— Дочь мудан 1, да ещё и с судимостью за побои.

1 Мудан — корейская шаманка, посредница между людьми и духами.

«GM Group. Начальник управления стратегических инноваций, исполнительный директор Ким Чже Он»

Имя, вырезанное на деревянной табличке, было вместо представления.

Мужчина сидел прямо, расправив спину, и выглядел почти безупречно — словно кадр из журнальной съёмки мужских костюмов.

Аккуратные чёрные волосы были зачёсаны назад и уложены помадой, а вместо пиджака он надел жилет, подчёркивающий крепкий торс, — вместе это создавало на редкость выверенный образ.

Из-под манжеты рубашки, скроенной для него дизайнером, выглядывали стальные часы — единственный акцент в ахроматическом наряде.

Хотя нет, если быть точным, вершиной всего этого стиля была внешность самого мужчины.

Настолько, что журналы называли его «самым горячим незавершённым шедевром клуба миллиардеров» или «безупречным наследником, какого больше не будет», и обходились с Ким Чже Оном как с лимитированным изданием.

И вот сейчас перед Ким Чже Оном, которого считали самым совершенным человеком на свете, лежали два досье.

В обоих досье значилась одна женщина — родившаяся в двух совершенно разных странах и не имевшая сама с собой ни единого совпадения.

Героиня светлого досье была балериной, выпускницей престижного университета во Франции, высокой, с приятной, ухоженной внешностью, единственной дочерью в семье, из поколения в поколение дававшей артистов.

Героиня же тёмного досье вызывала у Чже Она интерес одним только чтением.

— Экзорцист, значит?

На словно нарисованных, безупречных губах Ким Чже Она повисла улыбка. Длинными ухоженными пальцами он вёл по чёрному досье, читая строчку за строчкой.

— В средней школе — призёр юношеской спартакиады, но из-за исчезновения родителей спортивная карьера не сложилась… Поступила на факультет охраны университета Ёнсо, после этого работала телохранителем на фрилансе.

Приятным чистым голосом Чже Он неторопливо зачитывал её данные.

Разумеется, телохранитель с родителями-мудан занимала его куда больше, чем балерина, рождённая во Франции. Просматривая прошлое женщины, Чже Он не сдержал короткого смешка.

— Значит, называя себя экзорцистом, была обвинена в мошенничестве и вымогательстве, но обвинение снято, а после получила штраф за побои… Ха-ха, крайне занятная особа.

Одним смешком тут было не отделаться. Даже по одному только досье женщина выходила на редкость интересной.

Чже Он положил оба досье рядом. Пальцы постучали по дубовому столу.

Белое досье протянул ему дед, председатель GM Group Ким Чжон Хёп.

— Вы для меня основательно подготовились, дедушка.

Чже Он усмехнулся, разомкнув уголок губ. От этой улыбки почему-то тянуло чем-то склизким.

Чже Он поднял белое досье и положил его поверх чёрного, добытого его собственным осведомителем.

Две жизни, два досье. Но лицо одно и имя одно.

Чже Он негромко произнёс имя поддельной невесты, которой предстояло стать его женой.

— Госпожа Ли Хи Со.

Что ж, семейная жизнь у нас, похоже, выйдет занятная. Не находите?

Вопрос, обращённый к невесте, которая не могла на него ответить, повис на губах Чже Она и тут же растаял.

Невесту, которую дед собственноручно для него приготовил, нельзя было принимать без ответного старания. А значит, и ему следовало подготовиться подобающим образом.

Заказчик, который уже несколько дней торопил со встречей, выложил, что у него на уме, едва Хи Со села.

— Убей моего внука.

Требование было слишком прямолинейным, а заказ — невообразимым. Но на этом старик не остановился.

— Выходи за моего внука. И убей это.

С чего тут вообще начинать? Хи Со, потянувшаяся было к дорогой чашке, ненадолго задумалась.

Уважаемый, вы обознались. Вид у меня, может, и зверский, но людей я пока не убивала, вообще-то. Хотя нет, стойте. Мы с вами когда виделись, чтобы вот так, с ходу, замуж? Хотя нет, дело даже не в этом…

— То есть вы собираетесь убить родного внука?

Законопослушностью она не отличалась, но что думать о старике, который в открытую заявляет, что убьёт внука, не знала. Тем более если этот старик не выживший из ума дед, а председатель GM Group.

Пожилой человек, сидевший напротив Хи Со, был из тех, кого трудно не узнать, если хоть иногда заглядываешь в газеты.

Ким Чжон Хёп — председатель международной медицинской компании, которой принадлежат знаменитые на весь мир клиники и которой этого мало: она выпускает новые лекарства и создаёт новые технологии.

Благообразный старик входил в число владельцев десяти крупнейших групп Кореи. И если он был в своём уме, то уж точно не должен был говорить такое женщине, которую видел впервые.

— Не знаю, что и от кого вы обо мне слышали, но будем считать, что я ничего не слышала. Всего доброго.

Разумеется, необычным тут был только собеседник — председатель огромной группы; сами по себе такие сцены её не удивляли.

Виной тому были странные слухи: будто она одним кутом 1 вызывает умерших предков и угадывает номера лотереи, будто насылает проклятие на загулявшего мужа и делает его калекой.

1 Кут — корейский шаманский обряд с музыкой, танцем и подношениями духам.

Пора и правда уезжать из Кореи. Найти сбежавшую невестку — это, оказывается, ещё милые просьбы.

Люди, которые к ней приходили, давно осточертели. Хи Со, уже готовая подняться так холодно, что и иголке не найдётся щели, посмотрела на свою руку. Морщинистая ладонь без единого старческого пятна крепко держала её за запястье.

По привычке она глубоко выдохнула и осмотрелась.

Ровно пять шагов. Неподалёку от них за ней наблюдал телохранитель старика. Держался он безупречно, по всем правилам охраны.

Если бы Хи Со вывернула старику запястье, охранник бросился бы к ним секунды через две. И тогда скрутить их и уйти было бы, пожалуй, непросто.

Впрочем, не сказать чтобы невозможно.

— Я прошу убить не внука.

— Что?..

Но после этих слов Хи Со отложила свой план. Старик заговорил так же, как говорили все «клиенты», которые к ней приходили.

Старик, всё это время сохранявший спокойствие, скрипнул зубами. На сухой щеке вздулся и опал желвак.

— Убей «то», что заняло тело моего внука.

Горящий взгляд впился в Хи Со. В неожиданно ясных для его лет зрачках кипела ненависть.

По бесстрастному лицу Хи Со скользнуло что-то острое. Просьба старика, которую она сочла бредом, наконец подобралась близко к её «настоящей работе».

— Хотите сказать, что ваш внук одержим?..

Одержимость. Когда мёртвый занимает тело живого. Люди привыкли считать, что такое бывает только в кино и выдуманных мирах, но для Хи Со это слово значило другое.

На её вопрос старик промолчал. Похоже, прикидывал, что сказать, а что скрыть. Молчание длилось недолго.

— Да. В теле моего внука что-то есть. Оно притворяется моим внуком, обманывает меня, позорит мой род и одно забрало себе всё, что должно было достаться моей крови. Так покончи с ним.

В голосе старика была ярость, которую он не мог скрыть.

Глядя на эту почти неприкрытую ярость, Хи Со поглаживала ручку чашки.

Человек напротив был не из тех, кого встретишь по соседству. Воротила, чьё лицо показывают в новостях и печатают в газетах, приходит к ней и просит разобраться с одержимостью внука. Поживёшь — и не такое увидишь.

Хи Со распробовала остывающий чай и поставила чашку. А потом заговорила — без всякого сожаления.

— Отказываюсь.

— Отказываешься, даже не выслушав, какие условия я предложу?

— Да. При любых условиях.

От твёрдого ответа у старика коротко дёрнулась щека. Сдерживаемая злость чувствовалась ясно, но Хи Со, наоборот, посмотрела ему прямо в глаза и продолжила.

— Вы наверняка предложите столько денег, сколько я и вообразить не могу. Раз заказ такой трудный, что мне придётся побыть поддельной женой вашего внука, сумма должна быть такая, что выигрыш в лотерею и рядом не стоял. Ну, мне даже любопытно, сколько вы дадите.

От такой дерзости взгляд старика стал острее. Хи Со это ничуть не заботило.

— И всё-таки от этого заказа я откажусь.

— Почему? — спросил старик, впившись в неё взглядом.

Она легко вздохнула и убрала упавшие волосы. Председатель, живший в мире, где деньгами решается что угодно, её не поймёт. И всё же, из некоторой вежливости, она объяснила свою позицию.

— Первая причина, по которой я отказываюсь от вашего заказа, в том, что я не мудан. Я не проходила посвящения. А значит, то, что я делаю, — сам обряд изгнания — может кончиться тем, что человек пострадает.

На словах о том, что пострадает «человек», председатель нахмурился. Хи Со усмехнулась: так она и думала.

— И если я всё-таки выгоню призрака из вашего драгоценного внука, а на нём останется хоть царапина, вы ведь меня в покое не оставите?

Если говорить точно, у Хи Со было два способа изгнания.

Тот, о котором она сказала, требовал «немного» применить силу. Был и безопасный, но раз уж она отказывалась, рассказывать о нём старику не хотелось.

— И второе. У вас наверняка есть причина, по которой меня нужно приставить к этому призраку да ещё и через поддельный брак. Хотите, угадаю?

— …

— Скорее всего, призрак этот весьма коварный, и вы боитесь, что, если притащить его ко мне в лоб, он спрячется. Вот вам и нужно, чтобы я исподтишка, со спины, к нему подобралась… Я не права?

Старик крепко сжал губы.

Она попала в самую точку. Её ход разгадали раньше, чем камень лёг на доску. Но старик не занервничал, а спокойно признал её правоту.

— Я думал, ты имеешь дело только с призраками, а ты, оказывается, умеешь читать и людей. Мне это нравится. Да, всё верно. Причину, по которой я требую от тебя этот поддельный брак, ты угадала совершенно точно.

Он продолжил, словно скрежеща зубами:

— Эта тварь давным-давно захватила тело, которое должно было принадлежать моему внуку, и вот сейчас, в эту самую минуту, обманывает людей, притворяясь моим внуком, моей кровью, моим наследником.

Давным-давно… Хи Со вдруг стало жаль того человека, внука.

Легче всего изгонять сразу после того, как человек стал одержим. И наоборот: чем дольше длится одержимость, тем труднее. Две души, поначалу отдельные, со временем смешиваются и спутываются.

Но брать бессмысленный заказ из одной только жалости она не собиралась.

— Тем более не стоит терять время. Человек с вашими возможностями и без меня найдёт хорошего экзорциста или мудан. Кажется, я отказалась достаточно ясно, так что позвольте откланяться. За чай я не плачу, ладно?

Не дожидаясь ответа, Хи Со подхватила сумку через плечо и легко поднялась.

В последнее время из-за разных дел с деньгами было туго, и она собиралась браться за всё мало-мальски приемлемое, но тут не сложилось. Дел у неё хватало и без того, чтобы вязнуть в подобной бессмыслице.

Но не успела она отвернуться и сделать шаг, как застыла. Из-за слов, которые бросил старик, у неё оборвалось сердце.

— Твои родители пропали больше десяти лет назад, верно?

— Не понимаю, при чём тут мои родители, уважаемый.

В голосе Хи Со, до сих пор непринуждённом, прорезалась сталь. Она повернула только голову и холодно посмотрела на старика сверху вниз.

Стоило в больших глазах Хи Со проступить холоду, как всё в ней разом переменилось. Обыкновенная женщина в кроссовках и мешковатой футболке будто превратилась в снайпера на позиции.

Старик не выказал удивления даже перед этой внезапной переменой. С непроницаемым лицом он смотрел на неё снизу вверх.

Взгляды столкнулись в воздухе, но никто из двоих глаз не отвёл.

— Выходи за моего внука. И убей то, что паразитирует в его теле.

Старик повторял одно и то же, и Хи Со сжала кулак, сдерживая подступившую злость.

Её непочтительность старика не смутила. А в тот миг, когда он назвал плату за заказ, сумка Хи Со упала на пол.

— Если ты избавишься от него, если сделаешь так, что мой внук целиком завладеет своим телом… я помогу тебе найти родителей, которых ты так отчаянно ищешь. Таково моё условие.

— Возьмёшься за заказ? — спросил старик.

К несчастью, с той секунды, как старик заговорил о её родителях, выбора у Хи Со не осталось.

Наконец её побледневшие губы приоткрылись, и следом раздался дрогнувший голос.

— Это обещание вам придётся сдержать.

Иначе я и сама не поручусь, что натворю.

Хи Со тщательно пережевала и проглотила слова, застрявшие на губах. За одно утро её поставили перед свадьбой, и вкус во рту был горький и вяжущий.

Свадьбу подготовили мгновенно. Складывалось впечатление, будто председатель Ким готовился к этому давным-давно.

Первым делом у Хи Со появилась поддельная биография.

Совпадали только имя и пол; от возраста до места рождения — ничего общего с настоящей Хи Со найти было невозможно.

Такое ведь тоже непросто сочинить.

Хи Со без интереса пролистала планшет. От нелепости вырвался смешок.

— Специальность — современный танец, увлечение — верховая езда? Место рождения — Париж? Не думаю, что председателю настолько нечем заняться, чтобы придумывать такое. Или это ваша идея?

Хи Со обратилась к женщине, стоявшей в углу примерочной. На вид ей было около тридцати пяти; её прислал Ким Чжон Хёп — как секретаря и заодно надзирателя.

Поправив прозрачные очки, секретарь проговорила, будто не договаривая:

— Барышня из высшего общества, достойная молодого господина, должна быть безупречна…

— Да, разумеется.

В её словах не было ошибки.

Мужчина, за которого Хи Со выходила замуж, после смерти Ким Чжон Хёпа должен был стать наследником GM Group. Если у невесты, выбранной не им самим, а дедом, найдётся изъян, люди непременно заподозрят неладное.

— Тем более что от молодого господина всё это нужно скрыть.

— Ну, постараюсь.

Ким Чжон Хёп говорил, что дух, занявший тело внука, крайне чуток и что к нему не подкопаешься. Когда Хи Со спросила, что значит «не подкопаешься», Ким Чжон Хёп ей ответил.

— Одержимость, о которой никто не догадывается… Вы тоже так считаете?

На неожиданный вопрос секретарь предпочла промолчать.

Хи Со и не ждала ответа. Ей было любопытно только, как та отреагирует.

Хи Со вдруг вспомнила разговор с Хэ Чжон. Хэ Чжон была ей как названая сестра, а теперь — мудан, прошедшая посвящение.

Если, как говорит Хэ Чжон, это не дух, то, может, старик и правда выжил из ума.

Среди тех, кто ищет мудан, считая, что в них вселился призрак, неожиданно много больных душевно. Бывает, что за одержимого принимают человека с психическим расстройством, а бывает и наоборот.

Например, случается, что родитель с помутившимся рассудком тащит к шаманке совершенно здорового ребёнка, уверенный, что тот одержим.

При встрече рассудок Ким Чжон Хёпа выглядел ясным, но по одному этому судить было нельзя.

Хорошо бы Хэ Чжон посмотрела на него сама.

Пусть духовная сила у Хэ Чжон была слабой, а нрав переменчивым, но она всё же мудан, к которой в покровители пришёл дух-отрок. Уж болезнь у Ким Чжон Хёпа она бы распознала.

Не будь Ким Чжон Хёп председателем GM Group, всё было бы куда проще.

— Быстрее всего было бы встретиться с самим одержимым, да только как с ним встретишься.

— Простите? — переспросила секретарь, услышав, как Хи Со говорит сама с собой. Хи Со покачала головой.

— Ничего. Работать телом — тоже своего рода танец, так что как-нибудь справлюсь.

Всё равно ведь мышцы остаются те же. Хи Со ответила беззаботно и стянула рубашку.

Увидев её тело в одном белье, секретарь, до сих пор молчаливо стоявшая, как манекен, коротко вздохнула.

— У вас… очень хорошая фигура.

Помощница, вошедшая следом, восхищённо подала Хи Со бельё под платье.

Хи Со, ничуть не стесняясь двух зрительниц, переоделась и выпрямилась перед зеркалом. Её настоящая специальность была куда заметнее без одежды, чем в ней.

— Да. Танцевала усердно.

От такого нахальства секретарь кашлянула. Помощница же без лишних слов принялась выносить платья, которые могли бы подойти.

Секретарь выбрала самое сдержанное и самое закрытое. Платье ещё не подгоняли по фигуре, поэтому его затянули на спине шнуровкой, как корсет.

Когда сверху надели фату, закрывающую лицо целиком, вид стал совсем модельный. Из-за длинных рукавов и фаты видны были только тыльные стороны ладоней да линия подбородка.

Выглядело всё, в общем, неплохо. И всё же Хи Со внимательно осматривала кожу, скрытую под рукавом.

— Платье вам очень идёт. А ведь этот фасон мало кому удаётся.

На чьи-то слова Хи Со ответила без интереса:

— Ну, по крайней мере, жених со свадьбы не сбежит.

— Звучит так, будто вы этого и хотите.

Ткань платья была такой тонкой и мягкой, что, если провести по внутренней стороне руки, неровности прощупывались насквозь. Поглаживая манжет, Хи Со попробовала вспомнить чужие свадьбы.

Жених с невестой ведь всё время идут под руку — а с такой тонкой тканью это не опасно?

Незачем с самой свадьбы давать повод для подозрений. Она ведь балерина, рождённая во Франции.

Хи Со усмехнулась, завела руку за спину и распустила шнуровку, державшую платье, как корсет. Гладкая ткань мягко потекла по её телу вниз.

— Найдите не такую ткань, а поплотн…

И в этот миг возникшая сзади большая ладонь легла ей на талию и под грудь, перехватив соскальзывающее платье.

— Ну надо же, мы движемся слишком быстро.

Хи Со несколько раз моргнула, глядя сверху вниз на руку, лежащую у неё на груди.

…Кажется, эта рука побольше той, что меня одевала?

В отличие от маленькой, аккуратной руки помощницы, ладонь, обхватившая её, была такой большой и твёрдой, что закрывала половину грудной клетки целиком, да ещё и с выступающими венами. Иначе говоря, это была мужская рука.

Хи Со поспешно вцепилась в платье на груди, прикрывая наполовину обнажённое тело.

— …

— Рад знакомству, госпожа Ли Хи Со. Показываться при первой встрече раздетым — как-то невежливо, вот я и подошёл. Я — Ким Чже Он.

Мужчина в отражении улыбнулся ей из-за плеча — улыбкой, будто нарисованной.

Высокий рост, гладкая кожа, одежда, подчёркивающая крепкий костяк, и безупречно яркие черты лица.

Хи Со узнала его сразу. Это был Ким Чже Он, за которого ей предстояло выйти замуж.

Какого чёрта Ким Чже Он делает здесь и сейчас?

Хи Со переводила взгляд с гладкой, будто нарисованной улыбки на широкую мужскую ладонь и обратно. К растерянности примешалась злость, и затылок разом одеревенел.

Никогда ещё фата не была так кстати. Не будь её, Ким Чже Он увидел бы невесту с совершенно зверским лицом — в отличие от его собственного.

— Для разговоров о вежливости ваша рука лежит в крайне неподходящем месте, господин Ким Чже Он.

Уже то, что она удержалась и не добавила к вежливому обращению ругательство 1, показывало, до какого предела дошло её терпение.

1 Вежливое обращение «-щи» (씨) после имени и грубое ругательство «щибаль» в корейском начинаются одинаково: героиня обрывает себя на первом слоге.

В обычный день она бы тут же перехватила это запястье и швырнула его через себя, но, к сожалению, сейчас она была утончённой балериной, только что прилетевшей в Корею.

Нет, ну даже если я приехала из Франции — это что, повод терпеть, когда тебя вот так лапают?

Впрочем, и распустить кулаки, как ей хотелось, было нельзя.

Пока Хи Со мучилась со своей поддельной биографией, мужчина с улыбкой, похожей на цветок, встал у неё за спиной. Его крепкое тело отчётливо чувствовалось сквозь тонкий шёлк.

Он очень легко коснулся губами её ровного плеча под фатой. Так целуют ребёнка, ласково здороваясь.

Не держи он при этом её талию, его можно было бы принять за на редкость нежного человека.

— А, приличия — я не о своих, я хотел соблюсти ваши, Хи Со. Быстро двигаться я как раз люблю. Я был бы рад и в том случае, если бы на вас вовсе ничего не было, но вы, возможно, хотели соблюсти приличия по отношению ко мне.

Что за бред он несёт? Сам ввалился в примерочную — и меня же выставляет эксгибиционисткой?

Пока Хи Со сомневалась, верно ли расслышала, лицо Чже Она дрогнуло. Черты у него были такие яркие, что от малейшей гримасы всё в нём разом менялось.

— И слово «неподходящее» меня немного задевает. Мы ведь скоро станем мужем и женой — разве такие прикосновения неподходящие?

Чже Он повернул голову и шепнул ей на ухо. Голос был слишком хорош для того, что он им произносил.

— Я ведь не предложил вам провести здесь первую брачную ночь. Не говорите мне таких обидных вещей. Я, знаете ли, довольно раним.

Он вообще о чём? Губы Хи Со растерянно приоткрылись.

С той минуты, как появился Чже Он, она совершенно не понимала, что он говорит. Прикосновения? Первая брачная ночь? Здесь? Может, это не дух, а просто спятивший тип?

Пока Хи Со сомневалась в его рассудке, мужчина легко дунул, и фата на ней колыхнулась.

Хи Со рефлекторно вцепилась в фату. Она и сама не понимала, зачем это сделала, — просто не хотелось вот так, безо всякой подготовки, встретиться с ним лицом к лицу.

Она схватилась за фату прежде, чем за платье, готовое соскользнуть, и глаза Чже Она блеснули.

— А, лицо, значит, оставляем на сюрприз? Что ж… если вы уверены в лице больше, чем в фигуре, я это уважаю.

Чже Он растянул губы в улыбке. Лицо его она уже знала по фотографиям, но вживую оно было нереальным — не столько красивым, сколько прекрасным. Тем обиднее, что каждое произнесённое им слово было бредом.

— Сюр… приз. Да. Ну, вроде того. Так что, может, отойдёте?..

Пока я тебе пальцы не переломала. Хи Со едва проглотила окончание.

Ведь в этом платье она должна была стать безупречной невестой Ким Чже Она.

Свадьба вышла куда пышнее, чем ожидала Хи Со. В этом виделось намерение Ким Чжон Хёпа во что бы то ни стало обмануть духа, занявшего тело внука.

Только дойдя до конца свадебной дорожки, Хи Со смогла встать рядом с внуком Ким Чжон Хёпа.

— Вы верите в приметы?

Внук Ким Чжон Хёпа, мужчина, которого собственный дед подозревал в одержимости. Ким Чже Он шепнул так тихо, что услышала только невеста под фатой.

Хи Со молча положила руку на протянутую ладонь.

— Мне хотелось зайти в комнату невесты. Хотелось увидеть вас хоть на минуту раньше.

У него, похоже, хобби такое — нести чушь. Впрочем, ждать нормального разговора от одержимого было ошибкой с самого начала.

Хи Со на него даже не взглянула. Тогда Чже Он склонился к ней и зашептал:

— Но, говорят, есть примета: заглянешь без спроса в комнату невесты — и семейная жизнь будет несчастливой. А нам ведь так нельзя, правда?

Чего только не бывает. Одержимый, который считается с приметами. Хи Со с трудом сдержала рвущийся смешок.

Но шёпот Чже Она на этом не закончился. Его точёный нос задел её фату, и он забормотал, будто загадывая желание:

— Я хочу, чтобы этот наш с вами брак закончился счастливо.

— Хорошо бы и вы думали так же, — тихо пробормотал Чже Он слова, которым не суждено было долететь до Хи Со.

Церемонию вёл политик, которого узнала даже Хи Со. Он поздравлял с пышной свадьбой в семье GM Group и произносил заготовленную речь.

Косные, убогие слова тянулись так, что зевота брала сама собой. Типичная свадьба высшего света. Гости в дорогой одежде, с дорогими сумками и в дорогих туфлях обменивались фальшивыми улыбками.

Церемония была недолгой, но после неё готовился ещё и банкет. На безупречной свадьбе не хватало только одного — камер.

Раз после изгнания духа всё равно сделают вид, будто ничего не было, снимков они не захотят.

Переодевшись из свадебного платья в вечернее, полегче, Хи Со скрылась от чужих глаз в углу. Одно только переодевание и снятая фата уже навалились усталостью.

Оглядевшись, она увидела на маленьком столике бокалы с шампанским и закуски. Хи Со тут же взяла бокал и отпила глоток.

День начался ещё до рассвета. На пустой желудок первый глоток спиртного показался чрезвычайно сладким. От такого вкуса глаза открывались сами собой.

Может, потому, что шампанское дорогое, но идёт-то как. Наверняка жутко дорогое?

Она разом допила остаток и взяла ещё один бокал. Появилось острое желание — будь у неё термос… нет, будь у неё канистра, набрать полную и унести. В этот самый миг секретарь, кружившая рядом, сверкнула глазами и уже готова была подбежать.

— Этого вам хватит?

Кто-то мягко подхватил её под локоть и подошёл вплотную. На миг плечи соприкоснулись.

Чёрт… Чуткая к запахам, Хи Со узнала мужчину, даже не поворачивая головы. Лёгкий и вместе с тем свежий аромат, особенный запах тела. Тот самый запах Ким Чже Она, который она вдыхала всё время на свадебной дорожке.

— На таких приёмах бокалы маленькие, только раздразнить. Мне вот всегда мало.

Рука Ким Чже Она плавно скользнула от её локтя к запястью. Прикасаться к женскому телу этот тип не стеснялся ничуть.

Вот всегда эти смазливые. Брови Хи Со заметно съехали набок.

— Кажется, без фаты я вижу вас впервые… Хи Со, у вас на лице очень многое написано, да?

В голосе слышался смех, и Хи Со нарочно перевела взгляд. Чёрные глаза мужчины смотрели на неё так, что впору было потерять голову.

И правда: Ким Чже Он впервые видел Хи Со без фаты. Хотя сама она уже видела его на фотографиях.

Личико и правда такое, что дух соблазнится.

Когда живое умирает и остаётся в этом мире, это называют душой; а то, что осталось от умершего человека, обычно зовут призраком или духом.

А значит, человеческие желания переходят к духам без остатка.

Духи вожделеют всё яркое и красивое, богатое и блистательное. Потому и людей, которых легко желают другие, духи прельщают охотнее.

Если, как говорил Ким Чжон Хёп, в Ким Чже Оне сидел дух, то одного его лица хватало, чтобы это объяснить.

Крупная фигура, на которую даже Хи Со, ростом выше среднего, смотрела снизу вверх, и крепкое тело были уже мелочью.

Лицом он совсем как…

Взгляд, который она старательно отводила, снова скользнул по лицу Ким Чже Она.

— Полный?

— Полный.

Зная, что его разглядывают, будто оценивая, Ким Чже Он всё равно улыбался, наклоняя бутылку и доливая шампанское в её бокал.

Только когда вино в маленьком бокале уже вот-вот собиралось перелиться через край, Чже Он поставил бутылку на стол.

…цветок.

Вино всё-таки потекло по прозрачному стеклу.

— Ну вот.

Не отпуская запястья Хи Со, Чже Он наклонился и слизнул с бокала.

А повадки…

Розовый язык на миг задел пальцы, державшие бокал.

…змеиные.

От одного этого движения вина в бокале не убавилось. Губы, коснувшиеся её пальцев, обхватили край.

— Ночь ещё не наступила… нельзя же мочить невесту.

Хи Со, не моргнув ни разу, смотрела, как мужчина, наливший ей вина, выпивает его до дна.

Длинные ресницы, подрагивающие в такт глоткам, а под ними — глубокие, тёмные, без единой соринки чёрные глаза, большой мягкий разрез век и точёный, прямой нос. Гладкая кожа без всякой косметики и резкая линия челюсти.

Это было больше чем красиво — будто смотришь на произведение искусства; лицо в самом деле похожее на цветок.

Глядя на эту красоту, которую и во сне не забудешь, Хи Со подумала как заворожённая: «Бить его можно, но лицо — не трогать».

Слова были, конечно, пошлые, но, если разобраться, то, что сказал Ким Чже Он, вполне мог сказать друг другу и муж с женой.

Он крупный, у него и без лица найдётся куда бить.

Мириться с этим она, разумеется, не собиралась.

— Вы обычно неразговорчивы? Или вам мало налили?

Как бы там ни понял её молчание Ким Чже Он, уходить он не спешил.

И в этот миг Хи Со вдруг ощутила на себе тяжёлый взгляд и обернулась.

Из толпы на неё смотрела секретарь. Встретившись с Хи Со взглядом, она яростно закивала в сторону.

Проследив за её движением, Хи Со посмотрела вниз: Ким Чжон Хёп не сводил глаз с Чже Она и с неё. Во взгляде читалось безмолвное давление.

С первого же дня замужества начиналась жизнь под присмотром семьи мужа, и внутри у Хи Со потихоньку закипало. Она пробормотала ровным, лишённым чувства голосом:

— Просто когда ждёшь до ночи, время идёт слишком медленно.

Видимо, такого ответа он не ждал. Чже Он выдохнул и рассмеялся.

Смех был лёгкий, а вокруг от него будто становилось светлее. Но брови Хи Со по-прежнему стояли под тем же недовольным углом.

— Слишком дерзкая фраза для такого недовольного лица.

— У меня просто лицо такое. Французский стиль.

Отговорилась она кое-как, но упрёк был ей не в новинку.

Высокая, с яркими чертами и резким разрезом глаз, Хи Со то и дело слышала: ты чем-то недовольна, ты злишься?

Разумеется, спрашивая, о её настроении никто не думал, и Хи Со это прекрасно понимала. Улыбнись, не порти атмосферу — вот что люди хотели сказать на самом деле.

В таких случаях Хи Со отвечала не задумываясь. Как сейчас — Ким Чже Ону.

— Вот как? Тогда хорошо.

— Что именно хорошо?

— Значит, во Франции вас не понимали неправильно.

Хи Со медленно моргнула. Она не ждала, что на её небрежную отговорку ответят так. Ким Чже Он рассмеялся, глядя, как она снова недовольно поджала губы, и смех этот по-прежнему был похож на цветок.

Чже Он собирался что-то сказать, но в этот момент…

— Господин директор. Вас зовёт председатель.

Из-за его спины, слышно ступая, подошёл и вмешался мужчина. Тот самый, что всю свадьбу простоял рядом с секретарём Хи Со.

Чже Он с сожалением на лице помедлил и отпустил руку Хи Со.

Только теперь Хи Со поняла, что всё это время он её держал. Кожа там, где он касался, странно горела.

— Уже мешать молодожёнам — надо же. Пойду пожалуюсь председателю. Увидимся чуть позже, Хи Со.

С этими словами Чже Он повернулся и ушёл вместе с мужчиной. Оторвав взгляд от его статной спины, Хи Со посмотрела на бокал в своей руке.

На пустом бокале остался только след её губ. Короткая встреча казалась нереальной, будто её и правда обморочил призрак.

Но едва она об этом подумала, в носу быстро колыхнулся свежий запах.

Чмок…

Хи Со потерянно коснулась своей щеки. Мужчина со светлой улыбкой шепнул своей невесте так, что от смеха в его голосе защекотало мочку уха:

— Только не пейте слишком много. Я не собираюсь проводить нашу первую ночь с пьяной женой.

Запах исчез так же быстро, как появился. Оставшись одна, Хи Со без колебаний осушила бокал. Терпкий алкоголь горячо разошёлся по телу.

В шаманстве изгнание проводят, утешая душу. И привычный всем кут, и амулеты в конечном счёте служат тому, чтобы развязать чужую обиду и проводить душу дальше.

Но Хи Со не была мудан. Она пыталась пройти посвящение, однако не смогла. Дух-покровитель к ней не приходил, духовное зрение не открывалось.

Иногда она видела живую душу 1, ненадолго покинувшую тело, чувствовала странные вещи и умела их прогонять — но и только. Мёртвых Хи Со не видела никогда.

1 Живая душа — в корейских поверьях душа живого человека, вышедшая из тела.

На обряде она была единственной, кто не видел усопших. Потому её до сих пор называли «мудан наполовину».

И всё же известность к Хи Со пришла — только другого рода.

Та, что гонит духов, не приняв посвящения. Женщина злее любого призрака, которая выгонит какого угодно злобного духа.

Люди называли её «экзорцистом».

Хи Со порылась в глубине сумки. Оттуда показался спрятанный амулет. Пхаёнбу 2, который дала ей Хэ Чжон.

2 Пхаёнбу — буквально «талисман, разбивающий тень».

Пхаёнбу вызывает наружу облик затаившегося духа, и получить такой амулет непросто даже опытным мудан.

Тянуть незачем. Как только узнаю имя — покончу со всем разом.

Ким Чжон Хёп сказал, что в тело внука вселился дух. Беда в том, что дух так безупречно изображал внука, что об одержимости не догадывался никто. Ни подозреваемых, ни давних обид, по его словам, тоже не было.

— Обычное враньё, конечно…

Смерть, полная обиды, не отпускает человека из этого мира, а задержавшийся здесь мертвец становится духом.

Правилом это не было, но почти все духи, которых встречала Хи Со, оставались здесь именно из-за накопившейся обиды. И, само собой, редко кто был честен насчёт духа, появившегося по его вине.

Хи Со и не ждала от Ким Чжон Хёпа всей правды.

Но вот про моих родителей вы должны были сказать правду, уважаемый.

Родителей она искала больше десяти лет. И вот в один день появился Ким Чжон Хёп и впервые пообещал их найти.

Одного этого условия хватило, чтобы Хи Со не смогла отказаться, что бы он ни предложил.

Даже если это значило жить под чужим именем и играть поддельную невесту.

Ли Хи Со изгоняет духа из тела Ким Чже Она, Ким Чжон Хёп помогает Ли Хи Со найти родителей. Простая сделка. И Хи Со собиралась выгнать духа из тела Ким Чже Она любым способом.

— Подействует, надеюсь?

Хи Со сверлила взглядом жёлтую бумагу 3, исписанную киноварью незнакомыми письменами.

3 Амулеты пишут киноварью на особой жёлтой бумаге — квехванчи.

Пхаёнбу она пускала в ход не впервые, но пользоваться им было крайне неудобно.

Будь у меня духовное зрение, обошлась бы и без этого.

Всякий раз от пхаёнбу во рту оставалась горечь. Ничего удивительного: чтобы узнать, кто перед тобой, амулет нужно держать во рту и получить кровь одержимого.

Но перед ней был Ким Чже Он. По словам Ким Чжон Хёпа — опасный дух, ловко скрывший свою одержимость. А значит, просто так пустить в ход кулаки, чтобы добыть кровь, не выйдет.

— Хорошо хоть есть законный способ…

Если кровь получить нельзя, можно взять другое. Хи Со зажала амулет в зубах и легла на кровать.

Кровать в спальне для молодожёнов оказалась такой мягкой, что тело будто растекалось по ней. Зато непривычное вечернее платье стягивало талию даже лёжа.

Может, потому, что ради роли безупречной невесты она встала в такую рань, — стоило лечь, как усталость навалилась, несмотря на неудобный наряд.

Глядя на потолок, до которого в обычном доме и близко не бывает такой высоты, Хи Со думала.

Свадьба — это, оказывается, занятие не для всех.

Высокие туфли, сдавливающие ступни, плотный слой косметики, украшения в волосах — до того тяжёлые, что впору подумать, не проще ли надеть парик.

Побывав «невестой» впервые в жизни, Хи Со сыта была одним разом. То, что всё вокруг было ложью, даже утешало.

Фальшивые благословения и фальшивые улыбки, фальшивые поздравления и фальшивые клятвы. И свадьба фальшивых героев.

До чего смешно. Хи Со закрыла глаза и вспомнила мужчину, который её целовал. Мужчину, который выглядел как безупречный жених из женских грёз.

Покончить со всем разом.

Супруг, у которого не отнять ни красоты, ни ума, ни характера, ни положения. Мужчина, что вёл Ли Хи Со по свадебной дорожке, должен был стать следующим председателем GM Group.

Но и он был таким же, как она. То есть поддельным.

Слабо доносившийся шум воды стих. И к лучшему: во рту уже неприятно пересохло.

Дверь ванной открылась, потянуло лёгким запахом воды. Для Хи Со с её обострёнными чувствами резкий запах геля для душа был из числа неприятных. Мужчина приблизился, и, к счастью, от него шёл только слабый запах воды.

— Уснуть сейчас было бы некстати.

Край кровати прогнулся. Кровать наверняка стоила чудовищных денег, но движение мужчины передалось насквозь. Похоже, реклама с «непоколебимым покоем» 4 всё-таки врёт. Хи Со пыталась сбросить напряжение посторонними мыслями.

4 «Непоколебимый покой» — известный в Корее рекламный слоган матрасов.

Но, к сожалению, её усилия рухнули от одного прикосновения.

— Впервые с нашей встречи… у нас есть время наедине, правда?

Тук, ту-ук…

У бока чувствовалась мужская рука. Мало того — с него сорвалась капля воды и намочила ей щёку. Даже с закрытыми глазами она чувствовала, как он пристально смотрит на неё сверху.

Хи Со сама не заметила, как глубоко выдохнула. К напряжению примешалось что-то, чему она не находила названия, и кончики пальцев зудели.

И тут мужчина легко подхватил пальцами упавшую прядь её волос. Даже от лёгкого касания дрогнуло под коленями.

— Не думал, что невеста, которую выбрал дед, придётся мне так по вкусу.

Голос у мужчины был низкий. Приятный даже тогда, когда им несли чушь. Вот только слушать этот шёпот у самого уха ей вовсе не хотелось. Пальцы Хи Со сами собой сжали простыню.

— Я тоже не могла себе такого представить.

Тут я с тобой согласна. Такую поддельную свадьбу я тоже никогда не представляла.

Проглотив слова, которых он не услышит, Хи Со задумалась.

Цель, ради которой она покорно легла в постель в спальне для молодожёнов, была ясной.

Одна вещь, которую нужно у него получить.

— Госпожа Ли Хи Со.

В тот миг, когда низкий мужской голос назвал её имя, Хи Со, не колеблясь, быстро вскинула руку.

На короткое мгновение взгляды сцепились. Мужчина улыбался — без тени удивления. Той самой улыбкой-цветком, о которой говорили все и с которой ей самой оставалось только согласиться.

— …

— Мне нравится, когда в постели проявляют инициативу.

Мужчина медленно, будто нарочно томя, провёл ладонью по руке Хи Со, обхватившей его шею. Прикосновение было тонким, как у музыканта с инструментом. Крепко сжатые губы Хи Со едва заметно дрогнули.

Его голова склонилась к её щеке, от которой вместо плотной косметики пахло лёгкой пудрой. В распахнутом халате отчётливо открылся крепкий мускулистый торс.

Хи Со, которой по роду занятий полагалось блюсти себя, редко видела подобные зрелища, и лицо её вспыхнуло. От мужчины по-прежнему веяло чистой водой.

Ты с ума сошла? Не хочешь попасть под чары — возьми себя в руки, Ли Хи Со.

Хи Со изо всех сил старалась не поддаться. Заставляла себя думать о стянутой платьем талии, о неудобном языке во рту, о маленькой шпильке, колющей кожу головы. Другого способа не попасть под его чары не было.

— Но сначала нам стоит сверить вкусы.

Говорят, смазливое лицо — это и есть вся достоверность романтического кино. Только испытав это на себе, Хи Со поняла, что имелось в виду. Ведь секунду назад она изо всех сил старалась не поддаться, а сейчас чуть не кивнула.

Мужчина коротко поцеловал прядь её волос, зажатую в руке. С такой внешностью даже простое движение казалось благоговейным.

Пока Хи Со отвлеклась на него, мужчина мягко обхватил её талию. В отличие от героинь романтического кино, её талия в одной ладони не помещалась, и всё же он держал Хи Со так осторожно, будто она вот-вот улетит.

Словно человек, который любит её без памяти.

— А скажите…

В голосе мужчины была странная сила. Решимость не поддаваться рухнула, и Хи Со сама не заметила, как опустила глаза и вслушалась в этот голос.

Большим пальцем он неспешно поглаживал её крепкий живот и шептал:

— Вы любите страшные истории про призраков?

— …

В тот же миг воздух в спальне похолодел.

Взгляд Хи Со, у которой от близости мужчины рухнула всякая настороженность, разом переменился. И всё же улыбка-цветок на его лице осталась прежней.

— Если истории про призраков вам не по душе… как насчёт истории об экзорцистах, которые их гонят?

Чёрт, попалась!

Поняла она мгновенно. Хи Со, не медля, рванулась вверх. Но, к несчастью, она по-прежнему была в его объятиях.

— Кх!

— Я не собираюсь причинять вам вред. Не убегайте.

Мужчина навалился, обхватив напрягшееся тело Хи Со, готовое сорваться с кровати. Из-за этой позы вырваться из его хватки было непросто.

Хи Со забилась и уже собиралась ударить локтем. И тут у самого уха раздался голос, сладкий, точно мёд:

— Госпожа Ли Хи Со. Давайте заключим сделку. Сто дней. Я дам вам сто дней.

Голос, источавший сладость, как яблоко, которым обманули Белоснежку.

— Попробуйте за это время выяснить, кто я. Тогда я сделаю всё, как вы захотите.

Будто предугадав её движение, мужчина перехватил ладонью летящий локоть и снова зашептал. В голосе явственно слышался смех.

Вот же сволочь… Он что, надо мной смеётся? Хи Со скрипнула зубами.

Мужчина стянул её обеими руками и растянул уголки губ. Но даже на эту будто нарисованную улыбку взгляд Хи Со остался ледяным.

— Не хочу с первой же ночи стать мужем, которого бьют.

Неужели он с самого начала видел всё насквозь?

Но как, чёрт возьми? Хи Со зло выдохнула.

И тогда улыбка мужчины, всё это время безупречно ровная, странно искривилась. Будто он что-то сдерживал.

Поддельный муж Хи Со и наследник GM Group, Ким Чже Он смотрел сверху вниз на женщину, которая вышла за него, чтобы его уничтожить.

Взгляд с мерцающим в нём синим огнём нёс не столько нежность, сколько угрозу. Стоит дать слабину, и женщина тут же ударит его по щеке — это было ясно. И всё же Ким Чже Он поддался порыву.

Когда расстояние сократилось и стало слышно, как замерло дыхание Хи Со, губы Чже Она опустились на её губы.

Чмо-ок… Между сомкнутых губ протиснулся язык Чже Она. Хи Со рванулась, но Чже Он оказался быстрее.

Хрусть! Губы разомкнулись только после того, как кто-то из них увидел кровь.

— Ха-а, ха-а…

Тьфу. Изо рта Чже Она что-то выпало. Мокрый от крови и слюны жёлтый листок был амулетом, который Ли Хи Со держала во рту с той самой минуты, как легла на кровать.

— Я это ещё с первого взгляда почувствовала: руки у тебя чересчур нечестивые. Даже между супругами прикосновения без согласия — повод для развода. Не знаю, известно ли тебе.

Прохладный голос Хи Со не дрогнул. Чже Он по-прежнему прижимал её к постели, и это задевало её гордость.

Мысль о том, что всё раскрыто, и настороженность к Чже Ону снова сделали Хи Со твёрдой.

Чже Он, у которого шла кровь, был всё так же красив. Но его оболочка больше не могла её поколебать. Зато следующие его слова заставили Хи Со изо всех сил сдерживать изумление.

— Этот амулет, кажется, из тех, что позволяют узнать, кто сидит в человеке, если получить семя 1 одержимого. Я прав?

1 «Чон» — жизненная сила человека, его семя; на этом двойном значении и построена реплика.

— …

— Так вы поэтому так покорно легли в постель? Собирались меня соблазнить и получить моё семя?

Лицо, произносившее слова, которые и вслух-то неловко сказать, оставалось совершенно бесстыдным. Он будто вовсе не чувствовал боли.

— Я ждал, что вы не из обычных, но это сверх всяких ожиданий. Смелость это или коварство? Знать, что я одержим, и без всякого страха ждать меня здесь, наедине… Вам не кажется, что вы совсем ничего не боитесь?

Амулет, который Хи Со держала во рту, был из тех, что даже среди мудан мало кто способен получить, и потому почти не использовался. И всё же Чже Он, обычный человек, узнал его сразу.

Увидев, как переменилось лицо Хи Со, мужчина растянул губы в улыбке. Улыбка была яркая — будто змея взяла в пасть цветок.

— Если вам и правда так хочется, я мог бы дать и прямо сейчас…

Взгляд мужчины скользнул к её бедру.

Только теперь Хи Со заметила, что бедро что-то придавливает. Она была не в том наивном возрасте, чтобы не понять, что именно, и лицо её вспыхнуло так быстро, что стало неловко.

Чже Он, которому её реакция показалась милой, сдержал смех и тихо шепнул:

— Сегодня давайте удовольствуемся этим. Кровь всё равно действует лучше семени.

Чже Он развернул выплюнутый на кровать амулет и провёл им по разорванной губе. То, как жёлтая бумага мгновенно окрашивалась его кровью даже там, где была сухой, выглядело чересчур непристойно.

— Если наша первая ночь — шахматы, то первый ход остался за мной. Ведь это я разгадал, кто вы. Так что пусть этот амулет будет моим подарком вам. В честь свадьбы.

Он положил испачканный амулет ей на грудь и ласково шепнул:

— И если сможете, попробуйте что-нибудь с его помощью разузнать. Времени у нас достаточно. Правда ведь, моя милая невеста?

На следующий день после свадьбы Хи Со, едва открыв глаза, была вызвана к столу Ким Чжон Хёпа. Ким Чже Он исчез ещё до рассвета, так что встречаться со стариком ей пришлось одной.

Старик, увидев её без мужа, не удивился — похоже, он с самого начала ждал, когда она останется одна.

— «Оно» ничего не заподозрило? — спросил Ким Чжон Хёп, сидевший в конце длинного стола, какие бывают в фильмах и сериалах.

Хи Со, сверлившая взглядом толстый стейк, проглотила рвущийся ответ.

Не то что заподозрило — я попалась с потрохами.

Необязательно ведь признаваться, что первую же ночь я провалила с треском.

— Нет.

Врать она не привыкла, и в горле встал ком. Хорошо хоть лицо у неё и обычно ничего не выражало, так что ложь на нём не отражалась.

— Тяжело тебе пришлось. Играть невесту одержимого — дело непростое.

Вместо ответа Хи Со взяла нож и вилку и принялась резать мясо. Прожарили его так небрежно, что от одного касания ножа потёк кровяной сок. От этого зрелища аппетит пропал начисто.

Впрочем, куда сильнее аппетит отбивало то, как ласково Ким Чжон Хёп держался с ней — будто с настоящей женой внука.

— Прости, но много времени я тебе дать не могу. Полгода. За это время оторви «то» от моего внука.

Полгода — это куда больше, чем сто дней, о которых вчера, на брачной постели, говорил Ким Чже Он. Но вдвое меньше того, что Ким Чжон Хёп обещал, когда впервые заговорил о свадьбе.

Хи Со и сама не собиралась тратить на это целый год и Ким Чжон Хёпу не доверяла, но на внезапно изменившееся условие указать стоило.

— Сначала условием был год, уважаемый.

— Да. Был. Но чем старше становишься, тем сильнее спешишь. Надеюсь, ты меня поймёшь.

Несмотря на просьбу понять, ни капли сожаления в поведении Ким Чжон Хёпа не было. Хи Со сдержала рвущийся смешок и отложила приборы.

Ну конечно.

Пусть духовное зрение у Хи Со не открылось, зато людей она видела острее прочих.

И Ким Чжон Хёп для неё был человеком, готовым переменить слово в любую минуту, как только переменится обстановка. Человеком, у которого центр всего — он сам.

Именно поэтому Хи Со не побрезговала лечь в одну постель с одержимым и хотела закончить дело поскорее.

Но и с Хи Со сладить было непросто. Ли Хи Со гоняла не только таких, как Ким Чжон Хёп, но и злых духов, с которыми ему было не сравниться.

— Так у нас не пойдёт, уважаемый.

— Не пойдёт, значит?

— Вы до сих пор ни словом не обмолвились о духе, который сидит в вашем внуке. Кто он — непонятно. Никаких догадок нет. Обид ни на кого не держали.

В изгнании, в том, чтобы выгнать духа, важнее всего узнать, кто он такой.

Не выяснив имени духа, обычный мудан вообще не может взяться за изгнание — с этого всё и начинается.

— Духу нельзя обнаружить, кто я. Дух не должен снова спрятаться в теле вашего внука. Тело вашего внука не должно пострадать.

— …

— Ради того, чтобы соблюсти все эти условия, я пошла даже на этот нелепый брак. Поверив только одному: год я буду рядом и полностью избавлю вашего внука от «того», что в нём сидит, — и тогда мне помогут найти родителей.

Хи Со не была дурой. Не будь на кону родителей, она бы даже слушать не стала.

А теперь, когда Ким Чжон Хёп начал понемногу менять слово… она вовсе не собиралась покорно ему подчиняться.

— Год превратился в полгода. Что ж. Дело, положим, выполнимое. Но при таком раскладе на что мне надеяться, чтобы играть жену вашего внука? Лицо у него, конечно, в моём вкусе, но не настолько, чтобы всё это терпеть.

— Хо-хо.

Голоса она не повышала и говорила без вызова. Но её слова были не просто дерзкими — они переходили черту. Никто не смел говорить с Ким Чжон Хёпом в таком тоне.

Морщинистая рука, кромсавшая мясо, отложила серебряный прибор. В отличие от короткого смешка, глаза, смотревшие на неё, были ледяными.

— Мою мать. Или отца, всё равно.

Хи Со отодвинула стул и поднялась. Горящий взгляд Ким Чжон Хёпа проследил за её движением.

— Покажите мне след моих родителей. Тогда я освобожу вашего внука не за полгода, а хоть за три месяца.

Оставив нетронутой ещё горячую еду, Хи Со направилась к выходу, но остановилась. Спиной она чувствовала кипящую ярость Ким Чжон Хёпа, и всё же сказать нужно было.

Ради спокойной семейной жизни — пусть даже всего на три месяца.

— И ещё: со свадьбы прошёл всего день, а вы уже зовёте меня средь бела дня. Я буду являться с поклоном раз в неделю, так что увидимся в следующий раз, дедушка. Приятного аппетита.

Из столовой она вышла лёгким шагом. Всё-таки человеку нужно говорить то, что он думает.

Вернувшись в новый дом, она снова не застала Ким Чже Она.

Секретарь ответила, что он уехал на работу ещё до рассвета, и Хи Со подумала: «Может, он от меня сбежал». Шустрый тип, ничего не скажешь.

У входа её встречал мужчина — дворецкий Ким Чже Она. На вид он был чуть старше её секретаря и держался в той же манере.

На вопрос, кем они друг другу приходятся, он невозмутимо ответил, что все, кто работает в особняке Ким Чжон Хёпа, состоят в родстве.

Впрочем, человеку уровня Ким Чжон Хёпа опасаться чужих было простительно.

По той же логике на огромном участке, принадлежавшем Ким Чжон Хёпу, стояли только два здания: особняк Ким Чжон Хёпа и особняк Ким Чже Она. А по границе участка тянулась высокая каменная ограда — всё вместе походило на крепость.

Спит в той же комнате, в которой спал всегда, уезжает на работу до рассвета, и вообще ничем не отличается от себя прежнего… И дворецкий, который всё это время был рядом, тоже не заметил ничего странного? Так бывает вообще?

Вернувшись в особняк, Хи Со утоляла голод и вспоминала разговор с дворецким.

Дворецкий и секретарь, которых Ким Чжон Хёп, похоже, уже предупредил о ней, старались помогать чем могли. А вот после обеда горничная Чже Она и дворецкий растерянности скрыть не сумели.

— Госпожа, простите… вы что-то ищете?

Хи Со, что-то сосредоточенно перебиравшая, на миг замерла. Потом повернулась к дворецкому и серьёзно сказала:

— У меня на слово «госпожа» аллергия, так что давайте сменим обращение.

— Простите?

— Зовите просто барышней или по имени. От «госпожи» у меня прямо мурашки.

Хи Со поскребла ни в чём не повинную руку и покачала головой. Дворецкий с горничной растерянно переглянулись, но Хи Со как ни в чём не бывало спросила у горничной:

— Подушки и простыни меняете каждое утро?

— Да. По расписанию, в первой половине дня. Сегодня заменили всё.

— Завтра утром я сама посмотрю, так что не меняйте.

— Одеяло?

— Одеяло, подушку, простыню. А, и бельё — если он оставляет снятое бельё, то и его.

От неожиданности горничная снова не сумела совладать с лицом. Проверять нижнее бельё взрослого мужчины — пусть даже собственного супруга — было ей неприятно.

Но Хи Со удержала растерянную горничную и твёрдо сказала:

— Мне бельё господина Ким Чже Она нужно очень, крайне, обязательно.

— …

— Просто необходимо.

— …

— Без него я, наверное, и уснуть не смогу, так что прошу вас. Хорошо?

Лицо горничной перекосилось ещё сильнее. Но возразить человеку, которому возражать нельзя, она не могла — только кивнула.

Ким Чже Он не вернулся и поздней ночью.

Хи Со, задремавшая, пока его ждала, открыла глаза и тут же понеслась по коридору.

Вот только в этом непрактичном, роскошном особняке, чтобы попасть из комнаты Хи Со в комнату Ким Чже Она, приходилось пересечь все коридоры второго этажа.

Она добралась до комнаты Ким Чже Она, отшвырнув по дороге даже домашние туфли, но Ким Чже Он уже уехал на работу. Всё как вчера.

Этот гад опять сбежал, да?

Пока Хи Со кипела, ей попалась горничная и поклонилась.

— Простыни! Вы их ещё не меняли?

— Нет. Вы велели не менять, так что простыни и наволочки нетронуты, барышня.

— Прекрасно. Оставьте меня ненадолго. А, и в ванной пижама тоже на месте?

— Да. Вещи, которые он снял, тоже в ванной.

— Поняла. Спасибо.

Хи Со выпроводила горничную и туго собрала волосы наверх. Ей не хотелось прибегать к такому способу, но, как и опасался Ким Чжон Хёп, дух, занявший тело Ким Чже Она, оказался крайне чутким.

— Раз он с самого начала знал, что я подделка, и всё равно женился, это не рядовая нечисть.

Когда же именно я прокололась? О чём он думал, когда покорно шёл под венец, зная, что Ли Хи Со — экзорцист, который его выгонит?

Вопросы, на которые не было простых ответов, путались у неё в голове.

— Так или иначе, гнать тебя надо. Значит, начнём с твоего имени.

Хи Со деловито направилась в ванную. Следы недавнего присутствия остались нетронутыми. Влажный воздух пах знакомо — видимо, тот самый аромат Ким Чже Она был запахом геля для душа.

Дух духом, а чистоту, похоже, любит…

На полу не было ни волоска, пена и вода были вытерты начисто. Даже пижама, снятая в стирку, была аккуратно сложена. Бельё Хи Со нашла среди неё без труда.

Эврика! Хи Со мигом подхватила находку и с ней в руке рванула из ванной. И в этот самый миг…

— …

— Госпожа Ли Хи Со…

Эврика так эврика. Хи Со не сделала и нескольких шагов, как столкнулась с владельцем белья, зажатого у неё в руке.

— Вы разве не уехали на работу?..

— Кое-что забыл, вернулся забрать.

В строгом костюме он выглядел роскошно. Хи Со, сама того не замечая, оглядела его с ног до головы, не выпуская бельё.

Всё-таки даже с утра он был чересчур красив. Слова вырвались у Хи Со сами собой:

— Позвонили бы, что ли.

Мол, у тебя таких сотрудников, что примчатся по первому звонку, не один и не два.

— Глядя на то, что у вас в руках, я забыл, что искал.

В его словах прятался смысл: не воровке моего белья такое говорить.

— Или вы, случайно, забыли надеть его обратно?

— Ну что вы. Вы ведь не хотели, чтобы муж, женатый на вас всего два дня, разгуливал в непристойном виде.

Брак, приличия, муж. Набор слов, не имевших к Хи Со никакого отношения. Хи Со усмехнулась в лицо дерзкому духу, который не уступал ни в одной реплике.

— Ничего удивительного, если человек, в котором сидит дух, разгуливает без белья. Перед настоящим хозяином тела неловко, но мне всё равно.

Будто она первый день имела дело с одержимыми. Хи Со, повидавшая и то, на что смотреть не стоило, от какой-то пары трусов даже не поморщилась.

Но перед ней был Ким Чже Он. Точнее, дух, занявший тело Ким Чже Она, — тот, чьего имени и чьей сути она не знала.

— А зря вам всё равно.

— Что?

Тут Ким Чже Он шагнул ближе. Так близко, что стоило наклонить голову — и лица бы соприкоснулись. Хи Со невольно поморщилась.

Глядя на это перекошенное лицо, Ким Чже Он улыбался. Улыбкой, за которой ничего было не разглядеть.

— По крайней мере, пока я ваш муж.

Рука Ким Чже Она потянулась к ней, и тело среагировало раньше. Хи Со уже собиралась защитно отступить на шаг, и в этот миг её перехватили за запястье. Другой кулак рефлекторно сжался.

— Не смей меня трогать. В следующий раз терпеть не стану.

Кулаком она не ударила ровно по одной причине: Ким Чже Он не применил силу.

Он очень мягко обхватил её запястье и забрал своё бельё. А потом послушно отступил — будто и не подходил вовсе.

— За то, что тронул без разрешения, прошу прощения. Но и своё бельё я не хотел бы отдавать так легко.

Ставить себя на место духа ей не хотелось, но сама бы она вора собственного белья точно в покое не оставила. Если разобраться, он был прав. Хи Со отозвалась без энтузиазма:

— Тогда, может, продашь мне?

Улыбка Чже Она, до сих пор непринуждённая, чуть съехала. А потом он тихо фыркнул и спросил:

— Не знал, что вы коллекционируете бельё мужа, госпожа Ли Хи Со.

— С сегодняшнего дня начала. Так что продавай.

— Хм-м…

Ким Чже Он опустил взгляд на бельё в своей руке и сделал вид, что раздумывает. Не будь у него в пальцах тёмных плавок, картина вышла бы достойной кадра из фильма.

Правда, с бельём жанр смещался в сторону эротики.

— Вот это я не особенно берегу, так что продавать за деньги не стану.

— …

Разве в белье есть что беречь? — успела подумать Хи Со.

— А вот то, что на мне сейчас, — продам. Вам.

— Что?

— Забирайте. Деньги получу позже.

Щёлк. Хи Со опустила глаза на незнакомый звук. Звук шёл от ремня Ким Чже Она. Это был откровенный вызов.

Ну ты и…

Худая щека Хи Со коротко дёрнулась.

Быть посмешищем для людей и то неприятно, но ещё паршивее — когда над тобой потешается какая-то нечисть.

И, к сожалению, самообладание Ли Хи Со в такие минуты обычно её покидало.

— Смотри не пожалей о своих словах.

Крупная для женщины ладонь ухватила Чже Она за пояс. Хи Со, не колеблясь, дёрнула его ремень.

Тут же раздался тяжёлый звук, и ремень покатился по полу. Губы, всё это время изогнутые дугой, выпустили смешок, похожий на вздох.

— Ты сам сказал забирать.

Женщина с непроницаемым лицом прошептала это у него под подбородком. И в следующий миг длинные крепкие пальцы расстегнули пряжку и потянули вниз молнию.

— Оппа 1, ну что ты так долго? Нам надо закончить с подготовкой к совещанию до приезда председателя!..

1 Оппа — обращение девушки к старшему брату или к близкому мужчине старше её.

— …

— А…

— Хён А. Хоть бы постучала, а?..

А, чёрт.

Дверь распахнулась с шумом, и повисло молчание. Хи Со с потемневшим лицом обернулась и встретилась взглядом с женщиной у двери. Крайне растерянное лицо женщины показалось знакомым.

Где я её видела? А, точно. На свадьбе. Двоюродная сестра Ким Чже Она. Говорили, работает в той же компании. Только почему она смотрит на меня как на насильницу? Неприятно.

Взгляд Хи Со стал ещё жёстче. И в этот момент Чже Он мягко погладил её по руке. Только тогда Хи Со сообразила, что была в шаге от того, чтобы стянуть с него брюки.

…С ума сойти.

Хи Со промолчала. И отступила, поскрипывая, как робот со сломанной деталью. По спине отчётливо потёк холодный пот.

Чже Он с застенчивым видом шепнул застывшей Хи Со:

— Начатое закончим завтра, Хи Со. Сегодня мне надо пораньше на работу. Так что я поехал.

Подобрав с пола ремень и поправив одежду, Чже Он улыбнулся. К сожалению, насладиться этой улыбкой Хи Со не могла — она всё ещё стояла ледяной статуей.

Направившись было к застывшей в дверях кузине, Чже Он вдруг остановился и повернулся. Потом подошёл и… Чмок. Сухое тепло коснулось щеки и исчезло.

— С моим бельём в одиночку ничего не делать. Договорились?

Для шёпота это было слишком громко. Дверь закрылась.

За закрытой дверью раздался смех Ким Чже Она.

— Что это сейчас было?

— Что «что»?

— То, что я сейчас видела.

Лицо, отражённое в безупречно чистой двери лифта, смотрело на него.

Чже Он легко улыбнулся и поправил галстук. Поправлять и без того ровный галстук было одним из проявлений его чистоплюйства.

— Мы, конечно, родня, но у нас медовый месяц. Врываться в спальню без стука — это ведь невежливо, а? И перед твоей невесткой тоже.

Слова звучали как выговор, но веса в них не было. Чже Он то и дело смеялся непонятно над чем. Он и вообще смеялся часто, но таким Со Хён А его не видела ни разу.

— О чём ты вообще думаешь?

Потому-то Со Хён А сегодня, вопреки обыкновению, перешла черту. Дело её никак не касалось, но поведение Чже Она казалось слишком уж чужим.

Ким Чже Он. Единственным недостатком мужчины, который приходился ей двоюродным братом, был характер, доходящий до брезгливости.

Вопреки мягкому образу он проводил между собой и другими очень твёрдую черту. Именно из-за этой брезгливости у него, несмотря на множество женщин, тянувшихся к его внешности и положению, не было ни одного скандала…

И вот теперь он вот так растекается перед женщиной, на которой женился по расчёту. Не увидь она этого своими глазами, сочла бы выдумкой.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали! 🖤

📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/zmeya-tsvetok-i-tigr-5de84e

💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab

— Пусть даже свадьбу продавил председатель, но до церемонии вы друг друга ни разу в глаза не видели. И что тогда это сейчас было?

С чётким механическим сигналом лифт остановился. Двери мягко разошлись, и стоявшие в коридоре руководители один за другим склонили головы в приветствии.

Так тихо, чтобы они не услышали, Чже Он шепнул:

— Хватит лезть в супружеские дела, давайте лучше сосредоточимся на совещании. Госпожа директор.

Договорив, Чже Он пересёк коридор.

Широкий шаг, за которым не поспеть, яркий облик и аура, к которой не подступиться даже при его улыбке, — всё тот же Ким Чже Он.

Вершина GM Group, наследный принц, занявший верх башни. Он был бесспорным будущим председателем GM Group.

Только после того, как Ким Чже Он сел во главе стола вместо председателя, седеющие руководители по очереди опустились на места.

Со Хён А села не рядом с Ким Чже Оном, а напротив. Если роль Ким Чже Она — наследный принц, то Со Хён А была единственным оком императора, способным этому принцу противостоять.

Он ведь никому не доверяет…

Ким Чжон Хёп не верил людям. Ради внука, Ким Чже Она, он создал управление стратегических инноваций, но одновременно посадил Со Хён А в главное управление менеджмента — чтобы сдерживать Ким Чже Она. Со Хён А была и клинком, и глазом, направленными на Ким Чже Она.

И как теперь доложить о том, что я видела?

Ким Чжон Хёп тайно вызывал Со Хён А ещё в дни подготовки к свадьбе Ким Чже Она. И председатель, державший абсолютную власть, велел ей быть ближайшим человеком при супругах и наблюдать за ними.

Ну что за…

Как ни странно, из всех, кому не доверял Ким Чжон Хёп, самым подозрительным для него был Ким Чже Он. Ким Чжон Хёп держал Ким Чже Она у самого трона — и не переставал его подозревать.

Подозрительность Ким Чжон Хёпа с каждым днём рождала фантазии, всё более далёкие от реальности, — Со Хён А этого не понимала.

— Госпожа… госпожа директор?

Задумавшись, она упустила нить совещания. Со Хён А постаралась скрыть замешательство и посмотрела на Ким Чже Она. Взгляд, в котором не было упрёка, но не читалось и мысли, всегда давил без слов.

— Проект «Трайдент» идёт без сбоев. Подробности проектная группа отдельно доложит председателю.

В переводе это означало: докладывать будем председателю, так что не вмешивайтесь. Такой короткий отчёт на совете руководителей был привилегией одной лишь Со Хён А и её главного управления менеджмента.

После этих коротких отчётов, будто пренебрегавших властью Ким Чже Она, в переговорной всегда повисала тишина. Но сегодня всё вышло иначе.

Раньше он в такую минуту отделался бы лёгким смешком. Но сейчас Ким Чже Он, вертевший в руках чашку с кофе, вдруг спросил, будто только что вспомнил:

— Центр в Дубае — какие там сроки сдачи, госпожа директор Со?

Вопрос был неожиданным. В дела Со Хён А Ким Чже Он почти не вмешивался. Пусть бюджет проекта и исчислялся триллионами, ответственной была Со Хён А, и не было человека, который не знал бы, что за её спиной стоит Ким Чжон Хёп.

От неожиданности Со Хён А помедлила и ответила:

— Полагаю, закончим в следующем месяце.

— Вот как? А председатель собирается присутствовать на церемонии открытия?

— Это пока не согласовано.

— Хм-м.

Со Хён А и сотрудники главного управления менеджмента следили за выражением лица Ким Чже Она.

Это был первый совет руководителей после свадьбы Ким Чже Она. Что за ветер надул ему такое непривычное поведение, понять было нельзя. Ясно было одно: единственная причина перемен, какую можно назвать, — женитьба. И догадка эта оказалась куда точнее, чем думали.

— Как вы, вероятно, знаете, из-за загруженности я, к сожалению, не смог поехать в свадебное путешествие.

По залу пробежал шум.

Ким Чже Он почти не говорил о личном и ни разу не брал отгул по личным делам. Одно то, что из его уст прозвучало «свадебное путешествие», было в диковинку.

Но сам он с невозмутимым лицом продолжал:

— На открытие в Дубае я поеду вместе с женой. Проект, на который наша группа поставила всё, стоит осмотреть лично, так что прошу не воспринимать это превратно. Совещание в следующем месяце заменим видеоконференцией из Дубая.

В переговорной снова повисло молчание, но уже другого рода. В одностороннем порядке завершив совещание, Ким Чже Он лёгким шагом удалился.

Дверь закрылась, и, едва он вышел, все вокруг зашумели.

Вздох подступил к самому горлу. Со Хён А прижала пальцы ко лбу от накатившей головной боли.

И как я всё это объясню председателю…

Ким Чже Он определённо менялся. Точка отсчёта перемен тоже была очевидна. Вот только описать, во что именно он меняется, никак не получалось.

Со Хён А снова вздохнула.

— Ну что, онни 1, узнала что-нибудь?

1 Онни — «старшая сестра»; так девушка обращается к старшей подруге или сестре.

Голос Хэ Чжон донёсся из трубки. Торопить она не торопила, но сказать было нечего. Молчание затянулось, и Хэ Чжон позвала снова:

— Онни? Онни-и? Алло?

— Да, Хэ Чжон.

— Ты использовала пхаёнбу? Что-нибудь узнала?

— Понимаешь…

Хи Со замялась, что было ей несвойственно.

Пхаёнбу трудно и изготовить, и применить. Хи Со знала, чего стоило слабой Хэ Чжон изготовить его, и слова давались тяжело.

— Онни, всё нормально. Я готовлю ещё один. Израсходуешь этот — приезжай и забирай, хорошо? В этот раз я как следует помолилась духу-отроку и наставнику Кыльмуну 2, так что выйдет гораздо сильнее прежнего.

2 Кыльмун-тоса — дух-покровитель письма и учёности, к которому обращаются мудан.

На молчание Хи Со Хэ Чжон ответила так, будто заранее всё предвидела. Но от следующих её слов Хи Со снова пришлось прикусить язык.

— А что с порошком кольсэбо 3? Подействовал?

3 Кольсэбо — лекарственное растение (костенец); мудан используют его в обрядах.

— Ну… тут такое дело.

Кольсэбо — растение, которое идёт и на лекарства. Обычно его заваривают как чай или используют в восточной медицине, но мудан находили ему другое применение.

— Расшевелить силу духа с помощью кольсэбо ведь и правда непросто, онни. Дух, который так соображает, и следов бы не оставил. Тем более вы хоть и живёте в одном доме, но комнаты у вас разные, ты же говорила? Где тебе взять его ношеное бельё. Взрослая женщина — и как ты достанешь чужое мужское бельё? Поймают — вот сраму-то. Ох… разве это простое дело. Ничего. Ничего. Кольсэбо тебе всё равно не очень подходит. Это был просто один из способов.

От такой взрослой рассудительности Хи Со с трудом скрыла отчаяние.

Сказать, что бельё отняли у неё прямо из-под носа, она не могла. Перед глазами стоял взгляд незнакомой женщины, смотревшей на неё из-за этого белья как на извращенку.

Потрясение было таким глубоким, что даже Хи Со, вовсе не склонной падать духом, потребовалось время, чтобы собраться.

— Хэ Чжон. Он с самого начала знал. Знал, что я подделка.

— А? В смысле?

— В смысле, он знал, что я подобралась к нему ради изгнания.

— Что-о?!

Хэ Чжон закричала так, что Хи Со отвела телефон от уха. Реакции она, впрочем, и ожидала. Мало того что закричала — Хэ Чжон, подпрыгивая, затараторила:

— Онни, онни. Возвращайся прямо сейчас. Скажи, что не сможешь! Это же не обычный дух. Какой дух сам заведёт к себе домой мудан, которая пришла его гнать? Разве так бывает?! Да где во всём свете видано такое привидение!

Ужас Хэ Чжон был совершенно понятен. И сама Хи Со, чем спокойнее думала, тем подозрительнее ей всё казалось.

Ким Чже Он, впустивший её в дом, зная, кто она. Люди в особняке, молчащие о духе, вселившемся в Ким Чже Она. Одна мысль всё настойчивее вызывала у Хи Со недоброе предчувствие.

…А что, если.

Выставить приманку, от которой невозможно отказаться, и перекрыть пути к отступлению. Самый обычный охотничий приём, каким берут зверя. Быть может, Хи Со собственными ногами вошла в ловушку.

— Онни. Даже если ты узнаешь, кто он, ещё неизвестно, сумеешь ли ты его выгнать. Да? Я, я не то чтобы тебе не верю, но ты…

— Я половинка, у которой и духовное зрение не открылось.

— Я не об этом!

— Всё нормально, Хэ Чжон. Я знаю, о чём ты волнуешься.

Свои слабые места Хи Со знала хорошо. Даже у Хэ Чжон, чьей духовной силы не хватало, чтобы толком воспользоваться амулетом, рано открылось духовное зрение — она видела и слышала духов.

А Хи Со дважды прошла обряд посвящения и всё равно ничего не видела. Потому и приходилось полагаться на пхаёнбу и порошок кольсэбо.

— Только ты не переживай особо. Пусть я и слепая…

Глядя на наполовину полный стеклянный пузырёк, Хи Со прикрыла глаза и медленно открыла их снова. Знакомое головокружение качнуло всё вокруг.

Хи Со привычно прижала чистой марлей рассечённый палец. Марля быстро набухла — тем же цветом, что и жидкость в пузырьке.

— Но выбить и выгнать — это я умею.

— Онни! Онни? Онни! — тревожно звала Хэ Чжон, но Хи Со решительно завершила звонок.

Если она и правда угодила в ловушку, втягивать в это слабую девчонку было нельзя.

С таким тихим звуком, что нужно было прислушаться, у дома остановилась машина.

Хи Со, стоявшая у окна, спряталась за штору. Близилась полночь, но сад, где было расставлено множество ламп, сиял, как днём.

И даже не усталый.

С утра, когда он ушёл, препираясь с ней из-за белья, прошло больше двенадцати часов, а Ким Чже Он выглядел точно так же, как в минуту выхода из дома.

Волосы были аккуратно зачёсаны назад, и открытые ими черты были отчётливо видны даже из окна второго этажа.

…А рубашка ведь другая?

И тут Хи Со заметила перемену. В отличие от утра, домой он возвращался в бледно-голубой рубашке. Приглядевшись, она поняла, что и брюки другие.

Неужели переоделся, потому что боялся, что я отберу у него одежду?

От внезапной мысли Хи Со фыркнула. Слишком уж смелое предположение.

Но, если вспомнить, что вытворял до сих пор Ким Чже Он — точнее, дух, вселившийся в Ким Чже Она, — такое было вполне возможно.

Это не обычный дух. Я проверила порошком кольсэбо и простыни, и подушку — ни единого следа. И пхаёнбу он узнал… Что ты вообще такое?

Если положить вещь, дольше всего хранившую следы одержимого, вместе с порошком кольсэбо в обрядовую воду и промыть, иногда проступает метка, по которой видно, какого рода дух. Но на простынях Ким Чже Она, добытых с таким трудом, не проступило ничего.

Вышло, что я просто добросовестно постирала бельё.

Стоило вспомнить, как смотрела на неё горничная, и плечи тяжелели.

В выносливости своей Хи Со не сомневалась, но душевную усталость тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Она прислонилась к оконной раме и перевела дыхание.

Ведь у того, что она, превозмогая усталость, дожидалась возвращения Ким Чже Она, была причина.

По словам дворецкого, Ким Чже Он всегда возвращался около полуночи. На работу он уезжал до девяти утра, то есть больше половины суток проводил в компании. Сколько он зарабатывал, неизвестно, но упорства ему было не занимать.

Раз не поймёшь, насколько глубока одержимость, не поймёшь и кто упорный — человек или дух.

В отличие от того, что показывают в фильмах ужасов и рассказывают в страшных историях, одержимость наступает постепенно. Первым делом — узнавание. Всё начинается с той минуты, когда одержимый замечает духа.

Когда он ощущает духа и начинает различать его облик, дальше всё летит так, что уже не остановишь. Уж тогда-то кто-нибудь наверняка счёл бы его странным…

Люди, от рождения чуткие или обострившие чутьё после какого-нибудь потрясения, начинают чувствовать духов.

Ощутить холодок, глядя на заброшенный дом, где живёт привязанный к месту призрак, — это самый лёгкий уровень; сюда же относятся вещие сны, которые посылают духи предков.

Беда начинается тогда, когда человек начинает видеть призраков — различать их облик.

Начал видеть — начнёшь слышать; начал слышать — попадёшь под чары. С этого мгновения одержимый становится добычей для всякого духа.

Его ведь день и ночь донимали бы призраки. Человеку, который живёт вот так, всё время среди людей, скрыть это невозможно.

Как и у людей, облик у духов бывает самый разный. Одни выглядят вполне нормально, говорят и кажутся человечнее иного человека; другие сплошь и рядом такие, что и формы не разобрать.

Обычный человек, увидев духа, до того пугается, что начинает вести себя как неврастеник, и окружающие это замечают. Тем более у Ким Чже Она, который больше половины суток проводит в сопровождении помощников, это как-нибудь да проявилось бы.

— Но никто ни слова не сказал. Значит, одно из двух. Либо они сговорились и что-то скрывают…

— Либо дух проглотил его куда раньше, чем кажется, — тихо пробормотала Хи Со, оглядываясь.

Ровно через два часа после возвращения Ким Чже Она особняк затих и уснул.

Полночь давно миновала, и даже те, кто жил в доме, спали урывками в служебной комнате отдыха. Хи Со покосилась на часы и осторожно двинулась.

Открыв дверь спальни, она увидела в конце длинного коридора комнату Ким Чже Она. Свет из-под двери не пробивался, коридор тонул в полной темноте.

Она закрыла глаза и медленно открыла их снова. Зрение быстро привыкло к темноте, и стало гораздо легче. Чтобы не шуметь, Хи Со надела вместо тапок толстые носки и пошла.

Первый этаж посмотрю в последнюю очередь, начну с подвала.

На первом этаже была комната прислуги. Минуя первый этаж, Хи Со ступила на лестницу, ведущую вниз.

Потолки в особняке были очень высокие, и лестницы между этажами тоже длинные. Когда Хи Со спустилась до самого низа, по ощущению это была глубина в два-три этажа.

Зачем нужно было делать такой огромный подвал?

Особняк и без того стоял на участке размером с изрядный парк. Земли хватало с избытком, чтобы не рыть подвал такой глубины.

Хи Со коротко цокнула языком и осмотрелась.

От лестницы, ведущей на первый этаж, вправо и влево тянулись длинные коридоры. Немного подумав, Хи Со повернулась. Когда не знаешь, куда идти, способ один.

Довериться самому научному, что есть, — чутью. На него Хи Со полагалась всю жизнь. Её шаги растворились в темноте.

Коридор почти кончился, а ничего подозрительного Хи Со так и не нашла. Ни следа тварей, что обычно заводятся в доме с одержимым, никаких насекомых. Судя по паутине в тех местах, куда не дотягиваются руки, дело было не в усердии прислуги.

Насекомых, что липнут к духам, уборкой не выведешь.

Для всякой нечисти одержимый — всё равно что труп. Ходячая добыча, от которой несёт гнилью. Выведешь десяток — обернёшься, а их уже сотня: такова их природа.

Но на втором этаже, где были спальни Чже Она и Хи Со, нашлись только стразик, отвалившийся от чьей-то заколки, да пара волосков, закатившихся под кровать.

В подвале было то же самое. Хи Со ненадолго сникла, но тут же переменила направление. Правую сторону осмотрела — значит, теперь налево.

Холодно…

Вдоль коридора тянулись аварийные лампы, так что осматриваться было нетрудно. Только вот из-за глубины здесь было куда прохладнее, чем везде.

От этого внезапного холода Хи Со нарочно сделала долгий выдох.

Здесь что-то есть? Слишком уж холодно.

Хи Со покосилась на наручные часы.

Ещё не было трёх часов ночи — время призраков. Час быка 1. В этот час сила инь становится деятельной, так что дух, если он есть, вполне мог себя обозначить.

1 Час быка — примерно с часу до трёх ночи; в народных поверьях время наибольшей силы тёмного начала.

— Ну, найдись хоть что-нибудь.

Может, шёпот Хи Со подействовал: вскоре она в самом деле обнаружила «подозрительное».

Настолько подозрительное на вид, что удивился бы и человек, который ничего тут не ищет.

— Это ещё что такое.

Толстые железные звенья с грохотом ударились друг о друга. Хи Со с недоумением разглядывала ржавый замок.

— Кто в наше время вешает такие замки…

В конце подвального коридора была дверь. Она была плотно закрыта, и мало того — на ручке была намотана цепь, запертая на замок.

Всё это выглядело так, будто здесь преграждают путь чужому.

Нет. Нет, это…

Хи Со взялась за ручку и с силой потрясла. Она навалилась всем весом, но дверь не шелохнулась.

Хи Со включила фонарик на телефоне и увидела внизу двери стопор.

— Это же… чтобы то, что внутри, не могло выйти.

Стопор был прикреплён точно к полу коридора. Он не давал открыть дверь на себя, даже если снять замок.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали! 🖤

📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/zmeya-tsvetok-i-tigr-5de84e

💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab