Кто сказал, что я не юный герой праведного пути?
什么的秋观

Почему у парня, вставшего на светлый путь, шкаф забит женскими юбками и чулками — шёлковыми, подаренными столичными аристократками, девицами из Цинлуань и из тёмных сект?

Цзян Буси начинает с покушения на императора, и его швыряет по миру боевых искусств, как щепку по течению, — всё цзянху хочет поймать его.

Но почему в числе тех, кто идёт за ним по пятам, — только его бывшие возлюбленные?

====================

«Бродяга без роду и племени»

─ Какая знатная метель, к добру! —

Гора Фанцунь, Долина Злодеев.

Среди обрушившихся на землю густых хлопьев снега в бурю вклинился алый зонт и замер перед единственным на этой дикой, безлюдной горе постоялым двором.

Лунный свет, раздробленный снежной завесой на тысячу осколков, лег на красную ткань зонта и тут же был сметен свирепым ветром.

Под зонтом скрывалась молодая девушка в длинном муаровом халате цвета морской волны с высоким воротником и запахом набок, поверх которого была наброшена лазурная легкая накидка с узором из облаков. Ее хорошенькое личико раскраснелось от стужи и ветра, но взгляд горел неподдельным упорством, а губы беззвучно шевелились.

─ Даже если за одну человеческую голову дают всего слиток серебра, и то смогу купить сестренке приличных нарядов… —

И без лишних слов понятно: эта девица в синем платье – из тех, кого в цзянху называют охотниками за головами, что промышляют ради правительственных наград.

А раз охотница за головами пожаловала в Долину Злодеев, значит, она здесь для убийства.

Под покровом ночи сквозь щели окон и занавеси постоялого двора струился тусклый свет, а снежинки отчаянно плясали в желтоватых лучах.

Вывеска трактира хлопала на ветру, и сквозь завывания вьюги едва слышались веселые крики и звон кубков. На самой вывеске красовалось название: «Лижэньгуань».

У входа даже наклеили парные весенние надписи и развесили фонари к наступающему новому году – кругом царила праздничная атмосфера.

Но если приглядеться, становилось ясно: фитили внутри тех фонарей были свиты из человеческих черепов.

Разве это обычный постоялый двор? Вылитая врата в царство мертвых, застывшая посреди глухой метели.

Обыватель при виде такого со страху лишился бы рассудка и бежал без оглядки, но в глазах девушки отражались лишь манящие кругляши белого серебра.

Однако прежде чем она успела перешагнуть порог, изнутри донесся яростный рек:

─ Хозяин! Этот сопляк пришел жрать да пить без гроша в кармане! —

Тут же в ответ на мягкий свет лучин раздался молодой, спокойный голос – всего несколько размеренных слов:

─ Отнюдь не без гроша. —

─ Уж не это ли длинное уродство у тебя за поясом молодой господин имеет в виду? Наш скромный трактир – не ломбард! —

Ледяной голос принадлежал, судя по всему, хозяюшке заведения. Тон казался старческим, но дыхание звучало мощно и ровно, выдавая в говорящем мастера внутренних единоборств.

─ Сий меч перешел ко мне по наследству, закладывать его не стану. —

─ Ох? Тогда твоя звонкая монета… —

─ …Разве не в головах тех, кто сидит в этом зале? —

Стоило этим словам прозвучать, как в прежде шумном общем зале трактира воцарилась мертвая тишина.

Снаружи девушка в лазоревом платье услышала сие изречение и подумала: неужто на чужбине повстречала коллегу по ремеслу?

Ее точеные брови слегка изогнулись, выдав крайнее раздражение.

Как говорится, конкуренты – заклятые враги, а кровно заработанное серебро упускать никак нельзя.

Не раздумывая больше, она решительно шагнула вперед, из-под лазурного рукава мелькнуло точеное запястье, и она откинула тяжелую портьеру трактира.

Ярко-желтый свет вперемешку с густым жаром и винными испарениями ударил в лицо, отчего стужа на улице показалась еще свирепей.

На всю округу лишь одно пристанище, и скитальцы цзянху вечно забредали сюда перевести дух.

Потому в тесноватом зале свободно рассиживались свыше полусотни амбалов с обнаженными торсами, узловатыми мускулами и иссеченными шрамами лицами – зрелище пугающее до жути.

Помимо них, туда-сюда сновали девки-подавальщицы в алых платьях, с грудями больше головы и бедрами шире плеч, зажав под мышками подносы.

Нынче канун нового года, и служанки вырядились празднично,

но при каждом их движении пышные формы колыхались столь бурно, точно на морском побережье во время прилива, впрочем, не в силах заглушить царившую в зале мрачную зловещую ауру.

Бросив быстрый взгляд на толпу, девушка наконец устремила взор на того самого странника, что сидел за столом в окружении ощетинившихся клинками головорезов.

Он сидел прямой как струна, подпоясанный мечом, в белоснежной лисьей шубе, а его багрово-алая одежда походила на запекшуюся кровь, хотя от него не исходило удушливого запаха пота, присущего здешним разбойникам.

На вид ему было чуть за двадцать; скитания по свету оставили на подбородке легкую щетину, но черты лица обещали редкую красоту.

Правда, уголок рта пересекал зловещий шрам – настолько страшный, что казалось, заживай он дольше, сквозь него можно было бы разглядеть зубы.

Впрочем, это ничуть не портило его мужской привлекательности, лишь добавляя сурового обаяния цзянху.

Мужчина не обращал никакого внимания на направленные на него клинки, лишь с легким любопытством всматривался сквозь толпу в незваную гостью.

Одна из служанок зачарованно глядела на его профиль, а щеки ее порозовели от внезапного женского порыва.

Охотница же осталась глуха к мужской красоте; желая поскорее избавиться от конкурента, она бросила на стойку тяжелый серебряный слиток и обратилась к трактирщику:

─ Всего лишь кувшин вина, я угощаю его, годится? —

Хозяин взвесил металл в руке, расплылся в улыбке и примирительно поднял ладонь: ─ Много ли добрых людей захаживает в наши края? Ежели дойдет до поножовщины, боюсь, старик лишится головы первым… То была лишь пустая бравада. Эй, подайте господину вина! —

Опоясанные мечами бандиты злобно фыркнули на эти слова, но клинки убрали, и смертоносный блеск стали рассеялся.

Служанка победоносно улыбнулась и, виляя бедрами, прильнула к юноше в лисьей шубе, шурша красным платьем и излучая пышное изобилие.

Она до смерти извелась по телу этого красавчика и была готова тут же устроить ему жаркий прием на исходе ночи.

Девушка в синем с подозрением покосилась на трактирщика, размышляя о том, что разбойники слишком уж послушны, а значит, боевое мастерство и влияние хозяина заведения весьма высоки.

Оставалось гадать, к какому клану Долины Злодеев принадлежит этот скрытый дозорный и сколько стоит его голова.

Впрочем, охотница сроду не запоминала чужих лиц – для верности ей требовалось свериться с дорожными ориентировками.

Пока она погрузилась в раздумья, ее попутчик выдал нечто поразительное:

─ Благодарствую за доброту, сударыня, но ваше вино пить я не стану. —

Улыбка хозяина мгновенно увяла, а старые глаза сузились. Ему только что преподнесли ступеньку для примирения, а этот наглец продолжает артачиться – верный знак, что явился он с дурными намерениями.

Тонкие брови девушки тоже сошлись на переносице, и она мысленно назвала собрата по ремеслу глупцом.

Она ведь собиралась позволить ему сперва сцепиться с бандитами, чтобы сорвать барыш чужими руками, а проявив великодушие и оплатив вино, желала уберечь его от бойни – и вот тебе благодарность за черствость.

─ К чему клонишь? — покосилась на него девушка.

─ На свете нет долга тяжелее человеческого участия, особенно если оно исходит от столь прекрасной девы… Я и так по горло сыт милостями красавиц, принять еще одну мне не под силу. —

Мужчина в лисьей шубе отстранил рукой прильнувших к нему распутных девиц с полуобнаженной грудью, слегка покачал головой, но голос его остался ровным.

Однако выданное серебро назад уже не вернешь.

Девушка издала сухое хмыканье, обошла парня, уселась на свободное место, опустила зонт и взмахнула рукой:

─ Пустячная трата, не стоит разговоров. —

Раз уж красавица настаивала, дальнейшие отговорки выглядели бы фальшью. Обдумав всё пару мгновений, мужчина чинно опустился на лавку.

Правда, взамен он откинул девушке свой личный меч и, лучезарно улыбнувшись, проговорил с расстановкой:

─ Я верну долг. Это залог. —

Девушка поймала оружие на лету и бросила беглый взгляд: ножны были плотно замотаны черной тряпкой, скрывая истинную форму.

─ Как знаешь. Выпил – ступай прочь, пока цел. —

Она ни капли не дорожила этим бродягой, бросив напоследок дежурное предостережение, после чего небрежно отложила меч в сторону. На том разговор окончился, имен друг друга они даже не спросили.

В конце концов, случайные попутчики.

В зале вновь зашумело и закипело; служанки порхали вокруг с хохотом, и вскоре отовсюду снова полились хвастливые речи под звон чарок.

Но стоит людям собраться вместе, как кто-нибудь обязательно примется мериться силой.

Хмельные головорезы принялись вытаскивать из пазух свитки с розыскными грамотами и хриплыми голосами состязаться в размерах наград или бахвалиться прошлыми подвигами.

─ Ххе, а знатно ту лошадиную голову приготовили! Помню, как-то в Жэньчжоу южной династии вырезал я до рассвета весь род Шуй – пятьдесят семь душ, а на восходе заглянул в придорожную харчевню, и до чего ж хорош был тот вкус… —

─ Сам наместник Жэньчжоу – птица высого полета, раз ты сумел унести оттуда ноги, осмелюсь спросить, каково твое прошлое… —

─ Тьфу! Взойдет солнце – забудешь вчерашний день. Пришел в эти края – какое тут к черту прошлое… —

─ И то верно! Да будь у тебя хоть три головы, разве сравнишься с тем безумцем, что месяц назад взбудоражил весь цзянху? Тут и хвастаться нечем… —

При этих словах все собутыльники завистливо и почтительно замерли, толком не уточняя, о ком речь.

Мужчина в лисьей шубе смаковал вино, слушая байки с великим удовольствием.

Девушка не разделяла его праздности, внимательно прислушиваясь к разговорам бандитов и подмечая про себя, сколь богата талантами Долина Злодеев.

Одних только главарей здесь собралось видимо-невидимо: вот мастер зала Найхэлоу Живой Учан, рядом – Зеленая Бамбуковая Змея из секты Хэхуань, а вон и Нож для Обвалки Костей из Шэнсимэнь… —

Трактирщик не солгал: сюда не захаживают добрые люди, у каждого на голове висит внушительная цена.

Даже те расфуфыренные девки-подавальщицы, окажись они в большом мире, слыли бы кровожадными демоническими ведьмами.

Но люди в цзянху мрут ежедневно, а охотникам за головами вроде нее приносят свежие списки едва ли не каждый час, невозможно изучать каждый.

Она извлекла из кармана свиток розыска, принялась вчитываться в строчки и то и дело поднимала глаза, сверяя лица.

Она не таилась и даже не думала скрывать свои намерения.

Такое поведение привлекло всеобщее внимание; один из бандитов шепнул хозяюшке на ухо:

─ У этой девки рыльце в пушку… Уж не охотница ли за головами? —

─ Мало ли мы перебили таких охотников? —

─ Отравить её по старинке? Впрочем, с такой внешностью ее можно сбыть наверх за приличные очки заслуг… —

Трактирщик продолжал протирать глиняный кувшин и, даже не поднимая головы, проронил:

─ Баба такой красы, шатающаяся в одиночку по цзянху, – либо зеленый новичок, не ведающий страха смерти, либо великий мастер. —

─ И кто же она? —

─ Первая не дожила бы живой до горы Фанцунь. —

Хозяин опустил кувшин, задумался на секунду и добавил: ─ Поглядим пока со стороны, проверим ее силенки… —

Собеседник кивнул и перевел взгляд на мужчину в лисьей шубе.

─ А этот?.. —

Трактирщик нахмурился, в его глазах читалось сомнение. Он тоже не мог раскусить боевое искусство гостя, но лицо парня казалось до боли знакомым, будто он уже видел его где-то раньше.

Впрочем, раз оба они охотники, едва ли они явились сюда ради простой выпивки, так или иначе придется обнажить клинки.

А раз так, перебить их поодиночке куда спору нет лучше, чем позволить им объединиться.

Пара слов – и вот мужчина осушил еще один кувшин, поднялся из-за стола и направился к выходу, судя по всему, до ветру.

Трактирщик незаметно подмигнул. Сидевший рядом амбал тут же всё понял: воспользовавшись тем, что в зале кто-то шумел по-пьяни, он цапнул меч и с тремя-четырьмя подельниками выскользнул следом.

В вино того парня подмешали жестокий яд, прикончить его труда не составит.

Девушка думала о другом. Она продолжала опускать глаза в свиток, беззвучно шевеля губами.

─ Голова того трактирщика стоит целых двести лянов, Судья? —

─ Имя гремит громко, а по слухам, он прислуживал Пятому старейшине Долины Злодеев, и на тебе – сбежал сюда держать паршивый трактир. Истинное величие скрывается в тиши... —

─ О? А этот тоже неплох, полсотни лянов серебра… —

Внезапно девушка замерла и умолкла.

Кто-то украдкой глянул на нее и заметил, как свели брови ее тонкие пальцы, судорожно сжавшие пергамент.

─ Награда от ведомства Тяньцэфу Южной Ся… Десять тысяч золотых, титул тысячника и охранная грамота с императорской печатью… —

─ Сколько лет в Южной Ся и Северной Вэй не жаловали княжеских титулов… —

─ Уж не он ли? Наконец-то докатилась эта грамота… —

У-у-у…

В этот самый момент плотная матерчатая портьера у входа взвилась столбом, буран вместе с запахом свежей крови ворвался в залу, заставив яркие огни заплясать из стороны в сторону!

И кто-то бесшумно вырос на пороге.

Все разом уставились на эту фигуру.

Ледяной ветер раскачивал его лисью шубу, на плечах лежал толстый слой снега, а сам он стоял в тени так, будто находился здесь испокон веков.

Вой стих, и желтые язычки пламени наконец осветили его целиком.

В руке он держал человеческую голову.

И эту голову увидели все.

И каждый в зале узнал ее.

Хозяин постоялого двора вмиг побелел лицом.

В трактире воцарилась такая тишина, что был слышен шелест пергамента под пальцами девушки.

Мужчина в лисьей шубе проигнорировал общее замешательство, с окровавленной головой в руке тяжело ступил на порог залы.

Одна из девок-подавальщиц стояла ближе всех к выходу; увидев смертоносный груз, она затряслась в истерике, опустилась на пол, а ее зубы застучали в жуткой лихорадке.

Хрясь…

Мужчина небрежно швырнул голову на пол, посмотрел на трактирщика и холодно бросил:

─ Чего стоит голова этого пса? Хватит ли уплатить за мой долг? —

Бряк! Дзынь!..

Свирепые бандиты вскочили как один, вытаращив глаза на пришельца; опрокинутые столы и кувшины с грохотом покатились по полу.

Слова были излишни – пролития крови не миновать!

Даже парочка поваров из задней кухни с обнаженными тесаками ворвалась в зал, а кто-то, ухватившись за рукоять,

с издевательской усмешкой выплюнул:

─ Травля ядом в вине, заманивание бабами – всё это дешевые фокусы низшей пробы… —

─ Раз уж охотник за головами приперся сюда, к чему эти расшаркивания? Навалимся толпой, срубим башку, пустим тело на пирожки, а череп – на фитиль! —

─ Жаль, главаря нет, не успел выпотрошить этого глупца… Какая ладная шкурка! — облизала алые губы другая девка, бросая на него полный сожаления взгляд.

Со всех сторон на мужчину смотрели сверкающие лезвия, а воздух наполнился жаждой убийства.

Но тот ничуть не испугался – наоборот, на его губах заиграла усмешка.

Он уже собирался заговорить, как вдруг в зале грянули перемены!

Цзинь!

Та самая девка, что притворилась парализованной от страха, воспользовавшись всеобщим отвлечением, вдруг пружиной взмыла с пола, источая убийственную ауру.

Ее запястье взметнулось, вспыхнул холодный свет, и короткий клинок, рассекший воздух серебряным полумесяцем, метил прямо в затылок юноши в лисьей шубе!

Удар был не только молниеносным: никто не ожидал, что эта с виду потерявшая рассудок от страха девица внезапно перейдет в атаку. Выбор момента поражал своей изощренностью, не оставляя места благородству цзянху.

Однако черная тень оказалась проворнее.

Бах!

Люди увидели лишь то, как пухлое тело служанки содрогнулось от глухого удара, и в следующее мгновение ее пригвоздило к стене трактира, словно потрепанную тряпку.

─ Кхе-кхе… —

Она в отчаянии вцепилась обеими руками в собственное горло; сквозь пальцы торчал деревянный палочковый обломок, а хрипы и алые струйки крови, стекавшие по палочке, слились в тонкую струю, точно из горлышка кувшина.

Ее нежная кожа на глазах тускнела, покрываясь морщинами от потери крови, и спустя пару ударов сердца перед зрителями предстала дряхлая старуха лет пятидесяти.

Стало очевидно: эта ведьма владела техникой высасывания жизненной силы ради сохранения молодости.

Но сейчас никого не волновали подобные мелочи – всех занимало лишь одно: когда именно та палочка успела вонзиться в горло подавальщицы?

Трактирщик, чье мастерство было высшим в зале, бросил косой взгляд на девушку в синем и процедил:

─ Техника «Летящие Цветы, Метающие Луну» сыскного ведомства Сюаньцзинсы Северной Вэй… Ты – цепной пес северного двора! —

Звуки стихли, но ответом была лишь тишина – теперь всем стало не до того.

Потому что они увидели бумагу.

Обычный свиток розыска, пригвоздивший палочкой горло ведьмы.

Каждый в этом зале носил за душой награду за собственную голову, так что подобные листовки они знали наизусть.

И тем не менее лица людей исказились от ужаса, а тела затряслись в оцепенении при виде имен и строк.

Текст в грамоте был предельно коротким:

─ Мятежник Цзян Буси! Волчьи замашки, преступление против государя и отца! Посягнул на святыни, оскорбил императорский взор, встревожил Сына Неба – преступление сие непростительно, карается всей Поднебесной!

Взявшему голову – десять тысяч золотых, титул тысячника и охранная грамота! —

Оскорбить венценосный взор, встревожить Сына Неба – иначе говоря… совершить цареубийство!

Гибель императора от руки убийцы в стенах дворца – позор для династии, о котором не объявят во всеуслышание, но просвещенные люди цзянху ведали обо всем…

Правитель Южной Ся уже мертв.

Все эти громкие слова про «оскорбление венценосного взора» – лишь способ успокоить чернь, пока обстановка не уляжется. Когда новый император взойдет на трон, объявят, мол, «государь претерпел испуг и от долгой хвори преставился» или нечто в том же духе…

Мужчина в лисьей шубе стоял у входа, за его спиной бушевала метель, а желтоватые отблески ламп плясали на лице.

Его черты не слишком походили на портретные: добавились шрам у губы и темная щетина на подбородке.

Но присмотревшись, сопоставив детали, люди с ужасом поняли – это он!

Просто лоск юности сменился дорожной пылью.

Этот человек убил императора великой державы?!

Трактирщик наконец сообразил, почему лицо скитальца казалось знакомым – он видел его розыскную грамоту. Волна жара мгновенно окатила его тело, сменившись леденящим холодом.

Бескрайний Китай делился на север и юг – Южную Ся и Северную Вэй.

Оба императора владели миллионами ли земель, миллионными армадами и почитали себя сынами истинного неба, годами ведя войны за право объединить Поднебесную под единой дланью.

Владыка Южной Ся шесть раз ходил в северные походы, а северный император не раз вторгался на юг, но силы сторон были равны, и никто не мог одолеть соперника.

Истощение казны и народный гнев от бесконечных войн пять лет назад привели к подписанию мирного договора, даровавшего обоим царствам передышку.

Но каждый знал: новая бойня неизбежна, копят силы лишь в тишине.

И вот государь Южной Ся, лелеявший мечты об объединении мира, пал от меча стоящего перед ними человека?!

В зале воцарилась зловещая тишина, слышно было лишь то, как сглатывают пересохшую слюну бандиты, да хлопают за окном трактира вывески.

Метель завывала всё яростнее.

Цзян Буси проигнорировал изумленные взгляды головорезов и, глядя на девушку в синем, с легким удивлением произнес:

─ Так ты из людей северного двора. —

─ Ну и что с того? —

Охотница сжала зубки, резко поднялась, сверля его взглядом полным сомнений.

Она-то думала, что они оба из гильдии наемников, но кто ж знал, какова его истинная личина.

Она – сыщица Северной Вэй, а Цзян Буси – бунтовщик из Южной Ся.

Им вроде бы и не обязательно сражаться насмерть, более того, на севере только рады любому, кто укоротит жизнь южного императора.

Но если поползет слух о тесной связи северных властей с Цзян Буси… любой заподозрит, что за убийством стояла Вэй.

В военное время северяне охотно засылали убийц, но сейчас, в пору мира, Северная Вэй соблюдала покой, восстанавливала хозяйство, и император вовсе не помышлял о войне.

Если эту грязную вонючую кастрюлю повесят на северный двор, с трудом достигнутый хрупкий мир разлетится вдребезги, приближая хаос.

А такие вопросы великой политики явно не ей решать – разве она уполномочена вершить судьбы государств? Головы на плахе захотелось?

От этих мыслей лицо девушки посуровело еще сильнее, а свободная рука крепко вцепилась в рукоять меча.

Того самого залога, что оставил ей Цзян Буси.

Она не ведала, зачем он прикончил южного монарха, но сейчас обоим предстояло хотя бы для вида скрестить клинки, дабы отвести от себя подозрения…

Пока они переговаривались, прозванный «Судьей» трактирщик чутко уловил момент слабости и сунул иссохшую ладонь под прилавок.

Раздался глухой взрыв: длинный тесак проломил дерево стойки, щепки полетели во все стороны.

Плевать на сыщиков и мятежников, раз сталь обнажена, пути назад нет; хочешь выжить – бей первым.

Классический внезапный выпад старого мастера цзянху.

Цзинь!

Пронзительный звон металла разорвал воздух залы. Прошла доля секунды, свистнул рассекаемый воздух, и от поднявшейся бури света в трактире на миг не стало – погрузившись во тьму.

Сквозь мрак полоснула тонкая линия холодной стали, целя прямо в Цзян Буси.

У-у!

В кромешной тьме завыл ветер, и от пронесшегося урагана у девицы на лбу затрепетали пряди волос!

Она поспешно собрала волю в кулак, напрягла слух, пытаясь определить положение противника по звуку, чтобы отразить удар.

Но в этот миг буря стихла так же внезапно, как и началась, и покой могильной тишины опустился на трактир.

Плюх, плюх…

Сердцебиение в зале отдавалось с пугающей отчетливостью.

Вдруг прямо перед ней вспыхнул огонек.

Чирк-чирк…

Вслед за огоньком в уши девушки закрался тихий шорох клинка, выходящего из ножен.

Цзян Буси неведомо когда оказался рядом с ней, словно стоял там с самого начала.

В одной руке он держал масляную лампу, а в другой – внезапно обнаженный лазурно-черный меч.

Меч вышел из ножен, но убивать он не спешил.

Напротив… он возвращал его обратно?

Оцепенелая девица вдруг осознала, что черная тряпка, обертывавшая оружие, куда-то исчезла.

Ножны были черными, простого фасона, украшенные витиеватыми багровыми узорами.

Она держала ножны, а Цзян Буси – рукоять.

Стоявший у светильника мужчина плавным движением дослал меч до конца, издав мягкий шелест, и на клинке проступили два выгравированных иероглифа.

Цинмин.

«Щелк».

Клинок полностью скрылся в ножнах, издав сухой стучок. Цзян Буси чуть приподнял лампу, и робкий свет упал на пол залы.

Девица растерянно опустила взгляд. При тусклом освещении лица сидевших вокруг людей тонули в тени, не выражая никаких эмоций и не совершая никаких движений.

Лишь благодаря лампе удалось заметить на их шеях тончайшие красные ниточки.

В зале стояла гробовая тишина.

Мгновение спустя кто-то качнулся, с силой зажав горло ладонями, хрипло булькнул и, словно подрубленный тыквенный стебель, повалился на пол.

Ни один человек в комнате так и не увидел, когда именно Цзян Буси обнажил свой меч.

Да они и не смогли бы увидеть.

----------

«Отрок на бамбуковой лошадке, игра у колыбели»

Двадцать три года назад, в день выпадения инея.

Южная Ся, префектура Цинчжоу, гора Юаньму.

Мелкий снег ложился на городок у подножия горы Юаньму; на утрамбованной жёлтой дороге наметало тонкую белую пелену. Путники со всего света, вольные странники, проносились верхом, взбивая копытами снежную пыль.

Посреди улицы, ведя под уздцы рослого коня, шагал мужчина средних лет в сером халате.

В седле сидела девочка, словно выточенная из нефрита и яшмы. Она раскрывала пухлые ладошки, ловя снежинки.

К седлу были приторочены перемётные сумы с нехитрым скарбом: рисом, мукой, солью да маслом.

─ Брат Ся, сегодня за провизией спустился?

─ Паровые булочки из лавки Хуана у восточных ворот ещё тёплые, держи-ка!

─ Шёлк из Цзянчжоу, только вчера привезли, сшей сестрёнке-второй обновку!

Господина Ся в городке знали хорошо. Прохожие то и дело окликали его, но когда их взгляды падали на девчушку в седле, жаркое участие сменялось тяжким вздохом.

Сказывали, что господин Ся когда-то был из вольных бойцов, искусен в ратном деле, жену имел красавицу, и родила она ему двойню – мальчика и девочку. Да только нажил он себе врагов, каких – никто не ведал.

Жена его, получив внутренние повреждения, скончалась в родах.

Сын, едва появившись на свет, не издал ни звука.

Дочь, ещё в колыбели, чудом выжила, да умом повредилась. Уж три годочка минуло, а она и ходить-то не научилась.

Говорили ещё, будто была у него младшая сестра, да связь с ней давно оборвалась.

Бедолага брат Ся.

Но, с другой стороны, всякий, кто ступает на тропу бойца, мнит себя баловнем судьбы, а много ли таких, кто доживает до спокойной старости?

Брат Ся, однако ж, был человеком добрым. Часто спускался с гор, чтобы избавить горожан от окрестных разбойников, охраняя покой этих мест.

Так и сдружились они с ним.

─ Угу.

Господин Ся, с небритой щетиной, лишь кивал в ответ, слов немного ронял.

Он вёл дочь по городу, закупая припасы… В руках у девочки появилась бумажная вертушка. Взгляд её был пуст, она рассеянно глядела по сторонам на проплывающие мимо дома.

День клонился к закату, и заря налилась кровью. За городом затихли голоса, лишь журчала вода, да изредка доносились крики хозяек, зазывавших домой зазевавшихся рыбаков.

Городок раскинулся у реки. Длинная река текла с севера, рыбаки, сматывая удочки и собирая корзины, разбредались по домам в лучах заката.

Мужчина по фамилии Ся вёл коня вдоль берега, собираясь подниматься в горы, как вдруг услышал, как девочка в седле издаёт гортанные звуки: «Хэ-хэ».

Обернулся – малышка пальцем тычет в реку. Глянул он туда: вниз по течению плывёт маленькая лодка, а в ней ни души.

Лодка пристала к берегу, и тогда господин Ся разглядел: в ней лежит спелёнутый младенец.

Заозирался он по сторонам, ища родителей дитяти, а малявка ну теребить его за волосы.

Вздохнул он с укоризной, поднял младенца и повёл коня дальше, в гору.

Солнце садилось за горизонт, лучи золотили снег, бумажная вертушка в руках девчушки весело крутилась на ветру.

Каменные ступени вели вверх, по обеим сторонам высились каменные фонари. Чем выше, тем глубже снег, тем злее ветер. Вдоль тропы шумели бамбуковые рощи.

Наверху притулились несколько деревянных построек: хозяйский дом, гостевые покои, двор для дров, строение для припасов – и тренировочная площадка, на которой было всё необходимое.

Это родовое гнездо господина Ся… Его наследный дом.

Здесь, высоко в горах, где редко ступала нога человека, разыгралась метель. В окнах дома мерцал свет, оттуда доносились обрывки разговоров.

─ Где ж ты такого малыша подобрал?

Женщина в алом платье, с флейтой у пояса, полная зрелой красоты, держала младенца на руках, внимательно разглядывая его, и тонкие брови её были чуть сведены.

Мальчуган глядел на неё с недоумением, ещё не понимая, что происходит.

─ Ну-ка, скажи «мама», ─ улыбнулась женщина в алом, принимаясь щекотать малыша.

В доме стояло ещё несколько человек, одетых довольно странно.

Гора Юаньму, где находилось родовое поместье господина Ся, была обширна, вершины её громоздились одна на другую. Друзья, с которыми он сошёлся в молодые годы на путях-дорогах, не стесняясь, отхватили себе по куску земли и поселились тут.

Они называли себя «Семь Диковинных Людей», или же «Семь Бессмертных», и у каждого был свой дар.

Женщина с флейтой, величавшая себя «Бессмертной Циней», была, по правде сказать, с господином Ся не слишком близка, знакома шапочно. Прежде она дружила с его младшей сестрой.

А теперь пришла сюда лишь затем, что не могла смотреть, как дитя мается с этим мужланом.

Потому-то и наведывалась в горы приглядывать за девочкой: купать, переодевать, учить её премудростям женским… Хотя малышка всё равно ничего не понимала.

─ Хм… Пусть будет дитя, ─ молвил кто-то. ─ Брату Ся есть что передать, должно же найтись наследнику его мастерства.

─ Ваньэр ещё мала, не разумеет. Вот подрастёт – узнает, как холодна и сурова жизнь бойца. Хорошо, когда рядом брат будет.

─ Истинно, истинно…

Девочку ту звали Ся Линвань.

Она сидела на кане, запрокинув голову, и смотрела на младенца на руках у Бессмертной Цини.

Мальчик был не чета другим младенцам: не плакал, не капризничал. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся и посмотрел на Ся Линвань.

Ся Линвань протянула ему свою бумажную вертушку.

В доме ветра не было, вертушка не крутилась, и она подула на неё.

Вертушка завертелась, весело зашуршала.

…

За окнами выла вьюга, а в доме собравшиеся, перебивая друг друга, обсуждали будущее двоих детей.

Кто-то шутливо бросил, что, мол, растят себе мужа для дочери, и все дружно рассмеялись.

В этом шуме кто-то дал мальчику имя – Цзян Буси, что значит «лодка, не привязанная к берегу».

Никому и в голову не пришло, что через двадцать с лишним лет этот мальчик убьёт Сына Неба прямо в тронном зале.

─ Тьфу! Этот император – сущее отродье. Вечно воюет, ещё и канал прорыть удумал, подати растут день ото дня. Кузнеца Яна из нашего городка два года назад забрали в армию, и до сих пор ни весточки. Жена его всё слёзы льёт.

Пятилетний Цзян Буси, разминаясь с мечом на ветру и снегу, в короткую передышку клял императора на чём свет стоит.

Гора Юаньму стояла высоко, снега здесь лежали круглый год. Ся Линвань, закутанная в тёплый жёлтый халатик, сидела на пне возле учебной площадки и, не мигая, смотрела на Цзян Буси, не говоря ни слова.

Она подросла, детская припухлость щёк немного спала, и уже проступали черты редкой красоты.

Вот только ходить она научилась, а говорить – нет.

Он утёр пот со лба, присел у пня, рядом с вышитыми туфельками, выглядывавшими из-под жёлтого подола Ся Линвань.

Цзян Буси, чтобы помочь ей заговорить, без умолку болтал.

─ Я раньше ходить не научился, как внутреннюю силу осваивать начал. Три года упражнялся, и только потом учитель позволил мне взяться за меч. Но до сего дня не говорит, как это искусство называется. Знаешь?

Он обернулся, взглянул на неё. Ся Линвань ответила пустым взглядом.

Цзян Буси вздохнул: ─ …Зря я на тебя надеялся. Но сила, что я взрастил, не имеет ни формы, ни следа…

─ Хочу назвать её «Сяо Усян Гун» – «Искусство Малой Бесформенности». У нас в горах хоть и кот наплакал, а ведь можем сойти за школу боевых искусств. Давай назовём её «Школа Вольных»…

Хлоп!

Не успел Цзян Буси договорить, как Ся Линвань зачерпнула пригоршню снега и отвесила ему за шиворот. Его передёрнуло от холода.

─ Ты чего творишь!?

В её пустых, миндалевидных глазах мелькнуло что-то похожее на гнев.

Она и впрямь рассердилась.

На что?

Цзян Буси развеселился – редко когда на лице Ся Линвань проступало хоть что-то, кроме отрешённости.

Он тоже сгрёб снег, слепил плотный снежок и, недолго думая, запустил ей в лицо.

─ Ай!

Ся Линвань вскрикнула от боли, опрокинулась навзничь, свалилась с пня в сугроб, но тотчас вскочила на ноги.

Чистое, будто фарфоровое личико раскраснелось, волосы растрепались, в них набился снег.

Взгляд стал ещё сердитее.

И Цзян Буси развеселился пуще прежнего. Решил, что, может, если её почаще злить, это пробудит её разум.

Не успел он слепить новый снежок, как Ся Линвань уже налетела на него, и они сцепились в потасовке.

Бум!

Цзян Буси, полный уверенности, хотел поддаться, но, когда Ся Линвань замахнулась, он уклонился. Кулак её просвистел мимо, и толстенное дерево позади него переломилось надвое, словно сухая ветка.

Сильна же эта девица.

Голова у Ся Линвань варила туго, реакция была куда медленнее, чем у обычных людей, зато и сосредоточиться она могла так, как другим не снилось.

А уж кости у неё, что называется, отменные, каких раз в сто лет не встретишь. Потому в прямолинейных боевых искусствах она преуспевала не по дням, а по часам. С полным правом можно сказать: «Великая мудрость таится в простоте».

─ Вы чего это удумали?

Подошёл учитель Ся, глядя на сцепившихся учеников. Не придав значения этой мелочи, он ровным голосом произнёс:

─ У дочери лекаря Юя нынче день рождения. Собирайтесь, пойдём вместе поздравим.

Цзян Буси, прижатый Ся Линвань к земле, держал её за запястья и с недоумением спросил:

─ Это та, что чуть не умерла? Её же нельзя показывать людям?

─ Лекарь Юй в молодости много занимался ядами и отравами. А жена его вечно на себе их испытывала, вот и подорвала здоровье… ─ учитель Ся покачал головой. ─ Девочка родилась с ядом в крови, ей нужно долгое лечение. Несколько лет покоя – и хоть она не слышит и не говорит, зато жива.

Цзян Буси поморгал, глянул на свою старшую соученицу, а потом пробормотал:

─ Гора Юаньму? Скорее уж лечебница Юаньму… Все мы тут горемычные.

Учитель Ся не ответил. Он всегда был скуп на слова.

Собрались они наскоро, прихватили подарки и, ведя коня под уздцы, спустились с горы.

Лекарь Юй жил с семьёй в городке у подножия, держал лекарню рода Юй. В будние дни он безвозмездно принимал больных.

Цзян Буси звал его дядей Юем.

Лекарня рода Юй стояла на отшибе, в предместье. Двухэтажное здание из красного дерева, вокруг – ограда, а за ней – обширные земли, засеянные лекарственными травами.

Младшая дочь рода Юй родилась в один год с Цзян Буси. Несколько лет она провела в тиши верхней горницы, ни разу не переступив порога ограды.

Она собрала волосы в хвост, чёрные пряди ложились на плечи. Придвинув к окну столик, она вскарабкалась на него и, лёжа на подоконнике, глядела на улицу.

По пыльной дороге за оградой, ведя коня под уздцы, подходил учитель Ся, а в седле, друг за другом, сидели двое детей.

Лекарь Юй вышел навстречу, улыбаясь и о чём-то беседуя с учителем Ся.

Младшая дочь Юя не слышала их и не могла говорить… Она лишь украдкой, сквозь щель в оконной раме, рассматривала мальчика и девочку в седле.

Она выучила много иероглифов. Матушка, выводя их кистью, объяснила ей: эти двое, ровесники её, – единственные в горах Юаньму, кто одного с нею возраста.

Когда встретятся, должно называть их старшим братом и старшей сестрой.

Да только, поди ж ты, не успели эти «брат» и «сестра» войти в ворота, как уже сцепились, прямо на спине коня.

Конь испугался, понёс, снёс ограду и вытоптал немало лекарственных трав.

Лекарь Юй и учитель Ся, глядя на это, только рассмеялись – не разгневались.

А вот младшая дочь Юя рассердилась. Некоторые из этих трав она сама сажала…

Так что первое впечатление от Цзян Буси и Ся Линвань у неё сложилось прескверное.

На праздничном обеде она, не умея таить в душе, ходила с надутым личиком. Все решили, что она просто стесняется чужих.

Цзян Буси подошёл поближе, что-то говоря ей.

Дочь Юя не слышала его, говорить не могла, да и общаться с ним не желала.

Тогда Цзян Буси взял кисть и написал несколько слов:

─ Отныне буду звать тебя сестрёнкой.

На следующий день Цзян Буси снова спустился с горы и пришёл в лекарню.

Дочь Юя его невзлюбила, видеть не хотела, но, боясь, как бы он чего не сломал, спряталась в горнице и украдкой за ним подглядывала.

Цзян Буси всякий раз её замечал. Стоило ему взглянуть на неё – она, как перепуганная кошка, пряталась.

А через мгновение возвращалась и снова наблюдала.

К немалому удивлению дочери Юя, Цзян Буси явился вовсе не для игр. Он засучил рукава и принялся помогать лекарю чинить ограду да заново сажать травы.

Девчушка, широко распахнув глаза, следила из щели в окне, как Цзян Буси, согнувшись, трудится.

День, другой, третий… Цзян Буси приходил в лекарню каждый день.

Иногда он порывался повидать её, но она наотрез отказывалась выходить.

Как-то раз она прождала его в горнице до самого вечера, а он так и не появился.

Она испугалась, сбежала вниз и спросила у матери.

Мать, улыбнувшись, ответила: Саньлан постигает боевое искусство, большую часть времени проводит в горах в упорных трудах. Откуда же ему брать время, чтобы спускаться вниз и играть с тобой?

Старший брат Цзян Буси, тот, что умер, был первенцем, Ся Линвань была второй, а он, стало быть, третьим – Саньлан.

Дочь Юя кивнула и вернулась наверх, думая: «И хорошо, что не приходит, по крайней мере, ничего не сломает».

Но на душе у неё было пусто и тоскливо… Ведь в таком возрасте дети боятся одиночества.

И она ждала его в горнице. Ждала и ждала.

Ранним утром в день зимнего солнцестояния у дома намело сугробы, под стрехой выстроились ледяные сосульки.

Цзян Буси и Ся Линвань пришли… Лекарь позвал их помочь расчистить снег.

Цзян Буси, видно, уже обучился искусству лёгкости: прыгнул – и вмиг очутился на загнутом карнизе крыши перед её горницей.

Дочь Юя, закутанная в тёплый белый халатик, увидев его, поспешно захлопнула окно. Сердце её отчаянно колотилось – она так и не придумала, как себя вести с этим своим «старшим братом».

Тень Цзян Буси лежала на бумажной оконной занавеске, он разгребал снег… Дочь Юя смотрела на эту тень.

Вдруг тень стала расти, окно распахнулось, и девчушка от неожиданности подскочила.

Однако ж тот, за окном, и не думал входить. Он лишь просунул в щель тонкую книжицу и снова притворил окно.

Она взяла её, раскрыла – внутри лежала записка. На ней было написано:

─ Купил в городе книжонку о бойцах, для сестрёнки, чтобы не скучала.

Дочь Юя снова подняла глаза – на оконной занавеске уже не было тени.

Та книжонка называлась «Герои, стреляющие в орлов».

Дни шли чередой, наступила весна, снег растаял. Дочь Юя по-прежнему ждала в горнице появления Цзян Буси.

Только теперь она коротала время, читая книжонку о бойцах.

Даже родовые медицинские трактаты забросила. Юй-лекарь аж бородой затряс от злости.

Цзян Буси спускался с гор редко, большую часть времени проводил в упражнениях, и виделась она с ним нечасто.

Ей было одиноко.

Часто сидела она у окна и то и дело поднимала глаза, вглядываясь в даль.

Весна миновала, зазвенели цикады. Дочь Юя надела лёгкое длинное платье – такая милая, прелестная.

Цзян Буси наконец-то пришёл.

Дочь Юя, фыркнув, снова не пожелала с ним видеться… В глубине души она сердилась: думала, что этот так называемый брат и не вспоминает о ней вовсе.

А пришёл-то, верно, по зову батюшки – помогать по хозяйству.

Так оно и было. Помог он лекарю собрать травы, а потом вскочил на карниз.

Снова встал у окна и подал ей книжонку о бойцах.

Дочь Юя взяла томик под названием «Нежный меч, безжалостный клинок», раскрыла первую страницу и вытащила вложенную записку.

─ Сегодня мерился силой со старшей соученицей… Не одолел. Она не больно-то умна, но я всякий раз ей уступаю. Верно говорят: если что-то потеряешь, что-то другое обретёшь.

─ Вот я, например, слишком умён – потому и не вышел в Го Цзины.

Дочь Юя не удержалась и прыснула со смеху. Смех у неё был звонкий, как колокольчик.

Подняла глаза – а Цзян Буси уже и след простыл.

Скоро золотые листья усеяли двор – пришла бескрайняя осень.

Цзян Буси, шурша опавшей листвой, явился в лекарню, без труда взобрался на карниз второго этажа и распахнул окно.

И, как обычно, протягивая собственноручно написанную книжонку, он заметил, как из щели оконной рамы выскользнула бумажка. На ней было написано:

─ Брат не может одолеть сестру Ся. Пусть чаще приходит в лекарню, а батюшка приготовит ему пилюль для укрепления костей и плоти.

─ Го Цзин вовсе не красавец, не то что брат. Брат очень красивый, как Ли Сюньхуань.

Цзян Буси беззвучно рассмеялся, ничего не сказал, лишь вывел кистью один иероглиф:

─ Ладно.

Дни катились за днями. Настала очередная зима. Цзян Буси впервые убил человека… Злого разбойника, что прятался в городе, – за него полагалось пять лянов серебра.

Он купил для старшей сестры и для младшей сестрёнки Юй по тёплой курточке, но обе оказались не по размеру, пришлось возвращать… Хорошо ещё, что деньги почти все вернули.

Весной сестрёнка Юй сшила ему накидку. Она тоже была не по размеру – слишком широкая.

Кто знает, каким высоким представлялся ей брат.

Но фасон был славный, через пару лет как раз будет впору.

Летом Цзян Буси, ведя коня под уздцы, на котором сидела Ся Линвань, остановился под горницей.

Он крикнул наверх, предлагая сестрёнке Юй пойти к реке – охладиться, поиграть в воде.

Из окна второго этажа выглянула жена лекаря и громко ответила, что дочери всё ещё нужно оставаться в покое, выходить нельзя. Цзян Буси, разочарованный, вернулся восвояси.

В воду они так и не пошли, а вместо этого отправились в лес – охотиться на оленей.

А сестрёнка Юй в своей горнице – в слёзы.

На другой день Цзян Буси подобрал где-то трёхцветную кошку и вместе с оленьим мясом принёс в лекарню – сестрёнке на забаву.

Зимой Цзян Буси слепил для неё из снега маленького снеговика.

Не сказать, чтобы красивого, но он поставил его на стол в лекарне. Кошка его раздавила. Кое-как слепили заново – назавтра он растаял в лужу.

Сестрёнка Юй снова расплакалась.

Вёсны и осени, годы чередой, и наконец сестрёнка Юй достаточно окрепла, чтобы выходить из дома.

Цзян Буси не повёл её к воде – сестрёнка подросла, стала девицей, и мочить платье ей ни к чему.

Он посадил её на коня и несколько раз объехал с ней вокруг городка.

Сестрёнка Юй, прижимая к себе трёхцветную кошку, раскрасневшаяся, вся в поту, смеялась от души.

Год за годом – и маленькая трёхцветная кошка превратилась в толстого, ленивого кота, который только и делал, что спал.

И трое детей – двое в горах, одна внизу – подрастали, и вот уже стали юношами и девушками.

Ся Линвань вытянулась, стала статной; чёрные волосы перехвачены лентой. Лицом прекрасна, но бесстрастна. Взглянешь – и примешь за неприступную ледяную красавицу.

Никто бы и не подумал, что она даже говорить не умеет.

Сестрёнка Юй тоже превратилась в настоящую красавицу. Волосы собраны в пучок и перекинуты через плечо, точеный носик, вишнёвые губы, тёмные брови, миндалевидные очи. Статна, мягка, приветлива. Медицинские книги читает запоем, переняла уже половину премудростей отца-лекаря.

Цзян Буси, с мечом на поясе, ростом в семь чи, в белых одеждах, статен и ловок, на лице – удаль и задор, свойственные юности.

Но шли годы, росло его мастерство, и не мог Цзян Буси вечно думать лишь о том, что творится в его родных горах Юаньму.

Враг, из-за которого погибла его наставница, а брат его не родился, – ещё не найден.

И о собственном происхождении он не знал ровным счётом ничего.

О своём прошлом Цзян Буси не тревожился, но благодеяния, что оказал ему учитель, и кровь, пролитая в его школе, – это он забыть не мог.

В мире бойцов всегда так: око за око, кто мстит, кто благодарит. Всё как положено.

И он намеревался и отплатить за добро, и отомстить за зло.

Учитель Ся не говорил ему ни кто враг, ни какова суть той внутренней техники, что он постигал.

Цзян Буси догадывался: это искусство досталось им от предков, а тот, кто убил его наставницу, должно быть, враг, с которым у его рода были давние счёты.

Учитель ни за что не открывал ему корни этой техники – не хотел, чтобы он впутывался в старые распри.

Он уже потерял одного сына – не мог потерять второго.

Но если Цзян Буси станет страшиться каких-то там врагов, если не будет в нём духа – выйти с мечом против кого угодно, – то зачем тогда ему вовсе учиться боевым искусствам? К чему стремиться стать первым в Поднебесной?

В один прекрасный день – наступила осень, день самый обыкновенный, разве что небо синее да ветер свистит пуще прежнего.

Ветер бушувал за окном, заставляя молодые деревья на склоне гнуться и жалобно стонать, готовые вот-вот сломаться; а небесная высь сияла так чисто, будто можно было заглянуть на тысячу ли вдаль.

Но клинок был наготове.

Цзян Буси оставил прощальное письмо и в одиночку спустился с гор, отправляясь по следам былого.

Три месяца спустя, лютой зимой, он напал на след.

Нити вели к императорскому двору Южной Ся.

Цзян Буси вёл коня под уздцы, глядя в сторону столичного града Южной Ся.

Конь тяжело прядал ноздрями, охваченный смутным беспокойством.

Снег в этом году выпал непривычно рано и густо, словно норовя разом придавить землю с небес.

Цзян Буси стоял посреди снежной пелены, пронизываемый насквозь ледяным ветром, и долго о чём-то размышлял. Когда снег уже усыпал ему плечи, он наконец вскочил в седло и глубоко вздохнул морозный воздух, пока в груди не закололо от жгучей боли.

В этот миг позади послышался конский топот. Оглянувшись на звук, Цзян Буси увидел фигуру в бирюзовом плаще, что вихрем неслась к нему сквозь буран.

Приглядевшись, он узнал Ся Линвань.

Цзян Буси поспешно соскочил с лошади, но не успел и слова вымолвить, как в белоснежном безмолвии к нему уже бросилась та самая знакомая синева. Она спешилась и крепко сжала его ладони в своих.

Она по-прежнему не умела говорить, лишь молча глядела на Цзян Буси, и в её прекрасных глазах, что прежде казались такими отрешёнными, всё так же таилась детская наивность.

Только крупные слёзы градом катились по щекам, пробивая крошечные лунки в лежащем кругом снегу.

Она безмолвно плакала, не отрывая взгляда от глаз Цзян Буси.

----------

«Двенадцать Главных Каналов» (Часть 2)

В зале тоскливо мерцали редкие огоньки свечей, а за его стенами бушевала снежная буря, завывая над горами.

Девушка в синем платье отроду не могла запомнить лица мужчин, но сейчас перед ее глазами стоял лишь этот человек.

В уголке его рта залег шрам, но улыбался он просто и добродушно.

В нем не было ни капли свирепости, присущей цареубийцам и бунтарям, ни дерзкой, ожесточенной удали… Со стороны он казался не мятежником, осмелившимся поднять руку на императора, а праздно шатающимся странником, заглянувшим на чужое представление.

Растерянный вид девушки выглядел поистине забавно: она походила на испуганную кошечку, которая широко раскрыла глаза и снизу вверх смотрит на человека.

Цзян Буси явно не был аскетом, избегающим женского общества, однако знал меру. Полюбовавшись на нее еще пару мгновений, он протянул руку, легким движением ухватил ножны и забрал свой длинный меч обратно.

─ Барышня, долг за вино уплачен, теперь и залог должен вернуться ко мне.

Поднявшись на ноги, он перешагнул через тела погибших, валявшихся по всему залу, завернул Меч Лазурной Бездны в черную ткань, а затем достал из-за прилавка несколько кувшинов с вином и кивнул на дверную занавеску.

─ Пойдем выпьем где-нибудь на улице… В конце концов, кроме демонических тварей, кому может нравиться запах крови?

Лишь теперь девушка пришла в себя. Обладая врожденной статью, она подавила в душе смятение и рой вопросов, пристально взглянула на Цзян Буси и едва заметно кивнула.

?

Стояла полночь. Серебряная луна висела в самом центре небосвода, ее сияние смешивалось с пеленой снежного тумана. Выйдя из таверны с кувшинами в руках, Цзян Буси поднял голову и увидел сквозь туман призрачный круг луны.

Девушка откинула занавеску, и ее вышитые туфельки зашагали по снегу, то и дело отирая подошвы, чтобы избавиться от липкой крови, пока боковым зрение она изучала его профиль.

Ее душа была полна противоречивых мыслей, но голос звучал необычайно звонко и чисто. С любопытством она спросила: ─ Ты что, совсем не отравлен?

─ У меня есть младшая сестра, искусная и в медицине, и в ядах. В детстве она постоянно ставила на мне опыты… ─ отмахнувшись от налетевших хлопьев снега, ответил Цзян Буси с полным спокойствием.

─ По малолетству меня пару раз чуть не свели в могилу, и до полного иммунитета ко всем ядам еще далеко, но и простая отрава мне не страшна.

─ …

─ Когда я сюда ехала, то пользовалась каретой, а там есть жаровня… ─ Девушка в синем чуть вздернула подбородок, указывая на расчищенную площадку сбоку от постоялого двора.

Вся земля там была исчерчена следами колес и копыт, а вокруг стояло множество повозок и породистых скакунов.

─ Путешествовать по миру в запряженной каретой? Чтобы возить в ней отрубленные головы за наградой?

─ Нет, просто не люблю непогоду.

─ Мы с тобой одной породы. Если в странствиях по цзянху жизнь по-прежнему остается убогой и тягостной, то зачем мы вообще учились боевым искусствам?

─ Так вот почему ты заявился сюда? ─ Девушка подняла свое чистое личико.

Гора Фанцунь лежала на границе между Южной Ся и Северной Вэй. Когда-то здесь гремели войны, власть переходила из рук в руки, а местные жители бежали в поисках спасения.

Позднее сюда потянулись разбойники и преступники со обеих империй, которым житья не было на родине. Поскольку имперским дворам временами требовалась этакая «стратегическая буферная зона», они закрывали глаза на происходящее, отчего влияние этих мест росло день ото дня.

Так и появились гора Фанцунь и зловещая Долина Злодеев.

Если Цзян Буси и хотел скрыться от преследования властей Южной Ся, лучшего приюта ему было не сыскать.

Вот только с его талантом ввязываться в неприятности, даже семеро самых ужасных злодеев Долины на его фоне выглядели бы не иначе как «семеро благочестивых глупцов»…

Вряд ли они ужились бы с главным злодеем поднебесной.

Цзян Буси ничего не ответил.

─ Госпожа? Кто это? ─ послышался шаги.

В окошке кареты показалась пухленькая головка девчушки лет двенадцати-тринадцати.

─ Зови его братом Цзяном, ─ после секундного колебания произнесла девушка. ─ М-м… он вроде как не злодей?

─ О… Приветствую, брат Цзян! ─ Девчонка уставилась на лицо Цзян Буси и решила, что этот человек определенно не может быть плохим.

─ И тебе привет… Служанка? ─ Взгляд Цзян Буси стал немного странным. Он подумал, что если уж сыщики северно-вэйских властей берут с собой в дорогу прислугу, то перед ним, должно быть, какая-то избалованная барышня, отправившаяся в уездное управление ради чина.

Надежна ли она вообще?

─ Угу, ее зовут Ся Шуан, а меня зовут Юнь Суосы… Моя фамилия Юнь.

─ А меня – Цзян Буси, второе имя Жунюй. Рад знакомству.

Обменявшись краткими представлениями, они взобрались в повозку. Белый конь в упряжке с любопытством огляделся по сторонам, а затем зарылся мягким носом в сугроб в поисках замерзшей травы.

Внутри экипаж оказался весьма просторным: пол был устлан темно-красным ковром, в углу стоял небольшой столик из красного дерева с подносом для благовоний и фруктов, рядом уютно алела бронзовая жаровня, а в дальнем углу громодилась целая стопка книг.

Цзян Буси бросил беглый взгляд: сплошные конфуцианские, буддийские и даосские трактаты, вперемешку с романами о боевых искусствах. При этом книги выглядели так, будто их ни разу не открывали.

Скука смертная. Если нет дурацких шуток, то и жить неинтересно.

Ур-р-р…

В теплом салоне маленькая служанка Ся Шуан извлекла из-под стола чарочки для вина и по собственной инициативе принялась наполнять их, то и дело украдкой поглядывая на Цзян Буси и пододвигая к нему фрукты ближе.

Юнь Суосы, излучавшая утонченную элегантность, сидела в самом углу. Изнеженными пальцами она приподняла рюмку и после некоторых колебаний все же задала вопрос:

─ Это ведь ты убил императора Южной Ся?

Рука служанки, разливавшая вино, замерла. Ее личико мгновенно побелело, а миндалевидные глаза, излучавшие кокетливый шарм, наполнились ужасом.

─ Похоже на то? ─ Цзян Буси мягко улыбнулся и опрокинул рюмку.

Пил он легко и залихватски, с молодецким удалом, в котором сквозило какое-то неуловимое упоение.

Более двадцати лет назад он был самым обычным магистрантом столичного вуза, ломающим голову над тем, стоит ли поступать в аспирантуру или идти на госслужбу…

Шло время, вот уже два с лишком десятка лет он жил в этом мире, и цареубийство во дворецких покоях определенно оставалось самым упоительным подвигом за всю его жизнь.

─ Не похоже, ─ честно ответила Юнь Суосы, не в силах скрыть подозрения в прекрасных глазах.

Сидевший перед ней мужчина был слишком молодым. Каким бы ошеломляющим ни было его мастерство владения мечом, у него попросту не хватило бы сил на убийство императора в самом сердце дворца… Ему бы не хватило мастерства для столь грандиозного дела.

Цзян Буси немного задумался. Разумеется, он искал встреч с Юнь Суосы вовсе не из-за слабого пола или какой-то предвзятости.

Впрочем, доля предвзятости из-за красивой внешности здесь все же присутствовала, но главной причиной оставалось дело, в котором ему требовалась помощь.

Поэтому он опустил чарку, протянул руку, распустил шнуровку лисьей шубы и распахнул одежду. Его стройный торс с идеальными линиями мышц оказался целиком обмотан шелковыми лентами.

Сквозь проступающие сквозь бинты пятна крови было видно, что под ними скрываются чудовищные, леденящие душу шрамы.

Взгляд Юнь Суосы дрогнул.

Получив столь тяжелые ранения, он все же сумел продемонстрировать столь молниеносный меч… Одно лишь это мастерство заставило ее поверить ему если не во всё, то в большую часть.

Цзян Буси продолжил расстегивать одежды: в районе сердца белая ткань тоже была сплошь пропитана кровью, причем сквозь нее проступали очертания сквозной раны размером с чашку.

Судя по одним лишь ранениям, Юнь Суосы решила бы, что перед ней труп.

Однако этот «труп» преспокойно сидел и выпивал с ней.

─ Большую часть ран я получил в столице… Гу Шоуи носит титул меча Южной Ся: прозвище короткое, слава гремит на весь мир, а мастерство его не пустой звук. Эту задолженность я непременно с него взыщу.

А кое-какие мелкие раны получил по дороге, не стоящие упоминания.

Гу Шоуи, старший законный сын первого министра Южной Ся. Едва разменяв пятый десяток, он уже снискал славу первого меча Южной Ся благодаря своему ослепительному таланту. Если бы не он, Цзян Буси не оказался бы в столь плачевном состоянии.

Цзян Буси запахнул одежду, налил себе еще кувшин вина и бросил в рот зимний финик – хрустящий и сочный, отчего ему захотелось съесть еще парочку.

В последнее время ему пришлось немало поскитаться по свету под открытым небом, хлебнув лиха.

Юнь Суосы молчала добрую половину мгновения. Сомнений у нее не осталось, но в душе крепилась уверенность: за спиной Цзян Буси стоял кто-то очень влиятельный.

С одним лишь мечом в руках можно надеяться заколоть императора в роли смертника, но уйти живым и невредимым из императорского дворца – задача абсолютно невыполнимая.

Если внизу он был столь безумен, то насколько же силен тот, кто стоит наверху?..

Поразмыслив немного, она быстро вернула себе прежнее выражение лица: опершись подбородком на ручку, с лукавой улыбкой и чарующим голосом она легко и непринужденно поинтересовалась:

─ Зачем ты убил императора Южной Ся? На кого ты работаешь? Можешь рассказать этой барышне?

─ С какой стати мне тебе рассказывать? ─ Цзян Буси невольно рассмеялся.

─ Рано или поздно я заставлю тебя самого все выложить.

─ О? И как же?

Юнь Суосы не ответила. Она лишь чуть приподняла подбородок и уставилась в глаза Цзян Буси немигающим взглядом, в котором сквозило непреклонное давление.

Причины, по которым Цзян Буси пошел на убийство императора, составляли тайну, которую желал разгадать каждый житель Поднебесной; любопытство снедало всех.

Но о таких сокровенных вещах нельзя было болтать направо и налево.

И все же девушка, сидевшая перед ним, обладала лицом, способным лишить рассудка любого мужчину в этом мире.

Она походила на цветущую сливу под снегом или на снег, осыпающийся с лепестков сливы.

─ Самоуверенно…

Цзян Буси лишь усмехнулся. Ему понравилась эта женщина-сыщик: в ней не было лицемерной чопорности, свойственной придворным чинушам.

Поэтому он решил ответить прямо:

─ Разумеется, за мной должок.

─ И что потом?

─ А он взял и умер.

─ И как же он умер?

─ Я точил свой меч раз за разом, пока он не стал достаточно острым, чтобы с легкостью пробить его грудь и превратить сердце в фарш.

─ …А что было дальше?

─ А он все никак не мог поверить.

После этих слов в карете воцарилась тишина.

Спустя мгновение Юнь Суосы теребнула прядку волос у плеча. Хотя она и не рассчитывала выведать какие-то тайны с первого раза, на сердце все же скребли кошки, и она не удержалась от легкого вздоха.

─ Похоже, в этом мире все еще хватает мужчин, которых не прельщает женская красота.

Человек, собственноручно прикончивший сына Неба, сидел прямо перед ней, но утолить свое любопытство она не могла, отчего ей делалось невыносимо досадно.

Цзян Буси чуть повел бровою, решив, что эта девушка-сыщик составила о нем превратное мнение.

Грехи можно исправить, а слабости – нет… пожалуй, его единственной слабостью была страсть к красивым женщинам.

Просто сейчас, в разгар бегства и с незаживающими ранами, ему было совсем не до амурных дел. К тому же… в самой Южной Ся у него осталась целая гора долгов перед красавицами.

Рассчитаться с ними было решительно невозможно.

Но с другой стороны, разве может считаться настоящим миром боевых искусств то, где нет прекрасных женщин и хорошего вина?

Впрочем, сейчас был не тот момент, чтобы вдаваться в подобные мелочи. Переходя сразу к делу, Цзян Буси произнес:

─ Я вырос в Южной Ся. Знакомства у меня там есть, но теперь, когда я убил императора, весь мир стал мне врагом, и я уже навлек беду на головы близких.

─ Если я сейчас обращусь к ним за помощью, это будет равносильно тому, что я собственноручно толкну их в пасть дракону.

─ Госпожа Юнь служит при дворе Северной Вэй. Хотя гора Фанцунь и считается ничейной землей, у ваших людей здесь наверняка есть надежные схроны. Не могла бы ты помочь мне отыскать одно руководство по боевым искусствам?

? Не боишься, что в пасть дракона ты столкнешь меня?

Покушение на императора – дело такое: в каких бы краях ты ни находился, если у тебя нет прямых связей с императорским родом, каждый, кто коснется этого дела, обречен на смерть.

Юнь Суосы отогнала лишние мысли и приняла серьезный вид. ─ Ты имеешь в виду  из числа ?

«Двенадцать Главных Каналов» представляли собой двенадцать легендарных трактатов мира цзянху.

Известно, что в человеческом теле насчитывается двенадцать главных каналов, восемь чудесных меридианов и множество скрытых сосудов.

Название  говорило само за себя: это были лучшие своды упражнений, идеально подходящие для тренировки двенадцати главных путей боевых искусств.

Излишне говорить, что то, что подходило лучше всего, автоматически оказывалось самым мощным и непревзойденным методом внутренней работы.

Самым очевидным и прямым эффектом  было рождение уникальной ци, каждая из которых обладала своими особыми свойствами.

К примеру, упомянутый Юнь Суосы  концентрировался на ножном канале шао-инь почек.

Почки управляют сохранением цзин, ведают водой, принимают дыхание и служат «корнем врожденной энергии».

Освоив эту технику, боец получал возможность эффективно накапливать и расходовать врожденную ци.

Когда цзин в избытке, у человека крепка кровь и плоть, костный мозг полон сил, старость отступает, а полученные раны заживают за счет расхода накопленной энергии.

Проще говоря, овладей он этой техникой, ранения Цзян Буси, способные свести в могилу любого другого, исчезли бы уже через пять дней упорных тренировок.

А с ростом мастерства процесс пошел бы еще быстрее.

Обычные же техники внутренней работы, как их ни тренируй, давали лишь заурядную ци… по своим показателям и возможностям она безнадежно уступала уникальной энергии свыше.

─ Барышня проницательна, ─ кивнул Цзян Буси.

Его раны были слишком тяжелы, и хотя смертельными они не являлись, вылечить их обычными лекарствами не представлялось возможным – разве что провести в постели три-пять лет за спокойным восстановлением.

Но имперские власти Южной Ся не собирались давать ему передышки.

Он явился на гору Фанцунь отчасти потому, что эти земли лежали далеко от влияния Южной Ся, а отчасти из-за ходивших по цзянху слухов о том, что где-то здесь спрятан .

Из двенадцати томов  за столетия ожесточенной борьбы в мире боевых искусств судьба каждого была практически предопределена.

Насколько было известно Цзян Буси,  служил краеугольным камнем секты Лес Безвозвратности из Северной Вэй, которая принадлежала к демоническим культам.

Будучи уроженцем Южной Ся, он почти не сталкивался с северными демонами, а потому подступиться к ним не имел ни малейшей возможности.

Но Долина Злодеев издавна служила пристанищем для подобных темных сект, так что появление слухов о нахождении  в этих краях не должно было удивлять.

─ Если бы  можно было отыскать так просто, он бы не попал в число , а Госпожа Безвозврата не пользовалась бы столь грозной репутацией.

Юнь Суосы нахмурилась и рассеянно отправила в рот виноградину.

─ К тому же твое положение слишком опасно. Сближение с тобой равносильно смерти, и обычные люди предпочтут держаться от тебя подальше. Если взамен я ничего не получу…

Она очистила виноградину от кожицы и проглотила ее, не оставляя простора для сомнений: ей требовалась прибавка к плате.

Но в те смутные времена сколько же серебра потребовалось бы, чтобы выкупить хотя бы один том ?

Маленькая служанка Ся Шуан, победив страх сердечным порывом, предложила:

─  сыскать чертовски трудно, но я слышала, что в цзянху есть высшие техники парного культивирования, которые тоже обладают целебным эффектом!

─ Когда мы вернемся в Северную Вэй, до этого Южного двора нам будет далеко, да и барышня у нас особа знатная – чего ей бояться того императоришки? Почему бы брату Цзяну не войти в наш дом зятем, а я могла бы прислуживать ему в постели…

─ Входить зятем не обязательно, просто служанка искренне восхищается братом Цзяном и не хочет, чтобы он погиб от рук южных мерзавцев…

Хлоп.

Юнь Суосы огрела служанку по макушке увесистым фолиантом из угла и невозмутимо произнесла:

─ Мал золотник да дорог, не бери в голову. Эта барышня целиком предана боевым искусствам, к плотским утехам равнодушна, а поскольку происходит из благородного рода, никакими техниками парного культивирования не владеет и изучать их не собирается…

Поколебавшись секунду, она добавила уже серьезным тоном:

─ Но техники парного культивирования действительно обладают целительным эффектом. В Северной Вэй есть один демонический культ, равный по силе Лесу Безвозвратности – Секта Таинственной Оси… Этот путь славится своими секретами сближения инь и ян. Если отыскать  не удастся, это тоже может стать выходом.

Особа знатная… Цзян Буси пропустил мимо ушей рассуждения о секте парного культивирования – он и сам был не прочь испробовать подобное, но сейчас в его мыслях звучали слова маленькой служанки, и он лишь легонько улыбнулся.

─ Что до , я прекрасно понимаю его ценность и готов предложить взамен другой том ?

Лязг.

Маленький столик качнулся, чарка опрокинулась и со звоном покатилась по темно-красному ковру, оставляя за собой капли пролитого вина.

Юнь Суосы резко поднялась на ноги, и ее грудь под синим платьем взметнулась в сильной дрожи.

Цзян Буси бросил на нее мимолетный взгляд.

Молода, а уже почти не уступает старшей сестре… Есть потенциал.

Она широко распахнула миндалевидные глаза, с легким изумлением глядя на Цзян Буси. Спустя несколько ударов сердца она подавила эмоции и снова села, но ее голос уже звучал не так безмятежно.

─ Какая книга?

─ , добытая мной из императорской сокровищницы Южной Ся, регулирует ручной канал тай-ян тонкой кишки…

Юнь Суосы подняла руку, оборвав Цзян Буси, глубоко вздохнула и произнесла лишь одно слово дрогнувшим голосом:

─ Идет.

─ Разве от меня не требуется отдать половину тома в качестве залога? ─ Цзян Буси подмигнул девушке с улыбкой.

─ Эта барышня еще ничего тебе не дала, к чему залог…

Юнь Суосы осушила чарку с вином, чтобы заглушить потрясение, а затем заговорила самым серьезным тоном:

─ Наши лица слишком приметны, вместе нам светиться нельзя… Можешь отправляться прямиком в город Бусянь, разыскать там башню Дунлинь и назвать мое имя – они тебе помогут.

Город Бусянь, крупнейший мегаполис горы Фанцунь, чье название означало «не завидуй бессмертным».

Там смешались представители обеих династий и всевозможные силы, образовав пестрый водоворот.

─ Впредь будем держать связь через башню Дунлинь.

─ «Поднимусь на восток на остров Цзэши, чтобы взглянуть на лазурное море» – отличное название, ─ Цзян Буси понял, что сделка состоялась.

─ Однако награду за головы тех бандитов из таверны упускать нельзя, ─ миндалевидные глаза Юнь Суосы сузились, превратившись в полумесяцы. ─ Эта барышня сперва пойдет предъявить их за вознаграждение!

─ А как же моя доля? Пятьдесят на пятьдесят, вполне справедливо?

У Цзян Буси за душой ничего не было, да и открыто являться за наградой означало бы угодить в ловушку, так что оставалось только использовать госпожу Юнь в качестве тарана.

─ Ты их убил, так что все честно…

Скучая по деньгам, девушка испытывала легкое раздражение, но не была лишена справедливости.

─ Тогда выдай мне немного серебра наперед. В странствиях по цзянху без гроша в кармане не обойтись, ─ Цзян Буси протянул руку к Юнь Суосы.

Судя по ее привычкам, вряд ли ей впервые приходилось расставаться с монетами ради чужих глаз.

─ Обладая столь высоким мастерством, ты сидишь без гроша?

─ По дороге на север я видел много страждущих, и большую часть серебра раздал им.

Это была чистая правда. Тот император, которого прикончил Цзян Буси, славился непомерными поборами, жестокими налогами, грандиозными стройками и захватническими войнами, являя собой живой портрет императора Яя.

─ Ах ты!

Лицо Юнь Суосы слегка окаменело, возразить было нечего. С неохотой она достала из-за пазухи мешочек с вышитыми сливами, закусила губу и протянула его Цзян Буси.

─ Это мои сбережения на приданое! Смотри мне, не вздумай спускать их по борделям да игорным домам, проигрывая серебро!

Она явно не собиралась позволять кому-то пользоваться собой бесплатно.

Цзян Буси ощупал увесистый кисет. Мешочек приятно оттягивал руку, а наощупь внутри звенело немало золотых монет – судя по всему, не меньше сотни лянов.

─ Хорошо, тогда я откланяюсь.

Цзян Буси слегка поклонился, согнувшись, вылез из кареты, наобум выбрал крепкого коня у постоялого двора, приторочил снаряжение.

Юнь Суосы выглянула из окошка повозки, окинув взглядом хмурое небо.

Сквозь кружащиеся хлопья снега она увидела, как он вскочил в седло, затянул тесьму лисьей шубы, тронул коня шенкелями, описал полукруг вокруг повозки, определил стороны света и поскакал прочь.

Цзян Буси даже не стал переживать ночь, торопясь скрыться, словно бессовестный любовник, который улепетывал сразу после дегустации дичи на заднем сиденье кареты.

Маленькая служанка Ся Шуан всерьез начала опасаться, что ее госпожа попалась на удочку альфонса.

─ Постой, ─ окликнула мужчину Юнь Суосы.

Цзян Буси осадил коня и обернулся, а снег уже успел покрыть его плечи белой шапкой.

Расстояние между ними увеличилось, но кричали они громко.

Юнь Суосы в этот момент думала вовсе не о серебре; ее лицо было серьезным, голос – ровным, а вопрос – исполненным скрытого смысла:

─ Ты совсем не боишься, что я найду убийц? С твоим положением ты не должен доверять никому!

В словах Юнь Суосы таился и другой подтекст: не преследуешь ли ты свои цели, разыскивая меня?

Мир цзянху жесток, а людские сердца темны.

Разумеется, Юнь Суосы не собиралась открывать душу человеку со столь опасной репутацией после первой же случайной встречи.

Услышав это, Цзян Буси громко рассмеялся: ─ Если ты и вправду меня убьешь, значит, я сорвал куш в десять тысяч золотых!

─ Десять тысяч золотых? ─ не поняла Юнь Суосы.

─ В Южной Ся меня всё еще ждут… Я давно устроил их в безопасном месте, где их никто не отыщет.

─ Но я не могу посылать им письма, чтобы не раскрыть себя.

─ Как только вы убьете меня, весь мир узнает, что Цзян Буси все еще жив! Разве это не послужит весточкой для них о том, что со мной всё в порядке!?

Буря разыгралась не на шутку, ледяной ветер пробирал до костей, но в то же время ласково доносил его слова до слуха Юнь Суосы.

Когда она наконец разобрала их смысл, бродяга уже затерялся в снежной круговерти, оставив позади лишь следы копыт на снегу.

Юнь Суосы завороженно смотрела на ночную метель за окном, и лишь спустя долгое время спрятала лицо обратно, вернувшись к столу, где ее взгляд упал на лисью шубу Цзян Буси.

Шуба была сшита не сказать чтобы идеально, но материал оказался отменным.

Она больше походила на работу какой-нибудь знатной барышни, которая отродясь не брала в руки иголку с ниткой, но перед дальней дорогой возлюбленного все же потрудилась выкроить ее собственными руками…

Маленькая служанка Ся Шуан шмыгнула носом, чувствуя страшную обиду.

─ Эх, у брата Цзяна уже есть хозяйка… Госпожа, а вдруг – ну вдруг брат Цзян еще не женат, а у него была лишь мимолетная интрижка?..

─ Хех, оставь свои глупые мечты…

----------

«Ты пришел с востока Дань~»

Раннее утро, зимняя стужа, пелена снега густа, как тканое полотно, а небо хмуро.

Немощенка-проселок весь в ухабах, по обеим сторонам на сухих ветвях покачиваются трупы, словно гроздья фруктов на занавеси, вторя порывам метели.

Силуэт в черно-багровых одеждах верхом на коне выехал из-за поворота, поднялся на холм и постепенно замер перед старым вязом.

Впереди, у подножия гор, в десятке ли сквозь снежную дымку смутно вырисовывалось величественное древнее селение.

Мутная река рассекала его надвое, а двойное кольцо крепостных стен опоясывало город, разделяя на три обособленные части.

Цзян Буси восседал в седле, оглядывая город Бусянь. Во внутренней его части вздымались ввысь многоярусные павильоны, среди туманного снега мерцали редкие огоньки, зато за стенами теснились ряды лагерей, где нечистоты текли прямо по земле.

─ Похоже, и в этом городе злодеев есть свое деление на знатных и нищих; интересно, достигается это силой боевых искусств или размером награды за голову… ─

Цзян Буси чуть тронул бока коня шпорами и неспешно двинулся вниз с холма.

Убийство императора Южной Ся отчасти было делом личным… Впрочем, дело было сделано, и копаться в причинах уже не имело смысла.

Цзян Буси не обладал столь безрассудной удалью, чтобы после цареубийства продолжать бодаться с миллионной армией и тысячами дворцовых мастеров, а потому и подался на север, решив переждать смутные времена в Северной Вэй.

В конце концов, он, первый добродетельный муж Цинчжоу по имени Цзян, вовсе не был бунтовщиком и вовсе не помышлял о самозванном троне… К тому же он привык полагаться только на себя и собственной опоры при дворе не имел.

Потому первейшей заботой оставалось раздобыть «Указ Вечной Весны» и исцелить свой потрепанный недуг.

Раздумывая над этим, Цзян Буси достал из-за пазухи флакон с порошком, сыпанул на ладонь и легко растер по лицу.

Спустя мгновение, глянув на свое отражение в дорожной луже, он довольно кивнул.

Его черты неуловимо изменились, однако шрам в уголке рта остался прежним, придавая лицу мужественное и благородное выражение.

Если бы его увидел близкий знакомый да вгляделся как следует, то, пожалуй, признал бы, но для того, чтобы одурачить случайных бродяг, ориентирующихся лишь по ориентировкам на розыск, этого было более чем достаточно.

Дело было вовсе не в том, что он не мог принять более неузнаваемую личину – просто он не любил промышлять под чужими масками… Во-первых, под личиной неудобно заводить знакомства со скромными мастерицами боевых искусств.

А уж чего-чего, а подобных изящных фокусов молодому мастеру из благородного семейства, с детства постигавшему боевое ремесло и обладающему глубокой выучкой, было не занимать.

Цзян Буси отлично понимал, что идет сюда за «Указом Вечной Весны», а вовсе не для того, чтобы перевернуть город Бусянь вверх дном.

Всплыви его истинное имя, первыми, кто заявился бы по его душу, стали бы сыщики Тяньцэфу и приграничная армия Южной Ся; тогда ищи ветра в поле, а не «Указ Вечной Весны».

Тяньцэфу – структура, примерно равная Цзиньи-вэй, по своему статусу эквивалентная северному Сюаньцзин-сы, в котором состояла Юнь Суосы.

Это ведомство не просто следило за чиновниками, но и служило тайным карательным мечом обеих династий для усмирения цзянху.

Стоило Цзян Буси вспомнить об одном человеке из Тяньцэфу, как у него тут же начинала болеть голова.

─ Эта особа по фамилии Мо… ─

─ Эх, когда женщина гонится за мужчиной, между ними всего-то один слой кисеи… ─

Несмотря на то, что он находился в общегосударственном розыске, настроение у Цзян Буси оставалось на редкость легким. Сам с собой рассуждая о забавном, он быстро пересек по снегу городские трущобы и приблизился к главным воротам.

В лагерях по обе стороны дороги ютился люд; услышав конский топот, обитатели раскрыли глаза и принялись разглядывать проезжающего Цзян Буси, выискивая на нем что-нибудь ценное.

Стоял ранний час, рассвет еще не занимался, и стражники у ворот клевали носами, борясь со сном.

Цзян Буси никак не ожидал встретить здесь стражу; по его разумению, в подобном месте должен был царить кромешный хаос, где каждый волен убивать кого вздумается, лишь бы не лакомиться говядиной.

Кому же подчиняется городская стража? И с какой стати здешние злодеи согласны терпеть над собой чью-то волю?

Пока он размышлял, стражники, потревоженные шумом и насильственно вырванные из сладких снов, ощутили приступ утренней злобы. Глаза их налились кровью, тон был недобрым, но порядок они все же соблюдали.

─ Имя, родные места, размер награды за голову. ─

Цзян Буси легко спрыгнул с седла и на ходу выдумал себе фальшивое прозвище.

─ К востоку от Даньчжоу, Цзян Цзюнь; пришил мясника в западной части города, бежал в спешке, так что до размеров награды дела не было. ─

─ Цзян Цзюнь? ─ Стражник окинул взглядом лисью доху Цзян Буси, сразу прикинув, что перед ним сынок из зажиточной семьи, ни в чем не знавший нужды, и презрительно усмехнулся. ─

─ Правдиво это имя или нет – неважно; попав в этот город, кто здесь не скиталец цзянху, порвавший с прошлым? ─

С этими словами стражник тяжело вздохнул, приняв вид человека с пребогатой биографией, после чего с гордостью продолжил:

─ Однако ты верно выбрал дорогу, раз пришел сюда. Гора Фанцунь находится под защитой семи великих предводителей, а верховный правитель, Великий Дракон Сюй, держит в страхе оба государства, так что ищейкам обеих династий сюда ходу нет! ─

Цзян Буси впервые поднимался на гору Фанцунь и толком ничего не знал об этих людях.

Добравшись до города, он рассчитывал просто расспросить людей из башни Дунлинь, а потому не собирался тратить лишние слова на болтовню со стражей.

Он кивнул в знак согласия и повел коня вперед, но едва сделал полшага, как в воздухе пронзительно свистнуло.

Цзян Буси замер: перед его ногами в землю вонзилось несколько арбалетных болтов, оперение которых еще мелко дрожало.

Он скосил глаза на здоровяка-стражника и миролюбиво поинтересовался:

─ Это въездная пошлина? ─

─ И да, и нет. ─ Стражник улыбнулся, и его пухлые щеки собрались в складки, а голос зазвучал неторопливо:

─ Откуда нам знать, что ты не подосланный обеими династиями шпион? Ищейки дворов лютее всех прочих: ради внедрения в город они готовы даже приказать лазутчикам принести в жертву невинных людей, и глазом не моргнув! ─

─ Разумеется, я вовсе не хочу тебя ущемлять. ─ Стражник небрежно махнул рукой, указывая на вздымающиеся в глубине города башни.

─ Во Внутреннем городе есть всё, чего душа пожелает: сытая и спокойная жизнь, северянки с грудью больше головы, клинки, способные перерубить волос на лету, расписные терема и рабы, которых можешь бить и бранить по своему усмотрению… Но всё это достается не грабежом и буйством, а по заслугам, согласно боевому рангу. ─

─ Боевому рангу? ─

─ Именно так. Мы всю жизнь горбатились на земле да махали молотами, а теперь подались в разбойники, убийцы и смутьяны – так неужто продолжать пахать землю? Разве ж это жизнь для бандита? ─

Стражник широко взмахнул рукой и хохотнул:

─ Гора Фанцунь лежит меж двух держав. Хотя тайная торговля и ведется, доверять ей нельзя, а поскольку мы сами ничего не производим, запасы наши никогда не изобиловали. ─

─ Потому Великий Дракон Сюй установил железное правило: каждый входящий в город отрекается от прошлого и начинает сызнова. В зависимости от того, сколько принесешь в общую казну, присваивается ранг – от первого до девятого. ─

─ Первый ранг? Да это же жизнь истинных небожителей! Женщин не счесть, каждый день можешь пировать по полной, каждую ночь ласкать новых дев, а девятый… ─

Стражник указал толстым черным пальцем на те самые лачуги за стеной, от которых разило отвратительным смрадом.

Низкие, ветхие палатки, тучи мух, а в темных углах сжались в комочки жалкие фигуры в лохмотьях.

─ Ты здесь новенький, так что твой удел – девятый ранг, ищи себе палатку да устраивайся как придется! ─

Он подался ближе и добавил:

─ Вот как награбишь чего на стороне да сдашь нам, тогда и поднимешься в ранге. ─

─ Секретные руководства боевых искусств стоят выше всего; оружие и доспехи ценятся чуть ниже; прекрасные девы, кузнецы, повара и старые крестьяне тоже сойдутся; зерно, мясо, строевой лес и камень – всё сгодится… ─

Цзян Буси нахмурился. Да это же натуральный грабеж с зачисткой!

Разве может это сравниться с тем, чтобы просто выпросить у сестрицы приданое?

Стражник же продолжал заливаться соловьем, а разохотившись, хлопнул себя по рукояти ночи, из-за чего ножны издали звонкий лязг.

─ С чего бы мне занимать пост стражника? Помню, в Южной Ся я прикончил двадцать три дурака, отжал такой вот чудесный клинок да прихватил с собой пятерых девчонок двенадцати годов от роду… ─

Говоря это, он опустил свою мозолистую ручищу на плечо Цзян Буси и самодовольно рассмеялся.

─ Дам тебе братский совет: в цзянху выживает тот, кто бьет слабого. Ищейки дворов – орешки крепкие, а вот с обычными бабами да детьми всякийправится! ─

Остальные стражники дружно поддержали его смехом, вполне разделяя эти мысли; раз уж каждый из них сюда бежал после серьезных преступлений, глупо было ждать от них благородства.

Цзян Буси скосил глаза на тяжелую лапу стражника, лежащую на его плече, и негромко спросил:

─ Коль этот меч ты отдал в дань Великому Дракону Сюй, почему он до сих пор при тебе? ─

─ Выкупил обратно за заслуги. Какой же добрый молодец в цзянху не зарится на легендарное оружие? ─

Стражник наконец раскрыл истинную цель и прямо подмигнул Цзян Буси:

─ Сделай брату одолжение, отсыпь малость сокровищ. Как сменюсь, свожу тебя на промысел в предгорья – глядишь, через три месяца и сам в городе заживешь на широкую ногу… ─

─ Выходит, этот меч – твоя личная вещь? ─ снова перебил его Цзян Буси.

Стражник нахмурился, заметив, что возиться с этим щепком не стоит, и перестал церемониться, перейдя к делу с раздражением в голосе:

─ Ну и что с того? Хочешь побыстрее в город – можешь просто внести серебром, тоже сойдет! Тысяча лянов серебра вполне потянет! ─

Цзян Буси размышлял меньше секунды: считалось ли внос серебра за вход в город тем самым «разбазариванием приданого», о котором говорила барышня Юнь Суосы?

Стражник окинул его презрительным взглядом с головы до ног и хмыкнул.

─ Братец, ты часом не убил кого, а теперь возомнил себя благородным героем? В цзянху героем быть трудно, куда проще сойти за злодея. ─

─ Хотя нет! Злодеем тоже не назовешь – в городе не любят слово «злодей», здесь все зовут друг друга «добрыми молодцами»! ─

Цзян Буси слегка покачал головой: ─ Ни злодеем быть легко, ни героем. ─

─ Ни то, ни се… А кем тогда легко быть? ─ Стражник скептически усмехнулся, бросая дежурную фразу, и махнул рукой, приказывая Цзян Буси убираться на все четыре стороны.

─ Мертвецом! ─

Едва слова сорвались с губ, Цзян Буси стремительно взмахнул рукой и налег на рукоять меча на поясе стражника.

Цзянь…

Перед воротами, посреди метели, внезапно прорезался пронзительный звон стали, от которого у каждого в городе и за его пределами затылки покрылись мурашками, а остатки сна разом улетучились. Люди в испуге начали озираться.

Перед воротами, в вихрях падающего снега, мужчина в черно-багровых одеждах и лисьей дохе стоял с обнаженным мечом, опущенным к земле.

Никто не видел, как он выхватил клинок, никто не заметил, как вернул его в ножны. Видно было лишь то, как после вспышки света тишина метели закружилась по обе стороны от невидимого воздушного следа!

И покатилась по земле чья-то голова.

Снег залетал в раззявленный рот отрезанной головы, и челюсти ее беззвучно двигались, словно силясь продолжить прерванную речь.

Цзян Буси больше не желал слушать его болтовню, но, будучи человеком добросердечным, решил отправить того прямиком к Янь-вану потолковать.

Уж таков он был: излишняя доброта оставалась его вторым слабым местом после слабости к женской красоте.

Все присутствующие остолбенели. Никто и подумать не смел, что кто-то осмелится пролить кровь людей Великого Дракона Сюй прямо у врат города Бусянь.

Обезглавленное тело всё еще опиралось рукой о плечо Цзян Буси, качнулось раз-другой, после чего рухнуло под порывом ледяного ветра, и безживное запястье соскользнуло вниз.

Цзян Буси левой рукой прижал тыльную сторону ладони к клинку и легко надавил: клинок задрожал, сбрасывая капли крови.

─ И впрямь хороший меч… ─

Он взмахнул рукой, и клинок со свистом вонзился глубоко в желтую глину дороги, а рукоять еще долго гулко вибрировала.

─ Пожалуй, стоит преподнести сей бесценный дар в уплату Великому Дракону Сюй… ─

Его голос звучал чисто и звонко.

─ Только вот хватит ли этого меча, чтобы мне дозволили войти в город? ─

─ И соответствует ли такой способ сбора дани правилам нашей Долины Злодеев? ─

----------

«Мелкая сошка»

Ху-ху…

Ледяной ветер срывал пригоршни снега, восходящее солнце заливало слабым светом спину человека в алом.

После того как Цзян Буси оборвал человеческую жизнь, как внутри, так и снаружи города воцарилась абсолютная тишина.

Цзян Буси обвел взглядом остальных стражников: все они были закованы в броню, с арбалетами за спиной, снаряжены по последнему слову, но лица у каждого выражали крайнюю степень ужаса.

Все они здесь были разбойниками, а потому не стоило одному смеяться над другим: пропитание и одежды добывались грабежом, так что всё было по правилам.

Грабить других – это пожалуйста. Но чтобы кто-то грабил их самих – об этом не могло быть и речи.

В конце концов, они уже давно не рядовая шпана, а назначенные самим Великим Драконом Сюй подручные! Стоит выбрать верного главаря – и ты уже относишься к высшей касте разбойников, к совсем иному классу.

И этот заносчивый щенок посмел ограбить их в ответ – чистейшее нарушение миропорядка.

Опомнившись, стражники тут же вскинули арбалеты и выхватили клинки; в один миг воздух вокруг наполнился холодным блеском стали и гробовым молчанием.

Однако сделать хоть шаг вперед не осмелился никто.

Все они бежали сюда, спасаясь от собственной вины, и глупо было ждать от этой банды пренебрежения к смерти или железной дисциплины… Никому не улыбалось разделить участь обезглавленного товарища.

Сколько ни устанавливай железных законов, в конечном счете всё решало то, у кого кулак толще.

─ И впрямь трусливые мешки с соломой. ─

Цзян Буси, уже собиравшийся с силами для прорыва, не удержался от презрительного смешка.

Он даже самого императора прикончил, кого ему было бояться?

Способов пробраться в город у него имелось вдосталь, на худой конец он мог пробиться с боем, изменить внешность и поискать другой обходной путь.

Только вот он никак не ожидал, что эта компания трусов окажется столь жалкой.

─ Хватит! Как же не хватит?! Этот драгоценный клинок стоит целое состояние, его за глаза хватит, чтобы наш предводитель поднялся до шестого ранга и получил в подарок особняк во Внутреннем городе! ─

Как раз в этот момент размашистый, зычный голос донесся откуда-то издалека. Подняв глаза, стражники увидели крупного детину в легкой нательной рубахе, решительно шагавшего сквозь снег навстречу.

─ Седьмой господин! ─

─ Седьмой господин, Седьмой господин! Этот заезжий дракон… ─

Стоило ему появиться, как у городской стражи словно появилась опора; кое-кто тут же поспешил вывалить жалобы.

Другие же принялись напускать на себя грозный вид, выхватывая оружие, хотя первыми нанести удар по-прежнему не смели.

Седьмой господин взмахом руки прервал «доносы» стражников и, напротив, с улыбкой сложил руки в приветствии:

─ Зовусь я И Ханьшань, глава бандитов речного транспорта Лицзян. Раз уж уважаемый решил примкнуть к нам, то навернякалы слышал мое имя. ─

─ Кто? ─

…

Пусть имени он и не слышал, но реакция окружающих исчерпывающе обрисовывала этого человека – младший из Семи Великих Злодеев.

Цзян Буси проявил полное пренебрежение, но И Ханьшань ничуть не сердился; нравом он совсем не походил на кровожадного разбойника, а лишь добродушно улыбнулся:

─ Со временем сработаемся… А пока – ступай в город. ─

И Ханьшань знаком показал следовать за ним, но кто-то из стражников не удержался от предостережения:

─ Седьмой предводитель… Убить человека людей Великого Дракона Сюй прямо при всех – дело невиданное. Если не преподнести урок… ─

─ Ты ему ровня? ─ внезапно перебил И Ханьшань.

Стражник осекся. В боевых искусствах толк знали все: по первому же движению Цзян Буси они поняли, что сами не выдержат и одного удара.

И хотя в цзянху превыше всего ценились имя и лицо, кто из присутствующих здесь не был загнан железной дланью обеих династий до поросячьего визга и не бежал сюда искать спасения?

Какое к черту лицо, когда главное – выжить.

И Ханьшань громко рассмеялся: ─ Я и сам ему не ровня, так что ж теперь, драться? Раз уж гость пришел в город ради входа, так пусть входит! Винить он может лишь того дурня, у которого глаз не наметан да язык без костей! ─

Цзян Буси вел коня следе за И Ханьшанем, ни капли не опасаясь ловушки, и невольно зауважал этого громилу: умение вовремя прогнуть спину выдавало в нем человека недюжинного.

Оглядевшись вокруг, он заметил, что главная улица города вымощена голубым камнем и столь широка, что по ней свободно могли разъехаться три конные повозки. Говорили, будто прежде на месте Бусяня стояла северная пограничная застава, отсюда и такие масштабы.

Время было раннее, на улицах толком никого не было, лишь редкие разносчики катили тележки с утренней снедью, зазывая покупателей.

И Ханьшань отогнал стражу и вел гостя вперед, с любопытством поглядывая на Цзян Буси: ─ Уважаемый Цзян, хорошо ли вы осведомлены о железных правилах нашего города? ─

─ Внутри города не производят товаров, торговля затруднена, вы грабите окрестности и вносите добычу в качестве дани, что вроде как позволяет различным силам держаться вместе на поверхности… ─

─ Слово в слово. ─

И Ханьшань поманил торговца у дороги, взял из пароварки несколько мясных булок, швырнул оброненную монетку серебра, поделился двумя булками с Цзян Буси и продолжил:

─ Где люди – там и порядок. Долина Злодеев – вовсе не дикие земли, но раз уж сюда идут искать лучшей доли отнюдь не ангелы и подчиняться никому не хочется, приходится искать взаимовыгодную тропку, чтобы хоть как-то сохранять хрупкий мир… ─

С этими словами И Ханьшань чуть заметно улыбнулся, кивком указав на торговца мясными булками за своей спиной.

─ Великий разбойник из Личжоу южной династии, Ши Яньшэн, за чью голову назначена награда в четыреста лянов серебра, владеет кулачным искусством, равных которому в Личжоу не сыскать… Таких людей на улицах полно. Пусть я седьмой предводитель, а за булки все равно платить приходится. ─

─ И такой человек унижается до продажи мясных булок? ─

Цзян Буси не взял булку, но в душе позабавился: хоть и говорят, что великий отшельник прячется в толпе, «отшельников» в городе Бусянь явно водилось с избыком.

─ Кто его знает, торгует ли он булками всерьез или на кого-то работает втайне… А может, просто насолил кому-то так, что носу не кажет наружу, или вовсе из чистой прихоти… ─

И Ханьшань уплетав за обе щеки паровую булку, раздувая щеки при жевании: ─ Население города – под полмиллиона. Мы, семеро предводителей, хоть и держим здесь власть, но всё же не чиновники, всей подноготной каждого не проверим… ─

Он бросил косой взгляд на Цзян Буси, пытаясь припомнить происхождение этого лица.

Цзян Буси оставил вопрос без ответа.

И Ханьшань лишь легко усмехнулся: ─ К счастью, есть правило насчет баллов за добычу. Кто бы ни заявился в город, коли хочет жить – обязан внести свой вклад в благополучие Бусяня… ─

Цзян Буси по-прежнему молчал, не испытывая к этому ни малейшего интереса, и перевел взгляд на высокую городскую стену в конце широкой улицы.

Сквозь зубцы стены едва виднелись углы высоких павильонов.

Это напомнило ему императорский город в столице Южной Ся; судя по всему, теперешний Великий Дракон Сюй и семеро предводителей обитали именно там.

В том месте добра должно быть навалом… В его воображении уже вырисовывались горы несметных сокровищ.

─ Что это за место? Запретный Город? ─

─ Можно называть и так. Раз уж тот старик из Южной Ся смог восседать на троне, почему мы не можем? Вон та башня, возвышающаяся за стеной – Башня Звездочета, почитай, что императорское Управление астрономии, толку от нее чуть. ─

Умом императора не обладал, зато замашки императорские имел – Цзян Буси презрительно фыркнул.

И Ханьшань шумно сглотнул: ─ Чуть не забыл, того старика ведь давно прикончили, сейчас на юге смута, для нас настали раздолье да благодать. ─

─ Братец Цзян владеет завидным мастерством, того и гляди прирежет какого-нибудь чинушу обеих династий – вот тебе и вступительный взнос. Станешь восьмым братом, поднимешься с нами, а там глядишь, когда придет время, двинемся на юг, и по заслугам каждый получит хотя бы титул князя Чансиня… ─

─ Восьмым братом? Ох, увольте. ─

Видя, что Цзян Буси не покупается на эти сказки, И Ханьшань сменил пластинку и продолжил объяснения.

─ Ныне уважаемый Цзян имеет шестой ранг, ему полагается отдельный небольшой двор. Желаешь подняться до пятого – изволь выложить пятьдесят тысяч баллов да две головы впридачу. ─

─ Головы? ─

И Ханьшань улыбнулся: ─ Разумеется, головы ищеек обеих династий. Хоть стражников с мечами, хоть мелких писарей… Без их крови мы не можем позволить брату Цзян вольготно плавать в наших водах… ─

─ Как только доберешься до пятого ранга, тебе не только выделят двухэтажный двор с несколькими слугами, но и жалование положат: по шесть монет ежемесячно, пустячок, а приятно. ─

─ Впредь по именной бирке будут скидки на любые расходы в городе, целых десять процентов сбросим. ─

─ А коль дойдешь до четвертого ранга – тут уж двести тысяч баллов требуй, жалование вырастет до одного ляна и шести монет… ─

И Ханьшань продолжал расписывать привилегии рангов, пока они не свернули в тихий переулок, вымощенный синим камнем, и не остановились перед третьим двором с левой стороны.

Ворота были деревянными, со следами времени, от парных новогодних свитков осталась лишь красная бумага, порог протерся до белизны, обнажив истинный цвет дерева – трудно было представить, сколько ног здесь протопталось.

Сам передний двор оказался невелик: старый вяз, древний колодец, по сторонам – отхожее место да кухня, а прямо перед глазами лишь одна жилая хата для ночлега.

Самый обыкновенный, захудалый и обветшалый дворик.

И Ханьшань тяжело вздохнул: ─ Не то чтобы я не хотел устроить уважаемого Цзяна в знатную усадьбу, да только шестой ранг выше головы не прыгнет. ─

─ И так правила уже нарушены, нельзя же делать поблажки дважды, а то завтра по всему городу пойдут слухи, будто у нас с вами какая-то тайная страсть… ─

─ В цзянху под открытым небом наскитался вдоволь, крыша над головой – уже благодать. ─ Цзян Буси собирался разыскать «Указ Вечной Весны» и тут же сбежать, так что место жительства его волновало меньше всего.

─ С мастерством брата Цзян, глядишь, и трех месяцев не пройдет, как доберешься до четвертого ранга. ─

─ Только вот убивать людей в городе ради баллов – строго-настрого запрещено, мы этого не признаем. Иначе, коль каждый начнет творить подобное, никто больше не сунется грабить округу… ─

─ Превращать этот с трудом завоеванный оазис мира между двумя династиями в руины ни мне, ни тебе не хочется, верно ведь? ─

─ А коль возникнут обиды и споры – лучше решайте их за городом, либо требуйте у нас устроить поединок не на жизнь, а на смерть на арене… ─

Высказавшись, И Ханьшань покачал головой, достал из-за пазухи жетон и искусно переплетенную книжицу, после чего протянул их Цзян Буси.

─ За тот удар мечом уважаемому Цзяну присвоен шестой ранг, да еще осталась тысяча баллов на счету – можете глянуть, что требуется обменять, а после прямо ступайте на Павильон Обмена. ─

─ Благодарю. ─

И Ханьшань указал на трехэтажное здание во Внутреннем городе, бросил еще пару слов на прощанье и удался, прикрыв за собой калитку.

Хрусь…

Захудалый дворик погрузился в абсолютную тишину.

Цзян Буси проводил взглядом удаляющуюся спину И Ханьшаня; он ни на секунду не верил, что этот громила проявил столь бескорыстную заботу – наверняка преследовал свой умысел.

Он привязал коня к старому вязу, сапогами шурша по опавшей листве во дворе, и толкнул главную дверь спальни.

Хрусь-клац…

Облачко пыли ударило в лицо, паутина окутывала углы, отчего Цзян Буси закашлялся.

В этом ветхом жилье никто не жил уже давно, стол в горнице покрывал дюймовый слой пыли, ножки рассохлись и криво поддерживали столешницу.

Вместо уборки куда проще было сменить всю мебель целиком.

Цзян Буси заглянул на кухню и в отхожее место – там картина повторялась один в один.

Прислонившись к срубу колодца, он скрестил руки на груди и вспомнил младшую сестрицу из семейства Юй… Она всегда содержала его комнату в идеальной чистоте.

Вдадавшись в воспоминания о девице, Цзян Буси вдруг покосился на забор.

Снаружи послышалось тихое шуршание шагов по снегу…

И Ханьшань поначалу тихо прислушивался по ту сторону стены, и лишь убедившись, что поведение Цзян Буси не вызывает подозрений, со спокойной душой удалился.

Он-то успокоился, а вот Цзян Буси – нет.

Легким движением сапога оттолкнувшись от ствола вяза, Цзян Буси взлетел на ветку, ступив носком сапога на заснеженную суковатую развилку так, что с нее не упало ни единой снежинки.

Прикинув направление ухода И Ханьшаня, мужчина в лисьей дохе исчез в то же мгновение.

А И Ханьшань меж тем дошел до лавки торговца, под угодливые улыбки хозяина подобрал пару горячих палочек из теста, как вдруг кто-то подошел к нему вплотную и тихо осведомился:

─ Предводитель, тот парень… вы знакомы? ─

─ Нет. ─

─ Так к чему же было так усердствовать? Выходит, лицо Великого Дракона Сюй утеряно. ─

─ Лицо? ─ И Ханьшань запихнул в рот кусок теста, пережевывая его с недоумением. ─

─ Какое еще лицо? Мы все сюда бежали бездомными псами после того, как натворили дел. Он что, выковал в городе трон из драконов, возомнив себя Сыном Неба? ─

Собеседник разом лишился дар речи.

…

─ Если рассуждать здраво, И Ханьшань стремится чужими руками жар загрести, хочет использовать меня для междоусобной борьбы за власть… Скучно. ─

Цзян Буси с легкой усмешкой вернулся в усадьбу, бесшумно опустившись на ветку дерева без всякой внутренней энергии, из-за чего накопившийся снег с шуршанием осыпался вниз.

Наверное, утреннее убийство у ворот убедило И Ханьшаня в том, что он – отчаянная голова, готовая рубить налево и направо по малейшему поводку, а потому им удобно манипулировать.

Он улегся на ветке, мысленно плюнув на всю эту мышиную возню, и быстро перевернул страницу.

Вместо этого он раскрыл увесистый «Книжный сборник баллов» и принялся внимательно изучать страницы.

─ И впрямь добра немало: мечи, копья, ножи, алебарды, котлы, чашки, ложки… ─

─ О? И Небесные Чешуйчатые Цветы имеются, этого добра даже в Южной Ся днем с огнем не сыщешь… ─

─ «Тайная история Восточного дворца»? Гляди-ка – это же классический трактатвековечной мудрости столетней давности, написанный лично великими конфуцианцами из Павильона Чживэй… ─

Цзян Буси подумал, что этот самый Сюй владеет немалыми сокровищами; при таком богатстве он еще и умудрился спереть его превосходный клинок, так что, если посчитать, тот остался должен ему не меньше сотен лянов серебра.

─ Руководства по боевым искусствам тоже есть… О? ─

Брови Цзян Буси взлетели вверх: его внимание привлекла книга под названием «Канон Переплавки Жилы», возглавлявшая список. Изучение ее сулило небывалую физическую силу и неуязвимость клинкам и стрелам.

Цена – два миллиона баллов.

Для техники закалки тела с подобными эффектами – ничего удивительного.

Но Цзян Буси происходил из знатного рода, и его наставник, как и те Семеро Диковинных Людей, обладали богатейшим опытом, а потому он знал о скрытых тайнах цзянху куда больше других.

Тот самый «Канон Переплавки Жилы» являлся ничем иным, как производной, по сути – упрощенной версией другого канона из двенадцати главных книг, «Сокрытия Нефритовых Костей».

Сам сборник «Двенадцать Главных Каналов» считался высшим из высших достояний, вовсе не предназначенным для простых смертных; подавляющее большинство мастеров цзянху, заполучии такое сокровище, не обладали ни нужным строением костей, ни разумением для его освоения.

А какой толк от божественного канона в руках того, кто не умеет им пользоваться? Всё равно что глазеть сквозь стекло на танцовщицу в обнаженном виде, оставаясь при этом неспособным к утехам из-за старой травмы.

Сотни лет одаренные мастера боевых искусств брали за основу «Двенадцать Главных Каналов» и выводили самые разные облегченные и упрощенные версии.

И «Канон Переплавки Жилы» был одной из них.

По памяти Цзян Буси, «Сокрытие Нефритовых Костей» являлось тайным секретом Тоба Вэньси, военного губернатора приграничья Южной Ся, а также основой могущества всего клана Тоба.

Земли клана Тоба, область Личжоу, граничили с горой Фанцунь.

Между ними то и дело вспыхивали стычки, так что «Канон Переплавки Жилы», судя по всему, был попросту украден оттуда.

Когда Цзян Буси продвигался на север, проходя через Личжоу, клан Тоба устраивал на него облавы несколько раз, и он успел прочувствовать всю вредоносность этой техники на собственной шкуре.

Шрамы, оставленные Тоба Вэньси, до сих пор ныли на его теле.

И этот некто по фамилии Сюй ухитрился раздобыть даже такую вещицу.

Цзян Буси выпрямился: разве это не подарок судьбы?

Какой же он Великий Дракон Сюй, чистейшей воды Великий Благодетель!

Ша-ша…

В отличном настроении Цзян Буси продолжил листать страницы, пока не дошел до раздела «Домашние рабы» – от увиденного его лицо слегка помрачнело, на бумаге красовались живописные иллюстрации.

Там были и мужчины, и женщины; мужчины в основном описывались как повара, кузнецы, плотники, телохранители и прочий мастеровой люд, а вот женский раздел выглядел куда прямее.

Рост, родные места, таланты, параметры фигуры, девственность… Чего там только не было.

Не было лишь имен.

Трусливые ублюдки-работорговцы…

Цзян Буси захлопнул фолиант, на мгновение задумался, после чего спрыгнул вниз, подвел коня и покинул усадьбу.

─ Ноу-у… ─

День уже вовсю разгорелся, синие плитки мостовой казались укутанными в белые шелка. Цзян Буси вывел коня из переулка и увидел, как по улицам проносятся многочисленные повозки, направлявшиеся к городским воротам – судя по всему, народ отправлялся на поиски добычи в окрестностях.

Он шел по краю улицы, не спеша отправляться в башню Дунлинь, а для начала заглянул на Павильон Обмена, намереваясь кое на что сменять баллы…

…

Обе главы вместе составили семь тысяч знаков, не слишком ли длинно для осеннего чтения?

Если в период бесплатного доступа выкладывать слишком много, книга быстро вылетит из списков новинок и не получит полноценного продвижения.

Но обрывать главы на полуслове – сущее мучение, читатели останутся недовольны, да и самому кажется, что вышло пресно.

Потому пока сосредоточусь на плавности повествования, а проблемы с ресурсами из-за объема – что ж, будем писать и смотреть на реакцию.

Очень хочется поскорее выпустить книгу в платном доступе и устроить марафон глав, ведь перед открытием я накопил больше ста тысяч знаков запаса, только и ждущих выхода наружу.

----------

«Инспекция без прикрас»

Первый день Цзян Буси в городе.

……

На высоком здании неподалеку от платформы Исюньтай сидела Юнь Суосы, прижавшись рукой к оконному проему и всматриваясь сквозь щель.

В одной руке она держала круглый веер, прикрывая им нижнюю половину лица, и наружу выглядывали лишь пара живых, сияющих глаз, подобных чистым осенним водам.

На ней было небесно-голубое платье с запахом, а на груди покоилась маленькая грелка; тугая ткань на вздувшемся бюсте натянулась до предела, очерчивая невероятно манящие изгибы.

По идее, ей следовало бы находиться у подножия горы и сдавать головы за награду, но теперь она объявилась прямо в городе Бусянь… Очевидно, правду она говорила не во всех деталях.

Они встретились случайно, затерявшись на просторах цзянху, и хотя договорились о временном союзе, Цзян Буси казался слишком загадочным, что заставляло её проявлять излишнюю осторожность и испытывать его терпение.

Оба были стреляными воробьями в цзянху, и она не сомневалась, что Цзян Буси тоже не спешит слепо доверять ей.

Младшая служанка Ся Шуан наполнила чашку госпожи горячим чаем, прижала к груди поднос и, помявшись немного, тихо произнесла:

─ Госпожа, неужто вы и впрямь не думаете взять цзянхуаня Цзяна в зятья? Цзян-гэге способен убивать императоров, и пусть его боевые искусства не первые в Поднебесной, в Южной династии он точно входит в десятку лучших!

─ С такими навыками тело у него наверняка просто потрясающее, должно быть, здоровенный, как бык, он точно ублажит госпожу так, что всё пойдет как по маслу…

Тук-тук-тук.

─ Ой, госпожа, госпожа, служанка не со зла, я больше не буду…

Юнь Суосы отобрала у нее поднос и принялась лупить девчонку по макушке: ─ Откуда в такой малышке столько пошлых мыслишек? Если тебе и впрямь не терпится, дождешься четырнадцатилетия, и я сама отправлю тебя к нему в постель греть ноги.

─ А? ─ личико Ся Шуан побелело. Юнь Суосы решила, что та жалеет расставаться с хозяйкой, но служанка выдала:

─ Мне ведь нынче всего двенадцать, подожди я еще два года, разве у Цзян-гэге к тому времени не будет полным-полно жен и наложниц? Неужто я ему тогда еще понадоблюсь для постели?..

Тук-тук…

─ Цыц… ─ Юнь Суосы отвесила служанке еще пару щелчков по лбу и, только собираясь что-то сказать, заметила внизу знакомую фигуру, ведущую в поводе коня, после чего тут же велела Ся Шуан замолчать.

Ся Шуан обиженно потирала голову, но, увидев это, вприпрыжку подбежала к окну и встала на цыпочки, заглядывая вниз.

Мужчина в багрово-алых одеждах носил накрест за спиной длинный меч и шел в поводу с лошадью прямо к платформе Исюньтай.

Хотя черты его лица слегка отличались от тех, что были им известны, по осанке и одеянию ошибиться было невозможно.

«Он тоже владеет искусством изменения внешности…» – Юнь Суосы слегка повела изящными бровями и, неизвестно о чем подумав, вдруг улыбнулась.

Улыбка ее казалась скромной, но почему-то отдавала демонической колдовской притягательностью.

……

Платформа Исюньтай представляла собой трехэтажный павильон с резными перилами и расписными балками – поистине величественное зрелище. Толпы людей сновали взад и вперед, а вокруг теснились чайные дома и винные лавки, где можно было расслышать обрывки бесед трех-четырех здоровяков, сгрудившихся у жаровен.

─ Разведчики, которых распускают по окрестностям, шлют вести лишь раз в сутки… Прошлой ночью в Лижэньгуане, кажется, стряслась беда, связи с ними нет уже целые сутки.

─ Тьфу? В Лижэньгуане полно красавиц из секты Хэхуань, как жаль, что нас там не было, не довелось прикоснуться к тепленьким…

─ Судья же человек Пятого владыки, кто это осмелился проявить такую дерзость?

Цзян Буси стоял с конем у Исюньтай, разглядывая снующий народ. Не обращая внимания на уличные толки, он вошел внутрь павильона, отыскал распорядителя в форменных одеждах и изложил свою цель.

─ Сменить служанку? ─ распорядитель с козлиной бородкой улыбнулся. ─ Неужто уже присмотрел кого?

Цзян Буси извлек реестр наградных баллов и небрежно тыкнул пальцем в девушку, что еще не познала мужчин: ─ Вот эту.

─ Ты… ─ Цзян Цзюнь.

─ Цзян Цзюнь…

Распорядитель перевернул страницы книги, разыскивая имя Цзян Цзюня.

Цзян Ханьцзян уже заранее всё уладил через людей. Отыскав имя на последней странице и видя, что перед ним новичок, распорядитель не преминул предостеречь:

─ Женщины нынче недешевы, твоих баллов едва-едва хватит впритык.

─ Не думай, раз у города Бусянь слава Долины Злодеев, будто здесь все девицы – несчастные овечки.

─ Воды в цзянху глубоки, тебе с ними не совладать.

─ Знаешь ли ты, сколько демониц прячется среди них? Сколько паникеров, палавших похотью, на заработанные горбом баллы покупали девок, а на утро их находили иссушенными дотла?

─ Странствуя по цзянху, пуще всего остерегайся поддаваться минутной страсти к женскому полу, особенно к бабам из наших мест.

─ Если и впрямь зудит, в городе полно борделей… Эти баллы лучше приберечь на смену утвари, риса и мяса, так будет куда надежнее. Глянь-ка вокруг, разве кто-нибудь меняет баллы на баб?

У Цзян Буси даже подруга детства была первой красавицей Поднебесной, да и сам он не принадлежал к числу переростков-одиночек, что до двадцати лет не касались девичьей кожи.

Разумеется, у него не было никакой подавленной жажды, ему просто требовался кто-то с ловкими руками для уборки двора. А если попадешься на демоницу…

Тем искуснее у нее руки, тем проще ею помыкать, и работа будет спориться.

Какая еще демоница? Не более чем сноровистая служанка.

Потому он лишь легко покачал головой и небрежно бросил:

─ Беру ее… К чему менять рис и муку, проще отобрать у соседа.

Улыбка на лице распорядителя застыла, он с ног до головы окинул Цзян Буси взглядом.

А ты, мать твою, и впрямь коренной житель Долины Злодеев, всё готов отнять.

Впрочем, раз Цзян Буси сам нажил себе врагов в городе, какое ему до этого дело?

Распорядитель поднялся и ушел в задний двор павильона. Цзян Буси прождал за столом меньше времени, чем требуется на заварку чая, как распорядитель вернулся быстрым шагом и с виноватой улыбкой произнес:

─ Прошу прощения, ту девицу уже кое-кто забронировал, не выберешь ли другую…

─ Пусть катится.

Не дослушав распорядителя, Цзян Буси опустил взгляд на реестр баллов и произнес спокойным тоном, даже не подняв головы.

Цзян Буси не испытывал ни малейшей симпатии ко всему, что происходило на горе Фанцунь, и уж тем более не собирался любезничать.

Распорядитель снова замер на месте, мысленно ругая себя за то, что столкнулся с таким беспардонным злодеем.

─ Тот человек – сын третьего владыки… ─ напомнил распорядитель.

─ Тогда позови его сюда, я позабочусь о том, чтобы этот твой третий владыка больше никогда не увидел своего сынка.

Цзян Буси по-прежнему не поднимал головы, но терпение его уже начинало иссякать.

Распорядитель не знал, какого роду-племени этот Цзян Буси, но в здешних краях умение проглотить гордость и вовремя отступить было главным залогом выживания.

Никого не желая обижать и исполняя лишь поручение, он развернулся и зашагал в задний двор.

Спустя мгновение распорядитель привел шестнадцатилетнюю девчонку в желтом платье, которая семенила мелкими шажками, низко опустив голову.

─ В городе никто не может знать наверняка, какой величины бугор попадется на дороге со случайным прохожим, так что третий молодой господин решил не устраивать ссор и уступить ее вам…

Объяснив это, распорядитель прикрикнул на девчонку в желтом:

─ Чего застыла, кланяйся хозяину!??

Служанка в желтом замерла, помолчала несколько секунд и лишь после этого, склонив голову, отбила поклон, выдав едва слышный, подобный комариному писку голос: ─ Хозяин…

Слух у Цзян Буси был такой, что он едва расслышал.

Распорядитель свирепо зыркнул на нее и уже занес руку, намереваясь влепить девчонке оплеуху, но стоило ему только поднять ладони, как он словно провалился в ледяной погреб, а по телу побежали мурашки.

Метнув взгляд исподлобья, он увидел, что Цзян Буси молча смотрит прямо на него.

Распорядитель сглотнул ком в горле, собираясь что-то сказать, но не смог вымолвить ни звука.

Цзян Буси одной рукой захлопнул книгу, издав сухой и резкий хлопок, но ничего не сказал. Он просто поднялся во весь рост и посмотрел на девчонку в желтом.

Лицо служанки было покрыто дорожной пылью, глаза прятались за опущенной чёлкой, и виден был лишь уголок испуганных прекрасных глаз – ну точно перепуганный крольчонок.

Помня о том, что распорядитель все же дал ему дельный совет, Цзян Буси обронил: ─ Благодарю.

Да еще щелчком пальцев выкинул пару медных монет на чай, после чего взял девчонку в желтом за руку и зашагал прочь.

Малышка семенила следом мелким шагом, всё так же опуская личико и храня молчание, точно перенесла некие ужасные муки и получила неизлечимую душевную травму.

Стоило только Цзян Буси повернуться к ней спиной, как страх в ее глазах мгновенно испарился, сменившись лукавым взглядом, брошенным на те самые монеты, что оставил Цзян Буси.

Лишь когда их вывели из павильона, она с досадой отвела взгляд.

Как только Цзян Буси со служанкой скрылись из виду, распорядитель рухнул на землю, обливаясь холодным потом.

Внутри павильона поднялся тихий говор.

─ Хэ, и что это за птица?─ Мы его не знаем, значит, пешка бессловесная…

……

За пределами платформы Исюньтай, в высоком тереме, младшая служанка Ся Шуан приказала занести на себе другую девчонку в желтом платье и уложила ее на кровать.

Если присмотреться ближе, та девчонка в желтом была точь-в-точь той же особой, которую увел за собой Цзян Буси.

Ся Шуан горько заплакала.

─ Какая же я дура, ну просто дура, думала, будто только я одна заглядываюсь на тело Цзян-гэге, а госпожа на людях нос воротит, да так, что не подступишься, а втихаря переоделась в служанку, чтобы увести моего Цзян-гэге и украсть мою работу, ууу…

─ Теперь-то точно всё тайное станет явным, ууууу…

----------

«Хозяин и служанка»

Хрусь…

Цзян Буси оттолкнул створку ворот, вошел в заброшенный дворик и привязал коня у дерева.

Юнь Суосы послушно опустилась с седла, низко склонив головку, но, бросив быстрый взгляд вокруг, тут же поспешила спрятать глаза.

Снег во дворе лежал всё глубже, ветви старого вяза стояли обнаженными, торчали кривые голые сучья, и лошади даже нечем было перекусить – она лишь лениво тыкалась носом в сугробы.

─ Хо… хозяин… ─ Юнь Суосы с невероятным отвращением выдавила из себя два слова и пробормотала себе под нос: ─ Желаете ли, чтобы я вам в чем-то услужила?

Слово «служанка» в этот момент застряло у нее в горле.

Если бы Цзян Буси и впрямь потерял голову от похоти и попытался сорвать покров тайны, она бы непременно дала ему жесткий отпор.

Она лишь хотела проверить его силу и выносливость, а вовсе не греть ему постель на самом деле.

Цзян Буси заметил скрытое сопротивление маленькой служанки, но объясняться не стал. Вместо этого он молча отыскал метлу и сунул ей в руки.

─ Делай то, что положено служанкам… Подмети сперва двор, больно грязно здесь.

«Что? Я – эта госпожа – должна мести двор? Ты купил девчонку только ради того, чтобы она тебе мела?»

Уголки глаз Юнь Суосы слегка дрогнули, и мысленно она наградила Цзян Буси парой ласковых.

Но будучи стреляным воробьем цзянху, играла она безупречно: двумя руками принялась за метлу, понуро опустив голову и разыгрывая роль пугливой, до смерти забитой служанки, испившей немало горя.

Изнемогая от желания полениться, она всё же не удержалась и занудливо пролепетала: ─ Хо… хозяин, почему бы вам не отнять нормальный дом?

─ Отнимать чужие дома – это уже перебор, я, в отличие от тех злодеев, человек мирный… Больше всего на свете не люблю наживать неприятности, только они вечно сами ко мне липнут.

«?»

Юнь Суосы поджала губки и замолчала.

Цзян Буси прошлой ночью выпил лишь немного вина, в животе у него уже громко урчало. Заглянув на кухню, он обнаружил там абсолютную пустоту – если бы завелась хоть одна мышь, и та бы сочла это за большой праздник.

Тяжело вздохнув, он прошел мимо служанки, вывел коня за ворота и бросил: ─ Я скоро вернусь.

─ Доброго пути, хозяин…

Юнь Суосы прислушалась – цокот копыт быстро стих вдали.

Тут же бросив метлу, она принялась искать местечко, куда бы присесть, но во всем дворе не нашлось ни единого уголка, пригодного для благородной попы, и она с досадой топнула ножкой.

«Этот Цзян Буси… Обладает такой силой, а о себе позаботиться не может, из-за него мне теперь приходится страдать и мытарства терпеть…»

При мысли о том, что ей придется провести в этой дыре какое-то время, Юнь Суосы даже слегка пожалела о содеянном.

Однако передышка длилась недолго: услышав приближение коня, она в испуге схватила метлу и поспешно перебежала в другое место.

Когда Цзян Буси распахнул ворота и вошел во двор, стало заметно, что по обе стороны седла висит множество пожитков: среди них угадывались окорока, зеленый лук, овощная зелень и свиные ребра.

Позади лошади тащилась небольшая тележка с аккуратными рядами деревянных брусков и всевозможной кухонной утварью.

Юнь Суосы бросила метлу, семеними шажками подбежала к Цзян Буси и принялась разгружать поклажу: ─ Это трофейное? Или купленное на серебро? В городе ведь можно обменивать серебро на баллы и наоборот.

Она всё еще помнила про свои припрятанные сбережения.

─ Люди здесь добрые, разглядели, что у меня нет баллов, и отдали даром.

Цзян Буси легко, словно пушинку, взвалил на плечо несколько десятков цзиней древесины и сложил их в углу двора.

Юнь Суосы с облегчением выдохнула – значит, всё-таки награбил.

Тут же она заметила, как Цзян Буси снял с седла сверток и протянул ей:

─ Тот Сюй всё-таки человек неглупый, здешние места мало чем отличаются от городов двух династий, есть даже своя Мастерская Ярких Нарядов…

─ Судя по всему, в последнее время тебе пришлось несладко, от тебя даже за версту разит – я специально прикупил тебе пару чистых нарядов.

Юнь Суосы на мгновение остолбенела. Услышав столь заботливые слова, она почувствовала, как внутри нее закипает праведный гнев.

Дурной запах был частью маскировки, это понятно, но… но этот негодяй посмел потратить ее собственные деньги на покупку одежды для какой-то девки на стороне?!

Ах да, погодите-ка… ведь эта девка на стороне – она и есть.

Опустив голову с бесстрастным выражением лица, Юнь Суосы приняла сверток и пропищала: ─ Спасибо, хозяин.

─ Готовить умеешь?

─ Нет. ─ Юнь Суосы по-прежнему смотрела в землю.

Даже если бы умела, стала бы она ему готовить? Какой мужчина в этом мире достоин отведать еды из ее рук? Только законный муж.

Она уже приготовилась услышать окрик или брань, но мужчина лишь спокойно произнес:

─ Продолжай мести. Как закончишь, сможешь помыться и переодеться.

С этими словами он подхватил скарб и утварь, шагнул на кухню, откуда вскоре донесся стук ножа, а из трубы повалил черный дым.

Юнь Суосы с недоуменным наклоном головы поглядела в сторону кухни… Оказывается, он еще и готовить мастер.

Раз уж сам хозяин взялся за работу, младшей служанке больше не пристало бездельничать, и она молча взялась за метлу, усерднее прежнего выметая двор.

Ей казалось, что сегодняшний Цзян Буси выглядит чужим и незнакомым, но, поразмыслив, она поняла: она ведь отродясь толком не знала этого мужчину, с чего бы ему быть близким?

Мебели в доме всё равно не было, и Цзян Буси наскоро накрошил коротких чурбачков, сколотив из них простенький обеденный стол.

Однако двор был столь убог, что в нем не нашлось ровного места, и Цзян Буси просто расставил еду на каменном ободке старого колодца посреди двора, устроившись прямо на его краю.

Юнь Суосы с бесстрастным лицом держала в руках пиалу, наблюдая, как на еду падают редкие снежинки.

А Цзян Буси аппетитно уплетал всё подряд неподалеку: ─ У меня порядков нет, ешь.

Юнь Суосы скосила на него глаза, а затем вновь перевела взгляд на стряпню, выставленную на камне.

Во дворе всё было старым и разваливающимся, но палочки и пиала для нее оказались чистыми, а еда – на редкость богатой.

Тут были и тушеные ребрышки, и свиная грудинка кусками, и отварные горные овощи…

Включая сверток с одеждой, который дожидался ее, чтобы она тоже привела себя в порядок.

Изнеженная с детских лет баловница, она хоть и странствовала по цзянху, но никогда не позволяла себе бедствовать в быту.

Теперь же, оказавшись рядом с Цзян Буси, она думала, что её ждет лишь нужда, но всё оказалось не так уж плохо.

Внезапно она вспомнила, что по положению служанки должна была дожидаться, пока хозяин насытится, или ждать особого дозволения, прежде чем приступать к трапезе.

Но она об этом забыла, а Цзян Буси, судя по всему, даже не обратил внимания.

Хоть у Цзян Буси и были запредельные боевые искусства, а нровом он оказался на удивление простым.

─ Как тебя зовут? – голос Цзян Буси прерл её размышления.

Она слегка покачала головой: ─ Раз уж я последовала за хозяином, то всё отныне принадлежит хозяину… Какое имя хозяин наречет, такое у меня и будет.

─ Я не задержусь в городе Бусянь надолго, придет день – уйду, и брать тебя с собой в странствия по цзянху я не намерен. Наши пути – лишь мимолетный гость у порога, так что называй себя своим именем.

Нежные губы Юнь Суосы слегка приоткрылись, она заколебалась, но спорить не стала: ─ Гуаньгуань.

В голосе послышалось легкое недовольство.

─ Гуаньгуань?

─ Ну, любоваться, как облака плывут и рассеиваются.

─ Хорошее имя.

─ А как зовут хозяина?

─ Фамилия Цзян.

─ Полного имени не назовешь?

─ Даже если не станешь целенаправленно выведывать, в будущем все равно услышишь.

─ М?─ Хозяин вполне заслуживает того, чтобы о нем говорили: «Кто в Поднебесной не знает этого мужа».

─ В детстве я побился об заклад со старшей сестрой, что стану первым в цзянху, и хотя до мастерства мне еще далеко, слава, кажется, уже наступает на пятки.

Юнь Суосы опустила голову и тихо спросила: ─ Это имя человека из цзянху?

─ Человек ли он из цзянху, с именем это никак не связано… Где твои родные края? Есть ли у тебя семья?

Юнь Суосы шмыгнула изящным носом, выдавила пару слезинок и ответила молчанием, но в этом молчании читалось всё.

Такой старый прожженный волк цзянху, как Цзян Буси, не стал бы верить словам на слово, но раз уж прикинулся, что поверил, то и допытываться дальше не стал.

Зато Юнь Суосы склонила голову набок и с любопытством осведомилась:

─ Хозяин… В городе полно таких девиц моего круга, иные – настоящие демоницы и блудницы… Не боишься, что я тоже окажусь ведьмой и погублю твою жизнь?

Цзян Буси подцепил палочками кусок мяса, окинул девушку оценивающим взглядом и легко покачал головой:

─ Не боюсь.

─ Почему же?

─ С твоими навыками, даже если ты возьмешь меч и начнешь рубить меня, это будет больше похоже на ласки.

Хрусь.

Юнь Суосы не выдержала. Сильнее сжав пальцы, она сломала палочки пополам.

Сообразив, что сплоховала, она торопливо топнула ножкой и с наигранным негодованием бросила: ─ И что за бестолковые плотники в этом городе Бусяне…

Цзян Буси скосил глаза на сломанные палочки в ее руках, в глубине души искренне надеясь, что происхождение этой служанки окажется непростым, а за плечами у нее найдутся боевые искусства – так было бы с кого спросить за работу.

Ну а теперь… по крайней мере, открытой враждебности пока не заметно, а значит, и смотреть на нее волком незачем. Служанка должна выполнять свою работу.

Как говорится, мастерству смел, кто духом цел – это как раз про Цзян Буси.

─ Приберись здесь, а я займусь мебелью.

Насытившись, он отложил палочки, подхватил длинный меч и направился к сложенным в углу двора чурбакам.

Юнь Суосы протянула короткое «угу», после чего сообразила, что ее тон прозвучал слишком независимо, и поспешно добавила: «Слушаюсь, хозяин».

Быстро доев остатки, она принялась за мытье посуды.

И надо же, а готовит-то этот Цзян Буси и впрямь отменно!

Юнь Суосы постепенно вживалась в роль служанки, и даже домашняя работа стала спориться в ее руках.

Закончив с посудой, она выглянула в кухонное окошко и увидела, как Цзян Буси что-то пилит и сколачивает… Он и впрямь мастерил мебель!

Юнь Суосы никак не ожидала, что мастер боевых искусств масштаба Цзян Буси опустится до выполнения такой грязной работы.

Неизвестно почему, но на душе у нее стало легче. Не дожидаясь напоминаний, она с легким сердцем принялась за уборку в доме…

У всякой избалованной барышни в крови брезгливость: если бы Цзян Буси и впрямь отобрал чужой обжитый дом, разве смогла бы она спать на постели, на которой валялся кто-то чужой?

А раз он делает мебель сам, это вполне отвечает ее вкусам… И отношение к Цзян Буси в ее глазах сразу заметно улучшилось.

Ворота плотно закрыты, конь посапывает под деревом, тихий снежок падает с небес – во дворе воцарилось умиротворение, отрезавшее все уличные шумы, и слышно было лишь то, как скрипит пилот плотника да шуршит щетка моющей посуду служанки.

В этот миг в заброшенном дворике и впрямь повеяло настоящим теплом домашнего очага.

----------

Кнут не достанет (6.7k)

С другой стороны.

У Лижэньгуаня две быстрые лошади, разбрасывая копытами снег, пронеслись сквозь лес и вскоре достигли ворот. Всадники спешились.

Старший из них был закутан в стёганый белый плащ, на поясе висел клинок, борода ухожена, через правый глаз пролегал шрам. С холодным выражением лица он ступил в трактир.

Даже он, привыкший к Долине Злодеев, невольно нахмурился при виде открывшейся картины.

Некогда шумный зал трактира погрузился в мёртвую тишину. За столами и стойкой в беспорядке лежали десятки тел, и у каждого – один удар, перерезавший горло.

Горы трупов и лужи крови не были страшны – они и сами могли бы за несколько вдохов вырезать всех в зале.

Страшило другое: все эти люди, десятки человек, погибли от одного-единственного удара меча.

“Ни одного лишнего движения… Чёртовски быстрый меч.”

Шестой Владыка Цзи Цзи, стряхнув снег с плаща, широким шагом вошёл в зал. Схватив труп за подбородок, он приподнял его голову и осмотрел шею.

Рана от меча длинная, разрез гладкий.

─ Это дело рук людей Тяньцэфу? ─ Цзи Цзи обернулся к мужчине позади.

Мужчина позади был широкоплеч, с узкой талией, высок ростом. На нём был серый халат, чёрные волосы в беспорядке, за спиной – связанное чёрной тканью составное железное копьё.

Это был Третий Владыка города Бусянь, Цзи Чанфэн, некогда служивший в Тяньцэфу и дослужившийся до Золотого Приказа.

Иерархия Тяньцэфу такова: Хозяин Приказа, Яшмовый Приказ, Золотой Приказ, Серебряный Приказ, Медный Приказ…

Золотых было всего десять, подлинная элита Тяньцэфу. Однако его кто-то тайно донёс о взяточничестве и притеснении народа.

В ту же ночь он вырезал всю семью доносчика – более тридцати душ.

Принёс их головы как символ верности и разом занял третье кресло в Долине Злодеев.

Что уж говорить, Южная Ся за триста с лишним лет своего существования накопила множество проблем: захват земель, бюрократия, засилье кланов и партий. Анонимные доносы – лишь забава для поддержания видимости порядка.

Оба вышли сюда по делу. Прослышав, что какой-то мастер поднялся на гору и снял тайный пост, они поспешили взглянуть.

Цзи Чанфэн обвёл взглядом зал, брови его сошлись к переносице.

─ Людей много, стоят в разных местах, но все умерли от одного удара. Такой быстрый меч… похоже на почерк «Стремления к Светлячку». ─ Он помолчал. ─ В стиле Тяньцэфу.

«Стремление к Светлячку» – одно из руководств «Двенадцати Главных Каналов», находится в распоряжении императорской семьи Южной Ся.

Истинная ци этого искусства сама разделяется на чистое и мутное, течёт без остановки.

После тренировки скорость циркуляции ци намного превосходит обычных людей.

Словно высокоэффективный конвейер, без задержек и сбоев, потому и бьёт без тени, мгновенно.

Тяньцэфу, как прямое императорское тайное ведомство Южной Ся, позволяло своим особо отличившимся увидеть «Стремление к Светлячку».

─ Ищейки Тяньцэфу вместо того, чтобы ловить Цзян Буси, попёрлись на Фанцунь? ─ Третий Владыка Цзи Чанфэн на миг задумался, и на душе у него стало неспокойно.

─ Цзян Буси на Фанцуне? ─ Шестой Владыка Цзи Цзи обрадовался. ─ Если такой человек, как он, перейдёт к нам, сколько же патриотов на юге всполошатся и потянутся за ним на гору…

Цзи Цзи размечтался о ста восьми героях Фанцуня, ему не терпелось вернуться в город и отгрохать Зал Верности и Долга. ─ Для него Фанцунь и впрямь лучшее место.

─ А вот для нас – худшее! ─ Цзи Чанфэн поднялся, обходя зал, и холодно бросил: ─ Что, если сюда заявится эта сумасшедшая Мо Чжэньцы?

─ Будь что будет – встретим как придётся.

Цзи Чанфэн нахмурился ещё сильнее и тут же сказал:

─ Если мы найдём Цзян Буси, отрежем ему голову и подарим Мо Чжэньцы, лишь бы выпроводить её.

─ Цзян Буси тяжело ранен Гу Шоуи в столице, почти месяц бежал, ночевал под открытым небом – не до лечения ему было. Каким бы сильным ни был его боевой опыт, сейчас он не более чем умирающий. Убить его не трудно.

Цзи Цзи подошёл к голове Судьи, услышав это, обернулся и посмотрел на него с лёгким недоумением.

─ Ты так боишься Мо Чжэньцы?

Цзи Чанфэн дёрнул уголком глаза, потёр грудь, и в глубине его взгляда мелькнула осторожность. Когда-то они с Мо Чжэньцы служили в Тяньцэфу вместе, и в год его побега она доставила ему немало хлопот.

Если бы он не сбежал в Бусянь, эта сумасшедшая давно бы принесла его голову как трофей.

Цзи Чанфэн огляделся по сторонам, словно опасаясь, что Мо Чжэньцы прячется в тени, и продолжил:

─ Дело не в Мо Чжэньцы.

─ Этот старик-император на юге дерёт налоги на военные нужды, сколько из-за этого народу подалость в горы! Недовольных им – пруд пруди. В прошлые годы подняли восстание в Танчжоу, некто, называвший себя «Господин Фусю», собрал пятьдесят тысяч войска, и что? Через два месяца Линь Юйхэн его успокоил. Приютишь Цзян Буси, поднимешь знамя – и уже через месяц твоя башка станет ночным горшком Линь Юйхэна.

Линь Юйхэн, главный уполномоченный по усмирению и поимке в девяти округах Цзяннани, верховный главнокомандующий войсками округа, отвечал за подавление мятежей.

Родина Цзян Буси, Цинчжоу, как раз относится к Цзяннани.

А кроме неё на юге ещё два округа, всего же земель – три округа и двадцать четыре области.

Цзи Цзи поднял голову Судьи, внимательно разглядывая срез, и недовольно проговорил:

─ Нынче Цзян Буси прикончил императора, на юге всё вверх дном, желающих поднять мятеж будет немало.

─ У них у самих забот полон рот: нового императора сажать, порядок наводить. Откуда им взяться за нашу глухомань на краю земли?

─ Слишком ты боишься Южной Ся.

Услышав эти слова, Цзи Чанфэн промолчал, лишь после долгой паузы произнёс:

─ Смогут на юге убить Цзян Буси – дело наполовину улажено. А дадут ему уйти за границу – вековая слава Южной Ся рухнет в этом поколении. Вот тогда и начнётся настоящая беда.

─ Тяньцэфу берёт не войсками, это сборище крепких бойцов... Отморозков там хватает, и Хозяин Приказа, скорее всего, тоже припрётся.

─ А клан Тоба сидит рядом с Фанцунем. Как только Цзян Буси объявится, их армия тоже пожалует.

Клан Тоба обосновался в Линьсянгуане, в области Личжоу, в сотне ли к югу от Фанцуня. Это близко, и они всегда были главной силой в усмирении здешних бандитов.

Немало негодяев из Бусяня сложили головы от рук клана Тоба. Впрочем, и Бусянь изрядно проредил их солдат. Истинная кровная вражда.

Обменявшись парой фраз, оба приуныли. Выходит, Цзян Буси – первейший накликатель бед, кто тронет – тот и сгинет.

Цзи Чанфэн подхватил голову Судьи, обернул её чёрной тканью и быстрым шагом вышел из зала, вскочил в седло.

Приторочил свёрток к седлу, натянул поводья, развернул коня и бросился в метель.

─ Тут думать бесполезно. Скачем в Бусянь и как следует проверим, кто в последние дни входил в город.

Цзи Цзи следовал за ним на коне, на миг обернулся на трактирный флаг и вдруг спросил:

─ А если… это всё Цзян Буси постарался?

─ Цзян Буси? С его-то ранами? Такого не может быть. Меч Гу Шоуи известен всей Поднебесной. Да и потом… ─ Цзи Чанфэн покачал головой. ─ Откуда ему знать «Стремление к Светлячку»? Цзян Буси, когда убивал Сына Неба, из императорского дворца-то еле ноги унёс. Откуда ж ему время было шарить по императорской казне?

─ И потом, эти «Двенадцать Каналов» – это же не для слабых умов. Даже если вывесить их на всеобщее обозрение, девятьсот девяносто девять из тысячи наших «героев» и азов не поймут.

─ Цзян Буси – человек при смерти, ему бы ноги уносить, а не практиковаться…

Цзи Цзи мысленно согласился и больше не спорил.

Они слегка пришпорили коней и, рассекая пургу, один за другим исчезли в снежной ночи.

?

В Бусяне, в ветхом дворике.

Цзян Буси не спешил в башню Дунлинь. Сначала он с служанкой привёл в порядок свой дворик, чтобы потом было где спокойно выспаться.

Плотник Цзян работал хоть и быстро, но нужных вещей было много. Когда он, присев под софорой, строгал дерево, Холодная Луна уже незаметно взошла на ночное небо.

Буль-буль-буль…

Вскипятив воду и вылив её в только что сколоченную Цзян Буси купальню, служанка ощутила, как в лицо ударил пар.

Юнь Суосы стояла у окна, выглядывая на Цзян Буси.

Он развалился на стволе софоры, в зубах – куриная ножка, в руках – книжка с картинками, в которой он чертил что-то угольным карандашом. Одна нога болталась в воздухе.

Приглядевшись, она увидела на обложке четыре больших иероглифа: «Тайная история Таинственной Оси».

Название звучит загадочно, но «Тайная история» явно вышла из Секты Таинственной Оси. И чем же, интересно, эта секта промышляет в поднебесной?

Секта Хэхуань – и та является подчинённой ветвью Таинственной Оси. О чём это говорит?

─ Притворщик… ─ фыркнула Юнь Суосы и закрыла окно.

Поколебавшись мгновение, она всё же распустила пояс, и жёлтое платье соскользнуло вниз. Затем, размотав стягивающую грудь повязку, обнажила пышное, белое, словно яшма, тело.

Грудь полная, талия тонкая, линия бёдер безупречна, точно полная луна.

Сегодня времени на перевоплощение было в обрез, и Юнь Суосы успела лишь загримировать лицо, слегка изменить фигуру и стянуть грудь. Уж слишком мелкие детали она упустила.

Хотя некоторые места и не изменишь… ну как, скажите на милость, заставить волосы расти там, где их нет?

Там, где чисто, всегда будет чисто.

Но Цзян Буси всё равно не увидит, не сможет он распознать её по одному лишь взгляду из окна…

Размышляя так, она встала на деревянную скамеечку и изящной белой ступнёй легонько коснулась воды.

Вода оказалась горячей, кончики пальцев покраснели. Лёгкий пар поднялся, увлажнил кожу, проступили голубоватые вены… отчего кожа казалась ещё белее.

Юнь Суосы, опасаясь, что не выдержит, быстро домылась, оделась в чистое, даже не вытерев волосы.

Отворив дверь, она почувствовала, как холодный воздух обжёг кожу, и вздрогнула. Затем крикнула Цзян Буси:

─ Господин, будете мыться?

─ Согрей воды.

Цзян Буси вошёл в дом, снял одежду, размотал белую ткань, обнажив покрытое шрамами тело.

Юнь Суосы, войдя с тазом воды, сразу увидела этого голого мужчину. Барышня из хорошей семьи отродясь такого не видывала. Сердце её ёкнуло.

Но выдержка есть выдержка: она заставила себя успокоиться.

Лицо, впрочем, слегка порозовело. Она быстро глянула и отвела взгляд, вылила воду в бочку и собралась уходить, изображая наивную служанку.

─ Погоди.

Сердце Юнь Суосы упало. «Неужели не избежать домогательств?» – подумала она.

«Ах, всё из-за моей врождённой красоты, даже под маской простой служанки не скрыть обаяния…»

─ Подойди, потри спину господину. ─ Цзян Буси уже откинулся в бочке и снова уткнулся в книгу. Голос его был спокоен.

Он купил служанку за свои трудовые очки и не чувствовал никаких угрызений совести, тем более что не мог понять, кто она такая.

Если обычная девушка – придумает, как устроить её жизнь после ухода с Фанцуня.

А если с умыслом… то и подавно можно пользоваться.

Цзян Буси имел богатый опыт общения с подобными соблазнительницами и колдуньями.

Юнь Суосы стиснула зубы. Как же так, её, дочь знатного рода, заставляют прислуживать! Но, поразмыслив, она нехотя, мелкими шажками подошла и встала за спиной Цзян Буси, принявшись мять ему плечи.

Украдкой глянула вниз и тут же, будто ошпаренная, отвела взгляд.

Но и этого короткого взгляда хватило, чтобы разглядеть раны на теле Цзян Буси. Вчерашняя ночь показала лишь малую часть. Сегодня было от чего похолодеть внутри.

И как этот человек умудряется с таким-то телом спокойно разгуливать по миру с мечом?

Сама будучи человеком из мира боевых искусств, Юнь Суосы невольно прониклась уважением.

─ Господин… а раны не болят?

─ Болят, но мыться всё равно надо. А то тётушка увидит, что я воняю, – отлупит доской по заднице.

─ Тётушка?

─ Тебе незачем знать.

Цзян Буси говорил о Бессмертной Цине. Его наставник – мужчина, человек слова, молчаливый и небрежный, едва ли сам о себе заботится, не то что о ребёнке.

Всю их с Ся Линвань ежедневную жизнь обеспечивала Циня.

Цзян Буси следовало бы звать её матушкой, но Бессмертная Циня вовсе не желала, чтобы её считали старой, и заставляла звать её «старшей сестрой»… Эх, старые времена.

─ О… ─ Юнь Суосы слегка надулась. Пока что из всех параметров Цзян Буси она знала только, что он «крупный». Хотелось узнать больше, и она спросила: ─ Господин так тяжело ранен, наверное, и десятой доли силы не покажет?

─ И трёх не наберётся.

─ А? ─ Юнь Суосы ожидала чего-то подобного, но всё равно внутренне вздрогнула.

Но раны Цзян Буси настолько серьёзны, что вряд ли он выдержит настоящий бой, а потому она предупредила:

─ У семи владык Бусяня на счету не одна тысяча жизней, все они в крови по уши. А уж Великий Дракон Сюй на севере и юге слывёт как «сирота-стервятник, что держит в страхе земли, в гневе разбивает тысячи полков»…

─ Своё место в этом городе он заслужил одним лишь отточенным до совершенства клинком…

─ Клан Тоба давно бы стёр Бусянь с лица земли, но, во-первых, обе империи смотрят на это сквозь пальцы, а во-вторых, с главою Сюем сладу нет. Вот он и разросся в могущественный корень.

─ Пока господин не оправился, лучше бы ему вести себя потише и не нарушать здешних запретов…

─ Я же говорил тебе, господин всю жизнь терпеть не может впутываться в неприятности… ─ рассеянно ответил Цзян Буси, запрокинул голову и, глядя на служанку, спросил: ─ Ты давно в этом городе? Не слыхала чего о «Указе Вечной Весны»?

Мокрые волосы Юнь Суосы свисали до пояса, несколько прядей прилипли к щекам, делая её похожей на нераспустившийся бутон. Она нахмурила бровки, задумалась.

Она жила здесь уже какое-то время и знала довольно много. Ответила честно:

─ В Бусяне неспокойно, народ отовсюду. Если кому-то повезёт, и он раздобудет один из «Двенадцати Каналов», удивительного мало. Каждый год ходят слухи, что здесь можно найти какую-нибудь книгу с божественной техникой или редчайшее сокровище…

─ Думаешь, этот «Указ Вечной Весны» – выдумка?

Цзян Буси приподнял бровь, отложил книгу и выпрямился, едва не столкнувшись лицом с мордашкой служанки.

Служанка закатила глаза, но даже под маской этот взгляд не утратил кокетства.

Она продолжила вспоминать:

─ Да нет, не то чтобы… На днях в городе кто-то умер при странных обстоятельствах. Великий Дракон Сюй хоть и издал железный указ, запрещающий убийства в городе, но в Долине Злодеев всегда найдутся отморозки, которым закон не писан.

─ Великий Дракон Сюй тогда приказал всё расследовать, велел найти виновного, чтобы другим неповадно было. А когда позвали костоправа осмотреть тело, оказалось, что покойник был уже совсем холодный, а за ночь половина ран затянулась…

Цзян Буси задумался:

─ «Указ Вечной Весны» не умеет воскрешать мёртвых, максимум – наращивать плоть. Может, это остаточная истинная ци Чанчунь в нём бродит.

Юнь Суосы энергично закивала.

─ Кто-то об этом разболтал, отсюда и слухи.

Цзян Буси помолчал, снова взял книгу и принялся спокойно листать… Главное, что «Указ Вечной Весны» – не пустой звук.

Он решил после ванны сходить проверить. А пока решил насладиться мягкими ладошками служанки.

Юнь Суосы с любопытством заглянула в книгу – уж не порнуху ли он читает? Но на страницах были лишь ряды мелких иероглифов.

Присмотревшись, она поняла, что это акупунктурные точки, схемы движения ци и прочая боевая премудрость.

Вглядевшись внимательнее, заметила, что внутреннее искусство, описанное в книге, имеет девять уровней, а на четвёртом красными чернилами стояла пометка: «Трудно пробиться»…

Оказывается, Цзян Буси не читал сальную книжонку. Она ошиблась на его счёт…

Хм, а он, выходит, только на третьем уровне? Ого, а на третьем такая мощь? Что же это за божественная техника?

─ Это искусство, которым занимается господин? ─ Служанка пришла в себя и продолжила выпытывать.

─ Главным образом – внеканальные меридианы. Названия нет, я зову его «Сяо Усян Гун», передаётся от наставника. Дай мне пятьдесят монет – научу.

─ Меня господин купил, я вся его, откуда ж у меня пятьдесят монет… ─ Служанка поняла, что это шутка, и ответила мягким, вкрадчивым голосом, но про себя очень заинтересовалась его боевым искусством.

Она никогда не слышала о «Сяо Усян Гун», но раз Цзян Буси смог покуситься на императора, эта техника, пусть и уступает «Двенадцати Каналам», вряд ли намного.

Для «Двенадцати Каналов» существовали свои божественные искусства, а вот для внеканальных меридианов подобных наследий не было… То есть не было техник, равных «Двенадцати Каналам».

Потому-то все школы и секты в обеих империях и строили свою базу именно на внеканальных меридианах… Ведь основатели этих школ – все без исключения гении! У каждого в душе кипела амбиция, каждый стремился создать искусство, не уступающее «Двенадцати Каналам», и прославить своё имя в веках.

В северных землях Вэй – Три Фамилии и Семь Сект, четыре великие демонические школы, большинство из которых не имеют «Двенадцати Каналов», а всё равно стоят на вершине. О чём это говорит?

Конечно, у кого есть «Двенадцать Каналов», тот и сильнее, даже среди равных вершин есть старшие и младшие.

Но это вовсе не значит, что всё, что не «Двенадцать Каналов», – ерунда.

Служанка задумчиво повела глазками и уже втайне решила, что «Сяо Усян Гун» станет её платой за услуги господину.

─ Нет денег – так иди три спину господину, чего встала?

Будь Юнь Суосы и впрямь бесстыжей соблазнительницей, она бы уже давно его охмуряла. Но она не собиралась так подставляться.

Поэтому лишь хихикнула, ничего не сказала и продолжила мять плечи.

Цзян Буси и не думал всерьёз приставать к служанке. Помывшись, он поднялся и вышел из бадьи.

Юнь Суосы краем глаза следила за книгой в его руке, уголок её губ тронула едва заметная улыбка. План созрел, и она, не дожидаясь просьбы, взяла полотенце.

─ Я вытру господина.

Цзян Буси, конечно, не отказался от услуг личной служанки.

Юнь Суосы зажмурилась, боясь увидеть лишнее, и, смущённо застыв перед ним, изображала то ли готовность услужить, то ли стыдливость.

Сначала она взяла книгу и положила её на старую одежду Цзян Буси, собираясь под благовидным предлогом «постирать вещи» умыкнуть «Сяо Усян Гун» на почитать.

Затем, встав на цыпочки, вытерла ему шею, руки, потом, слегка наклонившись, грудь и живот.

Цзян Буси был куда выше неё. Опустив глаза, он увидел, как капля воды, не стёртая полотенцем, скатилась по щеке Юнь Суосы к шее и затем, повинуясь силе тяжести, дальше – вниз.

К самому краю белого кружевного ворота.

Глянуть раз – это уважение, глядеть постоянно – тоже уважение. Но Цзян Буси не собирался смущать девушку и, скользнув взглядом, отвёл глаза.

Просто его боевое мастерство было столь высоко, что и тело было далеко не обычным. А он – молодой, горячий парень, так что иной раз и самому себе не хозяин.

Юнь Суосы, всё ещё с закрытыми глазами, присела, вытирая господину ноги, как вдруг уловила еле слышный свист рассекаемого воздуха.

?

Шлёп.

?

Юнь Суосы поднесла руку к щеке и, недоумевая, открыла глаза. В следующее мгновение её прекрасные очи расширились, она с размаху плюхнулась на пятую точку, розовые губы задрожали, и она, краснея с лица до шеи, долго не могла вымолвить ни слова.

─ А-а-а-а! ─ Наконец из её груди вырвался полный стыда и негодования вопль, разорвавший снежную тишину. От крика ветви старой софоры во дворе вздрогнули, осыпав вниз комья снега.

…

Цзян Буси, одевшись в чистое, стоял посреди двора и, подставив клинок падающему снегу, смотрел на него со странным выражением лица.

Он и раньше подозревал что-то насчёт Юнь Суосы, но теперь стало ясно: уж точно не какая-нибудь демоница.

Слишком уж она наивна для этого.

Он покачал головой, отбрасывая лишние мысли, и один в заснеженной ночи принялся танцевать с мечом.

Основой его мастерства был «Сяо Усян Гун», а внешние техники – меч, сабля, копьё, алебарда, кулачный бой, лёгкость – всё было ему знакомо.

«Сяо Усян Гун» делился на девять уровней, и он застрял на третьем уже целых десять лет.

Дело было не в том, что техника такая уж сложная. Как говорил наставник, для обычного человека дойти до третьего уровня – уже верх совершенства.

Чтобы продвинуться дальше, нужен был маленький толчок, некий момент.

Но что это за момент, наставник всегда уклончиво молчал.

Говорил лишь, что до нахождения этого момента главное – укреплять фундамент, иначе поспешный прорыв принесёт лишь вред.

Вот он и укреплял его двадцать лет.

За эти двадцать лет он в совершенстве освоил всё, что полагалось, его фундамент стал прочен донельзя.

Любая техника, стоило ему лишь уловить суть движения ци, давалась легко и без упорных тренировок.

Благодаря этому он, получив «Стремление к Светлячку» меньше месяца назад, уже достиг в нём малых успехов.

И всё же он оставался недоволен… Раньше на освоение любой науки уходило три-пять вдохов, а день-другой – и она доведена до совершенства.

Не будь у него такой проницательности, он никогда бы не постиг «Сяо Усян Гун».

Вот старшая сестра его, Ся Линвань, – та умом не блещет, ей давай лишь прямолинейные, лишённые изысков движения… Вроде «Бахуан Люхэ Вэйво Дуцзунь Гун», чистой воды искусство превосходства чисел.

Но над этим «Стремлением к Светлячку» он бьётся уже целый месяц, а меридиан руки Шао-ян тонкого кишечника всё ещё не пробит до конца, до полного совершенства далеко.

Эх, «Двенадцать Главных Каналов» и впрямь оправдывают свою славу.

Узнай другие бродяги, что Цзян Буси осилил их тайны впопыхах, во время бегства, они бы от зависти кровью харкали.

И почему меж людьми такая пропасть в талантах к боевым искусствам?

Впрочем, с нынешней силой Цзян Буси обычные тренировки толку не принесут – сейчас они хороши лишь затем, чтобы остыть под холодным душем.

Бросив взгляд на дом, он заметил, как в занавешенном бумагой окне забрезжил свет, отбрасывая на снег мутные жёлтые пятна… разобрать силуэт было невозможно.

Внутри комнаты.

Юнь Суосы безостановочно тёрла лицо горячим полотенцем, чуть не смыв с себя весь грим, и в сотый раз клялась сорвать на Цзян Буси злость.

Хватит с неё этого унижения!

Но ведь нельзя же идти на жертвы понапрасну! Пусть даже это Цзян Буси увидел её – всё равно обидно.

Только благовоспитанным девицам подобные глупости вовсе ни к чему.

Юнь Суосы глубоко вздохнула ещё несколько раз, успокоила нервы и бросила взгляд на книжку, оставленную поверх старой одежды.

Вещей у Цзян Буси было немного: куча каких-то пузырьков с пилюлями, да вот эта тетрадка со странным бумажным змеем.

Она взяла змея в руки, покрутила с недоумением: с каких пор взрослые мужчины таскают с собой детские игрушки?

Она тряхнула головой, отбросила мысли и взяла тетрадь.

Юнь Суосы с детских лет слыла гордостью и чудом, обладала памятью на всё, что видела хоть раз – стоило пролистать страницу, как её содержание навечно запечатлевалось в голове.

Она уняла бешено колотящееся сердце, отогнала посторонние мысли и, полная надежд, открыла первую страницу.

Первое, что бросилось в глаза, – искусно выписанные живые картинки.

На лодке бьют в барабан.

?

Прекрасные глаза Юнь Суосы снова округлились, она замерла на мгновение, а затем сработал чистый рефлекс – перелистнула страницу.

Шеф-повар мешает половником в чане.

Бац!

Служанка швырнула тетрадь в стену и едва не расплакалась.

Какая же она дура! О, небеса, почему ей вообще пришло в голову притворяться служанкой, чтобы подобраться к этому негодяю? Настоящая глупость!

Впрочем, даже доберись она до тех страниц с описанием боевых искусств – толку никакого. Кто в здравом уме станет носить с собой трактат по внутренней алхимии?

Собственные приёмы давно вошли в плоть и кровь, заглядывать в шпаргалки надобности нет.

На страницах были лишь личные пометки Цзян Буси, и кроме него самого разобрать их не смог бы никто.

----------

«Союзники на дороге противостояния (молятся о продолжении!)»

Полночь.

Огни Бусяня сияли подобно россыпи звезд, на тысячах улиц и в сотнях переулков не смолкал человеческий гомэ, а многоярусные терема тянулись сплошной чередой.

─ Идемте, выпьем по чарочке… ─ раздавалось отовсюду.

На террасах частных павильонов ярко горели желтые фонари, своей блеклой пестротой заменяя праздничное веселье; за окнами же вовсю кружилась густая метель.

Если бы какой-нибудь праздный зевака вздумал в этот час полюбоваться снегом, то мог бы заметить лишь бледную тень, что бесшумно скользнула ввысь с крыши одного из домов. Словно перепуганный снежной бурей дикий гусь, взмыла она ввысь, да так, что даже самый зоркий глаз решил бы, будто ему просто мерещится.

Цзян Буси сменил одежду на совершенно новый алый наряд, поверх которого набросил белоснежную накидку на подкладке из тончайшего пуха. Сжав в одной руке меч, он легко и стремительно, подобно носителю снежной вести, скользил по конькам черепичных крыш.

Он не пожалел серебра, щедро заплатив за то, чтобы узнать точное расположение мертвецкой, и даже раздобыл подробный план местности.

Столь безупречный сервис наводил на мысль, что в последнее время немало бродяг из мира цзяньхуа наведывалось в эти края за разгадками. Оставалось лишь гадать, не доведется ли ему столкнуться в пути с кем-нибудь из попутчиков.

Дело касалось трактата «Чанчуньлин», а потому семеро великих злодеев города уделяли ему пристальное внимание. Стражи расставлены повсюду – нетрудно было догадаться, что Цзян Буси ждет горячий прием. Следовало беречь силы и выкладывать без остатка лишь в самый нужный момент.

Не прошло и мгновения, как он бесшумно опустился на конек одного из теремов, поджав одно колено и затаившись внизу. Белоснежная накидка почти сливалась с цветом падающего снега.

Мертвецкая пряталась в глубине узкого переулка. Вокруг нее то и дело сновывали дозорные со свитками в руках.

Стоя на возвышении, Цзян Буси окинул взглядом окрестности. Прикинув на глаз количество стражи – едва ли десяток человек, – он невольно нахмурился, почуяв неладное.

Неужели охрана столь малочисленна? Неужели семеро злодеев совсем не боятся, что кто-то посмеет выкрасть тела?

Да тут даже скрытых засад не нашлось? Странно… Или же там, внутри, кто-то…

Обладая высоким мастерством и немалой отвагой, Цзян Буси прижал пальцем черепицу и в момент, когда снежная буря взвилась с новой силой, кубарем скатился в переулок. Но тут же из темноты чья-то рука молниеносно легла ему на плечо.

Хотя в этом прикосновении не таилось ни малейшей жажды убийства, ни враждебности, Цзян Буси был готов к подобному. Взглянув исподлобья, он наотмашь перехватил запястье непрошеного гостя.

Хлоп!

Раздался тихий, глуховатый звук. Цзян Буси резко подался назад, впечатав незваного гостя спиной в стену, и одновременно закинул колено, блокируя тому ноги, а свободной рукой надавил сверху, целясь прямо в затылок.

Его излюбленный прием рукопашного боя срабатывал мгновенно, но под собственным коленом он вдруг ощутил на редкость утонченное, мягкое движение… Это тело принадлежало вовсе не мужчине, а какой-то девчонке, зажатой меж двух огней…

─ Ах ты, цзянская сволочь! ─

В самый разгар схватки над самым его ухом прозвучал приглушенный от злости, но удивительно чистый и звонкий девичий голос, полный неизъяснимого стыда.

Опустив взгляд, Цзян Буси обнаружил, что маленькие ручонки юной госпожи Юнь заведены ей за спину, а сама она прижата к кирпичной кладке.

Красивое личико вжалось в стену, обнажая лишь покрасневшую щечку да полные слез и жгучего, невыносимого смущения миндалевидные глаза.

Если бы случайный прохожий заглянул сюда в этот момент, он бы непременно подумал, что этот страшный злодей Цзян Буси собрался силой овладеть благородной барышней.

Цзян Буси слегка удивился, после чего разжал пальцы и опустил ногу.

─ Это ты… Как тебе удалось узнать меня так быстро? ─

Он не любил менять личины слишком часто, а маскировка обычно обеспечивала лишь минимальный уровень неузнаваемости для случайных знакомых. Но разве они с Юнь Суосы были близки?

Говоря это, он достал из пазухи пузырек с лекарством и на ходу пару раз плеснул целительной жидости себе на лицо, возвращая первоначальный облик. Теперь они с барышней Юнь смотрели друг на друга во всей красе.

Герои ценят героев, добры молодцы уважают собратьев по ремеслу, а золото любит нефрит… В конце концов, завязывая знакомство с девушками из цзяньхуа, немудрено было и настоящее лицо показать.

Прекрасные глаза Юнь Суосы полыхали гневом, под которым скрывалось еще и горькое раскаяние. Разинув рот, она готова была разразиться проклятиями.

Разве тебе мало было издевательств в гостинице?!

Но поскольку выдавать себя было нельзя, а капризная и любящая озорство барышня не выносила поражений, ей оставалось лишь проглотить обиду, яростно растирая побагровевшее запястье и издавая недовольный тихий стон.

─ Благородный цзянский герой столь широко известен, что я давно мечтала о встрече с ним, дни и ночи грезя об этом, – произнесла она с сарказмом. – Я поджидала тебя здесь уже столько времени, почему же ты шел так долго? ─

Цзян Буси лишь неопределенно хмыкнул, не зная, верить ей или нет.

Он окинул взглядом окрестности, убедился, что поблизости по-прежнему никого нет, и только тогда повернулся к ней с хмурым видом:

─ Ждала меня? ─

─ Нити разгадки «Чанчуньлин» ведут сюда, ты же не мог не прийти… ─

Юнь Суосы отвела руку за спину и украдкой потерла онемевшее от толчка место.

Цзян Буси тотчас все понял и махнул рукой, приглашая следовать за ним дальше к мертвецкой, а сам негромко пояснил:

─ Я пришел сюда гораздо раньше. Просто, прибыв на место, первым делом купил топор – самый никудышный, которым даже кашу не сваришь.

Пришлось повозиться, приводя его в порядок, вот и не выкроил времени навестить тебя в «Дунлиньлоу»… А ты сама когда прибыла в город? ─

Я? Никудышный топор?! Да ты за спиной только так обо мне и отзываешься? Вот погоди, завтра же набросаю тебе в еду слюней!

Сохраняя каменное выражение лица, Юнь Суосы плелась позади Цзян Буси, сдерживая кипящую злость, и сквозь зубы процедила:

─ Я прибыла в город не так давно… Только ступив за ворота, ты первым делом побежал покупать топор, чтобы выпустить пар? ─

─ Какой еще пар? Этот топор и видом неказист, и с характером, да к тому же темной лошадкой оказался. Я взял его исключительно для домашних дел, чтобы в дальнейшем… ─

─ Хватит! Хватит вспоминать про этот проклятый топор… ─

На обычно невозмутимом лице Юнь Суосы едва не прорвало плотину терпения. Она страстно желала оказаться маленьким олененком, чтобы с разбегу врезаться в спину идущего впереди мужчины.

─ А та щедрая награда уже у тебя в кармане? Мы разделим ее, когда вернемся? ─

Разделим? Да ты же чужие свадебные деньги потратил на какую-то девку с улицы, я с тебя еще за это не спросила, а ты все о дележке думаешь!

Она бросила на него суровый взгляд: ─ Нельзя ли для начала сосредоточиться на текущем деле? ─

Цзян Буси не смог сдержать улыбки: ─ Ладно-ладно, как скажешь… ─

Юнь Суосы отлично понимала, что он намекает на ее вчерашнее признание в том, что они попутчики.

Фыркнув, она больше не стала тратить слов. Впереди послышались шаги. Прервав разговор на полуслове, оба молча перемахнули через каменную ограду и затаили дыхание.

Напоминать не требовалось – в конце концов, они были не робкого десятка.

Щель в деревянной двери рядом с Цзян Буси едва пропускала тусклый свет уличных фонарей. Мимо проходящие дозорные со свисающими тусклыми лампадами о чем-то оживленно беседовали.

─ Цзян Буси бросил вызов самому императору, и сколько храбрецов почитают его за героя! Если он присягнет Великому Дракону Сюю, разве не станут южане тысячами стекаться под наши знамена? ─

─ Тебе больше заняться нечем? Ступай лучше грабь деревни в горах, а о третьем ранге чиновников поразмыслишь позже. ─

─ Никакой амбициозности! Мужчине выпало жить меж небом и землей, неужто век прозябать в подчинении? У тебя что, совсем нет жажды завоевать Поднебесную? ─

─ Нет. Зато в Третьем павильоне Белого Тигра объявилась новая варварша. Говорят, от одной ее груди люди теряют рассудок… ─

─ Правда?! И сколько серебра просят за… ─

Звуки их голосов постепенно растворились вдали.

Цзян Буси перевел взгляд на Юнь Суосы. Девушка приблизилась вплотную и шепнула на ухо:

─ Разве в Белом Тигре водится белый тигр? В тех краях раньше разве что Черный Тигр А-Фу промышлял… ─

Хотя смысл сказанного ускользал от него, Юнь Суосы сочла, будто Цзян Буси опять заводит свои глупые шуточки, и от возмущения едва не задохлась. Сдавленно фыркнув, она решительно шагнула вперед.

И с чего это он вечно ведет себя так несерьезно? А она-то при первой встрече приняла его за настоящего цзяньхуйского удальца.

Поистине, расстояние рождает красоту, а сближение порождает лишь презрение.

Цзян Буси лишь легко покачал головой и последовал за ней.

Оба были мастерами высшего класса, поэтому бесшумно проникнуть в мертвецкую не составило труда.

Мертвецкая была выстроена целиком из камня. Ради сохранности тел в ней почти не зажигали огня, из-за чего внутри царил зловещий мрак. Окон не было вовсе. Когда Цзян Буси вошел последним и закрыл тяжелую дверь, вокруг воцарилась кромешная тьма.

В этом полумраке едва можно было различить лежавшее на солоновке тело, накрытое белым полотном. От трупного запаха избалованная чистотой барышня Юнь тут же поморщилась и испуганно прикрыла нос рукавом.

Цзян Буси бросил быстрый взгляд на покойника и задумчиво хмуро изрек:

─ В Бусяне большинство людей привыкло обагрять руки кровью – сплошь демоны да злодейки. Даже если у них действует железное правило не убивать своих, за последнее время здесь явно погибло не одно такое тело. ─

─ Показная кара для острастки, не более. Ты же не думал, что эта шайка злодеев станет соблюдать законы государевы? ─

Повезло еще, что останки воинов не успели переплавить в пилюли – считай, эти разбойники проявили благородство.

Говоря так, Юнь Суосы откинула белое полотно и при свете заранее заготовленного кремня принялась внимательно осматривать мертвеца. Цзян Буси подошел к ней сзади и заглянул через плечо.

Труп на соломенном матрасе должен был давно начать разлагаться, превращаясь в жуткое зрелище, но, судя по всему, благодаря действию ци Чанчуня он выглядел так, словно испустил дух совсем недавно, разве что кожа его была необычайно бледной.

Все тело было покрыто кровоточащими ранами с вывернутыми наружу краями, однако эти раны наполовину затянулись – иначе через них можно было бы разглядеть внутренности покойного.

─ Не от этого ли он умер… Скорее уж из-за того, что сошел с ума от пресыщения ци и погиб от разрыва внутренних органов! Не его рук дело, да и с донесением из «Дунлиньлоу» это расходится, ─ пробормотала Юнь Суосы, состроив задумчивую гримасу.

Сердце Юнь Суосы тревожно сжалось, подсказав ей, что здесь кроется подвох.

─ Цзян Буси, здесь небезопас… ─

Его спутница успела лишь повернуться к нему, как вдруг в щелях запертых каменных стен раздался частый металлический щелчок.

Шух-шух – ш-ш-ш!

Из стен со всех сторон выдвинулись цилиндры, изрыгающие бледно-зеленый газ, который в считанные мгновения заволок тесную каменную комнату.

─ Яд. ─

Юнь Суосы невозмутимо предупредила его ровным голосом, без тени паники.

Заметив, однако, что Цзян Буси беззаботно протягивает руку к трупу, она тут же оттолкнула его ладонь.

Нельзя же слепо доверять своему высокому иммунитету к ядам!

Встав на цыпочки, она крепко зажала ему нос и рот.

Мягкие ладошки источали нежное тепло. Цзян Буси слегка растерялся и глуховато пробормотал:

─ Это же «Костяной аромат опьянения». Я баловался им еще в семилетнем возрасте. Не знаю, сколько раз эта девчонка испытывала на мне свои зелья – от этой вони у меня впору в сортире задохнуться, чем здесь. ─

Ладони его были влажными и горячими. Услышав это, Юнь Суосы моргнула своими миндалевидными глазами, убрала руку и жестом показала, что это ловушка и яд тут явно не единственный сюрприз.

─ Не бойся, сперва я выясню, есть ли в этом трупе следы ци Чанчуня, а потом пойдем и перебьем их всех. ─

Выражение лица Цзян Буси оставалось невозмутимым – в нем сквозило неизменное спокойствие человека, способного сохранить самообладание даже при обрушении горы Тайшань.

Извлекши из-за пазухи крошечный фарфоровый пузырек, он высыпал на ладонь округлую янтарную пилюлю и протянул ее Юнь Суосы, продолжая другой рукой удерживать запястье мертвеца. Он пояснил:

─ Это мое собственное противоядие. Оно нейтрализует большинство ядов цзяньхуа, а с самыми коварными, если и не справляется до конца, то надежно их сдерживает. ─

Юнь Суосы привыкла жить на широкую ногу, а в цзяньхуа обладала немалым опытом, поэтому у нее тоже имелись противоядия, каждое из которых стоило сотен лянов.

Конечно же, она не стала бы принимать пилюлю неизвестного происхождения. В конце концов, они с Цзян Буси пока что были лишь случайными попутчиками и партнерами по временному союзу.

Однако, учитывая боевое мастерство Цзян Буси, вздумай он причинить ей вред, ему не было нужды прибегать к яду… Это излишняя осторожность.

Взяв пилюлю, она внимательно осмотрела ее: цвет таблетки был мягким и чистым, словно нефрит, а аромат – густым, размером с ногтевой срез… И впрямь настоящее противоядие.

Собравшись с духом и немного помедлив, она все же проглотила лекарство, после чего тревожно огляделась. В каменной комнате не было окон, механизм сработал, и каменная дверь теперь наверняка заблокирована…

Цзян Буси тем временем с опущенными глазами разглядывал жутковатый труп, мысленно перебирая сведения о трактате «Чанчуньлин».

«Чанчуньлин» главным образом поражает меридиан ножного шао-инь почек. Стоит лишь исследовать эту меридианную линию у покойного, чтобы наверняка узнать, той ли техникой он владел.

Его собственное искусство «Сяо У Сян Гун» беззвучно и незаметно влило внутреннюю силу в тело мертвеца, но, увы, тот умер слишком давно, и следов ци в нем уже не осталось.

Тем не менее было заметно, что меридианы ножного шао-инь почек и ножного тай-инь селезенки повреждены сильнее прочих… Именно эти два канала и послужили источником его отклонения от пути ци и пожара в крови.

Практика «Чанчуньлин» действительно затрагивает меридиан ножного шао-инь почек, но какою же техникой сопровождался меридиан ножного тай-инь селезенки?

Едва мысль промелькнула в его голове, как снаружи каменной палаты послышался легкий шорох.

─ Кто-то приближается, ─ предупредила Юнь Суосы. ─ Они наверняка думают, что мы уже отравились. Лучше затаиться здесь и подождать, пока они сами не откроют дверь… ─

─ Не люблю пассивность. ─

Цзян Буси небрежно отмахнулся, шагнул мимо Юнь Суосы к каменному проему и сжал правую руку в кулак, опустив ее у пояса. Мускулы на его предплечьях под одеждой напряглись.

Юнь Суосы тотчас догадалась о его намерениях, и ее прекрасные глаза невольно расширились.

─ Шум будет слишком громким, мы привлечем внимание городской стражи… ─

─ Они не доживут до прихода стражи… Ха-а-а-а-а! ─

Не успело эхо затихнуть, как Цзян Буси издал громовой рык и нанес мощнейший удар пушечным кулаком прямо по каменной стене!

----------

«Сто шагов летящего меча» (Читайте!)

Глубокая ночь. Несколько блеклых лучей лунного света пробились сквозь облака и упали на мостовую переулка.

Две черные тени бесшумно скользнули по заснеженному переулку и замерли перед каменной затворной дверью.

─ Шестая партия за последнее время, не так ли? Эта банда бродяг ради техники готова на смерть идти. Стоило только просочиться слуху о «Двенадцати Главных Каналов», как они повылазили из всех щелей, словно дикие псы, жаждущие рвануть кусок мяса.

Сун Ччжаоцзе

ухмыльнулся,

касаясь рукояти висящего на поясе длинного меча.

Рядом с ним стоял дородный мужчина в черном халате, за спиной которого крепился огромный широкий палаш в рост человека по имени Фань Цзюнь.

Фань Цзюнь, не поднимая головы и слегка покачивая ею, перелистывал свежие розыскные грамоты, недавно доставленные в город Бусянь. ─ Все они люди бывалые, кому не нужны «Двенадцать Главных Каналов»? Легко тебе рассуждать, когда сам на ногах стоишь.

В отличие от своей грубой внешности, Фань Цзюнь отличался крайней осмотрительностью и дальновидностью, что и было его главным залогом выживания в Долине Злодеев… Стоило ему столкнуться с крутым нравом опасного соперника, как он тут же давал деру, а потому больше всего на свете любил изучать ориентировки на преступников.

─ Хэ, теперь-то они у нас в ловушке, а вовсе не я… Попав ко мне в лапы, разве не я буду решать, что им сказать?

Обменявшись несколькими фразами, Сун Ччжаоцзе подкрался к каменной двери и, прильнув к ней ухом, принялся прислушиваться к малейшим звукам внутри.

Фань Цзюнь проявил еще большую осторожность и предупредил:

─ Осторожнее. Тот, у кого чистая внутренняя энергия, способен продержаться еще несколько десятков вдохов, даже надыгравшись дурмана Костей Нефритовых.

Лишних слов не требовалось: закоренелый бандит, прошедший сквозь огонь и воду в Цзянху, лучше всех знал, как сохранить собственную шкуру.

Сун Ччжаоцзе смутно уловил доносившийся изнутри неразборчивый бормотаний шепот и, нахмурив брови, проговорил:

─ Мастерство у вошедшего недюжинное, раз у него еще сохранилось сознание… Впрочем, Кости Нефритовых – сильнейшее снотворное в Цзянху, так что даже без потери сознания он сейчас должен быть совершенно обессилен…

Грохот!

Не успел Сун Ччжаоцзе закончить фразу, как каменная стена содрогнулась с такой силой, что у него зазвенело в ушах. Охваченный инстинктивным страхом, он молниеносно выхватил меч, отпрыгнул назад и испуганно бросил взгляд в сторону.

─ Плохо! Он хочет…

Однако слова застряли в горле, а клинок не успел выйти из ножен и на три дюйма, оторваться от земли и на фут, как на каменной стене уже проступила паутина трещин!

В следующий миг стена разлетелась вдребезги, и мимо брыснул град осколков камня!

─ Какого чер…─

Крик ужаса не успел сорваться с уст Сун Ччжаоцзе, как летящий обломок угодил прямо ему в лицо, выбив несколько зубов и заставив брызнуть фонтанчик крови.

Даже синие каменные плиты перед каменной комнатой вывернуло наизнанку, превратив в бушующие волны из щебня, которые вместе с метелью полностью погребли под собой Сун Ччжаоцзе, после чего, не теряя инерции, швырнули его в стену соседнего переулка!

Фань Цзюня от этой сцены, больше похожей на конец света, проняла леденящая дрожь. Он поспешно выдернул из-за спины тяжелый широкий палаш, заслонившись им, а по его коже пробежала слабая волна кровавой ци.

Краем глаза он покосился на Сун Ччжаоцзе.

Его недавний напарник уже был погребен под грудой обломков, наружу торчала лишь окровавленная рука и куски разорванной плоти…

Никаких сомнений: они нарвались на серьезного противника.

Из переулка позади донеслись возбужденные голоса и топот ног.

─ С чего это морг обрушился?!

─ А ну-ка, проверьте!─

Шум стоял такой, что не заметить было невозможно.

Фань Цзюнь взял себя в руки и увидел, как сквозь клубящуюся пыль в руинах морга медленно проступает человеческая фигура.

Не успел он разглядеть лицо, как до его слуха долетел спокойный голос:

─ Половина морга разнесена в щепки, но вторая уцелела – как раз сгодится, чтобы справить тебе похороны. Так что твоя поездка сюда не пропадет даром.

Лицо Фань Цзюня помрачнело. Бежать, оставляя спину открытой перед столь грозным врагом, он не смел, равно как и высвободить руки для зажжения сигнального огня, опасаясь выдать себя раньше времени. Ему оставалось лишь уповать на то, что удастся продержаться до прибытия подкрепления…

К тому же, хоть этот человек и был опасным противником, но, надышавшись Костей Нефритовых, он не казался неуязвимым. Разве не выстоит он каких-то несколько мгновений?

─ Спрошу лишь раз: на кого работаешь? ─

Силуэт в клубах пыли держал длинный меч обратным хватом и произнес эти слова громко и отчетливо.

Фань Цзюнь холодно усмехнулся: ─ Законы Цзян…─

Не успел он выговорить и трех слов, как раздался резкий взрыв!

Цзинь!

Фигура у пролома каменной комнаты неуловимо взмахнула запястьем, и в тот же миг полоса холодной стали прошила пылевую завесу, слившись с метелью в сплошную линию и устремившись прямо на него!

Фань Цзюнь не знал, можно ли назвать этот меч быстрым.

Он лишь понимал, что отчаянно хочет разглядеть его, но когда лунный свет коснулся его плеч, сияние, подобное осенним водам, уже обрушилось на него.

Дзынь!

─ О? ─

Цзян Буси почувствовал неладное: клинок вошел в цель так, будто уперся в стальную плиту, и никак не желал проникать в плоть.

Техника закалки тела, да еще какая… Отдает душком клана Тоба.

Нанося удар мечом, Цзян Буси размышлял об этом с легкостью человека, прогуливающегося по собственному саду.

Зато Фань Цзюня прошиб холодный пот. Он лишь успел заметить следовавшего за световым следом меча человека в алых одеждах, как в груди полыхнуло тупой болью.

Хоть клинок и не пронзил кожу, от хлынувшей сокрушительной ци его тело неуправляемо полетело назад, словно пушечное ядро, врезавшись в стену переулка!

Тяжелый широкий палаш вылетел из ослабевших рук и закрутился волчком в снежной ночи.

В глазах Фань Цзюня отразился дикий ужас: пусть прошли лишь доли секунды, но он узнал нападавшего.

Кто в Поднебесной не знает этого героя!

Его массивное тело, пропахав круг по земле среди обломков кирпичей, грациозно взмыло вверх, и он на ходу разбил о землю пару фарфоровых сосудов.

Мгновенно за стеной взметнулось густое облако дыма, а сам он завопил во всю мочь:

─ Цзян…─

─ Не давайте ему говорить! ─

Юнь Суосы стремительно выскочила из каменной комнаты. Говорила она с невероятной скоростью, одновременно взмахнув рукой и швырнув три медные монеты прямо в сторону высокой фигуры, скрытой дымом.

Однако Цзян Буси оказался быстрее. Без подсказок со стороны он лишь слегка качнул назад человека в алых одеждах, державшего меч обратным хватом, и резко выбросил руку вперед.

Вжух! Вжух!

Темно-зеленый длинный меч завертелся волчком, рассекая снежную пелену. Клинок яростно дрожал, отражая лунный свет, и вычертил в заснеженном переулке яркую белую линию!

Фань Цзюнь успел вымолвить лишь слог, как со свистом рассекающий воздух меч уже пронзил туман и вонзился ему прямо в рот!

Прежде чем он успел ощутить боль, облаченный в алое мужчина по ту сторону завесы дыма сделал мощный шаг вперед, впечатавшись в снежную пелену, словно выпущенный из баллисты снаряд!

Его белоснежный плащ натянулся струной, в мгновение ока он преодолел разделявшее их расстояние, правой рукой намертво вцепился в рукоять меча, левой уперся в гарду, припал к земле и резко крутанул корпус!

Обладая сокрушительной силой тарана крепостных стен, он впечатал Фань Цзюня в стену жилого дома за оградой, разнося в щепки столы, стулья и табуреты, пока не пригвоздил к самой стене!

Грохот…

Следом за треском разлетающейся щепы Цзян Буси, не оглядываясь, отвел назад левую руку и легонько щелкнул пальцами.

Первая из трех монет, брошенных Юнь Суосы, коснувшись кончика пальца Цзян Буси, тут же отскочила назад ослепительной искрой, издав звонкий металлический лязг.

Оставшиеся две монеты столкнулись с ней, сбитые с траектории, и со свистом ушли в снег… чтобы не нанести вреда барышне Юнь.

Прекрасные глаза Юнь Суосы мелькнули изумлением. Быстрее скрытого оружия… неужели это эффект техники «Стремление к Светлячку»?

Шух-шух – дзынь.

Широкий палаш со звоном рухнул на землю во дворе, вонзившись в камни, и в переулке воцарилась зловещая тишина.

Фань Цзюнь лишь теперь почувствовал жгучую боль во рту и испуганно уставился перед собой.

То, что обычно называют внешней закалкой мышц, костей и кожи, в области рта, очевидно, осталось у него нетренированным.

Стоявший перед ним мужчина в красном крепко сжимал рукоять меча, глядя на него сверху вниз.

Судя по шагам, стража прибудет еще через несколько вдохов, поэтому Цзян Буси заговорил чрезвычайно быстро:

─ Тот бедолага в морге повредился рассудком из-за того, что пытался одновременно освоить «Указ Вечной Весны» и «Сокрытие Нефритовых Костей»… Или, быть может, они практиковали лишь их несовершенные версии?

─ Такая техника, как «Двенадцать Главных Каналов», попади она к вам в руки, всё равно была бы загублена. Какое жуткое транжирство.

─ Но по крайней мере это доказало, что у вас и впрямь есть зацепки насчет «Двенадцати Главных Каналов».

─ Кхе-кхе…─

Фань Цзюнь заклокотал горлом, в углах его рта выступила кровь.

─ Я ведь хотел кое о чем тебя расспросить, да только ты сам попытался выдать мою личность и остался без языка. Теперь бы и рад сказать, да не можешь…

─ Впрочем, я и так догадываюсь: даже освоение одной из «Двенадцати Главных Каналов» – задача невероятной сложности, а одновременное изучение двух неизбежно ведет к безумию.

─ Кто-то возжелал овладеть обеими книгами сразу, но не осмеливался рисковать собственной шкурой, а потому использовал это место как приманку, вылавливая людей для опытов, я прав или нет?

Зрачки Фань Цзюня сузились, и он с ужасом уставился на Цзян Буси.

Юнь Суосы подошла ближе. Услышав слова Цзян Буси, ее прекрасные глаза на миг отразили восхищение, сменившееся затем легким вздохом.

─ Если дело обстоит так, то тебе и мне стоило бы лучше притвориться пленниками и проникнуть в тыл врага…

─ Глупости, ─ помотал головой Цзян Буси. ─ Добыть «Двенадцать Главных Каналов» – дело житейское, у меня полно средств и способов, с какой стати мне становиться узником? Даже если это временная мера, исключено.

Юнь Суосы слегка опешила, искоса окинула Цзян Буси взглядом, и в ее миндалевидных глазах мелькнула нотка одобрения.

Пусть этот негодяй Цзян Буси порой и невыносим, но в своей гордыне они с ней удивительно похожи!

Кровавая пена пошла горлом Фань Цзюня. Из последних сил цепляясь за угасающее сознание, он завел руку за спину, прижался пальцами к стене и попытался царапнуть по камню три символа: «Цзян Буси».

Однако перед лицом опытного бродяги из Цзянху ему, разумеется, не оставили ни единого шанса замести следы.

Юнь Суосы извлекла из-за пазухи короткий кинжал и резким, выверенным движением перерезала ему сухожилия на руках и ногах, бросив на ходу:

─ Стоило его ци рассеяться, как мускулы и кожа разом превратились в обычную плоть, готовую прорваться от любого прикосновения… Он практиковал не «Сокрытие Нефритовых Костей».

Цзян Буси ничего не ответил, лишь молча выдернул меч, перехватил его обратным хватом, согнул левую руку и рукавом стер кровь со стали.

Юнь Суосы скосила на него взгляд… Эту одежду что, мне тебе тоже стирать придется?

Затем Цзян Буси нашарил на теле Фань Цзюня кошель, брошюру в переплете и всякую мелочь.

Двое злодеев, несущих погибель и богатство действовали слаженно, как старые знакомые, чей опыт сквозил в каждом движении.

Бегло полистав находку.

─ Секретные трактаты боевых искусств? ─ склонила голову набок Юнь Суосы.

─ Лишь заметки о практике, бессвязные, с сильным душком «Канона Переплавки Жилы»… Скорее всего, он работал на того по фамилии Сюй.

Цзян Буси спрятал брошюру за пазуху, после чего подхватил Фань Цзюня за воротник и, взвалив на плечо широченный, как дверь, палаш, быстрыми шагами направился обратно в полуразрушенный морг.

Фань Цзюня швырнули на ледяное полотно тяжелого палаша. Боль в горле пылала огнем, конечности были переломаны, и у него не оставалось сил даже на то, чтобы перевернуться.

Косясь на Цзян Буси, он видел лишь удаляющиеся сапоги и полуалого халата.

Постепенно его зрение затягивалось темнотой, пока сквозь пелену не долетел чистый, звонкий голос:

─ Тебе повезло: тот бедолага заслужил лишь циновку, а ты почиешь на собственном оружии…

─ За свою жизнь человек совершает не так уж много верных шагов, но ты, по крайней мере, с выбором орудия не ошибся…

─ А еще повстречал меня – мы убиваем, но хотя бы хороним по чину…

…

Если глянуть изнутри сквозь пролом в крыше морга, было видно, как под телом мужчины растекается багровая лужа. Вскоре после этого стражники с мечами и ножами, запоздало явившись, плотным потоком хлынули внутрь.

─ Убийство! Здесь человека убили!

─ Гляньте, тут труп… Черт побери, кто ж такой лютый, от парня одни ошметки остались!..

─ А где убийца?

─ Не видали…

----------

«Ты вообще человек?» (Читайте!)

─ Три тройки!

─ Ставки сделаны, открываем!

Улица Саньтун получила свое название от слова… «три пути». Это самый оживленный район города Бусянь, где пестрят игорные дома и варьете, бордели и таверны, сливаясь в единый шумный водоворот.

Хотя в окрестностях морга уже ввели комендантский час и вовсю шло расследование, ничто из этого не мешало улице продолжать распевать песни о расцветающих тыквах наперекор всему происходящему.

Здесь же располагался оплот тайных агентов Следственного ведомства Северной Вэй – башня Дунлинь.

Восточные утесы Циньши, откуда созерцают бескрайнее море – звучит весьма изысканно, но позвольте, мы ведь в Долине Злодеев, какая уж тут изысканность в сточных канавах?

Это было одно из крупнейших игорных заведений города Бусянь, и госпожа Юнь являлась там главной заправилой.

Любой мужчина на этой улице при встрече с ней почтительно складывал руки и почтительно приветствовал ее как «великую хозяйку Юнь».

Впрочем, вживую ее почти никто не видел, довольствуясь лишь слухами о том, что владелица башни Дунлинь – несравненная красавица.

На третьем этаже игорного дома, украшенном резными перилами и расписными балками, царила тихая, утонченная атмосфера. Здесь стояли ширмы, низкие столики, чайные доски и мягкие циновки, а у стен красовалось немало сабель, копий и мечей, привносивших нотку суровой свирепости.

Великая хозяйка Юнь лениво покачивала круглым веером, полулежа на подлокотнике. В небесно-голубом платье с запнутыми накрест полами и закинутыми одна на другую ногами она выглядела сущим генералом, изящно взмахнув маленькой ручкой.

─ Угощайся от души. Хочешь, я отправлю тебя в соседнюю Башню Белого Тигра за двумя девственницами-певицами, чтобы они тебе на свирелях поиграли?─

─ Серьезно? Я никогда не бывал в столь злачных местах.

Цзян Буси сидел, прислонившись спиной к подушкам, приподняв подол одежд и развязав шелковый кушак, пока служанка Ся Шуан с покрасневшим лицом аккуратно обрабатывала ему раны.

Удар по стене вышел слишком сильным, и старые раны вновь открылись, сочившись кровью.

─ Три года назад мой названный брат из области Танчжоу хотел меня туда затащить, так в тот же вечер тетушка переломала ему ноги. Потом он отправился в лечебницу вправлять кости, а сестренка подсыпала ему яд, так что он добрых полгода провалялся, пока зажил.

─ Да чтоб ты сдох.

─ …К слову об угощении – уговор за счет госпожи Юнь выпадает нечасто.

Хозяйка башни наградила Цзян Буси уничтожающим взглядом, исполненным такого соблазнительного очарования, от которого сердце любого мужчины в поднебесной ушло бы в пятки.

Цзян Буси не стал скромничать и заказал гору деликатесов, после чего с любопытством уставился на скрягу Юнь.

─ Тебе совсем не жалко денег?─

─ Всё равно спишется на общественные расходы~ ─ мило фыркнула госпожа Юнь.

─ Игорный дом – дело доходное. Вся эта банда азартных безумцев грабит и убивает налево и направо, а раздобыв легкие деньги, сорит ими как пылью, швыряя по тысяче-две за раз, и глазом не моргнув.

─ В прежние времена, когда доходы были высоки, удавалось даже подкармливать другие отделения!

С этими словами она повернулась к управляющей башни Дунлинь, стоявшей поодаль, и попутно поинтересовалась:

─ Как обстоят дела со сбором средств в последнее время?

Управляющая оказалась женщиной лет тридцати-сорока,

обладающей незаурядной стати и властным видом, но перед Юнь Суосы она держалась с предельной почтительностью и сейчас со вздохом доложила:

─ Тот самый по фамилии Сюй вставляет нам палки в колеса, налоги снова выросли… Прибыль неизбежно просела.

Цзян Буси узнал ее: прозвище этой женщины – «Скорпион», в былые годы она промышляла в южном Цзянху, отправив на тот свет немало местных богатеев, за что за ее голову назначили награду в пятьсот лянов.

Теперь же выяснилось, что она – шпионка, специально засланная Северной Вэй.

Юнь Суосы постучала веером по ладони, выказывая явное недовольство:

─ Во-первых, мы не грабим на дорогах, а во-вторых, не состоим у него в подчинении. Разумеется, ему не по душе, что заработанные нами деньги утекают на сторону.

Грабителей и разбойников хватало с избытком, да и темных дельцов, ведущих дела, тоже было немало.

Однако город Бусянь как цитадель семи великих злодеев очевидно ставил во главу угла собственные интересы.

Такие «иностранные предприятия», как башня Дунлинь, вели торговлю на самообеспечении: они не промышляли грабежом окрестностей и не создавали материальных благ на месте.

Более того, они умудрялись выкачивать заработанные в городе серебряные ляны и отправлять их в обе столицы – северную и южную.

Если так пойдет и дальше, серебро в городе иссякнет окончательно, и что им тогда – сосать лапу?

Потому неудивительно, что семерка злодеев невзлюбила подобные заведения.

Закончив с лекарством, Цзян Буси опустил полы хадата, поблагодарил Ся Шуан и, задумавшись над услышанным, произнес:

─ Стоит вам хоть раз уступить, как этот Сюй сядет вам на шею. Если только вы не вывесите флаг семи великих злодеев и не начнете заколачивать для них серебро.

─ Да кто не знает, что он не остановится? Когда башня Дунлинь только появилась в этом городе, он брал всего три процента, а теперь – почти двадцать!─

Лицо госпожи Юнь выражало такое страдание, будто сердце обливалось кровью – ведь это были ее личные фонды на еду и развлечения.

Однако против сильного зверя на чужой территории не попрешь, и поделать она ничего не могла.

Одной из главных причин, почему она отправилась подрабатывать в «Лижэньгуань», было как раз желание отвоевать у Сюя хоть немного серебра, изнывая под гнетом непосильных налогов.

Цзян Буси вспомнил, как сам отдал монету в сто вэней за карту морга… Очевидно, эту штуку подкинул как раз тот самый Сюй, чтобы заманивать простофиль в ловушку.

Выходит, та монета ушла прямо в карман Сюя?

Вдобавок к его великолепному палашу.

─ Будь проклят этот ублюдок Сюй! (х2)

Оба в один голос выпалили проклятия в адрес Великого Дракона Сюй.

Хотя прозвище Скорпион произошло от оборота «красавица со змеиным жалом», сейчас подобные разговоры заставляли и саму управляющую хвататься за голову.

─ Наша госпожа добра сердцем и горда, и не говоря уже о том, чтобы позорить себя вывеской семи злодеев или подчиняться кому-то, она даже грязными делами заниматься не способна.

─ В борделях – калечат судьбы женщин и детей, в черной торговле – предают своих же. Вот и пришлось открыть игорный дом, обирая этих мерзавцев до нитки, а ростовщичество и вовсе доводило должников до петли, едва заходил спор – закапывали в землю…

─ Кхм.─

Юнь Суосы поначалу с удовольствием слушала похвалу, но чем дальше, тем страннее ей казалось услышанное, и она кашлем велела Скорпиону удалиться, переведя взгляд на Цзян Буси.

─ Короче говоря… Тот парень, которого ты прикончил, разжился кое-каким добром? Доставай, поделим.─

Цзян Буси не пожадничал, выудив кошель с добрыми тремя десятками лянов внутри.

Поделив добычу поровну, он достал ту самую записную книжку с набросками боевых упражнений Фань Цзюня.

─ Мастерство этого малого было средненьким, но «Канон Переплавки Жилы» восходит к «Двенадцати Главных Каналов», а это дорогого стоит. Давай изучим вместе.─

«Сокрытие Нефритовых Костей» главным образом воздействует на ножной канал селезенки инь-тайинь, а «Канон Переплавки Жилы» как его упрощенная версия дает куда меньший эффект, но корни у них общие.

Затрагиваемые меридианы, циркуляция ци – пусть в чем-то и разнятся, но общего между ними куда больше.

Освоив эту технику, в будущем будет куда проще подступиться и к «Сокрытию Нефритовых Костей».

Цзян Буси поднялся с места и присел рядом с подлокотником Юнь Суосы, раскрывая тетрадь с записями и не собираясь ничего утаивать от спутницы.

Вспомнив недавний кошмар с барабаном дракона на ладье, Юнь Суосы почувствовала, как в груди затрепетало сердце.

Но поскольку речь шла о «Двенадцати Главных Каналов», она послушно придвинулась ближе…

Эта картина напоминала школьные годы Цзян Буси, когда мальчик и девочка за одной партой тайком разглядывали запретные книги.

Увлекшись боевыми искусствами, оба совершенно забыли об этих деталях.

Ся Шуан ревниво сверлила взглядом Юнь Суосы, про себя бормоча что-то насчет бесстыдства госпожи.

─ «Травяные ванны для закалки тела, используя кости тигра, панты оленя, тысячелетний женьшень… вымачивать ежедневно».─

Юнь Суосы слегка нахмурила брови, жалея серебро: ─ Даже для этой упрощенной версии требуются такие расходы… Только в Бусяне всё можно добыть грабежом…─

Она перевернула страницу дальше.

─ «Энергия земли поднимается от кончиков пальцев ног, подобно пробудившемуся спящему дракону, пробивая почву насквозь. Затем соединяются три инь, сухожилия оплетают кости, кости укутывают плоть, плоть окутывает ци, и ци пронизывает всё тело…»─

─ Всего в меридиане селезенки двадцать одна точка, здесь упоминаются «точка Инь-бай» и «точка Сань-инь-цзяо».

В человеческом теле насчитывается двенадцать главных каналов, восемь чудесных меридианов и сотни акупунктурных точек.

Комбинация точек и путей циркуляции энергии для каждого внутреннего стиля или боевого приема рождает свыше десятка тысяч вариаций, что и создает всё многообразие боевых искусств в Цзянху.

Поэтому даже знание основных точек конкретной техники позволяло лишь понимать следствие, не постигая причины.

Цзян Буси молча перевернул страницу, и вскоре они добрались до конца.

Юнь Суосы продолжала морщить лоб: ─ Это всё же не секретный трактат. Здесь нет ни методов циркуляции ци, ни полной карты точек… Одни лишь личные заметки, толком ничего не построишь.─

Цзян Буси призадумался: во время схватки, бросив беглый взгляд, он заметил пульсирующую под кожей Фань Цзюня ци и предположил:

─ Селезенка заведует мышцами и конечностями, являясь «корнем посмертного бытия», источником зарождения ци и крови… Поскольку «Канон Переплавки Жилы» происходит из «Сокрытия Нефритовых Костей», без силы крови и ци тут явно не обошлось.

─ О! Бушующее море крови, ци следует за кровью. Нет крови – не приходит ци, нет ци – нет силы. Точка Моря Крови здесь просто необходима!─

Юнь Суосы тоже была мастером своего дела, и после краткого раздумья поняла, что догадка Цзян Буси попала в самую точку.

─ В этом что-то есть, но без полного метода циркуляции ци слепой практикой можно навлечь лишь отклонение ци… Намного надежнее раздобыть настоящий «Канон Переплавки Жилы».

Произнеся это, Юнь Суосы тихо вздохнула.

Кто же не знает, что завладеть готовым трактатом проще? Но поскольку внутренние техники служат основой жизни любого мастера, каждый стремится сделать так, чтобы о них знал лишь он один.

Получить чужие заметки – уже предел мечтаний, кто станет носить с собой подлинник рукописи?

Все выдающиеся внутренние стихи в Цзянху передавались исключительно из уст в уста.

Найти полную версию вряд ли удастся!

Не успела она договорить, как Цзян Буси уже закрыл глаза: ─ Перед тем как прибыть сюда, я проезжал через Личжоу и много раз сходился в бою с мастерами клана Тоба, так что их внешние приемы изучил вдоль и поперек… А кое-что об управлении внутренней ци мне тоже знакомо.

─ Теперь, зная три главные точки и имея на руках эти заметки…

Цзян Буси стал направлять внутреннюю энергию, сопоставляя ее с записями упражнений Фань Цзюня, пытаясь пробить Море Крови, Инь-бай и Сань-инь-цзяо.

Особенность техники «Сяо Усян Гун» заключалась в умении копировать чужие боевые движения, однако без методов управления ци это выглядело лишь пародией на кошку, не способной развить должную мощь.

А секреты циркуляции всегда оставались тайной за семью печатями: если только противник не применял силу в момент, когда твоя ци проникала внутрь для подробного сканирования, постичь их не представлялось возможным.

«Сяо Усян Гун» тоже не умела выставлять напоказ всё нутро врага с одного лишь взгляда, но внутренние практики и мастер всегда неразрывно связаны.

Школа Цзян Буси обладала колоссальным наследием: только вершинных внутренних техник у них насчитывалось не менее трех, но почему он выбрал именно «Сяо Усян Гун»?

Причина крылась в слове «подходящая». Природные задатки, крепость костей, характер и привычки предрасполагали кого-то к мечу, кого-то к сабле, а вот Цзян Буси…

Его одаренность была столь высока, что любое умение давалось ему с полуслова.

Стоило ему немного поразмыслить над любой техникой, как он овладевал ею с легкостью, и за годы упорных тренировок его фундамент окреп настолько, что он изучил не меньше сотни различных искусств.

Потому, сходясь с кем-то в поединке и оценивая усилия противника, он всегда мог восстановить приблизительную траекторию движения ци.

А имея сейчас на руках записи Фань Цзюня, он мог сузить круг поиска путей циркуляции ци в разы.

Это было сродни решению двадцатилетнего запаса задач, когда все типы вопросов крепко засели в голове, и какими бы каверзными ни были экзаменационные билеты, формулы остаются прежними, а значит, решение найдется.

Эдакий «победитель олимпиад из провинциального городка».

Чем быстрее Цзян Буси тренировался, тем больше боевых искусств постигал, его опыт рос, что ускоряло новые тренировки…

Замыкая круг гармоничного развития.

Вскоре Цзян Буси внезапно открыл глаза и прямо на месте изверг сгусток черной крови.

Сердце Юнь Суосы тревожно ёкнуло. Она протянула ему платок из-за пазухи, и, сдвинув брови к переносице, отчитала его:

─ Одно дело – заучивать внешние приемы вроде меча или копья, но внутренние техники затрагивают меридианы и основы организма! Как можно браться за них наугад по паре догадок?

─ Увидь это твоя тетушка, и та бы тебе задала!

─ Я справился!─

Что?

Пухлые губы Юнь Суосы слегка приоткрылись, и она в изумлении уставилась на Цзян Буси.

Мужчина сиял от восторга. Раздался резкий звон – он выдернул меч из оружейной стойки позади себя, положил собственное предплечье на низкий столик и, не колеблясь ни секунды, полоснул по нему.

Дзынь!

Под кожей его предплечья заструилась багровая ци, и едва лезвие коснулось кожи, оно тут же разломилось пополам!

Вжух-вжух-вжух…

Обломок клинка закрутился волчком, чиркнул по щечке Юнь Суосы и вонзился в стену, продолжая гулко вибрировать…

Юнь Суосы оглянулась на вонзившийся в стену кончик меча, затем перевела взгляд на Цзян Буси и лишь спустя долгое время вымолвила:

─ Ты вообще человек?─

----------

«Южная Ся поистине безумна»

В башне Дунлинь ярко горели светильники, Госпожа Скорпион лично внесла поднос с едой в отдельный кабинет и, подняв глаза, увидела, как Цзян Буси, прислонившись спиной к мягким подушкам, с закрытыми глазами погрузился в созерцание своего внутреннего мира.

Она бесшумно опустила угощение, замерла рядом в почтительной позе и украдкой принялась разглядывать лицо Цзян Буси.

Хоть у него и была щетина, он походил на небрежного бродягу из цзянху… Нет, на статного и бравого бродягу.

Но ведь ориентировка на Цзян Буси теперь, пожалуй, долетела уже до самого Яньцзина в Северной Вэй, прославив его на оба государства.

Она прекрасно понимала, сколь опасно положение Цзян Буси, а ее собственная госпожа Юнь, будучи дознавателем следственного ведомства Северной Вэй, вдруг завязала дела с таким человеком…

У госпожи Юнь и впрямь впечатляющие запасы… и забот полон рот…

Цзян Буси сосредоточенно прислушивался к ощущениям, возникающим при управлении ци и кровью, и пробовал снова и снова.

Бурление крови не просто укрепляло жилы и кости – оно заставляло всё его тело трепетать от жара, рождая неисчерпаемую силу, словно в нем активировался режим берсерка и многократно возросли физические возможности.

Но стоило ему провести лишь пару пробных упражнений, как его храм пяти духов тут же принимался выражать недовольство.

Он открыл глаза, в глубинах его зрачков мелькнула алая вспышка, и, покачав головой, он произнес: ─

─ Урезанная версия есть урезанная версия. Эта техника делает тело неуязвимым для клинков и способным крушить камни лишь в момент разгона крови. Если кто-то нападет из затыка, при малейшей оплошности все равно смерть…

─ И затраты колоссальны. Стоит мне пару раз погонять ци, как в животе уже урчит. Неудивительно, что для подпитки ци и крови требуются лекарственные ванны… Разве обычная еда способна выдержать такие траты?

─ Так что клан Тоба совершенно не умеет давать названия. Эту штуку надо называть не «Канон Переплавки Жилы», а «Канон Наполнения Крови»!

─ Почему? ─ с любопытством склонила голову набок Юнь Суосы.

─ Как только ци и кровь приливают, всё становится твердым.

Юнь Суосы ничего не поняла, но предпочла сделать вид, что всё уловила, и весьма одобрительно кивнула.

─ И впрямь лишь поделка. А вот если взять «Сокрытие Нефритовых Костей», то любое движение наполняет тело неимоверной мощью, любое оружие отскакивает без всякой внутренней работы, а силы хватит, чтобы сдвинуть гору…

Юнь Суосы обмахивалась круглам веером, в ее прекрасных глазах читалось недоверие, и она продолжила: ─

─ Но ты ведь занимаешься всего несколько мгновений, а уже овладел этой техникой… Неужели ты давным-давно открыл все точки на теле?

Глава Сюаньцзинсы и непосредственный начальник Юнь Суосы, Хо Наньцяo, посвятил боевым искусствам более полувека, прежде чем сумел кое-как продавить все меридианы в теле.

─ Ничего подобного, ─ покачал головой Цзян Буси.

Юнь Суосы легко вздохнула, но в следующее мгновение услышала от него такое: ─

─ Обычные боевые искусства не стоят моего внимания. Если бы я открывал точки ради какой-нибудь мусорной внутренней техники и оставлял в каналах шрамы, то для последующего изучения «Двенадцати Главных Каналов» мне пришлось бы ломать себе ци и начинать всё сначала. Слишком хлопотно.

Истинная ци, взращиваемая в «Двенадцати Главных Канавах», отличалась свирепой и непревзойденной мощью. Как говорится, двум тиграм не ужиться на одной горе, так и один меридиан не потерпит чужеродную внутреннюю энергию.

Бездумное изучение нескольких внутренних техник, затрагивающих одни и те же каналы, неизбежно привело бы к исступлению и отклонению от пути.

Выходит, ты не то чтобы не можешь, ты просто не хочешь, верно?

Прекрасные глаза Госпожи Скорпион выражали восхищение, но брови невольно сошлись на переносице: ─ Ломать ци и начинать сначала – дело и впрямь муторное, но разве «Двенадцать Главных Каналов» даются кому попало с полуслова?

Если точки на теле не открыты, внутренняя энергия не сможет свободно циркулировать по меридианам. Как тогда применять внешние приемы?

Упакованные боевые искусства вроде техники меча или копья требовали не только правильных стоек, но и циркуляции ци по соответствующим меридианам, иначе всё это оставалось лишь показухой.

─ Это секрет моей школы, о нем не стоит распространяться, ─ усмехнулся Цзян Буси.

И впрямь секрет из секретов: «Сяо Усян Гун» позволяла управлять ци и проводить приемы без предварительного открытия точек и меридианов, оставляя их бесформенными.

Но это вовсе не значило, что Цзян Буси исчерпал возможности для роста. Когда точки и меридианы наконец откроются, все накопленные численные показатели никуда не денутся и прибавятся к общей силе.

Юнь Суосы прикрыла круглым веером свое прелестное личико, выждала несколько ударов сердца, опустила веер, поднялась из-за стола и села с прямой спиной.

─ Давай поедим… ─

Лучше больше не расспрашивать.

Цзян Буси проявил скромность и пояснил дальше: ─

─ Если я и продавил точки за несколько мгновений, то отчасти из-за чистоты внутренней силы, а отчасти из-за того, что мне помогло «Стремление к Светлячку».

«Двенадцать Главных Каналов» составляли тайну цзянху, и, услышав это, Госпожа Скорпион невольно подалась ближе и с любопытством спросила: ─

─ Не расскажешь подробнее?

Цзян Буси поднес чашку к губам и принялся быстро отправлять в рот еду, не особенно таясь: ─

─ После освоения «Стремления к Светлячку» скорость циркуляции истинной ци и внутренней энергии становится намного выше, чем у обычных людей. Приемы выполняются быстрее, а тренировки идут куда проворнее.

─ Ты уже освоил «Стремление к Светлячку»!?

─ Да не так чтобы очень рано… Потратил пару дней на порог вхождения.

─ Но ты ведь всё это время спасал свою шкуру в бегах! – не удержалась от реплики Юнь Суосы, послушав его пару минут.

─ Эх, ─ Цзян Буси поднял палочки для еды и пока ими в воздухе. ─ Для воина талант и врожденные кости – это главное, но упорные тренировки ничуть не менее важны… Госпожа Юнь, вы всё-таки слишком ленивы.

Да неужто тебе еще и про упорство рассуждать? Разве не главное то, что ты ухитряешься учить «Двенадцать Главных Каналов», пока за тобой по пятам идут погони?

Юнь Суосы закатила глаза, взяла нефритовые палочки и принялась молча есть, попутно сделав жест рукой Ся Шуан и госпоже Скорпион.

─ Садитесь и ешьте… Но по законам Северной Вэй во время еды не говорят.

Ся Шуан окинула ее растерянным взглядом: есть ли у них вообще такой закон? Да в северных землях многие и вовсе едят стоя прямо за столом…

Цзян Буси был только рад такому порядку, получив наконец возможность как следует ублажить свой храм пяти духов… В последние дни ему довелось питаться подножным кормом на ветру и морозе, вечно опасаясь преследователей, так что о крепком сне нечего было и мечтать.

Не то чтобы он не мог стерпеть, но раз появилась возможность пожить припеваючи и с комфортом, кто же захочет превращаться в дикаря?

Известие о его присутствии в городе Бусянь не могло утаиваться вечно, Тяньцэфу рано или поздно докопался бы до истины, так что стоило наслаждаться моментом, пока это было возможно.

Госпожа Скорпион сияла от восторга и тихо шепнула на ухо Юнь Суосы: ─

─ Неудивительно, что он сумел провернуть такое великое дело… В обычных романах цзянху вечно описываются какие-нибудь сумасшедшие гении, что начинают учиться боевым искусствам лишь лет в шестнадцать-семнадцать после череды невероятных происшествий.

─ Но у этого парня выдающиеся кости, железное упорство, да он к тому же пашет уже два десятка лет! С чего бы ему уступать тем книжным героям?

Тук-тук.

Юнь Суосы стукнула палочками о чашку, и Госпожа Скорпион с виноватым видом опустила глаза в пиалу, умолкнув.

Правда, вскоре она вспомнила, что на ней все еще держится роль «служанки», поднялась из-за стола, толкнула створку окна и бросила взгляд на небо.

─ Что-то я притомилась, эта барышня пойдет отдохнуть, а вы уж как-нибудь сами.

─ Хорошо.

Обменявшись дежурными фразами, Юнь Суосы покинула комнату и направилась в девичью опочивальню переодеться.

Она развязала ленту юбки, та соскользнула вниз, обнажив плечи, талию и живот, белые как баранье сало, и белоснежный наперсник с вышитыми на нем снежными сливами.

Свечи зажигать она не стала, но даже в полумраке отчетливо виднелся круглый изгиб по краю наперсника – нежно-белый, чистый, источающий капельки легкого пота, хрупкий и звенящий.

Она слегка нахмурила темные брови, промокнула платком лоб и сунула конец платка под наперсник, чтобы вытереть пот.

В теле разливался странный жар.

Помолчав немного, она вдруг выдохнула в изумлении: ─

─ Это еще… что такое!?

С чего это она вдруг подцепила…

Та самая пилюля для снятия яда, которую дал Цзян Буси!

Хорош, хорош, Цзян Буси! Я-то думала, что ты, пусть и мерзавец, но человек открытый и честный, а ты…

Мгновенно прокрутив в голове цепочку событий, Юнь Суосы догадалась о первопричине, в ее глазах вспыхнула убийственная ярость. Подавив бушующую в жилах кровь с помощью внутренней энергии, она быстро сменила платье и бросилась обратно к комнате.

Едва ступив в коридор, она услышала доносившиеся из комнаты шорох кисти по бумаге и приглушенный шепот: ─

─ Госпожа Юнь легла спать, я забыл поделиться с ней… Передадите ей потом, пожалуйста.

─ Это что? — голос Ся Шуан.

─ Половина «Канона Переплавки Жилы».

Юнь Суосы замерла, остановилась на полпути и вслушалась, а ее гладкое прелестное личико покрылось испариной.

─ Ах? Э-э, это ведь такая ценность…

─ Мы вместе отбили эту практику, так что ее положено делить поровну. Я никогда не обижаю друзей…

Услышав ровный голос Цзян Буси, Юнь Суосы немного остыла.

Ого! Если бы Цзян Буси действительно имел на нее виды, он бы не стал так честно тащиться за ней в Дунлинь, где условия для нападения совершенно неподходящие.

Человек столь гордый и заносчивый ни за что не стал бы опускаться до подобных грязных методов.

Она вспылила раньше времени и несправедливо обвинила его!

Нельзя было так с ним обращаться, юная госпожа почувствовала укол совести.

Но затем из комнаты донеслось продолжение: ─

─ Эту технику постиг братец Цзян. Хоть барышня наша и любит деньги, но горда и заносчива, и уж точно не опустится до мелочной жадности…

─ Теперь она задолжала вам, а в будущем непременно отплатит~

─ Да к черту эту расплату, твоя барышня не только падка на монеты, но еще и жуткая скряга. Я тут полдня прождал, а она мне так и не выплатила долю… Кучка голов в Лижэньгуане стоила уйму серебра.

─ Мы же договаривались на пятьдесят процентов, я хоть и взял аванс, но по всем расчетам мне положено не меньше трети…

Юнь Суосы развернулась на каблуках и пошла прочь.

Этот мерзавец Цзян Буси всё-таки невыносим!

Впрочем, та дрянь, что была подмешана в пилюлю против яда… явно не его рук дело. Так кто же это мог быть?

Та девчонка, которую он называет сестрицей?

Подсыпать снадобье родному брату?

А она вообще нормальная сестра?

Шаг Юнь Суосы замедлился, она судорожно втянула воздух, толкнула створку коридорного окна и подняла взгляд к небу. Ночной ветерок овеял лицо, и лишь тогда она окончательно пришла в себя.

Южная Ся поистине безумна.

Что за…

Хоть это и была дрянь, но сила ее действия оказалась невелика, рассудка она не лишала, напоминая скорее котелок наваристого отвара из горянки, повиры и тигрового корня, призванного укрепить тело.

Стоило проглотить пилюлю, как ци и кровь пришли в движение, жизненные силы забили ключом, и неизбежно возникло… некоторое возбуждение.

К счастью, юная госпожа, хоть и любила деньги, скупой не была и легко подавила эффект.

Юнь Суосы легким прыжком вернулась в свой дворик, опустилась на татами и, осознав, что недоразумение исчерпано, почувствовала странное облегчение, качая в такт ножкой в вышитом башмачке.

Во дворе послышался хруст снега под ногами.

Цзян Буси толкнул дверь, вошел с коробом для еды в руках, поставил его на стол и взглянул на нее: ─

─ Ты почему еще не спишь?

Не дав ей ответить, он с широким жестом объявил: ─

─ Раз не спишь, тем лучше. Твоего покорного слугу сегодня угощали на славу, наелся от пуза, а перед уходом мне еще и завернули пару блюд. Они всё еще горячие, к ним никто не прикасался.

Служанка Юнь Суoсы захлопала миндалевидными глазами, никак не ожидая, что Цзян Буси помнит о ней.

Она уже хотела сладко улыбнуться и сказать: «Спасибо вам, господин», как вдруг вспомнила, что всё это куплено на её кровные!

Улыбка тут же сошла с её лица.

─ Тц, ─ она отвернулась, тихо фыркнув, но удержаться от улыбки всё равно не смогла.

─ У тебя вид такой, будто ты счастлива. Какое-то радостное событие? – с любопытством спросил Цзян Буси.

Юнь Суосы уже собиралась заговорить, как Цзян Буси взмахом руки велел ей замолчать, а его брови резко сошлись на переносице: ─

─ Погоди… Во дворе кто-то есть… Прячут дыхание, намерения явно недобрые…

Местные бандиты совершенно не знают правил! Он же устроился сюда только сегодня, всего лишь рядовой разбойник, а к нему уже кто-то лезет разбираться.

Юнь Суосы слегка напряглась: ладно бы она сама ничего не заметила, но как мог Цзян Буси с его уровнем мастерства позволить кому-то сесть себе на хвост и не узнать об этом?

Незваный гость с самого начала караулил снаружи, скрывая присутствие техникой черепахи!

И лишь когда Цзян Буси показался на глаза, затаиться больше не вышло, и он выдал себя шорохом.

Если так подумать, неужели этот негодяй знал, что ее только что не было в комнате? Если об этом прознает Цзян Буси…

При этой мысле юная госпожа исполнилась убийственной жажды, ей захотелось выскочить наружу и искромсать негодяя на тысячу кусочков…

----------

«Четыре Небесных Властелина»

Глубокой ночью на горе Фанцунь, внутри Запретного Города, возвышалась пятиэтажная резная башня, окруженная искусно вырезанными перилами. Она одиноко стояла среди бушующей метели, озаренная яркими огнями.

Ученики в белых одеждах патрулировали окрестности, а над парадными воротами красовалась покрытая сусальным золотом табличка:

«Сектa Великого Яна»!

Семь великих злодеев города Бусянь имели собственные бандформирования и контролировали разные сферы городской жизни.

Шестой владыка Цзи Цзи как раз и был главой Великого Яна, ведая вопросами городского строительства… Проще говоря, заправлял каторжным трудом.

Он ни капли не был связан с такими сверхприбыльными делами, как ростовщичество, публичные дома или торговля дурью, но держался непринужденно и гордо, поскольку свято верил в два слова: «Верность» и «Долг»!

В отличие от остальных шести братьев, Цзи Цзи происходил из бедной деревни в Южной Ся и с детства был простым пастухом.

Его заветной мечтой в юности было пасти коров местного землевладельца до конца дней, но из-за притеснений чиновников, чиновничьего беспредела и прочих тягот этого жестокого мира он в конце концов был вынужден уйти в горы Фанцунь.

Пусть умом он не блистал, но обладал выдающимся талантом и благодаря личному боевому мастерству зубами прогрыз себе путь сквозь толпу разбойников, став шестым владыкой, с которым приходилось считаться.

Зал Верности и Долга!

Под вывеской верности и долга седьмой владыка И Ханьшань и пятый владыка Ли Цзэюань уже сидели за столом, неторопливо попивая вино и рассуждая о том, какое вино ароматнее.

Вскоре в зал ворвались двое рослых мужчин в черном, вздымая вихрь снега.

Появление Цзян Буси угрожало самому существованию горы Фанцунь, поэтому шестой владыка Цзи Цзи и третий владыка Цзи Чанфэн мчались во весь опор, не смея терять ни минуты.

Они отправили весточку заранее, требуя, чтобы братья собрались посреди ночи. Что же до Великого Дракона Сюй, второго владыки и четвертого владыки, то у тех имелись собственные важные дела, и они показывались редко.

─ Цзян Буси убил императора, потряс Поднебесную и снискал неслыханную славу, едва не сжег дотла саму императорскую династию Южной Ся – как это упоительно! Но теперь этот пожар грозит перекинуться на гору Фанцунь, ─ сбросив плащ и отряхивая снег, третий владыка Цзи Чанфэн занял главное место по старшинству и сразу перешел к делу: ─

─ Нам нельзя выделяться среди тех, кого жжет это пламя, иначе мы навлечем беду на свои головы, и годы трудов пойдут прахом.

Цзи Цзи швырнул на пол голову трактирщика Лижэньгуаня и, поскольку в детстве настрадался от низовых чиновников, испытывал к Цзян Буси некоторую симпатию, а потому нахмурился:

─ У каждого дела две стороны. Верно, что слава привлекает внимание, но если мы укротим его, не привлекая лишнего шума, никто и не узнает.

─ А когда придет время, мы объявим об этом всему миру, и неведомо сколько храбрецов из цзянху примкнут к нам.

Цзи Чанфэн принял из рук слуги чашку чая, его взгляд оставался спокойным, и он легко покачал головой:

─ Не стоит недооценивать дворы Севера и Юга. Мы до сих пор не уничтожены не потому, что обладаем великой силой, а потому, что пока еще им нужны… А дело Цзян Буси затрагивает саму суть Южной Ся.

─ Даже если слухи о его пребывании в городе – всего лишь пустой звук, этого хватит, чтобы Линь Юйхэн двинул войска…

Цзи Цзи с размаху плюхнулся рядом с И Ханьшанем, перехватил у седьмого брата кувшин с вином и недовольно пробурчал:

─ Тысячу раз говорил одно и то же: тебя просто до смерти напугал Мо Чжэньцы из Южной Ся.

─ Это называется трезвым расчетом! Те злодеи, чье мастерство достигло божественных высот и что вершат судьбы цзянху сами по себе – Госпожа Безвозврата из Северной Вэй, старец Сюаньшу, а на Юге Фан Вэньдао и Пинцзян Кэ, – кто из них нуждается в том, чтобы сбиваться в стаи на горе Фанцунь и искать убежища?

─ Они живут свободно и вольготно прямо под носом у императорских дворов, но у кого из нас есть такие способности?

─ А старший брат Сюй, по-твоему, слабее их?

Цзи Цзи снова завел свою долгую песню, вспоминая кровавую и героическую историю того, как его в свое время загнали на гору Фанцунь: ─ Помню, во второй год правления Пинъу я был всего лишь…

─ … ─ Цзи Чанфэн молча пил чай.

И Ханьшань громко рассмеялся, пытаясь сгладить углы:

─ Пока еще неясно, находится ли Цзян Буси в горах, не стоит из-за этого доходить до драки…

Пятый владыка Ли Цзэюань выглядел несколько женоподобно, обладал узкими, удлиненными глазами и контролировал бордели.

Башня Дунлинь служила его тайным опорным пунктом… и только в его притонах водилось столько распутных девок из секты Хэхуань.

Услышав это, он тихо захлопал в ладоши.

Слуги внесли в комнату ларец, опустили его на пол, и при открытии крышки обнаружилась голова того самого гарнизонного офицера, которому утром Цзян Буси снес голову одним ударом меча.

Закинув ногу на ногу и небрежно ковыряя ногти, Ли Цзэюань проговорил тонким голосом:

─ В последнее время в город прибыло немало чужаков, но больше всего подозрений вызывает тот упрямец, что заявился сегодня спозаранку…

Цзи Цзи поднялся, осмотрел головы трактирщика и стражника – срезы были ровными, и впрямь похоже, что орудовала одна рука.

И тогда взгляды всех троих в зале обратились к И Ханьшаню.

─ Седьмой брат, этого человека прикрыл ты, есть соображения?

И Ханьшань неторопливо лузгал семечки, сохраняя безмятежный вид: ─ Какие еще соображения?

─ Неужели этот Цзян Цзюнь – и есть загримированный Цзян Буси? ─ нетерпеливо нахмурился Цзи Чанфэн.

─ Только потому, что у них одна фамилия? ─ И Ханьшань слегка покачал головой. ─ Чтобы убить императора, нужны божественное мастерство и невероятная храбрость, чего у многих убийц в избытке. Но чтобы уйти живым, одной силы мало.

─ Как Цзян Буси ухитрился сбежать из столицы, нам неведомо, но если б он и вправду был сильнейшим в Поднебесной, за ним бы не гонялся Гу Шоуи.

─ И к чему ты клонишь? ─ Цзи Цзи почесал затылок.

─ К тому, что Цзян Буси не только имеет за спиной влиятельных покровителей, но и обладает дьявольской проницательностью. Он наверняка всё подготовил заранее, иначе давно бы сгинул в столице.

─ Выходит, по-вашему, полумертвый Цзян Буси не только оставил фамилию прежней, но и нарочно ведет себя вызывающе, убивая налево и направо?

Если вдуматься, Цзян Цзюнь вел себя слишком развязно… А положение Цзян Буси не позволяло ему привлекать внимание, так что И Ханьшань предполагал, что Цзян Цзюнь вряд ли был Цзян Буси.

Впрочем, исключать ничего нельзя: закон прячется под фонарем, всем известная истина.

Но улик нет, остается лишь гадать.

В зале повисло молчание.

И Ханьшань вздохнул: ─ Раз мы понятия не имеем, был ли убийца из Лижэньгуаня Цзян Буси, и кем приходится этот самый Цзян Цзюнь, то пустословить здесь нет никакого смысла…

Ли Цзэюань с силой сжал ручку деревянного кресла, так что та треснула, прерывая слова И Ханьшаня. Он поднял лицо и произнес:

─ Цзян Цзюнь он или нет – неважно. Но эти две головы в зале доказывают, что Цзян Цзюнь и есть тот, кто вырезал весь Лижэньгуань.

─ Если он Цзян Буси, то сделаем по слову третьего брата: снимем его голову, чтобы не накликать беду.

─ Если нет… что ж, в любом случае придется отомстить за моих людей, иначе люди внизу потеряют веру.

И Ханьшань откинулся на спинку кресла, прихлебывая чай с видом «делайте что хотите».

─ Отлично! ─ Цзи Цзи схватил длинный меч и удалого воодушевленно бросил: ─ Я пойду с тобой, брат!

Он опрокинул чашу с вином, плеснув немного на клинок: смазывать оружие перед убийством! Какое раздолье.

Цзи Чанфэн отпил горячего чая, вглядываясь в две головы на полу, и после краткого раздумья произнес:

─ В городе Бусянь любой уличный торговец может оказаться разыскиваемым головорезом с тысячелятевой наградой за голову. Происхождение Цзян Цзюня темно, недооценивать его нельзя.

Он указал на головы:

─ Хоть оба и пали от быстрого меча, но при убийстве нужно учитывать не только собственную выучку, но и мастерство жертвы… А этот рядовой головорез и судья – небо и земля.

─ Если Цзян Цзюнь запросто снес голову мелкому пешке, это еще не значит, что он одолеет судью…

─ К чему клонит третий брат? ─ нахмурился Ли Цзэюань.

─ Цзян Цзюнь может оказаться и не тем мясником из Лижэньгуаня. Идя туда, лучше найми кого-нибудь чужого для прощупывания почвы, не светясь самому… Воды цзянху глубоки, не наживай ненужных врагов.

Цзи Цзи плотно сжал губы, проглотив недопитое вино – жизнь в детстве была тяжелой, он привык к бережливости.

Он опустил меч и снова сел: ─ Третий брат дело говорит. Смутные времена настали, лучше направить силы на поиски самого Цзян Буси, а не плодить врагов понапрасну, навлекая на себя лишнюю грязь.

Ли Цзэюань холодно фыркнул, взмахнул рукавом и удалился.

И Ханьшань, продолжая лузгать семечки, крикнул ему в спину:

─ Братец ведает речным судоходством, исколесил весь свет и знает немало разбойников из цзянху, не хочешь, чтобы я помог тебе отыскать людей?

─ Избавь меня!

Эхо донеслось со двора: Ли Цзэюань уже широким шагом удалялся в ночную метель, оставив позади лишь две цепочки следов…

?

─ Кого убить?

─ Цзян Цзюня, пешку без имени.

В Башне Белого Тигра пели птицы и танцевали девушки в пестрых нарядах.

В верхнем кабинете мужчина средних лет в белых одеждах полулежал на коленях красавицы, принимая из ее рук виноград.

Звали его Чжэнь Хэхуань. Держался он легкомысленно, но при этом являлся… главой секты Хэхуань.

А заодно и первым мастером меча города Бусянь.

Будучи высшей демонической сектой Северной Вэй, Секта Таинственной Оси раскинула щупальца по всему цзянху Севера и Юга, и было бы странно, не окажись ее людей в Долине Злодеев. Секта Хэхуань, будучи ответвлением Секты Таинственной Оси, и обосновалась здесь.

Ли Цзэюань контролировал большую часть борделей города, со временем обзаведясь связями и с сектой Хэхуань.

─ Безымянный пешка? ─ усмехнулся Чжэнь Хэхуань. ─ Появляясь в городе, большинство бандитов меняют лица, кто из них не считает себя безымянным? Но каждый ли не славился некогда греховной мощью по всему цзянху?

Он не знал Цзян Буси, но расхвалить клиента лишний раз – значит содрать побольше денег.

─ Срежь еще полпроцента с доходов секты Хэхуань.

Ли Цзэюань стоял у окна, глядя сквозь ночную метель на ветхий домишко Цзян Буси.

Вид у него был холодный, но на сердце скребли кошки.

По его разумению, убить Цзян Цзюня – лишь способ утвердить авторитет, привлекать главу секты Хэхуань без надобности не стоило.

Но перестраховаться не помешает.

Вдруг этот Цзян Цзюнь и впрямь Цзян Буси?

Чжэнь Хэхуань слов на ветер не бросал – или, быть может, будучи главой секты, он считал заказные убийства ниже своего достоинства.

Поэтому, быстро обо всем договорившись, он тут же поднялся, потянулся, забрал протянутый красавицей длинный меч и закрепил его за спиной.

Поставив ногу на подоконник, заложив руки за спину, он сиганул прямо в снежную круговерть.

Видимо, предпочитал решать дела быстро.

Проводив взглядом Чжэнь Хэхуаня, растворившегося в ночном снегу, Ли Цзэюань задумался на мгновение, после чего велел отыскать еще нескольких наемников, искусных в скрытных убийствах, на всякий пожарный.

Чжэнь Хэхуань стал главой секты Хэхуань не благодаря лизоблюдству и не умению вертеть задом… Цзянху – не чиновничья управа и не бордель, там ценились подлинные навыки.

Хотя в последнем месте, пожалуй, навыки тоже требовались особенные – в конце концов, далеко не каждый рожден бойцом цзянху, но каждый умеет размахивать дубинкой.

Цзян Цзюнь появился из ниоткуда, на вид ему было чуть за двадцать, молод и зелен, убить его для Чжэнь Хэхуаня не составляло труда, но в жизни всякое случается.

Если Чжэнь Хэхуань проиграет, в затяжном бою состояние Цзян Цзюня наверняка пошатнется, и тогда наемники из засады нанесут смертельный удар.

Это и есть самый надежный подход.

Единственным минусом было то, что все в городе знали о дружбе Чжэнь Хэхуаня с ним, что могло навлечь беду… но на фоне боевых умений Чжэнь Хэхуаня этот пустяк казался незначительным.

Цзян Буси заявился в город утром, а ночью его уже пытаются убить – нравы в Долине Злодеев суровы, и это лишь один цветок из целого сада…

----------

«Женщина-детектив крадет мужчину (молятся о продолжении!)»

─ Ищите! ─

─ Живо доложите Великому Дракону Сюю! ─

В окрестностях мертвецкой взад и вперед сновала стража, поднимая шум и гам, в то время как всего в нескольких кварталах отсюда уединенный маленький дворик оставался тихим и заброшенным.

Обитавшие здесь презренные разбойники в основном промышляли грабежами в горах, надеясь поскорее зажить в городе барской жизнью, и теперь, глубокой ночью, здесь царило мертвенное запустение.

Завернувшись в дождевик и натянув соломенную шляпу, Чжэнь Хэхуань шагал по переулкам в обличье простого бродяги из цзяньхуа, пожевывая жареную утиную ножку.

Из-за редких прохожих утоптанный снег на брусчатке оставался нетронутым, но он шел, не оставляя следов, словно одинокий дух снежной равнины.

Добравшись до выхода из переулка, Чжэнь Хэхуань бросил взгляд вдаль, выпустил волну внутренней энергии, и утиная кость в его руке вмиг обратилась в пыль.

Помня правило презирать врага стратегически, но относиться к нему внимательно тактически, Чжэнь Хэхуань, несмотря на свой высокий статус главы секты, отнюдь не страдал зазнайством и перед тем, как явиться сюда, уже велел своим людям навести справки о некоем Цзянь Цзюне.

Он прибыл из Дандуна… но эта информация наверняка оказалась фальшивкой.

Перелистав списки разыскиваемых преступников за две династии, он так и не обнаружил ни одного постерного злодея по имени Цзян Цзюнь.

А это значило лишь одно: происхождение его было «темным».

В мире цзяньхуа эти четыре слова звучали страшнее всего.

Впрочем, если бы он испугался четырех туманных слов, то грош цена была бы его сектантскому титулу.

Чжэнь Хэхуань легко подпрыгнул, не оставив на снегу ни следа, и побежал по заборной стене, держа одну руку на рукояти меча в полной боевой готовности.

Однако во дворике не оказалось ни души – лишь одинокая лошадь, привязанная к старому вязу.

Они встретились взглядами с конем.

Застыв на стене, Чжэнь Хэхуань слегка нахмурился, поразмыслил немного и спрыгнул на соседний двор.

Скрестив руки на груди, он прислонился к стене и задрал голову к луне, со скучающим видом пересчитывая снежинки.

Его грудь больше не вздымалась, а изо рта не шел пар.

В комнатках тем временем крепко спал какой-то громила, даже не подозревая о появлении незваного гостя.

Техника скрытного дыхания черепахи… Знающие люди ведают, что все искусство почиания на ложе кроется в умении держать «единое дыхание».

Сила следует за дыханием, дыхание рождает мощь бешеного быка, сметающего все на своем пути; стоит же дыханию рассеяться – и… иссякает всякая энергия.

Помимо парных техник совершенствования, секта Хэхуань славилась именно этим искусством дыхания, идеальным для заказных убийств. Не будь этого, Ли Цзэюань никогда бы не обратился к нему за помощью.

Прошло совсем немного времени, как изящный силуэт, легко ступая цигун по крышам, стремительно приблизился со стороны улицы.

Не выдав своего присутствия ни единым вздохом, Чжэнь Хэхуань поднял голову, бросил лишь беглый взгляд на гостью и вновь укрылся в тени стены, но выражение его лица невольно слегка изменилось.

Кто лучше всех знает твои слабости? Разумеется, твои враги.

Будучи главой демонической секты Севера Вэй, он прекрасно разбирался в приемах государевых псов… Это была легкая поступь следователей из Сюаньцзинсы.

Лицо незнакомое, но фигура показалась смутно знакомой – явно не обошлось без маскировки… Какой же из женских детективов Сюаньцзинсы это мог быть?

И почему у нее такое покрасневшее лицо?..

Порассмыслив пару мгновений, Чжэнь Хэхуань неожиданно скривил лицо в странной ухмылке.

Женщина-детектив прокралась в Долину Злодеев, чтобы предаться утехам?

Судя по положению и нраву Чжэнь Хэхуаня, сплетником он не был, но праведная детективша, охваченная страстью – зрелище и впрямь забавное.

Вскоре во двор ступил еще кто-то и завел беседу с той сыщицей. Надо полагать, это и был тот самый Цзян Цзюнь.

Отбросив посторонние мысли, Чжэнь Хэхуань со строгим выражением лица положил руку на рукоять меча и, по-прежнему не выдавая себя ни звуком, приготовился нанести смертельный удар исподтишка.

Его стопы не оставили на снегу ни следа, а тело, словно подвешенное на невидимых нитях, вдруг взмыло на сажень ввысь и перемахнуло через забор.

Техника была безупречной. Жаль только… наткнулась она на камень.

Вместо развалин двора и старого вяза в поле зрения возник кулак размером с тыкву, окруженный разлетающимися хлопьями снега.

?

Чжэнь Хэхуань опешил, инстинктивно вскинув руки для защиты.

Бах!

Мощный пушечный удар угодил прямо в предплечье Чжэнь Хэхуаня. Его рукав мгновенно разлетелся в клочья, после чего он, подобно выпущенной из лука стреле, с треском пробил снежную пелену и влетел в стену соседнего двора.

Грохот разбудил спавших неподалеку громил. Они вскочили, выхватив ножи, и растерянно озирались по сторонам.

─ Крепкий орешек… ─ пробормотал себе под нос Цзян Буси.

Если человек сумел среагировать и вскинуть руку наотмашь, разве он не мастер?

Маленькая служанка выглянула из окна комнатки.

Цзян Буси в алых одеждах стоял на стене, а в том месте, куда отлетел Чжэнь Хэхуань, в снежной завесе зияла пробоина, и снежинки разлетались во все стороны.

Нанеся удар, он легко оттолкнулся носком сапога и плавно опустился перед служанкой.

Юнь Суосы слегка удивилась: ─ Господин не станет преследовать его? ─

─ Твоя безопасность важнее. ─

Цзян Буси обладал тонким чутьем, но на каждого хитреца в этом мире найдется свой фокусник, так что он и не думал поддаваться на провокацию.

Юнь Суосы замерла на секунду, и прежде чем она успела что-либо ответить, со стороны соседнего двора белая тень взмыла к небесам и камнем рухнула под вяз во дворе.

Половина дождевика Чжэнь Хэхуаня была разорвана в клочья. Решив не мелочиться, он дернул за ворот, и под треск ткани обнажился его торс, покрытый бугрящимися мышцами, а соломенную шляпу он просто отбросил.

Лицо его посуровело. Держа одну руку на мече и окинув Цзян Буси взглядом, он понял, что этой ночью забрел на чужую территорию и связался с опасным противником.

Это он!

Лицо Юнь Суосы помрачнело. Забыв о конспирации, она тут же предупредила:

─ Глава секты Хэхуань, Чжэнь Хэхуань. До вершин мастерства в цзяньхуа ему еще далеко, но он ничуть не уступает семерым злодеям. ─

Цзян Буси окинул Юнь Суосы взглядом.

Служанка перепугалась не на шутку и, судя по всему, из-за принятого противоядия снова залилась краской.

Цзян Буси отвел глаза – сейчас было не до того.

Чжэнь Хэхуань сохранял холодность, однако его взгляд то и дело перебегал с Юнь Суосы на Цзян Буси без малейшей тени вожделения… отчего Юнь Суосы отчетливо почувствовала себя предметом чьей-то насмешки.

─ На что ты уставилась? ─ чуть более холодным тоном, чем следовало, произнесла Юнь Суосы, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на собственный голос.

Чжэнь Хэхуань едва сдерживал смех, но смертельная схватка в цзяньхуа не располагала к сплетням, поэтому он лишь слегка покачал головой и снова посмотрел на Цзян Буси.

─ Кое-кто нанял меня убить тебя… Похоже, сегодня в городе прибавится одной вдовы. ─

Цзян Буси не стал бросаться угрозами, а лишь молча разглядывал соперника.

Люди из секты Хэхуань… Он отвязал длинный меч со своего пояса, швырнул его служанке и сжал кулаки, позволив ци заструиться по тыльной стороне ладоней.

Навыков много не бывает, к тому же Цзян Буси обожал учиться прямо в бою, особенно перенимая приемы у различных злодеев и демонов.

Приемов секты Хэхуань у него не было, но вот боевые искусства их прародителя – Секты Таинственной Оси – он знал в пределах пары-тройки движений.

Все начиналось с их трактата «Таинственная летопись». Помнится, в былые годы некий распутный монах дурил головы доверчивым девицам в монастыре, выдавая себя за архата Будды… Говорят, он даже читал среди девяти светил Секты Таинственной Оси.

Что ж, самое время для отца проучить сына.

Прижав меч к груди, маленькая служанка посмотрела на спину Цзян Буси и пискнула: ─ Господин, задай ему~ ─

После чего трусцой побежала прятаться обратно в комнату, лишь изредка высовывая из окна кончик носа.

Заметив это, Чжэнь Хэхуань нахмурился: ─ Ты разве не знаешь, кто я такой? ─

─ А что с того? ─

─ Ты тоже владеешь мечом, почему же не берешься за оружие? ─

─ Против тебя меч без надобности. ─

─ О? ─

Рука Чжэнь Хэхуаня, лежавшая на рукояти, медленно разжалась, и он едва не рассмеялся от злости.

─ Возвращаю твои слова. ─

Едва сорвалось с губ это слово, как лицо Чжэнь Хэхуаня посуровело. Тяжко топнув ногой, он ринулся вперед.

Но в тот же миг плиты у порога павильона треснули, а человек в алом и вовсе исчез из виду.

Глаза Чжэнь Хэхуаня метнулись в стороны в поисках врага, как вдруг сбоку раздался свист рассекаемого воздуха!

Не раздумывая ни секунды, он резко развернулся и взмахнул правой ногой, точно хлыстом, породив в воздухе грохочущий звуковой удар.

Однако удар пришелся в пустоту: припав к земле и опершись одной рукой о снег, словно стелющийся дракон, Цзян Буси пропустил его ногу в опасной близости над самой своей макушкой.

И в этот самый миг!

Цзян Буси резко оттолкнулся сапогами от земли, взмыл вверх и нанес сокрушительный удар локтем – словно ударил в колокол – прямо в грудь Чжэнь Хэхуаня.

Бах!

Чжэнь Хэхуань крепко сжал зубы, задействовав внутреннюю энергию кожи и мышц, но снежная завеса позади него рассыпалась под напором ци, образуя узкий длинный провал.

Лишь мгновение спустя его массивное тело невольно заскользило назад, пропахав в снегу две длинные борозды, прежде чем он вонзил пальцы в каменные плиты и остановился.

─ «Канон Переплавки Жилы»… С каких это пор эта внутренняя техника стала валяться на каждом углу? ─ усмехнулся Цзян Буси, стоя под вязом.

Впрочем, если подумать, для такого человека, как Чжэнь Хэхуань, заполучить подобное умение не составляло труда… В конце концов, это стоило каких-то миллион очков заслуг.

─ Кхе-кхе! ─

Откашлявшись и сбросив излишки тяжелого дыхания, Чжэнь Хэхуань поднял глаза и опешил.

Цзян Буси неизвестно когда успел завладеть мечом, висевшим у него на поясе.

Лицо Чжэнь Хэхуаня помрачнело. В цзяньхуа не принято церемониться с правилами чести: раз уж Цзян Буси пообещал драться голыми руками, а теперь отобрал оружие, не станет ли он рубить его как бродяжную собаку?

Однако в следующее мгновение Цзян Буси перехватил меч рукоятью назад и вонзил его в ствол вяза. Медная кисть повисла на ветке, покачиваясь на ветру.

Ножны перерубили поводья, и перепуганная лошадь с диким ржанием проломила ворота во двор, уносясь прочь.

Брови Чжэнь Хэхуаня слегка сошлись на переносице.

Цзян Буси произнес: ─ Меч здесь. Во время схватки у тебя будет шанс взять его и попытаться убить меня. ─

Чжэнь Хэхуань нашел это забавным. Не говоря больше ни слова, он бросил лишь одну фразу:

─ Хорошо! ─

С этими словами они оба умолкли. Во дворе воцарилась мрачная тишина, нарушаемая лишь завыванием метели да игрой света и тени от оконных огней…

----------

«Хорошая мера»

Серебряная луна висела над землей, снег укутывал холодный город.

Кто-то, услышав звуки драки, взметнулся на легких шагах к коньку крыши и, глядя оттуда вдаль на происходящее, цокал языком от удивления.

─ Дерутся прямо в городе? Редкость какая. Только бы этот по фамилии Сюй не пришел воду мутить.

─ Похоже, это глава секты Хэхуань… А кто против него?

─ Не знаю…

─ Разве может быть каким-то ничтожеством тот, кто способен биться с Чжэнь Хэхуанем?

Ли Цзэюань издалека заметил это зрелище, тоже взмыл на крышу дома и притворился праздным зевакой, прикидывая про себя: если от Чжэнь Хэхуаня не будет толку, он сам нанесет последний удар.

Юнь Суосы нахмурила тонкие брови; зная, сколь высок боевой опыт Чжэнь Хэхуаня, она невольно тревожилась, особенно помня, что Цзян Буси тяжело ранен.

И еще она не знала, не затаились ли в тени другие убийцы.

Она уже была готова вмешаться, даже если придется раскрыть свою личность.

Девушка мысленно вздохнула: вот какова доля служанки – быть личным телохранителем самого Цзян Цзюня.

Метель густела, в маленьком дворике царила зловещая тишина, не слышно было ни звука.

На ножнах, вонзенных в стволы софоры, слоями лежал снег; легкий порыв ветра сбросил самую верхнюю снежную шапку.

Хлоп…

Взгляд Чжэнь Хэхуаня сосредоточился, ци крови взметнулась по всему телу, и снежинки, едва коснувшись его кожи, мгновенно обратились в белые клубы пара.

Он сжал кулак у пояса, тяжело ступил на землю и разом переместился вперед на несколько чжанов, оставляя за собой шлейф из белого пара, а в следующее мгновение уже оказался перед Цзян Буси, яростно обрушивая на него пушечный удар.

Кулак еще не долетел, а поднятый им буран уже заставил полы одежд Цзян Буси взметнуться назад, и оконные рамы со скрипом заходили ходуном.

Позади него стояли его собственный дом и служанка, так что Цзян Буси, разумеется, не мог отступить, и с громовым криком бросил: ─ А вот и гость!

Сложив пальцы лодочкой, он провел ими по снегу, оставляя пять следов, и перехватил чужой кулак. Когда кулак и ладонь соприкоснулись, Чжэнь Хэхуань попытался сокрушить противника грубой силой, но не встретил ни малейшего упора, словно ударил в комок ваты.

Цзян Буси крепко зажал пальцы, отвел локоть назад, так что рукав мгновенно лопнул от высвободившейся мощи, и резко дернул противника на себя.

Чжэнь Хэхуань ощутил, как непреодолимая сила тянет его вперед. Его тело и без того неслось по инерции, а теперь, под воздействием этой тяги, он неизбежно подался вперед, и взгляд его помрачнел.

Мягкое побеждает твердое – это так, но в боевых искусствах всегда ценятся мастерство и превосходство, а не простое противоядие.

Способность столь легко гасить его удар доказывала лишь одно: мастерство этого человека в рукопашном бою поражало воображение… это был крутой из крутейших.

Будь проклят Ли Цзэюань!

Цзян Буси легко отступил на шаг, отпрыгивая назад вместе с Чжэнь Хэхуанем. Находясь в воздухе, он согнул другую руку в локте и тяжело обрушил его на спину противника.

Бах!

Прежде чем Чжэнь Хэхуань успел влететь в дом, его лицо первым встретилось с порогом, разнеся старое дерево в щепки, и вокруг полетели опилки.

Хруст.

Цзян Буси перепрыгнул через дверной проем, поддал ногой деревянный стол, и тот, скользнув назад, намертво заклинился о стену.

Уф-ф…

Тусклый свет лампы упал на Цзян Буси, в комнату ворвался вихрь со снежной крупой.

Бросив взгляд на «напуганную до полусмерти» маленькую служанку, он попутно врезал носком сапога в плечо Чжэнь Хэхуаня.

─ В моем доме незнакомцам не рады.

Чжэнь Хэхуань заранее выставил ладони, оттолкнувшись от пола, и хотя благодаря технике закалки тела он не получил серьезных увечий, выглядело это донельзя позорно – будто его просто пинком выставили за дверь.

─ Попробуй-ка это! ─ взревел он.

Цзян Буси неотступно последовал за ним, вылетев из дома, перемахнул через каменные ступени и, едва коснувшись сапогами земли, стремительно бросился вперед.

Чжэнь Хэхуань пропахал ногами две борозды в снегу и поднял глаза.

Цзян Буси несся на него широким шагом, словно свечной дракон, вырывающийся из бездны; оба его кулака были сжаты, а ци притягивала снежинки из воздуха, так что в своем стремительном натиске он походил на белого чешуйчатого дракона-питона, который среди снежной ночи внезапно поднял голову и ринулся на него!

Лицо противника резко изменилось: ─ «Бездонный дракон укрывается в ущелье» Секты Таинственной Оси?!

Раздумывать было некогда; он крепко сжал зубы, мускулы по всему его телу вздулись, жар хлынул наружу, и водяной пар заструился дымкой, растопив снег под ногами до самых синих каменных плит.

─ Ха! ─ рявкнул он.

Сжав одинокий кулак, то сокращая, то расслабляя мышцы, он испустил яростный вопль и встретил врага ударом. Вырвавшаяся сила превратила кружащиеся снежинки в белый пар, устремившийся навстречу белому дракону!

Грохот…

Мечущийся снег замер на мгновение, а в следующее донельзя хаотично заплясал в воздухе и тут же был разорван в клочья потоками ци; следом каменные плиты во дворе потрескались и разлетелись, разметав во все стороны осколки!

Юнь Суосы пряталась в доме, ее глаза расширились от изумления: раньше-то Цзян Буси, судя по всему, даже вполовину не выкладывался.

Бушующий ветер разносил снежные хлопья, и если смотреть на двор сверху, он казался сплошь покрытым вихрями острых лезвий.

Следом черная тень отлетела назад, круша на своем пути стены, и пролетев черт знает какое расстояние, внезапно взмыла ввысь, словно полярный ястреб, и с размаху рухнула обратно во двор.

Чжэнь Хэхуань стоял растрепанный, весь в крови, его грудь тяжело вздымалась, он жадно ловил ртом воздух, не сводя глаз с противника.

Цзян Буси стоял под софорой и тоже тяжело дышал: этот прием задействовал ци и кровь всего тела и требовал слишком больших затрат, это была настоящая смертоносная техника.

Пусть он и не пострадал серьезно, но ударной волной его одежды превратило в лохмотья, обнажив кровоточащие раны.

Сторонним наблюдателям могло показаться, что Цзян Буси тоже ничего не выиграл от этого обмена ударами, но только находившийся ближе всех Чжэнь Хэхуань знал… это всего лишь старые раны.

─ Хорошо, хорошо… отлично! ─ выражение лица Чжэнь Хэхуаня оставалось суровым, но на лбу вздулись вены, и он трижды повторил это слово.

Будучи главой целой секты, он вел бой с тяжелораненым человеком и при этом то и дело оказывался в проигрыше; он чувствовал, как Цзян Буси растоптал и в грязь втоптал его гордость боевого мастера.

По идее, в такой ситуации следовало бы оценить обстановку и дать деру, но Чжэнь Хэхуань, очевидно, вошел в азарт.

Цзян Буси не стал много говорить, лишь поманил его пальцем.

─ Еще.

Чжэнь Хэхуань на мгновение замер, затем его лицо исказилось в злобной гримасе, он резко подался вперед, пробивая завесу снега, и ударил кулаком, целясь наотмашь!

Цзян Буси поднял руку для захвата; Чжэнь Хэхуань знал, что тот попытается сыграть на мягкости и податливости, поэтому в его ударе смешались ложное и истинное, подлинное и мнимое.

Однако молодой человек, опираясь исключительно на «Канон Переплавки Жилы», принял удар напролом; из-за обилия крови на теле подлинное движение было трудноразличимо, но в следующее мгновение его пальцы крепко сомкнулись на чужом кулаке, резко дернув вниз.

Чжэнь Хэхуань невольно согнулся, а следом сапог Цзян Буси тяжело взметнулся вверх, нанося удар коленом!

Подобный удару колокола коленный удар пришелся прямо в лицо, и кожа на лице Чжэнь Хэхуаня мгновенно побагровела.

Превозмогая боль, он свирепо сверкнул глазами, превратил кулак в ладонь, сцепившись с пальцами Цзян Буси, а второй рукой занес кулак и без оглядки принялся молотить соперника в грудь.

Техника, основанная на «едином дыхании», лучше всего подходила именно для непрерывных серийных ударов.

Однако Цзян Буси был тяжело ранен и вовсе не жаждал меняться ранами с противником; его «Стремление к Светлячку» работало на полную мощность, позволяя наносить удары чуточку быстрее.

Его свободная рука резко взмахнула вбок, тыльной стороной ладони отбив предплечье Чжэнь Хэхуаня и отводя пушечный удар в сторону, после чего он снова тяжело топнул по земле и выбросил вперед согнутое колено.

Бах!

Сила удара была такова, что Чжэнь Хэхуаня снова подбросило в воздух и откинуло назад, да и сам Цзян Буси согнул колени и подпрыгнул.

Но он лишь слегка подскочил и тут же приземлился, опустившись на одну руку, словно притаившийся тигр, и, не успев перевести дыхание, снова ринулся в атаку.

Тяжелый сапог ударил в землю, тело развернулось, и нога, словно лопасть ветряной мельницы, используя силу вращения, со страшной силой обрушилась на спешно выставленные блок руки Чжэнь Хэхуаня.

Бах!

Чжэнь Хэхуань почувствовал, как на него обрушилась тысячефунтовая мощь, рухнул с воздуха на землю, мгновенно расколов ее, и во рту у него посвежело от подступившей крови.

Но каким мастером он был? Извернувшись всем телом подобно скользкому уну, он позволил голени Цзян Буси соскользнуть к себе за спину, а сам, опираясь на одну ладонь для равновесия, выбросил ногу наподобие волчка, со страшной силой ударив Цзян Буси по второй ноге.

Цзян Буси потерял равновесие и завалился набок, но взгляд его остался ледяным: опершись обеими руками о землю, он сомкнул ноги наподобие ножниц вокруг шеи Чжэнь Хэхуаня и резко дернул в сторону.

Бах! Шах-шах-шах — бах!

Спина Чжэнь Хэхуаня врезалась в землю, обломки камней разлетелись веером, изо рта хлынула кровь, но по инерции он продолжал скользить назад, пока с размаху не впечатался в ствол софоры, только тогда погасив инерцию.

─ Кхе-кхе-кхе… ─

Он выплюнул еще одну порцию крови, с трудом поднялся на ноги, его грудь вздымалась с частотой кузнечных мехов, а боковым зрителем он заметил торчащий из дерева длинный меч Цзян Буси.

Тяжело дыша, он посмотрел на противника.

Цзян Буси ничего не ответил, лишь глубоко вздохнул, успокаивая бушующую в теле ци крови, и снова поманил его пальцем, храня молчание, хотя сам нападать больше не спешил.

Лицо Чжэнь Хэхуаня стало еще холоднее: столь тяжелые раны Цзян Буси при столь высоком боевом искусстве позволили ему смутно догадаться, кто перед ним.

В нынешнем поднебесной есть лишь один умирающий человек, чье имя гремит на весь цзянху.

И, пожалуй, среди умирающих людей не сыскать второго столь искусного в драке.

Тысячи слов могли уместиться в одной-единственной фразе.

Будь проклят Ли Цзэюань!

Он обратным хватом ухватился за рукоять и медленно двинулся вперед.

Шах-шах…

Ножны застряли в стволе, а длинный меч стал постепенно выскальзывать наружу.

Извлекши клинок, Чжэнь Хэхуань легко взмахнул им, описывая круги, и когда остановился в десятке шагов от Цзян Буси, уже перехватил меч прямо и уставился на него.

Будучи человеком демонического пути, он из глубины души уважал таких отчарков без страха и упрека, у которых нет ни государя, ни отца, а потому бросил напоследок:

─ Кто-то заплатил за твою голову… Когда ты сдохнешь, я могу убить его за тебя.

Цзян Буси приподнял бровь: ─ Из каких это краев такие правила цзянху?

─ Я человек цзянху, и какие здесь правила – решать мне, а чужие правила – собачье дерьмо.

Цзян Буси усмехнулся: ─ Если ты помрешь, я тоже убью его.

Чжэнь Хэхуань тоже чуть заметно улыбнулся, а затем холодно фыркнул, проведя пальцем по чистокровному лезвию, наполняя его внутренней энергией.

Кому жить, а кому умирать – еще бабушка надвое сказала!

С этими словами между ними воцарилась тишина, все вокруг замерло в абсолютном мертвенном покое.

Слышно было лишь шуршание падающего снега да дыхание обоих бойцов.

Дыхание Юнь Суосы тоже на мгновение оборвалось.

Цзян!

Внезапно, спустя неизвестное время, взгляд Чжэнь Хэхуаня сгустился, и вспышка холода прорезала снежную пелену!

Сердце Юнь Суосы подскочило к самому горлу, она едва удержалась, чтобы не броситься на помощь.

Но в одно мгновение ока, когда острие клинка приблизилось к горлу Цзян Буси на расстояние каких-то трех дюймов, тот легко щелкнул пальцем – точно в нужный момент, прямо по боковой плоскости лечзия.

Раздался звонкий металлический звук «дзень», у Чжэнь Хэхуаня разорвало перепонку между большим и указательным пальцами, брызнула кровь, а следом меч вылетел из рук и завертелся волчком в воздухе.

Одна из секретных техник Семи Диковинных Людей, переданная шахматным бессмертным, которую Цзян Буси предпочитал называть…

«Щелчок пальца».

Цзян Буси развернулся и ударил ногой в незащищенную грудь Чжэнь Хэхуаня.

Тот проскользил по земле несколько футов и спиной впечатался в ствол софоры; снег осыпался хлопьями, когда он поднял глаза.

Цзян Буси протянул руку и как раз поймал падающий меч, держа его поперек груди. Окинув взглядом клинок, он скосил глаза на противника, опустил острие к земле и произнес спокойным голосом:

─ Я принял твой удар… Теперь твоя очередь.

Чжэнь Хэхуань вновь холодно фыркнул, смахнул тыльной стороной ладони кровь с уголка рта и рявкнул: ─ Давай!

─ Хорошо!

Слово «хорошо» еще не успело сорваться с губ, как меч Цзян Буси уже устремился вперед!

Ни Юнь Суосы, ни кто-либо другой в окрестных домах не заметил момента, когда Цзян Буси обнажил меч.

Ни звона стали, ни сверкания холодной стали.

Они знали лишь, что ночной ветер дул сильно, сдувая со ствола софоры снег, похожий на белые пушинки, которые кружась падали вниз.

В мгновение ока Цзян Буси уже стоял под софорой, среди белого снега, позади Чжэнь Хэхуаня.

Несколько лунных лучей пробились сквозь ветви, падая пятнистыми тенями.

Уф-ф…

Ночной ветер свистел, во дворе воцарилась внезапная мертвая тишина, нарушаемая лишь звуками ветра.

Цзян Буси не оборачивался; он раскрыл ладонь, зачерпнул немного снега, прижал к лезвию и легко провел им слева направо.

Снежинки окрасились кровью, очистив клинок, так что теперь весь падающий снег смешался с несколькими алыми каплинками.

Шах-шах…

Затем Цзян Буси обратным хватом взял меч, развернулся и вогнал его в ножны – точно так же, как и прежде, в ствол софоры.

Лишь после этого он взглянул на спину Чжэнь Хэхуаня и тихо похвалил его одной короткой фразой:

─ Хороший меч.

Чжэнь Хэхуань стоял под софорой спиной к Цзян Буси, на его горле вздулся алый цветок, кадык едва заметно дрогнул, взгляд затуманился, и он тоже произнес лишь одну фразу:

─ Хороший меч…

Плюх.

Он рухнул в снег.

----------

«Пряча брата Сюя за спину»

─ Вдох… выдох… ─

Цзян Буси глубоко вздохнул; раны дали о себе знать, и не прошло и мгновения, как его тело покрылось кровью.

Чжэнь Хэхуань был далеко не слюнтяем; сам он был слишком тяжело ранен, и хотя проиграть не мог, каждое напряжение мышц и вложение силы неизбежно отзывалось в старых ранах.

За последний месяц его раны то заживали, то открывались вновь.

«Указ Вечной Весны» не ждал.

В раздумьях Цзян Буси издалека расслышал сладкий голос, полный беспокойства.

─ Господин～ ─

Маленькая служанка, обхватив меч одной рукой и придерживая подолом юбки, бежала к нему, полная тревоги в глазах.

Юнь Суосы и впрямь до смерти перепугалась: с такими тяжелыми ранами разве мог Цзян Буси выдержать покушение мастера такого уровня, как Чжэнь Хэхуань…

Но она никак не ожидала, что Цзян Буси так чисто и решительно расправится с ним.

Ли Цзэюань вдали застыл в изумлении: у этого заезжего дракона такая мощная техника?!

Однако сейчас он был столь тяжело ранен, что его боеспособность наверняка упала ниже десяти процентов.

Если он сейчас сам нанесет смертельный удар…

Не только Ли Цзэюань – даже остальные праздные зеваки, оправившись от шока, почувствовали, как в них просыпается темная жажда наживы, и попытались втихаря прокрасться в обветшалый дворик.

Боевое искусство Цзян Буси было столь высоко, что у него наверняка имелось немало сокровищ. Великий Дракон Сюй запрещал убивать в городе ради получения наградных очков, но он ничего не говорил о том, что нельзя грабить чужое добро.

Злодеи есть злодеи…

Цзян Буси легко выдохнул, оглянулся на служанку и, собираясь что-то сказать, вдруг помрачнел в лике и перехватил меч обратным хватом.

Цзянь!

Вспыхнула сталь.

Юнь Суосы увидела лишь, как холодный свет замелькал во дворе то слева, то справа.

В следующее мгновение вокруг забора дворика несколько голов взметнулось ввысь, кровь фонтаном забила из обрубков шей, а сами головы сделали несколько оборотов в воздухе и одна за другой глухо рухнули на землю.

Цзян Буси неизвестно когда оказался перед служанкой, застыв с мечом в руке и настороженным взглядом.

─ Долина Злодеев полностью оправдывает свое название, явился вовсе не один лишь Чжэнь Хэхуань…

Среди этих голов были и лазутчики, которых подослал Ли Цзэюань, и жадные до чужой беды разбойники.

Но их мастерство по сравнению с Чжэнь Хэхуанем было слишком ничтожно… просто грязь под ногами.

Маленькая служанка моргнула, послушно произнесла «угу» и прикусила губу, едва сдерживая улыбку, чувствуя, как у нее внутри все теплеет.

Разве ты не боишься, что я демоница и вот-вот ударлю тебя ножом в спину?

Мало того что ты противный, так еще и увалень какой-то.

Этот меч Цзян Буси так напугал поджидавших удобного момента разбойников, что ни у кого больше не хватило духу приблизиться, и в их глазах застыл ужас.

Бровь Ли Цзэюаня дернулась; заметив это, он невольно заколебался, но тут увидел, как И Ханьшань и Цзи Цзи ведут целую толпу людей в переулок.

Цзи Чанфэн тоже неизвестно когда появился рядом с ним и похлопал по плечу.

─ Раз боевое искусство этого человека столь высоко, он никак не может быть простым бродягой.

─ Конечно не может, разве ты не видел, какую технику Секты Таинственной Оси он только что применил? ─

На этих словах Ли Цзэюань внезапно осекся и ошеломленно произнес:

─ Он – мастер из Секты Таинственной Оси?!

В мире цзянху голос, лицо, фигура и даже пол могут лгать, но боевое искусство – никогда.

Стоило появиться технике отрастания конечностей, как весь мир понял: явилась Госпожа Безвозврата.

Ли Цзэюань, имевший дело с сектой Хэхуань, знал, насколько страшна демоническая Секта Таинственной Оси, и у него тут же от страха задрожали колени.

Цзи Чанфэн разглядывал Цзян Буси со смесью опасения во взгляде.

─ В цзянху все знают, что «Бездонный дракон укрывается в ущелье» – это сокровеннейшая тайна Секты Таинственной Оси, посторонние ее изучить не могут.

─ Ты нанял Чжэнь Хэхуаня убить его, а вышло, что свои побили своих.

─ Давай на этом закончим. Центр тяжести Секты Таинственной Оси находится не на горе Фанцунь, но при таком мастерстве Цзян Цзюнь определенно занимает ключевую разветвленную фигуру в секте, раз уж он сюда пожаловал…

Ли Цзэюань погрузился в пучину бурных размышлений, его мысли неслись вскачь, и помолчав долгое время, он выдавил: ─ Секта Таинственной Оси хочет помочь Цзян Буси или убить его? ..

Ему казалось, что гора Фанцунь угодила в грандиозный заговор, способный потрясти цзянху и перекроить расстановку сил на севере и юге!

─ Кто знает… Главное – помни: сейчас время неспокойное, не стоит наживать врагов в лице Секты Таинственной Оси.

Цзи Чанфэн сделал паузу, принял вид умудренного опытом мудреца, для которого все в этом мире бренно, и тяжело вздохнул:

─ Мир – шахматная доска, люди – фигуры, все мы пешки, и даже Секта Таинственной Оси не факт что игрок… Все, что нам остается, – это спасать собственные шкуры.

Ли Цзэюань сохранял каменное выражение лица, полагая, что третий брат слишком долго пробыл при императорском дворе и теперь говорит глупости.

Цзи Чанфэн же посчитал, что изрек крылатую фразу, мысленно кивнул сам себе и, заметив, что И Ханьшань окружает дворик, опасаясь обидеть Секту Таинственной Оси, тотчас взмыл в воздух и растворился в снежной пелене.

?

В обветшалом дворике.

─ Ты нигде не ранена?

─ Нет, господину важнее залечить свои раны…

─ Я тяжело ранен, пожалуй, лучше всего будет отправиться на лечение к барышне Юнь… заодно и вас познакомлю.

Не успели они обмолвиться и парой фраз, как И Ханьшань окружил дворик с людьми, заглянул внутрь через пролом и широким шагом вошел вовнутрь.

─ Глава Цзян и впрямь прямодушен и остер на меч: утром прикончил людей Великого Дракона Сюй, а нынче ночью срубил главу секты Хэхуань…

Цзян Буси прищурился, глядя на И Ханьшаня: этот негодяй хотел использовать его для внутренней грызни… Чжэнь Хэхуань явился по найму, но какова же роль во всем этом самого И Ханьшаня?

Этот широкоплечий детина словно прочел мысли Цзян Буси, замахал руками и заулыбался:

─ Да я тут вовсе ни при чем, глава Цзян, мы просто услышали шум драки и пришли навести порядок.

Шестой владыка Цзи Цзи с саблей наперевес, источая кровожадность, изначально собирался помочь пятому брату прикончить врага, но никак не ожидал, что И Ханьшань станет так перед Цзян Буси расшаркиваться.

Седьмой младший брат всегда был умен, раз он так делает, значит, на то есть причины.

Цзи Цзи тут же поднял руки в приветствии: ─ И я того же мнения. ─

Он счел свою реакцию быстрой и умной.

─ Старший брат Сюй установил правила: в городе запрещено беспричинно убивать людей, но раз на главу Цзяна совершили покушение, он не мог не дать сдачи; по законам цзянху мы не будем преследовать его за это.

─ Верно-верно.

─ Не так давно в морге произошло убийство, у нас не хватает людей, и нам совсем не хочется множить проблемы, так что надеемся на полное сотрудничество главы Цзяна.

─ Несомненно… Чего ему в чем содействовать?

И Ханьшань слегка поморщился, но беспристрастно сложил руки в кулак:

─ Надеемся, глава Цзян изволит прогуляться с нами… Не бойтесь, просто для видимости, а сегодня ночью мы подыщем главе Цзяну двух барышень с большой грудью и толстыми задницами для компании, завтра утром уйдете, когда пожелаете…

…Просим главу Цзяна понять нас, нам нужно припугнуть тех непокорных смутьянов в городе, чтобы они знали: за убийство и за самооборону положено наказание… в конце концов, в городе есть арена для смертельных поединков.

Лицо Цзи Цзи просияло: седьмой младший брат все-таки умен.

Раз Цзян Буси пойдет с ними, разве он не превратится в овцу на заклание?

Цзи Цзи тут же снова сложил руки и согнулся в поклоне: ─ Просим главу Цзяна оказать содействие… ─

Уголком глаза Юнь Суосы дернулся, и она легонько подергала Цзян Буси за полу одежды.

Нельзя с ними идти.

Цзян Буси молчал, а маленькая служанка снова принялась теребить руку господина.

─ Какое еще содействие?! ─

В этот момент с небес слетел Цзи Чанфэн с преисполненным праведности лицом и строго изрек:

─ Убийца сам оказался убит – значит, мастерства не хватило, так ему и надо! В цзянху все живут по этому закону!

Цзи Цзи растерянно моргнул: ─ А? ─

И Ханьшань сохранял невозмутимость.

Цзи Чанфэн отчитал обоих подчиненных, а затем одарил Цзян Буси мягкой улыбкой.

─ Я Цзи Чанфэн, третий владыка города Бусянь, мои младшие братья заставили главу Цзяна посмеяться.

─ Хотя я и не ведаю, почему Чжэнь Хэхуань поднял руку на главу Цзяна, город Бусянь – вовсе не то место, где чиновники двух династий не могут отличить правого от виноватого.

О? Цзи Чанфэн? Тот самый отребье из Тяньцэфу…

Цзян Буси окинул его взглядом, припомнив кое-что… Момо как-то упоминала о нем.

Мог ли заказчик его убийства оказаться среди этих троих?.. Пока неизвестно.

Впрочем, желавших его смерти было пруд пруди, а сам Цзян Буси никогда не держал зла в сердце, потому лишь слегка улыбнулся.

─ Рад знакомству.

Цзи Чанфэн тяжело вздохнул.

─ Больше всего на свете я не выношу тех, кто кичится силой и притесняет слабых; в свое время я не стерпел беззастенчивого грабежа и притеснений со стороны южных чинуш и лишь поэтому в гневе ушел в горы…

─ Разве не к вольной расплате за добро и зло стремимся мы, люди цзянху?

С этими словами Цзи Чанфэн слегка покачал головой, словно все сокрытое лежало за пределами слов.

Цзи Цзи поскреб в затылке: разве это не его собственный образ?

─ Так что глава Цзян может не беспокоиться, раз уж я здесь, то по крайней мере восстановлю справедливость. Эй, приберитесь тут у главы Цзяна!

Бросив косой взгляд на валявшегося без признаков жизни Чжэнь Хэхуаня и опасаясь, как бы тот ненароком не выдал Ли Цзэюаня, Цзи Чанфэн махнул рукой, приказывая подчиненным убрать труп.

─ Стойте.

Цзи Чанфэн скосил на него глаза.

Одна его рука незаметно ушла за спину, разгоняя ци и натягивая сухожилия.

Если можно обойтись малой кровью – отлично, если нет… Цзи Чанфэн тоже не отличался мягкотелостью.

Атмосфера на миг сгустилась.

Цзян Буси неторопливо произнес: ─ Этих людей убил я.

─ Да… ─ слегка растерялся Цзи Чанфэн. ─ Совершенно верно.

─ Раз так, то их оружие и деньги по праву принадлежат мне.

Юнь Суосы пряталась за спиной Цзян Буси, послушно помалкивая, но при этих словах мысленно закивала.

Цзи Чанфэн шумно выдохнул и облегченно усмехнулся: ─ Разумеется.

Вскоре все деньги и оружие были подсчитаны, и Цзян Буси тут же «обратил их в доход государства».

Цзи Чанфэн желал задобрить его, а потому Цзян Буси повысили сразу на два ранга, до четырех звезд.

С получением статуса высокопоставленного разбойника ему полагался трехэтажный особняк, дюжина слуг, различные льготы и десять тысяч очков наградных баллов.

Слуг Цзян Буси мог выбрать себе сам на платформе обмена.

Главным же призом был меч Чжэнь Хэхуаня.

Спасибо Чжэнь Хэхуаню.

Стоит упомянуть, что лучший бордель в городе, Башня Белого Тигра, принимал лишь разбойников от четвертого ранга и выше, хотя сам Цзян Буси по борделям не хаживал.

Завершив дела, Цзи Чанфэн больше не задерживался, сложил руки в знак приветствия и увел людей.

Юнь Суосы неотступно следила глазами за спиной Цзи Чанфэна, свирепо надувшись.

Лишь когда они отошли далеко, маленькая служанка промолвила:

─ Господин, у вас были счеты с Чжэнь Хэхуанем?

─ Не знаком, но про секту Хэхуань слыхал.

─ ? ─

Служанка странно посмотрела на него и продолжила: ─ Такой мастер, как Чжэнь Хэхуань… нанять его в городе могли разве что те семеро главных владык… ─

Ци и кровь Цзян Буси были истощены, старые раны вновь открылись, и он чувствовал сильную слабость; подняв руку, он потер виски, понимая, что служанка права, и с улыбкой отозвался:

─ Раны господина слишком тяжелы, убить их несложно, но уберечь тебя я бы вряд ли смог… К тому же оставить им жизнь еще пригодится.

Маленькая служанка прикусила розовые губы, на сердце у нее потеплело, она тихонько протянула «угу» и переспросила:

─ Пригодится?

─ Сперва навестим барышню Юнь.

─ Ох… ─

Переведя дух, Цзян Буси выпрямился, глядя на падающий в ночном небе снег, и задумался.

Цзи Чанфэн наверняка принял его за человека Секты Таинственной Оси, а потому не смел действовать опрометчиво…

Техника «Сяо Усян Гун» в сочетании с искусством изменения внешности позволяла без труда сойти за мастера чужой секты.

Сами «семеро великих владык» не слишком его интересовали, но прошло всего ничего, как девчонка по фамилии Мо вот-вот доберется до горы Фанцунь.

Эта девчонка была существом милым, но вот стоящие за ее спиной мастера и армия клана Тоба выглядели куда более зловеще.

Поскольку «Указ Вечной Весны» явно не удастся отыскать в мгновение ока, пожалуй, стоило сперва внедриться в самый круг верхушки и позволить семи великим злодеям послужить ему щитом от непогоды.

Поскольку преследователи наступали на пятки, оставалось лишь со слезами на глазах выставить брата Сюя перед собой.

В конце концов, он преподнес ему отличный меч, серебряную монетку, превосходное оружие и всякую всячину.

Если округлить, брат Сюй остался должен ему пару тысяч лянов серебра.

Раз принял чужую благодать и взял на себя обязательство ограждать покой Цзян Буси, то это вполне укладывалось в рамки приличий, и цзянху такое одобряло.

Впрочем… если он и впрямь станет восьмым великим владыкой… разве не превратится он в «восьмого»?

А вот это никуда не годится… Среди семи владык по меньшей мере одного придется прикончить.

Кого же именно?

Эх, до чего же трудный выбор.

Цзян Буси страдал лишь от собственной излишней доброты и привычки не держать зла!

----------

«О преданности и верности (прошу вашей поддержки!)»

Чжэнь Хэхуань, чья телесная мощь поражала воображение, а боевое мастерство достигало недосягаемых высот, еще не испустил дух. Закинутый кому-то на плечо, он прищурившись глядел на постепенно растворявшиеся в тумане силуэты Цзян Буси и Юнь Суосы.

Черты лица расплывались, виден был лишь силуэт… В помрачненном сознании Чжэнь Хэхуаня внезапно блеснула догадка.

О! Это же она! Юнь Суосы!

Стоило этому обреченному на смерть человеку узнать ловчую, как в нем словно всколыхнулись остатки сил, заставив сделать еще несколько судорожных вдохов.

─ Ха, ха, ха-ха… ─

Из его горла сочилась кровь, но он все смеялся и смеялся, пока изо рта не показались кровавые пузыри.

Ли Цзэюань с мрачным лицом вышел из-за угла переулка.

Заметив его, Цзи Чанфэн с размаху отвесил ему пощечину, после чего, не говоря ни слова, зашагал прочь.

Уж сколько раз твердили миру, что в смутные времена негоже устраивать бессмысленную резню, и не прояви он тогда должной гибкости и мирных намерений, еще неизвестно, до какой беды могло дойти.

Лицо Ли Цзэюаня на глазах покрылось багровым синяком, однако возразить он не смел.

Он и так действовал предельно осмотрительно, отвалив уйму серебра за первого меча города Бусянь, кто же знал, что тот даже не чета Цзян Буси.

Заметив, что этот никчемный Чжэнь Хэхуань все еще гогочет, он брезгливо велел бросить его на землю, прислонив спиной к стене у поворота, а сам заложил руки за спину и нахмурился.

─ Чего ты ржешь? ─

Побелевшие губы Чжэнь Хэхуаня задрожали, и едва слышным шепотом он выдавил:

─ Девк… девка-сыщица… у… уединилась с мужиком, ха-ха-ха… ─

Ли Цзэюань: …

Ли Цзэюаню показалось, что Чжэнь Хэхуань попросту тронулся умом, но удержаться от вопроса он все же не смог:

─ Знаком ли тебе некий Цзян Цзюнь?.. Он владеет приемами Секты Таинственной Оси, ты должен его знать. ─

Будь Цзян Цзюнь и впрямь человеком из Секты Таинственной Оси, при встрече с ним Чжэнь Хэхуань обязан был немедленно рухнуть на колени и молить о пощаде.

Впрочем, в тонкости внутреннего устройства Секты Таинственной Оси Ли Цзэюань не посвящали; возможно, у них была выстроена строгая вертикаль, где верхи ведали всем, а низы не ведали ничего.

Для демонических сект, пекущихся о секретности, подобная организация дела была в порядке вещей – обычно каждый знал лишь своего непосредственного начальника.

─ А… а ты подойди… я скажу… тебе… ─

Ли Цзэюань подался вперед, прильнув к самому его уху.

Чжэнь Хэхуань шевельнуль кадыком и отчетливо выговорил:

─ Мать твою в душу! ─

Что?

Ли Цзэюань слегка опешил, выпрямился, врезал лежащему прямо по лицу и, взмахнув рукавом, удалился.

И Ханьшань скрестил руки на груди, бросив на него косой взгляд: ─ Мог бы хоть покойнику могилу вырыть, наживать врагов в лице Секты Таинственной Оси – себе дороже. ─

─ В озверевшем цзянху царит закон джунглей, кому сдалось возиться с погребением? Мало ли бродяг находят свою смерть на улице?

Чжэнь Хэхуань взялся за грязную работу, да так жалко обмишурился – винить в этом может лишь собственные руки-крюки, и демонический мир рассудит нас точно так же. ─

И Ханьшань пожал плечами и широким шагом зашагал прочь, бросив на ходу:

─ Благородство чаще встретишь среди мясников, а нам, бродягам и отребью, уже великая милость, что Цзян Цзюнь не снес тебе башку и ты умер с целым телом… ─

Валил густой снег.

Чжэнь Хэхуань распростерся в сугробе, мир вокруг расплывался, но он все продолжал заливаться смехом.

─ Ха… ха-ха… ─

Секта Хэхуань мало чем походила на те веселые обители распутства, о коих был понаслышке осведомлен Цзян Буси.

Секта Хэхуань берет свое начало из Секты Таинственной Оси, та же, в свою очередь, вышла из недр даосского учения.

Даосизм проповедует следование велению сердца, а потому и последователи Хэхуаня вольны поступать как заблагорассудится – вся их жизнь подчинена лишь одному закону: «вседозволенности и радости».

Иначе говоря – поступай так, как тебе в радость, как приносит веселье, так и твори свои дела.

Парное взращивание – это лишь один из путей к радости.

Но узнать перед смертью такую умопомрачительную новость – разве это не высшая форма духовного упоения?

Эта гордая девица Юнь Суосы, чье благородное происхождение возносило ее до небес и которая нос воротила от любого мужчины, теперь…

Грозная сыщица, вся красная от смущения, топчется ножками за чужой спиной, ха-ха-ха…

Мимо него шествовали бродяги с мечами и ножнами на поясе, бросая на лежащего взгляды – кто с жалостью, кто равнодушно, а кто с холодным презрением.

Шум чужих шагов постепенно затихал в отдалении.

Одинокий мужчина продолжал лежать в снегу, безумно хохоча, точно помешанный.

Вскоре смех стих окончательно, скрытый пеленой падающего снега.

?

Переодевшись в чистое и немного переведя дух, Цзян Буси вместе с маленькой служанкой направился к башне Дунлинь, намереваясь как следует потрясти казенный кошель госпожи Юнь.

─ А где та лошадь? ─

Цзян Буси сперва собирался ехать верхом, но вдруг вспомнил, что в разгар схватки намеренно отпустил коня подальше, дабы животное не пострадало, после чего напуганный жеребец умчался куда глаза глядят.

Паршивая скотина, не знающая хозяина.

И пусть коня он увел из-под Лижэньгуаня, записать все убытки Цзян Буси решил на счет Ли Цзэюаня.

В конце концов, разве не из соображений высокой морали и справедливости он так поступил? А раз конь бежал, значит, это тоже его конь.

Выходило, что старший Сюй задолжал ему тысячу лянов, а Ли Цзэюань – по меньшей мере сотню.

Опираясь на Цзян Буси, Юнь Суосы оглянулась на полуразрушенный дворик… Бушующая в недавней схватке ци стерла его с лица земли.

Прежде хижина была лишь ветхой, но после того как хозяйка со служанкой целый день приводили ее в порядок, там забрезжило подобие домашнего уюта, а теперь…

Стены рухнули, земля вздыбилась, на жилище это больше не походило.

В груди Юнь Суосы закипало праведное пламя: «Я целый день убила на уборку…»

Плотник Цзян тоже обернулся, и его настроение, до того вполне сносное, мгновенно испортилось.

Сдержав порыв выругаться и вновь напустив на себя личико послушной, невинной и робкой простушки, Юнь Суосы мягко произнесла:

─ Раз уж господин получил от властей трехчастный особняк, незачем ютиться в этой развалюше… ─

Цзян Буси бросил взгляд на небо – рассвет еще не занимался, а ночка выдалась на редкость хлопотной.

─ Сначала в башню Дунлинь. ─

Выйдя из переулка, они не прошли и нескольких шагов, как наткнулись на одинокое, брошенное на произвол судьбы тело Чжэнь Хэхуаня.

Место здесь было глухое, и мертвец на дороге вряд ли привлек бы чье-то внимание, а тем более заботу.

Павший в грязь глава целой секты – зрелище, вызывающее горькую усмешку.

Но то была Долина Злодеев, где о понятиях чести и гуманности не слыхивали.

Юнь Суосы презрительно фыркнула: ─ Туда ему и дорога. ─

Однако Цзян Буси неожиданно наклонился, взвалил труп на плечо и повернул обратно в переулок.

Юнь Суосы опешила: ─ Что это господин удумал? ─

─ Похоронить его. ─

─ С какой стати господин проявляет столько доброты к человеку, который только что пытался вас прикончить? ─

Отыскав во дворе ржавую лопату для нечистот, Цзян Буси принялся копать мерзлую землю под раскидистым вязом и на ходу ответил:

─ Про нравы Долины Злодеев я наслышан давно. Что творится на Севере, не ведаю, но на Юге бесчинствуют чиновники-взяточники, и загнать честных людей на каторгу или в горы – плевое дело, так что беглых храбрецов здесь хватает. ─

Поджав колени и примостившись на срубе колодца, Юнь Суосы выглядела невероятно мило, хотя палец о палец ударять не собиралась.

Следя за тем, как Цзян Буси ворочает комья земли, она заметила: ─ Наверняка среди них найдутся и честные люди, но большинство – законченные подонки, чья душа запятнана кровью, мародеры и разбойники, для которых закон не писан и которым неведомо благородство. ─

─ Даже те, кто бежал в горы от безысходности, со временем меняются – с кем поведешься, от того и наберешься. Годы идут, и кто поручится, что их собственные руки чисты? ─

─ Верно, сущая правда. ─

Юнь Суосы легко усмехнулась: ─ Тем более непонятно, к чему эта внезапная благотворительность. ─

─ Я могу преступать любые законы, но не могу поступаться человечностью. Мы честно схватились друг с другом, он встретил смерть с открытым забралом, а теперь похоронить его – пустяковое дело, много сил не отнимет. ─

Юнь Суосы на мгновение замерла, склонив голову набок.

─ Выходит, явившись в Долину Злодеев, господин вознамерился заделаться благородным рыцарем? ─

─ …Все это мальчишеские бредни, взрослые люди не болтают о таком попусту. Когда я был сопляком, то вообще хвастался, что женюсь на десятке жен. ─

Выкопав яму, Цзян Буси сбросил туда тело Чжэнь Хэхуаня и принялся засыпать его землей. Заметив, что служанка застыла на месте, он обернулся и тепло улыбнулся:

─ На самом деле все проще. Цзянху полон смертельных опасностей, и нет гарантии, что я сам завтра не кану в Лету. Если вдруг меня найдут с перерезанным горлом на обочине, я бы тоже хотел, чтобы кто-нибудь предал мое тело земле. ─

Услышав это, Юнь Суосы почувствовала, как в груди снова закипает глухое раздражение.

Она зачерпнула горсть снега, скатала плотный шажок и швырнула в Цзян Буси.

Плём.

─ Ты чего творишь? ─

─ Просто не по себе. ─

И запустила второй снаряд.

Плём.

─ Я же пошутил, с моим-то искусством боя какая мне может грозить опасность? ─

Следующий снежок полетел в цель.

Плём.

Цзян Буси в два шага подскочил к старому вязу и ударил ладонью по стволу – с ветвей сорвался целый снежный вихрь, с макушки до пят осыпав девушку белой крупой.

Цзян Буси довольно рассмеялся.

Юнь Суосы была чертовски недовольна.

В этот момент слух уловил свист рассекаемого воздуха, и, вскинув голову, она увидела с десяток людей с клинками и мечами наголо, которые со свирепыми лицами спрыгивали во двор со всех сторон.

Все облачены в белые одежды, мужчины и женщины вперемешку, а впереди всех шел молодой человек с ледяным выражением лица.

Юнь Суосы яростно тряхнула головой, стряхивая снег, и уставилась на них взглядом дикого зверька – ни капли страха, скорее желание пустить в ход оружие.

Сколько можно? Только расправились с одной шайкой, как лезет вторая, никакой личной жизни!

Цзян Буси выпрямился во весь рост, небрежно опираясь руками о черенок лопаты, и молча окинул их взглядом.

Прибывшие огляделись, затем перевели глаза на Цзян Буси и осведомились:

─ Ваша милость изволит хоронить человека? ─

─ Да. ─

─ Кого именно? ─

─ Чжэнь Хэхуаня. ─

Толпа ахнула, и все разом низко поклонились мечнику: ─ Мы – ученики секты Хэхуань. Услышав, что наш наставник пал в чужих краях, мы явились за его телом, дабы отомстить, но не ожидали, что вы предадите его прах земле. Примите нашу благодарность! ─

─ Низкий вам поклон! ─

С этими словами они синхронно отвязали от поясов тяжелые кошели с монетами и протянули их Цзян Буси.

Брови Цзян Буси слегка приподнялись, но брать деньги он не спешил.

Зато глаза Юнь Суосы мгновенно заблестели; расплывшись в сладчайшей улыбке и приговаривая «не стоит благодарности», она загребла все полтора десятка кошелей себе в охапку.

Главарь шайки продолжил: ─ Не подскажете, где искать некоего Цзян Цзюня? ─

Портрета Цзян Цзюня у них не было, в лицо они его не знали и уж тем более не могли предположить, что человек, прикончивший их главу, станет возиться с его похоронами.

Цзян Буси покачал головой: ─ Понятия не имею. ─

Ведь он – Цзян Буси, а вовсе не Цзян Цзюнь.

Молодой человек кивнул и чуть повел рукой – десяток сектантов тут же рассредоточился по округе на поиски таинственного мстителя.

Цзян Буси с любопытством поинтересовался: ─ Выходит, вы собрались мстить за Чжэнь Хэхуаня? ─

─ Разумеется! ─

─ А если вы окажетесь слабее Цзян Цзюня и сами сложите головы? ─

─ Разве в цзянху кто-то боится смерти? ─ молодой человек презрительно фыркнул. ─ Наша секта живет по велению сердца, и оставить эту смерть без отмщения – значит опозорить звание человека. К тому же Цзян Цзюнь наверняка ранен, так что у нас есть шанс победить! ─

Цзян Буси проникся к ним уважением и, махнув служанке, направился к выходу из двора: ─ А вы и впрямь люди чести. ─

─ Ублюдки без чести не приходят сюда за кровной местью! ─

То, что они были людьми чести – сущая правда, вот только умом они явно не блистали.

Впрочем, в мире цзянху излишняя сметливость – тоже сомнительное достоинство.

Не прошло и десяти минут, как сектанты выволокли за шкирку попавшегося под руку бродягу и, приставив меч к его горлу, потребовали:

─ Куда запропастился Цзян Цзюнь? ─

─ Цзян Цзюнь? Тот самый, что прикончил Чжэнь Хэхуаня? – у бандита от страха перекосило лицо.

─ Он никуда не уходил, еще и притащил тушу Чжэнь Хэхуаня обратно, кажется, собрался хоронить… ─

Бандит скосил глаза вглубь двора, заметив свежий холмик под вязом.

─ О! Он уже закончил и куда-то отлучился… Впрочем, ушел недалеко. Честно говоря, этот Цзян Цзюнь – мужик правильный, даже убив человека, не поленился закопать…

─ А боевое мастерство у него такое, что поди сравнялось с самим великим драконом Сюем. Вам повезло, что вы с ним не столкнулись в лоб, иначе живыми бы отсюда не ушли… ─

----------

«Поиск, разгром и отступление (4к, прошу вашей поддержки!)»

Улица Саньтун.

─ Живей… ─

─ Казначей, выдели еще двести лянов чистого серебра! ─

Хотя мстительные ученики секты Хэхуань не захватили с собой много наличности, в общей сложности у них набралось сто двадцать с лишним лянов – негоже для адептов крупной сектантской обители ударить в грязь лицом.

Цзян Буси купил маленькой служанке нитку засахаренных фруктов на палочке да прикупил ей обновку, отчего та заливисто смеялась.

На пути в башню Дунлинь они миновали Башню Белого Тигра, где разодетые в пестрые шелка девицы с обнаженными до белизны бедрами принялись завлекать чересчур смазливого юношу манящими взмахами рукавов, приглашая «потолковать о Дао».

Потолковать не вышло: служанка обрушила на цветастых девиц такой поток брани, что те с позором ретировались, а некоторые даже разревелись.

Цзян Буси лишний раз убедился, что его девчонка – прирожденная актриса: при всей буйности нрава она умела прикинуться сущим ангелом.

Впрочем, все мужчины любят, когда на людях женщина тише воды, а за закрытыми дверями проявляет горячий нрав, а потому он решил закрыть на это глаза.

Напротив Башни Белого Тигра возвышался трактир под названием «Хуннань». Расположившись на третьем этаже в отдельном кабинете с выходом на веранду, можно было без труда любоваться танцовщицами в окнах противоположного заведения.

Ноги длинные и белые, талия тонкая, бедра округлые – впрочем, смотреть там было особо не на что.

Цзян Буси не любил глазеть на незнакомых танцовщиц, но в трактире «Хуннань» представления показывали бесплатно, то есть даром.

А халяву он любил, поэтому местечко взял на заметку.

Добра Pшись до башни Дунлинь, Цзян Буси с девчонкой поднялись наверх через черный ход, удостоверившись, что за ними никто не шел и их появление осталось незамеченным.

Служанка прищурилась: ─ Господин только в первый день прибыл в город, а уже знает все тайные ходы? ─

─ Мне подсказала служанка госпожи Юнь. ─

Юнь Суосы скрипнула зубами: «Ах ты Ся Шуан, все секреты выболтала!»

Войдя в комнату, Цзян Буси содрал с лица маскировку – по правде говоря, носить ее было удовольствием ниже среднего, кожа под ней словно стягивалась липким клеем.

Юнь Суосы исподлобья зыркнула на него.

Стоит оказаться рядом с госпожой Юнь – маску тут же срывает.

А с ней самой – так вечно рядится в какого-то «Цзян Цзюня».

Хм.

Она прикинулась, будто слышит об этом впервые: ─ Ой, господин… откуда у вас такое искусство личины? ─

Едва договорив, Юнь Суосы снова досадливо поморщилась: «Эх ты, Цзян Буси, стоило девчонке похлопать ресницами, как ты уже растаял… Разве можно свое истинное лицо кому попало показывать?»

«И с какой стати ты притащил меня в башню Дунлинь? Я ведь для всех всего лишь безродная служанка!»

Хм!

─ Всякий бывалый бродяга владеет искусством маскировки. Хочешь научу? С тебя пятьдесят вэней. ─

Сдерживая досаду, Юнь Суосы напустила на себя суровый вид: ─ Выходит, та госпожа Юнь дорога вашему сердцу раз-то ради встречи с ней вы даже личину сбросили! ─

─ Истинно так. ─

Юнь Суосы осеклась, не зная, как теперь и злиться-то положено, и лишь сердито бормонула: ─ Раз так, не боитесь, что я языком трепану и растрезвоню всем ваше истинное лицо… ─

─ Места здесь опасные, я не мог оставить тебя одну на улице. ─

─ О, благодарю вас, господин… ─

Тихонько пискнув «о», Юнь Суосы не смогла сдержать улыбки.

В этот момент была счастлива и «Юнь Суосы», и «служанка».

Госпожа Скорпион, издали услышав их голоса, торопливо вышла навстречу: ─ Я уже слышала о случившемся… Цзян Шаося невредим? ─

─ Пустяки. Госпожа Юнь уже почивает? ─

Она бегло мазнула взглядом по переодетой в служанку Юнь Суосы.

Та заблаговременно подготовилась, а потому просто потупила взор и молчала.

Госпожа Скорпион тотчас нашлась: ─ У хозяйки неотложные дела, она отбыла затемно. ─

Юнь Суосы нет на месте?

Цзян Буси вальяжно плюхнулся в кресло, пододвинул блюдо с фруктами и сладостями и, щелкая семечки, устроился так, будто находился в собственном доме.

─ Такая работяга? Непохоже что-то… Ночное задание наверняка связано с опасностью, не требуется ли моя помощь? ─

Стоявшая за его спиной Юнь Суосы в роли послушной служанки втайне давила лыбу.

─ Дела Следственного ведомства не терпят посторонних глаз. ─

Цзян Буси кивнул, подцепил пальцами кусочек османтусового пирожного и протянул его стоявшей позади девушке, жестом велев сесть и не церемониться.

Юнь Суосы лишь краешком ягодиц примостилась на краешке стула, обеими руками ухватившись за угощение, и крошечными кусочками принялась отправлять его в рот, соблюдая предельную осторожность.

─ И впрямь нет? ─

Сердце Юнь Суосы слегка ёкнуло.

Госпожа Скорпион тоже заволновалась: ─ Зачем мне вас обманывать? ─

─ Раз нет, то и славно, ─ Цзян Буси размашисто взмахнул рукой. ─ В схватке с сильным противником я потратил уйму сил и крови, так что организуйте-ка мне побогаче стол с вином да закусками, запишите на счет Юнь Суосы. ─

─ М-да… и прихватите лучших мазей от ран, тоже запишите на ее счет, я заберу с собой. ─

─ А еще сходите в соседнюю Башню Белого Тигра, позовите пару девиц потанцевать, чтобы с пышной грудью да тонкими талиями, запишите на счет Юн… а впрочем, нет, узнай она, что я на ее серебро девок заказываю, скандалу не оберешься. ─

Юнь Суосы: ?

Госпожа Скорпион заморгала и бросила быстрый взгляд на госпожу.

Юнь Суосы уткнулась в свое пирожное.

Госпожа Скорпион поспешно удалилась распоряжаться насчет еды и лекарств.

Цзян Буси пояснил стоявшей рядом девушке: ─ Та девица все еще должна мне серебро, судя по всему, отдавать не спешит… Так что не стесняйся, хочешь чего – говори хозяину. ─

«Я хочу твою душу вытрясти!» – мысленно взвыла Юнь Суосы.

Она вгрызалась в османтусовое пирожное так, будто жует самого Цзян Буси.

До чего же этот Цзян Буси невыносим!

Наевшись от пуза, Цзян Буси скинул верхнюю одежду, и Юнь Суосы принялась смазывать и перевязывать его раны, пока он, уткнувшись лицом в мягкую подушку, предавался заслуженному отдыху.

Руки у служанки были не то чтобы шибко умелые, зато теплые и нежные, отчего становилось удивительно легко.

А мелкая Ся Шуан давно уже спала в силу своего двенадцатилетнего возраста.

─ Ой… жжется. ─

─ Потерпишь, ─ сквозь зубы процедила Юнь Суосы с каменным лицом.

Госпожа Скорпион почтительно застыла рядом, прикрывая ладонью улыбку: ─ Шаося, пожалуй, лучше вам остаться ночевать здесь, избавите себя от докучливых визитов всякой мелкой шпаны. ─

Юнь Суосы метнула в нее испепеляющий взгляд: если Цзян Буси останется здесь, как она потом покажется ему в своем истинном обличье?

Госпожа Скорпион в недоумении моргнула: в конце концов, вы же сами рядитесь в служанку, чтобы выведать у парня все его секреты.

Как только он обоснуется здесь, вы сможете открыться и продолжить выведывать.

Что, вам так сильно нравится прислуживать ему?

Голос Цзян Буси донесся прямо из подушки:

─ Заключая союз с госпожой Юнь, мы условились: никому и под страхом смерти не говорить о моих связях со двором Северной Вэй. ─

─ Моя личина «Цзян Цзюня» долго не продержится, да и ваша башня Дунлинь как тайное гнездо Следственного ведомства тоже может засветиться. ─

─ Я не могу ее подставить… Если уж и прихожу к вам, то всегда проверяю, не сел ли кто на хвост. ─

Движения рук Юнь Суосы стали чуть мягче и осторожнее.

Госпожа Скорпион кивнула, а затем задумчиво произнесла: ─ Каковы дальнейшие планы шаося? Чем мы можем помочь? ─

─ Появление «Указа Вечной Весны» не обошлось без этого негодяя Сюя, к тому же он отлично подойдет на роль приманки, чтобы отвлечь внимание южных ищеек. ─

Цзян Буси, конечно, мог бы тайком пробраться в Запретный Город и разведать обстановку лично, но он пока не знал, какие мастера стоят на страже императорской резиденции.

Вместо того чтобы рисковать понапрасну, куда надежнее постепенно втереться в верхушку местной иерархии.

Вспомнив на ходу ту самую упрямую сыщицу, Цзян Буси усмехнулся с изрядной долей веселья:

─ Будь я хоть втрое искуснее в маскировке, смени хоть приемы и оружие… от нее это не утаишь. ─

─ Стоит ей появиться в городе Бусянь, как она в два счета меня выследит. ─

─ А потому главная задача – как можно скорее внедриться в ближний круг верхушки города, что заодно облегчит поиски «Указа Весны». ─

─ Она (он)? – нахмурилась Юнь Суосы.

Цзян Буси не стал объяснять, распластался на кушетке и скосил взгляд на госпожу Скорпион:

─ Что тебе известно о том, как здешние бандиты промышляют набегами? ─

─ Мы-то сами по себе мирные торговцы, насилием не промышляем, но завсегдатаи наших игорных залов любят похвастаться своими подвигами. ─

Госпожа Скорпион припомнила подробности, подошла к столу и плеснула чаю для Цзян Буси:

─ Обычно мелкие шайки промышляют в одиночку – что награбят, то их. Но в одиночку много не утащишь, да и редкие артефакты с божественными клинками не так-то просто сбыть с рук. К тому же всегда есть риск нарваться на конкурентов, которые сядут на хвост и отнимут добычу. ─

─ Поджидают тех, кто возвращается с добычей, собаки сутулые. ─

─ Что? – не расслышала госпожа Скорпион.

Цзян Буси продолжил: ─ Вот потому в городе и возникли крупные банды, промышляющие грабежом сообща. ─

─ Именно. А те, кто присягнул на верность семерым главарям, пользуются и другими привилегиями. ─

─ К примеру, в Башне Белого Тигра Ли Цзэюаня члены его банды могут слушать музыку и пить вино со скидкой, да и за захват пленников им начисляют больше очков заслуг. ─

─ Ли Цзэюань? – Цзян Буси нахмурился.

Этот хрен – главный работорговец?

─ Пятый главарь города, ведающий всеми борделями и увеселительными заведениями. ─

Цзян Буси задумался. Как он уже слышал от местных зевак, Лижэньгуань тоже принадлежал пятому главарю.

Выходило, что Чжэнь Хэхуань, будучи главой секты Хэхуань и завсегдатаем веселых домов, водился с ним вовсе не случайно…

Впрочем, это еще не доказывало причастность самого Ли Цзэюаня; вполне возможно, что И Ханьшань просто решил чужими руками загрести жар и столкнуть их лбами, специально наняв близкого к Ли Цзэюаню человека.

Хотя какая разница… Придется разбираться со всеми по очереди, резать одного за другим, а там хоть трава не расти.

─ Потрудись выяснить охрану и внутреннее устройство Башни Белого Тигра, а также боевые навыки его людей… ─

Юнь Суосы тут же выразительно стрельнула глазами в сторону госпожи Скорпион.

У тебя самого спина вся в крови, а ты уже собрался вырезать семерых главарей?! Да ты в городе и суток не провел!

Юнь Суосы была уверена, что сама она – редкая нагличка и демоница в юбке, каких поискать в цзянху Северной Вэй, но Цзян Буси по части наживать неприятности оставлял ее далеко позади.

В некотором роде они стоили друг друга – оба хороши.

Госпожа Скорпион поспешила заступиться за хозяйку: ─ Ли Цзэюань человек предельно осторожный, он годами не покидает Башню Белого Тигра. Гостям проход с оружием строго запрещен, и только его личная охрана имеет при себе клинки; на содержание этих головорезов он ежегодно тратит тысячи лянов серебра, все до единого – отъявленные безумцы. ─

─ Да и сам Ли Цзэюань держится ничуть не слабее Чжэнь Хэхуаня, иначе они бы не сошлись с ним характерами… Шаося не стоит действовать сгоряча. ─

Цзян Буси легко покачал головой: ─ Слово благородного мужа крепче камня, ступай и сделай, о чем просят. ─

─ Какое еще слово благородного мужа? – не выдержала Юнь Суосы, пытаясь отговорить его. ─ Даже если за этим действительно стоит Ли Цзэюань, стоило ему умереть, как остальные шестеро главарей мигом начнут подозревать вас, смени вы хоть личину, хоть оружие! ─

Услышав это, Цзян Буси невольно тепло улыбнулся.

─ Разве может горстка подозрений остановить человека? Я не собираюсь оставлять улики, а главное… промедли мы хоть день, еще столько же невинных душ сгинет в пасти этих тварей. ─

Юнь Суосы на мгновение остолбенела, а ее голос смягчился: ─ В подлунном мире столько несправедливости, неужели господин намерен заступиться за каждого? ─

─ Раз уж я это увидел собственными глазами, то пройду мимо разве что слепой. ─ Голос Цзян Буси звучал мягко, но в нем слышалась стальная закалка.

Юнь Суосы невольно усмехнулась про себя… все больше узнавая этого Цзян Буси.

Истинно благородный герой.

Госпожа Скорпион в растерянности посмотрела на Юнь Суосы в поисках поддержки, но заметила, что ее хозяйка сидит с глупой улыбкой на лице, словно у влюбленной дурочки, и окончательно растерялась.

Поколебавшись, она все же слегка кивнула, соглашаясь.

Цзян Буси вовсе не был бездумным глупцом – сил и влияния семерых главарей вполне хватило бы, чтобы заставить его действовать с умом… Вот когда он досконально изучит охрану Башни Белого Тигра, тогда и явится с мечом, прорубая путь прямиком до покоев Ли Цзэюаня.

Раз уж старший брат Сюй признал его братом за тысячу лянов серебра, то братья брата в беде не бросят.

А раз уж вызвался в братья – изволь сносить мне голову.

И коль скоро он вовсе не горел желанием становиться восьмым главарем, а Ли Цзэюань сам лезет на рожон… разве не удачное совпадение?

Перевернувшись на другой бок и устроившись поудобнее, Цзян Буси снова подал голос:

─ А что насчет окрестностей горы Фанцунь? Вроде бы поблизости нет крупных селений, где они промышляют разбоем? ─

Госпожа Скорпион ответила честно:

─ Прямо под горой течет река Лицзян, тянущаяся на юг к Цанчжоу и на север к землям Цзинь. Речной флот под началом седьмого главаря И Ханьшаня насчитывает под сотню судов, способных переправлять людей прямо к селениям двух царств для грабежей. ─

─ Обычно они маскируются под торговые суда, в подробности рабыня не посвящена, но у них свои надежные пути. ─

─ Разумеется, те, кто боится правительственных засад на реке, могут спуститься с гор верхом по суше; хватает бандитов, что кочуют месяцами, промышляя грабежами вдали от этих мест… ─

─ Настоящие отъявленные головорезы предпочитают не отсиживаться в городе… ─

Цзян Буси едва заметно кивнул: в конце концов, те, кто уверен в своей силе, не станут сбиваться в стаи ради безопасности в городской стене.

В городе, конечно, безопасно, но… как справедливо было замечено, это мышление слабых.

Он с усмешкой обратился к госпоже Скорпион:

─ Люди – не утварь, их по карманам не спрячешь. Наверняка те бандиты из Башни Белого Тигра спускаются с горы на кораблях, когда решают поживиться живым товаром? ─

Госпожа Скорпион моргнула: ─ В точку. ─

И тогда Цзян Буси успокаивающе обратился к Юнь Суосы:

─ Раз так, Ли Цзэюань может пожить еще пару дней… Заодно и мне дать время залечить раны, чтобы не пришлось заявляться к нему с мечом сегодня же ночью. ─

─ Тц… ─ Юнь Суосы не удержалась и легонько ткнула его пальцем в лоб.

Закончив с перевязкой, Цзян Буси погрузился в медитацию, а Юнь Суосы тихонько прикрыла за собой дверь и бесшумно удалилась.

Спустившись на открытую веранду, она все в том же обличье служанки развалилась в плетеном кресле, закинув ногу на ногу, и, поднеси чашку с чаем, придала лицу привычное холодное и надменное выражение.

Окинув взглядом окрестности, она увидела укутанный снегом город, над которым с востока лениво поднималось холодное зимнее солнце.

─ Ну и ночка выдалась, этот Цзян Буси только и знает, что мотать мне нервы, а ведь мы знакомы всего-то полтора суток. ─

Юнь Суосы размяла плечи, сладко зевнув; на ее миловидном личике читалась вся усталость измотанного работника.

Стоявшая рядом госпожа Скорпион протянула ей только что прибывшую секретную депешу.

─ Младшая сестрица возвращается в столицу? ─ Бровь Юнь Суосы дрогнули от радости, а усталость мгновенно испарилась.

Госпожа Скорпион кивнула: ─ На юге неспокойно, Император давно отдал приказ о тайном сопровождении, и теперь они, судя по всему, уже достигли южных рубежей. ─

─ А как же наследник принца Шу? ─

─ Южный премьер-министр опасается возвращения наследника, так что Император лично приказал задержать его и не отпускает, впрочем, и силой забирать его не спешат, дабы не накалять обстановку. ─

Юнь Суосы нахмурилась: ─ Имеет ли Император виды на южный поход? ─

Если Северная Вэй действительно затевает полномасштабную кампанию против Юга, то ей больше не придется прятаться, и она сможет открыто действовать бок о бок с Цзян Буси.

Госпожа Скорпион молча покачала головой.

Замыслы Сына Небесного не дано постичь никому.

Юнь Суосы кивнула и поинтересовалась: ─ Кто сопровождает сестрицу в столицу? ─

─ Тяньцэфу совместно со Сюаньцзинсы. ─

Юнь Суосы нахмурилась: ─ И меня не берут? ─

─ Дело с Цзян Буси куда важнее… ─

Вспомнив этого непутевого парня, Юнь Суосы поймала себя на том, что уголки ее губ сами собой тронуты беспомощной, но теплой улыбкой.

…

ps: Если хочешь завоевать девушку, не надейся, что одна лишь твоя безупречность и безоговорочная доброта заставят ее сердце трепетать и броситься тебе на шею.

Нужно раскачать ее эмоциональные качели.

Будь то ненависть или радость.

Возможно, она и сойдется с тобой из-за твоего положения в обществе, успехов в карьере, смазливого лица или какой-то выгоды… но это не сделает ее преданной до гроба.

Главное – заставить ее чувствовать. (Важно)

Женщины не влюбляются в тех, кто просто «хорош» к ним. (Вдвойне важно)

Все равны, независимо от пола – никогда не будьте подкаблучниками. (Главное правило)

…

Наступил новый месяц, прошу вашей поддержки в виде голосов за главу!

Будем стараться изо всех сил.

----------

«Высокопоставленный бандит»

Шел второй день пребывания Цзян Буси в городе.

Юнь Суосы отправилась в смежную комнату рядом с покоями Цзян Буси, чтобы доспать, мастерски отыгрывая роль служанки.

Шторы были плотно задернуты, в комнате царил полумрак. Девушка лежала в тонких панталонщиках и коротком переднике-дудоу, укрывшись теплыми пуховыми перинами.

Хотя ее замаскированное лицо и не шло ни в какое сравнение с истинной красотой, кожа все равно оставалась белой и нежной, талия казалась тоньше тростинки, а изгибы тела были безупречны.

Постельное белье с вышитыми лотосами прогнулось глубокой ложкою между ее дудоу и округлыми ягодицами, а во сне ее пухлые губы то приоткрывались, то смыкались – в этом не было ни намека на распутство, лишь детская, невинная чистокровность.

Проснулась она уже далеко за полдень, не зная точного часа. Юнь Суосы приподнялась на локте, одеяло соскользнуло, и вырез дудоу едва не обнажил полоску молочно-белой кожи.

Она зевнула и подумала: неужели пилюли, которые дал Цзян Буси ее мнимой сестре, обладают еще и снотворным эффектом?

─ Господин? ─ позвала она.

Никто не ответил.

Из-за двери донесся легкий топот шагов по полу. Ся Шуан толкнула дверь и вошла: ─ Госпожа, Цзян-дагэ еще утром собирался зайти разбудить вас, но увидел, как сладко вы спите, и ушел один.

Юнь Суосы вздрогнула и машинально подтянула одеяло: ─ Он что, заходил ко мне?

─ Нет, разве Цзян-дагэ позволил бы себе такую бестактность.

На губах Юнь Суосы мелькнула легкая улыбка.

Она подумала о том, что Цзян Буси никогда особо не заботился о строгом разделении на господ и слуг, а к ней относился весьма мягко, так что и впрямь не стал бы вытворять подобное.

Юнь Суосы поднялась, оделась, туже затянула утягивающий корсет и села перед туалетным столиком поправлять прическу. Сквозь оконную бумагу пробивалось несколько тусклых лучей зимнего солнца, падая на нее и выхватывая в воздухе целые россыпи летающих пылинок.

─ Куда это он ушел?

─ Не знаю. Сказал только, что обедать нам без него и вернется он лишь после полудня.

─ Ничего не сказал? Странно… ─ Юнь Суосы нахмурила тонкие брови, ее миндалевидные глаза блеснули, и лицо вмиг помрачнело.

Она даже не стала доплетать черные пряди, просто заколола их шпилькой, подобрала юбки и тяжелой поступью спустилась вниз.

Тук-тук-тук.

Не прошло и мгновения, как на лестнице снова застучали шаги, и раздался голос Цзян Буси:

─ …Да что интересного в этих блудницах из Башни Белого Тигра? Днем они все равно не принимают, так что твой господин пошел в башню Хуннань исключительно ради обеда.

─ …

─ Я ведь рано или поздно заявлюсь в ту башню, чтобы прикончить Ли Цзэюаня, так что заранее изучить местность – дело необходимой важности.

─ …

─ А чуть позже мы с тобой пойдем смотреть новый дом, я распоряжусь поставить побольше мебели в твою комнату.

Прекрасные глаза Юнь Суосы изогнулись полумесяцем. Заложив руки за спину, она обернулась, лучезарно улыбнулась Цзян Буси и пошла задом наперед вверх по лестнице.

─ Правда? И ту кровать мне сделаешь, которую пообещал? ~ Я и постель уже застелила, а поспать так и не удалось.

Прическа Юнь Суосы была растрепана, ее удерживала лишь одинокая шпилька. Пусть под личиной скрывалось самое заурядное лицо, живые, озорные глаза и та неуловимая чистота манер все равно наделяли ее какой-то особой, непринужденной красотой.

Точнее, она выглядела прелестно при любойвероятности и в любом наряде.

─ Еще и качели тебе смастерю.

─ Хм.

То ли поверив, то ли нет, Юнь Суосы вместе с Цзян Буси потрапезничала в башне Дунлинь за счет казенных средств.

Цзян Буси перекинулся с ней парой слов, слегка переживая из-за того, что она провела вне дома целую ночь.

Служанка прикрыла рот рукой, тихонько хихикая в сторонке.

В душе она называла его простофилей.

─ Если с ней что-то случится, неужели казенные расходы больше не оплатят?

Служанка стояла у него за спиной, мысленно желая стукнуть его по макушке.

Покончив с легким обедом и поручив Госпоже Скорпион и дальше собирать слухи об Указе Вечной Весны, они спустились вниз и занялись хлопотами по переезду.

Госпожа со служанкой шли по улице. Вокруг пестрело множество кабачков, где по сторонам от дорог, опершись на обнаженные клинки, кучками сидели праздные бродяги и предавались беседам у раскаленных жаровен.

─ Слыхали, прошлой ночью в мертвецкой произошло убийство… ─ затянул один.

─ Да кому сдалась эта мертвецкая?! Цзян Цзюнь одной левой прикончил Чжэнь Хэхуаня, и его меч в тот момент сиял так дивно, что даже Гу Шоуи едва ли смог бы с ним тягаться!

─ Происхождение у этого Цзян Цзюня явно непростое. Убил человека прямо в городе, а Великий Дракон Сюй даже пальцем его не тронул, не вынес никакого наказания…

─ В обеих столицах только и твердят, что перед законом равны все – и император, и простолюдины. Ты-то сам веришь в это?

─ При такой-то силище Цзян Цзюня Великий Дракон Сюй, пожалуй, вознамерился сделать его восьмым главой…

─ Да в Запретном Городе полно первоклассных головорезов, однако ж никто из них восьмым главой не стал.

─ Прежние семеро главарей в свое время принесли в жертву по крупному чиновнику с Севера или Юга, чтобы доказать свою преданность… Цзян Цзюню тоже придется кого-нибудь прирезать.

─ И насколько же крупным должен быть этот чиновник?.. Эй, да это же Цзян Буси! Вот уж кто мастер на смертоубийства, если заявится в город, то Великому Дракону Сюю точно придется подвинуться и уступить место!

─ Тогда Великий Дракон Сюй превратится в Младшего Братца Сюя!

Ведя за собой служанку, Цзян Цзюнь пристроился у резной колонны и с интересом прислушался к толве, размышляя: с чего это его любимый братец Сюй растерял весь свой авторитет?

Впрочем, здешние злодеи отродясь плевали на любые законы, так что ожидать от них уважения было бы глупо.

Город Бусянь раскинулся на огромной площади, и путь пешком занял добрый час.

Цзян Буси подумывал прикупить коня, но расставаться ради этого с серебром и жетонами заслуг ему совершенно не улыбалось.

─ В следующий раз, как пойдем обедать за счет барышни Юнь, спрошу, нельзя ли списать коня на казенные расходы.

Юнь Суосы едва не отвесила ему затрещину: ему что, коня тоже подавай на халяву?

Служанка презрительно фыркнула: ─ Да откуда в городе Бусянь взяться хорошим скакунам? Область Личжоу Северной династии лежит у самых степей, там конных заводов видимо-невидимо, а породистых тулпаров, способных пробежать тысячу ли в день, – пруд пруди… Разве у вашего благородия, человека бывалого, никогда не было коня?

─ Водилось целых два. Первого я подарил человеку, второй пропал, когда я с боем прорывался из столицы… В конце концов, в скорости рывка конь все равно уступает цигуну.

─ О? Подарили женщине? – Юнь Суосы даже догадываться не пришлось.

─ Именно так.

─ И кому же? – с любопытством спросила служанка.

─ Мо Чжэньцы.

Юнь Суосы склонила голову набок, на ее лице проступило недоумение. Затем в ее чистых, живых глазах отразилась фигура Цзян Буси, а во взгляде мелькнули тени разочарования и сожаления.

Она знала: Мо Чжэньцы из Тяньцэфу вел непрерывную охоту за Цзян Буси.

Цзян Буси бросил взгляд на холодное зимнее солнце, в его глазах промелькнула тоска, и он больше ничего не сказал.

?

Выделенный им новый особняк располагался на улице Аньгунцзе, которую смело можно было назвать здешним элитным районом.

Улицы здесь были настолько широкими, что по ним могли разъехаться пять повозок, а с наступлением ночи дежурили дозоры с колотушками.

И Ханьшань уже прислал маклера поджидать новых хозяев у ворот… вернее, это был человек, занесенный снегом.

Завидев приближающихся Цзян Буси и его спутницу, снежный сугроб качнулся, и из него вынырнул мужчина средних лет с аккуратными усами, точеным телосложением и благородными чертами лица.

Служанка испуганно отшатнулась, окинув его взглядом: ─ Ты… прождал здесь всю ночь?

─ Стоило ли об этом упоминать, – лицо мужчины посинело от холода, но он почтительно поклонился Цзян Буси. – Власть и мастерство главы Цзяна таковы, что мы просто обязаны проявлять уважение.

В Долине Злодеев не ценили высокие чувства, однако в конечном счете все здесь по-прежнему преклонялись перед силой, так что местечко и впрямь идеально подходило для бродяг.

Юнь Суосы шла следом за Цзян Буси, и оба они вслед за мужчиной поднялись по каменным ступеням.

─ Я заместитель главы речной банды Лицзян, для главы Цзяна будет проще простого звать меня Стариком Чжаном. Думаю, в будущем нам довелось бы часто пересекаться.

─ О?─

─ С боевыми навыками главы Цзяна промышлять грабежом на реке – это все равно что забивать быков кухонным ножом. Если вы пожелаете побыстрее поднять свой ранг, вам неизбежно придется изничтожать псов из императорской стражи, только вот вокруг горы Фанцунь никаких правительственных уездных управ уже давно не осталось.

Старик Чжан распахнул ворота особняка и с ухмылкой обратился к Цзян Буси:

─ Путешествовать на речных судах всяко удобнее. Учитывая ранг главы Цзяна, мы придержим для вас лучшие каюты на корабле.

Ишь ты, речные пираты недоделанные.

Войдя во внутренний двор и оглядевшись, они увидели просторное трехчастное поместье с резными перилами, расписными балками, мостиками через ручьи и изысканной архитектурой – в самой столице за такую усадьбу меньше чем с восьми тысяч лянов серебра и подступаться не стоило.

Цзян Буси сорвал веточку сливы, усыпанную снегом, и протянул Юнь Суосы, попутно бросив:

─ Сколько рейсов в день совершают грабительские суда и сколько народу на них перевозите?

─ Глава Цзян шутит, рейсы раз в три дня уже великое достижение. По берегам реки затаилось немало соколиных ищейок, нам приходится заранее готовиться, так что на каждом судне вплавь отправляется не меньше сотни удальцов.

─ Завтра найдется корабль?

Поисковые отряды императорского двора приближались по пятам, и Цзян Буси не желал терять ни минуты.

Старик Чжан на мгновение опешил, после чего его лицо озарилось радостью: ─ Завтра до наступления ночи отходит торговое судно на юг! По правде говоря, плата за проезд составляет три ляна с человека, но поскольку глава Цзян возвысился до четвертого ранга, он, конечно же, отличается от прочего отребья. По заведенному порядку вам дозволено совершать три бесплатные поездки в месяц.

─ А если вступить в нашу речную гильдию, то и вовсе не придется тратиться, да к тому же с каждого похода удастся урвать лакомый кусок добычи у прочих разбойников…

Торговое судно на юг… значит, оно поплывет через область Личжоу? А Личжоу – эточина клана Тоба… Цзян Буси машинально коснулся раны на животе, вспоминая схватки с многочисленными мастерами клана Тоба, с которыми ему довелось столкнуться во время пребывания в тех краях.

Продвигаясь на север, он старательно заметал следы, но утаить их от преследователей во главе со всем императорским двором оказалось невозможно: он убивал повсюду, куда бы ни ступала его нога… фразу о том, что его «меч обагрил всю Южную Ся», можно было считать истинной.

Больше всего хлопот доставлял именно клан Тоба: из-за толстой шкуры их было трудно прикончить с ходу, они цеплялись хвостом до тех пор, пока погоня не настигала его вплотную, из-за чего он столько раз балансировал на волосок от смерти.

Если уж он задумал переложить всю ответственность на плечи братца Сюя, ему требовалось поднести кому-нибудь голову в знак верности.

Найдется ли для этой цели жертва лучше, чем кто-нибудь из мастеров клана Тоба? Старые долги и новые обиды будут уплачены сполна.

Цзян Буси обладал добрым сердцем и зла не помнил, но ему просто-напросто требовались их головы, и в памяти тут же всплыли лица подручных из клана Тоба…

Юнь Суосы заколола в волосы сливу, выглядя свежо и горделиво, и принялась с интересом осматривать комнаты, явно оставшись довольна увиденным.

В Яньцзине у нее тоже имелся свой особняк, но по планировке и убранству этот… давал ему фору разве что в трети уюта.

─ Положено выбирать двенадцать слуг, – Старик Чжан протянул обеими руками регистрационную книгу заслуг.

Цзян Буси наугад тыкнул пальцем в дюжину имен, и Старик Чжан тут же откланялся, отправляясь за исполнением.

Юнь Суосы присела в каменной беседке посреди двора и, глядя вслед удаляющемуся мужчине, бросила предостережение:

─ Не лучше ли было отказаться от слуг… Кто знает, не подослали ли они под их видом соглядатаев.

─ При них я ничего лишнего не скажу.

А при мне ты, значит, выболтал столько всего? –

Грозная первая злодейка Поднебесной так легко доверилась ей… Юнь Суосы промолчала, но в глубине души снова мысленно назвала его простофилей.

Цзян Буси окинул взглядом внутреннее убранство двора и продолжил:

─ К тому же, соглядатаев среди них от силы пара человек, а остальные – простые несчастные, угнанные в горы силой. По крайней мере, у меня они будут обеспечены едой и кровом.

Юнь Суосы скосила на него взгляд своими чистыми миндалевидными глазами, уголки ее губ невольно дрогнули в улыбке, и она тихонько фыркнула.

─ А еще утверждаете, будто не хотите быть благородным рыцарем… Благородный господин Цзян ~

─ Какой же это рыцарь – с бородой-то?

Вскоре Старик Чжан пригнал телегу и завел во двор с десяток людей обоего пола и разного возраста.

Среди них были повара, служанки и простые разнорабочие.

─ Зовите его господином.

─ Низкий поклон господину!

На них была чистая одежда, волосы аккуратно причесаны, виднелись следы былой аккуратности.

Вот только взгляды их источали панический страх, глаза смотрели в землю, а стоило им заприметить Цзян Буси, как они тут же пали ниц и замерли в глубоком поклоне.

Старик Чжан с улыбкой пояснил: ─ Все они чисты происхождением, к этим служанкам никто и пальцем не прикасался, а некоторые и вовсе – дочери богатых сановников или чиновников.

Он указал на нескольких девушек с миловидными лицами, что дрожали плечами, припав лбом к земле и с побелевшими от напряжения суставами.

Улыбка Старика Чжана отдавала угодливостью, но стоило ему взглянуть на Цзян Буси, как он заметил на его лице холодное, безмятежное выражение.

У Чжана тут же засосало под ложечкой: он смекнул, что этот проезжий дракон нрава крутого и скор на расправу, а потому поспешно сложил руки в приветствии, попрощался и бросился наутек.

Цзян Буси оглядел припавших к земле людей: ─ Встаньте. Передо мной на колени падать не нужно.

Толпа продолжала стоять на коленях, переглядываясь и не смея подняться.

Устроившись в кресле каменной беседки за спиной Цзян Буси, Юнь Суосы положила предплечья на каменный стол и широко расставила ноги под юбкой, приняв властную позу хозяйки.

Она выгнула брови и рявкнула хозяйским тоном:

─ Господин велел вам подняться, уши понарошку отрастили?!

Все в страхе вскочили на ноги, вжав головы в плечи и не зная, куда деть руки.

Парочка хорошеньких девиц едва сдерживали слезы, боявшись уронить их на землю.

Цзян Буси перевел взгляд с грозной помощницы за своей спиной на слабых, словно сломанные ивы, девиц перед собой.

Вот это и есть настоящие служанки.

А его первая служанка – та еще штучка, раскрыла истинную натуру уже спустя сутки, потеряв всю кротость.

─ Впредь во всем слушайтесь указаний моей управляющей… А теперь за работу, ступайте приберитесь в доме.

Толпа облегченно выдохнула. Девицы торопливо отвернулись, вытерли слезы рукавами и бросились расхватывать метлы.

Цзян Буси и рад был относиться ко всем на равных, но стоило ему упустить хозяйскую жесткость, как страх в их глазах лишь усиливался бы.

Он повернулся к Юнь Суосы:

─ Говоришь, их загнали в горы притеснения чиновников? Смешно. Стоит таким людям дорваться до власти, как они тут же начинают вести себя еще хуже любого чиновника.

----------

«А тут есть буренки!»

Снегопад пошел на убыль, сквозь тучи пробилось зимнее солнце, осветив сугробы во дворе ослепительным сиянием.

Облаченная в янтарно-желтое платье Юнь Суосы стояла на каменной скамье, уперев руки в боки. Куда бы ни указывал ее нефритовый палец, слуги тут же бросались туда вприпрыжку, боясь навлечь на себя гнев «хозяйки дома».

─ Эй-эй, сюда! Не видите, какой тут сугроб намело? Быстро убрать.

─ Эй, ты, повар! С каких это пор совком для мусора считаешься? Думал, затеряешься в толпе, и я тебя не замечу? Живо на кухню, готовить обед!

«Элитный район» тонул в тишине, а после снегопада тишина стала еще звенящей, отчего звонкий голосок Юнь Суосы звучал особенно отчетливо… пусть даже ее голос был искажен магией, скрыть природную живость натуры не удавалось.

Поиски начнутся только завтра, и Цзян Буси, подавив жгучее желание немедленно надрать задницу своей компаньонке, ушел в главные покои, уселся там по-турецки и закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Достичь четвертой ступени Сяо Усян Гун пока не удавалось, но он ничуть не спешил.

Практиковать Канон Наполнения Крови было несложно – требовалось лишь накапливать ци и кровь. По идее, для укрепления сухожилий и костей полагалось принимать лечебные ванны да изо дня в день таскать тяжести, и лишь спустя годы тренировок можно было обрести неуязвимую для клинков и стрел плоть.

Однако базовая физическая подготовка Цзян Буси изначально была безупречной, да и сестрица то и дело пичкала его тяжелой артиллерией в виде пилюль, позволяя жрать силу девяти драконов словно леденцы. В результате, прозанимавшись всего сутки, он уже мог применять технику в реальном бою.

Из-за окна доносился звонкий командный голос Юнь Суосы:

─ Бестолочь, даже снег вымести не умеете! Тот бородатый хмырь не соврал, вы и впрямь избалованные дочки богачей, чьи руки отродясь не знали работы. Кроме смазливых рожиц на потеху мужчинам, на что вы вообще способны?

─ У-у-у… – служанки всхлипывали, разнося плач по всему двору.

─ Чего ревете? Думаете, вы всё еще дома? Отца нет, матери нет, каждый должен сам искать свой путь к выживанию. Разве слезами добудешь себе пропитание?

─ У-у-у… – рев сделался только громче.

Цзян Буси оставил это без внимания и продолжил тренировку.

Каноны Двенадцати Главных Каналов не делились на уровни. Стоило пробить с помощью чужеродной ци все точки на этом меридиане и распахнуть заставы, как техника считалась освоенной в совершенстве.

В дальнейшем же постижение тонкостей зависело исключительно от собственной проницательности и природного костяка.

Руководство Стремление к Светлячку было сосредоточено на ручном меридиане тонкого кишечника, насчитывающем девятнадцать акупунктурных точек. Цзян Буси пока пробил лишь пять из них, поэтому ци циркулировала в них с легкими заторами.

Чем больше точек открыто, тем быстрее течет ци, а с ней быстрее наносится удар мечом, быстрее бьет кулак и быстрее продвигаются тренировки…

Пробить же новую точку можно было лишь раз за разом запуская круговерть ци, наполняя ее силой и тараня заставы.

Тише едешь – дальше будешь, но скорость циркуляции ци в Стремлении к Светлячку изначально превосходила человеческие пределы, да и каналы Цзян Буси отличались широтой, так что этап накопления сил и прорыва давался ему куда легче, чем остальным.

─ Господин, господин ~

Глас «хозяйки» утратил былую грозность и вновь зазвучал лукаво прямо из-за окна.

Цзян Буси скосил глаза: Юнь Суосы стояла снаружи, подперев раму деревянной палкой. Оперевшись предплечьями на подоконник и положив на них подбородок, она строила юные, живые гримасы.

─ Вы тренируетесь?

─ Угу.

─ Какую технику?

─ Достигнешь полного слияния – и станешь не только тверже камня, но и быстрее ветра.

Юнь Суосы протянула «о-о-о», а затем хихикнула: ─ Мебель. Качели.

Цзян Буси ничего не оставалось, как подняться и выйти наружу.

Снег с дорожек уже сгребли в сугробы на клумбах.

Во внутренний дворик допускались только служанки, и несколько девушек в заснеженных платьях поспешно прижали к груди метлы, низко кланяясь.

─ Господин… –

Цзян Буси бросил на них мимолетный взгляд, отчего девичьи тела испуганно задрожали, боясь, как бы господин не удумал потешиться серед бела дня.

Он заметил, что платья на них хоть и чистые, но явно с чужого плеча: у одной рукава свисали ниже кистей, собравшись на запястьях в складки.

Выйдя за пределы внутреннего двора, он увидел услужливо семенящего навстречу простого работягу-повара.

Взгляд мужчины излучал суеверный ужас.

─ Го-господин… в кладовых совсем нет съестного…

Разумеется, не было и дерева, из которого Цзян Буси мог бы смастерить мебель.

И на поваре одежда тоже висела мешком.

Жизнь этих людей до попадания в особняк едва ли стоила больше собачьей шкуры.

Не дождавшись ответа от хозяина, повар почувствовал, как сердце ухнувшее заколотилось о ребра: они ведь слыхали раньше, что господа, в чьем услужении им предстояло состоять, – сплошь кровожадные демоны!

Цзян Буси извлек из-за пазухи увесистый кошель и вложил его в ладонь повара.

─ Купи продукты и древесину. Всё, что еще потребуется для хозяйства, бери по собственному усмотрению.

Повар шумно сглотнул, взвесил мешочек в руке и поспешно попытался вернуть его обратно: ─ Господин, здесь слишком много! Тут не меньше сотни лянов!

─ Оставшееся – это аванс на жалованье для вас двенадцати. Купите себе нормальной одежды и чего-нибудь по сердцу.

Несколько наблюдавших со стороны служанок замерли… Попав в Долину Злодеев, они не имели даже статуса рабов, превратившись в бесправных бродяг среди невольников.

А теперь им еще и жалованье положено?

Для них ежедневная плошка сытной похлебки и пара побоев меньше обычного уже казались несбыточной мечтой.

Цзян Буси не стал ничего объяснять, развернулся и зашагал обратно в комнату – продолжать тренировки.

Они уставились на запертую дверь главной спальни, сглатывая комья в горле, которые никак не проталкивались, застряв словно рыбья кость.

Повар, будучи человеком простым и совестливым, прикинул сумму на закупку припасов для дома, а остальное честно раздал остальным.

Они тупо пялились на мелкие серебряные монеты в ладонях… тяжелее этих денег им держать еще не доводилось.

Юнь Суосы сложила руки на груди и с кислым видом воззрилась на них:

─ Чего стоите? Марш выполнять поручение!

Слуги поспешно бросились врассыпную, наняли повозку и покатили к торжищу.

Бежать им было некуда да и незачем: они прекрасно понимали, что им достался хороший хозяин.

Маленькая служанка ввалилась в комнату и с видом хозяйки потребовала отчета:

─ Сколько серебра раздал?

─ Больше сотни лянов осталось.

Юнь Суосы закатила глаза с таким выражением, что это казалось верхом грации… Неудивительно, что при первой встрече он оказался гол как сокол.

Но на душе у нее почему-то стало легко.

Она все лучше узнавала Цзян Буси.

Ей импонировали его благородные порывы… пока он тратил не ее серебро.

……

После обеда мастер на все руки Цзян сколотил для девчонки кровать, смастерил деревянный стол и подвесил качели.

Вот только во дворе не оказалось подходящих деревьев, и привязать качели было не к чему. Раздосадованная девчонка пнула сугроб расшитым туфелькам.

Тогда Цзян Буси вырезал для нее деревянный браслет.

Надев украшение на запястье, пигалица жадно затребовала еще и золотой браслет.

Цзян Буси зачерпнул пригоршню снега и влепил ей прямо в лицо.

Ишь губа не дура.

……

С наступлением ночи снегопад прекратился. Холодный город погрузился в безмолвие, в окнах зажглись первые огни.

─ Раз уж господин идет в башню Дунлинь пировать за казенный счет барышни Юнь, вы со мной?

Стоя на сколоченной Цзян Буси кровати, девчонка застилала постель, разглаживая ладошкой складки. Платье донельзя туго обтянуло ее округлые бедра, очертив ошеломляющие изгибы.

Услышав вопрос, она слегка покачала головой, и в голосе послышалась обида:

─ Идите сами, господин. Назначили меня управляющей, а я тут с ума сходила с этим хозяйством, до смерти устала.

─ Зато вы, господин, раз за разом таскаетесь в башню Дунлинь. Кто не знает, подумал бы, что ваш собственный дом теперь там.

Щелкавая семечки, Цзян Буси ответил с полнейшей серьезностью:

─ Юнь Суосы сутки напролет пропадала неизвестно где, я просто переживаю за нее.

─ О? – девчонка тотчас расплылась в ехидной улыбке. – Я ее еще в глаза не видела… Она хоть красивая?

─ Очень красивая. Порою у меня даже замирает сердце, – честно признался Цзян Буси.

Девчонка презрительно фыркнула, затопала ножками в комнату Цзян Буси, чтобы застелить и его постель, свежим бельем укутав перину.

Помня о чем-то, она обернулась и пригрозила:

─ Смотри у меня, в башню Хуннань к девкам ни ногой!

─ Я иду в Дунлинь по делу, а в Хуннань не собираюсь.

?

Башня Хуннань.

Цзян Буси снял роскошную отдельную комнату, сел у окна с кувшином вина и принялся созерцать снег.

Белый-белый снег.

Напротив башни Хуннань возвышалась башня Белого Тигра. Сквозь распахнутые окна можно было разглядеть, как при свете фонарей музыканты пиликают на струнах, а с десяток облаченных в пестрые шелка танцовщиц выстроились на помосте, запевая и кружась в хороводе.

В такт танцу полы платьев взлетали волнами, обнажая целое море белизны, превосходящее своей белизной ночной снег.

Зрители облепили сцену кругом, а вдоль окон то и дело мелькали фигуры вооруженных мечами и саблями молодчиков в черном, поднимающихся по красной деревянной лестнице.

Цзян Буси смотрел вовсе не на бедра танцовщиц – его куда больше занимали эти цзянхуские мастера.

Ли Цзэюань трусил неимоверно, но правил жестко: в баню Белого Тигра вход с оружием категорически запрещался, а значит, все эти люди являлись личными телохранителями самого Ли Цзэюаня.

Мимо его окна прошел мужчина, за спиной которого в черной ткани угадывались длинные очертания – судя по всему, тяжелого копья.

Внезапно мужчина бросил на него косой взгляд, полный леденящего холода.

Цзян Буси издалека приподнял кубок в знак приветствия.

Мужчина нахмурился и щелчком пальцев пустил медную монету. Рассекая воздух, она угодила прямо в его винный кубок.

Хруст…

Брызнуло вино.

На что пялишься? Тоже захотелось на халяву?

Цзян Буси хохотнул, не придавая этому значения, небрежно стряхнул остатки вина с ладони на уличную мостовую, а когда поднял глаза, того и след простыл.

─ Что там? – донесся чей-то голос из верхнего кабинета башни Белого Тигра, обращенный к воину с копьем.

─ Ничего, просто какой-то праздный гуляка зыркает во все глаза…

……

Просидев в башне Хуннань довольно долго, Цзян Буси втихомолку выслеживал уровень владения боевыми искусствами у охраны Белого Тигра.

Этот копейщик оказался самым сильным из всех охранников, каких ему довелось повидать в том притоне.

План у него созрел.

Цзян Буси поднялся, расплатился по счету и собрался наведаться в Дунлинь к Юнь Суосы, чтобы содрать с нее еще немного дармовых благ.

Но в этот момент в конце ярко освещенной улицы, прямо по конькам крыш, скользнуло с десяток фигур в форменных одеждах. Сделав пару прыжков, они устремились в переулок Саньтунцзе.

По обеим сторонам улицы из окон выглядывали любопытствующие бродяги.

─ Это же отряд клинков Великого Дракона Сюя…

Отряд клинков подчинялся личному приказу Великого Дракона Сюя, составляя костяк его банды. Тот самый головорез, которого Цзян Буси пришил у городских ворот, как раз состоял в этом отряде… правда, судя по всему, числился в низших чинах, иначе охранять ворота его бы не поставили.

Издавая зловещий гул, стражники рассыпались по углам крыш переулка Саньтунцзе, озираясь по сторонам и с жетонами наперевес врываясь во все попадавшиеся на пути здания в поисках кого-то.

Цзян Буси с любопытством наблюдал за ними. Никого не найдя, отряд вновь взмыл ввысь и скрылся, и лишь после этого на улице Саньтунцзе возобновились редкие перешептывания.

─ Кто же это умудрился так проштрафиться, раз поднялась такая буча?

─ Говорят, дело как-то связано с ночным происшествием в мертвецкой…

Цзян Буси оживился… Интересно, кто это подставил его, примерив чужую личину? Неужели добыли хоть какие-то зацепки насчет Указа Вечной Весны?

В толпе на улице стоял бродяга в соломенной шляпе-доули и плаще из тростника, скрестив руки на груди и провожая глазами удаляющихся стражников. Одернув края шляпы, он повернулся и зашагал прочь.

Шел сильный снег. Человек в доули старательно избегал толпы и вскоре свернул в тесный, мрачный и безмолвный переулок, где царил кромешный полумрак.

Путник двигался в тени стен, как вдруг его шаги оборвались.

Лязг…

Жуткий звон клинка прорезал тишину переулка, холодный отблеск молнией полоснул по воздуху и тут же угас.

Цзян Буси стоял за спиной путника, слегка развернувшись и зажав двумя пальцами тонкое лезвие меча, а сам прищурившись рассматривал незнакомца.

Его собственное лицо отражалось в стали с выражением полного недоумения.

Почему-то этот человек казался ему смутно знакомым.

Путник слегка испугался, но слабаком не был: резко рванув клинок на себя, он попытался раскрошить пальцы обидчика.

Однако лезвие сидело в тисках пальцев словно вбитое в камень и не сдвинулось ни на дюйм. Тогда незнакомец выпустил рукоять и нанес резкий удар ногой с разворота.

Снег на мостовой взвился от мощного порыва ветра. Цзян Буси расслабил пальцы, и меч полетел вниз под действием силы тяжести.

Но едва клинок успел опуститься ниже дюйма, как Цзян Буси сделал стремительный шаг вперед, одной рукой перехватил лодыжку нападавшего, а пальцами другой молниеносно скользнул вдоль лезвия до самой рукояти.

И перехватил меч обратным хватом.

Лязг.

Холодный светлых всплеск.

Обратным движением Цзян Буси приставил острие к горлу путника, а свободной рукой крепко прижал его ногу, притиснув к стене переулка.

Чего-чего, а гибкости противнику было не занимать: нога взметнулась так высоко, что едва не легла Цзян Буси на плечо.

─ Ты!

Незнакомец изумился боевой выправке Цзян Буси и уже собирался заговорить, как тот смахнул с его головы шляпу.

Шмяк.

Доули упала на землю.

Обнажив слегка раздосадованное, но по-прежнему холодное личико.

Тонкие брови, изящный носик, пухлые губы, черные пряди, собранные в простой пучок, несколько выбившихся на лоб прядей и запечатленное на этом гладком личике упрямство.

Разве это не та самая особа, с которой Цзян Буси провел больше всего времени за последние дни?

Юнь Суосы.

……

─ Почему Цзян Буси до сих пор не идет?

Юнь Суосы сидела на открытой террасе башни Дунлинь, попивая чай и любуясь заснеженными улицами с высоты.

Госпожа Скорпион стояла рядом, едва заметно покачивая головой.

Миндалевидные глаза Юнь Суосы сузились, а голос наполнился опасными нотками:

─ Ах ты паршивец Цзян Буси, опять тратишь серебро барышни на всяких бесстыжих шлюх…

----------

«Договорить до слез»

Несколько обрывков снега падали с ночного небесного свода, гонимые ветром прямо в сумрачный проулок.

Цзян Буси вглядывался в безупречное, но сохранившее еще девичью прелесть личико Юнь Суосы.

Перед ним определенно была она, но выражение лица разительно отличалось.

Благородное изящество Юнь Суосы неизменно оттенялось едва уловимым детским простодушием и живым озорством.

Та же, что стояла перед ним сейчас, источала лишь упрямство, холодность и непроницаемую ледяную отчужденность.

Даже искусно наложенный грим не мог передать подобную филигранность без единого изъяна.

Прищурившись, Цзян Буси холодно бросил: ─ Что случилось с твоим… лицом?

Лже-Юнь Суосы без тени страха встретила его взгляд, и при этих словах ее зрачки едва заметно дрогнули.

Он знаком с Юнь Суосы?

Цзян Буси отпустил ее лодыжку и подался вперед, прижав девушку бедрами к стене, а ладонью мягко, но властно коснулся ее прелестной щеки.

Цзяньхуа полон опасностей, и самое изощренное искусство перевоплощения заключается не в целебных мазях, меняющих черты, а в том, чтобы содрать с живого человека кожу и натянуть ее на собственное лицо.

Бессмертный врач Юй владел этим ремеслом в совершенстве, а поскольку Цзян Буси то и дело заглядывал к нему в лавку, ничего удивительного в этом он не видел.

От этих мыслей в его сердце невольно шевельнулось зерно убийственного намерения.

Пытаясь усмирить незнакомку, Цзян Буси прижал ее к кирпичной кладке так плотно, что обжигающее тепло ее тела сквозь слои одежды передалось прямо в грудь.

Сама поза была донельзя двусмысленной и заставляла кровь приливать к лицу.

Щеки лже-Юнь Суосы тоже невольно залил стыдливый румянец раздражения.

Ей не полагалось раскрывать свою истинную личность перед чужаками, но этот мерзавец... разве он не знаком с Юнь Суосы?

Да и выражение его лица было столь свирепым, а жажда убийства – столь явной, что он явно за кого-то переживал… Неужели они состоят в близких отношениях?

На ее чистом, прелестном лице вдруг промелькнула насмешливая улыбка.

Внезапно она подалась всем корпусом вперед, подставляя нежную шейку прямо под смертоносное лезвие!

Она была уверена – меч он отведет.

От такого дерзкого шага сердце Цзян Буси даже слегка ёкнуло: храбрости девчонке было не занимать.

Вот только мастерство самого Цзян Буси она явно недооценила.

Клинок остался неподвижен, но в самый критический миг большой палец Цзян Буси легко щелкнул по гарде на самом конце рукояти.

Осенние Воды послушно приняли импульс и со свистом вылетели из его ладони, растворившись в темноте переулка.

В глазах лже-Юнь Суосы мелькнуло изумление.

Теперь это выглядело так, будто она сама подставляла свою утонченную белоснежную шею прямо в руки Цзян Буси.

Не разобравшись, кто перед ним, юноша не стал церемониться и ухватил девушку за изящный подбородок, впечатывая в шершавую стену.

Глухой удар.

Сверху на них осыпался сухой шуршащий снег.

Черные волосы и личико «Юнь Суосы» покрылись белой крупой.

Её лицо выразило еще большую досаду, половина щеки горела огнем, глаза застилали непрошеные слезы обиды, но показывать слабость она не собиралась.

Она в упор сверлила Цзян Буси злобным взглядом, напоминая жертву надругательства, готовую стоять на своем до конца.

Вторая рука Цзян Буси тем временем продолжала тискать пухлые щечки фальшивки, сминая их, будто тесто.

Стоило признать – щечки у лже-Юнь Суосы были мягкими, с легким намеком на детскую пухлость, а кожа поражала невероятной нежностью и гладкостью.

Катая их из стороны в сторону, Цзян Буси, при всей своей железобетонной выдержке, неожиданно поймал себя на странном, неуместном удовольствии.

Хм… только вот почему выражение твоего лица говорит о том, будто это я здесь развратник?

Впрочем, следов изменения лица не было… Слава богам, чужого лица здесь не пришивали, с самой Юнь Суосы всё в порядке, но вот на ощупь её щечки… и вправду удивительно нежные.

─ Ты, да ты! ─ задыхаясь от гнева, выдавила прижатая к стене девушка.

Она чувствовала себя так, будто на нее рухнула целая гора, лишая возможности пошевелиться, а чувствительная кожа на щеках от нескольких нажимов уже порозовела.

Дочь благородного семейства отродясь не позволяла мужчинам так вольничать, и от этого унижения её тело забилось в мелкой дрожи.

Если так пойдет и дальше, она скорее откусит себе язык, чем стерпит подобное позорище, и девушка с отчаянием в голосе завопила:

─ Бесстыдник! Пу… пусти меня! Я младшая сестра Юнь Суосы!

У лже-Юнь Суосы нрав был холодным, но голосочек звучал мягко и нежно, совершенно не походя на старшую сестру, а теперь сорвавшись на визг, она и вовсе выглядела до жалости беззащитной.

Так и хотелось сделать с ней еще что-нибудь эдакое.

А? Младшая сестрица!?

От нахлынувшего волнения Цзян Буси совершенно упустил из виду саму возможность существования «двойняшек».

Он тут же разжал пальцы и отступил на пару шагов, хотя до конца всё еще не верил, поглядывая на нее с прежней настороженностью.

─ Ты и вправду её сестрица? Чего ж ты тогда не пошла искать её в башню Дунлинь, а вырядилась бродяжкой?

Девушка, освободившись, качнулась и чуть не рухнула в сугроб, приоткрыв пухлые губки и судорожно хватая ртом воздух.

Одна половина лица раскраснелась, другая… слегка припухла.

Цзян Буси приложил слишком много силы, чуть не проломив стену, а кожа у младшенькой оказалась настолько нежной,

что от малейшего толчка оставались такие следы.

Она украсма утерла слёзы, но показывать слабость перед этим парнем не собиралась: сделав суровый вид, отряхнула круглый синий ципань под соломенным плащом и максимально ледяным тоном процедила:

─ Это семейные дела, тебя не касаются.

С этими словами она развернулась и пошла прочь.

Она терпеть не могла Цзян Буси и не желала говорить с ним ни о чём.

Шла себе спокойно по дороге, как этот негодяй увязался следом, выскочил ни с того ни с сего и давай лицо мять – сущий кошмар!

Цзян Буси протянул руку, преграждая путь: ─ Тебе нельзя уходить.

Младшая сестрица гневно зыркнула на него: ─ Это еще что значит?

─ С чего мне знать, родная ли ты ей кровь?

─ А тебе какое дело? Ну родная, и что с того?

─ Если не родная – хватит разгуливать по Цзянху с её лицом.

─ А если родная… Твоё кунг-фу никудышное, а Долина Злодеев – место гиблое. Коль не хочешь видеть старшую сестру в слезах, я обязан взять тебя под защиту.

Девушка на мгновение опешила; ей хотелось бросить в лицо наглецу дежурное «не лезь не в свое дело», но воспитанность брала своё. Помолчав пару мгновений, она выдавила: ─ Меня зовут Юнь Юаньчжи, а тебя как величать?

─ Друг твоей сестры по цзянху.

Не зная, зачем эта глупышка притащилась в Долину Злодеев, Цзян Буси пока решил не раскрывать подлинное имя.

Чтобы случайно не впутать девчонку в это гиблое дело.

─ С чего мне тебе верить? – холодно осведомилась она.

─ Она скупа.

Поразмыслив, Цзян Буси добавил: ─ Донельзя скупа.

?

Юнь Юаньчжи поверила. Уж в ком-кого, а в знании сестры сомневаться не приходилось.

─ А мне с чего тебе верить? – в свою очередь спросила она.

Юнь Юаньчжи уже хотела было сказать, что хоть старшая и приходится ей сестрой, но трясется над каждой монеткой и на девчонку-то совсем не похожа.

Однако степень их близости с Цзян Буси явно не позволяла заходить так далеко, и она, нахмурив аккуратные брови, принялась лихорадочно соображать: ─ У нее скверный характер, вредный нрав, и она вечно затевает склоки.

Цзян Буси поверил. Настоящая младшенькая.

Они пришли к молчаливому согласию.

─ Чего ты от сестры прячешься? Поругались? – мягко поинтересовался Цзян Буси.

Юнь Юаньчжи изящными пальчиками потерла белевшую на щеке ссадину: ─ Для нее я сестрица, а она со мной возится, как с малолеткой. Узнай она, что я на горе Фанцунь, живо отправит меня обратно в Яньцзин.

Яньцзин, столица Северной Вэй, находился в префектуре Янчжоу, в тысячах ли от горы Фанцунь.

─ Ты владеешь боевыми искусствами посредственно, а старшая, как никак, отвечает за твою безопасность, так что переживает не зря.

У самого Цзян Буси были и братья, и сестры, поэтому он охотно заступился за Юнь Суосы.

Юнь Юаньчжи слегка покачала головой, сохраняя на лице выражение высокомерной отрешенности: ─ Я вовсе не так… наивна, как ты думаешь. Если встретится сильный враг – пусть не одолею, но убежать-то сумею.

─ О? Тогда почему ты не смогла от меня… – Цзян Буси скосил на нее глаза, но вокруг никого не было.

Ху-у…

Ледяной ветер со снежной крошкой ворвался в переулок, создавая полное ощущение, что только что Цзян Буси беседовал с призраком.

Но ладонь еще хранила тепло и нежность её кожи.

Цзян Буси помолчал секунду, затем внезапно шевельнулся и обернулся… Младшая сестрица неизвестно когда уже стояла у него за спиной.

Их взгляды встретились, и Юнь Юаньчжи победно вскинула изящный подбородок.

Цзян Буси прикинул про себя: ─ «Двенадцать Главных Каналов»?

─ Не скажу тебе, – фыркнула Юнь Юаньчжи, наконец-то отыгравшись за все унижения перед этим злодеем.

Она обошла Цзян Буси и направилась вглубь переулка за своим мечом, по дороге бросая на мужчину любопытные взгляды: ─ Сестра ведь тоже владеет этим приемом… Разве ты не знал?

Цзян Буси покачал головой.

─ Понятно.

Юнь Юаньчжи про себя подумала, что их отношения, должно быть, не так уж близки.

─ Зачем ты явилась в город?

─ Ищу человека.

─ Кого?

Юнь Юаньчжи смолчала.

─ Нельзя говорить? – допытывался Цзян Буси.

─ Неподходящее время.

─ Почему?

─ Хватит расспросов. Не скажу – значит, не скажу.

Юнь Юаньчжи покачала головой, искренняя и чистая, но при этом пугающе холодная.

Цзян Буси находил это забавным: обычный бродяга из цзянху давно бы соврал с три короба, а эта девчонка подходила ко всему донельзя серьезно.

Впрочем, раз Юнь Юаньчжи не хотела говорить, допытываться он не стал.

─ Где ты остановилась?

─ Перелезла через стену, жилья нет, но я не боюсь. Найду тихий дворик, прикончу бандитов – и делов-то. С таким кунг-фу место для ночлега всегда найдется.

─ В тех домах, где спали бугаи, смердит потом, а постели небось черные от грязи…

Цзян Буси как раз снял просторный особняк, во внутренних покоях которого пустовали комнаты, и предложил ей пожить там.

─ Идем со мной, уж чистое ложе я тебе гарантирую.

Юнь Юаньчжи бросила на него косой взгляд.

─ Не пойду.

─ Не доверяешь мне?

─ Ты мне неприятен.

Сказала она это с предельной серьезностью, но из-за чудесного голоска и ангельской внешности прозвучало это так, будто она кокетничает.

Юнь Юаньчжи чуть повернула к нему личико, демонстрируя слегка припухшую щеку, а затем презрительно фыркнула.

И вправду больно!

Этим она совсем не походила на Юнь Суосы… Та бы на ее месте притворилась слабенькой, а потом при первом же удобном случае жестоко отомстила.

Давить на неё он больше не стал, но и бросать девчонку одну посреди чужого города не собирался, поэтому отвел её в тихий переулок и подобрал приличный на вид пустующий дом.

Людей внутри не наблюдалось, судя по всему, хозяева сгинули.

С её призрачной легкостью передвижения, если бы не дурацкое решение схлестнуться с ним в ближнем бою, её бы давно и след простыл.

И хотя Цзян Буси всё ещё отвешивал ей щелчки за излишнюю спесивость, раз он сам признавал её боевые навыки «посредственными», в мире цзянху она уже считалась мастером.

Успокоив себя тем, что оставлять ее одну относительно безопасно, он перед уходом лишь предостерег:

─ Поживешь пока здесь, а если случится беда – иди на улицу Аньгунцзе, в усадьбу Цзянь. Гора Фанцунь – место гиблое, запомни: никаких драк, чуешь неладное – беги, позором это не считается.

─ Твоя фамилия Цзян?

Юнь Юаньчжи с любопытством оглядела его лицо.

Человек, которого она искала, как раз носил эту фамилию.

─ Кто я такой – тебе знать без надобности. Впредь можешь звать меня старшим братом Цзяном.

─ И не подумаю, – обиженно протянула младшая.

─ А как же ты меня зовешь?

─ Эй, ты, вон тот.

Цзян Буси расхохотался. До чего же прямолинейная девчонка, в цзянху с таким нравом делать определенно нечего… Впрочем, даже для самой Долины Злодеев такое простодушие было диковинкой.

Не став больше тратить слов, он развернулся и направился к выходу.

─ Постой.─

Цзян Буси оглянулся.

Юнь Юаньчжи прижимала к груди соломенную шляпу, стоя у порога хижины и глядя на него посреди проулка.

─ Ты… ты ведь не расскажешь сестре, где я живу?

─ Не расскажу.

─ Ладно. – Поколебавшись, Юнь Юаньчжи достала из-за пазухи тонкую брошюрку, протянула ему и серьезно произнесла:

─ Спасибо. Я никогда не остаюсь в долгу, держи.

Цзян Буси принял её. На обложке значилось:

«Канон Переплавки Жилы»!

…

В главах больше трех с половиной тысяч знаков, но до длинных постов уважаемой публики мне всё равно далеко, так что буду премного благодарен за подписку и главу в закладки!

----------

«Пряча красавицу в золотом тереме» (3.9k)

─ «Канон Наполнения Крови»?

Цзян Буси изумленно приподнял брови: он никак не ожидал заполучить полную версию из рук упрямой девчонки.

Полные манускрипты в цзянху были на вес золота – даже в клане Тоба наверняка хранился лишь один-единственный экземпляр в тайной комнате, но в разбойничьем Бусяне все тайные техники добывались грабежом, так что появление копий не должно было удивлять…

─ «Канон Наполнения… Крови»? – Юнь Юаньчжи слегка нахмурила тонкие брови и наклонила голову: судя по всему, название ни о чем ей не говорило.

─ Откуда он у тебя?

─ Заглянула давеча в одно местечко, стащила. Стоило большого труда, меня чуть насмерть не порубили…

Юнь Юаньчжи

указала изящным пальчиком на взмывающие в небо стены Запретного Города.

─ Ты полезла красть в самый Запретный Город!?

─ Именно так, – гордо вскинула подбородок Юнь Юаньчжи, сохраняя на лице холодное, но полное триумфа выражение.

Цзян Буси покачал головой, сорвал ивовый прут и приготовился проучить дерзкую девчонку за пренебрежение собственной жизнью.

Хлёст!

─ Ай! – Юнь Юаньчжи взвизгнула, хватаясь за ушибленный зад. Вся её высокомерная холодность испарилась в мгновение ока.

─ Ты… –

Хлёст!

─ Нет, стой, только не по мягкому месту… Нельзя же так!

Девочка мгновенно применила легкие шаги и растворилась в снежной круговерти, словно призрак.

Признать стоило: её техника передвижения поражала воображение, даже Цзян Буси признавал себя побежденным. Неудивительно, что из нее вышел такой первоклассный вор.

Мгновение спустя он обнаружил её прячущейся за каменным колодцем во дворе: из-за края выглядывало лишь крошечное личико, гневно сверкавшее глазами.

─ Да как… как ты смеешь?! Я тебе – тайную технику внутренней силы, а ты меня лупишь?! Неблагодарный!

Какая бы холодная снежная фея из нее ни получалась, выдержать подобную порку она не могла.

─ Учу уму-разуму вместо твоей сестры, – фыркнул Цзян Буси, отбрасывая прут.

─ Ты хоть представляешь, насколько там опасно? Я-то еще нос туда не совал, а ты возомнила себя бессмертной. Случись что, твоя сестра от слез захлебнется.

Неудивительно, что за ней гнались стражники из управления.

Цзян Буси строго предупредил: ─ В следующий раз захочешь пошалить в городе – иди со мной, уяснила?

─ Поняла… – Юнь Юаньчжи потерла садяху, поднялась из-за колодца и прищурилась.

─ Чего это ты со мной так носишься… Запал на сеструху? – она рассуждала о делах сердечных без малейшего смущения.

─ Именно, сгораю от страсти к ее красоте, – подыграл ей Цзян Буси.

─ А? – Юнь Юаньчжи скрестила руки на груди, отшатнулась с тревогой в глазах и затрясла головой: ─ Выходит, и на мои прелести заришься? Нет-нет, я тут больше не останусь!

Цзян Буси и впрямь находил общение с этой младшенькой весьма забавным.

Взглянув на потемневшее небо и еще раз строго настрого запретив ей ввязываться в драки, он зашагал прочь по снегу.

Юнь Юаньчжи наполовину спряталась в дверном проеме, высунув лишь личико и провожая взглядом его удаляющуюся спину.

Когда он скрылся, ручонка снова потянулась к саднящему месту.

─ Бесстыдник… – пробормотала она сквозь зубы.

Но стоило ей повернуться, как собирающийся уходить Цзян Буси словно из-под земли вырос прямо перед ней, заложив руки за спину.

─ Ай-яй-яй… –

Широко распахнув глаза от ужаса, будто перед ней явился демон, Юнь Юаньчжи попятилась, а её губки испуганно задрожали.

─ Я… я просто выругалась, можешь выругать меня в ответ, только не бери прут…

Хмыкнув, Цзян Буси достал из-за пазухи фарфоровый пузырек и бросил ей.

─ Отек на лице еще не сошел, намажь – к утру и следа не останется.

─ У меня и свое целебное средство есть… Пугать-то зачем… – пробормотала она, ловя склянку на лету.

Хотелось огрызнуться, но угроза снова схпостать прутом останавливала.

Цзян Буси слегка вскинул подбородок.

Этот победный жест в точности повторял то, как сама Юнь Юаньчжи хвасталась своими легкими шагами.

─ Вредный… –

Юнь Юаньчжи попыталась спародировать старшую сестру, придав голосу аристократическое высокомерие с легкой ноткой усталости.

Но когда Цзян Буси зыркнул на нее в ответ, вся показная зрелость мгновенно слетела с нее – она испуганно отпрыгнула за дверь, выставив наружу лишь половинку личика.

─ Это тебе наука: цзянху жесток, нечего мнить о себе невесть что лишь за пару хороших фокусов с бегом…

Подумав, Цзян Буси добавил: ─ По крайней мере, нужно владеть таким же кунг-фу, как у меня, чтобы чувствовать себя в безопасности.

─ А у тебя какая ступень? – тут же сгорала от любопытства Юнь Юаньчжи.

Кунг-фу в этом мире делилось на общепризнанные обеими династиями девять ступеней по числу открытых энергетических каналов.

Стоило пройти восемь чудесных меридианов, двенадцать главных каналов и бесчисленные акупунктурные точки, как человек достигал первой ступени.

Дальше требовалось освоить хотя бы одно руководство из «Двенадцати Главных Каналов» и закалить тело первозданной ци, чтобы шагнуть в предтечи, именуемые в народе «великими мастерами».

С той поры человек не только обретал вечную молодость, но и мог поддерживать плоть и кровь в пиковом состоянии до самой старости, невзирая на года.

Глава клана Тоба, Тоба Вэньси, и хозяйка Леса Безвозвратности, Госпожа Безвозврата… все они принадлежали к числу великих мастеров.

Некоторые одаренные счастливчики, получив редчайшие сокровища природы или испив крови диких зверей, тоже могли постичь дыхание предтеч и войти в число «великих мастеров».

Но сила боевых искусств – понятие относительное, истинную мощь покажет лишь поединок, к тому же техники дыхания у всех разные, и боевой эффект отличается.

Потому девять ступеней боевой мощи имели чисто условное значение.

Сам Цзян Буси понятия не имел, какая у него ступень…

В конце концов, он культивировал «Сяо Усян Гун», позволявший управлять энергией без прочистки меридианов, стоя особняком от стандартной девятиступенчатой шкалы.

В шесть лет, совершая первое в жизни убийство, он прикончил семирангового бандита… разумеется, подобные пустяки его никогда не волновали.

Строго говоря, у него были открыты лишь три из восьми чудесных меридианов, что соответствовало третьему уровню «Сяо Усян Гун» и половинке канала от «Стремления к Светлячку» вкупе с «Каноном Наполнения Крови».

Так что по официальной классификации он тянул максимум на седьмой-восьмой ранг – обычная сорная рыбка, только что выплывшая в большой мир.

Чтобы привести пример для воришки, Цзян Буси назвал имя: ─ Чжэнь Хэхуань, слыхала о таком?

Юнь Юаньчжи кивнула: ─ Глава секты Хэхуань, гремевший на севере добрый десяток лет, первоклассный мастер, обладатель третьего ранга.

Выходило, о смерти Чжэнь Хэхуаня от рук этого парня она еще не знала.

─ Мы с ним сошлись однажды. Опробовав его стиль в рукопашной, мы сошлись по удару клинка.

Юнь Юаньчжи изумленно вытаращила глаза: ─ Почему по одному? Ты что, с развратником из секты Хэхуань еще и благородные правила соблюдал?─

─ Потому что он стоил ровно одного удара.

Юнь Юаньчжи остолбенела, склонив голову и во все глаза разглядывая Цзян Буси.

Тот явился сюда вовсе не бахвалиться, а потому продолжил назидательным тоном: ─ Запомни: не знаешь, как поступить – иди ко мне, я помогу разрулить. Уяснила?

─ Обращаться за помощью – значит быть обязанной отблагодарить, а я не люблю быть у кого-то в долгу… – упрямо качала головой блюдущая кодекс чести сестрица.

─ Долги сестры взыщутся с сестры, разве у тебя нет родственницы? – Цзян Буси лукаво улыбался, словно искуситель из преисподней.

─ Ни за что, она – это она, я – это я, – бескомпромиссно отрезала Юнь Юаньчжи.

Поразмыслив, Цзян Буси вспомнил, зачем вообще приперся в Бусян – за «Указом Вечной Весны»… Занимаясь воспитанием младшенькой, он едва не забыл о главной цели.

─ Тогда ответь на пару моих вопросов, и сочтемся… Зачем ты полезла в Запретный Город?

─ Искала человека.

─ Заметила что-нибудь странное? Ну там, как стража управления тащит кого-то в тайные подвалы…

В Бусяне не было тюрем – всех нарушителей казнили на месте.

Цзян Буси едва не выпалил в лицо девушке слова «человеческие эксперименты».

─ Ничего такого. Только пару раз слышала, как патрульные шептались про какой-то «Лес Безвозвратности».

Цзян Буси посерьезнел. То, что Лес Безвозвратности как верхушка демонического пути пустил корни в городе, неудивительно, но их связь с Семирамидой злодеев заслуживала самого пристального внимания.

Он прищурился: ─ В последнее время по городу ползут слухи об «Указе Вечной Весны», тебе не удавалось что-нибудь узнать?

Юнь Юаньчжи снова помотала головой, в упор разглядывая его лицо своими лучистыми глазками.

Кивнув, Цзян Буси задал еще несколько бытовых вопросов – прихватила ли она сухой паек, есть ли у нее серебро – и лишь после этого окончательно отбыл.

Юнь Юаньчжи долго провожала взглядом его следы на заснеженных плитах переулка, пока наконец не пробормотала себе под нос:

─ Тоже пришел за «Указом Вечной Весны»?

─ Высокомерный развратник с невероятным кунг-фу…

И чуть позже, когда она уже скрылась в хижине, из снежной тишины донесся тихий шепот:

─ Но обращается со мной так ласково… Кто знает, искренне ли, или у него на уме что-то дурное…

?

Улица Саньтун не спала: огни праздничных фонарей заливали её ярким светом, кругом стоял невообразимый галдеж.

Цзян Буси шел по краю мостовой, жуя на ходу мясные пирожки в масляной бумаге, и задумчиво разглядывал сиявший в конце улицы Запретный Город.

Если поразмыслить, «Указ Вечной Весны» не мог взяться в Бусяне из ниоткуда – это тайное искусство Леса Безвозвратности, обычным людям его не отыскать.

Обладая мощнейшей силой в городе, вожаки Бусяна вряд ли смогли бы отнять свиток у самой Госпожи Безвозврата, а вот если они заключили сделку и затеяли нечто грандиозное – это звучало логично.

И если Госпожа Безвозврата укрылась в Запретном Городе… Юнь Юаньчжи сегодня крупно повезло остаться в живых.

─ Логово монстров… –

Цзян Буси покачал головой, дожевал последний пирожок и взглянул на мрачный анклав уже иначе, мысленно прикидывая, не прижать ли к стене кого-нибудь из верхушки города, чтобы выбить ответы – присутствие Госпожи Безвозврата в этих стенах имело решающее значение.

Истинная сила Великого Дракона Сюй ему была неведома, но демоническая мощь Госпожи Безвозврата гремела даже на Юге.

В пору своего расцвета он бы еще поборолся, но не факт, что вышел бы победителем.

Пытаться отнять у нее «Указ Вечной Весны» было куда опаснее, чем трогать девичьи щечки – с его-то внешностью он, глядишь, мог бы еще и выторговать себе местечко демонического наложника.

В свое время Юнь Суосы даже предлагала притвориться пленниками… если бы они последовали тому совету, столкнувшись нос к носу с Госпожой Безвозврата, они бы давно уже обратились в пару бессмертных мертвецов.

Куда надежнее и безопаснее казалось внедриться в их круг.

Он снова поднял глаза на взмывающие в небо карнизы зданий, где под скачущими морозными хлопьями проносились птицы, чьи перья в желтом свете фонарей переливались искрами.

Проводив птиц взглядом, он ускорил шаги и направился прямо к башне Дунлинь.

Двое суток миновало, погоня наверняка уже достигла подножий горы Фанцунь.

……

─ Лес Безвозвратности? –

Юнь Суосы восседала в глубоком кресле из сандалового дерева, закинув ногу на ногу под струящимся синим ципанем; её благородная, холодная красота излучала царственное величие, а шелковая лента на талии подчеркивала потрясающий изгиб бедер.

Цзян Буси, примостившись рядом, прихлебывал чай и украсим поглядывал на госпожу Юнь, мысленно сравнивая ее с младшенькой.

Черты лица и фигура у сестер были абсолютно одинаковыми, но манеры и аура отличались кардинально.

Отбросив шутливый тон, с которым она общалась с ним наедине, Юнь Суосы тяжело вздохнула и бросила короткий взгляд на Госпожу Скорпион:

─ Передай гуню Хо, пусть вышлет людей на помощь.

Это значило, что в ход пошла тяжелая артиллерия.

Цзян Буси молча отпил чаю – такого развития событий он ждал больше всего.

Сам же он вовсе не был удивлен… Вероятно, причиной, по которой Юнь Суосы притащилась за тысячи ли в эту глушь заправлять игорным домом, как раз и был Лес Безвозвратности.

Встреча с ним стала лишь непредвиденной помехой

в её планах.

Госпожа Скорпион торопливо покинула покои.

Тогда Юнь Суосы перевела взгляд на Цзян Буси и с намеком произнесла:

─ Пока меня не было, где ты пропадал?

Восстанавливал справедливость на твоей сестренке.

Цзян Буси цапнул с тарелки кусочек лукуму, решив пока прикрыть Юнь Юаньчжи: ─ Собирал информацию. Иначе с чего бы мне знать про Лес Безвозвратности?

Юнь Суосы презрительно фыркнула.

Особых близких отношений с Цзян Буси у нее не было, и указывать ему, на каких девиц пялиться, она права не имела, однако внутренне сокрушалась, что сейчас не является его служанкой, иначе бы быстро приструнила этого «господина».

Цзян Буси качнул головой: ─ У тебя есть сестры?

Юнь Суосы тут же выпрямилась в кресле, глядя на него с подозрением: ─ Есть одна… А тебе зачем?─

─ У меня тоже есть младшая сестра, так, к слову пришлось… Не знаешь, где она сейчас пропадает?

─ Какое тебе дело? – с досадой бросила Юнь Суосы. – Она за тысячи ли отсюда, в глаза ее не увидишь… Но в Южной династии ты просто обязан был о ней слышать, она – лучшая ученица Павильона Чживэй, в столичных кругах ее имя гремит повсюду.

Павильон Чживэй был ведущей обителью ученых мужей Юга; его ученики совмещали изящную словесность с боевыми искусствами, служили при дворе, путешествовали по миру, составляя летописи – повсюду можно было встретить их людей.

Стоит отметить, что большинство пошлых цзянхуских романов выходило из-под пера именно их учеников, так что закоснелыми ханжами они вовсе не являлись.

Скорее уж напоминали толпу скрытных маньяков.

Припомнив былое, Цзян Буси протянул: ─ Слыхал, была там одна такая девица, острая на язык: великие ученые спорили с ней до кровавой рвоты, но лично я с ней не встречался.

Когда он жил в столице, то в основном помогал Момо расследовать дела и редко обращал внимание на книжных червей, хотя с некоторыми соратниками из Павильона Чживэй поддерживал связь в качестве «почтового друга».

Павильон чтил ритуалы и конфуцианскую мораль, особенно строго относясь к девицам – даже диспуты те вели, скрываясь за ширмами. Но человеческие страсти не заглушить, и чем сильнее их подавляли, тем мощнее прорывался поток наружу.

Втайне ученики Чживэй частенько устраивали «смотрины»… вполне приличные на вид, где юноши и девушки общались через деревянные перегородки, передавая записки.

Цзян Буси однажды пробрался туда, помогая Момо по делу… потому-то он и знал об их скрытом темпераменте.

Теперь, вспоминая об этом, он понимал, что обе сестрицы были одного поля ягоды, только старшая тяготела к действию, а младшая – к слову.

То есть у одной хорошо работали руки, а у другой – язык.

Юнь Суосы с явной гордостью отозвалась о сестре: ─ Она девица упрямая, стоит на своем до конца, но до чего же прелестная… Если когда-нибудь встретишь ее, даже не думай строить козни.

И впрямь невероятно забавная в общении девчонка.

Цзян Буси мысленно усмехнулся.

Юнь Суосы полагала, что он еще не раскусил их родство, предвкушая, как сильно парень удивится, когда правда всплывет наружу.

Пока они беседовали, снизу донесся шум голосов, и сквозь перекрытия пробился голос Госпожи Скорпион – похоже, та с кем-то сцепилась.

Спускаться они не стали, продолжая попивать чай и вести беседу.

Госпожа Скорпион умела держать в кулаке Башню Восточного Заката в сердце Долины Злодеев, плакаться она не привыкла и со всем справилась бы сама…

----------

«Красные одежды и белый снег»

Не прошло и мгновения, как Госпожа Скорпион толкнула дверь и вошла внутрь, её изнеженное лицо слегка омрачал гнев.

─ Этот сукин сын по фамилии Сюй совсем распоясался! Снова прислал людей Цзи Чанфэна бесчинствовать в башне и собирать налоги!

Цзян Буси велел Ся Шуан наполнить ему чашку горячего чая, забросил в рот засахаренную зимнюю мармеладину и небрежно бросил:

─ Опять сбор налогов? Только с какой стати здесь люди Цзи Чанфэна? Должность налоговика – золотое дно, неужели этот снулый Сюй отдал её кому-то на сторону?

Госпожа Скорпион с возмущением пояснила:

─ Этот Сюй денно и нощно постигает боевые искусства и к остальному равнодушен, так что городскими сборами заведует вышедший из чиновников Цзи Чанфэн. Его приспешники сбились в банду под названием «Люди в Зеленом», которых мы за глаза зовем зелеными саранчами.

Юнь Суосы нахмурила изящные брови, её сердце обливалось кровью: расставаться с монетами из своей казны ради уплаты налогов было для неё едва ли не мучительнее, чем видеть, как Цзян Буси тратит её серебро на девок.

Цзян Буси выплюнул косточку, взял засахаренный фрукт и усмехнулся:

─ Цзи Чанфэн в былые годы служил в Тяньцэфу, дослужившись до звания золотого жетона – сразу после нефритового и самого главы. Натерпелся же он там всякого в столичных околотках, а теперь заявился сюда и принялся за старое со всем энтузиазмом.

─ Тебе бы только зубоскалить, а у меня сердце кровью обливается! Прекрати ухмыляться, ─ прикрикнула на него Юнь Суосы.

Но Цзян Буси рассмеялся только громче.

Банды семи великих злодеев в Городе Бусянь значили ровно то же самое, что императорские чиновники.

Да что там говорить – в любую эпоху и в любых краях, если у тебя нет за душой влиятельных покровителей, а ты хочешь спокойно вести дела, приходится кланяться сильным мира сего и ублажать их угодливыми улыбками.

В конечном счете все сводилось к одному и тому же. Тысячелетиями суть не менялась, разве что здесь, в Долине Злодеев, решающим аргументом всегда оставалось убойное мастерство.

─ Держись увереннее, они не посмертно же станут идти с тобой на крайний случай… Семь великих злодеев тоже опасаются связываться с отъявленными головорезами, ─ Цзян Буси зачерпнул горсть тыквенных семечек.

─ Башня Дунлинь служит тайным опорным пунктом Сюаньцзинсы, ее нельзя светить. Нам не жалко потерять немного серебра, в конце концов, меньше хлопот – крепче сон…

На словах оно, конечно, так, но одно дело теория, а совсем другое – практика… Госпожа Скорпион от обиды едва не плакала.

Одинокой женщине в этих краях и впрямь непросто защитить себя… В поговорке говорится, что у порога вдовы всегда много толчеи, пусть Госпожа Скорпион и не была вдовой, но из-за того, что ей было не с руки махать кулаками и привлекать лишнее внимание, она чувствовала себя совершенно беззащитной, лишенной надежной опоры.

─ Кто из этой зеленой саранчи заведует поборами на улице Саньтун? ─ отпив чаю, спросил Цзян Буси ровным голосом.

─ Улица Саньтун приносит наибольший доход, поэтому ею ведает лично заместитель главаря Людей в Зеленом по имени Цзи Юань. Он и заявился сюда лично… Я отдала ему сто лянов серебра и спровадила восвояси.

─ Сто лянов!

Юнь Суосы лишилась дарза речи. Повернувшись к окну, она тоскливо посмотрела на падающий снег, чувствуя, что от боли в сердце готова расплакаться.

Отдать зелёной саранче сто лянов означало, что она сама недосчитается этой сотни в своей казне.

И если вот так легко, мимоходом, выкладывают по сто лянов, то сколько же крови с них выпивают изо дня в день? Сколько же серебра утекает сквозь пальцы?

─ Цзи Юань… Он что, сын Цзи Чанфэна? ─ с любопытством осведомился Цзян Буси.

─ Цзи Чанфэн любит набирать приемных сыновей, а Цзи Юань среди них самый сильный боец да к тому же искушен в светских делах…

─ Перенял замашки евнухов из Императорской сыскной службы, ─ кивнул Цзян Буси. Он осушил чашку до дна, поставил её на стол, поднялся во весь рост и произнес: ─ Пустяковое дело, я вам помогу.

Юнь Суосы искоса взглянула на него, моргнула, и в её голосе прозвучали более мягкие нотки:

─ О чем ты думаешь? Горстка серебра – сущий пустяк, не вздумай соваться в логово Людей в Зеленом и устраивать там бойню. Если поднимешь шумиху, только лишних проблем на нашу голову добавишь.

Цзян Буси кивнул в ответ:

─ Устраивать беспорядки и впрямь ни к чему…

Он небрежно подхватил с тумбы бамбуковую шляпу, нахлобучил её на голову, бросил короткое напутствие и решительно шагнул за дверь.

─ Завтра мне придется примерить амплуа «викинга-морехода». Вернусь в город не раньше чем через три дня. А пока потрудитесь разузнать побольше о том городском логове демонов…

Дверь тихо затворилась, в коридоре зазвучали его шаги – «топ-топ-топ», – и вскоре звук стих вдали.

Юнь Суосы слегка надула алые губки. На самом деле ей безумно хотелось, чтобы Цзян Буси заступился за неё и выместил злость, но она прекрасно понимала меру дозволенного.

С его-то положением разве можно без конца убивать налево и направо, разгуливая на свободе?

К тому же, даже если прикончить Цзи Юаня, объявится какой-нибудь Цзи Боцзи… Саранчу до конца не вытравишь, корень зла не искоренить.

Оставалось лишь запрятать эту крошечную искорку надежды глубоко на дно души. Не теряя времени, она замаскировалась под простую служанку, сменила одежду и легко выпорхнула на балкон.

Кончики её туфелек едва касались черепицы крыш, изящный силуэт растворился в снежной круговерти – она спешила продолжить службу в качестве «личного телохранителя господина Цзяна».

Спасало лишь то, что её легкие шаги и непревзойденное мастерство цигун позволяли не отставать – иначе она бы попросту не успела опередить Цзян Буси.

Торопливо вернувшись во двор, Юнь Суосы подумала, что при таком темпе она рано или поздно совершит ошибку, раскроет свое истинное лицо, и оставалось лишь гадать, сколько еще удастся продержаться в тени.

Пока что роль служанки ее выручала, но долго ли это продлится… Впрочем, с нравом, повадками и прочими особенностями Цзян Буси она уже успела ознакомиться.

Перемахнув во внутренний двор и заметив, что в комнате Цзян Буси темно, она с облегчением выдохнула.

Достав из-за пазухи деревянный браслет, она надела его на запястье, вернулась в свою комнату, заварила чашку горячего чая и принялась терпеливо ждать возвращения Цзян Буси.

Однако время шло, сменилось уже три чайника, миновал целый час, а Цзян Буси всё не возвращался…

Сердце её тревожно ёкнуло – дело пахло керосином.

?

Снег прекратился. Ночь стала глубже, длинные улицы погрузились в тишину.

Топ-топ-топ…

Трое всадников в синих одеяниях ехали шагом по улице, от них слегка разило вином.

Главарь Сюй, конечно, не опускался до того, чтобы собирать дань каждые несколько дней – так и до беды недалеко, да и к тому же какая радость от должности «налоговика», если ничего не прилипает к рукам?

Вернувшись с богатой добычей, троица как раз намеревалась отыскать какое-нибудь заведение, чтобы послушать песни за чашкой вина и снять накопившуюся усталость.

Цзи Юань, с длинным мечом на поясе, ехал впереди. Его лицо, похожее на высеченное из камня, выражало невозмутимое спокойствие. Не оборачиваясь, он бросил ехавшему рядом молодому человеку:

─ Третий молодой господин, поговаривают, что Цзян Буси объявился в горах, а южные ищейки так и нощуют в здешних местах. В эти дни лучше воздержаться от ненужных распрей…

Этот юноша, сын Цзи Чанфэна, прибыл в Долину Злодеев вместе с отцом еще в десятилетнем возрасте. Пройдя через суровую школу цзянху, он прекрасно усвоил, что такое рассудительность и чувство меры.

Вспомнить хотя бы случай на помосте Исюньтай, когда они с Цзян Буси положили глаз на одну и ту же служанку: он не стал устраивать драку из-за барышни, а просто уступил сопернику. Подобное поведение говорило о многом.

У седла третьего молодого господина висело завернутое в черную ткань девятифутовое копье. Его мощная, статная фигура смотрелась в седле несокрушимой башней, а крепкое сложение и уверенная осанка выдавали человека с хорошей природной закваской и солидными боевыми навыками. Услышав предупреждение, он лишь легко улыбнулся:

─ В Городе Бусянь полно скрытых талантов, неужели я произвожу впечатление глупого мажора?.. Жаль только, что истинное лицо башни Дунлинь до сих пор не раскрыто, иначе руки уже давно чесались бы навести там порядок.

Ехавший поодаль другой сотник Людей в Зеленого едва сдерживал смех.

У третьего молодого господина всё было прекрасно… вот только вкусы у него водились весьма специфические – он питал слабость к женщинам старше сорока.

Судя по всему, он положил глаз на Госпожу Скорпион, но из излишней осторожности и незнания подоплеки противника пока еще не решался брать её силой.

Сотник усмехнулся:

─ Госпожа Скорпион в былые годы промышляла на юге тем, что вырезала алчных чиновников, обиравших народ, так что она наверняка уважает благородных героев.

─ Если мы заявимся к ним еще пару раз под видом бунтарей, а третий молодой господин явится благородным спасителем и выручит её из беды, мало-помалу удастся наладить с ней отношения.

Третий молодой господин извлек из-за пазухи увесистый серебряный слиток в пятьдесят лянов, подаренный Госпожой Скорпион, поднес его к самому носу и шумно втянул воздух. Его взгляд затуманился от экстаза, словно это серебро было добыто не из лавки, а вынуто из корсета самой красавицы.

Правда, если уж быть до конца честными, эти деньги Госпожа Скорпион вытянула из завзятых игроков, так что запахом молочных желез там и не пахло – скорее уж от них неминуемо разило прогорклым потом.

─ Говорят, над Госпожой Скорпион стоит еще какая-то хозяйка… Интересно, сколько ей лет?

Цзи Юань хранил молчание. Не удостоив спутников ответом, он продолжал вести коня вперед, вглядываясь острыми, как у ястреба, глазами в пустую улицу.

На положении «сборщиков налогов» они успели нажить немало врагов, а здешние места жили по простому закону: «Видишь брата – беги рубить».

Не приглянулся кому-то – хватай клинок и бейся на смерть, и никому нет дела до твоего чина.

С другой стороны, все трое составляли цвет боевой мощи Людей в Зеленом, уступая лишь самому Цзи Чанфэну. Каждый из них был мастером боевых искусств третьей или четвертой ступени – вовсе не робкого десятка.

Даже столкнись они с врагом, если не одолеют в открытом бою, по крайней мере успеют подать сигнал и подтянуть подкрепление.

Человек, способный в мгновение ока прикончить троих опытных бойцов и не издать при этом ни звука, еще просто не родился.

А смельчаков, готовых после такого бросить вызов гневу семи великих злодеев и пережить их месть, можно было пересчитать по пальцам.

Тот, кто дорожит собственной шкурой, никогда не поднимет руку на банды главных управляющих долиной. Ну а для самих злодеев Город Бусянь служил последним надежным пристанищем.

И всё же, зарабатывая на жизнь в Долине Злодеев, излишняя осторожность никогда не бывает лишней.

Холодный ветер взметал сугробы у обочины, кружа в воздухе плотную снежную пыль. В конце улицы было темно, густая пелена тумана скрывала все очертания.

Бумажные фонари у входов в несколько дворов скрипели на ветру, их тусклые огоньки раскачивались из стороны в сторону.

Цзи Юань внезапно поднял руку. Лица третьего молодого господина и сотника мгновенно переменились. Повинуясь молчаливой привычке, они разом вцепились в рукояти оружия, соскочили с седла и огляделись по сторонам.

Для боевых искусств опора на земную твердь – превыше всего, а тесная улочка совсем не располагала к конному бою в случае внезапного нападения.

Выходцы из Долине Злодеев не страдали привычкой рассуждать о войне лишь по книгам.

Цзи Юань ледяным тоном бросил: ─ Какая падаль посмела преградить путь?!

Ху-у – хрусь-хрусь…

Порыв ветра сорвал с ворота соседнего дома бумажный фонарь. Тот шлепнулся на мостовую и покатился вперед, издавая скрипучий звук.

Бумажная обёртка зацепила искру и вспыхнула. Пламя разгорелось быстро, осветив улицу на куда большее расстояние.

Оно выхватило из темноты в самом конце улицы одинокую фигуру в багрово-черных одеждах и бамбуковой шляпе.

Уф-ф-ф!

Сердца троих пропустили удар. Мертвецки бледные, они еще крепче сжали оружие.

Человек в красном прислонился спиной к стене, словно поджидал их здесь уже целую вечность. Он стоял, скрестив руки на груди, а в одной руке держал раскрытую книгу, потупив взгляд в страницы.

Широкие поля шляпы отбрасывали глубокую тень на лицо, и свет от догорающего фонаря выхватывал из темноты лишь название фолианта в его руках:

«Канон Переплавки Жилы».

─ Зачем пожаловал? Назовись прямо! ─ хрипло крикнул Цзи Юань, напряженно вглядываясь в незнакомца.

Мужчина в красном неторопливо поднял голову. Языки пламени лизнули темноту; под полями шляпы открылось лицо, о котором семеро владык Долины Злодеев грезили и наяву, и во сне.

Цзян Буси!

Цзи Юань отшатнулся в ужасе: ─ Ты…

Разыскные грамоты с портретом Цзян Буси прибыли в Город Бусянь совсем недавно. Семеро злодеев развернули такую бурную пропаганду, стремясь отыскать его, что верхушка местных банд успела заучить наизусть каждую черту на листовках.

Их ждали днем, их ждали ночью.

─ Вы ведь тоже шишки в городском управлении. У меня к вам пара вопросов, да заодно нужно забрать кое-что для одной моей знакомой, ─ ровным голосом прервал его Цзян Буси. Он говорил вовсе не для того, чтобы покрасоваться хладнокровием – он просто ни в грош не ставил этих людей.

Цзи Юань подавил подступивший к горлу страх. Быстро переглянувшись с двумя спутниками, он взял себя в руки, сложил ладони в приветственном жесте и произнес:

─ Великий мастер Цзян расправился с императорскими псами из Южной Ся, и все мы искренне восхищаемся вашим подвигом! К чему церемонии с вопросами – говорите прямо, что вам нужно!

─ А после, если у уважаемого мастера Цзян будет желание, милости просим в Запретный Город – наши семеро владык организуют для вас лучший прием!

Цзи Юань отлично понимал: пусть третий владыка и клеймил Цзян Буси проклятым вестником несчастий, мечтая снести ему голову и преподнести её Тяньцэфу, но…

Поступки этого парня делали ему честь среди отбросов общества, ставя его в один ряд с первыми бунтарями цзянху.

Для семи великих злодеев он был кем-то вроде союзника со схожими взглядами – человеком, с которым вполне можно договориться, а не бросаться на него с мечом наперевес с порога.

Заманив Цзян Буси обманом в Запретный Город, где его будут ждать восемьсот воинов с алебардами, прикончить мятежника не составит труда.

При этой мысленно промелькнувшей мысли Цзи Юань почувствовал легкое облегчение.

Бамбуковая шляпа Цзян Буси слегка наклонилась. Повернувшись к нему, он сохранял безмятежное выражение лица, но в его тоне прозвучала едва заметная нотка недоумения:

─ Я не стал прятать лицо и дал вам себя рассмотреть…

─ Неужели вы всерьез думали, что уйдете отсюда живыми?

Ледяной ветер донес его слова до слуха троих разбойников, окатив их ледяной дрожью с головы до ног.

…

Объем глав в последнее время превосходит все мыслимые пределы, опережая прошлые работы почти вдвое.

Главный редактор уже отчитал меня.

Кажется, проблема в моем стиле изложения – слишком много лишних слов.

В ближайшие дни придется выкладывать по 4000 знаков в сутки.

Иначе рекламные ресурсы кончатся досрочно, и книга бесславно провалится на старте…

Но я все же постараюсь держать планку на уровне 5000 знаков, чтобы не портить читателям удовольствие.

Умоляю, следите за выходом глав! Последнее время показатели чтения постоянно стоят на месте, а то и падают… Я на грани слез.

----------

«Семидневный оброк»

Фу-фу–у–у… ─

Холодный ветер мягко скользил по улочкам, неся с собой ледяную крошку и пробирая троих до самых костей.

Реакция Цзи Чанфэня была молниеносной: едва миновало мгновение, как он стремительно выхватил клинок, не смея даже оглянуться, и одновременно издал оглушительный рев.

─ Верительные грамоты! ─

Едва сорвалось с губ слово «грамоты», как одетый в алое мужчина у самой заводи переулка, казалось, вовсе не касаясь ногами земли, уже неведомо откуда возник прямо перед ним, а его легкость хода не уступала порыву ветра.

Цзи Чанфэнь успел выдвинуть из ножен длинный меч всего на три дюйма, как Цзян Буси уже взмыл в воздух, тяжело опустив сапог прямо на навершие клинка.

Хрусь!

Колоссальная мощь обрушилась сверху на рукоять, на тыльной стороне ладони Цзи Чанфэня вздулись вены, пальцы судорожно впились в эфес, не смея выпустить оружие.

Не успел он и моргнуть, как ладонь взорвалась брызгами крови, все пять пальцев были сломаны начисто, а длинный меч вместе с ножнами по самую рукоять вонзился в каменные плиты мостовой!

Будучи мастером, уступающим лишь самому Цзи Чанфэню, Цзи Чанфэнь от боли свирепо оскалился, в глазах его вспыхнула ярость, и он выбросил вперед другую руку, намереваясь нанести сокрушительный удар в ближнем бою – Цзян Буси находился в самом подвешенном состоянии и непременно должен был принять этот удар на себя.

Он не рассчитывал убить противника на месте, лишь стремился выиграть хотя бы мгновение, чтобы дать знак остальным и позвать подмогу.

Легкость хода Цзян Буси, пожалуй, и не превосходила ту невероятную технику, что демонстрировали обе девы из клана Юнь, в чьих жилах текла загадочная «Двенадцатиканонная» мудрость, но суметь вырваться из внутренних покоев самого императора – такое явно было не под силу рядовому смертному.

И уж тем более теперь, когда этот путь подкреплялся еще и «Песней о странствии по бурной реке».

Цзян Буси одной рукой сжимал книжицу, а другую завел за поясницу; паря в полушаге над землей, он легко ступал носком сапога по тыльной стороне кулака Цзи Чанфэня, играючи рассеивая всю враждебную мощь.

Сердце Цзи Чанфэня ухнуло в бездонную пропасть, и он в панике оглянулся назад.

Хозяин борделя только-только успел отступить в глубину алькова и ухватиться за бамбуковый тубус, как Цзян Буси уже камнем рухнул сверху, точно хищный кречет на беззащитного кролика, выбросив руку вперед и растопырив пальцы, словно железные когти.

Хозяин заведения вытаращил глаза и уже занес было саблю, но алая тень мелькнула у него перед носом, и в следующее мгновение изнутри отчетливо донесся сухой хруст костей, все семь отверстий на голове оросились кровью, а глаза вылезли из орбит.

Цзян Буси придавил голову этого несчастного ладони вниз и по инерции приземлился на одно колено; навалившись всем весом, он впечатал лицо хозяина в землю, отчего из-под него во все стороны брызнул алый цвет.

Бац!

Безголовый труп замер неподвижно.

─ Сдохни! ─

В этот самый момент третий господин, уже не помня себя от ужаса и точно предчувствуя место приземления Цзян Буси, давно натял тетиву всем телом, вложил силы в удар и, взревев во весь голос, взметнул девятифутовое тяжелое копьё, вычертив в лунном свете разительный полукруг!

Цзян Буси двигался с невероятной стремительностью, лошадиный круп словно бы сам собой отпрянул прочь, а девятифутовое копьё в мгновение ока пронеслось как раз между животами трех коней, не встретив ни малейшего сопротивления, прошило плоть насквозь и перерубило их надвое.

Туловища коней еще не успели рассыпаться, а древко копья уже пробило фонтан крови – не сбавив и половины скорости, оно устремилось прямо в затылок Цзян Буси!

Скорость и мощь этого удара наглядно показывали, что третий господин вовсе не был избалованным сынком и обладал отменным боевым мастерством.

Но когда доходит до определенного предела, боевые навыки способны лишь подпитать собственную самоуверенность.

Взгляд Цзян Буси оставался ровным и спокойным, в нем не было ни единой эмоции – лишь застарелая, утонченная привычка человека, прошедшего сотни битв.

Он легко подпрыгнул, выпрямившись почти параллельно земле; древко копья скользнуло прямо вдоль его спины, а в воздухе он перевернулся, обрушив удар длинного сапога прямо в грудь третьему господину.

Бац!

От столь чудовищного удара тело третьего господина неизбежно полетело назад, а крепко сжатое в руках копьё вырвало из пальцев, и оно со свистом улетело прочь.

Обезумевший от страха Цзи Чанфэнь бросился на помощь, широко шагая назад; единственной уцелевшей рукой он вцепился в торчавший из земли длинный меч.

Раздался звон рассекаемого воздуха – холодное сияние распороло ночное небо, сверху вниз полоснув Цзян Буси по животу в отчаянной попытке спасти товарища ценой ответного удара.

Только вот он не успел ни спасти другого… ни даже подобрать собственное тело!

Цзян Буси все еще находился в полете, не имея под собой опоры, но сияющий клинок, обрушившийся на него, ничуть не испугал юношу: вместо этого он второй ногой по ходу движения нанес удар прямо по древку копья.

Дзынь! –

Девятифутовое копьё со свистом устремилось вперед, целя прямо в отлетающего назад третьего господина!

Одновременно с этим кисть Цзян Буси легко дрогнула, из рукава вылетела стальная монета, и он едва заметно щелкнул по ней пальцем.

Цзинь!

Медная монета превратилась в искрящийся росчерк, пронеслась мимо места, куда пришелся удар клинка, взмыла вверх и впечаталась в тыльную сторону ладони Цзи Чанфэня, выбив фонтан алых брызг.

Сухожилия на руке Цзи Чанфэня были разорваны, но, свирепо вытаращив глаза, он вложил в хватку всю оставшуюся ярость, не желая разжимать пальцы, и с силой обрушил свой клинок пореубедительно, стремясь разрубить Цзян Буси пополам!

Раздался резкий звон металла, острие вошло в поясницу Цзян Буси, но издало лишь звук удара о железо – кроме разодранной одежды, это не принесло ровным счетом никакого вреда.

«Канон закалки сухожилий»!

В глазах Цзи Чанфэня мелькнул дикий ужас, и он тут же попытался сменить прием.

Но мужчина перед ним, используя силу его собственного рубящего удара, уже твердо встал на обе ноги и, выбросив руку вперед, словно длинная змея из норы, нанес сокрушительный удар в подбородок противника, резко развернув того вокруг оси.

И вместе с огромным телом Цзи Чанфэня со всего маху впечатал его в кирпичную кладку стены!

Копьё тем временем настигло отлетающего назад третьего господина и вонзилось прямо ему в сердце; паря в воздухе, несчастный уже был пригвожден к стене огромным древком.

Бац! Бац!

Два глухих удара прозвучали почти одновременно, и стена покрылась глубокими трещинами.

─ Кхм–гхм… ─

Лишь в этот самый момент те самые три коня наконец испустили долгий предсмертный хрип, после чего их тела буквально развалились на части, а кровь и внутренности брызнули во все стороны.

Рука Цзян Буси, державшая книжицу, легко качнулась – он щелкнул по ножнам, и те взмыли в воздух, приняв на себя брызнувшую вокруг кровь.

Буря, поднятая в момент столкновения, заставила фонари по обе стороны длинной улицы заходиться в дикой пляске, тусклый желтый свет затрепетал и осыпался пеплом под порывами ветра, и вскоре все вновь погрузилось в покой, а переулок погрузился во мрак.

Ножны медленно опустились на землю, прямо на шею обезглавленного трупа.

Казалось, будто у этого человека все еще есть голова, просто он сладко заснул.

Цзи Чанфэнь безвольно сполз по стене, правда, звали его вовсе не Юнь Юаньчжи, и некому было здесь пролить по нему слезу или пожалеть его – лицо его тут же залилось потоками крови.

Третий господин был еще жив: темно-красная, почти черная кровь непрерывным потоком журчала у него из уголка рта, обеими руками он отчаянно вцепился в древко копья и всё пытался барахтаться, отчего звенели зажатые за поясом серебряные монеты, добытые нечестным путем с грабежа вдов и сирот.

Цзян Буси зацепил серебро носком сапога, захлопнул книжицу, подставил кожаный переплет под падающие монеты, бросил быстрый взгляд на третьего господина и легко улыбнулся.

─ Сто таеров – плата за жизнь, маловато будет, но ведь и люди большего не стоят, не так ли? ─

Свежая кровь забила горло третьего господина, не давая ему издать ни единого вопля, так что он мог лишь издавать хриплые звуки вроде «хыр-хыр».

Цзян Буси перевел взгляд на вперившего в него свирепый взгляд Цзи Чанфэня, голос его звучал ровно и спокойно, без малейших утайок.

─ Трупная комната – это по моему душу, а заговор сотворил я сам. ─

Глаза Цзи Чанфэня широко раскрылись.

─ Я хочу взглянуть на «Песню о долголетии». В Запретном городе, кажется, есть люди, сбежавшие из горной обители и вошедшие в сговор с вами… Рассказывай всё без утаивания, если не хочешь, чтобы неверные жены остались только в городе? ─

Придерживая его за подбородок, Цзян Буси слегка ослабил хватку, позволяя Цзи Чанфэню кое-как выговаривать слова, но стоило тому попытаться закричать, как рука немедленно захлопнула ему рот.

─ Мечты юности… ─

─ Кхе! ─

Цзян Буси прижал Цзи Чанфэня за подбородок, а второй рукой, словно играя в мяч, легонько подбросил книжицу, острием ножен поддел серебряную монету и, подтолкнув ее краем книги, аккуратно вогнал ее в живот Цзи Чанфэню.

─ Когда приходит час расплаты, к чему все эти разговоры о цзянхуйской чести? Ты ведь и сам не благородный муж, сделай так, чтобы твоя собственная совесть была чиста – это важнее всего остального. ─

В глазах Цзи Чанфэня читалось глубокое несогласие.

Цзян Буси вогнал серебряную монету наполовину в его живот.

Это было всё равно что медленно резать живую плоть ножом, да и Цзи Чанфэнь и впрямь не был каким-то праведным мужем… Жизнь его в Долине Злодеев проходила вовсе не под знаменем верности и преданности, а на основе вероломства и предательства.

До того как уйти в горы, он был отщепенцем из чужих сект и кланов, скитался повсюду, признавая отцов направо и налево, так что в конечном итоге слыл лишь «пятикратным слугой».

И потому его несгибаемый дух испарился спустя всего мгновение, и он выдал всю подноготную:

─ Я… я ничего не знаю о делах неверных жен! Синие мундиры ведают лишь сбор налогов, но в Запретном городе и впрямь обитают чужаки из Неукротимых гор… И это… это четвертый господин предал наместника… ─

─ О? И почему же? ─

─ «Песней о долголетии» лечат тяжелые недуги, а для глубокого постижения требуются человеческие жизни… Наместник… он же и есть тот самый потайной лекарь… ─

─ Он изучает «Песню о долголетии»? ─ глаза Цзян Буси слегка сузились.

Цзи Чанфэнь тяжело выдохнул: ─ Должно быть, так… ─

─ Где он находится? ─

Цзи Чанфэнь покачал головой.

Он и так сказал уже слишком много, скрывать больше не имело смысла.

─ Кто же его знает? ─

─ Только… старый главаря… Четвертый господин пропал уже очень давно… Старый главарь тоже… ─

Цзян Буси задумался на мгновение. Если четвертый господин изучал «Песню о долголетии», то, судя по всему, за этим стоял сам старый главарь.

Между ними определенно была связь, но в чем именно она заключалась – подчиненным вроде них, разумеется, было невдомек. Это тайна из тайных, хотя в одном можно было не сомневаться: всё это происходило в черте города.

Если бы Цзян Буси сам затворился за стенами, он бы предпочел забраться как можно дальше, чтобы никто не смел ему мешать и он мог всецело отдаться боевым искусствам.

Однако постижение «Песни о долголетии» требовало таких усилий, что малейшая ошибка в тренировках неизбежно стоила бы практикующему жизни. Именно поэтому они и учредили «трупную комнату», специально вылавливая злодеев с боевым опытом на роль подопытных кроликов.

В этих краях пропажа нескольких десятков бродяг ни у кого не вызвала бы и тени сочувствия.

Если подумать, без погружения в самое сердце этого осиного гнезда отыскать логово четвертого господина было бы поистине невозможно.

Но Цзян Буси не верил.

─ Даже твой названный отец не ведает об этом? ─

Цзи Чанфэнь выкашлял полный рот крови:

─ Я и сам не знаю, но слышал, что чем сильнее тело, тем лучше оно подходит для постижения «Песни о долголетии»… ─

А «Канон закалки сухожилий» был тем самым вступительным взносом, с которым приемный отец некогда явился в горы. Старый главарь и четвертый господин в ту пору вместе упорно тренировались, а после достижения успеха бесследно исчезли, закрывшись для совершенствования боевых искусств, – быть может, тут замешана какая-то тайная связь?

Цзян Буси нахмурился. «Канон закалки сухожилий» изначально принадлежал Цзи Чанфэню, и в клане Тоба это считалось величайшей тайной… но с его уровнем боевых искусств – неужели он мог его просто так украсть?

Цзян Буси больше склонялся к тому, что в клане Тоба нашелся предатель.

Цзи Чанфэнь действительно оправдывал свое прошлое продажного чиновника – связи с людьми из клана Тоба у него имелись… ─

То, что в рядах клана Тоба завелся отступник, ничуть его не удивило; ему часто приходилось расследовать дела вместе с барышней Мо, и в столице он повидал немало грязных изнанников.

Цзян Буси расспросил о кое-каких деталях, но Цзи Чанфэнь уже отвечал невпопад: в конце концов, он так и не поднялся до высшего круга посвященных, и его познания были весьма ограничены.

Он уставился на Цзян Буси со слабым недоумением в глазах: ─ В городе так много людей, почему ты прицепился именно к нам… ─

─ Восточный трактир. Я его крышую. ─

Цзи Чанфэнь опешил. Он уставился на Цзян Буси так, словно перед ним стоял круглый идиот.

─ Ты тоже любишь женщин бальзаковского возраста? ─

─ … ─

Не то чтобы нельзя было сказать «люблю», просто у каждого свои вкусы – точно как с фруктами: зелень и сочность не могут ужиться в одном плоде, но Цзян Буси явно не относился к тем, кто слишком уж перебирает харчами.

Однако вслух он этого говорить не стал, а лишь холодно бросил: ─ Разве ты не знаешь, что собирать налоги – значит наживать врагов? ─

Взгляд Цзи Чанфэня вновь изменился… превратившись во взгляд на законченного дурака.

─ Убив нас… и что с того? Восточный трактир пока стоит в городе, ему всё равно придется платить серебро. ─

Цзян Буси слегка покачал головой: ─ Если вас убить, в рядах Синих мундиров начнется смута. А в смутные времена налогов не собрать. ─

─ И сколько продлится эта смута? ─

─ И правда, продлится недолго… но смута породит новую смуту. ─ Речь Цзян Буси оборвалась на полуслове.

─ Что ты имеешь в виду? ─

Цзян Буси не стал отвечать пространно, а вместо этого обмакнул серебряную монету в кровь и принялся выводить на стене какие-то знаки.

Медленно подняв руку, он ощутил, как ци на тыльной стороне его ладони сгустилась багровым туманом, который тонкой дымкой проступил сквозь кожу.

Благодаря полному своду секретных трактатов, присланному малышкой Мо, всего за один недолгий час Цзян Буси добился колоссальных успехов в освоении «Канона закалки сухожилий».

Теперь этого было вполне достаточно, чтобы пустить в ход кулачную технику клана Тоба без малейшего изъяна.

─ Раньше я думал, что излишняя показуха только помешает мне отыскать «Песню о долголетии», но теперь я вижу: чем сильнее в городе смута, тем проще выманить змею из норы… ─

─ Если Цзи Чанфэнь заподозрен в тайной связи с кланом Тоба, то мне тем более интересно взглянуть, как отреагирует тот человек, когда люди клана Тоба убьют его приемного сына! ─

Зрачки Цзи Чанфэня сузились.

Бац!

Глухой удар пронесся по длинной улице, вспугнув ночных птиц под карнизами, и те с шумом взмыли ввысь… ─

Когда Цзян Буси удалился, пригвожденный к стене третий господин так и висел с опущенной головой; кровь стекала по стене на землю, собираясь в темную лужицу, и в нем уже не осталось ни малейших признаков жизни.

Безголовый труп по-прежнему был укутан в плащ и спал – качество сна было поистине поразительным.

Цзи Чанфэнь, в свою очередь, впечатался боком прямо в кирпичную кладку, почти полностью вдавившись в стену; кровь лилась ручьем, и спустя всего мгновение он вместе с градом обломков рухнул на мостовую.

Остатки угасающего перед смертью сознания позволили ему краешком глаза заметить исписанные размашистым и лихим почерком строки на стене:

Семь дней взмахов ледяного клинка – ни один злодей не уйдет от возмездия!

----------

«Момо пришла (4.9K)»

Серебряная луна висела высоко в небе, тонкие полоски облаков застыли в ночной выси, а звезды сияли исключительной чистотой.

Тех, кто замышлял убийство на расстоянии, следовало искать среди людей клана Тоба, так что связывать их с «Цзян Цзюнем» было никак нельзя.

Потому Цзян Буси сегодня редко прибегал к легкости шага в открытую, петляя по переулкам и прячась от прохожих, после чего бесшумно опустился на улицу Аньгунцзе.

Среди слуг во дворе вполне мог затаиться лазутчик, а потому, даже вернувшись домой, Цзян Буси не позволил себе издать ни малейшего звука.

Хотя ему было всё равно, выявить крысу всё же стоило попытаться, и он приземлился на крышу внешнего двора, обратившись в слух.

Во внутреннем дворе жили лишь он сам да Юнь Суосы, а слуг подпускали к делу лишь во время уборки. Сейчас же трехъярусный просторный двор погрузился во тьму, и челядь отдыхала по своим каморкам.

Правда, пара болтливых служанок никак не могла угомониться: устроившись на одной циновке в темноте, они шептались.

─ Хозяин к нам так добр, постели чистые, белый рис на обед… А нас ведь как из горы притащили, мы ж в свинарниках спали!

─ Доброту господина Цзяна век не отработать…

─ Да и на сластолюбца хозяин вовсе не похож.

─ Сам он вон какой ладный, а будь падок на женский пол, еще бабушка надвое сказала бы, кто тут кого бы оприходовал…

─ Тьфу! Что ты мелешь? Первый вечер в доме у господина, а у тебя на уме срамота всякая…

─ Слыхала, хозяин завтра за гору собраться изволит, неужто и впрямь станет чужих сестер и братьев в горы умыкать?

─ Господин – человек золотой! Он сроду не станет творить те мерзости, что прочие разбойники!

Цзян Буси послушал их треп еще немного – сплошная праздная болтовня. Выискивать шпиона, чье существование еще бабушка надвое сказала, было явно не тем делом, на которое стоило тратить время, и он уже собирался уходить.

Но боковым зрением заметил, что его маленькая служанка примостилась в каменной беседочке во дворе, похоже, дожидаясь его возвращения.

Цзян Буси слегка замер и неслышно ступил на землю.

Служанка неизвестно откуда выудила его лисью шубу, закуталась в нее, пристроила головенку на каменный столб… и уже спала без задних ног.

Она в самом деле ждала его.

В памяти Цзян Буси всплыла младшая сестрица из клана Юй, что осталась за тысячу ли отсюда, и взгляд его невольно смягчился.

Он, конечно, держал ухо востро с этой девчонкой с темным прошлым, но за дни совместной жизни нетрудно было понять, есть ли у нее злой умысел.

Он прекрасно понимал: у служанки наверняка имеются свои секреты, но вредить она ему не собирается… Да и кто в Цзянху без секретов?

Некоторые вещи лучше не вытаскивать на свет, иначе станет только хуже…

Подойдя ближе, он одной рукой обнял Юнь Суосы за точеную талию, другую просунул под колени и легко подхватил ее на руки. В тот же миг в ноздри ударил чистый, трогательный аромат.

Юнь Суосы вовсе не притворялась. Какими бы ни были ее боевые навыки, от усталости никто не застрахован. Прождав Цзян Буси битый час, она немного притомилась и решила вздремнуть.

При ее мастерстве любой шорох тут же вырвал бы ее из сна.

Однако Цзян Буси двигался точно бесплотный дух, не излучая ни капли жажды крови и враждебности.

Лишь когда он приблизился вплоть до трех шагов, Юнь Суосы встрепенулась… но глаз не открыла.

В роли «служанки» ей никак не полагалось заметить приближение хозяина, так что пока она соображала, мужчина уже подхватил ее на руки.

За всю жизнь Юнь Суосы никто и никогда вот так не носил. Она почувствовала себя неуютно, сердце заколотилось чуть быстрее, но гордость не позволила выдать себя ни единым движением.

К тому же Цзян Буси вел себя прилично, куда попало руки не совал, и ей оставалось лишь притворяться спящей.

Хм! Шатался черт знает где, пропадал неведомо с кем, заставил госпожу мерзнуть на холоде в ожидании – теперь послужишь мне за это!

Однако в нос ударил густой мужской дух… Цзян Буси только что дрался, успел вспотеть, от него слегка попахивало!

Не сказать чтобы воняло – скорее, отдавалось запахом лекарственных трав и древней древесины, сказывалась привычка Цзян Буси с детства околачиваться возле лекарен клана Юй.

От этого запаха почему-то бросало в краску.

В отличие от собственной сестрицы, смотревшей на отношения между мужчиной и женщиной просто и открыто, Юнь Суосы подумала, что так обниматься не стоит – всё же между мужчиной и женщиной должна быть дистанция.

В этот момент послышался голос Цзян Буси: ─ Проснулась?

При такой близости ее участившийся пульс он бы ни за что не утаил.

─ Угу… ─ только и выдавила она.

Юнь Суосы уже собиралась велеть господину опустить ее на землю, как услышала, что Цзян Буси извиняющимся тоном произнес:

─ Я тут прикончил пару человек ради Юнь Суосы, потому и застрял. В следующий раз можешь меня не ждать.

Помог мне убить людей? О! Тех самых зеленых саранчей!

Он и вправду пошел расправляться с ними…

Цзян Буси, спасаясь от преследований Южного двора, укрылся в городе, где с одной стороны вершил суд над похитителями женщин и детей, а с другой – держал данное благородному мужу слово, да еще и приютил дюжину сирот и слуг.

И вот теперь он явился к ней в образе благородного рыцаря Юнь Суосы…

Юнь Суосы на мгновение остолбенела, и объятия Цзян Буси уже не казались ей столь противоестественными… В конце концов, в руках у него служанка, а против воли хозяина та не пойдет.

Не ее же, Юнь Суосы, тискают.

Ах да, она ведь сейчас простая горничная, и на эту мысль в душе девушки вновь всколыхнуло раздражение с нотками ехидства.

─ Пошел выручать какую-то там Юнь Суосы, а девчонку бросил в избе! Совсем не боишься, что меня прирежет какой-нибудь бандит? Ты ведь только что прикончил Чжэнь Хэхуаня, врагов нажил немало!

─ Пустяки. Если тебя убьют, я непременно отомщу.

─ А я обязательно должна умереть?

После этих слов оба на миг умолкли, а затем дружно рассмеялись.

Прижимая к груди мягкое теплое тело, Цзян Буси перешагнул через лунную арку, миновал главный зал, вернулся во внутренний двор и толкнул дверь в комнату Юнь Суосы.

Служанка обвила его шею руками, но на душе скребли кошки: ей казалось, что этот дурень уже попался на удочку Юнь Суосы.

─ Господин вечно услуживает этой Юнь Суосы, уж не виды ли вы на нее имеете?

─ Я помогаю ей, она помогает мне. Взаимная выгода, чего тут считать, кто больше сделал, а кто меньше.

Опустив служанку на мягкую тахту, Цзян Буси выпрямился, подошел к столу, зажег светильник, налил себе воды и закинул в рот кусок османтусового пирожного.

Главным недостатком «Канона Наполнения Крови» был колоссальный расход жизненных сил: стоило завершить практику, как в желудке начинало урчать от голода.

─ В Цзянху опасно, за каждым углом норовят воткнуть нож в спину. Но я не люблю мышиную возню и грязные интриги. Раз уж отношусь к ней с чистым сердцем, то надеюсь на взаимность.

─ Ну а ежели она вздумает вредить мне и дальше, что ж, значит, нам не по пути. Разойдемся в разные стороны, каждый своей дорогой.

Чего?!

Я задала тебе этот вопрос не за тем, чтобы слушать твои нравоучения о законах Цзянху!

Совсем романтики не понимает.

И это всё, что ты можешь сказать в оправдание того, что бросил меня одну в пустом доме?

И еще эти размышления про «разойтись в разные стороны»… Тьфу!

Чем я тебе не угодила? Я последние крохи серебра на тебя трачу, закупаюсь по казенному счету!

Ряжусь служанкой, ни слова не вытягиваю про схемы «Стремления к Светлячку», да еще и стираю твои вещи, накладываю мази, разминаю плечи и навожу порядок в доме.

Если не считать того, что мне ужасно хотелось взглянуть на «Сяо Усян Гун», во всем остальном моя совесть чиста перед тобой.

А я, между прочим, переживала за тебя и просидела во дворе добрых полдня! А ты бросаешься какими-то фразочками про расставание!

Теперь злилась не только «служанка», но и сама «Юнь Суосы».

Улыбка мгновенно исчезла с лица девушки, миндалевидные глаза сузились, а в голосе прорезалась опасная нотка.

─ Неужто господин и впрямь заглядывается на ее тело?

─ Заглядываюсь, ─ Цзян Буси никогда не кривил душой. ─ К тому же мне как раз нужно было кое о чем расспросить, от этой поездки большая польза…

Служанка разъярилась еще сильнее: раз заришься на ее красоту, так и бегаешь по первому зову! Неужто не понимаешь, какое у тебя шаткое положение?

Как можно терять голову от этой Юнь Суосы? Вы же виделись всего пару раз!

Женщины чаще всего слышат лишь то, что хотят услышать, и вторую фразу Цзян Буси она просто пропустила мимо ушей.

Служанка мысленно кипела: неужто она в чем-то уступает этой девке? Думаешь, та стала бы ждать тебя до полуночи?

Ах да, внешность!

Во всем виноват этот дурень Цзян Буси, выбравший для маскировки девицу с самой заурядной внешностью, до ее истинной красоты той было как до луны.

Впрочем, винить его трудно – в этих диких горах сыскать женщину хотя бы на треть столь же прелестную – уже чудо.

Она хитро прищурилась, в голове созрел план. Из-под подола ее желтоватой плиссированной юбки показалась ножка в аккуратной туфельке, и она холодно бросила: ─ Не изволит ли господин снять с меня обувь да помыть ножки?

─ Руки отсохли? ─ Цзян Буси сунул в рот еще одну зацукаленную ягоду.

─ Я тут прождала вас полтора часа, замерзла до дрожи в костях, едва додумалась укутаться в вашу шубу, да и то глаз не сомкнула…

В голосе Юнь Суосы слышалась горькая обида.

Цзян Буси был из тех, кто платит добром за добро, а потому, услышав это, молча отложил лакомство, сходил на кухню за тазом с горячей водой и опустился на колени перед тахтой.

Служанка и вправду заслужила отдых, да и он никогда не придавал значения господским предрассудкам.

Помыть ноги – не впервой. В детстве на горе Юаньму он тетушке сколько раз мыл, она вечно норовила прижать его пятку к своему лицу… Эх, было время.

Юнь Суосы послушно вытянула ногу.

Цзян Буси ухватился за задник, стянул туфельку, и белая носочная ткань коснулась его ладони.

Стопа оказалась маленькой, с изящными изгибами, а тепло сквозь грубоватую ткань чулок передавалось прямо в кожу.

Пальцы зацепили край носка, тыльная сторона ладони скользнула по лодыжке, одно движение – и носок соскользнул без малейшего сопротивления.

Кожа оказалась до того шелковистой, что Цзян Буси почти не почувствовал трения.

Он повесил носок на край лохани и невольно залюбовался миниатюрной стопой в своей руке.

От голени к лодыжке и своду стопы пролегал потрясающе плавный изгиб; кожа на подъеме белела чистейшим снегом, сквозь который проступали едва заметные голубоватые жилки, придавая этой фарфоровой кукольной ножке живое тепло.

Подошва прижималась к его ладони, и при сравнении казалось, что она меньше его руки. По идее, люди из Цзянху, вечно скитающиеся по горам и долам, непременно должны были нажить мозоли.

Но ладонь Цзян Буси ощущала лишь гладкую нежность без единого изъяна, так и манящую погладить ножку.

Будучи человеком, что живет по велению сердца, он легко и непринужденно погладил ее.

─ Мыть так мыть, руками-то зачем лапать? ─ Юнь Суосы слегка напряглась.

─ Без прикосновений не вымоешь.

То ли из-за недавней практики «Канона Наполнения Крови», то ли по иной причине во рту у него пересохло.

Он молча стянул вторую туфельку и погрузил нефритово-белые стопы в воду, поддерживая их обеими руками.

Сидя на краю кровати, Юнь Суосы свысока поглядывала на Цзян Буси. В этот момент она чувствовала себя неприступной повелительницей, и в глазах ее мелькнуло торжество.

Лицо-то поддельное, а ножки мои собственные… Ну как? Заворожен? И где тут твоя Юнь Суосы?

Хотя… я же ему ноги раньше не показывала, с чем я ее сравниваю?

Крепкие ладони Цзян Буси полностью покрывали ее ступни, и от их прикосновений по телу побежали электрические разряды. Злость в груди испарилась, уступив место хмельному оцепенению.

Погодите-ка, разве пристало порядочной девушке позволять мужчине лапать ее ноги?

Нет, совсем не пристало!

Сердце Юнь Суосы затрепетало, но внешне она старалась сохранять невозмутимость ветерана Цзянху. Придав голосу строгие нотки служанки, она слегка отдернула ногу: ─ Хватит, хватит! Вы хозяин, я служанка, как вы можете…

─ Ладно. Но воду грех переводить, давай-ка теперь ты мне помой.

Чего?!

Юнь Суосы подавила желание выругаться и снова опустила ножки в воду.

Благородные прекрасные глаза сузились – смысл приказа был очевиден… продолжай.

Цзян Буси было всё равно; взплеснув воду, он принялся массировать изящную стопу.

Ощущения в ладони были поистине восхитительными, и еще вопрос, кто тут кого на самом деле обслуживал.

Лицо Юнь Суосы раскраснелось еще сильнее, правда, из-за нанесенной лечебной маски румянца было не разглядеть, и выдавали ее лишь донельзя покрасневшие ушки.

─ М-м… ─ вырвалось у нее.

─ Что? ─ М-м, ни… ничего… Скорее уж… заканчивайте…

А?

─ М-м… отчего-то щекотно…

В тихом безмолвном дворике подрагивало пламя светильника. Сестрица Юнь Юаньчжи растопила для себя бадью горячей воды, уселась на край кровати, закатав штанины, и тоже мыла ноги.

Будучи близнецами, сестры обладали особой незримой кровной связью, и понятие «сопереживания» для них порой выходило далеко за рамки простых эмоций.

Она сложила две белые мягкие стопы вместе, потирая их, чтобы унять щекотку, а в свободной руке держала старинный фолиант, при тусклом свете разбирая иероглиф за иероглифом.

Пусть этот дворик был ветхим, сама она – одинокой и несчастной, а завывания ночного ветра за дверью скрипели так жутко, будто впору являться призракам и демонам… но она оставалась наедине со своим покоем.

В повозке Юнь Суосы хранилось немало буддийских и даосских канонов, а также сборников сказаний о Цзянху – судя по всему, купленных специально для Юнь Юаньчжи.

Вот только из-за любви к древним преданиям с малых лет она перечитала столько всего, что ее внутренний порог требовал большего: многие книги надоедали с первой страницы.

Редкие же талантливые повести о цзянхуских странствиях радовали лишь бодрым началом, скатываясь дальше в пресную банальность.

Теперь она возлагала надежды лишь на то, что почерпнет из них хоть что-то полезное, и углубилась в чтение.

Вдруг ее слух уловил малейший шорох, и она резко подняла голову.

Окна и двери плотно закрыты, в комнате горит лишь одинокая свеча, отбрасывая на стены дрожащие, причудливые тени ее силуэта.

Юнь Юаньчжи немигающим взглядом уставилась на бумажную перегородку окна.

В следующий миг на промазанной бумаге отчетливо проступил чей-то тонкий силуэт.

Лунный свет лился чистым потоком, двор погрузился в тишину, зимний ветер метал крупицы снега.

Цзянь!

Мгновенно раздался пронзительный звон стали, вспоровший тишину и заставивший испуганных ночных птиц взмыть в небо.

Холодный блеск молниеносно пробил бумагу окна, устремившись прямо к горлу гостьи, словно ядовитая змея, высунувшая жало.

Юнь Юаньчжи отлично понимала: мастеров с таким искусством владения мечом, как у того наглого проходимца по фамилии Цзян, в Цзянху единицы. И раз уж незваный гость смог отыскать именно ее укрытие, недооценивать его было нельзя.

Леденящий свет мгновенно рассеялся: неизвестный зажал клинок двумя пальцами, оттолкнулся ногами назад, и под его сапогами каменные плиты двора пошли трещинами – так гасилась страшная инерция удара.

Приглядевшись, можно было заметить, что Юнь Юаньчжи уже была обута в туфельки; легко оттолкнувшись носками, она в мгновение ока взмыла в ночное небо, растворившись в выси и вмиг оторвавшись от двора на добрый десяток саженей.

Младшая сестрица вовсе не страдала отсутствием ума. Помня наставления Цзян Буси, она пустила в ход меч для отвлечения внимания, бросила его и сиганула прочь единым махом, надеясь укрыться за спиной своего «зятя».

А ее легкость хода славилась не просто способностью сокращать расстояния, но и непревзойденным даром скрывать ауру… впрочем, до полной невидимости ей было далеко.

От «Небесного Ока» не сбежать.

Серебряная луна висела в выси, кристальные лучи пробивали пелену облаков, падая косыми столбами. Юнь Юаньчжи неслась по воздуху, а лунный свет скользил по складкам ее платья.

Вдруг раздался свист рассекаемого воздуха – резкий и неприятный. Лунный свет вмиг пропал, и девушке показалось, что на землю опустилась грозовая туча. Вскинув голову, она увидела, как пряди волос на лбу затрепетали от встречного потока.

Прямо перед ней хлопало крыльями нечто исполинское, перекрывая путь и заслоняя луну. Размах крыльев достигал нескольких саженей, фигура напоминала черную стену.

Из-за контрового света Юнь Юаньчжи даже не могла разглядеть морду этой твари.

Она оказалась настолько огромной, что застилала весь обзор, оставляя перед глазами лишь холодную непроглядную черноту, словно та таранила крепостную стену.

Клац-клац!

Среди свиста ветра отчетливо слышался скрежет металлических механизмов.

─ Техника скрытых механизмов секты Можэньцзян!?

Обладая феноменальной памятью, Юнь Юаньчжи с первого же взгляда узнала происхождение этого чудища, а в следующее мгновение механическая птица бросилась вниз камнем.

Лицо Юнь Юаньчжи слегка похолодало, но страха она не испытывала, всецело полагаясь на собственное мастерство. Легким касанием носка о голову механической птицы она хотела оттолкнуться и уйти.

Однако стоило ее туфельке коснуться головы чудища, как оно в мгновение ока распалось на сотню мелких заводных пташек, разлетевшихся во все стороны, и нога рассекла пустоту.

Юнь Юаньчжи парила в ночи подобно лунной фее, окруженная мириадами порхающих птиц на фоне сияющей луны – зрелище неописуемой красоты.

Но лишь она сама знала, насколько неловким было ее положение.

p>Промахнувшись и оставшись без опоры, ее точеная фигурка стремительно полетела вниз, и лишь у самой земли Юнь Юаньчжи собрала внутреннюю ци, плавно опустившись во дворе какого-то незнакомого поместья.

Она уже поняла, кто за ней гонится, и убегать больше не имело смысла.

В этом дворе кто-то точил нож, готовясь к завтрашнему грабежу, как вдруг с неба словно бы свалилась небожительница. Мужчина остолбенел.

До чего же хороша! Сколько они ни грабили селения по округе, скольких куртизанок в борделях ни баловали тысячами лянов серебра, ни одна женщина не шла ни в какое сравнение с этой красавицей.

Разбойник попытался подняться с ножом в руке, сердце его заколотилось: неужто это та самая «небесная встреча», о которой пишут в цзянхуских романах?..

Он встал, но обзор почему-то стал подниматься все выше, перемахнув его собственный рост… А?

Бандит растерялся, пока мир перед глазами не перевернулся. Он увидел обезглавленное тело во дворе, сжимавшее нож, из обрубка шеи которого фонтаном била кровь.

А еще он увидел ту самую девушку, похожую на небожительницу, что с тревожным взглядом смотрела в одну сторону… Оттуда из мрака медленно выступала изящная черная фигура.

Он не знал, кто это, да толком и не разглядел, понял лишь одно – перед ним женщина… И в голове у него мелькнула последняя мысль.

Женщина, на которую с таким опасением смотрит сама небожительница, наверняка тоже писаная красавица Цзянху.

Жаль, ему уже не суждено узнать, что самые красивые женщины в Цзянху – самые опасные.

Впрочем, теперь-то он это усвоил… ценой собственной жизни.

Следом мир погрузился во тьму.

Плюх, шмяк…

Голова покатилась по земле.

Юнь Юаньчжи не удостоила обезглавленного разбойника даже взглядом, продолжая молча смотреть на фигуру в темной тени.

Топ-топ-топ…

Шаги звучали звонко и отчетливо. На свет из тени вышла незнакомка.

Она была высока и стройна, облачена в темно-синий приталенный костюм с высоким воротником и узкими рукавами, поверх которого накинут черный плащ с запахом. На ткани серебряной нитью вышивались клубящиеся облака, пояс из светлого металла украшала нефритовая пластина и черный засапожный меч в ножнах.

Лицо ее хранило холодную бесстрастность, тонкие губы были тронуты легкой каплей кармина, а черные волосы собраны в простой хвост. Но больше всего привлекали ее глаза… они были завязаны черной полосой ткани.

Она была слепа.

─ Мо Чжэньцы…

В глазах Юнь Юаньчжи читалось нарастающее напряжение и затаенная злость: ─ Каким ветром тебя сюда занесло?

Мо Чжэньцы не удостоила ее вопросом ответом. Ее изящные, словно из нефрита, пальцы качнулись в лунном свете, и крошечная механическая пташка опустилась ей на белое запястье.

Высокомерная и ледяная, она бросила коротко:

─ Цзян Буси… где он?

----------

«Браться поодиночке»

Зал Верности и Долга!

Четверо небесных владык не сомкнули глаз вот уже двое суток, трепеща перед Цзян Буси и проводя ночные совещания напролет.

Цзи Чанфэн сидел на главном месте, просматривая донесения, которые в последние дни присылали со всех тайных постов внутри горы.

Павильон Чживэй раскинул свои владения широко, простираясь на сотню ли, но за годы обустройства города Бусянь на всех ключевых тропах, ведущих к вершине, уже давно были заложены скрытые заставы наподобие Лижэньгуаня.

Однако по сей день никаких следов Цзян Буси обнаружить не удавалось.

Неужели он и впрямь пробрался в город? Только не приближайся ко мне!

Цзи Чанфэн потер виски и покосился на стоявшего на одном колене заместителя командира Стражи Расколотого Нефрита: ─ Незваный гость, что ворвался в усадьбу, все еще не найден?

В глазах замкомандира читалось беспомощное отчаяние: ─ Легкость движений этого злоумышленника превосходит все мыслимые пределы…

─ И вы сидите сложа руки, наблюдая, как пропадает «Канон Переплавки Жилы»? ─ голос Цзи Чанфэна стал на несколько оттенков холоднее.

И Ханьшань, закинув ногу на ногу и попивая чай, с усмешкой протянул:

─ Пропал так пропал, всё равно эта штуковина – не корень нашего благополучия… Боевые искусства клана Тоба гремят по всему миру, пусть у них голова и болит.

─ Дело вовсе не в «Каноне Переплавки Жилы».

Ли Цзэюань, у которого одна щека еще не до конца спала от отека, в последние два дня вел себя тихо и смирно. Держа в руках чайную пиалу, он слегка покачал головой:

─ Стоило прошлой ночью случиться ЧП в мертвецкой, как нынче ночью украли «Канон Переплавки Жилы»… Очевидно, в город пожаловал небывалый безумец, для которого здешние железные законы – пустой звук. Он волен приходить и уходить, когда заблагорассудится, и дерзости ему не занимать.

─ Сегодня он уносит «Канон Переплавки Жилы», а завтра, глядишь, примется за наши головы!

Цзи Цзи потрепал себя по макушке и принялся энергично кивать: ─ Верно сказано, надо нанести сокрушительный удар! Если позволить этому негодяю и дальше творить всё, что вздумается, какое у нас останется лицо, чтобы именовать себя семью главами?

─ И как же мы его ударим? ─ И Ханьшань даже бровью не повел, задав вопрос тихим голосом.

В зале воцарилось молчание.

─ Быть может… попросить старшего брата выйти из затвора? ─ с опаской предложил Цзи Цзи.

─ Стоит нам по любому пустяку тревожить старшего, как он рано или поздно заменит нас на кого-нибудь более способного, ─ холодно фыркнул Ли Цзэюань.

─ Город Бусянь принадлежит ему, а не нам.

Из всех семи злодеев пятеро младших владык, взятые вместе, не продержались бы и против ударов старшего брата Сюя, а затянуть бой хотя бы на пятьдесят выпадов для них было бы уже подвигом.

Лишь второй владыка мог сносно сплетать сто ударов в схватке со старшим братом Сюем, да и то в конце концов с позором проигрывал.

Четверо небесных владык перебрасывались репликами то слева, то справа, но за отведенное время выработать хоть какое-то здравое решение так и не смогли.

Хоть это место и звалось Долиной Злодеев, после многолетней наведения порядка главой Сюем здешние головорезы в малом своем большинстве соблюдали правила. Найти же таких занозистых смутьянов, как Цзян Буси или Юнь Юаньчжи, было поистине непросто.

Цзи Чанфэн тяжело вздохнул, мысленно признавая, что Цзян Буси – истинная напасть. Сам он еще не объявился, но стоило подняться малейшему ветерку, как в городе уже назревала смута.

Может ли ситуация стать еще хуже?

Очевидно, да.

─ Доклад! ─ раздался из-за пределов залы отчаянный вопль, сорравшийся на визг.

У всех в груди тревожно ёкнуло: в нынешние смутные времена неизменно казалось, что любое известие может быть исключительно дурным.

И точно: несколько воинов Стражи Расколотого Нефрита втащили в зал три бездыханных тела.

─ Т-третий владыка, люди из банды Людей в Зеленом подверглись нападению!

Стражники прекрасно знали, кем приходился убитый, но не смели произнести это вслух, опасаясь гнева Цзи Чанфэна. Они торопливо опустили тела на пол и отступили на несколько шагов назад.

Цзи Цзи подошел поближе и первым делом присмотрелся к Цзи Юаню, чье выражение лица запечатлело самые страшные муки. Он нахмурился: ─ О? Кулачная техника клана Тоба «Небесный волк созерцает луну», этот почерк я ни с чем не спутаю… Тьфу ты! Третий брат, да ведь это твой сынок погиб!

Повернув голову, Цзи Цзи уставился на третьего молодого господина и слегка опешил: ─ Третий брат, погоди-ка… У тебя что, опять сын умер?!

В зале повисла тяжелая тишина.

Цзи Юань был всего лишь приемным сыном, ну и ладно, умер так умер, но третий молодой господин – любимый и единственный кровный первенец Цзи Чанфэна…

И Ханьшань тоже сбросил с себя вальяжную маску: он сел прямо, не произнося ни слова.

Мертвая тишина тянулась целую стражу, пока наконец Цзи Чанфэн не спросил тихо:

─ Как они погибли?

Стражники затряслись всем телом и выложили всё, что им было известно… К моменту, когда они обнаружили трупы, от убийцы и след простыл.

─ А еще этот негодяй оставил послание! Сказал: «Семь дней – и взметнется холодный клинок, рубящий врагов наотмашь!»

─ О? ─ И Ханьшань оживился. ─ Это он в течение семи дней собирается прикончить третьего брата или всех нас скопом?

Ответить не осмелился никто.

Все взоры обратились на Цзи Чанфэна… Бывший золотой жетон Тяньцэфу имел немало отпрысков, однако третий молодой господин был его старшим и самым любимым сыном – он обладал лучшими боевыми навыками и походил на отца больше остальных.

Лицо Цзи Чанфэна оставалось невозмутимым: чем сильнее буря внутри, тем невозмутимее должен быть вид. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

─ Стоило появиться Цзян Цзюню, как в мертвецкой происходит ЧП, крадут «Канон Переплавки Жилы», да еще и сына третьего брата убивают… Не слишком ли много совпадений? И разве не натянуто звучат утверждения, что он здесь совершенно ни при чем?

Речь Ли Цзэюаня явно преследовала цель перевести стрелки на чужой двор и заставить остальных братьев совместными усилиями прихлопнуть Цзян Цзюня.

Как говорится, отступишь на шаг – и море станет широким, отступишь на два – и обида разгорится сильнее, отступишь на три – останется лишь дрожать от страха.

Учитывая мастерство Цзян Цзюня, выяснить, что именно он подослал Чжэнь Хэхуаня для покушения, для него не составляло труда.

Этот головорез привык убивать по малейшему поводу, и добряком его назвать было трудно. Извиняться и предлагать мирные дары, похоже, бесполезно, так что лучше уж идти до конца по выбранному пути, чтобы не плодить ночных кошмаров.

Поэтому Ли Цзэюань не то чтобы не умел стерпеть обиду и замять дело ради спокойствия – он просто потерял сон от паники и банально испугался.

─ Но разве он не является демоническим отродьем из Секты Таинственной Оси? ─ Цзи Цзи тоже не смел расслабляться и напрягал мозг изо всех сил.

И Ханьшань, попивая чай, неожиданно обронил:

─ Навык «Бездонный дракон укрывается в ущелье» – сокровеннейшая тайна Секты Таинственной Оси. Овладеть им под силу лишь Владыке Судеб Девяти Светил либо святому преемнику секты. Тот же, кто столь молод – не кто иной, как святой преемник Сюаньшу Чэнь Чжаньюй. Вот только полмесяца назад он баламутил воду в северной провинции Динчжоу, а от Динчжоу до горы Фанцунь почти десять тысяч ли – доскакать он бы никак не успел… Хотя, конечно, нельзя исключать, что секта втайне вырастила нового преемника!

Услышав это, Ли Цзэюань сперва обрадовался, но тут же нахмурился: ─ Почему ты раньше об этом не заикнулся?

─ По-твоему, мне на расследования не нужно время? Я тебе что, ходячая энциклопедия?

Цзи Цзи вставил свое слово: ─ Но ведь Цзи Юаня прикончили с помощью кулачной техники клана Тоба… Чтобы применить «Небесный волк созерцает луну», «Канон Переплавки Жилы» – суровая необходимость. Надо полагать, клан Тоба заподозрил, что Цзян Буси укрылся в городе, и заслал людей внутрь, просто те столкнулись с третьим молодым господином или у них имелись какие-то иные планы…

Перебивая друг друга, соратники подняли такой галдеж, что у Цзи Чанфэна зазвенело в голове.

─ Хватит!

В зале воцарилась тишина.

Глубоко вздохнув, Цзи Чанфэн взмахнул рукавом и удалился.

Оставшиеся трое небесных владык переглянулись, и первым тишину нарушил Ли Цзэюань.

─ Завтра Цзян Цзюнь собирается уплыть по воде?

─ Именно так.

─ Что думаешь насчет того, о чем мы толлковали?

И Ханьшань промолчал.

Ли Цзэюань тут же продолжил:

─ Чжэнь Хэхуань – личность далеко не заурядная, а Цзян Цзюнь тяжело ранен, его боевые навыки растеряны на девять десятых, в чем мы все убедились воочию. Покончить с ним сейчас не составит труда… Завтра мы заменим всех головорезов на трехмачтовом судне нашими людьми.

Сомкнем ряды в сотню человек: отравим его или устроим засаду – неважно. Главное – прикончить негодяя и отомстить за третьего брата.

Цзи Цзи пробормотал что-то вроде «какой толк от его смерти», но прекрасно понимал: раз у третьего брата убили сына, кровь должна быть смыта кровью в любом случае.

А Цзян Цзюнь в последнее время вел себя чересчур вызывающе и к тому же имел зуб на Ли Цзэюаня, так что его кандидатура оказалась выбрана несчастливым жребием.

Долина Злодеев очевидным образом не была местом, где рассуждают о справедливости.

Даже если бы этого повода не нашлось, Ли Цзэюань всё равно ударил бы исподтишка… но теперь у него хотя бы появилось некое подобие благовидного предлога.

И Ханьшань легко пожал плечами: ─ Будь по-вашему.

Ли Цзэюань добавил:

─ При мне состоит личный телохранитель по имени Цинь Цзююань. Он мастерски владеет железным копьем, провел со мной десять лет, и его боевое мастерство превосходит мое собственное. Я отправлю его с вами.

Цинь Цзююань?

И Ханьшань издал удивленное «о».

Десять лет назад Цинь Саньлан из северного клана Цинь являлся горделивым сыном небес, уже в восемнадцать лет шагнувшим на третью ступень.

Однако из-за скверного нрава и чрезмерной кровожадности – в любой обычной товарищеской схватке он норовил отправить противника на тот свет – тот натворил немало бед, едва не забив до смерти даже Цинь Эрлана. В конце концов глава клана Цинь вымел его вон из дома и отрекся от родственных связей. На севере эта история стала излюбленной забавой цзянху.

Клан Цинь принадлежал к числу трех великих фамилий Северной Вэй, являясь могущественным влиятельным родом, славящимся искусством копья. Среди их приемов копье стиля «Легкое открытие гор» почиталось вершиной мощи и свирепости в боевых искусствах.

Но без учения из «Двенадцати Главных Каналов» и в отсутствие поддержки военных кланов этот род заметно уступал клану Тоба.

То, что Цинь Саньлан прислуживал Ли Цзэюаню, считалось позором для семьи, и клан Цинь назначил за его голову награду в полторы тысячи лянов, призывая мастеров боевых искусств навести порядок.

Тем не менее, даже спустя десять лет он продолжал преспокойно жить на белом свете.

…

Успокоившись, Цзи Чанфэн быстрым шагом направился в квартал банды Людей в Зеленом и отыскал потайную комнату в собственном кабинете.

Внутри храпилось разнообразное оружие – клинки, копья, мечи и алебарды, – а также книжные свитки и классические трактаты. На письменном столе красовалась подставка из красного дерева с двумя перекладинами, на которой сидел белый кречет… С его помощью он поддерживал связь с кланом Тоба.

Он и в самом деле крутил тайные романы с неким человеком из клана Тоба.

Ради завоевания доверия влиятельного клана он неоднократно сдавал злодеев, за чьи головы назначались баснословные награды, превращая хладнокровных бандитов в теплые заслуги перед лицом клана Тоба.

В обмен клан Тоба, разумеется, осыпал его теми или иными благами…

Дело это было подлым, вредило окружающим и шло вразрез с законами мироздания. Всплыви оно наружи – уже на следующий день он бы качался на суку дерева где-нибудь за городской стеной со вспоротым брюхом. Именно поэтому он никому не говорил ни слова.

Вытащив лист бумаги, он взял кисть и вывел: ─ Цзян Цзюнь движется на юг!

Для клана Тоба голова демонического отродья из Секты Таинственной Оси – огромная заслуга.

А чтобы овладеть техникой «Небесный волк созерцает луну», не передающейся в цзянху, необходим прочный фундамент в виде глубоких познаний в «Каноне Переплавки Жилы».

Убийцей его сына с наибольшей вероятностью являлся какой-то безмозглый дурачок из числа людей клана Тоба.

По идее, расправиться с тяжело раненым Цзян Цзюнем для клана Тоба не составляло труда.

Но Цзи Чанфэн, обладавший высшим мастерством в долине, видел, что даже будучи при смерти, Цзян Цзюнь сохраняет боевой потенциал, с которым нельзя не считаться.

Что ж, тогда он чужими руками преподаст клану Тоба хороший урок.

И одновременно чужими руками испытает Цзян Цзюня, к чьей личности у него всё еще оставались кое-какие подозрения.

Его появление в столь удачный момент выглядело слишком подозрительным, и под какой бы личиной он ни скрывался, сохранять бдительность было необходимо.

Кто бы ни одержал победу, внакладе он не останется.

В конце концов, он передал сведения о Цзян Цзюне, а раз убить его не смогли – значит, клан Тоба оказался бездарен, и к нему, Цзи Чанфэну, это не имеет никакого отношения.

С другой стороны, если Цзян Цзюня прикончат люди клана Тоба, пенять тому будет не на кого – грабежи на великой реке всегда сопряжены с риском угодить в засаду.

Остается надеяться, что Цзян Цзюнь и вправду окажется Цзян Буси, да к тому же испустит дух от рук клана Тоба… Тогда кризис в городе разрешится сам собой.

?

День третий с момента появления Цзян Буси в городе.

Раннее утро выдалось чистым, словно вымытым, а на улице Аньгунцзе царила безмятежная тишина.

Вооружившись щеткой из свиной щетины, Цзян Буси вышел из дома и принялся чистить зубы под кустом цветущей сливы. Пара-тройка служанок, сметая снег, бросали на него вороватые взгляды.

Когда Цзян Буси изредка оборачивался, чтобы поприветствовать их, те тотчас же заливались краской и спешно кланялись.

Стоило же ему зевнуть и направиться на кухню в поисках пропитания, как они снова сбивались в кучку и принимались хихикать.

Юнь Суосы сидела во внешнем дворике под каменной беседкой, согревая руки о чашку с чаем, любуясь снегом и сливами. Заметив сонное выражение лица юноши, она слегка нахмурила изящные брови.

─ Ты что, всю ночь предавался воспоминаниям о моих ногах, занимаясь рукоблудием?

Услышав это, разбиравшиеся во дворе служанки замерли. Они переглянулись с ошеломленным видом, в котором читался предел человеческого шока.

Цзян Буси покосился на нее и подумал, что служанки стали вести себя совсем бесстыдно… Когда их только привели сюда, те хотя бы пытались изображать скромность.

Впрочем, это тоже служило доказательством их сближения.

─ Точь-в-точь так. Сегодня ночью продолжишь ухаживать за хозяином.

Служанки растерянно переглянулись, на их лицах читалось удивление вперемешку с мыслью: «Оказывается, хозяин тоже охоч до женской ласки».

─ Ишь чего удумал! Днем тебе предстоит разбойничать на воде, так что ночью ты глаз не сомкнешь~

Юнь Суосы моргнула своими прекрасными глазками, собираясь сказать что-то еще, но, заметив, что Цзян Буси уже скрылся на кухне, с досадой топнула ножкой.

Цзян Буси не относился к числу тех, кто упивается лишениями: раз у него появились соответствующие доходы, надлежало жить соответствующей, достойной жизнью… Юнь Суосы осталась крайне довольна этим подходом, решив, что их взгляды с Цзян Буси сходятся всё те же.

Завтрак подавали на четырнех человек – хозяина и слуг. Простой по составу, но изысканный: белая каша, паровые пирожки, сезонная зелень, маринованные овощи, освежающий сладкий суп и хрустящие чайные закуски выстроились в ряд вместе с заказанными самим Цзян Буси вяленой уткой и запеченным гусем.

За столом сидели лишь Цзян Буси и Юнь Суосы, занимая места по старшинству, однако, судя по тому, как быстро служанки теряли остатки робости, вскоре исчезли бы и эти условности.

Даже если бы им предложили сесть за стол вместе, они бы не посмели: большинство уносило свои пиалы на кухню, оставляя прислуживать лишь пару девушек.

Юнь Суосы отломила себе половинку белой булочки – было не разобрать, что белее: пшеничный мякиш или ее собственная ладонь. Заметив, как Цзян Буси с аппетитом вгрызается в гусиную ножку, она неторопливо отпила глоток каши.

─ Хозяин опять практиковал боевые искусства всю ночь?

─ Именно так.

Цзян Буси подумал, что «Канон Переплавки Жилы» и впрямь отлично подходит для похудения: поглощаемая пища превращалась исключительно в жизненную силу, оседая внутри тела, а не откладываясь на животе.

─ И вовсе не отдыхал…

Неудивительно, что он так измотан… Она восхищалась тем, что при столь высоком уровне боевого мастерства Цзян Буси продолжал упорствовать в тренировках, однако прошлой ночью он вернулся столь поздно лишь потому, что помогал ей убивать людей.

Испытав легкий прилив жалости, она промолвила:

─ Хозяин добр сердцем, но во второй половине дня ты отправляешься на юг по воде – не доверяй никому… В самом городе злодеи еще соблюдают некое подобие правил, но за его пределами…

─ Тебе ли учить меня вести дела в цзянху?

─ ?

Служанку от злости кольнуло в груди, она едва не разорвала собственный наперсник и, сохраняя бесстрастное выражение лица, вгрызлась в булочку.

Будь она настоящей Юнь Суосы, она бы уже давно сцепилась с Цзян Буси в словесной перепалке… Жаль только, нельзя: иначе рухнет весь образ служанки.

Служанка может быть сурова с другими, но ни в коем случае – с господином.

─ Наверное, у хозяина отроду не было любимой девицы.

─ Чушь! Когда твой хозяин шестнадцатилетним юнцом странствовал по цзянху, воительницы из южного списка Цзиньлун теряли дар речи при моем виде, талантливые девы из Национальной академии и Павильона Чживэй ежедневно слагали обо мне стихи и песни, а столичные барышни каждую ночь присылали со служанками свои шелковые передники и нижнее белье, источавшее тепло и тайный аромат…

─ Хватит! ─ Юнь Суосы разозлилась еще сильнее, едва не дойдя до точки кипения.

Стоит упомянуть, что южный список Цзиньлун составлялся Павильоном Чживэй и охватывал мастериц цзянху в возрасте от четырнадцати до двадцати четырех лет вне зависимости от их принадлежности к свету или тьме.

В этот рейтинг не допускался никто, кроме обладателей выдающегося мастерства и поразительной красоты. Ему соответствовал южный Список Цилин.

А Цзян Буси занимал первую строчку именно в Списке Цилин, и комментарий к нему гласил: ─ «Ряска на десять тысяч ли, ладья без причала. Меч сопутствует ясной луне, тело свободно от оков».

С тех пор как в шестнадцать лет он впервые ступил на тропы цзянху, он удерживал первое место на протяжении семи лет, и превзойти его не удавалось никому.

─ Мое платье порвалось во вчерашней схватке. Не соизволишь ли зашить его для хозяина?

─ Разве хозяин станет дорожить какой-то тряпкой? Не проще ли купить новую? ─ упрямо отозвалась Юнь Суосы.

─ Никак нельзя. Его сшила матушка.

─ Ах вот как…

Прислуживавшая рядом с Цзян Буси девушка маленьким ножичком нарезала для него утиное мясо, опустив взгляд и молча слушая их беседу.

Услышав слова о «поездке на юг», ее глаза едва заметно дрогнули.

Покончив с завтраком, Юнь Суосы, придерживая подол платья, быстрым шагом вылетела из комнаты, села в каменной беседке и с холодным выражением лица принялась за починку одежды.

Прошлой ночью, уничтожая тех мелких сошек, Цзян Буси намеренно испытывал в деле «Канон Наполнения Крови», из-за чего его верхняя одежда оказалась исполосована.

Помня, что всё началось из-за нее, Юнь Суосы решила проглотить эту обиду… правда, на внутренней стороне ткани она мелкими стежками вышила ругательства вроде «какой же ты противный».

Она впервые чинила мужскую одежду, но почему-то не испытывала ни малейшего неудобства.

Переодевшись в темно-зеленый короткий халат с вышитыми золотой нитью бамбуковыми стеблями и перевязав волосы черной лентой, Цзян Буси разминался с мечом перед беседкой, сгоняя тяжесть в желудке.

Утренний ветерок вздымал ветви слив у беседки, взметаеиый с земли снег образовывал легкую дымку, а Юнь Суосы, закутавшись в красный плащ, время от времени бросала на Цзян Буси взгляды.

Безмятежность и покой, прохладный утренний свет.

Когда Цзян Буси вложил меч в ножны, одна из служанок на глазах у Юнь Суосы приблизилась к нему с чашей остывшего чая.

─ Хозяин, выпейте чаю.

Юнь Суосы искоса глянула на служанку и снова уткнулась в шитье.

─ Благодарю. ─ Цзян Буси осушил чашу до дна и поставил ее на поднос, но служанка не спешила уходить.

─ Хочешь что-то сказать? ─ заметив ее колебания и бегающий взгляд, спросил Цзян Буси.

Служанка торопливо отвесила почтительный поклон, опуснав личико, и робко спросила: ─ Хозяин… вы и впрямь отправляетесь на юг после полудня?

Не поднимая головы, Юнь Суосы продолжала шить и властно вклинилась в разговор ровным тоном: ─ Есть дело – говори.

…

Изначально в этой главе планировалось еще две тысячи знаков, но в период публикации новинки выкладывать слишком много нельзя, пришлось урезать объем.

----------

«Имеются ли в сем судне дамы пониженной социальной ответственности?» (4.6k)

Тонкий стан служанки едва заметно дрогнул, и она торопливо извлекла из-за пазухи тщательно натертый до блеска серебряный браслет. Протянув его обеими руками, девушка заговорила прерывистым, охваченным трепетом голосом:

─ Э-это… это всё, что осталось у вашей слуги из сбережений. Умоляю вас, когда господин отправится на юг и путь ваш проляжет через Личжоу… передайте, пожалуйста, письмецо…

Цзян Буси окинул взглядом трясущуюся служанку и протянул руку, принимая браслет.

Миндалевидные глаза Юнь Суосы слегка сузились.

На лице девушки проступило заметное облегчение.

─ Письмо? ─ только теперь подал голос он. ─ Семейное послание? У тебя еще кто-то жив из родных?

Для безжалостных бандитов было в порядке вещей грабить людей и не оставлять свидетелей в живых.

Девушка робко произнесла: ─ У меня есть младший брат…

─ Подними лицо.

Опустившись на колени, рабыняскинула голову вверх. Перед ним предстало семнадцатилетнее лицо – чистое, испуганное, до боли жалостливое, похожее на перепуганного зайчонка.

Раз так, ее брату вряд ли много лет…

Цзян Буси

покрутил в пальцах серебряный браслет: ─ Где твой брат?

─ Ваша слуга родом из бедной семьи, из деревни Люцзячжуан в Личжоу. Это совсем недалеко от реки, если господин поплывет на лодке и минует залив Юньмэйвань, то всего в десятке ли к востоку, у деревни с раскидистыми зелеными ивами, и будет Люцзячжуан.

Залив Юньмэйвань… Цзян Буси издал короткий, полный иронии смешок: ведь там как раз обитает один из его кровных врагов.

Цзян Буси уже давным-давно жаждал заполучить его голову.

Не ведая, какие мысли роятся в голове Цзян Буси, рабыня вновь потупилась и продолжила бормотать:

─ В нашей деревне живет семья травников, мы были единственными… Когда мне исполнилось десять лет, родители отправились в горы за целебными травами и погибли от рук бандитов, так что мне пришлось продолжить отцовское ремесло, чтобы брату было на что учиться боевым искусствам…

Стоило зайти речь о брате, как на губах служанки невольно заиграла улыбка.

─ Братишка обожает боевые искусства, с малых лет рос крепким и бойким. Он занимался у наставника в городской школе единоборств и с детства мечтал стать великим мастером…

─ Ему шестнадцатый год, в прошлом году он вступил в Лагерь Странствующих Рыцарей, перебил немало спускавшихся с гор грабителей и получил солидную награду, на которую отстроил в деревне большой дом…

В мире цзянху хватало тех, кто не выносил злодеев горы Фанцунь. Многие воители добровольно приходили в здешние места, чтобы истреблять разбойников, однако порознь они были слишком слабы и не могли изменить расстановку сил.

Тогда главарь личжоуского цзянху, клан Тоба, учредил Лагерь Странствующих Рыцарей, чтобы объединить и координировать отважных мужей, щедро вознаграждая их за подвиги.

Если молодой герой из Личжоу жаждал восстановить справедливость и покарать негодяев, но не состоял ни в какой секте и не имел связей в мире боевых искусств, сыскать места лучше, чем Лагерь Странствующих Рыцарей, было просто невозможно.

─ Этот браслет он мне и купил!

Служанка снова вскинула голову, глядя на Цзян Буси, и ее юное лицо распустилось, словно весенний цветок.

Но мгновением позже оно вновь омрачилось.

─ Полнолуние назад он положил глаз на дочь хозяина городской школы единоборств, и та ответила ему взаимностью… Я хотела скопить брату на свадебный выкуп, поэтому частенько ходила в горы, а в тот день забралась слишком далеко, вот разбойники меня и схватили…

─ Брат не знает, где я, должно быть, он смертельно испугался…

В голосе служанки прорезались слезы, хотя плакать она явно не хотела.

Запнувшись, она осторожно извлекла из рукава аккуратно сложенное послание и протянула обеими руками: ─ Прошу лишь об одном: пусть господин передаст это письмо ему в руки и скажет брату, что сестра нашла хороших людей, пусть не тревожится…

Цзян Буси взял записку: ─ Все еще хочешь домой? Рано или поздно каждый должен возвращаться домой.

Служанка озарила Цзян Буси сияющей улыбкой: ─ Меня купил господин, где господин – там и дом вашей слуги.

Цзян Буси ничего не ответил, лишь спрятал записку и серебряный браслет за пазуху: ─ Я загляну в Люцзячжуан.

Лицо служанки расцвело еще радостнее, а глаза превратились в полумесяцы: ─ Перед моей кроватью в доме есть деревянный шкаф с потайным отделением, там скопилось немало серебра, целых пять лянов! Пусть господин заберет всё!

Пять лянов Цзян Буси мог легко раздобыть, просто обыскав труп убитого врага, но для простой семьи это были крохи, которые люди годами собирали по крупицам во всем себе отказывая.

Цзян Буси не стал отказываться.

Служанка от радости даже подпрыгнула пару раз, а затем побежала вприпрыжку к прятавшимся неподалеку подругам, чтобы похлопать в ладоши и радостно поделиться: «Я же говорила, что господин добрый, он обязательно согласится».

По идее, остальные слуги тоже должны были воспользоваться случаем и написать весточку родным, но у них больше не осталось близких.

Юнь Суосы искоса глянула на радость угодливых рабынь и холодно предостерегла:

─ То, что она наплела – еще бабушка надвое сказала. Этот ее Люцзячжуан вполне может оказаться искусно расставленной ловушкой…

Ее опасения были не лишены оснований: первый урок, который усваивает любой новичок в цзянху, гласит, что верить людям на слово нельзя.

Цзян Буси обернул Меч Лазурной Бездны черной тканью и слегка вскинул подбородок.

─ Я не боюсь ловушек, я боюсь, что они не посмеют прийти… Врагов должно становиться только меньше.

Юнь Суосы умолкла. Она знала: Цзян Буси, точно так же как и она сама, в душе невероятно горд.

А совершенствование в боевых искусствах есть не что иное, как слияние сущности, энергии и духа.

Если бы такие люди, как Цзян Буси и она, вдруг стали трусливо жаться по углам и выискивать мелкую выгоду, до отклонения потоков энергии оставался бы один шаг.

Выражаясь высоким слогом, это их собственный «путь»… или, если угодно, юношеский задор и дерзость.

Какое же первенство в цзянху без этого пылающего сердца?

А затем она услышала слова Цзян Буси:

─ В мире цзянху и вправду опасно, но если бы я страшился подобных вещей, то зачем вообще выкупал тебя из неволи?

Юнь Суосы сохранила беспристрастное выражение лица: ─ Не надо приводить меня в пример.

И тем не менее в глубине души она прекрасно понимала: при всей репутации главного негодяя цзянху, в сердце Цзян Буси жил благородный рыцарский дух.

Стоило ему столкнуться с несправедливостью, как он неизменно обнажал клинок.

И тогда Юнь Суосы снова невольно улыбнулась, а в ее мягком голосе прозвучало шутливое упрекающее нота:

─ Ты бы всё же был поосторожнее~

Цзян Буси легко усмехнулся, подхватил меч и покинул усадьбу.

В этой поездке на юг у него было три дела: первое – передать весточку, второе – забрать голову своего недруга в заливе Юньмэйвань, а третье… под этим прикрытием обмануть весь мир и покончить с главарем работорговцев Ли Цзэюанем.

Юнь Суосы прислонилась к косяку, провожая его взглядом, и раздумывала, не стоит ли ей изменить внешность и тайком увязаться следом.

Для таких мастеров, как Юнь Суосы и Цзян Буси, искусство маскировки в цзянху достигало вершины: сменить пол и комплекцию не составляло ни малейшего труда.

Поразмыслив немного, она все же испугалась, что Цзян Буси попадет впросак, и потому поспешила налегке к башне Дунлинь.

Велев Госпоже Скорпион передать тайным агентам Сюаньцзинсы в Южной династии приказ проверить тех самых травников из Люцзячжуана, она уже собиралась спешить к причалу, как вдруг, не успев спуститься вниз, нос к носу столкнулась с Цзян Буси.

Юнь Суосы от испуга едва не разревелась и не принялась строить глазки – она уж было подумала, что этот негодяй следил за ней и раскусил ее личину служанки.

Цзян Буси тут же осведомился: ─ У тебя есть сегодня срочные дела?

─ Разве не этот вопрос должна задавать я тебе? ─ Юнь Суосы взяла себя в руки, изобразив напускное недовольство… К счастью, перед выходом она успела смыть маскировку, и Цзян Буси вроде бы ничего не заподозрил?

─ У меня к тебе дело. Не выручишь сегодня?

Юнь Суосы успокоилась, губы ее тронула улыбка. Мысленно она подумала, что Цзян Буси вполне мог бы признаться, будто прошлой ночью перебил тех людишек из Людей в Зеленом, чтобы вынудить ее прийти на помощь.

Но он этого не сделал.

Скажи он так – и это превратилось бы в сделку: ты помог мне, я помогу тебе.

А раз не сказал… между ними осталась та самая бескорыстная дружба цзянху, когда попавшему в беду товарищу бросаешься на выручку без лишних расспросов, не взвешивая, кто кому помог больше.

Он действительно держал свое слово: раз сказал, что ему всё равно, значит, и вправду не придавал этому значения.

─ Ладно-ладно, мой великий герой, и чего же тебе от меня нужно?

─ Мой великий герой? ─ Цзян Буси приподнял бровь. ─ Какую это отравленную лесть расточает эта женщина?

Тьфу, мерзкие шпионы из Сюаньцзинсы! Хорошо еще, что он, Цзян, всегда был стоек к женским чарам.

Поэтому он тут же перевел тему:

─ Пошли, поднимемся на борт, проведем ночь в утехах.

─ ?

?

Цок-цок, цок-цок…

Потратив мелкую серебряную монету на аренду резвого скакуна, Цзян Буси помчался по улицам и переулкам к речному причалу, оставляя на заснеженной мостовой легкие следы копыт.

Страннику в цзянху без хорошего коня не сделать и шагу; как только с этим делом будет покончено, нужно будет непременно раздобыть породистого скана на северных пастбищах.

Постепенно воздух наполнился влажной дымкой, и впереди показался причал на берегу реки Лицзян.

Две высокие дозорные башни возвышались над аккуратными рядами складов, и в проемах то и дело поблескивали стекла – часовые осматривали окрестности в подзорные трубы, а у самой воды теснились судна самых причудливых форм и размеров.

Большинство из них несли торговые флаги, а захваченные в плен рабы тяжело трудились на погрузке ящиков, маскируя корабли под купеческие купеческие суда.

Сидя в седле, Цзян Буси окинул пристань беглым взглядом и быстро заприметил одно из судов, пришвартованное у самого берега.

Вооруженные саблями и мечами бандиты толпились у трапа, а их шумные голоса сливались с плеском речной волны, окатывая лицо тяжелой водяной взвесью.

Многие головорезы в надвинутых капюшонах подтверждали свои личности у одетых в синие костюмы учеников Гильдии речников, уплачивали проездную пошлину и поодиночке поднимались на палку.

Судя по всему, опасались они конкурентов куда сильнее, чем правительственных ищеек.

Подъехав ближе, он заметил разложенный на грубом столе товар, над которым горбился торговец, усердно пересчитывая монеты. Двери распахнутых за его спиной складских помещений открывали вид на горы всевозможного снаряжения.

Кто-то выкрикивал зазывные речи: ─ Оружие тупое – в грабеже горестное; благовоний не взял – при похищении пострадал; веревка слаба – оставишь улики для батога; в заплечном мешке нет тайного дна – добро наружу глядит; мягкий доспех узок – смерть от клинка найдешь…

─ Последнее пополнение припасов! О… новое лицо! Присмотрел что-нибудь полезное?

Разглядев в Цзян Буси человека выдающегося сложения, торговец тут же заговорил первым.

─ Мы люди второго главаря из Зала Тыщи Лезвий. Наше оружие, скрытное снаряжение, мягкие доспехи и яды – неизменно высшего качества.

─ Второй главарь? ─ Цзян Буси пока не успел пересечься с этой таинственной фигурой.

Торговец гордо хлопнул себя по груди: ─ Второй главарь – правая рука владыки в городе, его мастерство уступает лишь великому дракону Сюю! Наш Зал Тыщи Лезвий обеспечивает снаряжением всех доблестных мужей перед выходом на воду, а качество нашей работы – дело чести самого второго главаря, так что охалтурнивать мы не смеем!

─ Да у каждого уважающего себя мастера цзянху есть свое оружие!

─ Эх! Собственные доспехи да клинки в стычках вечно получают зазубрины, а на ремонт сколько серебра уходит! К тому же…

Торговец сделал паузу и расплылся в улыбке.

─ Успех брони и клинков бывает разный. У нас любой смельчак может за сущие гроши взять напрокат отборное снаряжение! Мало того что дешево, так еще к каждому сходу на берег выдается абсолютно новое, избавляя от хлопот с ремонтом. Разве не благодать?

Цзян Буси огляделся: окрестные бандиты крепили к поясам скрытное оружие, прятали за пазухами благовония для одурманивания, сбивались по трое и четверо, наводя порядок в снаряжении, поддевая под короткие куртки мягкие доспехи и притворяясь охраной торгового каравана.

Снаряжение перед выходом на дело и вправду было делом первостепенной важности…

Бросив взгляд на реку и опасаясь промочить одежду, Цзян Буси выбрал непромокаемый маслянистый шелковый плащ темно-зеленого оттенка, а за спину приторочил бамбуковую шляпу-доули.

─ И это всё? ─ торговец озадаченно уставился на него. Судя по осанке, он принял его за богатого клиента, а тот купил всего горстку мелочи… Только зря язык трепал.

─ Мастеру плохие инструменты не нужны, ─ бросил Цзян Буси, запахивая плащ. Шагнув мимо толпы, он предъявил пропуск, ступил на шаткий трап и направился к судну.

Стоявшие вокруг бандиты не до конца уловили смысл сказанного, но поняли, что это насмешка, и злобно зыркнули ему вслед.

Старик Чжан, заместитель главы Гильдии речников, уже ждал на палубе. Быстро подойдя, он сложил руки в приветственном жесте и проводил Цзян Буси вглубь трюма, где отыскал для него отдельную каюту класса «люкс».

Помещение оказалось просторным: мягкая тахта, ширма, столик для чаепития, медное зеркало и вся необходимая мебель. Цзян Буси остался весьма доволен.

Выйдя наружу, он попросил старика Чжана показать ему устройство судна от носа до кормы, и тот не осмелился отказать.

Корабль был немалым: всего насчитывалось шесть ярусов. Самый нижний, трюмный, заполненный балластом из тяжелых камней и песка, служил для понижения центра тяжести и противостояния бурям.

Каюта Цзян Буси располагалась аккурат над трюмом, отделенная от него лишь одним грузовым отсеком.

Это было самое сердце жилой зоны корабля: пробиться сюда в случае нападения было непросто. Но стоило оказаться на пиратском судне… как эта комната превращалась в настоящую темницу, из которой трудно было выбраться любым путем.

─ Похоже, мою каюту окружили со всех сторон… ─ произнес с намеком Цзян Буси, поднимаясь со стариком Чжаном по деревянной лестнице на палубу, чтобы освежиться.

Сердце старика Чжана ёкнуло, но лицо осталось бесстрастным. Он уже собирался выдумать какое-нибудь оправдание, как вдруг услышал вопрос:

─ До Личжоу добрых сто ли пути, дорога дальняя и скучная… Скажи-ка, есть ли на этом судне

дамы?

Старик Чжан сначала опешил, а затем на его лице расплылась многозначительная улыбка: ─ Все увеселительные заведения в городе принадлежат пятому главарю. Услышав о выдающемся мастерстве главы Цзяна, он давно мечтал с вами познакомиться…

─ А девы из Башни Белого Тигра в большинстве своем обучены боевым искусствам, личиком и станом превосходят прочих, а уж их гибкие станы способны вытянуть все жилы – удовольствие, само собой, несравненное.

─ Коли глава Цзян пожелает, пятый главарь серебра с вас не возьмет.

─ О? Какая удача. Передай мою благодарность пятому главарю, в ближайшее время непременно нанесу ему визит!

Цзян Буси воодушевился и, вынув из-за пазухи пять лянов серебра, вложил их в руку старика Чжана: ─ Ступай, сыщи мне главную красавицу.

Денег с тебя не берут, а ты и вправду заришься на первую красавицу? Совсем берега потерял…

Старик Чжан с невозмутимым видом спрятал серебро в рукав и поспешил исполнять приказ, думая про себя, что этот Цзян хоть и жаден, а в светских приличиях смыслит – знает, как дать на чай…

Жаль только, что знание этикета сейчас ему ни к чему…

Вскоре старик Чжан уже правил повозкой на городской улице, а утонченная и заново прихорованная куртизанка чинно восседала на сиденье.

Понизив голос, старик Чжан произнес: ─ Пятый главарь твердо намерен покончить с этим малым… Ты искусна в «Технике впитывания сущности и поглощения истоков», так что сама знаешь, как поступить.

Блистательно наряженная куртизанка была невыразимо хороша собой. Облаченная в нежное розово-белое платье, она кивнула с беспристрастным выражением лица, но затем чуть склонила голову набок, припоминая:

─ Говорят, этот Цзян чертовски хорош собой?

─ Мужчина редкой стати.

На губах куртизанки заиграла завораживающая улыбка, и она облизнула ярко-алые губы: ─ Что ж, мне не терпится взглянуть, каков он на ложе…

Подъехав на повозке к причалу, куртизанка приподняла занавеску. Не успев даже вылезти, она лишь подалась вперед корпусом и, подняв глаза, увидела прислонившегося к фальшборту мужчину.

На нем была темно-синяя короткая куртка, длинный меч в чехле из черной ткани покоился у него на груди, а собранные на затылке черные волосы легко колыхались на ветру. Вся его поза сочилась непринужденностью, источая при этом ту чистоту, что свойственна лишь слившимся с природой отшельникам.

Их взгляды встретились, и Цзян Буси слегка приподнял бровь.

При всем богатом опыте куртизанки, ее прелестное личико неожиданно порозовело, а в груди шевельнулось странное, почти завистливое чувство к мечу, прижимаемому мужчиной… Ей тоже захотелось оказаться в его объятиях.

Пока куртизанка зачарованно смотрела на Цзян Буси, окружавшие корабль мужчины пожирали ее глазами, сглатывая слюну.

─ Это же чаровница Вэньчжоу.

─ Говорят, она уже давно не принимала гостей.

Опомнившись, Вэньчжоу одарила Цзян Буси укоризненным взглядом и, прикусив нижнюю губу, проворковала:

─ Ах, какой же ладная у господина внешность, у меня от одного взгляда голова кругом~

Голос ее звучал столь мягко, что у любого мужчины на земле могли подкоситься ноги.

Поторопленная стариком Чжаном, Вэньчжоу сошла с повозки и поднялась на судно. Семеня крошечными шажками, она подошла к Цзян Буси и сама обвила его руку, прижавшись всем телом так, что складки платья натянулись.

Под завистливыми, полными смертельной злобы взглядами окружающих Цзян Буси и Вэньчжоу скрылись в глубине кают.

─ Тьфу! Повезло же этому Цзяну.

─ Всё одно жить ему осталось пару дней…

?

Чаровница Вэньчжоу, одна из приближенных Ли Цзэюаня, демоническая дева из секты Хэхуань, принадлежала к той фракции, что «не желала мстить за Чжэнь Хэхуань».

Она около десяти лет сеяла хаос в цзянху Северной Вэй, благодаря искусству «Техники впитывания сущности и поглощения истоков» высосав жизненные силы из бесчисленных героев.

Поистине, она была воплощением хищницы, выжимающей все соки до капли.

И теперь, шагая по коридору нижнего яруса следом за Цзян Буси, в ее голове невольно зрела совсем иная мысль…

Потешиться с ним пару дней, а уж после применить демоническое искусство – разве не прекрасный план?

Бросая косые взгляды на профиль Цзян Буси, она снова облизала алые губы.

Цзян Буси толкнул дверь каюты, Вэньчжоу скользнула за ним по пятам и, поддев носком туфельки дверь, захлопнула ее, тут же обвивая руками его спину и изгибая гибкий стан.

─ Милый~ кхм!

Однако сладострастный негодяй внезапно развернулся и в одно мгновение перехватил ее за нежную шею.

Вэньчжоу не успела даже отпрянуть или произнести хоть слово, как перед глазами у нее всё померкло.

Перед тем как потерять сознание, ей послышалось донесшееся из глубины каюты невероятно мелодичное, звонкое женское эхо:

─ И это твои «совместные ночные утехи»? Великий герой Цзян~

─ Если бы не так, как иначе мне было подобраться к Ли Цзэюаню? Теперь-то они все уверены, что я развлекаюсь на судне.

─ …

─ Тьфу! Я еще издалека учуял от тебя этот душок демоницы, «чаровница Вэньчжоу»… Иди лучше в Биньчжоу чаруй.

─ Хм-м… Великий герой Цзян и впрямь высок моралью, ни капли не поддается женской красоте.

─ Это ты к чему клонишь своими намеками?

─ Да ни к чему…

----------

«Сплетённые пальцы» (4.4K)

Купцы на юг готовились отчаянно. Река Лицзян с её бесчисленными притоками тянулась на сотни ли, и речные разбойники гнездились там повсюду. Одной Долины Злодеев, конечно, не хватало, но клан Тоба в деле усмирения пиратов всегда имел немалый опыт.

Они не раз хватали фанцуньских головорезов, что прятались под видом купцов, и, хоть убей, было непонятно, откуда у них такие сведения.

Потому-то суда и отчаливали от пристани лишь с наступлением темноты, выходя на стремнину. Под покровом ночи они меняли торговые марки на бортах, добавляли прочие ухищрения, опасаясь соглядатаев клана Тоба, что могли затаиться в городе.

А уж если лазутчик проберётся на борт… что ж, останется только смириться. В такой игре не может быть, чтобы одна сторона всегда оказывалась права и неизменно побеждала.

Но сейчас разбойники на судне были заняты своим делом, и маскировка под торговцев их не слишком заботила.

Они расхаживали по палубе, вроде бы праздно шатаясь, а на деле неся караул, и окружили каюту Цзян Буси плотным кольцом.

Внутри каюты Цзян Буси взвалил на плечо куртизанку Вэньчжоу и засунул её под кровать.

Юнь Суосы, закутанная в плащ, снимала с лица остатки грима с помощью какого-то снадобья… очевидно, она забралась на судно под личиной ещё раньше и, пользуясь своим умением двигаться бесшумно, проскользнула в каюту незамеченной.

─ Откуда ты знал, что я владею искусством личины? ─ спросила она, стирая платком краску с лица. Голос её звучал глухо, что было довольно мило.

Вид у неё был невозмутимый, но в душе она слегка напряглась.

Она заподозрила, что Цзян Буси давно раскусил её служанку… Неужели он всё это время просто играл с ней?

Тогда выходит, он просто так лапал её за ногу?

─ Разве для тех, кто бродит по рекам и озёрам, личина и изменение облика не обязательное искусство? ─ вопросом на вопрос ответил Цзян Буси.

При их уровне мастерства в поднебесной, искусство личины, конечно, не было чем-то из ряда вон выходящим.

Юнь Суосы, решив поверить ему на слово, спросила о его дальнейших планах.

Голос Цзян Буси стал холодным: ─ Ты поможешь мне обвести их вокруг пальца… Сейчас как раз удобный момент убить Ли Цзэюаня.

Юнь Суосы опешила и хотела расспросить подробнее.

Но внезапно они оба замолчали.

За дверью кто-то подслушивал. Доносился едва слышный шёпот.

─ Чего это он затих? Уж не импотент ли этот Цзян?

─ Да что ты понимаешь? По мне, так этот Цзян — тот ещё сластолюбец. Станет он сразу к делу переходить? Сначала, поди, флирт да любезности. Это называется — настроение создать.

─ Слышал я, что в столичных увеселительных заведениях, чтобы заполучить на ночь первую красавицу, надо и стихи почитать, и на цитре сыграть…

─ Какое там настроение! Это старики себе оправдание придумали… Да и не слышно ничего, будто там разговаривают.

Цзян Буси и Юнь Суосы: …

То, что за ними следят, не было для них новостью. Они этого ожидали.

Но время шло, а те, что подслушивали за дверью, всё не уходили. Прошло уже много времени, а из каюты не доносилось ни звука — очевидно, они начинали подозревать неладное.

Юнь Суосы молча вытащила из-под кровати госпожу Вэньчжоу и бросила её на кровать, затем, вскинув точеный подбородок, указала взглядом на Цзян Буси.

Мол, делай её.

Но тут она присмотрелась и увидела, что Вэньчжоу, лишившись сознания, не могла больше поддерживать своё колдовское очарование. Её кожа начала желтеть и грубеть, и она на глазах превратилась в тусклую бабу лет сорока-пятидесяти.

Станет ли Цзян Буси связываться с такой перезрелой женщиной, которую, поди, и так и эдак уже? Он считал, что красота — как вино: чем старше, тем насыщеннее. Против пышных и сочных он бы не возражал, но от старух лучше отказаться.

Он решительно покачал головой.

Взгляд Юнь Суосы сделался сердитым, но уже через несколько секунд она прикусила губу и смущённо потупилась…

И всё же, зачем Цзян Буси специально звал её, Юнь Суосы, сюда?

Конечно, для того, чтобы, когда он уйдёт, она, загримированная под него, создала в каюте немного шума и помогла ему обвести всех вокруг пальца.

Но не успел он уйти, как явились соглядатаи. Если их не выпроводить, Цзян Буси явно не сможет улизнуть, а сквозь стены он проходить не умеет.

Этот его «совместно проведённый вечер» и был планом по обману, просто всё пришлось делать раньше.

По идее, надо было с этой госпожой Вэньчжоу.

Но, во-первых, сам Цзян Буси не хотел. А во-вторых, Юнь Суосы, пожалуй, тоже не хотела бы смотреть, как этот тип воркует с такой грязной женщиной у неё на глазах…

Всё-таки они друзья по боевому пути, и нельзя позволять ему «сбиться с пути истинного».

Юнь Суосы, хоть и была наивна, но как человек, много повидавший в жизни, умела расставлять приоритеты.

Её смущение длилось не больше секунды. Она решительно распахнула плащ, непринуждённо улеглась на кровать, скинула сапоги, и её маленькие ступни в белых носках тесно сжались, пока она взглядом давала Цзян Буси знак.

Подойди, но смотри, не вздумай меня трогать по-настоящему.

Она знала, что в этой вылазке не обойдётся без драки, поэтому была одета в опрятный тёмный боевой костюм. Одежда облегала её, подчёркивая все изгибы девичьей фигуры.

Она подавила в себе смущение и злость, стараясь держать лицо бесстрастным. Но именно эта напускная строгость и скрытое за ней смущение… сильнее всего задевали мужское сердце.

Особенно учитывая, что, чтобы пробраться на корабль, она специально убрала свои чёрные волосы в аккуратный пучок… А это причёска младшей сестры.

Наряд похож, но стать совсем иная. И всё же, в какой-то миг Цзян Буси почудилось, что он их путает… И в этом было что-то волнующе-странное.

Иногда быть чуть глупее — даже полезно.

Он сел рядом с Юнь Суосы, изображая на лице соответствующий момент желание, и кончиками пальцев нежно отвёл прядь волос с её уха.

─ Не желает ли госпожа разделить со мной ложе этой ночью?

Юнь Суосы вцепилась дрожащей рукой в одеяло. Её маленькие мочки ушей мгновенно залились румянцем, но она, не меняя выражения лица, лишь сердито уставилась на Цзян Буси.

Он ответил ей взглядом, говорящим «раз уж играем, играем до конца».

Из-за двери послышался приглушённый шёпот: «Наконец-то до дела дошло?»

Юнь Суосы снова метнула в Цзян Буси сердитый взгляд.

Быстрее!

Раз уж красавица приглашает, Цзян Буси, конечно, не станет прикидываться недотрогой. Он упёрся руками в кровать по обе стороны от её хрупких плеч и принялся раскачивать её.

Скрип, скрип.

Юнь Суосы отвернула лицо, не смея на него смотреть, и всё так же делано хмурилась, словно обиженная жена.

Но от него исходил запах мужчины, его дыхание касалось её щеки, отчего тело Юнь Суосы напряглось до предела, а сердце забилось чаще.

Она боялась, что Цзян Буси не сдержится.

Девушки из боевого мира, конечно, не отличаются излишней церемонностью, но такая гордая особа, как Юнь Суосы, имела свои принципы. Она не позволила бы какому-то мужчине себя трогать в угоду какой-то там «высокой цели»… Это берегут для будущего мужа!

Хотя она и не думала, что когда-нибудь полюбит мужчину.

Но, вопреки её ожиданиям, этот любитель поглазеть на танцовщиц, казалось бы, распутник Цзян Буси, вдруг проявил сдержанность. Он не касался её кожи, даже, казалось, держался на руках, взвалив всю тяжесть на себя.

Неужели он не пользуется моментом? Учитывая их дружбу, она, возможно, и не стала бы потом поднимать шум.

Ой! Опять она размечталась. Такой гордец, как Цзян Буси, если бы захотел её тронуть или поцеловать, стал бы он искать такие внешние поводы, чтобы приставать?

Он не такой, как все.

В глубине её холодных, надменных глаз постепенно застыла влажная мягкость.

Он бы просто сказал…

─ Госпожа Юнь, вы так прекрасны, что я хочу вас поцеловать. ─ Цзян Буси, как и следовало ожидать, зашептал ей на ухо.

Вся её недавняя нежность и теплота вмиг улетучились. Она была одновременно раздосадована и рассмешена. Её бледное, бесстрастное личико расцвело, как снежная слива, и она, подняв руку, ущипнула его за руку.

Хотя они были знакомы всего несколько дней, она уже отлично его знала.

Неужели нельзя дать барышне немного больше времени помечтать?

─ Зачем щипаешься? Сама знаешь, как ты выглядишь… Ты же при первой встрече хвасталась своей красотой! Я тоже мужчина, имей совесть.

Юнь Суосы отвернулась, снова пряча эмоции, и стала холодной, как айсберг.

И не подумаю тебя жалеть.

Но Цзян Буси, словно приняв её молчание за согласие, осмелел настолько, что медленно наклонился, явно намереваясь поцеловать её в щёку.

Юнь Суосы запаниковала, не зная, куда деваться. И оттолкнуть его нельзя, и ругаться вроде не за что. Она уже собралась применить внутреннюю энергию, как увидела, что Цзян Буси всего лишь легонько ущипнул её за щёку.

?

Юнь Суосы хлопнула глазами, растерянно глядя на него… Не поцелует?

Цзян Буси промолчал.

Хм… На ощупь не так, как у Юнь Юаньчжи. Одна мягче, другая глаже. Обе так и тянут потискать.

Он ущипнул ещё раз.

Милые растерянные глаза Юнь Суосы вдруг сделались злыми, но Цзян Буси тут же отскочил назад, не давая ей возможности сорваться.

Одновременно он, стоя на одной ноге, другой раскачивал кровать. Скрип, скрип. Он посмотрел на неё сверху вниз, взглядом говоря «ты дурочка»…

Юнь Суосы села, склонив голову набок, и заметила, что на лице у неё выступили капельки пота, а несколько прядей волос прилипли к щекам. Она уже забыла о злости… и тут же всё поняла.

В каюте нет окон, соглядатаи ничего не видят. Им нужно лишь создавать шум, зачем же так тесно прижиматься друг к другу… Это она, Юнь Суосы, осталась наедине с мужчиной и потеряла голову.

Но ты-то знал, что не нужно этого делать, и всё равно не предупредил, а нарочно дразнил меня!

Юнь Суосы стиснула зубы и тут же собралась наброситься на Цзян Буси, чтобы подраться с ним.

Ненавижу этого Цзян Буси! Он каждый день её задирает!

За дверью всё ещё слышался едва уловимый шёпот.

─ Чего это она не кричит?..

─ Может, у этого Цзяна с этим делом не очень. Фея Вэньчжоу повидала всякое, обычному мужику её не удивить.

─ Она хоть и куртизанка, видавшая виды, но, даже если ей всё равно, могла бы и подыграть для вида.

Юнь Суосы украдкой покосилась на Цзян Буси.

Лицо господина Цзяна было мрачнее тучи.

Она отвернулась, и её хрупкие плечи мелко задрожали от сдерживаемого смеха.

Но она не могла допустить, чтобы её великого героя недооценивали. Немного подготовившись, она собралась издать пару-тройку подобающих звуков, как вдруг Цзян Буси зажал ей рот ладонью и едва заметно покачал головой.

Юнь Суосы снова моргнула своими миндалевидными глазами и пальцем написала у него на ладони: «Мой голос не похож на голос феи Вэньчжоу? Но если сдавленно постанывать, должно быть похоже».

Цзян Буси снова покачал головой и так же написал у неё на ладони:

─ Дело не в этом. Просто я не хочу, чтобы другой мужчина слышал, как ты… хм, даже понарошку.

Юнь Суосы с укором и кокетством стрельнула в него глазами, не в силах сдержать улыбку, и в её взгляде прибавилось мягкости.

«И что тогда делать?»

Цзян Буси задумался и перевёл взгляд на куртизанку Вэньчжоу, что лежала в углу кровати.

Жмот!

Юнь Суосы на миг остолбенела, но затем, внезапно рассердившись, ткнула пальцем в угол каюты… Отвернись!

Натренированная хватка бывалого бойца! Юнь Суосы ни секунды не колебалась.

Цзян Буси молча отвернулся, продолжая раскачивать кровать одной ногой. Сквозь скрип он услышал за спиной какое-то шуршание. Ему стало любопытно. Немного поразмыслив, он заметил на чайном столике медное зеркальце.

Из его рукава выскользнула медная монета. Он щёлкнул по ней пальцем, и лёгкий звон потонул в скрипе кровати. Зеркальце повернулось, как раз отражая то, что было у него за спиной.

Госпожа Юнь лежала на кровати, боком к зеркалу. Её туго обтянутый костюм вырисовывал весьма соблазнительную линию бёдер.

Она раздвигала ноги куртизанке Вэньчжоу, прижимая её расшитые туфельки друг к другу, сгибая ей колени так, что её ноги образовали кольцо, а юбка, приподнявшись, обнажала стройную лодыжку.

Юнь Суосы, сосредоточенная на своей задаче, не замечала манипуляций Цзян Буси. Она тоже не желала прикасаться к этой грязной женщине, поэтому вытащила из рукава шёлковую нить и обмотала её вокруг пальца Вэньчжоу.

Словно управляя марионеткой… Юнь Суосы слегка шевельнула пальцем, натягивая нить.

Это была техника управления куклами из ателье Хунсы, что в Северной Вэй.

Ателье Хунсы было одной из четырёх великих тёмных сект Северной Вэй, и у Сюаньцзинсы с ними было много счётов. Им даже удалось захватить кое-какие записи об этом искусстве, хоть и не самые секретные, но для забавы вполне годилось.

Что ни говори, а уровень у них с Цзян Буси высокий — всяких разных умений понабрались.

Лишившаяся чувств куртизанка Вэньчжоу тут же, повинуясь инстинкту, издала горлом жалобный, щемящий звук, похожий на крик птицы.

Если бы Юнь Суосы пустила внутреннюю энергию по нити, заставив её вибрировать с высокой частотой… Вэньчжоу могла бы издавать звуки и погромче.

Но это было бы уж слишком неловко, поэтому Юнь Суосы не стала усердствовать.

Цзян Буси, наблюдая за этим через зеркало, был поражён до глубины души.

Но в мыслях у него промелькнуло…

Юнь Суосы, оказывается, не такая уж и невинная простушка… Интересно, когда ей одиноко ночами, она…

Хм… Вот так контраст. Кажется, он узнал кое-что очень интересное.

Юнь Суосы, шевеля пальцами и потягивая нити, уже встала с кровати. Иначе она, чего доброго, и сама бы вымокла. Выражение её лица становилось всё более смущённым.

Если бы она была в комнате одна, это было бы полбеды, но тут ещё этот Цзян Буси, который никак не может уйти из-за соглядатаев… Да когда же эти двое уже уберутся!?

Цзян Буси видел, как ей не по себе, прикинул время, и из его рукава снова выскользнули две монеты. Он прислушался, определяя их местонахождение…

Соглядатаи за дверью всё ещё перешёптывались: ─ Фея Вэньчжоу, ну и распутница же она… аж мне самому не по себе стало…

─ Кто знает, может, это просто игра, а может, у этого Цзяна и правда такие способно…

Тсс!

Их болтовня разом оборвалась. В ужасе они уставились на две окровавленные монеты, вонзившиеся в деревянную стену позади них… а из дыр в их глотках хлестала кровь.

Нравится подслушивать?

Тук.

Оба пошатнулись и рухнули на пол.

Какой-то прохожий, увидев это, вскрикнул от испуга и бросился к ним, поднимая шум. Не прошло и минуты, как у дверей каюты собралась толпа.

Юнь Суосы слегка опешила, отдёрнула руки и спряталась. А Цзян Буси тем временем преспокойно открыл дверь и вышел, обводя всех холодным взглядом.

─ Следили за мной… Кто подослал?

Старик Чжан, который ещё не ушёл, почувствовал, как у него ёкнуло сердце под этим взглядом, но, не подав виду, сложил руки в извиняющемся жесте и пнул ногой один из трупов.

─ В горах всякий сброд водится, полно таких слепцов без глаз! Верно, позавидовали они тому, что наш господин Цзян такую красавицу отхватил, вот и удумали пакость сотворить!

─ Эй, вы! Разрубите их на куски да скормите собакам! А добро их перепишите и полностью зачислите в заслуги господину Цзяну!

Старик Чжан всё уладил ловко и со знанием дела, а Цзян Буси, не желавший доводить дело до крайности, лишь снова холодно глянул на них и закрыл дверь.

За дверью ещё некоторое время шумели, но вскоре всё стихло.

Цзян Буси обернулся и усмехнулся: ─ Теперь, пожалуй, какое-то время за нами подглядывать не будут. В Долине Злодеев большие кулаки ценятся больше, чем большие умы.

Кровать уже вся промокла, поэтому Юнь Суосы пришлось сесть за стол. Она сидела с благородным и величавым видом, и невозможно было подумать, что это она только что орудовала над беспомощной женщиной. Она лишь с укором во взгляде проронила: ─ Не проще было бы сразу так?

─ А как же мне тогда было тебя дразнить?

Швырь!

В него полетела чашка. Цзян Буси, не глядя, поймал её.

─ Хм!

Юнь Суосы фыркнула. Она, конечно, понимала, что Цзян Буси на самом деле ждёт темноты, чтобы уйти… Но он ведь просто не может не поддразнивать её своими разговорами.

До чего же противный.

Цзян Буси усмехнулся, поболтал с ней немного, дождался нужного часа и положил свой Меч Лазурной Бездны в каюте.

Затем он накинул плащ, который принесла Юнь Суосы, скрывая свой облик, встал у двери, прислушиваясь к звукам, и в одно мгновение исчез без следа.

Юнь Суосы тихо вздохнула. Кто бы мог подумать, что ей, честной девушке, придётся заниматься такими постыдными делами вместе с этим типом Цзян Буси.

К тому же, если этому Цзян Буси сейчас взбредёт в голову заглянуть в усадьбу Цзянь и он обнаружит, что служанки нет на месте, он точно поймёт, кто она… Но будь что будет. То, что происходит сейчас, важнее.

Она снова принялась управлять нитями, её пальцы сплетались в сложные комбинации, и в комнате снова раздались те невыразимые звуки. Иногда куртизанка Вэньчжоу приходила в себя, но Юнь Суосы, раздосадованная, тут же отправляла её обратно в забытьё ударом ладони.

Старик Чжан больше не решался подсылать шпионов, поэтому лишь устраивал так, чтобы мимо каюты то и дело «случайно» проходили разные люди. Они, слыша эти звуки, не смели задерживаться и быстро уходили прочь, с сомнением качая головой и думая: «Ну и тип этот Цзян. Совсем не человек…»

----------

«Момо очень зла»

Чуть ранее.

─ Держи, будешь зеленый мандарин?

В заброшенном крошечном дворике Юнь Юаньчжи сидела на мягкой тахте, подобрав босые ноги, и чистила мандарин.

Чем зеленее казалась кожура, тем сильнее невольно возникала ассоциация с суровой леди-следователем, сидевшей напротив.

Мо Чжэньцы не отказалась. Откусив маленький кусочек сочной мякоти, она сидела неподвижно и чинно, а на её плече, словно живая, замерла механическая птичка из дерева.

Листая увесистый фолиант, Юнь Юаньчжи непринужденно поинтересовалась: ─ Раз уж ты так хотела отыскать Цзян Буси, почему просто не пойдешь за ним? К чему привязалась ко мне?

Мо Чжэньцы явилась в город еще прошлой ночью, но вместо того, чтобы броситься на поиски Цзян Буси, почему-то неизменно держалась рядом с ней, вызывая у Юнь Юаньчжи крайнее недоумение.

─ Если тебя убьют в городе, хлопот не оберешься.

Голос Мо Чжэньцы разительно отличался от её внешности – мягкий и нежный, но каждое слово и интонация придавали этой мягкости ледяную властность.

─ На самом деле ты вовсе не горишь желанием преследовать его, я права? Находясь в столице, я слышала, что у нефритового жетона Тяньцэфу, ведущего дела, был близкий друг…

─ Ты что, шпионишь за мной? ─ нахмурилась Мо Чжэньцы.

─ Мастерство нефритового жетона уступает лишь горстке великих мастеров почтенного возраста, к тому же тебя называют первой красавицей столицы… Ученые мужи Павильона Чживэй дни и ночи напролет слагали о тебе стихи и оды, так что избежать слухов о твоей персоне было попросту невозможно.

─ Мои дела с ним тебя не касаются.

─ Но мне интересно.

─ Кто ты такая, чтобы мне указывать? Какое тебе дело до моих чувств?

─ О? ─ Юнь Юаньчжи отправила в рот дольку мандарина, сохранив абсолютно невозмутимый вид.

─ Насколько мне известно, у нефритового жетона всегда было множество поклонников, но ты неизменно отвергала всех, предпочитая повсюду следовать за этим мятежником Цзян Буси.

─ Тогда по всей столице ходили слухи, будто нефритовый жетон и мастер из Списка Цилин пылают взаимной страстью, образуя идеальную пару – истинное сокровище цзянху…

─ Однако вскоре вы внезапно оборвали все связи, и в столице тут же поползли самые разные сплетни, какие только не сочиняли уличные сказители.

─ Например, будто ты ждала от него ребенка, а он бросил тебя, или же что ему просто наскучило твое тело… ─ она намеренно подбирала самые колкие формулировки.

─ На самом деле тебе следовало бы поблагодарить его за то, что он бросил тебя, иначе нефритовый жетон давно гнил бы в императорской тюрьме под пытками…

─ Впрочем, если подумать, твое нынешнее положение тоже не назовешь завидным, верно? Погоня за Цзян Буси – твой единственный шанс искупить вину.

Ложь не ранит так сильно, как беспощадная правда. Каждое слово Юнь Юаньчжи било точно в цель, ведь она не верила, что Мо Чжэньцы вовсе ничего не чувствует к Цзян Буси.

И тем не менее, Цзян Буси совершил покушение на императора, став изгоем для всего мира, в то время как Мо Чжэньцы оставалась нефритовым жетоном Тяньцэфу, связанным служебным долгом.

Разорвал ли он с ней отношения ради её же спасения или нет, но их нынешнее положение выглядело удручающе, и об этом Мо Чжэньцы меньше всего на свете хотела вспоминать.

Услышав это, Мо Чжэньцы даже не изменилась в лице. Лишь холодно бросила:

─ Где сейчас Цзян Буси, я не знаю, но велика вероятность, что он на горе Фанцунь, поэтому я отправляюсь в горы одна, чтобы выследить его.

─ И что дальше?

─ У подножия горы, насколько мне известно, уже собрались люди клана Тоба, агенты Тяньцэфу и Императорской сыскной службы, чиновники из Поместья Премьер-министра, отряды Левой и Правой Отважной Конницы, охотники за головами, жаждущие награды, и даже люди Линь Юйхэна, включая великих мастеров из Реестра Драгоценных Сокровищ.

Момо перечисляла их словно по пальцам, заставляя сердце Юнь Юаньчжи вздрагивать от страха за Цзян Буси.

─ Самый сильный среди них – родной младший брат Тоба Вэньси, Тоба Сюаньлинь.

─ Ну и пусть, ─ мысленно хмыкнула Юнь Юаньчжи, ни капли не боясь, ведь охотились-то не за ней.

─ Так что, если ты еще хоть раз откроешь рот, я свяжу тебя, отправлю с людьми клана Тоба обратно в северный Яньцзин и сдам с рук на руки.

Что?

Юнь Юаньчжи пришлось сдать позиции. Да что за напасть – она точь-в-точь походила на этого мерзкого Цзян Буси, чуть что – сразу угрожает силой!

Сменив тон на просительный, она затянула: ─ Так чего же ты медлишь? Ищи своего Цзян Буси! Я пойду с тобой.

Механическая птичка на плече Мо Чжэньцы оживленно запрыгала, повернула голову и уставилась черными глазами прямо на Юнь Юаньчжи, словно разглядывая её лицо.

─ Зачем мне самой искать иголку в стоге сена?

Юнь Юаньчжи нахмурилась, мысленно рассуждая: Мо Чжэньцы слепа, но ведет себя в быту не хуже зрячих, и наверняка всё дело в этой заводной птице.

Орден Мастеров Механизмов – ведущая секта южного цзянху, чье искусство создания автоматонов не имеет себе равных в Поднебесной; многие секреты их ремесла оставались скрытыми для посторонних глаз.

Должно быть, Мо Чжэньцы выпустила множество таких птиц, чтобы использовать их в качестве собственных глаз и ушей… Неудивительно, что в Южной Ся, несмотря на осведомленность о её былом романе с Цзян Буси, всё равно поручили это задание именно ей.

Правда, птичка могла служить лишь глазами, но никак не ушами, улавливающими звуки на расстоянии, поэтому Мо Чжэньцы…

подняла чашку с чаем и тихо спросила:

─ Что тебе удалось разузнать в городе? Выкладывай всё без утайки.

У Юнь Юаньчжи выдался свободный день, и она действительно собрала немало сведений, утаивать которые не собиралась, выложив их разом… однако в последние дни в городе все разговоры крутились лишь вокруг одного человека.

─ Господин Цзян… ─ прошептала Мо Чжэньцы, застыв с отрешенным выражением лица.

Юнь Юаньчжи догадалась, что таинственный Господин Цзян и есть возлюбленный сестрицы, но промолчала, опасаясь навлечь на него и на неё лишние неприятности.

Пока она размышляла об этом, Мо Чжэньцы вдруг резко поднялась, пристегнула к поясу длинный меч и решительно зашагала к выходу из комнаты.

Когда она вышла во двор, уже наступила ночь; в выси сияла серебристая луна, кружился мелкий снег.

─ Ты куда это? ─ окликнула её из комнаты хмурая Юнь Юаньчжи.

─ Убивать, ─ ответил мягкий голос Мо Чжэньцы ледяным тоном.

─ Кого?

─ Ли Цзэюаня.

О близости Чжэнь Хэхуань с Ли Цзэюанем знали многие в городе – именно поэтому Ли Цзэюань так опасался мести со стороны господина Цзяна.

Юнь Юаньчжи опешила еще сильнее.

─ Зачем тебе его убивать?

Мо Чжэньцы обернулась к ней. И хотя её глаза были завязаны черной повязкой, Юнь Юаньчжи всё равно отчетливо почувствовала себя так, будто на неё в упор смотрит кровожадный хищник, отчего по спине пробежали мурашки.

─ Разве для убийства в этих краях нужны причины?

Нужны ли? Разумеется, нужны.

Кровожадный безумец неизменно является злодеем, но это вовсе не значит, что каждый злодей – безумец.

Обычно людей убивают ради выгоды.

Но преследовала ли Мо Чжэньцы какую-то выгоду?

Юнь Юаньчжи не знала… Она понимала лишь одно: сейчас Мо Чжэньцы была до предела разъярена.

В противном случае она бы не утратила контроль над собственной жаждой убийства.

Только что Юнь Юаньчжи так едко высмеивала её, а она даже бровью не повела, но сейчас её так перекосило от злости – с чего бы?

Мо Чжэньцы не стала больше ничего объяснять. Повернувшись, она запахнула черную мантию, шагнула в снежную круговерть и скрылась в темном переулке, ведущем на улицу.

Она была абсолютно уверена: Господин Цзян и есть Цзян Буси.

Это не догадка и не женская интуиция.

Просто бывшая возлюбленная знала его слишком хорошо.

Только он способен вести себя с такой безрассудной дерзостью.

?

У подножия горы Фанцунь раскинулась заброшенная, безлюдная деревня. Завывающая метель заметала дома, а в конце извилистой грунтовой дороги мерцали жутковатые блуждающие огоньки.

Около трех десятков крепких мужчин в темных гимнастерках и черных накидках, в бамбуковых шляпах, с мечами и ножнами на поясах, с подвешенными к ремням фонарями бесшумно ступали по снегу, словно призраки.

В свете фонарей на их рукавах и груди серебряной нитью были вышиты узоры – в виде разомкнутого кольца древнего нефрита, расколотого сверху донизу, но сохраняющего округлую форму, в окружении рассыпанных капель нефритовой крошки.

Узор Расколотого Нефрита – родовой герб клана Тоба.

Знатные роды редко использовали родовые узоры, но герб Расколотого Нефрита был лично придуман старейшинами клана Тоба.

Поскольку клан Тоба держал оборону на границе, этот герб служил защитой селениям: стоило разбойникам цзянху завидеть его, как их сердца леденели от страха.

Возглавлял отряд цветущий мужчина лет тридцати с благородными чертами лица – родной младший брат Тоба Вэньси, Тоба Сюаньлинь.

Заложив руки за спину, он шагал впереди. Дойдя до заброшенной деревни, он не произнес ни слова, лишь чуть приподнял руку – и сопровождавшие его мастера клана Тоба в ту же секунду растворились в темноте, рассеявшись по округе, а фонари погасли.

Цзян Буси мог и не оказаться здесь, но если он действительно скрывался в горах, им следовало прибыть первыми. Поскольку клан Тоба находился в многолетней вражде с Городом Бусянь, подниматься на гору открыто не стоило – это неизбежно привело бы к стычкам и спугнуло бы дичь.

При благоприятном стечении обстоятельств им придется залечь здесь на какое-то время… А когда начинать действо, зависело исключительно от донесений лазутчиков.

Остальные отряды, преследовавшие Цзян Буси, рассредоточились в других местах.

Охотники за головой были людьми известными как в цзянху, так и при дворе, к тому же раздираемыми придворными распрями, поэтому действовали разрозненно – в конце концов, награда за голову Цзян Буси ценилась едва ли не выше права на участие в восшествии на трон.

Никому не хотелось делиться добычей, но при этом они негласным кольцом окружили гору Фанцунь.

Особенно тщательно охранялись ключевые дороги, ведущие с горы Фанцунь в северные земли.

С виду гора Фанцунь казалась тихой и безмятежной, но на деле вокруг нее давно была сплетена смертоносная паутина в ожидании появления Цзян Буси.

Тоба Сюаньлинь выбрал первую попавшуюся избушку, сел за стол и закрыл глаза, погружаясь в дремоту. Вскоре у двери кто-то неслышно опустился на колени и заговорил вполголоса через деревянный косяк:

─ Третий господин, весточка из городского убежища.

Тоба Сюаньлинь не открыл глаз и даже не взял послание, холодно бросив:

─ Если новость не о Цзян Буси, мне неинтересно.

─ Группа бандитов грабила суда и объявилась в окрестностях Личжоу, ─ кратко доложил вестник.

Тоба Сюаньлинь нахмурился.

Семеро злодеев сейчас затаились в городе, ведут себя тише воды ниже травы, боясь навлечь неприятности, да и клан Тоба не горел желанием ссориться с Долиной Злодеев в столь деликатный момент.

После кончины прежнего императора к власти пришел новый правитель, и сейчас требовалось стабилизировать обстановку, а не плодить смуту.

Как влиятельный приграничный клан, они должны были сосредоточить все силы на поимке Цзян Буси и отражении угрозы с севера.

Но с другой стороны, разбойники, преданные Цзи Чанфэном, не представляли никакой ценности для горы Фанцунь – уничтожить их не составляло труда.

Он небрежно махнул рукой:

─ Как обычно, вышлите людей в засаду и перебейте их.

Посланник добавил: ─ Лазутчик передал, что на суднах находился некий разбойник по имени Цзян Цзюнь, обладающий потрясающим мастерством. Похоже, он принадлежит к Секте Таинственной Оси.

─ О? ─ Тоба Сюаньлинь постучал пальцами по столу. Из тени за его спиной вынырнула пара бледных рук – то был слуга, извлекший из дорожной сумки чайный сервиз, чтобы заварить для третьего господина свежий чай.

─ Значит, ублюдки из Секты Таинственной Оси тоже хотят его смерти… Не ради пользы дела в Городе Бусянь, а с тем, чтобы чужими руками устранить конкурентов.

Тоба Сюаньлинь принял из рук слуги чашку с горячим чаем и равнодушно произнес:

─ Сначала отправьте на разведку бродяг из Лагеря Странствующих Рыцарей, пусть они проверят глубину воды.

─ Затем Тоба Янь, Тоба Тин, вы двое возьмите тридцать воинов Стражи Расколотого Нефрита… и решите этот вопрос в течение семи дней.

Стража Расколотого Нефрита – элитные бойцы, отобранные из личной гвардии клана Тоба, мастера не ниже пятой ступени, прославленные искусством совместного боя, которых в цзянху Личжоу прозвали «Черными Владыками».

─ И что с того, что они из Секты Таинственной Оси? Раз уж явились в Личжоу, здесь им не проплыть заморским драконам. Даже сам Цзян Буси в свое время удирал от нас по степи испуганной шавкой?

Подумав немного, Тоба Сюаньлинь добавил: ─ Желательно взять живьем.

─ Слушаюсь. ─ Силуэт за дверью мгновенно растаял в темноте.

…

Читайте и цените пока дают, последние две главы прошли через жесткую цензуру и битву с модераторами.

Как только выйдет книга целиком, я соберу чат для всех купивших полную версию и выложу там нецензурированный вариант!

----------

Один жадный шаг – троим беда

Тоба Янь и Тоба Тин приходились сотниками Стражи Расколотого Нефрита, а также родными племянниками Тоба Сюаньлиня. Оба они были мастерами четвертого ранга.

С четырнадцати лет они воевали в рядах армии, но теперь, когда обе династии заключили перемирие и воевать стало не с кем, они переключились на благородное дело истребления разбойников.

Нельзя сказать, что они пылали ненавистью к пороку – просто привыкли к армейской вольнице и тосковали по дракам… ну и еще потому, что борьба с бандитами приносила неплохой доход.

В тайном письме содержались подробные сведения о судне: включая поддельные товарные знаки, время отбытия из порта и маршрут плавания.

Обладая богатым опытом подавления банд и прекрасно зная каждый изгиб водного пути Лицзян, к тому же расположившись лагерем у подножия горы недалеко от реки, братья задействовали цигун и уже через полчаса первыми заняли позиции на берегу, поджидая добычу.

Опасаясь засад по берегам, бандиты давным-давно вырубили все деревья в окрестностях, но с наступлением глухой ночи здесь всё же удавалось отыскать укрытие.

Тоба Тин, отличавшийся большей осторожностью, прикрыл огниво полой плаща и перечитал тайное письмо вдоль и поперек. ─ В записке не упоминается никто сильнее Цзян Цзюня, но у негодяев в резерве не меньше сотни бойцов, так что для начала лучше накрыть их залпом из самострелов, а что до Громовых Сфер…

Громовая Сфера, изделие ордена Можэньцзян, являлась аналогом взрывного устройства среди скрытого оружия. Подобные секретные разработки монополизировались двором, а на черном рынке цзянху самая простая модель стоила не меньше сотни лянов за штуку.

Сбрось они пару таких шаров, торговое судно пошло бы ко дну в мгновение ока – это был самый надежный вариант.

Тоба Янь покачал головой: ─ Не порть судно. Захватим корабль целым и продадим на черном рынке – за него наверняка дадут не меньше пятисот лянов, хватит на пару десятков визитов к главным красавицам в квартале удовольствий. Не говоря уже о доспехах, холодном оружии, золоте и серебре, что найдутся у этих поганых разбойников.

─ Охота на бандитов – дело прибыльное. Если пустишь в ход Громовые Сферы, взорвешь наши собственные деньги.

─ Вот если бы на судне оказался сам Цзян Буси! Всякому известно, что он тяжело ранен и при смерти; возьми мы его голову, нам бы в семейном древе отдельную страницу завели, и посмотрел бы я, кто посмел бы сказать, что мы уступаем двоюродному братцу…

Юноши всегда грезили о славе на весь мир и о том, чтобы прогреметь на всю Поднебесную.

Именно поэтому они не стали нанимать Лагерь Странствующих Рыцарей для грязной работы, а явились на берег Лицзян лично – доказать свою состоятельность было для представителей знатных кланов такой же юношеской навязчивой идеей.

Пока они переговаривались, на самом горизонте реки показался силуэт медленно плывущего торгового судна. Братья тут же затаили дыхание и под покровом ночи стали осторожно продвигаться вперед.

На борту судна члены речного союза лихорадочно суетились, готовясь к отражению нападения, и вовсе не подозревали, что их с потрохами продал собственный третий глава.

В этот момент сильнейший из них, Цинь Цзююань, прислонился к бортику и молча пил вино.

Кто-то доложил ему:

─ Фея Вэньчжоу все еще голосит… От этого «чик-чик-чик» кажется, что наше судно набрало лишнюю пару цзиней воды…

Цинь Цзююань громко рассмеялся: ─ Какую же жесткую технику культивирует этот Цзян Цзюнь! С такой выносливостью только цветочек Вэньчжоу, будучи демоницей, способна соперничать с ним на равных, а обычная девица живо отбросит коньки.

─ Действуем по старому плану: подождем, пока цветок Вэньчжоу высосет из него все соки, и только потом ударим? Честно говоря, мне кажется, что даже если цветок забить до отказа, он его не высосет.

Цинь Цзююань уже собирался что-то ответить, как вдруг его взгляд резко похолодал, а в ушах раздался пронзительный свист рассекаемого воздуха.

Стальные стрелы, скрытые темнотой, летели со всех сторон. Прошел лишь миг, как несколько бойцов речного союза с невысоким уровнем боевых искусств получили ранения в грудь и рухнули на палубу. Некоторым не повезло свалиться прямо в воды реки, где они исчезли без следа.

Шух-шух-шух!

Следом за стрелами раздался свист одежды, разрезающей воздух. С обоих берегов Лицзян десятки темных фигур взмыли ввысь, пробили пелену снега и разом рухнули на палубу судна.

Одни замерли на мачтах, другие присели на бортиках, третьи выстроились на палубе. Все они были облачены в иссиня-черные плащи и бамбуковые шляпы, являя собой весьма внушительное зрелище.

─ Каких ветров гостей принесло? ─ Цинь Цзююань слегка нахмурился, скрестив руки на груди, сохраняя невозмутимое величие мастера.

Двое во главе отряда, рослые и статные, выпрямившись во весь рост, стояли на палубе. Их шляпы были слегка опущены, обнажая лишь подбородки на фоне кружащегося снега.

Они синхронно вскинули руки, развязали тесьму плащей, слегка качнули плечами назад, и накидки соскользнули вниз, являя взору черные костюмы для боевых искусств с вышитым узором Расколотого Нефрита.

Братья Тоба, стоя друг за другом, произнесли ровными голосами:

─ Стража Расколотого Нефрита.

─ Кто не хочет умирать – вставайте на колени.

Топ-топ-топ…

Услышав шум, из трюма хлынула толпа разбойников с мечами и саблями наперевес. Братья Тоба не меняли поз, сохраняя устрашающий вид.

Но постепенно они начали чувствовать неладное… Какого черта их тут так много?! К тому же каждый ступает твердо, дыхание ровное, среди них нет ни единого слабака!

А особенно тот здоровяк с железным копьем за спиной – они вообще не могли прощупать глубину его мастерства.

Разве в тайном письме не говорилось, что опасен лишь один Цзян Цзюнь?!

Это совершенно не вязалось с их прежним опытом облав на бандитов…

Лица Цинь Цзююаня и братьев Тоба мгновенно потемнели.

─ Мать вашу, нас заказали?!

─ Какого черта, нас заманили в ловушку?!

С этими словами все трое снова умолкли.

А?

Обе стороны погрузились в странное, ошеломленное молчание.

…

Юнь Суосы сидела на стуле в каюте, закинув ноги на столик. Под ней оставалась лишь одна ножка деревянного стула, удерживавшая всю конструкцию, пока та мерно покачивалась вперед-назад.

Смертельно скучая, одной рукой она лузгала семечки, а другой ковыряла ниточки на задвижке… Снаружи доносился шум с палубы, но выходить и проверять она не стала.

Лишь подумала про себя:

Почему Цзян Буси до сих пор не возвращается… Уж не застрял ли он в Башне Белого Тигра, предаваясь плотским утехам настолько, что забыл обо всем на свете?

А ведь тратит-то он ее серебро!

?

Чуть ранее Цзян Буси с помощью маскировки без труда проскользнул на судно, а под покровом ночи пустил в ход цигун и помчался к улице Саньтун.

Яркие огни, кружащийся снег, а в окнах домов мелькают красные рукава.

Гостей в Башне Белого Тигра принимали под стать статусу – не ниже четвертого ранга среди разбойников. Использовать личность «Цзян Цзюня» было явно нельзя.

Цзян Буси скинул приметный плащ, поправил шляпу и скрестил руки на груди у входа в темный каменный переулок недалеко от Башни Белого Тигра.

Не прошло и исхода стражи, как из дверей башни вышел крепкий мужчина. Едва он поравнялся с переулком, как тут же растворился на улице, словно растворился в воздухе.

Несколько прохожих поблизости заметили неладное, моргнули, решив, что им показалось, и тут же потеряли интерес… Какое им дело до чужих проблем? В Долине Злодеев отродясь не водилось сердобольных зевак.

В считанные мгновения Цзян Буси принял облик того амбала, во весь опор явился к парадному входу, где хозяйка заведения встретила его парой дежурных фраз: с чего это он уходил и снова вернулся?

Он встал с хозяйкой у дверей, еще не успев войти в зал. Снег кружился у него за спиной, а над входом покачивались праздничные красные фонари, цветом напоминавшие кровь.

Цзян Буси заранее выпытал у пленника всю базовую информацию, отвечал безупречно и непринужденно, а сам с любопытством озирался по сторонам.

В центре просторного зала возвышалась сцена, где танцевали и распевали песни девушки, в то время как галереи образовывали крутые ярусы, а разноцветные стеклянные фонарики гирляндами висели на ограждениях круглого здания.

Время от времени из высоких оконных проемов в зал впархивали птицы, рассаживаясь по балкам или проносясь совсем рядом, что вызывало взрывы жеманного смеха.

Яркий свет фонарей смешивался с ароматом пудры и румян, ударяя в нос. Толпа в зале бурлила и шумела, заглушая любые звуки настолько, что разобрать слова было невозможно.

Рассмотреть кого-либо в деталях тоже не получалось.

И все же Цзян Буси заметил одного человека.

Женщину.

Она стояла в тени угасающих огней, облаченная в длинное платье из нежно-фиолетового шелка, расшитое светло-золотыми облаками. Наряд ее был скроен скромно и не обнажал кожи, на талии красовался простой светлый пояс, а лицо было скрыто под легкой фиолетовой вуалью. Слегка запрокинув голову, она смотрела на самую верхушку круглого здания.

Ее вид источал тихую безмятежность и не привлекал особого внимания, но Цзян Буси выделил ее из толпы именно в этот миг.

Она словно почувствовала взгляд на себе, тоже повернула голову и посмотрела на вход.

Или, вернее, это был лишь взгляд Цзян Буси.

Если приглядеться к той фиолетовой девушке сквозь вуаль, становилось очевидно, что в ее глазах нет ни капли осмысленного блеска.

И все же она продолжала смотреть на Цзян Буси, пока наконец не подняла круглаýю веер-опахало, прикрывая им нижнюю половину лица.

Пытаясь скрыть эмоции.

----------