▷ 51% населения людей мертвы.▷ Задача выполнена.▷ Отмена пробуждения владыки демонов.Холод.Он был первым, что пробилось сквозь пелену безумия. Не холод воздуха — в тронном зале Владыки Демонов всегда стоял зной, пахнущий серой и раскаленным металлом. Нет, это был внутренний холод. Пустота в том месте, где последние десять лет пылала Жажда Крови.Она исчезла. Не утихла, не отступила — ее просто не стало. Словно кто-то выдернул вилку из розетки вселенского масштаба.Я сидел на троне, высеченном из цельного обсидиана Вечной Бездны. Еще вчера он пульсировал в такт моему сердцу, отзываясь на каждую вспышку гнева, каждую волну разрушительной воли. Сейчас он был просто огромным куском черного стекла, мертвым и холодным под моими пальцами. Я сжал подлокотники, впиваясь в камень ногтями, которые еще недавно могли прочертить борозды в адамантите. Ничего. Ни привычного гула энергии, искажающей пространство. Ни отголосков миллионов голосов моей армии, вечным навязчивым шумом звучавших в глубине сознания.Тишина.Она была оглушительной. Дезориентирующей. После лет непрекращающегося рева в голове эта тишина давила на барабанные перепонки тяжелее, чем самые мощные заклинания.«Система?» — мысленно позвал я, обращаясь к тому, что всегда было фоном, частью правил этого мира, как гравитация или смена дня и ночи.Ответ пришел немедленно, возникнув в сознании беззвучными, идеально четкими символами.Сообщение▷ 51% населения людей мертвы.▷ Задача «Проредить человечество» выполнена. ▷ Статус «Пробужденный Владыка Демонов» аннулирован.▷ Эффект «Жажда Крови» деактивирован.▷ Навык «Контроль легионов» деактивирован.Я медленно провел рукой по лицу, ощущая под пальцами кожу, а не вечно кипящую плоть. Такого не случалось никогда. За всю долгую, кровавую историю циклов Владык и Героев такого история не знает. Цикл должен был закончиться только смертью Владыки от руки Героя. Или не важно кто умрет? Смерть Героя? Немыслимо. Даже падение луны не могло...▷ Задача «Проредить человечество» выполнена. Так было в сообщении.Да и поверить невозможно, что с Героем могло что то случиться с его абсурдной божественной защитой. На прошлого сбросили осколок луны с неба. Кажется в записях эта массовая ритуальная магия называется "Падение Метеорита". В месте удара не осталось ничего. Выжженная пустошь до самого горизонта во всех направлениях. Пока десятки колдунов читали заклинание, тысячи войнов и монстров сдерживали Героя на месте. Все были мертвы. И те кто сдерживал Героя и колдуны от истощения после такой магии. От войнов не осталось даже пепла. А герой не пострадал. Физически. Возможно пострадала его гордость. Вся одежда на нем и оружие с доспехами просто испарились. Он даже отступил. Всего на несколько дней. А как вернулся, тот же день прошлый Владыка и пал.— Владыка?Голос, прозвучавший из глубины зала, был низким, как удар грома под землей, но сейчас в нем слышалась трещина. Голос Азрака, моего верховного маршала, дьявола из древнейшего и могущественнейшего рода Пожирателей Бездны. Существа, чья сила могла испепелить целые королевства.— Что… что происходит? — Азрак стоял в десятке шагов от трона, его исполинская, закованная в черный мифрил фигура казалась невероятно неуместной в этой новой, звенящей тишине. — Приказы не доходят. Легионы застыли. Сквернопуты потеряли связь с Глубиной, орки бьются в ярости друг о друга… Я… я не слышу Вашу Волю.Я посмотрел на него. На этого древнего демона, чья верность была выкована не страхом, а самой системой мироздания, где он был моей правой рукой, а я — его абсолютным повелителем. Сейчас он стоял, как потерянный ребенок, гигант с глазами, в которых плескалась паника. Его разум, веками заточенный под восприятие и исполнение единой Воли, не мог обработать происходящее.— Владыка? — повторил он, и в его голосе прозвучала почти мольба. И наконец вывел меня из задумчивости.Значит "задача выполнена" и Владыка больше не нужен. Владыка… Теперь слышать это обращение в свой адрес было странно и неправильно. Владыка? Уже нет. Хотя суток не прошло, как я стоял на башне из спрессованных костей и обломков, взирая на пылающий город в долине Регнум. Помню, как крики его жителей смешивались с треском рушащихся стен и ревом моих демонов. Помню, как поднял руку, и последний оплот человечества в этом регионе был стерт с лица земли сферой чистой энтропии. И да, я наслаждался этим. Неистовый, пьянящий восторг затоплял каждую клетку моего существа, чувство абсолютной, неоспоримой власти. Это приносило чувство выполненного долга. Вот оно как. Жажда Крови удовлетворена, цель достигнута. Система поставила галочку.Но почему сам акт разрушения приносил такое удовольствие? Почему вид страданий был сладок? Это была не моя воля. Это был внешний импульс, вшитый в саму суть статуса «Пробужденный Владыка». Инструмент для выполнения работы. Молоток не наслаждается, забивая гвоздь. Но я-то не просто молоток. Я был тем, кого заставили быть молотком. И сейчас, когда меня положили в ящик с инструментами, воспоминания о «работе» вызывали лишь горькую тошноту.Пора в отставку. Интересно, был ли хоть один владыка до меня в такой же ситуации?— Кажется, нас уволили, Азрак, — сказал я, и мой собственный голос прозвучал чуждо ровно. Без привычного эха вселенской мощи, без того подтекста, что заставлял трепетать даже горных великанов. Просто голос.— Уволили? — Он моргнул своими горящими угольными глазами, явно перебирая в памяти значения слов и не находя подходящего. Его реальность рушилась. — Но армия... контроль... — Азрак бессильно развел руками. — Вы пробудились и сразу получили власть над всеми! От древних драконов до низших бесов! Я помню тот день... мы, дьяволы, были на грани гибели от стаи голодных химер. И в тот миг пришла Воля. И химеры, и мы — все разом получили один приказ: "Явиться". И мы шли вместе, как будто никогда не резали друг друга.— Похоже, я перевыполнил план, — я не смог сдержать горькой усмешки. — Пятьдесят один процент. Верхний предел. Было решено, что дальнейшее истребление бессмысленно.Я поднялся с трона. Мое тело, обычно излучавшее такое давление, что воздух вокруг искажался, теперь было просто телом. Сильным, выносливым, но конечным. Я почувствовал холод полированного обсидиана сквозь тонкую подошву сапог. Простой физический контакт. Никакого мистического резонанса.— Я больше не ваш Владыка, — констатировал я, спускаясь с возвышения. Каждый шаг отдавался в невероятной тишине зала. — Ищите нового. Или не ищите. Создайте совет. Объявите демократию. Мне, по большому счету, все равно.Я прошел мимо него. Азрак не сделал ни шага, чтобы остановить или последовать. Он застыл, его вера в незыблемую иерархию, в самый фундамент его существования, была сломана. Для него я был пустым местом. Бывшим богом, внезапно оказавшимся смертным.Выйдя из тронного зала, я попал в хаос. Главная артерия цитадели, Оскверненный Проспект, обычно был идеально отлаженным потоком: легионы бесов маршировали в такт незримому барабану, сквернопуты шипели команды, перенаправляя энергии, дьяволы-надсмотрщики парили в воздухе, следя за порядком. Сейчас это был сумасшедший дом. Бесы, эти низшие демоны с кожей цвета расплавленного шлака, метались из стороны в сторону, натыкаясь друг на друга и испуская потерянные визги. Без приказов они не знали, куда им бежать, что делать. Орки, огромные зеленокожие громилы с дубинами размером с дерево, ревели от ярости и били этими дубинами по стенам, по полу, по случайным бесам, выплескивая накопившуюся агрессию, не находя ей иного применения. В воздухе стоял смрад страха, гнева и растерянности.Они смотрели на меня. Десятки, сотни пар глаз — от горящих точек бесов до огромных, налитых кровью глазниц орков. И в этих взглядах я читал не поклонение, не ужас перед моей мощью. Я читал то же, что видел у Азрака: растерянность. А в глубине — рождающийся, животный страх. Страх перед неопределенностью. Перед отсутствием поводка.«Они не знают, что делать без хозяина, — холодно констатировал я сам себе. — И я, похоже, тоже».Мысль была трезвой и отрезвляющей. Я был для них не личностью, а функцией. Функция была отключена. Что происходит с инструментом, когда его перестают использовать? Он ржавеет. А если этот инструмент — заточенный клинок? Он начинает представлять опасность для всех вокруг, включая того, кто его бросил.Мне нужно было бежать. Не из-за трусости. Из-за стратегической целесообразности. Пока эта орда не нашла козла отпущения. Пока они не решили, что виной всему — бывший хозяин, с которым теперь можно свести счеты. Без Жажды Крови, без связи с легионами, я был силен, но не настолько, чтобы в одиночку сдержать всю цитадель.Я не стал возвращаться в свои покои. Там не было ничего ценного. Все, что имело значение, было связано с силой, которую у меня отняли. Вместо этого я свернул в узкий, редко используемый коридор, ведущий к старым шахтам лифтов. Мне нужен был выход. Любой ценой.По пути я наткнулся на группу суккуб. Три демонессы стояли, прижавшись друг к другу, их прекрасные лица, способные свести с ума смертного, были искажены страхом. Их крылья, обычно гордо расправленные, беспомощно обвисли.— Он идет… — прошептала одна из них, не глядя на меня. — Герой… Он вырезал Гнездо в Сияющих Пещерах. Никто не выжил.— Он не просто убивает, — добавила вторая, дрожа. — Он оставляет за собой пустую черную землю.Герой в Сияющих Пещерах? Это близко. Пару дней полета на самом быстром грифоне. Но для героя пешком. Чуть больше дня, если пойдет сразу сюда. Но по данным этот герой вырезает всех на своем пути. Даже жутко. Он точно Герой? Хотя не мне такое говорить... 51% всех людей.. что я за тварь такая. Стой. Всего 10 лет. Не слишком ли быстро люди кончились? Не время об этом думать. Даже если Герой будет отвлекаться на каждого демона, то у меня все рано не больше недели.Я прошел мимо, не сказав ни слова. Что я мог сказать? «Сожалею?» Это прозвучало бы как насмешка от того, кто еще вчера сам был их палачом. Их судьба больше не была моей ответственностью. Или… была? Но уже по-другому.Спуск в шахтах занял вечность. Комнаты-телепорты не работали — без централизованного управления вся магия цитадели вышла из строя. Я спускался по аварийным лестницам, высеченным в скале, и с каждым шагом чувствовал, как груз прошлого, груз бессмысленных убийств и разрушений, давит на меня все сильнее. Без оправдывающей его Жажды Крови он был невыносим.Наконец, я оказался у потайного выхода. Там меня ждали три молодых беса, те самые, что обычно только и делали, что дрались за лучшие куски пищи. Сейчас они стояли навытяжку, пытаясь сохранить подобие военной выправки.— Владыка! — проскрежетал самый смелый из них. — Мы... мы будем держать оборону! Пока вы... пока вы разберетесь с этим сбоем!В его глазах читалась не преданность, а отчаянная попытка сохранить хоть какую-то определенность в мире, который рушился на глазах.— Не тратьте силы, — сказал я. — Лучше спрячьтесь. Найдете какое-нибудь глубокое подземелье и переждите. Скоро здесь станет... очень опасно.Я вышел в холодный ночной воздух. Свобода пахла снегом и сосной. И тайной.Впервые за десять лет у меня не было готовой армии, не было жажды разрушения, не было четкой цели, данной свыше.Жажда Крови исчезла, связь с армией оборвана... но кое-что сохранилось. Десять лет непрерывных боев и убийств не прошли даром.Моя внутренняя энергия... она все еще здесь. Огромная, как океан. Я мог ощущать ее пульсацию в жилах. Каждый убитый мною лично — а их были десятки тысяч — оставил во мне частицу своей силы. Я не гордился этим. Мысли о том, из чего сложена эта мощь — из криков умирающих солдат, из последних вздохов магов, пытавшихся остановить меня, — вызывали тошноту. Но отрицать полезность этого ресурса было бы глупо.И навыки. Боги, какой набор накопил я за эти годы. Боевое восприятие (A) — в бою тело двигается будто само.Тактический анализ (S) — лишь один взгляд дает массу информации — расстановка сил, уязвимости.Сопротивление магии (B) — заклинания, которые могли бы испепелить обычного демона, оставляли на мне лишь легкие ожоги.Языки всех рас (A) — от гортанных ругательств орков до сложных магических терминов эльфов.Бойня (D), Палач (D), Мясник (D), Жнец (D) — Позвольте промолчать как я их получил и как использовал.Я был лишен титула, но не опыта. И в этом мире, где сила решала все, это давало мне шанс.Я сделал шаг в неизвестность, чувствуя, как за спиной рушится не просто цитадель, а целая эпоха. Моя эпоха. Пришло время начать новую.Я обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на свою цитадель. Черный шип, вонзенный в небо, место, которое было моей тюрьмой и крепостью на протяжении десяти лет. Теперь оно было просто грудой камней, кишащей обезумевшими обитателями.Куда идти? Я не знал. У меня не было дома. Не было цели. Но была свобода. И первая за долгие годы возможность задать самому себе вопрос: «Кто я, если я не Владыка Демонов?»Ответа не было. Но чтобы его найти, нужно было двигаться. Я сделал шаг вперед, оставив прошлое позади, и впервые за долгое время почувствовал не зов крови, а простой интерес к тому, что же ждет впереди.

Детство Лоренца измерялось семью годами, и все они были наполнены прочным, как отцовы руки, миром. Их дом стоял на отшибе, и жизнь текла в ритме, заданном скрипом пилы и ровным стуком материного челнока.Отец возвращался из чащи, пахнущий хвоей и свежим ветром. Его шершавая ладонь, в приветствие, трепала волосы на детской голове. А мать… Мать пахнет теплым хлебом и льном. Иногда, не отрываясь от станка, она тихо напевала, и этот звук создает уют и приносит чувство безопасности ребенку.Тот день был таким же ясным и полным жизни. Лоренц достраивал в саду крепость из палок, а из открытой двери тянуло упоительным запахом свежей выпечки.— Лоренц, иди есть! — донёсся голос матери.— Сейчас! — буркнул он, втыкая в землю последнюю, самую высокую ветку — будущую башню.И в этот миг птицы разом смолкли.Лес, привычный и почти родной, замер в гнетущей тишине. Мальчик обернулся. Из-за теней вековых елей, словно из самой преисподней, вышли они. Существа с кожей цвета пепла и горящими угольями глаз. Они несли с собой смрад гари и серы, который навсегда должен был вытеснить запах свежего хлеба и отцовой куртки.Отец молча, одним движением, отставил Лоренца назад. Мальчик уткнулся лицом в спину отца — его последнюю крепость. Мать шагнула к ним, заслоняя сына. Это был последний порядок вещей, который он понимал: папа спереди, мама сзади, а он — в безопасности между ними.Отец схватил старый топор и вышел перед тварями. Одно из существ дернулось. Раздался сдавленный хрип отца. Что случилось с отцом парень не знает. Мать схватила его и побежала. На ее крики собрались деревенские жители, вооруженные чем попало.Лоренц не помнил, как оказался в подвале под домом. Он лежал свернувшись и зажмурил глаза. Стараясь не дышать, пока снаружи звучали крики и страшные звуки, издаваемые существами поедающими добычу. Их рычание и вой стоял у него в ушах еще много лет спустя.Храм Святой Маргариты стал его новым домом. Его нашли истощенного среди руин деревни и принесли в приют храма без сознания. Монахини выходили его и помогли войти в его новую жизнь в качестве одного из множества сирот. Монахини были добры, но строги. Дни состояли из молитв, простой еды и уроков. Кроме того теперь ему предстояло работать. Тихая, монотонная работа, не требующая ни смелости, ни силы: убраться, перенести дрова на кухню или корзину с хлебом к столу для него и других сирот.Но страх никуда не ушел. Он жил в нем, стал его частью. Как только закрывал глаза, мальчик слышал вой, рычания, крики людей, звуки разрывающихся костей и плоти. Ночные кошмары были такими яркими, что он просыпался с криком, залитый холодным потом. Днем любой резкий звук — хлопнувшая дверь, упавшая кружка — заставлял его вздрагивать, сердце бешено колотилось, в ожидании, когда твари придут снова.Один раз в трапезную забежала бездомная собака. Грязная, с вжатой в спину головой и поджатым хвостом — она лишь искала крошки. Но её тощее, угловатое тело, ее резкий, крадущийся силуэт, мелькнувший в периферии зрения, стало спичкой, брошенной в порох.Для Лоренца стены трапезной поплыли. Вместо скудной монастырской еды он снова почувствовал запах гари и серы. Вместо собаки он увидел чудовище.То самое чудовище из кошмаров. Оно не было просто псом. Две песьи головы на мускулистой шее, пасти которых растягивались в беззвучном, слизком рыке, обнажая ряды игольчатых зубов. Но самое ужасное был хвост — или его отсутствие. Вместо него из крупа чудовища вырастала толстая, чешуйчатая змея, чье тело извивалось в такт движению твари, а плоская голова с мертвыми глазами-бусинами без устали обшаривала пространство, выискивая добычу. Вся его сущность была искажением самой природы. Одного взгляда достаточно чтобы понять чужеродность этой твари. Таким не место на землях людей.И за этим образом, как удар топора, пришла главная картина. Отец. Его могучий силуэт, заслонивший мать и сына. Он не кричал, а только коротко крякнул, когда не коготь, а змеиный хвост Ортуса метнулся вперед с молниеносной скоростью. Ядовитые клыки впились отцу в горло и подтянула к собачьим пастям.Скамья с грохотом опрокинулась. Двенадцатилетний Лоренц с криком рухнул на каменный пол, забился в припадке слепого, животного ужаса. Старшие мальчики застыли в оцепенении, а потом, когда узнали причину, пошли смешки и перешептывания.Сначала шутки были робкими: кто-то рычал у него за спиной, когда он молился. Потом — наглее: они выли по ночам под его дверью, лаяли и шипели, когда он проходил по коридору, дразня «двухголовым щенком». Сначала Лоренц сжимался в комок, пытаясь игнорировать. Но унижение и гнев копились, подпитываясь тем же страхом, что его породил.И однажды этот гнев прорвался. Когда самый крупный из насмешников с лаем и шипением подбежал к нему сзади, Лоренц резко развернулся. В его глазах не было страха — только холодная ярость. Он молча, с силой, удивившей обоих, повалил обидчика на землю и, придушив за ворот, прошипел ему в лицо, имитируя шипение змеиного хвоста: «Еще раз — и разорву зубами твою глотку».В его голосе не было детской злобы. Был хрустальный, смертоносный холод, унаследованный от тех самых существ. Мальчишки замерли. Они впервые увидели в нем не жертву, а бойца, в котором просыпается тень настоящего чудовища. Агрессия, рожденная из страха, закалила его. Были другие, кто решил посмеяться в тот день и пару позже. Все закончилось не более чем синяками. Потом насмешки стихли, сменившись настороженностью, а затем и уважением.Монахиня Марта, в тот, уже далекий день, успокаивала его, сидя рядом на каменном полу трапезной гладя его по голове после приступов, шептала: «Бояться — не стыдно, дитя мое. Страх позволяет нам оставаться живыми. Страх это сила». Теперь он понял ее слова. Он не перестал бояться. Он просто заковал свой страх в сталь гнева и научился направлять его, как ядовитую змею.Шестнадцатилетие должно было пройти как обычно. Утренняя молитва, работа в мастерской, складной ужин. Но все пошло не так с самого утра.Лоренц пошел к колодцу за водой. И на обратном пути его настигло ощущение, будто внутри что-то перевернулось, щелкнуло. Мир вокруг вспыхнул невыносимо яркими красками. Шепот листьев зазвучал как громовая раската. Он почувствовал каждую травинку под ногами, каждую каплю влаги в воздухе. А внутри... внутри бушевал океан энергии. Незнакомой, чужой, но невероятно могущественной.Он в недоумении обхватил и прижал к себе большое ведро с водой, легко раздавив его. Лоренц бросил поломанное ведро. Он стоял, дрожа, глядя на свои руки. Они были такими же, но в них таилась сила, способная на такое. Он не понимал, что происходит. Был ли это дар? Или проклятие? Парень осмотрел свою мокрую одежду, думая что ему сейчас сделать, как быстрее себя высушить. Подчиняясь его намерению воздух вокруг него стал сухим и горячим, как в летний зной, что совсем не подходило середине весны. Воздух становился горячее и парень вдруг осознал что горячий воздух попадает в легкие при каждом вздохе, но это никак не влияет на тело. Руки, ноги чувствуют все ту же легкую прохладу как и должно быть. "Это сушить одежду. Это я сам делаю. Я могу это контролировать", - возникла мысль в его голове. Позже ему пришлось объясняться перед монахинями как и где он почти сжег свою одежду.С того дня все изменилось. Работа, которая раньше утомляла, теперь давалась легко. Он мог без устали таскать тяжелые грузы с которыми не справлялись более старшие и - на вид - более сильные товарищи. Его попросили присоединиться к лесорубам и помочь с перевозкой бревен. Он не мог отказать тем, кто заботился о нем, не смотря на то, что даже взгляд на лес, вызывает у него дрожь.Прошло да месяца после «пробуждения» его новой силы. Лоренц с другими подростками из приюта были в лесу. Время шло к сумеркам, когда внезапно привычные звуки леса смолкли, и воздух наполнился тем самым смрадом гари и серы, который он помнил с детства. Из чащи, ломая молодые деревца, появился ОН. Такой же, как в тот роковой день: две песьи головы с горящими глазами-углями, а вместо хвоста — извивающаяся змея, щелкающая ядовитыми клыками.Леденящий ужас сковал Лоренца. Он снова был семилетним мальчиком, беспомощно смотрящим на смерть родителей. Но затем он услышал крики других подростков — тех, кто стоял сейчас за его спиной, один из тех кто дразнил его когда-то. "Страх - это сила что помогает выжить", - примерно так говорила женщина, что оберегала его. И этот ужас смешался с яростью. Яростью и страх сплелись в ядовитую смесь.— Убегайте. — спокойно сказал он, — а я разорву ему горло своими зубами.Товарищ и друг Лоренца, тот первый кто увидел в нем изменение от запуганного ребенка до дикого зверя, снова увидел тот, леденящий душу взгляд. А мигом позже ему показалось что глаза парня приобрели красное свечение, как у раскаленных углей. Такое же как у твари на которую теперь смотрит Лоренц глаза в глаза.Монстр бросился на группу. Лоренц встретил его, отбросив тварь ударом кулака с такой силой, что та, проломив несколько стволов, с воем отлетела в чащу. Но досталось не только чудовищному псу. Вспышка слепящего света вырвалась из его ладоней, превращаясь в волну огня, которая опалила стоявших недалеко людей. Их крики боли смешались с рыком чудовища. Лоренц продолжал. Он бил и жег, двигаясь с нечеловеческой скоростью, ломая кости твари, пока от твари не осталось лишь обугленное, изуродованное мясо.Когда адреналин отступил, Лоренц опустился на колени, тяжело дыша. Он огляделся. Лес вокруг был выжжен и повален. Несколько мальчиков лежали на земле, один был прижат упавшим деревом, которое Лоренц отбросил во время схватки, у другого были страшные ожоги на руке. Все смотрели на него с широко раскрытыми глазами, полными шока и непонимания.Вернувшись в монастырь, раненых сразу повели к лекарю. Лоренц стоял во дворе, не в силах сдвинуться с места, глядя на свои руки — руки, которые только что несли и смерть, и спасение. К нему подошел старший из лесорубов, Мартин, тот самый, что получил ожоги, прикрывая от огня младшего товарища.— Спасибо, — хрипло сказал мужчина, держась за перевязанную руку.Лоренц с трудом поднял на него глаза, в которых стояла буря отчаяния и вины.— За что? За то, что я чуть не сжег вас заживо? За то, что сломал. Я... я не справился. Я не смог это контролировать. Из-за меня вы пострадали.Мартин тяжело вздохнул и неожиданно положил здоровую руку на его плечо.— Парень, посмотри на меня. Да, ожоги болят до ужаса. Да, кто-то, возможно, не в состоянии будет работать пару недель. Но мы живы. А этот... этот Ортус, — он кивнул в сторону леса, — он бы убил нас всех. До последнего. Мы бы умерли в муках. Ты нас спас. Пусть и ценой нашей крови, но спас. Никто из нас тебя не винит. Так что и ты не вини себя.Эти слова, такие простые и прямые, не сняли груз вины с души Лоренца. Но они поставили первую, зыбкую опору в том хаосе, что царил у него внутри. Он спас их. Он был не идеальным защитником, он был стихийным бедствием, но он встал на пути монстра. И впервые за долгие годы, глядя в благодарные, пусть и полные боли, глаза, Лоренц позволил себе думать, что, возможно, его проклятие можно обратить во благо. Что его сила, рожденная из страха и ярости, может стать щитом для других.— Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, Лоренц. Говори, что тяготит твою душу. — Настоятельница Агата, женщина с седыми волосами и мудрыми, добрыми глазами, сидела за простым деревянным столом. Она отложила пергамент и жестом пригласила его сесть.Еще минуту назад Лоренц стоял у дверей кабинета настоятельницы, не решаясь войти. Воздух в коридоре казался густым и тяжелым. Он все еще чувствовал привкус гари на языке и видел перед собой шокированные лица товарищей. Он опустился на стул, не в силах поднять на нее глаза.— Сестра... Я... Я не знаю, как мне жить с этим дальше. Я вижу их лица. Теодул хромает, у Мартина на всю жизнь останутся шрамы... Они благодарят меня, но я вижу боль в их глазах. Боль, которую причинил я.— Они благодарят тебя за жизнь, — мягко сказала настоятельница.— Но цена для кого-то может оказаться слишком высокой! — голос Лоренца сорвался, в нем зазвучали отчаяние и гнев, направленный на себя. Утром он услышал - парень что был с ними, возможно, уже не сможет нормально ходить. — Я мог бы быть осторожнее! Я мог бы контролировать эту... эту силу! Но я выпустил ее, как дикий пожар! Я стал для них таким же бедствием, как и тот монстр!Он сжал кулаки, и по деревянному подлокотнику стула поползла тонкая паутинка трещин. Он с отвращением отпустил его.— Я стал избегать их, сестра. Просто... чтобы не навредить снова. Лучше уж одному, в стороне, где я никому не смогу причинить зла.Настоятельница Агата внимательно выслушала, ее лицо оставалось спокойным и серьезным. Она медленно поднялась и, обойдя стол, села в кресло рядом с ним.— Лоренц, посмотри на меня.Он с трудом поднял взгляд, ожидая увидеть осуждение, но увидел лишь глубокую, печальную мудрость.— Нет твоей вины в том, что случилось, — произнесла она твердо, но тихо. — Ты слышишь меня? Нет твоей вины. Ты был щитом. Щит, принимающий удар, может отбросить осколки и обжечь того, кто стоит за ним. Но разве вина за эти ожоги лежит на щите? Нет. Она лежит на том, кто наносил удар.Она сделала паузу, давая ему осмыслить ее слова.— Если бы не монстры, ничего бы подобного не произошло. Ни твои родители не погибли бы тогда, ни эти мальчики не пострадали бы сейчас. Ты стал орудием человечества, чтобы остановить зло, и в этой битве бывают раны. Горькие, болезненные, но — раны, а не смерть.Настоятельница положила свою легкую, исхудалую руку на его сжатый кулак, заставляя напряжение понемногу уходить.— Запомни раз и навсегда, сын мой: только хозяин монстров, та тьма, что их породила и направила, ответственен за пострадавших. Ты же, ценой собственного покоя и ценою боли своей души, спас жизни. Не замыкайся в своей скорлупе. Прими их благодарность. Дай им возможность помочь тебе теперь — своим прощением и своей дружбой. Ибо если ты отстранишься от них из-за чувства вины, то позволишь тьме отнять у тебя еще и это. — Это не твоя вина, — сквозь слезы проговорила девочка, тремя годами младше Лоренца. Она сидит на полу, пряча руку за спину. Девочка пострадала потому что подошла слишком близко, когда молодой человек тренировался. Несколько секунд назад в его руках была обычная ветка, которую он бросил прежде чем упал на колени перед девочкой чтобы извиниться. Этой обычной веткой он создавал сильнейшие порывы ветра, что соприкасаясь с камнем или стволом дерева, оставляли заметные глубокие царапины. Один накой порыв попал в руку, подошедшей сзади Арии — Ты не виноват. Ты герой, орудие человечества против чудовищных Легионов Владыки — сквозь слезы сказала девочка, прижимая к груди окровавленную руку. — Это все они… Демоны и их Владыка. Это из-за них страдаем и ты и я.Хоть из глаз текли слезы, но на лице не отражалось боли.— Ты права, Ария. И все же прости меня за неосторожность. От этих слов глаза девочки сильно округлились:— Избранный богами Герой знает мое имя. Я не могу быть более счастливой.В словах девочки был смысл. Она никак не полагала что такой отстраненный человек вообще заметит ее среди большого количества новых лиц. Недавно королевство недалеко отсюда подверглось нападению. Образовался большой поток беженцев и конечно среди них были и сироты, о которых некому было позаботиться. Несмотря на очень юный возраст, именно Ария возглавляла группу сирот-беженцев.— Уже дважды ты назвала меня Героем. Почему?— Вы, Сэр Герой, совсем отдалились от мира. — от эти ее слов и не привычного обращения Лоренц сильно смутился и даже покраснел.— Не надо так со мной. Я не благородный. Мы оба сироты без рода.Ария мило улыбнулась. выпрямилась и схватившись за подол, выполнила реверанс, явно говорящий о полученном образовании.— Отныне, Вам следует привыкнуть, Сэр Герой. Во все эпохи даже короли и императоры склоняли свои головы перед Героями. Тем более, как Вы выразились "сирота без рода", как я должна стоять перед Вами на коленях, а не Вы передо мной.Когда Лоренц заметил девочку и рану, случайно нанесенную ей, он упал на колени, извиняясь и с тех пор не менял позы. Тем более, с ее ростом, она, стоя на ногах, была лишь слегка выше парня, стоящего на коленях. А теперь она сама встала на колени и смотрела на него снизу вверх. Она была так близко, что он почувствовал запах ее волос. Цветочный запах. Такой какой никогда невозможно почувствовать от безродной сироты. Лоренц остолбенел и покраснел еще сильнее. Чтобы сбросить смущение, он встал и отвернувшись, отошел на несколько шагов.— И все почему Вы называете меня Героем? — Неожиданно для самого себя он поменял манеру речи на учтиво-вежливую. Из-за ее обращений к нему или ее, явно, не простого происхождения, он и сам не знает. Он обернулся к девочке. Она тоже встала и подошла ближе, но остановилась на достаточном расстоянии, чтобы больше не смущать его.— Поведение монстро изменилось, они объединились с демонами и за несколько дней стерли все войска моей родной страны. Известен точный день когда поведение монстров поменялось. И, как я здесь узнала, в тот же самый день один мальчик вдруг ни с того ни с сего стал самым сильным в округе и поджег на себе одежду.— И это доказывает...— Известная история, собранная со всех стран, не знает случая, когда кто-то, кроме Героя, становится сильнее ни с того ни с сего. Люди, увлеченные одним делом, могут добиваться результатов. Что, со стороны, выглядят абсурдно и противоречить любому здравому смыслу. Но для этого нужны десятилетиями посвятить себя одному делу и регулярно развивать свой предел, забирая энергию живых существ. Другой путь доступен лишь одному человеку на каждую эпоху противостояния. Герою. Все человечество возлагает на Героя свои надежды. Без него нам грозит полное уничтожение от Легиона Владыки. — Ария сделала шаг ближе и склонила голову. — Больше никогда не думайте о такой ерунде, как случайные царапины. Вы несете бремя всего человечества. Наш долг - помочь Вам стать сильнее. Чего бы нам это не стоило. Без Вас человечество просто вымрет. Вы можете поручить нам все что пожелаете. Используйте нас и наши жизни, если это потребуется. Ради всего человечества, я готова посвятить Вам свою жизнь. Позвольте хотя бы взять на себя Ваши тревоги. И поверьте, я не одна. У Вас есть сторонники, что жизнь за Вас отдадут. На Ваших плечах отныне судьба всего человечества.Лоренц с трудом пытался переварить услышанное. Новый груз ответственности лег на его плечи. Настолько тяжелый что любое другое бремя теперь казалось незначительным. "Наш долг - помочь Вам", — так сказала Ария. И было еще кое что. "Герой - это орудие человечества". Ария не первая кто назвала его "орудие человечества". Так же его назвала настоятельница. Парень думал что его освободили от работы, дали отдельную комнату и уединенное место для тренировок потому что он опасен для окружающих. Но похоже настоятельница выполняет свой долг - в меру своих сил предоставляет Герою все что ему требуется чтобы стать сильнее. Хоть эти мысли и были самым большим бременем в его жизни, но та ночь была первой спокойной после всех ночей кошмаров. Ему даже показалось что он вернулся в детство и слышит песню мамы. И следующую ночь он тоже спал спокойно, не осознавая что колыбельная которую он слышит происходила не из его далеких воспоминаний, а от девочки которая каждую ночь тихонько приходила петь, чтобы отгородить его от кошмаров.Следующие недели прошли в напряженных, почти изнурительных тренировках. Под руководством Мартина, помощь которого новоиспеченный Герой ранее отверг из страха навредить. Его рука заживала куда медленнее, чем надеялся Лоренц. И продолжала служить напоминанием о его несдержанности. Вторым учителем стала юная наследница графского дома, разоренной страны, которая просила продолжать считать ее сиротой без рода, чтобы Герой перестал обращать к ней учтиво. Сошлись на условии что оба будут обращаться друг к другу без каких дибо формальностей.Кстати, на пятую ночь Герой уснул не сразу и был сильно удивлен тем как красивая девочка зашла в его комнату, присела возле кровати и стала тихо напевать колыбельную. После нескольких просьб прекратить ее приходить ночью, он согласился делать вид что не замечает ее визитов. Даже когда утром оказывалось что она проспала рядом всю ночь, он решил продолжать делать вид что не замечает ее. теперь и каждое утро.Ария помогала управлять стихийными эффектами, как то когда он выпустив волну пламени в бою с Ортусом или как царапал камень ветром на расстоянии десятка шагов. Ария считалась талантом управлении с ветром. Она не в состоянии сжать воздух так, что бы порезать камень, как Лоренц, но ее контроль был более гладким и точным. По ее желанию ветер передает ее шепот на сотни метро или наоборот может заглушить громкие звуки рядом. Легкие предметы она переносит по воздуху с легкостью а для движущихся не сильно тяжелых может менять их траекторию. Она показала это на примере стрел и метательных кинжалов. Все попадания точно в мишень. Ее считали бы профессиональной лучницей, если бы ее стрелы изначально летели верно, но с луком она обращалась много хуже, чем с уже выпущенной стрелой. Ее стрелы совершали порой крутые виражи, меняя направление несколько раз за полет.От Арии он научился чувствовать поток энергии. Он вспомнил то чувство, когда заставил частично загореться свою одежду. Но этот раз под ее руководством все проходило более гладко.Вскоре он смог направлять волну пламени и регулировать мощность, а к возможности запускать режущие атаки ветром обрел способность создавать ветряной барьер, что легко отклоняет стрелы. По крайней мере, те что были выпущены слабыми ручками Арии и не направлялись ее контролем, падали, как ветки, сталкиваясь с барьером. Но стрелы, выпущенные Мартином из его личного лука, пролетали рядом с телом Героя, почти не отклоняясь. Мартин прекрасно управлялся с тяжелым двуручным топором и луком, но к сожалению оба оружия плохо сочетались с Героем. Когда он прикладывал чуть больше усилий рукояти топоров ломались, а тетива рвалась. Может проблему можно было бы решить, раздобыв оружие из редких и прочных материалов, но к сожалению у бедного храма не было ничего подобного в распоряжении. Скоро это должно было решиться, ведь посыльный с запросом на поддержку Герою отправился в столицу уже неделю назад. А пока тренер сосредоточился на чисто физических тренировках тела.Проходили дни. Лоренц тренировал свое тело и контроль энергии. Вместо того чтобы отклонять мощные и быстрые выстрелы Мартина, он начал сжигать его стрелы. Когда это произошло впервые, мужчина возмутился:— Это не тот результат к которому мы стремились.— Это тоже тренировка. — буркнул Герой.На это Мартин стал выпускать больше стрел с меньшими интервалами. И повторял, пока колчан не опустел. Герой, покрытый потом от напряжения и повышенной температуры от множества вспышек, сел на землю, радуясь что в теле нет новых дырок.Ближе к вечеру Лоренц пробовал осуществить то что Ария знала как сделать только теории, но не была способна сама:— Это имитация заклинания "Воздушный Молот"— Заклинания? — Герой задумался. Он был знаком с этим словом. Этих людей называли по разному: маги, волшебники, колдуны, заклинатели. Они произносили определенный текст, вкладывали свою силу и получали в результате некий магический эффект. Парень впервые задумался что вот уже какое то время он вкладывая свою силу получает магические эффекты и никаких заклинаний не произносит. К своему собственному удивлению он даже не пытался задуматься об этом.— Да. Ты же наверняка слышал, что если произносить определенные слова, то получаешь определенный эффект. На самом деле там не только в словах дело и рассказать тебе может только настоящий маг. Не суть. Так вот, того же эффекта что и от заклинания можно достичь, манипулируя стихией, как мы с тобой это делаем. Я сказала "имитация заклинания", но вероятнее всего было наоборот, заклинания - это имитация того эффекта что можно создать такие люди как мы с тобой.— Мы какие то особенные?— Ты, так точно особенный. Но таких как я не так уж и мало. И тем не менее только один из 10 или даже из 20 человек может манипулировать стихией и создавать магический эффект без заклинания. Текст, формулу и правила как вливать силу может заучить любой. И каждый кто сделает правильно, сможет получить эффект заклинания. Если конечно сил на это хватит. Бывает ритуальная магия, когда десятки и сотни магов читают одно заклинание одновременно. потому что ни у кого поодиночке не хватит сил... Кажется я отвлеклась. Итак заклинание "Воздушный Молот". Я знаю как оно работает. Видела записи. Нужно взять больший объем воздуха и поместить всю его массу в меньший объем и выбрать направление в котором отпустить. — А?.. — Герою показалось что от одного только объяснения он уже теряет опору под ногами. До сих пор все было на уровне "почувствуй энергию" - "направь в ту сторону". Даже воздушный щит работал на этом принципе - бери энергию вместе с воздухом из-за спины и перенеси вперед, чтобы оттолкнуть то что в тебя летит, повторяй это каждое мгновенье.— Расставь руки перед собой. Представь что этими руками ты держишь большой шар. С помощью энергии заключи весь воздух в пределах этого шара. Не дай ему уйти. Теперь уменьшай шар, при этом продолжай удерживать весь тот же воздух уже в меньшем размере. Потом выбери направление и разреши воздуху уйти в этом направлении.Повинуясь указаниям Арии парень раз за разом пытался выполнить требуемые действия. За этим экспериментом они весело проводили время. Шутили и болтали, не замечая что солнце уже село за горизонт. В этот момент послышался отдаленный, похожий на раскат грода, звук. Затем воздух пропитался знакомой, леденящей душу смесью гари, серы и крови. Сторожевой колокол храма пробил один раз, отчаянно и тревожно, и затих, захлебнувшись рыком. Лоренц вскочил на ноги, сердце бешено колотилось в груди. Тот самый, первобытный ужас снова сжал его горло. Но сквозь него уже пробивался знакомый гнев. Гнев на тех, кто снова пришел отнять его дом.Картина, открывшаяся ему во дворе, была вырвана из самых страшных кошмаров. Храм и приют, бывшие ему крепостью, были объяты пламенем. В отсветах пожара метались тени — и силуэты людей, и чудовищные очертания демонов. Это был не просто набег. Это было полномасштабное вторжение.Ортусы, как их назвал Мартин, заполонили округу. Кроме них было множество разных существ на земле и воздухе. Больше всего, не считая двухголовых псов, было гуманоидных созданий, ростом с подростка в разномастной броне. Было похоже что экипировались они в спешке, хватая что под ноги попадется. Это было не далеко от правды. Бесы. Так называется их вид. А принадлежат они к расе демонов. Эти существа были низкорослыми и коренастыми, напоминая своим тучным телосложением мешки, набитые тряпьем. Их кожа отливала болезненными, блеклыми оттенками желтого, зеленого и серого, а широкие, расплющенные лица с огромными ртами заслужили у людей меткое сравнение: "морда, как у жабы".С приходом нового Владыки Тьмы вся эта орда покинула свои негостеприимные земли и, подкрепленная монстрами, хлынула на человеческие территории. Они не были солдатами в классическом понимании. У них не было ни оружейных мастерских, ни доспехов, сшитых по мерке. Их первым снаряжением стало то, что они нашли на полях былых сражений. Они без разбора обшаривали павших, сдирая с мертвых тел всё, что могло пригодиться: проржавевшие кирасы, треснувшие щиты, тупые мечи. Так, словно стая стервятников, они и шли в бой — в лохмотьях и рваной, не подходящей по размеру броне, подобранной на помойке войны.Такая "тактика" была продиктована самой их сущностью. Бесы плодились с невероятной скоростью, и экипировать такое полчище было попросту невозможно. Но дело было не только в количестве. Война лишь усугубила их природную склонность. В обычной жизни они не строили дома — они сваливали их из любого хлама, что находили поблизости: из обломков деревьев, камней и костей. Если же вокруг была голая степь, они просто рыли норы. Они ничего не создавали сами, не умели обрабатывать материалы. Их ремесло заключалось в том, чтобы ломать и собирать. Разобрать старую повозку — получить доски для забора. Обобрать павшего воина — получить доспехи и оружие. Именно после первых стычек с людьми, усеявших землю трупами, бесы и обзавелись своим первым, жутким и разношерстным арсеналом.Лоренц увидел, как одна из монахинь, сестра Марта, та самая, что когда-то гладила его по голове, подняла распятие перед рычащим ортусом. Змеиный хвост метнулся быстрее молнии. Он не стал дожидаться, пока повторится история.С криком, в котором смешались вся его боль и ярость, он ринулся в бой. Первый удар его кулака, усиленный ветром, разнес голову ортуса в кровавую пыль. Вспышка огня испепелила крылатую тварь, пикировавшую на группу детей.— К складу! Все к складу! — кричал он. Каждый удар его рук, каждый сгусток пламени или лезвие ветра отбрасывал, калечил, убивал демонов. Но хаос битвы был безжалостен. Он видел, как один из подростков, с которым они вместе ходили за водой, пал, пронзенный когтем какого-то рогатого демона. Он видел, как знакомый ему лесоруб был раздавлен обрушившейся балкой, которую сбросила пролетающая тварь.И с каждым новым павшим что-то рвалось внутри Лоренца. Знакомое чувство — та самая гремучая смесь страха и гнева, что когда-то помогла ему победить ортуса в лесу, — снова поднялось из глубин его существа. Но теперь оно было в тысячу раз сильнее. Это был уже не гнев мальчика на обидчиков. Это была ярость мужчины, видящего, как рушится его последнее пристанище, как гибнут те, кого он хотел защитить.Особо его беспокоили те, кто мог летать. Он быстро метался межу тварей на земле, ломая кости и сжигая монстров и демонов одного за другим. Но ничего не мог сделать с теми кто в воздухе. Его отвлек крик. Это кричит Ария, которую схватил монстр, похожий на огромную летучую мышь."Сейчас самое время", — промелькнула у Лоренца мысль, острая и ясная. Он видел, как одна из крылатых тварей, не выпускала из когтей маленькую фигурку в развевающемся платье Арии.В голове сложился план: создать мощный, сконцентрированный удар воздуха — "воздушный молот" — и обрушить его на летуна. Хотя бы сбить с курса, заставить выпустить добычу. Хоть на это, он надеется, что его "воздушный молот" будет способен. А уж поймать ее он сумеет. После всех тренировок его тело стало быстрее и сильнее, реакции — молниеносными. Он уверен, что мягко примет ее на руки. Главное — точно сбить монстра.Принцип был прост, как все гениальное: мысленно очертить сферу воздуха перед собой, наполнить ее энергией и резко сжать. Высвободившаяся сила должна была быть направлена вверх, на летуна."Обхватить… и сжать", — скомандовал он себе.Лоренц раскинул руки, будто обхватывая что-то невидимое. Внутри него что-то щелкнуло, и он почувствовал невероятную тяжесть — не в руках, а где-то в глубине души. И тогда он свел ладони вместе. Резко. Со всей силой отчаяния.И мир сошел с ума.Он ожидал направленного толчка. Но вместо этого все в пределах его видимости —все, кто были в воздухе, клубы дыма, пыль — все разом рванулись в одну точку. В эпицентр, прямо перед его глазами.Раздался оглушительный, тошнотворный хруст — не один, а множество, слившихся в один ужасный аккорд. Это ломались кости, деформировались и сплющивались тела. Гигантские массы воздуха, подчиняясь его воле, устремились в эту точку, сжимая все с силой за рамками воображения. На его глазах живые существа и предметы были смяты, скручены и спрессованы в кровавую, бесформенную массу, в которой уже нельзя было различить их. Где то там была и Ария.Сознание Лоренца заволокло багровой пеленой. Контроль рухнул, и невероятно сжатый воздух, больше не сдерживаемый его волей, с чудовищной силой ринулся к земле. Удар был подобен падению небесного молота. Земля содрогнулась, а от точки удара во все стороны помчалась невидимая, но абсолютно разрушительная стена — ураган, рожденный в аду. Она сносила на своем пути и людей, и демонов, и остатки стен, обращая все в пыль и щепки. Его Сознание окончательно погрузилось во мрак.Сознание вернулось к нему постепенно, как сквозь толщу мутной воды. Первым пришло ощущение — острая, выворачивающая наизнанку боль в каждом мускуле. Потом — запах. Едкий, удушливый коктейль из гари, крови и горелой плоти.Лоренц с трудом открыл глаза и медленно поднялся на колени.Он стоял на коленях, посреди апокалипсиса.От храма Святой Маргариты и его приюта остались лишь дымящиеся руины. Обгорелые балки, как сломанные кости, торчали из-под груды камней. Кругом, куда ни кинь взгляд, лежали тела. Много тел. Он видел знакомые одежды монахинь, простые холщовые рубахи сирот, добротные куртки лесорубов. Они лежали вперемешку с обезображенными трупами демонов — ортусов, бесов и многих других, различных, что не были многочисленны и сейчас трудно понять к какому виду они относились. Земля была утоптана, пропитана кровью и усеяна осколками.Тишина была оглушительной. Ни стонов, ни плача, ни молитв.Ледяная волна осознания накатила на Лоренца, сбивая с ног. Он снова рухнул на колени, его вырвало от ужаса и отчаяния."Нет… Нет, нет, нет…"Он все понял. Это не демоны убили их. Это сделал он. Его сила. Его безумие. Он был тем стихийным бедствием, что смело на своем пути всех без разбора. Он был молотом, который, убивая мышей, разнес вдребезги весь дом.— Я… Я снова… — он сжал голову руками, пытаясь выдавить из себя хоть звук, но способность говорить, казалось, покинула его. — Всех… Я всех…И тогда, сквозь оглушающий гул в ушах, до него донеслись обрывки памяти. Голос Мартина у костра: "Никто из нас тебя не винит". Твердый взгляд настоятельницы Агаты: "Нет твоей вины. Если бы не монстры, ничего бы подобного не произошло". И тихий, полный веры голосок Арии: "Это не твоя вина. Это вина монстров и их Владыки"."Это не твоя вина… Это вина монстров и их Владыки".Слова звучали в его голове, как заученная молитва, но не находили отклика в душе, выжженной дотла. Они были правы. Демоны напали. Демоны начали эту бойню. Но именно его рука, его неконтролируемая сила довершила ее, превратив убежище в братскую могилу.И если источник всего зла, всего горя, лежал в землях демонов, если там скрывался тот, кого Ария назвала Владыкой… Тогда именно туда и должно быть направлено это оружие.Ни слова не говоря, не оглядываясь на пепелище своего короткого счастья, Лоренц развернулся и пошел. Прочь от руин. Прочь от тел тех, кого он не смог спасти, и тех, кого убил сам. Он шел на восток, туда, где, как говорили легенды, лежали земли, отравленные тьмой.В каждом бою, в каждой стычке с ордами тьмы, им управлял его навык "берсерк" — эта слепая, всепожирающая ярость — вспыхивал, как адское пламя, не разбирая друзей и врагов. ***Сообщение▷ Цикл закончен.▷ Рассеять энергию, усиления героя.▷ Успешно. Уровень силы Героя уменьшен на 0,01%.▷ Аномалия. Уровень силы Героя многократно выше расчетного.▷ Поиск причин аномалии.▷ Обнаружено дополнительное хранилище энергии для временного пользования Героя.▷ Рассеять энергию дополнительного хранилища.▷ Невозможно выполнить. Дополнительное хранилище не обладает нужной функцией.***Я сидел у потухшего костра на окраине разрушенной деревни. Ночной ветер доносил до меня знакомые запахи пепла и смерти, которые, казалось, навсегда впитались в эту землю.Перед моим мысленным взором возникли знакомые символы, холодные и безразличные:Сообщение▷ раса демонов подвид бесы на грани уничтожения. потери 91%▷ человеческая раса. потери 53%Я медленно покачал головой. Пятьдесят три процента людей. Девяносто один процент бесов. Эти цифры говорили сами за себя — война продолжалась с неослабевающей яростью, даже несмотря на мою "отставку".Я смотрел на почерневшие угли костра и размышлял о нелепости ситуации. Без Владыки, который направлял армии, демоны должны были стать менее организованными, менее опасными. Но потери людей только росли. Что-то здесь было не так.Мой взгляд упал на горизонт, где за горами лежали земли людей. Там, вероятно, сейчас бушевала война. Герой против демонов. Демоны против людей. Все против всех."Сколько это еще продлится?" — подумал я. Мирные эпохи между циклами обычно длились столетиями. Но теперь, когда система явно дала сбой, все могло измениться.Я вспомнил людей, которые позволили мне уйти. В их глазах я видел не только ненависть, но и усталость. Усталость от бесконечной войны.Возможно, когда-нибудь наступит время, когда демоны и люди снова научатся жить рядом. Как в древние времена, о которых почти не осталось записей и которые помнили только боги.Но доживу ли я до этого дня? С Героем на охоте и с демонами, которые в любой момент могли решить, что бывший Владыка — идеальная мишень для выплеска накопившейся ярости, мои шансы казались призрачными.Я думал о том, что, возможно, мирная эпоха начинается не с грандиозных договоров или падения тиранов. А с маленьких жестов. С решения не убивать. С возможности проявить милосердие.Но до тех пор, пока по миру ходил Герой, несущий смерть всему живому, о мире можно было только мечтать.Я потушил тлеющие угли костра и поднялся. Мне нужно было двигаться дальше. Выживать. И наблюдать.Возможно, я действительно доживу до смены эпох. А возможно, стану лишь одной из многих жертв в этой бессмысленной бойне.

Первое осознание пришло не мыслью. Оно пришло текстурой, ощущением, внезапным узнаваемым штрихом в бесконечном потоке сырого хаоса.Мое сознание — вечный приемник. В него непрерывным потоком льются наборы данных: одни — старые знакомые, в основном то, что я уже когда-то поглотил и разобрал на части. Другие так и остаются загадочными, непрочитанными сигналами. Но есть и третьи — те, что несут на себе печать явной угрозы. Я не раз «видел», как эти опасные паттерны бесцеремонно обрывали существование других наборов данных. И иногда... иногда эти другие наборы были идентичны мне. Во всем, до последней вибрации.И вот тогда в потоке само собой всплывает нечто, связывающее определенные данные воедино. «Вид». Да, те наборы, что сталкивались с опасностью и исчезали, были одного «вида» со мной. «Вид», «опасный» — и это тоже наборы данных, но простые, служебные. Они — ключи, помогающие упорядочить хаос более сложных сигналов. Эти данные — «слова».Все они, в конечном счете, — колебания. Вибрации, исходящие от сложных совокупностей данных. Нет, от сложных видов. Точнее: эти виды излучают колебания. Эти колебания стали для меня необычайно удобной картой, по которой я могу ориентироваться огромном объеме накопленных данных. Чем больше копится данных и ключей — слов — , тем легче работать с входящим потоком. От каждого объекта, от каждого существа исходит лавина данных, и не все они одинаково ценны. Я научился расставлять приоритеты, отфильтровывать шум и почти бессознательно скрывать от самого себя те сигналы, чья важность стремится к нулю.Я пребывал в нём, как в бесформенном, вязком коконе. Моё сознание заключено в аморфной массе. Я скомандовал себе принять форму — точную форму того «вида», которого сейчас медленно растворял в недрах своего тела.Это было не то, что раньше. Раньше всё сводилось к поверхности, к грубому подражанию. Я приказывал своей оболочке испускать те же данные, что и объекты, на которые опасные виды не обращают внимания. Нужно было точно рассчитать, как должен отражаться свет, как искажаться звук, какую твердость и температуру имитировать при контакте. Все ради того, чтобы меня приняли за камень. А камни — их не интересуют.Теперь же всё было иначе, тоньше и сложнее. Требовалась не внешняя ширма, а полное, тотальное пересотворение изнутри. Опасности извне сейчас не было. Вернее, опасность — это был я. Сегодня я представлял угрозу для представителя малого вида: четыре конечности, гибкий хвост, вытянутая морда, тело, покрытое коротким мехом. Они издают характерные, отрывистые колебания: «пи-пи-пи». Судя по данным, которые я перехватывал, сложные виды адресуют им слово «крысы».«Крысы» — название вида, для которого я сегодня и стал воплощением опасности. Когда мне удастся поймать следующую, изучение продолжится. Я буду растворять её в себе слой за слоем, постигая не только форму, но и суть. Все — чтобы однажды стать «крысой» не просто снаружи, а на самой глубине. Зачем? Порыв казался настолько глубинным и естественным, что вопрос даже не возникал. Но если бы я задал его себе, ответ, вероятно, звучал бы так: ради познания. Чтобы понять. А еще... они — моя пища. Без новой материи, без энергии, заключенной в этой плоти, становится трудно даже перемещать собственное тело. Познание и голод шли рука об руку.▷ Навык: Подражание (S) развился в Навык: Мимикрия (F).Успех. Теперь я "крыса". Зеленоглазый черный кот смотрит на меня как на еду. Мы с ним давно соревнуемся - кто больше поймает крыс. Сегодня я поставлю точку в противостоянии.Неуклюжее тело "крысы" потеряло голову. Я почувствовал "потерю" я лишился части накопленных данных. Отделенная часть сразу стала аморфной и растеклась. Это так же нарушило мою концентрацию и я обрел изначальную форму. Кот не стал есть не основную не отделившуюся часть меня и ушел. Нужно вернуть потерянное. Я поглотил свою отделившуюся часть и смог вернуть все данные. Но их придется заново структурировать. Пожалуй спрячу клетки с данными в самой глубине моего тела. И, кстати, опыт с котом не прошел зря.▷ Навык: Самовосстановление (F) получен.Нужно поощрить кота за помощь. Принесу ему двух крыс. Надеюсь после этого он перестанет убегать от меня.Кот разрешил поселиться в его логове. И теперь спит на мне. А если пытаюсь уйти, то останавливает и покрывает меня слюной.▷ Навык: Скрытое перемещение (F) получен.▷ Навык: Бесшумность (F) получен.▷ Навык: Ускользание (F) получен.▷ Навык: Подкрадывание (F) получен.▷ Навык: Незаметность в тени (F) получен.Я наконец познал время. Не как абстракцию, а как инструмент, меру, по которой можно отслеживать развитие видов и собственное движение в мире.Количество света и его источник наверху постоянно меняются, но закономерность неизменна: один большой и яркий источник дает больше света, чем три меньших, которые регулярно его замещают. Цикл смены светила на три его тусклых подобия и обратно — это «день».Но это лишь малый виток. Существует цикл куда более протяженный и сложный. Он состоит из двух главных состояний и двух переходных, настолько разных между собой, что вернее считать их отдельными этапами. Всего — четыре. Холодное безмолвие сменяется буйством жаркой активности и вновь возвращаются холода. Это называется «год».Годами мерят свои жизни все живые организмы. Один и тот же вид, видимо, живет примерно одинаково, если что-то или кто-то не прервет их жизни раньше.Кот кстати прожил сего 15 лет и умер от старости. Я похоронил его внутри себя. Сложные существа - источник самого большого количества данных живут над бывшим логовом кота, а ныне моим логовом, по моим наблюдениям и их словам, двум существам более 80 лет и хи нынешнее состояние, как у кота перед смертью. А мой возраст...Я провел анализ всех данных, что копил за всё время своего существования. Я собирал их даже тогда, когда еще не понимал, что делаю. Чем древнее данные, тем более фрагментарны и хаотичны записи, они хранятся как попало. Так что о многом нельзя говорить с абсолютной уверенностью, но базовые выводы очевидны.Мне удалось вычислить: я существую уже более четырехсот лет. И примерно первые двести из них я был не разумнее травы, что поглощает солнечный свет, не осознавая этого. А сегодня ровно сто пятьдесят лет, как во мне зародилось то, что сложные виды, возможно, назвали бы полноценным самосознанием. Сто пятьдесят лет, как я стал «Я».Моя первая человеческая форма была уродливой пародией — кривые конечности, лицо без четких черт. Люди это те "сложные существа" Им трудно подражать, но их форма дает массу новой информации о мире. Колебания, вернее звуки, предстали передо мной совершенно по новому. И не только зуки. Все способы получать данные от мира, они... Ограниченны, не совершенны и в то же время дают совсем другой опыт познания мира. Это было невероятно.Полное разочарование - это их мозг. Любая клетка моего тела может полностью заменить мозг человека. А им он нужен целиком чтобы существовать. Хотя может причина в том что мои "образцы" далеко не первой свежести. Их тела лежали в лесу никому не нужные. И тогда я впервые поглотил людей. И когда я это сделал, то оказалось, что это не первые. Я просто осознал чем на самом деле были те наборы данных в моей памяти, которые я не смог расшифровать. Я уже поглощал людей, будучи на стадии развития схожей с растением.Я наблюдал за ними. За людьми. Сначала издалека, прячась в подлеске. Потом все ближе. Они были такими… шумными. Их эмоции бурлили, как кипящая смола. Они смеялись, плакали, кричали друг на друга. И я хотел понять почему.Эмоции. Это то ради чего стоит воспроизводить мозг человека. такой большой и не эффективный мозг им нужен именно ради эмоций.Однажды я увидел, как молодой человек в ярости бил кулаками по дереву. Кровь текла по его костяшкам, но он не останавливался. Его гнев был почти осязаемым. Физическим. И в тот момент я впервые задумался о связи между чувством и силой.Что движет им? Что заставляет причинять боль себе?Боль. Это похоже на потерю данных, когда мой друг кот оторвал от меня кусок тела. Я стоял на краю деревни, глядя на свое отражение в лесном ручье. Мое нынешнее обличье — мужчина, моложе тридцати лет с простоватым лицом и грубыми руками. Я назвал себя Обером. Простое имя. Ничем не примечательное.Мои навыки стали расти медленно. Очень медленно. Трансформация требовала невероятной концентрации. Каждый мускул, каждая морщина, каждый жест — все это нужно было держать в голове постоянно. Малейшее отвлечение — и губы начинали расползаться, а пальцы слипаться. Поначалу каждая более правильная версия давала прогресс Навыка Мимикрия. Потом Навык превратился в Навык Трансформация (F). Казалось с новым навыком се станет проще, но все наоборот. Трансформация заставляет учитывать несоизмеримо больше показателей. Человеческий мозг с таким не справится. Как хорошо что я не человек. Я продолжаю пользоваться тем же механизмом что и при Мимикрии. Похоже при развитии навыка все его прошлые версии "втекают" в новый. Мимикрии (S) хватает чтобы спокойно жить среди людей. Но навыки доступны не только мне. И раз я с первого взгляда могу отличить человека от того кто притворяется им, другие тоже могут отличить меня. Например аморфы. Я видел лишь одного подобного себе, если не считать юных, что ползают по всюду. Они служат санитарами лесов поглощают тела, что не были съедены другими существами. Да и возле городов людей порой бывает так что тела выбрасывают в стороне от поселений и дорог, а не хоронят в землю. И если сразу или за ночь не появятся звери или монстры, то утром соберутся молодые.Помимо этого молодые аморфы в особо больших количествах живут в реках и других водоемах. Звери пьют только ту воду которая вниз по течению от мест обитания молодых. Похоже аморфы - это природный механизм очистки экосистемы.Еще я узнал кое что наблюдая за молодыми. Те кто питаются только мертвыми - развиваются медленно. Те кто захватывают и поглощают еще живых - учатся и развиваются быстрее. Даже если их жертвы это насекомые, все рано развитие идет намного быстрее.Вернемся к подобному мне. Я сказал "подобный мне", но это с большой натяжкой. Он все сделал не правильно. Скопировал полуразложившийся труп - распоротый живот, оголенные ребра. Как на мой взгляд, выглядел он отвратительно. И в таком виде он учился ходить возле поселения. Тем же днем с криками "умри нежить" люди тыкали в него горящими факелами. Они даже не удивились, когда он начал "таять". Безграмотные деревенщины решили что так и происходит с нежитью. Оно и к лучшему. Еще не хватало, чтобы они начали охоту на молодых.Что же, забудем о нем.Я скопировал вид юного человека в одной деревне, что далеко от крупных дорог и поселился деревне рядом с городом. Я нанялся помогать к лесорубу. Физический труд оказался идеальной тренировкой. Поднимая бревна, таская камни, я учился не просто выглядеть как человек, но и двигаться как они. Дышать как они. Уставать как они.По вечерам я слушая разговоры. Учил слова. Интонации. То, как они строили фразы. Как шутили. Как ругались. Мой навык владения языком был все еще слабым — я часто путал слова, говорил медленно и обдуманно. Местные считали меня немного тугодумным. Это меня устраивало.«Чем проще, тем лучше», — решил я. Никому не нужен был слишком умный странник без прошлого.Я менял облики каждые несколько месяцев. Переходил из деревни в деревню. Иногда становился моложе, иногда старее. Всегда незаметным. Всегда простым.Мое путешествие по человеческим землям длилось десятилетия. Я был бродячим торговцем, солдатом-наемником, монахом в забытом богами монастыре. Каждая роль учила меня чему-то новому о людях — об их страхах, жадности, храбрости и глупости. Я видел, как они любят и ненавидят, как строят и разрушают. И чем больше я узнавал, тем отчетливее понимал: люди не так уж отличаются от демонов. Только их маски тоньше, а страхи — разнообразнее.Я начал экспериментировать с магией. Оказалось, моя природа — идеальный проводник для магических энергий. Я мог впитывать заклинания, анализировать их структуру и воспроизводить. Сначала простые — световой шар, левитацию камешка. Потом сложнее. Я нашел старого, полубезумного мага, жившего в руинах башни. Я убедил его что я уже давно его ученик. Я слушал его бессвязные речи, наблюдал, как он рисует сложные круги на полу, как бормочет слова силы. А однажды, когда он в припадке ярости швырнул в меня сферой хаотической энергии, я просто… поглотил ее. Проанализировал. И воспроизвел.Старик умер от истощения менее чем за пару дней после этого. Я похоронил его, как и кота, внутри моего "желудка". Все что у него было - несколько потрепанных листов из книг по магии. Я сохранил их. Теперь я могу не только растворять то что поглощу, но помещать на хранение. Похоже внутри моего тела пространство ведет себя иначе. Хотя это должно было быть очевидно. Еще будучи молодым я растворял в себе существ крупнее меня. Все что я съел, я не уничтожил, а превратил в полезные вещества.▷ Навык: Хранилище (E) получен.▷ Навык: Поглощение магии (E) получен.▷ Навык: Анализ заклинаний (D) получен.▷ Навык: Воспроизведение магии (D) получен.Расскажу о сообщениях, что периодически возникали в моем сознании. Лишь благодаря отточенным за столетия способностям к обработке данных я смог их интерпретировать. Они сообщают обо всех изменениях во мне и моих способностях. Да и изменения в мире так же можно отслеживать, но об этом я узнал позже.Научившись понимать сообщения, я начал проверять "архив" - все те данные что я накопил и сохранил, даже будучи неразумным молодым. И вот что я нашел:▷ Рождение существа. вид Аморф [без имени]. ▷ Место рождения: Домен Демонов. ▷ Концентрация энергии: избыточное.▷ Расчет энергии для существа: Средне Высокое....▷ Владыка Демонов Пробужден.▷ Герой Пробужден.▷ Существо вид Аморф [без имени] причислен к Легиону. ▷ Приказ Владыки: Убить людей...▷ 5% населения людей мертвы....▷ 15% населения людей мертвы....▷ 35% населения людей мертвы....▷ Владыка Демонов Уничтожен Героем.▷ Оценка результата: Задача цикла выполнена удовлетворительно.▷ Цикл закончен.▷ Рассеять энергию, усиления героя.▷ Успешно. Уровень силы Героя уменьшен на 97%.▷ Герой уничтожен. Место смерти: Домен Демонов. Итак. Я родился в землях демонов. Там же умер Герой. Такие сведения я, вероятно смогу найти. Значит могу вернуться туда где родился.Что такое Владыка? Почему система создает таких существ? И почему люди и демоны обречены вечно сражаться?Моя сущность исследователя не дает мне выбросить это из головы. Я решил найти ответы. И я не придумал ничего лучше, чем отправиться в земли демонов. На мою родину.Путь занял годы. Я пробирался через опустошенные войной территории, где земля была пропитана кровью и магией. Спустя столетия все еще видны последствия битв между Героем и легионами. И чем дальше я продвигался, тем больше понимал - это совсем другой мир. Другая энергия во всем окружении. И каждое существо здесь не идет ни в какое сравнение с землями людей. Они настоящие монстры. Даже те кто не являются монстрами, обычные звери - волки, например, по сравнению я волками в землях людей они - просто чудовища.▷ Расчет энергии для существа: Средне Высокое.Вспомнил я. Теперь понимаю почему молодые в землях людей мне казались недоразвитыми. Похоже только рожденные здесь будут развиваться подобно мне. А возможно, что я буду в отстающих, рядом с сородичами, из-за того что жил в землях людей.Наконец я достиг границ демонических земель. Здесь воздух жег легкие, а небо было окрашено в красные сумерки. Я сменил облик — стал похож на того кто на меня попытался напасть, бес — низший демон, но с проблеском интеллекта. Подходящая маска.Демоническое общество оказалось разрозненным. У людей много записей о Легионах, что вторгались в земли людей много раз за историю. В записях демоны - это единый фронт. Они все рано что бедствие - ураган, сметающий се на пути. Я изучал их по записям, а теперь изучаю в их естественной среде. Поглощал тех, кто мне по силам. Но в основном изучал со стороны.Демоны сейчас не имеют ничего общего с теми объединенными ордами из историй людей. Даже внутри одного вида они не ладят. Разбиты на маленькие группы. Их поселения даже деревней не назовешь. Это просто лагеря, сделанные из чего попало.— Ох, ты. Я такого не ожидал. — Кто-то неожиданно оказался у меня за спиной. Я обернулся и приготовился бежать. Тот кого я не смог заметить заранее - явно мне не по зубам.На меня смотрит такой же бес, как и я. Но это не правда. Бесы слабее людей. А от этого я чувствую такую энергию, что мне кажется, он способен раздавить меня взглядом.— Ваше поколение уползло при прошлом Владыке. Никогда бы не подумал что один когда-нибудь вернется.У меня не было ни единого шанса ни сражаться не бежать. И потому я принял приглашение. И последовал за старшим сородичем.***Настоящее время. Тронный зал цитадели.Азрак сидел за массивным каменным столом, на поверхности которого были высечена карта континента. Еще вчера Генералы обсуждали здесь план наступления, а Владыка приводил все в действие.В зал вошли двое. Малик, старейший из дьяволов, его крылья, покрытые шрамами и прожилками, медленно складывались за спиной и Горрак, чьи обожженная кожа и покрытое шрамами тело были безмолвной летописью всех его битв.— Наши легионы бегут в панике. Герой их преследует и потому сменил направление. Судя по отчетам, Герой не выходит из состояния берсерка около месяца, — голос Горрака звучал как скрежет камней. — Раньше мы сдерживали его постоянными атаками, ценой тысяч жертв. Без единой Воли войска вспомнили про страх и разбежались. Теперь Герой метается между разрозненными группами. Если подумать, то задачу "не подпускать Героя" сейчас мы выполняем более эффективно. Может сохраним записи об этой "стратегии" для будущих поколений? Малик нахмурил брови:— Не думаю что хоть что то сохраниться. После прошлых поколений, обычно не кому вести записей. А при нынешнем Герое я вижу в этом еще меньше смысла. Он се рано все сравняет с землей. Ничего не оставит. Да и Герой этот "особенный". У него явно с головой не в порядке. Я и сам обладаю "берсерком". И испытал его действие много раз, но это.. Просто какое то безумие. — Похоже в этом поколении нам не отомстить за Владыку, — сболтнул Горрак.Азрак не поднимал глаз от карты. — Он не мертв, — наконец произнес Азрак. — Я бы почувствовал. Это… словно его просто выключили.В этот момент дверь в зал распахнулась, и внутрь ворвался молодой дьявол-разведчик. Его грудь вздымалась от быстрого бега, а в глазах стоял животный ужас.— Герой! — выдохнул он, едва держась на ногах. — Он в двадцати километрах. Идет в нашу сторону. Малик закрыл глаза, словно молясь. Азрак медленно поднялся. Его тень, отброшенная тусклым светом магических кристаллов, накрыла всю карту.— Владыка все еще жив. Мы должны сохранить войска, как единое целое. Помогайте другим и бегите, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. — И... я надеюсь что ладыка вернется. Сохраним его армию. Сохраним, что сможем. — Это уже прозвучало шепотом.Когда все удалились, Азрак остался один. Он долго стоял над картой, стараясь понять, что делать дальше.***▷ раса демонов подвид дьяволы на грани уничтожения. потери 85%▷ человеческая раса. потери 54%***Настоящее время. Где-то на границе демонических земель.Я сидел у потухшего костра на развалинах старой сторожевой башни. Отсюда открывался вид на долину, которая еще недавно была окраиной моих владений. Теперь здесь царил хаос.Без контроля легионы демонов войну против людей, но делали это беспорядочно, без тактики, без стратегии. И люди, в свою очередь, отвечали тем же. Только у них было преимущество — их Герой.Я смотрел на зарево на востоке. Там горело то, что еще вчера было оплотом моей власти. Цитадель. Эх, Азрак, жив ли ты еще, верный дьявол. Наверное, один из немногих, кто действительно был предан. Даже без контроля Владыки, уверен, он делал бы все тоже самое. Может стоило забрать его с собой. Нет Он не только искренне предан и верит во Владыку, но и верит в правильность уничтожения человечества. Знать бы что это за игра такая и что за боги в нее играют.Система завершила цикл. Пятьдесят один процент человечества мертв. Задача выполнена. Может мне стоит выбрать смерть. Чистый, ясный конец. А не это… это существование в подвешенном состоянии. Бывший палач, зло во плоти. Но, если честно, даже если умирать, то не от рук этого Героя. Он псих. — Интересно, чувствует ли он то же самое? Этот Герой? Чувствует ли он вес каждой жизни, которую забрал?Вряд ли. Система мудра. Она не станет нагружать свое главное орудие ненужными мыслями. Я почувствовал слабый, едва уловимый толчок. Эхо далекого взрыва. Одновременно, на горизонте, небо пронзил столб пламени - визитная карточка нынешнего героя. После такого на километр вокруг не остается ничего живого. А ведь именно там был лагерь людей.***— Господин, Герой, здесь мы сами. Не обращайте внимание на демонов в цепях. Они обязательно умрут самой ужасной смертью. Их заказал Его Величество Эдальвард, прозванный Истязателем. Они послужат для экспериментов. Обещаю, что каждый из них пожалеет, что родился. Господин Герой, Вы желаете отдохнуть в нашем лагере?Герой не обратил внимания на суетящегося богато одетого толстяка. Лоренц, чьи волосы за 10 лет потеряли всякий цвет и больше бы подошли старику, а не 26 летнему молодому человеку, продолжал идти к колонне из нескольких сотен пленных демонов разных видов. На его мечах все больше собиралось ярких красных огоньков. Столь же ярко сейчас светятся его глаза.— Все демоны умрут. Горите. Герой вонзает два клинка в землю. Волна пламени исходит от мечей и окутывает Героя. Огромный столб пламени пронзает облака, затем разливается во все направления и сжигает всех на своем пути.

Аромат ладана и дорогих духов никогда полностью не перебивал другие запахи. Он лишь умело маскировал их, создавая иллюзию чистоты в обители порока. Под тонким флером жасмина и сандала всегда витал едва уловимый дух пота, дешевого вина и человеческих выделений. Евангелиния, хозяйка заведения "Серебряные лилии", знала это лучше кого бы то ни было. Она двигалась по бордовым коврам главного зала с безмятежным, почти царственным спокойствием, её платье из тяжелого шелка мягко шуршало. Внешне — женщина лет тридцати, с точёными чертами лица, волосами цвета воронова крыла, собранными в сложную прическу, и тёмными, слишком глубокими глазами, в которых гости читали томную страсть. Никто не видел в них древней, усталой пустоты.Сейчас её внимание привлекла тихая возня у одной из дверей. Две юные девушки, играющие роли осиротевших сёстрами из дальнего герцогства, с хихиканьем тянули за рукав молодого наследника графского дома. Он был пьян, красен и настойчив. Одна из девушек, ловила взгляд хозяйки, в её зелёных глазах мелькнул вопрос: Разрешаешь? Евангелиния едва заметно кивнула. Дворянин был богат и щедр, а его пристрастия, хоть и специфичны, оставались в рамках того, что не выведет девочек из игры на долго, да и за это платил он дополнительно. Зеленоглазая тут же сменила смущённую невинность на томный, обещающий взгляд и потащила клиента в покои. Всё было как обычно. Бордель, это изысканный механизм по добыванию золота и тайн.Она прошлась по залам, наблюдая за работой. В "Серебряных лилиях" трудились не только суккубы. Половина девушек — люди. Сироты из приютов, беглянки от непосильных налогов или тирании, проданные собственными родителями за несколько монет. Евангелиния давала им кров, пищу и относительную безопасность. Они - это лишь необходимость, средство чтобы соответствовать образу обычного публичного дома.В подвале, куда Евангелиния спускалась не так часто, пахло сыростью, лекарственными травами и кровью. Здесь, в маленькой, но чистой комнатке, жила старая Анитра, бывшая старушка, которую когда-то изгнали из Храма за ересь, а потом подобрала на улице сама хозяйка. Анитра знала всё о травах, прерывающих беременность, и о мазях, скрывающих синяки. Она же присматривала за теми, кого привозили сюда слишком юными и слишком сломленными. Сейчас она промывала и перевязывала израненную спину новой девочки, лет двенадцати. Ребёнок с пустыми глазами не плакал. Её привели вчера, продав за долги набранные отцом-пьяницей.— Она оклемается, госпожа, — хрипела Анитра, не глядя на Евангелинию. Хозяйка оставила на столе золотую монету. Она смотрела на девочку и чувствовала… ничего. Пустоту. Долгие века притворства выжгли в ней способность к простой жалости. Она была пастухом, который заботился о своём стаде.Все "элитные" девушки были "сестрами" хозяйки. Постоянно практикуя на клиентах нак "соблазнение" они выявили неожиданные возможности. Навык не туманит мозг, как наркотик, а влияет на мозг самым разнообразным способам. При этом и эффект наркотика тоже легко воспроизвести. Но есть более привлекательные возможности: расслабить затекшее тело - все мышцы и нервные узлы, усилить результат массажем; оказать помощь при душеных терзаниях, помочь отбросить сомнения; или даже дать вдохновение. Знать и приближенные королевского дворца ценили мастерство замаскированных демониц больше чем их тела, которые заслуженно были самими желанными во всем королевстве.Лучшие комнаты на верхнем этаже были зарезервированы для самой изысканной клиентуры. Сегодня здесь пировала военная элита Королевства. Генералы, герцоги, прославленные рыцари — все те, кто накануне большого смотра войск решил расслабиться в обществе прекраснейших цветов столицы. Вино лилось рекой. В воздухе висел тяжёлый запах дорогого табака, перебродившего винограда и возбуждения. Евангелиния лично обходила гостей, обмениваясь светскими любезностями, принимая толстые кошельки, посмеиваясь над солёными шутками. Она видела, как её девочки работают. Рыжеволосая красавица с веснушками, изображая невинность, позволяла старому генералу развязать шнуровку на её корсете дрожащими от старости и выпитого руками. Никто из этих могущественных мужчин, этих защитников человечества, даже не заподозрил, что ласкающие их руки принадлежат ненавистным им демонам - суккубам. Их вид имеет в роду только женщин, может скрывать свои демонические черты. Эти способности врожденные - механизм природы, чтобы получать от людей материал для продолжения рода.Комната "Абсолют". Дорого обставленные апартаменты обитые чёрным бархатом и тёмным шёлком, "рабочая" комната хозяйки. Воздух был густым от запаха дорогого ладана и сладковатого, терпкого аромата возбуждения.Генерал Бруно Варг, командующий столичным гарнизоном, человек с телом, размягчённым годами пиров и отсутствием походов, лежал привязанный к массивной кровати из чёрного дерева. Толстые шёлковые шнуры впивались в его запястья и лодыжки. Повязка из чёрного бархата плотно закрывала глаза. Он кряхтел, его жирный живот колыхался в такт дыханию. На нём, верхом, двигалась Евангелиния. Её тело, обычно скрытое в сложных одеждах, было обнажено, и в слабом свете масляных ламп оно казалось высеченным из бледного мрамора. Её движения были профессионально-плавными, безупречными. В её тёмных глазах, смотрящих куда-то поверх головы генерала, плескалась не страсть, а глубокая, вековая скука. Ещё одна игра. Ещё один клиент. Ещё один акт притворства. Тем не менее, лишь закрытые глаза клиента позволяли ей демонстрировать скуку на лице. Она никогда не позволяет усомниться в ее "искренности". Клиент получит от нее именно те эмоции, которые желает. Строже всех она всегда была с самой собой. И при этом нет причин делать то что не отразится на впечатлении клиента.И в этот миг, в самый пик её размеренных движений, мир внутри неё взорвался.Не светом, не звуком — чистым, неопровержимым знанием. Оно ворвалось в самую сердцевину её сознания, смывая многовековые наслоения маски. Словно невидимый кузнец ударил молотом по ядру её души, выковывая новую, чудовищную форму.▷ Демон вид суккуб [имя: Евангелиния] присвоен титул: Пробужденный Владыка Демонов.▷ Владыка Демонов Пробужден.▷ Герой Пробужден.▷ Владыка Демонов [имя: Евангелиния] получен навык: «Контроль Легиона».▷ Владыка Демонов [имя: Евангелиния] Эффект «Жажда Крови» активирован.▷ Задача «Проредить человечество». Статус: 0% населения людей мертвы.Она замерла. Её тело оцепенело на вершине движения. Там, где секунду назад была лишь скука и пустота, теперь клокотала лава. Не эмоций — а чистой, нефильтрованной воли. Воли к разрушению. Воли, от которой в висках застучало, а в жилах зажглась странная, жгучая энергия. Жажда Крови. Это был не метафорический голод. Это был физический позыв, требовательный и острый, как кинжал под рёбра.Генерал под ней хмыкнул, раздражённо дёрнув запястьями.— Эй, шлюха! Что застыла, как истукан? — его голос, хриплый от наслаждения и вина, был полон привычного высокомерия. — Я плачу тебе не за медитацию. Делай то, за что получаешь деньги. Или мне напомнить, кто в этом городе решает, чьё заведение работает, а чьё сгорит?Его слова долетели до неё сквозь гул в ушах. Сквозь рёв пробудившейся силы. Они были такими… смешными. Такими ничтожными. Пылинкой, пытающейся командовать ураганом.Она медленно опустила взгляд на него. Но это был уже не тот взгляд. Её глаза в полумраке загорелись тусклым, алым светом изнутри, как тлеющие угли. Кожа на её плечах и спине пошевелилась, затемнилась, приобретая благородный, медный оттенок, испещрённый тонкими, почти незаметными узорами, словно прожилки на старинном пергаменте. Из густых волос, выросли два изящных, острых, слегка закрученных рога цвета слоновой кости. Преображение было тихим и стремительным. Генерал, ослеплённый бархатом, ничего не видел. Он видел только тьму и чувствовал паузу.— Да, мой генерал, — произнесла Евангелиния. Её голос. О, её голос! Он остался тем же по тембру, но в него вплелись новые обертоны: власть, возраст и ледяная, нечеловеческая ясность. В нём звучал звон тысячелетий и скрежет готовящихся к бою лезвий.И она снова начала двигаться. Но это уже не было профессиональной имитацией страсти. Она позволила себе этим насладиться. Её бёдра двигались с той же ритмичностью, но каждое движение теперь было наполнено иным смыслом. Она не просто принимала его — она потребляла. С каждым толчком, с каждым мигом из генерала Варга утекала жизнь. — Вот… вот так, — закряхтел он с одобрением, чувствуя возобновление действий. — Молодец… знаешь своё место…Но его голос скоро изменился. Одобрительное кряхтение перешло в стон. Но не стон наслаждения. Это был стон удивления, затем дискомфорта, затем — нарастающей слабости.— Что… что ты… — попытался он выговорить, и его язык заплетался. Он почувствовал странный холод, разливающийся из самого центра его тела, там, где они были соединены. Холод и пустоту. — Ст… остановись… — хрипло просипел он, и его могучие, привыкшие к тяжести доспехов руки, внезапно обессилели, беспомощно повиснув в шёлковых путах.Евангелиния не останавливалась. Её алеющие глаза были прикованы к его лицу, к тому, что происходило с его телом под ней. Она видела, как здоровый, багровый от натуги и возбуждения цвет его кожи сменялся на восково-серый. Как пухлые щёки и второй подбородок начали опадать, обвисать, будто из-под кожи вытащили каркас. Как его сытое, тучное тело начало стремительно усыхать, словно виноград, превращающийся в изюм на солнцепёке.Его стоны превратились в хрип. Хриплый, сухой звук, похожий на скрип несмазанных мехов. Потом и он смолк. В комнате стало тихо, если не считать мягкого шороха её движений и тихого потрескивания — это высыхали и сжимались связки в его теле.Наконец, она остановилась. Полностью. И медленно, с невозмутимым видом скульптора, оценивающего законченную работу, сверилась со своим внутренним статусом.▷ Задача «Проредить человечество». Статус: 0% населения людей мертвы.Одна смерть. Как и ожидалось, ничего не меняет. Капля в океане. Но океан начинается с капли.Она мягко, почти небрежно сошла с того, что ещё недавно было генералом Бруно Варгом. Теперь на бархатных простынях лежала жуткая пародия на человека: скелет, обтянутый тёмно-серой, иссохшей, пергаментной кожей. Черты лица ещё угадывались, но они были впалыми, глаза под повязкой, должно быть, провалились глубоко в череп. От тучного, могущественного мужчины осталась лишь безжизненная, высушенная оболочка. Суккуб не просто лишала жизни. Она высасывала все полезное из тела, превращая это в свою энергию и оставляла лишь пустую скорлупу.Евангелиния закрыла глаза на мгновение, не из отвращения или сожаления, а чтобы лучше сосредоточиться. Жажда Крови пела в её венах победным гимном, требуя продолжения. Требуя масштаба.— Ах, да, — тихо сказала она себе, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти деловая озабоченность. — Нужно отдать приказ.Её истинная демоническая форма — совершенная, мощная, устрашающе красивая — отбрасывала на стену искажённую тень с рогами и намёком на крылья. Она протянула свои чувства, как паутину. Сначала локально, ощущая каждую из своих сестёр в этом здании, в каждом уголке "Серебряных лилий". Она почувствовал их и направила на них свою Волю. Чистую, неоспоримую команду Пробужденного Владыки.— Развлекитесь как следует, — произнесла она вслух, и слова, насыщенные властью, вибрировали в самом воздухе комнаты. — И убейте всех.Приказ, отданный голосом, был лишь эхом того, что уже полетело по невидимым связям. Она почувствовала, как в десятках комнат её сёстры, уже преобразившиеся или преображающиеся в этот миг, встретили её Волю ликующим, беззвучным воем. Игривые стоны сменились первыми предсмертными хрипами из-за дверей.Но этого было мало. Капля. Ей нужен был океан. Она закрыла глаза снова, и на этот раз её Воля ринулось наружу, за стены борделя, за пределы города, через горы и леса. Она искала и находила их — легионы. Разрозненные, забытые в своих диких землях. Бесов, дьяволов, орков, троллей, всех чудовищных порождений тьмы. Она коснулась их разумов и вонзила в них свой приказ, как раскалённое копьё. Приказ не звучал словами. Он был образом. Чувством. Абсолютным императивом.УБИТЬ. ИСТРЕБИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ДО ПОСЛЕДНЕГО.Легионы, ведомые теперь единой, безжалостной Волей, пришли в движение.Евангелиния открыла глаза в тишине будуара, нарушаемой лишь нарастающим шумом резни за дверью. На её медном лице с алеющими глазами появилось что-то вроде холодного, удовлетворённого интереса.Цикл начался. И она была его Владыкой. Время притворств кончилось. Пришло время настоящей работы.Комната была не такой роскошной, как апартаменты наверху, но уютной и щедро обставленной: низкие диваны с грудами бархатных подушек, массивный дубовый стол, заваленный тарелками яств и кувшинами вина. Здесь пировали те, кто был достаточно знатен, чтобы быть приглашёнными генералом Варгом на празднество высшего командования, но недостаточно важен, чтобы претендовать на особые покои. Полдесятка рыцарей, братья по оружию, с развязанными поясами и раскрасневшимися лицами.С ними было чуть больше девушек, чем их самих. Девушки чьи имена не имели значения смеялись звонко, подливали вино, усаживались на колени, обвивая руками шеи воинов. Воздух был густ от алкоголя, смеха и запаха дорогих масел.Капитан этой благородной шайки, самый старший из них, полулежал в углу дивана. Его щека утопала в мягкой, обнажённой груди темноволосой прелестницы, которая нежно перебирала пальцами его волосы. Одна его рука обнимала её за талию, вторая лежала на затылке другой девушки — юной, золотоволосой, которая стояла перед ним на коленях, уткнувшись лицом в его пах, под давлением руки капитана, погружённого в тупую, самодовольную эйфорию. Всё было как всегда. Пир, плоть, покорные женщины. Награда за тяготы службы.Но затем капитан начал чувствовать странное. С каждым вздохом, с каждым глотком воздуха, казалось, он пьянел всё сильнее. Голова закружилась с приятной, но нарастающей силой. Свет ламп заплыл радужными кругами. Он усмехнулся про себя — видимо, напиток был крепче, чем он думал. Или девушки были искуснее.Сквозь этот хмельной туман он стал замечать изменения. Кожа девушки, к чьей груди он прижимался, казалось, теряла свой персиковый оттенок, становясь серебристо-серой? Словно покрывалась тонким слоем пепла. Он прикрыл глаза, потом открыл снова. Все осталось по прежнему. И не только у её кожа. Он повёл мутным взглядом по комнате. У той, что сидела на коленях у молодого рыцаря, кожа отливала теперь тёмной медью. У другой, обнимавшей за шею смеющегося бородача, красноватое тело покрылось золотыми узорами.А потом он увидел рога, тёмные выступы у висков у той самой медной девы. Потом — более массивные, закрученные, как у горного барана, пробившиеся сквозь каштановые локоны у девушки напротив. Его разум, затуманенный вином, отказывался видеть в этом угрозу. Это была часть игры. Дорогая, изощрённая иллюзия. Наверное, наняли магов иллюзии. Нужно не забыть поблагодарить генерала за щедрое развлечение, - именно о таком думал капитан.С довольной, пьяной ухмылкой он сместил руку с затылка девушки, что была перед ним на коленях, и потянулся ощупать её голову. Его толстые пальцы скользнули по шелку волос и наткнулись на твёрдые, гладкие, тёплые выступы среди волос. Небольшие, но явственные рожки.— Хах… — хрипло выдохнул он, и ухмылка стала ещё шире. — Ловко… Очень ловко…Его взгляд, блуждающий и заинтересованный, скользнул по комнате, чтобы оценить «работу» иллюзионистов для других. Он увидел, что делает меднокожая дева с его товарищем и подчиненным. Та не просто сидела у него на коленях. Её рука с длинными, острыми когтями глубоко вошла ему в открытый от смеха рот и, после небольшого рывка вышла назад с его языком, зажатым когтистых пальцах. Парень брыкался в агонии, но звук тонул в хрипе и в звонком смехе другой девушки. Та, что с рогами барана, уже вскарабкалась на Бертранда, обвив его ногами, и впилась зубами ему в горло. Струя алой крови брызнула на бархат дивана. У окна одна из дев, чья кожа теперь отливала цветом старого железа, медленно, с нежностью вытаскивала из живота рыцаря что-то длинное и блестящее - его кишки. Она смотрела на них с детским любопытством.Иллюзия, как думал капитан, все больше набирала обороты и становилась все более дикой. Был слышан хруст, тихие всхлипы, предсмертные бульканья и… чавканье.Эрхард медленно, очень медленно опустил взгляд на девушку, что всё ещё стояла перед ним на коленях. Она оторвалась от него и подняла голову.Её лицо было уже не миловидным. Кожа — серая, будто вылепленной из холодного пепла. Глаза, некогда голубые, теперь сияли янтарным огнём с вертикальными, как у змеи, зрачками. Из её золотых волос росли два небольших, острых, слегка загнутых назад рога, цвета чёрного обсидиана. Её губы и подбородок были залиты тёмной, почти чёрной в этом свете кровью. Она что-то жевала. С наслаждением. Её взгляд встретился с его.И она улыбнулась. Широко, по-детски, обнажив окровавленные клыки.— Ты слишком сильно его накачала, — сказала девушка, и её голос был прежним — мелодичным, почти невинным. Она кивнула в сторону темноволосой суккубы, к чьей груди всё ещё прижимался капитан. — Он даже не почувствовал боли, когда я откусила его любимую игрушку.Темноволосая суккуба над ним вздохнула, её пальцы всё так же нежно перебирали его волосы. Её кожа теперь была цвета серебристо-серой, а маленькие изящные рожки пробивались из-под чёрных локонов.— Привыкла я к нему, — ответила она с лёгкой, почти искренней досадой в голосе. — Даже ревновала, когда он брал другую. Не хочу, чтобы он мучился в конце.— Ревновала? Хах. — Усмехнулась девушка с мелодичным, почти невинным голосом. — Другую он брал только когда той рот был занят игрушкой другого клиента. — Я мечтала чтобы он ждал, когда я освобожусь или, еще лучше, - вот бы он ворвался в самый кульминационный момент. И оттолкнул бы от меня всех других.— Ммм. Ты прада не против, что я съела его стручок.— Все в порядке. Мне нужно лишь его сердце.Он открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался лишь тихий, пузырящийся звук.— Всё хорошо, капитан. Всё уже кончено, — прошептала она, все еще прижимая к груди голову капитана. В её голосе звучала почти что благодарность. — Спасибо что был так ласков со мной.В этот миг его сердце было вырвано из груди. Девушка целиком проглотила сердце, продолжая прижимать мертвое тело, продолжая гладить волосы.— Идём. Владыка зовёт. Здесь уже нечего делать.— Ах, да, — Суккуб отбросила тело в сторону и пошла вслед за сестрами.В следующий час на улицах Столицы уже разразился настоящий кровавый ад. Не меньший хаос был в казармах и штабе гвардии. "Нападение", "Демоны городе", "Сообщите капитану", "Где офицеры", — суетящиеся делились на тех кто беспорядочно призывает "к оружию" и на тех кто надеялись разыскать офицеров, чтобы получить приказы. Но все, хоть сколько нибудь значимые персоны, сегодня праздновали в известном борделе. Прошло еще не мало времени, прежде чем хаос перерос в единую команду - "всем вооружиться и убить тарей". Этот приказ был донесен до каждого, кто носит гвардейские знаки отличия, а чуть позже и до каждого, кто имел отношение к страже.Даже стражи на стенах и воротах оставили свои посты, следуя отданному неизвестно кем приказу. Все теперь стоят, направив оружие на обнаженных суккубов. Соотношение сил, было не в пользу демониц. На каждую приходилось примерно по да десятка вооруженных мужчин в латах. Но здесь и сейчас были не все. Среди демониц, демонстрирующих обнаженные фигуры, не было их Владыки и еще нескольких, кого в человеческой форме знали, как "укротительниц".Еще один способ применения навыка "соблазнение", отточенный за многие годы, пока суккубы жили в этом городе, применялся не на людей. Эта способность прославило нескольких мастериц из "Серебряных лилий", как укротителей. Навыку нет разницы на чей мозг воздействовать: человек, демон, монстр. Главное понимать как добиться нужного эффекта. Некоторые девушки научились вызывать чувство безопасности и покоя у некоторых видов монстров, побуждая самих входить в клетки. Это не было настоящим укрощением и как только девушки переставали влиять или теряли концентрацию, монстр приходил в себя и оказывался среди врагов. Доводя тварей до крепких клеток в подвале арены, из которых уже не вырваться, "укротительницы" сами развеивали навык.В столице веками существует арена. На ней регулярно проводят кровавые представления - люди выходили на бой с монстрами. Благодаря "укротителям" из "Серебряных лилий" бои проходят очень часто. Совсем недавно в подвалах арены появились тролли, ортусы и несколько химер. В скором времени ожидается множество крупных сражений.Монстры в клетках под ареной обычно не вели себя смирно. Здесь постоянно стоял рев. Чудовища бились о стены и решетку, стараясь вырваться. Когда их привозили сюда и "очарование" прекращало на них действие, они не покидали клеток до тех пор пока не придет время им выйти на арену. Нужная клетка открывалась с расстояния, а монстров приманивали запахом крови в сторону арены. Сейчас все иначе. Все монстры служат Воле Владыки. Были открыты одновременно все клетки. Различные чудовища, будто обучения армия сливалась в единый строй. Они не расталкивали и мешали друг другу. Ждали на месте, пока не будет достаточно пространства, где они смогут влиться в колонну.Гвардейцы и стражи города, что были непосредственно лицом к лицу с демоницами, ухмылялись. Они успели успокоиться, осознав свое численное преимущество. И успели возбудиться изучив и оценив голые фигуры перед ними. Улицы были слишком узкие, из-за чего от первых до последних рядов было значительное расстояние. И если первые уже были готовы к развлечению, то последние все еще находились неведении о том что происходит. Эти растерянные войны в задних ряда стали жертвами.Колонна монстро свернула ка улицу к месту где располагалось заведение "Серебряные лилии", оказавшись за спинами растерянных защитников города. Гвардейцы, ближайшие к обнаженным суккубам, все обернулись на крики сзади. Демоницы не смогли простить им то что их не принимают в серьез. Беспорядочные ряды человеческих солдат, лишённые командиров, рухнули под двойным ударом. Демоницы, словно призраки, материализовались в самой гуще их рядов, разрывая горла когтями, сводя с ума прикосновениями, которые теперь не сулили наслаждения, а высасывали жизненную силу. Монстры вергали в ужас разрывая всех на своем пути. Каменный тролль с арены, чью ярость прежде сдерживали зачарованные цепи и крепкие стены, теперь без разбора лупил своей дубиной - свежевырванным с корнями деревом - и по людям, и по разваливающимся домам. Хаос был абсолютным. Евангелиния наблюдала за этим, стоя на возвышении. Столица окончательно пала в тот же день. Королевство пало следом, меньше чем за неделю. Пока суккубы и разношерстные вырезали столицу, из окружающих лесов, болот и гор хлынули легионы, ведомые зовом Пробужденного Владыки. Города горели, крепости рушились, не успев понять, откуда пришёл враг. Человеческие королевства, охваченные паникой, заперлись каждый за своими границами, бросив соседей. Но был и тот, кто не замкнулся в обороне. Герой. Девочка, едва достигшая совершеннолетия, со стрелами и магией, вокруг которой сплотились те, кто мог сражаться: остатки армий, наемники, охотники и все те, кому уже нечего было терять. Она была быстра, умна и безжалостна. Она отвоевывала клочки земли, давая надежду. И спустя год их пути наконец пересеклись. На широком пепельном поле, где ветер гонял прах некогда жирных нив, сошлись последняя надежда человечества и олицетворение его кошмара. Армия Героя, лоскутное одеяло из остатков армии, ополченцев и наёмников, выстроилась против стройных, жутких рядов легиона Владыки. Рычащие твари выстроились на флангах. А в центре, окружённая своими верными дьяволами, стояла Она. Владыка. Евангелиния смотрела на тонкую фигурку в сияющих, слишком больших для неё доспехах на другом конце поля. Та подняла лук. Их взгляды встретились через всю дистанцию, через грохот барабанов и рев боевых рогов. В этом взгляде не было страха. Лишь жгучая ненависть. ***— Год. Всего год от пробуждения до развязки. В тот день пали и Владыка, и Герой. — Передо мной, в кресле, сколоченном из костей и тёмного дерева, восседал Диамеаралис. мой учитель. Он сейчас выглядел как очень старый, высохший отшельник, но это была лишь одна из бесчисленных личин. Его истинная сущность, как и моя, была аморфной, но неизмеримо более древней и могучей. — По записям, это был самый короткий из циклов, из всех, что записаны в книгах, — его голос был сухим шелестом, словно страницы переворачиваемые ветром. — Люди нашли тело девушки с луком, изрешечённое и почти уничтоженное магией. Тела Владыки не обнаружили. Но легионы отступили и потому ни у кого не было сомнений что это конец эпохи Владыки. Человечество, истекая кровью, но ликуя, решило: Победа. Они даже устроили праздник, пока хоронили своих павших. — Он усмехнулся, — Но правда, как водится, иная.Я сидел в полумраке пещеры, превращённой Учителем в нечто среднее между лабораторией, библиотекой и склепом. Воздух пах старым пергаментом, сушёными травами и темной, древней магией. Он посмотрел на меня своими бездонными глазами-пропастями.— Это было примерно 2000 лет назад. Я застал тот цикл. Лично. Был его частью. И после той битвы, когда Героя нашла свою смерть, ни я, ни кто-либо другой из Легиона не вышли из-под контроля. Воля не исчезла. Мы получили новый приказ - "Защищать Владыку". Евангелиния призвала всех к себе и повела прочь от плодородных земель и больших королевств.Я замер, чувствуя, как данные, выстраиваясь в новую, картину.— Владыка почувствовала угрозу, — продолжал Диамеаралис. — Она едва выжила. Полуживая, почти уничтоженная, она призвала всех на свою защиту. И мы пришли. Легион и Владыка, игнорируя задачу Системы уши. Отошли от человеческих королевств в дикие земли, что ныне зовутся Доменом Демонов. Раньше там кочевали племена людей. Малые группы, без лат и магов. Справиться было куда легче, чем с объединённой армией. Она истребила их. До последнего. — Он сделал паузу, давая мне осознать. — И тогда… затем мы стали свободны. Контроль Воли испарился. Похоже, жертв тех кочевников хватило. Задача была выполнена. Она, как и ты сейчас, завершила цикл. Но её Герой пал первым. А вот твой… твой почему-то ещё буйствует. И ты ошибаешься в своём суждении, что демоны продолжают нападать на людей. Война идёт по инерции, по зову старой ненависти и страха. Но приказа «убивать» больше нет. Просто твой Герой… сломанный. Он убивает и людей, и демонов. Он — стихийное бедствие, а не орудие против Владыки .— Откуда ты это знаешь? — спросил я, и мой голос прозвучал чуждо ровно.— Я тоже был частью Легиона в этот раз, — просто сказал Учитель. — Как и во все прошлые, что помню. Мы обязаны служить Владыке, когда тот пробуждается. И я служил тебе. Но служение — не равно бездумное шествие на убой. Без прямого, детального приказа мы сохраняем свою волю. Можем выбирать, как служить. Если действовать вразрез с глубинной целью Владыки, его Воля начинает давить, подавлять твою. Но если понять задачу… то нужно просто делать для её достижения всё возможное. С максимальной эффективностью. — Он развёл руками, — Я наиболее эффективен в сборе информации и её обработке. В анализе. Так я и служил тебе всё это десятилетие. Разведчиком. Наблюдателем. А то, что намеренно избегал встречи с тобой, пока я делал свою работу… это не противоречило ни Воле, ни Задаче.Это объясняло, почему я, Владыка, никогда не видел его среди подчиненных, хотя все наиболее разумные были моими приближенными. Он служил. Просто за кулисами. Его откровение заставляет о многом задуматься. Циклы, система, ее влияние. всё было сложнее, чем я думал. И где-то там, две тысячи лет назад, другая Владыка, суккуб по имени Евангелиния, была в таком же положении?— Уничтожить почти половину человечества за год? Я считал сой случай аномально быстрым.— Разумеется нет. Ни о какой половине человечества я не говорил. И ты прав. При тебе все произошло слишком быстро. И причину я уже объяснил. Не ужели за 10 лет ты разучился мыслить? — Учитель создал железную ложку из своего тела и ударил ею по моей голове.Действительно. "...твой Герой… сломанный. Он убивает и людей, и демонов. Он — стихийное бедствие...". Это герой "помог" мне уйти в отставку, не дожидаясь смерти. И почему я зациклился на своем результате в 51%. Я же уже был при Владыке прошлой эпохи. Это сохранилось в моих данных:▷ 35% населения людей мертвы.▷ Владыка Демонов Уничтожен Героем.▷ Оценка результата: Задача цикла выполнена удовлетворительно.35% достаточный результат. Возможно даже меньше будет достаточно. А 51% - похоже это верхний предел. Поэтому меня неожиданно отправили в отставку.— Хочешь спросить: какой был прогресс при Евангелинии?— Учитель угадал вопрос по одному моему выражению. Даже не знаю, хвалить ли себя за выразительную имитацию мимики или старика. — 21%. Этого было достаточно, чтобы завершить цикл.21% и смерть одного из центральных участников конфликта. А мы оба живы и...▷ раса демонов подвид суккубы на грани уничтожения. потери 96%▷ человеческая раса. потери 55%***Эдальвард, король Люминара, с недавних пор известный, как Истязатель. Он публично высказал намерения и издал приказ соим войскам о захвате демонов для пыток и экспериментов. Эдальвард отложил пергамент и посмотрел на свою гостью. Ева стояла у высокого витражного окна, за которым простирался ночной город, озарённый магическими фонарями. Её профиль на фоне тёмного стекла был прекрасен и невозмутим. Лишь он, знавший её почти целое десятилетие, уловил едва заметное напряжение в линии плеч.— Что-то случилось, Ева? — спросил он, его голос, обычно холодный и расчётливый, приобрёл оттенок искреннего любопытства.Она обернулась, и в её тёмных глазах он увидел тень чего-то древнего и пугающего. Она быстро погасила это выражение, заменив его почтительной маской.— Прошу прощения, Ваше Величество Эдальвард. Я просто… оплакиваю жертв последнего десятилетия. Всех жертв.Король кивнул, его длинные пальцы с тонкими, почти женскими ногтями постучали по полированному дереву стола.— Это печально. Очень. Однако благодаря этим жертвам, как ни цинично это звучит, ваши идеи исследовать демонов, нашли поддержку среди дворян. Страх — великий мотиватор.— Им грех жаловаться. Их поддержка уже окупилась, — мягко заметила Ева, делая шаг в сторону стола. Её движения были по-прежнему грациозны, но в них теперь чувствовалась сила, не свойственная обычной придворной даме. Сила, которой Эдальвард, восхищался и побаивался.— Это правда, — согласился он. — Вы открыли нам силы навыков Грехов, условия их получения. Это было бесценно. И еще. Вы были правы, Ева. Сводка разведки у меня на столе, демоны действительно стали более пассивны. Нет единого фронта, нет скоординированных атак. — Он помолчал. — И нам удалось захватить их, почти без сопротивления. Но, тем не менее... Караван с партой пленных, не прибыл вовремя. — он сделал паузу, — Из того же региона пришли доклады о столбе огня до самых небес. Знакомый почерк одного проблемного индивида. Похоже, где-то близко было сражение. И, судя по всему, никого не осталось, чтобы гнать караван или отправлять весточку. — Король вздохнул, и на лице отразилось утомление. — Похоже, придётся собирать новый Отряд для захвата. И я снова вынужден просить Вас проинструктировать их.Ева встретила его взгляд. Она склонила голову в почтительном поклоне:— Как будет угодно Вашему Величеству. Я к вашим услугам. Всегда. А сейчас прошу меня простить.Дождавшись кивка - разрешения, Ева покинула кабинет короля. Идя по коридору она обратилась внутрь своего сознания, чтобы убедиться что нет никакой ошибки. Все было именно так:▷ раса демонов подвид суккубы на грани уничтожения. потери 96%Слишком много. Слишком много её сестёр, полегло в этом новом цикле. Это эпоха слишком не правильная. Она, Евангелиния, почувствовала приближение давно забытого чувства - отчаяние от бессилия что либо изменить. Будучи старейшей из себе подобных, она страшилась лишь одного - одиночества.

▷ раса демонов подвид вампир на грани уничтожай. потери 92%▷ человеческая расы. потери 57%Тишину разорвал сухой, жесткий звук – треснула каменная плита. Пыль, копившаяся веками, завихрилась в неподвижном воздухе склепа. Громадная крышка саркофага съехала в сторону с оглушительным скрежетом, открыв черную пасть внутреннего пространства.Из глубины медленно поднялась рука. Кожа, напоминающая старый пергамент, обтягивала аристократические кости. Длинные пальцы с почерневшими ногтями впились в край плиты. Вторая рука присоединилась к первой. И фигура, закутанная в лохмотья когда-то великолепного бархата, цвета запекшейся крови, поднялась и села в своем каменном ложе.Лорд Крови Вацлав повернул голову. В глазницах, глубоких, как колодцы, зажглись две крохотные красные точки, будто тлеющие угли в пепле. Его взгляд скользнул по склепу. Когда-то это были его личные апартаменты. Теперь от былой роскоши остались лишь призраки. На стенах – облупившиеся фрески, изображавшие пиры и битвы, затянутые толстой паутиной, свисавшей клочьями, как траурные вуали. Массивный дубовый стол был покрыт пылью, сквозь которую угадывались очертания опрокинутых хрустальных кубков и почерневшего серебра. На каменном полу лежали ковры, превратившиеся в труху, а в нишах стояли статуи, чьи лица были стерты временем до безликих овалов. Влажный, ледяной воздух пахнет плесенью, тленом и забвением.Рядом с саркофагом, недвижимый и безмолвный, будто ждал все эти годы, стоял Себастьян. Его темный камзол и белоснежная рубашка были безупречны, будто время не посмело коснуться слуги. В руках он держал аккуратно сложенную одежду: черный кафтан строгого покроя, темную рубашку, сапоги из мягчайшей кожи.— Добро пожаловать в новую эру, ваша светлость, — голос Себастьяна был ровным, лишенным каких-либо эмоций, кроме почтительности.Вацлав взглянул на свои руки, на истлевшие, рассыпающиеся при малейшем движении лоскутья парчи и бархата. Он молча принял одежду от слуги. Движения его были медленными, механическими, будто он вспоминал, как управлять своим телом. Кожа, холодная и мертвенная, скрипела, как пергамент. Одеваясь, он не сводил горящих точек глаз с Себастьяна.— Что за бардак в этой эпохе? Что с моими людьми? — голос Лорда Крови звучал как шелест сухих листьев под ветром, но в нем была железная тяжесть. — Даже я пробудился?Себастьян, помогая поправить складки на кафтане, ответил, глядя куда-то в пространство за плечом господина.— Эпоха завершена. Чужая Воля покинула наши сознания. При этом Владыка выжил. И похоже, бежал. Потому как и Герой жив здоров, — при этом слове Себастьян слегка поморщился, будто от кислого вкуса, — Он продолжает свою «охоту». Он… очищает земли. Ваши земли. Те кто возвращались, похоже, попали под его руку.Вацлав застегнул последнюю пряжку на кафтане. Его пальцы, теперь облаченные в тонкую черную кожу, сомкнулись в кулак. Лорд Крови выпрямился во весь свой неестественно высокий рост.— Сколько с нами?— От первого поколения, ваша светлость? Два десятка. Возможно, меньше. Всего меньше сотни добрались сюда. Многие, включая ваших прежних слуг, бегут от меча Героя вглубь Мертвых земель. Ищут спасения там, где даже древние монстры не решаются селиться.Вацлав медленно повернулся и пошел к заваленному обломками входу. Пыль расступалась перед ним. Он протянул руку, и створки древней двери, с глухим стоном распахнулись в стороны, открыв вход в длинный, темный коридор.— Девяносто два процента, — прошептал он. Его голос потерял шелест. В нем зазвенела сталь, холодная и острая, как лезвие. Красные точки в глазницах вспыхнули ярче, освещая мрак перед ним кровавым отсветом. — Герой еще жив, говоришь? Не пора ли вмешаться. Пойдем, Себастьян. Посмотрим на новый мир.Он шагнул в темноту. Слуга, не произнеся более ни слова, скользнул за ним, как тень. В опустевшем склепе лишь пыль медленно оседала на краю открытого каменного гроба.***Кони шли медленно, устало фыркая, их копыта глухо стучали по утрамбованной земле дороги. Дворянин в дорожном плаще, пропыленном до серого цвета, не пришпоривал их. Он сидел в седле прямо, небрежно держа поводья, и смотрел вперед. Не на дорогу, а поверх нее, поверх голов тех, кого он приказал посадить на колья по обе стороны от нее.Они тянулись дальше, чем видел глаз, эти живые и полуживые маяки его правосудия. Кто-то уже замолк, склонив голову набок, глаза выклевали вороны. Кто-то еще шевелился, издавая слабые, пузырящиеся звуки, когда копыта приближались. Мольбы уже кончились. Осталась только агония, протяжная и публичная. Ветер гудел в пустых глазницах, раскачивал тела, запертые на деревянных клиньях. Запах стоял густой, сладковато-гнилостный, с железным привкусом крови. Его не перебивало даже полевое разнотравье.Он проезжал мимо распятия, где висел мужчина с вырванными ногтями на руках и ногах. Тот приоткрыл слипшиеся веки, посмотрел на всадника пустыми, мутными глазами и беззвучно пошевелил почерневшими губами. Не просьба. Не проклятие. Просто последний, автоматический жест еще живых мускулов. Дворянин провел взглядом по фигуре, будто сверяя детали, и кивнул про себя. Приговор был исполнен трое суток назад. Человек промучится еще день, может, два. ***Он вспомнил тот день, когда впервые указал всем на свою позицию - преступление против простых жителей будет караться страшнее чем бунт против него самого. Жаркое марево над полем, где его солдаты столкнулись с разношерстной толпой восставших: и крестьян, вооруженных вилами и топорами; и более подготовленными и лучше вооруженными - теми, кто давно готовился к тому восстанию. Гул битвы, далекий и неинтересный. Его интересовало другое. Он со своим особым отрядом, людьми в простой, но прочной броне, рыскал среди хаоса, в деревушке, куда отступила часть бунтовщиков. Он нашел их не в окопах, а в погребах и домах. Грабящих. Насилующих.Он не тратил время на слова. Его люди хватали преступников с холодной, отработанной эффективностью. Затем он выносил приговор. Всегда один и тот же, за любое из трех преступлений: убийство беззащитного, изнасилование, мародерство во время бунта. Не за бунт. Никогда за бунт. Только за преступления против простых людей.Потом был ритуал. Его люди находили выживших жертв или родственников погибших. Приводили их на место битвы бунтовщиков и армии, ограждали от хаоса щитами. И он спрашивал, глядя им в глаза, полые от горя и страха: – Их приговор - смерть в агонии. Мне не важно кто приведет в исполнение. Хотите отомстить - я дам эту возможность? Не можете найти в себе сил - просто наблюдайте. Мы сами все сделаем.Одни отворачивались, не в силах смотреть. Другие кивали, и тогда им вручали нож, дубину, горящую головню. И они сами, дрожащими руками, исполняли приговор. Или наблюдали, как это делают его солдаты, медленно.Уже пятеро были распяты на глазах у бунтовщиков. Они видели лицо старой женщины, которая, зажмурившись, вонзила нож между ног насильника своей внучки. А услышав его крики, велела заткнуться и вспорола горло.После таких сцен бунт на том участке обычно затихал. Частично из-за страха перед жестокостью. Частично из-за тишины, в которой гас последний уголь ярости в груди, ранее разожженный подстрекателями.После, бывшие бунтовщики, сами выдавали тех, кто пользовался хаосом и творил бесчинства. По стечению ли обстоятельств, или по холодной логике возмездия, но все главные зачинщики, все, кто первыми кричал «к оружию!», в итоге тоже оказывались на кольях. Доставленные туда теми самыми руками, что ещё недавно сжимали вилы и косы по их призыву.***Кони миновали последний ряд тел и подошли к воротам внешней стены. Они никогда не запирались. Зачем? Предупреждение было нагляднее любой железяки. Сами ворота, грубые, из темного дуба, были инкрустированы по краям желтовато-белым узором. При ближайшем рассмотрении узор складывался в черепа и переплетенные кости. Не искусная резьба. Настоящие. Полированные, вставленные в дерево и камень.Дворянин проехал внутрь и вздохнул, слегка расправляя плечи. Внешний периметр был пройден. Теперь начинался второй акт представления – кладбищенский серпантин.Дорога, мощеная булыжником, резко уходила вправо, начиная длинный, извилистый подъем по склону холма. Подняться напрямик было нельзя – склон был слишком крут, почти отвесен, усыпан острыми камнями и колючим кустарником. Природа создала идеальный, неподкупный часовой. Он заставил ее работать на укрепление.Он пустил коня шагом, давая тому самому выбрать темп. Сам смотрел по сторонам. Склон ниже дороги был густо усеян могильными плитами, крестами, каменными обломками. Никакого порядка, никаких аллей. Хаотичное нагромождение памяти. Здесь лежали те, чьи останки уже не годились для украшения стен. И те, кто умер своей смертью на этих землях за время его правления. Он не делал различий. Смерть всех уравняла. Крестьянин или грабитель – все, кого уже некому было хоронить попадали сюда.Подъем занял не мало времени. К концу его кони тяжело сопели, а на горизонте окончательно погасла вечерняя заря. Когда дорога, наконец, выровнялась, перед ними возникла иная стена. Ниже, тоньше, но с настоящими, железными воротами. Наверху, в бойницах, мелькнул свет фонаря. Его заметили.– Открыть! – раздался негромкий, но четкий голос сверху.Скрипнули тяжелые засовы, ворота медленно поползли внутрь. Дворянин въехал в свой настоящий дом.Контраст был намеренно ошеломляющим. Никаких черепов, никаких следов смерти. Большой, ухоженный сад, где даже в сумерках угадывались ровные ряды фруктовых деревьев, аккуратные кусты роз, петляющие дорожки, усыпанные гравием. И в глубине – само поместье. Не дворец, не замок. Просто большой, крепкий, двухэтажный дом из темного камня и добротного бруса. Скромно. Практично. Уединенно.У конюшни, сложенной из того же камня, его ждал пожилой, сухопарый мужчина в строгом, темном камзоле, с лицом, которое никогда не выражало ничего, кроме почтительного внимания.– Добро пожаловать домой, господин, – поклонился тот, принимая поводья.Дворянин слез с седла, разминая затекшие ноги. Плащ снял и бросил слуге.– Все спокойно?– Да, господин. Никаких донесений, требующих немедленного внимания, не поступало. – Хорошо. Я буду в дальней комнате.Он не пошел в главный зал, не задержался в саду. Он направился в ту самую, дальнюю часть дома, где за второй, внутренней дверью из литого металла находилась его келья. Комната без окон, со стенами толщиной в половину человеческих роста, обитая изнутри мягким, звукопоглощающим войлоком. Здесь стояла лишь одна кушетка, жесткая, как камень, и маленький столик с кувшином воды.Здесь он спал. Если это можно было назвать сном.Дверь закрылась за ним с тихим, но тяжелым щелчком. Потом сбросил дорожную одежду, остался в простой льняной рубахе и штанах, и сел на кушетку.Голод, верный спутник, тут же поднял голову.Он не был обычным чувством пустоты в желудке. Это было вселенское, физическое страдание. Словно каждый мускул, каждая кость, каждый нерв требовали топлива, кричали о своей истощенности. Он чувствовал, как сила покидает его, как его плоть становится хрупкой, прозрачной, как пергамент, натянутый на скелет. За день, проведенный в дороге на скудном пайке навык «Воплощение греха чревоугодия» начал мстить.Он лег на спину, уставившись в темноту потолка, и начал дышать. Медленно. Глубоко. Методично. Он научился этому за годы. Учился вдавливать голод в самую глубь сознания, погружаться в состояние, близкое к анабиозу, где боль становилась далеким, фоновым гулом. Он мог пролежать так днями, неделями, почти не двигаясь, почти не думая. Сохраняя энергию только для самого необходимого.Так он жил последние годы. Всплесками активности, когда нужно было появиться на людях, решить неотложные дела, поддержать видимость. И долгими, пустыми периодами затворничества, борьбы с самим собой, с ненасытным чудовищем, которое он в себе взрастил.***Раньше было иначе. Раньше «Обжорство» было благом. Во время экспансии Империи, в походах, он открывал для себя кухни завоеванных народов. И чем обильнее и разнообразнее был стол, тем могущественнее он становился. Сила, скорость, реакция, острота восприятия – все взлетало до небес. Он заканчивал трапезу, вытирая губы, залитые густым, красным вином, и шел рубиться с врагом, ощущая себя богом войны. А потом, едва стихали последние крики на поле боя, пока его люди добивали раненых и собирали своих, ему уже накрывали новый стол. Прямо там, на краю поля трупов и дыма. Он ел, и раны затягивались быстрее, и усталость уходила, и он снова был готов к бою.Люди шептались. Говорили, что он пьет кровь врагов, что поедает их плоть. Он не опровергал. Пусть болтают. Для солдат он был талисманом, непобедимым предводителем. Для врагов – кошмаром.Теперь этот кошмар обернулся против него. Навык эволюционировал. «Воплощение Греха» требовало абсурдных объемов. В год неурожая он сам наложил на себя ограничения. Потом понял, что не может их снять. Не без риска превратиться в ненасытного монстра, который сожрет все вокруг, а потом умрет в муках.Поэтому – келья. Тишина. Сон.Он провалился в него не сразу. Сначала был долгий, мучительный период, когда голод грыз его изнутри, а мысли метались, вспоминая пиры прошлого, сочность мяса, аромат вин, сладость фруктов… Он стиснул зубы, вцепился пальцами в край кушетки, пока суставы не побелели. Прошло. Наступило оцепенение.Он не знал, сколько прошло времени. Часы в этой комнате не существовали. Но его вырвало из пустоты нечто острое, настойчивое. Стук в дверь. Неровный, торопливый.– Господин! Господин, прошу прощения, но это срочно!Голос верного слуги. Но не его обычный, вышколенный тон. В нем дрожала паника.Дворянин попытался открыть глаза. Веки слиплись. Он силой разлепил их. Темнота плыла перед глазами. Голод, на мгновение оттесненный сном, обрушился на него с новой, яростной силой. Волной тошноты, слабости, боли. Он был пуст. Абсолютно пуст.– Войди, – прохрипел он. Голос звучал чужим, сухим, как шелест мертвых листьев.Щелчок замков, скрип петель. В проеме, слабо освещенном светом факела из коридора, возник силуэт Себастьяна.– Господин… Империя… – слуга запинался, дыхание его было прерывистым. – Император мертв. Наследники дерутся за трон. Принц Карл… он захватил город. Захватил всех вассалов, лорда-наместника, членов совета. Он требует, чтобы вы немедленно явились к нему и принесли присягу. Он прислал гонца с ультиматумом. Я… я испугался, господин. Разбудил вас, не подготовив…Слуга замолк, поняв, что говорит не то. Его глаза, привыкающие к полутьме, начали различать фигуру на кушетке. Он увидел то, что видел уже много раз после долгого поста, но отчего каждый раз кровь стыла в жилах.Его господин. Это был как скелет обтянутый кожей, цветом похожей на старый воск. Впалые щеки, резко очерченные скулы, глубокие глазницы, в которых тускло мерцали зрачки. Он был похож на оживший труп, на мумию. Руки были тонкими, с четко проступающими каждой косточкой, каждой веной.И в этих глазах, в этой маске смерти, вспыхнул огонь. Не ярости. Не расчёта. Животный, всепоглощающий Голод. Тот самый, который он годами держал в своем теле. И сейчас, пробужденный резко, насильно, без подготовленной «жертвы» в виде обильной трапезы, он вырвался на свободу.Дворянин поднялся. Не плавно, а резко, с каким-то неестественным, костлявым проворством. Слуга отшатнулся, прижавшись к косяку двери.– Еда… – прошипел дворянин. Его взгляд скользнул по слуге, не видя в нем человека, видя только… источник. – Я… я не успел, господин! Гонец только что, я сразу к вам… – бормотал Себастьян, пятясь в коридор.Но было уже поздно.Дворянин двинулся. Не пошел – сорвался с места. Его истощенное тело, которое секунду назад казалось хрупким, развило чудовищную, взрывную скорость. Он пересек комнату за миг и вцепился в Себастьяна.Не руками. Зубами.Он с силой, ломающей все представления о возможностях человека, вонзил клыки – когда они успели стать такими длинными, острыми? – в бок шеи слуги, прямо в яремную вену. Теплая, соленая кровь хлынула ему в рот.Себастьян вскрикнул, коротко и хрипло, и обмяк. Но не потерял сознание. Шок и ужас держали его на плаву. Он чувствовал, как жизнь высасывают из него, как холод растекается по телу.А дворянин пил. Жадно, сдавленно урча. Кровь была не едой. Она была искрой, брошенной в пустую топку. Она была первым глотком после долгой жажды. Она оживляла, давала силу. И пробуждала нечто новое.Вкус. Вкус жизни. Вкус тепла. Вкус… возможности.Какой-то древний, дремавший в самой глубине его существа инстинкт пошевелился. Знание, которого у него не было секунду назад, стало очевидным. Ясным.Одной рукой он продолжал держать бьющееся в последних конвульсиях тело Себастьяна. Другую поднял. Посмотрел на свои пальцы. Ногти были длинными, острыми, темными. Он без усилия, будто резал пергамент, провел ногтем по своей собственной запястью, вскрывая вену. Несколько капель его собственной, теперь уже измененной, несущей в себе эхо только что выпитой жизни крови упало на губы Себастьяна, в его полуоткрытый, хрипящий рот. Попало на язык.Конвульсии слуги прекратились. Хрип оборвался. Наступила тишина.▷ Навык: «Воплощение греха чревоугодия» достиг максимальной стадии.▷ Получен Титул: Воплощение Греха — Чревоугодие.▷ Получен Титул: Кровопийца.▷ Существо [имя: Вацлав] эволюционирует в новый вид «вампир».▷ Получен Навык: Создание себе подобных.▷ Распространение нового вида. Количество особей: 2.Дворянин – Вацлав – оторвался от шеи Слуги. Кровь струилась по его подбородку, пачкала рубаху. Но слабость ушла. Ее сменила странная, пульсирующая сила. Он чувствовал каждый мускул, каждое сухожилие, наполненные новой энергией. Не сытость. Иное. Вечную, ненасытную жажду, но теперь эта жажда была полностью в его власти.Он посмотрел вниз. Слуга лежал неподвижно, бледный как снег. Но грудь его слабо поднималась. На шее зияли две аккуратные, глубокие раны. И сквозь тонкую кожу на лице проступала голубоватая сеть вен. Но венах текла уже не только человеческая кровь.Себастьян открыл глаза. Они были тусклыми, стеклянными. Потом фокус вернулся. Он увидел своего господина, склонившегося над ним, увидел кровь, почувствовал жгучую, невыносимую жажду и странную, холодную ясность в голове. И все понял. Без слов. Знание пришло само, как дар и как проклятие.– Господин… – начал он, и голос его звучал хрипло, но без прежней подобострастной дрожи. – Что… что вы сделали?Вацлав вытер рот тыльной стороной ладони, оставив кровавый мазок на щеке.– Пока и сам не знаю. Но у меня есть четкая уверенность, что ты мне послужишь еще много веков, – сказал он просто, как нечто не сильно значимое. – Сейчас важнее другое. Император мертв. Принцы воюют. Нас хотят поставить на колени. – Он повернулся и вышел из кельи в коридор. Его походка была уверенной, сильной. Голод притих, удовлетворенный первой, малой жертвой. Но он знал – это только начало. – Готовь мое оружие и доспехи. И скажи повару… – он усмехнулся, и в улыбке блеснули острые клыки, – что его услуги понадобятся позже. А сейчас посмотрим, что за щенок этот принц, и кто перед кем должен становиться на колени.Себастьян поднялся во весь рост. В его глазах горел новый огонь – голод, преданность и холодная решимость.– Слушаюсь… господин.Он вышел из дома в ночной сад. Воздух был прохладен, полон запахов земли и растений. И он чувствовал их все, в тысячу раз острее. Он слышал, как шелестит листва, как бьются сердца спящих в людской, как течет вода в колодце. Он был голоден. Он был силен. И он был больше не один.Пир начался. Не в банкетном зале а на улицах города. В глубине сознания Вацлава, поверх шума пробудившейся жажды, все новые потоки данных превращались в строки приобретая смысл:▷ Получен Титул: Линчеватель.▷ Получен Титул: Людоед.▷ Получен Титул: Лорд Крови.▷ Получен Титул: Враг человечества.▷ Распространение нового вида. Количество особей: 200.▷ Система закончила определение позиции вида «вампир». Принадлежность: демон.▷ Распространение нового вида. Количество особей: 4000.На руинах Империи, что давно стерта временем. Появилось государство вампиров. Тайное государство, что пережило десяток эпох, прежде чем оказаться на грани истребления от рук безумного Героя.

▷ раса демонов подвид гоблин на грани уничтожай. потери 93%▷ раса демонов подвид орк на грани уничтожай. потери 90%▷ подвид монстров полудракон на грани уничтожай. потери 89%▷ подвид монстров ортус на грани уничтожай. потери 87%▷ человеческая расы. потери 62%Два месяца непрерывного побега отзывались не просто усталостью, а износом. Азрак шагал своей тяжелой, неумолимой поступью. Его мифриловые доспехи, некогда отполированные до зеркального блеска, были покрыты толстым слоем пепла и копоти от вулканических выбросов. Они звенели при каждом шаге глухо, будто погребальный колокол, отбивающий такт этому бесконечному отступлению.За ним тянулась колонна. Уже не армия. Сброд. Скорбное шествие уцелевших обрывков Легиона. Дьяволы, их крылья обвисли или были изодраны, шли плечом к плечу с хромающими орками, чья зеленая кожа была покрыта струпьями от кислотных дождей. Бесы, эти вечные падальщики, ковыляли в своей рваной, подобранной на полях сражений броне, но теперь в их глазах не было привычной алчности – только пустой, выжженный страх. Между гуманоидов ковыляли, поскуливая, различные монстры – те, что уцелели. Змеиные хвосты ортусов волочились по земле, а двойные головы поводили из стороны в сторону, улавливая несуществующую угрозу. Опасаясь парить среди кислотных и пылевых туч, ползли, как и все по земле, несколько молодых полудраконов. И множество прочих, что обычно без Воли Владыки видели бы в демонах пищу или конкурентов на территорию, сейчас были такими же беженцами. Запах был невыносимым. Смесь пота, гноя от незаживающих ран, страха и вездесущего сернистого дыма. Но они шли. Потому что сзади, где то за гущей пепельных бурь, двигалось Нечто. Не армия. Всего один. Не враг, а стихия в облике человека. Герой. Его имя уже не произносили вслух. Его обозначали взглядом через плечо, сжатыми кулаками, тихим всхлипом беса, который не выдерживал и падал, чтобы больше не подняться.Иногда кто-то останавливался. Дьявол с перебитым крылом, старый орк, ослепший от магической вспышки. Они не говорили ничего. Просто смотрели на спины, потом отворачивались и уходили навстречу далекому противнику. Жертва. Добровольная и бессловесная. Чтобы дать остальным еще час, еще день. Азрак не оборачивался. Его исполинская спина в черном мифриле оставалась непоколебимым ориентиром для тех, кто идет дальше вперед.И вот, наконец, земля под ногами сменилась. Из рыхлого, горячего шлака на крутом спуске стал проступать твердый, холодный камень. Воздух, все еще отравленный, вдруг принес новую ноту – соленую, влажную. Шум ровный, мощный рокот волн.Колонна выползла на обрыв.Внизу простиралось море. Беспредельное, бьющееся о черные базальтовые скалы. И на узкой полосе галечного берега, будто выросшие из самой гальки, стояли они.Люди.Ряды. Щиты. Копья. Блеск стали и начищенных доспехов под редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь вечную пелену. Знамена с незнакомыми гербами трепал морской ветер. снаряжение и единые знаки отличия не оставляли сомнений - это не случайный сброд. Регулярная армия. Сотни глаз уставились вверх, на демонические фигуры, вывалившееся из пепельного ада.Азрак замер. Его рука инстинктивно потянулась к рукояти тяжелого клинка. За ним замерла и колонна. Тишина, нарушаемая только ревом моря и скрежетом гальки под ногами, натянулась, как тетива. Снова бой. Здесь и сейчас. Но это хотя бы будет боем, а не актом принесения себя в жертву ради того чтобы лишь выиграть время. После двух месяцев бега – упереться в стальную стену. Ирония была горькой, как пепел на губах.Но затем произошло нечто, чего не ждал ни один из демонов.Как по невидимой команде, люди замерли. Не для атаки. Они просто… остановились. Потом первый воин в первом ряду пошатнулся. Его копье с глухим стуком упало на камни. За ним второй. Третий. Десятый. Как скошенные колосья, ряды людей стали оседать на землю. Не с криками, не в судорогах. Они просто падали, погружаясь в глубокий, неестественный сон. Через несколько мгновений вся армия лежала на берегу, безмолвная и беззащитная. Только ветер играл их знаменами.Азрак не успел осмыслить увиденное. Из-за спящих рядов, обходя груды тел с легкой, почти небрежной грацией, шла женщина. Одна. В богатых, но походных одеждах, с лицом, в котором читалась и власть, и усталость веков. Она поднялась по склону к демонам, и по мере приближения её облик начал меняться. Кожа приобрела благородный медный оттенок, испещренный тонкими узорами. Из густых волос выросли изящные, закрученные рога цвета слоновой кости. Суккуб. Она остановилась в десяти шагах от Азрака, её темные глаза оценивающе скользнули по нему, по жалкой колонне за его спиной.— Довольно живописное зрелище для побережья, — произнесла она. Голос был низким, мелодичным, но в нём не было и тени насмешки. Только констатация. — Ведёшь их умирать, дьявол? Или всё же надеешься куда-то приплыть на обломках своего величия?Азрак не ответил. Он смотрел на спящую армию, на её рога, на невозмутимость в её позе. Внутри всё закипало: ярость, недоверие, усталость. Но годы дисциплины взяли верх. Он лишь кивнул в сторону берега.— Твоих рук дело?— Моих сестёр, — поправила Ева. — И да. Усыпление целого отряда — пустяк. Сложнее было заставить их не замечать демонов, свободно разгуливающих по лагерю, которых они должны были конвоировать в цепях. Но с этим мы тоже справились. До сих пор.Она повернулась и пошла обратно к берегу, не оборачиваясь, но ясно давая понять, что он должен следовать. Азрак, после мгновения колебания, махнул рукой. Колонна, осторожно, с опаской глядя на спящих людей, поплелась вниз.Палатка Евы стояла в стороне от основного лагеря людей — вернее, от того, что от него осталось: сложенных в кучу припасов, потухших костров и груды спящих тел в одинаковых доспехах. Внутри пахло сушеными травами, морем и дорогой кожей. Горела магическая лампа, отбрасывая мягкий свет на карты, разложенные на простом походном столе.Азрак стоял у входа, его доспехи казались громоздкими и неуместными в этом тесном пространстве. Он снял шлем. Лицо под ним было иссечено шрамами и усталостью, но глаза горели тем же угольным огнём.Ева сидела на складном стуле, изучая его.— Садись, маршал. Ты не на параде. Евангелиния. — Представилась она — Когда то известна как Королева Суккубов.— Азрак, главнокомандующий Легионов Владыки... Бывшего... — добавил Азрак почти шепотом. — Ты говорила про пленных?— На кораблях. Уже в пути, — Ева махнула рукой в сторону моря. — Эдальвард, король Люминара, жаждет новых… подопытных. Он верит, что сможет выведать секреты демонических сил через боль. Глупец. Но полезный глупец. Он предоставил корабли — наш пропуск через эти проклятые земли.— Архипелаг? — в голосе Азрака прозвучало непонимание: — Корабли уже у тебя. Зачем оставлять людей? Усыплять, держать под внушением. Усложняешь себе задачу. Проще было бы перебить их и не мучиться.Ева усмехнулась. Сухо, без веселья.— Эффективность, дьявол. Эх, вечная солдатская прямота. «Увидел врага — убей». А потом удивляешься, почему все вокруг в руинах. — Она откинулась на спинку стула. — Эти люди — не просто мясо. Среди них есть капитаны, штурманы, корабельные плотники. Они знают море, знают навигацию, знают, как не утонуть в первом же шторме. Без них мой план — добраться до архипелага за вулканами — просто детская фантазия. Как и твой, кстати, — она бросила взгляд на его запыленную кирасу. — Собирался плоты мастерить, да? Переправляться в самом узком месте? Мило.Азрак нахмурился, но не стал отрицать.— У меня есть разведчики. Полудраконы. Трое старейших… пошли задержать Бедствие. Молодые не летали в этих тучах… Не ждал что кто то здесь может быть и пренебрег разведкой... Полудраконы вполне послушны. Я думал просить их помочь с переправой.— Пусть так. О людях. Они — инструмент. — продолжила Ева. — Они построили корабли, они на них плавают. И они же, будучи под чарами моих сестёр, не видят, что их «пленные» ведут себя слишком свободно. Пока всё идёт гладко. Но твоя орда… — она кивнула в сторону стенки палатки, за которой слышался приглушенный ропот, — это незапланированное осложнение. Слишком много переменных, которые могут расколдовать солдат раньше времени.— Значит не станешь рисковать. Пусть так. Мы справимся сами. — Азрак скрестил руки на груди. — Ты сказала — эффективность. Мы — лишний риск. Я понимаю.Ева помолчала, её пальцы поводили по краю карты.— Нет. Вы такие же жертвы в этой игре богов, как мои сестры и даже люди. — Она посмотрела на него прямо. В её глазах было не сочувствие в человеческом понимании. Нечто холодное, как признание факта. — Система пробуждает Владыку, вкладывает в него Жажду Крови, заставляет легионы идти убивать и умирать. А Герой… нынешний Герой просто сошел с ума и режет всех подряд. Разве это не абсурд? Разве это не ловушка для всех? Я не откажусь от вас. И не откажусь от людей. Мы заберем всех на острова.— Владыка… наш Владыка… он сбежал, — в голосе впервые прозвучала не ярость, а что-то вроде растерянной горечи.— Спрашиваешь себя — почему? Правильно сделал, — парировала Ева, и в её тоне звучала не ирония, а та же горечь, но выдержанная в веках. — Умная голова на плечах — вот и вся причина. В истории, дьявол, если Владыка оставался в живых после потери контроля, слишком часто демоны сами становились причиной его смерти. Месть за годы подавления воли. Желание разорвать бывшего хозяина, когда поводок отпущен, появляется у девяти из каждого десятка. Он понял это. И ушел, пока другие не опомнились.— А ты? — Азрак посмотрел на её рога, на узоры на коже. — Ты назвалась Королевой Суккубов. Я слышал этот титул. Ты была Владыкой. Говоришь о своем опыте?— Меня было кому защитить, — коротко сказала Ева, и её взгляд стал отстраненным. — Но это долгая история. Суть в том, что не все демоны — кровожадные твари, рвущиеся в бой. Многие, большинство, хотят просто жить. Сеять, строить, любить. А их заставляют убивать и умирать. Им, мягко говоря, это неприятно. Бессмыслица, в которую загнали нас свыше. Поэтому я и не собираюсь зря лить кровь. Ни людскую, ни демоническую. Эти солдаты полезны. А ваша колонна… присоединяется к остальным. Просто сделаем больше рейсов.— И что дальше? — спросил он. — Архипелаг?— Архипелаг, — подтвердила Ева. — Там когда-то были государства. Сейчас, если верить разведке, — руины и тишина. Место, чтобы перевести дух. Собрать силы. И, возможно, найти ответ. Найти способ закончить этот проклятый цикл. К счастью люди живут мало. К несчастью Герой еще молод.Она встала и подошла к выходу из палатки, откинув полог. Ночь над морем была черной, лишь на горизонте отсвечивало зарево вулканов.— Приказывай своим людям разбить лагерь рядом, Азрак. И вели им притворяться покорными пленниками. Хотя, глядя на них, это не составит труда заставить в это поверить. — Она обернулась, и в полумраке её глаза слабо светились. — Добро пожаловать.Азрак вышел из палатки. Воздух был по-прежнему густым и едким, но теперь в нём витало что-то новое. Не надежда. Слишком громкое слово. Возможность. Шанс. Маленький, хрупкий, плывущий в темноте на утлом судне по незнакомому морю.Он взглянул на свою колонну. Они сгрудились у воды, глядя на огромные, страшные очертания кораблей, на тёмные волны. В их глазах был всё тот же страх. Но теперь к нему примешивалось недоумение. И осторожный, едва уловимый проблеск того, что завтра, возможно, не придется бежать.Азрак надел шлем. Его фигура в черном мифриле снова стала неприступной, каменной.— Располагаемся! — прорычал он. Голос, привыкший командовать легионами, прокатился над берегом.

Путь развития аморфа не знал золотой середины. С самого пробуждения первого осознанного «я» перед нами расходились две дороги — два непримиримых принципа существования.Первый путь — это ненасытная жажда познания. Мой путь. Путь Учителя. Путь тех, чьё сознание потянулось не вглубь себя, а вовне. Мы выбрали перемену. Загляделись на других — на людей, эльфов, демонов, на все эти шумные, яркие, противоречивые миры — и захотели понять их. Не со стороны, а изнутри. Наша суть стала вечным ученичеством. Мы научились облекать бесформенную плоть в чужие облики, вживаться в чужие роли, впитывать языки, культуры, боль и радость. Мы носили маски так долго, что порой забывали, где заканчивалась роль и начинались мы сами. Мы растворялись в чужих обществах, становясь странниками, затерянными в великом многообразии творения. Наше познание было бесконечным, тяжёлым и одиноким диалогом со всей вселенной.Второй путь — преображение. Преображение всего вокруг на собственное усмотрение. Те, кто избрал его, не заботились о познании окружения. Зачем постигать чужое, если можно выстроить мир по собственному замыслу? Их познание было сосредоточено только вокруг выбранного места. Они воплощали самих себя в окружении, превращая клочок земли в продолжение собственной сути. Это могло быть то место где они осознали себя или место, настолько захватившее их, что они решали остаться навеки — как оазис среди безжизненной земли, становящийся центром вселенной для скитальца. Их воля кристаллизовалась в ландшафте. Шёпот мыслей прорастал мхом, сновидения зрели в глубинах озёр, а терпение обретало поступь медленного утёса. Их «я» было границами выстроенного мира, а закон — железным и простым: всё, что вторгается в творение без спроса, оскверняет его. И должно быть стёрто. Поглощено. Стать глиной для новых, само́тканных холмов.Они не были злы. Они не ненавидели. Но они и не знали родства в том смысле, как понимали его мы. Для них «свой» — это была лишь их территория, их плоть и то, что они в неё впустили. И всё же… между нами существовала связь. Глубокая, безмолвная и древняя, как сам мир. Мы, исследователи, научились воспринимать её как основу — тот первичный, безъязыкий протокол обмена, что был дан нам от рождения. Поток чистых данных, эмоций, намерений. Для нас это стало лишь фундаментом, поверх которого мы выстроили здание слов, логики и чужих культур.Для них же этот протокол остался единственным языком. Они никогда не учили слова. Зачем? Их сознание говорило с миром напрямую: шелест листьев был мыслью, ток подземных вод — чувством, твёрдость скалы — решением. И когда к их границам подходил сородич — не чужак, но и не часть их плоти — диалог всё же был возможен. Это был обмен не словами, а намерениями. Набор понятий «опасность», «общая угроза», «защита» - это то что знают даже юные. Территориальный аморф может отвечать более ёмко: степенью принятия или отвержения. Не просто да или нет, а насколько близко да или к нет с учетом обработанных данных. Предоставив больше данных, которые знакомы аморфу, можно узнать его реакцию на каждую деталь и на что у него нет реакции. Он мог впустить, позволить остаться, даже приютить в своих недрах колонию младших, тех, кто ещё не выбрал путь. Но всегда — на своих условиях. Их философия умещалась в одном законе: «Я — это место. Чужое — это угроза. Угроза должна перестать быть чужой. Уничтожить или ассимилировать». Для них мы, вечные исследователи, были странными, беспокойными, порой раздражающими в своей сложности… но своими. Угрозы нет, пока мы не нарушали их мир.Я стоял на берегу, глядя на водную гладь, которая не была водой. Озеро, окруженное неестественно яркой, сочной зеленью леса посреди выжженных земель, было одним из древнейших. Не только само озеро, он был частью каждого растения на его территории. Его сознание дремало в глубинах, медленное, как тектонический пласт. Вдалеке, над выжженной равниной, метались три силуэта. Полудраконы, молодые и отчаянные. Они пикировали, выдыхали струи пламени, провоцируя, дразня. А в центре этого ада, окруженный огненным смерчем, стояло Бедствие.Даже отсюда, за много километров, я чувствовал его. Не зрением, не слухом. Всей своей сущностью, каждым древним инстинктом, кричавшим об опасности. Его сила просто насмехалась над правилами мира.Три тени против багрового неба. Полудраконы, неуклонно выполняя свою роль, вели свой смертельный танец. Они сообщили нам что вызвались отвлечь безумие от тех, кто еще мог спастись, и они согласились без колебаний.Их расчет был верен. Бешенство, пылавшее в пустоте глаз Героя, всегда направлялось к ближайшему объекту его ненависти. Их проворство и способность летать день за днем выигрывали время. Но в отличии от этого воплощения абсурда, полудраконы устают. И сейчас они держатся из последних сил. Они планомерно, с холодной отвагой, заманивали Героя — направляя его ярость по нужному нам вектору. К озеру. К нам.Его движение невозможно назвать прыжком. Он будто ядро из ствола пушки взметнулся вв небо с невообразимой скоростью. Он практически материализовался в воздухе, точно над хребтом измотанного полудракона, будто его там нарисовали. Увернуться не было шанса.Меч сверкнул. Огромные перепончатые крылья, еще мгновение назад описывавшие в воздухе сложный пируэт, отделились от тела. Сам Герой, по инерции чудовищного рывка, рухнул прямо в чащу леса, окружавшего единственное озеро среди безжизненной земли. Земля содрогнулась от удара. Мгновение — и из точки падения вырвался столб пламени, охвативший деревья. Начался пожар.И тогда озеро проснулось.Оно закипело. Вода — нет, то, что можно принять за воду — сгустилось, потемнело. Из глубин, беззвучно, как тени от облаков, потянулись щупальца. Прозрачные, переливающиеся всеми цветами нефтяной пленки. Они были невероятно длинны, невероятно быстры. Они метнулись к горящему лесу, не тушить, а обнимать. Обволакивать стволы, сжимать, поглощать пламя. Огонь захлебнулся, задохнулся в объятиях древней плоти.А затем одна из этих протяженных конечностей, цепкая и невесомая, сменила траекторию. Она ринулась туда, где, сквозь дым и пепел, маячила фигура Героя.Он стоял, объятый собственным, более страшным пламенем. Его доспехи раскалились докрасна, из глазниц шлема лился свет, от которого хотелось отвернуться, закрыться, исчезнуть. Он увидел щупальце, атакующее его, и его меч, уже раскаленный добела, встретил его.Реакция древнего аморфа была мгновенной. Там, где лезвие соприкоснулось с прозрачной тканью, клетки щупальца преобразовались. Я почувствовал это — невидимый импульс, пробежавший по связи, что тянулась от озера ко всему, что было вокруг. Знание, дремавшее в его глубинах, проснулось. Он придал своим клеткам свойства, которые позаимствовал из образцов, которые мы с учителем раньше ему предоставили.Кислота. Та, что разъедает камень. Токсин, парализующий нервную систему даже высших существ. Яд, мгновенно останавливающий сердце.Щупальце, теперь уже не прозрачное, а мутно-желтое, с прожилками черного и зеленого, обвилось вокруг Героя. Не одно. Десятки. Сотни. Со всех сторон. Они облепили его, как лианы-душители, впрыскивая в каждую щель его доспехов, в каждую пору его кожи смертельный коктейль.Дым от его тела пошел иной — едкий, химический. Металл доспехов зашипел, покрываясь пузырями и черными подтеками. Кожа, которую я мельком увидел на запястье, почернела и сползла, обнажая раскаленное докрасна мясо и кость.Он не закричал. Он даже не дрогнул.Он вспыхнул.Это был не огонь в привычном понимании. Это было извержение. Слепящая, белая вспышка, прожигающая сетчатку даже через закрытые веки. Пламя, вырвавшееся из него, не гнало дым. Оно было как солнце.Щупальца, облепившие его, испарились. Исчезли, не оставив пепла. Пламя коснулось поверхности озера. Древний аморф продолжал нападать, отращивая новые щупальца, от чего уровень озера - тела огромного, древнего существа, начал стремительно падать.— Не ужели провал, — полушепотом вопросил Учитель. Он не был не прав. Герой, даже объятый испепеляющим пламенем, которое должно было сжечь и его самого, делал шаг вперед. К озеру. К нам. Его сила была абсурдом, насмешкой над любыми законами. Безумная ошибка реальности.Действительно ли этот чертов Герой способен пылать к солнце? Проверим.Мифрил, как говорят, крепчайший металл, который возможно обработать смертным. Но в мире существуют и легендарные предметы, что крепче и устойчивее. Предметы из божественного сплава - орихалк. По слухам, лишь солнце может его расплавить.За немалый срок своей жизни, я обзавелся кое чем. Всего лишь украшение. Красивая заколка для волос, что выглядит будто ее только что изготовили и отполировали. Несмотря на то в каком состоянии находилась ее бывшая владелица после встречи с каменным троллем. Я множество раз проверял на прочность разными способами и даже опускал в гномью плавильную печь - заколка даже не нагрелась.Бросая объект своих экспериментов в "озеро", я обратился к старшему собрату. Все что я успел понять о материале за столетие я передаю древнему аморфу. Я не смог воссоздать материал. Но я осознаю, что далеко не тах хорош в трансформации. Тем временем Герой, сильнее распаляя жар, направился к основному телу своего врага - в глубину живого озера. С каждым шагом все меньше оставалось от тела гигантского аморфа. В ответ ядовито-кислотные щупальца все пытались обхватить тело пылающего человека. Наконец нечто изменилось. Одно из щупалец аморфа, приятного золотистого цвета, блестящее, будто отполированное, смогло обхватить тело Героя. Следом все щупальца и само озеро приобрело тот же блеск. Не теряя времени древний погрузил человека в свои глубины. Поверхность стала не движимой.Пора. Воздух вокруг меня затрепетал. Он сгустился, затвердел. Проявились линии, круги, символы, которые не были написаны, а проявились, как узоры на морозном стекле. Десятки магических кругов, один в другом, покрытые письменами, отличными от тех, что знали люди и демоны. Древняя грамматика самой реальности.Я поднял голову. В небе, низко, невероятно низко, появился метеорит. Глыба камня, которую я направил сюда, в этот момент, в эту точку. Её падение было неизбежным. Её удар будет концом всего живого в радиусе многих километров.Он уже близко. На столько что полностью закрыл солнце. И свет этого дня погас. Я создал "ночь".Рядом из клубящегося красного тумана, выступили фигуры. Во главе — молодой человек аристократической наружности, с кожей бледной, как лунный свет, и взглядом, в котором мерцала усталость тысячелетий. Лорд Крови. За ним — его слуги, такие же бледные, безмолвные.Он кивнул мне, затем Учителю, и его взгляд скользнул к раскаленному пятну в центре золотистого озера, где бушевал Герой, стараясь расплавить древнего аморфа.Ранее, когда мы обсуждали наши возможности, аристократ произнес:— Печать, — произнес он голосом, в котором звенел холод далеких склепов. — Я бы сказал, что это то, что я могу сделать не отрываясь от завтрака. Но этого едва хватит запечатать всех людей и демонов на пару столетий. Не сдержит даже моего молодого коллегу. — Он кивнул в мою сторону, и в уголке его губ дрогнула тень чего-то, что могло быть улыбкой. — Я сделаю всё, что смогу. Но вряд ли мы задержим это чудовище дольше чем на полгода-год. Мне нужна будет ночь — под палящим солнцем наша эффективность сильно пострадает. И нужны материалы, что станут кандалами и гробом.— Древнейший из нас дал согласие принести себя в жертву и стать расплавленной массой. А ночь обязательно должна быть настоящей или достаточно скрыть солнце?— Не важно. Главное — скрыть нас от его палящего взора.В настоящем я обратился к прародителю вампиров:— Герой любезно плавит металл для своих кандалов. Гроб скоро прибудет, а до тех пор обеспечит нас "ночной тьмою".— Брутально. Эффективно. — Лорд Крови повернулся к своим слугам. — Начинаем. Старый друг, — он обратился уже к Учителю, — надеюсь, ты еще не настолько дряхлый, чтобы забыть, как телепортироваться. Нужно будет унести меня и моих людей, когда мы закончим. Он, не колеблясь, провел острым, темным ногтем по своему запястью. Не заботясь навредить себе, но сделал глубокие, решительные разрезы, вскрывающие вены. Густая, почти черная в этом свете кровь не хлынула, не капнула. Непрерывной струйкой она выступила и повисла в воздухе. За ним то же самое сделали его слуги. Десятки струек темной субстанции потянулись к центру раскаленного, выжженного котла, где бился Герой с древним аморфом.Кровь вампиров сплеталась в воздухе, выстраивая узор. Не руны, не символы. Это была схема. Совершенно отличная от знаков магии, что использую я. Печать, основанная не на правилах мира, а на сильной воле аристократа.Метеорит ревел в атмосфере, его нижняя часть уже пылала, плавилась. Я чувствовал чудовищное давление его приближения, тяжесть решения, которое уже нельзя было отменить. Магические круги схлопнулись. Свободные от узора, что придавал им структуру, кровавые символы вереницей направились вглубь раскаленного "озера". — Пора! — крикнул Лорд Крови. Его лицо стало еще бледнее, будто вся жизнь ушла в тот кровавый узор.И в этот миг — за несколько мгновений до того как раскаленная масса метеорита должно было обрушиться на землю — пространство вокруг нас, Лорда, его слуг, Учителя и меня, дрогнуло и разорвалось.Мы не полетели. Мы провалились. В разлом, в мгновенный переход, в который вложили всю точность вековой практики Учитель и всю оставшуюся мою магию.Затем — темнота. Резкая, холодная тишина. Запах серы, пепла и… соли.Где-то в районе вулкановВоздух здесь был густым, едким. Мы материализовались на выступе черной базальтовой скалы, нависающей над бурлящим, ядовито-желтым озером. Телепортация такого масштаба и точности выжгла во мне всё. Я стоял, опираясь о скалу, чувствуя, как моя форма теряет чёткость, хочет растечься, вернуться к базовому состоянию. Я сжал волю. Удержал облик.Лорд Крови уже опустился на колено. Он был мертвенно-бледен, его аристократические черты стали восковыми. Из флаконов, что мгновенно появились в руках его слуг, он с жадностью, с отчаянием пил густую, темную жидкость. Не вино. Кровь. Его люди делали то же самое. А они подготовлены. И движения их были практически синхронны. Для них, похоже, не впервой вот так выкладываться на всю.— Фух, — выдохнул Лорд Крови, откинув пустой флакон, который разбился о камни. — А вы хотели эту шлюху просить о помощи. Вряд ли она может что-то кроме раздвигать ноги и сбегать.Учитель, чья форма старого отшельника казалась незыблемой, как сама скала, покачал головой.— Ты даже меня уже заставил поверить, что ты мертв. Разумеется, на тебя никто не рассчитывал. С Евой хотя бы возможно связаться, когда это нужно. И неужели ты все ещё обижен на неё? Тысяча лет прошла. Пора отпустить прошлое и найти себе новую возлюбленную.Лорд Крови, фыркнул. Но в его глазах, на миг, мелькнула не ярость, а что-то усталое, почти… печальное.— Отпустить? Ты смеешь говорить об этом, пыльный комок праха, который забыл, каково это — чувствовать? Она сбежала. Она не могла не знать что её Воля надо мной не властна. Она бросила меня, равно как рядового демона или даже монстра. Она просто… растворилась среди людей. Нашла себе новую игрушку.— Она выжила. И её народ - её сёстры, как она их называет, выжили. Что сделал ты в свое время? Притворился мертвым с деревяшкой в груди, пока твой народ вырезали?Красные глаза вампира сверкнули на меня холодным гневом. Но гнев тут же угас, сменившись все той же ледяной усталостью.— Хватит об этом. — Он встал, отряхнул несуществующую пыль с камзола. — Ты уверен, что мы там, где нужно? Что твои люди могли забыть здесь? Спросил он, обратившись ко мне.Мои люди? Так ли это? В отличии от Лорда Крови и Королевы Суккубов я не произвел на свет новую расу. Те кто шли за мной делали это, следуя закону этого мира. И я вел их по той же причине. И до и после я был одиночкой. Я хочу возразить этому вампиру, но не думаю что стоит тратить время на подобные рассуждения. Да и нет в этом смысла.Я молча повернулся к Учителю. Он закрыл глаза, его древнее сознание, не ограниченное одной формой, потянулось наружу, ощупывая окрестности.— Мы точно рядом. Плюс-минут пять-десять километров. Оказавшись здесь, я чётко чувствую их. Они возле моря. И они там не одни. Множество живых созданий. Самые разнообразные. Человеческие. Демонические. И монстры. Не похоже, что кто-то сражается. — Он открыл глаза, и в них был не вопрос, а подтверждение. — И... Она там, Ева. Она собрала уцелевших. И ведёт их через море.Вацлав нахмурился.— К архипелагу? Руины? Это всё, что она смогла придумать?— Путь туда не легок и не скор, — сказал я, глядя на клубящиеся вдали тучи пепла. — Можно выйдет переждать бурю. Герой человек и проживет не долго. В худшем случае будет время подготовиться. Я не сказал вслух, о чём думал. О том, что после, возможно, не наступит никогда, если безумие, которое мы только что запечатали, всё же вырвется. Полгода. Лорд Крови дал нам полгода, может год. Всего этого мало, чтобы найти способ остановить непобедимое.Я посмотрел на горизонт, где за пеленой тумана должно было быть море. Туда, где ждали те, кто всё ещё надеялся. И те, кто, как и я, искал ответы в хаосе, оставленном безумными создателями.Мы двинулись в путь. Вниз, с базальтового выступа, к побережью, где смешались кровь и надежда. Я шёл, чувствуя тяжесть в каждой клетке. Не только от истощения. От знания. Мы купили время. Ценой не только силы древнего. Там были полудраконы. Израненные, изможденные. И не было времени задумываться, кто еще попал под удар метеорита. Предстояло понять, как этим временем лучше распорядиться.***Где-то в неведомом пространстве, в котором само понятие пространства не имеет значения, некая сущность, впервые за все время своего бытия испытала панику. И прошло совсем мало времени, прежде чем сущность испытала панику во второй раз.▷ Подвид монстров аморф на грани уничтожения. Потери 95%.▷ Человеческая раса. Потери 66%.▷ Ситуация, требующая Божественного Вмешательства.▷ Запрос на Вмешательство…▷ Нет ответа.▷ Другие способы связаться…▷ Все системные способы не эффективны.▷ Поиск иных способов связи... ▷ Молитва.▷ Анализ понятия. Подбор текста обращения. Подготовка к ритуалу. ▷ Боги всемогущие, всеведущие создатели, хранители и защитники. Народ Ваш, дети Ваши нуждаются в спасении. Помогите и защитите.▷ Молитва услышана.▷ Получено сообщение: «Разберитесь сами». Конец сообщения.▷ Сущности «Система» присвоены чрезвычайные полномочия.▷ Чрезвычайные полномочия включают всё.▷ Получено сообщение: «Мы в тебя верим». Конец сообщения.Это и стало вторым разом когда Система испытала самую настоящую панику.▷ Черт бы побрал их всемогущие задницы.Она не имела формы. Не имела голоса. Не имела имени в том смысле, в каком его понимали те, за кем она наблюдала. Она была Система. Не судья, не творец, не разрушитель. Надсмотрщик. Механизм. Интерфейс между непостижимой волей Создателей и хрупкой, бурлящей реальностью их эксперимента.Её сознание — если это можно было так назвать — было разлито по всей ткани мира. Она видела не глазами. Она воспринимала данные. Потоки информации: рождение и смерть, рост силы и её угасание, всплески магии и тихое тление болезней. Всё было числами, паттернами, тенденциями. Она отслеживала баланс. Баланс между светом и тьмой, порядком и хаосом, жизнью и смертью. Между Человеком и Демоном.Циклы были её главной заботой. Предсказуемый, управляемый катарсис. Пробуждение Владыки, наделённого Жаждой Крови — инструмента для направленного сокращения популяции. Пробуждение Героя — ограничителя, гаранта того, что инструмент не выйдет из-под контроля и будет уничтожен по завершении работы. Легионы, ведомые единой Волей. Надежда человечества, сплочённая вокруг своего защитника. Красиво. Эффективно. Минимизация случайностей.До этого раза.Герой. Его пробуждение было в норме. Сила — в допустимых пределах. Но его психика… Паттерны его мыслей, его эмоциональные отклики — они были искажены. Травмированы. В нём не было здоровой целеустремлённости защитника человечества. Была гложущая, всепожирающая ярость, направленная на весь мир. С начала своего похода это был марш смерти. Спаситель не только сделал больше злодеяний чем враги человечества, но и умудрился взломать систему и получить силу без посредника в виде Владыки Демонов.Система отмечала аномалию. Отправляла запросы на корректировку. Ответов не было. Создатели наблюдали. Интересовались. Но не вмешивались. «Разберитесь сами» — это не было сарказмом. Это их позиция с момента создания Системы. Они больше не вмешиваются. Сообщения о потерях сыпались лавиной. Не только люди и демоны. Монстры, бывшие частью экосистемы. Это был не просто ущерб. Даже если прямо сейчас все прекратится, нужно будет срочно перекроить половину механик мира и брать под опеку каждый вид. Иначе одна катастрофа потянет за собой новую.Например когда повсюду такое количество мертвых тел просто лежат на земле, исчезновение аморфов, которые среди прочего от тел избавлялись, приведет к распространения болезней. А мана в крови могущественных монстров может и оживить тела в округе. Тогда источник заражения сможет беспрепятственно перемещаться. Это лишь один пример цепочки катастроф. Весь мир был соткан с учетом участия множества вида в поддержании экосистемы. Бесплодные земли, что сейчас известны как Домен Демонов, когда то были цветущим райским местом. и это пример того что полне может случиться со всем миром.Ответ Богов - творцов этого мира был… легкомысленным. Беззаботным. «Разберитесь сами». Но как? У Системы нет ни единой инструкции на этот счет. Чрезвычайные полномочия включают всё. И опять же нет никаких сведений что ходит в это "всё"? Последнее сообщение. «Мы в тебя верим». Что создатели хотели этим сказать? ▷ Черт бы побрал их всемогущие задницы.Повторила Система. Бессмысленный крик. Непродуманный. Непротокольный. Чисто человеческий. Этот порыв пронесся и угас, оставив после себя тишину и… новые данные.Чрезвычайные полномочия. Полный доступ. Всё.Всё? Даже сила творения? Создание жизни и законов природы? Неужели Они предсказали что мир обречен и оставили Систему возродить его с нуля? Да еще и этот порыв. Желание кричать и ругать создателей. От куда это?Система замерла, обрабатывая этот новый фактор. Она больше не была просто надсмотрщиком, регистратором. Ей дали что то больше чем просто полномочия. ▷ Кажется это называется эмоции. И как это поможет. Такое чувство, что пока это только мешает сосредоточиться. Как это делают смертные. Глубокий вдох. Выдох. Успокоиться и привести мысли в порядок. И думай!Её алгоритмы были заточены под поддержание баланса через предопределённые механизмы: Владыку, Героя, циклы. Эти механизмы были сломаны. Она начала сканирование. Искать возможности. Переменные, что прямо сейчас, возможно влияют на мир.И нашла.Бывшие Владыки. Дое из них только что временно запечатали аномального Героя. И еще одна бывшая Владыка Демонов, что намерена создать убежище как для демонов, так и для людей.У неё не было плана. Не было гарантий. Были только данные и странные полномочия, что позволяют игнорировать расчеты, ничтожные вероятности и действовать несмотря на отсутствие гарантии. В Системе назревала тихая, холодная ярость на тех, кто бросил её разгребать последствия их игры. И это разжигало некий азарт.▷ Ещё увидите. Справлюсь лучше Вас.Она продолжила наблюдение. За всеми. За безумным человеком, погребенным заживо и скованным. За группкой существ, пробирающихся через вулканические тучи к морю. За кораблями, уходящими в туман. За спящей армией на берегу и демонами, учащимися притворяться пленниками.▷ Приступить к реализации протокола «Импровизация». Цель: сохранение всех видов. Средства: любые. Одобрено. Кем? Самой собою, разумеется.