Лу Фэнши массировала раскалывающуюся от боли голову и вздыхала раз за разом.

То, что её забросило в эпоху Сун тысячелетней давности, она ещё кое-как могла принять.

То, что она угодила в замужнее положение прямо с порога, тоже.

Но то, что она превратилась в некую Лу Фэнши – полную её тёзку, которая сбежала с любовником, да так и была убита этим самым любовником ради денег и брошена здесь, в глухой горной лощине, – это уже изрядно выбивало из колеи.

Вот это был удар по психике.

Прежняя хозяйка тела, затаив обиду на холодность и пренебрежение со стороны мужа, закрутила интрижку с таким же учёным мужем по имени Лю Цин, надеясь сбежать с ним и в один прекрасный день стать важной госпожой.

Кто бы мог подумать, что она зарится на статус чиновничьей жены.

А вот её избранник положил глаз на те добрые сотни лян серебра, что позванивали в кошеле у наивной дурочки.

Вспоминая слова, брошенные Лю Цином в тот момент, когда он опустил камень на голову несчастной: ─ Знаешь, почему я не трогал тебя? Ты ведь не думала всерьёз, что я так поступаю из уважения к тебе? Жирная, как свиноматка, если бы не твои деньжонки, меня от одного взгляда на тебя тошнит.

А первоначальная владелица тела как раз и верила, что Лю Цин уважает её, в отличие от её благоверного Пэй Саньлана, и именно поэтому воспылала к нему страстью.

Только никак не ожидала услышать от Лю Цина такие слова.

Она не желала с этим мириться.

Её истерики и скандалы в конце концов пробудили в Лю Цине смертоносную злобу.

При одной этой мысли Лу Фэнши снова тяжело вздохнула.

Будучи мастером фэншуй, свой последний заказ она выполняла, выбирая могильное место для одного богача, и в страшном сне не могла представить, что этот толстосум окажется главарём синдиката могильных грабителей.

Заказ на выбор геомантического места на поверку оказался требованием указать точные координаты усыпальницы.

Стоило лишь обозначить гробницу, как пришёл приказ убрать свидетелей.

И пусть она обладала кое-какими познаниями в мистических искусствах, против пулемёта Гатлинга это не спасло.

Наконец, после нескольких раздавшихся в ночи криков ночной птицы, Лу Фэнши окончательно смирилась с суровой реальностью и поднялась с глинистой земли.

Куда деваться.

Если подумать, ей ведь удалось вытащить счастливый билет с того света, а раз уж старт выдался уровня «ад», придётся искать способ выжить.

Под покровом ночи она нащупала развязанный узел узелка с пожитками, наскоро завязала его заново, закинула за спину и, цепляясь руками и ногами, выползла из оврага на дорогу.

Это тело оказалось донельзя

немощным – стоило проползти пару шагов, как в груди открывалось тяжёлое дыхание.

Лу Фэнши была вынуждена остановиться, перевести дух и лишь после этого двинуться дальше.

Судя по воспоминаниям прежней владелицы, дом любовника Лю Цина находился совсем недалеко, а соседи жили на изрядном удалении друг от друга, благодаря чему их связь удавалось держать в тайне.

Наверное, именно по этой причине он и решился на убийство ради наживы.

В конце концов, никто и не подумал бы заподозрить его.

Он спокойно мог прикарманить чужие деньги и зажить в своё удовольствие.

Примерно через две стражи в лунном свете показалась одинокая соломенная хижина – это и было жилище Лю Цина.

Осторожно перешагнув через плетёный забор высотой по пояс, Лу Фэнши остановилась.

Она опустила заплечный мешок, пальцами растрепала причёску, затем ногтями расковыряла уже затянувшуюся корочку раны на лбу, размазала кровь по губам, после чего просунула серебряную шпильку в щель между досками двери, где оставался зазор в полпальца, и легко сдвинула засов.

Лю Цин был падком на деньги, но отличался осторожностью.

Именно поэтому он не стал забирать серебряную шпильку с головы Лу Фэнши.

Дверь подалась. Лу Фэнши собралась с духом, изменила голос до жуткого шёпота и завопила: ─ Лю Цин, верни мне жизнь!

Хорошо ещё, что во дворе не держали собак, – думала про себя Лу Фэнши, – иначе этот фокус сработал бы вряд ли.

Лю Цин уже погрузился в сон, когда сквозь пелену дремоты до него донёсся чей-то оклик.

Стоило ему открыть глаза, как он увидел стоящую перед постелью растрёпанную женскую фигуру. От ужаса у него душа ушла в пятки: ─ Лу… Лу Фэнши?! Ты не умерла? Не подходи, не подходи же!..

Последнее «а» сорвалось на дрожащий фальцет от невыносимого страха.

Лу Фэнши вовремя протянула вперёд побелевшую от кровопотери руку с растопыренными пальцами и потянулась к его горлу: ─ Лю Цин, я погибла такой страшной смертью, верни мне мою жизнь!..

Лю Цин испустил дикий вопль, закатил глаза и рухнул на постель, лишившись чувств от испуга.

─ Тьфу, и это храбрец? – презрительно бросила она.

Как же он тогда решился на убийство?!

Лу Фэнши откинула упавшие на лицо пряди назад и принялась шарить по избе, пока наконец не обнаружила спрятанные Лю Цином деньги.

Уже собираясь уходить, она подошла к кровати и, не колеблясь ни секунды, со злости вонзила серебряную шпильку ему прямо в горло.

Разве не он убил её ради наживы?

Завтра, когда тело обнаружат, уездные чиновники вынесут точно такое же заключение.

Этот удар был нанесён в отместку за прежнюю хозяйку.

И ради собственной безопасности.

Если бы он пришёл в себя и понял, что она разыгрывала из себя призрака, да вдобавок забрала золото, ещё неизвестно, стал бы он её шантажировать.

Она не собиралась жить под угрозой шантажа, так что Лю Цин должен был умереть.

Выбравшись из двора, Лу Фэнши какое-то время стояла в растерянности, не зная, куда податься.

Налево лежала дорога в деревню – там, на самом краю Деревни Тяньюньсы, в доме родителей мужа обитал Пэй Чжиянь, которого все звали Пэй Саньланом; направо уходила дорога из селения, и если прошагать по ней либеральных двадцать с лишним ли, можно было добраться до городка Лиси.

Поскольку она сбежала из дома, при ней не имелось никаких документов, удостоверяющих личность.

Лишь несколько смен одежды да все сбережения семьи Пэй.

Уйди она вот так запросто, власти очень скоро палодозрениями падут именно на неё.

Но возвращаться вот так… кто знает, догадался ли этот Пэй Саньлан, что его благоверная супруга замышляла побег с другим.

Вернуться или уйти?

В конце концов Лу Фэнши решила сначала вернуться в Деревню Тяньюньсы.

Даже если уходить, то следует дождаться, пока власти поставят точку в деле о гибели Лю Цина.

Когда Лу Фэнши постучала в ворота усадьбы Пэев, уже стояла глубокая ночь. Муж прежней хозяйки, Пэй Саньлан, вышел с масляным светильником в руке и при виде её явно удивился.

Он ничего не сказал, но взгляд говорил сам за себя.

Брезгливость.

Лу Фэнши отчетливо прочла в глазах Пэй Саньлана густую, удушливую брезгливость.

И тем не менее он отпер ей дверь.

Она шагнула вовнутрь, и поскольку комплекцией она

не отличалась изяществом, Пэй Саньлану пришлось втиснуться боком у косяка, чтобы пропустить её.

Молча они прошли в главную залу. Пэй Саньлан поставил светильник на стол и продолжал смотреть на неё всё так же безмолвно.

─ Эм… я сегодня собиралась навестить родителей, да только на обратном пути угодила в лапы к разбойникам…

Не успела Лу Фэнши договорить, как Пэй Саньлан холодно усмехнулся, глядя на ссадину у неё на лбу: ─ Разбойникам? Грабители или насильники?

Лу Фэнши: ─ …

Этот Пэй Саньлан всегда отличался именно таким качеством – острым, ядовитым языком.

Именно поэтому, несмотря на всю его привлекательную внешность, спустя несколько месяцев совместной жизни прежняя хозяйка сочла, что сладкоголосый Лю Цин куда больше отвечает её вкусам.

─ Даже если ты не любишь меня, муж мой, нельзя же быть настолько язвительным!

─ Язвительным? – взгляд Пэй Чжияня прорезал тусклый свет светильника. – Лу Фэнши, когда ты прихватила все деньги, которые семейство Пэй с таким трудом собирало по крохам, это по-твоему тоже считается проявлением доброты?

─ Я…

У Лу Фэнши сразу пропал весь запал.

Причиной, по которой Лу Фэнши смогла раздобыть такую сумму для побега с Лю Цином, было то, что Пэй Чжиянь собирался через несколько дней отправляться в столицу на экзамены.

Он с первой же попытки сдал провинциальные экзамены и получил степень цзюйжэня.

Он был надеждой и гордостью всей деревни, и ради предстоящих столичных экзаменов жители сбрасывались кто чем мог, да и богатые господа из городка присылали серебро.

Правда, подношения от богатеев Пэй Чжиянь принимать не стал.

Однако отказывать в искренней помощи односельчанам было бы неучтиво с его стороны.

Прибавив к этому многолетние сбережения дяди Пэй Чжияня, Пэй Цююна, набралась круглая сумма – почти сто лян серебра, и всё это добро прежняя хозяйка утащила с собой.

Лишившись этих денег, Пэй Чжиянь, конечно, не остался бы вовсе без возможности поехать на экзамены – в худшем случае пришлось бы поступиться гордостью и занять у тех самых зажиточных благодетелей, чью помощь он прежде отклонил.

Но если бы он в будущем действительно сдал столичные экзамены на высшую степень цзиньши, подобные связи с местными толстосумами тянули бы за собой бесконечную цепь обязательств.

А в планы Пэй Чжияня это совершенно не входило.

Лу Фэнши мысленно сокрушалась: мозги у прежней владелицы явно были выбиты копытом.

У Лю Цина ни лица, ни рожи, ни толковых познаний, одна только болтливая пасть и умение вешать лапшу на уши – променять на него Пэй Чжияня и вздумать бежать с каким-то пройдохой!

Разве она не знала, чем грозит побег в качестве наложницы?

Человек, способный сойтись с чужой женой, разве может быть порядочным?

До чего же причудливой была логика этой девицы.

Лу Фэнши полагала, что после всего случившегося Пэй Чжиянь ограничился парой колких фраз лишь из исключительного благородства.

На его месте она бы выставила такую жёнушку вон пинком под зад.

─ Ты всё не так понял.

Хотя на душе у Лу Фэнши скребли кошки, она поспешила с объяснением: ─ Я вовсе не собиралась присваивать эти деньги. Просто сумма огромная, а тебя целыми днями не бывает дома, и я боялась оставлять их без присмотра, думала отнести в родительский дом.

Пэй Чжиянь поднял на неё глаза: ─ Лу Фэнши, я по-твоему на идиота похож?

Лу Фэнши замолчала.

Пусть не верит, другого объяснения у неё всё равно не было, оставалось только продолжать разыгрывать этот фарс.

Она достала узелок и выложила всё до последней монеты: ─ Смотри, всё здесь, до медной монеты. Если не доверяешь, можешь сам хранить серебро, оставь мне лишь немного на кухонные расходы.

Он действительно ей не верил.

Не говоря ни слова, он протянул руку и забрал серебряные билеты.

Реакция Пэй Чжияня вполне укладывалась в её ожидания.

Она уже была рада тому, что удалось благополучно вернуться и замести следы побега.

Иначе, если бы Пэй Чжиянь наплевал на приличия и подал в суд за побег от мужа, по Сунскому уголовному кодексу ей полагалось два года каторги.

Верно, тюремного заключения.

А ей совсем не улыбалось загреметь на нары в первый же день новой жизни.

Пэй Чжиянь ушёл спать в восточную флигель-комнату.

Лу Фэнши прихватила масляный светильник и по памяти направилась на кухню, согрела немного воды и унесла в западную комнату, чтобы обмыться.

Помимо шишки на лбу, на теле обнаружилось немало ссадин, но, к счастью, стояла глубокая осень, плотная одежда смягчила падение, так что травмы оказались не слишком тяжёлыми.

Задув фитиль, измученная за день Лу Фэнши долго не могла сомкнуть глаз.

В голове крутились мысли о том, как жить дальше.

Сама не заметила, когда провалилась в сон, а проснулась – солнце уже стояло высоко.

Пэй Чжияня дома не было.

И будить её стряпать завтрак он тоже не стал.

За три месяца после замужества прежняя хозяйка действительно почти не касалась домашней работы, зато ела за двоих.

Кому же и толстеть, как не ей.

Умывшись, Лу Фэнши отправилась на кухню и запекла в печи батат, чтобы заморить червячка.

Подкрепившись, она по привычке профессионального геоманта принялась расхаживать по двору, оглядывая то один угол, то другой.

Осмотревшись кругом, она заметила немало огрехов.

Впрочем, учитывая её нынешние отношения с Пэй Чжиянем, лучше пока помалкивать.

Закончив осмотр, она вернулась в комнату с намерением попробовать заняться медитацией.

В каких бы обстоятельствах ты ни оказался, собственная сила – это главный довод.

Убедившись, что способна впустить ци в меридианы и что к тому же обладает редчайшим даром пяти стихий У-син – редкость на сотни лет, – Лу Фэнши внутренне ликовала, однако углубиться в процесс не успела: из-за калитки послышался голос: ─ Янь-гээр, ты дома?

Лу Фэнши отворила дверь и увидела второго дядю, Пэй Цююна.

Его лицо из-за долгой работы под палящим солнцем слегка потемнело, но черты оставались мягкими, взгляд – открытым; по всему было видно, что это человек добрый и честный.

Пэй Цююну исполнилось тридцать три года, у него подрастали сын и дочь. Поскольку родители Пэй Чжияня умерли рано, когда мальчику было всего шесть лет, воспитанием занялись дядя с тётей, и лишь после свадьбы племянник перебрался в этот отдельный дом.

─ Второй дядя, мужа нет дома.

При виде Лу Фэнши лицо Пэй Цююна на мгновение окаменело – очевидно, тёплых чувств он к ней тоже не питал.

Если вспомнить, их женитьба выдалась довольно легкомысленной.

Шесть месяцев назад жена Пэй Цююна, госпожа Ван, внезапно захворала. Её дочь Пэй Цайин, изнемогая от жалости к матери, отправилась в храм Тяньюньсы вознести молитвы и испросить исцеления.

Там она случайно встретила семейство, пришедшее благодарить богов: у них тоже тяжело болел близкий родственник, но стоило справить ему свадьбу на скорую руку, как хворь как рукой сняло.

Пэй Цайин запомнила этот случай и, вернувшись домой, рассказала всё матери.

В роду Пэев подрастало трое парней: Пэй Цайин уже была замужем за Чэнь Хэшэном, и они растили сына; её младший брат Пэй Чжии насчитывал всего двенадцать лет от роду, так что подходящим возрастом обладал лишь семнадцатилетний Пэй Чжиянь.

Госпожа Ван сочла, что устраивать поспешную женитьбу Пэй Чжияня ради суеверий не стоит, и отказалась.

Тогда Пэй Цайин напрямик обратилась к самому Пэй Чжияню.

Пэй Чжиянь был выращен госпожой Ван и почитал её не меньше родной матери.

И пусть он не верил в свадебные обряды для отвода болезней, госпожа Ван действительно слегла надолго, и ни один лекарь не мог поставить её на ноги.

Быть может, их дому и впрямь требовался такой брак.

Раз сам виновник дал согласие, дело закрутили быстро: не прошло и месяца, как свадьба состоялась.

И что вы думаете? Не прошло и нескольких дней после появления Лу Фэнши в доме, как госпожа Ван и впрямь пошла на поправку, а следом Пэй Чжиянь отправился на окружные экзамены и с ходу завоевал титул цзеюаня.

Лу Фэнши всюду растрепала, будто семейство Пэй обязано своим взлётом исключительно её удачливой карме.

И требовала, чтобы Пэй Чжиянь носил её на руках.

Пэй Чжиянь от природы был немногословен, мастерством услаждать чужий слух не владел, хотя и отдал ей на хранение семейную казну, но делить с ней постель упорно отказывался.

Прежняя хозяйка, будучи женщиной, стеснялась говорить об этом прямо.

я

Но намекала она не раз и не два, однако Пэй Чжиянь притворялся глухим и никак не реагировал, отчего Лу Фэнши устраивала скандалы.

Отношения катились по наклонной, и именно в этот период она сошлась с Лю Цином.

Пэй Цююн ничего этого не знал.

Он ведал лишь то, что Лу Фэнши целыми днями запускает хозяйство, и втайне таил на неё обиду, оттого и держался столь холодно.

─ Раз его нет, пойдём со мной на токовище.

Токовище располагалось в самом центре Деревни Тяньюньсы; туда свозили собранный урожай для просушки, а в часы досуга сельчане собирались там пообщаться.

До сбора осеннего урожая оставалось всего несколько дней, а те, кто посадил злаки раньше других, уже начали жатву.

Если сорваться на токовище прямо сейчас, значит, в деревне случилось нечто из ряда вон выходящее.

Лу Фэнши тут же вспомнила про Лю Цина.

─ Хорошо.

Подойдя к площади, они увидели, что она заполнена до отказа.

Посреди токовища наскоро сколотили помост высотой по пояс, на котором стоял старший стражник в сопровождении двух помощников.

Она с Пэй Цююном примостилась с краешку.

─ Дядя Ли, мы пришли поздно, а скажите, зачем эти уездные стражники пожаловали в нашу деревню? – обратилась она к знакомому.

Дяде Ли исполнилось пятьдесят семь, лицом он был тёмен и тощ, в руке он держал мотыгу – судя по всему, его сорвали с поля прямо во время работы, даже не дав зайти домой. ─ Разве ты не знаешь? Лю Цин убит!

─ Лю Цин убит?

Не то чтобы в деревне никогда не умирали люди.

Но раз дело привлекло внимание стражников, значит, смерть была насильственной.

Пэй Цююн в молодости два года отучился в частной школе, а потому сообразил всё в мгновение ока.

Дядя Ли кивнул: ─ Ага, прикончили прескверно – горло проткнули, стёк кровью. И кто только мог совершить такое, рука не дрогнула.

Лу Фэнши слушала со спокойным, отрешённым видом.

Лишь когда до её слуха донесли названия вроде императрицы-регентши, она наконец сообразила, в каком году очутилась.

Во всей династии Великая Сун абсолютным влиянием обладали лишь две вдовствующие императрицы: первая – всем известная императрица Лю, а вторая – как раз вдовствующая императрица Гао.

Прежняя хозяйка была простой деревенской девкой, её интересовали лишь сердечные дела, до политики ей дела не было.

А самой расспрашивать напрямую было нельзя.

Приходилось добывать сведения вот таким кружным путём.

Сопоставив слова стражника, Лу Фэнши почти утвердилась в мысли, что на дворе стоит период регентства вдовствующей императрицы Гао, а если не ошибаться в расчётах, идёт пятый год эры Юаньин.

Поскольку кончина вдовствующей императрицы Гао пришлась на восьмой год эры Юаньин, как раз на время проведения провинциальных экзаменов, последние тогда отложили.

─ Невестка, племянница… ах да, невестка! – раздался голос.

─ А?

Лу Фэнши только что витала в облаках.

Пэй Цююн окликнул её во второй раз: ─ О чём задумалась? Идём в очередь.

Об убийстве Лю Цина стражники распространяться не стали, деталей выдавать никто не собирался.

Требовалось допросить каждого.

Она встала следом за Пэй Цююном в левый ряд, и примерно через полчаса дошла их очередь.

Помощника стражника звали Чжан Цзюнь, на вид ему было лет двадцать семь-восемь, кожа смуглая, взгляд цепкий и пронзительный; впрочем, Лу Фэнши, уже побывавшая по ту сторону жизни и смерти и к тому же промышлявшая геомантией, перед лицом стражи сохранила полное самообладание.

─ Имя и фамилия?

─ Жена Пэй Чжияня, Лу.

─ Сколько лет?

─ Пятнадцать.

─ Где ты находилась вчера с собачьей стражи до часа крысы?

Лу Фэнши ответила: ─ Дома, разумеется.

Стражник бросил на неё косой взгляд: ─ Кто может это подтвердить?

Тут…

В тот момент она всё ещё брела по дороге назад, к дому Пэев.

─ Я могу подтвердить! – раздался у неё за спиной чуть жестковатый голос Пэй Чжияня как раз в тот момент, когда она уже собиралась ответить.

Он прошёл мимо неё, бросив предупреждающий взгляд.

Чжан Цзюнь внимательно оглядел его, прежде чем признать: ─ Вы тот самый господин Пэй, что завоевал звание цзеюаня от округа Юйхан?

Пэй Чжиянь сложил руки перед грудью в приветствии: ─ Именно так.

В ту эпоху звание цзюйжэня давало лишь право на участие в столичных экзаменах министерства обрядов и не сопровождалось чиновничьим рангом; стоило провалиться на столичных испытаниях, как статус цзюйжэня аннулировался.

И всё же простолюдинам он был не ровня.

Стоило Пэй Чжияню заговорить, как выражение лица стражника заметно помягчело: ─ Раз поручился господин Пэй, вопросов больше не имеем. Следующий.

За ними в очереди оставалось всего пара человек.

Допрос закончился быстро. Заметив, что Пэй Чжиянь не спешит уходить, Чжан Цзюнь подошёл сам: ─ Господин Пэй, вы что-то хотели?

Пэй Чжиянь спросил: ─ Скажите, страж, у вас есть уверенность, что убийца – местный житель из Деревни Тяньюньсы?

Чжан Цзюнь покачал головой, цыкнув языком: ─ Мы со старшим стражником Лином осмотрели место преступления: засов не взломан, но в помещении явно кто-то рылся, а жертва умерла от одного удара без признаков борьбы – почерк донельзя профессиональный.

Пэй Чжиянь уточнил: ─ Вы хотите сказать, что преступник действовал по знакомству?

Чжан Цзюнь неопределённо хмыкнул и покачал головой: ─ По имеющимся у нас сведениям, утверждать наверняка рано!

Пэй Чжиянь кивнул, перевёл взгляд на Лу Фэнши и тяжело бросил: ─ Идём домой.

К моменту возвращения наступил полдень.

С её аппетитом утренний печёный батат давно сгорел, и живот уже отчаянно урчал от голода.

Пэй Чжиянь и не думал браться за стряпню.

Лу Фэнши пришлось взять дело в свои руки.

К слову, готовить прежняя хозяйка умела.

Поэтому, преодолев первоначальную сумятицу, она быстро освоилась.

Спустя полчаса блюда оказались на столе.

Простая жареная яичница с древесными грибами и миска бурого риса.

Пэй Чжиянь обратил внимание на то, что Лу Фэнши не взяла свою обычную большую чашу и даже не наполнила её доверху.

Это была порция нормальной женщины.

Но для неё подобное выглядело подозрительно.

Вспомнив события прошлой ночи, Пэй Чжиянь отложил палочки: ─ Говори толком, где ты пропадала вчера вечером?

Лу Фэнши отправила в рот кусочек гриба, который аппетитно захрустел на зубах: ─ Разве муж не голоден? А я вот проголодалась!

Эта женщина явно пыталась уйти от ответа.

Ладно, пусть сначала поест, а там посмотрим, какую отговорку она придумает.

Лу Фэнши была голодна, но ела не спеша, тщательно пережёвывая пищу, так что трапеза растянулась на добрых две стражи.

Стоило ей отложить палочки, как взгляд Пэй Чжияня снова впился в неё.

Судя по всему, уклониться от расспросов больше не удастся: ─ Хорошо, тогда повторю ещё раз.

─ Ты вечно смотришь на меня волком, и вчера я сдуру не выдержала, решила наведаться в родительский дом на пару дней, да только оступилась по дороге, свалилась в овраг и ударилась головой о камень. Очнулась уже посреди ночи, делать нечего – пришлось возвращаться.

Пэй Чжиянь холодно усмехнулся: ─ Ты вчера говорила совсем другое.

─ Ай… – Лу Фэнши схватилась за разбитый лоб. – Ты же сам видишь, какая у меня рана, в голове до сих пор туман, мало ли что я вчера бредила со страху.

Прошлой ночью, расправившись с Лю Цином, она собиралась замаскировать всё под грабеж со смертным исходом.

Именно поэтому, вернувшись, она намеренно брякнула про нападение разбойников – рассчитывая посеять в деревне слухи о разгуливающих лиходеях.

Но судя по словам того стражника, дознание пошло совсем не по её сценарию.

Они подошли к делу с предельной скрупулёзностью, осмотрели место преступления, а выводы делали на основе фактов.

Будь здесь в наличии камеры видеонаблюдения и дактилоскопия, её бы вычислили в два счёта.

Раз так, придётся менять легенду.

К счастью, рана на голове была самой настоящей, и удар о камень тоже не выдумка.

Пэй Чжиянь не мог с ходу отличить правду от вымысла, поэтому лишь бросил: ─ Через три дня я уезжаю в Кайфэн. На время моего отсутствия перебирайся в старый дом, я уже обо всём договорился со вторым дядей.

─ Я никуда не пойду.

Пэй Чжиянь на мгновение замер с миской в руках, его взгляд пронзил её насквозь, после чего он бросил напоследок: ─ Как знаешь.

Лу Фэнши не стала объяснять причины отказа, а Пэй Чжиянь не стал допытываться.

Вернувшись в свою комнату, она приподняла матрас и извлекла на свет спрятанную под подушкой серебряную шпильку, размышляя, как с ней поступить.

Поразмыслив, она решила сгонять в городок и сбыть шпильку.

Во-первых, это орудие убийства, оставлять его при себе нельзя.

Опытный судебный медик легко определит, чем был нанесён удар, хотя в эту эпоху шпильками для волос пользовались не только женщины, но и мужчины.

Подобных гладких шпилек пруд пруди, и пытаться выстроить обвинение на такой улика – всё равно что искать иголку в стоге сена, непрактично.

Во-вторых, шпилька была испачкана кровью Лю Цина, и носить её на голове пресно.

В-третьих, что важнее всего: если она хочет возобновить ремесло, ей нужны инструменты, а той мелочи на кухонные расходы, что оставил Пэй Чжиянь, не хватит и на сотую долю.

С её нынешним положением сколько времени уйдёт на то, чтобы накопить приличную сумму обычным путём.

Придется искать обходные пути.

На следующее утро Лу Фэнши встала спозаранку и целый час посвятила медитации.

Ощутив в теле приток энергии пяти стихий, она прижала левую руку к серебряной шпильке – едва заметная нить ци сорвалась с её ладони и полностью выжгла малейшие следы чужой крови.

После такого фокуса никакой судебный эксперт мира не смог бы обнаружить на ней улики.

Даже если стража выйдет на след шпильки, дальше подозрений дело не зайдет – железобетонных доказательств у них не будет.

Довольная собой, Лу Фэнши убрала руку.

Отворив дверь, она убедилась, что в это время Пэй Чжияня, как и накануне, дома не оказалось.

Завтракать времени не было – она поспешила к деревенской окраине, чтобы успеть на бычью повозку дедушки Ли до городка.

Телега плелась черепашьим шагом, покачиваясь на ухабах, и добралась до места лишь ближе к полудню.

Проголодавшаяся Лу Фэнши купила по дороге пару паровых булочек, чтобы перекусить, и по памяти направилась к рядам ювелирных лавок.

Переулок из синего камня у́зок, на нём едва могли разойтись два человека, а над входами трепетали поблёкшие винные флаги.

В городке имелось всего две лавки украшений, стоявших друг напротив друга.

Лу Фэнши выбрала «Баофэн», что располагалась с левой стороны улицы, а управлял ею человек по фамилии Цянь.

─ Эта ваша шпилька проста по узору, но качество серебра отменное. Старик может дать за неё самое большее два ляна серебра, согласна ли госпожа продать её прямо сейчас?…

Лу Фэнши выбрала лавку Баофэн не случайно – её привлекла геомантия этого места.

И управляющий Цянь оправдал ожидания, назвав вполне справедливую цену.

─ Согласна, продаю.

В ту пору торговля драгоценностями была не столь простой, как в будущие времена, и пока улаживались все формальности, прошло не меньше получаса.

Получив в руки два ляна серебра, Лу Фэнши направилась прямиком в лавку предсказателя.

Хозяин заведения по фамилии Лянь, на вид лет сорока, в даосском халате, с румяным лицом и пронзительным взглядом.

Вывеска гласила «Лавка фэншуй», но по сути там торговали лишь ходовым товаром вроде киновари и жёлтой бумаги; желанного компаса-лопань у него не оказалось.

Впрочем, Лу Фэнши понимала: всё-таки это лишь маленький городок под юрисдикцией уезда Наньсинь.

Настоящего лопаня не нашлось, зато удалось расспросить хозяина о ценах.

Простой компас для определения сторон света обходился в двести с лишним вэней, модель потоньше и точнее – в пятьсот, а те инструменты, которыми пользовались профессиональные мастера-маги, стоили от трёх до пяти лян серебра.

Имея на руках вырученные за шпильку два ляна плюс оставленные мужем гроши на еду, покупка вполне укладывалась в её возможности.

Увидев искреннюю заинтересованность гостьи, хозяин предложил: ─ Вижу, госпожа настроена серьёзно. Завтра я как раз собираюсь в провинциальный центр по делам и могу привезти один экземпляр.

Специальная поездка в уездный город обошлась бы в круглую копеечку.

К тому же местность ей была незнакома.

Если лавочник мог привезти вещь сам – это идеальный вариант.

─ Заметано.

Лу Фэнши оставила хозяину лавки один лян в качестве задатка и подтвердила заказ на профессиональный лопань для магов.

Условились, что она заберет заказ через три дня.

Стоимость прибора определялась как базовая цена плюс ещё один лян сверху.

Выйдя из лавки с свёртком жёлтой бумаги и баночкой киновари, Лу Фэнши направилась к городским воротам.

Если не успеть на повозку, придётся тащиться обратно пешком, а два с лишним десятка ли пути способны доконать любого.

Не успела она подойти к воротам, как путь ей преградила запряженная быком телега.

На облучке сидела заплаканная женщина лет тридцати, а в кузове под наброшенной рогожей угадывались очертания массивной мужской руки в лохмотьях, покрытой запекшимися пятнами крови.

Разумеется, там лежало тело покойника.

─ Подул ветер, ─ и Лу Фэнши зябко передернула плечами.

А доселе покорное водяное буйвол вдруг взбесилось, закружив по улице и круша все на своем пути. К счастью, дело происходило вблизи городских ворот: с десяток стражников с длинными пиками общими усилиями закололи взбесившееся животное.

Было заметно, что кое-кто из стражников владеет боевыми искусствами.

Лишь благодаря этому им и удалось одолеть зверя.

Лу Фэнши подняла голову к небу: сегодня стояло пятнадцатое число девятой луны, и солнце неизвестно за какими тучамипряталось.

В такую пору выхождение на свет духов с хоть какой-то выучкой не сулило им особого вреда.

И верно – мгновение назад повеяло мертвецким холодом.

Она отчетливо ощутила испарения потусторонней силы.

Правда, сама она лишь недавно пробудила ци в своем теле, да к тому же потратила немало духовной энергии на очищение серебряной шпильки от запекшейся крови, так что пока могла лишь чуять самую малость.

Взбесившегося буйвола закололи, и женщина зарыдала пуще прежнего.

В рыданиях она заметила повозку дедушки Ли.

Завидев свободные места, она рухнула перед ними на колени: ─ Пожалейте Христа ради, люди добрые! Позвольте моему мужу доехать со мной до дома.

─ И не думай, я вовсе не желаю ехать бок о бок с покойником.

─ Точно, какая скверная примета.

Из четырех пассажиров в повозке, не считая Лу Фэнши, остальные трое наотрез отказались.

И дедушка Ли замялся: ─ Если я повезу на этой телеге мертвеца, ко мне потом больше ни одна живая душа не сядет.

─ Помочь человеку вернуться после смерти на родину – благое дело, ─ произнесла Лу Фэнши. ─ Уверена, все вы здесь женщины добрые и отзывчивые, помогите же ей!.

У женщины даже глаза просветлели, и она закивала: ─ В тягость вам не буду, просто привяжем эту повозку сзади к вашей.

Только после этого те трое кое-как дали свое согласие.

Утирая слезы, женщина сунула каждому по десять медных монет, после чего окончательно умолкла.

Буйвол принадлежал ее семье, и терять такую скотину было невыносимо жаль, но сейчас горевать не время: поручив кому-то из односельчан сопроводить тушу, она уселась на задок повозки, держа путь в деревню.

Сзади то и дело доносились обрывки женского плача.

Одна из сидевших в повозке женщин наконец припомнила, кто она такая: ─ Сразу-то я не признала, а ведь она из деревни Чжао, ее муж, кажись, в солдаты подался…

Лу Фэнши обернулась назад.

Ее взгляд упал на руку, высунувшуюся из-под циновки.

На ткани еще можно было различить следы темно-синей армейской формы. Исторические хроники гласят, что в пятый год правления Юаньин никаких крупных войн не велось, да к тому же обмундирование местных гарнизонных войск заметно отличалось от столичной стражи.

Следовательно, этот покойник должен был служить в округе Лянчжэ.

Солдат умер, но тело его умудрились привезти домой – отнюдь не заурядное происшествие.

Пожалуй, всего лишь несчастный случай, ─ подумалось Лу Фэнши, и она отвела взгляд.

Спустя час они добрались до деревни Чжао. Дедушка Ли взял плату и доставил их прямо к воротам, после чего повернул обратно на большак, потратив еще около получаса на дорогу до деревни Тяньюньсы.

Солнце уже скрылось за горизонтом.

Когда Лу Фэнши вернулась домой, Пэй Чжиянь был уже на месте: подпоясавшись темно-фиолетовыми нарукавниками, он разжигал очаг и вовсю стряпал – казалось, ужин почти готов.

По правде говоря, Пэй Чжиянь был человеком весьма неплохим.

Никаких предрассудков вроде «благородному мужу нечего делать на кухне», да и вспыльчивостью не страдал; единственным изъяном можно было назвать разве что излишне острый язык да чересчур сметливый ум.

Общаясь с ним, следовало держать ухо востро, дабы не проколоться.

К счастью, через несколько дней он отправлялся в столицу, так что перетерпеть этот срок не составляло труда.

Пэй Чжиянь бросил косой взгляд на Лу Фэнши и внезапно обронил: ─ Помнится, у тебя была серебряная шпилька, ты ее так берегла. Почему я уже пару дней не вижу ее на тебе?

─ Я заложила ее в ломбард! ─

Лу Фэнши уселась за стол, сцепив руки пред собой и глядя на Пэй Чжияня. ─ Родня моя небогата, приданого за душой кот наплакал, а муж мне не доверяет. Скоро

вздумалось тебе ехать на экзамены, а питаться-то на что-то надо.

Пэй Чжиянь поставил блюдо с едой и неторопливо опустился на стул: ─ Тыходит, упрекаешь меня в том, что я даю мало денег.

Лу Фэнши не стала отвечать, молча взяла палочки и принялась за еду.

Окончив трапезу, она машинально собрала посуду, а вернувшись в главную залу перед тем, как уйти на покой в свою западную комнату, заметила на столе серебряный слиток весом в десять лян.

Лу Фэнши круто повернулась лицом к восточной комнате, чуть приподняла брови и без малейших угрызений совести прибрала серебро к рукам.

Язык у Пэй Чжияня острый, но сердце доброе.

Иначе не стал бы он в спешке жениться ради спасения чести госпожи Ван.

Их отношения изначально не были столь натянутыми – все разладилось из-за того, что прежняя хозяйка тела пыталась опоить его какой-то дрянью ради супружеской близости.

Супружеский долг должен вершиться по обоюдному согласию.

Пэй Чжиянь в ту пору не испытывал к жене никаких чувств, и принуждение вызвало у него лишь отвращение.

Отношения меж ними рухнули в ледяную пропасть.

Потому-то Пэй Чжиянь и не изменит своего мнения о ней в одночасье; если вчера он и выгородил ее перед всеми, то исключительно ради сохранения репутации клана Пэй, дабы она не впуталась в расследование об убийстве и не сорвала ему экзамены.

И все это держалось на одном непреложном условии: смерть Лю Цина не должна была иметь к ней никакого отношения.

Вот только Пэй Чжиянь, судя по всему, уже начал подозревать неладное.

Ей было необходимо рассеять его сомнения до отъезда на экзамены, и нехватка денег подходила на роль предлога как нельзя лучше.

Изначально Лу Фэнши преследовала лишь цель отвести от себя подозрения.

Она и помыслить не могла, что Пэй Чжиянь в самом деле раскошелится, да еще отвалит сразу десять лян.

Такой поворот застал Лу Фэнши врасплох.

Нынче стояло шестое число девятой луны, самый разгар осени. Если верить скорости тамошних повозок и коней, дорога от округа Юйхан до Кайфэна занимала от силы месяц, а то и все два.

Добраться до Кайфэна удастся где-то к началу одиннадцатой луны; затем устроиться на новом месте, обустроить быт, освежить в памяти книги – вплоть до столичных экзаменов в начале будущего года пройдет месяца четыре, а в случае провала можно сразу поворачивать назад, что займет около полугода.

Ну а коли удастся сдать Шэнши, придется оставаться в столице до Дяньши, которые обычно назначали на третью-четвертую луну, да еще несколько дней уйдет на оглашение списков.

Иными словами, если он и впрямь добудет звание цзиньши, его возвращения придется ждать почти целый год.

И даже при этом ей бы хватило двух лян на все расходы в течение года.

Он же выдал десятку.

Впрочем, кто же отказывается от лишних денег?

Имея на руках звонкую монету, и дела вести проще, а то ведь ее не покидала тревога: если лавочник заломит за привезенный из префектуры компас цену выше ожидаемой, где ей брать серебро?

Теперь же можно было вздохнуть спокойно.

Оставив заботы, Лу Фэнши уединилась в своей комнате для занятий духовными практиками, а спустя час принялась выводить талисманы на желтой бумаге кистью с киноварью.

Силенок покамест недоставало, так что хватало ее лишь на простейшие талисманы нейтрализации зла.

Нарисовав два листа, она ощутила истощение духовных сил и поспешила забраться на циновку в спальне.

Пробудившись ни свет ни заря во втором часу утра, она по обыкновению промедитировала положенный час.

После нескольких дней непрерывных занятий и сознательного сокращения порций еды Лу Фэнши отчетливо почувствовала, что в талии заметно постройнела, да и слух обострился куда сильнее прежнего.

Что же до прочего, то здесь требовалось время.

Отворив дверь спозаранку, она к своему удивлению обнаружила, что Пэй Чжиянь сегодня дома: на нем красовался серо-синий халат – ткань самая простая, но на нем она сидела так, будто на плечах у него лежало благородное сукно.

Взгляд Пэй Чжияня также упал на Лу Фэнши.

То ли ему почудилось с сонной головы, то ли впрямь что-то изменилось, но в ней словно бы все преобразилось.

Особенно глаза: в них сквозила такая опасная резкость, будто… в невытащенном из ножен мече.

Как мог облик человека так разительно перемениться всего за пару дней?

Пэй Чжиянь недоумевал про себя, но тут же взял себя в руки: ─ Завтрак в котле. Я намерен сходить в деревню Чжао и вернусь лишь к полудню, тогда и заглянем к второму дяде на обед.

─ В деревню Чжао? ─

Лу Фэнши шагнула к нему. ─ Это та самая, что по соседству с нами?

─ Да, у моего соученика отец преставился, надо засвидетельствовать почтение.

Услышав это, Лу Фэнши бросилась на кухню и прихватила два батата: ─ Я тоже пойду в деревню Чжао, давай вместе прогуляемся.

Пэй Чжиянь окинул ее взглядом: ─ Разве в деревне Чжао у тебя есть знакомые?

─ Вовсе нет, просто столько времени живу в Тяньюньсы, а из деревни носу не казала, вот и захотелось поглядеть своими глазами.

Будучи мастером фэншуй, она испытывала непреодолимый зуд исследовать столь необычную насильственную смерть, за которой явно крылось что-то нечистое, но вслух признаваться не спешила, подыскав первое попавшееся оправдание.

Пэй Чжиянь молча посмотрел на нее и бросил: ─ Ладно.

Путь предстоял неблизкий – литеры четыре-пять, так что они отправились пешком.

Вопреки ожиданиям увидеть изнеженного книжника, спутник шагал на редкость резво, и до деревни Чжао они добрались без единого намека на одышку.

Не будь она сама погружена в практику и не питайся крохами духовной силы, пожалуй, отстала бы.

Лу Фэнши объявила: ─ Ты ступай к своему соученику, а я пройдусь вон в ту сторону.

Она сделала несколько шагов, как вдруг Пэй Чжиянь увязался следом.

Удивленная Лу Фэнши указала вперед: ─ Разве дом твоего соученика не в другой стороне?

─ Здесь, ─ последовал ответ.

Вскоре они оба остановились у ворот вчерашней знакомой.

У калитки висели белые погребальные ленты, а изнутри доносились прерывающиеся заунывные рыдания.

Бросив взгляд на стоявшего рядом с ней Пэй Чжияня, Лу Фэнши внезапно всё поняла: раз он говорил, что идет на поминки к товарищу, то речь шла аккурат об этом доме.

Лу Фэнши скривила губы в подобии улыбки: ─ Какое совпадение!

Пэй Чжиянь кивнул: ─ Раз уж так вышло, давай зайдем вместе и выразим соболезнования.

Такой исход ее вполне устраивал.

Поминальный зал располагался прямо в главной завесе двора. Стоило им переступить порог, как Лу Фэнши ощутила странный, недобрый холод.

Она бросила острый взгляд на стоявший в центре залы простой деревянный гроб, окутанный клубами черной дымки.

И точно.

Ее чутье не обмануло!

Душа покойного и впрямь не отправилась в подземный мир, обратившись озлобленным призраком.

Стало быть, кончина его была насильственной.

Соученик Пэй Чжияня, Чжао Цицзэ, заметив их, коротко кивнул в знак приветствия, после чего вновь склонил голову, бросая в чашу ритуальные бумажные деньги.

Тут к ним подошел седовласый старик и вручил по благовонной палочке. Отдав положенные почести и возжечь аромат, они приблизились к Чжао Цицзэ. Пэй Чжиянь выразил соболезнования и уже собирался уводить Лу Фэнши,

как заметил, что та вперила взгляд в крышку гроба и беззвучно шевелит губами.

─ Госпожа Лу? ─

Подобное поведение казалось чересчур вызывающим, и Пэй Чжиянь тихонько одернул ее.

Выйдя со двора Чжао Цицзэ, Лу Фэнши заговорила: ─ Муж мой, отец твоего товарища умер не своей смертью.

Пэй Чжиянь нахмурился: ─ Что ты хочешь сказать?

─ В поминальном зале бродит озлобленный призрак, принадлежащий самому усопшему. Только что мы даже встретились с ним взглядом.

Пэй Чжиянь проговорил: ─ …Лу, благородному мужу подобает молчать о духах и чудищах, не стоит молоть вздор.

─ Как раз вовремя вспомнить, ─ возразила Лу Фэнши. ─ Вчера по пути на рынок я как раз повстречала мать твоего соученика, которая везла домой тело его родителя. Угадай, что тогда произошло?

Не дожидаясь ответа – раз уж он не стал ее останавливать, – она продолжила: ─ Доселе смирный буйвол вмиг взбесился, да и дорога запомнилась леденящими порывами ветра. А нынче… разве муж не заметил, как нестерпимо повеяло холодом едва мы переступили порог?

Пэй Чжиянь нахмурился и обернулся к открытым воротам поминального зала.

Он действительно это чувствовал.

Воздух внутри был куда холоднее, чем на улице.

─ Утверждать лишь на этом основании, что отец Минжуаня умер насильственной смертью, слишком легкомысленно.

Минжуань было вторым именем Чжао Цицзэ.

Нынче после экзаменов в префектуре звание цзюйжэнь получили пятеро выходцев из академии Хэшань. Они с Пэй Чжиянем жили не только в одном уезде, но и совсем рядом, повсюду разгуливая вдвоем и поддерживая самые приятельские отношения.

По завершении тех же экзаменов наставник пожаловал им обоим вторые имена.

В кругу друзей они звали друг друга по ним.

Второе имя Пэй Чжияня было Мэцин.

Но из-за краткости срока да по привычке домашних называть его Янь-гээр, он так и не перестроился на новое имя.

─ А если я скажу, что призрак сам поведал мне об этом? ─

Брови Пэй Чжияня сошлись еще круче.

Будь это пару дней назад, он бы ни за что не поверил подобным россказням.

Но понаблюдав за каждым ее шагом за истекшие сутки, он заметил: хотя женщина из всех сил старалась казаться прежней, в ней проступало слишком много перемен.

Подсознательно он чувствовал: она не бросает слов на ветер.

Сделать вид, будто ничего не произошло, он уже не мог.

─ Погоди здесь. ─

Пэй Чжиянь вернулся внутрь и о чем-то пошептался с Чжао Цицзэ. Спустя примерно время, уходящее на сжигание половины ароматической палочки, он вышел и повел Лу Фэнши домой.

Обед они условились провести в доме второго дяди.

После свадьбы прежняя владелица тела хаживала туда не раз, впрочем, почти все визиты приходились на первые недели после замужества.

Тогда она стремилась наладить с Пэй Чжиянем лад, хватаясь за любую возможность пообедать вдвоем у родственников; когда же отношения испортились, нога ее там больше не ступала.

Прошло с тех пор добрых два месяца.

Этот дом выглядел куда проще их нового жилища, отличаясь лишь парой дополнительных комнат да чуть более просторным двором.

Когда она впервые переступила порог в качестве невесты, свадебный обряд справляли в их новом доме, и лишь позже из деревенских разговоров она узнала, что усадьба сия изначально принадлежала семье второго дяди, тогда как их нынешняя старомодная постройка досталась в наследство от родителей самого Пэй Чжияня.

Желая устроить новобрачным жизнь поуютнее, дядя и племянник поменялись домами.

За столом вторая тетя, госпожа Ван, украдкой бросала на Лу Фэнши пристальные взгляды, и наконец, отложив палочки, не выдержала – поманила племянницу на кухню.

Предлогом было велено помочь с домашней утварью, но истинной целью являлись расспросы.

─ А-Ши, смотрю я на тебя – осунулась совсем. Уж не обижает ли тебя наш Янь-гээр? ─

─ … ─

Она и так уже походила на откармливаемого поросенка, и хотя последние дни сознательно урезала порции, двигалась больше обычного, да еще и приток ци в тело ускорил обмен веществ, из-за чего ушло фунта четыре веса, до истинного истощения было еще ох как далеко.

─ Теть, муж ко мне добр, просто я сама решила, что избыточный вес здоровью не к лицу.

─ Ну и славно. Есть еще забота: Янь-гээр собирался в путь до Кайфэна завтра спозаранку, но за столом вдруг обмолвился, что отъезд откладывается на несколько дней. Ты не ведаешь отчего?.

─ Ох, мы с ним сегодня с утра заходили в гости к его товарищу выразить соболезнования, видать, остались еще какие-то дела. До столичных экзаменов еще месяца три-четыре, времени в избытке.

Говоря так, Лу Фэнши уже засучила рукава, собираясь помочь госпоже Ван прибрать со стола, но та мягко остановила ее:

─ Я ведь просто потолковать хотела, такую малость и сама уберу.

Признаться, госпожа Ван обладала истинно добрым нравом.

Плененная этим, Лу Фэнши невольно вгляделась в ее лицо: брови изящны, судьба хозяина сулит процветание, в доме царит благополучие, а старость обещала быть особенно счастливой.

Словом, лицо человека, осыпанного щедрыми милостями небес.

─ А-Ши, после свадьбы вы перебрались в новый дом, и многого я о вашей жизни не ведаю. Одно скажу: Янь-гээр с малолетства не любил лишнего слова молвить, вы уж живите ладно, уступайте друг другу. ─

Лу Фэнши с улыбкой кивнула, давая понять, что услышала.

Только ей одной было ведомо: как только завершится история с Лю Цином, она непременно потребует у Пэй Чжияня развода.

После чего заживет своей собственной тихой жизнью.

Вернувшись из старого дома,

Лу Фэнши даже рта раскрыть не успела, как Пэй Чжиянь осведомился: ─ Помнится, вчера по дороге ты купила киноварь и желтую бумагу. Зачем они тебе?.

─ Писать талисманы! ─

─ Покажи-ка. ─

Судя по познаниям Лу Фэнши в исторических хрониках, реформаторы из партии новых веяний отменили старые методики обучения, но каноны «Чжоу И» оставили в неприкосновенности, отбросив лишь позднейшие толкования Ван Аньши и вернувшись к комментариям эпох Хань и Тан.

На экзаменах проверяли лишь глубину смыслов, отнюдь не требуя знаний в гадательных искусствах.

Иными словами, оценивалась исключительно философия, а любые попытки гадания и предсказания судеб строго возбранялись.

Однако уровня подготовки Пэй Чжияня вполне хватило бы, чтобы отличить осмысленный труд от мазни безумца.

Раз он кое-что смыслил, договариваться становилось проще.

Лу Фэнши выложила на стол два вчерашних оберега против нечисти.

Пэй Чжиянь изучал их добрую четверть часа, прежде чем опустить лист, после чего вперил в жену строгий взгляд: ─ В роду Лу сроду не водилось ученых людей, да и ты сама едва ли способна разобрать десяток иероглифов. С чего вдруг такие таланты?.

Она так и знала, что он спросит.

Еще когда поутру она остановила его у порога, напрашиваясь в попутчики до деревни Чжао, в голове уже созрел ответ.

Стоило ему уехать на экзамены, как ей неминуемо пришлось бы вернуться к ремеслу.

Подобные перемены неизбежно вызвали бы вопросы, а в отсутствие мужа объясниться не выйдет.

Куда разумнее было рассеять его сомнения при жизни дома.

Пусть станет ее поручителем.

Тогда и в последующие месяцы ее одиночества никто не станет чинить препятствий.

─ Муж мой, взгляни на шрам у меня на лбу. ─

Пэй Чжиянь перевел взгляд на ее лоб: рана уже затянулась корочкой, но все еще выглядела пугающе.

Прежде она бы от любого легкого ушиба поднимала крик на всю округу.

Нынче же выказывала невиданное терпение.

─ Какое отношение умение рисовать талисманы имеет к твоей ране? ─

Лу Фэнши отвечала: ─ Не стану скрывать, муж мой: в тот вечер, когда я разбила лоб, мне почудился седовласый даос. Он коснулся моего лба, в глазах вспыхнуло золотое сияние, а очнувшись, я обнаружила, что в голове у меня прибавилось изрядное количество знаний. ─

─ Ты хочешь сказать, что избежала смерти по воле небожителя, да вдобавок обрела столь дивное умение? ─

Пэй Чжиянь молчал: ……

Лу Фэнши едва сдержала улыбку при виде его ошеломленного лица, но постаралась придать голосу максимально невинное звучание: ─ Иначе как это объяснить? ─

Она переложила всю ношу сомнений на его плечи.

Озарение от небожителей.

В народе ходили легенды, будто младший брат императрицы Сэнци – Цао Гоцзю – тоже удостоился наставлений небожителя, прозрел суетность мира и обрел бессмертие.

Пэй Чжиянь не стал спорить напрямую, а вместо этого произнес: ─ Я обещал Минжуаню заглянуть к нему вечером. Как думаешь, какова вероятность успеха? ─

─ Восемь из десяти. ─

Душа новопреставленного, даже обратившись злобным духом, не обладала великой мощью.

Прежняя хозяйка тела обладала превосходными природными данными, позволяющими легко управлять энергией пяти элементов.

Прибавив к этому опыт прошлых жизней, она без труда справлялась с задачей, даже несмотря на скудость духовных сил.

Оставшиеся же два процента риска приходились на непредвиденные случайности.

Судя по лицу Пэй Чжияня, хотя он и сбавил обороты скептицизма, до конца поверить в случившееся еще не был готов.

Понимая, что одной беседой тут не отделаешься, Лу Фэнши знаком велела ему выйти во двор.

Они встали лицом к жилым комнатам: ─ С точки зрения фэншуй, укрытие от ветров, скопление ци и баланс сил Инь и Ян – наилучшее устройство для дома. Однако здесь явно нарушен баланс пяти стихий, и усадьба подверглась удару губительных энергий. ─

Слова из «Книги Перемен» Пэй Чжияню были знакомы.

Но в глубинные смыслы он не вдавался.

─ В триграммах сектор Кунь отвечает за хозяйку дома. Стоит возникнуть изъяну в этой зоне – и последствия не заставят себя ждать: от недомоганий до бедствий, подрывающих весь род. ─

С этими словами Лу Фэнши указала на ворота: ─ Если я не ошибаюсь, до нашей свадьбы здесь жили второй дядя с тетей, и хворь привязалась к тете как раз после того, как они развернули ворота в другую сторону. ─

Зрачки Пэй Чжияня сузился.

Она не соврала.

В начале года тяжелым снегопадом забор сломало пополам.

Во время починки второй дядя решил, что прежнее расположение ворот неудобно для прохода, и перенес их на пол-аршина влево.

И впрямь – с тех пор тетя стала хворать день ото дня.

И никакие лекари не помогали.

─ Вы думали, что ее недуг прошел благодаря нашей свадьбе, но на деле стоило им перебраться в старый дом, как все наладилось само собой. ─

Здоровье Лу Фэнши не пострадало лишь потому, что она обитала не в восточной половине.

Иначе и ей не миновать участи госпожи Ван.

Пэй Чжиянь: ……

Вне зависимости от того, была ли права Лу Фэнши, прежде она никогда бы не заговорила о подобном.

Неужто ее впрямь коснулся небожитель?

Подумав, Лу Фэнши решила раз уж начала, выложить все изъяны двора разом, дабы переделать их к чертям.

За какие-то полчаса рассуждения Пэй Чжияня подверглись сокрушительному штурму.

Благородный муж не рассуждает о духах и нечисти, но Лу Фэнши приводила столь стройные доводы, будто исчисляла само устройство мира, а главное – она верно указала на то, что некогда творилось в этой усадьбе.

Второстепенные детали тетя никогда бы ей не стала пересказывать.

Ключевое же заключалось в том, что многое перекликалось с книжными мудростями, а Лу Фэнши от природы не обладала столь глубокой ученостью, чтобы импровизировать с подобным апломбом.

─ Чего уставился? ─

заметила она его взгляд.

─ Перед выходом я позову тебя. ─

Выходит, Пэй Чжиянь все-таки поверил.

─ Договорились. ─

В отличном расположении духа Лу Фэнши удалилась в западную комнату.

Промедитировав час, она набросала еще один талисман призыва душ да парочку оберегов против призраков на всякий пожарный случай, после чего отворила дверь наружу.

Пэй Чжиянь уже управился с ужином.

На столе стояли пареный таро, блюдо с паровым тофу, политым тонким слоем масла, да тарелка жареной стручковой фасоли.

Денег у него водилось вдосталь, но на еде он экономить не привыкал, хотя излишеств не терпел.

Лу Фэнши ощупала свои округлившиеся бока, ограничившись лишь половинкой клубня таро, половиной порции тофу и щепоткой фасоли, после чего отложила палочки.

Пэй Чжиянь поинтересовался: ─ Наелась? ─

─ Лишь наполовину, но объедаться нельзя! ─

По ее приблизительным прикидкам, прежний вес ее тушки составлял никак не меньше ста пятидесяти-ста шестидесяти цзиней, так что сбросить предстояло едва ли не половину себя.

─ Из семи чувств и шести желаний страсть к еде – одна из самых сильных. Умение обуздать собственный аппетит дорогого стоит. Ты сильно переменилась. ─

─ Сама чувствую: как коснулось меня золотое сияние того даоса, так словно другим человеком стала! ─

Черты лица у Лу Фэнши были тонкими, стоило ей скинуть лишний вес – и быть ей первой красавице; да и сейчас, несмотря на полноту, улыбалась она так миловидно, напоминая пухлый рисовый колобок.

Вдобавок сказывалась юность, кожа лоснилась от избытка жизненных сил.

Пэй Чжиянь неожиданно улыбнулся краешком рта и поднялся, собираясь убрать со стола.

─ Я сама. ─

Раз он стряпал, с нее станется перемыть чашки.

Разделение труда – залог мира в семье.

Они тронулись в путь из дому часом позже захода солнца, запрягнув быка, которого Пэй Чжиянь привел от второго дяди во второй половине дня, и покатили к деревне Чжао.

Стоило им не доехать до усадьбы Чжао Цицзэ с десяток саженей, как бык заартачился и встал как вкопанный.

Настаивать не стали: привязав животное к раскидистому дереву у дороги, они подхватили корзинку с покупной ритуальной бумагой и зашагали к дому Чжао.

Теперь и без подсказок Лу Фэнши Пэй Чжиянь отчетливо ощутил набежавший мертвецкий сквозняк.

Лицо его посуровело, и он взглянул на спутницу.

Та кивнула, и они безмолвна переступили порог.

Завидев гостей, Чжао Цицзэ провел их в свою комнату: ─ Мэцин, это кто? ─

Утром он приметил незнакомку, но из-за обстоятельств и отсутствия знакомства расспрашивать было неудобно.

─ Жена моя, госпожа Лу. ─

─ Вот как, стало быть, невестка. ─ Чжао Цицзэ кивнул, переводя взгляд на Пэй Чжияня: ─ То, о чем ты говорил утром, – правда? ─

Когда отца привезли обратно, раны на его теле выглядели слишком устрашающе.

Хотя в сердце его и закрадывалось подозрение, что в кончине родителя кроется тайный умысел, мысль о том, что тело доставили из дальних мест, сбивала с толку.

Потому сомнения быстро испарились.

Но стоило ему заглушить тревогу, как друг огорошил его вестью: отец, судя по всему, сгинул безвинно.

Как тут усидеть на месте?

Промаявшись весь день в ожидании, он дождался-таки их.

Пэй Чжиянь ответил сдержанно: ─ Пока лишь предположение. ─

Глаза Чжао Цицзэ покраснели: ─ Правду то или нет, Минжуань век будет вам признателен. ─

Оставив комнату позади, они выпроворили прочь остальных родственников, дежуривших у гроба, а также отпустили по домам теток, ухаживавших за матерью.

Во всем доме Чжао вмиг остались лишь они вчетвером.

Лу Фэнши потребовала: ─ Назови мне точный час и день рождения твоего отца. ─

Имея эти данные, можно провести точный призыв.

─ Погоди. ─

Чжао Цицзэ помнил лишь годы отца, а потому поспешил в женские покои осведомиться у матери.

Вскоре он вернулся, выдав затребованную дату.

─ Отлично. Вы двое стойте здесь и не смейте расхаживать без нужды. ─

Раздав обоим по защитному талисману нейтрализации зла, она замерла перед гробом, складывая пальцы в замысловатые мудры.

В этот момент пламя свечей у гроба резко померкло.

Чжао Цицзэ испуганно дернулся, но вспомнив, что перед ним душа его родителя, мужественно вытаращил глаза.

Внезапный порыв мертвецкого ветра взметнул полы одежды, и Лу Фэнши отчетливо разглядела клубящийся черный туман возле гроба.

Спустя миг мгла сгустилась, приняв облик мужчины, лежавшего в домовине.

Тот свирепо воззрился на Лу Фэнши, однако стоило его взгляду упасть на Чжао Цицзэ, как черты призрака смягчились, исполнившись отцовской нежности.

─ Девчонка, чего тебе надобно? ─

Лу Фэнши произнесла: ─ Худого умысла не имею, но раз жизнь твоя пресеклась, задерживаться средь живых – неверный путь. ─

Дух рассвирепел: ─ Не твоего ума дело! ─

Ей бы и вовсе не хотелось вмешиваться, но раз уж выпало на ее долю...

Потомки частенько бранят даосов за излишнее любопытство, но истинная причина кроется вовсе не в их желании сунуть нос в чужие дела. Просто те из отшельников, кто обладает хоть капелькой духовного опыта, прекрасно ведают о круговороте причин и следствий – и потому, столкнувшись с подобным, просто не могут остаться в стороне.

К тому же для них это всего лишь один из способов совершенствования.

─ Если ты не думаешь о себе, подумай хотя бы о своей жене и ребенке.

Призрачные глаза мертвеца сверкнули: ─ Чего ты понимаешь? Я делаю это ради их же защиты!

─ Защиты?

Лу Фэнши усмехнулась: ─ Ты даже со мной справиться не в силах, от кого же ты собрался их защищать?

Поняв, что словами ее не убедить, призрак вмиг обратился клубом черного тумана и ринулся на Лу Фэнши. Лицо ее едва заметно изменилось, правая рука молниеносно зажала талисман отпугивания призраков, и она швырнула его прямо в призрачный силуэт отца Чжао.

Столкновение черной дымки с желтой бумагой заставило духа мгновенно обрести прежний облик и с жалким визгом отпрянуть к самой крышке гроба.

А сам талисман вспыхнул от бурной энергии схватки и осыпался на землю горсткой серого пепла.

Пэй Чжиянь замер: ……

Подобное зрелище произвело на него поистине сокрушительное впечатление.

Он ведь прекрасно видел, что при Лу Фэнши не было никаких жульнических приспособлений, а эта жёлтая бумажка воспламенилась сама собой.

Иными словами, она только что действительно сражалась с настоящим призраком.

─ Нет, невестка, умоляю, не вреди моему отцу! Прошу, позволь мне взглянуть на него, у меня есть к нему разговор.

Вопль Чжао Цицзэ заставил взбешенного мертвеца немного уняться.

─ Ты и сам слышал. Он хочет увидеть тебя!

Лу Фэнши напрямую заговорила с духом старика, заметив, что тот заметно напрягся.

─ Давеча в городке я разглядела твою рану – это был удар клинка. Если в твоей гибели есть какая-то тайная боль, можешь выложить все сыну. Восстановить справедливость и отомстить за отца – дело праведное.

Услышав это, Чжао Цицзэ повернулся лицом к гробу и принялся отчаянно кивать: ─ Отец, невестка права! Позволь мне увидеть тебя, умоляю!

Старик наконец согласился явить свой лик.

─ Мои духовные силы невелики, так что говорите только о самом важном.

Закончив говорить, Лу Фэнши извлекла талисман призыва душ и шепотом сотворила заклинание. Возле гроба начал отчетливо проступать силуэт покойного Чжао.

Чжао Цицзэ в порыве чувств бросился вперед.

Однако пролетел сквозь призрачное тело отца насквозь.

─ Отец!…

─ Цзэ-эр, это я. Отныне весь этот дом держится на тебе! Обязательно позаботься о матери!

Лицо Лу Фэнши к тому моменту уже заметно побелело: ─ Короче говоря.

Если он продолжит мешкать и ее запасы энергии У-син истощатся, дух начнет рассеиваться, а талисман притянет не только старого Чжао, и тогда в погребальном зале станет по-настоящему весело.

─ В последний раз перед смертью меня отправили в дозор на речные пути. Раньше у причалов швартовалось не больше шести торговых судов, но в тот день их было ровно десять. После перевалки в верховьях канала с четырех кораблей зерно так и не поступило в Тайцан.

Зернохранилища имели собственную строгую иерархию. Тайцан подчинялся напрямую столице и филиалы его были учреждены лишь в Кайфэне и округе Юйхан.

Предназначалось оно для нужд императорского двора, чиновников и дворцовой стражи.

Иными словами, зерно, хранившееся в Тайцане, всегда было наивысшего качества.

Казначейства при министерстве финансов ведали налоговыми сборами, тогда как житницы Чанпин имелись в каждой области: зерно скупали в годы изобилия и распечатывали в голодные времена для сдерживания цен.

Старик заподозрил неладное и увязался следом.

Никто и помыслить не мог, что зерно с тех четырех кораблей сложными путями в конце концов осядет в одной из частных усадеб на окраине.

Он намеревался разузнать всё до конца.

Но тут подоспело домашнее письмо: сын успешно сдал экзамены на звание цзюйжэня и в скором времени собирался отправляться в столицу на экзамены высшей ступени. Старик решил навестить семью и заодно проводить сына в путь.

К счастью, он успел переслать весточку с попутчиком и назвать точный срок возвращения.

Иначе он сгинул бы в глухой глуши, и никто бы не узнал об этом. Его жена по фамилии Чжао, не дождавшись мужа к назначенному дню, отправила людей на поиски, и те обнаружили его бездыханное тело едва они миновали городок Лиси.

Вот оно что.

Когда она столкнулась у городских ворот с госпожой Чжао, тащившей тело мужа, у нее еще тогда промелькнуло смутное сомнение – как простой женщине удалось привезти домой покойного воина?

Оказывается, отца Чжао подстерегли и убили прямо по дороге.

И по чистой случайности его жена наткнулась на его останки.

Пока талисман призыва душ догорал, иссякли и последние крупицы энергии У-син у Лу Фэнши.

─ Отец…

Эта встреча действительно стала их последним свиданием в мире живых.

Чжао Цицзэ позабыл всякое приличие и зашелся в надрывном, горьком плаче.

Если бы не его учеба и экзамены, стал бы отец покидать службу? И остался бы он жив?

─ Минжуань, возьми себя в руки! ─ произнес Пэй Чжиянь.

Которого уж точно нельзя было назвать ребенком – в свои двадцать лет, после долгих лет усердной зубрежки, он стремился лишь к одному: прославить род и стяжать лавры на имперских экзаменах.

Гибель отца обрушилась на него слишком внезапно, и душа отказывалась принимать случившееся.

─ Мэцин, скажи мне, если бы я занимался усерднее и сдал экзамены раньше, неужели отец остался бы жив?

Пэй Чжиянь ободряюще похлопал друга по плечу: ─ Если ты будешь рассуждать так, то лишь растопчешь все те надежды, что возлагал на тебя отец.

Чжао Цицзэ утер слёзы: ─ Мэцин, мой отец наверняка напал на чей-то след, за что его и заставили замолчать. Я непременно во всем разберусь и отомщу за него.

Пэй Чжиянь кивнул: ─ Разумеется.

Тут же подала голос Лу Фэнши: ─ Намерение твое похвально, да только душа твоего отца не может вечно скитаться среди живых.

Стоит пройти чуть больше времени, и он неминуемо превратится в кровавого ша-призрака – задатки этого в нем уже прослеживаются.

А ежели он станет таковым, любой проходящий мимо адепт духовных практик не оставит от него и следа, обратив в пыль.

Ради же самого старика лучше было заблаговременно отправить его за врата Нави.

Выслушав это, Чжао Цицзэ тяжело сглотнул и с трудом кивнул: ─ Благодарю тебя, невестка, вся надежда на твою помощь!

Поведав о земных делах и повидавшись в последний раз с сыном, отец Чжао больше не имел привязанностей в этом мире и дал согласие на обряд упокоения.

Лу Фэнши сговорилась с Чжао Цицзэ провести ритуал назавчеры вечером.

Правда, до той поры требовалось отыскать способ укрыть душу покойного от посторонних глаз, дабы избежать непредвиденных бед.

Талисман пристанища душ подошел бы идеально, но для него требовалось как минимум достичь уровня становления основы, а нынешних сил на создание подобного у нее не хватало.

─ Нет ли в вашем доме монет из старых ходячих знаков? Лучше всего из твоего собственного кошеля.

Чжао Цицзэ на мгновение растерялся, но тут же бросился в комнату и принес кошелек: ─ Подойдет такая?

Он извлек на свет медную монету периода Юаньин.

─ Годится.

Лу Фэнши повернулась к гробу: ─ Сейчас я исполню призывное заклинание, а ты временно укроешься в этой монете.

Старик вел себя смирно, так что лишних духовных сил на него тратить не пришлось.

И всё же после этого лицо девушки заметно осунулось, выдав тяжелую усталость.

Дома они оказались лишь ближе к полуночи, добираясь на наемной бычьей повозке.

Едва переступив порог, Лу Фэнши тут же пожаловалась на голод.

Пышное тело от природы требовало немало калорий, а сегодняшние ночные манифестации выжгли их подчистую.

Вдобавок к сосущему чувству под ложечкой живот неприятно спазмировало.

Впрочем, брякнула она это скорее по инерции, вовсе не собираясь в столь поздний час садиться за стол и тем более утруждать стряпней Пэй Чжияня.

Однако стоило ей закончить омовение, как в дверь тихо постучал Пэй Чжиянь.

Он чуть отступил в сторону, открывая взгляду стоящую на столе тарелку с поднимавшейся от нее ароматной дымкой лапши.

Поверх горки лежало подрумяненное до золотистой корочки яйцо.

─ Это мне?

─ Угу. Я пойду приведу себя в порядок! – бросил он с легкой смущенной ноткой в голосе и поспешно скрылся в своей половине.

Лу Фэнши уставилась на тарелку, чувствуя, как у нее от одного вида непроизвольно заходится слюнками рот – бренной оболочке требовалось топливо, но здравый смысл вовсю вопил о недопустимости потворства сиюминутным слабостям.

Так есть или не есть?

Если отказаться – проявишь неуважение к доброй воле Пэй Чжияня, хотя это и пустяки. Главное заключалось в том, что суточная норма калорий после такого позднего ужина точно будет превышена.

В конце концов, желудок взял свое, затянув столь жалобную песнь, что она молниеносно умяла всё до последнего зернышка.

─ Блаженство.

Боль в желудке как рукой сняло.

Лу Фэнши утешала себя тем, что ночь выдалась исключительной, а значит, пара лишних калорий никому не повредит.

Ополаснув за собой тарелку и тщательно прополоскав рот, она наконец отправилась в постель.

Хотя легла далеко за полночь, с первыми лучами солнца в часы мао она всё равно поднялась на утреннюю медитацию. Подобные практики требовали непрерывности – если желаешь достичь хоть каких-то высот на этом поприще, изволь трудиться день за днем.

Иначе сколь бы выдающимся ни был твой талант, великих успехов не видать.

Сегодня ци вошла в меридианы куда гладче, чем в предыдущие дни, а время циркуляции духовных сил по телу заметно сократилось.

Заметив это, она добавила к тренировке еще один полный круг, прежде чем завершить упражнение.

Проведя ладонью по талии, она отметила, что та вроде бы стала чуточку тоньше, а по телу прокатилась волна легкого испарения.

Кожа сделалась едва уловимо липкой.

Будучи чистюлей, мириться с подобным она не собиралась и тут же направилась на кухню за тазом с теплой водой для омовения.

Стоило переодеться в свежее платье, как в дверь постучал Пэй Чжиянь, созывая к завтраку.

Она тронула губы легкой улыбкой и отворила засов.

Это добрый знак, однако порадоваться вволю она так и не успела: на пороге неожиданно возник уездный стражник по имени Чжан Цзюнь!