─ Гу Минъюэ, ты жестокая женщина! Твоя мать умерла родами – такова её судьба!

─ Семья Лин вырастила тебя, кормила и одевала! Неужели ты зарезать родных собралась ради мертвеца, что десять с лишним лет в земле лежит?!

Пронзительный женский голос эхом разнёсся под сводами родового храма, заметно дрожа.

Гу Минъюэ была в красном одеянии, пропитанном кровью, и сжимала в руке длинный меч в три чи длиной.

Она не сразу заговорила, а лишь спокойно опустила взгляд на пятерых, распластанных у её ног.

Мачеха Линь, за год до этого тайно подсыпавшая её матери отраву, а после и вовсе сжившая ту со свету, стояла на коленях. Рядом с ней – старший дядюшка Линь, прибравший к рукам имение рода её матери. Неподалёку – жена дядюшки, госпожа Ван, та, что не гнушалась поднять руку на бесправную падчерицу. А за ними – двое отпрысков мачехи, жестоких выродков с лицемерными улыбками, – Гу Цзинь и Гу Яо.

Все – до единого зачинщики бед.

Всего полчаса назад Гу Минъюэ пришла в себя в теле этой хрупкой и запуганной законной дочери, которую её же мучители до смерти забили.

Вся жизнь прежней хозяйки тела была сплошной чередой страданий и слёз.

Её мать, дочь богатейшего купца столицы, вышла замуж за дом Гу с богатейшим приданым.

Так вот эти шакалы её и свели в могилу – травами да ядами.

Затем они опустили её саму, хозяйскую дочь, ниже некуда: зимой одевали в лохмотья, а летом и вовсе кормили тухлой похлёбкой.

А сегодня ночью мачеха Линь, позарившись на яшмовый амулет, оставшийся от её матери, велела запороть её до смерти в этом мрачном храме.

Гу Минъюэ хрустнула шеей. В прошлой жизни она была элитной наёмницей, зачищавшей орды зомби во время апокалипсиса, и такие вялые домашние дрязги были ей глубоко противны.

Раз уж она унаследовала это тело, то и счёты она сведёт самым простым и решительным способом.

Она уже подняла меч, намереваясь одним ударом отправить всех пятерых мерзавцев к праотцам, как вдруг в голове у неё раздался механический голос.

[Дзинь!]

[Обнаружено критическое превышение эмоционального порога носителя! Уровень убийственного намерения зашкаливает! Внимание! Крайне опасно!]

[Носитель, приветствую. Я – Система жестокой любви для главных героинь, модель 9527. Прошу немедленно опустить оружие и прекратить опасные действия!]

Движения Гу Минъюэ на миг замедлились, бровь удивлённо приподнялась. Система?

[Прр... Данные загружены. Текущая локация: родовой храм. Целевые лица: мачеха Линь и её семейство, пять человек.]

[Носитель, послушайте! Этих пятерых убивать нельзя! Семейство мачехи Линь – важная опора для Избранника судьбы, каковым является Третий Принц, на его пути к престолу!]

[Дядюшка Линь держит в руках половину соляных лицензий юга Янцзы. Богатство и связи семьи Лин – это фундамент, без которого Третий Принц не осилит борьбу за трон!]

Слушая этот голос у себя в голове, Гу Минъюэ почувствовала лишь абсурдность происходящего.

[Официальное задание основной линии: немедленно отпустите обиды, включите режим святой, улыбнитесь и простите семейство Лин. Своей добротой и великодушием растопите их сердца, превратите вражду в дружбу.]

[Далее, вам надлежит, как законной дочери рода Гу, все силы и богатства семьи Лин без остатка посвятить Избраннику судьбы, дабы помочь ему взойти на трон!]

Гу Минъюэ холодно усмехнулась про себя.

[То есть ты предлагаешь мне простить убийц моей матери и стать этакой всепрощающей бодхисатвой?]

[А потом отдать деньги, кровью заработанные родом моей матери, какому-то мужику, которого я в глаза не видела?]

[Система: Носитель, это же стратегическое мышление! Нужно смотреть шире!]

[Да, они виноваты, но они уже осознали свою вину под вашим мечом!]

[Как говорится, отбрось тесак – и станешь буддой. Проявите материнское всепрощение, и Избранник судьбы непременно восхитится вашей чистотой и добротой!]

[Когда он станет императором, вы станете императрицей, матерью народа, самой почитаемой женщиной в Поднебесной! Ради любви и безграничной власти стоит ли переживать о мелких личных обидах?]

Гу Минъюэ замолчала.

Мачеха Линь, видя, что та долго не отвечает, решила, что девчонка либо испугалась её слов, либо смягчилась.

─ Минъюэ, доченька, я знаю, в твоём сердце обида, но мы же семья! Кости перебиты – так жилы не перервёшь! Ежели ты меня убьёшь, род Гу развалится, и как ты, сирота, одна на белом свете выживешь?

Система уже было решила, что её грандиозный план и посулы власти окончательно убедили носителя, и собралась выдавать награду – ореол святой…

Гу Минъюэ медленно подняла голову, приоткрыла алые губы и выплюнула два слова:

─ Дура тупая.

Не успел звук сорваться, как запястье её резко дёрнулось, и меч описал в воздухе ледяную дугу.

─ Чвак!

Мольбы мачехи Линь оборвались на полуслове. Голова её взлетела вверх, а из обрубка шеи фонтаном ударила кровь, окатив с ног до головы стоящего рядом дядюшку Линя.

Голова покатилась по полу, издавая глухие стуки, и остановилась у алтаря. Глаза её, вытаращенные от изумления, всё ещё смотрели в никуда.

Гу Минъюэ и не думала останавливаться. Тело её, словно у призрака, заметалось среди оставшихся четверых. Меч сплел плотную сеть из стали и света.

─ Чвак! Чвак! Чвак! Чвак!

Четыре глухих удара – и вот уже дядюшка Линь, тётка Ван, а также визжащие от ужаса близнецы Гу Цзинь и Гу Яо, один за другим, падают на пол, лишившись голов.

Пять обезглавленных тел разом рухнули в лужу крови. Тёмно-красная жижа быстро расползлась по серым плитам пола, превращая торжественный храм в кровавую бойню.

Гу Минъюэ стояла посреди трупов. Она лениво сорвала со стола кусок белой ткани и принялась неторопливо вытирать лезвие.

[Аааааааааааааа!]

Система взорвалась пронзительным визгом.

[Ты с ума сошла!!! Все помощники Избранника судьбы убиты!!]

[Это же были важные НИПы!! Сюжетная линия разорвана! Логика мира рушится! Активирую аварийную программу! Перезагрузка мира!]

Картинка перед глазами Гу Минъюэ дёрнулась.

В следующее мгновение мир вокруг, словно зеркало под ударом молота, разлетелся на мириады светящихся осколков.

─ Вспышка белого света. Кратковременное головокружение, затмившее чувства.

─ Гу Минъюэ, ты жестокая женщина! Твоя мать умерла родами – такова её судьба! Мы, род Линь, тебя вырастили…

Мачеха Линь. снова стояла на коленях и повторяла всё тот же текст. Вплоть до страха в лице и злобы в глазах – всё было один в один.

Система взревела от злости:

[Носитель! Предупреждаю! Я могу не только стереть тебя в порошок, но и принудительно захватить твоё тело!]

[Немедленно убери меч! Активируй режим святой и прости их!]

[Становись для Избранника судьбы мудрой женой и помощницей! Иначе я тебе устрою электрический разряд десятого уровня по всем нервным окончаниям!]

Гу Минъюэ холодно скользнула взглядом по мачехе Линь, даже не глядя на красные предупреждения, которые сыпались из системы. Она небрежно швырнула меч в сторону, и тот со звоном упал на пол.

Мачеха Линь при виде этого радостно встрепенулась, решив, что падчерица наконец-то сдалась:

─ Минъюэ, ты наконец-то образумилась…

Образумилась? Ага, как же, размечталась.

Гу Минъюэ заложила руки за спину и мысленным усилием открыла своё личное пространство, привезённое из мира апокалипсиса.

Она извлекла оттуда большой свёрток с особым ядовитым порошком собственного изготовления – «Смерть в три шага».

Эта дрянь была без цвета и запаха. Стоило ей коснуться воздуха, как она мгновенно испарялась, и даже лёгкого вдоха хватало, чтобы отправить человека к праотцам – никакой пощады.

Она встала по ветру и, не долго думая, высыпала весь порошок в воздух.

Невидимая взвесь мгновенно окутала пятерых, стоящих на коленях.

─ Кхм-кхм… ты… что ты рассыпала… – дядюшка Линь опомнился первым и, зажимая нос, попытался откашляться.

Не прошло и десяти секунд, как лица всех пятерых почернели, а из семи отверстий на голове хлынула густая чёрно-фиолетовая кровь.

Они в муках повалились на пол, вцепившись в собственные глотки так, что ногти расцарапали шеи до костей.

Все пятеро корчились и бились на каменных плитах, пока не застыли в неестественных позах, словно перекрученные верёвки, а глаза вылезли из орбит от невыносимых страданий.

Гу Минъюэ заботливо подошла ближе и кончиком туфельки подтолкнула закостеневшую руку мачехи Линь, усмехнувшись:

─ Бескровная смерть – она и правда более изящная. Как говорится, семья должна уходить в мир иной вместе – вся в сборе, чинно да благородно.

[Система:!!! Да твою же… Ты вообще человеческий язык понимаешь?! Откат! Откат!! Моя энергия… Ааааа!]

─ Вспышка белого света. Второй откат.

─ Гу Минъюэ, ты жестокая женщина… – мачеха Линь только начала свою тираду…

─ БА-БАХ!!! – оглушительный взрыв поглотил все звуки.

В этот раз Гу Минъюэ даже слушать не стала.

В то же мгновение, как система закончила загрузку, она взорвала пятьдесят цзиней мощной взрывчатки, которую заранее закопала под храмом.

Раскалённая волна вместе с обломками дерева и кирпичей взметнулась в небо. Весь храм в одно мгновение превратился в пылающий ад.

Семейство Линь не успело даже вскрикнуть – их разорвало на куски, вперемешку с углями и щепками разбросав по всему двору.

Гу Минъюэ стояла в безопасном укрытии за пределами взрыва и, отряхнув пыль с одежды, огляделась.

[Система: Ты вообще психованная?! Это же связи Избранника судьбы! Это же деньги! Это же власть! Ты их в пепел превратила! А главный герой потом с голоду пухнуть будет?!]

Гу Минъюэ осталась невозмутимой:

[Северный ветер – полезная штука, прочищает мозги.]

─ Третий откат. Вспышка белого света.

─ Гу Минъюэ… – начала было мачеха.

─ Вж-ж-ж-ж-ж! – её слова заглушил пронзительный, леденящий душу свист множества снарядов.

Гу Минъюэ, откуда ни возьмись, вытащила из своего пространства тяжёлый арбалет – настоящую военную машину, да ещё и модифицированную, – и водрузила его на жертвенный стол.

Не колеблясь, она нажала на спуск. Десятки стальных болтов обрушились на цель, словно ливень.

Огромная кинетическая энергия пробивала насквозь грудь, конечности, головы всех пятерых.

Сила удара была такой, что тела выстрелило назад, пригвоздив их к толстым красным столбам позади алтаря.

[Система: (электронный голос уже захрипел)… Носитель… да ты просто дьявол во плоти…]

─ Четвёртый откат. Белый свет уже был тусклым.

─ Гу… – все пятеро только открыли рты.

Гу Минъюэ холодно усмехнулась и с ноги выбила старую деревянную дверь в заднем дворе храма. За ней обнаружилась старая выгребная яма.

Не успели эти пятеро опомниться, как Гу Минъюэ, словно футбольный мяч, с силой принялась заколачивать их ногами в нужном направлении.

─ Бух! Бух! Бух! Бух! Бух!

Все пятеро, кувыркаясь, полетели в зловонную яму.

─ Бульк! Бульк! Бульк!

─ Спасите… тьфу! На помощь… буль-буль… – семейство Линь отчаянно барахталось в густой жиже. Стоило им раскрыть рот, чтобы позвать на помощь, как они тут же нахлебались этой мерзости.

─ Много болтаете.

─ Раз при жизни вы так любили извергать из себя потоки грязи, то и смерть вам под стать.

Когда белый свет вспыхнул в шестой раз, пытаясь вновь перезапустить этот мир, он уже был слабым, как огонёк свечи на ветру. Он помигал несколько раз, прежде чем кое-как восстановить картину.

В храме. Мачеха Линь только открыла рот, чтобы произнести свою злодейскую фразу: «Гу Минъюэ…» –

Гу Минъюэ почувствовала лёгкую усталость.

Меч использовала, яд использовала, взрывчатку и арбалет тоже –

Она обвела взглядом храм и остановилась на ржавом топоре для колки дров, валявшемся в углу.

Она подошла, подняла его и лениво взвесила в руке.

[Нет!!! Хозяюшка!!! Мамочка! Бабуля! Только не это! Опусти топор!!! Умоляю, опусти топор!!!!]

Система наконец-то сдалась окончательно. В её механическом голосе послышались рыдания. Если бы она была не просто набором данных, Гу Минъюэ могла бы поклясться, что та сейчас стоит на коленях и отбивает земные поклоны.

[Умоляю!! Я больше не перезагружаю! У меня и энергии-то больше нет!!]

[Я всего лишь система начального уровня, у меня было всего пять откатов! А ты, сумасшедшая, все их спалила!!]

Гу Минъюэ остановилась. Ржавое лезвие топора замерло в каких-то трёх сантиметрах от головы мачехи Линь.

Она даже видела, как от страха у той волоски на коже встали дыбом.

Держа топор одной рукой, Гу Минъюэ слегка наклонила голову и растянула губы в улыбке.

[О? То есть, если я сейчас всё-таки порублю этот мусор в капусту, ты уже никак не сможешь их воскресить?]

[Система: Да… Если важные сюжетные НИПы погибнут окончательно и бесповоротно, сюжетная линия сильно отклонится от основной.]

[Без их финансовой поддержки Избраннику судьбы будет крайне трудно пережить ранний этап борьбы за трон. Мир рухнет, и тогда нас обоих сотрёт из реальности Главный Разум!]

[Носитель, ну зову же я тебя мамочкой! Давай договоримся! Уступи один шаг – и перед тобой откроется целое море! Лишь бы ты выполнила итоговое задание, а на процесс я закрою глаза! Я даже дам тебе максимальный доступ к своим функциям!]

Гу Минъюэ, услышав это, рассеянно постучала пальцем по обуху топора. Раздался глухой металлический звон.

Мачеха Линь, стоявшая рядом, дрожала от страха, боясь даже дышать.

Гу Минъюэ холодно осведомилась мысленно:

─ И что же это за итоговое задание? Мне пришлось бы прислуживать этому Третьему Принцу, словно верной собачонке, и безропотно отдавать ему всё?

[Система: Нет! Никакой службы! К чёрту эту святость! К чёрту всепрощение! Основное задание – просто помочь Избраннику судьбы взойти на трон!]

[Раньше я предлагала тебе умиротворить их только для того, чтобы быстрее добыть ресурсы!]

─ То есть, если он станет императором – задание выполнено? А на процесс и сроки – наплевать?

Система вздрогнула, будто от холода.

Чтобы сохранить последний мир без права на откат, чтобы не быть стёртой, она решила отбросить все свои принципы и правила:

[Да. На процесс и сроки – наплевать.]

[Система: Да. Если вы лично усадите его на драконий трон – это тоже будет считаться победой.]

[Поэтому, мамочка, давай не будем убивать семью Линь, а? Оставим их в живых, пригодятся ещё как кошель для нашей поездки в столицу!]

Гу Минъюэ удовлетворённо улыбнулась. Она медленно убрала топор от головы перепуганной мачехи. То-то же. Нужно было сразу быть посговорчивее.

─ По рукам.

Гу Минъюэ мысленно дала согласие системе.

Система облегчённо выдохнула – аж процессорные вентиляторы зажужжали ровнее.

Слава всем богам, лишь бы эта психованная остановилась и согласилась ехать в столицу к Избраннику судьбы. И даже если путь будет жестоким, главная ветка сюжета уцелеет.

Но в ту самую секунду, когда система уже мысленно похлопала себя по спине…

Взгляд Гу Минъюэ стал ледяным.

─ Кр-рак! –

Без какого-либо предупреждения её запястье дёрнулось, и топор, не раздумывая, обрушился вниз.

─ Хрусь! –

С хрустом ломающихся костей лезвие раскроило череп мачехи Линь ровно надвое.

Красное и белое мгновенно брызнуло во все стороны, забрызгав дядюшку Линя и тётку Ван.

Мачеха Линь даже вскрикнуть не успела – тело её тяжело рухнуло на пол, пару раз дёрнулось и замерло.

─ Простите, я больше так не буду, – всхлипнула Гу Яо.

─ Терпеть не могу посмертные извинения. Рубить так рубить, – равнодушно бросила Гу Минъюэ.

С этими словами она, словно тигр в овечьем стаде, принялась за остальных. Топор в её руках работал как единое целое с телом – ни одного лишнего движения, сплошная плавность и точность.

─ Чвак! Чвак! Чвак!

Словно капусту шинковала: дядюшке Линю – срубила голову, тётке Ван – рассекла грудь, а близнецов, этих отъявленных мерзавцев, так и вовсе разрубила пополам.

Всего за пару вдохов от пятерых, ещё недавно моливших о пощаде, остались лишь кровавые ошмётки. Они навсегда закрыли свои рты.

[Си-си-система: ??????]

[Система: Что ты творишь!!! Ты ненормальная!!! Мы же договорились!! Ты только что обещала мне не убивать их! Ааааа!]

Гу Минъюэ небрежно отбросила топор в сторону.

Она отшвырнула ногой обезглавленное тело дядюшки Линя, преграждавшее путь, прошла через лужу крови к изувеченному трупу мачехи, бесстрастно наклонилась и вытащила из-за пазухи той потайную шкатулку.

Щёлкнув, она открыла её – внутри оказалась толстая пачка серебряных векселей.

Гу Минъюэ, ловко запихивая векселя и земельные купчие за пазуху, мысленно ответила системе спокойным и даже слегка невинным тоном:

─ Я обещала тебе, что он станет императором. Но когда я обещала не убивать этих пятерых скотов?

─ Пока они живы, у меня на душе кошки скребут. А с тяжёлым сердцем я разве смогу качественно выполнять задания?

[Система: Но… но без соляных лицензий Линь на юге, без их денег… Как ты собралась помогать Избраннику судьбы стать императором?!]

─ Это же стартовый капитал на раннем этапе! Ты всех спонсоров порешила! Как ты теперь в столицу-то с этим сюжетом пойдёшь?! Ты что, пешком пойдёшь и будешь милостыню просить?!

Гу Минъюэ и ухом не повела на истерику системы. Деньги – при ней, месть – свершилась. Что, оставлять этих тварей на Новый год, что ли?

Она усмехнулась, подошла к краю храма, схватила пылающий факел из стойки.

Поднесла его к дорогим шёлковым нарядам, привезённым мачехой, а затем швырнула факел в глубь старого дома, в комнату, заваленную хламом и пологами.

Жаркое пламя с неудержимой силой охватило строение, жадно пожирая этот дом, полный грехов.

Все преступления, все грязные тайны, вся кровь и слёзы прежней хозяйки тела – всё это в одночасье обратилось в пепел.

Гу Минъюэ, не оглядываясь, шагнула через порог храма и широким шагом вышла из старой усадьбы Гу.

У ворот её уже ждал породистый ахалтекинец, привязанный к дереву.

─ Но! –

Со звонким щелчком кнута могучий конь взвился на дыбы и стрелой вылетел в ночную тьму.

[Система: (ошеломлённо глядя на карту в голове Гу Минъюэ) Постой… Носитель… Ты едешь не в ту сторону!]

[Столица на севере! Избранник судьбы на севере! Твой конь чего на юг-то попёр?! На юге – Янчжоу, там одни бродяги и головорезы! Избранник судьбы ждёт тебя на севере, чтобы ты привезла ему деньги и согрела его!]

Гу Минъюэ подставила лицо ночному ветру, вдыхая забытый запах свободы.

В прошлой жизни – бойня в апокалипсисе, в этой – только успела прийти, и уже пятерых врагов на тот свет отправила. На душе было легко и радостно.

Услышав отчаянный вопль системы, она рассмеялась – нагло, разудало, и смех этот разлетелся далеко по ночной степи.

─ А кто тебе сказал, что я еду в столицу?

[Система: ??? Ты же только что согласилась выполнять основное задание?! Ты сказала – достаточно, чтобы Третий Принц стал императором! Нельзя же нарушать слово!]

─ Да я же пошутила, дурашка.

Гу Минъюэ взмахнула кнутом, и тот звонко щёлкнул в воздухе.

Задание? Какое там задание! Кому надо – тот пусть и играет в святош и имперских помощников.

У меня теперь все деньги семьи Линь в кармане. Есть деньги, есть свободное время, есть сила – так чего же мне не поехать развеяться, посмотреть на мир, поесть вкусной еды, выпить хорошего вина и приударить за каким-нибудь красавчиком?

А этот ваш Избранник судьбы?

Она фыркнула, и в звуке этом было столько презрения, что он растворился в ночном ветре.

─ Пусть найдёт себе камеру в тюрьме, сядет на нары и представит, что это трон, да и коронуется там!

─ А я поехала в Янчжоу, развлекаться!

[Система: Ааааааа! Гу Минъюэ, ты обманщица! Чтоб ты пропала!]

В ночи остались лишь треск полыхающего дома да бесконечный, полный отчаяния вой системы в голове у девушки.

А сама Гу Минъюэ уже скрылась на южной дороге, ведущей к вольным просторам рек и озёр, – одинокая всадница в ночи.

Июнь, дымка цветущих персиков, порхающие иволги – самая томная, самая пьяняще-роскошная пора на юге реки Янцзы.

«Цуйсяньцзюй», величайший винный дом в Янчжоу, сегодня принимал у себя щедрого живого бога денег.

Гу Минъюэ была в алом наряде, длинные волосы высоко собраны.

Она сидела в лучшей закрытой ложе с видом на весь город, на верхнем этаже «Цуйсяньцзюй», и вертела в руках отменную баранью яшму, которую стащила по пути.

─ Хозяин, подавай свои самые дорогие фирменные блюда: засахаренного карпа, креветки с драконьим колодцем, крабовые фрикадельки – всё тащи. И ещё… ─ Гу Минъюэ с глухим стуком швырнула на стол толстую пачку серебряных ассигнаций, забрызганных засохшей кровью. ─ Собери-ка мне всех самых искусных музыкантов, самых красивых и самых нежных юношей в Янчжоу. Госпожа желает сегодня слушать мелодии.

Хозяин, поначалу оробевший от её убийственной ауры, при виде ассигнаций тотчас загорелся алчным блеском в глазах и согнулся чуть ли не до земли:

─ Будет сделано! Уважаемая гостья, подождите минуту, всё устроим в лучшем виде!

Не прошло и времени сгорания половины ароматической палочки, как верхний этаж был полностью очищен от посторонних.

На большом круглом столе из красного сандала красовались горы яств, источая дразнящие ароматы.

А рядом с Гу Минъюэ расположились четверо юношей ослепительной внешности, каждый на свой лад.

Один играл на цине, другой дул в сяо, третий, стоя на одном колене, мягко разминал ей плечи, а четвёртый, выудив из грозди бамбуковой палочкой прозрачные виноградины, бережно подносил их к её губам.

Гу Минъюэ, довольно прищурившись, проглотила сладкую ягоду и издала удовлетворённый вздох:

─ Вот это жизнь! Все эти драки да убийства лишь здоровье портят.

В этой сладкой неге та самая «система главной героини», что весь путь прикидывалась мёртвой, наконец, восстановив энергию, перезагрузилась в её сознании.

[Дзинь – система перезапущена. Сканирование текущих координат хозяйки…]

[Координаты: Янчжоу, регион Цзяннань.]

[Система: (пронзительный вопль) Ааааа!!! Гу Минъюэ! Да что ты творишь?!]

Система смотрела на картинку, транслируемую на её собственную панель.

Хозяйка возлежала на груди у одного из красавчиков, жевала виноград и внимала сладострастным напевам. Весь её программный код готов был воспламениться.

[Я приказывала тебе в столицу! В столицу! Избранник судьбы там страдает, его в любой момент могут прирезать другие принцы!]

[А ты тут ублажаешь себя мальчиками?! Совесть не мучает?! Тебе ли не знать, какие возможности я тебе открыла?!]

Гу Минъюэ даже бровью не повела, наслаждаясь искусным массажем юноши, и лениво ответила в мыслях:

[А мне какое дело до его страданий? Я ему не мать.]

[Как наиграюсь – поеду.]

[Система: Это отговорки! Ты просто хочешь быть местной барыней-самодуркой! Это саботаж! Это святотатство по отношению к главному заданию!]

Система понимала, что с этой логикой не поспоришь, и решила применить высшую меру наказания, дозволенную её протоколами.

Нужно проучить эту зарвавшуюся девицу, чтобы знала, кто здесь главный.

[Предупреждение! Критическое отклонение от основного сюжета! Активация высшей карательной меры: десятиуровневый удар по душе! Обратный отсчёт: три, две, один, исполнение!]

Система, не колеблясь, нажала кнопку наказания. Огромный, свирепый ток высокого напряжения, игнорируя любую физическую защиту, напрямую врезался в сознание и нервные окончания Гу Минъюэ.

Это же разряд десятого уровня! Даже самый стойкий смертник скрючится от боли, обмочится и взмолится о пощаде!

Система уже предвкушала, как Гу Минъюэ будет рыдать, проклинать всё на свете и тут же клясться, что летит в столицу.

Однако – «Ш-ш-ш…»

Гу Минъюэ лишь слегка втянула воздух сквозь зубы.

[Система: (злорадно) Что, больно? А ну быстро…]

─ Левое плечо что-то затекло. Смести ток чуть левее.

Мало того, что она не скорчилась, она ещё и слегка поправила позу и принялась командовать в мыслях: ─ Да, вот сюда, в шейный отдел. Прибавь-ка мощности на ступень. А неплохой у тебя электромассаж, даже лучше, чем у тех старых костоправов, что меня до этого разминали.

[Система: ??????]

[Система: (в ужасе) Т-ты.. почему ты не чувствуешь боли?! Это же наказание, бьющее прямо по душе!]

Гу Минъюэ усмехнулась. Удар по душе? Смешно.

В прошлой жизни, в мире апокалипсиса, она пробудила в себе редчайшую способность – молнию.

Чтобы пробить свой потолок, она каждый день закаляла тело, призывая на себя громы небесные.

Её сопротивление к электричеству в глубине души давно достигло чудовищных пределов. Этот системный разряд для неё – как утечка из массажёра.

[Мощи мало. Сама добавлю.]

Взгляд Гу Минъюэ стал острым. Её чудовищная духовная сила, закалённая в аду апокалипсиса, превратилась в незримую сеть.

И, уцепившись за слабый электрический сигнал, ударила встречным потоком прямо в ядро системного кода!

[Система: Внимание! Внимание! Обнаружено вторжение неизвестной энергии! Файрвол пробит! Ядро кода получает удар током высокого напряжения… ззззз…]

─ Аааааа! – Теперь уже система жалобно вопила в голове Гу Минъюэ.

Её электронный голос напоминал пробитый динамик, из виртуальной панели сыпались бесконечные сбои.

Гу Минъюэ откинулась на спинку кресла, на её лице заиграла злодейская улыбка:

[Слабоват для таких нагрузок? С сегодняшнего дня будешь каждый день ровно час делать мне массаж током. Опоздаешь хоть на минуту – проберусь по твоим проводам и спалю к чёртовой матери твою материнскую плату. Понял?]

[Система: Зззз… п-понял, батюшка… зззз…]

В этот самый момент резные двери верхней залы «Цуйсяньцзюй» с грохотом распахнулись от мощного удара ногой.

─ А ну все вон отсюда! Комната небесного номера первого сегодня принадлежит нашей банде Чёрного Тигра!

Вслед за яростным воплем в залу ворвались с дюжину головорезов с огромными тесаками в руках.

Впереди шёл одноглазый детина с лицом, исполосованным шрамами, – само воплощение свирепости.

Юные музыканты от страха оборвали игру, а паренёк с флейтой и вовсе выронил инструмент.

Все они с испуганным писком попрятались за ширму позади Гу Минъюэ.

Одноглазый-то пришёл всех выгонять, но, окинув взглядом стол, заваленный яствами, и пачку ассигнаций, тут же прирос к месту.

А потом разглядел и саму девицу: в боевом облачении, лицо писаной красавицы, взгляд холодный.

Да ещё и эти нежные мальчики за спиной.

В единственном глазу одноглазого вспыхнула похоть и жадность.

─ Ого, какая курочка, да ещё и при деньгах! – Одноглазый, помахивая окровавленным тесаком, вразвалочку подошёл к столу.

С размаху вонзил клинок в столешницу из красного сандала, прямо перед Гу Минъюэ, по самую рукоять.

─ Сегодня я заберу и этот кабинет, и эти денежки! А ты… и эти твои хлюпики, сегодня же поедете со мной в логово Чёрного Тигра, тешить меня до утра!

Система, хоть и была только что изжарена, при первом же сканировании конфликта, словно воскресший мертвец, выбросила на панель новое задание.

[Дзинь – активирован побочный квест из мира боевых искусств!]

[Система: Хозяйка, это шанс! Эта банда – проклятие всей Цзяннани! Зафиксировано: глава союза боевых искусств Цзяннани, Е Ухэнь, в данный момент употребляет вино в зале этажом ниже!]

[Прошу хозяйку прикинуться слабой и беззащитной, выманить главу союза наверх: пусть совершит подвиг – спасёт красавицу! Так мы заведём полезное знакомство, чтобы копить связи для восшествия Избранника на трон…]

Система аж гудела от предвкушения.

Какой идеальный сюжет: герой спасает девицу, вспыхивает страсть, и вся мощь мира боевых искусств в руках – классика любого романа о борьбе за власть!

Однако договорить она не успела. Более того, грубая лапа одноглазого ещё не успела дотянуться до ассигнаций.

Гу Минъюэ, не меняясь в лице, взяла со стола палочку для еды.

Она не встала, не обнажила меч, даже не посмотрела на одноглазого.

Запястье дрогнуло едва заметно.

«Вжух!»

«Хлюп!» Глухой звук.

Та самая белая яшмовая палочка, войдя прямо в распахнутый в диком хохоте рот одноглазого, прошила горло насквозь. Вылетев с кровавым пунктиром, с глухим стуком вонзилась в колонну из агарового дерева за его спиной.

Смех застыл на лице одноглазого. Он недоверчиво вытаращил свой единственный глаз, из горла вырвалось «кх-кх». Он попытался схватиться за шею, но силы разом покинули тело, и огромная туша с грохотом повалилась навзничь.

Ударившись об пол, он испустил дух.

Верхний этаж погрузился в гробовую тишину.

Оставшиеся головорезы банды Чёрного Тигра, наблюдая, как их главаря убили одной палочкой, остолбенели. Холодный пот мгновенно пропитал их одежды.

[Система: Х-хозяйка… ты.. ты его убила?! Ты прикончила триггер для подвига главы союза?!]

Гу Минъюэ медленно поднялась. Взяла шёлковый платок, промокнула несуществующую пыль с пальцев.

Бросила короткий взгляд на одноглазого с вытаращенными в смертном ужасе глазами на полу. Её голос был ледяным, давящим невыносимой мощью:

─ Ты помешал мне слушать музыку. Ты хоть понимаешь это?

Дюжина бандитов наконец осознала, с кем связалась. Это не хрупкая красотка! Это дьявол в юбке!

─ Вместе! Вперёд! Отомстим за атамана!

Кто-то крикнул, и все они, обнажив тесаки, с рёвом бросились на Гу Минъюэ.

Та усмехнулась. И, наконец, вытащила из ножен свой длинный меч, тот самый, что вдоволь напился крови в фамильном храме Гу.

Следующие полчаса для этих головорезов стали пыткой, более мучительной, чем восемнадцать кругов ада.

Гу Минъюэ не стремилась убивать. Убить – слишком просто, да и запачкаешь все эти вкусности на столе.

Точно призрак, она скользила меж ними. Лезвие плашмя, рукоять, кулаки, пинки – каждый удар уходил от смертельных точек, но с хрустом крушил кости.

«Хрусть!»

─ Ай, моя рука!

«Бум!»

─ Нога! Сломали ногу! Госпожа, пощадите! Бабушка, прости!

Душераздирающие крики сотрясали стены «Цуйсяньцзюй».

Внизу, за вином, сидел глава союза боевых искусств Е Ухэнь. Услышав этот шум, он вздрогнул, поднял голову к потолку, судорожно сглотнул и решительно отказался от мысли подняться и проверить, что случилось.

Лучше не связываться, звук такой, будто там с живых кожу сдирают.

Менее чем через минуту все эти грозные головорезы валялись на полу с переломанными конечностями, извиваясь, как черви, воя и истекая. Кто-то и вовсе обмочился.

Гу Минъюэ, ни царапины, убрала меч в ножны. Даже дыхание не сбилось.

Она повернулась к тем перепуганным насмерть юношам, что дрожали за ширмой.

─ Подите сюда, – Гу Минъюэ поманила их пальцем.

Красавчики, у которых от страха подкосились ноги, выползли на четвереньках к её ногам, кланяясь в пол:

─ Госпожа, пощадите! Госпожа, пощадите!

─ Чего вы? Дрожите? Я же вас не трону.

Она небрежно взяла со стола два золотых слитка, швырнула им под ноги, и, указав на воющих на полу бандитов, приказала спокойно, но так, что не посмеешь ослушаться:

─ Идите. Разденьте их догола. Чтобы и трусов не осталось.

Юноши остолбенели. Бандиты прекратили выть и в ужасе вытаращили глаза:

─ Т-ты что задумала?! Убить можно, но не позорить!

─ Раздевайте, – только и сказала Гу Минъюэ.

─ Затем вывесить их на карниз.

Под душераздирающие вопли и стоны, дюжина голых мужиков, один к одному, оказалась подвешена в воздухе над самой оживлённой улицей Янчжоу.

Ветерок колыхал эту композицию. Картина маслом. Прохожие внизу останавливались, тыкали пальцами, гоготали.

Гу Минъюэ снова уселась в кресло. Глядя в окно на колышущийся на ветру «живой занавес», поднесла к губам чашу с вином и отпила. Настроение было превосходное.

─ Чего музыку остановили? Продолжайте играть, продолжайте веселье!

Юноши, смотря на эту женщину-демона с благоговейным ужасом и восторгом, и не думали ослушаться. Звуки циня и флейты взмыли под потолок, зазвучав ещё старательнее, ещё слаще прежнего.

…

Тем временем, на разбитой просёлочной дороге за городской стеной Янчжоу.

Третий принц империи Великая Чжоу, Сяо Цзинцзэ, зажимая рукой глубокую рану от меча под левым ребром, спотыкаясь, бежал по направлению к городским воротам.

Лучший убийца, присланный четвёртым принцем, Мо Ин, с собаками нёсся за ним по пятам. Все его личные телохранители уже полегли.

─ Янчжоу… стоит лишь добраться до Янчжоу, залечь на дно, и у меня ещё будет шанс…

Весенний дождь в Цзяннани моросил уже вторую неделю, не переставая.

В комнате небесного номера первого в «Цуйсяньцзюй» Гу Минъюэ сидела в покойном кресле.

На столе из красного сандала перед ней лежали последние два слитка серебра, да и те были какие-то жалкие.

Она потыкала в них пальцем, приподняла бровь.

Тогда, в старом доме Гу, она действительно выудила из-за пазухи госпожи Линь немало добра.

Для обычного человека этих денег хватило бы на десять жизней.

Но для такой, как Гу Минъюэ, которая сняла навечно верхний этаж лучшего ресторана Янчжоу, каждый день заказывала императорский пир, ежедневно одаривала толпу красавчиков,

а от скуки могла спустить целое состояние в казино, просто чтобы послушать звон монет…

…этих денег не хватило даже на два месяца.

[Дзинь!]

В голове, после долгого молчания, система вдруг разразилась ликующим электронным визгом.

[Ха-ха-ха-ха! Вот и расплата! Поделом тебе!]

Будь у системы тело, она бы сейчас точно плясала в голове Гу Минъюэ и била в барабаны.

[Вот тебе за твои художества! За мотовство! За то, что не делаешь, что должно! Денежки-то кончились? Прогорела?]

[Хозяйка, тебе сейчас даже за номер в «Цуйсяньцзюй» нечем заплатить! Вот что бывает, когда игнорируешь главный квест!]

Система аж светилась от возбуждения, её потоки данных пульсировали:

[Теперь ты понимаешь прелесть власти и богатства? Давай! Пока не сдохла с голоду, немедленно выступаем на север!]

[Найди Избранника судьбы, помоги ему своей силой, и золотые горы из казны будут твоими! Вперёд, вперёд, строить империю!]

Система рассуждала логично: трудно от хорошего перейти к плохому. Гу Минъюэ, привыкшая к самым роскошным условиям,

уж точно не вынесет безденежья. Теперь-то она точно смиренно пойдёт выполнять сюжет про возведение императора на трон, верно?

Гу Минъюэ даже закатывать глаза не стала.

Она сунула за пазуху два слитка серебра, а те купчие на землю и соляные лицензии, что пока нельзя было обналичить, небрежно закинула в своё пространство, поднялась, отряхнула полы одежды.

─ Хозяин, я съезжаю.

Она бросила один слиток в уплату по счету и, под взглядами полными сожаления (в основном, о деньгах) хозяина и мальчиков,

раскрыв масляный зонт, не спеша вышла под бесконечную весеннюю морось Цзяннани.

Полчаса спустя.

В западной части Янчжоу, в глубине тихого и уединённого переулка Уи.

На последний слиток серебра, да подвешенную на шее у мертвеца яшму, Гу Минъюэ купила у местного маклера небольшой двор.

Когда она толкнула облупившуюся, крашенную когда-то дверь, взору предстал двор, заросший бурьяном по пояс.

Колодец, поросший мхом, кривая старая айва, что еле жива, да две лачуги под серой черепицей, кое-как спасающие от дождя, – вот и всё убранство.

Даже отхожее место в «Цуйсяньцзюй» было просторнее.

Маклер, что привёл её сюда, неловко замялся:

─ Госпожа, двор, конечно, маловат и бедноват, но зато тихий и недорогой…

─ Сойдёт. Беру, – Гу Минъюэ, не меняясь в лице, взяла купчую и тут же выпроводила маклера.

[С-система: ??????]

Система смотрела на этот убогий дом, и вся её программа зависла в ступоре.

[Ты… ты будешь жить здесь?!] – завопила система. ─ [Ты с ума сошла?! Позавчера ещё ела отборный птичий суп, вчера тебе четыре красавчика делали массаж ног!]

[Ты же та, что будет вертеть всем двором и перевернёт мир! Как можно жить в таком свинарнике?!]

Гу Минъюэ, ничуть не смущаясь, вошла в дом. Небрежно смахнула рукавом пыль с грубой скамьи и села. В прошлой жизни, в апокалипсисе, где только ей не приходилось ночевать?

Спала в канализации, валялась среди трупов, грызла плесневелые галеты в подземном бункере, прячась от орды зомби.

Трудно от хорошего к плохому? Извините, но для неё любое место, где можно укрыться от дождя, – это пятизвёздочный отель.

[«В хижине убогой – добродетель процветает». Какие-то проблемы?]

Гу Минъюэ даже достала из своего пространства старый чайник, набрала дождевой воды и собиралась заварить себе самого простого чаю.

[Проблема огромная!] – Система была на грани срыва. [Раз у тебя нет денег, почему ты не идёшь ставить императора на трон?! Почему не идёшь зарабатывать?! Что значит – купила халупу и залегла на дно?!]

Гу Минъюэ, не торопясь, разожгла огонь. Свет пламени плясал на её бесстрастном лице.

─ Потому что у меня сейчас плохое настроение.

[Система: Чего?]

Гу Минъюэ взяла в руки грубую керамическую чашку, отхлебнула чай, отдающий тиной, и поморщилась:

─ Чай слишком паршивый, на улице дождь, деньги кончились. Так что настроение у меня отвратительное. А когда у человека плохое настроение, ему нельзя работать.

[Система: Так иди и убей кого-нибудь! Подними мятеж!]

Гу Минъюэ поставила чашку на стол. Раздался звонкий стук.

[Братишка, ты, видно, забыл, о чём мы тогда говорили в родовом храме?]

Система опешила: [В смысле? Ты согласилась, что Избранник станет императором, тебе же важен только результат!]

[Да, я согласилась, что мне не важен процесс, важен исход.] – Гу Минъюэ проговорила это с расстановкой. [Но вот только…]

Она намеренно сделала паузу.

[…был ли у нас уговор о сроке?]

[Система: …Ой-ой.]

Гу Минъюэ развела руками и с самым невинным видом заявила:

[Видишь ли, в нашем контракте нигде не сказано, к какому числу я должна выполнить работу. Ты не назначила срок, значит, этот вопрос в моей компетенции.]

[Я решила: поживу тут в этом дворике, поправлю здоровье, посажу овощи. Если настроение не улучшится, могу так и проваляться лет десять, а то и все двадцать.]

[Система: Д-десять или двадцать лет? Да старый император к тому времени окочурится! Принцы друг друга поубивают, и сюжетная линия развалится к чертям собачьим!]

[А мне какое дело?] – Гу Минъюэ усмехнулась, в её тоне звучала самая настоящая наглость.

Она посмотрела на дождевые капли, повисшие на кривой ветке за окном, и в её глазах читалась глубокая, опасная угроза:

[Короче, я сейчас, сию же минуту, официально заявляю: я здесь расслабляюсь.]

[А когда у меня будет настроение – может, завтра, а может, когда мне будет лет восемьдесят и я буду одной ногой в могиле, – вот тогда я и пойду что-то делать.]

[Система: ………………]

Система вызвала из архивов подписанное ею соглашение и тщательно, в тысячный раз, просканировала его.

Нет. Там действительно не было никакого срока.

Тогда она была в таком отчаянном положении, что думала лишь о том, чтобы добиться нужного итога, и напрочь забыла прописать дедлайн!

[Да твою ж…] – Система издала в голове Гу Минъюэ долгий, полный отчаяния вой.

Как ей, простой системе начального уровня, тягаться с тем, кто силён в бою, умён, да ещё и в юриспруденции разбирается?!

Гу Минъюэ, сладко потянувшись и слушая, как система издаёт сбои в агонии,

почувствовала, что даже этот отвратительный чай на дождевой воде стал в разы вкуснее.

─ Ладно, хватит выть, – Гу Минъюэ зевнула, растянулась прямо на скамье и закрыла глаза. – Вот перестанет дождь – схожу на задний двор, подстрелю пару зайцев, разноображу меню. А этот ваш Избранник судьбы… пусть пока посидит в столице, или где он там, в канаве какой-нибудь, отсидится.

[Система: Зззз… соединение потеряно… не беспокоить… зззз…]

…

Тем временем, раненый третий принц тоже добрался до Янчжоу.

И, по воле судьбы, вышел как раз к этой самой улице.

За эти несколько дней в своём дворике Гу Минъюэ в полной мере осуществила свою политику «лежания на боку».

Каждое утро она спала до самого полудня, когда солнце стояло уже высоко. Проголодавшись, шла на заднюю гору и добывала пару диких кроликов, а утолить жажду можно было колодезной водой.

Ни врагов, ни погони – ей казалось, что даже воздух в этом убогом дворике пропитан ароматом свободы.

Правда, жизнь простолюдинов не обходится без мелких бытовых стычек.

По соседству жила толстая тётушка Цянь, надзирательница в ткацкой мастерской в начале переулка.

Была эта тётушка Цянь женщиной крайне расчетливой и смотрела на людей свысока, обожая топтать тех, кто ниже неё.

Видя, что Гу Минъюэ – одинокая молодая девушка, живущая в самой ветхой лачуге во всём переулке, да к тому же за всё время ни разу не купившая себе обновки, она решила, что та – удобная мишень, которую можно безнаказанно третировать.

Однажды на закате Гу Минъюэ только что вытащила во двор поломанную бамбуковую кровать, чтобы понежиться на солнышке, и как раз грызла дикое яблоко, сорванное в горах.

─ Хлюп! ─ Раздался звук выливаемой воды.

Ведро помоев с резким запахом тухлой рыбы и нечистот, без всякого предупреждения, выплеснулось из-за соседской стены.

И пролетело ровно в паре сантиметров от бамбуковой кровати Гу Минъюэ. Несколько грязных капель даже долетели до её обуви.

Гу Минъюэ замерла, не донеся яблоко до рта, и повернула голову.

Тётушка Цянь, держа в руках пустой деревянный таз, стояла у низкой стены. В её взгляде не было ни капли вины, лишь ехидство, и она, закатив глаза, произнесла:

─ Ох, уж прости, девонька, – старуха-то я подслеповатая, не углядела, что ты тут расселась. Но переулок-то общий, все ходят. Ты бы не мешала людям проходу, а? ─ И, договорив, тётушка Цянь, покачивая пышными бёдрами, с довольным видом развернулась и направилась к себе, готовясь выходить на ночную смену в ткацкую мастерскую.

В воздухе висел запах тухлой рыбы.

Гу Минъюэ промолчала. Она лишь опустила голову и спокойно посмотрела на грязное пятно на своём ботинке. Взгляд её был безмятежен, как стоячая вода.

[Дзинь!]

В её сознании система, дремавшая всё это время, внезапно ожила, и сигнал тревоги завизжал, словно воздушная сирена.

[Внимание! Внимание! Зафиксированы эмоциональные колебания хозяйки! Обнаружено скопление сильного убийственного намерения!]

Система знала это слишком хорошо!

Чем спокойнее выглядела эта королева ада, тем более жестокой была её расправа!

Вспомните ту сцену в родовом храме, когда она сносила головы семейству Линь, – у неё на лице было точно такое же выражение, с каким смотрят на покойника!

[Хозяйка! Прародительница! Успокойся, умоляю!!!]

Система в панике рассыпалась в мольбах, истошно вопя в сознании Гу Минъюэ:

[Это же просто обычная базарная баба! Она не заслуживает смерти!!]

Система боялась, что в следующую секунду хозяйка вытащит из своего пространства проржавевший топор или, чего доброго, достанет пулемёт и разнесёт дом соседки Цянь вместе с хозяйкой в пух и прах.

Гу Минъюэ неторопливо прожевала последний кусочек яблока, небрежным движением бросила огрызок и попала точно в лужу помоев.

[Чего орёшь?]

[Надоела.]

[Система: Хозяйка, умоляю, опусти топор! Пожалуйста, не ходи туда убивать! Устраивать резню из-за ведра помоев – это же просто невыгодно!]

Гу Минъюэ достала из рукава платок и вытерла пятно на ботинке:

[За кого ты меня принимаешь? Неужели я похожа на маньяка, который убивает по поводу и без?]

[Система: … (А разве нет?!) ]

Гу Минъюэ поднялась и отряхнула подол одежды:

[Не бойся, я её не убью. У неё и денег-то нет, а если убью – придётся потом тело закапывать, морока одна. Слишком хлопотно.]

[Я человек рассудительный. Если уровень злодейства недостаточно высок, этот человек не достоин того, чтобы я обнажила меч.]

Услышав это, система с облегчением выдохнула, температура её процессора заметно упала.

Слава небесам! Хозяйка наконец-то научилась сдержанности!

Похоже, несколько дней лежания на боку в этом дворике действительно пошли ей на пользу, уняв её свирепость.

Главное, чтобы не было трупов, а всё остальное – ерунда!

Наступила ночь, в городе зажглись огни. В час Хай (около одиннадцати вечера) на улицах Янчжоу уже почти не было прохожих.

Тётушка Цянь только что закончила ночную смену в мастерской и, растирая затекшие плечи, с руганью брела в сторону Переулка Уйи.

Сегодня хозяин велел сделать срочный заказ, она вымоталась до предела и в мыслях уже строила планы на завтрашнее утро – вылить ведро воды из-под ночного горшка под дверь той нищей девчонке, чтобы хоть немного унять свою злость.

В глубине Переулка Уйи было темно, хоть глаз выколи, ни одного фонаря.

Тётушка Цянь подошла к двери своего дома и уже достала ключи…

Внезапно со спины на неё пахнуло холодным сквозняком.

Не успела она опомниться, как на голову ей натянули грубый мешок, пропахший застарелой плесенью, мгновенно накрыв её всю верхнюю часть туловища!

─ М-м-м! Кто…! ─ Её крик застрял в горле, и тут же чья-то нога с ювелирной точностью врезалась ей под коленку.

─ Бум! ─

Тётушка Цянь, чей вес переваливал за сотню килограммов, рухнула на каменную плиту, словно гора мяса, из её глаз брызнули слёзы от дикой боли.

Гу Минъюэ, стоявшая в тени, покрутила запястьем. Чтобы ненароком не убить человека, она не использовала ни капли боевого мастерства, полагаясь исключительно на первобытные приёмы уличной драки.

─ Бум! Бум! Бум! ─

Не говоря ни слова, Гу Минъюэ обрушила на мешок град ударов, подобный урагану.

Каждый удар был нанесён так, чтобы обойти жизненно важные органы, но при этом поразить области, наиболее богатые болевыми рецепторами.

Удары по мягким тканям причиняли адскую боль, но не были смертельными.

─ Ай! Спасите! Да чтоб ты сдох, гад, кто это мать родную бьёт! ─

Тётушка Цянь бешено барахталась в мешке, пытаясь вырваться.

Гу Минъюэ усмехнулась, прижала её ногой к земле и, размахнувшись обеими руками, принялась колотить с новой силой.

Глухие звуки ударов эхом разносились по безлюдному переулку.

[Дзинь-дь-дь]

Система проснулась от этого шума. Открыв панель управления, она увидела, как её хозяйка в тёмном переулке, не жалея сил, молотит какой-то мешок.

[Система: Х-хозяйка… Что ты делаешь?!]

Гу Минъюэ, продолжая одной рукой наносить удары по фигуре в мешке, другой спокойно ответила в сознании:

[Разве не видно? Надеваю мешок на голову и избиваю.]

[Система: (в панике) Ты же днём обещала, что не пойдёшь её убивать?!]

Гу Минъюэ врезала кулаком в район глаза тётушки Цянь (через мешок) и с удовольствием услышала истошный, похожий на предсмертный, вой:

[Так я её и не убиваю. Я просто подождала, пока она закончит смену, и отлупила мешком. Видишь, я даже нож не достала – это уже проявление величайшего милосердия с моей стороны.]

[Система: …………]

Какое там, к чёрту, милосердие! Ты только послушай эти вопли из мешка – она же сейчас дуба даст!

Она лупила её не меньше получаса.

Гу Минъюэ, прикинув на глаз, что у тётушки Цянь как минимум сломаны два ребра, нос, да и всё тело превратилось в сплошной синяк, наконец, с чувством глубокого удовлетворения остановилась.

Она поправила слегка растрепавшиеся волосы у висков, не оставив никаких улик.

Развернувшись, лёгкой, словно у ночной кошки, походкой перемахнула через свою низкую стену и отправилась спать.

В переулке осталась лишь лежащая в мешке огромная фигура, издававшая в холодном ветре слабые, похожие на предсмертные, всхлипы.

Система, наблюдая, как Гу Минъюэ налила таз чистой воды и с наслаждением моет руки, почувствовала, как вся она содрогается от ужаса.

[Хозяйка… это… это уже слишком…]

Система долго подбирала слова, но так и не нашла подходящего определения для такой бандитской выходки.

Гу Минъюэ вытерла руки полотенцем, приподняла бровь и с видом полнейшей правоты заявила:

[А что? Она вылила на мою дверь грязную воду, а я натянула ей на голову мешок. Разве не справедливо? Я же не снесла ей голову мечом – это уже уважение и к властям, и к тебе.]

Гу Минъюэ улеглась на жёсткую деревянную кровать, закрыла глаза, и на её губах заиграла довольная улыбка:

[Я, знаешь ли, не злопамятная. Потому что, если у меня есть обида, я мщу сразу, в тот же вечер. Всё, спи, система. Завтра на завтрак хочу жареные пирожки с угла улицы.]

Система: … Ей сейчас хотелось только одного – возжечь благовония за будущего Избранника судьбы.

Утренний Янчжоу пробуждался в клубах дыма из печных труб и в шуме уличной торговли.

Переулок Уйи хоть и был бедным, но утренний рынок здесь был на удивление оживлённым.

Крики продавцов соевого молока, шипение масла во фритюре для хвороста – всё это было полно той самой живой, настоящей атмосферой человеческой жизни.

Гу Минъюэ с отличным настроением потянулась, потянула на себя скрипучую дверь двора, грозившую развалиться.

Сегодня она была одета в выцветшую, но чистую холщовую одежду, волосы небрежно заколоты деревянной шпилькой. Выглядела она как самая обычная бедная девушка с городских окраин.

─ «Ван Цзи» жареные пирожки! Тонкое тесто, много начинки, два за один вэнь! ─

Гу Минъюэ, ведомая ароматом, подошла к лавке в начале переулка и протянула продавцу два медяка:

─ Хозяин, четыре пирожка, да побольше зелёного лука.

И вот, когда она уже собиралась повернуть назад с горячими пирожками в руках, ей навстречу попалась прелюбопытнейшая картина.

Тётушку Цянь, её толстый сын вёз на погрузочной телеге, и она жалобно постанывала по пути к лекарю.

Теперь голова тётушки Цянь была обмотана толстым слоем белой марли, на виду оставались лишь распухшие, как сливы, глаза и две губы, распухшие, словно сосиски.

Левая рука её была в лубке, а правая нога неестественно вывернута.

В целом она походила на мумию, только что извлечённую из гробницы, и от неё разило лекарственной настойкой.

─ Ох… до чего же больно… Чтоб тому гаду пусто было, кто это так зверствует… ─

Тётушка Цянь издавала душераздирающие стоны, лёжа на телеге.

Гу Минъюэ откусила кусок пирожка – сок брызнул, свежий и ароматный.

Она как ни в чём не бывало замедлила шаг, подошла поближе и заговорила с интонацией, в которой удивление смешалось с толикой сочувствия и большей долей участия:

─ Ох, тётушка Цянь, что с вами? Вчера вечером вы выглядели вполне здоровой. Как же это вас угораздило за одну ночь? Наверное, дорога скользкая была?

Услышав этот до боли знакомый голос, тётушка Цянь на телеге вздрогнула всем телом и уставилась на Гу Минъюэ испуганными глазами.

Во время той ночной экзекуции нападавшая не проронила ни звука, и она понятия не имела, кто это был.

Но сейчас, встретившись с этим холодным, смеющимся взглядом Гу Минъюэ, она почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, пробирающий до костей.

Какая-то внутренняя чуйка подсказывала ей, что эта худенькая, слабая на вид новенькая девчонка – совсем не так проста, как кажется!

─ Н-ничего… ─

Тётушка Цянь даже забыла про свои стоны и, заикаясь, пролепетала:

─ Я… это… ночью встала по нужде, да и упала в канаву… Ничего страшного, ничего…

─ А, значит, упали, ─ понимающе кивнула Гу Минъюэ, и её улыбка стала тёплой, как у невинного кролика. ─ Тогда вам, тётушка, впредь нужно быть осторожнее в тёмное время суток. Переулок у нас тёмный. Как бы в следующий раз не упасть и не сломать себе шею. Вряд ли тогда вам так повезёт остаться в живых. Верно я говорю?

Тётушка Цянь, глядя на эту её нежную улыбку, едва не описалась от страха и заторопила сына:

─ Быстрее! Вези меня скорее к лекарю!

Проводив взглядом удиравшую телегу, Гу Минъюэ доела последний кусок пирожка, с довольным видом хлопнула в ладоши.

[Система: Хозяйка, ты просто дьявол во плоти. Только что у тебя был взгляд серийного убийцы, который с наслаждением созерцает дело рук своих на месте преступления.]

[Спасибо на добром слове.]

Гу Минъюэ вернулась в свой дворик, помыла руки у колодца и добавила: [Это называется – дружеская забота о ближнем.]

[Система: (вздыхает) Ладно, с соседкой разобрались, пирожки съели. Теперь давай о деле. Хозяйка, ты только что потратила два вэня на пирожки. Все твои сбережения теперь составляют три медяка.]

Гу Минъюэ пощупала тощий кошелёк. И правда, если не считать крупных банкнот и земельных грамот в пространстве, у неё не было даже серебра на обед.

[Система: (наставительно) Хозяйка, я понимаю, ты не хочешь идти по основному сюжету, но человеку нужно есть, верно? Возьми из пространства любую банкноту, хоть на тысячу лян, и сходи в меняльную контору, разменяй на серебро!

[Или продай одну из соляных лицензий на юге! И у тебя в руках окажутся десятки тысяч лян серебра! С деньгами ты сможешь жить в хорошей гостинице, а не прозябать в этой дыре, решив познать тяготы жизни низов!]

Системе казалось, что если Гу Минъюэ пойдёт менять банкноты или воспользуется соляной лицензией, это неизбежно привлечёт внимание местных влиятельных сил. Возникнет эффект бабочки, что логично приведёт её к интригам в мире боевых искусств и при дворе. Тогда и основное задание продвинется!

Однако Гу Минъюэ, будто прочитав её мысли, холодно усмехнулась и отказалась наотрез.

[Не пойду.]

Гу Минъюэ растянулась на сломанном бамбуковом стуле во дворе, закинув ногу на ногу.

[Слыхал про поговорку «не выставляй богатство напоказ»? Мой образ сейчас – одинокая сирота из трущоб.]

[Если я заявлюсь в меняльную контору с тысячей лян или вытащу бесценную соляную лицензию, на следующий же день сотня убийц будет рыться в моём дворе.]

[Я, конечно, не боюсь убивать, но я сейчас в отпуске. Не хочу каждую ночь работать сверхурочно, убирая трупы. Это утомительно.]

[Система: И на что ты тогда собираешься жить? На тех диких кроликов с задней горы, что ли? Ты их почти всех уже выловила!]

Гу Минъюэ посмотрела на солнечные блики, пробивающиеся сквозь листву ююбы у неё над головой, и в её глазах промелькнул интерес.

[Итак, я решила: пойду работать.]

[Система: ??? Работать?]

[Да, зарабатывать честным трудом, ощутить на себе всю тяжесть борьбы за существование простого люда в древности.]

С абсолютно серьёзным видом заявила Гу Минъюэ.

Услышав это, система вся загорелась, её данные ярко вспыхнули.

Работа – это же отлично! Это доказывает, что хозяйка наконец-то готова сама выйти в свет!

[Система: (радостно) Отлично! Хозяйка, с твоей внешностью и статью ты могла бы пойти в богатый дом учителем по каллиграфии, живописи, музыке или игре в го, ─

[Или, скажем, в знатную семью наёмной убийцей или сборщицей информации – и прославиться! А может, даже случайно встретить принца, который путешествует инкогнито! Какую работу ты хочешь?]

Гу Минъюэ погладила подбородок, всерьёз размышляя, насколько её навыки из прошлой жизни применимы в эту эпоху.

[Каллиграфия, живопись, музыка, го?]

Гу Минъюэ фыркнула.

[Всё, что я умею, – это рисовать карты для подрыва и писать иероглиф «смерть» кровью врага. Пойду учить детей – и на второй день они научатся голыми руками сворачивать шеи одноклассникам.]

[Система: (подавилась) Тогда… тогда пойди в телохранительницы к богатым? Или служанкой, чтобы прибрать к рукам хозяина дома?]

[Быть телохранителем – слишком скучно. Служанкой?]

[Кто посмеет мной командовать, тот отправится к Янь-вану. Что до танцев и песен, то если какой-нибудь мужлан посмеет меня хоть пальцем тронуть, я не удержусь и вырежу весь его род до девятого колена. Так что работа в сфере услуг мне не подходит.]

Система была готова разрыдаться:

[Ни то, ни другое, ни третье! Так что ты вообще умеешь делать?!]

[Я тут хорошенько поразмыслила.]

Гу Минъюэ выпрямилась и стала загибать пальцы:

[Мои основные таланты – это физический урон, точечные удары и анатомия. Так что сейчас для меня есть три идеальные профессии.]

[Система: Какие три?]

[Первая – мясник на южном рынке.]

Глаза Гу Минъюэ загорелись.

[Я ходила смотрела: там нужен хороший глазомер и твёрдая рука, лишних разговоров не надо – раз-два, и готово, очень успокаивает. Говорят, и бонус хороший: можно каждый день бесплатно забирать домой говяжьи потроха.]

[Система: (в ужасе) Ты же главная героиня!! Будешь свиней резать?! Картина маслом, я даже смотреть на это боюсь!!]

[Ничего ты не понимаешь. Знаешь притчу о поваре Дин? Между разделкой туши и убийством человека есть много общего в строении скелета. Это называется – держать руку натренированной.] – возразила Гу Минъюэ.

[А вторая?!] – в отчаянии спросила система.

[Вторая – палач в присутственном месте.]

Гу Минъюэ снова погладила подбородок.

[Государственная служба, с гарантией занятости, железная миска. За каждый отрубленный мечом голову полагается пять цяней серебра.]

[А если попадётся заказ на казнь целого рода – за день можно заработать на целый дом. Легальное убийство, стабильный доход. Просто работа моей мечты, для меня создана.]

[Система: (окончательно сломлена) Женщин в палачи не берут!! И ты, чёрт возьми, должна помогать императору взойти на трон, а не рубить ему головы! Неужели ты не можешь выбрать что-нибудь более человечное, что-то связанное с интригами и политикой?!]

Гу Минъюэ скривила губы:

[Как же в древности ущемляют женщин в правах на работе.]

[Ну ладно, раз в государственные структуры не берут, придётся выбирать третий вариант – заниматься частным предпринимательством, стать фрилансером.]

[Система: (с подозрением) Что за фриланс?]

[Пойти на чёрный рынок и заняться взысканием долгов.]

Гу Минъюэ поднялась, размяла пальцы – суставы хрустнули.

[Слышала, в игорных домах и меняльных лавках к югу от Янцзы полно должников, которые не отдают деньги. Им же нужны люди, которые будут выбивать долги, верно?]

Гу Минъюэ подошла к углу двора, подняла крепкую деревянную дубинку и взвесила её в руке. На её лице застыла стандартная злодейская ухмылка.

[Никакого стартового капитала, чистый навар. Пусть только дадут мне долговые расписки – и по рукам, пятьдесят на пятьдесят. Не отдают?]

[Буду бить, пока не продадут детей и не сдадут костный мозг. Мне очень нравится такая работа, где можно применять грубую силу.]

[Так, система, погнали.]

Гу Минъюэ закинула дубинку на плечо, пнула ногой дверь и широким шагом направилась в самое злачное место Янчжоу – к чёрному рынку. Её спина излучала наглость и бесшабашность.

[Всё… Пропало всё… Да это же не работа, а сплошная кормушка…]

На юге Янчжоу, там, где собирался разный люд, находился Квартал Чанлэфан.

Здесь располагалась лавка под вывеской «Мир и достаток». Внешне она занималась честной торговлей, но на самом деле являлась самой крупной подпольной конторой по выбиванию долгов в Янчжоу – «Чёрная зала» (янчжоуский филиал).

Гу Минъюэ, неся на плече всё ту же дубинку, пинком распахнула заднюю дверь, ведущую во двор.

Во дворе стоял густой дым. Дюжина здоровенных мужиков с голыми торсами, разрисованными драконами и тиграми, сидела вокруг каменного стола, играя в кости и щёлкая семечки.

Воздух был пропитан запахом пота и дешёвого табака.

А в центре этой компании, на дубовом кресле, покрытом тигровой шкурой, с важным видом восседал ребёнок лет десяти с небольшим.

У сорванца на макушке был смешной пучок волос, он был одет в не по размеру чёрный шёлковый костюм, во рту торчала соломинка, заменявшая сигару, а в руках он вертел два гладких грецких ореха. Взгляд его, старый и умудрённый, оценивающе смотрел на вошедшую Гу Минъюэ.

─ Ты кто такая? – лениво обернулся лысый здоровяк с грубым лицом. – Побираться идёшь на улицу, у нас здесь свои законы.

Гу Минъюэ подошла к центру двора и со всей силы шмякнула свою дубинку о каменную плиту, подняв облако пыли.

─ Я не побираюсь, – бесстрастно ответила она. – Слышала, вы тут долги выбиваете. Я пришла устраиваться на должность сборщика. Правила знаю. Давайте мне безнадёжные долги, и поделим барыши пополам.

Как только она это сказала, весь двор мгновенно стих.

Мужики переглянулись, оглядели белое, холодное, почти божественное личико Гу Минъюэ, затем её тонкую осиную талию, и разразились громовым хохотом.

─ Ха-ха-ха-ха! Эта пигалица хочет долги выбивать?

─ Ой, не могу, насмешила. Слышь, красавица, знаешь, что такое выбивать долги? Это с ножом в руке с должниками разбираться, а не цветочки вышивать!

─ Ступай-ка ты домой, да найди себе

Гу Минъюэ приподняла бровь, с трудом сдерживая улыбку: ─ О? И что же это за «глубина»?

Малыш-главарь состроил взрослое, умудрённое опытом лицо и тяжело вздохнул:

─ Наш Зал «Мир приносит богатство» берёт таких тёртых калачей, от которых даже власти предпочитают держаться подальше. Без должной хватки там просто станешь кормом для акул.

─ Вижу, мордашка у тебя недурственная, так что я не буду тебя сильно пытать. Раз хочешь в нашу команду, придётся показать, на что ты способна.

Лысый детина тут же поддакнул:

─ Верно! Брат Лун прав! Девчонка, хочешь получить заказ – сперва пройди проверку у нашего брата Луна!

─ Брат Лун три года подряд держит звание лучшего ученика-вышибалы в нашем Зале, его тут все кличут «Янчжоуским вихрем»! Если ты и его не одолеешь, то вали-ка ты обратно, откуда пришла!

Гу Минъюэ посмотрела на этого мальца, ростом едва достающего ей до груди и всё ещё меняющего молочные зубы, и её губы едва заметно дёрнулись.

[Система: (дико ржёт) Ха-ха-ха-ха! Хозяйка, это и есть та самая «компания мечты», которую ты выбрала? Они прислали какого-то школьника, чтобы провести с тобой собеседование при приёме на работу!]

Гу Минъюэ вздохнула, небрежно бросила деревянную палку на землю, отряхнула руки и, поманив пальцем малыша, сказала:

─ Ладно, будь по-твоему. Давай быстро и без лишних церемоний. «Вихрь», значит? Ну-ну, давай, покажи, как ты дуешь.

─ Хм! Недооценивать противника – великая ошибка в бою! Сестрица, кулаки да ноги не знают пощады, не обессудь!

Взгляд мальчика мгновенно стал серьёзным, он вступил в боевую стойку. Резко отскочив на шаг назад, он принял боевую позицию и начал бормотать себе под нос, создавая звуковые эффекты:

─ Хэй! Ха! Смотри на мой приём – Несокрушимый Вихрь Невидимой Ноги!

И тут же этот малец сделал сальто назад, крайне неловкое, а затем, размахивая руками и ногами, с воплями бросился на Гу Минъюэ. Вид у него был довольно воинственный, смахивал он на разъярённого померанского шпица.

Окружающие здоровяки разразились одобрительными возгласами:

─ Брат Лун, красавчик! Задай ей перцу!

Столкнувшись с этим «сокрушительным» натиском, Гу Минъюэ осталась стоять на месте.

В тот самый миг, когда кулак мальчика уже готов был врезаться в её колено, она крайне небрежно протянула одну руку.

Раздался звонкий шлепок. Гу Минъюэ, словно котёнка за шкирку, ухватила мальчика за шиворот и, не глядя, подняла его в воздух.

─ А? Смотри, я сей… Эй? Эй? Эй??

Ноги мальчика мгновенно оторвались от земли. Он отчаянно забарахтался в воздухе, молотя руками и ногами, точно черепаха, пытающаяся грести, но как ни силился, не мог вырваться из железной хватки Гу Минъюэ.

─ От-пусти! Человек благородный скорее умрёт, чем потерпит позор! Это что за боевое искусство такое?!

Мальчик, покраснев в воздухе, заорал вне себя от ярости.

В процессе его отчаянной борьбы из карманов с грохотом посыпалось всё содержимое: два отполированных до блеска грецких ореха, рогатка, с десяток стеклянных шариков и скомканный наполовину исписанный листок с «Троесловием».

Повисла неловкая пауза.

Гу Минъюэ, продолжая одной рукой держать его на весу, с насмешкой спросила: ─ «Вихрь», а где же твой ветер?

Мальчик барахтался целых три секунды, осознав, что разница в силе между ними больше, чем между человеком и собакой. Его маска бывалого уличного главаря рассыпалась в прах.

─ Сестричка! Настоящая героиня! Бабушка! Я больше не буду!

Мальчик мгновенно сдулся, превратившись из одинокого волка в маленького щеночка. Он жалобно сложил ладошки в мольбе: ─ Отпусти меня скорее, воротник душит, а у меня сегодня ещё уроки в школе не сделаны! Если мама узнает, что я торчу в Зале вместо учёбы, она мне все ноги переломает!

Гу Минъюэ едва не рассмеялась. Она ослабила хватку и мягко опустила мальчика на землю.

Приземлившись, он кубарем покатился собирать свою рогатку и «Троесловие», затем стрелой метнулся и спрятался за спину лысого здоровяка. Высунув полголовы, он с дрожью в голосе закричал, указывая на Гу Минъюэ:

─ Дядя Лысый! Эта баба – не человек! Когда она схватила меня за шкирку, мне показалось, что на меня уставился медведь! Она мастер, величайший мастер!

Лысый детина и остальные с полтора десятка хулиганов тоже пребывали в полном ступоре.

Хотя брат Лун был всего лишь десятилетним ребёнком, на улице он всегда был юрким и скользким, его не могли поймать и трое взрослых.

А тут эта женщина разобралась с ним за один приём, да ещё и одной рукой подняла?

И при этом она даже не запыхалась, держа на весу ребёнка весом в несколько десятков цзиней. Этакая силища – просто уму непостижимо!

─ Кхм, кхм…

Лысый прокашлялся, убрал прежнее пренебрежение, и в его взгляде на Гу Минъюэ появилась толика уважения. ─ Это… многоуважаемая героиня, мы слегка оплошали. Ваше мастерство… действительно впечатляет.

Гу Минъюэ подошла к каменному столу, невозмутимо притянула к себе табурет, уселась и, взяв горсть семечек, принялась их щёлкать:

─ Тест пройден? Тогда, может, перейдём к делу?

Лысый здоровяк сглотнул, поспешно приблизился и, достав из-за пазухи толстую амбарную книгу, затараторил:

─ Принято, принято! Как вас величать, героиня? Вы даже не представляете, в какую переделку мы попали в последнее время!

Он открыл книгу, ткнул пальцем в густо исписанный красными именами список и, скривившись, продолжил:

─ В последнее время тамошние богатеи из восточной части города, как один, берут в долг и тут же испаряются. Или нанимают толпы воинов в охрану. Наши ребята сколько раз ходили – все возвращались с фингалами. Если эти безнадёжные долги не выбить, в следующем месяце нам всем придётся питаться одним ветром.

Гу Минъюэ выплюнула шелуху, и глаза её заблестели. Разве это не та самая законная возможность применить силу для выбивания долгов, о которой она мечтала?

─ Безнадёжные долги – это отлично. Я как раз такие и люблю. ─ Гу Минъюэ выхватила книгу, бегло просмотрела её. Сумма задолженностей, указанная там, составляла по меньшей мере несколько десятков тысяч лянов серебра.

Она встала, сунула книгу за пазуху и, по-хозяйски хлопнув лысого по плечу, заявила:

─ Считайте, что эта книга у меня. Передайте своему боссу, пусть готовит мешки под деньги. До захода солнца, самое позднее, все должники из этого списка выстроятся в очередь у ваших дверей, чтобы вернуть долг.

Лысого от её хлопка аж перекосило, он с изумлением вытаращил глаза:

─ В-все вернут? Героиня, это же такие крепкие орешки! Вон у богатея Ли из восточной части города больше двадцати наёмных рубак с мечами кормятся!

─ Двадцать? – Гу Минъюэ усмехнулась, вскинула на плечо свою палку и, не оборачиваясь, направилась к выходу, бросив на прощание крайне самоуверенную фразу. ─ Не хватит даже на разминку. Передайте этому богатею Ли, пусть готовит проценты, а за лечение пусть платит сам.

Провожая взглядом её непринуждённо удаляющуюся спину, хулиганы во дворе переглянулись.

Солнце клонилось к закату, над Янчжоу медленно сгущались сумерки.

Гу Минъюэ, довольная тем, что нашла работу, возвращалась домой. Настроение было прекрасным, в руках она несла двух жареных куриц.

Напевая какую-то незамысловатую мелодию, она ногой распахнула шатающуюся калитку своего дворика в Переулке Уйи.

Едва ступив во двор, Гу Минъюэ замерла.

В воздухе, помимо запаха сухих листьев старой ююбы, витал густой, терпкий запах крови.

Её взгляд, отточенный в мире апокалипсиса до уровня радара, мгновенно уловил на земле несколько тёмно-багровых капель, ещё не успевших полностью высохнуть.

Кровавый след вился и уходил прямо в её покосившуюся, продуваемую всеми ветрами хижину.

Взгляд Гу Минъюэ стал жёстче. Молча переложив кур в левую руку, она правой, не выдавая себя, выхватила из своего пространства острый нож.

Стараясь ступать бесшумно, она подошла к двери и, не раздумывая, вышибла и без того хлипкую створку.

─ Бам!

Дверь с грохотом рухнула на землю, подняв тучу пыли.

В тёмном углу комнаты, полулёжа, находился молодой мужчина, весь в крови.

Одежда его, некогда бывшая парчовой ночной рубашкой, была изодрана в клочья, а в левом боку зияла глубокая, до кости, колотая рана, из которой хлестала кровь.

Услышав грохот, он резко вскинул голову. Его лицо, должно быть, когда-то смазливое, сейчас было перепачкано пылью и кровью.

Заметив вошедшую Гу Минъюэ, его бледное лицо исказила тень настороженности.

Но разглядев её грубую холщовую одежду и, благодаря лунному свету, её холодное, неземной красоты, отнюдь не простое личико, он не выказал ни капли испуга. Напротив, он нарочито провёл окровавленной рукой по своей растрёпанной чёлке, приняв позу, которую сам считал мужественной и соблазнительной:

─ Женщина, не кричи. Если ты спрячешь меня, я обещаю тебе всю жизнь в роскоши и почёте.

Гу Минъюэ: …

Нож для разделки мяса едва не выпал у неё из рук. И откуда этот наглый павлин выискался?

[Динь – !!!]

В голове у неё система вдруг разразилась воплем радости, более истеричным, чем новогодний фейерверк.

[Аааааа! Хозяйка! Это же Третий принц! Это тот самый, настоящий Избранник судьбы из этого романа – Третий принц!]

Система возбуждённо подпрыгивала, аж код вибрировал:

[Истинно говорят: «Искал повсюду, а она – вот она!» Оказывается, механизм автокоррекции сюжетной линии такой мощный!]

[Он ведь не стал дожидаться смерти в столице, а сам, по своей воле, приплыл через Янцзы на юг, чтобы найти тебя!]

[Вот это сила воли мира и магнитная связь между главным героем и героиней!]

Гу Минъюэ посмотрела на этого самовлюблённого типа, изо всех сил пытающегося сохранить на лице глубокомысленное выражение, как на идиота, и в мыслях у неё не было слов:

[…Это и есть твой так называемый Избранник судьбы? Судя по виду, IQ у него не выше восьмидесяти. Что, его в столице лягнул осёл, раз он удрал в Янчжоу?]

[Система: Хозяйка, ты не знаешь! В оригинальном сюжете произошла одна маленькая, но закономерная неточность!]

[Раньше, благодаря твоей семье – то есть семье Гу и мачехе Линь – с их бесконечными деньгами и влиянием, Третий принц в столице чувствовал себя как рыба в воде.]

[Но… кхм, кхм, поскольку ты собственноручно порубила семейство Линь в куски и сожгла их в храме предков, Третий принц лишился главного источника финансирования и тыла для будущего переворота!]

[Именно из-за отсутствия денег и власти он в борьбе за трон с Четвёртым принцем сразу же оказался в проигрышном положении.]

[На днях Четвёртый принц выслал против него целую армию лучших убийц из императорской гвардии, и ему пришлось спасаться бегством на юг, в конце концов он забрёл прямо в твой ветхий дом!]

Сяо Цзинцзэ, видя, что деревенская девка в холщовой одежде стоит, остолбенев, и не двигается, про себя презрительно усмехнулся.

Ха, так и есть.

Все эти неотёсанные бабы, не знающие жизни, стоит им лишь увидеть его благородную, необыкновенную ауру, сразу же, даже если он ранен, проникаются этим опасным и притягательным духом властелина.

─ Женщина, я знаю, что я красив, но сейчас не время пялиться на меня.

Третий принц, зажимая рукой кровоточащую рану и хмурясь, приказным тоном, словно оказывая великую милость, произнёс: ─ Снаружи полно стражников, они ищут меня. Живо принеси мне таз с горячей водой и дай свою чистую одежду для перевязки. Если прислужишь хорошо, я, возможно, потом возьму тебя к себе в качестве служанки, чтобы мыла мне ноги.

Гу Минъюэ глубоко вздохнула. На правой руке вздулись вены. Нож для разделки мяса сверкнул в её пальцах леденящим блеском.

[У него что, мозги дверью прищемило?] – спросила она, скрежеща зубами в мыслях. [Можно я его прямо сейчас порублю на фарш и скормлю соседской собаке?]

[Не надо, хозяюшка, не надо!!!]

Система, перепугавшись до полусмерти, поспешно вызвала панель оригинального сюжета и принялась изо всех сил успокаивать Гу Минъюэ.

[Хозяйка, успокойся! Сделай глубокий вдох! Выслушай меня! Это чрезвычайно классический сюжетный ход! Во всех женских романах о дворцовых интригах это называется «Попаданец в беде, зарождение чувств в лачуге»!]

Система затараторила с максимальной скоростью:

[По законам жанра, при виде такого истекающего кровью, но высокородного мужчины ты должна проявить испуг, жалость, а затем и безграничную доброту.]

[Ты должна спрятать его в своей девичьей светёлке, на свои кровные, отложенные на чёрный день деньги, купить ему целебный бальзам.]

[А затем, когда будешь развязывать ему одежду, чтобы перевязать рану, ты нечаянно увидишь его рельефные кубики пресса,]

[мгновенно зальёшься краской стыда, сердце твоё забьётся чаще, и с этого момента ты без памяти влюбишься в него и станешь ему предана.]

[А он, в свою очередь, в процессе этого тронутый твоей наивной и бескорыстной добротой, начнёт проявлять к тебе свою властную, деспотичную любовь!]

Гу Минъюэ, выслушав это, окинула его презрительным взглядом.

И это всё? Кубики пресса?

Этот тип с бледной физиономией, похожей на переутомлённого любовник, тощий, как богомол, от которого разит дешёвыми благовониями вперемешку с запахом крови, вызывает у неё тошноту, почище той, что бывает от утренних помоев.

А ещё «властная деспотичная любовь»? У него и сил-то нет даже курицу задушить.

Видя, что деревенская девка не только не пошла за водой, но и холодно разглядывает его с ножом в руке, Сяо Цзинцзэ почувствовал в душе непонятную тревогу. Превозмогая жуткую боль, он, опираясь на стену, попытался встать, чтобы припереть эту селянку к стенке.

Но едва он приподнялся, как «шлёп» – ноги подкосились, и он прямо на глазах бухнулся на одно колено перед Гу Минъюэ.

Повисла крайне неловкая пауза.

Глаз Третьего принца дёрнулся. Собрав остатки самообладания, он попытался спасти ситуацию:

─ Женщина, ты играешь с огнём. Ты нарочно стоишь и не двигаешься, хочешь меня раззадорить? Чтобы привлечь моё внимание? Хм, у тебя получилось.

Гу Минъюэ наконец не выдержала: ─ У тебя что, падучая? Если болеешь – иди лечись, а не блажи у меня в доме.

Третий принц широко распахнул глаза, не в силах поверить, что какая-то деревенщина посмела с ним так разговаривать. Вне себя от ярости, он ткнул пальцем в Гу Минъюэ:

─ Ты… ты наглая! Да знаешь ли ты, кто я такой…

─ Плевать мне, кто ты такой, ─ Шэнь Минъюэ сделала шаг вперед.

─ Ты без разрешения вломился в чужой дом и испачкал мои подержанные синие кирпичи, за которые я только что отдала одну монету.

─ А теперь живо, немедленно катись отсюда! Иначе я отправлюсь в управу и заявлю, что в дом забрался вор.

[Хозяйка! Не горячись!]

[Потерпи! Ради выполнения главного задания потерпи! Пусть он немного самодовольный и наглый, но ведь он настоящий императорский принц!] – система в ее голове отчаянно билась в истерике.

[Идеальный инструмент для достижения власти! Он сейчас тяжело ранен, это же готовый марионеточный правитель, свалившийся прямо с небес!]

[Если ты не убьешь его сейчас, когда он поправится, сможешь крутить им как пожелаешь! Хоть заставь его ночной горшок выносить!]

Ради спасения этого главного героя система буквально стерла в порошок всю его мужскую гордость.

[Только подумай, пока он жив, у тебя появится законный наследник императорской крови, которого можно возвести на трон.]

[Это же беспроигрышная сделка! Представь, что он – свинья, способная родить драконий трон. Так ведь гораздо проще смириться, верно?]

Острый нож в руке Шэнь Минъюэ на мгновение замер в воздухе.

Представить его свиньей?

А сравнение неплохое. Как раз сегодня на бойне она видела, как забивают свиней: пусть эти животные и шумные, но зато от них хотя бы есть мясо.

И пусть этот мужчина слегка с придурью, но его благородная кровь – действительно полезный инструмент.

Шэнь Минъюэ глубоко вздохнула, насильно подавляя жгучее желание вогнать разделочный нож ему в глотку.

─ Ладно, из уважения к тому, что ты при смерти, я пока не буду тебя выгонять, ─ холодно бросила Шэнь Минъюэ.

Сяо Цзинцзэ услышал это, и уголки его губ вновь искривились в ухмылке: он-то знал, что так и будет.

Он был уверен – ни одна женщина не в силах устоять перед обаянием раненого одинокого волка.

А холодность этой деревенщины – всего лишь попытка скрыть смятение в душе.

─ Весьма разумно с твоей стороны. А теперь помоги мне добраться до постели и прилечь…

Сяо Цзинцзэ протянул руку, ожидая, что Шэнь Минъюэ бросится поддерживать его.

Плёткой! То есть шмяк!

Грязная, провонявшая неизвестно чем старая тряпка без всяких предупреждений угодила прямо в надменное лицо Сяо Цзинцзэ.

Ошеломленный ударом, он сорвал с лица тряпку и яростно уставился на Шэнь Минъюэ:

─ Ты что творишь?!

Шэнь Минъюэ указала на лужу крови, натекшую на пол:

─ Хочешь здесь спрятаться – ради бога. А теперь бери эту тряпку и вытри дочиста всю кровь, что ты налил на мой пол.

─ Если снаружи кто-нибудь почует хоть капельку крови и выйдет на след, или если ты испортишь мне пол, я спущу из тебя оставшуюся половину крови, а потом порублю на мелкие куски и брошу в вонючую канаву в переулке Уйи.

Сяо Цзинцзэ был потрясен до глубины души.

Он – блистательный третий принц великой династии Чжоу, будущий Сын Неба!

А эта баба мало того что отказывается перевязывать ему раны, так еще и заставляет его, полумертвого от ранений, драить здесь полы?!

─ Ты смеешь приказывать мне мыть полы?! ─ взревел от ярости Сяо Цзинцзэ.

Шэнь Минъюэ ничего не ответила. Она лишь молча вонзила разделочный нож в стоявшую рядом массивную деревянную восьмиугольную стол-парту.

Клинок насквозь прошил трехдюймовую столешницу, издав громкий гудящий звук.

Сяо Цзинцзэ покосился на нож, застывший всего в полуфуте от его носа, и его кадык судорожно дернулся. Все готовые сорваться с языка угрозы вмиг застряли в горле.

Умный в гору не пойдет – эта деревенщина обладает пугающей силой, вот очухается он…

Вернет себе статус принца – и тогда он покажет этой наглой черни, где раки зимуют!

И вот, под тоскливым и растерянным взглядом системыбольшой героини…

Сцена романтической метки и нежных ухаживаний, положенная по канону между главным героем и героиней, окончательно покатилась по наклонной…

Законный принц и книжный мачо, прижимая рукой кровоточащий живот, униженно ползал по полу и грязной тряпкой усердно соскребала собственную кровь.

А Шэнь Минъюэ тем временем преспокойно придвинула стул, уселась на него, оторвала сочный куриный окорочок и принялась жевать со словами:

─ В углу плохо вытерто, поднажми. В наше время от просителей никакой профессиональной этики.

Система: «…» Она уже онемела. Лишь бы выжить, а на остальное наплевать.

Утром первый луч солнца пробился сквозь дырявую бумагу на окнах и осветил главную комнату в доме Шэнь Минъюэ.

Сяо Цзинцзэ, тот самый гордый Избранник судьбы, сейчас раскинулся на холодном синем кирпиче.

Накрывшись той самой половой тряпкой, которой накануне вытирал кровь, он спал с насупленными бровеями.

Шэнь Минъюэ проснулась вовремя. Умывшись и приведя себя в порядок,

она подошла к спящему и без церемоний ткнула носком сапога в его благородные ребра.

─ Хватит притворяться мертвым, вставай и за работу.

Сяо Цзинцзэ резко вскочил, но тут же потревожил рану на животе и шумно втянул воздух от боли.

Он свирепо посмотрел на Шэнь Минъюэ:

─ Ты, грубая деревенщина! Да я же…

─ Ты тот, кто вот-вот сдохнет с голоду и за кем по пятам идут убийцы, ─

Шэнь Минъюэ бесстрастно перебила его тираду и небрежно швырнула ему ржавую метлу. ─ Я сегодня с раннего утра на ногах, некогда мне с тобой в игры играть. Мне нужно идти зарабатывать деньги, а ты живо выполи сорняки во дворе. Если вернусь и замечу хоть одну травинку, ночевать будешь в колодце.

С этими словами Шэнь Минъюэ развернулась и ушла, не удостоив главного героя даже мимолетным взглядом.

[Система: Хозяйка, да ты же зарываешь талант в землю! Он ведь ранен!]

[Это же идеальный момент, чтобы проявить заботу, сварить куриный бульон, попоить лекарствами и укрепить связь! А ты заставляешь его подметать двор?! А если у него начнется заражение крови и он умрет?!]

Шэнь Минъюэ направлялась к восточной части города и мысленно усмехалась:

[Пусть дохнет. Если этот великий Избранник судьбы не в состоянии пережить прополку двух сорняков, значит, он и не достоин сидеть на драконьем троне. Чем раньше отправится на перерождение, тем экологичнее.]

Система окончательно умолкла.

Восток города, поместье богача Ли.

Спустя полчаса Шэнь Минъюэ остановилась перед самой роскошной усадьбой в восточной части Янчжоу.

Алые лакированные ворота, пара грозных львов из белого мрамора по бокам, сияющие золотом иероглифы «Поместье Ли» на вывеске – все здесь кричало о несметных богатствах хозяина.

Именно сюда Шэнь Минъюэ направлялась по своему первому долговому делу – к богачу Ли, закоренелому неплательщику, который, опираясь на банду из двух десятков наемников, в открытую кинул темный мир на двадцать тысяч лянов серебра.

Шэнь Минъюэ даже не стала стучать в ворота – она издавна предпочитала самые эффективные методы общения.

Она подошла ближе, занесла ногу и со всего маху вренула в створку парадной двери.

─ Бац! Грохот!

От оглушительного удара массивные дубовые двери, словно сделанные из папиросной бумаги, сорвались с петель.

Они рухнули прямо во внутренний двор, поднимая клубы густой пыли.

Охранники, занимавшиеся утренней разминкой, и служанки с подносами и чаем в испуге замерли от этого грохота.

─ Какая ублюдочная тварь смеет шуметь на пороге дома влиятельного человека! Жить надоело, сука?!

В сопровождении яростного рыка из глубины усадьбы показался небритый мужчина с необъятным брюхом в роскошных одеждах из парчи, окруженный стайкой смазливых наложниц, – сам Богач Ли.

А за его спиной в тот же миг выросли два десятка свирепых наемников с тесаками наголо, мгновенно взявших Гу Минъюэ в плотное кольцо.

Богач Ли прищурил свои свиные глазки, с ног до головы окинув взглядом девушку, тащившую на плече деревянную дубину.

Внезапно он презрительно хохотал: ─ Я-то думал, кто это, а оказывается, шавки из Квартала Чанлэфан прислали подмогу?

─ Что, их самих отходили так, что теперь даже мужики носа не кажут, прислали сопливую шлюшку на убой?

Богач Ли потрепал себя за подбородок, и в его взгляде вспыхнул похотливый огонек:

─ Девка, если у тебя есть хоть капля мозгов, вали обратно к своему главарю и передай: по его долгам я платить не собираюсь.

─ И что вы мне сделаешь? Хотя... личиком ты вышла неплохо. Если захочешь остаться и прислуживать мне в качестве восемнадцатой наложницы, я так уж и быть выделю твоим хозяевам пару монет на гробы.

Стоявшие вокруг головорезы разразились дружным, злобным хохотом.

[Система: Хозяйка, остынь! Только никого не убивай!]

[Это богатый квартал Янчжоу, прольется кровь – стражники примчатся быстрее, чем догорит благовонная палочка! Объявят общегородской розыск, и мы намертво застрянем вне сюжета!]

Гу Минъюэ тяжело вздохнула.

[Не переживай, сегодня я – законопослушный специалист по взысканию долгов, обладающий высочайшей профессиональной этикой.]

Она размяла шею, суставы громко хрустнули, после чего она вскинула подбородок.

─ Богач Ли, верно?

Гу Минъюэ извлекла из запазухи увесистый гроссбух, отыскала нужную страницу и беспристрастно зачитала: ─ Основной долг – 10 тысяч серебряных лянов, просрочка – полгода. По законам улицы, с учетом пени и сложных процентов, теперь с вас причитается 15 тысяч. Выворачивайте карманы.

Богач Ли, казалось, услышал самую смешную шутку в своей жизни, и резко взмахнул рукой:

─ Взять эту смертницу! Переломать ей ноги и выбросить за ворота!

─ Ш-ш-шх!

Двадцать клинков одновременно вылетели из ножен, сверкнув холодной стали, и наемники бросились на Гу Минъюэ с яростью голодных волков.

Система от страха едва не зажмурилась.

Пропало, опять гора трупов обеспечена.

Однако предсмертных криков и звона скрестившегося оружия так и не последовало.

─ Хруп!─

Гу Минъюэ скользнула в толпу врагов с бесшумностью призрака. Никакого оружия, даже ци она тратить не стала.

Опираясь на опыт анатома, приобретенный в прошлой жизни среди гор апокалиптических трупов, ее руки превратились в размытые тени.

Вот она перехватила запястье одного головореза, едва заметное движение – и его правая рука вылетает из сустава, а меч со звоном падает на камни.

Тут же следует точный удар ногой в нервное сплетение на колене противника.

Глухой стук – и первый боец рухнул на колени.

За ним второй, третий…

Каждое движение выверено до идеала, никакой смертельной угрозы, но абсолютное, хирургическое уничтожение боеспособности.

Выбить челюсть, вывихнуть плечо, сместить бедренную кость… Все действо напоминало плавный танец, исполненный пугающей эстетики насилия.

Прошло не больше тридцати секунд.

Улыбка на лице Богач Ли даже не успела окончательно угаснуть.

─ Брясь-брясь…─

Двадцать клинков усеяли мостовую.

Громилы, еще секунду назад казавшиеся элитными мастерами боевых искусств, теперь валялись на земле, словно детские игрушки, аккуратно сложенные Гу Минъюэ в одну большую живую горку.

Все двадцать человек зажимали вывернутые суставы, катаясь по плитам от дикой боли и не в силах вымолвить ни слова.

Во дворе повисла мертвая тишина.

Слышно было лишь то, как ветер шуршит листвой на деревьях да стонут поверженные бойцы.

Гу Минъюэ огладила чуть заломившийся рукав и шагнула к застывшему от ужаса

Богачу Ли.

─ Бульк, ─

тот с трудом сглотнул слюну, а его бесчисленные складки жира затряслись в эпилептическом припадке: ─ Г-госпожа… Помилуйте! У меня глаза застило, я не признал…─

─ Я не убиваю людей, ─

с ангельской улыбкой произнесла Гу Минъюэ и тут же вренула ладонью по массивному каменному постаменту высотой с человеческий пояс.

─ Бах!─

Твердый камень под ее ударом мгновенно разлетелся в крошево, обдав перепуганного толстяка серой пылью.

Улыбка Гу Минъюэ стала еще краше: ─

Я человек крайне разумный. Долги надо возвращать, это закон мироздания. С вас пятнадцать тысяч.

Плюс износ подошв моих новых сапог, потому что я шла к вам по улице, плюс медицинские расходы на вправление костей этой двадцатке бестолочей, плюс компенсация за моральный ущерб от ваших грязных словесных домогательств…─

Гу Минъюэ извлекла откуда-то из глубин одежды миниатюрные счеты, звонко прощелкала костяшками и сунула их под самый нос Богачу Ли:

─ Округлим до двадцати тысяч чистейшего серебра. Не доплатите хоть лян – я лично разберу ваши кости на запчасти, а потом попробую собрать обратно. Как вам перспектива?

Богач Ли посмотрел на серую пыль под ногами, перевел взгляд на извивающуюся кучу избитых головорезов и почувствовал, как внизу живота стало подозрительно тепло, а воздух наполнился резким запахом мочи.

Он чуть не отдал Богу душу прямо на месте.

─ Отдам!! Все отдам!! Госпожа, пощадите, я сейчас же принесу деньги!!!

В полдень, в Зале «Мир приносит богатство»

Во дворе пацан с пучком волос на макушке и здоровенный лысый детина сидели на ступеньках, тяжело вздыхая.

─ Лысый дядька, как думаешь, эту новую сумасшедшую бабу уже порубили в фарш люди Богача Ли? Там ведь целая банда профессиональных убийц.

─ Эх, молодость-зелень, ума ни гроша. Придется нам потом идти трупы подбирать, какая гадость.

Не успели они закончить, как…

─ Бах!─

Два массивных мешка, размером с человека, перелетели через забор и со страшным стуком грохнулись на каменные плиты.

Следом за ними порог перешагнула Гу Минъюэ, отряхивая пыль с ладоней, подошла к каменному столу, плеснула себе пиалу холодного чая и осушила ее залпом.

─ Домочадцы Богача Ли оказались на редкость сговорчивыми. Помимо серебряных билетов на двадцать тысяч, недостачу мне выдали золотыми слитками, ─ она кивнула на тяжелые мешки и вопросительно взглянула на открывших рты лысого с пацаном. ─ Принимайте работу. Правила я знаю: дележка пополам, десять тысяч – вам, остальные десять – мои комиссионные.

Грецкий орех выпал из онемевших пальцев пацана прямо на землю.

Лысый амбал трясущимися руками развязал горловину мешка и, заглянув внутрь, ослеп от сияния чистого золота и толстых пачек банкнот, после чего у него перед глазами все поплыло.

─ Г-госпожа… Ты… ты что, ограбила особняк Богача Ли?!

Гу Минъюэ нахмурилась и с крайним неудовольствием поправила:

─ Что за базар? Какое еще ограбление? Это законное исполнительное производство.

─ Богач Ли после моих душеспасительных слов проникся раскаянием и со слезами на глазах сам всучил мне деньги. Я честный труженик.

[Система: Святые угодники, душеспасительных… Ты буквально расколола камень ударом ладони, это физическое убеждение!]

Гу Минъюэ не стала тратить время на споры с этой железякой и просто вытащила из мешка причитающуюся ей долю серебра и золота.

небрежно сунув сокровища за пазуху (на самом деле в пространственное хранилище), она взвалила на плечо дубину и направилась к выходу.

─ План по сборам на сегодня выполнен, я свободна. Завтра подкиньте какого-нибудь клиента покрепче, не забудьте приберечь бухгалтерскую книгу для меня.

Гу Минъюэ легко взмахнула рукой, оставляя во дворе бандитов, которые до сих пор сидели на коленях перед мешками с деньгами, переосмысливая смысл бытия и подумывая не начать ли молиться новой госпоже как божеству.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Янчжоу в багряные и оранжевые тона.

Завершив первый рабочий день по вышибанию долгов в Зале «Мир приносит богатство», Гу Минъюэ пребывала в отменном расположении духа.

Пристроив за пазухой увесистую пачку билетов, она сделала крюк и заглянула в самую известную лавку жареной утки на Западной улице, где отвалила немалую сумму за свежайшую пекинскую утку с хрустящей корочкой, из которой все еще капал аппетитный жир.

Завернутая в листья лотоса птица источала невероятный аромат.

Этот шлейф, в котором смешались запахи фруктовых дров, богатого утиного жира и фирменного сладкого соуса из сладкой муки, так и норовил пробраться прямо в душу.

Шагая по улице, Гу Минъюэ мысленно составляла план ужина:

половину съесть с луком и соусом, завернув в лепешки, а из второй половины вместе с костями сварить густой суп с кислым маринованным дайконом.

Счастливая старость начинается с высококалорийного ужина.

─ Скрип… ─ Гу Минъюэ толкнула ветхую деревянную калитку в Переулке Уйи и легко ступила во двор.

Однако, стоило ей оглядеть владения, как прекрасное настроение улетучилось.

Поясные сорняки во дворе по-прежнему нагло покачивались на вечернем ветру, не потеряв ни единой травинки.

Более того, на ее туфлю приземлилась зеленая

саранча, глядящая на новую хозяйку с нескрываемым вызовом.

Гу Минъюэ сузила глаза, и во взгляде промелькнула опасная искра.

В этот момент со стороны дверного проема главной комнаты раздался нарочито фальшивый, глубокий кашель, призванный продемонстрировать мужественность.

─ Кхе-кхе… Женщина, ты наконец-то соизволила вернуться.─

Гу Минъюэ подняла глаза и чуть не выронила утку от отвращения.

Перед ней, неестественно изогнувшись в позе, требующей колоссальной гибкости мышц пресса, стоял главный герой оригинала – третий принц Сяо Цзинцзэ, опершись о расшатанный косяк.

Он голодал целый день, кожа его была мертвенно-бледной, но волосы, видимо смоченные какой-то болотной жижей, были тщательно зачесаны назад, а на лоб падала одинокая мятежная прядь.

Но самым страшным было то, что он сделал с и без того драными черными одеждами для скрытных ночных вылазок: он намеренно разорвал ворот еще шире, выставив напоказ грудные мышцы и рельефный пресс.

В сочетании с его взглядом, в котором болезненная слабость смешивалась с безуминкой, опасным шармом и презрением к миру, он выглядел точь-в-точь как элитный мальчик по вызову из захудалого борделя.

【Динь–!!!】

В голове у хозяйки сработал невидимый переключатель, и система разразилась визгом, пробивающим ультразвук.

【А-а-а-а-а! Хозяйка! Смотри! Это же та самая легендарная сцена раненого главного героя!】

Интерфейс системы окрасился в нежно-розовые тона, а поверх текста полетели анимированные лепестки роз:

【Ты только посмотри на эти мускулы! На этот полный скрытой страсти взгляд! Он демонстрирует тебе всю мощь своего мужского начала! Хозяйка, скорее! Брось утку, бросься в его объятия, проведи нежным пальцем по шрамам и запусти сюжет безумной межклассовой трагической любви!】

Гу Минъюэ холодно ответила системе одним словом:

【Отвали.】

Сяо Цзинцзэ видел, что Гу Минъюэ замерла на месте, вперив в него взгляд, и уголки его губ самодовольно поползли вверх.

Ха, он так и знал.

На свете нет женщины, способной устоять перед обаянием Сяо Цзинцзэ. Эта деревенская баба небось сроду никого слаще морковки не видела, откуда ей знать столь величественного красавца, снизошедшего с небес?

Пусть он сейчас тяжело ранен, стоит ему капельку проявить себя, как эта девка сама приползет к его ногам.

Тем более что он уже учуял этот божественный аромат жареной утки.

Сяо Цзинцзэ сглотнул обильную слюну, выделившуюся от зверского голода.

Он был твердо уверен: эта утка куплена крестьянкой на последние гроши исключительно ради того, чтобы ублажить его и помочь восстановить силы.

─ Женщина, твое усердие не осталось незамеченным.─

Сяо Цзинцзэ превозмог боль в животе и слабость, придавая шагам максимальную плавность, и покачиваясь приблизился к Гу Минъюэ.

Он протянул длинные, но покрытые легким налетом пыли пальцы, намереваясь забрать сверток с уткой, и одновременно произнес снисходительным тоном:

─ Учитывая твое преданное желание порадовать меня этой уткой, я прощаю тебе утреннюю дерзость.─

─ Отдашь угощение и поможешь мне сменить повязку… Я милостиво обещаю: когда верну свое положение в столице, для тебя найдется местечко в моем гареме.─

─ Пусть даже в качестве низшей наложницы, для такой деревенщины это станет высшей честью…─

─ Хлесь! ─ Не успели пальцы принца коснуться листьев лотоса, как Гу Минъюэ без малейшего колебания отвесила ему звонкую оплеуху по руке.

Хотя внутренней энергии она не вложила, физический удар получился отменным.

Рука Сяо Цзинцзэ, и без того ослабленная потерей крови, мгновенно покраснела и распухла, заставив его судорожно задохнуться от боли.

─ Ты что творишь?! ─ не веря своим глазам, взвыл он. ─ К чему эти дешевые манипуляции?!

Гу Минъюэ даже не взглянула на его расхваленные мускулы – ее взгляд прошел сквозь принца и уперся в заросший бурьяном двор.

─ Что я тебе сказала перед уходом?─

Голос Гу Минъюэ был спокойным, как стоячая вода в пруду, но от него веяло таким могильным холодом, что по спине бежали мурашки.

Сяо Цзинцзэ опешил, а затем гордо вскинул подбородок:

─ Ты смела приказывать мне вырывать сорняки?! Я – особа царской крови, мои руки созданы для того, чтобы подписывать указы и править империей, а не пачкаться в грязи! Подобная грязная работа должна выполняться такими ничтожными…─

─ То есть ты за весь день не ударил палец о палец.─

Гу Минъюэ оборвала его пафосную тираду.

【Хозяйка! Ну подумаешь, сорняки! Разве руки главного героя созданы для прополки?!】

Система продолжала агонизировать: 【Он же расстилает перед тобой ковер из великих перспектив! Будущая императорская наложница! Разве это не круче прополки? Накорми ты его уткой, он же помирает с голоду!】

Гу Минъюэ холодно хмыкнула в ответ:

[Мою утку не получат даже дворовые собаки, не то что этот дармоед.]

[В моем доме: не работаешь – не ешь.]

Она демонстративно проигнорировала застывшего в позе статуи Сяо Цзинцзэ, подошла к старому каменному столу посреди двора и уселась.

На глазах у жаждущего принца Гу Минъюэ неторопливо развернула листья лотоса.

В тот же миг густой, насыщенный мясной аромат разорвал тишину двора.

Перед ними лежала идеальная пекинская утка. Ее шкурка отливала

янтарно-красным глянцем, а жир так и переливался, обещая хрустеть при малейшем прикосновении.

─ Ур-р-р-р…─

Раскатистый звук голодного желудка оглушительно пронесся над тихим двором.

Лицо Сяо Цзинцзэ залилось багровой краской. Он, третий принц империи, издал столь унизительный звук перед какой-то деревенщиной! Какая позорища! Но предавшее его брюхо, учуяв запах еды, полностью растоптало остатки гордости.

─ Чего… чего ты ждешь?! Живо нарежь мясо и подай сюда! ─ проскрежетал он, сглатывая слюну.

Гу Минъюэ не обратила на него внимания.

Она протянула изящные белые пальцы, ухватила утиную ножку и легко потянула на себя. Раздался аппетитный хруст – хрустящая шкурка лопнула, и капли золотистого жира скатились по волокнам нежнейшего мяса.

Гу Минъюэ приоткрыла губы и откусила кусочек.

─ Хрусь… ─ это с треском ломалась зажаристая корочка.

─ М-м-м… ─ блаженный вздох сорвался с ее губ.

Снаружи хрустящая, внутри сотая, нежная, жирная, но ни капли не приторная, с ароматом фруктового дымка, таявшая во рту. Гу Минъюэ удовлетворенно кивнула:

─ Рецепт старых мастеров и вправду хорош.

У Сяо Цзинцзэ чуть глаза из орбит не вылезли.

Он воочию наблюдал, как эта нахалка уплетает первую ножку, а затем тянется за второй.

─ Т-ты… Ты как смеешь жрать без меня?!

Его голос дрожал от смеси бешенства и голода: ─ Дерзкая! Я еще не притронулся к еде, как ты посмела…

Гу Минъюэ, продолжая жевать ножку, глянула на него взглядом умалишенного:

─ Ты случаем не с дуба рухнул? Утку купила я на свои кровные, с какой стати мне ждать?

【Система: (истерика) Хозяйка! Ну дай ты ему кусок! Хоть один! Ты видела этот собачий взгляд голодающего? Если ты его накормишь, шкала симпатии взлетит до небес!】

Гу Минъюэ усмехнулась:

[Мою утку собаки сожрут, но не этот дармоед.]

Словно подтверждая ее слова, из-за калитки раздался робкий лай.

─ Гав?─

Грязная, тощая до костей дворняга, привлеченная запахом утки, высунула морду из проема, виляя хвостом и пуская слюнки.

Гу Минъюэ заметила пса, и на ее губах расцвела зловещая улыбка.

Она обглодала кость от утиной ножки добела и, под свирепым взглядом Сяо Цзинцзэ, небрежно швырнула ее собаке.

─ Лови, Шарик.─

Собака радостно взвизгнула, бросилась вперед, ловко поймала кость и, устроившись у порога, принялась самозабвенно хрустеть ею с невероятным аппетитом.

В мозгу Сяо Цзинцзэ что-то окончательно оборвалось.

Что он только что увидел? Эта деревенская швабра предпочла скормить кость бродячей блохастой псине, а не отдать ему?!

Он, будущий великий император Великой Чжоу, в ее глазах ценится меньше бездомной собаки?!

─ Дрянь! Я убью тебя!!─

Голод вкупе с невыносимым унижением лишили Сяо Цзинцзэ последних остатков рассудка. Он с диким воплем кинулся на Гу Минъюэ, пытаясь отнять остатки ужина.

Однако сейчас он был всего лишь тяжело раненым, изголодавшимся калекой.

Гу Минъюэ даже не встала со стула. Она просто вытянула ногу и со всей силой вренула в здоровую правую коленку принца.

─ Бах! – А-а-ай!─

Сяо Цзинцзэ взвыл раненым зверем, потерял равновесие и плашмя рухнул на каменные плиты прямо у ног Гу Минъюэ, пропахав носом землю.

Нос встретился с камнем с такой силой, что из ноздрей хлынула кровь, а от былого образа грозного властного мачо не осталось и следа – одна лишь комичная жалость.

─ Посмотри на Шарика, ─

Гу Минъюэ бросила обглоданное крылышко собаке, и та благодарно завиляла хвостом. ─ Хоть он и пес, но отлично понимает, как вилять хвостом перед хозяином и охранять территорию. За это я ему плачу жалованье.

Гу Минъюэ склонила голову, глядя свысока на залитого кровью принца, распластавшегося у ее ног, а ее голос прозвучал ледяным монолитом:

─ А ты? Я велела полоть – тебе противно, велела подметать – ты устал.

─ В моем мире ты стоишь меньше собаки.

Сяо Цзинцзэ содрогался всем телом. Унижение, ярость, но превыше всего – чудовищный голод.

Желудочный сок разъедал стенки желудка, лишая рассудка.

Он впился взглядом в остатки утки, а глаза его налились кровью.

Он поклялся: как только вернется в столицу, он прикажет сделать из этой девки запеченную утку!

Гу Минъюэ проигнорировала его ядовитый взгляд и доела оставшуюся половину утки.

Затем, под отчаявшимся взглядом Сяо Цзинцзэ, она завернула остатки в свежий лотосовый лист и без тени сомнения упрятала в пространственный карман (для посторонних – в шкаф).

Все было проделано с такой легкостью, что принцу не досталось даже утиного перышка.

─ У-у-у… ─ желудок Сяо Цзинцзэ испустил финальный стон, в глазах потемнело, и от падения уровня сахара в крови вкупе с истощением он лишился чувств.

[Система: (рыдает в голос) Ты не человек! Ты форменный монстр! Ты довела главного героя до обморока! Это же протагонист любовного романа! Когда он терпел такие унижения?! Ты ломаешь сюжетную арку!]

[Заткнись.]

Гу Минъюэ вытерла жир с пальцев и поднялась. Разумеется, морить голодом ценного сюжетного персонажа она не собиралась – если он подохнет, придется тащиться в столицу за новым.

Она зашла в комнату, порылась в углублении у стены и вытащила из мешка с зерном две черствые кукурузные лепешки, покрытые легким налетом плесени и твердые как гранит.

Вернувшись во двор, она присела на корточки перед полуживым Сяо Цзинцзэ и без церемоний ущипнула его за разбитый нос.

Резкая боль мгновенно вернула принца в реальность, и он испуганно шарахнулся:

─ Т-ты… Что ты задумала?

─ Хлесь! ─ Гу Минъюэ швырнула ему в лицо каменные лепешки.

─ Хочешь жрать? Пожалуйста, ─ Гу Минъюэ извлекла бумагу и кисть, а ее улыбка затмила бы самого страшного ростовщика во всем Янчжоу. ─ Бесплатного сыра не бывает, у меня всё по честному обмену.

Сяо Цзинцзэ уставился на черствые лепешки. Внутри все протестовало, но зверский голод заставил рефлекторно сглотнуть слюну.

─ Чего тебе надо? ─

настороженно выдавил он.

Взгляд Гу Минъюэ упал на ту единственную вещь, что осталась при Сяо Цзинцзэ и не затерялась в водовороте бегства.

На редкостную вещицу – просвечивающую насквозь нефритовую подвеску из бараньего жира высшей пробы, на которой был искусно вырезан пятипалый золотой дракон.

Это служило не только знаком принадлежности к высшему императорскому роду Великой династии Чжоу, но и важнейшей зацепкой, с помощью которой Сяо Цзинцзэ впоследствии сможет вернуть былое величие и подтвердить своё происхождение.

─ Отдай её в залог, ─ Гу Минъюэ кивнула на нефрит.

─ Исключено! ─

Сяо Цзинцзэ машинально прикрыл драгоценность руками и завопил, точно наступивший на хвост кот: ─ Это же моё родовое украшение! Как смеешь ты, деревенская баба, зариться на него!

─ Не хочешь отдавать? ─

Гу Минъюэ ничуть не разгневалась. Вместо этого она протянула руку, забрала у Сяо Цзинцзэ те самые пару кукурузных лепёшек и произнесла: ─ Раз не хочешь, так и ладно. Давай-ка, Дахуан, иди сюда, перекусим.

─ Стой!

Сяо Цзинцзэ проводил взглядом удаляющуюся еду, и последние остатки его душевного равновесия рухнули окончательно.

Какой толк от благородного происхождения, если оно не способно прокормить здесь и сейчас? Сдохни он с голоду в этом разваливающемся дворе, проклятая баба всё равно приберёт нефрит к рукам!

─ Отдам… будь оно всё неладно, отдам…

Превозмогая жгучее унижение, Сяо Цзинцзэ смежил веки, дрожащими пальцами сорвал с пояса драконью подвеску и протянул её Гу Минъюэ.

Та приняла вещицу, довольно взвесила на ладони, после чего сунула в руки оторопевшему юноше клочок бумаги и обломок углём исписанного грифеля.

─ Подвеска – лишь залог, а те лепёшки я тебе ссудила.

Ткнув пальцем в строчки на бумаге, Гу Минъюэ разъяснила: ─ Читай внимательно. Взято взаймы: две отборные кукурузные лепёшки. Процентная ставка: сто процентов в день. Иными словами, завтра ты вернёшь мне не только их, но ещё столько же сверху. С учетом сложных процентов долг будет только расти.

Сяо Цзинцзэ вытаращил глаза, вперившись в бумажку, больше похожую на кабальный договор людоеда, и отказывался верить собственным ушам.

─ Сто процентов в сутки?! Да ты сдурела, баба, это грабеж среди бела дня! К тому же они были с плесенью!!

Гу Минъюэ холодно усмехнулась:

─ Не хочешь – не бери. Только напомню: за душой у тебя ни гроша, зато накопились долги за аренду жилья, лечение и охрану.

─ Если не подпишешь, мало того что останешься без ужина, так завтра же я сдам тебя в самый паршивый столичный бордель в Янчжоу отрабатывать долг.

─ Говорят, тамошние престарелые богатеи с преизрядными извращениями души не чают в таких смазливых молодцах – бледных, тощих, но на безрыбье вполне сойдёт.

Сяо Цзинцзэ забился в крупной дрожи. Он нутром чуял: эта безумная баба сделает всё, что обещает!

Перед лицом поруганной чести и голодной смерти Избранник судьбы наконец согнул свою горделивую выю.

Уколов палец до крови (поскольку туши для печатей под рукой не нашлось), он со стыдом в душе приложил кровавый отпечаток к ростовщическому векселю.

Довольная Гу Минъюэ спрятала бумагу и пнула носком остывшие лепёшки к ногам Сяо Цзинцзэ.

─ Жри давай, а завтра чуть свет – за работу. Сначала вырвешь сорняки во дворе, потом драить отхожее место. Если вздумаешь снова увильнуть…

Покручивая в пальцах нефритового дракона, она улыбнулась так, что у собеседника кровь застыла в жилах, ─ Я заложу эту безделушку, а на выручку куплю собачьего корма для Дахуана.

Дрожа всем телом, Сяо Цзинцзэ поднял затвердевшую камнем лепёшку и впился в неё зубами. Тесто оказалось донельзя жёстким, дёсны заныли от боли, но он давился, глотая сухие куски, и прятал горькие слёзы унижения, давая в сердце самые страшные клятвы отомстить.

А в голове у Гу Минъюэ система, вперив взоры на бумагу с кровавым отпечатком, испустила дух и окончательно зависла.

[Всё пропало… Главный герой оригинального романа, истинный Избранник судьбы, вместо того чтобы идти по пути властного властелина, подписал кабальную расписку и превратился в бесправного должника-гастарбайтера у беспринципной капиталистки… Эту книгу больше нельзя писать, решительно невозможно…]

Ночной ветер гулял по уличкам бедного переулка Уйи в Янчжоу, и лишь тихий беззаботный напев Гу Минъюэ нарушал тишину.

Ранним утром густой туман над Янчжоу ещё не до конца рассеялся, а в заброшенном дворе переулка Уйи уже раздавалось спорох воды при стирке.

Третий принц Сяо Цзинцзэ горбился у колодца, ожесточённо оттирая собственными руками сброшенные Гу Минъюэ вещи.

«Бряк». Отворилась дверь главной комнаты, и Гу Минъюэ появилась на пороге в мягком уютном платьице лунно-белого оттенка.

Она подбрасывала на ладони увесистый кошель, доверху набитый серебром, – ту самую долю, что удалось стрясти накануне с богача Ли из восточной части города.

Крупные купюры она уже упрятала в пространственное хранилище, а при себе оставила с добрый десяток мелких серебряных слитков и золотых монеток.

Подойдя к колодцу, Гу Минъюэ метким броском закинула за пазуху Сяо Цзинцзэ сухой до звона пшеничный бублик.

─ Твой завтрак.

Сладко потянувшись, она безмятежно добавила: ─ Мне нужно заглянуть в штаб-квартиру дела уладить, а после пойду прошвырнусь по главному ресторану города, потрачусь от души. Ты смотри у меня в оба, сторожи дом как положено. Одежду стирай бережно, порвешь хоть нитку – запишу на твой счет ещё четыре лепёшки долга.

Сжимавший каменный хлебец Сяо Цзинцзэ сверлил её налитыми кровью глазами:

─ Куда собралась?! На улице рыщут люди четвёртого принца, а ты бросаешь меня здесь одного…

─ Заткни свою каркающую пасть, в моём захолустье отродясь воры не показывались, здесь тишь да благодать.

Оборвав его на полуслове, Гу Минъюэ с железобетонной уверенностью заявила: ─ Я только что разжилась лёгкими деньгами, грех не попировать в лучшем заведении. Не сидеть же взаперти, плесневеть вместе с тобой?

С этими словами она демонстративно проигнорировала убийственный взгляд Сяо Цзинцзэ, отворила ворота, заперла их снаружи и неспешной походкой направилась к Залу «Мир приносит богатство».

Добравшись до Квартала Чанлэфан, Гу Минъюэ с удивлением обнаружила, что обычно шумный и суетливый Зал сегодня заколочен наглухо.

После долгих её ударов лысый громила испуганно приоткрыл створку, и, завидев гостью, вихрем втащил её внутрь, мгновенно задвинув тяжелый засов.

─ Сестрица Минъюэ! Да как вы отважились средь бела дня разгуливать по улицам! – задыхаясь от пота, зашептал он.

Устроившись в кресле под навесом во дворе, Гу Минъюэ неторопливо плеснула себе чаю:

─ Что такое? Вы, разбойники с большой дороги, нынче решили в черепах поиграть? Я вообще-то отпроситься пришла. Вчера сорвала куш, теперь пару дней отдохну, схожу в трактир полакомься деликатесами, а сбором долгов пока займитесь без меня.

─ Какое тут отпроситься! Сестрица Минъюэ, весь Янчжоу вверх дном перевернут! –

вынырнув из-за стола, пропищал малец, бледный как полотно, в его дрожащих ручонках даже грецкие орехи перестали крутиться.

Лысый амбал ожесточённо закивал, сглотнув слюну: ─ Вы просто не ведаете! С самых ранних петухов управа вывесила повсюду ориентировки!

─ Говорят, из самой Столицы пожаловала важная птица, верный цепной пёс четвёртого принца!

─ А наш градоначальник Ван из партии четвёртого принца, вот они и объединили усилия. Теперь головорезы с обнаженными клинками да городская стража шастают по каждому двору, ищут раненого государственного преступника!

Вытерев со лба пот, лысый добавил: ─ Наш главарь ещё затемно удрал в деревню от греха подальше. И вам советую сидеть тихо затворницей – на улицахблох негде упасть, не дай бог столкнетесь с этими безумцами, живой не уйдёте!

─ Подумаешь, ищут повсюду, ─ невозмутимо отозвалась Гу Минъюэ, ставя чашку на стол, и, отряхнув подол, поднялась на ноги. ─ Ладно, считай, отпуск я оформила. А вы сидите тут, я же отправлюсь в Цуйсяньцзюй отведать изысков, заодно поглазею на этот устроенный властями цирк.

Наблюдая, как она без малейшей тени страха отворяет дверь и растворяется в утренней дымке, лысый амбал и паренёк переглянулись.

─ Дядя Лысый, на улице облава на особо опасного бунтаря, а она с деньгами пировать направляется? Вот это нервы у человека!…

─ Эх, нам, простым смертным, до вершин мастерства таких людей далеко.

Покинув Зал «Мир приносит богатство», Гу Минъюэ напрямик двинулась к Цуйсяньцзюй – славнейшему ресторану во всём Янчжоу.

Улицы утратили привычную праздничную суету, пропитавшись жестким, свинцовым холодком.

Многие лавки стояли с полузакрытыми ставнями, а мимо то и дело проносились отряды стражников в доспехах, заставляя мирных обывателей испуганно жаться по углам.

Впрочем, на аппетит самой Гу Минъюэ это ничуть не влияло.

Заявившись в ресторан без малейшего трепета, она швырнула на стойку увесистый пятилитровый серебряный слиток:

─ Уважаемый, мне лучший столик на втором этаже с видом на улицу. Подайте всё фирменное: рыбу-белку в кисло-сладком соусе, фрикадельки из крабового мяса с тыквой, утку по-восьмидрагоценному рецепту и чайник элитного Лунцзина свежего сбора.

Хозяин заведения собаку съел на оценке гостей по одному лишь взгляду, а раз эта девица швыряется деньгами столь щедро, он расплылся в подобострастной улыбке и лично проводил её наверх.

Не прошло и мгновения, как стол ломился от заморских яств.

Устроившись в мягком кресле из красного дерева, Гу Минъюэ отправила в рот кусочек нежнейшей рыбы под хрустящей корочкой, наслаждаясь тем, как брызнул на языке кисло-сладкий сок.

Продолжая трапезу, она рассеянно глядела сквозь полуоткрытые резные створки окон на разворачивающуюся внизу охоту за кошками и мышами.

[Система: Хозяйка! Ты и впрямь уселась пировать! Посмотри вниз! Как свирепствуют эти ищейки! У торговок овощами корзины насквозь протыкают пиками! Если они заявятся в переулок Уйи, нашему герою крышка!]

Не торопясь отпивая чай, Гу Минъюэ мысленно успокаивала систему:

[Не переживай. Переулок Уйи – трущобы с дурной славой, грязные и вонючие.]

[Эти вояки только прибыли в город и шастают по солидным постоялым дворам, лечебницам да особнякам богатеев в поисках беглого принца. До трущоб у них руки дойдут ещё нескоро.]

[К тому же, уходя, я надёжно заперла калитку на замок снаружи. Кому придёт в голову обыскивать пустующий полуразвалившийся двор с амбарным замком на дверях?]

─ Бах!…

Едва Гу Минъюэ договорила, как внизу раздался глухой стук падающего товара и испуганный женский визг.

Бросив взгляд вниз, она увидела отряд облачённых в чёрное соглядатаев, которые с остервенением опрокинули лоток торговца снедью.

Впереди шествовал человек в тёмных одеждах секретной стражи, с лицом холодным и безжалостным, чьей стали в глазах позавидовал бы любой палач – то был Мо Ин, личный помощник четвёртого принца.

Позади него плёлся обычно наводящий ужас на весь Янчжоу градоначальник Ван Дэфэ.

Нынче же этот важный чиновник согбенно семенил следом, угодливо растягивая губы в подобострастной улыбке.

─ Господин Мо, мы проверили все постоялые дворы и лечебницы в Восточном квартале, но даже следов свежей крови нигде не обнаружили, – докладывал градоначальник, со страхом утирая пот.

Лицо Мо Ина почернело пуще грозовой тучи.

Четвёртый принц отдал приказ любой ценой прикончить сводного братца на месте, прежде чем тот успеет связаться со старыми армейскими соратниками на юге.

Однако они перевернули весь Янчжоу вверх дном, а раненый принц словно сквозь землю провалился.

─ Продолжать поиски! ─

Мо Ин наотмашь полоснул ладонью по рукояти меча, процедив сквозь зубы ледяным тоном: ─ Ранения у него тяжелые, далеко уйти не мог! Ему нужны заживляющие снадобья, кровь останавливающие мази! Приказываю: в каждой лавке, где за последнее время скупали дорогие травы, искать немедленно; всех подозрительных чужаков брать – лучше перебдеть, чем упустить!…

Глядя на свирепого Мо Ина и дрожащих от страха горожан, Гу Минъюэ не только не испугалась, но с видимым удовольствием отправила в рот сочный кусок утки.

[Система: (тяжело дыша) Матушка моя! Какая аура у этого убийцы… Хозяйка, мы точно не вернемся проверить? А вдруг…]

[Никаких «вдруг»].

Оперевшись подбородком о подоконник, Гу Минъюэ наблюдала, как отряд Мо Ина стремительно сворачивает в соседний переулок, и уголки её губ тронула насмешливая улыбка.

Мо Ин сейчас ни за что бы не поверил, что разыскиваемый им высокродный наследник вовсе не прячется в роскошных хоромах или у тайных лекарей.

Этот несчастный сейчас сидит в брошенной хибаре, где и воры-то не промышляют, и ради пары заплесневелых кукурузных лепёшек колодезной водой отстирывает женское белье, а воспаление на ране лечит исключительно собственным здоровьем.

─ А фрикадельки-то и впрямь отменные, ─ довольно пробормотала Гу Минъюэ, вытирая губы салфеткой.

Улицы внизу уже опустели, а силуэт Мо Ина скрылся за поворотом.

Ввязываться в разборки влиятельных фигур она не собиралась, ведь сегодняшний день планировалось всецело посвятить наслаждению жизнью.

─ Хозяин, счет! ─

Постучав по столу, Гу Минъюэ указала на оставшуюся половину жареного цыпленка и пару белых булочек: ─ Заверните это с собой. Да, и кости не выбрасывайте, их тоже упакуйте отдельно.

[Система:… Ну мясо с булочками я еще пойму, но кости-то тебе зачем?]

[Отнесу кости Дахуану в награду. Бедняга пёс сегодня славно потрудился на охране.]

[А цыпленка и булочки отдам этому Сяо – если, конечно, он сегодня как следует выстилал бельё. Мы люди честные, у нас всё по труду.]

С двумя масляными свёртками из Цуйсяньцзюй в руках Гу Минъюэ неторопливой походкой ступала по каменным плитам мостовой обратно к переулку Уйи.

Однако при приближении к родному переулку она спинным мозгом ощутила нависшую в воздухе зловещую угрозу.

Привычно резвящаяся здесь малышня куда-то испарилась, а местные соседки, обычно щелкающие семечки на порогах, наглухо затворили двери.

Им на смену пришёл тяжелый, мерный стук тяжелых армейских сапог по мостовой.

─ Гав! Ав-ав!…

Из глубины переулка донеслось жутковатое тявканье охотничьих псов, сопровождаемое скрежетом цепей по булыжникам.

Взгляд Гу Минъюэ слегка посуровел, и она молнией шмыгнула в тень полуразрушенного простенка.

Впереди по улице полыхали заранее зажженные факелы, превращая полумрак трущоб в жутковатое дневное освещение.

Мо Ин лично возглавлял крупные силы в черных одеждах, притащив с собой свору разъяренных мастифов, и с жестоким грохотом выбивал двери в каждый дом.

─ Бах! ─ очередная трухлявая дверь разлетелась в щепки, исторгнув вопли перепуганных жителей.

─ Обыскать всё! Под кроватями, погреба, бочки для воды – ни одного угла не пропускать!

Размахивая палашом, Мо Ин изрыгал угрозы голосом демона: ─ Раненый далеко не уйдёт! В здешних трущобах вонь и смрад стоят такие, что запах крови затеряется лучше всего. Принцип «прячься на самом видном месте» – работайте с умом, выворачивайте всё наизнанку!

Спрятавшись в тени, Гу Минъюэ иронично приподняла бровь.

А этот командир стражи не лишён сообразительности – смекнул вернуться и прочесать всё сызнова.

Мало того, они привели с собой ищеек, натасканных на запах крови.

В переулке Уйи, где круглый год смердит тухлятиной и разлагающимися отбросами, нос этих псов работал точнее любого радара.

─ До конца улицы им остался один квартал, ─

прикинула расстояние Гу Минъюэ. До её хибары преследователям ходу оставалось от силы меньше времени, чем курится благовонная палочка.

Ничуть не растерявшись, она поудобнее перехватила свёртки и бесшумной тенью перемахнула через собственную загородку.

А внутри двора атмосфера накалилась до предела.

Третий принц династийного рода Сяо Цзинцзэ сидел на корточках у колодца.

Его руки, от долгой стирки побелевшие и покрытые багровыми цыпками, мелко и неудержимо дрожали.

Он отчётливо слышал раскаты ударов в двери и яростный лай псов!

Такой голос могли издавать лишь специально выведенные императорской стражей ищейки-мастифы, чующие свежую кровь!

Сяо Цзинцзэ машинально опустил взгляд на свой левый бок.

Пусть рана затянулась, стоило сделать лишнее движение, как сквозь корку просачивались капли сукровицы. Для тех собак подобное амбре – маяк в кромешной тьме.

─ Всё кончено… Людишки Четвёртого нагрянули…

Пепельная бледность покрыла лицо принца, и он без сил рухнул на сырые каменные плиты.

Оберегать себя нечем, калитка заперта снаружи проклятой бабой, и он заперт в этой ловушке словно черепаха в горшке, готовая принять неизбежную смерть.

Но в самый миг отчаяния тихий звук «хлоп» возвестил о возвращении хозяйки – Гу Минъюэ легко спрыгнула с верха стены прямо на землю.

Стоило ему увидеть девушку, как в потухших глазах Сяо Цзинцзэ вспыхнул безумный огонёк.

Он ведь принц по крови! Разве может он сгинуть здесь?!

С детства зачитывавшийся дворцовыми хрониками и легендами о героях, юноша помнил: всякий раз, когда правитель попадал в смертельную ловушку, преданная красавица неизменно бросалась ему на помощь, готовая пожертвовать жизнью, лишь бы отвести преследователей!

А чтобы женщина пошла на такую жертву добровольно, требовалось покорить её сердце!

Глядя на ослепительную в своей красоте Гу Минъюэ, Сяо Цзинцзэ мгновенно разработал безупречный план спасения.

Пусть эта деревенщина груба, жадна и склонна к рукоприкладству, в душе она остаётся всего лишь простофилей.

Стоит благородному принцу явить капельку милости, осыпать её несбыточными посулами, да приправить это мученическим видом – растроганная до слёз простолюдинка сама побежит отвлекать собак!

─ Женщина… ─

Сяо Цзинцзэ глубоко вздохнул, подавляя панику.

Он принял живописную позу: согнул одно колено, а спину живописно и трагично опер обросший мохом колодезный зруб.

Даже плеснув на ресницы пару капель колодезной воды для пущего эффекта смеси пота и слёз.

Наконец, он с усилием надрвал и без того потрепанный воротник, обнажая страшный шрам от меча и рельеф торса, и вперил в Гу Минъюэ взгляд полный невыразимой нежности, скорби и решимости.

Оставив свёртки на каменном столе, девушка окинула взглядом эту сцену и едва заметно поморщила нос.

[Тили-тили-бом —!]

Замолчавшая на полдня система взорвалась внутри сознания фейерверком электронных спецэффектов, автоматически включая умилительную старинную мелодию.

[А-а-а-а! Понеслось! Хозяйка, классический критический момент! Самая благодатная сцена для поднятия шкалы привязанности! Страстное признание перед лицом смерти! Любимый открывает тебе душу!]

Сяо Цзинцзэ заговорил под визг системы.

Голос его звучал надтреснуто, с хрипотцой, в нём смешивались горечь, обреченность и столько нежности, что позавидовал бы любой герой любовных романов:

─ Ты всё слышала… Люди Четвёртого здесь. С ищейками наперевес, и от запаха моей крови мне не укрыться.

С горькой усмешкой отвернувшись, принц изобразил благородное отрешение:

─ Беги. Пока они не выломали ворота, перебирайся через заднюю стену, забудь про меня.

Сложив руки на груди, Гу Минъюэ молча наблюдала за его спектаклем.

Решив, что девушка остолбенела от страха либо потрясена его благородством, он с удвоенным усердием продолжил игру.

Резко подавшись вперед, он попытался ухватить её за подол, но наотмашь замер в сантиметре, натянув жилы на руках, и дрожащим голосом выдал коронный аргумент:

─ Мы сведены волею случая, и пусть ты была со мной сурова, я знаю – сердце твоё чисто. Мне суждено сгинуть, но я не смею губить тебя, ни в чём не повинную… простую душу.

Вскинув голову, он уставился на нее глазами, полными вселенской тоски и страсти, произнося каждое слово раздельно:

─ Если я переживу эту ночь… Если богам угодно даровать мне жизнь! Я, Сяо Цзинцзэ, клянусь: приведу тысячи коней под сенью алых знамен, встречу тебя почестями и нареку единственной императрицей моего государства!

Холодный ночной ветер прогулялся по двору, шурша сухой листвой.

[Система: (заливаясь электронными слезами) Ой-ой-ой, как трогательно! Хозяйка, ты слышала?!

Тысячи коней! Единственная императрица! Пусть он и хвастун, но клятва идет от чистого сердца!]

Перед глазами системы замигали варианты выбора действий:

[Вариант А: С увлажнившимися глазами зажать ему рот ладонью: «Я не позволю тебе умереть! Выживем вместе!» Затащить в чан с водой и спасать дыханием изо рта!]

[Вариант Б: Холодно улыбнуться: «Моего должника могу трепать только я». Выйти во двор и разметать врагов в пух и прах, повергнув героя в шок!]

─ Бах-бах!!…

В этот момент соседние ворота в переулке разнесли в щепки, и пёсий лай раздался совсем близко, словно звери уже царапали их забор.

─ Ищите! Здесь рядом! Чую, кровью пахнет! ─

зловещий голос Мо Ина прорезал ночную мглу.

Сяо Цзинцзэ судорожно дышал, вперив в Гу Минъюэ взгляд полный мольбы.

Ну же!

Расплачься! Спрячь меня скорее, а сама беги отвлекать свору!

Посмотрев на этого показушника, а затем в сторону приближающегося лая, Гу Минъюэ задумчиво хмыкнула.

На прекрасном лице её промелькнуло абсолютное понимание происходящего.

Кивнув в знак согласия, она поддакнула:

─ Разумно рассуждаешь. Человеческое дыхание, стук сердец да несмываемый запах свежей крови перед лицом профессиональных убийц и собак – и впрямь та еще проблема.

─ Бах! Бах! Бах! ─ Звуки ударов в дверь соседнего двора, смешанные с криками и плачем жителев, напоминали отсчет времени до встречи со смертью.

Яростный лай ищейки-мастифа уже донесся до самого дальнего ряда домов в переулке Уйи, прямо за глухой стеной ветхого двора Гу Минъюэ.

[Система: (электронный голос сорвался на визг и начал трещать от перегрузки) Хозяйка! Быстрее! Времени совсем нет! Рядом стоит кадка с водой, затолкни его туда, а потом ныряй следом и делай искусственное дыхание рот в рот! Это же классическая сцена для создания легендарной романтики! Давай же, действуй!!]

Стараясь выкрутить атмосферу трагической и надрывной страсти на абсолютный максимум, система даже не пожалела резервной энергии и затянула в голове Гу Минъюэ невероятно слезливый и пронзительный современный грустный трек.

Трогательная мелодия зазвучала в ее голове со всеми эффектами объемного трехмерного звука:

«Хочу крылья ангела занять, чтобы радугу в небе поймать…»

«Но лишь протянешь руку – она растает…»

«Призрак долгой и вечной любви, что на деле пуста…»

Под аккомпанемент этой фоновой музыки Сяо Цзинцзэ прислонился к каменной кладке колодца и с замиранием сердца смотрел, как Гу Минъюэ медленно приближается к нему.

В ее привычно холодных глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на облегчение и тихое согласие.

Сяо Цзинцзэ ликовал, мысленно вопя от восторга:

Получилось! Она клюнула!

Эта деревенщина и впрямь повелась на его пылкие чувства и императорские обещания!

«Сказка шепчет, что после дождя на небе появится радуга…»

«Только никто не предупреждал, что она мигом растает в пустоте…»

─ Минъюэ… ─ прошептал он.

Сяо Цзинцзэ с видом знатока прикрыл глаза, чуть приподнял подбородок, а его бледные губы мелко дрожали, ожидая, пока Гу Минъюэ поможет ему подняться или одарит прощальным поцелуем, полным слез.

─ Если ты решила спасти меня во что бы то ни стало, то я, Сяо Цзинцзэ, клянусь небесами, что веком не предам тебя…

Гу Минъюэ подошла вплотную. Никакого оружия она извлекать не стала.

Девочка просто спокойно протянула свои изящные белые руки и нежно обхватила лицо Сяо Цзинцзэ ладонями.

[Система: (в истерике извергает розовые строчки кода) А-а-а-а, смертельный захват лица! Кульминация близко!!]

Мелодия в голове как раз достигла самой глубокой, надрывной и пронзительной точки:

«Пытаюсь удержать эту красоту в ладонях…»

─ Ты и впрямь та еще заноза в боку, ─ произнесла Гу Минъюэ.

Голос ее звучал так мягко и безмятежно, будто они рассуждали о погоде.

─ А значит, стоит тебе превратиться в мертвеца, как эта проблема исчезнет раз и навсегда.

Сяо Цзинцзэ: ?

С зажмуренными глазами принц на секунду остолбенел: его мозг еще даже не успел осознать смысл сказанных слов.

В следующее мгновение руки Гу Минъюэ, всё еще державвшие его голову, легко, четко и без малейшего колебания резко рванули в противоположную сторону – против часовой стрелки!

─ Хрусь! ─

Звук сломанной шеи – резкий и чистый – неожиданно разорвал тишину сонного двора.

В голове у нее пафосная песня, которую система затягивала с таким надрывом, как раз допевала последние строчки:

«Вдруг оказалось… что больше нет тебя…»

Стоило прозвучать этому «нет тебя», как шея Сяо Цзинцзэ безвольно обвисла.

Он широко распахнул глаза: зрачки вылезли из орбит, а взгляд уперся прямо в Гу Минъюэ.

В глубине его глаз застыли недавняя страсть, хитрый расчет и высокомерие царственной особы – всё это в один миг превратилось в леденящий ужас и абсолютное недоверие.

Он открыл рот, но из уголка губ сочилась лишь розовая пена.

До самого конца он так и не смог понять, почему сценарий вдруг сделал столь крутой поворот?

Он же пообещал ей роскошную жизнь и золотые горы, а в итоге даже за обычную лепешку не отбился?!

Гу Минъюэ разжала руки.

Третий принц династии Дачжоу, главный герой этой книги Сяо Цзинцзэ, окончательно канул в небытие – он бесславно рухнул на влажный мох бесформенной кучей грязи, не закрыв глаза даже после смерти.

[………………]

Вся панель управления системы в этот момент окрасилась в мертвенно-серый цвет. Наступила долгая пауза, длившаяся целых десять секунд.

А затем по сознанию Гу Минъюэ ударил пронзительный визг, по громкости не уступавший сирене воздушной тревоги!

[А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а–!!!!]

[Что ты натворила?! Ты свернула шею главному герою?!]

[Это же Избранник судьбы! Единственный носитель удачи в этом мире! Ты что, не понимаешь, что без него мир рухнет?! Я же не разрешало тебе его убивать, а-а-а!!]

Гу Минъюэ потерла заложенный висок. В ее голосе не было ни капли раскаяния – напротив, от него везло железобетонным спокойствием:

[Плевать мне, единственный он Избранник или нет. Снаружи шастают элитные стражники с ищейками, живого человека тут не спрятать.]

[Если бы я вздумала его выгораживать, пришлось бы перебить всех солдафонов вокруг, а потом сюда заявилась бы целая армия на зачистку?]

[Система: (рыдает в полном отчаянии) Но он же мертв! Главного героя больше нет! Кто займет императорский трон?! Наша миссия провалена, нас сейчас сотрет главное божество, ууууу!!]

[Как ты надоела.]

Гу Минъюэ поленилась выслушивать эти заунывные вопли. На глазах у системы она едва заметно шевельнула пальцем.

─ Вспышка –

Труп несостоявшегося главного героя, так и застывший с открытыми глазами, мгновенно испарился прямо с земли.

Живое существо в пространственное хранилище не поместится, а вот мертвецу там самое место. Затолкать тело в абсолютно герметичное карманное измерение – идеальное решение: ни тебе дыхания, ни пульса, да и запах крови отсекается напрочь. Лучшего способа замести следы просто не придумать.

─ Бах – грохот!!! ─

В ту же секунду, когда тело Сяо Цзинцзэ исчезло, створки хлипких ворот во дворе Гу Минъюэ со страшным грохотом рухнули внутрь под ударами солдатских сапог!

─ Оцепить периметр! Ни одна мышь не должна проскользнуть! ─

Глава тайной стражи Мо Ин с насупленным лицом, сжимая в руке саблю сючуньдао, ворвался во двор во главе десятка закаленных бойцов и двух громадных ищеек-мастифов.

Однако во дворе не оказалось ни сбежавших преступников, ни убийц.

Гу Минъюэ изящно развернула масляную обертку, оторвала аппетитную куриную ножку в золотистой корочке и отправила кусок в рот.

Дворняга по кличке Рыжий у ее ног преданно и усердно грызла рыбью кость.

Мо Ин нахмурился, в упор уставившись на девушку, и жестом приказал стражникам спустить псов.

Двое свирепых мастифов носились по всему двору, отчаянно принюхиваясь, добежали до колодца, покрутились на месте – и ничего не учуяли, а в конце концов и вовсе сбежали к рыжему псу, привлеченные запахом рыбьих костей.

─ Господин Мо, мы всё обыскали: ни тайников, ни подвалов, здесь действительно никого нет, ─ доложил один из стражников.

Гу Минъюэ проглотила мясо, вытерла пальцы листом грубой бумаги, подняла глаза на Мо Ина и протянула с усмешкой:

─ Господин Мо, вы посреди ночи вламываетесь ко мне во двор и ломаете затворы только ради того, чтобы посмотреть, как я уплетаю жареную курицу?

Мо Ин окинул ее долгим взглядом. Как тайный стражник, он верил только фактам.

Ни беглецов, ни капель крови.

─ Прошу прощения за беспокойство. За ущерб дверям требуйте компенсацию в управе завтра, ─ Мо Ин решительно вернул саблю в ножны и взмахнул рукой: ─ Отход!

Люди в черном появились стремительно и исчезли точно так же. В одно мгновение во дворе вновь воцарилась могильная тишина.

Гу Минъюэ невозмутимо швырнула остатки курицы псу и сладко потянулась, задрав руки вверх.

─ Видишь? Кризис разрешен идеально. Оставь я его в живых – этот двор уже утопал бы в крови.

В голове у нее система, словно лишенная души пустая оболочка, выдала механический тон, полный такого отчаяния, перед которым бледнеет сама смерть:

[Бесполезно… Какой толк от того, что кризис миновал… Главный герой мертв, линия престолонаследия в этом мире оборвалась… Небесное воля неминуемо обрушит на нас карательное стирание… Мы все обречены…]

─ Моя главная задача сейчас – наслаждаться заслуженным отдыхом. Из-за какого-то неплательщика привлекать целую армию карателей – это серьезный удар по моим планам открыть ломбард на юге и встретить старость в тишине. Невыгодное дело.

В голове не прозвучало ни звука в ответ. Система затихла, будто и вправду откинула копыта, – не проронив ни словечка, она ушла в полный глухой отказ.

─ Онемела? Ну и делай что хочешь.

Гу Минъюэ безмятежно зевнула и отправилась досматривать сны в дом.

Никто и не думал жалеть бывшего главного героя, пристроенного в угол пространственного кармана – если не считать тех нескольких лепешек, что он остался должен за свой долг.

Следующие несколько дней в Янчжоу стояла тишь да благодать.

Поскольку следов третьего принца обнаружить не удалось, Мо Ин, несмотря на досаду, был вынужден признать, что тот наверняка ускользнул из Цзяннаня, и увел людей обратно в столицу.

Гу Минъюэ же, прихватив свои баснословные богатства, выкупила двухэтажное процветающее здание на самой оживленной Южной улице Янчжоу и водрузила над входом вывеску: Ломбард «Тянься».

Так официально началась ее сытая, беззаботная и полная почивания на лаврах жизнь богатой пенсионерки, которая может спать до полудня.

Ровно до полудня пятого дня.

Гу Минъюэ лежала в шезлонге во внутреннем дворике ломбарда, щелкала семечки и грелась на солнышке.

В голове у нее раздался слабый, заторможенный писк системы, пролежавшей в коме целых пять суток:

[Пик… перезагрузка системы завершена…]

Гу Минъюэ даже не соизволила открыть глаза и лениво бросила в мыслях:

─ О, очухалась? А я уж думала, ты самоликвидировалась вместе со своим аннулированным Избранником судьбы.

Система молчала так долго, что Гу Минъюэ уже заподозрила очередной сбой.

Наконец она подала голос, причем тон ее сочился сложнейшей смесью житейского опыта, старческого уныния и глубокого экзистенциального сомнения:

[Хозяйка… я тут заглянула на днях в главные системные архивы… и вдобавок понаблюдала за траекторией движения этого мира.]

Гу Минъюэ выплюнула шелуху:

─ Что, высшие силы решили шарахнуть по мне молнией?

[Нет…]

В голосе системы слышался привкус полнейшего абсурда: [Поскольку ты прикончила единственного Избранника судьбы, «императорская ветка» сюжета должна была мгновенно рухнуть. Но… поскольку законы мироздания не терпят полного уничтожения…]

─ И что дальше?

[А то, что небеса экстренно накатили патч.]

Система сглотнула несуществующую цифровую слюну и потрясенно доложила: [Буквально только что скрытые потоки удачи «Избранника судьбы» перетекли к совершенно другому человеку! Этот мир… он автоматически сгенерировал нового главного героя!!]

Шезлонг под Гу Минъюэ качнулся.

─ Ну я же говорила? В Поднебесной полно людей по фамилии Сяо, сдохнет один – Земля крутиться не перестанет. Весь этот мир – балаган на скорую руку: кто сел на драконов трон, тот и император.

Система: [……]

Ей отчаянно хотелось возразить, но суровая реальность заключалась в том, что Небесный Путь, получив звонкую физическую оплеуху от Гу Минъюэ, бесславно сдал назад!

─ Так кто новый Избранник? Четвертый? Пятый?

невзначай бросила Гу Минъюэ, хотя ей было глубоко плевать.

[Пока неизвестно.]

слабым голосом отозвалась система. [Судьба только что смешалась заново, энергия удачи еще утрясается. Но как только он покажется на горизонте, датчики среагируют.]

Гу Минъюэ снова прикрыла глаза, поудобнее устроилась на солнце и ответила со всей безмятежностью матерого отставника:

─ Да мне плевать хоть на собаку. Пусть себе сидит на троне в столице, я не против.

Система молча мысленно чертыхнулась и мысленно же поставила свечку за упокой новоиспеченного любимца небес.

Быть Избранником судьбы рядом с этой хозяйкой – работа невероятно опасная.

Весна в Янчжоу радовала зеленью ивами на фоне зеркальной глади вод.

С тех пор как она выбила гигантскую сумму с богача Ли с востока города и выкупила двухэтажное здание под ломбард «Янься» на Южной улице, режим дня Гу Минъюэ вошел в размеренное русло заслуженного отдыха.

Она вставала ближе к полудню, отправлялась в старинную лавку на углу за миской лапши с двойной порцией крабовой икры, наедалась досыта, а затем возвращалась на второй этаж своего ломбарда. Там она устраивалась на мягкой тахте, лузгала соленые арахисовые орешки и вполуха слушала заунывные кунцюские напевы, доносившиеся из окон противоположного театра.

В тот день после полудня, когда она уже почти засыпала под мелодию, снизу раздался топот множества ног.

─ Сестрица Минъюэ! Вы наверху? ─

Гу Минъюэ приоткрыла глаза и увидела Брат Лун с фирменной прической-пучком на макушке, за которым семенил лысый детина, тащивший пару свежих упаковок с османтусовыми пирожными.

─ Располагайтесь, ─

Гу Минъюэ кивнула на соседний стул, небрежно вытянула руку, взяла одно пирожное и надкусила его – во рту сразу запахло сладостью. ─ Что-то в Зале случилось? Чего это вы ко мне пожаловали?

Малец неловко захихикал, потирая руки:

─ Ничего не случилось, всё в порядке. Просто мы с парнями давно не видели, как вы наводите порядок, вот и соскучились. Я тут зашел от лица всей братвы узнать…

Он окинул взглядом роскошную обстановку богатого ломбарда, в глазах сверкнуло чистое восхищение:

─ Сестрица Минъюэ, теперь вы сами крупный начальник, кушаете сладко, спите мягко. Неужто вы больше не станете заглядывать к нам в «Мир приносит богатство»?

Гу Минъюэ сплюнула скорлупу от ореха, приподняла бровь с видом полнейшего недоумения:

─ С чего вы взяли, что я бросила дело?

Пацан опешил:

─ А? Вы же теперь хозяйка эдакого заведения! Неужто продолжите ходить с нами по должникам?

─ Какое ходить, поденщина по расписанию не для меня, мой главный актив теперь здесь, ─

Гу Минъюэ поднесла к губам чашку с чаем, сдувая пенку. ─

Но в Зал за новыми поступлениями я заглядывать буду регулярно.

Лысый амбал поскреб блестящую макушку и ошарашено вытаращил глаза:

─ За какими еще поступлениями? Наш Зал дает деньги под проценты и выбивает безнадегу, какие товары вы там собрались брать?

─ А те должники, у которых дома припрятаны золотые слитки да земельные грамоты, – разве это не готовый товар?

─ Расходы у ломбарда большие, когда мне понадобятся деньги, я просто пороюсь в ваших бухгалтерских книгах, выберу самых жирных должников и устрою облаву. Это и называется закупка товара. Без таких надежных поставщиков как мне поддерживать этот разгульный и праздный образ жизни?

Лысый детина и пацан синхронно сглотнули слюну.

Ну и ну. Назвать бандитский рекет закупкой на рынке – это надо уметь так цинично всё перевернуть.

─ Да, сестрица Минъюэ! Вы тут целыми днями наслаждаетесь искусством, а в чайные не заглядывали, не знаете, как на улице штормит! ─

Лысый амбал понизил голос, заговорщицки подавшись вперед, будто вспомнил что-то важное.

Гу Минъюэ щелкнула еще один орешек:

─ Янчжоуский наместник снова бесчинствует?

─ Причем тут Янчжоу, в столице переворот! ─ амбал, имевший привычку крутиться среди всякого сброда, всегда узнавал новости первыми. ─ Помните того раненого преступника, которого стражники четвертого принца искали по всему городу? Говорят, это тот самый пропавший третий принц!

[Система: Он не пропал, он прямо сейчас лежит в третьем отделении твоего пространственного кармана, рядышком с парой запеченных в глине кур…]

Гу Минъюэ проигнорировала подсказку системы и с интересом поинтересовалась:

─ О? И что дальше, раз следов не нашли?

─ А то, что в столице всё вверх дном! ─ вставил слово пацан. ─ Третий принц пропал без вести, ни живым его не видели, ни мертвым. В правительстве партия четвертого принца подмяла под себя всю власть, того и гляди получит статус наследника престола.

─ Только старый император оказался тертым калачом: чтобы четвертый не сгреб под себя слишком много полномочий, он внезапно издал указ и вызвал в столицу шестого принца, который до этого сидел на северной границе!

─ Шестой принц? ─ Гу Минъюэ потерла подбородок.

─ Он самый! Этот шестой недавно прославился на севере грандиозными победами, так старый государь не только засыпал его золотом и шелками, но и отдал под его начало половину императорской гвардии – явно намереваясь стравить его с людьми четвертого!

─ вздохнул амбал. ─ Теперь в столице эти две группировки грызутся так, что дым коромыслом стоит.

[Система: Хозяйка! Я зафиксировало! Новый патч от Небес заработал!]

заголосила система в голове:

[После очередной перетасовки колоды судеб партия четвертого принца в столице вобрала в себя всю рассеянную энергию императорской власти!]

[Небеса официально перенесли метку «Избранника судьбы» на Четвертого принца! Если мы поможем ему прихлопнуть шестого, миссия снова пойдет по плану!]

Гу Минъюэ откусила кусочек маш-лепешки и неторопливо поинтересовалась: ─ Значит, небеса повысили этого Четвертого до нового главного героя?

услышав, что хозяйка сама заговорила о новом герое, система ожила так, будто ей вкололи лошадиную дозу адреналина.

[Да-да-да! Четвертый принц Сяо Цзинхэн! Хозяйка, я же знала, что у тебя отличный вкус! Стоит нам только добраться до столицы…]

─ Стоп, отставить.

Гу Минъюэ безжалостно оборвала этот поток розовых фантазий, скривившись в откровенной брезгливости: ─ Ответь мне на один вопрос. Этот Четвертый часом не страдает той же хворью, что и усопший Третий – не думает ли он целыми днями о том, как «женщина, ты посмела привлечь мое внимание», выдавая себя за ходячее недоразумение? Если он такой же придурок, я не собираюсь марать об него руки.

[Абсолютно нет!]

от испуга системный голос подскочил на пару октав, страшась, как бы подопечная не прикончила и этого кандидата.

Желая спасти новую надежду, система принялась швырять мысленные фейерверки и с фанатичной гордостью принялась расписывать достоинства четвертого принца:

[Хозяйка! Ты ни в коем случае не сравнивай его с тем самовлюбленным павлином!]

[Четвертый принц – это же безупречный белый лотос, идеал чистоты!]

[Во-первых, он нереально красив! Лицо как из нефритовой пластинки, брови вразлет, глаза как звезды – первый красавец всей столицы!]

[Во-вторых, он невероятно трудолюбив! Будучи августейшей особой, он встает раньше всех с первыми петухами, тренируется с мечом, а ночи напролет корпит над докладами при свечах – самый работящий член императорской семьи!]

[И главное – он добрый!]

система визжала от восторга. [Он мягок, учтив, словно благородный муж, и со всеми говорит ласково и терпеливо. Даже с последним дворником или нищим на улице он обходится так вежливо, что от него веет теплом весеннего ветерка, и никогда не кичится титулом!]

Система перевела дух и выдала пафосное резюме в стиле цитатников из женских романов:

[Короче говоря, хозяйка!]

[Этот четвертый принц – идеальный мужчина, от которого женщины теряют голову, мужчины завидуют, а друзья кусают локти!]

[Неужели такой Избранник судьбы оставляет тебя равнодушной?!]

Рука Гу Минъюэ с чашкой на секунду замерла в воздухе.

В этот момент базарные крики за окнами театра заглушили заунывные кунцюские трели.

С улицы донесся мерный стук гонга, сопровождаемый приглушенным плачем и гневным ропотом толпы.

─ Что там опять? ─

Пацан с любопытством распахнул створку окна на втором этаже и высунулся наружу.

Несколько судебных приставов как раз вывешивали на доске объявлений алый свиток, скрепленный крупной красной печатью наместника.

Вокруг тут же сгрудилась толпа зевак, и на многих лицах отчетливо читалось отчаяние.

Какая-то торговка зеленью прямо на мостовой зашлась горькими слезами:

─ Да как же жить-то дальше! Осенний налог только что выплатили, с какого перепугу опять поборы дерут?!

─ Точно! ─ подхватил стоявший рядом торговец тканями. ─ В указе сказано, что четвертый принц решил возвести в столице высокую пагоду для молитв о процветании державы! А Янчжоу у нас земля богатая, так что налог со всех торговых точек поднимают в три раза! Даже уличным торговцам придется платить пошлину за каждый день стоянки!

─ Этот управленец – цепной пес четвертого принца! Ради того чтобы протащить своего хозяина к трону, они решили содрать шкуру с простых людей Янчжоу! –

сквозь зубы процедил стоявший неподалеку молодой ученый.

Малец стоял у окна и от злости топал ногами:

─ Паршивые чинуши! Вчера только с нашей конторы дань собрали, а сегодня новые поборы! Сестрица Минъюэ, если этот налог взлетит втрое, то простому люду придет конец, а наши игорные дома и лавки потеряют львиную долю выручки!

Гу Минъюэ хранила молчание.

Она молча глядела на угрюмые лица на улице, а в конце концов перевела взгляд на этот ярко-красный свиток.

[Система: Хозяйка, видишь! Вот это почерк нового Избранника! Пусть методы и жестковаты, но это доказывает, что у четвертого принца есть и стальной стержень, и амбиции! Погнали скорее в столицу к нему на службу!]

Гу Минъюэ не спеша развернулась, выражение ее лица было пугающе спокойным.

Она подошла к столу, взяла в руки костяные счёты и быстро защелкала пальцами, выводя итоговую сумму.

─ Увеличение налога втрое… ─ пробормотала она, глядя на костяшки, а голос ее звучал так, будто в него накрошили льда. ─ Это значит, что моя лавка будет просто так отдавать по четыреста серебряных в месяц. Почти пять тысяч за год.

Она положила счёты на стол, залпом допила остывший чай и стерла капли с губ тыльной стороной ладони.

Стояла полночь, в Янчжоу давно объявили комендантский час.

Тучи заволокли серп луны, в точности оправдывая старую поговорку: в безлунную и ветреную ночь лучше всего отправляться за добычей.

Гу Минъюэ облачилась в ладный чёрный наряд для скрытного проникновения и беззвучно перемахнула через трёхметровую кирпичную стену резиденции градоначальника.

В её сознании система наблюдала, как подопечная с привычкой бывалого вора обходит дозоры стражи и направляется прямо к заднему двору цыфу, и от страха её электронный голос задрожал:

─ Хозяйка… ты… ты что удумала? Ты что, собралась прикончить самого градоначальника?!

─ Это же чиновник, состоящий на службе у императора! Если он умрёт на своём посту, из Столицы непременно пришлют императорского посланника с целой армией для тщательного расследования, тогда во всём Янчжоу вверх дном всё перевернётся!

Гу Минъюэ бросила в мыслях взгляд, словно на дурочку, и ответила:

─ О чём ты думаешь? Я же законопослушный и порядочный торговец, людей попусту не убиваю.

Она легко, словно ласточка, прильнула к оконной решётке в кабинете градоначальника, привычной тонкой проволочкой отщелкнула деревянную задвижку и шагнула внутрь.

─ Я заявилась сюда среди ночи исключительно ради того, чтобы вернуть причитающуюся мне прибыль.

─ Раз уж он посмел взвинтить налоги в три раза, значит, нанёс мне двойной удар – духовный и материальный. Я пришла лишь опустошить его тайную казну, чтобы возместить моральный ущерб, разве это неразумно?

Система отозвалась:

─ …Называть квартирную кражу столь самоуверенно – в твоём репертуаре.

В кабинете царила непроглядная тьма.

Однако Гу Минъюэ, полагаясь на отточенное в апокалипсисе острое чутье, без труда нащупала за многоярусной шкатулочной этажеркой потайной латунный механизм.

С глухим щелчком этажерка плавно сдвинулась, обнажая ведущий в подземелье мрачный проём.

Спустившись по ступням, оказываешься в просторной тайной комнате.

Гу Минъюэ извлекла огниво и запалила масляный светильник на стене, чей тусклый свет мгновенно озарил всё помещение.

Даже видавшая виды Гу Минъюэ не удержалась и присвистнула.

В этой просторной комнате площадью в добрую сотню квадратов аккуратными рядами громоздились свыше полусотня массивных красного дерева сундуков.

Крышки некоторых из них были приоткрыты, а доверху они были заполнены сверкающими слитками серебра, золотыми слитками, а также бесценным антиквариатом, живописными свитками, восточным жемчугом и зелёным нефритом.

На паре самых крупных сундуков красовались даже сургучные печати с надписями о подношении столичному двору.

Ясно было, что это рыночные сборы, которые градоначальник Ван судорожно выколачивал из простого народа последние дни, намереваясь преподнести их третьему принцу на возведение молитвенной пагоды.

─ Ничего себе, тут наберется добрых несколько сотен тысяч лянов! Немало же этот паршивый чиновник нагреб за всё время!

Система тоже остолбенела.

─ С сегодняшнего дня всё это – стартовый капитал для открытия моей лавки.

Гу Минъюэ не стала церемониться, решительным шагом приблизилась к сундукам и прижала ладони к их крышкам.

Стоило ей мысленно отдать приказ, как со стремительным шелестом все до единого сундуки в подвале вместе с антикварными безделушками на полках в мгновение ока растворились в воздухе, целиком перекочевав в её необъятное карманное пространство.

Только что блиставшее сокровищами и богатством подземелье в один миг стало чище лица самого градоначальника, не пощадила Гу Минъюэ даже разостланный на полу персидский шерстяной ковёр – скатала и его.

Дело сделано. Гу Минъюэ стряхнула с ладоней пыль и собралась возвращаться тем же путём.

Однако, стоило ей дойти до выхода из тайника, как шаги её внезапно замерли.

Тревога закралась в расчетливый ум девушки.

─ Погоди-ка, тунцзы, – слегка нахмурилась Гу Минъюэ. ─ Я опустошила его казну, и это чертовски приятно. Но как только Ван Дэфа завтра поутру проснётся и обнаружит, что все предназначенные для третьего принца деньги испарились, какова будет его реакция?

Система на мгновение зависла, мысленно прокручивая развитие событий по её сценарию:

─ Да он просто свихнётся! Чтобы восполнить эту зияющую брешь и избежать гнева третьего принца… он наверняка устроит еще более безумный грабёж янчжоуцев! Глядишь, налоги вообще раз в десять взвинтит!

─ Именно так.

Взгляд Гу Минъюэ окончательно похолодел. ─ В таком случае моя ломбард «Тянься» тоже пойдёт ко дну. Полумерами не обойтись: даже если я обчищу его сегодня, завтра он продолжит калечить мой бизнес.

Гу Минъюэ потрепала себя по подбородку и пришла к суровому заключению:

─ Выходит, придётся на физическом уровне сделать так, чтобы этот господин градоначальник заткнулся раз и навсегда.

Но проблема возвращалась к исходной точке.

Как справедливо подметила система, прямое убийство градоначальника неизбежно навлечёт на неё яростный гнев имперского двора, что шло вразрез с изначальным желанием Гу Минъюэ мирно и незаметно доживать свой век на юге.

Каким же образом заставить этого паршивого чиновника умереть так, чтобы всё выглядело законно и логично, дабы двор не только не преследовал убийцу, но ещё и остался доволен?

Глубокомысленно размышляя, Гу Минъюэ по привычке погрузила сознание в пространственное хранилище, чтобы пересчитать добытые трофеи.

В левой части пространства аккуратными стопками теснились десятки набитых золотом и серебром сундуков.

А в правом углу лежали прихваченные ею накануне пару запечённых в глине цыплят. Если заглянуть ещё дальше за них…

Там тихо покоился труп мужчины в истрёпанных одеждах, сплошь покрытый кровавыми потёками и с неестественно свернутой набок шей.

Это был третий принц, бывший некогда главным героем сего романа, Сяо Цзинцзэ.

Созерцая сие тельце царственной особы, которое благодаря заморозке времени в пространстве сохранялось свежим, Гу Минъюэ чувствовала, как её глаза разгораются всё ярче.

─ Тунцзы.

Уголки губ Гу Минъюэ тронула коварная, но гениальная улыбка.

Система от её зловещего смешка покрылась электронной испариной:

─ Ты… ты чего задумала?

Гу Минъюэ в упор уставилась на мёртвого главного героя в углу, словно разглядывая идеального кандидата на роль вселенского козла отпущения:

─ У меня родился блестящий план. Как думаешь, если бы особа императорской крови погибла в тайной сокровищнице янчжоуского градоначальника… какую песню затянул бы по этому поводу имперский двор?

Электронный мозг системы завращался на предельных оборотах, после чего издал потрясённый всхлип.

Гу Минъюэ предельно довольная щелкнула пальцами:

─ Совершенно верно. Раз уж этот бывший главный герой до сих пор не расплатился со мной по долгам, пусть послужит на благо общества перед тем, как окончательно отправиться в могилу. Для первоклассного батрака его остаточная ценность сегодня ночью послужит спасением для всего Янчжоу.

В пустом подземелье одиноко мерцал единственный масляный светильник на стене.

Гу Минъюэ стояла на пустом пятачке, где прежде громоздились золотые и серебряные сокровища, и мысленно пошевелила пальцами.

─ Хруп… ─

Мелькнула едва уловимая пространственная рябь.

Тело третьего принца Сяо Цзинцзэ, до этого хранившееся в уголке карманного хранилища, материализовалось на холодном плиточном полу.

Поскольку время в пространстве застыло намертво, труп Сяо Цзинцзэ выглядел точно так же, как в день гибели несколько дней назад.

Глаза широко раскрыты в абсолютном недоумении, шейные позвонки неестественно свернуты, а кровь из раны даже не успела полностью запечься.

Гу Минъюэ опустилась на корточки и принялась с интересом осматривать этого некогда столь заносчивого Избранника судьбы.

─ Э… погоди-ка, хозяйка, так нельзя. ─

Система созерцала мёртвого главного героя и дрожащим голосом выдвигала возражения:

─ У него же шея сломана так, будто его в одно мгновение прикончил мастер боевых искусств высшего порядка. Откуда у такого толстопузого коррупционера, как градоначальник Ван, силы голыми руками сворачивать людям шеи? Эта сцена преступления абсолютно нелогична!

─ Вот поэтому и говорят, что детали решают всё, – одобрительно щелкнула пальцами Гу Минъюэ. – Следовательно, нам нужно подвергнуть место преступления небольшой «художественной обработке».

Девочка поднялась на ноги и по ступенькам вернулась в кабинет наверху.

Пошарив немного среди шкатулок и на письменном столе, она вскоре обнаружила в резном ларце из сандалового дерева изящный кинжал с короткой рукоятью.

Рукоять его была инкрустирована бирюзой, а лезвие сияло острейшей сталью.

Самое главное, на ножнах отчётливо красовался иероглиф «Ван», явно указывая на то, что это личная вещь градоначальника, которую тот использовал для забав или самообороны.

Прихватив кинжал, Гу Минъюэ вернулась в подвал.

Не колеблясь ни секунды, она взмахнула рукой и этим принадлежащим градоначальнику клинком безжалостно нанесла парочку тычков в грудь и живот Сяо Цзинцзэ.

─ А-а-а-а-а! ─

Пронзительно взвизгнула система. ─ Что ты творишь?!

─ Маскирую смертельную рану, – Гу Минъюэ выдернула клинок и небрежно швырнула орудие убийства в угол неподалёку от тела.

– С этими двумя бросающимися в глаза ножевыми ранениями вдобавок к его прежним тяжёлым травмам кто станет дотошно проверять, сломаны ли у него шейные позвонки? Даже если докопаются, сойдёт за то, что в ожесточенной схватке он оступился и свернул себе шею.

Закончив с этим, Гу Минъюэ присела рядом с трупом.

Брезгливо поморщившись, она протянула два пальца и обмакнула их в ещё не высохшую кровь у раны Сяо Цзинцзэ.

Переместившись к правой руке покойного, Гу Минъюэ принялась натурально выводить на каменном полу три горизонтальные и одну вертикальную черту – получалось неполное, кривобокое подобие иероглифа «Ван».

Завершив труд, она даже взяла окровавленную кисть мёртвого Сяо Цзинцзэ и небрежно провела ею по только что нарисованным кровью чертам.

Создавалось полное ощущение жуткой картины: жертва перед смертью из последних сил пыталась нацарапать предсмертную записку с именем убийцы, да так и испустила дух.

─ Идеально, – Гу Минъюэ поднялась, отряхнула ладони и с удовлетворением оглядела своё творение, принявшись излагать системе безупречную логическую цепочку:

─ Смотри, сценарий для суда я уже подготовила: третий принц тяжело ранен, безвыходное положение заставило его пробраться в резиденцию градоначальника в поисках спасения или доказательств коррупции чиновника.

─ В итоге он случайно наткнулся на тайное хранилище налоговых сборов Вана. Увидев, что тайна раскрыта, алчный чиновник ради спасения своего благополучия пошёл на всё и собственноручно прикончил третьего принца кинжалом из кабинета!

Гу Минъюэ обвела рукой пустые стены и продолжила развивать мысль:

─ Расправившись с ним, градоначальник из страха перед разоблачением за ночь перетащил все золотые и серебряные сокровища, а труп принца запер в этой секретной сокровищнице, заметая следы.

─ Только вот справедливость восторжествовала: перед смертью третий принц собственной кровью начертал имя убийцы.

Выслушав этот гладкий, без единого изъяна сюжет авторства Гу Минъюэ, система окончательно окаменела.

Будь у неё физическое тело, она бы уже валялась на полу и изрыгала машинное масло.

─ Хо… хозяйка… ─

Система пялилась то на труп на полу, то на Гу Минъюэ, у которой от начала до конца даже пульс не участился, а её программный код отчаянно дрожал, исторгая крайне слабый электронный шёпот:

─ Мало того что ты прикончила главного героя оригинала, ты ещё и глумишься над его трупом! Ты даже сфабриковала кровавую записку, чтобы подставить целого градоначальника!

Мировоззрение системы рассыпалось в прах, и она издала вопль, ранящий саму душу:

─ И какая же ты после этого главная героиня?! Твои методы чернее методов главного злодея из книги раз в сто пудов а то и больше!!!

─ Какой ещё злодей, не выражайся так мерзко, я это называю безотходным производством, – Гу Минъюэ без малейшего зазрения совести закатила глаза и извлекла из запазухи платок, чтобы тщательнейшим образом вытереть с пальцев следы крови.

Опустив взгляд, она посмотрела на наконец-то принёсшую хоть какую-то пользу оболочку принца:

─ Пока он был жив, от него исходили одни пустые обещания да нахлебничество, вечно влезал в долги, а расплачиваться приходилось мне.

─ Теперь же, когда он отдал концы, этот труп не только поможет мне избавиться от хапуги-налоговика и защитить прибыль моей лавки, но и подарит мир и покой простому народу Янчжоу.

─ Будучи отпрыском императорского рода, вскормленным за счёт Поднебесной, отдать одну жизнь за безопасность целого города – тунцзы, ты должна радоваться за него, ведь это единственный полезный поступок за всю его никчёмную жизнь.

─ Он умер за дело.

Наступило янчжоуское утро.

Едва брезговал рассвет, а Гу Минъюэ уже закончила умываться.

Не пожалев единой медной монетки, она наняла сопливого мальчишку-нищего с углу улицы и велела ему просунуть без имени запечатанный в обёрточную бумагу конверт в щель парадных дверей резиденции цензора по соли господина Линя.

Этот цензор Линь являлся доверенным лицом императора, истинным поборником справедливости из числа чистых душой чиновников, который больше всего на свете ненавидел любые партийные сплочения третьего принца.

А главное – в его руках находилась верительная бирка, позволявшая напрямую поднимать гарнизонные элитные войска Янчжоу.

Содержание записки было предельно кратким, всего шестнадцать иероглифов:

«Тайник градоначальника полон ворованного золота. Кровь императорской ветви обагрила эти стены».

Завершив дело, Гу Минъюэ отряхнула руки и неспешно направилась к старому вековому заведению на углу улицы, где заказала миску горячей лапши с двойной порцией крабовой икры, предвкушая прекрасное утро.

Градоначальник Ван Дэфа накануне заснул превосходно.

При одной мысли о том, что утроенные сборы потекут в его подвал нескончаемым потоком, а затем он преподнесет их третьему принцу в качестве ступени к успеху, он улыбался даже во сне.

─ Пошли, в кабинет, –

выпятив пузатый живот и захватив двух вернейших управляющих, лучезарно улыбающийся Ван Дэфа распахнул двери своего кабинета. – Скоро отправка обоза в столицу, мне нужно ещё раз пересчитать дары для Третьего принца.

По привычке открутив потайной механизм на этажерке и насвистывая весёлый мотивчик, градоначальник Ван спустился по ступенькам в подземный тайник.

Однако в тот самый момент, когда он узрел картину внутри подвала…

Свистнувший вполовину мотива мотивчик сорвался в странное иканье.

─ Господин, что с вами… а-а-а-а! ─

Пленившийся за ним управляющий заглянул за угол и от ужаса подкосившихся ног рухнул прямо на ступени.

Та самая секретная сокровищница, где прежде громоздились аккуратные стопки алых сундуков и ослепительно сверкало золото, теперь зияла пустотой – не осталось даже ковра!

И это были накопленные потом и кровью за целых три года народные деньги, выкуп за его собственную шкуру перед третьим принцем!

Но пропажа богатств еще не была самым страшным.

Куда страшнее оказалось то, что посреди ледяного каменного пола тайника распростёрлось залитое кровью тело мужчины в разодранном платье!

─ От… откуда здесь труп?! ─

Ван Дэфа затрясся всем жиром и на четвереньках бросился вперёд.

Когда же он дрожащими глазами разглядел черты лица убитого…

Зрачки градоначальника сузились до булавочной головки, леденящий ужас волной поднялся от пяток к макушке, грозя вышибить из тела саму душу.

Этот прямой нос, эти резкие черты лица, старый шрам от меча на левом боку…

Да это же Сяо Цзинцзэ, третий принц, которого Мо Ин, глава тайных стражников третьего принца, уже три дня кряду со свитками розыска разыскивал по всему городу!

─ Ва… Ваше Высочество?! ─

Ван Дэфа брякнулся на попу, заверещав: ─ Что происходит! Почему Третий принц скончался в моём подвале?!

Его испуганный взор метнулся вокруг тела.

Он заметил вонзённый в грудь третьего принца кинжал – та самая бирюзовая инкрустация чётко указывала на личную вещь, хранившуюся у него в кабинете для самообороны!

А затем его взгляд упал на начертанное кровью справа от принца ущербное подобие иероглифа «Ван»!

─ Подстава! Это подстава! ─

Ван Дэфа, словно помешанный, вцепился в собственные волосы и взревел на управляющего:

─ Живо! Вытащите тело наружу и сожгите его! Отмойте кровь с пола! Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал… ─

─ Бах! Гроххх! ─

Прежде чем Ван Дэфа успел договорить, над кабинетом раздался оглушительный грохот.

─ Работает цензорат! Посторонним удалиться! ─

Под громогласный окрик сверху донеслись частые и тяжелые шаги закованных в железо латников.

Цензор Линь после получения той анонимной записки не мешкал ни единой секунды.

Он напрямую поднял триста отборных воинов, грозной лавиной окружил резиденцию градоначальника и ударом ноги выбил массивную дверь в подземный архив кабинета.

Когда цензор Линь во главе отряда с факелами спустился в подземелье, перед ним предстала потрясающая воображение картина:

в пустом хранилище потный градоначальник с окровавленными руками сидит на полу, а его доверенный управляющий силится сдвинуть с места окровавленный труп.

А само тело принадлежало пропавшему без вести третьему принцу!

─ Ван Дэфа! ─

В тот момент, когда цензор Линь узнал лицо покойного, его глаза налились кровью от ярости.

─ Гос… господин Линь… выслушайте вашего покорного слугу! Я невиновен! Когда я вошёл сюда, он уже был мёртв! И деньги пропали! Меня бессовестно подставили! ─

Коленируя на полу, градоначальник обливался слезами и отчаянно бился лбом о камни.

Цензор Линь широким шагом приблизился, выдернул из груди убитого кинжал, бросил взгляд на выгравированный на ножнах иероглиф «Ван», а затем опустил глаза на нацарапанный кровью уродливый иероглиф «Ван» на полу.

─ Подставили? Человек мрёт в твоём тайнике, рана нанесена твоим личным кинжалом, а на полу крашется предсмертная кровяная записка жертвы с указанием твоего имени! Ты что, меня за трёхлетнего ребёнка принимаешь?! ─

Цензор Линь ткнул пальцем в пустые стены и от злости горько усмехнулся, мгновенно выстроив у себя в голове исчерпывающую цепочку фактов:

─ Ах ты, сукин сын Ван Дэфа! Я давно слышал, что ты под именем третьего принца с безумным рвением загребаешь деньги в Янчжоу, да еще дерешь тройной налог! Выходит, твоя алчность зашла столь далеко!

Умозаключения цензора Линя сошлись тютелька в тютельку с написанным накануне сценарием Гу Минъюэ:

─ Наверняка Третий принц прибыл с инспекцией на юг и случайно обнаружил твою грязную подземную сокровищницу!

─ Чтобы скрыть следы коррупции, ты потерял всякий стыд, за ночь вывез краденое добро, а третьего принца хладнокровно прикончил и запер в этом подземелье! Ты просто обезумел от жадности, смерть твоя будет мучительной!

─ Вовсе нет! Я не переправлял сокровища! Мои деньги действительно украли! Да у меня и в мыслях не было убивать принца! ─

Отчаянно выл градоначальник.

Но перед лицом неопровержимых улик его блеклые оправдания казались жалкими и смехотворными.

Для каждого вокруг это выглядело не иначе как агонией пойманного с поличным коррупционера.

─ Ещё смеешь спорить! Взять его! ─

Яростно взревел цензор Линь. ─ Сорвать с этого укравшего народные деньги и убившего принца негодяя чиновничьи одежды, заковать в кандалы и бросить в темницу смертников! Оцепить всю резиденцию, чтобы и муха не пролетела! Я намерен отправить депешу конной почтой в столицу сегодня же ночью!

─ Есть! ─

Свирепые воины бросились вперёд и поволокли голосящего о невиновности градоначальника по полу словно дохлую собаку.

В то же самое время.

В лапшичной с вековой историей на Восточной улице Янчжоу.

Гу Минъюэ с аппетитом втянула в себя упругую лапшу, густо покрытую крабовой икрой, и с легким вздохом выпустила облачко пара.

В её разуме система наблюдала со стороны бога весь процесс гладкого и бесшовного ареста с поличным в особняке градоначальника, испытав глубочайший кризис самоидентификации.

─ Хозяйка… ─

Голос системы откровенно дребезжал: ─ Ван Дэфа… действительно схватили. И домыслы цензора Линя совпадают с твоими ночными фантазиями вплоть до запятой…

Гу Минъюэ промокнула губы шёлковым платком, отложила палочки и невозмутимо отпила горячего чая:

─ Чему тут удивляться. Такова человеческая природа. Стоит лишь прилепить к человеку ярлык алчности, как все улики станут автоматически указывать на него.

Поднявшись со стула, Гу Минъюэ бросила на стол серебряную монетку в уплату и зашагала навстречу восходящему над Янчжоу солнцу, чувствуя себя превосходно:

─ Источник поборов устранен, прибыль ломбарда спасена, заодно и мусор из карманного хранилища выметен. Какое чудесное утро, пошли-ка послушаем сказителей в чайный дом.

Конь, посланный срочной депешей на восемьсот ли, мчал весть о чудовищном преступлении – убийстве принца, совершённом градоначальником Янчжоу, – и весь его галоп разрушал утреннюю тишину Столицы.

Доказательства вины были неоспоримы, и престарелый император в тронном зале Золочёных Драконов воспылал праведным гневом. Обуреваемый высочайшей яростью, он незамедлительно издал строжайший указ.

Ван Дэфэ, коррумпированный градоначальник Янчжоу, присвоил баснословные суммы налогов, да ещё и осмелился посягнуть на августейшую кровь – преступление его не имело прощения.

Приговором стало лишение должности, конфискация всего имущества, казнь девяти родственных поколений, а после осенних холодов – мучительная смерть от тысячи порезов на базарной площади!

Несколько дней спустя, когда тюремная повозка с конвоируемым Ван Дэфэ выехала за ворота Янчжоу, дороги по обеим сторонам были запружены простолюдинами.

Гнилые овощи и тухлые яйца градом обрушились на голову некогда возвышавшегося над всеми чиновника, избив его до крови и лишив даже сил на жалобные крики о несправедливости.

Желая успокоить взбудораженные умы Цзяннаня, старый император лично отобрал в Академии Ханьлинь чопорного, но кристально честного и радеющего за народ чиновника, чтобы тот немедленно отправился в Янчжоу и занял пост градоначальника.

В первый же день своего вступления в должность новый градоначальник не успел даже согреть место в кресле ямыня, как облачился в парадные одежды, сам вышел на улицу и под грохот барабанов и звон гонгов собственноручно сорвал с доски объявлений ту удушающую красную бумагу, что возвещала о троекратном увеличении городского налога.

─ По воле Небес и преемствуя императорской милости, я разделяю тяготы простого люда Янчжоу! С сего дня отменяются все кабальные поборы, прощаются любые сезонные налоги нынешнего года! Откройте житницы, дабы накормить нуждающихся, и окажите всяческую поддержку торговому люду! ─ возвысив голос, вещал новый градоначальник, стоя на высоком помосте. ─ Город Янчжоу должен вновь обрести мир и процветание!

─ Справедливый отец наш!!!

Молочно-чёрное море голов на площади вмиг рухнуло на колени, и многие захлебнулись слезами.

Весь Янчжоу в тот же миг запестрел разноцветными фонарями и праздничными лентами – гулянья выдались громче новогодних.

Крупные торговые лавки одна за другой вывесили красные шелка, а грохот петард не умолкал от начала до конца переулков, закладывая уши.

И посреди этого ликования по чайным и винным домам безумным пожаром поползла легенда о рождении нового народного героя.

─ Эй, вы слышали? Оказывается, третий принц – поистине благородный и великий муж!

Один учёный муж в чайной утирал слёзы, вдохновенно просвещая окружающих: ─ Говорят, третья светлая особа давным-давно раскусила грязные делишки этого пса Вана. Ради добычи неопровержимых доказательств ради спасения нашего янчжоуского люда, он, невзирая на собственные тяжёлые раны и вынося любые унижения, глубокой ночью проник в тайное подземелье резиденции градоначальника!

─ Верно, сущая правда! Я и сама слыхала от людей, что близки к ямыню! ─ подхватила заливающаяся слезами торговка овощами.

─ Третью светлую особу тогда и выследил этот злодей Ван. Чтобы сберечь вещественные доказательства, принц принял смерть от кинжала мерзавца!

─ Перед последним вздохом он из последних сил вывел собственной кровью имя убийцы! Он ценой собственной жизни вёл следствие ради нас, простых жителей Янчжоу!

─ Высокая добродетель третьего принца! Нам, жителям Янчжоу, нельзя забывать свои корни. Завтра же пойду в храм заказывать третьему принцу долговеч… нет, поминальную табличку, чтобы возносить молитвы день за днём!

В это самое время на втором этаже тихой заводи ломбарда «Тянься».

Гу Минъюэ с безмятежным видом устроилась на кушетке наложницы, вполуха слушая доносящиеся с улицы трогательные оды третьему принцу и неторопливо потягивая в чашке свежий чай Лунцзин раннего сбора.

В глубине её разума система, внимая фанатичному благоговению толпы перед третьим принцем, чувствовала, как её мировоззрение раскалывается на мелкие кусочки цифрового кода.

[Хозяйка… ты слышишь это?] – голос системы источал густую, непередаваемую абсурдность. [Они всерьёз думают, что третий принц героически сложил голову ради изобличения взяточника и спасения народа?! Этот главный герой при жизни был самодовольным павлином, а после смерти канонизирован прямо здесь, в Янчжоу?!]

Гу Минъюэ опустила чашку, а уголки её губ изогнулись в довольной улыбке.

[Разве это плохо?]

Мысленно качнув чашу весов и бросив взгляд на те самые несколько десятков огромных сундуков в пространственном кармане, что ломились от золотых слитков и серебряных монет, Гу Минъюэ прибывала в превосходном расположении духа. [Простой люд Янчжоу избежал налогов, обрёл справедливого правителя и теперь живёт в мире и покое; я сберегла барыши ломбарда, попутно законно разжившись капиталом для старта; ну а третий принц? Мало того что вопрос с хранением его бренного тела решился сам собой, так он ещё и вписал своё имя в историю, снискав поклонение всего города.]

Гу Минъюэ очистила арахис и бросила его в рот:

─ Мертвец принёс выгоду всем троим. Я, бессовестная хозяйка, можно сказать, заработала ему чуточку благодати для перерождения.

Система: [… (Логическая цепочка оказалась настолько замкнутой, что возразить ей было решительно нечего!)]

…

Тем временем, в тысячах ли отсюда, в Столице, в резиденции четвёртого принца.

В кабинете тлел лучший сорт агарового дерева.

Одетый в белые одежды Сяо Цзинхэн, чьё лицо походило на безупречный нефрит, стоял у окна.

Он действительно обладал той божественной, неземной красотой и мягким нравом, что живописала система.

Глава тайных стражников Мо Ин стоял на одном колене, докладывая обо всём случившемся в Янчжоу со всеми мельчайшими подробностями.

─ Ты хочешь сказать, что Ван Дэфэ не просто приговорен к казни с уничтожением девяти родов, но и труп третьего брата действительно отыскался в тайнике того чиновника? ─ Сяо Цзинхэн обернулся, и в его голосе нельзя было расслышать ни малейшей нотки гнева.

─ Так точно. Мои люди в столичной палате расследований уже всё подтвердили.

Мо Ин склонил голову. ─ В деле, что представил цензор Линь, чёрным по белому написано: третий принц пал от клинка Ван Дэфэ, на месте преступления нашли даже кровяное свидетельство. Ваше Высочество, пусть мы и потеряли такую пешку, как градоначальник, а денежные потоки из Цзяннаня временно иссякли…

─ Пустяки.

Сяо Цзинхэн внезапно легко усмехнулся. Он подошёл к столу и налил себе бокал отменного вина, а на его мягком лице постепенно проступало неудержимое, дикое ликование.

─ Ван Дэфэ – всего лишь пёс, что собирал для меня богатства; сдох так сдох. Раз уж удалось достоверно подтвердить гибель Сяо Цзинцзэ, разве потеря паршивого пса имеет хоть какое-то значение?

Рука Сяо Цзинхэна, сжимавшая кубок, побелела от напряжения.

Он боролся со старым третьим братцем целых семь лет! За спиной у того стоял могущественный клан матери, и любое противостояние неизменно оставляло Сяо Цзинхэна в тени.

Сколько первоклассных убийц он подослал, и даже сам Мо Ин отправлялся на дело, но у них не было абсолютной уверенности в том, что удастся покончить с Сяо Цзинцзэ.

Кто бы мог подумать, что этот смертельный враг, что сидел костью в горле и внушал опасения все семь лет, в конце концов бесславно сгинет в подземелье жадного и глупого провинциального чиновнишки?

Притом сгинет столь нелепо, столь фарсово!

─ Воля Небес… ха-ха, похоже, Небеса в конце концов приняли мою сторону.

Сяо Цзинхэн закинул голову и осушил алого цвета вино до дна. Ощущая, как внутри разливается рвущаяся наружу лёгкость и благосклонность судьбы, он смотрел на мир полным высокомерия взглядом.

Он чувствовал: его удача стала поистине невероятной.

Стоило третьему брату испустить дух, как главная преграда на пути рассыпалась в прах, и эта Поднебесная рано или поздно окажется в ладонях Сяо Цзинхэна.

Лето в Янчжоу выдалось знойным, цикады не смолкали ни на мгновение.

Гу Минъюэ нежилась на кушетке, лениво перебирая в пальцах две кристально чистые, безупречные нефритовые сферы.

Как раз в тот момент, когда она раздумывала, не выкупить ли соседний чайный дом для расширения владений, снизу донёсся топот спешных шагов.

─ Сестрица Минъюэ! Беда! ─ мальчишка едва ли не кубарем влетел на второй этаж, судорожно сжимая в руке срочное секретное послание. ─ Голубиная почта из Столицы! Говорят, адресовано вам.

Гу Минъюэ слегка нахмурилась и, приняв конверт, сломала сургучную печать.

На бумаге чернело всего несколько строк, написанных неровным, торопливым почерком:

«Письмо Гу Минъюэ. Старый генерал Шэнь обвинён в государственной измене и сговоре с врагом. В палате расследований обнаружены неоспоримые улики, оставленные покойным семейством Линь, император в гневе. Весь род Шэнь числом более ста душ брошен в камеры смертников, в ближайшее время их ждёт казнь!»

Стоило лишь прочесть имя «старый генерал Шэнь», как во взгляде Гу Минъюэ мгновенно намёрзли льдины.

Старый генерал Шэнь приходился родным дедушкой прежней владелице тела по материнской линии. В том смрадном гнезде клана Гу, где процветали лишь интриги, лицемерие и преклонение перед сильными, этот суровый, обладавший огромной военной мощью старик оставался единственным человеком, кто искренне любил и жалел её.

И те самые члены семейства Линь, которых она уничтожила, при жизни умудрились заготовить столь ядовитый козырь!

[Динь! Сработал основной сюжет!]

В её голове долго молчавшая система вдруг ожила, словно восстал мертвец, а в её тоне сквозила лихорадочная уверенность в дарованном свыше шансе.

[Хозяйка! Не паникуй! На самом деле это идеальная возможность переломить игру, которую преподносит тебе система!]

Система принялась возбужденно разъяснять предысторию: [Те письма с признаками предательства, что откопали в палате расследований, на самом деле были тайком подделки третьего принца и клана Линь, желавших ослабить военное влияние рода Шэнь! Просто ты стёрла клан Линь с лица земли раньше времени, вот эта закладка и всплыла только сейчас!]

Гу Минъюэ холодно усмехнулась:

[Мертвецы уже сгнили, а оставленные ими фальшивки теперь тратят моё время.]

[Так это же превосходная возможность!]

Расчёты системы звучали оглушительно: [Подумай сама, хозяйка: четвёртый принц и третий – заклятые враги!]

[Сейчас четвёртый принц в Столице на гребне волны, тебе нужно лишь немедленно вернуться туда, обратиться за помощью к четвёртому принцу, проявить немного мягкости и попросить его пересмотреть дело. Чтобы ущемить остатки сторонников третьего принца, он с величайшим удовольствием поможет тебе!]

Система распалялась всё сильнее:

[Четвёртый принц – воплощение благородства и мягкости, тебе достаточно лишь чуть-чуть продемонстрировать хрупкость, разве это не классический сценарий «опавшая аристократка просит о защите влиятельного сановника»? Пользуясь этим делом, вы как раз сможете завязать чувства…]

─ Снова завязать чувства?

─ Клан Линь вырезала я. Третьего принца убила я. А теперь ты предлагаешь мне ехать в Столицу и ради мусорных фальшивок, оставленных ими при жизни, молить о помощи другого принца?

Гу Минъюэ проворно закрепила длинный меч на поясе и презрительно бросила:

─ Фальшивые улики, говоришь? Поглядим, что крепче – язык главы палаты расследований или мой клинок. Кто посмеет тронуть тех, за кого я стою горой, тому я не оставлю и шанса на перерождение.

[Но хозяйка…]

Система предпринимала последние попытки к спасению: [Даже если ты не хочешь просить его, тебе всё равно не скрыться! Четвёртый принц сейчас отмечен волей Небес, останься ты в Янчжоу, законы мироздания всё равно заставят его явиться на юг за тобой! Такова судьба!]

[Забыла, как третий принц объявился у тебя дома?]

─ Кто сказал, что я собираюсь прятаться?

Гу Минъюэ широким шагом направилась к выходу.

─ Раз уж Небеса так стремятся притащить этого Избранника судьбы прямо ко мне, я сама отправлюсь в Столицу.

Гу Минъюэ вскочила в седло породистого вороного скакуна и натянула поводья.

─ Что же до этого четвёртого принца… меж нами нет ни обид, ни вражды, возиться с ним у меня нет ни малейшего желания. Он остаётся своим Избранником судьбы, я же спасаю своего деда – каждый идет своей дорогой.

Раз уж было решено ехать в Столицу за спасением близкого человека, Гу Минъюэ не собиралась себя ущемлять.

Путешествовать верхом под палящим солнцем и ветром – это удел аскетов, а не великих предпринимателей.

Перед отправлением она не пожалела золота и наняла в крупнейшем транспортном агентстве Янчжоу роскошную широкую повозку из красного дерева, запряженную тремя чистокровными скакунами.

Внутреннее убранство салона было выстлано толстыми персидскими коврами, стоял низкий столик из сандалового дерева, уставленный фирменными лакомствами ресторана Цуйсяньцзюй и чайником с непрерывно подогреваемым чаем Лунцзин высшего сорта.

Что до багажа, то для вида Гу Минъюэ захватила лишь один маленький узелок.

На самом же деле она запихнула в свой карманный пространственный мир, где время замерло, самую ценную партию золотых слитков из хранилища «Тянься», сотни крупных серебряных векселей, разнообразные скрытые механизмы и яды для самообороны, и даже свою любимую подушечку из ледяного шелка.

По её собственному выражению:

─ Отправляться в Столицу вытаскивать людей – занятие затратное. Не прихватив достаточного капитала, как вести физические переговоры с этими высокопоставленными господами?

─ Но-о-у! ─

Опытный старый кучер взмахнул хлыстом, и просторный, комфортабельный экипаж плавно выкатился из ворот Янчжоу, устремляясь по дороге на север.

Внутри салона Гу Минъюэ, устроившись на мягких подушках, с удовольствием лакомилась кусочком пирожного с ароматом османтуса.

В сознании система, наблюдая за барскими замашками хозяйки во время этого «выезда в свет», исступленно пыталась заявить о себе:

[Хозяйка! Мы катим на север, впереди дальняя дорога, и по классическим канонам романов одинокая путница на пути непременно встретит инкогнито путешествующего главного героя!]

[Кто знает, быть может, четвёртый принц в эту самую минуту шагает по тому же тракту, и как только мы столкнемся с опасностью, он явится словно божество с небес, спасая красавицу…]

Гу Минъюэ даже не подняла век, проглотила лакомство и холодно бросила:

[Спасая красавицу? Если кто-то и вправду осмелится выскочить мне наперерез в такой момент, я покажу ему, что такое «нежданная напасть» на собственной шкуре.]

Система: [… (Связываться не стоит, совершенно невозможно)]

Экипаж катил уже добрую половину дня, пока не въехал в полосу гряды невысоких холмов.

По обеим сторонам дороги темнел густой лес, рельеф местности был суров – это было печально известное гиблое место на севере Цзянсу, Чёрный Ветряный хребет.

Стоило Гу Минъюэ лишь прикрыть глаза в намерении вздремнуть, как повозка резко пошла юзом и встала как вкопанная.

─ Тьфу-у-у…!!! ─

Старый кучер истошно завопил, кони испугались, вздымаясь на передние копыта и едва не опрокидывая экипаж.

─ Бац! ─

С треском взметнулись натянутые верёвки-подсечки, и следом, под раскатистый, наглый хохот, из придорожных зарослей гурьбой вывалилось добрых три десятка звероподобных амбалов с широкими тесаками и длинными копьями наперевес, мгновенно беря повозку в плотное кольцо.

Главарь разбойников, детина со шрамом поперек лица, взвалив на плечо девятикольцевой тесак, широким шагом выступил на середину дороги и громовым голосом проорал хрестоматийную фразу, передававшуюся из поколения в поколение:

─ Эта гора – моя! Эти деревья – мои! Хочешь пройти здесь – оставь плату за проезд!

Шрамированный взмахнул тесаком, указывая на трясущегося от страха старого кучера, и с омерзительной ухмылкой осквернил лицо гримасой:

─ Старик, кто сидит в повозке? Судя по её роскоши, народ тут непростой, богатый! Живо вели им выкатываться наружу: мужчин перебить, девок забрать в горы жёнами, а все звонкие монеты и ценности оставить нам!

Старый кучер от ужаса рухнул с козел прямо на землю, утыкаясь лбом в дорожную пыль и отчаянно колотя поклоны:

─ Пощадите, герои! Смилуйтесь, добрые люди! Внутри сидит лишь хрупкая девица…

[Динь! – Сработала классическая ветвь сюжета с разбойниками!]

Система в голове снова воодушевилась:

[Хозяйка! Вот оно, началось! В такие мгновения обязательно появляется бродячий мастер меча или отпрыск знатного рода, готовый обнажить клинок ради справедливости! Давай подождём, посмотрим, не появится ли четвёртый принц…]

─ Ждать чего? Всех в фарш, ─

из повозки донёсся раздраженный женский голос.

Следом нежная, белая как нефрит рука грубо откинула занавеску.

Гу Минъюэ с бесстрастным лицом вылезла из экипажа, сжимая в руке старинный меч.

Опоясанный шрамом бандит и прочие разбойники сначала синхронно втянули воздух при виде лица Гу Минъюэ, а в их глазах вспыхнул пожар жадности и похоти.

─ Ого-го! Братья, сегодня нам несказанно повезло! Эта девчонка – вылитая небожительница! ─

Главарь со шрамом утер слюну с уголка рта и, волоча меч, двинулся вперёд. ─ Красавица, брось ждать благородных рыцарей, ступай с нами в лагерь добровольно…

─ Дзынь…! ─

Чистый, протяжный звон дракона.

Главарь не успел договорить, и даже похотливая ухмылка не сошла с его лица, как меч в руке Гу Минъюэ уже вылетел из ножен.

Никаких лишних слов. Ни единого лишнего движения.

Гу Минъюэ обратилась черной молнией, мгновенно сокращая дистанцию. Её запястье изогнулось, и полоса клинка рассекла воздух подобно куску белого шёлка!

─ Плюх! ─

Огромная голова с перекошенным в ухмылке лицом взмыла ввысь!

Безглавое тело шкафоподобного главаря, весившее под сотню цзиней, продолжало стоять в прежней позе с мечом на плече, из шейного обрубка фонтаном забил двухметровый столб крови, и лишь после этого туша рухнула на землю.

Дикий смех застыл на лицах оставшихся тридцати бандитов. Они с суеверным ужасом смотрели на то, как их атаман, ещё секунду назад сыпавший угрозами, мгновенно расстался с головой.

─ Главаря… главаря прикончили с одного удара?!

─ Эта баба – демон! Бежим! ─

Кто-то истошно завопил визгливым голосом, и банда, державшая в страхе всю округу, рассыпалась в мгновение ока, бросая оружие и пытаясь укрыться в чаще леса.

─ Мешаете мне ехать, нарушаете мой сон. Теперь вздумали бежать? ─

В глазах Гу Минъюэ застыл ледяной омут безжалостности. ─ Поздно.

Она оттолкнулась стопой от земли и начала одностороннюю бойню.

─ Вспльск! ─

Клинок без промаха пронзил сердце одного разбойника, выходя обратно и расплетая брызги крови.

─ Хрусь! ─

Плавный взмах лезвия перерубил горла еще двоим.

─ Бах! ─ Гу Минъюэ увернулась от выпадешего копья и ответным ударом рассекла противника вместе с древком на две части.

Не прошло и половины палочки благовоний, как тракт на Чёрном Ветряном хребте оказался усеян тридцатью с лишним телами. Густой запах крови ударил в небеса; каждый труп был повержен единым ударом – кому перерезали горло, кому пронзили сердце, а смерть их была на редкость чистой и быстрой.

Старый кучер, забившись под днище повозки и зажав рот обеими руками, умудрился даже намочить штаны от страха и не смел сделать ни единого глубокого вдоха.

А в сознании система, глядя на груды безголовых туш и рухнувшие конечности, исступленно генерировала сбойные последовательности кодов:

[Хозяйка… ты… ты снова сорвалась в припадок изощрённого безумия?!]

Гу Минъюэ невозмутимо извлекла шёлковый плат, смахнула с лезвия кровь и вернула клинок в ножны.

Затем деловито присела на корточки и принялась методично шарить по карманам и пазухам убитых.

─ Бултых… ─

Тяжелый кошель с монетами сорвался с пояса безголового тела в руки Гу Минъюэ.

[Хо… хозяйка, что ты опять творишь?] – обессиленно взвыла система.

[Закупаюсь товаром.]

Гу Минъюэ ловко конфисковывала серебряные карточки и мелкую монету у разбойников, отвечая с железной логикой: [Раз эти господа сами напросились тратить моё время, плата за проезд по праву должна взиматься с них. Капля за каплей – и море соберётся, а в Столице деньги нужны на каждом шагу, так что грех разбрасываться такой случайной добычей.]

Поднявшись на ноги, Гу Минъюэ закинула увесистый мешок с трофеями в повозку, пренебрежительно пнула носком сапога половину тела у дороги и холодно бросила кучеру под днищем:

─ Вылезай, едем дальше. Если посмеешь задержать меня так, чтобы мы не добрались до постоялого двора до темноты, следующей лежать здесь будет твоя туша.

Спустя несколько дней стены столичного града Великой Чжоу наконец выросли на горизонте дороги.

Экипаж из красного дерева остановился у почтовой станции в десятке ли от Столицы.

Гу Минъюэ откинула занавеску, оглядывая величественные имперские владения вдали.

В её голове система 9527 вновь воспрянула духом.

[Хозяйка! Впереди столица! Тебе предстоит погрузиться в пучину настоящих дворцовых интриг и политической борьбы!]

Система 9527 принялась запускать в её голове виртуальные фейерверки, с жаром выкатывая беспроигрышный сценарий:

[Слушай меня! Давай достанем те деньги, что ты нажила в Янчжоу, съездим в элитную лавку шёлка за воротами и купим самое роскошное «платье сотни благословений с парящими облаками», а прическу украсим золотом и бирюзой!]

[И тогда ты величественно появишься на этой самой роскошной тройке лошадей перед изумлёнными взглядами столичных жителей! Ошеломишь всех! Как следует врежешь по самолюбию тех столичных аристократок, что смотрели на тебя свысока! И заставишь четвёртого принца потерять голову с первого взгляда!]

Система раскалялась всё сильнее:

[Я даже подготовила фоновую музыку! Эффект будет ошеломляющим!]

─ Старый Ли. ─

Гу Минъюэ полностью проигнорировала бесновавшуюся систему, развернулась и поманила пальцем всё ещё дрожащего возницу.

─ М-м… чего изволите, госпожа? ─ с трепетом подбежал тот.

─ Эту повозку вместе с тремя чистокровными конями отгони на рынок к торговцам скотом и продай. По рыночной цене выйдет где-то тысяча двести лянов. Двести оставишь себе на дорожные расходы, а оставшуюся тысячу обменяй мне на векселя.

Старый кучер остолбенел: ─ А? Продать? А как же вы въедете в город?

─ Не твоё дело, ступай.

Полчаса спустя.

Когда старый кучер почтительно передавал Гу Минъюэ тысячу лянов серебром, он взглянул на «старшую барышню» так, что его челюсть норовила отвалиться к самой земле.

Девица, что ещё недавно блистала в строгих тёмных доспехах и излучала сокрушительную волю, теперь натянула на себя рваную крестьянскую робу, купленную у бабы за десяток медных монет. Мало того, она щедро измазала желтоватой пылью своё несравненное лицо и обмотала голову серой, застиранной тряпкой.

А рядом с ней стоял привязанный к колышку противный ослик со свалявшейся шерстью и облезлым хвостом, который едва приобрёл за два серебряка и продолжал то и дело норовить лягнуть воздух.

Гу Минъюэ с довольным видом засунула векселя за пазуху, завернула свой убойный меч в тряпьё так, что тот стал походить на охапку хвороста за спиной, и легко вскочила верхом на паршивого осла.

[Пи-пи-пи…!!! Тревога! Действия хозяйки грубо нарушают основной сценарий!]

Наблюдая за этой картиной, система взвыла так, что потоки данных в её виртуальном пространстве завертелись в эпилептическом припадке, выплёвывая строку за строкой обрывочных знаков:

[#@%￥*&! Хозяйка! Что ты творишь?! А как же роскошный наряд?! А как же триумфальное появление?! Ты рядишься беженкой и въезжаешь в Столицу на плешивом ишаке, у тебя вообще есть гордость?!]

─ Ноу! ─

Гу Минъюэ легонько хлопнула ишака по голой макушке, и тот, фыркнув, неторопливо и покачиваясь поплелся к столичным вратам.

Столкнувшись с истерикой цифрового помощника, Гу Минъюэ покачивалась в седле и отвечала холодной усмешкой:

─ Триумфальное появление? Да я бы с ума сошла показывать всем вокруг, что Гу Минъюэ тащит в столицу целое состояние.

Она здраво и трезво оценивала расклад сил:

─ Старый генерал Шэнь только что попал в темницу, сторонники третьего принца, жаждущий контроля над армией четвёртый принц и мой собственный драгоценный родитель наверняка давным-давно расставили соглядатаев у каждых ворот. Въедь я в роскошном экипаже, увешанная драгоценностями – это не триумф называлось бы, а статус ходячей мишени.

Гу Минъюэ стряхнула пыль с грубой дерюги:

─ Запомни правило киллера, система: чем менее ты приметен, тем дольше живешь. А правило торговца гласит: скрывай богатство, притворяйся свиньей, чтобы задрать тигра.

Столица, поместье Гу Цзинхоу.

В парадном зале резиденции Гу в этот час царило всеобщее ликование.

Известие о том, что мачеха госпожа Линь вместе с ее чадами сгинула в Янчжоу от рук таинственных наемных убийц, достигло столичных стен задолго до этого.

А старшую дочь от первой жены Гу Минъюэ, что годами прозябала в ссылке под крылом клана Линь, семейство Гу, разумеется, заочно причислило к жертвам той кровавой бойни.

Для самого главы клана – отца нашей героини – гибель нелюбимого чада не значила ровным счетом ничего.

Напротив, взоры его сияли благостным довольством, когда он окинул взглядом третью дочь, восседающую на почетном месте по правую руку, – Гу Синьлянь.

С вымиранием ветви госпожи Линь эта девица, бывшая доселе лишь побочной отраслью, не только с легкостью добилась того, что ее родная мать была возведена в ранг законной равной жены, обратившись в главную и единственную усладу клана Гу; куда важнее было иное – на недавнем поэтическом собрании ей посчастливилось привлечь к себе взор Четвертого принца Сяо Цзинхэна, чье влияние ныне достигало зенита!

─ Отец, через несколько дней Четвертый принц, пожалуй, изволит пожаловать к нам на пир, ─ произнесла Гу Синьлянь, облаченная в умопомрачительно дорогое платье из парчи, расшитое тысячей цветов, тогда как на лице ее застыла неподдельная смесь горделивого торжества и девичьей застенчивости.

─ Раз уж клан Шэнь, родня матери Гу Минъюэ по девичьей линии, объявлен изменниками родины и со дня на день пойдет под нож палача, стоит мне заполучить статус супруги принца, как наш род Гу сможет окончательно порвать с ними всякую связь и сберечь былое величие и богатство!

Гу Цзинхоу с довольным видом поглаживал бороду:

─ Прекрасно! Просто прекрасно! В кого ты только уродилась такая умница, Линь-эр!

…

На шумных улицах столицы.

Облаченная в серые, потрепанные грубые одежды, Гу Минъюэ восседала на тощей, облезлой и на редкость упрямой ослице, неторопливо покачиваясь средь городской суеты.

В сознании ее раздался нетерпеливый голос системы:

[Хозяйка, куда мы держим путь? Сперва отыщем захудалый постоялый двор или сразу отправимся штурмовать темницу Великого суда ради спасения твоего деда?]

─ Тратить серебро на харчевню да гостиницы – сродни грабежу среди бела дня, а для штурма тюрьмы неплохо бы сперва изучить смену караула, ─ проглотив последний мясной пирожок и небрежно стряхнув с ладоней крошки, проговорила Гу Минъюэ с невозмутимой уверенностью. ─ Раз уж ныне я зовусь Гу Минъюэ, то столичный особняк Ху – мой законный кров. Вернуться домой означает получить даровой ночлег и пропитание, а сэкономленные гроши пустить на пару добротных клинков. Почему бы и нет?

Ослица в знак согласия фыркнула, а Гу Минъюэ, потянув за поводья, неспешно направилась в сторону родового гнезда.

Спустя два благовонных часа.

Перед величественными киноварными воротами особняка Гу девушка соскользнула со спины животного и, сжав поводья в руке, уверенно зашагала к ступеням.

─ Эй, стоять! Что за бродяжка привязалась?!

Два стражника у ворот, преисполненные важности от грядущего возвышения второй госпожи, почувствовали себя хозяевами жизни. Увидев оборванку в дерюге с облезлым ослом, что вздумала штурмовать их порог, они свирепо выхватили ножны с дубинками наперевес.

─ Проваливай, проваливай! Милостыню проси в другом месте! Разуй свои собачьи очи, куда прешь? Смотри, как бы ноги целы остались!

Гу Минъюэ остановилась и слегка приподняла подбородок.

Она лишь лениво взмахнула правой рукой, оставив в воздухе размытый след, какой простому смертному разглядеть не под силу.

─ Бац! –

Звонкая, раскатистая пощечина громом прокатилась перед опомниться не успевшим особняком Гу!

Тот самый стражник, что голосил громче всех, даже моргнуть не успел, как его закрутило волчком, словно сорванную с оси юлу.

Второй охранник с глухим стуком выронил дубинку на каменные плиты, а колени его затряслись в мелкой дрожи.

Гу Минъюэ с брезгливой гримасой извлекла платок, чтобы вытереть пальцы:

─ Разуйте свои собачьи зыки и хорошенько поглядите, перед кем стоите.

Слуга, дрожа всем телом, поднял голову и в лучах полуденного солнца наконец разглядел покрытое пылью, но не потерявшее ослепительной красоты лицо.

─ Ст… старшая… старшая барышня?!

Охраник рухнул на колени, словно пораженный молнией, вытаращив глаза так, будто столкнулся с призраком: ─ Старшая барышня жива?!

Шум у ворот моментально взбудоражил обитателей резиденции.

Под звон нефритовых подвесок и топот спешных шагов Гу Синьлянь, еще мгновение назад грезившая в парадном зале о венце императрицы, в окружении служанок выпорхнула наружу.

─ Какая невоспитанная дрянь смеет безобразничать у ворот Гу… –

Речь ее оборвалась на полуслове.

Она в упор уставилась на оборванку, стоящую на ступенях, а в глубине ее глаз промелькнуло безграничное потрясение и неверие.

Гу Минъюэ все еще жива?! Разве клан Линь не вырезали до последнего человека?!

Однако в следующую секунду, стоило ей заметить нищенский и жалкий вид сестрицы, потрясение обратилось ядовитой насмешкой и злорадством.

─ Ой, гляньте-ка, кто тут у нас! Неужто старшая сестрица из могилы выкарабкалась?!

Гу Синьлянь с избытком показной грации покачивая бедрами спустилась по ступенькам, прикрывая нос надушенным шелковым платком и источая яд в каждом слове: ─ Сдается мне, в таком обличье ты пешком через всю империю побирушничала, сестрица?

Тут ее глазки хитро сверкнули, и она нарочито повысила голос, дабы дворовые слуги расслышали каждое слово:

─ Ах, погодите. Ты ведь наверняка прознала о гибели Третьего принца в Янчжоу и, убитая горем, бросив всё, в этом траурном рубище поплелась в столицу справить по нему поминки? Какая же у тебя, сестрица, пламенная и нерасторжимая любовь к принцу!

Стоило ей это вымолвить, как вокруг послышались презрительные смешки дворовой челяди.

Во всей столице разве сыскался бы хоть один человек, не знавший, что старшая дочь клана Гу – бесстыдная дуреха, готовая на любые низости ради покойного высочества?

Брови Гу Минъюэ чуть качнулись от этих слов.

Любовь к Третьему принцу?

[Система, подними архивы памяти прежней владелицы тела.]

[Принято, хозяйка, воспроизвожу черные страницы ее слепой страсти.]

В тот же миг поток чужих воспоминаний хлынул в сознание Гу Минъюэ:

вот хозяйка тела под проливным дождем трое суток на коленях вымаливает защитный талисман для принца;

вот до крови стирает пальцы иглой, до глубокой ночи вышивая ему сапоги;

а вот за бесценок сбывает последнее наследство покойной матери, лишь бы купить возлюбленному расписной веер… Принц же в ответ удостаивал ее лишь раздражением да холодным расчетом.

Именно поэтому в Янчжоу он даже не удостоил ее взглядом.

Переварив этот ворох нелепостей, Гу Минъюэ глубоко вздохнула, ощутив во рту привкус тухлой мухи.

Этот напыщенный болван, что у колодца в Янчжоу стирал белье и попутно мнил себя стратегом всея империи, сгинул в застенках, оставив ее без гроба на погребение?!

И прежняя дурочка убивалась по такому ничтожеству?!

─ Ну и вкусы же… Тьфу.

Однако мрачное лицо и ледяной взгляд Гу Минъюэ были истолкованы Гу Синьлянь и прислугой совершенно иначе.

Глядя на старшую сестру, которая прежде сносила любые унижения, а нынче мало того что распустила руки на стражу, так еще и зыркала волком, Синьлянь невольно ощутила холодок под ложечкой.

Служанки зашептали ей на ушко:

─ Вторая госпожа, поглядите-ка на старшую… Глаза стеклянные, распускает руки, ведет себя дико, ни капли благородства…

─ Верно! Весть о смерти принца лишила ее рассудка, она же помешалась!

─ Точно! От страшного горя рассудок помутился, оттого и наряд такой странный!

Гу Синьлянь, выслушав их кудахтанье, просияла догадкой.

Ах вот оно что – она просто рехнулась! Что взять с безумной оборванки, как ей тягаться с будущей супругой Четвертого принца?

Волоча за собой упрямую ослицу и полностью игнорируя дрожащих на коленях слуг, Гу Минъюэ размеренной походкой хозяйки перешагнула порог поместья Гу.