Три года и один день он носил статус мужа, но в этом доме его положение было ниже, чем у прислуги.
Как-то свекровь опрокинула ему на голову кастрюлю с обжигающим куриным бульоном. Брат его жены снимал это на телефон, пока Линь Чэнь драил его обувь, а сама супруга просто сидела рядом, делая вид, что её это не касается.
Никто даже не догадывался, что он каждый день, без пропусков, отмечался в системе.
1095 отметок подряд, ни единого сбоя. Все награды он не тратил, а бережно складывал в копилку, чтобы однажды забрать всё разом.
В тот день, когда срок истёк, родственники прижали его к стенке и вынудили подписать развод — без денег и имущества.
Он поставил подпись.
А затем зашёл в гараж и сдёрнул чехол с Bugatti Chiron за сорок восемь миллионов — этот автомобиль три года ждал своего часа.
В документах стояло имя Линь Чэня.
Теща заверещала, что машина принадлежит их семье. Он опустил стекло и невозмутимо ответил: «Ваша семья Су даже виллу снимает».
На экране телефона загорелся баланс — один миллиард двести восемьдесят семь миллионов.
Те, кто когда-то ошпаривал его супом, теперь стояли на коленях. Те, кто называл его ничтожеством, толкались в очереди за прощением. Он же, не снимая старого фартука, нажал на газ и исчез из виду.
Но никому не было дано узнать: тачки, банковские счета и корпорации — лишь дешёвая обёртка.
Одна его серебряная игла вытаскивала людей из лап самого Владыки ада.
Один его жетон заставлял подземный мир кланяться в пояс.
Когда семья Су разорилась и оказалась на улице, к нему сзади подошёл провинциальный босс и рухнул на колени.
И это было только началом.
Куриный суп лился прямо на макушку.
Горячий, целая миска, вместе с жиром и бульоном.
Три минуты назад.
За ужином подавали шесть блюд и один суп.
Тушеные свиные ребрышки, пареный морской окунь, жареные креветки в масле – весь стол ломился от еды.
Линь Чэнь сидел на самом краю, уткнувшись в пустую пиалу с рисом.
В пиале не было ни кусочка овощей.
О мясе и говорить нечего.
Все эти три года он никогда не садился за общий стол, чтобы взять хоть кусок. А сидевшие за ним домочадцы никогда не оставляли ему ни крошки.
Тёща Чжан Гуйлань вышла из кухни с миской супа, поравнялась с ним и остановилась.
─ Ничтожество.
Линь Чэнь не поднял головы.
─ Уже три года живешь за счет семьи Су, ешь наш хлеб, а толку от тебя – как от козла молока, даже забеременеть не можешь.
─ Муж тётушки Ван из соседнего подъезда в прошлом месяце купил теще золотой браслет. А ты? Ты даже серебряных сережек позволить себе не можешь!
─ На твоем месте я бы давно нашла веревку и повесилась, чтобы не мозолить людям глаза.
Палочки в руках Линь Чэня на мгновение замерли.
Всего на мгновение.
Чжан Гуйлань крутанула запястьем.
Блюх…
Суп хлынул вниз.
Жирный бульон потек по волосам, заливая лицо и шею, обжигая багровой болью.
Жарко.
Ужасно горячо.
Линь Чэнь с силой сжал палочки.
Затем, палец за пальцем, разжал их.
Ни звука.
─ Что, обидно стало? ─ Чжан Гуйлань с грохотом швырнула пустую миску на стол. ─ Что я не так сказала? Будь ты настоящим мужиком, разве стал бы зятем-примаком и позволил бы вытирать о себя ноги в чужом доме?
Шурин Су Вэй сидел закинув ногу за ногу и пнул носком ботинка его табурет.
─ Мама с тобой разговаривает! Оглох?
Линь Чэнь медленно опустил голову.
─ Угу.
За три года он научился говорить всего три слова.
Угу.
Хорошо.
Понял.
─ Суп пролил, ─ Чжан Гуйлань указала подбородком на стол. ─ Вытри.
Линь Чэнь отложил палочки, взял тряпку.
Вытирал капли на столе, вытирал на полу – сантиметр за сантиметром.
Чжан Гуйлань всё никак не могла успокоиться и вытянула вперед ногу на высоком каблуке.
─ На туфлю брызнуло.
─ Вытирай.
Руки Линь Чэня замерли на секунду.
Всего на секунду.
Затем он наклонился и рукавом тщательно вытер её туфлю насухо.
Су Вэй снимал всё это на телефон, комментируя на ходу:
─ Гляньте на это, народ! Вот он, мой никчемный зятек! Зарплата пять тысяч, три года сидит у жены на шее, а теперь вот туфли моей матушке чистит!
─ Жмите лайк и подписывайтесь, завтра покажу, как он на горохе стоит!
Смех.
Гогот за весь стол.
Жена Су Цин сидела напротив.
С пиалой в руках.
Даже бровью не повела.
Словно горячим супом облили не её мужа.
А никому не нужную бродячую собаку.
─ Я наелась.
Она отставила пиалу и поднялась на второй этаж.
Каблуки застучали по ступенькам.
Цок.
Каждый удар отдавался всё дальше.
От начала до конца – ни единого слова.
Не удостоила его.
…
Одиннадцать часов вечера.
В доме семьи Су погас свет.
Линь Чэнь в одиночестве мыл посуду на кухне.
Тарелки на четверых – и все за ним. Мыл уже три года, без единого пропущено дня.
Вода была очень холодной.
Его руки побелели от влаги, суставы пальцев набычились, а ладони покрылись мозолями.
На сушилке выстроился ряд тарелок, и у каждой был щербатыи край.
Он мыл одну и считал.
«Тысяча восемьдесят восемь».
«Тысяча восемьдесят девять».
Никто не знал, что именно он подсчитывает.
Добравшись до последней надколотой тарелки…
«Тысяча девяносто пять».
Дзынь.
В голове раздался голос.
[Динь! Срок трехлетней системы отметок подошел к концу!]
Руки Линь Чэня не дрогнули.
Он сполоснул посуду и перевернул её на сушилке.
[Поздравляем хозяина! Терпение длилось одну тысячу девяносто пять дней, все награды разблокированы!]
[Правила, подтвержденные три года назад: отмечаться каждый день, не раскрывать свою истинную силу. Раскроешь хоть одну сторону – всё обнулится.]
[Условия выполнены. С этого момента – вы не связаны ничем.]
Перед глазами замерцали строки текста.
Видеть их мог только он.
[Отметки на кухне за 1095 дней: навыки кулинарного искусства божественного уровня, сто восемь блюд маньчжуро-китайского пиршества.]
– Все эти три года еду готовил он. А они до сих пор не знают, что питались блюдами императорского двора.
[Отметки в туалете за 1095 дней: высшее постижение внутренней энергии, мастер боевых искусств.]
– Не спрашивайте, почему отметки ставились в туалете. Система утверждала: чем незаметнее место, тем мощнее трофеи.
[Отметки в гараже за 800 дней: гиперкар Bugatti Chiron, десять суперкаров, максимальный уровень водительского мастерства.]
[Отметки в кабинете за 600 дней: три компании, сотни миллиардов активов.]
[Отметки на балконе за 500 дней: наследие божественного врача, одна серебряная игла способна вырвать человека из лап Янь-вана.]
[Отметки в кладовой за 300 дней: десять черных карт, на каждой – девятизначный баланс.]
[Отметки в подвале за 200 дней: жетон Бога Войны, сеть влиятельных знакомств в теневом мире.]
[Отметки на крыше за 100 дней: начальная ступень техник совершенствования бессмертных.]
Восемь строк.
Дочитав их, он как раз закончил вытирать руки.
Вытирал о штанину, раз за разом.
Затем достал телефон.
Аппарат был старым, по экрану шла трещина.
Открыл банковское приложение.
Баланс: 1 287 000 000,00 юаней.
Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов, миллиарды.
Один миллиард двести восемьдесят семь миллионов.
Он пересчитал один раз.
Пересчитал во второй.
Три года назад его родители умерли, он остался без гроша в кармане, и старик из семьи Су привел его в свой дом в качестве зятя-примака.
В первую же ночь в этом доме зазвучал тот самый голос.
[Отмечайся три года подряд, не раскрывая своей силы.]
[Выдержишь – получишь всё, чего пожелаешь.]
[Сломаешься – останешься ни с чем.]
Он выдержал.
Больше тысячи дней ел один пресный рис.
Больше года спал в кладовой.
Горячий суп сегодня – уже в третий раз.
…
Линь Чэнь не вернулся в кладовую.
Он спустился вниз и зашел в гараж.
В самом углу стоял предмет, укрытый армейским зеленым брезентом.
Брезент покрылся толстым слоем пыли.
Под покрывалом угадывались массивные очертания.
Больше метра в высоту, около четырех в длину, оно притаилось там, словно спящий на протяжении трех лет дикий зверь.
Чжан Гуйлань по меньшей мере раз восемь ругала эту вещь: «Что за хлам тут прикрыли? Только место занимает! В какой-то день позову старьевщиков, пусть забирают!»
Линь Чэнь неизменно отвечал: «Хорошо».
Но никто ничего не забрал.
Он остановился перед брезентом, протянул руку и легко похлопал по нему.
Пыль взметнулась облачком.
Силуэт под тканью даже не шелохнулся.
─ Еще немного, ─ произнес он.
─ Осталось три дня.
Через три дня семья Су устраивает банкет в честь возвращения Чжао Пэна из-за границы.
Чжан Гуйлань уже отдала приказ: он должен поехать в отель и «помогать».
Помогать.
То есть таскать тарелки, мыть посуду и стоять у входа, выслушивая оскорбления.
Три года он отсчитывал дни.
Теперь отсчет закончен.
Дальше считать будут они.
Линь Чэнь погасил свет в гараже и направился обратно.
Проходя мимо гостиной, он заметил на столе обглоданные Су Вэем бараньи кости.
Остановился, бросил взгляд.
Затем достал телефон, открыл страницу с цифрами банковского баланса и сделал скриншот.
Никому не отправляя.
Просто сохранил в галерее.
И поставил на заставку.
Одна миска горячего супа.
Один ботинок.
Гогот за общим столом.
Каждый должок он записал до последнего.
Осталось три дня.
На этот раз очередь за ними.
Когда нунчаки с грохотом обрушились на обеденный стол, Су Вэй первым делом нырнул под него.
Его голова с размаху врезалась в ножку стола – раздался глухой стук.
Но он даже писнуть от боли не посмел.
А началось всё за два часа до этого.
…
Шесть часов утра.
Линь Чэнь готовил завтрак на кухне.
Рисовая каша забулькала, зернышки разварились. Яйца зашипели на сковороде, покрываясь золотистой корочкой.
Сегодня его владение ножом превзошло все ожидания.
Имбирь был нашинкован на безупречно тонкие, волосок к волоску полоски – он даже сам на секунду замер от удивления.
В голове промелькнула строка…
[Кулинарное искусство божественного уровня получено.]
Он не стал привлекать к себе внимания.
Накрыл на стол, как обычно: шесть пиал с соленьями, котелок каши, блюдо с яичницей.
Чжан Гуйлань спустилась вниз, села, откусила кусочек и швырнула палочки.
─ Почему яйца такие жесткие! Три года прошло, а руки из одного места растут!
Линь Чэнь опустил голову.
─ Переделаю.
─ Переделаешь еще чего! – рявкнула Чжан Гуйлань, зачерпнула каши и сделала глоток.
Еще один.
Ругалась, а миска опустела.
Она потянулась за добавкой.
Проглотив третью пиалу, она громко икнула и продолжила пилить: «И каша жидкая! Прямо как помои после мытья посуды!»
Помои, а выпила три миски.
Линь Чэнь сидел в углу стола, в его пиале лежал только пустой рис.
Он ел очень медленно.
Некуда спешить.
…
Су Вэй спустился к завтраку в шлепанцах.
На телефоне был включен громкий динамик, и из него сорвался крик…
– Су Вэй! Дракон-гэгэ велел передать: пятьсот тысяч, сегодня до девяти утра занесешь! Не увидишь денег – оторвем ногу! Запомни, левую, Дракон-гэгэ уже выбрал!
Слышно было на всю столовую.
У Су Вэя подогнулись колени: «Мама…»
─ Ты же говорил, что закрыл игорный долг!
─ Я… я проценты отдал, а сам долг нет… – у Су Вэя дрожал голос. – Пятьсот тысяч… мама, они мне ногу оторвут!
Миска с кашей со звоном выскользнула из рук Чжан Гуйлань.
─ Пятьсот тысяч?! Откуда у нас такие деньги!
Су Цин тоже побледнела: «Мама, что делать?»
Чжан Гуйлань перевела взгляд и все три пальца указали прямо на угол стола.
На того, кто ел пустой рис.
─ К нему!
─ Пусть идет в банк за кредитом! Занимает! Сам здоровый мужик, а пятьсот тысяч раздобыть не может, какой он после этого мужик!
─ Точно! – Су Вэй спрятался за спину матери. – Зятек, ты же мастер терпеть! Ступай к Дракон-гэгэ на колени, глядишь, отсрочку даст на пару дней!
На колени.
Как легко говорить.
Линь Чэнь опустил палочки.
Достал телефон.
Экран с трещиной ярко светился, на заставке красовался тот самый скриншот.
Он положил телефон посреди стола.
─ На колени становиться не придется.
Чжан Гуйлань заглянула в экран.
Баланс: 1 287 000 000,00
Она прищурилась, считая.
Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов…
После миллионов еще цифры?!
Она выхватила телефон и принялась тыкать в экран дрожащим пальцем.
Раз.
Два.
Три.
─ О… одиннадцать… двенадцать миллиардов?! – голос сорвался на визг. – Двенадцать миллиардов восемьдесят семь миллионов?! Откуда у тебя такие деньги?!
Су Цин наклонилась, глянула на экран.
Лицо её стремительно бледнело.
─ Фотошоп! – опомнилась Чжан Гуйлань. – Точно фотошоп! Ах ты ничтожество…
Бац!
Входную дверь распахнули ударом ноги.
На пороге выросли пять лысых амбалов.
Впереди шел громила со шрамом, сжимая в руке нунчаки, и швырнул их на стол.
Звяк!
Тарелки подпрыгнули.
─ Су Вэй! Пятьсот тысяч! Деньги или нога на выбор?!
И тут всё повторилось в точности…
Су Вэй сиганул под стол, ударился головой, но пикнуть не смел.
Чжан Гуйлань с визгом спряталась за спину Су Цин.
За столом сидел единственный невозмутимый мужчина.
И продолжал спокойно хлебать кашу.
Главарь со шрамом уставился на его ложку.
─ Ты кто? Зятек-примак?
Линь Чэнь отложил ложку.
─ Да.
─ Пятьсот тысяч. Выложишь? Нет – сегодня прольется кровь.
Линь Чэнь поднялся.
Достал бумажник.
Кожа потерлась добела.
Он вытащил карточку.
Черную.
Шлеп.
Бросил на стол.
─ На этой карте сто миллионов.
В комнате воцарилась тишина.
Главарь со шрамом помолчал секунд три, потом расхохотался: «Ты кого за дурака держишь? Зятек-примак – и сто миллионов?»
─ Внизу банкомат.
Линь Чэнь посмотрел на него.
─ Иди проверь.
Главарь вперил в него взгляд.
Взгляд парня был слишком уверенным.
До жути уверенным.
─ Ладно! Если обманул – ноги переломаю обоим!
Он схватил карту и вылетел из квартиры.
Топот шагов в подъезде стих так же быстро, как и начался.
Пять минут спустя.
Шаги вернулись.
Громкие, спешные, тяжелые.
Дверь распахнулась.
Главарь застыл на пороге, лицо его покрылось испариной, а подбородок отвис.
Выражение лица было таким, будто он встретил призрака.
Он подошел к Линь Чэню и согнулся…
Под прямым углом.
Поклонился.
─ Л… Линь-шень! Простите! Мы не знали, что это вы! Не признали гору Тай! Будьте милосердны, простите глупцов! И
Он протянул карту обеими руками.
Руки тряслись, будто его било током.
Стоявшие позади четверо амбалов синхронно согнулись в поклонах, опустив головы ниже некуда.
─ Номер счета, ─ сказал Линь Чэнь.
─ А?
─ Пятьсот тысяч, что должен Су Вэй. Переводи.
Разбитый телефон со второй попытки распознал отпечаток пальца.
Жжж…
Звук входящего перевода.
Телефон главаря мигнул: 500 000,00.
Ровно копейка в копейку.
─ Деньги пришли, ─ Линь Чэнь убрал телефон. ─ Еще вопросы есть?
─ Нет-нет!
─ Тогда –
Он сделал паузу.
─ Проваливайте.
─ Слушаемся! Едем!
Пятеро бандитов бросились вон из квартиры, едва не спотыкаясь о порог.
Забыв даже забрать нунчаки.
…
В квартире стало так тихо, что был слышен гул холодильника.
Су Вэй выполз из-под стола, штаны сбоку были намочены.
Линь Чэнь достал из фартука блокнот и ручку.
Бросил на стол.
─ Долговая расписка.
─ Пиши.
Су Вэй остолбенел: «З… зятек, мы же семья, какая расписка…»
─ Пятьсот тысяч, ─ Линь Чэнь строго посмотрел на него. ─ Ни иероглифом меньше.
─ Ты! – взвилась Чжан Гуйлань. – Линь Чэнь, ты что творишь! Семья же, какие деньги меж близкими людьми!
─ Тогда платите за него вы.
Чжан Гуйлань подавилась воздухом.
Пятьсот тысяч.
У нее таких денег не было.
─ Пишешь или нет? – Линь Чэнь посмотрел на Су Вэя. – Не напишешь – звоню Дракону, пусть возвращается.
─ Пишу! Пишу!
Заливаясь слезами и соплями, Су Вэй склонился над столом, выводя расписку.
Закончив, он попытался оставить отпечаток пальца, но штемпельной подушечки в доме не нашлось.
Линь Чэнь бросил взгляд на журнальный столик.
Там валялась губная помада Чжан Гуйлань.
─ Подойдет и это.
─ Только не смей! Я её за триста брала… –
Су Вэй уже открутил колпачок, жирно мазнул по большому пальцу и шлепнул отпечаток на бумагу.
Сердце Чжан Гуйлань сжалось сильнее, чем когда ей угрожали переломать ноги.
Линь Чэнь аккуратно сломал расписку и спрятал в карман фартука.
В этот момент морщины на лице Чжан Гуйлань разом сложились в подобие хризантемы.
─ Линь Чэньчик… –
Её голос сочился приторным сиропом.
─ Чего же ты раньше-то не сказал о своих возможностях? Мама просто погорячилась, зла на тебя не держала…
Линь Чэнь посмотрел на неё.
─ Мама?
─ Да-да-да!
─ Вы только что назвали меня ничтожеством.
Хризантема на лице мгновенно увяла.
─ Я… я просто пошутила…
Линь Чэнь больше не слушал.
Подобрал тряпку и скрылся на кухне.
Снова надел фартук.
Блюх…
Зашумел кран.
Он принялся мыть посуду.
В гостиной троица переглядывалась.
Су Цин смотрела на спину мужа в проеме кухни, приоткрыв рот.
Но так и не выдавила из себя ни слова.
Наконец Су Вэй сглотнул слюну: «Мам… а эта карта, она правда его?»
─ Дурак! Ты видел, как люди Дракона перепугались?!
─ Тогда почему он три года скрывал…
Чжан Гуйлань помолчала, соображая, и вдруг хлопнула себя по бедру.
─ Поняла!
─ У него всего одна эта карта!
─ Всё, что осталось от предков! Накопил деньжонок и сидел на них три года, трясся над каждой копейкой!
─ Сами поглядите на него, фартук уже выцвел добела, разве похож он на богача?
Су Вэй усердно закивал: «Точно, точно! Мама права!»
На кухне.
Линь Чэнь ополаскивал тарелки.
Засовывая кошелек в карман, он случайно зацепил уголок.
Вторая черная карта.
На секунду блеснула в утреннем лучах света.
Он молча задвинул её обратно.
Всего одна карта?
Уголки его губ дрогнули в усмешке.
Их еще девять штук.
До банкета осталось два дня.
Когда зазвонил дверной звонок, во всем доме поднялся только один человек.
Линь Чэнь.
Это он пошел открывать дверь.
Глава семьи Су стоял на пороге, опираясь на трость, и выглядел на редкость бодрым.
─ Дедушка.
─ Ох, ─ старик улыбнулся, увидев его.
Это был единственный человек в семье Су, кто относился к Линь Чэню по-человечески.
Приходя сюда, он принципиально не пил чай, который заваривал кто-то другой – только тот, что готовил Линь Чэнь.
Линь Чэнь помог ему войти, заварил чай и подал чашку.
Старик принял ее, но не успел сделать и глотка, как его взгляд замер на шее Линь Чэня.
Там алело пятно.
Ожог от вчерашнего куриного бульона.
─ Что у тебя с шеей? ─ спросил он.
─ Обжегся.
─ Как так угораздило?
─ Нечаянно.
Старик держал чашку, но пить не стал.
Он бросил быстрый взгляд на Чжан Гуйлань, затем на немытую посуду, оставшуюся на столе.
Все стало предельно ясно.
Лицо его постепенно темнело.
Чжан Гуйлань ничего не заметила.
Она как раз соображала, с чего бы начать.
─ Папа! Наконец-то вы пришли! Вы должны заступиться за меня!
Она хлопнула себя по бедру и завыла на весь дом:
─ Этот негодяй Линь Чэнь утаил от нас миллиард двести миллионов! Миллиард двести восемьдесят семь миллионов! Три года притворялся последним нищим! Да он просто-напросто не доверял нам, папа! И еще большой вопрос, честным ли путем добыты эти деньги!
Су Вэй тут же поспешил поддакнуть: ─ Именно! Дедушка, он ведь своими глазами видел, как брат Лун собирался переломать мне ноги! Да, долг он погасил, но сразу после этого заставил меня написать расписку! На пятьсот тысяч! Родная кровь, а заставил писать расписку! И даже отпечаток пальца заставил поставить маминой помадой!
─ Вот именно! ─ Чжан Гуйлань перешла к решительным действиям. ─ Папа! Заставьте его отдать деньги! Мы сами будем ими управлять в семейном бюджете! А то молодой еще, вдруг обманет кто!
Какое благородное попечение.
Линь Чэнь стоял в стороне, молча вытирая руки.
Он ничего не говорил.
Старик опустил чашку на стол.
─ Его деньги – какое тебе до них дело?
─ Папа! Я же делаю это ради семьи…
─ Ради семьи? ─ старик горько усмехнулся. ─ За эти три года он хоть раз сидел за семейным столом во время ужина?
Отрезвляющие слова.
Чжан Гуйлань подавилась воздухом.
Старик распалялся все сильнее, его грудь тяжело вздымалась.
─ Когда я привел Линь Чэня в наш дом, то рассчитывал…
Фраза оборвалась на полуслове.
Старик внезапно схватился за грудь.
Глаза его закатились.
Он рухнул назад – прямо со стула, выпрямившись по струнке.
Чашка выскользнула из рук.
Бам!
Черепки разлетелись по полу.
А продолжение той фразы так никто и не услышал.
…
─ Папа!
─ Дедушка!
Все смешалось в один кошмар.
Лицо Су Цин побелело, ее дрожащие пальцы лихорадочно шарили в сумочке в поисках телефона, чтобы набрать скорую.
Су Вэй замер на месте, тупо глядя на собственный смартфон и забыв, зачем вообще занес его.
Чжан Гуйлань бросилась к старику и заголосила: ─ Папа! Если с тобой что-то случится, как же мы теперь будем жить?!
ее вой разносился по всему подъезду.
И при этом никому даже в голову не пришло, что человек вообще-то еще жив.
─ Скорая… будет через двадцать минут… ─ голос Су Цин срывался на дрожь.
─ Двадцать минут?! Да он к тому времени остынет!
Лицо старика уже приобрело зловещий багрово-синий оттенок.
Губы посинели.
Каждый вдох давался ему все труднее и слабее предыдущего.
И в этот самый момент.
Из кухни вышел Линь Чэнь.
В его руке блестела тонкая серебряная игла.
Оставалось только гадать, откуда она у него.
─ А ну отойдите.
Чжан Гуйлань с размаху толкнула его в грудь.
─ Ты что удумал?! Какая от тебя, ничтожества, польза в лечении?! Не смей трогать моего отца! Если с ним что-то случится, я с тебя шкуру с живого сдеру!
Линь Чэнь даже не шелохнулся.
Он поднял голову.
И в первый раз посмотрел на нее прямо, без уверток.
Прошло три года.
Это был его первый долгий взгляд ей в глаза.
Взгляд совершенно пустой.
Глубокий и неподвижный, как дно старого колодца.
Чжан Гуйлань вдруг почувствовала смутную тревогу и невольно отступила на шаг.
И уступила дорогу.
Линь Чэнь опустился на колени и отвернул воротник рубашки старика.
Рука взметнулась.
Игла вонзилась в цель.
Точно в центр груди.
Все в комнате затаили дыхание.
Прошло две секунды.
Старик глухо кашлянул.
Три секунды.
Глаза распахнулись.
Пять секунд.
Синева на лице стала медленно отступать.
Десять секунд.
Старик уперся руками в пол и самостоятельно сел.
─ Чего раскричались?! ─ это были его первые слова после пробуждения.
─ Я еще не помер!
Рыдания Чжан Гуйлань застряли где-то посертах горла – ни выплюнуть, ни проглотить.
Она даже забыла вытереть сопли, застывшие на лице.
Хм…
По комнате пронесся единый испуганный вздох.
У Су Цин на щеках так и застыли невысохшие слезы.
Телефон Су Вэя с глухим стуком шлепнулся на линолеум.
Все смотрели на Линь Чэня.
Так смотрят на абсолютного чужака, невесть откуда взявшегося в доме.
…
Когда приехала скорая, дед уже сидел на диване и вовсю отчитывал домочадцев.
Фельдшер вбежал с чемоданчиком, суетливо провел осмотр, и его брови сошлись на переносице в узел.
─ Острый инфаркт миокарда. По идее… мы уже не должны были успеть.
Взгляд медика упал на след от укола.
Зрачки его сузились.
─ Точка введения… неужели это техника «Девяти игл возвращения ян»?
Он резко вскинул голову на Линь Чэня.
─ Это вы поставили иглу? У кого учились? У старца Чэня из Первой провинциальной? Или из самой столицы…
─ По телевизору видел.
Бросив это, Линь Чэнь повернулся и направился обратно на кухню.
Накинул фартук.
Шух…
Зашумела вода из крана.
Промыть рис, засыпать в кастрюлю, зажечь огонь.
Вид у него был такой, будто пару минут назад он вовсе не вырывал человека из лап самого Яньвана.
Врач стоял с разинутым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Он тихонько наклонился к самому уху старика: ─ Дедушка Су, этот укол… обычный человек такое сделать не сможет… ваш внук по совместительству…
Старик махнул рукой, прерывая его.
Его взгляд неотрывно следовал за одинокой фигурой на кухне.
Чжан Гуйлань, раскинувшись на диване, наконец-то пришла в себя.
И первым делом после возвращения дар речи…
─ Папа, так что насчет тех денег…
─ Пошла вон!
Рык старика заставил оконные стекла зазвенеть.
─ Я только что с того света вернулся! А ты все о деньгах думаешь!
Чжан Гуйлань втянула голову в плечи.
И забормотала себе под нос: ─ Само собой вышло… наверняка просто совпадение… слепая кошка мышь поймала, случайно ткнула куда надо… умел бы он лечить, стал бы три года полы в моем доме мыть?
Звучало это все тише и тише.
Потому что старик смотрел на нее тяжелым, немигающим взглядом.
…
Обед был готов.
Четыре блюда и суп заняли свои места на столе.
Старику полагалось бы лежать и соблюдать полный покой, но он упрямо сел со всеми.
И умял три пиалы.
─ А кулинар-то из тебя… ─ он отложил палочки и бросил взгляд на Линь Чэня, ─ прятаться умел мастерски.
Линь Чэнь молча подлил ему супа.
─ Дедушка, не ешь так много жирного.
─ Для сердца вредно.
Старик на миг замер.
А затем тихо рассмеялся.
После обеда.
Кабинет.
Дверь закрыта.
Старик долго молча разглядывал Линь Чэня.
─ Линь Чэнь.
─ Мм.
─ Сколько еще секретов ты скрывал от нас все эти три года?
Линь Чэнь смотрел на него в ответ.
Молчание.
За окном залитые солнце улицы жили своей жизнью.
В тишине кабинета было слышно лишь то, как дышит старик.
Наконец.
Линь Чэнь нарушил тишину.
─ Дедушка.
─ А?
─ Послезавтра, банкет в вашу честь.
─ Все, что вы хотели узнать…
─ Вы узнаете.
Мутные глаза старика на секунду ярко вспыхнули.
Он приоткрыл рот, собираясь что-то спросить, но в итоге промолчал.
Лишь устало махнул рукой.
─ Ступай.
Дойдя до двери, Линь Чэнь замер на пороге.
Обернулся.
─ Да, дедушка.
─ Что?
─ Лекарства из кармана пейте вовремя.
─ Не бросайте курс на половине.
Дверь закрылась.
Старик опустил взгляд на пачку таблеток в кармане, которую забросил туда еще утром, приняв лишь половину.
По спине пробежал холодок.
Этот парень.
Откуда он черт возьми про это знает?
…
А за дверью.
Чжан Гуйлань прижалась ухом к замочной скважине.
Долго прислушивалась, но так ничего и не уловила.
Она выпрямилась, зло закусив губу.
Послезавтрашний банкет…
Она непременно посмотрит, какие еще фокусы выкинет этот никчемный ублюдок, устроивший тайник на миллиард и внезапно научившийся ставить иглам диагнозы.
Оставалось всего два дня.
Увидев мужчину с холщовым мешком в руках, Сунь Дэхай почувствовал, как у него подкосились ноги – он чуть было не рухнул на колени прямо там, где стоял.
Генеральный менеджер отеля в безупречном костюме испуганно ухватился за стойку администратора.
А началось все с самого утра.
…
Банкет в честь возвращения старика был назначен на сегодня.
Ровно в шесть утра Линь Чэнь по обыкновению встал готовить завтрак.
Чжан Гуйлань нарядилась в новое ципао – ярко-вишневое, с отблеском – и уже раз в восьмой крутилась перед зеркалом.
─ Линь Чэнь! Сделай кашу погуще! Ты вообще понимаешь, какой сегодня день? Это же Чжао Пэн! Старший сын семьи Чжао! Он только что вернулся из-за границы!
─ Угу.
─ Особенно ты! ─ она ткнула в него пальцем. ─ Сегодня поменьше открывай рот и побольше работай! Какое у тебя положение, а какое у него? Твое дело – выполнять грязную работу!
─ Хорошо.
─ Как доешь, живо отправляйся в отель «Цзюньлань», проконтролируй кухню! Восемьдесят столов, по три тысячи восемьсот за каждый! Оплошаешь – нас всех по миру пустят, никаких денег не хватит расплатиться!
─ Понял.
Су Вэй скатился по лестнице в шлепках, его глаза сияли от восторга.
─ Мам! А Чжао-гэ приехал на Панамере? На той самой, за полтора миллиона?!
─ Естественно! Какой статус у молодого господина Чжао!
В этот момент со двора донесся глухой рев мотора.
Вр-р-ум…
Низкий, утробный звук – по нему сразу было слышно, что машина стоит баснословных денег.
Чжан Гуйлань даже не успела разгладить складки на ципао, как побежала к калитке открывать.
У входа стоял белый Porsche Panamera.
Дверца открылась, и оттуда выпрыгнул молодой человек.
Темные очки, гавайская рубашка, а на запястье сверкает дорогие часы.
Чжао Пэн.
─ Тетя!
─ Ох ты ж! Пэн-пэн! ─ голос Чжан Гуйлань сочился патокой. ─ Наконец-то мы тебя дождались!
Су Вэй нарезал вокруг машины три круга, мечтая потрогать полированный бок, но не смея.
─ Чжао-гэ, эта тачка… полтора миллиона?
─ Миллион шестьсот восемьдесят тысяч в базовой комплектации, ─ небрежно бросил Чжао Пэн, снимая очки.
Слово «базовой» он произнес с особым нажимом.
Су Вэй шумно сглотнул.
Чжао Пэн вытащил из салона подарочные пакеты.
─ Тетя, это шелковый платок, французский. Су Вэю – кроссовки. И еще…
Он извлек на свет букет алых роз – ровно девяносто девять штук.
─ А где Су Цин?
Как раз в этот момент из дома спустилась Су Цин.
Белое платье, распущенные волосы.
Глаза Чжао Пэна загорелись, он в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние.
─ Цин-цин, три года не виделись, а ты стала еще красивее.
Су Цин не знала, куда девать руки: брать цветы или нет.
Чжан Гуйлань за ее спиной безумно завращала глазами, едва не вывернув их из орбит.
В конце концов Су Цин все же приняла букет.
─ Спасибо.
Коротко и без эмоций.
И тут она заметила у крыльца Линь Чэня.
В фартуке и с кухонной лопаткой в руке.
Их взгляды встретились.
Секунда.
Су Цин отвела глаза.
Не сказав ни слова.
Чжао Пэн проследил за ее взглядом и скептически приподнял бровь.
─ Это у нас… зятек?
Слово «зятек» прозвучало с изрядной долей издевки.
─ Да брось ты его! ─ перебила Чжан Гуйлань. ─ Простой повар! Пойдем в дом, Пэн-пэн!
Чжао Пэн с ног до головы окинул Линь Чэня презрительным взглядом и вдруг усмехнулся.
─кстати, отлично.
Ключи от машины полетели через двор.
Линь Чэнь протянул руку и поймал их.
─ Вся в пыли, из аэропорта ехал, ─ бросил Чжао Пэн, хлопая его по плечу. ─ Зятек, будь добр, ополосни колымагу.
Чжан Гуйлань тут же радостно подхватила: ─ Точно-точно! Линь Чэнь! Иди вымой машину! Да получше, чтобы блестела!
Су Вэй подбежал с ехидной ухмылкой: ─ Зятек, поосторожнее там. Эта тачка стоит миллион шестьсот восемьдесят. Твоей трехлетней зарплаты на одно колесо не хватит.
Линь Чэнь с ключом в руке посмотрел на Чжао Пэна.
─ Хорошо.
Взял ведро, вышел за калитку.
…
У дороги.
Шух…
بлаженно зашувела вода, окатывая кузов.
Линь Чэнь тер на совесть, сантиметр за сантиметром.
Добравшись до заднего правого колеса, он замер.
Присел на корточки, надавил на шину.
Спущено.
И спустило порядочно.
Выезжать на такой резине на скоростную трассу – верная смерть.
Он бросил в сторону открытой двери дома:
─ Правое заднее спущено. Подкачай, прежде чем выезжать на трассу.
Из глубины дома донесся издевательский смех Чжао Пэна.
─ Он еще и в тачках разбирается?
Дружный хохот домашних.
Закончив смеяться, Чжао Пэн вышел на крыльцо, выудил из кошелька пятидесятирублевую купюру и швырнул ее на капот.
─ Держи за работу, зятек.
─ Сходи купи нормальных сигарет, а не дыми этой дрянью за семь юаней.
Линь Чэнь посмотрел на бумажку.
Наклонился, поднял ее и сунул в карман.
─ Спасибо.
Смех Чжао Пэна стал еще громче. Обняв Су Вэя за плечи, он вернулся в дом, продолжая хохотать.
Линь Чэнь продолжил мыть машину.
Движения тряпкой были уверенными и плавными, когда он протирал фирменный значок.
Миллион шестьсот восемьдесят тысяч.
То, что было спрятано под брезентом в его собственном гараже, стоило бы ровно в двадцать восемь раз дороже.
Но он продолжал тереть кузов со всей тщательностью.
Мойка машины – одна штука.
Чаевые – пятьдесят.
Бюджет пополнился еще на две позиции.
…
В одиннадцать утра выдвинулись в путь.
В Панамере как раз хватало мест на четверых.
За рулем Чжао Пэн, на переднем пассажирском Чжан Гуйлань, сзади – Су Вэй с Су Цин.
Идеально.
Пятого места не предусмотрено.
Чжан Гуйлань опустила стекло: ─ Линь Чэнь! Поедешь на автобусе! Прямиком дуй на кухню!
─ Угу.
Рев мотора – и спортивный болид сорвался с места.
Линь Чэнь остался стоять на месте, стряхивая капли воды с рук.
Достал из холщового мешка фартук, осмотрел, аккуратно слохжил и убрал обратно.
Повернулся и направился к автобусной остановке.
Два юаня за проезд.
Опустил монетку, встал у поручня.
В оконном стекле отражалась его фигура.
Белая футболка, джинсы, холщовый мешок в руке.
Кто бы мог подумать, что весь шикарный отель «Цзюньлань» принадлежит этому самому человеку.
…
Без двадцати двенадцать.
Отель «Цзюньлань».
Парадный вход украшен гирляндами и праздничными лентами.
Едва выбравшись из машины, Чжан Гуйлань уперла руки в боки: ─ «Цзюньлань»! Самый дорогой отель в городе! Пэн-пэн, неужели тут так просто забронировать место?
─ Простому смертному тут ничего не светит, ─ Чжао Пэн заблокировал двери и поправил цветастую рубашку. ─ Я с здешним хозяином на короткой ноге, пара слов – и все готово.
─ Ох! Уж у кого-кого, а у Пэн-пэна связи на высоте!
Су Вэй тут же подбежал сзади: ─ Чжао-гэ, а можно мне потом сфотографироваться с боссом этого места?
─ Пустяки, ─ небрежно бросил Чжао Пэн. ─ Хозяин этого заведения – мой кореш.
Вся компания направилась внутрь.
Су Цин замыкала шествие.
Она бросила взгляд назад.
Со стороны автобусной остановки к отелю шел Линь Чэнь.
В белой футболке, джинсах и с холщовым мешком.
Совершенно чужеродный элемент на фоне этого блеска и роскоши.
Швейцар попытался преградить ему путь: ─ Извините, молодой человек, вы куда…
─ На кухню! ─ не оборачиваясь, бросила Чжан Гуйлань. ─ Мы его сами привели в помощь! Пусть заходит через черный вход!
Рука швейцара опустилась.
Линь Чэнь кивнул.
─ Хорошо.
С мешком в руке он направился в боковую дверь.
Чтобы попасть на кухню, нужно было пересечь просторный вестибюль.
Под потолком слепили глаза хрустальные люстры.
Он шел, опустив голову, как вдруг…
Лоб в лоб столкнулся с каким-то человеком.
Дорогой костюм, нагрудный бейдж: генеральный менеджер, Сунь Дэхай.
Сунь Дэхай как раз любезно провожал гостей, но стоило ему поднять глаза и увидеть это лицо…
Улыбка мгновенно испарилась.
Ноги налились свинцом.
Он едва не рухнул на колени прямо там.
─ Л-линь…
Линь Чэнь даже не замедлил шагу.
Проходя мимо, он бросил негромко:
─ Занимайся своими делами.
Сунь Дэхай так и застыл на месте, а по его спине в тот же миг покатился холодный пот.
Гость озабоченно наклонился к нему: ─ Генеральный директор Сунь? Что-то случилось?
─ Н-ничего страшного…
Сунь Дэхай вытирал со лба пот, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.
Человек с холщовым мешком шел в сторону служебного входа.
Из мешка торчал край застиранного добела фартука.
У Сунь Дэхая снова задрожали колени.
В прошлом месяце у отеля «Цзюньлань» сменился владелец.
В день переоформления документов ему довелось издалека взглянуть на нового хозяина.
Слишком молодой.
Слишком молчаливый.
Поставив подпись, адвокат того человека обмолвился лишь одной фразой: «Наш господин Линь не любит излишнего внимания к своей персоне».
С того самого дня Сунь Дэхай высек это лицо в своей памяти намертво.
И вот теперь обладатель этого лица в фартуке шел на кухню.
Сунь Дэхай судорожно ухватился за стойку, а в голове билась лишь одна мысль…
Банкет начнется через три часа.
Эти восемьдесят столов должны пройти идеально.
Иначе тому, кто оплошает…
конец.
Сунь Дэхай держал ту самую бутылку восемьдесят второго года Лафи, а руки его тряслись крупной дрожью, как в лихорадке.
Потому что за тем столом, куда он должен был отнести вино, стоял простой разносчик.
А началось всё, пожалуй, с самого открытия этого банкета.
…
Шесть часов вечера.
Отель Цзюньлань, зал Пион.
Восемнадцать столов, и яблоку негде упасть.
Чжан Гуйлань в своем лилово-красном ципао порхала меж рядов, озаряя всех дежурной улыбкой.
─ Ой, сватушка! Проходи, садись ближе к центру!
─ Дядюшка Эргун! Познакомьтесь, это Чжао Пэн, молодой господин Чжао! Только что из-за границы! Panamera, миллион шестьсот восемьдесят тысяч!
Су Вэй на ходу настраивал трансляцию, размахивая смартфоном.
─ Родные мои! Отель Цзюньлань! Самое дорогое место во всем городе! Сегодняшний банкет оплачивает господин Чжао!
У входа поднялся легкий шум.
Появился Чжао Пэн.
Строгий костюм, зачесанные назад волосы, а под руку с ним шла Су Цин в белоснежном платье.
Чжан Гуйлань подбежала к ним трусцой и решительно усадила Су Цин рядом с Чжао Пэном.
─ Садись! Цинцин, сиди рядом с Пэнпэном! У молодежи должны быть общие темы для разговоров!
Су Цин послушно опустилась на стул, храня молчание.
Едва Чжао Пэн успел устроиться, как к нему подбежал швейцар с виноватой улыбкой:
─ Господин Чжао, ваша машина… Правое заднее колесо полностью спустило, техпомощь уже в пути.
Лицо Чжао Пэна мгновенно окаменело.
Действительно спустило?
Тот полудурок в обед… неужели был прав?
Су Вэй тут же встрял: ─ Эй! А мой зять еще в обед говорил, что в шинах давление упало!
Чжан Гуйлань свирепо зыркнула на него: ─ Угадал! Просто пальцем в небо попал! Ешь давай!
Су Вэй втянул голову в плечи и продолжил вещать на камеру.
…
На кухне.
Линь Чэнь в фартуке ловко раскладывал блюда по тарелкам.
Ловким движением запястья он выложил на паровую рыбу тончайшую соломку из зеленого лука – волосок к волоску, будто все было измерено по линейке.
Стоявший рядом шеф-повар опешил, выхватил палочками только что приготовленную креветку и отправил ее в рот.
Пожевал пару секунд.
И замер.
─ Братец… А ты в каком ресторане раньше работал с таким мастерством?
─ Ни в каком.
─ Ни в каком?! ─ шеф-повар со злости швырнул половник на стол. ─ Я здесь двадцать лет горбачусь, а твоя сегодняшняя тарелка заставила меня усомниться в собственном рассудке.
Линь Чэнь молча вытер руки полотенцем.
─ Домашняя готовка.
У дверей кухни уже в восьмой раз прошел мимо Сунь Дэхай.
Каждый раз он украдкой бросал туда взгляд.
И каждый взгляд отнимал у его ног последние силы.
В этот момент из зала донесся крик:
─ Не хватает разносчиков! За главный стол некому блюда подавать!
Шеф-повар махнул рукой: ─ Братец, выручай, сходи!
─ Хорошо.
Сунь Дэхай, услышав это простое «хорошо», едва не лишился чувств.
Его новый хозяин отправляется разносить еду гостям.
…
Главный стол.
Линь Чэнь подошел с тушеными в масле креветками и только собрался поставить блюдо…
─ Ого?
Глаза Чжао Пэна заблестели.
─ Зятькé?
От этого возгласа ползала обернулась в их сторону.
Чжао Пэн окинул его насмешливым взглядом с ног до головы – фартук, поднос – и расхохотался.
─ Ты и впрямь устроился сюда тарелки таскать?
─ Угу.
─ И сколько платить обещали?
─ Пять тысяч.
─ Пять тысяч! ─ Чжао Пэн хлопнул ладонью по столу и обратился ко всему столу: ─ Слыхали? Мой зятек! Получает пять тысяч! Таскает подносы в Цзюньлане!
Зал покатился со смеху.
Четвертая тетушка хлопала себя по бедрам от хохота: ─ Ох, сноха, ну и зятек у тебя, просто дракон среди людей! —
Чжан Гуйлань не только не попыталась ее остановить, но и сама присоединилась к смеху: ─ Да он прирожденный разносчик! Пэнпэн, не обращай внимания, только глаза пачкаешь! —
Закончив смеяться, она резко бросила Линь Чэню:
─ Встань тут и жди! Нечего околачиваться! Сегодня здесь собрались сплошь уважаемые люди, если что испортишь – расплатиться сможешь?
─ Хорошо.
Линь Чэнь отступил на два шага назад и замер на месте.
Словно вбитый в пол железный костыль.
Су Вэй тут же направил камеру смарта в его сторону: ─ Родные мои! Никчемный зять снова нашел работу! Зарплата пять тысяч, за каждую разнесенную тарелку премия пятьдесят копеек! Жмите лайки, подписывайтесь! —
Лента комментариев запестрела сообщениями, а Су Вэй заливался хохотом.
Су Цин сидела рядом с Чжао Пэном.
Ее лицо то вспыхивало, то бледнело.
Когда подали те самые креветки, она с первого взгляда узнала фирменный почерк Линь Чэня.
Но она даже не взглянула на него.
И не замолвила за него ни единого слова.
Ей было просто стыдно.
Стыдно перед всеми так, что хоть сквозь землю проваливайся.
Но Чжао Пэн на этом не успокоился.
─ Эй, официант!
Он поманил Линь Чэня пальцем.
─ Подойди, налей вина.
Линь Чэнь подошел, взял бутылку и наполнил его бокал.
Рука не дрогнула ни на йоту, не проронив ни капли.
Чжао Пэн пару секунд сверлил его взглядом, после чего вытащил из кошелька сто юаней и швырнул их прямо на поднос.
─ На чай.
─ Возьми, купи Цинцин помаду на вечер. А, стоп, ты же не сможешь, у тебя ж зарплата всего пять тысяч.
емя.
Смех за столом стал еще громче.
Линь Чэнь посмотрел на эту сотенную купюру.
Взял ее и сунул в карман фартука.
─ Спасибо.
Развернулся и встал на прежнее место.
Мойка машины – пятьдесят.
Чаевые – сто.
Баланс пополнился еще на две позиции.
…
И в этот самый момент…
Сунь Дэхай вихрем вылетел из другого конца зала.
Его дорогой костюм перекосило от бега.
Завидев, как его нового хозяина с подносом в руках публично унижают, он почувствовал, как в голове словно гудит колокол. Забыв обо всем на свете, он бросился вперед, намереваясь упасть в поклоне…
Линь Чэнь чуть повел уголками глаз.
Один взгляд.
Словно пригвоздил к месту.
Сунь Дэхай замер посреди шага, будто пораженный параличом.
Его корпус, согнутый наполовину для поклона, резко изменил траекторию, он налетел на соседний стол, схватил салфетку и принялся истово натирать пустую тарелку.
С таким усердием, будто от этого зависела его жизнь.
Гости вокруг ошарашенно вытаращили глаза.
Генеральный менеджер собственной персоной протирает тарелки?
Сунь Дэхай натирал посуду и дрожал всем телом, попутно нашаривая в кармане телефон, чтобы украдкой набрать номер.
Вжж…
В кармане фартука Линь Чэня завибрировал телефон.
Он достал его и взглянул на экран.
Входящий: Сунь Дэхай.
Метрах в десяти от него Сунь Дэхай преданно заглядывал ему в глаза.
Линь Чэнь сбросил вызов.
Сунув аппарат обратно в карман, он продолжил разносить блюда.
А Сунь Дэхай, сжимая в вспотевшей руке телефон, чувствовал, как пот градом катится по его спине.
…
Банкет перевалил за экватор.
Чжао Пэн изрядно выпил, расхрабрился и взгромоздился с бокалом на возвышение.
─ Уважаемые дяди и тети! Братья и сестры!
По залу разлилась тишина.
─ Спасибо всем, что сегодня пришли поддержать меня, Чжао Пэна!
─ И позвольте открыть вам один секрет…
Он взмахнул рукой, обводя пальцем роскошное убранство зала.
─ Хозяин этого отеля Цзюньлань – мой хороший кореш!
─ Мы с ним такие дружки – водой не разольешь! Скоро я позову его сюда, и он лично выпьет за ваше здоровье!
Зал буквально взорвался.
─ Ого!
─ Вот это авторитет у Пэнпэна, никому и не снилось!
Чжан Гуйлань от восторга принялась яростно потирать ладони: ─ Слыхали?! Сам хозяин придет выпить с гостями! Наша Цинцин с Пэнпэном просто созданы друг для друга! —
Су Вэй поднял телефон еще выше: ─ Родные мои! Хозяин отеля сейчас будет здесь! Быстро жмите шестерки в чате! —
Су Цин тоже подняла голову.
Сколько людей в городе мечтали заиметь связи с владельцем Цзюньланя, да всё без толку.
И лишь стоявший неподалеку Линь Чэнь на полсекунды прервал свои манипуляции с посудой.
Всего на полсекунды.
А затем снова склонил голову, расставляя тарелки.
В другом конце зала.
Сунь Дэхай отчетливо расслышал хвастливую реплику Чжао Пэна.
Хозяин – его кореш?
Сунь Дэхай перевел взгляд на красующегося на возвышении Чжао Пэна.
А затем на фигуру в фартуке у стола заказов.
Лицо менеджера стремительно, оттенок за оттенком, приобрело мертвенно-зеленый цвет.
Он дрожащими ногами просеменил в винный погреб, извлек оттуда ту самую гордость заведения – бутылку восьмидесят второго года Лафи.
Бережно поддерживая ее обеими руками.
Шаг за шагом он направился к главному столу.
Все взгляды в зале мгновенно приковались к нему.
─ Идет, идет!
─ Сам управляющий несет вино! Вот это масштаб!
Чжао Пэн самодовольно расплылся в улыбке и сделал полшага навстречу.
Сунь Дэхай приближался с драгоценной бутылкой.
Ноги подкашивались всё сильнее с каждым шагом.
Осталось три шага.
Два.
Один…
Сунь Дэхай подошел с бутылкой к Чжао Пэну, отделенный от него всего одним шагом…
И резко взял в сторону.
Обойдя Чжао Пэна стороной.
Рука Чжао Пэна, протянутая для принятия бутылки, так и застыла в воздухе.
Все взгляды в зале неотступно следовали за этой бутылкой Лафи, минуя каждое кресло за главным столом, пока она не оказалась…
Перед тем самым стоящим в фартуке зятем-примаком.
Сунь Дэхай склонил туловище, обеими руками протягивая вино, а его голос срывался на отчаянный фальцет:
─ Г-господин Линь… вино, как вы изволили приказать.
В зале воцарилась абсолютная тишина.
Одна секунда.
Две.
Три.
Восемнадцать столов, больше сотни гостей – стояла такая звенящая тишина, что был отчетливо слышен гул кондиционера.
Шшш…
Кто-то первый судорожно втянул воздух, и вслед за этим весь зал наполнился испуганными вздохами.
Бряк.
Палочки четвертой тетушки со звоном упали на пол.
В трансляции Су Вэя лента комментариев просто взорвалась:
─ Епт?
─ Менеджер называет разносчика господином?
─ Сценарий вверх тормашками перевернули?!
Су Цин резким движением вскинула голову, впившись взглядом в фигуру в нескольких шагах от нее.
Линь Чэнь.
Фартук, поднос.
На его лице не было ни единой эмоции.
─ Поставь.
─ Слушаюсь!
Сунь Дэхай, словно получив помилование от смертной казни, бережно опустил бутылку на стол, согнулся в три погибели под прямым углом и стал пятиться назад.
Спеша слишком сильно, он налетел на стул.
Развернувшись, он истово пробормотал стулу: ─ Прошу прощения. —
И лишь потом сообразил, что это был всего лишь предмет мебели. Лицо его побелело окончательно, он сорвался на бег трусцой и скрылся из виду.
Зал молчаливо глазел в пустоту: «……»
В дальнем углу.
Старик спокойно держал чашку чаю.
Рука не дрожала ни на грамм.
Он неторопливо отпил глоток, а в глазах его загорался всё более яркий огонек.
Этот парень его не обманул.
Раз уж обещал дать о себе знать сегодня…
Значит, всё только по-настоящему начинается.
…
Мертвая тишина длилась секунд десять.
Первым взорвался Чжао Пэн.
─ Менеджер Сунь!
Он схватил за рукав пробиравшегося мимо Сунь Дэхая и ткнул пальцем в сторону Линь Чэня.
─ Как ты его сейчас назвал?
Лицо Сунь Дэхая побелело как лист бумаги; он переводил взгляд то на Чжао Пэна, то на зону выдачи блюд.
Линь Чэнь спокойно протирал поднос, даже не подняв век.
─ Я… я назвал… ─ пот градом катился по подбородку Сунь Дэхая. ─ Ошибся человеком!
Чжан Гуйлань грохнула кулаком по столу и выскочила вперед.
─ Точно, перепутали человека!
Этот возглас словно вывел всех из оцепенения.
─ Да-да-да! ─ четвертая тетушка подобрала палочки. ─ У менеджера со зрением беда! Ошибся!
─ Именно! ─ подхватил Су Вэй. ─ Да я ли не знаю, на что способен мой зять? Будь он хоть каким-то «господином», то я тогда президент корпорации! —
Зал дружно зашелся в хохоте.
Натянутая как струна атмосфера мгновенно рассеялась.
Гости наперебой закивали: ошиблись, ну конечно же, просто перепутали человека.
И только Чжао Пэн продолжал сверлить взглядом злосчастную бутылку.
Он подбежал к ней, схватил ее и принялся вертеть в руках, изучая со всех сторон.
Этикетка.
Горлышко.
Серийный номер.
Настоящая.
Лафи восемьдесят второго года, жемчужина коллекции Цзюньланя, по прайсу меню…
Восемьдесят восемь тысяч.
У Чжао Пэна задергался глаз.
Разве можно по ошибке преподнести кому-то вино стоимостью в восемьдесят восемь тысяч?
─ Пэнпэн! ─ Чжан Гуйлань подскочила к нему и выхватила бутылку, прижимая ее к груди. ─ Раз уж ее принесли за наш стол – грех пропадать! Давайте откроем, пусть люди попробуют! Восемьдесят восемь тысяч на дороге не валяются! —
Чжао Пэн: «……»
В трансляции Су Вэя продолжали сыпаться сообщения:
─ Ха-ха-ха, та самая 82-го года, 88 штук, я только что в сети пробил!
─ Стример, да твой зять скрытный тип!
Су Вэй зачитал это вслух, вызвав в зале вторую волну оживления.
Чжан Гуйлань прижала бутылку еще крепче: ─ Никакой он не скрытный! Раз вино настоящее, надо пить! А ну разбирайте бокалы! —
…
Су Цин поднялась из-за стола.
Она подошла к зоне раздачи и остановилась прямо перед Линь Чэнем.
─ Что здесь происходит?
─ Менеджер обознался.
Линь Чэнь слово в слово повторил версию, выданную Чжан Гуйлань.
Су Цин в упор смотрела на него.
─ Обознался и принес вино за восемьдесят восемь тысяч?
─ Понятия не имею.
─ Линь Чэнь!
─ М? —
Он поднял голову.
Су Цин всматривалась в это невозмутимое лицо и вдруг поймала себя на мысли, что мужчина, с которым она делила один кров на протяжении трех лет, кажется ей чужаком.
И в то же время она никак не могла понять, в чем именно заключалась эта чужеродность.
─ Забудь.
Она развернулась и вернулась на свое место.
Сев рядом с Чжао Пэном, она больше не притронулась ни к одному блюду.
…
Чжао Пэн стоял у главного стола, то бледнея, то багровея от злости.
Этот банкет устраивал он.
Panamera его, Лафи «его кореша», и всё внимание должно было достаться ему.
С какой стати?
С какой стати весь зал только и обсуждает какого-то простого разносчика?
Он с размаху грохнул бокал о стол.
─ Хватит гадать на кофейной гуще!
Все обратили на него взоры.
Чжао Пэн зло усмехнулся и достал телефон.
─ Ошиблись мы или нет, один звонок все расставит по местам!
─ Хозяин Цзюньланя, господин Ван – мой хороший кореш.
─ Я попрошу его лично подтвердить всем вам – кому принадлежит этот отель!
─ Ой, отлично! ─ Чжан Гуйлань захлопала в ладоши первой. ─ Звони! Пэнпэн, звони! Пусть кое-кто наконец утрётся и выбросит глупости из головы! —
Су Вэй тут же поднес камеру вплотную: ─ Брат Чжао! Включай громкую связь! Пусть мои пять тысяч зрителей тоже послушают! —
─ А вот и включу! —
Чжао Пэн нашел нужный контакт и ткнул пальцем в экран.
Вызов пошел.
Громкая связь активна.
Гудки…
Больше сотни гостей в зале затаили дыхание.
Чжан Гуйлань прижимала к себе бутылку Лафи.
Су Цин судорожно сжимала край платья.
Четвертая тетушка вытянула шею.
Старик неторопливо потягивал чай, лениво делая еще глоток.
А Линь Чэнь, стоявший чуть в стороне в качестве прислуги,
аккуратно расставил последнюю тарелку.
И выпрямился во весь рост.
Гудки…
Звонок прошел.
─ Алло? —
Динамик выдал голос мужчины средних лет, на фоне которого слышался фоновый шум, словно тот находился за праздничным столом.
Чжао Пэн воспрянул духом, и голос его зазвучал на три тона громче:
─ Брат Ван! Это я! Чжао Пэн!
На том конце провода повигла пауза секунд на две.
─ Чжао Пэн?… Какой еще Чжао Пэн?
Зал мгновенно погрузился в тишину.
Улыбка на лице Чжао Пэна застыла.
─ Брат Ван, это же я, Чжао Пэн! Из семьи Чжао! Мой отец – Чжао Дэчжу!
─ А-а-а… ─ на том конце протяжно вздохнули. ─ Сынок старого Чжао. Твой батя еще в прошлом месяце просил меня пристроить тебя куда-нибудь на работу. Что, вернулся из-за бугра? —
В трансляции Су Вэя лента комментариев просто разорвалась:
─ Ха-ха-ха-ха, тот самый кореш?
─ Кореш, который просит пристроить на работу сынка?
─ Железные кореша, которые друг друга в упор не знают.
Су Вэй попытался было закрыть чат, но с испугу едва не выронил смартфон из рук.
Лицо Чжао Пэна то краснело, то белело, но он продолжал упорствовать, натягивая мину:
─ Брат Ван! Я сейчас у тебя в отеле! В Цзюньлане! Зал Пион! Стол номер восемьнадцать! Я всем сказал, что ты мой кореш, приходи, хлопни по рюмашке, помоги мне лицом посветить перед людьми!
На том конце помолчали пару секунд.
И рассмеялись.
─ В Цзюньлане?
─ Ты пришел пообедать в Цзюньлань и просишь меня прийти посветить лицом?
─ Так Цзюньлань же продали еще в прошлом месяце.
Чжао Пэн остолбенел.
─ П-продано?
─ Продано. Новый хозяин сделал такое предложение, что я даже торговаться не смел, ─ хмыкнул господин Ван. ─ Парень молодой, скрытный… по фамилии Линь.
Фамилия Линь.
Всего два слова, которые через динамик громкой связи грохнули по ушам сотни присутствующих.
Шшш…
Все взгляды в едином порыве обратились на Линь Чэня.
Тот самый мужчина в фартуке по-прежнему молча протирал тарелки.
Фамилия Линь.
У него тоже фамилия Линь.
Чашка в руке четвертой тетушки опасно качнулась.
Дыхание Су Цин замерло на полувдохе.
Воздух в помещении застыл на три долгих секунды.
─ Да у них просто одна фамилия! —
Чжан Гуйлань подскочила, колотя ладонью по столу.
─ Мало ли на свете людей по фамилии Линь!
─ Точно-точно! ─ четвертая тетушка ухватилась за этот аргумент, как утопающий за соломинку. ─ Людей с такой фамилией полный город!
─ Именно! ─ подхватил Су Вэй. ─ Если мой зять способен купить Цзюньлань, то я готов сожрать этот стол в прямом эфире! —
Зал снова нервно захихикал.
Натянутое напряжение немного спало.
Чжао Пэн вытер пот со лба и через силу выдавил улыбку: ─ Ну… Брат Ван, ладно, забей, у тебя дел по горло, давай… —
─ Да, кстати, ─ в трубке будто что-то вспомнили. ─ Смотри мне, не вздумай трогать ту бутылку Лафи 82-го года из винного погреба.
Чжао Пэн замер: ─ Чего? —
─ Эту бутылку я лично оставил новому хозяину, в передаточных документах всё прописано. Кто притронется – выплатит полную стоимость, восемьдесят восемь тысяч, без вариантов.
─ Смотри мне, даже не смей её откупоривать.
Зал постепенно, по капле, погружался в гробовую тишину.
Все взоры медленно, очень медленно переместились к главному столу.
Где восседала Чжан Гуйлань.
Прижимающая к себе ту самую бутылку Лафи.
Пробка сорвана.
Половина вина уже выпита.
В бокале четвертой тетушки расплескалась осташаяся жидкость, а сама она от испуга пролила вино прямо себе на наряд.
На лице Чжан Гуйлань улыбка трещала по швам, рассыпаясь на осколки.
─ Биип… —
Чжао Пэн сбросил вызов.
Сбросил молниеносно.
Словно опасаясь, что промедление хоть на секунду заставит его выплачивать эти проклятые восемьдесят восемь тысяч.
…
Трансляция Су Вэя окончательно сошла с ума в комментариях:
─ Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
─ Теща нового хозяина прикончила его личное вино!
─ Восемьдесят восемь косарей! Тетка в два глотка тридцать тысяч уговорила!
Су Вэй в панике затыкал пальцами в экран, вырубая трансляцию.
Чжан Гуйлань прижимала к себе начатую бутылку Лафи, не зная, то ли ей сесть, то ли встать.
Вернуть назад? Она уже откупорена.
Компенсировать? Восемьдесят восемь тысяч.
Ее собственная пенсия составляла три тысячи двести юаней.
─ Мам… ─ шепнул Су Вэй. ─ Что делать-то? —
─ Заткнись! ─ Чжан Гуйлань задвинула бутылку под стол и зашипела бабьим басом: ─ Никто ничего не говорил! Выпили и выпили, мало ли кто её мог опустошить! —
В темном углу.
Старик всё так же спокойно держал чашечку чаю, делая маленькие глотки.
Не говоря ни слова.
Но в его глазах плясали искры нескрываемого веселья.
…
Сунь Дэхай на цыпочках подкрался ближе.
В руках он держал поднос, на котором стояла простая пиала с белым рисом, украшенная парочкой креветок и политая ложкой соуса.
Салфетка аккуратно свисала с локтя, а сам он согнулся в неизменном девяностоградусном поклоне.
─ Не изволите ли… перекусить? —
Линь Чэнь бросил на него короткий взгляд.
─ Угу.
Сунь Дэхай словно получил индульгенцию, пятясь и кланяясь, испарился в проходе.
Зоркий Су Вэй тут же толкнул локтем Чжан Гуйлань:
─ Мам, ты глянь, управляющий сам принес моему зятю еду? Да еще и с креветками? —
Чжан Гуйлань даже бровью не повела: ─ Добрый у человека характер! Видит же, что разносчик совсем мается! —
─ А, ну да.
Су Вэй успокоился.
А Линь Чэнь тем временем неторопливо ел свою порцию.
Прошло три года.
Впервые за всё это время ему довелось поесть горячей еды на чужом банкете.
Креветки были как раз из того самого блюда с тушеными морепродуктами.
Которое он сам же и оформлял на кухне.
Он зачерпнул ложку риса, тщательно прожевал.
Вполне сносно.
Разве что чуть подостыло.
Ничего страшного.
Всяко лучше пустой похлебки.
…
За главным столом.
Чжао Пэн с помрачневшим лицом опрокинул в себя три рюмашки подряд.
Хвастаться было больше нечем, и прежний апломб испарился бесследно.
Чжан Гуйлань зыркнула на него, а в ее хитрых глазках закрутились шестеренки.
Опозорились?
Ну и пусть опозорились.
Даже позор здесь исходил от владельца пресловутой Panamera.
Тачка за миллион шестьсот восемьдесят тысяч, семейный бизнес Чжао и заграничные манеры – такого завидного жениха с фонарями днем с огнем не сыщешь!
А этот никчемный разносчик…
Давно пора вышвырнуть его вон.
Чжан Гуйлань подсела вплотную к Су Цин и прошипела ей на ухо угрожающим, низким тоном:
─ Цинцин, мать плохого не посоветует.
─ Эту крупную рыбу по имени Чжао Пэн я намерена удержать любой ценой.
─ А твоя совместная жизнь с этим ничтожеством…
─ Подошла к концу.
Рука Су Цин, державшая палочки, замерла.
Она подняла глаза и посмотрела на мать.
Затем перевела взгляд в сторону раздаточного стола.
Тот самый мужчина сидел с пиалой в руках, прислонившись спиной к стойке.
Его фартук давно выцвел от частых стирок.
Одинокая, сиротливая фигура.
Су Цин слегка приоткрыла рот, собираясь что-то сказать.
Но так и не произнесла ни слова.
Чжан Гуйлань истолковала это молчание по-своему и расплылась в торжествующей улыбке.
Свой новый коварный план она намерена воплотить в жизнь уже сегодня вечером.
А завтра с утра…
Этого жалкого дармоеда ждет еще немало сюрпризов.
Когда стальная труба со стуком опустилась на письменный стол, Су Вэй брякнулся на пол.
Не то чтобы ему самому захотелось сесть.
Просто ноги вмиг сделались ватными.
И началась эта история с утреннего бачка с объедками.
…
Семь часов утра.
Настроение Чжан Гуйлань было удивительно прекрасным.
Напевая себе под нос веселый мотивчик, она аккуратно раскладывала по термосу остатки вчерашнего праздничного застолья.
Свиные ребрышки в кисло-сладком соусе – с вечера остались.
Крупные креветки в масле – с вечера остались.
Морской окунь на пару – с вечера остались.
А ту бутылку «Лафита» за восемьдесят восемь тысяч она даже не выбросила: тщательно вымыла, воткнула туда пучок искусственных цветов и водрузила на самое видное место в телевизионной тумбе.
Стоило кому-нибудь зайти и спросить, как она тут же вздыхала: ─ Ой, знакомые подарили, балуемся иногда.
─ Линь Чэнь!
─ Мм.
─ Иди сюда. ─ Чжан Гуйлань сунула ему в руки термос. ─ Отвези еду Вэйвю! У моего сынка на стройматериалах бизнес, он человек занятой!
В прошлом месяце Су Вэй порядком похвастался перед домашними.
Заявил, мол, они с приятелями замутили дело со стройматериалами, торгуют импортным мрамором, и прибыль с одной сделки превышает трехлетнюю зарплату Линь Чэня.
Чжан Гуйлань поверила.
И теперь при каждом удобном случае повторяла: «Мой сын – директор Су».
─ Едь на автобусе, два юаня, никаких такси, ─ напутствовала она, добавляя напоследок: ─ Да смотри не возвращайся сразу после обеда! Помоги Вэйвю, побудь там подольше!
Такая щедрость с ее стороны проявлялась впервые.
Линь Чэнь взял термос и вышел.
Проходя мимо гостиной, он услышал, как Чжан Гуйлань звонит Су Цин – голос приглушенный, но смех радостный и звонкий:
─ Цинцин, возвращайся в обед пораньше! Пэнпэн придет к нам пообедать! Мама сама встанет к плите!
─ Дома? Дома больше никого, только мы с тобой вдвоем.
Никого больше.
А тот, кто только что вышел за порог с термосом в руке, человеком вовсе не считался.
Линь Чэнь затворил дверь.
Щелк.
…
Торговый дом стройматериалов Хунвэй.
Промзона на окраине города, полтора часа на тряском автобусе.
Линь Чэнь поднял голову, разглядывая вывеску.
Красный фон, желтые буквы – выглядит солидно.
Вот только от иероглифа «Вэй» осталась лишь половина, из-за чего название превратилось в «Торговый дом стройматериалов Хун».
Складские ворота были приоткрыты.
Оттуда доносились крики и ругань.
─ Су Вэй! Восемьсот тысяч! Сегодня ты мне должен дать четкий ответ!
─ Брат Бяо! Брат Бяо, умоляю, дай еще пару дней! Как только товар уйдет, сразу всё верну!
─ Товар? ─ раздался чей-то грубый, презрительный смешок. ─ Вот эта куча хлама у тебя на складе?
Линь Чэнь толкнул дверь и вошел.
В глубине помещения красовались роскошное директорское кресло и чайный столик.
Зато сидевший в кресле человек выглядел совершенно раздавленным.
Рядом стояли трое амбалов.
Главарь по кличке брат Бяо, с лицом, сплошь покрытым шрамами и грубыми буграми, поигрывал стальной трубкой, методично постукивая ею по чайному столику.
─ Сэ… зять? ─ заметив Линь Чэня, Су Вэй сперва опешил, но тут же попытался принять надменный вид директора Су. ─ Ты какого черта приперся сюда! Кто тебя звал?!
Брат Бяо окинул Линь Чэня оценивающим взглядом с ног до головы.
Белая футболка, джинсы, в руке – термос.
─ Это еще кто такой? ─ бросил он.
─ Зять мой примак! ─ скривился Су Вэй. ─ Мальчик на побегушках! Еду приволок! Настоящее проклятие семьи!
Проклятие семьи.
Это прозвучало впервые за сегодняшний день.
Линь Чэнь пропустил это мимо ушей и молча поставил термос на столик.
─ Мама велела передать.
После чего он бегло окинул взглядом склад.
Всего один взгляд.
На стеллажах стройными рядами возвышались картонные коробки с броскими надписями на иностранном языке – «Импортный итальянский мрамор».
Он подошел ближе и небрежно постучал по самой верхней коробке.
Пусто.
Постучал по второй.
Звук глухой.
Отогнув уголок крышки, он заглянул внутрь.
Там лежал вовсе не мрамор.
А обычная битая плитка, побывавшая в воде, с покрытыми плесенью краями и отвратительным сырым душком.
Линь Чэнь отряхнул ладони от пыли.
─ Затопленный конфискат, ─ произнес он. ─ Рыночная цена – меньше двадцати тысяч.
На складе внезапно воцарилась тишина.
Брат Бяо прищурился и вновь уставился на него.
Су Вэй тут же взвился: ─ Да что ты понимаешь в этом! Это настоящий итальянс–
─ Какой тебе к черту импортный! ─ брат Бяо со всего маху врезал стальной трубкой по столу. ─ Бах! ─ Я в стройматериалах пятнадцать лет! Затопленную плитку за версту чую! Ты этой дрянью три месяца мне мозги пудрил?!
Су Вэй мгновенно сник.
Брат Бяо извлек из кармана потрепанную записную книжку и шлепнул ее на стол.
─ Су Вэй. Три месяца назад ты занял восемьсот тысяч под предлогом закупки импортного мрамора.
─ В договоре прописано: проценты – по восемьсот в день.
─ Три месяца, девяносто дней, набежало семьдесят две тысячи процентов.
─ Итого с учетом основного долга…
Он ткнул пальцем прямо в страницу блокнота.
─ Восемьдесят семь тысяч двести.
─ Сегодня в полночь чтобы деньги были у меня.
─ А не будет денег…
Стальная труба взмыла вверх и вновь обрушилась на столешницу.
Хрясь!
─ Пусть твои домашние пришлют кого-нибудь, кто умеет отвечать за базар!
Су Вэй затрясся в лихорадке, вцепившись в рукав Линь Чэня.
─ Зятек! Милый зятек! Беги домой скорее! Скажи маме, пусть достает сберкнижку! Если надо, пусть дом заложат! Давай же, быстрее!
Линь Чэнь опустил взгляд на вцепившуюся в него руку.
Позавчера вечером эта самая рука держала смартфон, транслируя в прямом эфире, как он моет тарелки.
Сегодня утром хозяин этой руки дважды назвал его проклятием.
─ Отпусти, ─ сказал Линь Чэнь.
Тихо сказал.
Су Вэй от неожиданности передернулся и судорожно разжал пальцы.
Скрестив руки на груди, брат Бяо искоса наблюдал за этой сценой и зло усмехнулся.
─ Ишь ты, зятек-примак, а гонору-то сколько.
─ Умник нашелся, попробуй за него долг отдать?
─ Восемьдесят семь тысяч двести у тебя есть?
─ Ступай лучше кормить свою родню, проклятие ходячее.
Третье оскорбление.
Проклятие семьи – трижды.
Счет пополняется.
Линь Чэнь проигнорировал его.
Он достал телефон.
Старенький аппарат с треснувшим экраном, на заставке горел снимок.
Су Вэй на мгновение замер – он прекрасно знал эту заставку: скриншот счета на один миллиард двести восемьдесят семь миллионов. Но тут же презрительно скривил губы: да это все его сбережения, что достались от предков, жмот несчастный три года прятал эту гробовую кубышку, неужели он станет тратить ее на кого-то?
Брат Бяо тоже глянул исподлобья.
Жаловаться собрался?
Или заем искать?
Звони куда хочешь.
Хоть на край света, а сегодня к полуночи деньги должны лечь ему в руки.
И лишь Линь Чэню было известно другое.
Этот звонок – вовсе не мольба о помощи.
В его записной книжке хранились номера, которые он не трогал целых три года.
Ни единого раза не набирал.
А сегодня…
Пришло время сделать первый звонок.
То, как брат Бяо рухнул на пол, в точности копировало падение Су Вэя десятью минутами ранее.
Ноги у него сделались точно такими же ватными.
…
Три минуты назад.
Внутри склада.
Линь Чэнь набрал номер.
Гудки…
Два гудка, соединение.
На том конце ответил мужской голос, звучавший предельно осторожно: ─ Алло? Кто это?
─ Торговый дом стройматериалов Хун, ─ произнес Линь Чэнь. ─ Тут некто по имени брат Бяо долги выбивает, ко мне домой добрался.
На том конце воцарилось молчание секунды на две.
А когда собеседник заговорил снова, в его голосе прозвучали испуг и благоговение…
─ Лин… брат Линь…
Линь Чэнь сбросил вызов.
Вся процедура заняла меньше десяти секунд.
Брат Бяо, сжимавший стальную трубу, расхохотался.
─ Ловко! Продолжай притворяться!
Су Вэй тоже скривился: ─ Зятек, ты кого запугать вздумал? Десятисекундный звонок – ты что, кинофильм тут снимаешь? —
Линь Чэнь сунул телефон обратно в карман.
Ничего не ответил.
Отыскал пустой картонный ящик и присел на него.
Ждать.
Видя его невозмутимость, брат Бяо почувствовал смутную тревогу.
Но терять лицо перед подчиненными было нельзя.
─ Ладно! Я посижу с тобой! Сегодня в полночь выложишь восемьдесят семь тысяч двести, и ни копейкой ме–
Вжух…
Телефон в кармане брата Бяо завибрировал.
Глянув на экран, он вмиг побледнел, торопливо принял вызов и непроизвольно согнулся в три погибели.
─ В-владыка Лэй?
Рев, доносившийся из трубки, был настолько громким, что его услышали все на складе:
─ Ты где, мать твою, находишься?!
─ Я… я на складе стройматериалов Хун, долг с Су Вэя сшибаю…
─ Сшибаешь, твою мать?! Ты случайно не наткнулся там на человека по фамилии Линь?!
Брат Бяо остолбенел и украдкой покосился на Линь Чэня.
─ Владыка Лэй, откуда вы зна… –
─ Откуда я знаю?! Да он сам мне позвонил прямо оттуда!! ─ Голос владыки Лэй сорвался на фальцет. ─ Ты сколько голов на плечах носишь?! Решил долги выколачивать из этого человека?!
─ Проценты! Немедленно простить! Все до единого!
─ Основной долг! Отсрочить! Сколько он скажет, столько пусть и будет!
─ И еще! Извинись перед ним так, чтобы он остался доволен! Если он не простит, можешь назад не возвращаться!
Зудящие гудки…
Сброшено.
Застыв на месте со смартфоном в руке, брат Бяо превратился в соляной столп.
Мясистые складки на его лице медленно, дюйм за дюймом, поползли вниз.
А затем колени подогнулись.
И он шмякнулся на пол пятой точкой.
…
Трое подручных онемели от изумления.
─ Б-брат Бяо? –
Судорожно вскочив на ноги, брат Бяо в два счета оказался перед Линь Чэнем, согнувшись в пояснице ровно на девяносто градусов.
─ Л-линь-взрослый! Я слепцом был, горы от камня не отличил!
Вытащив пачку сигарет, он двумя руками протянул ее гостю, причем руки так дрожали, что пачка издавала громкий шуршащий звук.
─ Закурите, успокойте нервы!
─ Не курю.
─ О! И правильно! Курение вредит здоровью! ─ Бяо сунул сигареты обратно ошеломленному подчиненному и рявкнул: ─ Чего стоите, столбы! Чай! Достаньте мой лучший чай!
Один из громил бросился заваривать кипяток.
Второй всё еще маячил столбом, за что тут же схватил пинок от босса:
─ Проваливай с глаз! Не мешай господину Линю!
Су Вэй рядом с ними разевал рот так широко, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо.
Тот самый брат Бяо, что десять минут назад грозился переломать ему ноги…
Теперь прислуживает Линь Чэню? Чай наливает?
─ Б-брат Бяо… ─ Су Вэй робко подступился ближе. ─ Так что насчет моего долга… –
─ Проценты аннулируются полностью! ─ махнул рукой брат Бяо. ─ Семьдесят две тысячи списаны! А основной долг в восемьсот тысяч отсрочим на три месяца!
Су Вэй едва не расплакался от счастья.
Быстро переведя взгляд на Линь Чэня, он льстиво заулыбался:
─ Зятек! Дорогой зятек! Раз уж ты знаком с владыкой Лэй, замолви словечко и насчет основного долга тоже! Восемьсот тысяч – для тебя пара пустяков…
─ Твой долг, ─ оборвал его Линь Чэнь, ─ сам и отдавай.
Улыбка на лице Су Вэя мгновенно застыла.
А следом его физиономия переменилась быстрее, чем страница в книге.
─ Тьфу! –
Он смачно плюнул на пол, и голос его вновь приобрел властные нотки:
─ Подумаешь, парочку гопников знаешь! Наверное, круглую сумму отвалил, чтобы замять дело! Чего перед нами строишь из себя крутого?!
─ Во всем ты виноват! Приперся с едой не вовремя, накликал беду! Пришел бы на десять минут раньше, разве случилось бы такое?!
И правда.
Во всем виноват он.
Логика семьи Су работала безотказно: если проблема решена – значит, он откупился деньгами; если нет – значит, он ни на что не годен.
Так или иначе, виноват во всем он.
Линь Чэнь не стал отвечать.
Поднялся на ноги и отряхнул брюки.
Взял со столика термос, плотно закрыл крышку и направился к выходу.
Брат Бяо за спиной угодливо кланялся: ─ Счастливого пути, господин Линь! Заглядывайте еще! –
Су Вэй упер руки в боки: ─ Проклятие! Смотри дома никому не болтай лишнего! –
Уже у самой двери Линь Чэнь на секунду замер.
Не оборачиваясь.
─ Кстати.
─ Плитка та была затопленной.
─ В следующий раз, хвастаясь перед людьми, завези нормальный товар.
Дверь с щелчком захлопнулась.
Су Вэй остался стоять посреди пустующего склада, заливаясь то краской, то бледнея.
Брат Бяо приблизился к нему и понизил голос: ─ Директор Су, этот ваш зятек… он вообще кто такой по масти? –
─ Какая масть? ─ выпятит подбородок Су Вэй. ─ Ничтожество! Просто знаком с парочкой бандитов! Заплатил! Наверняка кучу бабла отвалил! Жалко ведь до боли в сердце! –
Брат Бяо почесал затылок.
Заплатил?
Он промышлял этим ремеслом уже пятнадцать лет, но впервые слышал, чтобы голос владыки Лэй в трубке дрожал от страха.
Разве такое утрясешь одними деньгами?
…
Ближе к вечеру.
Линь Чэнь вернулся домой с термосом в руках.
У крыльца стояла белая Panamera.
Правое заднее колесо – совершенно новое.
Из гостиной доносился непрекращающийся смех.
Голос Чжан Гуйлань звучал громче всех: ─ Пэнпэн! Ешь побольше! Тетя сама готовила! –
Никто и не подумал поинтересоваться, вернулся ли Линь Чэнь.
И ужина ему никто не оставил.
Линь Чэнь прошел с термосом прямо на кухню.
Повязал фартук.
Хлюп…
Открыл водопроводный кран.
В гостиной шла оживленная беседа, перемежаемая взрывами смеха.
На кухне шумела вода.
Одна крыша над головой, но будто два разных мира.
И в то же самое время…
В центре города, в офисном здании.
Телефон Су Цин завибрировал.
В общекорпоративном чате поднялась буря.
Администратор отметил всех участников сообщества, выкатив всего одну строчку:
[Срочное уведомление: Заказчик официально заявляет о расторжении договора и требует выплаты неустойки в размере трех миллионов. Завтра в девять утра – общее собрание.]
Су Цин прижала к себе смартфон.
Лицо ее мгновенно, до капли, лишилось краски.
Три миллиона.
Даже если ее продать со всеми потрохами, этой суммы не хватит.
И это еще не всё.
Когда постельное белье вышвырнули из спальни на пол, Линь Чэнь как раз мыл посуду на кухне.
С глухим стуком оно шмякнулось посреди гостиной.
Началась эта история, впрочем, с возвращения Су Вэя домой.
…
Девять часов вечера.
Су Вэйявился домой.
Спину держал прямо, как палка, разительно отличаясь от того жалкого человека, что днем валялся на полу склада.
─ Мам! Долг закрыт! –
Чжан Гуйлань как раз накладывала маску на лицо: ─ Какой еще долг?
─ За стройматериалы, восемьсот тысяч, всё улажено!
Су Вэй плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и принялся разыгрывать спектакль.
─ Мам, ты даже не представляешь, как опасно было сегодня! Брат Бяо! Трое амбалов! Со стальными трубами толщиной вот с такую ручку! –
Он изобразил руками круг.
─ Готовы были руки мне переломать на месте! Но в критический момент меня осенило – я сослался на влиятельного знакомого, пара слов, и проценты полностью списали! Семьдесят две тысячи, мам! Я не потратил ни единой копейки! –
У Чжан Гуйлань от улыбки аж маска потрескалась: ─ Ой! У меня сынок просто гений! В меня пошел!
─ Но, мам… ─ Су Вэй переменил тон, понизив голос: ─ А знаешь, кто вообще навлек на нас эту беду?
─ Кто?
─ Линь Чэнь!
Су Вэй хлопнул себя по бедру.
─ Брат Бяо сам лично сказал! Те кредиторы шли за ним! Он за спиной со всякими бандитами крутит! Это из-за него я вляпался!
─ Стоило ему зайти на склад, как Бяо взбесился! Проклятие ходячее! Притащил беду прямо в наш дом!
Лицо Чжан Гуйлань мрачнело с каждой секундой.
─ Я так и знала! С чего бы это вдруг взяться долгу в восемьсот тысяч!
─ Мало того! ─ Су Вэй зыркнул глазами. ─ Мам, а те его двенадцать с лихуем миллиардов – у них точно грязное происхождение! Связался с бандитами! Если эти деньги останутся у него, он рано или поздно погубит всю семью! –
Маленькие глазки Чжан Гуйлань мгновенно вспыхнули хищным блеском.
И верно.
Деньги.
Один миллиард двести восемьдесят семь миллионов.
…
Дверь кухни отворилась.
Чжан Гуйлань выросла на пороге, уперев руки в боки.
─ Линь Чэнь! У тебя еще хватает наглости посуду мыть!
─ Мм.
─ Выкладывай свою карту сюда! Сам навлек беду – сам и расплачивайся своими деньгами! Это дело чести! –
Семеня следом, Су Вэй жадно шарил глазами по карманам брюк Линь Чэня, пытаясь нащупать бумажник.
Линь Чэнь качнулся в сторону, уступая дорогу.
Буквально на сантиметр.
Су Вэй промахнулся мимо цели и со всего размаху вписался лбом в холодильник, издав глухой звук, сопровождаемый искрами из глаз.
─ Карты при мне нет, ─ ответил Линь Чэнь.
И поставил последнюю тарелку в сушилку.
─ А долг сделал Су Вэй. Восемьсот тысяч потратил он же.
─ Брешешь! ─ потирая ушибленный лоб, завопил Су Вэй. ─ Да ты еще смеешь уворачиваться! Мама, посмотри на него! –
─ Хватит! ─ оборвала его взмахом руки Чжан Гуйлань. ─ Не хочешь отдавать по-хорошему? Ночевать сегодня в спальне не будешь! Марш в кладовку, подумать над поведением! Как дойдет до тебя, так и отдашь карту! –
После чего и разыгралась сцена с постельным бельем…
Постель с глухим стуком приземлилась на пол в гостиной.
Наклонившись, Линь Чэнь подобрал ее.
─ Хорошо.
Зажав матрас и одеяло подмышкой, он направился к кладовой.
Сзади Су Вэй все еще потирал шишку и орал: ─ Мам! Я завтра продолжу обыск! Эта карта наверняка спрятана в доме! –
Щелк.
Дверь кладовой затворилась.
…
Кладовка площадью в шесть квадратных метров.
Раскладная кровать шириной метр двадцать, тонкое одеяло и устойчивый запах нафталина.
Прошлой зимой он провел здесь три месяца.
Привычка защемлять шею во сне появилась как раз тогда.
Расстелив постель, Линь Чэнь лег.
Стоило шее коснуться подушки, как знакомая тупая боль прострелила вверх.
Он протянул руку и помассировал затекшее место.
Ничего страшного.
Привык.
Затем он приподнялся и вытащил из-под кровати старый железный ящик.
Края поржавели, крышка покрыта слоем пыли.
Он открыл его.
Внутри лежала пачка банковских карт.
Черных.
Штук десять.
Чжан Гуйлань заперла его в кладовой в качестве наказания.
Она и в страшном сне не могла представить…
Что те самые деньги, о которых она грезит дни напролет – нет, суммы куда более астрономические, – заперты внизу, под кроватью в этой самой кладовой.
Спит в одной комнате с никчемным зятем, которого она презирает.
Су Вэй собирается завтра обыскивать дом?
Пусть поищет.
Может перевернуть всё вверх дном, но ему и в голову не придет заглянуть в эту «камеру наказаний».
Задвинув ящик обратно под кровать, Линь Чэнь лег.
Уставившись на трещину в потолке, он мысленно вел свой счет.
Проклятие семьи – в четвёртый раз.
Кладовка – ночь первая.
А в то, что Су Вэй врезался лбом в холодильник – он сам виноват, в общий счет это не пойдет.
Счет пополняется новыми пунктами.
…
В гостиной.
Чжан Гуйлань звонила Су Цин.
Вызов шел восемь раз, но никто не ответил.
─ Совсем рехнулась со своими сверхурочными, ─ пробормотала она и переключилась на голосовые сообщения для Чжао Пэна, расплываясь в сияющей улыбке: ─ Пэнпэн, приходи завтра к нам на обед! Цинцин наверняка вернется пораньше! –
Удовлетворенная этим, она спокойно отошла ко сну.
И за весь вечер так и не набрала Су Цин во второй раз.
Родная доченька ценится куда меньше денежного мешка.
…
Час ночи.
В кладовой Линь Чэнь всё еще не спал.
Он прислушивался к звукам у входной двери.
Обычно Су Цин задерживалась на работе максимум до десяти.
Сегодня уже пробило час.
Два часа ночи.
За дверью по-прежнему царила тишина.
Линь Чэнь приподнялся на локте и вытащил телефон.
Экран с трещиной ярко светился в темноте.
Ни звонков.
Ни сообщений.
Ничего.
Он долго всматривался в дисплей.
Су Цин была из тех людей, что несут любой груз в одиночку.
Лишь когда ноша становилась неподъемной, она возвращалась домой.
Раз ее до сих пор нет…
Значит, она все еще тянет лямку.
И на этот раз неприятности явно крупные.
Убрав телефон, Линь Чэнь снова лег.
Раскладная кровать скрипнула под ним.
В без десяти шесть сработает будильник.
И он, как обычно, встанет, промоет рис, сварит кашу, поджарит яйца.
К завтраку подаст шесть видов закусок.
Ну а что до Су Цин…
Как только рассветет, он пойдет встречать ее.
И еще.
Шестой час утра.
Под окнами офиса Су Цин.
Линь Чэнь стоял у подножия ступеней, зажав в руке термос.
Стеклянные двери высотки наконец распахнулись.
Появилась Су Цин.
Макияж размазан, глаза покрасневшие, в руке болтаются туфли на шпильках, от неё разит алкоголем.
Завидев Линь Чэня, она замерла.
─ Ты чего тут? ─ спросила она.
─ Встретить тебя.
Линь Чэнь протянул ей термос.
─ Медовая вода. От похмелья.
Су Цин уставилась на этот термос.
Секунды две смотрела.
Брать не стала.
─ Не нужно.
Она обошла его стороной и поймала такси.
Линь Чэнь так и стоял на прежнем месте с термосом в руке.
Потом отвинтил крышку и сделал глоток сам.
Сладкая.
Добро пропадать не должно.
…
Семь тридцать, семейный стол в доме Су.
Су Цин вышла из ванной, бледная как бумага.
На столе – кастрюля с ямсом, тарелка с яичницей и шесть закусок.
Она зачерпнула каши и стала проглатывать ложку за ложкой.
Чжан Гуйлань вовсе не волновало, каково той на душе, она с грохотом швырнула палочки на стол.
─ Говори! Где тебя черти носили всю ночь?! От тебя за версту разит! Что о тебе подумает Пэнпэн, если узнает?!
Су Цин сильнее сжала в пальцах ручку ложки.
─ На работе ЧП.
─ Главный заказчик, господин Ван, хочет расторгнуть контракт. Неустойка – три миллиона.
Чжан Гуйлань судорожно втянула воздух: ─ Три миллиона?!
─ Можно и не расторгать, но тогда скидка тридцать процентов. При такой скидке компания год проработает впустую, да еще и в убыток уйдет.
─ Вчерашнее застолье было как раз ради этого. Господин Ван привел четверых, они спаивали меня по очереди. Пока не подпишу.
─ Я не подписала.
─ Он дал сутки на раздумья. Либо скидка, либо три миллиона отступных.
За столом повисла секундная тишина.
А затем заговорила Чжан Гуйлань.
Вовсе не для того, чтобы обругать господина Вана.
Она принялась костерить Линь Чэня.
─ Ты только посмотри на него! ─ она стукнула кулаком по столу, едва не ткнув пальцем Линь Чэню в нос. ─ Твою жену допоздна поят до беспамятства чужие люди! А ты что? Ты дома дрыхдешь!
─ Ты даже жену прокормить не в силах! Какой из тебя мужчина?!
Су Вэй, уплетая хрустящий палочки из теста, невнятно вставил свои пять копеек: ─ Точно! Три миллиона! Зятек, при твоей зарплате в пять тысяч ты их и за шесть веков не накопишь! Будь я на твоем месте, у меня бы совести не хватило сидеть здесь и кашу хлебать!
Линь Чэнь сидел на краешке стула.
В его миске, как водится, был пустой рис.
Опустив голову, он отправил в рот ложку.
Ни слова.
Су Цин бросила на него взгляд.
Всего один взгляд.
В этих глазах не было ни надежды, ни разочарования.
Совсем ничего.
И это ранило больнее всего.
─ Мам, хватит, ─ Су Цин опустила миску. ─ Говорить с ним бесполезно.
Бесполезно.
Всего два слова, а больнее любых оскорблений.
Палочки в руке Линь Чэня замерли на полсекунды.
Он продолжил есть.
…
Чжан Гуйлань лукаво повела глазами и вытащила телефон.
─ Мама сама что-нибудь придумает!
Она набрала номер, включила громкую связь, и голос ее мгновенно стал приторно-сладким:
─ Пэнпэнчик…
─ Тётушка! ─ в голосе Чжао Пэна сквозила утренняя лень. ─ Ни свет ни заря, соскучились?
─ Пэнпэн! Беда! В компании у Цинлин, в торговой компании Хэнтун, господин Ван грозится разорвать контракт! Три миллиона! У тебя такие связи, выручай нашу Цинцзин!
─ Хэнтун? ─ Чжао Пэн зевнул. ─ Впервые слышу, мелкотравчатая контора. Три миллиона – сущие копейки. Не переживайте, тётушка, я с утра же замолвлю за нее словечко! В конце концов, такой авторитет, как у меня, чего-то да стоит!
─ Ой! Ну у Пэнпэна всегда золотые руки!
Завершив звонок, Чжан Гуйлань с победным видом задрала подбородок, глядя на Линь Чэня.
─ Видал?
─ Вот это настоящий мужчина.
─ Всего один звонок. А ты? Только кашу варить горазд! Разве кашей три миллиона заработаешь?
Линь Чэнь промолчал.
Он лишь подвинул поближе к ее руке тот самый термос с медовой водой, к которому Су Цин даже не прикоснулась.
─ Выпей, прежде чем идти.
Су Цин посмотрела на чашку.
Взяла и выпила.
Даже не поблагодарила.
Подхватила сумочку и вышла.
Цок, цок, цок.
Шаги на каблуках звучали куда слабее, чем вчера.
…
Весь день.
Су Цин металась по офису словно в огне.
От Чжао Пэна – ни звука.
Чжан Гуйлань с утра справлялась трижды, а после обеда – все пять раз.
Сначала Чжао Пэн отделался фразой «вопрос решается».
Потом заявил: «Господин Ван в командировке».
А в дальнейшем и вовсе перестал отвечать.
В семь вечера позвонила Су Цин, голос у нее совсем осип:
─ Мам, я сегодня не вернусь ужинать. Господин Ван устроил деловой обед, это последнее слово.
─ А как же Пэнпэн?!
─ Дозвониться не могу.
Лицо Чжан Гуйлань, державшей телефон, посинело.
Су Вэй тут же нашелся с подсказкой: ─ Мам! Пусть зятек идет!
─ Ему-то там что делать?!
─ Еду отвезет! ─ Су Вэй скривил губы. ─ Он больше ничего и не умеет!
Чжан Гуйлань уже собралась обругать его…
Как в кухне Линь Чэнь сбросил фартук.
И тут же повязал его снова.
Он подхватил термос и принялся аккуратно, одно за другим, укладывать внутрь только что приготовленные четыре блюда и суп.
Кисло-сладкие ребрышки, креветки в масле, палтус на пару, суп с ямсом и ребрышками.
В точности по рецепту вчерашних остатков.
Только на этот раз всё было свежеприготовленным.
─ Я отвезу ей поесть.
Чжан Гуйлань уставилась на него так, будто перед ней умалишенный.
─ Поесть?!
─ Там люди крутятся вокруг трехмиллионной сделки! А ты припрешься с какой-то оборванной кадкой наперевес?!
─ Кроме как таскать еду, ты вообще на что-нибудь способен?!
Линь Чэнь с термосом в руках подошел к дверям.
Обулся.
Распахнул дверь.
─ Еду, ─ обронил он.
─ …нужно есть вовремя.
Дверь закрылась.
Вслед ему неслось проклятие Чжан Гуйлань: ─ Несчастливец! Только позору прибавит! Жди от него толку! Жди!
…
На улице.
Дышало вечерней прохладой.
Линь Чэнь не спеша зашагал с термосом в руке.
Достал телефон и набрал номер.
Гудки…
Ответили.
─ Проверьте.
─ Торговую компанию Хэнтун.
─ И ее головную структуру.
Сбросив вызов, он поймал такси.
Впервые за три года.
Водитель поинтересовался: ─ Куда едем?
Линь Чэнь назвал название отеля.
Термос у него на груди все еще сохранял тепло.
Сегодняшний ужин…
Он непременно доставит.
И кое-что еще.
Когда директор Ван влетел в ВИП-кабинет и отвесил Су Цин глубокий поклон в девяносто градусов, все присутствующие за столом лишились дара речи.
Сама Су Цин тоже окаменела.
А началось всё с того, что получасом ранее мужчину с термосом завернули на входе бдительные охранники.
…
Отель Ванцзянгэ.
Линь Чэнь только переступил порог с термосом в руках, как охранник преградил ему дорогу.
─ Эй-эй-эй! Доставка – через черный вход!
─ Я несу обед.
─ Раз еду – значит, доставка! ─ охранник смерил его презрительным взглядом: белая футболка, джинсы, облезлый термос. ─ Черный ход там! Здесь VIP-зона!
Пока они пререкались, изнутри вышла женщина в деловом костюме.
Коллега Су Цин, Сяо Чжоу.
Увидев Линь Чэня, она сперва растерялась, а затем прикрыла рот рукой, прыснув со смеху.
─ Ой, так это же тот самый… зять госпожи Су, что живет в примаках?
─ Батюшки, неужто и впрямь прибежал кормишку носить?
Щелк.
Она сфотографировала его и тут же пульнула снимок в рабочий чат.
[Гляньте-ка! Муж нашей Сяо-Су принес ей харчи! Охрана не пускает на порог! Ха-ха-ха-ха!]
Чат мгновенно взорвался.
«Серьезно, что ли?»
«Мамочки, да у него термос облезлый!»
«Су Цин вечно из себя строит железную леди, и надо же было отыскать такое сокровище…»
Сяо Чжоу, отправив сообщение, фальшиво улыбнулась Линь Чэню: ─ Жди тут, я позову твою благоверную.
И виляя бедрами удалилась.
Никого звать она, разумеется, не собиралась.
Линь Чэнь с термосом остался стоять посреди вестибюля.
Охранник буравил его взглядом, словно вора.
Он не спешил.
Достал телефон и бросил взгляд на экран.
Там красовалось свежее уведомление:
[Процедура приобретения материнской компании Хэнтун завершена. Смена юридического лица вступит в силу завтра утром.]
Линь Чэнь убрал телефон обратно в карман.
Поднял глаза на второй этаж, где находились ВИП-кабинеты.
Торопиться некуда.
Еда еще горячая.
…
Этажом выше, в ВИП-кабинете Пион.
Стоял тяжелый дух алкоголя.
Директор Ван, лоснясь от пота, швырнул на стол увесистую папку.
Хрясь!
─ Госпожа Су! Выкладываю карты на стол!
─ Скидка тридцать процентов, подписываете сегодня – и мы по-прежнему друзья!
─ Не хотите? ─ он злобно ухмыльнулся, постукивая пальцем по контракту. ─ Три миллиона неустойки, и завтра же увидимся в суде!
Четверо подпевал дружно затянули хором:
─ Директор Ван проявил такую щедрость, госпожа Су, давайте выпьем!
─ По последней!
Су Цин сидела неподвижно, лицо ее казалось прозрачно-бледным.
Рюмка перед ней наполнялась уже в третий раз.
Кончики пальцев под столом леденели.
Подпишешь – год работы компании пойдет прахом, а свыше трех десятков сотрудников останутся без премий.
Откажешься – три миллиона долга мгновенно потопят фирму.
Она достала телефон, надеясь хоть немного перевести дух.
Экран вспыхнул, в ленте друзей светился самый первый пост…
Чжао Пэн выложил получасом ранее.
Кабинет в караоке, обнимает микрофон, перед ним выстроилась батарея импортного алкоголя.
Подпись: [Братва гуляет, пьем до упаду!]
Су Цин тупо уставилась на этот пост, отсчитав про себя три секунды.
И перевернула телефон экраном вниз.
Взяла рюмку.
Рука дрожала.
И в этот самый момент…
Вжух…
Телефон директора Вана завибрировал.
Взглянув на экран, он переменился в лице и тут же принял вызов, вмиг протрезвев на треть.
─ Алло, председатель Чжан… ─
Что ответили на том конце провода, осталось за кадром.
Но улыбка на лице директора Вана таяла доля за долей.
─ Как?!
─ Материнскую компанию… выкупили?!
─ Сегодня во второй половине дня?!
─ Новый хозяин… кто по фамилии?!
Он подскочил на месте так резко, что ножки стула издали противный скрежет.
Все четверо прихлебателей в кабинете замерли.
Су Цин, все еще державшая рюмку, тоже оцепенела.
─ Я сейчас вернусь! Я немедленно… ─
Трубка снова оборвала его реплику.
Директор Ван остолбенел целиком.
─ Вы хотите сказать… новый владелец уже в Ванцзянгэ?!
С дрожью в коленках сбросив вызов, он оттолкнул стул и бросился к выходу.
…
Вестибюль первого этажа.
Директор Ван, на ходу вглядываясь в экран смартфона, вылетел из лифта и поднял глаза…
И тут же увидел того самого мужчину с термосом.
Белая футболка, джинсы – он тихо и незаметно стоял рядом с охраной.
Зрачки директора Вана резко сузились.
Это лицо.
Слишком молодое.
Слишком спокойное.
Ноги директора Вана налились свинцом.
Колени подогнулись, он чуть не рухнул на плитку.
Линь Чэнь поднял голову.
Один взгляд.
И тот врос в землю.
Директор Ван застыл на полушаге, по вискам заструился пот.
Линь Чэнь легко постучал по металлическому боку термоса.
─ Я с обедом.
─ Обед… это прекрасно… ─ заикаясь, выдавил директор Ван, сгибаясь в три погибели. ─ Обед – это великолепно…
Линь Чэнь шагнул мимо него, бросив короткий взгляд внутрь кабинета.
Там Су Цин всё еще сжимала в пальцах ту самую недопитую рюмку.
Директор Ван проследил за его взглядом.
И всё понял.
Холодный пот единым потоком пропитал спину насквозь.
Кого он… пытался напоить сегодня?
Человека…
Директор Ван уже не смел додумывать.
Он судорожно отер лицо, пытаясь отогнать винный дух, кое-как поправил съехавший галстук и глубоко вдохнул.
Толкнул дверь кабинета.
И под ошеломленными взглядами присутствующих стремительно приблизился к Су Цин…
Согнулся пополам.
На девяносто градусов.
Поклонился.
─ Госпожа Су!
─ Насчет контракта…
─ Давайте переговорим заново! Условия совершенно другие! Успеем!
Этот поклон директора Вана длился ровно три секунды.
В кабинете царила мертвая тишина.
Четверо шестерок замерли со стаканами на весу.
Су Цин так и сидела, вцепившись в рюмку.
─ Госпожа Су! ─ директор Ван выпрямился и с размаху шлепнул ладонью по тому самому кабальному контракту. ─ Этот документ – аннулирован!
Вжик…
Бумаги полетели в разные стороны, разорванные пополам.
─ Неустойка? Какая еще неустойка? Кто о ней заикался? Я знать ничего не знаю!
─ Более того, никаких скидок! ─ директор Ван утер со лба пот. ─ Поверх старого контракта – утраиваем сумму! Девять миллионов! Подписываем прямо сейчас!
Девять миллионов.
Присутствующие дружно ахнули.
─ И за те рюмки, что были раньше! ─ директор Ван схватил бутылку и с бульканьем наполнил три бокала подряд. ─ Я заслужил наказание!
Бульк.
Три порции белой водки, одну за другой, он осушил до дна.
От жгучего алкоголя перехватило дыхание, но на лице сохранялась угодливая улыбка.
Четверо прихлебателей переглянулись одурманенными взглядами и, прихватив стаканы, попытались незаметно скрыться.
─ Стоять! ─ прикрикнул директор Ван, зловеще округлив глаза. ─ Извинитесь перед госпожей Су! Встаньте в ряд! По очереди, мать вашу!
И тогда в кабинете разыгралась сюрреалистическая сцена…
Четверо здоровенных мужиков выстроились цепочкой и по очереди отвешивали поклоны Су Цин.
─ Госпожа Су, простите ради бога!
─ Госпожа Су, не гневайтесь на нас, убогих!
А у дверей Сяо Чжоу держала телефон так, что пальцы ходили ходуном.
Стоило ей отправить видео в корпоративный чат…
[Директор Ван кланяется нашей Су Цин в ноги!!! Контракт утраивается в цене!! Девять миллионов!!]
Чат взорвался мгновенно.
«Охренеть?!»
«Кто там десять минут назад трепался про облезлый термос?»
«Мой мозг отказывается переваривать этот сюжет…»
…
В голове у Су Цин шумел гул.
─ Директор Ван, вы… к чему это всё?
─ Проникся моментом! ─ сгибаясь в поклоне, пролепетал тот. ─ В бизнесе превыше всего – доверие!
Но лишь он сам ведал, что количество холодного пота на его спине способно наполнить половину таза.
В этот миг до его нося донесся тонкий аромат.
Что за запах?
Изумительный.
Проследив за ароматом, он уставился на термос в руках Линь Чэня у дверей.
─ Уважаемый мастер, а в вашей посуде… это…
─ Еда.
Директор Ван суетливо приблизился на полшага, склонившись еще ниже: ─ Мастер, давайте договоримся. У меня супруга после операции уже полмесяца не может взять в рот ни крошки нормальной пищи, исхудала до прозрачности. Продайте мне этот ужин? Я дам десять тысяч!
─ Не продам.
Лицо директора Вана вытянулось.
─ Зато могу подарить, ─ добавил Линь Чэнь. ─ Завтра в это же время я приготовлю порцию, пришлите человека забрать.
Директор Ван чуть не расплакался: ─ Благодарю! Премного благодарен, мастер!
Он хищно повел глазами и вдруг хлопнул себя по лбу:
─ Госпожа Су! В контракт вносим еще один пункт!
─ Дополнительное условие – этот уважаемый мастер раз в месяц готовит ужин для моей супруги!
─ Вы не против?
Су Цин посмотрела на директора Вана, а затем на Линь Чэня у входа.
Зять, пришедший прислуживать, и кастрюля стряпни, вписанные отдельным пунктом в девятимиллионный контракт.
Она слегка приоткрыла рот.
─ …хорошо.
…
Контракт перезаключили тут же.
Девять миллионов.
Подписывая бумаги, Су Цин едва заметно подрагивала пальцами.
За три года существования фирмы крупнейший контракт составлял миллион двести тысяч.
А сегодня – девять миллионов.
Плюс одна баночка с едой в придачу.
На прощание директор Ван лично проводил их до лифта, не разгибая спины.
А тот самый привратник на входе издалека завидев их, сам распахнул стеклянные створки и низко закланялся:
─ Доброго пути, господин! В следующий раз предупреждайте заранее, я придержу для вас двери!
Су Цин бросила на охранника долгий взгляд.
Полчаса назад выражение его лица было совсем другим.
…
В салоне такси.
Су Цин прижимала к груди новые бумаги и долго молчала.
Термос был открыт.
Четыре блюда и суп сохранили тепло.
За весь день во рту не было ни крошки, и под дуновением ветерка она съела несколько ложек.
Мясо с ребрышек сходило от малейшего прикосновения, креветки таяли на языке.
Медленно пережевывая пищу, она вдруг произнесла:
─ В этот раз вкус отличается от прежнего.
─ По-домашнему.
─ Почему директор Ван вдруг стал таким сговорчивым?
─ Понятия не имею.
─ Линь Чэнь.
─ М?
─ Это из-за тебя?
Линь Чэнь смотрел в оконное стекло.
─ Просто повезло.
Су Цин долго изучала его профиль в полумраке.
Фонари за окном проносились один за другим.
Она опустила голову и снова отправила в рот кусочек мяса.
Ладно.
Сначала надо поужинать.
…
Ранним утром следующего дня, за семейным столом Су.
Слухи из рабочего чата долетели до Су Вэя, и тот в красках пересказал их Чжан Гуйлань.
─ Девять миллионов?! ─ Чжан Гуйлань грохнула кулаком о стол. ─ Подписали?!
─ Подписали, ─ подтвердила Су Цин.
─ Ой-ей-ей! —
Чжан Гуйлань сияла от восторга, лицо ее расплылось в улыбке, но глаза тут же хитро сузились, отыскав единственно верное объяснение происходящему:
─ Счастливый случай! Чистая случайность! Как раз в этот момент они сменили руководство! Новое начальство решило навести порядок и в первую очередь ударило по директору Вану!
─ Точно! ─ Су Вэй хлопнул себя по колену. ─ А главное – это все благодаря брату Пэну! Вчера он говорил, что замолвит словечко! Наверняка передал весточку новому боссу!
─ И то правда! ─ Чжан Гуйлань снова стукнула по столу. ─ У Пэнпэна связи железные! Обязательно позовем его в гости, отблагодарим как следует!
Мать с сыном в два голоса перекидывались репликами, и за три секунды заслуги целиком и полностью отошли к Чжао Пэну.
А тот вчерашний тип, что уходил из дому с термосом…
Чжан Гуйлань даже не удостоила его взгляда.
Линь Чэнь мыл посуду на кухне.
Шух…
Вода шумела мерно и громко.
Он не проронил ни слова.
Запись в уме: контракт на девять миллионов, заслуги «в копилку» Чжао Пэна – одна штука.
…
Чжан Гуйлань в отличном расположении духа отправилась щеголять на уличные посиделки.
Едва она уселась за столик, как соседняя тетушка Ван блеснула запястьем.
Золотой браслет, тяжелый, сверкающий на солнце.
─ Зятек подарил! Лао Фэн Сян, шестьдесят восемь граммов!
─ А мой на следующей неделе берет BMW X5! ─ не осталась в долгу четвертая тетушка. ─ Больше восьмисот тысяч обойдется!
Кругом только и разговоров было, что о зятьях, у каждого один краше другого.
Чжан Гуйлань перебирала кости маджонга, а лицо ее то краснело, то бледнело.
Ее зять?
Ее зять дома посуду моет.
При этой мысли в груди неожиданно кольнуло.
─ Ой-ёй… ─
Она схватилась за сердце и стала оседать на скамью.
─ Плохо мне… сердечный приступ… в больницу… мне нужно в больницу… ─
Подруги по игре переполошились: ─ Гуйлань! Гуйлань, что с тобой!
Поддерживаемая с двух сторон, Чжан Гуйлань причитала на ходу.
Но меж приступами боли украдкой приоткрыла один глаз.
На этот раз в больнице…
Палата повышенной комфортности, отдельная, круглосуточная сиделка – ей нужно всё самое лучшее.
Она покажет всему двору, что даже в больницу она, Чжан Гуйлань, ляжет с королевским шиком!
И еще кое-что.
Старшая медсестра бегом влетела на пост и, на ходу устремившись к телефону, побледнела.
─ Заведующий!
─ Тот самый господин Линь… прибыл!
Всё началось ещё в обед.
…
Полдень.
Чёрный седан остановился у ворот семьи Су.
Водитель вышел из машины и с глубоким почтением принял из рук Линь Чэня новенький термос.
─ Господин Линь, благодарю за заботу об обеде для госпожи.
─ Угу.
Водитель поклонился, сел за руль и уехал.
Чжан Гуйлань видела эту сцену с балкона от начала до конца.
─ Ах вот оно как! ─ подбоченившись, с усмешкой протянула она. ─ Я-то думала, чёрт знает чем ты там вечно занят, а ты, оказывается, на стороне подрабатываешь доставкой еды! Сколько платят за заказ? Юаней пять?
─ Лучше бы полы лишний раз перемыл, раз уж выдалась свободная минута!
Линь Чэнь ничего не ответил и молча направился на кухню.
Чжан Гуйлань презрительно скривила губы, переоделась, захватила мелочь в кошельке и отправилась играть в маджонг.
И стоило ей уйти, как у неё «заболело» сердце.
…
Вечер.
Первая городская больница, отделение скорой помощи.
Чжан Гуйлань лежала на каталке, стоная так громко, что слышно было на весь этаж.
─ Ой-ёй… умираю!…
─ Мне отдельную палату! Позовите эксперта! Устройте меня в VIP-отделение для кадров!…
Врач скорой помощи трижды перевернул в руках её медицинскую карту.
Кардиограмма – в норме.
Сердечные ферменты – в норме.
Артериальное давление – лучше, чем у него самого.
─ Тётушка, по вашим анализам… ─ врач поправил очки. ─ Ничего серьёзного, нужно лишь остаться на ночь под наблюдением.ы
─ Ничего серьёзного?! ─ Чжан Гуйлань в один миг подорвалась на койке. ─ Мне плохо хоть на стену лезь, а вы говорите – ничего?! Шарлатаны! Зовите эксперта! Пусть придут ваши лучшие специалисты!
Врач, повидавший на своем веку всякое, сохранял непроницаемое лицо: ─ Талон к специалисту кардиологического отделения – на завтрашний приём. Если записываться сейчас, вы будете четырёхсотой в очереди.
─ А перекупщики?!
─ Три тысячи за талон.
─ Три тысячи?! ─ Чжан Гуйлань схватилась за грудь, на этот раз прихватившую по-настоящему. ─ Да это же грабёж!…
Её пенсия составляла три тысячи двести юаней в месяц.
Бросив быстрый взгляд в сторону, она заметила в коридоре Линь Чэня.
─ Ты! Ступай! Придумай что-нибудь!
Су Вэй было открыл рот: ─ Мам…э
─ Замолчи! Тебе завтра на работу! Марш домой!э
Су Вэй, словно получив помилование, умчался быстрее зайца.
Су Цин подписывала новый контракт на девять миллионов, засиделась сверхурочно и приехать не могла.
В конце концов в коридоре остался один лишь Линь Чэнь.
─ Чего стоишь столбом? ─ сдёрнув лицо, набросилась на него Чжан Гуйлань. ─ Мать заболела, а ты, ничтожество, палец о палец не ударишь? Будешь дежурить здесь всю ночь!
─ Хорошо.
Линь Чэнь обошел больничный пост, выяснил всё необходимое, вернулся, притащил стул и сел прямо в коридоре перед палатой.
Никому не звонил.
Ни к кому не обращался за помощью.
Просто сидел.
…
Девять часов вечера.
Палата наблюдения, шестиместная.
Чжан Гуйлань лежала на самой дальней койке, скривив лицо так, будто съела лимон.
Шестиместная!
Она, Чжан Гуйлань, лежит в шестиместной палате!
─ Линь Чэнь! Воды!э
Линь Чэнь принёс стакан тёплой воды.
Она сделала крошечный глоток и с грохотом швырнула стакан на тумбочку: ─ Горячо! Ты что, меня ошпарить хочешь?!
Он унёс стакан, разбавил холодной.
─ Холодно! Ты хочешь, чтобы я замёрзла?!э
Снова унёс, подлил горячей.
p>С третьего раза температура оказалась идеальной.
Осушив стакан, Чжан Гуйлань стукнула им о тумбочку: ─ С таким уходом только со мной и возиться. Другой бы давно выгнал тебя пинком под зад!
Сосед по палате, пожилой мужчина, не выдержал: ─ Сестрица, у твоего зятя и впрямь ангельское терпение.
─ Какое ещё ангельское! ─ скривила губы Чжан Гуйлань. ─ Тряпка!э
С этими словами она вытащила телефон, открыла короткие видеоролики и включила звук на полную громкость.
─ Ха-ха-ха, как смешно!э
Медсестра делала ей замечание трижды.
На четвёртый раз она с неохотой надела наушники.
Но стоило врачу зайти на обход, как она тут же запричитала, хватаясь за сердце.
А как только врач вышел, включила звук ещё громче прежнего.
─ Спать будешь в коридоре! ─ бросила она Линь Чэню, взмахнув рукой. ─ Среди ночи захочу пить – крикну, и чтобы тут же был здесь!
─ Хорошо.
…
Одиннадцать часов ночи.
Коридор.
Линь Чэнь сидел на жёстком стуле, прислонившись спиной к стене.
Мертвенно-бледный свет ламп дневного света.
Запах хлорки и лекарств резал нос.
Он достал телефон и взглянул на экран.
Никаких вестей от Су Цин.
Никаких новых капризов от Чжан Гуйлань.
Редкая, долгожданная тишина.
Он закрыл глаза, прижался к стене, и его дыхание постепенно выровнялось.
Прошло неизвестно сколько времени.
В конце коридора проследовала старшая медсестра с процедурной тележкой.
Проходя мимо него, она машинально бросила взгляд в его сторону.
И шаги её внезапно оборвались.
Она попятилась, уставилась на лицо Линь Чэня и принялась вглядываться со всей тщательностью.
Зрачки её расширялись медленно, но неуклонно.
Несколько дней назад в больнице ходил один слух.
Эксперт Чжэн из кардиологического отделения, вернувшись с вызова скорой, всем уши прожужжал: некий молодой человек одним движением иглы вытащил пожилого мужчину с инфарктом с того света.
Девять игл возвращения ян.
Утраченная легендарная техника акупунктуры.
Заведующий лично запросил записи видеорегистратора скорой, сделал стоп-кадры и крутил их на общебольничном совещании специалистов три раза подряд.
И тогда заведующий отдал приказ: если этот господин появится в нашей больнице…
Какое бы ни было ЧП, докладывать ему незамедлительно.
У старшей медсестры в телефоне хранился тот самый скриншот.
Она опустила глаза на снимок в смартфоне.
Подняла взгляд на человека на стуле.
Белая футболка, джинсы, глаза закрыты, дыхание ровное.
Одно лицо.
Старшая медсестра откатилла тележку в сторону, резко развернулась и бросилась бежать.
─ Заведующий!
─ Тот самый господин Линь…
─ Прибыл!
Продолжение следует.
Заведующего сорвали из дома телефонным звонком.
─ Господин Линь прибыл?! Сидит в коридоре у палаты наблюдения?!
Заведующий даже не стал менять пальто, сунул ноги в тапочки и бросился вниз.
Спустя десять минут туда же примчался эксперт Чжэн из кардиологии.
Вдвоём они отыскали в самом конце коридора человека, сидевшего на жёстком стуле.
Белая футболка, джинсы, прислонился спиной к стене, глаза закрыты.
Заведующий сбавил шаг, ссутулившись едва ли не наполовину.
─ Господин Линь?
Линь Чэнь открыл глаза.
─ Я заведующий этой больницей, фамилия Цянь. А это наш заведующий кардиологией, доктор Чжэн.
Стоило эксперту Чжэню взглянуть на него, как его глаза мгновенно засияли, и он от волнения принялся яростно потирать ладони: ─ Господин Линь! Тот случай со старейшиной Су – на вызов ездил я! Девять игл возвращения ян! Я тридцать лет изучал медицинские трактаты, но видел это лишь единожды! Кто ваш наставник в ис…
─ Моя тёща, ─ перебил его Линь Чэнь. ─ Шестиместная палата, самая дальняя койка.
─ Понял!э
─ Мелкая хворь, ─ произнёс Линь Чэнь. ─ Подыграйте ей.
И добавил:
─ Без лишнего шума.
Заведующий понял всё с полуслова и закивал головой: ─ Понимаю! Безусловно понимаю!
Эксперт Чжэн ещё собирался расспросить про учителя, но заведующий решительно уволок его за рукав.
…
Спустя полчаса.
На третьем этаже стационарного корпуса поднялась невероятная суматоха.
Заведующий лично возглавил врачебный обход.
Следом за ним шеренгой выстроились заведующие тремя отделениями: кардиологии, неврологии и традиционной китайской медицины. Белые халаты тянулись внушительной процессией.
Но проверяли вовсе не отделение реанимации.
А палату наблюдения, шестиместную.
Остальные пять пациентов в палате лишились дар речи.
Родственник из соседней койки как раз чистил яблоко и при виде такого зрелища так сильно дрогнул рукой…
Хрясь.
Яблоко шмякнулось на пол.
─ Что за птица лежит на шестой койке? Сам заведующий пришёл на обход?
─ И три заведующих отделений хвостом! Я здесь уже восемь дней лежу, но заведующих в лицо до сих пор не видел!
Чжан Гуйлань тоже растерялась.
Лёжа на самой дальней койке, она смотрела, как толпа людей в белых халатах направляется прямо к ней, и её сердце заколотилось о рёбра.
На этот раз – по-настоящему.
─ Уважаемая пациентка, ─ заведующий откашлялся, и тон его звучал неправдоподобно почтительно. ─ Мы придаем вашему состоянию исключительное значение и собрали консилиум лучших экспертов.
Эксперт Чжэн скрепя сердце шагнул вперёд и принялся с заумным видом прослушивать её, проверять пульс и осматривать язык.
Хотя всего полчаса назад он уже изучал её карту…
Давление лучше, чем у него самого, пульс ровнее.
Но раз господин Линь велел подыграть – значит, надо подыграть.
─ Кхе-кхе, ─ эксперт Чжэн выпрямился с крайне суровым видом. ─ Истощение крови и жизненной энергии ци, дефицит сердечной ци. Требуется тщательное восстановление и… пребывание в отдельной палате для спокойного отдыха.
─ Отдельную палату! ─ взмахнул рукой заведующий. ─ Оформить немедленно!
Чжан Гуйлань лежала на кровати, млея от удовольствия так, что казалось, будто она сейчас начнет пузыриться от счастья.
Я же говорила, что больна!
Эксперт лично подтвердил!
…
Спустя десять минут.
Чжан Гуйлань переехала в отдельную палату.
Солнечная сторона, собственный санузел, восемьсот восемьдесят юаней в сутки.
Она тут же вытащила телефон, записала и отправила в чат игроков в маджонг голосовое сообщение, переполненное неподдельным величием:
─ Ой-ёй… эта моя госпитализация вышла просто грандиозной! Сам заведующий делал обход! Трое экспертов проводили консилиум! Отдельная палата! Восемьсот восемьдесят юаней в день!э
Чат моментально взорвался цепочкой восторженных возгласов.
Тётушка Ван вставила ехидное словечко: ─ Ого, Гуйлань, к какому же влиятельному человеку ты обратилась?
Чжан Гуйлань ответила с триумфом: ─ А к кому же ещё! К главе семейства! Когда старейшина был при должности, он со всеми этими больничными верхушками за руку здоровался!
Су Вэй тоже примчался, прослышав новости, и с порога затараторил: ─ Мам! Заведующий и впрямь приходил?!
─ То-то же!
─ Неправда! ─ Су Вэй хитро прищурился. ─ Наверняка это братец Чжао! У братца Чжао такие связи! Я же только утром говорил ему, что ты в больницу попала!
Мать и сын наперебой перехваливали друг друга, и за каких-то три секунды заслуги распределились сами собой.
Линь Чэнь стоял у дверей с термосом в руке.
От начала и до конца на него никто даже не взглянул.
Лишь молоденькая медсестра у входа то бросала взгляд на него, то на эту парочку, с трудом сдерживая досаду.
Заведующий спускался вниз, но первым делом подошёл именно к нему.
Три эксперта явились из-за него.
С чего вдруг в устах этих двоих…
Всё свелось то к главе семейства, то к какому-то братцу Чжао?
…
Вторая половина дня.
Заведующий заглянул снова.
Формально – на повторный осмотр, на деле – пригласить к себе.
─ Господин Линь, послезавтра в больнице пройдёт экспертная конференция, будут несколько светил из провинции, не могли бы вы…э
─ Некогда.
─ Тогда, может, оставите контакты?
─ Нельзя.
Заведующий не смел настаивать и, ссутулившись, попятился к выходу.
Эксперт Чжэн не сдавался: ─ Господин Линь, а то ваше искусство девяти игл возвращения ян, чей всё-таки…э
─ По телевизору увидел.
Линь Чэнь с термосом в руке направился за водой.
Эксперт Чжэн замер на месте, бормоча под нос: ─ По телевизору… по какому каналу? Какая передача? Вернусь – обязательно поищу…э
…
Вечер.
В отдельной палате капризы Чжан Гуйлань вышли на новый уровень.
─ Линь Чэнь! Яблоко почисти! Нарежь кусочками! И воткни зубочистки!э
─ Линь Чэнь! Подними спинку кровати повыше! Ещё выше! Ниже! Ладно, пусть будет повыше!э
─ Линь Чэнь! Сделай телевизор потише!… Погромче!… Нет, всё-таки потише!э
Линь Чэнь исполнял всё до единого указания.
С абсолютно бесстрастным лицом.
Пожилой мужчина из палаты напротив уже смотрел на это во все глаза и тайком шептался со старушкой: ─ Какую же добродетель накопила в прошлых жизнях эта женщина…
Под конец Чжан Гуйлань хлопнула ладонью по стоявшему у кровати судному горшку и вздернула брови:
─ Ступай, вынеси, вымой дочиста.
─ Раз мать в больнице, изволь ухаживать от и до.
Линь Чэнь посмотрел на этот горшок.
Секунды две смотрел.
Наклонился, взял его в руки.
Повернулся и вышел.
У дверей молоденькая медсестра как раз заходила с процедурным лотком и, увидев эту картину, аж покраснела от злости.
Сжав лоток в пальцах, она шёпотом обратилась к старшей медсестре:
─ Старшая медсестра, этот господин Линь ведь на самом деле…
─ Тсс…э
Старшая медсестра дернула её за рукав и покачала головой.
─ Заведующий приказал: кто разгласит – пойдет под дисциплинарное взыскание.
Медсестра закусила губу, глядя вслед удаляющейся в сторону умывальной фигуры с ночным горшком в руках.
Белая футболка, джинсы, шаг неизменно твёрдый.
Она никак не могла взять в толк…
Человек, перед которым сгибается в поклоне сам заведующий, почему вынужден выносить горшки за подобной особой?
И ещё одно.