Песнь меча Синего Лотоса сотрясает девять небес Li Bing 1 Бессмертный меч Синего Лотоса, Шэнь Цинхэ, низверглась с девяти небес — небесная кара сломила её. Дух провалился в мир смертных и поселился в теле девушки из города, носившей то же имя. Прежняя владелица — брошенная внебрачная дочь клана Шэнь, тихая и забитая, привыкшая сносить унижения. Но стоило в этом теле пробудиться решительной душе Бессмертного меча, как перед ней распахнулся современный мегаполис: духовная энергия истощена, законы рухнули, а вокруг — чужие беды: мачеха-интриганка, высокомерный старший брат и огромный клан, которому она нужна лишь как товар для брачного союза. Шэнь Цинхэ усмехнулась. В прошлой жизни она одним взмахом клинка крушила устои и стояла на вершине девяти небес. Теперь, в железобетонных джунглях, она перекуёт кости бессмертного и заново закалит божественную душу. Суета смертных с их интригами — лишь мелкая помеха на пути к пику славы. Каждый, кто смел её обижать, унижать или вредить ей, падёт ниц перед её мечом и испытает абсолютное давление бессмертной богини. Древние формации бесшумно оживут среди небоскрёбов, утерянные пилюли засияют в лабораториях — и мир вострепещет от её возвращения. ==================== «Бессмертная меча возвращается без единой пылинки» Выше девяти небес бушевал хаос, ревело море молний. Девятицветная божественная молния, пронзившая небеса и землю, неся в себе разрушительную ауру, способную уничтожить звезды, свирепо обрушилась вниз. Под вспышкой молнии гордо стояла облаченная в зеленые одежды женщина, а в ее руке расцветал ослепительный, приковывающий взгляд меч-лотос, сотканный из трехфутового клинка. Она была первой бессмертной меча за десять тысяч лет в этой вселенной – Шэнь Цинхэ. ─ Расколись! ─ Ее звонкий окрик, прозвучавший подобно звону меча, пронесся над девятью небесами. Свет меча превратился в пронзающий небо зеленый лотос, устремившийся против течения навстречу той уничтожающей мир божественной молнии. Грохот – !!! Пространство раскололось, великий путь испустил скорбный стон. Зеленый лотос дюйм за дюймом рассыпался на осколки, сияние меча поблекло, а сопровождавший ее всю жизнь бессмертный меч «Вэньтянь» издал скорбный стон и обратился в прах. Остаточная мощь девятицветной молнии мгновенно поглотила ее предельно истощенное тело бессмертной. Плоть разрушилась, бессмертная эва разошлась. Сквозь невыносимую боль Шэнь Цинхэ почувствовала лишь то, как ее дух разорвала непреодолимая сила, увлекая в бесконечную пучину пространственной турбулентности. Последним, что запечатлело ее сознание, был промелькнувший в раскатах молнии зловещий багровый узор. Преодоление скорби, почему оно потерпело неудачу? И что это был за узор? … ─ Хмм… ─ Сознание словно с трудом выбиралось со дна десятитысячфутовой бездны – тяжелое, вязкое, удушливое. Шэнь Цинхэ с трудом приоткрыла глаза, и в поле зрения предстала вовсе не ожиданная обитель мертвых, а совершенно незнакомая обстановка. Потолок отливал дешевой серо-белой краской, а прямо над головой висела странная на вид «стеклянная лампа», которая даже не излучала света. В воздухе висел слабый запах сырости и лекарств, а духовная энергия оказалась до того истощенной, что казалась почти иссохшей и невыносимо мутной – стоило сделать вдох, как душа, привыкшая к чистейшей ци бессмертных, отзывалась приступами острой боли. Где это она? Она попыталась приподняться, но обнаружила, что это тело до ужаса ослабло, конечности были ватными и непослушными, лоб пылал жаром, а горло пересохло так, будто собиралось треснуть. В этот самый момент сложный и хаотичный поток воспоминаний хлынул в ее разум подобно прорвавшей плотину воде. Нахлынула острая боль, и даже ее закаленная, прочная как железо душа бывшей бессмертной меча невольно издала приглушенный стон, а лицо мгновенно побледнело. Эту оболочку тоже звали Шэнь Цинхэ, и она приходилась внебрачной дочерью главы влиятельного клана Шэнь из Яньцзиня – в этом мирском словесно-порочном мирке под названием «Земля». Пятнадцать лет назад ее мать скончалась от тоски, и отец, Шэнь Чжэньшань, забрал девочку в семью Шэнь. Однако вместо тепла родных ее ждали лишь бесконечные холодные взгляды и издевательства. Придирки мачехи Чжоу Лань, унижения со стороны единокровного брата Шэнь Цыанга, двуличие и пренебрежение слуг… В этой позолоченной клетке она существовала ничтожнее пылинки. Три дня назад лишь за то, что на банкете она случайно опрокинула бокал красного вина и испачкала платье невесты Шэнь Цыанга, тот прилюдно столкнул ее в ледяной бассейн. Высокая температура, воспаление легких вдобавок к хроническому недоеданию и душевному истощению – эта девятнадцатилетняя девушка испустила последний вздох в тесной, мрачной кладовой, полная отчаяния и невысказанной обиды. А она, Бессмертная меча Зеленого Лотоса с девяти небес, в этот самый миг обрела неуничтожимую частицу души меча, занявшую только что осиротевшее тело. Вот оно как. Шэнь Цинхэ медленно закрыла глаза, переваривая это непостижимое преображение. Путь от стоящего на вершине девяти небес небожителя до презренной всеми брошенки из знатного семейства – подобная пропасть способна сломить или свести с ума любого с менее твердым характером. Но кто она такая? Она – Шэнь Цинхэ. Та самая Бессмертная меча Зеленого Лотоса, что поднялась из низов, за три столетия постигла Дао и одним ударом меча заставила поблекнуть всех гордецов своей эпохи! Раз в прошлой жизни она сумела единым взмахом меча сокрушить мириады законов, то и теперь, даже оказавшись в этом иссушенном краю конца света, она останется собой. Только вот кармические узы, оставленные этим телом, в конце концов придется оборнуть ей самой. Пусть так. Посчитаем это первым ударом клинка, обращенным к миру смертных перед возвращением на вершину. Стоило ее мыслям улечься… ─ Бац! ─ Раздался оглушительный грохот: тонкую деревянную дверь кто-то грубо распахнул ударом ноги снаружи, так что она с силой влетела в стену, издав жалобный стон под непосильной ношей. Хлынул ослепительный свет, и две разодетые фигуры замерли против солнца, наглухо забаррикадировав проход. Впереди стояла ухоженная женщина средних лет с изысканной химической завивкой и в костюме от Chanel – та самая мачеха владелицы тела, Чжоу Лань. Следом за ней высился молодой человек лет двадцати с красивым лицом, чье выражение источало спесь и нетерпение – Шэнь Цыанг. Чжоу Лань брезгливо сморщила нос, окинув взглядом эту темную и сырую кладовую, и ее взор упал на бледную Шэнь Цинхэ, лежащую на постели; уголки ее губ искривила язвительная насмешка. ─ Ого, еще не окочурилась? А я уж думала, у тебя и вправду есть хребет, раз решила так бесславно отдать концы. Строишь из себя Линь Дайюй, а лисьих штучек своей матушки так ничему и не научилась? ─ Шэнь Цыанг сунул руки в карманы брюк и свысока уставился на сидевшую на кровати «сестрицу», в чьих глазах читалось неприкрытое презрение: ─ Шэнь Цинхэ, прекращай прикидываться мертвой ради жалости, живо поднимайся! Сегодня есть важное дело, о котором нужно объявить. ─ Шэнь Цинхэ не шелохнулась, лишь молча глядя на них. Тот взгляд, что прежде вечно полнился робостью и страхом, сейчас напоминал бездонный древний колодец, в котором не рябило от малейшего дуновения. От такого взгляда у Чжоу Лань почему-то екнуло сердце. Она поморщилась, прогоняя это неприятное ощущение, вытащила из дорогой кожаной сумочки тисненую золотом открытку и небрежно швырнула ее на грязный пол. Раздался легкий, но резкий шлепок. ─ Это приглашение на помолвку от семьи Лин, ─ голос Чжоу Лань звучал не терпящим возражений приказом. ─ Мы в семье Шэнь уже обо всем договорились с семьей Лин, первым родом практиков из Яньцзиня, и тебя выдают за их молодого господина Линь Сяожаня. Через три дня состоится твое обручение. Это величайшая удача, выпавшая тебе за восемь жизней, так что приведи себя в божеский вид и не позорь наш клан! ─ Брак по расчету? Молодой господин семьи Лин, Линь Сяожань? В ее памяти это имя олицетворяло верхушку молодого поколения Яньцзиня. Обладатель выдающегося таланта и ослепительной красоты, он был мечтой бесчисленных девиц из знатных домов. А прежняя хозяйка тела являлась лишь инструментом, жертвой, с помощью которой клан Шэнь стремился прибиться к семье Лин. Их совершенно не волновало, с какой стати семейству Лин вдруг понадобилась скандально известная внебрачная дочь; пока цель достигалась, до чужой жизни никому не было дела. ─ Слышишь или нет? ─ видя, что Шэнь Цинхэ хранит молчание, Шэнь Цыанг нетерпеливо шагнул вперед, искривив лицо в злобной усмешке. ─ Возможность выйти за молодого господина Линя – колоссальное благословение для такой бастарды, как ты! Не думай, будто мы не знаем, что у тебя на уме, небось губы раскатала на наследство? Так знай: если послушно выйдешь замуж, отец из сострадания выделит тебе солидное приданое. А если вздумаешь выкидывать фокусы… ─ С этими словами он протянул руку, намереваясь схватить ее за воротник, словно привык волочить девушку с постели. Но в самый миг, когда его кончики пальцев уже почти коснулись худого плеча, до того сидевшая неподвижно Шэнь Цинхэ наконец шевельнулась. Она медленно подняла голову. В то же мгновение Чжоу Лань и Шэнь Цыанг одновременно ощутили, как мороз продрал их спины до самого темени. Стоящая перед ними девчонка по-прежнему выглядела больной и изможденной, но взгляд ее изменился. В нем больше не было робости и страха – лишь неведомое им прежде, не поддающееся описанию равнодушие. Казалось, божество с девяти небес взирало на суетящихся внизу букашек, источая извечное, пробирающее до мозга костей презрение и величие. Шэнь Цинхэ не удостоила вниманием протянутую руку Шэнь Цыанга, лишь подняла собственную тонкую правую руку и, казалось, с легкостью смахнув пылинку, сложила пальцы в меч, легонько ткнув его в запястье. Движение вышло невесомым, словно смахивание лепестка. ─ Ах! ─ Шэнь Цыанг же отшатнулся так, словно его поразило молнией, издав короткий крик. Острая волна онемения и ломоты мгновенно пронзила его правую руку от запястья до половины туловища, лишив правую конечность всяких сил; парень пошатнулся, отступая на два шага назад, и в ужасе уставился на собственную руку. Он ведь тоже практиковал сбор ци, и пускай пренебрегал тренировками, но почему этот отброс смог обездвижить половину его тела одним тычком? ─ Ты… что ты со мной сделала? ─ испуганно и яростно взвыл Шэнь Цыанг. Шэнь Цинхэ неторопливо опустила руку, и голос ее, звучавший негромко, обладал странной пробивной силой, эхом разлетаясь по тесному помещению: ─ У человеческого тела множество точек. Это место отвечает за онемение, и если приложить каплю внешней силы, тело онемеет наполовину. Сделай ты еще хоть шаг вперед, и целью моего тычка станет вовсе не это место. ─ Ее тон был столь будничным, будто она констатировала самую простую истину, но содержание сказанного заставило Шэнь Цыанга покрыться мурашками. Он ни капли не сомневался: сделай он еще хоть одно движение, эта «сестрица» без колебаний ткнет его в горло или в сердце. ─ Ты… да как ты смеешь! ─ Чжоу Лань, испуганная и взбешенная, взвизгнула срывающимся от злости голосом. ─ Совсем распоясалась! Шэнь Цинхэ, ты смеешь поднимать руку на брата! Неужели ты думаешь, что я… ─ Ее слова оборвались на полуслове. Потому что взгляд Шэнь Цинхэ переключился на нее. Этот взгляд казался материальным, ледяным и острым, словно обнаженный несравненный клинок, в мгновение ока пробивший всю ее показную спесь и надменность. Чжоу Лань отчетливо почувствовала, как невидимая, бескрайняя, подобная пучине давящая воля обрушилась ей на голову, породив в глубинах души первобытный ужас, заставляющий рухнуть на колени! Ей казалось, будто перед ней не больная девушка, а явившийся с гор трупов и рек крови демон-убийца. За этим холодным взором стояли горы черепов, реки крови и гибель мириадов живых существ! Этого… этого не может быть! У Чжоу Лань подкосились ноги, губы задрожали, не в силах вымолвить ни звука. Ее привычное высокомерие знатной дамы перед лицом устрашающей убийственной ауры бессмертной души рассыпалось в прах, хрупкое, как бумага. В комнате воцарилась мертвая тишина. Наконец Шэнь Цинхэ медленно, с трудом приподняла верхнюю часть тела. Опершись о изголовье кровати, она обвела взглядом эту тюрьму, держащую прежнюю хозяйку девятнадцати лет в заточении, а затем перевела взор на побледневшую, дрожащую парочку в дверях, и уголки ее губ тронула еле заметная холодная усмешка. В этой улыбке сквозило презрение, холодная насмешка и отпечаток пережитых сквозь тысячи бедствий веков. ─ Проваливайте. ─ Она заговорила, ее голос всё так же звучал слабо, но нес непреложный приказ: ─ Не смейте пачкать мое жилище. ─ Чжоу Лань и Шэнь Цыанг, словно получив спасительное помилование, кубарем скатились и побежали прочь из этой удушающей кладовой, позабыв даже поднять оброненное у порога приглашение. Дверь распахнулась настежь, и уличный свет озарил бледное лицо Шэнь Цинхэ. Она не обратила внимания на сбежавших людей, лишь опустила взгляд на собственные незнакомые руки. Костлявые, с натруженными за годы тяжелой работы тонкими мозолями на кончиках пальцев, хрупкие до крайности. Но эта самая смертная плоть несла в себе душу, заставлявшую некогда трепетать девять небес. Шэнь Цинхэ подняла глаза, пронзив взглядом узкое оконце и устремив его на небосвод, раздробленный сталью и бетоном. Иссушенная духовная энергия, искаженные законы – для практика это была тюрьма куда более безнадежная, чем любая глушь. И все же в ее глазах не было ни капли уныния – напротив, там разгорелась искра. То закаленная в горах трупов стойкость, та уверенность, что выкована посреди бесчисленных техник владения мечом. ─ Покончить с мирской кармой, очистить дом Шэнь от скверны. Таковы краткосрочные планы. ─ Промолвила она вполголоса, словно давая обещание прежней хозяйке и одновременно возвещая о собственном перерождении. ─ В этом мире конца света вновь выковать бессмертную кость, переплавить душу, растоптать небеса и вернуться к девяти небесам. А заодно выяснить правду о неудаче моего преодоления скорби. ─ ─ Таков мой путь. ─ Она медленно подняла с пола позолоченную открытку, а ее пальцы нежно огладили имя «Линь Сяожань», в то время как во взгляде мелькнуло леденящее душу сияние меча. Семья Лин? Помолвка? Все это лишь ничтожная ступенька на ее пути к вершине. ---------- «Даже в мирском мусоре таится дух» Из-за двери донеслись испуганные и удаляющиеся шаги Чжоу Лань и ее сына, звучавшие так, будто за ними гнались демоны. В тесной кладовой вновь воцарилась удушливая мертвая тишина. Шэнь Цинхэ небрежно бросила тисненую золотом открытку на ветхую тумбочку, издав тихое «хлоп». Семья Лин, Линь Сяожань – эти мирские расчеты не вызывали в ее душе ни малейшей ряби, представляя собой лишь пыль, которую требовалось смахнуть походя. Первоочередной задачей оставались эта слабая смертная оболочка и мир, где духовная энергия иссохла подобно океанской пустыне. Она закрыла глаза, отбросив любые внешние помехи. Обширная, подобная дымке моря сила души – пусть и оставшаяся лишь толикой уцелевшей субстанции – намного превосходила все мыслимое для смертных. В тот же миг эта мощная душа, словно невидимая гигантская сеть, бесшумно и широко раскинулась во все стороны с заброшенной виллы в качестве центра. Каждая травинка, каждый кирпичик, движение ветра, траектория падения пылинок – все вокруг увеличилось в ее восприятии до бесконечности, становясь кристально четким. Душа пронеслась над улицами с оживленным движением, над шумными кварталами и в итоге охватила радиус в несколько ли. И вправду… Духовная энергия истончилась до невероятного предела. То, что витало в воздухе, правильнее было называть не духовной энергией, а ее останками: разбитыми, смешанными, преисполненными грязи современной индустриальной цивилизации, непригодными для вдоха и усвоения. Для обычного практика совершенствование в таких условиях равносильно попытке поймать рыбу в сухом дереве, и за всю жизнь едва ли удастся продвинуться хоть на шаг. Но кто такая Шэнь Цинхэ? Она – Бессмертная меча Зеленого Лотоса. Суть мириадов путей едина, и ее понимание законов неба и земли давно превзошло простые техники поглощения дыхания. ─ Мм? ─ Стоило ее духовной силе начать возвращение, как она внезапно уловила странный нюанс. Во дворе этой виллы нашелся крошечный очаг сбора духовной энергии. И пускай эта ци оставалась такой же скудной, она отличалась куда большей чистотой и живостью по сравнению с окружением. Мысль Шэнь Цинхэ шевельнулась, и она с трудом поднялась с ложа. Истощенное тело давало о себе знать: элементарный подъем с постели вызвал головокружение. Опираясь о стены, она шаг за шагом доковырнула до задней двери и толкнула скрипучую деревянную створку. В лицо пахнуло свежестью земли и зелени. Задний двор оказался небольшим, заросшим бурьяном и запущенным. Единственным светлым пятном посреди двора возвышалось раскидистое старое дерево – софора. Ствол толщиной в два обхвата покрывала иссеченная веками кора с глубокими бороздами, явно насчитывавшая немало лет. Именно эта софора. Взгляд Шэнь Цинхэ упал на дерево, и при помощи восприятия души она «увидела», как незаметные глазу обломки духовной ци из окружения с черепашьей скоростью притягиваются корневой системой старой софоры, аккумулируются в ней, а после пропускаются сквозь ствол, источая более чистую растительную ци. ─ Возраст в сто лет, уже тронуто зачатками духа; для здешнего края конца света – диковинка, ─ промолвила она вполголоса, и в глазах промелькнуло одобрение. Это место сгодится в качестве основы для формации. Не колеблясь, Шэнь Цинхэ принялась за дело. Как некогда непревзойденный мастер пилюль и формаций, расстановка массивов давалась ей с легкостью дыхания. Даже без камней духа, артефактов и редких сокровищ она умела творить чудеса из бросового материала. Превозмогая недомогание в теле, она шагала по заброшенному двору, отыскивая подходящие «материалы». Семь круглых камней примерно одинакового размера были извлечены из грязи и выстроены по схеме Большой Медведицы вокруг корневой системы старого дерева. Несколько крепких сухих ветвей, срубленных с засохшей лианы, очистили от отростков, оставив лишь сердцевину, и воткнули под странным углом между камнями, связывая воедино земную ци. Наконец она вернулась в дом и вынула из старого, выброшенного радиоприемника несколько тонких медных проводов. Медь, один из пяти металлов, пускай и не являлась духовным материалом, обладала проводящими свойствами. Аккуратно обмотав медью семь камней в замкнутую цепь, она замкнула ее концы прямо под корнем старой софоры. После завершения работы она вся покрылась испариной, а бледность лица усилилась. Шэнь Цинхэ подошла к центру формации, скрестила ноги и глубоко вздохнула. Выдавив крошечный, тоньше волоска комочек духовной силы души, она легко щелкнула пальцем: золотистая капля ушла в землю, в точности попав в узел медной цепи. ─ Опираясь на дух как на проводник, используя землю как основу – соберись! ─ Тихий окрик прозвучал из глубин ее естества. Гу… — Едва слышный гул зародился вокруг старой софоры, сплетаясь в невидимый водоворот. Семь камней, ветки и медь во дворе на миг озарились слабым мерцанием, которое тут же погасло. Безжизненные обломки духовной ци вокруг, словно под воздействием некой тайной силы, устремились в центр формации. Там они фильтровались, очищались, нейтрализовались растительной ци софоры и в итоге преображались в тончайшую, но чистейшую духовную энергию, окутавшую Шэнь Цинхэ со всех сторон. Простейший, но утонченный до предела миниатюрный «массив сбора духов» был готов! Ощущая проникающую в тело ци, напряженные нервы Шэнь Цинхэ немного расслабились. С ее помощью у нее появилась основа для совершения первого шага. Однако одной лишь этой энергии для очищения костей и вхождения на уровень создания базы все еще не хватало. Требовались более эффективные ресурсы для практики – предметы, содержащие духовную энергию. Деньги. Понятие, почти незнакомое в ее прошлой жизни, сейчас превратилось в самую суровую реальность. Шэнь Цинхэ вернулась в дом и на самом дне потрепанного гардероба откопала маленький деревянный ларец. Внутри тихо лежала тусклая нефритовую подвеску-пайцзы с грубой резьбой. То была единственная вещь, оставшаяся от матери прежней хозяйки. Обрывки воспоминаний прежней владелицы нахлынули на нее, и исступленная тоска вместе с привязанностью из глубин крови мгновенно сжали ее сердце. Память о матери оставалась единственным теплым воспоминанием в холодном доме Шэнь. Дыхание Шэнь Цинхэ слегка задержалось, пальцы, сжимающие нефрит, сжались крепче. Но всего на миг – колебание в ее глазах смыла привычная холодность и твердость. ─ Великое Дао бесчувственно: не отбросив старого, не обретешь нового. Раз я приняла твою карму, то отплачу за нее сторицей. Простая земная безделушка бесполезна, лучше пустить ее на ресурсы для моего возвращения на вершину, чем предать память о нашей встрече. ─ Промолвила она негромко подвеске, словно убеждая остатки воли прежней хозяйки и одновременно отсекая то самое мирское чувство, что пробивалось сквозь слияние воспоминаний. Сердце Дао не подлежало расшатыванию. Ранним утром следующего дня Шэнь Цинхэ обменяла нефрит в ломбарде на три тысячи юаней. То оказался ее первый стартовый капитал в новом мире. Не теряя ни минуты, она взяла такси и отправилась на антикварный рынок Панцзяюань, славящийся на весь Яньцзинь. Здесь царил шум, толпились люди, смешивались разные слои – рынок служил одновременно барахолкой для подделок и золотоносной жилой для мечтающих разбогатеть за ночь. Но для Шэнь Цинхэ это место выглядело скорее огромной свалкой фальшивых «артефактов». Она прошла мимо кричащих торговцев в глубину рынка. Сила ее духовной энергии слегка рассеялась, напоминая высокоточный сканер, скользящий по образцам «древностей». ─ Нефритовый Будда эпохи Тан, внутри капля молитвенной энергии, но та давно испарилась, оставив лишь оболочку. ─ ─ Медное зеркало времен Сун, сохранившее след дыхания практика, увы, одна лишь аура без следов ци. ─ ─ Меч заклинателя эпохи Мин? Ха, детище фабричного конвейера, руны выбиты безобразно. ─ Шагая вперед, Шэнь Цинхэ выносила точные суждения. Множество сокровищ, ценных для смертных, в ее глазах равнялись хламу. Ее цель оставалась предельно четкой: ни возраст древности, ни ее историческая ценность ее не волновали, важна была лишь искра неиспопаленной духовной энергии внутри. Наконец в укромном углу, возле разложенного на земле тряпья с ржавым железом и битой утварью, Шэнь Цинхэ остановилась. Ее взгляд приковался к бронзовому обломку размером с ладони, служившему пресс-папье для старой газеты. Кусок неправильной формы покрывал слой темно-зеленой патины и засохшая земля, а по краям виднелись следы плавки, делая находку отвратительно уродливой. Но в восприятии ее души внутри этого неказистого обломка таилась крайне слабая, но бесподобно острая ци металлического элемента – гэнцзинь! Древняя и чистейшая аура, недоступная обычным вещам. Это осколок древнего магического артефакта! Сердце Шэнь Цинхэ дрогнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул. Присев на корточки, она непринужденно принялась перебирать вещи на лотке, взяла ржавый замок, затем треснутую медную чашу и лишь в конце указала на бронзовый осколок, спросив с детским любопытством в голосе: ─ Хозяин, во сколько обойдется этот пресс-папье? ─ Продавец, худощавый мужчина средних лет, лениво приподнял веки и протянул: ─ У девочки хороший глаз, эту вещицу выкопали из ханьской гробницы, подлинный бронзовый фрагмент. Смотрю, ты студентка, отдам по честной цене – восемьсот! ─ Шэнь Цинхэ мысленно усмехнулась, а внешне нахмурилась, изображая растерянность: ─ Так дорого… Мне просто приглянулась форма, а я всего лишь студентка, свободных денег мало. ─ Говоря так, она протянула руку к углу лотка с кучей низкопробных нефритовых обрезков и подняла тусклый, полный примесей нефритовый камешек. Тот тоже не бросался в глаза, но ее чутье подсказывало, что в сердцевине скрыта слабая водная ци. ─ Ну… если добавить этот камушек, отдадите за триста в сумме? Больше карманных денег не осталось. ─ Произнесла она с наивной жаждой в голосе, зажав в пальцах три сторублевые купюры. Продавец окинул ее взглядом, заметив простую одежду и неопытный вид, далекий от разбирающихся в деле людей. Эти предметы он за бесценок подобрал в деревне, и продать их за триста означало получить колоссальную прибыль. ─ Ладно-ладно, раз девочка так просит, считай, в знак знакомства, забирай! ─ продавец махнул рукой с показной щедростью. ─ Спасибо, хозяин! ─ Шэнь Цинхэ изобразила «радостную» улыбку, быстро расплатилась, аккуратно завернула бронзовый осколок с нефритом и ушла, не оглядываясь. В момент поворота наивная улыбка исчезла, сменившись безмятежностью колодца. К загородной вилле она вернулась ближе к сумеркам. Без отдыха Шэнь Цинхэ сразу направилась в тыловой массив. Нефрит она поместила в сектор воды, а бронзовый осколок – у самой ключевой опоры формации, под корнями старой софоры. Сев в позу лотоса и сложив печати для запуска начальной ступени практики «Канона меча Зеленого Лотоса», она почувствовала, как эффективность сбора энергии возросла в несколько раз! Водная ци нефрита мягко потекла наружу, питая иссушенные каналы, а ци гэнцзинь из бронзового осколка под воздействием техник превратилась в тончайшие острые клинки ци, очищающие тело от грязи и застарелых болезней. Черные зловонные капли пота выделялись сквозь поры, а бледный и болезненный цвет лица на глазах приобретал здоровый румянец. Накопленные годами хвори и слабость испарились под напором чистой духовной энергии. Ночь прошла в тишине. Когда на рассвете первый луч солнца пробился сквозь окно, упав на лицо Шэнь Цинхэ, она медленно раскрыла глаза. Яркая вспышка блеснула на дне ее зрачков. Встав во весь рост, она почувствовала в теле невиданную доселе силу, а органы чувств обострились. Теперь она различала падение капель росы на листьях за сотню метров, ---------- «Непрошеный гость приходит под покровом ночи» Она слышала, как в ста метрах отсюда с листьев срываются капли росы, различала тончайший аромат влажной земли и молодой травы, смешанный в воздухе, и даже отчетливо ощущала мерный, несмолкающий ритм собственной крови, бегущей по сосудам. В одно мгновение – полное преображение. Первый уровень Цинь Цзин. Пусть до пикового состояния периода скорби, в котором она пребывала в прошлой жизни, еще лежали девять небесных пропастей и мириады звездных рек, но это был первый шаг на ее возвращении к бессмертию. И к тому же в эту эпоху иссякшей духовной энергии, в век конца света, всего за одну ночь пересечь первый порог практики – если подобная скорость станет известна другим, она заставит безумствовать любого мастера нынешней эпохи. Шэнь Цинхэ сжала кулак, прислушиваясь к крошечной нити – слабой, но безупречно чистой и сильной, – что струилась по ее меридианам. Наконец на ее лице промелькнула легкая, идущая из глубины души улыбка. Впрочем, тут же ее улыбка слегка увяла, глаза, только что вновь обретшие живой блеск, резко повернулись в какую-то сторону за пределами виллы, и взгляд мгновенно сделался ледяным, как иней. Она отчетливо почувствовала, как возмущение духовной энергии, вызванное примитивным массивом сбора духов на заднем дворе, – пусть ничтожно слабое, – словно капля чернил, упавшая в стоячую воду, пустило по тихой ночи круги недолжного колебания. И теперь на эту рябь, словно не ведающие страха и смерти мотыльки, спешили несколько тварей. … Яньцзин, штаб-квартира Управления по контролю духов, третий подземный этаж, центр мониторинга данных. На огромной стене из электронных экранов водопадом катились бесчисленные потоки зеленых цифр, отражая стабильное энергетическое состояние всего Яньцзина и его окрестностей. Внезапно в углу экрана, на карте района заброшенной промышленной зоны на окраине, едва заметная красная точка без предупреждения моргнула и тут же стремительно угасла, словно крошечный сбой в системе. ─ Постойте! Увеличьте сектор А-7, откатите энергетический спектр на тридцать секунд назад! ─ дежурный в черной оправе очков и с растрепанными волосами резко вскочил со стула, не сводя глаз с монитора. Приказ был выполнен незамедлительно, и на увеличенной карте мимолетная красная точка была точно поймана. На соседнем графике анализа энергетического спектра мелькнула невероятно тонкая, но крутая волновая вершина. ─ Докладываю! В секторе А-7 зафиксировано аномальное колебание духовной энергии, пиковое значение крайне низкое – всего 0,8 стандартных единиц духовной силы, но… но форма его спектра… древняя, до нелепости чистая! ─ голос дежурного слегка дрожал от возбуждения. ─ Первичная сверка: оно не совпадает с колебаниями ни одного известного в базе данных мастера, артефакта или массива! Его чистота… превышает образцы уровня S! Весь мониторинговый центр мгновенно погрузился в мертвую тишину, все замерли с работой в руках, с неверием глядя на экраны. Ноль целых восемь десятых стандартной единицы духовной силы – этот показатель был до смешного мал, хуже, чем у новичка, только-только вобравшего ци в тело. Но слова «чистота превышает уровень S» разорвались в сознании каждого подобно тяжелой бомбе. Это означало, что источнику колебания по качеству энергии не было равных – он превосходил даже самые высокоранговые духовные камни, доступные им. ─ Немедленно доложить! ─ Пять минут спустя тревожный сигнал лег на стол Цинь Е, звездному капитану пекинского филиала Управления. Цинь Е – мужчине, которому исполнилось всего двадцать восемь лет, но который уже стал легендой Управления. Его лицо было холодным и резким, черты – будто высеченные тесаком из камня, а в глубоких глазах таилась бесконечная бездна. Он отложил бумаги дела, взял помеченный грифом «Высшая срочность» отчет и бегло просмотрел его. Когда взгляд упал на строчку «чистота превышает уровень S», его доселе неподвижные зрачки наконец дрогнули. ─ Сектор А-7? Та заброшенная десятки лет назад промзона? ─ он постучал пальцем по столешнице, быстро извлекая в памяти нужные сведения. ─ Были в последнее время доклады о каких-либо аномалиях? ─ ─ Никак нет, капитан. Там всегда была энергетическая вакуумная зона, ─ вытянувшись в струнку, ответил стоявший рядом подчиненный. Цинь Е поднялся. Высокий и ладный, он в черном форменном костюме спецназначения походил на готовый сорваться с ножен клинок, источая тяжелое давление. ─ Не бывает дыма без огня, ─ глухо произнес он. ─ Возможно, это знак пробуждения древних руин, а может, созрело какое-то безымянное сокровище природы. Как бы то ни было, оно не должно достаться еретикам или аристократическим кланам с дурными помыслами. Бросив взгляд на темнеющую за окном полночную новь, он отдал решительный приказ: ─ Первая и третья группы – оставаться в резерве на местах. Я со второй группой выдвигаюсь туда, подготовьте снаряжение скрытности уровня А. Запомните: только разведка, никакого контакта. ─ Есть, капитан! ─ Ближе к полуночи три черных внедорожника бесшумно замерли в километре от внешнего кольца загородного коттеджного поселка. Цинь Е с двумя элитными бойцами, словно растворившиеся в ночи призраки, не издав ни единого звука, стремительно двинулись к источнику духовных волн – заброшенной вилле семьи Шэнь. Осенний ветер шевелил буйные заросли сорняков во дворе, шуршание листвы надежно глушило их легкие шаги. ─ Капитан, показания прибора слежения здесь исчезли, словно что-то глушит сигнал, ─ понизил голос один из бойцов, в чьих словах сквозило легкое недоумение. Цинь Е ничего не ответил. Он остановился в тени раскидистого дерева и чуть прищурился. В следующее мгновение в глубине его черных зрачков вспыхнул слой бледно-золотого сияния. Глаза Разрушения Лжи! Это была его врожденная способность, позволявшая видеть движение энергии, недоступное обычным людям. В поле зрения Глаз Разрушения Лжи весь мир предстал совершенно иным. Воздух был наполнен разреженной, серой и грязной энергией – то было скверное дыхание современного индустриального общества. Однако на заднем дворе обветшалой виллы картина открывалась совершенно другая! Дыхание Цинь Е на миг перехватило, а на лице впервые проступило неподдельное, нескрываемое изумление. Что он увидел? Он увидел, как простой массив, сотканный из сложнейших энергетических линий, медленно вращался на пустыре. Центром его служило старое дерево софоры, стягивавшее со всех сторон жалкие крохи небесной ци, чтобы миниатюрным водоворотом вытягивать, очищать и направлять их в узел массива. Сама структура этого массива… он никогда прежде ее не видел! Способ его работы полностью опрокидывал все те знания о массивах, что он почерпнул из древних книг Управления: простой, грубый, но при этом бьющий прямо в исток, с немыслимой, невероятной эффективностью! Неудивительно, что датчики отказали: сам массив обладал функцией сокрытия и блокировки. Если бы не его Глаза Разрушения Лжи, даже подойди он вплотную, он принял бы это место за обычный пустырь. Какой же мастер невероятного уровня способен в этой глуши возвести столь божественный массив по сбору духов? Сердце Цинь Е невольно забилось быстрее, а сильное предчувствие подсказывало, что он подбирается к колоссальной тайне. Он сделал жест рукой, приказывая бойцам занять круговую оборону на месте, а сам подавил собственное дыхание и, подобно опавшему листу, беззвучно приблизился к границе массива. Ему хотелось рассмотреть все подробнее, разузнать, что именно служит ядром этой структуры. Пятьдесят метров, тридцать метров, десять метров… В тот самый момент, когда его носок едва не ступил за черту зоны действия массива… Невыразимый, пробирающий до костей холод без всякого предупреждения поднялся из глубины его сердца и в мгновение ока пронесся по всем конечностям! Это был холод не физического порядка – это было абсолютное, чистое убийственное намерение, рожденное в самой глубине души! Словно невидимый и непревзойденный божественный меч преодолел пространство, пробил пласты его защиты и с абсолютной точностью уперся ему меж бровей! Мышцы Цинь Е мгновенно напряглись, превратившись в тело нацеленного на прыжок леопарда, каждая клетка его существа испускала опаснейшую тревогу. У него даже возникло иллюзорное ощущение: сделай он еще хоть миллиметр вперед, этот незримый меч без колебаний пронзит его череп и обратит его дух в пыль. Это… намерение меча? Нет, не так! Оно страшнее любого намерения меча, какое ему доводилось встречать у мастеров меча! Скорее, это напоминало… волю! Волю, возвышающуюся над всеми вещами в мире, взирающую на живых существ как на солому, – волю истинного божества! Холодный пот вмиг пропитал спину Цинь Е. Он не смел и шевельнуться, застыв на месте, отдавая все силы на борьбу с чудовищным давлением, способным заморозить саму душу. Он чувствовал себя уже не Драконом Управления, не закаленным в боях звездным капитаном, а ничтожной букашкой, дрожащей под ногами древнего божества. Чужая воля бескрайна, как звездное море, а его сопротивление выглядело до смешного похоже на попытку богомола остановить повозку. Такая сила уже выходила за пределы его понимания! Пока он отчаянно держался, лихорадочно соображая, как поступить, холодный, отрешенный, лишенный всяких эмоций голос будто пересек время и пространство и зазвучал прямо у него в голове: ─ Это место – моя обитель для уединенной практики. Еще раз сунетесь – убью! ─ Всего двенадцать слов, и каждое из них ударило по сознанию Цинь Е, словно тяжелый молот. С падением этого слова «убью» перед его глазами даже промелькнули видения гор из трупов и морей крови, рушащихся звезд, а дрожь, идущая изнутри духа, едва не заставила его рухнуть на колени на месте. Он ни капли не сомневался, что у обладателя этого голоса хватит сил исполнить угрозу. Перед ним было страшное существо, с которым ни он, ни все Управление в целом не смели бы тягаться. Цинь Е принял решение мгновенно и без колебаний: медленно, с величайшим трудом он отступил на шаг назад. С этим отступлением призрачная и страшная воля меча, державшая его под прицелом, схлынула, как прилив, словно ее никогда и не было. Цинь Е тяжело задыхался, обнаружив, что его форма полностью пропитана холодным потом. Он тут же поднес к губам рацию и чуть слышным шепотом отдал приказ: ─ Отход! Всем немедленно на отход! Режим скрытности наивысшего уровня, не оставлять никаких следов! ─ Хотя двое бойцов ничего не поняли, приказ капитана – закон. Увидев невиданно мрачное лицо командира, они ощутили, как в груди поднялись огромные волны, но не посмели ослушаться, и троица бесшумно растворилась в ночи точно так же, как и появилась. Лишь отойдя на два километра и седя в ничем не примечательный внедорожник, Цинь Е позволил своему напряженному телу немного расслабиться. ─ Капитан, что… что это было? ─ не удержался от вопроса один из подчиненных. Цинь Е не ответил, лишь закрыл глаза, прокручивая в голове леденящее предупреждение и ощущая остаточную дрожь в глубине духа. Спустя долгое время он открыл глаза, и во взгляде его смешались опаска и неразрешимое любопытство. ─ Внести сектор А-7, и в особенности ту виллу семьи Шэнь, в запретную зону уровня S. Все средства наблюдения демонтировать, запретить кому бы то ни было приближаться или проводить расследования под любым предлогом, ─ голос Цинь Е был хриплым и твердым. ─ О сегодняшнем – забыть. Оформить письменный отчет, зашифровать его напрямую и присвоить высший гриф секретности. Доступ… только у меня одного. ─ Есть! ─ потрясенные до глубины души бойцы хором отдали приказ. Запретная зона уровня S – в истории пекинского филиала подобное создавалось впервые. Машина тронулась, вливаясь в городской транспортный поток. Цинь Е откинулся на спинку сиденья, растирая все еще ноющие брови. Он знал: под тихой на вид гладью яньцзинского пруда объявился истинный дракон, переплывающий реки, о котором он не мог помыслить. Но куда больше его занимало: кто же это загадочное и страшное существо? И зачем оно объявилось в заброшенной вилле? В его голове медленно поднимался огромный вопросительный знак. В то же время на заднем дворе виллы, в центре массива, Шэнь Цинхэ медленно открыла глаза, и в ее глазах, спокойных как колодезная вода, промелькнула тень раздумий. ---------- «Первая разведка юного господина линя» В то же время на заднем дворе виллы, в центре массива, Шэнь Цинхэ медленно открыла глаза, и в ее глазах, спокойных как колодезная вода, промелькнула тень раздумий. Издалека глядя вслед удаляющимся Цинь Е и остальным, она позволила уголкам губ изогнуться в едва заметной усмешке. Те двенадцать слов были произнесены ею не голосом – она напрямую внедрила нить до предела спрессованного намерения меча, завернутого в духовную мысль, в сознание противника. В «Каноне меча Зеленого Лотоса» это звалось «передачей мысли мечом сердечным» – небольшой техникой, для нее, чья душа намного превосходила обычных смертных, элементарной. Этот жест казался простой угрозой, но на деле преследовал три цели. Первая – разумеется, разогнать соглядатаев, чтобы ее простенький массив и только начавшаяся практика не подвергались помехам. Вторая – запугать их абсолютной силой, заставив отступить и не лезть больше с докучливыми визитами. Судя по их паническому, беспорядочному отступлению, этот эффект был достигнут. Практики этого мира казались до обидного слабыми. Третья, и самая главная – «скрыть мастерство». То, что она продемонстрировала, было чистейшей волей пути меча, ее первородным отпечатком Бессмертной меча Зеленого Лотоса без единой капли колебаний духовной силы. Противник почувствует лишь неодолимую, пугающую волю, но не сможет узнать ее истинный уровень – первый слой практики. Это походило на дракона, чей единственный выдох пугает шакалов, в то время как сами шакалы не ведают, что этот дракон, возможно, находится в своей слабейшей младенческой поре. ─ Управление по контролю духов… ─ Шэнь Цинхэ тихонько посмаковала имя, выловленное из колебаний чужого сознания. Выходит, в этом мире иссякшей духовной энергии все же существовал какой-то порядок. Наличие подобной государственной конторы могло сберечь немало ненужных хлопот. Лишь бы они были достаточно умны и не приходили снова досаждать ей. Она вернула мысли внутрь, больше не обращая внимания на этот эпизод. Первейшей заботой оставалось скорейшее усиление мощи. Первый слой практики – даже для самозащиты этого пока маловато. Она погрузила разум в тело, ощущая, как меч Гэнцзинь и водяная ци мягко текут по каналам, омывая каждый дюйм плоти этого смертного сосуда. Ночная практика не только позволила ей официально вступить на первый слой, но и полностью выжгла застарелые недуги, накопившиеся в теле прежней хозяйки. Хрупкое на вид тело уже обрело изнутри хрустальную чистоту, уподобившись нефриту, ожидающему огранки. ─ Все равно слишком медленно, ─ Шэнь Цинхэ легко нахмурилась. Полагаться исключительно на эти две убогие «драгоценности» – значит развиваться со скоростью черепахи. Чтобы перековать бессмертные кости, понадобятся горы сокровищ природы и высокоранговые духовные камни. Похоже, тот самый «подземный аукцион» пропустить не удастся. *** Яньцзин, главное поместье семьи Шэнь, в тихом кабинете, оформленном в старинном стиле. За красным деревянным столом сидел интеллигентный на вид мужчина среднего возраста с легкой проседью на висках. То был нынешний глава семьи Шэнь, Шэнь Хунъе. В эту минуту он выслушивал сбивчивый, сдобренный изрядной долей выдумок доклад своего никчемного сына Шэнь Цзыан. ─ Пап, ты не видел! Эта мелкая стерва… ─ то есть Шэнь Цинхэ, она словно с цепи сорвалась! ─ на лице Шэнь Цзыан все еще читался остаточный испуг, когда он замахал руками. ─ Она так зыркнула на меня, что мы с мамой оцепенели, будто нас заморозили льдом, с места сдвинуться не могли! И вдобавок она выбросила подарки прямо за ворота со словами, что семья Шэнь недостойна, – это же просто бунт! Шэнь Хунъе нахмурил брови, ритмично постукивая пальцами по гладкой столешнице: «тук-тук». Конечно, он не верил в бредни про одержимость. Но то, что его немощная, трусливая незаконнорожденная дочь, при виде его не смевшая поднять глаз, за одну ночь стала настолько резкой и властной и даже посмела пойти против воли главы клана, означало наличие какой-то подоплеки. ─ Что еще она сказала? ─ голос Шэнь Хунъе оставался ровным. ─ Она… она заявила, что с помолвкой с семьей Линь разберется сама, чтобы мы не лезли не в свое дело, ─ голос Шэнь Цзыан поутих. ─ Разберется сама? ─ Шэнь Хунъе холодно усмехнулся, в глазах мелькнуло презрение. Как может обычный смертный без крупицы практики с этим разобраться? Неужели она всерьез вознамерилась в одиночку выступить против семьи Линь, первого рода совершенствующихся в Яньцзине? Глупость несусветная. Впрочем, брак с Линями имел колоссальное значение: он служил ключевым шагом для прокладки путей семьи Шэнь на ближайшее десятилетие, и любые ошибки здесь исключались. Эта дочь, даже будучи брошенной пешкой, обязана лечь на доску так, как требуется. ─ Я сам разберусь с этим, ─ Шэнь Хунъе махнул рукой, прерывая болтовню сына. ─ С сегодняшнего дня приставить людей следить за той виллой круглые сутки. С кем видится, что делает, куда ходит – я должен знать в ту же минуту. Но запомни: только наблюдение, никакого контакта и тем более никаких глупостей, способных спугнуть дичь. ─ Да, отец, ─ поспешно отозвался Шэнь Цзыан, внутренне торжествуя. В его понимании отец наконец собирался лично расправиться с зазнавшейся девчонкой. Шэнь Хунъе откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в окно. Ему думалось, не оставила ли его рано ушедшая любовница Шэнь Цинхэ какого-то тайного наследства? Но что бы там ни было, это не могло изменить ее участь в качестве инструмента для брачного союза. Чего он не знал, так это того, что его тайные приготовления давно попали в чужие расчеты. *** В то же время глубоко в поместье семьи Линь в Яньцзине находилась тихая комната. В курильнице вился тонкий завиток дыма – то тлело ценное столетнее «успокаивающее сандаловое дерево», обладающее силой усмирять разум, каждый грамм которого стоил тысяч золотых. Юноша в белом тренировочном костюме сидел, скрестив ноги; лицом он походил на нефрит, а нрав его был мягким, словно сошедший со старинного свитка благородный муж. Это был самый выдающийся гений молодого поколения семьи Линь – Линь Сяожань. Перед ним парило водное зеркало, в котором отчетливо отражалась сцена из кабинета Шэнь Хунъе. До Линь Сяожаня доходило каждое слово разговора отца и сына. Глядя на комичное представление Шэнь Цзыан, он слегка скривил губы в насмешливой улыбке. В семье Шэнь, помимо хитрого старого лиса Шэнь Хунъе, все потомство являлось лишь мешками с едой. ─ Забавно, ─ Линь Сяожань погасил водное зеркало и пробормотал себе под нос. Он изначально был недоволен тем, что его будущей «женой» должна стать известная пекинская отброска-незаконнорожденная. В его глазах данный брак являлся лишь трамплином для поглощения активов семьи Шэнь и вытягивания последней капли наследия совершенствования из их бедной крови. Сама же Шэнь Цинхэ виделась ему лишь безразличным приложением. Но теперь это «приложение» начинало казаться интересным. Один из его людей беззвучно возник у входа в комнату, опустился на одно колено и почтительно протянул документ: ─ Молодой господин, это вести от нашей агентуры в антикварных рядах. ─ Линь Сяожань принял бумаги, скользя по строкам беглым взглядом. Когда он увидел слова «Шэнь Цинхэ», «бронзовый осколок», «низкосортный древний нефрит», в его мягких глазах наконец проклюнулся подлинный интерес. Девица, годами запертая в вилле, не смеющая высунуть нос за порог, вдруг круто меняет нрав и отправляется на пестрый антикварный рынок «выуживать сокровища»? И к тому же находит две вещицы, с виду мусорные, но источающие слабые духовные следы? Если запугивание семейства Шэнь можно было счесть за детские шалости, то эта точная «находка» случайностью не являлась. ─ Выходящая из-под контроля пешка подлежит либо уничтожению, либо… тому, чтобы ее взяли в жесткий кулак, ─ Линь Сяожань легонько постучал по подлокотнику, и в его глазах блеснуло желание контролировать все. Он не любил сюрпризы и еще сильнее ненавидел, когда что-то выходило за рамки его расчетов. ─ Ступай, отбери двух стражников третьего слоя практики, ─ холодно отдал приказ Линь Сяожань. ─ Под предлогом «доставки свадебного платья» отправляйся на виллу Шэнь Цинхэ. Пусть ведут себя посмышленее и под каким-нибудь предлогом «ненароком» продемонстрируют силу нашей охраны Линь. Он замолчал и добавил: ─ Я хочу посмотреть, эта кошечка, вдруг выпустившая когти, действительно отрастила клыки или лишь пускает пыль в глаза. ─ Слушаюсь, молодой господин! ─ подчиненный принял приказ и скрылся в тени. В тихой комнате Линь Сяожань снова закрыл глаза, но мягкая улыбка в уголке его рта наполнилась ледяной стужей. Ему не терпелось узнать, какое именно «удовольствие» доставит ему эта Шэнь Цинхэ. *** На следующий день после обеда черный удлиненный лимузин остановился у ворот загородной виллы. Дверь отворилась, и из нее вышли двое крепких мужчин в черных костюмах с надменными лицами. В руках они держали изысканную подарочную коробку и первыми нажали на звонок. Медитировавшая на заднем дворе Шэнь Цинхэ плавно открыла глаза, и ее духовное чутье в мгновение ока просканировало пришедших, выявив их личности, уровень сил и намерения. Третий уровень Цинь Цзин? Всего лишь две чуть более крепкие букашки. Она поднялась, отряхнула пыль с одежды и неспешно направилась к входной двери виллы. ─ Мисс Шэнь Цинхэ? ─ старший из охранников бросил взгляд на фотографию, сверяя ее с лицом Шэнь Цинхэ, а в голосе прозвучали нотки высокомерного прищура. ─ Делу время? ─ сухо отозвалась Шэнь Цинхэ, ее лицо было спокойно, как гладь озера без единой ряби. Это спокойствие заставило стражников Линь, привыкших к трепету перед ними, ощутить легкое раздражение. По их мнению, незаконнорожденной побочной ветви, собирающейся войти в дом Линь, полагалось бы выказывать священный трепет или даже дрожать от страха. ─ Мы – люди семьи Линь, ─ старший протянул коробку вперед, нарочито выделяя голосом фамилию «Линь». ─ По приказу нашего молодого господина Линь Сяожаня мы доставили вам свадебное платье для церемонии. Извольте явиться на торжество в нем. Пока он говорил, заключенная в нем духовная энергия третьего слоя слегка качнулась, и невидимое давление накрыло Шэнь Цинхэ. То было прямое подавление простолюдина практиком: в подобных условиях обычный человек чувствовал бы нехватку воздуха и слабость в ногах, а то и вовсе рухнул бы на колени в позорном виде. Они ждали, что Шэнь Цинхэ изменится в лице и упадет на колени молить о пощаде. Однако к их изумлению, Шэнь Цинхэ просто стояла на месте, будто ничего не чувствуя. Напор, способный заставить здорового мужчину потерять опору, разбился о нее, словно весенний ветер о склон горы и брошенный в воду камень, не оставив даже ряби. Она лишь равнодушно бросила взгляд на стражника, в котором не было ни страха, ни робости – лишь холодное… всепонимающее безразличие. Взгляд этот походил на то, как смотрят на усердно, но комично корчащуюся букашку. Старший из стражников внутренне замер, ощутив себя так, словно стоит перед ней голышом и все его мысли выставлены напоказ. Он инстинктивно убрал давление, и лицо его пошло белыми и синими пятнами. Как такое возможно? Разве она не простая смертная? Другой стражник, заметив замешательство товарища, зло сверкнул глазами. Он сделал шаг вперед, окинул взглядом запущенный двор и с придирчивой интонацией бросил: ─ Мисс Шэнь, ради вашей безопасности перед тем, как вы официально станете молодой госпожой Линь, мы обязаны проверить ваши условия проживания на предмет угроз безопасности. ─ Не договорив, он резко развернулся и со всей дури ударил кулаком по старому дереву софоры, которое едва могли обхватить двое мужчин! В этом ударе он задействовал половину силы, кулак свистел, рассекая воздух со звуком прокола – явно желая пробить в дереве дупло одним ударом и продемонстрировать грубую мощь, чтобы запугать Шэнь Цинхэ. По его мнению, даже если Шэнь Цинхэ вынесла давление, ее точно до смерти перепугает эта сверхъестественная сила! Однако в тот самый миг, когда его кулак почти коснулся коры… ─ Шумно, ─ раздался холодный голос. Шэнь Цинхэ в мгновение ока подхватила с цветочной клумбы ---------- «Подземная ярмарка: буря поднимается» ─ Шумно, ─ произнесла она. Холодный голос, словно звенящие о нефритовое блюдце осколки льда, отчетливо прозвучал во дворе, где свистел кулачный ветер. В тот самый миг, когда кулак того охранника из семьи Лин уже готов был обрушиться на старый софоровый вяз, невзрачная серая тень возникла будто бы из ниоткуда. Опередив движение, она стремительно рассекла воздух, и раздался звенящий, резкий удар – нечто с невероятной точностью угодило прямо в центр его кулака. Это был… обыкновенный камень. Самая заурядная галька, которую Шэнь Цинхэ только что небрежно подобрала в цветочной клумбе. Злорадная усмешка на лице стража мгновенно застыла, сменившись безграничным ужасом. Ему показалось, что он ударил не по маленькому камушку, а врезался в неизмеримую горную вершину! Страшная, непреодолимая мощь в сочетании с пронзительной до боли острой силой мгновенно пронеслась по его костяшкам и прошила всю руку насквозь! ─ Хрусь… ─ Раздался отвратительный, оскоминальный звук ломающихся костей. Вся правая рука охранника неестественно вывернулась назад. Кости трещали дюйм за дюймом, а острые белые обломки прорвали кожу и ткань пиджака, обнажившись в звенящем воздухе среди потоков алой крови. ─ А-а-а… ─ Запоздалая вспышка невыносимой боли вырвала из его груди пронзительный вопль. Чудовищный импульс отбросил его назад, и он со страшным грохотом впечатался в ржавую железную дверь олла, после чего бесформенной кучей осел на асфальт, заходясь в судорогах и цепляясь за сломанную конечность. Все произошло до обидного быстро: от слов Шэнь Цинхэ до падения изувеченного охранника прошло не больше мгновения. Второй страж, который все это время держал подарочную коробку и предвкушал зрелище, растерял всю свою надменность и высокомерие – в его глазах остался лишь въевшийся до мозга костей страх. Он тупо смотрел на корчившегося в грязи товарища, а затем перевел взгляд на стоявшую в прежней позе Шэнь Цинхэ, отчего кровь в его жилах едва не застыла. Идти войной с камнем – значит разбить собственные яйца. Но теперь само это ничтожное зерно сокрушило небеса! Обыкновенная щебенка, подобранная наугад, лишила целой руки практика на третьем уровне стадии Ци?! Что… что это за чудовищная сила? Разве это та самая бесполезная внебрачная дочь, о которой говорилось в досье? Перед ним стоял настоящий доисторический зверь в человеческом обличье! ─ Я же сказала: шумно, ─ Шэнь Цинхэ скользнула по нему равнодушным взглядом, от которого веяло холодом арктических течений. ─ Продолжим проверку на предмет безопасности? ─ Охранника прошиб ледяной пот, ноги подкосились так, что он чуть не рухнул на колени. Замирая от ужаса, он высоко поднял зажатую в руках коробку, а его голос зашелся в жалкой дрожи: ─ Н-не… больше не смеем! Госпожа Шэнь, платье… платье доставлено, мы… мы тогда уходим!─ ─ Вещь оставьте, а сами можете катиться, ─ бросила Шэнь Цинхэ безразличным тоном, словно прогоняла парочку надоедливых мух. ─ Слушаемся! Слушаемся! ─ Словно получив помилование, страж бережно опустил коробку на землю, после чего на четвереньках подбежал к скулящему напарнику, взвалил его на плечи и со всех ног бросился к припаркованной машине. Вся его прежняя спесь исчезла без следа, сменившись паническим бегством. Черный седан со взвизгом сорвался с места, оставляя на асфальте черные следы шин, словно за ними гнались демоны из преисподней. Шэнь Цинхэ даже не взглянула на оставленный сверток и неспешно направилась обратно во двор. Ее духовное сознание едва заметно качнулось, и лежавший на траве камень, в мгновение ока превратившись в мелкую пыль под воздействием скрытых сил, рассеялся по ветру. В тот момент она лишь вложила крошечную крупицу духовной энергии в обычную гальку, используя технику «Пронзающий звезды палец» из арсенала Канона меча Зеленого Лотоса. Против какого-то третьего уровня зарождения Ци ей не потребовалась даже сотая доля ее истинного мастерства. Подобные зондажи семьи Лин казались ей смехотворно наивными. И все же это подбросило ей одну любопытную мысль. Значит, помолвка… Уголки ее губ тронула едва заметная улыбка. Карму прежней владелицы тела следовало подчистить, беспорядок в доме Шэнь – разобрать, а эпицентром всех этих событий должна была стать та самая грядущая церемония. Ей вовсе не улыбалось участвовать в фарсе с аристократическими браками, затеяном этими смертными. Впрочем, лучшей площадки для того, чтобы разом избавиться от всех назойливых букашек, ей было не сыскать. Но прежде чем это случится, ей требовалось раздобыть куда больше ресурсов, дабы ускорить собственное восстановление. Пока она размышляла об этом, взгляд упал на изысканную коробку, брошенную у порога. Беглый сканированный импульс сознания заставил ее издать удивленное «о». Внутри помимо безвкусного наряда лежала тяжелая, искусно выполненная позолоченная открытка. Приглашение было полностью черным, с тиснеными темно-золотыми нитями, образующими сложный узор, в центре которого красовался древний иероглиф «И». ─ Подземный аукцион в Яньцзине… ─ В глазах Шэнь Цинхэ мелькнул огонек. Она мгновенно раскусила замысел Линь Сяораня. Это была не просто проверка – это был открытый вызов и завуалированное оскорбление. Он был уверен, что испуганная выходками охраны провинциальная девчонка покорно примет эту «милость». Ей хотели показать истинный мир практиков, чтобы она ощутила всю бездонную пропасть между ними, навсегда потушила свои неуместные амбиции и превратилась в послушную игрушку в его руках. Жаль только, что он просчитался. Жестоко и фатально. ─ Ну надо же, сонливость сама предложила подушку, ─ холодно усмехнулась Шэнь Цинхэ. Ей как раз не хватало каналов для поиска высокоуровневых ресурсов, и этот аукцион подвернулся как нельзя кстати. А все эти детские интрижки Линь Сяораня казались ей не более чем возней букашек – она даже не собиралась тратить на них время. Ей нужен был лишь пропуск к сокровищам. … Три дня спустя, наступил вечер. В западном пригороде Яньцзиня частное поместье под названием «Клуб Шаньхэ» сияло огнями, окруженное усиленной охраной. Именно здесь проходил тот самый тайный аукцион. На первый взгляд заведение выглядело как элитный закрытый клуб для богачей, но в действительности являлось излюбленной точкой сбора теневого сообщества местных практиков. На парковке пестрели автомобили стоимостью в десятки миллионов, однако по-настоящему привлекали внимание те, кто из них выходил. Одни излучали сдержанную солидность, другие – скрытую остроту, но от каждого исходили еле уловимые волны духовной энергии. Линь Сяорань в белом костюме на заказ, окруженный свитой из отпрысков клана Лин, шествовал в зал под восторженными взглядами собравшихся. Его утонченная улыбка и уверенность в себе приковывали всеобщее внимание; представители различных кланов то и дело спешили засвидетельствовать ему свое почтение, в полной мере подчеркивая статус молодого господина первого заклинательного семейства Яньцзиня. В другом углу зала, смешавшись с толпой, непринужденно потягивали напитки несколько мужчин и женщин с заурядной внешностью, но пронзительными, цепкими взглядами. Их предводителем был Цинь Е, сменивший форму на гражданскую одежду. ─ Капитан, секторы B и C полностью под контролем, аномальных всплесков ци не зафиксировано, ─ раздалось в наушнике донесение подчиненного. ─ Продолжайте наблюдение, ─ тихо отозвался Цинь Е. ─ Среди лотов на сегодня есть подозрительные вещицы, следите, чтобы эти темные практики не сорвались с цепи из-за жадности. Его взгляд медленно скользил по залу. Заметив сияющего Линь Сяораня, он чуть заметно поморщился, после чего перенес внимание на нескольких угрюмых одиночек-практиков, устроившихся в дальних углах, мыслями занеся их в список главных подозреваемых. В этот момент у входа в зал возникло легкое движение. Все невольно обернулись, и на лицах застыло недоумение. Медленно ступая, внутрь вошла девушка. На ней была самая простая белая футболка и джинсы, волосы стянуты в аккуратный хвост, на лице – ни грамма косметики. На фоне блистающих роскошными нарядами и драгоценностями гостей она выглядела откровенно чужеродно. Словно случайная соседка, забредшая в императорский дворец: чистая, незамутненная, но абсолютно не вписывающаяся в эту атмосферу. ─ Кто это? Как ее вообще в таком виде пустили?─ ─ Совсем юная, из какого-то захудалого рода, раз манер не знает?─ Презрительные, насмешливые и оценивающие взгляды со всех сторон устремились на нее. Впрочем, сама девушка вела себя так, будто вокруг никого не было. Совершенно не обращая внимания на шепотки, она бросила спокойный взгляд своих чистых глаз на ряды кресел, без лишних слов устроилась в самом темном углу, закрыла глаза и погрузилась в медитацию. Прибывшей оказалась именно Шэнь Цинхэ. Линь Сяорань, разумеется, тоже ее заметил. В его глазах мелькнула искорка предвкушения, однако приближаться он не стал, лишь бросил пару фраз своим спутникам, вызвав у тех сдавленные смешки. В его понимании показное спокойствие Шэнь Цинхэ было лишь жалкой маской, скрывающей глубокий внутренний комплекс неполноценности. Ему не терпелось дождаться начала торгов, когда при появлении лотов стоимостью в десятки или сотни миллионов на лице этой незаконнорожденной появится по-настоящему забавное выражение. Цинь Е тоже задержал на Шэнь Цинхэ взгляд. Девушка казалась совершенно пустой – ни малейшего следа духовной энергии, чистый лист бумаги. Но почему-то его не покидало ощущение фальши, исходившее от этой вроде бы обычной девчонки. Впрочем, текущая задача была важнее, и он отбросил сомнения, решив, что она просто чья-то не сведущая в делах родственница из мира простых смертных. ─ Дзынь… ─ Мелодичный звон колокола пронесся над залом, возвещая о начале аукциона. Освещение приглушилось, оставив ярко освещенной лишь центральную сцену. На нее поднялась эффектная женщина-аукционер и с обворожительной улыбкой объявила о начале: ─ Первый лот: три трехсотлетних стебля Огненного Лотоса. Чрезвычайно полезны для тех, кто практикует техники стихии огня! Стартовая цена – пять миллионов!─ В зале тут же зазвучали перебивающие друг друга ставки. ─ Шесть миллионов!─ ─ Семь!─ … Последующие лоты сменяли друг друга: артефакты со слабым остаточным зарядом, неплохие травы и пара кусков камней низшего качества вызывали ожесточенную борьбу. Линь Сяорань тоже изредка подавал голос, неизменно забирая желаемое с подавляющим превосходством и срывая одобрительные вздохи – во всей красе демонстрируя финансовую мощь семьи Лин. Атмосфера в зале накалялась, становясь шумной и жаркой. Лишь сидевшая в углу Шэнь Цинхэ от начала до конца не открывала глаз. В глазах той, что когда-то носила титул Бессмертной меча Зеленого Лотоса, все эти расхваливаемые толпой «редкости» ничем не отличались от придорожной травы или булыжников под ногами, они даже близко не стояли с чистотой энергии, которую за ночь накапливал массив в ее дворе. Подобное безразличие лишь укрепляло окружающих в мысли, что она «не разбирается в предмете» и просто «строит из себя гордячку». Линь Сяорань бросил на нее еще один взгляд, и в уголках его губ заиграла злая усмешка. Время шло, аукцион подходил к концу. ─ Уважаемые гости, ─ голос аукционерки наполнился нотками таинственного волнения. ─ А теперь – главный лот сегодняшнего вечера!─ Помощники бережно вынесли на сцену нефритовый ларец. Внутри него покоился ничем не примечательный серо-черный металлический обломок величиной с ладонь. Он был покрыт ржавчиной, края зияли неровными сколами – словно его выкопали из кучи строительного мусора. ─ Эта вещица найдена в руинах древней династии. Материал необычен, несокрушим, предположительно – осколок старинного меча. Следов духовной энергии нет, но возможно, в нем кроется иной секрет. Стартовая цена – один миллион, шаг аукциона – не менее ста тысяч. Торги открыты!─ Объявление прозвучало расплывчато: организаторы явно сами не понимали ценности этого предмета. В зале повисло молчание. Многие сканировали обломок духовным зрением, но безрезультатно. Он казался мертвым куском хлама. Выкладывать миллион за бесполезную железку? Никто не собирался совершать столь глупые поступки. Наступила неловкая пауза, и на лице аукционерки мелькнула тень смущения. Однако в тот самый момент, когда крышка ларца только приподнялась… Сидевшая до этого с закрытыми глазами Шэнь Цинхэ резко распахнула их! В ее спокойных доселе глазах впервые взметнулись бушующие волны! Окружающие ничего не чувствовали, но скрытый глубоко внутри нее Канон меча Зеленого Лотоса вдруг пришел в бешеное движение, испуская жаждущий гул! Дело было вовсе не в ценности самого обломка – под его ржавой серо-черной оболочкой скрывалась нить… крошечная, почти угасшая, но до безумия чистая и острая нить меча! Эта искра несла в себе древнюю суровость и остроту, будучи кровной сестрой «Песни меча Зеленого Лотоса», которую она практиковала в прошлой жизни: пусть и не сердцевина, но все же родственная ветвь. Для нее, обладающей поврежденной душой и скудными запасами энергии, этот первородный сгусток был равен спасительному глотку воды в раскаленной пустыне или яркому огоньку посреди непроглядной тьмы! Он мог стать той самой искрой, что пробудит спящие в глубинах ее духа воспоминания о пути к мечу и поможет даже базовой стадии входа в Ци сделать скачок на совершенно новый уровень! Этот предмет она должна заполучить любой ценой! ─ Два миллиона. ─ Холодный, ровный голос прозвучал в несколько затихшем зале слишком резко. Все взоры мгновенно устремились в тот самый угол – на «белую ворону» в футболке и джинсах, на Шэнь Цинхэ. ─ Пф-ф… ─ Несколько молодых мажоров из свиты Линь Сяораня не удержались от смеха. ─ Эта девчонка с катушек слетела? Отдать два ляма за ржавую железяку?─ ─ Наверное, решила выпендриться любой ценой, совсем не понимает, куда попала.─ ─ Точно из провинции, думает, раз финальный лот, значит обязательно сокровище.─ Линь Сяорань скривил губы в насмешливой улыбке. Он-то рассчитывал, что Шэнь Цинхэ просидит тихо до самого конца, а она решила привлечь внимание самым глупым из возможных способов. Он слегка покачивал бокал с вином, глядя на нее с холодным превосходством кота, играющего с мышью. Ему даже не хотелось соревноваться с дурочкой – это лишь уронило бы его собственное достоинство. Однако, как только он уже приготовился наблюдать, как она бездарно спустит все деньги на мусор и станет посмешищем, в голове шевельнулась одна неприятная мысль. Что-то здесь не так. От точного поиска артефактов на барахолке до хладнокровного подавления его охраны и вызова на дуэль – эта Шэнь Цинхэ демонстрировала слишком зрелый ум, она не была бездумной пустышкой. Если она так вцепилась в этот предмет, неужели этот кусок «металлолома» действительно таит секрет? То, что заставляет Шэнь Цинхэ идти напролом, он ни за что не уступит! ─ подумалось ему. Пусть даже вещь фальшивая, побороться стоило. Ему доставляло наслаждение втаптывать Шэнь Цинхэ в грязь, заставляя переходить от надежды к отчаянию. ─ Три миллиона. ─ Линь Сяорань неторопливо поднял табличку; его голос звучал тихо, но сквозил неизбывной спесивой гордыней. По залу пронесся шепоток. Если ставка Шэнь Цинхэ казалась глупостью, то последовавший за ней шаг молодого господина Линя менял дело. Неужели в этой убогой жестянке действительно скрывалось нечто упущенное остальными? Множество сомневающихся и изучающих взглядов вновь обратились на лот, но сколько ни вглядывайся, он оставался все тем же мертвым куском ржавчины. Сидевший неподалеку Цинь Е нахмурился еще сильнее. Один из бойцов Управления душ тихо шепнул: ─ Капитан, Линь Сяорань тоже включился. Наши датчики уловили слабый энергетический след, но он не стоит таких денег. Они…─ ─ Продолжаем наблюдение, ─ оборвал его Цинь Е, не отрывая взгляда от Шэнь Цинхэ. ─ Дело не в железяке. Дело в девчонке. Она здесь главная аномалия.─ Он отчетливо помнил, как за секунду до ставки Шэнь Цинхэ ее аура дрогнула: в ней проступило совершенно чистое, неподдельное вожделение. Такое нельзя было сыграть. Эта девица определенно знала нечто скрытое от остальных. Тем временем в центре зала Шэнь Цинхэ даже не удостоила Линь Сяораня взглядом. ─ Пять миллионов. ─ Ее голос оставался прежним. Теперь даже те, кто посмеивался над ней минуту назад, закрыли рты. Стартовая в миллион взлетела до пяти в считанные секунды – это выходило далеко за рамки простых шуток. Уголки губ Линь Сяораня дрогнули, сменившись мрачным выражением. Ее невозмутимость заставляла его чувствовать себя так, словно он со всей дури ударил кулаком по подушке. Ему было нужно не это равнодушие – ему хотелось видеть злость, досаду, унижение! ─ Десять миллионов. ─ Голос Линь Сяораня заледенел, он вмиг удвоил ставки. По залу пронесся испуганный вздох. Десять миллионов за кусок непонятного железа? Молодой господин Линь не просто торговался – он швырялся деньгами, чтобы задавить противника. Все снова уставились на Шэнь Цинхэ, гадая, как же эта наглая внебрачная девчонка справится с подобным давлением. В глазах большинства игра уже была окончена. Но Шэнь Цинхэ наконец отреагировала. Она медленно подняла голову, и ее чистый взгляд впервые столкнулся в воздухе с глазами Линь Сяораня. В этом взгляде не было ни страха, ни робости – лишь холодная, почти жалостливая насмешка над прыгающим перед ней на задних лапках шутом. ─ Двадцать миллионов. ─ С губ сорвалось число, от которого аукцион погрузился в абсолютную тишину. Безумие! Полнейшее безумие! Лицо Линь Сяораня потемнело окончательно, пальцы побелели от мертвой хватки на бокале. Он буравил девушку взглядом, пытаясь отыскать хоть трещину в этой уверенности. Но нет. Ее спокойствие напоминало древний ледник, чьего дна не мог достичь никто. Это заставило его еще сильнее уверовать в то, что обломок – бесценное сокровище! Каким-то образом эта девчонка узнала секрет и хотела забрать его за бесценок! Он не должен позволить ей победить! ─ Двадцать один миллион. ─ Линь Сяорань выдавил цифру сквозь зубы. Больше он не собирался поднимать цену резко – он хотел медленно, капля за каплей, выпивать ее решимость и финансовые силы. Словно раскусив его маневр, Шэнь Цинхэ едва заметно изогнула губы в издевательской улыбке. ─ Пятьдесят миллионов. ─ Ббах! Все в зале словно получили тяжелым молотом по голове – в ушах зазвенело. Пятьдесят миллионов! За эти деньги можно было купить несколько прошлых магических артефактов! Линь Сяорань вскочил на ноги, тяжело дыша. Это уже не было оскорблением – это было прямое оскорбление его авторитета! Эта презренная девка смела бросать ему вызов подобным образом! ─ Хорошо, отлично! ─ Линь Сяорань рассмеялся от ярости. ─ Шэнь Цинхэ, интересно, откуда у выброшенной из семьи барышни такие деньги? Ты шутишь с аукционом или издеваешься над всеми нами?─ После этих слов управляющие аукциона с недобрыми лицами шагнули вперед. Злонамеренное завышение цен и срыв торгов карались на подземных аукционах жестко. Однако в тот момент, когда все уже решили, что Шэнь Цинхэ попала в ловушку, она легко усмехнулась, и улыбка эта напомнила тающий снег, таивший внутри смертельный холод. Она откинулась на спинку стула, обронив с ленивой усталостью: ─ Раз уж молодой господин Линь так прикипел душой к этой «железяке», разве могу я отнимать у него желанное? Пятьдесят миллионов – слишком дорого, мне она больше не нужна.─ Она… сдалась?! Присутствующие остолбенели. Линь Сяорань тоже замер: удар, в который он вложил все силы, пришелся в пустой воздух, чуть не повредив внутренности. Затем смесь дикой радости и ярости от того, что его одурачили, искривила его лицо в страшной гримасе. Радость говорила о том, что он победил и вещь все-таки его! А ярость – о том, что его обвел вокруг пальца презренный человек, заставив выложить безумные пятьдесят миллионов за пустой кусок мусора! ─ Удар! Удар! Удар! ─ Аукционер пришел в себя и торопливо опустил молоток, боясь, что покупатель передумает: ─ Поздравляем молодого господина Линя с приобретением великого сокровища древности за пятьдесят миллионов!─ Раздались жидкие, наполненные скрытым смыслом аплодисменты. Лицо Линь Сяораня то бледнело, то краснело. Загнав подальше внутреннюю боль, он бросил на подручного свирепый взгляд: ─ Иди, принеси мне ее!─ Теперь его последней надеждой оставалось то, что обломок действительно окажется чудо-артефактом – тогда он не только отобьет убытки, но и сотрет улыбки с лиц всех присутствующих! Практик пятого уровня быстро вышел вперед и под прицелом сотен глаз забрал шкатулку у аукционерки, направляясь к своему господину. В глазах Линь Сяораня полыхало пламя ярости и надежды. Однако в тот самый момент, когда охранник развернулся, небрежно откинувшаяся на спинку стула Шэнь Цинхэ шевельнулась. Никто не заметил ее движений. Тонкий, подобный паутинке и невидимый глазу луч духовной энергии сорвался с ее изящного пальца, бесшумно преодолев десятки метров и точно коснувшись серо-черной металлической пластины. Эта искра не несла в себе смертоносной силы – в ней содержался тот самый исходный «ключ», сотканный из дыхания Канона меча Зеленого Лотоса! Ву-у-ух! В мгновение ока спавший тысячелетиями внутри металла дракон пробудился! Пронзительный холод вырвался изнутри обломка: это была чистейшая, доведенная до абсолюта острота! Не ментальное давление, а нечто неизмеримо более высокое – аура меча! Охранник пятого уровня принял удар на себя. Не успев издать ни звука, он ощутил себя так, будто в грудь ему вонзился невидимый меч: защитная оболочка разлетелась на куски, а самого его словно ударило молнией – фонтанируя кровью, он отлетел назад, круша стулья и столики на пути! Зал охватила паника! Прежде чем кто-либо успел опомниться, обломок, испустив ослепительное лазурное сияние, взмыл в воздух, игнорируя все преграды и удивленные взгляды, словно уставшая птица, возвращающаяся в родное гнездо, и полетел туда, где его природа нашла отклик. Описав красивую дугу, он легко опустился прямо на открытую ладонь Шэнь Цинхэ. Все произошло молниеносно, безупречно гладко! Мертвая тишина. Упади иголка – ее услышали бы все. Люди остолбенели, глядя на происходящее с пустыми головами. Что это за трюк? Управление на расстоянии? Нет, это было во много раз непостижимее! Сокровище само выбрало хозяина?! Зрачки Цинь Е резко сузились, он вскочил со стула, впервые испытав неподдельный шок. Подобные методы давно выходили за рамки всего, что Управление знало о современных практиках! Линь Сяорань же застыл статуей, чувствуя себя пораженным громом. Он собственными глазами видел, как купленный за пятьдесят миллионов «трофей» снес его человека и… улетел к презираемой им женщине. Потерял корову, да еще и приплатил. Нет, это было хуже потери: его публично, на глазах у всего света, отхлестали по лицу самыми грязными пощечинами! А Шэнь Цинхэ тем временем медленно поднялась на ноги, играя в руке с той самой металлической пластиной, чей свирепый холод угас, сменившись мягким нефритовым блеском. ---------- «Канон меча Зеленого Лотоса» В тот момент, когда эта нефритовая шкатулка открылась… Шэнь Цинхэ, до этого сидевшая с закрытыми глазами и восстанавливавшая силы, резко распахнула их! В тех спокойных, словно затянутая ряской гладь древнего пруда глазах, впервые взметнулись колоссальные волны! Остальные не могли этого почувствовать, но культивация «Канона меча Зеленого Лотоса» в ее собственном теле в этот самый миг закрутилась с бешеной скоростью, издавая жаждущий гул! Дело было вовсе не в том, что сам этот обломок представлял невероятную ценность, а в том, что под его ржавой, серо-черной железной оболочкой таился слабый — едва теплящийся, почти готовый рассеяться, но при этом чистейший до предела порыв меча! Этот порыв нелс в себе древнюю первозданную бескрайность и остроту, будучи кровным братом той «Песни меча Зеленого Лотоса», которую она практиковала в прошлых жизнях. Пусть не стержневой, но всё же ответвляющейся ветвью. Для нее нынешней, со скалеченным духом и скудной духовной энергией, это первородное дыхание меча было ничуть не хуже живительной влаги в раскаленной пустыне или искры во тьме ночной! Оно могло послужить той самой искрой, что пробудит глубоко в недрах ее души новые озарения Пути меча, и даже способно было помочь ей перевести самую базовую ступень «ввода ци в тело» на совершенно новый уровень! Эту вещь она заберет любой ценой! ─ Два миллиона. ─ Холодный и равнодушный голос раздался в зале, казавшемся донельзя тихим и неловким, отчего прозвучал неестественно резко. Все взгляды в едином порыве устремились на ту самую «белую ворону» в углу – на девушку в футболке и джинсах, Шэнь Цинхэ. ─ Пфф-ф… ─ Несколько молодых мажоров из окружения Линь Сяораня не удержались и прыснули со смеху. ─ Эта девка что, с катушек слетела? Выкинуть два миллиона за кусок ржавого железа? ─ ─ По мне, так она просто помешалась на желании покрасоваться, даже не глядя, куда ее занесло. ─ ─ Наверное, жизни не видела, раз думает, что раз лот финальный, то непременно золото. ─ На лице Линь Сяораня проступило еще более едкое выражение. Он-то изначально полагал, что Шэнь Цинхэ просидит тихоней до самого конца, но никак не ждал, что она выпрыгнет именно сейчас, пытаясь привлечь к себе внимание столь глупейшим способом. Он легонько покачал в пальцах бокал с красным вином, а во взгляде сквозило кошачье издевательство над загнанной мышью. Он даже не собирался торговаться с какой-то дурочкой – это лишь уронило бы его собственное достоинство. Однако в ту самую секунду, когда он собрался понаблюдать, как Шэнь Цинхэ просадит все сбережения на покупку мусора и станет посмешищем для всего зала, в его голове мелькнула неприятная, неуместная мысль. Что-то здесь не так. Начиная с безошибочного поиска сокровищ на антикварном рынке и заканчивая тем, как она играючи свела на нет давление и провокацию его телохранителя на третьем уровне стадии Ци, эта Шэнь Цинхэ явно обладала закалкой и методами, вовсе не свойственными безмозглым пустышкам. Раз она настолько вцепилась в лот, неужели… эта «железка» и правда таит в себе секрет? Упустить шанс завладеть тем, ради чего Шэнь Цинхэ готова пойти на любые жертвы? Ни за что! Подлинная вещь или фальшивка – он обязан побороться. Ему доставляло удовольствие втаптывать Шэнь Цинхэ в грязь, наблюдая, как надежда сменяется для нее отчаянием. ─ Три миллиона. ─ Линь Сяоран неторопливо поднял табличку, и его негромкий голос дышал самодовольной надменностью. Зал зашумел. Если ставка Шэнь Цинхэ казалась глупостью, то подключение к торгам молодого господина из семьи Линь в корне меняло дело. Неужели в этой ничем не примечательной старой пластине и впрямь скрывалось сокровище, которое все остальные проморгали? Мгновение спустя бесчисленные сомневающиеся и пытливые взгляды вновь уставились на обломок, но сколько они ни вглядывались, тот по-прежнему выглядел мертвым и неказистым. Сидевший поодаль Цинь Е нахмурился еще сильнее. Сидевший рядом с ним оперативник Управления подавления духов тихо спросил: ─ Командир, Линь Сяоран тоже вступил в игру. Наши приборы фиксируют от этой штуки слабые энергетические колебания, но они и близко не стоят таких денег. Они… ─ ─ Смотрим дальше, ─ оборвал его Цинь Е, вперив тяжелый взгляд в Шэнь Цинхэ. ─ Все дело не в железяке, а в этой девчонке. Она – эпицентр разгорающейся бури. ─ Цинь Е отчетливо помнил: за секунду до того, как Шэнь Цинхэ назвала цену, в ее ауре промелькнуло едва уловимое колебание – прорыв предельной жажды и уверенности в победе. Такое чувство фальсифицировать невозможно. Эта Шэнь Цинхэ определенно знала нечто такое, о чем остальные не имели ни малейшего понятия. В центре зала Шэнь Цинхэ даже не повела бровью на провокацию Линь Сяораня. ─ Пять миллионов. ─ Она заговорила вновь, и голос ее оставался ровным. Теперь даже те, кто только что потешался над ней, закрыли рты. Начальную цену в один миллион в мгновение ока взвинтили до пяти, и это уже выходило за рамки детских забав. Уголки губ Линь Сяораня чуть дрогнули, а на смену веселью пришла мрачность. Спокойствие Шэнь Цинхэ создавало у него ощущение, будто он нанес сокрушительный удар, угодивший в мягкую вату. Ему были не нужны такие вялые торги; он хотел видеть чужую злость, досаду и растерянность! ─ Десять миллионов. ─ Голос Линь Сяораня похолодал, он разом удвоил ставку. По залу прокатился единодушный вздох ужаса. Десять миллионов за кусок ржавого железа непонятного назначения? Да молодой господин Линь не просто торгуется, он швыряется деньгами в лицо окружающим! Все снова уставились на Шэнь Цинхэ, желая узнать, как эта зазнавшаяся побочная дочь справится с финансовым давлением, подобным давящей с высоты Тайшани. По их мнению, игра была окончена. Шэнь Цинхэ наконец отреагировала. Она медленно подняла голову, и ее чистый взор впервые скрестился с глазами Линь Сяораня. В этом взгляде не было ни страха, ни отступления – лишь граничащая с жалостью отрешенность, словно она смотрела на какого-то суетящегося, возомнившего о себе клоуна. ─ Двадцать миллионов. ─ Стоило ей приоткрыть алые губы, как названная цифра погрузила весь зал в абсолютную тишину. Потеряла рассудок! Совсем с ума сошла! Лицо Линь Сяораня помрачнело окончательно, а пальцы, сжимавшие бокал, побелели от напряжения. Он в упор вглядывался в Шэнь Цинхэ, пытаясь отыскать на ее лице хоть следы притворства. Однако ничего не было. Ее безмятежность походила на вековые льды – глубокая и бездонная. Это заставило его еще сильнее уверовать в то, что обломок бесценен! А эта девчонка-проститутка где-то откопала тайну и теперь пытается урвать небывалый куш! Он ни за что не позволит ей победить! ─ Двадцать один миллион. ─ Линь Сяоран выдавил эти слова сквозь зубы. Он больше не собирался задирать цену резко; он хотел сварить лягушку на медленном огне, по капле истощая финансовые ресурсы и волю Шэнь Цинхэ. Шэнь Цинхэ, казалось, раскусила его замысел, и уголки ее губ тронула еле заметная усмешка, полная издевки. ─ Пятьдесят миллионов. ─ Бум! У всех в зале гулко зазвенело в ушах, будто головы проломили тяжелым молотом. Пятьдесят миллионов! Этого хватило бы на покупку нескольких настоящих артефактов, проданных ранее на аукционе! Линь Сяорань рывком поднялся на ноги, его грудь тяжело вздымалась. Это было уже не унижение – это была откровенная пощечина! Какая-то ничтожная девчонка, которую он считал отребьем, посмела бросить вызов его авторитету подобным образом! ─ Хорошо, прекрасно! ─ Линь Сяорань рассмеялся от гнева. ─ Шэнь Цинхэ, мне интересно посмотреть, откуда у выброшенной кланом бабёнки возьмутся эти пятьдесят миллионов! Ты издеваешься над аукционом или над всеми нами? ─ При этих словах несколько управляющих аукционного дома двинулись вперед с недобрыми лицами. Злонамеренные торги и нарушение порядка на теневых торгах карались сурово. Однако в тот самый момент, когда все решили, что Шэнь Цинхэ несдобровать, она вдруг легонько усмехнулась, и эта улыбка, подобная таянию весеннего снега, несла в себе леденящий душу холод. Она плавно опустила руку, откинулась на спинку стула и произнесла ленивым, обреченным тоном: ─ Раз уж молодой господин Линь так привязан к этой «железяке», как может эта скромная дева отнимать чужое? Пятьдесят миллионов – слишком дорого, я передумала. Мне она не нужна. ─ Она… сдалась?! Все в зале замерли. Линь Сяорань тоже застыл; ему казалось, что вся мощь его удара пришлась в пустоту, отчего едва не повредились внутренности. Следом за этим смесь неизъяснимого ликования и ярости от того, что его провели, исказила его черты. Ликовал он потому, что в конце концов одержал верх и сокровище досталось ему! Ярился же оттого, что какая-то девчонка обвела его вокруг пальца, заставив выложить баснословные пятьдесят миллионов за вещь, которая вполне могла оказаться полнейшей пустышкой! ─ Бам! Бам! Бам! ─ Аукционист опомнился и торопливо опустил молоток, боясь, что Линь Сяорань передумает. ─ Поздравляем молодого господина Линя! За умопомрачительные пятьдесят миллионов он выигрывает это сокровище древних руин! ─ Грянули аплодисменты, вот только звучали они двусмысленно и натянуто. Лицо Линь Сяораня то бледнело, то зеленело. Подавив удушающую тошноту, он бросил на подручного: ─ Иди, забери лот! ─ Единственной его надеждой оставалось то, что обломок действительно окажется редчайшим чудом. Тогда он не просто вернет потраченное, но и сможет смачно плюнуть в лица всем присутствующим! Телохранитель пятого уровня Ци стремительно шагнул вперед и под всеобщими взглядами принял нефритовую шкатулку из рук аукциониста, направляясь к Линь Сяораню. В глазах Линь Сяораня пылали жажда и жестокое предвкушение. Однако в ту самую секунду, когда телохранитель повернулся, Шэнь Цинхэ, все еще расслабленно откинувшаяся на спинку стула, шевельнулась. Никто не успел заметить ее движения. Лишь мелькнуло, как ее изящный указательный палец легко щелкнул по стоявшему перед ней чайному столику. Тончайший, не толще волоса лучик духовной энергии, подобный невидимой нити, преодолел десятки метров расстояния и бесшумно, с абсолютной точностью вонзился в серо-черный металлический обломок. Это капля энергии не была разрушительной атакой – это был «затравщик», несущий в себе частицу первородной ауры «Канона меча Зеленого Лотоса»! Вжух…! В тот же миг металлическая пластина, казавшаяся мертвой до этой секунды, словно спящий миллионы лет дракон, внезапно пробудилась! Леденящий душу пронзительный блеск вырвался изнутри обломка – это была предельно чистая, доведенная до абсолюта острая аура! Вовсе не давление духовной силы, а нечто неизмеримо более высокое – порыв меча! Стоявший ближе всех телохранитель пятого уровня Ци не успел даже пикнуть, как эта внезапная волна ударила ему в грудь. Ему показалось, будто его рубанул невидимый божественный меч; защитная ци разлетелась в щепки, а самого мужчину, словно пораженного молнией, отбросило назад фонтаном крови, круша стоявшие на пути столы и стулья! Зал содрогнулся от ужаса! Не успели люди прийти в себя, как исторгающий потрясающую энергию меча обломок черной молнией прочертил в воздухе лазоревый след, игнорируя любые преграды и ошеломленные взгляды, словно уставшая птица, возвращающаяся в родное гнездо, и сам полетел туда, где находился единственный близкий ему по природе источник. В конце концов, красиво затормозив в воздухе, он изящно опустился на белоснежную тонкую ладонь Шэнь Цинхэ. Все произошло плавно, словно течение воды, с запредельной скоростью! Зал погрузился в мертвую тишину. Хотя бы иголка упади – услышишь. Все остолбенело уставились на эту сцену, в головах царила абсолютная пустота. Что это за фокус? Призыв предметов на расстоянии? Нет, это было неизмеримо сложнее и мистичнее! Артефакт сам выбрал себе хозяина?! Зрачки Цинь Е сузились, он резко вскочил с места, и впервые на его лице проступил неподдельный шок! Подобные фокусы полностью выходили за рамки понимания Управления подавления духов о возможностях современных практиков! Линь Сяорань же выглядел так, будто его поразил громовой удар. Он воочию наблюдал, как «сокровище», купленное им за пятьдесят миллионов, покалечило его человека, а затем… улетело к презираемой им женщине. Скупой платит дважды. А глупец теряет всё. Нет, это было хуже потери денег – его прилюдно отхлестали по щекам на глазах у всего света! Шэнь Цинхэ неспешно поднялась на ноги, играя в руке с обломком, который уже погасил свой хищный блеск и стал теплым и гладким, словно нефрит… ---------- «Кровавое ритуальное западня» Шэнь Цинхэ неспешно поднялась с места, играя в руке с осколком, который уже утратил свою прежнюю остроту и стал гладким, словно тёплый нефрит. Уголки её губ тронула едва заметная полуулыбка. Она даже не взглянула на Линь Сяожаня, лишь подушечкой пальца легко погладила древние узоры на обломке, словно лаская возлюбленного после долгой разлуки. Это на вид непринуждённое движение прозвучало тяжелыми, беззвучными ударами молота, безжалостно растоптавшими гордость Линь Сяожаня. После гробовой тишины в зале поднялся неописуемый шёпот. Насмешливые, недоверчивые и злорадные взгляды сотен людей, точно бесчисленные стальные иглы, обожгли Линь Сяожаня, заставив его кровь закипеть. ─ Что… что это было за колдовство? Артефакт сам к ней прилетел? ─ Пятьдесят миллионов! Вот так пустили деньги на ветер, да еще и артефакт увели прямо посреди белого дня! Лицо семьи Лин сегодня знатно потеряло в краске. ─ Кто эта девчонка по имени Шэнь Цинхэ? Неужели она и есть настоящий мастер? ─ Шэнь! Цин! Хэ! Зубы Линь Сяожаня скрипели от ярости, глаза налились кровью, а красивое лицо исказилось от жгучего гнева и унижения. Он в упор смотрел на Шэнь Цинхэ, цедя сквозь зубы каждое слово, и голос его сочился смертоносной жаждой мести. Будучи главой молодого поколения клана Яньцзин, разве мог он стерпеть подобное оскорбление! Стоявшие поодаль телохранители семьи Лин ощутили гнев молодого господина: их духовная энергия мгновенно взметнулась, ауры нацелились на Шэнь Цинхэ, и казалось, что грандиозная бойня может начаться в любую секунду. Брови Цинь Е сошлись на переносице, а рука уже легла на закрепленный на пояце коммуникатор. Потрясенный силой Шэнь Цинхэ, он, тем не менее, помнил о своем долге – поддерживать порядок на аукционе было прямой обязанностью Управления подавления духов. Он должен был предотвратить стычку, которая могла задеть всех присутствующих. Однако Шэнь Цинхэ сохраняла прежнее невозмутимое спокойствие. Она наконец подняла ресницы, и её холодный взгляд впервые открыто встретился с глазами Линь Сяожаня. Чуть слышно она произнесла: ─ Что, молодой господин Лин жаждет драки? Этот обломок изначально никому не принадлежал, кто дал больше – того и вещь. Я отказалась от ставки, ты заплатил цену, и он стал твоим. Но теперь он сам выбрал меня, значит, такова моя кармическая связь. Если ты недоволен, можешь попробовать забрать его… обратно. Её слова звучали ровно, без единой нотки волнения, но в них сквозила запредельная, идущая из глубин души высокомерная пренебрежительность. Это была поза бессмертного, взирающего на букашек, будто вся ярость и метания Линь Сяожаня казались ей не более чем смешным фарсом. ─ Ты ищешь смерти! Линь Сяожань окончательно потерял рассудок, струна его самообладания лопнула. Сделав шаг вперед, он полностью высвободил давление седьмого уровня закалки Ци и приготовился нанести удар любой ценой. И в этот самый критический момент… ─ Вж-ж-жух! ─ Резкий треск электрического разряда прорезал воздух, и в роскошном зале аукциона в одно мгновение погасли абсолютно все светильники! Внезапная темнота погрузила собравшихся в краткое смятение. ─ В чем дело? Электричество отключили? ─ Нет! У меня на телефоне тоже пропала сеть! ─ Бах! ─ Глухой удар сотряс пространство: тяжелые металлические двери зала были с силой заблокированы снаружи чьей-то мощной волей. Следом пронзительная сирена огласила все подземное помещение, а перекрестные лучи аварийных красных ламп выхватили из темноты лица людей, искаженные таким ужасом, будто они попали в преисподнюю. ─ Плохо дело! ─ лицо Цинь Е резко переменилось, и он громогласно рявкнул: ─ Нападение культиваторов-отступников! Всем приготовиться к бою! Его голос еще не затих, как на стенах, потолке и полу зала из ниоткуда проступили причудливые кроваво-красные символы. Знаки мгновенно сплелись в единое целое, образовав гигантскую и сложную формацию, которая тут же накрыла весь зал. Холодный, смердящий кровью и тошнотворный воздух поплыл над рядами кресел. ─ Хе-хе-хе-хе… ─ Леденящий душу смех доносился со всех сторон, и несколько темных теней, точно призраки, материализовались по углам помещения. На них были черные мантия и искаженные маски злых духов, а от тел исходил густой туман кровавой ци. ─ Добро пожаловать, господа, на устроенный нами «пир»! ─ хрипло произнес главный человек в черном. Он выделялся ростом, а его аура была самой жуткой – перед ними стоял могущественный отступник средней ступени Основания Цзи!— ─ Формация кровавого жертвоприношения! Они хотят принести нас всех в жертву! ─ с отчаянием в голосе взвизгнул какой-то старый культиватор с богатым опытом. Стоило ему это произнести, как по залу прокатилась волна паники! Кровавое жертвоприношение – зловещий ритуал, давным-давно признанный запретным искусством. Он позволял насильственно вытягивать жизненную эссенцию и души живых существ, находящихся внутри сферы действия, и переплавлять их в чистейшую энергию для нужд того, кто активировал круг. ─ А-а-а! ─ Раздались первые крики боли. Тела нескольких бродячих магов, обладавших лишь начальными ступенями закалки Ци, помимо их воли начали сохнуть на глазах. Потоки жизненной силы насильственно вырывались из их плоти тонкими багровыми нитями и вливались в руны формации. Впитав эту субстанцию, красные знаки вспыхнули еще более зловещим светом, заставляя круг вращаться с удвоенной стабильностью. Паника распространилась подобно чуме. Культиваторы больше не заботились о манерах и приличиях: они наперебой призывали артефакты, отчаянно нападая то на окружающих отступников, то на несокрушимый барьер формации. Зал мгновенно превратился в хаотичное поле боя, где каждый сражался сам за себя. Телохранители семьи Лин отреагировали молниеносно: они мигом сплотились вокруг Линь Сяожаня, выстроившись в боевой порядок, и скрестили оружие с набросившимися негодяями. Однако те явно подготовились заранее: их боевые техники были коварными и изощренными, а слаженность действий – безупречной. И хотя стражи Лин слыли элитой, сейчас они едва удерживали оборону, не имея возможности помочь кому-то еще. ─ Управление подавления духов здесь! Всем отступникам сложить оружие и сдаться! ─ Цинь Е взревел, и его тело окружило величественное, ослепительно-золотое сияние духовной силы, похожее на солнце посреди ночи. Ринувшись вперед, он нанес удар кулаком, чей ветер сопровождался громовым раскатом, и на месте переломил кости пытавшемуся зайти с тыла человеку в черном. ─ Выстроить боевой строй «Подавления духа»! Защитить гражданских! ─ отдал он приказ своим людям. ─ Есть! ─ Бойцы Управления действовали вышколенно и быстро сформировали малый тактический круг, укрыв в центре таких обычных людей, как ничего не умеющая Бай Чжи, и испуганных до полусмерти младших членов влиятельных семей, после чего перешли к организованному отпору. Но предводитель отступников, стоявший на средней ступени Основания Цзи, злобно оскалился и одним прыжком, словно призрак, возник прямо перед Цинь Е. ─ Дракон из Управления подавления духов? Всего лишь девятая ступень закалки Ци, а смеешь дерзить передо мной! ─ Главарь отступников выбросил когти. Пять чернильно-черных полос разорвали воздух, неся с собой зловонную ауру разъедающей все на свете черноты, и метили прямо в сердце Цинь Е. Его техника была создана специально для подавления чистой янской ци подобных ему борцов. Лицо Цинь Е помрачнело, мешкать было нельзя. Сложив оба кулака вместе, он выпустил золотую энергию, принявшую форму двух драконов, которые рванулись навстречу. ─ Бах! ─ Удар породил мощную ударную волну, разметавшую стулья в радиусе нескольких метров. Цинь Е почувствовал, как ядовитая и мерзкая сила проникла по рукам в его меридианы, взбаламутив кровь, и был вынужден сделать полшага назад. Предводитель отступников развил успех: его шквал атак напоминал свирепую бурю, прижавшую Цинь Е к самому краю. Элитные приспешники бандитов в то же время связали боем остальных бойчан. Несмотря на отвагу отряда, колоссальная разница в силе и контрстихии ставила их на грань гибели. В этой суматохе никто не обращал внимания на Шэнь Цинхэ в дальнем углу. Она спокойно стояла на прежнем месте. Кровавые нити ритуала тянулись и к ней, но на расстоянии трех футов от её тела они гасли, сталкиваясь с невидимым барьером, не смея приблизиться. Холодные глаза девушки скользили по залу, наблюдая за кромешным адом, но её взгляд оставался абсолютно безмятежным. За десять тысяч лет прошлой жизни она видела поля сражений демонов и бессмертных, превосходившие это побоище в миллионы раз: горы трупов, реки крови. Мелкая резня смертных не вызывала в её сердце и трепета. Она желала лишь закрыть кармические долги прежней хозяйки тела, вернуть силы и подняться обратно в девять небес. Какое ей дело до жизни и смерти этих людей? Она могла бы просто пробить барьер и уйти: грубые чары этого ритуала казались ей дырявыми решетами. Но в этот момент периферийное зрение зацепилось за сцену, заставившую её на мгновение замереть. Юная ученица Долины Царей Медицины, Бай Чжи, пряталась за спинами бойцов Управления. Где молодой девушке было видеть подобные ужасы – её личико давно побелело, а тело крупно дрожало. Вдруг один из отступников прорвал оборону стражи Лин и безумно ринулся к толпе беженцев, оскалив зубы и активируя подрыв собственного Даньтяня! ─ Бах! ─ Разъяренная духовная энергия вместе с кровавой ци разметала все вокруг. Один из бойцов Управления, чтобы защитить людей за спиной, принял основной удар на себя, тут же извергнул фонтан крови и рухнул на колени. А остатки взрывной волны пробили брешь в защите и превратились в острый серп ветра, летящий прямо в перепуганную Бай Чжи! На её чистом, наивном личике запечатлелся первобытный ужас перед неминуемой гибелью. В этот миг в голове Шэнь Цинхэ что-то неуловимо дронуло. Было ли это остатком жалости к слабым от прежней владелицы? Или же в её заледеневшем за эоны сердце проснулась капля давно забытой человечности? Она вспомнила прошлую жизнь, когда упорно шла путем Дао, отсекая мирские узы и забывая всех, кто заботился о ней. Учитель, верные друзья… Все они в конце концов растворились в реке времени. Достигнув вершины, она осталась в абсолютном одиночестве. Во время прохождения Небесной скорби эта бесконечная пустота стала одной из причин её внутреннего демона. Пожалуй, нынешнее странствие в мире смертных – не просто возврат сил, но и исправление старых ошибок. И главное: она отчетливо ощущала, что пока предводитель отступников сражался с Цинь Е, пара жадных и холодных глаз неотступно следила за осколком меча в её руке. Очевидно, они пришли в том числе и за ней. Раз уйти не дают, значит, и прятаться больше не нужно. В тот момент, когда смертоносный порыв ветра уже готов был пронзить лоб Бай Чжи, Шэнь Цинхэ тихо вздохнула про себя. Пусть так. Она больше не собиралась скрываться. Никаких грандиозных всплесков энергии – она просто плавно подняла правую руку, сложив указательный и средний пальцы в форме меча. Затем она слегка направила наружу силу осколка, которую до сих пор едва успела переплавить и на одну десятитысячную долю. В ту же секунду из её пальцев вырвалась невероятная, не поддающаяся описанию острота. То не была духовная или кровавая энергия – это была стоящая выше всего чистейшая первородная субстанция, способная рассечь саму вселенную, – намерение меча! Тонкий, как волосок, но до предела сгущенный синеватый свет меча взметнулся с её кончиков пальцев! Когда это сияние появилось, весь шумный и хаотичный зал словно нажали на кнопку беззвучного режима. Все сражавшиеся, кричавшие и бежавшие люди ощутили идущую из глубин душ дрожь. Оружие в их руках запело и завибрировало, выражая покорность столь ничтожному перед этим свечению. Бирюзовый клинок света рассек воздух без единого звука, будто прорвав ткань пространства и времени. Он двигался с невероятной скоростью, мгновенно догнав рванувший к Бай Чжи ураган и играючи обратив его в ничто. Но это было только начало. Луч света не замедлил хода. Словно карающая молния, прорезавшая тьму, он пронесся через весь зал. Безошибочно огибая всех не-отступников, он по невероятной траектории обогнул ряды сражающихся и чиркмо прошел по шеям нескольких нападавших на бродячих магов бандитов! Хлюп! Хлюп! Хлюп! Зловещие ухмылки на лицах культиваторов поздней стадии закалки Ци застыли, а тела мгновенно окостенели. Секунду спустя их головы взмыли в воздух: линии среза сияли гладкостью зеркал, из ран не брызнуло ни капли крови, ибо всю их жизненную силу и злобу мгновенно иссушила абсолютная воля меча! Один удар – и сразу несколько отступников мертвы! И это было еще не все! Лазурный свет меча выписал в воздухе изящную дугу, устремившись к своей главной цели – центральному узлу формации кровавого жертвоприношения! ─ Осторожно! ─ Сражавшийся с Цинь Е главарь отступников взвыл от ужаса, заметив траекторию луча… ---------- «Меч синего лотоса рубит ступень Основания Цзи» Этот пронзительный крик «Осторожно» прозвучал предвестником скорой гибели главаря бандитов. В то же мгновение, когда звук сорвался с его губ, тонкий, как волос, бирюзовый луч света уже преодолел любые расстояния и предстал перед ним. Тень смерти еще никогда не нависала над ним столь явно. Как культиватор средней ступени Основания Цзи, он залил руки кровью и бесчисленное количество раз загонял врагов в тупики. Он умел безошибочно определять уровень опасности, но шедший от этой крошечной искры света импульс не сулил простую угрозу – перед ним разверзлась бездна непреложного закона! Это была сила, недоступная не то что этапу закалки Ци, но даже уровню Основания Цзи! Мысли в его голове мгновенно испарились, а инстинкт выживания затмил все остальное. Забыв про Цинь Е и даже не глядя на разрушающуюся формацию, он изо всех сил влил всю свою духовную энергию в висевший на груди костяной щит размером с ладонь. Щщит мгновенно сорвался с шеи, разрастаясь на лету до человеческого роста. Вырезанные на нем личины злых духов словно ожили, испуская жалобные заунывные вопли. Плотная кровавая ци хлынула с поверхности предмета, образовывая мощный заградительный барьер, призванный остановить лазурное сияние. Этот «Щщит ста душ» был его личным сокровищем, выкованным из черепов и душ сотни магов. Обладая невероятной прочностью, он уже не раз спасал его от атак культиваторов поздней ступени Основания Цзи. То была его сильнейшая защита и последняя надежда. Однако все оказалось напрасно. Под испуганными взглядами всех присутствующих в зале тонкий луч света легко коснулся страшного на вид великого щита. Ни оглушительного грохота, ни взрыва столкнувшихся энергий. Раздалось лишь тихое шипение, напоминающее раскаленное железо, погруженное в масло. Несокрушимый Щит ста душ перед лицом лазурного сияния оказался хрупким, словно бумажная салфетка. Луч пронзил кровавый барьер без малейшего сопротивления, пробил толщу кости и вышел точно через межбровье вырезанного демона. Жалобные вопли артефакта мгновенно оборвались. В следующий миг тончайшая паутинка трещин расползлась от крошечного отверстия, мгновенно покрыв всю поверхность щита. ─ Хрусь… бах! ─ Огромный костяной щит разлетелся на куски, обратившись в тучу пыли, которая тут же рассеялась в воздухе. Зрачки главаря отступников сузились до точек, а лицо потеряло последние краски. Уничтожение его главного артефакта тяжело ударило по сознанию, и полные рты крови подступили к горлу. Но выплеснуть её он уже не успел. Луч света, пробив защиту, не потерял ни скорости, ни яркости и устремился дальше, полоснув по его правому плечу. ─ А-а-а! ─ Нечеловеческий, полный боли крик разнесся по всему залу. Правая рука лидера культиваторов-отступников была срезана под корень и рухнула на пол. Место среза сияло зеркальной гладкостью, из него не сочилась кровь – рану окутывал слабый синеватый дымок, беспощадно пожиравший остатки его жизненной силы и темной ци, не давая плоти срастись. Острая боль и страх, затмивший любую боль, парализовали его рассудок. Он попытался бежать, но тело перестало подчиняться. Он мог лишь во все глаза смотреть, как бирюзовый меч чертит в воздухе безупречную дугу, разворачивается и летит к самому сердцу ритуала в центре зала. Оправившийся от оцепенения Цинь Е как раз успел выровнять дыхание. Он собственными глазами видел эту непостижимую сцену: от отчаянной защиты врага до разрушения артефакта и потери руки прошло меньше времени, чем требуется на один вдох. Он даже не понял толком, что это за световой луч. Его взгляд проследил за траекторией полета клинка и в конце концов замер в дальнем углу, на мирно сидевшей там юной деве. Шэнь Цинхэ… та самая младшая ученица ступени закалки Ци, которую он поначалу счел лишь одаренным новичком… Сердце Цинь Е сжалось в комок, а смесь шока, недоумения и благоговения едва не лишила его возможности дышать. С другой стороны, Бай Чжи зажала рот ладонью, боясь издать хоть звук. Только что она балансировала на краю могилы, а теперь видела, как всесильный отступник повержен в мгновение ока. И виновницей была та самая старшая сестра Шэнь, спасшая её. Кем же… кем же была эта госпожа? Остальные культиваторы тоже остолбенели. Секунду назад здесь был ад, а теперь всё перевернулось с ног на голову. Все взоры устремились на бирюзовый свет, нсший в себе надежды каждого. Под прицелом сотен глаз сияющий меч точно вонзился в главный рунный узел формации. Этот знак, сплетенный из бесчисленных капель крови и черной ненависти, служил сердцем всего ритуала, жадно вытягивая силы из присутствующих. Стоило клинку войти в него, как руна задрожала, испуская пронзительный визг, подобно живому существу. ─ Зз-ж-ж… ─ Глухой гул разнесся от центра круга, и следом на самом главном символе проступила трещина. Стоило трещине появиться, как сдержать её было уже невозможно. Хрусь! Хруст-хрусь! Чистые звуки разрушения следовали один за другим, напоминая падающие костяшки домино. Начиная с центрального знака, багровые линии формации стали ломаться дюйм за дюймом, а их свет начал быстро угасать. Окутывавший зал красный купол заколебался, закрутился воронкой и, лопнув с хлопком проткнутого воздушного шара, окончательно развеялся. Формация пала! ─ Кхм! ─ ─ Нет! Моя энергия! ─ ─ А-а-а! Обратный удар! Нас настигло отражение ритуала! ─ Практически одновременно с крушением круга все отступники, ответственные за поддержание очагов силы, синхронно издали глухие стоны. Словно невидимый тяжелый молот ударил их в грудь, они захлебнулись кровью, а их ауры в миг увяли. Формация разрушилась насильственно, и скопленная громадная энергия, не найдя выхода, обрушилась на самих создателей. Слабейшим тут же разорвало меридианы и тела, а те, кто посильнее, отделались тяжелыми ранами и хаосом в духовных потоках, временно потеряв боеспособность. Тяжелые кандалы, давившие на сердца людей, исчезли. ─ Братья, рубите эту сволочь! ─ ─ Отомстим за павших друзей! ─ Бойцы Управления и уцелевшие вольные маги опомнились, и застарелая ярость вырвалась наружу с новой силой. С боевыми кличами они схватили оружие и бросились на дезориентированных отступников. Началась односторонняя бойня. В самом центре этого хаоса Шэнь Цинхэ по-прежнему неподвижно сидела на своем месте, словно шум битвы её вовсе не касался. Она медленно подняла чистую, белую руку. Бирюзовый меч, отсекший руку магу Основания Цзи и уничтоживший формацию, легко развернулся в воздухе, превратился в струю света и послушно вернулся к её кончикам пальцев, тихо растворившись в них. Весь процесс прошел плавно и непринужденно, как течение воды. Шэнь Цинхэ раскрыла ладонь, глядя на осколок. После минимальной активации холодный доселе артефакт словно утратил часть леденящей колючести, обретя теплую, нефритово-гладкую текстуру, будто в нем пробудилась искра жизни. Она чувствовала: связь между ней и обломком стала еще крепче. ---------- «Потрясение кругов и последствия» Суматоха в зале аукциона постепенно утихала. Густой запах крови вперемешку с гарью от разорвавшейся духовной силы разъедал нос. Подразделение подкрепления Управления подавления духов уже прибыло: одетые в черное воины быстро оцепляли место побоища, зажигая защитные руны. Цинь Е не обращал внимания на окружающую суету – его взгляд был прикован к обугленному трупу главаря отступников. Он подошел быстрым шагом и присел на корточки. Тело сохранило выражение крайнего ужаса: глаза вылезли из орбит, а зрачки покрылись мертвенной белизной, в которой не осталось ни капли света. Цинь Е вытянул два пальца, обвитые слабой золотистой ци, и легко коснулся межбровья убитого. Это была секретная техника Управления, созданная для поиска остатков разбитой души и выслеживания подельников. Однако духовная энергия ушла в мертвую плоть, как вода в песок. Ничего. Ни обиды, ни остатков духа, не осталось даже крошечного ментального следа. Это море сознания выглядело пустым и чистым до такой степени, что у наблюдателя холодело внутри, словно здесь никогда не рождалась жизнь. Кончики пальцев Цинь Е слегка дрогнули, а дыхание на секунду оборвалось. ─ Душа… полностью стерта? ─ Пробормотал он себе под нос, и в его голосе прозвучала непонятная даже ему сухость. Как сотник Управления, он видел немало смертей. Людей превращали в фарш артефактами, пытали проклятиями или вырывали души, обрекая на вечные муки. Но все эти виды смертей оставляли следы. То же, что происходило на его глазах, походило не на убийство, а на то, будто саму память об этом человеке выскребли из ткани мироздания. До чего же властный, до чего же страшный удар! Он резко вскинул голову, взглядом пробив толпу и уставившись на одинокую фигуру в углу. Девушка по-прежнему носила простое платье, на котором не было ни пылинки, а вся эта резня казалась ей представлением, не имеющим к ней отношения. Она просто стояла там, образуя собственный мир, отделенный от огня и крови. Сердце Цинь Е забилось против воли. Кто же эта женщина? … В это же время в тени другого угла. Линь Сяожань прислонился к сломанной нефритовой колонне и дрожал, как осенний лист на ветру. Его некогда щегольской наряд сейчас был покрыт грязью и кровью, корона сбилась набок, а пряди волос прилипли к бледному лицу в испарине. Он не смел смотреть на Шэнь Цинхэ. И даже боялся вспоминать то сияние. Стоило образу меча всплыть в памяти, как в шее отзывался ледяной укол, и казалось, что в следующий миг его собственная голова взмоет ввысь, как у того отступника. Страх, небывалый страх окатил его с головой, будто ледяная морская вода, лишая возможности дышать. Он всегда считал себя любимцем небес, надеждой семьи Лин. Ему казалось, что даже если Шэнь Цинхэ повезло и она нашла какое-то сокровище, ей всё равно тягаться с ним. Но реальность отвесила ему звонкую пощечину. То не было удачей, то была пропасть! Пропасть, которую он, вероятно, не перешагнет за всю свою жизнь. Зависть и обида еще тлели на дне души, но их безжалостно подавлял этот колоссальный ужас, превращаясь в унизительную дрожь. Он закусил губу до вкуса крови, кое-как собравшись с силами, и на четвереньках выполз из угла, растворившись в толпе уцелевших, бежавших к выходу без оглядки. Он не хотел оставаться здесь ни секундой дольше. … Когда беспорядки утихли, распорядитель Тяньбаогэ – деловитый старец в темно-золотой мантии – в окружении нескольких стражей быстрыми шагами направился к Шэнь Цинхэ. На его лице застыла заискивающая и полная благоговения улыбка. ─ Младший управляющий павильона Сунь Фу приветствует госпожу старшую! ─ Низко поклонившись, старик выразил максимальное почтение. ─ Если бы не вмешательство госпожи, столетнее дело Тяньбаогэ сегодня обратилось бы в прах. Мы никогда не забудем вашу милость! ─ Взор Шэнь Цинхэ по-прежнему был прикован к осколку, она даже не подняла век. Она чувствовала: под зовом таинственного синего лотоса в её теле этот обломок подвергался удивительной трансформации. Не дождавшись ответа, Сунь Фу покрылся испариной, но продолжил пересиливать себя: ─ Чтобы выразить благодарность, все камни духа, потраченные госпожой на покупку обломка, павильон вернет сполна. Кроме того, у нас приготовлены скромные дары. Не соблаговолит ли госпожа пройти во внутренние покои? ─ Его слова звучали искренне: это была одновременно и благодарность, и разведка боем. Привлечь столь непостижимого эксперта на свою сторону сулило Тяньбаогэ неисчислимые выгоды. Наконец Шэнь Цинхэ отреагировала. Убрав осколок, она бросила на него холодный взгляд. Сунь Фу ощутил невидимое давление, покрывшее всё его тело, и его дыхание тут же стало осторожным. ─ Не нужно. ─ Холодный голос прозвучал без единой эмоции. ─ Я вмешалась лишь потому, что они хотели отнять мое. ─ Одной фразой она стерла любые долги перед Тяньбаогэ. Улыбка на лице Сунь Фу застыла. Шэнь Цинхэ же больше не смотрела на него. Развернувшись, она зашагала прочь, так, будто всё здесь не имело к ней никакого отношения. ─ Госпожа, прошу, постойте! ─ поспешно окликнул её Сунь Фу. ─ Мы так и не узнали вашего имени, где ваша обитель? Впредь Тяньбаогэ сможет… ─ Договорить он не успел: фигура Шэнь Цинхэ уже скрылась вдали, и до него донесся лишь бесстрастный ответ: ─ Случайная встреча, незачем видеться вновь. ─ Сунь Фу остолбенел на месте, глядя на пустой порог, а его лицо меняло оттенки от синего до белого, пока не превратилось в долгую горькую ухмылку. Эта женщина и вправду была неуловима, как дракон, и столь же своенравна. … ─ Сестрица Шэнь! ─ Бай Чжи, еще не отойдя от шока, бледная, но увидев, что Шэнь Цинхэ уходит, забыла про страх и приподняла подол платья, бросившись за ней. Она семенила следом, несколько раз порываясь что-то сказать, но не зная, как выразить свои чувства. Слова благодарности после того грандиозного удара казались слишком бледными. Выбравшись наконец из здания Тяньбаогэ на прохладный ночной воздух, Бай Чжи набралась храбрости и позвала тихим голосом: ─ Сестрица Шэнь, подождите меня! ─ Шэнь Цинхэ замедлила шаг и оглянулась. В лунном свете глаза девушки сияли чистотой, смешивая в себе остатки страха, благодарность и почтительный трепет. ─ Спасибо вам, сестрица Шэнь, ─ голос Бай Чжи все еще дрожал. ─ Вы снова меня спасли. ─ Шэнь Цинхэ посмотрела на нее спокойным взглядом. Ничего не сказав, она лишь слегка кивнула и зашагала дальше. Бай Чжи поспешила следом. На этот раз она шла вплотную к её плечу, словно только так могла обрести хоть капельку безопасности. ---------- «Душа меча в теле и прорыв в технике» Когда Шэнь Цинхэ вернулась в уединенный внутренний дворик семьи Бай, ночь уже перевалила за полночь. Бай Чжи отправилась отдыхать в соседнюю комнату. Эта ночь выдалась для бедной служанки слишком тяжелой: переступая порог, она всё еще заметно прихрамывала на обе ноги, и лишь когда Шэнь Цинхэ одобрительно кивнула ей, девочка словно обрела опору под ногами – наскоро захлопнув дверь, она тотчас нырнула под одеяло. Шэнь Цинхэ толкнула дверь своей спальни. Внутри царила спартанская простота, а воздух был напоен въевшимся за долгие годы запахом прелой древесины. Зажигать огонь она не стала – усевшись на скрипучую деревянную кровать, погрузилась в тишину, впитывая прохладный серебристый свет луны, струившийся сквозь оконную раму. Девушка разжала правую ладонь. На коже мирно покоился осколок меча. Когда она крушила культиватора стадии Основания Фундамента на руинах за городом, исходивший от этого обломка холод грозил переломать ей фаланги пальцев, но теперь он укротил всю свою смертоносную ярость, превратившись в нечто гладкое и теплое наощупь, словно благородный нефрит, а в самой сердцевине едва заметной трещинки медленно переливалось и струилось лазурное сияние. В сущности, эта вещь и была частью ее некогда сокрушенного в прошлой жизни личного клинка по имени «Цинпин». Шэнь Цинхэ глубоко вздохнула и плотно прикрыла глаза. Направив тончайшую нить собственной духовной энергии, которая истончилась почти до иссушения, она заставила ее через меридианы пальцев по капле просочиться внутрь осколка. Ум… Тихий, едва уловимый звон меча эхом отозвался в глубинах ее сознания. Звук этот был совсем слабым, но в нем слышалась первозданная, пронизывающая до костей суровая резкость. Стоило этому звону затихнуть, как в центре ладони вспыхнуло невыносимое жжение: осколок мгновенно обратился тончайшим изумрудным лучом, который через точку Лаогун вонзился прямо в тело, стремительным тараном устремившись по каналам меридианов. Хсс. Шэнь Цинхэ судорожно сдвинула брови, намертво сжав челюсти. Хотя она и морально готовилась к подобному исходу, ощущения оказались далеки от приятных. Это походило вовсе не на мягкое вливание духовной силы, а на раскаленную добела стальную иглу, которая на полной скорости пропарывала ее кровеносные сосуды. Она незамедлительно активировала Канон меча Зеленого Лотоса . Это была фундаментальная техника, принесшая ей славу в прошлой жизни. Под воздействием циркулирующей энергии буйная лазурная Ци меча словно почуяла родной дом – приступы раздирающей плоть боли мгновенно притупились, сменившись странным, доходящим до фанатизма ощущением идеального слияния. Ци меча заскользила по меридианам ее рук, миновала плечи и, взмыв вдоль позвоночника, тяжелым тараном ворвалась в Море Сознания. Раздался глухой удар. Шэнь Цинхэ показалось, будто у нее в голове взорвался ослепительно-белый шар. Колющая боль, преследовавшая ее годами из-за поврежденной духовной сущности, под воздействием этого бирюзового сияния начала таять. Девушка «увидела» собственное Море Сознания. Прежде оно представляло собой иссушенную, мертвую пустошь, где клубился лишь серый туман разорванной на куски души, теперь же в самом центре этой выжженной земли парил осколок меча, испуская концентрические волны лазурного света. Куда бы ни докатывались эти волны, серый туман безжалостно стирался в пыль, превращаясь в крошечные капли чистейшей духовной субстанции, которые возвращались обратно, питая истощенную душу Шэнь Цинхэ. Ее чувства начали стремительно обостряться. Шуршание опадающей листвы за окном, возня невидимых глазу муравьев в сырой земле и даже ровное, успокоившееся дыхание Бай Чжи в соседней комнате – всё это стало отчетливым, словно звучало прямо над ухом. «Удалось», – промелькнуло в мыслях у Шэнь Цинхэ. Осколок в Море Сознания продолжал плавно растворяться, пока наконец не сжался до крошечного зернышка размером с рисовое зерно, сияющего чистейшей зеленью подобно драгоценному стеклу. Так зарождалось Седце Меча Зеленого Лотоса. Имея при себе подобный зародыш, даже без целенаправленных тренировок она могла позволить внутренней духовной силе постоянно закаляться им, превосходя по чистоте циркуляцию обычных практиков той же ступени в несколько раз. Следом за этим остатки лекарственной мощи, застрявшие в меридианах, и озарения, почерпнутые при недавнем убийстве культиватора Основания Фундамента, в единый миг вырвались наружу. Шэнь Цинхэ направила этот бешеный поток, заставляя его совершать безумные кругообороты по всему телу. Скудная духовная энергия небес и земли, словно откликнувшись на некий призыв, наперегонки устремилась к ветхой лачуге. И хотя мирская ци была грязна и засорена примесями, после фильтрации Каноном меча Зеленого Лотоса лишь самая чистая ее эссенция поглощалась девушкой. Тск. Словно невидимый хрупкий сосуд разлетелся вдребезги. Аура Шэнь Цинхэ начала стремительно взмывать вверх. Первый уровень Концентрации Ци… Второй уровень Концентрации Ци… Лишь достигнув пика третьего уровня Концентрации Ци, что соответствовало полному завершению начальной ступени, этот бурный рост наконец начал замедляться и стихать. Она приоткрыла глаза, и в их глубине на мгновение мелькнула острая, материальная лазурная вспышка. Выдохнув скопившийся в легких мутный воздух, Шэнь Цинхэ приподняла руку и окинула взглядом кончики пальцев. Кожа стала еще более гладкой и белой, а под ней теперь едва заметно переливался тончайший синеватый ореол. Сложив пальцы в подобие меча, она легко полоснула ими по воздуху. Шхх. Никаких внешних всплесков духовной силы не последовало, однако в пространстве остался тончайший белый след, который долго не желал растворяться. Это была чистейшая, остаточная энергия меча. «Все еще слишком медленно», – глядя на успокоившуюся пустоту, Шэнь Цинхэ слегка нахмурилась. Хотя нынешнее очищение души меча позволило ей пробиться к пику начальной ступени и немного залечить душевные раны, подобные темпы ее совершенно не устраивали. Концентрация духовной силы в здешних мирских краях была ничтожно мала – всё равно что пытаться отыскать капли росы посреди раскаленной песчаной пустыни. Если двигаться с такой скоростью, на возвращение к ступени Основания Фундамента уйдут как минимум долгие годы. К тому же она прекрасно понимала: после устроенного за городской стеной переполоха те люди из так называемого «Культа Кровавого Божества» ни за что не успокоятся. Злодей поздней стадии Основания Фундамента отступил лишь потому, что она застала его врасплох; стоить ему осознать, что перед ним был лишь блеф, как он немедленно вернется. Да и секта, стоящая за спиной этого мерзавца, вряд ли окажется сборищем безобидных глупцов. Ей требовались новые возможности, больше духовных камней или… высокоранговые целебные травы солидного возраста. Шэнь Цинхэ поднялась с постели и шагнула к окну. Ночь стояла глухая, а вдали мерцали редкие огоньки Цинчжоу. Девушка чувствовала, как под этой на вид мирной землей скрываются разорванные на куски узлы духовных жил. В тех местах вполне могли прятаться заброшенные пещеры древних практиков или забытые богами травяные сады. Если здешних небесных ресурсов не хватало, оставалось лишь отбирать их силой. Пробиваться в знаменитые горы и великие реки, штурмовать благословенные земли, захваченные бессмертными сектами. Опустив взгляд, она осмотрела собственное длинное платье, успевшее испачкаться в крови и дорожной пыли. Завтра придется раздобыть пару комплектов одежды попроще – да и в этом дворе семьи Бай долго задерживаться не получится. Из соседней комнаты донесся звук переворачивающейся на постели Бай Чжи и невнятное бормотание сквозь сон. Шэнь Цинхэ затворила ставни, вернулась к столу и налила себе чашку насквозь остывшего чая. Жидкость горчила, но она без единой эмоции проглотила ее. Проведя в непрерывных убийствах целое столетие, она давно привыкла к подобному одиночеству. После прорыва ее чувства сделались пугающе острыми. Она прекрасно слышала скрип железных доспехов ночного дозора на дальних улицах и завывания ветра, треплющего верхушку городского флагштока. Всё это казалось одновременно до боли знакомым и чужим. Вытянув палец, она слегка провела им по деревянной поверхности стола, оставляя позади простейший защитный узоринг. Руны на секунду вспыхнули и тут же погасли, наглухо заперев любую ауру внутри комнаты, не позволяя ей вырваться наружу. Сперва следовало закрепить уровень, остальное – завтра. Шэнь Цинхэ закрыла глаза, снова погружаясь в медитацию, и лишь зеленое зернышко меча в глубине ее сознания мерно пульсировало во тьме, словно бьющееся сердце. ---------- «Расследование семьи Лин и первая контратака» В глубине родового поместья семьи Лин витал густой аромат сандалового благовония. Тяжелые двери из ценного нанму слегка приоткрылись, и побитый Линь Сяожань ввалился внутрь, опустившись на колени и уткнувшись лбом в холодный гладкий пол из золотого кирпича. ─ Третий дядя, уважаемые старейшины, Сяожань проявил бессилие и опозорил честь рода! ─ прохрипел он, и в его сорванном голосе смешались еще не остывший страх и ядовитая злоба. На главном месте сидел мужчина средних лет в темно-золотой мантии. Неторопливо опустив чашку, он позволил крышке глухо стукнуть о края. Воздух во всей зале казался застывшим. Это был один из нынешних глав семьи Лин, Линь Чжанфэн, приходящийся Линь Сяожаню третьим дядей. ─ Говори с колен, ─ голос Линь Чжанфэна звучал негромко, но в нем сквозило непререкаемое величие. ─ Рассказывай всё, что видел и слышал, не упуская ни единой детали. Линь Сяожань не смел подниматься. Припав к полу, он принялся в красках расписывать всё произошедшее на аукционе, щедро приправляя рассказ выдумками. Он тщательно затушевал собственные провокации, выставив напоказ лишь «высокомерие и деспотичность» Шэнь Цинхэ, а также то, с каким презрением она отнеслась к величию дома Лин. ─ …Эта девчонка, она… она, похоже, заручилась поддержкой сильного мастера стадии Основания Фундамента! ─ в завершение выдал он полувымышленное предположение, отчаянно пытаясь вернуть хоть каплю лица после сокрушительного провала. Про ту ужасающую лазурную вспышку меча он умолк – подобные феномены лежали за гранью его разумения, и стоило заикнуться о них, как его тотчас сочли бы безумцем. ─ Основание Фундамента? ─ седовласый старейшина слегка нахмурился, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. ─ С каких пор у семьи Шэнь появилась столь могущественная фигура? Да еще и среди этой безродной побочной ветви. ─ Проверить, ─ бросил Линь Чжанфэн всего одно слово. Едва он умолк, как из тени боковой залы бесшумно выскользнула черная тень. Поклонившись, она растворилась в воздухе подобно чернильной капле, упавшей в воду. Разведывательная сеть семьи Лин, словно раскинутая над столицей гигантская паутина, пришла в движение. Меньше чем через час скрепленный сургучной печатью бамбуковый свиток лег на стол Линь Чжанфэна. Сломав печать, тот развернул свиток, пробегая глазами строчки. В зале стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь шуршанием пергамента. ─ Шэнь Цинхэ, незаконнорожденная дочь главы семьи Шэнь Шэнь Тяньсюна. Семнадцать лет, три месяца назад вернулась в столицу. До того безвылазно жила в уезде Цинъян, ее мать была простой простолюдинкой и давно скончалась от болезни. Голос Линь Чжанфэна был ровен, в нем не угадывалось ни гнева, ни радости. ─ По возвращении эта девица получила от семьи несколько захудалых лавок, вела замкнутый образ жизни. Единственным отклонением стало недавнее столкновение на западном рынке духовных редкостей с Фан Ле, культиватором старой закалки из Секты Кровавой Резни. Услышав имя Фан Ле, лица старейшин едва заметно переменились. ─ Фан Ле мертв, ─ неспешно продолжил Линь Чжанфэн. ─ Смерть его была жуткой: неким странным лучом меча ему отсекло руку, после чего городская стража прикончила его на месте. По сообщениям наших осведомителей с рынка, в тот момент Шэнь Цинхэ находилась там же. ─ Она его убила? ─ не удержался от вопроса один из старейшин. ─ В донесениях указано, что никто не разглядел, чьих это рук дело, ─ Линь Чжанфэн отложил свиток. ─ Но перед смертью Фан Ле действительно преследовал ее. После этого она благополучно скрылась. Зала снова погрузилась в молчание. Деревенская барышня без малейших признаков тренировок смогла унести ноги от мастера Основания Фундамента, да еще и при условии, что преследователь погиб. Во всей этой истории на каждом шагу сквозила мистика. ─ Неужели предок семьи Шэнь тайком вручил ей какое-то защитное сокровище? ─ выдвинул предположение кто-то из присутствующих. ─ Исключено, ─ отрезал Линь Чжанфэн. ─ Шэнь Тяньсюн помешан на собственной репутации. Если бы он ценил эту девчонку, стал бы держать ее в глуши больше десяти лет? Для него подобное отродье – пятно на репутации, а не гордость. Присутствующие молчаливо согласились. ─ Тогда с чего она взяла на себя смелость бросать нам вызов? ─ озлобленно поднял голову Линь Сяожань. Линь Чжанфэн бросил на него быстрый взгляд, в котором промелькнуло разочарование. ─ Слепая отвага или скрытая опора, ─ он выдержал паузу, принимая решение. ─ Какая бы тайна за ней ни стояла, посылать туда практиков напрямую – значит поднимать слишком много шума. Раз уж ей достались крохи из семейного бизнеса Шэней, с них мы и начнем. Он перевел взгляд на старейшину, отвечавшего за мирские торговые дела клана: ─ Перекройте поставки во все ее лавки, переманите клиентов, превратите ее серебро в ворох никчемной бумаги. Человеку, которому нечего есть, будет не до демонстрации спеси. ─ Будет исполнено, глава. ─ Старейшина отвесил почтительный поклон. ─ Ну а что до так называемого защитного сокровища… ─ в глазах Линь Чжанфэна блеснул холодный свет. ─ Рано или поздно его заря иссякнет. Когда она загонит себя в тупик, маска спадет сама собой. Стоило отдать приказ, как гигантская паутина против Шэнь Цинхэ бесшумно раскинулась в мире смертных. … На следующее утро. Управляющий лавкой шелковых тканей «Цзюньсюйэ», что стояла на южной улице, дядя Лю как раз отдавал распоряжения подмастерьям по поводу нового завоза, когда на противоположной стороне улицы остановилась роскошная карета. Мгновение спустя пустовавшее доселе здание напротив распахнуло двери, и рабочие под громкий стук принялись вешать вывеску – «Тяньцзиньфан». Управляющий Лю почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Не успел он прийти в себя, как «Тяньцзиньфан» открыл свои двери. Те же шелка и атлас, те же искусно вышитые узоры сучуань, но цены оказались ровно на три десятка процентов ниже. У входа даже наняли труппу танцоров с львиными масками, загремели барабаны и гонги, создавая праздничную толчею. К полудню лавка Лю опустела, а старые клиенты перебежали через дорогу. В то же время в тылу огромного ресторана «Байвейлоу» на восточной стороне города закупщик вытирал со лба градом катившийся пот. ─ Староста Ли, что это значит? Мы же договаривались на сто цзиней мяса диких зверей, почему теперь вы говорите, что ничего нет? На том конце трубки крупнейший мясник столицы мясник Ли лишь холодно усмехнулся: ─ Управляющий Ван, я не со зла. Главный управляющий семьи Лин лично передал мне словесное указание, а от нашего благополучия зависит жизнь всей семьи. Сам понимаешь, ослушаться я не смею. Больше дела с вашим «Байвейлоу» я вести не буду. Подобные сцены разворачивались синхронно во всех лавках, рисовых амбарах, чайных и аптеках, принадлежавших Шэнь Цинхэ. Партнеры в один миг расторгали контракты, постоянные покупатели необъяснимо отворачивались, а из рабочих двое подали заявления об уходе в тот же день, переметнувшись в только что открывшуюся лавку конкурентов. Среди людей воцарилась паника. С наступлением сумерек во дворике посреди бамбуковой рощи. Шэнь Цинхэ только что завершила дневную практику и сидела за каменным столом, чистым куском мягкой ткани методично полируя купленный с утра короткий меч. Оружие было выковано из обычного железа, но ей нравилась эта осязаемая тяжесть в руке. Бай Чжи рядом заваривала для нее чай, а на юном личике застыла тревога. Хоть девочка и ничего не смыслила в торговле, по обрывкам шепотков прислуги она поняла: дела хозяйки рушатся. ─ Госпожа! Управляющий лавкой редкостей дядя Лю влетел во двор, спотыкаясь на ходу, и рухнул на колени прямо у порога, затянув плаксивым голосом: ─ Госпожа, всё пропало! Семья Лин… Это семья Лин плетет интриги за нашими спинами! Они хотят загнать нас в могилу! Следом за ним нагрянули управляющий рестораном Ван и прочие; лица каждого напоминали мертвецов, и они наперебой стали со слезами перечислять сегодняшние беды. Весь дворик погрузился в атмосферу абсолютной безысходности. И лишь Шэнь Цинхэ не сдвинула с места ни единого мускула. Она по-прежнему опускала взгляд, сосредоточенно протирая лезвие, словно не слышала вестей, способных разорить любого купца. До тех пор, пока короткий меч не заблестел, отражая ее неподвижное лицо, она неторопливо подняла голову. Ее взгляд скользнул по стоявшим на коленях управляющим, разив холодом ледяной воды. ─ Понятно. Бросив всего три слова, она убрала клинок в ножны и небрежно положила его на каменный стол. После этого она подняла пиалу со свежезаваренным Бай Чжи чаем и слегка подула на поверхность. ─ Чего паниковать. ─ Всего лишь мелкие неприятности, которых я ждала. ---------- «Легко и непринужденно гасим кризис» Жар от чая давно рассеялся. Остывшая пиала одиноко стояла на каменном столе во дворе, вторя опустившимся до самого дна сердцам стоявших на коленях управляющих. Шэнь Цинхэ поставила чайник, и глухой стук донышка о камень неприятно резанул слух. В мертвой тишине двора этот звук прозвучал оглушительно. ─ Поднимайтесь все, ─ промолвила она. Голос звучал тихо, но отчетливо долетел до ушей каждого. Управляющие переглянулись, не смея шевельнуться. Пожилой Чжан Дэцюань, управляющий лавкой древностей, разменявший шестой десяток, прополз на коленях пару шагов вперед, дрожащим голосом вымолвив: ─ Хозяйка, мы ведь изо всех сил старались! Это семья Лин… Они на этот раз решили нас уничтожить! ─ Ростовщики требуют возврата долгов, лишая нас живых денег. Поставщики зерна разорвали договоры и задрали цены до небес, горожане штурмуют амбары. Торговцы тканями, аптекари… Все до единого оптовики за одну ночь отвернулись от нас, предпочтя выплатить неустойки, лишь бы прекратить поставки. С каждым произнесенным словом его сердце замерзало всё сильнее. Это была не торговая конкуренция – это была резня. Враг задействовал всю свою мощь, сжимая кольцо со всех сторон, чтобы задушить их голыми руками. Шэнь Цинхэ молча слушала, не выказывая ни тени волнения. Поднявшись на ноги, она направилась к старому вязу посреди двора, и ее взгляд упал на дрожащего на коленях Чжан Дэцюаня. ─ Старик Чжан. ─ Г-госпожа… я здесь, ─ спешно отозвался тот. ─ Если не ошибаюсь, в наших амбарах на юге города всё еще пылится тридцать тысяч ши старого риса? ─ Д-да! Вы велели приберечь его в прошлом месяце на случай особой нужды, но… теперь зерно дорожает на глазах, если мы станем продавать его… Чжан Дэцюань хотел сказать, что те крохи зерна в сравнении с зерновым штормом, поднятым семьей Лин, – капля в море, которая растворится беззвучно. Шэнь Цинхэ оборвала его. ─ Слить всё до захода солнца. ─ Что?! ─ Чжан Дэцюань резко вскинул голову, решив, что ослышался. ─ Продать по рыночной цене, ─ не терпящим возражений тоном произнесла Шэнь Цинхэ. ─ Пустите слух, будто у нас кончились оборотные средства и мы распродаем остатки ради долгов. Среди управляющих пронесся ропот: разве это не самоубийство, не ползание на брюхе перед семьей Лин? Проигнорировав их перешептывания, Шэнь Цинхэ продолжила: ─ Вырученные от продажи деньги вместе со всеми свободными средствами со счетов пустить на скупку лавок на Южной улице Чжуцюэ. Чжан Дэцюань окончательно лишился дар речи. Южная улица Чжуцюэ? Из-за слухов о переносе речного порта девять из десяти лавок там терпели убытки, а оставшиеся готовились к закрытию. Покупать там имущество мог только круглый идиот. ─ Хозяйка, одумайтесь! Лавки там идут по мертвым контрактам, выброшенные туда деньги превратятся в груду битого кирпича! ─ Делай как велено, ─ в глазах Шэнь Цинхэ промелькнул холод. ─ Живо. В этом взгляде не было кровожадности, но веял он таким арктическим холодом, что оставшиеся слова застряли у Чжан Дэцюаня в горле. Тяжело поклонившись и унося с собой отчаяние и непонимание, он поднял потрясенную толпу управляющих и вывел их вон. Бай Чжи стояла рядом, теребя пальчиками край юбки и с тревогой глядя на госпожу. ─ Сестрица Шэнь, они же… ─ Пустяки, ─ Шэнь Цинхэ вернулась на место и снова налила себе чаю. ─ Сеть заброшена, надо же дать рыбе время заприметить наживку. … В резиденции семьи Лин, в кабинете. Среди курительных палочек талантливый управляющий торговой ветвью клана Линь Вэньтао почтительно докладывал Линь Сяожаню. На его лице застыло неподдельное торжество. ─ Молодой господин Сяожань, всё под контролем. Имущество Шэнь Цинхэ трещит по швам. Стоило банкам потребовать кредиты, как она покатилась к банкротству. Теперь она и впрямь принялась избавляться от активов, распродавая зерно в отчаянной попытке спастись. Линь Сяожань откинулся на спинку резного кресла, вертя на пальце нефритовое кольцо, а губы его искривила жестокая усмешка. ─ Превосходно. Посмотрим, чем выскочка без роду и племени станет тягаться с моим родом. Я не просто уничтожу ее тело – всё, что она попытается воздвигнуть в этом мире, обратится в прах! Линь Вэньтао льстиво хихикнул: ─ Мудрость молодого господина не знает равных. Мы уже подготовили людей: как только ее зерно попадет на рынок, мы тут же обрушим цены, чтобы она потеряла всё до последней монеты. И одновременно запустим слух, будто ее зерно испорчено и покрылось плесенью, уничтожив ее репутацию. Ну а затея с покупкой лавок на Южной улице Чжуцюэ… Ха-ха, верх глупости, пусть спустит туда последние гроши. Они переглянулись, словно уже видели, как Шэнь Цинхэ на коленях молит о пощаде. Однако в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел перепуганный слуга с лицом белее мела. ─ Молодой господин, беда! С-случилось страшное! Линь Сяожань нахмурился: ─ Чего ты орешь! Небо на землю упало? ─ Э… Это власти! Городская управа только что вывесила указ: императорский двор постановил прорыть новый канал в тридцати ли к югу от города! Новый причал построят… построят прямо в конце Южной улицы Чжуцюэ! ─ Бам! ─ Линь Вэньтао рухнул на колени, будто пораженный молнией, в голове у него зазвенело. Почему лавки на Южной улице стоили гроши? Потому что старый порт собирались забросить. Но теперь там возведут новый порт невероятных масштабов? На сколько вырастут тамошние цены за одну ночь? Всплывший в памяти безумный шаг Шэнь Цинхэ по массовой скупке лавок в южном районе заставил ледяную волну пробежать от пят до макушки. Совпадение? Разве в этом мире бывают такие совпадения! Не успел он опомниться, как вбежал второй слуга, захлебываясь слезами: ─ Молодой господин! Наш… Наш банк «Сихайтун» опечатан! Линь Сяожань вскочил на ноги: ─ Ты что сказал?! ─ Резиденция наместника доказала связь «Сихайтун» с делом о контрабанде железной руды с севера, улики неопровержимы, все… всех арестовали! «Сихайтун» служил для семьи Лин кошельком для манипуляций на рынке и теневых сделок, а ради сокрушения Шэнь Цинхэ они стянули туда колоссальные средства для скупки зерна и контроля над ценами. Теперь банк опечатан, и эти деньги… сгорели! Линь Вэньтао стоял ни жив ни мертв, лицо его потеряло всякие краски. До него дошло. Распродажа зерна Шэнь Цинхэ оказалась спланированной приманкой. Когда они вбухали все средства, надеясь прикончить ее на зерновом рынке, она выбила почву у них из-под ног, уничтожив их банк! Всё было связано в единую цепь, удар пришелся на поражение! Лицо Линь Сяожаня побагровело, превратившись в нечто сродни печени свиньи. Схватив Линь Вэньтао за воротник, он взревел: ─ И это твоя «абсолютная надежность»?! ─ Я… Я… ─ Линь Вэньтао не мог выдавить ни звука. В голове не укладывалось: выбор места для нового канала – высшая государственная тайна, откуда Шэнь Цинхэ могла узнать о нем? А контрабандные связи банка с рудниками скрывались идеально, как она отыскала улики и заставила двинуться управу наместника? Это выходило за рамки простых торговых интриг. Подобное предвидение граничило с божественным провидением! В зале заседаний семьи Лин атмосфера давила так сильно, что казалось – воздух превратился в воду. Старейшины свинцовыми лицами вглядывались в пугающие убытки на страницах бухгалтерских книг. Всего один день. Потребовались всего сутки. В мирских активах семьи Лин зияла колоссальная брешь. Банк опечатан, несколько связанных с ним отраслей рухнули мгновенно. А те самые активы, что они сбросили по дешевке ради давления на конкурента, бесшумно подобрал некий таинственный покупатель. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто им был. Какая же жуткая ирония! ─ Эта девка – не человек! ─ глухим голосом произнес седовласый старейшина, прерывая мертвую тишину. ─ В торговле она действует как бесплотный демон, просчитывая всё наперед. В мире практики – способна с одного удара убить мастера Основания Фундамента. Какого же монстра мы… нажили себе враги? Линь Сяожань стоял посреди залы, слушая пересуды старших и ощущая направленные на него взгляды полные разочарования и сомнений. Его щеки горели огнем. Унижение, ярость и бессилие вгрызались в его сердце ядовитыми змеями. Он вознамерился использовать привычные мирские рычаги, чтобы помыкать этой женщиной словно игрушкой, дабы она познала вкус истинного могущества. В итоге же в дураках остался он сам. ─ Хватит! ─ Линь Сяожань испустил дикий рев, глаза его налились кровью. Всплеск внутренней духовной силы разнес красное деревянное кресло рядом с ним в щепки. ─ Подумаешь, какая-то сука, владеющая грязными трюками! Испугались? Обведя взглядом сородичей, он захледывался безумной жаждой убийства: ─ Раз уж в мирских играх мы ей не ровня, к черту эти игры! ─ Я прямой наследник рода Лин, практик Основания Фундамента! Прикончить какую-то простолюдинку для меня легче, чем раздавить муравья! ─ Сегодня же ночью я пойду и сверну ей башку! ---------- «Незримые течения: Семейное собрание» Приглашение от семьи Шэнь пришло уже ближе к вечеру, когда небо тронули первые сумерки. То была не официальная золоченая грамота на плотной бумаге, а лишь тонкий лист алого папируса. Его доставил в задний двор лавки незнакомый слуга, бросивший пару оброненных сквозь зубы слов. ─ Старейшине исполняется восемьдесят лет, глава рода велел вам завтра явиться. Выпалив это, слуга швырнул красную бумажку на каменный стол и тут же повернулся к выходу, не удостоив их лишним вздохом – словно одно поручение в этих краях могло навлечь на него дурное предзнаменование. Бай Чжи вперила взгляд в грубый алый лист, и ее личико побелело от затаенной злости. Разве это приглашение? Чистой воды высокомерный приказ. Шэнь Цинхэ же осталась совершенно равнодушна. Она подняла записку, кончиками пальцев легко огладив шершавые зазубрины по ее краям, а в ее спокойном взгляде нельзя было прочесть ни единой эмоции. ─ Сестрица Шэнь, ты и вправду собираешься идти? ─ не выдержав, спросила Бай Чжи. ─ Они явно затевают недоброе. ─ Пойду. ─ Шэнь Цинхэ ответила всего одним словом, небрежно придавив алый листок чайной чашкой. Разумеется, она пойдет. Семья Шэнь считалась ее корнями лишь на словах, но от некоторых вещей нельзя просто так отмахнуться, сколько ни прячься. К тому же ей и самой хотелось своими глазами взглянуть, во что превратился их клан в нынешние дни. … На следующий день фамильное поместье Шэнь утопало в огнях праздничных фонарей, а у входа толпились кареты и шумели кони. Будучи одним из трех великих кланов Юньаня, Шэнь устраивало пышный юбилей старейшины, что само по себе становилось главным событием во всем городе. Приглашенные гости были сплошь знатными богачами или влиятельными чиновниками, и лица каждого из них украшала безупречная улыбка. К моменту прибытия Шэнь Цинхэ пиршество уже было в самом разгаре. Она не стала нанимать повозку и пришла пешком, в одиночку. Самое простое синее платье из грубой ткани резко выделялось среди пестрых шелковых нарядов прочих гостей. Стоявший у ворот управляющий на мгновение замер, заметив ее, но тут же напустил на себя прежнее выражение лица, хотя в глубине его глаз не было и намека на радушие. Он не стал громко объявлять ее имя, лишь молча отступил в сторону, жестом разрешая войти. Шэнь Цинхэ проигнорировала это пренебрежение и уверенным шагом переступила порог ярко освещенного парадного зала. Внутри вовсю гремели звонкие тосты и лилась нежная мелодия бамбуковых флейт. Ее появление подействовало на собравшихся подобно булыжнику, брошенному в гладь озера. Шум голосов на секунду затих, и со всех сторон на нее устремились сотни взглядов – любопытных, презрительных и откровенно злорадных. Ее мнимый отец, глава рода Шэнь Чанмин, как раз непринужденно беседовал с несколькими знатными гостями. Бросив на Шэнь Цинхэ мимолетный взгляд, он едва заметно поморщился, а затем тут же отвернулся, будто перед ним стоял совершенно посторонний человек. Никто не собирался представлять ее старшим, никто не спешил проводить к столу. Шэнь Цинхэ просто оставили стоять посреди огромного зала. Молодые члены семьи Шэнь сбились в кучки, тыча в ее сторону пальцами; шепотки звучали как раз достаточно громко, чтобы она могла разобрать каждое слово. ─ С чего это она заявилась? Совсем стыд потеряла. ─ Девка-потаскушка родила ублюдка, и эта бабёнка возомнила, будто тоже имеет право переступить порог Шэнь? ─ Гляньте на ее нищенские шмотки. Наверное, пришла побираться и вымаливать подачки, примазываясь к знатным родственникам. Шэнь Цинхэ пропустила все это мимо ушей, отыскала самый тихий угол и опустилась на стул. Чай в стоявшей перед ней чашке давно остыл, но она без малейшего колебания поднесла ее к губам и сделала небольшой глоток. Она словно чужая со стороны наблюдала за фальшивым великолепием этого клана. В этот момент раздался чей-то звонкий и мелодичный голос. ─ Ой, разве это не сестрица Цинхэ? Почему ты сидишь здесь одна? Обернувшись на звук, гости увидели девушку в расшитом золотыми фениксами наряде, которая плавной походкой приближалась к столам. Обладательница утонченной внешности и изысканных манер, она приходилась старшей законной дочерью и главной гордостью нынешнего поколения клана Шэнь – Шэнь Цинюэ. Стоило Шэнь Цинюэ показаться, как всеобщее внимание мгновенно приковалось к ней. Она ласково приблизилась к Шэнь Цинхэ и, изобразив на лице крайнее изумление, прикрыла рот рукавом. ─ Я так рада, что ты смогла прийти, сестрица. Семья уже давно не собиралась в таком полном составе, а ты вечно пропадаешь со своими торговыми делами – глядишь, и вовсе забудешь дорогу домой. Вроде бы прозвучали теплые слова, но каждое из них было начинено ядом. Она одновременно и напомнила всем о незаконнорожденном происхождении Шэнь Цинхэ, и уколола тем, что та «не дома», да еще и унизила ее низким статусом, упомянув недостойные благородной девицы купеческие хлопоты. По залу тут же прокатилась волна сдержанных смешков. Шэнь Цинхэ подняла глаза и посмотрела на источающую лучезарные улыбки «сестрицу». Она не вышла из себя, а лишь безмятежно ответила: ─ Нормально. ─ Улыбка на лице Шэнь Цинюэ на мгновение застыла. Она мысленно перебрала множество вариантов того, как отреагирует Шэнь Цинхэ – та могла сгореть от стыда, вспылить от гнева или начать жалко оправдываться, но Шэнь Цинхэ никак не ожидала этакой непробиваемой холодности. Ощущение удара кулаком по мягкой вате доставило ей немалый дискомфорт. ─ Сестрица по-прежнему не любит много говорить, ─ быстро справившись с собой, еще приветливее улыбнулась Шэнь Цинюэ. ─ Ну ничего, впредь почаще навещай нас, и всё наладится. Резко сменив тему, она кивнула куда-то в сторону: ─ Глянь-ка, молодой господин Линь Сяожань тоже здесь. Он ведь специально прибыл лично засвидетельствовать почтение нашему почтенному предку. ─ Проследив за ее взглядом, Шэнь Цинхэ увидела в толпе Линь Сяожаня. Он стоял в окружении нескольких наследников главной ветви клана Шэнь, окруженный всеобщим вниманием, словно луна среди звезд. Заметив Шэнь Цинхэ, Линь Сяожань помрачнел лицом, а на его губах застыла жестокая усмешка. Недавний сокрушительный провал в торговых делах довел его ненависть к Шэнь Цинхэ до абсолютного предела. Он поднял бокал, салютуя им в сторону Шэнь Цинхэ, а затем залпом осушил его до дна. Вызов и жажда убийства в его взгляде даже не думали прятаться. Увидев это, Шэнь Цинюэ улыбнулась еще шире. Ей было важно, чтобы все вокруг видели: будущий глава семьи Линь дружен с законными наследниками Шэнь, в то время как к побочной девчонке они питают лишь омерзение. И все же реакция Шэнь Цинхэ в очередной раз ее разочаровала. Та лишь мимоходом мазнула Линь Сяожаня взглядом и тут же отвернулась, будто посмотрела на какую-то дежурную вазу в углу. Она даже не удостоила ответом реплику Шэнь Цинюэ, а невозмутимо взяла со стола кусочек сладкого пирожного и принялась медленно его жевать. Полнейшее, абсолютное равнодушиие. Это задевало куда сильнее любой яростной отповеди. Пальцы Линь Сяожаня, сжимавшие ножку кубка, побелели от напряжения, да и Шэнь Цинюэ едва сдерживала исказившееся от злости лицо. Когда атмосфера в зале стала совсем уж напряженной, из внутренних покоев донесся звонкий голос глашатая: ─ Старейшина изволил пожаловать! ─ Шумный зал мгновенно утих. Все гости дружно поднялись на ноги и почтительно уставились на вход во внутренний двор. Пожилой мужчина в темно-красных праздничных одеждах, с белоснежными волосами и лицом, пышущим здоровьем, неторопливо вышел в сопровождении главы рода Шэнь Чанмина. Его щеки алели румянцем, шагал он уверенно, а голос звучал зычно, когда он приветствовал гостей – старик выглядел чрезвычайно бодрым и ни капли не походил на дряхлого старика. ─ Ха-ха-ха, сидите, все садитесь! ─ Стоило старейшине взмахнуть рукой, как приглашенные заняли свои места, а лелеющие лесть речи полились рекой. Шэнь Цинхэ тоже поднялась вместе со всеми, но ее взгляд был прикован исключительно к старому предку. В глазах окружающих этот глава рода Шэнь обладал мощной жизненной силой и глубокими познаниями в культивации. Однако ее восприятие, закаленное мечом Цинлянь, уловило нечто зловещее и дисгармоничное. Дыхание старейшины казалось ровным лишь на первый взгляд, но ровно после каждого седьмого вдоха происходила едва заметная заминка. Когда он поднимал руку, приветствуя толпу, мизинец на его внешне сильной руке в момент опускания кисти слегка и неестественно дрожал. Но хуже всего было то, что в воздухе висел едва уловимый шлейф лекарственного запаха. То были не обычные тонизирующие отвары для укрепления здоровья, а вытяжка из редкого растения под названием «иссушенное дерево», которое использовали исключительно для насильственного удержания угасающей жизни. Это было сродни утолению жажды ядовитым вином. Шэнь Цинхэ опустила ресницы, скрывая промелькнувшее на дне глаз осознание. Жизнь старейшины рода Шэнь подходила к концу. А главная ветвь клана отчаянно скрывала эту тайну, создавая вокруг него видимость железного здоровья. Она подняла остывшую чашку чая и снова пригубила ее. Ледяная влага точно повторяла холод в ее груди. Впрочем, этот пир определенно стоил того, чтобы на него явиться. ---------- «Разоблачение заговора и потрясение предка» Праздник перевалил за половину, и атмосфера в парадном зале Шэнь раскалилась до предела. Звон чарок и лицемерные хвалебные речи сплелись воедино с такой силой, казалось, с потолка вот-вот посыплется пыль. Старейшина рода Шэнь Чжэньнань восседал на массивном кресле из красного дерева во главе стола. И хотя он изо всех сил старался держаться бодро, серый пепельный оттенок, затаившийся в уголках его глаз, был прекрасно виден Шэнь Цинхэ. Его пальцы вцепились в подлокотник, а ногти время от времени царапали дерево из-за неконтролируемой мелкой дрожи, издавая едва слышный скрежет. ─ Почтенный предок, внук специально отыскал для вас «Пилюлю Возвращения Истока», нет ничего лучше для подпитки духовной силы. ─ Нынешний глава клана Шэнь Хун с угодливой улыбкой извлек из рукава нефритовый ларец и распахнул его на всеобщее обозрение. Внутри покоилась темно-красная пилюля, испускавшая густой целебный аромат. Сидящие вокруг сородичи тут же издали восхищенные вздохи. ─ Неужели это пилюля второго ранга «Возвращения Истока»? Глава и впрямь не пожалел средств. ─ Стоит предку принять ее, и он непременно продлит годы жизни, а наш клан Шэнь еще век будет процветать без потрясений. Шэнь Цинхэ стояла в сторонке, перекатывая в пальцах нетронутую чарочку. Слегка опустив голову, она принюхалась. Сквозь густое амбре лекарства пробивалась крошечная, еле заметная нотка горечи – так пахнут сгнившие в разгар лета корни трав. Это вовсе не целебный эликсир. Это запах «иссушенного дерева». Такой отвар на короткое время распаляет скрытые резервы заклинателя, окрашивая щеки здоровым румянцем и удесятеряя силы – со стороны кажется, будто раны затянулись, а寿命 возросло. На деле же он безжалостно сжигает последние капли жизненной энергии. Все равно что плеснуть крепкого вина в почти потухший светильник: огонь взметнется с невероятной яростью, но после фитиль превратится в бесполезную золу. Главная ветвь клана больше не могла ждать и жаждала отправить предка на покой с «почестями». Шэнь Цинхэ поставила чарку на стол и ровным шагом направилась сквозь гудящую толпу. Она двигалась неспешно, но в каждом ее движении сквозила уверенность, которую невозможно было игнорировать. ─ Эй, ты куда собралась, Шэнь Цинхэ? Разве на подобных собраниях место таким, как ты? ─ раздался сбоку презрительный шепот одного из юнцов клана Шэнь. Она пропустила реплику мимо ушей и остановилась в трех шагах от трона старейшины. В этот момент Шжэнь Чжэньнань как раз протягивал руку к ларцу. Его пальцы дрожали, а взгляд подернулся мутной пеленой. ─ Почтенный предок, в день рождения у вашей внучки нет дорогих подарков, ─ вдруг заговорила Шэнь Цинхэ, и ее звонкий прохладный голос прозвучал в зашумевшем зале излишне громко. ─ Лишь одна особая техника успокоения разума, которую я бы хотела предложить вам на суд. ─ Лицо Шэнь Хуна помрачнело, и он рявкнул: ─ Безумие! Предку сейчас необходим покой и целебное лекарство, а ты, соплячка, в чем смыслишь? А ну прочь! ─ Однако Шэнь Чжэньнань лишь предостерегающе поднял руку. Прожив долгую жизнь, он повидал немало льстецов, но эта доселе незаметная правнучка почему-то заставила его насторожиться. Ее глаза казались пугающе чистыми – до леденящего душу холода. ─ Не мешай. ─ Голос Шэнь Чжэньнаня прозвучал хрипло. ─ Раз у тебя есть такое желание, подойди ближе. ─ Шэнь Цинхэ шагнула вперед и остановилась рядом со стариком. Опустив утонченные пальцы, она непринужденно коснулась его плеча. В тот же миг, едва кожа соприкоснулась с кожей, чистейший и одновременно текучий, словно вода, поток духовной энергии ворвался сквозь акупунктурную точку Цзяньцзин в тело Шжэнь Чжэньнаня. Старик содрогнулся всем телом, а его зрачки резко сузились. Он думал, что молодая девчонка решила угодить ему простым массажем, но ворвавшаяся внутрь ци действовала подобно самому острому хирургическому скальпелю, мгновенно разрывая клубки застарелых застоев крови. ─ Предок, сделайте глубокий вдох, ─ шепнула она ему на ухо. Ее пальцы стремительно заскользили вдоль позвоночника Шжэнь Чжэньнаня, а кончики испускали незримое для остальных зеленоватое сияние. С каждым нажатием на болевые точки старик чувствовал, как десятилетиями моривший его изнутри холод отступает на шаг. Его меридианы, источенные ядом «иссушенного дерева», на мгновение получили долгожданную передышку. ─ Хах… ─ Шжэнь Чжэньнань судорожно втянул воздух. Он отчетливо ощущал, как тяжелый камень, годами давивший на грудную клетку, наконец-то сдвинулся с места. Шэнь Цинхэ действовала быстро, на все про все ушло не больше дюжины дыханий. Когда она отняла руки, на ее лбу выступили мелкие капли пота. Это была вовсе не обычная разминка – она задействовала толику первородной силы меча Цинлянь из глубин своего сознания, чтобы насильственно подавить яд. ─ Ты… ─ Шжэнь Чжэньнань повернул голову и в упор уставился на девушку. Муть в его глазах рассеялась, сменившись почти суеверным потрясением. Будучи мастером поздней стадии Создания Основы, он лучше кого бы то ни было знал истинное состояние своего организма. Облегчение, наступившее в те мгновения, не было иллюзией. Эта девчонка, которую записали в изгои клана, владела техникой исцеления куда более искусной, чем хваленые алхимики! ─ Как чувствует себя предок? ─ спокойно поинтересовалась Шэнь Цинхэ. ─ Хорошо, прекрасно! ─ Шжэнь Чжэньнань дважды повторил это слово и даже попытался встать, но Шэнь Цинхэ мягко придержала его за плечо. Бросив взгляд на нефритовый ларец в руках Шэнь Хуна, она холодно произнесла: ─ Это лекарство обладает слишком бурной силой. Ци предка только пришла в норму, и если он сейчас проглотит столь «мощный» дар, боюсь, тело не выдержит и ответит обратным ударом. ─ Лицо Шэнь Хуна вмиг позеленело. ─ Шэнь Цинхэ, ты что несешь? Неужели ты думаешь, что я желаю предку зла?! ─ Сердце мужчины бешено колотилось, а в груди зародился липкий страх. Она не удостоила его ответом, лишь глядя на Шжэнь Чжэньнаня, добавила с глубоким смыслом: ─ Лекарство способно как исцелить, так и убить. Предок повидал на своем веку немало, ему ли не знать этой прописной истины. ─ Шжэнь Чжэньнань много лет крутился в мире заклинателей – каких только интриг он не повидал? Доселе он просто ждал смерти и ни о чем не думал. Но теперь, после исцеляющих манипуляций Шэнь Цинхэ, его разум прояснился, а стоило ему взглянуть на перепуганное лицо Шэнь Хуна, как по спине пробежали ледяные мурашки. Он с раздражением оттолкнул ларец, и голос его стал заметно холоднее: ─ Раз Цинхэ говорит, что принимать его рано, пока отложим в сторону. Шэнь Хун, твое усердие заслуживает похвалы. ─ Шэнь Хун неловко замер на месте, превратившись в посмешище с горящим в руках подарком. Одарив Шэнь Цинхэ ядовитым взглядом, он был вынужден со стыдливой улыбкой отступить. Шжэнь Чжэньнань сидел в кресле, а ладони его уже покрылись холодным потом. Он вновь перевел взгляд на Шэнь Цинхэ. Эта правнучка тихонько отступала назад в толпу гостей. Ее точеная фигурка казалась хрупкой, но держалась она с прямым хребтом вложенного в ножны меча, лишенного показного блеска. ─ Когда эта девчонка успела… ─ В душе старика бушевали волны. Он мог поручиться чем угодно – Шэнь Цинхэ не была бездарностью, какой ее малевали за спиной. Чистота той духовной ци превосходила даже его собственные запахи на позднем этапе Создания Основы! Откуда у юной девчонки подобная проницательность и такие врачебные навыки? Куда сильнее его пугало предупреждение Шэнь Цинхэ. Неужели собственная родня из главной ветви и вправду так сильно торопила его на тот свет? Дошло до того, что они использовали медленный яд? Окинув взглядом сияющий радостью зал и улыбающихся сородичей, Шжэнь Чжэньнань вдруг с отвращением подумал, что этот шумный праздник напоминает отвратительную панихиду. ─ Эй, вы там, ─ старейшина махнул рукой, подзывая личного телохранителя. ─ Что прикажете, предок? ─ Шжэнь Чжэньнань наклонился ближе, и в его глазах сверкнула жестокость: ─ Выясни, откуда взялась эта пилюля Возвращения Истока, тихо и без шума. И еще – собери всё до крупицы о том, чем занималась Цинхэ последние годы. Доложи мне слово в слово. ─ Отдав приказ, он откинулся на спинку кресла и механически поскреб пальцами подлокотник. Он чувствовал: оставленный Шэнь Цинхэ след живительной ци продолжал медленно латать его поврежденное сердце. Ощущение было странным – теплым, мощным и властным одновременно. Эта девчонка скрывала слишком многое. Вернувшись на свое место, Шэнь Цинхэ заметила обеспокоенный взгляд Бай Чжи, которая тут же наклонилась к ней: ─ Сестрица Шэнь, ты меня чуть до инфаркта не довела! У главы лица не было от злости. ─ ─ Чтобы съесть человека, нужно иметь хорошие зубы, ─ небрежно обронила Шэнь Цинхэ. Она снова поднесла к губам чашку и сделала глоток. Причиной ее вмешательства вовсе не была семейная привязанность или желание спасти жизнь Шжэнь Чжэньнаню. Ей просто требовалось, чтобы вода в пруду стала еще мутнее. Если предок не умрет, ублюдки вроде Шэнь Хуна не осмелятся зайти слишком далеко. Но стоить ему заподозрить главную ветвь, как междоусобная бойня в клане вспыхнет с новой силой. Лишь в такой смуте она сможет вернуть то, что по праву принадлежит ее роду, а затем… окончательно оборвать все кармические нити, связывающие ее с Шэнь. В другой части зала Линь Сяожань сверлил Шэнь Цинхэ взглядом полным ненависти. Пусть он не понял сути того, что она проделала, но перемена в отношении к ней старейшины не укрылась от его глаз. ─ Эта сука до ужаса странная, ─ Линь Сяожань сжал кубок с такой силой, что побелели костяшки. Его первоначальным планом было разобраться с ней прямо у выхода после пира, но теперь, когда предок выказал к девчонке столь пристальное внимание, ему пришлось действовать с оглядкой. ─ Раз открыто нападать нельзя, придется воспользоваться другим методом. ─ Линь Сяожань пробормотал что-то под нос, и в его глазах мелькнула злоба. Он подозвал своего слугу и отдал тому короткий приказ. Слуга кивнул и бесшумно растворился за дверями зала. Шэнь Цинхэ видела всё. Она опустила чашку, а уголки ее губ тронула едва заметная улыбка. Некоторые рыбы искренне считают себя охотниками, даже не подозревая, что сети давно заброшены. Праздник продолжался, но запахи в помещении постепенно сменились с ароматов жареного мяса и вина на зловещий душок разложения и перерождения. Шэнь Цинхэ бросила взгляд на ночной пейзаж за окном; осколок меча в ее море сознания слабо завибрировал, отзываясь возбужденным гудением. Резня, возможно, еще не началась, но холод уже просочился сквозь порог особняка Шэнь, заползая в сердца каждого присутствующего. Она поднялась на ноги и, не обращая внимания на любопытные взгляды, направилась к выходу. ─ Почтенный предок, Цинхэ нездоровится, позвольте покинуть пир первой. ─ Шжэнь Чжэньнань кивнул и глубоким взглядом проводил ее фигуру, пока та хрупкая тень окончательно не скрылась в конце длинной галереи. Этой ночью многим было не суждено уснуть. ----------