Когда солнце погаснет
Yoolu

Каждое утро снова поднимается светило, но люди опускают головы и закрывают лица тканью. Так их учили. Так безопасно.

Оскар мечтал выделиться — чтобы однажды кто-то сказал ему: ты на своём месте. Он не задавал лишних вопросов. Он мечтал стать героем.

И ему улыбнулась удача.

Ему назначили наставницу — святую, о которой шушукались в приюте, дали первое задание и меч, что казался неподъёмным, но он ни за что не признался бы в этом.

Он верил, что отправляется спасать людей.

Но под землёй, во тьме, что берегли столетиями, уже давно неспокойно.

Героям не положено знать правду.

====================

Том 1 Глава 1

в начале времен, мир утопал во тьме, это считалось правильным. Им правили великие боги, хранившие эту тишину. Но потом взошло Солнце и мир захлебнулся в его ослепительной лжи. Свет был теплым, щедрым, обещал больше, чем мог дать. но для богов его ложь была ядом - свет иссушил их плоть и выжег разум, последним из них пришлось прятаться под землей. без их надзора, монстры напились света и став сильнее разожгли войны. Тысячи лет в изгнании сломили богов и те обезумили. И тогда последняя из великих, богиня Буэрон, совершила жертву - поделилась с людьми своей кровью, даровав часть силы. и стала наставлять их, чтобы сохранить последний осколок истинного мира.

День был выходной. солнце за окнами казалось особенно наглым и лезло в лицо даже сквозь узкую щель под потолком.

Оскар проснулся до колокола - одна из немногих привычек, которую воспитательнице удалось ему привить. В казарме пахло пылью, старой кожей и влажным деревом - младшие утром мыли полы. Двадцать коек в ряд, восемь заняты. Остальные пустовали уже давно

Он сел, потёр лицо ладонями и только потом вспомнил, какой сегодня день. Назначение.

Оскар не умел быть тихим, переодеваясь скрипел кроватью и ходил туда сюда. мелкий, но топал так, словно бил в барабаны. сосед с койки слева, Берт, долговязый парень с вечно угрюмым лицом, накрылся подушкой.

- Убей себя - пробормотал он из под подушки

- Мне назначили наставницу

- Знаю. Ты вчера об этом говорил весь день. только глухая псина не знает.

Оскар не слушал. Он уже натягивал форму. серую, простую с кожаными ремешками накрест на груди и плащ сверху. Доспехов ему не выдали. В первый год он думал денег нет, но позже узнал что просто не положено. Рыцари храма не паладины, они не сражаются в поединках, а сопровождают святых. преуспеешь - получишь свои доспехи.

Он взобрался на стол и посмотрел в узкое окно, едва дотягивался.

Снаружи столица уже жила. женщины шли с платками на головах у кого попроще, серые и застиранные, у кого побогаче, с вышивкой. мужчины носили шляпы или капюшоны, над головами торговцев покачивались черные зонты, Никто не смотрел вверх.

Оскар тоже не смотрел. Он знал правило знал тверже собственного имени, днём глаза вниз, а голову покрыть. Знал, но не соблюдал, вот и сейчас высматривал на улице воспитателей.

рыцари носили бурые шапки. Оскар считал, они выглядели преступно глупо, что еще хуже, летом в них было жарко. Шапки были из шерсти, садились плотно, закрывая уши, а сзади короткий хвост ткани. носили только днем на улице, если забыл - получал по шее от старшей воспитательницы. вообще, он знал что такие шапки носили под шлем, их шили паладинам и им за кампанию.

Он снял шапку с гвоздя и натянул её, не глядя в отражение. Зеркал в казарме не было в храмах их вообще нигде не было. Когда только попал сюда, он спросил почему, ему ответили: в зеркале свет собирается, и тражает ложь. Оскар тогда не понял. да и сейчас не понимал, отражение в воде никого не смущало.

- Кто она? - спросил Берт, не вылезая из под подушки.

- Святая Долорес.

Подушка упала. Берт сел, взъерошенный и уставился на Оскара так, будто он только что сказал, что уходит кормить бога с ложки.

- Ты серьёзно.

- Серьёзно.

- Долорес. Та, что прошла через Гнилые Топи. Та, что вытащила восьмерых из лап лживого бога?.

- Девятерых, поправил Оскар. - он если честно вообще не знал, о чем речь, но ему срочно нужно было показаться крутым

Берт присвистнул, но зависть взяла своё, он-то уже третий год не мог сдать экзамен

- повезло. но вообще,она у нас много у кого наставница, она закреплена за нашим приютом, балбес. не думай о себе много

Оскар широко улыбнулся, первым, как всегда. Пожал плечами, будто ничего особенного.

- так даже легче. Хочу узнать про ребят. Как они там были. Что видели.

- Ага, - сказал Берт и потянулся за штанами. - Ты это уже говорил.

Оскар отвернулся к сумке.

Он и правда много раз так говорил. И каждый раз это было правдой ровно наполовину.

У него было четверо друзей. Эрик, Тиль, Рой и Нонна. хотя в приюте было много детей и Оскару нравилось думать, что все они его семья, эти четверо были ближе. Все ушли в разные миссии, трое - Рой, Нонна и Эрик, с Долорес.

после миссии Эрик поселился в южном городе. Тиль вроде писал своему брату, но редко. Хотя Оскар как то подрался с его братом, так что больше новостей не знал. от Роя ни строчки, но говорили, что он в гарнизоне у моря.

А Нонна не вернулась вообще. И никто о ней не говорил.

Оскар спрашивал. Один раз - у воспитательницы. Один раз у настоятеля, что вёл списки. Оба раза ответ был один - “миссии бывают долгими, люди остаются там, где нужнее, и это не повод для беспокойства”

Слова были правильные, но что-то за ними казалось ему неправильным.

Но имени для этого чувства не было, а без имени его нельзя предъявить. Да и Нонна всегда была выскочкой, в целом, он мог поверить что она просто не хочет с ними общаться

В двух сотнях шагов от казармы, во внутреннем дворе, шёл другой разговор.

Долорес стояла посреди узкого каменного коридора, и её белая форма была единственным светлым пятном в темноте. Верх закрыт до самого горла, высокий ворот, короткая накидка до талии. Ниже штаны и сапоги выше колена. На руках красные тканевые перчатки, потемневшие на пальцах.

Напротив неё стояла монахиня внутреннего двора, сестра Аделаида. сухая, высокая, с длинным лицом и губами, поджатыми так плотно, что они почти исчезли. перчатки были того же красного цвета, только чище и платье в пол, черное как смоль. несмотря на преклонный возраст, женщина выглядела молодо, лет на 20, как и все святые.

- Совет определил тебе нового рыцаря, - сказала Аделаида.

- я отказываюсь.

- Совет не спрашивает разрешения, дитя. - Аделаида не мигнула. - Разведка. Три деревни, одна застава, потом обратно. у тебя полгода.

- Я ходила на такое шесть раз и всегда возвращалась на ногах.

- Именно поэтому совет настаивает.

Долорес сжала челюсть. Губы у неё были узкие и когда она злилась, они становились ещё уже - почти линия. - Я не возьму рыцаря.

- Возьмёшь.

- Он будет мешать.

- Он будет тебя прикрывать - сказала Аделаида ровно. Или ты думаешь, что храм не считает, сколько святых остаётся на границе?

Долорес ничего не ответила. Она знала сколько.

- мальчику пятнадцать - добавила Аделаида. - тоже сирота храма. Он не первый и не последний.

Тишина.

В коридоре горели три свечи. Так было принято - свет не должен быть ярким, чтобы не искушать.

- Хорошо, - сказала Долорес.

Она сказала это так, как говорят “ладно” перед тем, как сделать что-то неприятное. Если мальчик придет позже неё, она просто уедет без него.

Аделаида кивнула и вместо прощания добавила - и не ходи по храму в походной форме, сколько уже говорить. Белый как бельмо на глазу.

Долорес не ответила, осталась стоять. Она смотрела на свечу и думала, через полгода - обряд. каждые пять лет богиня даровала им свою кровь. Как и все остальные святые, она либо примет силу, либо нет.

главное успеть.

Они встретились на выходе из внешнего двора, у ворот. там всегда пахло конюшней и мокрым камнем.

Оскар пришёл первым, на полчаса раньше и всё это время топтался на месте. проверял ремни, сумки, поправлял новый плащ, снова проверял ремни. Конюх, старик с одной рукой и седой щетиной, смотрел на него без интереса. противный был, Оскар с друзьями все детство воровали у него соль для лошадей.

- Первая миссия? - спросил старик.

- Первая - Оскар замялся, старик его не помнил.

- Тогда не суетись. Лошадь это чувствует.

Оскар и так пытался не суетиться, получалось плохо.

Когда Долорес вышла, он узнал её сразу. видел её раньше, три раза, мельком, в коридорах после проповеди. Высокая, худая, с бледной кожей и русыми волосами, обьемные у корней, тоньше к концам. голубые глаза и темные ресницы, длинные - единственное яркое пятно на бледном лице. загара у неё не было, веснушек тоже, а это в империи считалось правильным.

внешне она не изменилась, но Оскар помнил её немного другой. года три назад, когда она только поступила на службу, младшие отзывались о ней, как о доброй и приветливой. в отличие от старших из внутреннего двора, она часто улыбалась, коротко, уголками губ, будто не была уверена, что улыбка уместна.

Сейчас она не улыбалась.

- Оскар - сказала она, не спросила.

- Да, свя-.. святая. - он ответил слишком быстро, запнулся. забыл и приветсвие и все заготовленные фразы.

- Просто Долорес. В дороге титулы не нужны.

- Хорошо.

он ответил - а в голове проклинал себя. он еще ничего не сделал, но ощущения было такое, будто он смертельно опозорился и только мучительная смерть искупит грех.

Она окинула его взглядом, быстро, сверху вниз. Ничего не сказала.

- Лошади готовы?

- Да.

- Тогда едем.

Она подошла к своей лошади, поправила сумку. Оскар шагнул, чтобы помочь, но она уже была в седле.

Он сел на свою и Ворота открылись. Они выехали молча.

Первые два часа Оскар молчал.

Это стоило ему больших усилий.

Он был из тех, кто заполняет тишину. Не потому что боится её, а потому что не знает, что с ней делать. В трущобах, где он вырос, тишина всегда означала, что кто-то затаился. Разговор значил, что всё в порядке.

Долорес ехала впереди, ровно, чуть напряжённо держа плечи. ни разу не обернулась.

- Святая - начал он.

- Долорес.

- Долорес. Вы ведь служили с Роем и Эриком

Плечи не изменились. Только поводья чуть натянулись.

- Служила.

- Как они? Я слышал, Рой теперь у моря?

- Миссии бывают длинными. Дети успевают обосноваться в новых городах и продолжают службу там. Так чаще всего и бывает.

- и Нонна?

Пауза. Очень короткая, но Оскар успел её заметить.

- не помню такую, возможно служила не со мной.

Оскар хотел спросить ещё.

- Не отставай - прервала его Долорес. - У нас меньше полугода. Через шесть месяцев обряд, и я должна быть в храме.

- Я помню.

-Тогда не трать время на разговоры.

Он закрыл рот. Дальше они ехали молча, и тишина теперь была не неловкой, а удушающей.

Они ночевали в придорожном трактире - единственный на день пути, приземистый, с низкой крышей и забитыми окнами.

Оскар вошёл первым, потянулся к сумке Долорес.

- Я донесу.

- Не надо.

- Мне не тяжело.

- Я сказала не надо. ты рыцарь или слуга?

он неловко убрал руку, щеки горели от стыда

Хозяйка, полная, с родинкой на подбородке и грубыми руками, предложила ужин - постную похлёбку с луком и хлеб. в приюте клювом не щелкают, Оскар сел за стол, по привычке облизал хлеб, чтобы старшие не отобрали и приступил к еде, только через пару минут понял, Долорес не села. Она взяла свою порцию, отошла к окну и ела стоя, глядя на улицу.

- Вы не хотите сесть? - спросил Оскар.

она ничего не ответила.

Позже она сняла отдельную комнату - маленькую, со скрипучей дверью. Оскар остался в общей, где спали ещё трое путников, все в платках и отвернувшись к стене.

перед сном он прикрыл своим плащом зеркало, лег на солому и уставился в потолок.

Она его недолюбливала. Другого объяснения у него не было. Он честно пытался разговорить её, предлагал помощь, не жаловался и не отставал. И всё равно натыкался на её раздражение. в смысле нет, она не грубила ему, но он знал, то есть чувствовал, что это наверняка так.

Оскар перевернулся на бок.

Может, дело было в нём. Может, она просто не любит сирот из трущоб - с веснушками по носу и щекам, с волосами, которые вечно торчали в разные стороны, как шипы у ежа. Хотя в храме он всем нравился. он ведь такой общительный и смешной…

Он закрыл глаза.

Утром они выехали до рассвета.

Солнце ещё не поднялось, и мир был серым и мягким от утреннего тумана. Оскар впервые за сутки почувствовал что-то похожее на покой.

Долорес ехала рядом, но чуть впереди.

Так было весь следующий день. И на следующий.

Оскар перестал пытаться завязать разговор. Он просто ехал и смотрел по сторонам - на поля, на редкие деревни, на людей, которые выходили на дорогу в платках на головах и провожали их взглядами. Кто-то кланялся. Кто-то крестился. Кто-то ничего не делал.

Дальше от столицы взглядов становилось меньше, и кланялись реже.

На третий день они проехали мимо храма - маленького, серого, с тремя погасшими свечами в узких окнах. Оскар придержал лошадь, чтобы посмотреть.

Долорес не сбавила шаг.

- Не отставай, - сказала она.

почему то ему показалось, что в этом храме не было людей. Совсем.

***

Йо, вообще это задумывалось как сценарий для комикса, так что возможно написано сухо, я не знаю, не спец.

Комикс задумывался ваншотом, но потом разросся и пришлось признать, что легче в бутылку срать, чем столько рисовать. Практически все главы у меня готовы, жалко забрасывать.

Но так как с описаниями у меня беда, как нибудь выложу арты персонажей и обложку нормальную сделаю. может быть.

----------

Том 1 Глава 2

Февраль

Снег шёл третий день.

Девушка сидела в сарае на краю деревни, у самой кромки леса. Её связали утром - руки за спиной, грубая веревка впивалась в запястья так, что пальцы уже онемели. больно, но в сарае хотя-бы тепло. Она не знала сколько прошло часов, да и считать то не умела, но уже стемнело. Один глаз заплыл, второй смотрел в щель между досками, и через эту щель было видно немного, снег, дым от домов, снова снег

били долго. Сначала за то, что она была тем, кем была. Потом просто потому, что начали.

Она не помнила, как оказалась здесь. Точнее, помнила - но вспоминать не хотела. Помнила столицу, белые платки на головах и черные зонты. ей даже удалось пожить там. скромные закрытые наряды отлично закрывали ее копыта, обмотанные в ткань, чтобы не цокали по полу. потом побег, удалось уйти далеко, но на границе кто-то заметил её уши под платком.

храм боролся с волшебными тварями - оборотнями, эльфами. но им легче, уши можно закрыть шапкой, на край - отрезать, а копыта и овечьи уши спрятать сложнее. этого хватило, чтобы её выволокли на снег и начали решать, что с ней делать.

Решали долго - до хрипоты и первых ударов. Один предлагал утопить в проруби. Второй, повесить на воротах, чтобы другие видели. третий вспомнил про вознаграждение и спорили уже о деньгах. спорили так долго, что стемнело, поднялась метель, было решено отложить решение на завтра.

Ей было всё равно кто из них победит, надо было бежать. на границе опасно, в лес за ней никто не пойдет.

но не успела, пришли орки.

Она догадалась по крикам и шуму снаружи, хотя сама никогда не видела орков. сквозь щели в стенах пробивался свет от огня. Люди кричали, суетились, бегали, кто-то падал. Орки топали громче, рычали.

она дёрнула верёвку. раз, другой, не поддалась. дёрнула снова - и почувствовала, как кожа на запястьях рвётся, как тёплое течёт по пальцам. Больно. Но больно уже не было ново, а умирать ужас как не хотелось… может не заметят?

дверь сарая открылась.

в проеме стол силуэт. Огромный, широкий. Голова наклонена вперёд, как у зверя, который принюхивается. В свете горящего дома кожа казалась серой, а маленькие глаза красными. больше ничего было не разглядеть, темно.

Он смотрел на неё, а она на него. Никто из них не двигался.

***

Они ушли далеко на юг, потом на восток, потом снова на юг. к концу второй недели Оскар уже десять тысяч раз проклинал свое заветное желание. хотелось вернуться назад, в казарму, к вкусной еде и теплой кровати.

к черту все это благородство. Дорога оказалась не тем, чем он думал. он надеялся на ветер в лицо, новые города, свобода, а получил сон на сырой земле и битвы с лесными волками. хотя и ветер в лицо был, с пылью. это даже не пахло героизмом. пахло только потом.

только Долорес, кажется, не уставала никогда, но они почти не разговаривали.

Оскар заполнял тишину тем, что смотрел по сторонам и запоминал. В трущобах его научили запоминать кто где стоит, кто на кого смотрит, где выход. Здесь это было бесполезно, но привычка осталась.

Дороги становились хуже. Деревни реже. Храмы попадались маленькие, серые, часто пустые. леса стали гуще и темнее. Иногда им навстречу шли люди, и у этих людей были такие лица, будто они давно перестали ждать чего-то хорошего.

наконец, через месяц пути они вышли к деревне

Оскар остановил лошадь первым.

Он не сразу понял, что видит. Дома стояли, но стояли криво, как зубы во рту того старика конюха. Крыши провалились, ворота висели на одной петле. между домами лежало что-то серое, и Оскар сначала решил, что это грязь, потом понял - кости.

Долорес спешилась. Она не колебалась, шла ровно, спокойно, как человек который видел такое раньше и знал, что смотреть нужно не туда, куда тянет.

Оскар спешился за ней.

Тишина стояла такая, что было слышно, как летают мухи над трупами. и волки были здесь.

Двое - серые, худые, с облезлой шерстью, оскар уже насмотрелся на них по дороге. Они рылись в снегу у крайнего дома, а когда всадники показались на дороге, ушли. нехотя, вразвалку, оглянувшись дважды. на Землях Буэрон не было магических тварей, волки жили хорошо, но на границе, они были самыми слабыми хищниками.

Оскар подошёл к тому, что лежало у дома.

женщина. Точнее, то, что от нее осталось. Кости обглоданы не до конца - волки не успели. Рядом валялся маленький сверток, оттуда на него смотрели две пустые глазницы.

Он выпрямился. голова закружилась. не выдержал, отвернулся.

- с зимы лежат. - сказала Долорес. Она стояла в десяти шагах, в центре улицы, и смотрела по сторонам без выражения. - Пять, может шесть месяцев. Скот разложился, люди тоже.

Оскар ничего не сказал, пошёл дальше.

Домов было около двадцати. Все разорены. но скотину вырезали в загонах - там, где Оскар нашёл коровьи кости, валялись и орочьи. Три тела, одно с разрубленным черепом, второе с чем-то в груди, третье просто лежало лицом вниз.

- почему скот не забрали? - спросил он.

- их и не трогали - нахмурилась Долорес, присела над трупом коровы. - умерли от голода. -добавила про себя -орков отпугнули или может торопились..?

- наверное люди сопротивлялись.

- маловероятно. трупы орков только здесь. это был внутренний конфликт. - она указала на череп, у которого голова напоминала пирог из которого забрали большой кусочек - представляешь размер топора, который оставил такой след? - и добавила, будто решила добить - трупов на улицах вполне хватает на двадцать домов.

Оскар стиснул зубы.

Он вырос в трущобах, и там усвоил простую истину: помощь никогда не приходит вовремя. Если горит, тушат когда угли остынут. Если кого-то бьют, отворачиваются.

Но одно дело знать. Другое - стоять посреди деревни, где пять месяцев назад умирали люди, и понимать, что никто не пришёл.

Он обошёл последний дом и остановился. земля здесь была мягче. На ней отпечатались следы. Широкие, глубокие, с четырьмя пальцами.

Свежие.

он присел, потрогал край отпечатка. Земля под ногтем была еще влажной. пара часов, может день. хотя он не умел читать следы, просто догадывался.

- Долорес.

Она подошла, посмотрела вниз, но не изменилась в лице.

- Свежие - сказал Оскар.

- Вижу.

он встал.

- Они вернулись.

он учился плохо, но базу помнил. орки любили гнилое мясо. после набега забирают что могут, а за лакомством возвращаются потом.

-В двух днях пути отсюда должен быть город. Если мы предупредим их -

- Мы не будем никого предупреждать.

Оскар замер, но не успел открыть рот

- У нас задание - ее голос казался строже, напряженнее. но смотрела на него спокойно, ровно, как всегда. - Разведка. Мы должны вернуться и доложить. От этого доклада зависит больше жизней, чем от двух дней пути.

- Больше жизней? - Оскар шагнул к ней. - Сколько здесь было людей? Тридцать? Сорок? Мы могли бы предупредить соседние города, они бы успели -

- успели? -перебила она - Соседний город в двух днях пути. Здесь резали людей пять месяцев назад. Дым был виден издалека. Они либо знают, либо мертвы. - Она говорила это без злости. Без горечи. Просто говорила.

Оскар открыл рот. Закрыл. не поспорить.

внутри у него что-то медленно поднималось - горячее, неприятное. святые в белой форме основа безопасности человечества. они защищали народ, справедливость, а ее волновали доклады.

- как вы можете так спокойно говорить?!

- Я видела это много раз. чем быстрее ты успокоишься, тем больше людей выживет.

- всего два дня

- Два дня в другую сторону. времени мало, опоздаем - меня лишат сана.

Оскар молчал.

- Ты злишься - сказала она - Злись. только не трать на это дорогу. Мы пройдем дальше и затем вернемся в храм.

- Долорес -

- Я сказала нет. - она отвернулась и пошла к лошадям.

Оскар смотрел ей в спину. Худую, прямую, в белой форме, которая в этой мёртвой деревне казалась чем-то неправильным, слишком чистой.

он ее ненавидел.

И тут же понял, что врет себе. Она сказала ему правду, просто правда была такой, что от неё хотелось отвернуться.

Ужинали молча. Долорес сидела у стены дома, спиной к стене, лицом к улице. Оскар напротив, у колодца. Горел один маленький костёр, и в его свете деревня казалась почти живой.

из головы не выходило, если они уйдут, то те, кто вернётся сюда, могут попасть в опасность. Может соседний город знал, а может и нет. их учили защищать святых, не людей. он не герой, а охрана, признать это было бы легче. и от этого было только хуже.

Он думал о друзьях. они наверняка были смелее его.

Рой был младше его на год, а стал рыцарем раньше. Он ушёл на миссию и не вернулся, говорили про море, но никто не знал откуда вообще пошел слух. Потом просто перестали говорить.

Оскар посмотрел на Долорес.

Она сидела, не сняв перчаток, и смотрела в огонь.

Он хотел спросить, снова не решился.

- Пойду проверю лошадей.

- Проверь.

Он ушёл в темноту и там, в темноте, сделал то, чего сам от себя не ожидал.

Отвязал обеих, свою и её. Размотал узлы у столба, отвёл в сторону, хлопнул по по ноге, чтобы припугнуть. стоял и смотрел им вслед, почти сразу пожалел о своем поступке, но что уже поделать

вернулся к костру, как ни в чем ни бывало, хотя ладони потели.

Долорес не спала. Она посмотрела на его лицо, потом - в темноту за его спиной, Очень долго ничего не говорила.

- ты в своем уме?

- Да.

- Ты понимаешь, что пешком идти не два и не три дня?

- мы… успеем, - он старался звучать уверенно, но… если честно, не подумал, что идти пешком придется дольше. - возьмём новых лошадей в городе и вернёмся к маршруту.

- если там будут лошади.

Оскар понял что облажался. возможно город давно вымер и от лошадей там одни кости. но признавать не хотелось.

Огонь трещал. Где-то далеко, в лесу, крикнула птица.

Долорес не встала. Не ударила его, даже не накричала. Она просто откинулась назад, к стене, и закрыла глаза, ему даже показалось, что напряжение в её плечах немного спало.

- Разбудишь меня через два часа - сказала она. - И, Оскар.

- Да?

- Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное без моего ведома, я брошу тебя в дороге.

Оскар кивнул.

Он сел к огню и стал смотреть в темноту. было стыдно, сердце до сих пор билось быстро, но он был доволен.

----------

Том 1 Глава 3

пешком пришлось идти четыре дня.

Чем дольше они шли, тем сильнее у Оскара горели уши от стыда. Той ночью он сильно поспешил. Дорога до города была хорошая, а местность открытая, не может быть чтобы там не знали о произошедшем.

Долорес не сказала ему ни слова упрека и от этого было только хуже.

Наконец, его самобичевание закончилось.

город стоял в низине, у реки. они подошли к воротам - высоким, каменным, заросшим мхом у основания. на стенах сидели стражники. сидели, не стояли. ноги свесили внутрь, копья приставили к зубцам. когда они подошли, никто не встал.

один, что сидел у ворот, просто повернул голову.

-уши покажи

не поприветствовал. говорил не с подозрением, скорее с обидой. будто Оскар лично плюнул ему в пиво

-ты не видишь? На нас форма, мы люди храма.

Стражник усмехнулся

-или вы их грохнули и забрали одежду.

второй лениво добавил

- Тогда ушей недостаточно. вдруг хвосты прячут, пусть разденуться

Оба засмеялись, коротко, без радости.

Долорес проигнорировала предложение и вошла первой. Никто её не остановил.

Оскар побежал за ней, оглянувшись. Он был возмущён, но вслух ничего не сказал, побоялся что их не пропустят, если он начнёт.

-почему ты ничего им не сказала? Они должны были узнать форму!

-узнали, поэтому и не досматривали. -она обернулась к оскару и не смотря ему в глаза, попросила - Дай свой плащ.

оне не понял, просто протянул. она накинула грязную ткань поверх белой формы, натянула капюшон и пошла дальше.

Внутри города пахло дымом и мокрой шерстью. Улицы были узкие, кривые, стиснутые кривыми домами, по стенам которых тянулась плесень, словно болезнь. Город не был разрушен полностью, на крышах были заметны свежие доски, на заборе подпорки. грубый ремонт, который помогал так же, как мазь на гниющую руку. не очень, но просто оставить тоже нельзя.

Люди на улицах смотрели на них без интереса. Не враждебно, но и не дружелюбно. Просто смотрели и шли дальше. никто не покрывал голову, Оскар подумал и тоже снял шапку. уже давно хотел, из за нее ужасно чесалась шея.

***

храм Оскар увидел издалека.

Он узнал форму сразу - узкие окна, высокие, тяжелые двери, тёмный камень. помимо основных храмов, с приютом и гарнизоном, где жили в основном слуги божьи, были и похожие сравнительно небольшие молельни. В столичных городах такие были везде. внутри всегда горел тусклый свет, пахло воском и старым деревом.

Здесь пахло рыбой.

Двери были открыты настежь, внутри стояли столы. На столах лежали монеты - золотые, тусклые, рассыпанные кучами, как зерно. За столами сидели люди и торговались.

Оскар растерянно остановился в дверях

- Идём. - сказала Долорес

- но это же храм..?

- Да.

- они открыли здесь рынок!

-и что ты предлагаешь мне сделать?

Оскар загородил ей путь, сам не зная зачем.

- последователям бога запрещено использовать золото. Это заповедь.

Долорес не стала спорить. Просто обошла его и вошла, оставив Оскара снаружи. подошла к одному из столов и купила у торговца вяленое мясо. Заплатила серебряными монетами. Торговец отсчитал сдачу, они кивнули друг другу, и она пошла обратно. Не скрывала, но и упоминать не стала, что коров здесь скрещивали с волшебными тварями, чтобы было больше мяса. Есть магических зверей можно, пока он не знает.

Он молчал всю дорогу до постоялого двора, где они сняли комнаты. внутри все кипело, он ждал, что она заметит его лицо и заведет разговор сама, скажет что нибудь. она не говорила. И тогда он не выдержал.

- Почему вы им не объяснили?

Долорес перекладывала провиант, остановилась.

- Что объяснить?

- Что это храм. Они оскорбляют бога. Что если бы в столице узнали -

- В столице знают

Оскар на секунду замолчал.

- Знают?

- Это происходит в каждом пограничном городе. мы знали три года назад, когда здесь впервые открыли лавки. Знали два года назад, когда на окраину перестали присылать святых. Знают сейчас.

- тогда почему вы ничего не делаете?.

- А что делать? - спросила Долорес. - Прислать сюда святого, чтобы он сжёг рынок? Прислать паладинов? Их нет. Закрыть храм? Тогда здесь вообще не останется ничего, и город вымрет от голода.

Она говорила спокойно. Так как человек, который повторял это себе много раз, пока не привык.

- ты должен знать, обряд в этом году будет масштабнее, чем когда либо. у храма нет столько рук, чтобы дотянуться до каждого. Иногда этого не избежать.

- Чего ещё нельзя избежать?

Пауза.

Долорес смотрела на него. В её глазах не было ничего, кроме усталости

- ты прав, заповеди нужно соблюдать. -она помолчала, потом тихо, почти мягко - а где твоя шапка?

он впервые услышал в её голосе интонацию, она хотела задеть, но кажется, тут же пожалела об этом. Не стала дожидаться его ответа.

- Отдохни, я найду новых лошадей.

Она ушла. Оскар как всегда остался.

***

она не запрещала ему выходить. так что вечером он решил пройтись по улице.

приграничный город, не может быть, чтобы у них даже рыцарей не было. во время пути Долорес так и не дала ему внятного ответа. может здесь он сможет разузнает хоть что-нибудь о своих друзьях. Он ходил по улицам и спрашивал. Про служащих храма, паладинах или рыцарях. Где их можно найти, как с ними связаться, пытался спрашивать имена.

Он подходил к стражам, к торговцам, к старику у колодца. Все отвечали одинаково, коротко. не глядя в глаза.

- Не знаю.

-Нету.

-Ушли.

к вечеру узнал, что бывают только новобранцы, мимоходом, как он. никто не остается, храм давно отвернулся от этих земель

Он вернулся в постоялый двор. Хотел расспросить Долорес. он всегда считал себя прямолинейным, острым на язык. говорил что думает, не лезет за словом и всегда выручал товарищей. всегда. когда… это было безопасно.

сейчас он не спросил.

***

прошел еще месяц.

За это время удалось выяснить несколько вещей.

та деревня была не единственной. нападения орков никогда не были редкостью, но раньше это были набеги. забрали что смогли, сожгли пару домов, ушли. но сейчас, чем дальше шли, тем разрушительнее были последствия. от деревень не оставалась ничего.

через неделю они нашли вторую. через три дня - третью, совсем маленькую, от которой уцелел один амбар. небольшие лагеря и заставу, сожжённую дотла. от гарнизона остались только пряжки от ремней.

Долорес осматривала все. Молча. Быстро. Она знала, что искать, и знала, что найдёт.

и второе. Орки шли не так, как должны были.

Оскар вырос в трущобах и слышал про них всю жизнь. Орки не строят. Орки не планируют. Орки живут маленькими ватагами, дерутся между собой, нападают на деревни, забирают скот и уходят.

Здесь было иначе. Деревни брали по очереди, одну за другой, с перерывом в несколько дней. что-то вело их вперёд по линии, словно у них была цель.

он сказал об этом Долорес.

- заметила - ответила она.

- может, это не орки? они так не делают

- Раньше не делали

больше не сказала ничего.

Третья вещь была самой странной.

Они нашли поле боя.

Не деревню. Поле. Открытое, ровное, с редкими кустами по краям. по всему полю лежали тела - орки. много. два десятка и все в одной куче.

Оскар слез с лошади и пошёл смотреть.

Ни одного человеческого трупа. Ни стрелы, ни следа от человеческого меча. Только орки, все мёртвые.

Он присел над ближайшим телом.

орк был в кожаной безрукавке, расшитой костяными бусинами. Рядом еще один, втоптанныйя в грязь, в меховой накидке, грубо сшитой сухожилиями. Третий - голый по пояс, с татуировкой на плече: три кривых линии, как следы когтей. Четвёртый - в железном наплечнике, явно снятом с человеческого трупа.

Оскар сдвинул тела. Ещё пять, все разные.

У каждого племени был свой способ одеваться. Свои бусины, свои татуировки, своя кожа. он не знал орков, но знал одно правило - если люди разные, они из разных мест. С орками должно было быть так же.

Это были разные племена.

Он обошёл поле дважды, потом третий раз. пытался сосчитать.

костяные бусины. Мех. Татуировки. Железо. Ещё бусины, но другого цвета. Ещё мех, но другой выделки.

Двадцать три тела. пять разных племён.

Орки дерутся между собой - это нормально. Орки не терпят чужаков, это тоже нормально. Если бы одно племя встретило другое, они бы перерезали друг друга и разошлись, каждый своей дорогой.

но их было не два.

он шел по следам - их было много, все в одну сторону. осмотр дал понять: они пришли вместе. Они терпели друг друга неделями. Они спали рядом. Они ели из одного котла. а потом почему- то поубивали друг-друга

Оскар поднялся.

- Почему они не разбежались?

Долорес не ответила.

- Они дерутся между собой, но идут в одну сторону. убивают друг друга, но не уходят. Это не орки. Орки так не делают. Орки никогда так не делали.

Он ждал.

Долорес отвернулась.

- Не знаю.

Она действительно не знала.

И это было хуже всего.

Он нерешительно спросил, не надеясь

- а что говорит совет?

долорес поджала губы и тихо призналась

- уже три недели нет ответа.

Дальше они находили такие поля всё чаще.

Иногда - пять тел, иногда -двадцать. Орки убивали друг друга и все равно шли дальше вместе. Один раз он нашёл тело, лежавшее отдельно от остальных, лицом вверх, с открытым ртом, и в этом рту не было зубов.

Он не рассказал об этом Долорес. Он вообще перестал задавать вопросы.

Что-то собрало их вместе - племя за племенем, всех, кого нашло - и что-то не давало им разойтись. Оно гнало их через земли, через деревни, через всё живое, и одновременно жрало их изнутри.

Но они шли.

----------