанностью военного министерства, а кронпринцу нужно было просто подготовить доспехи с оружием и явиться. Когда я прибыл к кабинету военного министра, то обнаружил, что Михаэль расхаживает перед дверью. Он метался туда-сюда, как щенок, который больше не может терпеть. Но изнутри доносились звуки бьющихся предметов.

Бам!

— Зять, тебе сейчас абсолютно нельзя туда входить.

Тре-есь!

Неужели мой тесть швырял офисную мебель?

— И... тесть часто так делает?

— Обычно он просто ломал столы, но сегодня он по-настоящему в ярости. Что, чёрт возьми, произошло на совете министров? Они велят мне передать руководителя «Рафель», которого я допрашивал, министерству юстиции.

— Ну...

Я вкратце объяснил, что произошло на совете министров.

Михаэль мог понять, почему его отец так зол.

— Мы могли бы сокрушить министерство финансов законными методами, но старый лис провернул трюк. Неудивительно, что он рекомендовал тебя как командира отряда для похода кронпринца. Тебе досталось, зять.

— Почему ты говоришь так, будто это проблема кого-то другого? Командир отряда — ты, а я лишь поддержка.

— ...Что?

Михаэль, предполагавший, что вся ответственность ляжет на меня, был шокирован, узнав, что командиром отряда выбрали его. Невежественные дворяне завидовали бы, называя это славной должностью, но любой здравомыслящий человек почувствовал бы колоссальное давление от одной мысли о том, чтобы взять кронпринца в поход. Михаэль был из вторых.

— Отцу стоит оставить хоть какую-то мебель целой.

— Зачем?

— Чтобы я мог ее доломать!

Похоже, сегодня был день уничтожения всей мебели военного министерства.

Дождавшись, пока мой тесть и Михаэль успокоятся, я вошёл внутрь. Это был разгром. Мой тесть и впрямь казался невероятно сильным. Стол был расколот надвое, а декоративная скульптура разбита на пять частей. Неужели большая часть официального содержания военного министра уходила на замену сломанной мебели?

Пока я осматривал сломанную мебель и скульптуру, мой тесть объяснил, что большая часть этого всё равно была взятками, так что ломать было ещё что. Что ж, если ты занимаешь кресло министра, ты получаешь всевозможные взятки и подарки.

Пока ты не формируешь картель, подобный тому, что был между «Рафель», купеческой гильдией и министерством финансов, для извлечения нечестной прибыли, получение взяток не было большой проблемой. Однако, поскольку этот картель перешёл допустимую черту, «Рафель» сокрушили, а купеческую и Ночную гильдии министерство юстиции превратило в пустоши.

Министерство финансов отвлекло внимание, поддержав поход кронпринца, чтобы избежать кризиса. А наблюдавшее за этим министерство администрации явно сделало что-то за кулисами, прекратив сотрудничество с военным министерством. Поскольку министерство юстиции изначально не желало открыто конфликтовать с министерством финансов и привлекло военное министерство лишь как рычаг давления, этот инцидент, скорее всего, тихо заглохнет.

И это приводило моего тестя в бешенство.

— Тесть, ты в порядке?

— Прости, что показываю тебе такой жалкий вид, зять. Сейчас я немного успокоился.

Мой тесть, заявивший, что успокоился, в процессе разговора выругал министра финансов раз тридцать. Мы с Михаэлем сидели бок о бок перед моим тестем и слушали полный отчёт. Министр финансов запросил созыв совета министров, сказав, что устроит возможность для похода кронпринца — то, чему он ранее противостоял.

Кронпринц, естественно, не знавший подробных обстоятельств, запросил этот совет у великого герцога. Если министр финансов менял позицию и поддерживал поход, то экспедиция, которой кронпринц так сильно желал, могла стать реальностью. Когда пришла весть о созыве совета, мой тесть подумал, что министр финансов наконец сдаётся.

— Поход кронпринца был лишь приманкой. Настоящим намерением министра финансов было организовать посредничество через Его Высочество. И Его Высочество встал на сторону министра финансов! То, что министерство администрации перешло на их сторону, наверняка было согласовано заранее. Если бы мы продвинулись ещё хоть немного, я бы уничтожил этого ублюдка!

— Но почему Его Высочество встал на сторону министра финансов?

— Чтобы оставить министерство финансов в большом долгу и использовать его в своих интересах. Министр финансов рассудил, что лучше прогнуться под великого герцога, чем отвечать перед нами. Старый лис!

Великий герцог Карлус, которого я видел сегодня, определённо так и поступил. Министр финансов, опасаясь того, к чему может привести поход военного министерства против него, выбрал путь цепляния за великого герцога Карлуса, если это означало сохранение его должности. В результате министерство финансов ускользнуло с минимальными потерями и идеально отвлекло внимание с помощью похода кронпринца.

Почему министр финансов не будет наказан? Потому что это мир королей и дворян.

Дворянское общество — это исключительно столкновение интересов с интересами.

Мой тесть атаковал министерство финансов, которое наживалось на сговорах, не ради справедливости и порядка. Он атаковал, чтобы свалить соперника, с которым конфликтовал на каждом шагу. Если министерство финансов падёт и назначат более покладистого министра, разве военное министерство не сможет свободно выбивать бюджеты? Это всё была борьба за интересы.

И поскольку он не видел чёткого разрешения в этой борьбе и она закончилась ничьей, мой тесть был в ярости. Говорить о справедливости в дворянском обществе — очень наивное представление. Чем ближе ты к центру, тем больше королевский дворец становится местом, кишащим борьбой и заговорами.

И поэтому я доложил о нашем уговоре с Адельбертом.

Гнев моего тестя быстро утих. Михаэль тоже выглядел удивлённым.

— То есть ты хочешь сказать, что это может быть планом Адельберта по вытеснению собственного отца?

— Не совсем планом, но он, похоже, хочет расширить своё влияние изнутри.

— Да это же одно и то же! В любом случае, и отец и сын хитры, как черти.

Мой тесть на мгновение задумался.

— Я и раньше замечал, но ты, кажется, и сам неплохо разбираешься в интригах?

— Я не люблю интриги, но использую их как средство, когда это необходимо.

— Хм, хорошо. Наша семья состоит из военных, но иметь кого-то с такими способностями не помешает. Я полностью передаю это дело тебе, зять. Моим детям до таких тонкостей далеко.

И вот так мой тесть делегировал мне всё, что касалось Адельберта. Это было невероятно хлопотно, но раз уж я стал зятем военного министра, то был обязан действовать в интересах военного министерства. А если попутно удастся перетянуть на нашу сторону министерство финансов, это будет отличным бонусом.

— Пожалуй, хватит об этом думать. Нам нужно планировать поход кронпринца, и Михаэль — ты командующий. Сам составь план. Я не буду вмешиваться, только проверю. Так что делай всё как надо!

— Отец, вот так просто? А если не утвердят?

— Переделывай, пока не утвердят! Не говори очевидных вещей!

Глядя на тестя, я невольно увидел перед собой лицо демонюги-начальника из прошлой жизни.

Выдворенный из кабинета Михаэль повернулся ко мне с растерянным видом.

Чего ты на меня смотришь? Не смотри так.

— Почему ты отворачиваешься, зять? Ты же моя поддержка, верно?

Не тащи меня за собой на дно. Если тонешь — тони один!

Мне отчаянно хотелось отказаться, но раз великий герцог назначил меня поддержкой Михаэля в этом походе, у меня не оставалось выбора, кроме как помочь. Иными словами, мы уже были в одной лодке.

— ...Ладно, я помогу.

— Вот это мой зять! Хильда и правда выбрала замечательного мужа.

В итоге мне пришлось задержаться в военном министерстве и весь день работать над планом операции вместе с Михаэлем. Михаэль выстраивал общий каркас, а я заполнял детали. Например, если Михаэль определял численность войск, вооружение и реакцию на бандитов, я рассчитывал необходимое снабжение, логистику, пайки и так далее.

Розенхайм находился недалеко от столицы Брайсбурга, так что мы могли добраться туда всего за один дневной переход. Однако меня смущало, что бродяги, вытесненные войной между герцогством Бургундия и герцогством Роден, пересекли приграничную зону и добрались аж до Розенхайма.

Неужели они и правда могли так легко подобраться к столице?

И не десять человек, а пятьдесят. Что-то здесь было не так. Но пока у меня не было возможности проверить, точна ли информация министра финансов, я прорабатывал различные дополнительные детали в соответствии с планом Михаэля.

— Зять, мне вот что любопытно: эти сведения о бродягах, пересёкших границу, и правда надёжны?

— Если информация министра финансов окажется ложной, это нам только на руку. Сможем использовать это как повод для новой атаки на него. Отец наверное молится, чтобы сведения оказались ложными.

— Но если они правдивы, как они подобрались так близко к столице, оставаясь незамеченными пограничными лордами?

Михаэль предложил сделать перерыв и попросил служанку принести чай. Я уже неплохо знал её в лицо. Невзрачная внешность, но привлекательная родинка. Тёплый травяной чай, который она принесла, немного снял мою усталость.

— Зять, ты ведь мало знаешь о западных князьях?

— Я вообще ни одного князя в глаза не видел. Но насколько я помню, Розенхайм граничит с территориями трёх князей.

— Западные князья, говоря прямо, ужасные скряги. Знаешь почему?

Князья с обширными владениями должны иметь доходы в десятки тысяч раз больше нынешнего меня, верно? Но Михаэль объяснил, что большинство князей, чьи земли граничат с Францией и герцогством Бургундия, едва сводят концы с концами. Они вкладывают деньги в оборону границ, трудовую и военную повинности, лишь бы их владения не захватила Франция. В таких условиях западные князья начали урезать лишние расходы и тратить деньги максимально эффективно — что в глазах столичной знати и восточных князей выглядело как скупердяйство. Поэтому, пока пересекающие границу бродяги не нападали на деревни, западные лорды часто просто закрывали на это глаза.

— Князьям и правда приходится несладко.

— Именно поэтому западные князья больше всего презирают восточных. Восток граничит с герцогством Бавария, но Бавария никогда не посмеет напасть на наше герцогство. То же самое касается других окружающих княжеств. Если мы падём, они окажутся на границе с Францией — думаешь, кто-то из них этого хочет?

Более того, поскольку мы носили статус маркграфа Священной Римской империи, если бы какое-то княжество напало на герцогство Берен, Империя немедленно бы вмешалась. Так что, пока мы сдерживали французские вторжения, шанс быть атакованными изнутри был практически нулевым.

Поэтому западные князья смотрели на своих восточных коллег свысока, считая их избалованными лордами, никогда не участвовавшими в настоящей войне. По мере углубления этого раскола герцог сплотил вокруг себя восточных князей, а западные бросили свою поддержку кронпринцу в знак протеста.

Если разразится гражданская война, это будет конфликт Востока и Запада.

А что до того, почему ранее смирные бродяги ударились в разбой — у них просто закончилась еда. Я не мог не восхититься опытом Михаэля и логикой его суждений.

— Ты и правда прирождённый полевой командир. Уважаю тебя, шурин.

— С чего вдруг лесть? Это я больше уважаю твоё внимание к деталям и интуицию, зять.

— Это скорее природный талант, так что научить ему я не смогу.

Так или иначе, пока мы работали над документами, незаметно наступил вечер.

Работа с Михаэлем напомнила мне дни, когда я в прошлой жизни был погребён под бумажной работой. Будучи руководителем, я жил в окружении документов, и благодаря этому опыту смог составить план похода относительно легко. Мой тесть просмотрел довольно системный план и взглянул на Михаэля.

— Вопрос очевидный, но ты ведь не сам это составил, верно?

— Конечно, нет. Зять помог.

— Мой зять, похоже, обладает немалым талантом к работе с документами.

Мой тесть остался весьма доволен планом похода. Когда его утвердили с первого раза, Михаэль закричал от радости — и тут же получил нагоняй от тестя за то, что не сохранил достоинство перед зятем. Как бы то ни было, покончив с этим, я наконец смог сбежать от государственных дел. Я совершенно вымотался от объёма работы, который свалился на меня в последнее время.

— Господин Вольфганг, вы в порядке?

Ганс выглядел обеспокоенным, заметив, что я немного устал.

После того как начались разговоры о его свадьбе с Присциллой, Ганс стал заметно спокойнее. Теперь, облачённый в кожаный доспех обычного солдата и несущий щит с выгравированным гербом семьи Штрейт, он выглядел заметно более внушительно, чем при нашей первой встрече.

Присцилла, похоже, творила чудеса с Гансом, который так долго мучился от комплекса неполноценности.

Я похлопал Ганса по плечу и сказал:

— Я в порядке. Вы двое, должно быть, ещё больше устали, целый день сопровождая меня.

Помимо Ганса, со мной был Оскар.

Теда не было, потому что он охранял дом. Похоже, пришло время увеличить число солдат. В последнее время я прихватил немало трофеев, так что моя казна была хорошо набита. Трёх человек было просто недостаточно и для охраны поместья, и для моего сопровождения.

Так что я планировал набрать кандидатов в солдаты перед отправкой в поход.

Я намеревался набрать в общей сложности четырёх солдат: двоих через связи Оскара и Теда, и ещё двоих — попробую попросить Михаэля порекомендовать людей из войск герцогства. Это будет стоить денег, но они будут на уровне ветеранов командования. В идеале они послужат наставниками, которые смогут многому научить Оскара.

Разумеется, проверка их характера через Скаут-Управленец будет обязательным этапом.

— Угадайте что? Есть служанка, которая нравится Оскару!

— Правда? Служанка из военного министерства?

— Господин Вольфганг, вы её тоже должны знать. Он сказал, что она работает под началом господина Михаэля.

— Ганс, пожалуйста, успокойся.

Ганс взволнованно описывал мне эту служанку.

По его словам, это была невзрачная женщина с родинкой — несомненно, это та самая служанка, что приносила травяной чай. В отличие от взволнованного Ганса, Оскар сохранял спокойствие. Казалось, только вчера они двое были в напряжённом соперничестве с Сабиной посередине, но я был рад, что они нашли себе пару без моего вмешательства.

— Я могу начинать переговоры о браке?

— Да, пожалуйста.

— В отличие от кое-кого, у Оскара есть решительность. Отлично.

— Господин Вольфганг! Это вы обо мне?!

Конечно о тебе — о ком же ещё?

По дороге домой мужской смех не стихал.

— Разве имеет смысл исключать кавалерию из первого похода Его Высочества кронпринца?

За два дня до начала похода кронпринца мы с Михаэлем были в разгаре обсуждения, когда в военное министерство внезапно ворвались десять рыцарей, и мы просто остолбенели. Это были рыцари Беренской копейной кавалерии, которая повсеместно считалась элитным конным войском герцогства. Михаэль быстро понял ситуацию и спросил:

— Так вы тоже хотите участвовать? В первом походе Его Высочества?

— Именно так, господин Михаэль. Мы тоже принадлежим к военному министерству — почему нас не вызвали?

— Я думал, что войск герцогства будет достаточно. Операция не требует вашего привлечения.

— Это разочаровывает. Элитнейшая кавалерия герцогства не может быть исключена из столь славного события.

Что касается чистой наступательной мощи, сила Беренской копейной кавалерии была лучшей в герцогстве — без преувеличений. Те сто всадников, которых Адольф вёл в бой согласно легендам, были именно из этого подразделения. Я понимал их желание участвовать в первом походе кронпринца, но противниками были обычные бродяги.

Это словно забивать гвозди микроскопом.

К тому же их походные расходы были ошеломляющими. Требование оплатить походные расходы было совершенно стандартным запросом, отдельным от чести участия в первом походе кронпринца. Привлечение десяти рыцарей означало колоссальное увеличение боевой мощи, но одновременно пропорционально возрастали и расходы.

Однако мы с Михаэлем не возражали против их участия. Походные расходы всё равно можно было списывать без ограничений — это была целиком проблема министерства финансов. Нам пришлось переделывать походный строй, но Михаэль с радостью пересмотрел отчёт, заметив, что впервые на его памяти планирование бюджета давалось так легко.

— Господин Михаэль, этот молодой рыцарь, случайно, не Рыцарь Шторма?

— Верно. Похоже, даже славная кавалерия слышала о моём зяте.

— Я слышал героическую балладу о том, как он защитил Его Высочество кронпринца от убийц.

О, рыцарь Беренской копейной кавалерии узнал меня.

У меня и правда была личная симпатия к гордым элитным орденам герцогства — Гвардии Великого Герцога, Имперским рыцарям и Беренской копейной кавалерии. Копейщики, в частности, были элитными всадниками, участвовавшими во многих героических битвах, напоминающих стремительные кавалерийские атаки из фэнтезийных фильмов.

Но радость была недолгой — я почувствовал враждебность во взгляде рыцаря. Из-за этого я замялся на полуслове, поскольку он был старшим рыцарем, и остался вежлив. Но почему он так на меня смотрит?

Найдя это странным, я проанализировал человека с помощью Скаута-Управленца.

Его эмоцией была несомненная зависть. Почему рыцарь Беренской копейной кавалерии завидует мне? Чего ему может не хватать? От того, что на меня так смотрел рыцарь из группы, которой я восхищался, во мне вспыхнул гнев.

Михаэль заметил, что атмосфера стала неловкой.

— Так, хорошо... Я разрешаю ваше участие, так что пока возвращайтесь.

— Тогда мы считаем это подтверждённым и начинаем приготовления.

— А, вы ведь получили разрешение от командующего кавалерией, верно?

— Он велел нам показать Его Высочеству кронпринцу величие копейной кавалерии.

Один из пяти могущественных рыцарей, которыми гордилось герцогство Берен, о которых я упоминал ранее, был командующим кавалерией. В Берене существовало несколько кавалерийских подразделений, но титул командующего кавалерией был зарезервирован только за ним — как имя собственное. Так что, когда кто-то говорил «командующий кавалерией», все понимали, что речь идёт о командире Беренской копейной кавалерии.

После того как рыцари ушли, Михаэль сказал мне:

— Похоже, эти парни завидуют тебе, зять.

— И мне так показалось.

— Те, что только что ушли, самые низкоранговые среди копейщиков. Им было бы непросто продвинуться, поскольку старшие всадники давно укоренились на своих должностях. А тут они услышали о походе Его Высочества и решили, что если поучаствуют и заработают немного заслуг, то смогут привлечь его внимание.

Что ж, самореклама ради привлечения внимания начальства случается везде. С точки зрения кронпринца, он должен был видеть подобное неоднократно. Вероятно, поэтому он так осторожно выбирал окружение. Вермеер был лучшим среди окружения, всегда находясь рядом, а кронпринц доверял Эйзенаху настолько, что назначил его капитаном гвардии.

Что до Фила из семьи Штайнхоф, его взяли в расчёт с полным осознанием влияния престижной семьи мечников. Я был кем-то, кто попал на глаза кронпринцу через рекомендацию маркиза Бертхайма. Поскольку этот старик был известен своей скупостью на оценки, его одобрение заставило меня сильно выделиться в глазах кронпринца.

Я также спас кронпринца от убийцы и стал первым, кого он посвятил в рыцари. И то, что я был женихом Хильды тоже сыграло свою роль. Так что со стороны я вполне мог считаться близким соратником кронпринца и по имени, и по сути — хотя реальная глубина моей личной дружбы с кронпринцем всё ещё была несколько неопределённой.

— Ты низкоранговый рыцарь, но заработал прозвище Рыцарь Шторма и даже стал зятем военного министра. Естественно, что более именитые рыцари чувствуют зависть.

— Как и толпа, пытающаяся подобраться к Его Высочеству через меня.

Старик предупреждал меня об этом.

Отныне завистники и лизоблюды будут часто появляться вокруг меня. Конечно, не всё было плохо — Михаэль относился ко мне как к члену семьи, а Фил был искренне расположен ко мне. Так что было важно выстраивать сеть отношений, чтобы защитить себя.

Но разочарование никуда не делось.

Я восхищался копейной кавалерией. Конечно, я не собирался совершать ошибку, судя о целом по горстке её членов. В копейной кавалерии было двести человек, и эти парни были лишь самыми низшими рангами. И всё же этот поход начинал казаться немного утомительным. У меня было предчувствие, что эти рыцари ещё попытаются меня испытать.

— Какова бы ни была причина их присоединения, одно участие кавалерии практически гарантирует победу. Могут ли бродяги, вооружённые деревянными копьями, противостоять кавалерии? Они рассыплются от одной атаки. Остальные из нас будут просто церемониальными статистами.

Противники были не более чем бандой бродяг, пересёкших границу. Даже если бы, по какому-то клише, ими командовал выдающийся полководец, фундаментальная разница в весовых категориях была настолько подавляющей, что это был бой, который мы абсолютно не могли проиграть. К тому же нас было более чем вчетверо больше.

Даже так, мне не слишком нравилась идея быть в роли статиста при кавалерии.

— Зять, твоя миссия — поддерживать меня и ассистировать Его Высочеству, верно?

— Верно. Я не намерен пренебрегать своим долгом, так что не волнуйся.

— Вот что мне в тебе нравится — ты рассудителен. Оставим сражения тем, кто жаждет их. Заслуги в любом случае будут записаны на счёт Его Высочества кронпринца, а мы будем должным образом признаны как его подчинённые.

Это была правда. Точно так же, как мои вассалы считали мою честь своей, я должен был считать честь кронпринца своей. Моя роль заключалась не в том, чтобы блистать на поле боя, а в том, чтобы поддерживать кронпринца и обеспечить безопасное завершение битвы.

И-го-го!

Трпу, тпру!

— Твои навыки верховой езды значительно улучшились.

— Спасибо за наставления благородной Валькирии.

Когда бы у меня ни выдавалась свободная минута, я ездил с Хильдой на королевское ранчо, чтобы брать уроки верховой езды. Я усердно тренировался, чтобы не ударить в грязь лицом перед этими рыцарями-копейщиками. И были ощутимые результаты. Благодаря строгим урокам Хильды моё мастерство сильно выросло, и я освоил Этап 1.

Благодаря этому я теперь мог скакать полным галопом. Шаттен, казалось, был доволен, что я освоил галоп и мог позволить ему бежать в полную силу. Иногда он слегка покусывал моё плечо, что, по словам Хильды, было проявлением привязанности. Вот насколько близко мы с Шаттеном сошлись.

Хильда брала коня Михаэля — Бризе — и скакала рядом со мной.

Я чувствовал вину за то, что не мог уделять Хильде время последние несколько дней, но к счастью, этот заезд послужил своего рода свиданием. Хильда сказала, что одной из её давних романтических фантазий было именно это — скакать бок о бок с мужем. Поначалу она была встревожена, потому что я едва держался в седле.

— Вольф, как долго тебя не будет?

— Не могу сказать наверняка, но это должно занять минимум неделю.

— Так долго? Не знаю, смогу ли я вынести разлуку.

Моё сердце пропустило удар от взгляда Хильды, смотревшей на меня этими глубокими глазами.

Как Хильде всегда удавалось говорить такие пленительные вещи? Казалось, она точно знала, что заставляет моё сердце биться чаще. Так или иначе, я приятно провёл время на этом верховом свидании с Хильдой. Но верховая езда была не всем, что мы практиковали. Следующей важной вещью был конный бой.

По сути, орудовать длинным мечом верхом было трудно.

Так что Хильда помогла мне купить новое оружие: кавалерийский меч — улучшенную версию одноручного меча. Я на самом деле подумывал о сабле, но изогнутые клинки считались оружием язычников, так что в итоге я выбрал кавалерийский меч. Насколько я знал, единственной европейской страной, в настоящее время использующей изогнутые мечи, была Венгрия.

Что меня удивило, так это то, что Хильда была на значительном уровне не только в верховой езде, но и в конном бою. Только начав тренировки Руководства по конному бою, я вступил в конный спарринг с Хильдой на деревянных мечах, сохраняя осанку. Её техника плавного нарушения моего равновесия и отклонения моих атак была превосходной.

В ближнем бою кавалерия не могла пробить доспехи. Поэтому фокус был на нейтрализации атаки противника, заставляя его выронить оружие или сбрасывая с седла. Навык во многом зависел от того, насколько хорошо ты управляешь своим скакуном.

В результате в конном бою я не мог тягаться с Хильдой. В тот миг, когда я пытался замахнуться на неё, Хильда блокировала мою руку, упираясь ладонью в мой локоть, и в ту же секунду выбивала мою ногу из стремени.

Если бы она довела движение до конца, я бы потерял равновесие и упал. А будь я в латах, это был бы сокрушительный удар. Нет более лёгкой добычи, чем рыцарь, сброшенный с седла. Она и впрямь заслуживала звания Валькирии.

— Хе-хе, Вольф. Верхом я могу всё.

— Погоди, когда-нибудь я стащу тебя с седла прямо на своё.

— Я с нетерпением жду этого. Можешь попробовать в любое время.

Подразнив меня, Хильда ускакала на Бризе, а я пришпорил Шаттена, чтобы догнать её. Погоня продолжалась, пока и Шаттен, и Бризе не замахали хвостами, словно говоря, что с них хватит. Наставления Хильды и правда улучшили моё мастерство конного боя, но проблемой было кавалерийское копьё.

Обучение атакам копьём требовало значительных тренировок, и Этап 1 основ конного боя охватывал владение кавалерийским мечом, а не копьём. Атаки копьём, вероятно, появятся на Этапе 2. Так что пока я не мог присоединиться к кавалерии в копейных атаках.

— Я буду молиться Богу о твоём безопасном возвращении.

— Я вернусь раньше, чем ты заметишь, Хильда. Присматривай за домом, пока меня не будет.

В день церемонии отбытия я разделил глубокий поцелуй с Хильдой у западных ворот Брайсбурга. Даниэль и Сабина — которые недавно начали брать уроки у мажордома Бертхайма, Вильгельма Гёринга, — маленький Бодо, а также Ганс и Присцилла, глубоко разочарованные тем, что их оставляют, все вышли проводить меня.

Хильда твёрдо наказала Оскару и Теду помогать мне, чего бы это ни стоило. Мои солдаты были назначены не в пехоту, а служили моим личным эскортом. Вассалы Михаэля тоже были частью эскорта. Михаэль, десять рыцарей копейной кавалерии и я возглавляли колонну.

В центре ехал кронпринц, облачённый в великолепные латы с серебристым отливом и красный плащ с золотой каймой и гербом герцогства Берен. Он держал шлем, украшенный длинными красными перьями. По бокам его в защитном построении окружали Вермеер, Эйзенах и четверо других гвардейцев.

— Принц выглядит так отважно.

— Истинное великолепие. Как он может быть так внушителен!

Внешний вид кронпринца был поразительным, но с другой стороны, он выглядел как ходячая мишень. Однако для молодых женщин в толпе он напоминал героического рыцаря. Выражение лица кронпринца казалось спокойным, но на мой взгляд, он был весьма напряжён.

Чуть поодаль Фил беседовал с членами семьи Штайнхоф. Небольшой, но почему-то величественный старик хлопал Фила по плечу. Кто это? Вопрос не задержался надолго. Лицо кронпринца просияло, когда он увидел приближающегося старика.

— Учитель! Вы пришли проводить меня?

— Конечно. Это же первый поход моего ученика и моего внука, не так ли?

Этим стариком был Адольф Риттер фон Штайнхоф.

Я не знал его лица, поскольку никогда не получал связанного с ним квеста во время игры.

Его волосы были белыми, но тело выглядело на редкость здоровым.

Он вполне мог все еще служить на службе, и никто бы не повел бровью.

— Увидеть господина Штайнхофа на церемонии отбытия — какая удача.

— Я впервые вижу его вживую.

— Это логично. Он редко куда-то выходит.

Выйдя в отставку, Адольф почти не покидал свой дом. Причина, по которой он всё ещё не передал титул Риттера своему сыну, была проста: он был ещё жив — посмертное наследование было установленным принципом. Но ходили слухи, что его сын, отец Фила, не оправдывал ожиданий семьи Штайнхоф.

— Так ты и есть недавно возвысившийся Рыцарь Шторма?

Он прошёл мимо кронпринца и подошёл прямо ко мне.

Я на мгновение растерялся, но сохранил вежливость.

— Для меня честь познакомиться, господин Штайнхоф.

— Мой внук проявляет к тебе большой интерес. Он всё ещё неотёсанный юноша, так что, пожалуйста, наставляй его как следует.

— Как я смею наставлять старшего внука Штайнхофа?

— Для старшего рыцаря естественно направлять младшего. Не отказывайся.

Кстати, Фил ещё не получил рыцарства. В отличие от меня, получившего его по праву посмертного наследования из-за смерти отца, заработок заслуг для получения рыцарства был правильным путём. Так что было неудивительно, что Фил считал этот поход чем-то особенным.

Я обещал спарринг с Филом, но так и не смог найти времени — я был занят обсуждением похода с Михаэлем или получением столь необходимых уроков верховой езды и конного боя от Хильды. Спарринги тоже были важны, но подтягивание моих слабых навыков перед походом имело приоритет.

— Ваше Высочество, пожалуйста, садитесь на коня.

— Хорошо. Все, по коням!

По команде кронпринца рыцари синхронно сели в сёдла.

Я плавно сел на Шаттена и улыбнулся, глядя вниз на Хильду и моих вассалов, смотревших на меня. Это был всего лишь поход для подавления бродяг-бандитов, но, поскольку это был мой первый поход, я нервничал. Даже так, я не мог позволить этому проявиться перед Хильдой и моим домом. Авторитет главы семьи имел значение.

— Начинаем поход!

— Авангард, выступаем!

Поскольку кронпринц официально был командующим, мы двигались в соответствии с его приказами. С Михаэлем, десятью рыцарями копейной кавалерии и мной, формирующими авангард, мы наконец двинулись в путь. Мои вассалы осторожно следовали позади. Оскар и Тед тоже впервые были в походе, и что любопытно, Оскар был напряжён, тогда как Тед казался совершенно расслабленным.

Возможно, Тед был из тех, кто просто чувствует меньше давления, несмотря на скудоумие. Обычный человек был бы напряжён, как Оскар или кронпринц. Я тоже поначалу нервничал, но глубокий поцелуй с Хильдой немного снял мою тревогу. Михаэль тоже казался заряженным энергией после поцелуя жены перед отбытием.

Сохраняя строй авангарда, мы с Михаэлем вели всю колонну. Михаэль отдельно организовал разведывательный отряд и отправил его вперёд. На общественной дороге была хорошая охрана, так что вероятность появления бандитов была низкой, но основополагающими аспектами марша были разведка и бдительность.

— Зять, знаешь ли ты самый важный элемент разведки?

— Отправка разведчиков для обследования местности и подтверждения присутствия врага?

— Совершенно верно. Но ты бы удивился, как много командиров не знают даже этого.

Я знал это, так как бесконечно отрабатывал это во время военной службы, но многие средневековые командующие ставили славный дворянский бой выше разведки. Внезапные атаки считались трусливыми актами, нарушающими дух рыцарства, так что командующие обычно предпочитали, чтобы армии сходились лицом к лицу на открытых равнинах.

Конкретная тактика разнилась в зависимости от командира, но большинство придерживалось этого принципа. Михаэль был из тех, кто не питал особой любви к такому ортодоксальному подходу. Он придерживался прагматичного тактического взгляда, не чурающегося внезапных атак, но, естественно, рыцарям под его командованием это не нравилось.

Михаэль тихо сказал:

— Зять... в тот момент, когда эти рыцари заметят группу бродяг, они ринутся в атаку сами по себе.

— Что? Даже не дождавшись твоих приказов?

— Если бы я был Его Высочеством великим герцогом или господином Штайнхофом, они бы подчинились командам.

Было печально известно, что рыцарей трудно контролировать на поле боя, потому что у них была сильная склонность ценить личную честь выше коллективной победы. Французский король боролся с той же проблемой, пытаясь обуздать собственных рыцарей, и в решающий момент, как говорили, Адольф прорывался сквозь бреши, оставленные рыцарями, нарушившими строй. Слушая рассказ Михаэля, я не мог поверить.

Но чем больше я думал об этом, тем больше это обретало смысл. Приоритеты этих рыцарей ставили впечатление на кронпринца выше обеспечения победы. Иными словами, они были сосредоточены на том, насколько эффектно они смогут сокрушить врага. Михаэль предупредил меня заранее, потому что видел множество подобных случаев на полях сражений раньше.

Я сам был рыцарем, но я старался следовать указаниям командира настолько близко, насколько это возможно.

Оказывается, рыцари ценили дисциплину не так сильно, как я предполагал.

— Это место выглядит подходящим для лагеря.

— Тогда я отдам приказ.

Пройдя маршем полдня, когда дневной свет постепенно угасал, Михаэль отдал приказ разбить лагерь. Пехотинцы поспешно разбили палатку для отдыха кронпринца. Каждый рыцарь также ставил свою собственную палатку на ночь. Я делил палатку с Михаэлем.

— Не беря Михаэля во внимание... Вольф, разве ты не нервничаешь?

Это были первые слова кронпринца, когда он вошёл в палатку, где мы с Михаэлем перекусывали. Я не мог понять, почему он выглядел таким измождённым, когда волноваться было пока не о чем. Также, в какой-то момент кронпринц начал называть меня Вольфом вместо «господин Штрейт».

Он перенял это, услышав, как Хильда называет меня так.

Я позволил это, потому что он был кронпринцем — но в ином случае ни за что бы этого не позволял.

— Из-за чего нервничать? Мы просто маршируем к Розенхайму.

— Хотел бы я так думать, но мои нервы не согласны.

— До сих пор кронпринцу было комфортно в королевском дворце Брайсбурга, не так ли?

Когда Михаэль сказал это с ухмылкой, кронпринц кивнул в знак согласия. Хм, но у кронпринца и правда была замечательная способность к саморефлексии. Михаэль явно иронизировал, но кронпринц признал это без защитной реакции.

— Не думаю, что смогу уснуть, так что вам двоим придётся составить мне компанию.

— Разве вы не можете провести время с господином Вермеером или господином Эйзенахом?

— Эти двое устали и уже уснули. Я понимаю Эйзенаха, ведь его рана ещё не полностью зажила, но и Лео оказался на удивление невыносливым. Хотелось бы, чтобы ты потом его закалил.

Так что его обычные спутники уже выбились из сил.

— А как же Фил?

— Он успокаивает нервы, размахивая мечом.

Похоже, только мы с Михаэлем сохраняли спокойствие. Так или иначе, кронпринц загнал нас в угол, и мы провели ночь, отвечая на роившиеся у него в голове вопросы. Рыцари копейной кавалерии выглядели так, словно хотели присоединиться, но кронпринц не удостоил их даже взглядом.

После той одной ночи в лагере мы прибыли в Розенхайм на следующий день.

Я мало что знал о Розенхайме. Всё, что мне было известно: когда-то это была территория барона Констанца, но после того как его род пресёкся, земли вернулись королевской семье и стали поместьем, которое чаще всего жаловали игрокам, стремящимся стать лордами-рыцарями.

— Зять, знаешь, чем больше всего славится Розенхайм?

— Розами и вином, полагаю?

— Именно. Розовые духи — главная приманка. Моя жена прожужжала мне все уши, говоря, что я абсолютно обязан их привезти. Разве Хильда ничего не говорила?

— Она просто велела мне вернуться целым и невредимым.

Михаэль вздохнул от моего ответа. Хильда никогда не просила меня привезти из Розенхайма розовые духи или вино. Хотя тот аромат Хильды, который я люблю, происходит от духов, сделанных в этом регионе.

— Михаэль, Эванджелина тоже давила на меня, чтобы я привёз розовые духи в качестве сувенира.

— О, Ваше Высочество тоже? Похоже, у меня появился товарищ по несчастью.

По мере приближения к Розенхайму кронпринц переместился во главу колонны и, выслушав жалобу Михаэля, тоже начал жаловаться. Эванджелина была младшей сестрой кронпринца. Я никогда её не встречал, но, видимо, она была довольно близка с Хильдой.

— Меня тоже попросили купить розовые духи.

— И меня.

Эйзенах и Фил, оба женатые мужчины, получили те же просьбы от своих жён. Только Вермеер не мог присоединиться к разговору. Он был холост и имел только братьев. Я почувствовал странное удовлетворение. Только розовые духи? Амбиции дам были довольно скромными.

Михаэль проворчал мне:

— Запомни мои слова, зять. Хильда просто ещё не показала своё истинное лицо, потому что вы ещё не женаты. Позже ты ещё пожалеешь об этом, гарантирую.

— Хильда не такая.

— Поживём — увидим.

Насколько я мог судить, Хильду гораздо больше интересовали стильные костюмы для верховой езды, элегантные конские доспехи и прекрасные лошади, чем розовые духи. Если бы я стал лордом-рыцарем и получил Розенхайм, Хильда в первую очередь захотела бы построить огромную конюшню и ранчо.

Розовые духи? Наша армия выкупит сотни бутылок, не так ли?

Шучу, конечно.

Розенхайм был не настолько велик, чтобы называться городом, но для деревни он был довольно крупным. По словам Михаэля, население составляло около восьмисот человек. Поселения обычно классифицировались как малые города начиная с тысячи человек, так что, если бы семья Констанц оставалась сильной, Розенхайм мог бы вырасти до малого города, а то и до среднего.

— Добро пожаловать, Ваше Высочество кронпринц! Добро пожаловать в Розенхайм!

— Вы управляющий Розенхайма?

— Я Дарт Риттер фон Кедл.

Представившийся Дартом управляющий встретил нас с огромным энтузиазмом. Точнее говоря, он приветствовал только кронпринца. Он явно не хотел, чтобы войско герцогства входило в деревню помимо ближайшей свиты кронпринца. Михаэль тут же это уловил.

— Зять, давай разобьём лагерь за пределами деревни вместе с солдатами.

— Согласен. Если мы приведем их в деревню, кто-нибудь обязательно устроит неприятности.

К сожалению, армии в эту эпоху не вызывали доверия, даже если были на вашей стороне. Понимая это, мы с Михаэлем увели солдат и разбили лагерь за пределами деревни. Только свита кронпринца и Беренская копейная кавалерия вошли внутрь.

— Но разве нам не следует выследить бандитов как можно скорее? У нас нет времени сидеть на церемонии приветствия.

— Управляющему, вероятно, плевать на бандитов. Он просто подготовил грандиозное приветствие, чтобы произвести впечатление на Его Высочество.

Если это была правда, то здесь и впрямь не было ни одного компетентного человека.

— Тогда нам выслеживать бандитов самостоятельно?

— Давай сначала дадим солдатам отдохнуть и отправим разведчиков.

Жители Розенхайма принесли эль и мясо прямо в лагерь войск герцогства, чтобы поприветствовать нас, но некоторые солдаты, которых не пустили в деревню, казались весьма недовольными. Я патрулировал лагерь с Тедом и Оскаром, когда обнаружил солдат, пристающих к деревенской девушке.

Эти ублюдки ослушались приказов?

Мы с Михаэлем буквально умоляли войска не устраивать проблем.

Мои глаза налились красным. Я скрутил солдат, пристающих к девушке, и потащил их в центр лагеря.

— Ты поймал их, чтобы наказать перед строем?

— Показательная порка.

— Чёрт возьми, некоторые идиоты просто не хотят слушать. Им обязательно нужно было лезть в неприятности.

— Я также урезал походное жалованье тех, кто ослушался приказов, вдвое.

— Урезал жалованье? Разве другие солдаты не возмутятся?

— Я объявил, что разница пойдёт в качестве награды солдатам, которые отличатся.

Я дал и предупреждение, и стимул солдатам, отчаянно нуждавшимся в походном жалованье. Михаэль похвалил меня, сказав, что это умный ход и что я достаточно компетентен, чтобы самостоятельно вести войска. Но даже я чувствовал, что мне всё ещё не хватает многих качеств, когда дело доходит до командования солдатами.

— Михаэль, господин Штрейт — Его Высочество вызывает вас.

— Похоже, Его Высочество закончил церемонию приветствия.

Вермеер пришёл за нами с Михаэлем. Михаэль приказал своим лейтенантам держать солдат в строгих рамках, затем направился в замок лорда, где остановился кронпринц. Выражение лица кронпринца было ужасным, а управляющий Дарт обильно потел, объясняя ситуацию, но его отчёт лишь ещё больше злил кронпринца.

— Вы не знаете, куда исчезли бандиты? Эти слова и правда исходят из ваших уст?

— Я-я глубоко сожалею, Ваше Высочество! Я всего лишь управляющий без военной мощи! Я-я знаю только, что они двинулись на север — ничего более детального.

— Даже так, разве вы не должны были отправить разведчиков, чтобы найти их к нашему прибытию! Вы рыцарь герцогства и даже не удосужились провести базовую разведку — а вместо этого подготовили церемонию приветствия?! И такой человек, как вы, является управляющим!

Кронпринц, провёдя всю ночь в лагере и расспрашивая о военной организации, тактике и операциях, с презрением смотрел на Дарта за пренебрежение разведкой и отчитывал его. Деревенские девушки, которых мобилизовали в качестве прислуги, дрожали от его вспышки, и Вермеер поспешно выпроводил их.

— Я привлеку министра администрации к ответственности, как только мы вернёмся. Михаэль! Мы выдвигаемся на север немедленно! Мы потратили слишком много времени на эту бессмысленную церемонию!

Разгневанный кронпринц излучал власть. Трудно было поверить, что это тот же кронпринц, который обычно был неуклюжим и наивным — его командный дух был впечатляющим. Кронпринц есть кронпринц. Вермеер смотрел на него с явным удовлетворением. Михаэль заговорил:

— Ваше Высочество, перед этим нам нужно собрать ополчение Розенхайма.

— Судя по управляющему, сомневаюсь, что они будут большой помощью.

Кронпринц явно полностью потерял веру в Розенхайм.

— Наличие людей, знакомых с местностью, будет бесценно для поисков. Важно оценивать ситуацию хладнокровно, а не действовать на эмоциях. Пожалуйста, тщательно взвесьте, что будет правильным курсом действий.

— ...Чтож, хорошо. Собирайте ополчение.

— И как насчёт того, чтобы поставить господина Штрейта во главе этого ополчения?

Что? Зять, ты что творишь?

Мой единственный опыт командования войсками без Михаэля был во время поисков офицеров «Рафель». И теперь он хотел, чтобы я вёл людей в поле? Взгляд кронпринца обратился ко мне.

— Ты справишься?

— ...Оставьте это мне, Ваше Высочество.

Я не мог отказаться — не перед таким серьёзным взглядом кронпринца. Атмосфера явно к этому не располагала. Ввязавшись с этими высокопоставленными людьми в качестве низкого рыцаря, я научился читать обстановку.

Михаэль ухмыльнулся мне, и я подумал: я тебе за это ещё отомщу.

Как ни крути, он свалил на меня самую неблагодарную работу.

Изначальный план состоял в том, чтобы действовать с двумя сотнями людей, включающими сто пятьдесят солдат герцогства и пятьдесят человек Розенхайма, но приготовления на месте оказались гораздо хуже ожидаемых. После отчаянного давления на управляющего, чтобы он собрал своих людей, мы смогли собрать лишь двадцать пять ополченцев, готовых к немедленному развёртыванию. Дав нам достаточно времени, мы могли бы заполнить квоту, но кронпринц приказал немедленно выдвигаться.

Я понимал, почему кронпринц злился.

Управляющий явно был не тем человеком, который должным образом выполнял свою работу. Почувствовав, что он в глубокой беде из-за ярости кронпринца, Дарт подошёл ко мне — как к близкому к кронпринцу человеку — и умолял меня заступиться.

— Господин Штрейт, пожалуйста, усмирите гнев Его Высочества кронпринца.

— ...Я попробую.

Но разве тебе не стоит сначала побеспокоиться об усмирении моего гнева?

Как старший рыцарь и управляющий, Дарт был выше меня по рангу, так что мне оставалось лишь держать язык за зубами. Но я намеревался доложить каждую деталь моему тестю. Тогда мой тесть разнесёт министра администрации за полное отсутствие сотрудничества на местах.

А что до министра администрации?

Он определённо не спустит это с рук бесполезному управляющему, стоящему передо мной. Так или иначе, обоз остался в Розенхайме, чтобы сосредоточиться на налаживании линий снабжения, пока остальные выдвинулись на разведку к северу от деревни.

Я отделился от Михаэля, возглавив солдат Розенхайма. Их снаряжение было куда хуже, чем у армии герцогства, но боевой дух был твёрд. Представитель этой группы солдат заговорил со мной.

— Я Густав, капитан ополчения Розенхайма.

— Я Вольфганг Риттер фон Штрейт. Мне поручено командование вашими людьми, так что следуйте моим приказам.

— Мы будем следовать вашим приказам, сэр. Простите за вопрос, но могу ли я задать один вопрос?

— Валяйте.

— Наше походное жалованье хранится у управляющего?

— Разве это не стандартная договорённость?

— Ха, если оно останется у него, мы не увидим ни монеты. Мы выполняли свои обязанности по мобилизации и труду, но походное жалованье никогда не выплачивалось должным образом.

А? Это он о чём?

Почему он удерживает походное жалованье?

Простолюдины несли обязанности налогов, труда и мобилизации, и среди них мобилизация сопровождалась походным жалованьем как своего рода обычай и негласное правило. Без этого люди не стали бы охотно откликаться на призыв. Похоже, управляющий потерял доверие даже собственных людей.

Неужели министр финансов использовал запрос управляющего на развёртывание войск как предлог для похода кронпринца — сложную схему по подрыву авторитета министерства администрации, которое ненадолго встало на сторону военного? В конце концов, управляющие находились в ведении министерства администрации.

Но если дела были настолько запущены, можно было бы привлечь к ответственности лицо, принимающее окончательные решения — министра администрации, который в первую очередь назначил этого управляющего.

На всякий случай я проверил статус солдат с помощью Скаута-Управленца и подтвердил, что они говорят правду. Если вы не платите людям, которые рисковали жизнями во время мобилизации, будут ли они хорошо сражаться в следующий раз, когда их призовут? Вы можете принудить к мобилизации, но боевой дух неизбежно упадет. Именно поэтому и существовало походное жалованье.

— Я беру на себя личную ответственность за то, чтобы вы получили своё походное жалованье.

— Спасибо! Мы будем следовать вашим приказам, сэр!

Лица капитана ополчения Густава и солдат мгновенно просияли. Дворяне не давали пустых обещаний простолюдинам. Но я стремился быть хорошим дворянином, и проследить, чтобы они получили положенное им жалованье не было сложным.

Если этого было достаточно, чтобы завоевать их лояльность, это стоило усилий. Я выбрал пятерых мужчин, знакомых с северной территорией, и отправил их к Михаэлю в качестве разведчиков. Мы с солдатами Розенхайма расположились на правом фланге и продвигались в координации с центральной армией.

После марша на север в течение полудня уже наступил вечер. Михаэль приказал всей армии разбить лагерь. Получив приказы через Теда, я передал инструкции по разбивке лагеря. Тед, с его хорошей выносливостью и быстрыми ногами, был отличным посыльным.

— Господин Вольфганг! Костёр горит.

— Хорошая работа.

Я сел рядом с Тедом и Оскаром, чтобы согреться у огня. Осень подкрадывалась, и погода начинала становиться прохладной. Климат южной Германии был мягким летом, но зимы были довольно холодными. Я слышал, что река Майн замерзала насквозь.

Для справки, сейчас был сентябрь.

— Погода такая непредсказуемая. Уже холодает.

Латы были подбиты кожей изнутри, из-за чего их было неудобно носить зимой. Именно поэтому рыцари обычно закутывались в плащ — что я и делал сейчас. А ещё даже не была зима.

— Может, сделать костёр побольше?

— Нет, сойдёт. Что важнее — приведите ко мне Густава.

Тед привёл Густава. Я поручил ему сформировать небольшую разведывательную группу для прочёсывания окрестностей. Разведчики Михаэля уже были снаружи, но их радиус был ограничен, так что я поручил людям Розенхайма покрыть территорию вокруг правого фланга.

Мне бы хотелось, чтобы Скаут-Поисковик мог обнаруживать конкретные группы, но, к сожалению, на его текущем ранге (E) подобный поиск был невозможен, если он не был установлен на конкретной цели. Вот почему я дрожал на холоде, разбивая лагерь и прочёсывая северную территорию старым добрым способом.

— Господин Вольфганг, что это за испытание? Я думал, будет битва, как только мы доберёмся до Розенхайма, но и представить не мог, что мы закончим ночёвкой в лесу.

— Тед, на поле боя всегда есть сюрпризы. Просто считай это полезным опытом.

Да, считай это полезным опытом. Оскар согласился и кивнул. У меня и моих вассалов всё ещё было слишком мало опыта. Мы чувствовали холод темнеющего леса всем телом.

Ночёвка на главной дороге между Розенхаймом и Брайсбургом вообще не была холодной, но на этот раз мы получали надлежащее боевое крещение. По крайней мере, солдаты Розенхайма выглядели привыкшими к холоду.

— Кстати, насчет служанки, которая тебе нравится — Михаэль дал своё разрешение.

— Правда?

Оскар был вне себя от радости из-за хороших новостей. Тем временем Тед ворчал, что у него нет никаких перспектив, и ел копчёную колбасу. Михаэль знал Оскара, которого я всегда держал при себе, так что он счёл его достойным, и одобрил переговоры о браке.

— Ганс пристроен, Оскар пристроен. Как так вышло, что только я остался за бортом? Господин Вольфганг, пожалуйста, найдите мне пару тоже.

— Как насчёт моей младшей сестры?

Вклинился Густав, вернувшийся с разведки.

Тед тут же оживился.

— У тебя есть младшая сестра? Она симпатичная?

— На мой взгляд, она самая красивая девушка в нашей деревне.

— О, здорово! Ты должен меня познакомить!

Деревенская девушка для Теда, значит?

Поскольку я не знал, как развернутся события позже, налаживание связи с капитаном ополчения Розенхайма не казалось плохой идеей. Согласно отчёту Густава, в этом районе следов бандитов найдено не было. Так что я отдал приказ выставить дозор.

— Это как игра в прятки.

Маршрут к северу от Розенхайма вёл на территорию графа Эуза, которая граничила с герцогством Бургундия и герцогством Роден. Неужели бандиты и правда зашли так далеко? Если так, поиски могут затянуться, а наши подготовленные припасы — закончиться. Мы также получали провизию из Розенхайма, но были пределы.

Славный первый поход кронпринца превратился в бардак. Управляющий Розенхайма, который стал его причиной, не избежит наказания. А если бы Дарт принял надлежащие меры и заранее выяснил местонахождение врага, он мог бы даже получить повышение.

На следующий день от Михаэля примчался посыльный.

— Всем командирам подразделений приказано собраться в штабе!

Я поспешил в командирский шатёр. Внутри были Михаэль и кронпринц, оба с мрачными выражениями лиц. Большинство лиц в шатре были мрачными. Перед ними стоял окровавленный человек, пытаясь перевести дыхание. Михаэль заметил меня и махнул, чтобы я подошёл.

— Господин Штрейт, мы нашли их.

— Где?

— Фойцен. Небольшая деревня к северу от Розенхайма. Этот человек направлялся в Розенхайм, чтобы попросить о помощи после того, как на его деревню напали.

Михаэль взглянул на окровавленного человека, затем обратился к застывшему кронпринцу.

— Ваше Высочество, мы должны выдвигаться немедленно. Есть вероятность, что жители деревни всё ещё держатся, так что мы должны окружить бандитов и сокрушить их с двух сторон.

— ...Выдвигаемся немедленно!

Похоже, деревня Фойцен станет основным полем битвы. Я поспешил обратно на правый фланг, чтобы свернуть лагерь и подготовиться к маршу. Внезапно срочная атмосфера послала ощутимое напряжение по рядам.

После быстрого марша мы наконец вышли из леса и смогли увидеть Фойцен под атакой. Ополчение отчаянно сопротивлялось бандитам из-за частокола. В нескольких местах поднимался дым. Это была небольшая, но настоящая осада — впечатляющее зрелище.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Но прежде чем вся армия успела организовать строй, десять всадников Беренской копейной кавалерии рванули вперёд, как стрелы. Они вырвались вперёд, чтобы присвоить всю славу себе. Но тут из противоположной лесной полосы вырвались двадцать других всадников.

Это ещё что, чёрт возьми?

Чья это кавалерия?

— Это флаг Бургундии!

Крикнул кто-то из центра армии.

Мощь Беренской копейной кавалерии была потрясающей.

Прежде чем основные силы успели организовать строй, они ринулись на осаждавших деревню бандитов с пятиметровыми копьями наперевес, сохраняя клиновидный строй. Михаэль предупреждал меня, что тяжёлая кавалерия не будет подчиняться приказам, но я никогда не думал, что они и правда так поступят.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Даже от десяти всадников вибрация копыт была ощутимой. Будь их сотни — земля бы дрожала. Кавалерийские доспехи немного отличались от моих лат. Легче, обтекаемее, с упором для копья на правой стороне нагрудника.

Это называлось «метод упора» — техника с куда большей разрушительной силой, чем старые кавалерийские приёмы. Копейщики ударили бандитам прямо в тыл. Застигнутые врасплох, те не смогли организовать оборону и были безжалостно растоптаны.

Оскар наблюдал за этим с восхищением.

— Первый раз вижу кавалерийскую атаку. Впечатляет.

— Я тоже. Удивительное зрелище.

— Похоже, нам даже пальцем шевелить не придётся.

Число бандитов таяло на глазах, они разбегались кто куда. Из-за частокола ополчение Фойцена и жители радостно закричали, увидев нашу армию. Беренские копейщики присвоили всю славу себе. Как и предсказывал Михаэль, мы были лишь массовкой.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Но тут из северного леса вырвалась кавалерия.

Вражеская конница появилась в совершенно неожиданный момент. Почему вражеская? Потому что кто-то из центра армии закричал, что это флаг Бургундии. Этот разделенный на четыре части герб невозможно было спутать. Но какого чёрта французские ублюдки делают к северу от Розенхайма?

— Тед! Скачи к центру! Скажи, что мы ждём приказов!

Я быстро отправил Теда к основным силам. Правый фланг двигался в координации с центром, но подчиняться приказам полевого командира — основа основ. Появление бургундской кавалерии к северу от Розенхайма, так близко к Брайсбургу, было не обычной проблемой — это был кризис.

К северо-западу от Розенхайма лежали две территории, обе граничащие с Бургундией. Владения графа Эуза и графа Эссенбаха. Сам факт, что бургундцы прорвались между ними и добрались до Розенхайма, доказывал: на севере сейчас идёт полноценная война.

Беренские копейщики тоже заметили бургундскую кавалерию и перестроились.

Противник насчитывал около двадцати всадников — вдвое больше, чем у наших. Но копейщики не отступили. Пусть они проигнорировали приказы ради славы и впечатления на кронпринца, они оставались элитой герцогства. И атаковали с храбростью.

Дыщ!

Бдыщ!

Когда обе стороны столкнулись копьями, двое беренских копейщиков вылетели из сёдел, а пятеро бургундцев рухнули. Бургундцы явно были не высшего класса. Беренские копейщики пробили строй клином и продолжили бой.

— Приказ правому флангу перестроиться в координации с центром!

Тед вернулся с инструкциями. Центр Михаэля разворачивался на северо-запад. Значит, мне нужно было соответственно переместить солдат Розенхайма на правом фланге.

Почему Михаэль разворачивает строй на северо-запад?

Пока бургундская кавалерия и беренские копейщики яростно рубились, наша армия выстраивала позиции на северо-запад. Причина выяснилась вскоре. Из леса вышла пехота со знамёнами Бургундии.

Даже по минимальной оценке их было больше, чем нас.

Разве это не опасно? Особенно с кронпринцем в центре.

Солдаты Розенхайма напряглись при виде внезапно появившейся армии.

— Сэр, чья это армия?

— Предположительно бургундская. Не ожидал встретить их в таком месте.

— Бургундия? Какого чёрта французские ублюдки делают на территории Розенхайма? Это даже не граница!

Я бы тоже хотел это знать.

Пока Густав и солдаты Розенхайма — пришедшие лишь из-за походного жалованья — дрожали от тревоги, я оставался на удивление спокоен. Благодаря этому Оскар и Тед тоже взяли себя в руки. А это спокойствие передалось остальным, унимая панику.

Каждый человек в этом отряде смотрел только на меня, своего командира. Так что моё хладнокровие и уверенный вид играли огромную роль в поддержании боевого духа. Когда центр остановился, я остановил и правый фланг. Прибыл посыльный из центра, и я присоединился к офицерам в штабе.

— Михаэль, нас больше. Как планируешь воевать?

— Ваше Высочество должно подготовиться к отступлению.

— Что? Вы предлагаете мне бросить своих людей и бежать?!

Кронпринц был в ярости, но остальные командиры разделяли мнение Михаэля. Рисковать жизнью ради подавления бандитов — одно дело. Но это была армия Бургундии, иностранной державы, и они превосходили нас численностью. В таких условиях воевать с кронпринцем в строю было нельзя.

Говоря прямо: даже если все мы погибнем, кронпринц должен уйти живым. Впрочем, я тоже не собирался умирать. Если есть способ вытащить кронпринца, Михаэля и моих людей живыми — я выберу его не задумываясь.

— К счастью, для них встреча с нами стала такой же неожиданностью.

— Почему ты так решил?

Если бы они устроили засаду, ударили бы со всех сторон. Вместо этого они не атаковали, пока неторопливо выстраивали строй. Встреча была чистой случайностью для обеих сторон. Раз никто не был готов, у нас есть время построиться.

Тем временем беренские копейщики и бургундская кавалерия продолжали яростную схватку.

Кавалерия против кавалерии, пехота против пехоты. Как беренские копейщики атаковали без приказа, так и бургундская конница, вероятно, сделала то же самое — ринулась вперёд, едва увидев беренцев. Вполне логичное объяснение. Бургундские командиры, наверное, мучились с той же проблемой.

— Но затяжной бой — слишком большая нагрузка на нас.

— Я ни за что не побегу! Род Альтрингенов из поколения в поколение скакал по полям сражений! Особенно против Бургундии, врага, с которым мы воюем веками — я никогда не сбегу! Тот, в ком течёт королевская кровь, не повернётся спиной и не побежит, как бы опасно ни было!

— Франц...

После этой пылкой речи Михаэль и остальные соратники притихли.

Солдаты герцогства, наблюдавшие за этим, разразились криками.

— Верно! Пока с нами Его Высочество кронпринц, мы не проиграем!

— Бежать от Бургундии? Не бывать этому!

— Альтрингены с нами!

— Да здравствует герцогство Берен!

Ура-а-а!

В этой внезапно наэлектризованной атмосфере Михаэль, смотревший на кронпринца с каменным лицом, наконец расслабился и позволил себе лёгкую улыбку. Я подошёл к Михаэлю и хлопнул его по плечу. Тяжело ему приходится. Логически отправить кронпринца с проигранного поля боя — правильное решение. Но безусловно ли верное?

— Его Высочество сильно вырос.

— Что будешь делать? Похоже, они скоро двинутся.

— Придётся встретить их в лоб. Пока Его Высочество здесь, солдаты не сломаются.

В итоге Михаэль выбрал прямое столкновение.

Я как раз раздумывал, нет ли способа получше, когда внезапно появился квест.

[Квест Рыцарь Шторма I]

[Разгромите бургундскую армию]

[Временно предоставляется Скаут-Командир]

[Награда — 5000 очков, 50 серебряных монет (надбавка за риск)]

[Престиж семьи +300]

[Уровень опасности ★★★☆☆]

Квест на три звезды в такой ситуации.

И название — Рыцарь Шторма. Квест для меня?

Оставив в стороне награду в пять тысяч очков, я сосредоточился на Скауте-Командире.

Управленец, Поисковик, Дипломат.

Эти три типа скаутов я использовал до сих пор.

Управленца и Поисковик я даже купил.

Но Скаут-Командир — тип, который я видел впервые.

Какие у него функции? В предоставленном стандартном наборе у него видны две.

Анализ боевого духа и боевая мощь.

Анализ боевого духа показывал мораль противника и союзников с цветовой кодировкой: синий — высокий дух, жёлтый — настороженность, красный — опасность. Красный означал высокую вероятность бегства. Интерфейс, знакомый по игре. Я был рад увидеть что-то привычное спустя столько времени.

Боевая мощь присваивала каждому отряду числовое значение, где у более сильных значения приближались к 100. Число падало, если у отряда были проблемы или страдал мораль. Значит, если сосредоточить атаки на подразделениях с низкой боевой мощью, результат будет хорошим?

Я изучил бургундский строй.

Боевой дух — синий, но боевая мощь слабовата.

Если не считать численного превосходства, это армия, с которой мы определённо могли воевать.

Основная масса — ополчение?

Для сравнения: на нашей стороне были профессиональные солдаты, не считая ополчения Розенхайма.

Боевая мощь нашей армии в среднем — 80. А у Бургундии — 65.

Однако противник превосходил нас численностью примерно вдвое.

С их относительно низкой боевой мощью удар по тылам сильно пошатнёт и мораль.

Если атаковать малым кавалерийским отрядом, шанс на победу реальный.

Беренские копейщики сейчас были заняты бургундской конницей и выпадали из расчётов. Доступные всадники: я сам, капитан гвардии Эйзенах с четырьмя гвардейцами, Фил из семьи Штайнхоф, Вермеер и пятеро лёгких кавалеристов. Всего Тринадцать всадников.

Куда быстрее тяжёлой кавалерии, но пробивная мощь ниже.

Впрочем, для удара по тылам пробивная мощь и не нужна.

Раз кронпринц решил сражаться и дух солдат герцогства на подъёме, бой неизбежен.

— Что? Зять, это не слишком опасно?

— Опасно, но если получится — победим без серьёзных потерь. Ваше Высочество, вы доверите мне гвардейцев, господина Вермеера и господина Штайнхофа?

Я мог подвергнуть соратников кронпринца опасности. Но при нехватке кавалерии боевые способности гвардейцев и ближайших рыцарей решали многое. Кронпринц обдумал и дал разрешение. Нам пришлось в прямом смысле слова удерживать его, чтобы он не увязался сам.

— Приказы господина Штрейта считайте как мои собственные и подчиняйтесь им!

Так я сложил с себя командование правым флангом и стал лидером кавалерийского отряда из тринадцати всадников, включая себя. Настоящая причина, по которой я вызвался — уверенность, что Скаут-Командир позволит принимать оптимальные решения в нужный момент.

— Командир, авангард — за мной.

— Где ты взял копьё?

— Семья Штайнхоф всегда возит копья. Мой дед командовал копейным отрядом. Поставьте меня в авангард — я внесу свой вклад, обещаю.

Фил добавил, что прошёл основательную подготовку атакам копьём с методом упора. Наряду с фехтованием, первое, чему учат в семье Штайнхоф — кавалерийская атака. Чтобы нести наследие Адольфа, известного как Рыцарь Шторма, это стало семейной традицией.

— Стройся! Лучники, на позиции!

Михаэль отдал приказы и организовал строй. Битва между бургундской армией и армией герцогства Берен наконец началась. Тем временем я возглавил кавалерию и незаметно обошёл их с тыла, спрятавшись в лесу. Мы спешились и залегли в подлеске, наблюдая, как обе стороны обмениваются стрелами.

Правый фланг теперь был под командованием лейтенанта Михаэля. Теду и Оскару я заранее велел охранять лейтенанта, словно меня самого. Будь они кавалеристами — поехали бы со мной, но обычные солдаты тут не помогут. Жаль.

Когда вернусь домой, даже если это будет стоить денег, нужно организовать для Теда и Оскара кавалерийскую подготовку.

Если не получится, при наборе новых солдат буду отдавать предпочтение кандидатам с навыками верховой езды. Содержание дорогое, но собственные кавалеристы в таких ситуациях — бесценная поддержка. Но это дело будущего. Сейчас — поле боя.

У бургундцев было больше лучников, но у армии герцогства лучше снаряжение. Наши солдаты в тяжелых доспехах выдержали дождь стрел и немедленно перешли в контратаку. Затем бургундская пехота двинулась в наступление. В ответ армия герцогства пошла навстречу, сохраняя строй.

Ура-а-а!

Ура-а-а!

На поле боя, звенящем от боевых кличей, две армии столкнулись.

Продвигаясь в строю, лёгкая пехота с кинжалами добивала противника в промежутках между тяжеловооружёнными. Повезло, что у бургундцев не было ни одного копейщика. За первым рядом тяжёлой пехоты шли в основном лёгкие пехотинцы с оснащением на уровне солдат Розенхайма. Ополчение, без сомнений.

Боевая мощь армии герцогства упала с 80 до 75.

Бургундия тоже просела с 65 до 60.

Но численное превосходство оставалось за ними, и Боевой дух держался.

Когда боевая мощь Бургундии упала до 55, я отдал приказ, и все разом вскочили в сёдла.

— Кавалерия Берена, за мной! Н-но!

— Н-но! Н-но!

Тринадцать всадников вырвались из подлеска и ударили во фланг бургундской армии.

Кони отдохнули, пока мы ждали падения боевой мощи противника, и были свежими.

Фил с копьём наперевес возглавил атаку.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Всё ближе и ближе к врагу.

Бургундские солдаты запаниковали при нашем внезапном появлении.

Они попытались нас остановить, но было уже поздно.

— З-задержите их!

Бдыщ!

— А-а-ах!

Копьё Фила на полном скаку пробило насквозь пехотинца, попытавшегося закрыться щитом. Копьё разлетелось, но Фил выхватил кавалерийский меч и, пролетая мимо, снёс пехотинцу голову. Авангард пробил брешь, и остальные хлынули в пролом, открытый Филом.

Теперь я возглавил атаку.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Остальная кавалерия следовала туда, куда скакал я.

Первая цель — правый фланг, боевой дух которого рухнул после внезапного кавалерийского удара. Боевая мощь упала до 50, жёлтый индикатор боевого духа делал их лакомой добычей. Ведя кавалерию по диагонали в правый фланг, я выхватил кавалерийский меч и ударил.

Вжик!

Пролетая мимо, я снёс пехотинцу голову с плеч.

Как в замедленной съёмке.

За мной кавалерийские мечи Фила и Эйзенаха рассекали воздух, одного за другим срубая пехотинцев. Скорость — жизнь для кавалерии. Прорезав тыл правого фланга, я тут же развернулся к центру противника. Наша цель — дезорганизация, а не количество трупов.

Рубя кавалерийским мечом, топча солдат копытами — в гуще боя я едва не потерял себя в пьянящем азарте кавалерийской резни. Но я не потерял фокус и до конца следил за боевой мощью и боевым духом через Скаут-Командир.

От правого фланга к центру, от центра к левому флангу.

Кавалерия под моим командованием безжалостно рвала тылы противника.

Наконец бургундская армия рассыпалась в неуправляемое бегство.

Среди хаоса в поле зрения попал бургундский рыцарь, выкрикивающий приказы на французском.

Я сменил направление и ринулся прямо на него.

Обратить в хаос тылы бургундской армии оказалось не так уж сложно, учитывая насколько хуже они были вооружены по сравнению с армией герцогства. Если ударить в нужный момент, с их моралью и боевой мощью, ряды рассыпятся. Конечно, не каждый так сможет.

Когда бургундская армия рухнула, армия герцогства пошла вперёд.

Численность бургундской конницы сильно сократилась, и когда основные силы побежали, всадники тоже бросились врассыпную. Беренские копейщики, число которых сократилось с десяти до пяти, решили атаковать бегущую бургундскую пехоту с тыла, а не преследовать отступающую конницу. Бегущая пехота — лёгкая добыча и гарантированные заслуги.

Лёгкая добыча, и правда.

Нет ничего проще, чем рубить пехотинцев, повернувшихся спиной и бегущих без попыток защититься. Кавалерия под моим командованием сосредоточила атаки на центре. Бегущие в беспорядке бургундские солдаты больше не подчинялись приказам, и вскоре даже командиры побежали. Четвертованное знамя повалилось на землю.

— Putain (с французского: Какая досада)! Держать строй, не бежать!

— Господин Плесси! Нам нужно бежать!

— Ta gueule (с французского: Замолчи)! Если бы ты нормально выучил маршрут!

— П-простите!

Я заметил французского рыцаря, отчаянно выкрикивающего приказы.

Но я понимал, что он говорит.

Понимать немецкий и латынь — одно, но и французский тоже?

Неужели я и испанский понимаю?

В любом случае, сейчас важно было пленить командира, а не гнаться за беглецами. Я подал сигнал Филу, Фил передал жест Эйзенаху. Мы оставили мечущихся бургундских солдат позади и ринулись на командирский отряд, который ещё не сбежал.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Бургундские рыцари увидели, что мы несёмся на них. Похоже, они выбрали бой вместо бегства. Несмотря на то, что их было всего пятеро, они ринулись навстречу. Я пролетел мимо и рубанул по руке рыцаря впереди, замахнувшегося кавалерийским мечом, а сразу за мной клинок Фила нашёл его шею и сбросил с коня.

Дзынь! Дзынь!

Бух!

В мгновение ока тринадцать беренских всадников окружили четырёх бургундских рыцарей. Кавалерийские мечи скрещивались, рассыпая искры. Поскольку большинство кавалеристов носили латы или кавалерийские доспехи, клинки не могли пробить. Так что исход боя решался тем, кто первым вылетит из седла.

— Хорнст! Чёрт возьми!

— Атакуйте с двух сторон!

Рыцарь, похоже бывший бургундским командиром, обладал серьёзным мастерством конного боя. Хорнст, один из гвардейцев, вступил первым и вылетел из седла после удара навершием — самой твёрдой частью кавалерийского меча. Встревоженные Эйзенах и Бай бросились вперёд, но командир ловко отбил их кавалерийские мечи и даже выбил Бая из седла.

— Хья! Хья!

Я нацелил кавалерийский меч в щель между шлемом и шеей бургундского рыцаря, несущегося прямо на меня. Он отбил удар под углом своим мечом, одновременно пытаясь обхватить мою руку. Но я хлопнул Шаттена по боку, уходя вправо, и выскользнул.

— Salope (с французского: мать щенка)!

Ругаться во время боя?

— Dreckskerl (с немецкого: нехороший человек)!

Я швырнул ругательство в ответ и снова столкнулся с ним.

Навыки конного боя этого бургундца были серьёзными. Но ублюдок целился в Шаттена. Я отбил меч прежде, чем тот достал коня, но затем он обхватил мою шею и попытался стащить с седла. Удар по Шаттену был обманным. Я едва не потерял равновесие.

— Отпусти, французский ублюдок!

— Грязный немец! Умри!

Пока мы боролись, пытаясь выбить другого из седла, я заметил одноручный меч у него на поясе. Я выхватил его и взял обратным хватом. Раз на мне перчатки, клинок не порежет ладонь. Отличное тупое оружие, и я принялся колотить бургундского рыцаря по голове изо всех сил.

Тук! Тук! Крестовина била твёрдо и глухо, оставляя вмятины на шлеме.

— Ургх!

Грохот!

Едва хватка бургундца ослабла, я стащил его с коня целиком.

Традиционно рыцари признавали только копьё и меч как достойное оружие. Тех, кто использовал что-то другое, считали недостойными рыцарского звания. Именно поэтому существовала техника обратного хвата меча с использованием крестовины как дубины. Я использовал его собственный одноручный меч, чтобы свалить рыцаря, с которым боролся.

Благодаря усилиям Фила и остальных рыцарей среди бургундцев держался только командир. Мы стремились пленить, а не убить, потому что помимо военных заслуг можно было получить часть выкупа за пленного. Я также старался не повредить коня, на котором он сидел. Командир, со своей стороны, выбил из сёдел четверых наших.

Гвардейцы отчаянно цеплялись, чтобы заработать заслуги, но кроме Эйзенаха все вылетели из сёдел и катались по земле. Это только потому, что противник бежал. Будь это разгар сражения, выбитые из сёдел рыцари стали бы лёгкой добычей пехоты — пленённые и добитые кинжалами через щели в шлемах.

— Эти немецкие ублюдки жалки!

— Командир, я зайду слева — вы справа!

Не дожидаясь ответа, Фил направил коня влево, а я — вправо. Не было нужды в поединке один на один. Пленить этого заносчивого бургундского командира — вот что имело значение. Когда Фил схватил его за левую руку, я ударил одноручным мечом как дубиной по руке командира, когда тот попытался замахнуться.

— Угх! Трусы!

— Какого чёрта французский ублюдок забрался так далеко?

— Чёрт, мы просто заблудились!

Пленить командира, когда тот выронил меч, было несложно. Мы с Филом подскочили, схватили его и стащили с коня. Драться длинным мечом куда привычнее, если честно. Мой конный бой ещё не отточен, так что было опасно. Но я всё равно победил.

Едва командир был пленён, не успевшие сбежать бургундские солдаты сдались на месте. Мы крепко связали рыцаря тканью и потащили к командному пункту, где были Михаэль и кронпринц. Бургундский командир всю дорогу ворчал, что верёвки слишком тугие и он задыхается.

— Я пленный, но разве такое обращение с дворянином не слишком варварское?

— Заткнись, француз. Будешь продолжать — заткну рот.

— Вы похожи на образованного немецкого рыцаря, выучившего наш язык, но это по-настоящему разочаровывает.

Фил, помогавший тащить пленного, удивлённо смотрел на меня — я разговаривал с бургундским командиром на французском. Ой, я сказал слишком много этому французскому ублюдку.

— Командир, вы и французский знаете?

— Выучил, чтобы хотя бы ругаться с французами.

— Честно говоря, чем больше я узнаю о вас, командир, тем большее впечатление на меня оказываете.

С тех пор как я стал командиром отряда, Фил называл меня «командир» и проявлял странное восхищение. Тот факт, что мы были одного возраста, делал ситуацию еще более неловкой. Даже когда я предложил перейти на ты, он упрямо отказывался, настаивая, что рыцари должны быть учтивы друг с другом. Из-за этого я тоже не мог перейти на ты и отвечал той же учтивостью.

Знание французского не навредит в Священной Римской империи, поскольку французский широко использовался как язык межнационального общения в средневековой Европе наряду с латынью. Вопрос в том, почему я говорил и понимал по-французски так естественно.

Немецкий и латынь — одно, но еще и французский? Неужели система переводит за меня? Я спросил систему, и она подтвердила: доступные языки — немецкий, латынь и французский. Только три. Для дополнительных языков нужно покупать их за очки. Вот же.

— Слушайте, разгромившие тылы Бургундии воины! Благодаря вашим усилиям мы одержали решительную победу над Бургундией. Я отмечаю ваши заслуги и по возвращении в Брайсбург будут надлежащие награды. Обещаю это как кронпринц Альтрингена.

Глядя на бургундского командира и пленённых рыцарей, кронпринц официально отметил наши достижения.

Внезапное нападение на противника и прорыв его тыла силами отряда засчитывались как воинские заслуги, а атака на командный пункт и захват пленных фиксировались как личные достижения.

Мы с Филом совместно пленили одного рыцаря и командира. Фил самостоятельно пленил одного рыцаря. Эйзенах вместе с гвардейцами пленил ещё одного, хотя с командиром ему было тяжело. Вермеер с лёгкой кавалерией взял другого. Итого все пять рыцарей — пленники.

— Хотя вы понесли тяжёлые потери, заслуга от столкновения с бургундской конницей велика. Вы также получите соответствующее вознаграждение. А пока я надеюсь, что раненые хорошо поправятся.

Копейщики позволили оставшейся бургундской коннице сбежать, но убили пятнадцать из них, так что заработали свои заслуги. Однако половина из них погибла, что сделало потери столь же тяжелыми. Выражение кронпринца было заметно напряжённым, когда он хвалил копейщиков, потому что изначально собирался их отчитать.

Но позже я узнал, что Михаэль его отговорил.

Так что кронпринц намеренно сначала отметил заслуги нашего отряда, а потом — Беренской копейной кавалерии. Поэтому у копейщиков были мрачные лица. Не говоря уже о надежде впечатлить кронпринца, они потеряли пятерых элитных всадников. И командир кавалерии им этого не простит.

С завершением квеста «Рыцарь Шторма» я получил 5000 очков и 50 серебряных монет. Едва получив очки, я купил Скаут-Командир. На случай, если снова окажусь на поле боя, лучше иметь его заранее, чтобы в любой момент возглавить войска.

С добавлением 300 очков престижа семьи престиж Штрейтов вырос до 1050, признание и управление — что увеличило признание и влияние на 21%. Я также получил новый титул: Командир кавалерии F-ранга. Этот титул увеличивал прорыв и атаку на 20%, и по всей видимости он появился благодаря тому, что я командовал кавалерией.

Итого у меня четыре титула: Управление F-ранга (управление 20%), Переговорщик F-ранга (убедительность 20%), Рыцарь E-ранга (боевая мощь 30%, храбрость 30%) и Командир кавалерии F-ранга (прорыв 20%, атака 20%). Наша армия разбила лагерь у деревни Фойцен, и кронпринц въехал внутрь с ближайшими соратниками.

Армия герцогства была тепло встречена жителями Фойцена, но Михаэль настоял на том, что солдат в деревню пускать нельзя, и разбил лагерь в стороне. Староста и жители Фойцена щедро делились едой, чтобы войска герцогства могли как следует отдохнуть. Именно поэтому наши люди сейчас отдыхали.

— Я собственными глазами видел подвиги господина Вольфганга.

— Стать солдатом семьи Штрейт — величайшая удача в моей жизни!

Тед и Оскар были глубоко вдохновлены моим выступлением и дрожали от волнения. Нет, не нужно так растроганно реагировать — это неловко. Кто знает, через сколько полей сражений мы ещё пройдём. Меня также переназначили командовать солдатами Розенхайма. Капитан ополчения Густав был впечатлён не меньше этих двоих.

— Я никогда не забуду, как сражался под началом Рыцаря Шторма, и передам эту историю потомкам. Этот великий рассказ о доблести — храбро врезаться в ряды врага и разбить их!

— Успокойся. Как эта незначительная заслуга может быть рассказом о доблести?

— Это был великолепный подвиг, достойный героической баллады, разве нет?

По этой логике Фил, сыгравший такую сильную роль авангарда, больше заслуживал похвалы. Но мои подчинённые настаивали, что на том поле боя блистал только я. Сам я не знал, но те, кто наблюдал со стороны, называли это потрясающим подвигом. Честно говоря, мне было неловко.

По правде говоря, когда я вёл кавалерию в атаку, я был не совсем в себе. Помню только, как направлял войска, считывая боевую мощь и мораль через скаут. Зато бой с бургундским рыцарем я помнил куда отчётливее. Мои люди продолжали осыпать меня похвалами до тех пор, пока я не сбежал в шатёр Михаэля.

— Как и ожидалось, наш зять — человек неординарный. Я и подумать не мог, что ты добьёшься такого.

— ...Как же повезло иметь такого отличного зятя, да?

— Конечно! Благодаря тебе мы победили с минимальными потерями и теперь можем вернуться в Брайсбург с высоко поднятой головой. Выбор Хильды тебя в мужья — это практически божий промысел.

Поскольку армией герцогства командовала семья военного министра Штайнера, каждая потеря ослабляла наши силы соответственно. В этом свете, благодаря тому что я повёл отряд и ударил в тыл, мы разбили врага, вдвое превосходящего нас по численности, с минимальными потерями. Поистине обнадёживающее достижение.

— Ты тоже хорошо поработал, шурин. Бремя командования рядом с Его Высочеством, должно быть, было огромным.

— Спасибо, что понимаешь. Кроме тебя, никто не осознаёт этой тяжести.

— Видимое — не всегда главное, верно?

— Это правда. Нам повезло, что Его Высочество проявил мужество — это удержало мораль от падения.

Михаэль признался, что на самом деле едва не потерял самообладание, когда враг начал наступать, пытаясь окружить нас своим численным превосходством. Не от страха перед боем, а от ужаса, что кронпринц может не уйти живым. Именно в тот момент я повёл отряд и как молния ударил в тыл, разорвав их строй.

Неужели всё и правда было настолько на грани?

Я и понятия не имел, поскольку был целиком сосредоточен на считывании боевой мощи и морали через Скаут-Командир.

— Ты выбрал идеальный момент. Задержись вы хоть на мгновение, всё могло бы обернуться плохо.

— Тогда угости меня выпивкой, когда вернёмся в Брайсбург.

— Конечно. Будем пить, пока больше не сможем. Моя жена и Хильда разрешат.

Это, конечно, если мы благополучно вернёмся.

К сожалению, Михаэль и я пока не могли отдыхать.

Во-первых, мы оба несли ответственность за армию герцогства, а сверх того взяли слишком много пленных — больше 80 человек сдались. И большинство солдат, вместо отдыха, были на поле боя, собирая погибших и заодно прибирая всё, что можно было утащить.

— Шурин, может, сначала похороним тела?

— Солдаты сейчас заняты мародёрством. Никто из них не захочет останавливаться ради погребения.

Мародёрство на поле боя — забирать оружие и снаряжение врага — было практически правом победителя. Солдаты могли получить доход сверх походного жалованья через трофеи. Солдаты Розенхайма тоже присоединились и активно забирали что могли. Споры уже вспыхивали.

Я пообещал Теду и Оскару отдельные награды, так что они в этом не участвовали. Однако я запросил 5 уцелевших боевых коней с целью формирования собственной кавалерии из вассалов. Кронпринц легко согласился. Михаэль, хорошо разбиравшийся в лошадях, отобрал из уцелевших коней и передал их мне.

Что до пленённых рыцарей, их снаряжение и кони строго хранились отдельно, поскольку через будущие переговоры можно было получить выкуп за пленных. Если выкуп платили, снаряжение и кони возвращались рыцарю. Если выкуп не платили, снаряжение и кони конфисковались, а рыцаря отпускали ни с чем.

Мне по-настоящему хотелось коней рыцарей, но они были привязаны к процессу выкупа, так что пришлось довольствоваться 5 конями убитых всадников. Фил тоже запросил коней вместо трофеев. После боя в кавалерии вместе со мной он тоже осознал необходимость собственной кавалерии.

— Хм, заблудились и забрели аж до Розенхайма?

— Именно так сказал бургундский командир. Невероятно, правда?

— Я больше удивлён, что ты говоришь по-французски, зять.

Кронпринц тоже владел французским, но ему было бы неприлично самому вести допрос, так что в итоге этим занимался я. Кроме кронпринца, я был единственным в лагере, кто говорил по-французски. Поэтому я пошёл навестить бургундских рыцарей, запертых в тюрьме Фойцена.

— Послушайте. Вы предлагаете нам есть эту бурду? Даже мой слуга не ест такое. Как минимум, я бы хотел белый хлеб и вино из Родена.

— Простите, но сейчас у нас нехватка припасов, так что я не могу выполнить эту просьбу.

— О, образованный рыцарь, говорящий на нашем языке. Приветствую вашу храбрость.

Бургундский командир ничуть не был подавлен, несмотря на положение пленного, и смело требовал своих прав как дворянин. Его звали Жан де Плесси, и он представился членом старинной рыцарской семьи из Безансона. Он также потребовал уважительного обращения, заверив, что его семья заплатит выкуп.

— Штрейт? Имя звучит знакомо.

— Господин Плесси, полагаю, это Рыцарь Шторма.

— А, вот оно что! Герой, спасший кронпринца от убийцы! Быть побеждённым рыцарем вашей репутации — не стыдно. Я проиграл достойному противнику!

Этот бургундский рыцарь по имени Жан оказался бесстыдником, превзошедшим все мои ожидания.

Рыцарь Жан де Плесси сказал, что родом из Безансона. Безансон — бургундская территория, примыкающая к владениям графа Бельфора к западу от Розенхайма, под управлением баронской семьи. Барон Безансона был тем самым лордом, чьего предка Адольф убил 20 лет назад в войне, наряду с графом Монферраном, когда вёл Беренскую копейную кавалерию.

Так что хотя конфликт на северо-западе был локальной войной, не имеющей прямого отношения к Безансону, сам факт отправки Жана де Плесси и примерно 400 солдат говорил о глубине их ненависти к герцогству Берен. Более насущным вопросом была текущая обстановка на северо-западе. Было ли правительство герцогства уже проинформировано о вторжении?

Я не знал, как Михаэль и кронпринц оценят ситуацию, но сначала нужно было выудить более точную информацию из этого бургундского рыцаря, который нагло требовал белый хлеб и роденское вино. Проблема была в том, что как вражеский дворянин он не мог быть подвергнут пыткам из-за осложнений с выкупом.

Жан это прекрасно понимал, поэтому так уверенно качал права. Будь я английским королём Генрихом V, он бы никогда не посмел говорить подобное. У Генриха V был послужной список: во время Столетней войны он брал в плен французских рыцарей и казнил их всех.

Генрих боялся, что они вернутся и снова будут воевать против него, больше, чем ценил выкуп. Из-за грабежей по всей Франции и массовых казней пленных отношения между Францией и Англией ухудшились до предела. В сравнении, войны между Священной Римской империей и Францией были относительно джентльменскими. Мне это казалось отсталым.

Раз уже начали появляться аркебузиры, рыцарские подвиги рано или поздно станут реликтом прошлого. Период моей жизни — закат эпохи рыцарей. Мне, похоже, повезло играть рыцаря в нужное время. Будь это эпоха линейной пехоты, сцен для меня было бы куда меньше.

— Господин Штрейт. Имея выкуп в качестве залога, я лишь требую законного обращения, подобающего дворянину. Если хотите от меня информацию, принесите белый хлеб и мясо вместо этой бурды.

— А если ваша семья откажется платить выкуп?

— Маловероятно, но если откажут, просто продайте моё снаряжение и коня.

Я впервые лично разговаривал с французским рыцарем, но все ли рыцари в этом регионе такие? Или Жан де Плесси просто необычный случай? Каждый разговор с ним сводился к хорошему хлебу и качественному вину. Раз он ценный пленник, которого нельзя пытать, есть ли подход получше?

— Если я предоставлю хлеб и вино, которые вы хотите, вы ответите на мои вопросы?

— Расскажу всё, кроме того, что касается Безансона. Кстати, я считаю себя гурманом Безансона.

Естественно, в такой маленькой деревне, как Фойцен, такого хлеба и вина не было. Большая часть припасов, которые мы привезли, была сушёной едой или копчёной колбасой — ничего из того, что хотел Жан. Поэтому я придумал хитрость. Купил хлеб и вино за очки.

— О, чудесно пахнущий хлеб. Что это?

— Называется бриошь. Наверное, вам знакомый хлеб?

— Бриошь? Это же популярный хлеб в Париже! Откуда он в такой глуши?

Хм, глушь и есть глушь.

С этим не поспоришь.

Я нагло размахивал сладким ароматом свежеиспечённого тёплого хлеба прямо перед ним. Жан, самопровозглашённый гурман Безансона, отреагировал куда сильнее, чем я ожидал. Бриошь, богатая маслом, яйцами и сахаром, была одним из моих любимых видов хлеба. Мягкая, сладкая текстура и впрямь великолепна.

Я неторопливо наслаждался едой прямо в камере, запивая не роденским, а лучшим розенхаймским вином. Соблазнительный аромат был превосходен, а выражения лиц Жана и других рыцарей — бесценны. Жан, причмокивая, наконец сдался, когда я не проявил ни малейшего желания поделиться. Он натянул мягкую улыбку и заговорил вкрадчивым тоном.

— Господин Штрейт. Уж образованный рыцарь вроде вас не станет прибегать к пытке едой? Я и не ожидал встретить бриошь в такой глуши, но если поделитесь со мной, отвечу на ваши вопросы искренне.

Образованный рыцарь.

Французский стандарт образованности — говоришь ли ты по-французски. Те, кто знает французский, считаются утончёнными и учёными, а те, кто не знает, — невеждами. Трудно поверить, но это правда. Именно поэтому французы настаивают на том, чтобы иностраны говорили с ними только по-французски.

Исключение — латынь, которую ставят наравне с французским, но мало кто знает и латынь, кроме дворян и духовенства. Во Франции даже есть шутка: когда встречаются англичанин и немец, они разговаривают по-французски. Гордость французов за свой язык исключительна.

— О, боже! Как это может быть настолько вкусно! Лучший хлеб в моей жизни!

— И это всё? Я каждый день ем хлеб вкуснее этого.

— П-правда? Да эта бриошь заставляет забыть Париж!

Жан казался искренне потрясённым.

Естественно, купленный за очки хлеб будет вкуснее хлеба этой эпохи. Я тоже иногда трачу очки на хлеб, когда надоедают крендели. То, что я в основном ем по утрам — это и есть бриошь. А лучшее розенхаймское вино повергло Жана в равное изумление.

— Ооо, я вижу красные бархатные поля и белоснежные вершины Альп!

— Альпы? Я ничего не вижу.

— Образованный рыцарь, вам не хватает поэтического выражения. Так дамы не будут к вам расположены.

Чем больше я говорил с этим человеком, тем больше сомневался, нормальный ли это разговор. В любом случае, после бриоши и лучшего розенхаймского вина — купленных всего за 50 очков — Жан полностью расслабился в моём присутствии. Так что я медленно начал допрос. Естественно, активировав Скаут-Управленца.

— Какой семье вы служите?

— Барону Безансона. Наша семья из поколения в поколение служит барону как рыцарская семья.

— Какие приказы вы получили от барона Безансона?

— Я получил приказ барона присоединиться к армии графа Эпине. Но тот рыцарь-идиот из Жанны не выучил маршрут как следует, и мы в итоге направились в Леванский лес вместо Эпине.

Жан сверкнул взглядом на рыцаря из Жанны, который нарочито отвернулся.

— И потом вы наткнулись на нас?

— Именно. Став пленником при таких обстоятельствах, мне нечем похвастаться перед бароном.

Всё до этого момента фиксировалось как правда. От Безансона до поля боя маршрут шёл на север. Но к западу от владений графа Эуза лежал чрезвычайно густой лес. Жан блуждал по этому лесу и как только выбрался, так сразу наткнулся на армию герцогства. И мы их разбили.

Мы разбили подкрепление Безансона и тем самым дали графу Эузу некоторую передышку. Это заслуга, которую я смогу с гордостью представить князьям позже. Жан, покорённый бриошью и розенхаймским вином, отвечал на вопросы без сопротивления.

— Почему граф Эпине вторгся в Эуз?

— Точной причины мне не ведомо, но, как вы наверняка знаете, герцог Бургундии и французская королевская семья сейчас в состоянии войны. Направлять войска к Эузу в такое время — это в конечном счёте прощупывание почвы, не так ли?

Французская королевская семья и герцог Бургундии в гражданской войне?

Почему Жан предполагает, что я это знаю? Я подумал, что это может быть ложь, чтобы запутать меня, но скаут подтвердил — он говорит правду. Я пришёл к выводу, что Жан просто принял это за общеизвестный факт, не подозревая, что новости из Франции до нас не дошли. Но есть ли у бургундцев действительно силы вторгнуться в Эуз, ведя гражданскую войну?

— Герцог Бургундии никогда не откажется от реки Майн. Каждый бургундец это знает. Наш великий герцог Карл Смелый однажды поведёт сюда могучую армию. Образованный рыцарь, советую выжить, когда настанет тот день.

Это была насмешка в мой адрес или издевательство над самим герцогом Бургундии?

Жан был вассалом барона Безансона, а не рыцарем, присягнувшим напрямую Бургундии — сюзерену барона. Большинство феодальных отношений не предполагают присягу через ступень (Вассал вассала - не мой вассал). Даже если я рыцарь великого герцога, мои вассалы не обязаны подчиняться приказам великого герцога. Конечно, сам бы я не посмел ослушаться приказов великого герцога.

20 лет назад, 5 лет назад и сейчас. Герцог Бургундии по-прежнему жаждет реки Майн. Князья вдоль Майна почти 100 лет борются с герцогом Бургундии. Нынешний герцог, получив Нидерланды и Бельгию, владеет мощью практически на уровне короля.

Он развязал гражданскую войну против французской королевской семьи, чтобы сосредоточить власть в своих руках. И при этом у него хватает сил открыть ещё один фронт. Практически ни одна сила не способна противостоять герцогу Бургундии в одиночку. Устрашающий враг, которого даже французская королевская семья не может контролировать, — наш сосед.

И тот факт, что каждый бургундец знает об амбициях герцога захватить регион реки Майн, глубоко тревожит. Это практически прогноз крупномасштабного бургундского вторжения. Сможет ли герцогство Берен выдержать эту угрозу? Стоит ли довериться стойкости, выстроенной более чем за 100 лет конфликтов?

— Что за человек граф Эпине?

— Сам я мало о нём знаю, но по словам барона, он хочет стать зятем герцога Бургундии. Поэтому, чтобы доказать свою ценность, он вторгся в Эуз по приказу герцога Бургундии.

— Кто из дворян ещё участвовал?

— Никто. Насколько я знаю, граф Эпине вторгся один. Барон счёл, что одних сил Эпине недостаточно, и отправил подкрепление, но вы уже знаете чем всё закончилось.

Только граф Эпине вторгся во владения графа Эуза? Однако Жан долгое время говорил правду, но потом ловко вставил ложь — утверждение, что только граф Эпине участвовал во вторжении в Эуз, было неправдой. Я продолжал отслеживать его реакции через Скаут-Управленца.

— Значит, другие лорды тоже участвовали. Это может перерасти в крупную войну.

— Кроме графа Эпине, никто из лордов не участвовал. Вы меня ослышались?

— Простите, но вы прямо сейчас мне лжёте. Я неправ?

Я не пропустил лёгкую дрожь бровей Жана, когда он сохранял невозмутимое лицо. 80% правды и 20% лжи. Если мы поверим, что граф Эпине вторгся один, и отреагируем полу-мерами, мы можем оказаться в очень невыгодном положении, когда столкнёмся с врагом на поле боя.

Жан притворялся всего лишь рыцарем, увлечённым хлебом и вином, чтобы я потерял бдительность. Он кормил меня правдивой информацией, чтобы завоевать доверие, а потом подбросил ложь, которая привела бы нас к решающему сражению в условиях численного превосходства противника. Почему он выбрал меня в качестве мишени? Потому что я известен как Рыцарь Шторма и состою в ядре командования армии герцогства.

Другими словами, раз командование армии герцогства доверяет информации, которую передаю я, Жан попытался этим воспользоваться. Но, к его несчастью, у меня есть скаут. Без него, отбросив вопросы надёжности, я вполне мог бы поверить, что он просто глупый французский рыцарь, одержимый бриошью и вином.

Как и ожидалось от рыцаря, которому барон Безансона доверил войска.

Хотя его упоминание гражданской войны между французской королевской семьёй и Бургундией было промахом, Жан отнюдь не был лёгким противником. Его выражение лица, когда он услышал моё заключение, полностью отличалось от того, что было в начале. Рыцаря, беспечно сравнивавшего хлеб и вино с Альпами, больше не было, потому что я вскрыл и его ложь и замысел.

Его психологическое состояние читалось как тревога и нервозность.

— Действительно, не с проста вас называют Рыцарем Шторма.

— Мне не особенно нужна похвала от пленника. У меня ещё много вопросов.

— Дальше я так просто рот не открою.

И ладно. Я планировал задавать различные вопросы, складывая картину, и наблюдать за психологическими реакциями Жана через скаут. Даже без ответов его разум выдаст подтверждение или отрицание. Используя этот метод, я могу выудить из Жана куда больше информации, чем он осознаёт.

— Господин Жан де Плесси. Благодарю за активное сотрудничество. Пожалуйста, наслаждайтесь оставшейся бриошью и вином, когда проголодаетесь. Считайте это проявлением моей любезности.

— ...

Жан и пленённые рыцари не могли расслабить окаменевших лиц. Даже когда я оставил бриошь и вино, которые по его словам вызывали видения Альп, Жан просто сверлил меня взглядом, не притронувшись ни к чему. Человек, так громогласно рассуждавший о дворянском обращении, внезапно замолчал, и атмосфера стала неловкой.

Я доложил информацию командованию.

— Бургундский Эпине вторгается в Эуз?

— Посланник графа Эуза, возможно, уже добрался до герцогского правительства.

По стечению обстоятельств, сроки прибытия любого гонца были раздражающе неопределёнными. Дальней связи в эту эпоху не существовало, и отправка гонцов была лучшим доступным средством. Командование армии герцогства погрузилось в глубокое совещание, услышав информацию, которую я принёс.

— Из допроса Жана де Плесси я делаю вывод, что в этом участвовало несколько лордов, а граф Эпине служил авангардом. Не знаю, какие именно лорды вовлечены, но барон Безансона, отправивший подкрепление — достаточное тому доказательство.

— Угх, это может перерасти в крупную войну?

— Настолько далеко не зайдёт. Между французской королевской семьей и Бургундией вот-вот разразится гражданская война. Они не станут расширять фронт больше необходимого.

— Гражданская война между Францией и Бургундией?

Похоже, все слышали это впервые.

По правде, я и сам не знал о гражданской войне во Франции, пока Жан о ней не упомянул.

Даже при наличии шпионов разведданные такого уровня добирались бы долго. Жан заговорил о гражданской войне Франции и Бургундии, потому что это крупный вопрос во Франции, и он предполагал, что я естественно в курсе, но это и впрямь информация высокого класса. Правительство герцогства рано или поздно узнает, но к тому времени эта информация может прийти слишком поздно, чтобы иметь значение.

— Ваше Высочество, давайте на этом этапе отступим.

— Отступать, когда на севере началась война?

— Наша армия уже провела 1 бой, и потери немалые. Кроме того, на нас висят пленные, затрудняя дальнейший марш, а припасы на исходе.

С более чем 80 пленными мы не могли маршировать к полю боя, обременённые ими. Пленных, не способных заплатить выкуп, обычно отправляли на рудники. Лорды, как правило, покрывали выкуп за своих солдат, но сделает ли это барон Безансона — неясно.

Кронпринц выслушал совет Михаэля.

— Мы подавили бандитов, терроризировавших Розенхайм, и разбили неожиданные бургундские силы. Ваше Высочество добился отличных результатов, так что пора отступать.

— Господин Штрейт, что вы думаете? Разделяете мнение Штайнера?

Почему он вдруг спрашивает меня?

Кронпринц пристально на меня смотрел. Взгляд Михаэля и всех собравшихся рыцарей сошёлся на мне. Не знаю, есть ли у меня реальное право голоса в этом решении, но даже не проверяя состояние кронпринца через скаут, я мог сказать, о чём он думает.

— Ваше Высочество желает отправиться на север.

— Честно говоря, да. Разве солдаты на севере не будут сражаться усерднее, если королевская семья Альтрингенов будет стоять рядом с ними? Я испытал это на себе в этом бою. Хотя я не могу сражаться напрямую, я готов сделать всё необходимое, чтобы защитить наше герцогство.

Сделать всё необходимое, чтобы защитить герцогство.

Он был всего на 2 года старше меня, но я чувствовал его непоколебимую решимость. Оглядевшись, я увидел, что Вермеер и Эйзенах уже склонились к поддержке кронпринца. Фил тоже, похоже, был готов последовать. Даже если бы Михаэль произнёс страстную речь против, решение среди рыцарей уже было принято.

Насильно переопределять волю кронпринца — не самый мудрый выбор.

Человек, которого мне было больше всего жаль — это наш трудолюбивый шурин.

— Вольфганг Риттер фон Штрейт поддерживает волю Его Высочества кронпринца.

Я решил довериться решимости кронпринца. Михаэль сверлил меня взглядом, молча требуя объяснений, почему я поддерживаю кронпринца вместо того, чтобы его остановить. Но если не сейчас, то когда у наследного принца ещё появится шанс узнать, каким врагом на самом деле является Бургундия, которой суждено стать нашей величайшей угрозой? Столкновение уже началось.

— Отправьте посланника к графу Эузу!

Приказ кронпринца был полон жизни. Многие рыцари выразили согласие.

В итоге Михаэль не смог больше возражать. Ситуация изменилась.

Как только совещание закончилось, он затащил меня в свой шатёр.

— Зять, что ты делаешь? Заслуг, которые мы уже заработали, более чем достаточно! А ты отправляешь Его Высочество кронпринца во владения графа Эуза! До сих пор всё шло хорошо, но если что-то пойдёт не так — кто, чёрт возьми, возьмёт на себя ответственность?

— Всё будет в порядке. Разве герцогское правительство не пришлёт подкрепление, как только прибудет посланник графа Эуза?

— Ну, раз Его Высочество кронпринц рядом, подкрепление точно отправят быстро.

Мой тесть, возможно, лично поведёт подкрепление. Если это бургундское вторжение, другие князья тоже пошлют войска. Единственная проблема — время прибытия будет разным, и подкрепление может подойти уже после боя. До тех пор граф Эуз должен держаться сам.

В такой ситуации разве мораль не взлетит, если кронпринц явится на помощь, даже с малыми силами? Более того, это оставит графа Эуза в долгу перед кронпринцем. Даже князья, принадлежащие к фракции кронпринца, чувствительны к подобному. Так что долг перед кронпринцем — дело немалое.

— Раз решение уже принято, я тоже не могу ему противостоять. Зять, если Его Высочество кронпринц когда-нибудь окажется в опасности, забери его и беги. Просто пообещай мне это.

— Обещаю. Я защищу Его Высочество ценой жизни.

— Если защитишь Его Высочество, с моих плеч тоже свалится огромный груз.

Я надеялся, что такой ситуации никогда не возникнет.

— Кстати, есть рыцарь, которого я бы хотел тебе представить. Познакомишься?

— Кто он?

Михаэль сказал, что есть рыцарь, который командовал ополчением и оборонял Фойцен, и привёл его ко мне.

— Для меня большая честь познакомиться с Рыцарем Шторма. Я Август фон Айнбек.

Август?

Рыцарь, оборонявший Фойцен от бандитов, к моему удивлению, оказался свободным рыцарем, которого можно было нанимать в игре. Он также был рыцарем, некогда служившим вассалом барону Констанцу. Я и представить не мог, что знакомый мне свободный рыцарь, бродящий по герцогству Берен, объявится именно здесь.

Август фон Айнбек.

Когда я играл в Medieval Knight, он был одним из свободных рыцарей, доступных для найма в герцогстве Берен. К сожалению, я никогда не нанимал ни одного свободного рыцаря. История Августа была тесно связана с Розенхаймом. Он был вассалом семьи Констанц, правившей этой территорией.

Но 5 лет назад, когда барон Констанц погиб в бою, его род пресёкся и территория вернулась королевской семье. Из-за этого Август, бывший тогда многообещающим рыцарем, стал свободным рыцарем и бродил с места на место. Гюнтер фон Клюген, Рыцарь Розы, был его товарищем-вассалом, но Клюген выбрал путь мести королевской семье.

Я до сих пор не знаю, почему Клюген нацелился на кронпринца в своей вендетте. Не смог понять даже через скаут. Мог лишь гадать, что что-то произошло между семьями Констанц и Альтринген. Старик Бертхайм ничего мне об этом не рассказывал.

В любом случае, я не ожидал встретить Августа здесь. Через Скаут-Управленец я видел, что его склонность — справедливость (добрый), настрой — уважение ко мне, а благосклонность — 80. Не знаю, почему он так хорошо ко мне расположен, но Август был учтив на протяжении всего разговора.

— Рад познакомиться, господин Айнбек. Благодаря вашей успешной обороне Фойцена мы успели вовремя. Но кому вы служите?

— Изначально я был вассальным рыцарем барона Констанца, но после гибели барона 5 лет назад я теперь простой свободный рыцарь, защищающий свою родину.

Так Фойцен — его родина. Теперь всё встало на свои места. Он, вероятно, вернулся домой после своих странствий. Тот факт, что жители деревни так эффективно оборонялись за частоколом, целиком заслуга его командования. Благодаря Августу Фойцен был спасён.

— Повести малый кавалерийский отряд на вражеский тыл было поистине впечатляющее зрелище.

— Вы слишком добры. Это удалось только потому, что кавалерия хорошо следовала моим приказам.

— Но именно вы вели и командовали той кавалерией, господин Штрейт. Это было поистине замечательно. Если бы ваш покойный отец мог видеть вас сейчас, он наверняка гордился бы.

— ...Вы знали моего отца?

Август, похоже, знал что-то о моём отце.

Ну, мой отец и барон Констанц оба воевали в одной войне 5 лет назад, так что Август вполне мог его знать. Но я знал об отце слишком мало.

— Он был храбрым рыцарем герцогства, сражавшимся до самого конца под началом барона. Мне стыдно признаться, что я не смог участвовать в том бою из-за ранения. В итоге ни барон, ни ваш отец не вернулись.

— ...

Барон Констанц и мой отец сражались бок о бок до конца на одном поле боя. Я и не знал, что они стояли рядом в бою. Всё, что я смутно знал, — отец погиб в войне против французской Бургундии. Казалось, кусочки пазла о его жизни медленно складываются.

— Зять, я тоже мало знаю о твоём отце, но знаю, что он оставался на поле боя до конца, чтобы дать нашим силам время отступить. Он был поистине преданным и достойным рыцарем.

— Но меня удивляет, что за такую жертву он получил лишь формальную почесть.

— Я не был вовлечён в это, так что деталей не знаю, но отец должен знать.

Могу ли я узнать больше, если спрошу тестя? Маркиз Бертхайм тоже должен знать. Почему я не расспрашивал тщательнее раньше? Наверное, потому что приоритетом было собственное выживание, и я не задумывался глубоко о смерти отца и том скудном признании, которое за ней последовало.

Но теперь всё иначе.

Я тот, кто несёт имя Штрейт.

Пусть у меня нет воспоминаний об этом человеке, я обязан столкнуться с правдой.

— Ох, я сделал атмосферу тяжёлой.

— Нисколько. Не переживайте, господин Айнбек. Просто меня беспокоит, что у меня так мало воспоминаний об отце.

Августу стало неловко, что настроение стало мрачным. Чтобы разрядить обстановку, он начал говорить о поле боя, где я отличился. Я был слишком поглощён считыванием морали и боевой мощи через скаут, чтобы заметить как бой выглядел со стороны. Но, похоже, это было впечатляющее зрелище.

— Вы очень напоминали мне барона Констанца, которому я некогда служил. Наблюдая за вами, я впервые за много лет погрузился в ностальгические воспоминания о бароне. Пять лет назад он был неподражаем.

Всё, что я знал о бароне Констанце — он был лордом Розенхайма и что его род пресёкся, когда он погиб в войне 5 лет назад. Он также был предыдущим владельцем Розенгартена, моего нынешнего дома. Но я напоминаю Августу о Констанце своим кавалерийским наскоком на тылы врага? Неужели и впрямь есть сходство?

— Прошу прощения. От волнения я разговорился. Простите мою бестактность.

— Всё в порядке. Но я не думаю, что вы запросили эту встречу только ради воспоминаний.

— Теперь, когда Фойцен обрёл стабильность, я хотел бы остаться в качестве гостевого рыцаря под вашим командованием на некоторое время.

Гостевой рыцарь — не формальный вассал, а скорее гость. Он не приносит клятву верности, но как гость может получать и оказывать некоторую поддержку. Другими словами, я ему понравился, и он хочет побыть рядом, чтобы оценить достоин ли я того, чтобы служить мне. Михаэль сказал с улыбкой:

— С твоим нынешним рангом ты не можешь иметь рыцарей-вассалов. Но когда война закончится и ты вернёшься в Брайсбург, разве твой статус не повысится? Почему бы не принять его в вассалы после этого?

— Это так, но всё, что я могу предложить рыцарю-вассалу — это жалованье.

Обычно наём рыцаря-вассала требует земли. Например, если бы я был лордом Розенхайма, я мог бы даровать рыцарю-вассалу Фойцен, северную деревню Розенхайма. Рыцарь-вассал управлял бы деревней, набирал войска и нёс обязанность сражаться в моих войнах.

Это базовая форма феодального контракта. Рыцари герцогства тоже иногда имели рыцарей-вассалов, но должны были платить соответствующее жалованье. Всё, что я мог предложить Августу — это зарплата. Но деньги — это не то, что Август ценил.

— Это не проблема, господин Штрейт. Я просто следую зову сердца и не хочу быть обузой. Я присоединяюсь по собственной воле, так что, пожалуйста, не отталкивайте меня.

Я и впрямь этого не ожидал. В игре наём Августа требовал определённого квеста и, по слухам, был довольно сложным, но раз это мир, где люди реально живут, не всё следует скрипту. В памяти всплыло уведомление системы о том, что у каждого своя жизнь.

Август хотел следовать за мной, потому что видел во мне барона Констанца. Поэтому он выразил желание служить под моим началом как гостевой рыцарь. Честно говоря, это было неожиданно, но меня это также обрадовало. Подумать только, я вырос настолько, что свободный рыцарь доверяет себя мне по собственной воле.

Он не формальный рыцарь-вассал, но теперь под моим командованием появился первый гостевой рыцарь. Когда я представил Августа Теду и Оскару, их лица вытянулись от шока. Не просто ещё один солдат, а целый рыцарь — новый старший в их рядах. Это было и поразительно, и повод для гордости.

— Я Август фон Айнбек, доверяю себя семье Штрейт на время.

— Т-Тед Майер. Искренне приветствую вас в нашей семье!

— Оскар Грайфс. Добро пожаловать, господин рыцарь.

— Ха-ха, не нужно так напрягаться. Вы двое — мои старшие, раз служите семье дольше меня.

К счастью, Август тепло обращался с солдатами. Тед и Оскар поначалу растерялись, но быстро прониклись. Впервые за долгое время мне удалось спокойно переночевать. Фойцен — маленькая деревня без обильных припасов, так что реквизировать было особо нечего.

Михаэль ничего не реквизировал насильно и вместо этого составлял счета, чтобы переложить все расходы на министерство финансов. Обычно часть припасов забирается силой, но при щедрой — хоть и вынужденной — поддержке министерства финансов Михаэль мог выписывать сколько угодно счетов. Он выглядел крайне довольным.

— Посмотри на этот счёт, зять. Возможность выставлять счета министерству финансов — поистине радостное дело.

— Дай посмотрю... припасы на 30 серебряных? Этого едва ли хватит, чтобы побеспокоить министерство финансов.

— Сумма не важна. Важно, что можно свободно выписывать счета!

Министерство финансов, должно быть, и впрямь было скупым, раз Михаэль так радуется стопке счетов. Он выглядел так, будто годы накопленного раздражения разом ушли. После пополнения большей части припасов рыцари и вся армия герцогства собрались.

Контингент Розенхайма потерял двух человек убитыми и пятерых ранеными. По сравнению с другими подразделениями потери были лёгкими, но Густав был мрачен, потому что один из погибших был его соседом. Но даже так, он хотел продолжать служить под моим командованием, и Михаэль разрешил мне сохранить командование солдатами Розенхайма.

Эффект моего Престижа семьи, достигшего 1050 очков, кажется, был значительным.

Насчёт эффекта управления не могу судить, так как не правлю территорией, но эффект 21% признания я определённо чувствовал. Август добровольно вызвался служить как гостевой рыцарь, а солдаты Розенхайма хотели сражаться рядом со мной. С таким оказанным мне доверием я не могу позволить, чтобы их жизни были потрачены впустую.

Покинув Фойцен, наша армия двинулась на север. Во главе с величественной Беренской копейной кавалерией, отряд из Розенхайма под моим командованием замыкал колонну. Отсюда до владений графа Эуза было примерно полдня пути, но лесная тропа заметно замедляла марш. Могло понадобиться и больше времени.

Выступив в путь, я ехал бок о бок с Августом и расспрашивал его о бароне Констанце и моём отце. К счастью, Август с удовольствием отвечал.

— Каким человеком был барон Констанц?

— Барон был рыцарем среди рыцарей. Он чтил справедливость и следовал законам рыцарства. Будучи мелким рыцарем из Фойцена, я восхищался им и вызывался во многие его походы.

— Рыцарь среди рыцарей. Барон Констанц, звучит как достойный восхищения человек.

— Отец господина Штрейта тоже был достойным рыцарем.

Слушать о своём отце от другого человека, не имея о нём собственных воспоминаний, было странным и увлекательным опытом. Если барон Констанц был рыцарем среди рыцарей, чтившим справедливость и рыцарство, то моего отца можно было описать как рыцаря, жившего и умершего ради верности. По всей видимости, барон Констанц относился к моему отцу, Азельдорфу, с немалым уважением.

И самое главное — война пять лет назад.

Я не знал всех подробностей, но локальный конфликт вспыхнул, когда в графстве Бельфор появились бургундские партизаны. Проблема заключалась в том, что Монферран и Бельфор находились слишком близко друг к другу. Поводом послужило то, что партизаны Бельфора случайно подожгли амбары Монферрана.

Так вышло, что в то время герцог Бургундский находился с визитом в Безансоне. Когда до него дошли эти новости, герцог пришёл в ярость и мобилизовал огромную армию, стремительно раздув конфликт до масштабов большой войны. Но искать виноватых в этом поводе было бессмысленно. Бургундия вторглась бы в любом случае, сгорели амбары или нет.

В этой войне также участвовал тогдашний кронпринц — нынешний великий герцог Карлус.

Великий герцог Карлус взошёл на престол три года назад. Тогда, будучи кронпринцем Карлусом, он объединил силы с западными князьями, герцогством Роден и даже нанял швейцарских наёмников, чтобы противостоять бургундцам. Но они не смогли выстоять против Бургундии, которая считалась сильнейшей армией Европы. Сюзереном Бургундии номинально была Франция, но на практике герцогство было фактически независимым.

В третьей битве этой войны барон Констанц и мой отец вместе с несколькими рыцарями герцогства под командованием барона остались в арьергарде, чтобы выиграть время для отступающих союзников и кронпринца Карлуса, и погибли в бою. Но что в итоге привело Бургундию к поражению, так это рост антибургундских сил внутри Франции.

Я не знал точной причины внутреннего мятежа, но силы Бургундии оказались разделены. После упорного сопротивления в районе Бельфора бургундцы сами отступили, завершив войну. Чем больше Август рассказывал мне о конфликте пятилетней давности, тем яснее я понимал, насколько грозной была Бургундия на самом деле.

Тот факт, что герцогство Берен держалось всё это время, говорил о том, что нам невероятно повезло. Двадцать лет назад Бургундия была вынуждена отступить из-за походов святой Жанны д'Арк, а пять лет назад они отступили, потому что внутренний мятеж сделал продолжение войны невозможным.

Так чем же обернётся это северо-западное вторжение?

К счастью, между Францией и Бургундией разразилась гражданская война, так что конфликт, скорее всего, останется локальным. Но опасность всё равно была серьёзной. Бургундия жаждала заполучить как северное герцогство Роден, так и герцогство Берен. Если мы не сможем остановить Бургундию, мне в конечном итоге не останется ничего, кроме как присягнуть им на верность.

Однако Бургундия, полагаясь на свою подавляющую мощь, наживала слишком много врагов со всех сторон, что делало союз с ними рискованным предприятием. Пока стратегические выборы такого масштаба были мне не по плечу, так что всё, что я мог — это выкладываться по полной в текущих обстоятельствах.

И я задал Августу вопрос, который мучил меня больше всего.

Раз он был вассальным рыцарем барона Констанца, неужели он ничего не знает о натянутых отношениях между королевской семьёй и семьёй барона?

— Господин Айнбек. Были ли какие-то проблемы между семьёй Констанц и королевской семьёй Альтрингенов?

— Насколько я знаю, барон был близким доверенным лицом Его Высочества кронпринца — то есть нынешнего великого герцога. Но по какой-то причине он оставил эту должность и довольно долго не вызывался в королевский замок.

— Произошла какая-то ссора?

— Барон почти никогда не говорил о подобных вещах.

К сожалению, Август тоже не знал подробностей. Но было ясно, что барон Констанц когда-то был доверенным лицом великого герцога Карлуса, прежде чем они по какой-то причине отдалились друг от друга. И всё же на войне барон предпочёл выиграть время для отступления союзников и кронпринца Карлуса — возможно, какая-то верность всё-таки осталась?

Даже если его род пресекался на нём, тот всё равно хотел защитить кронпринца Карлуса. Но истинную причину знал лишь сам покойный.

После марша длиной примерно в полдня центральная колонна внезапно остановилась. Время привала ещё не наступило, так что я отправил Теда вперёд узнать что случилось.

Чуть позже Тед прибежал обратно, запыхавшись.

— Прибыл посланник от графа Эуза!

— Не гонец, а именно посланник?

— Похоже, граф отправил своего наследника, чтобы приветствовать Его Высочество кронпринца.

Отправка наследника означала, что граф Эуз горячо приветствует поддержку кронпринца. Наследник был невероятно ценен, особенно учитывая, что у графа Эуза был лишь один законный сын. С точки зрения графа, это был глубокий жест доброй воли по отношению к кронпринцу. Вскоре после этого задержавшийся марш возобновился.

Учитывая темперамент кронпринца, быстрое прибытие во владения графа Эуза значило для него гораздо больше, чем неторопливые беседы с посланником. От мысли о Михаэле, разрывающемся между кронпринцем и посланником графа, у меня щемило сердце от сочувствия, но также испытывал и облегчение, что не мне приходится этим заниматься.

Ещё через полдня марша замок графа Эуза наконец показался на горизонте. Лесная тропа замедлила наш шаг, но мы всё равно прибыли до заката. Замок Эуз располагался на вершине холма, перед которым простиралась небольшая равнина, окружённая лесами и невысокими горами.

Это была гористая местность — малопригодная для крупномасштабных сражений.

Следуя указаниям Михаэля, мы разбили лагерь неподалёку от замка. Кронпринц и Михаэль вошли в сопровождении эскорта графа Эуза, а я остался в лагере, занимаясь делами, которые Михаэль не мог охватить, и поддерживая порядок в войсках герцогства.

— Проверьте припасы и следите, чтобы никто ничего не утащил. Тед! Обойди центральную колонну и передай лейтенантам, что ослушавшиеся приказов солдаты будут строго наказаны! Оскар, запроси материалы у чиновника Эуза, которого к нам прислали. Нам больше всего не хватает дров, так что скажи им: если они дадут разрешение, мы сами займёмся вырубкой. Если не захотят сотрудничать, докладывай мне!

Быстро продвигаясь вперед, я разбирался с текущими делами. Наши войска не ожидали, что операция так затянется, поэтому не подготовили лишних припасов. Добраться сюда мы смогли только благодаря пополнению припасов в Розенхайме и Фойцене.

Я потушил самые насущные проблемы, обеспечив оставшиеся припасы через чиновников Эуза. Естественно, каждый счёт будет перенаправлен в министерство финансов. Мне было безумно любопытно, какое лицо будет у министра финансов, когда лавина счетов обрушится на его стол, но это удовольствие я приберёг на потом.

Август наблюдал как я сную, раздавая приказы, и выглядел весьма впечатлённым.

— Господин Штрейт, вы способны не только командовать кавалерией, но и заниматься административной работой.

— Я научился, наблюдая за работой моего шурина. Мне повезло перенять у него навыки военного управления.

И правда, я учился военному управлению работая бок о бок с Михаэлем. Понимание взаимосвязей между припасами, организацией и маршрутами передвижения, а также их предварительный расчёт в роли адъютанта — задача не из лёгких. Этот опыт научил меня, как мобилизовать армию, когда я в конечном итоге получу собственные земли.

И самое главное: управление припасами и линиями снабжения.

Припасы были самым фундаментальным элементом управления армией. Точно так же, как рабочим нужна зарплата, чтобы работать — армиям нужны припасы, чтобы сражаться. Тактическое превосходство было вторично. Даже если вы побеждали на тактическом уровне, как только возникают проблемы с припасами, мораль падает, и повышается шанс проиграть битвы, которые должны были выиграть.

В стычке с Бургундией я объяснял низкий моральный дух врага именно нехваткой припасов. Они не только заблудились, но и взяли с собой мало провизии, рассчитывая разжиться всем необходимым на месте за счёт грабежей. Их мораль была низкой с самого начала. Мы же, напротив, двигались с достаточным количеством припасов.

В результате мы поддерживали высокий боевой дух на протяжении всего пути.

Припасы действительно начали подходить к концу во время марша к владениям графа Эуза, но они не закончились полностью, так что недовольство солдат так и не выплеснулось наружу. А после победы над бургундским подкреплением и сбора богатых трофеев мораль была высока как никогда.

На следующий день я узнал от Михаэля полную картину.

Силы, мобилизованные Бургундией, насчитывали полторы тысячи человек.

Когда Михаэль сказал, что Бургундия мобилизовала около полутора тысяч солдат, я сначала не поверил своим ушам. Неужели я принял полномасштабную войну за локальный конфликт? Цифры были слишком велики для локальной стычки. Если бы подкрепление из Безансона успешно к ним присоединилось, общая численность приблизилась бы к двум тысячам.

— В то время, когда разразилась гражданская война с французской королевской семьёй, мобилизация такого количества войск означает, что они наняли наёмников. Если бы ты не допросил того эксцентричного рыцаря и не добыл информацию, мы бы застряли в обороне.

— Разве сражаться с наёмниками не опаснее, чем с ополченцами?

— Так бы и было, если бы не гражданская война.

Михаэль имел в виду, что для Бургундии французская гражданская война была в приоритете по сравнению с этим локальным конфликтом, поэтому они, скорее всего, перебросили большинство своих высококвалифицированных наемных отрядов на тот фронт. Он предполагал, что калибр наёмников на нашем направлении был относительно низким. В конце концов, не все наёмники одинаковы.

— Если прибудет подкрепление, я планирую дать Бургундской армии генеральное сражение на равнине Мериан.

— ...Даже если ты хочешь генерального сражения, разве бургундцы согласятся на него?

— Будь это армия другой страны — ни за что. Но наш враг — французы.

Верно — противником была Франция. Французские дворяне были из тех, кто настаивает на формальностях и этикете даже на поле боя. Граф Эуз планировал отправить вежливое письмо графу Эпине с предложением встретиться с честью в определённое время и в определённом месте. Вероятность согласия была высока. Но были и переменные.

В ходе Столетней войны с Англией Францию не раз били обычными методами, что стимулировало различные тактические реформы. Что самое важное, развитие артиллерии, которая в итоге изгнала англичан, доказало, что Франция остаётся величайшей державой Европы. Разве их подход не будет отличаться от Франции прошлых лет?

— Не слишком ли ты оптимистичен? Даже если они согласятся, нет гарантии, что они будут использовать обычную тактику.

— Я не слишком оптимистичен. Главное — втянуть врага в генеральное сражение. Граф Эуз запросил поддержку Беренской копейной кавалерии. С копейной кавалерией за спиной мы сможем первыми прорвать их строй.

Я воочию убедился в мощи Беренской копейной кавалерии в последней битве. Хотя они атаковали не дожидаясь приказа, они храбро сражались против двадцати бургундских всадников. Половина из них погибла, но они уложили целых пятнадцать, доказав, что элитная кавалерия герцогства действует на невероятно высоком уровне.

— Было бы обнадеживающе, если бы командующий кавалерией прибыл вместе с копейщиками.

— Я не знаком с командующим кавалерией, поэтому мало о нём знаю. Что он за человек?

— Я бы сказал, храбрый рыцарь, не боящийся смерти. На поле боя на него можно положиться как ни на кого другого.

Смелый командующий кавалерией, не боящийся смерти.

Командующего кавалерией звали Лукас фон Пенслер.

Но Михаэль добавил оговорку. На поле боя на Пенслера можно было положиться, но проблема была в его темпераменте — слишком уж он был груб. С характером диким, как необузданный конь, он настолько не нравился высшей знати, что кроме моего тестя никто не мог его терпеть.

Изначально Пенслер был капитаном наёмников. Поскольку он значительно отличился в войне пять лет назад, когда предыдущий командующий Беренской копейной кавалерией погиб и должность освободилась, великий герцог назначил капитана наёмников ему на замену. Естественно, было немалое сопротивление. Но мой тесть и предыдущий великий герцог продавили это назначение, сделав Пенслера командующим кавалерией.

После Столетней войны ценность наёмников возросла, и большинство капитанов наёмников происходили из низшего дворянства. Лукас фон Пенслер был родом из герцогства Саксония. Его наняли как наёмника англичане во время Столетней войны, а после окончания конфликта он прибыл в герцогство Берен. Его подчинённые тоже осели в Берене, где частые локальные конфликты означали стабильную работу.

С тех пор он заработал себе репутацию, ведя Беренскую копейную кавалерию в крупных и мелких стычках. Так что, когда говорили «командующий кавалерией», имели в виду Лукаса фон Пенслера — титул стал практически именем собственным. Несмотря на грубый темперамент, Пенслер относительно послушно выполнял приказы моего тестя.

— Кстати, ты хорошо управлялся с солдатами, пока меня не было. Особых проблем не появилось.

— У меня был хороший пример для подражания, так что я старался ему следовать.

— Вот что мне в тебе и нравится, зять. Другим рыцарям нужно объяснять до хрипоты, но они ничего не могут понять.

Не все рыцари были такими, но было довольно много тех, кто верил в доблесть и грубую силу и жил ради атаки, что вызывало у Михаэля сильный стресс. Одна из теорий, объясняющих укоренение тактики с упором на кавалерию в Европе, гласит, что рыцари просто не умели делать ничего, кроме как идти в атаку.

Поэтому рыцари командирского типа, вроде меня, способные самостоятельно управлять солдатами и заниматься обеспечением припасов, были редкостью. Поскольку в прошлой жизни у меня был обширный опыт работы управленцем, административная работа давалась мне даже легче, чем бои. Не будь у меня Скаута-Командира, я бы тоже превратился в рыцаря, который умеет только идти в атаку.

Пока Михаэль прорабатывал дальнейшие планы, я вышел из палатки немного передохнуть. Я был слишком занят заботой о солдатах, чтобы как следует осмотреть город-крепость графа Эуза, поэтому планировал прогуляться и размять ноги. Август, Тед и Оскар тоже последовали за мной.

Замок Эуз превратился в город-крепость, потому что за долгие годы пережил множество бургундских вторжений. Построенный на холме, выдающемся между двумя дорогами, замок был оптимально расположен для блокирования вражеских набегов, имея два яруса двойных стен и мощную оборону. Высота холма делала стены ещё более внушительными.

Граф Эуз вложил огромные деньги и людские ресурсы в эти укрепления из-за постоянной бургундской угрозы. На небольшой равнине перед замком стояли фермерские дома, а на полях паслись коровы и овцы. За исключением фермеров, большая часть населения жила внутри стен.

Сколько рабочих было измучено, чтобы построить такие стены? Должно быть, на это ушло много лет, а расходы были просто астрономическими. Проблема была в том, что эпоха опоры на стены в конечном итоге пройдёт, что сделает такие огромные вложения в укрепления пустой тратой. По мере развития пушек оборонительная ценность стен будет неуклонно снижаться.

Не то чтобы стены сейчас были не нужны, но слишком сильно полагаться на них было опасно.

После того как пришли новости, что бургундские войска разбили лагерь у Мериана, войска и беженцы из окрестных деревень бесконечным потоком потянулись к замку Эуз. Вероятно, это повторялось при каждом вторжении.

У Эуза было три пограничные деревни. И Мериан уже была занята врагом, а две другие получили приказ об эвакуации. По мере того как день постепенно угасал, солдаты графа Эуза продолжали эффективно двигаться. Почему солдаты всё ещё проявляли активность после наступления темноты?

Поскольку беженцы всё ещё добирались до замка Эуз, солдаты патрулировали тракт, чтобы защитить их. Август заметил, что бегущие крестьяне, наверное, сожгли больше еды, чем унесли с собой в багаже. Это была стратегия выжженной земли, призванная гарантировать, что враг ничего не получит, даже если займётся грабежом.

Грабежи наёмников были особенно печально известны. Места, по которым проходились наёмники, разорялись настолько, что потом там никто не мог жить. Использование наёмников для разорения вражеских деревень само по себе было стратегией по подрыву сил противника. К счастью, поскольку Бургундия жаждала земель у реки Майн, они не позволяли своим наёмникам буйствовать сверх определённой меры.

Вернувшись в палатку, я попросил Теда и Оскара снять с меня доспехи. Латы обеспечивали отличную защиту, но снять их в одиночку было невозможно. Я был весь в поту и ужасно пах от того, что носил их весь день. Поскольку у меня не было оруженосца, Тед и Оскар ухаживали за доспехами.

Тем временем я проверил Шаттена и пять других коней. Шаттен был боевым конём, которого Хильда вырастила с большой заботой, и он проявил себя чудесно. Несмотря на то, что он нёс рыцаря в полных латах, он атаковал так же яростно, как лёгкая кавалерия, и реагировал именно так, как я направлял. Он был моим лучшим партнёром.

— Поистине великолепный конь. Никогда не видел такого красивого и ухоженного.

— Это гордость и радость моей невесты.

— Твоей невесты?

Август, казалось, был застигнут врасплох и переспросил, действительно ли такого коня вырастила моя невеста. Я вдруг почувствовал гордость. И объяснил, что Хильда известна как Валькирия королевского ранчо. Август едва мог в это поверить. Хотя были молодые леди, которым нравилось ездить верхом — ездящие на боевых конях встречались крайне редко.

Насколько я знал, жена Фила Элизабет тоже была грозной женщиной и ездила на боевых конях почти как Хильда. По счастливой случайности я, известный как Рыцарь Шторма, женился на Хильде, а Фил, восходящая звезда семьи Штайнхоф, стал мужем Элизабет. Так что мы с Филом иногда шутили об этом...

Что мы были избраны благородными Валькириями.

Тон Фила звучал наполовину обречённо, но в моих глазах Хильда была бесконечно мила. Поэтому, когда я вернусь домой, я намерен жениться на ней как можно скорее. Это звучало как «флаг смерти», но пусть так — я преодолею его силой любви. И у меня были мои Скауты.

— А твой конь, кажется, довольно стар?

— Ему больше пятнадцати лет. Я чувствую вину, заставляя его страдать в боях под началом такого недостойного господина, как я.

— Его выносливость может стать проблемой в бою, так что я одолжу тебе одного из своих.

— С моей стороны это самонадеянно, но если ты готов одолжить, я буду относиться к нему с величайшей заботой.

Август прекрасно знал, что его стареющий конь не подходит для боёв, поэтому с благодарностью согласился. Поскольку он всё ещё был гостевым рыцарем, мы оба были осторожны в словах и поступках друг с другом. Как только он официально станет вассальным рыцарем, между нами всё будет более естественно.

На следующий день.

Я не смог помыться и спал, чувствуя липкость, но это уже стало обыденностью, так что я хотя бы умылся. Михаэль и другие рыцари не могли понять, зачем я так заморачиваюсь с мытьём, но мне нравилось быть чистым, и если я пропускал хотя бы один день без мытья, липкость не покидала меня.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Вдруг откуда-то грянул топот копыт, и всю сонливость как рукой сняло. Я поспешил наружу, где солдаты встречали группу кавалеристов. Это была Беренская копейная кавалерия. И их было довольно много — почти сто всадников. Помимо копейщиков, их сопровождали несколько десятков лёгких кавалеристов. Кавалерия прибыла раньше основного подкрепления.

— Рад тебя видеть, Лукас! Ты добрался быстрее, чем ожидалось. Тебя кто-то подгонял?

— Военный министр послал меня вперёд. Михаэль, отведи меня к графу Эузу.

— Наглый ублюдок. По иерархии я немного выше тебя. Как ты смеешь приказывать мне вести тебя?

— Молокосос. По званию я выше тебя. Хватит трепаться и веди!

Так это и был командующий Беренской копейной кавалерией.

Разговаривает так грубо даже с Михаэлем, который занимал высшую должность среди наших командиров. Он был хуже, чем гласили слухи. Вдобавок лицо, показавшееся после снятия шлема, имело свирепое выражение. Говорили, что он ровесник Михаэля, но выглядел он гораздо старше.

Я не мог понять хорошие ли отношения были у Михаэля и Лукаса или плохие. Они говорили грубо, но в их глазах светилась искренняя радость от встречи. Несмотря на грубые слова, казалось, они отлично ладят. В любом случае, Михаэль с этим разберётся. Я просто собирался расчесать волосы. Но тут Михаэль подозвал меня.

— Чем это ты занимаешься, зять? Пойдём с нами.

— Зять? Значит, этот тощий сопляк и есть жених Хильды, тот самый Рыцарь Шторма?

Сказать, что у него грубый темперамент — ничего не сказать, этот человек был по-настоящему груб. Тощий? Я? Может, снаружи я и выгляжу таким, но у меня подтянутые мышцы с реальной силой. У меня даже был титул Рыцарь E-ранга (боевая мощь 30%, храбрость 30%), так что мои способности не уступали большинству рыцарей.

Но прежде чем я успел обидеться, Михаэль разозлился за меня.

— Тощий?! Мой зять — отличный командир кавалерии и искусный рыцарь!

— Отличный командир кавалерии? Как ты смеешь говорить такое при мне?

— Судя по тому, что я видел, мой зять — командир получше тебя. Вот увидишь.

— Ладно! Буду внимательно смотреть, что он за командир такой.

Эй, шурин. Не начинай бессмысленные соревнования.

Михаэль только делал вид, что защищает меня, но на самом деле стремился спровоцировать Лукаса. Понятия не имею как я оказался в соперниках с командующим кавалерией, которого только встретил, но всё равно пошёл в замок Эуз вместе с Михаэлем.

У входа в замок был подъёмный мост, за которым были ворота с решетками в потолке спереди и сзади. Даже если нападающие прорвутся через подъёмный мост, они окажутся в ловушке между ними. В потолке также было множество бойниц для обстрела. Враги, попавшие в зону поражения, погибнут под градом стрел, не имея возможности защититься.

Крепкие зАмковые ворота имели несколько замкОв, хотя в мирное время можно было войти через маленькую пешеходную дверь. Я в какой-то мере слышал от Михаэля о структуре крепости, но увидеть её вживую было совершенно иным опытом.

Внутри города-крепости планировка напоминала беренскую. Там была небольшая площадь с колодцем, а дома горожан и общественные здания были тесно прижаты друг к другу. Только церковь занимала просторную территорию — вероятно, потому что включала в себя кладбище. Что показалось мне необычным, так это то, что большинство беженцев обосновались именно на этом кладбище.

— Необычно видеть, как беженцы селятся на кладбище.

— Они хотят быть рядом с церковью, чтобы их души могли попасть в рай после смерти, так что беженцы естественным образом собираются вокруг неё. Что тебе кажется необычным, зять?

— ...Просто я впервые вижу такое зрелище.

— А, точно. Ты ведь впервые покидаешь Брайсбург, верно?

Для средневековых людей это было совершенно естественно, но были вещи, которые я всё ещё не мог интуитивно понять, поэтому спросил не подумав — нужно быть осторожнее. Михаэль отмахнулся, но священник мог бы и обидеться на моё невежество.

Замок лорда стоял на самой высокой точке холма, защищённый второй стеной. Как и подобает крепости, в строительство которой были вложены огромные суммы, масштаб впечатлял. Войдя во внутренний замок, я заметил знакомых рыцарей. Эйзенах и четверо гвардейцев кивнули мне. Фила нигде не было видно.

Граф Эуз был пожилым лордом. Но его резкие черты несли достоинство правителя, управлявшего своим регионом десятилетиями. Кронпринц, сидевший рядом с ним, казался немного запуганным. Большинство западных князей принадлежали к фракции кронпринца, так что граф Эуз был благосклонен к нему. Граф даже отправил своего наследника, чтобы лично поприветствовать кронпринца.

Лукас стоял перед графом Эузом, высоко подняв голову без каких-либо следов преклонения.

— Я запрашивал поддержку Беренской копейной кавалерии, но не ожидал, что вы прибудете так быстро.

— Я принял приказ только потому, что здесь находится Его Высочество наследный принц. Иначе зачем бы я поехал аж во владения Эуза? Я и так ненавижу смотреть на север.

— Что? Всё такой же наглый, ублюдок-наёмник! Это так ты разговариваешь с князем, правящим Эузом?

Граф Эуз с явным недовольством сверлил Лукаса взглядом. Давление, исходящее от местного князя, было колоссальным, но Лукас ничуть не испугался. Верный своему грубому наёмническому происхождению, его язык был таким же грубым.

— Чёрт возьми, сколько времени прошло с тех пор, как я стал рыцарем герцогства, а ты всё ещё зовёшь меня наёмником?

— Я сдержался и не назвал тебя саксонским ублюдком. Будь за это благодарен, наёмник.

— А кто же запросил поддержку у этого саксонского ублюдка-наёмника?

В ответ — тишина.

Михаэль ухмылялся, словно ожидал именно этого, а кронпринц, сидевший рядом с графом, выглядел растерянным. Вероятно, он никогда не представлял, что командующий кавалерией и пограничный лорд будут разговаривать друг с другом подобным образом. Я, кстати, тоже. На лбу пожилого графа Эуза вздулась толстая вена.

Похоже, дело могло дойти до драки.

Наконец, не в силах больше смотреть, кронпринц вмешался.

— Вместо того чтобы ссориться с союзниками, гораздо важнее определить, как мы победим врага. Я не хочу тратить время на бессмысленные споры. Командующий кавалерией Пенслер, какова численность подкрепления?

— Кхм. Пятьсот пятьдесят солдат войск герцогства, плюс сто копейщиков и пятьдесят лёгких кавалеристов, которых я привёл, были спешно отправлены. Другие князья тоже шлют подкрепление, так что приказ — держаться до их прибытия.

— Значит, пока в качестве подкрепления прибудет семьсот человек. Тогда, вместе с шестью сотнями солдат графа и моими двумя сотнями подчинёнными, мы сравняемся по численности с бургундскими войсками.

К счастью, правительство герцогства направило больше подкреплений, чем ожидалось.

В сумме наша численность достигла бы полторы тысячи человек, но проблема заключалась в высокой вероятности того, что враг тоже получит подкрепление. Если бы мы предположили равные силы и ввязались в генеральное сражение, только чтобы обнаружить, что у них больше двух тысяч, ситуация могла стать опасной. Тем не менее граф Эуз отстаивал позицию, что как только прибудет подкрепление, нужно решить дело в генеральном сражении.

Если бы конфликт перерос в осаду, урон самому замку Эуз был бы серьёзным, поэтому с точки зрения графа Эуза решающее сражение на открытой местности было гораздо предпочтительнее. Более того, лучшая сила герцогства — Беренская копейная кавалерия, демонстрирующая максимальную мощь в полевых сражениях — прибыла в полном составе: сто всадников во главе с самим командующим кавалерией.

Даже на мой взгляд, у нас были реальные шансы на победу.

Но ключевой момент заключался в том, что враг не будет ждать пока мы будем готовы.

Внезапно вбежал покрытый кровью гонец.

— Срочные новости! Бургундская конница атакует людей, бегущих к замку!

— Значит, Бургундия наконец начала действовать. Я всё гадал, почему они так долго молчали.

Граф Эуз не проявил особой тревоги. Скорее наоборот, ему казалось странным, что Бургундии потребовалось столько времени, чтобы начать действовать.

Кронпринц заговорил.

— Граф Эуз! Разве не стоит немедленно отправить войска им на помощь?

— Уже слишком поздно, Ваше Высочество. Даже если мы выедем сейчас, они уже нанесут удар и отступят. Вы должны знать, как быстро может двигаться кавалерия.

Он был прав. К тому моменту, как мы прибудем, мы найдём только трупы. Тактика кавалерийских набегов заключалась в скорости, чтобы её нельзя было перехватить. Похоже, Граф Эуз считал, что уже принял достаточно беженцев, и был склонен списать остальных со счетов.

Но натура кронпринца не позволяла ему с этим смириться.

— Михаэль, можешь передать лёгкую кавалерию под командование господина Штрейта?

— ...Неужели вы хотите приказать господину Штрейту защищать беженцев?

— Именно. Единственный командир кавалерии, которому я могу это доверить — это господин Штрейт.

Вера кронпринца в меня казалась непоколебимой. Все взгляды в комнате, включая взгляд Михаэля, обратились ко мне. Это был несколько неразумный приказ, но если я смогу отследить позицию врага с помощью Скаута-Командира или Скаута-Поисковика, это могло быть выполнимо. Даже командующий кавалерией смотрел на меня с интересом.

— Поручите это мне. Я оправдаю ожидания Его Высочества кронпринца.

Только тогда кронпринц позволил себе слабую улыбку.

Я поспешил собрать лёгкую кавалерию, получив приказ кронпринца.

Но Михаэль окликнул меня сзади, останавливая.

— Зять! Даже если это приказ Его Высочества, ты в своём уме принимать столь опасное задание?

— Всё в порядке. У меня есть козырь, на который я рассчитываю, поэтому и согласился.

— Эх, зять. Я знаю, что ты талантлив, но как твой шурин — нет, как член семьи — я не могу не волноваться. Ты что, собираешься сделать Хильду вдовой ещё до свадьбы?

В любое другое время Михаэль бы доверял мне и поддерживал, но это задание было крайне опасным. Вести пятьдесят кавалеристов на партизанские действия против бургундской конницы, вырезающей беженцев, могло обернуться серьёзными потерями. Но я принял этот вызов.

Потому что у меня был скаут, способный первым обнаружить позиции врага и оценить его мораль и боевую мощь. Если использовать его с умом, я мог перевернуть ситуацию и устроить врагу кошмар. Но для не знавшего о скауте Михаэля это выглядело подобно отправке родного человека на верную смерть. Как я мог не понимать его чувств?

Михаэль был одним из двух людей в этом мире, на которых я мог положиться безоговорочно. Второй была, конечно же, Хильда. Поэтому его забота радовала меня — и эта радость придавала мне ещё больше храбрости. Я делал это не из жалости к беженцам. Я просто двигался к своей цели.

— Доверься мне и в этот раз. Я всегда был зятем, который превосходит твои ожидания.

— Эх, это правда. Полагаю, я не смогу тебя остановить. Могу лишь сказать: будь осторожен.

— Если ты так волнуешься, я прикреплю к нему двух своих лейтенантов. Хотя бы они там будут полезны.

Я не заметил как он покинул зал аудиенций, но командир кавалерии вдруг вклинился в разговор.

Михаэль нахмурился от этого предложения.

— Прикрепить лейтенантов? Ты что, собираешься отправить их шпионить за зятем?

— Отчасти да, но они будут весьма полезны для командования кавалерией.

Лейтенанты командира кавалерии были старшими офицерами Беренской копейной кавалерии. Формально они не были рыцарями, но их боевой опыт превосходил таковой у большинства рыцарей. Мне стоило принять добрую волю командира кавалерии, но я провёл черту относительно любого вмешательства в моё командование.

— Вы не будете вмешиваться в моё командование, верно?

— Клянусь своим именем, что не буду.

— Тогда я с благодарностью принимаю предложение.

— Хе-хе, куда смелее и решительнее Михаэля. Буду наблюдать с интересом, Рыцарь Шторма.

Командир кавалерии прошёл мимо меня, и Михаэль провожал его удаляющуюся спину раздражённым взглядом. Верный своему слову, командир кавалерии прислал мне двух лейтенантов, и я принял командование над пятьюдесятью отдыхавшими лёгкими кавалеристами. Поскольку кавалерия обычно брала по три коня на всадника, они пересели на коней, у которых ещё остались силы.

Причина, по которой я ранее запросил пять коней, частично заключалась в создании вассальной кавалерии, но также мне нужны были запасные кони на случай, если Шаттен устанет. Два лейтенанта прибыли, как и было обещано. Возможно, из-за их наёмнического прошлого их лица были покрыты шрамами. Они поклялись беспрекословно следовать моим приказам.

Я также назначил Августа лейтенантом под своё командование. Пока я проверял снаряжение и собирался сесть в седло, ко мне подъехал Фил. Поскольку он был доверенным лицом кронпринца, я не рассматривал возможность включить и его, но он дал понять, что весьма обижен.

— Я разочарован, командир. Подумать только, вы уезжаете без меня.

— Разве ты не доверенное лицо Его Высочества кронпринца? Я не могу призвать тебя по собственному усмотрению.

— Господин Вермеер и господин Эйзенах в состоянии сопровождать Его Высочество, но моя роль иная. Так что в следующий раз, пожалуйста, не постесняйтесь позвать меня. Мы же мужи Валькирий, не так ли?

Я ухмыльнулся в ответ на улыбающееся лицо Фила. В последней битве я убедился, что Фил — весьма полезен в авангарде. Его пробивная мощь вполне способна сокрушить центр вражеской кавалерии.

Он взял новое копьё взамен сломанного. С его добавлением у меня теперь было в общей сложности четыре лейтенанта под командованием.

Я назначил по десять всадников на каждого лейтенанта, что позволяло мне управлять кавалерией гораздо более гладко, отдавая приказы через них. Конечно, это работало только если они будут следовать моим указаниям надлежащим образом и без промедления. Август и Фил подчинились бы беспрекословно, но будут ли лейтенанты командира кавалерии и лёгкие кавалеристы следовать за мной — ещё предстояло выяснить.

— Господин рыцарь! Я тоже хочу поехать! Я знаю эту местность!

— Тебе бы сначала обработать раны.

— Я в порядке! Пожалуйста, используйте меня как проводника!

Покрытый кровью гонец, доложивший графу об атаке на беженцев, подбежал ко мне. Я отказал из-за беспокойства о его ранах, но он цеплялся, настаивая, что пойдёт до конца. Раз мне всё равно нужен был проводник, я позволил ему сопровождать нас пока что. Он был из деревни к северу от Эуза.

Тудух-Тудух-Тудух!

Пятьдесят лёгких кавалеристов под моим командованием проскакали мимо замка Эуз к северным полям. Гонец и я возглавляли колонну, кавалерия следовала за нами клиновидным строем. С их точки зрения, ехать под началом неопытного командира, должно быть, было нервно, но я был уверен, что их мнение скоро изменится. Проскакав какое-то время, мы прибыли на место.

— О нет!

К сожалению, большинство беженцев были мертвы. Гонец надеялся на выживших, но, увы, их не было видно. Убедившись через скаут, что врагов поблизости нет, я дал кавалерии короткий отдых. Прежде всего коням нужно было восстановиться. Тем временем я осматривал место.

Оно было усеяно ужасно растоптанными трупами. Прежний я не смог бы сдержать рвоту при таком зрелище. Но через повторяющиеся бои на грани жизни и смерти мои нервы закалились. Я мог лишь молиться, чтобы души тех, кто погиб столь бессмысленно, обрели покой на небесах.

Уа-а-а!

Тут мне показалось, что я услышал слабый плач ребёнка. Прислушавшись, я понял, что звук доносится из-под относительно целых тел пары, лежавшей прямо передо мной. Я поспешно спешился с Шаттена и начал разбирать трупы. Там я нашёл девочку лет пяти — по всей видимости, единственную выжившую.

— Всё хорошо, всё хорошо. Дядя здесь, не бойся.

Я бессознательно назвал себя дядей.

Хотя внешне я для этого едва ли подходил.

Когда я завернул её в свой мягкий бархатный плащ и прижал к себе, испуганный ребёнок постепенно успокоился. Август и Фил, разведывавшие окрестности, озадаченно посмотрели на меня, когда увидели, как я вожусь с ребёнком.

— Господин Штрейт, что вы будете с ней делать?

— Я и сам не знаю. Но я не могу просто бросить её.

Однако лейтенанты командира кавалерии и некоторые кавалеристы были явно недовольны тем, что я терзаюсь из-за одного ребёнка. Август и Фил понимали мои действия как рыцари, верящие в справедливость и добро, но для кавалеристов, закалённых жестокими полями сражений, это могло выглядеть как слабость.

— Этого ребёнка зовут Мария! О Господи!

Гонец сказал, что она дочь знакомой ему пары, и воззвал к Богу, словно благодаря за то, что она жива.

Мария сдерживала слёзы и смотрела на меня блестящими глазами. Её маленькие руки крепко сжимали плащ — словно верила, что умрёт, если отпустит. Даже этот маленький ребёнок чувствовал это отчаяние. Я не мог отвернуться от этих жалобных глаз, глядящих на меня.

Так что я сказал гонцу:

— Отвези этого ребёнка в лагерь армии герцогства. Оставь её с Тедом и Оскаром, и обработай свои раны. Я не знаю, что будет после войны, но я позабочусь об этом ребёнке.

— Спасибо! Господин рыцарь, пожалевший сироту! Вы получите Божье благословение!

Я снял свой плащ и аккуратно завернул Марию, чтобы ей не было больно. Гонец с благодарностью принял её и отправился в лагерь. Мария не сводила с меня глаз, пока не скрылась из виду. Август и Фил похлопали меня по плечу в знак поддержки. Я вспомнил клятву, которую произнёс на церемонии инвеституры.

«Клянёшься ли ты защищать слабых и посвящать себя им?»

Я сдержал клятву.

После отдыха я снова просканировал окрестности через Скаут-Командир. Бургундская лёгкая кавалерия обнаружилась неподалёку. Мораль — синяя, боевая мощь — 65. Лёгкая кавалерия под моим командованием имела боевую мощь 75. Похоже, врагов меньше нас. Я поспешно сел в седло.

— Все, по коням!

[Квест Рыцарь Шторма II]

[0/5 Разгромите бургундскую лёгкую кавалерию, атакующую беженцев]

[Награда — 5000 очков, 50 серебряных монет (надбавка за риск)]

[Престиж семьи +200 очков]

[Уровень опасности ★★★☆☆]

Появился квест.

Значит, отсюда всё по-настоящему.

Ведя лёгкую кавалерию, я проскакал через холм. Небольшое число вражеских всадников атаковало беженцев внизу. Я выхватил кавалерийский меч и указал им на бургундских всадников, без разбора топтавших и рубивших людей. Фил взял на себя авангард. Он был единственным среди нас с копьём и служил ударным лидером.

— Господи, даруй нам силу победить врага!

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Копьё Фила пробило бургундского всадника, в суматохе не успевшего среагировать. Затем кавалерийские мечи, вытащенные синхронно, замахали во все стороны, срубая бургундских всадников. Десяток или около того вражеских всадников ничего не могли поделать, кроме как быть раздавленными.

Я преследовал бегущего бургундского всадника.

Скорость Шаттена была невероятной.

Дзынь!

— Гррк!

Бургундский всадник, которого я догнал, сопротивлялся кавалерийским мечом, но я просто отбил клинок и перенаправил удар, чтобы вонзить остриё ему в горло. Его конь побежал дальше, а всадник рухнул вперёд, брызжа кровью. Уничтожив вражескую кавалерию в мгновение ока, я искал следующую цель.

Имея в запасе 5000 очков, я добавил новую функцию Скаут-Командиру — под названием «Оптимальный маршрут». Если существующие функции анализа морали и боевой мощи раскрывали информацию и позиции врага, то «Оптимальный маршрут» буквально показывал лучший путь для быстрого маневрирования кавалерии.

Следуя этому пути, я вёл лёгкую кавалерию дальше.

Сверх того, с титулом Командир кавалерии F-ранга (прорыв 20%, атака 20%) я был быстрее и бил сильнее. Бургундская кавалерия, слишком занятая резнёй и грабежом беженцев, заметила нас и попыталась быстро отступить, но я не дал им такой возможности.

Хотя в этой группе вражеских всадников было больше, чем в первой, они не смогли выдержать атаку нашей лёгкой кавалерии, когда мы мгновенно проникли в их ряды. Я размахивал кавалерийским мечом, срубая встречных врагов, и врезал бронированным локтем в лицо всаднику, пытавшемуся столкнуть меня с седла, выбив из седла его самого. В латах всё моё тело было по сути оружием.

— А-а-а!

После того как я вонзил кавалерийский меч в спину бегущему врагу и отправил его кувырком с коня, у меня был момент осмотреть поле. Август, убивший четверых, и Фил, сокрушивший врага как авангард, подъехали ко мне.

— Господин Штрейт! Они бегут!

— Что будем делать? Преследуем?

Они ждали моих приказов. Пока выжившие бургундские всадники отчаянно убегали, я изучал маршрут их отступления — и замер. В районе холмистого леса была засада. Эти ублюдки не просто атаковали беженцев — они были приманкой, предназначенной заманить лёгкую кавалерию вроде нас.

— Перегруппировать отряд! Ни в коем случае не преследовать!

Если есть засада, ответ прост: не приближаться к ней. Без скаута, разгорячённый азартом победы, я мог бы погнаться за бегущей кавалерией прямо в ловушку. Но я мог обнаружить засаду через Скаут-Командир — высокая мораль, высокая боевая мощь. Я увёл нас от опасности.

Моими целями были только бургундские лёгкие кавалеристы.

После приказа о перегруппировке лейтенанты доложили о потерях — к счастью, без погибших, лишь пять лёгких ранений. Другими словами, мы добились отличных результатов против бургундской лёгкой кавалерии. Но квест требовал вступить в бой с врагом в пяти местах. Это было только второе. Ещё не конец.

— На юг!

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Ожидавшие в засаде бургундские силы останутся ни с чем. Я не настолько глуп, чтобы бросаться с головой в обнаруженную ловушку. Я обнаружил ещё одну бургундскую лёгкую кавалерию, атакующую беженцев неподалёку, и направился к ним.

Эта группа беженцев была значительно больше. Судя по множеству повозок, это могли быть богатые дворяне или купцы. Солдаты, сопровождавшие повозки, оборонялись от атаки бургундской кавалерии, но их падение было лишь вопросом времени. Некоторые всадники насмешливо кружили вокруг роскошной кареты.

— Поднимите мечи! Убейте французских ублюдков!

Снова, с поднятыми кавалерийскими мечами, я вонзил клинок в горло бургундского всадника, собиравшегося убить сопровождающего солдата. Кровь разлетелась по воздуху, забрызгав мои латы изрядно. Но никого не волновали такие мелочи — убить врага перед нами было всем, что имело значение.

— Подкрепление прибыло! Держитесь!

— Продержитесь ещё немного!

Сопровождающие солдаты сопротивлялись с новой силой.

Лейтенанты охотились на врага как демоны.

Август и Фил, следовавшие за мной, столкнулись лоб в лоб с врагами, нацелившимися на роскошную карету. Среди них были рыцари в доспехах, похожих на мои. Не все всадники были рыцарями — особенно среди лёгкой кавалерии, где доля наёмников была самой высокой. Большинство врагов просто несли четвертованный флаг Бургундии.

Дзынь! Дзынь-дзынь!

— Я Клодис из Эпине! Кто ты?!

— Штрейт из Брайсбурга!

— Я покажу тебе величие рыцарей Эпине, убив тебя! Хия!

Рыцарь Эпине атаковал уверенно. Рыцари в кавалерийских доспехах под его командованием следовали вплотную. Пока я сражался с тем, кого звали Клодис, Август и Фил вступили с подчинёнными рыцарями. Это превратилось в бой трёх рыцарей против трёх.

Мы сражались так яростно, что искры летели, но я быстро понял, что рыцарь Эпине полагается на грубую силу без какой-либо особой техники. Когда он замахнулся по диагонали вниз со всей мочи, я отбил удар наружу, одновременно вонзив тупое навершие — круглый набалдашник на конце меча — ему в челюсть под шлемом.

— Кугх, трус!

Удар не мог нанести серьёзного урона через шлем, но получив воздействие в челюсть, рыцарь Эпине пошатнулся.

Я развернул коня, чтобы снова сблизиться с ним. Когда он попытался снова замахнуться изо всех сил, я перехватил его локоть ладонью, блокируя удар вниз, одновременно поднимая его ногу из стремени. Это была та самая техника, которую Хильда так умело использовала, чтобы выбить меня из седла.

— А-а-ах!

Уже оглушённый ударом в челюсть, его чувство равновесия было нарушено. С весом доспехов, тянущих его целиком на одну сторону, рыцарь Эпине наконец свалился с коня. Я приказал своим людям связать его. Большинство вражеских всадников уже были убиты или бежали, и Август с Филом тоже одолели рыцарей, с которыми сражались.

Разгромив третью бургундскую лёгкую кавалерию без серьёзных потерь, я приказал войскам перегруппироваться. Кони были измотаны от боя без отдыха. Пятьдесят лёгких кавалеристов сократились до сорока. Но число убитых нами врагов, похоже, превышало сорок в ответ. Пока мы перегруппировывались, владелец повозок подошёл ко мне.

— Спасибо, что спасли нас, господин рыцарь! Могу ли я узнать ваше имя?

— Меня зовут Штрейт. А вы кто? Откуда?

— О, господин Штрейт! Я купец из Страсбурга. Я въехал на территорию Эуза, не зная, что здесь разразился локальный конфликт, и едва не погиб. Спасибо, что защитили мои товары и мою семью!

— Вражеская кавалерия всё ещё в этом районе, так что поторопитесь на юг.

Разговор, казалось, затягивался, так что я оборвал его и поторопил двигаться.

Купец выглядел смущённым, но пообещал, что отблагодарит, прежде чем поспешно уехать со своим караваном. Было уже за полдень. Я утолил голод копчёной колбасой. Дав коням отдохнуть, я поднялся на холм и осмотрел район через Скаут-Командир.

Я обнаружил примерно пятьдесят бургундских лёгких кавалеристов.

Они, похоже, искали нас.

Через Скаут-Командир я мог точно определять позиции врага — это было как стать живым радаром. Пятьдесят бургундских лёгких кавалеристов разбились на две группы, прочёсывая северные поля и леса, словно загоняющие дичь охотники. Похоже, партизанская война изрядно их встревожила. Ведь я даже не попался в засаду.

Похоже, бургундское командование выпустило охотничьи отряды, чтобы найти нас. Но у меня не было ни малейшего намерения вступать с ними в бой. Во-первых, после трёх рейдов лёгкая кавалерия под моим командованием сократилась до сорока всадников, и даже если мы столкнемся с одним вражеским отрядом, нас превзойдут по численности.

Вступать в лобовой бой в такой ситуации было бы безрассудством. Если сначала вернуться в лагерь, сменить коней, а потом сосредоточить атаки на разрозненных мелких группах, можно нанести значительный урон. Обнаружение их линий снабжения было бы вишенкой на торте. Спустившись с холма, я собрал лейтенантов.

— Возвращаемся в лагерь на перегруппировку. Есть возражения?

— Мудрое решение. Кони основательно измотаны.

Лейтенанты согласились с моим планом. Забрав пленённого рыцаря Эпине и его подчинённых рыцарей, а также бесхозных коней и снаряжение, мы сели в сёдла. Каждый кавалерист вёл по две лошади на поводу. Я подтвердил, что вражеская лёгкая кавалерия приближается, но, к счастью, они пока не обнаружили нашу позицию.

Новая функция Скаут-Командира, «Оптимальный маршрут», указывала лучший путь не только для атаки, но и для отступления. Она с невероятной точностью прокладывала маршруты, которые вражеская кавалерия не могла обнаружить, пока мы пересекали холмы и пробирались через леса. Кавалеристы за моей спиной, похоже, не понимали, почему мы идём таким кружным путём.

— Почему мы движемся так? Разве нельзя просто по дороге?

— Я признаю, что способности командира впечатляют, но он совершенно непредсказуем.

Поскольку мы двигались медленно, я слышал каждое слово. Они замолчали только после того, как Август их предупредил. Даже если бы я объяснил, что вражеская лёгкая кавалерия ищет нас и нам нужно идти этим маршрутом, чтобы избежать обнаружения, они бы не поняли. По крайней мере, они, похоже, признавали мои командирские способности.

— Zut (с французского: черт)! Ублюдки, вы испортили мне всё веселье!

— Для того, кто называет себя рыцарем, грабёж — это то, что ты считаешь весельем?

— Одного жалованья за развёртывание не хватает на содержание. Грабёж необходим!

— И именно поэтому ты и стал пленником, господин рыцарь Эпине.

Я посадил рыцаря Эпине за собой на Шаттена. Везти двоих в латах было тяжёлой нагрузкой для Шаттена, но я планировал дать ему отдохнуть, как только мы вернёмся. Рыцарь Эпине, кипевший от ярости, болтал без умолку — в основном ругательства и жалобы на меня.

— Ты же Штрейт? Никогда не слышал! Проклятый немец!

— Только лает, а кусать не умеет.

Бдыщ!

— Какх!

Я снял с него шлем и ударил в зубы. Он был совершенно другой породы рыцарей по сравнению с гурманом из Безансона. Не все рыцари были учтивы или чтили рыцарство, так что грубияны заслуживали грубого обращения. Только после нескольких ударов он наконец затих.

Лёгкая кавалерия под моим командованием благополучно вернулась в лагерь. Михаэль вышел нас встречать, и его выражение сменилось изумлением, когда он увидел, что я привёз трёх рыцарей Эпине вместе с различными трофеями. Поскольку он предполагал, что я на безрассудном задании, навязанном приказом кронпринца, его удивление было естественно.

— Ну надо же, ты даже пленных привёз. Мне стыдно, что я волновался за тебя, зять.

— Мне нужно снова на север. Я оставляю пленных и трофеи на тебя — пожалуйста, сохрани их.

— Это твои честно заработанные трофеи, так что конечно. Прослежу, чтобы ничего не разворовали.

Передав Михаэлю рыцарей Эпине, трофеи и захваченных коней, я немного отдохнул, затем сел на запасного коня. Это был гнедой из места, что сейчас называется Нидерланды — Голландии. Относительно лёгкая и быстрая порода, на которой часто ездила лёгкая кавалерия.

Хороший конь, но уступающий Шаттену, австрийскому чистокровному скакуну.

Его темперамент тоже был относительно спокойным, что делало его лёгким в управлении. Я беспокоился, выдержит ли он вес всадника в латах, но, к счастью, конь адаптировался хорошо. Я не стал утруждаться конской бронёй. Поскольку лёгкая кавалерия ценила скорость, они не обшивали грудь коней железом, как тяжёлая кавалерия.

Удивительно, но даже тяжёлая кавалерия не покрывала коней полностью железной бронёй, потому что это убивало скорость коня. В качестве минимальной меры они закрывали только грудь коня — для защиты от атак копьём. Глядя на Беренскую копейную кавалерию, их вооружение было довольно лёгким для того, что считалось тяжёлой кавалерией.

Оскар, неловко державший Марию, завёрнутую в плащ, подошёл. Наблюдать за тем, как он явно не знает, как держать ребёнка, было довольно забавно.

— Ты удивительно естественно выглядишь с ребёнком на руках.

— *Вздох*, Тед убежал, так что я застрял, присматривая за ней.

— Вот как? Она сирота, потерявшая обоих родителей, так что позаботься о ней как следует. Я доверяю её тебе.

Поскольку Оскар был ответственным человеком, он будет хорошо заботиться о Марии, даже если сейчас неуклюж. Я собрал лёгких кавалеристов, пересевших на запасных коней, и поехал на север. Поскольку вражеская лёгкая кавалерия проводила поиски на полях у северного Мериана, я повёл всадников в совершенно другом направлении.

— Командир, почему мы едем этой дорогой?

Один из лейтенантов командира кавалерии поравнялся со мной и спросил. Поскольку мы ехали шагом, разговор был возможен. Кавалерия скакала полным галопом только при атаке; в остальное время двигались умеренным темпом. То же самое касалось вражеской лёгкой кавалерии. Поиск полным галопом измотал бы коней в мгновение ока.

— Потому что вражеская лёгкая кавалерия ищет нас на северных полях.

— Правда? Откуда вы знаете, даже не отправив разведчиков?

— После трёх рейдов на вражескую лёгкую кавалерию вы думаете, они не заметили бы наше существование? Естественно, они отправят кавалерию, чтобы выследить нас. Ехать на северные поля сейчас было бы плохим решением.

На самом деле я заметил это через скаут, но если подумать логически, к этому выводу можно прийти и самостоятельно.

Бегущая вражеская кавалерия доложила бы о нашем присутствии в штаб, и раз их грабительские отряды подвергались рейдам один за другим и несли серьёзные потери, неужели командование не отправило бы поисковые группы, чтобы уничтожить партизанские силы, досаждающие им?

Даже будучи опытным наёмником, этот человек был всего лишь лейтенантом, и видимо поэтому не заглядывал так далеко. Командир кавалерии, должно быть, занимался всеми решениями. Я слышал от Михаэля, что стиль командира кавалерии непоследователен. Даже командуя кавалерией по учебнику, он иногда доверял интуиции и принимал смелые, нестандартные решения.

Эта интуиция блестяще срабатывала, переворачивая безнадёжные ситуации не единожды и не дважды.

Мой собственный стиль командования, который трудно было объяснить, поскольку я полагался на скаут, был во многом похож. Если бы я подал это как интуицию, а не предсказание, лейтенант мог бы увидеть родство между командиром кавалерии и мной. Если представится случай, я хотел бы наблюдать за методами командира кавалерии воочию.

— Это имеет смысл.

— Удовлетворён ответом?

— Да. Простите за дерзость.

Лейтенант больше не задавал вопросов. Его сомнения не были полностью разрешены, но он казался достаточно убеждённым. Эти люди были простолюдинами наёмнического происхождения, не дворянами — явно ниже по рангу, чем собратья-лейтенанты Август и Фил. Но они пользовались уважением в силу принадлежности к Беренской копейной кавалерии.

Честь служить в элитнейшей кавалерии герцогства несла такой вес.

Обогнув окраины северных полей, я двинулся дальше на север. Запуская сеть радара и проверяя Скаут-Командир, я обнаружил бургундские силы, грабящие маленькую деревню. Поскольку все жители эвакуировались, всадники спешились и забирали всё, что крестьяне не смогли унести.

Враг прямо перед глазами, целиком поглощённый грабежом?

Может ли быть добыча проще?

Я тщательно просканировал на предмет засады, но, к счастью, ничего не нашёл. Бургундцы, похоже, полностью расслабились, находясь дальше на север, чем поля, где шли бои. И всё же, даже когда мы достигли входа в деревню, то не заметили ни одного часового. Мы выхватили кавалерийские мечи синхронно.

— Убейте французских захватчиков!

— Господь, даруй нам силу!

Увидев, как наш отряд влетает в деревню полным галопом, вражеские всадники, занятые сбором трофеев, рассыпались в панике. Те, кто даже не успел добраться до коней, падали один за другим, срубленные или заколотые кавалерийскими мечами. Это был полный хаос. Мы промчались по деревне, безжалостно срубая врагов.

— Чёрт, почему здесь враги?!

— Быстро, по коням!

Некоторые успели вскочить на коней, но в хаотичной свалке мы свободно обрушивали кавалерийские мечи на их открытые спины. Бургундские всадники, неспособные оказать никакого реального сопротивления, были уничтожены. Я бы хотел дать коням короткий отдых, но обнаружил бургундскую лёгкую кавалерию, приближающуюся с севера.

— Нет времени собирать трофеи! В лес!

— Что? Вдруг, ни с того ни с сего —

— Нет времени! По коням, сейчас! Фил! Август!

Кавалеристы, собиравшиеся собирать трофеи, были застигнуты врасплох моим срочным приказом. Когда я позвал двоих, кто надёжнее всего следовал моим командам, они немедленно собрали кавалерию.

— Кавалерия, по коням!

— Вы, живо на коней!

Только после того, как лейтенанты прокричали несколько раз, люди поспешно залезли в сёдла. Я бы дал им время собрать трофеи, если бы эта новая кавалерия с севера не появилась, но перехват приближающегося врага был в приоритете. К счастью, вражеские всадники, похоже, ещё нас не заметили.

Мы спрятались в лесу у деревни.

Деревья были достаточно густыми, чтобы хорошо нас скрыть.

Это была идеальная среда для засады.

Хотя кавалеристы не понимали, почему я приказал им в лес, они не высказывали жалоб, став свидетелями моей, казалось бы, сверхъестественной способности обнаруживать и атаковать врага. И они были явно поражены, когда вражеская кавалерия въехала в поле зрения, как я и предвидел. К счастью, приближающиеся силы были небольшими — примерно двадцать всадников.

— Август, Фил! Вы двое заблокируйте вход в деревню! Я обойду с тыла!

Отправив двух надёжных рыцарей с двадцатью всадниками, я повёл оставшегося лейтенанта и восемнадцать кавалеристов, чтобы войти в деревню сзади. Мы атаковали из засады врага, который уже был сильно потрясён, увидев своих убитых товарищей. Мы на полном ходу наносили удары по всадникам, которые даже не успели вытащить мечи.

— Отступаем! Отступаем!

Вражеская кавалерия бежала в панике к входу в деревню, словно увидела призраков, но Фил и Август, которых я отправил заранее, ждали их. Сеть сомкнулась полностью. Бургундские всадники, зажатые между двумя нашими силами, отбивались с выражением отчаяния на лице.

Но они не могли избежать уничтожения.

Август щёлкнул языком,видя столь убедительные результаты своих сокрушительных побед над одним врагом за другим.

— Потрясающие результаты. Но откуда вы знали, что враг приближается?

— Интуиция подсказала, что кавалерия подходит.

Я ответил на вопрос Августа полушуткой, но выражения лиц лейтенантов стали странными. При наличии очевидных результатов перед глазами Фил и Август воспринимали мои слова за чистую монету, но другие лейтенанты, казалось, были не убеждены. По правде, объяснить это можно было только интуицией. Ситуация была слишком срочной для чего-то другого.

Пока что я приказал людям вытащить вражеские трупы за пределы деревни — предосторожность, чтобы болезни не распространились, когда вернутся жители. Кавалеристы ворчали, но подчинялись приказам, раз я позволил им собрать разумное количество трофеев.

Однако я запретил брать всё, что достаточно тяжёлое, чтобы затруднить подвижность коней.

Лёгкая кавалерия специализировалась на разведке, преследовании и грабеже.

Как таковая, эта ветвь не рассматривалась как основная сила на поле боя.

MVP сражений по-прежнему оставался рыцарь, и метод сокрушения боевых линий тяжёлой кавалерией доминировал на поле боя. Но я считал, что лёгкая кавалерия — это ветвь, лучше всего подходящая для универсальных, многофункциональных операций. Если я когда-нибудь получу территорию, я бы хотел активно развивать лёгкую кавалерию, а не тяжёлую.

Если бы обученная мной лёгкая кавалерия прославилась, как бы её называли?

Лёгкая кавалерия Штрейт. Это была одна из моих мечт.

— Командир, я нашёл кое-что хорошее.

Фил появился откуда-то с двумя бутылками вина. Он нашёл их в доме старосты деревни, но это едва помогало нашему образу — мы сами выглядели больше как грабители. Приказав кавалерии собирать только трофеи ниже определённого веса, не был ли я по сути атаманом разбойников?

К сожалению, армии в эту эпоху всё ещё иногда грабили частные дома на чужих территориях под предлогом местного снабжения. Грабёж бургундских сил был ожидаем, раз они враги, но когда союзные силы делали то же самое, возникали серьёзные проблемы. Такое поведение приводило к горьким спорам между территориями.

Основное отношение заключалось в том, что грабёж на чужой территории, а не на своей, был приемлем.

Мой тесть работал над искоренением таких практик, и теперь грабёж эвакуированных деревень вроде этой был максимумом дозволенного. Даже так, приказать кавалерии не трогать частные дома этого региона было совершенно бесполезно. Абсурдно, как это было, но всё же лучше, чем убивать и грабить населённые деревни.

Изъятие оружия или коней у вражеских солдат в качестве трофеев сидело во мне куда спокойнее.

— Это розенхаймское белое вино.

— О, хорошая находка.

Фил и Август с удовольствием пили вино и ели копчёную колбасу. Поскольку кавалеристы вынесли большую часть вражеских трупов за пределы деревни, обстановка была хотя бы терпимой. Этим рейдом я завершил квест Рыцарь Шторма II. Получение 5000 очков вернуло мой запас к 10 500.

Надбавка за риск составила 50 серебряных монет, которые прямиком отправились в мою седельную сумку. Если седельная сумка будет срезана в бою, я их потеряю, но мне некуда было больше их деть. Награды за боевые квесты были несоизмеримо больше, чем за обычные.

Похоже, принцип зарабатывания денег через войну одинаково применялся и к системе квестов. Чтобы заработать огромные суммы очков и монет, нужно воевать — как бы это ни было иронично. Престиж семьи также вырос до 1250 очков, слегка подтолкнув признание и управление вверх. Однако новых титулов или повышения ранга я не получил.

Командир кавалерии F-ранга (прорыв 20%, атака 20%) был огромен для быстрого и разрушительного командования кавалерией. Конечно, лобовое столкновение с тяжёлой кавалерией разнесло бы нас вдребезги, но ни один здравомыслящий командир не бросит лёгкую кавалерию против тяжёлой. Лёгкая кавалерия лучше всего проявляла себя в ситуациях бей-беги.

Стоит ли добавить ещё одну функцию Скаут-Командиру? Каждая дополнительная функция стоила 5000 очков, но даже после покупки одной у меня останется 5500. В предыдущем бою с Фростом я впервые воспользовался медицинской услугой, и стоимость составила 5000 очков. Тогда это казалось непомерно дорого.

К счастью, услугой можно было воспользоваться даже без достаточного количества очков, но баланс уходил в минус, так что я взял за правило держать минимум 5000 очков в резерве. Если уйду в красную зону и не смогу позволить себе что-то по-настоящему критичное, последствия могут быть катастрофическими. Я подходил к этому обдуманно.

Я взвесил решение, но в итоге решил пока не тратить. Поскольку нужные мне функции варьировались от ситуации к ситуации, я решил держать очки как страховку. Отдыхая и наслаждаясь вином и колбасой, которые принёс Фил, я обратил взгляд на направление, откуда пришла вражеская кавалерия.

Возможно, в том направлении есть что-то стоящее.

Сев в седло, я повёл кавалерию на север.

Продвигаясь и отслеживая окрестности через Скаут-Командир, я наконец кое-что нашёл.

Обоз снабжения врага.

Не будет преувеличением сказать, что наёмники были невоспетыми героями Столетней войны.

После того, как вся территория Франции была опустошена Столетней войной, страна не могла полагаться на ополчение и вместо этого массово нанимала иностранных наемников для борьбы с Англией. Конечно, повсюду ещё встречались банды наёмников-разбойников, но война полностью изменила то, как люди смотрели на наёмников.

История Европы — это по сути история войн. В малом масштабе соседние территории воевали друг с другом, в крупном — были масштабные войны между государствами, вроде Столетней. Победа или поражение часто сводились к тому, кто нанял лучших наёмников в большем количестве.

Вот почему наёмническое дело стало новой нишей, где средневековые люди могли разбогатеть.

Множество наёмников сражалось в Столетней войне, но самым знаменитым был, пожалуй, Этьен де Виньоль, наёмник дворянского происхождения, соратник Жанны д'Арк. Известный как Ла Гир, он помог Жанне д'Арк победить Англию выдающимися подвигами.

У него было кое-что общее с командиром кавалерии — вспыльчивый и горячий характер, но честно говоря, большинство наёмников не отличались кротким нравом, так что скверный характер не был чем-то примечательным. Тем не менее, он продолжал отличаться под началом французского коннетабля даже после того, как Жанну д'Арк несправедливо сожгли на костре. (п.п: Коннета́бль — высшая военная государственная должность в средневековом Французском королевстве)

Дворяне начинали войны; наёмники их вели. Когда это стало нормой, поля сражений стали рабочими местами наёмников, что привело к созданию бесчисленных наёмнических отрядов. Среди них швейцарские и итальянские наёмники считались лучшими.

Швейцарские наёмники были дружественны к герцогству Берен. Мы нанимали швейцарских наёмников, чтобы остановить прославленную тяжёлую кавалерию Франции двадцать лет назад и снова пять лет назад. Сверх того, швейцарские наёмники никогда не отступали, даже если это означало полное уничтожение. Именно поэтому они считались лучшими в своём деле.

С другой стороны, итальянские наёмники имели неоднозначную репутацию.

Их боевые способности были на уровне швейцарских наёмников, но их неутолимая жажда грабежа была проблемой. Итальянские наёмники рассматривали свои тела как главный актив и видели в полях сражений возможность серьёзно заработать.

Тот отряд бургундской кавалерии был уничтожен в мгновение ока только потому, что они слишком сосредоточились на грабеже и не заметили нашего приближения. Это как раз и были итальянские наёмники, печально известные любовью к грабежам. Я подтвердил это через Скаут-Управленец.

Поскольку они были лёгкой кавалерией, малочисленной ветвью военного дела, их боевая мощь была ниже, чем у тяжёлой кавалерии, но они специализировались на грабеже и преследовании, так что недооценивать их было нельзя. Рейдовые отряды Бургундии состояли из таких вот специалистов.

Они были известны тем, что в первую очередь били по незащищённому лагерю врага или линиям снабжения, когда начинались бои. В прошлом у них была ужасная репутация за неизбирательный грабёж, но после того как Столетняя война повысила ценность наёмников, такой безжалостный грабёж уходил в прошлое.

Это не значит, что грабёж исчез полностью.

Хотя их больше заботил грабёж, чем бой, они по-прежнему были популярным международным «товаром», потому что у них было качественное оружие и кони. Хотите верьте, хотите нет, одним из главных экспортов Италии были наёмники. Герцогство Берен тоже тратило огромные суммы на найм швейцарских или итальянских наёмников.

Граф Эуз сказал, противник передвигается медленнее, чем ожидалось. Вспоминая это сейчас, видимо рейдовый отряд намеренно ждал, пока жители северных деревень эвакуируются, чтобы не проливать лишнюю кровь? Это казалось наиболее вероятным.

Мы дали им достаточно времени, так что они, должно быть, все уже ушли, верно?

А теперь давайте разграбим то, что осталось в деревне!

Как-то так они мыслили?

Грабёж пустой деревни даже не считается настоящим грабежом. Замешкавшиеся с эвакуацией жители, или купеческие караваны, которым не повезло войти в Эуз именно в тот момент, подверглись нападению, но для графа Эуза ущерб был меньше ожидаемого.

К сожалению для них, итальянская кавалерия так и не вернулась с награбленным — потому что я устроил партизанскую войну, заставляя легкую кавалерию герцогства устраивать им засады на каждом шагу. Включая засаду у маленькой деревни, пять отрядов были полностью уничтожены.

Один из этих отрядов возглавлялся рыцарем из Эпине, основным командиром рейдовых отрядов. С его исчезновением разрозненные грабительские группы не могли получать надлежащую информацию или приказы и уничтожались одна за другой.

Командование с опозданием поняло что происходит, и отправило поисковые группы, но это было всё равно что запирать конюшню после того, как лошадь сбежала.

Для тех итальянских наёмников, которые видели поля сражений как идеальное рабочее место и пытались сорвать куш, сохраняя себя в безопасности, я, должно быть, был полным кошмаром. Именно поэтому они разбились на две группы по пятьдесят человек, чтобы прочесать северные равнины. Но я обогнул их с запада, избегая столкновений, и двинулся на север, чтобы атаковать с тыла.

Хм. Если посмотреть на это стороны, то я самый настоящий читер. Словно использую читы на показ всей карты. Я знаю позицию врага, но они не знают мою. Я не попался ни в одну засаду и проскользнул мимо всех их поисковых групп.

В любом случае, я рассудил, что последняя лёгкая кавалерия с севера — это зацепка. У меня было предчувствие, что если пойти в том направлении, то найду что-нибудь интересное. Если мои предыдущие результаты были получены через скаут, то это была чистая интуиция.

— Командир, если мы будем продолжать идти на север, мы не перейдём границу Бургундии?

— Бургундии? Нет, перед нами будет сам Париж.

— Ха-ха, вот так, Париж очень далеко отсюда.

Фил хихикнул от моей шутки.

Командуя кавалерией, я не был особенно учтив с Филом и Августом, но они находили более естественным, когда я отдавал им приказы без расшаркиваний. В конце концов, когда эта война закончится, я определённо стану их начальником, так что это не имело значения.

Если уж на то пошло, больше всего неловко тут было мне от того, что я слишком много думал об этом.

Август сейчас был гостевым рыцарем, но, увидев, как я раз за разом побеждаю вражеские кавалерийские отряды, он решил стать вассалом Штрейтов. Фил был человеком Штайнхофа, так что не станет моим вассалом, но сказал, что хочет сражаться бок о бок со мной.

Честно говоря, иметь двух рыцарей за спиной было невероятно ободряюще и успокаивающе. Казалось, ещё вчера меня гонял министр финансов, но как-то я стал зятем военного министра, а теперь обрёл двух союзников здесь на севере. Всего два человека, но это то, чего я добился за пять месяцев.

— Тпру! Давайте отдохнём здесь немного!

— Отряд, привал!

Похоже, мы заехали дальше, чем ожидалось.

Кони начинали уставать, так что я остановил отряд на отдых. Поскольку мы нагрузили коней снаряжением вражеской кавалерии, лишний вес означал, что важно было делать регулярные перерывы. Пока кони отдыхали, я просканировал окрестности скаутом.

Ничего не нашлось. Может, моя интуиция подвела? Как только я начал тревожиться, что завёл отряд в какое-то случайное место далеко от поля боя, лейтенант командира кавалерии и несколько человек нашли вражеские следы, разведывая местность.

Они нашли дорогу, пересекающую маленький ручей.

И на этой дороге были бесчисленные следы ног и колеи от повозок.

— С такими глубокими колеями они определённо везли тяжёлый груз.

— И эти следы выглядят довольно свежими.

Глаза лейтенантов загорелись жадностью. Типичные бывшие наёмники. Лейтенанты командира кавалерии всегда были первыми в очереди, когда дело касалось трофеев. Эта дорога, пересекающая равнину, тянулась с запада на восток вдоль ручья. Был хороший шанс, что где-то вдоль неё находится база снабжения.

После отдыха я собрал отряд.

Мы двинулись по дороге. Наша позиция могла быть известна врагу, но я непрерывно сканировал окрестности Скаутом-Командиром. Частое использование скаута приучило меня к многозадачности. К счастью, скаут помечал врагов как радар и не перекрывал обзор.

— Отряд, стой!

— Стой!

В какой-то момент я обнаружил два вражеских подразделения за холмом впереди. Подойди мы ближе — их часовые могли нас заметить. Поэтому я снова повернул на юг и пересёк ручей. В районе Эуза много гор и лесов, а значит много мест, где можно спрятаться. Явное преимущество.

Конечно, для врага это тоже работало. Но раз я мог точно определять позиции скрытых противников, при правильной игре я мог устроить засаду сам. Читерская способность, безусловно. Но не использовать её было бы ещё глупее — особенно на поле боя, где на кону жизни.

Спешившись, мы двинулись через заросли. Голландские кони живут на пустошах, поэтому не любят леса с их цепляющими ветками и недовольно фыркали. Хе-хе, это даже мило. Несколько поглаживаний — и этот конь сразу успокаивался.

Когда Шаттен злится, он виляет задом или тычется мордой мне в голову. Хильду он любит больше всех, меня — на втором месте, но разница в обращении огромна. Тем не менее Шаттен очень умный конь и хорошо следовал моим указаниям.

Я даже не знал имени этого голландского коня. Поэтому просто назвал его Ротбраун (Rotbraun) за рыжевато-коричневую масть. Просто и без затей. Коня, которого я одолжил Августу, я планировал забрать позже. Но если он официально станет вассальным рыцарем — подарю. Именно поэтому Август назвал своего коня в честь родного Фойцена.

Всех коней, захваченных у вражеской кавалерии, мы привязали в маленькой деревне. План был такой: на обратном пути после рейда на базу снабжения заехать туда и забрать их. Кавалеристы хотели тащить коней с собой, но я запретил прямым приказом. Они, похоже, тревожились, что кони исчезнут, когда мы вернёмся.

В любом случае, люди, желающие сорвать куш на войне, одинаковы — будь то наемники или регулярные войска. Хотя нет, рыцари ещё хуже. Не заработай я серебряные монеты через квесты и разные методы, я бы и сам мучился с расходами на содержание и ждал войны в надежде разбогатеть. Их не в чем винить.

Я оценивал два вражеских подразделения за холмом, но при приближении обнаружил там около четырёх. Что ж, логично: крупная база снабжения не может быть без охраны. Два подразделения имели низкую боевую мощь 43 — это были тыловые. Другие два — охранные.

Боевая мощь охранных — около 56. Наша текущая — 75. Внезапная атака могла нанести серьёзный урон, но враг явно превосходил численностью. Лёгкая кавалерия под моим командованием начинала с 54 всадников вместе с лейтенантами, но сейчас нас осталось 42.

Даже при отличных результатах внезапных атак потерь не избежать. По соотношению враг терял примерно в десять раз больше, верно? Рейдовые отряды двигались группами по двадцать человек, и мы уничтожили пять таких групп. Теперь мы собирались атаковать базу снабжения, где собралось четыре подразделения.

— Фил, Август. Вы сосредоточьтесь на охранных. Лейтенанты, найдите факелы или масло и поджигайте всё. Ясно? Никакого мародёрства.

— Вражеские базы снабжения — это мёд и молоко, а вы хотите, чтобы мы всё бросили…

— Времени на грабёж нет. Даже если схватим и побежим, лишний вес утомит коней и мы не уйдём от погони. Вы что, всерьёз готовы рисковать жизнью ради добычи?

Наёмники считают своё тело главным активом. Двое бывших наёмников-лейтенантов поняли, о чём я. Глядя на это, понимаешь, насколько швейцарские наёмники исключительны — они бьются до последнего, даже перед полным уничтожением. Репутация для них важнее жалованья и добычи.

Вражеские часовые, похоже, нас ещё не заметили. Они не то что не следили за округой — они просто болтали. Разумеется, они не имели ни малейшего понятия о нашем присутствии.

Разве генерал Макартур не говорил что-то на эту тему?

«Я прощу поражение в бою, но не поражение в бдительности».

Он был прав. Легко устроить внезапную атаку, пока часовые совершенно беспечны.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Вырвавшись из зарослей и перевалив через холм, наш отряд увидел базу снабжения, развалившихся охранников и ошарашенные лица поваров, разводивших огонь. Как бы это сказать? На мгновение тишина повисла с обеих сторон. Никто не ожидал появления врага.

— Отряд, в атаку!

— Ура-а-а!

Неслись с холма с поднятыми кавалерийскими мечами, наш отряд втаптывал в землю тех, кто стоял как пугала. Колья вокруг базы снабжения были бесполезны — их расставили неплотно, и между ними были промежутки, достаточные для прохода коня. Естественно, мы прорвались без труда.

— В-враг! А-а-а!

— Maledizione (истальянский: проклятье)!

Размахивая кавалерийскими мечами, мы без колебаний рубили растерянного врага. Я заранее распределил роли по отрядам. Пока отряды Фила и Августа втаптывали врага от души, отряды лейтенантов находили факелы и масло, обливали всё и поджигали.

В мгновение ока пламя перекинулось на палатки с припасами и сложенную солому. Несмотря на численное превосходство охранников, они не выдержали натиска нашего отряда. Мы носились повсюду и рубили без разбора, обращая их в бегство. Естественно, тыловые тоже запаниковали.

— Проклятые итальяшки! Не бегите — сражайтесь!

Я заметил командира тылового подразделения. Он ругался и отчаянно пытался собрать бегущих. Его ошибками были бесполезные часовые и халатно расставленные колья. Пришпорив коня, я сократил дистанцию и замахнулся кавалерийским мечом.

Дзынь! Дзынь!

Но он отбил мои удары лучше, чем я ожидал. Он не без труда удержался против нисходящих рубящих, а потом схватил мою руку с мечом и сильно дёрнул. Мой центр тяжести сместился вбок, и вес лат сделал остальное. Я потерял равновесие и скатился с коня. К счастью, я правильно сгруппировался, поэтому удар был не слишком сильным.

Но кое-какой удар всё же был, и я закашлялся.

В квесте "Конный бой, Этап 1" есть два метода тренировки — обращение с кавалерийским мечом и группировка при падении с коня. Не выучи я эту группировку, могло быть опасно. Постоянные засады на вражескую лёгкую кавалерию сильно улучшили мой конный бой и мастерство верховой езды.

— Умри, свиноедский немецкий ублюдок!

Я схватил за руку командира снабжения, когда тот попытался сесть на меня верхом и вонзить кинжал в щели моих лат. Затем вывернул сустав. Вот зачем я параллельно занимался борьбой. Конечно, борьба применима и в фехтовании, но по-настоящему она проявляется, когда ты сбит с ног и беззащитен.

— Га-а-ах!

— И это говорит тот, кто жрёт жирную гусиную печень?!

— Putain! Merde! Мы не едим гусиную печень!

О, правда?

Я вывернул его руку в суставе, толкнул вбок и сам занял позицию сверху. Вытащил тот самый кинжал, которым убил Фроста и Клюгена, и вонзил его в щель шлема брыкающегося командира снабжения. Кровь просочилась между пластинами шлема, и его яростное сопротивление постепенно угасло.

— Чёрт, было опасно.

В хаотичной драке всадник, атакующий сверху, не всегда имеет преимущество. Стащить всадника с коня и добить его на земле — тоже рабочая тактика. К счастью, я выжил, потому что был готов именно к этому. Я немедленно вошёл в палатку командира снабжения. Как у командира, у него наверняка была ценная информация.

На столе я нашёл в общей сложности четыре документа и большой лист бумаги. Не обычная льняная бумага, а качественная. Сначала я сосредоточился на самом большом листе.

— Карта?

Это была карта с базами снабжения и позициями врага у Мериана.

Ого, джекпот. Настоящая находка.

Судя по карте, рядом была ещё одна база снабжения. Совсем близко.

База снабжения Бургундии пылала. Командуя легкой кавалерией герцогства Берен, я внезапно превратился в поджигателя. Но сжечь вражеские припасы, которые не можешь увезти, — рациональное решение. Лейтенанты и кавалеристы выглядели так, будто у них внутри всё умерло, пока они смотрели на горящие припасы.

В партизанской войне тяжело тащить добычу обратно. Во-первых, лишний вес быстро утомит коней и не даст набрать скорость. Когда враг узнает, что базу снабжения уничтожили внезапной атакой, нас ждёт яростная погоня. Будь я графом Эпине, я бы поднял на уши всех, чтобы нас поймать и убить.

Это привлекает куда больше агрессии, чем охота на рейдовые отряды.

Тащить тяжёлую добычу в такой ситуации?

Нет, рациональнее удрать верхом. И менять коней, когда текущие устанут.

— Отряд, стройся! Идём на восток!

— Господин Штрейт, мы сожгли базу снабжения. Куда теперь?

В ответ на вопрос Августа я показал карту. Лейтенанты сразу поняли, что это за карта.

— Здесь неподалёку ещё одна вражеская база снабжения.

— Раз уж мы зашли так далеко, надо сжечь и её.

— Мы и так уже поджигатели — так давайте всё сожжём!

Поджог — серьёзное преступление. Но сжигание вражеских баз — выдающаяся военная заслуга. Особенно баз снабжения — ведь они могут стать решающим поворотным моментом в войне. Кавалерии под моим командованием гарантированы щедрые награды и почести. Мы немедленно поскакали на восток.

Выносливость коней стремительно истощалась.

Мы устроили засаду на вторую вражескую базу снабжения.

— В-вражеский отряд!

— Пехота, стройсь!

Эта база снабжения была заметно лучше укреплена. Прежде чем войти, нам нужно было прорваться сквозь охрану, блокировавшую вход щитами и кольями. Повезло, что среди защитников не было копейщиков. Будь копейщики плотно построены, я бы выбрал отступление.

У меня был Фил — лучший лидер авангарда. Бой был ожесточённым, но к счастью, кавалерийское копьё Фила выдержало.

— Фил, сможешь прорвать их строй?

— Предоставь мне. В атаку!

Фил был храбрым рыцарем и единственным среди нас, кто владел методом упора копья. Это делало его сокрушительным авангардом. К слову, те охранники не были элитой. Линии снабжения важны, но реальность такова, что назначенные туда солдаты — самого низкого качества.

Бу-бух!

— А-а-ах!

Центр строя рухнул от одного удара Фила и его кавалерийского копья. С отрядом Фила во главе остальные хлынули в пролом один за другим. А дальше? Односторонняя бойня и поджоги. Наша главная цель была не убивать вражеских солдат, а сжечь всё дотла.

— Бегущих игнорируйте — главное поджигать!

Мы находили факелы и масло и поджигали всё и всюду. Капитан охраны и командир снабжения выбежали, приказывая тушить, но Фил и Август набросились на них как одержимые и зарубили. Пока вокруг царил полный хаос, я обнаружил, что эта база снабжения одновременно служит ранчо.

К северу от базы снабжения было конское ранчо. Тринадцать коней. И среди них один сразу привлёк мой взгляд.

Чисто-белый конь, вставший на дыбы и яростно сопротивляющийся.

И-го-го!

С блестящей шкурой и мощным сложением, этот прекрасный белый конь был не хуже Шаттена. Раньше я почти не разбирался в лошадях, но верховая езда на Шаттене подняла мои стандарты. Ротбраун тоже хороший конь, но до этого белого или Шаттена ему далеко.

Никогда в жизни я не испытывал такой жадности. Впервые мною овладело желание заполучить этого коня во что бы то ни стало. К тому же он был на вражеской базе снабжения. Законный военный трофей — никаких причин колебаться.

О Господи, позволь мне стать праведным конокрадом! Аллилуйя!

Я уже приказал своим людям в первую очередь забирать коней, а не добычу. Кони легче в управлении, чем тяжёлый груз. Кроме того, большую часть доспехов трудно продать по справедливой цене, а вот кони — другое дело. Спрос на коней в Европе по-прежнему ненасытный.

Белый конь дико вставал на дыбы от огня и дыма, но я попытался схватить поводья и успокоить его. Тут внезапно выскочил безоружный гражданский, похожий на работника тылового подразделения, и преградил мне путь. Преградить путь рыцарю без оружия — для этого нужна серьёзная смелость. Но этот гражданский был скорее напуган, чем храбр.

— Стойте! Этот конь принадлежит графу Эпине!

Он говорил на алеманнском — южногерманском диалекте. Не по-французски. Этот безоружный гражданский был из герцогства Берен. Почему кто-то из Берена служит под французским командованием? Но вокруг бушевало пламя, и времени на расспросы не было. Я проигнорировал гражданского и схватил поводья. Конь задрался ещё сильнее. Характер хуже, чем у Шаттена?

— Господин рыцарь! Нельзя так грубо обращаться с Монбланом!

Значит, этого коня зовут Монблан? По-французски это значит «белая гора». У графа Эпине и впрямь великолепный конь.

— Ты вроде из Берена. Почему служишь графу Эпине?

— Я родом из Розенхайма. Пять лет назад меня захватил рейдовый отряд, и с тех пор я работаю конюхом у графа Эпине. Не хотел работать на французского ублюдка, но чего не сделаешь ради выживания?

Гражданский, не солдат. Захвачен и низведён до крепостного или раба без выбора. По крайней мере, раз есть полезные навыки, то обращение было лучше, чем могло быть. Но насколько хорошо этот конюх управляется с лошадьми, раз граф Эпине доверил ему собственного коня? Граф не доверил бы такого прекрасного коня кому попало.

Вжух!

— Бегите! Убирайтесь отсюда!

— Чёрт, нам всем конец!

Благодаря беренским поджигателям, отлично справившимся с разведением огня, больше половины базы снабжения пылало. Весь мир превратился в море пламени. Мы не могли больше задерживаться.

Я приставил кавалерийский меч к горлу конюха.

— Выбирай. Вернёшься на родину или сгоришь здесь.

— Господин рыцарь, я правда могу вернуться на родину?

— У меня под командованием есть солдаты из Розенхайма. Когда война закончится и их распустят, поедешь с ними. Я буду относиться к тебе как к возвращенцу, а не как к пленному.

— О, спасибо! Монблан ваш, господин рыцарь!

Желая вернуться домой, конюх мгновенно уцепился за меня. Захвачен рейдовым отрядом и вынужден ухаживать за лошадьми французского дворянина, которому никогда не хотел служить. Как сильно он, должно быть, скучал по дому? Конюх умело успокоил прекрасного белого коня по имени Монблан.

— Я поведу Монблана и буду следовать за вами.

— Ты не собираешься сбежать обратно к графу Эпине?

— Никогда не вернусь к этому проклятому французу! Прошу, поверьте мне!

Словно само предположение было оскорблением, он яростно всё отрицал. Я уже подтвердил через Скаут-Управленец, что он говорит правду. И его склонность — покорность (добрый). Другими словами, он может примкнуть к любой стороне, но поскольку тяготеет к добру, не совершит предательства.

Конюх сел на другого коня и повёл Монблана. Его умение успокаивать и вести коня с крутым нравом было явно нешуточным. Возможно, граф специально назначил его конюхом, потому что только он мог управиться с Монбланом.

— Держись рядом. В атаку!

С помощью конюха я легко забрал Монблана и ещё двенадцать коней и выбрался, оставив за спиной превращающуюся в пепел бургундскую базу снабжения. Кавалеристы по пути прихватили большинство коней с базы — в основном крепких вьючных.

— Ва-ха-ха! Пусть эти французские идиоты голодают!

— О, могучий герцог Смелый! Как вам вкус алеманнского огня?!

Партизанская война еще не была окончена, но мы сожгли две базы снабжения. Абсолютно невероятный результат. Кавалеристы поначалу жалели о сожжённых припасах, но теперь пели и праздновали победу. В отличие от первой, эта база не дала важной информации. Зато я заполучил коня графа Эпине.

Мы неспешно уходили на запад. Когда солнце начало садиться, отряд благополучно добрался до маленькой деревни. Я подумал: командование Бургундии сейчас, наверное, рвёт и мечет. Раз мы сосредоточились на сожжении баз снабжения, множество солдат уцелело и сбежало. Так что они определённо уже знают.

К счастью, добыча и примерно сорок коней, захваченных у вражеской лёгкой кавалерии, были на месте. Я хотел отдохнуть, но вражеские отряды преследования могли появиться в любой момент. Поэтому вместо отдыха мы сменили коней. Кавалеристы вели по два коня и скакали на юг кентером, так что темп не слишком утомлял уставших животных.

Конюх без проблем вёл Монблана.

Естественно, Август и Фил проявили интерес к прекрасному Монблану. Раньше мы были слишком заняты операциями и отступлением, но теперь, сменив коней и перегруппировавшись, получили передышку. Август внимательно осмотрел Монблана и повернулся ко мне.

— Когда ты успел раздобыть такого великолепного коня? Он не уступает Шаттену.

— Среди вздымающегося пламени я видел только этого коня.

— Но почему такой конь был на базе снабжения?

— Это конь графа Эпине.

— Боже правый! Мало того что сгорела крупная база снабжения, так он ещё и коня потерял. Граф Эпине точно в бешенстве.

Да, скорее всего. Мне предстояло получить порцию всех проклятий, которые граф Эпине способен извергнуть. Но за такого коня я был полностью готов стать праведным конокрадом. И самое главное — граф Эпине, как бы того ему ни хотелось, не сможет меня поймать. Потому что я так же хорош в отступлении, как и в атаке.

Я обнаружил вражескую кавалерию в радиусе действия Скаут-Командира. Одно то, что десятки отрядов прочёсывали каждое поле и лес как ищейки, и притом малыми силами, показывало: граф Эпине в настоящей ярости. Вражеские отряды обнаруживались во всех направлениях, кроме юга.

Причина, по которой они разбились на столько мелких групп, — наступающая темнота. К счастью, лёгкая кавалерия герцогства под моим командованием умела маршировать ночью, и ни один человек не отстал. Главное — сможет ли их командир нормально ориентироваться в этой темноте.

— Командир! В такой темноте, если войдём в лес, мы безнадёжно заблудимся!

— Не волнуйся, просто следуй за мной. Я знаю дорогу.

Лейтенанты не сомневались в моих способностях после выдающихся результатов и мастерского командования кавалерией. Но ночной марш — совсем другое дело. Я безопасно вёл нас через функцию оптимального маршрута, так что тревожиться не о чем.

Очевидно, никаких дальнейших объяснений не последовало.

Просто следуйте туда, куда ведёт командир.

Пересёк два холма, прошёл одну равнину, переправился через реку. Наконец вдали показались огни — определённо гарнизон герцогства, отдельный от замка Эуз. Но почему-то он выглядел больше. Приближаясь, мы встретили патруль.

— Стой! Какое подразделение?!

— Штрейт из Брайсбурга. Возвращаемся с выполненного задания.

— Штрейт? Случайно не тот, кого зовут Рыцарем Шторма?

Он, похоже, узнал имя. Подтвердив герб семьи, он вытаращил глаза при виде коней и добычи, которые привёз отряд. В сопровождении патруля мы наконец добрались до окрестностей замка Эуз. Я убедился, что гарнизон герцогства значительно вырос. Погодите, а как же припасы?

Похоже, мой тесть прибыл с подкреплением, пока я перехватывал отряды врага. Но первым делом я загнал всех захваченных коней на временное ранчо, которое Михаэль устроил. Позже я либо награжу ими кавалеристов, либо отдам тем, кто захочет.

— Поистине великолепный конь!

Конюх не мог скрыть восторга при виде Шаттена. Шаттен даже не взглянул на внезапно появившихся новых лошадей, но, словно по воле судьбы, его взгляд встретился с Монбланом. Насколько я понял, Шаттен превосходил большинство жеребцов. но что будет, если рядом окажутся кобылы?

К счастью, конюх умело разобрался с ситуацией, и конских драк не произошло. Шаттен просто пристально смотрел на меня. Погоди, он что, ожидает объяснений прямо сейчас?

Конюха звали Винтер. Я уже знал это через Скаут-Управленца, но только сейчас понял, что не представился официально и поспешно назвал своё имя. В любом случае, Винтер? Зима — суровое время для средневековых людей, так что имя не самое удачное.

— Я родился зимой, поэтому меня назвали Винтер. Сначала ненавидел, но что поделаешь? Имя, данное родителями, приходится нести. Я был вторым сыном в семье конюхов из Розенхайма. Старший брат наследует всё, так что мне пришлось уйти из дома.

— А потом тебя захватили?

— Да. На самом деле, во время войны большинство конюхов тайком ходят к полю боя. Там иногда бродят кони без хозяев. Я тоже пошел, думая поймать одного, но подобрался слишком близко к врагу, и вместо этого попал в плен.

Увезённый к Эпине, Винтер едва не стал рабом. Но управляющий ранчо графа нуждался в конюхе и поставил его работать. Однако он оказался более послушным, чем ожидалось, и в итоге ухаживал за личными лошадьми графа — что и привело его к нынешнему положению: немец, подвергающийся жестокому обращению со стороны французских хозяев, которые даже не говорили на его языке.

— Даже если вернёшься в Розенхайм, раз брат унаследовал всё, работы у тебя не будет?

— На ранчо всегда не хватает рук, так что брат скорее всего возьмет меня к себе.

— А разве должность конюха в моей семье не лучше?

Словно это было предложение, которое он никогда не мог себе представить, Винтер просто моргал. Монблан — очень крутой конь. Управлять им без Винтера, который был практически заклинателем лошадей, было бы трудно. Содержание всех моих коней на королевском ранчо обходилось в безумные суммы. Один Шаттен — ладно, но я думал о создании вассальной кавалерии.

В Розенгартене есть конюшня на десять коней. Не будет ли гораздо дешевле нанять Винтера, управлявшего конём графа Эпине, и вести дела напрямую? Винтер знал, что даже вернись он в Розенхайм, главным конюхом ему там не стать.

После тщательного раздумья он принял моё предложение. Вернуться домой — это хорошо, но хотеть лучших условий — просто человеческая природа. Винтер быстро встал на колени и сказал:

— Господин рыцарь, вы не только спасли меня, но и доверили мне должность конюха вашей семьи. Это милость, которую я не смогу вернуть даже к Дню Воскресения. Я сделаю всё, чтобы ваши кони были здоровы и сильны.

— Добро пожаловать в семью Штрейт, Винтер.

Он работал конюхом у графа Эпине, но мне нравилась, что у него покорность (добрый), а также тот факт, что его родина — Розенхайм. И самое главное: он был человеком, способным справиться с Монбланом. Одно это делало наём Винтера стоящим.

Дав людям отдохнуть и направившись к замку Эуз, я заметил бегущего ко мне Михаэля. Его лицо было ярко-красным, что не соответствовало его огромной фигуре — словно золотистый ретривер, приветствующий своего хозяина.

— Рад, что ты вернулся целым. Я слышал о твоих подвигах на севере.

— Откуда? Я же ещё не докладывал.

— Ха-ха, графу Эузу доставили вежливое письмо от графа Эпине.

По словам графа Эуза, видевшего письмо, в нём предлагалось отказаться от трусливых засад и на следующий день провести честное генеральное сражение между дворянами. Даже несмотря на то, что его рейдовые отряды были разбиты нашими партизанами, а репутация серьёзно пострадала, граф, стиснув зубы, отправил вежливое письмо, подобающее дворянину великой державы. Это очень веселило.

Но весть о сожжении баз снабжения и потере любимого венгерского коня до него, похоже, ещё не дошла. Но это вопрос времени. Я — простой рыцарь герцогства — полностью растоптал репутацию вражеского главнокомандующего. Даже сам я считал, что натворил нечто совершенно безумное.

Михаэль восхищался конями на ранчо.

— Ты что, на охоту за конями ездил? Откуда столько?

— Я сосредоточился на конях. Их легче вести, чем тяжёлую добычу.

— Логично. Ведь твой отряд — не какие-то налетчики, в конце концов. Хм?

Но при виде Монблана глаза Михаэля расширились. Михаэль неплохо разбирается в лошадях. Он тщательно отобрал пять коней из захваченных в бою у Фойцена, и среди них Ротбраун был лучшим. Именно поэтому Михаэль не мог отвести глаз от Монблана.

— Это венгерский конь по имени Монблан.

— Венгерский? Боже, как ты раздобыл такого дорогого коня?

— Подробности позже. Сначала мне нужно доложить Его Высочеству кронпринцу.

— Да, это важнее. Идём, все тебя ждут.

С ухмыляющимся Михаэлем я вошёл в зал аудиенций. Там были кронпринц, граф Эуз и мой тесть. Но граф Эуз и мой тесть не ладили — они сверлили друг друга взглядами и рычали как псы. Михаэль объяснил: региональный лорд и семья военного министра сталкивались при каждой встрече. Он называл это лёгким приветствием.

Ещё одно такое «приветствие» — и прольется кровь.

Это хроническая борьба центральной и региональной власти. Из-за того, что цепочка командования никогда не была единой, мы иногда проигрывали войны, которые могли выиграть. Такое происходило во всех государствах, и ранние неудачи Франции в Столетней войне отчасти вызваны этим же.

Но по сравнению с Францией, которая после Столетней войны начала строить абсолютную монархию, Священная Римская империя оставалась раздробленной. Вместо объединения территории продолжали воевать друг с другом. Миниатюрная версия этого — конфликт региональных лордов и центрального правительства внутри княжеств.

— Раз войска герцогства развёрнуты, солдаты графа должны перейти под моё командование.

— Хмпф. Своими солдатами командую я. Войсками герцогства командуйте вы.

Граф Эуз открыто выказывал недовольство требованием моего тестя. Естественно, у нашего горячего тестя вздулись вены на лбу.

— Разве ты не знаешь, что военная власть переходит ко мне, как только получаешь поддержку герцогства?

— Я лишь осуществляю свои законные феодальные права. Всё, что касается Эуза, решает только семья Эузнирк. Я благодарен за поддержку герцогства, но не могу принять требования сверх этого.

— Вы оба можете прекратить? Перед нами Бургундия, могущественный враг. Даже при сотрудничестве войск герцогства и графа этого едва хватит, а вы не можете найти общий язык.

Попавший между ними кронпринц, должно быть, получил жёсткую дозу реальности, увидев вражду центра и региона воочию. Я удивлялся, как они до сих пор не были поглощены Бургундией. Впрочем, Бургундия выходила из войн обычно по внешним причинам — то Жанна д'Арк, то восстание в Голландии.

— Единственный законный правитель, который может отдавать нам приказы, — Эузнирк!

— Ты запросил поддержку герцогства, а сам только и делаешь, что болтаешь! Деревенщина!

В прошлый раз в зале аудиенций было немного людей, но сейчас собралась изрядная толпа. Разделившись на два лагеря, они переругивались как миниатюрные копии графа Эуза и моего тестя — ничем не отличаясь от базарной ссоры. Я не ожидал попасть в такую сцену сразу по возвращении.

Слева были знакомые мне люди: рыцари и лейтенанты, командующие войсками герцогства. А справа вассалы графа Эуза. Они боролись за доминирование, а кронпринц, зажатый между ними, только вздыхал. На красивом лице кронпринца читалась тревога.

Когда-нибудь он станет великим герцогом, но реальность настигла его слишком рано. Будет ему хорошим уроком. Реалистичный король мудрее мечтающего.

— Господин Штрейт! Мы ждали вашего возвращения.

Кронпринц просиял, увидев меня и Михаэля. И противостояние между обеими сторонами исчезло, будто его никогда не было.

Я внезапно стал центром всеобщего внимания.

Что? Почему вы все так на меня смотрите? Возвращайтесь к своей перепалке.

— Я выполнил приказ Вашего Высочества и добился значительных результатов.

— Я знаю. Именно поэтому графу Эузу пришло вежливое письмо от бургундской стороны.

Взгляд кронпринца обратился к графу Эузу. Граф, напряжённый после стычки с моим тестем, велел адъютанту передать письмо мне. Нет, не нужно мне его показывать. В нем всё именно так, как я слышал от Михаэля.

Письмо было написано на очень вежливом французском. Кто не знает французского, тот даже прочитать не сможет. Содержание относительно прямолинейное: графу Эузу предлагалось отказаться от трусливых засад и сразиться как дворяне в генеральном сражении. Ни слова о линиях снабжения или Монблане.

Моё предчувствие оказалось верным. Письмо было отправлено еще до этого.

Вернув письмо адъютанту, граф Эуз заговорил.

— Французы всегда пытаются напустить важности. Чувствуешь гнев в почерке? Благодаря твоим подвигам его рейдовые отряды рухнули. Забудь о добыче. Его репутация сейчас в клочьях. Превосходное достижение, господин Штрейт.

Граф Эуз расхохотался, словно сама эта мысль его радовала. Но его вассалы не могли смеяться, и в их глазах читалась неприкрытая зависть. Даже не проверяя Скаут-Управленец, я слишком хорошо знал этот взгляд. Они думали, что рыцарь герцогства украл их славу.

Но я выполнял приказ кронпринца, а не графа Эуза. Другими словами, радость графа Эуза не имела к ним отношения. Так что если они завидуют, пусть хотя бы направят это на нужного человека. Мой тесть недолюбливал графа Эуза, но раз похвала основана на моих достижениях, ему было неловко, и он не мог нападать. Видя это, кронпринц, всё время пребывавший в дурном настроении, наконец улыбнулся. Лучше сменю тему, чтобы тестю не было столь некомфортно.

— Неужели по одному письму можно прочитать такие чувства?

— Конечно. Мы всю жизнь стоим друг против друга через границу.

Должно быть, они обменивались письмами, воюя десятилетиями.

— Тогда следующее письмо должно будет содержать все французские проклятия, какие только можно придумать.

Я передал четыре документа и карту тестю через адъютанта. Глаза тестя расширились. Он показал их кронпринцу, и сообразительный кронпринц тоже сразу уловил суть, увидев документы с описанием вражеских припасов и их позициями.

— Зять, как ты это раздобыл?

— Информация получена при сожжении двух вражеских баз снабжения.

— …Ты сжёг базы снабжения?

По залу пронёсся тихий вздох. Среди присутствующих дворян никто не мог не осознавать важность линий снабжения. Особенно линий снабжения вторгающейся армии — это несёт огромные последствия. Граф Эуз, считавший меня до этого просто неплохим рыцарем, был искренне потрясён.

А затем я предъявил свой скромный, но чудесный приз.

— И я также захватил любимого коня графа Эпине.

Михаэль рядом со мной остолбенел.

— Что? Значит, тот великолепный венгерский конь — действительно принадлежит графа Эпине?

— Принадлежал. И чтобы было ясно: этот конь теперь мой.

Военные трофеи принадлежат тому, кто их захватил. Старое неписаное правило войны. Кронпринц всё ещё был ошарашен. Меня отправили перехватывать отряды, атакующие беженцев, а я вернулся, совершив невероятный подвиг — сжёг вражеские линии снабжения. Он не мог такого и представить. Впрочем, я и сам не ожидал таких результатов.

Только мой тесть, сохранивший присутствие духа, расхохотался и подошёл хлопнуть меня по плечу.

Кхе-кхе! Тесть, это довольно больно.

Даже через латы удар был неслабый.

— Ва-ха-ха-ха! Вот это мой зять! Мало того что сжёг их базы снабжения, так ещё и захватил любимого коня этого ублюдка графа Эпине. Его репутации конец! Этот взбешённый ублюдок примчится в ярости! Он даже засады не заметит, верно?

— С сожжёнными базами снабжения и украденным любимым конём у него достаточно причин.

Граф Эуз согласился с оценкой моего тестя, скорчив кислую мину. А мой тесть с явным удовольствием сказал графу:

— Ну как вам способности моего зятя? Разве он не лучший кандидат в зятья?

— …Определённо превосходный зять. Слишком хорош для военного министра.

— Что? Что-то не так с нашей семьёй?

— Господин Штрейт. Вместо этого невежественного грубияна, как насчёт стать зятем правителя Эуза? У меня тоже есть дочь брачного возраста.

Что за опасные разговоры, когда у меня уже есть Хильда? Естественно, из глаз людей военного министра полетели кинжалы. В том числе и Михаэля. И наоборот: вассалы графа Эуза смотрели на меня с открытой враждебностью. С точки зрения эузских дворян, чужак, накапливающий военные заслуги, должно быть, очень раздражал. Особенно когда их лорд ценит его настолько, что предлагает собственную дочь.

Но у меня не было намерения становиться зятем пограничного лорда. Граф Эуз предложил это, потому что высоко оценил мои военные способности. Но стань я его зятем — проведу жизнь на полях сражений. не мой вариант. Мудрее всего взять то, что есть, и уйти.

— Я ценю предложение графа, но я зять военного министра и жених фрейлейн Штайнер. Моей женой будет только госпожа Штайнер.

Связь с семьёй военного министра важна, но я не считал, что есть женщина привлекательнее Хильды. Удовлетворённые моим ответом, тесть и Михаэль тепло улыбнулись. Граф Эуз, внимательно наблюдавший за мной, сказал со вздохом:

— При таком предложении большинство заколебались бы, а в твоих глазах не было ни тени сомнений. Я никогда не завидовал военному министру, но теперь завидую его удаче найти такого зятя — иметь такого рыцаря в семье.

— Ха-ха-ха, тебе просто нужно самому выбрать хорошего зятя.

— Они все просто жадные — сделать выбор непросто.

Подобно тому, как Хильда выбрала меня, несмотря на мой низкий статус, граф Эуз, казалось, был обеспокоен отсутствием подходящего зятя. Герцогство Берен было небольшой страной, поэтому жестокая конкуренция за подходящие партии неизбежна. Не будь Хильды, я бы и сам мог стать одним из тех отчаявшихся женихов.

Поиск партнёра за границей был одним из вариантов, но если брак не приносил ощутимых выгод, это случалось довольно редко. Средневековье отличалось сильным регионализмом и враждебностью к чужакам, поэтому выбор был очень узок. Именно поэтому в зятья часто брали способных мужчин низкого статуса.

Мой тесть принял рыцаря герцогства без родословной в зятья исключительно потому, что уважал мнение Хильды. В эпоху, когда браки по расчёту были нормой, позволить дочери самой выбрать мужа — крайне необычно. Возможно только потому, что мой тесть так дорожил семьёй.

К этому моменту выбор тестя уже доказал свою правильность. Именно поэтому граф Эуз ему завидовал.

Браки детей — повсеместная головная боль.

Тут заговорил кронпринц.

— Ты добросовестно следовал даже неразумным приказам и добился результатов сверх всех ожиданий. Ни один рыцарь герцогства не обладает такой преданностью и способностями. Я очень горжусь тобой.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Кронпринц пообещал подробно доложить обо всех моих достижениях и обеспечить полную компенсацию. Гарантия кронпринца — именно то, чего я хотел больше всего. При особом внимании кронпринца даже министры не посмеют хитрить.

— Ваше Высочество, враг разбил лагерь у Мериана для подготовки к осадной войне. Но теперь, без припасов, он определённо скоро двинется на юг.

— Будь я на их месте, я бы отступил. Неужели они правда пойдут вперёд?

— Граф Эпине пойдёт на риск, чтобы восстановить растоптанную репутацию и заслужить доверие герцога Бургундии. Это отличная возможность уничтожить врага из засады.

Вернувшись к главной теме, мы приступили к планированию операции, в центре которой находился кронпринц. Самые многочисленные войска герцогства должны были выманить основные силы врага, а войска графа — спрятаться и ударить во фланг. Беренская копейная кавалерия встретит их в лоб. С лучшим штурмовым подразделением не использовать их было бы глупо.

Но командира кавалерии нигде не было видно.

— Где командир кавалерии во время столь важного совещания?

— Этот наглый болтун никогда в жизни не посещал собраний.

Значит, Беренской копейной кавалерии не нужна тактика. Прорвать строй врага, прежде чем вражеская кавалерия успеет среагировать, — вот и всё, что важно. Кронпринц всё же попытался назначить мне и лёгкой кавалерии важную роль. Но дворянин из лагеря графа Эуза вышел вперёд и обратился к кронпринцу. Его выражение было серьёзным, а взгляд в мою сторону — густо пропитан завистью.

— Ваше Высочество, господин Штрейт добился отличных результатов и только что вернулся. Он, должно быть, измотан. Может, дать ему отдохнуть? Пусть гордая кавалерия Валента из Эуза получит возможность выполнить эту роль. Я тоже командир, возглавляющий лёгкую кавалерию.

Дворяне Эуза энергично поддержали аргумент барона Валента, и атмосфера накалилась. Естественно, лагерь военного министра настаивал, что меня нельзя исключать. Когда конфронтация вспыхнула, кронпринц выглядел так, будто у него начиналась мигрень. Граф Эуз повернулся к кронпринцу.

— Этот человек — барон Валент. Верный рыцарь, храбрый и преданный, всегда идущий в авангарде против Эпине. Господин Штрейт много трудился всё это время. Может, дать ему отдохнуть и мобилизовать кавалерию Валента?

— Что? Вы отстраняете моего зятя?

— Отстраняем? Это ради блага господина Штрейта. Он добился выдающихся заслуг и вытерпел больше всех. Если мы перегрузим его и накопленная усталость убьёт его на поле боя, кто понесёт ответственность?

Мы уже сражались с раздельными цепочками командования герцогства и графа, а теперь оба лагеря воевали из-за меня. В итоге кронпринц приказал мне отдыхать. Похоже, он чувствовал вину за то, что послал меня в опасность с неразумными приказами. Так что мне назначили дежурство в гарнизоне.

Михаэль сказал с горьким выражением:

— Твои достижения слишком выдающиеся. В этом вся проблема.

— Потому что другим дворянам вроде барона Валента нужен шанс блеснуть?

— Именно. Иначе эти люди взбунтуются, а враг всё ещё там. Нужно их успокоить. Так уж вышло. Его Высочество кронпринц решил, и мы ничего не можем поделать.

Я понимал, но быть намеренно исключённым со сцены, где я мог отличиться, только ради утешения чужого самолюбия, было глубоко неприятно. Во время перерыва тесть тихо отвёл меня в сторону. Обычно он бы просто отдал приказ и на этом закончил. Но теперь он объяснял мне ситуацию. Одно это говорило, как сильно выросло моё положение.

— Я был в ярости, что эузские ублюдки намеренно тебя исключили, но честно говоря, мне не в чем их упрекнуть. Среди войск герцогства немало ропщущих о том, что тебе оказывают особое внимание. Ты уже добился великих заслуг. Разве этого не достаточно на данный момент?

Мой тесть неохотно согласился с кронпринцем и по этой причине. Как сказал Михаэль, слишком хорошо справляться — тоже проблема. В отличие от Михаэля, прямой линии и будущего военного министра, я всего лишь зять. Поэтому я последовал совету тестя и принял, что нужно дать равные возможности тем, кто ещё не заработал свою долю заслуг.

— Нужно дать шанс и другим. Так что ты веди оставшуюся кавалерию и будь в готовности. Преследуешь, когда враг побежит. Я прослежу, чтобы ты получил дополнительную добычу.

— Понял. Когда ты так всё объясняешь, мне гораздо спокойнее.

— Спасибо за понимание. Будь моя воля, я бы назначил тебя командиром и дал сцену побольше. Но это тоже нереалистично. Пограничные деревенщины не обладают выдающимися способностями, но имеют кучу жадности. Тск-тск. Если мы не захватим самого графа Эпине, ты — главный вкладчик в эту войну. Я гарантирую. Граф Эуз и Его Высочество кронпринц тоже это признали.

Учитывая, что мой тесть тратит время на объяснения подобных вещей, отказываться следовать за ним как зятю было бы неразумно. И причина была совершенно логичной. Любой видел, что я добился достаточных заслуг. Жадность до новых почестей могла навлечь беду. Как я всегда говорю: дворяне — существа, чувствительные к вопросам выгоды.

Дворяне и рыцари не подчинённые, а вассалы, и их мнение нельзя игнорировать. Европа всё ещё была обществом, построенным на феодальных договорах. Поэтому я просто молча наблюдал за планированием операции между графом Эузом и моим тестем.

Дворяне Эуза гудели от возбуждения.

Но я тоже не собирался сидеть сложа руки.

А затем прибыл посланник графа Эпине.

Пока граф Эуз и мой тесть составляли планы сражения, к нам с Михаэлем подошёл человек. Это был наследник, который всё время держался рядом с графом Эузом. Возможно, из-за того, что его отец обладал такой властью, он не произнёс ни слова за всю аудиенцию.

— Полагаю, это наше первое нормальное знакомство. Я Фрид фон Эузнирк, наследник Эуза.

— Вольфганг Риттер фон Штрейт. Извините, что так долго не удавалось познакомиться как следует.

— Ваши подвиги впервые за долгое время подняли отцу настроение, так что, по правде говоря, мне стоит вас поблагодарить.

Он сказал, что почувствовал прилив удовлетворения, когда я доложил о сожжении баз снабжения. Воевать с Бургундией было всегда изнурительно. Будь то большая война или просто пограничная стычка, именно пограничные лорды принимали на себя основной удар бесконечных ресурсов Бургундии.

Эуз сталкивался с Эпине чаще всех.

Так что наследник Эуза, похоже, переживал мои военные истории как свои собственные. Фрид оказался весьма достойным дворянином. Ему было неловко, что меня отстранили от операции из-за дворян Эуза. Хотя, честно говоря, не только дворяне Эуза ворчали — внутри войск герцогства тоже было немало недовольных.

— Как поживает Ульрих в последнее время?

— Хорошо, здоров.

Похоже, Фрид был более близок с Ульрихом, чем Михаэлем. Ульрих был братом Михаэля — я встречал его однажды, когда ездил к тестю просить руки Хильды, но с тех пор не видел. Он управлял пограничным гарнизоном и был развёрнут на востоке.

Мне бы хотелось узнать Ульриха получше, так что это было немного обидно. То же самое касалось старших сестёр Хильды — Маргариты и Флоры. Я их тоже никогда не встречал. Всё, что я знал: Маргарита вышла замуж в семью герцога Радендорфа, а Флора — в семью маркиза Оффенбурга на севере.

Её сёстры вышли замуж в королевскую и высшую дворянские семьи, а Хильда вышла за низшего дворянина — меня. Разрыв был настолько огромен, что мне становилось неловко. Насколько я слышал от Михаэля, откровенный фаворитизм отца по отношению к младшей дочери вызвал разлад между Хильдой и сёстрами. Я не знал подробностей, но в основном переживал, что на Хильду могут смотреть свысока из-за моего низкого статуса. Они нашли мужей в других территориях, так что виделись нечасто, но оставались письма — так же, как граф Эпине отправил графу Эузу письмо.

— Доклад! Прибыл посланник от Бургундии!

Объявление гонца погрузило зал аудиенций в мёртвую тишину.

Атмосфера была точно такой же, как когда кронпринц приветствовал меня по возвращении.

В любом случае, учитывая, что на улице было совсем темно — поздняя ночь, — появление посланника графа Эпине означало, что граф в ярости, верно? Граф Эуз с интересом взглянул и принял посланника. Французский дворянин с внушительными усами, тем временем, совершенно окаменел.

— Встречаемся дважды за один день.

— Я тоже не ожидал увидеться с графом Эуза дважды за день.

— Итак, какое письмо прислал командующий вторжением на этот раз?

Граф Эуз, будучи лордом на французской границе, свободно владел французским. Кронпринц тоже довольно неплохо говорил по-французски, а мой тесть, по его словам, знал немного. Михаэль владел лишь основами, так что не мог следить за разговором на высоком французском. Но для меня всё звучало так же ясно, как родной язык.

Когда французский дворянин протянул письмо, ожидавший рядом адъютант почтительно принял его и передал графу Эузу. Граф Эуз спокойно прочёл развёрнутое письмо. Кронпринц и мой тесть искрились от любопытства относительно содержания. Раз это была территория Эуза, естественно, граф Эуз читал первым.

— Хе-хе-хе, никогда в жизни не читал такого занимательного письма. Тот человек, который всегда держался так высокомерно, прислал письмо, полное столь отборных оскорблений — должно быть, копил всю эту ярость за маской.

Граф Эуз передал письмо кронпринцу, едва сдерживая смех.

Глаза кронпринца, полные любопытства, расширились.

— Это и правда письмо того же человека?

— Забавно, не правда ли? Почерк определённо графа Эпине.

— Похоже, он злится из-за украденного коня больше, чем из-за сожжённых баз снабжения.

Мой тесть, получивший письмо последним, расхохотался в открытую. Мой взгляд тут же обратился к французскому посланнику, чьё лицо искажалось всё сильнее с каждой секундой. Лицо пошло красными пятнами — зрелище ещё то. Он выглядел так, будто вот-вот взорвётся, но кое-как сдержался и заговорил.

— Граф обещал проявить милосердие, если вы вернёте его любимого коня.

— Зачем нам возвращать законный военный трофей? Разве мы не на войне?

— Он сказал, что готов заплатить выкуп. Сколько вы хотите?

Выкуп за коня? Это заставило меня ещё сильнее не желать его отдавать.

Разве это не доказывало, что конь исключительно хорош?

— Ну, что скажете, господин Штрейт?

Когда граф Эуз упомянул меня, пронзительный взгляд французского дворянина вцепился в меня. Его глаза говорили сами за себя:

Так это ты сжёг базы снабжения и украл коня?

Я стоял твёрдо под этим взглядом. И честно говоря, мне нечего было бояться какого-то французского дворянина, сверлящего меня взглядом. Скорее, французы должны были бояться меня.

— Я благодарен графу Эпине за такого великолепного коня. Я буду хорошо заботиться о Монблане, так что передайте ему, чтобы не волновался.

— Ты говоришь по-французски, из-за чего я принял тебя за порядочного рыцаря, но ты не более чем вор!

— Вор, забирающий законный военный трофей? Если так уверен — приходи и попробуй забрать.

Похоже, лицемерие было национальной чертой французов. Сами устраивали набеги, но когда у графа увели коня — ворами вдруг стали мы. Презренные люди. Это заставило меня хотеть оставить коня себе ещё сильнее. Мой тесть передал письмо адъютанту и обратился к французскому дворянину.

— Вы ведь не отправляли посланника только ради одного коня?

— Завтра бургундская армия начнёт наступление, чтобы сжечь Эуз дотла. Если вы уверены — встретьте нас в открытом бою. Если собираетесь отсиживаться в замке и тянуть время — мы сожжём каждую деревню в Эузе.

— Ха! Мы тоже не намерены отсиживаться в осаде. Можете нападать на нас сколько угодно!

— Да! Приходите, если посмеете! Мы всех вас убьём!

— Мы никогда не склонимся перед Бургундией!

Дворяне пылко поддержали заявление моего тестя.

Некоторые даже сыпали оскорблениями в адрес французского посланника.

Французский дворянин развернулся на каблуках, явно не желая тратить больше времени.

Уже уходя, он повернулся ко мне и сказал:

— Штрейт, значит? Я доложу графу обо всём в подробностях. Запомни мои слова — ты пожалеешь. С выкупом или нет, я заберу твою голову. Если хочешь бежать — сейчас твой шанс.

— Буду ждать, господин бургундский дворянин.

Просверлив меня взглядом ещё мгновение, французский дворянин покинул зал аудиенций. Но через Скаут-Управленец я мог проверить его историю и статус. Он был дворянином из Эпине и одновременно командиром кавалерии. Он должен быть старшим офицером того рыцаря, которого мы пленили — Клодиса.

Габриэль де Байон. Амбициозный рыцарь 25 лет.

Но его психологическое состояние явно указывало на обман. Не гнев — обман? Что-то было не так. Когда внешность человека не совпадает с внутренним состоянием, у него определённо есть скрытый мотив. Какой мотив мог быть? Я сосредоточился на том, что этот рыцарь — командир кавалерии Эпине.

Фрид рассказал мне о французском дворянине.

— Это Габриэль де Байон. Третий командир кавалерии Эпине.

— Он известен? Я о нём никогда не слышал.

— Довольно известен в этих краях. Хоть он и наш враг, но он умелый рыцарь.

Как наследник Эуза, Фрид пережил множество пограничных стычек и несколько раз сталкивался с кавалерией Байона в бою. Он описал сцену, где Байон одновременно сражался с тремя рыцарями Фрида и не уступил ни пяди земли.

Плесси, которого мы пленили у Фойцена, показал немалое боевое мастерство против Эйзенаха и четырёх королевских гвардейцев. Мы так легко его поймали только потому, что действовали вместе с Филом — в бою один на один я не мог бы гарантировать победу над столь умелым рыцарем. Неужели французские рыцари сильнее рыцарей Берена?

Похоже, это правда, что Столетняя война подняла уровень мастерства французских рыцарей. Но герцогство Берен тоже не было слабаком. Мы защищали страну от бесчисленных угроз со стороны Франции и Бургундии. Большинство наших отступлений объяснялось внешними факторами, но стойкость Берена, державшегося до сих пор, была его истинной силой.

И всё же, это было явное несоответствие. Бургундия была богатейшей нацией Европы с огромными накопленными богатствами, достаточно могущественной, чтобы вести гражданскую войну против французской королевской семьи. Для меня Бургундия была величайшей угрозой моему будущему.

Но раз я не мог влиять на события в таком масштабе, нанесение урона врагу через пограничные стычки вроде этой было единственным доступным мне вариантом. В тот момент, когда я подтвердил, что психология Байона показывает обман, я понял, что генеральное сражение — это уловка, чтобы выманить наши основные силы.

— Зять, то есть ты хочешь сказать, что враг выманивает наши основные силы генеральным сражением и собирается отправить рейдовый отряд атаковать наш гарнизон и припасы — точно так же, как ты совершил рейд на их базу снабжения?

— После уничтожения гарнизона они ударят в тыл армии герцогства. Именно так я бы и поступил. Пока вражеская лёгкая кавалерия остаётся целой, нам нужно готовиться к набегу.

Более ста налетчиков были выбиты моими силами на северных равнинах, но у Бургундии всё ещё оставалось больше сотни лёгких кавалеристов. Я основывал эту оценку на размере вражеского разведывательного отряда, показанном моим Скаутом-Командиром. Разведданные, полученные с базы снабжения, тоже указывали на 800 коней.

Я не знал соотношение запасных коней, но их должно быть минимум два на всадника, значит кавалерия насчитывала как минимум 300–400. Из них сто налетчиков были выбиты моим партизанским отрядом, и ещё сто — разведывательные силы, прочёсывающие район в попытке поймать мой отряд.

Даже исключая разведывательные силы, оставалось около 200.

Я не мог определить, какой процент составляла тяжёлая кавалерия и сколько вьючных лошадей использовалось для транспортировки снабжения. Так что я оценивал вражеский рейдовый отряд где-то в 100-200 всадников. Михаэль и Фрид, похоже, были удивлены моей оценкой.

— Это разумная оценка, но нет доказательств, что враг устроит набег.

— Я доверяю суждению зятя. Подумай о его недавних успехах.

— Его успехи...

Михаэль, похоже, успел развить крепкую веру в меня. Фрид тоже обдумал мои достижения и согласился, что моей оценке можно доверять. Сам факт того, что Михаэль из лагеря военного министра и Фрид из лагеря графа Эуза поддерживали меня, был достаточен.

Все договорённости о завтрашнем сражении были достигнуты, и дворяне обеих сторон разошлись довольные. После того как они вышли, в пустом зале аудиенций осталось лишь несколько человек. Граф Эуз и мой тесть с недоумением смотрели на нас троих, не уходивших и продолжавших ждать.

На самом деле мы ждали, пока дворяне уйдут.

Чтобы избежать новых ненужных недоразумений по поводу присвоения заслуг.

И чем меньше ушей слушает, тем лучше мы могли сохранить секретность.

— Фрид, тебе есть что добавить?

— Господин Штрейт обеспокоен вражеским налётом.

— Вражеским налётом? О чём речь?

Фрид и Михаэль доложили о возможности рейда вражеской лёгкой кавалерии на гарнизон и припасы герцогства. Письмо графа Эпине, полное гнева, было призвано выманить наши основные силы в генеральное сражение. Если вражеский рейдовый отряд атакует гарнизон и припасы в образовавшемся промежутке, мы можем понести серьёзный урон.

Граф Эуз сказал мне:

— Это возможно. Но господин Штрейт, вы уверены, что налёт будет?

— Уверен. Нам нужно подготовиться к обманным тактикам врага. Будь я вражеским командиром, я бы сжёг гарнизон и припасы, а затем атаковал тыл армии герцогства, чтобы сломать их строй.

— Хм, будь ты на стороне врага, мы бы сейчас были в аду.

Если бы психическое состояние Байона не показала обман, я бы и не подумал готовиться. Но у меня был скаут, и через него я мог собирать разведданные, что позволило мне раскусить их замысел. Это не было абсолютным суждением, но я доверял своей интуиции и информации скаута.

После тщательного обдумывания мой тесть решил разместить 50 копейщиков герцогства и 50 лучников в гарнизоне. Я также запросил 25 солдат Розенхайма. Они послужат щитоносцами для защиты лучников. Граф Эуз решил выделить часть лёгкой кавалерии своего графства и передать её мне.

Если вражеский набег реален и мы его остановим, мы сможем нанести врагу огромный психологический урон. Более того, раз большинство вражеских солдат — наёмники, их мораль должна была рухнуть после уничтожения баз снабжения, и наши шансы на победу будут выше, чем когда-либо. И всё же я не собирался терять бдительность.

Когда всё планирование операций завершилось и мы возвращались в гарнизон, Михаэль сказал мне:

— Я думаю сам командовать обороной гарнизона.

— Сам? Не лучше ли присоединиться к основному сражению?

— Работать с тобой веселее и интереснее. Для обороны гарнизона нужен командир вроде меня. К тому же в обороне я на самом деле сильнее, чем в нападении.

— Правда? Ты довольно умело вёл наступление у Фойцена.

Для меня это было новостью. Оборона определённо труднее нападения. В эту эпоху армии полностью рушились, как только прорывался строй. Михаэль сказал, что удерживать строй и блокировать вражеские атаки ему даётся гораздо естественнее. По его логике, лучшего кандидата для обороны гарнизона не найти.

Единственная проблема в том, что его статус слишком высок — оборонять обычный гарнизон казалось ниже его достоинства. Изначально я планировал поручить задачу Августу, который оборонял Фойцен. Август был отличным кавалеристом, но также умел командовать пехотой.

Но если Михаэль берётся, управлять лёгкой кавалерией будет гораздо проще. Наличие Фила и Августа рядом со мной давало мне покой. И к счастью, лейтенанты командира кавалерии, назначенные мне одновременно как наблюдатели и советники, всё ещё не вернулись в свой отряд.

Вероятно, у них возникли трудности с возвращением из-за спора о трофеях. Раз я всё равно их использую, пусть остаются до конца. Оставляя в стороне их одержимость добычей, командирские способности лейтенантов были на высоте, что делало их куда лучше, чем поручать дело кому попало.

— Господин Вольфганг!

Когда я прибыл в свою палатку, Оскар и Тед, стоявшие на страже, бросились ко мне с сияющими лицами. Видеть лица моих подчинённых было чудесно. Создавалось легкое ощущение, будто я вернулся домой. Как бы было хорошо, если бы Хильда была здесь и встретила меня. Но война ещё не закончена.

— Мы так рады, что вы целы.

— Что-нибудь случилось, пока меня не было? Кстати, где Мария?

— Дядя Марии присматривает за ней.

— А? У этой девочки был дядя?

— Гонец, который привёз Марию, вызвался стать её опекуном.

Так тот гонец, который сказал, что знал погибших родителей Марии, взял на себя роль опекуна? Оскар сказал, что будет лучше, если гонец будет присматривать за ней, нежели он сам, поэтому передал всё ему. И гарнизон — не лучшее окружение для Марии.

Тем более, что завтра это место может стать полем боя.

Так что я позвал гонца. Было поздно, и Мария уже спала.

Гонца звали Антон — обычное имя.

— Значит, ты решил стать дядей Марии?

— Да. Я решил оставить себе Марию после того, как она потеряла родителей и осталась сиротой.

Его мировоззрение было справедливость (добрый). Справедливость и честность — разные понятия. Если честность исходит из прямого сердца без лжи и притворства, то справедливость — из правильного чувства долга. Именно поэтому мне нравились люди с чувством справедливости.

Более того, Антон был хорошим наездником.

Работа гонцом означала отличные навыки верховой езды.

Может ли быть лучший кандидат в вассальные кавалеристы?

— Сможешь и дальше присматривать за Марией?

— Я бы хотел, но я из Эуза.

— Мария тоже из Эуза. Никто не будет возражать, если ты поедешь с нами.

Раз это было явное предложение на службу, Антон заколебался, прежде чем спросить:

— Чем я буду заниматься в вашей семье, сэр?

— Я планирую лично обучать вассальную кавалерию.

— Кавалерию? Я скорее гонец, чем кавалерист.

— Не волнуйся об этом. Я сделаю из тебя отличного кавалериста.

Я уже договорился передать обучение кавалерии Августу.

Раньше он обучал кавалерию барона Констанца.

С рыцарем калибра Августа во главе обучения результаты не могли быть обычными.

Антон выглядел неуверенно, но думая о Марии, в итоге принял моё предложение. С прошлым в роли гонца он естественно чувствовал давление от службы в кавалерии, но преодоление этого давления полностью зависело от его собственной решимости.

И я верил, что Антон обладает такой решимостью.

Гарнизон кипел с раннего утра. Спешно организованные для обороны силы и лёгкая кавалерия Фрида присоединились к нам. Мы мобилизовали большое число жителей замка Эуз, чтобы начать ремонтные работы на гарнизоне. Вбивали колья плотными группами, чтобы вражеская кавалерия не могла легко прорваться, и расставляли ловушки.

— Шевелитесь! Вбивайте колья крепко и ставьте их как надо!

Человеком, руководившим ремонтными работами, был Михаэль. Он укреплял оборонительные сооружения, чтобы максимально блокировать рейды вражеской кавалерии и выиграть время, корректировал оптимальные позиции лучников для атаки и занимался множеством других задач. Но времени было мало.

Поэтому мы принимали лишь минимальные меры, но даже они были достаточно угрожающими для отряда налётчиков. Михаэль умел эффективно блокировать вражеские атаки. С точки зрения атакующего, он был довольно неприятным типом командира. Если бы вражеская база снабжения была так хорошо укреплена, я бы сдался.

У наступательного отряда Бургундии был только один вариант — быстрое решающее сражение. Они могли восстановить линии снабжения и получать провизию, но это заняло бы много времени и сожгло огромные военные средства. Стоила ли маленькая война вроде этой пограничной стычки таких потерь?

Сколько ни считай, у графа Эпине был только один вариант — атака всеми силами. Но граф Эпине не был прост. Хотя он был в ярости из-за потерянных баз снабжения и украденного любимого коня, он составил план застать нас врасплох, отправив посланника, чтобы привлечь внимание Эуза к генеральному сражению.

Я не знал, придумал ли граф Эпине это сам или план создал его штаб, но стратегия застать нашу сторону врасплох, сжечь припасы аналогичным способом, нанести урон, а затем атаковать тыл основных сил — была превосходна. Она могла даже принести военную победу, несмотря на невыгодное положение.

— Вы двое командуйте солдатами Розенхайма и не давайте вражеской кавалерии атаковать лучников.

— Выполним приказ ценой жизни.

— Как здорово наконец сражаться бок о бок с нашим господином!

Накануне ночью я сказал Оскару и Теду, что будет вражеский набег, и их отношение полностью изменилось. Словно получив новый старт, оба были чрезвычайно мотивированы. Мне было немного неловко это видеть. Раз они были пехотинцами, они не могли действовать со мной, когда я был с кавалерией.

Пока их господин вёл лёгкую кавалерию герцогства на север и добивался блестящих результатов, его прямые подчинённые торчали в гарнизоне, охраняя палатки и трофеи. Должно быть, они чувствовали себя бессильными и ненужными, не имея возможности быть рядом с господином.

Ничего не поделаешь, но я понимал их чувства.

Я позвал Густава, который возглавлял солдат Розенхайма, и назначил Оскара их капитаном. Тед сразу отказался от командной должности, а Густав, который был с ними всё это время, поддержал Оскара, поэтому тот и стал командиром Розенхайма. Конечно, связи сыграли огромную роль.

— Ты ведь учишься у Августа, верно?

— Да. Он многому научил меня о мышлении командира.

— Хорошо. Мышление тоже важно для командира. Я рассчитываю на тебя.

— Я не подведу.

Оскар ответил энергично и отошёл. Затем я позвал Антона. Кстати, я отправил Марию в замок. Не мог же я держать маленького ребёнка в месте, которое может стать полем боя. Фрид охотно принял её, и его служанки теперь присматривали за ней. Повезло, что наследник пограничного лорда так дружелюбен.

— Антон. Присоединяйся к основным силам, подтверди исход сражения и доложи мне.

— Понял. Эм, а что вы будете делать, если мы проиграем?

— Очевидно, мне придётся ехать спасать тестя и Его Высочество кронпринца.

Если наша сторона проиграет, мне придётся как-то сбежать хотя бы с тестем и кронпринцем. Я не хотел представлять этот худший сценарий, но как командир обязан продумывать каждую возможность. Пока у меня есть Скаут-Командир, я уверен, что смогу оторваться от любой погони.

Фрид сдержал обещание и прислал часть своей кавалерии, доведя мою лёгкую кавалерию до 83 всадников. Этого достаточно, чтобы дать бой даже если придёт больше 100 вражеских кавалеристов. Плюс Фрид прислал одного из своих рыцарей и двух лейтенантов.

Так что число моих лейтенантов выросло до семи.

У Фила были проблемы, потому что все его запасные копья сломались, но Фрид прислал ещё три кавалерийских копья. Фрид был как дерево, которое даёт плоды круглый год. Разумеется, он помогал потому, что дружба со мной была ему выгодна. И мне нужно будет вернуть столько же, сколько получил.

Разве не в этом суть дворянских отношений?

— Монблан — очень чувствительный конь. Если попытаетесь приручить его грубо, он будет яростно брыкаться, так что обращаться с ним нужно как можно осторожнее. В отличие от Шаттена, он довольно пугливый.

Через Монблана я начал понимать, насколько Шаттен на самом деле велик. Шаттен был надменным и смотрел свысока на всех, кроме Хильды, но хотя бы не угрожал тому, кто на нём сидел. В моём случае я завоевал признание Шаттена благодаря помощи Хильды.

Но Монблан брыкался как истеричная принцесса. Я мог просто оседлать Шаттена при необходимости, но подумывал приручить Монблана, пока есть такая возможность. Однако это было непросто. Он даже отказывался от еды, так что без Винтера я бы, наверное, сдался.

Но почему, пока все остальные заняты подготовкой к бою, я приручаю Монблана? Потому что планирую использовать его в этом самом бою. Разница в характеристиках между запасным Ротбрауном и чистокровными была просто слишком велика. Я осознал это слишком хорошо, поездив на них сам.

Взяв Монблана, я теперь владел двумя быстрыми и крепкими чистокровными, а Ротбраун опустился на третье место. Если Шаттен оптимален для боя — тяжёлого давления и оттеснения противника, — то Монблан превосходен в преследовании с лёгкой, быстрой скоростью. Достаточно просто посмотреть, как он бежит.

Именно поэтому я был на ранчо, пытаясь приручить Монблана.

Что делать в такой ситуации?

Лучше всего задобрить едой, конечно.

Он отказался от моркови, и я задумался чем его кормить, когда вспомнил про кубиках сахара.

Кажется, я слышал, что лошади любят сахарные кубики.

Я почти уверен, что подцепил это из какого-то старого фильма.

Стоит ли попробовать?

И я купил сахарные кубики через магазин.

Пока Винтер пошёл проверить Шаттена, я протянул кубик сахара Монблану.

Монблан фыркал грубо, словно говоря «ты думаешь, я буду есть эту гадость?», и закатывал сцены, но когда я настойчиво потёр сахарным кубиком ему по губам, он после небольшой паузы вдруг начал лизать мою ладонь. Так здоровяк наконец открыл для себя эту сладость. Я дал ему ещё несколько кубиков вместе с морковью.

Затем, словно его стресс значительно ослаб, Монблан стал послушным, как будто и не устраивал истерик. Я попытался подружиться, поглаживая его шею и морду. Когда Винтер вернулся от Шаттена, он выглядел озадаченным тем, что Монблан стал таким послушным по сравнению с прежним.

— У Монблана вдруг настроение лучше стало?

— Разве он не похож на капризную даму?

— Монблан вообще-то жеребец.

Я забрался в седло Монблана. Монблан послушно позволил мне сесть. Раньше он отказывался даже быть оседланным, так что больше всех этому изменению удивился Винтер. Он знал повадки Монблана наизусть, но текущее состояние коня противоречило всему, что он наблюдал. Кубика сахара творят чудеса.

Были случаи, когда дворяне кормили сахаром своих любимых коней, но это было довольно редко. Сахар и пряности шли через Аравию и были такой дорогой роскошью, что их называли белым золотом. Только короли, любящие покрасоваться, или дворяне с огромным богатством могли позволить себе кормить коней сахаром.

Я понимал, что этот период — ранние этапы, рассвет Эпохи Великих географических открытий, когда Португалия исследовала вплоть до региона под названием Сьерра-Леоне на западном побережье Африки. Даже Колумб, знаменитый открытием Нового Света, ещё не отплыл.

К счастью, я мог купить сахар через магазин за относительно малое количество очков, и этим завоевать расположение Монблана. Монблан, возможно, будет и дальше требовать сахар, но кормить его слишком много было бы очень вредно, так что я не собирался давать ему его много.

— Если Шаттен ощущается тяжелым, то ты — легким и быстрым.

Фыр!

Он фыркнул, словно сравнение было неприятным.

Монблан был значительно более быстрым конём.

Если Шаттен был роскошным седаном, то Монблан ощущался как спортивный автомобиль.

Я не знал, ожидал ли он ещё сахарных кубиков, но Монблан хорошо следовал моим указаниям. Пока Фил и Август работали с новой лёгкой кавалерией над координацией, я практиковал верховую езду, чтобы привыкнуть к Монблану.

[Руководство по верховой езде]

[Квест обучения: Этап 1 завершён]

[1000 очков, 1 серебряная монета]

[Квест обучения: Этап 2]

[Езда без рук — Прыжки через препятствия]

[Мастерство 0/100]

[Базовая коррекция стойки]

[Награда — 1000 очков, 1 серебряная монета]

А? Первый этап квеста по верховой езде завершился и перешёл на Этап 2. Езда без рук и прыжки через препятствия? Ощущение, что сложность резко взлетела. Разумеется, я до этого только скакал верхом — никогда не прыгая через препятствия и не отпуская поводья.

Для новичка в верховой езде я неплохо справился, поведя за собой лёгкую кавалерию герцогства и добившись значительных результатов.

Мои подчиненные хвалили меня как отличного командира, но оценивали мою верховую езду как среднюю или ниже. Однако они следовали за мной, потому что я приносил им достаточно прибыли и военных заслуг.

В любом случае, благодаря базовой коррекции стойки, я теперь мог ехать отпустив поводья и прыгать через препятствия. Конечно, риск упасть всегда существовал, так что концентрацию лучше не терять. Базовая коррекция стойки — это буквально базовая коррекция, она не гарантирует безопасности.

Мастерство конного боя тоже выросло до 90, и после ещё одного боя, должно плавно перейти на следующий этап. После окончания практики верховой езды Монблан кусал меня за плечо, требуя кубиков сахара, но я не мог часто кормить его этим деликатесом. Только раз в день.

И вот, армия герцогства и силы графства начали наступление.

Северные равнины, где я охотился на налётчиков, были согласованным полем боя. Сработает ли тактика, при которой армия герцогства связывает основные силы врага, а силы графства атакуют фланг, — ещё предстояло увидеть, но отныне в гарнизоне и на базе снабжения оставалось лишь около 80 лёгких кавалеристов и 150 защитников.

— Фил, бери левый фланг! Август, переходи на правый! Остальные — в центр!

Сидя на Шаттене, я назначал позицию каждому отряду, ведя лёгкую кавалерию. Затем мы спрятались в лесу у гарнизона. Наша роль — лежать в засаде и ударить сзади в тот момент, когда вражеская кавалерия атакует гарнизон. Взятие в тиски — это основа основ.

На протяжении всей истории были тактики, которые преодолевали кризисы с помощью неожиданных стратегий, но раз я не был одним из тех гениев, я собирал разведданные через скаут и управлял силами очень простым, но эффективным способом. И эти тактики стали моими собственными проверенными методами.

Михаэль намеренно создал впечатление небрежной и нестрогой охраны — будь я вражеским командиром кавалерии, это была бы идеальная маскировка, из тех, что заставляют думать «это правда?». Но большая часть сил была полностью готова. Издалека может выглядеть неряшливо, но оружие у солдат было наготове.

Теперь нам оставалось только ждать.

Мы ждали уже около двух часов? Информация о враге появилась на моём Скаут-Командире. Вражеская лёгкая кавалерия с высоким моральным духом и боевой мощью 73 приближалась двумя отрядами. Я немедленно помахал сигнальным флагом, чтобы Михаэль увидел.

Врагов было около 150 всадников.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Вражеская кавалерия пересекла равнину и достигла гарнизона одним рывком. Моё предсказание и впрямь оказалось верным. Некоторые из моих подчинённых скептически относились к операции, основанной на моём предсказании, но это вселило в них полную уверенность. Нам ещё не время выдвигаться.

Среди рыцарей, ведущих вражескую кавалерию, был Байон, которого я видел накануне. Третий командир кавалерии Эпине, верно? Большинство их командиров, должно быть, скрежетали зубами из-за меня. Но Михаэль взял на себя руководство первой стычкой. Благодаря безупречной маскировке он заманил вражескую кавалерию прямо к входу.

Ура-а-а!

Внезапно копейщики хлынули наружу, блокируя прорыв кавалерии плотным строем. Раз это не была тяжёлая кавалерия, атакующие не подготовили кавалерийских копий. Если бы их блокировали щитоносцы, может, и был бы шанс прорваться, но против копий это было трудно. Затем лучники начали пускать стрелы.

Солдаты Розенхайма под командованием Оскара прикрывали передний ряд лучников, блокируя кавалеристов, ускользнувших от плотного строя и пытавшихся подойти. Всегда находились те, кто пытался прорваться силой, и иногда кому-то везло проскользнуть. Таких стаскивали с коней Оскар и солдаты Розенхайма и добивали.

В тот момент, когда я подтвердил, что мораль врага стала жёлтой, а боевая мощь упала до 50, я быстро сел в седло и выхватил кавалерийский меч. Время отплатить им вдесятеро за попытку нас обмануть. Поскольку это был шанс добиться значительных заслуг, в глазах наших кавалеристов заблестела жадность.

— Великая кавалерия Берена, атакуем врага!

— Да здравствует герцогство Берен!

Ура-а-а!

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Около 80 кавалеристов хлынули из леса. Я стоял впереди, гнал Шаттена и, подобно танку, врезался в середину паникующей вражеской лёгкой кавалерии. В трансе я размахивал кавалерийским мечом и рубил врагов, тщетно пытавшихся прорваться сквозь строй копейщиков. Естественно, бургундская кавалерия была сильно ошарашена этим неожиданным ударом.

— Zut! Что, чёрт возьми, происходит?!

— Все, уходите!

Но было уже слишком поздно.

Враг был прижат, пока мы врывались, так что разрушительная сила отправляла вражеских кавалеристов кувырком с коней налево и направо. Я сосредоточился на атаке вражеских лейтенантов. Среди града французских, итальянских и немецких ругательств мой кавалерийский меч вскоре пропитался кровью.

Я искал Байона, чьи усы мне не понравились с первого взгляда, но не мог его найти — и тогда он сам нашёл меня первым. Он был в ярости. Мой кавалерийский меч и клинок Байона столкнулись с градом искр.

— Штрейт! Мешаешь моим планам до последнего!

— Твой план был настолько жалок, что я раскусил его давным-давно!

— Ублюдок! Даже если умру — утащу тебя в чистилище за собой!

Навыки конного боя Байона были впечатляющими. Он пытался сблизиться, чтобы выбить меня из седла, но я не давал ему подойти. Маневрировал Шаттеном, ловко создавая дистанцию. А в образовавшемся промежутке, в момент столкновения мечей, я повернул клинок под углом и кольнул в шов нагрудника его доспеха.

Когда надеваешь броню с неполной латной частью, эти швы становятся слабыми местами. Швы, соединённые кольчугой, имеют зазоры больше, чем думаешь, поэтому обычно их прикрывают, но Байон не принял этой предосторожности. Естественно, я без колебаний использовал слабое место противника.

Байон выстоял, полагаясь на гарду кавалерийского меча. Это было состязание грубой силы, но когда я подгадал момент и ослабил силу, центр тяжести Байона сместился вперёд. И пока он шатался, я ударил тупым навершием на конце рукояти меча в шлем. Целился точно в висок, чтобы вызвать сотрясение.

Тук!

— Ух! Чёрт!

— Я присоединюсь, господин Байон!

Только я собрался сблизиться и выбить Байона из седла, как другой рыцарь внезапно вмешался, вынудив меня отступить. Прежде чем Байон пришёл в себя, я быстро повёл Шаттена к рыцарю Эпине. Рыцарь целился в Шаттена. Да как он смеет целиться в коня, которого Хильда мне одолжила?

Дзынь! Дзынь!

В тот момент, когда он попытался кольнуть Шаттена, я ударил плоской стороной клинка, отклоняя траекторию.

Я немедленно кольнул рыцаря в шею, но он едва заблокировал, отбив выпад вверх. Я настойчиво колол под его шлем, не давая рыцарю прийти в себя. Байон целился мне в спину, пока я сражался с рыцарем, но я маневрировал Шаттеном и мгновенно ушёл.

Их мечи тщетно рассекли пустой воздух.

В этом разница между теми, у кого есть чистокровный конь, и теми, у кого нет.

Шаттен был конём с крепким телом, мощными ногами и отличными рефлексами.

— Хватит бегать как крыса и сразись с нами как положено!

— Вы вдвоём объединились и напали, и говорите такое? Имейте совесть!

Байон, рыцарь Эпине и я вели яростный ближний бой. В момент столкновения мечей с Байоном я отпустил поводья, схватил его клинок латной перчаткой, взял кавалерийский меч обратным хватом и ударил по шлему сверху. Это произошло так внезапно, что Байон вылетел из седла.

— Аргх!

Я запер клинок рыцаря Эпине в клинче, надавил силой, затем молниеносно выхватил кинжал с пояса и вонзил под его шлем. Рыцарь сопротивлялся, пока истекал кровью, но наконец обмяк и свалился с коня. Я уложил двух рыцарей Эпине в одно мгновение.

Сначала было непривычно, но теперь я мог сражаться свободно, даже не держа поводья.

Сражаться с поводьями в руках и сражаться не держа их — совершенно разный уровень. Я ездил верхом не так долго, и даже с помощью Руководства по верховой езде — с его мастерством и базовой коррекцией стойки — я бы ни за что не смог выступать в качестве кавалериста без него.

Поэтому я очень боялся отпускать поводья. Для езды на велосипеде без рук нужно быть уверенным в своих навыках. А верховая езда ещё более экстремальна — ты буквально ставишь жизнь на кон. Если не поддерживать ритм и равновесие, можно легко упасть.

Так что по сути я сражался с самоналоженным ограничением. Враг мог свободно атаковать обеими руками, а я мог использовать только одну. Именно поэтому, когда я попадал в ситуации двое на одного, я полагался на атлетизм Шаттена.

Когда меня окружали, возможность уклоняться и контратаковать с помощью Шаттена была исключительно благодаря его физическим данным. Иначе зачем бы ещё чистокровный конь называется чистокровным? Эти кони настолько дорогие, что только высшая знать могла их позволить, но они демонстрировали выдающиеся данные. Насколько хорош был бы боевой конь стоимостью в десятки золотых монет?

Иметь такого хорошего коня с ужасными навыками всадника было довольно стыдно. Подчинённые признавали мои командирские способности, но считали, что как всадник я хуже их — не то чтобы они меня за это не уважали, но мне было немного неловко.

Зачем тебе такой великолепный конь, если ты так на нём ездишь?

Только благодаря командирским способностям с использованием скаута меня не унижали грубые кавалеристы. Они в основном были довольно грубым типом людей, которые больше заботились о собственных интересах, чем о дисциплине, но их храбрость в атаке вражеских линий без колебаний стоила признания.

Кавалерия, которую я вёл, сокрушила центр врага, затем преследовала разрозненных бегущих или окружала и безжалостно добивала тех, кто сопротивлялся. Вражеская кавалерия превосходила нас численно, но они потеряли подвижность не сумев прорвать строй копейщиков, а с пробитым и изолированным центром исход был предрешён.

Более того, с двумя вражескими командирами, выведенными из строя, в командной структуре образовалась брешь, оставив их без какой-либо координации — враги в тылу решили бежать. Лёгкая кавалерия специализировалась на рейдах и преследовании, но бегать они тоже умели. Так что я прекратил преследование тех, кто уже убежал достаточно далеко.

— Не гонитесь за бегущими — атакуйте тех, кто увяз!

Вместо этого я направил людей на оставшуюся вражескую лёгкую кавалерию, застрявшую и неспособную двигаться из-за стены копий. Фил и Август услышали мой приказ и передали его каждому лейтенанту. Но некоторые всадники проигнорировали приказы и погнались за бегущим врагом — это была кавалерия, присланная Фридом.

— Капитан, те люди проигнорировали приказ и отделились.

— Оставь их. Эузнирк сам с ними разберётся.

Мы с Филом усердно атаковали врага.

Мы добивали упавших врагов, ударяя сверху, отправляли их в полёт тараном Шаттена и кололи кавалеристов в спину, когда те пытались сесть на брошенных коней. Алый узор на моих доспехах будто сиял. Я пропитывал его кровью, убивая врагов.

— Господин Штрейт! Вражеский командир запросил сдачу!

Я думал, они будут сопротивляться дольше, но их командир выбрал сдачу вместо уничтожения. Я велел подчинённым связать потерявшего сознание Байона. Около 30 вражеских кавалеристов сдались, остальные бежали или погибли. Наши потери — 15 убитых, в основном из кавалерии Фрида.

И это были те самые кавалеристы, которые отделились без разрешения, чтобы преследовать врага. Раз они были кавалерией семьи Эузнирк, они выбрали собственные интересы вместо верного следования моим приказам. Лейтенанты злились, но всадники уже отделились — остановить их было невозможно, так что я сказал оставить всё как есть.

— Вы Штрейт?

— Именно так.

Вражеский командир, снявший шлем, оказал мне должное уважение.

Довольно вежлив для французского рыцаря?

Честно говоря, это я чувствовал себя неловко.

— Я Гундир из Голландии. Вместо почётной смерти я сдаюсь, думая о безопасности моих людей, поэтому, пожалуйста, примите с Божьей милостью и не бросайте нас.

Голландия была частью современной территории Нидерландов.

Значит, этот человек не был французом.

Неудивительно, что он вежлив.

Будь он французом, он бы потребовал вина и хорошего хлеба прямо с порога.

— Принимаю. Хотя вы враг, я гарантирую обращение, подобающее рыцарям.

— Благодарю, но позволите ли вы нам забрать тела павших?

Командир, по всей видимости, питал исключительную привязанность к своим подчиненным.

Большинство его людей тоже были из Голландии, так что я понимал.

Следуя обычаям поля боя, наши кавалеристы забрали снаряжение и коней сдавшейся кавалерии. Было небольшое сопротивление, но пленные не могли не быть разоружены. Как и в случае с Жаном де Плесси, пленённым у Фойцена, или Клодисом из Эпине, мы не трогали снаряжение и коней рыцарей, за которых можно было получить выкуп.

Шесть рыцарей были пленены, включая Байона.

Байон, придя в сознание, сказал мне со смешанными чувствами:

— Никогда не думал, что проиграю так жалко.

— Я тоже не думал, что выиграю так легко.

— После поражения я не хочу оправдываться. Но меня интересует один вопрос — как ты узнал, что мы придём? Времени на сбор разведданных было слишком мало.

— Я получил откровение от Бога о необходимости спасти Берен, и что Бургундия нападёт.

— ...Ты шутишь?

Я немного подражал Жанне д'Арк. С точки зрения Бургундии, Жанна д'Арк была устрашающей и ненавистной фигурой, от которой у них скрежетали зубы. Она умерла 20 лет назад, но по всей Франции до сих пор было много регионов, которые скорбели или чтили её. Для Бургундии это было всё равно что ткнуть в больное место.

Байон сверлил меня взглядом, словно не мог ничего понять, а затем его утащили в тюрьму. Михаэль, разбиравший поле боя перед гарнизоном, подошёл ко мне. Он смотрел на спины пленных, уходящих прочь, и сказал:

— Превосходное достижение. Те дворяне Эуза снова упадут в обморок, да?

— Если главные силы одержат блестящую победу, разве зависть ко мне не утихнет?

— Как будто эти жадные свиньи просто так это проигнорируют. Просто игнорируй их в ответ.

Как сказал Михаэль, игнорировать их было, пожалуй, лучшей стратегией.

Я и так был центральным дворянином, а те люди — пограничными.

Затем я доложил о кавалерии, присланной Фридом.

Лицо Михаэля, сиявшее от победы, скривилось.

— Что? Они проигнорировали приказ и отделились?

— Погнались за бегущим врагом.

— Они полностью измазали лицо Фрида грязью. В любом случае, эти региональные лорды относятся к приказам центра как к мусору. Проблема в том, что это продолжается сотни лет. Проклятые ублюдки.

Так же, как регионы ненавидели контроль центра, центр в равной мере ненавидел, когда регионы действовали по-своему при каждой возможности. Я воочию увидел через эту войну, насколько серьёзен конфликт между центром и регионами, и полностью понял, почему семья военного министра должна была полниться воинами.

Без такого закаленного воина, как мой тесть, региональным лордам, вероятно, было бы все равно.

— Миссия выполнена.

— Молодцы. То, что лучники не понесли потерь, — заслуга ваших грамотных действий.

— Нет, сэр. Это благодаря Оскару, Густаву и Теду, действовавшим старательно.

На самом деле, наибольшей угрозой для вражеской кавалерии были наши лучники. Кавалерия, остановленная и заблокированная стеной копий, была не более чем лёгкой добычей для лучников. Лучники убили больше врагов, чем лёгкая кавалерия, которую я вёл. Отряд Оскара блокировал вражеских кавалеристов, протиснувшихся и пытавшихся уничтожить лучников.

Мы эффективно блокировали наступление врага с правильным разделением ролей.

Если Михаэль и я были молотом и наковальней, то Оскар и солдаты Розенхайма служили второй наковальней. У солдат Розенхайма было трое раненых, но, к счастью, ни одного убитого.

Лучники не понесли потерь и могли спокойно охотиться на вражескую кавалерию. А это, в свою очередь, помогало Михаэлю сосредоточиться на фронте. Я похвалил Оскара, Теда и Густава за их достижения. Немного похвалы всегда помогает.

Мои подчинённые, которые были подавлены из-за того, что им негде было проявить себя, заметно повеселели.

Поле боя было относительно расчищено, а кавалеристы счастливо потрошили трофеи и добычу. Но о ходе боя основных сил по-прежнему не было никаких вестей. Михаэль доверял способностям моего тестя, но постепенно начинал тревожиться.

— Зять, не послать ли кавалерию проверить?

— Я отправил Антона, так что если что-то случится — он прибежит с докладом.

— Наша армия герцогства — элита из элит, но войска графа совершенно ненадёжны.

— Как бы ненадёжны они ни были, это пограничные войска. Свою роль они выполнят.

За почти 100 лет истории пограничные силы бесконечно воевали с бургундскими партизанами, так что по-своему были боеспособны. Но Михаэль, не доверявший регионам, считал региональные армии ненадёжными. Его позиция была такова: армия герцогства, представляющая центр, должна стоять над региональными силами.

В любом случае я хорошо накормил подчинённых и дал им отдохнуть. От непрерывных боёв накопилась усталость, так что пусть хоть немного восстановятся. Так у них будет больше сил, когда их снова отправят в бой. Все пересели на запасных коней. Я тоже вывел Монблана вместо уставшего Шаттена. Михаэль смотрел на Монблана с завистью, гладя его шею как влюблённый.

— Граф Эпине сделал тебе и впрямь чудесный подарок.

— Шурин, твой конь тоже отличный, так что тебе не стоит обижаться.

— Бальдр хороший конь, но этот выглядит таким благородным.

Монблан фыркнул, словно Михаэль его раздражал. Я только что накормил его сахарком, поэтому реакция была такой мягкой — с его обычно чувствительным темпераментом он бы уже показал Михаэлю свои изящные передние копыта. Пока мы уныло ждали новостей с поля боя, наконец прибыл Антон.

Антон, примчавшийся как ветер, доложил мне:

— Сообщение от командующего армией герцогства! Приказ немедленно преследовать разбитого врага!

К счастью, наша сторона победила.

Временное окно набега на тыл прошло, а рейдовый отряд так и не вернулся, так что граф Эпине, должен был почуять провал его плана. Антон объяснил: враг пытался перегруппировать строй во время отступления, но когда наёмники на левом фланге откололись, волна поражения распространилась бесконтрольно.

А после этого — ну, им оставалось только убегать.

— Оставляю всё здесь на тебя. Фил, Август! Собрать отряд!

— Я хорошенько приведу в порядок гарнизон, так что привези хорошую добычу!

Оставив гарнизон на Михаэля, я поспешно повёл лёгкую кавалерию на север. Некоторые кавалеристы ворчали на непрерывное развёртывание, но большинство радовались возможности заполучить ещё трофеев. Если враг бежал в поражении, куда он побежит? На север, конечно.

Тыгыдык-Тыгыдык-Тыгыдык!

Так что я двинулся по пути, которым шёл накануне. Я планировал выйти вперёд врага, чтобы бегущие войска нас не заметили. Тропа, по которой я рейдил вражеские рейдовые отряды и базы снабжения, снова послужила ориентиром. Я осматривал окрестности через Скаут-Командир.

Бегущие вражеские подразделения постепенно начали обнаруживаться.

А в тот момент, когда я определил местоположение графа Эпине, я начал искать оптимальный маршрут.

Оптимальный маршрут — третья функция Скаут-Командира. Обозначаешь цель — и он генерирует маршрут атаки или отступления, как навигатор. Через эту функцию я стряхивал разведывательные отряды и благополучно возвращался. Но на этот раз с его помощью был сгенерирован оптимальный маршрут для атаки на графа Эпине.

Вместо того чтобы идти прямо по равнинам, мы свернули на совершенно неизвестную боковую тропу. Эта тропа была лесной, но достаточно широкой для лёгкой кавалерии. Мне было немного неловко, потому что кавалерист со штандартом выглядел очень растерянным. Обычно, даже используя лесные тропы, не скачут так быстро.

Через Скаут-Командир я видел, что лесная тропа всё ближе и ближе подводит нас к равнинам.

А те равнины были полны бегущих вражеских сил.

Мы приблизились к врагу раньше, чем кто-либо успел это осознать. Моё сердце бешено колотилось.

Но ни один из кавалеристов этого не знал.

Они просто скакали за мной.

— Беренская кавалерия! Мечи к бою!

Когда я выхватил кавалерийский меч, кавалеристы вздрогнули, но по команде обнажили клинки.

Почему вдруг мечи?

Вот о чём они думали. Но времени объяснять не было. Впереди виднелась лишь стена кустов, отмечавшая конец этой лесной тропы. Я впервые в жизни попытался прыгнуть верхом.

Монблан был очень быстрым конём с плавным управлением, дарившим ощущение спортивного автомобиля. Я поймал ритм Монблана и послал сигнал прыжка, которому меня научил Винтер. И Монблан очень изящно перепрыгнул через кусты.

А то, что я увидел, — были ошарашенные лица пехотинцев, когда кавалерия внезапно вырвалась из-за деревьев. Я чувствовал всё как в замедленной съёмке, и мой рефлекторно взмахнувший кавалерийский меч полоснул ближайшего пехотинца по лицу, когда я пролетал мимо. Наша кавалерия безостановочно неслась сквозь паникующую пехоту.

— Вражеская кавалерия!

— А-а-ах!

Бах! Бух!

Пехотинцы, сбитые конями, безжалостно затаптывались копытами скакавших позади. Кавалерийские мечи летали во все стороны, срубая пехоту. Враг был совершенно не готов к тому, что мы вырвемся вот так. Поэтому мы убивали их очень легко и быстро.

Но убивать вражеских солдат не было основной целью.

Ею был граф Эпине, и по какой-то причине сопровождавшая его кавалерия была очень немногочисленной. Что было некстати для графа. Я был готов атаковать и понести потери, но его эскорт насчитывал всего около 10 всадников. Естественно, граф Эпине был ошарашен, когда нас увидел.

— Фил! Направо!

Когда я дал сигнал правой рукой, отряд Фила отделился в ту сторону. Затем я указал левой рукой влево, отправив туда отряд Августа. Я повёл оставшихся лейтенантов и кавалеристов по прямой. Проще говоря, мы окружали их, чтобы они не сбежали.

Естественно, вражеская кавалерия не была идиотами. В тот миг, когда мы попытались их окружить, они ринулись на Августа, двинувшегося влево, пытаясь прорваться до того, как кольцо сомкнётся. Но меч Августа срубил ведущего всадника, блокируя прорыв. В этот промежуток окружение замкнулось.

Вражеская кавалерия сократилась до пяти всадников.

— Граф Эпине! Сдавайтесь!

Когда я призвал к сдаче с фронта, граф Эпине — без шлема и смотревший на меня растерянными глазами — узнал герб на моём штандарте. Пышная борода графа, окрашенная яростью в красный цвет, затряслась. К тому же я ехал на Монблане. Он не мог меня не узнать.

— Этот герб! И Монблан! Ты Штрейт!

— Именно. Спасибо за чудесный подарок.

— Ta gueule (французский: Замолчи)! Ты смеешь оскорблять благородного лорда Эпине! Проклятый конокрад! Из-за тебя все мои планы рухнули! Клянусь Богом, я никогда тебя не прощу!

Граф Эпине яростно кричал, но без солдат вокруг его слова были пусты. Большинство армии врага составляли наёмники, и они были слишком заняты собственным спасением, чтобы сплотиться вокруг него. Бургундская пехота тоже разбежалась во все стороны, как только мы появились.

Перегруппировать бегущих солдат было практически невозможно.

— Сдавайтесь. Я не хочу совершать грех убийства дворянина.

— Великие дворяне Бургундии не сдаются!

Отказаться от сдачи, будучи окружённым — есть ли у него что-то, на что он рассчитывает?

Я тихо цыкнул и уже собирался атаковать, когда на Скауте-Командире появилась вражеская кавалерия. По информации скаута я понял, что это личная гвардия графа Эпине, но не знал, почему они объявились только сейчас.

— Фил! Август! Заблокируйте вражескую кавалерию!

— Мои люди вернулись! Хартман, убей этого ублюдка!

Какое неподходящее время для появления вражеских подкреплений. И их было довольно много. Я приказал Филу и Августу перехватить их, и пока они выигрывали время, я ринулся пытаться пленить графа Эпине. Мой кавалерийский меч столкнулся с мечом рыцаря по имени Хартман.

И граф Эпине воспользовался этой возможностью, чтобы попытаться сбежать.