Том 1. Свет из клетки

Глава 1. Озарение на драконьем поле

Тюрьма «Мыс» расположена на острове, отрезанном от материка, окруженном со всех сторон отвесными скалами. Ее трудно взять штурмом, и за пятьсот лет существования из нее не произошло ни одного побега, что делает ее одним из самых безопасных мест на всем континенте.

Испокон веков многие отчаянные преступники пытались разрушить непобедимый миф тюрьмы «Мыс». Восемьдесят процентов из них, увидев высокие стены и неприступные сторожевые башни, отказывались от мысли о побеге. Оставшиеся двадцать процентов, не верящие в неудачи, после долгих лет «особого обращения» от директора и стражников, теряли свои острые углы и отказывались от планов побега.

Однако, прямо сейчас, некий бунтовщик-заключенный замышляет секретный план побега.

— Тьфу, эти сектанты настоящие крепкие орешки, готовы умереть за свою веру, они не сдаться. Хоть бы одного в живых оставили для допроса!

— Точно, теперь и показания взять не у кого, а эти из инквизиции опять начнут ныть. Эй, смотри, там один живой!

Лэйман вздрогнул и взглянул на себя. Он тоже был одет в черную мантию, но, в отличие от других трупов, его мантия была расшита дорогой золотой каймой, а на пальцах было несколько драгоценных колец.

Тревожное предчувствие охватило его, ведь этот наряд… выглядит весьма подозрительно!

Двое говоривших подошли, ступая по земле, усеянной трупами.

Это были два рыцаря в блестящих доспехах, с выгравированным солнцем на нагруднике. Лэйман раньше видел таких закованных в броню рыцарей только в фильмах.

Хорошо, никаких пояснений не требовалось, он уже примерно понял свое положение. Похоже, рыцари светлого лагеря только что разгромили злобный культ, а он случайно перенесся в тело какого-то высокопоставленного сектанта, который только что испустил дух.

Никаких благ он не получил, но, скорее всего, впереди его ждет немало неприятностей.

Взглянув на окровавленные мечи в руках рыцарей и на себя, безоружного, Лэйман понял, что у него есть только один выход.

Он поднял руки вверх и, набрав полную грудь воздуха, прокричал: — Я сдаюсь!

Рыцари, уже было поднявшие свои мечи, опустили их и растерянно переглянулись.

Они прошли немало битв, но такого, признаться, еще не видели.

Защитников, готовых умереть за свою веру, было полно, а вот чтобы кто-то сдался сам это было весьма редко.

К счастью, рыцари в итоге приняли капитуляцию Лэймана и не отправили эту злобную отродье в ад на месте.

Это было не потому, что они обладали благородным качеством «не убивать тех, кто сложил оружие», а потому, что, как Лэйман узнал из разговоров рыцарей, согласно правилам их Церкви Рассвета, допрос еретиков мог проводить только Инквизиционный трибунал, а у рыцарского ордена не было таких полномочий.

Если бы они самовольно начали допрос, и Инквизиция узнала бы об этом, и тогда рыцарям пришлось бы несладко.

Благодаря сложным распределениям обязанностей и политическим интригам между их отделами, Лэйман получил несколько дополнительных дней жизни.

Его ночью посадили на судно для перевозки заключенных, доставили в тюрьму «Мыс» и бросили в нижнюю темницу.

С тех пор прошло девять дней.

Единственными спутниками Лэймана были куча влажной, плесневелой соломы и несколько мышей, появлявшихся из ниоткуда. Если бы не ежедневная доставка еды, Лэйман бы подумал, что его забыли в этой тюрьме на краю света.

Поп-поп…

Снаружи чугунной двери камеры послышались шаги. Лэйман уже хорошо знал этот звук это был стражник, приносивший ему еду, он приходил каждый день, точно в срок, вечером.

— Заключенный 1154-й! Обедать!

Под дверью камеры открылось маленькое окошко, откуда был брошен глиняный горшок. Суп и вода разлились по полу. Здесь подавали только одно блюдо: смесь воды, ячменя с листьями, выглядевшая как рвота, и, возможно, содержавшая ее.

Мыши, неведомо откуда появившиеся, с радостью набросились на еду, но быстро разбежались, потому что Лэйман, вскочив, как угорь, бросился к двери.

— Смотритель, подождите! Можете дать мне шанс оправдаться? Я невиновен!

— Ты каждый день повторяешь одну и ту же фразу, у меня уже уши заложило, не можешь сказать что-нибудь новенькое?

Лэйман задумался: — …Тогда не могли бы вы дать мне что-нибудь другое поесть?

— Мечтай!

Стражник со всей силы пнул железную дверь, Лэйман, прикрыв уши, отступил на несколько сантиметров.

— Ты, злой еретик! Тюрьма и так тратит деньги на ваше содержание, так что не будь неблагодарным! — закончил стражник и усмехнулся. — Лучше съешь эту трапезу как следует, ведь это, скорее всего, твой последний ужин!

— Последний ужин? — повторил Лэйман его слова.

— Завтра утром прибудет главный инквизитор. Как думаешь, что тебя ждет после их допроса?

Стражник нарочно сделал драматическую паузу на несколько секунд, чтобы заключенный успел хорошенько подумать.

Лэйман отчаянно воскликнул: — Но я ведь невиновен! Я понятия не имею об этих сектантах!

— Думаешь, их светлости инквизиторы поверят твоей чепухе? У них есть свои способы заставить тебя говорить! Лучше признайся во всем честно, и тогда тебе придется меньше страдать и быстрее отправиться в путь.

Стражник грубо закрыл маленькое окошко. Его невнятное бормотание донеслось сквозь железную дверь: — Кстати, не пора ли позвать кого-нибудь, чтобы привести в порядок гильотину? Если она вдруг заест, его светлость инквизитор наверняка рассердится. Нельзя же позорить нашу тюрьму «Мыс»…

Голос постепенно удалялся. В подземелье снова воцарилась мертвая тишина.

Лэйман прислонился к холодной железной двери и медленно сполз на пол.

Завтра… Сейчас вечер, а это значит, что у него осталась всего одна ночь. Не было времени ни на то, чтобы копать тоннель, ни на то, чтобы сделать порох. Что же делать?

Этот чужой мир находился в Темных веках, и как только речь заходила о Средневековье, Церкви, инквизиции, в голове Лэймана автоматически всплывали десять худших пыток… Смерть в таких условиях, возможно, была бы даже облегчением.

— Обычно при перерождении дают какой-нибудь “золотой палец¹” или “золотую ногу²”, разве нет? Почему у меня ничего нет?

Лэйман расстроенно ударил по земле.

— Я не хочу умирать… Я не могу умереть! Я уже умер один раз, это моя вторая жизнь, а я еще ничего не успел сделать. Я не могу так просто умереть!

— Система! Пространство! Старик, который всегда рядом! Что угодно, спасите меня!

Едва он произнес это, как в его руке вспыхнул ослепительный золотой свет!

Он настолько ослепил его, что пришлось отвернуться. Даже так он ощущал сильное свечение сквозь веки.

Спустя долгое время он осторожно открыл глаза.

В его руке, неизвестно когда появившись, лежала толстая книга в кожаном переплете. На старинной медной обложке была изображена закрытая глаз, а под ней золотыми буквами были написаны четыре иероглифа…

— Книга для Божественного Зла.

— Это… мой “золотой палец”? — Лэйман не мог поверить.

Что же представлял собой этот бывший секстант, он и сам еще не выяснил. Возможно, эта «Книга Божества Зла Книга для Божественного Зла» была связана с какими-то злыми божествами, и одно лишь ее чтение могло привести к потере рассудка, к полному ментальному краху и превращению в груду пульсирующей плоти…

Однако, хуже, чем быть осужденным инквизицией, вряд ли могло быть. Лэйман предпочел бы рискнуть с «Книга для Божественного Зла», ведь самый выдающийся мастер побегов спрятал свой инструмент в Библии.

Как говорится «Путь к спасению находится в ней»!

Он осторожно, кончиками пальцев, взялся за уголок обложки и медленно перевернул первую страницу.

【Оглавление】

【Глава 1. Лэйман Вишард】

Больше никаких других надписей.

— Моё имя?

Любопытство Лэймана возросло. Он по-прежнему был в здравом уме, что было хорошим знаком, означавшим, что «Книга для Божественного Зла» пока не причинит ему вреда.

Он перевернул страницу со своим именем.

Сначала страница была пуста, но когда взгляд Лэймана переместился, строка текста автоматически появилась, словно невидимая рука быстро писала на пожелтевшей бумаге.

【Над богами есть другие боги. За пределами мира есть другие миры. Ты был призван в этот мир как бог, но из-за неизвестных обстоятельств потерял свою божественную силу и оказался в плену.】

— …Я бог? Значит, я сам злобное божество? — пробормотал Лэйман.

Перефразируя для себя, основная мысль заключалась в том, что во время его перерождения произошел сбой, и вместо того, чтобы пройти по пути «полноценный босс возвращается в деревню новичков», он стал «новоиспеченным игроком 1-го уровня, штурмующим высокоуровневое подземелье»?

【Но не паникуй, это не падение, а испытание. Путь судьбы, хоть иногда и отклоняется, но всегда ведет к одной цели. Следуй указаниям «Книга для Божественного Зла», чтобы вернуть силу, принадлежащую тебе по праву. Когда придет день возвращения, мир вновь задрожит под твоим именем.】

【Слушай молитвы всех живущих на земле, выбирай достойных в качестве апостолов, направляй их к исполнению истинных желаний их сердец и заключай с ними контракт душ.】

【Твои апостолы будут все дальше и дальше продвигаться по пути выполнения своей миссии, а их миссия в конечном итоге станет ступенькой для достижения твоих великих свершений, помогая тебе восходить выше.】

Текст на этом закончился, и на следующей странице появилась новая строка, кроваво-красного цвета, словно кровоточащая рана на странице книги:

【Теперь, пожалуйста, начни писать свою собственную историю.】

—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—

1, “Золотой палец” – это сверхъестественная способность, предмет, система или знание, которое получает главный герой (чаще всего в начале истории или неожиданно), дающее ему огромное преимущество над другими персонажами или позволяющее ему легко справляться с трудностями. Это своеобразный “чит-код” или “дар”, который облегчает прохождение сюжета.

2, “Золотая нога” – это жаргонный термин, используемый в китайском интернет-творчестве, особенно в жанрах фэнтези и веб-романах. Он обозначает сверхъестественное преимущество, которое получает главный герой, связанное непосредственно с его физической мобильностью, скоростью, ловкостью или способностью к быстрому передвижению/уклонению.

Глава 2. Основа веры

В тот самый миг, когда он дочитал последнее слово, в руках Лэймана вновь вспыхнул свет. На сей раз он был не таким ослепительным, а мягким, фосфоресцирующим. Бесчисленные крошечные огоньки собрались в ладони и сконденсировались, превратившись в серую карту.

Размером она была с карту Таро: на обороте симметричный узор, лицевая сторона пуста, и лишь сверху начертано слово «Апостол».

У Лэймана не было особых ожиданий насчет этой карты. Куда больше его интересовала награда за задание от «Книги для Божественного Зла».

— Сверхъестественные способности!

В этом мире действительно существует магия. Если он обретет сверхъестественные силы, разве удержит его в клетке какая-то захудалая тюрьма «Мыс»?

Правда, награда предполагала выбор одной из способностей «из пула наград». Это напоминало роуглайк¹-игры с Земли: нужно выбирать один из нескольких случайно выпавших вариантов, а не то, что хочется самому.

Иными словами, если выпавшие способности не будут подходить для побега, возникнут проблемы.

Более того, первым делом ему нужно разобраться с инквизитором, который прибудет завтра. При выборе способности нужно думать не только о побеге, но и о том, как пережить допрос.

К счастью, «Книга для Божественного Зла» предлагала еще одну возможность.

Лэйман перевел взгляд на карту.

Раз он может развивать апостолов, нельзя ли приказать им устроить налет на тюрьму?

Конечно, нельзя прямо сказать: «Великое Божество томится в застенках, спасите меня!» Это роняло бы его авторитет, а достоинство божества терять нельзя.

Но он мог потребовать от апостола спасти «брата по вере», плененного Церковью Рассвета (под братом, разумеется, подразумевался сам Лэйман). Если преподнести это как испытание верности и способностей, разве это не будет выглядеть логично? Разве боги не любят насылать на своих последователей всевозможные испытания?

Чем больше Лэйман думал об этом, тем более выполнимым казался план. Он подождал немного, надеясь на подсказки от книги, но… никакой реакции.

— И где же апостолы? Дайте мне хоть возможность их развивать!

Лэйман полистал страницы вперед, но увидел лишь пустоту. Он вернулся к началу и еще раз перечитал первые строки.

— «Пожалуйста, слушай молитвы всех живущих…» Это подсказка? Ваша система обучения для новичков никуда не годится!

Жалобы жалобами, но Лэйман все же попытался «прислушаться». Он закрыл глаза и сосредоточился на слухе.

Поначалу, кроме собственного дыхания и писка мышей в щелях стены, он ничего не слышал, но постепенно до него стали доноситься смутные, неясные зовы из невероятной дали.

Когда он сосредоточился еще сильнее, голоса стали отчетливее.

— О боже, пожалуйста, даруй мне богатство! Как только разбогатею, обязательно построю тебе храм!

— Великое Злое Божество, можешь ли ты сжить со света моего начальника? Тогда я смогу получить повышение!

— Боже! Прокляни моего врага, пусть его переедет карета, как только он выйдет из дома!

— Божество, можешь ли ты сделать так, чтобы человек, которого я люблю, тоже полюбил меня?

Мольбы, сменяя друг друга, отдавались эхом в ушах Лэймана.

Похоже, люди в этом мире ничем не отличаются от людей на Земле: все они простые смертные с одними и теми же незамысловатыми желаниями.

Ему нужно выбрать одного из них, заключить с ним контракт и помочь исполнить желание?

В фэнтези-романах, которые Лэйман читал в прошлой жизни, было немало подобных сюжетов: кто-то молится злому богу, тот исполняет желание, но требует непомерную цену, иногда даже человеческую душу.

Но Лэйман был не чета этим вульгарным темным богам. Ему не нужны души. Ему нужна лишь свобода.

Это означало, что ему придется осторожно выбирать апостола. Ведь побег из тюрьмы дело нешуточное, а может, даже потребует крови, поэтому апостол должен быть умным, преданным и готовым к самопожертвованию.

Те, кого он слышал только что, не совсем подходили. Станут ли они сражаться до последнего ради «Злого Божества»? Захотят ли они противостоять Церкви Рассвета и спасать незнакомца?

Лэйман проигнорировал этих людей и попытался прислушаться к более далеким голосам.

Вскоре в его голове прозвучала прерывистая, но чрезвычайно сильная мольба.

— Боже, спаси меня, я не хочу умирать… Я не могу умереть! Я хочу жить, ведь меня кто-то ждет!

Голос был очень молод, похоже, это был мальчик, полный слез, а также крайней степени страха и нежелания смириться.

«Он, должно быть, оказался в смертельной опасности,» подумал Лэйман. «Мы, в некотором роде, в одинаковом положении.»

Лэйман предпочел бы помочь этому юноше, нежели тем, чьи умы были заняты пьянством, похотью, деньгами и мелкими интригами.

Он сосредоточил свою ментальную энергию на зове о помощи юноши.

Внезапно его тело стало легким, и он поплыл вверх.

Лэйман открыл глаза и обнаружил, что покинул тюрьму и парит в воздухе. Над головой было небо, окрашенное в тускло-желтый цвет закатом, а под ногами простирался бескрайний лес.

Он… сбежал?

Нет.

Лэйман взглянул на свое тело которые было полупрозрачным.

Душа покинула тело? Куда его занесла «Книга для Божественного Зла»? Это все еще тюрьма «Мыс»?

Мольба по какой-то причине исчезла. Лэйман огляделся, и, заглянув за зеленую листву, увидел кого-то, кто бежал изо всех сил.

Едва он подумал об этом, как его нематериальное тело быстро снизилось, проскользнув сквозь деревья, и понеслось в направлении, которое он считал нужным.

Когда он приблизился, то увидел, что это был взрослый мужчина, явно не тот, кто издавал мольбу.

Мужчина был одет в лохмотья, босиком, он спотыкался и бежал по лесу. Он задыхался, но не смел остановиться ни на мгновение, словно за ним кто-то гнался.

Сзади послышался звук спешащих лошадиных копыт. Выражение лица мужчины в одно мгновение стало испуганным и отчаянным. Он попытался ускорить шаг, но его силы явно были на исходе.

Молодой человек в красном охотничьем костюме проскакал верхом на лошади сквозь лес. Левой рукой он держал поводья, правой выхватил из-за пояса длинный меч, крикнул «Но!» и подстегнул лошадь, чтобы она пронеслась мимо мужчины.

В момент, когда они оказались бок о бок, юноша в красном наклонился с лошади и взмахнул мечом…

Голова мужчины взлетела в небо.

Его безголовое тело пробежало еще несколько шагов, а затем с глухим стуком упало на землю. Из перерубленной шеи кровь хлынула фонтаном, обрызгав юношу в красном.

Юноша в красном нисколько не обратил внимания на кровь и продолжал скакать дальше.

Вскоре впереди появилась другая женщина с растрепанными волосами. Она бежала, не жалея сил, ее босые ноги были изрезаны камнями до крови.

Юноша в красном догнал женщину и взмахнул мечом, но промахнулся и лишь задел женщину за плечо.

Женщина, вскрикнув от боли, а затем упала.

Юноша в красном натянул поводья, спрыгнул с лошади с недовольным видом, подошел с кровавым мечом и пронзил женщину в грудь.

— Вот же, заставила меня потратить столько времени.

Юноша в красном отбросил труп, повернулся к лесной чаще и громко крикнул: — Эй, Энтони! Я поймал двоих! Теперь я опережаю тебя на одно очко!

С другой стороны леса, юноша в синем охотничьем костюме также мчался верхом.

Услышав самодовольный крик товарища, он усмехнулся: — Повезло тебе, Уилл! Но я не отстану!

Затем он взмахнул кнутом и сильно хлестнул, его лошадь с громким ржанием понеслась вперед, ее копыта, казалось, высекали искры из земли.

Лэйман был потрясен. Неужели эти двое юношей воспринимают убийство как игру или состязание? Иначе откуда фраза «опережаю на одно очко»?

Из глубины леса вновь послышалась мольба. Лэйман, движимый мыслью, снова полетел на источник звука.

Сэйлен бежал вперед, не жалея себя.

Его босые ступни были изрезаны камнями до крови, щеки исцарапаны острыми ветками. Ноги налились свинцовой усталостью, каждый шаг отдавался протестом мышц. В груди горел огонь, и каждый вдох приносил острую, как нож, боль.

Но он не смел остановиться. Остановка означала смерть.

Где-то вдалеке он слышал лай охотничьих собак. Эти натасканные звери легко могли взять его след. Только если ему повезет найти реку, чтобы водой смыть свой запах… Если река будет достаточно глубокой, чтобы вплавь уйти от преследователей, тогда он обретет свободу!

…Действительно ли все так просто? Эти два дьявола наверняка знали, что в этом лесу нет рек, когда выпускали их сюда. Они всегда были такими коварными, им доставляло удовольствие наблюдать за чужими мучениями.

Но даже так, даже понимая, что надежды почти нет, Сэйлен хотел бороться. Он не мог умереть здесь.

— А-а!

Сэйлен тяжело рухнул на землю. Выступающий корень дерева подставил ему подножку. Он попытался встать, но невыносимая боль в лодыжке заставила его снова упасть, испуская стон.

«Мне конец,» в отчаянии подумал он. «Меня схватят, разорвут псы, мое сердце вырвут прямо из груди…»

Внезапно чьи-то руки подхватили Сэйлена и помогли подняться.

— Тише, не шуми, так ты привлечешь их внимание.

Сэйлен поднял голову и увидел лица молодых мужчины и женщины. Он не знал их имен, ведь они были рабами, которых привез с собой молодой господин Уилл.

Мужчина перекинул руку Сэйлена себе через плечо и, поддерживая его, двинулся вперед.

«Слава богу, кто-то пришел на помощь». На мгновение Сэйлен почувствовал эйфорию, ему показалось, что он видит надежду на спасение.

Но вскоре его сердце снова ушло в пятки. Мужчина тащил его на себе, ведь так они оба не спасутся.

Сэйлен выдернул руку.

Мужчина удивленно посмотрел на него.

— Я стану для вас обузой, — стиснув зубы, проговорил Сэйлен. — Оставьте меня, бегите скорее!

— Не говори глупостей, парень! Мы не можем тебя бросить!

— Моя нога, кажется, сломана. Если возьмете меня, мы все погибнем. У вас двоих еще есть шанс.

Женщина, сопровождавшая их, решительно покачала головой: — Замолчи, не говори о поражении. Слушай: мы отвлечем их на себя, а ты просто беги вперед.

— Но…

— Как только сбежишь, спрячься где-нибудь, чтобы они тебя не нашли, — сказала она. — Домой пути нет, даже если вернешься, тебя снова поймают. Ты должен хорошо затаиться.

Женщина обхватила лицо Сэйлена ладонями и большим пальцем с усилием смахнула слезы.

— Добрый мальчик, не плачь, ты выживешь!

Только сейчас Сэйлен понял, что плачет. Когда он жил в море, он даже не знал, что умеет плакать, ведь слезы растворялись в воде. Лишь оказавшись на суше, он узнал, что слезы соленые, а они были на вкус как его родина.

Молодые люди побежали в другую сторону. Они нарочно ломали ветки, создавая много шума, чтобы приманить чутких охотничьих собак на свой след.

Сэйлен стиснул зубы и, превозмогая адскую боль в лодыжке, заковылял вперед. Каждый шаг был как ходьба по лезвию ножа.

Он не знал, как далеко зашел и сколько времени прошло. Вдруг из далеких глубин леса донесся женский крик, а затем самодовольный вопль молодого господина Уилла: — Эй! Энтони! Я взял двоих! Теперь я опережаю тебя на одно очко!

Они оба погибли. Сэйлен с тоской осознал это. Чтобы отвлечь демонов, они пожертвовали собой.

Он ускорился, но рана не позволяла бежать быстро.

Позади послышался неумолимый топот лошадиных копыт.

В этот раз его некому было спасать. Как же ему выжить, столкнувшись с этими двумя дьяволами?

—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—

1, Роуглайк – это поджанр ролевых видеоигр, который характеризуется определённым набором геймплейных механик, заимствованных из оригинальной игры Rogue (1980). Эти игры обычно сосредоточены на исследовании случайно генерируемых подземелий, пошаговом геймплее и высокой сложности с перманентной смертью.

Глава 3. Охотничья игра

Молодой человек в синем костюме показался из густых зарослей верхом на коне. Это был Энтони, тот самый, кого юноша в красном назвал по имени — «хозяин», купивший Сэйлена.

Энтони настиг Сэйлена, выхватил меч и, подражая Уиллу, наклонился в седле, чтобы нанести удар на скаку.

Сэйлен резко пригнулся и перекатился по земле. Лезвие просвистело над головой, срезав лишь несколько прядей волос.

Юноша вскочил, едва не закричав от боли в лодыжке, и бросился в самую чащу леса, протискиваясь сквозь сплетения ветвей.

Энтони взмахнул мечом мимо цели, и лезвие вонзилось в ствол дерева, чуть не выдернув его самого из седла. Он принялся браниться, натягивая поводья при этом пытаясь вырвать застрявшее оружие, но клинок сидел слишком плотно, сколько бы сил он ни прикладывал.

Лицо его налилось кровью, словно он испытал величайшее оскорбление. В конце концов, он бросил попытки вытащить меч и погнал коня вслед за мальчиком. Но когда он понял, что лошадь просто не пройдет через такую густую лесную чащу, его ярость достигла апогея.

Он свистнул.

Из леса выскочил охотничий пес. Ростом до пояса взрослого человека, с мощными, бугрящимися мышцами, он скалил зубы, с которых капала слюна.

Энтони указал в сторону, куда исчез юноша, и скомандовал: «Ищи!». Пёс тут же с рычанием бросился в погоню.

Через несколько секунд в лесу раздался душераздирающий крик Сэйлена.

Пёс вернулся. Он тащил Сэйлена за ногу, вытянув его из кустарника. Мальчик пытался ухватиться за дерево, но сила собаки была несравнимо больше… он сломал ногти, оставив на коре длинные кровавые полосы.

— Брось! — приказал Энтони.

Пёс разжал челюсти и радостно понесся к хозяину, виляя хвостом в ожидании похвалы.

— Ебануться, бегает так быстро, еще чуть-чуть и я бы проиграл Уиллу.

Энтони соскочил с лошади, подошел к дереву и выдернул застрявший меч.

Лезвие осталось невредимым и по-прежнему холодно поблескивало. Это привело его в восторг.

— Не зря это меч гномьей ковки, даже не зазубрился! Стоило каждого потраченного медяка!

— Ты демон! — хрипел Сэйлен, собрав остатки сил. — Бездна проклянет тебя! Бог накажет тебя! Твоя душа будет вечно гнить под палящим солнцем в пустыне, ты…

Энтони усмехнулся: — Бог? И где же твой бог? Если сможешь, упроси его спуститься с небес и наказать меня лично!

Сэйлен опустил голову.

— Ха! Язык отняло, да?

Энтони решил, что тот окончательно сломлен, и с ухмылкой приблизился.

— А если приглядеться… ты ничего такой. Жаль тратить тебя на простую охоту. Мне как раз нужен раб для постели…

Сэйлен отвел взгляд, обхватив свои плечами, изображая беспомощность. Энтони присел рядом, схватил его за волосы и рванул на себя.

— Вот так-то лучше, правда? Слушайся меня, и твоя жизнь станет куда слаще, чем сейчас!

Но в этот самый миг, быстрее, чем Энтони мог ожидать, Сэйлен резко вскинул руку.

В ладони у него был спрятан острый камень. В тот момент, когда Энтони приблизился, мальчик с силой вогнал его прямо в глазницу противника!

— А-а-а-а-а-а-а!

Энтони истошно закричал и рухнул навзничь, зажимая правый глаз, из-под пальцев которого хлынул поток крови.

— Мой глаз! Ты, ублюдок! Проклятый раб! Мой глаз!…

Сэйлен вскочил на ноги и, воспользовавшись моментом, пока Энтони корчился в агонии, он кое-как взобрался на спину его коня.

Он не умел ездить верхом, но выезженная, послушная лошадь, услышав лишь одно слово «но!», тут же рванула вглубь леса, пустившись в галоп.

Энтони, чье лицо заливала кровь, перешел от криков к бессвязной брани:

— Ничтожный раб… как ты посмел… как ты посмел… Я перебью вас всех! Я живьем сдеру с вас кожу! Хэйфэн, взять его!

Охотничий пес, получив приказ, издал утробный рык и, превратившись в черный вихрь, бросился в погоню по следу запаха и крови.

Сэйлен в отчаянии припал к конской гриве. Острая боль парализовала его волю, в глазах плыло.

Сзади раздался отчетливый топот когтей: какое-то четырехногое животное неслось по земле, сминая опавшие листья.

Пес выскочил из зарослей и могучими передними лапами прыгнул Сэйлену на спину. Юноша вскрикнул, вылетел из седла и с глухим стуком ударился о землю. Позвоночник отозвался нестерпимой болью.

Пес с ходу вцепился ему в ногу. Раздался хруст это челюсти зверя переломили кость, острые осколки пробили кожу. Это был верный способ остановить добычу, которому обучали каждого пса с первых дней дрессировки.

Сэйлен зажмурился.

— Боже, спаси меня! Я не хочу умирать!

Если в этом мире существуют дьяволы, то, может, есть и боги? Получит ли он ответ на свою молитву?

Сэйлен не знал. Он просто молился, слепо и отчаянно, потому что больше ничего не мог сделать.

— …Я не могу умереть! Я хочу жить, ведь меня кто-то ждет!

И в ту самую секунду, когда он уже почувствовал, как клыки зверя готовы сомкнуться на его горле…

Все остановилось.

Охотничий пес застыл на месте, словно изваяние. Ветер перестал шуметь, листва замерла, конь умолк, и даже птичье пение и стрекот насекомых в лесу исчезли.

Нет, не они замерли это замерло время.

Сэйлен дрожащей головой поднял взгляд. Инстинкт выживания подсказал ему: здесь проявилось нечто запредельное, нечто невообразимо могущественное.

Над ним возникла черная тень.

Вокруг стало темно, словно сама тьма поглотила солнечный свет. Черный силуэт принес в это пространство абсолютную черноту; точнее говоря, само его существование было воплощением концепции «Тьмы».

В руках тень держала тяжелую книгу в пожелтевшем переплете, на медной обложке которой был изображен закрытый глаз.

Губы Сэйлена задрожали:

— Вы… Вы кто такой?

Лэйман, паривший в воздухе, на секунду замешкался. Этот мальчишка… он видит его?

Он следил за юношей уже некоторое время и был уверен, что именно этот человек был тем самым молящимся. Но лишь когда время внезапно остановилось, мальчик смог осознать его присутствие.

Лэйман не знал, как выглядит со стороны. Наверняка жутко, потому что юноша смотрел на него с таким выражением вселенской скорби, будто несчастная жертва, готовая взойти на алтарь.

Сэйлен, видя, что черная тень молчит, тут же понял, что задал глупый вопрос. Он молился богу, и этот силуэт явился. Кто же это еще, если не «бог»?

Правда, этот «бог» мало походил на тех лучезарных и блестящих божеств, которым поклоняются люди. Неужели это и есть легендарный Злой Бог из внешних миров?

Злой или добрый какая разница? Если это спасет его, Сэйлен готов отдать всё.

Лэйман решил, что нужно что-то сказать: молчание в такой ситуации не лучший выход. Он уже решил сделать этого бедного мальчишку своим первым апостолом, но как именно? Нужно ли соблюдать какой-то протокол? «Книга для Божественного Зла» хранила молчание. К тому же, он не знал, как долго продлится остановка времени.

Немного подумав, он спросил: — Как тебя зовут?

— Как тебя зовут, — эхом разнеслось в пространстве. Голос существа был величественным и глубоким, словно гул колокола, бьющего в сводах грандиозного собора.

— Меня зовут Сэйлен, — смиренно ответил юноша. — Прошу прощения… Вы и есть… Бог?

«Не просто бог, а Злой Бог», подумал Лэйман. Теперь каждое слово нужно взвешивать, чтобы поддержать статус и загадочность своего «темного» амплуа.

Вспоминая фэнтезийные фильмы и романы из прошлой жизни, он заговорил тоном таинственного мудреца-загадочника: — Я скитался по просторам Вселенной, когда случайно услышал твою молитву. Любопытство привело меня сюда.

«Скитался по Вселенной… Этот черный силуэт действительно пришел из внешнего мира!»

Сэйлена захлестнула волна ужаса вперемешку с восторгом. Его молитва призвала столь могущественное существо значит пути назад больше нет, а отступать уже поздно.

— Прошу, спасите меня! — взмолился он. — Я сделаю всё что угодно! Я… я не хочу умирать!

Серая карта «Апостола» в руке Лэймана вдруг задрожала, словно на что-то среагировала. Слово «Апостол» на карте рассыпалось на мелкие светящиеся частицы, которые тут же сплелись вновь, сложившись в имя «Сэйлен».

В центре карты начали сами собой проступать линии, набрасывая чей-то силуэт. Но, не успев закончить, линии замерли. Карта вибрировала, и Лэйман даже мог слышать исходящий от нее гул.

В чем дело? Неужели он сделал что-то не так?

Лэйман недоуменно перечитал текст в «Книге для Божественного Зла».

«Направляй его к исполнению истинного желания… „Истинного“? Неужели „выжить“ это не его настоящее желание?»

— Это действительно то, чего ты хочешь на самом деле? — спросил Лэйман.

Получив такой вопрос от великого существа, Сэйлен задрожал. Конечно, он хочет жить! Разве это может быть ложью?

Но если «Бог» спрашивает об этом, значит, в этом есть глубокий смысл. Сэйлен прижал руку к груди там, где сердце, вдруг стало так больно. Чего же он хочет на самом деле?

Он вспомнил слова соплеменников, погибших ради его спасения, вспомнил свою сестру, о судьбе которой ничего не знал, и родину, куда путь был отрезан навсегда.

«Выжить», «затаиться где-нибудь» Ю неужели это и есть его будущее? Вечно прятаться в чужих краях, дрожа от страха, что его снова схватят и сделают рабом? Прожить жизнь в вечном ужасе? Неужели это его мечта?

— Нет! Не это! — юноша непроизвольно сжал кулаки. — Я хочу жить… Но жить, подняв голову!

— Я не хочу прятаться и дрожать от страха! Если я захочу вернуться на родину то я вернусь. Если захочу ступить на сушу то я ступлю!

— Я больше не хочу быть добычей, не хочу быть чьим-то рабом..! Я хочу… я хочу свободы!

Как только юноша выкрикнул последнее слово, глаз на медной обложке «Книги для Божественного Зла» внезапно распахнулся, а алый зрачок задрожал, словно в эпицентре землетрясения!

Из груди юноши в тот же миг вырвался ослепительный поток света. Он взметнулся к небесам, подобно столбу огня, а затем с неостановимой мощью обрушился вниз, словно опрокинувшийся Млечный Путь, который в одно мгновение влился в карту, которую держал Лэйман.

Серый цвет сошел с карты, обнажив благородную медь. Бесчисленные сияющие линии сплелись на поверхности, образуя картину:

[[image:/storage/reader-images/09eca58f43d3fe0189a652b5ca530f0589c849ce.jpg]]

Юноша стоит посреди шторма, его длинные, подобные водорослям волосы развеваются на ветру; он высоко поднял руки, разрывая оковы на запястьях. С его рук капает кровь, но взгляд полон непоколебимой решимости. За его спиной бушуют яростные морские приливы, готовые поглотить этот мир.

В то же самое мгновение в руке у Сэйлена появилась карта, почти идентичная той, что была у Лэймана. Единственным отличием была обратная сторона: вместо симметричного узора на ней проступили четкие, изящные письмена.

[Сэйлен Юэси]

[Ты был плененным рабом, но ныне обрел силу, способную сокрушить любые цепи. Твой путь будет полон страданий, но цена, которую ты платишь, будет вознаграждена. Ты познаешь вкус слез, но чаще вкус крови. Ты станешь яростной волной, что захлестнет этот мир. Принесешь ли ты ему ужас или надежду?]

[Ты принял миссию: «Я и есть прилив».]

[Ты разблокировал новое задание: «Стань воином».]

Глава 4. Первый апостол

Сэйлен с легким недоумением смотрел на карту в руке. Он смутно понимал, что заключил контракт с этим «богом», и карта, вероятно, служила его подтверждением. Но что означали эти надписи? Он… он и есть волна?

Тем временем Лэйман заметил, что на «Книге для Божественного Зла» появились новые строки.

[Ты заключил бессмертный контракт душ с Сэйленом Юэси. Он будет подчиняться тебе, служить тебе, пока его тело не истлеет, а душа не будет уничтожена.]

[В награду за верность выбери одну из следующих сверхъестественных способностей и даруй ее своему апостолу. Пожалуйста, учти: дары нельзя отозвать, поэтому тщательно обдумай время и сделай наилучший выбор.]

[Сверхъестественная способность: «Быстрый как ветер» (Класс B). Твоя скорость и ловкость намного превосходят обычные. Ты легок, как птица, и оставляешь незаметные следы. Длительные перебежки больше не утомляют тебя. Когда ты двигаешься, кажется, будто само время замедляется.]

[Сверхъестественная способность: «Скорое самоисцеление» (Класс B). Любые не смертельные раны на твоем теле быстро заживают. Боль неизбежна, но если ты сможешь ее терпеть, твое тело станет практически неуязвимым.]

[Сверхъестественная способность: «Соколиный глаз» (Класс C). Твое зрение намного превосходит обычное; ты можешь разглядеть любой объект в пределах горизонта, а сосредоточившись, твой взгляд способен проникать сквозь препятствия.]

Честно говоря, все три способности были весьма привлекательными и отлично подходили для боя. Если бы только было возможно, Лэйман хотел бы даровать все три способности Сэйлену. Увы, эта проклятая «Книга для Божественного Зла» позволяла выбрать только одну.

И тогда выбор стал очевиден. Для нынешнего состояния Сэйлена только одна способность могла спасти его из беды.

— Сэйлен Юэси, я услышал твою молитву! — сказал Лэйман. — Я дарую тебе сверхъестественную способность „Скорое самоисцеление“ в знак твоей верности. Исполни свою молитву и свою миссию!

«Быстрый как ветер» тоже пригодился бы в бою, а «Соколиный глаз» для уклонения и скрытности. Но Сэйлен был тяжело ранен, и если его не вылечить, он быстро истечет кровью и умрет. Тогда уже никакой бой или укрытие не имели бы смысла.

А «Скорое самоисцеление» не только немедленно исцелило бы его раны, но при правильном использовании могло быть применено и в бою.

Поток знаний, не принадлежавших Сэйлену, хлынул в его разум, словно бурная река, насильно влившаяся в его память.

«Бог» даровал ему сверхъестественную способность. Его раны быстро заживут, даже отрубленные конечности восстановятся, а потерянная кровь вернется в тело. Конечно, если ему обезглавят голову или пробьют сердце, он умрет. Но пока остается хоть вздох, он сможет восстановить тело.

«Бог» даровал ему такую ценную способность!

И в этот момент остановка времени прекратилась!

Карта в руке исчезла. Невыносимая боль мгновенно пронзила юношу.

Он невольно закричал, но его раны тоже начали быстро затягиваться. Кожа, рассеченная ветками и камнями, заживала на глазах, кровь, вытекшая на землю, теперь возвращалась в тело.

Охотничий пес впился ему в ногу, но одновременно рана затягивалась, кость вставала на место, пока зубы пса оказались зажаты.

— У-у-у… — жалобно взвизгнул пёс, в панике глядя на такого странного противника. Он никогда не видел такого извращенного охотничьего объекта!

Сэйлен ощупал землю и нашел острый камень. Он поднял его и со всей силы ударил пса по голове.

Кровь брызнула во все стороны!

Половина головы пса была раздроблена, но сила удара камня одновременно сломала и кости ноги Сэйлена.

Голова бноша, головокружившись от боли, не останавливался. Он взревел и снова поднял камень.

Еще раз. И еще. Пока раскрошенный череп пса не проткнул черную шерсть, смешиваясь с белым мозгом и алой кровью. Сэйлен остановился.

Он бросил камень, с трудом оттащил труп пса и вытащил из ноги через сломанные клыки.

Его нога была сломана ужасным образом, но благодаря «Скорому самоисцелению» разбросанные куски плоти и обломки костей слились вместе, и под действием невыразимой силы образовалась совершенно новая конечность.

Юноша дрожа встал. В голове возникла мысль, от которой по спине пробежал холодок: пока он не боится боли и смерти, никто не сможет его убить, а значит, он сможет убить кого угодно!

Издали послышался топот копыт. Юноша огляделся и увидел неподалеку высокое дерево. Он притащил труп пса к дереву, затем неуклюже забрался наверх и спрятался среди густой листвы.

Прискакал конь. На нем был молодой человек в красном, тот самый Уилл. Он на мгновение опешил от обилия крови, затем его взгляд упал на ужасно изувеченный труп пса.

— Сука, Хэйфэн! Кто это сделал! Блять, это тот раб? Я изрублю его в мелкие клочья и скормлю собакам!

Он спрыгнул с коня и подошел осмотреть труп пса. Но он не знал, что попал в ловушку Сэйлена.

Юноша выпрыгнул и бросился вниз!

Клык пса вонзился в шею юноши в красном.

Красный юноша даже не успел понять, что на него напало, как увидел, как кровь хлынула из его сонной артерии.

— Ты… чертов… раб!

Красный юноша продолжал ругаться. Он зажимал шею, пытаясь остановить кровотечение. Он знал, что через несколько минут умрет. Оставив всякие другие мысли, он бросился к лошади, спотыкаясь.

Однако Сэйлен был быстрее.

Юноша метнул клык пса прямо в глаза лошади. Лошадь испугалась, вздыбилась, подняв передние копыта, и ударила прямо в грудь красного юноши. Тот издал глухой стон и упал, в глазах у него остались лишь подковы, вбитые в землю.

Копыта размозжили ему голову. Он даже не успел вскрикнуть.

Сэйлен не успел перевести дух, потому что тут же появилась вторая охотничья собака.

Юноша ринулся к трупу красного юноши и выхватил из его пояса длинный меч.

Пёс вцепился Сэйлену в левую руку, оторвав большой кусок плоти. Белая кость предплечья обнажилась. Но Сэйлен ждал именно этого момента. Как только пёс приблизился, он выставил меч вперед…

Лезвие вонзилось в широко раскрытую пасть пса и вышло из затылка.

Сэйлен отпихнул труп пса, и только собрался вытащить меч, как почувствовал резкую боль в плече!

Он опустил голову и увидел, что белое оперение стрелы глубоко вонзилось в его правое плечо, хвостовик все еще дрожал.

— Сука… ты, уёбок… ты убил Уилла…!

Из темного сумрака леса вышел юноша с охотничьим луком. Его темно-синий охотничий костюм был до черноты испачкан кровью. Лицо его было особенно ужасным: левый глаз превратился в кровавую дыру, правый же, выпученный, источал лютую ненависть.

— Я сорву с тебя кожу… Я сломаю тебе все кости, чтобы твоя жизнь стала хуже смерти… Я заставлю тебя смотреть, как тебя жгут заживо, кусок за куском…

Сэйлен, держась за плечо, казалось, был потрясен ужасным видением, описанным Энтони, а потому пятился назад, пока его спина не уперлась в дерево.

— Страшно? Правильно, что страшно!

Энтони оскалился, и кровь делала его зубы еще белее. Он бросил лук, приблизился к юноше и тут же выхватил меч, целясь в грудь.

Сэйлен нарочно слегка уклонился в сторону, и клинок вонзился не в сердце, а в легкое. Он закашлялся, выплюнув большой комок крови, который брызнул на лицо Энтони. На искаженном лице юноши появилось подобие наслаждения убийством.

Он хотел громко высмеять тщетные попытки юноши сопротивляться, но тут увидел, как тот внезапно поднял голову и решительно сделал шаг вперед.

Сэйлен позволил лезвию пронзить свое тело, раздирая плоть. В глазах Энтони он видел ужас, а в своем собственном отражении облик существа, с ног до головы покрытого кровью, словно жнец, явившийся из ада, чтобы вершить свой суд.

— Это тебе подарок, «господин» Энтони!

Сэйлен выдернул стрелу из плеча и с силой вогнал ее в кровавую дыру на месте выбитого глаза Энтони!

— А-а-а-а-а-а! — истошный вопль Энтони всполошил стаи птиц в лесу.

Сэйлен дюйм за дюймом вытянул меч из своей груди и с размаху ударил по ноге Энтони.

— А-а! Э-этого… этого не может быть! — Энтони рухнул на землю, пятится на четвереньках. — Ты… неужели ты… пробудил сверхспособность…?!

Он слышал, что некоторые одаренные люди пробуждают силы в моменты смертельной опасности, но он и представить не мог, что это произойдет с ничтожным рабом!

Не с ним, отпрыском благородного и богатого рода, а с этим презренным отбросом!

Сэйлен снова ударил его мечом. На этот раз по руке.

Энтони рыдал от боли, не в силах сдержать естественные отправления организма.

Сегодня он, похоже, действительно… действительно умрет от рук этого раба!

— Мы… давай заключим сделку! — отчаянно закричал Энтони. — У тебя есть сверхспособности, ты не такой, как эти жалкие рабы! Я… я назначу тебя главным надсмотрщиком, слышишь? Все они будут ползать перед тобой на коленях…

Сэйлен отрубил ему кисть руки!

Энтони взвыл, едва не теряя сознание. Он не понимал: он предложил такие щедрые условия, чем этот раб еще недоволен?!

— Понял! Я дам больше! Я дам денег! Подарю тебе двух красивых рабынь! Я… я дарую тебе свободу!

Сэйлен замер.

Энтони втайне возликовал: «Конечно, необразованный рабу, стоит дать достаточно и он продастся. Как только вернусь,» думал он, «я тут же прикажу переломать тебе ноги…»

— Свободу? — повторил юноша и внезапно рассмеялся.

Под копной синих, словно водоросли, волос, на бледном тонком лице расцвела улыбка наполовину издевательская, наполовину решительная.

— Я рожден свободным, и мне не нужно, чтобы ты ее даровал!

Одним взмахом он отсек голову Энтони.

Все стихло. В лесу остались лишь шум ветра, шелест листвы и птичий щебет, да две лошади, растерянно фыркающие неподалеку. Все выглядело таким мирным, будто здесь не случилось никакой бойни.

— Я сделал это. Я убил их. Я отомстил за свой народ…

Он посмотрел на свои руки. Мышцы болели от перенапряжения, пальцы нещадно дрожали. Он хотел еще раз взглянуть на карту, и, стоило лишь подумать, она сама появилась у него в ладони.

Глядя на слова «Я и есть прилив», он внезапно прозрел. Его судьба в этот миг совершила поворот. Что же он принесет этому миру?

Глаза Сэйлена увлажнились. Родина текла по его щекам.

Черный силуэт «Бога» вновь возник над ним.

Сэйлен благоговейно опустился на колени, прижал карту к груди и, уставившись в землю, не смел поднять взгляд на своего покровителя.

— Благодарю вас, великий Бог! Благодарю за силу и возможность свершить правосудие! Но… я до сих пор не знаю вашего почтенного имени…

Лэйман и сам не знал. «Книга для Божественного Зла» выдернула его из тюрьмы, и у него не было времени придумывать себе «имя».

— У меня было много имен, — глубокомысленно изрек он. — Но это языки иных миров, и ваши органы речи не способны их произнести. Поэтому называй меня как хочешь.

Сэйлен задумался: — Мой народ, русалки, поклоняется Бездне. Мы верим, что морская Бездна это колыбель всей жизни. Могу ли я величать вас «Владыкой Бездны»?

— Можешь! — Лэйман остался доволен «титулом». Он звучал кратко и загадочно.

Затем он зацепился за слова юноши: — Русалки?

Глава 5. Выбор умения

Сэйлен выглядел как обычный человек, совсем не напоминая привычный Лэйману образ полурыбы-получеловека. Впрочем, в сказках русалки тоже умеют превращать хвосты в ноги.

Если присмотреться, его волосы действительно имели необычный синий оттенок, а у ушей и на шее можно было заметить мелкие переливающиеся чешуйки.

— Да, достопочтенный Владыка Бездны. Мы изначально жили в океане, но люди ловили нас и привозили на сушу, чтобы сделать рабами, — Сэйлен опустил голову. — Стоит нам покинуть воду, как хвост превращается в ноги, подобные человеческим.

Похоже, в каком бы мире ни оказался Лэйман, такие ужасы это обычное дело. При мысли о том, что на Земле в середине XIX века все еще существовало рабовладение, Лэйман невольно вздохнул.

Вздох «Бога», подобный ночному ветру, прошелся по слуху Сэйлена, вызвав трепет в глубине его души. Сочувствует ли Бог их расе? Или же просто размышляет о бренности бытия, видя, как рабовладелец погиб от рук раба, а охотник стал жертвой своей добычи?

«Нет, нельзя пытаться угадать мысли Божества!» Сэйлен тут же отогнал от себя столь дерзкие размышления.

Бог знал его полное имя, хотя он сам его не называл, да и карта подтверждала это. Бог поистине всеведущ!

И ведь «Бог» спрашивал его об истинном желании. В тот момент, когда сам Сэйлен пребывал в смятении, «Бог» уже прозревал его сердце.

При этой мысли юноша преисполнился еще большим трепетом, чувствуя, как бездонна мощь его покровителя. Перед Богом все его мысли были прозрачны.

— Почему эти двое преследовали тебя? — продолжал спрашивать Бог.

Раз всеведущий Бог задает этот вопрос, значит, он испытывает его на честность, решил Сэйлен.

Он не посмел ничего скрыть и ответил правдиво: — Тот, что в синем, это Энтони Гурехам, отпрыск дворянского рода. У него болезненная тяга к убийствам, он часто покупает рабов для своих «игр в охоту». Другой, Уилл, был его другом, он всегда приезжал из других земель, чтобы поучаствовать.

— В этом мире все люди помешаны на подобных «играх в охоту»? — спросил Бог.

«В этом мире?» подумал Сэйлен. Ну конечно, Владыка Бездны странствует по Вселенной, наверняка он бывал в самых разных местах. Неужели в других мирах такого нет? Или же каждый мир настолько прогнил?

— Я не знаю. Я мало что смыслю в делах суши, — Сэйлен сгорал от стыда из-за своего невежества. — Я знаю лишь, что люди охотятся на моих сородичей. Кто-то из них становится рабом, кого-то продают в публичные дома, а кто-то…

Он задохнулся от нахлынувших рыданий и не смог договорить.

У Лэймана от одного этого рассказа сжались кулаки. Если бы у него было физическое тело, он бы точно добавил парочке трупов еще по пинку.

Хорошо, что он выбрал Сэйлена первым апостолом и спас этого юношу. Жаль лишь, что остальные…

— И что ты планируешь делать дальше? — спросил он.

Сэйлен застыл. Убийство Энтони Гурехама и Уилла выпило из него все силы, и он даже не задумывался о будущем.

На его карте было написано, что его задание «Стать воином». Очевидно, это священный долг, возложенный на него Богом. Неужели Бог испытывает его, спрашивая о том, как он собирается выполнить это задание?

Но как стать воином? Нужно ли учиться фехтованию, закалять тело? Или убивать еще больше людей, накапливая боевой опыт?

А еще ведь остались те, кого нужно спасти. Не в этом ли смысл послания на карте… сражаться ради освобождения своего народа?

— Я собираюсь найти старшего Гурехама. Это отец Энтони. Все рабы Энтони были куплены у него. В его поместье остались еще двое моих сородичей, я хочу их вызволить. К тому же, мне нужно кое-что узнать у него самого.

— О?

— Моя сестра была продана в поместье старого Гурехама вместе со мной. Позже старик перепродал ее кому-то еще. Только он знает, кто стал покупателем.

При мысли о том, что сестра где-то страдает, сердце Сэйлена пронзила острая боль.

— Боюсь, старый Гурехам не станет так легко раскрывать тебе ее местонахождение.

Сэйлен помрачнел, и в его взгляде промелькнула жестокость: — Ничего, я заставлю его говорить. К тому же, раз я убил его сына, он точно не оставит это просто так. Так что лучше действовать на опережение!

Поместье старшего Гурехама находилось примерно в нескольких днях пути от этого леса. Младший Гурехам жил на вилле поблизости. То, что он отправился на охоту без слуг, стало его фатальной ошибкой. Он часто уезжал развлекаться, после охоты предавался утехам и не возвращался домой по два-три дня, поэтому слуги давно привыкли к его отсутствию. Когда они обнаружат пропажу хозяина, пройдет уже много дней, и к тому времени Сэйлен успеет добраться до поместья старшего Гурехама.

Лэйман, видя, что юноша полон решимости, подумал, что ему самому пора возвращаться в тюрьму. Обладая такой мощной способностью, как «Скорое самоисцеление», при должной осторожности Сэйлен вряд ли подвергнет свою жизнь смертельной опасности.

— Хорошо, Сэйлен Юэси. Поступай так, как считаешь нужным. Твоя миссия поможет мне достичь более великих свершений, — произнес Лэйман таинственным тоном.

«Более великие свершения…» повторил Сэйлен про себя, ощущая внезапный прилив восторга.

Он был всего лишь бездомным рабом, лишенным родины и близких, совершенно одиноким. Но в этот момент он почувствовал себя крошечным фрагментом гигантской мозаики, малой частью необъятного и величественного мира. Бог задумал нечто недоступное его пониманию, и в этом грандиозном замысле нашлось место для него!

Он услышал голос Бога: — А теперь я вынужден временно удалиться. Мне нужно наблюдать за другими уголками мира. Если ты воззовешь ко мне в молитве, я услышу.

— Достопочтенный Владыка Бездны, будете ли вы всегда приглядывать за мной? — благоговейно спросил юноша, но тут же покраснел, сочтя свою просьбу излишне дерзкой.

Великий Владыка Бездны странствует по Вселенной и занят великими делами, разве может он постоянно направлять свой взор на столь ничтожного верующего? То, что Бог вообще ответил на его молитву, уже было милостью, за которую нужно благодарить, а не требовать большего.

— Я непременно принесу вам победу, — прошептал он, сложив руки в молитвенном жесте.

Вечерний ветерок пронесся по лесу, и Бог, подобный самой кромешной тени Вселенной, исчез.

Сэйлен поднял меч, выкованный гномами, который носил Энтони Гурехам, и пристегнул его вместе с ножнами к поясу. В этот момент он искренне поверил, что может стать великим воином, сражающимся за свой народ и за великую миссию своего Бога.

Лэйман открыл глаза. Он снова был в тюрьме «Мыс». Та же тесная, мрачная камера, та же влажная плесневелая солома, тот же нетронутый ужин, похожий на рвотные массы, и единственный живой спутник это пищащая в углу мышь.

Если бы не «Книга для Божественного Зла» и карта, сменившая цвет на медный, он бы решил, что всё пережитое, лишь предсмертный сон перед эшафотом.

[Вы повысили Сэйлена Юэси до ранга апостола. «Книга для Божественного Зла» разблокировала новую главу. Пожалуйста, обратитесь к содержанию.]

Лэйман открыл оглавление. Под [Главой 1. Лэйман Вишард] появилась новая строка:

[Глава 2. Сэйлен Юэси].

Лэйман с любопытством перелистнул на нужную страницу. Глава содержала краткие сведения о Сэйлене: возраст, рост, вес, описание сверхъестественных способностей и историю жизни это по сути, небольшая карточка персонажа. Запись обрывалась на фразе: «Сэйлен отправился в путь к поместью Гурехама».

К главе даже прилагалась иллюстрация, выполненная в стиле реалистичных набросков, характерных для классической литературы: в густых тенях леса сидит на земле юноша, с изумлением глядя в небо, где парит расплывчатый черный силуэт, держащий в руках огромную книгу.

— …Так я выгляжу в глазах Сэйлена?

Неудивительно, что мальчишка так трепещет. Если бы сам Лэйман увидел подобное привидение, он бы тоже порядком испугался. Впрочем, образ Злого Бога был передан вполне достоверно.

Теперь у него появился первый апостол, но это не принесло немедленного облегчения.

Изначальный план состоял в том, чтобы приказать апостолу устроить побег, но, взглянув на Сэйлена, Лэйман понял: он был бы рад уже тому, что парень просто выжил. Пока тот соберет людей для спасения, головы «братьев по вере» наверняка уже будут красоваться на тюремных воротах.

— Ха, в мире нет ни богов, ни царей это заначит что придется рассчитывать только на себя!

Наградой за вербовку апостола стала сверхъестественная способность, и это была единственная надежда Лэймана на данный момент. Он вложил карту Сэйлена между страниц и вернулся к своей главе.

[Вы выполнили задание «Краеугольный камень веры I». Пожалуйста, выберите одну из трех сверхъестественных способностей в качестве награды. Внимание: ваш выбор необратим, пожалуйста, тщательно обдумайте его.]

[Сверхъестественная способность: «Мастер земледелия» (Класс B). В ваших жилах течет кровь настоящего фермера. Родство с землей это ваш врожденный дар. Вы искусны в земледелии, животноводстве, рыболовстве и виноделии. Вашими руками можно взрастить цветущие сады.]

Лэйман хотел было выругаться, но сдержался, вспомнив, что он приличный человек.

— «Книга для Божественного Зла», ты издеваешься? «Мастер земледелия»? Раскрой свои огромные глазищи и посмотри: я заперт в тюрьме, а не унаследовал дедушкину ферму! Ты что, мечтаешь, чтобы я поскорее сдох?

«Книга» промолчала, лишь молча прикрыв глаз на обложке.

Лэйман потер виски, заставляя себя успокоиться. Нет смысла спорить с умственно отсталой книгой…

Ладно, по крайней мере, у него остались еще два варианта.

[Сверхъестественная способность: «Искусный мастер» (Класс B). Говорят, что к вашим рукам прикоснулся ангел. Вы легко анализируете устройство предметов, можете копировать их или усиливать. Ваши изделия имеют шанс получить временные сверхъестественные свойства.]

[Сверхъестественная способность: «Виртуозное актерство» (Класс B). Вы прирожденный актер, способный в мгновение ока воплотить любую эмоцию. Вы мастерски читаете людей и знаете, как именно вызвать у них нужные вам чувства. Никто не сможет раскусить вашу игру, если только не обладает способностью, превосходящей ваш уровень мастерства.]

«Искусный мастер» отлично подошел бы для побега: можно создать инструменты или даже взрывчатку помощнее черного пороха.

Но главная проблема Лэймана это завтрашний допрос. Станет ли инквизитор давать ему время и материалы для создания инструментов?

Будь у него в запасе время на подготовку, Лэйман, возможно, выбрал бы «Искусного мастера» и рискнул. Но сейчас этот вариант отпадал.

Оставался только третий вариант «Виртуозное актерство».

Хотя у способности всего лишь B-класс, она позволяла Лэйману лгать на уровне голливудской звезды, убеждая инквизитора в своей невиновности.

Разумеется, при условии, что этот инквизитор человек разумный и у него нет способностей выше B-класса, способных разоблачить его игру.

— Выбора нет, придется рискнуть. «Книга для Божественного Зла», я выбираю «Виртуозное актерство»!

Две другие способности на страницах книги постепенно исчезли, а текст, описывающий «Виртуозное актерство», превратился в поток света, который вошел прямо в лоб Лэймана.

В мозгу словно из ниоткуда возник пласт знаний об этой сверхспособности. Она незримо изменила его тело: Лэйман научился виртуозно управлять каждой мышцей лица, словно профессиональный актер, и совершать сложнейшие движения, как заправский акробат.

Его наблюдательность также обострилась: теперь он мог читать людей по едва уловимым реакциям, понимая их настроение и манипулируя ими. Он стал не просто актером, но и мог бы превратиться в харизматичного политика или ловкого мошенника.

Отлично. Теперь, на завтрашнем допросе, у него будет сила, чтобы склонить чашу весов в свою пользу!

Лэйман открыл глаза, и на «Книге для Божественного Зла» внезапно появились новые строки.

[Вы спровоцировали новое задание: «Истина или ложь».]

[Описание: Первосортные лжецы используют ложь. Второсортные полуправду. Настоящий мастер лжи никогда не говорит неправду. Сейчас самое время показать инквизитору-еретику вашу «правду».]

[Цель: Выжить во время допроса инквизитора.]

[Награда: Разблокировка новой главы в «Книге для Божественного Зла».]

Глава 6. Инквизитор ереси

«Настоящий мастер лжи… никогда не говорит неправды?»

Лэйман размышлял над этими словами, и в его душе зарождалось смутное предчувствие.

Неужели «Книга для Божественного Зла» дает ему подсказку? Чтобы пройти испытание инквизиции, ему следует говорить не ложь, а… «правду»?

— Но я даже не видел, как выглядит инквизитор. Откуда мне знать, что он хочет услышать? — Лэйман вздохнул. — «Книга для Божественного Зла», только не подводи меня… Хм, «Мастер земледелия». Я запомню тебя на всю жизнь.

Он закрыл «Книгу для Божественного Зла». Тяжелый том превратился в поток света и проник в его ладонь. Кожа на руке внезапно обожглась, а затем быстро остыла.

Остается ждать завтрашнего дня, импровизировать и действовать по ситуации!

Полдень следующего дня.

В черную темницу прибыл заместитель начальника тюрьмы Эйтон, ответственный за ее охрану.

Сегодня утром, прибывшие с ежемесячным грузовым судном два старших инквизитора, едва успев разместить багаж, сразу же потребовали допросить заключенного. Заместитель начальника Эйтон восхитился их усердием. С такой скоростью к вечеру этого дня они смогут приговорить этого еретика к казни!

Проявив гуманность, Эйтон из кухни принес заключенному миску каши с размоченным хлебом как последний, роскошный ужин перед казнью. Надеясь, что он спокойно уйдет к Богу Рассвета, исповедуя свои грехи.

— Заключенный 1154! Твой обед! Съешь побыстрее и идем со мной!

Этот заключенный, который раньше всегда вопил «Я невиновен!», сегодня вел себя не по правилам: молча съел свой последний ужин, послушно закованный в наручники, и отправился вслед за заместителем начальника Эйтоном из черной темницы.

Эйтон, разумеется, не верил, что этот социальный паразит мог исправиться и стать примерным заключенным. Скорее всего, он узнал о прибытии инквизиторов и отказался от борьбы.

В таком случае, Эйтон предпочитал покладистых заключенных. Единственное, что его раздражало, это то, что заключенный 1154 все время озирался по сторонам, хотя уже должен был умереть.

— Не смей глазеть по сторонам! — недовольно сказал заместитель начальника. — Ты ведь не на экскурсии!

Заключенный 1154 тут же поник, сжался в маленький комочек, будто бы раскаиваясь в своем поведении.

— Прошу прощения, сэр, просто я никогда не видел такой величественной тюрьмы, поэтому не смог удержаться… Вы, должно быть, очень уважаемый человек, раз можете здесь работать!

Его покорность была крайне приятна, а похвала в адрес «Мыса» (и лично заместителя начальника Эйтона) заставила его расцвести.

— Ха, конечно, — с некоторой самодовольностью сказал Эйтон, и его речь стала более оживленной. — Если проработать здесь пять лет, можно получить повышение до Святого Города. Чтобы устроиться на службу в гвардии Святого Города, такой базовый опыт необходим. Тюрьма «Мыс» это кузница кадров для Святой Земли… как его там…

— Колыбель, — закончил за него заключенный 1154.

— Да! У тебя, малый, неплохой словарный запас, — Эйтон все больше убеждался, что этот заключенный подаёт надежды. — Ну, смотри тогда внимательно, у тебя не так много шансов увидеть нашу тюрьму «Мыс»!

Он был поистине великодушен! Разве Бог Рассвета не учил людей быть снисходительными? Он сделал еще один шаг на пути к исполнению божественных заповедей!

Бронзовый знак эмблемы Бога Рассвета на нагруднике Эйтона засиял еще ярче!

…………

Ха, как легко его обмануть.

Лэйман криво усмехнулся про себя, косо поглядывая на выпрямившегося, задравшего нос заместителя начальника.

Он общался с заместителем начальника уже несколько дней и прекрасно знал, что этот человек любит порисоваться и испытывает странную гордость за тюрьму «Мыс», словно работа здесь возвеличивает его предков.

Теперь, получив навык «Виртуозное актерство», Лэйман мог одним взглядом на мимику и позу собеседника разгадать его мысли:

Достаточно было показать перед заместителем начальника страх и польстить его профессионализму, чтобы тот совершенно потерял бдительность.

Наконец Лэйман мог открыто «осмотреть» тюрьму. Когда его доставили сюда, была ночь, а на голову надели черный мешок, так что он даже не представлял, как выглядит тюрьма в целом. Теперь он собирался воспользоваться случаем, чтобы изучить планировку и подготовиться к будущему побегу.

Это место было скорее крепостью на морском утесе, чем тюрьмой: с трех сторон море, а с четвертой не только барбакан, но и две дозорные башни. Через узкие окна Лэйман видел патрулирующих стражников. На площади у главных ворот стояла мрачная гильотина; палач в маске плескал на землю воду… возможно, чтобы легче было смывать кровь.

Конструкция тюрьмы была призвана защищать не только от побегов заключенных, но и от атак извне. Будь то побег или налет с целью освобождения, это казалось почти невыполнимой задачей.

Главное здание тюрьмы было трехэтажным и соединялось с высокой основной башней воздушным переходом. Лэймана втолкнули на четвертый этаж башни. Заместитель начальника почтительно постучал в дубовую дверь.

— Войдите, — раздался из-за двери низкий мужской голос.

Заместитель начальника осторожно приоткрыл дверь, потирая руки и подобострастно кланяясь: — Господин инквизитор, заключенный доставлен!

Лэйман напрягся, пустив в ход все свои силы «Виртуозного актерства».

Он взъерошил волосы и принял жалкий вид, словно за эти дни в темнице пережил нечеловеческие страдания, от которых содрогнулся бы любой человек с хоть каплей справедливости в сердце. Его взгляд стал растерянным, невинным, как у олененка, будто он совершенно не понимал, зачем его сюда привели.

— Впусти его. А ты можешь идти.

— Слушаюсь, господин! — стражник втолкнул Лэймана в комнату. Дверь за его спиной захлопнулась с глухим стуком.

По сравнению с сырой темной камерой эта комната была слишком роскошной. На полу лежал ковер, шаги по которому были бесшумными. В каменном камине плясали языки пламени, прогоняя холод и сырость, освещая гобелен над ним, изображавший битву героя с драконом. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, заваленный чернильницами, книгами и бумагами, среди которых выделялась странная статуэтка льва.

За столом стояло искусно вырезанное кресло с высокой спинкой. В нем сидел мужчина и что-то усердно записывал.

[[image:/storage/reader-images/19a6d834066b5fa5975a19dc8a476931a23b7df2.jpg]]

На вид ему было от двадцати пяти до тридцати лет. Он был облачен в безупречно белую мантию, а его длинные волосы цвета расплавленного золота были аккуратно убраны назад.

Мужчина отложил перо и поднял глаза. У него были небесно-голубые зрачки. Это был довольно красивый человек, но глубокий шрам, пересекавший его левую бровь, был готов вот-вот изуродовать глаз. Кто-то мог счесть шрам символом мужской доблести, но Лэйман видел в нем лишь угрозу.

— Твое имя? — холодно спросил мужчина.

— Лэйман Вишард, господин, — ответил Лэйман честным, простодушным тоном, приправив голос нотками слабости, которые добавило «Виртуозное актерство».

Выражение лица мужчины смягчилось. Казалось, он решил, что был слишком суров с беднягой, что не подобало рыцарскому духу, ведь заключенный выглядел так, будто голодал несколько дней и был готов упасть в обморок!

— Я Эссер Оролан, старший инквизитор Святой Инквизиции, — сказал он. — Инквизиция поручила мне расследовать твое дело.

Лэйман уставился в ковер, демонстрируя предельный страх, словно не смея встретиться взглядом с инквизитором. «Ах, в ковре несколько дырок от моли…»

— Я… я невиновен, господин, — всхлипнул он. — Никто не хотел меня слушать, они бросили меня в темницу, морили голодом…

— Виновен ты или нет, я решу сам, — перебил его Эссер. — Не нервничай. Ты полагаешь, что наша Инквизиция будет выбивать признания и отправлять невиновных на костер?

«А? Разве нет?» подумал Лэйман.

Он выдавил несколько слезинок, притворившись, что слова инквизитора его напугали: — Стражник сказал, что меня непременно отправят на гильотину…

— Это будет зависеть от того, говорите ли вы правду, — сказал Эссер. — Некоторые в Инквизиции придерживаются мнения: лучше казнить сто невинных, чем отпустить одного еретика. Я же придерживаюсь иного мнения. Ошибочное убийство невиновного равносильно уменьшению числа истинных верующих Бога Рассвета, что лишь усилит дерзость еретиков.

То, что этот инквизитор оказался здравомыслящим, было хорошей новостью.

— Поэтому, — продолжил Эссер, — я подал прошение в Инквизицию о разрешении использовать этот «артефакт».

Он встал и подвинул странную львиную статуэтку на столе вперед. Лев рычал, и в его раскрытую пасть, словно зияющий рот, могла поместиться кулак.

— Вложите руку.

Лэйман поколебался, но все же подчинился. Невинный, несправедливо заключенный, конечно же, не откажется от возможности доказать свою правоту.

— Этот артефакт называется «Уста, говорящие истину». Если вы говорите правду, ничего не произойдет. Если же солжете, он укусит вас за руку. Попробуйте сказать правду.

Хотя Лэйман не знал, что означает «артефакт», из объяснения инквизитора он понял, что это предмет, обладающий особой силой, способной распознавать ложь.

Подождите, разве задание, данное ему «Книгой для Божественного Зла», не называлось «Истина или ложь»? Неужели это какой-то намек?

Будет ли ложь, подкрепленная «Виртуозным актерством», распознана артефактом? Является ли «правдой» исключительно прямое выражение своих мыслей, или же двусмысленные высказывания тоже могут сойти за правду?

Лэйман на мгновение задумался и решил попробовать.

— Солнце не белое… ААА!

Львиная статуэтка с щелчком сомкнула пасть, впиваясь острыми зубами в ладонь Лэймана.

Эссер шлепнул льва по голове, и тот снова раскрыл пасть.

— Я просил тебя говорить правду! Что за чушь ты несешь! — инквизитор был недоволен.

Лэйман отдернул руку. Крови не было, лишь след от укуса на тыльной стороне ладони.

Что за чертовщина? Неужели он сказал неправду? Разве солнце не белое?

Лэйман сделал шаг к окну и посмотрел на небо. С его позиции открывался вид на сверкающее море и бледное небесное тело, висящее в небе.

Поначалу он принял его за незаходящую луну, но, судя по углу теней, этим небесным телом было солнце!

Это было странно. В этом мире солнце действительно оказалось белым. Похоже, оно сильно отличается от земного, и в будущем стоит быть осторожнее.

— Прошу прощения, господин, я, кажется, ослышался. Я подумал, вы просили меня проверить, могу ли я солгать. — быстро сказал Лэйман.

Выражение лица Эссера немного смягчилось: — В следующий раз будь внимательнее, и не шути с солнцем. Если бы это был кто-то другой, тебя могли бы обвинить в неуважении к Богу Рассвета!

Он указал на львиную статуэтку: — Продолжай.

Лэйман, как было сказано, снова вложил другую руку в пасть льва.

— Если ты будешь говорить правду, она никак не отреагирует, — добавил Эссер. — Попробуй еще.

«Ложью», как считал этот артефакт, считалось не только сознательное вранье, но и описания, не соответствующие объективной реальности. Насколько же точно он определял правду?

Лэйман задумался и произнес: — Сегодня господин надзиратель позволил мне осмотреть тюрьму «Мыс». А еще он принес мне обед.

Львиная статуэтка никак не отреагировала.

…Он угадал.

Любой другой, услышав его рассказ, мог бы подумать, что надзиратель сначала разрешил Лэйману осмотреться, а потом принес ему обед. Но на самом деле «осмотр» произошел после «обеда». Лэйман намеренно поменял порядок событий, но статуэтка этого не распознала.

Кроме того, фраза «Господин надзиратель позволил мне осмотреть» могла ввести в заблуждение, намекая на то, что надзиратель сделал это по своей воле. Но Лэйман умолчал о важной информации: сначала его отругали за попытку осмотреть местность, и лишь после его «представления» надзиратель неохотно согласился.

Иными словами, механизм определения лжи этого артефакта был предельно точным и механическим: если в повествовании не было ничего, противоречащего объективной реальности, он считал это «правдой».

Лэйман мог использовать сокрытие информации, изменение порядка событий, «полуправду» и другие уловки, чтобы ввести всех в заблуждение.

Глава 7. Кто-то совершает побег!

Эссер взял перо и произнес: — Теперь у меня есть к тебе несколько вопросов.

— Я отвечу на всё, что знаю!

— Ты понимаешь, почему тебя арестовали?

Лэйман тщательно подбирал слова: — Рыцари-храмовники сказали, что я связан с еретическим культом.

Это слова рыцарей, а не его собственные, так что ложью это не считалось.

Эссер бросил взгляд на неподвижную львиную статуэтку и продолжил допрос: — Но ты упорно настаиваешь на своей невиновности? Ты хочешь сказать, что не имеешь к ним отношения?

Если бы он ответил «Я не состою в культе», это могло быть засчитано как ложь. Во-первых, Лэйман сам не знал, кем был прежний владелец тела, а вдруг тот был важным культистом? Во-вторых, он уже активировал «Книгу для Божественного Зла» и успел завербовать одного последователя, так что, по сути, он и был «культистом».

Лэйман быстро прокрутил мысли в голове: — В моих воспоминаниях нет ничего о том, что я знаком с ними.

В его памяти действительно ничего не было, ведь когда он очнулся, все культисты были уже мертвы!

Эссер взял документ и взмахнул им перед лицом Лэймана: — Капитан шестого отряда второго легиона Рыцарей Рассвета доложил, что они зачистили место собрания культа и нашли тебя на поле боя. Ты был одет в точно такую же одежду, как у остальных еретиков.

Он в упор посмотрел на Лэймана: — Если ты не один из них, то как ты там оказался и почему был одет так же, как они?

«Отличный вопрос. Я бы и сам хотел это знать.»

— Ваше сиятельство, я понимаю, что это звучит подозрительно, но я действительно не знаю. Очнувшись, и я уже был там.

Эссер хмыкнул, не выразив ни согласия, ни опровержения, и начал что-то быстро записывать пером.

— А где ты был до этого? Чем занимался, кто твои родные и где ты жил?

Признаться, что он пришел с Земли, было бы безумием! Даже если это правда, инквизитор мог счесть его иномирным еретиком и казнить на месте.

Но если допрос зайдет слишком глубоко в детали прошлой жизни «Лэймана Вишарда», а он не сможет ответить, это вызовет страшные подозрения.

Была ли возможность не выдать себя как «попаданца» и при этом откреститься от связи с культом?

Самая распространенная тактика у попаданцев это прикинуться человеком с амнезией!

Но Лэйман не терял память о Земле он просто не получил воспоминаний того, чье тело занял.

Если он просто скажет «у меня амнезия», статуэтка может распознать это как ложь…

Каждый следующий ответ должен быть предельно выверенным.

Лэйман подумал мгновение и осторожно произнес: — Я помню только имя Лэйман Вишард. А что касается того, кем был этот «Лэйман Вишард» раньше и чем он занимался, я совершенно не имею ни малейшего представления.

Это была чистая правда! Какое отношение он, пришелец с Земли, имеет к тому, что делал Лэйман Вишард в прошлом?

Львиная статуэтка осталась неподвижной.

Увидев, что на лице Эссера всё еще читается подозрение, Лэйман решил применить свое самое мощное оружие которым была искренность.

— Господин инквизитор, — на его лице проступило три части растерянности, три части страха и четыре части печали, — скажите, разве это… разве это не называют амнезией?

— Амнезией? — Эссер отложил перо и внимательно оглядел Лэймана своими голубыми глазами. — Если ты думаешь, что сможешь прикинуться дурачком и выкрутиться, то предупреждаю: со мной этот номер не пройдет.

— Я не притворяюсь! Если человек получил тяжелую травму головы, это вполне может привести к потере памяти. Я ведь очнулся на поле боя может, мне досталось по голове? Просто здесь не было врача, который мог бы меня осмотреть, так что я и сам не уверен…

Львиная статуэтка по-прежнему зияла раскрытой пастью.

Получилось! Лэйман не стал признаваться в амнезии в открытую, а, задав вопросы и предположив, подтолкнул инквизитора к этой мысли.

Теперь настала очередь Эссера недоумевать. Его взгляд метался между заключенным и статуэткой.

Заключенный утверждает, что страдает амнезией, хоть на слух это звучало как ложь, призванная избежать наказания. Но «артефакт» молчал…

Что же здесь не так?

Он пристально вглядывался в Лэймана, пытаясь найти слабое место в его глазах и выражении лица.

Хотя Лэйман выглядел жалким, его взгляд был невинен, выражение лица искренне. В нем не было ни тени вины или показного самодовольства, присущих преступникам. «Черт возьми, у него даже нет тех мелких подсознательных движений, которые выдают ложь!»

Неужели он действительно невиновен? Неужели эти мускулистые парни из Рыцарей Рассвета арестовали не того человека?

Кстати, они действительно могли подтасовать результаты, чтобы выполнить план, и хватать случайных крестьян. Возможно, даже были случаи убийства невиновных ради похвалы. В этот раз, возможно, они убили всех культистов, опасаясь претензий со стороны Инквизиции, и решили подставить неудачливого парня?

«Бездари! Как можно вести дела церкви с такими ничтожествами!»

Пока инквизитор смотрел на Лэймана, Лэйман тоже разглядывал его.

Инквизитор явно был поколеблен.

Теперь, чтобы склонить чашу весов в свою пользу, требовалось лишь легкое подталкивание.

Этот инквизитор явно был набожным. Люди с религиозными убеждениями, встречая таких же верующих, склонны ослаблять бдительность и чувствовать родство душ.

Если бы он сам был последователем Бога Рассвета, воспитанный в догматах веры, какой бы реакцией он мог обладать, потеряв память и будучи обвиненным в участии в культе?

Обычный человек, несомненно, стал бы яростно доказывать свою невиновность. Но смиренный, благочестивый верующий, призванный Богом, поступил бы иначе.

В этот момент нужно было действовать от обратного, выбирая путь наименьшего сопротивления!

«Ты благочестив? Я еще благочестивее! Ты смирен? Я еще смиреннее!»

Лэйман шмыгнул носом и с печалью произнес: — Господин инквизитор, может быть… может быть, мне лучше оставаться под стражей.

Эссер приподнял бровь: — Я столько лет инквизитор, но такого странного требования не слышал.

— Если я действительно связан с культом, но просто не помню этого… тогда мне лучше… лучше оставаться под стражей! Грешник заслуживает наказания!

Слезы навернулись на глаза Лэймана, он принял вид человека, готового на мученическую смерть: — И еще, я боюсь, что если память ко мне вернется, я могу причинить вред другим. Если я буду в заключении, я не смогу больше вредить обществу. Я… я не хочу совершать зло! Умоляю вас, позвольте мне искупить свою вину!

Он тер слезы, украдкой поглядывая на Эссера сквозь пальцы.

Судя по реакции собеседника, он выиграл этот раунд.

Инквизитор быстро что-то записывал, бормоча себе под нос. Лэйман уловил лишь несколько слов: «пустая трата времени», «главный командир», «жалоба». Похоже, рыцарям, схватившим Лэймана, не поздоровится.

Эссер с силой окунул перо в чернильницу, даже не обратив внимания на чернила на пальцах.

— Я составлю подробный отчет для главного инквизитора, — сказал он. — Тебе придется еще некоторое время провести в тюрьме «Мыс». Но, надеюсь, вскоре ты сможешь…

Бум..!

Оглушительный грохот раздался откуда-то снизу. Вся башня содрогнулась. Пыль посыпалась с потолка, гобелен над камином закачался.

Землетрясение? Именно сейчас?

Эссер нахмурился и резко встал. Подождав несколько секунд и убедившись, что башню больше не трясет, он, держась за рукоять меча на поясе, быстро направился к двери.

— В чем дело? — спросил он, распахнув дверь и подавая голос.

— Докладываю! Неизвестно! Сейчас же отправлюсь выяснять! — звонко ответил заместитель начальника Эйтон, стоявший снаружи.

Его шаги быстро удалились. Эссер закрыл дверь, и в следующее мгновение башню снова тряхнуло, заставив даже инквизитора пошатнуться.

— Может, это землетрясение?

Если это так, оставаться внутри значит искать смерти. Эссер приоткрыл дверь и выглянул наружу. Как раз собираясь выйти, он вспомнил о заключенном и обернулся: — Иди за мной!

Лэйман высунулся из-под стола, разведывая обстановку: — Куда мы идем?

— Ты… когда это ты успел забраться под стол?!

Эссер схватил Лэймана за воротник и поднял его, опасаясь, что тот сбежит во время суматохи.

Эйтон потащил его вниз по лестнице. Они не стали возвращаться в главный корпус тюрьмы по подвесному мосту (вероятно, из-за опасений инквизитора, что мост обрушится), а спустились по лестнице к парадной площади тюрьмы.

По пути землю еще несколько раз тряхнуло, сопровождаясь грохотом обрушений. Издалека доносились шумные крики, и чем ближе они подходили к площади, тем громче становились эти звуки.

Заместитель начальника Эйтон подбежал, спотыкаясь, его шлем съехал набок.

— Докладываю! — он отдал честь, а затем суетливо поправил шлем. — Хорошие новости, господин! Это не землетрясение!

— А что тогда? — строго спросил Эссер.

— Плохие новости, господин! Заключенный совершает побег!

Эссер нахмурился, его ледяной взгляд заставил заместителя начальника вздрогнуть.

— Тюрьма «Мыс» не считается самой безопасной в Святой Земле?

Заместитель начальника дрожал, готовый расплакаться. Он изо всех сил старался произвести хорошее впечатление на старшего инквизитора, но теперь все было потеряно.

— Докладываю! Этот заключенный внезапно пробудил сверх… сверхъестественную силу! Мы его арестовываем!

Эссер нетерпеливо оттолкнул его и, держа Лэймана, направился к площади. Заместитель начальника, горестно скорбя, последовал за ними.

Площадь представляла собой хаос: повсюду слышались крики.

Плечистый лысый мужчина в серой тюремной робе с ревом бросился к главным воротам тюрьмы. Его уже внушительные размеры теперь стали еще больше из-за того что бицепсы раздулись, деформируя черные татуировки на коже, а запястья были обвиты разорванными кандалами.

Он схватил стражника примерно своего роста в доспехах и швырнул его прочь, с легкостью, будто бросал мешок с картошкой. Улетевший стражник врезался в толпу своих коллег, которые, словно сбитые кегли, повалились на землю.

— Это он, господин! — заместитель начальника, указывая на лысого мужчину, издал пронзительный визг. — Он внезапно пробудил какую-то сверхъестественную силу, вроде «невероятной силы»! Не беспокойтесь, мы его обязательно схватим и убьем на месте!

Однако ситуация не выглядела так, будто можно было успокаиваться.

Несколько стражников с копьями окружили его. Лысый гигант выхватил одно копье, сломал его пополам, а затем со всей силы ударил ногой. Стражник отлетел назад, ударившись о стену и оставив в ней дыру в форме человеческого тела.

Теперь Лэйман понял, почему башню трясло.

Такое лобовое нападение было смелым, и мужество этого силача вызывало восхищение. Лэйман не мог не показать ему большой палец из-за спины. Но… это было слишком безрассудно.

Количество стражников намного превосходило его. Сможет ли он справиться с ними в одиночку, даже если пробудил сверхъестественные силы? И даже если он прорвется через тюрьму, перед ним будет океан. Где он найдет лодку?

Нужно было сначала проявить терпение, а затем действовать постепенно!

Лэйман бил себя кулаком по груди, желая превратиться в верного советника и помочь этому силачу составить план.

Эссер холодно хмыкнул и передал Лэймана заместителю начальника.

— Присмотри за ним! — распорядился он. — С беглецом я разберусь сам!

Он вытащил меч из ножен.

Лэйман и заместитель начальника одновременно вытянули шеи, словно две зеваки, не желающие оставаться в стороне, они с ожиданием уставились на Эссера.

Неужели он так уверен в своей победе над сверхъестественным? Может быть, он сам…

Вдруг чья-то рука сзади легонько оттолкнула клинок Эссера.

— Что за шум? Спать невозможно…

Рыжеволосый мужчина, зевая, шаткой походкой подошел вперед.

[[image:/storage/reader-images/9c89c8ac131d5b858c61ef7ee85358bf20b6cc97.jpg]]

Он был примерно одного возраста с Эссером и носил такую же белую мантию. Но в отличие от аккуратного Эссера, его волосы были растрепаны, глаза сонно прищурены, а на лице остались следы от подушки.

Судя по чертам лица, он должен был быть красавцем, не уступающим Эссеру, но этот вид делал его больше похожим на неопрятного дикаря.

— Нашель, — брови Эссера еще сильнее сдвинулись, словно могли раздавить пролетавшую мимо муху.

Рыжеволосый мужчина по имени Нашель потянулся и медленно спросил: — Что случилось?

— Кто-то совершает побег.

Нашель окинул площадь взглядом, удивленно подняв брови: — Так много людей сразу? Как эффектно!

— Идиот! Ты не различаешь стражников и заключенных?

— …Оказывается, всего один. Надо было сразу сказать, а то я понадеялся зря.

Нашель спустился по лестнице и, вытащив из-под белой мантии… рукоять меча.

Лезвия не было, только гарда и рукоять. Он лениво направил рукоять вперед.

Эссер внезапно напрягся и крикнул: — Быстро уходи с дороги!

Стражники даже не успели отреагировать. Но тут Нашель сделал вид, будто замахнулся мечом…

Из правого плеча лысого гиганта с фонтаном брызнула кровь. Вся правая рука мгновенно отделилась от тела, словно ее разрубило невидимым клинком одним ударом!

— Аааа! Моя рука! Кто отнял мою руку..!

Глава 8. Метод полного перебора

Лысый гигант, прижимая к культе незаживающую рану, издавал звериные крики.

Хотя стражники не понимали, что произошло, увидев, что гигант внезапно получил ранение, они поняли, что это хороший шанс. Они бросились вперед, и, используя численное превосходство, сумели завалить гиганта на землю.

Мужчина по имени Нашель снова зевнул, убрал рукоять меча и вытер слезы, выступившие из-за дремоты, тыльной стороной ладони.

— Что это было?!

Лэйман не мог закрыть рот от удивления. Способность ранить на расстоянии, неужели его рукоять меча это тоже «артефакт» с особой силой? Или его способность заключается в создании невидимых лезвий?

Раз он носил белую мантию, значит, он, как и Эссер, был инквизитором по ереси? Эссер тоже был сверхъестественным? Были ли в этой тюрьме другие сверхъестественные существа? Чтобы держать столько заключенных, наверняка должен быть один или два, верно?

Неудивительно, что тюрьма «Мыс» считалась самой безопасной в Святой Земле…

«Проклятье, почему мне не выпадают такие крутые навыки! Глупая «Книга для Божественного Зла» только и может, что заставлять меня заниматься земледелием…»

Стражники, обвязав обессилевшего от кровопотери и уже потерявшего сознание лысого гиганта, приготовились. Начальник стражи взвизгнул: — Быстрее готовьте гильотину! Побег из тюрьмы это смертный приговор!

Однако Эссер покачал головой: — Не убивайте его. Когда прибудет следующий грузовой корабль, я отвезу его в Святой Город. Все заключенные, обладающие сверхъестественными способностями, должны быть доставлены в исследовательский отдел Инквизиции.

Ужасное место, похожее на обитель ученых-сумасшедших, где каждый день проводят эксперименты над людьми. Лэйман не хотел становиться лабораторной мышью рядом с лысым гигантом. Ему нужно было сохранить в тайне свои сверхъестественные способности!

Заместитель начальника Эйтон преувеличенно отдал честь: — Слушаюсь!

Он снова принял растерянный вид: — Но чтобы перевести заключенного, требуется согласие директора тюрьмы…

— Тогда где директор тюрьмы? — нахмурился Эссер. — С момента нашего прибытия мы его ни разу не видели! Он так управляет тюрьмой «Мыс»?!

Заместитель начальника дрожал, как осиновый лист: — Докладываю! Директор… он… он плохо себя чувствует…

Нашель потер глаза и снова поднялся по лестнице. — Если у него такое слабое здоровье, зачем ему работать в этом забытом богом месте… А?

Он внезапно остановился, слегка наклонился, и его изумрудно-зеленые глаза оказались на одном уровне с взглядом Лэймана.

Улыбка расцвела на губах Нашеля.

— Это тот заключенный, которого ты допрашиваешь? — спросил он Эссера. — Если бы я знал, что он такой красивый, я бы тоже с тобой его допрашивал.

Эссер раздраженно ответил: — Ты и должен был со мной его допрашивать!

— Или можешь допросить ты, а потом я, по очереди…

Эссер закатил глаза так сильно, что казалось, они вот-вот выкатятся из орбит.

— Верните его в камеру! — он указал на Лэймана и крикнул стражникам.

Лэйман еще хотел спросить, будет ли его освобождение от обвинений действительным, когда его ладонь вдруг вспыхнула жаром. «Книга для Божественного Зла» как будто подавала какой-то знак, напоминая ему об этом таким образом.

Лэйман решил отказаться от дальнейших расспросов. Он знал, что сейчас лишние слова ничего не изменят, а, возможно, даже ухудшат впечатление судьи о нем.

Он продолжал играть роль образцового заключенного, позволяя заместителю начальника Эйтону отвести его обратно в черную темницу.

Временный кабинет инквизитора.

— Нашель, почему ты пришел только сейчас?

Первым делом, войдя в кабинет, Эссер начал отчитывать своего коллегу. Оба они прибыли в тюрьму «Мыс» на одном корабле, но стоило Нашелю сойти на берег, как он тут же исчез.

— Ой, ну меня же укачало. Едва я наконец смог поспать, как меня разбудили этим шумом.

Нашель закрыл за собой дверь, пальцами пригладил растрепанные рыжие волосы и окинул кабинет взглядом.

— Местечко тебе выделили неплохое. О, даже камин есть! Ну и как допрос?

Эссер покачал головой, подошел к столу и взял составленный ранее документ.

— Тот заключенный невиновен. Идиоты из Рыцарей Рассвета, должно быть, опять схватили первого встречного, чтобы закрыть отчетность. Не понимаю, что у них в головах. Нет, вру, у них вообще нет такого органа, как мозг. Нашель, не играй с огнем!

Нашель бросил кочергу.

— Ха-ха, искоренение ереси это наша работа, но рыцари перехватили инициативу. Они жаждут заслуг! Хотят повышения им нужны заслуги, им нужна война, а сейчас воевать не с кем. Что им еще остается делать?

— Это пустая трата моего времени, — с мрачным видом произнес Эссер. — Как подумаю, что придется провести в этой дыре целый месяц, так и хочется всех этих консервных банок в латах насадить на вертел.

Нашель с любопытством спросил: — Тот заключенный действительно чист?

— Он сказал, что страдает амнезией. Я использовал «Уста, говорящие истину». Он не лгал.

— Может, эта штука сломалась? Дай-ка я попробую!

Нашель подошел к столу и сунул руку в пасть львиной статуи. — Эссер отвратительный урод… ААА!

Он с гримасой боли выдернул руку. — Видишь? Она решила, что я лгу. Значит, все-таки сломалась.

— Не играй с артефактами! — Эссер отшлепнул его руку. — Я знаю, что есть способы обмануть «Уста», но я не дурак. Я столько лет инквизитор, что вижу ложь насквозь. Я внимательно наблюдал за ним и у него нет тех мелких повадок, которые выдают лжеца.

— Но, друг мой, ты же понимаешь, что фразы «он культист» и «он не лжет» друг другу не противоречат, — усмехнулся Нашель.

— …Что?

— Например, он действительно потерял память и забыл, что когда-то был культистом?

— Разве амнезия может настолько изменить характер человека? — спросил Эссер. — Знаешь, что он мне сказал?

— Слушаю внимательно.

— Он сказал, что если он виновен, то лучше пусть его запрут в тюрьме, чем он выйдет на свободу и навредит людям. Я столько лет инквизитор, столько еретиков пересмотрел: они либо притворяются дурачками, либо отчаянно пытаются откреститься от обвинений и свалить вину на других. Чтобы кто-то добровольно просился в тюрьму такое вижу впервые. Если бы он был культистом, стал бы он, даже с амнезией, таким… искренним и добрым?

Нашель с интересом листал протокол допроса. — Забавно. Добрый культист, а?

— Не трогай бумаги!

Нашель с сожалением отдал протокол. — Эссер, помнишь ту игру, в которую мы часто играли? Метод полного перебора в котором мы выписываем все возможные варианты, а потом опровергаем их доказательствами или логикой. Те, что опровергнуть не удалось, и есть истина.

— Помню, — Эссер тихо вздохнул, словно потакая своему спутнику. — Хорошо, давай сыграем в этот раз. Раз ты настаиваешь на том, что он культист, но при этом он добр и не лжет то как это вообще возможно? Первое, что приходит в голову: его обманом или силой заставили вступить в культ, а потом он из-за амнезии забыл об этом опыте.

Нашель потер гладкий подбородок. — Хм, вполне вероятно. Но, Эссер, ты обратил внимание на это?

Он указал на отчет.

— В донесении Рыцарей Рассвета здесь сказано: когда заключенного 1154 взяли в плен, у него изъяли «роскошную черную мантию» и «некоторое количество золотых и серебряных украшений».

Эссер опустил голову и задумался: — Ты хочешь сказать, что раз он носил золото и серебро, то занимал высокое положение в культе?

— Именно, — Нашель отбросил документы. — Разве ты позволил бы обманутому или принужденному человеку стать верхушкой культа? Раз он был в числе руководителей, значит, как минимум, вступил в секту добровольно.

Эссер немного поразмыслил и произнесил: — Логично. В таком случае версию о недобровольном вступлении можно исключить.

Нашель просиял, словно выиграл партию.

— У меня появилась новая гипотеза, — продолжил Эссер. — Заключенный №1154 был обычным гражданином, но оказался как две капли воды похож на кого-то из верхушки культа, поэтому его схватили как двойника. А настоящий главарь давно сбежал.

— И бросил культистов на произвол судьбы?

— Разве это не типичный почерк сектантов? — Эссер пожал плечами. — В их глазах рядовые члены культа это пушечное мясо и инструмент. Используя их, чтобы задержать Рыцарей Рассвета, они выигрывают время для собственного побега.

Уголки губ Нашеля опустились. — Блять, я даже не знаю, как опровергнуть эту версию. Почему ты постоянно выгораживаешь этого заключенного? Ты что, очарован его смазливой мордашкой?

— Я просто не хочу совершить ошибку и наказать невиновного! — повысил голос Эссер, и его уши слегка покраснели. — За последние годы Инквизиция совершила слишком много судебных ошибок, народ давно ропщет, в обществе царит страх. Раз уж я стал старшим инквизитором, то обязан изменить текущую ситуацию и восстановить имидж Инквизиции…

— О! У меня еще одна мысль! — перебил его Нашель, игнорируя недовольный взгляд коллеги. — А что если этот парень шпион? Секта специально позволила его схватить, чтобы он устроил диверсию в тюрьме?

— Отправить шпионом человека, страдающего амнезией? — голос Эссера звучал уныло.

— Амнезия это случайность! Может, у него есть какая-то «сверхспособность», активирующаяся по таймеру, и секта подослала его взорвать тюрьму «Мыс»…

Эссер схватился за голову: — Почему бы тебе просто не сказать, что он умеет обманывать «Уста, говорящие истину» или обладает способностью контролировать мой разум?

— Друг мой, ты нашел слепое пятно! — Нашель просиял. — Давай посчитаем: сейчас у нас есть версии что он обычный невиновный; он двойник главаря культа; он шпион; он сверхчеловек. Как теперь доказать или опровергнуть эти предположения?

Эссер нахмурился: — «Тот самый человек» из отдела исследований мог бы определить, есть ли у него сверхспособности, но тащить его в такую даль в тюрьму «Мыс» это чистое безумие.

— Значит, мы не сможем найти доказательств? — Нашель теребил свои рыжие волосы. — Может, просто устроим допрос с пристрастием?

— Нашель! Не смей…

— О-о-о, началось! Неподкупный господин Эссер Оролан не хочет пыток и не желает казнить заключенного без доказательств! — пропел Нашель оперным тоном.

Эссер раздраженно, но беспомощно посмотрел на него. — Я знаю, что ты считаешь меня старомодным, но я считаю, что в этом и заключается справедливость.

Нашель с усмешкой приобнял его за плечи. — Я не говорил, что это плохо. Я восхищаюсь твоей верностью принципам. Раз доказательств нет, почему бы нам их просто не добыть?

— Все доказательства здесь, — Эссер указал на документы на столе.

— Нет-нет, мой друг. Доказательства вот где! — Нашель раскинул руки, охватывая жестом всю тюрьму целиком.

— Я не понимаю.

— Если Лэйман Вишард и правда сектант, он рано или поздно попытается проповедовать другим заключенным или спланирует побег. Нам нужно лишь подселить его к остальным узникам и наблюдать за его поведением…

— …И он рано или поздно выдаст себя, — закончил за него Эссер.

— Именно! Ты все схватываешь на лету! — Нашель хлопнул его по спине.

Эссер привел бумаги в порядок и повернулся: — Тогда я пойду поговорю с начальником тюрьмы. Этому бездарю я рано или поздно предъявлю обвинение в халатности.

Нашель не мог удержать руки: как только коллега отвернулся, он начал рыться в документах.

— О, Эссер, а почему ты не упомянул вот этот отчет Рыцарей Рассвета?

— Что? — золотоволосый инквизитор остановился.

— Капитан рыцарей пишет, что, когда они ворвались в логово секты, культисты как раз проводили ритуал призыва и они вызывали божество из иного мира в наш. Ты не читал этот отчет?

Эссер припомнил детали: — Конечно, читал. Какое там божество они призывали? Скорее всего, демона или злого духа. К тому же ритуал явно провалился, иначе всех рыцарей перебили бы до последнего. Это так важно?

Рыжеволосый инквизитор задумчиво опустил документ.

— Ритуал провалился? Будем надеяться на это, мой друг.

Он поднял взгляд к бледному солнцу за окном.

Следующие слова он произнес так тихо, что Эссер их не услышал:

— Иначе у нас действительно будут большие неприятности.

Глава 9. Даруй мне мудрость

Тюрьма «Мыс», черная темница.

Заместитель начальника Эйтон, ворча и ругаясь, конвоировал Лэймана обратно в камеру.

— Что за дела? Почему гильотину так и не использовали? А я ведь даже заставил людей наточить лезвие. Каким же образом ты умудрился одурачить инквизитора?

Лэйман «обиженно» шмыгнул носом: — Я и сам не знаю. Может, дело в том, что я сам попросил господина инквизитора запереть меня?

— А? Парень, ты совсем с катушек съехал?

— Я боюсь, что если я и правда культист, то что, если я причиню кому-нибудь вред…

Лэйман повторил те же слова, что говорил Эссеру.

Заместитель начальника был поражен его актерской игрой, почесал затылок и в замешательстве запер дверь камеры.

Уходя, он продолжал бормотать себе под нос: — Столько лет работаю в тюрьме «Мыс», а такого еще не видел. Неужели он и правда невиновен? Что за ветер сегодня дует? Если уж такие странности случаются, может, я скоро стану начальником охраны?

Убедившись, что стражник ушел, Лэйман нетерпеливо призвал «Книгу для Божественного Зла».

【Вы выполнили задание «Истина или ложь».】

【Вы получили награду: разблокирована новая глава.】

Лэйман быстро пролистал оглавление, но не нашел ничего нового под заголовком «Глава 2. Сайлен».

У «Книги» баг?

Его взгляд сместился в самый низ оглавления, где он наконец обнаружил мелкий шрифт:

【Приложение I: Обзор мира】.

— Приложение? Почему эта бестолковая книга открывается не по порядку?

Стоило Лэйману сосредоточиться, как книга сама перевернулась на нужную страницу. На пожелтевшем пергаменте тонкими линиями была начертана старинная карта.

В центре располагались два симметричных материка, напоминающих песочные часы, соединенных узким перешейком. Окружающие морские просторы были заполнены изображениями причудливых морских чудовищ и парусников — всё в средневековом стиле.

На одиноком острове в море к юго-западу от Северного материка был нарисован глаз, выполненный кроваво-красными чернилами, словно он истекал кровью. Рядом с островом Лэйман обнаружил надпись: «Тюрьма “Мыс”».

— Значит, тюрьма «Мыс» находится здесь… Этот глаз означает мое текущее местоположение?

Наконец-то Лэйман получил хоть какое-то представление о мире, в котором оказался. Карта не только описывала ландшафт и границы стран, но и содержала длинные «примечания», поясняющие политическую ситуацию, флору, фауну и особенности регионов.

Стоило ему прочитать абзац, как знания сами собой впитывались в разум, становясь частью его памяти, без всяких усилий с его стороны.

«Святое Государство», к которому относилась тюрьма «Мыс», находилось на Северном материке и поклонялось «Богу Рассвета», будучи самой мощной силой в той части света. Как и многие теократические государства на Земле, Святое Государство усердно экспортировало свою веру и войны, придерживаясь философии: «Вы, еретики, не хотите ни менять веру, ни умирать, мне очень неловко за вас». После многих лет экспансии независимых стран на Севере остались считанные единицы.

Что касается «местных деликатесов», то, бегло просмотрев их, Лэйман увидел лишь упоминания слизней, злых духов и драконов.

«Книга для Божественного Зла», ты это называешь «деликатесами»?

Центральная часть между северным и южным материками представляла собой огромные леса под властью эльфов. Они монополизировали транспортные пути и были крайне ксенофобны, поэтому для сообщения между Севером и Югом оставался только морской путь.

Южный материк по большей части пребывал в состоянии дикого варварства, а примечания гласили, что здесь «когда-то процветала великая цивилизация, ныне павшая и ставшая легендой». Святое Государство основало колонии на побережье Южного материка. Похоже, ситуация в этом мире напоминала историю колонизации Америки на Земле.

Кроме того, здесь обитают гномы, живущие глубоко в горах. Помимо своей всемирно известной искусной работы, о них мало что известно.

В эпоху, когда спутников не существует, карта мира с иллюстрациями флоры и фауны это бесценное сокровище. Жаль, что для Лэймана, запертого в тюрьме, она не так полезна, хотя в качестве предсмертной поэзии читается неплохо.

Обзор мира содержал слишком много информации, и Лэйман не смог сразу все усвоить. Он решил закрыть «Книгу для Божественного Зла» и вернуться к ней позже. В любом случае, у него было много времени.

Интересно, вынесет ли судья Эссер оправдательный приговор. Лэйман был уверен, что завоевал доверие Эссера. Но насчет Нашеля он не был так уверен.

Может ли он быть из тех, кто «лучше сто раз ошибиться, чем один раз пропустить»? Он идеально дополнял бы Эссера, который ценил процессуальную справедливость. Если бы Лэйман был высокопоставленным инквизитором, он бы тоже назначил Эссеру такого напарника.

Хотя Нашель казался бесшабашным, Лэйман видел, что в этом было немало актерской игры. Дело не в том, что Нашель обладал способностью «великолепная игра», а в том, что он от природы любил играть такие роли. Под его небрежной внешностью, возможно, скрывались проницательные глаза.

«Что он обо мне думает?» размышлял Лэйман. «Будет ли он возражать против решения Эссера? Что эти двое сделают со мной?»

К сожалению, он не мог «явиться» к инквизиторам, чтобы узнать, как это было в случае с Сайленом.

Раз уж так получилось, пора спать!

Лэйман похлопал по соломе и с комфортом улегся.

Не прошло и пяти секунд, как он резко сел.

— «Книга для Божественного Зла», что ты опять вытворяешь?!

Ладонь внезапно обожгла. «Книга для Божественного Зла» призывала хозяина своим вниманием таким образом.

Лэйман, скривившись, призвал «Книгу для Божественного Зла» и открыл свою главу. — Лучше у тебя было что-то важное, иначе я разгневаюсь! Хм!

【Вы активировали новое задание «Краеугольный камень веры II»】

【Описание: Чтобы построить величественный храм, нужно сначала заложить прочный фундамент. Вам также предстоит построить свою церковь на камне. Сейчас время прибавлять кирпичи к вашему храму.】

【Цель: Нанять второго апостола (0/1)】

【Награда: Выберите одну сверхъестественную способность из призового фонда.】

Лэйман тут же перестал спать!

Второй апостол! Новая сверхъестественная способность!

Хотя «великолепная игра» в прошлый раз была полезна, она все же не подходила для боя. На этот раз, если ему повезет получить сильную способность, он взлетит!

— Прошу, дай мне один раз быть везунчиком!

Лэйман прижал страницу и сосредоточился.

Как и в прошлый раз, в его руке появилась карта, излучающая слабое свечение. Вместе с ней пришли приглушенные голоса молитв, доносящиеся издалека.

— Великий Бог, пожалуйста, пусть мой муж оставит эту лисицу и вернется ко мне!

— Боже, неужели та прекрасная девушка влюбится в меня? Я сделаю что угодно!

— Черт возьми, я не могу писать! Завтра крайний срок сдачи, Боже, дай мне вдохновения!

Лэйман: — …

Желания жителей другого мира сегодня тоже очень просты.

В прошлый раз он выбрал Сайлена, потому что тот находился на грани жизни и смерти. На этот раз, почему бы не попробовать что-то другое например выбрать кого-нибудь поумнее, чтобы тот помог ему совершить побег.

Лэйман погрузился в море молитв, и вскоре один тихий молитвенный возглас привлек его внимание.

— Боже! Будь то истинный бог или злой, даруй мне мудрость!

О? Желаешь мудрости? Это желание довольно редкое.

Люди просят мудрости, в основном, чтобы решить проблемы. Но раз уж они молятся, разве не проще попросить бога решить проблему напрямую, зачем просить мудрости?

Вот чем отличалась эта тихая молитва.

Лэйман заинтересовался и сосредоточил свое внимание на этом голосе.

Так же, как в прошлый раз, когда он услышал молитву Сайлена, его душа покинула тело и мгновенно пересекла мир. Когда Лэйман снова открыл глаза, он уже покинул темницу и оказался в… пещере?

Потолок и стены были грубыми и неровными камнями, окон не было, а освещение обеспечивали свечи. Но обстановка была уютной: на полу лежал ковер из звериных шкур, на стенах были полки с книгами, украшенные щитами и топорами; на низком столике лежала куча инструментов: молотки, кувалды, клещи, а так же набор стеклянной посуды для химических опытов.

Перед низким столиком стояла приземистая фигурка.

— Боже, даруй мне хотя бы каплю из Твоего безграничного океана мудрости! Я воздам тебе неизмеримыми свершениями за твою милость!

Маленькая фигурка сложила руки у груди и тихо молилась.

Лэйман подлетел к этому существу и посмотрел на его макушку. Сначала он подумал, что это ребенок, потому что его рост был примерно как у ученика начальной школы. Но когда он заметил его широкие плечи, крепкие руки и грубые ладони, он понял, что это взрослый.

Это был гном! И к тому же, гномка!

В фэнтезийных романах гномы обычно изображаются как сильные воины, искусные ремесленники или изобретатели. Этот мир, конечно, не исключение. Разве меч, конфискованный Сайленом, не был произведением гномьего мастера?

Лэйман внезапно увидел надежду.

Гномы! Ремесленники! Воины! Осадные машины! Взрывчатка! Побег из тюрьмы!

Только в этот момент мышление Лэймана могло так стремительно скакать.

«Хорошо, хорошо, решено, это ты, мисс Гномка! Я не понимаю, с какой неприятностью ты столкнулась, но я постараюсь тебе помочь. «Братья по вере» ждут тебя, чтобы спасти их!»

Лэйман уже собирался «явиться» рядом с гномкой в форме тени, как в прошлый раз, но внезапно почувствовал что-то неладное.

— Я же непостижимый злой бог. Если я буду лично вмешиваться каждый раз, когда слышу молитву верующего, не упадет ли мой авторитет? Как президент крупной корпорации не буду же я лично заниматься всеми делами? Обычно для этого посылают подчиненного. Но у меня нет подчиненных, единственный подчиненный — Сайлен…

Он, как злой бог, до сих пор был одиночкой, что вызывало слезы у тех, кто слышал.

— Подождите, если у меня нет подчиненных, могу ли я создать одного сам?

— В прошлый раз я появился в виде тени, на этот раз сменю облик, буду называть себя слугой бога. В конце концов, гномка не будет знать. Разве я не умею надевать маски?

— Но есть ли у «Книги для Божественного Зла» такая функция? Она такая глупая…

【Вы можете выбрать образ, в котором предстанете перед верующими. Просто представьте новый образ в своем сознании.】

Внезапно в «Книге для Божественного Зла» появилась строчка.

— О! Она отреагировала! — Лэйман был поражен. — «Книга для Божественного Зла», ты изменилась! Ты никогда меня раньше не слушала!

«Книга для Божественного Зла» вернулась к своей обычной молчаливости.

Лэйман прекратил спорить с «Книгой для Божественного Зла» и начал создавать свой новый образ в своем сознании.

Предыдущий образ тени-злого бога был нацелен на таинственность и загадочность, а новый образ, наоборот, будет милым и дружелюбным. Можно даже быть болтливым, чтобы сократить дистанцию с верующими и выведать у них некоторую информацию, которую «злому богу» неудобно спрашивать лично.

Лэйман вспомнил образы милых талисманов из аниме про девочек-волшебниц из его прошлой жизни на Земле…

— Хм, отлично! Решено!

Лэйман создал образ талисмана, удовлетворенно кивнул, взял карту апостола и «явился» рядом с гномкой.

Глава 10. Гномий мастер

— О боже, даруй мне мудрость, дай мне прозрение… — Тов Стоунфлейм стояла на коленях, опустив голову и сложив руки в молитвенном жесте.

Гномы испокон веков поклонялись огню и камню, сомневаясь, что в мире вообще существуют персонифицированные божества. Если бы какой-нибудь гном объявил, что принял веру, его бы немедленно подняли на смех или сочли бунтарем, жаждущим внимания.

Но на этот раз Тов была вынуждена молиться. Ее собственных сил явно не хватало, чтобы решить возникшую проблему!

«В конце концов, есть боги или нет, сначала помолюсь, а там видно будет! Будь то бог или человек, все любят лесть!» подумала она.

Она повторила слова молитвы несколько раз, но ничего не произошло.

«Эх, в романах, пришедших от людей, вечно пишут, как ангелы являются людям, но, похоже, это лишь пустые фантазии,» вздохнула девушка-гном. «Люди такие сказочники».

Она уже собиралась встать, как вдруг перед ее глазами возник белый предмет.

[[image:/storage/reader-images/3280618412e1bfe8079a83ac3b0372c2c721e28f.jpg]]

Это было маленькое существо, парящее в воздухе. Совершенно белое, похожее одновременно на кролика и кота, с круглыми красными глазками, которые настороженно озирались по сторонам.

— Что за странная штука! — Тов была ошарашена. Она инстинктивно потянулась за своим топором, но тут услышала, как маленькое белое животное произнесло тонким голоском: — Это ты только что просила бога даровать тебе мудрость?

Тов невольно открыла рот от удивления.

«Неужели… правда? Существуют ли боги на самом деле, и неужели он услышал мою молитву?!»

Какое поразительное явление! Тов страстно захотела изучить принцип работы этого чуда… как это маленькое белое существо услышало ее молитву на расстоянии, как преодолело пространство и время, чтобы явиться перед ней? Напиши она об этом обстоятельную статью для журнала «Вестник земного огня», победа в конкурсе «Мастер года» была бы у нее в кармане!

— Вы… вы и есть посланник бога? — ее тон стал невероятно почтительным.

Как божество, это существо выглядело уж слишком… мило?

Маленький зверек откашлялся: — Мой господин, странствуя, случайно услышал твою мольбу, поэтому послал меня проверить, что к чему.

«Точь-в-точь как в человеческих романах! Боги людей все такие гордые, на верующих ноль внимания, вечно присылают вместо себя ангелов или пророков».

— Да, это была я, — ответила Тов с глубоким поклоном. — Меня зовут Тов Стоунфлейм, как видите, я обычная гномка. Можно узнать ваше имя?

— Э-э… называй меня Кюбей… нет, это не пойдет. Или Купи… тоже не очень. Точно! Раз ты считаешь меня странным, зови меня «Сяо Ци¹»!

Разумеется, «Сяо Ци» это новая маска, которую придумал Лэйман.

Он играл роль «милого» белого зверька, внимательно наблюдая за выражением лица девушки-гнома.

Удивительно, но она тоже наблюдала за ним. В ее взгляде не было злобы, лишь дух научного исследования, словно биолог в лесу наткнулся на новый вид животного.

«Пс-с, гномы действительно ученые этого фэнтези-мира. С таким складом ума они куда сложнее, чем просто верующие фанатики».

К счастью, у Лэймана была способность «Великолепная игра», которая продолжала действовать, даже когда он управлял Сяо Ци.

— Хорошо, Сяо Ци! — кивнула Тов. — А как мне обращаться к богу, которому ты служишь?

Лэйман заставил Сяо Ци задрать голову, достоверно изображая высокомерного слугу божества.

— У моего господина много имен. Когда ты заслужишь Его доверие, ты сама все узнаешь.

— О… — Тов почесала свою растрепанную рыже-каштановую шевелюру. — Значит, твой господин это древнее божество, которое существует с незапамятных времен, или же божество, прибывшее из другого мира через «соединение звездных путей»?

Хм? Что это значит? Боги делятся на коренных и пришлых? А что такое «соединение звездных путей»? Он впервые услышал это понятие.

Лэйман очень хотел спросить, но он же играл роль слуги бога, говорящего от имени всеведущего божества. Если бы Сяо Ци не знал о «соединении звездных путей», разве это не выдало бы его?

Подумав немного, Лэйман решил ответить в стиле всезнающего загадочного мудреца.

— Девушка-гном, я могу ответить тебе, но какую цену ты готова заплатить за этот ответ?

Тов была поражена, а потом осознала свою оплошность. Как она могла задавать вопросы слуге бога, не задумываясь? Знания в этом мире не достаются бесплатно!

К счастью, Сяо Ци не ответил прямо. Если бы он ответил и потребовал высокую цену, то, возможно, пришлось бы расстаться даже с жизнью!

— Нет, нет, нет, я не хочу знать, — поспешно сказала она. — Я лишь просила бога даровать мне немного мудрости. То, чего мне не следует знать, я никогда не буду расспрашивать.

— Правильно. Теперь я задам вопрос, — сказал Лэйман. — Почему тебе нужна мудрость? Ты попала в какую-то неприятность?

Тов нервно переплела пальцы: — Если я попрошу тебя и твоего господа о помощи, какую цену мне придется заплатить?

— Ты должна стать последователем господина.

Тов напряглась: — Значит, мне придется приносить жертвы, например, своего первенца или выкалывать себе глаза…

«Зачем мне твои дети и глаза? Мне нужна награда за то, что ты станешь апостолом,» безмолвно подумал Лэйман.

— Ну, — сказал он, — господин даст тебе несколько заданий, а ты будешь их хорошо выполнять. А какие именно задания, это уже дело великого господина, я сам не знаю.

Лэйман действительно понятия не имел, какие задания «Книга для Божественного Зла» будет давать апостолам. Как же он, злой бог, справляется…

— Звучит неплохо… — Тов немного расслабилась. Если это просто поручения для бога, то это еще терпимо.

— У нас в городе Огня и Земли скоро начнется ежегодная «Выставка ремесел». Каждый гном может представить свою работу, которую оценят двенадцать «мастеров». Тот, чья работа получит наивысшую оценку, не только получит значительную награду, но и его создатель получит шанс стать учеником мастера!

— Ты тоже участвуешь в Выставке ремесел?

Девушка-гном закивала, как будто отбивая ритм: — Моя работа это невиданное ранее изобретение, я уверена, что получу высокую оценку, но в процессе производства возникли некоторые проблемы…

Она подошла к углу пещеры, где стоял предмет, накрытый белой тканью.

Она резким движением сняла белую ткань.

Лэйман с любопытством приблизился.

— Смотрите! — гордо сказала Тов. — Вот мое изобретение и это самодвижущийся транспортный аппарат для передвижения человека с двухколесным цепным приводом!

…Велосипед.

На самом деле, говорить, что это «велосипед», было еще рано. Это больше походило на два колеса, соединенных стальной рамой, скорее прототип велосипеда.

Тов, опасаясь, что Сяо Ци не поймет величия ее изобретения, решила продемонстрировать. Она принесла небольшую табуретку, взобралась на нее, села в седло и начала делать движения педалями.

— Видите, так цепь приводит колеса в движение, и если сохранять равновесие, то можно ехать! По сравнению с ходьбой, это быстрее и требует меньше усилий, что принесет больше удобства всем! — увлеченно рассказывала девушка-гном.

— Это… это изобретение опережает свое время! — Лэйман облетел велосипед. — Эта цепь… этот подшипник… как он был сделан?!

Велосипед на Земле это вещь настолько обыденная, что не вызывает вопросов, но по факту он появился лишь после первой промышленной революции. Его важнейшие компоненты это цепь и подшипники которые требуют высочайшего уровня промышленного развития, что для средневековья, казалось бы, недостижимая высота.

Тов удивилась: — Не зря ты слуга бога, глаз-алмаз! Эта цепь и подшипники уникальные изобретения гномов, секрет, который мы никому не выдаем. Мы используем их только в горном деле.

— У вас такие продвинутые технологии? — у Лэймана забрезжила надежда.

— В чем другом не поручусь, но в металлургии и ковке мы, гномы, первые в мире! Остальным расам нас не догнать, хоть и скакать за нами всю жизнь будут! — Тов гордо подбоченилась.

Лэйман спросил: — Если так, то о чем ты печалишься?

При упоминании проблемы лицо Тов моментально вытянулось.

— С другими частями проблем нет, но колеса… они слишком быстро изнашиваются. Сначала я ставила деревянные которые разваливались почти сразу. Потом заменила на железные. Стало лучше, но все равно не то. Если бы можно было использовать мифрил или какой-то редкий сплав то они служили бы долго, но это слишком дорого.

— Я ведь затеяла всё это, чтобы облегчить жизнь людям, чтобы каждый мог себе позволить такой транспорт. Неужели нет материала, который был бы и прочным, и дешевым?

Тов спрыгнула с велосипеда, потирая копчик: — И еще его ужасно трясет! Стоит проехать круг, и задница разлетается на восемь кусков!

«Так это же проще простого, тебе нужна пневматическая шина!» пронеслось в голове у Лэймана.

Он немного подумал и сказал: — Когда я странствовал по космосу вслед за своим господином, я бывал в одном мире. Там растут деревья, из которых при надрезе течет белый сок. Если смешать его с серой и нагреть, он превращается в эластичное твердое вещество. Если сделать из него трубку, надеть на колесо и накачать туда воздух, проблема будет решена. В вашем мире есть такие деревья?

Тов молча вытаращила глаза.

Она не была ботаником, но слышала названия большинства растений в мире. Если бы существовало такое чудо, разве мучилась бы она до сих пор?

Но больше ее поразило другое: информация, промелькнувшая в словах Сяо Ци. Оно бывало в других мирах!

Значит, оно и его бог действительно прибыли сюда через «соединение звездных путей»? А может, они просто попутешествовали по вселенной и вернулись…

Тов собралась с духом, стараясь скрыть бурю эмоций внутри.

— Я никогда не слышала о таких растениях. Впрочем, возможно, я просто невежда…

Лэйман приподнял бровь. В этом мире нет каучуковых деревьев? Если нет натурального каучука, то не только велосипеды не приживутся, но и вся промышленность застрянет, ведь для паровых двигателей тоже нужны резиновые уплотнители.

А он-то уже губу раскатал: обучит гномов высоким технологиям, устроит промышленную революцию, перекроит мир и спасет «братьев по вере»! Неужели мечта разобьется об отсутствие каучукового дерева?

Подождите… кажется, где-то он читал описание чего-то очень похожего на резину…

Лэйман на время перестал управлять Сяо Ци и мысленно вернулся в свое тело в тюрьме.

Он открыл «Книгу для Божественного Зла» и быстро пролистал к разделу «Приложения».

В «Обзоре мира» были описаны типичные флора и фауна разных регионов. Гномы живут в горных цепях на Южном материке, в городах-государствах. Экосистема там довольно схожа с северной, и там встречаются…

— Слаймы?

Согласно книге, слаймы одни из самых распространенных монстров в горах, они атакуют, плюясь слизью, а химические свойства этой слизи «близки к натуральному каучуку»!

Тов заметила, что Сяо Ци внезапно замер. Существо стало жестким, зависло в воздухе, а глаза его потускнели.

— Сяо Ци? Ты в порядке?

Она протянула руку к белому зверьку, но пальцы прошли сквозь него.

Сяо Ци был всего лишь проекцией!

Тов заволновалась. Почему Сяо Ци замолчал? Может, ее просьбы были слишком наглыми, и он решил ее игнорировать?

— Сяо Ци, если этот вопрос слишком сложный, забей, я придумаю что-нибудь другое… — жалобно пролепетала она.

Сяо Ци дернулся.

— Слаймы, — выдало он невпопад.

— Что? — опешила Тов.

— Тебе нужно раздобыть слаймов.

—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—

1, «Сяо Ци» — означает малыш странник.

Глава 11. Трудовая повинность

После объяснений Сяо Ци, Тов наконец поняла, что означает «добыть слаймов».

— Слаймы обладают такими свойствами?

Девушка-гном едва могла поверить своим ушам.

Их народ гномов всегда считал слаймов надоедливыми вредителями. Они не только пожирали растения и животных, но и поглощали металл и камень, что делало их врагами номер один для гномов.

В городе регулярно организовывались отряды по зачистке, чтобы уничтожать слаймов в окрестных рудниках. Но этих тварей было не меньше, чем тараканов сколько ни убивай, все равно не истребишь. Стоило оставить одного, как он незаметно размножится до целой толпы.

И вот, Сяо Ци сказал ей, что слизь слаймов можно использовать как «каучук»? Ценный каучук, растущий в другом мире, оказался самым ничтожным слаймом в их мире?

Тов в спешке схватила блокнот, вытащила карандаш из-за уха и записала: — Чтобы изготовить «каучук», нужно добавить серу и нагреть, верно? Сколько серы нужно? До какой температуры и как долго нагревать?

«Хороший вопрос, я тоже хочу знать», подумал Лэйман.

— Это тебе придется самой исследовать. Я помог тебе, чем смог. Дальше испытание для тебя от бога, — Лэйман продолжил в своем загадочном стиле.

— Не теряя времени, я отправлюсь добывать слаймов! — громко сказала Тов.

Она отложила блокнот, сняла со стены щит, шлем и топор.

— Эй, подожди, ты вот так просто отправишься? Разве это не опасно? — Лэйман последовал за ней, его пушистый большой хвост покачивался.

— Что, ты меня недооцениваешь? — недовольно спросила Тов. — Не сравнивай нас, гномов, с этими хлюпиками людьми и эльфами, которых сдувает малейший ветерок. Мы народ, стойкий, как скалы, и каждый из нас великий воин!

Она достала с полки карту и, открыв ее, внимательно начала изучать.

— Я слышала, что в шахте S4 появилось много слаймов. Городская стража заблокировала шахту и намерена уничтожить их разом.

Лэйман мельком взглянул на карту. Это была детально нарисованная карта подземных шахт, исписанная густыми пометками на гномьем языке.

Удивительно, но Лэйман смог разобрать несколько слов: «шахта», «пересадочная станция», «лифтовая станция». Это была способность, дарованная ему «Книгой для Божественного Зла», или его прежнее «я» уже немного знало гномский язык?

Согласно карте, шахта S4 находилась примерно в пяти километрах от города Дихо. Конечно, эти пять километров были прямым расстоянием на карте, а под землей по прямой идти было невозможно.

Если бы Лэйман сопровождал Тов за слаймами, туда и обратно заняло бы не меньше нескольких часов. Это означало бы, что ему пришлось бы бодрствовать всю ночь.

Хотя в тюрьме ему было нечем заняться, полноценный сон и отдых были очень важны.

Лэйман решил предоставить дальнейшие действия Тов. В любом случае, на исследование слаймовых шин уйдет много времени, и он мог проверить ход работы через несколько дней.

— Подож-ди-ка! — Лэйман остановил девушку-гнома. — Перед этим, ты не забыла кое-что?

Тов задумалась: — Может, тележку взять?

— …Ты забыла наше соглашение? Поскольку я тебе помог, ты должна стать последователем моего господина!

Тов вздрогнула, чуть не забыв об этом!

Ее цена за «мудрость» это стать последовательницей божества!

— Не забыла. Мы, гномы, всегда держим слово. Всего лишь поверить в бога, ничего страшного… — ее голос становился все тише.

Такие боги, которые напрямую требуют цену, казались теми самыми «злыми богами», о которых говорили люди… Действительно ли нет проблем стать последователем злого бога?

Но ведь им помогли, как можно нарушить обещание…

Лэйман достал карту апостола. Только когда апостол найдет свое истинное желание, он сможет заключить с ним договор.

— Тов Стоунфлейм, я спрашиваю тебя, каково твое желание?

— Просто стать мудрее, — Тов моргнула, не понимая, почему Сяо Ци задает такой вопрос.

Лэйман покачал головой: — Это не твое истинное желание. Подумай хорошенько, чего ты на самом деле жаждешь.

Девушка-гном почесала затылок: — Я хочу блистать на «Выставке ремесел» и стать ученицей одного из мастеров.

Карта апостола слегка задрожала, но даже базовых линий не появилось.

Лэйман уже видел такое явление раньше, так что был подготовлен, ведь это означало, что Тов еще не осознала свое истинное желание.

— Это все, чего ты желаешь? — строго спросил Лэйман. — Больше знаний, больше мудрости, и ничего более?

Лицо Тов сморщилось. Она мечтала победить на «Выставке ремесел», разве это могло быть неправдой?

Но Сяо Ци слуга бога, он может читать ее мысли. Раз уж он так спрашивает, значит, в этом есть смысл.

«Каково же мое истинное желание? Тупой мозг, думай!»

— Я хочу стать ученицей, чтобы изучать больше знаний, — Тов мучительно размышляла. — Точно, я жажду знаний как таковых!

Слово «апостол» над картой превратилось в светящиеся точки, которые сгустились в «Тов».

Однако нового изображения на карте не появилось.

Лэйман вздохнул. Похоже, сегодня ничего не выйдет. Уже была полночь, а завтра, возможно, придется разбираться с инквизиторами. Ему нужно было обеспечить себе достаточный отдых.

— Похоже, ты еще недостаточно хорошо себя знаешь, — притворился мудрым Лэйман. — На сегодня хватит. Мне тоже пора идти служить моему господину.

Тов обрадовалась. Значит, ей не придется принимать веру сегодня?

Но вскоре она снова помрачнела. Как она может не знать своего истинного желания? Как человек может не знать самого себя?

— Тогда как мне увидеть тебя в будущем?

— Просто молись. Твои молитвы достигнут царства богов, и тогда я приду увидеть тебя.

Сказав это, Сяо Ци превратился в бесчисленные светящиеся точки и растворился в воздухе.

Девушка-гном отложила топор, плюхнулась на стул перед столом и, подперев щеку рукой, погрузилась в раздумья.

— Каково же мое истинное желание?

Лэйман открыл глаза и вновь оказался в тюремной камере.

Он взял в руки полуготовую карту апостола, и на душе стало тяжело.

«А я-то думал, что сегодня смогу вербонуть второго апостола и получу вторую сверхъестественную способность».

Процесс вербовки Сайлена прошел так гладко, что он решил, будто все апостолы такие. Но если вдуматься разве все может быть так просто? Если бы злой бог мог так легко вербовать последователей, мир был бы переполнен сектантами.

К тому же Сайлен осознал свое истинное желание, только когда оказался на грани смерти, а мисс Гномка ничем таким не рисковала. Возможно, именно поэтому она пока не могла заглянуть вглубь себя?

Впрочем, поставить Тов в ситуацию смертельной опасности задача не из легких. Стоит только вспомнить, как лихо она размахивала топором… Хм, если бы она поменялась местами с Сайленом, то божеству не пришлось бы и пальцем пошевелить: скорее всего, это рабовладельцы рыдали бы и умоляли о помощи.

«Не стоит торопиться. Загляну к Тов через некоторое время, может, она к тому моменту повзрослеет».

Лэйман уже собирался закрыть «Книгу для Божественного Зла», но она сама собой открылась на странице «Обзор мира».

Сразу за картой мира из ниоткуда появилась новая страница, та самая карта шахт, что была у Тов!

«Я ведь только мельком взглянул на этот чертеж, как же он оказался в книге?»

А в описании гномов горной цепи Дихо появился новый абзац с описанием самого города и записями об Академии огня слово в слово, как рассказывала Тов.

«Неужели все знания, которые я когда-либо слышал или видел, даже если мой мозг их не запомнил, автоматически фиксируются в книге?»

Это невероятно удобно! Просто какая-то живая энциклопедия!

Лэйман посмотрел на «Книгу для Божественного Зла» с нежностью. Он похлопал ее по обложке, успокаивая, а затем снова улегся на солому.

День был слишком утомительным, поэтому, стоило ему закрыть глаза, как он провалился в глубокий, без сновидений, сон.

На следующее утро его разбудил оглушительный грохот.

— Заключенный 1154! Подъем! — проревел за дверью надзиратель.

Лэйман вскочил на ноги, словно пружина: — Меня что, выпускают?!

— Раскатал губу! Сегодня ты идешь на принудительные работы!

В карьере неподалеку от тюрьмы «Мыс» группа заключенных сидела на земле.

— …Раз уж все спрашивают, я расскажу свою историю, — сказал один из крепких заключенных. — У меня возник небольшой конфликт с местным священником, и меня посадили в тюрьму «Мыс» по обвинению в неуважении к духовенству.

— Что ты сделал? — с любопытством спросили другие заключенные.

— Я выбил ему зуб.

Крепкий заключенный посмотрел на следующего. — А ты? За что тебя посадили?

Второй был худощавым мужчиной. Он усмехнулся, обнажив ряд белых зубов. — Я говорил людям, что если они дадут мне денег, я помолюсь Богу Рассвета и смогу снять с них грехи.

— То есть, твое обвинение это мошенничество?

— Нет, это помеха продаже индульгенций церковью.

Худощавый мужчина посмотрел на новенького среди них это был молодой человека с серебристыми волосами и алыми глазами.

Он сидел на некотором расстоянии от остальных, руки были аккуратно сложены на коленях, совершенно не соответствовал образу «вне закона» этой толпы, выглядел как прилежный ученик из школы для аристократов.

— А ты? — спросил худощавый мужчина. — Ты новенький, верно? Я тебя раньше не видел. В чем ты провинился?

Серебристый молодой человек посмотрел на него с кристальной чистотой в глазах: — Я невиновен.

Заключенные переглянулись, а затем разразились дружным хохотом.

— Ха-ха, каждый здесь говорит так!

— Точно, точно, нас всех подставили, ха-ха-ха!

— Тогда я перефразирую: в каком преступлении тебя «подставили»?

Серебристый молодой человек обвел их взглядом: — Я скажу, но вы, пожалуйста, не бойтесь.

— Мы преступники, мы не боимся!

Серебристый молодой человек глубоко вдохнул и медленно произнес: — Они сказали, что я сектант.

Заключенные дружно ахнули и наполнились благоговением.

— Братан, ты круче всех!

— Я здесь десять лет, впервые вижу живого сектанта!

— Неудивительно, что тебя держали в черной темнице! Там сидят только самые отъявленные преступники!

Лэйман безысходно смотрел на эту толпу заключенных и мог лишь издавать долгий вздох.

— Я правда не вру вам…

Никто не обратил внимания на его слова. Никто.

Сегодня утром Лэймана вытащили из черной темницы для «трудотерапии».

Вчера тот лысый силач, обнаруживший сверхъестественные способности, повредил площадь и часть стен, так что пришлось многое чинить. Поэтому Лэймана и группу заключенных привезли в карьер неподалеку от тюрьмы, чтобы они тачками перевозили камни.

Так называемый карьер представлял собой яму размером с футбольное поле. Раньше здесь, возможно, добывали камень, но теперь осталась лишь куча щебня.

Заключенные, годами голодавшие, не имели сил, и к полудню едва успели загрузить все тачки. Надзиратели приказали всем немного отдохнуть и принялись грызть кусок белого хлеба.

У заключенных, естественно, еды не было, поэтому они пили воду по очереди. Они ели только один раз утром похлебку с крошечный кусочек черного хлеба, твердого, как гранит. Второй раз они должны были получить уже в тюрьме, после того как закончат работу. Если они замедляли темп, их ждали лишь объедки.

Однако надзиратели не запрещали заключенным разговаривать. Это было одно из немногих развлечений в тюрьме «Мыс», и чтобы заключенные не потеряли рассудок, надзиратели часто закрывали на это глаза.

Так они и начали рассказывать о своем прошлом.

Лэйман, глядя на заключенных, которые смотрели на него с почтительным восхищением, почувствовал прилив грусти. Быть предметом поклонения этих «вне закона» не приносило никакого чувства гордости…

Вчера он, казалось, покорил Эссера своим актерским мастерством, и «Книга для Божественного Зла» подтвердила выполнение задания, но освобождение без вины так и не состоялось… Вероятно, другой инквизитор выразил несогласие с его приговором.

Путь к свободе через словесные баталии оказался не таким легким, как он ожидал. Побег из тюрьмы это все-таки то, что нужно делать, твердо стоя на ногах.

Однако, переход от заключения к принудительным работам это повышение статуса или понижение?

Но если смотреть оптимистично, уход из черной темницы имел свои плюсы: завести друзей, изучить местность, выяснить дислокацию надзирателей все это могло пригодиться при будущем побеге.

Лэйман, рассказав свою историю, обратился к заключенному рядом. Тот был высоким и худым, с очками, которые в эту эпоху были весьма редкими, а линзы уже были покрыты несколькими трещинами.

Этот заключенный был «напарником», назначенным Лэйману надзирателем… заключенные должны были работать в тройках, перевозя камни.

— А ты? Я еще не спросил твоего имени.

Очкастый заключенный вежливо ответил: — Меня зовут Никола, все зовут меня «Ученый».

— Меня зовут Лэйман Вишард, — Лэйман пожал руку «Ученому». — В каком преступлении тебя «подставили»?

«Ученый» Никола «хе-хе» рассмеялся пару раз: — Церковь Рассвета обвинила меня в распространении ереси, сожгла мои труды и сослала меня сюда.

— О? И такое бывает?

Видя интерес Лэймана, глаза «Ученого» засияли фанатичным блеском.

— Я астроном. Я изучаю законы движения небесных тел и их взаимосвязи. Благодаря неустанным ночным наблюдениям за звездами, я обнаружил великую тайну!

Он таинственно понизил голос: — Братан, как ты думаешь, Солнце и наша Земля что из них является центром Вселенной? Солнце вращается вокруг Земли, или Земля вращается вокруг Солнца?

На этот раз Лэйман почтительно наклонил голову!

Разве это не гелиоцентрическая¹ и геоцентрическая² модели? Этот Никола, неужели он Коперник³ или Бруно⁴ из другого мира? Тюрьма «Мыс» действительно полна талантов, нельзя ее недооценивать!

«Ученый в тюрьме это очень необычная профессия. Может быть, ты мой Морган Фриман⁵?»

Лэйман внимательно оглядел «Ученого».

Не похож. Этот слишком бледный. Похоже, с политической точки зрения не очень корректен.

—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—

1, Гелиоцентрическая модель (от греч. ἥλιος (helios) — «Солнце» и κέντρον (kentron) — «центр») — это модель строения Солнечной системы, согласно которой Солнце находится в центре, а планеты, включая Землю, вращаются вокруг него.

2, Геоцентрическая модель (от греч. Γῆ (gē) — «Земля» и κέντρον (kentron) — «центр») — это космологическая модель, согласно которой Земля находится в центре Вселенной (или Солнечной системы), а все небесные тела — Солнце, Луна, планеты и звёзды — вращаются вокруг неё.

3, Николай Коперник (1473-1543) — польский астроном, математик, юрист, врач, каноник, экономист и художник эпохи Возрождения. Он известен прежде всего как автор гелиоцентрической модели Солнечной системы, которая радикально изменила научное представление о Вселенной.

4, Джордано Бруно — итальянский философ, поэт, астроном и оккультист эпохи Возрождения. Он известен своими радикальными космологическими идеями, которые шли гораздо дальше, чем гелиоцентрическая система Коперника, и за которые он был сожжен на костре инквизицией. А все из-за того что Бруно полностью принимал идею, что Земля — одна из планет, вращающихся вокруг Солнца, и не занимает особого положения во Вселенной.

5, Морган Фриман (Morgan Freeman) — один из самых уважаемых и узнаваемых голливудских актеров, режиссеров и продюсеров, обладатель премии «Оскар».

Глава 12. Начальник охраны

Ученый Никола неверно истолковал молчание Лэймана и с сожалением сказал: — Брат, ты годами промывал мозги в церкви Рассвета, так что неудивительно, что ты не понимаешь. Когда я расскажу тебе всю истину о Вселенной, которую я наблюдал, ты будешь просветлен…

— Никола! — заорал надзиратель. — Ты, вонючий червь, опять распространяешь свои гнусные еретические мысли?! Заткнись, или я отрублю тебе язык!

С этими словами он взмахнул кнутом в сторону ученого.

Заключенные, опасаясь попасть под удар, в мгновение ока разбежались, словно птицы.

Ученый, зажимая плечо, пробормотал: — Подождите, история докажет мою правоту. Тогда все вы, оскорбившие истину, будете прибиты на позорной столбе, а мое имя будет жить в веках…

— Заткнись! — надзиратель взбесился. — Вы! Время отдыха закончилось, быстро за работу!

Заключенные роптали, но, боясь кнута надзирателя, принялись действовать проворно.

Помимо Ученого, у Лэймана был еще один напарник незнакомый мальчик. Он выглядел моложе Сайлена, почти как ученик начальной школы, с мягкими каштановыми волосами и еще не сошедшими с его детского лица веснушками.

Ученый отвечал за тягу, Лэйман и мальчик с веснушками за толкание. Команда изо всех сил толкала тележку, и с трудом вернулась в тюрьму. Увидев величественные ворота тюрьмы, Лэйман почувствовал, будто его руки больше ему не принадлежат.

Отряд остановился. Ведущий надзиратель подал сигнал сторожевой вышке, намекая, чтобы ему открыли ворота. Лэйман издалека увидел молодого надзирателя на вышке. Его форма была более роскошной, чем у сослуживцев: не только с ярко-красным плащом, но и с блестящей лентой на груди.

Он опирался на перила, на плече у него был арбалет, и он выглядел непринужденно. Когда ворота медленно начали открываться, он вдруг выпрямился, поднял арбалет и прицелился в отряд.

Стрела пронзила воздух!

Целью был Лэйман!

Зрачки серебристого юноши резко сузились, «искусство актёрской игры» активировалось мгновенно. Сверхъестественная способность распространилась на все тело, заставляя его кости и мышцы работать невероятным образом.

Лэйман отклонился назад, словно акробат, исполняющий пластические трюки, верхняя часть тела почти сравнялась с землей, но ему удалось удивительным образом сохранить равновесие.

Стрела пролетела у самого кончика его носа, вызвав порыв ветра, и вонзилась в тележку позади него.

«Что за чертовщина?! Неужели я разоблачен?»

Шокирующая мысль промелькнула в голове Лэймана.

«Тюрьма раскрыла мою личность и прислала кого-то, чтобы замести следы? Как такое возможно? Где я дал слабину?»

— Блять! — ведущий надзиратель выругался и, размахивая кнутом, крикнул на заключенных. — Идите! Быстрее! Черт возьми, вы, свиньи, хотите меня угробить?!

Одновременно молодой надзиратель на вышке зарядил вторую стрелу.

Вж-ж-жух…

Стрела метнулась вперед, целясь в … мальчишку с веснушками рядом с Лэйманом!

— Осторожно!

Лэйман схватил мальчика за плечо и прижал его вниз.

В одно мгновение, словно стрела, пронеслась над головой мальчика, обрезав несколько прядей каштановых волос.

Мальчик испуганно поднял голову, словно еще не понимая, что произошло. Когда он увидел падающие волосы и стрелу, воткнувшуюся в заднюю тележку, ее хвостовая часть все еще подрагивала, он наконец осознал, что только что был на волосок от смерти.

Ученый, который тянул, обернулся и прорычал: — Быстрее, быстрее! Иначе кто-нибудь погибнет!

«Не целясь в меня…?»

Лэйман был совершенно сбит с толку.

Видя, что остальные заключенные собрали все силы и толкают тележки изо всех сил, он тоже не мог медлить.

Отряд быстро миновал ворота и оказался на тюремном плацу. Как только ворота затворились, все, включая самих охранников, остановились, тяжело дыша, словно только что чудом избежали страшной беды.

Лэйман тоже оперся на тележку, стирая пот со лба.

— Спасибо тебе! — коричневоволосый мальчишка с веснушками протянул ему руку. Лицо мальчика покраснело, а ноги до сих пор дрожали. — Если бы не ты, я был бы трупом. Меня зовут Эрик Маво.

— Лэйман Вишард, — Лэйман пожал ему руку. — Что это сейчас было?

Мальчик, все еще не придя в себя, косился на башню. — Это капитан При. Он постоянно так развлекается. Это его… хобби.

— Хобби стрелять по заключенным? — Лэйман был ошарашен.

«Что это за мир такой? Откуда здесь столько социопатов и садистов?»

Ученый подошел ближе и прошептал: — Разве это что-то особенное? Он вытворял вещи и похуже.

Лэйман уже хотел расспросить подробнее, как вдруг увидел, что из башни неподалеку вышли две знакомые фигуры в белых мантиях.

Эссер Оролан так сильно нахмурился, что, казалось, между бровями можно было зажать мотылька. Положив руку на эфес меча, он решительно зашагал в сторону Лэймана.

Лэйман тут же притворился страшно занятым: начал усердно вытирать пыль с тележки, словно претендуя на звание «образцового заключенного года».

Эссер подошел к нему. Эссер прошел мимо него.

Он, даже не оглянувшись, направился к надвратной башне, а потому он просто не обратил на Лэймана внимания.

Нашель, подпрыгивая, следовал за ним, жуя травинку. Проходя мимо плаца, он с силой подмигнул Лэйману левым глазом.

— Капитан При, что вы творите? — Эссер остановился под башней и, подняв голову, сурово произнес: — Я все видел!

Ярко-красный плащ мелькнул на вышке. Молодой охранник в вычурной форме медленно спустился вниз. Арбалет он все еще держал на плече, и тот подпрыгивал в такт его движениям.

— Чего вы так злитесь, господин инквизитор? — протянул капитан При. — Я просто приучаю этот сброд к дисциплине. А то вечно ползают как черепахи.

Эссер ледяным взглядом уставился на дерзкого молодого надзирателя: — Вы чуть не попали в человека! Ваша обязанность следить за заключенными, а не развлекаться, рискуя их жизнями!

— Но ведь не попал же, — При пожал плечами. — Чего вы так нервничаете? Если чем-то недовольны, докладывайте в Святой город. Напишите: «Инок При не попал в заключенного».

— Ты…! — Эссер в ярости нахмурился, правая рука крепче сжала эфес.

— Спокойно, Эссер!

— Не горячись, Инок!

Два голоса прозвучали одновременно.

Нашель положил руку на запястье Эссера и покачал головой. С другой стороны, из главного здания тюрьмы, спотыкаясь, выкатился низкий и толстый силуэт.

Этот человек напоминал шар на двух тонких ножках; форма надзирателя на нем едва не лопалась от жира. Он отчаянно перебирал короткими ногами, пыхтя, подбежал к инквизиторам.

— Это еще кто? — тихо спросил Лэйман у ученого.

— Это наш «любимый» начальник тюрьмы, — в тоне Ученого не было и тени любви.

Начальник, похожий на колобка, слегка подтолкнул капитана При назад и расплылся в улыбке: — Господа, вы все не так поняли! Капитан При просто шутил с заключенными, у него не было злого умысла, верно?

Нашель изо всех сил пытался утихомирить Эссера: — Раз никто не пострадал, давай забудем об этом. Не такое уж и важное дело.

Лицо Эссера было мрачным, как небо перед бурей. Капитан При кривил губы в улыбке, но в его глазах не было ни капли тепла.

Даже с такого расстояния Лэйман чувствовал в воздухе запах пороха, готовый сдетонировать в любую секунду.

— Я проголодался! — громко сказал Нашель. — Пойдем, Эссер, время полдника!

— Какой полдник, я никогда не…

— Никогда не отказываюсь! — перебил его Нашель, перекрыв голос товарища.

Эссер понял, что друг пытается сгладить углы. Он не мог потерять лицо перед Нашелем.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы.

Начальник тюрьмы подпрыгнул и похлопал капитана При по спине: — Пойдем, Инок, там кое-какие бумаги требуют твоей подписи.

Эссер и капитан При обменялись яростными взглядами и разошлись лишь тогда, когда их друзья потянули их в разные стороны.

Как только их фигуры исчезли, напряжение на площади заметно ослабло. Все заключенные и охранники одновременно выдохнули, будто только что избежали страшной катастрофы.

— Чего уставились?! Марш за работу! — рявкнул надзиратель, взмахнув кнутом.

Заключенные тут же заняли свои места, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Лэйман и остальные перетащили камни в угол площади, выбирая куски нужной формы, обтесывали их, готовя для укладки дороги или ремонта стены.

— Тц, плохи дела, ох, плохи… — бормотал себе под нос ученый Никола, ворочая камни.

Лэйман, выбирая подходящий булыжник, тихо спросил: — Ты про капитана При или про инквизиторов?

— Я про нас. Нам не поздоровится.

Лэйман недоуменно: — А мы-то здесь при чем?

Ученый опасливо покосился на охранников, на тех которые сбились в кучки и бездельничали, а затем он осмелел: — Ты здесь новенький, многого не знаешь. Хоть официально тюрьмой управляет начальник, на деле главная фигура здесь капитан При.

— Почему?

— Потому что у него «связи» на самом верху! — с очевидностью ответил ученый. — Дядя капитана При нынешний Главный проповедник. Это человек, чей статус в Церкви уступает разве что самому Папе!

Лэйман вспомнил слова капитана, который его конвоировал: «Слышал, охранники в тюрьме „Мыс“ просто отбывают срок для „золотого резюме“: отслужишь положенное, а затем получишь повышение».

— У капитана При так же, — продолжил ученый. — Начальник тюрьмы — старый подчиненный этого проповедника. Еще год, и он пойдет на повышение. Тогда капитан При займет его место, а через три года службы его переведут обратно в Святой город.

«Неудивительно, что он чувствует себя так уверенно», подумал Лэйман.

— И если он поссорился с инквизитором, то достанется нам?

Эрик, притащив ведро с раствором, понизил голос: — Капитан При всегда был заносчивым, никто не смел ему перечить. Но на этот раз инквизитор открыто бросил ему вызов…

Ученый кивнул: — Инквизиторы выше его по положению в Церкви. Он не может ударить их напрямую, поэтому всю накопившуюся злость он выместит…

— …на заключенных, — догадался Лэйман. — Вот почему ты сказал, что дела плохи.

Ученый вздохнул: — В тюрьме «Мыс», если обычный охранник загубит заключенного, ему грозит взыскание. Но капитан При другое дело. Ему достаточно написать рапорт, что заключенный «умер от болезни». Кто посмеет его проверять? Так что в ближайшее время лучше нам быть тише воды, ниже травы.

На душе у Лэймана стало тяжело. Он-то думал, что достаточно лишь обмануть инквизиторов, чтобы отвести подозрения, а тут вокруг сплошные минные поля…

Пока его верные последователи не добрались до тюрьмы «Мыс», или пока он не обрел такую же мощную сверхспособность, как у Нашеля, лучше сидеть тихо.

Трое молча продолжали сортировать камни. Затем охранники приказали им восстанавливать стену. Разрушенная часть ограды была частью курятника, ведь тюрьма для самообеспечения держала немного живности. Правда, эти питательные продукты предназначались только для надзирателей, заключенным о них даже мечтать не стоило.

Лэйман, укладывая камни, с голодным и ненавидящим взглядом смотрел на кудахтающих кур. Быть «Злым Богом» в таких условиях просто унизительно. Можно ли заставить верующих принести хотя бы пару подношений? «Книга для Божественного Зла», вот какой функционал тебе надо разблокировать! А не эту твою бесполезную карту мира!

Солнце клонилось к закату, настало время ужина.

Заключенные, работавшие на объектах, получали две порции еды в день. Столовая представляла собой убогий навес в углу площади. Узники выстроились в очередь за своей порцией это миска похлебки с куском черного хлеба, твердого, как камень.

Лэйман не понимал, зачем им таскать камни из карьера. Почему бы не использовать этот хлеб? Он куда надежнее любого гранита.

Троица встала в конец очереди. В этот момент к ним подошел заместитель капитана Эден с таким лицом, будто у него случился приступ запора.

— Отлично! Эй, вы трое! — он указал на Лэймана, ученого и Эрика. — За мной!

Ученый так испугался, что выронил миску: — Господин, я клянусь, сегодня я не распространял ереси! Клянусь!

Эден усмехнулся: — Кто тебя об этом спрашивал! Капитану При срочно понадобились именно вы!

Глава 13. Кабинет капитана

Если кабинет инквизиторов был президентским люксом тюрьмы «Мыс», то кабинет капитана При настоящим дворцом.

Он располагался на втором этаже главного здания: просторный, с хорошим освещением, не только обставленный всей необходимой мебелью, но и декорированный по вкусу хозяина. Повсюду висели шкуры волков, медведей, головы оленей, ведь капитан При явно был заядлым охотником.

Однако сейчас в кабинете царил хаос.

Бумаги были разбросаны по полу, стеллажи опрокинуты, охотничьи трофеи валялись на ковре, глядя на мир остекленевшими глазами. Всюду осколки стекла, разбитый бокал лежал в центре ковра, а пятно от вина на стене было таким, что Лэйман сперва принял его за брызги крови.

— Ну, чего застыли? Живо все убрали! — скомандовал заместитель капитана Эден, указывая на беспорядок. — Инструменты вон там. Чтобы у меня всё блестело, поживее!

Ученый с разочарованным лицом пробормотал: — …И это то, что вы называли «капитану При срочно понадобились именно вы»?

— А что, уборка в кабинете капитана это разве не важное дело? — Эден пнул ученого под зад. — Шевелитесь! Если капитан вернется, а здесь еще не убрано вам не поздоровится!

Ученый, ворча, взялся за метлу. Лэйман и Эрик переглянулись и, не имея выбора, подчинились приказу Эдена.

Даже дураку было ясно: этот погром результат бешенства капитана При. Он не решился выплеснуть гнев на публике, поэтому устроил «торнадо» в собственном кабинете.

Честно говоря, Лэйман даже почувствовал облегчение. Он-то боялся, что начальник тюрьмы решил спустить пар на трех заключенных или устроить им допрос. А тут всего лишь уборка. Разве это трудно?

Он засучил рукава и принялся собирать бумаги. Краем глаза он взглянул на содержание: финансовые отчеты, списки товаров похоже ничего секретного.

Кстати, он понимал эти записи, хотя они были на языке этого мира. Это дар его нынешнего тела? Или врожденный талант попаданца? А может, сила «Книги для Божественного Зла»?

Лэйман сложил документы в аккуратную стопку и вместе с Эриком поднял опрокинутый стеллаж. На пол упали свитки, похожие на карты. Лэйман быстро подобрал их и вернул на полку.

Он повесил на место головы волка и оленя. Книги и украшения тоже заняли свои места.

Когда он поднял волчью шкуру в углу, под ней что-то зашевелилось.

Показалась крошечная пушистая головка.

— Ав!

Это был щенок белый в черных пятнах, месяцев двух от роду, с еще не вставшими ушками. Глаза-бусинки уставились на людей, а хвостик вилял с такой скоростью, словно работал от электромотора.

— Откуда здесь собака? — подозрительно спросил Эден.

— Разве это не любимая собака капитана При? — с сомнением переспросил Лэйман.

— Ха, быть того не может… Эй! Не лижи меня!

Щенок, виляя хвостом, подбежал к ногам заместителя капитана и начал тереться и лизать его сапоги. Эден, ворча и отмахиваясь, невольно расплылся в глупой улыбке.

— Понял, это точно щенок той охотничьей суки, что конюх держит. Даже пятна похожи, — кивнул Эден, весьма впечатленный собственной дедукцией.

Трое заключенных окружили щенка, завороженно наблюдая, как он прыгает. В этой закрытой тюрьме крошечная живая душа светила, как лучик солнца, разгоняя тьму и холод.

Спустя некоторое время Эден спохватился: — На что уставились?! А ну, за работу!

Лэйман схватил метлу и начал собирать осколки стекла. Ковер был безнадежно испорчен, его пришлось бы сдавать в чистку. Вместе с Эриком они свернули его, а ученый оттирал пятна от вина.

Трое трудились до глубокой ночи, пока не взошла луна. Когда кабинет наконец засиял чистотой, Эден проверил всё до мелочей и, убедившись, что всё в порядке, отправился с поклоном доложить капитану При, что его кабинет снова готов к службе.

Как только капитан При вошел в кабинет, пространство словно стало светлее. Его ярко-красный плащ и блестящие ленты озаряли комнату.

Ученый и Эрик съежились у стены, стараясь быть незаметными, как мыши. Лэйман последовал их примеру, словно ученик, боящийся, что его вызовет к доске учитель.

— Ваше превосходительство, все убрано, — подобострастно улыбнулся Эден. — Есть ли у вас еще какие-нибудь распоряжения?

Капитан При уселся в кресло, закинув ноги на стол. Он сделал знак, и Эден тут же понял, принес бутылку красного вина, осторожно наполнил бокал капитану, а затем вышел за дверь и велел охраннику принести что-нибудь на ночь из кухни.

Охранник быстро справился и вскоре вернулся с подносом печенья.

Увидев дымящееся печенье, Лэйман почувствовал, как желудок свело от боли. Сегодня он ел только один раз, и сейчас голод затуманивал ему глаза.

Внезапно раздался урчащий звук.

Капитан При резко окинул их взглядом: — Кто это был?

Ученый рядом с ним напрягся, словно мечтая провалиться сквозь землю.

— Э-это я, капитан! — Эрик шагнул вперед.

Капитан При с любопытством посмотрел на него, лениво спрыгнул с кресла и прошелся перед Эриком.

— Смотрите, кто к нам пожаловал, это же младший господин Маво! — с издевкой произнес капитан При. — Каким же ты был гордым в Святом городе, а теперь стал заключенным. Почему это случилось?

Худощавое тело мальчика с веснушками дрожало, как сухой лист на ветру, он даже не смел поднять голову.

Капитан При схватил его за волосы, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я тебя спрашиваю!

— Потому что я… недостаточно благочестив, — голос Эрика дрожал от слез. — Поэтому Бог Рассвета и наказал меня…

Капитан При сжал пальцы, чуть ли не поднимая мальчика. Внезапно что-то мягкое стукнуло его по пятке.

Он опустил взгляд и увидел, как маленький щенок крутится у его ног.

— Откуда взялась эта грязная тварь! — он пнул щенка.

Щенок с жалобным визгом врезался в стену, несколько раз кувыркнулся на полу, тихо поскуливая, затем задергался и затих.

Ученый отвернулся, уставившись в пол, и больше не смел смотреть на жалкое зрелище. Лэйман сжал кулаки. Капитан Эден пошевелился, собираясь поднять щенка, но, встретив угрожающий взгляд капитана При, опустил руки.

Капитан При вдруг что-то вспомнил и, обнажив ряд белых зубов, ухмыльнулся.

Он отпустил Эрика, взял с края стола поднос с горячим печеньем.

— Младший господин Маво, проголодался? Ты ведь задержался из-за работы на меня, так что я должен тебя угостить. Вот, возьми.

Он протянул поднос Эрику, но внезапно резким движением перевернул его, высыпав все печенье на пол.

— Ой, случайно рука дрогнула, — притворно сказал капитан При. — Впрочем, для тебя это не имеет значения, правда? Все равно ведь ел то же самое.

Эрик закусил губу, и слеза упала на плиточный пол.

Капитан При пнул его, и тот упал на пол. — Ешь! Я угощаю, почему не ешь?

Руки Эрика дрожали, и слеза упала на пол.

— Быстрее, собаки ведь так едят, верно? Ты что, все еще думаешь, что ты какой-то высокомерный «младший господин»? Давай, ешь!

Кровь бросилась Лэйману в голову. Он шагнул вперед, уже собираясь что-то сказать, но ученый резко ткнул его.

Ученый потянул его за рукав и отчаянно замигал.

Заместитель капитана Эден почувствовал, что дело пахнет жареным, и громко крикнул: — А вы двое чего уставились! Вам здесь делать нечего, проваливайте!

С этими словами он оттолкнул их обоих и вытолкал из кабинета.

В тот момент, когда дверь за ними захлопнулась, Лэйман сквозь щель увидел, как Эрик опустил голову.

— Лэйман, тебе жить надоело?! — подальше от кабинета ученый прошептал: — Это же капитан При! Хорошо, что я тебя удержал, иначе твоей головы бы уже не было!

Заместитель капитана Эден тоже обернулся: — Заключенный 1154, я смотрю, ты парень неплохой, поэтому дам тебе один совет: хочешь жить меньше вмешивайся не в свое дело. Это тюрьма «Мыс», а не суд, где вершат справедливость.

— То есть, заместитель капитана, вы считаете действия капитана При «несправедливыми»? — парировал Лэйман.

Эден запнулся и тут же прикрыл Лэйману рот. Он нервно огляделся, убедившись, что вокруг никого нет, прежде чем отпустить Лэймана.

— Ты, парень, не подставляй меня. Я ничего не говорил! Если эти слова дойдут до кого-нибудь… — Эден сделал жест, означающий обезглавливание, на своем горле. — Понял? Тогда марш обратно в камеру!

— Проклятье! — Лэйман с силой ударил кулаком в стену темницы.

Ненавистный При, просто невыносимый мерзавец! Хуже всего было то, что он стоял и смотрел на это, будучи совершенно бессильным!

У капитана При было оружие и вся охрана тюрьмы в подчинении. Если бы он бросился на него там, на месте, то его труп сейчас, возможно, уже раскачивался бы на ветру у ворот. Ученый был прав: терпеть это единственный верный выбор.

Но Лэйман не мог проглотить эту обиду. Он невольно позавидовал Сайлену. У мальчика-русала была целительная сверхспособность, он мог драться с вооруженными врагами голыми руками. Он был бесстрашен и мог открыто заявить о своей мести.

Если бы только у него были такие силы!

Лэйман призвал «Книгу для Божественного Зла»: — Друг, может, договоримся? Почисти уже свой «пул карт», а? В следующий раз вытащи мне что-нибудь мощное, чтобы я мог прижать этого При к ногтю. Не может же быть, чтобы все вокруг были счастливчиками, а я один неудачник-лузер? Целый день только и делаешь, что «пашешь», да толку-то с этого!

«Книга для Божественного Зла» молчала. Лэйман краем глаза заметил, как глаз на обложке слегка приоткрылся, закатился в пренебрежительном жесте и снова бесшумно закрылся.

«Сука, теперь я еще больше злюсь!»

Лэйман стукнул по книге, с досадой сел на солому и убрал её обратно в ладонь.

Что делать дальше? Мало того, что он заперт на этом проклятом тюремном острове, так тут еще и этот социопат-капитан. А что, если однажды он обратит внимание на самого Лэймана?..

Тук-тук-тук.

Ритмичный звук прервал мысли Лэймана.

Тук-тук-тук. Это был не стук в дверь, а удары по камню.

Лэйман огляделся и понял, что звук доносится прямо из-под стены, будто… будто кто-то в соседней камере стучит по перегородке.

Разве в соседней камере кто-то есть? Все железные двери в блоке темниц были заперты, и, когда Лэймана вели сюда, он не встретил ни одного соседа. Он думал, что сидит в одиночестве, но неужели здесь есть кто-то еще?

Он подобрался к стене и осторожно постучал в ответ три раза.

Стук за стеной прекратился.

Лэйман плотно прижался ухом к камню. — Есть кто живой? — спросил он.

В ответ через каменную кладку до него донесся отчетливый короткий смешок.

— Кто это? — добавил Лэйман.

— Прежде чем спрашивать чужое имя, не должен ли ты сначала представиться сам?

Лэйман удивленно отпрянул. За стеной и в самом деле жил сосед?

Судя по голосу, сосед был молодым мужчиной.

Лэйман собрался с духом и снова прижался к стене.

— Это ты начал стучать, — сказал он. — Раз ты хотел привлечь мое внимание, разве не тебе следовало представиться первым?

Раскатистый, добродушный смех с легким эхом донесся из-за камня.

— Пожалуй, в этом есть логика, — ответил сосед по несчастью. — Меня зовут Лунаст, можешь называть меня Луна.

От переводчика: Здравствуйте, читатели. Хотелось бы попросить вас оценить это произведение. Знаю, вам не сложно, а мне приятно, ведь это поможет продвинуть тайтл. Спасибо всем, кто читает и комментирует. (o˘◡˘o)

Глава 14. Сосед по тюрьме

— Луна? — Лэйман прожевал имя. — Звучит как женское имя.

— Какая банальная попытка завязать знакомство.

— Разве не ты первый начал? — Лэйман приподнял брови. — Меня зовут Лэйман Вишард.

— Привет, Лэйман Вишард, — голос Луны звучал вежливо. — Я заметил тебя с первого дня твоего заключения. В черной темнице редко держат заключенных, а уж тем более в соседней камере. Здесь так одиноко, может, мы станем друзьями?

С первого дня заключения? Так давно? За все эти дни Лэйман ни разу не заметил других заключенных в черной темнице. Охранники, когда приносили ему еду, всегда уходили сразу. Лэйман не слышал шагов, кроме шагов охранников, в коридоре. Если здесь есть другие заключенные, разве они не едят?

Лэйман ничуть не верил, что у Лунаста была простая цель завести друга. Если бы это было так, он бы заговорил с ним с самого начала, зачем ждать до сих пор?

Если Лунаст знал о его существовании с самого начала, значит, его бормотание в камере, разговоры с «Книгой для Божественного Зла» все это было услышано?

Сколько он знает?

Лэйман настороженно уставился на стену. Поскольку он не видел своего соседа по камере, он не мог использовать «искусство актёрской игры», чтобы определить, лжет ли тот. Он решил начать с попытки выяснить, сколько тот знает и чего на самом деле хочет.

Лэйман спросил: — Раз ты знал обо мне с самого начала, почему заговорил только сейчас?

— А? — Луна удивился. — Ты хотел познакомиться со мной раньше?

— …Какая банальная попытка завязать знакомство. Тебя что, обвиняют в оскорблении служителей культа?

— Я совершил так много злодеяний, что и за три дня не смогу рассказать обо всех.

Лэйман вспомнил, что один из заключенных, с которым он сегодня копал камни, сказал, что за десять лет пребывания в тюрьме он впервые видел живого сектанта. Это означало, что Лунаст либо был сектантом более десяти лет, либо нес другое бремя вины.

Лэйман спросил: — Как долго ты находишься в тюрьме «Мыс»?

— Очень долго. Так долго, что я забыл, сколько времени прошло.

«То есть, он ничего не сказал! Как можно быть таким загадочным!»

Лэйман немного отступил и тихо произнес: — Можешь говорить по громче? Я плохо слышу. Ты слышишь, что я говорю? Мне нужно говорить громче?

— Я слышу очень хорошо, — Лунаст немного повысил голос.

— О… Ты слышишь. — Выражение лица Лэймана постепенно похолодело.

Лунаст рассмеялся: — Ты, кажется, очень недоволен нашим капитаном При!

— Вы, должно быть, ослышались. Как я смею быть недовольным вашим уважаемым капитаном.

— О? Сегодня капитан При не притеснял твоего маленького друга в кабинете?

Лэйман вздрогнул и поднял голову: — Постойте, как вы, находясь в черной темнице, можете знать, что происходит снаружи?

— У меня свои методы.

«Кто-то передает Лунасту информацию? Или Лунаст сверхъестественное существо, способное слышать и видеть происходящее в тюрьме?»

«Если так, то для Лунаста мои действия не окажутся ли односторонне прозрачными?»

Лэйман всегда считал, что в черной темнице он один, поэтому не стеснялся в выражениях. Он не ожидал, что вдруг появится сосед. А что, если Лунаст донесет на него охранникам?

«Есть ли какой-нибудь хороший способ заставить Лунаста замолчать? Пройти сквозь стену и убить его это точно не вариант. Если бы у Лэймана были такие способности, он бы давно уже прорвался через всю тюрьму «Мыс» и не сидел бы здесь, хмурясь!»

Тем не менее Лунаст вряд ли знал, что Лэйман может развивать верующих удаленно через «Книгу для Божественного Зла», ведь физически Лэйман не покидал камеру. Даже если бы кто-то стоял рядом и следил за ним, он не смог бы узнать, что сознание Лэймана отделяется от тела. И никто не смог бы найти «Книгу» при обыске.

Следовательно, если сосед по камере решит донести на него, у него будут только слова, но не будет никаких весомых доказательств. Если Лэйману придется оправдываться, он сможет выкрутиться.

Пока Лэйман размышлял, он решил небрежно сменить тему, пытаясь выудить больше информации: — Темперамент у капитана При и правда не сахар, я бы тоже не хотел с ним связываться. Ты, похоже, знаешь тюрьму как свои пять пальцев. Не знаешь, как можно его избежать?

— Веди себя тихо, терпи, сколько сможешь, — легко ответил Лунаст. — При здесь просто отбывает срок для галочки, скоро он пойдет на повышение, и когда он уйдет, вы будете в безопасности. Хотя… сменщик может оказаться еще хуже. Если взглянуть на историю тюрьмы «Мыс», При далеко не самый жестокий из всех, кто здесь командовал.

— Звучит так, будто мы в безвыходном положении.

— Есть один способ избежать когтей При раз и навсегда.

— Внимательно слушаю.

— Покинуть тюрьму «Мыс». Тогда капитан При не достанет тебя, чем бы он ни командовал.

— Я здесь по ложному обвинению, — твердо и безапелляционно заявил Лэйман. — Как только я докажу свою невиновность, я смогу уйти естественным путем…

Лунаст прервал его: — Давай предположим, что инквизиторы действительно верят в твою невиновность. Ты хоть представляешь, сколько времени уйдет на то, чтобы отчеты прошли через все бюрократические круги, пока до тюрьмы дойдет приказ об освобождении? Ты уверен, что доживешь до этого дня?

Это было верно. Капитан При от скуки развлекается «выбиванием» заключенных, и если Лэйману не повезет оказаться под прицелом… исход может быть любым.

Лунаст продолжил: — К тому же, отчеты еще должны пройти одобрение. Даже обычным людям трудно признать, что они ошиблись, что уж говорить о «великой и светлой» церкви Рассвета? И к слову, даже если у тебя есть шанс выйти на свободу, как насчет твоих друзей?

— Ты хочешь сказать, что надежды почти нет?

— Она настолько призрачна, как если бы местный тюремный повар, чья еда отвратительна, внезапно озарился и постиг вершины кулинарного мастерства.

Это действительно звучало безнадежно!

— Так какой у тебя есть способ помочь нам «покинуть» тюрьму «Мыс»? — Лэйман намеренно избегал слова «побег».

Лунаст спросил: — Хочешь узнать ответ? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Какую цену ты готов за это заплатить?

«Вот же пройдоха! Только что говорил, что хочет подружиться, а уже заговорил об условиях! Чего он хочет? Вытянуть из меня информацию? Хочет, чтобы я провалился, а потом сдать меня?»

Хотя… нет, погоди. Лэйман находится в «Мысе» уже много дней и даже не подозревал о существовании соседа. Если бы Лунаст не заговорил первым, Лэйман, возможно, никогда бы его не обнаружил. Почему Лунаст решил открыться именно сейчас?

Если бы он хотел собрать секреты Лэймана, чтобы потом донести, он должен был бы действовать скрытно с самого начала. Ведь как только Лэйман узнает, что за стеной кто-то есть, он станет осторожнее, будет держать язык за зубами и больше не проронит ни слова. В таком случае Лунасту было бы куда сложнее выведать хоть что-то.

Другими словами, Лунаст внезапно начал разговор и похвастался своей осведомленностью именно для того, чтобы Лэйман узнал о его существовании. Он намекал: «Я слышу тебя, но не сдаю охранникам. Я храню твой секрет, чем ты собираешься мне отплатить?»

«Вот оно что, значит, такова твоя истинная цель…» пробормотал про себя Лэйман.

Он взял себя в руки и ответил в стену: — Ненавижу загадки. Говори прямо: чего ты хочешь? И не надо мне рассказывать сказки о том, что тебе просто скучно.

С той стороны стены донесся смех Лунаста: — Я хочу того же, что и ты. Я тоже хочу выбраться из этой дыры. Но я заперт в черной темнице и лишен свободы передвижения. Ты же другое дело. Так почему бы нам не объединиться?

— Какого рода сотрудничество?

— Я даю тебе план побега, и если все пройдет успешно, ты сможешь забрать с собой столько друзей, сколько захочешь. Но взамен я хочу от тебя обещание: когда будешь покидать тюрьму «Мыс», ты обязательно заберешь меня с собой.

Стоит ли соглашаться? Можно ли доверять этому парню?

Однако лучшего плана побега пока все равно нет. Ждать, пока верующие придут на помощь, можно до года обезьяны, месяц лошади¹. Лучше действовать по обоим фронтам: развивать верующих и параллельно самому искать пути к спасению.

Поскольку этот сокамерник обладает такими удивительными способностями, сотрудничество с ним кажется неплохой идеей. Лэйман тот, кто будет выполнять всю грязную работу и рисковать провалом, но ведь он всегда может нарушить свое обещание и бросить Лунаста здесь, когда придет время. У Лунаста нет другого выбора, кроме как довериться совести Лэймана.

— Я согласен. Я человек слова, можешь верить моей порядочности.

Лунаст принялся с энтузиазмом аплодировать: — Знай же, сосед, тюрьму «Мыс» называют самым безопасным местом на материке, но это вовсе не значит, что у нее нет слабых мест. Чтобы выбраться отсюда, тебе понадобятся две вещи.

Лэйман затаил дыхание, превратившись в слух.

— Первая это план архитектурной структуры тюрьмы «Мыс». Вторая должность помощника в конюшне.

Лэйман был озадачен: — Конюшня? Зачем?

— Слушай меня, и не ошибешься. Когда станешь помощником, сам всё поймешь.

Карта всегда была ключевым инструментом для побега. Неважно, роешь ли ты туннель или устраиваешь бунт, чтобы удрать в суматохе, без карты ничего не выйдет.

Но помощник в конюшне… Неужели для побега придется ехать верхом, поэтому нужно заранее внедриться туда под прикрытием?

Беда в том, что Лэйман совершенно не умеет обращаться с лошадьми. Самым близким контактом с этими существами в его жизни была карусель в парке аттракционов в детстве. Справится ли он с работой на конюшне?

Хм, сейчас не время об этом думать. Работе можно научиться. Прежде всего, нужно придумать, как заполучить карту.

— Где находится карта тюрьмы?

— Она лежит в кабинетах начальника тюрьмы и капитана, — голос Лунаста звучал беспечно. — А как ты ее достанешь это уже зависит от твоих навыков.

Лэйман же был в кабинете капитана При буквально сегодня! Он вспомнил, как, когда они поднимали стеллаж, выпало несколько свитков. Он видел лишь край, похожий на карту. Тогда он не придал этому значения. Неужели это была карта тюрьмы «Мыс»?

Черт возьми! Встреть он Лунаста чуть раньше, у него уже была бы первая вещь для побега!

— Я всё сказал, — добавил Лунаст. — Как будут продвижения приходи ко мне.

— Постой! И это весь твой план побега? Не слишком ли он грубый? Не мог бы ты рассказать подробнее?

За стеной воцарилась тишина. В черной темнице стало так тихо, что слышно было только шуршание крыс.

— Проклятый загадочник! — проворчал Лэйман.

Он прислонился спиной к стене и погрузился в раздумья.

«Книга для Божественного Зла» способна автоматически записывать всю увиденную и услышанную им информацию. Ему достаточно лишь мельком взглянуть на карту, и она будет занесена в книгу. Ему даже не нужно красть ее из кабинета…

Нужно придумать способ снова попасть в кабинет капитана При!

Но попасть туда можно только под предлогом уборки. Однако Лэйман не может предугадать, когда капитану При понадобится убраться в кабинете.

Есть ли какой-нибудь способ заставить капитана непременно устроить в своем кабинете бардак?

Наступило еще одно безнадежное, бледное утро. Лэймана разбудил заместитель капитана Эден на рассвете, и, подставляясь под ледяной утренний ветер, он направился в тюремную столовую.

Взяв деревянную миску, он встал в конец очереди, смиренно принимая жидкую похлебку и черный хлеб.

Конечно, столов и стульев не было, заключенные сидели прямо на земле. Лэйман нашел свободное место в углу площади и начал свою неравную битву с черным хлебом. Вскоре к нему присоединился поникший ученый.

После завтрака, который внушал отчаяние, заключенные, под гомон охранников, уныло приступали к дневной работе. Лэйман и ученый тоже отправились к курятнику, чтобы продолжить строительство стены.

Лэйман не переставал коситься на сторожевую башню, опасаясь, что капитан При снова начнет стрелять по заключенным ради развлечения. Ученый, заметив это, весело сказал: — Не беспокойся, сегодня капитан При уехал на охоту до рассвета. Мы можем спокойно провести день.

— А где Эрик? — тихо спросил Лэйман.

Едва он произнес эти слова, как к ним, хромая, приблизилась фигура.

— Никола, Лэйман, вы здесь.

Лэйман посмотрел на подошедшего и замер от удивления.

Щека Эрика была сильно опухшей, под глазом виднелся синяк.

— Эрик, что с тобой…

Мальчик отвел взгляд и робко сказал: — Я нечаянно упал, ничего страшного.

Не давая Лэйману расспросить подробнее, он быстро вытащил из закатанного рукава два куска печенья.

— Ты вчера спас меня, а я еще не успел тебя отблагодарить. Я специально принес вам это. — На израненном лице мальчика появилась улыбка. — Не волнуйтесь, оно чистое, не то, что упало на землю. Это позже принес капитан При. Я успел спрятать несколько. Скорее ешьте, а то другие заключенные начнут отнимать.

Увидев, что двое стоят неподвижно, в глазах мальчика промелькнуло разочарование. — Почему вы не едите? Вы, наверное, считаете меня грешником и поэтому брезгуете…

— Нет-нет! — хором заявили Лэйман и ученый. — Сейчас съедим, мы очень рады, потому что будет очень вкусно!

Лэйман запихнул печенье в рот. По сравнению с черным хлебом, это был настоящий деликатес, но это была самая безвкусная еда, которую Лэйман пробовал в жизни.

Эрик, волоча ноги, пошел таскать камни, но каждый раз мог поднять лишь небольшой кусочек, и от боли он стискивал зубы.

Лэйман подал знак ученому, чтобы тот подошел.

— Есть ли в тюрьме врач?

Ученый быстро взглянул на Эрика, полное сочувствие отразилось на его лице, но он с сожалением сказал: — Есть, но он лечит только охранников. Заключенным, если они не потеряли конечность или не подхватили заразную болезнь, приходится терпеть самим. Конечно, если охранник даст согласие, это другое дело. Но кто согласится, чтобы Эрика отвели к врачу, тот сразу же навредит капитану При…

Лэйман посмотрел на раненого мальчика и вдруг его осенило.

— А если согласие даст кто-то, чья должность выше, чем у капитана При?

— Это тоже возможно, но в тюрьме выше капитана только начальник, и…

И инквизиторы. И Эссер, и Нашель были выше по положению, чем капитан При. Во всей тюрьме, кроме начальника, вряд ли кто-то посмел бы нарушить их приказы. Они были единственными, кто мог бросить вызов капитану При.

Он мог сообщить о ранениях Эрика инквизиторам и попросить их согласия. Лэйман не был знаком с характером этого рыжеволосого инквизитора, но честность Эссера была очевидна. Если он узнает, что капитан При издевается над несчастным мальчиком, он точно не будет стоять в стороне.

Капитан При вчера получил выговор от инквизитора. Если сегодня его ждет еще одно осуждение, что он будет делать?

Наверняка снова придет в ярость и устроит «торнадо» в офисе. Тогда Лэйману останется только предложить свои услуги по уборке! Таким образом, можно будет не только устроить лечение для Эрика, но и отправиться в кабинет на поиски карты!

Лэйману нужно было разжечь конфликт между При и инквизиторами. Чем больше они будут ругаться, тем больше он сможет использовать ситуацию в своих целях!

Он прокрутил сценарий в голове и, набравшись смелости, подошел к заместителю капитана Эдену.

— Заместитель капитана, я хотел бы увидеться с инквизитором Эссером

—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—

1, Год обезьяны, месяц лошади — Это идиома, означающая бесконечно долгий срок или неопределенное будущее.