- -

Любовь моя, плоть земли родной, ликую вновь под шквал дикий избранной темницы во́дной. Разоренье многих привнесло столь радостный позор на страницу анналов плит гранитных. Дочь капли водопадной, клинков долины, что в степях ржавы не набирая — веками созидают рожденье порочных скал и обрывов из чрева твоего; ухмылку с лика согнать ныне не смогу. Слился мир с миром инородным, Урши твари застонали, учуяв шёпот сил ранее им невиданных. Покорение плоти чужой предстоит детям твоим, мать.

Ветер степной, что пылок по натуре своей с испокон веков здешних, прибивал листву к стенам, что своими толстыми кирпичами скроили просторный щит вокруг усадьбы, которая во все четыре этажа слабо блистала под лучами, падавшими с пасмурного неба угрюмыми, серыми колоннами. Высокие тополя с боков плотно обхватили просторную мощёную дорожку ведущую к назидающему зданию, и оно же каждым своим непроглядным окном играло зеркальца для давящего света, отражая усталые ветви и проносящиеся листья. Хмурый человек складно стоял поодаль от крытого крыльца, глазами взирал он за границу личной территории — может, даже чуть потерялся в этой полумгле надвигающейся грозы. Одет он был под стать погоде: из меха пальто, толщиной не обделённое, шарф, удавом замотанный о шею, и сапоги из ранее чистой, но ныне замызганной кожи. За приоткрытыми вратами виднелись следы уже забытой кареты, а темные брови его еле заметно сморщились от мыслей что заполонили ум: козни без финала, не чуждые проблемы возникали мириадами стоило ему только прикрыть глаза. Листочки молчаливых тополей, сорванные ветром, плелись о ноги, но внимание всё также было обращено иначе, и мужчина разве что скучно опустил взгляд.

— Отец! — Но всему есть конец, и цепь думы была оборвана ни чем иным, как пискливым голоском, что проскулил сзади. Сапоги затрещали о вымощенный серый кирпич, и взгляд что бдел за небом теперь был обращён на его дочь. Видом своим человека она напоминала скудно: мила лицом, однако из-под чёлки взмывала коллекция ветвистых рог, узких, худых, и очи в точь отца, такие же багряные кошачьи щели, людского в которых днём с огнём не сыскать. Пепельная шевелюра была волниста, не достоя по плеч, обуздана порядком, но в то же время вовсе нет. Наряд её пришёлся бы на отрока, нежели на дочь знатного рода — шёлковая рубашонка с чёрным бантом наперевес стройному воротнику, с гольфами тёмного цвета, что с разной длинной убывали в отполированные туфли, уже забитые перелётной грязью которой то и дело барахтается ветер, а подтяжки то и грозились соскользнуть с плеч. Шаги тихо постукивали сквозь протяжный природный гул, а не труженные, закрытые кружевными рукавами ручки прикрывали лик от сумбура назойливой чепухи, пока слишком уж длинный багровый бант двумя хвостами ворочался в резвивых потоках, периодически пролетая слегка не доставая до земли.

— Элькута? — Гулкий тембр возник из-за подсохших но здоровых губ, и рука его обволокла девчушку как тяжкий навес. — Чего же ты выскочила в столь клятую дурь на улице? — Но ответом ему выступили лишь надутые щёки и возмущённое возраженье, — А ты не лучше! Стоишь под небом вкопанный, ни весть сколь долго! — Элькута потянула его за манжеты, с пыхтением провально пытаясь сдвинуть громоздкого отца с места в сторону поместья. Спустя секунду сопротивления, отец сам сдал и протяжёнными шагами начал движение к крытому крыльцу, хоть и шаг его на ряд меньше плескал энтузиазмом по сравнению с его дитём.

С лёгким толчком вычурная тёмная дверь разинулась, кропот ветра был заглушён глухим нагромождением коридора прихожей, и служанка скоро подоспела к паре. Черновласая, кратко острижена и чем-то сходила причёской на господина, хоть и его собственные угольные лоскуты такой строгой опрятностью не обладали; различалась глазницами тусклого золота, обрамлённые круглыми очками, и высотой чуть более господной дочурки. С первого взгляда сияли под очами грузные, тягостные мешки, а усталость не сокрытым ключом била в каждом плавном движении. Господин струхнул плечами, выучено стягивая пальто, раскрывая богато-вышитую сливовую рубашку, по моде выраженную в тускло блестящих нитках, как и галстук смирно распростёртый на груди. — Мойра. Отстирать бы всё это; чистых дорог с собрания не нашлось. — Сказано было как пальто повисло на вешалке. Шарф был свёрнут туго и упрятан в прихожий шифоньер у стены, пока служанка соскользнула к ногам возвратившихся, опытной хваткой сменяя замызганную обувь на воском натёртые туфли, и также наскоро выкрала новоиспачканную обувь юной леди, на месте которых теперь красовались не менее скромные туфли.

— Благодарю. — Он тихо высказал благодарности, и поднялся из заниженного пола прихожей, скрепя перекатывающимся весом о вымытый паркет, почти без скрипные шажки следовали по пятам в длинном коридоре. — Ну так... Оте– — Элькуту преждевременно прервали. — Мне нужно отписать писем тем, кто на собрание не явился, не известила бы ты Орфу, что я с ней ещё не скоро пересекусь? — Твердил он, слова заливались дёгтем в глотке. Темп шага он нагнал, вздымаясь вверх по спирали лестницы, а дева остановилась — глаза наверх, где уже не на что смотреть, и лик исказился в кислой мине, что продлилась не меньше.

Элькута медленно отвернулась, и ушла с навесом расстроенных бровей над устремлёнными в пол глазами.

Отчалив от гнетущих ступеней, она избрала своей следующей целью один из залов сего поместья. Место любезное — где изящно вырезанное канапе стояло перед круглым столом, в воздухе витал запах тлеющих свеч и воска вперемешке с благовонными маслами, стены были отделаны узорными обоями, с которых свисали различные живописи и силуэты тёплых пейзажей. Мать же её сидела на канапе, видом столь напоминая дочь, но выделяясь неизбежно: рога, но пара одна, куда пространней детских, и не одна шевелюра пеплом — очи тоже бесцветно мигали от серого света неприкрытого окна. Взгляд был вечно дремучий, но умиротворённый. Устремлённые было к вязке на коленях, оба глаза лениво взмыли, дабы посмотреть на лик дочерний, и руки привстали в тонком полёте, да и спицы опустились в шерсть и застыли. — Что же на сей раз? — Тихо раздался нежный трепет, и свободные от труда руки подманивали поближе. Девчушка повела глаза подальше, хоть и ножки привели её к тёплой хватке. — Занятой, небось? Ну, таков Олладе... Ну, отец твой таков. — Легонько ласкали охмуренную ручку пальцы, выправляя рукавчики, и тем временем продолжая речь, — Обидно, это уж я знаю, но неотложны же его дела, пойми.

Тихий вид юной леди не смущал мадам. Но с тем грустным видом что предстала перед ней дочь, неотвратимо привело к тому, что у самой лицо повело неловкой ухмылкой, и очи пристально моргали, уставившись Элькуту. — Энфе всё ещё нужна её весёлая сестрица, не поиграть бы тебе с ней на скрипке? — Слова чуть смягчили хмурые морщины юного лица, с которого соскользнул дремучий взгляд.

Безмолвные кивки послужили ответом; Элькута подняла глаза с паркета. Тишина.

— Долго ли ему... Кончать с работой этой? — И она же её нарушила. Орфа только пыхнула носом и, поддёрнув кончики рта, заговорила, — Ох, об этом даже я гадать не в силах, в этот раз дилемма... — и вновь Орфа себя уловила, брови ей в момент покосило. — Иди к сестре, а я загляну к отцу, и, быть может, выиграю нам коротенький перерыв в его расписании? — Опять же кивок, и Элькута на глазах подогрелась. Орфа постепенно поднялась с канапе, разпростёрлись чешуйчатые крылья и обвисли без нужды, звуча как сухая жестковатая кожа, потираясь о себя же.

Она стрельнула дочурке ручной работы улыбку, кланяясь в объятье, щекой о щёку, и нежным протяжением загудела в ухо. — Вот теперь у нас обоих появились дела, не так ли? — Мать обернула дочь вспять, держа её за плечи, аккуратным толчком направляя таковую к двери, ведущей обратно в коридор. — Так или иначе, свидимся все за ужином~ — Отходя от Матери, Элькута вскинула на неё свой последний щенячий взгляд, и нехотя удалилась.

Между тем, Олладе сгорбился над письмом, с перьевой ручкой в правой руке, он выстукивал остатки чернил.

Весь остров — без единого предвещения — теперь не средь шести Островов знакомых вод, а средь вод невиданных, и, судя по изложениям портовых и иных инспекторов, это свершилось внезапно. Сотни тысяч Вист ценных товаров, сотни кораблей и их экипажи — всё пропало без следа, или, быть может, всё с точностью да и наоборот. Часы вновь зашагали, и обе сумасбродные наций явно не спят, высматривая в водной глуши что-нибудь, на что можно наложить свои ручонки.

Олладе было приткнул конец ручки к листку, но дверь в его кабинет открылась, отводя внимание от подручного дела. Орфа распахнула приоткрытую дверь с протяжным скрипом петель, пепельным взглядом остановившись на его выражении. — Орфа. Тебе что-то нужно? — Спросил он, лицом потерянный в повторяющемся, перечеркнутом тексте, — Могла бы ты не отвлекать меня? Я на порядок занят. — но его слова только зачерствели ей физиономию. Она перешла через порог двери, низкие каблуки её туфель глухо отстукивали, дверь замедлилась перед тем как закрыться. — Раз уж ты столь грубо меня гонишь прочь, стоит ли мне надеяться на худший исход? — Тон её был снисходителен, хоть на мужа направлен не был.

— ... — Олладе промолчал. Голова его слегка повернулась в сторону стойки, где матово-чёрный, битый доспех неподвижно стоял с чуть опущенной головой. Крылья её дрогнули от основания и до кончиков, стоило ей окинуть взором безобразную кучу металла, раздражённый ветер с крыл сбыл и утих, а Орфа то и глядела с выражением преисполненным отвращением. — Нет. — Тихо произнесла она, — Этому не повториться, никуда не пущу. — А если мне придётся? — Олладе спокойно поднялся с кресла, нерешительно уставившись на неё. Орфа прикрыла рот рукой, мигом отвернувшись и от грязи, и от мужа до того как он продолжил говорить. — Плевать я хотела. — Голос её стал неровный, но сдержанный, не подходя ближе, однако оглядываясь на стену усеянную портретами по её правую сторону.— Я герцог, Орфа. Пойми же мой долг перед островом. — Было сказано на выдохе, пальцы свернулись в кулаки. Орфе воротило живот, взгляд её упал на паркет прежде чем полностью замкнуться. — Она тебя заставила. — Олладе было ударил по столу, но того не сделал. — Нет. — Между ними взросла тишина, он накренился над столом, ладони расправились о дерево. Её глаза рыскали в пустом смятений, и его вид равносильно не внушал уверенности.

— Подумай, если бы меня тогда не вразумили, ты думаешь что я бы и так тогда остановился? — Каждое слово рождалось с натяжением, — Я не мог! Ты сама знаешь! Если бы не Марфа, я бы там и остался – рано или поздно! — его речь быстро перешла на крик, но глаза с трудом оставались в строю. Чем больше и сильнее кривилась его жена, тем сложнее было сопротивляться его собственной гримасе. — Что ещё я мог сделать?! Это всё для тебя и детей наших было, чёрт меня дери, чего ещё я мог сделать? — Что было загруженным и грубым, теперь было скрипящим и жалковатым.

Лик у Орфы скрутило, руки обхватили себя о локти, и крыла с сухим трением прижались к телу. Ему померещилось знакомое чувство от того как она елозила, да так что он сам противился порыву забыть и уйти от происходящего, но даже с идеально сокрытым волнением что бушевало внутри, Олладе не мог удержаться полностью, и пальцы его сильнее вдавили в стол. — Потому ныне у меня нет выбора. Нет Ранесайрану будущего если мы... — Он остановился чтобы сделать несколько вдохов, — ...знать, ничего с этим не сделаем. К чему была та несуразица три года назад? Ради того чтобы мы всё также сидели на месте и жрали, как и они?

В попытках уловить её выражение, ему предстало узреть как оно перегорело в зажатую злобу. — Эта стерва одной власти то и хотела, плевала та тварь на остров, раньше ей дела не было, сейчас так тем более! — Неопрятными шагами Орфа приблизилась к столу, туфли тихо оглушали пространство кабинета, а Олладе сдал шаг назад, опуская руки вдоль по швам. — Не она так я, Я и Тула, Людавик, мы то и...

Тирада стала комом даже не начавшись, как слезинка собственноручно обогрела Орфе щёку. — Я достаточно услышала. — Её рука сдёрнула забытую ручку со стола и почти метнула её прямиком ему в лицо, но замерла в пол жеста. Слезливый вдох неважно предшествовал обвисшим рукам и крылам, — Навидалась я уже, не хочу в который раз смотреть тебе вслед. — сказала она, сглотнув и отпустив ручку – та застрекотала о паркет, чернила вытекли из дорогой чёрной отделки и начали растекаться в бороздах меж дощечек. — Не оставляй меня снова. — С ног и до головы Олладе обдало холодком, глаза разинулись как мысли выпали снегом из головы.

Герцог поторопился выскочить к ней, да так что подошвой драл о паркет, аккуратными движениями ластясь о её запястья, чуть подтягивая её к себе. Другой рукой он нежно прижал её лицо себе о грудь, а та с пол силы ударила его в живот, или же неудачно попыталась. — Сама я на остров плевала, — Шепнула Орфа туго, — выжгу всё, лишь бы ты никуда не уходил. — а он только и мог, что молча ласкать ей макушку, бородой прижатый ко лбу. — Не хочу ещё раз таким тебя увидеть...

Лик Олладе выглядел поистине огорчённым; но Орфе он и окинуть себя не дал, крепко обняв её тело. — Ничего. Я что-нибудь придумаю. Мы придумаем. Мы все всегда находили всему решение... Только не плачь.

Поле из золота, шелест переливающихся волн, и вопль, — ЛЮ-Ю-Ю-КА-А-А! СТО-О-О-О-ОЙ!

Молодой человек, с плащом поверх кожаного жилета, снаряжённый ремнём с разнообразными пробирками и сумкой, что грозила распахнуться с каждым шагом, бежал сквозь поле высокой, сухой золотой травы. Перед ним же вприпрыжку бежала девушка, с видом беззаботным и поведением столь же очевидным, не одним ухом не улавливая пронзительных криков её брата, что плёлся позади. В руке у неё был схожий с братским жилет, и им же она игриво размахивала в такт ногам, пока полуоткрытые глаза сверкали отражением чистого, голубого неба, по которому улиткой ползло одинокое облачко.

В промежутке между родственниками была третья фигура, спокойно поспевающая и за сестрой, и удерживающая свою близость к брату. Силуэт его с головы до щиколоток был сокрыт чёрной мантией, лицо спрятано за угловатой маской, а на спине побалтывался крупный мешок. Мантии ткань свободно гуляла по ветру, и золотые волны тоже по-своему кричали, как и молодой человек, отстающий всё большей и дальше.

— Ну что за погода! Что за благодать! — Девушка громко хохотала, глаза прикрыты от яркого солнца и руки распростёрты на встречу вздымающим, резвым потокам что дормошили её слабо-синеватые, серебристые волосы, — Не видать нам такого в Ранесайране! — и остановилась, успокаивая своё разыгравшиеся дыхание, с выкида ноги вперёд она резко развернулась, и схоже цветные очи только сейчас полностью открылись. — Правду глаголю, а, Рюрик? — Но взгляд её встретил только невозмутимый вид маски, без намёка на юного мистера где-либо поблизости, рот у неё слегка выпал и руки взмыли к вискам, — Неоклипт, где Рюрик!? — сказано было промеж махов головы и вдаль и вблизь, а Неоклипт только развернулся на полукруг назад, указывая пустым взглядом глазных щелей маски на борозду поверженной травы, что была всего пару шагов позади.

— Ой... — В шумной тишине переливающейся травы, она подняла братца, держа его под подмышками ровно с того места, где он и рухнул. Кожа была слишком бледна даже для его изначально светлых черт. — Люка... — Глаза его грузно поднялись с травы и злобно покасились на сестру и её наигранную виноватую гримасу, — Я тебе говорил... — чтобы продолжить, потребовался глубочайший вдох, — Не бегать! — и от этой громкости она отдёрнула своё лицо подальше от Рюриковского, чьё начало выделяться безмерной усталостью. Люка неловко посмеялась и опустила его на землю, глаза прикрыты и обращены прочь. А Рюрик, однако, только то и сделал, что молча поправил свой испорченный наряд, в конце концов не удержавшись от исподлобного замечания, — Дура.

— Твои волосы развязались. — Подметил Неоклипт, стоявший под рукой и пальцем указывающий на развивающуюся шевелюру, — Ну конечно! — Рюрик покатил глазами и заворчал, нетерпеливо суя руку в сумку которую несдержанно дёрнул. Его волосы всегда были собраны в опрятный пучок, но в силу обстоятельств это стало ложью.

Он изъял из сумки отрезок простой светлой тесьмы, и, собрав взъерошенные волосы в кучку, связал их крепким но не тугим узлом, оставляя чёлку и прочее на произвол ветру. Промеж своих трудов, он непотребно высказывался в адрес своей сестры себе под носом, закончив звонким выражением, — Просто замечательно. — и вздохнул, а Люка подскочила, высматривая тесьму в его волосах с некоторым неподдельным интересом. Она была в всеобозрение пока тот перехватывал дух с руками на коленях, — Ты их с собой таскаешь? — Рюрик немедля повернул голову и наискось уставился на Люку, забыв про давящую боль в груди.

«Именно это тебя сейчас заботит?»

Неприятное выражение всползно на его лицо пока он с кряхтением повернулся обратно к поверженной траве, кашляя сухой глоткой перед тем как сморщиться и заставить свою спину выпрямиться, — Мне приходиться! — он гавкнул и обдал попутчиков недружелюбным взором, а те смирно стояли и никак иначе как невиновно смотрели. Люка глупо и неловко улыбалась, а Неоклипт в самом деле смотрел на простор поля за Рюриком, нежели на него самого. Молодой человек недовольно оскалился и зарядил сестре в нос щелбаном, вдумчиво ожидая пока она не пойдёт на него с ответными мерами. Правда стоило ей только попытаться как он толкнул её в сторону и зашагал, — Идём, — Рюрик цокнул языком, — и идём мы пешком.

Шли долго.

Но даже прогулочная атмосфера не подняла Рюрику настроения, и он начал раздражаться вновь, — Боже! Да сколько уже можно? Это поле вообще кончиться когда-нибудь!? — Заявил он, вскинув руки, голос его эхом не раздался, а растительность бездушно продолжила заглушать даже мысли. Люке, с другой стороны, это страданий ни в коей мере не причиняло; она с удовольствием шагала за братом, рукой вскользь цепляя мчащиеся травинки. Неоклипт, держась теперь позади, вдумчиво смотрел себе под ноги. — Это одно, но другое – с какого перепугу восточные врата ведут в чёртово поле! — Язвенно гремел Рюрик, гневно давя осточертевшие золотые локоны ногами, резко оглядываясь вокруг и цокая как причитающийся дед, — Мы должны быть в Йирпене! А это явно нисколько не город! — продолжал Рюрик, забивая траву грузом руки и разрушенных планов.

Хоть гневные порывы постепенно сошли на нет, нытьё стало им заменой, — Я хотел купить констраций чтоб мы пошли в Стрыки, но, видит чёрт, придётся мне делать их вручную, или пошли они – наши планы! — и эти слова содрогнули Люку, она немедля проскочила вперёд всех и с широко раскрытыми очами удивилась, — Ты серьёзно?? — а Рюрик разве что саркастично жестикулировал, чтобы ему отсекли голову, и обошёл сестру без задней мысли.

— Неоклипт! Ты не разочарован? — Очередь пришла к замаскированному мужчине, и он одно сделал — взглянул на неё прямо и заговорил спокойным, скрипучим голосом, — Проку нет лезть на дикую нежить без констраций. Пустая трата сил. — и тоже обошёл её стороной. Люка стояла как вкопанная, вскинула плечи и поплелась им вслед, — Ну вы чего-о-о-о–о! — скулила она, шатаясь из стороны в сторону в эксцентричном выражении средь травы, и не быстро нагнала свою команду.

Наконец, на горизонте появилась борозда: потенциальная дорога, и так Рюрик поддал пару, с каждым шагом расширяя брешь посреди золотистого поля, пока все они не встали на обочине неширокой, но и не узкой дороги. — Следы. — Подметил Неоклипт, указав на узкие полосы что изрубили сухой грунт, и в мыслях у них сразу выскочили приятные образы караванов и одиноких повозок.

Рюрик ежемоментно шлёпнулся на землю, поднимая облачко коричневой и бежевой пыли, и живо замахал рукой Неоклипту, чтобы тот сбросил мешок к нему. — Перекусим, потом продолжим ход. — Люка оглянула сидящего братца, скрестив руки и приподняв одну из светлых бровей, — Уже проголодался? — пока она скучно смотрела ему в глаза, Неоклипт мягко опустил мешок на сухую землю обочины, — Что значит, “уже”? Мы часами напролёт таскались по полю! — он возразил грубым тоном и фыркнул, — Давай садись, не задерживай нам обед. — Рюрик закончил и потянулся к мешку, шустро развёртывая узел шнура, тот чуть погремел и умолк: небольшой котелок и несколько кирпиче-образных свёртков пергамента, вот что он достал из мешка. Не глядя Рюрик протянул Неоклипту котелок, — Налей-ка воды. — попросил он; Неоклипт удосужился и перенял от молодого человека котелок, и поднял над ним свою правую ладонь, что была в тёмной перчатке, и тут же из её центра хлынула струя воды. Рюрик не уделил тому внимания, ведь вынимал из своей сумки что-то, что походило на уголёк, или покрытый золой камень.

Третий член команды тоже приземлилась подле товарищей, поднимая пыли от которой Неоклипту пришлось отводить котелок. — Ты и это притащил? — говорила Люка в пустоту между тем как Рюрик и Неоклипт закончили сооружение подставки для котелка, состоящей из трёх проволочных деталей которые до этого были где-то на дне мешка. Небрежно была вскрыта маленькая пачка, из которой сразу повалило запахом чайных листьев. — Только тупица выйдет из Стрык без огарка. — Кротко поступил ответ от Рюрика, что водрузил упомянутый огарок под подставку и щелчком пальцев пустил искру — огарок мигом вспыхнул и, успокоившись, начал горячо тлеть.

«Это я про тебя.»

Горсть чайных листьев была брошена в котелок, и бордовый цвет пустил корни к самому дну. Вдыхая ароматные духи чая, все трое вскрыли свёртки, и оказалось что те были пайками из равно нарезанного вяленого мяса, твёрдого сыра и отменно-запечённых сухарей из белого хлеба с коркой оттенка дикого мёда. — Ну так-с, что на повестке дня? — Завела Люка, скрипя зубами о жёсткое мясо, высасывая солёный сок как только тот выступал. Рюрик пристально следил за водоворотом чайных пут в воде, заметно вдыхая чуть терпкий запах, и когда гипноз его отпустил, он прямолинейным, даже нудным тоном начал говорить: — Картой можно подтираться, я и понятия не имею где мы. — Он вскинул очами в сторону, на свою сестрицу, которой точно было не горестно от его открытия, — Я не знаю где мы. — и у неё всё также не промелькнуло и намёка на удивление или страх.

«Цк...»

Рюрик решил не слишком заморачиваться, и потому с неподдельным удовольствием уделил своей пище побольше внимания, засовывая себе в рот сыра по самые нехочу, противясь навязчивому желанию поострить сестре. — Судя по твоей довольной морде, я полагаю что тебя это вовсе и не гложет... Так что давайте определять, чего-же нам делать дальше. — Он повернулся к Неоклипту, чья рука была под продолговатой маской, из под которой звучали излишне звонкие звуки чавканья, и ответил он ровно и размеренно, как впрочем и всегда, — Мне без разницы. Можем идти дальше, можем вернуться. — от Неоклиптовского ответа у юноши упала голова и обвисли плечи, а взгляд тошно возвратился к Люке. С предвзятым тоном Рюрик растягивал слова словно трубку у тромбона, — Кто бы мог подумать... — промычал он себе под нос с лёгким вздохом, уже представляя слова своей сестры с тихой усмешкой, — Похоже ты решаешь! Опять.

— Мы продолжаем!

«Вот удивила~»

Таков выбор и стал, Рюрик пусто на неё посмотрел и отвернулся, по привычке цокнув языком. — Идём так идём. — Он потёр руки и размял шею. Трапеза была окончена достаточно быстро, чего и стоило ожидать. Ведь нелегко растягивать то, чем питался последние несколько месяцев! Огарок скоро потушили струёй воды – горелый запах с паром раздался довольно шумно, и после встряхивания, он был упрятан от глаз обратно в сумку. Чай стал следующей жертвой, и каждый по кругу начал выпивать из котелка ещё парящего варева.

Люка чуть не обожгла язык.

И так всего через несколько минут от чая остались только вываренные листья, и то те уже нашли своё после пристанище где-то в траве, с остатками загущенной и слишком горькой воды. Без чая, единственной пищей для трёх путешественников осталась только беседа. — Дохленькая дорожка нам попалась. Ни одной повозки... Не то что караван, и ждём мы далеко за час. — Рюрик первым изъявил свои недовольства, поднимаясь с пыльной земли и стряхивая грязь что прилипла к его брюкам в самых разных местах. Он закряхтел когда хрустел спиной, размазывая шею так сильно, как мог, пока взгляд скользнул вдоль следов на дороге. — Но, судя по всему, в этот раз мы отделаемся без длительных скитаний. — Глаза его были обращены к мелкому клубу пыли что вздымал вдали, окутывая очертания повозки, со временем набирающей габариты. — Долго мчались! — Люка сама вскочила, резко дёргая Неоклипта за его капюшон, тот лениво поднялся, молчаливо поправляя наряд, — По коням, давай сюда мою игрушку! — она проскользнула руку к Неоклипту, он искоса на неё глянул и опустил руки от своего испорченного капюшона, и самым прямым образом родил полноценный полуторный меч из глубин своей мантии. Люка с довольным выражением водрузила меч на его законное место у её бедра, поправляя ремни ножен, но вдруг она вопросительно оглянула Неоклипта.

— Ты это... Где его прятал?

Ранее далёкий образ повозки был теперь под носом, юнец вышел посерёд пути, махая встречно кучеру, — Эй! Э~й! — он покрикивал до тех пор, пока повозка полностью не остановилась, и клубящаяся пыль практически полностью не осела. В закатном свету показалась оголённая грудь, по среди той была причудливая цепочка с простым украшением, но большая её часть была укрыта седой бородой, загорелые плечи потянули сбруи. Доверием он не изобиловал; первый же взгляд на труппу подозрительных молодых людей – и Неоклипта — был узок и кроток, сухие губы посмактовали, и старик заговорил, — Хто будете? — он расчёсывал себе шею, ожидая ответа, сухая кожа снежинками шелушилась и скатывалась по воздуху вниз. Рюрик опустил руки и за пару шагов уже стоял рядом со старцем, но подальше от лошадей. На всякий случай. — Да так, проходимцы. А вы, деда, не подвезёте ли? — Тон был любезен, чуть смазлив.

Старик на их глядел: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-низ, всех троих с головы до пят, клоня голову то вправо, то влево. Вдумчиво потеребив бороду, он зевнул и махнул на них худощавой рукой, — Да чего, чего. Подвезу! Будь вы разбойники, вишь уже б в поле издыхал. Полезайте, побеседуем! — тут он как-то назидательно посмотрел на Люку, но быстренько дёрнул взгляд обратно к Рюрику. — Не стану же я отказывать милушке да пареньку добрелицему, да и проходимцы раз, лесть была б вас послухать. — Люка и Рюрик посмотрели один на другую, усталые глаза расслабились, и с лёгкой душой сначала они, а там уже и Неоклипт взобрались в повозку, усаживаясь подле скудного груза пшена и завёрнутых колёс сыра.

Все трое по-своему растеклись по дощечкам, словно им было не до дребезжания повозки, ведь та заходила ходуном сразу как возобновила движение. Топот копыт и скрип и скрежет перемешались в сплошную какофонию, редко прерванную подрывами небольших камней и гальки, вылетающих из под тяжёлых воротил и скрываясь в высоких зарослях. Рюрик сидел скрестив ноги, Люка витала в чистом краснеющем небе, распластавшись посреди повозки, Неоклипт сидел обняв колени, пока всех их омывало закатными лучами солнца. — Ну так шо, молодчики, откуда это вас притащило? — Старец снова завёл, — Не видывал я чудаков подобных на дороге до Гаштата. — Рюрик внезапно воспрял, на четвереньках подобравшись к старцу со спины, уже усаживаясь спиной к бортику повозки, — Гаштат? Город что-ли? — от вопроса у старика поднялась бровь, и он вопрошающе помычал в адрес юноше, — Потерялись мы, вот и всё. — ответ же поступил чуть зажатый, Рюрик было фыркнул, но тихонько. — Чёрти вас драли, видно, раз за полдня от берега очутились!

Рюрик неловко усмехнулся, сильнее утопая в повозке; Люка задремала в обнимку со своим мечом, Неоклипт следил за уходящим небосводом. Чуть остепенившись от изначальной робости, в голове его проскользнули события почти ушедшего дня, и глаза вновь обратились к спине старца. — Ранесайран, остров такой. Оттуда и прибило. — Старичок же пожал плечами, — Не слыхал и в помине. — да и Рюрика сей ответ не удивил. Хоть старик и хотел допросить их насчёт их злоключений в землях различных, урок географии ему по душе не был. — Да и не объясняй, Бог знает – старый затворник дальше Гаштата да Айца не был. — Стряхнул он и воспоминания тех многих случаев, когда попутчики бесполезно ведали о тридеватиземлях. — Ты с Айца, значит? — Этот вопрос, что вылился из уст Рюрика, дал разряд деду и тот немного воодушивился, — Шо, знаешь Айц? — но вот, Рюрик шлепнул губами да рисовал пальцем в пыли на досках повозки. — Нет-с. — Он опять цокнул языком, — В жизни не слыхал таких названий. — того они оба чуток разочаровались.

— Ты купец? — Люка в прямом смысле встряла в их разговор, развалившись напротив Рюрика впереди повозки, её дрём продлился не так уж и долго, по крайней мере не так долго, как ей хотелось. — На побегушках, я б сказал. — Старик тут же замямлил, ссутулился и вдал не дюже по сбруям. — Прихатываешь остатки пожиток каравана и в одного доставляешь их в Гаштат? — Он вздохнул, последнее спросил Рюрик, — Не так тяжко угадать, ха? — юморок возвратился и старик вольно представился, — Сарбат я, видно люд не пышный.

Раз представился первый, то должен и второй: — Рюрик Мелинн, — сказал он и протянул Сарбату рукопожатие, — та девка это моя сестра, Люка, а подозрительного типа зовут Неоклипт. — старик несильно вздрогнул от их представления, — Вот же угодило, какой-то дворской паводок перевожу! — но вот реакция его равностепенно возмутила и Рюрика, и, на порядок натерпевшись, он объяснился, — Ты это, из-за фамилий, или как? — он перевалил через бортик и запал на кучерское сидение, — Мы то того... Простой люд, совершенно простой и обыкновенный! Откуда мы родом фамилии дают всем, иногда даже животным.

Старец успокоился, но не перестал время от времени зариться на своих попутчиков. — Спугнул ты мне сердце в ботинки. — Сарбат, однако, носил сандалии, и говорил тоном довольно саркастичным, — С виду и не скажешь, для трёх наёмышей одеваетесь вы на крупную монетку. — Рюрик выдохнул и с неожиданной раздражённостью соскользнул обратно вниз, голова его упала на пол повозки с характерным стуком, а ноги были направлены к вечернему небу. В этом неудобном положении он заговорил, — Да не говори! Дайся бы шанс, я бы на раз разменял этот хлам на дельное снаряжение. — он потянул за ремень с пробирками и провёл большим пальцем по кромке неотёсанной кожи, и цокнул. — Не назвал бы их я хламом. — От этих слов Рюрик фыркнул и посмотрели вниз — в этом положении он скорее смотрел вверх — и уставился на свой ужасно непрактичный жилет, и постучал сквозь него по кольчуге, что тот скрывал. — На время пойдёт. Знал бы ты то, что у нас было – выскочил бы из портянок! — Рюрик перевернулся на живот и пополз к своей сумке, пока Люка любопытно за ним следила.

Молодой человек снова наскочил на старика, перекатывая по руке тот самый огарок, что несколько часов назад сварил им чай, и почти было сунул его в лицо Сарбату. — Гляди, вот какого добра мы набрали с места, где потеряли наши вещички! Вот! — Сам Сарбат удивления не показал, несколько раз отворачиваясь от дороги чтобы рассмотреть находку получше, и брови его сморщились в непонятках, — Этэ чехо? Уголь? По мне не самый равный обмен. — Рюрик похлопал старца по плечу что аж борода дрогнула, и игриво потребовал чтобы повозка немедля остановилась, — Тормози!

«Узри же магию, простак!»

— Ну?.. — Они собрались вокруг огарка, что лежал в уже знакомой сухой грязи. С шуршанием подошвы о гравии, Рюрик присел на корточки подле огарка, пока Сарбат скептически моргал, прикрываясь от вечернего солнца, которое почти спряталось под золотой травой. — Смотри. — В тот момент Рюрик щёлкнул пальцами и огарок с разлетающимися искрами осветил часть протяжённой тени, которая пеленом окутала дорогу. Старец пристально смотрел за всем происходящим, и глаза его раскрылись шире когда огарок вспыхнул, но не более. Никто ничего не говорил, и разве что переливания поля нарушали тишину своими завываниями. — Мгм... — Сарбат скрестил руки, и одной ладонью задумчиво прикрыл себе рот, сёрьезно оценивая увиденное, — Оно горит. — спустя ещё несколько мгновений наблюдения, он повернулся к Рюрику — Люка грела руки о тепло огарка, а Неоклипт стоял в стороне и даже не смотрел на происходящее, — и сказал наводящую фразу: — И? — Рюрик же выпятил грудь и чуть дрожащим голосом заявил, — Он не потухнет, пока не потушишь!

Сарбат уставился на молодого человека, — Ты говорил шо вы остались без вещиц, где бы вы там ни были... — Рюрик кивнул, — ...и эт усё, шо у вас осталось? — он кивнул ещё раз, — Оно того стоило? — Рюрик улыбнулся, и затем опустился на колени.

— Не-а. — Вымолвил он спокойно, с грузом всех монет, что более не станут бренчать в его карманах после той потери. Люка глянула в его направлении и сразу отвела глаза, она медленно поднялась с корточек и подошла к павшему братцу с выражением слабой вины. Перед тем как она успела хотя бы открыть рот, Рюрик резко развернулся и накричал на сестру, — А ну не смей меня жалеть! — от внезапной перемены центра массы, он чуть было не навернулся задом, но даже так его разум продолжил извергаться, — Если бы ты меня слушала, нам бы не пришлось возвращаться с голой жопой! Командир называется! — Рюрик стремительно указал на неё пальцем, поднимаясь на ноги. Люка же немного вскипела...

Сарбат сдал несколько шагов назад и оказался рядом с повозкой, справа от Неоклипта пока родственники разгорались и выясняли отношения. Люка и Рюрик шумно разглагольствовали, и дошло даже до рукоприкладства, которое приводило к ещё большим возгласам, которые, в свою очередь... — Слухай, Неоклеп. — Старик видно устал от затянувшегося представления, и локтем ткнул его в бок, — Неоклипт. — тот его монотонно поправил. Сарбат немного выпал с тона его голоса, прочистил горло и подкрался ближе к маске, высматривая что-то в отвёрнутых щелях, — Чого в маске всё время, не жарко? Страшненький мош? — шутка Неоклипта не позабавила, он даже не посмотрел на старика, и ответ выступил во всё том же монотонном говоре, — Это моё лицо. — и сразу повертел пальцем перед глазами у Сарбата, отчего тот отпрянул и вовсе посмотрел на первого словно тот был с явной странцой.

«Да чехо ж не так с этими тремя?”»

Так он избрал другую тему для беседы. — Тогда... Чому ты возишься с этими ребятками? На вид ты самый зрелый. — В этот раз Неоклипт дал полный ответ, хотя и без пристрастия, — Так вышло. Я выбрал что было. Не повезло. — Сарбат ещё немного поглазел в пустые щели маски, и отвернулся. К тому моменту у Люки и Рюрика окончилась и их перепалка, оба возвратились к повозке, в равной степени побитые и изнурённые. Малый швырнул свою сумку в повозку, а Люка сразу в неё заскочила, ни сказав ни слова, повозка застонала и умолкла, старик подошёл к обиженному Рюрику и робко спросил: — К чему ж ты мне показал этот сюрприз, а? — молодой человек был застан в моменте, когда он взбирался обратно в повозку, — Да так, скучно. — прогудел он и плюхнулся на твёрдые доски, распластавшись звездой. Со взглядом обращённым к уже чернеющему небу, Рюрик молча поморгал пару раз. — Честно говоря, я хотел бы быть в другом месте. В котором мы должны были быть, но, как впрочем и всегда, мои планы миру не по вкусу. Как и всегда~ — Сарбат звучно усмехнулся и одёрнул сбруи как только уселся, — Знаю я такэ, ничехо не скачет под твои дудку. Только духом не падай, мож удача разом обдаст как время придёт. — Рюрик покатил глазами и неуверенно вздохнул, — И откуда такой оптимизм?

Старец слабо подскочил когда повозка налетела на кочку. — А просто так! — Вот того рода выражения и заставляют Рюрика цокать языком, что он сейчас в общем и сделал. Казалось молчаливая тишина, угнетённая только грохотом повозки да шелестом травы о ветер уже наступила, но Люка никак не могла усидеть на месте, — Сарбат-барбат! А у вас тут неурядиц не происходит? Разбои там, грабёж может? — он развернулся и посмотрел на Люку, та широко улыбалась, подпирая голову руками, игривым видом встречая его взгляд с другого конца повозки, — От чехо такие вопросы? — она повела плечами и накренила голову в сторону, — Авантюр любители! Самые настоящие. Вот и погадай к чему я так интересуюсь такими вещичками. — Сарбат шустро закивал, поняв что их недопонял, и зачавкал с думой когда повернулся обратно к дороге, — Ясно, значт вы сорванцы что мутят воду и срывают с этого куш? — Это не самый лучший вариант как нас можно назвать... — Люка криво улыбнулась, видно аналогия ей не очень но-вкусу, однако отрицать сам факт у неё слов тоже не находилось.

Он тянул и заворачивал пальцем бороду в раздумии, вспоминая последние несколько недель: может кто-чего говорил, может что-чего ненароком подслушал на досуге? — Да, слыхал о таком-подобном, припоминаю як пара хлопцев-возчиков говорили о подозрительных видах на этой дороге, да чё уж там — вся прилежная Гаштатская территория на иголках. — Сарбат потеребил себе волосы чтобы освежить память, — Так вот, побазаривали о слёгшей траве да железных ежах на дороге. — «Вот это уже мне нравиться!» Подумала про себя Люка, но и Рюрик тоже подвинулся ближе и заострил уши, — Темница близ Гаштата, говорят шо там недавно черти посбегали...

В усадьбе уже как много часов стоит тишина — только редкие и далёкие шаги прислуги где-то в глубине поместья, да пощёлкивание горящего фитиля свечи, стоявшей посередине круглого стола, освещавшая лица двум девушкам, что за ним сидели. Обе они были служанки этому знатному роду, и обе изысканно походили одна на другую — только у одной заспанные с мешками глаза были прикрыты очками, а у другой очи то и дело изобиловали еле сдержанной тревогой. Мойра, что в очках с её тусклыми золотыми глазами, приходилась главной горничной, а сестра же имела должность иную.

Сестра подняла глаза со стола, руки её были переплетены, перекатываясь от мизинца к большому пальцу, а сухие губы она облизала от волнения, — Мойра... А правда ничего, что ты это пьешь? — задала она вопрос, пока напротив неё Мойра без задержки выкрутила затычку у бутылки вина, — Конечно же нет. — ответ был равнодушен, и она с большим интересом занялась заливанием вина в бокал, что красиво наполнялся и блестел тёмными отсветами багровяной жидкости. — Это личная заначка повара, я имею право стащить бутылочку, когда хочу расслабиться. — Мойра затолкала затычку обратно в горло бутылки и отставила её в сторону, с трепетом поднимая бокал за ножку и набирая полные лёгкие аромата с закрытыми глазами. Открыв глаза после нескольких жадных вдохов, она вернула бокал на его место на столе, и посмотрела на сестру, — Чего это ты ко мне пришла, кстати? — младшая сразу отвернулась и забегала глазами, — Ну... это... того... Ну ты знаешь! — она пыталась выразиться, но продолжала заплетать языком и заставляла сестру цепляться за ниточки. Но ненадолго.

Мойра лениво показала пальцем на сестру, — Поняла я. Снова это? — другая же просто закивала. Мойра молча потянулась вверх и начала массировать свои брови, локти расползлись в стороны на столе. — Тебе не нравится быть горничной герцогини? Или как? — Когда сестра затрясла головой в отрицании, её собственная голова соскользнула и с силой грохнула на стол, отчего чуть не разлилось вино из бокала, и содрогнул свет от свечи. — Собрана... — Завела она с низким, тяжким тоном, — Ты же понимаешь как благодарны мы должны быть Рарессанкам, ведь так? — Собрана верно кивнула, — Тогда чего тебе не здесь нравиться? Работа не такая уж и трудная, вода-еда, ванна-книга, всё есть. — Пробубнила Мойра и потянулась к бокалу, набирая полные щёки вина.

Главная горничная теперь натирала чуть покрасневший лоб, шуршание расползлось по комнате, но внезапно было прервано Собраной: — Это не для меня... — она сжалась, ожидая криков что... никогда не наступили. Мойра долго и протяжно вздохнула, очень долго, и со стоном залила ещё вина в рот, — Ты всегда была куда предприимчивей меня, ничего с этим не поделать. — Мойра повернулась к окну, но в тёмном отражении виделось только её лицо, да и бушевавший снаружи ветер почти слышно не было. — Чем хочешь заниматься, раз служанкой батрачить тебе неугодно? — Собрана глубоко дышала, потягивая каждый палец по-одному, набираясь уверенности высказаться. — Дипломатом.

— Чего? — Её реакция прямо пропорционально соответствовало открытию, Мойра зажмурилась и потянулась к бокалу, обхватив его за стебель, но не подняла его к губам, — А? — она потрясла головой и сделала глоток, потом второй, но обошлось без третьего. — Из всех профессий... Ты выбрала ту что... не самым лучшим образом подходить бывшей служанке? — Собрана тут же начала мямлить, натирая руки друг о дружку. Мойра вновь оцепенела от поведения своей сестры, даже не пытаясь разобрать её тарабарщину, молча ожидая пока оно само не увязнет. — Бессмысленно трястись так сильно по этому поводу, знаешь. — Сказала она, опуская бокал на стол, — Не то чтобы я собиралась тебя отговаривать, тем более если ты вложишь в это много... труда. — Мойра провела пальцем по кромке бокала, разглядывая волокна стола, — За три года ты чего только придумать не могла, немного саморазвития тебе не повредит... Только нашим благодетелям не мешай, ладно? — когда Собрана вновь кивнула, Мойра потянулась к бутылке вина и выдернула затычку, наливая в полупустой бокал вина по самый нос. Мойра чуть поболтала вино в бокале, оставив затычку валятся на столе.

— Давай уж поговорим о чём-нибудь попроще.

- -

- -

Здесь было тепло; ярко-золотые лучи пробивались сквозь щели меж плотных штор, узоры их кружевных обрамлений плясали по отблескивающему паркету с каждым дуновением, пробивающимся через преоткрытые окна. В этом просторном пространстве звуки мягкой мелодии волнами отбивались от каждой стены, разбегаясь от единственного пианино, играл которые юноша в церковных одеждах, стуча по клавишам с особенным вниманием, и на расстоянии в десяток шагов от самого пиано стоял крупный дубовый стол, поверх которого были ровным башнями выстроены бумаги.

Рыцарь с лицом остепенённым и шлемом не озабоченным, стоял подле того стола, облачённый в доспех изысканной работы, цветом серебра и без единой царапины, смотрел он на ту, кого должен был охранять. Последней на счету в этом помещении — аудитория, превращённая в кабинет — была женщина до немоги бледной кожи, чистых и до-отказу выглаженных тусклых волос, которые еле не доставали до её плеч. Она была одета в наслоение одеяний и мантий, каждое последующее одеяние на порядок меньше предыдущего: светлое одеяние досягало до пола, с рукавами обширными и просторными, второе было того же цвета и останавливалось посред плеча, и последнее, чёрное, без каких-либо украшений, закрывало ей загривок да плечи, шея завёрнута кружевным воротником. На лике её обитала слабая улыбка, а пустые глаза галопом скакали со строчки на строчку — длинными перчатками закрытые руки беспрерывно перемятались от ручки к печати и наоборот в постоянной догонялке.

У юноши клюнула голова, но руки неустанно продолжали игру, словно он уже долгое время сидит и играет, и звук клавиш постепенно утихал. — Марриотт. — Шелковистый голос госпожи тут же пробудил мальчика и остановил его движения, ведь теперь по кабинету играли не музыкальные отзвуки пианино, а ритмичные чирканья ручки, стук печати в перемешку с ласканием штор о пол и о самих себя. Его пальцы зависли над клавишами, и взгляд обратился к госпоже.

Марриотт медленно моргнул, а она него даже и не смотрела, полностью отдав вниманием документам на столе. Спустя небольшое затишье, она всё-таки подняла свой взор, скучно водружая его не мальчишку, — Либестраум немного не по погоде, не считаешь? — Марриотт продолжил смотреть на госпожу, промежуточно переметаясь взглядом на стену за ней самой, в размышлении.

Он недолго молчал, всем телом разворачиваясь в сторону стола, — Ваше Превосходительство? — он спросил, но женщина вернулась к бумагам. Он сразу засомневался, однако он пришел к одной мысли, что и озвучил, — ...Действительно — от его слова очи её вновь воспряли вверх и оглядели его лик, — Тогда, почему бы тебе не подобрать что-то под стать нашему случаю? — сказала госпожа, и всем видом указала на шкафчик, что стоял рядом с окном у противоположной стены.

Марриотт смирно кивнул, медленно поднимаясь с табуретки и звонкими шагами подбираясь к шкафчику. Он его открыл, и внутри показались ряды скрупулёзно выставленных папок, каждая имела букву, цифру и иногда даже инициалы. После минуты раздумий, Марриотт вынул папку, и, почти не глядя, госпожа мигом её узнала, — Чардаш? — выражение её никак не изменилось, а рука застучала ручкой о стол, но только дважды. Марриотт застыл, слегка, аккуратно сжимая папку в руках. — Замечательный выбор.

Юноша выдохнул, но исключительно изнутри. С его возвращением на табуретку снова зазвенели прекрасные звуки пианино. Началось это одним кивком в сторону, затем в другую — рыцарь сам заметить не успел, как наблюдал за плясом левой руки своей госпожи, будто она сама играла, отскакивая пальцами от дуба стола, каждое приземление точно по нотному листу.

Рыцарь не мог не следить за её рукой, равносильно пытаясь делать это наименее очевидно. — Йосыф. — Однако, вылетевшее из её уст имя внезапно егр содрогнуло, и он тут же уставился на её непринуждённое лицо, — Да, ваше Превосходительство? — не прекращая труда с документами, и не останавливая руки и глаз, последние всё ещё рыскали от строки к строке, она продолжала: — Тебе не кажется, что эта пьеса отлично отражает наше нынешнее положение? — от таких вопросов он, зачастую, замолкал на значительные промежутки времени, ведь в конце концов — это не его экспертиза.

Правда долго ему думать не пришлось, так как сама госпожа ответила на свой же вопрос без задержки, — Я думаю, что так всё и есть. — Йосыф кивнул, хотя она него и внимания и не обращала, — Чардаш начинается немного хмуро, не считаешь? — рыцарь промолчал, — И это хмурое вступление очень хорошо напоминает мне наши обстоятельства. — аналогия росла, и с тем и его интерес тоже. Тем временем, темп и тон пьесы набирали силы и темпа, — Но остаток пьесы такой задорный, я бы даже сказала... в какой-то мере грандиозный. — Йосыф молча слушал, собираясь с мыслями перед тем как заговорить. — Вы уверены что наше “Вступление” тоже завершиться задорно, ваше Превосходительство?

Когда кипа бумаг значительно поредела, руку её повело к стопке писем стройной шеренгой выставленных подле документов, и выбрала то, что было самое шикарное, обрамлённое золотой нитью и сделанное из пурпурной бумаги, да и герб, который украшал его центр был ей крайне знаком. — Задорно, говоришь? — Госпожа вскрыла письмо экстравагантным письменным ножом, элегантной рукой доставая содержимое конверта, пока голова медленно покачивалась в ритм затухающей фразы в пьесе, — Может оно и не будет задорным, но оно определённо будет увлекательным. — ещё пара мгновений, и мелодия снова запела весёлыми качелями.

— Раз ваше Превосходительство так говорит... — Именно, Йосыф, значит что это истинно правда. — Кончики её губ подскочили в короткой ухмылке, и почти моментально вернулись к их естественному состоянию — к этой чуть заметной, непринуждённой улыбке.

Госпожа прикрыла тогда глаза, отнимая руки со стола и чуть утопая в подушки кресла. Одна над другой, её руки остановились на коленях. Она прислушалась к мелодии с закрытыми глазами, точно до момента пока она не окончилась.

Затем плавно встала, шаги твёрдой подошвы о воском мазаный паркет эхом раздались по помещению, где было наступила тишина. Юноша уже стоял, в руках папка, и он, подле шкафчика, собирался упрятать её в глубине выдвижной каретки. Йосыф шёл за госпожой, а та приближалась к месту, где стоял мальчик, — Марриотт, — она заговорила вновь, рукой опускаясь в шкафчик и изымая папку быстрее, чем тот мог задуматься, — Арабеска номер Один. Будь любезен. — очередной заказ поступил на его долю, госпожа протянула ему папку и забрала ту, что он ещё не скрыл. Марриотт оторопел, однако скоро вернулся к пианино, сел на табуретку, открыл папку и поставил ноты на пюпитр, так и заиграл. Пара же стояла в трёх шагах.

Рыцарь выдохнул, лик его расслабился и рука у него потянулась к коротким, но плотным волоскам его щетины, — Вижу ты воодушевился. — Она спросила, не отрывая взора со спины юноши, а рыцарь застыл в своей позе, — А... — он потянул за щетинки, задумчиво поглядывая на пол. — Помню как ты впервые услышал Дебюсси, именно эта пьеса в особой мере тебе понравилась.

Йосыф своих мыслей не озвучивал, — Как же давно это было, ваше Превосходительство. — Госпожа склонила голову в сторону, а тот похожей манерой следил за игрой молодого человека. — Довольно-таки давно, тогда я была ещё юна, не так ли? — После этих слов его рука опустилась, забегая ему за спину. Первая их встреча была тривиальной, можно даже сказать что она была совершенно непримечательной. Теперь завёл сам Йосыф: — Тогда я ещё был на попечении в Кунцегской Диспансерии, если вы говорите об этом времени. — голова госпожи медленно опустилась, а затем поднялась, лицо осталось там же, однако, её очи повернулись в направлении рыцаря, — Точно об этом, какое тогда было приятное время. В тот же год меня назначили управленцем этих земель. — но тут она попридержала дыхание, перекатывая пальцы в их перекрещении, — Хоть ты и не был так уж молод. В конце концов ты несильно младше меня. — Йосыф кивнул, сдерживая нежеланную усмешку... худо б он оскорбил госпожу. — Но вы сохранились куда лучше, нежели я. — Пьеса уже подходила к концу, и рыцарь явно пытался приободрить атмосферу крупой юмора, но вот её Превосходительство не засмеялась, — Всем выделен срок с рождения. Некоторым из нас просто суждено прожить дольше остальных.

Она отвернулась ещё до того как юноша окончил играть, — Марриотт, практикуй Венгерскую рапсодию номер Два. Йосыф, идёшь со мной. — от внезапной перемены тона Марриотт вздрогнул, но рыцарь смирно последовал по её следам — вон из кабинета в живо украшенный, просторный коридор.

На удивление, сам коридор был украшен куда щедрее, чем господский кабинет. Ковры были мягки и на вид казались вручную вычесанными, волоски глухо утопали под каждым шагом, оставляя за собой следы из прибитой багровой щетины. Не было более эхо — только приглушённые насаждения двух пар ног, только сабатоны Йосыфа всё также брынькали вместе с остальным доспехом, чьи смазанные суставы тихо поскрипывали. Поворотов становилось всё больше и больше, и с каждым рыскающим разворотом направо или налево расклад здания сильнее походил на лабиринт, нежели на знатное имение, что, по сути правдой и было — в прошлом сие здание было крепостью, за десятилетия переоборудованная под Её личную резиденцию и единую администрацию. В Мелланеги поистине наилучшие укрепления всего исторического Ранесайрана.

В её же разуме продолжался самобытный монолог.

«Просто замечательно. Письмо от самого герцога Рарессанка, и мне даже не пришлось поднимать этот вопрос самой. Эти новые проспекты вызывают у меня мурашки, которых я не ощущала с того самого момента как я правомерно избавилась от династии. Однако... Федерация и фанатики вряд-ли сидят сложа руки, если бы не пропажа всего Ранесайранского судового флота, то избавить нас от проблемы недружеской разведки не представляло бы труда. Придётся работать в неблагоприятных условиях, тем более с такими неусидчивыми соседями. Стоило озаботиться этим раньше.»

Йосыф и её Превосходительство шли в тишине, не оглядываясь проходя мимо множества дверей. Тем временем, за незыблемыми глазами слова продолжали свой сказ.

«На долгий мир расчёта не было, но три года это куда раньше моих самых пессимистичных ожиданий.»

Взгляд последовал вдоль картин, что ровным строем выстроились на каждой стене. Большой палец её правой руки потирал запястье за спиной, и размеренный выдох последовал за возвратом очей в их предыдущее положение.

«Такие... непредвиденные обстоятельства отклоняются от всех моих гипотетических сценариев, но контроль остался при нас, и достался даже слишком просто. Население в неведении, правда рассчитывать на полную безучастность глупо, как минимум несколько человек уже могли попасть на ту сторону Восточных Врат. Разыскивать их не следует, по крайней мере сейчас. Поиск пары-другой любопытных птенцов не стоит траты наших ресурсов. Надеюсь что никто из важных фигур ещё не побывал на востоке.»

По окончании монолога, госпожа повернула голову к идущему её в ногу Йосыфу, — Йосыф. — спросила она, и рыцарь выпрямился, — Да, ваше Превосходительство? — он встретил её взгляд напрямую, и они не останавливали шаг. — Допустим что Великая Северная Федерация и Легион Единения Ранесайрана возжелают завладеть новыми, непричастными территориями вне острова, каковы были бы твои действия как гипотетический правитель Церкви? — Йосыф нахмурился, брови сошлись промеж глаз и он отвёл взор к стене, немного замедлившись, — Если вы так говорите, ваше Превосходительство... — он смотрел ей в спину, гадая о корне вопроса. — Продолжай. — Извините, ваше Превосходительство. — от такого резкого тона Йосыф отпал на ещё шаг, но набравшись смелости, ответил на вопрос: — Я бы попытался их опередить. — Госпожа не сразу ответила, отчего на лбу его выступила морщина, даже несколько.

Спустя с дюжину шагов в молчании, она заговорила вновь, — Интересная задумка. Не могу сказать что она мне не по душе.

«Как и ожидалось. Разве что придётся взять в расчёт несколько нюансов, которые, в общем, не являются критичными.»

Её Превосходительство махнула рукой у бедра, жеством показывая Йосыфу, чтобы тот её нагнал.

«Дождаться слов от разведки, собрать делегацию, направиться немедля. Если по ту сторону не окажется лидера, с которым необходимо будет вести переговоры, всё обойдётся куда проще, чем я ожидаю. Зря я проигнорировала инвестиции в независимые приёмопередатчики.»

Они продолжали идти по роскошным коридорам, спускались раз за разом по ступеням. Все люди, мимо которых они проходили, были одеты в церковные одеяния, и кланялись при виде госпожи, что и глазом не отводила при их извиваниях. Путь их окончился в самых глубинах крепостного подземелья, перед большой стальной дверью со стальными узорами. Там, окружённая запахами скопившейся влаги и частичной затхлости, госпожа кротко наказала рыцарю, — Йосыф, оставь меня. — он же и мгновенья не потратил на раздумья, исчезнув за углом катакомб.

Ей стоило только взмахнуть правой рукой — ключ явился в ладони без звука, только золотистая пыль разлетелась в направлении маха. Рука её опустилась к замку, и ключ постепенно скрывался в недрах двери, отчего механизм изнутри издавал протяжные, трущиеся звуки, а по двери венами разрастались золотистые полосы, беззвучно поблескивая и тускло освещая каменные стены рядом со входом. Как только прозвучал последний щелчок ключа, все эти вены безмолвно лопнули, словно конфетти разлетелись золотые хлопья и бесследно испарились в воздухе ещё до того, как смогли приземлиться на пол.

Госпоже не пришлось больше двигать руками, ведь дверь сама начала распахиваться. Запах свежей ткани и лёгкий цветочный аромат медленной волной проступил из расширяющейся щели, а вид в помещение был закрыт занавеской из красного шёлка. Она зашла внутрь, отодвигая занавес в сторону — помещение оказалось длинным залом, пол был без пылинки, и воздух, ярко освещенный белоснежным светом, что вырывался из слепяще-белых, высоких окон справа и слева от основной дорожки, был абсолютно чист.

По обе стороны от красной ковровой дорожки в рядах стояли гранитные пьедесталы, на каждом был предмет, не обязательно дорогой или привлекательный на вид — на шёлковых подушках лежали старые мечи, очищенные от ржавчины, обломки деревянного щита, под стеклянными витринами лежали книги и рукописи, и так на протяжении всего хода было множество артефактов, промеж которых в не выделяющихся белых фарфоровых вазах стояли здоровые и разноцветные цветы. Белые шторы высоких окон доходили до пола, заслоняя всё пространство между пьедесталами и стеной, и пока она смиренно шагала по середине, глухо закрылась дверь за шёлковым занавесом. Улыбка, та лёгкая ухмылка, что вечно украшала госпоже лицо, с каждым шагов всё опускалась, пока не осталось совершенно пустое, безразличное выражение. Не глянув ни на один из артефактов, её Превосходительство дошла до конца зала, где была голая белая стена.

Без какого-либо предупреждения, стена пропала, оставив после себя забитый, квадратный коридор с гладкими стенами и полом. В конце была обыкновенная дверь с простой ручкой и без узорной резьбы, что от одного поворота ручки поддалась и без скрипа открылась. С первого же взгляда у неё дёрнулся правый глаз. Госпожа встала в проёме, пусто уставившись на многочисленные цепи, которые свисали с потолка в центре комнаты, и трубки, из которых одна за одной падали капли густой, золотой и переливающейся жидкости на плитку пола. Подле стен стояли бочки, доски их были ровные и отделка безупречно идентична, вокруг центра комнаты стояли некие аппараты, что пребывали в недвижении. Она прошла вдоль пустых бочек и подвинула громоздкий механизм в сторону, чтобы открыть шкаф, что стоял рядом. Внутри оказались флаконы с той самой жидкость, числом почти с две дюжины. Госпожа начали беспристрастно скидывать на пол флакон за флаконом, но все они пропадали в никуда, не успев разбиться о пол.

Окончив этот процесс, госпожа не стала задерживаться внутри и быстро покинула это место, возвратившись уже ко входу, где вернулась её улыбка. Там, поднявшись по ступеням ведущим прочь из подземелья, её поклоном встретил Йосыф, — Надеюсь ваш визит в сокровищницу был благоприятным, ваше Превосходительство. — Она не ответила, и прошла мимо его согнутой фигуры. Рыцарь поторопился её нагнать, — Йосыф, подготовь взвод Церковного Ордена, я собираюсь лично возглавить экспедицию. — рыцарь было возник с вопросом, но умолчал, тихо кивнув, — Будет сделано как можно скорее.

«Что-то очень важное пропало.»

Троица продолжала движение. Нет, были они не в Гаштате, ведь после короткой беседы и недлительных дебатов меж собой, они остановились на том, что лесной массив к востоку от дороги является идеальным кандидатом для возможных занимательных похождений. Таким образом банда ещё вчера соскочила с повозки, и провела ночь в походе по направлению деревьев. Команда полно отдохнула на подходе в лес, сон был хорош, и, на удивление, эта высокая, жёлтая трава стала казаться довольно домовитой. Край лесополосы рос и рос — сначала показались макушки, потом показались стволы, и стоило им только обратить внимание как они прошли за сотню шагов в этих плотных зарослях.

Рюрик шёл впереди, подобранной палкой потыкивая заросшую землю перед собой, и лицо у него было не самое удовлетворённое, — Вот же угораздило... — фыркнул он, — Таки да, если где и разбивать лагерь, то здесь, чёрт бы тебя кто нашёл в этой пурге. — Люка и Неоклипт следовали позади. Первая сполна наслаждалась прохладным, влажным воздухом в этом клаустрофобичном лабиринте, да судя по всему она была единственной, кому это было вполне по душе. Ветви низко свисали, будто каждое дерево пыталось зацепиться за макушку, под ногами скрипели широкие листья какой-то подшёрстки лесной флоры, а ни то молодые деревья, ни то кусты продолжали лезть в лицо, отчего Рюрик причитал себе под нос, а затем раздражённой рукой срывал или отталкивал ветки в сторону. — Пытаться найти что-либо в подобных зарослях это пустая трата времени. Такой малой группой тем более. — Высказал своим хриплым голосом Неоклипт, густой фон так всасывал звук, что его голос показался приглушённым, он непринуждённо перешагнул через толстые корни одного из деревьев, и наклонился поближе к юноше, — Я полагаю, что у тебя ещё осталось пунцкровки, так? — когда Неоклипт закончил говорить, Рюрик остановился где было место и воткнул палку в землю посильнее, начав шарить по ремню с пробирками.

Это заняло немного времени, и скоро он держал перед собой пробирку с пунцовой пылью.

Держа пробирку в руке, он грузно на неё смотрел. — ...Надеюсь мы найдём их сразу, иначе пиши-пропало. И если найдём, надеюсь у них будет хотя бы криворукий практик, так как это норовит стать последней пунцкровкой ещё надолго. — Рюрик набрал полные лёгкие чистого воздуха и ловким движением откупорил пробирку, передавая пробку и пробирку сестре, пока сам тянулся к уже другой пробирке на ремне, в которой содержалось что-то похожее на бежевую древесную живицу. Когда её открыли, то пробирка вспыхнула славным, медово-сладким ароматом, а Рюрик сразу полез внутрь пальцем, чтобы размазать живицу по правой ладони, от кончиков пальцев до запястья. Завершив процесс, он передал вторую пробирку Люке.

Рюрик протянул правую руку ладонью вверх, и жалобно посмотрел сестре в глаза, та, в свою очередь, высыпала всю содержащуюся в первой пробирке пунцовую пыль ему на ладонь. Он оглянул Люку и Неоклипта прежде чем посмотреть на слегка дымящуюся пыль, — Теперь это вопрос расстояния, если они достаточно близко, то это будет превосходно... — Прошептал он, и с закрытыми очами сжал руку в кулак с предельно возможным усилием. Тонкая струйка густого, матового дыма начала медленно выливаться вниз, словно это призрачное щупальце никуда не торопилось, терпеливо целясь в обросшую подстилку. Их физиономии подорвались в удивлении когда дым соприкоснулся с первым листом травы и тут же исчез в глубинах леса тонкой ленточкой.

Люка тут же обрадовалась, второпях чуть было не выронив вторую пробирку, которую после возвратила брату, — Похоже что нам сегодня везёт! — запела девушка, с размаху вывернув меч из ножен. Неоклипт же подошёл к Рюрику, осторожно ткнув пальцем ему в плечо, — Что ты спросил у пыли? — говорить ему пришлось на ходу, ведь юноша начал движение будто стоять на месте стоило тому денег, — Найти людей, что нами не являются. Эта хрень слишком привередлива...

Рюрик цокнул, — Было бы куда проще, был бы у нас нормальный поисковой аппарат. — его губы свернулись в узелок и он замычал с очевидно болью, — Но даже в графстве Усурбрук они стоят всех рук и ног... Раз там так дорого, молчу про остальные места! — Люка и Неоклипт не очень внимательно слушали его нытьё, пробираясь через заросли широкой походкой, но у маски выходило куда тише. — Это значит что нам придётся делать ту мерзость? — Лицо у неё скукожилось, а у Рюрика наоборот – немного приободрилось, — Естественно! Как иначе? Это лучший вариант, и к тому же практически бесплатный! — Люка скептически посмотрела брату в затылок, нисколько не разделяя его энтузиазма, — Каждый раз так интересно, как получиться! — от этих слов она полноценно вздрогнула. Рюрик, не обращая внимания на отвращение свой сестры, с заметным на лике удовлетворением продолжил разглагольствовать, не теряя из виду ползущей дорожки белой дымки, — Мне так нравиться баловаться с формулой и пропорциями во время обработки, я ещё недавно вычитал в городской библиотеке Мелланеги один такой руководитель по алхимии, там была пара занятный рецептов пунцкровки, правда, очень устаревших — но формулы для катализирующих препаратов там мама не горюй! Когда вернёмся в Ранесайран, я всё перепишу и точно что-нибудь сделаю с этими препаратами... — его рассказ всё продолжался, Люка резко утеряла своё отвращение и застенала в недомогании перед длинными россказнями брата.

Неоклипту не было дела до Рюриковских заключений, судя по тому как он прервал его речь несвязанным вопросом, спустя некоторое время, — Ты выставил контактный радиус? — Рюрик на ходу сорвался с мысли и почти что не споткнулся, правда он сразу фыркнул и покосился на масочника, — Конечно, за кого ты меня держишь? Метров восемьдесят, достаточно для работы выявления, и достаточно чтобы кучка раздолбаев ничего не заподозрили.

Юношу хлопнули по спине, он снова цокнул языком и позарился на сестру, прищурив глаза, — Что? — а она только самодовольно ухмыльнулась, — Брось уже привычку принимать каждого встречного за идиота, полезно будет. — Рюрик не повёлся, чуть сжимая дымящий кулак сильнее, устремившись взором вперёд, в заросли и за следом, — Брошу, когда ты перестанешь каждый раз кидаться сломя голову к этим самым идиотам. — однако её слова кое о чём напомнили молодому человеку, и он цокнул языком раз, два, три, даже четыре! — Журнал сохранился бы... — Рюрика кто-то похлопал по плечу. Одним взглядом подтвердился Неоклипт, — Ой, пошёл ты! Нашёлся мне утешитель, тебе-то свято, из-за этой дуры ты ещё ничего потерять не успел! — он чуть покраснел, агрессивно оттолкнув пышную ветку от лица и снова почти спотыкаясь в тот же момент. Люка не засмеялась, но впредь внимательнее смотрела под ноги.

Переступая через корень, тот, о который чуть не споткнулся Рюрик, с особой осторожностью, конечно же, Люка заговорила, — Какой лимит расстояния у этой смеси? — Рюрик, теперь схоже аккуратно ступающий, вдумчиво ответил, — Зависит от формулы, в нашем случае это примерно два с лишним километра?.. — она аж удивилась, меч, что до того момента бездельно опирался о её плечо, соскользнул вниз, вправо. — Далеко~ Я-то думала что за восемьсот метров она уже и не работает. — Рюрик кивнул, прочищая горло от влажного воздуха и прогибаясь под парой веток, — Так случилось, что в свою последнюю поездку в Долину Клинков, мне посчастливилось встретить там Ведьму. Она мне и рассказала про эту смесь. — Реакция, которую он выручил, была немедленной и внезапной, — ВЕДЬМА?! ПОЧЕМУ Я ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЛА?! — даже Неоклипт оторопел на секунду, пока сам пробирался под теми низкими ветками, поднимая взгляд с лесного дна и направляя его на молодого человека. — Я надеюсь ты сейчас не надуваешь, потому что да что, а ты сейчас сбросил на нас целое астрономическое открытие... — Люка водрузила меч обратно в ножны, махая руками себе в лицо несмотря на значительную прохладу свежего лесного воздуха. Она смогла заткнуть себе рот, по собственной инициативе, — Да я сам не верил поначалу. — Рюрик искренне усмехнулся, отчего сестра косо на него посмотрела, — Я был до тремора напуган, а ещё до пота взволнован пока с ней разговаривал. Как это вообще представить? Обыкновенный поход в Долину Клинков привёл к разговору с одной из Ведьм! Непостижимо, просто непостижимо. — появившаяся ухмылка так и осталась на его лице.

— Когда ты её встретить умудрился? — Незадолго до того как сгорел мой журнал. — Люка замедлилась и всосала губы, Рюрик и Неоклипт же продолжили движение без перемены в выражении. — Я не злюсь, вовсе нет. — Тон его, правда, говорил об обратном, хоть он и улыбался.

Чем глубже в лес они продвигались, тем гуще становилась чаща и воздух — небо было видно, но только в отдельных просветах огромных крон, который заслоняли небо зелёными листами. Становилось так тесно, что иногда попадались целые преграды из плотной лозы — та стремилась вырасти всё выше, сламывая низкие ветки и образовывая некие стенки. — Чтоб погорел!.. — Промямлила Люка, вырубая очередную поросль своим мечом, — Напоминает мне джунгли в Затланеме, фу. — у Рюрика пробежал холодок по спине, Неоклипт же выглядел и двигался так, будто он был в своей стихии. — Хотя бы эльфов тут нет... Надеюсь. — Продолжила Люка, смахивая скопившуюся влагу с гравированного клинка и красивой гарды, — Эльфы это меньшее из зол, как бы я сильно не ненавидел этих длинноухих подонков — насекомые беспокоят меня куда больше.

Рюрик размял шею, покрутив ею по плечам, неприязнь проскочила по его лицу, когда он узрел несколько тварей, ползущих вверх по ближнему дереву. — Ну, — Он отошёл от того дерева, держась на некотором расстоянии и от других древ, — я с уверенностью могу твердить, что эльфов мы здесь не встретим. Другой мир, как никак. — Люка была занята разрубанием зелёного нечто и покосилась на брата, хотя её реакция не была столь вызывающей.

— Довольно серьёзное заявление, пояснишь? — Спросил Неоклипт, спокойно пробираясь через заросли параллельно Рюрику, — У меня были подозрения, но ты звучишь крайне уверенно. — молодой человек почесал макушку свободной рукой и попротивился зевку. — Ну смотри, с чего это врата в Йирпен ведут невесть куда? Сколько себя помню, каждые врата были центрами коммерции, а тут станция была посреди берега, окружённая шишом да песком. Радиус действия у них ограничен там... тысячей километров? Не помню, да и неважно. — Рюрик пожал плечами, — Правда есть то, что поразило меня как только я заметил: изменился имподиум, но апогей и полярность остались неизменны. — У Люки расширились очи, и Неоклипту тоже пришлось сделать паузу.

Масочник потянул за нижний край маски и наводяще накренил голову, — Так вот что необходимо для того, чтобы изменить имподиум. — юноша кивнул. — Очень занятно, у Ведьм должно быть праздник, никогда не думал, что изменение имподиума выйдет за рамки теории. — У Люки вскочила бровь, и она подобралась ближе к двум говорунам, — А как тогда сработали врата? — Рюрик остановился в своём преследовании, дым продолжил лениво литься на лесную подстилку, — Врата это довольно сложные механизмы, оба конца по-сути якоря привязанные друг к другу. Они постоянно отправляют координаты в обе стороны, учитывая вращение планеты и её перемещение в пространстве в общем... Но я в астрономии не разбираюсь. — он говорил, в тоже время помахивая пальцем левой руки туда-сюда, — Также врата отслеживают относительные координаты, используя Пеклиталий в качестве постоянного эталона, и, похоже, эта система может работать даже в таких условиях. Всё это я вычитал в путеводителе когда мы были в Коронках. — Неоклипт отодвинул назойливые кусты в сторону и своим странным голосом продолжил изъявлять мысли, — Выходит, нам повезло, раз врата оказались на береге. Мы могли оказаться и посреди океана, или лучше — в скале. — молодой человек пожал плечами, да и только, — Ну повезло и повезло, что об этом сейчас беспокоиться.

Стоило Рюрику договорить, как они все внезапно остановились, ведь дымок закружился в одном месте. Он открыл свой кулак, и живица хлопьями начала отваливаться с поверхности его ладони, дым исчез, и он заговорил шёпотом, — Мы на месте. Сейчас проведу выявление... — он сделал глубокий вдох, остальные же ждали. Вдруг их обдало лёгкой волной ветра, — Девять... может четырнадцать? — сказал он, и рукой показал примерно на северо-восток, — Может? — Люка уже стояла навостро с мечом, Неоклипт подпрыгнул и зацепился за большую ветвь над собой, — У них две палатки, я сделал приблизительное предположение. — Неоклипт уже сидел на большой ветви, а Люка подошла к Рюрику пока тот составлял грубый план лагеря, — М-да, не мало там людей... Столько в плен взять не выйдет.

Все трое переглянулись между собой, и немного помолчали, прежде чем продолжить распланирование.

— ... — Рюрик посмотрел на Люку, а та чуть отвернулась. — Крайние меры? — Сказала она, Рюрик же смирно вернулся к составлению плана, — Если они и взаправду беглецы, то пожалуй. Вспомним как раньше с разбойниками разбирались.

Неоклипт внимательно рассмотрел выставленный из прутиков и мелких кусочков веточек план лагеря, и поднялся на корточки, спрашивая сверху, — Кто ближе всего? — кратко изложил он, удерживаясь руками за ветвь, на что Рюрик указал на самый нижний элемент своей диаграммы, — Двое сидят перед костром, довольно далеко от всех остальных. Если пойдёшь прямо на северо-восток то точно на них налетишь. — Неоклипт кивнул и начал перебираться с ветви на ветвь.

Молодой человек потёр руки и размял костяшки, осматривая своё творение, Люка стояла подле и тоже разглядывая пресловутую карту, — Ты зайдёшь с самой северной стороны лагеря, я же зайду с самого востока. — начал он, пальцем указывая на соответствующие части плана, — Северный подход сильно выделяется, не потеряешься, Неоклипт будет по центру. Если что неожиданное произойдёт сразу используй связь. — они обсудили ещё пару маловажных деталей, и двинулись примерно в том же направлении, что и Неоклипт, с несколькими градусами отклонения в обе стороны.

Скоро первый из них прибыл к окраине лагеря. У Неоклипта был наилучший вид всего расположения с ветви высокого дерева, несмотря на то что его обзор перебивался густой зарослью веток и их многочисленных листов. Обе щели его маски уставились на пару, сидящую возле костра, в котелке которого варилось непонятно что, и одежда их была неподходящая размерам и грубо избитая, видно краденая, да ещё и орудия имелись — они тоже друг другу не парой были. Однако это заняло его меньше, чем две другие детали которые он обнаружил у них не теле, — Клейма. — он наклонился в сторону, и получше рассмотрел заурядные шрамы на их шеях, слегка вытягивая шею вперёд, — Схожая практика, интересно.

Наблюдая за непринуждённой беседой под своими ногами, Неоклипт начал перебирать сценарии действий. Рюрик определённо хотел чтобы тот напал на них внезапно, сразу и неожиданно, в этом он был эксперт. Только перед тем как приступить к делу, Неоклипт прислушался к окружающему шелесту листьев, пытаясь выслушать звуки возможной драки Люки или Рюрика. Ничего не выявив, он таки решился приступить.

— Я слышал что лорд ещё никого за нами не послал. — Сказал тот, кто занимался перемешиванием таинственной массы, сидевший правее и одетый просто – в бричи и рубаху, да и на вид он был спокоен, даже немного опрометчив, ведь грязный меч, который приходился его орудием, стоял под соседним деревом. Волосы у него были каштановые, и доходили ему до плеч, и некоторые локоны сплелись в узлы. — Почему же, разве он не тот до ужаса скрупулёзный выродок? — Спросил второй, лысый и грубо — кусками — выбритый, одетый в более подходящую, но побитую кольчугу, с булавой свисающей с ремня за головку. — Я спрашивал Барда, он сказал что ещё до сборища подслушал как лорд планировал отъезд. Думаю так он и спланировал побег.

Лысый кивнул и вздохнул, поднимая взгляд с котелка и потирая остатки щетины, осматривая другого, чьё лицо было знатно обросшим, — Ты налысо не думал побриться? Так куда проще, особенно когда ты бездомный. — здешний шеф же только усмехнулся, — Нет, спасибо. Я крайне привлекателен с волосами, лучше без них мне не станет. — волосатик получил кулаком по плечу за свои слова, и насмешливый фырк от лысика. Поварёшка дёрнула и чуть не брызнула немного содержимого наружу. — Как баба, ей богу! “Ну как я могу~ волосики мои~” Ну что за дебил... Иди помойся хотя бы. — Волосик от этого замешал с некоторым напряжением, — Я бы жил в этой реке, если б только Бард не настаивал на том, чтобы мы всегда ходили парами. Показывать свой зад всяким мужикам не входит в мой список хорошего времяпрепровождения. — он изъявил, но заодно и добавил, — Тем более в присутствии извращенца вроде тебя, иди ты к чёрту.

Лысый не очень-то и обиделся, заряжая ещё комментариев, — Похоже ты не так уж и много времени провёл в тюрь— — Их разговор внезапно прервали два увесистых метательных ножа, что попались им грузом на голову. Лысик умер сразу, его тело согнулось а затем разложилось, спадая с пенька, на котором он сидел. Кольчуга задребезжала и тело дрогнуло раз, перед тем как расслабиться и пустить протяжное издыхание.

Волосатый же пережил первое нападение, ведь клинок под углом соскользнул, в процессе сорвав участок скальпа и шевелюры вместе с кожей. Он завалился набок, в панике его глаза забегали по всем сторонам, и, оглядываясь всюду, он попытался добраться до своего меча, что всё так же смирно стоял под деревом, подскальзываясь на гладкой и прижатой заросли леса. Но он так и не успел добраться, как застыл на месте при виде Неоклипта — тот спрыгнул вниз с тихим, слегка хрустящим приземлением. Он сделал несколько шагов в сторону разбойника, вынимая отскочивший нож из земли. — П-Подожди! — Долго Неоклипт не слушал, нож уже застрял у Волосатого в шее, в самом её центре.

«Неловко вышло.»

Наступила тишина, за исключением кипящей жидкости в котелке и бессознательного бульканья, исходящего из глотки волосатого мужчины. Неоклипт вынул оба клинка, при этом проверяя оба тела на наличие жизни, так, чтобы наверняка. Он вытер лезвия о рубаху последнего мужчины, и двинулся вперёд, через расчищенный проход промеж двух деревьев.

— Вох! — Люка же была занята перепалкой одновременно с двумя людьми. У одного была алебарда, у второго, блондина, был полуторный меч, схожий по габаритам с её излюбленным инструментом. Одеты они были в кольчугу почище, и несмотря на неблагоприятное состояние их снаряжения, это не сильно влияло на их положении в роли занимательных оппонентов.

«Вот же угодило...»

Она оглянула обоих мужчин, лица их были преисполнены непонимания и не скрытого волнения, и ещё раз осмотрела своё окружение. Кончик её меча был направлен в сторону противника, как вскоре и взор.

“Неожиданно, но не критично... Они всего то успели отреагировать, ничего страшного. Хотя... стоят то они уверенно, не похоже что они какие-то забитые разбойники, как то серьёзно они на меня смотрят.”

Люка мычала себе под нос, выстраивая алгоритм действий, однако процесс был прерван очень близко промелькнувшим острием алебарды, рывком почти вошедшим ей в живот. Люка отскочила ровно в тот момент когда блондин сделал выпад и с равным стремлением норовился устроить перестановку её брюшной полости.

Лицо её сразу зачерствело, так, вновь остановившись, она перехватывала дыхание. С блондином справа и алебардой слева, видно было что кто-то из них должен был стать слабым звеном. Все трое переглядывались, эта короткая перепалка накачала их адреналином, достаточно, чтобы у некоторых чуть-чуть затуманилось мышление. Мужчина с алебардой имел у себя на голове шапель, щели стальной шляпы показывали минимум его выражения.

«Как руки вытянул, и оружие далеко держит. Нервничает?»

Таким образом она сделала очевидный для себя выбор — блондин будет первый.

Расстояние велико не было, подходить напрямую глупо, если не смертельно, потому Люка без предупреждения рванула по диагонали вправо, за несколько больших шагов преодолевая то незначительное расстояние, которое их разделяло. Блондин замешкался — в этом положении алебарда ничего не мог сделать, находясь позади своего партнёра. В порыве он совершил фундаментально реакционное действие, и ответил её движениям крайне рудиментарным ударом сверху. Люка уже держала свой клинок плашмя к себе, большой палец на крестовине — одним движением она отвела меч врага в сторону ложной кромкой своего меча, и, продолжая по инерции вправо полностью отвела атаку оппонента. В тот миг Люка непромедляя подняла левую ногу, засадив носком прямиком блондину в локоть, отчего тот стиснул зубы и ослабил хват. Пока её клинок продолжал скользить по вражескому лезвию, нога вернулась на землю и сорвавшийся меч закружился в замахе над её головой.

В один момент она одёрнула запястья над собственной головой, завела кончик блестящего лезвия точно в бровь блондину, наклонилась вперёд и опустила голову промеж перекрещённых рук, клинок же соскочил с кости и вошёл ему точно в глазницу. Алебарда обрушилась сверху, не рискуя задеть своего товарища, древком упираясь о Люкин меч и острием почти доставая до её загривка. Правая нога провела полукруг и остановилась между ног упавшего блондина, что закряхтел и ухватился за своё правое око, в этом движении она с усилием задрала руки вверх, поворачивая запястья так, чтоб гарда меча застряла под крючковатым клинком алебарды, и всем телом потянула назад, в миг почти вырывая орудие из рук.

Он мог либо отпустить своё орудие, либо обхватить его ещё сильнее — он выбрал последнее. Не упуская возможности, Люка уже правой ногой вдала ему точно в колено, его перекосило, она завела алебарду влево и отпустила рукоять своего меча, оставив его на попечении только своей правой руки, левая же вцепилась в древко. Алебарда зависла на месте, меч со скрежетом вырвался из удавки когда оппонент падал на колени, сохраняя внушительную хватку на своём орудии.

В миг перехватив рукоять своего меча, Люка одной рукой сокрушительно повела клинок в направлении его челюсти — остриё врезалось в кость, в замахе кровь блондина струйкой слетела с клинка, в тот же момент он сорвался с кости и утонул в плоти его шеи. Одним резким движением лезвие меча освободилось, ныне окрашенное в багрянец, как из вскрытого рудника густым потоком устремилась речка, которую беспомощно пытались заточить руки. Хват с алебарды пропал, с сильным хлюпающим хрипом человек брошенной марионеткой повалился на бок.

Люка немедля перевела вниманием к блондину, но не успела она отреагировать как отхватила кулаком по своей коленной чашечке — та выскочила и тут же вернулась на месте с характерным заглушённым звуком. Люка попятилась назад, блондин, не теряя времени оглянул истекающего товарища, и поторопился взять меч выроненный меч. В момент пока тот поднимался, Люка повела меч по диагонали вверх, влево, но тот умудрился парировать её удар слепым взмахом. Сталь о сталь громко вскрикнула, инерция сохранилась, и меч полетел крюком по диагонали вниз, вправо, и со звонким столкновением вмазав в кольчугу, отчего блондин крякнул и отступил.

Оба быстро собрались: блондин выставил защиту сверху, ожидая что Люка последует траектории и нанесёт удар по правой верхней диагонали — но нет, она завернула запястья в ключ, завернув меч и направив точку клинка прямо, руки горизонтальны на уровне её лица, и выпадом вонзила меч ему в брюхо. Кольца кольчуги лопнули, давление росло каждое мгновение и клинок погружался всё глубже, пока не врезался в позвоночник — по крайней мере так ощутила Люка.

Блондин поперхнулся и отпустил своё орудие, руки потянулись к телу но обвисли, ноги сдали и он сразу упал назад, давление устремилось вниз, и изо рта полоснула светлая артериальная кровь. Люка отступила с прерывистым дыханием и сглотнула, её глаза осмотрели меч, с которого она стряхнула большую часть крови. Осмотрев двух истекающих противников, она вздохнула и двинулась дальше в лагерь.

«Как-то стрёмно вышло... Думаю, лучше использовать “это” в следующей схватке...»

— Кто идёт? — Рюрик шёл по направлению к тяжеловесу, обёрнутого в кирасу, с длинным боевым молотом и полноценным шлемом: салад с горжетом, правда, остальные элементы его снаряжения несильно совпадали с кирасой и головным убором. Рюрик следил за тем как тяжеловес подбирался к нему настороже, молот наготове. Он следил за ним ровно до того момента как тот не ступил перед ближайшим деревом.

— Я сказа– — Внезапно из ствола дерева с громким визгом выстрелил древесный цилиндр, звонко столкнувшийся со шлемом сбоку, а Рюрик только стоял с поднятой правой рукой, пальцем показывая влево. Тяжеловес пошатнулся в сторону, спохватившись за голову, чуть не выронив молот и чуть не упав. Глаза молодого человека бдели за мужиком, но стоило чему-то вдали двинуться, как его взор отстал от всё ещё потрясённого человека.

Рюрик едва успел прищуриться и осознал, как на него был направлен — Арбалет?! — он завопил, левая рука сразу вскочила, пальцы в щепотке. В мгновение болт прошёл полпути до юноши, его пальцы раскрылись, и метал, направленный ему точно в лоб расширился и сплющился. Плоский наконечний пролетел меж его пальцев и врезался в лоб с глухим шлепком, единая брызга крови взмыла вверх, и болт отскочил. Сам же Рюрик попятился назад и свалился на пятую точку — в глазах всё немного поплыло.

Когда он пришёл в чувства, он уже смотрел не на арбалетчика, а на амбала, который стремглав направлялся в его строгом направлении. Молот начал движением сверху-вниз, мелкая но смертельная стальная головка засвистела в воздухе, Рюрик взмахнул рукой по широкой дуге и древко молота взорвалось тучей щепок и изрешетила листву в округе; сама же головка потеряла любую инерцию и безобидно рухнула на землю. Остаток древка, которое держал тяжеловес промазал за милю, не достав до Рюрика.

— ХА?! — Амбал натурально возмутился, щель его салада фиксировано разглядывала обломанный конец древка, но был прерван. В глазах потемнело. До потери сознания он не заметил, как Рюрик соскользнул влево и подскочил на ноги, правой рукой возводя колонну из грунта — она и потушила свечи, выгнув сталь шлема вовнутрь, да так что тяжёлое тело бронированного соперника отлетело на несколько шагов, где и скрючилось в припадке.

Не промедляя, Рюрик как можно быстрее вдал по колонне, и та сорвалась, снарядом вертясь в воздухе, пока не столкнулась с арбалетчиком и не выбило орудие из его рук. От разворота и резкого движения, он потерял равновесие и с трудом остался на ногах. Развалившись, останки продолжили движение и опрокинули худощавого стрелка. Рюрик сразу неважно рванулся за оппонентом, но тот уже бежал со всех ног, не успев ещё даже полноценно встать, — Бард! Бард! — Продолжал он кричать пока делал ноги.

— Стой, паскуда! — Рюрик, однако, не был столь атлетичен, как его сестра, потому бегал он не лучше астматика. Он оглянулся назад, тяжеловес также приходился в конвульсии, так и решил не замедляться.

Центр лагеря за всё это время приходил в относительной тишине, густые заросли заглушали даже разговор троицы, сидевшей за самодельным столом и о чём-то разговаривавшей. Тогда и влетел арбалетчик, запыхавшийся и с видом полный ужаса, он закричал во всю глотку, — Бард! Засада! Убивают!

Беседа встала, и самый вымытый человек из тройки встал: высокий, с заплетёнными чёрными волосами и бородой — он поднял нехарактерно чистый двуручный меч, выглядел он недёшево; двойка других, которые на вид были одного с ним возрастом, может за тридцать, ближе к сорока, тоже вооружились: справа от Барда был мужик с бердышом, слева с копьём и ухоженным щитом. У этих троих выступили морщинки, а схожие кирасы отсвечивали редкие проступающие лучи.

Бард, не отрывая взора от Люки, что только появилась в поле зрения, затем Неоклипт и Рюрик, крикнул худощавому арбалетчику, — Хватай арбалет с палатки! — тот послушался, но даже не выходя из сооружения уже закричал в ответ: — Пацан колдун! — ЧТО?! — Бард вмиг оступился и повернулся к Рюрику, другие дрогнули, но продолжили следить за другими оппонентами. С подорванными зенками он сжал пальцы на рукояти, но точно не от уверенности, — Вы кто?! С Гаштатским лордом? Он вас послал?! — Голос у него немного сорвался, и дёрнулись мышцы шеи.

«Кто??? Кто??? Кто?! Как они нас нашли? Куё, Пасфей, оттуда пришёл тот в маске, они живы?! Девка от Китта и Гастанна... с ними что?? Как они вдвоём уложили их так быстро? А пацан?? КОЛДУН?! Чего они в этой заднице забыли?!»

— Номель, а Гуннес? С ним что? — Второпях спросил Бард у арбалетчика, искоса глядя, пока трое мужчин образовывали вокруг него кольцо — с щитом человек напротив Люки, с бердышом напротив Неоклипта и арбалет вновь с Рюриком. — Мёртв! Не знаю! — Четвёрка быстро закипала от нервов, нехотя выступал пот и дыхание зачастило, однако Бард на вид переживал больше всех, — Да отвечайте уже! Кто прислал?!

— Никто! — Люка выкрикнула в ответ, держа точку меча впереди, каждый стоял примерно в семи шагах от своего возможного оппонента. Бард повернулся к Люке, на лице у него проскочило что-то между паникой и отвращением, — Блядские головорезы! Чего вы забыли в засраном захолустье?! Значит наняли?! — Девушка же смотрела без напряжения, выравнивая дыхание от прошедшей схватки, и по возможности убирая прилипшие волосы со лба, — Слыхали что крысы с подземелья позбегали, вот и узнаем, есть ли за вас награда! — четвёрка всё сильнее напрягалась, у Барда неволько оскалилось лицо, хоть глаза подобного не отражали. — А убивать их было зачем?! — Он напоследок вскрикнул, не Люке, а всем им сразу, — ЗАВАЛИ УЖЕ! — Люка не была столь любезна.

«Что мне делать? ЧТО?! Их всего трое!»

Бард зажмурился и сжался, внезапно заорав куда громче, чем прежде: — ДАВАЙТЕ! УБЕЙТЕ ИХ НАХЕР! — он утерял остатки самообладания и опрометчиво приказал атаку, и стоило его голосу умолкнуть, как бердыш рванул к Неоклипту, Номель выстрелил из арбалета, а тот с щитом кропотно приближался к Люке.

В этот раз болт от арбалета взмахом руки был легко отражён по дуге в сторону, где и воткнулся в дерево.

Но внимание Рюрика быстро перешло от перепуганного дрыща к силуэту, который стоя перед копейщиком — очи расширились до немогу, и он тут же наклонился всем телом влево, считай отпрыгнул, — ЛЮКА, СТОООООЙ! — Кончим уже с этим! — она же оттянула правую руку назад, в ней же образовалось каменное, или иноматериальное копьеобразное орудие. — ЧТО?! — Бард в который раз испытал высочайшее потрясение. В тот момент это же копьё пролетело мимо его рук, а он даже и не моргнул.

Звук был схож с выстрелом из полноценной пороховой пушки, и сам результат далеко не отошёл — огромная дыра зияла в торсе копейщика, щит лопнул словно стеклянный, щепки и лоскуты тонкого железа сопротивления не оказали, разлетаясь в конфетти, ровно как и розоватые банты, развернувшиеся из его спины, с твёрдыми осколками в качестве компаньонов они на многие метры разлетелись по конусообразной траектории. Рюрик избежал столкновения, да и Номель чудом не утерял своё содержимое, зависнув в оцепенении пока его уши звенели и рубаха успокаивалась от порывов ветра. Снаряд же пропал из виду также быстро, как и появился.

Тело рухнуло почти беззвучно — правда из-за серьёзного оглушения — только беглецы впали в ступор. Бердыш вскоре пал, Неоклипт не оторопел, и теперь его оппонент был мёртв, с несколькими точными ранениями вдоль шеи. Номель же пролетел над головой, но на удивление молча, может это был шок. Окончился его полёт хрустом под одним из деревьев и тяжким издыханием. Бард видел всё краем глаза, но единственной его реакцией был разинутый рот.

Он судорожно оглянулся по сторонам, с очами широко открытыми и ртом, что, будь иным обстоятельство, представился бы выражением искреннего удивления, однако в этом давящем лесном пристанище, вкус останков его товарища не показался ему деликатесом, и стоять измазанным в его недрах приятно тоже не было. Так быстро всё это произошло и так долго он это осознавал, что Рюрик успел свергнуть ту колонну, которой отправил арбалетчика в полёт. — Сдаюсь! — Но только осознание и рассудок возвратились, как меч из Бардовских рук вывалился, да сам он заслезился с поднятыми руками, оставшиеся же выдохнули с облегчением.

Все встали на месте, поправляя одежду и дыхание.

Вытирая лоб, Рюрик опустил руки и заговорил, — Броню тоже снимай, всю. — он тянул за свой воротник, и, обойдя Барда по дуге, подошёл к Люке и потянул её голову вниз за волосы, начиная очень напряжённую, тихую беседу.

Пока мужчина отстёгивал каждый ремешок своей кирасы, а также и всё остальное, кроме рубахи и штанов. Он стоял как статуя пока Неоклипт рыскал в каждом карманчике и закутке брошенных вещей, когда подошли Рюрик и Люка, последняя была похожа не на победителя, а на забитого пса. — Ну, есть чего занятного? — Юноша спросил, подойдя к Неоклипту, но тот только покрутил головой. Сам он недолго смотрел на шмотьё, перекидывая взор на мужика, который стоял на примятой траве лесной подстилки, и с зажмуренными глазами явно пытался не замечать вяжущего чувства крови, покрывавшей его лицо относительно сильно.

Неоклипт закончил скучно рассматривать пожитки разбойника и встал, начиная ощупывать уже самого Барда, быстро пройдясь по всем недоверчивым местечкам. — Чист. — Монотонный голос неизменно произнёс, Люка же помахала замызганным мечом, вздыхая грузно и рассматривая свою грязную фигуру, — Чист, не чист, лучше его куда-нибудь в другое место перевести. — Неоклипт, отойдя от мужчины, повернулся к паре, — Пара из них о реке говорили. — Рюрик поднял бровь и похрустел пальцами, чуть кивая как прочистил глотку, — Звучит неплохо, я бы вымылся... — он скрюченным взглядом посмотрел на стоящего мужчину, — Ему тоже не помешает.

— Пошлите тогда! Я первая, мерзко уже в поту, тем более когда рядом есть где помыться. — Люка заныла, пытаясь безрезультатно сдуть прилипшие волосы со лба. Рюрик вынюхал моток верёвки, сорвав его с одной из палаток, и связал этим руки Барду, что всё также стоял на месте. Ветер тормошил верхушки деревьев над головой, и когда они двинулись по мятым тропам средь лагеря — заросли сужались, уменьшались числом и количеством. Вскоре они вышли на открытый участок, где и обдало прохладным ветерком, да и запах в этом просторе куда отличался от застоялого и душного холодка лесных зарослей.

Площадь открылась приятная, деревьев здесь было куда меньше, однако сами они были довольно крупные; речка была не самая глубокая, может по колено. — А ну пшли! Вон там дерево жирное, за него и идите. — Приказала девушка, а сама с задоринкой поскакала в сторону реки.

Рюрик с Бардом в привязку, и Неоклипт, конечно же, присели за стволом того самого дерева, чей ствол в самом деле был широк обхватом. Молодой человек тяжело выдохнул, как сел и скрестил ноги, — Как же утомляют всякие такие схватки... Терпеть не могу драться с людьми. — пока он говорил, что-то очень громко плюхнулось в воду поодаль. Рюрик потёр лоб и сомкнул глаза, разивая только правый когда он наклонился вперёд, руками упираясь о ноги, — Дура могла и не использовать ту чертовщину, я почти было не обделался... — Неоклипт медленно обратил взгляд на юношу и помычал, — Она переборщила. Мы могли обойтись и без этого. — двойка обсуждала прошедшую схватку, Бард сидел с окровавленным лицом вниз, почти не моргая.

Вскоре Рюрик зевнул и повернулся к бородатому мужчине, а сам поправлял свою светлую шевелюру, — Бард же звать? — тот еле заметно кивнул, — До допроса ещё долго; Люка вернётся и мы пойдём отмоемся, понял? — Да... — Затем они умолкли, и Неоклипт отправился обратным путём в самое место где они вошли в лес, за пожитками.

Но Рюрик с Бардом не говорил — был занят разгрузкой, ведь снимать ему было не мало. К тому времени как он снял всё верхнее, и Люка и Неоклипт подошли обратно, он с мешком, она в брэ и чуть подмокшей рубахе, жилет её висел за плечом на ремне, намытый меч в ножнах был наперевес, а штаны она успела закинуть на ветку. Мокрые волосы она не заморочилась обуздать, потому и выглядела неопрятно, когда швырнула свои вещи на простынь, которую Неоклипт приволок в качестве подстилки. — Вах! Просто замечательно! Кто следующий? — Неоклипт скинул мешок на землю, Люка сразу повернулась к Неоклипту, — Ты это, можешь достать мой воск?

Рюрик перевалился к Барду и развязал ему руки, — Давай без шуток. — сказал он и хлопнул мужика по плечу, — Идём. — и пошли они к речке. Юноша смотрел высокому человеку в затылок, а тот спотыкаясь шагал, правда стоило им приблизиться к воде, как Бард чуть было не сорвал с себя одежду и сиганул в воду. — А! Рх! А! — Он фыркал, вытирая лицо водой как помешанный, практически захлёбываясь. Рюрик косо на него глянул и сам разделся, опускаясь в воду с лёгкой дрожью и вздохом, холодок пробрал до костей.

«Уэх... Мороз!»

Он вновь оглянулся на Барда, а тот всё продолжал неистово плескаться, но это помогало. Долго вся процедура не заняла, Рюрик постарался как можно быстрее вымыться и свалить из освежающей, но слишком холодной воды, да и сам мужчина не горел желанием в ней задерживаться — как только красные следы перестали тянуться в потоке реки, он выскочил и отряхнулся, с виду уже куда более спокойный. — Ну, того. — Юноша завёл, одеваясь, — Пошли.

По возвращению, все четверо уселись вокруг импровизированного костра, организованного Люкой, и принялись кипятить чай. От мешка, конечно, остался небольшой пучок — что Сарбату напоследок отдали, что сами съели, да так что был у них только чай и несколько свёртков. — Теперь по делу? — Люка разорвала свой обед, отчего он чуть не разлетелся во все стороны. — А как ещё? Сначала устройте ему чего съестного. — Неоклипт сунул руку в почти пустой мешок, а затем Барду прилетел точно такой же кирпич с едой внутри, что встречался нам ранее. — Спасибо. — Он даже поблагодарил! — На вопросы отвечать будешь? — Спрашивал младший, Бард, сгорбленный, на него угрюмо посмотрел, — Если знаю ответ.

Рюрик не удержался и цокнул, — Раз остришь, значит успокоился.

— Вас девять было?

— Да. Изначально.

— С Гаштатской темницы бежали?

— Тоже да.

— За что сидели?

В этом случае Бард ответил не сразу, грызя сыр с вдумчивым выражением. — ...Я, Гуннес, Куё, Пасфей, Готте и Лефси сидели за наёмничество, мы все родом с Конфедерации Герад. Того что ты пустил в полёт был Номель, он сидел за грабёж. — Люка сразу отпряла и лицо у неё скрючило, — Наёмники? Тогда ясно чего те двое так неплохо махались. Фу... — От неё так и веяло отвращением. Бард посмотрел на Люку, на то как её воротило, однако быстро переметнулся взглядом к Рюрику.

«А чего их не казнили-то?»

Брат и сестра поимели одну и ту же мысль в тот момент, Рюрик встряхнул плечами и одарил обед большим вниманием, — Ну и пусть. Просто хотел узнать, как тебя представить Лорду или Мэру или кто там Гаштатом заведует... — Бард слегка приподнял бровь, «Они даже этого не знают, а полезли людей убивать?» — Подумал он и швырнул что осталось от пустого свёртка в сторону не глядя, как сделали и остальные.

Люка встала и потянулась, услышав Барда промеж движений и зевков, — Можно вопрос? — она застыла и озадаченно глянула на сидящего наёмника, — Почему нет, спрашивай. — Рюрик сам встал, похрустывая пальцами, Люка подошла к штанам на ветке и их стянула. — Вы не из Раннэта? — Она сразу обернулась, — Это название этой страны? — Бард немного впал в прострацию.

«А?.. Они только что нас всех перебили и даже не знают, в какой стране находятся? Они на голову больные? Кто из-за слуха идёт людей убивать??»

— Спасибо за ответ...

— Ты до жути вежливый. — Рюрик жестом показал ему встать, котелок, что с чаем, весел таки над костром и был почти пуст, — Можешь допить. — уже стоявший Бард глазами пробежался по котелку и спохватился выпить содержимое. — Характер меняется, когда ты в плену у чудаков с какими-то несусветными силами...

«Ещё и припёрлись хер знает откуда. Да и непредсказуемые вы...»

Двое из троицы усмехнулись, Люка как раз затягивала ремень, — Чудаки? Лучше слова подобрать не смог? — тот внимания на ответ толком не обратил, задавая уже иной вопрос, — Так вы вроде головорезов или?.. — Авантюристы, самозанятые, любопытцы, выбирай любимое слово. — Он поднял бровь, — Не знал что таких ещё делают.

Барду вновь связали руки, и вся труппа направилась обратно в лагерь, — С Ранесайрана мы, к слову. Хотя и не думаю, что ты знаешь что это за место. — наёмник сильно напряг мозг, пока они шли, и когда опомнился ни с чем, то уже стоял посреди лагеря. — Не знаю, но звучит странно. — Брат с сестрой даже не обратили внимания, прилежно занимаясь мародёрством, полностью обирая всё имущество в лагере.

Долго это не заняло — всё что они взяли это Бардовский меч, броню поцелее и жалкое количество еды, что у тех осталась. Бард разглядывал брутальную сцену с удивительной выдержкой, не поведя и глазом при виде Готте, тот, что со щитом был, или вернее — то, что от него осталось. Неоклипт подобрался ближе, и высмотрел снизу взор своего высокого компаньона, — Слова будут? — Бард глянул в пустые расщелины маски и вдохнул, возвращая взгляд на останки, — Слова? А что мне ему говорить? Были наёмники, работали на одного дядю, пытались сбежать вместе, не повезло. — он наконец отвернулся и попытался свернуть руки так, чтобы верёвка вокруг запястий сидела немного удобнее. — Я обделался когда вы выскочили из ниоткуда, никогда такого не испытывал. Да и то что вы вытворяли просто абсурдно... Пугают меня такие “сюрпризы”, честно говоря.

Рюрик вышел к тому месту, где Неоклипт убил Куё и Пасфея, но вместо трупов, взгляд его моментально приклеился к котлу с варевом, что успело остыть над потухшим костром.

— Это что? — Спросил он в миг, когда остальные пришли, награбленное отлично смотрелось на их плечах, — Без понятия. — Неоклипт сказал сухо, а Рюрик присел у котелка, — Они вроде варили... — Бард было объяснил, но юноша уже вставил палец в гнусную жижу, и засунул это себе в рот. У Люки отпала челюсть, Неоклипту было всё равно, Бард прищурил глаза и сглотнул, — Вкус странный, да и горько слишком. — его слова только усугубили реакцию окружающих, — ...средство от... насекомых. — РЮРИК, ДЕБИЛ! — Сестра плотно зарядила брату по затылку, отчего тот аж отлетел и было приземлился головой на ноги ушедшему Пасфею, — Сколько ты ещё будешь совать что попало себе в рот?! Ты ещё смеешь меня дурой называть?!

Рюрик очухался и, оскорбившись, оскалился на Люку, — Так быстрее всего узнать состав снадобья! — Люка дала ему пощёчину и подтянула на ноги за воротник, — А ещё так быстрее всего отравиться и сдохнуть, блять! — Бард постепенно впал в оцепенение, а брат с сестрой начали активно обмениваться рукоприкладствами. Их ор становился громче и громче, потому Неоклипт взял мужика под руку и вытянул. — Приятней их не слушать.

Вот так они и стояли по деревом в пяти шагах от прохода к спору. Может, ему стоило было оставаться в страхе. — И часто такое происходит? — Неоклипт, не задерживаясь, ответил своим монотонным и сухим тоном, — Каждые пару дней. — Бард слегка ухмыльнулся, — Звучит ужасно. — Неоклипт, правда, ответил очень уж кротко, — Мне всё равно. — и тон у него был таков, что наёмник совсем умолк.

«Боже, каким людям ты позволил меня найти? Я был бы рад попасться Лорду и его людям, а не этим...»

Думая о подходящих словах, Бард вновь уставился на сцену, раскинувшуюся почти по всей площади лагеря, в тот же момент явились избитые Люка и Рюрик.

«...чудищам.»

Люка выглядела сполна уставшей, — Давайте, срезаем драные клейма и идём. — Неоклипт удалился с кивком, оставляя Барда на попечении у двух озлобленных родственников. — Я займусь. — Так и окончилось их небольшое отлучение.

- -