В ночь накануне моего девятого дня рождения дедушка сколотил гроб и закопал меня на холмах заброшенных могил.

Таков был странный обычай нашей семьи.

С трех лет дедушка каждый год мастерил для меня по гробу: в первый год – ивовый, во второй – кипарисовый, в третий – сандаловый…

Дно гроба сначала выстилалось куриными костями, поверх которых рассыпался слой медных монет с квадратными отверстиями. Когда я ложился внутрь, дедушка накрывал меня желтым шелковым отрезом, сплошь исписанным заупокойными молитвами и наставлениями отринуть зло и творить добро.

Эти знаки, мелкие, как мушиные головки, отливали черно-фиолетовым цветом – дедушка выводил их собственной кровью.

В завершение гроб запечатывали и опускали на три фута под землю.

В первый год я пролежал под землей два часа, и когда дедушка выкопал меня, мое детское лицо уже посинело от нехватки воздуха.

Едва я пришел в себя, дедушка изрек странную фразу: ─ Если тебя когда-нибудь заживо похоронят, ты обязан во что бы то ни стало выжить!

После этого он начал обучать меня методу задержки дыхания, позволяющему дольше продержаться в замкнутом пространстве гроба.

Шел уже седьмой год. На сей раз использовался самый обычный каменный гроб, грубо тесаный, безо всяких излишеств.

На этот поднебесный срок меня зарыли аж на три дня, и лишь затем дедушка извлек меня наружу.

Раньше в такие дни дедушка непременно кашеварил, накрывая целый стол снеди, и мы вдвоем, дед да внук, радостно праздновали пропущенный день рождения.

Но на сей раз дедушка молча усадил меня в машину, и мы целый день колесили по городу, пока не явились в дом Цао – знатную и богатую семью.

Оказалось, еще когда дедушка подобрал меня младенцем, он заметил на моей спине странное синеватое родимое пятно. Точь-в-точь как татуировка, оно поразительно напоминало Чертог Владыки ада!

Дедушка говаривал, что мне досталась судьба Владыки ада – единственная на миллион, бесконечно благородная и столь же зловещая!

Разве под силу обычному человеку вынести подобный удел?

Дедушка нарек меня Линь Шоу и из последних сил пытался вырастить, но дотянул меня кое-как лишь до девяти лет, а дальше и сам оказался бессилен.

Чтобы спасти мне жизнь, ему пришлось пойти на сделку с семьей Цао.

Он согласился, наплевав на великие табу фэншуй, разрешить проблему Пещеры Заточения Дракона на земле Цао и спасти их род, но с одним условием: я должен быть связан красной нитью с одной из внучек семьи Цао – днем делить с ней одну комнату, а ночью спать в одном гробу.

И лишь после того, как они поженятся и разделят ложе, красную нить разрешалось перерезать.

Услышав это, члены семьи Цао тут же, без малейших колебаний, дали согласие.

Наверняка многие, дойдя до этого места, презрительно фыркнут: «Опять какие-то брачные договоры, древний хлам, что тут удивительного?»

Однако то, о чем я говорю сейчас, – лишь верхушка айсберга, а ужас происходящего превосходит любые мыслимые пределы!

Все это оказалось связано с самыми страшными народными запретами из всех существующих!

В тот же вечер стороны заключили помолвку, и дедушка оставил в качестве выкупа нефритовый светильник синего лотоса.

Внучку семьи Цао, сосватаную за меня, звали Цао Сюэжун. Она была точь-в-точь куколка – прехорошенькая, с точеными чертами. С этого дня мы, два ребенка, стали есть и спать под одной крышей.

Цао Сюэжун относилась ко мне удивительно тепло: сама снимала с меня обувь, подавала горячую воду, чтобы помыть мне ноги, а по ночам, когда в гробу становилось холодно, крепко прижимала к себе, согревая.

Так продолжалось до глубокой ночи два месяца спустя, когда на горе Цинлун, где находилась усыпальница предков Цао, вдруг грянул страшный грохот, заставивший содрогнуться землю и горы!

Доведенные до исступления члены семьи Цао среди ночи подняли всех на ноги, чтобы воздать почести предкам в Храме предков, а на следующий день устроили пышный пир в честь праздника.

Но в тот же самый вечер Цао Сюэжун прямо при мне перерезала красную нить и, тыча в меня пальцем, выкрикнула: ─ Все, к чему он прикасался, немедленно выбросить вон!

У меня внутри все похолодело, и я спросил, что это значит.

─ Что значит? ─ красивое личико Цао Сюэжун исказила ледяная гримаса, и она холодно рассмеялась. ─ Твой дед, старый хрыч, высчитал, что у меня драгоценнейшая судьба, что я – феникс из девяти небес, и заставил меня обручиться с тобой, чтобы эта твоя никчемная душонка присосалась к моей удаче!

─ Если бы не родители, неужели я позволила бы такой падали осквернить меня? Меня тошнит при одной мыслях об этом!

Я никак не ожидал, что столь юная девятилетняя девчонка способна излучать столь жуткую злобу!

─ Тогда я уйду! ─ видя, что их здесь полно, я нарочно бросил сердитое ругательство и круто повернулся.

─ Если он посмеет бежать, переломайте ему ноги!

Стоило Цао Сюэжун отдать приказ, как толпа с палками и дубинками окружила меня, заперев у выхода.

Понимая, что мне не уйти, я отступил назад и издевательски бросил: ─ А ведь этими ручонками ты даже мыла мне вонючие ноги, неужто теперь их отрубишь?

─ Ты ищешь смерти! ─ в ярости взвизгнула Цао Сюэжун, выхватила палку и с размаху обрушила ее на меня.

Я перехватил удар, рывком притянул ее к себе, схватил со стола стеклянную бутылку, разбил ее о край и, приставив осколок к ее горлу, рявкнул: ─ А ну пошли вон! ─ и двинулся к выходу, прикрываясь ею.

Уже у самой двери Цао Сюэжун внезапно выдернула из рукава кинжал и полоснула им в мою сторону.

Застигнутый врасплох, я лишь успел оттолкнуть ее и чудом увернулся. Цао Сюэжун взвизгнула от боли: собственный клинок задел ее по левой щеке.

Рана оказалась совсем крошечной, но перепугала ее до смертельной бледности.

Пользуясь моментом, я бросился вперед, прорвался сквозь заслон преследователей и, уже надеясь перемахнуть через стену, вдруг ощутил, как передо мной мелькнула тень.

Уклониться я не успел и влетел прямо в человека, словно угодил под колеса мчащегося грузовика. С грохотом отлетев назад, я покатился по земле кубарем.

К мне подошел мужчина с землистым лицом и ударом ноги переломал мне левую голень, а следом безжалостно скрутил и переломал все остальные конечности.

─ Ты посмел испортить мне лицо, как ты смел, как ты посмел?!

Одной рукой прижимая левую щеку, а другой сжимая кинжал, Цао Сюэжун подскочила ко мне и принялась безумно, удар за ударом, втыкать лезвие в мои ладони, пронзительно визжа: ─ Где сухожилия? Как подрезать сухожилия?

─ Барышня, с нас хватит, эту мелкую рану можно вылечить, ─ попытался урезонить ее человек с землистым лицом.

─ Заткнись! Я хочу вырезать ему сухожилия на руках и ногах! – завизжала она.

─ Слушаюсь, тогда позвольте мне, – отозвался тот.

─ Научи меня, как надо, я сама! – свирепо бросила она.

Человек с землистым лицом на мгновение замер, затем перехватил мою левую руку и ткнул пальцем в запястье: ─ Режь здесь.

Цао Сюэжун безжалостно вонзила лезвие. Не умея обращаться с оружием, она превратила мои запястья и лодыжки в кровавое месиво, и алая кровь забрызгала ее белоснежное платье.

Я знал, что значит лишиться сухожилий на руках и ногах – даже если выживешь, превратишься в калеку. Но я дал деду слово, что выживу во что бы то ни стало.

Стиснув зубы до боли, не издавая ни звука, я изо всех сил заерзал телом, пытаясь уползти.

В этот момент с улицы вбежала толпа людей.

─ Что здесь происходит? Жун-эр, что ты творишь?! ─ в ужасе вскричал отец Цао.

─ Он исполосовал мне лицо, я хочу сжить его со свету! ─ мстительно завизжала девчонка.

─ Пусть его дед и помер, от этого паренька еще может быть толк, ─ нахмурился отец Цао.

Грудь словно проломило тяжелым молотом, в ушах зазвенело. Хотя дурные предчувствия точили меня давно, услышав это прямо из уст членов семьи Цао, я едва не потерял сознание.

─ Мне плевать, я хочу, чтобы он сдох, хочу, чтобы он сдох! – вопила Цао Сюэжун.

Отец Цао тяжело вздохнул и махнул рукой: ─ Волоките вон и прикончите, да сделайте все чисто.

─ Нет, так слишком просто для него! – упрямилась она. ─ Разве он не любит спать в гробу? Вот и уложим его туда по полной программе!

─ Ступайте, смажьте ему раны, пусть пока не окочурится. Я велю заживо замуровать его в горе, а когда помрет – забью гвоздями труп!

Очнувшись от беспамятства, я обнаружил вокруг себя непроглядную тьму.

Воздух стоял тяжелый, с отчетливым привкусом сырой земли.

Ощущение было до боли знакомым: я находился в гробу, причем уже закопанном глубоко под землей.

Раны на моем теле успели смазать целебной мазью, кровотечение остановилось, но конечности казались ватными, лишенными малейшей толики сил.

Впрочем, в подобном положении я бы ничего не смог поделать, даже если бы сухожилия на моих руках и ногах оставались целы.

Лежа в кромешной темноте, я чувствовал, как во мне разгорается все более яростное желание выжить.

Перед уходом дедушка говорил, что мы с ним еще свидимся.

Я не верил, что дед вот так запросто погиб, и сам собирался жить назло всему!

На моем месте любой другой, оказавшись погребенным заживо в деревянном ящике, давно бы впал в панику или умер от разрыва сердца, но для меня это стало привычным делом.

Мысленно прокрутив все случившееся в доме Цао раз за разом, я в конце концов отыскал ту самую призрачную нить надежды.

Тотчас же собравшись с духом, я погрузился в практику задержки дыхания.

Время в гробу не подчиняется солнцу и луне.

Мгновение или вечность спустя меня вывел из оцепенения глухой стук: тук.

Вслед за ним раздалось еще несколько ударов.

До моего сознания дошло: должно быть, это извлекают гвозди, забитые в крышку гроба.

─ Интересно, чего это барышня велела сначала закопать человека, а потом вдруг раскапывать? Какая муха ее укусила? – донеслись снаружи приглушенные голоса.

─ Меньше знаешь – крепче спишь. Разве нам гадать, что у хозяйки на уме? – отозвался другой.

─ Тоже верно. Только наша барышня… прямо скажем, жуткая девица! – чей-то голос заметно задрожал.

─ Ты жить надоело? Что за бред несешь?! – испуганно оборвал напарника тот.

─ Ладно-ладно, молчу.

Работяги продолжили возиться: вытащив один за другим все гвозди, они принялись совместными усилиями сдвигать крышку.

─ Ну и тяжелая же она, мать ее! – выругался один.

─ Как думаешь, пацан внутри живой еще или… – неуверенно протянул второй.

─ Ты что, рехнулся? Седьмой день пошел, неужто надеешься найти его живым? – обругал его первый.

─ Да я не о том, не о жизни я пекусь, я боюсь… боюсь всякой нечисти. Слышал я, кряж Могильных Холмов место проклятое, а сегодня как раз пятнадцатый день седьмой луны… да еще ночь какая!

─ Заткнись, не накликай беду!

С глухим скрежетом крышка гроба наконец подалась – судя по звуку, ее оттолкнули в сторону.

Та самая Цао Сюэжун когда-то клялась и божилась сделать так, чтобы я не знал покоя во веки веков!

Раз так, она ни за что не позволила бы мне оставаться под землей вечно, рано или поздно меня бы выкопали.

Именно на этот исход я и делал ставку!

Выходило, что расчет оправдался. Но не будь у меня столь специфического детского опыта, я бы вряд ли протянул в гробу все семь суток.

Все выглядело так, будто сама судьба вела меня.

─ Труп пацана выглядит странно, глянь-ка – ни единого трупного пятна! – воскликнул один из мужиков, когда меня поднимали.

─ Пятна тебе померещились, взваливай на спину, уходим отсюда!

─ С какой стати мне его тащить? – возмутился тот.

─ Кончай скулить, давай по очереди, а?

Чертыхаясь, парочка взвалила меня на спину и зашагала вниз с горы.

Не успели мы пройти и пару шагов, как небо раскололось раскатом глухого грома.

─ Что за мерзкая погода, с чего бы это вдруг грозе собираться? – выругался один.

─ Брат Хао, я же говорил, кряж Могильных Холмов – место нечистое! Говорят, в каждый пятнадцатый день седьмой луны здесь обязательно гремит гром, без исключений.

─ Меньше болтай языком! Барышня велела привязать пацана к тутовому дереву девяноста девятью гвоздями и закончить до полуночи, время поджимает, шагай быстрее! – поторопил его брат Хао.

─ Ой, братуха! Умоляю, не мели языком при ребенке, а то вдруг он расчувствуется да ожинет? Жутко ведь!

─ Размечтался, ожинет… – бросил через плечо брат Хао.

Я медленно закатил глаза, обнажая белки, и осквернил лицо ухмылкой, глядя на брата Хао.

Небо вновь озарила вспышка молнии, сопровождаемая оглушительным ударом.

─ Ожи… ожил! – завизжал брат Хао и, бросив все, припустил прочь.

Я впился зубами в ухо несчастного, что тащил меня на спине, и под его безумный, пронзительный вопль был сброшен на землю.

Оба мужика, спотыкаясь и падая, улепетнули вниз с горы.

Полежав какое-то время в траве, я нашарил зубами стебли, сжевал их и проглотил горьковатый сок.

Насытившись настолько, насколько позволяли силы, я пополз в глубь гряды.

Мужики испугались лишь временно; стоило им опомниться, как они вернулись бы за мной.

Горная тропа извивалась крутыми уступами, идти по ней было испытанием, а уж ползти… Одно неверное движение – и я кубарем полетел вниз, чуть не свалившись в бездонную пропасть.

Лишенный сил в руках и ногах, я цеплялся за торчащие из земли корни зубами, вытягивая свое тело наверх.

Небо то и дело сотрясали раскаты грома.

Сам я истощился до предела, и если бы разверзся ливень, мне оставалось бы только умереть.

Сколько я так полз во тьме – неизвестно, силы иссякли окончательно, и сознание начало меркнуть.

─ А ведь мне еще положено дожить до глубокой старости… – бормотал я, изо всех сил прикусывая кончик языка, чтобы не провалиться в забытье.

Продвинувшись еще немного, я увидел, как очередная вспышка молнии на мгновение выхватила из темноты стоящую впереди крошечную кумирню.

Охваченный смесью ужаса и надежды, я поплыл в сознании, словно тонущий, ухватившийся за соломинку, и изо всех сил пополз вперед. Однако изможденное тело отказывалось слушаться: храм казался близким, но в то же время недосягаемым, как край света.

Внезапно в зыбком свете мне показалось, будто у порога храма кто-то стоит и молча смотрит в мою сторону.

Я попытался позвать на помощь, но мой голос потонул в грохоте грома.

Когда я наконец приволокся к дверям, сияние, исходившее изнутри, позволило разглядеть седовласую старуху в черных одеждах.

Она отчетливо видела меня, но с совершенно бесстрастным лицом повернулась и скрылась в глубине храма.

Превозмогая себя, я дотащился до входа, но высокий порог оказался непреодолимой преградой. От нового усилия в глазах поплыли круги, и в этот момент я почувствовал, как мне стянуло горло.

Старуха неведомо откуда материализовалась передо мной и единым движением втащила меня внутрь.

Старуха внесла меня внутрь, усадила на соломенный пуфик у алтаря и молча вышла на улицу.

Подняв голову, я увидел женское изваяние удивительной работы: статуя выглядела словно живая, исполненная грации и величия, причем даже крошечная красная родинка у внешнего угла ее левого глаза была вырезана с поразительной детализацией.

В курильнице тлели три палочки благовоний, источая тонкие струйки дыма.

Не успел я вдоволь насмотреться, как послышался легкий шаркающий звук: старуха вернулась, держа в руках пиалу с паром, от которого исходил аппетитный запах рисовой каши.

Умирающий от жажды и голода, забыв об обжигающем жаре, я припал к пиале и принялся жадно глотать.

Когда каша ушла без остатка, ко мне вернулась часть сил, и я с благодарностью произнес: ─ Спасибо, бабушка, что спасли жизнь.

Старуха ничего не ответила. Подхватив горсть пепла из курильницы, она вывела им на полу несколько знаков: «Раз смогла дотащиться сюда, значит, судьба свела нас».

Я остолбенел: неужели эта бабушка немая?

И тут же подумал: вот почему она просто стояла на пороге и смотрела. Не сумев добраться до храма своими силами, я бы подох там, и она и пальцем бы не шевельнула.

«Зачем тебя заживо закопали те люди?» – снова вывела на полу немая бабушка.

Я поразился: ─ Бабушка, вы все видели?

Старуха кивнула и написала: «Видела, как закопали гроб, а через семь дней выкопали. Удивительно, что ты остался жив».

Я испытал глубокое потрясение, не ожидав, что эта немая старуха стала свидетельницей всего происходящего. Немного поколебавшись, я вкратце поведал о пережитом в семье Цао.

Правда, о «судьбе Владыки ада» предпочел умолчать.

«Твои руки и ноги действительно покалечены», – написала немая бабушка на полу.

На душе у меня сделалось горько.

В этот момент над головой вновь прокатился раскат грома, а горизонт прорезали зловещие молнии.

Бросив взгляд наружу, старуха вывела: «Сегодня ночью ударит страшная гроза, храм может не выдержать».

Я с удивлением заметил, что стены и крыша святилища сплошь оклеены желтыми бумажными талисманами, выглядевшими весьма зловеще.

«Нужен кто-то, кто выйдет наружу и притянет небесную молнию, приняв на себя часть удара. Готов ли ты?» – она указала на площадку перед входом.

─ Выйти наружу и притягивать молнии? ─ я опешил.

Разве это не верная смерть?

«Если согласишься и выживешь, я сумею восстановить сухожилия на твоих руках и ногах», – вновь написала она.

─ Их и впрямь можно срастить? ─ я едва верил ушам.

Старуха с каменным лицом кивнула и добавила: «Решай сам».

Я глянул в дверной проем: свинцовое небо затягивало тучами, то и дело вспыхивали молнии, а сердце колотилось где-то в горле.

─ Бабушка, не могли бы вы раздобыть для меня тридцать шесть медных монет? ─ глубоко вздохнув, попросил я.

Старуха встала и молча вышла.

Вскоре она вернулась, неся черный матерчатый мешочек. Развязав его, она высыпала на пол горсть старинных монет.

─ Будьте добры, вынесите меня на улицу.

Подхватив меня, немая бабушка вынесла меня за порог и опустила на открытую площадку прямо перед входом, после чего скрылась внутри.

Пошевелив руками, я почувствовал лишь ватную слабость: пальцы не слушались, удержать монеты было невозможно. Пришлось брать их зубами и по одной выплевывать на землю.

Мне предстояло выстроить формацию Взрыва Ян, расположив вокруг себя тридцать шесть монет широким кругом.

Эти деньги прошли через руки тысяч людей, накопив мощнейший заряд чистой энергии ян.

Такая формация способна подавлять иньскую ци и сковывать демонов, хотя имела она и второе название – Грозовой бассейн.

Смысл его заключался в том, что ни одна нечисть не смела ступить за ограду Грозового бассейна ни на шаг.

Перебрав в уме все известные мне секреты, я понял, что только этот Грозовой бассейн мог хоть как-то помочь противостоять стихии небесного грома.

Обучая меня, дедушка требовал, чтобы я умел загребать горсть монет одной рукой и бросать их так, чтобы они падали строго ребром, образуя вокруг меня идеальный круг.

За минувшие годы я довел этот навык до совершенства, вот только сейчас мои руки безжизненно висели вдоль тела.

Пришлось зажимать монеты губами и с огромным трудом выстраивать их по кругу.

Гром над головой грохотал все яростнее.

Раздался оглушительный треск – ослепительная молния расколола сосну неподалеку.

Отбросив лишние мысли, я кое-как закончил расставлять монеты и изнуренно рухнул внутрь круга.

Крупные капли дождя забарабанили по моему лицу, и в тот же миг небеса разверзлись ливнем.

Бум! Бум! Бум!

Громовые раскаты слились в сплошной грохот, и бесчисленные молнии обрушились на округу, озаряя все вокругслепящим пламенем!

Я понятия не имел, сработает ли Грозовой бассейн. Даже если и так – лил дождь, я вымок до нитки, и если бы меня задело лишь отраженным разрядом небесного огня, от меня осталась бы горстка пепла.

Вспышка сознания выхватила из памяти слова тех мужиков про зловещий кряж Могильных Холмов, где грозы гремят в каждый седьмой день седьмого месяца.

Но теперь казалось, что проклято вовсе не место – проклят был этот самый храм Владычицы!

Грохот! Треск!

Словно раскололся мир, очередной разряд небесного гнева обрушился прямо сверху.

Тридцать шесть монет, окруживших меня, внезапно закрутились волчком, а в следующий миг со взрывом обратились в пыль. Меня пронзило дикой болью, и сознание провалилось в темноту.

Придя в себя, я обнаружил, что лежу на соломенном пуфике внутри храма. Буря утихла, а за окном уже вовсю занимался рассвет.

Пошевелившись, я ощутил пронзительную боль по всему телу: на раны на запястьях и лодыжках была нанесена черная мазь, испускавшая резкий едкий запах.

Из внутренних помещений вышла немая бабушка. Осмотрев мои руки и ноги, она вывела на полу пеплом: «Ты проспал трое суток. Я рассекла плоть и заново соединила тебе жилы».

Я поразился: надо же, я провалялся в отключке столько времени! И испуганно спросил: ─ Ну… жилы срослись?

Вместо ответа старуха молча поставила передо мной пиалу с кашей, велев сначала поесть.

Пока я ел, она внесла в комнату глиняный чан человеческого роста.

─ Лезь внутрь, просидишь три дня, – показала она знаками.

С этими словами она подняла меня за шиворот.

─ Что там внутри? – тревожно спросил я.

─ Пять взращенных демонов.

Старуха разжала пальцы, швырнула меня на дно чана и накрыла сверху тяжелой каменной плитой, наглухо запечатав горловину.

От деда я слышал о крайне зловещем искусстве врачевания, известном как соединение жил с помощью пяти бесов.

Я никак не ожидал, что мне придется испытать его на собственной шкуре.

Пребывание взаперти в глиняном чане на протяжении трех суток и трех ночей обернулось сущим кошмаром!

Но, к счастью, после пробуждения от этого кошмара результат оказался превосходным.

Сухожилия и жилы, варварски разорванные Цао Сюэжун, чудесным образом сраслись заново, словно ничего и не было.

«У тебя врожденная судьба Владыки ада, даже исцелившись, долго не протянешь, чему радуешься?» – вывела на полу немая бабушка.

Мое сердце дрогнуло: я не ожидал, что у этой старухи проницательность не хуже дедовой. Криво усмехнувшись, я ответил: ─ Сколько суждено прожить – столько и проживу.

«Хочешь жить – проще простого, научись искусству Владыки ада», – написала она.

Эту же фразу когда-то говорил и дед.

Я уже хотел возразить, что это невозможно, но, перехватив спокойный взгляд немой бабушки, ощутил, как затрепетало сердце, и дрожащим голосом спросил: ─ Бабушка, неужели вы знаете, как… как постичь искусство Владыки ада?

Старуха осталась глуха к моим словам, будто ничего не слышала.

Не успел я повторить вопрос, как ее указательный палец левой руки едва заметно качнулся в сторону статуи Владычицы, стоявшей в центре храма.

Озарение снизошло на меня мгновенно: я рухнул на колени перед изваянием и принялся усердно бить поклоны.

Сотня поклонов сменилась другой, пока бабушка не хлопнула меня по плечу и не написала на полу: «Госпожа согласилась принять тебя в ученики».

Я остолбенел. Я-то думал, что ученицей станет сама немая старуха, а мне велели кланяться лишь для проверки искренности. Кто бы мог подумать, что «Госпожа» действительно собирается взять меня под свое крыло!

Бабушка протянула мне чашку чаю, предлагая совершить обряд учиничества.

Приняв ее из рук в руки, я поднял глаза на статую Владычицы, затерянную в клубах благовонного дыма, которая казалась пугающе живой.

Тут мне вспомнилось, как приполз к порогу храма и старуха обронила: «Раз смогла дотащиться сюда, значит, судьба свела нас».

Раньше я думал, что она оговорилась. Теперь же выходило, что в обители, кроме немой женщины, обитал кто-то еще, просто избегавший чужих глаз?

─ Учитель, прошу испить чаю, – произнес я.

Отбросив лишние мысли, я почтительно опустился на колени, поднося чай.

По знаку бабушки я водрузил чашку на жертвенный столик и отвесил еще три земных поклона статуе. На этом обряд посвящения завершился.

«Отныне я твоя старшая сестра», – вывела на полу старуха.

Я снова растерялся: если немая бабушка приходится мне старшей сестрой, то каков же возраст моего учителя?

«В нашей ветви издавна было мало адептов, а теперь и вовсе остались лишь мы двое. Мои способности слишком слабы, чтобы нести дальше преемственность школы, так что отныне вся надежда на тебя», – добавила она.

Любопытство переполняло меня: ─ К какому же течению принадлежит наша традиция?

─ Врата Духа горы Ушань. Мы – наследники Врат Духа.

Я замер.

Если говорить о трех учениях и девяти течениях, о сотнях мистических школ, то с древности до наших дней возникали бесчисленные древние направления, постепенно растворявшиеся в реке времени.

Особенно в Новое время старые школы хирели и чахли, иные же и вовсе утратили передачу.

На плаву оставались лишь мастера фэншуй да толкователи судеб.

Благодаря наставлениям деда я с детства соприкасался с подобными вещами, но о Вратах Духа горы Ушань не слыхивал ни разу.

Впрочем, за тысячелетия сменилось столько школ, что какая-то безвестная ветвь вполне могла затеряться, и не знать о ней – в порядке вещей.

─ Дело не в известности, а в том, что наша традиция извечно хранила тайну, оставаясь скрытой от посторонних глаз. Это тебе следует уяснить, – словно прочитав мои мысли, заметила старуха.

─ Вот как, – просветлел я. ─ А к какому роду искусств относятся Врата Духа?

Буддизм отпадал сразу. Даосизм казался более вероятным, но все же не то.

─ Сам посуди, к какому роду принадлежит сам Владыка ада? – спросила она.

Мое сердце подпрыгнуло.

К какому роду мог принадлежать Владыка ада?

Вспомнив зловещую технику «соединения жил с помощью пяти бесов», я выпалил: ─ Это… школа духов и призраков?

«Все сущее в мире обладает духом, думаешь, чем занимаемся мы, Врата Духа?» – вывела она на полу. «Ступив за порог Врат Духа, обрекаешь себя до конца дней водиться с нечистью и демонами. Море страдания безбрежно, ты хорошо подумал?»

─ Старшая сестра, я ведь только что испил чаю, разве можно теперь повернуть назад? – спросил я.

Бросив на меня косой взгляд, старуха ответила: «Нельзя».

Мне пришлось сменить тему: ─ Гора Ушань – наша прародина? Где она находится?

─ Разве ты не заметил, что у нас тут туманы стоят чуть ли не круглые сутки?

Я выглянул за дверь: действительно, кругом стлалась белая пелена тумана.

С этого дня я обосновался в храме Владычицы.

Немая бабушка жила в небольшой хижине неподалеку: там готовила стряпню и отдыхала.

Все мои мысли по-прежнему занимал дед, и стоило моим ранам затянуться, как я вознамерился спуститься с горы, чтобы хоть что-то о нем узнать. Старуха препятствовать не стала и даже собрала мне в дорогу немного съестного.

Однако едва я отошел на полпути, еще толком не спустившись с горы, как рухнул без чувств и был подобран следовавшей по пятам старшей сестрой, притащившей меня обратно.

─ Пока ты в храме под защитой Госпожи, твоя судьба Владыки ада временно подавляется. Хочешь сдохнуть за пределами горы – валяй, дело твое.

Очнувшись, я выслушал изрядную отповедь от немой бабушки.

После этого случая я умерил пыл, осел в обители и дни напролет предавался усердному учению под ее началом.

Жизнь в горах текла размеренно.

Беспокойство доставлял лишь небесный гром, исправно обруширавшийся ровно в пятнадцатый день седьмой луны, причем с каждым годом удары становились все более страшными и оглушительными.

Мелькнуло и растворилось десятилетие.

В этот вечер снова было пятнадцатое число седьмого месяца, ежегодный праздник Духов.

Снаружи мелкий дождик моросил не переставая.

Грозовой разряд только что рассеялся, и деревья вокруг храма Владычицы, в которые ударила молния, всё ещё тлели под дождём, издавая потрескивание.

─ Перед уходом с горы сходи еще раз, поднеси Владычице чашку чаю, ─ немая бабушка налила горячего чаю и протянула мне.

Я опустился на колени, трижды поклонился до земли, принял чашку, бережно держа её обеими руками, и почтительно произнес: ─ Прошу наставницу испить чаю.

Немая бабушка взяла пиалу и поставила её на жертвенник.

Я поднял голову и украдкой бросил взгляд на изваяние Владычицы.

Все эти годы меня учила немая бабушка, но в глубине души я прекрасно понимал, что она лишь передавала знания, а по-настоящему меня наставлял тот самый учитель, которого я за всю жизнь так ни разу и не видел.

─ Для наследников наших Врат Духа нет никаких запретов и строгих правил, ─ вывела немая бабушка на пепле в курильнице.

─ Совсем нет правил? А вдруг в будущем я возьму ученика, а он окажется неблагодарным мерзавцем и станет творить всякие непотребства? – с любопытством спросил я.

─ Сказано же – никаких запретов. Ученик твой, хочешь – смотри сквозь пальцы, а не хочешь – прикончи, о чём тут сокрушаться? – поинтересовалась немая бабушка.

─ Вот оно оказывается в каком смысле «никаких запретов»? – внезапно дошло до меня.

─ Отправляясь в путь, запомни два дела, ─ написала немая бабушка. ─ Первое – отыщи книгу под названием «Канон двадцати четырех глав Повелителя духов».

─ Что это такое? – я порылся в памяти, но это название не вызывало никаких ассоциаций.

─ Это то, что было утрачено нашими Вратами.

Я кивнул: ─ Я запомнил.

─ Второе – в декабре этого года отправляйся в горы Чанбайшань, отыщи шестнадцатилетнюю девчонку, у которой на левой стопе три родинки. Скорее всего, её фамилия Кун, но, возможно, она её сменила.

─ Кто это? – удивился я.

─ Сама у учителя спросишь.

Я тут же умолк, кашлянул и промолвил: ─ Старшая сестра, продолжай. Что мне делать, когда я её найду, привезти её сюда?

─ Не нужно. Выплавь из неё алый демонический кошмар.

Я долго хлопал глазами, не смея поверить услышанному: ─ Старшая сестра, ты хочешь сказать, чтобы я превратил ту девчонку в свирепого призрака в красном?

─ В алый демонический кошмар, ─ немая бабушка бросила на меня косой взгляд и вывела на земле.

Я ошеломленно уставился на неё, и мы некоторое время молча смотрели друг на друга.

Вроде бы в народе издавна ходили слухи, что девушки, принявшие насильственную смерть в красных одеждах, если их переполняет чудовищная обида и складываются нужные обстоятельства, способны обратиться свирепыми призраками в красном, жаждущими отмщения.

Куда бы ни явился такой призрак в красном, живой души не оставалось – это поистине грозное бедствие!

Но если сравнить его с алым демоническим кошмаром, то это сущий пустяк, между ними пропасть в десятки тысяч ли.

Конечно, и добиться превращения в ша невероятно сложно.

Хотя во Вратах Духа имелись тайные искусства взращивания и призыва духов, обычно к ним без нужды не прибегали, не говоря уже о том, чтобы использовать для этого живого человека, а затем взращивать из него ша.

─ В общем, заруби себе на носу: увидишь её – скажи, что её разыскивает немая бабушка. Ступай, вещи твои собраны.

Немая бабушка сунула мне в руки котомку с зонтом и выставила за порог.

─ Учительница, я ухожу.

Все эти годы я только и мечтал поскорее спуститься с горы и отыскать деда, но когда пришло время расставаться, вдруг почувствовал, как тяжело на душе. Я бросился обратно в храм, снова трижды поклонился изваянию Владычицы и лишь после этого зашагал к храмовым воротам.

Немая бабушка проводила меня до половины пути.

─ Старшая сестра, берегите себя и наставника.

Глядя на её совершенно седые волосы, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

Немая бабушка кивнула и указала на тропинку, ведущую с горы.

Понимая, что пора прощаться, я собрался с духом, взял немую бабушку за руку и с тихой улыбкой спросил: ─ Старшая сестра, меня давно мучает один вопрос: а статуя нашей Владычицы – не с твоего ли лика ваяли, когда наставница была молодой?

Немая бабушка странным взглядом посмотрела на меня и не стала ни подтверждать, ни опровергать.

─ Всё понятно, значит, в молодости наставница была невероятной красавицей! – я поднял вверх большой палец.

С этими словами я с улыбкой припустил вниз по склону, обернулся, помахал немой бабушке рукой и, раскрыв зонт, зашагал к подножию горы.

Когда я добрался до подножия, то заметил, что моросивший дождик внезапно прекратился, трава и деревья замерли, не было даже малейшего дуновения ветра.

Подняв голову, я увидел, что небо затянуто свинцовыми тучами, чернильно-мрачными, и вспышка молнии беззвучно прорезала пелену облаков, извиваясь подобно золотой змее!

Сердце моё отчаянно ёкнуло. Швырнув зонт и сумку на землю, я со всех ног бросился обратно в гору.

Грохот! Треск!

Один за другим рушились небесные раскаты, фиолетовые молнии рассекали ночное небо, казалось, надвое раскалывая кряж Могильных Холмов!

Когда я прибежал, небесная кара уже утихла, а от храма Владычицы не осталось и следа – лишь обугленные руины стен, да половина изваяния Владычицы продолжала полыхать в огне, потрескивая.

Тотчас же хлынул ливень.

─ Наставница! Старшая сестра!

Я бросился вперед, шаря повсюду впотьмах, но не нашёл ничего.

Кто бы мог подумать, что спустя десять лет я вновь испытаю тот самый ужас, который пережил в усадьбе клана Цао, когда узнал о беде с дедом!

Ледяные струи дождя промочили меня насквозь, но они же помогли прочистить голову.

─ Ничего с ними не случится! ─ успокоившись, я заставил себя мыслить здраво.

Храм Владычицы просто разнесло грозой, это ещё ничего не значно. К тому же, зная возможности наставницы и старшей сестры, я не верил, что они могли вот так просто сгинуть.

Я просидел в дожде до самого рассвета.

Лишь когда буря стихла, дождь прекратился, а на востоке забрезжил рассвет, я поднялся на ноги и зашагал вниз с горы.

Подобрав свой зонт и котомку, я покинул кряж Могильных Холмов, где прожил целых десять лет.

Покинув кряж Могильных Холмов, я сначала заглянул в родные края, всё еще питая слабую надежду: а вдруг дед уже вернулся?

Но покрытый толстым слоем пыли дом безжалостно разбил мои последние иллюзии.

Расспросив соседей, я услышал лишь одно: эти дед с внуком не объявлялись здесь уже много лет.

Проведя там полдня, я уехал перед самым закатом, намереваясь направиться к клану Цао.

Однако за десять лет жизни на кряже Могильных Холмов я совершенно отстал от мирской жизни. К тому же при нынешней дороговизне деньги, оставленные немой бабушкой, растаяли мгновенно, и оставшейся суммы едва ли хватало на проезд.

Немного подумав и вспомнив, что дед в своё время был столпом эзотерического мира, а я с детства постигал у него искусство фэншуй, я решил промышлять ремеслом мастера фэншуй.

Вскоре мне довелось разрешить смертельно опасную проблему босса Хэ из Чжэнчжоу, занимавшегося торговлей скобяными изделиями. Это принесло мне солидный куш, избавив от денежных забот и позволив полностью сосредоточиться на сведении счетов с кланом Цао.

К слову, вышло так удачно, что в ходе дела с семьей Хэ мне досталась одна вещица – южноморская демоническая жемчужина.

На первый взгляд эта вещица напоминала золотую бусину на удачу, но на деле за ней скрывалось вредоносное колдовство из Наньяна.

Стоило принести такую жемчужину в дом, как она начинала исподволь поглощать и расхищать жизненную удачу семьи Хэ. В конце концов они не только промотали бы все богатства, но и сгинули бы всем родом!

Я велел старшему сыну босса Хэ провести меня по усадьбе, а затем указал на грушевое дерево в юго-восточном углу двора и велел срубить его под корень.

Отец с сыном хоть и недоумевали, но послушались и приказали срубить дерево.

И едва ствол рассекли, как присутствовавшие едва не лишились чувств от ужаса.

Из разрубленного древесного ствола густо заструилась густая черная кровь!

Я велел рабочим рубить дальше, и вскоре внутри дерева отыскалась та самая бусина.

Спустя три дня босс Хэ полностью исцелился, и цвет лица его значительно улучшился.

По его собственным словам, если раньше дома его вечно давило тяжестью, то теперь он чувствовал себя бодрым и полным сил, словно всю мрачную пелену как рукой сняло.

Покидая Чжэнчжоу, я забрал эту жемчужину с собой.

Босс Хэ несказанно благодарил меня, выплатил щедрое вознаграждение и наказал обращаться к нему в любое время, если возникнут трудности.

Разобравшись с делами в Чжэнчжоу, я напрямую двинулся в Мэйчэн и во второй половине дня прибыл к подножию горы Цинлун, что к северо-западу от города.

─ Вот это и есть гора Цинлун. Взгляните на изгиб хребта, разве не похоже на притаившегося лазурного дракона? – с улыбкой указал вперед водитель, мастер Чжан.

Я окинул взглядом горную цепь и, помолчав, с улыбкой ответил: ─ Похоже. Давайте поднимемся наверх, взглянем?>

─ С удовольствием! – мастер Чжан припарковал машину и направился со мной на гору. ─ Я здесь уже бывал несколько раз, и всякий раз непременно захожу в обитель Бессмертных Цао на вершине, говорят, молитвы там необычайно действенны.

─ Обитель Бессмертных Цао? – удивился я.

─ Ага, сейчас поднимемся и сами увидите, – улыбнулся мастер Чжан.

Я впервые поднялся на гору Цинлун, но на душе у меня было далеко не так спокойно, как казалось со стороны.

Ведь здесь находилось родовое кладбище семьи Цао, корень всех бед.

Когда-то давно я слышал от деда об упоминаемой им Пещере Заточения Дракона. Если я не ошибаюсь, предки клана Цао некогда прибегли к помощи искусного мудреца, отыскали в этих горах Пещеру Заточения Дракона и перенесли туда свои родовые могилы.

С той поры род Цао пошёл в гору, разбогател, и даже высокие чины в их роду водились.

Но разве в этом мире бывает так, чтобы одна семью забрала себе все блага до единого?

Шло время, и в Пещере Заточения Дракона неминуемо должен был назреть опасный изъян, грозящий клану Цао полным истреблением.

Тогда-то семейство Цао и разыскало моего деда – мастера фэншуй высочайшего уровня в здешних кругах, – желая исправить судьбу их рода вопреки небесным законам.

Мог ли дед не понимать грозящих ему колоссальных рисков? Разумеется, он и не думал соглашаться.

Вот только ради того, чтобы продлить мне жизнь за счёт Цао Сюэжун, в качестве откупа ему старику пришлось поневоле принять условия семьи Цао.

Однако даже мой дед не ожидал, что семейство Цао окажется столь злобным и коварным и вовсе не собирается выполнять брачный договор.

─ Вот она, обитель Бессмертных Цао! – поднимаясь по извилистым каменным ступеням ближе к вершине, мастер Чжан указал рукой вперед.

Бросив взгляд туда, я увидел на самой вершине грандиозный даосский монастырь – величественный и необыкновенно роскошный.

Приблизившись, я разглядел сияющие золотом и переливающиеся на солнце крупные иероглифы на табличке над входом: «Обитель Бессмертных Цао».

Монастырь утомал в благовониях, поток паломников не иссякал.

─ Когда построили эту обитель? Раньше её здесь не было, верно? – нахмурившись, спросил я.

─ Если считать с момента закладки, то лет десять назад наберется, – подсчитал мастер Чжан.

Как раз в то время дед разрешил проблему с Пещерой Заточения Дракона для клана Цао.

─ Почему обитель называется в честь Цао? – поинтересовался я, глядя на вывеску.

─ Говорят, все средства на постройку этого монастыря пожертвовала семья Цао.

Тут мастер Чжан с улыбкой пояснил: ─ Не доводилось ли вам слышать о клане Цао? Это первые благотворители Мэйчэна, самый влиятельный род в городе!

─ Про клан Цао я слыхивал, но называть их первыми благотворителями – не шутка ли? – усмехнулся я.

Заметив моё скептическое отношение, мастер Чжан улыбнулся: ─ Никакая это не шутка. Поговаривают, девять поколений назад их предки были всего-навсего мелкими землевладельцами.

─ Но с того самого поколения тогдашний глава рода Цао установил семейное правило: «совершай по одному доброму делу каждый день», наказывая копить благочестие для потомков.

─ Кто бы мог подумать, что это сработает? С той поры дела клана Цао пошли в гору, род процветал, а через два поколения кто-то даже дослужился до высокого чина.

─ В народе говорят, что богатство не держится дольше трех поколений, но семья Цао стала исключением: они богаты уже целых девять поколений!

─ К тому же нынешнее, девятое поколение Цаo – это нечто из ряда вон выходящее, особенно за последние десять лет они просто взмыли ввысь. Нынче клан Цао давно вышел за рамки Мэйчэна, и корпорация Цао гремит по всей стране и за рубежом!

─ Вот и выходит, что творить добро полезно. Столь грандиозное процветание клана Цао объясняется именно обилием благих дел, принесших благодать потомкам. Правда, девять поколений подряд творить добро – дело нешуточное, так что они вполне заслужили своё счастье.

Слушая этот рассказ о восхождении клана Цао, я находил его невероятно циничным.

Разве этот проклятый клан Цаo заслуживает звания главного благодетеля?

Какое там накопление благих дел на протяжении девяти поколений! Если я не ошибаюсь, всё это служило лишь дымовой завесой для отвода глаз!

Истинной причиной процветания семьи Цао была та самая Пещера Заточения Дракона!

Это благоприятное место фэншуй питало величие клана Цао на протяжении девяти поколений.

Десять лет назад клан Цао должен был пострадать от ответного удара Пещеры Заточения Дракона, скатиться от расцвета к упадку и даже полностью сгинуть.

Но после того как мой дед бросил вызов судьбе и изменил их рок, семья Цао не только не зачахла, но расцвела еще пуще, достигнув новой вершины!

─ Кто автор проекта этой обители? – обойдя монастырь вокруг, я заметил, что обитель Бессмертных Цао выстроена с исключительным искусством, а её планировка подчинена законам инь-ян, багу и пяти элементов, что явно выдавало руку мастера.

─ Говорят, проект составлял сам настоятель. Человек он на редкость сведущий, и тем, что обитель привлекает столько паломников, во многом обязана именно ему, – ответил мастер Чжан.

─ Вот как? Что за человек этот настоятель? – заинтересовался я.

─ Да кто ж его знает, – покачал головой с улыбкой мастер Чжан. ─ Настоятель держится уединенно, персона загадочная. Я хоть и бывал здесь не раз, но в глаза его не видел.

─ Что ж, в другой раз выдастся случай, – перевел я тему с улыбкой. ─ Говорят, родовое кладбище семьи Цао тоже здесь, на горе Цинлун?

─ Верно, верно. Многие даже специально приходят поклониться могилам, надеясь перенять частицу удачи клана Цао, – усмехнулся мастер Чжан.

─ Правда? Тогда и мы пойдем прикоснемся к удаче, – поддразнил я.

─ Как скажете! – мастер Чжан повел меня вглубь затылочной части горы.

Пройдя с полчаса, мы увидели в горной лощине раскинувшуюся огромную и необыкновенно внушительную могилу.

Там действительно толпилось немало людей, сжигавших благовония и совершавших обряды почтения. Некоторые даже падали на колени, оглашая окрестности звуками земных поклонов – судя по их истовому усердию, незнающий человек мог подумать, что это самые преданные потомки клана Цао.

Возле могилы дежурили четверо мужчин; по словам мастера Чжана, это была стража, приставленная кланом Цао для охраны могильника от всяких неожиданностей.

─ Пойдемте, смотреть тут не на что.

Бросив лишь один взгляд, я не стал продвигаться дальше.

Потому что эта могила предков Цао была фальшивой – ещё одна уловка для отвода глаз.

Истинное родовое кладбище семьи Цао ни за что не довелось бы узнать посторонним.

─ Куда теперь отправимся? – опешил мастер Чжан.

Я ответил, что стоит побродить еще немного.

Мастер Чжан поводил меня по горам до тех пор, пока небо не начало темнеть, после чего мы спустились вниз и на машине покатили в центр Мэйчэна.

Я бросил взгляд через стекло на окутанную мглой гору Цинлун.

Корень процветания клана Цао крылся в Пещере Заточения Дракона на их родовом кладбище. Желая сокрушить семью Цао, проще всего было уничтожить эту геомантическую структуру.

Подобный удар подрубил бы дерево под самый корень.

Именно так я и планировал поступить, отправляясь в путь.

Но сегодня, побродив по горе Цинлун, я понял, что этот путь не годится.

Защищая свои жизненные устои, семья Цао не пожалела сил и средств, воздвигнув на горе Цинлун грандиозную обитель Бессмертных Цао!

Это не просто даосский монастырь: используя особенности рельефа и соединяя жилы горы Цинлун, они превратили всю гору в колоссальную систему фэншуй.

А обитель Бессмертных Цао служила всего лишь узловым пунктом этой системы!

Какой масштабный замысел!

Пытаться разрушить столь мощную геомантическую композицию методами фэншуй – дело крайне хлопотное.

Впрочем, не страшно: одна дорога закрыта – выберем другую.

Разве у клана Цао не отличный фэншуй, пышущая удача и россыпь талантов?

Тогда я просто буду уничтожать этих «великих благодетелей» одного за другим и поглядим, сохранится ли их процветание!

Мы перекусили на скорую руку, и мастер Чжан снова вывел машину на дорогу. Примерно через полчаса мы въехали в Мэйчэн.

─ Как всё изменилось, – разглядывая ночные пейзажи за окном, я невольно вспомнил, как мы с дедом впервые въехали в Мэйчэн на микроавтобусе, и глаза мои слегка защипало.

─ Вы когда приезжали в Мэйчэн в последний раз? – поинтересовался мастер Чжан.

─ Лет десять назад.

─ Тогда неудивительно. За эти десять лет Мэйчэн изменился до неузнаваемости. Взять хотя бы старую усадьбу клана Цао – если вы взглянете на неё сейчас, уверяю, вас удар хватит! – рассмеялся мастер Чжан.

─ А что старая усадьба Цаo? – спросил я.

─ Сами увидим, когда приедем, – мастер Чжан сильнее нажал на газ, направляя машину к юго-западу Мэйчэна.

Я помнил, что родовое гнездо клана Цао действительно находилось на юго-западе города. Но когда мастер Чжан привез меня на место и указал на раскинувшийся впереди комплекс, утверждая, что это и есть усадьба Цао, я всё равно немало изумился.

Передо мной предстало гигантское поместье, сияющее огнями, величественное и грандиозное – по своим масштабам и роскоши оно превосходило старую усадьбу Цао из моих воспоминаний раз в десять!

─ Тут иной скажет, что это императорский дворец, и то поверит! – восхищенно покачал головой мастер Чжан. ─ Но они заслужили своё счастье. Поглядите на потомков клана Цао – один другого краше! Эх, завидно до слюнок! Кстати, второй молодой господин клана Цао – ваш коллега.

─ Коллега? Тоже занимается фэншуй? – удивился я.

─ Точно-точно. Говорят, второй господин Цао не пожелал заниматься бизнесом и увлекся фэншуй. Сам знаменитый на весь Мэйчэн мастер Гу – его наставник, – пояснил мастер Чжан.

─ Мастер Чжан, а вы многое знаете, – улыбнулся я.

─ Ой, бросьте! – мастер Чжан отмахнулся. ─ У меня есть двоюродный брат, его зять трудится в клане Цао, да не абы кем, а на видном месте. Брат то и дело просит меня заглянуть проведать племянницу, вот я и слышу всякое.

─ Вот оно как, – с понимающей улыбкой отозвался я.

─ Но сколь бы ни были талантливы остальные члены клана Цао, стоит их сравнить с третьей барышней этой семьи, как все они меркнут! – вздохнул мастер Чжан.

─ С чего бы это? – я понял, что речь зашла о Цао Сюэжун.

─ Третья барышня Цао не только красавица, с малолетства отличалась умом, сообразительностью, так ещё и добротой невероятной, – утверждал мастер Чжан.

«Красота и ум – ладно, но что до доброты...» – подумал я: увидь мастер Чжан Цао Сюэжун в тот злополучный день, он бы язык проглотил.

─ Повсюду ходят слухи, будто клан Цао девять поколений копил благочестие, и наконец на свет появилась третья барышня Цао – небесная дева с драгоценной судьбой, феникс девяти небес, не чета простым смертным!

─ М-да, впечатляет, – кивнул я.

Видя, что я не разделяю его восторга, мастер Чжан добавил: ─ И история с ней приключилась поистине дивная. Когда ей исполнилось девять лет, в дом Цао пожаловал бессмертный наставник и взял третью барышню в ученицы.

─ Откуда в этом мире бессмертные? – усмехнулся я.

─ Так в народе бают, а правда ли нет – кто ж знает, – хмыкнул мастер Чжан. ─ Только вот чудесное зрелище при её поступлении в ученицы видело множество людей.

─ И в чём же заключалось чудо? – мне стало любопытно.

─ Многие тогда видели, как третья барышня в белоснежном платье, словно маленькая фея, держала в руке белую нефритотную лампаду с вырезанным узором из зеленых лотосов, когда отправлялась на церемонию ученичества.

Опасаясь, что я не пойму, мастер Чжан пояснил: ─ Говорят, та нефритовая лампада – фамильная реликвия клана Цао, которую третья барышня специально выбрала в подарок наставнику.

Я едва удержался от смеха.

Белая нефритовая лампада с резными зелеными лотосами была подарком моего деда на помолвку Цао Сюэжун, а они выставили её собственной семейной реликвией – до чего же бессовестные люди!

─ А уж какой поклон отвесила третья барышня! – взволнованно продолжал мастер Чжан. ─ В тот же миг неизвестно откуда вспорхнули тучи светлячков и закружились над старой усадьбой Цао. Но ещё удивительнее то, что в один миг расцвели все деревья в саду Цаo!

─ Все толкуют, что это Звездная река перевернулась вспять да сухие деревья ожили по весне – великое предзнаменование!

─ И верно, с того дня клан Цао зажил еще богаче, поднимаясь всё выше и выше. Скажите, разве не мистика?

─ Довольно мистически, – кивнул я и осведомился: ─ А что сталось с этой Цао Сюэжун потом?

─ Став ученицей, третья барышня ушла со своим наставником. Куда – никому ведомо не было. Правда, сказывают, что каждый год она наведывается в Мэйчэн, так что у ворот старой усадьбы Цаo вечно толпится народ – люди надеются на удачу, авось посчастливится взглянуть на лицо третьей барышни и приобщиться к её благодати, – улыбнулся мастер Чжан.

─ Это те самые люди? – я кивнул на толпу, выстроившуюся в очередь у ворот особняка Цао.

─ Нет, те приходят за милостыней от клана Цао, – бросив взгляд на толпу, пояснил мастер Чжан.

─ Милостыней?

─ У семьи Цао заведено правило: всякий попавший в беду может обратиться к ним за денежным пособием из фонда Цао. На каждый день выделяется восемь мест, – объяснил мастер Чжан.

Не успели мы договорить, как у главного входа в усадьбу Цао поднялся шум.

Какой-то человек выскочил из толпы, рухнул на колени у парадных дверей и принялся оглашать окрестности звонкими поклонами.

─ Что там стряслось? – озадаченно покосился мастер Чжан.

Вдруг он шумно ахнул: ─ Ба! Да это, кажись, мой двоюродный братец! Вы тут посидите, я пойду взгляну!

С этими словами он судорожно толкнул дверцу машины и бросился наружу.

Я разглядел человека, который бил поклоны: это был пожилой крестьянин в простой одежде. Мастер Чжан подбежал к нему, пытаясь поднять, но тот упрямо отказывался подняться.

Под гул одобрения зевак из ворот усадьбы Цаo выбежал мужчина средних лет и поспешно поднял старика на ноги.

Присмотревшись к его лицу, я на мгновение погрузился в оцепенение.

Разве это не тот самый брат Хао, что выкапывал меня из-под земли на кряже Могильных Холмов десять лет назад?

По сравнению с тем временем, сейчас у этого брата Хао появились усы, он немного раздался вширь, волосы причесал гладко, с блеском, да и одет был изысканно и весьма солидно.

Раньше я еще думал, каким бы способом прощупать почву, узнать, насколько глубоки воды в семье Цао.

Но разве эта возможность не представилась сама собой?

Этот брат Хао – всего лишь цепной пес семьи Цао, так что как раз получится выяснить, чем именно клан Цао все эти годы занимался втихаря.

Я увидел, как Лю Хао отвел старика в сторону, о чем-то с ним пошептался, а после повернулся и вернулся в усадьбу клана Цао.

Следом за этим мастер Чжан вместе со стариком зашагали в нашу сторону.

─ Маленький босс Лин, извините ради бога. Это мой двоюродный брат, у них дома приключилась… очень странная история, ─ смущенно представил его мне мастер Чжан.

─ Дядя, садитесь в машину, там и поговорим, ─ приветливо улыбнулся я.

─ Простите, побеспокоил вас, ─ старик виновато кланялся, не переставая.

Когда оба сели в машину и мастер Чжан всё рассказал, выяснилось, что старика зовут Ян. Лицо его покрывали морщины, выглядел он крайне изношенным, но на самом деле был едва ли намного старше мастера Чжана.

─ Что только что произошло? ─ спросил я.

─ Ой, я ведь уже упоминал вам, что муж сестры моего двоюродного брата служит у семьи Цао? Это и есть брат Ян, ─ вздохнув, ответил мастер Чжан.

─ Дочь дяди – тот самый человек? ─ Я действительно был удивлен.

─ Верно, того человека зовут Лю Хао, в семье Цао он на хорошем счету. Каждый раз, когда я приезжаю в Мэйчэн, брат Ян просит меня навестить Сююй в доме Лю, ─ кивнув, пояснил мастер Чжан и тут же добавил: ─ Сююй – это дочка брата Яна.

─ Выходит, дядя Ян приехал в Мэйчэн повидаться с дочерью? ─ догадался я.

─ Именно так. Вот только ее всё никак не удается застать, да к тому же дело это до того странное… как вспомнишь, мороз по коже!

Произнеся это, мастер Чжан легко хлопнул дядю Яна по плечу: ─ Братец, расскажи-ка всё с самого начала маленькому боссу Лину. Он человек знающий, глядишь, и подскажет какое решение.

─ Хорошо-хорошо, ─ дядя Ян закивал, утирая старые слезы. ─ Примерно три года назад, вечером, моя дочка Сююй вдруг позвонила домой и заявила, что собирается замуж.

─ Мы с женой тогда жутко переполошились: Сююй ведь еще училась, с чего бы вдруг замуж? Но перечить ей не стали, пришлось уступить.

─ Вот только после свадьбы видеть дочку почти перестало получаться. Я звонил ей на сотовый – вечно вне зоны доступа, а если изредка и удавалось дозвониться, она наспех бросала пару слов и заявляла, что занята, после чего сбрасывала.

─ Позже я стал просить старого Чжана: когда поедет в Мэйчэн, пусть заглянет в дом Лю, проведает Сююй.

─ И то верно, за эти годы я заходил к ним добрых несколько десятков раз. Видел Сююй нечасто – ну, может, раз пять или шесть за всё время. И слова-то путного сказать не удавалось: она вечно спешила по делам, так что мне оставалось только оставить гостинцы от брата Яна и кланяться на прощанье, ─ подтвердил мастер Чжан и вздохнул:

─ Сююй я тоже растил на глазах, прекрасная девчонка была. Но после замужества мне всё время казалось… будто она отдалилась, стала чужой.

Я спросил мастера Чжана, не замечал ли он еще каких-либо странностей.

Тот подумал с добрую минуту и покачал головой: нет.

─ Старый Чжан прав, не один ты так думаешь. Мы с женой тоже чувствуем: с тех пор как Сююй вошла в семью Лю, она будто подменилась. И разговаривает с нами донельзя холодно, ─ тревожно проговорил дядя Ян.

─ Жена моя говорит, мол, дочка попала в богатый дом, а там свои порядки да правила, нельзя вести себя как прежде. Но мне всё неймется: Сююй моя кровная плоть, честнее и добрее ребенка не сыскать.

─ Вот я и гонял старого Чжана навестить ее при случае, всё боялся, как бы с девочкой чего не случилось.

Дядя Ян покрасневшими глазами ударил себя по бедру: ─ А старуха моя слегла в полубепамяти, ничего есть не может, только о Сююй и бредит, мечтает хоть разок взглянуть на дочку. Я тут же набрал номер Сююй, думая: ну уж на сей-то раз дочка точно должна приехать?

─ Но телефон молчал, а в дом Лю я ходил несколько раз подряд – и всё без толку. Спрашиваю – говорят, уехала по делам; ищу зятя – и зятя нет.

─ Делать было нечего, побежал к усадьбе семьи Цао: думал подстеречь зятя да всё выяснить напрямик.

Выслушав дядю Яна, я в общих чертах уяснил предысторию.

─ Кстати, брат Ян, разве твоя хозяйка не мучается кошмарами? Расскажи-ка маленькому боссу Лину, пусть он взглянет, даст совет, ─ подсказал мастер Чжан.

─ Верно-верно, ─ закивал дядя Ян. ─ Дело было так: с тех пор как Сююй вышла замуж за человека из семьи Лю, моя старуха то и дело видит один и тот же страшный сон. Будто Сююй стоит у ее кровати вся в крови из семи отверстий лица, горько плачет и жалуется на боль. Проснувшись от ужаса, жена заливается слезами и больше уже не может сомкнуть глаз.

─ Сколько раз такое снилось? ─ спросил я.

─ Со счета сбился. В общем, каждые три-четыре дня повторяется, и каждый раз одно и то же, ─ ответил дядя Ян.

У меня внутри всё похолодело: ─ А с каких пор это началось? ─

Не зря говорят: о чем думаешь днем, то и снится ночью.

Если бы дочери приснился сон лишь изредка, это еще куда ни шло, но когда подобное тянется три года подряд – тут о простом совпадении говорить не приходится.

Вроде бы верна народная мудрость о неразрывной связи матери и ребенка, и это вполне могло оказаться дурным предзнаменованием.

─ Примерно… примерно через три месяца после того, как Сююй вышла замуж. Да, пожалуй, где-то тогда, ─ прикинул в уме дядя Ян.

Я поинтересовался, снятся ли ей эти сны сейчас.

─ В последнее время перестали. Вроде как… около двух с лишним месяцев назад как обрезало, больше не видит, ─ произнес дядя Ян.

Заметив, что я молчу, он тревожно спросил: ─ Вы… вы не знаете, к чему это? Уж не с дочкой ли… не с дочкой ли моей что-то стряслось?..

─ Сама по себе эта примета еще ни о чем не говорит, лучше всего съездить в дом Лю и во всем разобраться, ─ успокоил я его.

─ Т… тогда не могли бы вы поехать со мной к семье Лю? Я слышал от старого Чжана, что вы человек выдающийся. Нам дела семьи Лю не понять, а вы точно разглядите правду! ─ взволнованно выпалил дядя Ян.

─ Хорошо, тогда поедем вместе, ─ кивнул я, соглашаясь.

Сначала я думал, что Лю Хао живет где-то поблизости, однако мастер Чжан сразу направил машину к городской окраине.

─ Место, где нынче обитает семейство Лю, говорят, раньше принадлежало к старым владениям клана Цао. Поскольку Лю Хао заслужил особую доверенность своими тяжкими трудами, Цао пожаловали ему этот старый особняк. Местечко – золото! ─ с завистью проговорил мастер Чжан.

─ И впрямь сорят деньгами, ─ усмехнулся я.

─ А как же! Нынешняя семья Цао – это вам не прежняя. Для нас такой особняк – предел мечты всей жизни, а для Цао – сущий капля в море, ─ цокнул языком мастер Чжан.

Заметив, что дядя Ян сидит погруженный в мрачные мысли, я с улыбкой спросил: ─ Дядя, а чем обычно любила заниматься Сююй? —

─ Сююй-то? Прежде она находила себе множество занятий, но после того, как пропал ее младший брат… эх, у нее осталась лишь одна страсть: расспрашивать повсюду о братишке, ─ тяжело вздохнул дядя Ян.

Впрочем, стоило заговорить о дочери, как у него развязался язык, и всю оставшуюся дорогу он без умолку делился с нами воспоминаниями.

Машина ехала около получаса.

─ Приехали, вон оно, ─ мастер Чжан припарковался.

Перед нами возвышалась огромная усадьба: белые стены, черная черепица – стиль старинный, судя по всему, простоявший не один десяток лет.

Мы вышли из машины и направились вперед.

У ворот усадьбы застыла пара каменных львов – оскаленные пасти, свирепые лапы, внушают трепет.

Главные створки распахнуты настежь, возле входа поставлены две длинные скамьи, на которых расселись четверо громил с широкими плечами и суровыми лицами – с первого взгляда было ясно, что связываться с ними не стоит.

Однако странное дело: на дворе стояла осень, но погода вовсе не казалась холодной, а эти четверо вырядились в плотные ватники, закутавшись с ног до головы.

─ Это еще что за кадры? ─ удивился мастер Чжан.

─ Раньше их тут не видел? ─ спросил я.

Мастер Чжан покачал головой: ─ Нет. Раньше у ворот дежурил от силы один старик, я его знал.

─ Вы к кому? —

Пока мы переговаривались, четверо амбалов заметили наше приближение, и один из них рявкнул вопросом.

Голос у него был зычным, а тон – недружелюбным, так что дядя Ян даже подпрыгнул от испуга и залепетал дрожащим голосом: ─ Я… я ищу свою дочь, это дом моей дочери… —

─ Какая еще дочь, сегодня посторонним вход воспрещен! ─ махнул рукой амбал, требуя, чтобы мы убирались.

Мастер Чжан поспешил вперед: ─ Братцы, позвольте, разве это не дом господина Лю Хао? —

─ Разумеется, ─ прищурившись, бросил тот.

─ То-то же, ─ улыбнулся мастер Чжан и кивнул на дядю Яна. ─ Этот человек – тесть господина Лю Хао.

─ Тесть? ─ Амбал зыркнул на него исподлобья. ─ Ты не врешь? —

─ Разве можно в таком деле врать? Вы, братцы, видать, новички, раз не узнаете его. Может, спросите кого внутри? —

Мастер Чжан вращался в разных кругах, язык у него был подвешен куда лучше, чем у дяди Яна.

Амбал еще раз окинул дяди Яна взглядом и процедил сквозь зубы: ─ Тесть не тесть – без разницы, сегодня никому заходить нельзя.

─ Э… это что же здесь стряслось? ─ опешил мастер Чжан.

─ Валите, валите, чего разболтались? ─ амбал нетерпеливо замахал руками, оттесняя мастера Чжана и дядю Яна.

Дядя Ян взмолился: ─ Я же просто к дочке пришел, пустите словечко внутри, мы на улице подождем… —

─ По-русски, что ли, не понимаешь? ─ лицо амбала помрачнело.

Сидевшие на лавке трое его товарищей тоже резко вскочили и вперили в нас угрожающие взгляды.

Мастер Чжан с дядей Яном отпрянули назад, споткнулись и чуть не рухнули на землю.

Я поддержал их сзади и, помрачней лицом, бросил: ─ Нечего с этими мертвецами разговаривать, плюньте пару раз в сторону ворот! —

─ А? ─ оба ошарашенно уставились на меня.

Но мастер Чжан переспрашивать не посмел и тут же трижды смачно плюнул в направлении створок. Дядя Ян, испуганно моргая, последовал его примеру.

─ Вы что творите? ─ разъярился амбал.

─ Считайте, что не расслышали, ─ бросил я мастерам. ─ Все четверо – ходячие покойники, им жить осталось считанные дни. У вас двоих ян-ци слабовата, нечего с ними лясы точить да близко подходить.

Оба спутника смертельно перепугались и невольно уставились на стражников.

─ Ты что за чепуху несешь? —

Четверо громил взревели хором, обступили нас плотным кольцом и явно собирались пустить в ход кулаки.

─ Тьфу, скверна какая, ─ поморщившись, я оглядел их с ног до головы. ─ И толку с того, что вы так тепло укутались? —

─ Ты… ты о чем? ─ лица у всех четверых резко переменились.

─ Напялили ватники, а сами зубами стучите? — небрежно бросил я.

─ Откуда… откуда ты знаешь? Ч… что здесь творится? ─ испуганно выдавил старший из них.

Я цокнул языком: ─ Я же сказал, что вы смертники. По-человечески с первого раза не доходит, что ли? —

─ Брешешь… ─ попытался взреветь амбал, но на полуслове заглох. Постояв с минуту, он сбавил тон, выдавил из себя кривую улыбку и спросил: ─ Т… ты кто такой? —

─ Возвращайтесь лучше готовить поминки, ─ покачал я головой и, поманив мастера Чжана с дядей Яном, шагнул за ворота.

Амбалы попытались загородить дорогу, но, сделав шаг, испуганно замерли.

Пока они колебались, мы уже миновали их и вошли внутрь.

─ А ведь маленький босс Лин мастерски их запугал, те аж рты разинули, ─ тихонько усмехнулся мастер Чжан.

─ Никого я не пугал, ─ бросил я, оглядывая убранство двора.

Снаружи усадьба казалась ничем не примечательной, но изнутри открывался целый мир – классический китайский стиль, пруды с лотосами, искусственные горки, крытые галереи – всё было на своих местах.

И если бы дело ограничивалось лишь этим, удивляться не стоило.

Куда сильнее меня поразило то, что в плане фэншуй эта усадьба была продумана до мелочей; очевидно, что над ней основательно потрудился искушенный мастер.

─ А? ─ мастер Чжан и дядя Ян изумленно переглянулись. ─ Так они и впрямь скоро умрут?! —

Потрясенные до глубины души, они даже не пытались понизить голос.

─ Стойте! —

Позади послышался окрик – тот самый громила со всех ног бросился за нами.

─ Ты чего удумал? ─ испуганно вздрогнули спутники.

Амбал лишь скользнул по ним взглядом, подбежал ко мне и, замявшись, выдавил: ─ В… вы сказали, что мы скоро умрем… Что это значит? —

Я молча зашагал дальше, мастер Чжан с дядей Яном поспешили следом.

─ Постойте же! —

Амбал нагнал нас, состроил заискивающую гримасу и, согнувшись в три погибели, забежал вперед, указывая дорогу: ─ Сегодня в усадьбе ЧП, нас самих господин Лю нанял охранять порядок, посторонним входить строго запрещено, мы вовсе не хотели вас оскорблять! —

При этом он беспрестанно кланялся и улыбался.

─ Что за ЧП? ─ хмыкнул я.

─ Толком мы и сами не знаем, говорят… говорят, в доме стало нечисто, ─ понизив голос, признался амбал.

─ В каком смысле нечисто? ─ испугался мастер Чжан. ─ Завелась нечистая сила? —

Амбал скорчил кислую минy: ─ Вроде того… Господин Лю даже пригласил какого-то мага, тот собирается ставить алтарь во внутренних покоях, а нам велел держать ворота.

─ Полноте, это же поместье семьи Цао, откуда там взяться духам, не путаете? ─ изумился мастер Чжан.

─ То-то и оно, ─ амбал поскреб в затылке. ─ Но мы люди подневольные, платят – стоим, а подробностей не знаем. Господин Лю строго-настрого приказал никому об этом не распространяться.

─ Ну это понятно, ─ кивнул мастер Чжан. ─ Поместье-то принадлежит Цао, если слухи поползут, их репутации придется туго.

Я усмехнулся: ─ А с чего это семье Цао быть застрахованной от духов? —

─ И то верно, в большом лесу всякой твари хватает, ─ согласился мастер Чжан.

Амбал покрылся холодным потом: ─ Так выходит, то, что мы четверо смертники… это из-за того, что в усадьбе завелась нечисть? —

Он хлопнул себя по бедрам: ─ И впрямь чертовщина какая-то! Мы все парни тренированные, огонь внутри горит, нам хоть зимой с голым торсом ходи – ничего. А просидели здесь полдня – и до смерти продрогли, трясемся всем телом! —

─ Подумаешь, трясетесь, очень скоро трястись перестанете, ─ я остановился у пруда с лотосами, подобрал с земли камень и швырнул в воду.

Раздался шлепок, темная гладь покрылась рябью, побежавшей кругами во все стороны.

─ Ч… что значит «перестанем трястись»? Пройдет, что ли? ─ с опаской спросил амбал.

Я бросил на него косой взгляд: ─ А мертвецы разве трясутся? —

─ Н… не пугайте меня! ─ у амбала голос сорвался на плач.

─ С чего бы мне тебя пугать? ─ я уставился на водную гладь. ─ Сам же говоришь – усадьба проклята. У ворот дух мертвецов столбом стоит, а вы четверо проторчали там столько времени и до сих пор кровью из носу не истекли – я сам удивляюсь.

─ М… у одного из парней как раз… как раз носом кровь пошла, ─ задрожал голос амбала.

─ О, значит, процесс пошел. Можете еще немного подождать.

Я кинул в пруд еще пару камешков, неспешно обошел водоем по кругу, наблюдая за расходящимися кругами.

─ Т… так ждать нельзя! Мы умирать не хотим, укажите путь! ─ взмолился амбал. ─ Мы сейчас же уйдем, это спасет нам жизнь? —

─ Можно попробовать.

─ Правда? ─ амбал воссиял и бросился к выходу: ─ Тогда я мигом кличу братков, и уходим! —

─ Иди, проживешь на пару дней дольше, ─ обронил я.

Раздался тяжелый шлепок – амбал растянулся во весь рост на земле, судорожно вскочил, подбежал ко мне и завыл в голос: ─ Смилуйтесь, вытащите нас четверых! Мы же просто зарабатываем на хлеб! —

Я махнул мастеру Чжану и дяде Яну, и мы пошли дальше.

─ Я провожу, я провожу! ─ амбал вырвался вперед и зашагал впереди нас.

Не успели мы пройти и десятка шагов, как навстречу нам быстрым шагом направлялась какая-то процессия.

─ Брат Ян, это же твоя сватья! ─ шепнул мастер Чжан, а затем указал на шествующую впереди пожилую женщину: ─ Вот это и есть мать Лю Хао. —

Те изначально спешили к выходу, но, услышав слова мастера Чжана, матушка Лю бросила на нас взгляд.

─ Вы кто такие? ─ остановившись, нахмурилась она.

─ Сватья, это же я, ─ поспешил вперед дядя Ян.

Матушка Лю вгляделась в него, судя по всему, узнала и скривилась: ─ Ты чего здесь забыл? —

─ Я к Сююй пришел, ее мать захворала… ─ начал оправдываться дядя Ян.

Та даже не собиралась слушать, зыркнула на амбала: ─ Мой сын велел вам стоять у ворот, вы чем тут занимаетесь? —

─ Твою мать, хочешь сторожить – иди сама сторожì, а мы больше не работаем! ─ взвился амбал, свирепо нахмурив брови.

─ Т… ты что себе позволяешь? Мы тебе вообще-то деньги платили! —

Матушка Лю от неожиданности шагнула назад, а затем с яростью пошла в атаку.

─ В вашей проклятой дыре хоть сколько плати – живым отсюда не уйдешь! ─ взревел амбал.

─ Какая еще проклятая дыра? Что ты мелешь, жить надоело, рот порву! ─ завизжала разъяренная старуха.

Амбал шагнул вперед, сверкнув глазами: ─ А ну попробуй! —

─ Н… не дури! ─ спесь с матушки Лю моментально слетела.

Наблюдая за представлением со стороны, я вовремя вставил: ─ Матушка, к чему столько злости поздним вечерком? К вам тут тесть родной пожаловал, а вы даже приветить не изволите? —

─ Какая я тебе матушка? Ты кого матушкой назвал? ─ взвинтилась она.

─ Назвал, и что ты мне сделаешь? ─ амбал грозно выкатил глаза.

Лицо матушки Лю посинело от гнева, она бросила лютый взгляд на дяди Яна и процедила: ─ Притащил каких-то отморозков, устроив цирк? Чего добиваешься? —

─ Я… я просто… ─ замялся дядя Ян, пытаясь объясниться.

Я перебил его: ─ Где гостиная? Пройдем внутрь, там и потолкуем. —

─ Я знаю, я провожу! ─ амбал обогнал матушку Лю и зашагал впереди.

─ Куда собрались? Кто вам разрешил?! ─ разъяренная хозяйка бросилась в погоню вместе со свитой.

Амбал ноль внимания на нее обратил, ведя нас прямиком во внутренний двор.

─ Остановите их! —

У входа во внутренние покои матушка Лю взвизгнула, приказывая четверке стражников преградить нам путь.

─ А ну брысь в сторонку прохлаждаться! ─ прикрикнул амбал, помрачней лицом.

Те переглянулись и сели обратно – очевидно, они были знакомы.

─ Да вы… вы совсем оборзели! ─ завопила матушка Лю.

Амбал бросил на нее свирепый взгляд через плечо, а затем лучезарно улыбнулся нам, приглашая войти.

Стоило переступить порог, как во дворе поднялся вихрь, закружив опавшую листву в воздухе.

Амбал затрясся мелкой дрожью, мастер Чжан с дядеи Яном тоже поежились от холода.

─ Жуть как холодно! ─ вскричали втроем.

─ У вас у троих ян-ци слабая, поосторожнее, ─ предупредил я.

Лица спутников побелели, а амбала и вовсе прошиб пот – он испуганно залепетал: ─ З… здесь и впрямь нечисто?.. —

─ Какая нечисть, язык прикуси! ─ взвизгнула матушка Лю.

Я взмахнул рукой перед ее носом, и в следующее мгновение у меня в пальцах очутился нефритовый амулет.

На изделии из чистейшего нефрита с обеих сторон были вырезаны заклинания по изгнанию демонов. Я небрежно бросил его амбалу: ─ Надень, пусть остудит жар. —

─ Благодарю! ─ тот поймал вещицу, вмиг повесил на шею и тут же облегченно выдохнул: ─ Ох, как хорошо, по всему телу разлилось тепло! —

Матушка Лю нашарила шею, ее лицо мгновенно исказилось от ужаса. Завизжав: «Это мой оберег, верни немедленно!», она бросилась в атаку.

─ Пошла вон! —

Амбал перехватил ее руки и оттолкнул прочь.

─ Верни, немедленно верни! —

Лишившись защиты и бледная как полотно, матушка Лю визжала: ─ Вы что, мертвые?! Отберите мой оберег! —

Несколько подручных ринулись вперед, пытаясь отнять вещицу, но амбал обладал крепким телосложением и навыками бойца, так что в пару мгщений уложил всех на землю.

Для него сейчас амулет был вопросом жизни и смерти, так что он прижал его к груди, защищая пуще курица цыплят.

─ Заходим. —

Я поманил мастера Чжана и остальных вглубь двора.

Пройдя немного вперед, мы увидели пляшущие впереди языки пламени.

По меньшей мере сотня зажженных свечей образовывала во дворе широкий круг.

Чтобы пламя не задуло ветром, каждую свечу накрыли стеклянным колпаком.

Внутри этого кольца толпилось с два десятка людей, образовавших круг поменьше.

Все они были крепкими парнями с обнаженными торсами; на их груди и спинах багровой краской красовались нарисованные от руки талисманы.

В воздухе висел слабый запах крови.

Левое запястье каждого было обмотано бинтом, сквозь который проступали следы крови.

Очевидно, символы выводились человеческой кровью.

─ Кто звал вас сюда? —

Из толпы выступил даос в желтом ритуальном одеянии и грозно уставился на нас.

Ему было около сорока, в правой руке он держал персиковый меч, в левой – бронзовый бубенец. Плотного телосложения, с тонкими усиками над верхней губой и глазками-пуговками, что сверкали в отсветах пламени.

Если приглядеться, он смахивал на заправского суслика, облаченного в даосские ризы.

─ Даос Сунь, спасите! Они отобрали мой оберег! —

Матушка Лю подбежала, вопя на ходу, и вцепилась в рукав заклинателя так сильно, что едва не сорвала с него одежду.

─ Отпусти, ну-ка отпусти! ─ даос Сунь замахал руками и с трудом отбил ее цепкие лапы, после чего помрачнел: ─ Что тут стряслось? —

─ Они отобрали мой оберег! Дай мне другой, живо, живо! ─ заискивающе зачастила она.

─ Где я тебе возьму еще? ─ нахмурился Сунь, после чего перевел злобный взгляд на нас: ─ А ну верните оберег и убирайтесь вон! —

─ Уважаемый даос, что за представление вы тут устроили? ─ я подошел ближе, с интересом разглядывая талисманы на груди парней.

─ Какое еще представление? ─ даос Сунь свирепо вскинул брови. ─ Выгнать эту гопоту вон! —

Сбоку выскочили двое учеников в таких же даосских мантиях и рявкнули:

─ Слыдали? Учитель велел убираться! —

Они бросились вперед, намереваясь применить силу, но не успели приблизиться, как амбал перехватил обоих за шивороты.

─ Наглецы! —

Даос Сунь взревел, взмахнул бубенцом, издавшим серию звонких и зловещих звуков.

Амбал охнул, пошатнулся, словно пьяный, и ослабил хватку – оба ученика рухнули на землю.

Те выругались и синхронно вренули амбала ногой в грудь.

Однако тот отличался толстой кожей и крепким здоровьем: отступив на шаг, он лишь потряс головой и удивленно моргнул: ─ Чего это у меня в глазах закружилось? —

Даос Сунь вновь затряс бубенцом, и у амбала окончательно подогнулись ноги.

─ Ой, как кружится! – взвыл он и едва не рухнул плашмя, но мастер Чжан с дядей Яном вовремя подхватили его под руки.

─ Посреди ночи хорош трезвонить в свою погремушку, ─ холодно бросил я.

Даос Сунь тяжело фыркнул, развернулся и принялся яростно трясти бубенцом прямо перед моим лицом.

Убедившись, что на меня это не произвело никакого впечатления, он злобно блеснул глазами и принялся усердно названивать еще с десяток раз.

Вдруг раздался глухой хлопок – бубенец внезапно разорвало на куски!

Даос с учениками от неожиданности получили полный набор осколков в лица. Особенно досталось самому Суню: его рука, сжимавшая инструмент, вся была в крови, а рукав на мантии оторвало наполовину.

─ Тебе же говорили, не тряси, ─ цокнул я языком.

─ Ты… ты… ─ Даос Сунь, зажав левую руку, уставился на меня с испугом и яростью.

Два ученика тут же кинулись к нему с полотенцами, чтобы перевязать рану, и один из них затараторил:

─ Учитель, этот колокольчик наверняка долго не использовали, вот он и дал сбой.

Даос Сунь откашлялся и выругался:

─ Сами виноваты! Это же магический артефакт для подавления нечисти, я же велел вам за ним следить, наверняка ведь лентяйничали!

─ Да-да, во всем виноваты мы, во всем виноваты мы! ─ закивали ученики.

─ Еще раз такое повторится – выгоню к чертовой матери! ─ снова рявкнул даос Сунь, а затем перевел взгляд с меня на мать Лю: ─ Я сейчас буду открывать алтарь и проводить обряд, чего ты до сих пор не выгнала посторонних?!

─ Хорошо-хорошо. ─ Мать Лю обернулась, взглянула на нас и выдавила из себя улыбку: ─ Сват, у нас тут дела в доме, может, ты пока вернешься? Как все закончится, я попрошу Хао привезти тебя обратно.

─ Ничего, я посижу здесь! ─ отозвался дядя Ян.

Лицо матери Лю мгновенно потемнело:

─ Сват, не в обиду будет сказано, почему у тебя совсем нет сообразительности? Сидя здесь в такой момент, разве ты не доставляешь хлопот дочери и зятю?

─ По-моему, это уже перебор. Пусть Сююй выйдет, и мы сразу уйдем! ─ нахмурился мастер Чжан.

─ Я же вам уже говорила, Сююй дома нет, а если не верите – позвоните ей на телефон, ─ отрезала мать Лю.

─ Да если бы телефон отвечал, мы бы сюда не приперлись! Сегодня мы не уйдем отсюда, пока не увидим Сююй! ─ громко заявил мастер Чжан.

Дядя Ян кивнул следом:

─ Да, мы никуда не уйдем.

─ Вы просто… ─ Мать Лю от злости задохнулась воздухом, топнула ногой и бросила: ─ Идите в гостиную, посидите пока, выпейте чаю, поешьте, отдохните с дороги!М

Бросив это, она резко развернулась и зашагала прочь.

Мастер Чжан с товарищами уже было собрались следовать за ней, но, заметив, что я стою на месте, замерли.

─ Вы чего столбом стоите? ─ заметив, что никто не идет следом, мать Лю обернулась и гневно окликнула их.

Я указал на свободную площадку сбоку:

─ Здесь отличное место. Принесите пару стульев, мы здесь отдохнем.

─ Ты… что ты сказал? ─ Мать Лю вытаращила глаза.

─ Я принесу! ─ крикнул тот крепкий мужик и, громко топая, вбежал в соседнюю комнату, откуда притащил три стула, расставив их в стороне.

Как только мы с мастерóм Чжаном уселись, он встал прямо у нас за спиной.

Поразмыслив секунду, мужик сбегал за стол, а потом отловил парочку людей и заставил их принести нам чай и закуски.

─ Да вы… вы совсем одурели! ─ Мать Лю затряслась от злости.

Я глянул на нее и участливо спросил:

─ Старушка, у вас же лицо совсем позеленело, вы как, в порядке?

─ Что? ─ Мать Лю испуганно провела рукой по лицу и завопила: ─ Где зеркало? Быстро дайте зеркало!М

Кто-то прибежал с зеркалом, она выхватила его и принялась разглядывать свое отражение.

─ Среди ночи да в проклятом доме в зеркало смотреться – это уж точно жить надоело, ─ покачал я головой, делая глоток из чашки. ─ А чай неплохой, дорогой небось?М

Раздался звонкий треск – зеркало выскользнуло из рук и разлетелось на мелкие осколки.

─ Этот чай точно дешевым не назовешь, ─ мастер Чжан тоже отхлебнул из чашки и тихо усмехнулся. ─ Эту старуху вы, кажется, до смерти перепугали.М

Я улыбнулся: ─ Совесть чиста – и ночью черти не страшны, чего бояться-то?

Гляжу, мать Лю снова подбежала к даосу Суню, вцепилась в его одежду и принялась вымаливать еще один защитный талисман.

─ Похоже, этот особняк и правда с душком, ─ мастер Чжан нахмурился, а затем повернулся к дяде Ян: ─ Брат Ян, мы сегодня обязательно должны найти Сююй, чего бы это ни стоило, надо во всем разобраться!М

Дядя Ян молча закивал, а на его лице читалась глубокая тревога.

Потолкавшись с даосом Сунем и получив от него пару нагоняев, мать Лю с кислым видом вернулась обратно и уставилась на того крепкого мужика.

Тот в ответ судорожно прикрыл руками грудь.

─ Сват, заставь его вернуть мне талисман, ─ выдавила из себя подобие улыбки мать Лю, глядя на дядю Яна.

Дядя Ян покосился на меня, и, не увидев никакой реакции, опустил голову, делая вид, что ничего не слышал.

Мать Лю свирепо вытаращила глаза и уже собиралась сорваться, как вдруг раздался глухой удар – она аж подпрыгнула от неожиданности, и все слова застряли у нее в горле.

Мы больше не стали обращать на нее внимания и посмотрели перед собой.

Два молодых даоса тем временем закончили перевязывать своего учителя и вытащили большой барабан, водрузив его в юго-восточном углу.

Это один из учеников только что ударил колотушкой по мембране.

Звук вышел глухим, не особо громким, но в тишине глубокой ночи он далеко разнесся по округе.

В этот момент внутри широкого круга из восемнадцати крепких парней уже был установлен курительный алтарь.

Даос Сунь облачился в желтые ритуальные одежды, зажег три благовонные палочки и вонзил их в курильницу. Правой рукой он выхватил персиковый меч, а левой взмахнул зажатым между пальцами талисманом, рассекая им воздух.

Выглядел он весьма внушительно и сосредоточенно.

─ Учитель начинает обряд, всем молчать! ─ рявкнул другой ученик даоса Суня.

Мать Лю тут же приказала остальным домочадцам замереть и не издавать ни звука, а сама сложила руки на груди и застыла на месте.

Даос Сунь с персиковым мечом наперевес описал круг вокруг алтаря, бормоча под нос заклинания.

Один из его учеников принялся бить в барабан.

─ В Мэйчэне что, модно в барабаны бить во время обрядов? ─ с любопытством спросил я.

─ Да вроде… не слыхал о таком, я и сам впервые вижу, ─ растерянно ответил мастер Чжан.

Стоявший неподалеку молодой даос прикрикнул на нас:

─ Велено же молчать, кто это тут болтает?М

И злобно зыркнул в нашу сторону.

Я сделал глоток чая и горстью закинул в рот арахис. Мастер Чжан тоже виду не подал – взял чайник и подлил чаю мне и дяде Ян.

─ Кто еще пирог разевать вздумает – церемониться не стану! ─ холодно пригрозил молодой даос.

Раздалось несколько резких свистящих звуков – даос Сунь рассекал воздух персиковым мечом, причем взмахивал он им весьма энергично.

С глухим свистом сорвался с места и взмыл ввысь бумажный талисман, вспыхнул огонь – и оберег сгорел без всякого ветра!

─ Ого! ─ Мать Лю и остальные невольно ахнули.

Но стоило молодому даосу снова бросить на нас свирепый взгляд, как они тут же затаили дыхание, боясь шелохнуться.

─ Всем по очереди подойти и выпить по чашке вина! ─ сурово приказал даос Сунь, обратным хватом перехватив персиковый меч.

Восемнадцать крепких парней беспрекословно подчинились и один за другим направились в юго-западный угол, где стояли пиалы с вином, осушая их до дна.

─ Сколько им платят за это? ─ спросил я у стоявшего за спиной мужика.

─ Примерно как нам, тысяч по двадцать за ночь, ─ поспешно наклонился ко мне мужик и заговорщически пояснил.

─ Двадцать тысяч? ─ изумился я. ─ Продавать жизнь за такие копейки? Да за почку на черном рынке больше дают!М

─ А? Про… продавать жизнь? ─ испугался мужик и заикаться начал.

Его громкий возглас заставил тех дюжих парней тут же оглянуться в нашу сторону.

─ Кто позволил вам устраивать здесь балаган? ─ почернел лицом даос Сунь.

Я отпил чаю и продолжил щелкать арахис.

─ С тобой разговаривают! ─ рассвирепел даос.

─ Чего раскричался? ─ я бросил на него мимолетный взгляд. ─ Ты за двадцатку чужую жизнь покупаешь, и так дешево отделался, а еще шумишь.

─ Какая еще жизнь за двадцатку, что за бред сумасшедшего! ─ выругался даос Сунь.

Заметив, что все присутствующие уставились на меня, я усмехнулся: ─ А эти восемнадцать бедолаг случайно не девственники?

Мастер Чжан странно на меня покосился.

─ К чему ты клонишь? ─ скрежеща зубами, выдавил Сунь.

─ Ты ведь собираешься раскидать их по разным углам особняка, чтобы каждый удерживал свою позицию, верно? ─ продолжая лузгать орехи, сказал я.

Лицо даоса мгновенно переменилось. Смерив меня тяжелым взглядом, он процедил сквозь зубы: ─ Эти восемнадцать молодцев приглашены мной для защиты дома. Чтобы подавить иньскую энергию, разумеется, требуется нерастраченная энергия ян и кровь невинных юношей, какие тут могут быть вопросы?

─ Отличный план, даос просто могеть! ─ я поднял большой палец.

Даос Сунь фыркнул: ─ Я практикую подлинное искусство, в твоей похвале не нуждаюсь…

─ Куда спешишь, никто тебя не хвалит. ─ Не дожидаясь, пока он закончит, я прервал его: ─ Если говорить прямо, ты просто перенаправляешь скопившуюся в этом особняке злобу на этих восемнадцати бедолаг. Хитро закручено, ничего не скажешь!М

Лицо даоса Суня посинело: ─ Что ты мелешь…

─ Мелю правду-матку, разве нет? Ладно-ладно, больше не буду, а то еще обижу кого-нибудь, мало ли. ─ Я отвернулся и продолжил щелкать орехи.

─ Ты… ─ даос заскрежетал зубами. ─ Сущая ересь!

Восемнадцать молодцев синхронно уставились на него.

─ Даос Сунь, что здесь происходит? ─ не выдержал кто-то из них.

─ Вы что, с дубу рухнули? Этoт пацан явно пришел всё испортить, неужели вы никогда не слыхали о славном имени моего учителя? ─ громко возмутился один из учеников даоса.

─ Этот хмырь с фамилией Сунь и впрямь так знаменит? ─ спросил я мастера Чжана.

Тот покачал головой – судя по всему, он был не в курсе.

─ Понятия не имею, первый раз слышу! ─ громко вставил стоявший за нашими спинами мужик.

Окружающие тут же удивленно покосились на него.

─ Сяо Ганьцзы, ты какого черта там столбом стоишь? Если помереть раньше времени не хочешь, марш к нам!М

Мужик прикрикнул на одного из парней.

Тот замялся и обратился к даосу Суню: ─ Я больше не участвую, я ухожу.

С этими словами он направился к нам.

Стоило ему сделать шаг, как в рядах оставшихся семнадцати человек началось брожение.

─ Стоять! ─ взревел даос Сунь. ─ Вы что, тупицы? Мое имя гремит на всю округу, неужели я стану шутить вашими жизнями? Каждому накину еще по десятке, быстро по местам!М

Многие из них и так сомневались, но услышав слова даоса про прибавку в десять тысяч, тут же притихли, и ропот стих.

─ Договаривались же на двадцать, чего это опять доплачивать? ─ возмутилась мать Лю.

Но стоило даосу Суню бросить на нее суровый взгляд, как она испуганно захлопнула рот.

─ Тридцатку дают, а ты ломаешься, чертов дурень! Лучше бы пошел почки продавать!М

Видя, что этот Сяо Ганьцзы все еще мнется, мужик снова выругался.

Тот, наконец, окончательно решился, подбежал к нашей группе и виновато произнес: ─ Брат Железный Лоб, я все-таки послушаю тебя.

─ Причем тут я, слушай господина Лина! ─ фыркнул мужик по кличке Железный Лоб.

─ Да-да, конечно, ─ закивал Сяо Ганьцзы, а затем кивнул мне: ─ Благодарю господина Лина за подсказку.

Я отмахнулся.

Я бросил те слова лишь из соображений совести: кто послушал – считай, отвёл беду, а нет – так на нет и суда нет.

─ Вечно вставляешь палки в колеса! Кто тебя подослал? Зачем ты здесь?М

Мрачный даос Сунь подлетел ко мне и принялся яростно допытываться.

─ Ты в своем уме? ─ я окинул его удивленным взглядом.

─ Все еще прикидываешься дурачком? Тогда пеняй на себя!

Взгляд даоса оледенел, и его левая рука в широком рукаве чуть приподнялась.

В этот момент кто-то впопыхах вбежал во двор и громко завопил: ─ Что тут творится? Защиту дома еще не начинали что ли?

─ Хао, ты наконец вернулся! Погляди-ка, погляди, какое устроил безобразие этот твой тесть! ─ завидя пришедшего, мать Лю кинулась к нему жаловаться.

Я бросил взгляд на вошедшего – и впрямь Лю Хао.

─ Тесть? ─ Лю Хао опешил, а затем вместе с матерью направился к нам. Подойдя к дяде Яну, он нахмурился: ─ Вы чего тут забыли?М

─ Зять, я… я пришел за Сююй, ее мать тяжело больна… ─ поднявшись со стула, залепетал дядя Ян.

─ Ай, я же говорил вам, что ее дома нет, телефон тоже не отвечает. Вот свяжусь с ней и сам ей все передам, зачем вы сюда приперлись? ─ Лю Хао явно терял терпение.

─ Я… я… ─ дядя Ян сбился с мысли под его напором.

─ Он вообще-то твой тесть, что за «тыканье»? Пришел к тебе в дом выпить чаю, тебе жалко чтоль? ─ вмешался я в разговор.

Лицо Лю Хао потемнело, он резко повернулся и холодно зыркнул на меня: ─ Ты кто та…М

Тут он внезапно осекся, зрачки сузились, и он замер, с ног до головы разглядывая меня, прежде чем процедить: ─ Ты кто такой?М

─ Это господин Лин! ─ громко заявил Железный Лоб.

Голос у него зычный, да и крикнул внезапно – Лю Хао аж подпрыгнул от испуга.

─ Ты по фамилии Лин? ─ встревоженно уставился на меня Лю Хао. ─ Как звать?М

─ Что, у господина Лю такой живой интерес к людям по фамилии Лин? ─ улыбнулся я.

─ Да нет, ─ Лю Хао быстро взял себя в руки и холодно бросил: ─ Просто мой тесть человек простодушный, боюсь, как бы его не обманули всякие проходимцы.

─ Об этом можете не беспокоиться, мы молодому господину Лину доверяем! ─ с недовольством в голосе произнес мастер Чжан.

─ Молодому господину Лину? ─ Лю Хао снова окинул меня взглядом. ─ И где же господин Лин промышляет?М

─ А вот это уже не ума дело господина Лю, ─ усмехнулся я.

Лю Хао сузил глаза, фыркнул, развернулся и направился к даосу Суню: ─ Досточтимый даос, почему обряд до сих пор не начался? Все сроки уже вышли!М

─ Тут кое-кто помешал, человека не хватает! ─ Сунь покосился в нашу сторону.

В двух словах обрисовав Лю Хао ситуацию.

Тот нахмурился и озабоченно спросил: ─ А сейчас искать нового человека не поздно?М

─ Время на исходе, если упустим благоприятный час – беды не миновать, ─ сурово ответил даос.

Лю Хао призадумался, подошел к Сяо Ганьцзы и заговорил уговорами: ─ Брат, ты наверняка слышал мое имя, я людей не обижаю. Не верь дурным слухам, раз уж ты сомневаешься в силе даоса Суня, то должен же доверять моей честности.М

─ Тьфу! ─ сплюнул Железный Лоб.