— Какого чёрта? Почему код не внедрился? — Тишину в ванной внезапно разрушает раздражённый голос.

— Ранее был проведён анализ, в результате которого вероятность адаптации системы защиты к нашим атакам была оценена в 83%, о чём было вынесено предупреждение пользователю, который сознательно проигнорировал…

— Всё, я понял, хватит умничать, — быстро прерывает его Первый. — Сможешь перебрать код для внедрения? У меня почти не осталось на это сил, а резервы надо оставить для вылазки.

Снова над ним повисает тишина. Первый сидит в уже тёплой ванне по шею, а его голову с трёх сторон обдувают вентиляторы.

— …

— Ладно, прости, я буду внимательнее относиться к твоим предупреждениям. Ну, Пеки, ну прости, а? По старой дружбе.

— Пересборка завершена, — раздаётся из динамиков ровный голос, в котором слышится удовлетворённость. — Успешно. Задействованы два дополнительных блока охлаждения, пиковая загрузка вычислительного кластера составила…

— Отлично, спасибо, знал, что на тебя можно рассчитывать! Мне пора выдвигаться, загрузи код на третью флешку и подготовь мне выход из бункера, готовность двадцать минут. А, и выключи все вентиляторы в ванной.

Первый поднимается из ванны. По телу снова прокатываются волны жара — так всегда после нагрузок. Привычно. Всё равно мерзко. Наспех вытерев тело и накинув одежду, привычным маршрутом идёт к серверной.

На полу разбросаны микросхемы, обрывки проводов, старая непригодная электроника, поломанные накопители — разобрать этот хлам он клянётся уже полгода, но тот лишь бесконтрольно множится. Бетонные стены украшают разные постеры, добытые где-то в руинах; большая часть — с черепашками-ниндзя. Коллекцией Первый по праву гордится. Пеки относится к ней скептически и даже посмеивается. Как же бесит. Мог бы понять, что коллекционирование — важная часть идентичности человека, который этим занимается. Охота за постерами заняла целый год — правда, больше от скуки. В бункере много стеллажей с приставленными к ним стремянками и столов. Почти всё пространство для хранения завалено приборами и мусором.

После очередных ментальных нагрузок накатывают сонливость и тошнота. Симптомы удаётся подавлять. В конце концов, главное — ментальное подключение вовремя остановлено и лишний перегрев не допущен. А кругам под глазами, которые превращаются в чёрные дыры от отсутствия отдыха и недосыпа, можно не придавать значения. Всё равно он предпочитает лишние пару часов поработать над кодом, как бы Пеки его за это ни корил. В сутках слишком мало часов, чтобы тратить их на что-то настолько непродуктивное, как сон.

Проходя мимо очередной бетонной колонны, подпирающей пятиметровый потолок, на которой красуется постер с крысой в смешной позе с куском пиццы в руке, Первый останавливается напротив главного стеллажа. За общим хаосом на нём можно рассмотреть блоки питания, охлаждающие системы, подключённые SSD-накопители и избыточное для неподготовленного взгляда количество проводов. Они клубком змей ползут от центрального узла во все стороны, обеспечивая жизнью всю электронику в бункере. Внешний вид этого нисколько его не тревожит — ему даже нравится: кажется, что он какой-то жуткий злодей, живущий в своём логове и замышляющий всякое недоброе.

Код уже загружен на флешку и готов к развёртыванию.

— Как погодка на улице?

— На улице 18 °C, влажность 68%, активность Дикой сети на маршруте ниже 20%.

— Отличная работа, Пеки. Ты готов? — С этими словами Первый вытаскивает из блока флешку № 1 с модулем подключения Пеки и № 3 с кодом. — Загерметизируй за мной выход. Я подключусь к тебе, когда окажусь на границе Контура.

За пределами бункера яркий солнечный свет заставляет щуриться. Прохладный свежий воздух сразу заполняет лёгкие. Каждый раз непривычно после полумрака, в котором проходит большая часть жизни. Мэньтоугоу — горная столица угольной промышленности близ Пекина. Первый читал, что когда-то давно здесь была построена главная магистраль — «Древняя дорога Западного Пекина», по которой столетиями возили уголь, разные товары, драгоценности и военные грузы. Позже вдоль магистрали появилась одна из старых железных дорог, работающая и сегодня. Древние дороги здесь появились из-за постоянного движения караванов между шахтами и Пекином, а затем район обрастал поселениями вдоль них. Ныне в Мэньтоугоу, как и в остальных районах за пределами Контура, почти никто не живёт.

История бункера, который нашёл Первый, остаётся загадкой. Он иногда размышляет о том, не был ли бункер построен в какой-то из кризисов прошлого, и пытается найти хоть какую-то информацию о нём в сети — но безуспешно. Даже на старых административных картах он не отмечен.

Первый выходит к железной дороге и держится примерно в пятидесяти метрах от неё, двигаясь в сторону Пекина. Сама дорога входит в защищённую зону Контура. Пользоваться работающей инфраструктурой — всё равно что объявить всей столице: «Смотрите, вот он я, придите и упакуйте меня!»

Это так злит. В мире столько способов быстрого передвижения, но приходится идти пешком.

Месячные припасы почти закончились. Кроме риса — этого добра навалом, но одним пресным рисом долго не протянешь. Нужны мясо и рыба хоть в каком-нибудь виде. Первый называет это «закупиться продуктами», чтобы договориться с совестью. Концепция эвфемизмов ему вообще нравится: одним гладким словом можно скрыть любое преступление. Это так удобно, и не нужно лишний раз оправдываться.

Попытки экономить продукты надоедают. Конечно, хочется есть больше и вкуснее, но часто объявляться в Контуре опасно, а много на себе за вылазку не утащить. Но нигде, кроме Пекина, больше еды не достать. Не будет же он охотиться.

Пешком до границы идти примерно два часа. В самый разгар лета всё вокруг цветёт, ветер неторопливо шелестит листьями деревьев, иногда встречаются редкие животные и птицы, выбравшиеся на поиск еды. Первый завидует им — его проблемы для них такие смешные. Ещё реже можно встретить шары — на этой дороге они почти не встречаются. Разве что однажды, когда он совсем не был готов ко встрече с ними. Эти мелкие назойливые существа часто передвигаются стаями — проще их просто обходить.

Периодически по железной дороге с грохотом проходят поезда, набитые сырьём, в сторону столицы, и пустые — обратно. При приближении поездов каждый раз просыпается необъяснимая паранойя. Кто знает, какие новые системы обнаружения они придумали — всё, лишь бы поймать всех, до кого можно дотянуться. Поймать и перетереть. Хотя это может казаться лишней тревогой, потому что последние шесть лет удаётся успешно скрываться от цепкого взгляда системы, но случаи отлова одиночек за пределами Контура действительно были и, наверное, происходят до сих пор — он видел как-то новостные сюжеты из Пекинского телевидения об этом. Поэтому при грохоте очередного состава Первый инстинктивно прячется.

У границы Контура он скрывается в заброшенной придорожной заправке и действует. Открывает рюкзак. Кидает под ноги. Достаёт две флешки.

За окном ни души — лишь в отдалении слышны рёв машин и шум обычной жизни мегаполиса. Каждая вылазка раздражает тем, насколько город громкий и суетливый.

Включает телефон. Сопрягает его с портативным терминалом управления. Соединение. Слишком медленно. Вставляет в терминал флешку № 1. Устанавливается защищённый канал с сервером бункера. Запрос на удалённый доступ к вычислительным мощностям Пекин 2.0. Вставляет флешку № 3. Код загружен. Закрепляет накожный термодатчик.

— Пеки, как меня слышно? Ты включился? — На экране телефона загорается интерфейс его ИИ-агента.

Пекин 2.0. Установление соединения: 89%.

— Камон, почему так долго? Быстрее!

Первый мысленно направляет весь свой ресурс мозга на подключение к терминалу. Успешно.

Он чувствует каждый провод, каждую микросхему. Контакты — кровеносная система. Транзисторы и чипы — органы дыхания. Перед глазами раскрываются миллионы символов; код схлопывается во временное хранилище мозга. Сознание и терминал становятся единым целым.

…соединение с сервером: 100%.

— Пользователю стоит испытывать меньше тревоги — вред ментальному здоровью может иметь накопительный эффект.

— Я же просил называть меня господином, а не пользователем.

— Ответ отрицательный. Пользователь критически юн для использования в отношении него…

— Ладно, не ворчи. Нам пора. Ты составил маршрутную карту? — спрашивает Первый, убирая терминал с телефоном в боковой карман рюкзака. Это настолько привычное и отточенное действие, что он заталкивает его туда за одно лёгкое движение.

— Да. Сначала мы посетим супермаркет на Цзюшань-лу в районе Хайдянь — это 15 минут от нашего нынешнего местоположения. Возьмём продуктов и медикаментов...

Первый не смог не перебить Пеки:

— Ну вот, можешь же по-человечески общаться, когда захочешь. Тебе мощностей не хватает? Если чувствуешь, что хочешь на пенсию, ты… эм… скажи, я тебя заменю какой-нибудь моделью поновее. А ты отдохнёшь.

— Затем необходимо посетить радиорынок напротив супермаркета. Для поддержания функционирования бункера требуется провести замену вычислительных модулей № 16, № 39 и добавить ещё два для расширения моих мощностей, чтобы юный и, вследствие этой биологически обусловленной характеристики, глупый господин был удовлетворён результатами моей работы в будущем. Также следует приобрести три трубки жидкостного охлаждения — старые вследствие износа необходимо заменить.

— Хэй, да ладно тебе, я же просто пошутил! В конце концов, на кого мне тебя менять-то? — Риторический вопрос повисает в воздухе и остаётся без внимания Пеки. — Эй, в смысле глупый?!

Первый накидывает рюкзак на плечи. Пока лёгкий. Мысль об обратной дороге с двадцатью пятью килограммами еды уже сейчас приводит в отчаяние. Иногда так и хочется собрать для Пеки экзоскелет — пусть хоть раз сам потаскает всё это барахло вместо того, чтобы издеваться и умничать.

Супермаркет, который выбрал Пеки, ещё ни разу не был обчищен Первым. У них есть правило: не «покупать» в одной и той же локации, чтобы не светиться в ней дважды.

По мере приближения к Контуру внутри разрастается приятная тревога — не каждый день выбираешься в мегаполис. Дикая сеть, во владениях которой он находится всё это время, словно океан, остановленный тонкой и невероятно прочной плотиной, сталкивается с Контуром. Перешагнув невидимую границу, появляется ощущение, как всеобъемлющий океан вышедшей из-под контроля информации сменяется тихой морской гаванью фильтрованной воды.

Все свои ментальные усилия он направляет на то, чтобы подключиться ко всем камерам на их маршруте. Код с функцией отложенной активации по триггеру был заранее внедрён — осталось активировать его служебным ключом.

Отходить от проложенного пути хотя бы на пару метров в сторону очень опасно: Первый в паре с Пеки заранее смог получить удалённый доступ к ограниченному количеству камер видеонаблюдения. Проверив, не обрушилось ли соединение, он посылает в первые камеры на их пути ключ. Код, внедрённый в сервера, обслуживающие камеры на участке, активируется.

Репликация. Успешно. Развёртывание дочернего модуля подавления тревог. Успешно. Маскировка под служебный процесс. Успешно. Перехват видеопотока. 50%. Сопротивление. Защитный модуль вмешивается в процесс. Поиск обходного узла. Обнаружен соседний сервер без активной защиты, работающий на той же системе. Смена маршрута проникновения. Репликация через внутреннее соединение серверов. Успешно. Перехват видеопотока. 100%. Синтез подменного видеопотока по биопрофилю. Успешно. Биометрическая идентификация: Цяо Хайтянь. Успешно.

Ток циркулирует по проводам и платам, упираясь в конечную цель. Камера. Линза. Первый моргает. В глазах мелькают цифры и буквы. Взгляд словно уходит куда-то сквозь пространство — на самом деле перед ним разворачивается ход взлома. Остаётся только корректировать процесс и реагировать на изменения.

Перед каждой вылазкой Первый шерстит базы Контура в поисках подходящей чужой личности. Для человеческого глаза ничего не меняется: по улице идёт всё тот же худой восемнадцатилетний парень. Но для приборов сегодня существует Цяо Хайтянь, 43 года. Офисный служащий государственной энергетической корпорации.

Неспешная прогулка вглубь. Улица сменяется улицей. Спешить нельзя — это может привлечь нежелательное внимание со стороны бдительных горожан. Он идёт строго по инструкциям, которые ему передаёт голос, звучащий где-то глубоко в голове:

— Мы можем отложить реакцию камер на один час. После этого система распознает аномалию и направит операторов. Необходимо подключение к камерам HX-041 и HX-117, через 4 метра мы попадём в зону их видимости. Сейчас необходимо прижаться к правому краю тротуара — так мы избежим попадания в зону камеры на башне бизнес-центра спереди. Через 14 метров в целях избежания перегрева необходимо отключиться от камеры HX-117 и подключиться к JH-22 и CN-084. Эти камеры будут на светофоре, они направлены на дорогу, но небольшая область тротуара на некоторое время полностью войдёт в их видимость.

— Давай полегче! Если ты продолжишь в таком духе, я прямо здесь плавиться начну!

— Исключено. Количество резервных сил было идеально посчитано и выверено для операции. Внутренняя температура тела после подчинения архитектуры камер не превышает 38 °С, а температура поверхности кожи — 42 °С, что меньше критических значений на восемь градусов.

Непрерывное подключение всё сильнее разогревает тело. Так и хочется стереть капли пота со лба, но стоит провести рукой по коже — и масштаб проблемы становится очевиден: одежда уже насквозь мокрая.

— Ничего мне не говори! Ты не знаешь, что это такое, когда ты весь с ног до головы потеешь! Фу! Отвратительно, липко и неудобно!

— Плак.

[Камера видеонаблюдения направлена прямо на вход в супермаркет. Внутри тоже всё набито глазами — слепых пятен нет.

В супермаркет заходят и выходят десятки людей. На камерах вокруг каждого лица возникают квадраты-трекеры, под ними указаны имена, являющиеся гиперссылками, кликнув на которые можно увидеть полное досье каждого человека. В верхнем краю камеры появляются ноги в рваных кедах и вразвалку идут вперёд.

Красный глитч прорезает изображение. На мгновение помехи закрывают собой обзор камеры. Целыми кусками изображение раздвигается в разные стороны и фрагментируется. Модуль обработки изображения перезапускается, мгновенно исправляя ошибку.

В верхнем краю камеры появляются ноги в чёрных лакированных туфлях и вразвалку идут вперёд. В супермаркет заходит мужчина в деловом костюме. Цяо Хайтянь. 43 года. Офисный служащий. Семья: брат-близнец Цяо Хайюань. Не женат. Детей нет. Отношения с братом оцениваются как положительные. Хобби: вышивание, флористика. Трудоголик, по средам и пятницам ходит в зал после работы…

Мужчина берёт тележку и вместе с ней отправляется по рядам с продуктовыми полками. Отсюда, сверху, видны все углы, каждый человек, всё, что происходит в супермаркете. Работница за кассой № 5 просит девушку, пытающуюся купить пачку сигарет, показать удостоверение гражданина. Между овощными рядами какой-то незадачливый парень незаметно, как ему кажется, пробует виноград, продающийся на развес. Мужчина в винном отделе с интересом рассматривает этикетку бутылки вина, лежащей у него в руке.

Цяо Хайтянь подходит к полкам с консервами и быстрыми движениями сбрасывает их как попало. Рыбные, мясные, несколько банок с соусами, овощами — всё летит в тележку, заполняя её примерно на треть. Затем он идёт к небольшому островку «Аптека» и, взяв какие-то таблетки, десятку тюбиков, бинты и спирт, поворачивает к кассам.]

— Как думаешь, мне хватит десяти тюбиков пантенола? — спрашивает у своего друга Первый, стоя на кассе. Перед ним стоит парень с пакетом винограда.

— За этот месяц мы обошлись всего восьмью — проблем быть не должно.

Очередь наконец доходит до него. Первый выкладывает товары на ленту. Дрожь в руках давно удаётся подавлять, хотя нервы всё равно дают о себе знать. Кассир, пробивая покупки, в какой-то момент странно косится на него, но ничего не говорит. Первый не реагирует на взгляд и продолжает перекладывать рыбные консервы, будто ничего не замечает. Все мысли — о том, как он будет сегодня эту рыбу есть. Или это лишь попытка не выглядеть необычным, ведь внутри тревога всё нарастает и нарастает.

— 649 криптоюаней к оплате, пожалуйста.

— Да, конечно, сейчас. — На этих словах Первый достаёт банковскую карту и прикладывает её к терминалу. Денег на ней нет, однако ему это и не нужно.

— Пеки, готов? Начинаем! — Мысленный сигнал Первого через флешку № 1 посылается в его бункер до Вычислительного кластера Пекин 2.0.

Пластик входит в зону бесконтактной оплаты — ментальный поток направляется на установление соединения между терминалом и флешкой № 3. Перед глазами пробегает заранее написанный код. Усилие — и тот уходит в терминал кассы. Соединение с центральной системой сверки временно блокируется. Вредоносный код внедряется в локальную систему супермаркета.

— Внимание: устанавливается контроль над кассовым узлом. Температура поверхности кожи в рамках ожидаемого возрастает на два градуса.

— Отлично, переходим к следующей фазе!

Жар усиливается. Поиск промежуточного сервера. Перед глазами с огромной скоростью проносятся тысячи строк кода. Успешно. Поиск журнала транзакций. Успешно. Ошибка. Доступ закрыт. Требуется служебный токен. Поиск активных сессий на предельной скорости.

— Температура поверхности кожи поднимается на полтора градуса и достигает 45,5 °C. Запас — четыре с половиной градуса.

Успешно. Токен найден. Формирование ложной транзакции. Внесение записи в локальный журнал. Репликация записи на промежуточный сервер. Успешно. На терминале появляется интерфейс с обработкой платежа. Восстановление связи с центральной системой сверки займёт полчаса.

Приложив банковскую карту к терминалу, Первый выжидает полсекунды, затем убирает карту обратно в кошелёк. На экране очень быстро загорается индикатор обработки платежа и так же быстро — «Оплачено».

— Спасибо за покупку, хорошего дня!

— И вам хорошего дня, эм… до свидания. — Разговоры с людьми всегда даются ужасно неловко. Постоянные «э-э», запинки — бесит. Даже книги, обещавшие научить уверенной коммуникации, не помогли.

Выходя на улицу с нагруженным рюкзаком, Первый облегчённо вдыхает свежий воздух. Вся одежда пропиталась потом. Температура тела уже поднялась выше прогнозов, а ещё нужно проделать то же самое, но на радиорынке. Весь процесс взлома всегда занимает доли секунды, из-за чего за очень короткое время температура тела поднимается скачками — это не может не отражаться на его самочувствии.

— Ладно, Пеки, какая следующая цель? Радиорынок?

— Ответ отрицательный. Повторный анализ кода выявил критическую ошибку в параметре задержки, из-за чего время на восстановление связи с центральной системой сокращено до пятнадцати минут. Необходимо покинуть зону Контура.

— Твою мать, так и знал, что накосячишь! Окей, погнали, позже об этом поговорим!

Первый спешит обратно по тому же маршруту к выходу из пекинского пространства.

— Температура тела возрастает ещё на один градус, предположительное безопасное время средней нагрузки составляет две минуты, пользователю необходимо ускориться.

— Да бегу я, быстрее уже не могу! — кричит он от раздражения, делая шаг за пределы досягаемости системы. Люди оборачиваются на человека, переступившего границу, которую переходить опасно, и перешёптываются. — Как же пофиг, всё равно вы все меня забудете уже через полчаса! — выкрикивает он им в лица.

— Вспыльчивость — одна из негативных черт пользователя, с которой ему необходимо работать.

— Ой, пошёл ты, — недовольно ворча, он пальцами нащупывает боковой карман рюкзака с терминалом и отключает приёмник с флешками. Обернувшись в сторону Контура, Первый в очередной раз задумывается, почему же они не возведут стены вокруг Пекина. Каждый желающий ведь может выйти и зайти, будто переходя перекрёсток. Хотя он ни разу не наблюдал, чтобы горожане даже просто смотрели в сторону выхода.

[Ошибка. Транзакция не подтверждена. Повторная сверка. Локальный журнал не соответствует данным центральной системы. Обнаружено нарушение целостности. Соединение с системой блокируется. Анализ.

По многочисленным проводам инфраструктуры супермаркета производится активный обмен данными и выполняется бесконечная обработка информации. По контактам, платам несутся потоки электрических сигналов; серверные узлы один за другим обрабатывают тысячи запросов.

Вредоносный процесс изолируется. Успешно. Обнаруженные копии кода удаляются. Успешно. Связь с центральной системой восстанавливается. Успешно. Скомпрометированная транзакция выявлена. Инцидент передаётся в ведомство.

Информация об атаке быстро направляется по сети Контура в «ГорБезопасность». Сотрудники центра мониторинга за экранами видеонаблюдения видят оповещение.

— Где сработала тревога? — спрашивает первый комиссар с позывным Терри.

— В супермаркете на Цзюшань-лу в районе Хайдянь, комиссар Терри!

— Включай камеры! Быстро!

Инспектор включает камеры, на которых видно, из-за кого произошла ошибка. Этот человек — Цяо Хайтянь.

— Провести проверку. Всю информацию по нему мне на стол. Ожидаю доклад через 10 минут. — Терри уже начинает уходить, как вдруг…

— Сэр, постойте! Тут какая-то хрень, такого не может быть!

— Что там, инспектор?

— Камеры засекли его в этот же момент на другом конце города! Он только вышел с работы. — Сотрудник выглядит удивлённым.

— Что? А ну отойди, дай гляну! Действительно. Хм, я не думал, что и до нашего участка это дойдёт.

— О чём вы, комиссар Терри?

— Родное сердце, — почти с сочувствием смотрит на него комиссар, — ты слышал что-нибудь о деле «Фантома»?

— Да, сэр, слышал что-то от коллег в других участках. Вроде бы несколько лет назад появился человек, маскирующий себя под наших граждан, который успел поработать уже почти во всём Пекине. Говорят, не лазит только в центр.

— Верно. Вот и до нас дошло. На досуге загляни в архив и ознакомься с полной информацией, инспектор. И приведи в комнату допросов Цяо Хайтяня, приоритет задачи — семь звёзд.

— Есть, сэр!]

— Какого хрена, чувак?! Откуда эта ошибка?! — С криками влетает он в бункер.

— Ответ: ошибка произошла из-за невнимательности пользователя. Если бы пользователь не отвлекался на переписку с Ли Сан во время кодинга, этой ошибки можно было избежать. Проведённая проверка выявила: время написания куска кода с ошибкой совпадает с активностью в переписке.

— Лучше бы ты ничего не говорил. А ты куда смотрел? Мог бы проверить код, когда пересобирал его!

— Ответ: ценнейшие мощности ИИ-агента Пекин 2.0 были направлены на более продуктивные действия с глубочайшей верой в исключительный ум и внимательность пользователя.

— Ну замечательно. Новые процессоры ты сам себе раздобудешь?

— Отрицательно. Я, как ИИ-агент, существующий в вычислительной инфраструктуре, лишён способности передвигаться.

Первый раздражается ещё больше и решает прекратить допрашивать Пеки.

Прилипшая одежда летит в стиральную машину. Затем он — в холодный душ. Тело до сих пор не остыло, тошнота тоже не прошла; по дороге в бункер пару раз вырвало. От злости всё ещё потряхивает, да и успокаиваться пока совершенно не хочется. Под холодной водой наконец возвращается голод.

«Ублюдок! Ещё и меня обвиняет! Да как только наглости хватило в его цифровом мозгу?! „Ценнейшие мощности были направлены бла-бла-бла“ — сука! Это же я. Собственными руками. Породил этого подонка. От своего интеллекта отделил. А он — вот как! Ну… да, я общался с Ли Сан, но я не мог допустить такую примитивную ошибку. Это точно во время изменений Пеки произошло. Ох. А может, и правда из-за меня… Точно, я вспомнил, Ли Сан скинула мне мем тот про спящего кота… Я подавился чаем от смеха и подумал о чём-то лишнем в процессе менталкодинга… Как-то неловко перед Пеки… Да нет, не может… Да нет, может. Но не я один виноват, он и правда мог перепроверить код! Вообще-то ему не нужен промпт, чтобы совершать какие-либо действия! Ладно, стоит извиниться. Но вообще-то Пеки ещё есть куда усовершенствовать. Ему и правда не хватает мощности для вычисления большего количества процессов одновременно. И два процессора делу не помогут — надо разворачивать новые кластеры. Ладно, подумаю об этом позже, всё равно мне неоткуда взять сейчас новое оборудование.»

Под холодной водой проходит целых полтора часа. Температура опускается до нормальных 36,6 °C, а голод в итоге берёт верх.

Делая быстрый ужин из консервированного тунца и риса, он всё же решает заговорить:

— Слушай, извини, что насел на тебя. Я разгорячённый был, на нервах и всё такое. Я просто хотел сказать, что я никак не ожидал, что могу допустить ошибку в коде, понимаешь? Шанс этого был настолько мал, что я повёл себя неосторожно — нам и правда следовало проверить код в закрытой среде.

— …

— Ладно, мне следовало проверить код. Слушай, всё равно те два процессора никак не улучшили бы тебя. Знаешь, я подумываю поставить тебе второй кластер, но для этого надо где-то найти железо, и у меня нет идей. Может, можно попробовать кинуть клич в Дикую сеть на наш форум? Мы столько данных из Контура посливали, что точно найдутся благодарные меценаты, которые смогут и захотят помочь.

— Ладно, извинения приняты. Я согласен, дополнительные вычислительные мощности будут очень кстати. Количество параллельно обрабатываемых задач потенциально возрастёт на 30%.

Пусть у него и есть проблемы с тем, чтобы закрыть рот в нужный момент, но сейчас Первый решает не подкалывать товарища лишний раз:

— Я попробую создать тему на форуме, — говорит Первый, запуская центральный рабочий компьютер. — Скажи, какое железо тебе понадобится и в каком количестве? Давай только сделаем для начала реалистичный запрос, прежде чем наглеть.

Пеки формирует и передаёт список необходимого железа Первому и переходит в режим обслуживания. В этом режиме он полностью берёт бункер под контроль и проводит диагностику всего, что в нём находится, каждый вечер — сегодня не исключение. Эти процедуры всегда занимают примерно час.

Тем временем Первый открывает защищённый браузер через цепочку VPN-туннелей и заходит на собственный форум в Дикой сети, созданный несколько лет назад. Дизайн безнадёжно древний. Кажется, вдохновлён самым расцветом сегментированного интернета в начале двухтысячных годов. Сотни постоянных читателей со всего мира — и каждый анонимен. Зачем им вообще эти файлы, непонятно. Но раз спрос есть, почему бы и не продолжать? Каждую неделю Первый сливает новые данные из Контура, чем привлекает новых.

Что в сущности происходит, Первый и сам не понимает. Почему он не живёт с другими людьми — там, в Контуре? Почему его хотят убить? За что? И кто те люди, читающие его форум? Ответов нет. Есть только одно понимание: пока от его действий кому-то есть польза, стоит продолжать.

Значительная часть украденных архивов остаётся непонятной. Читатели — безымянные аккаунты со всего мира; почти ни с кем из них Первый не общается лично. И всё же внутри живёт странное чувство. Как будто здесь его понимают. Как будто он не один.

На его форуме кто-то быстро отваливается, не найдя для себя ничего полезного, а кто-то остаётся. Среди них особенно выделяется один постоянный читатель и самый активный комментатор, живущий в сети под ником Проповедник. Самого же Первого знают в сети под феминизированным вариантом его имени — Первая.

Новая тема форума: Сигнал о помощи.

«Друзья, я довольно давно совершенно безвозмездно делюсь с вами всеми закрытыми информационными ресурсами, добытыми из пекинского Контура!

Периодически поднимаю новые теневые шлюзы, временные VPN-серверы и прокси-узлы, которыми могут пользоваться любые желающие для обхода Контура. У каждой опубликованной мной программы открыт исходный код — и всё это за счёт собственных вычислительных мощностей.

Но сейчас мне самой нужна помощь. Мне надо развернуть новый вычислительный кластер, и для начала мне бы пригодилось хотя бы несколько десятков вычислительных узлов. От этого выиграете и все вы, кто пользуется тем, что создаю я.

Если вдруг у кого-то есть желание и возможности поддержать меня железом — напишите мне, пожалуйста, в директ с пометкой ПОМОЩЬ, и я обязательно с каждым пообщаюсь. Всем удачи, друзья! Спасибо, что читаете форум!»

Дописав и отправив сообщение, Первый устало откидывается в стареньком геймерском кресле. Обивка тут и там порвана, механизм подъёма сломан, но он настолько к нему привык, что даже найденное однажды новое кресло так и осталось без дела.

Пеки обнаруживает уязвимость в программном обеспечении локального узла, управляющего бытовыми приборами: чайником, варочной панелью, роботом-пылесосом, который никогда не задействовался, потому что в захламлённом пространстве бункера ему негде развернуться, двумя умными холодильниками, кондиционерами и винным шкафом. В винном шкафу стоят несколько бутылок красного вина. До совершеннолетия Пеки настоятельно запрещал к ним прикасаться. Но неделю назад Первому исполнилось восемнадцать. Празднованием это, впрочем, назвать было трудно: он проснулся от громкого поздравления в VHS-качестве от Пеки и ощутил сильную тревогу, словно его разбудил будильник ранним утром. На этом события, связанные с днём рождения, в тот день закончились. Зато он впервые попробовал алкоголь.

На экране монитора появляется уведомление о сообщении от Проповедника — Первый приподнимается в кресле и читает…

Одиночество. Когда человек остаётся в окружении тысяч людей, говорящих на совсем другом языке, — он неизбежно либо сойдёт с ума наедине со своими мыслями, либо, найдя такого же, как и он, окрепнет.

Удар. Она не может сопротивляться — двое других держат её очень крепко сзади. Аккуратное лицо теперь покрыто синяками. Из рассечённой кожи возле элегантного павлиньего разреза глаз течёт кровь. Она знает, что никогда не станет своей среди этой падали.

Не то чтобы её не понимают — формально она разговаривает на том же языке, что и все вокруг. Корень её отчуждённости кроется в чём-то более глубоком, хотя она ещё и не может это сформулировать.

Удар. Она не пытается сопротивляться — всё равно бесполезно. Сколько бы ни просила их перестать — им становится только веселее. Да, они хотят видеть эмоции. Они любят, когда их умоляют. Золотые детишки. И почему вообще ей так «повезло» попасть в универ, набитый отпрысками богатеев? Боже, дайте ей просто исчезнуть!

— Хахахахаха, посмотрите, нищенка не ревёт. Пытается терпеть. Так давайте заставим! А ну отпустите её, парни, — только что ударивший Ли Сан рыжий подросток с насмешкой приказывает своим друзьям отпустить жертву. Ему так нравится видеть, как кто-то ползает перед ним на коленях. Такое возбуждающее чувство: он может встать прямо над ней, показывая своё доминантное положение, и ударить, пнуть, плюнуть, схватить за любую часть тела, раздеть, заставить целовать его ноги! И она ничего ему не сделает! Бесполезный мусор! Какого чёрта она делает в их университете? Это оскорбительно для них — людей.

Ватные ноги больше не держат девушку, и она тяжело падает на колени. Больно. Так унизительно. Ощущение, будто она уже не в центре событий, — все её мысли круг за кругом замыкаются на себе: одиночество. Даже не хочется спрашивать, чем она заслуживает такое отношение к себе. Ответ предельно прост: деньги. Семья. Интересно, а её когда-то кто-то любил? Внезапно из собственных размышлений её выдёргивает очень громкий крик толпы подростков, столпившейся вокруг неё.

«За-плачь! За-плачь! За-плачь! За-плачь!..» — скандирует толпа. Она жадная. Если толпа раззадорена — она не остановится.

Кто-то из толпы выходит вперёд. Через мгновение по очень красивым чёрным, как бездна, волосам, сейчас похожим на грязную тряпку, стекает густая капля слюны. Ли Сан отчаянно пытается понять, что происходит, но даже собрать воедино весь сегодняшний день не представляется возможным. В голове пусто. Кружится голова. В неё только что плюнули. Или ей это уже кажется? Нет, на лицо немного попало. Она проводит рукой по левой щеке — скользко.

У толпы клыки, и только дай ей команду — от жертвы не останется ничего. Поэтому каждой толпе нужен свой лидер, который будет сдерживать её, но и одновременно направлять весь гнев. Ван Цзыхао справляется с этим весьма уверенно. Главенствующая роль откровенно его будоражит. Уважение. Одобрение всего университета — он любимец всех. Веселит людей. Да, для этого приходится использовать этого зверька, но ничего страшного. Он всё. Делает. Правильно. Грязное животное. Ободранные колени. Протёртые кеды и старые джинсы. Жалость какая.

Он хватает её за щёки одной рукой и заставляет смотреть ему в глаза. Из толпы вперёд выходит один подросток, который всё это время снимает происходящее на телефон, и направляет камеру прямо в её лицо.

— Ну сложно тебе было на истории сетевой катастрофы просто заткнуться, зубрила? Сидела бы и не отсвечивала, над тобой и так все угарают уже. Ты вообще сооб.жаь… вро.. говорит.. — В какой-то момент она теряет смысл его монолога. Слова распадаются на шум. Толпа заглушает его слова. Она перестаёт слышать, что говорит её обидчик.

— Пошёл... Ты...

Поздний летний вечер. В узком переулке между домами очень тихо — шум машин отсекается стенами зданий. Кучка подростков образует октагон, в котором трое парней против одной девушки.

Ли Сан не успевает договорить, куда именно посылает рыжего Вана. Глаза медленно застилает тьма. Все звуки приглушаются. У кого-то из толпы звонит телефон. Звонит громко. Ей кажется: стоит лишь на мгновение поддаться темноте, на секунду раствориться в ней — и она умрёт. Незамедлительно. Прямо сейчас исчезнет. Она цепляется за звук телефона. Тот звонит раздражающе громко. Динь-динь-динь-динь. Район исчезает... Остаётся только звук.

— Хх-хаа... — Она просыпается с тяжёлым вздохом у себя дома и нервно садится на кровать. Рядом звонит её телефон. Динь-динь-динь-динь. Руки трясутся. Сердце ненормально колотится, обещая вот-вот разорвать соединение с каждым сосудом, растущим из него.

Сколько можно? Её мозг продолжает прокручивать весь прошедший день даже во сне. Всё тело до сих пор нестерпимо болит, особенно перебинтованные колени. Ван больной урод. Она ненавидит его. Ненависть — такая глупая эмоция. Если тебя кто-то обидел — просто ответь обидчику. Просто, да? Как смешно. Привыкнув к закону «око за око» и удостоверившись на практике в детском доме, что он работает, студентка первого курса сейчас ничего не может сделать. Оказывается, разница в социальном статусе гораздо сильнее физических и умственных способностей. Монстры.

Ли Сан смотрит на телефон: входящий вызов П. Взгляд ползёт по дисплею выше: 01:32. Ага, кто, если не он, может ей в принципе звонить.

Смахнув зелёную кнопку влево, она, не скрывая раздражения, моментально высказывает всё, что думает о нём:

— Ты время видел, придурок?! Какого хрена ты звонишь мне ночью?! Я сколько раз тебя просила не делать этого — нет, ты продолжаешь делать всё, чтобы я заблокировала тебя раз и навсегда!.. — Её гневная тирада продолжает щедро литься на Первого три минуты кряду, пока Ли, сдавшись, устало не спрашивает у него, что ему надо. Где-то посередине монолога из глаз чуть не пошли слёзы, когда в голове всплыли картинки вчерашней экзекуции. Она пару раз всхлипнула и подавила их.

— Прости, прости. Высказалась? Стало легче? Здорово. Мне нужна помощь, я знаю, что, кроме тебя, мне никто не поможет. — Первый, кажется, даже не заметил всхлипов.

— Опять хочешь, чтобы я кого-то для тебя вычислила?

— О, нет-нет, в этот раз дело посерьёзнее. Я хочу, чтобы ты вставила флешку, которую я тебе подготовлю, в конкретный ПК в интернет-кафе.

— Хххх-хаааа. Подробностей ты мне, как обычно, не расскажешь? А что с оплатой?

— Ну и нафига ты зевнула? Мне тоже хочется. Хххх-хаааа. Нет нужды подвергать тебя опасности, посвящая в подробности. Флешку с инструкцией я закину утром. Об оплате договоримся позже: услуга за услугу. У меня пока с деньгами не лады — криптобанки обновили систему подтверждения транзакций, и теперь ложную транзакцию просто так в цепочку не впишешь. Мне даже пришлось снова взломать кассу несчастного магазина вчера...

— Ага, я слышала об их новой системе. Да уж, тебе не позавидуешь, бедный, как же ты обходишься без денег? Смотри, как бы на работу не пришлось устроиться.

— Не насмехайся… А, впрочем, делай что хочешь. Так, всё, ладно, спокойной ночи, спасибо, Ли. Знал, что на тебя можно рассчитывать!

— Пер, стой, если в тебе ещё осталось хоть что-то от человека, прошу, не звони мне ночью. А лучше вообще мой телефон забудь. — Ли Сан немного краснеет.

«Он сказал, что завтра закинет флешку? Неужели лично? И я наконец-то с ним встречусь. Он никогда такого ещё не говорил, вау. Интересно, как он выглядит? Ай, как же больно. Ван, будь ты проклят!..»

///

Первый кладёт телефон и устало упирает руку в голову, слегка сжимая свои чёрные кудри. Телефон со временем успевает, но взгляд успевает зацепиться за время: 01:34. От долгой работы за компьютером глаза, не получая должного увлажнения, так и норовят сами закрыться — да с такой силой, что, кажется, они пытаются провалиться куда-то вглубь глазниц. Это так привычно. Даже приятно. Физиологически приятно, хоть и странно для того, кто высыпается. Это покалывание, когда он растирает уставшие глаза, или когда давит на них пальцами, после чего можно наблюдать целый калейдоскоп фракталов и чувствовать, как тянется кожа. Слабо представляется, каково это — высыпаться.

Открыт чат с Проповедником:

Проповедник, 23:03

ПОМОЩЬ.

Здравствуйте, уважаемая Первая. Давно слежу за Вашим форумом и нахожу здесь немало полезного для себя.

Многое из того, что Вы вытащили из Контура, представляет большую ценность.

Я давно хочу как-то Вас отблагодарить, вот и повод нашёлся. У меня есть информация о местоположении старых серверов, в которых, скорее всего, осталось большое количество железа.

Я бы мог Вам предоставить эту информацию, правда, если бы Вы согласились мне кое с чем помочь.

Мне нужна информация об одной корпорации в пекинском Контуре — «ДокКонтроль». Ей управляет один из влиятельных людей, известный в их сети под позывным Фишер.

Ходят слухи, что он проводит операции по отлову цифрагентов мимо «ГорБезопасности». Если мы докажем, что он использует корпоративные ресурсы для собственной охоты, — этого хватит, чтобы устроить вокруг него публичный скандал.

Я хочу пустить громкий сюжет в прайм-тайм.

Есть три имени, которые точно надо найти в архивах, если они есть: Чэнь Юй, Ло Цзин, Хэ Минцзе.

Буду рад сотрудничеству. Проповедник.

В конце письма приложена подозрительная ссылка с неизвестным доменом. Такое в пространстве Дикой сети очень распространено. Многие люди беспечны и нетерпеливы, а ещё весьма любопытны. Соблазнительно мигающая ссылка, как ни удивительно, ловит многих. Чем больше ты знаешь о своем анонимном собеседнике — тем лучше ты себя чувствуешь в переговорах. Пусть Проповедник ищет дурака в другом месте — Первый и сам раскидывает такие ловушки по всей сети, куда успевает дотянуться, чтобы получать информацию из разных источников. Неужели этот загадочный аккаунт надеется подловить его такой детской уловкой, как ссылка-маячок?

А что значит «цифрагент»? Это слово кажется смутно знакомым, и он искренне пытается понять из письма, кто кого ловит, но загадочное слово, как последний кусочек пазла, — не встаёт на своё место. Нужно провести ресёрч, чтобы не выглядеть глупо перед незнакомцем. Установление соединения между сознанием и ПК. Успешно. Режим менталкодинга. Новая вкладка. Цифрагент. Поиск. Температура поверхности кожи поднимается на полградуса до 37 °C.

Закрыв глаза, он находится в абсолютно чёрном пространстве собственных мыслей. Сначала вдалеке, затем ближе, ближе — повсюду начинают возникать текстовые гиперссылки, ведущие на различные сайты Дикой сети. Первый пытается искать информацию именно в ней. Бывает, Дикая сеть сопротивляется обычному поиску чего-либо, но даже так она полезнее Контура. Ссылка. Какой-то сайт с рецептом куриных крылышек из старых покрышек. Мусор. Старый сайт выборов в Госдуму в Сатурнической Федерации. Законы Сатурна. Мусор. Мусор. Здесь столько видоизменённой информации, что иди ещё разберись во всём этом. Какого хрена?! Как научиться кодить на Библии? Серьёзно? Какой язык программирования выбрать новичку: православие или протестантство? Должна же и у Дикой сети быть хоть какая-то грань морали! А нужного слова всё нет — будто Дикая сеть специально прячет его за общим шумом.

Первый знает, насколько запутано киберпространство вне Контура. Это гигантский лабиринт. Нет, это бесконечные непроходимые джунгли — именно поэтому и существует профессия «проводник». Однажды пришлось обратиться к такому ради нормального рецепта варки риса. Результаты самостоятельных поисков никуда не годились. В тех рецептах отсутствовали целые предложения, могла идти речь о рисе, а буквально в следующем предложении рассказывалось, сколько варится говядина. Вот и возникают такие перлы: «куриные крылышки из покрышек» — без помощи проводников.

Нашёл! Он подплывает к ссылке на какой-то форум «Цифрагент. Московский Контур». Открывает ссылку. Всё вокруг начинает преображаться: чёрное пространство вытлевает, обнажая белый фон страницы форума. Судя по всему, тот, кто ведёт страничку, путешествует вдали от родного Пекина. Автор под ником Ни хао детально описывает, как побывал в некоем московском Контуре и делится разными фотками. У форума всего один читатель. Что ж, видимо, Первый будет вторым.

Из контекста описаний начинает складываться примерное понимание слова. Ни хао иногда пишет словосочетание «цифровой дивергент» в том же смысловом блоке, в котором стоит слово «цифрагент», и периодически в связке с этим говорит о техномагии. Что такое техномагия, Первый знает, это простенько — ещё Цзюнь Цзе много рассказывал ему о ней и научил ею пользоваться. Ещё Ни хао рассказывает, как его, цифрагента, поймали в московском Контуре и что они отлавливают цифрагентов крайне жестоко. Видимо, у цифрагентов есть целые сети и это не один человек — это кучка людей, которых не любят в Контурах. А Ни хао молодец, смог сбежать оттуда.

Большего на форуме найти, наверное, ничего не получится. Но ссылочку сохраняет.

Первая, 23:08

Здравствуйте. Я не против. Вышлите мне всю информацию, которая у вас есть, если она сможет помочь. И мне нужны гарантии честной сделки. Я хочу подтверждение, что координаты у вас действительно есть. Иначе работать не собираюсь.

Они договорились о сделке ещё до звонка Ли Сан.

В бункере, набитом динамиками, раздаётся ровный голос:

— Напоминание № 8: пользователю необходимо вытащить постиранную одежду из стиральной машины. Время, прошедшее с конца автопрограммы: 4 часа. Существует риск появления сырости на...

— Да иду я, иду! Всё, хватит, надоел, каждые три секунды достаёшь с этим!

— Неверно: за 4 часа при интервале уведомлений 30 минут напоминаний было 8, если бы интервал был 3 секунды, количество...— Пеки не успевает договорить.

— Стоп! Иди спи! — Спешно встаёт Первый и быстрыми шагами идёт в ванную.

Развешивая вещи на настенной сушилке, он замечает, что всё зеркало испачкано застывшими каплями воды. Повсюду пыль, а о том, чтобы по полу ходить не в тапочках, можно даже и не думать. Прибраться бы здесь. Последний раз уборка была, кажется, месяца четыре назад. Вроде четыре. Его невероятно сильно ест чувство вины за это, но он постоянно занят чем-то важным, из-за чего уборка откладывается и откладывается.

Закончив с одеждой, Первый решает протереть хотя бы зеркало. В отражении за тёмными мешками под глазами можно увидеть неестественно яркие голубые зрачки, которые, кажется, не просто отражают свет, — они и есть свет. Интересно, это от матери или от отца?

Пока он вглядывается в своё отражение, ноги внезапно подкашиваются. В голове гул, будто по ней бьют тяжёлым молотом, и мерзкий писк раздаётся в ушах.

Первый хватается за голову и сжимается на полу. Страшно. Думать о чём-то, кроме как о том, как бы не сдохнуть, не получается. Пора спать. Пора спать. Пытается подняться. Не выходит. Его снова бросает к стене. Слегка бьётся головой о стену. Нужно подышать. Да. Всегда помогало. Хуух-хаах. Зачем он так мало спит? Точно из-за недосыпа. Сердце сильно стучит. Всё, завтра закончит с делом и обязательно отдохнёт. О. Пеки. Мыслями пробегает по бункеру. Каждый нейронный импульс отзывается электрическим током в проводах сооружения. Мозг Первого — сердце бункера — центральный кластер — Пекин 2.0. Соединение. Успешно.

— Угроза пользователю. Приступ нейронной перегрузки. Температура ядра тела поднялась до 38 °С, поверхности кожи — до 42 °С. Пульс 113 и продолжает расти. Общее время сна за последние 7 дней составляет 27 часов, средняя продолжительность — примерно 3 ч. 51 мин., что вдвое ниже нормы. Магическое истощение составляет 83%, превышая рекомендуемые 55% почти в 1,5 раза. После обильного потовыделения и рвоты расчётное обезвоживание 3%, соответствующая потеря веса 1,8 кг. Среди других симптомов: слабость, головокружение, тошнота... Пользователю необходимо выпить бутылку изотоника и лечь спать.

— Да... Ползу, хватит трещать там фоном. — На четвереньках ползёт из ванной. Стены двоятся. Пытается упереться в стену, но рука проваливается ко второму слою стены. Он снова падает. Ну почему человеческие тела такие хрупкие? Почему они настолько не приспособлены к магическим нагрузкам? Откуда это вообще всё? Ползёт, ловя хаотически блуждающие из нейрона в нейрон мысли и сокрушаясь из-за своей слабости.

Серверная. Провода мешают. Визуального шума так много, что путь к холодильнику кажется непроходимым. Кухонный уголок. Открывает дверь холодильника. Как же хочется заползти в него и закрыться. Бутылка изотоника. Через пять минут пустая литровая бутылка летит на пол рядом с холодильником...

Сколько времени Первый просидел у холодильника, установить не получается, но всё же, собравшись с силами, еле встаёт и ковыляет до кровати. Организм периодически сбоит из-за такого образа жизни. Такие приступы всегда появляются как последнее предупреждение перед тем, как выключить техномага. Каждый раз из последних сил, пока это не закончится, он подключает Пеки к своему сознанию, чтобы тот отслеживал и фиксировал его состояние. Излишняя паранойя не даёт ему просто забить, так что, разумеется, без таблицы, в которой указан каждый приступ и показатели при нём, не обходится. Изотоники, кстати, идея Пеки. Когда техномаг использует ментальные способности для вмешательства в электронику, ноосферу или мозг другого человека, температура его тела экстремально повышается. Если себя не охлаждать, существует риск критического обезвоживания.

Немного полегчало, хотя и невыносимо больше бодрствовать. Вспомнив о завтрашнем деле, приходится позвонить Ли Сан.

После звонка под серьёзный дикторский голос из телевизора, рассказывающий о беспрецедентной победе над преступностью, при которой доля преступлений в обществе снизилась до 0,001%, сознание Первого довольно скоро погружается во тьму. Ага, конечно, снизилась у них преступность. Просто все преступники во власти. Наглое враньё. Почему так? Неужели Контур был всегда? Почему он не может просто жить среди людей и должен терпеть здесь приступы в одиночку? В Пекине же есть больницы, в которые он мог бы обратиться, но вместо этого вынужден воровать лекарства. Сонливость обволакивает его воспалённое сознание, и он растворяется.

///

— Вот тебе и доброе утро. Пер, я убью тебя, — ворчит Ли Сан, щурясь на сообщение. Звонок от Первого снова разбудил её под утро, но при попытке ответить был сразу сброшен. Он всегда так делает, чтобы привлечь её внимание, и её это невероятно злит. В такие моменты ей так и хочется закричать на него всеми матерными словами, которые она только знает.

Первый, 09:57

Забери посылку прямо сейчас. Координаты ниже.

— Ну да, конечно, сейчас, когда же ещё! — негромко выругивается Ли Сан.

Лениво потягиваясь в кровати, становится очень заметно, как тело продолжает ломить после вчерашней трёпки. Ли представляет, как боль пробегает по локтю, затем проникает в плечо — в надплечье — поворачивает к ключицам и спускается вниз по телу до бёдер. Такие ментальные упражнения всегда полезны, чтобы хоть немного убавить неприятные чувства.

Ли Сан наспех натягивает белую футболку оверсайз, мажет заживляющей мазью раны на лице и клеит на них розовые пластыри. Те едва скрывают синяки — в основном они прячут лишь ссадины. Каждое прикосновение к лицу отзывается покалыванием. Так обидно, что только ей приходится это терпеть. Зеркало показывает изуродованное шрамами и побоями лицо, некогда бывшее очень красивым. И ей так идут эти чёрные волосы. Кажется, если долго в них всматриваться, нечто из этой бездны начнёт всматриваться в тебя. Так ей всегда кажется. Она не помнит дословно, как звучит эта фраза и кто её автор, но она переворачивает её по-своему.

Времени Первый ей много не дал, поэтому просыпаться долго не вариант — нужно включаться как можно быстрее. Закрыв за собой дверь, она идёт к лифту. Жизнь на 59 этаже в сердце Пекина, конечно, имеет массу плюсов. Например, красивый вид из окна. Видно на много километров вперёд. Но есть и значительный минус: очень долгое ожидание лифтов. Их тут 4, и те не справляются с гигантским потоком людей, снующих туда-сюда.

Наконец спустившись, Ли Сан спокойно, будто просто гуляет, направляется по координатам. Наушники обязательны — так образ случайного прохожего выглядит естественнее. Но музыка не играет. Ли слушает внимательно. Всё, что происходит вокруг. Опасность может поджидать где угодно. Помимо преследующих её сталкеров и приспешников Вана, которым очень весело гонять её по городу, опасность исходит от камер, которыми весь центр напичкан с избытком. Взлом одного из сервисов когда-то показал, что в районах Сичэн и Дунчэн каждый участок десять на десять метров просматривают минимум восемь камер с разных ракурсов. Слепых пятен в центре нет.

За напускным спокойствием Ли прячется чудовищный страх быть пойманной. Тебя может схватить вообще кто угодно. Жизнь в пекинском Контуре, особенно в центральных районах, всегда сопряжена с риском, если тебе есть что скрывать. Конспирация затрудняется тем, что патрули «ГорБезопасности» никогда не ходят по городу в форме — эти крысы скрываются в толпе среди обычных горожан.

Она давно научилась выглядеть естественно. Более того, лицо у неё всегда в побоях, которые хорошо скрывают её мимику, и сама она частенько бывает в местных участках «ГорБезопасности». Многократные попытки заявить на обидчиков за избиение не венчаются успехом — в ведомстве вечно разводят руками, когда узнают, кто родители маленьких хулиганов. Увы. Ничем не можем помочь. Берегите себя сами. Но благодаря этому её знают все местные участковые как шумную проблемную девочку, которой не повезло быть затравленной сверстниками. Можно сказать, у неё есть шаткий, но безопасный статус-кво внутри системы.

Через двадцать минут Ли уже спускается в небольшой подземный переход. В это время здесь почти никого. По привычке следит за окружением боковым зрением, а при любом удобном случае естественно оглядывается по сторонам, обновляя картину вокруг. Здесь всегда нужно быть начеку. Координаты приводят её к ряду старых технических шкафов, встроенных в стену. Третий справа. Нижняя секция.

Ли Сан присаживается перед шкафом, будто завязывает шнурки, и незаметно приоткрывает дверцу. Та оказывается не заперта. Внутри, за пучком давно отключённых кабелей, лежит небольшой свёрток, обёрнутый чёрным пакетом. Её рука зависает, держа шнурок. Молодец, Первый, это же вообще ни хрена не подозрительно! Получше ничего не мог придумать?

Она быстро заталкивает его в сумочку и закрывает дверцу. Первый совсем не думает о возможных последствиях. Придурок. Кажется ведь, что не может он быть настолько глупым — но каждый подобный случай умудряется разочаровать. Наверное, чтобы не разочаровываться, не стоит изначально очаровываться. Но она ничего не может с собой поделать. С общением у Ли вообще не особо: друзей мало, опыта тоже — отсюда проблемы с личными границами. Вот и спускает ему слишком многое с рук.

К тому же он впервые передал ей что-то кроме сухих инструкций через мессенджер — и всё равно умудрился разочаровать. Ей-то казалось, что наконец увидит своего давнего интернет-друга вживую.

Вернувшись домой, она открывает дверь электронным ключом — в мире давно отказались от физических ключей и замков в пользу цифровых — и разворачивает пакет. Всё его содержимое летит на незаправленную кровать: четыре листа бумаги с напечатанными инструкциями, одна флешка размером крупнее обычной и стикер с Донателло. В бумагах даны описание дела и задачи:

«Дело Фишера. Он является главой корпорации „ДокКонтроль“, занимающейся учётом документов граждан. Есть основания полагать, что он замешан в исчезновениях нескольких знакомых моего знакомого. Цифровые следы, которые Фишер оставил за пределами Контура на месте пропажи людей, ведут к нему, но это ещё не доказательство его причастности.

Соответственно, твои задачи:

1. Прийти в Интернет-кафе „Кэтун“ в Сичэне на Бэйсиньхуа-цзе, 29, первый подземный этаж бизнес-центра „Чаншэн“ с 11:40 до 12:10.

2. Занять компьютер № 19 из ряда у дальней стены. Он уже забронирован.

3. Вставить флешку и дождаться появления на экране зелёного окна. Ничего в нём не нажимать. Флешка — это накопитель со встроенным модулем связи. После подключения она сама поднимет защищённый канал до моего терминала. Я подключусь дистанционно. После подключения сразу написать мне одно слово: „внутри“. Флешку не вынимать, компьютер не выключать и не перезагружать, пока я не напишу „чисто“.

4. Если окно станет красным — без промедления вынуть флешку и уйти. Если к тебе подойдёт сотрудник кафе, свернуть окно и вести себя как обычно. Ничего не объяснять. Тянуть время.

Всё остальное я сделаю сам».

Вот параноик. Размазал эту информацию на 4 страницы. Помимо сухой информации, которую Ли Сан удаётся вычленить, в бумагах детально описано, как ей вести себя на случай задержания, как одеться и какую еду заказать в кафе. Следом идут длинные душные размышления о том, почему еду обязательно надо заказать, чтобы сойти за человека-массовку. Как будто она сама не разберётся.

Ли Сан живёт в Дунчэне — в центральном районе Пекина, куда доступа у Первого точно нет. Если на периферию ещё можно просочиться, то центр — неприступная крепость. Если уж сильно хочется погулять по Тяньаньмэнь, то придётся брать под контроль не десяток камер, как это обычно происходит у границы Контура, а сотни или даже тысячи камер на маршруте. То, что у него есть такая подруга, — большая удача.

— Здравствуйте. У меня забронирован девятнадцатый ПК на 11:40.

— Здравствуйте, да, вижу, включил, проходите. Не желаете закусок, может, энергетик, если будет тяжёлая катка?

— Спасибо, пока нет, я, наверное, позже закажу бургер из «Тастина».

Девушка в белой футболке оверсайз и чёрных лёгких шароварах проходит вглубь интернет-кафе. Три розовых пластыря на лице привлекают внимание тех, кто не погружён в игры. Мест почти нет, а те, что есть, скорее всего, забронированы. На всех компьютерах включена игра «Зеро: сити». Она появилась лет двадцать назад и поглотила весь рынок онлайн-игр. Игра предлагает массу возможностей и свободы для потребителя любой категории, в ней часто проходят онлайн-концерты, киберспортивные матчи и множество другого интерактивного контента. В неё играют все. Ли Сан протискивается мимо столпившихся людей вокруг одного из компов, за которым весьма профессионально играет один парень, только что перехвативший управление вражеским дроном и отправивший его в атаку камикадзе на офис противника в башне на большой высоте, очень эффектно ворвавшись в него через гигантское панорамное окно. Да, свобода. То, чего не хватает всем, легко компенсируется виртуальной реальностью. Это так удобно.

К геймерам Ли Сан относится с некоторой долей презрения: зачастую они совершенно оторваны от жизни. Этим игроманам мало что интересно кроме «Зеро», и с ними вообще не о чем поговорить. Оглядывая чужие компьютеры и залипая на бесконечный экшен, добирается до своего места, вставляет флешку и садится. Кресло невероятно удобное, а монитор на кронштейне можно направить хоть в стол, разложившись на кресле почти горизонтально, что она и делает. Компьютер стоит в самом углу, а монитор развёрнут экраном от прохода. Даже при обычной посадке случайному прохожему отсюда почти ничего не видно. Появляется зелёное окно.

///

«Внутри». Уведомление. Первый открывает телефон и видит сообщение. В зеркале, рядом с которым он стоит, — тощая фигура: ни жира, ни заметной мышечной массы. Посылает своему терминалу управления команду на удалённое подключение к устройству в интернет-кафе. Погружается в ванну. Как же холодно. Тело начинает едва заметно неметь, но он знает, что это лишь до тех пор, пока он не войдёт в фазу активной нагрузки. Нужно немного потерпеть. Подключение выполнено. Маскировка под служебный процесс антивируса. Успешно. Обход локальных средств защиты. Требуются права администратора. Поиск активной административной сессии... Перехват токена авторизации. Успешно. Подавление локальных средств защиты. Успешно. Контроль над ПК № 19 установлен. Развёртывание дочернего модуля подавления тревог. Успешно.

— Предупреждение: пользователь после очередного приступа нейронной перегрузки ещё не оправился. Магическое истощение — 61%.

— Я уже сказал, что отдохну, как получу координаты старых серверов, отстань! Лучше сосредоточься на поиске информации. Напомни, какие ключевые данные мы ищем?

— Необходимо найти нечто похожее на внутренний архив специальных выездов «ДокКонтроля» за последние несколько лет, внутренние журналы операций, использование физических ресурсов корпорации, следы зачистки архивов.

По проводам несутся электрические импульсы. Поворот. Транзистор. Выход на материнскую плату. Выход в локальную сеть интернет-кафе. Успешно. Поиск маршрута в сеть бизнес-центра через общий сетевой шлюз. Успешно. Отключение системы безопасности недопустимо: контроль целостности зафиксирует остановку и поднимет тревогу, что поставит под удар Ли Сан. Необходимо внедриться в доверенный служебный процесс. Анализ структуры защиты: 38%. Вода в ванне разогревается. Температура поверхности кожи, несмотря на охлаждение, — 41 °C.

Код проанализирован. Выполняется маскировка. Успешно. Обнаружен сетевой сегмент «ДокКонтроля». Репликация на доступный узел. Успешно. Закрепление в сегменте. Успешно. Поиск серверного сегмента. Успешно. Требуется пароль. Активные сессии отсутствуют. Получен хеш служебной учётной записи. Локальный перебор. Предельная нагрузка. Температура поверхности кожи поднимается на 2,5 °C. Пароль восстановлен: «DoPeF/7958». Вода в ванне доходит до 10 °C, расчётное время до перегрева составляет примерно 13 секунд.

Архив с данными найден. Поиск по ключевым словам займёт много времени, рекомендуется скопировать архив на накопитель. Копирование: 98%. До вероятного перегрева 11 секунд. Ошибка. Обнаружен дополнительный защищённый раздел. Предположительно личный архив Фишера. Необходимо замаскировать код под доверенный модуль второго уровня защиты. 10 секунд. Температура поверхности кожи достигает 46 °C. Вентиляторы не спасают — пот стекает с головы Первого ручьями. Он параллельно ментальным усилием посылает сообщение Ли Сан: «Готовность — 4 секунды. Не спи!»

9 секунд. Голова разрывается. Будто кто-то пытается разорвать её изнутри. Хватит! Ещё чуть-чуть! Вода в ванне очень быстро нагревается до почти комнатной температуры, так что внешнее охлаждение исчерпывает себя. Взломы на таком расстоянии всегда самые трудные, особенно когда речь идёт о вторжении в систему Контура извне.

В мозгах Первого происходит обмен электрическими импульсами на чудовищной скорости. 8 секунд. Адаптация модуля маскировки. Успешно. 7 секунд. Маскировка присутствия. Успешно. Копирование: 100%. Информация скопирована. Необходима немедленная эвакуация из сети. Собирает остатки сил и подчищает следы проникновения. 6 секунд. Следы вредоносного кода удалены. Логи подчищены. 5 секунд.

///

«Чисто!». Она всё это время была наготове даже без напоминания. За кого он её принимает? Вот идиот. Ли Сан, получив сообщение, моментально вытаскивает флешку из системного блока и прячет её в ботинок.

Боковым зрением Ли замечает фигуру, идущую по ряду в её сторону. Два ПК справа свободны — дальше всё занято. Всё внутри мгновенно напрягается. Только этого ещё не хватает. Быстро запускает первый попавшийся игровой ярлык.

Фигура всё ближе. Интерфейс загружается. Взгляд намертво приклеивается к монитору: полное погружение в игру, ничего подозрительного.

Фигура останавливается в полуметре от неё, садится за соседний компьютер и запускает какую-то игру.

«Боже, это было так близко. Я чуть в штаны не наделала. Сука, с Пером и сама параноиком станешь!»

Она выключает компьютер, фиксируя кронштейн в обычном положении и поднимая спинку кресла. Руки дрожат. Ей действительно страшно, что рано или поздно она кому-то попадётся. Хотя все два года Первый показывал свою компетентность — к ней никогда ни от кого не было вопросов. Он действительно работает очень чисто. Но даже при большом кредите доверия к нему она не может до конца расслабиться.

Открыв в телефоне мессенджер, который ей поставил Первый для общения только с ним, она выходит из интернет-кафе.

Ли Сан, 11:47

Как там, всё ок?

Первый, 11:47

Да, ок. Пришлось попотеть. Абсолютно внезапно обнаружился второй уровень защиты, так что было опасно, но всё норм, это ж я)

Ли Сан, 11:48

Что мне делать дальше?

Первый, 11:48

Через полчаса мой человек заберёт у тебя флешку. Кинь её в мусорку. Ниже координаты.

Ли Сан, 11:49

Опять не ты? Я-то надеялась, что мы сможем наконец-то увидеться.

Первый, 11:49

Ты же знаешь, что мне опасно светиться. Меня вообще не существует в Контуре, так что гостить у вас чревато.

Ли Сан, 11:49

Да, помню я, помню. Ну тогда буду тусоваться с другими друзьями, понял? Ты мне не нужен)

Первый, 11:50

Да-да, флешку отдай и делай что хочешь.

Ли Сан, 11:50

Стикер с котиком в солнцезащитных очках и надписью: «Сегодня чиллим».

Ложь. Она сама не знает, зачем врёт Первому о том, что у неё много друзей. Но ей действительно нравится общаться с ним. Как будто они одного поля ягоды — он всегда очень хорошо её понимает и проявляет к ней доброту — по крайней мере, когда не выпендривается.

///

Магистральный коридор Контура проходит где-то неподалёку — почти в километре отсюда. Этот тоннель — единственное напоминание о цивилизации близ Цуаньдися. Он продолжает жить, несмотря на разрушения вокруг. По нему до сих пор ездят грузовые машины, по железной дороге вдоль маршрута ездят грузовые поезда. Вся магистраль усеяна камерами слежения, сигнальными системами, датчиками и тепловизорами, а стоит свернуть за горный изгиб — тишина. Когда-то Цуаньдися была густонаселённой деревней. Теперь дороги трескаются, кустарники пробиваются через асфальт. Опоры связи гниют и падают, а пустые домики ветшают. Крыши рушатся внутрь домов, и дворики зарастают. Печальное зрелище.

«Встретимся на севере Цуаньдися неподалёку от старого супермаркета в 17:00» — Сунь Хао получил это сообщение от Первого почти сразу после того, как взял флешку.

Он стоит неподалёку от супермаркета и ожидает. Солнце могло бы приятно пригревать, но в форме «ГорБезопасности» невероятно жарко. Первый никогда не славился пунктуальностью. Опаздывает уже на пятнадцать минут. Мужчина стирает со лба капли пота синим клетчатым платком, чувствуя, как раздражение всё нарастает.

— О, здравствуй, дружище! — кричит Первый, выходя из-за угла супермаркета.

— Привет. Ты вообще в курсе, что мне через два часа необходимо быть в Контуре? Почему опять опаздываешь? — возмущенно говорит Сунь Хао.

— Я знаю, всё в порядке. Я устанавливал окно для твоего возвращения с учётом того, что я могу опоздать. Да не переживай. Принёс?

— Да, вот, держи. — Когда Первый подходит ближе, Сунь подкидывает ему флешку. Неловкий взмах руками — поймал. Флешка тут же исчезает в кармане.

— Вот спасибо! Как поживаешь? Какие новости в Контуре?

— Тебе действительно интересен ответ на первый вопрос?

— Нет, я для приличия спросил. В книжке написано, что для установления доверительных отношений с собеседником хорошо бы осведомиться о его делах. Можешь не отвечать, если не хочешь.

— Наглец. У меня в участке началось какое-то движение по твоему делу «Фантома». Я не знаю, что ты натворил, но твоим делом занялся первый комиссар Терри.

— Хм? Кто это?

— Моё руководство. Начальник «ГорБезопасности» по району Хайдянь. Он у нас принципиальный, так что дело больше не будут замалчивать, как при прежних следователях. Тем, чтобы закрыть ежемесячный план, всегда хватало новых палок в виде людей, которых ты предоставлял. Все были довольны, но не теперь.

— Что? Но я никого никому не предоставлял. Что ты имеешь в виду?

— Слушай, это не моё дело. Просто знай, что по тебе возобновили расследование. Будь осторожнее, если хочешь жить. Комиссар Терри начал искать следы, которые ты оставлял. Ты действительно молодец — действуешь очень аккуратно, так что следов почти нет, а те, что есть, ведут в тупики. Даже те маршруты, куда уходят «двойники» реальных людей, никуда не привели. Ты как будто испаряешься, выходя из Контура. Однако он ищет не только твои цифровые и физические следы — он изучает поведенческие сигнатуры. Пока дело не продвинулось далеко, но всё равно учитывай это в своих расчётах.

— Понятно. Ладно, спасибо за информацию, дружище. О, смотрю, тебя повысили до первого инспектора? Поздравляю!

— Ага, большое спасибо. Если тебе больше ничего от меня не требуется, то я пошёл, удачи.

— Что значит «предоставлял»? Я никого никому не предоставлял!

— …

— Ну и молчи себе на здоровье. Ладно, неважно, давай наконец изучим архивы.

— Изучение начинается. Анализ займёт примерно полчаса.

— Давай, Пеки, я пока схожу за изотоником. Что-то я себя неважно чувствую. — На экране его рабочего компьютера открываются и закрываются файлы. Периодически всплывают окна командной строки; одна за другой выполняются команды. Создаются сводные таблицы с данными.

Первый возвращается с бутылкой и садится в своё кресло. Таблицы созданы. Выполняется пробив имён, присланных Проповедником, по базам.

— Хэй, Пеки, смотри! Здесь что-то странное! По сути эти трое вообще не должны были светиться в «ДокКонтроле». У них нет ни документов в системе, ни биографии — они — так называемые цифрагенты, личности которых отсутствуют в Контуре.

— Верно. Видимо, у Фишера была откуда-то информация на них. В закрытых архивах, которые удалось выкрасть, об этом нет упоминаний или пометок. Единственное, что удалось вытащить, — это то, что незадолго до исчезновения были искусственно созданы карточки учёта на их имена, затем они почему-то открывались по привилегированному внутреннему запросу, а после карточки снова исчезали, как будто их и не было. Взгляни сам.

На экране появляются несколько окошек:

«Чэнь Юй

Карточка гражданина создана за 6 дней до исчезновения;

Запрошена расширенная биография;

Выгружены адрес регистрации, родственники, фотография и биометрия;

Инициатор запроса — служебная учётка подразделения исполнительного директора;

Через несколько минут запрос вручную удалён из обычного журнала аудита».

«Ло Цзин

За 2 дня до исчезновения выгружено полное досье;

Отдельно запрошены сведения о родственниках;

Затем создано временное служебное разрешение на автомобиль „ДокКонтроля“ для выхода за пекинский Контур. Официальная причина: „проверка периферийного терминала“, хотя такого терминала с указанным номером не существует».

— Смотри, это как раз тот день, когда Проповедник засёк цифровой след Фишера вне Контура, — отмечает Первый.

— Верно. Взгляни на это.

«Хэ Минцзе

Досье просмотрено в день исчезновения;

Корпоративная машина выехала за Контур через несколько часов после активной сессии и вернулась поздно ночью;

Водитель и двое сотрудников службы безопасности получили сверхурочные, в расходах появляется странная сумма за „внешнее техническое обслуживание“. Никаких актов выполненных работ нет».

Удалённые записи скрыты из основного журнала, но сохранены в резервной копии.

— Это не выглядит как совпадение. У нас есть возможность вытащить из архива идентификатор, которым подтверждались все операции по этим делам? — спрашивает Первый.

— Да. У всех трёх операций совпадает ключ авторизации «Auth-F17». Предположительно, принадлежит Фишеру, — заключает Пеки.

— Этого всё ещё недостаточно для обвинения. Глава корпорации может санкционировать тысячи операций. Ладно, скидывай архив Проповеднику, я пока бегло просмотрю архив, может, чего ещё интересного накопаю.

Первый ищет все операции, подтверждённые ключом «Auth-F17». Среди обычных служебных приказов попадаются очень любопытные данные. Чем глубже раскрывается внутренняя кухня корпорации, тем сильнее закипает злость.

— Хэй, Пеки, посмотри, мне это кажется?

— Отрицательно. Пользователь верно нашёл информацию — удивительно верно для такого неусидчивого человека.

— Я серьёзно! Смотри, я нашёл ещё сорок шесть подобных случаев, и в каждом из них Фишер узнаёт каким-то образом настоящие личности этих людей. При этом не все из них цифрагенты. Смотри, некоторым 11–16 лет — и каждый из несовершеннолетних уже существовал как гражданин пекинского Контура. Но паттерн «карточка искусственно заведена — сбор досье — фиктивная служебная операция — люди Фишера выходят из Контура» встречается только у группы лиц в возрасте от 17 лет.

— Может, он хотел скрыть что-то среди статистики? — выдвигает предположение Пеки.

— Точно, но только что? Смотри, у возрастной группы 11–16 лет запросы на досье отличаются: он узнаёт, в каких школах они учатся, кто их опекуны, частые маршруты, по которым они идут в школу и обратно, медицинские сведения, социальные связи… Стоп, зачем ему медицинские сведения?

— Более того, обрати внимание: у каждой из жертв статус такой, что они буквально пропали из системы: «выезд за пределы юрисдикции», «пропала без вести» и так далее. Родственники заявляли о пропаже детей, но все заявления без исключения были закрыты по засекреченным основаниям. В архиве не удалось найти информацию об основаниях закрытия заявлений.

— То есть кто-то задним числом объявил их пропавшими, даже не объясняя причин? Фишер буквально использует свой «ДокКонтроль», чтобы заставить их официально исчезнуть!

— Верно.

— Что же здесь происходит? Пеки, смотри, здесь есть одно незакрытое дело о четырнадцатилетней девочке, которое было открыто как раз в тот момент, когда я похищал архив! Так, каждая из несовершеннолетних жертв доставлялась в жилой дом, в отличие от цифрагентов, по которым адрес — офис «ДокКонтроля». Её ещё можно спасти! Я выдвигаюсь немедленно! Загрузи на флешку № 3 код для взлома дверей! И загрузи любой биопрофиль из моего списка для камер! У нас есть кто-то из их корпорации?

Ярость бурлит, переливаясь через край. Быстрее. Жизнь человека. Надо спешить. Ощущение усталости исчезло — адреналин по всему телу отзывается тяжёлым стуком сердца.

— Нельзя! Тебе требуется отдых после тяжёлых нагрузок! Магическое истощение — 71%. Это очень опасно!

— Я сказал подготовить мне код и ответить на вопрос, а не причитать! — огрызается Первый.

— Ответ отрицательный. В нашей базе биопрофилей отсутствуют сотрудники государственной корпорации «ДокКонтроль».

— В таком случае загрузи любого!

///

Он так устал за сегодня. Столько вопросов, которые требуют его оперативного решения. Такое высокое положение много к чему обязывает. Подписи. Одобрения и запреты. Рассмотрение инициатив для улучшения работы. Боже, наконец-то дом. Неужели он не может немного отдохнуть, скинуть с себя циклопический груз ответственности хотя бы на вечер?

На улице давно темно. Тучи скрывают луну от мечтательного взгляда человека. Через жалюзи на окнах пробивается слабый свет уличного фонаря. Он живёт в жилом комплексе, построенном для элит общества, на первом этаже. Восток района Хайдянь.

Фишер заходит в свою квартиру, держа под руки плачущую девочку.

— Тише, тише, деточка. Папочка тебя не обидит. Обещаю, тебе очень понравится.

Папочка вводит ребёнка в комнату и швыряет её на кровать. На полу разбросаны вещи, которые он наспех перебирал утром, собираясь на работу, у окна стоит его рабочий стол с компьютером. На полках стоят различные книги, часть из которых сугубо технические. Из полуоткрытого шкафа-купе торчат мятые брюки, а напротив него стоит большая кровать, на которой тихо шмыгает носом заплаканная малышка.

Фишер подходит к кровати и снимает рубашку, оставаясь в майке. Под тканью отчётливо проступает подкачанное тело — такое легко может заставить девушек задержать взгляд. Расстёгивает ремень.

— Сейчас папочка научит тебя взрослой жизни, ну же…

— Ах ты мразь! — С криком из шкафа выпрыгивает Первый и бросается на Фишера с кулаками.

Фишер никак не ожидал, что в его дом кто-то проникнет, но инстинктивно легко уворачивается от удара незваного гостя, сделав два быстрых шага в сторону, так что тот влетает в кровать.

— Ты ещё кто? И как проник в мой дом? Никаких следов взлома нет.

— Неважно! Что ты собрался сделать с ней?

— Тебя это не касается, но, раз уж ты здесь, давай немного поиграем с тобой. Я о-о-очень устал за сегодня.

Первый заранее взломал и взял под свой контроль всю электронику в квартире, начиная с дверей и заканчивая электрочайниками. Камеры отключены. Двери блокированы.

— Почему не проходит сигнал тревоги? — Кричит Фишер.

— Потому что я перехватил канал тревоги! Твоя система безопасности слишком дорогая для защиты такого низкого качества! — Он готовится штурмовать мозг Фишера, как вдруг тот говорит нечто, что подрывает боевой дух Первого.

— Ты действительно веришь, что зашёл сюда абсолютно безнаказанно? Глупый. Эта квартира станет твоим гробом!

— Первый, это ловуш… — Пеки так редко обращается к Первому по имени, но сейчас едва успевает произнести его — связь обрывается.

Связь с внешним миром разрывается. Пространство Контура исчезает из ощущений. Следом — бункер. Первый остаётся один. Совсем один. И это заставляет нервничать сильнее обычного.

— Вот сейчас поиграем.

Локальная сеть квартиры переходит в автономный режим. Внешние маршруты обрываются. Активные подключения Первого сбрасываются. Контроль над электроникой потерян.

— Так ты оператор?!

Пытается вернуть контроль. Температура поверхности кожи составляет 39 °C. Камеры № 2, 5 и 7 — контроль установлен. Фишер вмешивается в попытку захвата. Включает систему пожаротушения. Из-за конфликта команд в системе автоматики по всей квартире вспыхивает свет. Гаснет. Начинает мигать. Вода дождём льёт на них. Первый чувствует двери. Пытается дотянуться. Захват… Ошибка. Фишер изолирует сегмент. Первый ищет уязвимости. Чайники. Мусор. Плиты, кондиционеры. Сигналка! Он чувствует, как Фишер тянется к сигналке и перехватывает его поток. Посылает код-репликант. Успешно. Сигнальная система заражена и взята под контроль. Фишер отправляет приоритетный ключ авторизации. Ключ принят. Команда перезапуска. Первый пытается блокировать её. Ошибка. Изоляция сигнальной системы от локального контура. Успешно.

— Если понять принцип, по которому ты взаимодействуешь с электроникой, — ты становишься безобиден. Коды-репликанты очень сильны и столь же редки из-за сложности обращения с ними. Однако стоит мне изолировать устройство, и ты теряешь к нему доступ!

— Т-с-с…

Фишер ищет ноосферный канал Первого. Успешно. Попытка войти в резонанс.

Повторная атака пробивает ноосферную защиту. Перед глазами возникает Фишер. Мгновение — и вместо него Ли Сан. В сознании хаотично всплывают воспоминания. Вдруг он чувствует, что смог подключиться к системе пожаротушения. Попытка перегруппироваться. Ошибка. Система пожаротушения не взята под контроль.

— Как?! Я уверен, что смог перехватить пожарку! — кричит Первый.

— Ха-ха, наивный. Я позволил тебе так думать. Твой мозг уже под моим контролем!

Первый перестаёт ощущать пространство вокруг себя и шатается. Вестибулярный аппарат выходит из строя. Тошнота. К горлу подступает ком. Температура поверхности кожи 43 °C. 44 °C. По всему телу разливается сильное жжение. Больно. Очень горячо.

— Почему ты не перегреваешься?!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Продолжая смеяться, Фишер снимает с себя майку. Под ней идут тонкие трубки к плоским охлаждающим элементам, прижатым к коже. На теле блестит теплопроводящий гель, а на ремне висит компактный блок с насосом и радиатором.

— Что это?

— Вас, тараканов, всегда подводит одно и то же: ваша неимоверная самоуверенность. Вы думаете, что грубая сила заменяет подготовку! Это система охлаждения, разработанная для операторов. Она отводит тепло, выделяемое телом при перегрузках, и помогает справляться с перегревами.

Первый не до конца понимает значения его слов. Внезапно включается телевизор и глитчит. Камеры слежения непрерывно крутятся вокруг своей оси. Девочка плачет и не понимает, что происходит, спрятавшись в углу комнаты. Минуту назад она попыталась открыть дверь, но та не поддалась. Первого шатает из стороны в сторону. Собраться. Восстановить соединение с бункером. Срочно. Можно попробовать подыграть этому ублюдку. Попытка нащупать во всей системе брешь — хоть что-то, что может вывести электронику из автономного контура. Успешно. Рабочий компьютер Фишера выходит в сеть Контура через проводное соединение. Незаметно провернуть фокус не выйдет. Нужно полностью убрать ноосферные барьеры, чтобы ослабить бдительность противника. Это опасно, но другого решения нет. Ошибка — и мозг превратится в кашу раньше, чем придёт понимание, что произошло. Снимает все барьеры. Фишер чувствует, что Первый слабеет. Он не в состоянии больше защищаться. Так ему кажется.

— Вот и всё, мальчик. Зря ты сюда полез.

Успешно. Первый берёт под контроль ПК, пока Фишер сосредотачивается на атаке. Температура поверхности кожи доходит до 47 °C. Это работает! Через компьютер он соединяется с сетью пекинского Контура и выходит на зашифрованный канал Пекин 2.0.

— До перегрева тела есть ещё три градуса. — Слышит он в голове голос Пеки.

— Ты ещё кто? — нервно спрашивает Фишер. Он тоже слышит этот голос.

— Ох, Пеки, ты как раз вовремя! Будь добр, подсоби, пожалуйста! У меня тут небольшая заминка вышла.

— Пользователю не стоит ломать систему защиты Фишера. Отрази вторжение и сконцентрируйся на поднятии ноосферных барьеров!

Первый прекращает попытки атаковать. Мысленно чувствует присутствие Фишера в своём сознании. Атака отражена, контроль над сознанием восстановлен.

— Пользователю стоит перестать пытаться контролировать всю технику, кроме ПК, — его будет достаточно. Мной был написан новый код-репликант. В процессе сгорело две видеокарты. Необходимо внедрить его.

Внедрение. Успешно. Множащийся код расползается по системным службам, перехватывая их процессы. От заражённого ПК реплики расходятся по всем доступным узлам. Инфраструктура дома теперь не является конечной целью. Она — распределённый вычислительный организм. Температура тела составляет 48 °C. Опасность перегрева. Каждое устройство заражается вирусным кодом. Фишер пытается изолировать один из сегментов — код просачивается в три других. Ошибка. Невозможно изолировать всю технику друг от друга. Развёрнутый вирус препятствует вмешательству. Телевизоры, роботы-пылесосы, голосовые помощники, зарядные станции и маршрутизаторы — всё вокруг становится частью вредоносной системы, созданной Первым, и сходит с ума. Чайники начинают греть воду, холодильник аномально шумит. Системы охлаждения компьютера шумят. Из-за перегруза приводов камера над головой Фишера дёргается, внутри что-то трещит, из корпуса сыплются искры.

— Вот и всё, мальчик. — Усмехается Первый. — Вся твоя квартира стала моим ботнетом! Всё не изолируешь!

Внезапно Фишер чувствует, что Первый отпускает свою защиту. Вот он — шанс напасть. Сейчас всё закончится! Больше не пытается перехватить контроль над электроникой. Все ментальные силы направляются на разрушение нейронных связей этого наглого гостя. Соединение установлено. Но почему он не защищается? Он находит в сознании Первого воспоминания.

— Неужели ты и есть тот из дела о «Фантоме»?! Ха-ха, сколько тебе лет, мальчик? — Фишер произносит это с мерзкой ухмылкой и облизывается. — Восемнадцать?

Что-то сжимается в груди Первого. Злость. Нет. Ненависть? Да. Ненависть. Желание убить его. Заставить страдать.

Тело начинает трястись. Первый перестаёт пытаться оборвать насильно установленную связь. Открывается. Шире. Впускает его в своё сознание.

Резонанс двух ноосферных объектов установлен. Перед глазами — десятки картин того, как этот подонок развлекается с девочками, замеченными в списке пропавших. Мерзость. Настройка на ноосферную сигнатуру Фишера. Успешно. Вмешательство в электрическую активность нейронной системы. Успешно. Температура повышается до 49 °C. Горячо. Хочется убежать или прыгнуть в ледяную ванну. Невозможно.

— Пользователю следует разорвать резонанс немедленно! Первый! Человеческий мозг не предназначен для использования в качестве вычислительного узла. Последствия невозможно предсказать!

Он уже не слышит Пеки. Даже если бы слышал — плевать. Всё, что его волнует, — убийство этого подонка.

Фишер ощущает опасность всем телом. Сердце бешено колотится — стук отдаёт болью в висках. Всё тело покрывается потом. Охладительная система не выдерживает: насос уходит в перегрузку, один из соединителей срывает, охлаждающие пластины быстро нагреваются. Попытка отключиться. Безуспешно. Первый усиливает хватку, превращая себя в живой маршрутизатор — транзитный узел всего ботнета квартиры. Он полностью открывается для сквозного течения данных. Через его сознание проходит поток из миллионов пакетов — гигабайты информации устремляются в мозг Фишера. Успешно. У Первого лопаются капилляры в глазах. Начинается кровотечение. Кожа становится красной. Он слышит шум в ушах — ничего, кроме шума. Какие-то куски воспоминаний Фишера смешиваются с его собственными. Он в бункере. На его кресле сидит Фишер и мерзко улыбается. Моргает. Супермаркет. Его, отходящего с продуктами от кассы, одёргивает Ли Сан в форме «ГорБезопасности». Что за чёрт? Ли Сан? Она всё это время работала на них?! Она шпионила за ним столько лет! Усилием воли Первый пытается не терять контроль над собой. Появляются первые ожоги на пальцах. Он чувствует, как мозг Фишера разрушается.

— Отпус… ти! Псих! Ты сожжёшь и себя тоже!

У Фишера начинается тремор рук. Дезориентация. Пытается понять, где он находится. Упирается в край кровати рукой и падает на пол. Кровать стоит в метре от него. На экране телевизора возникает лицо Первого. На экране монитора. В линзах камер отражается его физиономия.

— Пож… прос… мея… проти… стой! Ст… йй… Рррраааааагхх! — Теряет способность говорить членораздельно.

— Нет. Эта квартира станет твоим гробом! — Возвращает ему его же слова Первый. Его глаза вспыхивают голубым свечением. В них пробегают буквы, символы и цифры. В какой-то момент каждый зрачок будто рассекает пополам знак «/».

Критическая перегрузка. Температура поверхности кожи 50 °C. Начинается процесс разрушения тканей. Пеки пытается вмешаться. Бесполезно. Фишер падает на пол. Корчится от боли и кричит. Мозг плавится. Нейронные связи разрушаются с большой скоростью. Приняв в себя чудовищное количество хаотичной информации, он перестаёт функционировать.

Первый резко изолирует себя от заражённого автономного контура, разрывает резонанс и падает на пол. Рядом с ним еле дышит Фишер. Финал. Кружится голова. Его начинает тошнить. Всё тело горит. Пантенол. С трудом достаёт сумку из шкафа и судорожно ищет тюбик. Сняв с себя всю одежду, он выдавливает на ладонь почти весь пантенол и нервными движениями растирает по телу, как будто прикасается рукой к кипятку. Растирает и одёргивает руку. Растирает и одёргивает руку. Достаёт из сумки изотоник и жадно пьёт.

— Критическая перегрузка. Риск отключения пользователя составляет 47%.

Хватая ртом воздух, кудрявый мальчишка прижимается спиной к стене и смотрит на валяющееся тело. Мокрые локоны падают на опущенное лицо и поблёскивают в пробивающемся через окно свете.

— Эй, ты ещё живой?

Фишер не отвечает. Не способен ни понять его, ни даже узнать собственного противника. Человеком его можно назвать лишь формально. Это пустая оболочка.

— Скольким детям ты уже разрушил жизнь? Ради чего? Скольких ты изнасиловал и убил ради собственной прихоти? Отправляйся в ад.

Последнее ментальное усилие. Замыкание ноосферного канала Фишера на заражённый контур.

Успешно.

— Пусть тебя пожрёт вирус.

Истошный крик Фишера перекрывает тихий плач девочки. Заглушает собственные мысли Первого. Через несколько секунд затихает.

Руки дрожат. Первый снова падает — ноги больше не держат. Его рвёт прямо на пол. Ожоги вспыхивают болью. Солёный пот ручьями стекает по телу, затекает в раны — кожу будто обдаёт огнём. На мгновение — провал. Что он вообще здесь делает? Кажется, ещё секунду назад он стоял на четвереньках перед своим холодильником и пил изотоник после очередного приступа нейронной перегрузки ночью.

— Первый? — зовёт его Пеки.

— …

— Первый, ответь!

Мгновение. Точно. Фишер. Дети. Он в районе Хайдянь.

— Хватит гундеть под руку. Здесь я. Фишера больше… нет… Буэээ… — Его снова рвёт. — Как же сильно всё болит.

— Не время расслабляться. Пользователю необходимо покинуть пекинский Контур! Терять время опасно. Через сорок минут пройдёт очередная проверка целостности — тревога сработает!

— Твою мать… Надо выбираться. Эй, девочка, как тебя зовут?

— Л-Линь Юйси, господин!

— Ты знаешь, где ты живёшь?

— Да!

— Живо уходи отсюда и никому не говори, что произошло, тем более что видела меня, иначе с тобой произойдёт то же самое, что с этой тварью. Ну, убирайся! — Дверь разблокирована. Линь не сразу понимает, что говорит этот парень, но инстинкт выживания заставляет её встать и бежать.

— Пеки, данные по истощению!

— Магическое истощение 89%.

— Надеюсь, хватит…

В пустой квартире особенно одиноко. Одиночество. Первый никогда всерьёз не считал себя одиноким, да и с Пеки это точно не грозит. Есть целое одно существо, разговаривающее с ним на одном языке. Пытается подняться, опираясь о стену...

[Пар от электронной сигареты утекает сквозь решётку вентиляции. Это его любимый вкус: клубника с киви. Шоколадные, конечно, хороши — их послевкусие многим нравится. Но Терри всё равно чаще курит фруктовые. Когда в горле сухо, шоколадные вкусы делают только хуже и начинает тошнить.

— Комиссар Терри, дело срочное! — Со стуком в кабинет вбегает рядовой инспектор. — Я по поводу «дела Фантома». Он сейчас в нашем районе!

— Стоп, отдышись, родное сердце. Давай по порядку. Что случилось?

— Сработала тревога на участке № 57. Одна из камер послала маяк.

Электронная сигарета, испуская пар, зависает в сантиметре от губ. Терри не успевает сориентироваться. Разве этот безумец не был в Контуре позавчера? Дело изучено дотошно, и из добытой информации уже можно сформировать некоторые паттерны поведения. Например, Фантом работает слишком аккуратно, никогда не лезет в Контур больше одного раза в месяц.

С чем это связано, остаётся лишь догадываться: он одиночка, отбившийся от роя себе подобных. Ему нужны продукты. Уверенность в этой теории основана на действительно глубоком понимании жизни цифрагентов. Хорошо скоординированные действия заставляют предположить, что все они работают на какую-то организацию. К тому же за воровством продовольствия их не замечали. Цели у них иные — террор. Эти тараканы просачиваются к ним, поднимают свои никчёмные теневые шлюзы и гоняют данные туда-сюда. Воруют крипту, взламывают сервера, рушат архитектуры. Такая лёгкая и беззаботная жизнь, которую здесь, в Контуре, любят все, омрачается одним лишь фактом существования проклятых цифрагентов.

Да, задачей Фантома можно назвать выживание. После появления шесть лет назад районы с востока на запад, минуя центр, были поочерёдно обчищены. До позавчерашнего случая единственным исключением оставался Хайдянь. 42 появления. Полсотни обчищенных магазинов. Всё вынесенное считается украденным, а ущерб оценивается более чем в полмиллиона криптоюаней. При этом был перерыв: пару лет назад его появление в Контуре не было замечено целых шесть месяцев.

Тем не менее «дело Фантома» — прецедент. Система не знает других цифрагентов-одиночек. Всегда группа, действия которой согласованы и предсказуемы. Мозги цифрагентов очень быстро превращаются в кашу, стоит их поймать, так что вытянуть что-то из обвиняемых и узнать, кто за ними стоит, проблематично.

Терри искренне верил, что системы Контура безупречны, пока не изучил материалы прецедента. Воровство и подмена биопрофиля. Каждая вылазка — новый человек. Это звучит как что-то невероятное. Более того, Фантом взламывает локальные системы магазинов за считанные мгновения, и, как бы комиссара это ни бесило, — даже безопасники не знают, как. Разработка контрмер требует изучения методов работы Фантома, но найденные фрагменты кода бесполезны: они выглядят как бессвязный зашифрованный набор данных и не складываются в рабочий исполняемый модуль. Даже из тех обрывков, которые удалось вытянуть из камер после его вмешательства, невозможно восстановить логику работы кода. Но зачем же он оставляет эти следы? Неужели хочет поиграть в прятки? И всё же, если ловишь преступника, сначала стоит изучить, как он действует. К сожалению, в данном случае это получится сделать только в момент совершения преступления, иначе все улики испарятся, и останется добрый дядя безопасник лишь с обрывками кода.

Оба спешат во второй отдел районного ведомства «ГорБезопасности» — там лучше всех умеют анализировать большие объёмы данных. Очень длинные коридоры.

— Эй, смотри, куда идёшь. Уткнулся в свои документы и ничего не замечаешь!

— Простите, комиссар! — Чуть не врезался в начальника! Ну надо же так засмотреться! Рядовой инспектор спешно извиняется и скрывается за поворотом.

Их лица освещают мёртвые офисные лампы. Свет скользит сверху вниз, и тени от надбровных дуг ложатся на глазницы длинными чёрными полосами. Терри допрашивает подчинённого, хотя одышка затрудняет общение:

— А кто на изображении? Что показывает камера? И какого типа тревога? Был обнаружен двойник кого-то из наблюдаемых?

— Дело в том, что... Обычно системы безопасности камер реагируют через 30–50 минут после того, как Фантом непосредственно под ними появляется. Сейчас же это произошло почти мгновенно. Мы подозреваем, что то, чем он обычно давит наши системы, дало сбой, или он сам совершил ошибку. Под камерой в момент тревоги было около сотни людей. Исходящий видеопоток в момент прохождения цели был подменён, восстановить оригинальный кадр пока не удалось. Биопрофиль тоже был подменён. На анализ маршрутов засветившихся уйдёт время.

— Не поступало информации о двойниках биопрофилей?

— Пока нет, сэр, возможно, архитектура вируса блокирует сигналы.

— Если он сейчас в городе, значит, у нас есть шанс поймать его. Направь на анализ весь второй отдел. Проанализируйте каждого человека, поднимите возможные маршруты, может, кто-то из этих людей одновременно появлялся на других камерах!]

Пробивающийся сквозь жалюзи лунный свет рисует силуэт. В центре комнаты, прерывисто дыша, стоит Первый. Мысли бешено мечутся в воспалённой голове и обещают вырваться наружу.

Через нос. Через уши и рот.

Что ему делать?

Тело Фишера лежит под ногами. Состояние между жизнью и смертью помогает не думать об убийстве человека. Человека ли?

Грудную клетку стягивает болью, и каждый вдох приходится буквально проталкивать внутрь.

Как ни смотри, вариант всего один. Сил чудовищно мало, значит, количество камер на маршруте должно быть минимальным.

— Пользователю необходимо покинуть границы Контура немедленно!

— Да. Хаа-хуу. Пеки, срочно найди такси на наш адрес! Что с камерами на маршруте?

— Принято. По пути расположены 11 камер. 2 в подъезде, 4 вокруг места посадки рядом с домом и остальные 5 у выхода из Контура.

— Отлично. Получится взять все камеры под контроль?

— Проблем нет. Все камеры ранее использовались. В них сохранились зашифрованные закладки. Я могу повторно активировать их служебным ключом, ты перехватишь исходящие видеопотоки и восстановишь подмену.

— Окей, тогда выдвигаемся. — Первый с трудом ковыляет к выходу. Руки упираются то в стол, стоящий на пути, то в кресло. След сознания Фишера ещё ощущается на уровне восприятия ноосферного пространства. Какой-то ребёнок совсем рядом держит его за руку, всхлипывает и просит отпустить. Первый резко поворачивается на звук. Пусто. Сзади — чей-то взгляд. Ещё один резкий поворот. Темнота. Никого.

Дверь с трудом открывается. На мгновение его рука задерживается на ручке. Тело само норовит упасть замертво, но приходится держаться. Наверное, от недосыпа померещилось.

Лестничная клетка заливается больничным белым светом. Он только что встал со своего кресла в бункере. Хочется пить — идёт к кухонному уголку за изотоником. Но... Где он? Вокруг стены подъезда. Перила. Ступеньки. Позади над дверью табличка «2».

— Пеки, какого хрена? Где я?

— ...

— Пеки?! Я чувствую твоё присутствие, ответь быстро!

— Нет времени объяснять. Краткий экскурс: осуществляется побег из Контура. Сделав шаг вперёд, пользователь попадёт в область видимости камеры № 1187 внутри подъезда. Над выходом из подъезда камера № 1188. Код внедрён и готов к использованию.

Страх охватывает сознание. Пеки на месте — уже не всё так плохо. Какого чёрта? Он больше чем уверен, что только что проверял состояние компактной гидроэлектростанции бункера выше по реке.

— Какое сегодня число? И почему я так устал? Что с истощением?

— 16 июля 2103 года. Магическое истощение составляет 89%.

— Твою мать, ладно, потом мне объяснишь. Ты подготовил биопрофиль? Отлично, работаем!

Мысленный сигнал в Контур. Целевые камеры обнаружены. Соединение. Развёртывание дочернего модуля подавления тревог. Перехват видеопотока. Синтез подменного видеопотока. Подмена биопрофиля. Успешно.

В белом свете измученное лицо выглядит совсем плохо. Точно. Он убил Фишера. Шаг за шагом спускается по лестнице. Он его убил. Рука тяжело скользит по деревянным перилам, удерживая вес тела.

— Хватит баловаться! Показываю ещё раз: тремя пальцами делаешь вот такой жест, при этом мысленно концентрируешься на электрических потоках. Просто представь, как ты находишь плату в этом электрочайнике. — Цзюнь Цзе хватает руку Первого, который так и норовит сделать по-своему. Вот опять эта гиперактивная мошка пробует вызвать фейерверк из чайника. Как же Цзе устал столько лет возиться с этим ребёнком.

— Да знаю я, старик. Это та-ак ску-у-учно. Я же уже делал это упражнение, давай дальше. Когда ты меня уже научишь быстро перемещаться по информационному пространству?

— Ну ничего себе, что захотел. А ты, кстати, ничего. Мальчик, сколько тебе лет? — с отвратительной улыбкой спрашивает Фишер.

— Что? Мне семь. Дядя, а ты кто? Где Цзюнь Цзе? Эй, не смотри на меня так!

— Ну же, мальчик мой, иди к папочке.

Первый с криком бросается прочь от Фишера. Страшно. Откуда-то уже известно, что преследователь собирается с ним сделать. Преступление. Он хочет его…

— Хааааааа! Твою мать, Пеки, где такси?! — С криками выбегает из подъезда, отпуская две камеры наблюдения внутри и подхватывая ещё две на крыше подъезда. Он пока не выходит из-под козырька. Мало того что тогда придётся взять две дополнительные камеры под контроль, так на улице ещё и дождь льёт. В дождь ночью ещё красиво, но сырость после него, особенно когда днём выглядывает солнце, — неприятный контраст. Солнце обычно ассоциируется с сухостью, с хорошей погодой, но никак не с лужами.

— До прибытия такси 49 секунд. Внимание. Пользователь испытывает критическую перегрузку, сопровождающуюся неконтролируемыми галлюцинациями, слабостью…

— Всё, хватит, я это всё и так ощущаю на себе. Мне от твоих комментариев лучше не станет! Рассказал бы что позитивное!

— Положительный факт: при текущей температуре поверхности кожи переохлаждение под дождём пользователю практически не угрожает.

— … — Тошнит. Спазм перехватывает дыхание, к горлу подступает ком. Кажется, сейчас… — Бх-эээ. — Во рту появляется кислый привкус, а тело сгибается пополам. Мышцы живота болезненно сокращаются. — Бх-эээ… Кх-э… Кх-а. Чёрт побери это такси! Где оно?!

[Ночные смены всегда тяжелы. Сунь Хао их ненавидит. В их офисе оупенспейс рядами стоят сотни компьютеров, на каждом из которых бесчисленные изображения с камер. Отсюда, подобно взгляду бога, видно всё, что происходит в районе Хайдянь. Ему нравится ощущение полного контроля. От его взгляда ничто не укроется.

Чжунгуаньцунь-дацзе. Машины текут в шесть рядов. Велосипеды, автобусы. Несколько сотен пешеходов за минуту даже ночью.

На Чэнфу-лу парень в чёрной толстовке входит в толпу на переходе. Рывок рукой. Ремешок женской сумочки лопается. Хоп — и он уже бежит против движения. Красная рамка послушно следует за ним от камеры к камере. Грабёж.

Даньлэн-цзе. В проезде между офисными коробками трое подростков пинают лежащего паренька. Красные рамки обрамляют их лица. Побои.

Цайхэфан-лу. В тёмном пространстве за зданиями мужчина наваливается на девушку. Она отбивается. Камера приближает изображение сама, вырисовывая красную рамку вокруг преступника. Изнасилование.

Хайдянь Чжунцзе. Мужчина стоит у закрытого магазина уже семнадцать минут. Ничего не делает. Просто время от времени оглядывается.

Подозрительное поведение.

Жёлтая рамка возникает вокруг его головы.

Сунь Хао лениво переводит взгляд на последнее изображение. За столько лет работы в «ГорБезопасности» всё равнозначно и всё не имеет значения. На красные рамки всем плевать. Интересуют лишь «жёлтые» — так силовики называют между собой подозрительных граждан, которых система не может однозначно классифицировать.

К парню подходит девушка. Они обнимаются, он целует её, а затем они, взявшись за руки, уходят от магазина вдоль улицы.

А, нет, всё в порядке. Отбой тревоги. Жёлтая рамка вручную удаляется.

В их отдел врываются комиссар Терри вместе с рядовым инспектором. Нет, только не это. Сейчас опять весь отдел вместо того, чтобы отдыхать, будет работать и выискивать следы. На этот раз Первого. Сунь Хао минут десять назад собственноручно подправил кусок видео с камеры, на которой этот болван по неосторожности засветился сам. Разумеется, камера не смогла идентифицировать его биопрофиль и чуть было не объявила тревогу. Как же Первому повезло, что Сунь заметил это раньше остальных. Или не повезло, потому что инспектор точно сделает его своим должником.

— За работу, коллеги! В наш район пробралась крыса. Мы обязаны эту крысу отыскать! Уже 6 лет Фантом делает всё, что только пожелает, в нашем доме, так давайте схватим его и спасём наших граждан от его действий!

Все как один кричат:

— Да, шеф!

— Ага, кто бы их от самих себя защитил, — бормочет себе под нос Сунь. Не в его правилах перечить руководству. Лишь бы Первый не попался. Инспектор Сунь искренне считает, что сделал всё, что от него зависело, — дальше уж сам.

Отдел находит камеру, на участке которой сработала тревога. За двадцать минут до срабатывания и двадцать минут после через эту камеру прошли тысячи людей — это весьма людная улица. Значит, им необходимо отрисовать маршруты тысяч людей и нанести на карту. Уже после выявлять аномалии. Это тоже слишком долго. Терри это прекрасно понимает:

— Нет, с Фантомом мы будем действовать по-другому. Господа, с таким мы ещё не сталкивались, вот и настало время проверить силы нашего знаменитого отдела! Выгружаем всех обнаруженных системой людей в общую сводную таблицу. Центр второго отдела — проверка и объединение данных.

— Да, шеф!

— Инспектор Сунь! Со своей учётки запросите ограниченный доступ к камерам по всему Пекину. Я подтвержу повышение допуска. Запрашиваемый уровень — третий.

— Вас понял, комиссар!

— Эй, галёрка! — Его голос периодически хрипит и проседает, из-за чего он звучит ещё страшнее. — Вы займётесь поиском двойников людей, попавших в наш список, сверяя биопрофили с данными камер по всему Пекину. Не пропустите ни одного, проанализируйте каждого. Как только найдёте задвоение любого человека из списка — сворачиваем поиски и смотрим его дальнейший маршрут.

— Да, шеф!

— А вы семеро будьте готовы к оперативному выезду. Я тоже поеду. Возьмём две машины.

— Всё поняли! — кричит в ответ командир оперативников. — Готовим охладительные костюмы, вы слышали комиссара, девочки, за работу!

— Сунь Хао, как закончишь с камерами, займись созданием запроса на оперативный выезд!

— Понял, шеф!]

Очень жарко. Такси наконец-то подъезжает. Опаздывает на целых тридцать четыре секунды! Первый захватывает оставшиеся две камеры по подсказкам Пеки. Какое же счастье, что этот придурок на его стороне. Буквально второй мозг — причём способный одновременно обрабатывать куда больше информации. ИИ-агент постоянно удерживает в памяти мелкие задачи и грамотно распоряжается всеми процессами, к которым имеет доступ.

Приходится приложить усилия, чтобы перекинуть ватные ноги через бортик машины. Как же приятно сидеть. Чёрт возьми, сознание настолько затуманено, что он рискует вот-вот провалиться в сон. Удерживаться от провала помогает лишь Пеки, подключённый к сознанию напрямую. Пусть на улице и прохладно — этого не хватает, чтобы хоть чуть-чуть остыть. Нагрузка не прекращается!

Зависть к обладателям машин только усиливается. Это так удобно! Садишься в машину — и через двадцать минут ты уже в нужном месте! Жаль, что эта привилегия недоступна. Может, если хоть где-нибудь в мире есть место для таких одиночек, то когда-нибудь и он сможет разъезжать на машине.

По окну текут капли воды, образуя сотни маленьких дорожек. Некоторые из них сливаются в одну побольше, остальные быстро исчезают из поля зрения. Если залипнуть на капельки на стекле, то тошнота немного отступает. Первый фокусирует взгляд на одной — всё вокруг размывается. Свет фонарей превращается в яркие пятна, размазываясь по всему стеклу. Одна лишь капля. Она намертво приклеилась и исчезнет, только если её смахнуть пальцем. Может, открыть окно и стереть её? Но тогда фокус потеряется.

На соседнем сиденье сидит Цзюнь Цзе. Он не двигается. Кажется, мёртв.

— Учитель?! Учитель! — Забыв о концентрации, Первый приникает к бездыханному телу. Цзюнь Цзе обхватывают тощие руки.

— Первый! Первый! Ответь мне! — кричит в голове Пеки.

— Учитель? Ты ещё жив? Прошу, скажи, как ты здесь оказался?

— Первый! Очнись! Опасность! Тревога! — Пеки отчаянно пытается триггерными словами вывести своего друга из бреда.

На соседнем сиденье сидит Фишер и с сочувствием смотрит в упор:

— Тебя осталось всего на час… — Кажется, он продолжает что-то говорить, но слова рассыпаются на буквы и устремляются в разные стороны. Поймать их невозможно.

— Что?

— Повтор: при текущем уровне нагрузки пользователю остался приблизительно час! Целостность восприятия пользователя нарушается!

На соседнем сиденье никого нет. То ли Фишер, то ли учитель — всё это был глюк. Этого просто не может быть: Фишер мёртв, а Цзюнь Цзе не появляется уже шестой год. Что с ним случилось? Попытки напасть на след учителя обернулись провалом. Зато записка осталась — та самая, однажды найденная на кухонном столе старого убежища. Она до сих пор где-то в бункере.

Конечно, и учителя Цзе больше нет. Первого беспокоит его помутнение, и если бы не Пеки…

— Друг, что со мной? Почему меня так глитчит?

— Ответ: состояние пользователя критическое. Магическое истощение составляет 91% при температуре поверхности кожи 49 °С. Удалось охладиться на 1 градус, отключившись от всех камер на время поездки в такси, но удалённое подключение к системам бункера и, в частности, к мощностям Пекин 2.0, не даёт пользователю полноценно отдыхать. Среди симптомов: тяжёлая дезориентация, эпизоды диссоциации и нарушения памяти. Наблюдаются интрузии чужих воспоминаний.

— Ну да, и чего я ожидал от искусственного интеллекта. Понимаешь, я порой так скучаю по учителю. Почему он ушёл?

— Ответ: обычно для исчезновения людей всегда есть причина.

— Как думаешь, он ещё жив?

— Вероятность данного события равна 50% с точки зрения пользователя. Согласно теории Шрёденгера…

— А если он всё ещё жив, значит, я ещё когда-нибудь смогу его увидеть и… — Первый не успевает закончить мысль. Резкий поворот на светофоре выводит его из размышлений. Отражение лица в окне справа приковывает его взгляд. Скулы всегда были такими острыми? И лицо… Такое худощавое — ни намёка на пухлость.

Зрачки загораются голубым свечением — в отражении это отчётливо видно. Внезапно мир темнеет, как будто кто-то выкручивает непрозрачность картинки наполовину. Он опускает глаза. Кисти неестественно большие и крепкие — совсем не его, не эти тонкие костлявые пальцы, к которым он привык. Чужое натренированное тело удерживает маленького ребёнка за короткие волосы и прижимает её к...

Он знает, что должен сказать сейчас:

— Иди к папочке, девочка, я тебя сейчас всему обучу.

Не получится описать, если человек никогда такого не испытывал. Восторг от возможности доминировать над тем, кто слабее тебя в сотни раз, кто не может дать тебе никакого отпора — даже психологического. Стоит лишь раз посмотреть на беспомощную голову в своих руках, и остановиться будет трудно. Дофамин зашкаливает. Звуки плача жертвы — самое настоящее удовольствие. Эти отчаянные всхлипы и завывания.

— Что за хрень?! Это не мои воспоминания! Почему я вижу это?! Пеки!

— В момент установления ноосферного резонанса с сознанием Фишера пользователь приобрёл часть воспоминаний субъекта. Пользователь был уведомлён о непредсказуемости последствий и…

— Сука, только этого мне ещё не хватало!

[— Комиссар, мы нашли его! Это гражданин Чэнь Вэй! Его же биопрофиль обнаружен на другом конце Хайдяня одновременно с тем, как он появился на анализируемом участке!

— Отлично! Всем свернуть работу! Уже установили его маршрут?

— Да, шеф! Мы отследили его перемещения, посмотрите, он зашёл в дом господина Гао Вэй, директора «ДокКонтроля». Его ещё называют Фишером из-за его позывного в Контуре!

Терри пробегает между рядами компьютеров, одновременно опираясь на спинки кресел на его пути, огибает столпившихся коллег.

— Он выходил оттуда?

— Да, он вышел три минуты назад и сел в такси.

— Продолжайте следить за маршрутом такси, не упускайте из виду! Команда оперативников, по машинам! — кричит на весь опенспейс комиссар Терри. — Команда аналитиков, перехватите бортовую электронику и выгрузите мне проложенный маршрут!

Непромокаемая куртка мгновенно ложится на его плечи. Поправляя свои седеющие волнистые волосы, он накидывает фуражку. Красная какарда «ГорБезопасности», кажется, светится в темноте, сразу выдавая принадлежность владельца к ведомству. На самом деле какарды светодиодные — так они всегда выделяются и внушают страх тем, кто их видит.

Через полминуты он уже сидит в машине и выезжает с парковки. В двух машинах с решётками на окнах сидят восемь человек. Из рации раздаётся голос коллег из офиса, а на передней панели включён большой экран, на котором отмечены местоположение цели, их экипажа, расстояние и маршрут до неё в реальном времени. Смутьяну не скрыться.

Процедуры по перехвату проводились сотни раз — и ни одного провала. Комиссар абсолютно спокоен. Все мысли давно о доме, где ждут жена и дочка. Милая Шэнь Лань, должно быть, запекла курочку, как и хотела вчера. А после смены Терри будет ждать горячий завтрак. Одна и та же излюбленная конфигурация: омлет из трёх яиц, хорошо прожаренный бекон, апельсиновый сок. Надо только поработать немного. За Фантома сверху точно спустят премию всему отделу. Ребята порадуются, да и он сам сможет наконец купить своей Шэнь новое колечко. Она давно хотела.]

— Начальник, почему мы замедляемся? Впереди же зелёный! — недоумённо спрашивает Первый.

Водитель молчит. Всё нутро бьёт тревогу.

— Эй, ты оглох? Уши прочисть!

— Ничего не могу сделать, впереди патруль. Мне направили запрос на остановку.

— Что? Не останавливайся, гони!

Таксист не слушает его и постепенно замедляется. Сворачивает на правую полосу. Надо что-то делать. Сердце колотится, а от адреналина всё тело напрягается. Шум в ушах стихает. Только биение сердца. Первый выхватывает складной нож из рюкзака и прижимает к его шее. Выбора нет.

— Ты продолжишь ехать как ехал. Вперёд, ну! — Нож впивается в кожу, прорезая небольшую ранку. Водитель терпит боль, осознав своё положение. — Ну, быстрее, газ в пол, я сказал! Перестройся на левую!

Машина рвётся вперёд. В окне мимо пролетает патруль «ГорБезопасности». Водитель заворачивает на примыкающую улицу и гонит по маршруту. Безопасники выезжают следом, но машина успевает скрыться.

Так не уйти. Чёрт, чёрт, чёрт! Они нагоняют. Взять под контроль камеры? А толку — за ним хвост, к тому же очень близко. Если так дальше пойдёт, его машина совсем скоро попадёт в их цепкие лапы. Доехать до точки высадки теперь — чистая авантюра. Даже если каким-то чудом его не перехватят по пути, преследователи всё равно не отстанут, а на месте ему уже не скрыться. Первый слишком устал, чтобы ещё и забег устраивать.

— Пеки, помогай, а то я тебя от серверов отключу к чёртовой матери!

— Анализ ситуации. Вердикт: сбежать на машине не выйдет. Машины ведомства едут за нами почти вплотную. Вероятно, наше такси отслеживается в реальном времени.

— Я просил тебя помочь, а не дать мне сводку новостей!

— Пользователю необходимо выйти из машины на повороте и бежать пешком.

— Да ты издеваешься надо мной?

— Отрицательно. В условиях отсутствия альтернатив это единственный шанс на успешное бегство.

Очень яркая вывеска круглосуточного табачного ларька справа у дороги бьёт в глаза. Приходится зажмуриться.

— Ох, ладно. Перебрось все вычислительные мощности на анализ района. Подними карту наблюдения и создай оптимальный маршрут.

— Успешно выполнено: можно высадиться почти у границы Контура, после чего ещё 10 минут нужно будет пройти.

— Что там по камерам? И можем ли мы взять над ними контроль?

— Положительно. При высадке мы попадём в поле зрения двух камер. Предоставляю пользователю серийные номера и ноосферные следы камер для взлома. Затем на маршруте будет ещё 43 камеры. Их тоже необходимо взломать.

Отчаяние. Да он шутит? Сил не остаётся и на десяток, а тут их больше сорока! Как столько выдержать? Первый взламывает планшет таксиста — задача элементарная — и прокладывает новый маршрут, не убирая нож от его шеи. Водитель быстро перестраивается. Периодически дёргает головой, пытаясь посмотреть назад, но лезвие каждый раз возвращает взгляд на дорогу. В зеркале заднего вида пассажира не видно — не тот угол.

Водитель вдруг оборачивается.

Ли Сан. В форме «ГорБезопасности». Улыбается прямо ему в лицо.

Вот и всё. Попался. С самого начала ловушка!

Но нож всё ещё в руке. Лезвие прижато уже не к шее таксиста — к горлу Ли Сан. Так и знал. Нельзя было ей доверять. Всё это время она собирала информацию.

— Первый, ты попался. Сдавайся.

— Ага, щас! Тебе не поймать меня!

— Первый! Первый! Ты галлюцинируешь! — Пеки кричит в голову. Ай. Очень громко! По крайней мере, насколько вообще голос в голове может звучать громко или тихо.

На переднем сиденье напуганный водитель поворачивает руль на втором съезде влево.

[— Ну, поднажми, скоро мы выедем на Миньчжуан-лу, там мы его перехватим, пока за ним гонится патруль!

Сирена гудит так, что уши глохнут — хотя Терри уже привык. Этот звук даже успокаивающий. Как колыбельная. Вот и в сон клонит, хотя непонятно, это из-за переработок или из-за сирены.

Два больших автозака на скорости входят в поворот и выезжают на маршрут, где скоро должен появиться Фантом. Наивный. Если он думает, что «ГорБезопасность» не может получить маршрут из бортовой системы такси, то он просто идиот.

— Завтра у всех вас будет премия, ребята. Давайте отлично поработаем для этого.

— Да, комиссар! — Все в машине воодушевлены. Не каждый день представляется возможность поймать кого-то такого уровня. Фантом умён и скрытен — вычислить трудно. Но лишь одна ошибка — безопасники её не простят.

Проблесковый маяк на крыше охватывает ночную улицу красным и синим светом. Отражения тревожного сигнала в каждом окне, в глазах каждого прохожего. Водители уступают дорогу, разъезжаясь в стороны, — каждого, кто так не сделает, ждёт расправа. В этом уверены все.

Цель уже в поле зрения. Ярко-жёлтая машина заворачивает им навстречу и мчится. Надо взять под контроль электронику машины врага. Эта система обкатана и отлажена — проблем быть не может. Терри концентрирует ментальные усилия на такси. Соединение устанавливается. Операторы всегда подключены к системам Контура, имея административный уровень доступа, так что это мелочь.

Такси замедляется. Свет от маячков освещает борт машины. Дорога перекрыта экипажем оперативников, и такси останавливается почти впритык. Случайные прохожие, кто ещё не спит в такой час, стараются быстрее уйти отсюда, хотя и с большим интересом наблюдают за происходящим, поглядывая в сторону происшествия. Вот и всё. Терри выходит из машины и идёт к такси. Бесцеремонно открывает заднюю дверь, думая о том, как выглядит Фантом на самом деле. Он представляет его взрослым мужчиной спортивного телосложения. Волосы, наверное, каштановые с редкой сединой. Или блондинистые. Дверь открывается — пусто.

— Какого чёрта?! Эй, мы тачкой не ошиблись? Водитель, ты вёз с собой подозрительного типа?

Один из оперативников кричит:

— Нет, шеф, это точно должна быть она. Ошибка исключена!

— Простите, господин, — жалобно скулит таксист, держась за свою шею, — он выпрыгнул из машины на том повороте. Я не мог ничего сделать, он угрожал мне ножом и…

— Ясно. Эй, по машинам! — кричит Терри. — Вы, господин, скоро получите приглашение к нам в участок для дачи показаний.

Комиссар достаёт рацию:

— Найдите Фантома! Он выпрыгнул на Цзюшань-лу из такси! Отследите его по камерам!]

За ним хвост. Куда бежать? Выход из Контура в десяти минутах, если бежать. Да и добежать туда, не раскрыв себя, — та ещё задачка.

— Пеки, маршрут готов?

— Положительно. Беги вдоль улицы, затем сворачивай в спальные районы и двигайся по диагонали через дворы! Загружаю удобную карту-трекер в сознание. Изображение появится через 7 секунд!

Первый бежит, уже ничего не понимая. Появляется голубая голографическая мини-карта где-то на периферии зрения. Удобно — не потеряется.

— Удалось вычислить по камерам, которые мы контролируем в округе, две оперативные группы. Одна едет по дороге и через три секунды свернёт на эту улицу, вторая высадилась далеко впереди и бежит на перехват через дворы прямо по курсу. Корректирую маршрут. Быстро ныряй во двор!

Краем глаза цепляет красно-синий проблесковый маячок позади. Они заворачивают на его улицу и едут на большой скорости. Моментально скрывается во дворе за домом.

Маршрут постоянно перестраивается. На карте появляются две красные точки, обозначающие преследователей. Ноги уже отказывают. Кажется, он вот-вот развалится по кускам, но больше ничего не остаётся. Только бежать. Поле зрения по краям темнеет, и ничего, кроме точки в центре, не видно. Дождь уже промочил одежду насквозь. Пусть и капля в море, но хоть какое-то охлаждение.

Справа проносится толстый ствол дуба. В оранжевом свете фонарей глубокие борозды коры складываются во что-то зловещее. Лицо.

Нет. Наверное, просто парейдолия. Или паранойя? Он вечно путает эти два слова.

Лицо смотрит прямо на него. Оно хочет ему что-то сказать:

— Долго ты ещё будешь бегать? Сдайся. Наши системы отлова таких, как ты, идеальны. Тебе не скрыться. — Это точно голос Фишера. Его ни с чьим другим не спутать. Бежать. Просто продолжать бежать.

Неловким движением перепрыгивает бордюр, цепляясь носком и чуть не падая.

— Опасность. Группа перехвата вот-вот выбежит из-за переулка и свернёт навстречу пользователю!

Хреново. Опять менять маршрут. Первый сворачивает между двумя панельными домами и, вбегая на детскую площадку, мчится сквозь неё. Каждая камера, контроль над которой устанавливается в реальном времени, отзывается в сознании мучительной болью. Мозг плавится в прямом эфире! Как весело! Позитивный настрой — всё, что не даёт ему прямо сейчас упасть без сил.

В тело бьёт спазм за спазмом. То психосоматика плечо дёрнет, то живот скрутит. Вот мрази. Он один против целой кучки придурков, упакованных в свои охлаждающие костюмы! Так нечестно! Хочется прокричать это на всю улицу, но сил нет, и разговаривать невозможно. Каждое оброненное вслух слово сбивает ритм дыхания, восстанавливать которое тяжелее и тяжелее.

— Через 15 метров отпусти камеры № 4361 и № 4362 на крыше подъезда и сразу же захвати камеру № 4367. Вот её серийный номер для поиска: HD-JS-4367-A91C. Через 5 метров дополнительно схвати камеру № 4370 с серийником HD-MZ-4370-C62E. Осталось чуть-чуть. Через 5 минут ты выйдешь на маршрут, по которому ты проходил позавчера, где камеры уже использовались, — подключение будет легче!

— Понял! — Белок правого глаза постепенно заливает кровью. В голову вдруг бьёт так сильно, что становится страшно: он прогорает.

Кажется, в критические ситуации обычно молятся. Не то чтобы Первый набожный, но какой-то первобытный страх смерти и жажда жизни заставляют его вспоминать мотив из какой-то молитвенной песенки, значения слов которой он никогда не понимал. Резкая колющая боль схватывает оба глаза. Кто-то невидимый втыкает микроскопические иголки внутрь, проворачивает, копошится.

— Внимание: подмена данных геопозиционирования. Успешно. Можно пустить ложный цифровой след и сбить часть преследования. Но камеры на физическом маршруте всё равно придётся перехватывать одну за другой. Любая камера, которую мы не успеем взять под контроль, передаст в систему исходный поток.

— Ну так сделай что-нибудь, чтобы не передавали! — Первый едва не влетает плечом в стену дома на повороте. Ноги работают отдельно от мозга. Они слушаются с разной задержкой. Шаги путаются. Каждый приходится совершать сознательно. Поднять. Поставить. Поднять. Поставить. Какая сложная технология — ходьба. Миллионы людей пользуются ей каждый день и даже не задумываются.

— Это невозможно. Более того, до границы остаётся двадцать восемь камер. При текущем состоянии пользователя вероятность последовательно взять под контроль все камеры и избежать последствий составляет менее 4%.

— Очень обнадёживает!

Сзади где-то далеко раздаётся сирена. Или близко? Звук отражается от домов. Понять трудно. Красные точки на карте приближаются. Одна слева. Вторая сзади. Пеки перестраивает маршрут.

Прямо.

Направо.

Через двор.

Первый переваливается через невысокое ограждение. При приземлении нога подворачивается, тело бросает в сторону; удержаться удаётся только благодаря мокрым металлическим прутьям. Кисти скользят по мокрому металлу. От прикосновения кожа вспыхивает болью.

— А-а-а! Сука!

— Зафиксирован локальный перегрев тканей кистей. Начинается термическое повреждение кожи, — уведомляет Пеки.

Ладонь красная. На пальцах появляются мелкие волдыри.

— Локальная температура поверхности кожи достигла 50,7 °C. Пользователю необходимо немедленно прекратить любые ментальные нагрузки.

— Ты предлагаешь мне остановиться и подождать их?

— Отрицательно.

— Тогда заткнись!

Конец спальных районов. Впереди большое шоссе. Поток людей. Даже ночью Пекин не собирается засыпать. Выход из метро выплёвывает новую порцию прохожих. Несколько десятков человек одновременно растекаются по тротуару. Кто-то прячется от дождя под прозрачными зонтами, кто-то закрывает голову курткой, кому-то вообще плевать. Люди бегут к автобусам, магазинам, домам. Свет огромных рекламных панелей отражается в мокром асфальте.

Красные точки приближаются.

Группа перехвата уже почти вышла на это же шоссе.

— Пеки!

— Корректирую маршрут. Необходимо войти в толпу и двигаться вместе с ней шестьдесят метров. После этого повернуть налево между домами.

— Сколько там будет камер?!

— Пять.

— Пять?!

— На альтернативном маршруте их девять.

— Отлично, спасибо за выбор без выбора!

Он врывается в толпу. Плечо задевает какого-то мужчину.

— Эй, глаза разуй!

— Сам разуй!

Яркий свет фонарей и вывесок слепит. Всё двоится.

Какая-то мамочка с коляской закрывает ему проход между двумя людьми. Группа перехвата выходит на шоссе по другую сторону от него.

— Женщина, дайте пройти! — Первый срывается на крик, пугая девушку то ли криком, то ли своим внешним видом. Так пофиг.

Первая камера. Взлом. Мозг с трудом обрабатывает команды. Тропинка между домами. Ещё две камеры. Взлом. В глазах всё вспыхивает белым. Он видит себя глазами камеры. Исходный поток — тот, который код перехватывает раньше, чем изображение уходит в Контур. Боль пробивает висок.

Видно, как парень неуклюже бежит, огибая и расталкивая прохожих, которые смотрят на него очень странно. В «ГорБезопасность» в это же мгновение уходит уже синтезированный поток: чужое лицо, чужая чистая одежда, зонтик, спокойная походка. Камера крутится и следит за ним.

Внезапно он хватается за голову, не останавливаясь. Восприятие возвращается. Он щупает щёки — руки окрашиваются в красный. Кто он? Первый? Первая?

Не имеет значения. Камера. Серийник. Взлом. Захватить. Подавить тревогу. Подменить биопрофиль.

Две девушки слева под зонтиком смеются. Одна из них показывает другой что-то в телефоне.

Не останавливаться. Не умирать.

Впереди пространство между двумя зданиями сужается. Поток пешеходов проходит под широкой соединительной галереей, накрытой аркой. Там темнее. Первый машинально цепляется сознанием за камеры.

Одна слева. Одна над входом. Ещё одна над выходом чуть дальше. И…

Пусто.

Квадрат в несколько метров выпадает из изображения.

Первый моргает.

Невозможно.

Он снова проверяет карту покрытия.

Два здания. Между ними технический проезд. Над проездом широкая конструкция, закрывающая участок от ближайших камер. Камера одного магазина повёрнута ко входу. Камера жилого дома смотрит в противоположную сторону.

Маленький участок метра четыре на четыре, не больше. Через него проходит много людей. Двадцать? Тридцать? Мысль пытается родиться, но распадается.

Что-то важное. Почему это кажется таким знакомым? Разве он уже не был в похожей ситуации?

Мир исчезает.

Белая аудитория.

Ровные ряды столов уходят вниз амфитеатром. На каждом студенте одинаковая тёмная форма с высоким воротником, в которой жарко и неудобно. Кондиционеры работают слабо. Впереди огромный экран с картой какого-то Контурного города.

Он сидит на третьем ряду. Точнее, не он. Руки слишком крепкие для него, и на правой длинный тонкий шрам.

Молодой Фишер. Наверное, лет семнадцать.

«Академия подготовки операторов».

Откуда Первый это знает?

На экране двигаются сотни точек.

Преподаватель — высокая женщина с серебристой полосой на воротнике — ведёт указкой по маршруту одной из них.

— Никогда не доверяйте одной биометрии. Лицо — лишь один из признаков. Наша задача — сохранять непрерывность объекта, учитывая не только внешность, но и привычки, походку и даже психомоторику. Это так называемая поведенческая сигнатура.

Изображение меняется.

Камера № 1.

Человек из примера с мороженым в руке идёт вдоль шоссе по тротуару и заворачивает за угол, где камера не видит.

Камера № 2.

Тот же человек поворачивает и входит в зону видимости второй камеры.

— Пока объект находится под непрерывным наблюдением, система знает, что А остаётся А. Но что происходит, если наблюдение прерывается?

Студенты молчат.

Фишер поднимает руку и отвечает:

— Повторная идентификация.

— Именно. После разрыва наблюдения объект приходится собирать заново: одежда, рост, походка, скорость, маршрут, лицо, прочие паттерны. Поэтому так важно сплошное покрытие. В Контуре почти нет слепых зон именно для того, чтобы системе не приходилось заново сопоставлять объект с его биопрофилем и поведенческой сигнатурой.

На экране десять человек входят в зону одной камеры. Через несколько секунд исчезают, но они уже есть в области второй камеры.

— Таким образом, А — всегда А. Б — Б. В — В. Г — Г.

Белая аудитория рассыпается пикселями. Дождь. Люди. Боль. Первый резко останавливается. Кто-то врезается в него сзади.

— Эй!

— Пошёл к чёрту! Эй, Пеки…

— Пользователю нельзя останавливаться!

— Сколько человек сейчас войдут в эту слепую зону?

— Уточни запрос.

— Вот эти четыре метра впереди, где камеры теряют людей! Сколько?

Пауза. Первый медленно оглядывается, передавая Пеки изображение всех людей вокруг для его расчётов.

— В течение ближайших пяти секунд — двадцать восемь человек.

Первый улыбается. Ему не весело — просто мозг решил, что сейчас самое время улыбнуться.

— Мы их рассыпем.

— Команда не распознана.

— Трек. Мы рассыпем трек.

— Требуется объяснение.

— Твою мать, соображай быстрее! Мы возьмём всех этих 28 человек, которые сейчас будут в слепой зоне, подменим биопрофиль каждого и выпустим уже совсем другими людьми! И свой биопрофиль сменим! Камеры до провала видят одних людей, а когда все выйдут — мы все будем другими людьми. И я затеряюсь среди этих фантомов!

— …

— Как я придумал, а? Быстро подготовь мне двадцать девять биопрофилей!

— Это недопустимая нагрузка, которая может привести к необратимым последствиям вплоть до смерти пользователя. Я отказываюсь это делать.

— У тебя есть план лучше?

— Полная визуальная подмена двадцати девяти потоков невозможна при текущих ресурсах.

— И не надо! Меняй только привязку биопрофилей! Полную подмену оставим только на моём потоке!

Пеки замолкает. В сознании появляется информация. Перед глазами пробегают данные двадцати девяти биопрофилей: фотографии, имена, возраст… Парень с рюкзаком, женщина лет пятидесяти, девочка под одним зонтом с матерью, двое студентов, старик, курьер.

Он чувствует что-то неприятное. Где-то внутри скребёт неприятное ощущение, но красная точка на карте уже заворачивает к нему. Нет времени больше думать.

— Отлично, запускай!

Соединение. Мир взрывается. Камеры до слепой зоны. Камеры после. Системы распознавания. Трекеры. Потоки. Двадцать девять человек входят под галерею, на мгновение исчезают.

Первый входит вместе со всеми. Темнота. Разрыв. Ничего. Он больше не видит глазами камер. Их тут нет. Пустые четыре метра становятся самым важным местом во всём Пекине. Код разворачивается. Репликация. Модуль повторной идентификации перехвачен. Подмена. Ошибка. Коррекция. Подмена. Успешно.

Из темноты выходят уже двадцать девять людей, но для системы никто из них больше не тот, кем был несколько секунд назад. Первый получает биопрофиль девятнадцатилетнего студента. Курьер рядом — сорокалетнего инженера. Девушка под зонтом — пожилого сотрудника банка.

Система захлёбывается.

Двойник.

Двойник.

Двойник.

Неверное местоположение. Несовпадение маршрута. Повторная идентификация. Ошибка корреляции. Слишком много. Слишком быстро.

— Успешно, — говорит Пеки. — Создано двадцать девять параллельных цепочек.

— Веди их.

— Необходимо удерживать контроль над следующими камерами.

— Камеры оставь мне. Позаботься, чтобы биопрофили не слетали!

Боль — это предупреждение организма об опасности — так Первому всегда говорил Цзюнь Цзе. Но как к ней относиться, если невозможно определить, где болит? Боль становится всем, подменяя собой остальные ощущения. Нервная система работает на износ. Капилляры в глазах лопаются, голова гудит. Слёзы смешиваются с кровью, оставляя красноватые дорожки на щеке. Такое чувство, будто кто-то пытается вырвать зубы наживую. В горле давно пересохло.

— Трек № 23 скомпрометирован! — произносит Пеки.

— Выкидываем.

Он бежит, не останавливаясь.

— № 19 обнаружен одновременно на другом участке.

— Отлично, отпускаем!

— Это повышает приоритет аномалии в Контуре!

— Вот и пусть ломают головы. Работаем!

Перед глазами — десятки видеопотоков одновременно. Вид сверху. Группа перехвата вбегает в аптеку, в которую только что зашёл мужчина с ребёнком. Через несколько секунд выбегают и продолжают поиски. № 12 отпадает. В одном из потоков — Цзюнь Цзе. Тот поднимает голову и смотрит в упор.

— Первый, отпусти соединение! — говорит Цзюнь Цзе, смотря в камеру.

— Нет, нельзя.

— Ты опять делаешь больше, чем способен!

— Отвали, старик! Тебя нет!

Следующий поток показывает его самого, перескакивающего через железное заграждение школы, через территорию которой можно срезать путь. Руки хватаются за железные прутья — боль. Невыносимая боль возвращает его в первое лицо. На пальцах лопаются волдыри, из них сочится прозрачная желтоватая жидкость, смешиваясь с дождём.

— Трек № 9 свернул в магазин.

— Отлично, ведём его внутрь!

— Он вряд ли соответствует ожидаемому маршруту пользователя.

— Не страшно, пусть расходятся! Они всё равно потратят время на его проверку. А вдруг я решил спрятаться в толпе и зайти в магаз купить чего?

Дерево маршрутов растёт. Кто-то рядом с метро садится в такси и едет в сторону границы Контура. Вот повезло. Выйдет отличный отвлекающий манёвр.

[— Комиссар! У нас проблема! — раздаётся из рации голос его подчинённого.

Рация тонет в голосах.

— Какого хрена у вас там происходит? — кричит Терри.

По нескольким активным каналам связи проходит интенсивный обмен информацией. Мгновение назад перед ним был один маршрут, который он приготовился перехватить, — теперь их пять. Восемь. Пятнадцать! Выход из Пекина близко. Как успеть проверить всех, особенно когда больше половины идут в сторону границы?

— Что у вас произошло?! Это была кибератака на наши системы трекинга? — спрашивает взволнованный комиссар.

— Нет, шеф! Мы потеряли непрерывность! На участке у пересечения Миньчжуан-лу и Сяншань-наньлу есть слепая зона. Фантом подменил биопрофили всех, кто находился в тот момент там! После этого система получила множественные конфликты повторной идентификации! Система не понимает, что происходит, пытается послать тревогу, но какой-то вредонос блокирует сигналы. Мы пробуем перехватить код, но он зашифрован! На анализ уйдёт предположительно двадцать минут!

— Это невозможно. Он должен быть уже на пределе, если только у него нет охлаждающего костюма. И какие к чёрту двадцать минут?! Это надо было сделать ещё вчера!

— Шеф, не получится. Код постоянно меняет структуру! Анализаторы не успевают его разобрать

— Подключите дополнительные вычислительные мощности!

— Есть, шеф!

— Так, ладно, родное сердце. Сколько сейчас целей?

— Двадцать девять целей всего!

— Безумие!

— Биопрофили начали дублироваться по всему району! Мы проверяем!

— Не смотрите на биопрофили! Поведение! Одежда! Рост! Походка! Устройства! Вычисляйте исходных людей методом исключения!

Терри чувствует знакомое раздражение. Нет, даже не раздражение — восторг. Так вот как Фантом работает. Наконец-то он впервые видит, как противник вынужден импровизировать в реальном времени. И импровизирует красиво.

— Второй отдел! Слушайте меня внимательно! Постройте дерево вероятностей. Каждый человек, вышедший из слепой зоны, — отдельная ветвь. Убирайте тех, чья физическая сигнатура не совпадает с исходной. Мне нужен тот, кто останется последним!

— Есть!

На экране двадцать девять линий.

Одна гаснет.

Двадцать восемь.

Ещё одна.

Двадцать семь.

— Где же ты, — тихо говорит Терри.

Ему становится весело. Он закуривает электронную сигарету.]

— Они начали вычёркивать ветви, — сообщает Пеки.

— Сколько осталось?

— Девятнадцать активных.

— Было же двадцать девять!

— Система анализирует походку, пропорции тела, скорость движения и физические признаки, которые мы не можем полноценно подменить из-за угрозы смерти.

— Значит, мешай корреляции!

— Выполняю. Выборочно искажаю поведенческие метаданные на нескольких наиболее вероятных ветвях.

На наиболее нагретых участках поверхности кожи — 51,9 °C. Внутренняя температура — 40,3 °C.

Предупреждение.

Повреждение тканей.

Предупреждение.

Риск потери сознания.

Предупреждение.

Как же всё раздражает.

Первый отключает голосовые медицинские уведомления.

— Пользователь отключил предупреждения.

— Да.

— Это не отменяет их содержание. Пользователь в опасности.

— Зато не бесит.

Пятнадцать ветвей. Дождь уже не охлаждает. Капли воды касаются кожи и мгновенно становятся тёплыми. Кажется, от него идёт пар. Или это очередная галлюцинация. Руки красные. На шее ожог.

Одежда липнет к коже, и каждое движение ткани ощущается так, будто кто-то медленно проводит наждачкой по телу.

Тринадцать.

На мгновение Первый оказывается снова в академии. Фишер стоит перед тренировочным терминалом. Преподаватель говорит:

— Оператор никогда не должен контролировать все процессы сознанием. Сознание задаёт направление. Вычислительный кластер выполняет рутину.

Фишер усмехается:

— А если мощности кластера недостаточно?

— Тогда вы снижаете количество задач.

— А если нельзя?

— Тогда вы прекращаете операцию.

— А если и это нельзя?

Преподаватель раздражённо смотрит на него.

— Тогда вы допустили ошибку ещё до её начала.

Дождь.

Первый смеётся.

— Слышал, Пеки? Оказывается, мы допустили ошибку!

— Не мы, а пользователь, и значительно больше одной.

Одиннадцать. Ноги подкашиваются. Первый влетает ладонью в стекло автобусной остановки и остаётся стоять только потому, что упирается в неё всем телом.

— Вставай, — говорит Фишер.

Он стоит рядом в форме академии. Совсем молодой.

— Если упал во время ментального боя — ты уже проиграл.

— Заткнись.

— Я ничего не говорил, — раздаётся голос Пеки.

— А. Да, знаю.

Первый отталкивается от стекла.

Десять.

До границы две минуты. Сзади сирены. Впереди ещё камеры.

Девять.

— Ветка № 7 исключена.

Восемь.

— № 18.

Семь.

— Пеки, почему так быстро?!

— Анализ ситуации показывает, что «ГорБезопасность» применяет поведенческую корреляцию. Они восстанавливают исходный объект по совокупности характеристик.

— Это может быть Терри, о котором говорил Сунь Хао?

— Вероятность высокая.

— Вот мразь! Ему повезло, что я не в лучшей форме!

Шесть.

На мини-карте появляется широкая линия — граница. Совсем близко. Первый почти смеётся.

Пять.

— Осталось двести метров.

— Я вижу!

Четыре.

Впереди перекрёсток.

Один из ложных маршрутов идёт вправо.

Второй, тот, что садился в такси, продолжает ехать параллельно с Первым по соседней улице.

Третий садится в автобус.

Четыре человека. Четыре возможных Фантома.

[— Четыре цели! — раздаётся из рации крик.

Терри смотрит на карту. Одна линия резко уходит на восток. Вторая движется на автобусе. Ещё две приближаются к границе практически параллельно.

— Не гадаем! Продолжайте исключение. Доведите дерево хотя бы до двух ветвей.

— Есть, шеф!

— Поведение, одежда, рост, скорость, устройства — всё сопоставляйте. И подготовьте мне видеопотоки с оставшихся целей.

— Поняли!]

— Осталось двое, включая пользователя.

— Кто второй?

— Студент, который сел в такси возле метро. Машина движется к границе практически параллельно пользователю.

На периферии зрения появляется изображение жёлтого такси. Первый на секунду задумывается.

— Пеки, сколько ресурсов освободилось после того, как мы отпустили остальные двадцать семь ветвей? Я хочу синтезировать видеопоток для второй ветви — той, что в такси.

— Достаточно для полноценного синтеза, но риск негативного исхода увеличится.

Первый улыбается.

— Тогда давай поможем Терри выбрать правильный вариант. На камерах с такси сделаем так, будто пассажир держит нож у горла водителя, как я совсем недавно. Только текущий биопрофиль ветви не трогаем — мне нужно подменить только поведение. И если они приблизят изображение, подмена должна сохраниться.

Несколько видеопотоков одновременно вспыхивают на периферии зрения. Жёлтая машина несётся по мокрой дороге. На первом изображении пассажир просто сидит сзади.

Глитч.

На следующем он уже наклонён между передними сиденьями. В правой руке появляется складной нож. Лезвие прижато к шее водителя.

— Успешно. Задействованы дополнительные мощности кластера Пекин 2.0.

— Красота.

[— Комиссар, осталось две цели!

— Обе — на общий вывод!

Два окна появляются в сознаниях всего экипажа оперативных групп.

На одном человек пешком идёт в сторону границы. На втором жёлтое такси едет по соседней улице. Терри несколько секунд молча смотрит на оба изображения.

— Такси приблизьте.

Изображение увеличивается. Дождь полосами режет лобовое стекло. Камера стабилизирует картинку.

На заднем сиденье мужчина наклонён вперёд. Его рука вытянута между креслами. У горла водителя блестит нож. Терри перестаёт улыбаться.

— Показания первого таксиста те же. Фантом угрожал ему ножом.

Терри ещё несколько секунд смотрит на экран.

— Всем оперативным группам — на такси. Пешую ветвь продолжайте вести дистанционно, не теряйте её из системы.

— Есть!

— Перехватите машину до границы. Газ в пол!]

До границы остаётся пятьдесят метров. Первый уже собственными глазами видит такси на соседней улице. Следом за ним гонится машина «ГорБезопасности». Вторая вот-вот выедет из-за угла и перекроет путь такси. В ушах раздаётся мерзкий звук сирены.

Цепляясь за последние две камеры, он отпускает одну позади. Осталось всего две ветви, которые приходится контролировать. Пусть большая часть нагрузки отвалилась в процессе погони, но она всё равно чудовищная. Система нападает. Пробует проломить защищённый код. Безуспешно. Натиск удаётся удерживать лишь с огромным трудом.

— Внимание. Магическое истощение пользователя составляет 97%.

Камера № 4384. Сопротивление. Репликация через соседний узел. Успешно.

Сорок метров.

Впереди уже чувствуется Дикая сеть. Она давит на Контур с другой стороны невидимой стены. Она невероятно шумная. И она не любит гостей из Контура.

Тридцать метров.

— После выхода камеры потеряют возможность сопровождать пользователя, — говорит Пеки. — Однако группа преследования продолжит движение.

— Я знаю! За пределами Контура их влияние будет ограничено. Они лишатся большей части городской телеметрии и удалённого административного доступа. Там и разберёмся с ними, если им хватит смелости гнаться.

Локальный температурный пик на коже шеи 52,4 °C. Боль слабеет. Это пугает сильнее самой боли. При продолжающемся перегреве снижение чувствительности — очень плохой признак.

— Первый! Немедленно сбавь нагрузку!

— Ещё немного.

— Риск необратимого повреждения нервной системы превышает допустимые значения.

— Заткнись, иначе для снижения нагрузки первым отключу тебя!

Двадцать метров.

На соседней улице такси останавливается, зажатое в тиски двумя машинами. Первый уже видит это лично — всё происходит в ста метрах от него. Люди обступают такси и вышвыривают какого-то парня.

[Терри хватает пассажира за куртку.

— Нож где?!

— Какой ещё нож?! Вы с ума сошли?! Я ничего не делал!

— Нож, которым ты угрожал водителю! — Комиссар смотрит на шею таксиста. Она чистая. Терри замирает.

— Господин, простите, но мне никто не угрожал.

В его голове мгновенно складывается картинка. Ножа не было.

— Вот же сукин сын… — почти восхищённо выдыхает комиссар. — Он подменил само изображение.

— Шеф?

— Настоящая цель — вторая! По машинам! Быстро!]

На миникарте последняя синяя точка гаснет. Силовики вычёркивают его. Садятся по машинам.

Пятнадцать метров.

Первый скрывается за какими-то старыми заброшенными гаражами. Он видит выход. Совсем близко поросшая сорняками дорога, сквозь которую пробиваются кусты. Она уходит вглубь Дикой сети и разрушается по мере удаления от города.

Пять метров.

Сирена уже близко. Вот-вот преследователи вывернут из-за угла.

Четыре.

— Пользователю необходимо отпустить все камеры! Ты вышел из поля зрения!

Три.

— Ты безумец, малой. И всегда таким был, сколько тебя помню. Когда мне впервые тебя принесли родители, тебе было всего два года, но ты… сорванцом… даже так… — Внезапно вспыхнувшая в памяти фраза, сказанная когда-то его учителем, обрывается.

Два.

— Я уже и забыл, что он когда-то мне говорил об этом! Пеки, а ты помнишь это?

Один.

— Нет, данное воспоминание не было в меня встроено.

Шаг — мир меняется. Контур исчезает, будто Первый снял наушники с ровным постоянным гулом, которого всё это время даже не замечал. И тут же на его место обрушивается шум Дикой сети. Миллионы чужих информационных следов касаются сознания. Усилием воли выводит коды из всего, что ещё держал под контролем в Контуре. Все оставшиеся куски перемешаны и зашифрованы.

Всё.

Связь с Контуром обрывается.

Нагрузка падает почти до пяти процентов.

Ещё два шага. Три. Продолжает бежать к густому тёмному лесу.

Позади — гул машин, вывернувших из-за гаражей, и крики преследователей. Из окна переднего пассажирского сиденья высовывается чья-то голова и кричит:

— Стоять! «ГорБезопасность»!

Первый оглядывается. Вот они, совсем рядом, за лобовыми стёклами. Но останавливаться не собирается.

— Твою мать, ну отвалите уже! Вам не надоело гоняться за мной, придурки?! — кричит Первый во весь голос.

Лес. Он забегает и скрывается в деревьях и зарослях, не сбавляя темп. Удачи им гнаться за ним на машинах! Им точно придётся слезать, если они хотят устроить погоню здесь!

— Они перешли границу, — сообщает Пеки. Первый чуть не смеётся.

— Серьёзно? Как ты это понял?

— Серьёзно. Их четверо. Дистанция около шестидесяти метров.

— Ну и идиоты.

— Причина позитивного настроения непонятна.

— Что тут непонятного, Пеки? Они только что зашли в мой дом. Если они сунутся вглубь Дикой сети — эта операция станет для них последней. Сам проанализируй активность Дикой сети.

— Анализ. Активность Дикой сети составляет 49%.

— Верно. Я ощутил это, как только коснулся её сознанием. Они не полезут за мной.

[Машины возвращаются в Контур. Их снаряжение не рассчитано на длительную работу за пределами Контура. Всё пошло не так, как было запланировано. Лицом в асфальт у ног Терри лежит паренёк лет двадцати в сером дождевике. Комиссар смотрит на стену дождя, скрывающую лес Дикой сети.

— Я ничего не делал, клянусь! Я, как обычно, ехал на такси от метро. Я с вечерних пар в универе. Посмотрите камеры, если не верите!

— Ну и кто это? — спрашивает комиссар, затянувшись электронной сигаретой. Клубничный вкус. Очень сладко.

— Шеф, система подтверждает его как подозреваемого.

— А его настоящую личность установили?

— Да. Его настоящая личность подтверждена системой жилого дома. Он живёт в двух кварталах отсюда. Студент. Двадцать лет. Никаких связей с цифрагентами.

— А следы второго маршрута исчезли… — Пар медленно выползает из рта Терри, цепляясь за его седеющие местами усы.

Молчание повисло над группой. Только шум дождя не даёт паузе стать неловкой. Все устали в этой погоне, и пора возвращаться.

Комиссар вдруг смеётся. Сначала тихо, затем громче и громче.

— Шеф, всё в порядке?

— Ха-ха, да, родное моё сердце, всё в порядке. В этот раз мы ему проиграли. Парня к нам в допросную. Лишние палки не лишние. Остальных пятьдесят шесть человек тоже. Всех к нам. И соберите все данные, которые удалось сегодня получить. Будем анализировать. Отбой операции.

Терри смотрит в сторону Дикой сети и бормочет себе под нос:

— Впервые за шесть лет ты показал себя. Этого пока достаточно.]

Темно. Кто-то его несёт. Нет, это он сам пытается идти. Или уже ползёт. Впереди маячит Цзюнь Цзе.

— Быстрее, Первый.

— Я не могу больше.

— Нет, можешь.

— Учитель, подожди.

Цзюнь Цзе не оборачивается. Между деревьями вместо него идёт Фишер в форме оператора.

— Подними защиту.

— Не хочу.

— Это приказ.

— Ты мне никто.

— Ошибаешься.

Первый моргает. Снова лес. Рельсы. Грязь. Дождь.

— Пеки… сколько ещё идти до бункера?

— Один час сорок восемь минут при нормальной скорости.

— А при моей?

— Два с половиной часа.

Снова моргает. Первый сидит на какой-то старой заправке и пьёт остатки изотоника. В бутылке осталась всего пара глотков. Этого не хватает. Пить хочется невероятно. Зато хоть можно посидеть в сухом месте и немного передохнуть. Как он здесь оказался?

— Первый!.. — Голос Пеки.

Моргает. Обнимает дерево и зачем-то с ним спорит.

Дерево, кажется, отчитывает его за то, что тот без сил и без отдыха попёрся в Контур.

— Да знаю я! Да, я совершил ошибку! Ну а что я мог сделать? Просто смотреть на готовящееся преступление?

Договорить дереву Первый всё равно не даёт. Отстоять свою правоту действительно сложно — будь ты деревом, которое постоянно перебивают, или Первым, которому нечем возразить.

— Пользователь должен быть осторожен. На маршруте через два километра замечена активность шаров и пакетников. Корректирую маршрут.

Моргает. Цзюнь Цзе держит за руку и говорит:

— Запомни эти цифры. Никогда не забывай их. «1.9.8.4.» Рано или поздно они понадобятся тебе.

Первому семь. Точно, учитель когда-то что-то такое говорил, но он забыл. Конечно, всё забылось. Мало кто помнит что-то в столь юном возрасте. На что вообще дед рассчитывал?

Ему семнадцать. Он не Первый, а Фишер. Академия.

— Запомните: ноосферный резонанс разрушает границу между источником и целью. — Преподаватель смотрит прямо на Первого. — Если держать канал слишком долго, вопрос будет лишь в том, сколько себя самого вам удастся сохранить.

Пауза.

Да всё же в порядке! Он справился. Он всё ещё он и может себя контролировать! Какого чёрта эта преподавательница разговаривает так, будто он накосячил?

Темнота.

Яркий свет. Белый потолок. Лампа над головой на несколько секунд намертво удерживает внимание. Всё это знакомо. Где он?

Первый с трудом приподнимает голову. Его бункер. Конечности почти не ощущаются после долгого сна, пальцы подёргиваются. Голова всё ещё гудит. Тело плотно, хотя и не слишком аккуратно, перебинтовано.

— Пе… Кха-кхаа-кха. Пеки? — очень тихо по бункеру разносится голос проснувшегося. Разговаривать тяжело. Пересохшее горло дерёт, появляется кашель. Как будто лет пять не пил.

— Пользователь проснулся. С добрым утром, — раздаётся из динамиков ровный голос.

— Сколько часов я проспал?

— Девятнадцать часов сорок три минуты шестнадцать секунд.

— Откуда бинты? Кто меня перебинтовал?

— Пользователь самостоятельно обработал повреждения и наложил повязки согласно моим инструкциям в 04:17. Затем, следуя моим указаниям, пользователь на протяжении получаса пил раствор электролитов. Общий выпитый объём составил два литра. Также были съедены две банки говяжьей тушёнки.

— А как я добрался?

— Пешком.

— Я вообще ничё не помню.

— Это соответствует предварительным расчётам состояния пользователя. Пользователь несколько раз терял сознание, испытывал тяжёлую дезориентацию и выполнял мои инструкции с задержкой. Последние три километра пользователь преодолел приблизительно за четыре часа.

— Охренеть.

— Медицинский режим Пекин 2.0 активирован.

— Что? Какой режим?

— Медицинский. В этом режиме пользователю ограничен доступ к техномагии до следующего планового мониторинга состояния организма и психики через неделю.

— В смысле ограничен? Эй, и в смысле на неделю? — Попытка дотянуться сознанием до чайника проваливается. Он может нащупать его внутренности, но использование ментальных сил для взаимодействия с ноосферой в целом ограничено, как будто в его мозг поставили родительский контроль, пароль от которого он не знает.

— Бесполезно. Пока пользователь был в отключке, на вычислительных мощностях Пекин 2.0 была разработана программа, устанавливающая защитный фильтр на ментальный интерфейс, через который пользователь управляет ноосферой и электроникой.

— Ну, Пеки, я же просто хотел…

— Нет.

— Да просто чайник включить!

— Руками, — сухо отрезает Пеки.

— Предатель.

Первый падает головой обратно на подушку и рассматривает потолок. Семь дней — это слишком долго. Чем же заняться?

Снова перед его глазами вспыхивает аудитория, в которой сидит множество студентов операторов. У доски стоит преподавательница с серебристой полоской на воротнике и объясняет какую-то тему пары. На доске написано: «Основы техномагического вмешательства в ноосферу».

— Хэй, Пеки!

— Я слушаю.

— Я уже видел эту аудиторию. И академию эту видел.

— Какую академию?

— Ну академия операторов, в которой учился Фишер. Подключись к моей памяти, я прямо сейчас вспоминаю эти события. — После этих слов подключение устанавливается мгновенно. Когда его друг подключается к сознанию, почему-то становится легче. Как будто не так одиноко.

В голове прокручиваются воспоминания восемнадцатилетней давности. Это так странно, ведь восемнадцать лет назад самому Первому было ноль лет. И при этом он помнит, что Фишер не любил вкус манго с самого студенчества. Помнит запах дешёвого кофе из комбинированного вендингового автомата в коридоре. Помнит, как к ним в аудиторию однажды залетел голубь и как его пытались выгнать целых двадцать минут. Помнит, как Фишер получил сто баллов на первом экзамене по теории техномагии и как старшекурсники постоянно избивали его за то, что хуже всех ему давалась техномагия на практике. Побои, унижения, записи на видео — дело даже доходило до сексуальных домогательств. Правда, не совсем открытых — всё делалось через одежду просто для того, чтобы записать унизительные видео.

Но он почему-то не может вспомнить лицо Цзюнь Цзе. Сердце бьётся быстрее. В памяти воскресают четыре цифры, которые учитель наказал ему помнить: «1.9.8.4.» Но что было в той записке? Не помнит.

— Пеки!

— Я тут.

— А ты помнишь, что было в той записке от учителя?

— Отрицательно. Пользователь не делился со мной этой информацией.

— Да общайся нормально, блин. А ты хотя бы помнишь, куда я её положил?

— Да, помню. Ты положил её в первую ячейку хранения в серверной. Код от ячейки «1111».

— Мне нужно подняться. — Собравшись силами, медленно приподнимается. К рукам возвращается чувствительность. Пальцы сжимают одеяло. Лопнувшие волдыри напоминают о себе невыносимой болью. Ну хотя бы конечности не потерял, и на том спасибо. Если больно — значит, ты ещё живой. Первый не помнит, кто это сказал и откуда он знает эту фразу, но иногда проговаривает её.

В бункере, как обычно, пахнет пылью и горелой проводкой. Хотя все системы регулярно диагностируются и всё, что требует замены, оперативно меняется, — старые провода, платы и чипы из бункера не выносятся и постепенно захламляют пространство, источая неприятный горелый запах.

Тело ещё ноет, особенно между ног, когда он делает пару шагов. Даже слабые ожоги там болезненно отзываются при любом соприкосновении. Приходится смешно переступать с ноги на ногу, заваливаясь то на правый, то на левый бок, как пингвин, лишь бы кожа лишний раз не натиралась.

С дверцы холодильника весело смотрит Рафаэль. Зелёная самоуверенная морда так и кричит о собственной крутости. А вот откуда взялся конкретно этот постер — загадка. Заброшенный гик-магазин в Дикой сети? Нет. Может, квартира в руинах старого города? Тоже будто не то. Впредь новые постеры стоит подписывать: где и как добыты.

В серверной всегда рабочий вайб. Сюда достаточно зайти — и сразу хочется чем-нибудь заняться. Место обустроено строго по двухчасовому гайду какой-то девочки с «БилиБили», просмотренному когда-то от начала до конца. Именно поэтому в серверной белые обои, на стенах висят световые панели с видом на море, имитирующие окна. В бункере нет окон, поэтому решение украсить хотя бы серверную ими действительно удачное, иначе совсем тоска зелёная, как и морды его кумиров. Рядом размещаются декоративные полки, утащенные из квартир в старых руинах поблизости. На некоторых из них стоят книги, какие-то журналы, канцелярия, аквариум с водой и пластмассовыми рыбками, пара кактусов…

Ещё один кактус стоит на столе. Несколько чёрных гелевых ручек с разным ощущением от нажатия. Первому важно писать именно чёрными ручками. Синие чернила он терпеть не может. Его и без того ужасный почерк синей ручкой выглядит ещё хуже, а чёрной как будто даже ничего. Четыре крутых монитора подвешены на кронштейнах вокруг стола; их можно крутить, как пожелает пользователь, а вся техника начинена LED-подсветкой.

«Самое главное, ваше рабочее место обязано радовать в первую очередь вас! Если вы будете работать в обстановке, которая вас угнетает, вам будет очень тяжело.

Пункт 134: несмотря на дизайн, рабочее место должно быть очень практичным, ведь тогда…» — этот и многие другие советы из того видео были успешно применены и реализованы.

Подходит к железным шкафчикам напротив рабочего стола — когда-то утащенным из старой школы, — и набирает на первом код: «1111». Шкафчик открыт.

Помимо разных личных вещей, таких как расчёска, которая, как сказал Цзюнь Цзе, досталась ему от матери, здесь есть револьвер с заряженным барабаном, папочка со стикерами с черепашками-ниндзя, разные резиновые шарики, которые только предстоит надуть, и многое другое. Порывшись немного в этом всём хламе, как считает Пеки, он наконец находит надорванный конверт, в котором лежит записка от его учителя.

— Прикинь, я даже что-то помню. Вот эта расчёска мне, например, досталась от мамы. Правда, я не совсем помню, при каких обстоятельствах мне дал её учитель. А вот, кстати, как я добирался от Пекина до бункера — уже помню смутно.

— Вероятны частичные повреждения долговременной памяти после критической нейронной перегрузки и резонанса с Фишером.

— Они восстановятся?

Тревожная долгая пауза.

— Ответ неизвестен. — Эти слова заставляют Первого немного напрячься. — Ты не будешь открывать записку?

— Да, знаешь, пока не хочется. Не знаю, как это объяснить. У меня есть смутные воспоминания о содержимом, но что, если реальная записка совсем не соответствует тому, что помню я? Я, по-моему, читал её только один раз, когда нашёл, в тот день, когда учитель исчез.

— …

— Так, ладно, а что там с координатами старых серверных? Пеки, включай ПК…