Погибель Орды Unknown На обломках старого мира поднялась Армия Возвращения, собрав под знамёна множество племён. Этим молодым государством правит Династ, и он строит жизнь, достойную будущих поколений, на землях, где некогда стояли великие державы. Наступило время легенд. По миру до сих пор бродят сильнейшие мутанты, и их схватки порой уничтожают целые города. Безумцы, тираны и алчные владыки не желают сдаваться, отчаянно сопротивляясь возрождению цивилизации. Но воины Династа готовы стереть их в порошок в любую минуту. ==================== Пролог, Часть 1: Чудовище Дремлет Благословенная Мать. Чудовище шевелилось в собственных снах, не желая выходить из их объятий. Кошмары всегда поджидали, вцепляясь в неё в тот миг, когда она закрывала глаза. Но это были знакомые опасности, всего лишь отголоски её бесконечных провалов. Сон всегда приносил облегчение. Он позволял чудовищу сбросить с себя отчаяние и порой увидеть другой путь, иную ветвь того, что могло бы случиться, будь судьба чуть милосерднее. Чуть добрее. И вот она соскользнула в сон, надеясь найти ещё одну развилку, и... ...её накрыл ужас. Её обозначение было Первый Номер. Это не было именем. Здесь, в этом бескрайнем лабиринте белых коридоров, соединяющих тренировочные купола, репродуктивные блоки и учебные классы, ни у кого не было имени. Продуктам они не полагались, эта привилегия была зарезервирована для людей. Попытка назвать себя была приглашением к жестокой пытке. Это она усвоила за свои короткие годы. Но обозначение её удивляло. Первый Номер? Она? Что это могло значить? Она не была рождена первой, здесь были сотни, если не тысячи таких же продуктов. Не была она и лучшей, или самой храброй. Она часто просто стояла в стороне, слишком напуганная, чтобы хоть слово сказать против жестокости. Номер Шесть-Четыре-Шесть был лучшим из них. Регенератор, каких мало. Он охотно делился пайком с младшими продуктами, успокаивал их. Однажды он обнял Первый Номер, когда она была на грани срыва. Теперь его здесь не было: белые халаты сказали, что он хороший мальчик и заслужил свободу. Свобода. Мечта каждого продукта. Самых старших иногда забирали хозяева, а по возвращении те рассказывали о битвах, о том, как крушили людей, говоривших на неведомых языках. Но даже те, кто участвовал в таких операциях, не были в безопасности. Белые халаты часто уводили их в Комнату, откуда не возвращались. На смену им быстро приходили новые, улучшенные продукты. Хозяева выборочно учили их ценностям семьи и тому, как использовать это, чтобы сломить пленников, как лучше бить, калечить и убивать. Но в своей самонадеянности они выдали больше сведений, чем следовало, и Первый Номер узнала о существовании полиции. О героев, чья обязанность заключалась в пресечении преступлений и спасении людей по всему миру. Знание породило росток надежды. Если только она сможет добраться до полиции, она сумеет спасти свою семью! Первый Номер неслась по холодному коридору на четвереньках, в ужасе ожидая, что вот-вот завоют сирены. Если хозяева заметят её отсутствие, всё будет кончено. Другой парень уже пытался сбежать раньше, не выдержав ежедневных пыток, не желая причинять вред другим в бою. Не желая. Не боясь. Он был лучше неё, храбрее многих. Первый Номер плакала, глядя, как коридор наливается багровым от испепеляющего жара, обжигающего его кожу. Прозрачные панели захлопнулись прямо перед ним, заперев измученного ребёнка внутри. Следом потянулись щупальца, выскальзывая из скрытых ниш, их острые концы сочились ядом. Эти твари не были живыми, как продукты, под их серебристой оболочкой скрывалась механика. Случившееся дальше она старалась забыть. Но хозяева не дали им даже этой милости. Дрессировщик заставил всю группу наблюдать не моргая, на судьбу бракованных и непослушных. Удача. У неё был шанс, благодаря чистой удаче. Сегодня проводили день боевых испытаний, и оранжевые твари увели всех лучших продуктов из камер на арену боли, оставив ей возможность бежать. Её тонкие пальцы нашли панель управления, набрали код, которым пользовались дрессировщики. Это был её талант, секрет, которым она никогда не делилась с белыми халатами. Стоило ей впервые увидеть какой-то прибор, она безошибочно знала, куда нажать, чтобы открыть его, или что сделать для обретения управления над ним. Пол сегодня казался особенно холодным, в основном из-за страха, сжимавшего сердце железной хваткой. Даже здесь, в этих безупречно белых коридорах, до ушей Первого Номера долетали рёв, грохот и мольбы о пощаде пока её семья совершала братоубийства. Она добежала до развилки и заметила камеру на потолке. Прыжок вынес её к стене; девочка оттолкнулась от неё и разбила камеру ударом ноги тем самым приёмом, которому её научили хозяева. Вот и всё, теперь и белые халаты, и оранжевые твари были в курсе побега. Но это было даже к лучшему. Оставь она камеру целой, панели захлопнулись бы за ней безупречно точно. Пол начал раскаляться. На стенах расцветали красноватые пятна, и за спиной одна за другой захлопывались панели. Слишком медленно! У неё не было плана, только догадка, на которую она поставила всё. Если оранжевые твари не могли точно определить, где она, им пришлось бы превратить в огненную ловушку каждый коридор подряд. Это проблема. Решение? Слишком много неизвестных. Что ещё она знала? Твари дорожили белыми халатами, боевым моделям никогда не позволяли убить или покалечить их. Они скорее пожертвуют сотней детей, чем единственным белым халатом. Что это значило? Они не могли перекрыть всю систему разом, иначе кто-то из белых халатов рисковал погибнуть. Она бежала дальше, свернув налево, принюхиваясь к знакомому следу. Одна из женщин пользовалась особыми духами, с запахом клубники. Багровые огни замигали, оповещая персонал о беглянке. Ноги вынесли Первый Номер к одинокой двери посреди коридора. Та не открывалась, и тогда девочка вонзила когти в панель управления, вырвала её с корнем и выдернула провода. Угадывание нужной комбинации не заняло много времени. Провода искрили, дверь отъехала в сторону, впустив волну прохладного воздуха. Она ворвалась внутрь, оказавшись лицом к лицу с ней. С той самой женщиной в белом халате. Сквозь разрез на груди виднелась чёрная рубашка и тонкая золотая цепочка на шее, такая изящная, совсем не похожая на жестокий ошейник самой девочки. Заметив страх в фиолетовых глазах женщины, Первый Номер упала на колени и поползла к ней. Именно руки этой женщины забрали её из выростного бака. — Мама, — Первый Номер подняла руки, втягивая когти обратно в пальцы. — Пожалуйста. Они хотят отвести меня в Комнату. Пожалуйста. Спаси меня. Она подползла ближе, плача и цепляясь за край её халата, пуская в ход эмоциональные манипуляции, которым её обучили, и в то же время слишком напуганная и отчаявшаяся, чтобы сделать что-то ещё. Кто-нибудь. Пожалуйста. Должен же быть хоть кто-то, кому не всё равно. У Первого Номера больше никого не было. За два года заточения среди этих стальных и белых стен эта женщина была единственной, кто никогда её не обижал. Другие белые халаты прокалывали кожу девочки иглами, впрыскивая жгучую кислоту, поджигающую нервы, заставляя её корчиться на полу в невыносимой муке. Иногда они сдирали с неё лоскуты кожи, недовольно наблюдая, как медленно работает её «клеточная регенерация», так они называли её способность к исцелению. Оранжевые твари наказывали Первый Номер побоями за любое замеченное неповиновение, за любую заминку в выполнении задания, за отказ ранить другого продукта. Но эта женщина... Однажды она дала Первому Номеру лакомство и ободряюще погладила по голове после неудачной тренировки. Уж она-то, она точно станет спасительной верёвкой из этого безумия! Женщина прислонилась к шкафчикам, разглядывая девочку с холодной, клинической отстранённостью. Она убрала со лба выбившуюся прядь чёрных волос и кивнула в сторону шлюза на другом конце комнаты. Волна неподдельной радости захлестнула рождённую в баке девочку. Мама пыталась помочь ей, дав намёк! Первый Номер была не одна! Никогда больше! Она никогда не предаст и не подведёт маму! Она рассмеялась и хлопнула себя по лицу за собственную глупость. Ну конечно! Такому огромному месту нужен кислород, а значит, он откуда-то поступает! Голову захлестнули расчёты, мысли о шкафчиках и о возможных камерах в комнате, но она отмахнулась от них всех. Разодрав решётку, она начала поворачиваться, намереваясь позвать женщину за собой. Даже если это убьёт её, Первый Номер никогда не бросит ту, которая спасла... Ай. Она недоверчиво посмотрела вниз, на круглую дыру в боку, шерсть вокруг была выжжена дочиста. Было ужасно больно, но кровь не хлынула. Ожог. Она увидела открытый шкафчик и длинный чёрный предмет в руке женщины. Тот самый инструмент, которым оранжевые твари пользовались против беглецов. Смертоносное жало, выпускающие лучи, обрывающие жизни. — Разочаровывающе, Первый Номер, — вздохнула женщина. — Столько денег, столько ресурсов вложил Академик в твоё создание... и это лучшее, что ты можешь показать? Отведите неудавшийся образец в вивисекторий. Вошли две оранжевые твари, их тела были закованы в стальную броню. По их доспехам, от пальцев ног и рук до затемнённых забрал, бежали оранжевые линии света. Они подняли электрошоковые дубинки, и девочка прыгнула в открытую вентиляционную шахту, карабкаясь прочь с одной-единственной мыслью, стучащей в черепе. Одна. Всё это адское время она была совершенно одна. Никто не заботился о ней, никто не защищал. Первый Номер слышала, как другие белые халаты шутили и поздравляли друг друга, как оранжевые твари, похоже, отлично ладили между собой. Так почему же она была чужой?! Почему ни у кого из их семьи не было родителей? Бок болел. Боль расходилась волнами от дыры. Девочка закусила губу, раздирая когтями обугленные края ожога, обнажая сырую, поблёскивающую плоть, чтобы рана начала затягиваться, и поползла дальше по туннелю. Тусклый жёлтый свет её глаз освещал темноту. Раны были неважны, рваные края кожи уже тянулись, собираясь сомкнуться. Повреждённый или утраченный орган вскоре восстановится, если только она найдёт что-нибудь съедобное. Об этом потом. Сейчас ей нужно было... Первый Номер оглянулась и нервно хихикнула, оранжевая тварь застряла. Его громоздкая броня скребла по металлу туннеля, замедляя преследователя до улиточного темпа. Неподвижен. В ловушке. Собственный костюм ограничивал его движения. Чёрное забрало уставилось на неё, и с почти нечеловеческим усилием мужчина дотянулся до шлема и нажал кнопку. Экран съехал вниз, открыв искажённое яростью лицо. Черты его менялись: смуглая кожа уступала место чешуе, а между губ показался раздвоенный язык. Она закричала, отчаянно рванувшись вперёд, пока оранжевая тварь выползала из металлической оболочки, выворачивая суставы, протискиваясь через узкое отверстие забрала. Нет, нет, нет! Он что, тоже продукт, как она? Тогда почему он свободен? Зачем он работает на них? Разве он не знает, что белые халаты делают с рождёнными в лаборатории? Неважно. Совершенно неважно. Её когти вгрызались в пол. Она рванулась вперёд. Выжить. Если оранжевая тварь её догонит, она мертва. Чтобы выжить, чтобы остановить это безумие, она обязана сбежать! Сердце у неё оборвалось, как только она завернула за угол. Впереди были стремительно вращающиеся лопасти, сила потока едва не затягивала её внутрь. Она в отчаянии сунула коготь навстречу, надеясь, что лопасти сломаются, но в мгновение ока кончик когтя исчез, срезанный напрочь. Девочка отшатнулась, стараясь взять себя в руки, лихорадочно ища выход. Назад пути не было. Оранжевую тварь ей не одолеть, слишком силён, слишком умел. Даже обычный из них однажды сломал ей пальцы. А это змеиное превращение делало существо ещё сильнее. Сдаться она тоже не могла. Оставалось только... Постой. Её уши насторожились. Голос. Её голос. Но не совсем её. Когда этот второй голос говорил в её сознании, он порой давал бесценные советы как и когда уклониться от удара во время боя. Но сейчас? Промышленный вентилятор вращался так быстро, что его лопасти сливались в сплошное пятно! Это невозможно, от такого не уклониться! Возможно. Сожми мышцы, доведи их до предела, пусть по-настоящему заболят. Девочка послушалась, напрягая мышцы и сворачиваясь пружиной, готовясь к последнему прыжку. Бездна или жизнь, она больше не позволит им распоряжаться собой! Не отвлекайся. Сейчас. Тусклый свет в её глазах превратился в настоящие лучи. Никогда прежде Первый Номер не чувствовала себя такой сильной. Страх исчез. Она знала, этот прыжок ей по силам. Лопасти вентилятора и настигающая её тварь замедлились до невозможного, застыв, словно статуи. Её янтарные глаза нашли просвет между лопастями. Рождённая в баке воспользовалась своим шансом, прыгнув, чтобы вырваться из Комнаты. Чтобы обрести свободу и добраться до полиции. Лезвие полоснуло по её левой пятке, срезав кусок плоти, и от чудовищного напряжения рана в боку раскрылась заново. Но она выжила! Она перекатилась по стальному полу, окрашивая его в красный и вминая металл своими неестественно сильными руками. Оранжевая тварь вынырнула из-за поворота, преследуя её с невероятной скоростью. Слишком быстро, чтобы заметить лопасти. — Стой! — крикнула Первый Номер, но было уже поздно. Он врезался в лопасти головой вперёд, разбрызгивая кровь, красную, точно такую же, как у неё, по всей шахте, заливая туннель и саму девочку. Успел ли мужчина хоть что-то почувствовать, она так и не узнала. Лопасти покончили с ним: сначала рассекли змеиную голову, затем шею, а после превратили тело в кровавое месиво. Его внутренности намотались на лезвие, точно отвратительный шашлык. Промышленный вентилятор продолжал вращаться, издавая влажные хлопки, а куски мёртвого тела задевали стенки, разрывались, разбрасывая брызги плоти. Внезапно девочка перестала быть голодной. Первый Номер сглотнула и побежала дальше, пока туннель начинал светиться красным. ---------- Пролог, Часть 2: Чудовище Продолжает Дремать Внешний мир поразил её. Первый Номер выбралась из туннеля на остров, окружённый водой. Всё ещё истекая кровью, она перепрыгнула через ограждение и увидела на другой стороне разноцветное море огней. Оранжевые, зелёные, красные, синие, фиолетовые... слишком много цветов, чтобы все перечислить! Ночь была тёмной, но бескрайние стальные горы отбрасывали достаточно света, чтобы разогнать тени. Самые высокие башни пронзали облака, окрашивая небо собственным разноцветным сиянием. У неё отвисла челюсть. Она спустилась по склону к самой кромке воды. Так... красиво. В воздухе плыли странные предметы, лавируя между стальными горами. Её чуткий слух улавливал человеческие голоса: «специальное предложение только сегодня вечером», «лучшие протезы в городе» и многое другое. Гудки клаксонов, гул летающих металлических коробок и смех обрушились на неё, грозя оглушить. Она зажала уши руками, умоляя духов о спасении. Должны быть сотни... нет, это слово даже близко не описывало, сколько людей живёт на другом берегу. Бессчётно. Да, вот так будет точнее. Наверняка хоть кто-то, хоть где-то сможет дать рождённым в баке нормальную жизнь! Девочка упала на колени, жадно глотая странную на вкус воду. Ноздри уловили резкий кислотный запах, но ей было всё равно. Она пила без остановки, чувствуя, как зудят ноги и бока, тело заживало. По сравнению с другими продуктами она исцелялась чуть медленнее, но эти раны её не убьют. Ничто её не убьёт! Она сбежала, и теперь она спасёт свою семью! — Так вот какая я, — пробормотала Первый Номер. В грязной воде отражался ребёнок, покрытый густым мехом. Он плохо скрывал немытую, белую как алебастр кожу. Бледные шрамы покрывали каждый дюйм её тела. Шею сдавливал грубый ошейник. Нужно будет как-то от него избавиться. Вдруг там маячок? Она коснулась своего лица, разглядывая странную смесь волчьих и человеческих черт. Глаза были янтарными и слабо светились. Нос был вполне человеческий, но рот выдавался вперёд, а губы скрывали клыки. У неё появилось даже что-то вроде усов на щеках! Но... она ведь уже трогала своё лицо раньше. Тогда не было ни усов, ни такого выступающего рта. Словно её создатели начали лепить из неё волчицу, потом передумали, отказались от идеи и попытались вылепить человека, пока глина ещё не застыла. Результат вышел не самым удачным. Не из-за шрамов. Ей не хватало ни мышц, ни хитиновых пластин, которыми были укрыты боевые модели. Мягкая. Незащищённая. Уязвимая. Живот заурчал, и Первый Номер огляделась. Пропитание. Хоть немного, прежде чем переправляться через воду. Ноздри уловили запах гниющего мяса из ближайшего мусорного бака, и она метнулась к нему. Еда. Любая еда, чтобы поддержать тело, и... Она отшатнулась, мир завертелся перед глазами. Лоб горел огнём, пронзённый новой волной боли. Она подняла взгляд. Перед ней стояла светловолосая девушка в чёрном кожаном байкерском костюме, с бейсбольной битой, испачканной чем-то красным, на плече. Первый Номер коснулась своего лба. То, что было на бите, оказалось её собственной кровью. Рана болела адски, но девочку куда больше занимало, как нападавшая сумела подкрасться незамеченной. Её всё ещё захлёстывал адреналин, а мысли путались от потрясения, она только что стала причастна к гибели живого существа. Она должна была услышать эту байкершу за километр! — Ты? — насмешливо бросила блондинка. — Так это из-за тебя нас разбудили? Да ё-моё. В прошлый раз хоть аллигатор-мутант был, и то поинтереснее. Рождённая в баке восприняла невольный совет буквально и бросилась прочь на четвереньках, не обращая внимания на боль в ногах. «Нас». Значит, их больше одной. Опасно. Она не сможет справиться с ними всеми... нет, она не хотела с ними драться, даже если бы могла. У неё будет новая жизнь, та, в которой она больше никогда никого не ранит. Ведь всегда можно просто улизнуть от драки, верно? Первый Номер почти добралась до края острова, когда в спину ей ударил разряд электричества. Языки энергии поднялись из каменной земли, шипя и извиваясь на ветру, складываясь в фигуру юноши со страшным шрамом от уха до уха. Парень впечатал латунный кастет ей в грудь, отбросив назад на подгибающиеся ноги. — Евгения, осторожно! Эта сучка быстрая, — сказал юноша. — Ага, ага... — донёсся слева голос, пока скорчившийся от боли Первый Номер пыталась подняться. Само пространство треснуло и перестроилось, и блондинка шагнула из овального портала, поднимая биту. — Пожалуйста, — взмолилась рождённая в баке, глядя в лицо Евгении. Девушка была примерно её возраста. За что она её преследует? Разве люди снаружи не должны быть лучше тех, что в лаборатории? — Это, наверное, ошибка. Я не хотела ничего плохого. Я просто хочу жи... Бита обрушилась вниз, дробя нос и отправляя её кувырком по воздуху. Боль. Голова раскалывалась. Евгения не была обычным человеком. Её сила превосходила всё, что Первый Номер знала о людях. Она приземлилась на голову, крича от боли, отчаяния и разочарования. Всё было неправильно. За что её мучают люди, которым она никогда не причиняла вреда? Что не так с этим долбаным миром? Дерись. Сказал её второй голос. Первый Номер пнула; окровавленные ступни врезались в лодыжку девушки. Лицо Евгении исказилось от неожиданности, и она рухнула лицом навстречу восходящему апперкоту. Получи, тварь! Подумала рождённая в баке, выпуская когти. Она рассчитала удар так, чтобы оставить шрам, а не искалечить. У неё было много вопросов к этому миру, и если для того, чтобы Евгения стала лучше, её нужно избить, что ж, она это сделает! Её рука исчезла. Первый Номер едва успела это осознать, как крик боли вырвался из её груди. Когти — её когти! — вонзились в её собственный бок. Рука всё ещё была вытянута вперёд, исчезая в портале у самого локтя, а другой портал парил у неё под рёбрами. Блондинка, должно быть, открыла портал прямо в воздухе, перенаправив направленный в неё выпад. Ещё один портал открылся, целиком поглотив девушку в байкерском костюме, и удар сзади заставил рождённую в баке пошатнуться. Евгения телепортировалась ей за спину и уже стояла на ногах. — Хитрая сучка. Но я лучше. — Блондинка занесла биту. — Мальчики, девочки! Изувечьте эту уродину! Что?! Рождённая в баке выдернула когти и потянулась к носу, вправляя торчащую кость на место. Слава духам, рука всё ещё была при ней. Охотников оказалось не двое. Девятеро подростков окружили её, кто-то парил в воздухе, у одного из ладони змеился огненный кнут. Так много. В их глазах мелькали страх, восторг, злость, насмешка. Но ни капли жалости. Ни капли раскаяния. Стая охотников. — За что вы так со мной? — пропищала Первый Номер. Они окружили её, отрезав путь к вентиляционной шахте и стене, лишив возможности прикрыть спину. — Я ничего плохого не сделала! — Что вы творите?! — прогремел голос сверху. Рождённая в баке подняла взгляд. Над ними завис автомобиль; крыша откинулась, и водитель, пожилая женщина, поднялась во весь рост. Старушка воздела сморщенный кулак. — Немедленно оставьте бедную девочку в покое! Ей нужна срочная медицинская помо... Брошенный нож вонзился в дверцу машины, и женщина пригнулась. — Заткнись, бабушенция, — посоветовала Евгения, закидывая в рот жвачку. — Мы тут просто немного охотимся на монстров. Эта штука даже не человек. А теперь либо не жужжи и лети своей дорогой, либо я затолкаю тебе вставную челюсть в глотку. Выбирай. — Ты... — что-то в глазах Евгении заставило женщину покорно сесть обратно и завести мотор, оставив малышку одну. Но и этого хватило. На этот раз предательства не было. Рождённая в баке была в этом уверена, провожая машину взглядом. Хорошие люди существуют. Вот одна из них, просто слабая. И пока она не найдёт помощь, кого-то, кого сможет назвать своей стаей, она будет выживать. Первый Номер найдёт полицию, она найдёт эту женщину позже и поблагодарит её; а главное она спасёт свою семью. — Ну давайте, подлизы, — сплюнула она. — Посмотрим на ваши слёзы. Рождённая в баке вскинула руки, вскрикивая от боли, когда огненный кнут хлестнул по предплечьям. Но она стерпела. У этого была причина, не отступать от пламени. Оно было не таким уж и материальным. Они ждали, что она отшатнётся. Вместо этого она пошла напролом, врезав удивлённому парню локтем в нос. Рождённая в баке крутанулась, подсекая его. Ещё один удар локтем отбросил его на девушку, чьи руки покрылись каменными перчатками. Тело врезалось ей в лицо, повалив обоих. Не все люди снаружи мерзкие. У этого мира есть смысл, и не только в драках. Парень со шрамом сделал жест, но Первый Номер обманула его финтом на прыжок, заставив Евгению открыть портал над ней впустую. Она бросилась на парня со шрамом, не обращая внимания на молнию, взорвавшуюся у неё за спиной. Они не остановят её на пути к смыслу жизни. Никто не был настолько силён. Больше, нет. Её рука сомкнулась на его запястье, и парень закричал от хруста костей, латунный кастет выпал из обмякшей ладони. Она могла бы свалить его. Легко было бы вогнать локоть ему в висок, уронить вместе с собой, размозжив череп. Но она не хотела убивать. Не хотела никому вредить. Поэтому она просто оттолкнула его и развернулась навстречу Евгении, почуяв её приближение по запаху жвачки. У владения любым оружием есть своё искусство. Самая опасная часть биты заключалась в кончике, где замах придавал скорость и силу. Но, сблизившись вплотную, Первый Номер приняла удар по уху нижней частью биты, у которой не хватило пространства для разгона. Первый Номер сомкнула клыки на ухе девушки, вцепившись мёртвой хваткой. Евгения. Вожак стаи. Вот кого она изувечит. Но не убьёт. По этому пути она отказывалась идти. Рождённая в баке вспомнила своих братьев и сестёр в комплексе. Добрые души, превратившиеся в безжалостных после первого убийства. Это было мерзкое чувство, порча, искажающая личность. А она была собой. Её душу не продать за жизнь этой дешёвой, невежественной, тупой, упрямой блондинистой мрази, чёрт возьми! Рождённая в баке не знала, как работает способность Евгении. Она поставила на то, что та не сможет телепортироваться, пока кто-то её держит. И когда клыки Первого Номера разорвали ухо блондинки, стало ясно: ставка сыграла. Человеческая девушка завизжала, отчаянно вырываясь; кровь хлынула из раны. Рождённая в баке проглотила ухо целиком, ощущая вкус человеческой плоти, и дрожь предвкушения пробежала по её телу, наэлектризовав каждый волосок. Что-то менялось внутри. Пока ухо растворялось, превращаясь в питательные вещества, она чувствовала прилив сил. Голод стиснул её, требуя сомкнуть клыки на этой бледной шее, прокусить дыхательное горло и пить, пока не насытится. А потом пировать, сжирая каждый, мельчайший кусочек этой дряни, посмевшей ранить её ради забавы. В глазах блондинки стояли слёзы. Слёзы и страх. От прижатого к земле тела поднимался неприятный запах мочи и пота, и внезапно Евгения стала просто напуганной девчонкой, раненой, слабой, одинокой, беспомощной. Не такой уж и другой, если сравнить с Первым Номером. Рождённая в баке боролась с раздирающим её голодом, пытаясь выдавить предложение мира. А потом на неё обрушилась вся стая, избивая до потери сознания. *** Оранжевые твари явились позже, волоча Первый Номер за ошейник и вколов Евгении лекарство для остановки кровотечения. Рождённая в баке билась и брыкалась, отчаянно царапая когтями их неприступную броню, бешено мечась от страха, пока её тащили в подвал, где в конце концов и вырубили. Она очнулась на стальной плите; руки и ноги были зажаты металлическими кольцами. Рождённая в баке попыталась вырваться, но проклятые кольца не поддавались ни на дюйм. Такое же кольцо сомкнулось на шее, прижимая голову к холодному металлу. Сверху бил слепящий белый свет. Глаза заметались, вбирая творящийся вокруг ужас. Комната. Оранжевые твари привели её туда, откуда нет возврата. Место, о котором среди продуктов говорили только шёпотом. Стальные плиты, точно такие же, как её, тянулись рядами по всей комнате, к каждой прикованы окровавленные конечности или тела в процессе вивисекции. Белые халаты наблюдали за бьющимися в конвульсиях рождёнными в баке с абсолютным безразличием к их мольбам. В руках у них были планшеты, с которых они удалённо управляли механическими руками, спускавшимися с потолка. Множество механических конечностей ловко подносило пилы и дрели к кричащим телам, вскрывая их. Металлические пальцы раздвигали разрезы, отламывали распиленные кости, вытягивали пульсирующие органы, аккуратно укладывая их в контейнеры с бледной жидкостью. Другой набор рук проносил контейнеры под потолком. Белые халаты не говорили ни слова людям, которых убивали. Иногда они делали пометки, когда тела пациентов пытались регенерировать. Её глаза расширились от узнавания тела на плите слева. Номер Шесть-Четыре-Шесть. Среди их группы он был самым надёжным и преданным другом. Он часто отдавал свой паёк младшим продуктам, уверяя, что сможет добыть себе ещё «из воздуха». Он не раз обнимал Первый Номер, тихо разговаривал с ней, пытался помочь. За что он здесь? Белые халаты хвалили его, обещали свободу за послушание, когда его забирали. Они обещали! У Шесть-Четыре-Шестого больше не было хитиновых пластин на груди; машины удалили ему голову. Лазер двигался вдоль его шеи, останавливая регенерацию. Обнажённые внутренности продолжали пульсировать, выполняя свои функции, несмотря на отсутствие мозга. Двое белых халатов фиксировали это, тихо поздравляя друг друга с достижением такого уровня выживаемости. — Не знаешь, дадут нам премию за переработку? — поинтересовался один из белых халатов, извлекая сердце Шесть-Четыре-Шестого. Премию? Мы живые существа, больные ублюдки! Внутри неё вскипела ярость. Не злость, чистая ярость. Порыв вырваться на свободу. Месть! Месть за отнятые жизни! Она хотела истребить их так мучительно, как только возможно; идиотские понятия о морали больше её не заботили. Они никогда не проявляли сострадания сами; почему она должна быть лучше? Убивать, разрушать, калечить, пока ничего не останется. Пока эта фабрика ужаса, работающая без единой капли сострадания, не будет стёрта с лица земли. Пока эти скучающие белые халаты не познают отчаяние. Ничто, кроме полного истребления, не могло бы утешить погибших в этом месте. ---------- Пролог, Часть 3: Чудовище Шевелится — Прошло три недели, Академик, — произнёс мягкий голос. Женщина, которую Первый Номер считала своей матерью, подошла ближе к плите, проведя пальцем по рёбрам девочки. — Она даже не добралась до города. Пустая трата усилий, как я и указывала в своём отчёте. Если бы вы удосужились его прочитать, мы избежали бы этого бардака. — Как бы то ни было, она доставила нам слишком много хлопот, — нервно вставил мужской голос. Белый халат подошёл ближе, теребя галстук. — Правительство теперь знает о мутантах, способностях и силах. Оперативная группа СЗОП устроила рейд на нашем островном объекте. Пришлось выбраковывать пробудившихся подопытных, а моя дочь сейчас под арестом в полиции. Если слухи верны, если эти подопытные и правда заговорили... Эта марионетка нас подставила, Академик! Нам конец. Нас сгноят в тюрьме! Неужели правда? От этих откровений у неё перехватило дыхание. Сведения о способностях казались важными. По тому, как мужчина это произнёс, выходило, что это нечто отдельное от самих продуктов. Она думала, что эти мерзкие подростки просто пользовались какой-то технологией, наподобие обжигающих лучей из оружия оранжевых тварей. Но зачем тогда использовать такое странное слово? У продуктов бывали кислотные плевки, способность стрелять зазубренными шипами, кто-то мог выживать в вакууме. Белые халаты никогда не называли эти возможности подобным словом. Но это было неважно. Подопытные заговорили? Кто-то выбрался из этого ада? Или их спасло правительство? Первый Номер плакала сквозь сковавший сердце ужас, счастливая от этой новости. Живите! Живите за меня, братья мои, сёстры мои, кем бы вы ни были. Пожалуйста, найдите радость и никогда, ни единого дня своей жизни, не жалейте ни о чём! — Прекрати паниковать, глупец. — К ним подошёл мужчина в застёгнутом коричневом деловом костюме, в сопровождении шести оранжевых тварей. Его она видела впервые. Седые волосы были зачёсаны назад, а огненно-багровые радужки в обрамлении тёмных провалов глазниц с мимолётным интересом изучали рождённую в баке, пока он опирался на длинную трость, замедляя шаг. — Евгения несовершеннолетняя. В худшем случае она проведёт время в исправительном центре до восемнадцати лет. Тише. — Мужчина поднял трость. — Она там не задержится. Пусть юристы кое-кому позолотят ручку, и девчонка будет дома к воскресенью. Даю слово. У нас есть друзья не из последних. Не составит труда устроить так, чтобы грузовое судно "случайно" протаранило медицинский центр, где держат наших сбежавших зверушек. А что до реакции СЗОП... Кого это волнует? Компания ещё четыре года назад объявила о переносе производства на Красную Планету. Нас здесь никогда не было. — Он легонько похлопал нервного белого халата по подбородку. — Видишь? Всё в порядке. Всё решаемо, если дышать и думать. Наши проблемы не более чем небольшая заминка. Такое случается в исследованиях. Как только солдаты будут готовы, СЗОП забудет об этом инциденте и сосредоточится на перевооружении. Нет. Первый Номер закусила губу, сердце колотилось так, что она едва не потеряла сознание. Нет, только не смей, мразь, дрянь, чудовище, добыча! Её родные сбежали; они свободны! Академик должен умереть. Другого пути нет. Она обязана его убить, даже ценой собственной жизни. Больше чем один. Больше, чем один из её братьев и сестёр выжил. Медицинский центр. Судя по названию, место, где лечат. Она не позволит причинить им вред. — А что с девочкой, Академик? — поинтересовалась женщина. — Физически она не впечатляет. Но с разумом дело другое. Она ещё может послужить в иной роли, если проявит достаточную покорность... Академик наклонился ближе. Он опёрся тростью о плиту и потянулся к ней. Его руки ощупали её, проверяя зажившую рану на боку, скользя вверх и вниз по телу, изучая. Его чистое, стерильное дыхание не пахло совсем ничем, без намёка на еду. Она никогда прежде не сталкивалась с чем-то подобным. От любого другого белого халата пахло тем, что он недавно ел; у женщины дыхание отдавало приятным клубничным ароматом. У него же отсутствовал запах. Он поцеловал её, проведя языком по её клыкам. Первый Номер это потрясло, но вместе с тем открыло возможность для мести и спасения, пусть и крохотную. Рождённая в баке слышала о продуктах, которых белые халаты забирали себе для развлечения. Некоторые жили так годами, пока хозяевам не наскучивало. Иногда их выставляли напоказ; они становились оболочками прежних себя: с дикими улыбками, подпрыгивающие от малейшего жеста хозяина, с тусклыми, пустыми глазами. Выжившие родичи их не осуждали. Их жалели, тех, кого заставляли унижаться просто ради ещё одного дня существования, кто менял своё тело на время лишь для того, чтобы позже проклясть эту сделку и с облегчением встретить сладкое забвение. Ей было всё равно, продлится ли её жизнь. Она использовала отчаянный страх для изображения сломленного существа, заманивая его язык глубже. А потом укусила. Трость врезалась ей между клыков, сломав два из них, и Академик выпрямился, брезгливо сплёвывая. — Хитрое животное, — произнёс он, отряхивая воротник белой рубашки. — Слишком упряма для удовольствия, слишком слаба для боя, да ещё и предсказуема. Провал. — Бесполезна, — сказала женщина. — Не бесполезна, — поправил Академик. — У этой твари хватило ума решить уравнение для обхождения базового защитного механизма. А ускоренная реакция вкупе с неожиданной эволюционной мутацией дала нам подсказку, как улучшить следующую модель. По части интеллекта она на должном уровне. — Он улыбнулся, глядя в её изумлённые глаза. — Да. Твой ошейник. Он собирал информацию, от пульса до мозговых волн, и записывал всё на чип. А центральный сервер переводил твои мозговые волны в слова. Мы знаем твои сны, твои надежды, каждую мысль, что когда-либо посещала тебя. Интересно, тот голос, что говорит с тобой, это плод воображения, проявление твоей силы, или же недоразвитый сиамский близнец? Впрочем, незачем теоретизировать. Мы скоро всё узнаем сами. У тебя никогда не было и шанса сбежать, бывший Первый Номер. — Академик направился к дверям, ведущим из Комнаты. — Провести вивисекцию. Мозг сохранить; остальное на переработку, но сперва извлеките свечение из костей. Подготовьте прототип к извлечению. И начните зачистку вспомогательного объекта от неполноценных. — Но мы же договорились, что они годны для боя, сэр, — сказала женщина. — Действительно, жаль, — вздохнул Академик. — Проблема в том, что они способны размножаться. Био-солдат бесполезен на рынке, если мы можем продать лишь одну партию, а клиент уже удовлетворён. Следующих сделайте стерильными. — Мы можем стерилизовать это поколение, — возразила женщина. — Возможно, — согласился Академик. — Но стопроцентной гарантии нет. Эти образцы продемонстрировали впечатляющие регенеративные способности. Если хоть один случайно восстановит фертильность... Нет, незачем рисковать прибылью. У следующих шасси такой функции вообще не должно быть. — Хай, Академик, — сказал нервный белый халат, беря планшет. Он нажал что-то, призывая механические руки сверху. — Я буду наслаждаться каждой секундой, выродок. Ты откусила ухо моей крошке. Не думай, что я отпущу тебя просто так. — Стойте! Не трогайте мою родню! Оставьте их! Пожалуйста! — взмолилась рождённая в баке, лгав сквозь клыки. Рука приближалась. Лазерный луч сверкнул между зажимами клешни, окрасив её в красный. Металлические кольца сжались ещё туже, придавливая конечности сильнее. — Пообещайте не трогать их, и я сделаю всё, что вы захотите! — Академик покинул комнату, не обращая на неё внимания. Мы не умрём. Произнес голос в её голове. — Хм-м, — задумчиво протянула женщина-белый халат, взглянув на экран рядом с плитой для осмотра. — Активность мозга достигла пика. Как будто ей вкололи дофамин. Мы не позволим им убить нас. — Внимание, — прогремел механический голос. — Обнаружена несанкционированная мутация. Всему персоналу покинуть помещение, пока группа безопасности не устранит угрозу. Внимание... Рождённая в баке дёрнула рукой. Что-то взорвалось внутри неё, разогревая кровь. Первый Номер представила, как её мышцы разрываются, растекаясь по костям. Но страха не было, лишь мимолётная слабость. Зуд, похожий на тот, что случался при регенерации, пробудился в каждой клетке её тела. Янтарный свет её глаз вспыхнул, затмевая багровое сияние лазера. Она снова дёрнула руками, разрезав запястье о металл. Крепление заскрипело. — Да прекратите же уже, ублюдки! — взревела Первый Номер, её голос эхом отразился от стен, становясь глубже. Лазер коснулся её живота. Она снова забилась, услышав громкий металлический щелчок. — Ч-ч-то за... — зазаикался белый халат. — Ч-что вообще происходит? М-мышечная масса растёт, уровень свечения повышается... Эт-то невозможно. Свечение не может самовоспроизводиться! — Отрежьте ей голову, идиот! Прикончи тварь немедленно! — завизжала женщина. Никогда. Мы никогда больше не будем слабыми. Я хочу их убить. Подумала девочка. Она не до конца понимала, что происходит. В сознание хлынули слова, которых она никогда не знала, а знания, которым её никогда не учили, пронеслись по синапсам мозга. Ты убьёшь. Отныне и навсегда мы одно целое. Охоться! Нечто незнакомое коснулось её сердца, будто заводя двигатель. Первый Номер надавила снова, и оковы разлетелись, точно стекло. Шея стала слишком толстой для ошейника. Металл заскулил, вытесняемый разрастающимися мышцами, неспособный сдержать расширяющиеся кости. Зуд продолжался, теперь терзая её органы. Она их не видела, но знала: некоторые делились надвое; сердце увеличивалось, обзаводясь новыми камерами, а лёгкие превращались во что-то совершенно новое. Совершенство было её правом по рождению. Лапа, покрытая густым чёрным мехом, схватила лазерную клешню и вырвала её прямо из потолка. Она взмахнула металлическими обломками, вонзив их в шею самца. Он ахнул, когда металлический шип пронзил его от основания горла и вышел под челюстью. Вид его крови пробудил желание насытиться. На этот раз рождённая в баке не стала бороться с порывом. Её челюсти раскрылись, откусывая голову мужчины вместе с шеей и застрявшим в ней металлическим шипом. Перемена! Первый Номер раздавила его голову о нёбо, проглатывая всё: мозг, глаза, кости. Убийство. Она только что убила кого-то. И не почувствовала ни капли сожаления. Рождённая в баке выпрямилась в полный рост; её лицо менялось, уши заострялись, глаза улавливали мельчайшие пылинки в воздухе. Перемена! Не было ни богов, ни духов, ничего. Совершенство скрывалось в её клетках, высвобожденное по случайности. Полукруглый росчерк рассёк выгнутые металлические конечности, тянувшиеся к ней. Они посыпались дождём стали. Она развела руки в стороны, услышала влажные щелчки новых суставов и пошевелила пальцами, ставшими такими большими, такими могучими. — Первый Номер. — Белый халат-самка попятилась. Как ни странно, она словно съёживалась по мере того, как разрасталась тень чудовища, поглощая её целиком. Белый халат заговорила высоким, умоляющим голосом; — Изумительно. Ты так прекрасна. Я всегда знала, что в тебе это есть. Прости за небольшой испуг мне нужно было довести тебя до предела ради твоего же блага. Это была всего лишь игра. Я бы никому не позволила причинить тебе вред. Идём, покинем это место вместе. СЗОП с радостью нас примет. Академик не станет проблемой, и у тебя будет ма... Кончик когтя пронзил её рот, выйдя из затылка. Сломанные зубы и осколки кости застучали по стене, увлекаемые нечеловеческим толчком, пока чудовище поднимало женщину в воздух, любуясь размером собственного когтя. Такой длинный, такой белый, такой прочный. Скорее сабля, чем коготь! — Извини. Пришлось смыть с твоего рта всю эту ложь, — улыбнулось чудовище. — Это и есть то место, куда, по-твоему, должны были привести твои жизненные решения, или что-то не соответствует ожидаемым стандартам? Предпочла бы умереть как-то иначе? Побулькай мне какие-нибудь идеи. — Внимание! Внимание! Вивисекторий скомпрометирован. Всему персоналу надеть респираторы и защитное снаряжение. Протоколы карантина активированы, — объявил синтезированный голос. Протоколы карантина? Что это могло значить? Обострённое восприятие замедлило всё вокруг. Чудовище мыслило куда быстрее, чем когда-либо, разум был чист. Как остановить опасный образец? Огонь, очевидно. Он прерывал регенерацию, выжигая запасы, отведённые на исцеление. Но белые халаты всё ещё оставались здесь. Значит, был и другой способ. Газ. Она подняла голову на шипящий звук, заметив отверстия в потолке. Чудовище выдернуло коготь, уронив женщину, которую когда-то хотела назвать матерью, лицом вниз на пол. Вокруг слабо бьющегося тела расползалась лужа крови, но о ней она уже забыла. Двое белых халатов, виновных в надругательстве над Шесть-Четыре-Шесть, пытались добраться до дверей, натягивая капюшоны, застёгивая халаты, надевая противогазы. Один шаг принес её к ним. Воздух, разорванный её стремительным перемещением, всколыхнул ближайшие плиты волной, сметая куски плоти и едва не сбив с ног её пленников. Лапы сомкнулись вокруг кричащих людей, кончики когтей больших пальцев скользнули под маски-противогазы. Она срезала их одним движением, оставив ублюдков невредимыми. — Дышите, — приказало чудовище, вдыхая воздух. Её на мгновение качнуло от головокружения. В животе расцвело жжение. Оно тут же прошло; иммунная система нового тела уже адаптировалась к яду. Умоляющие глаза пойманных мужчины и женщины не отрывались от её лица, безмолвно моля о спасении. Она терпеливо ждала, пока они изо всех сил старались не дышать. Они закрыли глаза, из-под век засочилась алая кровь. — Дышите, — промурлыкала она. Смерть торговцам смертью. Никакой пощады беспощадным. Они содрогнулись, хватая ртом воздух. На щеках вздулись волдыри. Она отпустила их, позволив мясникам самим царапать себе шеи, пока дыхательные пути раздувались, а кожа на них лопалась. Лопались сосуды. Отказывали органы. Парализующий газ отравлял их нервную систему, пока они не рухнули окончательно, с оставшимися невредимыми мозгами. Их смерть была милосердно быстрой. ---------- Пролог, Часть 4: Чудовище Убивает Первый Номер оглянулась на тело женщины, которую хотела считать матерью. Та уже сдохла, то ли от тяжёлой раны, то ли от газа. — Я бы отдала за тебя жизнь, если бы ты приняла меня как семью. А если нет, оставила бы тебя в покое, если бы ты позволила мне уйти, — честно сказала рождённая в баке. — Увы, этого не случилось. Ты хотела чудовище, и чудовище поймало тебя. — Её взгляд метнулся к плитам, где лежала её родня. Разобранные на части. Выброшенные, подобно мусору. Ярость вскипела заново. — Простите меня. Мне так, так жаль. Если бы я была смелее, если бы превратилась раньше, я могла бы вас спасти. — Она опустилась на колени, не обращая внимания ни на яд, ни на суматоху в здании. Как бы далеко они ни убежали, она всё равно их скоро выследит. — Идёмте со мной. Здешние скоты обращались с нами хуже, чем с инструментами. Давайте вместе свершим возмездие. Я вынесу ваши души из этой гробницы. Пусть свет снаружи укажет вам путь к новой жизни. Она подобрала их останки и проглотила. Плоть её безымянных братьев и сестёр горела в желудке, питая рост. Превращение было далеко от завершения. Она встала на четыре конечности, так передвигаться оказалось легче. Лапы опустошали плиты одну за другой. Она очистила ожоги, оставленные лазером на теле Шесть-Четыре-Шесть, надеясь, что каким-то чудом его регенерация сработает и вернёт мальчика к жизни. Не сработало. Повреждения затянулись до самой шеи, отросли новые кости и свежий набор органов, а потом всё остановилось. Шесть-Четыре-Шесть был мёртв, и Первый Номер съела его останки. Шипение открывающейся двери заставило её вскинуть голову, обратив всё внимание на группу оранжевых тварей, ворвавшихся внутрь. — Не двигаться! — скомандовал их предводитель. — Скоро вы и не сможете, — согласилось чудовище, разглядывая их. Страха не было. Не было и желания подчиниться или бежать; чистая, беспримесная ярость вытеснила все остальные чувства. Адреналин хлынул в кровь, забросив чудовище в мир сверхскорости, где противники казались детьми, бредущими по вязкой, липкой грязи. У большинства были длинноствольные винтовки; предводитель держался в центре, указывая двум бойцам с тяжёлым вооружением, куда целиться. У каждого солдата на поясе висел клинок в ножнах, что озадачило чудовище. Какой прок от подобных игрушек против усиленного сплава силовой брони? Лапа Первого Номера перехватила летящую в неё ракету. Следом приближалась вторая; чудовище дёрнуло запястьем, возвратив первую ракету обратно отправителю, и отпрыгнуло в сторону, уклоняясь от невероятно медленной, на её взгляд, атаки. Обе ракеты взорвались почти одновременно, тряхнув комнату и подняв густые клубы дыма. Багровые лучи прошивали дым, солдаты палили вслепую. Поначалу это её озадачило, но потом она поняла. Это была не бестолковость: их командир распознал её нечеловеческую скорость всего по двум движениям и приказал вести широкий веерный огонь, сначала стремясь ранить, а затем добить. Она оценила стратегию, но осталась настороже. Взрыв не смог ранить противников или свалить их с ног. Брошенная ею ракета взорвалась у самых их ног, но кинетические поглотители рассеяли основную силу удара по гладкой поверхности брони, а серводвигатели дали бойцам достаточно сил, чтобы выдержать остальное. Но почему на оранжевых тварях не осело ни пылинки? Лапы чудовища схватили изогнутые механические манипуляторы под потолком и швырнули их, обрушив на тварей поток заточенных обломков. Броня оказалась хороша. Несколько мелких осколков разбились при ударе, даже не оставив вмятин на костюмах. Но скорость, с которой она отправила снаряды, была немыслимой. Достаточная скорость сама по себе становится оружием. Крупные куски проносились мимо тварей смазанным пятном, рассекая конечности и нанося рваные раны. Мелкие обломки металла отскакивали от бронированных солдат, отвечая на вопрос, почему её когти прежде были против них бесполезны. Эти оранжевые линии на их броне были не просто украшением. Они создавали слабое гравитационное поле, разбрасывающее частицы в разные стороны. Гениальная защита от невесомых разрядов энергетического оружия. Солдаты могли стрелять куда угодно, не боясь задеть своих. Но против твёрдых снарядов эта технология работала намного хуже. Они пытались свалить Первый Номер своими смешными бесполезными лазерами. Она уже была среди них, двигаясь слишком быстро для их глаз и оптики. Когти рассекли несколько тел одним взмахом, затем расчленили оставшихся следующим ударом. Тела ещё не успели коснуться земли, а её клыки уже сомкнулись на ещё живых врагах. Ненависть. Она ненавидела их, не обращая внимания на крики боли и предложения сдаться. Что посеешь, то и пожнёшь. Её челюсти сомкнулись, перекусывая тварей пополам до самого пояса, разливая по земле лужи кровавого месива. Их боевые костюмы шипели у неё на языке, искры сыпались из оголённых проводов. Она не обращала на это внимания, глотая обломки. На каком-то инстинктивном уровне она знала: желудок способен переварить большинство сплавов и химикатов. Даже повреждённые энергетические генераторы не представляли угрозы для её здоровья. Сами того не зная, белые халаты создали в этом адском месте нечто потустороннее. Несколько оранжевых тварей погибли, захлебнувшись газом, просочившимся сквозь трещины в броне. Трое превратились в шипящих змееподобных существ. Не обращая внимания на яд, они выхватили клинки из ножен. Они бросились на неё, двигаясь, по её меркам, по-детски медленно. Первый Номер вогнала когти в головы двоих, но последний успел подобраться ближе, пытаясь пронзить её кожу. Вибрация. Она улыбнулась, поняв принцип этого оружия. Само лезвие было тупым куском металла, но компактный генератор внутри создавал вокруг кромки поле вибрации. Достаточно сильное поле разрушения могло разорвать молекулярные связи в любом менее прочном материале. Плотность кожи Первого Номера, изменённая этим неведомым свечением, больше не позволяла подобным мелочам угрожать чудовищу. Глаза змеечеловека расширились от потрясения, когда клинок безвредно увяз в её мехе, и она пнула его, повалив на землю. Её коготь замер в паре сантиметров от его сердца, обнажив изувеченную грудную клетку. Рёбра противника срослись воедино, давая дополнительную защиту. Мышцы его были увеличены, а её нос уловил в его крови запах наркотиков. Медицинские препараты для ускорения реакции. Возможно, ещё и для усиления агрессии. Неважно. Она замешкалась. Оставить ли его мучиться? В его изменённом состоянии, с учётом того, как органы компенсировали кровопотерю, и его невосприимчивости к яду, оранжевой твари потребовалось бы несколько часов, чтобы умереть. Не стоит. Решила она, пронзив его сердце. Смерть единственное, чего он заслуживал. Слишком много чести позволять им мучиться под её лапами. У неё были дела, люди, которых нужно убить, и мир, который предстояло исследовать. Они сделали её убийцей, но садисткой они её не сделают. Разум оставался ясным. Она могла отказаться от бойни. Первый Номер была обязана это своей выжившей семье. Мучители упоминали правительство, что бы это ни значило. Раз не все люди были злом, а это правительство охотилось за шеями этих ублюдков, могла ли она найти союзников, присоединившись к их охоте? По крайней мере, её родне нужно было увидеть знакомое лицо. А Евгения со своей стаей заслуживали хорошей трёпки за содеянное. Заслуживала ли Евгения смерти? Чудовище отбросило эту мысль, испытывая отвращение к самой идее. Она уже сожрала отца этой девочки; сколько ещё страданий нужно человеку? Хорошей трёпки и строгого присмотра будет достаточно. Каждый раз, когда эта мерзкая девчонка попытается причинить кому-то вред, Первый Номер будет рядом для наказания, пока Евгения наконец не повзрослеет и не поймёт, что вредить другим плохо. Чудовище намеревалось присягнуть на верность правительству и использовать свою новообретённую силу, дабы ни один другой ребёнок никогда не страдал так, как страдали её родные. И этот прототип, о котором упоминал Академик. Может, есть и другие такие, как я? Задумалась Первый Номер. Если так, их нужно спасти и защитить. Труп превратился в кровавое пятно под её лапами, пока она покидала комнату. Без страха. Коридор снаружи полыхал красным, но жар, выжигавший других продуктов до костей, для неё был едва тёплым. Более того она наслаждалась им, прогуливаясь по коридору. Стук сердца выдал белый халат, прятавшийся в комнате за стеной, и она пробила стену насквозь, схватила женщину за голову, выволокла наружу и швырнула визжащую суку на раскалённый пол. Белый костюм не дал никакой защиты. Тело и ткань сплавились воедино, превратив её в кучку обугленной черноты быстрее, чем белый халат успела попытаться подняться. Панели попытались её остановить, охваченные плясавшими электрическими разрядами. Она протаранила их насквозь, вырывая из потолочных креплений, и от удара по коридору побежали трещины. Свет погас, и адский жар на полу начал спадать. Генераторы были перегружены или сломаны. Странно. Разум Первого Номера прикинул: у этого объекта не должно было быть настолько чувствительных защитных систем. Здесь действовали и другие факторы. Ей было всё равно, она двигалась на четырёх лапах на звук сотен сердцебиений. Учащённых сердцебиений. На этот раз меньшие чудовища боялись существа, которое сами же и создали. Она сместилась влево, услышав шум. Стена осыпалась от лёгкого прикосновения, и Первый Номер увернулась от красного луча, увидев его рождение в стволе оружия. Быстро. На её взгляд, камни падали в замедленной съёмке, но этот луч пересёк комнату мгновенно, коснувшись её меха. Секундой позже она поняла: беспокоиться не о чем. Ни один волосок не был опалён. — Пожалуйста! — закричал белый халат из-за спины оранжевой твари. Тварь оттеснила мужчину в промежуток между двумя стеллажами, подальше от чудовища. — Она ни в чём не виновата! Мэри... Эту стражницу перевели сюда только сегодня! Клянусь, она никого не тронула! Это я вёл здесь занятия; если хочешь кого-то наказать, накажи меня! Пощадите, умоляю! — Заткнись, Киа, — посоветовала солдат, её голос приглушал шлем. Она снова выстрелила из винтовки, попав точно между янтарных глаз. Без всякого толку. Просьба позабавила чудовище. Сколько её сородичей погибло здесь, моля о пощаде? А эта оранжевая тварь... может, она и правда не знала об ужасе, гноящемся в этом здании? Даже если так, она виновна всё равно. Оранжевая тварь сама выбрала служить охранницей, с готовностью открывая огонь по первому же продукту, пытавшемуся сбросить оковы гнёта. Это ещё можно было простить, Первый Номер и правда выглядела устрашающе, и, возможно, стражница не знала специфику своей работы до найма. Но она не бросила эту работу и не использовала своё оружие для защиты слабых, умирающих продуктов. Это не подлежало прощению. Они находились в учебном классе, так эти выродки называли это место пыток. Из пола поднимался ряд терминалов, по одному на каждого «ученика». Детям приходилось усваивать информацию из видеоуроков на экранах, демонстрировавших лучшие методы пыток и обездвиживания людей. Куда бить, чтобы причинить максимум страданий, не превращая пленника полностью в бессловесную кричащую куклу. Как развязать языки группе обученных солдат, находя среди них самое слабое звено и постепенно выжигая решение молчать, калеча тех, кто никогда бы не заговорил, и предлагая пощаду слабым. Уроки биологии — как найти уязвимую точку: позвоночник, горло, колени — и рассечь её, мгновенно устранив сопротивление. Те, кто не усваивал урок или просто слишком устал, чтобы найти правильный ответ среди десятков мигающих кнопок после часов занятий, служили учебными манекенами для остальных. У большинства групп не было выбора, кроме как подчиниться, а после они пытались выходить избитых друзей. Но после жестоких пыток большинство проваливало следующий тест. И повреждения копились, пока не наступало неизбежное. Если Первый Номер действительно находилась в другом здании, как намекали белые халаты, то катастрофа была куда масштабнее, чем она представляла. Это место выглядело идентично её собственному учебному классу. Сколько родни погибло здесь? Сколько объектов всё ещё создают и тренируют продуктов? — Пощады? Хорошо, учитель, — пообещало чудовище. — Беги! — в панике завопил Киа, понимая скрытый смысл её слов. Он попытался броситься на Первый Номер. — Я люблю тебя, Киа, — сказала солдат, потянувшись к поясу, с которого свисало несколько круглых предметов. — Тебе нас не пытать, тварь. — Как трогательно, товарищество процветает даже среди худшей мрази. Мило. Неужели было так сложно проявить к нам доброту? — ледяным голосом спросила Первый Номер. Она не позволила им закончить на их условиях. Коготь пронзил головы обоих людей, отправив их вместе в мир иной. Коготь втянулся обратно, и она слизала с него остатки, размышляя о собственном выборе. Правильно ли она поступила? Что, если бы она могла подружиться с этой парой, превратить врагов в союзников, открыть им глаза на грех, что натворили их руки? Чудовище понимало: ничто из этого не утолило бы ярость, полыхавшую в её сердце. Она пульсировала в груди, точно второе сердце, требуя выхода, немедленной мести, и это тревожило её. Первый Номер говорила о доброте, но проявляла ли она её к кому-либо с тех пор, как обрела силу? Она уже решала судьбу Евгении, будто девчонка была её рабыней, а не заблудшим ребёнком. Разве не так это всё и начинается? Не превратится ли и она сама в белый халат? Я должна держать себя в рамках, чтобы не стать чудовищем. Никаких пыток, никаких убийств детей. И по возможности не причинять им вреда вовсе. Она подобрала лазерную винтовку, балансируя её на когте. При её нынешних размерах не было возможности быстро нажать на спусковой крючок. Печально. Она разобрала оружие, раскладывая каждую деталь на полу, с любопытством изучая устройство. Луч энергии исходил от небольшого портативного генератора. Теоретически он должен был вырываться вспышкой света, рассеивая тепло на большей дистанции и теряя убойную силу. Её внимание привлёк ряд колец на внутренней стороне ствола. Та же гравитационная технология, что использовалась в броне оранжевых тварей. Она сжимала частицы в плотный пучок, удерживая луч по узкой линии, что обеспечивало большую пробивную силу на близкой дистанции и возможность нести смерть на расстояние до сорока километров при наличии прицела. Отсутствие отдачи позволяло вести серию точечных выстрелов, каждый из которых был достаточно горячим, чтобы прожечь круглую дыру в бронеплите. Откуда она это знала? Первый Номер порылась в собственной памяти, но не нашла ответа. Для продуктов все лазерные винтовки были оружием, обрывающим существование. Их хозяева не спешили делиться с рождёнными в баке более полезными секретами. Знание об этом оружии пришло только из наблюдения: её разум сам, каким-то образом, собрал идеальную схему. Что-то в её мозге изменилось. Она рванулась вперёд, возвращаясь к охоте. — Чувствуете вкус, родные? — спросила она. Сверху показались металлические щупальца. Иглы и лазерные лучи пронзили её послеобраз; она уже прыгнула к потолку. Чудовище схватило основание щупалец, вырвало его с корнем и обрушило коридор лавиной металла и камня. — Их ужас. Интересно, если они так боятся умереть, зачем взращивали в себе ненависть? Ответа не было. Но она представила тысячи маленьких рук, когтистых лап, клинковидных конечностей, щупалец и прочих придатков, касающихся её плеч. Души погибших в муках и отчаянии требовали возмездия. Никакое оправдание, никакое объяснение не могло бы их удовлетворить. Ненависть надвигалась, взращённая годами агонии. Буря чистой ярости поглотит своих создателей. Только тогда её родные смогут перейти в лучшую жизнь. Первый Номер надеялась увидеть их всех снова и лично попросить прощения за свою трусость. За то, что не сумела сбежать и привести помощь. Теперь они видели её. У оранжевых тварей в забралах были особые линзы или ночное зрение, как подсказывал ей разум. Она не понимала, откуда знает это; теперь всё просто становилось ясно само собой. Белые халаты видели два оранжевых шара, приближающихся, танцующих в темноте, слышали грохот её шагов и видели белый пар, вырывающийся из её пасти. Ненависть, ярость и надежда шагнули в огромный зал, сгустившись в высокую фигуру, покрытую мехом цвета самой глубокой пустоты. Лапа, длиннее человеческого роста, обрушилась на пол, всё ещё продолжая расти в размерах. От сотрясения зазвучали мольбы о пощаде и предложения сделки; толчки повалили на пол нескольких обмочившихся от страха глупцов. Её глаза сияли, точно звёзды, освещая кричащую толпу и вынося приговор выстроившимся рядам оранжевых тварей, готовящихся встретить её. Пусть боятся. Пусть переосмыслят каждый поступок, приведший их к этому моменту. Может быть, кто-то даже пожалеет о том, как обращался с продуктами. Может, в следующей жизни они станут лучше. Какая разница? Их нынешние жизни принадлежали ей. Ибо она была воплощённой местью. ---------- Пролог, Часть 5: Чудовище Дерётся Должно быть, это был цех переработки. Останки её братьев и сестёр плавали в капсулах вдоль стен, сохраняемые свежими в питательном растворе. Мозги, ноги, хорошо развитые лёгкие, ядовитые железы, голосовые связки, способные производить разрушающие стены звуковые волны, и другие органы. От этой картины по коже пробежал холодок. Коллекция деталей пазла. Набор имплантатов, готовых к сборке лучших, сильнейших, выносливых и смертоноснейших продуктов там, где пожелают хозяева. Здесь были тысячи капсул. Они стояли за прозрачными панелями в помещениях, наполненных ледяным воздухом. Иней покрывал стальные детали. Эти отсеки занимали несколько этажей, поднимаясь всё выше и выше. Труба под потолком изливала жуткий поток в чан с кислотой посреди зала. Ноги, торсы, тела без кожи. Всё, что не соответствовало невозможно высоким стандартам, отправлялось сюда. Вентиляция вытягивала образовавшиеся испарения, а странная жидкость проходила по трубам, ведущим от чана, и собиралась в угольно-чёрных ёмкостях по углам комнаты. Фильтрующие устройства. Устройства выплёвывали серую пасту на движущиеся ленты, и маленькие изящные механические руки разрезали её на кубики, формируя пайки для продуктов. Ничего не пропадало зря. Люди здесь лепили и перелепливали их по своему усмотрению, выискивая каждый изъян, издеваясь ради собственного удовольствия. Они даже заставляли продуктов питаться собственной родней! Первый Номер хотела сказать. Как вы посмели? Вы все умрёте. Но абсолютная бесчеловечность этого места душила слова. Она стала каннибалом задолго до того, как осознала это. Костёр ярости не угасал, подпитываемый ненавистью. Подобные чувства она испытывала и раньше. Любовь, забота о родне, страх всё это дали продуктам эти самые люди. Значит, они знали, что это такое; сейчас они явно демонстрировали, что понимают страх. Тогда почему они творили эти ужасы? Может, кто-то так же изломал их самих, как они поломали её? Чудовище решило, что это не так. Она бы никогда не причинила вреда той пожилой женщине, что пыталась ей помочь. Монстры и люди. Возможно, дело именно в этом. Есть те, кого нужно решительно устранить навсегда. Ради общей безопасности другому чудовищу приходится наводить порядок там, где люди оказались слишком добры или слишком слабы. Белые халаты нервно прятались за ёмкостями или пытались взломать двери, ведущие из зала. Они пользовались плазменными резаками, небольшими компактными инструментами, создающими на конце круг перегретой энергии. Мужчины и женщины прорезали проход, и крик разорвал тревожную тишину, когда первый из них шагнул внутрь и отшатнулся назад, дёргая изувеченной конечностью. Из коридора вырвался горячий воздух, пугая растерянных людей. Не все защитные системы вышли из строя. Охранникам повезло больше, они выстроили баррикаду, разделившую зал надвое. Ящики, неиспользованные капсулы, вырванное из стен оборудование — всё тяжёлое, что можно было оторвать, пошло на строительство частокола, и оранжевые твари заняли позиции сверху, готовые открыть огонь, но слишком опасаясь атаковать первыми и спровоцировать Первый Номер. — Что происходит?! — услышала она рёв Академика. Мужчина со своими телохранителями находился на другом конце зала, у дверей лифта. — Почему сервер не отвечает? Где боевые костюмы? Где войска сверху? Аварийные бригады! Отключите уже жар и токсины, ценный персонал гибнет, идиоты! И верните систему в сеть, нам нужно связаться со штабом. Её когти прочертили борозды в стальном полу, привлекая его внимание. Пусть поймёт. Пусть осознание того, что он потерял контроль над ситуацией, а его будущее теперь принадлежит простому продукту, дойдёт до него. Академик обернулся, более раздражённый, чем испуганный. Он поднял руку, щёлкнул пальцами, и боль пронзила всё существо Первого Номера, подкосив ей ноги. Она задохнулась, схватившись за грудь, а Академик тонко улыбнулся при виде оранжевой вспышки под её кожей. Сердце заныло, конечности ослабли, и чудовище едва не рухнуло на пол. Миг уязвимости прошёл. С каждым следующим вдохом силы возвращались. Слизнув кровь с губ, она поднялась и устремила взгляд на человека, сдетонировавшего взрывное устройство прямо у неё в груди. Их последняя мера безопасности провалилась. Дура! Какой же самонадеянной дурой она была! Намёки были на виду: зачем родне понадобился медицинский центр? Они и так исцелялись достаточно быстро сами. Нет, правительство поместило их туда, чтобы извлечь дремлющую внутри смерть. Сердце пострадало, но осталось целым и стремительно регенерировало. Взрыв обжёг лёгкие и порвал капилляры, но Первый Номер была уверена, это её даже близко не остановит. Она совершила ошибку, решив, что неуязвима. Ошибку, которую не собиралась повторять. — Избавьте меня от этого генетического тупика, — прорычал Академик. — Сохранять ничего не нужно. Я клонирую её заново из того, что останется. Оранжевая тварь, командовавшая обороной, подняла руку, выкрикивая приказы. Слова обернулись визгом, когда рука упала, а разрез рассёк тело пополам на уровне пояса. Чудовище было уже на баррикаде, среди меньших солдат. В шлемах появлялись дыры, летели конечности, багровые брызги пятнали смотровые окна холодильных отсеков. Это была резня. Наученная нападением на грудь, Первый Номер больше не рисковала. Её движения были слишком быстры, чтобы оранжевые твари могли за ними уследить. Их визоры и системы наведения отслеживали её прекрасно, но человеческие тела не успевали развернуться и вскинуть оружие вовремя. Они гибли десятками, их костюмы мялись от волн воздуха, вытесняемого её движениями. Голодный взгляд чудовища выделял тех, кто был достаточно храбр, чтобы попытаться навести хоть какое-то подобие порядка. Их она преследовала первыми, попутно раздавив нескольких тварей. Сила её шагов рвала силовую броню, а вес расплющивал тела внутри, часто сминая целую сторону торса охранника в лепёшку. Страх перед её присутствием, отсутствие командования, невозможность отследить цель, всё это сказывалось на людях, и они запаниковали, паля вслепую во все стороны, попадая по прикрывавшим их белым халатам. Лазерные лучи огибали силовую броню, пробивая учёных насквозь. Взрывы ракет разбрасывали перепуганных солдат. Вся баррикада содрогнулась и рухнула от взрыва десятков наспех брошенных гранат. Это вызвало цепную реакцию. Там, где гравитационные щиты костюмов могли отвести часть ударных волн, само количество и интенсивность взрывов перегрузили защиту. Ракеты и гранаты на поясах противников детонировали одна за другой огненными вспышками, раня людей, а ядовитый газ довершал дело. Посреди хаоса Первый Номер танцевала, её силуэт окутывала багровая дымка, сея разрушение вокруг себя. Сходство криков умирающих с криками её родни разъярило чудовище. Им даже не хватило достоинства умереть как дьяволам; они скатывались к простейшим инстинктам в тщетной надежде пробудить в ней жалость. И это сработало. Ей хотелось, она отчаянно жаждала остановиться и поговорить, понять их и помочь им понять её. Первый Номер загнала жалость глубже в грудь и повернулась к чану. — Мы достаточно настрадались от ваших рук! — взревело чудовище, приближаясь к бурлящему чану. Лучи энергии прорезали воздух. Ракеты взрывались о её грудь безвредно, даже больше не оглушая. Густой мех полностью гасил удары, отказываясь гореть. Она вцепилась в основание чана, потянув его вбок. — Страдайте теперь от нас! Крепления, державшие чан на месте, застонали, когда чудовище напрягло мышцы, пользуясь царившим вокруг хаосом. Пальцы глубоко вгрызлись в сталь, оставляя трещины, бегущие по полу, пока её сила побеждала прочность этого нечестивого сосуда, наклоняя его влево, сантиметр за сантиметром. Чан опрокинулся, повалившись набок, и чудовище запрыгнуло на него, пока кислотное содержимое разливалось по залу. Цунами смерти врезалось в стену, накрыв сотни людей. Плавились и ткань, и металл. Люди выныривали, корчась от испепеляющей агонии, разъедавшей их тела до костей. В отчаянии они пытались взобраться выше по баррикаде, лишь для того, чтобы задохнуться от того же ядовитого газа, выпущенного их собственной системой. Волна остановилась, не сумев пробить прочное смотровое стекло, и покатилась назад, накрывая другую половину зала. Сверху. Знакомый голос прозвучал в голове Первого Номера. В нём слышались механические нотки, но она всё же доверилась голосу, вскинула голову и подняла руки в защите. Несколько сотен тонн железа врезались в неё, озаряя темноту сиянием ревущих двигателей. От удара Первый Номер вмялась в пол с такой силой, что ушла в твёрдый металл по колено, и она застонала, разглядывая неожиданное подкрепление противника. Это был шагоход, механическая мобильная единица, которой хозяева пользовались для самых разных нужд. Эта модель напоминала стеллаж размером с комнату, установленный на четырёх паучьих ногах. Из плеч машины торчали две массивные колонны, каждая из которых была покрыта перекрывающими друг друга сегментированными бронепластинами для большей гибкости длинных конечностей. Кисти напоминали человеческие руки, вплоть до больших пальцев. Из двигателей ревело синее пламя, выбрасывая клубы дыма. Гладкая серая поверхность была расписана чёрными номерами, но кабины пилота нигде не было видно. Ряд датчиков и камер на передней части массивного корпуса служил ушами и глазами человеку, управлявшему изнутри, устраняя нужду в прямом визуальном контакте. Машина причинила ей сильную боль. Сила титанического удара отдалась в костях и органах, сильнее всего задев повреждённые лёгкие, заставив Первый Номер напрячься до предела, лишь чтобы удержать равновесие под этим кулаком-наковальней. Кожа треснула от напряжения, но страха не было. Разум уже работал, просчитывая возможные уязвимые места противника. Упыри, управляющие этим местом, должны сдохнуть, и пока в её теле теплится хоть один вдох, она будет идти к этой цели. — Погрузчик, серьёзно? — услышала она голос Академика. Мужчина держался рядом с лифтом, нажимая набалдашник трости. Силовой пузырь окружал его свиту, отклоняя кислотную жидкость в сторону. По его кивку несколько телохранителей начали затаскивать раненых внутрь пузыря. — Эй, босс, сколько эта стоит для тебя? — спросил водитель, его голос усиливался динамиками машины в десять раз. — Разорви её на куски, и получишь небоскрёб, сержант, — сухо ответил Академик. — Ох, вот это неплохая прибавка к пенсии... Первый Номер проигнорировала остальную болтовню, сосредоточившись на текущей задаче. Машина была прочной, её вес вдавливал рождённую в баке в пол; даже она не могла её просто отбросить. Она подняла лапу, нашла щель между пластинами и всадила туда коготь, перерезая провода и ломая поршни. Средний палец погрузчика безвольно повис, ослабив давление. — Нехорошо так, малышка, — рявкнул пилот. Он надавил гигантским кулаком, вжимая её глубже. Финт. Кулак дёрнулся вверх, открывая её для широкого замаха правой конечностью навстречу. — Сидеть! Она охотно приняла удар. Ноги увязли в полу по колено, ограничивая способность чудовища опереться и, соответственно, дать полный отпор противнику. Враг всё равно не позволил бы ей выбраться самостоятельно, а связываться с многочисленными ногами меха Первый Номер не хотела вовсе. Сколько бы веса ни несла рука, нога всегда принесёт больше. Пилот сглупил, поддавшись желанию унизить её вместо того, чтобы добивать. Удар пришёлся по предплечьям, вышвырнув чудовище прочь из этой ловушки. Она пролетела через зал, точно падающая комета. Оранжевая тварь заставила её истекать кровью. Там, где предыдущая атака оставила синяки и вырвала клочья меха, эта распорола руку глубокими ранами. Чудовище проигнорировало раны, сжимая лапы и шевеля пальцами ног, проверяя, сохранилась ли подвижность. Всё работало. Пульсирующая боль отдавалась в каждой конечности, но не хуже той, что билась в сердце. Она могла терпеть до конца. Удача! Теперь нужно ею воспользоваться. Первый Номер крутанулась в воздухе, упёрлась ногами в стену и оттолкнулась от усиленного экрана, который треснул от такого толчка. Прыжок вынес её к трубе под потолком, и она оттолкнулась от неё, нацелив падение прямо на левое плечо машины. Как и ожидалось, пилот вскинул мощную конечность, чтобы её поймать, но она ухватилась за безвольный средний палец, кувыркнувшись через запястье и всё ещё держась за него. Чудовище напрягло мышцы до предела, вырывая палец с корнем. Первый Номер швырнула обломок в трубу, а пилот расплющил его между ладонями шагохода, решив, что это соперница пытается провернуть быструю уловку. Чудовище соскочило с плеча меха, устремившись к ревущим двигателям на его тыльной стороне. Машина рухнула на пол, вминая своим весом полурастворённые тела и раненых. — Выходи, выходи, где бы ты ни была. — Торс совершил полный оборот, увлекая за собой вцепившееся в двигатель чудовище. — Будь хорошей подопытной крысой и сдохни уже наконец! У меня не так много времени... — Она у тебя за спиной, тупица, — сказал Академик. Двигатели снова ожили, выбросив пламя, обжёгшее даже тело Первого Номера. Она не была неуязвима. Урок оказалось труднее всего усвоить. Сила в конечностях, адреналин, бурлящий в венах, жажда убийства, обострённые чувства и невероятно быстрый разум создавали иллюзию абсолютного существа. Никто не абсолютен. Решило чудовище и всадило лапу прямо в двигатель. Тот взорвался, оставив порезы по всему телу и скверный ожог до самого плеча, но машина потеряла равновесие, врезавшись в стену. Массивный каркас проломил защитные экраны, разрушая экспонаты, и от удара пострадал сам пилот. Насколько серьезно, она не знала. Но Первый Номер уловила запах крови, идущий точно из середины металлической груди. Когти застучали по каркасу, пронзая металл, и она полезла к источнику запаха, истекая слюной от жажды насытиться. Ярость только усиливалась, бьющаяся машина продолжала елозить конечностью по останкам её дорогой родни, пытаясь выбраться из-под обломков. Она рассекла металл, прорезав узкую щель, затем просунула внутрь пальцы, расширяя проём достаточно, чтобы протиснуть туда торс, и продралась сквозь ряды кабелей, проводов, труб и стальных обломков к кабине пилота. Её лапы сомкнулись на его плечах, и мужчина гнусаво закричал, истекая кровью из носа. — Погоди, малышка, погоди секунду. — Он нервно сглотнул. — Предложение! Как я вижу, у тебя проблемы вон с тем доктором, да? Мне не платят настолько, чтобы умирать за него, так... — Тогда не стоило здесь работать. — Она рванула его наружу. В кабине не было кресла. Ряд эластичных ремней подвешивал пилота в центре пространства, и он управлял машиной всеми конечностями сразу, наблюдая за обстановкой через дисплей в шлеме. Она вытащила его, вывихивая и ломая конечности, оставив изувеченные останки его рук в кабине быстрее, чем это успел бы заметить глаз. Искалеченный пилот выгнул спину, открыв рот для крика, но она укусила его, сожрав мужчину целиком за два укуса. На вкус это было похоже на... Первый Номер с трудом подбирала слово. «Триумф» могло бы подойти, но с ней происходило что-то ещё. Пока кровь мёртвого мужчины сливалась с её собственной, а его плоть достигала желудка, по телу пробежал разряд. Кости утолщались, мышцы разрастались, клыки удлинялись. Даже опалённый огнём мех вновь становился густым и чёрным. «Триумф» не описывало того, что с ней происходило. Награда. Тот же голос прошептал подсказку, и она приняла её. Награда за победу над сильным противником. Превращение было ещё далеко от завершения; даже голос не был уверен, есть ли у него предел. Чем больше Первый Номер побеждала и ела, тем больше этого странного вещества — свечения, как называли его белые халаты — появлялось в её теле, подстёгивая перемену. Она обвела взглядом зал мёртвых и умирающих; их крики оглушали, пока неуправляемый шагоход вываливался из щели, обрушиваясь на пол с грохотом рушащегося здания. Запахи кислоты, страха, ярости, разлагающейся плоти, открытых ран, ядовитого газа и всевозможных химикатов обрушились на её ноздри, почти вызывая головокружение. Ей хотелось охотиться, хотелось насытиться, хотелось спасти раненых или прервать их страдания, хотелось извиниться или, может быть, проорать своё горе им в лицо, но ярость закалила решимость Первого Номера, помогая чудовищу сосредоточиться. Пришло время довести дело до конца. ---------- Пролог, часть 6: Чудовище Просыпается Лапы чудовища мягко опустились на пол. Уши уловили шипение жидкости, пытавшейся растворить её ноги, но кроме неприятного ощущения, опасности не было. В полу открылись щели, всасывая смертоносное вещество и водянистые останки погибших. Часть кислотного озера стекла в открытые коридоры, а жар превратил её в бледный пар, поднимающийся к потолку. Выжившие ещё оставались. Взмах руки размазал белого халата по стене, как муху. Отчаявшаяся женщина упала на колени, умоляя чудовище унять гнев. Первый Номер уступила, растоптав её быстрее, чем её мозг успел зарегистрировать боль. Оранжевые твари пытались отступить в коридор, через который она сама вошла в зал. Она метнула в них обломок металлического штыря, пронзив сразу четверых. Никакой пощады. Никаких больше пыток. Чистая ярость и эффективное убийство. Завершение этой части её жизни. Она подошла к энергетическому щиту, окружавшему Академика. Мужчина не был обычным человеком; об этом говорил хотя бы тот факт, что только он один обходился без противогаза, вдыхая смертоносные испарения с той же лёгкостью, как и она сама. От него разило неподдельной злостью, а взгляд- не дрогнул перед её взором. Чудовище подняло лапы, сперва осторожно проверяя барьер, а затем всадило когти со всей силой, доводя устройство в трости мужчины до предела. Первый Номер не выкладывалась полностью, бережно расходуя мощь и опасаясь возможных уловок, которые могла припасти её добыча. Щит работал достаточно просто. Он создавал вокруг своего владельца защитный пузырь, отражающий входящие атаки. То, чему не хватало веса, как кислоте из чана, или силы удара, как пулям и обломкам, отскакивало и соскальзывало с округлой поверхности спроецированного поля. Но, ударив в несколько точек одновременно, можно было замкнуть устройство, пока оно пыталось компенсировать нарушение целостности поля. — Кем ты себя возомнила, разоряя мою лабораторию? — спросил Академик. Он нахмурился в ответ на её смешок, а более яркая вспышка в его багровых радужках выдала в них искусственные имплантаты. — Над чем смеёшься, тварь? Думаешь, ты чего-то достигла? — Разорительница. Хорошо звучит. — Слово зачаровало её. У неё было имя, которое она выбрала сама. Первый Номер, рождённая в баке, эти прозвища остались в прошлом. У человека должно быть имя, а у чудовища, титул под стать. Разорять и истреблять всё зло, пока не останутся одни лишь люди. — Не уверена, победила ли я, но вот ты точно проиграл, отец, — сказала она ему, напрягая мышцы ног, усиливая давление. Столько погибших, а работа даже не закончена. Что толку? Родня по-прежнему мертва, страдания последних дней никуда не делись, а стоять на двух ногах ей больше не было удобно. Испуганная девочка из прошлого растворилась во тьме, поднявшейся на её месте. Разорительница не завела друзей; она никогда никого не изменила к лучшему, никогда не утешила ни единой души. В конечном итоге, она выполняла отвратительную работу, для которой её создали хозяева, убивала и рвала на части, хотя сама сомневалась, что глупцы сейчас были бы рады исполненному предназначению. Но кое-что приносило ей утешение. С Академиком покончено. Сегодня его мечты угаснут, так и не осуществившись. Это ведь что-то значило, правда? Она не позволила ликованию взять верх. Глаза этого человека оставались спокойными и расчётливыми. Добыча опаснее всего, когда загнана в угол и ей нечего терять. У него ещё оставались козыри. — Отец? Ты считаешь себя моей дочерью? Мерзкая шутка. — Костяшки Академика побелели от возмущения. — Я твой создатель, ты, самонадеянный, непослушный, никчёмный щенок. Ты моё орудие, объект, на котором я оттачиваю мастерство, и ничего больше. Вот всё, чем ты когда-либо будешь! Мой разум привёл тебя в этот мир. По моей воле ты шагаешь; по моему замыслу ты трудишься. И если ты неспособна выполнить свою функцию, я разберу и пересоберу тебя столько раз, сколько потребуется, чтобы создать подходящую боевую единицу. Я Академик, и твоё существование принадлежит мне! — Может, притормозишь свой безумный бред, закуска? — спросила Разорительница, надавливая на поле. По сфере пробежала серия громких трещин, за которыми последовали искры, брызнувшие вокруг её когтей, и это вызвало у неё улыбку. — От такого откровенного словоблудия у меня уши вянут. Смерть. Слева. Предупредил голос в её голове. Разорительница отреагировала без колебаний, метнувшись вправо. Академик взмахнул тростью, направив её конец на неё. Щит исчез, замкнувшись меньшим коконом вокруг мужчины, и трость выстрелила лучом тьмы. Интенсивная белизна окаймляла края выпущенного луча, сопровождаемая жаром такой силы, что оранжевые твари рядом с Академиком превратились в тени, застывшие на миг в этом сиянии, а после исчезли без следа. Язык боли лизнул её левую руку. Глаза Разорительницы расширились при виде отсутствующего бицепса и обнажённых остатков мышц, а также почерневшей кости. Внутри раны обнаружилась посторонняя материя, какая-то подкожная броня, но это не меняло того факта, что рука лишилась значительного куска плоти от плеча до локтя. Оружие едва её задело, а она чуть не погибла. Гибель катилась дальше, испаряя и людей, и всё на своём пути. Разрушенная баррикада рассыпалась в пыль, пародия на гладкую пропасть протянулась через останки меха, и стена обрушилась, засыпая зал обломками. Сталь, разбитое бронестекло и ёмкости дождём посыпались вниз, расплющивая выживших. Взгляд Разорительницы встретился со взглядом Академика. Не желая рисковать ещё одним касанием антиматерии, она бросилась на него. Компьютер наверху забормотал что-то о процедурах экстренной изоляции, а её противник попытался взмахнуть тростью, чтобы её задеть, но багровая дымка застлала её взор. Когти прорвали ослабленный экран, вонзившись в плечи мужчины, и она провела лапами вниз до самой его талии, дробя ключицы и плечевые кости, разрушая локти и лишая его оружия навсегда. Ноги Академика вздрогнули, когда её когти прижали их к полу, приковав мужчину на месте. Его глаза вспыхнули, выпустив высококонцентрированные лазерные лучи, которые безвредно угасли в глубинах её меха. Разорительница вцепилась в него зубами. Всё ещё держа его за изувеченные руки, она рвала и глотала, пережёвывая каждую часть его тела, чтобы избавиться от любых спрятанных взрывчаток или скрытого оружия прежде, чем те смогли бы отнять у неё победу. Куски плоти взлетали в воздух, паря в ядовитой дымке, и её лапы отправляли их все в рот. От него не должно было остаться и следа в этом мире. Жёлтый свет её глаз стал красным, окрасившись его кровью, но Разорительнице было всё равно, она пожирала добычу целиком. В конце концов, на вкус он оказался таким же, как любой другой человек. Она выгнула спину, испустив вой к потолку, провозглашая свою победу миру и любым богам, готовым её услышать. О том, что случилось дальше, она помнила немного. Разорительница провела несколько часов, выслеживая последних выживших белых халатов и оранжевых тварей, покончив с ними. Она остановилась лишь однажды, по просьбе жалкой группы, умолявшей подождать, пока они допишут письма своим семьям. Обе стороны знали: пощады не будет. Разорительница не нашла в сердце сил их пощадить. Но время? Время она им дала. Между ней и их семьями не было вражды. Разорительница не смогла найти выход из лаборатории. В гневе она крушила стены, находя за ними твёрдую массу неизвестного, неприступного сплава. Дверь за дверью открывала одну и ту же картину: каждый воздуховод и выход были запечатаны, и она не могла оставить даже царапины на гладкой поверхности. Возмущение сменилось страхом. Разорительница подобрала трость Академика и раз за разом стреляла в одну из таких преград, отказываясь верить своим глазам. Границы её гробницы держались. В ловушке. Это приводило её в бешенство. Снова взаперти! Такая сильная, и такая бессильная перед этой судьбой! Она завыла и бросилась на неповреждённое препятствие, яростно пиная его и стуча головой, пока лапы не начали кровоточить. Всё это время компьютерная система, управлявшая комплексом, продолжала пытаться её убить, синтезируя всё более мощные яды и вирусы, от которых раскалывалась голова. В ярости Разорительница хотела уничтожить всё вокруг, но сдержала свой гнев, оставив нетронутыми послания, написанные перед смертью её мучителями. Евгения. Имя пульсировало в её мозгу, наэлектризовывая чудовище, пока она бродила по коридорам, питаясь мёртвыми. Рана на руке зажила, но облегчения это не принесло. Евгения. Евгения. Мерзкая, злобная, проклятая блондинка! Если бы только она никогда с ней не встречалась, если бы только Евгения никогда не встала на пути Разорительницы, тогда она не оказалась бы заперта здесь без выхода, одна и в тишине. Она начала считать секунды, делая по одной насечке каждые 86 400 секунд. На отметке 431 637 секунд она обнаружила комнату в глубине здания, без единой видимой двери, ведущей внутрь. Но стук сердца выдал присутствие кого-то живого. Сочтя, что это уцелевший белый халат, Разорительница ворвалась внутрь, проломив стену. Это был не белый халат. Это был человек. Копия Разорительницы парила, подвешенная в поле стазиса, замедлявшем все жизненные процессы до невероятной степени. По неточным прикидкам Разорительницы, на каждый прошедший день для пленницы проходила едва ли секунда... сестра? Родство отрицать было невозможно. Девочка была меньше ростом; она каким-то образом остановилась на середине превращения, не дойдя до того, чем стала Разорительница. Уши у неё были длинными, морда выдавалась настолько, что в пасть поместилась бы рука. Изящные, покрытые мехом пальцы девочки лежали на груди, а сквозь полуоткрытые губы виднелся белый блеск клыков. На капсуле девочки был нарисован круг, а рядом стояла другая капсула с цифрой 1. Она тоже когда-то была здесь, прежде чем её извлекли и поместили в выростной бак. Разорительница была в этом уверена. Как же ей хотелось освободить сестру! Было бы пустяком перерезать провода, обесточить капсулу и подхватить падающее тело, шепча слова утешения. Но она не осмелилась. Не с ядом в коридоре. Не пока комплекс отказывался их отпустить. В какой мир Разорительница освободила бы эту девочку? В некрополь тесных пространств, тьмы и смерти. Дрожащими лапами Разорительница отступила в темноту, проклиная имя Евгении. Это была её вина! Она под арестом в полиции; почему эта проклятая девчонка не может сказать им, где искать Разорительницу? Евгения, эта мерзкая мразь, хотела, чтобы Разорительница и её сестра страдали. 31 449 738 секунд спустя Разорительница обнаружила себя на коленях, воющей к равнодушным богам. Месяцы одиночного заключения и ядовитых облаков дали о себе знать. Разорительница ловила себя на том, что забывает слова. Ясность мысли пострадала. Она бросалась на тени, воображая, что видит в темноте Евгению или её банду, смеющихся над ней, насмехающихся над неотступной мигренью, пульсирующей в её мозгу. Боль была настолько сильна, что Разорительница несколько раз теряла сознание и приходила в себя в судорогах, отбивая счёт секунд по стальному полу. Лаборатория превратилась в её личный ад, и Разорительница молила духов послать ей Евгению. На отметке 34 560 000 она осела на пол. Целая вечность одиночества, больше года в изоляции. Еды здесь больше не осталось, она пожирала трупы, невзирая на гниль. Последний вирус, выпущенный компьютером, породил в нескольких комнатах что-то вроде грибка, и она утоляла голод, поедая его. Мысли то и дело возвращались к девочке в поле стазиса, рот наполнялся слюной при запретной мысли. Всего один кусочек. Не так уж и опасно. В такие мгновения Разорительница кусала собственную руку, клянясь, что скорее умрёт, чем причинит вред этой девочке. Она совсем не знала её, даже имени. Разорительница решила сделать всё, что в её силах, чтобы дать ей шанс на жизнь. Шанс, которого ей самой так остро не хватало. Но... не всем суждено быть удачливыми. Наконец, спустя 62 899 200 секунд, что-то изменилось. Сперва она не поверила, приняв толчки за очередную галлюцинацию. То ли по чистой случайности, то ли по какому-то чуду, спаситель нашёл её. И измождённое чудовище поднялось, обретя товарищество. **** Благословенная Мать! Голос позвал её, требуя проснуться. Чудовище попыталось сопротивляться. Да вставай уже, Здоровая Сестренка! За требовательным окриком последовал пинок в бок. Она очнулась. Зрение затуманивали красноватые пятна, а головная боль грозила расколоть череп надвое. Полустоная, полурыча, она развела руки во всю ширь, проигнорировав хруст в суставах, и подняла взгляд на ночной небосвод. Она видела его отчётливо, несмотря на ядовитые облака над головой, и принялась считать звёзды, чтобы отогнать мигрень и не показать ни капли слабости. Боль отступала, но не уходила совсем, вечно таясь где-то на задворках разума, точно старый приятель, никогда не упускающий случая пройтись по её сознанию своими мучительными инструментами. Множество запахов обрушилось на её ноздри, донеслись звуки: похвальба грубоватой родни, скрежет шестерён, приглушённый шёпот людей. Она услышала, как солдат объявляет товарищам о беременности жены, и те радостно закричали, поднимая фляги в честь этой новости. Разорительница отметила про себя, собираясь сохранить жизнь этому самцу. Волкороды снова затевали своё, подначивая белошёрстых сородичей на спарринги. Раз Близнецов больше не было рядом, ей приходилось оберегать их самой, всегда держа Белых на расстоянии вытянутой руки, чтобы её безумие не просочилось в них, не осквернило их красоту. В отличие от её собственной родни, они оставались незапятнанными, чистыми, и у них было великое будущее. Она отогнала печаль и сосредоточилась дальше. Механики мрачно шутили, заканчивая наладку силовой брони. Столько чудес в этом мире! И ни одно из них не предназначалось ей. Она посмотрела на свою лапу, удивившись этой внезапной мысли, силясь вспомнить своё истинное предназначение. Почему не для меня? Её лапа с пальцами размером с человеческий торс и когтями, способными разорвать всё на своём пути, белела, несмотря на запёкшуюся на поверхности кровь. Густой чёрный мех покрывал её тело, темнее любой ночи, а свет её глаз освещал орудия убийства. Улыбнувшись длинной мордой, она искренне рассмеялась. Ах... точно. Я чудовище. Размышляла Разорительница, оглядывая свою армию. Она стояла на кургане из бронепластин, содранных с вражеских солдат. Ониксия... или всё же Эшбрингер? Возможно, Джанин? Одна из её буйных девчонок поймала группу мятежников во время поспешной вылазки за ресурсами, перехватив их прежде, чем те успели лишить захватчиков припасов. Глупцы пытались взять захватчиков измором. Услышав новость, Разорительница вышла на поле боя, разыскивая любые подобные отряды. Одни были солдатами местного королевства; другие, обычные налетчики. Она забрала снаряжение обеих групп как трофеи и убила всех сопротивлявшихся. Тем самым она избавила деревни от участи быть обчищенными подчистую и оставленными без припасов, необходимых для выживания. Слабые всё равно разбегались, боясь её, даже после того, как она сложила их припасы у домов старейшин. Я заслуживаю этого. Убийца. Убийца родни. Чудовище. Страдания, меньшее, чего я заслуживаю. Разорительница спасла себя. А мир тем временем погиб, переживая жестокое перерождение в огне и пламени. Падали летающие машины, рушились небоскрёбы, усеивая обломками безжизненную землю. Из лабораторий вырывались на свободу опасные существа. Но люди оставались: безумные, сильные, хрупкие, самоотверженные, эгоистичные… самые разные люди. И теперь на неё легла задача спасать тех, кто слишком слаб, чтобы спасти себя сам, единственным способом, доступным чудовищу. Она позволила армейским отрядам объяснить селянам, что времена их угнетения прошли, а затем затолкала пленных в свой ползун. Он возвышался над ней: гигантский, движущийся город-берлога, дарованный ей Династом, человеком, который освободил её из лаборатории и возвысил до звания командующей. Она назвала его «Неотвратимый». Заводы в его чреве снабжали её войска; ряды батарей не раз помогали её родне пробивать путь в горячих схватках. Он также служил удобной тюрьмой, местом, где можно было спрятаться, когда желание причинить вред становилось слишком сильным. Сегодня ночью от этого было мало толку. Целый город в себе, он вмещал огромные залы для производства еды, арсеналы для хранения оружия и... медицинские отсеки. От них она держалась подальше, презирая белые халаты. Пусть они и рассыпались в сладких речах, уговаривая Разорительницу показаться для обследования и терапии, она отказывалась снова терять свободу. Толпа её меньших отражений разбила лагерь вокруг кургана. Черношёрстые Волкороды, кровь от её крови, выращенные из обрезков её собственной кожи. Их лагерь представлял собой скопление пыльных палаток, окружённых рядами мин направленного действия и охраняемых бдительными разведчицами. Это был лагерь народа, готового в любой момент сняться с места, ударить, отступить и снова вцепиться в противника. В расстановке палаток не было чёткого порядка; военачальница или волчья ведьма могла расположить свой штаб на самом краю стаи просто потому, что решила так у них будет хоть крохотное преимущество. Обитатели лагеря ориентировались по запаху или, когда это было невозможно, по инстинкту. Шаманы проводили обряды, обещая духам свершить возмездие. Что-то произошло, пока она спала. Младшие разделяли её грубую внешность, унаследовав жестокость её безумия. Снова и снова она пыталась вырастить их лучше, чем была сама, превратить в то, чем отчаянно хотела стать до того, как изоляция её сломила. Разорительнице это не удавалось; она часто срывалась, невольно порождая ещё более жестокие традиции. В конце концов она перестала пытаться и просто вела свою родню в бой, позволяя им расти самостоятельно и постепенно отдаляясь от них. По мере того как множилось число её клонов, множились и различия между ними. У одних был рыжевато-ржавый мех; у других, пятнистый. Различия значили мало; Разорительница принимала их всех. Они были её родом. Семьёй, отравленной её ядом и за которую готова была умереть. Рядом с ними располагался другой лагерь, скрытый за прочной стеной и окружённый сетью бункеров. Убранство здешних палаток указывало на великолепие обитателей; солдаты, готовившиеся к бою, внешне выглядели почти неотличимо от Волкородов. Их конечности были тоньше, а глаза, багровыми сферами вместо янтарных лун. Более хрупкие в кости и клыке, они обладали изяществом и ловкостью, неестественными для их кровных сородичей. Это были Ледяные Клыки; их мех был белым, изредка голубоватым, а крайне редко, с жёлтыми крапинками. Разорительница унаследовала этих детёнышей от тех, кого называла братом и сестрой. В отличие от её собственных детёнышей, они ценили и войну, и мир, причём последний куда больше. Однако и они пали жертвой суеверия, почитая Разорительницу как свою Благословенную Мать. Она ненавидела каждую секунду этого фарса, но больше не смела положить ему конец. Последняя попытка развеять их иллюзии обернулась жертвами. Вера, направленная должным образом, оказалась благотворной силой, к её собственному удивлению. Из лжи извлеклась польза. Лагерь Ледяных Клыков, укрытый под защитой главных орудий «Неотвратимого», турелей, грамотно расставленных дотов и регулярных патрулей, обеспечивал полную безопасность от любой внезапной атаки. Рыцари внутри трудились, муштруя младшие чины, пока их капитаны обходили ряды с постоянными проверками, придирчиво осматривая солдат на предмет малейших изъянов в броне. Оруженосцы поднимали знамёна, чётко обозначая покои каждого Святого Меча, а мудрецы высматривали возможных шпионов и расспрашивали местных помощников о ближайших руинах. Величайшие из воинов Разорительницы, военачальницы Драгена и Альфа, а также Святые Меча Первый и Камелия, преклонили колени вокруг кургана, ожидая указаний. Позади них, вдали, вырисовывался город местного тирана. Скорее крепость, если уж честно, с высокими стенами вокруг. Сотни прожекторов ярко освещали небо над городом и окрестные земли. Сигнальные рога выводили свою мелодию, приводя в действие оборону и турели для отражения любых незваных гостей. А рядом с ней стояла тень, меньшая, идентичная копия Разорительницы, но совершенно иная нравом и повадками. На ней был плотный чёрный плащ, способный менять цвет, подстраиваясь под окружение. Под ним тело облегала гладкая силовая броня, одна из самых передовых технологий, доступных их молодому государству. Винтовка висела за плечом, но истинная опасность крылась в бессчётных инструментах её ремесла, спрятанных под плащом и внутри костюма. Зеро. Её младшая сестра обнажила шею, сняв горжет и прорезиненный воротник. Разорительница усмехнулась и потрепала дерзкую девчонку по гладкому, без единой черты, шлему, показывая, что не сердится за пинок. Да и как она могла бы сердиться? У Зеро было непростое прошлое, отягощённое ревностью, но она поднялась над этим, став всем тем, чем Разорительница хотела видеть остальных своих детёнышей. — Благословенная Мать. — Альфа подняла голову, глядя на Разорительницу. — Предложение о воссоединении отклонено. Наш посланник убит. На этом поле боя есть цель, достойная Девы-Мясника. Рык сорвался с губ Разорительницы, и она почувствовала, как её мышцы сводит и выкручивает, борясь с кровавым порывом, требующим немедленно броситься в атаку. Нет. Идти в одиночку неэффективно; это лишь без нужды приумножит смерть и разрушение. Даже ей самой требовался ошейник. Она предупреждала этого благородного глупца, что так и случится. Но нет, он заявил о своём долге перед государством и ушёл, оставив охрану позади, один навстречу своей судьбе. Ещё один человек, которого она не сумела спасти. У него не было причин идти! Её вина, её ошибка! Её низкий рык и гнев докатились до обоих лагерей, взбудоражив и Волкородов, и Ледяных Клыков. Даже Нормалы и мутанты, рядовые Третьей армии, прервали свои занятия. Их офицерам даже не пришлось отдавать приказ; отряд за отрядом, дивизия за дивизией, эти храбрецы завершали подготовку к бою, докладывая о готовности капитану Кристобо Булвашникову и отправляя запросы на разрешение сопровождать её в бой. Её стая, её орда, её семья. Разумеется, всем им откажут. Новые Виды справятся с захватом этого клочка земли куда эффективнее, чем армия Нормалов или мутантов. Оставь она это своему дорогому другу, он забросал бы врага снарядами, вернув его в каменный век, прежде чем повести свои колонны под защитой щита ползуна. Он принялся бы рыть окопы на случай необходимости временного отступления, никогда не подставляя своих солдат под удар без крайней нужды. Диверсанты внедрили бы вирусы в системы крепости, а снайперские группы собрали бы урожай из офицеров противника. Достойный план. Но она чувствовала бьющиеся сердца внутри столицы. Слишком много гражданских. И некая закономерность в том, как противник расставил свои силы, вызывала тень подозрения в её измученном разуме. Не обращая внимания на головную боль, Разорительница заставила себя думать, взвешивая все факторы. Никакого самобичевания. Какая-то смерть ждала их всех, если она не разгадает эту засаду. Ей нужен был контроль. Ясность. Разорительница окинула взглядом своих подчинённых, отметив общую тревогу на лицах Альфы и Первого. Они тоже почувствовали неладное, но не могли понять, в чём именно дело. И всё же единство, проявленное Нормалами в гневе по поводу гибели посланника, вдохновляло. Этот человек мог показаться желтопузым пацифистом, неспособным продержаться и дня за пределами Центральных Земель, но у него хватило духа отстаивать свои убеждения, отчитывая её за каждую отнятую жизнь. Мужчины и женщины, десятилетиями участвовавшие в сражениях, горели желанием отомстить за столь непохожего на них члена стаи. Он стал одним из них. А Третья армия стояла за своих. Разорительница почувствовала врага. Одно-единственное сердцебиение где-то в одной из высоких башен, устремлённых в небо, единственная спокойная сущность во всём городе, уверенная в победе и защищённая многослойным барьером силовых полей. Звук дошёл до неё не через какую-то случайную брешь во вражеской обороне; нет, добыча, возомнившая себя охотником, намеренно позволила ему просочиться наружу, приглашая Разорительницу напасть. Тем самым её тщеславие помогло заполнить пробелы. Её противником был потенциальный Новый Вид S-класса, существо, равное Разорительнице не физической мощью, но превосходящее её умом. Этот гений породил бесчисленные изобретения, обеспечившие возвышение угнетателя над всеми остальными. Тогда почему это место было столь пустынным? Столица заставляла деревни выращивать скудную еду, забирала всё подчистую и отравляла землю на десятки километров во всех направлениях, медленно превращая эту страну в непригодную для жизни, радиоактивную пустошь для всех. Ущерб был настолько велик, что даже терраформирование для её восстановления заняло бы десятилетия. Почему не построить рай, если планируешь править? Ах. Теперь понятно. Могила. Точнее говоря, погребальный костёр. — Подними стаи, Альфа. — Разорительница подняла взгляд, вдыхая воздух, наполненный ядовитыми испарениями, доносившимися от города. Её янтарные глаза на миг задержались на далёком белом диске, скрытом за плотными облаками, чей свет слишком долго был недоступен местным жителям. — Город вернётся в лоно нации ещё до первого луча солнца. За Династа и Армию Возвращения! Ну же, Техно-Королева. Покажи мне гибель, что ты для меня приготовила, глупая, капризная девчонка. И когда ты доиграешь свой последний трагифарс, я утащу тебя в Бездну. ---------- Минутка Лора Примечание автора: если вам не интересен ворлдбилдинг, смело пропускайте эту часть. Я написал её в основном для того, чтобы объяснить несколько ключевых понятий, но надеюсь, что и без неё никто не потеряется. **** Мир Некогда человечество простирало свою власть до самых дальних уголков Солнечной системы. Города под защитными куполами гордо стояли посреди бушующих пылевых бурь, окутывавших Красную планету. Орбитальные поселения кольцом окружали Солнце, а сама Луна служила роскошным курортом для богачей. А затем случилось Истребление, событие, обратившее оружие человечества против него самого. Метеориты и звездолёты рушились на поверхность планеты, стирая с лица земли целые регионы. Аварийные системы выбрасывали кислород из космических станций в открытый космос. Оружие массового поражения разносило вдребезги бесчисленные поселения, принося неисчислимые жертвы колыбели человечества и гася один за другим её огни. Человечество выжило, но Истребление не прошло бесследно. По всему миру начали появляться мутанты и обладатели сверхспособностей. Местные военные вожди поднимали свои знамёна, вырезая себе жестоким путём новые владения и отбирая всё желаемое у тех, кто был слабее. Когда самый тяжёлый период остался позади, официально сформировались Три Великие Нации: империалистическая Армия Возвращения, религиозные Клятвоберущие и демократическая Итерна. Каждая из них провозгласила собственное видение будущего и боролась с остальными за влияние над менее значительными государствами. Эпоха варварства близится к концу, но многие могущественные сверхлюди по-прежнему остаются неподконтрольны. Они достаточно безумны или амбициозны, чтобы бросить вызов суверенитету Великих Наций, по-настоящему цивилизованных уголков мира. Останки разрушенных лабораторий, запечатанные арсеналы и погребённые заводы усеивают поверхность планеты, зачастую храня в себе оружие, способное развязать новое Истребление, попади оно в чужие руки. Армия Возвращения Крупнейшая цивилизованная нация, основанная человеком по прозвищу Династ. Уже больше века он ведёт войну за воссоединение мира под единым знаменем. Население страны составляют выходцы из самых разных народов. Мутанты, Нормалы, Ораисы, Волкороды и вирмы, крупнейшие и наиболее влиятельные группы. Любое проявление расизма запрещено законом государства и карается по всей строгости; будь то Новые Виды, мутанты, бывшее биологическое оружие или простые граждане, Армия Возвращения считает всех своих подданных людьми. Поскольку к государству присоединилось множество племенных обществ, правительство часто закрывает глаза на некоторые из их более жестоких традиций, позволяя племенам изживать их постепенно, при условии, что те не пытаются навязать свои обычаи остальным. Изначально будучи обществом строгого атеизма и автократии, Армия Возвращения больше не преследует верующих и поощряет выборных чиновников управлять населёнными центрами. Это привело к появлению нескольких пропацифистских политических партий, требовавших прекратить агрессивную экспансию и перенаправить ресурсы со строительства новых ползунов, бастионов и силовой брони на гражданские проекты. Династ отклонил это прошение. Правящий орган нации возглавляет сам Династ, чьё слово остается главным законом. Ниже него стоят Бюро Расследований и три Высших Командующих: Посторонний, Пожиратель и Разорительница. Государство использует терраформирование для превращения своих земель в места, пригодные для проживания больших популяций, считаясь с переменами, произошедшими в мире, и часто учась сосуществовать со свирепой дикой фауной. Армия Возвращения состоит из призывников из цивилизованных регионов и закалённых в боях соплеменников, живущих вдоль границ государства. Государство снабжает своих сильнейших Новых Видов археотехническим снаряжением, обнаруженными реликвиями Старого Мира, чтобы повысить их шансы на выживание. Обязательные процедуры омоложения сохраняют ключевой персонал вечно молодым. Династ основал свою армию с нуля, из-за чего в ней сосуществуют самые разные ранги, обладающие одинаковым уровнем власти. Обычное дело, когда капитан ведёт в бой десятки тысяч солдат, командуя одновременно благородными Святыми Меча и варварскими военачальницами. Непрекращающиеся войны мешают стандартизировать систему званий. Итерна Единственная страна в мире, пережившая Истребление без единой царапины, благодаря массивному силовому щиту, защищающему её. Не имея равных по технологическому и промышленному потенциалу, она стремится заключать союзы с местными народами и восстанавливать Старый Мир, либо присоединяя малые нации в качестве своих штатов, либо поднимая другие народы технологически и нравственно, обращая их в полноценных союзников. Итерна занимается терраформированием мира, чтобы вернуть его к состоянию до Истребления. В настоящее время страна занята освоением замёрзшего севера. Граждане Итерны это в основном Нормалы и Искусственные Люди, потомки разумных ИИ Артифисера и Лады. Некогда в стране проживало значительное число мутантов и Абнормалов, но после того, как правительство инициировало Отбраковку (жестокую геноцидную зачистку не-Нормалов, унёсшую жизни множества иностранных студентов и не-Нормалов), их численность сократилась почти до нуля. Народ Итерны полностью признал свою вину, единым фронтом восстал и свергнул авторитарное правительство и с тех пор пытается искупить содеянное. Но очень немногие Абнормалы готовы дать стране шанс или переехать в этот рай после случившегося. Сильнейшая армия в мире и некоторые из сильнейших Абнормалов, дополнительно усиленные генетическими модификациями, оберегают безопасность итернийцев. Некогда конституционная монархия, ныне Итерна имеет полностью демократическое правительство. Поскольку Итерну миновали побочные эффекты Свечения, Абнормалы и мутации на её землях редки, и правительство делает всё возможное, чтобы привлечь Абнормалов к переселению. Граждане Итерны наслаждаются самым высоким уровнем жизни в мире. Омоложение здесь обычное дело и предоставляется бесплатно, а смерть итернийца от старости является редкостью. Многие из них пережили тяготы первых дней после Истребления и готовы на всё, лишь бы избавить младшее поколение от тех же ужасов. Рукотворные Абнормалы Для обеспечения безопасности страны военные и службы разведки Итерны усиливают своих подчинённых через генетические модификации. Их версии Абнормалов могут уступать в физическом плане или в выносливости бесчисленному разнообразию порожденному мутациями пустошей, но ни у одного рукотворного нет четко выраженной слабости или недостатка. От иммунной системы до наличия подкожной брони, все рукотворные разделяются на классы и являются стандартизированным, ценными единицами. Клятвоберущие Слабейшая из Трёх Великих Наций. В отличие от Армии Возвращения, им не посчастливилось обладать богатым наследием инструментов Старого Мира для развития. Упорным трудом и настойчивостью они отвоевали себе регион планеты, отбив атаки армий Династа. Несмотря на впечатляющую военную мощь, Клятвоберущие стараются избегать завоевательных войн. Вместо этого они засылают пропагандистов, чтобы убедить малые нации присоединиться к ним, часто прибегая к коварным методам вроде похищений и убийств. Население Клятвоберущих составляют в основном Нормалы, Благословлённые, известные как тролли, Коммуна Инсектоидов и Искажённые. Мутанты большая редкость в этих землях, но их принимают с распростёртыми объятиями, как и всех остальных. Нация почитает изменённых людей и сверхлюдей, ставя их во главе над Нормалами. Хотя формально страной правят Благословлённые, вся истинная власть сосредоточена в руках Лорда Стюарда, избранного президента и верховного жреца Клятвоберущих. Вечно жаждущие ресурсов для продолжения строительства своей версии рая, Клятвоберущие постоянно ведут дипломатические манёвры, добиваясь более тесных связей с Итерной, чтобы защититься от агрессии Армии Возвращения. Новые Виды, Абнормалы и Благословлённые Слова и термины, которыми Итерна, Армия Возвращения, Клятвоберущие и другие обозначают тех, кто был изменён Свечением, побочным эффектом одного из многих видов оружия, уничтоживших Старый Мир. Хотя их внешность отличается от обычных людей, Великие Нации признают их людьми. Апокалипсис-класс Классификация, присваиваемая крайне редким представителям Новых Видов. Каждый носитель этого ранга потенциально способен вызвать новое Истребление. Элита Евгения Милли из Итерны и Командующий Посторонний из Армии Возвращения, единственные двое публично известных обладателей этого титула в мире. Личности остальных держатся в секрете. Договор Спасения Соглашение между Тремя Великими Нациями. Его положения ограничивают применение оружия массового поражения, полностью запрещая его использование, кроме случаев возмездия или защиты человечества. Чтобы предотвратить случайное уничтожение мира, договор также предписывает ограничение или устранение всех носителей ранга Апокалипсис-класса. Евгения и Посторонний добровольно согласились на ослабление своих способностей. Командующая Разорительница обнаружила по меньшей мере ещё одного носителя этого ранга и отправила девушку в Итерну, никогда не раскрывая её личность. Сила Ещё один побочный эффект Свечения, развитие сверхъестественных способностей или умений, таких как создание материи из ничего, призыв пламени и тому подобное. Иногда способность передаётся от родителя к ребёнку, но почти всегда в более слабой форме. Редкие исключения из этого правила: врождённые силы Волкородов, вирмов и троллей. Пока они не смешивают свою кровь с чужаками, их потомство всегда сохраняет силу племени. Третья армия Армия под командованием Разорительницы. Являясь военной силой, действующей за пределами цивилизованных регионов, они несут суд Династа всякому, кто осмелился сопротивляться воссоединению. Разорительница предпочитает стремительные завоевания, сокрушая волю вражеской нации к сопротивлению за одну ночь. С массовым распространением современного огнестрельного оружия эта тактика привела к росту потерь, но одна лишь личная мощь Разорительницы и её высших офицеров по-прежнему делает подобную стратегию действенной. Недавно Разорительница заслужила титул Убийцы Вирмов, оборвав жизнь Громового Императора. Двое его сыновей, Ивар и Лорд Змей, присягнули на личную верность командующей. Впоследствии гений Ивара помог одержать победу над Кровавым Графом, ещё одним Новым Видом S-класса. Вскоре после этого Разорительница отправила их в Форт Угло, чтобы завершить военное образование и занять место пропавших Близнецов, её бывших советников и близких друзей. Волкороды Новые Виды, названные так за внешнее сходство с волками. Существует два основных племени Волкородов: Племя Волка и Орден Ледяных Клыков. Племя Волка Ведут своё происхождение от Разорительницы, первого зарегистрированного в мире Абнормала. Менее цивилизованное из двух племён Волкородов, почти все его члены служат в Третьей армии. Их политическая жизнь разделена на две ветви. Военачальницы, сильнейшие члены общества, правят Племенем Волка во времена войны. В мирное время племя ведут шаманы, решающие, какие традиции сохранить, а какие изменить. Все руководящие должности в племени занимают женщины, только они могут продвигаться по рангам. От мужчин племя ожидает роли пушечного мяса, защищающего более ценных членов общества. Орден Ледяных Клыков Более цивилизованное племя Волкородов. Ведут своё происхождение от Близнецов Севера. Орден поощряет своих членов к карьере вне армии. Несколько крупных корпораций, принадлежащих Ледяным Клыкам, приносят внушительное богатство в казну Ордена. Он состоит из двадцати знатных домов. Сильнейшие представители Ледяных Клыков, известные как Святые Меча, правят знатными домами с помощью Совета сорока старейшин. Совет занимается большинством гражданских вопросов, в то время как Святые Меча ведут войну. Перевёртыш Крайне редкая генетическая аномалия среди Волкородов Племени Волка. Если у представительницы племени обнаруживается это отклонение и она избирает путь боя и господства, в конечном счёте она превращается в безумное, практически неубиваемое существо, способное регенерировать даже от самых тяжёлых ран. Шаманы считают Перевёртышей божественным проявлением воли Духов. Все Перевёртыши, враждебные формы жизни, и путешественникам советуют держаться от них как можно дальше. Военачальница Высший воинский ранг среди Волкородов Племени Волка. Ожидается, что под её началом находятся две полные «лапы», что эквивалентно десяти волчьим ведьмам, хотя непрекращающиеся войны часто сокращают это число. В мирное время военачальницы патрулируют окраины поселений племени, усмиряя налётчиков. Военачальница обязана носить не менее трёх титулов, почётных имён, данных за выдающиеся деяния. Как и большинство традиций Племени Волка, этот статус можно получить несколькими путями. Во-первых, когда племя разрастается настолько, что требует основания нового поселения, волчьи ведьмы из каждой стаи соревнуются за право лидерства. Второй способ, бросить вызов действующей военачальнице и одержать над ней победу. В редком случае гибели военачальницы новую выдвигают из остатков её стаи. Шаман Второй по значимости ранг среди Волкородов Племени Волка. Это гражданские служители племени, отвечающие за поддержание порядка, распределение еды, помощь в воспитании нового поколения, содействие при родах, ведение переговоров о торговых сделках и духовное наставничество. Шаманы добровольно отказываются от своих имён, разрывая связи с семьями, чтобы сохранять беспристрастность. Через понижение или повышение в ранге шаман вновь обретает своё имя. В редкие времена мира именно они правят безраздельно. Шаманы вправе одёрнуть военачальницу даже во время войны или сделать ей выговор за поступок, недостойный служительницы государства. В крайних случаях они могут даже воззвать к Верховной Военачальнице Альфе с требованием отстранить провинившуюся от руководства. Когда шаманы не исполняют роль предводительниц, они служат телохранительницами военачальниц, разя врагов старым добрым способом. Шаманы заслуживают свой ранг не силой, а безупречным знанием законов племени и преданностью своей вере. Волчья ведьма Третий по значимости ранг среди Волкородов Племени Волка. Командует двумя «лапами», состоящими в общей сложности из десяти разведчиц. Разведчица Один из низших рангов среди Волкородов Племени Волка. Эти женщины отвечают за поиск путей и командуют отрядом из пяти бойцов, состоящим из нескольких воительниц и мужчин. Воительница Низший ранг среди Волкородов Племени Волка, обычно состоящий из самых юных женщин. Ниже них стоят только детёныши и мужчины. Святой Меча Высший почётный и военный титул в Ордене Ледяных Клыков. Заявить на него право могут те, кто превосходно владеет как ближним, так и дальним боем. Слово Святого Меча — это закон; если он или она не в силах исполнить обещание или обязательство, они обязаны сложить с себя титул. Эта традиция была установлена, чтобы лидеры ордена всегда демонстрировали мудрость и в делах, и в речах. Бюро Расследований Орган, отвечающий за искоренение коррупции в Армии Возвращения и контрразведку. Испытанные, проверенные и фанатично верные, его оперативники полностью готовы устранить самого Династа, если он предаст идеалы нации. Нормалы Неизменённые люди, изначальное население планеты. Истребление нарушило прежние пути сообщения, перемешав народности и породив новые культуры. Равно как и мутанты, они подвержены страстям: малодушию, жестокости или храбрости. Среди них есть свои герои и злодеи, но большая часть просто стремится к спокойному существованию. ---------- Глава 1: Военачальница Джанин Уши Джанин встрепенулись от низкого, гортанного воя, прокатившегося по лагерю ударной волной. Широкая ухмылка растянула её губы. Наконец-то! Военачальница выскочила из своей палатки навстречу упорядоченному хаосу собирающейся на войну стаи. Шаманы шли среди рычащих Волкородов, распевая молитвы. Механики из числа Нормалов хлопали чересчур нетерпеливых самок по спинам, заставляя их стоять смирно, пока пристёгивали к телу силовую броню. Тех, кто не подчинялся, ждало отключение генератора. Превратившись в статуи, такие воительницы наблюдали, как Нормалы, нарочито не торопясь, заканчивали их облачение под насмешки и хохот остальных товарок. Волчьи ведьмы отвечали воем на клич Альфы, поднимая самцов из бездействия и обрывая каждую дуэль за доминирование. По всему осадному лагерю повторялась одна и та же картина. Война! Племя Волка призвали на войну! Джанин прошла к центру своего лагеря, не обращая внимания на обнажённые перед ней глотки сородичей. Она широко раскинула руки, и трое самцов её собственной крови, гордость и радость её помётов, бросились облекать её тело в толстые пластины брони. Марко, её младший сын, был трёхлетним детёнышем. Она забрала его из ям в качестве адъютанта после того, как одна девчонка едва не задушила его. Укол жалости пронзил сердце военачальницы при виде его тощего чёрного тела и рёбер, проступавших под меховой шкуркой. Он был единственным выжившим детёнышем в своём помёте. Остальные родились мёртвыми. Плохой помёт, слабый, и виновата в этом была только Джанин. Её спутник жизни не раз просил её отдохнуть, расслабиться, но она упрямо продолжала маршировать от битвы к битве, торопясь доказать, что недавнее назначение на пост военачальницы было заслуженным. Вот к чему это привело. Больше никогда. Страшные шрамы на теле Марко давно зажили, скрытые под густым чёрным мехом. Джанин знала, что его колени иногда болели; мальчик был слишком близок к тому, чтобы его нарекли Калекой, и это её тревожило. Она слегка согнула ноги, маленький жест милосердия для старательного детёныша. Двое других выглядели почти как близнецы. Чёрные шкуры с пятнистыми бурыми отметинами, длинные благородные морды, мышцы, играющие под кожей. Оба несли на себе свою долю шрамов, но там, где Богдан вырос в благополучного самца, чья спутница жизни уже подарила жизнь двум целым помётам с четырьмя выжившими детёнышами, Игнаций тревожил Джанин. В его возрасте ему давно следовало найти достойную пару. Оставаться одному было неправильно. Сыновья подняли тяжёлые пластины силовой брони. Часть за частью они подносили их к её массивному телу, подключая кабели к гнёздам имплантатов на торсе, устанавливая связь. Она чуть выдохнула, почувствовав, как Марко оступился и слишком медленно вставил один из кабелей, отчего разряд электричества прошёл по колену. Джанин ободряюще улыбнулась ему, поощряя мальчика продолжать учиться. Ошибки существуют, чтобы их исправлять. Эти пластины брони были для него пока слишком тяжелы, но она никогда не отдаст его в Калеки. Её вина. Её ответственность. Игнаций расправлял пучки волоконных мышц, не доверяя им самостоятельно встать на место. Они сжались вокруг её конечностей, точно вторая кожа. Он проскользнул под руку Джанин, взял генератор и установил его точно позади её позвоночника. Там, где Игнаций действовал неторопливо, Богдан уверенным хлопком насаживал наплечники на плечи Джанин, доверяя матери стойко переносить любой дискомфорт. За пластинами последовали рукава, куда более тяжёлые части силовой брони, защищавшие её конечности. Сыновья работали слаженно, поднимая каждый рукав и закрепляя его на месте. При знакомом гуле генератора она потянула руки и ноги, испытывая их, чувствуя, как искусственные мышцы двигаются в такт с её собственными, наделяя её силой, далеко превосходящей пределы смертной самки. Она склонила голову и приняла шлем, его багровые линзы вспыхнули по её команде, обрушив на сетчатку поток информации. Показатели жизни её стаи проецировались чередой символов, и её клыки сжались при виде тяжело раненной самки. Не вина девчонки; она была разведчицей, а амбиции стучали в их молодых головах. Волчьи ведьмы распустились. Она проверила запас боеприпасов и приняла доклады о готовности волчьих ведьм. При её рыке четыре бронированные фигуры оторвались от своих приготовлений и бросились к ней на четвереньках. — Силовые щиты в сети, — радостно прошептал Игнаций, заметив, как линзы матери завертелись, фокусируясь на передовой. — Военачальница, техники научили меня правильно калибровать их и регулировать поток энергии. Эти прелестницы способны поглотить даже взрыв бункерной бомбы... — Это не входило в твои обязанности. — Она развернулась к нему стремительным движением, прижав коготь под его нижней челюстью. Осадный лагерь представлял собой дикую мешанину дисциплины и хаоса. В позициях Племени Волка не было ни полевых кухонь, ни санитарных палаток; тонкий слой мин обеспечивал защиту от атаки со стороны крепости. Их целью было замедлить и предупредить о враге. Племя обожало добрую потасовку. Джанин предложила помощь своих разведчиц как регулярным войскам, так и Ледяным Клыкам в знак доброй воли. Всё, лишь бы занять диких самок делом. Позже Альфа одобрила её инициативу, и загривок Джанин избежал укусов. Их родичи, Орден Ледяных Клыков, действовали иначе. Их лагерь был выстроен по всем правилам, элитные солдаты охраняли периметр. Множество флагов трепетало на резком ветру, пока рыцари напрасно готовились к позиционной войне. Как всегда, Первый предложил поделиться едой с сородичами, и те приняли предложение. Незачем упускать возможность полакомиться отменными пайками и напитками. Регулярные войска Третьей рыли землю по периметру армии, обустраивая траншеи, размещая доты, закапывая энергетические генераторы для защиты лагеря на случай внезапного обстрела. Джанин назначила нескольких горячих голов помогать в этом благородном деле, но Игнаций-то уж точно, Бездна не даст соврать, не входил в число этих сорвиголов. — Разведчица сказала, что мы закончили обыскивать восточные земли. — Игнаций вытянул шею, отклонясь от острого кончика, грозившего перерезать ему горло. — Техно-Королева обчистила свои земли подчистую. Пожирать больше нечего, а после охоты Благословенной Матери и врагов не осталось. Так что, раз лапы свободны... — Ты решил повозиться с техникой вместо того, чтобы искать спутницу жизни? — вздохнула Джанин. Мальчик говорил правду: Разорительнице пришлось выделить часть своих сил для обеспечения местных едой и водой после того, как их предводительница попыталась взять захватчиков измором, изъяв всё съедобное. — Игнаций, шаманы ясно выразили свою волю. — Верно сказано, Военачальница. — Богдан обнажил шею за то, что заговорил без разрешения. — В час нужды каждый член племени должен найти способ быть полезным. Собственная мудрость Разорительницы подтолкнула Игнация к действию, подав нам всем вдохновляющий пример. За дерзость Джанин ласково стукнула Богдана по щеке, это был скорее одобрительный шлепок, чем удар, оставляющий синяк. По правде говоря, она не гневалась на Игнация за то, что тот не завёл потомство. Мальчик был красив и здоров. Несколько воительниц увивались вокруг него, сверкая когтями в попытке соблазнить его к спариванию. Даже если бы парень решил остаться один или, упаси Духи, выбрать самца, она бы, конечно, не одобрила это, но приняла бы его решение. Тревожило военачальницу именно его упорное вмешательство в запретные дела. Память о судьбе её первенца, его отчаянный визг, когда всё его доверие к механическим устройствам наконец подвело его, до сих пор ярко стояла у неё перед глазами. Она сжала кулак. Ей нужна была мудрость и наставление шамана, чтобы вразумить мальчика. Сыновья отступили, опустились на колени, и она легонько прикусила их шеи, отчитывая за провал Марко и их дерзость болтать без разрешения. Старшие братья поклонились и бросились помогать товарищам готовиться к бою, а Марко встал, отряхивая куртку. — Прости, — прошептал малыш, коснувшись раны на шее. Джанин хотелось схватить его, прижать малыша к нагруднику, пообещать, что всё будет хорошо. Обнять, заботиться о нём, защищать от всего и всех. Но этому не бывать. В Племени Волка самцы подчинялись самкам. Если бы кто-то увидел, как она обнимает Марко, его жизнь превратилась бы в Бездну насмешек и издевательств. Он заслуживал нежности. А она была обязана её не давать. — В следующий раз получится лучше, — спокойно сказала Джанин, выпрямляясь и почёсывая его за ухом. — И не переживай из-за промахов. — Военачальница. — Волчья ведьма Анисса обнажила шею, приближаясь с топором и винтовкой Джанин в лапах. Её дочь уже приготовилась к бою, кускострел висел за спиной. Анисса оставила шлем открытым, обнажив повязку на правом глазу, след стычки с другой девчонкой в ямах. Сеть шрамов покрывала весь скальп молодой самки, скрываясь под горжетом. Опустившись на одно колено, волчья ведьма протянула командующей оружие. — Ты провалилась. — Джанин взмахнула Сказителем — топором, найденным ею в древних руинах, — послав волну ветра по лагерю. У оружия было единственное лезвие, никогда не тупившееся и не требовавшее заточки. Что оно кусало, то рассекало начисто. Она кивнула в знак благодарности и приняла мощную лазерную винтовку. — Да, мать. — Анисса почесала Марко за ухом, прежде чем достать из кармана медицинский пластырь и наложить его на след укуса. Рычание Джанин заставило её дочь вновь обнажить шею в знак покорности. Как и у матери, единственный уцелевший глаз Аниссы горел жёлтым, знаком благосклонности Разорительницы. К сожалению, девушке недоставало силы, чтобы однажды узурпировать должность военачальницы. Шаманы осмотрели Аниссу и подтвердили: она приближается к своему расцвету. Там, где конечности Джанин напоминали стволы деревьев, у Аниссы было более стройное, худощавое сложение. По меркам Племени Волка. Не имея времени на подобающее наказание, Джанин просто хлопнула дочь двумя пальцами по лбу, откинув голову Аниссы назад и оставив багровый синяк. Крепкая. Она была с лёгкостью крепче и сильнее любой другой волчьей ведьмы в стае Джанин. Но и безрассудная. Она предупреждала Аниссу не быть слишком тёплой с братьями на людях, если только она не способна защищать их постоянно. У Марко и без того хватало проблем. Почему ты не можешь быть больше похожа на сестру? Размышляла Джанин, вгоняя обух топора в каменистую землю, открыв трещину. Приблизилась Нетерпеливая, единственная из её дочерей, ставшая шаманом, хотя её ранг пока не позволял вести за собой поселение. Слова молитв покрывали каждый миллиметр её боевой брони, выцарапанные на поверхности когтями самой шаманки. Бронзовые цепи опоясывали молитвенник у неё на талии, костяные амулеты свободно свисали с плеч. Ростом с Аниссу, Нетерпеливая обладала чуть более короткой, но намного более крепкой мордой. В их последней схватке челюсти шаманки сомкнулись на шее сестры, придушив волчью ведьму до покорности и лишив Аниссу удовольствия отведать когти Нетерпеливой. Но Анисса оказала отчаянное сопротивление, едва не разорвав одну из грудей сестры в их жестокой дуэли. Именно поэтому Джанин подтолкнула упрямую самку на путь шаманства, логичного итога для любой, кто был неспособен стать военачальницей. У девчонки были потенциал и мозги, и будь Джанин проклята, если позволит ей остаться простой волчьей ведьмой. К сожалению, недавно Анисса снова потерпела неудачу, заработав шрамы, но не сумев доказать свою преданность. Проблема с памятью, ничего серьёзного. Ни у одной из её дочерей не было дефекта Джанин; их ноги были нормального размера. И что с того, что Анисса пару раз оступилась? Возвышение, это не гонка. Неудача являлась мудрым учителем, ведь она открывала самые неожиданные пути к совершенствованию. Джанин опустилась на колени, выпив полную чашу ихора Инсектоидов из лап Нетерпеливой и позволила ей благословить броню военачальницы. Шаманы служили духовными и гражданскими правителями племени, отвечая за соблюдение традиций и толкование воли Благословенной Матери. В юности Джанин государство было ещё совсем молодым, слабым и хрупким. Шаманам приходилось вводить строгое нормирование, что приводило к гибели Калек и детёнышей, но племя выстояло, окрепло от этого и почтило павших. С тех пор были введены изменения, чтобы смягчить некоторые жестокости. Изменения, пришедшие слишком поздно для слишком многих. — Благословенна будь, — нараспев произнесла Нетерпеливая, склонившись перед Джанин, прежде чем взглянуть на Марко. Военачальница могла бы поклясться, что заметила, как уголки губ шаманки дрогнули вверх, когда та благословила братика и похлопала его по плечу, прежде чем пройти дальше. Они его избалуют. Сокрушилась Джанин. — Что нам известно о враге? — Их тысячи, Военачальница, — доложила волчья ведьма Мелина, опустившись на колено. — В основном Нормалы, но местные говорили о сконструированных технологических кошмарах, способных стереть с лица земли целые деревни за непослушание или невыполнение нормы. — Мы заметили хоть одного из них? — Её шлем приблизил изображение, показав перепуганных людей на стене. Она жалела их, но также отметила впечатляющие пушки. Не инструменты Старого Мира, а нечто, изобретённое самой Техно-Королевой. Жестянкам древней эпохи не хватало скорости и ловкости, чтобы сравниться с Волкородом, даже при наличии почти неуязвимой брони. Ей стало любопытно, как эти игрушки покажут себя против них. — Нет. Мы также не знаем ни их численности, ни внешнего вида, ни арсенала. — Мелина позволила горечи прокрасться в голос. — Ты не согласна, — заявила Джанин. — Террифик никогда бы не выдала пленников без допроса. Будь она здесь... Восходящий взмах Сказителя заставил самку замолчать, сила удара обрызгала её морду пылью и каменной крошкой. Джанин остановила клинок в миллиметре от челюсти волчьей ведьмы. — Стая Джанин. Не Террифик, — напомнила она своему офицеру. Несколько дней назад она поймала группу вражеских солдат посреди вымогательства у местных жителей. Военачальница захватила их в открытую, позволив их боеприпасам с шипением и стуком бесполезно осыпаться по своей броне, чтобы проверить возможности их оружия. После нескольких рассечённых рук группа сдалась, и она передала пленников Эшбрингер для доставки Благословенной Матери. Старая гвардия стаи ворчала на столь мягкое наказание. У Террифик... был свой взгляд на законы. — Ты выпотрошила разведчицу. — Судя по видео с дисплея шлема, волчья ведьма всадила лапу в тело разведчицы и вытащила её кишки. — В ранговом поединке, — Мелина не стала отрицать обвинение. — Она просидит эту битву. — Золушке это не понравится. Мы отвели войска и перевязали...— начала было волчья ведьма. Челюсти Джанин сомкнулись на её шее, пробив горжет и прорезиненный воротник, добравшись до плоти и пустив кровь. Она приподняла Мелину над землёй, тряхнула головой, расширяя раны, а затем швырнула волчью ведьму на камни в наказание за неповиновение. Это открыло кровавую рану, но военачальница избегала артерий. Мелина испытает некоторый дискомфорт, но это не скажется на её боеспособности. Террифик часто оставляла их в куда худшем состоянии. Джанин была простым существом. Она ненавидела, когда с неё сдирали кожу, а кости выкручивали. Она полагала, что и остальные это ненавидят. Как военачальница, она смягчала жестокость, применяя ровно столько силы, сколько нужно, чтобы её грубые девчонки подчинились. Поначалу они принимали её милосердие за слабость. Несколько месяцев в госпитальных отсеках ползуна со сломанными рёбрами исправили это представление. — В моей стае никто не умрёт, кроме как по моей воле или воле Духов. Она остаётся. Сломай ей ноги, если не способна командовать собственной стаей, — отрезала Джанин. — И пусть техники починят твой горжет. Без полной защиты ты к нам не присоединишься. — Да, Военачальница. — Мелина вскочила на ноги, поклонилась и бросилась обратно к своим войскам. — Продолжай мягко относиться к неповиновению, и оно расползётся, как гниль, — прошептала Бездушная. Её линзы двигались, отслеживая сыновей Джанин и волчью ведьму. На броне самки не было молитвенных слов; вместо этого при каждом движении покачивались черепа павших врагов, многие из них стали не более чем осколками на связках цепей. Кожа Бездушной вздувалась вокруг искусственной щеки, создавая неприглядное впечатление гноящегося прыща. В юности, будучи волчьей ведьмой, она наступила на мину, превратившую её тело в месиво. Врачи решали за бессознательную самку, и импланты заменили утраченные органы и кости, навсегда притушив янтарное сияние и повредив её связь с божественным. От неё пахло машинным маслом, а мех всегда оставался сухим. Менее стойкая самка присоединилась бы к Калекам. Бездушная выстояла, заслужила ранг шамана и теперь наблюдала за переходом Нетерпеливой в полноценного духовного наставника. Серебристые линзы её шлема фиксировали всё; именно она доложила Джанин об инциденте с разведчицей. — Моя стая. Мои правила. Не нравится? Брось мне вызов, — ощетинилась Джанин. Шаманка обнажила горло, покоряясь. — Стая готова? — Яволь, майн Кригсхерр, — Джанин выгнула бровь на незнакомые слова, и шаманка пояснила: — Судя по словарю, это означает: да, военачальница. — Изучение мёртвых языков, так себе увлечение, — упрекнула её Джанин. — Этот язык не мёртв! — в голосе самки проскользнула нотка страсти. — Пленники-итернийцы открыли его мне. Они используют его как один из своих официальных языков. — А ещё они истребили нашу родню. Совершенствоваться никогда не плохо, но остерегайся источника знаний, чтобы он тебя не осквернил, — предостерегла её военачальница. — Ответь мне на Общем, шаманка. Всё сделано? — Носительницы жизни отделены от остальных, — ответила Бездушная, предоставив волчьим ведьмам довести доклад до конца. Стая Джанин, шестьсот тел в чёрном облачении, ответила на клич военачальницы, ударив лапой по груди. Их должно было быть больше; её ранг давал право командовать двумя полными «лапами», но войны и тяжёлые потери проредили её войска. Шестьсот Волкородов, сила, достаточная, чтобы в одиночку покорить целую нацию. Ещё два десятка оставили в стороне, дабы сберечь их, либо из-за ранений, либо из-за жизней, носимых под сердцами. Военачальница подняла Сказителя, приветствуя своё войско, и издала пронзающий уши рёв, отвечая Альфе, что они готовы к бою. Каждая её солдатка была облачена в силовую броню; на поясах висели кислотные гранаты, а магнитные замки удерживали кускострелы за спинами, освобождая лапы для ближнего боя. Нормалам требовалась особая защита и постоянные лекарства, чтобы выжить в загрязнении, стёршем всякую жизнь в окрестностях столицы. Ни один дрон-инсектоид не таился в засаде. Ни одна кровожадная банда Искажённых не рыскала в поисках беззащитной деревни. Голый камень и скрывающий звёзды дым правили этой частью Пустошей, добела выбеливая скелеты тех, кому не посчастливилось попасть в ядовитые бури. Волкороды не разделяли ни одной из слабостей своих собратьев-людей. Будучи Новыми Видами, их тела приспособились к опасностям Нового Мира. Они дышали влажным, отравленным местным воздухом и не заболевали. Следы радиации в почве не наносили длительного вреда. Их кровь сворачивалась достаточно быстро, чтобы дать шанс выжить даже в самых отчаянных ситуациях. И всё же они тоже умирали, оставляя друзей и родню на пути каждого завоевания, сталкиваясь с другими Новыми Видами и заставляя их обнажать горло в покорности перед Династом, человеком, который воссоединит планету. Такова была цена лучшего будущего. ---------- Глава 2: Ультиматум Разорительницы Джанин вела своих солдат к городу, следуя за единственной, возвышающейся над всеми фигурой Благословенной Матери. Как обычно, Волкороды выстроились в ряд, благоговея перед божественным присутствием той, что дала жизнь всему племени. Прародительница. Первая и единственная, достигшая невообразимых высот силы. Даже зная всю правду об их создании, Джанин не могла не почувствовать, как что-то шевелится в душе при каждом шаге Разорительницы. Её мех был настолько тёмным, что даже дневной свет с трудом вырывался из его объятий, а ночью она выглядела осколком, вырванным из пустоты, гнездящейся меж звёзд, и несла в глазах две ярчайшие жёлтые луны. Она была стержнем, источником их жизней, волей Духов, обретшей форму. Как бы далеко ни находилось её потомство, оно никогда не освобождалось от её прикосновения. Оно могло проявиться внезапным кошмаром в безлунную ночь или яростным порывом плюнуть на все шансы и вырвать победу из лап поражения, но её присутствие таилось на задворках их разума, вдохновляя Волкородов и вечно призывая племя достигать прежде немыслимых высот. Ей не требовались речи; её деяния и харизма, исходившая от каждого движения, говорили обо всём. Тонкая струйка божественной крови стекла из её ноздрей, выдавая напряжённую работу мысли, отчего Джанин напряглась. Благословенная Мать не носила ни оружия, ни брони, ни амулетов, ни средств связи. Ей не требовались подобные вещи. Одних её лап хватало, чтобы разорвать военачальницу в клочья одним мимолётным касанием, а если жажда крови брала над ней верх... Двое сильнейших представителей Племени Волка и Ордена Ледяных Клыков, Военачальница Альфа и Святой Меча Первый Солнечный Клинок, шли по обе стороны от неё, пока она держалась на четырёх лапах. Они служили ей помощниками, доверенными советниками, толкователями и защитниками, оберегавшими остальных от её яростного безумия ценой собственных шкур. Многим в племени было нелегко мириться с белошёрстыми сородичами. У тех были такие же длинные морды, но более мягкие когти. Мастерство Святых Меча побеждало на большинстве полей боя, однако в руководство они допускали оба пола, немало смущая племя. Сходство между двумя группами было неоспоримо, но различия требовали постоянной проверки на мягкотелость и дуэлей за доминирование в мирное время. На войне же военачальницы старались принять родичей как братьев и сестёр, требуя того же от своих стай и не обращая внимания на предостережения шаманов. Местные называли этот регион мира Пустошами, и название было точным! Тянущиеся на километры стальные трубы столицы изливали ядовитый шлам в расщелины, образуя озёра. Днём испарения поднимались, выпуская зловещие облака, несущие гибель на штормовых ветрах, забивающие поверхность, способные породить бури и стереть всё на своём пути. Нормалам, обычным мужчинам и женщинам, служившим Армии Возвращения, приходилось носить противогазы, чтобы избежать химических ожогов лёгких. Когда налетала непогода, люди укрывались в бронированных машинах, спасаясь от радиоактивного воздуха. Местные жители, судя по тому, что видела Джанин, были жалкой кучкой людей, выживающих вопреки всему, а не процветающих. Они выращивали еду в подземных пещерах и на фермах, отбивались от вторжений Инсектоидов снизу и вынуждены были отдавать большую часть своего скудного урожая на прокорм столицы Техно-Королевы. Их величайшей мечтой было попасть в армию по призыву и наконец обрести хоть каплю стабильности и надежды на лучшую жизнь. Внутри толстых металлических стен столицы царил совсем другой мир. Солдаты Техно-Королевы патрулировали улицы в костюмах химзащиты и пародиях на силовую броню, защищённые от большинства известных опасностей. Когда ситуация оказывалась не по силам её рядовым, хозяйка выпускала стальных прислужников для устранения любой угрозы своей власти. Жизнь за пределами столицы стоила дёшево, как объяснили встревоженные селяне разведчицам после того, как первоначальный ужас от знакомства прошёл, и обе стороны преломили грибной хлеб над грязными кружками воды, скрепляя мирный договор. Деревни и посёлки существовали, чтобы кормить столицу, а не наоборот. Местные мерли сотнями от радиации или исчезали, становясь пищей для опасностей, таящихся в подземельях. Они пользовались устаревшим оружием вместо новейшего снаряжения, доступного в столице. Тем, кому посчастливилось жить на окраине страны, доставалось лучшее здоровье ценой набегов каннибальских банд Искажённых. Те же, кто обитал ближе к цитадели, находились в относительной безопасности, но медленно задыхались в ядовитых туманах, редко доживая до сорока лет. Старейшины регулярно приносили себя в жертву, умоляя своих жестоких и глухих богов о спасении народа. Если деревня не могла выплатить подать, её ждала децимация. Когда селяне пытались бежать, стальные прислужники Техно-Королевы безжалостно охотились за ними до последнего, а нескольких пойманных беглецов, доведённых пытками до безумия, проводили напоказ через ближайшие деревни в качестве урока и предупреждения. Джанин больше не удивлялась масштабам операций Техно-Королевы. Некоторым людям Нового Мира посчастливилось родиться с усиленными физическими способностями; ещё больше рождалось с изменённой внешностью, государство называло таких людей Новыми Видами. А обычный человек мог родиться с особой Силой. В редких случаях случалось благословение, и новорождённому удавалось получить сразу все три выдающиеся черты. Стерва-королева, правившая этими землями, обладала способностью инстинктивно понимать, как создавать и собирать сложные механические устройства. Её гений не останавливался на этом; он распространялся и на глубокое знание сложного программирования, наделяя её стальных прислужников определённой долей самосознания, достаточной, чтобы те предпочитали не сражаться против сил государства поодиночке, а стягивались в столицу для одного общего натиска. Истинный потенциал подобной силы трудно переоценить. Существо, способное решать сложнейшие математические уравнения и создавать инструменты для постройки автоматизированных заводов, штампующих роботов-рабочих. Династ хотел заполучить эту силу для государства. Или, если не выйдет, намеревался покончить с этим правлением и вернуть эти земли человечеству. А чего хотел большой босс, то он и получал. Командующей Разорительнице и Командующему Пожирателю был отдан приказ провести воссоединение. Как обычно, Разорительница вскоре бросила Вторую армию позади, заставив Третью армию рвануть напрямую к вражеской столице. — Командующая, лобовой штурм обернётся катастрофическими потерями для наших сил... — Первый, великолепный, мускулистый Ледяной Клык в бело-фиолетовой силовой броне, почтительно склонил голову; его длинные волосы были перехвачены на пояснице, а глаза светились багрянцем. Окружавшая радужку склера отливала золотом. Верный своему имени, он был первым биологическим отпрыском Близнецов, воплощённым совершенством разума и тела. — Молчи, самец, — сказала ему Джанин, отчасти ради его безопасности, отчасти в надежде позже спровоцировать дуэль за доминирование. Даже поражение сулило ей славу в схватке, где её топор скрестился бы с обжигающим поцелуем его солнечного клинка. Военачальница опустилась на колени, обнажив шею перед безмолвной Разорительницей. — Мерзкая дикарка. Как ты смеешь так обращаться к Его Превосходительству?! — Бертруда Горная Вершина, Святая Меча дома Горная Вершина, шагнула вперёд, но её остановила поднятая лапа Святой Меча Камелии Зимней Песни. От Благословенной Матери не исходило ни запаха гнева, ни требования покорности, и Джанин поднялась, двигаясь нарочито медленно. Она встретила взгляд соперницы, отметив обманчиво тонкие руки и ноги Святой Меча, конечности, больше подходящие волчьей ведьме, чем офицеру её ранга. Женщина скрывалась в костюме силовой брони, окрашенной в бело-жёлтые цвета её клана, «дома», как называли это ледяные девчонки. Так они отличали друг друга. Дому Солнечный Клинок принадлежал фиолетовый; Странники Пустоты красили своё имущество в чёрный; а Зимние Песни щеголяли морской синевой. Лапа Бертруды сжимала древко узкого копья, её багровые глаза смотрели на военачальницу с едва подавляемым отвращением. Силовая броня Бертруды повторяла дизайн её товарок-Святых Меча: не громоздкая, вся из плавных изгибов, с деталями, рассчитанными на отражение встречного удара изящным, точно выверенным уклонением. В бою она полностью запечатывала тело, не оставляя открытых участков. Золотая и жёлтая роспись, знаки её дома, украшали и нагрудник, и шлем. Длинный шёлковый плащ ниспадал с её плеч, испачканный подол волочился по земле. Наручи скрывали смертоносные плазменные пушки, дополняя основное оружие Святой Меча. Броня самой Джанин являлась полной противоположностью. Она была достаточно толстой, чтобы поглотить пулю, случись той пробить внешнюю оболочку. Наручи и локтевые суставы были заточены для рукопашного боя, где каждый удар должен был убивать или калечить противника. Броня увеличивала вес военачальницы в шесть раз, превращая её в топочущее пушечное ядро, проламывающее вражеские ряды, чтобы солдаты хлынули в образовавшуюся брешь. Сама же она пользовалась лазерной винтовкой, чтобы охотиться на офицеров на дальней дистанции. Над нагрудником Марко нарисовал текущий символ её стаи: пару мускулистых лап. Хочу её уронить. У Джанин потекли слюнки при мысли о том, как она принесёт честь племени, впечатав эту высокомерную белошёрстую родственницу лицом в грязь. Ей хотелось сразиться с ней. Свежепроизведённая Святая Меча, жаждущая доказать, что она не хуже самой Джанин? Что тут может не нравиться? Честный поединок сделал бы их сёстрами; смешение их крови навело бы мосты понимания лучше любых слов. И всё же она не могла. Поединок обязан быть честным. Бертруда ненавидела её; отрицать это было бессмысленно. Честное чувство, достойное уважения, написанное прямо на её морде. Её рыцари разделяли это чувство, доказывая племени, что ледяные мальчишки заслуживают признания через участие в поединках, переживая как поражения, так и победы. Бертруда была молодой женщиной, ещё не родившей второго детёныша, и Джанин развлекалась, поддразнивая её. Ей нравилось видеть, как проявляется сходство с Волкородом в этом Ледяном Клыке, отчаянно пытающемся соответствовать стандартам остальных Святых Меча. Глубоко под чистым белым мехом, духами и украшениями скрывался настоящий боец. Сдержанность была необходима как в бою, так и в семейных делах. Не было никакой выгоды в том, чтобы унизить Бертруду поражением, как не было и чести в схватке против незрелой родни. Через год-другой её мастерство сравняется с мастерством военачальницы или превзойдет его; Ледяной Клык заслужила бы нерушимую преданность своих войск, и вот тогда они сойдутся. Нельзя калечить семью из страха проиграть. Но подразнить и позлить? О, тут следует выкладываться от души. Простые сестринские развлечения. — Самец начал первым. — Джанин сняла шлем, встретившись взглядом с Бертрудой. — Клич Альфы был ясен. Город падёт до рассвета. Прояви уважение к старшим и помолчи. — Дражайшая родственница, никто не чтит тебя выше, чем я. — Бертруда улыбнулась, изящно поклонилась и раскинула полу жёлтого плаща одной рукой, направив кончик копья в небо. — И я считаю тебя грубой, вонючей варваркой, что швыряется оскорблениями, точно обезьяна своими испражнениями, в союзников, указывающих на очевидные изъяны в нашей стратегии. — Только обезьяна судит все по себе, принимая каждого за свой вид, — ответила Джанин, отводя взгляд. Что вообще такое обезьяна? Съедобный зверь? — Эй, эй, а в чём дело, начинаете свару без нас?! — прокричала военачальница Мартышкина, появляясь со стороны лагеря в сопровождении Истерзанной и Драгены. Джанин просто улыбнулась, стиснув лапу лучшей подруги. Они с Мартышкиной родились в один месяц, росли в одних и тех же ямах и сроднились над кровью всех, кто пытался украсть их еду. Назначенные в одну стаю, они отчаянно соперничали, покрывая друг друга шрамами и терпя пытки Террифик, пока однажды просто не подбросили монетку, решая, кого переведут в другое место. Ни одна из них не хотела держать другую в роли простой подчинённой. Марти проиграла; тем не менее, они заключили и сдержали обещание, вместе став военачальницами и сохранив дружеские отношения между своими стаями. Там, где Джанин раздалась от мощи и страдала от небольших физических дефектов, из-за которых её ноги были чуть короче обычного, Мартышкина по праву заслуживала похотливых взглядов каждого самца племени. Её глянцевый чёрный мех, длинный плащ, сшитый из шкур различных хищников, сраженных военачальницей, пара ярких, чистых янтарных глаз и, наконец, два сильно модифицированных револьвера на поясе делали её потрясающей. Она обожала это подчёркивать, избегая ранговых поединков с другими военачальницами для сбережения себя от шрамов. Драгена стояла спокойная и собранная, в отличие от большинства представителей Племени Волка, её глаза обшаривали стены, даже сейчас выискивая любую упущенную слабину и почти не обращая внимания на пикировку и веселье вокруг. Джанин никогда не видела, чтобы та доминировала над кем-то из своей стаи или повышала голос. Злые языки шептали, что военачальница вообще не испытывает и капли эмоций. Она принадлежала к первому поколению, одна из немногих ещё живых Волкородов, присутствовавших, когда Династ принимал клятву верности от Разорительницы. На бёдрах у неё в ножнах висело шесть коротких ножей, а за спиной покоилась лазерной винтовка. Силовая броня женщины, сделанная на заказ, была опасно похожа на броню Ледяного Клыка своими плавными изгибами, но одна лишь масса стали спасала её от дальнейших пересудов. Истерзанная, верховная шаманка, была существом ужаса, не уступающим даже Альфе. Облачённая в архаичный бронедоспех, громоздкую конструкцию первых дней Армии Возвращения, шаманка истекала кровью из свежих, самостоятельно нанесённых порезов по всему телу. Багровые струи стекали из-под суставов её силовой брони; она содрала собственные губы, чтобы клыки всегда оставались обнажёнными, и её жестокие когти никогда не давали ранам на голове времени зажить, к немалой досаде полевых медиков. Едкий воздух не причинял шаманке никакого дискомфорта, несмотря на её открытые раны. Взмах запястья послал капли крови в глаза Джанин и Мартышкиной, взбодрив их и заставив сердца забарабанить чаще. В крови Истерзанной было нечто странное. Духи благословили её так, что глоток её крови мог поддержать смертельно раненного бойца до тех пор, пока медики не спасут его, и с непревзойдённой преданностью она терпела это добровольное самобичевание, делясь своим даром. Альфа, фигурой почти сравнявшаяся с ростом Разорительницы, кивнула сёстрам. Её белая, грубая кожа создавала впечатление, будто её черты были высечены из каменных плит, а не появились на свет естественным путём. Самые длинные когти во всём племени торчали из трёхпалых лап военачальницы, каждый длиной с локоть. Даже если бы её тело имело подобную функцию, Альфа физически не смогла бы втянуть их: в лапах попросту не было места, чтобы спрятать эти орудия убийства. Склеры её глаз были королевского пурпурного оттенка, а уши короткими и квадратными. Облачённая в самую передовую броню, доступную племени, Альфа не уступала Первому на любом поле боя, уступая лишь самой командующей. — Все на местах, Благословенная Мать, — прорычала Альфа, обнажив два ряда опасных клыков в пасти. Одни чтобы хватать и рвать, другие чтобы жевать несчастного глупца, попытавшегося остановить её продвижение. Разорительница вдохнула, будто пробуждаясь от глубокого сна. Она обернулась, принюхиваясь с такой силой, что затрепетали плащи, и моргнула один раз, окутав мир тьмой, прежде чем вновь залить его янтарным светом. — Твои опасения услышаны, Святой Меча Первый. — Она улыбнулась, заговорив мелодично и чётко, подавляя порыв к доминированию. — Я не держу зла на благородного Первого, но одна деталь мозаики ускользнула от него. Наша добыча надеется на методичный подход. Мы не станем играть в её игры. Слишком долго местные жители страдали под властью тщеславной лицемерки. Слишком долго слабым отказывали в справедливости. Ледяные Клыки будут держать тыл. Вы двинетесь следом за нами, когда мы захлестнём внешнюю оборону. — Командующая, мы не хотели проявить неуважение, и мы не трусы. — Бертруда преклонила колено, склонив голову в покорности. — Я презираю варварку Джанин, но у меня сердце разрывается при мысли, что она или её воины падут в бою. Судя по их некомпетентности, отсутствию стратегических знаний и скудости здравого смысла, это вполне может случиться. Если дело в скорости, позвольте моим войскам сопровождать передовую, служа щитами наших союзников. Если я или мои рыцари отстанем, если станем обузой для кузенов, моя голова будет вашей для обезглавливания, Благословенная Мать. — Я не твоя мать, Святая Меча. Я никому не мать. — Они пропустили богохульство мимо ушей. Разорительница была воплощением Духов, и некоторые из них испытывали веру, вкладывая ложь в уста Благословенной Матери. Точно так же, как Благословенная Мать боролась с внешним и внутренним безумием, её потомкам приходилось вести и физические, и духовные битвы. — Племя Волка обеспечит это будущее. Долг Ледяных Клыков, помогать уязвимым выжить и процветать в нём. Если союзница споткнётся, помогите ей встать. Разорительница двинулась вперёд, оставляя своих солдат позади, и Джанин завыла, приказывая своей стае готовиться. Она услышала, как сотни лап забарабанили по каменистой земле, собираясь позади неё. Первый кивнул ей. Джанин проигнорировала самца, заслужив полный ненависти взгляд Бертруды. — Это ещё не конец, — прошипела Святая Меча, проходя мимо. — Не смей там сдохнуть, вонючая тупица. Ты должна мне танец. — Я плохо танцую, могу случайно отдавить ногу или две. — Военачальница схватила проходящую женщину за плечо, почувствовав движение металла под плащом. — Даже у нашей выносливости есть пределы. Буду весьма признательна, если ты убережёшь наших раненых. — Разумеется, убережём, громила! — Бертруда вырвалась. — Вы двое что, спариваетесь, или как? — пошутила Мартышкина, подойдя ближе и склонив голову набок. — Запретный роман или... — Что? Нет! Да как ты вообще могла предположить, что я когда-нибудь опущусь... — Скорее уж предварительные ласки, Марти, — нахмурилась Джанин, прежде чем расплыться в ухмылке. — Не то чтобы ледяная девица вообще смогла выдержать мой вес. — Это мы ещё посмотрим, — прошипела Бертруда ей в лицо. — Ты и я, скоро. Это совсем не то, что ты думаешь, Военачальница Мартышкина! Я требую стереть эту глупую ухмылку с лица и оставить эти мерзкие мысли. — Не собираюсь красть твоё место, не переживай. — Другая военачальница поклонилась, повторив жест Святой Меча собственным плащом. — Но моё сердце поёт от радости за вас обеих. Бертруда застонала от смеси боли и смущения и развернулась с такой скоростью, что край её плаща хлестнул смеющихся военачальниц по мордам. — Её слишком легко довести, — заметила Драгена. — Не сломай её. — Я стараюсь, но что... Её ноги оторвались от земли. Первый Солнечный Клинок подхватил её под мышки, подняв Джанин и Мартышкину в воздух, легко одолев и удержав обеих женщин, не повредив их броню и не спровоцировав формальный вызов. Быстрый. Джанин даже не услышала, как он двинулся или приблизился; его фигура просто исчезла в воздухе, вновь появившись у неё за спиной. — Тебя ждёт самое благоприятное будущее, дражайшая Джанин. — Его морда потёрлась об их шеи, метя их своим запахом. — Пусть ни один промах никогда его не испортит. — Он опустил их на землю, закрыл шлем и прижал два пальца к металлическому лбу. — Дамы. Это было истинное удовольствие. — Уф, ну и крепкий орешек! — усмехнулась Мартышкина, проверяя оружие и не обращая внимания на обжигающий взгляд Истерзанной. — Готова спорить, мы бы справились с ним вдвоём, — сказала Джанин. Она тоже проверила винтовку, на всякий случай. Предательство случалось редко, но некоторые честолюбивые глупцы навлекали на себя вечный позор, саботируя снаряжение и обрекая родню на гибель. Хотя Джанин никогда не сомневалась в способности Духов восстановить справедливость, ей всё же нравилось жить. — Делить самца? Мерзость... Топот, сотрясший землю, оборвал остаток фразы Мартышкиной. Разорительница остановилась в пятидесяти метрах от высоких стен, купаясь в свете прожекторов, превративших стражу на стене в тёмные силуэты. Благословенная Мать вдавила лапу в землю, разбив её с такой силой, что по обе стороны от неё поднялись две каменные глыбы. Разорительница подняла взгляд, не обращая внимания на направленные на неё пушки. За воротами на цепях висело тело. Кто-то содрал с мужчины кожу заживо, его блестящая плоть и кровь стекали по бронзовым и стальным воротам. Несколько десятков камер, стилизованных под человеческие глаза со стальными веками, двигались по главным воротам, злорадно разглядывая бросившую вызов. — Мы предложили вам мирное воссоединение, — произнесла Разорительница достаточно громко, чтобы её услышали даже у главных ворот. Её женский голос не нёс ни злобы, ни гнева, лишь глубокую усталость той, кто повторяет одно и то же снова и снова. — Ваша предводительница плюнула нам в лицо и убила нашего посланника. Она будет судима. Но вам не обязательно страдать или умирать. Многие из вас думают, что этим бессмысленным и трусливым поступком ваша предводительница лишила вас выбора. Это не так. Выбор есть всегда. Сдавайтесь сейчас же. Сложите оружие, и наказаны будут только виновные. В смерти нет славы. Живите долго и процветайте; найдите счастье под лучшим управлением. Ради ваших друзей и семей. Сделайте правильный выбор. Вам пока нечего нас бояться. Вспышки выстрелов были единственным ответом, что она получила. Фигуры защитников озарились багрянцем и жёлтым; сотни лазерных лучей и десятки пуль обрушились разом, а оборонительные установки накрыли Разорительницу градом снарядов. Ракеты взлетели из массивных башен позади главной стены и дождём посыпались на Благословенную Мать. Грибовидное облако дыма и пламени поднялось от земли, сбив нескольких защитников с ног. Взрывная волна впечатала прикованное тело в городскую стену. Всё, что осталось от посланника, испарилось в пляшущей огненной ярости. Джанин спокойно наблюдала, как ударная волна угасла о силовое поле, окружавшее их лагерь, доверяя расчётам своего мальчика. Она проигнорировала адские, гремящие взрывы и надела шлем на голову подруги, пока та делала то же самое для неё. Одинокий луч тьмы вырвался с вершины ползуна. Волкороды разразились радостным кличем, увидев, как склад боеприпасов в одной из башен взорвался, породив огненный сполох и сметая обороняющихся. Тут же последовал ещё один выстрел, пробивший дыру в другой турели и убивший её оператора. В эту ночь военачальница Зеро пролила первую кровь, отвечая на дерзость врага. Когда пламя и дым утихли, гарнизон крепости испуганно зашептал, увидев, как Разорительница неподвижно стоит в свежесозданном кратере. Полосы расплавленного металла запутались в её мехе. Несколько капель крови на предплечьях отмечали весь ущерб, что враги смогли причинить Благословенной Матери. Пока крохотные порезы затягивались, Разорительница слизнула кровь, оглядывая город. — Теперь вам есть чего бояться. Те, кто хочет жить, сложите оружие и сдавайтесь. Те, кто ищет бессмысленной гибели, попробуйте преградить мне путь! — взревела она. Единая линия разрушения прошла от неё к воротам, высвобожденная силой её рёва. Металл смялся внутрь, приведя в действие минное поле, окружавшее столицу. Разорительница рванулась вперёд, и Племя Волка ответило на её волю, хлынув в атаку в неистовой ярости, каждая стая за своей военачальницей. Позади них загрохотали главные орудия ползуна, посылая волны энергии перед столицей, пока вражеские экраны пытались выдержать шквал огня. Два тяжёлых бронебойных снаряда обошли защиту и ударили по верху стены, опрокинув обороняющихся. Разорительница рванулась вперёд, исчезнув из виду, и прорезала зияющую дыру там, где прежде стояли могучие ворота. Воссоединение началось. Горе и разрушение ждали любого глупца, пытающегося остановить Возвратителей. ---------- Глава 3: Сквозь Ворота Джанин рванулась следом за Разорительницей, добавив свой яростный вой к вою сестёр. Её короткие ноги топотали по каменистой земле, оставляя глубокие следы, пока стая следовала за ней. Военачальница потянулась за лазерной винтовкой, прицелившись в цель на стене. На близкой и средней дистанции Волкороды предпочитали кускострелы, простое оружие, выпускающее бронебойные осколки. На дальней же дистанции их точность страдала, из-за чего разведчицы и некоторые волчьи ведьмы отдавали предпочтение энергетическому вооружению. Взгляд Джанин выхватил дрожащего часового с ракетной установкой. Она нажала на спуск, и поток перегретых частиц настиг снаряд, взорвав его прямо в лицо незадачливому солдату и его товарищам, а тех, кто стоял дальше, превратив в пылающие факелы. Мартышкина выстрелила один раз, разорвав пополам охранника. Военачальница расхохоталась, крутанула револьверы и выстрелила снова, уже не убивая по одному, а сметая целые куски парапета и рассчитывая прицел так, чтобы каждая пуля забирала сразу несколько жизней. Она кивнула солдату, поднявшему руки. Офицер попытался казнить мужчину за дезертирство, но её пуля снесла ему голову, пощадив пленника. Огненные шары взрывались на стене, устраивая смертоносную купель из обжигающей плазмы, испаряя целые ряды защитников и по пути детонируя их боеприпасы. Из адского пламени поднялась фигура Альфы. Военачальница взобралась на стену одним прыжком, целясь в участок, где силовой щит рухнул под шквалом огня. Плазменные разряды из её перчаток снова изрыгнули смерть, подавляя ответный обстрел мятежников и вынуждая их сосредоточиться на ней. Прислужники Техно-Королевы старались изо всех сил остановить их. В стене открылись бойницы, обнажив десятки расчётов, разворачивающих тяжёлое вооружение. Там, где их союзники наверху с трудом сдерживали натиск, эти обрушивали лазерные лучи без всяких помех. Энергия ударяла по Волкородам, плавя куски их брони, обжигая открытые морды до кости, выводя из строя линзы. Но силовая броня государства выдерживала, оберегая наступающую армию, пока та продиралась сквозь шквал огня. Члены стаи помогали павшим товарищам подняться. Если артиллерийский снаряд отрывал воительнице руку или ногу, волчья ведьма хватала раненую и отталкивала назад, а идущие следом Волкороды подхватывали эстафету, отправляя соплеменников в безопасное место и ни на миг не останавливая наступление. Кускострелы залаяли. Облако снарядов, летящих со скоростью четыреста метров в секунду, рикошетило от укреплённого камня стены, но сам объём огня компенсировал недостаток точности, отбрасывая солдат на укреплениях, разрывая их тела и выводя из строя тяжёлые энергетические турели. Некоторые волчьи ведьмы использовали свои осколки археотехники, создавая небольшие переносные щиты и формируя мобильные пузыри для защиты передних рядов. Ещё больше воительниц стреляли взрывчаткой или использовали высокопробивное оружие против защитников, предпочитая решать проблему в корне и заслуживать восхищение за уже одержанные победы. Джанин ворвалась в главные ворота, отшвырнув их обломки Сказителем. Сам воздух вскрикивал при движении её топора, рассекавшего пополам двух стражников, пытавшихся остановить её наступление. Пули и энергетические лучи из оружия защитников били по броне военачальницы, не в силах пробить метровую толщу пластин. Смеясь подобно злому духу, Джанин врезалась во вражеских бойцов, прокладывая через них кровавую просеку. Благословенной Матери нигде не было видно. Кровавая дорога посреди вражеских рядов намекала на направление её дикого марша, но командующая потерялась в свирепом тумане, охватившем её разум, и отправилась на собственную охоту. Племя Волка, ожидая этого, ворвалось в город по приказу Драгены. Они разили эффективно, но жутко, разбрасывая оторванные конечности повсюду. Волна неестественного страха прокатилась от Альфы, деморализуя солдат государства и вселяя абсолютный ужас в их противников. Племя выло в хаотичной какофонии; разведчицы стреляли по огням укреплений и бросали дымовые гранаты. Облачённые в чёрное фигуры вырывались сквозь дым, пар поднимался от их голодных морд, красные линзы вспыхивали багрянцем. У этой свирепости была причина. Племя Волка превосходно умело ломать волю врага к сопротивлению. До принятия законов войны их волчьи ведьмы нередко похищали налётчиков, сажая их на колья и выстраивая из кричащих тел стену вокруг неприятельских деревень или поселений. Такие варварские времена давно ушли в прошлое, и Джанин по ним не скучала. Было что-то тошнотворное в медленном удушении жизни, даже жизни худшей мрази. Как будто это как-то пятнало её саму. Но тот же принцип действовал и здесь. Вражеские силы подготовили вторичные и третичные позиционные оборонительные рубежи за воротами, на склоне, ведущем к городу. Доты и траншеи вмещали солдат, а стрелки на платформах с внутренней стороны баррикад стояли наготове, чтобы вести огонь по наступающим. Они пожали свою долю потерь, сразив два десятка Волкородов одной лишь интенсивностью огня. Но по мере того, как жертвы накапливались, сопротивление угасало. Солдаты Техно-Королевы, одетые в костюмы химзащиты и усиленные дополнительной бронёй экзоскелеты, начали оглядываться назад, разделяя схожие панические мысли. Захватчики не останавливаются! Я здесь умру! Я нужен своей семье! Бесполезно; они просто не умирают! Таков был боевой дух. Трудно выстроить, ещё труднее удержать. Страх спасал жизни, избавляя население города от участи быть заморённым голодом или уничтоженным бомбардировкой до полной покорности. Чтобы добиться такого результата, Возвратители усилили натиск. Туша Джанин сбила офицера с ног, сломав ему руки одним лишь столкновением. Её локоть ударил, выпотрошив солдата с ракетной установкой. Её телохранительницы, Бездушная и Нетерпеливая, метнулись поверх военачальницы, разрывая людей когтями, как это делали все шаманки. Их пасти щёлкали, отхватывая конечности, и вой шаманок слился с воем стаи. — Сдавайтесь и живите! Ради чего тут умирать?! — Джанин приподняла офицера тупой стороной топора. — Сверху, Военачальница! — предупреждение Аниссы заставило Джанин отпрыгнуть в сторону. Двойные лучи энергии пронзили место, где она стояла мгновение назад, прожигая дыры в чересчур ретивой воительнице и поглотив двух раненых врагов. Воительница пошатнулась, хватая ртом воздух и теряя ориентацию, но Мелина врезалась в неё, отшвырнув подчинённую в сторону как раз тогда, когда в землю ударило ещё больше энергии. Нападавший стоял на крыше дота, существо выше даже волчьей ведьмы вне брони. Некогда он был человеком, но какая-то мерзкая жертва, принесённая им ради Техно-Королевы, изменила его. Коричневые пластины покрывали большую часть его тела, скреплённые тросами, пронзающими открытую, покрытую волдырями кожу. Вместо рук у киборга были две энергетические пушки, питаемые от огромного генератора на спине. Обнажённая нижняя челюсть киборга выдавалась из корпуса, выглядя комично маленькой на фоне усеянной камерами глыбы металла, служившей ему шлемом. — Верность гарантирует выживание! — прогремел голос из груди киборга. — Сомнения караются немедленно! Стойте и сражайтесь, обратите волну вспять, или лишитесь будущ... Джанин стряхнула офицера с топора, выкинув его из головы. Её воительница была тяжело ранена, но выживет, хотя Мелина заставит глупую девчонку пожалеть о неосторожности. Но этот враг требовал немедленного решения. Военачальница метнула топор в холодной, сдержанной ярости, и он вгрызся в левое плечо этого человека-машины, отправив тварь в кувырок. Одна пушка упала на землю, а выстрел из лазерной винтовки расплавил вторую. Джанин перепрыгнула через линию боя, ухватилась за край дота и подтянулась наверх, подхватив Сказителя и обрушившись на врага. — Сдавайся! — прорычала она, рассекая колено. Пинок отбросил киборга на пять шагов назад, прочертив линию оставшейся ногой. — Всё кончено, жестянка. Ложись, как маленький детёныш, и тебя починят позже. Джанин не лгала. Государство жадно вербовало Новых Видов, естественных или искусственных, интегрируя и тех, и других в армию и гражданскую жизнь, если только не было доказано, что те запятнали себя военными преступлениями. Духи знали, она бы скорее умерла, чем позволила бесчувственному металлу дальше терзать свою душу, но этот глупец мог считать иначе. — П-пожа... — Джанин опустила топор, услышав заикающийся голос, доносящийся из дрожащих человеческих губ. Мужчина говорил безжизненным тоном, но помехи прерывали его речь, искажая слова. — П-прекрати р-рабство... — Верность гарантирует выживание! До последнего! — тот же голос взревел из динамиков, заглушив человеческую речь. Рот киборга дёрнулся и умолк от щелчка где-то в голове. Киборг почти застал её врасплох. Он прыгнул на неё на оставшейся ноге, с лёгкостью подняв своё тяжёлое тело. Части его нагрудника и наспинной брони сдвинулись над головой, образовав медвежий капкан. Его края уже почти сомкнулись на голове Джанин, когда она подставила лезвие топора им навстречу, рассекая клинки и разбивая его грудь, вонзив оружие прямо в грудину мужчины. Из раны хлынули шипящие химикаты и искры. Военачальница пинком сбросила труп с крыши. Из траншей поднимались новые киборги, выбираясь из своих укрытий. Полоса тьмы промчалась к одному из них на противоположном конце поля боя. Военачальница Ониксия работала когтями, раня вражеских солдат и выцеливая любого офицера, пытавшегося восстановить порядок. Несмотря на такой же тяжёлый силовой костюм, что и у других военачальниц, она изящно проходила сквозь ряды защитников, ни разу не столкнувшись с врагом, оттачивая мастерство даже в самом пекле битвы. У жестянки не было ни единого шанса. Тьма, сочащаяся из суставов Ониксии, лизнула его, когда чёрный мазок пронёсся мимо измученного создания. То развалилось на части, рассечённое по конечностям, а его голову унесла военачальница. Она подпрыгнула, вскрывая шлем трофея, ничуть не беспокоясь о вражеских силах, целившихся, чтобы её прикончить. Несколько осколков попали в прожектор, освещавший военачальницу, и мгновением позже лазерные лучи пронзили место, где она должна была находиться. Взрывчатка осветила округу, но сама Ониксия уже двигалась прочь, каким-то образом оказавшись рядом с Джанин. Это её даже больше не пугало. Пытаться уследить за Ониксией было пустой затеей. Она шла, куда пожелает, атакуя с любого удобного угла и отправляя все планы противника в Бездну. Женщина-тень вбила это в неё, изрезав конечности военачальницы в их коротком поединке. Джанин продвинулась вперед за линию фронта, заметив волчью ведьму, возглавляющую атаку в отсутствие неуловимой военачальницы. Верхняя часть шлема этого лидера была выкрашена в белый; она стояла ростом со своего вожака, легко подчиняя себе остальных в подразделении. Под её командованием стая Ониксии не только преследовала свою цель, но и поддерживала союзников, отправляя раненых в тыл и подавляя киборгов слаженным огнём. — Больше проводов, чем мозгов, — объявила Ониксия, отбрасывая останки своего трофея. — Принято, — ответила Драгена, наблюдая за операцией со стороны. — Не давайте киборгам пощады, если они сами о ней не попросят. Будьте начеку. Они сожгут вас вместе со своими же союзниками с той же готовностью, что и в одиночку. Запись с шлема Джанин это доказывает, — закончила она, наполнив сердце военачальницы гордостью от такого признания её заслуг. Её стая удвоила усилия, стремясь помочь своей военачальнице заслужить первый почётный титул. — Анисса, Мелина, мы отстаём? — спросила Джанин зачинщиц, раздавив голову мужчины винтовкой. Его товарищ отбросил лазерное ружье, пытаясь выговорить слова сдачи. — Никак нет, Военачальница! — рявкнули они. — Тогда прекратите дурачество! Самцы и воительницы едва поспевают. — Джанин подхватила сдавшегося солдата винтовкой и отправила пленника лететь через плечо, где другие солдаты из её стаи оттащили пленного к Ледяным Клыкам. Она щёлкнула языком, проверяя доклады. Они были не первыми. Офицер, которому она размозжила руки, сдался волчьей ведьме из войск Эшбрингер, лишив Джанин шанса заслужить скромный титул Пленительницы, почётный ранг, присваиваемый первой военачальнице, захватившей высокопоставленного противника во время вторжения. Она могла бы пойти и вбить череп той волчьей ведьмы в копчик, отобрав награду, но где в этом честь или справедливость? Лучше сосредоточиться на том, чтобы сохранить своим подчинённым жизнь. Придёт день, когда она заслужит себе столько же титулов, сколько Мартышкина. Даже больше! Никогда, она никогда не проиграет Марти! — Джанин, дай девчонкам порезвиться! — пошутила военачальница Игрит. Женщина сблизилась с киборгом, стрелявшим по её войскам; её лапа подсунула мину в его генератор, и она откатилась в сторону. Генератор взорвался, выжигая внутренности киборга. Мутировавшая военачальница раскинула руки, купаясь в славе. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на уныние. Взбодрись! Джанин проигнорировала её, обозревая поле боя. Они прорвали оборону, и Драгена вот-вот должна была объявить штурм. Волчья ведьма из стаи Игрит привлекла её внимание. Самка попыталась протиснуться вперёд товарок вслед за военачальницей, но развернулась назад, когда самцы в её стае не поспевали за ней. Она занесла когтистую лапу, чтобы наказать самого медленного, маленького, перепуганного самца, старавшегося не смотреть на неё. Разведчица попыталась её остановить, заслужив рык волчьей ведьмы. — Вы детёныши или взрослые?! — рёв Джанин прорезал хаос, и канал связи разнёс её слова. Волчья ведьма сил Игрит взглянула на Джанин, жаждая драки. — Никаких доминирований, никаких наказаний, пока Благословенная Мать не завершит охоту! Волчья ведьма! Если не можешь присматривать за своей стаей, обнажи горло другой и растворись в её лидерстве! — Ты мне не военачальница, — дерзко ответила негодница, и лапа Джанин стиснула древко топора. Сказитель был бы слишком хорош для непокорной дворняги. Джанин вскрыла бы непослушную тварь собственными лапами, не когтями. Она напилась бы вдоволь из её глотки и наполняла бы её кошмары вечно! — Что это было, Волчья ведьма Калайса? — спросил голос Альфы по связи. — Ничего, военачальница! — Возмездия не последовало. Физические наказания Альфы никогда не ограничивались одним ударом; они всегда оставляли после себя сломанное тело с недостающими костями и вывернутыми конечностями, нередко без когтей. Сильнейшая Военачальница применила свою силу, Волну Страха, чтобы стегануть заносчивого офицера, и самка ответила на грани еле сдерживаемых слёз. — Слушаюсь! Джанин не злорадствовала. Физические наказания были милосердием по сравнению с прикосновением страха Альфы. Сильнейшая Военачальница когда-то выкрасила шкуры Джанин и Марти в серый, после того как два любопытных детёныша попытались прокрасться в её логово, чтобы проверить, правда ли там есть настоящий телевизор. Глупый вызов, а позже своё наказание добавила ещё и Террифик. Их мех вернул себе цвет только через месяц. Да, на этот раз их сестра отпустила девчонку с миром. — Летят! — крикнула Джанин, вскинув морду к небу, услышав рёв незнакомых двигателей и почуяв запах тех же химикатов, что текли в жилах мёртвой жестянки. Четыре фигуры летели к ним со стороны города. Идентичные убитым ими киборгам, они парили на огненных шлейфах, вырывавшихся из их спин. Джанин выстрелила из винтовки, свалив жестянку и расплавив её двигатель. В следующий миг она уже сидела на каркасе машины, разрубая её остов. Нетерпеливая успешно ухватила ещё одну жестянку. Её дочь спрыгнула с дота, пока киборги заходили на снижение, сомкнув когти на крепких ногах и приземлив тварь шлемом вниз. Бездушная вонзила когти в шею машины, оторвав голову прочь. — В круг! — рявкнула Анисса, бесцеремонно оттолкнув локтем замешкавшегося самца, прежде чем киборг успел его расплющить. Чудовище приземлилось, и белая вспышка сверкнула в его плечевых пушках. — Гранаты! Племя Волка предпочитало обитать в землях, где палящее солнце оставляло ожоги на коже Нормалов. Они приветствовали жару, отмечая приход солнца безумными спариваниями и радостными криками. Дикая природа их родины приспособилась, отрастив тяжёлые панцири и костяную броню, достаточно прочную, чтобы выдержать шрапнель, вместе с огнеупорной кожей. Разорительница благословила своё потомство острыми когтями, но она также наделила их мозгами, чтобы пользоваться и другими орудиями убийства. По команде Аниссы стаи применили одно из таких орудий. Их гранаты создавали недолговечное облако кислоты, обжигавшей лёгкие тех глупцов, что были слишком беспечны, чтобы не вдохнуть его, и разъедавшей броню, растворяя её. Киборг споткнулся, осев на колено, одна пушка взорвалась, а второй выстрел ушёл в небо. — Извини, моя вина, ноги подкосились! — Богдан сбил воительницу плечом, бросившись вместе с ней на землю для уклонения от луча, нацеленного им в голову. Последний киборг избежал участи третьего, вклинившись в ряды Волкородов, и лягнул, сломав колено самца, пытавшегося использовать гранату, чтобы вывести из строя генератор машины. Верхняя часть его торса развернулась, целясь в её сына. Игнаций протянул Богдану лапу, оттаскивая его вместе с воительницей прочь от опасности. Прежде чем Джанин успела прекратить терзать свою добычу и броситься им на помощь, мощная лапа перехватила киборга. Военачальница Эшбрингер выстрелила из огнемёта на малой мощности прямо в открытую челюсть. Там, где сталь выдержала, плоть, к которой та была приварена, не выдержала, и киборг содрогнулся, выгорев дотла до пустой оболочки. Линзы Эшбрингер нашли Джанин, и женщина кивнула. Она заберёт себе все титулы! С отчаянием подумала Джанин, кивая в ответ. Отлично, Эшбрингер расплатилась с долгом за то, что позволила своей волчьей ведьме украсть пленника у другой военачальницы. Ни титула, ни милости от другой стаи. По крайней мере, мои воительницы живы. Джанин упрекнула себя за зависть. Вот что важно. Четыре военачальницы погибли, не оставив после себя ни титулов, ни легенд. Если ей суждено стать пятой, быть по сему. Взрыв сбросил её с жестянки. Оборонительная башня, установленная на западной стене, выпустила ракеты по воротам, пробив широкие бреши в рядах Возвратителей и убив нескольких Волкородов. Военачальница даже не успела вскинуть лазерную винтовку, как Разорительница уже взялась за дело, вырывая с корнем всю конструкцию вместе с небольшим участком стены. Командующая подняла обломки над головой, не обращая внимания на мольбы о пощаде от операторов турели. Линзы Джанин приблизили изображение, увеличив обезумевшие глаза Разорительницы. Прародительница снова зашла слишком далеко. Благословенная Мать впала в ярость берсерка. Любая душа, навлёкшая на себя её гнев, встретит лишь бездумную и эффективную гибель. Разорительница швырнула многотонную глыбу в солдат внизу, сотрясая землю, и двинулась дальше по стене. Её когти разили, забирая жизни всех, кто стоял против неё. Чужие багровые потоки пропитывали её мех, не меняя его цвета, пока части тел путались в шкуре. Доверяя командующей вести свою собственную битву, Джанин рассекла надвое ещё одного стражника, затем сбила женщину с ног пинком, поставив сапог на тело охранницы. — Сдавайся, — предложила Джанин женщине, держа топор на плече и стреляя в офицера, пытавшегося восстановить порядок. Её выстрел снёс мужчине руку, и тот попытался навести на неё пистолет, но его подстрелила Анисса. — Вперёд, — скомандовала Драгена. В панике прижатая к земле охранница выстрелила из своего оружия. Энергетический луч зашипел о вмятый сплав, не сумев его расплавить. Для военачальницы этого ответа было достаточно. Джанин наступила на врага и двинулась дальше, разя и стреляя, а её стая следовала позади. ---------- Глава 4: Принципы Джанин Драгена выждала ровно столько, сколько нужно было, чтобы первые ряды охваченных паникой врагов достигли широких улиц города. Это было одновременно последнее предложение пощады и тактический расчёт. Оставь добычу без пути к отступлению, и она оскалит клыки, сколь бы жалкими они ни были. Солдаты в глубинах города видели, как бегут их союзники, слышали леденящий кровь вой нападавших, и у них было достаточно времени для осознания того, насколько стремительно пали внешние укрепления. Джанин слышала, как из динамиков, установленных на стенах, вырывались приказы, требующие уничтожать паникующих и бегущих. Но зачастую трудно поднять руку на соседей, кем бы ты ни был. Не открывая огонь по солдатам, покинувшим посты, прислужники Техно-Королевы невольно впервые в жизни ослушались её воли. А один акт неповиновения угрожал повлечь за собой следующий, особенно пока в их головах маячила мысль о спасении через бегство. Столица выглядела такой же безжизненной, как земли за стеной. Потрёпанный бетон главных дорог хранил следы тысяч конвоев, доставлявших припасы для поддержания промышленности и людей. Ядовитые реки текли под решётчатыми тротуарами. Горожане обитали в квадратных бараках с наглухо закрытыми окнами, больше похожих на бетонные блоки, выблеванные на землю, чем на места, которые можно назвать домом. Грубые и безликие, эти здания различались лишь идентификационными номерами. Джанин возненавидела их с первого взгляда, но также поблагодарила духов за толщину их стен. Будущие граждане Армии Возвращения были в относительной безопасности от случайных выстрелов. Здесь не пестрели вывески магазинов, нигде не мычал тягловый скот, испуганно вырываясь в стойлах от воя сирен. По широким дорогам не метались домашние животные, и лишь в узких оконных прорезях то и дело мелькали испуганные глаза. Город не походил на пригодное убежище для населения. Он скорее выглядел разрастающейся индустриальной опухолью, с неохотой принимающей людей лишь ради выполнения квот эффективности. Армейские склады и заводы усеивали каждый угол, сливая химические отходы в проёмы. Даже сейчас они работали, несмотря на отсутствие персонала, продолжая штамповать боеприпасы и оружие на конвейерах благодаря автоматическим протоколам. — Уничтожать сооружения? — Джанин услышала голос Элед по связи и получила изображение, записанное её линзами. Военачальница подавила дикий порыв и занесла клинок над дрожащим мужчиной, одним из последних охранников, приставленных к небольшому заводу, где жестокие клешни собирали бессознательную женщину в киборга. — Отрицательно. Это рискует вызвать цепную реакцию. Пока не трогайте. Инженеры и учёные разберутся с этим позже, — ответила Драгена. — Принято. — Плоская сторона косы Элед переломала мужчине руки. Джанин действовала согласно собственным приказам, доверив волчьим ведьмам направлять свою стаю. Она чувствовала их беспокойство. Во времена Террифик стая мчалась вперёд единой, слитной рекой, изо всех сил стараясь не отставать от военачальницы. Слишком слабых или медленных бросали. Замысел Террифик игнорировал скрытые вражеские позиции, фокусируясь лишь на том, чтобы заполучить самую крупную добычу и покрасоваться перед другими военачальницами. Теперь они сражались иначе. Джанин вела подчиненных с передовой, забирая жизни глупцов, бросавших ей вызов. Взмах её топора отправил турель и изувеченный торс в стену. Выстрел из лазерной винтовки срезал верхушку черепа солдата, превратив серое вещество внутри в пар. Пули отскакивали от её превосходной брони, местами оставляя вмятины. Скорости военачальницы хватало, чтобы уйти с траектории выпущенной ракеты и опередить противников, делая любые попытки сопротивления бессмысленными. Нетерпеливая и Бездушная сражались рядом с ней, разрывая мятежников на части и полагаясь на инстинкты, чтобы уклоняться от летящих выстрелов. Волкородам Племени Волка не хватало невероятного восприятия их сородичей. Они не могли видеть пули, зависшие в воздухе, но Благословенная Мать наделила их иным даром. Их инстинкты вспыхивали, предупреждая об опасности, и, доверяя им, Волкороды могли повторять удивительные подвиги своей родни. Три Новых Вида. Вот и всё, что потребовалось, чтобы ввергнуть противника в смятение. Её Волкороды хлынули лавиной тьмы, усеянной красными линзами, взбираясь на крыши зданий и сбивая незащищённых врагов залпами кускострелов. Бронебойные осколки оставляли вмятины и порезы на доспехах военачальницы, пока её телохранительницы ловко от них уклонялись. Она находила это приемлемым и завидовала их проворным ногам. Стая работала как единое целое: сильнейшие привлекали к себе внимание, вынуждая врага истекать кровью, пока сотни её воительниц наседали на открытые фланги, обеспечивая убийство. Коготь Бездушной промахнулся мимо цели, и вражеский офицер отшатнулся, вскидывая тяжёлый плазменный излучатель. Анисса поспешно выстрелила, взорвав плечо командира, и тот соскользнул через сломанную решётку, упав в химические отходы. Раненый закричал от боли, царапая здоровой рукой стену, пока течение грозило унести его прочь. — Прошу разрешения на... — Даровано, — одобрила Джанин просьбу Игнация. Её малыш прыгнул на живот, скользя к открытой трещине, пока разведчица, отвечающая за его отряд, выстраивала защитный периметр. Богдан схватил его за ноги, и Игнаций поймал офицера, вытащив его из смертоносных вод. Серый костюм химзащиты пленника расплавился, а резина его одежды и металл экзоскелета слились с кожей. Нетерпеливая появилась рядом с Игнацием и врезала ему достаточно сильно, чтобы вернуть на ноги, когда её брат потянулся за аптечкой. Волкороды продолжили наступление, оставив дёргающегося, кричащего офицера на попечение сдавшихся врагов. Выживет он или погибнет, зависело от медиков Ледяных Клыков, следовавших в тылу. Пока что Джанин радовалась, что дочь сдержалась и не пустила в ход когти против брата. Игнаций иногда не понимал, что их жестокие инъекции адреналина скорее лопнут сердце Нормала, чем помогут ему хоть чем-то. Волкороды растекались по городу, точно волна огромного чёрного моря, гася сопротивление, врываясь на заводы и устраняя любые препятствия на своём пути. Их потери были ничтожны, и всё же укол холодной ярости коснулся разума Джанин при вести о гибели сестры по роду в воронке. Молодые, плодовитые самки и рьяные самцы, та родня, которой было суждено унаследовать завтрашний день, гибли на этих взорванных улицах, сражённые массированным огнём оборонительных башен и редкими стычками с киборгами. Драгена разделяла это мнение. Стаи Предайг и Ониксии уже взбирались на стены с целью заставить пушки замолчать; жизнерадостный голос Игрит предупреждал союзниц о возможных ловушках впереди, в то время как жестокая Альфа и неутомимая Эшбрингер продирались сквозь центр города, используя свои крупнейшие стаи для подавления самого яростного сопротивления. Движения подразделений сопровождались скулящим воем сервомоторов и скрежетом стальных краёв бронепластин друг о друга. Массово произведённая броня государства была какой угодно, только не незаметной. Вкупе с воющими кличами и лаем кускострелов Племя Волка производило поистине кошмарную какофонию, безжалостно терзающую вражеский дух. Где Благословенная Мать? Гадала Джанин, обрушивая Сказителя на очередную баррикаду. Взрыв наверху возвестил о том, что турели, готовившиеся открыть по ней огонь, замолчали навсегда. Командующая Разорительница не из тех, кто уклоняется от боя; в каждой битве она устремлялась к горлу вражеского предводителя, заканчивая войну скорейшим образом и пожирая лидеров. Так где же она сейчас? — Папочка! — Глаза Джанин сузились при виде маленького детёныша на улице. Девочка вышла из серого дома, подняв заплаканное лицо к платформе, где Волкороды загнали в угол группу охранников. Выстрел срикошетил от брони Нетерпеливой, и Джанин оторвалась от наступления, блокируя деформированную пулю, летящую в малышку. — Не трогайте моего папочку! — Джанин проигнорировала слабые ручонки, колотящие по её нагруднику, и обвила своими огромными лапами девочку, готовясь швырнуть её в дверной проём. Глаза малышки уже покраснели, и не только от слёз. Воздух снаружи грозил убить её так же верно, как случайная пуля. — Без проблем! — взревел Богдан, бросаясь на охранников. Выругавшись, когда вражеский луч попал ему в локтевой сустав и оцарапал кожу, её непослушный сын свалился с платформы, сжимая в объятиях пятерых охранников. Он конфисковал их винтовки и прижал пленников к зданию, кивнув девочке, пока потрясённый мужчина пытался дотянуться до пистолета. Его товарищ шлепком откинул руку охранника. — Экспресс от Племени Волка, пятеро Нормалов доставлены в целости; а теперь марш в свою берлогу и не высовывать нос, пока бой не закончится. — Зачем? — мрачно спросил мужчина, шагнув к Джанин. Она отпустила девочку в его объятия, всё ещё возвышаясь над ним защищающим холмом. — Чтобы вы забрали нас в качестве скота? — Не каннибалы! — Богдан потряс лапами. — Просто ненавижу, когда девчонки плачут. Ни один детёныш не должен... — Его разведчица спрыгнула сверху, и её удар отправил самца лицом вниз, треснув бетон его же шлемом. — Для вас бой окончен. — Джанин изо всех сил старалась подавить порыв защитить Богдана. Её мальчик заслуживал наказания за то, что оторвался от стаи и рисковал шкурой. Разведчица лишь присматривала за ним. Она даже не пустила в ход когти. Что-то в голосе военачальницы убедило охранников, и они сложили оружие. — Тогда что нас ждёт? — спросил отец, обнимая детёныша. — Жизнь и будущее. Лучше того, что было у вас прежде, — пообещала Джанин, подтолкнув его с дочерью внутрь и захлопнув дверь, когда все остальные тоже вошли. — Если закончила спать на посту, продолжай завоевание, мягкосердечная, — прислала сообщение Эшбрингер. Пламя взметнулось на двух улицах к западу, возвещая о наступлении Эшбрингер. Через камеры в шлеме Джанин наблюдала, как Альфа приближается к бастиону в черте города. Техно-Королева правила через страх, и отправлять против ужаса вроде Альфы солдат, мотивированных этим чувством, было в высшей степени неразумно. Невидимый кошмар хлестал людей на пути Альфы, ломая охранников до состояния, в котором те роняли оружие и беспомощно скулили, вцепившись в собственные ноги. Сильнейшая военачальница просто растоптала тех немногих, кто нашёл в себе мужество встать против неё, считая их недостойными того, чтобы марать об них когти. — Эшбрингер, сбавь пыл. — сказала Драгена по связи. Джанин переключила канал, увидев военачальницу, сидящую в командном центре ползуна, следящую за продвижением стай на нескольких экранах и направляющую каждую группу. — У Джанин была верная идея. В зданиях есть гражданские, и если ты подожжёшь нефтепроводы, от них останется лишь пыль. — Я не настолько бестолкова, — огрызнулась Эшбрингер в ответ. Обжигающая вспышка её огнемётов оставила на её пути двенадцать обугленных тел. Джанин ощутила холод, срывая головы двум солдатам обратным взмахом топора. Разорительница. На стене Благословенная Мать поднялась в облаке взрыва камня и огня и обернулась, спокойно глядя на Эшбрингер. Ни рычания не сорвалось с её губ. Гнев и безумие просто схлынули с командующей, а в лапе она держала офицера в фиолетовом плаще. Это спокойствие пугало Джанин куда больше любой ярости. — Слушаюсь. — Эшбрингер тут же опустилась на одно колено, обнажив шею в покорности, не обращая внимания на вражеский огонь. Её огнемёты замолчали, и военачальница выпустила когти. Разорительница перевела взгляд на кричащего офицера и замерла, осознавая обстановку вокруг. Благословенная Мать изучила мужчину, выглядевшего рядом с ней скорее игрушечным детёнышем. Её лапа дёрнулась, заставив мужчину захлебнуться собственным криком, когда хотя бы одно его ребро подалось. Зрачки Разорительницы расширились и вернулись в норму; её дыхание чередовалось между тяжёлыми и частыми вдохами. Обуздав своё безумие, Разорительница поднесла офицера к губам, оставив на нём пахучую метку пленника, и бросила его остальным солдатам, принимая их капитуляцию. Её спокойствие продлилось недолго. Она прыгнула с этого участка стены, пересекая весь город в грациозном кувырке. С силой кометы Разорительница приземлилась на противоположной стене, частично обрушив её под своим весом, и двинулась дальше, истребляя мятежников на своём пути: рассекая, топча или просто заглатывая врагов достаточно быстро, чтобы ни у кого не оставалось времени даже предложить капитуляцию. Оборонительная башня на повороте стены рухнула от щелчка её пальцев. Благословенная Мать остановилась, истекая кровью из носа, яростно принюхиваясь и поводя головой из стороны в сторону в поисках какой-то неуловимой добычи, полностью игнорируя незащищённую пехоту поблизости. — Наступление Мартышкиной застопорилось, Военачальница! — радостно прокричала Мелина, прокатывая гранату, опалившую солдат у баррикады впереди. — Она слишком растянула свои силы, и её волчья ведьма застряла на востоке! Мы можем ворваться и занять её плацдарм до неё! Дисплей шлема Джанин спроецировал изображение, подтвердив слова Мелины. В своём излишнем рвении подруга продвинулась слишком широким фронтом, воруя убийства у Игрит, а хитрая военачальница была только рада позволить кому-то другому делать её работу. Но теперь стая, лишённая своей военачальницы, оказалась в ловушке на площади перед заводом, где охранники затаскивали тяжёлые пушки на балконы. Их залпы подавляли Волкородов, а ещё две группы заходили во фланг отрезанному отряду, пока его волчья ведьма сжимала бок своего шлема. Ран на ней не было, и военачальница предположила, что у той сотрясение. — Мелина, бери свою стаю и ударь по заводу с тыла. Верни детёнышей Марти в целости и сохранности, — приказала Джанин. — Но... но слава! Мы можем... ты можешь заслужить титул... Лапа Джанин сомкнулась на шлеме волчьей ведьмы, оторвав её от земли. Она мягко смяла металл. Правда, её душа рвалась заполучить шанс утереть нос Мартышкиной, вдвойне после промаха, устроенного подругой. Такое достижение подняло бы боевой дух её стаи, избавив от чувства неполноценности из-за предводительницы, не имевшей почётных титулов. Но не ценой родни. Джанин твёрдо решила не допустить, чтобы кто-либо из её стаи когда-либо испытал тот же страх быть брошенным, что испытала она сама в детстве. Она хотела построить дом, которым её детёныши могли бы гордиться. А чего она хотела, то и претворяла в реальность. — В целости и сохранности, — медленно повторила она, глядя в линзы Мелины. — Подчинись или брось вызов. — Ты ведёшь! Я подчиняюсь! — Мелина прижала лапы к груди, принимая любое наказание, и военачальница отпустила её. — Бездушная! Посиди с стаей Мелины ради меня, — позвала Джанин. Когда шаманка проходила мимо, она схватила её за плечо. — И бей без промаха. — Когти шаманки дёрнулись, и военачальница спросила чуть мягче, искоса глянув на верную подругу: — Ты ранена? Я не чувствую запаха твоей крови. — Это всё масло в моих венах. Мне нужно сохранять хладнокровие, иначе превращусь в факел. Вот иногда и застываю в нерешительности, — пошутила шаманка. Она поклонилась. — Я функционирую, военачальница. — Доброй охоты. — Хлопок по спине отправил шаманку вслед за волчьей ведьмой, и военачальница повела свои силы дальше. ---------- Глава 5: Долг Самцов Племя Волка не атаковало бездумно. Каждый вектор их штурма был нацелен на устранение одного из самых ценных активов противника, следуя доктрине «перерезания глотки», разработанной Разорительницей, стратегии, призванной снизить потери обеих сторон через подавляющее применение силы. Стоило сломить боевой дух, убить офицеров и захватить оружие, и даже самые фанатичные противники нередко задумывались о сдаче. Драгена командовала штурмом с непринуждённой лёгкостью, обращаясь напрямую к разведчицам и волчьим ведьмам, когда считала, что те наступают слишком быстро, и возвращая их в строй одним лишь словом. Через связанные видеопотоки подчинённых военачальница постоянно обновляла данные о позициях врага, отмечая самых харизматичных или способных лидеров среди мятежников для устранения и помогая штурмовым группам находить более безопасные пути в глубь вражеской территории. Её бесстрастный голос усмирял жажду крови даже самых ретивых стай, обеспечивая безопасность сдающихся врагов. Её острый ум направлял артиллерийский огонь, ограничивая потери среди гражданских. Руководство Драгены удерживало линию Возвратителей нерушимой, равномерно распределяя силы для захвата ценных целей. Даже сами военачальницы принимали её сдерживающую руку, поскольку Драгена пользовалась полной поддержкой Разорительницы. Из-за этого Джанин задавалась вопросом, почему её наречённая сестра доверила именно ей решение о помощи союзницам, вместо того чтобы просто приказать это сделать. Она была чем-то отвлечена? Или её считали слабым звеном и проверяли? Эх, к чему об этом беспокоиться. Перед вторжением Драгена использовала наркотики, чтобы развязать языки пленникам и выяснить общую планировку столицы, а также расположение заводов, подземных бункеров и оборонительных сооружений. Однако, несмотря на препараты, захваченные языки так и не выдали никаких сведений о самой Техно-Королеве. Драгена проигнорировала предложения выбить ответы силой, заверив командующую, что их враг не доверяет собственным офицерам. По её теории, у тиранши не было единого места власти. Она нерегулярно меняла своё убежище, чтобы избежать покушени. Джанин обожала этот элемент неопределённости. Её стая получила задачу захватить возвышающуюся башню в восточной части города. Этот невероятно высокий столб отвечал за связь, и шансов на то, что приз находится именно там, было немного... Но азарт возможной славы подгонял военачальницу, точно инъекция адреналина. Разорительница, Зеро и Альфа всегда были теми, кто расправлялся с сильнейшей добычей. Что, если она первой присоединится к их рядам? Джанин, Убийца Королевы. Низвергательница Правительницы... Она полагала, что Мартышкина, должно быть, думает о том же самом, судя по тому, как настойчиво продвигалась её стая. Управляемая ракета пролетела над зданиями, ударив по стае. Взрыв пробил броню самца, разорвав его органы и убив солдата. Взрывная волна отбросила Богдана и одну из воительниц кувырком прямо в лапы союзниц. Воительнице досталось особенно тяжело, её ступня ниже щиколотки исчезла. Нетерпеливая завыла и, оттолкнувшись от стены здания, точно от трамплина, прыгнула высоко вверх, приземлившись среди перезаряжающихся защитников. Там, где Джанин сражалась методично, с максимальной эффективностью используя и дальнобойное, и ближнее оружие, Нетерпеливая превратилась в вихрь стремительного насилия. Ни одна шаманка никогда не пользовалась дальнобойным оружием или клинками; им были нужны лишь собственные когти и клыки. И теперь челюсти шаманки сомкнулись на кричащем мужчине, перекусив его пополам и выплюнув останки в стражников, пока она мчалась вокруг них. Она рассекала противников на части, усиливая хаос и швыряя изувеченные тела на землю. Джанин обратила тревогу за сына в силу, рассекая надвое стража перед собой и посылая вперёд порыв ветра, достаточно мощный, чтобы сбить ещё нескольких с ног. Волкороды вокруг неё завыли, наполняя воздух песнями ярости, и открыли огонь из кускострелов, превращая противника в кровавое тряпьё. Игнаций помог Богдану подняться, и вместе оба самца отстреливали противников, пытавшихся выстрелить в спину сестре. — Довольно, — приказала Джанин, остановив шаманку, когда та резала мятежников, падавших на дрожащие колени. С прорывом ещё одной линии обороны Драгена прислала сообщение с приказом остановиться. Джанин воспользовалась моментом, чтобы назначить раненых Волкородов связывать пленников и отправлять их в тыл, где их примут под охрану Ледяные Мальчишки. Из любопытства Игнаций стянул капюшон с головы одного из стражников, обнажив лицо, покрытое химическими ожогами, копну спутанных пепельных волос с проплешинами, бледную кожу в пятнах крупных красных точек и потрясённое выражение широко раскрытых глаз. Женщина закашлялась, не в силах справиться с загрязнённым воздухом, что побудило Аниссу натянуть капюшон обратно и отвесить Игнацию подзатыльник. — Они даже в собственном городе жить не могут, — Анисса сплюнула на землю, поправляя респиратор пленницы. — Дыши, — велела она стражнице. — Успокой сердце. Твоя война окончена, гражданка. — Формально, раньше они могли, Нисси... Волчья ведьма! — быстро поправился Игнаций под взглядом Аниссы. — Насколько нам известно, двадцать один год назад люди в этом районе жили нормально, почти без нужды в противогазах. Хотя, не пойми меня неправильно, не всё было безоблачно, Пустоши остаются одним из самых заражённых регионов... — К делу, самец, — рявкнула Нетерпеливая. — Договаривай, пока мы тут в пепел не рассыпались. Она подняла Богдана, обнюхала его и опустила обратно. Затем прокралась к раненой воительнице и взглянула на военачальницу. Джанин кивнула, следя за улицами. Изувеченная самка попыталась возразить, но коготь под челюстью быстро её усмирил, и недовольная воительница согласилась отправиться на лечение. Сама Джанин не возражала против длинных объяснений Игнация. У её любопытного мальчика неожиданно находилось множество интересных историй для затворника. — Конечно! — Игнаций отдал честь. — Техно-Королева пришла к власти, и Пустоши по-настоящему оправдали своё название; продолжительность жизни рухнула в бездну... — Он указал на дрожащую пленницу, считывая данные с её жетона. — Возьмите хотя бы её. Чуть за двадцать, а выглядит на все сорок, линия волос уже отступает, и, судя по цвету кожи, у неё эритема. Седина тоже не натуральный цвет волос, у неё осталось несколько платиновых прядей. Если хотите знать моё мнение, лет за десять весь этот регион рисковал потерять как минимум половину населения... — Задро-от! — Богдан пнул брата под зад. — Кого волнует, что могло бы случиться? Кого волнует древняя история? Мы здесь, значит, всё будет хорошо. Вместо того чтобы тратить время на теории, прими практичность. — Он обнял брата за плечи и указал на разведчицу. — Глянь на эту красотку! Какая осанка, широкая талия, роскошный мех, а эти длинные белые когти сверкают сквозь смог, почти заставляя поверить, что выпустились случайно, несмотря на винтовку... Девчонка явно на тебя запала, братишка. Давай, подойди, поговори с ней, а потом наделайте кучу малышей... — Богдан, — не то простонала, не то прорычала Анисса, расставляя войска на оборонительные позиции. — Тебя вообще хоть что-нибудь, кроме спаривания, волнует? — Конечно. Мои детёныши, спутница жизни, семья, друзья... — Тогда, если хочешь и дальше их видеть, займи позицию и гляди в оба, а не то я выпотрошу тебя раньше, чем следующий враг успеет выстрелить в твою бестолковую шкуру. — Нетерпеливая приземлилась рядом с братьями и сестрой, сбив Аниссу с ног ударом локтя. — Дисциплина! Соблюдай дисциплину, волчья ведьма! Самцы слишком тупы, чтобы понимать, что лучше для них, но у тебя какое оправдание? Заставь их работать! Повеселиться они успеют после победы! Джанин оставила Аниссу командовать стаей и прочитала короткую безмолвную молитву за павших воительниц, прежде чем снова осмотреть башню. Спутниковые антенны усеивали её поверхность, а толстые, точно дома, кабели питали энергией эту сверхконструкцию. Гигантское сооружение устремлялось ввысь примерно на триста метров. Поверхность вокруг башни была выровнена, а бурлящие ядовитые отходы под решёткой создавали образ гнилостного рва, окружающего замок, вызывая неприятные воспоминания о войне против Кровавого Графа. Щит города пал, Волкороды разобрали его генераторы, и команда «Неотвратимого» была занята подавлением оставшихся оборонительных установок на стене. Но дворцы, крупные крепости и самые большие заводы имели собственные щиты, делавшие их неуязвимыми для обстрела. Оранжевые цветы расцветали в дрожащем воздухе, и куски железных снарядов отскакивали от энергетических барьеров, не в силах достичь башни. Луч тьмы соединил ползун с балконом дворца на западе, и на этот раз барьер поддался, не выдержав огня снайперской винтовки Зеро. Взрыв изнутри осветил балкон. — Драгена, почему мы остановились? — спросила Джанин, закрепив лазерную винтовку за спиной и взяв Сказителя обеими лапами. Она почувствовала, как дрожат улицы, пусть и едва заметно, и это не было результатом взрыва. Террифик когда-то научила их распознавать разницу, регулярно водя детёнышей охотиться на подземных хищников, чтобы уберечь Нормалов от опасности. Что-то или кто-то приближалось. Волна трещин прокатилась по земле, и Джанин выпустила когти на ногах, подавая знак стае приготовиться. — Потому что это очевидная ловушка, сестра, — спокойно ответила Драгена, отправив изображение поля боя на дисплей шлема Джанин. — Смотри. Мы почти захватили все, но не встретили ни одного стального слуги или прислужника. Есть и кое-что ещё. Разорительница... — Благословенная Мать, — прорычала по связи Истерзанная. — Разорительница. — Не смутившись, Драгена проигнорировала возмущение шаманки. Истерзанная и её войска были заняты сопровождением раненых, пленных и охраной гражданских по приказу Благословенной Матери. На войне они подчинялись военным. — Она также это понимает. Обрати внимание на закономерность в её движениях. Она одновременно утоляет жажду крови и что-то ищет. Джанин пришлось признать её правоту. Стоит ввязаться в бой, и любой, кто держит оружие, становится добычей в глазах Благословенной Матери. А учитывая, что у некоторых Новых Видов вместо рук были когти или клинки... Бывшая военачальница Джанин, Террифик, однажды получила пробитое лёгкое, спасая мутировавшего детёныша, покрытого зазубренными шипами, от Разорительницы, крича прямо в божественное лицо, что малыш не боец. Командующая знала пределы собственного безумия, поэтому нынешняя закономерность её движений озадачивала Джанин. Почему она затягивает бойню? Это может привести лишь к дальнейшей ярости, способной разгореться в адское пекло, которое сама Разорительница не сумеет усмирить. Так что мы упускаем? Часть ответа пришла к ней спустя считанные мгновения. Твари вырвались из ядовитых рек, прогрызая себе путь сквозь камень и металлические решётки. Они напоминали безумно подёргивающихся насекомых; три тонкие членистые ноги удерживали их овальные тела. Ещё шесть конечностей служили руками: четыре заканчивались иглами размером с ладонь, а оставшиеся две несли грубые манипуляторы. Белые линзы, служившие роботам глазами, нацелились на Волкородов, и со щёлкающим звуком их спины раскрылись, обнажив две пары металлических крыльев. Должно быть, это и были стальные прислужники. Настоящая регулярная армия Техно-Королевы, безжалостные орды, истребляющие её соперников. Джанин встретила их лицом к лицу, поймав первого на обух топора и пронзив насквозь. Существо забилось в судорогах, истекая маслом и обломками шестерён; его конечности молотили в предсмертных судорогах, оставляя глубокие борозды на её броне. Опасно. Военачальница пробилась сквозь груду обломков одним взмахом топора, подставив клинок навстречу приближающимся массам и напитывая Сказителя свежими историями. Стальные прислужники не различали союзников и врагов; один из них вспорол спину сдавшемуся охраннику, прежде чем броситься на ближайшего Волкорода. Богдану пришлось блокировать удар, спасая сдавшегося врага. Но в итоге он подставил глотку, когда острая конечность пробила верх его наруча, свирепым толчком сбив сына с ног. Кускострел Игнация гавкнул, послав разрушение в шею прислужника. Тварь пошатнулась, и Богдан воспользовался моментом, чтобы отпихнуть её от себя, увлекая брата на землю прежде, чем другой прислужник успел полоснуть его по глазам. Обезглавленный робот присоединился к целому, пытаясь заколоть самцов. Две самки набросились на машины, став клубками режущих когтей и колющих клинков. Богдан и Игнаций встали плечом к плечу, стреляя по роботам, разбирая их по частям и прикрывая воительниц своей стаи. Они хорошо работают вместе. Решила Джанин, продвигаясь вперёд. Террифик, без сомнения, повела бы стаю в контратаку, стремясь одолеть противника яростью. Но её мать... Террифик здесь больше не было. Грамотно выстроенная оборона обещала выиграть не меньше битв, чем ярость могла надеяться завоевать. Стая вела точно рассчитанный огонь по надвигающемуся рою, уничтожая противников десятками, прежде чем те успевали обрушить на Волкородов всю свою мощь. Разведчицы бросали гранаты, создавая дополнительный разъедающий слой на пути машин, и Джанин вдыхала кислотные испарения, наслаждаясь раздирающим ощущением в дыхательных путях. Что не убивает, делает сильнее. Такая крупная цель, как она, естественно притягивала внимание роя, и она использовала это в полной мере, выступая впереди своих воительниц. Осколки рикошетили от её шлема, когтистые конечности оставляли глубокие борозды на пластинах, а рёв её взмахивающего топора приносил ей радость. Два робота попытались подобраться к её ногам, стремясь перерезать сухожилия, и военачальница пнула, насадив обоих на когти. Несколько роботов прорвались сквозь огонь, прорубая себе дорогу через её стаю. Не уступая самцам в силе, клинковые конечности стальных прислужников вонзались в нагрудники, с хирургической точностью находя путь к сердцу внутри. Атаки существ стремились к эффективности: не сумев подтвердить убийство первым ударом, стальные прислужники целились в суставы и резиновую защиту шеи для выведения солдата из строя. Хуже того, миновав Джанин, они игнорировали более крупных Волкородов, охотясь именно на самцов, стремясь обменять своё существование хотя бы на одного противника. И всё же существовал изъян. Рой, настоящий рой Инсектоидов, действовал слаженно, жертвуя дронами, чтобы воины могли нанести удар. У этих же роботов не было никакой слаженности в рядах. Они наступали единым фронтом там, где их крылья с лёгкостью могли перенести их через здания для атаки с флангов. — Волчьи ведьмы, Драгена! Стальные прислужники действуют поодиночке! Они ничего не смыслят в командной работе и идут за самыми слабыми! — крикнула Джанин своё предупреждение. — Волчьи ведьмы, заманивайте и пожирайте! Её офицерам едва ли требовался этот приказ, они уже поняли намерения роботов. Джанин заняла позицию в пяти шагах впереди своей стаи, закружившись вихрем стали и сдержанной ярости, разбивая рой в стороны, чтобы выкупить для стаи краткую передышку. Анисса велела самцам занять позиции позади самок, потенциальная ересь и в высшей степени неортодоксальная тактика, но Джанин одобрила её мгновенно. У воительниц, разведчиц и волчьих ведьм её стаи было гораздо больше шансов выжить и преуспеть в этой рукопашной, а самцы обеспечивали превосходную огневую поддержку. Анисса закрепила оружие и бросилась на пытающегося подняться прислужника, выпустив когти. Нетерпеливая последовала за ней, вызвав улыбку на губах Джанин. Обе её драгоценные девочки сражались спина к спине с яростью, которой позавидовала бы даже Истерзанная... О, какое славное будущее их ждёт! Анисса легко отбила клинок, нацеленный ей в линзы, и подсекла ноги стального прислужника, прикончив его локтем, вдавившим маленькую голову глубоко в грудь. Нетерпеливая просто пронзила, пробив зияющую дыру в прислужнике, пытавшемся пролететь над ней, а затем откусила голову ещё одному. — Упыри! — выругалась Нетерпеливая на поднимающееся обезглавленное тело. Она втоптала его в мостовую. — Наконец-то, хоть кто-то, достойный убийства! — взревела по связи военачальница Элэд. Через общую видеотрансляцию Джанин наблюдала, как войска Элэд также подверглись атаке, а военачальница взмахнула своей гигантской косой, покосив четыре машины размытой дугой, оставленной клинком. — Формально, это всего лишь машины, Военачальница. Их можно уничтожить, но изначально в них нет жизни, так что правильнее говорить «разобрать» или «сломать», — поправил Игнаций, выстрелив в упор в прислужника, пытавшегося вцепиться разведчице в спину. — Никогда не встречал Артифисера, полагаю. — Альфа сплюнула, стоя невозмутимо посреди моря стальных прислужников, пока её стая свободно отстреливала их с неё. — Есть что добавить, кроме бессмысленной игры слов, самец? — На самом деле, да! — Похвальба Игнация едва не заставила мех Джанин поседеть. Она бы никогда не позволила Альфе тронуть её мальчиков, не попытавшись защитить их, но это едва ли имело значение. Ни один Волкородов не мог и надеяться одолеть эту самку. — Прислужники продолжают двигаться, даже когда их основной генератор уничтожен, и способны ориентироваться без линз на голове. — К делу! Договаривай, пока я не заткнула тебя своим когтем! — рявкнула Нетерпеливая, разрывая прислужника пополам. — У каждого компонента этих роботов есть собственный резервный источник питания, позволяющий им имитировать бездействие для заманивания нас в радиус атаки, — быстро сказал Игнаций, стреляя по прислужникам, пытавшимся добраться до ног сестёр. Пришёл запрос от его системы, и сама Альфа одобрила его, позволив Игнацию разослать всем военачальницам фотографии шипящих энергетических батарей, застрявших в конечностях машин. — Вероятно, эти источники недолговечные, но это лишь теория. А их способность работать без оптики намекает на наличие скрытых сенсоров. — То есть не терять бдительность и крошить их в куски, пока не перестанут двигаться, так? — спросила военачальница Предайг. — Формально, если бы мы точно знали, где находится их центр управления, мы могли бы превратить их в металлолом гораздо проще, но в полевых условиях я не могу с чистой совестью строить какие-либо гипотезы. Возможно... — В этом и есть суть, верно, Военачальница, — ответил Богдан, оборвав объяснения Игнация. — Мы польщены, что вы пригласили нас озвучить мудрость, которая, без сомнения, вам уже известна. — Джанин, держи своих самцов сосредоточенными на бое! — радостно рассмеялась Элэд, растаптывая обломки роботов под ногами прежде, чем у них был шанс приблизиться к её стае. — Они выставляют меня в дурном свете! — Э, если самец прав, он прав. — Взрывы сотрясали землю перед стаей военачальницы Игрит, не давая сотням стальных фигур добраться до её пленников. Сама военачальница, ужасающее месиво из когтей, торчащих из шеи и рта, поймала полуразрушенного робота и раздавила его в лапе. — Ах, обожаю хорошо продуманную засаду. Особенно когда обращаешь её против врага. Продолжайте пользоваться гранатомётами, мальчики. Если хоть один из этих блестящих жуков до вас доберётся — завтра без выпивки! Вот как нужно вести войну! — Она издала радостный клич, грея лапы у огромного костра, устроенного её стаей. — Говорила же, мы не зря притащили тяжёлое вооружение! Девчонки, присоединяйтесь к веселью, не стесняйтесь! Ваша выпивка тоже на кону, между прочим! Калайса, держи эту мразь подальше от моих пленных. Теперь это наши Нормалы. — О, то есть ей можно бездумно жечь всё подряд взрывоопасными зажигательными, а мне пришлось выслушивать нотации? Дерьмо кузачье! — прорычала Эшбрингер, расплавляя ряд стальных прислужников, стараясь не поджечь ядовитый ил. — Держите позиции, сёстры. — Голос Драгены прорезал болтовню. — Элэд, Предайг, потери в ваших стаях недопустимо высоки. Берите пример с Игрит и Джанин и держите самцов на безопасном расстоянии. — Священный долг самцов, жертвовать собой ради племени! — вмешалась в разговор Истерзанная. — В час нужды, Святая. Было бы расточительно терпеть потери без необходимости, — бесстрастно ответила Драгена. — Мартышкина, ты слишком далеко вырвалась вперёд; отступи. Если кто-то наткнется на Ониксию, выведите её на связь. Мы ещё не встретили ни одного стального слуги... — Игнаций, помолчи, — попросила Джанин. — Элэд и Альфа не из тех, кто поднимает шум из-за поправок, но кто-то столь мелочный, как Эшбрингер, не будет столь снисходителен. — Хватит клеветать, Джанин, — прорычала Эшбрингер. — Когда самцам есть что сказать по делу, я великодушно выслушиваю их точно так же, как выслушала сейчас болтовню твоего детёныша. Отличная работа, Игнаций, даже если твоя мать впадает в маразм от беспокойства. — Мелина, доложи обстановку. — Джанин сочла за лучшее проигнорировать нареченную сестру. У Эшбрингер, может, и были небольшие признаки мутации, клыки поменьше, шёлковистый мех, вытянутая морда, но, Духи ей свидетели, когти этой самки пронзали глубоко! — Защищаем союзников, Военачальница, — тихо ответила Мелина. — Что случилось? — Джанин вызвала индикаторы здоровья стаи Мелины на дисплей шлема. Ничего необычного; большая часть стаи даже не была ранена. — Волчья ведьма Мартышкиной подчинила вас себе? Вы под атакой? — Нет, военачальница, куда хуже, — с отчаянием ответила волчья ведьма. — Здесь нет ничего, кроме бесполезных Нормалов, сдающихся толпами. Ни киборгов, ни стальных прислужников, ничего. Так мы никогда не сравняемся по числу убитых с другими стаями. Мы будем последними, посмешищем для всех! — Значит, быть посему. — Военачальница пожала плечами, рассекая прислужника и растаптывая другого. — Благополучие моей стаи важнее титула. Пусть я навеки останусь Джанин Безымянной, если придётся. Пока мы живы, шанс есть, волчья ведьма Мелина. Победа ценой беды друзей, не та победа, которой стоит хвастаться. Бетон содрогнулся, и волна трещин прокатилась по нему. Военачальница подняла лапу, приказывая стае отступить на два десятка шагов при звуке рвущегося металла и обрушивающихся труб. Что-то крупное. Решила она, чувствуя, как заколотилось сердце при виде осыпающегося вокруг камня. Может быть, какой-то чемпион? Выходи, и будешь сокрушен. ---------- Глава 6: Стальные Слуги Земля взорвалась, сопровождаемая треском рвущейся решётки, и сокрушительный удар отшвырнул военачальницу назад. Из глубины поднималась тварь размером с боевой танк, покрытая промышленной грязью. Её тело представляло собой жуткое нагромождение бронзовых и железных пластин рыжевато-коричневого цвета. Зверь выскакал из ямы на четырёх могучих ногах, его копыта крушили куски камня размером с человека одним махом. Военачальница устояла на ногах, восстановив равновесие. Её Сказитель встретил могучие рога, высекая искры, но мощь твари отбросила её обратно в ряды собственных воительниц. — Рассредоточиться! — взревела Джанин, озарённая фиолетовым светом линз существа. Из стилизованных ноздрей вырвался поток перегретого воздуха, раскаливший броню Джанин докрасна и убивший воительницу, которая успела оттолкнуть самца и разведчицу в безопасное место. Женщина просчиталась: она полагала, что её броня выдержит простое пламя, но жар, обрушившийся на неё, проник сквозь все защитные меры. Несмотря на автоматическую герметичную блокировку костюма, рассчитанную на защиту от экстремальных температур, смерть всё же настигла её, заживо сварив гордую Волкороду. Джанин одной рукой упёрлась в робота, а локтем другой ударила назад, в ближайших соратников, треснув нагрудник разведчицы и послав самку назад подобно пушечному ядру. Воительница проявила образцовую сообразительность, хватая других Волкородов прямо на лету и оттаскивая их прочь из этого ада. Внешние ожоги не представляли для них смертельной опасности. В юности, будучи разведчицей, Джанин однажды полностью погрузила левую ногу в химическую лужу по глупости, потеряв большую часть кожи и меха на конечности. Она преспокойно восстановилась после этого за несколько месяцев. Но этот кипящий жар разрывал лёгкие её воительниц, губил глаза, уничтожал внутренние органы. Она едва не поскользнулась, когда мостовая начала плавиться. Наконец она разглядела нападавшего получше. В детстве её приёмный отец часто читал ей из книжки-раскраски с изображениями давно вымерших животных. По сей день эта книга оставалась одной из самых дорогих её сокровищ, даже после возрождения Сети. И то, что стояло теперь перед ней — вплоть до мышц и хвоста, оставлявшего глубокие борозды на стене здания хлёстким касанием, — было, без сомнения, быком. Стальным быком, искусно созданным, ростом выше дота. Мартенситная сталь покрывала каждый дюйм его тела; более лёгкие круглые пластины защищали суставы, где двигались шестерни крупнее человека, поддерживаемые волоконными мышцами из неизвестного материала. Его стальные губы прогрохотали вызывающий рёв такой мощи, что он вбил одного стального прислужника в землю, порвал барабанную перепонку стражнику и треснул линзу Джанин. Стальной бык взвился на дыбы и обрушил копыта на барахтающуюся Джанин. Увязнув в расплавленной жиже, военачальница потеряла опору, и многотонные конечности рухнули вниз, прижав её к земле. Крепкий. Джанин застонала, получая вспыхивающие отчёты о вмятинах и порезах в броне. Волкороды открыли огонь, но их осколки лишь царапали латунную шкуру. — Это не обычный металл, волчья ведьма! — выкрикнул Игнаций. — Целься в суставы! — скомандовала Анисса. Стая стреляла по открытым участкам без толку, так как энергетические пузыри вспыхнули, защищая механизмы. Голова быка качнулась, разглядывая насекомых, посмевших вмешаться в его битву. Огни его линз засветились ещё ярче, ослепляя сполохами, и Нетерпеливая, повинуясь инстинкту, схватила нескольких воительниц, оттащив их прочь. Анисса не успела сделать то же самое. Мгновенно пересекая расстояние, чистые лучи света вырвались из линз зверя после многосекундного накопления энергии. Но Анисса не заметила Игнация слева от себя, не успев увидеть его вовремя из-за отсутствующего глаза. Волчья ведьма на миг замерла, и этого хватило, чтобы пострадал её брат. Луч поглотил правую руку Игнация, испарив её почти до самого плеча, и прошёл дальше сквозь мальчика, рассекая двух воительниц и самца, стоявшего позади него, убив их мгновенно. Нет. Джанин почувствовала, как внутри неё вскипает ярость, ярость, которую она в последний раз испытывала во время своего рангового поединка за титул военачальницы. Эта жестянка убила её воительниц; она посмела превратить её мальчика в Калеку! Мир остановился. Тело Джанин онемело, и давящий вес исчез. Красноватые точки заполнили её взгляд, и она обнажила клыки. Разрушение. Ничто, кроме полного уничтожения, не годилось; не будет ни пощады, ни прощения за это оскорбление. Она сотрёт эту игрушку и её создательницу с лица планеты! — Сестра... — Она замерла, услышав голос давно умершей женщины. За спинами замерших Волкородов прошла фигура, появляясь в узких промежутках между воительницами. Ростом с Джанин, голова пришелицы была навечно скошена набок, позвонок пронзал шею, засохшая кровь и белые, разлагающиеся мышцы покрывали торчащий осколок выступающей кости. Безжизненные глаза нашли Джанин, и уголки её разорванных, истрёпанных губ дрогнули в отвратительной улыбке, обнажив слишком много крошечных клыков во рту. Джанин узнала её, узнала вмятину, которую сама оставила на голове этой самке, рана до сих пор сочилась мозговым веществом. Женщина походила внешностью на истощенную жертву голодания, грудная клетка на худом теле грозила вырваться из объятий плоти. Её многосуставные пальцы, слишком длинные для обычного Волкорода, поманили Джанин. — Сдержанность... — прохрипела военачальница Террифик, возвращая мир к жизни. Волкороды сражались с прислужниками, уклоняясь от летящих ударов и стреляя в ответ, пробивая дыры в противниках. От призрака её приёмной матери не осталось и следа. Джанин сглотнула, изгоняя видения. Здесь не было никакой Террифик; почтенная военачальница погибла много лет назад из-за незрелой ошибки самой Джанин. Она надавила на копыто быка вверх, услышав, как завизжали серводвигатели её силовой брони от натуги. Бык над ней содрогнулся, один из его глаз взорвался, и рёв негодования сорвался с его губ. Машина пошатнулась назад, из разбитого глаза хлынули струи масла вперемешку с тонким предметом. Джанин воспользовалась моментом, чтобы выкатиться из-под копыт, и оглядела поле боя через линзы своих воительниц. Бертруда, сопровождаемая элитной гвардией, продвинулась гораздо ближе, чем предписывали приказы. Святая Меча метнула своё семейное копьё прямо в глаз твари. Её рыцари вели огонь, прореживая прислужников и поддерживая стаю. Ледяные Клыки вторглись на личное поле боя Джанин, но ей было совершенно всё равно. Пусть шаманки и волчьи ведьмы ворчат. Её сестра, из другого племени и от другой матери, была великолепна! Второй глаз быка ожил, накапливая энергию, чтобы покарать Ледяных Клыков. Джанин прыгнула, встретив летящий луч лезвием своего топора. Этой ночью оружие, выкованное обычными людьми давно минувшей эпохи, испытало на прочность мерзость, слепленную злобной безумицей, и нашло её уступающей. Броня Джанин автоматически включила защитный режим, запечатав голову и не оставив открытыми ни лап, ни ног. Доспех завибрировал, поглощая входящий поток частиц, пока Джанин блокировала луч, предназначенный её дальним родственникам. Индикаторы в её шлеме прислали предупреждения о стремительном перегреве. Одна за другой системы внутреннего охлаждения отключались, не в силах компенсировать жар, разогревавший внешний слой. На коже проступили ожоги. Военачальница держалась, отказываясь даже мысль допустить о поражении. Сказитель прорубился сквозь энергию и глубоко впился в зловещий глаз. Крепкие руки придали топору достаточно силы, чтобы разбить фиолетовое окно и отправить излучатель напрямую в механические внутренности. Грохот, подобный крушению поезда, сопровождал жестокое погружение устройства. Шестерни ломались. Генератор-топка изверг плазму, пока оружие продолжало стрелять, вызывая цепную реакцию взрывов, и ноги стального слуги подкосились. Механизм оказался не в силах сдержать смещение сложных систем под собственным колоссальным весом. Топливные магистрали взорвались, разбрасывая искры из суставов, больше не защищённых силовым полем. Джанин ухватилась за голову слуги и взобралась на неё, пока та испускала прощальный вопль. Безжалостно она обрушила оружие на лоб зверя, разбивая всё ещё работающие под металлической поверхностью процессоры и акустические устройства, и рёв смолк. Она прошла по спине быка, вскрывая её и создавая проёмы, выпускающие адское пламя, охватившее её саму. Ничто не имело значения по сравнению с победой, и контуры охлаждения перезапустились, успокаивая повреждённые участки её шкуры. Военачальница спрыгнула с содрогающейся в конвульсиях машины, сбросив её на прислужников, и подобрала копьё Бертруды из горящей лужи масла, приподняв его и на миг залюбовавшись его безупречным состоянием. Игнаций... Она подавила тревогу за сына. Богдан уже обрабатывал рану брата. В её времена самки выбраковывали раненых самцов, и если замечали военачальницу, проявляющую особую близость к самцу больше положенного, то нередко доводили беднягу до самоубийства постоянными доминированиями. Марти утверждала, что те времена давно прошли; сама Истерзанная сочла подобные практики недостойными Волкородов, а Альфа обеспечила исполнение её воли. Но риск был слишком велик. Многие стаи по-прежнему допускали жестокие побои самцов ради развлечения, а их военачальницы утверждали, что это закаляет их. Она помнила многих друзей, которых не сумела спасти. Разведчица, возглавляющая стаю Игнация и Богдана, потеряла ногу по колено, а стальной прислужник вспорол ей бок, разрушив рёбра. Несмотря на ранения, самка заставила себя рычать команды, назначив другую воительницу командовать и приказав ей заняться ранами товарок по стае. Это зрелище вдохновило Джанин. Надёжная и исполнительная девчушка. Военачальница не имела права проявлять слабость. Она должна всегда быть опорой, за которую остальные могут ухватиться, и должна всегда знать, что сказать и сделать. Никто не заставлял Джанин претендовать на свой ранг, и теперь на ней лежал долг его поддерживать. Подтрунивание, напускная бравада, всё это было частью образа. — Спасибо, Бертруда! — Джанин помахала оружием над головой и бросила его Святой Меча, которая изящно его поймала. — А ты не совсем конченая стерва! Классный бросок! — Я презираю в тебе всё до последней капли! — донёсся пронзительный визг. — Какие приказы, Драгена? — спросила Джанин с наигранной бодростью. Она подошла к раненой разведчице и положила лапу ей на плечо. — Отдыхай, — приказала она, говоря достаточно громко, чтобы услышал Игнаций. От самца к воительнице, от воительницы к разведчице, от разведчицы к волчьей ведьме, а от волчьей ведьмы к военачальнице. Её мальчик уже не раз раздвигал границы традиций сегодня. Хотя Джанин старалась удерживать самок своей стаи от злоупотреблений в отношении самцов, помимо преподанного урока, она не собиралась рисковать его благополучием. — Не говори. Боль пройдёт. Береги кислород. Держись ради племени. Изображения хлынули на её повреждённые линзы, сообщая, что ещё один стальной слуга, напоминающий гигантского скорпиона, напал на Марти. Его клешни не сумели её поймать, а поток кислоты из жала расплавил заживо трёх Волкородов, прежде чем револьверы Мартышкиной выстрелили, разбив жало и искупав тварь в её собственной кислоте. Клешни щелкнули, закрываясь, и ткнулись вперёд подобно копьям, пробив захваченную оборонительную баррикаду. Марти уже была перед мордой твари, вжав дула прямо в миниатюрную голову. Прогремел выстрел, и существо отпрянуло назад, продолжая функционировать. Эшбрингер переключила огнемёты на полную мощность, сформировав вокруг себя ауру белого пламени, и бросилась на огромного робота-гориллу, уклоняясь от удара тяжёлой лапы. Она схватила машину за запястье и локоть, бросив через плечо. Робот ловко приземлился на ладонь и повернул всю нижнюю часть тела, пытаясь впечатать Эшбрингер в стену. Военачальница перехватила его ногу и пробила лапой сквозь металлические чешуйки, защищавшие место, где должен был находиться пателлофеморальный сустав. Её огнемёты принялись выжигать машину изнутри. Набухающий пузырь расплавленного металла поднялся перед стаей Альфы, образцово откатившейся назад без окрика своей предводительницы. Волна страха достигла пузыря, не найдя внутри живого существа, и яркую поверхность прорезал выпад. Альфа отклонилась в сторону, скучающе изучая тёмную конечность со сверкающими лезвиями на пальцах. Одним движением она укоротила руку врага, затем всунула собственные когти в глубь расплавленного металла, вскрывая бок твари, похожей на прямоходящего крокодила, и обнажая подвижные внутренности, светящиеся оранжевым. Летающий стальной слуга в форме птеродактиля прочертил след над городом и вылетел за его пределы, искусно уклоняясь от зенитного огня. Тварь спикировала на ползун, нацелив покрытые энергией лапы на контрольную башню. Прежде чем машина успела её достичь, в воздух взметнулась фигура, преодолев десятки метров одним прыжком. Некоронованный вождь Ордена Ледяных Клыков, Первый Солнечный Клинок, потянулся за мечом, и тот вспыхнул светом солнца над полем боя. Его первый удар рассёк голову слуги надвое; следующие взмахи отсекли крылья, и враг рухнул на землю перед «Неотвратимым». — Координаторы доложили, что наши датчики уловили всплеск энергии, исходивший из шпиля незадолго до атаки слуг, — ответила Драгена. — Джанин, ты ближе всех к нему. Захватить или убить — на твоё усмотрение. — По твоему приказу! — взревела Джанин и бросилась к башне, топча прислужников, пытавшихся её остановить. Анисса, Нетерпеливая и разведчицы из её стаи присоединились к ней. По правде говоря, волчьей ведьме лучше было бы остаться позади, она была третьей по силе в стае. Но Джанин помнила, насколько эмоционально уязвимой та стала после гибели своего первенца. Это едва не сорвало её миссию. Без сомнения, Анисса испытывала стыд и вину за то, что не уберегла брата от ранения. Это пройдёт; мальчик достаточно крепок, чтобы пережить эту рану, и со временем они все будут вспоминать этот случай со смехом. Но сейчас она должна была наваливать на Аниссу задачу за задачей, не позволяя молодой женщине погрузиться в печаль или страх, что мать больше ей не доверяет. Необходимая жестокость. Разговор по душам мог бы решить ситуацию лучше, и Джанин твёрдо намеревалась сесть с дочерью после битвы. Никто из них не был безгрешен; не было ни одной живой военачальницы, которая бы не совершала ошибок, приводивших к смертям. Одна даже заставила детёнышей умереть ради спасения племени, лишь для того, чтобы потерять свою шкуру под когтями Альфы. Эта женщина потеряла не только тело; записи стёрли её имя, и вечно безмолвная волчья ведьма присоединилась к Альфе в её поисках искупления через службу. Но сейчас не было времени на разговоры. И, как учила Джанин Террифик, есть не один способ решить проблему. Там, где государство запрещало физические пытки, её военачальница прибегала к психологическим истязаниям, и Мартышкиной с Джанин нередко приходилось вставать у неё на пути, чтобы предотвратить самые чудовищные преступления. Хотя сама она никогда бы не совершила преступлений своей приёмной матери, основа для поиска альтернативных путей решения проблем была прочной. Поступки докажут Аниссе, что она нисколько не утратила материнского доверия. Она лишь надеялась, что её дорогой Игнаций и драгоценная Анисса найдут в сердце силы простить то полное предательство, которое их мать будет вынуждена совершить после завоевания. ---------- Глава 7: Техно-Королева Массивные ворота, ведущие внутрь шпиля, выдержали и обстрел кускострелов, и кислотные гранаты. Анисса даже попыталась процарапаться сквозь них когтями, но на поверхности не осталось ни царапины. Сказитель подарил стали поцелуй, вмяв тонны металла внутрь, и Джанин встретил автоматический огонь защитников. Пули сыпались, точно галька, по её броне, и она отметила присутствие пятидесяти человек. Она схватила одного и выругалась, когда пленница взвыла от боли, а зелёная ткань её плаща вспыхнула. Кулак Джанин сомкнулся, оборвав её жизнь. Чёрт, броня всё ещё была раскалена. Сдержанность! Сдержанность, идиотка! Эти люди ничего не сделали твоей стае, никаких пыток! Она протиснулась внутрь, расширив трещину во входе, обезглавив трёх охранников и убив четвёртого возвратным взмахом навершия топора. Шаманка рванулась в самую гущу, перепрыгнув через военачальницу и заблокировав часть пуль. Она схватила солдата и откусила ему голову, театрально пережёвывая плоть, пока красные брызги усеивали шлемы остальных охранников. — Шаманка, — вздохнула Джанин, удержавшись от того, чтобы расплющить обезоруженного солдата. Её дочь успела насадить двух охранников на когти и теперь тянула хрипящих мужчин к своим челюстям. — Каннибализм запрещён. — Благословенная Мать этим занимается, — ответила Нетерпеливая, пожирая внутренности. — А если Разорительница снова нырнёт в плазму, ты последуешь её примеру, шаманка? — Возможно. Зависит от того, прикажет мне Благословенная Мать или нет. Чёрт, как же ты меня иногда бесишь, Йеннифер. Джанин устало усмехнулась. У неё самой была слабость к человеческой плоти. В каком-то смысле это укоренилось в её психике с первых дней, когда её бросили в ямы и она впервые попробовала плоть детёнышей. В те тёмные дни бои в ямах нередко заканчивались смертью; такова была просто природа вещей. Ты отнимал жизнь; ты её съедал; и ты нёс погибшего соплеменника внутри себя. Эти обычаи всегда ужасали Ледяных Клыков, которые держали своих детёнышей подальше от племени, изнеживая их. Нормалы считали поедание погибших врагов чем-то отвратительным, и Династ поддержал их желание, запретив употребление человеческой плоти по всей стране. Глупцы. Не то чтобы Племя Волка пожирало пленных. Мясо есть мясо. Но приказ есть приказ, каким бы идиотским он ни был. Если большой босс и Благословенная Мать хотели, чтобы они прекратили есть человеческую плоть, Джанин старалась следить, чтобы её воительницы следовали четким указаниям. — Хватит. — Лезвие Джанин коснулся шеи шаманки, и её девочка выронила тело из лап, голодно поглядывая на остальных. Сопротивление врага прекратилось, когда в бой вступили Анисса и её разведчицы. Окружённые великанами в тёмной силовой броне, свидетели их превосходящей скорости и силы, охранники бросили оружие и подняли руки. Джанин ничего не сказала обеим своим дочерям, а направилась прямо к мужчине, чей костюм нёс знаки различия офицера, фиолетовый плащ, украшенный золотой короной. Джанин сунула морду прямо к его лицу, наслаждаясь страхом в его глазах при виде своих клыков, и решила не хватать его. — Веди нас к королеве, человечек. — Только если пообещаете п-пощадить моих солдат, — заикаясь, пробормотал охранник, стуча зубами от ужаса. — Обещаю. Если это будет в моих силах, я обеспечу безопасность твоих солдат, даже ценой собственной шкуры. — Джанин перестала его запугивать. Верность своим была своего рода благородством, которое она могла уважать. Она назначила двоих воительниц ухаживать за ранеными, а остальные сопроводили их дальше. Пока они проходили по стальным коридорам, тускло освещённым жёлтым светом, Джанин всё ещё чувствовала едкое зловоние, висевшее в воздухе. Рабочие и слуги, мужчины и женщины в белых, жёлтых и зелёных костюмах химзащиты, трудились в мастерских, собирая энергетические винтовки и экзокостюмы. От них разило страхом. — Кто они? — поинтересовалась Джанин. Цвет костюмов различался, но одна деталь оставалась неизменной: железный ошейник на шее каждого. Военачальница схватила ближайшего рабочего, притянув подростка ближе. — Что означает это железо? — спросила она, постучав по устройству. — Пожалуйста. — Подросток разрыдался, вызывая в ней отвращение своей слабостью. Ошейник издавал гудки, постепенно учащавшиеся. — Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня; я буду хорошим; я не нарушал никаких правил, я не... — Отпусти его! Рык Джанин утихомирил её стаю, пока офицер дотянулся до пистолета и выстрелил ей в запястье. Луч не причинил вреда; её лапа оттолкнула подростка обратно на место, и она уставилась на капитана. Гудки прекратились. — Эти люди, механики и инженеры. Они получили надлежащее образование в профессиональной школе ремёсел Её Превосходительства. — Офицер отвёл взгляд и поднял руки, успокаивая рабочих. — Её Превосходительство дала им многое, поэтому если кто-то из них попытается сбежать, не расплатившись, взрывной ошейник сработает. — И сколько им нужно, чтобы выкупить свою свободу? — спросила Джанин. — Пока не умрут, — ответил офицер. — Знание, самая ценная вещь на свете, а Всевидящее Величество владеет секретами своего ремесла. Я бы сразу оторвала себе голову. Или занялась саботажем производства, вместо траты жизни в рабстве. Решила Джанин и вызвала Драгену. — Доклад, сестра. Владения Техно-Королевы полны рабов. Проследи, чтобы никто не пытался выгнать их силой. Запроси немедленную помощь капитана Кристобо и Игрит для разминирования. — Она передала видео, записанное её шлемом. — Прин... — Беспокоишься о безопасности слабых? Как скучно. Я надеялась, что твой род окажется практичнее, — произнёс женский голос сквозь помехи, прервавшие Драгену. — Кто ты? Как ты попала на защищённый канал? Назовись! — потребовала Джанин. — Не кипятись, мутантка, — рассмеялась незнакомка медовым голосом. — Это ведь ты явилась на шесть минут позже ожидаемого. Ты сейчас в моих владениях. Здесь нет ничего, что было бы мне неподвластно. Поторопись, или мне активировать пару ошейников, чтобы подстегнуть тебя? Джанин отключила связь, будучи полностью уверенной, что вычислила ту, кто вмешался в её каналы связи. Они двинулись по коридорам к квадратному промышленному лифту, явно рассчитанному на размещение стального слуги. Каждая стена, каждая комната, через которую они проходили, включая уборные, были увешаны рядами камер, стилизованных под человеческие глаза. Их веки сужались, пока камеры провожали Волкородов взглядом. Ещё больше камер покрывало внутренние стены лифта, и Анисса подошла к одной из них, начав вычищать застрявшие в клыках куски металла, используя отражающую поверхность объектива как зеркало. Псевдоглаз расширился от возмущения и захлопнулся. Анисса пожала плечами и перешла к следующей под смешки своих разведчиц, пока офицер нажимал кнопку, поднимая платформу. Джанин ожидала ловушку. Она ожидала, что лифт рухнет, или взорвётся, или из открывшихся щелей хлынут яд и кислота. Она представляла орды стальных прислужников, вскрывающих крышу, чтобы подставить их под артиллерийский огонь сверху. Но ничего подобного не произошло. Лифт поднялся до центра башни, и двери разъехались, открыв гудящих стальных прислужников, порхающих по ангарам, где размещалось более двадцати стальных слуг. Рабочие усердно трудились, собирая сложные технологические компоненты для установки внутрь подвешенного стального слуги; ещё шесть уже стояли собранными и бездействовали в ожидании. Никто из рабочих не смел взглянуть на Волкородов; страх перед наблюдающими прислужниками удерживал их за работой. Джанин крепче сжала топор, заметив следы засохшей крови на поверхности одного из ящиков. Их оставили намеренно, и как предупреждение подданным, и как насмешку над завоевателями. Когда платформа достигла верхнего этажа, нервный капитан со своей охраной повёл их к запечатанным дверям. Ловушек не было, внезапной засады не было, атаки не было. Двери открылись, и группа шагнула в стальные покои, вдохнув чистый, переработанный, прохладный воздух. Их цель находилась на противоположной стороне широкого зала. Возвышение поддерживало её простой стальной трон. Справа и слева от неё тянулся ряд тихо гудящих баз данных и серверов, точно советники при правительнице. Чёрная плитка ромбовидной формы покрывала пол в строгом порядке. Единственный золотой и два бронзовых диска прочно сидели в центре купольного потолка. Сама Техно-Королева выглядела как молодая женщина в лёгком экзокостюме до самой шеи. Фиолетовый плащ ниспадал с её золотых наплечников. Золотая корона с красным рубином удерживала её короткие каштановые волосы, пока насмешливые зелёные глаза изучали незваных гостей. Её кожа была слишком идеальной, малейшую шероховатость или шрам удалили хирургически. Чаша с фруктами стояла на подлокотнике её трона, заставив Джанин задуматься, откуда та её раздобыла. Торговля, без сомнения. Но с кем? От неё пахло клубникой. — Моя королева. — Капитан преклонил колено. — Прошу прощения, но... — Хватит пресмыкаться, Борс! — ответила женщина, любуясь броней Волкородов. — Думаешь, ты мог бы привести их сюда без моего ведома? Если они здесь, значит, так я пожелала. Возрадуйся! Ты был послушным холопом. — Техно-Королева. — Джанин опустила лезвие топора к полу, послав дрожь по куполу как невысказанную угрозу. — Твой город пал. Твоё королевство лежит в руинах. У тебя нет иного выбора, кроме как сдаться... — Что ж, ты верна в двух пунктах из трёх. — Женщина зевнула. — Это место действительно превратилось в руины, верно. Мне больше не нужно его дальнейшее существование. — Моя королева? — Борс поднял голову. — Да, ты не ослышался, Борс. Ты выглядывал наружу? — Женщина нажала что-то на своём троне, и позади неё замерцал голографический экран, полный изображений отравленных, иссохших окрестностей её владений. — Кто в здравом уме захочет править дерьмом с гарниром из дерьма? — Но, — охранник с трудом подбирал слова, — моя королева, это же вы сами выпустили яд на наши земли! — Естественно. Это послужило моим целям. А теперь помолчи, Борс; я хочу развлечься беседой с примитивами. — Изображение на экране сменилось руинами разбитых стальных слуг, а также нескольких машин, ещё сражающихся с военачальницами. — Эта страна служила мне лишь испытательным полигоном для освоения своей силы. Инстинктивно я понимаю, как собрать даже самый сложный механизм, но если не оттачивать талант, упорный труд может его обогнать. — Твои игрушки не слишком прочные, — заметила Джанин при виде обломков. — И вот это непонимание, главная причина, по которой из тебя вышел бы никудышный учёный. — Самодовольная улыбка расползлась по губам Техно-Королевы, и она поднялась. — Метод проб и ошибок нужен для того, чтобы раздвинуть границы моего воображения. Я создаю компактное оружие, способное поместиться в неэффективные каркасы, и испытываю разные сплавы и вооружение. Многообещающие образцы прямо сейчас сохраняются в базах данных, а неудачные, отбрасываются. Блестящий ум учится на всём, включая провалы. — Расточительно, — бросила Джанин. — Ты упускаешь потенциал. Слава Армии Возвращения известна всему миру. Вы, уродцы, определённо наделали шума. Не считая вашей прародительницы, ваш род одни из сильнейших Абнормалов на планете. И всё же вот она я, создающая машины разрушения, способные прорывать ваши боевые линии и заставлять легендарных военачальниц пропотеть. И я добилась этого меньше чем за двадцать лет, используя контрафактные технологии и второсортные ресурсы! Мне пришлось строить всё с нуля: заводы, железные дороги, обучать батраков, чтобы от них была хоть какая-то польза... — Её улыбка на миг сменилась гримасой, а затем снова блеснули идеально белые зубы. — Представь, чего бы я добилась при должном финансировании и персонале. Любая страна с радостью меня примет! Военачальница Джанин... — Я не называла своего имени, — холодно оборвала её Джанин. Едва слышный щелчок в шлеме возвестил о восстановлении командной связи. Драгена ничего не сказала, и Джанин тоже хранила молчание, доверяя способности своей нареченной сестры придумать план, как переломить ход событий. Их родичи считали Волкородов тупыми дикарями. В этом была доля правды, но они забывали, кто первым принял на вооружение дальнобойное оружие. Там, где Ледяные Мальчишки искали благородство во всём, Волкороды проявляли эту же учтивость к друзьям, семье и достойным противникам. Для безумцев, одержимых иллюзиями величия, достаточно было беспощадного истребления. — Нет, не называла, мутант. Я позволила себе прослушать твои защищённые каналы. — На фоне военачальницы размер женщины больше подходил для детёныша. — Мне принадлежит всё здесь. Мужчина, женщина, ребёнок, мутант, неважно. Каждый, рождённый на этих землях, мой, и я распоряжаюсь им по своему усмотрению. Так что вот моё предложение. Сразись с моим последним изобретением. Если победишь, я... — Ты не в том положении, чтобы делать предложения. — Джанин сжала древко Сказителя. — Разве? Глупая псина, ты неспособна понять смысл моих слов или не осознаёшь текущее положение? — Женщина вдохнула. — Хорошо, приму твою ребяческую угрозу всерьёз. Тронешь меня, и каждый работник на моих заводах взорвётся. Я позаботилась показать вам стальных прислужников по пути сюда. Это лишь верхушка горы. Ослушаешься меня и они, вместе со стальными слугами, обрушатся на твоё отребье, нанося новые потери. О да, конечно, они проиграют; я не питаю иллюзий, но это будет пиррова победа, не так ли? Мёртвые солдаты, ноль гражданских, разрушенный город в довесок... С другой стороны, если победишь ты, я с радостью сдамся. — Техно-Королева занесла палец над кнопкой на троне. — Так какой из двух вариантов ты предпочитаешь? — Есть и третий вариант. Я могу убить тебя раньше, чем твой палец сдвинется хоть на миллиметр. — предупредила её Джанин. Техно-Королева выгнула бровь и разразилась смехом. — Можешь... конечно, попробовать, — выдавила она сквозь смех, с трудом сдерживая веселье. — О, Джанин, ты меня забавляешь! Честность за честность. Я узнала пределы своего тела много лет назад. — Вспышка гнева, достойная Волкорода, мелькнула в глазах женщины. — И я это учла, чтобы больше никогда не быть беспомощной, — прошипела она, проведя рукой по лицу. Успокоившись, тиранша продолжила прежним приятным тоном: — Этот комплекс полностью автоматизирован. Давай, взмахни своим топором, и узнай, насколько ничтожны твои реакции и скорость в сравнении с защитными системами, установленными твоей покорной слугой. — Техно-Королева хлопнула в ладоши. — Прости за возбуждение и оскорбления, но ты такая забавная! Это ожидаемо от невежественной дикарки, но уверяю тебя, нет ничего, чего я не могла бы сломать. — А это ты сможешь сломать? — Джанин кивнула на свой топор. Улыбка сползла с лица Техно-Королевы. — Его создал не ИИ и не одарённый силой человек. Обычные учёные сделали его в шутку. На день рождения. Сможешь его уничтожить? — Не прямо сейчас, — признала тиранша. — Но я могу уничтожить тебя, а со временем воспроизведу знание о том, как изготовить материал, использованный для создания этой лесорубской безделушки, — ледяным тоном сказала Техно-Королева. — Если считаешь меня профаном, не осознающим своих пределов, валяй, брось эту монетку, но уверяю, это сопротивление принесёт тебе лишь разочарование и гибель твоих солдат. Я останусь жива, а ты всё равно будешь плясать под мою дудку. Но я бы предпочла, чтобы ты сама сделала логичный выбор. — Не ожидала, что ты окажешься сторонницей свободы. Так вот как ты стала королевой? — спросила Джанин. — Разумеется. Я дала каждому тот же выбор, что пришлось сделать мне самой. Вот Борс может подтвердить правдивость моих слов. — Техно-Королева кивнула на своего офицера. — Если разбомбить достаточно много людей на миллион кусочков, даже самые тупейшие встанут в строй. Сильные правят, Джанин; хотя бы это ваше племя блохастых дикарей поняло верно. Но довольно обмениваться любезностями. Делай свой выбор, Джанин. Джанин на миг задумалась, тяня время, пока Драгена завершала приготовления. По правде говоря, особого выбора здесь и не было. Какой прок от земли без людей? Да, Армия Возвращения покоряла тех, кто отказывался присоединиться, и в прежние дни они совершали непростительные ошибки, из-за которых поклялись никогда больше не повторять акт геноцида, никогда больше полностью не стирать чужую культуру или нацию. Государство заставляло жестокие племена, такие как ораисы, сократить насилие, но в остальном предоставляло им меру самоуправления, взращивая их развитие терпением. Династ ясно выразил свою волю. Под его знаменем Армия Возвращения стремилась интегрировать всех. Одна нация. Один мир. Имперский идеал, медленно поглощающий традиции, наводящий мосты между народами, показывающий, что они не так уж и различны, и что независимо от уклада родители хотят видеть, как их детёныши преуспевают и процветают. И, выстраивая эту сверхдержаву, Армия Возвращения устраняла любой шанс нового Истребления. Таким образом, её долгом было спасти местных жителей. Джанин скривилась, изображая муки над своим решением и подпитывая эго Техно-Королевы. Члены Племени Волка не могли отращивать утраченные конечности, как тролли. Но Благословенная Мать даровала им объединяющую связь, их Силу, что превращала победителей жестоких битв в улучшенные версии себя, пока однажды они не достигали расцвета. Их врождённая агрессия и жажда доминирования проистекали именно из этого. Она достигла своего расцвета много лет назад, и врачи, проводившие её регулярные осмотры, подтвердили усиленную способность к заживлению и значительные физические изменения в её органах. Болтовня и обман сослужили свою службу. Ожоги на её коленях и ногах больше её не беспокоили. Джанин ухмыльнулась, приветствуя вызов. — Начинай. ---------- Глава 8: Против Техно-Королевы Военачальница едва успела договорить, как сверху обрушилась атака. Золотой диск сорвался с потолка, по его гладкой поверхности пробежала рябь, из неё выдвинулись шестерни, и круг обратился в человекоподобную фигуру, размером сравнимую с ней самой. Согнутые назад суставчатые ноги ударили, и она позволила столкновению швырнуть себя в перекат, уклоняясь от клинковых рук, нацеленных ей в шею. Пинок дал ей нужное расстояние, и она парировала клинки, поймав их на древко Сказителя. Тут же робот-противник ударил снова, используя ногу как руку. Три когтя сомкнулись на её колене, сминая металл и пытаясь дёрнуть военачальницу в сторону. Джанин ответила, сократив дистанцию, оттолкнув клинки вверх и ударив машину головой. Та воспользовалась её коленом как трамплином для смягчения удара, отпрыгнула назад и приземлилась на одну ногу. Их танец возобновился. Финт правым клинком должен был скрыть настоящий выпад золотого противника. Джанин уклонилась от основной угрозы и локтем сбила клинок вниз. Она наступила на его плоскую поверхность, обрушив Сказителя на левый наплечник машины, разрубив его, и раздавила зажатое лезвие пополам тяжёлым топотом. Инстинкты Джанин спасли её артерии, когда две конечности выстрелили из бочкообразной груди, их лезвия оставили глубокие порезы на её горжете. Машина намеренно вывернула собственную конечность, пожертвовав оружием ради свободы, и крутанулась вправо, избежав основной силы удара, но всё же приняв часть на себя. Она разменяла оружие и плечо на шанс добраться до её шеи. — Неплохо, — сказала Джанин золотому роботу. — Но сюрпризы работают только один раз. Они начали третий обмен атаками, высекая искры при столкновении оружия. Джанин перешла в оборону, изучая движения и стиль противника. Машина была быстрой, легко сравнявшись с её скоростью, но её прочность не соответствовала уровню. Поршни, шипящие провода и смещающиеся шестерни виднелись сквозь прореху в плече. Постоянный град выпадов напомнил Джанин о начинающем мечнике из Ордена Ледяных Клыков. Они спарринговали ради забавы; Джанин пользовалась дубиной, а парень, двумя клинками. На протяжении всей дуэли он использовал одни лишь колющие выпады, пытаясь заставить её кровоточить, и сдался лишь после того, как она сломала его оружие. Это было приятное развлечение, так что Джанин даже не укусила его; она сама перековала сломанные клинки, подарив рыцарю-капитану двуручный меч взамен утраченных фамильных реликвий. Этот золотой бот применял похожий шаблон. У него были начальные знания о финтах и обманных манёврах, а использование ног было довольно неортодоксальным. Каждый раз, когда его клинки захватывали топор Джанин, он пытался ударить ногой, целясь когтями в треснувшие участки её брони. Но этот стиль делал его предсказуемым. Джанин нарочно позволила захватить топор и пнула прежде, чем машина успела среагировать. Её когти вырвали металл из золотого запястья и отправили робота кувырком в стену, с четырьмя рассеченными отметинами на бочкообразной груди. Укол раздражения пронзил ногу военачальницы. Пинок раздробил когти на её указательном и среднем пальцах ноги, и с каждым следующим шагом белые и красные осколки, точно лепестки цветка, осыпались со ступни. — Может, нарастим веселье? — спросила Техно-Королева. — Мы веселились? Я думала, любезная хозяйка просто устроила нам разминку перед настоящим испытанием, — поддразнила Джанин. Тиранша щёлкнула пальцами. Оставшиеся диски упали с потолка, превращаясь на лету в те же человекоподобные фигуры, только меньшего размера и другого цвета. За исключением габаритов, роботы выглядели идентично: те же тонкие конечности без резких изгибов, кроме наплечников, те же четыре клинковые руки и ноги, оканчивающиеся когтями. Четыре линзы на их маленьких округлых головах отслеживали каждое движение противника. Они окружили её. Джанин заметила, что коричневые машины двигались медленнее. Та, что за спиной, атаковала выпадом, вынуждая её отступить, пока вторая пыталась захватить её топор, создавая брешь для золотого робота. Значит, он ваш лидер. Джанин вдыхала, выдерживая размытые стены надвигающихся ударов, блокируя, парируя, уклоняясь. Эти машины толкали её к пределу, вгоняя в транс, где она двигалась по течению, выискивая брешь. Она не могла найти зацепку в их слаженной работе. Каждая контратака блокировалась, каждая попытка разделить противников пресекалась. Джанин даже попыталась старый метод, прижаться к стене, но коричневый бот прыгнул на неё, полагаясь на товарищей, чтобы занять Сказителя. Машина закрепилась магнитными замками, оценила обстановку и оттолкнулась от поверхности в момент, когда представился шанс. Она оставила длинную прореху на боку Джанин, пока та сбивала другого врага, вырываясь из потенциальной ловушки. Их слаженность была весьма приемлема. — Полагаю, закуски пришлись вам по вкусу? — осведомилась Техно-Королева. — Ещё как. Было бы... — Порез едва не пришёлся ей по лодыжке. — ...эгоистично захапать всё себе. Волчья ведьма, шаманка! — позвала Джанин. Её топор врезался в клинки золотой единицы, и сам вес её тела оттащил их прочь. Время для равновесия пришло и прошло. Её дочери сражались спина к спине, сбивая автоматов с толку боковыми уклонами и сменой противников прямо посреди боя. Нетерпеливая прижала верхние конечности своего оппонента и откусила голову роботу, прежде чем свалить его жестоким пинком в живот, в итоге выпотрошив бронзовое брюхо. Машина стала неповоротливой, страдая от внутренних повреждений. Джанин воспользовалась этим, нанеся перекрёстный порез, глубоко рассёкший противника. Золотой бот содрогнулся, всё ещё пытаясь атаковать, несмотря на вскрытую грудь и осыпающиеся шестерни. Второй удар покончил с ним, разрубив болванчика пополам в поясе. Обе части рухнули на пол, изрыгая струи дыма и искусственные мышечные волокна. В окулярах угас свет. Её дочери сражались спина к спине, сбивая машины с толку боковыми уклонами и сменой противников прямо посреди боя. Нетерпеливая прижала верхние конечности своего противника и откусила голову роботу, прежде чем свалить машину жестоким пинком в живот, в итоге выпотрошив бронзовое брюхо. Анисса уклонилась от клинков, летящих ей в шею, и потянулась за спину. Выстрел из кускострела дёрнул робота с земли, и волчья ведьма приземлила круговой удар ногой ему в голову, отправив тварь на пол. Она наступила ему на спину, выстрелила ещё пять раз, а затем топнула в брешь, растоптав уязвимые части и окончательно выведя врага из строя. — Браво! — Техно-Королева зааплодировала, сбегая по лестнице, точно взволнованная девчонка, получившая долгожданный подарок. — Браво! Великолепное выступление! Похоже, даже вольфрамовый сплав не сыграл роли. Тц, а я так на него надеялась, учитывая, каких трудов стоило его раздобыть... — Она достала с пояса небольшой портативный терминал и принялась яростно печатать. — Не принимайте на свой счёт, мой промах, мой просчёт. Вы выступили великолепно... — Ты не выглядишь расстроенной поражением, — заметила Джанин, приближаясь к безумице. Связь военачальницы наполнилась смесью неровного барабанного стука и рычания. Это был личный язык Племени Волка, почти забытая реликвия прошлого, и теперь он сообщал военачальнице план её нареченной сестры. — С чего бы мне расстраиваться? Эмпирические методы необходимы для любого настоящего прогресса, вне зависимости от обоснованности теории. Наука, даже неестественная наука вроде моей, питается практическими результатами. Эти машины сравнялись с вашей скоростью. С аппаратной частью всё в порядке; со временем я обновлю их программное обеспечение... Джанин нанесла удар. Её топор рассёк воздух с оглушающим воем злого духа. Сама мощь её восходящего замаха сбила с ног нескольких охранников напором ветра. Ничего страшного, они выживут. Но эта... Слишком опасна. Чистый талант, и ни капли человечности за ним. Клинок остановился перед тонкой шеей, отскочив от невидимого барьера, заставившего Сказителя задрожать в лапах военачальницы. — Говорила же. Не страдаю заблуждением, — беззаботно бросила Техно-Королева, всё ещё печатая. — Я учла любую случайность, псина. — Она вздохнула, завершив расчёты, и повернулась лицом к Джанин. Перемена в её позе отвела лезвие топора ещё дальше. — Настоящая жалость. Мы могли бы стать отличной командой, военачальница. По моей прихоти ты могла бы вознестись до небес и выше. Представь. Партнёрство, где каждое твое желание исполняется мгновенно. Скажи мне. Почему ты отвергла мою сдачу в плен? — Прогнившая, — сказала Джанин, пытаясь пробить барьер. — Поясни. Мне недоступны остроты тупиц. — Зелёные глаза сузились. — Твоя черствость к остальным. Твой долг заботиться о них, но вместо этого ты довела их до разрухи, укрывшись в безопасности, играя с игрушками и создавая механические кошмары, имитирующие компанию. Правительница обязана знать лучше. Человек был бы лучше. Ты же не то и не другое; просто безумная душа, тоскующая по сну без сновидений, — прямо сказала Джанин. — Тоскующая? Мои слёзы высохли давным-давно, военачальница. Не человек... — Выражение лица Техно-Королевы скисло. — Какая невежественная чушь. Позволь просветить тебя, на что способен настоящий человек. — Её палец указал влево. Волна силы ударила в бок Джанин, впечатав её в стену. Крушащее столкновение миновало броню и пришлось прямо по внутренним органам, заставив Джанин захлебнуться собственной кровью и рвотой. Колющая боль стиснула сердце, пока кровь в жилах словно потекла вспять. Гравитация. Глаза Джанин расширились. Устройства Техно-Королевы командовали ею, усиливая и мастерски управляя этой силой природы. Невидимый водоворот подтащил её ближе к ногам женщины и бросил распластанной. Гранаты, брошенные её солдатами, образовали облако над миниатюрной фигурой тиранши. Техно-Королева даже не попыталась защититься. Пока гравитация выгибала кислотный ливень к полу, его испарения поднимались к потолку. Не сделав ни единого жеста, тиранша швырнула Аниссу и её разведчиц на пол, поймав их таким же образом, как и Джанин. Невидимая сила вдавила Нетерпеливую в обломки, постепенно увеличивая давление на неё и добавляя повреждений её броне. За осознанием пришёл страх. Несмотря на всю свою свирепость, Племя Волка было народом, живущим стаями. В те времена, когда даже сил военачальницы не хватало, чтобы выиграть охоту, они искали помощи у сородичей. Связанные видеопотоки со шлемов членов стаи предоставили родне точность в наведении, пока она проявляла свою силу. Страх сменился ужасом. Ужас превратился в чистый террор, окрасив часть меха Джанин в белый цвет, когда сквозь неё прошла Волна Страха военачальницы Альфы. Альфа, сильнейшая военачальница, обладала вторичной силой. Многие люди испытывали беспокойство или дискомфорт, приближаясь к ней, и списывали это на простое следствие её ужасающего облика. Более суеверные предполагали присутствие фантомов, витающих вокруг сразившей их. На самом же деле Альфа пассивно излучала страх, достаточно мощный, чтобы вызвать остановку сердца даже у храбрейшего из людей. В отличие от большинства сил, её способность была пассивной, из тех, что всегда активны. Благодаря постоянному, железному самоконтролю Альфа овладела и удерживала этот ужас внутри собственного тела, орудуя им, точно карающим бичом. И теперь она выпустила его точечным лучом, но даже одно лишь его касание заставило Джанин потерять контроль над собственным кишечником. Техно-Королева рассмеялась, прижав ладонь ко рту, не устрашённая страхом. Круглый проём появился в стене, расплавленный лучом военачальницы Зеро. Тёмный свет поглотил все прочие огни, все отблески, катясь к Волкородам и тиранше. Его натиск оборвался без предупреждения. Поток тёмной материи безвредно рассеялся о гравитационный щит, не сумев ни навредить тиранше, ни вызвать взрыв, способный обрушить верхушку шпиля. — Весьма продуктивное отвлечение. — Женщина указала на собственную голову. — Что? Вы ожидали, что я не подготовлюсь к очевидным опасностям ментальной силы? Нет уж, мои драгоценные псинки, я не паду так легко и никогда не стану рабой чужой воли. Кибернетика в моём теле способна перезапустить или снять нагрузку с моих органов. А операция на мозге сделала меня невосприимчивой к психическим атакам. Имея это, — Техно-Королева указала на банки данных рядом со своим троном, — у меня достаточно сведений, чтобы довести мои творения до совершенства, и веские доказательства моих возможностей. Скажу так: этот испытательный полигон послужил своей цели. Пора сровнять территорию с землёй и удалиться. — Сровнять, моя королева? — спросил Борс, ковыляя ближе к королеве. — О, пожалуйста, Борс. Неужели кто-то из вас всерьёз думал, что я прощу хоть кого-то в этом регионе после того, что вы, ублюдки, сделали с моими родителями? — спросила Техно-Королева. — Но... Ваше Величество, это случилось больше тридцати лет назад! — Борс прижал руку к груди. — Не осталось ни единой живой души, что видела бы то ужасное жертвоприношение! Вы сами положили конец этому мерзкому извращению правосудия! Десятки тысяч выжили благодаря вам! — И почему мои поступки, их благодарность или неблагодарность должны иметь значение? — Техно-Королева склонила голову в искреннем недоумении. — Я дала клятву покончить с народом этой жалкой страны, и что может быть лучше, чем выжать эти земли досуха себе на службу, заставив вас при этом меня боготворить? Кстати, говоря о службе, кажется, я припоминаю, как ты отправил ко мне своего сына... полтора года назад, если быть точной... — Она прижала два пальца к губам. — Что. Ты. Сделала? — Охранник сорвал капюшон и шлем, глядя на женщину собственными глазами. — Смотри и узришь, преданный Борс. Заодно самое время испытать ещё одно моё изобретение. — Женщина приятно улыбнулась, и стальные стены вокруг зала сдвинулись, открывая сокрытый кошмар. Джанин повидала многое в жизни. Она наблюдала, как молодняк её племени умирал от голода. Она была свидетельницей того, как целые деревни пожирались Искажёнными. Джанин своими глазами видела пытки в лагерях рабов, где жестокие хозяева намеренно затягивали страдания несчастных, чтобы преподать урок остальным. Она помнила, как Военачальница Террифик творила своё колдовство, безжалостно калеча налётчиков, медленно вырывая кости из их тел. Но она никогда не видела ничего даже отдалённо похожего на это обиталище безумия. Живые люди усеивали открытые отсеки, удерживаемые остро отточенными упряжками, не дававшими их ранам затянуться. У них не хватало конечностей; с некоторых содрали кожу, обнажив иглы, пронзающие лёгкие. Другие слабо булькали, дёргаясь, пока странные жидкости капали через трубки, вставленные в их горло. У пленников были удалены глаза, уши и голосовые связки. Они истекали кровью, скапливающейся в небольшом круглом канале, опоясывающем зал. Силовое поле не пускало внутрь помещения удушающую вонь испражнений. — Нравится, что видите, псины? — весело спросила Техно-Королева. — Я назвала это Машиной Боли. Грубовато, знаю, но простите, я была довольно уставшей. Биология не мой конёк, так что понадобилось множество тел, прежде чем я усовершенствовала метод сохранения подопытных в непрекращающейся агонии, поддерживая при этом приток питательных веществ для избежания преждевременной кончины. — Ты... — задохнулся капитан охраны, падая на колени и глядя на фигуру на стене. Детёныш-Нормал, изувеченный, как и остальные. Он всё ещё кровоточил из глазниц. — Что... Что это значит? Ты обещала нам, что наши дети будут жить в раю... — И ты мне поверил? Борс, ну ты и идиот. Никто из твоих предков и пальцем не пошевелил, чтобы спасти мою семью, а ты ждёшь, что я прощу и забуду? Твои родители, скорее всего, были в толпе, отнявшей у меня всё и поработившей меня! Рай? Ха! Я утащу вас всех в ад, туда, где вам самое место! — взревела Техно-Королева, отбросив свой безмятежный облик. Борс поднялся, захлёбываясь собственной бессловесной яростью, и нашарил пистолет на поясе. Он выкрикнул своё горе и скорбь всему миру, целясь в улыбающуюся женщину. Гравитация подкосила его ноги, вынудив согнуться и попытаться ползти к ней. Капитан закричал снова, на этот раз от физической боли. Техно-Королева с усмешкой наблюдала, как давление смяло офицера в лужу расплавленных внутренностей и костной пыли. Джанин застонала, отрывая себя от пола. Гравитация ослабила хватку, но на её место пришло что-то другое. Крюки и скальпели, казалось, рвали её кожу; иглы превращали каждый вдох в агонию; жгучий яд разливался по венам, не давая ни отсрочки, ни облегчения. Мозг горел огнём, вибрация стимулировала болевые рецепторы по всему её телу, а руки дёргались, пока острые края упряжи удерживали её разум в плену... Я переживаю их ощущения. Джанин заставила себя поверить, что её органы всё ещё функционируют. Мучения каждого человека на стенах этого зала обрушились на Волкородов, грозя задушить их. Натиск не коснулся перепуганных охранников. Эта мерзость была точна. Пока разведчицы катались по полу, борясь за каждый вдох, Анисса и Нетерпеливая хватались за бока, тщетно раздирая собственную броню в попытках унять зуд в лёгких. — Как ты смела? — Джанин сделала шаг на дрожащих ногах. — Твой собственный народ... — О, прошу тебя, мои родители, мои братья и сёстры, и я сама были их народом. — Техно-Королева нахмурилась. — Разве это остановило их от того, чтобы сжечь мою семью на костре и заставить меня смотреть? Я освободила себя, и теперь, когда я стала контролировать ситуацию, я вдруг должна первой прекратить? К чёрту это. Эта помойка заплатит за издевательство над моими близкими. Здешний народ ответит за каждую смерть, преданную пламени. Я подарю им пламя, которое они никогда не забудут. — Техно-Королева обвела рукой вокруг. — Понимаете ли вы потенциал моего чудесного изобретения? Идея пришла ко мне, пока я умоляла, молила всех богов вселенной позволить мне забрать боль моей семьи, пока они горели, бьясь в судорогах. Но вселенная так и не ответила, так что мне пришлось самой исправить эту ошибку. Это устройство передаёт каждую эмоцию этих мешков с мясом прямо в ваши крошечные мозги. Мало того, оно ещё и записывает чувства и способно высвободить их в любой момент. Джанин сделала самый тяжёлый шаг в своей жизни. Её утраченная... нет! Настоящая, её настоящая рука с трудом удерживала Сказитель. Она обмочилась, скривившись от жгучего пламени внутри живота. Она прикусила язык, пытаясь оттолкнуть от себя чужеродные страдания, шепча молитвы духам и уже не понимая, где заканчиваются её собственные чувства. Каждое нервное окончание пульсировало болью. Против собственной воли военачальница плакала, продолжая идти, чтобы покончить с этой стервой. Один шаг. И ещё один. Всего тридцать с небольшим, и она сотрёт эту улыбку с её лица. Шаг. Ещё один. Джанин собрала волю в кулак, заставляя тело двигаться вперёд. Она сделала ещё один рывок, ощутив что-то странное, и споткнулась, упав на одно колено. У неё на глазах пластины доспеха завибрировали. Трещины в стали расширились, и она начала кровоточить из каждого отверстия. — Или вот такое оружие, — сказала Техно-Королева. — Вибрации, заключённые вокруг твоей туши простым пузырём. Чувствуешь, как лопаются сосуды? Хорошо. Постарайся продержаться ещё немного. Выйдут отличные кадры для убеждения будущих покупателей. — Женщина уселась на трон, раскинув плащ по сиденью. — Что ж, довольно закусок! Переходим к главному блюду! Я одержала победу над материальным и нематериальным! Осталось духовное! Разорительница! Ты, трусливое, бесполезное, одержимое безумием животное! Я бросаю тебе вызов! Выходи, или найдёшь свой к... Башня содрогнулась, будто попала под массированный обстрел. Свежий проём появился там, где прежде стоял лифт. Целая секция шпиля исчезла, и тонны камня и стали обрушились лавиной. Пол под Волкородами вспучился, вытолкнутый простым, небрежным шагом создания, вошедшего в зал. Джанин вдохнула, осознав, что устройство, испускавшее вибрацию, уничтожено. Жёлтый свет залил помещение, льющийся из засыпанного пылью прохода снаружи, где на фоне белого диска луны вырисовывался тёмный силуэт. Повелительница Повелительниц наступала. Её губы дёргались, обнажая клыки, а красная слюна стекала по челюсти. Янтарные зрачки расширялись и сужались, силясь сфокусироваться на цели. Она выпустила когти, проходя мимо Аниссы, и Нетерпеливая застонала, бросившись вперёд, чтобы оттащить сестру от ярости, которой была Разорительница. Божественная стопа смяла наплечник волчьей ведьмы, промахнувшись мимо плеча на волосок. — Ты позвала, — спокойно произнесла Благословенная Мать. ---------- Глава 9: А Что Если Нет? — Наконец-то! — Техно-Королева зааплодировала. — Знаменитая Разорительница. Я изучала тебя некоторое время и полагаю, что мы с тобой во многом похожи. По правде говоря, я ожидала тебя куда раньше. Что ж, полагаю, могу простить некоторые отклонения от графика. Мы обе настрадались... — У меня нет времени слушать твои слёзные истории, тиранша, — сплюнула Разорительница, встав на четыре конечности. Прародительница вытерла слюну с подбородка и глубоко вдохнула, закашлявшись, когда эмоции захлестнули её разум. Пар взвивался из её пасти, на миг заволакивая глаза. Джанин поднялась на лапы, осознав, что её саму больше ничего не тревожит. Рядом командующая содрогалась в судорогах, перенося невыразимые страдания. Джанин воспользовалась передышкой, метнув топор в безумицу. Он пролетел через зал, срикошетил от барьера вокруг трона и по дуге упал к лапам Разорительницы. Один-единственный стук когтя лидера заставил военачальницу вытянуться по стойке смирно. Не обращая внимания на собственные раны, она больше не смела вмешиваться в охоту. — Чья бы корова мычала. — Техно-Королева тонко улыбнулась. — Если я тиранша, то то же самое можно сказать и о твоём собственном хозяине, псина. — Династ, благосклонный диктатор, взявший на себя задачу приносить процветание туда, где его нет. Мир доказал свою неспособность выживать без твёрдой направляющей руки. Он всего лишь принял на себя благородный и необходимый долг. Ты же, пиявка, высасывающая жизнь из всего вокруг ради удовлетворения собственного тщеславия, оставляющая за собой лишь оболочки зарождающейся цивилизации. Вы двое не одно и то же, — спокойно ответила Разорительница, стряхивая боль, точно воду с меха. Она взглянула на изувеченных пленников, застрявших в упряжах. Её янтарные глаза вернулись к фигуре на троне. — Какая же ты глупая. Тебе дали ни с чем не сравнимый дар, а ты растратила его, подпитывая своё мелочное желание мести... Техно-Королева нахмурилась, глядя, как Благословенная Мать беспрепятственно проходит сквозь стену вибраций. Корка засохшей крови и редкие обломки разбитой техники, налипшие на её мех, рассыпались в пыль, на миг подарив ей красновато-серый ореол. — Даже сейчас искупление было бы возможно, встреть ты итернийского ангела. Она бы разделала тебя до потери сознания, а затем сопровождала на каждом шагу твоей реабилитации. И, быть может, настал бы день, когда ты нашла бы счастье через покаяние, присоединившись к восстановлению нашей израненной планеты и исцелив этим пустоту в собственном сердце. Люди меняются, и что бы ты ни думала, в глубине души ты всё ещё человек, в отличие от меня. — Разорительница хрустнула шеей. Раздавшийся треск был громче автоматной очереди. — К несчастью для тебя, чудовище нашло тебя первым. Чудовище, которому ты бросила вызов. — Пытаешься довести меня до слёз скукой? — спросила Техно-Королева. Щелчок её пальцев вмял пол под Благословенной Матерью, когда гравитационный генератор обрушил на её тело неимоверный вес. Чёрный мех местами разошёлся; рябь покрывала её кожу, будто тысячи кулаков барабанили по ней. Джанин наблюдала за этим с тревогой, представляя, как дыхание с трудом вырывается из губ командующей, как обращённая вспять гравитация гонит кровь назад по жилам, как давление в сотни тонн насилует каждый орган и капилляр. Разорительница сделала ещё два шага. Она облизнула губы и произнесла: — Вот в чём проблема с такими, как ты. У тебя была тяжёлая жизнь, как жаль, как грустно. Но ты никогда не задаёшь себе простых вопросов. A что, если нет? Что, если бы я не мстила бездумно непричастным и отказалась почитать тех, кто ранил меня, становясь их улучшенной версией? Что, если мой чрезмерно сложный план рухнет от простого проявления грубой силы, потому что я, в своём высокомерии, не учла чего-то? Кто поймает меня, когда я упаду? — Читаешь мне лекции, тварь? — рассмеялась Техно-Королева. — Что ж, может, всё так, но в отличие от твоего драгоценного Династа и тебя самой, меня будут помнить, псина. — Голографический экран замерцал, показывая город и осаждающую его со всех сторон Третью армию. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему, зная о твоём прибытии и твоей армии, я осталась здесь вместо того, чтобы бежать? Потому что я хотела, чтобы ты оказалась именно здесь! Я заложила плазменную бомбу, достаточно мощную, чтобы стереть этот жалкий город вместе со всем в радиусе десятков километров! Неважно, насколько ты прочна, чудо; чистый жар тебя ионизирует. Выживу только я, защищённая щитом, паря на силовом поле, и когда пыль осядет, я соберу вещи. — Она любовно погладила базы данных. — Сила, лишь средство для достижения желаемого, мой заблудший пёсик. И моя нынешняя цель твоё убийство. А после? Кто знает? Может, поступлю на службу к Династу и захвачу власть изнутри. Быть провозглашённой святой за восстановление мира, звучит довольно заманчиво. Джанин хотела броситься вперёд и разбить лапы о неуязвимый щит вокруг женщины. Она завыла, бессловесным потоком стыда за неспособность уберечь свою стаю и гражданских, которых они не сумели спасти. Она бросилась обнять Нетерпеливую и Аниссу, готовясь сказать то, что всегда чувствовала в сердце, обратиться к своим разведчицам, извиниться за каждую вину... Разорительница подступала ближе. Лицо Техно-Королевы изменилось, пока она смотрела на свой трон. Высокомерие сменилось недоумением. Её палец продолжал давить на кнопку, с каждым нажатием становясь всё нервознее. Она схватила терминал, её дрожащие пальцы яростно листали что-то. — Что происходит? Где... — В мезосфере, — ответила Разорительница. — Я почуяла, что здесь замешана какая-то вонючка. Зачем кому-то столько токсичных отходов и открытого топлива в столице? Я доверилась своей интуиции, пошарила вокруг, нашла твою бомбу и пинком заслала её выше облаков, прежде чем ответить на твой вызов. Твой жалкий погребальный костёр не состоится. — Она приподняла голову, к чему-то прислушиваясь. — Бум. Оранжевое зарево вспыхнуло сверху, отбросив ослепительную вспышку, на миг изгнавшую ночь и обнажившую уродство расползшейся промышленности и полное запустение за пробитыми городскими стенами. Обрушился шторм, сметая зловонные клубы дыма. Он быстро терял силу, посылая по улицам лишь порывы ветра, но обе враждующие стороны смотрели вверх, на угасающее искусственное солнце, вознёсшееся так невозможно высоко. — М-мои источники не сумели отобразить р-разницу между твоей выдержкой и б-безумием. — Трещина закралась в голос правительницы. — Это усложняет задачу, но у меня есть ресурсы и средства, чтобы и-исправить... П-подожди. Тиранша лихорадочно нажимала череду кнопок, бросая против Разорительницы всё, что у неё оставалось. Излучатели вибрации в полу размывали воздух; агония пленённых душ заставляла Разорительницу скалить клыки, пока гравитация формировала ряд колонн, врезавшихся в позвоночник командующей. Техно-Королева пыталась вывихнуть позвонки командующей, надеясь повредить хребет и обездвижить её. Интенсивное давление продолжало молотить по внутренним органам, впиваться в суставы, рвать вены, колоть глаза Благословенной Матери, но та продолжала наступать на трон. — Ты сказала, что хочешь, чтобы тебя запомнили? Так и будет, — пообещала она. — Сноска в учебниках истории. Никчёмная растратчица, чья уязвлённая гордость стоила бесчисленных жизней, жалкая шутка, чтобы преподать урок остальным. Слава Династа будет вечной. Терраформирование вернёт этому региону здоровье. Через век или около того в устоявшихся поселениях будет звучать детский смех... — Мы можем заключить сделку! — визг Техно-Королевы прорезался высокой нотой. — Я могу поклясться в вечной верности тебе! С моим гением на твоей стороне, облачённая в неприступную броню, твоя армия станет непобедимой. Представь миллионы, боготворящие тебя, и бесчисленные дары, что ты сможешь им преподнести благодаря моему гению. — Она запаниковала, когда морда Разорительницы уткнулась в защитное поле её трона. Командующая протолкнула челюсть сквозь обращённый вспять поток гравитации, слюнявя одеяние тиранши. Багровый туман от выдохов прародительницы окрасил кожу Техно-Королевы. Ослепляющая линия соединила рубин в короне с янтарным глазом, но лазерный луч лишь безвредно омыл сетчатку. — Постой! Подумай хоть секунду, чёрт возьми! Я могу сделать тебя правительницей! Зачем служить Династу? Мы можем... — Ни капли не волнует. — Челюсти Разорительницы сомкнулись на голове Техно-Королевы. Тиранша тщетно пыталась разжать челюсти слабыми руками. Один-единственный щелчок отправил её тело в конвульсии. Разорительница поднялась на две ноги, пожрала голову вместе с плечами и оставила останки катиться вниз по ступеням. Благословенная Мать резко развернулась. Её зрачки расширились настолько, что склеры больше не было видно. Она зарычала, надвигаясь на охранников, обильно истекая слюной. Джанин вспомнила, что Альфа и Истерзанная когда-то рассказывали ей о Благословенной Матери, о причине, по которой та избегала участия в захвате населённых центров. Жажда крови часто брала над ней верх, и, если её не сдержать, целые поселения рисковали опустеть, точно курятник ящериц после визита голодного отряда Инсектоидов. Джанин бросилась к Разорительнице, спрятав бесполезные когти и пытаясь остановить наступление командующей. Она плотно сжала губы, не смея показать клыки. Военачальница уткнулась головой в грудь титана, пытаясь оттолкнуть её назад, но в первую очередь подставляя собственный загривок. Разорительница была неудержима, стихийное бедствие, заключённое в человекоподобную форму, голодный демон, слюнявящийся в предвкушении свежих жертв. Безмолвный приказ хлестнул из запаха Благословенной Матери. Прочь с дороги. Джанин проигнорировала его, продолжая давить на неподатливые мышцы, и наказание не заставило себя ждать, оторвав её тело от пола. — Всё кончено! — выдохнула Джанин, пластины её брони смыкались, коготь указательного пальца командующей пронзил её под рёбрами. Когда она успела... — Всё кончено! Мы победили! Они сдались! — Кончено... — Прародительница замерла, изучая военачальницу расширенными зрачками. — Кончено? — Да. Да, Благословенная Мать! Мы победили. — Я никому не мать. Разорительница выдернула коготь, выпустив струю крови. Лапа отпустила Джанин, мягко опуская её на землю, и язык командующей прошёлся по ране, облизав её трижды. В разорванной прорехе вспыхнул огонь. Военачальница хотела вздохнуть с облегчением, как странное ощущение разлилось от раны. Её шкура стекалась поверх повреждения, отращивая тонкую мембрану с невозможной скоростью и останавливая кровотечение из подрёберных и мышечно-диафрагмальных артерий. Выпрямиться удалось почти без дискомфорта. — Шаманка! — рявкнула прародительница. — Охраняй пленников! Волчья ведьма! Скажи Первому немедленно прислать медицинские бригады. И передай Драгене вызвать Тилла Инго и Династа на трёхстороннюю связь. Мне всё равно, с женщиной они или в уборной; контакт мне нужен через десять минут. Не обращая никакого внимания на труп, Разорительница подошла к трону и нашла терминал Техно-Королевы. Благословенная Мать осторожно набрала комбинацию своими огромными лапами, высунув язык от усердия. Вой жертв на стенах прекратился. На секунду Джанин подумала, что командующая совершила эвтаназию, но изувеченные пленники всё ещё дышали. Острые инструменты покинули их тела — возможно, впервые за долгие годы, — а вместо них из скрытых отсеков появились шприцы, вводя лекарство. — Готово. — Разорительница положила терминал на банки данных. Она взглянула на труп и пробормотала: — Контроль, дисциплина, Рази. Ты должна подавать пример. Ты можешь. Даже если он её клонирует, без мозга это будет совсем другая личность. — Командующая, — осмелилась заговорить Джанин. — Что только что произошло? — А? — Разорительница почесала за ухом ногой. — Просто обошла пароль и разобралась, как эта штука работает. Проще некуда, право слово, любой смог бы. Но... ты же не умеешь читать. Вопросы на потом. Решила Джанин, прижимая лапу к ране. Возможно, в сказаниях шаманов и правда что-то есть. Просто стоя здесь, в присутствии Разорительницы, она ощущала умиротворение, обещание защиты и почти неестественное небесное блаженство, требующее поклонения и обожания. — Благословенная Мать. Почему ты убила Техно-Королеву? Если её предложение было искренним, ты могла бы использовать её, чтобы возродить регион... — спросила Джанин, желая услышать доказательство того, что её собственное решение было верным. Она задрожала в своих сапогах, когда угольно-чёрная фигура нависла над ней, озаряя своё растерянное потомство. Джанин проклинала собственное любопытство всеми известными ей ругательствами, но Разорительница просто опустилась на колени и взяла её за плечи, заговорив успокаивающим голосом. — Вот так это и начинается. Джанин, слушай меня внимательно, пока у меня ещё есть ясность. Я не злюсь и не разочарована. Но всегда начинается именно так. — Она кивнула на стену. — Ты слушаешь предложение, о котором знаешь, что оно мерзко, думая, что нет ничего дурного в том, чтобы просто его выслушать. Но оно впечатывается в психику, вечно искушая тебя. Лёгкий, выгодный выбор. Немногие способны удержаться от сделки, приносящей пользу многим. Тогда они начинают скатываться, шажок за шаркающим шажком, подобно детёнышу, учащемуся ходить. И вскоре вместо одного чудовища становится два. От некоторых предложений нужно отказываться, что бы ни случилось. Разорительница изучила морду своего потомка. — Я вижу твой вопрос. Тебе было не по силам её сдержать, но для того, кто силён, как я... Возьми я эту Техно-как-её-там живой, её приговорили бы к Каре, навеки заперев в камере. Династ называет это возмездием. Я называю это бессмысленной и жестокой местью. Знаешь, как одиночное заключение действует на психику? Ярость. Нет ничего плохого в том, чтобы яриться против мрази, стремящейся ограбить или убить. По крайней мере, это честно. Бушуй против несправедливостей, творимых безумцами, но не притворяйся, будто ты лучше их, если следуешь их же примеру. Всё, что ты делаешь, лепит тебя. Не усвой этот урок, Джанин, и ты станешь такой же неудовлетворённой, как Террифик. Почему она прячется, волчья ведьма? Снова украла мой паёк? — Разорительница склонила голову набок. — Благословенная Мать. — Джанин облизнула губы, обнажив шею для суда. Что означает этот вопрос? Благословенная Мать и Джанин вместе провели последний обряд для Террифик. — Террифик мертва. — Разве? — Разорительница посмотрела через плечо Джанин. — Я думала... Неважно. — Командующая, у меня есть немного токенов. Немного, но, может быть, мы сможем оплатить аугметику, хотя бы для детёнышей... — Джанин старалась не смотреть на изувеченных людей на стене. — Если этого недостаточно, я могу попросить нареченных сестёр! Уверена, мы сможем позволить себе аугментацию хотя бы для нескольких десятков... — Не нужно. — Разорительница отпустила её и села на трон. Металл искривился и погнулся, медленно превращаясь в плоское возвышение. — Я уже подумала об этом. Слишком много частей нужно заменить. Инженеры не годятся. Иначе они будут больше андроидами, чем людьми. Нам нужны знания белых халатов... врачей, — прорычала она, сжимая лапы так сильно, что шкура треснула, брызнув кровью между пальцами. Разорительница выдохнула и потёрла виски. — У меня... есть знакомая в Итерне, обязанная мне многим. Что-то вроде ангела. Но сомневаюсь, что даже она сможет профинансировать достаточно клонированных деталей, а Итерна довольно скупа на то, кому помогает. — Разорительница улыбнулась и похлопала по банкам данных. — Поэтому мы заставим Династа оплатить счёт в обмен на технологии этой мучительницы. — Мне это не по душе. Это выбито пытками из беззащитных жертв. — Джанин подняла свой топор. Воспоминания об учинённом безумицей опустошении подпитывали искушение сказать «к чёрту всё» и уничтожить данные. — Командующая, мудро ли это? Для получения этих знаний... — Она указала на стены. — Они питались их страданиями. Мы здесь, чтобы исцелить мир, а не привнести в него новый ужас. — Вольно, — перебила её Разорительница, складывая лапы. — Джанин... верно? Знание — это... — Она поморщилась, стиснув клыки. — Знание. Оно не плохое и не хорошее. Плохим может быть способ, которым его добывают. Не она, так кто-то другой открыл бы эти секреты гуманными методами. Она выбрала неверный путь и заплатила цену. Но дело сделано. У меня есть выбор. Либо уничтожить это и оставить жертв влачить адское существование, либо передать это, купив им второй шанс прожить полную жизнь, одновременно помогая мистеру Инго добиться новых прорывов в робототехнике. В конечном счёте, решение за мной, но я понимаю твои опасения. — Уголки её губ опустились. — Слушаюсь, — ответила Джанин, положив топор на плечо. — Если простите мне мои слова, Ко... Разорительница. — Она быстро поправилась после взгляда. — Я считаю, ты совершаешь ошибку. Прояви милосердие. Позволь им переродиться, вместо того чтобы мучиться воспоминаниями. Прекрати их страдания и уничтожь это хранилище зла. — Ты хорошее дитя, Джанин. Но жизнь тяжела и несправедлива, и чтобы облегчить её слабым, нам приходится идти на компромиссы. Это наша обязанность. — Она принюхалась к воздуху. — Твоя рана. Я... Джанин, тебе запрещено исполнять обязанности военачальницы и любые доминирования, пока не оправишься полностью. Иди и отдохни; твои девочки уже рвутся в бой. Разорительница покинула трон и подошла к раненым. Она выхватила устройство связи у Нетерпеливой, начала перечислять масштаб повреждений медицинской бригаде, и назначила Первого ответственным за принятие капитуляции и присяги города. Альфе поручили выставить периметр и помочь капитану Кристобо организовать эвакуацию. Это решение наверняка задело некоторых военачальниц. Они истекали кровью, чтобы взять столицу, а Ледяные Клыки заберут себе лавры, пока Племени Волка достаются более тяжкие задачи? Посмотри на это с другой стороны. Мы единственные, кому командующая доверяет не облажаться. Подбодрила себя Джанин. — Можем... — спросила охранница, дрожащей рукой прикрывая рот. — Можем мы остаться? Там... Это... Ещё одна. Джанин проследила за взглядом женщины до подвешенной, лишённой кожи фигуры. Она положила лапу на плечо Аниссы, передавая ей полномочия. — Сложите оружие и доложите офицерам города о предательстве Техно-Королевы, — приказала Анисса. Она вздрогнула, когда янтарные глаза с трона залюбовались её загривком, но продолжила говорить твёрдым голосом. — Я оставлю двух разведчиц присматривать за вами. Не провоцируйте командующую, не смотрите ей в глаза, не показывайте зубы, и опасности быть не должно. Я горжусь тобой. Хотела сказать Джанин. Но лучше было не смущать свою храбрую девочку перед толпой. Спуск дался нелегко. Благословенная Мать вырвала такой кусок башни, что шахта лифта стала полностью непригодной, вынудив их карабкаться по неустойчивым обломкам камня. Скрытой лестницы найти не удалось, хотя Джанин была уверена, что таковая должна быть. В конце концов Волкороды прибегли к грубому методу, сигать вниз через несколько этажей за раз. Это привело к открытию их ран заново, но они преодолели препятствие и спустились ниже по оставшимся ступеням, выйдя к ликующим стаям под присмотром недовольной Эшбрингер. — Нашла твою девочку по пути. — Эшбрингер кивнула на Мелину. — Военачальница! Альфа передала весть, а Истерзанная одобрила... — Волчья ведьма поклонилась. Не дождавшись укуса, она вскинула морду к небу и взревела: — Джанин Убийца Быка! — Убийца Быка! — подхватила стая, вливаясь в её вой. Даже Нетерпеливая и Бездушная присоединились. — Убийца Быка! Джанин Убийца Быка! Джанин усмехнулась, раскинув руки и принимая похвалу. В душе она хотела быть с Игнацием, проверить остальных раненых в своей стае, написать письма семьям погибших, восхваляя их мастерство и выражая соболезнования. Долг требовал стойкости, так что она схватила своих волчьих ведьм и подняла самок в воздух, не обращая внимания на зияющую рану, оставленную Разорительницей. Бывало и хуже. — Военачальница, — прошептала Мелина. — Моя шкура принадлежит тебе, но это срочно. Волчья ведьма, которую мы спасли. Она дочь военачальницы Мартышкиной. Им нужно твоё присутствие немедленно. — Понятно, — ответила Джанин. Причина могла быть только одна. — Слушайте, сёстры и братья! Этой ночью мы сражались и одержали победу! За государство и за лучший мир! — Эшбрингер подхватила клич, вторя её крику, и рёв усилился. — Но праздновать ещё рано, моя родня! Подчиняйтесь приказам волчьих ведьм и наведите порядок в городе! А потом мы будем ликовать, петь и плакать, сколько душе угодно! — После очередного взрыва одобрительных криков Джанин отпустила волчьих ведьм. — Нетерпеливая, Бездушная, позаботьтесь о наших павших. Мелина, проверь увечных... — Волчья ведьма едва удержала коготь, вселив в Джанин тревогу насчёт того, как именно Мелина собирается помочь покалеченной родне. Многие племена презирали протезы конечностей, переняв этот обычай после того, как Благословенная Мать прославилась своим недоверием к врачам. Шаманы истолковали суждения Разорительницы так, что, заменяя плоть железом, человек обрывает свою связь с божественным. Потеря конечности часто оборачивалась появлением ещё одного Калеки, даже несмотря на то, что нация охотно предлагала подходящую замену. Джанин уважала волю своих воительниц, но также хотела, чтобы те вели полноценную жизнь, а не трудились в позоре, получая объедки от племени. Мелина принадлежала к старой гвардии, тоскующей по методам Террифик. Лучше было отправить кого-то понежнее, чтобы урезонить упрямцев стаи. — Забудь об этом! Анисса, проверь наших раненых; вразуми их. Мелина, более почётная задача. Ты отвечаешь за пополнение припасов. Стащи нам лучшую еду у наших родичей, пока те не разжирели от безделья... ---------- Глава 10: Перевёртыш и Место Самца Джанин безжалостно топнула, вминая содрогающуюся в конвульсиях Волкороду в мостовую. Она усиливала давление, напрягая собственные мышцы, пока меньшее тело под её лапой дёргалось, а черты самки искажались. Серия щелчков сопровождала стремительное удлинение и сжатие её пальцев; грудная клетка срасталась и вновь распадалась, тревожа даже военачальницу жутким зрелищем костей, свободно перемещающихся под шкурой. Они напоминали бледных пиявок, извивающихся в трупе. Но хуже всего было то, что Джанин приложила усилие, достаточное, чтобы искалечить или обездвижить обычную волчью ведьму, а бедная девочка даже не харкнула кровью. — Марти, — сказала Джанин, из последних сил удерживая волчью ведьму прижатой. — У нас мало времени. Напряжение пропитало кровью её повязки. Бездушная едва не силой запихнула ей в рот питательный паёк, приготовленный Богданом, и заставила выпить подслащённой воды, прежде чем выдать Джанин простую кожаную куртку и мешковатые штаны, подходящий наряд, чтобы больше не раздражать воспалённые импланты. Гравитация и правда взяла своё, и, хотела Джанин того или нет, визит к кибернетику теперь стал обязательным. Кабель, соединявший её с силовой бронёй в позвоночнике, взорвался при отключении. — Знаю, — сказала Мартышкина, единственная из четырёх военачальниц, всё ещё облачённая в полное боевое снаряжение. Она опустилась на колени, взяла голову волчьей ведьмы, прижала её к груди и запела колыбельную. Первые лучи солнца сверху заплясали на вмятых пластинах и отразились в её слезах. Меньшая Волкорода сглотнула, обретя толику здравого рассудка. Джанин видела их сходство, несмотря на обильный пот и искажённые черты волчьей ведьмы. Там, где янтарные глаза Мартышкиной горели, точно затенённые лампы, в глазах её дочери тлели огни, разгорающиеся всё ярче с каждой секундой, грозя превзойти материнские. Если бы только это было так. Рот волчьей ведьмы растянулся до самых висков. Трещина не прокладывала себе путь сквозь плоть и кость, кожа просто раздвигалась в стороны, формируя более крупную пасть. Джанин схватила морду и удержала челюсти сомкнутыми, положив дрожащую лапу на плечо военачальницы и отдёрнув её, когда когти, слишком крупные, чтобы уместиться внутри пальцев жертвы, прорвались наружу. Мартышкина проигнорировала опасность, улыбнулась младшей самке и продолжила петь. Для существа настолько огромного, как она, голос звучал мягко и нежно, тоном, которым она успокаивала своих сыновей после особенно унизительного поражения в ямах. Обычно жизнерадостная песня, призванная вдохновить детёныша на грядущие дни, теперь звучала торжественно, срываясь в последнюю печальную мелодию, словно для утешения смертельно раненной соратницы. Джанин решила, что это не так уж далеко от истины. Волкорода становилась всё больше и больше; стон боли сорвался с её губ, когда позвоночник раскололся и выступил наружу, вмещая новое, гигантское тело. Её великолепный мех начал выпадать, и женщина снова заплакала, горюя о разрушении собственного облика. Грудь вздулась, напрягая мышцы Джанин. — Что это значит? — гортанно спросила Истерзанная, приближаясь к группе в сопровождении Нетерпеливой и Марко. — Освобождение, — ответила Джанин. Истерзанная исчезла, двигаясь слишком быстро для обычных глаз. Джанин уловила резкий переход от спокойствия к ярости; её глаза заметили блеск когтей верховной шаманки, когда та попыталась отбросить её прочь от будущего божественного зверя. Истерзанная врезалась в скрещенное оружие военачальниц Элэд и Предайг. У Элэд, представительницы второго поколения, отсутствовала половина морды, обнажая часть носовой полости навстречу воздуху, отчего казалось, будто она вечно ухмыляется. Огромная коса, выкованная из останков разрушенного ползуна, служила ей оружием. Многие Волкороды племени считали Элэд странной, но никто не осмеливался сказать это ей в лицо. На войне она превращалась в ураган неистовой ярости, пожинающий жизни всех перед собой, часто теряя себя в том же безумном тумане, что и Разорительница, в итоге оказываясь по уши в крови и внутренностях и раскатисто хохоча на всю округу. В мирное время она вела тихую жизнь, тщательно вычёсывая паразитов из меха и знакомя своих девочек с чудесами цивилизации, заказывая настоящие платья для семьи и торты для своих мальчиков. Она также купила арфу и пыталась освоить игру на ней. Племя считало такое поведение слабостью, но последняя шаманка, осмелившаяся упрекнуть военачальницу за это, в итоге получила сломанные ноги, прежде чем Элэд одну за другой выдрала её клыки и целый год носила их как ожерелье, пока Зеро не убедила её помириться с шаманками. Элэд утащила изувеченную шаманку к врачу, оплатила замену утраченного и впоследствии пригласила её стать своей телохранительницей, уладив кровную вражду. Свет в её глазах был самым тусклым в племени, уступая разве что глазам Ониксии. Предайг, сестра первого поколения, носила великолепную чёрную гриву вокруг шеи, являющуюся знаком мутации. Та давно поседела, а кожа под ней покрылась морщинами. Она сознательно воспротивилась и воле Разорительницы, и приказам государства, отказавшись входить в капсулы омоложения. Волкороды первого поколения нередко вели себя иначе, чем их потомки; в частности, у каждой из них была лишь одна спутница жизни, и они настолько тяжело переживали её смерть, что часто отказывались спариваться вновь. Легенды рассказывали, как Предайг впала в берсеркерскую ярость после того, как мародёр сразил её спутника жизни. Она приказала своей стае отступить и в одиночку покончила с тысячей противников за одну ночь в качестве последнего подношения её возлюбленному. Джанин не знала, есть ли в этих историях хоть доля правды. Стаи любили преувеличивать подвиги собственных военачальниц, но хотя движения Предайг утратили былую грацию, точность её оставалась непревзойдённой. Её избранным оружием служил длинный, двухклинковый изогнутый меч. Однажды Предайг рассекла работорговца, приставившего оружие к голове детёныша-Нормала. Свидетели этого подвига клялись, что видели размытый росчерк, прошедший сквозь и ребёнка, и работорговца одновременно, но пополам оказался разрублен лишь мужчина, а Предайг усадила невредимого детёныша себе на плечо и вернула его обратно к родителям. Верность Предайг делу заслужила ей право уйти от старости. Её глаза сияли ярко, точно звёзды, не уступая в интенсивности глазам самой Разорительницы, несмотря на возраст. Как и Игрит, Зеро, Альфа, Истерзанная, Ониксия и Драгена, Предайг занимала место в личном совете Разорительницы. Эти двое всегда поддерживали дружеские отношения с Джанин и Мартышкиной, приняв их как сестёр сразу после Альфы. Их стаи следовали за ними, поддерживая друг друга и в изобильные, и в тяжёлые времена, обмениваясь и доставляя припасы между деревнями, вверенными их защите, выстроив нерушимые связи. — П-прости, — заскулила волчья ведьма, изо всех сил стараясь удержать рассудок. — Я подвела... — Тише... — Мартышкина слизала слёзы, обнажив шею перед дочерью жестом высшего доверия. — Ты не совершила ни единой ошибки. Ты была прекрасна, как всегда. Я горжусь тобой, Линни. — Я не хочу потерять себя, — прорычала Линни, её язык распухал, острый кончик прорвался между губ, пытаясь ударить по открытой шее. — Пожалуйста, м... военачальница. По-старому. С достоинством. — Конечно. Мы отправимся на другую сторону вместе. — Мартышкина потянулась за револьвером. — Безумие тебя не заберёт. — Глупость! — Истерзанная отбила оружие в сторону, но держалась на расстоянии, остерегаясь бросать вызов сразу четырём военачальницам. — Она вознесется, а не потеряет себя! Остановитесь! Не лишайте наше племя священной поборницы... — Не тебе решать, сестра, — сказала ей Джанин, положив лапу на плечо Марти и жалея, что не может взять на себя часть горя и боли подруги. Ни один родитель не должен пережить своё дитя. Самец, самка, какая разница? Мать и отец всегда хотят видеть, как их детёныши процветают и обретают счастье, начиная собственные семьи. Волчья ведьма дёрнулась в последний раз; повторное срастание и перестройка мышц в более прочную и быструю материю породили слышимые щелчки, громче любого залпа. Зловредная ярость и агрессия заполнили янтарные глаза. Она вскинула голову, выскользнув мордой из хватки Джанин, и в её слюнявой пасти уже белели два ряда клыков. Револьвер Мартышкиной заглушил зарождающийся вой: пуля ушла в затылок, пробив широкий кратер в мостовой. Это не было концом. Даже не близко. Линни больше не находилась в пределах нормальности; она превзошла даже пределы троллей, поскольку новое серое вещество уже начинало формироваться, извивающаяся, копошащаяся масса, которая не просто копировала уничтоженные воспоминания, а восстанавливала их полностью. Новые влажные шары появились в регенерирующих глазницах, разрушенных ударной волной выстрела, а лапы смыкались и разжимались, пытаясь найти опору на Мартышкиной, пока военачальница колотила стволом по голове, разжижая мозг, чтобы не дать ему полностью восстановиться. Соверши они хоть одну ошибку и это... существо вполне могло бы стать их концом. Джанин встречалась с подобным. Кто из обитателей диких земель Нового Мира не сталкивался? Кровавый Граф и Техно-Королева дали ей вкусить беспомощности, но эти твари научили её абсолютному ужасу. — Двое из двадцати одного. — Мартышкина на миг закрыла глаза, вдыхая, чтобы успокоиться при виде реанимированного тела. — Джанни, что скажешь? Я проклята? — Это не проклятие, идиотка! — Истерзанная сложила лапы в божественном почтении. — Ты благословенна. Все отойдите; я отгоню её от гражданских. Давайте поприветствуем... — Нет, Марти. Это... это просто случается. — Джанин проигнорировала Истерзанную и положила обе лапы на плечи подруги. — Если хочешь, я могу... — Нет. Я должна сделать это сама. — Челюсти военачальницы щёлкнули, вгрызаясь в новообразованный мозг. Она рвала и кусала, пожирая тело быстрее, чем оно успевало исцелиться, слизывая кровь с мостовой и пируя останками собственного детёныша. Джанин оставила её в покое. Достаточно скоро даже регенерация перевёртыша сдастся. Она ободряюще похлопала ошеломлённую Истерзанную. Должно быть, для неё это было тяжело. В прошлом сотни самок принимали это проклятое божество, навеки теряя себя. В самые тёмные времена для государства и племени эти отклонения приходили, останавливая волны разрушения. Но никогда без цены. Перевёртышам было всё равно, кого убивать или ранить, лишь бы утолить жажду крови. В современности даже самые преданные отказывались деградировать до состояния зверя. Возвратители были завоевателями, но также стремились построить мир, достойный жизни, а не очередной безумный Громовой купол. Марко содрогнулся, ужаснувшись сцене, выглядывая из-за ноги Нетерпеливой. Щелчок пальцев Джанин заставил его встать по стойке смирно, и детёныш потянулся к небольшому терминалу на поясе. Джанин увела его вместе с Нетерпеливой прочь, доверив Предайг и Элэд присмотреть за Марти. — Мэм! То есть, военачальница. — Её взгляд успокоил его. Марко не следовало здесь находиться, это правда. Однако Волкороды пребывали в возбуждённом состоянии после боя. Любая самка могла бы по привычке подавить его. Лучше было держать его поближе к сёстрам. — Наша... то есть ваша! Стая потеряла двадцать четыре солдата, восемнадцать братьев и шесть сестёр, и тридцать пять раненых, но все они выживут! — Марко отдал ей честь. — Не отдавай честь! — Нетерпеливая стукнула его по голове, нечто средним между шлепком и лёгким подзатыльником. — Если у тебя нет головного убора, ты должен просто выпрямиться! Если он есть, тогда можешь отдавать честь. — Я... я забыл! Прости, се... — Рычание Нетерпеливой заставило Марко замолчать. Шаманка вздохнула и достала из кармана чёрный берет. — Держи. — Она надела его ему на голову. — Теперь можешь отдавать честь. И я не твоя сестра. Я шаманка! У нас нет семьи, кроме племени; запомни это раз и навсегда! — Тогда ты как семья для всех! — просиял Марко. — А значит, можно называть тебя сестрой! — Ах ты маленький панк! — Нетерпеливая схватила Марко за загривок, подняв его в воздух и щёлкнув челюстями возле его уха. — Панк? Думаешь, мне пойдёт ирокез? — поинтересовался Марко, трогая волосы и не обращая внимания на клыки у самого носа. — Я имела в виду это как оскорбление, болван! Хватит цеплять странные значения слов у Нормалов! Слишком много потерь. Джанин размышляла, что это значит для её стаи. Свежие рекруты достанутся сильнейшим военачальницам первыми. Ей повезёт, если в следующей партии окажется хотя бы одна-две качественные самки. Даже если она их получит, им всё равно потребуется должное обучение и воспитание, чтобы не стать обузой. Ситуация ухудшалась день ото дня. У каждой военачальницы полагалось иметь около восьми шаманок для охраны предводительницы, решения духовных вопросов в стае и внесения большей мудрости в племя в мирное время. Теперь же, после десятилетий войны? У Джанин остались лишь Бездушная и Нетерпеливая, а её дочь всё ещё проходила обучение. Молодым шаманкам полагалось начинать службу в деревнях, надзирая за гражданскими делами, учась у старших и взрослея через отдаление от семьи и закалку сердца; помогая при родах и никогда не забывая, что их существование служит племени, а не собственной крови. Нетерпеливая ассистировала Джанин во время её последнего помёта, так что хотя бы это можно было засчитать как прохождение определённых испытаний. Но до настоящей шаманки ей было ещё далеко, и было бы несправедливо взваливать на неё все эти обязанности разом. У Мартышкиной шаманок не осталось вовсе; её телохранительницы погибли в бою. У других военачальниц в лучшем случае было по одной-две. И дело было не только в нехватке духовных наставниц. Племя также остро нуждалось в младшем составе! У самой Джанин осталось мало настоящих волчьих ведьм. Вместо женщин со стальным взором вроде Мелины и Аниссы ей приходилось полагаться на зелёных разведчиц, повышенных по заслугам после гибели начальства, а не по праву доминирования. Это приводило к нехватке опыта в стае и утрате драгоценных традиций, столь ценных для единства. Возникали новые ритуалы, которые она тонко направляла в нужное русло, но потребуются годы, прежде чем они закрепятся в нерушимую основу. Потеря ветеранов также порождала и другие проблемы, помимо очевидных. Волчьи ведьмы наставляли младшие ранги, чтобы те не отставали от времени, снимая часть груза с плеч военачальниц. Они подталкивали войска продолжать принимать лекарства, обращаться к врачам за лечением и перестать бояться нововведений. С таким количеством ушедших ветеранов недавно повышенные офицеры делились нелепыми суевериями о потере души из-за силовой брони. Немногочисленные оставшиеся шаманки Третьей были заняты развеиванием этих страхов, часто с трудом находя минуту для приватного разговора. Какой бы тяжёлой ни была ситуация, Джанин принимала её, приветствуя возможность учиться. Жить значит импровизировать, меняться телом и разумом. Она встретит этот кризис и выйдет из него более знающим и достойным лидером для своей стаи. Разведчица Мелины и Эльзада. Это минус две опытных разведчицы на какое-то время. Не повезло так не повезло. Или... — Марко? — Оба прекратили спорить при вопросе Джанин. — Как девчонка Мелины? Сможет ли скоро вернуться на передовую? — Никак нет, Военачальница! — ответил её услужливый мальчик. — Она подхватила какую-то инфекцию, вызвавшую сильное воспаление. — Ну разумеется, подхватила, — пробормотала Джанин. — Врачи посадили её на строгую диету, прописали лекарства и снова подали вам петицию с просьбой прекратить жестокость в вашей стае. — Ну разумеется, подали, — вздохнула Джанин. Она не держала на Нормалов зла. Эти мужчины и женщины просто выполняли свою работу. Уберечь Волкорода от смерти было непросто, но в этом они превосходно разбирались. — Носительницы жизни? — Четыре помёта! — Марко сверился с терминалом. — Заявлено, семнадцать детёнышей живы и здоровы. Ещё трое воительниц скоро должны дать жизнь. Голодные и свирепые до последнего, все такие кусачие в борьбе за молоко. Также они милые... то есть, медики жалуются, что медотсек не ясли. — Им недолго придётся это терпеть, — усмехнулась Джанин, размышляя, кого можно отобрать для сопровождения будущего поколения в безопасность деревень. — Отличная работа, Марко. Спасибо. Вольно. Эвакуация города шла полным ходом. Разведчицы Ониксии помогали облачённым в чёрное сотрудникам Бюро Расследований обнаруживать скрытые ангары, где трудились инженеры, не подозревая о поражении своей правительницы. Первый отобрал несколько офицеров из бывшей армии Техно-Королевы и поставил их во главе координации сил, готовых подчиниться Возвратителям. Солдаты, отказавшиеся вступить в ряды, сдали оружие и воссоединились с семьями. Грузовики сновали в павшую столицу и обратно, наполняя чрева армейских транспортов людьми, взятыми из гражданских жилых блоков. Капитан Кристобо не медлил; едва заполнившись, транспорты мчались через Пустоши, чтобы разгрузиться в ближайшем пограничном городке, где местные армейские силы распределяли людей по различным лагерям беженцев. Со временем эти горожане осядут в настоящих деревнях, где можно будет дышать свежим воздухом, не боясь яда, и ходить без обременительных костюмов химзащиты. Когда на горизонте показались стервятники Нового Мира, работорговцы и налётчики, дома Странников Пустоты и Летнего Родника взяли на себя сопровождение беженцев. Не все горожане ещё верили в правду, раскрытую королевской гвардией и закованными в ошейники инженерами о жестокости и безумии Техно-Королевы. Драгена позволила нескольким возвысить голос и заставила их замолчать, транслируя собственные слова тиранши по всему городу и добавив фотографии её жертв, тем самым уладив эту часть спора. Но Джанин ощущала обиду даже сквозь костюмы эвакуируемых. Как иначе? Они вторглись и убили местных жителей. Долгие годы Волкороды будут символом страха для бывших обитателей этих земель. Таков был и путь Нового Мира; путь, который Династ намеревался изменить. Погубить немногих, ради спасения многих. Что за шутка. Джанин взглянула на высокую башню связи, гадая, действительно ли хирурги способны спасти этих детёнышей. Пожалуйста, духи. Помогите моим детёнышам обрести счастье, будьте рядом с Марти в её самый тёмный час и дайте этим бедным душам шанс, простой шанс на жизнь. Разве это так много? Я пролила ради вас столько своей крови и буду проливать ещё, но проявите милосердие к остальным. — Шаманка, почему военачальницы убили сестру? — спросил Марко. Нетерпеливая вернула его обратно на дорогу, дав лёгкого пинка для ускорения, едва не отправившего его кувырком. Шаманка замедлила шаг, следуя за военачальницей к главной площади. Ворон, как войска прозвали этих преданных слуг, из Бюро Расследований ненадолго их остановил, проверяя клыки Джанин и Марко на присутствие человеческой плоти. Мужчина устало отмахнулся от признания вины Нетерпеливой и поспешил помогать с эвакуацией местной больницы. — Помнишь визит перевёртыша год назад? — спросила шаманка. — Ага! Ониксия и ма... военачальница отсекла ей руки после того, как та съела трёх детёнышей, и тварь сбежала, Йе... Джанин остановилась, точно зная, что случится дальше. Марко так и не договорил; когтистая лапа ударила его по левой щеке, рассекая её. Наказание на этом не закончилось; лапа Нетерпеливой сомкнулась на голове Марко, вдавив его лицом в мостовую и сломав нос. Шаманка протащила брата по бетону и подняла за шею, зарычав в его перепуганную морду. Джанин пришлось заставить себя не проломить дочери череп. Страдания Марко не были виной Нетерпеливой. Шаманка проявила огромную снисходительность, находя альтернативные способы наказать брата за проступки, заставляя его работать. Она даже ни разу его не укусила. Именно Джанин подвела его. Она забрала мальчика из ям, чтобы спасти его, но научила ли она его обычаям племени? Нет, она баловала его снова и снова, и его братья и сёстры делали то же самое. Мальчик вырос слишком дерзким. Придёт день, когда он останется один, и кто тогда его защитит? Именно поэтому она приняла некоторые меры, чтобы обезопасить его будущее. Если только её мальчик позволит ей это сделать. — Никогда. Никогда больше не смей называть меня этим именем, Марко. — Детёныш вздрогнул, бросив тревожный взгляд на Джанин. Военачальница спокойно ждала, не обращая внимания на его страх. Любой другой самец, ведущий себя настолько легкомысленно в присутствии шаманки, рисковал получить сломанную шею. Ради его же блага, Марко нужно было понять своё место в племени. — Вопросы, это нормально. Страх, естественно. Даже сомнение, приемлемо. Но никогда, никогда не используй имя, от которого отказалась шаманка, обращаясь к ней. Правда, некоторые имена повторяются в нашем племени, так что можно использовать это же имя, обращаясь к кому-то другому. Но, становясь шаманками, мы отказываемся от собственных имён, ведь наша цель, служить племени, а не своей крови. Я Нетерпеливая, и я больше не твоя сестра. — Нетерпеливая схватила себя за морду, удерживая челюсти от укуса. Она успокоилась и отпустила брата. — Урок окончен, ты прощён. Что до твоего вопроса… иногда сестра может вознестись. — Вознестись? — спросил Марко, коснувшись рассечённой щеки. Кровь уже успела потемнеть на его клыках. Кровотечение долго не продлится; хоть он и самец, Марко был полноценным Волкородом. Нетерпеливая очистила его лицо и прижала медицинский пластырь к ране, обучая брата, как обрабатывать собственные повреждения. — Да, вознестись. — Нетерпеливая прижала коготь к челюсти. — Тебе лучше спросить об этом шаманку, отвечающую за воспитание детёнышей, а не меня... Но вкратце, Дух Ярости жаждет каждую из нас. Когда мы слишком яростно сражаемся и слишком часто побеждаем, он обращает на нас свой взор. В этом нет позора; никто точно не знает, что именно привлекает этого духа. Но, получив его недоброе внимание, сестра ощущает чувство неправильности, почти как... — Как месячные? — предположил Марко, и его сестра усмехнулась. — Нет, ничего подобного, глупый мальчишка. Предчувствие грядущего ужаса, пока она превращается в оболочку, хранящую потенциальную божественность. — Нетерпеливая подняла камень и вложила его в ладонь Марко. Она сжала его лапами так, чтобы он услышал треск, а затем сдавила ещё сильнее, раздробив камень. — Видишь? Камень остаётся камнем, но принимает иную форму. В конце концов, оболочка сестры треснет, после того как она выиграет достаточно битв, и наружу выйдет новое, прекрасное и ужасное существо. Некоторые по глупости предпочитают умереть, вместо того чтобы измениться. — Перевёртыш, — сказала Джанин, нарушив молчание. — Перевёртыш, существо, рождённое из падшей сестры. Оно способно стать точной копией тебя телом и разумом, всего лишь отведав кусочек твоей плоти. Оно коварно, способно угадать твои самые тёмные секреты по прихоти или свести тебя с ума словами. Перевёртыши совершенно безумны и непредсказуемы, и хуже всего они убивают гражданских. Ни один здравомыслящий не мечтает стать таким, Марко. — Глаза сына округлились. — И не смотри так испуганно; самец никогда не может стать перевёртышем. Духи любят вас и избавляют от подобного позора. Есть что ещё доложить? — Чак действительно в ярости из-за состояния вашей силовой брони, военачальница. — Марко стиснул берет в лапах. — Эм... Военачальница? Шаманка? Вы же не превратитесь в перевёртышей, правда? — Не переживай, адъютант! — Джанин сердечно взяла его за плечо. — Мы достигли своего расцвета. Такая судьба не для нас. Что до старшего интенданта... — Джанин услышала, как острые ноги торопливо простучали по крышам. — Я с ним поговорю. Шаманка, не могла бы ты... — Да, военачальница. Идём, Марко, навестим врача и починим твой нос, пока он не сросся неправильно. И не капай кровью на терминал! Эти игрушки капризны. — Нетерпеливая подхватила мальчика на руки и прыгнула, перемахнув через здание. ---------- Глава 11: Стервятники и Охотники В сорока двух километрах от бывшей столицы Техно-Королевы в дело вступил отряд налётчиков. Эти мужики и бабы редко осмеливались действовать настолько дерзко в здешних землях, усвоив от безумицы суровый урок о том, что именно ждёт тех, кто осмелится порабощать её подданных без разрешения. Но она сдохла, а завоеватели демонстрировали поразительную беспечность. Налётчики и мародёры часто следовали за Возвратителями, утоляя жадность объедками, оставленными на их пути. То семья здесь, то сотня беглецов там, такие трофеи принесли им признание со стороны рабовладельцев Ловцов Душ, Биомастеров мистического запада и искателей наслаждений дальнего востока. Но важнее всего было то, что рабы приносили щедрый доход и ни с чем не сравнимый азарт охоты. Но сегодня предводительнице работорговцев хотелось большего. Унижение, перенесённое от рук проклятых псин, жгло её душу. Два месяца назад орда паразитоносной швали выследила меньший отряд до его логова и напала на него, разгромив союз налётчиков. Подобные альянсы, часто заканчивающиеся тем, что банды предавали друг друга, не имели никакого значения. Разбойники даже уважали то, как эти Абнормалы выследили их, обобрав самих обирал. Нет, ярость предводительницы вызвала потеря драгоценных юных детей, созревших для продажи на восточных рынках наслаждений. Она приложила столько усилий, чтобы сохранить малышей нетронутыми, даже отказавшись отведать их невинность в надежде получить наивысшую цену, а эти омерзительные мутанты забрали их всех! И даже не продали никому. Предводительница не была дурой; когда ситуация обернулась плохо, она сбежала и выжидала шанс на месть. Она нашла других выживших, покорила банды мародёров и выковала из новых солдат крупнейший военный отряд, каким когда-либо командовала. Сегодня терпение окупилось. Бронированный транспорт свернул с обычной дороги. Глупцы, искавшие короткий путь, были уверены в своей безопасности благодаря небольшой группе псин, сопровождавших транспорт. Не стоило им недооценивать здешние опасности. Их добыча заметила отряд и, точно телёнок кузака, завидевший приближающийся рой Инсектоидов, попыталась свернуть в сторону. Но, как и телёнка кузака, это её не спасёт, ведь этот рой был готов проглотить их целиком. Предводительница взмахнула щупальцем, и стремительные багги прорвались сквозь песчаные насыпи на своём пути, устремляясь к добыче. Три сильно модифицированных разведывательных танка, ощетинившихся оружием, следовали в их кильватере, образуя треугольник вокруг рабского фургона, служившего командным центром предводительницы налётчиков. Она тонко улыбнулась, когда её багги открыли огонь. Каждая машина несла гарпунную установку и две вращающиеся пушки. Залпы пушек посылали снаряды на пути этих отвратительных уродов, скрывая их за волной раздробленного песка и камня, без сомнения сбивая идиотов с толку интенсивностью этой засады. Тонкие гарпуны пронзили бронированный бок транспорта, послав разряд электричества, временно поджаривший двигатель машины, и высвободили парализующий наркотик, скрытый в отсеках за стреловидными наконечниками гарпунов. Этот наркотик воздействовал на мышцы будущих рабов, принудительно расслабляя их на четыре часа до такой степени, что становилось невозможно даже поднять руку; он также сохранял людей в сознании, чтобы осознание своей участи могло полностью до них дойти. Помимо дешевизны массового производства, налётчики ценили препарат за пользу в моральном сломе добычи. Единственный транспорт Армии Возвращения мог вместить до двух тысяч душ. Она не надеялась, что он окажется полон, но редкая улыбка озарила губы предводительницы при мысли о заработке в четыре-шесть месяцев дохода за один налёт. Клетки её фургона слишком долго пустовали. Но зачем на этом останавливаться, не так ли? Её щупальце подало танкам знак двигаться вперёд, а минометные расчёты фургона выпустили смертоносный залп, обрушив руины на полсотни псин. Экипажи багги позаботятся о тех, кто ещё в сознании в транспорте, и им предстоит вдоволь развлечься, разбирая по частям стаю псин издалека. Хорошо, что эти Абнормалы способны выдерживать впечатляющий урон. Мысль о продаже тварей Племени Волка до крайности восхитила работорговку. Пока её багги приближались к транспорту, неся экипажи закалённых головорезов, облачённых в лучшие экзоскелеты и пластины, какие только можно купить за деньги, она надеялась, что среди беженцев найдутся Абнормалы. Дети. Желательно. Их органы в последнее время шли по высокой цене из-за войны, которую Клятвоберущие вели против Биомастеров. Внезапный взрыв подбросил один из багги в небо, и силовой щит, поднявшийся из земли, вырвал её из счастливых размышлений. Сегодня охотницей была не она. Даже близко нет. **** — Совершенство! — взревел Леонидас Летний Родник, Святой Меча дома Летний Родник. — Вперёд, мои рыцари! К спасению мира и лучшему завтра, в атаку! — Растопчем врагов под ногами! — прокричала в ответ его личная гвардия. Они поднялись из траншей, песок и галька осыпались с их боевых пластин. Первые багги совершили резкий разворот, впечатавшись боками в якобы беспомощный БТР, когда тот остановился. Боковые пандусы распахнулись, и Святой Меча Макарий Странник Пустоты спустился посреди клубов наркотических испарений, обрушив свой чёрный меч на идиотов. Его стража выстроилась в ровные ряды, охотники открыли огонь по машинам, повреждённым взрывами на минном поле, а рыцари ринулись вперёд, окружая группы, штурмующие транспорт. Незадачливые мародёры въехали прямиком в грамотно расставленное минное поле, и по приказу Леонидаса охотники привели его в действие. Серия взрывов вспыхнула под машинами, остановив танки и вынудив более лёгкие машины прижаться к транспорту или погибнуть вместе со своими экипажами. Ледяные Клыки нарочно оставили этот путь открытым. Багги могли бы попытаться использовать своё мощное оружие на расстоянии, совершив несколько убийств, но, получив шанс спастись, доверчивые кретины им воспользовались. Защитники продвигались за рыцарями, включая и активируя гудящие щиты. Сама их массивность защищала охотников. Охотники, мастера дальнего боя и искусные устроители засад, храбрые сыновья и дочери его дома, сегодня сражались в открытую, забрасывая отступающий фургон ракетами. Их теплопоглощающие маскировочные плащи успешно скрывали группу от обнаружения сенсорами. Точный огонь их лазерных винтовок расплавил стволы и турели, выведя из строя наступательное оружие танков, чьи экипажи, в дерзком проявлении верности или страха, вырвались вперёд основной цели. — Волчья ведьма Арруда пытается связаться с нами, — сообщил рыцарь-капитан Осирис, командующий почётной Летней гвардией. — Держите наших худших родственников в неведении ещё немного; нам предстоит заполучить победу, — попросил Леонидас, сокращая дистанцию до танка. Сброд, который Эшбрингер называла солдатами, ринулся из города при известии о том, что БТР отклонился от назначенного маршрута. Леонидас предпочёл ничего им не сообщать. Какой в этом смысл? Орден и Племя разделяли общего предка, но лишь одна группа получила высший разум. — Им это не понравится, — предупредил Осирис. — Не моя вина, что наша жалкая родня настолько доверчива, — пропел Леонидас. Его тактическое чутьё предвидело возможность набега, и вместо растягивания сил Святой Меча решил устранить проблему в корне. Простого финта хватило, чтобы выманить невежественные массы на открытое место, а экипаж БТР мастерски исполнил собственный манёвр, заведя мерзких разбойников прямо в зону засады. Как он и ожидал, стаю отправили за потерянным ягнёнком, и это лишь укрепило злодеев в убеждении, что удача на их стороне. Разумеется, Леонидас учёл потенциальный ущерб для союзников, и грамотно расставленные генераторы щитов должны были уберечь родню от вреда, хотя волчья ведьма вряд ли оценила, что её стая врезалась в силовой барьер. Впрочем, кого волнует, о чём думают низшие? Танки взяли их на прицел; отвратительный купол составных автоматических турелей на их башнях изверг огонь, и глаза Леонидаса вспыхнули, подстраиваясь под свежее состояние сверхфокуса. Его восприятие времени обострилось, легко выделяя отдельные пули. Звуки приглушились, растягиваясь так, что он мог различить даже мельчайшие подсказки, свободно ориентируясь по одному лишь слуху. Он выставил щит вперёд, прорвавшись сквозь надвигающуюся волну. Осирис никогда не отставал, подавая вдохновляющий пример даже своему Святому Меча. Капитан выдохнул, входя в то же состояние, и полоснул изогнутым клинком, разрубив пополам летящий снаряд. Его оружие превратилось в размытое пятно, отправляя пули в полёт, а острая наблюдательность предупредила его о накоплении энергии в плазменных пушках, установленных вместо основного орудия. Всплеск силы пробежал по когтям Леонидаса. Он врезал щитом по ближайшему танку, оторвал его от земли и вскрыл уязвимое брюхо. Изувеченная бронемашина повалилась набок; её раскалённый залп не попал в цель, ударив в скальное образование. Не дав перепуганному экипажу второго шанса, Леонидас шагнул внутрь через пролом и изрубил преступников. Ровная линия появилась на теле перепуганного заряжающего; энергия его когтей разорвала мозг мужчины ещё до того, как его тело развалилось на части. Его щит превратил капитана танка в пятно, а взмах запястья рассёк пополам руку, державшую гранатомёт. Остальные налётчики завизжали в панике, поднимая руки в знак сдачи. — Мерзкие дворняги. — Леонидас отключил питание перчатки, борясь с разочарованием в груди. Летняя гвардия уже выпотрошила следующий танк, а Осирис расправился с третьим. Его клинок рассёк плазменные пушки, и рыцарь-капитан изящно спрыгнул с брони, пока экипаж отчаянно пытался всё же дать по ним залп. Генератор, питавший продвинутое оружие, замкнуло, и плазма осталась в стволах, перегрев установленные боеприпасы турелей и подпалив башню, а вскоре и всех внутри. — Браво! Вот как нужно вести бой! — смех Леонидаса прогремел над полем боя, вдохновляя дух его войск. Меньше чем за пять минут тяжёлая броня врага была уничтожена; благородный Макарий со своей гвардией переломил ход событий с группой захвата и взял пленных. Воспитанные самими Близнецами, Ледяные Клыки обладали непревзойдённым знанием стратегии, технологий и координации. Они были истинными наследниками Разорительницы! Командующей никогда не следовало доверять этим вульгарным и некомпетентным чернорошёрстым дикаркам... Снаряд ударил по левому флангу его сил, сразив двух благородных рыцарей и разбросав их останки по выбеленной скале. Только их ноги ещё пытались упрямо стоять, прежде чем тоже рухнуть. Другой снаряд сотряс тыл его сил, свалив троих охотников и смертельно ранив защитника. Фургон. Он вопреки всем ожиданиям пробился сквозь минное поле. Взрывы уничтожили его гусеницы, но у машины в запасе оказался сюрприз. Она парила в метре над землёй благодаря древним двигателям, которые её экипаж откуда-то раздобыл по частям. Лазерные лучи и ракеты бесполезно разбивались о силовой щит, окутывавший фургон. Снаряды и миномётные заряды, летевшие изнутри, беспрепятственно проходили сквозь него, пока дрожащий воздушный барьер блокировал входящие снаряды. — Святой Меча! — рёв волчьей ведьмы Арруды прорвался на связь. — Сейчас не время для перепалок... — БТР! Эта чёртова штука целится в транспорт! Клянусь Бездной, рассредоточьтесь, простофили! — оборвала его Арруда. Леонидас проигнорировал оскорбление, осознав масштаб потенциальной катастрофы. Двигатели фургона отвели его назад, и его главные орудия готовились дать залп по БТР Третьей. Клинок Макария рассёк воздух, создав тёмную колонну рядом с ним. Святой Меча прыгнул, рассчитав траекторию оружия, нацеленного на кабину пилота. Его клинок рассёк пространство, и ещё одна чёрная пустота оттеснила солнечный свет, целиком поглотив снаряд и выплеснув его через первый портал на землю. Леонидас поспешил к фургону, используя фамильный щит, чтобы выдержать урон. Это была не техника, выкованная оружейниками его дома, а дар от самих Близнецов после того, как юный Леонидас дерзко защитил небольшую клинику от Искажённых. Компактные излучатели, встроенные в его щит, создавали защитный пузырь, отклоняющий входящие снаряды. Волчья ведьма Арруда со своими разведчицами достигли края силового поля, окружавшего громадину, и подкопались под него, используя когти, чтобы взобраться на её борта. Их лапы забросили кислотные гранаты в стволы орудий, детонировав боеприпасы, которые пронеслись сквозь внутренние отсеки и остановили отступление фургона. Леонидас почти приблизился к щиту, когда Арруда потянулась к одному из оставшихся орудий, слишком поздно осознав, что у неё кончились гранаты. Не растерявшись, Волкорода толкнула ствол вверх, и дуга выстрела не попала в БТР. Женщина вскрикнула от боли, когда отдача и механизм управления пушкой сломали ей руки, испортив силовую броню и вогнав локтевые кости отважной воительницы сквозь шкуру. — Вы смеете?! — Голос Леонидаса сорвался на вой. Это должна была быть чистая победа! Сегодня никто из союзников не должен был пострадать, и уж точно не их родня. Он принял разочарование, позволив ему подпитать свою мощь. Его когтистая перчатка ударила по силовому полю, сосредоточив в одной точке больше энергии, чем осадный артиллерийский залп, и обрушила барьер достаточно надолго, чтобы проникнуть внутрь. Их родичи часто насмехались над слабыми когтями великих Ледяных Клыков, и Леонидас спроектировал своё оружие, чтобы устранить этот недостаток. Молнии заплясали по огромным лезвиям перчатки, прожигая путь сквозь люк. Внутри оказался коридор, уже полный перепуганных налётчиков, выстроившихся в бессмысленной попытке его остановить. Леонидас почти не обращал на них внимания, размазывая и ломая вставших на его пути щитом и рассекая остальных на куски. Две автопушки по бокам его шеи изрыгнули пули, пронзив сердце работорговца прежде, чем мужчина успел пустить в ход гранатомёт. Разочарование усиливалось по мере того, как гасли всё новые значки, обозначавшие жизненные показатели его войск. Милая Малерата, юная и немного застенчивая двадцатипятилетняя девушка, только недавно покинувшая ряды оруженосцев, больше не дышала. Она приходилась ему праправнучкой. Смерть одной из его родственниц привела Святого Меча в подлинное бешенство, и он устремился к командному центру, прорываясь сквозь перегородки отсеков и подавляя сопротивление. Он прибыл ровно к той безвкусной сцене, какую и ожидал. Еда и напитки были разбросаны по комнате, где размещались терминалы разных машин: от пульта управления поездом до навигационной системы самолёта. Мутировавшая фигура поднялась с возвышения; извивающиеся щупальца перехватывали пули, летящие в циклопическую голову. Единственная человекоподобная рука вожака подняла булаву размером с кузака, занося её для удара сверху, пока щупальца отбивали снаряды обратно со скоростью пули. — Никакой учтивости! — прорычал Леонидас, отказывая в почётной дуэли. Его когти оставляли горящие следы на терминалах и операторах, пока он сокращал дистанцию и вскрывал непомерное брюхо вожака, разливая по полу её зловонные внутренности. — Сдавайтесь или погибните! Мутантка выплюнула что-то на незнакомом языке; булава выпала из её руки, и граната скользнула из-под её разномастной брони. Святой Меча проигнорировал вспышку взрыва и обернулся, обнаружив нескольких выживших и раненых бандитов. — Ты. — Коготь, потрескивающий энергией, указал на лицо оператора. — Отключи пушки. Иначе конец. **** — Что ты о себе возомнил, самонадеянный глупец? — Волчья ведьма Арруда прорычала прямо в морду Леонидасу. Вокруг них Странники Пустоты и Летние Родники были заняты связыванием налётчиков и уходом за пострадавшими. Охотники рассредоточились, приняв помощь разведчиц и образовав оборонительное кольцо на случай внезапной атаки. Ремонтная бригада транспорта тихо ругалась, латая пробоины и перезапуская генератор. Счастье расцвело в усталом сердце Леонидаса при вести о том, что Малерата выжила. Девушка лишилась всего ниже пояса, но один из Волкородов сбил её с ног, спасая от взрыва, уничтожившего лёгкий шлем охотницы. Она отдыхала в транспорте, без сознания, ожидая почётной отставки. Леонидас планировал сам оплатить клонированные органы, а затем поощрить свою дальнюю родственницу следовать её мечте стать инженером и жить счастливой, процветающей жизнью на гражданской службе Ордена. Свой боевой долг она исполнила. Требовать большего было бы недостойно. Арруда отказалась от обработки своих увечий. Осколки её плечевой кости торчали из трещин в броне, и женщина явно страдала, используя гнев, чтобы сохранять ясность рассудка. Её разведчица сняла шлем и горжет, и жёлтые глаза Арруды обшарили морду Леонидаса, наверняка выискивая слабость. — Волчья ведьма Арруда, так не подобает говорить... — Всё в порядке, Осирис. — Леонидас великодушно улыбнулся, не держа зла на бедное создание. Не её вина, что она родилась в низшей группе. — Мы устали и ранены. Я прощу твои повторяющиеся оскорбления, дитя, но настаиваю, чтобы ты следила за речью, обращаясь к старшему офицеру. Возможно, дикость приемлема среди твоего рода, но давай сохраним хоть немного учтивости, хорошо? Как насчёт того, чтобы простереться ниц дабы почтить внука самих легендарных Близнецов? — О чём. Ты. Вообще. Думал. Святой Меча? Нет, очевидно, они не собирались решать разногласия мирно. — О своей миссии. — Леонидас устало вздохнул, обращаясь к грубиянке. — Мы держали тебя вне связи, чтобы избежать твоего обычного... возбуждения. Эта операция требовала деликатного подхода. — Твоей задачей было сопровождать беженцев, обеспечивая быструю эвакуацию, Святой Меча. Твои действия чуть не привели к гибели или ранению экипажа. Мы рискуем получить трупы гражданских на своих же лапах... — Ничем подобным мы не рискуем, дикарка! — взорвался Леонидас, наклонившись и прижимаясь лбом к её лбу. Как она смеет полагать, что знает лучше Ледяного Клыка? Какая дерзость, какое высокомерие даже предположить, будто он не знает, как поступить лучше! — Риск, на который я пошёл, был точно просчитан. Мы снабдили экипаж костюмами выживания высшего класса. Местные терпели здесь десятилетиями; они продержатся ещё день-два. Ты бы предпочла, чтобы мы оставили налётчиков в покое, чтобы они и дальше насиловали и грабили других в своё удовольствие? — Военачальница Ониксия однажды уже проредила их, Святой Меча. Она сделала бы это снова, если бы ты выполнил приказ вместо того, чтобы изображать героя. Вот это... — Арруда попыталась указать лапой, но не смогла. Женщина взмахнула рукой вместо этого, шокировав его подобным пренебрежением к собственному здоровью. Её конечность издала омерзительную серию хрустов и на миг указала на павших Ледяных Клыков. — ...похоже на потери, по-моему. Никому из них не нужно было умирать. Военачальница Ониксия, мастерица зачищать базы налётчиков без лишних потерь. — Как необычно. То, как твои сородичи сражались в городе, произвело на меня прямо противоположное впечатление. Не будь великой Разорительницы, ваш род устроил бы катастрофу своей некомпетентностью. — Леонидас услышал, как закашлялся Макарий, и понял, что зашёл слишком далеко. Он позволил разочарованию взять над собой верх. — Мои искреннейшие извинения, волчья ведьма Арруда, — сказал он застывшей женщине. — Я прослежу, чтобы вашей стае должным образом зачли сегодняшнюю неоценимую помощь. — Незрелость. Тщеславие. Леонидасу претило это признавать, но его незрелое поведение оскорбило всех, вновь доказав, как правы были Близнецы, предостерегая своих детей от потакания порывам. Ледяные Клыки часто смотрели на остальных свысока, тогда как их родители пытались научить их ценить различия и направлять менее просвещённых к совершенствованию. — В ваших словах была доля истины. Тем не менее, БТР снова будет на ходу меньше чем через час, а остальной ремонт можно провести в пути. И мы только что реквизировали ещё одну машину в помощь эвакуации, сводя потерю времени на нет. — Ты, должно быть, шутишь, Святой Меча. — Арруда оценила взглядом парящий фургон. — Отнюдь. У нас в городе остались запасные гусеницы. Идём, позволь мне заняться вашими ранами. — Ха! Мне недостаточно платят, чтобы спорить. Грузовик есть грузовик, Святой Меча. Тут ты прав. Мы уходим. Арруда попыталась развернуться к своей стае, но Леонидас взял её за плечо. — Это была не просьба, волчья ведьма. — Он рубанул её по шее ребром ладони, используя ровно столько силы, чтобы вырубить, и мягко подхватил падающее тело. — Слушайте меня, — обратился он к её стае, игнорируя лапы, потянувшиеся к кускострелам. — Волчья ведьма Арруда потеряла сознание при исполнении долга. Её храбрость и преданность заслуживают высочайшего уважения. Как старший офицер, я временно принимаю командование вашим подразделением до тех пор, пока мы не встретимся с благородной Эшбрингер. Слава храбрым солдатам Племени Волка! Хвала нашим союзникам! ---------- Глава 12: Мудрость Террифик — Занятно! — проскрипели сверху. — Значит, ваш безответственный род всё же способен понять ценность драгоценного снаряжения и тяготы, необходимые для его замены. Почти обманула меня. Пятнадцать пар хитиновых ног, громко постукивая, спустили с крыши фигуру рядом с Джанин. Старшему интенданту выпала сомнительная честь происходить из Искажённых, группы Новых Видов, известной своими кочевыми привычками, включающими каннибализм людей вокруг своих пещер и охоту на женщин ради продолжения рода. Даже среди Искажённых, народа, поражённого разнообразными мутациями, Чак был особым случаем. Его тело достигало шести метров в длину, защищённое накладывающимися друг на друга сегментированными хитиновыми щитами разной величины. Волосатые усики, улавливающие молекулярные вибрации, торчали из сочленений пластин. Его глубоко посаженные глаза, разделённые на четыре панели скоплениями чёрных лужиц, сосредоточились на Джанин, не выдавая никакого читаемого выражения. Токсикогнаты, клыки под его пастью, клацнули, выдавая высшую степень раздражения. Старший интендант обвился вокруг Джанин, и его ножки коснулись её спины, опуская куртку. Прикосновение членистоногих конечностей пробудило древний, первобытный страх, требующий вырваться на свободу и бежать от хищника. Джанин подавила этот порыв, доверяя соратнику. — Типично, — проворчал Чак на безупречном Общем языке. Его лапки ловко порылись в сумке на хвосте, отыскали очки и медицинский набор и умело передали их основным конечностям. Нос Джанин уловил отвратительный запах антисептика, зашипевшего над повреждённым имплантатом, пока острые ножки Искажённого возились с обнажённым куском металла. — Не нужно нянчиться, — сказала Джанин при уколе обезболивающего. — Это буду решать я, дикарка, — надменно ответил старший интендант. — Как ты вообще пользуешься рукой? Лопатка должна была быть задета. — Волкороды устроены иначе, — сказала ему Джанин. Щипцы отвели её шкуру в сторону, впуская отвёртку и скальпель. Вскоре давление разъёма на артерию и мышцы ослабло, принеся облегчение. Насколько было известно Джанин, Чак никогда не участвовал ни в одной охоте на людей. Незадолго до того, как Волкороды подчинили его племя, его родители спорили, не отбраковать ли странного детёныша. В знак благодарности за своё спасение Чак поступил на военную службу, вырастя в приюте, быстро проникся любовью к поддержанию логистических цепочек и продвигался по службе. После десятилетий безупречной службы командование повысило его до ранга старшего интенданта, сделав ответственным за снаряжение всего Племени Волка, к немалой досаде и его самого, и Волкородов. — Готово. Даже мой батя не залатал бы лучше. — Чак хлопнул Джанин за ушами, вынудив военачальницу замереть, пока он быстро накладывал стерильную повязку. — Продержится несколько часов. Потом к кибернетикам. — Спасибо... — Броня, столь любезно дарованная тебе нашей славной нацией, военачальница Джанин, стоит дороже трёх боевых танков. — Чак навис над её головой, глядя ей в глаза вверх ногами. — В каком состоянии ты вернула мне эту бедняжку? — Раздербаненную в хлам, — пожала плечами Джанин. — Как метко сказано! В хлам! — Токсикогнаты Чака затрещали от возмущения. Споря с Волкородами, офицер логистики никогда не проявлял ни капли беспокойства. Будь то воительница, самец или даже военачальница, он требовал — часто суясь им прямо в морды — уважения к драгоценному снаряжению. Несколько разведчиц и одна волчья ведьма даже бросили ему вызов за якобы проявленное неповиновение... Его яд познакомил их с продолжительным параличом и обязательными работами в качестве наказания. — Сто человеко-часов только на то, чтобы починить её! Думаешь, у меня есть время выделять на это персонал? Наши заводы перегружены, восстанавливая повреждённую технику и производя боеприпасы; ремонтные бригады страдают от недосыпа... — Он замолчал, вслушиваясь в доклад с устройства связи, установленного на антенне рядом с небольшим квадратным отверстием в панцире, где находилось его природное ухо. Долгий вздох сорвался с его жвал. — Замечательно. Транспорт повреждён. — Что с гражданскими? — Мысли лихорадочно неслись в голове Джанин. Возможность атаки налётчиков она отбросила. Песчаный жнец, быть может? Нет, эти твари сюда не забредают. Взбунтовавшийся механизм? Вырвавшееся на свободу биооружие? — Моя стая готова выступить. — Они покорили этот регион; безопасность новых граждан являлась их священным долгом. — Транспорт был пуст. — Жвалы Чака выбили на панцире ноту разочарования. — Командование утверждает, что это был учебный инцидент. И один из моих рабочих только что сломал ногу, перевозя припасы с завода. — Я понимаю твоё недовольство, Чак, — честно сказала ему Джанин. Они не могли оставаться здесь. План состоял в переселении населения во Внешние Земли. Затем, лет через тридцать, бригады терраформирования вернут этому региону пригодность для жизни, и новое поколение людей сможет здесь поселиться. — Правда? — Искажённый моргнул, упрямо сняв очки, несмотря на слабое зрение. — Не думаю, Джанин. Мои рабочие, признаю, с некоторой помощью Игнация и других инициативных мальчиков и девочек, творили чудеса, поддерживая наше снаряжение в исправном состоянии. Пойми, у нас есть ресурсы всего одного ползуна, чтобы обеспечивать производство для целой армии. Пятьдесят тысяч человек полагаются на нас в удовлетворении своих нужд! А сверх того ещё и Волкороды с Ледяными Клыками. Так больше не может продолжаться. Третья медленно останавливается под грузом неисправностей. Мне пришлось реквизировать материалы с местных заводов, точно обычному мародёру! Поговори с командующей. Заставь её образумиться! Нам нужен лагерь, чтобы восстановиться, получить свежие припасы, пополнить медицинские запасы, наладить линии снабжения, получить нормальную еду и не пользоваться полуразбитыми боевыми костюмами... — Она не станет слушать. — Джанин подняла лапу, прерывая его тираду. Разорительница отказывалась слушать кого бы то ни было, вынуждая свою армию постоянно оставаться в движении, сокрушая целые страны за недели. Сама Джанин находилась слишком низко на командной лестнице, не будучи даже Волкородом первого или второго поколения. Она принадлежала к восьмому поколению — достаточно сильная, чтобы стать военачальницей, но недостаточно влиятельная, чтобы достигать уха Разорительницы. — Мы можем проспорить весь день, но это ничего не решит. Чем я могу помочь? — Мне нужно больше рук. Раз мы покидаем город, нужно реквизировать всё, что можно, прежде чем Разорительница погонит армию в новый поход. Я не могу отправить на заводы обычных солдат; эти зоны настоящие адские дыры из токсичных опасностей, впусти туда дилетанта, потеряешь дилетанта. У Ледяных Клыков руки заняты сопровождением беженцев, и я не доверяю этим спесивым аристократам не устроить какой-нибудь инцидент. Рабочие бригады измотаны до такой степени, что совершают ошибки и рискуют соскользнуть в кислотную жижу, точно обычные новобранцы. — Найми местных? — предложила Джанин. — Наняли! Двести человек уже записались, ещё триста проходят собеседование, но, Джанин, я не могу с чистой совестью отправить их туда, если не хочу, чтобы медики ухватили меня за верхний сегмент. У этих людей кожные заболевания, отказывающие органы, и только духи знают, что ещё. Короче говоря, им понадобятся месяцы лечения, чтобы стать полезными. Волкороды достаточно крепки, чтобы собирать припасы, не рискуя лёгкими, и достаточно исполнительны, чтобы вызваться добровольцами. Но прямо сейчас я не могу никого получить, потому что твои люди собрались на главной площади на церемонии прощания, которая отказывается заканчиваться! — Ножки Чака дёрнулись. Искажённому не хватало черт лица для выражения эмоций, но он давно научился имитировать легко читаемые сигналы через движения тела. — Я решу проблему, — пообещала ему Джанин. Чак поклонился и поспешил вскарабкаться на здание, выкрикивая приказы в устройство связи. Военачальница коснулась повязки над раной, оставленной когтем командующей, заметив несколько влажных пятен. Не повод для тревоги. Милосердие Разорительницы залечило повреждение, угрожавшее лёгкому, а остальное скоро последует. Она расправила плечи и направилась к месту прощальной церемонии. Несмотря на ранний час и свежие следы битвы, улицы были переполнены народом. Солдаты выбивали забаррикадированные двери квартир, а крепкие руки сопровождали тех, кто отказывался внимать публичному объявлению, гремевшему из каждого динамика. Некоторые местные жители набрасывались на пришельцев с кулаками, но что толку от ножа против усиленных пластин, рассчитанных выдерживать огнестрельное оружие? Пехотинцы просто игнорировали вспышки гнева, разоружали граждан, вставляли им в рот респираторы и облачали в костюмы химзащиты. Сотрудники Бюро Расследований составляли списки оставленного имущества, чтобы Армия Возвращения могла позже либо передать его, либо возместить утраченное своему интегрированному населению. Армейские отряды сопровождали толпы беженцев к грузовикам. Плачущие детёныши, обезумевшие жёны, потрясённые мужья... И раненые. Столько раненых. Штурм Племени развеял любые иллюзии сопротивления, и то тут, то там бывшие стражники помогали в процессе эвакуации. Бывшая мэрша и несколько её чиновников болтались на ветру на обезглавленной статуе Техно-Королевы. Глупцы сами признались в своей роли в заключении торговых сделок с работорговцами и налётчиками, продавая собственный народ за передовые чипы, терминалы и недоступные ресурсы, тем самым доказав свою вину. Скорый судебный процесс завершился их повешением. Новую исполняющую обязанности мэра избрали из рядов королевской гвардии, женщину с печальными глазами, подавляющую отчаяние из-за своего изувеченного сына, оставленного в шпиле. Она произносила речи, убеждая бывших охранников сотрудничать, и разъезжала по всему городу, уговаривая горожан мирно покинуть свои дома. Её слова убедили больше сотни семей раскрыть свои укрытия в канализации, и бывшие стражники сопроводили их к выходу, прежде чем вернуться проверить, не остался ли кто-то ещё. В конечном счёте некоторые ублюдки, причастные к превращению этих земель в безлюдную пустошь, избегут заслуженного наказания. У Бюро Расследований не хватало времени прочитать все бухгалтерские книги и записи, чтобы отделить виновных от несведущих. Такова жизнь. Если негодяи исправятся, Джанин была готова простить прошлое. Вернись они к старым привычкам, их судьба будет решена. Закон не делал различий. Не всё проходило гладко. Несколько солдат попытались воспользоваться местными женщинами или мужчинами, назвав их «военными трофеями». По большей части это были глупцы из Центральных Земель, недавно завербованная молодёжь. Драгена приказала повесить их рядом с бывшей мэршей. Других поймали на мародёрстве; эти мародёры вытерпели пятьдесят ударов плетью на открытом, ядовитом воздухе и получили приказ тащить на себе то имущество, которое пытались украсть. Пропади хоть одна деталь, и рука назначенного охранять её последует за ней. Джанин посчитала это взыскание чрезмерно мягким. С любого из её подчинённых, пойманного на воровстве, заживо бы содрали шкуру, а любая самка, посмевшая действовать по своим сексуальным порывам без приглашения, вскоре оказалась бы утопленной на дне ядовитой реки. — Порядок лучше всего поддерживается сочетанием страха, примера и уважения. — Джанин вспомнила слова Террифик. — Есть история, которую рассказала мне Благословенная Мать. Одному генералу приказали представить своё войско капризному императору, но по воле природы, река... — Что такое река? — спросила тогда Мартышкина, сжав лапы вместе, её глаза горели от восторга. Она всегда обожала узнавать о Старом Мире и его чудесах. — Большое скопление воды, часто текущее по руслу. — Террифик спрыгнула с груды умирающих, частично освежёванных налётчиков, не обращая внимания на их мольбы. Она взмахнула руками, рисуя образы перед собравшимися. — Представьте! Холодная вода, вьющаяся среди высоких зелёных холмов, мосты, переброшенные через неё, машины, мчащиеся вдоль её берегов, сигналящие плещущимся детёнышам! А ещё она широкая! Достаточно широкая, чтобы утопить в ней целый танк... — Враньё! — выпалила юная Джанин. — Не может существовать такой штуки. Во всём мире не наберётся столько воды! И зачем кому-то плавать в холодной... Мир закружился. Террифик пнула, отправив Джанин кувырком в каменную стену. Удар разодрал шею и челюсть девочки глубокими порезами, но военачальница ещё не закончила. Она поймала падающую девочку на когти, позволив весу тела насадить плоть. Военачальница обращалась с детёнышами, доверенными её стае, с исключительной мягкостью; ни один укол не повредил жизненно важный орган, и она стряхнула наказанного ребёнка на землю, чтобы остальные мелкие зализали её порезы. — Ложь. — Террифик растянула слова, улыбаясь. — Подобные чудеса были повсюду в Старом Мире, и вы, засранки, ещё их увидите, если будете слушать учительницу и учиться. Вернёмся к истории. Наводнение преградило путь генералу, и прибыл чиновник, объявив, что император приговорил генерала, его семью и всех его воинов к смерти через мучительную пытку за такую неудачу. Генерал уточнил, какова цена измены, и, услышав, что это тоже смерть, обезглавил чиновника. Меньше чем через месяц у нации сменилось руководство. Итак, пушистики, в чём здесь урок? — В том, что генерал предатель? — неуверенно предположил самец. — Как это он предатель? — возразила Мартышкина. — Лидер отвечает за тех, кто под его началом. Да, парень допустил промах и должен был за это поплатиться. Врежьте ему под дых. Но его воины и семья были невиновны! Вместо того чтобы дать им погибнуть, он поднялся и смыл несправедливость своей мощью. Он крут! Поступи так побольше людей, Старый Мир никогда бы не погиб. — Никакого баланса в наказании, — упрямо сказала Джанин, смущённая своим позором. — Если карать всё смертью без меры, конечно, получишь восстание. Типа, а почему нет, да? Если всё равно умирать, можно хотя бы уйти с боем. — Когда огромная тень накрыла её, она огляделась в поисках поддержки и съёжилась. Они находились в ущелье, которое выбрала Террифик после того, как её стая нашла и выследила крупный отряд налётчиков, ответственных за разграбление деревень за пределами границы Армии Возвращения. Военачальница заключила сделку со старейшинами: она устранит опасность, а они присоединятся к нации. Джанин, Мартышкина и остальная молодёжь не участвовали в этой славной битве, наблюдая за ней издалека под присмотром шаманки. Террифик переломала все кости в руках и ногах пойманным главарям и привезла их сюда, приковав остальных разбойников к склонам и укрыв в благословенной тени, вынуждая сотни свидетелей наблюдать, как их гордые предводители медленно ломаются, терпя обжигающее прикосновение солнца днём и ласки военачальницы ночью. Новейшие члены cтаи Террифик сидели в кругу, пока их госпожа передавала им своё безупречное искусство допроса. Поначалу Джанин сомневалась, хотела выступить против пыток, но какой-то мальчишка опередил её, встав против Террифик. Это зрелище было невыносимо, и она бросилась на его сторону, готовая защищать шута. Секунду спустя рядом оказалась Мартышкина, обзывая её дурой, но всё же вставая рядом. Вся стая разразилась хохотом, умолкнув от поднятой лапы. Террифик не наказала их, что было редкостью даже в её лучшие дни. Вместо этого она заставила злодеев признаться. Они пели истории о том, как закапывали людей по шею и оставляли под палящим солнцем. Они рассказывали об убийствах, пытках и о том, как заставляли рабов сражаться на аренах ради развлечения, обещая свободу лидерам, лишь чтобы отнять эту надежду и позволить выжившим истечь кровью, отягощённым совершёнными убийствами. Жалость исчезла из сердца Джанин, пока она слушала откровения о том, что они творили с молодыми женщинами и мужчинами. Они не заслуживали ни надежды, ни будущего. Три дня. Столько потребовалось для превращения самонадеянных чудовищ в скулящую кучу. — Не совсем верно, но и не совсем неверно! — Террифик подбросила Джанин в воздух и поймала, поцеловав девочку в лоб. Она усадила её в изгиб своей руки и указала на сломленных вождей. — Правильный баланс, разве это не правда? Баланс важен во всём. Съешь слишком много и растолстеешь. Съешь слишком мало т голод не даст тебе сражаться как следует. Наведи слишком много ужаса и сломленный может огрызнуться берсеркером. Поймите, если убить врага чисто и позволить ему сохранить достоинство, тогда да, другой глупец может попробовать то же самое. Раз все умирают, какая разница? Годы гнёта в обмен на быстрый и часто славный конец. Но если преподать урок, отняв все крохи чести и искупав отбросы человечества в позоре и собственных испражнениях на глазах у всех, разбив их разум, это послужит отличным предостережением, чего делать не следует. Никто не хочет, чтобы его наследие запятнали песни о том, как он рыдал в конце, точно младенец, беспомощный и униженный. Что это значит? — Военачальница поднесла ухо к губам Джанин. — Выжившие должны разнести эти вести, — прошептала девочка и заслужила одобрительный шлепок. — Слушайте внимательно, молодые и старые! — Террифик развернулась, подняв лапу. — У всего есть разные степени, и гибель не исключение. У каждого акта жестокости должна быть причина. — Она подошла к ближайшему прикованному налётчику и подняла его голову. — Ты ведь больше не будешь проблемой, мальчик? — Н-нет... — всхлипнул всхлипывающий подросток, облизывая пересохшие губы. Слёзы больше не текли из его глаз. — Никогда! Я никогда больше не буду грабить деревни! Пожалуйста, быструю смерть, пожалуйста... — Тогда поздравляю, гражданин! — Террифик отпустила Джанин и щёлкнула пальцами. Её стая разбила цепи и принесла воду растерянным пленникам. — Приговор за твои преступления жизнь. Основать шахтёрскую деревню на торговом пути. Десять лет труда и честной карьеры, вот что ты нам должен. Желательно ещё и счастливое потомство, но это я обеспечить не могу. — Она вытащила окровавленного, лишившегося рассудка налётчика из груды измученных солнцем пленников и остановилась, разглядывая вспухшие конечности самки. — Джанин, у тебя ведь день рождения. Окажи честь; выбери себе одного; угощение за мой счёт. Рекомендую самого упитанного. — С днём рождения, Джанин! — обрадовалась остальная молодёжь, и взрослые к ним присоединились. — Выбирай толстяка, выбирай толстяка! Прежде чем покинуть ущелье, налётчики узнали, что Племя Волка никогда ничего не оставляет впустую. Ни один из пойманных разбойников не возвращался к бандитизму в последующие годы, а многие впоследствии вступили в армию, отбыв срок. Деревня, основанная ими, вскоре разрослась в процветающее поселение, знаменитое своей безопасностью и почитанием Волкородов со стороны жителей, к немалой неловкости самого Племени Волка. Племя Волка играло роль чудовищ, чтобы Династ мог построить справедливое общество, где жестокость больше не нужна. Зачем кому-то восхвалять их за беспощадные и ужасные деяния? Поддерживали ли налётчики порядок из страха, или же они отказались от своих злых путей после встречи с цивилизацией и принятия свода законов, гарантирующих благополучное завтра и защищающих их и их детей от жестокого обращения? Джанин не была уверена. С течением десятилетий она постепенно избавилась от убеждения, что пытки ведут к какому-либо положительному исходу. Это был не её путь. Столь отвратительное занятие навсегда оставляет след на душе. Но она усвоила этот урок, проявляя мудрость всякий раз при назначении наказания. Сдержанность была добродетелью, важной для построения лучшего будущего. Равно как и примеры, и последствия. ---------- Глава 13: Вызов — Мам, мистер Скрипач! — Джанин отступила в сторону, освобождая место для сопровождаемой семьи. Детёныш заплакал, уронив деревянную игрушку, пока мать оттаскивала его прочь. — Мама, я уронил мистера Скрипача! Пожалуйста, мам, дай мне... Детёныш, тощий мальчишка в слишком большом для него костюме химзащиты, вырвался и бросился за игрушкой, готовой провалиться в щель решётки. Он врезался в ногу военачальницы и отшатнулся, задыхаясь от ужаса. — Морро! — Руки матери обвились вокруг него. Женщина склонилась, пытаясь укрыть перепуганного мальчика. — Это моя вина, госпожа. Пожалуйста, не трогайте моего сына; он хороший мальчик... Джанин протянула лапу, ощутив грубые шрамы на коже женщины сквозь резиновую защиту костюма. Она подняла игрушку, грубо сделанного солдатика, играющего на барабане, и протянула её малышу, стараясь выглядеть как можно менее пугающе. — Спокойствие, гражданка. Больше нет никаких господ. Береги силы; тебя и твоего сына ждёт светлое будущее. — Мама... — выдохнул детёныш. — Мама, это женщина! Эта собака самка! — Мать зажала мальчику рот и нервно поблагодарила военачальницу. — Нас называют Волкородами, — объяснила Джанин мальчику. — Отныне и до конца наших дней мы щит и меч, охраняющие вас. — Щит? — Мальчик оттолкнул руку матери. — Тогда почему вы убили маму Карла? А Мира до сих пор плачет; одна из ваших тварей оторвала её папе руку прямо с корнем! Какой из вас, к чёрту, щит? — Он не хотел ничего дурного, госпожа... — Джанин подняла палец, заставив его мать замолчать. — Правда меня никогда не расстраивает. Малыш, твоя бывшая правительница сделала ужасный выбор. Выбор, принёсший войну и смерть в твой дом. Ненавидь нас, если хочешь, но направь эту ненависть на то, чтобы помочь друзьям оправиться, и будь храбрым самцом ради своей семьи. — Джанин отступила и кивнула пехотинцам увести семью прочь. Говорить с Нормалами было тяжело. Как объяснить кому-то, что ты убила его семью или друзей ради его же блага? Никак; сама эта мысль звучала пусто в её душе, и потому она держалась от Нормалов на расстоянии. Она с готовностью перенесла бы бурю их оскорблений, если бы это позволило потрясённым людям пережить ещё один день, даже если лишь назло. Её мальчики не разделяли её взглядов. Игнаций, Богдан и группы самцов часто выпивали и веселились вместе с рядовыми, а порой к ним присоединялась и Анисса, обмениваясь сплетнями. Шаманки ворчали по этому поводу, считая, что это размягчает Волкородов, но лично Джанин испытывала лишь гордость. Когда мир воссоединится, Племени Волка придётся не только сосуществовать, но и претерпеть полный переход, отпустив дикость, приняв цивилизацию и научившись подчиняться власти закона вместо первенства силы. Видеть осязаемое доказательство того, что такое возможно, было отрадно. К тому же было ещё и забавно смотреть, как Нормалы пытаются перенять стиль общения Племени Волка, неуклюже подражая переменам в осанке и терминологии, и даже просят запаховых меток любимых стай. Некоторые отряды даже взяли себе имена вроде «Эшбрингеры», «Команда Альфы» и «Теневой Отряд». Сопровождавшие семью были обозначены «Сильными Руками». — Духи, смилуйтесь над этими душами, — пробормотала Джанин, сложив лапы вместе. Она прошла сквозь поток эвакуируемых. Часть её разума отказывалась верить, что многие из этих молодых, истощённых, но в остальном крепких на вид людей обречены умереть через несколько лет от яда, пропитавшего даже камни этого места. Волкороды довольно легко переносили лучевое отравление; почему Нормалы так не могли? Разорительница рассказывала военачальницам, как Нормалы создали Племя Волка. Как вышло, что их иммунная система оказалась настолько жалко слаба? Тиранша пала; почему бы им не жить долго и счастливо? Не было смысла терзаться этим. Армия Возвращения становилась лучше день ото дня. Внедрялась новая медицинская программа, разработанная Синим и Чёрным вирмами, и её противолучевые препараты обещали сохранить больше граждан, если начальство её одобрит. Шаманки и волчьи ведьмы совместными усилиями расчистили от обломков площадь в центре города для церемонии прощания. Высокий столб центра связи заслонял утренний свет, храня площадь в благословенной тени. Шаманки собрали павших Волкородов, сняли с них броню и разобрали несколько разрушенных зданий, чтобы создать грубые каменные плиты. Каждую павшую воительницу уложили на отдельное ложе и обернули тканью, пропитанной горючей смесью. Недостатка в последней здесь не наблюдалось. Влажные дорожки вели к небольшому возвышению в центре площади, на котором стояла чаша с той же жидкостью. Поскольку ни одна военачальница или человек великих подвигов не пали в недавнем сражении, возвышение осталось без досточтимой поборницы. Стаи собрались на площади, оплакивая погибших каждая на свой лад. Стаи Альфы и Драгены стояли неподвижно, точно статуи, прижав лапы к сердцам. Стаи Игрит, Эшбрингер и Предайг собрались по краям, голодно разглядывая трупы, не понимая, почему им нельзя почтить товарищей добрым старым пиршеством, призванным слить души воедино и укрепить выживших. Силы Джанин, Элэд и Мартышкиной перемешались в рядах, пересказывая легенды и истории о павших и обнимая тех, кто потерял спутниц и спутников жизни. Различия в повадках военачальниц порождали уникальные черты характера в их подчинённых. Несколько мудрецов и как минимум по одному рыцарю-капитану от каждого знатного дома Ледяных Клыков ждали чуть поодаль от собрания; приглашённые, они держались с подобающим уважением в личных манерах. Летние Родники вели запись, Зимние Песни наблюдали с живым интересом, готовые запечатлеть событие в картинах, а Солнечные Клинки бормотали молитвы. Это было правильно. Пропасть между их группами разрослась, и золотое дитя лично довело это до сведения Благословенной Матери. Вскоре после этого она задумала отправлять рыцарей вслед за воительницами, выстраивая сотрудничество через практические примеры заботы. — Из крови мы приходим с криком и яростью, — Бездушная нараспев произнесла молитву, обходя тела. — Оттачивая своё мастерство, мы оставляем след в этой жестокой эпохе. Своими деяниями мы сохраняем жизнь. И в конце мы возвращаемся в небытие, зная, что отдали всё ради племени и человечества. Из крови мы рождаемся с криком. В смерти мы исчезаем в тишине, наблюдая за теми, кто придёт после нас. Шаманка остановилась, терпеливо ожидая прибытия Альфы. По традиции либо сама Разорительница, либо её представительница должны были завершить церемонию, разжигая пламя и освобождая души от смертных оболочек. Но сильнейшая военачальница пока не появилась. Бездушная кивнула и возобновила молитву, призывая военачальницу выйти вперёд и поступить как должно. Гражданские правительницы и военные предводительницы объединялись телом и душой, прощаясь с родней. Единство даже в самые скорбные моменты, таков был путь племени. Вместе мы стоим. Разделённые мы падём. Джанин прошла сквозь ряды и приблизилась к возвышению. Она подняла топор к небу, издав единственный протяжный вой в честь тех, кто погиб, положив конец тирании. Позади неё Волкороды присоединили свои голоса к её вою, выпустив сотни завываний, слившихся в единый крик боли, гнева, отчаяния и радости. Будьте счастливы. Мы скучаем по вам. Прости меня. Займи мне место у Великого Костра! Джанин ступила в лужу и опустила топор на камни, высекая искры, запустившие цепную реакцию, разжегшую столп пламени вокруг неё и дорожек, ведущих к телам. Пламя пожирало её одежду, а обнажённая плоть ран покалывала, пока неприятное, обжигающее прикосновение лизало её тело, забираясь в ущелья открытых порезов и придавая оранжевое свечение разогретым имплантатам. Джанин приняла это, не обращая внимания на жар в глазах и тепло в мехе. Запах горелой плоти заполнил её ноздри, и военачальница оставалась неподвижной, служа направляющим столпом, сквозь который души возносились в Великое Запределье. Бездушная стояла рядом с ней, молясь о счастливой загробной жизни для своей утраченной родни. Они простояли так несколько минут, заново переживая воспоминания о тех, кого потеряли, вспоминая, как она встретила павших воительниц собственной стаи: их улыбки, ошибки, дерзость, преданность, самоотверженность, всё. Обычного огня не хватило бы, чтобы поглотить тело Нормала, не говоря уже о теле Волкорода. Но бушующий костёр на площади горел достаточно ярко, чтобы расплавить стальную стену, и останки медленно оседали сами в себя, плоть превращалась в пепел, и шаманки вскоре используют сияющие кости для создания священных тотемов. — Нет стыда в смерти, ведь этот миг приходит ко всем нам, — твёрдо произнесла Джанин ритуальные слова, свободно дыша в этом аду. Столько талантов, столько потенциальных военачальниц и шаманок погибло в прошлых войнах, так и не получив шанса повзрослеть в полной мере... — Вы отдали нам всё, и это всё, о чём мы могли вас просить. Обретите покой в начале своего нового пути. Однажды мы все встретимся снова. — Однажды мы встретимся снова! — хором повторили за ней Волкороды и Ледяные Клыки, и волна страха накатила на Джанин, вытесняя скорбь. Алебастровая фигура выступила из огненной завесы, глядя на Джанин сверху вниз. Озёра пурпура вмещали янтарные шары, оценивающе изучавшие меньшую военачальницу. Факел багряных, шёлковых волос был собран в тугой узел, высоко высившийся на голове сильнейшей военачальницы. Десятки ожерелий, свободных браслетов и амулетов позвякивали о безупречную белизну идеальной кожи, едва скрывавшую могучие канаты напряжённых мышц. Трёхпалые лапы щёлкнули, скрежеща громче великих мечей в яростной схватке. — Хочешь узурпировать моё место? — спросила Альфа, источая одновременно спокойствие и ярость. — Нет, — честно ответила Джанин, — не после потери, которую я принесла племени. Взгляд Альфы буравил Джанин, требуя объяснения. — Благословенная Мать недееспособна, и нам нужно мудро использовать эту спокойную передышку, Альфа. Церемонию нужно было завершить; наши силы нужны в других местах. — Вечная трусиха, Джанин. Дай уже себе взлететь. — Морда Альфы придвинулась ближе. — Покорись. Джанин запрокинула голову, и два ряда клыков впились в её шею. Альфа не была нежна; её клыки пронзили кожу, едва не задев артерии и царапнув позвонки. Пасть с лёгкостью подняла младшую самку над землёй, держа её, точно игрушку для жевания. Джанин выпустила запах покорности и обмякла, принимая наказание. Это длилось недолго. Единственный поворот шеи швырнул соперницу с платформы, и младшая военачальница рассмеялась, принимая эту милость. Обычно Альфа пускала в ход острейшие когти против любого, раздражающего её. Волна облегчения прокатилась по напряжённым мышцам Джанин, впитываясь глубоко в кожу. Закончено. Её обязанности исполнены. Она может пойти к сыновьям и дочери, проверить свою стаю, а позже вздремнуть для восстановления сил. — Церемония прощания окончена! Другая заслужила право провести её в моё отсутствие! — взревела Альфа, бросив раздражённый взгляд на Джанин. — Все стаи, ваша задача, помогать инженерным бригадам! — Джанин рявкнула приказ, уловив намёк. — Допускаются только здоровые! Указания Чака исполнять беспрекословно, или познакомитесь с моими костяшками! Волкороды ударили кулаками по груди и повернулись к спускающемуся Чаку, который немедленно воспользовался ситуацией, назначая волонтеров опустошать различные заводы и арсеналы от содержимого. — И не смейте дурачиться, а не то я вырву ваши кишки, — добавила Альфа, заметив разочарованную гримасу на лице высокой беловолосой Волкороды. Та остановила другую волчью ведьму, собиравшуюся затеять склоку и избить съёжившегося самца. Обе тут же прекратили глупости, и Альфа спрыгнула с возвышения, послав дрожь по земле. — Разорительницу мучают жесточайшие головные боли. Даже Династ посоветовал ей вздремнуть, но ты же знаешь, какая она. Джанин показалось, что она заметила проблеск жёлтого в широкой пробоине шпиля, но он исчез слишком быстро, чтобы быть уверенной. — К счастью, твой вой пробился сквозь пелену безумия, и она разрешила мне уйти. Разорительница и Зеро поддерживают изувеченных в живых. Тилл Инго должен прибыть с минуты на минуту. — Значит ли это, что мы скоро выступим? — спросила Джанин. — Бездна меня побери, если знаю. Сейчас Династ ноет о нагрузке на ресурсы ради спасения калек. А Инго как всегда нудит: «Давайте превратим их в киборгов». Глупец. — Альфа сплюнула, безупречно изобразив голос мужчины, и махнула своим адъютантам, чтобы принесли её багряное кожаное пальто. — Выглядишь как дерьмо, Джан. Наслаждайся отдыхом, я бы сказала... — Военачальница Джанин? — К ним приблизился молодой Ледяной Клык с непокрытой головой, в короткой жёлтой накидке. Он опустился на колени перед военачальницами и положил клинок на землю. Два одновременных пинка отправили оружие обратно в лапу рыцаря. Воину не подобает расставаться с оружием. — Мои соболезнования по поводу утраты родни и извинения за вторжение. Святая Меча Бертруда требует вашего немедленного присутствия для разрешения вопроса об оскорблённой чести. — Его выражение изменилось при виде явных порезов на её шкуре. — Если пожелаете, госпожа, я уговорю Святую Меча отложить дуэль. Клянусь честью, она... — Не утруждайся, кузен, — сказала Джанин, протянув ему лапу. Пар вырвался из её губ. Ей хотелось рвать и метать, но она сохраняла холодное выражение лица, которым гордились бы даже их дальние родичи. Она смеет? Отвращение к предательству захлестнуло Джанин. Стратегически Бертруда выбрала идеальный момент. Джанин не была в здравом уме или теле. Её сыновья пострадали, а её войска понесли потери. Раны и истощение грозили затуманить её рассудок. А отказ на глазах у всех запятнал бы её с трудом заслуженный титул, принеся позор стае. Идеальное сочетание факторов для лёгкой победы, безупречный мастерский ход, чтобы её обеспечить. Но она была лучшего мнения о Бертруде. Она думала, что нашла подругу, сестру среди ледянокровных... Довольно сожалений. Эта дрянь смеет отвлекать Джанин ничтожной дуэлью? Слава это всё, о чём она способна думать? Вот тебе и просвещённость Ледяных Мальчиков среди Новых Видов. Ладно, всё в порядке, она уступит этой глупости. Волкороды на площади уловили её запах и обнажили губы, встревоженные гневом своей предводительницы. Джанин стряхнула с себя холодную ярость и подняла склонившегося рыцаря, обняв его и одарив запаховой меткой одобрения, подавая пример стаям. Этот самец был лучше своей трусливой госпожи. Никаких междоусобиц. Шаманки предостерегали Волкородов от братания с родичами, но предательство одной не пятнало остальных. На Ледяных Клыках не лежало проклятия, и от них не исходило опасности для племени, что бы там ни воображала Истерзанная. Ледяные Клыки сыграли решающую роль в спасении их товарок. — Альфа, одолжи мне своё пальтишко, — попросила Джанин. — Ты смеешь бросать мне вызов, сестра? — Я голая, а ты знаешь, какие наши родичи. Вдруг Бертруда лишится чувств прежде, чем я вгоню ей морду в затылок? Альфа хрипло рассмеялась, подняла пальто ладонями лап и набросила его на плечи Джанин. Белое плечо толкнуло младшую военачальницу, напоминая нижним рангам об иерархии, и адъютантки Стаи Альфы подступили ближе, аккуратно застёгивая одеяние и подгоняя его под меньшую фигуру. — Иди и свали её, Убийца Быка. Я не ожидаю ничего, кроме триумфа. — Альфа положила запястье на плечо Джанин, держа смертоносные когти подальше. — Проследи, чтобы не было незаменимых потерь. Мы не можем позволить себе лишиться святой меча. Или военачальницы. Сохраняй холодную голову, и победа твоя. — Альфа. Насчёт Террифик... — Давление на плечо заставило пятки Джанин расщепить бетон. — Наша сестра в прошлом. Ты часть будущего, — перебила её Альфа. — Живи и процветай, Джанин. Террифик не пожелала бы ничего меньшего. Я знаю это. Последняя фраза потрясла младшую самку. Её наречённая сестра безупречно сымитировала пронзительную речь Террифик, вплоть до едва скрытого презрения к воображаемой глупости. — Постараюсь. — Джанин обнаружила Бездушную, которая разминала плечи своей предводительницы, снимая скованность в суставах перед поединком. — Бездушная. Стая Мартышкиной осталась без шаманки. Помоги им денёк. ---------- Глава 14: Не Переносят Друг Дружку В сопровождении почётной стражи дома Горная Вершина Джанин прибыла в крупнейший лагерь Ледяных Клыков. Пусть Бертруда и была коварной дрянью, но она выделила эскорт, достойный военачальницы: шестеро закалённых ветеранов, облачённых в тяжелейшие доспехи и увешанных заслуженными наградами, провели её к вратам, где рыцари дома Солнечный Клинок отдали честь и впустили гостью. Посвящённые, самые юные из Ледяных Клыков, хлопотали у палаток, торопясь начистить снаряжение и оружие наставников, приготовить еду или сновали по лагерю, разнося послания. Эти юнцы старательно трудились, оттачивая послушание и боевые навыки, чтобы стать пехотинцами, затем оруженосцами, а со временем влиться в ряды знати. Лагерь делился на несколько зон. Первый Солнечный Клинок со своими войсками занимал центральный сектор, но его охотники и защитники были равномерно рассредоточены по временной базе, патрулируя и укрепляя оборону. Доверенные мудрецы каждого Святого Меча веди панорамную съёмку павшего города с разных ракурсов, записывая его историю для национальной хроники. Джанин, с топором на плече и высоким воротником слишком просторного плаща, скрывающим раны на шее, промаршировала прямиком к палатке Солнечного Клинка, полагая её логовом, где ждёт её соперница. Двое мудрецов, эквивалент шаманок в Ордене, встретили её на полпути. Оба носили передовые модели белой силовой брони с багряными линиями вдоль внешних краёв рук и ног. Их линзы светились синим, а тяжёлые стальные доспехи почти не сковывали движений. Впечатляющие ружалебарды покоились в магнитных креплениях за спинами, рядом с ритуальными башенными щитами. Подобно духовным служителям племени, эти жрецы пользовались собственными, более экзотичными и техническими методами в бою, редко полагаясь на физическую защиту. Солнечные Клинки применяли личные силовые щиты, останавливая снаряды вокруг себя, пока сами прорубались сквозь мятежников точными движениями. — Стоп! — мягко и мелодично произнёс мудрец, услаждая слух своей речью. Мужчина снял шлем, обнажив морду без единого шрама. — Досточтимая госпожа, пожалуйста, назовите причину вашего... Лапа Джанин схватила его за талию, подняв изумлённого мудреца в воздух, и она услышала визг суставов его брони, сжимаемых давлением её голых пальцев. Ствол оружия его напарницы, расположенный рядом с изогнутым лезвием, уже целился в локоть военачальницы. Ближайшие рыцари отреагировали тем же, хватаясь за мечи и копья и выстраивая стену щитов для защиты любопытных посвящённых. Какая дерзость с их стороны полагать, будто у них есть шанс сдержать её насилие, вырвись оно наружу. Она проигнорировала суматоху и притянула мудреца ближе. — Я явилась сюда по требованию Святой Меча Бертруды. — Её зрачки расширились в ответ на кипящую в жилах ярость. Самец посмел преградить ей путь? Посмел её расспрашивать? Древний, глубоко укоренившийся порыв требовал напомнить ему его место в иерархии и подчинить его. Но самообладание взяло верх. — Вмешательство этого раздражителя не даёт мне заниматься нуждами моей стаи, и я желаю уладить наши разногласия. Твоё неведение и вопросы оскорбляют мой стремительный ответ на этот вероломный вызов. Отведи меня к ней, сияющий мальчик, пока я случайно не разломала ваши хорошенькие спальни. — Она разжала хватку, и мудрец ловко приземлился. — Мои глубочайшие извинения за неуважение, госпожа. — Дерзкий мальчишка ещё и осмелился вежливо ей поклониться! — Но я не имею чести служить блистательной госпоже Бертруде. Мой сюзерен несравненный сэр Первый Солнечный Клинок, величайший из ныне живущих Волкородов. Прошу, следуйте за мной, если пожелаете. Величайший? Вот тебе и Благословенная Мать, да? Джанин закатила глаза на дерзость и приняла предложение, усмехаясь разочарованным мордочкам посвящённых. Детёныши везде остаются детёнышами; она вспомнила, как сама ставила первые честно заработанные токены на то, кого сможет одолеть Террифик. По пути она заметила нескольких рыцарей, тренирующих своих подопечных: те сражались деревянными копиями клинков сразу против нескольких оппонентов, указывающих на изъяны в стойке, либо присматривали за юнцами в тире. Судя по росту посвящённых, их возраст колебался где-то между десятью и пятнадцатью годами. Джанин всегда с трудом определяла возраст Ледяных Мальчишек. Две группы разительно отличались друг от друга. К трём годам Волкород племени успевал убить своего первого Инсектоида, знал, как разобрать и собрать кускострел, и получал свою долю шрамов. Шаманки осматривали семилетних девочек и восьмилетних мальчиков, прежде чем отправить их в первые стаи, готовых столкнуться с любыми тяготами на своём пути. Их сверстники из Ордена всё ещё прятались в безопасности городов, воспитываемые и обучаемые мудрецами, и никогда не видели настоящей опасности. Только к десяти годам Ледяной Клык покидал дом для вступления в армию. Это объяснялось фундаментальным различием между двумя ветвями Волкородов. Детёныши Племени Волка росли быстро, осваивая базовый язык за считанные месяцы после рождения. Они наследовали инстинкты и жажду доминирования вместе с материнским молоком и помогали в деревнях, пася кузаков и выполняя мелкий ремонт. Детёныши Ордена Ледяных Клыков взрослели темпами Нормалов, оставаясь хрупкими и слабыми годами, прежде чем догнать своих родичей. Хотя это различие вызывало немалое отвращение среди племени, среди тех, кто видел в этом слабость, Джанин ему завидовала. Какая мать не захотела бы дольше держать своих драгоценных детёнышей в лапах, вместо того чтобы отправлять их на испытания в ямы и потом зализывать раны? Проходя мимо тренировочной площадки, Джанин скривилась, услышав слова ободрения, которыми инструктор осыпал детёныша, проигравшую спарринг за три движения. Её соперник даже ещё не сделал ничего впечатляющего: начал с прямого колющего выпада сверху, нацеленного девочке в лоб, использовал гарду деревянного меча, чтобы заблокировать контрудар, и превратил укол в скользящий удар, коснувшийся носа оппонентки. В Племени Волка бой никогда бы не остановили на такой ранней стадии, ведь ни один враг в диких землях не остановится, если его просто «оцарапать». Племя хорошо учило свой молодняк. Двое, трое или больше малышей врезались друг в друга, кусая и рассекая, разрывая кожу и стремясь повалить противника. Бой не заканчивался, пока победитель не проявлял милосердие или пока не вмешивалась шаманка. Правила были просты: доминируй любой ценой; первые раны не значат ничего; проигрывающие выжидали на окраинах продолжающейся схватки, дожидаясь, пока побеждающие ослабнут и устанут, или пока сильнейшие не сойдутся в том, что кажется финальным поединком. Умные часто бросались в атаку именно в такие моменты, даже самцы, хотя им зачастую не хватало силы одолеть самок, которые просто отшвыривали их прочь. И всё же шаманки пристально следили за подрастающим поколением, наставляя самцов отдавать предпочтение дальнобойному оружию, чтобы измотать противника, и направляя умелых самок становиться разведчицами. Но больше всего ценились самки, достаточно смышлёные, чтобы обучать менее сообразительных детёнышей и сколачивать банды для власти над ямами, ведь такие девочки являлись потенциальными будущими волчьими ведьмами. — Госпожа, вы военачальница Альфа?! — Победивший детёныш низко поклонился. Не обнажив шеи. Он и его сверстница носили одинаковые, пулестойкие, облегающие нательные костюмы, часто называемые называли поддоспешниками. На каждом костюме было множество молний, предназначенных для того, чтобы открываться и позволять кабелям боевой пластины подключаться к имплантатам тела для более плавного управления бронёй и отслеживания жизненных показателей. — Глупый. Это военачальница Джанин, — быстро поправила вторая детёныш, повторяя поклон. — Приветствую, досточтимая родственница. Пусть Духи благословят вас. — Но на ней метки Стаи Альфы! А запах... — мальчик нахмурился, принюхавшись. — Тут... оба сразу. — Видишь? Я видела её в новостях, а ещё он хвастался ей. Говорю тебе, это военачальница Джанин! — настаивала девочка. — Имя действительно Джанин. Приветствую... малыши. — Джанин на секунду растерялась, не зная, как к ним обращаться. Бирки на их плечах гласили, что это десятилетние небоеспособные. Какой от них тогда прок? Её смущало видеть предполагаемых взрослых, ведущих себя настолько по-детски. — Вы пришли засвидетельствовать почтение Святым Меча, Военачальница? — спросил мальчик-детёныш, заслужив тревожные взгляды мудреца и инструктора. — Вроде того, да, — рассмеялась Джанин, ничуть не оскорбившись. Любопытство было прекрасной чертой, а детёныши держались достаточно почтительно. — Вы Солнечные Клинки? — Я да, — сказала девочка. — У меня нет такой чести. Мои родители из дома Железная Воля, — сказал ей мальчик. Он замялся и спросил: — Правда, что ваш топор из Старого Мира, госпожа Джанин? — Просто Джанин. — Она опустила голову Сказителя на землю, направив лезвие на себя. — Это правда. Я нашла его во время совместной операции, где нам пришлось объединиться с Клятвоберущими против обезумевших, бездушных механизмов и странных биологических существ. Его лезвие рассекло чудовищ, спасая моих союзников, и военачальница Террифик подарила его мне за достигнутый успех. — Круто! — мальчик захлопал, и вдруг они стали ничем не отличаться от молодняка племени. — Можно нам сфотографироваться рядом с ним... Ещё лучше, можно сфоткаться с вами? — Пожалуйста, пожалуйста! — взмолилась девочка. — Наша группа так позавидует... то есть, это отлично будет смотреться в наших хрониках! — Она покраснела, поспешно поправившись, и Джанин кивнула, пригласив их встать рядом. Она опустилась на одно колено и позволила инструктору сделать снимок на портативный терминал, пока посвящённые держали лапы на древке Сказителя. — Успехов в тренировках. — Джанин весело усмехнулась. — Скажите Марко заглянуть снова, госпожа Джанин! — крикнула ей вслед девочка. — У нас ещё остались нетронутые пиццы! — Конечно... — Погоди, что?! Что забыл здесь этот хитрый пострелёнок?! Джанин чуть не споткнулась и раскатисто расхохоталась, радуясь инициативе сына. Не было ничего дурного в том, чтобы навещать родичей; семья есть семья. Возможно, это даже поможет ей в её цели... Мудрец провёл её к палатке Первого Солнечного Клинка, настоящему чуду мастерства, украшенному тончайшим убранством. Гобелен изображал первую встречу Близнецов и то, как Разорительница приняла их как родню. Гордые фиолетовые и золотые флаги трепетали на ветру; мягкие ковры и половики покрывали мёртвую землю вокруг шатра; а трофейные стойки стояли под открытым небом, храня оружие и снаряжение, собранное с павших врагов, которых Первый счёл интересными. Четверо Святых Меча — Бертруда, Камелия, Танкред и сам Первый — сидели внутри шатра, потягивая напитки из золотых кубков и что-то обсуждая над бумажной картой. Первый в мгновение ока покинул своё место и шатер, заметив Джанин. Только он один был одет в простые робы жёлтого и белого цвета, украшенные вышивкой в виде мечей. Фиолетовый кушак стягивал одеяния на его талии. Он держал длинные волосы распущенными, и музыкальные ноты, издаваемые десятками золотых и платиновых колец, вплетённых в волосы, сопровождали его шаги. Подобно Альфе, Первый выделялся среди своего рода, обладая большей мышечной массой, чем большинство военачальниц, а его склера отливала золотом, черта, которую разделяло его прямое потомство, хотя и в несколько ослабленной форме. Благословлённый божественной кровью Близнецов, ни один шрам подолгу не задерживался на его коже. — Военачальница Джанин! Какой приятный сюрприз! — Первый протянул ей свой кубок. Он принюхался к воздуху, и тревога отразилась в его пронзительных багряных глазах. — Идёмте, сядьте и разделите трапезу с братьями и сёстрами, и позвольте нам унять вашу... — Благодарю за угощение, — коротко ответила Джанин и выхватила кубок, выпив насыщенный мёд и наслаждаясь каждой секундой. — День короток, а мой нрав ещё короче. Покончим с этим. Взгляд Первого скользнул в сторону, когда из палатки вышла Бертруда, всё ещё облачённая в пластины, как и остальные Святые Меча. Она стянула длинные волосы в узел и кипела едва сдерживаемой яростью, встретив каменный взгляд Джанин. Ярость обрадовала военачальницу. Предательница могла быть трусихой, интриганкой и обманщицей, но её гнев был настоящим и достойным одобрения Разорительницы. Инстинкт правил Бертрудой, побуждая её подчинить соперницу. Жаль, что она выбрала именно такой способ. Иначе Джанин, быть может, пощадила бы её рёбра. Следом вышла Камелия Зимняя Песнь, изящно держа кубок в руке. Приветливая улыбка танцевала на её губах, не сочетаясь с расчётливым взглядом багряных глаз. Сегодня женщина выбрала чёрный цвет для волос, а особая мазь вместе с тремя ониксовыми шпильками выпрямила её длинные, саблевидные пряди, создавая воронье крыло над её синим плащом. Её силовая броня выглядела грубовато, увеличивая габариты владелицы вдвое для компенсации природной худощавости и помогая ей выделяться. Танкред Железная Воля поднялся и уважительно кивнул Джанин из глубины палатки, затем вернулся к чтению донесений. — Молю, объясни причину своего визита, Джанин, — спросила Камелия, её свободная перчатка почти невзначай скользнула ближе к рукояти меча. — Ты явилась без приглашения, с оружием в руках, устроив переполох в лагере, отвечая на товарищеское уважение грубостью. Можно подумать, ты нарочно ищешь повод для оскорбления. — Оскорбления? Никакого оскорбления нет, ни явного, ни скрытого, Святая Меча Камелия, — сказала Джанин. — Я пришла, чтобы... — Дикарка прокралась сюда, отвечая на мой зов, — перебила Бертруда. Она взглянула на военачальницу и сморщила нос. — Без брони? Ты поломала свои побрякушки или решила, что жалость к твоему ничтожному облику подтолкнёт меня проявить милосердие и объявить перемирие ценой собственной чести? — Бертруда обнажила клыки и издала низкое рычание. Камелия моргнула и положила лапу на наплечник женщины, остановив её продвижение. — Где твоя почётная стража? Твой доверенный для запечатления этого события? Где сброд, который ты зовёшь военачальницами? Ты настолько боишься проиграть у них на глазах? В этом дело? Поэтому ты пришла одна, чтобы избавить себя от лишнего унижения? Что ж, если так, то хотя бы ты не питаешь иллюзий насчёт своих шансов, дикарка. Мне почти хочется тебя пожалеть. — Багряные глаза сузились. — Могла бы хотя бы принять душ, прежде чем ступать в присутствии высших. Твоё зловоние тебе подходит, но оскорбляет меня. — Бертруда. — Спокойствие Танкреда оборвало её вспышку. Святой Меча ни на миг не оторвал взгляда от карты. — Ты будешь обращаться к нашей сестре с уважением, или я лично вынесу тебе выговор. — Так вот как Ледяные Клыки чтят воительницу, отвечающую на вызов? Ха! Ценю честность. Мне не нужна ни броня, ни группа поддержки, чтобы увидеть, как ты грызёшь землю, ледышка, — широко улыбнулась Джанин, опустив головку Сказителя на землю и упершись лапами в набалдашник. — Хотя, пожалуй, начну звать тебя пламяшкой. Знай я, что в тебе таится такая буря, пригласила бы тебя в племя. Подойди и дай мне отведать, что сходит за ярость у твоего холодного рода. — Я дам тебе больше, чем отведать, дикарка; я заставлю тебя пожалеть об оскорблениях, брошенных великому магистру и мне. Но я не дам тебе повода списать своё неминуемое поражение на нехватку доспехов. Нет, моё мастерство навеки впечатается в твой мозг вместе с воинским превосходством Ордена. Стража! — крикнула Бертруда, подзывая своих рыцарей. Она раскинула руки, и они начали снимать с неё костюм, отсоединяя пластины от имплантатов. На кабелях виднелись янтарные вставки. — Родня моя, к чему такие горячие слова. — Первый поднял лапы и встал между женщинами. — Разве мы все не братья и сёстры? Разве мы все не служители Династа и духовные дети Благословенной Матери и Близнецов? Разве не стремимся мы к одному и тому же будущему? Оставьте вражду и позвольте нам уладить разногласия мирно, за беседой, полной угощений и сладчайших напитков. — Крайне неразумно сражаться в вашем состоянии, военачальница Джанин, — произнесла Камелия более дружелюбным тоном, метая кинжальные взгляды в Бертруду. Её перчатка отодвинулась от оружия. — Быть может, отложим дуэль или вовсе забудем про возникшее недоразумение? — Невозможно, — ответила им Джанин. — Легкомысленная глупышка бросила мне вызов публично. Я не запятнаю достоинство своей стаи отказом или отступлением. — Бертруда. Вы нанесли оскорбление нашим союзникам, не спросив нашего дозволения на вызов. Молю, госпожа, заберите своё требование обратно, — обратился Первый к своей соратнице. — Мне жаль, великий магистр, — ответила Бертруда, оставшись лишь в жёлтом поддоспешнике, обнажившем её лапы и стопы. Она взяла копьё у мудреца и направила его остриё на Джанин. — Вы сияющий свет, идеал, к которому стоит стремиться. Слышать, как дикарка, недостойная даже омыть ваши ноги, поносит вас, унижение, слишком великое для меня, чтобы преодолеть или простить его. Эта злосчастная порождение песков будет повергнута наземь, с треском ломающихся костей. Я обещаю это, как Святая Меча! — Глупо. — Джанин улыбнулась в ответ и расслабила позу. Усталость исчезла. Злосчастная. Синоним ненужной. Отвергнутой. Знала ли об этом Бертруда? Нет, она хваталась за соломинку. Её мать умерла давным-давно. — Зачем терять гордость так легко? — Мудрецы, — вздохнул Первый и подозвал ближе шеренгу воинов. — Приготовьтесь оказать помощь обеим благородным бойцам. Госпожа Бертруда, госпожа Джанин, не соизволите ли вы сопроводить меня на арену... — Мы сделаем всё тут. У меня не так много времени, — сказала Джанин. — Согласна. — Бертруда взяла копьё обеими руками, слегка согнув ноги. — Прими стойку! — Мне и так удобно. — Джанин ухмыльнулась. Бертруда сорвалась с места, взметнув землю позади себя. Лезвие копья встретилось с восходящим древком Сказителя, и столкновение двух оружий породило ударную волну, переломившую один из флагштоков. Первый и Камелия уже стояли перед разносившими угощения посвящёнными, прикрывая молодёжь, пока часть палатки обрушивалась, а несколько оружейных стоек опрокинулись. Рыцари сомкнулись в плотное кольцо, служившее ареной. Правая лапа Джанин выпустила древко. Левой рукой она оттянула выпад врага влево, заманивая Святую Меча ближе, и вогнала правый кулак в живот женщины, одновременно раскрывая челюсти. Укус сомкнулся на пустом воздухе, Бертруда разгадала её замысел и пнула Джанин по колену, тут же вернув дистанцию. Стоило пустить в ход когти. С досадой подумала Джанин, чувствуя, как её раны раскрываются заново от напряжения. Пламя и битва оказались плохими нянями для её повреждённой шкуры. Град финтов, скрывающих истинный удар, надвигался на неё, и Джанин взяла оружие обеими лапами. ---------- Глава 15: Дуэль и Последствия Удар Бертруды пришёлся по плоской стороне топора, отбросив военачальницу назад, вычерчивая борозды на земле её чёрными лапами. Самка была сильна. Джанин отбросила искушение списать свою слабость на кровоточащие раны и приняла реальность; мышцы Святой Меча вздувались, едва не разрывая тугую ткань костюма. Бертруда наступала, проворная, точно танцовщица; шквал её выпадов вынуждал Джанин орудовать Сказителем, как щитом. С самодовольной ухмылкой превосходства на губах Святая Меча порхала вокруг военачальницы, работа ног без усилий несла её вперёд, пока она выискивала брешь в обороне противницы. Джанин просияла, отпустив все тревоги о сыне, груз павших, нехватку припасов и накопившуюся усталость. У Бертруды был мерзкий нрав, но, Духи ей свидетели, за ним стояло такое достойное мастерство! В отличие от бездушной машины или заблудших слуг павшей тиранши, с которыми она билась раньше, здесь была соперница, способная её одолеть, и это заставляло кровь закипать от восторга, вгоняя её в чистое состояние. Дерись. Оставаться в обороне, истекаю кровью, точно кузак, и вымотавшись, точно самец после первой боевой операции, было неприемлемо. Джанин перенесла весь натиск на Святую Меча, отразив выпад и сократив дистанцию достаточно для нанесения рассекающего удара. Бертруда спаслась, приняв замах на древко копья. Её ноги глубоко вгрызлись в каменистую землю, лапы дрожали и брызгали красным в двух местах, где отдача от столкновения раскроила шкуру. Умелая, но она явно не участвовала во многих дуэлях вне своей брони и, очевидно, отвыкла обходиться без кинетических амортизаторов. Джанин испустила рёв чистой ярости, обрушившийся на лицо противницы, её лёгкие разогнали воздух до скорости, способной посоперничать с кулачным ударом волчьей ведьмы. Бертруда сощурилась, и Джанин пнула, стремясь выпотрошить Святую Меча когтями стопы. Губы Бертруды сложились в букву «О», и слюна, летевшая со скоростью пули, попала Джанин в левый глаз, вынудив её моргнуть. Подобно тканевому лоскутку, Святая Меча увернулась от удара, и кожа её поддоспешника едва коснулась шкуры Джанин. Военачальница оказалась слишком медлительной, чтобы отразить удар нижним концом копья по своей ноге, и резонирующая боль и дрожь разлились по всей конечности. Она развернулась, инстинктивно взмахнув топором, и открыла неглубокий порез под грудью Бертруды. — Уже не безупречна, жульничающая выскочка... — сказала Джанин, пытаясь выиграть время, чтобы дрожь в ноге унялась. Бертруда крутанула копьё, прикрываясь им, пока отступала танцующим шагом на безопасное расстояние. Она коснулась пореза и лизнула влажные пальцы, не сводя багряных глаз с Джанин. В этих глазах назревала ледяная буря, доставлявшая военачальнице огромное удовольствие от испытания себя на прочность. Ураган выпадов и уколов хлынул наружу металлическим ливнем, оттесняя Джанин назад и вынуждая её снова использовать топор как щит. Она едва успевала различать каждую входящую атаку, но годы жестоких боёв и почти осязаемая жажда крови противницы направляли её лучше путеводного света. До определённого предела. Джанин рассчитала момент своего рывка с выпадом, заблокированным головкой Сказителя, стремясь снова сократить дистанцию. Наконечник копья пролетел над плечом Джанин, и Бертруда крепче сжала оружие, не позволив ему отскочить, пока лезвие топора поднималось вверх. Она рванула копьё назад и обратным толчком ранила плечо Джанин; стреловидное остриё вонзилось в плоть. Не удовлетворившись простым уколом, Бертруда повела древко в сторону, расширяя рваную рану над лопаткой Джанин. — Сравняли счёт, — прошипела Бертруда, тяжело дыша. Она наклонилась, уклоняясь от замаха, грозившего её носу, и откатилась в сторону, восстанавливая дистанцию. — Но ненадолго, настырная землеройка. Слишком медленная, слишком предсказуемая, слишком бестолковая. — Не оценивай себя так низко, — усмехнулась Джанин. — Какая наглость! — Глаза Бертруды вспыхнули. Это не было метафорой; глаза Святой Меча буквально засверкали, когда активировался дар её прародителей, ещё сильнее замедляя её восприятие времени. — Неужели ты не осознаешь ситуацию? Знай своё место и склонись перед высшими! Первый удар едва не разорвал ноздрю Джанин, а второй и третий последовали быстрее, чем она успела моргнуть. Острые укусы сыпались на Сказителя, пытаясь проскользнуть мимо неразрушимого металла и разорвать ещё больше её плоти. Сосредоточенность и скорость Бертруды превратили копьё в размытый купол, скорее сбривающий защиту Джанин, чем касающийся её. По мере того как натиск усиливался, военачальница сбилась со счёта ударов Святой Меча. Последнее, что она сосчитала, противница превысила тридцать девять уколов в секунду. Охотники, пехотинцы и посвящённые подбадривали свою предводительницу, но вскоре эти звуки стихли. Остался лишь купол перед Бертрудой; всё существо Джанин сосредоточилось на нём. Она отказывалась обманываться послеобразами или финтами, блокируя лишь настоящие выпады. Искры летели в воздухе, пока бойцы выкладывались сверх предела, позволяя своему мастерству соревноваться друг с другом. Джанин держалась, полагаясь на инстинкты и изучая движения противницы с каждым блокированным ударом. Она никогда не была самой быстрой, и поражения, понесённые от лап Марти, научили её, что физическая выносливость и сила способны довести бойца лишь до определённого предела. Она отточила свой боевой стиль в сторону обороны, наслаждаясь боем, управляя своим гневом и совершенствуя искусство избегать смертельных или калечащих ран. Во многих сражениях, когда военачальница не могла одолеть противника, она тянула время, затягивая бой, пока её стая или нареченные сёстры и воительницы не подоспеют на помощь. Или пока противник не оступится. Их противостояние продолжалось десять минут, ни одна не уступала ни сантиметра земли, и обе были слишком упрямы, чтобы прервать бой и перевести дух. Пропитанный потом мех облепил их тела; всё больше красных пятен появлялось между лапами Бертруды, пока та пыталась давить сильнее, а поле зрения Джанин сузилось до короткого коридора впереди. Посвящённые радостно кричали, задавали вопросы, и Первый любезно объяснял им во всех подробностях тонкости движений, которые, казалось, произошли целую вечность назад. Это не могло продолжаться долго. Разорительница оставила повреждение, зашедшее слишком глубоко, и, оставшись без лечения, оно распространило жар по дрожащему телу Джанин. Первый отвернулся от юнцов и что-то прокричал, наверное, подбадривая Бертруду; Ледяные Клыки были заодно в этом омерзительном обмане, Джанин была в этом уверена. Лязг стали о сталь заглушил его слова, но Бертруда воспользовалась хрипящим дыханием Джанин и рассекла бок плаща, обнажив рёбра военачальницы. Превосходное боевое чутьё! Джанин улыбнулась, кровь пузырилась на губах. Было бы честью видеть тебя в племени, пламяшка! Но у меня тоже есть долг, победить. Доминируй. Одна. Никакой стаи на подмогу. Невозможно пересидеть врага. Переиграна. Перехитрена. Устала. Джанин отбросила оборону, вдохнув и заменив угасающие силы приливом отчаяния и страха. Что, если что-то случится с Игнацием? Вдруг, кто-то обидел Марко, пока её нет? Что, если она потеряет титул, навлекая позор на стаю, которая так долго ей помогала? Она обращалась с Бертрудой как с посторонней соперницей, чьё благополучие нужно было беречь ради будущего. Достаточно. Она примет бой со Святой Меча как с родной сестрой. Выпад внутри купола обернулся рассечённым ухом, когда Джанин вывернула шею, уклоняясь от укола, что оставил бы дыру между её глаз. Она отбила возвращающееся копьё и потянулась к Бертруде. Когти её левой лапы сомкнулись на плече соперницы, и Джанин впечатала колено в солнечное сплетение Святой Меча, обрушив топор на древко копья. Бертруда застонала от боли, не в силах освободиться от когтистых крючьев, впившихся в её ключицу и акромион, пригвоздивших Святую Меча вплотную к Волкороду. Она моргнула, увидев челюсти, надвигающиеся на её багряные глаза... — Сдержанность... Сестра... — раздалось булькающее бормотание. Призрак вернулся. Террифик. Разрушенная и мёртвая военачальница крадучись держалась за пределами круга воинов, низко пригнувшись. Сквозь щель в разрезе брони мудреца на Джанин глядел тусклый янтарный глаз. В этом взоре не было жизни, а некроз вокруг глазницы грозил вот-вот выронить сам глаз. И всё же это была она. Мёртвая и всё же существующая. Худшее преступление Джанин против племени. Она отняла столь ценную жизнь, способную спасти сотни соплеменников, просто позволив ярости взять над собой верх. Собирается ли она повторить это снова? Действительно ли она готова ослепить Бертруду, самку, чьи войска бросились спасать её мальчика, и чьи медики лечили её солдат? И ради чего? Ради страха потерять ничтожное достоинство? Никогда больше. Джанин стиснула челюсти и врезала Бертруде головой, сломав ей нос. Всё ещё отталкивая наконечник копья Сказителем, Джанин отпустила разодранное плечо и обвила рукой торс Святой Меча, приподняв самку и прижав её крепко к собственной груди, чтобы не дать Бертруде воспользоваться оружием на такой близкой дистанции. Без малейшего намёка на милосердие Джанин швырнула Бертруду на землю, обрушив, точно комету, и раздробив камень спиной Святой Меча. Она усилила давление ещё больше, прибавив весь свой вес поверх Святой Меча. Удар оказался достаточно мощным, чтобы выбить воздух из лёгких Бертруды и вогнать древко её копья в живот, оставив заметную вмятину на поддоспешнике. Джанин приготовилась повторить прием. Даже измотанная, она имела превосходство над противницей. Бертруда была самонадеянна; она забыла отчаяние и злобу, которыми славились Волкороды. Никогда не сдаваться, отказываться уступать. Если суждено проиграть, заставь противника вспотеть, добывая эту победу, и постарайся утащить его за собой. Потенциал багряных глаз Ледяных Клыков был поразителен, но вселенная уравновесила его, наделив Ледяных Мальчиков меньшей выносливостью и физической силой. Теперь, когда столкновение истощило резервы Святой Меча, Джанин не собиралась давать ей передышку и восстановление. Стон сорвался с губ Джанин. Бертруда потянулась к наконечнику копья, и тот отделился, всё ещё соединённый с древком цепью. Бертруда вонзила кинжал в бицепс Джанин и ударила ногой, оттолкнувшись от массивного тела и взмыв в воздух. По злой иронии судьбы пинок пришёлся прямо на рану, оставленную Благословенной Матерью, и мир окрасился красным. Джанин выпустила топор и схватила Бертруду за лодыжку, разрывая плоть и царапая кость. Она использовала Бертруду как хлыст, остановив нисходящую дугу в последний момент. Скрипящий звук живого хлыста ошеломил посвящённых. Мудрецам пришлось физически удерживать рыцарей дома Горная Вершина от того, чтобы броситься останавливать жестокую схватку. Бертруда закричала от неподдельной боли, кашляя и истекая кровью изо рта. Потрясение длилось лишь долю секунды, прежде чем она свернулась клубком и ослепительно быстро вонзила самодельный кинжал в руку Джанин, вынудив военачальницу отпустить её. — Не... — Бертруда поскользнулась на раненой ноге, и её вырвало. Она захромала прочь, собирая своё копьё обратно. — Нев-выносимо. Непростительно. Опуститься до такого уровня, свести благородную дуэль до безобразной пьяной драки... — Наслаждаешься? — Джанин подняла топор и опустилась на одно колено. Всё болело. Удар Бертруды по ноге ослабил конечность; кинжал рассёк плечевую артерию, но процесс свёртывания крови уже шёл полным ходом, запечатывая рану. Повреждённые мышцы были хуже, и пульсирующий огонь напалма горел там, где её пронзила Разорительница. Бертруда зарычала, удивив Джанин настолько диким поведением. Девчонка сорвалась. Возраст и незрелость сыграли злую шутку с её разумом, убедив её в собственной неуязвимости. Джанин не была добра; она нанесла достаточно вреда органам Святой Меча, чтобы дальнейшие атаки рисковали навсегда её искалечить до необходимости искусственной замены. Бертруда не станет сдерживаться; она уже однажды пыталась убить Джанин в этом бою. Как старшая из двух, Джанин обязана была завершить поединок так, чтобы сохранить обеих для государства, иначе другие заплатят цену за её эгоизм. Так что с чем можно работать? Сломанный нос Бертруды затруднял её дыхание. Это гарантировало, что Святая Меча не выдержит затяжного боя. Далее, её лодыжка уже опухла и, без сомнения, была вывихнута. Это точно остановит её раздражающее изящное порхание. Затем повреждение от удара и рваная открытая рана на плече... Недостаточно. Недостаточно для однозначной победы нокаутом. Стоит ли... сдаться? Одна мысль об этом причиняла Джанин настоящую муку. Победа была в пределах досягаемости; она это знала. Просто схватить её, закончив с противостоянием. В бою ничто не предрешено, и всё же она обладала достаточным пониманием тактики Бертруды, чтобы измотать её, тщательно подготовив к финальному удару клинка. И кому это принесёт пользу? Кому, кроме врагов государства, будет выгодно, если она зарежет ещё одну соперницу? Сколько людей были бы живы сегодня, сдержись она в бою с Террифик? — Эй, — начала Джанин. — Белошёрстая. Ещё в сознании? — Снова рычание. Звериное, требующее прекращения совершенно определённым способом. Джанин начала обнажать шею. Шлепок по морде сбил её с ног, обжигая правую сторону морды настолько, что казалось, будто она вот-вот расплавится. Она покатилась по грубой земле, всё ещё сжимая топор, и остановилась у ног Первого, кашляя и хрипя за каждый вдох. Разорительница. Благословенная Мать выпрямилась во весь рост, и её длинная тень накрыла поверженную военачальницу. Единым движением ряды Ледяных Клыков преклонили колени, а мудрецы склонили головы посвящённых в почтении. Даже Первый предложил командующей свою шею. Джанин понимала причину их нервозности. Разорительница была отсутствующей матерью для Ледяных Клыков, навещая их в основном, чтобы испытать мастерство Близнецов. После их смерти она посетила своих Ледяных Детей лишь однажды, чтобы Первый смог закончить картину, изображающую Благословенную Мать и Близнецов, стоящих бок о бок, навеки увековечив их союз. Они боялись, что командующая может укусить драгоценных детёнышей. — Встаньте все. Я предупреждала тебя. — Разорительница тыльной стороной лапы ударила поднимающуюся Джанин, повалив её обратно на землю. Джанин услышала треск и с ужасом поняла, что это был не камень. Пощёчина Благословенной Матери сотрясла её кости, треснув грудную клетку. — Я приказала тебе не вести себя как военачальница. — Ещё одна пощёчина заставила Джанин скривиться сквозь раздробленный нос. — Ты смеешь ослушиваться меня? — Ещё одна. — Почему ты не можешь вести себя как следует? — Военачальница вдавилась в землю от удара ногой, её живот взбунтовался, пытаясь исторгнуть содержимое, но пощёчина по морде покатила всё обратно. — Почему твой род не может быть нормальным, как Ледяные Клыки? Благородным, добрым, почтительным! Почему вы вечно провоцируете насилие, никчёмные, агрессивные чудовища? Ты искала ещё один титул, не так ли? — спокойно спросила Разорительница. — Я забираю у тебя все титулы, жалкая самка. Посмешище племени. — Она харкнула на распростёртую Волкородку. — Ты проиграла эту дуэль, навеки опозорив свою стаю. — Благословенная Мать! — Янтарные солнца заставили Бертруду выпрямиться. — Ваше вмешательство не требовалось. Военачальница Джанин никого не обесчестила. Я начала эту дуэль и держала ситуацию под контролем. Более того, я была на грани победы... — Насколько же можно быть слепой? Ты ослепла, Бертруда, или это последствия сотрясения? — прорычала Камелия, сбросив ледяную маску. Первый положил лапу ей на плечо, успокаивая соратницу. — Тихо. Молчание. Прекратить! — Разорительница прогремела третье слово, и шум в лагере стих. Белошёрстые Волкороды замерли, дыша медленно, чтобы не навлечь божественный гнев. Командующая схватила Джанин за загривок и подняла, легонько стукнув её головой о свой лоб. Но не больно. Прикосновение остановило непрекращающееся головокружение, даруя ясность. — Ты считаешь меня безумной? — Нет, — немедленно ответила Джанин, морщась под хваткой, грозившей вывихнуть шею. — У тебя есть причина меня наказать, хотя я не знаю, в чём провинилась, Благословенная Мать. Военачальницы постоянно сходятся друг с другом. — Ты... ты говоришь правду... — усмехнулась Разорительница, ослабив хватку. — Но ты наполовину неправа, Военачальница Джанин. Я безумна. Нестабильна. И у меня есть причина. Если Святая Меча произносит утверждение и не может его исполнить, она больше не Святая Меча. Скажи мне, что говорила тебе Бертруда до или во время схватки? — Она заявила, что увидит меня на земле и услышит, как трещат мои кости. — Джанин прикусила губу, чувствуя, как гигантский палец скользит по её голове, проверяя на трещины. — Готово. Что-нибудь ещё? — Рычание Разорительницы требовало ответа, почти душа волю Джанин. Ей хотелось солгать. Благословенная Мать ненавидела покорность от военачальниц. Часто она и Альфа огрызались на остальных, провоцируя сестёр отстаивать себя и доверять собственным решениям, вместо того чтобы слепо верить прародительнице. Драгена регулярно созывала недавно повышенных сестёр, терпеливо объясняя им, как применять тактику и сдерживать свой пыл в военных играх с соперничающей стаей. Джанин впитала эту мудрость и никогда не терпела поражения ни от Альфы, ни от Драгены, но дерзкий язык Мартышкиной довёл её до настоящего унижения от лап Драгены. Хотя это мало сдерживало шутницу в дальнейшем. Но одновременно Джанин отказывалась принимать чью-либо жалость. Осознанно или нет, она поступила неправильно и заслуживала наказания. Рост через тяготы; таков был путь Племени Волка. Там, где другие ломались, они поднимались из пепла поражения и шли вперёд, перекованные и сияющие, готовые к второму, третьему или любому другому раунду. Утраченная честь была лишь призом, ожидающим, чтобы его вернули, подобно земле. Неудачи не имели значения. — Склониться перед высшими. — Улыбка Джанин отразила улыбку Разорительницы. Хватка разжалась. «Высшими», вот ключевое слово. Она склонилась перед Благословенной Матерью, приняв похлопывание дрожащих лап. Затем она продолжила выказывать уважение Камелии и Первому, и те почтительно ответили взаимностью. И, после секундного колебания, склонила голову перед Танкредом. Он ответил самым низким поклоном. — Ты победила. Я больше не Убийца Быка. Мои заявления были грубы и незаслуженны. Твоей лапой было исправлено нанесенное оскорбление, — бросила Джанин Бертруде, хромая мимо неё. Она проигнорировала предложение мудрецов обработать её раны, а также внезапную перемену в выражении лица противницы, когда Танкред что-то шепнул Святой Меча на ухо. Но приняла тяжёлый плащ для прикрытия наготы. Стыд и ненависть бурлили в её душе. И дело было не в словах Разорительницы или понесённом поражении. Даже потеря почётного имени, заслуженного столь долгим трудом, её не тревожила. Разорительница была права: слава приходит и уходит. Джанин ненавидела себя. У военачальницы есть обязанности. Одна из них, улаживать конфликты между стаями, тем самым предотвращая потерю потенциала. От военачальницы ожидают, что она избежит очевидных ловушек. Ледяные Клыки воспользовались ей для унижения племени. Её действия отвлекли от долга даже саму Благословенную Мать. Никчёмная, жалкая военачальница, чего уж там. Больше никогда. Джанин поклялась себе, решив стать лучше. ---------- Глава 16: Мать и Дочь Джанин вернулась в оживлённый город, вздрогнув при виде металлического прислужника, прожужжавшего мимо неё по улице. — Стойте, пожалуйста, госпожа! — Крик остановил её лапы, уже готовые вскинуть топор. Двое солдат-Нормалов, сопровождавших самца в запылённом белом костюме, покрытом масляными пятнами, поспешили к ней. В последнем она узнала плачущего мальчика с башни связи. Взрывной ошейник сняли, и парнишка держал в руках квадратный, громоздкий терминал. — По-помощь! С эва-эвакуацией! — заикаясь, выговорил он, указывая на внушительный ящик в манипуляторах дрона. — Кеон хочет сказать, что записался в армию и отвечает за перевозку медицинских припасов из клиники, что находится дальше по улице, военачальниц, — сказал один из солдат. Он снял противогаз и лицевой щиток, обнажив полное шрамов лицо рыжеволосого мужчины средних лет навстречу ядовитому воздуху. Пуля или кинжал пронзили глазницу мужчины годы назад, и глаз глубоко провалился в череп. Солдат потянулся за сигаретой и закурил. — Твоя помощь приветствуется, гражданин, — сказала Джанин парнишке и обратилась к солдату. — Если хочешь себя прикончить, делай это в своё чёртово свободное время. — Искусственные лёгкие. — Солдат хлопнул себя по груди. — Эти красавицы поддерживают моё здоровье. Хотя выдох через спину имеет свойство провонять одежду, мэм. — Брось курить, вот и решение проблемы. Вольно, — проворчала Джанин, протягивая лапу мужчинам. — Какова обстановка? — Командующая Разорительница закончила играть в мяч с регионом, — сказал солдат, наслаждаясь сигаретой. — Девочки Альфы отправились на запад; их силам поручено доставить людей из отдалённых деревень. Дамы Драгены и Игрит держат путь на восток с той же целью и заодно собираются убедить мятежников присоединиться. — Мятежников? — уши Джанин навострились. — Селян, восставших, чтобы освободиться от чокнутого пугала... Техно-Королевы, госпожа... — Кеон съёжился от страха, когда внимание переключилось на него. — Имя Джанин. Военачальница Джанин, когда это официально, — напомнила она ему. — Кстати, твоё металлическое чудовище вот-вот врежется в здание, — добавила она, заметив дрона, летящего к строению. — Ох, прости, Джани. — Пальцы Кеона забарабанили по сенсорному экрану терминала, и машина сменила траекторию, взбираясь над стеной и прижимая к брюху небольшую кожаную сумку. Мальчик побледнел, осознав, что только что сказал, но смешки солдат успокоили его. — Кое-какие мятежники бежали в горные хребты. Они пытались проскользнуть в Разорённые Земли на север, но Кровавый Двор, Искажённые и... — он осёкся, но Джанин уловила смысл. Армии Возвращения принадлежал форт в этом регионе, и местные жители побаивались его после того, как Благословенная Мать заживо содрала кожу с рабовладельцев, правивших им. Даже сама командующая позже признала, что развешивать лоскуты кожи вдоль дороги к воротам было не самой мудрой затеей, особенно рядом с визжащими и испускающими дух безумцами. Дурная слава. — Они выживают, тайно обменивая минералы на еду и воду в деревнях... — Откуда тебе это известно? — спросила Джанин. — Тайная возлюбленная? Брат или родня в их рядах? — Это плохо хранимая тайна, Джанин, — ответил Кеон. — Думаю, Техно-Королева намеренно позволяла им существовать, чтобы испытывать способность своих более крупных игрушек ориентироваться в узких туннелях. Они часто волокли группы пленников обратно в город, чтобы утопить их в химических отходах на виду у всех. — Он сглотнул и посмотрел на неё. — Что случится с борцами за свободу? — Ничего, если проявят благоразумие. Если нет, их предводителей отбракуют или просто вырубят. Зависит от волчьей ведьмы, ведущей операцию. Эвакуация в любом случае произойдёт. Не будет никакой ненужной жестокости. Приказ командующей прост: спасти всё молодое население, даже против его воли. — Надеюсь, они это переживут. — Дай им время и безопасность, и сложно будет этого не сделать. Чего ещё? — спросила она солдата. — Немного. Уважаемая Военачальница Ониксия... — На этот раз рассмеялась сама Джанин. Альфа свысока относилась к разговорам с низшими рангами, но сама Джанин часто пропускала мимо ушей небрежную, непочтительную фамильярность Нормалов после тяжёлого боя. Но никто в здравом уме не осмеливался произнести имя Ониксии без должного трепета. Она никогда не видела, чтобы эта женщина причинила вред Нормалу или даже подчинённой, если уж на то пошло, но сверхъестественная способность Ониксии оказываться в самых неожиданных местах нервировала солдат и заслужила ей почти божественное преклонение. — Да, очень смешно, Джанин. Не все из нас хотят просыпаться в полночь от морды, требующей срочной проверки каждой пули, большое тебе спасибо. Так или иначе, достопочтеннейшая военачальница... — мужчина повысил голос, — занята усмирением наполовину пустой базы налётчиков. Медицинской команде нужно как можно больше ресурсов. — Разве этого недостаточно? — спросил Кеон, направляя небольшой конвой летающих прислужников с ящиками над головой. — Тут протезы, антибиотики, искусственные органы и даже инъекции для восстановления иммунитета! Если честно, я даже не знал, что у нас такое есть, пока ваш врач не вколол мне четыре шприца. — Наш врач, Кеон, — сказала Джанин мальчику, положив лапу ему на плечо. — Теперь ты член Третьей. Поздравляю. Не думай, что твою работу не ценят; медики, без сомнения, устроили бы праздник в честь тебя и всех, кто отвечал за поиск и доставку этих припасов, если бы не бодрствовали по шестнадцать-девятнадцать часов каждый день. — Не хочу показаться неуважительным, но и ты выглядишь не очень хорошо, Джанин, — сказал курящий сигарету солдат, указывая на влажные пятна там, где подаренный жёлтый плащ прилипал к её рёбрам и бицепсу. — В курсе. Продолжайте, парни. И нацепи уже чёртов противогаз, пока не подхватил сыпь или что похуже. — Джанин кивнула им и направилась к лагерю, предназначенному для лечения «легко раненных» Новых Видов. Вопреки названию, полевой госпиталь оказался вовсе не маленьким. Бронированные вездеходы протаранили себе путь мимо разрушенной стены, сравняв с землёй остатки дотов. Они доставили нечто похожее на толстые металлические ящики вместо отсеков для войск и оружия. Остановившись, входы этих камер раскрылись, подобно распускающимся цветам, образуя отдельные полевые медицинские станции, полностью оснащённые операционной, холодильной камерой, кухней, тремя личными уборными, изолированной комнатой для жертв чумы и общим спальным отсеком. Капитан Кристобо организовал эти в высшей степени мобильные медицинские подразделения. Дерзкие штурмы, которые вело Племя Волка и другие Новые Виды Третьей, часто заканчивались тем, что воительницы истекали кровью прямо в поле, прежде чем товарищи успевали доставить их в пределы ползуна. Эти переносные госпитали смягчали остроту ситуации, спасая сотни солдат и гражданских, но и по сей день потери оставались высоки. То, что угрожало Волкороду, обычно требовало немедленной медицинской помощи, и ни один хирург-Нормал, будь он хоть в силовой броне, не мог надеяться угнаться за Новыми Видами на передовой. Военачальница остановилась, почуяв запах своего отряда. Разведчица из стаи Мелины вырвалась из входа, и Джанин шагнула ей навстречу словно бы невзначай, прекрасно понимая, что случится дальше. Самка выругалась, пытаясь обойти военачальницу, и раскрыла челюсти от боли, когда разряд тазера ударил ей по спине. Разряд подкосил ей ноги, а два дротика вонзились в загривок, отправив разведчицу на землю. — Вот так это и делается, — объяснял процедуру темнокожий хирург в опрятной белой форме. Зелёные кресты на груди и рукавах отмечали его как небоеспособного. Он убрал в кобуру транквилизирующую винтовку и тазер и подошёл к упавшей пациентке вместе с другим медиком, подтащившим носилки. — Но разве это не неуважение к нашим чемпионам? — спросила медик-женщина. Внутри прозрачного забрала её белого костюма химзащиты пот покрывал лицо, а глаза покраснели. На шее виднелись следы уколов стимуляторов. — Разве не стоит спросить... — Военачальница! — простонала Золушка, силясь поднять дрожащую лапу. — Я дееспособная! Я готова вернуться к войскам! — Нет, нет, ты всё неправильно поняла. Эти правила из университета? Они для цивилизованных обществ. Не спрашивай, требуй. В большинстве случаев мы превосходим рядовых по рангу. Думай о Волкородах как о козах. Их подсознательная тупость жаждет смерти, и наша работа обеспечить их выживание. Всё просто: непросвещённые дикари не признают своих пределов, как бы ты ни увещевала, — сказал хирург. Джанин бросила свою воительницу на носилки, и медик закрепила разведчицу ремнями, коротко поблагодарив за помощь. — Ей прописан четырёхнедельный отдых, и, клянусь Планетой, я добьюсь этого, даже если придётся приковать её к койке внутри ползуна. — Отпустите меня, мягкоговорящие зануды! — взревела разведчица. — Этих царапин недостаточно, чтобы удержать меня! Я не настолько слаба! Я могу служить! — Они все такие? — поинтересовалась медик-женщина. — О да. Невыносимые стервы, а их мужчины ещё хуже, куда коварнее. — Клевета! — закашлялась Золушка. — Ни один самец не умнее... Хирург постучал пациентку по лбу, игнорируя вспышку. — Не давай им сесть тебе на шею. Вот почему нужно научиться стрелять; это своего рода обязательное требование для любого члена Третьей, если только не хочешь, чтобы твои пациенты ускользали... — объяснял хирург недавно прибывшей коллеге. Марко вышел из другой медицинской станции, терминал в лапе, и нахмурился с тревогой, увидев свежие следы порезов, покрывавшие мать, когда та снимала плащ. — Всё нормально. — Джанин пожала плечами. — Как твой нос? — Э, кровь остановилась уже давно. — Марко шмыгнул носом в подтверждение и надел берет. — Врач правильно вправил хрящ и дал конфету за спокойное поведение. Прости, надо бежать. Волчья ведьма Анисса ждёт полного доклада от стай, помогающих логистическим бригадам. — Конечно, только держись подальше от любых дыр... — Она едва успела сделать шаг, как врач в белом защитном костюме остановил её и положил руку ей на живот. Сквозь прозрачное забрало Джанин увидела бледное лицо с глубоко запавшими, усталыми глазами. — Чего тебе, Максенс? Джанин усвоила раз и навсегда, никогда не оскорблять и не проявлять неуважения к тем, кто заботится о твоем здоровье. В последний раз, когда она попыталась проявить характер, та женщина залатала ей пробитое сердце, прежде чем дать лекарство, предназначенное для улучшения её поведения. Мартышкина хохотала до упаду, катаясь в грязи и держась за бока, точно детёныш, слушая недостойные звуки принудительного опорожнения кишечника Джанин и её пристыженные стоны. Эта пытка длилась час! Она даже не ела настолько много; она понятия не имела, откуда взялась эта бурая масса! У Племени Волка были напряжённые отношения с целителями. Приказ Династа был ясен: во всём подчиняться и слушаться их. Никогда не сметь причинять вред медику. Волкород скорее бы умер, чем ослушался воли верховного правителя. Это вбила в них Благословенная Мать, которая, в свою очередь, презирала и ненавидела любой медицинский или исследовательский персонал. Такие шизофренические отношения порождали путаницу, но Волкороды находили способы её обойти. Большинство медиков были Нормалами, и, хотя причинять им вред запрещалось, настоящий Волкород всегда старался улизнуть, притворяясь, что не слышит требований целителей. Максенс был главным медицинским офицером, носящим ранг дивизионного хирурга, хотя давно превзошёл критерии, необходимые для министра здравоохранения во Внешних Землях. Он осмеливался огрызаться на военачальниц, святых меча и даже на саму командующую. Когда он считал, что доминирование заходит слишком далеко или что Благословенная Мать вот-вот прикончит ещё одного Волкорода, этот маленький, иссохший человечек вмешивался. Потеряв себя в ярости, Разорительница однажды случайно отсекла ему руку по локоть, назвав его очередным «белым халатом». Максенс спокойно заменил утраченную конечность передовым протезом и отказался менять своё поведение, заслужив искреннее уважение Волкородов. — Ты ранена, Джанин. — Его голос был едва слышным шёпотом; он моргнул трижды, борясь с усталостью, и указал на её кровоточащую руку. — За мной. — Это? Эта царапина уже закрылась... — За. Мной. Джанин стиснула клыки, но подчинилась, последовав за врачом в металлическую камеру. Новообразованные медицинские учреждения, финансируемые Командующими Пожирателем и Посторонним, не только обучали нынешние поколения медицинской науке, но и прививали своим ученикам любовь и заботу о людях. Джанин почти находила это восхитительным и определённо уважала их преданность делу... Однако целители были той ещё головной болью, если хотелось их обойти. У них были необоснованные вендетты даже против самых ничтожных кусочков арматуры, застрявших в плоти, и они не доверяли биологии способность восстановиться самой. Чудаки. Внешний слой модуля выглядел потёртым, с заметными следами от обстрела, но внутри царила безупречная атмосфера. Механические системы фильтровали воздух; внутренние перегородки были гладкими и чистыми. Специальные рельсы в полу облегчали перемещение тяжёлых шкафов с медикаментами и хирургическим оборудованием. Максенс усадил Джанин на каталку, скрипнувшую под её весом, и закрепил её раненую конечность в подлокотнике. Он снял с неё плащ и вздохнул при виде того, что скрывалось под ним. — Не склонна облегчать мне жизнь, а, Джанин? — спросил он, подзывая на помощь двух медсестёр. Зная, что спорить бесполезно, военачальница просто перечислила масштаб полученных травм. Медсестра принесла табурет ближе, чтобы Джанин могла опереться повреждённым коленом, и другая система поддержки конечности зафиксировала его на месте. Обезболивающие притупили неприятное ощущение, и она откинулась на перегородку, позволив медикам работать. Здесь присутствовало несколько военных полицейских, их руки лежали на электрошоковых дубинках, а лица оставались непроницаемыми за шлемами боевых пластин. Это было ещё одно изобретение капитана Кристобо, которому надоело терять ценный персонал, и он назначил охрану присматривать за ситуацией в своих полевых госпиталях. Расисты, все до единого. Они присматривали за Новыми Видами, доверяя Нормалам быть покладистыми. Как будто не руками Нормалов был спалён Старый Мир! Если это не было глупо, то что тогда назвать глупостью? Рядом с ней здесь находилось шестеро Волкородов, пятеро из них раненые. Четверо спали под действием седативных препаратов. Джанин усмехнулась, увидев, как медсестра смывала кровь с ноги раненой соплеменницы, лишь чтобы обнаружить свежесформированную рубцовую ткань. Её родня не была хрупкой. Последняя раненая Волкородка принадлежала её собственной стае. Разведчица Эльзада. Хорошая и преданная воительница, чей иссиня-чёрный мех сулил великое будущее. К сожалению, энергетический луч быка отсёк ей ногу по колено, а металлическое насекомое пробило её броню, разорвав лёгкое настолько, что даже Волкороду было не под силу это исцелить. Анисса стояла на коленях рядом с раненой товаркой, держа её за лапу. — Моё... — Эльзада хватала ртом воздух, с трудом выговаривая слова. — Моё решение окончательно. Я отказываюсь... Эльзада закричала, извиваясь в агонии, пока Анисса превращала её палец в лепёшку, дробя фаланги в костяную пыль. Медсёстры закричали, зовя охрану, но Анисса отмахнулась от них, положив лапу на грудь Эльзады, чтобы успокоить её. — Разве ты не можешь просто ей приказать? — спросил Максенс. — Это решение должна принять сама Эльзада, — ответила Джанин. Врач запросил набор механических рук и предупредил о возможной боли, пока перемещал кости её смещённого колена. Несмотря на предупреждение, дискомфорта не было. — А задача Аниссы, сохранить подчинённой стае жизнь. — Хотите, чтобы она жила, или как? — Анисса улыбнулась в лицо колеблющейся медсестре. — Так я и думала. Дайте мне поколдовать. Итак, Эльзада, насчёт новой конечности и лёгкого. Я правда считаю, что тебе стоит их принять. — Меня не осквернят... — Слова Эльзады превратились в вой, когда Анисса сначала сломала ей запястье, а затем локоть, вывернув руку под неестественным углом. — Боль — ничто! Ничто! Моя воля из железа! — Как ты права. — Морда Аниссы уткнулась в ухо Волкородки, и она тихо прошептала. — Смотри, у тебя красивый сынок, Эльзи-подружка. Будет обидно, если кто-то его придавит, раз тебя больше не будет рядом, правда? — Ты... — Смертельно раненная самка облизнула губы. — Ты не посмеешь... — Гони эту мысль! — Анисса выпустила когти на виду у Эльзады. — Но ты же знаешь наш народ. С другой лапы, твой упрямый отказ... расстроил меня, если честно. Может, я просто сорвусь на твоей подружке. Откушу ей морду или что-то в этом роде; ещё не решила. — Членососка! — Разведчица попыталась встать, лишь чтобы беспомощно рухнуть обратно на носилки. — Ладно! Приживляйте мне металл и продлевайте мои мучения! Обрубите мою связь с Духами навеки; только не трогай их! — Нашла в себе волю к жизни, да? Предки тобой гордятся. — Улыбка исчезла, и Анисса сложила лапы в молитве. — Не страшись гнева Духов. Многие сбиваются с жизненного пути, но любовь Духов к нам вечна. Они дали нам жизнь и дали нам долг, защищать уязвимых, слабых и угнетённых. Всё остальное неважно. Пусть ты лишишься плоти, пусть микрочипы заменят синапсы твоего мозга, пусть насос для крови встанет на место сердца... твоя задача наполнит тебя. Спасай людей; будь верна товарищам; доминируй; и стремись к совершенствованию. Делай так, и ты никогда не станешь оскверненной, ведь все мы встретимся снова на другой стороне, восстановленные в своих совершенных формах. Спи теперь, Эльзада, и знай, что милость Духов с тобой. — И однажды я надеру тебе задницу, Нисси. — Эльзада усмехнулась и выругалась, получив игривый подзатыльник. — Ты не тронешь их... — Конечно нет, — пообещала Анисса. — Возможно, я знаю пару девчонок в деревне, которые мне должны. Не переживай, твой мальчик больше никогда не забудет про завтрак. — Как меня тошнит от вас, упрямые уроды. У нас есть согласие пациентки! — крикнула медсестра, вытаскивая носилки с разведчицей из отсека. — Готовьте операционную немедленно! — Славно сработано, — сказала Джанин, сжав кулак, чтобы проверить, не сковывают ли повязки движение. Медперсонал вокруг них разошёлся заниматься Эльзадой, и лишь семеро военных полицейских остались присматривать за ранеными. Джанин щёлкнула пальцами, приказывая им выйти наружу и дать немного уединения. — Каждодневная работа, мэм. — Анисса поклонилась. Она не спросила об исходе дуэли. Молчание военачальницы было достаточным ответом. Свободная рука Джанин метнулась вперёд во вспышке скорости, схватив дочь за горло прежде, чем та успела заметить движение. Анисса вцепилась когтями в более толстую конечность, наполнив Джанин гордостью за такое проявление храбрости. Волчья ведьма проявила сдержанность, отказавшись атаковать недавно обработанные участки. — Раз уж речь зашла о долге. — Коготь Джанин приподнял повязку на глазу, обнажив пустую глазницу. — Анисса, я долго терпела твои выходки. Дух Утраты да будет мне свидетелем; я слишком долго тебя баловала, и сегодня наша семья пострадала из-за моей некомпетентности. — Уцелевший глаз дочери расширился. — Да, моей. Я командую. Всё, что происходит под моим руководством, моя ответственность, Анисса. Ранение Игнация моя вина, не твоя; это была моя ошибка, которую я теперь исправлю. У тебя есть навыки, ум и скорость; лишь поле зрения стало причиной инцидента. Анисса, я не знаю, хранишь ли ты эту дыру как память об утрате той девочки... — Не девочки, — прошептала Анисса. — Это был инсектоид. Джанин отпустила шею дочери, пытаясь осмыслить услышанное. Не девочка? Но... зачем лгать? Какое-то время Джанин не знала, что сказать. Она всегда полагала, что семья будет говорить ей правду обо всём, и не меньше. Как иначе она могла бы их защитить, когда кто-то доминировал над ними в ямах или стаях? Никогда, она ни разу не подняла лапу на своих детей за то, что те говорили правду, даже когда Игнаций разобрал её личную энергетическую винтовку и не смог собрать обратно. Таково было её правило: искренность, какой бы трудной ни была, всегда приветствовалась в её семье и её отряде. Духи ей свидетели, даже самцы часто приходили и высказывали свои горести, не рискуя получить исполосованные шкуры в ответ. — Объяснись, — просто попросила она, стараясь звучать мягко. У девочки была причина солгать; в этом не было сомнений. — Я потеряла глаз во время полевых учений. — Анисса села рядом и прикусила губу. — Это была глупая ошибка, честно. Я прикончила десятки дронов до этого, но в тот день меня что-то бесило насчёт... если честно, я даже не помню, что именно. Может, Эльзи сломала мне ребро, или парень отверг мои ухаживания. Так или иначе, я кипела от разочарования, прыгая с валуна на валун и прокладывая себе путь напролом. Тот проклятый дрон выскочил из трещины, и следующее, что я помню, его коготь у меня в глазу. Я отказалась от аугментации, потому что... ну, ты понимаешь. Я считала себя жалкой за то, что потеряла глаз из-за простого паразита. А когда подумала о разочаровании на твоём лице, я... солгала, — закончила она слабым голосом. — То есть ты хочешь сказать, что я зря сломала ноги тем девчонкам? — взорвалась Джанин. Семья имела значение для Волкородов. Сильные должны править, но сильные также должны быть умны; иначе они не сильные, а просто грубые громилы. Поэтому, когда одни девочки доминировали над другими, у их родни было право вмешаться, чтобы защитить кровную родню. Это иногда приводило к вражде между обширными семьями. Хотя подобные случаи были редки. Матери почти всегда проводили время в дальних войнах, а отцы были слишком слабы, чтобы остановить разбушевавшуюся подростку. Тем не менее, это заставляло детёнышей, оставшихся без матери, взрослеть, тщательно взвешивая свои шансы и создавая целые союзы ради собственной безопасности, прежде чем доминировать над другими. Джанин многое из этого знала не понаслышке; собственная мать бросила её за преступление быть неполноценной. Опасность также учила дерзких хулиганок паре уроков о возможной расплате от старших, оттачивая их в сторону умеренности. Поэтому, узнав, что случилось с её дочерью, она сперва принудительно доставила её в надлежащую больницу. Затем она посетила ямы и вычислила самых свирепых, умных и жестоких из будущих предводительниц. И познакомила их с концепцией смирения, заставив остальных содрогнуться от хруста костей. Никто не осмелился бросить ей за это вызов. — Постой, это была ты? Это из-за тебя наша группа притихла, и все сумели окончить обучение? — Анисса разразилась хохотом при виде лица матери, и на секунду у Джанин возникло желание придушить глупую девчонку. — Когда я вернулась в ямы, они сочинили байку о том, как бросили вызов волчьей ведьме на бой и задали ей такую взбучку, что отправили восвояси на хромых ногах! — То был не бой, и это не повод для шуток, Анисса, — попыталась объяснить Джанин. — Бездна меня побери; я вмешалась в естественный отбор впустую! Военачальницы обязаны быть выше подобного. Я должна найти самок, которых ранила, и извиниться. — Эльзада одна из них. Так что, если хочешь, можешь заглянуть после операции. Правда, она, скорее всего, ещё какое-то время будет кипеть от злости. — Хвала Духам, я могу исправить часть вреда, нанесённого их чести, — с облегчением вздохнула Джанин. Она злилась не из-за лжи. С чего бы? Как военачальница, одна из её задач, вести племя во время войны. Если собственная дочь смогла ввести её в заблуждение, значит, Джанин ещё предстоит долгий путь. — То, что я сделала, было неправильно. Я поддалась страху; я не доверилась твоей способности постоять за себя, и об этом бесконечно сожалею. — За что? — Анисса обняла её. — Какой девочке не нравится, когда её защищает мама? — Так значит? Как бы то ни было, я не могла поступить иначе. Не после того, что случилось с твоей сестрой. — Они обе замолчали, вспоминая потерянных подруг. Наконец Джанин вздохнула. — Хорошо было поговорить по-семейному. — Стоит делать это чаще, — согласилась Анисса. — Есть много мелочей, о которых я должна тебе рассказать. Мой первый парень, мой первый поцелуй, моё первое мороженое в рожке... — Что? Это какой-то сленг для одного из Ледяных Мальчиков? Погоди, Ани, ты же не имела в виду их чл... — Нет! Видишь? — Просияла её дочь. — Я знаю вещи, о которых ты даже не слышала! После воссоединения? — После воссоединения, — пообещала Джанин. Это было пустое обещание, ведь ни одна из них не проживёт так долго. Но чудеса случались. И если они доживут до этого славного момента, она соберёт всю свою семью, и они посетят один из этих... как их Нормалы называют? Ресторан, да. Заметка для себя: узнать, что такое мороженое в рожке. — Твой глаз является слабостью, Анисса. А слабость нужно либо устранить, либо превратить в силу. Запишись на замену. — Слушаюсь, мэм! — Анисса выпрямилась, а затем взяла себя за подбородок. — У Чака наверняка есть доступ к каким-нибудь продвинутым моделям. — Её глаз вспыхнул. — Может, я даже смогу через протез выходить в Сеть! — Старший интендант Чак, — рычанием поправила дочь Джанин. Чак болезненно относился к своему рангу, и у него были все на то причины. Слишком многие считали его существом второго сорта из-за его происхождения. Он заслуживал достойного уважения. — Да, мы с ним собираемся поужинать, чтобы... Джанин схватила дочь за плечо прямо посреди фразы. — Анисса. Он... Старший интендант — это... Чак сороконожка! Он силён, да, и при других обстоятельствах я бы одобрила твой выбор. Но... я не уверена, что вы вообще способны спариваться, не говоря уже о потомстве... — Мам, мы просто развлекаемся, вот и всё. — Дочь подняла ладони, подавляя улыбку. — Он не мой спутник жизни, если тебя беспокоит именно это. У нас... как бы объяснить? Когда его кольца смыкаются вокруг тебя, его жвалы играют щёлкающую мелодию за ухом, а его ножки пробегают по позвоночнику, вызывая мурашки... Ах, это поистине неповторимое ощущение. Любая из нас может умереть в любой момент; так почему бы не насладиться моментом, пока он длится? Чак заслуживает разделки на куски! Этот многоногий, похотливый отпрыск генетической мешанины смеет прикасаться к моей беззащитной девочке?! Я оторву ему голову с его несуществующих плеч и запихну её в его... У него вообще есть зад? Джанин заставила себя успокоиться и отпустила дочь. Романтика была странной штукой. Анисса имела право на личную жизнь, свободу выбора и право совершать вполне очевидные ошибки. — Разумеется. Только не делай ничего чересчур странного, ладно? И продолжай учиться. Что бы ни случилось, твоё будущее не должны у тебя отнять. Ты станешь шаманкой, как твоя сестра, и это окончательно. — Джанин откинулась на перегородку. — В ранге шаманки нет ничего, что запрещало бы встречаться с переросшим Инсектоидом. — Хотя, право же, стоило бы запретить подобное. Спокойствие, не сучись так. — Собери стаю, как закончишь помогать инженерам. Мне нужно сделать признание, как только врачи закончат меня латать и я поговорю с Игнацием. Клянусь жаром, как мне убедить его принять новую руку... — У меня есть предчувствие, что об этом можешь не переживать. — Анисса загадочно улыбнулась и вышла из комнаты, вызывая обратно военных полицейских. ---------- Глава 17: Путь для Другого Джанин пришлось провести в палатке больше времени, чем ей хотелось бы. Максенс проигнорировал её протесты и заставил её есть питательную пасту весом с взрослого кузака, пока сам обрабатывал её раны, вправлял вывихнутые кости и суставы и накладывал швы. — Ты же понимаешь, что это не нужно, да? — проворчала Джанин между набитыми едой челюстями. — Однажды я... — ...пережила целый месяц, питаясь одним лишь мхом, соскобленным с камней. — Максенс закатил глаза на её замешательство. — Я читал твоё дело, Джанин. Слушай, как насчёт того, чтобы ты перестала учить меня делать мою работу, а я перестану ворчать насчёт поведения Аниссы? — Она хорошая девочка, — оборонительно прорычала военачальница. — Верная. Добрая. Умная. С радостью отдала бы жизнь, чтобы спасти тебя. — И она подкинула нам больше работы, — сказал врач, проглотив таблетку, чтобы отогнать усталость, и закрыв налитые кровью глаза. — Никогда не думал, что скажу это, но слава Планете за головные боли Разорительницы. Нам не помешает передышка. — Его руки, закованные в рукава экзокостюма военного класса, прошлись по её ногам, простукивая сухожилия для проверки рефлексов и проводя сканером над травмированным коленом. Максенс был одним из немногих людей, рядом с которым Джанин не стыдилась своих коротких ног. Даже усталый и раздражённый, мужчина каким-то образом умудрялся оставаться мягким. — Хм, удивительно. Несмотря на разорванные мышцы вокруг верхней части большеберцовой кости и за треснувшим суставным хрящом, упругий слой мышечных волокон, тянущийся от таза до самых пальцев ног, позволяет тебе ходить без труда. В твоём деле об этом не упоминалось, и у Эшбрингер нет такого необычного явления. — Дар Благословенной Матери меняет нас уникальными путями, — сказала Джанин, довольная своим превосходством над наречённой сестрой хоть в чём-то. Плотность костей Эшбрингер превышала её собственную, и она мучилась от неспособности угнаться за этой женщиной, несмотря на такие же усердные тренировки. — Мутирует, ты хочешь сказать. Загляни ко мне позже; нужно глубокое сканирование, чтобы обновить твою медицинскую карту. Это не просьба, Джанин, — сказал он ей. — Как прикажешь, Макс, — вздохнула она. Врач снял громоздкий рукав, потирая биологическое запястье металлической рукой. — Слушай. Разорительница так и не извинилась... — Не за что извиняться, — оборвал её Максенс, постучав по бутылке, напоминая ей выпить воды. — Меня хорошо проинструктировали, и я сам решил проигнорировать опасность. Сегодня я поступил бы так же. Командующая не виновата; в менее поганом мире она получила бы медицинскую помощь в психиатрической лечебнице, а не была бы вынуждена переть от бойни к бойне. Я никогда не стану винить пациента за вспышку из-за его состояния. Но я бы не отказался узнать больше об обстоятельствах, приведших к таким внезапным приступам агрессии. — Не мне выдавать этот секрет, — сказала Джанин любопытному врачу. Максенс не желал зла. Он отчаянно хотел узнать, почему Разорительница ненавидит большинство учёных и медицинского персонала, и даже пытался поговорить с ней об этом. Но Благословенная Мать держала его на расстоянии, ради его же безопасности и безопасности племени. Племя Волка не было людьми. Это знали лишь военачальницы, верховная шаманка и Династ. Хотя сюзерен предлагал обнародовать тщательно отредактированную версию правды и клялся обеспечить защиту, Благословенная Мать отвергла эту идею. Предубеждённость против биологического оружия пронизывала весь мир, ведь твари, рождённые в лабораториях Старого Мира, мучили планету по сей день, часто оставляя за собой опустошённые руины. Разорительница и Истерзанная поощряли Волкородов считать себя людьми, пока Альфа изо всех сил оберегала эту постыдную тайну. Не было никакого способа, которым граждане простили бы столь запятнанную родословную, а существование под постоянной защитой государства недостойно воинов. Юридически у Племени Волка не было проблем. Грозное разведывательное агентство Династа, Бюро Расследований, регулярно подавляло расистские или ксенофобские группы, будь то Нормалы, Новые Виды или мутанты. Все, объединённые под властью Армии Возвращения, по закону считались людьми, и те, кто пытался разделять людей по внешности или происхождению, сталкивались с суровым наказанием. Но клеймо оставалось. Похотливому паршивцу Чаку пришлось прыгнуть выше головы, чтобы заслужить свой ранг, и никто не знал, как будут относиться Клятвоберущие или проклятые итернийские мерзавцы к пленным Волкородам, случись правде всплыть. Воспоминания об Отбраковке, геноцидном акте, совершённом Итерной, укрепили решимость скрывать неприятную информацию о своём происхождении от любых посторонних. Джанин об этом особо не задумывалась. Она считала Альфу и Эшбрингер заносчивыми стервами, но сказать это им в лицо означало бы обречь себя на невыносимую боль. Тот же принцип применялся и к правде об их создании. Некоторые вещи лучше оставлять невысказанными. Удовлетворив настойчивые требования Максенса, она оставила его заниматься пациентами и покинула медицинский отсек, облачённая в подобающую куртку из грубой кузачьей кожи и такие же штаны, принесённые ей Нетерпеливой. Сама шаманка вела краткую молитву, прося духов благословить медицинский персонал за спасение соплеменников и помочь раненым восстановиться и стать сильнее. Джанин нашла сыновей в другом модуле, том, что предназначался для тех, чьи жизни не находились в опасности. Они делили пространство с обожжёнными Новыми Видами из ремонтных бригад, игравшими в карты и с весёлым любопытством поглядывавшими на яростно спорящих Волкородов. Богдан был без брони, в зелёной безрукавке и простых штанах. Игнаций лежал на койке, укрытый одеялом до пояса. Медсёстры туго перевязали культю его руки, а окружающую область выбрили от меха, обнажив загорелую кожу. — Военачальница! — Богдан встал по стойке смирно, и даже Игнаций попытался вскочить на ноги. — Вольно, оба. Пока просто Джанин. — Она махнула лапой и опустила топор. Джанин обняла Богдана и присела на корточки перед койкой сына, всё ещё возвышаясь над ним. — Игнаций. Я знаю, это может противоречить твоим убеждениям. — Она стиснула лапы, пытаясь найти нужные слова, чтобы успокоить и убедить его, не намекая, что он слаб. — Сын, у нашего племени несколько особые взгляды на металл и святость плоти. — Игнаций склонил голову набок, и она поспешно продолжила. — Да! Душа важна! Как иначе? Она дарует нам чувства, любовь к нашему долгу и любовь к людям, вверенным нашей защите. Но сталь... Она не плоха, Игнаций! Ты же видишь, как я орудую топором в бою вместо того, чтобы полагаться на когти. Ты сам пользуешься кускострелом, ведь он помогает тебе одолеть более крупную добычу. Импланты то же самое! — Она взяла его за лапу, когда в его нежных янтарных глазах промелькнула искра чего-то. — Твоя семья никогда тебя не оставит, что бы ни случилось, даже если ты решишь стать Калекой. Но, пожалуйста, подумай... — Мам, я уже согласился на аугментацию, — небрежно сказал Игнаций, и мир Джанин раскололся от облегчения. Она встала, стараясь сохранить достоинство и выглядеть подобающе. Будь здесь Нетерпеливая, она по праву отчитала бы военачальницу, возможно, назначив телесное наказание, чтобы закалить её нрав. Семья, как бы сильно её ни любили, всегда отходила на второй план, когда дело касалось интересов племени, требуя от военачальниц обрывать личные связи, чтобы предотвратить кумовство и коррупцию. Хотя правила предписывали строгую отстранённость, большинство военачальниц на практике сохраняли близкие связи с семьями. Шаманки не боролись с этим, считая это одним из многих изменений, что принесло племени будущее. Приспосабливайся и продолжай жить, либо бейся напрасно и погибни. Перемены были неизбежны, и шаманки направляли их в позитивное русло, вместо того чтобы рвать племя на части в бессмысленной борьбе. Сердце Джанин заколотилось от радости. Её сынок не станет Калекой! Он не превратится в того, чья единственная цель в жизни, влачить существование и пожертвовать собой ради спасения племени в час нужды. Облегчение захлестнуло её, изгоняя ненависть к себе. С её сыном всё будет хорошо! А со временем можно исправить и остальное. — Глянь на это. — Игнаций с некоторым трудом пролистал что-то на портативном терминале, прежде чем позволить брату помочь себе. Экран высветил изображение стальной конечности, отчего глаза Джанин сузились. Духи ей свидетели, она была не самой сообразительной девицей в вопросах техники, но даже её знаний хватило, чтобы заметить странную трубку в этой конечности, соединённую с крупным контейнером горючего материала возле локтя. — Пришлось поуговаривать, но техники согласились испытать мою конструкцию. Ну, не совсем мою собственную; я откровенно скопировал и адаптировал её из книг, что мы нашли в том бункере год назад, но это неважно! Идея состояла в том, чтобы установить генератор, достаточно мощный, чтобы испускать плазму из ладони, но офицер логистики зарубил идею... — Потому что это было бы слишком дорого. — Богдан закатил глаза и нажал кнопку на терминале, показывая первоначальный проект. Джанин лишь присвистнула, прочитав про стоимость и мощность этой чёртовой штуки. При полной зарядке она была способна прожечь себе путь сквозь целую гору, если понадобится. — Я тоже так подумал. Государство ни за что не отдаст такую экспериментальную технику рядовым вроде нас. И хвала духам за это; Игнаций взорвал бы себя или окружающих, пытаясь ею воспользоваться. — Враньё! — огрызнулся Игнаций и переключился обратно на изображение. — Я всё рассчитал! От отдачи до аварийного отключения на случай... Знаешь что? Это уже неважно, и я не потрачу ни секунды, пытаясь убедить непрофессионалов в обратном. Так или иначе, урезанная модель способна выпустить поток жара, способный прожечь диамодитовый сплав при продолжительном воздействии. Просто представь, как я запрыгиваю на танк, прижимаю ладонь к люку и выжигаю... — Тугодумка! — протянул Богдан. — С танками разбираются, срывая люки, скидывая внутрь гостинцы в виде гранат и перепрыгивая на следующий, чтобы повторить процесс. Твой метод звучит как куча лишних, ненужных шагов. — Прислушайся к голосу разума, Игнаций. — Джанин изучила чертёж, оценивая силу хвата, реакцию и время отклика новой руки, а также материалы, использованные в её конструкции. Увидев, что она сопоставима с силовым доспехом, военачальница расслабилась. — Я горжусь тобой. Серьёзно, — добавила она, когда Игнаций недоверчиво хмыкнул. — Ты сказал, что скопировал конструкцию, но именно ты адаптировал её под наши тела. Это впечатляет, сын. — Она взъерошила ему волосы и обеспокоенно спросила: — Есть ли способ прикрепить когти к этой руке? Девочки могут начать игнорировать бескогтевого самца. Если это слишком дорого, просто скажи мне; может, я найду немного токенов... — Всё в порядке, — сказал Игнаций, торжествующе глядя на изображение. — Файра-кастер и так идеален! — Пламемёт, — поправил его Богдан. — И что вообще за название такое, файра? — Я услышал это в игре! Мам... то есть, военачальница Джанин, это мой первый крупный проект! — просиял Игнаций, забыв об отсутствующей конечности. — Представляешь? Я и правда создал что-то ценное! Я не бесполезен! — Ты никогда не был бесполезной, Игнаций. Только не окончи, как твой брат. Джанин прикусила язык. Это был важный момент для её мальчика. Незачем растравлять раны прошлого. Импланты, усеивающие её плоть, были наследием усилий её первенца, несколько своевольного детёныша, разделявшего страсть Игнаций и продвинувшегося куда дальше в стремлении слиться со сталью, мечтая о дне, когда его технологическое мастерство позволит ему подчинить разведчицу или даже волчью ведьму. Его юношеская наивность и рвение совершенствовать себя через технологии были настолько велики, что даже Истерзанная не находила в сердце сил его отчитать. О, как же они ошибались. То, что случилось с её первенцем, было виной Евгении и Похитителя Черепов, а не изъяном в технологическом мастерстве, приобретённом им через личный опыт. Но напряжённые вопли её драгоценного мальчика, то, как вздувались его вены под кожей незадолго до разрыва, мучительные судороги его конечностей и отчаяние в его прекрасных янтарных глазах, вызванное имплантами, вышедшими из-под контроля и заживо сжигавшими его изнутри, преследовали её сны. За это она ненавидела фальшивую святую и драгоценную загадочную страну медовой лжи, Итерну. У Армии Возвращения была долгая история соперничества с этим пережитком прошлого. Итернийцы, ублюдки, пережившие Истребление без единой царапины, провозглашали единство и дружбу с разорёнными пустошами вокруг. В попытке заслужить доброе расположение Итерна пригласила самых способных юношей и девушек со всего мира учиться в своих университетах. Они даже предоставляли конвои, и многие страны отправили солдат сопровождать своих детей, теряя часть войск по пути, но доставляя подопечных под опеку Итерны. Зеро приняла предложение вопреки совету Разорительницы. И вот, надо же, правительство Итерны сменилось, пока её нареченная сестра находилась там, и они предали Зеро и остальную молодёжь, бросив студентов не-Нормалов в Разорённых Землях, даже не предупредив их страны. Без проводников и припасов, атака песчаного жнеца, опаснейшего хищника этих земель, унесла жизни сотен студентов и оставила куда больше раненых. Когда выжившие вернулись к итернийскому бастиону, умоляя стражу о помощи, итернийцы бросили их гнить. Лишь прибытие Разорительницы предотвратило дальнейшую трагедию. Впоследствии в Итерне произошла крупная революция, и страна якобы попыталась загладить вину, предложив огромные суммы денег и бесплатную медицинскую помощь жертвам злодеяния и их семьям. Некоторые согласились, но Зеро разглядела их ложь и предостерегла племя никогда больше не доверять Итерне. Затем, несколько лет спустя, весь мир столкнулся с ужасом, известным как Апокалипсис-класс, и две страны снова схлестнулись. Среди мучительного рождения Нового Мира всё больше людей обретали силы, неестественные способности, дарующие самые разные вещи. Эти силы, от предсказания катастрофы до превращения собственного тела в сталь или призыва огня из рук, были столь же многочисленны, сколь и различны по мощи. Итерна, Клятвоберущие и Возвратители, три сильнейшие нации мира, договорились ранжировать эти силы, чтобы отслеживать местонахождение наиболее потенциально опасных личностей. И среди них сильнейшим был Апокалипсис-класс. Эти личности были полностью способны уничтожить весь мир, порой даже случайно. Возвратители впервые столкнулись с этим ужасом, когда волна кошмаров прокатилась по всему миру, терзая и людей, и животных. Суеверные племена приносили кровавые жертвы своим безучастным богам. Учёные пробовали разные методы остановить этот ужас, но даже препараты, вызывающие сон без сновидений, не могли помешать демонам проникать в разум. Мало того, эти кошмары также довели песчаных жнецов до бешенства, убив тысячи. Причиной всего этого стал несчастный мутант, застрявший в одиночестве на вершине горы, не осознававший весь масштаб своей силы. Он даже понятия не имел, что обладает ею. Стая, включая Джанин и её сына, отправилась захватить эту личность. Под предводительством юной Благословенной Матери они прибыли на заснеженные высоты, пробиваясь сквозь группы соперников, стремившихся найти и подчинить мутанта ради достижения собственных порочных целей. На вершине, у одинокого дома, Джанин и её сын столкнулись лицом к лицу с Похитителем Черепов и проклятой Евгенией Милли. В последовавшей схватке удачный удар перегрузил импланты её мальчика, прежде чем Евгения удалилась, забрав мутанта с собой с дозволения Разорительницы, пока остальные стервятники набрасывались друг на друга. Джанин мутило до глубины души, но она подчинилась приказу и сражалась бок о бок с итернийцами против безумцев и честолюбцев. После победы Разорительница запретила сводить счёты с итернийцами, и обе группы спустились вниз. Джанин проигнорировала Евгению и уложила своего драгоценного мальчика на погребальный костёр, подготовленный самой Истерзанной. Его мучительное увечье повлияло на шаманку; она приняла учение старших духовных наставников, запретив самцам возиться с техникой ради их же сохранности. Джанин поклялась взыскать кровавую цену с Евгении за смерть сына, но при их следующей встрече лжесвятая с лёгкостью обезоружила волчью ведьму, отказалась убивать кого-либо из Племени Волка и попыталась оправдаться, обращаясь с пленными по-дружески, пока схваченная Джанин выкрикивала свои претензии прямо в это ангельское лицо. Неприступная Элита, сильнейшая воительница Итерны, злобная карга, убившая её сына. Разорительница была единственным членом Племени Волка, равным этой стерве по силе в бою. Самая проклятая и недостижимая добыча для Джанин. — Ты великолепен, Игнаций. — Она замялась и поцеловала его в лоб, отложив мечты о мести на время. Джанин выпрямилась и щёлкнула Игнация по голове пальцем, подарив ему крохотный синяк. — Никогда больше не смей называть себя бесполезной, глупый детёныш. Сегодня ты рисковал собой, чтобы спасти жизни с обеих сторон, и был верным товарищем. У тебя есть семья, которая о тебе заботится, и острый ум. Разве этого недостаточно, чтобы утолить твоё чувство собственной ценности? — Достаточно, военачальница. — Её сын склонил голову и рассмеялся. — Я позволил упрёкам шаманок и случайным насмешкам затуманить разум и исказить мои слова. — Ты хороший мальчик, Игнаций. И что с того, что у тебя другие вкусы, чем у остальных? Я могу с этим жить, и ты тоже сможешь. К Бездне любого, кто думает иначе, — заверила его Джанин. — Да, даже шаманок; они тобой не владеют, лишь направляют. Перемены постоянны. Подчиняйся приказам на войне, но следуй тому пути, который желаешь в жизни, пока он не приносит зла слабым. — Это были самые трудные слова, что она произносила за долгое время. Мать в ней кричала отговорить его, но как предводительница она не имела права мешать росту своих воительниц. Разумеется, она не верила в заблуждения Зеро о том, что самцы Племени Волка когда-либо сравняются с самками, но отступить перед вызовом было недостойно Волкорода. Сделать невозможное возможным ради блага общества, есть ли занятие достойнее? — Богдан, вот-вот начнётся Испытание Провала. Ты пойдёшь? — С твоего позволения, я лучше останусь с братом, мам. — Богдан изящно поклонился. — Операция по установке его новой руки начнётся через час, и мне хотелось бы подбодрить его, когда он очнётся. — И подразнить меня, без сомнения, — пробормотал Игнаций с улыбкой. — Само собой разумеется, дорогой братец, — с готовностью согласился Богдан, вызвав у брата стон смущения. — Игнаций, у тебя десять дней отпуска на восстановление. Также, дразнилки работают в обе стороны, не дай этому засранцу сесть тебе на шею. Богдан, даю тебе день отпуска, чтобы помочь товарищу освоиться с новой лапой. Ни одна самка не смеет доминировать над кем-либо из вас в этот период. Любая, кто осмелится, найдёт смерть на кончиках моих когтей, — объявила Джанин. — Отлично! — Богдан хлопнул в ладоши и вытащил карты из штанов, обращаясь к рабочим. — Так, девчонки, парни, простите за сцену; давайте узнаем друг друга получше. Кто за партию? Проигравший расплачивается голыми снимками или пайком... — Не наглей, солдат. — Джанин схватила его за ухо и посмотрела на ухмыляющихся рабочих. — Ведите себя прилично, бестолочи. — Она отпустила сына и вихрем вылетела наружу, чтобы предстать перед судом стаи. ---------- Глава 18: Испытание и Встреча Стая собралась за городом, найдя место в тени природного холма. Здесь не было ни военного снаряжения, ни гражданской одежды; каждого присутствующего Волкорода защищала лишь его собственная шкура. Джанин не зарычала, требуя повиновения. Она вошла в круг янтарных глаз, полыхавших стыдом и кипевших гневом. — Когда я повергла Террифик, я поклялась стать достойной военачальницей. Когда я видела ваши подвиги в бою под моим командованием, моё сердце пело, увлекая меня к новым высотам. Когда сама Альфа даровала мне почётный титул, я поверила, что наконец превратилась в предводительницу, которой всегда мечтала стать. Убийца Быка, так она меня нарекла! — громко произнесла Джанин, ударив плоской стороной оружия по своей бочкообразной груди под аккомпанемент ободряющего воя. Она подождала, пока он стихнет, отказываясь уклоняться от ответственности. — Я вела вас сквозь Бездну и обратно, и вы ни разу не подвели моих ожиданий. Но я подвела вас. Бертруда, представительница Ордена Ледяных Клыков, бросила мне вызов, и в своей близорукости я упустила каждую грань ловушки и слепо бросилась в неё, не посоветовавшись со старшими. Этот бой я проиграла. Сама Благословенная Мать сорвала с меня титул, изувечила моё тело и указала на мою неполноценность. — Она бросила оружие в ожидании суда. — Мой позор это ваш позор! Моя слабость это ваша слабость! Моё командование стоило вам великой Террифик и вашей чести! Неужели не найдётся той, кто избавит стаю от этого бесчестья?! Гневайтесь, гневайтесь, яритесь на позор, который я на вас навлекла, и повергните меня, если считаете недостойной! Сёстры и братья от разных матерей, покончите со мной, если таков ваш приговор! Их замешательство было очевидным. Слухи уже разошлись, без сомнения, искажёнными. Стая направила свой гнев не на неё, а на Ледяных Клыков. Когти крошили камни, кулаки прорывали трещины в скалистой земле, и волчьи ведьмы начали кружить вокруг военачальницы, двигаясь на четырёх конечностях, распаляя младшие ранги, пока те не преодолели природный страх и не сделали свой выбор. Объединённая, стая с лёгкостью могла бы повалить даже военачальницу. Нетерпеливая начала первой, бросившись на Джанин сзади и нацелив лапу в рану на рёбрах. Военачальница ответила локтем, отправив шаманку в кольцо воинов. Нетерпеливая сбила с ног двух разведчиц и приземлилась на нескольких самцов. Она поднялась, отряхнула пыль с меха и поклонилась Джанин, признавая её превосходство. Танец продолжился. Джанин удивилась, что Мелина ещё не повела атаку. Вместо этого женщина кружила, ощетинившись и принюхиваясь к воздуху, точно зверь, ведя за собой шестерых разведчиц. — Слабо. — Джанин развернулась и ударила Аниссу, отправив её пушечным ядром сквозь ряды. — Разорвите меня на части и верните нашу утраченную честь! Искупайте меня в крови в наказание за позор, который я навлекла на наследие Террифик! Выколите мне глаза и вырвите лживый язык, обещавший победу! Окрасьте землю в красный кровью лгуньи! Отнимите мои конечности одну за другой, чтобы моя агония принесла утешение павшим! Волна чёрного меха поглотила её. Военачальница выдерживала эту бурю, принимая удары на предплечья, ни разу не выпустив когтей. Тяжёлые пощёчины подбрасывали разведчиц в воздух. Удар в солнечное сплетение выбил дух из волчьей ведьмы, и Джанин отправила женщину тыльной стороной ладони вверх, едва пустив кровь. Она навлекла позор, и она должна была страдать, что бы ни гласила традиция. Удары молотили по её шкуре, клыки рвали кожу на ногах, но сдержанность стаи озадачивала военачальницу. Разведчица прыгнула, и Нетерпеливая с Аниссой схватили её за запястья. Джанин уклонилась от удара ногой и поймала ногу разведчицы между шеей и плечом. Она схватила дочерей за талии, легко подавив их, и швырнула их прямо на разведчицу сверху. Мелина воспользовалась моментом, выпрыгнув на неё из тёмного потока, обтекавшего военачальницу. Её когти сверкнули, нацеленные в глаза Джанин, и военачальница встретила их спокойно, отталкивая самцов, пытавшихся грызть её ноги. Удар головой отбросил Мелину назад, и та вскочила на ноги, шипя и потирая пальцы ног. Тогда Джанин поняла. Ни раны, ни даже синяка на лбу не было. Мелина промахнулась намеренно. Даже Нетерпеливая сдерживалась. Стая брала пример с военачальницы, чувствуя её отчаяние, и роилась вокруг неё, нанося удары и пинки, чтобы дать своей предводительнице выпустить пар, избегая при этом смертельных выпадов. Они обращались с ней так, будто она была самцом на грани срыва. Это была игра, призванная поднять её дух, и Джанин рассмеялась, принимая их заботу и поддержку. Натиск оборвался так же внезапно, как и начался, и стая опустилась на колени, воя к небу в стыде и тоске, оплакивая поражение своей военачальницы и утрату чести, которую выковала в стае Террифик. Но в этом вое звучала и другая нота, и это была не нота упрёка. Это была поддержка. Военачальница отвечала за стаю, но верно было и обратное. Их разноголосая песнь обличала их собственную неудачу защитить и направить неопытную военачальницу, и подобное разделённое бремя тронуло Джанин. — Вот как обстоят дела сегодня! — взревела Джанин, превращая скорбь в слова. — Мы слабы. Обесчещены. Белошёрстые швырнули нас в пыль и прошлись по нам, и в этом виновата! Только! Я! Не они! Не вы! Утраченная честь просто ждёт, чтобы её вернули! Если деяния не подкрепляют почётное имя, оно становится бессмысленным! Пусть наши вероломные родичи оставят себе мой титул, нам-то какое до этого дело? Клянусь жизнью, я заслужу другое почётное имя и отдам его стае в память о Террифик! И разве может быть иначе, когда у меня такие великолепные солдаты, как вы? Мы одержали победу однажды, и мы сделаем это снова, повергая врагов человечества и оберегая племя! Встаньте, родня моя. Что случилось, то случилось. Пора позаботиться о будущем. Стая с готовностью выстроилась в ряды, воодушевлённая её словами. Отчаяние обратилось в честолюбие. Волкороды обожали хорошее возвращение из низов. — Никаких почётных дуэлей и мести против наших родичей, — предупредила их Джанин, подняв топор в безмолвной угрозе. — О нет, родня моя, мы не пойдём лёгким путём. Мы не станем красть то, что было отнято у нас по праву. Воровство, не путь Племени Волка! Мы докажем своими деяниями, что заслуживаем новой славы! Новой чести! Спасайте тех, кто не способен защитить себя! Пожирайте тех, кто охотится на уязвимых! Охраняйте государство и приведите более светлую, лучшую эпоху для всего человечества! За Благословенную Мать и Династа! — За государство и наше племя! — взревела в ответ стая. — Разойтись. С любой или любого, пойманных на нападении на ледяного мальчишку, заживо снимут шкуру. — Разочарование мелькнуло в честолюбивых глазах. Без сомнения, кое-кто уже планировал сегодня несколько ритуальных поединков. Джанин улыбнулась, тепло обращаясь к ним как к равным соратникам. — Долг вечен, а значит, у нас будет бесчисленное множество шансов вернуть утраченное. Отдыхайте, родня моя. Ночь была тяжёлой, но груз наших обязанностей лишь закаляет нас. Мелина! — Военачальница! — волчья ведьма прижала лапу к груди. — Если Чак больше не нуждается в нас, устрой военные игры, как только все отдохнут и поедят. Фейерверки Игрит доказали свою эффективность. Проследи, чтобы наши воительницы и самцы научились пользоваться гранатомётами. И снова обучи их тонкостям минирования, просто для развлечения. — Эти слова вызвали скорбное «у-у-у» у самцов и воительниц. — Повторение мать учения, — сказала им Джанин, повернувшись к Аниссе. — Осмотри нашу отремонтированную силовую броню. Мне плевать на царапины, но если есть неработающая гидравлика или суставы, доложи мне немедленно, чтобы я надрала коллективную задницу ремонтной бригаде. Запроси лазерные винтовки для разведчиц. Последнее сделай до отдыха. Незачем позволять Эшбрингер и Альфе прибирать всё к рукам. — По твоей воле! — ответили волчьи ведьмы. — Нетерпеливая, здоровье стаи на тебе в отсутствие Бездушной. — Джанин кивнула шаманке. — Одна из разведчиц подхватила инфекцию. — Ради спасения чести женщины она опустила её имя. — Если заболела одна, могут заболеть и другие. Никакой глупой храбрости; отправляй всех больных к медикам, силой, если понадобится. Джанин заметила Бертруду Горную Вершину и Камелию Зимнюю Песнь, покидая место испытания. Хромающая нога Бертруды и распухший нос принесли военачальнице толику удовлетворения. Женщины носили простые белые шёлковые плащи поверх обычных туник вместо своих роскошных официальных мундиров. Ещё одна форма оскорбления, без сомнения. Шеренга воительниц выстроилась на их пути, не давая им приблизиться к Джанин. — Военачальница! — позвала Бертруда. Обработанные ноздри исказили её изящную, юную речь, придав голосу хриплое, гнусавое звучание. — Минуту вашего времени... прошу, — добавила она с заметным усилием. — Отдыхай, Святая Меча Убийца Быка, — сказала Джанин, игнорируя фальшивую смиренность. — У тебя есть обязанность перед своим домом быть в лучшей форме. Орден Ледяных Клыков обошёлся ей достаточно дорого. Ей хотелось бы больше не иметь с ними дел, кроме как сражаться плечом к плечу в будущих битвах. Шаманки говорили правду: когда чёрношкурые и белошёрстные вмешиваются в жизни друг друга, за этим следует несчастье. **** Тилл Инго ступил в логово смерти, невозмутимый, лишь раздражённый тем, насколько опасным оказался путь сюда. Он припарковал свою личную летающую платформу на вершине ползуна, впервые за столетие воспользовавшись её посадочными опорами. Его корабль представлял собой изящный овальный флаер, реликвию давно минувшей эпохи, некогда использовавшуюся богатыми туристами Старого Мира. Он нашёл его, восстановил двигатели и модернизировал, чтобы тот выдерживал суровость нынешней переходной эпохи. Студенты были не в восторге, когда он направил корабль прямо в песчаную бурю, но раз уж пришлось покинуть уютную атмосферу своих лабораторий, почему бы заодно не провести серию эмпирических испытаний. Разорительница требовала его срочного присутствия, но Тилл Инго никогда не позволял другим диктовать свой распорядок дня. Он посетил антиматериальную установку «Неотвратимого» и был потрясён неэффективностью инженерной бригады. Дав несколько указаний, Тилл направился в кибернетический отсек, немало довольный тем, что двое Волкородов согласились на аугментацию. Несовершенная, нестерильная обстановка глубоко его оскорбила, что побудило его лично провести операцию по трансплантации нестандартной конечности самцу-Волкороду с намерением побеседовать с парнем в будущем. В придуманной юнцом конструкции, разумеется, были кое-какие изъяны, и он подправил систему подачи топлива для огнемёта, но трансформирующиеся пальцы заслужили от него оценку «зачёт». Затем он осмотрел остальную часть ползуна. Его компания вложила впечатляющие ресурсы в модернизацию этого исполина, и его сердце обливалось кровью за все бедствия и тяготы, которые машина столь храбро пережила. «Инго Девелопмент», возможно, и не несла ответственности за неисправные шестерни и устаревшие кибернетические отсеки, но это не освобождало его от вины за то, что он оставил свою красавицу без присмотра. Даже экипаж вёл себя грубо, настаивая на обращении к «Неотвратимому» как к мужчине. Эти шуты не отличили бы класс, даже если бы он расплющил их в лепёшку. Инго успокоился и назначил нескольких студентов немедленно провести ремонт и модернизацию. Остальное придётся подождать, но он гарантирует полномасштабное восстановление этого почтенного гиганта, хоть шантажом, если понадобится. Взорвись антиматериальная установка, и сами Центральные Земли ощутили бы толчки катастрофического извержения. Лишь тогда он счёл уместным отправиться на место встречи в сопровождении единственной телохранительницы. Он нахмурился при виде дилетантских энергетических кабелей, тянущихся вверх по башне. Его проводник объяснил, что они питают системы жизнеобеспечения наверху. Покачав головой, Тилл вызвал своих студентов и приказал им собрать более элегантное решение, такое, что не рискнёт поджарить неосторожного человека одним касанием. Конечно, Техно-Королева была необразованной дикаркой, но не было причин опускаться до её уровня. Взбираясь по шахте лифта, он услышал грохот. Командующая теряла терпение. Этот факт беспокоил его меньше, чем собственная одышка, пока его телохранительница проворно взбиралась по лестнице, проверяя путь для него. Стоило бы умереннее посещать рестораны. Наверху он взял телохранительницу за руку и вскарабкался сквозь разрушения, оставленные прибытием Разорительницы. Отдышавшись, Тилл Инго вошёл в тронный зал Техно-Королевы. Электрического света не было; вся энергия до последней капли была направлена на поддержание жизни жертв, а инженеры соорудили импровизированную заплату, приварив грубый металл к стенам, чтобы не пропускать внутрь токсичные испарения. Пока во всём помещении царила тьма, импланты в его глазах активировались, позволяя ему ясно видеть окружающее. Было время, когда Тилл считал, что никто не сможет сравниться с испорченностью Кровавого Графа. Ему было горько убедиться в обратном. Он мог как-то понять логику за откровенным сокращением населения. Но вид изувеченных тел, подвешенных в упряжах, пробудил в нём эмоции, которые он считал давно отброшенными. Тилл Инго был взбешён. Он ускорил шаг, идя вдоль края зала и осматривая измученных людей. Лишь его шаги, тяжёлое дыхание с трона и редкие стоны нарушали тишину. Отсутствующие лёгкие, удалённые почки, намеренно деформированные кости, вены и мышцы, несущие следы ожогов и воспалений, и пустые глазницы. Врачи здесь сделали всё возможное, но эти люди были близки к смерти. Потребовалось бы чудо, чтобы освободить их из упряжей. Или усердие, ум и компетентность. Вот этого у него было в избытке. Микропроцессоры активировались, высветив предупреждающие сигналы: «ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ! ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПУТЕЙ ОТХОДА!» Тилл Инго изгнал буквы и карты из своего поля зрения, послав успокаивающий импульс своим четырём юным помощникам. Это были не ИИ и даже не знаменитые ВИ Итерны, а более примитивные разумы, угнездившиеся в его долях мозга. Он установил их сам и наделил способностью учиться, пытаясь воссоздать прекрасных служителей Старого Мира. — Тилл Инго. Опаздываешь, как всегда, — то ли прорычала, то ли произнесла та, что его вызвала. Разорительница шевельнулась на останках трона, озарив его светом своих глаз. «Обнаружена психическая манипуляция!» — предупредил один из под-разумов. Голос Разорительницы был пленительным и мелодичным; он затягивал внутрь, идеально имитируя ситуацию из далёкого прошлого, когда мальчик Инго засыпал рядом с сёстрами, укутанный в мягкие одеяла. Даже стоя здесь, покрытая грязью, с расширяющимися и сужающимися зрачками, командующая обладала неестественной харизмой в голосе, обещанием, что всё будет хорошо, стоит лишь прислушаться к ней. Его хитроумные помощники активировали программу противодействия, защищая учёного от контроля над разумом; неудивительно, что Племя Волка почитало её с таким божественным трепетом. Не то чтобы Тиллу нужна была помощь. Чтобы противостоять влиянию вирмов, он установил в своём теле химические и механические системы противодействия контролю над разумом. Достаточной силы воли хватало против жалких попыток Разорительницы. Ещё одно инженерное создание, на этот раз биологического происхождения, опустилось на колени между Инго и Разорительницей. У его телохранительницы была бледнейшая белая кожа, а зелёные радужки растягивались настолько, что белков глаз не было видно вовсе. Банши предпочитала белый цвет, но, зная о проблемах командующей, сегодня она надела облегающий зелёный комбинезон с парой пистолетов на бёдрах и ножами в ножнах на предплечьях. Золотые ожерелья украшали её тонкую шею, а бронзовые заклёпки покрывали внешние части её острых ушей. Её черты имели незавершённую, даже уродливую форму. Губы тянулись до самых ушей, брови несли выступающие, затвердевшие гребни мышц, сливавшиеся с окружающей кожей, нос был почти плоским, а пространства между головой и прижатыми к ней ушами почти не оставалось. Пряди её чёрных волос срослись в несколько толстых локонов, которые не удавалось разделить даже инструментами. Гадкий утёнок, но её эволюция ещё не завершилась. Она вполне могла стать прекрасной принцессой. — Приветствую, командующая, — пропела Банши, и напряжённое выражение исчезло с морды Разорительницы. Та ухмыльнулась и потрепала молодую женщину. — Без формальностей, дитя, — сказала Разорительница. Она потёрла глаза, приходя в себя. — Как твоя учёба? — Пока превосходно, — ответила Банши. — Спасибо, что назвала меня своей дочерью и убедила моего отца поставить своё имя в моём свидетельстве о рождении. — Твоего создателя, — поправил неточность Тилл Инго. — Не бери в голову, — Разорительница заверила Банши, игнорируя его. — У каждого должен быть кто-то, кого можно назвать родителем, настоящим или нет. Если пожелаешь, двери Племени Волка всегда открыты. Мы буйная компания, но своих не бросаем, Банши. — Я лучше найду собственный путь. — Женщина улыбнулась. — Доминирование и споры о рангах не в моём вкусе. — Верный выбор. — Разорительница ответила улыбкой. — Будь хорошей девочкой и держись подальше от насилия. — сли вы закончили обмениваться любезностями, может, перейдём к делу? — спросил Тилл Инго. Он был одет в белый халат, застёгнутый жилет и льняные брюки, не утруждаясь смягчать чувствительность Разорительницы. Ему пришлось пойти на компромисс и заменить удобную обувь на грубые сапоги. Регулярное омоложение не давало седине коснуться его волос и морщинам образоваться на коже. — Иди сюда, Банши, дай взрослым побеседовать, — пошутила Зеро рядом с троном. — Встретила симпатичных мальчиков? — Всё ещё шестерых, старшая сестра, — ответила Банши, и обе усмехнулись. Даже сегодня Инго удивляло, насколько похожи и в то же время различны были близнецы. Физически Зеро была идентична Разорительнице во всём, кроме размера. Там, где Разорительница возвышалась на шесть метров, Зеро едва достигала четырёх, и её конечности были тоньше. Их глаза светились одинаково, но там, где Разорительница крадучись передвигалась на четырёх конечностях, никогда не теряя бдительности, Зеро излучала дружелюбие и ходила на двух ногах. На ней была жёлтая футболка и шорты; шлем свисал с пояса. Десятки кожаных ремней обвивали её конечности. После битвы Зеро вымылась, тщательно расчесала пышный мех и обрызгала себя персиковыми духами. Серебряное ожерелье с медальоном висело на её шее, а длинные волосы она собрала в ирокез, перекрасив из естественного тёмного оттенка в мягкие голубые и жёлтые тона. Она обняла Банши и взяла её за руки с такой искренностью, что Тилл почти поверил, будто на ней нет оружия. Почти. — Они, — Разорительница указала на людей на стене. — Ты можешь их починить? — Элементарно, — согласился Тилл Инго. — Честно говоря, я не понимаю, зачем ты потрудилась притащить меня в такую даль. Любой сертифицированный кибернетик способен сделать это меньше чем за месяц. Протезы конечностей, окуляры для глаз, системы давления для чувствительности, насосы крови... — Довольно игр! — Клыки Разорительницы оказались близко к его лицу, и Инго поднял руку, отталкивая гигантскую морду в сторону. — У тебя сухой нос, — сказал он ей. — Да, мы над этим работаем! — Зеро отвлекла их от обсуждения последних сплетен. — Старшая сестрёнка сказала мне засунуть яблочный сок... — В задницу, — проворчала Разорительница. — Дайте мне чистую воду или кровь. Не люблю сладкие или кислые напитки. — Сок не кислый! — возразила Зеро. — В нём много витаминов. Если бы ты только попробовала... — Мой нос говорит другое. — Разорительница опустила голову, не отрывая взгляда от Тилла Инго. — У тебя что-то забавное в голове. — Они тоже передают привет, — ответил Тилл. Машины в его голове запаниковали, умоляя сохранить их присутствие в тайне. — Механические мальчики и девочки полезны для расчётов. — Биологические части, — сказала Разорительница после паузы. — Ты можешь это сделать? Можешь их восстановить? — Возможно. — Тилл приложил палец к губкам. Его помощники успокоились и извлекли финансовые данные. — Да. Потребуется наш главный комплекс, но ресурсы у нас есть. Но зачем? Большинство из них — Нормалы. Протезы позволили бы им превзойти ограничения плоти. Они получили бы пальцы, способные крушить камни, глаза, видящие сквозь самые густые песчаные бури, и желудки, способные переваривать самые опасные и изысканные блюда... — И получив эти дары, утратят тепло объятий, радость собственных детей и простое счастье прикосновения. Твои механические уродства будут служить вечным напоминанием об ужасах, пережитых ими, о том, что они потеряли и выстрадали... — Разорительница осеклась. — Не слишком ли сильно тебя заботит подобное? — прощупал почву Инго. — Мы можем разбудить одного из них и спросить, хочет ли он поскорее ходить свободно, или... — Нет! — Разорительница напряглась. — Пусть мечтают. Пусть спят. — Она развернулась и потопала к трону. — Ты спрашиваешь, почему меня это заботит? Инго, в битве против Кровавого Графа я слышала детёныша. Ему было от силы два-три года, с раной на груди, а его родители уже были мертвы. Он кричал под грудой трупов, его кровь хлестала и подпитывала Кровавого Графа. Пока крюк и топор рассекали моё тело, он звал на помощь, надеясь, что кто-нибудь его спасёт. И вот она я, такая сильная! — Разорительница поднялась на две ноги и напрягла мышцы. — Могучая! Неуязвимая! Бесполезная! К тому времени, как я разобралась с ублюдком, детёныш уже испустил дух, задушенный собственными мёртвыми родителями. Есть ли у тебя хоть представление, как часто я слышу похожие крики? Забота... Всё, что я могу это заботиться; это единственное, что удерживает меня в здравом уме, когда я слышу, как люди умирают в местах, куда даже я не могу дотянуться. Я не могу спасти всех; я чудовище, пригодное лишь для бойни, но я могу дать этим людям достойное будущее вместо жалкого существования, лишённого человеческих чувств. — Весьма драматично, — сказал Тилл. — Это моя версия порядочности. Он уже давно пришёл к выводу, что с Разорительницей в прошлом что-то случилось, что-то, исказившее её взгляд на медицинский персонал и технический прогресс. Но что именно? Династ нашёл Племя Волка в Опустошении, регионе на дальнем севере, незадолго до того, как сильные сейсмические толчки вынудили его переселиться на юг. Инго хотел увидеть место рождения Племени Волка и понять, что можно сделать, чтобы исправить это отвращение к естественным продолжениям человеческой жизни. Ведь технология не была предназначена заменять плоть. Ничуть. Вдвоём они работали в тандеме, сосуществуя в симбиозе. Конечно, в своих странствиях он встречал случайных чудаков и слышал слухи о почти мистической группе, заменяющей все органы, кроме мозга, но это были крайние случаи, без сомнения, приведшие к трагедиям и, скорее всего, чрезмерно преувеличенные. Нынешние хирурги и кибернетики оставляли достаточно плоти, чтобы разум оставался спокоен, а приюты обеспечивали стабильный приток детей на воспитание. Бояться было нечего. — Потенциально я могу вырастить конечности, но стоимость будет астрономической, — признал Тилл. — Мы не Итерна. После того инцидента я сместил наш фокус подальше от генетических исследований. Чтобы убедить совет директоров финансировать подобную благотворительность, мне нужно что-то более весомое, чем боевые дроны и оружие массового поражения, которым мы никогда не воспользуемся. Семь лет назад «Инго Девелопмент» вознамерилась создать собственную версию итернийских биологических чудовищ, бездумных зверей, готовых служить и умереть по слову Династа. Только их версия была задумана лучше, наделённой силами благодаря добавленному Свечению. Банши и её братья с сёстрами стали результатом. Как только Тилл понял, что именно варится в его чанах, он немедленно прекратил дальнейшие эксперименты и позвонил Разорительнице, признавшись, что натворил, и спросив, стоит ли смыть подопытных, прежде чем те успеют полноценно сформироваться. У них случались разногласия в прошлом, они спорили и часто шантажировали друг друга ради уступчивости, но в тот раз она едва его не убила. Инго не знал, что именно её взбесило, но Разорительница потребовала, чтобы он взял на себя ответственность за то, что привёл новые жизни в мир. Восемнадцать «мутантов» родились с таким же уровнем интеллекта, как у обычного младенца, и росли обычными темпами, взрослея не иначе, чем нормальный человек. Банши была уникальным случаем. Она вышла из чана сама, удивив исследователей знанием языка, и с тех пор служила телохранительницей Инго, сопровождая его в поисковых миссиях. — А как насчёт робота, способного сравниться с военачальницей? — Слова Разорительницы разожгли интерес Инго. Командующая подошла к груде металла посреди комнаты и подняла разрушенную фигуру. — Машина уничтожена, да, но её процессоры и программное обеспечение принимали адекватные решения в бою против военачальницы Джанин. Улучши эту конструкцию, и ты, возможно, даже создашь того автоматического хирурга, о котором так долго мечтал, Инго. — Сломанный робот рухнул на floor, и Разорительница уже оказалась рядом с ним, шепча мягко, почти нежно, ему на ухо. — И это не всё, что я могу предложить. Я поручила инженерам извлечь данные из банков информации, и они успешно раздобыли самые интригующие исследования, оставленные Техно-Королевой. Уровень автоматизации в её устройствах впечатляет. Но чтобы довести до совершенства своих выродившихся слуг, она разработала и собрала ещё одно устройство, то, которое позволяло её инструментам оперировать на её же теле, сохраняя её молодость и даря сопротивляемость контролю над разумом. Идеальный компонент для машины предсказаний. Тилл замер и стиснул руки. Если это правда... — Незавершённая, полная изъянов, да, но основа должна тебя заинтересовать, не так ли? — Любопытно. — Тилл взял себя в руки. Он часто забывал, что за звериным обликом скрывался хитроумный генерал и потенциальный политик. Изобретательный мозг Разорительницы работал на иной скорости, чем его собственный, пряча острую софистику за чудовищной внешностью. За то короткое время, что ей потребовалось, чтобы прибыть в этот зал и увидеть эту мерзость, она уже вычислила надёжный способ вовлечь его и Династа себе в помощь. — И... — он попытался попытать удачи. — И ничего. — Она прижала морду к его лицу, обновляя запаховую метку дружбы. Помощники в его голове предупредили его о распространяющемся по телу химическом дисбалансе, и Инго успокоился и отключил контрмеры. — Всё остальное здесь достанется ценой будущих обязательств для племени или для меня. Бери, что предлагают, пока я не потребовала большего от твоей компании, старый друг. — Договорились, — тут же сказал Тилл. Машина предсказаний. Устройство, способное анализировать текущую ситуацию и предсказывать будущее на основе этих факторов. Он создал несколько прототипов, но все они не оправдали его ожиданий, оказавшись непригодными как в бою, так и в гражданской жизни. Даже если ему снова не удастся разработать рабочий прототип, устройство Техно-Королевы для блокировки ментальных волн всё равно станет огромным успехом при продаже военным. К сожалению, устройство передачи эмоций будет труднее монетизировать, но не невозможно. Солдаты и сильно аугментированные личности несомненно оценят возможность испытать эмоции того, кто наслаждается роскошным визитом в бордель или омолаживающим массажем. Да, существовали способы извлечь выгоду из зла Техно-Королевы и заработать токены. По крайней мере, он изготовит подобный продукт назло мстительной идиотке. Разорительница выдохнула, её плечи опустились, будто она сбросила с них тяжёлый груз. Её зрачки снова расширились и сузились, и она позволила Зеро помассировать себе виски, чтобы успокоиться. Тилл её пожалел. Блестящий разум, отравленный событием из прошлого, требующим огромных усилий, чтобы поддерживать цивилизованный фасад. Хуже всего было то, что она хотела быть цивилизованной личностью. Инго был в этом уверен. Он слышал, как она неуклюже учила словам братьев и сестёр Банши, пыталась петь их старшей сестре по каналам связи и выключала связь, когда рисковала преподать жестокий урок из-за врождённой жажды крови. В янтарных глазах Разорительницы светилась подлинная радость, когда она убеждала одно из меньших биооружий извиниться перед сестрой за случайный толчок. Занятнейшая головоломка. Тилл не покупался на настойчивое самобичевание Разорительницы насчёт того, что она чудовище. Эту женщину следовало приструнить в бою; она должна была проиграть, и проиграть крупно, но быть пощажённой, доказав тщетность её убеждения, что поражение приведёт к смерти или худшей участи. Тилл верил, что это могло бы стать поворотным моментом для внутреннего исцеления недуга, терзающего её разум. Но Династ отверг эту идею, посчитав её предательством данной клятвы, а Посторонний посоветовал Инго больше не докучать Разорительнице. Сентиментальные глупцы. Хорошо, если придётся, он сделает это самостоятельно. Сперва он докажет Племени Волка безопасность и потенциал своих устройств. И завершение машины предсказаний было одним из многих шагов в этом направлении. — Жаль, — услышал Тилл голос Банши. Женщина стояла над обезглавленным трупом, разглядывая некогда могущественную местную правительницу. — Она родилась другой, намного умнее и полезнее, чем я когда-либо смогу стать. И всё же вот она. — Тц. Другой. На её стороне были лишь ненависть и тщеславие, — сказал Тилл. Он подошёл и пнул труп, отправив его перекатываться. — У тебя может быть всё, но без жизни у тебя нет ничего. Ты превосходишь её одной лишь добродетелью быть в меру порядочной личностью. Знаешь, как она умерла, Банши? Она попыталась заключить сделку, умоляя сохранить ей жизнь, низведённая до ничтожества перед лицом той же участи, что готовила другим. В конце концов она подохла, как торчок; только её передозировкой была власть, а её кончина несколько зрелищней. — Не равняй торчков с такими, как она, — проворчала Разорительница. — Правда, среди них попадаются злобные щенки, но в среднем они довольствуются тем, что прожигают себя в какой-нибудь канаве. Это их выбор. Эта же шлюха стремилась растратить невинные жизни ни за что. — Она указала на лицо Банши. — Пусть это станет для тебя уроком, детёныш. Никто не безупречен. Не создавай себе кумиров. Делай выбор согласно совести. — Раз уж речь о выборе, — Банши попыталась взять Разорительницу за палец, но командующая отдёрнула руку. — Я планирую записаться в Первую армию. — Нет! — в один голос сказали Разорительница и Тилл. — Если бы вы только выслушали... — Ты не растратишь свою жизнь в бессмысленных битвах! — Мех на загривке Разорительницы встал дыбом. — Не слушай её... — начал говорить Тилл Инго. — В смысле, не слушай меня? Я знаю, что говорю! — рявкнула на него Разорительница. — Твои доводы эмоциональны и слабы. Придерживайся фактов. И ты слишком молода, Банши, — сказал Тилл своему творению. — Ну надо же, вы препираетесь прямо как старая супружеская пара, — усмехнулась Зеро и подняла лапы в знак капитуляции, когда те уставились на неё. — Дайте младшей сестрёнке шанс объясниться! Уж если её доводы неверны, вам не составит трудностей их опровергнуть. Но, на мой взгляд, если она достаточно взрослая, чтобы работать телохранительницей... — Я ей плачу! — вмешался Тилл. — И она никогда не в опасности! — Неважно, — отрезала Зеро. — Если она достаточно взрослая, чтобы работать, значит, достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения. — На самом деле, ничего плохого, — Банши кивнула. — Первая армия набирает Нормалов, чтобы сформировать подразделение на востоке. — В Жарких Землях? — Разорительница взялась за подбородок. — Там температура достигает пятидесяти градусов по Цельсию. Что вообще Нормалам делать в этом адском пекле? — Караульная служба, — сказал ей Инго. — Посторонний свергнул там одну нацию и эвакуировал население. В отличие от этого региона, в Жарких Землях есть несколько процветающих шахт, и Династ хочет, чтобы они продолжали работать. Верно, Банши? — Да! — ответила женщина. — Солдаты будут размещены в новых горнодобывающих комплексах, а такие крепкие цели неинтересны налётчикам. И температура внутри безопасна. Я читала новости; эти комплексы даже не тесные. Их пять, каждый размером со среднее поселение. Если Нормалы годятся для работы, значит, эта должность идеально подходит для моих первых самостоятельных шагов. — Мы можем купить тебе квартиру... — Позолоченная клетка всё равно остается клеткой. — Зеро пожала плечами в ответ на взгляд Разорительницы. — Ну чо? Ты видела лабораторию изнутри; там скучно. Детишки скоро пойдут в школу, а чем ещё заниматься Банши? Кажется, она всё хорошо просчитала. Мало шансов, что там на неё кто-то нападёт; Первая не в курсе её происхождения, так что нашу младшую сестрёнку никто не станет бессмысленно нянчить или давать преференции. Если её выгонят, что ж, печалька, но, по крайней мере, она попыталась. — Зеро подняла палец, останавливая возражения Разорительницы. — Рази, у тебя есть заботы поважнее. — Это насчёт военачальницы? — спросила Банши. — Я слышала шёпот на улицах. Племя взбудоражено какой-то несправедливостью. — Моя ошибка, не их. — Разорительница взглянула на вход. — Ещё одно свидетельство моей неидеальности. Я сорвалась, не разобравшись в ситуации, и вбила клин между теми, кто у меня в подчинении. Это не касается ни тебя, Тилл, ни Банши. Я скоро всё исправлю. — Она повернулась к Тиллу. — Мне вскрыть для тебя весь шпиль... — Нет! — Тилл Инго выкрикнул ей в лицо. — Ничего не делай! Оставь извлечение профессионалам. Что до тебя, юная леди, — обратился он к Банши, — мы с тобой ещё поговорим о твоём незрелом плане. Если он и правда настолько безопасен, как ты утверждаешь, считай, что я за. ---------- Глава 19: Решения и Волнения Они встретились в одном из закоулков захваченного города. Солдаты уже эвакуировали ближайшие улицы и заглушили нависающий завод, который наконец остыл. Радужная масса заполонила многие трубы, прежде извергавшие загрязнения в подземные каналы. С извлечёнными ценными материалами этот район превратился в идеальное место для тех, кто хотел избежать любопытных глаз. Волкороды из нескольких стай ступили в тёмное укрытие переулка, прислонившись к стенам, хмурясь и поглядывая на крупные фигуры шаманок, терпеливо ожидавших начала разговора. Подобные сборища были необычны, и вдвойне странны без присутствия воительниц или военачальниц. Обсуждать предводительницу за её спиной? Приглашать волчьих ведьм других стай, не уведомив их собственных военачальниц? Это воняло интригой, а то и предательством, и даже старшие волчьи ведьмы выглядели не в своей тарелке. — Спасибо, что пришли, сёстры. — Мелина шагнула из темноты и сорвала капюшон с головы, подняв лапы к тусклому солнечному свету, чтобы показать Духам чистоту своих намерений. — Скорбные вести собрали нас вместе... — Хватит позировать, — рявкнула Саркисян, волчья ведьма стаи Альфы. Женщина легко могла сравниться размером с шаманкой. Она одна была в полном мундире, багровом комбинезоне. Осколок снаряда в старой битве изуродовал её лицо, сожрав мех и оставив вместо него грубую кожу, покрытую слоями рубцовой ткани. Постоянные схватки за доминирование лишили её природных клыков, так что волчья ведьма вживила себе титановые кинжалы, отчего каждое её слово сопровождалось громким клацаньем. Процедуры омоложения не давали возрасту притупить движения второй по рангу волчьей ведьмы стаи Альфы. Она служила больше века, часто шутя, что родила целую армию своим лоном. — Тогда я скажу прямо. — Мелина раскинула руки. — Стая Джанин осталась без чести. Другие считают нас слабыми... — Чушь собачья! — сплюнула Злата, тощая, лысеющая волчья ведьма стаи Мартышкиной. Она всегда держала руку близко к челюстям, готовая заблокировать любой входящий удар. Государство считало её мастерство ценным активом, и она искупалась в первой капсуле омоложения месяц назад, сетуя на необходимость продлевать свой позор. — Не ты ли сказала это прямо в лицо нашей же волчьей ведьме? — обратилась к ней Мелина. — Чтобы взбесить стерву и подчинить её, ну да. — Злата покусала предплечье, заметила клочки меха в челюстях, вздохнула и потянулась за медицинским гелем. — Не может кто-то, достигший ранга военачальницы и родивший такой очаровательный кусок мяса... — она кивнула на молчаливую Аниссу, — ...быть слабым. Да, твоей стае выпало переживать трудные времена... — В этом-то и суть дела! — повысила голос Мелина, проигнорировав рычание оскорблённой волчьей ведьмы. — Прошли годы с тех пор, как Джанин приняла командование, и она до сих пор не заслужила ни единого почётного имени для своего ранга. — У неё есть одно, и превосходное к тому же, — проворчала Саркисян. — Его украли, но оно её. Кое-кто из группы выпустил когти, но не в ответ на слова волчьей ведьмы. Приблизился Ледяной Клык — самец крупнее любой из присутствующих самок. Святой Меча Танкред Железная Воля был без брони, его татуировки виднелись сквозь короткий мех на обнажённых руках и ногах. Он перекинул край короткой мантии через плечо и терпеливо стоял, фамильное оружие висело за спиной. — Украли, потеряли — неважно, — сказала Мелина, даже не кивнув вторгшемуся чужаку. — У военачальницы больше нет почётного имени, и сама Благословенная Мать сорвала с нас с трудом заслуженную славу. — И что? — Злата втёрла оранжевый гель в предплечья. — Слава — не еда и не вода; она приходит и уходит. Преданность остаётся, а маленькая Джани... — Она пошатнулась от тяжёлой оплеухи Нетерпеливой по затылку. Волчья ведьма зарычала, но обнажила горло в покорности. — Хитрюга Джанин молодец, что вырезала бандитов. Помоги мне тут разобраться, Мели-подружка. Чего именно ты хочешь? — Прошу вашей помощи, — сказала Мелина. — Выбирай следующие слова очень осторожно, Мелина, — предупредила Анисса, указывая когтем на меньшую женщину. — Джанин достойна, — заявила Мелина. Она шагнула ближе к Аниссе и надавила лапой на коготь, заработав себе порез. — Но моя обязанность и наша ответственность заботиться о боевом духе! Баланс между стаями важен; мы намеренно продвигаем стаю Игрит вперёд именно по этой причине! Признание скрашивает их дни! Вы серьёзно хотите сказать мне, что после лет наблюдения за тем, как наши сёстры и братья страдают от насмешек за службу под безымянной военачальницей, вы будете стоять в стороне и ничего не делать? А как же «никого не бросаем»? — Хочешь, я переведусь в твою стаю и дам Джанин пару советов, как быть военачальницей? — Раскатистый хохот Саркисян отразился эхом от пустых зданий. — Мелина, военачальнице требуется время, чтобы освоиться в своём ранге. Именно поэтому они годами работают со своими предшественницами. Если тебя тревожит ваше отставание, вспомни: Мартышкиной посчастливилось учиться у своей бывшей госпожи и Альфы, когда она заслужила ранг, — сказала Арруда — временно искалеченная волчья ведьма, явно смущённая тем, что двум разведчицам приходилось сопровождать её повсюду. — О Джанин никто не позаботился. Племя облажалось. — У неё должно быть почётное имя. — Мелина протянула ладонь, и Анисса рассекла собственную, прижав её к ладони самки, смешивая свою кровь с её кровью. — Я собираюсь бросить вызов Джанин. Да, я знаю, что проиграю! — Она пресекла шутки и ухмыльнулась. — Могуча моя предводительница. Это меня радует. Проигрывая, я намерена подтолкнуть её. Я осыплю её оскорблениями и попрошу Бездушную напомнить военачальнице, как Террифик поддерживала собственный авторитет, и буду настаивать на предельном наказании за позор, нанесённый духу поединка. Моя предводительница служила под началом Террифик дольше, чем кто-либо ещё; она освоила каждую пытку, что когда-либо применяла эта самка. Пока жизнь будет покидать моё кричащее тело... — Нет, — заявила Бездушная. Она открыла рот, чтобы заговорить, и напряжённый хрип сорвался с губ удивлённой шаманки. Она содрогнулась и схватилась за ближайшее здание, локтем оттолкнув встревоженную лапу Нетерпеливой. — Не... переживай за меня. Всё в порядке. Мелина, твоя преданность чиста, и именно поэтому ты всё ещё дышишь. Любая другая, предложившая подобную мерзость, испустила бы дух в моих челюстях. Это... Нетерпеливая! — Обман — не наш путь. — Нетерпеливая взяла Мелину за плечи. — У каждой военачальницы собственный способ править. То, что ты предлагаешь, неизбежно изменит военачальницу и может посеять раздор в наших рядах. — Нетерпеливая кивнула Аниссе и нескольким разведчицам. — Да, Мелина. В стаях есть альфы, омеги и середняки. Все они разные, и не все обязаны быть первыми. Отбрось мысли о преждевременной смерти и служи честно и преданно, сестра. Жертвуй собой не ради славы, а чтобы спасти товарищей или гражданских. Верь. Наша родня крепче, чем ты думаешь. Терпение добродетель любой охотницы. Мелина опустилась на колени и склонила голову, усмирённая словами шаманки. Если она ожидала встретить презрение, то шутки и поздравления её успокоили. Волчьи ведьмы и разведчицы обновили клятвы дружбы, скрепляя стаи, обнажая шеи и позволяя более слабым легонько их покусывать, прежде чем обняться и пожелать друг другу долгого и процветающего будущего. — Раз уж титул так важен, — сказал Танкред, и атмосфера тёплого воссоединения исчезла. Недоверчивые глаза наблюдали за ним. Саркисян, Злата и Анисса подняли кулаки, вынуждая младшие ранги к покорности, чтобы предотвратить потасовку. Танкред продолжил, будто ничего не заметив, спокойно стоя одинокой белой фигурой посреди взволнованного леса клыков. — Тогда, быть может, я предложу дружеский спарринг? Мы с Джанин примерно на одном физическом уровне, и не будет никаких сплетен, стоит ей меня одолеть. — Стоит, — заметила Нетерпеливая. — Любопытный выбор слов. — Это была всего лишь фигура речи... — Помолчи, родич. — Бездушная несколько раз хлопнула себя по груди. — Это собрание воинов, и мы не станем тебя прогонять. Но твоя паутина лжи здесь никого не поймает. — Она подняла палец, останавливая его. — Военачальница Джанин несёт раны от боя, от Благословенной Матери и те, что нанесла предательница. Ты держишь нас за дурочек и думаешь, что мы поможем тебе подтолкнуть её принять ещё один вызов и пережить дальнейшее унижение? Передай остальным своим снежным сородичам вот что: приближайтесь к Джанин на свой страх и риск. Стаи стоят единым фронтом! — Стаи стоят единым фронтом! Военачальницы — за стаи, стаи — за военачальниц! — рявкнула Саркисян, и остальная группа радостно поддержала её. — Есть что-то ещё? — спросила Нетерпеливая, когда Танкред поклонился. — Да. — Анисса почесала тыльную сторону ладони. — Мой брат возится с разными технологиями, и другие самцы часто к нему присоединяются. Бездна, я и сама к нему обращаюсь за помощью, чтобы наладить связь с деревней через Сеть. Это против закона? — Самообразованию никогда не следует препятствовать, — заявил Танкред. — Наш родич говорит без разрешения, но его слова верны, — объявила Бездушная. — Игнацию и всем остальным дозволено учиться, помогать механикам и даже использовать свои необычные дары в свободное время! Если они снова ослушаются приказа военачальницы, избейте их. Если захотят перейти в инженерный корпус, изгоните их, ведь мы все воины. Но изучать новые ремёсла для использования в войне похвально. — Были дни, когда мы сражались нагими, вспарывая добычу клыками и когтями, — сказала Арруда. — Нынче мы носим тяжёлые пластины и пользуемся дальнобойным оружием. Скажу, что решение шаманки достаточно разумно. Незачем докучать этим Истерзанной. — В смысле «были дни»? — Подозрительный взгляд Златы вызвал волну смеха в переулке, и даже Танкред присоединился, прикрыв рот костяшками пальцев. Джанин крадучись отступила от края крыши завода, растворившись в тенях. Многие, включая Нормалов и Волкородов, считали её неуклюжей и шумной, и она мало что делала, чтобы изменить это впечатление. Быть недооценённой было выгодно. К того же, работать усерднее означало брать на себя более смертоносные задачи, часто откровенно опасные для её стаи. А их благополучие было её ответственностью. Она была бы никудышной предводительницей, если бы не прознала о призыве Мелины на собрание. Возможно, волчья ведьма считала себя хитрой и скрытной, но её внезапная просьба о немедленном отгуле в сочетании с такой же ситуацией, прокатившейся по всему городу, сама по себе рассказывала целую историю. Джанин попросила Бездушную не останавливать это собрание, а посетить его — не как её представительницу или шпионку, поскольку с обеими этими ролями Джанин прекрасно справилась бы сама, а как судью правления военачальницы. Мелина не была оппортунисткой-выскочкой. Провоцируя Джанин, она пыталась подтолкнуть свою предводительницу вперёд, и постоянные сомнения в себе и призывы к суду позора, должно быть, изматывали женщину. Урок усвоен. Хватит переживать о собственной достойности; нужно сосредоточиться на предводительстве. Стая должна видеть в ней скалу, гору, укрывающую их от вреда, а не потерянную, неопытную дурочку. Она приземлилась на улице напротив переулка, сотрясая землю. Военачальница поспешила обратно в лагерь, время от времени приветствуя воительниц и сопровождая последних гражданских. Максенс всё ещё находился в полевом медицинском лагере, наблюдая за погрузкой раненых в ползун. — Максенс. Как ты? — спросила Джанин вместо приветствия. — Поспал час. Всё ещё устал. — Он снял капюшон защитного костюма и вколол дозу адреналина в потную шею. — Ничего такого, что не исправят долгий отдых и нормальная еда. — Как Бездушная? — прямо спросила Джанин, прислонившись к медицинскому шкафу. — Не мне выдавать этот секрет. — Он попытался уйти, но она положила лапу ему на плечо. — Макс, пожалуйста, — взмолилась военачальница. — Я не бессердечна и не слепа. Она дёргается, точно сломанный игрушечный солдатик. От неё пахнет маслом. Если её жизнь в опасности, я должна это исправить, прежде чем она станет угрозой для себя или товарищей. — Исправить? — усмехнулся Максенс. — Человеческий организм не машина, которую можно разобрать, собрать заново и починить. Всегда нужно учитывать психологию. Знаешь, сколько моих пациентов умерло только потому, что отказались принять современные, безвредные импланты, призванные спасти им жизнь? — И Бездушная одна из таких людей? — спросила Джанин, желая убедиться, что его раздражение не просто побочный эффект переработки. — Понятия не имею, о чём ты, военачальница. — Врач оттолкнул её лапу от своего плеча. — Медицинские карты наших пациентов их личное дело. — Спасибо, Макс. — Джанин получила сигнал и ушла. Она забрала несколько бутылок дешёвого самогона из собственных личных запасов. У офицеров, Ледяных Клыков и Волкородов Третьей был доступ к более изысканным напиткам — вину, водке, бренди и даже обычному пиву, — но, проведя столько времени в малонаселённых пустошах, где дни и недели могли пройти без встречи с очередным поселением, Джанин привыкла к этим безобидным напиткам на основе грибов. Бездушная вернулась в свою палатку. Волкороды жили в этих матерчатых передвижных домах, собирая их и пряча в ямах во время песчаных бурь; эти убежища были одними из немногих каменных сооружений в деревне. После того как буря проходила, селяне покидали укрытия и начинали откапывать спрятанные сокровища и железные сундуки со своим имуществом, пока малыши хлопотали, снова разбивая палатки и уводя кузаков на пастбища; места забоя, где либо суровые ветра, либо охотники вырезали сборища Инсектоидов. Стоило их присутствию слишком сильно проредить дикую фауну, Волкороды сворачивались и мигрировали, давая природе восстановиться. По возвращении они нередко находили молитвенные логова и ямы занятыми либо бандитами, либо хищниками, изгоняя последних и оставляя первых на жуткую участь, если те не вняли предложению шаманки и не сдались. Такой образ жизни порождал обычаи и правила, отличные от тех, что были у Нормалов, большинство из которых вело оседлую жизнь либо в обветшалых руинах Старого Мира, либо в отстроенных поселениях. Стучаться в палатку считалось дурным тоном, ведь залечить раны было легче, чем раздобыть прочную ткань или кожу для заплаты на повреждение. Волкороды топали снаружи у входа, оповещая о своём прибытии, если хозяйка спала и не могла их почуять. Шаманка не спала. Но и не встретила Джанин, и военачальница ударила ногой о землю — достаточно легко, чтобы не разбудить воительниц в соседних логовах, и достаточно сильно, чтобы создать вибрации, говорящие: гостья прибыла. — Военачальница? — Бездушная пригласила её войти. Вблизи Джанин услышала неестественное электрическое шипение, доносящееся из ушей шаманки, и запах масла вместе со сладковатым ароматом гнящей плоти усилился. Пока шаманка сидела, скрестив ноги, на полу, имплант, заменявший её лёгкие, вдавливался в рёбра, раздвигая мех на боку. Кожа женщины была бледной, испещрённой жёлтыми венами, но глаза оставались ясными и спокойными. — Как давно мы знакомы, шаманка? — Джанин откупорила бутылки. — Считать с того момента, как ты помогла моей матери разродиться помётом, или с того, как я вступила в стаю? — спросила Бездушная, ставя на землю чистые каменные чаши. — Я помогала при твоём рождении? — Джанин разлила алкоголь по чашам. — Не помню. — Очарованная сказала, что помогала. — Тогда с момента, как мы встретились в стае. — Пятьдесят лет. — Бездушная понюхала самогон и выпила его залпом. — Отличная штука. Джанин последовала её примеру. Напиток породил жар в её тее, разлившийся по остальным конечностям быстрой, успокаивающей волной. Алкоголь Племени Волка был достаточно крепок, чтобы свалить Нормала с ног одним глотком, а самая первая бутылка вызывала видения у самцов и воительниц. На каждого он действовал по-разному: кто-то впадал в буйство, а кто-то плакал, представляя встречу с утраченной роднёй, пока напиток наводил мост между этим миром и миром духов. Однако с ростом силы или с большим количеством выпитого подобные грибы теряли свою потенцию. Ни капли помутнения не затуманило взгляд военачальницы, и она продолжала наслаждаться напитком, приветствуя его честное тепло и смакуя лесной, мясистый вкус, напоминавший ей о временах, когда разведчицы угощали её миской куриного супа. — И ты тоже. Никогда я не жаловалась на твою службу; никогда не боялась доверить тебе прикрывать мою спину или полагаться на твоё суждение, а твои наказания сгладили мои проказы и помогли выковать из нашей стаи прекрасное подразделение... — Но? — спросила Бездушная. — Почему ты хочешь умереть? — Джанин отложила чашу. Она увидела, как шаманка разглядывает собственные импланты, и продолжила: — Не то же самое. Некроз вокруг моих имплантов даже не угрожает моим нервам, не говоря уже об органах. Моё тело перерастает урон, который они наносят. Они медали, дарованные мне самым преданным солдатом. Ты другое дело. Зловоние, судороги, боль в твоих глазах... Я считаю тебя своей подругой и семьёй. Пятьдесят лет мы служили вместе. Ты оскорбишь меня ложью? — Нет. — Бездушная жестом попросила ещё самогона. — Сорок пять лет. Прошло сорок пять лет с тех пор, как я увидела ту вспышку и очнулась, обнаружив, что большинство моих органов заменены. Как, по-твоему, я себя чувствую, имея насос для крови вместо сердца, Джанин? — Она выпила ещё одну чашу и очертила пальцем круг в воздухе. — Представь это. Я иду из боя в бой, надеясь погибнуть, всегда выкладываясь полностью, как того требует традиция. Но нет передышки; медицинские чудеса не дают мне стареть, сохраняя меня вечно молодой. Смерть ускользает от меня. Я не могу просто убить себя — это противоречит каждому моему убеждению о долге. Не могу я и игнорировать, насколько лицемерно звучу, поощряя молодых самок заводить детёнышей, пока моё собственное мёртвое чрево не способно породить душу. Это идеальная ловушка. Но есть выход. Если импланты меня измотают, если я умру естественно, я обрету свободу. — Бездушная замолчала на мгновение. — Пятьдесят лет моей жизни. Я послужила достаточно, разве нет? — Да. — Джанин чокнулась с ней чашами. — И всё же ты поддалась отчаянию. — Бездушная напряглась. — Да. У всех нас есть изъяны, и шаманки — не исключение. — Я никогда не предавала... — Я не говорю о предательстве. Духи, я скорее предам государство, чем тебя! Ты мой путеводный свет, Бездушная, но даже проводнице порой нужна лапа помощи. — Взгляд Джанин встретился со взглядом шаманки. — Ты горюешь о своей неспособности привести жизнь в этот мир, но задумывалась ли ты, сколько душ ты сохранила собственными двумя лапами? Духи, может, и отняли у тебя способность рожать потомство, но ты превзошла это ограничение и помогла сохранить жизнь моим солдатам... нашему подразделению. Теперь моя очередь сделать то же самое. Почини свои импланты, Бездушная. Дай медикам разрешение обновить эти искусственные органы. Живи. — А если я слишком устала для этого? — спросила шаманка. — Тогда исцелись и отдохни. Изгони себя из племени и посмотри мир. Отправляйся к дальним горам, посети холодный север и поделись своей мудростью с местными. В моей стае для тебя всегда найдётся место, — пообещала ей Джанин. — Если тебе нужен отдых, мы поймём. Но жить ты обязана. Пока ты под моим командованием, ты не умрёшь. Не заставляй меня подчинять тебя силой. Рука Бездушной дёрнулась, плеснув самогоном Джанин в глаза. Шаманка бросилась быстрее пули, раскрыв челюсти, чтобы вцепиться военачальнице в шею. Но её клыки сомкнулись на пустом воздухе; Джанин уже поднялась и впечатала колено в челюсть шаманки, откинув голову женщины назад. Она сдержала силу удара, не желая покалечить старую подругу, но атака выбила поток пены из губ Бездушной. С затуманенным самогоном взглядом Джанин действовала по инстинкту и отступила, уклонившись от когтей, метивших ей под лопатки. Она схватила шаманку в захват, когда когти промахнулись мимо цели. Этот внезапный всплеск скорости позволил ей притянуть шаманку ближе, прижав когти к её собственной груди. Джанин напрягла мышцы, замкнув противницу в железной хватке. Бездушная попыталась вырваться, но клыки Джанин сомкнулись на её шее, обездвижив её. Шаманка закрыла глаза и заскулила, покоряясь. — Почини себя, Бездушная. — Джанин отпустила её и отступила. — По твоей воле, военачальница, — покорилась шаманка. *** Трижды. Столько раз Бездушная посещала кибернетический отсек за последние сорок пять лет. Однажды она очнулась здесь, обнаружив мир, лишённый молодости. В другой раз пришла за заменой отказывающего сердца. А в последний раз забрать восстановленную воительницу. Сегодня она пришла по собственной воле, шагая по широким, тихим коридорам, достаточно просторным, чтобы даже Разорительница могла свободно войти. Вместо единственного ангара, тянущегося больше чем на сотню метров, кибернетический отсек теперь насчитывал больше дюжины отсеков, каждый рассчитанный на случаи разной степени тяжести. Странная женщина, походившая на зеленоглазого белого призрака, провела шаманку в отсек посреди этого небольшого лабиринта и открыла дверь. — Извини за беспорядок; мы всё ещё прибираемся здесь. Кстати, меня зовут Банши; я вроде как студентка здесь, — сказала женщина. Комната была небольшой. В конце стояло три операционных стола, каждый способный регулироваться в горизонтальное или вертикальное положение. Под каждым столом ожидало разнообразное механическое оборудование: пилы, дрели, плоскогубцы, манипуляторы для переливания крови, захваты и прочая техника. Шаманка не поняла слов женщины насчёт беспорядка; она чуяла едкий запах чистящего раствора, пропитавший каждый миллиметр операционного отсека. — Теперь раздевайся, ложись, расслабься и ни о чём не переживай. — Банши указала на операционный стол слева. — Я тебя закреплю и вколю обезболивающее. Уверена, что не хочешь нормальную анестезию? Просто вздремнёшь и проснёшься в целом новом мире чудес! — Я лучше останусь в сознании, — ответила Бездушная. Стол не был холодным. В него был встроен обогреватель, и поверхность вскоре нагрелась, создав приятное ощущение. Железные кольца выскользнули из краёв, зафиксировав её конечности, а другое закрепило шею. В поле зрения появились механические руки со шприцами, впрыскивая обезболивающее в кровоток. — Это необязательно, — пробормотала она. — Если я хоть закричу или дёрнусь, всё, чем я владею твоё. — Не похоже, что ты богата, и да, это необходимо; здесь не ты врач, — сказала Банши. Мутантка включила терминал на стене, пока другая механическая конечность проводила сканером над Волкородой. — Серия два-точка-один? Кто вообще пользуется этими орудиями пыток?! Их запретили десятилетия назад! — Видимо, я, — сухо сказала шаманка. — Я тебя раньше не видела. Ты новобранец? — Нет-нет, ничего подобного; родители пока не пускают меня в армию, — ответила Банши. — Я раньше ассистировала своему старику с операциями кибернетизации дома и вызвалась помочь, раз он занят. Бездушная решила не расспрашивать дальше и вернула свои мысли к Джанин. Она испытывала противоречивые чувства насчёт подруги. Доминирование позволяло широкий спектр приказов, но по мере того, как племя росло и взрослело, Истерзанная официально запретила некоторые вещи — вроде увечий тела или принуждения к совокуплению через доминирование. То, на что Джанин заставила её согласиться... ни одна подруга не должна была так поступать. Но военачальница должна. Предводительница, заботящаяся больше о ценном активе, который она может использовать для сохранения жизней и побед в битвах. Была ли Бездушная таким активом для Джанин? Сможет ли она когда-нибудь простить это предательство, отказ в выходе из вечности долга? Джанин предложила ей альтернативу службе, но явно намеревалась сперва принудить её пройти модернизацию. В конце концов, это было неважно. Военачальница Джанин поступила так, как должна поступать предводительница, и она уважит этот выбор и сделает всё в её силах, чтобы использовать своё аугментированное тело на благо Армии Возвращения. Обезболивающие притупили ноющую фантомную боль в отсутствующей печени, а трубка, вставленная в рот, очистила трахею от гноя. Инъекции в кожу головы облегчили пульсирующую головную боль, но раздражающий скрежет шестерён и хриплые звуки воздуха, входящего и выходящего из искусственных лёгких, остались. Они преследовали её даже во сне, отравляя сновидения и постоянно напоминая о том, что она потеряла, и о машине, которой она стала. Ещё больше металлических конечностей работали над её телом, состригая мех, удаляя его и промывая шкуру. Это было унизительное переживание, но Нормалы были одержимы обработкой пациентов в стерильных условиях. Металлические кольца приподняли её над столом, удерживая идеально горизонтально, и чересчур усердная медсестра выбрила мех со спины шаманки. — Так, подготовительный этап завершён; время для этапа первого! — Голос Банши звучал одновременно взволнованно и неуверенно. Бездушная заметила, что рот мутантки раскрывался до самых ушей, создавая жуткое впечатление, будто макушка вот-вот соскользнёт. — Честно говоря, понятия не имею, как вообще можно жить с этим раздражающим шумом. Мы только познакомились, а этот стук уже грозит свести меня с ума. Не переживай, модели семь-точка-восемь функционируют замечательно, честное слово. Шаманка нахмурилась. Никто больше не упоминал шумную работу её имплантов, а мутанты считались низшими Новыми Видами по сравнению с Волкородами. Как эта медсестра могла слышать эту механику? — Кибернетическая бригада будет здесь через пять-десять минут, так что лучше начать избавлять тебя от кое-каких неважных частей... — сказала Банши, наводя автоматические пилы на бок Бездушной. Женщина управляла ими через терминал. Вонь гноя и масла ударила в нос шаманки, когда пилы вошли в её бок. — Что за хрень! — взвизгнула Банши, и шаманке показалось, что комната содрогнулась, будто что-то врезало по ползуну. Должно быть, мне мерещится. Решила она. Медсестра остановила пилу, быстро осмотрела разрез, схватилась за голову и потянулась к терминалу, чтобы позвонить и отправить видеозапись назначенному получателю. — Пап! Папочка! Ответь, это срочно! — отчаянно закричала мутантка. — Я не твой отец, студентка, — сказал голос из терминала. — Что там? Я посреди деликатного дела. — Я не знаю, что это! Я сделала стандартный разрез; не понимаю, почему она хлещет так! Как будто я проколола шарик, только это человек! — Банши металась по комнате, одна рука на голове, другая снимала шаманку на видео. — Чёрт! Я... я... я никогда не видела ничего подобного в своей практике! Это нормально для Волкорода?! — Не ругайся, юная леди. Ругательства — признак глупого человека, которому не хватает словарного запаса, чтобы толком объяснить очевидное событие. Вот почему тебе рано жить одной, — самодовольно произнёс голос. — Ты взялась за работу, простую подготовку, с которой справился бы и деревенский дурачок, и... что за чертовщина это такое? Почему она гниёт? Что за мусор в ней установлен? Давление вообще не откалибровано, а провода слишком близко к венам... Чёрт возьми, у неё даже масло подтекает. Почему? — Разве не ты тут не гений? Сам мне скажи, пап! — заорала в ответ Банши. — И что там было насчёт ругательств, глупости и деревенских дурачков?! По крайней мере, это обещало быть забавным. Бездушная усмехнулась и расслабилась, наслаждаясь зрелищем и не обращая внимания на кровотечение. ----------