Линия поражения: Попаданец в Готэм, но интернет-тролль! Ge Ren Ma Zi Lian Xi Sheng До того как умереть, Чжан Сихай снимал на Bilibili ролики о политике. Словесная перепалка из-за «американской линии поражения» закончилась для него плачевно — блогер скончался и очутился в мрачном Готэме из вселенной DC. Устроившись стажёром в газету, он заполучил «Систему клавиатурного воина». Система поставила условие: раздобыть личное оружие — клавиатуру! Вот незадача! В этом раннем периоде DC про персональные компьютеры ещё и не слыхали, так где же её взять?! Пришлось выкручиваться и купить печатающую машинку. Что?! Дорогущая печатающая машинка не устроила эту собачью систему?! Эй, система, объясни-ка: «чикагская печатающая машинка» — это, по-твоему, не печатающая машинка?! ==================== «Единственная прокачанная на максимум характеристика – это грязный рот?» (Мозг на хранение) Боль. В затылок будто вбили половину кирпича. Чжан Сихай разлепил глаза. Зрение плыло секунды три, а затем сфокусировалось: тусклый уличный фонарь, дождь, асфальт. Лицо его прижалось к земле, левую щеку намертво вжала в грязь мелкая щебенка, онемев от холода. Он не спешил шевелиться. Сначала – слух. Шум дождя. Где-то вдалеке проехала машина, шины с сочным шелестом рассекли лужу. Еще дальше – глухой стук: то ли выстрел, то ли лопнувший глушитель. В Готэме эти два звука почти не отличались друг от друга. Он пошевелил пальцами. Суставы окоченели, под ногтями – грязь. Под телом – скользкий асфальт, слева несло застарелой мочой. Скосив глаза, он заметил переполненный помойный бак с болтающимся на ободе обрывком пластикового пакета без дна. Справа – кирпичная стена. Поверхность поросла темно-зеленым мхом, ползущим от самого основания вверх на человеческий рост, словно какое-то неспешное ползучее вторжение. Упираясь в стену, он приподнялся. Движения – медленные, потому что тупая боль в затылке настойчиво напоминала: не спеши. Опустил взгляд на себя. Серый костюм, не по размеру, плечевые швы съехали на полдюйма ниже положенного. Подкладка пахнет сыростью – из тех запахов, что не вытравить никаким порошком. Левый карман порван, подушечки пальцев чувствуют мохнатую бахрому ткани. Он шатнул руку в правый карман. Нащупал две вещи. Картонку. Ламинированную. И несколько помятых купюр. Сначала – деньги. Одна бумажка в пять долларов, две по одному. Семь долларов. Теперь картонка. Он поднес ее ближе к фонарю. Свет тусклый, но разглядеть можно. Удостоверение. Лицо на фотографии молодое, худощавое, черные волосы, черные глаза – черты точь-в-точь как в прошлой жизни, разве что без темных кругов от вечных ночных бдений у монитора. Рядом с фото – несколько строчек на английском… Готэм Газетт. Должность: стажер-респондент. Имя: Сихай Чжан. Готэм. Он вглядывался в это слово секунд десять. Капли дождя барабанили по ламинированной поверхности удостоверения. Память хлынула наружу, будто опрокинутый архивный шкаф. Прошлая жизнь: стример с Bilibili, базарный вояка, диванный эксперт, который до ковыряния искр из клавиатуры спорил в стримах о «пороге смертности американских социальных классов», выплеснул эмоции на пределе – и в глазах почернело. Внезапная смерть. А теперь – перерождение. Прямо в эпицентре той самой «капиталистической обители тьмы», о которой он так яростно орал в сети: вселенная DC, город Готэм. Тело досталось от какого-то неудачника, только что окончившего факультет журналистики. Трое суток назад тот заявился в Ист-Эйд за никому не нужной криминальной зарисовкой, получил тупым предметом по затылку в каком-то проулке, лишился часов и портфеля, да так и испустил дух, валяясь в сточной канаве. Готэм образца 1989 года. Ни интернета, ни смартфонов. Только бесконечный кислотный дождь, беспредельщики из мира преступности и безумцы, готовые в любой момент выпрыгнуть из тени. ─ Готэм, ─ он сглотнул всухую, чувствуя, как саднит горло. ─ Ты бы сразу приговорил меня к пожизненному. Эхо голоса еще не затихло, как на глубине сетчатки вспыхнула бледно-голубая подсветка. В голове зазвучал холодный механический голос. 【Система активируется… Сканирование окружения завершено. Пространственно-временные координаты подтверждены. Привязка души хоста завершена. Система клавиатурного воина к вашим услугам.】 Система? Неотъемлемый набор попаданца. ─ Каков твой функционал? ─ мысленно осведомился он. ─ Создание ядерных бомб голыми руками? Или со старта выдашь тело Супермена? На худой конец, сойдет и бетменовская способность грести деньги лопатой. Голубой экран мигнул. Появился текст. 【Данная система нацелена на очищение мира силой слова. Хост может накапливать «влияние», высказывая мнения, формируя общественное мнение и вызывая социальный резонанс. Влияние расходуется на повышение уровня системы и разблокировку особых способностей.】 【Текущий уровень: Lv.0. Никаких реальных боевых бонусов.】 【Проверка базовых характеристик хоста завершена. Панель сформирована.】 Перед глазами возникло окошко с данными. Всего пара строк. 【Хост: Чжан Сихай】 【Влияние на общественное мнение: 0/100 (широко известен в узких кругах)】 【Инстинкт выживания: Lv.0 (ты не увернешься даже от удара пьяного алкаша)】 【Грязный рот: Lv.MAX (пассивный навык, улучшению не подлежит. Оценка: ваша способность наносить урон языком превосходит все мыслимые нормы; в каком бы контексте вы ни находились, вы всегда безошибочно бьете в мертвую зону психологической защиты противника).】 Чжан Сихай уставился на приписку «MAX» рядом с «Грязным ртом» и застыл столбом прямо возле мусорного бака. ─ Да вы издеваетесь, ─ он нервно усмехнулся, взмахнув рукой в воздух. ─ В этом гребаном хардкорном мире, где преступники взрывают небоскребы по настроению, злодеи то и дело устраивают биохимические атаки, а за покупкой овощей можно отправиться прямиком на тот свет от шальной пули, – моя единственная прокачанная до максимума характеристика это умение поливать всех дерьмом? ─ 【Верно. Ваша речевая агрессивность находится в авангарде среди углеродных форм жизни мультивселенной.】 ─ Я это называю критическим мышлением! ─ взъярился он. ─ И на кой черт мне твой максимальный грязный рот? Столкнись я с Джокером, подбежать к нему и гаркнуть: «У тебя макияж выглядит так, будто его состряпали из дешевой помады тети Аси из соседнего подъезда»? А потом он раскроив мне черепушку ломиком, сыграет на моих мозгах девятую симфонию Бетховена? ─ 【Обнаружен уровень тревожности хоста. Система создана не для бездействия. Суть клавиатурного бойца заключается в «выбросе». Выполнение определенных заданий разблокирует для вас именное оружие.】 【Выдано начальное руководство к действию –】 Выплыл красный текст. 【Задание: Диванный боец без клавиатуры】 【Требование: отыскать персональное оружие – предмет из категории «клавиатур», и предоставить его на системную верификацию.】 【Дополнительное примечание: ввиду того, что в текущую эпоху (1989 год) персональные компьютеры еще не получили широкого распространения, хосту разрешается отыскать аналогичную продукцию двойного назначения, отвечающую стандартам «идеологии речей» и «физического устрашения».】 【Награда: право разблокировки уровня Lv.1; незначительное усиление параметров тела.】 Чжан Сихай потер занемевшее переверьте. Клавиатура. В 1989 году ПК в крупных офисах не диковинка, но позволить их себе могли только толстосумы. На востоке Готэма даже в редакциях газет ксероксы были арендованными, а печатали исключительно на старых печатных машинках. Где он, начинающий стажер с семью долларами в кармане, раздобудет клавиатуру? Да еще и с «физическим устрашением»? ─ То есть ты предлагаешь мне отыскать железную клавиатуру и отбиваться ею по башкам бандитов? ─ 【Система отвечает лишь за замеры параметров. Способ добычи хост выбирает самостоятельно. Напоминаем: уровень преступности в Готэме занимает первое место в Штатах. Прогнозируемая продолжительность жизни хоста после окончания периода защиты новичков составляет ровно: 7.4 дня.】 Семь целых четыре десятых дня. Чжан Сихай выругался сквозь зубы. Но после ругани в голове неожиданно прояснилось. В прошлой ярмарке сетевых баталий он выживал не за счет бездумного поливания грязью, а благодаря цепкой логике и хладнокровию. Жаловаться бесполезно. Перерождение – факт, значит, сначала надо выжить. На улице у входа в переулок раздалось резкое «хлоп-хлоп». Чжан Сихай вжался спиной в кирпичную кладку. Сердце заколотилось в груди. Никаких игровых звуковых эффектов. Самые настоящие боевые выстрелы. Следом – визг шин о мостовую, женский визг, а затем вой сирены. «У-у-у – ва-а-а – у-у-у – ва-а-а». Мимо промчалась патрульная машина полицейского департамента Готэма с полыхающими красно-синими мигалками. Даже не сбросили скорость. Абсолютно не сбросили. Чжан Сихай из своего укрытия видел все предельно ясно. Копам плевать. Жизни обитателей дна не стоят выезда на место происшествия. Дождь утих. Он вытер со лба грязь и, опираясь о стену, поднялся. Ноги дрожали – физиологическая реакция после отступления адреналина, он слишком хорошо ее знал. Он поднял взгляд к небу над проулком. Свинцовые тучи висели так низко, будто грязная половая тряпка, которую никогда не стирали. Вдалеке столб белого прожектора пронзал облака. В световом круге не было символа летучей мыши. В теперешнем Готэме Бэтмен уже существует, но Бэт-сигнал еще не стал официальным символом. Вероятно, он по-прежнему остается городской легендой, которой никто не доверяет. И тут он заметил. На краю высокой стены бесшумно промелькнул огромный темный силуэт. Ни звука мотора, ни шагов. Плащ, словно крылья демона, в мгновение ока перекинулся между двумя обветшалыми многоквартирными домами, на секунду заслонив луну, а затем растворился в тени на противоположной стороне. Чжан Сихай затаил дыхание. Несмотря на то, что их разделяло больше пятидесяти метров, желудок все равно судорожно сжался. Бэтмен. Настоящий. ─ Местечко… просто загляденье, ─ он засунул руку в промокший карман брюк, до боли сжимая те самые семь баксов. В прошлой жизни он сидя перед монитором критиковал каждую капельку греха в этом городе, критиковал слабость Бэтмена, критиковал покорность горожан. Но когда сам уперся ногами в забрызганную кровью крышку канализационного люка, он наконец-то понял: любое высказывание клавиатурного воина держится исключительно на безопасном барьере под названием «сетевой провод». В мире без проводов дистанция между словами равна дистанции до могилы. ─ Моли Бога, чтобы я отыскал угодную тебе клавиатуру, ─ мысленно бросил он системе. ─ Иначе твоего хоста завтра же закатают в бетонный столб. ─ 【Обнаружено сильное стремление хоста к выживанию, что соответствует ожиданиям системы. Обратный отсчет запущен. Подсказка: пока персональное оружие не привязано, следите за языком. Стоит вам открыть рот, как перк «Грязный рот» максимального уровня может спровоцировать непредвиденный физический откат.】 Чжан Сихай холодно усмехнулся. Он поправил пропахший плесенью поношенный костюм и, восстанавливая в памяти маршрут, выбрался из переулка, направляясь к зданию редакции. Сначала нужно вернуться в убежище этого мира. А потом – найти чертову железку, которая сойдет за клавиатуру. ---------- «Поиски персонального оружия» Холодно. Промокший насквозь костюм прилип к спине, стоило налететь порыву ветра, как его прошибла тройная дрожь. Чжан Сихай вдоль облезлой кирпичной стены выбрался из переулка. Обе руки глубоко засунуты в карманы брюк, пальцы намертво вцепились в те самые семь бумажек. Кончики пальцев онемели от мороза, купюры на ощупь напоминали мокруе тряпки. Стоило ступить на главную улицу, как под мерцающей неоновой вывеской ему преградили дорогу двое. Кожаные куртки, татуировки от запястий до плеч, один цедит сквозь зубы окурок незажженной сигареты, а второй залез рукой во внутренний карман – блеснул обломанный кусок ржавой металлической трубы. ─ Местный или приезжий? Выворачивай карманы, помоги беднягам. ─ Чжан Сихай остановился. Желудок свело судорогой. В прошлой жизни при встрече с подобной падалью он бы накатал трехтысячстрочный лонгрид, перемывая кости их предкам до восемнадцатого колена. Он приоткрыл рот, язык уперся в нёбо – фраза «Какого черта вы...» уже вертелась на самом кончике. 【Высокий уровень угрозы: текущая враждебность объекта – 40. Если хост активирует атаку максимальным «грязным ртом», прогнозируемый уровень враждебности мгновенно взлетит до 100. Вероятность выживания: 0%.】 Корень языка судорожно втянулся обратно. Умный в гору не пойдет. Пока в руках нет никакой клавиатуры, читать мораль вооруженным отморозкам – чистой воды самоубийство. Он разжал кулак, вытащил из кармана те семь баксов и вместе с парой облезлых монеток швырнул их прямо в ладонь амбалу. ─ Все, что есть. Если парням мало, можете забрать и этот костюм. ─ Бандиты не ожидали столь покорной капитуляции. Тот, что с трубой, подбросил монетки, скользнув взглядом по пластиковому бейджу на груди Чжан Сихая… ─ Журналюга? ─ Удар ботинка пришелся прямо в коленную чашечку. В суставах заломило, Чжан Сихай рухнул на одно колено в лужу. Грязь брызнула во все стороны, запачкав только что очищенные штанины. ─ Вали отсюда, нищеброд. В следующий раз заглядывай в Ист-Эйд с пачкой покрупнее. ─ Парочка с добычей скрылась в темном переулке. Чжан Сихай, придерживая колено, поднялся из лужи. Этот должок записан. Хромая, он направился к «Готэм Газетт», находившейся в трех кварталах отсюда. Спустя пятнадцать минут на углу показалось серое бетонное здание. На крыше в неоновой вывеске недоставало нескольких букв, но прочитать «G_TH_M GAZETTE» труда не составляло. Толкнул вращающуюся стеклянную дверь. Запах суррогатного кофе и дешевого табака ударил в нос единой невидимой стеной. ─ Эй! Чжан! Слышал, в Преступной аллее тебя отоварили по голове? И ты до сих пор не сдох? ─ подначил его толстый охранник у стойки регистрации, тыча пальцем в его грязный костюм. Чжан Сихай не обернулся. Прошел через старинный деревянный турникет в редакционный зал. Половина третьего ночи. Внутри стоял шум, как на рыбном рынке. Десятки заваленных макулатурой деревянных столов лепились друг к другу, надрывались телефонные звонки, со всех сторон доносились крики людей, обменивавшихся информацией. Громче всего стоял механический стук – «тук-тук-тук, тук-тук-тук, дзынь!» Печатные машинки. Сразу несколько десятков штук пахали разом, напоминая стаю металлических саранчуков, грызущих бумагу. Опираясь на обрывки памяти прежнего владельца, Чжан Сихай отыскал самый дальний стол у туалета. На нем стояла предельно тяжелая, покрытая масляными пятнами механическая печатная машинка марки «Оливетти». Клавиши покрывал слой пыли, красящая лента пересохла до каменного состояния, каретка перекошена. Он с трудом придвинул стул и сел. В прошлой жизни у него была механическая клавиатура за две тысячи юаней, синие свитчи, грохотавшая на всю комнату. Его штурмовой пулемет. А сейчас перед ним эта груда металлолома без клавиши возврата каретки. Пытка – не пытка, а попробовать стоит. Он опустил оба испачканных в грязи пальца на клавиши. ─ Система. Оцени предмет. ─ Голубая панель мигнула. 【Идет сканирование объекта… Обнаружено: портативная печатная машинка «Оливетти» (модель 1983 года). Сверка параметров «клавиатуры»…】 【Атакующие свойства: 0. Защитные свойства: 0.】 【Результат проверки: в привязке отказано. Данный предмет не соответствует параметрам «клавиатуры».】 Красный текст. Пальцы Чжан Сихая соскочили с клавиш, задев стопку старых газет на краю стола. ─ Печатная машинка – не клавиатура? ─ мысленно взбеленился он. ─ Как по-английски клавиатура? Keyboard! А как называется тот ряд клавиш на машинке? Тоже keyboard! У тебя модуль перевода сломался? ─ 【Просьба хосту контролировать эмоции. Данная машинка способна осуществлять текстовый вывод, но она слишком легкая, а ее конструкция абсолютно не защищает от пуль. Официальная причина отклонения: «клавиатура» должна одновременно обладать способностью текстового вывода и физическим устрашением, гарантирующим безопасность хоста при генерации речей в опасных условиях. Текущий предмет лишен каких-либо параметров физического устрашения. Если хост изберет его в качестве персонального оружия, при смертельной угрозе он не отразит и полпули самого мелкого калибра.】 Физическое устрашение. Нужна машинка, которой можно драться. Машинка, способная остановить пулю. ─ Ты бы еще предложил мне угнать бэтмобиль из Бэтпещеры и использовать его как клавиатуру для метания в людей, ─ он тяжело стукнул ладонью по корпусу машинки. ─ На дворе 1989 год! Печатная машинка здесь – носитель ввода высшего уровня! ─ 【Напоминание: истерика не способна изменить базовую логику. Расширяйте кругозор, ищите альтернативы, способные обеспечить вам «право голоса» в этом городе. Система разрешает «гибкую концептуальную цензуру» – до тех пор, пока вы можете доказать, что некий предмет является подходящей «клавиатурой», проверка будет пройдена.】 Панель исчезла. Как бы он ни бесновался в мыслях, больше не выскочило ни единой буквы. Чжан Сихай рухнул обратно на стул. Желудок сводило от кислоты, голод смешивался с вонью застарелого пота на костюме. Текстовый вывод. Физическое устрашение. Эти две дороги не пересекаются. Ручкой пулю не напишешь, а из ствола статью не распечатаешь. Гибкая концептуальная цензура. Он пережевывал эти пять слов. Система явно затеяла игру: стоит логически обосновать какое-нибудь смертоносное орудие как «клавиатуру», и она схавает это без вопросов. ─ Эти ублюдки семьи Фальконе перевернут весь Ист-Эйд вверх дном! ─ Сзади и слева раздался удар ладони по столу. Чжан Сихай обернулся. Рабочее место матерого репортера-расследователя Вика. Седовласый мужчина в помятом плаще орал в телефонную трубку, тяжело впечатывая в столешницу черно-белую фотографию. ─ Проклятые легавые тянут резину! Я насчитал на месте не меньше двух сотен гильз! Вся кирпичная кладка в решето! Да! Именно эта херня, которую так любят мафиози, с большим круглым магазином, как же они ее называют на оружейном жаргоне… ─ Вик в отчаянии трепал себя за волосы. В голове у Чжан Сихая щелкнуло. Двести гильз. Изрешеченная кирпичная стена. Большой круглый магазин. ─ Чикагская печатающая машинка, ─ едва слышно прошептал он. Звук непрекращающейся стрельбы старого пистолета-пулемета Томпсона до боли напоминал треск клавиш спешащей машинки. В эту эпоху засилья мафии у ствола было широко известное на всю страну жуткое прозвище – чикагская печатающая машинка (Chicago Typewriter). В самом названии красуется слово «печатающая машинка». Огневая мощь по тем временам заслуживала звания уличного санитара. Магазин – чернильница, пули – нескончаемые знаки препинания. Чжан Сихай уставился на усыпанную пробоинами фотографию с места преступления на столе у Вика. ─ Значит, концептуальные споры. Играем по-честному, ─ мысленно бросил вызов затихшей системе он. ─ Ладно. Чего-чего, а вот этого добра в захолустье хватает. ─ Система молчала. Он поднялся и направился к столу Вика. Тот продолжал орать в трубку, не обращая на него внимания. Чжан Сихай протянул руку и стянул снимок. В правом нижнем углу с обратной стороны черным маркером криво был выведен номер дома. Вик бросил трубку и резко протянул руку, пытаясь перехватить фото. ─ А ну брысь, сопляк! Ты к этому делу даже близко не подступишься, эти парни пленных не берут. ─ Чжан Сихай увернулся от его руки, ловко выудил из лежавшей на столе пачки сигарету и зажал ее в зубах. ─ Одолжи спичку, старик. ─ Вик на секунду завис. Он не помнил у этого вечно дрожащего стажера таких замашек. ─ Вали работать! ─ Чжан Сихай зажал незажженную сигарету губами и зашагал к выходу. Чтобы добыть эту смертоносную игрушку, имеющейся в кармане мелочи не хватит даже на патрон. Но в его голове хранится информация о раскладе сил в этом мире на десятки лет вперед – стоит слить хотя бы одну крупицу, и за нее отвалят целый грузовик оружия. Он толкнул входную дверь. Ветер с дождями обрушился на кирпич и камень. Подняв занемевший воротник, он побрел в сторону темного конца улицы. Вывески с рекладой там давно сломались, а мигающие красно-синие всполохи отбрасывали огромные тени прямо в чрево подпольного черного рынка Готэма. Когда он доплелся до ржавой защитной двери нужного квартала, сплошь залепленной клочками запрещенных объявлений, изнутри догнал глухой звук – удар тупого предмета, а затем хрипение падающего тяжелого тела. Чжан Сихай остановился в двух шагах от железа. Через щель в двери было отчетливо видно, как заляпанный липкой жижей грубый армейский ботинок давит на грудь хрипящего амбала. Хозяин ботинка неторопливо приподнял металлического зверя со снаряженным круглым магазином. Чжан Сихай не отступил. Он протянул руку к ручке. Тень за дверью резко опустила ствол, черный зловещий зев дула просунулся в щель, уперевшись прямо в железную обшивку двери. ─ Толкни еще раз, проверим. ─ Палец находящегося внутри человека лег на спусковой крючок. Раздался отчетливый сухой щелчок затвора, желтоватый патрон со злобным лязгом дослался в патронник, и боевая пружина взвелась для смертельного плевка. ---------- «Чикагская печатающая машинка – это просто машинка» Запах оружейного масла. Резкий, с примесью сернистого душка дешевого пороха. Чжан Сихай очень медленно поднял руки. Дуло застряло в щели двери, не доходя до кончика его носа каких-то тридцать сантиметров. Он отчетливо видел нарезы на внутренней поверхности ствола – шесть штук, правосторонние, ухоженные. Это говорило о том, что человек по ту сторону двери куда профессиональнее уличной шпаны. ─ Без резких движений, приятель, ─ подал голос он. Голос звучал ровнее, чем он ожидал. Скабрезные перепалки на стримах даром не прошли: чем сильнее паникуешь, тем тверже должен быть вид. ─ Я не мент. И прекрасно знаю, что копы сегодня ровно в полночь сюда ни за что не сунутся. Палец на спусковом крючке за дверью расслабился на полмиллиметра. ─ У GCPD сегодня крупная облава, ─ продолжил он с уверенностью человека, зачитывающего сценарий. ─ Основные силы наркоконтроля сейчас отмораживают задницы на трех кварталах вокруг Ледяного Берга. Даже если в этом районе развернется черная дыра, комиссар Гордон не сможет выделить ни единого человека. Он понятия не имел, будет ли сегодня облава на самом деле. Но за Ледяным Бергом в те годы следили едва ли не круглосуточно, и ставить на эту вероятность было безопаснее, чем на собственную живучесть. Парень в капюшоне изучал его пару секунд. ─ Репортер? ─ он бросил взгляд на бейдж, выглядывающий из-под воротника Чжан Сихая. ─ С каких это пор репортеры промышляют барыжничаньем паленого сидора? ─ Ради денег репортеры промышляют чем угодно, ─ взгляд Чжан Сихая скользнул вниз, на старый пистолет-пулемет с магазинным барабаном. ─ Например… нефиксированной сделкой на черном рынке. Парень в капюшоне не шелохнулся. Ствол в щели двери – тоже. Молчание продлилось секунд десять. Чжан Сихай отчетливо слышал собственное сердцебиение – гулкое, тяжелое, удар за ударом. Затем дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться боком. … Внутри оказалось еще темнее, чем на улице. На жестяном шкафу стояла керосиновая лампа, ее мечущийся язычок пламени освещал полстены. На стене висел ряд инструментов: гаечные ключи, пассатижи, ершики для чистки оружия и наполовину разобранный револьвер. Пол был застелен линолеумом, усеянным стреляными гильзами и пеплом. Парень в капюшоне убрал оружие, достал из жестяного шкафа брезентовую сумку и швырнул ее на стол. ─ Триста. И та информация, о которой ты говорил. Чжан Сихай вывернул карманы. Триста баксов были всем, что он накопил на побегушках, плюс долговая расписка ростовщику с обязательством три месяца питаться исключительно пустой вареной вермишелью. И то лишь потому, что цена была сбита благодаря той самой «совершенно секретной информации». Расписок бандитов он не боялся. В худшем случае – просто не вернет. Если он немедленно не активирует систему, эта неделя может стать для него последней. Вернувшись в обшарпанную съемную квартиру с осыпающейся штукатуркой, он запер дверь на задвижку и плотно задернул шторы. Комната была крошечной. Одинокая койка, маленький деревянный столик со сломанной ножкой, стул, на спинке которого висело полотенце. Кран подтекал: ровно раз в три секунды, с выверенным ритмом. В углу пылилась стопка старых газет, на самой верхней значилась дата трехдневной давности. Брезентовая сумка глухо брякнула о столешницу, заставив ту опасно качнуться. ─ Система. Принимай товар. Перед глазами развернулась бледно-голубая панель. Он расстегнул молнию на сумке. Потертый металл, тяжелый деревянный приклад, характерный круглый барабан для патронов. По всей Америке эту штуку знали под одним именем. Он протянул руку и коснулся холодного ствола. ─ Загрузить оружие. Панель замерцала. Просканировала пушку. А затем… [Анализ завершен. Параметрам «клавиатуры» не соответствует. Доступ отклонен.] Улыбка на лице Чжан Сихая мгновенно увяла. [Причина отказа: Данный предмет относится к категории крупнокалиберного огнестрельного оружия. Несмотря на то, что народное прозвище содержит слово «машинка», его основная функция – стрельба боеприпасами. Предмет не обладает возможностями ввода текста и вывода сигнала, а потому не может служить специализированным оружием для интернет-бойца.] Тишина длилась три секунды. ─ Ты… издеваешься надо мной? ─ ладонь с размаху опустилась на стол, отчего со стен посыпалась побелка. ─ Вчера ты заявлял, что пишущая машинка не годится, нужна грубая физическая сила! Разве эта штука недостаточно убедительна? После одной короткой очереди пол-улицы ляжет послушать твои аргументы! И ты смеешь утверждать, что в ней нет функции ввода текста?! [Системная подсказка: Упрямством физические свойства предмета не изменить. Это пушка.] ─ Чушь собачья! Как она называется? Какое прозвище выдал твой собственный сканер? [Это вовсе не значит…] ─ Чикагская печатающая машинка! Chicago Typewriter! Разве Typewriter – это не пишущая машинка? Разве звук ее стрельбы не неотличим от стрекота печатной машинки? Если я пулями выбью на этом дрянном столе строку печатных букв, разве это не считается вводом текста?! Системная панель на мгновение зависла. Этого мало. Истерикой здесь ничего не добьешь. Нужен масштаб. ─ Ты вообще понимаешь, кто такой интернет-боец? ─ холодно усмехнулся Чжан Сихай. ─ Думаешь, если притащишь мне полноразмерную периферию для ПК, я стану героем? Где я в Готэме образца 1989 года раздобуду компьютерную клавиатуру? Найду DOS-терминал, чтобы запустить скрипт и забить Бэтмена насмерть?! ─ Суть интернет-бойца – в духе самого «бойца»! Дело не в форме оружия, а в подаче! В готовности говорить правду без оглядки на безопасную дистанцию, даже когда ствол упирается тебе в лоб! ─ Ты говоришь, что машинка не подходит под параметры клавиатуры, а чикагская машинка не вписывается в параметры пишущей? Чего ты вообще добиваешься? Кроме того, что наградил меня языком без костей, ты дал мне хоть цент на самозащиту?! Я отдал за эту дрянь три месяца зарплаты и влез в долги! И ты говоришь, что нельзя?! Его обвинения раскатистым эхом метались по тесной комнатушке. За окном заунывно свистел ветер. Свечение на панели бешеными скачками запрыгало из стороны в сторону. По экрану побежали строчки нечитаемого мусора. [Ошибка… Диагностика логического конфликта… Реконструкция концепции…] Прошло пять минут. Долго настолько, что Чжан Сихай уже решил, будто система ушла в саморазрушение. Затем панель с глухим звоном вернулась к норме. [Системная перезагрузка завершена. Концептуальный арбитраж окончен.] [По результатам гибкой проверки вынесено решение: 1. Предмет «Томпсон M1928» народно именуется «чикагской печатающей машинкой». 2. Учитывая реалии текущей эпохи, «печатающая машинка» признается основным инструментом текстового вывода и подпадает под категорию взаимозаменяемости. 3. Аргументация хостера: ядро интернет-бойца заключается в субъективном стремлении к информационному отклику, а не в объективной форме оборудования. 4. На основании базовой концептуальной экспертизы – пропуск разрешен.] [Окончательный вердикт: Чикагская печатающая машинка признается пишущей машинкой. Условия привязки специального оружия выполнены.] Плечи Чжан Сихая бессильно опустились. ─ Ты что, и впрямь пронялся от моих воплей? [Идет привязка специального оружия…] Слабый белый свет окутал старый пулемет на столе. Ржавчина осыпалась, царапины на деревянном ложе стали чуть менее заметными. Странная, почти осязаемая связь протянулась между ним и этим орудием убийства. [Привязка успешна. Получено особое оружие: Чикагская печатающая машинка (0-й уровень, неполная форма). Текущий уровень распознавания: 45%.] Триумф не успел зародиться, как застыл на месте. ─ 45 процентов? Я отдал за это добро деньги на квартальный рацион и сам же вытянул твою убогую логику, и ты даешь мне всего 45%? [Гибкость концепции не означает боевой совместимости. Система приняла твою аргументацию, но общество твой голос пока не признало. Докажи, что ты достоин этой «машинки». Полная форма разблокируется при достижении 100% уровня распознавания. А до тех пор это всего лишь старый пистолет-пулемет, склонный к постоянным заклиниваниям.] Чжан Сихай глубоко вздохнул. Напомнив себе, что ломать пушку сейчас – значит оставаться в дураках. Он подхватил со стола автомат. Тяжелый. Впервые в жизни касаясь реального оружия, он чувствовал, как холод металла просачивается сквозь ладони прямо в кости; в глубине души поднимался липкий страх, но его удавалось давить безжалостной волей – тем самым инстинктом, не позволявшим молчать. Он подошел к окну, заклеенному газетой крест-накрест. За стеклом все еще шел готэмский дождь, а где-то вдалеке заунывно выли сирены. В руках – оружие. Но в голове крутилась вовсе не стрельба, а завтрашние жирные заголовки на первой полосе. ─ Раз уж чернила пошли в патронник, ─ он выпрямил ствол, скривив губы в ухмылке, которая выглядела хуже любых слез, ─ то завтра мы напишем самую знаковую рецензию для главного клоуна этого проклятого города. Система промолчала. Но цифра в графе уровня распознавания чуть заметно мигнула. 45%. Работы еще непочатый край. ---------- «Смертоносный сопутствующий ущерб» Бах. Отдача ударила в запястье и отдала в плечо. Чжан Сихай отшатнулся на полшага назад, ладонь онемела от судороги. Пуля угодила куда-то в несущую колонну, взметнув в свете лампы целое облако серой пыли. Он потряс правой рукой. Чувствительности не было. В прошлой жизни он брал неплохие ранги в шутерах. Но стоило взять в руки настоящее оружие, как вся мышечная память от клавиатуры и мыши оказалась бесполезна. Эту старую пулеметную дуру никак не удавалось укротить. На краю сетчатки светилась строчка системной панели: [Текущий уровень распознавания: 45%]. Никакого автоприцела, никаких читов на хедшоты, никаких сверхъестественных стабилизаторов. Только кусок промасленного железа, набитый порохом и готовый убивать. Глубокая ночь поздней осени. Подземный паркинг на окраине Преступной аллеи – пронизывающий до костей холод. Бетонные стены сочатся влагой, пол покрыт тонкой пленкой мазута, подошвы скользят. В углу громоздятся ржавые бочки с потускневшей эмблемой черепа на крышке – «Огнеопасно». Придерживая плечо, Чжан Сихай покрылся липким потом. Рубашка на спине намокла и неприятно липла к коже. Он выпрямился. Слегка согнул колени, крепко вцепился в рукоять и заставил себя повторить стойку из учебных роликов по тактической стрельбе. Бах. Снова мимо. Синяк на плече уже отливал иссиня-черным. Сделай он еще десяток выстрелов подряд, и ключица наверняка хрустнет. Он патологически боялся умереть. Здесь, в Готэме, где на каждом шагу околачиваются ходячие божества и клинические психики, жалкий нулевой уровень [Инстинкта выживания] значил ровным счетом ничего. Воспоминания о давящей ауре Бэтмена, о Джокере и Двуликом, которые могли выскочить из-за угла в любую секунду, заставляли шевелиться эффективнее любых системных бонусов. ─ Еще раз. — Он сглотнул привкус крови во рту. Выстрелы в подземном паркинге звучали с перерывами всю ночь. … Следующее утро. Архив газеты «Готэм Пост». Архив находился на минус первом этаже редакции, окон там не было, а воздух густо пах кислым наваром прелой бумаги. Пара неоновых ламп перегорела, а оставшаяся мерцала, заливая помещение рваным светом. На металлических стеллажах рядами теснились рулоны оберточной бумаги со свитками досье; яркие бирки давно выцвели, а некоторые и вовсе отсутствовали. Чжан Сихай сидел за горами папок. Левой рукой он держал остывший кофе, правая не сгибалась от боли, из-за чего страницы перелистывались с неестественным, деревянным трудом. Он выискивал никому не нужный мусор. Не громкие дела с первых полос, не убийства, анонсированные Джокером. Его интересовал тот информационный шлак, который даже в рубрику мелких происшествий не помещался. Открыв пачку двухмесячной давности, он замер взглядом на одной из страниц… Код дела: дело о контрабанде подручных Черной Маски. К бланку прилагалась справка об оценке ущерба на месте преступления; бумага пошла волнами от сырости, а чернила в углу расплылись. Всего несколько строк: Четвертая авеню Восточного района, хот-дог-тележка семьи Джованни раздавлена неустановленным тяжелым броневиком, страхового возмещения не последовало, владелец разорился и уехал из города. Чжан Сихай прижал палец к размытому пятну, разглаживая бумагу. Хозяина звали Джованни, он был итальянским иммигрантишкой и простоял на Четвертой авеню семнадцать лет. Семнадцать лет – и все обнулилось за одну ночь. Он перевернул страницу. Под ней лежал итоговый отчет о перестрелке банд в Восточном районе на прошлой неделе. Полицейская сводка гласила: в разгар перестрелки вмешался Бэтмен, шестеро бандитов нейтрализованы. К списку поступивших в больницу прилагалось донельзя примечательное медицинское заключение. Пациент Марк, информатор из низов. Поскольку он не сразу выдал пароль от конспиративной квартиры, Бэтмен подвесил его за ноги снаружи на пожарной лестнице шестого этажа почти на сорок минут, а под конец даже позволил ощутить краткий миг свободы, на секунду разжав пальцы. В самом низу заключения значилось: Марк извлечен в состоянии тяжелого посттравматического шока, с тяжелым недержанием. Правая коленная чашечка после удара о железные прутья раздроблена на осколки. К контрабанде он не имел никакого отношения. Той ночью он просто курил на крыше. О Марке никто не написал. Никому не было дела до разоренной тележки с сосисками. Восхваление защитника в плаще оставалось негласным кредо здешней прессы. Чем выше росли стопки папок перед ним, тем гуще становилась сетка лопнувших сосудов в глазах Чжан Сихая. Он швырнул ручку на стол и ослабил галстук. Супергерой в черном трико вершит правосудие. Этот город прогнил дотла, и ему требовалось вмешаться неконституционными методами. Но чеки за зачищенный до состояния металлолома фургончик с хот-догами юридический отдел Уэйн Корп выписывать не собирался. А копы и вовсе не стали бы из-за какого-то старика требовать с Бэтмена компенсацию. Он вперил взгляд в исчерканные перекрестными данными страницы блокнота. Кончик ручки тяжело продавил бумагу на словах «сопутствующий ущерб». Дзынь. Электронный сигнал системы врезался в сознание: [Зафиксировано накопление потребности хостера в формировании общественного мнения. Оценка системы: цель определена как брешь в сопутствующем ущербе. Логический цикл замкнут. Подсказка: необходимо совершить интервенцию в отношении цели, чтобы получить баллы и разблокировать способности.] Чжан Сихай влил в себя остатки остывшего кофе. Даже если расписать тот древний криминальный компромат, главный редактор немедленно отправит его в шредер. Ему нужен был детонатор – кризис общегородского масштаба, который вспыхнет под ярким светом софитов. Только подорвав атомную бомбу в нужный момент, удастся засунуть весь этот некому не нужный страх обратно в глотку идолам с пьедесталов. Он принялся ритмично постукивать пальцами по столу. Боль в правом плече помогала сохранять рассудок ясным. Приоткрытая стеклянная дверь архива скрипнула. Старожил редакции, репортер Вик, вошел внутрь со своей неизменной кружкой-термосом. Не включая верхний свет, он шарил по металлическим шкафам в поисках запасной бумаги, освещая себе путь тусклым отблеском из коридора. В помещении гудел лишь низкочастотный гул старого кондиционера. Вик неожиданно замер. Не оборачиваясь. ─ Парень, в последнее время ты сам не свой. Рука Чжан Сихая, перелистывавшая дела, застыла на весу. Вик развернулся, покачивая термос в руке. Его взгляд скользнул по стопкам документов с датами и красными ярлыками категорий преступлений на столе Чжан Сихая. ─ Ищешь генплан канализации за прошлые годы? Или проверяешь налоговые махинации Уэйн Корп? ─ уголки его рта дернулись, обнажив желтоватые от табачного дыма зубы. ─ Ты копаешь под эту летучую мышь. Чжан Сихай прижал шариковую ручку к блокноту, прикрывая свежие таблицы. ─ Репортер берет новую тему для бэкграунда, это преступление, старик? — ─ Преступление – нет, ─ Вик сделал пару шагов вперед, положив ладонь на край стола. ─ А вот смертоубийство – вполне. Улыбка полностью сошла с его лица. В глазах, обычно источавших лишь усталость, вспыхнула редкая сталь. ─ Острый слог, есть мозги. В этой помойке немногих осталось с такой искрой, ─ Вик понизил голос до шёпота. ─ Поэтому предупреждаю тебя в последний раз. Он протянул руку и похлопал Чжан Сихая по целому левому плечу. ─ Побереги себя. Не думай, что поймал за хвост сенсацию века. В этом городе некоторые новости созданы лишь для того, чтобы жрать людей. Вик выпрямился, подхватил термос и направился к выходу. Возле стеклянной двери он остановился. ─ Знаешь, где сейчас тот репортер, который пытался вести колонку о жертвах среди гражданских и жестоких методах работы борцов с преступностью? Взгляд Чжан Сихая поверх папок уперся в спину Вика. ─ Пропал? ─ Нет, ─ Вик скосил голову, и половина его лица скрылась в тени коридора. ─ Он в лечебнице Аркхем. В отделении для буйных, второй коридор. Лампа в коридоре моргнула. Вик ушел. Чжан Сихай остался сидеть на месте. Чашка в руке остыла окончательно, стенки покрылись испариной. Он уставился на слова «сопутствующий ущерб» в блокноте – след от ручки был настолько глубоким, что бумагу почти прорвало насквозь. Аркхем. Отделение для буйных. Второй коридор. Тот, кто пытался сделать то же самое, не умер, но оказался куда хуже мертвеца – его упрятали в психушку. Он сошел с ума, или его свели с ума? Он захлопнул блокнот. Сдаваться он не собирался. Он думал о другом: к чему же все-таки прикоснулся тот журналист? ---------- «Кто оплатит правосудие Бэтмена?» Час ночи сорок минут. Чжан Сихай забился в продавленный диван в облезлой квартире и прикидывал, какую бы пошлость предложить редакции завтра. Джаз из радиоприемника как раз дошел до кульминации, когда глухой удар потряс стены вместе с оконной рамой. Грохот донесся снизу, со стороны главного перекрестка Преступной аллеи, и куски штукатурки посыпались с потолка. Чжан Сихай скатился с дивана, пальцы нашарили ствол чикагской машинки под столом – холодный, с металлическим запахом ружейной смазки. ─ Система, источник звука? [Восемьдесят метров по курсу, пересечение главных улиц Преступной аллеи. Прямой угрозы хостеру не обнаружено.] Не коллекторы. Он подхватил старый плащ и побежал вниз по ступенькам, усеянным грязными лужами. … Дождь в Преступной аллее всегда казался липким. Выскочив из переулка, Чжан Сихай увидел, как отблески пожара окрасили половину улицы в багрово-оранжевый цвет. Перевернутый вверх колесами нелегально тюнингованный фурдор «Форд» вошел носом в фасад угла продуктовой лавки. Металлические жалюзи разорвало в клочья, и они теперь покачивались в воздухе. Консервы и стиральный порошок усеяли тротуар, смешавшись с битым стеклом и машинным маслом. Он растолкал толпу зевак и протиснулся вперед. Трое раненых, один труп. Хозяина лавки придавило рухнувшей несущей стеной по пояс, лицо залила вытекшая из разбитого лба кровь. Его жена застряла ногой в дверном проеме, кость пропорола джинсы, и женщина издавала тот самый жуткий вой, способный перепилить нервы любому. В нескольких метрах у мусорного бака валялся случайный прохожий, зажимая пробитое плечо и корчась в грязи. Но самое отвратительное находилось всего в пяти метрах от обломков – у гидранта. Лысый амбал с татуировками на руках был привязан к нему намертво черным полимерным шнуром. Узлы были аккуратными, прочными и симметричными, отдавая перфекционизмом с легким налетом психического расстройства. Во всем Готэме только один человек оставлял преступников на улице подобным образом. ─ Этот психопат только что пролетел над нами… ─ старик в потрепанной куртке дрожащими руками пытался чиркнуть зажигалкой, но та зажигалась лишь с третьей попытки. ─ Черный плащ. Приземлился на соседней крыше. Чжан Сихай промолчал. Его взгляд, миновав тяжелораненых, уперся в носилки рядом со скорой. Белая простыня. Коротковата, из-под края выглядывали худые детские ножки. На ногах – полинявшие розовые кеды, подошвы испачканы желтой глиной. Судя по костям, не больше двенадцати лет. Рядом с простыней не было медиков. Лишь женщина средних лет в униформе уборщицы стояла на коленях прямо в масляной луже. Она не кричала – ее горло издавало лишь короткие хриплые звуки, похожие на рвотные позывы обескровленного зверя, а пальцы судорожно гребли грязь, пытаясь смахнуть несуществующий сор от тела дочери. Две машины GCPD стояли в десяти шагах. Четверо копов в плащах прислонились к дверям, один из них щелчком отправил в полет окурок, глядя на горгулью на карнизе, убедился, что на крыше нет черной тени, и только после этого неспешно потянулся за дубинкой. ─ Так, всем назад! Здесь не на что смотреть! ─ толстяк-полицейский взмахнул дубинкой, разгоняя зевак, и его ботинок смачно шмякнулся в лужу с примесью мозгов и крови, даже не глядя на труп под ногами. Чжан Сихай стоял в толпе, чувствуя, как холодеют руки и ноги. Не от страха – от ярости. Он проследил взглядом двадцатиметровый тормозной путь: снесенное ограждение, раздавленный общественный мусорный бак. В голове мгновенно восстановилась картина: фургончик наркоторговцев несся с Восьмой авеню на всех парах, благо та дорога была широка настолько, что там разошлись бы четыре танковые колонны. Но Бэтмен не стал перехватывать их на том пустынном проспекте – он выдавил эту развалюху смертников физической силой прямо в узкий переулок трущоб, где не разъехались бы и два велосипеда. Бандит нажал на газ до упора. Руль заклинило. Правосудие явилось с небес и вырубило наркодилера ударом ноги. Цена вопроса – двенадцатилетняя девочка, возвращавшаяся из школы мимо родного квартала, которую двухтонная масса стали впечатала в асфальт. А хозяевам лавки до конца жизни придется влезать в долги ради покупки инвалидных кресел. И все ради поимки мелкого барыги, которому светило максимум пять лет и залог от адвокатов на следующий день. [Дзынь – зафиксирована сильнейшая ярость хостера (чистота 98%). Основная подсказка: подобные эмоции прекрасно гармонируют с пассивным механизмом выдачи текстов у интернет-бойца. Настоятельно рекомендуется немедленно приступить к написанию статьи. Прогноз данных: публикация негативного материала о топ-исполнителе внесудебных расправ принесет колоссальное внимание общества и с огромной вероятностью разблокирует первый уровень модификаций для «Чикагской печатающей машинки». Ловите волну хайпа!] Циничная физиономия системы, жаждавшая увидеть его срыв прямо на месте, бурно плясала в мозгу. ─ Заткнись, ─ мысленно рявкнул он. [Хостер, не сопротивляйтесь взаимовыгодному процессу. В Готэме гибель низов происходит ежедневно –] ─ Я сказал, заткнись. ─ Коренные зубы скрипели так, что казалось, они крошатся. Он никогда не был святым. В прошлой жизни на Bilibili он поднимал охваты на хейте и срачах, оставаясь чистокровным сетевым троллем. Попав в это проклятое место, покупка пушки в качестве личного инструмента была вызвана лишь желанием не оказаться растоптанным. Не умри эта девочка, он бы, пожалуй, просто постоял в толпе, сделав пару смазанных кадров для пары сотен баксов гонорара к завтрашнему утру. Но мимо этой грязи под ногами он пройти не мог. Он перешагнул через покосившуюся ленту ограждения. Копы спорили о том, кто будет вызывать эвакуатор, и на него никто не смотрел. Рядом с искореженными жалюзи валялся окровавленный рюкзак. Молнию сорвало ударом, и все содержимое вывалилось на асфальт: несколько огрызков карандашей, жестяной пенал с эмблемой Супермена, помятая и залитая водой тетрадка по математике. Он поднял тетрадь. На обложке кривым детским почерком было выведено: Нина. Он открыл последнюю страницу. Ряд решенных без ошибок примеров на сложение и вычитание. В самом низу, на пустом поле, красной шариковой ручкой выведено корявое слово: «Завтра». Последняя буква была резко растянута, с таким усилием, что бумагу прорвало насквозь. Это был последний судорожный штрих руки, сломанной ударом за полсекунды до смерти. Чжан Сихай аккуратно сложил тетрадь и засунул ее во внутренний карман ветровки. Повернувшись, он зашагал обратно, расталкивая праздных зевак, и быстро пошел по раскисшей грязи переулка. Сзади плач женщины средних лет перешел в пронзительный визг. … Пятнадцать минут спустя. Квартира. Свет не горит. Не снимая испачканного кровью плаща, он рухнул за деревянный стол. На нем стояла одолженная у Вика механическая «Оливия». Прежде он считал ее негодной для защиты, поскольку она не годилась на роль именного оружия, но теперь… лучше и не придумаешь. [Предупреждение. Пульс хостера превысил 160 ударов. Зафиксирована подготовка к безостановочной текстовой атаке. Напоминаю: прямая критика Бэтмена не просто спровоцирует высокий риск агрессивного ответа, но и с легкостью обнажит ваши физические координаты для систем слежки Бэтпещеры. Вашего текущего потенциала не хватит, чтобы выдержать и щелчок его пальцев, не сходите с ума.] Чжан Сихай вставил чистый лист формата А4 в вал машинки. ─ Схожу с ума? ─ он дернул задетый синяком угол рта и поморщился от боли. ─ Раньше в сети святоши вечно спрашивали меня: что за герой ты такой, если строчишь комменты через экран, слабо ли тебе поехать на место и спасти кого-то самому? Его руки занеслись над клавишами, пальцы побелели от избыточного усилия. ─ Черта с два я кого-то спасу. Я – прокачанный тролль с языком без костей. Когда случается такая хрень, не выплеснуть это наружу для меня хуже смерти. Бэтмен вершит правосудие среди страха, соблюдая кодекс не убий и измеряя серийных убийц высочайшей моральной меркой. Вот почему наркоторговцы без оглядки мчатся через трущобы – они знают: сколько бы пешеходов они ни передавили, Бэтмен не свернет им шею, а лишь привяжет к гидранту в ожидании полиции. Если так называемое процессуальное правосудие и принцип невмешательства строятся на костях невинных, то такое правосудие не стоит и ломаного гроша. К черту опыт. Он просто хотел вбить эту мысль в голову тому самодовольному богатею под маской. Обе руки резко опустились. Тяжелые удары грохнули по старой клавиатуре. Звук был не столь оглушительным, как стрельба из «Томпсона», но каждая буква вбивалась в бумагу с большей силой, чем вылетающая пуля. Самая первая строка четко отпечаталась на самом верху белого листа… 《Кто оплатит правосудие Бэтмена?》 ---------- «Факты, всколыхнувшие Готэм, и летучая мышь над крышами!» Лента в печатной машинке приказала долго жить в половине второго ночи. Десять пальцев Чжан Сихая покраснели. Ноготь на указательном пальце правой руки треснул о край клавиши, и в зазоры между литерами сочилась кровь. На столе валялось семнадцать черновиков, с каждого из которых он сорвал исписанные всего по три-четыре строки листы, комкая их в кулаки. Недостаточно хлестко. Переписать. Снова не то. Он дважды переосмыслил формулировки, вычеркнув все прилагательные. Заменил «душераздирающую трагедию» на «она умерла». Превратил «случившееся заслуживает глубокого осмысления» в «до нее никому нет дела». Слезовыжимание – оружие слабых. Цифры – вот настоящий нож убийцы. Половина шестого утра. Восемнадцатый вариант чистовика. Чуть больше двух тысяч слов. Он перечитал текст от корки до корки. Начало: ─ Нина, 12 лет, Восточный район, Преступная аллея, Четвертый проспект, в этом семестре третья по успеваемости по математике в классе. Она погибла на прошлой неделе в среду в час ночи сорок семь минут. На последней странице ее тетради значилось «сдать завтра». Завтра для нее больше нет. Ее убил не тот наркоторговец – фургон наркоторговца преследовали со Восьмой авеню. Восьмая авеню шириной сорок два фута, там могут разъехаться четыре грузовика. Но те, кто гнался за ней, предпочли загнать потерявший управление фургон в трущобный переулок шириной в шесть футов. В середине – статистика. За одиннадцать месяцев количество зарегистрированных исков о материальном ущербе граждан, вызванном погонями Бэтмена: сорок семь случаев. Телесные повреждения: двадцать три случая. Смертельные исходы: четыре случая. Ни один из инцидентов не повлек за собой компенсаций, извинений или официальных заявлений. Эти цифры он добыл, две недели просиживая в архиве. Полицейские отчеты о закрытии дел никогда не записывают эти жертвы на счет Бэтмена – они проходят по ведомству «сопутствующего ущерба от бандформирований» или «непреодолимой силы». В конце всего три предложения: ─ Бэтмен не подчиняется закону, неподконтролен и не несет ответственности за побочный ущерб. Чем он отличается от преступников, которых преследует? Разница лишь в том, что он побеждает. Строка подписи. Он замер на полсекунды. Поставить настоящее имя? Информационная сеть Бэтмена способна за двадцать четыре часа вывернуть наизнанку подноготную любого жителя Готэма. Настоящее имя равносильно мишени на лбу. Он выбил на клавиатуре два слова: Господин Печатающая Машинка. … Девять утра. Редакционный отдел газеты Готэм Пост. Статья аккуратно сложена, засунута в крафтовый конверт и швырнута на стол главного редактора. Гранту перевалило за пятьдесят, брюхо его выдавалось вперед сильнее, чем мысли, и он как раз заталкивал в рот пончик с повидлом, даже не подняв бровей. ─ Чего тебе? ─ Статья. Про аварию с фургоном на Преступной аллее в прошлую среду. Грант перепачканными в джеме пальцами распечатал конверт. Чжан Сихай наблюдал, как заплывшее жиром лицо шефа из рассеянного превращается в нахмуренное, а под конец приобретает свинцово-серый оттенок. Дочитав до последней строки, Грант перевернул исписанные листы лицом вниз. ─ Не опубликую. ─ Это еще почему? ─ Ты рехнулся? Понимаешь, про кого пишешь? ─ Грант подскочил на ноги, в уголках рта все еще белели крошки повидла. ─ Это же вызов Бэтмену. ─ Умерла двенадцатилетняя девочка. ─ Каждый день кто-нибудь умирает, ─ Грант швырнул пончик в урну. ─ Ты возомнил себя кем? Пулитцером? Да тебя даже в штат не зачислили! ─ Все приведенные цифры – чистая правда. ─ И что с того, что правда? ─ Грант обошел стол, остановился перед ним и понизил голос: ─ В прошлом месяце Готэм Таймс тиснула провокационную статейку, намекая на склонность Бэтмена к чрезмерному насилию. Знаешь, что потом случилось? Окна в квартире того репортера заварили снаружи стальными листами. Семнадцатый этаж. Как думаешь, кому под силу проворачивать такие фокусы на уровне семнадцатого этажа? ─ Это не в его стиле. ─ В его или не в его – роли не играет! ─ Грант ткнул пальцем в грудь Чжан Сихая. ─ Важно то, что безумцев, которые боготворят его, раз в десять больше, чем тех, кто его ненавидит. Стоит этой макулатуре выйти в свет, как тебе и Бэтмена ждать не придется – его фанатики спалят твою квартиру дотла! Чжан Сихай опустил взгляд на руку Гранта. ─ Выходит, по-твоему, ребенок погиб, но голос подавать никому нельзя. Рука Гранта замерла. Секунды через три он опустил ее, вернулся в кресло и тяжело опустился на сиденье, подбирая оставшуюся половину пончика. ─ Ты толковый репортер, Сихай. Не нарывайся на неприятности. Забери свои бумажки и сделай вид, будто ничего не было. Чжан Сихай взял конверт. ─ Благодарю за заботу, ─ бросил он и вышел из кабинета. В коридоре он нос к носу столкнулся с Уэйком. Старый репортер прислонился к стене, прихлебывая чай из термокружки. ─ Зарубили? ─ справился тот. ─ Угу. Уэйн последовал за ним. ─ Предсказуемо. У Гранта кишка тоньше его гонораров. И что дальше? ─ В копировальную лавку. Уэйн притормозил. ─ Эй. ─ Чжан Сихай обернулся. Уэйн приоткрыл рот, но в итоге лишь качнул стаканчик. ─ Не сдохни. … Единственная копировальная лавка на восточной окраине Преступной аллеи. Владелец – вьетнамец с отмороженным куском левого уха. Чжан Сихай швырнул на прилавок восемьдесят долларов. Все его оставшиеся на этот месяц деньги. После этого в карманах не осталось даже на проезд в автобусе. ─ Пятьсот штук. Односторонние. Ксерокс монотонно гудел минут двадцать. Прислонившись к стене, он наблюдал, как аппарат выплевывает лист за листом пахнущую едкой краской бумагу формата А4. Пять часов вечера. Сумерки сгустились. Закинув за плечо брезентовый мешок, доверху набитый листовками, он зашагал вглубь Преступной аллеи. Толкнул дверь закусочной «Ржавое железо» на углу. Одноглазый бармен протирал стакан грязной тряпкой. ─ Не берешь выпивку – не занимай место. Чжан Сихай вытащил пачку листовок и швырнул на стойку. ─ Бесплатно. Прошибает сильнее твоего пойла. Одноглазый даже не протянул руку. Чжан Сихай ткнул пальцем в первую строчку и зачитал вслух: ─ Нина, 12 лет. Ты ее знал. Жила в доме напротив. Движения тряпки замерли. Оставив листовки на стойке, Чжан Сихай вытолкнул дверь наружу. Следующие два часа он колесил по шести окрестным кварталам. Бары, лавки старьевщиков, прачечные, подъезды многоквартирных домов. На каждом пятачке оставлял по пачке. Если кто-то спрашивал, что он делает, отвечал коротко: ─ Хотите узнать, отчего на прошлой неделе погибла та девочка под колесами? Никто не отказался взять листовку. Обитатели Преступной аллеи не верят ничему, кроме смерти. Смерть здесь всегда находится на расстоянии вытянутой руки от любого дверного косяка. Сгустилась глухая ночь. Чжан Сихай сидел на ступеньках у входа в свой дом и курил. Брезентовый мешок опустел. В животе плескалось лишь полчашки остывшего кофе. Со стороны «Ржавого железа» донеслось оживление. Ожесточенный спор. Голоса взлетели до криков, кто-то отборно костерил Бэтмена. Другой голос возражал, доказывая, что во всем виноваты наркоторговцы. Третий вклинился в разговор: ─ Да фургон наркоторговцев гнали с главной улицы, ты ослеп что ли?! Он придавил окурки о мокрый бетон ступенек. Не глухое равнодушие. Спор. Стоит кому-то первому разжечь искру, как пламя займется вовсю. … Раннее утро следующего дня. Он распахнул входную дверь своей квартиры. Прямо на пороге валялся десяток испачканных грязью листовок. Не те, что он разбросал вчера. Кто-то переснял их на ксероксе самостоятельно и раскидал по соседним кварталам. Днем позвонил Уэйн. ─ Ты в курсе насчет Франка? Это ночной ведущий с местного канала GCR. Он вчера в эфире твою писанину от корки до корки зачитал! Два часа телефонную линию студии обрывали звонками! Чжан Сихай прижался спиной к стене и медленно сполз на пол. Дзынь… [Радиус общественного резонанса вышел за пределы Преступной аллеи и охватил три административных квартала Восточного района. Каналы распространения: листовки, устная передача, радиоэфир. Узнаваемость в социуме псевдонима «Господин Печатающая Машинка»: 0% → 4,7%. Информационное влияние превысило порог разблокировки 1-го уровня.] [Условия разблокировки 1-го уровня выполнены. Подтверждаете повышение?] [Внимание: процесс повышения уровня сопровождается кратковременным выбросом энергии, фиксируемым извне. Рекомендуется выбрать абсолютно безопасную обстановку.] Он уставился на кнопку подтверждения. Палец уже поднесся к экрану… За окном послышался легчайший шорох черепицы под чьей-то подошвой. Он резко вскинул голову. На крыше заброшенной многоквартирки напротив, у самого края городского силуэта, замерла высокая темная фигура с остроконечными ушами. Концы плаща трепал ледяной ночной ветер. Палец Чжан Сихая замер в миллиметре от кнопки подтверждения. Черный силуэт не делал резких движений. Голова лишь слегка была опущена. Он проследил за взглядом невидимого лица под маской – на телеграфном столбе внизу ветер трепал листовку, исписанную плотными строчками текста. ---------- «Дрогший Бэтмен и смех из канализационного люка» Чжан Сихай окаменел. В тридцати метрах от него черная фигура возвышалась над карнизом. Края плаща были измазаны сырой глиной, капли дождя стекали с остроконечных кончиков ушей и бесшумно падали в ночную темноту. Слишком близко. Стоит незнакомцу чуть повернуть голову, и он заметит свет в его окне. [Условия разблокировки 1-го уровня выполнены. Подтверждаете повышение?] Нажать. Сжав челюсти до боли в зубах, он мысленно впечатал палец в сенсорную панель. Умирать – так сытым. Никакого золотого сияния. Никаких раскатов грома. Лишь слабая волна тепла хлынула от копчика к затылку, мышечные волокна наполнились приятной, мелкой ломотой, после чего все стихло. [Уровень 1 успешно разблокирован. Рефлексы нервной системы +15%, восприятие окружающей среды +10%.] Холодный и сырой ночной пейзаж за окном вмиг обрелдельную четкость, избавившись от размытых контуров. Еще сильнее обострился слух – глухой стук дождевых капель о ржавчину пожарной лестницы и возню бродячей собаки, терзающей мусорный пакет, теперь можно было расслышать до мельчайших нюансов. Он размял плечи. Синяки от стрельбы на полигоне вроде бы перестали ныть. [Проведена синхронизация со специализированным оружием. Степень признания «Чикагской печатающей машинки»: 45% → 60%. Концептуальное свойство: улучшена кучность текстового вывода – уменьшена отдача, повышена стабильность траектории.] Он машинально шарил рукой под столом, вытаскивая свой Томпсон. Вскинул одной рукой. Ощущения изменились. Центр тяжести лег идеально, оружие слушалось беспрекословно, став продолжением собственной руки. Силуэт на противоположном здании шевельнулся. Чжан Сихай мгновенно присел, нащупав большим пальцем предохранитель. Фигура не бросилась к его окну. Бэтмен по-прежнему смотрел вниз, приковав взгляд к той самой трепещущей на ветру испачканной листовке. Слишком тихо. Он замер посреди бури и дождя, не сдвинувшись с места ни на дюйм. [Обнаружен низкочастотный радиоканал тактической связи в тридцати метрах впереди. Произвести аудиоперевод?] Переводить. После короткой помехи в голове прозвучал спокойный британский голос… ─ Сэр? Все в порядке? Альфред. Силуэт промолчал пару секунд. Низкий, хриплый голос донесся в ответ… ─ …Кое-кто пишет обо мне. ─ Организовать сканирование городской сети? Каждые несколько недель обязательно находится автор критической статьи, жаждущий дешевой популярности. ─ Нет, ─ в голосе Бэтмена сквозила ледяная жесткость, но посреди фразы возникла неестественная паука. ─ В чем разница? ─ Он оперирует фактами. Канал связи погрузился в мертвую тишину. Фигура больше ничего не произнесла. Он смотрел на испачканную грязью листовку целых пять секунд. Ни гнева, ни попыток разорвать бумагу в клочья. Бэтмен взмахнул плащом, вскинув руку. Пистолет с крюком издал глухой щелчок. Трос рывком унес темный силуэт в ночное небо, растворив его среди каменных горгулий. … Усадьба Уэйнов. Бэтпещера. Брюс Уэйн сидел перед главным пультом управления. Плащ, висящий на спинке кресла, все еще капал водой. Под сводами пещеры среди сталактитов гулко раздавались звуки капели, падающей в подземную реку, – монотонный ритм, напоминавший работу древнего часового механизма. На мониторе перед ним красовалась сканированная копия листовки в высоком разрешении. Каждая строка была увеличена настолько, что можно было разглядеть структуру впитавшихся в бумагу чернил. Альфред подошел с чашкой горячего чаю, аккуратно поставив ее рядом с клавиатурой. Чашка не издала ни звука – он ходил по этому дому тридцать лет, и каждый его шаг выверялся с точностью до миллиметра. ─ Сэр, вы смотрите на этот документ уже сорок минут. Брюс не отреагировал. Его правый указательный палец ритмично постукивал по столешнице, интервалы между ударами были абсолютно равными. Это его привычка при обработке информации – значит, он прокручивает в голове логическую цепочку. ─ Сорок семь случаев материального ущерба. Двадцать три случая телесных повреждений. Четыре смерти, ─ произнес он вслух голосом патологоанатома, проводящего вскрытие. ─ Эти цифры… я проверил. Все до единой достоверны. Альфред чуть склонил голову набок. ─ Вы удивлены? ─ Нет, ─ Бэтмен замер, прекратив барабанить пальцами. ─ Я чувствую… дискомфорт. Он развернул кресло лицом к Альфреду. В глазах за маской промелькнуло то, что появлялось крайне редко – вовсе не гнев, а растерянность. ─ Каждое сказанное им слово – правда. Но вывод неверен. ─ Какая именно часть? ─ Он исходит из того, что существовал лучший выбор. Но у того наркоторговца в фургоне был ствол, скорость и звериное чутье камикадзе. На Восьмой авеню тротуары, пешеходы, дети возвращаются из школы. Я загнал его в переулок потому, что там людей меньше всего. Он умолк на мгновение. ─ Но я не учел ту девочку. Альфред молчал секунд тридцать. Затем взял чайник и долил кипятку в чашку. ─ Возможно, этот «Господин Печатающая Машинка» пытался сказать вовсе не то, что вы сделали неверный выбор. А то, что… как бы вы ни поступили, кто-то обязательно заплатит за это цену. И этих людей никогда не принимают в расчет. Брюс уставился на строчку «Нина, 12 лет» на мониторе. Пальцы снова забарабанили по столу. ─ Найди его, ─ приказал он. ─ Только не арестовывай. Я… хочу с ним поговорить. Альфред развернулся с чайником в руках и направился к выходу из пещеры. Сделав несколько шагов, он остановился. ─ Сэр. ─ Мм. ─ В прошлый раз, когда вы сказали «хочу с кем-то поговорить», этот кто-то в итоге оказался в Аркхеме. Брюс ничего не ответил. На экране пульта управления имя «Господин Печатающая Машинка» зловеще мерцало синеватым светом в темноте. … Чжан Сихай отступил на два шага и рухнул на старый диван. Холодный пот на спине насквозь пропитал рубашку. Дом он громить не стал. Он просто прочитал текст до конца. Тот самый Бэтмен, от одного имени которого готэмская мафия мочится в штаны, остановился перед ничем не примечательной, запачканной грязью листовкой без подписи. Бить по паранойе психопата с помощью бесстрастной статистики оказалось куда эффективнее, чем горланить оскорбления на каждом углу. Он выдвинул ящик стола, нашарил три мятые двухдолларовые купюры. Желудок взбунтовался окончательно. Подхватив пропахший сыростью плащ, он спрятал Томпсон в потайное отделение под кроватью и выскользнул за дверь. Дождь в Восточном районе Готэма не прекращался. Развитое восприятие давало о себе знать в полный рост – шакалье, курящее за мусорными баками метрах в пятнадцати, выдало себя металлическим щелчком зажигалки, который он расслышал до мельчайших деталей. Бар «Ржавое железо» на углу все еще работал. Заходить внутрь он не стал, примостившись под карнизом напротив, чтобы перехватить дешевый хот-дог. Задняя дверь бара была приоткрыта. Оттуда доносились обрывки ругани… ─ Да эта статья полная туфта! С какой стати Бэтмену давить мирных граждан?! ─ Ты что, умом тронулся?! Нина – внучка той старухи, что цветами торгует на Шестой авеню! Я лично видел, как ее в белый саван заворачивали! ─ И кто виноват? Наркоторговцы! ─ А какого черта наркоторговец поперся сюда? Ты когда бежишь от погони, выбираешь тупики?! Звук разбитого стакана. Злобный рев мужчины. Чжан Сихай откусил кусок хот-дога и скривился от ядреной горчицы. Первая искра упала на сухой хворост. Сточные канавы низовьев Готэма закипали. Быстро дожевав перекус, он срезал путь до дома через темный переулок. Резкий порыв ветра залетел в проход. Две листовки со следами грязных ботинок закружились в луже и застряли у ржавой решетки канализационного стока. До решетки оставалось метров семь-восемь. Шаги оборвались на полуслове. Усиленные первым уровнем рефлексы заставили тело отпрянуть назад быстрее, чем сработал мозг. На спине зашевелились волосы. Внизу кто-то был. В черной пасти решетки не было слышно крысиной возни. Стояла гробовая тишина. Хлоп. Рука высунулась из-за прутьев решетки. Мертвенно-бледная. Длинные пальцы неестественно вывернуты. Ногти покрыты облупившимся зеленым лаком. Пара пальцев легко зажала испачканную грязью листовку у края решетки и неторопливо втянула ее во тьму. Ни луча света не проникало в канализацию. Затаившись в тени, Чжан Сихай замер, уловив обостренным слухом движение под землей. Тихий шелест переворачиваемых страниц. Кто-то внизу, при слабом намеке на рассеянный мрак, дочитывал эту двухтысясловную обличительную тираду. Читал очень медленно. Секунду спустя… ─ Ха. Еле слышный смешок донесся по ржавым трубам вверх. Низкий. Довольный. Изумительно патологический восторг от находки новой игрушки. [Внимание! Обнаружено присутствие крайне опасной сущности! Оценка угрозы: расчету не поддается. Рекомендуется немедленно задержать дыхание и разорвать визуальный контакт!] Листовку под землей с шуршанием сложили и спрятали в какой-то карман. Низкий, вязкий шепот медленно поплыл по вонючему эху… ─ Наконец-то… ─ голос заливался хихиканьем. ─ Хоть кто-то с чувством юмора. ---------- «Нейтрализация набросов и массовая травля Печатающей Машинки!» Прошла ровно неделя после той сюрреалистичной перепалки под проливным дождем. Чжан Сихай успел заметить, что уровень прокачки принес с собой нечто большее, чем банальное физическое укрепление. Куда более жуткие изменения происходили в самом тексте, выбиваемом его пальцами. Старая, потрепанная Оливия издавала череду глухих щелчков. Он докурил последнюю сигарету из разряда откровенной дешевки, затушив окурок в пепельнице, доверху забитой клочками бумаги. Вытянув из каретки только что отпечатанную страницу – пятисотвозгласованную короткую заметку о превышении допустимой нормы свинца в водопроводных трубах Ист-Эйда. Он перечитал ее от корки до корки. Самый заурядный материал. Попадись он ему двумя неделями ранее, перед глазами предстало бы сухенькое, безжизненное перечисление скучных цифр. Но теперь, стоило ему вглядеться в эти строчки, как волна беспричинного раздражения и ярости устремлялась прямиком к темени. Настоящий приступ, способный заставить любого схватить увесистую дубину и немедленно двинуть штурмовать порог Водоканала. [Пассивный эффект «Власть над умами». Текст, создаваемый носителем, обладает слабым «резонансным усилением». Это не ментальное зомбирование, но свойство придавать контенту, способному вызывать массовый отклик, куда более мощную аудиовизуальную пробивную силу и эмоциональную заразительность.] Он швырнул исписанный лист обратно на стол. Если раньше приходилось выпрашивать просмотры у алгоритимческих сетей платформы, то теперь он сам превратился в живой тренд со встроенным движком продвижения. Печатать листовки вручную оказалось слишком накладно. Отдав на прошлой неделе все сбережения владельцу копировального центра, он до сих пор перебивался тем, что воровал содовое печенье из выдвижного ящика стола Уэйна. Тук-тук. Раздался стук в дверь. В этом трущобном доме отродясь никто не бывал. Рука инстинктивно скользнула к потайному отделению под кроватью, а большой палец лег на предохранитель Чикагской печатающей машинки. ─ Кто там? ─ поинтересовался он. ─ Это я, с противоположного перекрестка. Снаружи донесся высохший голос хозяина лавки ксерокопий. Чжан Сихай отпустил оружие и распахнул створку. Мужчина с зажатыми в кулаке помятыми листовками нервно оглядел коридор и понизил голос: ─ Господин Печатающая Машинка… у меня дело. Обращение изменилось. Неделю назад этот делец признавал исключительно купюры, но теперь смотрел на него так, будто перед ним стоял новоявленный крестный отец мафии. ─ Выкладывай, ─ бросил он. ─ У нас на углу разом перегорели три фонаря, и их уже три месяца никто не чинит. На прошлой неделе, в прошлый вторник, мой младший кузен возвращался со смены впотьмах через тот проулок, и парочка обдолбанных ублюдков наградила его тремя ножевыми. В полиции даже слушать не стали, копам плевать на неосвещенные зоны. ─ Хозяин лавки вскинул голову, впившись в него покрасневшими от недосыпа глазами. ─ Ты не мог бы… написать про фонари? Прописать того парня, которого пырнули? Он протянул пачку листовок. ─ Из-за дождей всю неделю только и говорят, что о твоей статье из прошлой недели. Люди болтают… будто ты заступаешься за мертвецов. Чжан Сихай молча разглядывал робкого средних лет мужчину. Брать листовки он не стал. Лишь коротко кивнул: ─ Понял. Дверь закрылась. Он остался стоять посреди комнаты. Фонари не чинят, простых бедолаг режут безнаказанно. Подобных грязных фактов в этом городе навалом. Прятаться по углам, стуча по клавишам и раскидывая листовки по закоулкам – непозволительно медленно. Ему нужна трибуна. Настоящая оффлайн-площадка, способная выжать максимум из каждого слова. … Восемь вечера. Бар «Ржавое железо» на восточной окраине Преступной аллеи. Одноглазый содержатель заведения протирал засаленным полотенцем пивной бокал. Внутри околачивалось с полдюжины парней в грязных робах, царившая атмосфера отдавала мертвечиной. Чжан Сихай толкнул дверь, опустился на табурет у самого центра стойки и потребовал: ─ Стакан ледяной воды. Денег нет. Хозяин бросил на него косой взгляд, зачерпнул из раковины воды из-под крана и двинул стакан по столешнице: ─ Что-то ты в последнее время популярностью заделался. ─ Я пришел забрать должок. ─ Чжан Сихай отпил отдающую железом жидкость. На прошлой неделе, тиражируя вторую партию листовок, он приложил к обороту небольшой кейс – племянника одноглазого бармена угораздило оказаться рядом с бандитской разборкой, и переусердствующие копы тут же повесили на парня ярлык «соучастие и сопротивление при аресте», упрятав за решетку. Короткая заметка Чжан Сихая с точно расписанной хронологией и логическими провалами разлетелась по обе стороны улицы напротив того самого участка. На третий день, не выдержав общественного давления, копы отпустили паренька. Единственный глаз содержателя слегка сузился: ─ Чего тебе нужно? ─ Одолжишь свое заведение. Каждую среду по вечерам я буду читать здесь свои статьи. Желающие смогут задать вопросы или обругать меня. Тебе никакого геморроя, денег тоже не прошу. Вся выручка от выпивки – твоя. Хозяин покачал головой: ─ Думаешь устроить здесь политический митинг? Если сюда не заявится Бэтмен, так полиция закроет лавочку. ─ Дело твоего племянника до сих пор пылится в папке нерассмотренных дел, ─ глядя на него, произнес Чжан Сихай. ─ К тому же, кроме звона разбитых в перестрелках бутылок, когда в этой дыре вообще наблюдался приличный поток клиентов? Старик разглядывал его добрых полминуты. ─ Если кто-то решит разбить о твою башку пивную бутылку, я не стану вмешиваться. ─ От тебя и не требуется. … В первый раз набилось от силы с десяток человек, по большей части праздно шатающихся алкашей. Чжан Сихай зачитал короткий опус о взятках в рядах полиции, реакция была вялой. Во второй раз пришло уже около тридцати. В третий раз в «Ржавом железе» яблоку негде было упасть. Автомеханики, уволенные докеры, кассиры из круглосуточных магазинов – весь воздух пропах дешевым табаком и кислым потом. Чжан Сихай не стал подниматься на возвышение. Устроившись за барной стойкой на перевернутом пивном ящике, он зажал в руке пачку свежеотпечатанных листов формата А4. ─ Итак, сегодня про фонари никто не вспоминает? ─ Он свернул бумагу в трубку, указывая на парня в потертой бейсболке. ─ На вашей улице свет-то загорелся? ─ Муниципалы вчера прислали бригаду! Век живи, а такой прыти от этих ублюдков не видел! По залу прокатился свист и раскатистый смех. Чжан Сихай предостерегающе опустил ладони, но улыбаться не стал. ─ Думаете, они проявили совесть? ─ Его темп речи резко возрос. ─ Они испугались, что на этой неделе я наштампую еще пару тысяч листовок и вывешу отчет о целевом использовании трех миллионов долларов, выделенных мэрией на ремонт, прямо на входных дверях их особняков! Смех мгновенно стих. Он встряхнул листок. ─ За последний месяц Бэтмен провел три крупные заварушки. У Черной Маски сожгли два склада, у Пингвина трижды разнесли Ледяной ресторан. Хорошая новость – суперзлодеев отдубасили. А плохая? Пингвин поднял процент по ростовщическим кредитам в подконтрольном районе, чтобы покрыть убытки. А шестерки Черной Маски, пытаясь закрыть финансовую брешь, начали приторговывать фасованной дрянью прямо у порога государственной школы на Восьмой авеню. В дальнем углу амбал с грохотом швырнул пивной стакан о стол. ─ Да хрен ли ты понимаешь! Без Бэтмена нас бы сожрали! Эти копы даже палец о палец не ударят ради фонарей! Кто еще прищучит уродов в масках?! Холодный взгляд Чжан Сихая впился в него, он подался вперед. ─ А о тебе самом он хоть раз побеспокоился? ─ Голос звучал негромко, но перекрывал любой шум. Резонансный прирост первого уровня мертвой хваткой вцепился в каждый раздраженный нервный узел в воздухе. ─ Ты, бородач в первом ряду. твою дряхлую халупу банда налетчиков грабила трижды, входную дверь с петлей вырвали. Бэтмен снизошел к тебе с потолка? Бородач осекся, нервно хохотнул и втянул голову в плечи. ─ Ни хрена подобного. Потому что твои проблемы слишком мелки. ─ Чжан Сихай обвел взглядом собравшихся, источая едчайший сарказм. ─ Ваши беды недостаточно «эпичны». Когда загорается Бэт-сигнал, он освещает побегов из Аркхема и вооруженные банды грабителей банков. Он летает по экранам телевизоров, спасая Готэм на первых полосах газет. Но когда в темном переулке у вашей жены отбирают кошелек, где вы ищете Бэтмена? На небе! Он в небе гоняется за торговцами оружием! И даже если вашу жену прирежут впотьмах, это не потянет даже на заметку в нижней части полосы сегодняшней «Газетт»! В помещении повисла гробовая тишина. Никто не возражал. Даже швырнувший кружку амбал притих. ─ Герои спасают город. Но кто оплачивает разбитые ими стекла? ─ Он комком скомкал бумагу и со злостью швырнул ее в урну. ─ Никто. Вы, нищие бродяги, сидящие в «Ржавом железе», просто расходный материал. Вот что я хотел сказать. Спрыгнув с пивного ящика, он добавил: ─ Время критики на сегодня окончено. За выпивкой обращайтесь к Одноглазому. А мне пора спать. Три секунды тишины. Из угла донеслись два тяжелых хлопка ладонями. Следом грянули вторая, третья. Больше трех десятков человек взорвались диким, сорванным хохотом и безумными аплодисментами, способными снести крышу. Кто-то высоко поднял кружку темного пива: ─ За господина Печатающую Машинку! За безликого героя-ремонтника! … Чжан Сихай толкнул дверь на улицу. В лицо пахнуло ночным холодом, заставив щелкнуть зажигалкой. Системная панель на сетчатке глаза бешено обновлялась… [Социальная узнаваемость псевдонима «Печатающая Машинка»: 12%. Эмоциональный якорь целевой аудитории успешно закреплен. Носитель сформировал абсолютный плацдарм общественного мнения в данном секторе. Начат набор порога разблокировки 2-го уровня.] Домой он возвращался привычным маршрутом. У фонарного столба шаги сами собой замедлились. На красном кирпиче внешней стены жилого дома кто-то вывел черной краской силуэт старинной пишущей машинки. А ниже криво-косо красовалась надпись: «Он говорит за нас». Взглянув на рисунок, он выпустил клуб густого дыма. Затушил окурок и зашагал к подъезду. [Экстренная тревога! Обнаружен внешний источник повышенной энергетической угрозы! Уровень угрозы: профессиональное расследование медийного масштаба. Обратный анализ отслеживания информации… Успешно.] [Кто-то использует высокоуровневую информационную базу данных для глобального пробива реальной личности и физических координат «Печатающей Машинки». Источник происхождения сигнала зафиксирован: внутренний терминал редакции «Готэм Пост».] Пальцы, тянувшиеся к тайнику под полом гаража, мгновенно напряглись. Мышцы правой руки свело от перенапряжения. Внутри «Готэм Пост»? Тот жирный боров Грант? Или старик Вик, наказавший ему «не сдохнуть»? Когда он принес редактору черновик, никто и помыслить не мог о нынешнем резонансе. Теперь же кое-кто сообразил, к чему все идет. А у этого источника на руках остались его самые первые рукописи и почерк. ─ Какая заноза в заднице, ─ процедил он. Застыв в полумраке лестничной клетки, он холодно прищурился. В этой паршивой халупе долго задерживаться больше нельзя. ---------- «Пробить меня вздумал? Заряжай машинку!» Десять утра. Кабинет главного редактора «Готэм Пост». Дождь за окном только что прекратился, на оконном стекле висели капли. В кабинете Гранта шпарило отопление, воздух казался удушливо-сладким, смешиваясь с приторным ароматом черничных маффинов и шлейфом тяжелого одеколона. Чжан Сихай с глухим стуком швырнул на стол тяжелый конверт из плотной бумаги. Конверт не был запечатан, и из него вывалилась толстая пачка листов, густо исписанная тремястами подписями: здесь были и отпечатки красных пальцев, и следы несмываемого автомобильного маכла, и корявые каракули тех, кто с трудом мог выписать собственное имя. За последние три недели обитатели «Ржавого железа» и низовьев Преступной аллеи стихийно организовали сбор подписей на оборотной стороне листовок. Требовали выделить «Печатающей Машинке» постоянную колонку в «Готэм Пост». Грант замер с надкусанным черничным маффином у рта. Он поднял голову, переведя взгляд поверх своего лоснящегося подбородка: ─ Это еще что за макулатура? ─ Трафик, главный редактор. Или, если на понятном тебе языке – деньги. ─ Чжан Сихай уперся ладонями в край стола, указывая на пахнущую машинным маслом стопку. ─ Дай мне авторскую колонку, по статье в неделю, исключительно о реальной жизни Ист-Эйда и Преступной аллеи. Водопровод, сломанные фонари, тухлая гуманитарка, взятки в полицейских участках. Бэтмену на это наплевать, но читатели такое обожают. Стоит мне выпустить материал под личным брендом, как эти триста человек побегут покупать газету, да еще притащат за собой три тысячи бедняков. Грант смолк. Его взгляд помимо воли прилип к стопке автографов. Сформированная и преданная аудитория в эпоху упадка печатной прессы означала баснословные барыши. Чжан Сихай не торопил. Прошлой ночью система вычислила источник утечки внутри редакции, и его сегодняшний визит с требованием колонки был не более чем разведкой боем – выяснить, замешан ли Грант лично, или он простофиля. Грант сглотнул слюну. Протянув руку к стопке, он едва коснулся краев бумаги, как тут же испуганно отдернул пальцы. ─ Исключено. Никаких запретных тем. Ни про фонари, ни про копаков – ничего! ─ Он откинулся на спинку кресла, подлокотники заскрипели под весом. Страх на лице пересилил жадность. ─ Откуда-то сверху спустили указание? ─ Чжан Сихай чуть прищурил глаза. Лицо Гранта перекосила судорога. ─ Никаких указаний! Я говорю тебе – проваливай! ─ взвизгнул он, хватая телефонную трубку и грозя запустить ею в посетителя. ─ Еще слово, и ты уволен! Чжан Сихай изучал его пару секунд. На физиономии этого толстяка читался лишь липкий ужас перед теми, кто выше. Мелко плавает. У него кишка тонка даже приблизиться к подобному уровню. Подхватив конверт, он вышел из кабинета. Дверь за спиной захлопнулась с лязгом. … В коридоре царила зловещая тишина. Когда он добрался до самого конца, дверь темной подсобки внезапно распахнулась. Чья-то рука втащила его внутрь за воротник плаща. Рефлексы сработали мгновенно, левая рука метнулась к пояснице за запрятанным складным ножом. ─ Убери лезвие, дикий кабан, ─ прозвучал в темноте хриплый голос. В подсобке пахло прелой бумагой и дешевым кофе. На стеллажах громоздились пачки просроченных номеров, на самой верхушке красовался выпуск за прошлый март. Старый репортер Вик прислонился к стене, зажав в зубах незажженную «Мальборо», пока вторая рука удерживала термос. Чжан Сихай разжал пальцы. ─ Решил потренировать на мне удар в спину? ─ Я спасаю твою шкуру, ─ Вик перехватил сигарету губами. ─ Ты совсем распоясался, парень. Что за цирк с подписями? Возомнил себя Моисеем для нищих? ─ Я журналист. О чем читатели просят, о том и пишу. ─ Брехня. Ты ходячая мишень. ─ Вик щелкнул зажигалкой, пламя выхватило из темноты его иссеченное морщинами лицо. ─ Хватит цеплять Гранта. Он трус, но в этот раз он прав. Вчера после полудня кто-то приходил в редакцию расспрашивать, кто скрывается за псевдонимом «Печатающая Машинка». Сердце Чжан Сихая пропустило удар. Значит, не внутренняя инициатива. ─ Коллеги по цеху? ─ Нет. Профессиональные гиены. Двое в черных костюмах, идеальные галстуки, тыльная сторона ладоней в старых шрамах. Расспрашивали Линду с ресепшна, под предлогом проверки социальных рубрик требовали доступ к истории поисковых запросов во внутренней сети. ─ Вик ткнул пальцем в грудь Чжан Сихая. ─ Приехали на черном «Линкольне», встали на парковке для инвалидов прямо перед входом, и никто им слова не сказал. Номера служебные. Из GCPD. Легавые. Дыхание Чжан Сихая застопорилось на полсекунды. Три недели выступлений превратили низовую коррупцию в мишень, и отдача не заставила себя ждать – обошлось без ножей наемников в темном переулке, за дело взялись те, у кого есть законное право копаться в чужом грязном белье. ─ До меня докопались? ─ Тебе повезло, Грант боится огласки и даже твои больничные чеки не заносил в систему. А черновики запирал в сейф сразу после прочтения. Но они быстро выйдут на след через ту печатную лавку или бар. С такими замашками тебе не спрятаться. Вик прихлебнул из термоса и направился к выходу, занеся руку над ручкой. Обернувшись, он бросил на прощанье: ─ Мелкий, советую запомнить. Готэм – не то место, где устраивают общественные диспуты. Местные жители, когда у них кончаются аргументы, не лезут в архивы за опровержениями. ─ А что они делают? ─ Они стирают тебя из реальности. А в твоем деле ставят печать «пропал без вести». Дверь отворилась, и Вик растворился в коридоре. … Оставшись в одиночестве среди темных полок, Чжан Сихай проверил язык за щекой. Лампочка над головой перегорела, и сквозь щель под дверью пробивалась лишь узкая полоска света из коридора. Заставить его замолчать? В прошлой жизни у него банили аккаунты, так он заводил твинки и продолжал гнуть свое, а теперь, имея на руках реальные инструменты, он испугается каких-то чинуш? Выбрался наружу уже впотьмах. Моросил ледяной дождь, пробирая до костей. Общественным транспортом он не воспользовался, предпочитая идти пешком и проверять хвост. Полная концентрация на окружении, каждый глухой шлепок ботинок по лужам на полквартала вокруг отдавался в сознании кристальной ясностью. Чисто. Никто не вел. Половина двенадцатого. Возвращение в кирпичную ночлежку на окраине Преступной аллеи. В полутемном подъезде с разбитыми окнами несло мочой и разлагающимися отбросами. На третьем этаже вынесло половину рамы, и ледяной сквозняк трепал приклеенные к стене ориентировки. Он поднялся на третий этаж. Достал из кармана ключ. Движение замерло на полпути. Запах изменился. Едкий химический синтетик примешался к привычному смраду. Шаг назад. Взгляд опустился к основанию двери. Там, в узком зазоре, куда раньше забивали рекламные буклеты, теперь не было ничего, кроме аккуратно вставленного в самую щель плотного белого картона, просунутого прямо из коридора. Левая рука плотно сжала рукоять ножа в кармане, а правая кончиком ключа осторожно подцепила записку. Никаких ловушек. Натянув перчатки, он вытащил листок и развернул его. Жирный печатный шрифт гласил: [Заткнись, в следующий раз вместо записки прилетит кое-что посерьезнее.] Он поднес бумагу к носу. Резкий химический дух исходил от краски. То была не типографская тушь. Масляная краска с отчетливым привкусом железа и падали. Распрямившись, Чжан Сихай всмотрелся в кромешную тьму коридорного окна. За стеклом бушевала непогода. [Зафиксирована прямая угроза физическому уничтожению. Сканирование и идентификация угрозы: симбиоз уличных банд и продажных правоохранительных органов.] Толкнув дверь, он шагнул в непроглядную черноту своей обители. Свет включать не стал. Добравшись до кровати, он откинул хлам и запустил руку в потайную нишу. Пальцы ощутили холодную, тяжелую сталь армейского пулемета. «Чикагская печатающая машинка» словно тоже жаждала выплеснуть накопившуюся агрессию. В следующий раз прилетит не записка? Чжан Сихай осквернил лицо ухмылкой в темноте. Пожалуйста, присылайте что угодно. Лишь бы выдержали очереди из ствола. Вспышка молнии расколола ночное небо, осветив испачканный краской подол его куртки. Если уж брать эту безнадежную дыру под контроль, костер должен полыхать ярче. ---------- «Идея на тысячу долларов, или Живым или мертвым» Чжан Сихай еще не дошел до входа в редакцию, как заметил эту банку с красной краской. Вся стена. От дверного проема до оконного рамы, темно-красная маслянистая краска струями стекала по бетонной поверхности, еще не до конца высохшая и оттого жутко блестящая в утренних лучах. Несколько случайных прохожих ускорили шаг и обошли место стороной. На стене криво и неровно было выведено из баллончика: «Следи за своей собакой». Линда, дежурившая у входа, присела на корточки и безуспешно пыталась оттереть тряпкой пятна краски на асфальте. Она подняла глаза, увидела Чжана Сихая, приоткрыла рот и тут же захлопнула его. Выражение ее лица говорило о том, что ей хотелось выругать его, но в то же время она до смерти боялась, что у стен могут быть уши. ─ Грант ждет тебя. Он сегодня не завтракал. Грант не завтракает. Это тревожило куда сильнее, чем краска на стене. Дверь в кабинет главного редактора была распахнута настежь. Грант сидел в кресле на колесиках, уперевшись обеими руками в край стола так, что костяшки пальцев побелели. Телефонная трубка валялась на боку, словно ее швырнули в сердцах. ─ Заходи. Закрой дверь. Чжан Сихай закрыл дверь. ─ Это из-за твоих листовок? Грант заговорил на два тона ниже, чем вчера. Не потому, что понижал голос, а потому, что его словно придавило чем-то тяжелым. Чжан Сихай не стал отпираться. ─ Сегодня в половине четвертого утра мне позвонили. Номера не высветилось. Мужчина. Сказал одну фразу и бросил трубку: «Господин Грант, до меня дошли слухи, что ваша газета держит больно голосистую собаку. Если псина будет слишком много лаять, у ее хозяина тоже начнутся проблемы». Грант поднял голову. На его лоснящемся толстом лице застыло лишь одно чувство – и это была вовсе не злость, а чистейший, неподдельный ужас, на сокрытие которого у него уже не оставалось сил. ─ С сегодняшнего дня ты пишешь только некрологи и прогноз погоды, ─ каждое слово звучало так, будто он зачитывал собственное заклинание на выживание. Чжан Сихай прислонился спиной к косяку и промолчал. Он не винил этого толстяка. Грант не мог защитить собственную шкуру, с какой стати надеяться, что он прикроет кого-то другого? ─ Ладно. Грант явно с облегчением выдохнул и откинулся на спинку кресла. Чжан Сихай распахнул дверь и вышел. Некрологи и прогноз погоды? Прекрасно. В конце концов, бар «Ржавое железо» не подчиняется редакции. Дверь в подсобку в конце коридора была приоткрыта. Голос Вика глухо доносился из щели. ─ Слышал? ─ Слышал. ─ И что? ─ А то, что я пойду писать некрологи. Вик помолчал пару секунд, хмыкнул. Щель захлопнулась. … Кто стоит за кулисами? Записка краской, погром у редакции, ночной анонимный звонок – почерк не сказать чтобы изысканный, но исполнительность на уровне. Такое не по силам обычной уличной шпане. И точно не парни в черных костюмах из GCPD – те предпочитают действовать по закону и мараться краской не станут. Среднее звено. Достаточно влияния, чтобы ворочать людьми, но еще не уровень полицейского департамента. Бандиты. Он просидел в редакции все утро, выдав на-гора два некролога и сводку погоды. Обедать не пошел. На западной стороне Преступной аллеи был глухой тупик, в самом конце которого примостился жесткий жестяной навес ремонтника велосипедов. За этой будкой круглый год околачивался хромой на левую ногу малый, зарабатывавкий на жизнь перепродажей всевозможных слухов. Хромой Джо. Ему потребовалось две недели, чтобы изучить информационную сеть Преступной аллеи. Хромой Джо не был самым крупным маклером, но брал другим – языком без костей, жадностью до денег и тем, что ни под кого не ложился. Внутри жестяной будки несло машинным маслом и дешевым виски. Хромой Джо как раз постукивал гаечным ключом по погнутой велосипедной спице и, услышав шаги, даже не поднял головы. ─ Полтинник. Чжан Сихай вытащил две помятые купюры и швырнул их на инструментальный ящик. Джо скосил глаза на номинал, загреб деньги ладонью. ─ Спрашивай. ─ Кто меня заказал? ─ А ты прямо в лоб, ─ хмыкнул Хромой Джо, сгребая нос жирными пальцами. ─ Бритва Рич. Имя было знакомо. Мелкий авторитет из восточного района Ист-Эйца. Рыба не крупная, но умудрился прожить с десяток лет и не быть сожранным конкурентами – достаточно скользкий, жестокий и понимающий правила игры. ─ С чего вдруг он? ─ Сам не догоняешь? ─ Джо прислонил ключ к жестяной стене, опираясь на здоровую ногу. ─ На чем Рич делает деньги? Крышевание. Три улицы Ист-Эйца, от бакалейных лавок до прачечных, платят по графику каждый месяц. Заплатил – если что случится, он пришлет людей защитить; зажал – пришлет ломать кости. ─ Стандартная бандитская логика. Я-то тут при чем? ─ После того как твоя статейка про время реакции GCPD разошлась по рукам, расклад изменился, ─ Джо поднял вверх палец. ─ Кое-кто из лавочников решил, что платить за крышу больше не будет. Чжан Сихай замер. ─ Не надо смотреть на меня таким взглядом, ты сам это заварил, ─ Джо расплылся в улыбке, обнажив ряд желтоватых зубов. ─ Ты черным по белому написал в листовке: «Среднее время прибытия патрульных по нашему участку Преступной аллеи – сорок семь минут. Иными словами, пока едет полиция, вас успеют убить трижды». Твоих рук дело? Чжан Сихай промолчал. ─ Мелкие лавочники – народ ушлый. Они прикинули: вызывать копов толку ноль, платить Ричу – тоже деньги на ветер. Рич бабки срубил, а когда прижмет, смотается быстрее всех. И раз уж всё равно никто не защитит, с какой стати они должны ежемесячно выкидывать по триста баксов? Джо хлопнул себя по больной ноге. ─ У Рича в прошлом месяце выручка упала на двадцать процентов. Двадцать, сечешь? Чжан Сихай помолчал пару секунд. Когда он писал ту статью, его целью было лишь ткнуть носом бездействие копов, он и в мыслях не держал, что искра может перекинуться на бандитов. Но стоило выстроить логическую цепочку, как все встало на свои места: бездействие полиции – фундамент, на котором держатся все ОПГ. Официальные каналы не работают, и низам приходится раскошеливаться на «неофициальную защиту». На этом держится вся изнанка теневой экономики Готэма. Одной статьей он проткнул эту бумажную ширму. И не для того, чтобы наверх дошло – он бил по низам. Стоило простому люду осознать, что «деньги не гарантируют безопасность», как вся экосистема рэкета начала рушиться. ─ Ты перешел дорогу всем подряд, господин Печатающая Машинка, ─ Джо перестал улыбаться, лицо его впервые приняло серьезное выражение. ─ Рич тебя на дух не переносит. На прошлой неделе он объявил на своей территории: кто найдет Машинку – получит тысячу баксов. Живым. Тысяча долларов. В Преступной аллее этой суммы хватит, чтобы нанять трех наркоманов для мокрого дела. А уточнение насчет «живого» заставляло кровь стыть в жилах – Рич вовсе не собирался давать ему легкую смерть. Чжан Сихай развернулся и пошел к выходу. ─ Эй, ─ окликнул его в спину Хромой Джо. ─ Из добрых побуждений советую: Рич не дурак, сам он мараться не станет. Сначала он сделает так, чтобы проблемы начались у твоих близких, и тогда ты сам вылезешь наружу. Чжан Сихай даже не обернулся. ─ Спасибо. … По дороге к квартире небо затянуло свинцовыми тучами, собирался дождь. Страх был настоящим. В прошлой жизни, когда его полоскали в интернете, худшим последствием было то, что он до трех ночи яростно обновлял ветку с комментариями. Теперь же за ним охотились люди с настоящими ножами. Запах красной краски все еще стоял в памяти. Но он опустил взгляд на свои руки. Они не дрожали. В первые дни после перемещения он боялся нос высунуть на улицу. В ту дождливую ночь, когда он впервые увидел Бэтмена, у него от страха едва ли не штаны промокли. Но сейчас в голове не было и мыслей о том, как бы сбежать. Триста человек поставили подписи. Уличные фонари починили. Кое-кто из торговцев отказался платить дань. Главарь бандитов объявил награду в тысячу баксов за его голову. Будучи видеоблогером в прошлой жизни, сколько бы просмотров ни набирали его ролики, они оставались лишь цифрами на экране. Он понятия не имел, на кого реально влияли его материалы. Теперь он знал наверняка: из-за того, что он написал, кто-то впервые в жизни открыто сказал рэкетирам «нет». Волна жгучего возбуждения перевесила страх, поднимаясь откуда-то из глубины костей. [Оценка текущего уровня угрозы: средняя. Субъект сталкивается с риском целенаправленной физической ликвидации. Рекомендуется повысить атрибуты, связанные с выживанием. Текущий путь развития: продолжение публикации материалов с высоким общественным резонансом, накопление очков разблокировки 2-го уровня]. ─ То есть ты хочешь сказать, что мне нужно продолжать строчить статейки, чтобы не получить монтировкой по голове? — мысленно уточнил он. [Анализ корректен. Регулярная публикация резонансных материалов равносильна непрерывному накоплению очков разблокировки. Прекращение публикаций означает остановку роста. Текущий прогресс разблокировки 2-го уровня: 34%]. У авторов, которых в прошлые времена не удавалось заткнуть блокировками аккаунтов, было ходовое выражение: главное оружие блогера – не закрывать рот. Сейчас же «бан» просто сменился перспективой получить перо под ребро, а «смена аккаунта» – необходимостью делать ноги. Толкнув дверь, он вошел в полумрак своей съемной халупы. Присел на корточки, нащупал в тайнике под кроватью «Чикагскую печатающую машинку», холодный металл коснулся ладони. Допуск шестьдесят процентов. Отдача снижена, траектория стабильна. По большому счету, это просто старый автомат, чуть более удобный в обращении. Столкнись он лицом к лицу с парнями Бритвы Рича – этого не хватит. Ой как не хватит. Он сунул ствол обратно в тайник, сел перед печатной машинккой. Парочки пальцев легли на клавиатуру. Что написать? Некрологи и прогноз погоды? Да пошли они. Выдернув чистый лист, он вставил его в валик и застучал клавишами. Заголовок: «Отчет об экономике рэкета на Преступной аллее: куда уходят ваши триста долларов?» Клац-клац-клац – стальные рычажки методично вколачивали литеры в красящую ленту. Думаете, я умею только тявкать? Что ж, давайте я рявкну погромче. Сведения, добытые у Хромого Джо за полтинник, он выжал до последней капли. Схемы работы рэкета, процентные ставки, конкретные случаи угроз местным торговцам – всё это легло в основу пятитысячной развернутой статьи. Писал до часу ночи. Поставив последнюю точку, он размял затекшую шею. Встал, подошел к окну и по привычке бросил взгляд наружу. Шаги словно вросли в пол. На углу под окнами квартиры, в тени неработающего фонаря, стояли двое. Не садились, не прохаживались – просто стояли. Огоньки сигарет то вспыхивали, то гасли во тьме. Один из них поднял голову, и его взгляд скользнул по окнам третьего этажа. Чжан Сихай отступил на шаг, скрываясь в тени занавески. Сердце заколотилось, но руки были абсолютно тверды. Он опустил взгляд на лежащую на столе свеженапечатанную пятитысячную статью, чернила на которой еще не успели высохнуть. В тайнике под крышкой стола «Чикагская печатающая машинка» источала леденящий металлический холодок. ---------- «Незримый взгляд и нож у сонной артерии» Чжан Сихай стоял в тени за занавеской и холодным взглядом разглядывал две курящие фигуры внизу. Прошло десять минут, но они не сдвинулись с места. Измотать нервы, сделать так, чтобы ты не сомкнул глаз ночью, а утром боялся нос высунуть на улицу – излюбленный приемчик местных авторитетов. В тот год, когда он только завел свой видеоблог, он выпустил разоблачение перекупщиков, сбывавших утопленные машины. На следующий день те подкараулили его у подъезда. Он сломался, посреди ночи удалил ролик и выкатил извинения. В ответ получил полугодовую череду телефонных звонков с угрозами и дохлых крыс в почтовом ящике раз в месяц. Стая бродячих псов. Проявишь слабость – перегрызут глотку. Он отпустил занавеску и снова уселся за стол. Запах типографской краски еще не выветрился, подушечки пальцев давили на клавиши печатной машинки «Оливия». Раздражает мой лай? Что ж, давайте вручную врубим усилитель звука. Следующие три дня Чжан Сихай словно растворился для своей съемной квартиры. Зато его тень расстилалась по Преступной аллее все шире. Три часа ночи. За ремонтной будкой. Хромой Джо зажал в зубах наполовину потухшую сигару, слюнявил жирные пальцы и пересчитывал купюру за купюрой. Триста баксов – Чжан Сихай вычистил все свои неприкосновенные запасы. ─ Офицер Браун из седьмого участка GCPD? ─ Джо запихнул пачку в карман штанов, заляпанный машинным маслом. ─ Рич – всего лишь цепной пес на поводке у Брауна, ты хочешь ковырнуть тех, кто дергает за веревочки? ─ Плачу за информацию, выкладывай расклад. ─ С каждой лавки по триста баксов в месяц. Полтинник уходит в общак копам из участка, Рич оставляет сотню своим шестеркам, а оставшиеся полтинник идут на взятки городской инспекции, чтобы те не докапывались до работы без лицензии. Чжан Сихай про себя зафиксировал ряды цифр, вернулся в убежище и вбил эту бухгалтерию в черновик статьи под названием «Второе налоговое ведомство Преступной аллеи – куда утекает дань?». Больше никаких заходов в копир. Листовки распространяются слишком медленно и охватывают малый круг. Полночь того же дня. Радиостанция FM 90.3. Паршивая радиостанция ютилась на третьем этаже ломбарда. Чжан Сихай толкнул звукоизоляционную дверь: ведущий Мартин дремал перед микрофоном. На столе валялись недоеденная пицца и банка теплого пива. ─ Читаешь это, ─ несколько листов с распечаткой брякнули о пульт микшера. Мартин протер глаза, пробежал взглядом по заголовку, и лицо его побелело. ─ Заставить меня зачитать грязное белье Рича?! Меня завтра же закатают в бетон и утопят в бухте! ─ Стоит тебе зачитать, и завтра твои рейтинги взлетят в десять раз, а рекламодатели из сферы средств для потенции выстроятся в очередь. ─ Да что важнее – деньги или жизнь?! ─ Ты торчишь Ричу по крупному ростовщический долг, если не выплатишь две тысячи до понедельника, тебе сначала отрубят руки, ─ впился в него взглядом Чжан Сихай. ─ Прочитаешь – получишь тысячу. Дальше сам договаривайся по рекламе. Тысяча наличными легла на микшерный пульт. Грязные деньги, заработанные ночными заказами на составление исков. Мартин уставился на синие банкноты, его кадык судорожно дернулся. Стиснув зубы, он нажал кнопку записи и придвинул к себе микрофон. Этой ночью из каждого дряхлого радиоприемника в Готэме сухой, дрожащий голос чеканно и отчетливо зачитывал статью Чжана Сихая. Радиоволны пробивали пелену дождя над Преступной аллеей, просачиваясь в бакалейные лавки, видеопрокаты и грязные забегаловки. Сидевшие у приемников люди замирали: кто-то ругался, кто-то усмехался, а кто-то выкручивал ручку громкости на максимум. … Полдень следующего дня. Эффект разорвавшейся бомбы. Рынок в Ист-Эйце. Двое блондинчиков из банды Рича пришли за традиционной данью. Старый вьетнамец Линь не стал расстегивать кошелек. Он зажал в руке замасленный топор для разделки мяса и со всего маху вогнал его в деревянную колоду – лезвие вошло в паре сантиметров от пальцев парня. ─ Я с раннего утра до ночи торгую по триста пирожков в день, и полтораста из них уходят на прокорм псов из полицейского участка! Вчера по радио выложили всю подноготную! Фиг вам, а не деньги! Остальные торговцы зеленью и фруктами вокруг дружно бросили работу. Десятки обвалочных и рыбных ножей молча легли на прилавки. К полудню семь лавок отказались платить рэкетирам. К вечеру Бритва Рич разнес в щепки три бутылки виски в своем притоне, а награда выросла вдвое – две тысячи баксов за руки Машинки. … Семь часов вечера. Заброшенный бомбоубежище в двух кварталах от квартиры. Тяжелая железная дверь в укрытие приоткрыта, петли намертво заржавели, не сдвинешь. Внутри черно, как в чернильнице, воздух густ от запаха плесени, стоячей воды и какой-то приторной гнили. В углу громоздились старые деревянные ящики с выцветшими армейскими номерами. Звук трущегося металла в темноте резал слух. Чжан Сихай прижался спиной к мшистой бетонной колонне, держа в руках «Чикагскую печатающую машинку». Извлек магазин, дослал патрон. Снова извлек, снова дослал. Руки не переставали дрожать. Тяжелый барабанный магазин на пятьдесят патронов казался чугунной гирей, измотанный организм с трудом выдерживал работу с этим антикварным железом. Зажмурив левый глаз, он навел мушку на деревянный ящик в десяти метрах. Палец на спусковом крючке напрягся, застыв в миллиметре от спуска. Два часа монотонной вскидки и прицеливания в сыром подвале – и с него сошло семь потов. Сунув ствол в сетчатую сумку для теннисных мячей, он вышел наружу. С наступлением ночи дождь прекратился. Над улицами Готэма поднимался едкий туман. Едва он добрался до переулка у дома, как шаги сами собой замедлились. У фонаря никого. Наркоманов, обычно торчавших у мусорных баков в поисках дозы, и след простыл. ─ А реакция у тебя неплохая. Из-за кирпичного угла донесся хриплый голос. Чжан Сихай не шелохнулся, правая рука через карман пальто намертво вцепилась в застежку сумки. ─ Не дергайся за стволом. Будь я намерен взять те две тысячи, ты бы уже окочурился на перекрестке. Из тени быстрым шагом вышел старый репортер Вик. Его плащ пропитался туманом, в зубах дымилась растрепанная сигарета. Левая рука засунута в карман, в правой зажата сигарета, манжеты протерты добела. ─ Откуда знаешь, где я? ─ рука не разжималась. ─ В этой дыре глаза на каждом шагу. ─ Вик остановился в двух шагах от него. ─ Ты с каждым днем безумнее закручиваешь гайки, парень. ─ В редакции передумали? ─ Редакция считает тебя ходячей заразой. Я пришел напомнить, чтобы ты готовился отдать концы, ─ Вик выпустил струю дыма, взгляд его был холоден. ─ Рич хочет меня прикончить? Пусть попробует познакомиться с калибром сорок пять. ─ Рич – пустое место! ─ Вик неожиданно повысил голос, шагнув вперед. ─ Ты подбил лавки не платить дань, перекрыл Ричу кислород. Но половина этих денег регулярно собиралась в чемоданы и отправлялась к служебному входу ресторана «Айсберг». Ты переломал ноги шестерке Рича, а семейство Фальконе решило, что ты оттяпал им нервные окончания. Чжан Сихай нахмурился. Фальконе. Это имя он слышал лишь однажды в разговорах с Виком – истинный хозяин подземелий Готэма, перед которым всякие Черные Маски и Пингвины выглядели не больше чем менеджерами среднего звена. ─ И что они сделают, раз уж нервное окончание отрезано? ─ Им плевать на копеечные крохи, им важен порядок. ─ В глазах Вика читалась угроза. ─ Если можно устроить бунт против налогов одной радиопередачей, Фальконе не оставят тебя в живых. Они сразу целятся в сонную артерию. ─ Старик Вик, если я сейчас извинюсь, они меня простят? ─ Возьми ночной билет до Метрополиса. ─ Я не отступлю, ─ Чжан Сихай провел языком по пересохшим губам. ─ Раз этот пожар дошел до главной артерии, я подолью еще бензина. Посмотрим, взлетит ли вся кровеносная система на воздух. Вик в упор смотрел на него пару секунд. Обыкновенный ошметков сигареты упал в лужу и с шипением погас. ─ Безнадежный псих, ─ выругался он и шагнул обратно в дождливую нощь. Чжан Сихай не стал его останавливать. Направился к облезлому входу в многоквартирный дом. Краска на железной двери облупилась почти полностью, обнажая изъеденную ржавчиной металлическую фактуру. В тот самый момент, когда он ступил на первую ступеньку лестницы… Системная панель зашлась в безумном свете. Режущие глаза кроваво-красные кракозябры заполнили поле зрения. Никакого пронзительного писка – лишь холодный отсчет времени. [Предупреждение! Зафиксирована фиксация взгляда наблюдателя предельно высокой ценности. Источник маркера: терминал неизвестной сети. Данный наблюдатель производит комплексный профайлинг модели социальной активности субъекта. Идет оценка угрозы…] [Результат оценки: невозможно оценить.] Пальцы Чжана Сихая намертво вцепились в железные перила. [Эшелон способностей и силовой предел данного наблюдателя выходят за рамки возможностей парсинга базы данных первого уровня текущей системы. Он обратил на вас внимание.] Небесный свод прочертила вспышка молнии, осветив силуэт гаргульи на крыше. Никаких судебных процедур. Обладает полномочиями терминала наивысшего уровня. Сущность, которую система открыто называет «невозможно оценить». Такой здесь всего один. ---------- «Землетрясение в Бэтпещере! Перо острее бэтмеранга» Пальцы Чжан Сихая намертво вцепились в железные прутья решётки. Фаланги побелели. Поле зрения погасло, вовсю замигал тревожный системный выпад чистейшего алого цвета. Звуковой сигнализации не было, но давящее ощущение, ударившее прямо в мозг, лишало воздуха. Невозможно оценить. В этом городе по имени Готэм был лишь один человек, способный без всяких судебных процедур напрямую задействовать терминальные права высшего уровня, чтобы взломать систему городского видеонаблюдения, да ещё так, чтобы сама система не выдала конкретных цифр опасности. Тот самый первоклассный избалованный мажор из высшего света, который любит посреди ночи вырядиться огромной летучей мышью и сидеть на горгулье, глядя вниз. Чжан Сихай сглотнул подкатившую к горлу кислую слюну и заставил себя разжать пальцы. Переставил онемевшие ноги, преодолевая оставшиеся ступени. Толкнул дверь. Запер на засов. В комнате царила непроглядная тьма. Свет он включать не стал. Повернулся, присел на корточки и сунул руку прямо в потайное отделение под кроватью. Тяжёлый ствол Чикагской печатающей машинки прижался к ладони, а холод металла унял судорожную дрожь в нервах. ─ Система, объясни-ка, что значит «невозможно оценить»? 【Текущая база данных открывает доступ лишь к модели уличного насилия первого уровня. Данный наблюдатель обладает высочайшими навыками тактического скрытного перемещения, контрразведки и ведения информационной войны, а его физическая разрушительная сила и технологическая экипировка выходят за рамки доступной зоны анализа. Перевод на человеческий: шанс на победу хоста при прямом столкновении равен нулю.】 ─ Без твоих банальностей обойдусь. Чжан Сихай опустился на пол, прислонившись спиной к трухлявой доске кровати, и коротко усмехнулся. Первоначальный пик страха разбудил в нём заложенную натуре бойцовскую злость. Когда в прошлой жизни он промышлял профессиональным хейтерством, меньше всего его пугало внимание. Раз за тобой следят – значит, есть охват, а если следит крупный блогер-миллионник – жди вирусного хайпа. Подумаешь, Бэтмен. Пока в Готэме нет закона, запрещающего строчить колонки с уличной критикой, перешагивать через полномочия и хватать людей он не смеет. Он – помешанный, одержимый процессуальной справедливостью: может сломать грабителю кости или подвесить мафиози за ноги к горгульям, но вломиться в жилой дом и превратить законного писаку-колумниста в инвалида он не имеет права. Кончики пальцев легли на прохладные клавиши. Раз смотришь – значит, написанное мной зацепило. Ладно, давай, делай свой профайлинг. Чжан Сихай в темноте показал пустоте средний палец. Если уж банов на платформах не боялся, неужели испугается физического надзора? Упёршись подбородком в оружейный приклад, он закрыл глаза. Нынче ночью предстоит разобрать бухгалтерскую книгу поборов ещё дотошнее. Раз уж хочешь смотреть, я устрою тебе зрелище. … Глубоко под землёй. Капли воды падали на острые грани известковых сталактитов. Бэтпещера. Перед огромной главной консолью экран источал холодное синие свечение, выхватывая из темноты иссеченную старыми шрамами спину Брюса Уэйна. Сегодня на нём не было бронекостюма – лишь черные спортивные штаны, торс обмотан утягивающими бинтами, а сквозь ткань на плече проступали капли крови. Но рана занимала его в последнюю очередь. На главном экране густые потоки данных складывались в наглядные гистограммы. Статистическая модель преступности во всём Готэме за последние тридцать лет с акцентом на зоны повышенного риска – Преступную аллею и Ист-Эйд. Аномалия. До рези в глазах странная. Прежде ровная кривая преступности за последние две недели демонстрировала жутковатое расслоение. Мелкие насильственные конфликты, связанные с поборами, подскочили на 40%. Но по другую сторону – грабежи со взломом, уличные разбои, беспорядочные нападения наркоманов – стремительно неслись вниз, сократившись ровно на 15%. Брюс вперил взгляд в переплетающиеся красно-зеленые линии. Пальцы застучали по панели управления, вызывая сводки вызовов полицейского участка Ист-Эйда для перекрестной сверки с картами травматологических отделений больниц. Мерный гул подъёмника нарушил мертвенную тишину. Альфред приблизился с серебряным подносом, на котором дымилась чашка черного кофе. ─ Господин, ─ старый дворецкий опустил поднос, бросив беглый взгляд на экраны. ─ Я полагал, нынче ночью вы сосредоточитесь на той партии контрабандного оружия семьи Фальконе в доках. Вы убили на эту статистику уже три часа. ─ Сроки поставки той контрабанды сдвинулись. По сравнению с тем, что творится в Ист-Эйде, десять ящиков штурмовых винтовок – сущий пустяк, ─ Брюс даже не обернулся. ─ Бандитская война? ─ Будь это междоусобица, число трупов неизбежно росло бы. Но мы видим лишь раненых, причём большинство из них – владельцы мелких лавок. Брюс нажал клавишу ввода. Карта на мониторе мгновенно увеличилась, высветив десятки мигающих точек на сетке улиц Преступной аллеи. ─ Всплеск насилия из-за крышевания – торговцы отказываются платить. Люди Стылого Рича давят на них. ─ Есть принуждение – будет и сопротивление, в низах это обычное дело. ─ Взгляните на цифры справа. Почему грабежи и кражи пошли на спад? Брюс вывел на экран ночные снимки с нескольких камер наблюдения. Мутные, сплошь в зернистых помехах. В темных закоулках, куда не доставал свет уличных фонарей, трое-четверо мужчин в рваных куртках, с разводными ключами и бейсбольными битами в руках, патрулировали улицы. Движения неуклюжие, никакой тактической подготовки. Обычные мирные обыватели, вышедшие защищать себя. ─ Жители низов начали стихийно организовывать ночное патрулирование. Ради взаимовыручки, ─ голос Брюса звучал глухо. ─ Они больше не уповают на полицию, не платят дань мафии, а сами встают на пост с оружием в руках. ─ Поведенческая модель целого района перевернулась, ─ Альфред слегка приподнял брови. ─ Что заставило их прозреть? ─ Перо. Брюс нажал кнопку скриншота, перетаскивая скрытую папку с правого края в самый центр рабочего стола. Двойной клик. Никаких фотографий с мест преступлений, никаких секретных досье. Лишь стопка сканов – текст, отпечатанный на обороте дешёвых листовок, да стенограммы ночных радиоэфиров. Автор подписывался псевдонимом Господин Печатающая Машинка. ─ Статьи какого-то репортёра переломили преступный уклад Преступной аллеи. В Готэме такое впервые. Альфред вглядывался в строки на экране – колонки пестрели едкой сатирой, безупречной логикой дедукции, выворачивая наизнанку подноготную участка и мафиозных кланов. Брюс читал материал за материалом, не пропуская ни слова. Альфред украдкой наблюдал за профилем Брюса. Тот крепко сжал челюсти, скулы заострились. Вершитель физического правосудия воочию видел, как другой человек с помощью нескольких листов макулатуры разрушает низовую экосистему, которую он не смог расшатать ни кулаками, ни страхом. ─ Его данные точны, ─ обронил Брюс. Не вопрос – утверждение. ─ Да, сэр. Я только что сверил движение средств по анонимным счетам седьмого участка в Ист-Эйде. Та статья с бухгалтерскими раскладками дотошна до единицы. У этого джентльмена каналы добычи информации куда круче, чем у отдела внутренних расследований GCPD. ─ А та статья про время реагирования на вызовы? ─ Брюс задержал курсор на строчке: девочку ограбили и пырнули ножом, она истекала кровью в луже под дождём, а патрульная машина приехала через сорок семь минут. Брюс закрыл глаза. Натянутые на груди бинты вздымались. ─ История той девочки… Я помню ту ночь. Подземное убежище погрузилось в тишину. Альфред опустил взгляд. В ту ночь Брюс в промзоне у Восточного порта Готэма в одиночку сходился с тринадцатью до зубов вооруженными наемниками, пресекая утечку сырья для грязной бомбы. Бэтмен выиграл ту схватку. Но всего в пяти кварталах оттуда вызвавшая полицию девочка умирала в луже крови у мусорного бака. Этот писака по прозвищу Печатающая Машинка обнажил и выставил на показ всю холодную жестокость полиции и прогнилость системы за те злосчастные сорок семь минут. Брюс резко открыл глаза, закрывая все окна со статьями. Экран вновь запестрил холодными цифрами карт. ─ Продолжай слежку. Вмешиваться не нужно. Альфред взял поднос. ─ Не вмешиваться? ─ Он всего лишь репортёр. Мы расправляемся с теми, кто нажимает на курок. Пока он не перешел черту, пусть пишет что хочет. Брюс поднес к губам остывший кофе и осушил чашку единым глотком. ─ Разумеется, сэр, ─ Альфред развернулся и зашагал к лифту. ─ Пара статей смогла загнать среднее звено мафии в угол, объявив за его голову награду в две тысячи баксов – это перо уже куда эффективнее любого острого оружия. … Десять утра. Штаб-квартира полицийского департамента Готэма. Кабинет комиссара. Джеймс Гордон сидел в изрядно потрепанном кожаном кресле, зажав в зубах незажженную трубку. Столовая пепельница ломилась от окурков. Рядом лежал ничем не примечательный крафтовый конверт, на котором красный маркер вывел: [Печатающая Машинка. Возможно, стоит обратить внимание.] Гордон надорвал шнур, вытряхивая содержимое. Грубые ротаторные копии листовок, черровые расшифровки радиозаписей. Спустя десять минут Гордон снял очки в черной оправе, с силой массируя пальцами уголки глаз. В висках отчаянно пульсировала жилка. Каждая цифра, каждая доля распила из полицейской черной кассы били без промаха. Он прекрасно осознавал убойную силу этой макулатуры – вся теневая финансовая система Ист-Эйда в любой момент могла рухнуть, а задетые за живое высокопоставленные чины полиции наверняка прибегнут к крайним мерам. Пальцы Гордона легли на кнопку громкой связи селектора. Стоило отдать приказ убойному отделу вырыть личность Машинки, как за двое суток можно было скрутить бунтаря, засевшего в квартире за клавиатурой, и восстановить стабильность системы. Рука замерла надолго. За окном усилился дождь. Он оттолкнул селектор. Разгладив листовки и рукописи, Гордон выдвинул самый нижний ящик стола, оснащенный кодовым замком, бросил туда бумаги и с грохотом захлопнул. Приказа о расследовании не последовало. … Полночь. Бэтпещера. Брюс облачился в полный комплект бэткостюма. Кевларовое волокно издавало глухое шуршание. Рев мотора Бэтмобиля разорвал воздух подземелья. Перед тем как сесть, он замер, повернув скрытое тенью маски лицо. ─ Если он пишет только о Преступной аллее, разоблачая отребье со дна, пусть пишет. Это Готэм, ему долго не протянуть, скоро заткнется. Тяжелая дверца откинулась. Альфред остался стоять на месте. ─ Если вы так считаете, сэр. А что, если он возьмется не только за Преступную аллею? Брюс не ответил. Дверца захлопнулась, и Бэтмобиль, взметнувшись черной молнией, умчался в дождливую ночную мглу. ---------- «Окровавленный копицентр! Разве голытьба не имеет права голоса?» Дожди в Готэме лили не переставая. Во вторник утром воздух пропах затхлой сыростью поднимающейся канализации. Подняв воротник пальто и засунув руки в карманы, Чжан Сихай миновал два квартала и свернул на Двадцать третью улицу Востока. Копировальная лавка в переулке была его излюбленным местом. Хозяин, китаец по имени Старик Чэнь лет пятидесяти, вечно носил очки с замотанными изолентой дужками, в расчетах был донельзя прижимист, но лишнего цента никогда не брал. Предыдущие листовки печатались здесь. Нынче он собирался забрать новый черновик расшифровки радиоэфира, чтобы расклеить его у входов в магазины. Но сейчас, застыв в десятке шагов от входа в переулок, он врос ногами в землю. Подъемных жалюзи больше не было. Железная дверь с надписью «Дешевая печать и набор текста» была изуродована до неузнаваемости и валялась на тротуаре. Внутри магазина зиял полный разгром. Огромный копир, за которым Старик Чэнь ухаживал как за сокровищем, разнесло вдребезги. Черный тонер вперемешку с дождевой водой размазался по серому бетону мерзкими грязевыми лужами. Полиции на месте не было. Даже сигнальной ленты не натянули. Толстый продавец хот-догов из соседней лавки как раз откатывал тележку подальше. Чжан Сихай подошел ближе, подошвы его ботинок с неприятным хрустом заскрежетали по крошкам стекла и тонеру. ─ Где хозяин? Торговец огляделся по сторонам и понизил голос: ─ Среди ночи приехали три пикапа. Люди Стылого Рича, с битами и арматурой. Старик Чэнь спал внутри, его вытащили наружу и отлупили. Сейчас, должно быть, валяется в центральной городской больнице. Бросив это, он покатил тележку прочь. Чжан Сихай не шелохнулся. Он уставился на запекшуюся лужицу крови на земле, края которой смешались с черным копировальным порошком. Резко развернувшись, он быстрым шагом покинул переулок. … Вернувшись в квартиру, он толкнул дверь и запер её. Не снимая обуви, рухнул лицом вверх на скрипучую односпальную кровать, уставившись остекленевшим взором на подтеки на потолке. Система, которая обычно голосила при малейшем скачке пульса, сегодня хранила стоическое молчание. В комнате раздавалось лишь глухое тиканье настенных часов. Чжан Сихай вскинул руку и накрепко зажал лицо ладонями. Хватит. Пора завязывать. Когда в прошлой жизни ты поливал грязью людей в интернете, максимум, чем это грозило – деанон или дохлая крыса в почтовом ящике. Здесь же на кону человеческие жизни. Но брось он всё сейчас – и предыдущие труды пойдут прахом. Мелкие лавочники на улице завтра пострадают еще сильнее. Старика, который трясся над каждым центом сдачи, забили до полусмерти в больнице. Он провалялся на кровати весь день, сжигаемый изнутри. … Семь вечера. Совсем стемнело. Чжан Сихай поднялся, ополоснул лицо холодной водой, накинул плащ и вышел. Чикагскую печатающую машинку брать не стал. Городская больница Готэма располагалась на краю Преступной аллеи. Коридоры пропахли смесью хлорки, рвоты и дешевого спирта. Повсюду слонялись сопливые бандиты на перевязке и нищие бомжи, занявшие скамейки из-за нехватки денег на палату. Одна из неоновых ламп на потолке безумно мигала, заливая коридор тоскливыми судорожными вспышками. В тесной палате на третьем этаже у самого торца коридора втиснули восемь коек на шестерых. Старик Чэнь лежал на той, что у окна. Нос заклеен пластырем, левый глаз заплыл фиолетовым синяком, едва оставляя узкую щелочку. Грудь туго стянута бинтами. Чжан Сихай остановился у изголовья, держа в руке пару помятых яблок, купленных внизу. ─ Сяо Чжан, ─ первым подал голос старик. Голос его звучал хрипло, со свистом. Чжан Сихай опустил пакет на тумбочку: ─ Дядя Чэнь. ─ Жалко те твои листовки, что наполовину отпечатались, ─ старик глядел в потолок, косясь на гостя уцелевшим глазом. ─ Бумага застряла в барабане. Когда те ублюдки стали крушить всё арматурой, порох весь рассыпался. Залило водой, уже не восстановишь. У Чжан Сихая в горле застрял ком. Он уже приготовился выслушать проклятия в свой адрес. А старик сокрушался о бумаге. ─ Дядя Чэнь, прости, ─ Чжан Сихай опустил голову. ─ За лечение я заплачу. А тех ублюдков на пикапах я… ─ Кончай молоть чушь, с какого перепугу ты будешь платить, неужто твои гонорары за статьи окупят эти помятые яблоки? ─ старик скривил губы, задев рану на левой щеке, и болезненно втянул воздух. ─ Доктор сказал – три ребра сломаны. И трещина в левой глазнице. Старик перевел дыхание: ─ Эти щепки малолетние, вломились без разговоров и давай крушить. Я им говорю: крушите аппарат сколько влезет, какого чёрта вы мне в поясницу-то целитесь? У Чжан Сихая защипало в глазах, он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться. ─ Дядя Чэнь, больше мы печатать не будем. Я закрываю лавочку. Уцелевший глаз Старика Чэня повернулся, впившись в него тяжелым взглядом. ─ Закрываешь? С какой стати? ─ Они из-за того, что ты помогал мне печатать всю эту макулатуру… ─ Бред собачий! ─ старик повысил голос, но тут же схватился за ребра от пронзительной боли и зашелся в кашле. Чжан Сихай кинулся было поддержать его, но старик отмахнулся. ─ Сяо Чжан, я держу лавку на этой улице двадцать лет, ─ отдышавшись, старик сверлил его глазами. ─ Каждый месяц исправно платил дань этим мразям. Сначала черные уличные бандари собирали, потом итальянцы, а следом и эти псы в форме из GCPD захаживали за долей. Двадцать лет платил. И что в итоге? Позапрошлой ночью у моей старухи прихватило сердце, я звонил в полицию, а те ублюдки, что жрали за мои деньги, приехали лишь через полтора часа. Скорая тоже. В глазах старика блеснули слезы, но он не дал им упасть. ─ Ту статью с расчетами, что ты принес на днях, я пока печатал – перечитал от корки до корки. Как же славно посчитано, мать твою, как точно! Куда уходили эти деньги? Спустили псам под хвост. Старик скалил зубы, обнажая нехватку двух резцов. ─ Раньше никто не смел вякать, все сидели тише воды ниже травы. А теперь ты заговорил, да еще и вытащил наружу их грязное белье. Старик прожил в этом переулке всю жизнь, и впервые почувствовал, что кто-то говорит за нас. Губы Чжан Сихая беззвучно зашевелились. ─ Подумаешь, пара сломанных костей. Двадцать лет терпел, неужто этой боли испугаюсь? ─ старик впился в него взглядом. ─ Следующие листовки печатай шрифтом покрупнее. У тебя текст больно кучный, в глазах рябит, да и краску мою переводишь! В другой раз придёшь – оформлю скидку. Двадцать процентов… Ладно, тридцать, но ниже не скину. Больничный свет падал на опухшее лицо Старика Чэня. Чжан Сихай с такой силой сжал кулаки, что побелели костяки пальцев. ─ Ладно. Тридцать. ─ Ступай. Нечего тут прохлаждаться. Мне еще надо спать, чтобы кости срастались. … Чжан Сихай развернулся и вышел из палаты. Спустился по лестнице. Выбрался на крыльцо больницы. Ночной готэмский ветер смешался с холодным дождем, хлестая по лицу. Стоя на потрепанных ступенях у входа, он вытащил стыренную у Хромого Джо дешевую сигарету. Чиркнул кремнием, зажег. Затянулся поглубже, и едкий дым ударил в легкие, заставив закашляться. Он вытер мокрое лицо. Ни сожалений, ни сомнений больше не осталось. Раньше он писал ради выживания. Позже – чтобы выпустить пар. Но теперь всё изменилось. Вымогатели перешли черту – разнесли копировальную машину и сломали ребра старику лишь ради того, чтобы отжать паршивые центы. Лишь для того, чтобы вбить всему району в головы: низы не имеют права голоса. Брошенный в лужу окурок зашипел. Чжан Сихай широким шагом двинулся сквозь пелену дождя. Его шаги были тверды. Вернувшись в каморку, он придвинул стул, уселся прямо в мокром плаще. Перед ним стояла старая добрая «Оливетти». Никаких заумных выкладок, никакой бухгалтерии полицейских закромов, никаких мудреных умозаключений. Все стилистические изыски этой ночью были отброшены. Пальцы зависли над металлическими литеры. Больше они не дрожали. Хочешь заставить меня замолчать? Хочешь заставить замолчать этот район? Хочешь битами втолковать обитателям дна правила игры? Плевал я на ваши правила. Выдернув чистый лист, он вставил его в валик и резко крутанул ручку. Звонкий стук разнесся эхом, точно досылаемый в патронник патрон. Десять пальцев с силой обрушились на клавиши, впечатывая чернила в бумагу. Заголовок: «Они сломали ребра старику – за то, что он помог мне напечатать листовку» ---------- «Системный рейтинг: средний плюс! Засовываем Томпсон в чемодан» Полночь. Убогая студия радиостанции FM 90.3. Воздух спертый. Здоровяк ведущий Мартин сидит перед микрофоном, и те несколько листов, напечатанных на машинке, трепещут у него в руках. Холодный пот приклеил дешевый парик к макушке. ─ Браток, ты ведь меня в могилу сгоняешь, ─ Мартин смотрит через стекло на Чжан Сихая, его голос дрожит. ─ В Преступной аллее заступаться за людей стоит трех ребер. Если эту статью пустить в эфир, завтра Бритва Рич приведет людей крушить мою вышку! Чжан Сихай прислонился к косяку двери радиостудии, в руке у него остывший бумажный стаканчик с кофе. ─ Разнесет вышку – получишь страховую выплату, как раз обновишь цифровую аппаратуру. Мартин утер пот: ─ Ты думаешь, страховые деньги так легко получить? ─ Две тысячи наличными, ─ Чжан Сихай вытащил пачку купюр и швырнул на пульт. ─ Или я завтра в финансовом листке публично распишу твои долги по азартным играм. Лицо Мартина побелело. Пять минут спустя. Началась общеканальная трансляция. Никакой сухой статистики, никакого сложного анализа цепочек выгоды. Только история старика, торгующего рыбой, которому сломали три ребра. Голос Мартина дрожал, но каждое слово выговаривал четко. … Среда, утро. Рынок на южной стороне Ист-Энда. Пара громил с татуировками на руках, поигрывая бейсбольными битами, остановилась у рыбного прилавка и постучала по доске. Толстый торговец рыбой не стал доставать деньги. Он схватил обсыпанный чешуей тесак для разделки туш и с глухим стуком вогнал его в деревянную колоду так, что лезвие ушло на дюйм. ─ Денег нет, а жизнь одна! ─ толстяк вперил взгляд в главаря бандитов, на его руках вздулись вены. ─ Печатная машинка в эфире все по полочкам разложила: с каждых тридцати баксов десятку надо отстегивать седьмому участку. Я полночи рыбу чищу, с какой стати я должен кормить этих дармоедов, которые даже трубку не берут?! Громила остолбенел. Такого открытого бунта против поборов он отродясь не видел. ─ Ты рехнулся? Жить надоело? ─ А ты попробуй тронь. Соседний торговец мясными деликатесами направился к ним с ножом для нарезки. Старик с овощного лотка вытащил из-под прилавка кусок стальной трубы. Не прошло и десяти секунд, как вокруг собрались все пять торговцев с рынка, вооружившись чем попало. Никто ничего не говорил, только сверлили взглядом троих бандитов. Главарь отступил на полшага, выругался и бросился прочь с рынка. Позади донесся глухой смех – смех людей, которых слишком долго давили и которые наконец увидели, как обидчик отступил. В течение недели посещаемость трех подпольных игорных домов, контролируемых Ричем, упала донельзя. Приходишь собирать дань с улицы – а в ответ либо опущенные рольставни, либо соседи с разводными ключами наперевес. … Двадцать пятая восточная улица. Задняя комната заброшенного бильярдного клуба. Рич с размаху пивом снес журнальный столик. Бутылки полетели на пол, осколки разлетелись во все стороны. Дешевый календарь на стене сорвало от толчка, обнажив под собой плесневелую штукатурку. ─ Швали! Помощник втянул голову в плечи: ─ Босс, деньги с восточных кварталов перестали поступать. Менты звонили вчера, велят побыстрее прикончить этого писаку. Может… раскошелиться и убрать его тихо? Рич с разворота хлестнул помощника по лицу. ─ Убрать, тупица ты этакий! На углу улицы сдохнет десяток бродяг – и никому дела нет, но ты думаешь, можно вот так запросто пришить того, кто марает бумагу?! Помощник схватился за щеку: ─ Раньше же бывало, мочили… ─ То было раньше! ─ Рич ударил ладонью по бильярдному столу. ─ В прошлый раз банда Южной змеи наняла киллера и укокошила журналистку из «Кроникл», которая копалась в чужих долгах. В тот же вечер Бэтмен разнес всю наркоторговлю подчистую! А их тупого главаря подвесили головой вниз на мосту – пусть померзнет на ночном ветру! Хочешь сдохнуть – меня за собой не тяни!… В комнате воцарилась тишина. Помощник робко спросил: ─ Так и оставить всё как есть? Пусть пишет? Рич вытащил пачку сигарет, закурил и выпустил клуб дыма. Сигареты импортные, ментоловые, совершенно не вязались с этой пропахшей плесенью бильярдной. ─ Убивать нельзя. Но эту злобу надо выместить, надо показать нищебродам, чем всё заканчивается. Он стряхнул пепел на пол. ─ Я выписал из Метрополиса трех отморозков. Поломать ему руки. Перерубить все десять пальцев. Главное – обойтись без трупов, тогда эта летучая мышь не станет поднимать бучу из-за какой-то пары сломанных пальцев. ─ Когда? ─ В среду ночью. Он пойдет со смены домой, будет пролетать через Темный переулок. Там все и сделаем, чисто и аккуратно. … Среда, вторая половина дня. Третий этаж кирпичного дома. Чжан Сихай сидел на краешке кровати, сжимая в руке жестянку дешевой колы. На банке выступали капли влаги, лед холодил ладонь. Внезапно всплыло красное системное окошко. [Пассивный навык «Инстинкт выживания» активирован (Уровень 1: слабое чутье).] [Обнаружена высокая вероятность физической угрозы в отношении носителя.] [Временное окно: сегодняшняя ночь.] [Уровень угрозы: средний плюс.] [Рекомендуемая системная стратегия: отсидеться дома, избегать одиночных передвижений. Переждать спад уровня опасности.] Чжан Сихай уставился на слова «средний плюс». Внимание Бэтмена оценивалось как «не подлежит оценке». То была переменная, выходящая за рамки системных моделей. Нынешнее же «средний плюс» означало, что супостаты вполне вписываются в привычные рамки. Самые обыкновенные бандитские шестерки. Люди Рича идут на дело. Это не покушение. При покушении система выдала бы «крайне высокий» или просто «смертельный». Средний плюс значит, что убивать его пока не собираются. Значит, будут учить уму-разуму. Ломать пальцы, дробить кости, чтобы больше не мог удержать перо. Он поставил банку с колой на прикроватную тумбочку. На деревянной поверхности от донышка остался мокрый след. Забиться дома и не высовываться? В таком паршивом месте, как Готэм, стоит отступить на шаг – и завтра нож окажется у тебя на горле. Не выйдешь сегодня – а завтра? Послезавтра? Рич поймет, что ты испугался. Он раскормит своих шестерок мыслью: мол, писака из газетенки чуть что – сразу в кусты. В следующий раз и тратиться на заезжих гастролеров не придется, пару местных гопников пришлют, чтобы втоптали в грязь. Чжан Сихай поднялся, задернул холщовую занавеску. Нащупал расшатанную доску под кроватью и приподнял ее, открывая тайник. Внутри лежало тяжелое оружие – «Чикагская печатающая машинка». Вороненыи ствол, приклад из черного ореха, металл отливает ледяным блеском. Прикладом в руку – холод лютый. У него всего шестьдесят процентов навыка обращения, точность хромает, но для того, чтобы в узком переулке устроить огневое подавление трех-пяти человек, этого хватит сполна. Он вытащил со дна шкафа потрепанный большой портфель из искусственной кожи под старину. Глубокий, из жесткого материала. Засунул «Чикагскую печатающую машинку» по диагонали, и размеры пришлись тютелька в тютельку. Выудил два снаряженных до отказа пятидесятизарядных дисковых магазина, засунул в щели. Потом запихнул пару старых маек, чтобы заполнить все пустоты в портфеле и не дать железу брякать при ходьбе. Защелкнул медные замки. Взял за ручку одной рукой. Весу в нем набежало фунтов двадцать, не меньше. Жесткое дно портфеля глухо стукнуло о край стола. Настенные часы в коридоре издали глухой гул. Пора выходить. Чжан Сихай набросил длинное ветрозащитное пальто, поднял воротник. Обычно после ночного эфира он возвращался в квартиру в обход, делая крюк через три квартала по центральным улицам. Сегодня он петлять не собирался. На двадцать пятой восточной улице был один короткий путь. Слепая зона для камер. Туда даже лунный свет не заглядывал – самое то для темных дел. Система советовала не ходить в одиночку. Плевал он на эти советы. Чжан Сихай перекинул ремень тяжелого портфеля через плечо. Левая рука сквозь толстую плотную кожу нащупала спусковой крючок. Толкнул приоткрытую дверь и широким шагом направился к лестнице. Сегодня он идет через самый темный глухой тупик. ---------- «Ядерный взрыв общественного мнения и Томпсон: сводим смертельный черный баланс» Среда, ночь. Двадцать три сорок. Стоило толкнуть ржавую железную дверь у входа в студию FM 90.3, как ледяной ветер вперемешку с дождем тут же забрался за воротник. Чжан Сихай поднял воротник пальто, закинул на плечо неподъемный винтажный кожаный портфель и спустился по ступенькам. Обычно после смены он делал крюк, выбирая освещенные проспекты под прицелом камер. Но сегодня шел нарочито медленно, в походке даже сквозило какое-то праздное спокойствие. До двадцать пятой восточной улицы было всего квартала три. То был срезочный путь, которым обычно пользовались мусорщики: по обе стороны тянулись высокие облезлые кирпичные стены, а над головой переплетывались провода, образуя гигантский паучий кокон. Самая непроглядная мертвая зона для камер во всем восточном Готэме. Сердце колотилось как безумное. Ладони насквозь пропитались липким холодным потом. Левая рука под полой пальто сквозь стенку портфеля намертво вцепилась в холодный спуск уже снятого с предохранителя оружия. Никакого бегства. Во времена видеоблогинга он усвоил железное правило: идешь по ветру – держись дерзко, идешь против – будь дерзким вдвойне. Стоит показать спину – бешеный пес тут же вцепится в горло. Обогнув грязную лужу, он шагнул в мертвый тупик двадцать пятой восточной. Воздух пропитался смрадом дохлых крыс и машинного масла. Не прошел и десятка шагов, как путь вперед и назад одновременно оказался отрезан. Из-за железных бочек на углу тупика вынырнули две фигуры в черных куртках. Один повыше, другой пониже, руки за пазухами. Меньше чем в семи-восьми шагах позади маячил третий, наглухо перекрывая отход. Главарь был сзади. Заскрежетал колесик зажиек, вспыхнул огонек, осветив покрытую шрамами лысину. Глубоко затянувшись, лысый швырнул дешевую зажигалку в лужу. Меж его пальцев завертелась-заплясала бабочка-нож. ─ Господин Печатающая Машинка? ─ в голосе лысого слышался чужацкий прононс. Чжан Сихай промолчал. ─ Бритва Рич велел передать пару слов. С завтрашнего дня хватит пачкать бумагу ручкой, ─ лысый ткнул ножом себе под ноги. ─ Впредь стучи по клавишам пальцами ног. Остальные двое с обоих концов переулка начали надвигаться, замыкая кольцо. Из-за пазух появились обмотанные строительным скотчем бейсбольные биты и окованный жестью десантный нож с кровостоком. Чжан Сихай в упор смотрел на лысого. Ладони потели так, что ручка портфеля казалась влажной насквозь. Но ни единый нерв у него не дрогнул. Он лишь расстегнул пуговицу пальто, а левой рукой надежно подопер дно портфеля. ─ Перед тем как вы начнете, у меня есть предложение, ─ подал голос Чжан Сихай. Голос звучал неожиданно ровно, источая предельную рассудительность взвинченного адреналином человека. ─ Давайте сперва проясним ситуацию. Лысый остановил нож и усмехнулся: ─ Охереть можно, все готэмские писаки такие отбитые? Нож у горла, а им всё уличные интервью подавай! ─ Во-первых, вы прекрасно знаете, кто я. Я ведущий автор крупной газеты, за мной колонка и радиоэфир. Если вы думаете, что прикончить в Готэме репортера, который роет под грязные делишки копов, – это плевое дело, то вы круглые идиоты. Лысый ухмыльнулся: ─ Кто говорил про убивать? Только когти срубить. Наниматель четко растолковал: пока нет трупов, этой летучей мыши глубоко фиолетово, куда делись пара чьих-то пальцев. ─ Вот мы и подошли ко второму пункту, ─ перебил его Чжан Сихай. ─ Вы нездешние. Судя по выговору, наемники из Метрополиса? Местная шпана прекрасно понимает, какую бурю подняла моя статья, никто в здравом уме не полезет сюда в такой момент, вот Ричу и пришлось искать залетных дурочков на роль пушечного мяса. Лицо лысого слегка изменилось. ─ Раз уж это подрядая работа. Сколько Рич отвалил за хлопоты? Сто тысяч? Полмиллиона? Лысый ничего не ответил, взгляд его похолодал. Долговязый амбал напротив уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, сжимая нож. ─ Стоять! ─ рявкнул Чжан Сихай. Правая рука с силой дернула за медную защелку наверху портфеля. Раздался глухой металлический скрежет. Раритетная вещица времен Второй мировой – «Чикагская печатающая машинка» с ореховым прикладом – была выдернута наружу одним движением. Черный зев ствола выглядел грубо и внушительно, а под ним крепился гигантский круглый магазин, набитый пятьюдесятью патронами. Щелк. Большой палец сбросил предохранитель. Обе руки уверенно вскинули приклад, нацелив ствол аккурат в грудь стоявшим впереди. Дистанция пять метров, тут даже с закрытыми глазами дай очередь – и эту парочку разрубит пополам. Слышно было лишь как дождь барабанит по железным мусорным бакам. Долговязый с ножом так и замер на месте, выставленная нога зависла в воздухе, и он поспешно втянул ее обратно. Лысый сзади тоже окаменел, зажатая между пальцами сигарета застыла на весу. Головорезы из Метрополиса, конечно, отмороженные, но против дискового пулемета в упор любая математика складывается чересчур однозначно. ─ Пункт третий, ─ Чжан Сихай уставился на остолбеневшего амбала, сменив тон на дружелюбный, словно они с давними приятелями за жизнь болтали. ─ Вы уверены, что бабки, которые выкинул Рич, покроют расходы на лечение в готэмской больнице? Долговязый сглотнул слюну и оглянулся на своего босса. ─ Вы же наемники, у вас небось и страховки медицинской нет? Прикончите меня – завтра весь первый полос Готэма выйдет под заголовком «Отважный репортер пал жертвой расправы за разоблачение мафии». Рич гарантированно отправится на тот свет, а Бэтмен лично притащит вас из Метрополиса и подвесит за ноги на мосту. ─ Или даже если пойдете по плану и отрубите мне пальцы. Стоит мне пальчиками ног настучать на клавиатуре, как завтрашним заголовком будет: «Метрополисские отморозки орудуют в другом городе – как Рич будет отмазывать эту затею?». Как думаете, сколько изданий выстроятся в очередь и заплатят бешеные бабки за ваши личики, если я выкачу эксклюзивную ориентировку в обмен на статус инвалида? Лысый сплюнул окурок и впился глазами в Чжан Сихая. ─ Ты кого пугаешь этой железной рухлядью? Держу пари, ты сроду из нее не стрелял. У тебя руки трясутся. И то верно. Руки у Чжан Сихая действительно дрожали. «Чикагская печатающая машинка» оказалась неподъемной. Полный пятидесятизарядный барабан плюс почти десять фунтов железа на весу – мышцы рук откровенно взбунтовались. Но показывать слабину нельзя. ─ У меня руки трясутся оттого, что я целыми днями пишу! А не потому, что я тебя боюсь! Стоило этому окрику сорваться с губ, как палец Чжан Сихая до упора вдавил спуск. Ствол взлетел на пять дюймов вверх, целясь в старую кирпичную кладку соседнего дома. Тра-та-та-та-та! В ночи вспыхнули язычки пламени! Оглушительный грохот разорвал тишину тесного тупика. Резкий запах дешевого пороха мигом поплыл в воздухе. Стреляные гильзы со звоном посыпались на асфальт, разбрасывая искры. Кирпичи на стене напротив разлетелись вдребезги, а осыпавшаяся крошка угодила долговязому в лицо, оставив кровавую царапину. Окна на верхних этажах, доселе темные, разом осветились в семи или восьми квартирах. Кто-то распахнул створку и принялся орать на чем свет стоит, а какая-то женщина истошно звала полицию. Три секунды. Чжан Сихай опустил ствол обратно, вновь нацелившись на двоих перед ним. Палец по-прежнему лежал на краю спускового крючка. ─ Ну что, теперь об этом узнали все. Половина улицы слышала, и менты с седьмого участка, мастера по отсидке ради пенсии, примчатся сюда хотя бы ради проформы, ─ он выдохнул накопившийся в груди воздух, в глазах плескалось отчаянное безумие. ─ Что дальше? Вы попытаетесь отрубить мне пальцы, или я отправлю пару десятков пуль в канализацию, где у вас нет медстраховки? Он склонил голову набок. ─ Давайте, покажите мне, действительно ли киллеры из Метрополиса такие бессмертные, как о них бают. Шум ругани в окнах сверху нарастал. Нож в руке долговязого поник. Это Готэм. Логика профессиональных наемников донельзя проста: риски в этом деле взлетели до небес, отправляющих прямо к праотцам. Аванс от Рича явно не стоил того, чтобы оплачивать пулеметные ранения Томпсона. Лысый убрал нож-бабочку. ─ Чертов Готэм, ─ сплюнув кровавую слюну, бросил он: ─ Набирай Рича, мы сливаемся. Пусть этот урод сам себе шею ломает. Он кивнул остальным. Те сорвались с мест с таким видом, будто получили помилование. Лысый растворился в тени, уходя тем же путем, каким пришел. Лишь когда рев мотора отъезжающей машины затих вдали, Чжан Сихай по-прежнему держал оружие наизготовку. Минута. Две. Пока соседи наверху с бранью не захлопнули окна. Дзынь. Тяжеленная «Чикагская печатающая машинка» выпала из ослабевших рук на асфальт. Прислонившись спиной к поросшей мхом кирпичной стене, Чжан Сихай почувствовал, как у него подкосились ноги, и сполз по кладке прямо в грязную лужу. Руки тряслись настолько сильно, что закурить уже не было сил. Боль в перенапряженных мышцах накатила волной, к горлу подступил тошнотворный комок. Ввяжись он в настоящую перестрелку – шансов ноль. Шестидесятипроцентный навык, от отдачи чуть суставы на плечах не вылетели. Задержись палец на спуске еще на полсекунды, и пули улетели бы в громоотвод на крыше. Но он выстоял. В воздухе перед ним блеснул красный свет. Система обновила интерфейс. [Обнаружено устранение высокой вероятности физической угрозы в отношении носителя.] [Идет расчет результата…] [Поздравляем носителя! В режиме владения профильным оружием успешно завершен мощный идеологический посыл (двухвекторная логическая цепь из словесного и физического устрашения). Путем разбора цепочки выгод вы заставили грубую силу прогнуться перед расчетом!] [Степень владения профильным оружием «Чикагская печатающая машинка» повышена до 80%!] [Вы разблокировали новый статус: Калибр есть справедливость (Уровень 1). При подавлении физических единиц силой профильного оружия боевой дух противника снижается на 10%.] Увидев цифру 80 процента, Чжан Сихай запрокинул голову, упершись затылком в грязную стену, и оскалился в улыбке. А секунду спустя зашелся в надрывном кашле. В этом прогнившем городе, оказывается, чем ты свирепее, тем они трусливее. ─ Бритва Рич… ─ Чжан Сихай тыльной стороной ладони стер с подбородка дождевые капли, и взгляд его снова стал холодным. Теперь твоя очередь спать по ночам без снов. ---------- «Уличная броня, вырезки с седьмого этажа Аркхема!» Правое плечо не поднималось. Утром в пятницу Чжан Сихай толкнул железную дверь на первом этаже своего дома, и солнце резануло по глазам. От отдачи той самой Чикагской печатающей машинки прошлой ночью мышцы всей правой руки превратились сплошной синяк. Пальцы не сжимались в кулак, а под лопаткой словно застрял ржавый гвоздь. По дороге к овощному рынку в Ист-Эйдове. Вонь тухлой рыбы и гнилой листвы всё та же, неизменная. Но атмосфера изменилась. Продавец хот-догов резким движением откинул тентовый брезент, зажал в обёрточную бумага толстейшую сосиску, залил её горчицей и протянул клиенту. На руках у него чернели жирные пятна, но держал он свёрток твердо. ─ Вчера ты уложил семерых профессионалов, которых нанял Ричи. Говорят, двоим ты ещё и руки выломал. Об этом уже весь район гудит. Семеро? И руки выломал? Чжан Сихай взял хот-дог одной рукой. Правая рука отозвалась тупой болью. Опровергать слухи он не стал. ─ Спасибо. Завернув на Двадцать третью Восточную улицу, он увидел возле автомастерской нескольких чумазых пареньков, уплетавших завтрак. Один из них, заметив его, выпрямился во весь рост и молча кивнул. Больше никто не заикался о плате за крышевание. Едва добравшись до лестницы редакции, старик Линь подкатил к нему свою громыхающую тележку. ─ Подручный Ричи с утра пораньше заявился в клинику перевязывать запястье. Люди говорят, прошлой ночью Ричи топором разнёс в щепки бильярдный стол, а трех киллеров из Метрополиса обложил трехэтажным матом. Значит, их всё-таки было трое. ─ Он объявил, что хочет меня убить? Старик Линь покачал головой. ─ Самое странное в другом. Он бесновался, но приказал всем людям залечь на дно. Сказал, шумиха слишком громкая, пока сидеть тихо. Но я слышал, ─ старик понизил голос, ─ что он уже ищет другие пути.Ы Чжан Сихай прожевал последний кусочек хот-дога и сунул бумажный пакет в урну. В Готэме можно убивать наркоторговцев и отжимать чужие точки, но среди бела дня прикончить популярного репортера, выворачивающего наизнанку грязное белье полиции, – завтра к тебе в дверь постучит вовсе не участковый. Это красная линия, которую прочертил Бэтмен. Но у любой красной линии есть срок годности. … Коридор редакции. Застарелый запах типографской краски и плесневелого кофе. Пожилой репортер Уэйн с кружкой в руке заметил, как Чжан Сихай прижимает подмышкой тот самый потрепанный кожаный портфель. Сумка была тяжёлой, плечо под ее весом заметно перекосило. Уэйн поставил кружку на стол с глухим стуком. ─ Местные говорят, теперь ты у нас Рэмбо из Ист-Эйда? ─ Меньше верь уличным байкам. Чистый работник умственного труда. Чжан Сихай выдвинул стул и опустился на него, небрежно бросив двадцатикилограммовый портфель к ногам. Тот глухо шмякнулся о дощатый пол. Уэйн уставился на сумку. ─ Калибр у твоих канцелярских принадлежностей серьезный. ─ Палил в воздух полным магазином. Защищал законную свободу слова. ─ Чжан Сихай, не поднимая головы, откинул железную крышку печатной машинки. Уэйн вздохнул, прислонился бедрами к краю стола и набил дешевым табаком трубку. ─ Палил в воздух – значит, еще не совсем спятил. Ричи не трогает тебя только потому, что ему не хочется связываться с парнем в плаще. Он чиркнул зажигалкой. ─ Но это не значит, что ты вечно сможешь купаться в лучах славы. Здесь Готэм, вечных красных линий не бывает. Уэйн покрутил чубук и постучал им по металлическому корпусу машинки. ─ Думаешь, раз раздобыл пушку, то сможешь стать героем в тупиковом переулке? В следующий раз за тобой придут вовсе не три тупицы с ножами. Уэйн посмотрел ему прямо в глаза. ─ В следующий раз это может быть бронебойная пуля с крыши двухсотметровой высоты. Разворотит черепушку в мгновение ока. Эта хрень в твоем портфеле спасет от снайперской винтовки? Треск клавиш смолк. ─ И что мне делать? Сидеть дома, запереть двери и притворяться мертвым? Или отдать последние гроши Ричи и вымаливать прощение? ─ уголком рта усмехнулся Чжан Сихай. ─ Пуля с двухсот метров и впрямь убьет. Но если сегодня я отступлю хоть на полшага, завтра эта пуля влетит мне в рот с расстояния двух метров. Уэйн долго смотрел на него. Потом снова засунул трубку в рот. ─ Безумец. Будем надеяться, твоя удача соответствует твоей упертости. … Бэтпещера. Холодный свет падает на волевой подбородок Брюса Уэйна. Справа на сплит-экране открывается зашифрованный канал связи. Выделенная линия информатора из высшего руководства GCPD. ─ В Ист-Эйде неспокойно. Тот пишущий парень сцепился напрямую с Ричи. По оперативным данным, у него на руках крупнокалиберный запрещенный ствол, возможно, раритет шестидесятых. Брюс вывел на экран дюжину окон с камер наблюдения. Уличные объективы в Ист-Эйде вечно не обслуживались, но он выцепил один – на углу Двадцать пятой Восточной улицы. Картинка зернистая до предела, удается разлепить лишь коренастую фигуру в переулке и три тени, отступающие перед ней. А в руках у этой фигуры – деревянный приклад из ореха и круглый массивный магазин. Брюс нахмурился. Местная шпана предпочитает компактные скрытные стволы и обрезы, эта тяжеловесная реликвия времен Второй мировой совершенно не вписывается в уличную логику. Альфред приблизился с серебряным подносом в руках. На подносе – чашка чая ассам. ─ Полагаю, вашей главной заботой сегодня должна быть борьба с контрабандой оружия в портах. Неужели вам обязательно лично конфисковывать опасную игрушку гражданского журналиста? Брюс неотрывно смотрел на запечатленную в кадре непоколебимую оружейную стойку. Пусть это всего лишь смазанный кадр, по оси тела он легко мог определить уровень напряжения стрелка в тот момент. ─ Обыватель, не прошедший тактической подготовки. Открыл огонь на пике страха, его главная цель – чистое устрашение. Он закрыл экран с записью. Вызвал красную памятку [Угрозы городской инфраструктуре]. ─ Пока не вмешиваться. Его заметки истощают людской ресурс бандитов, отчасти дублируя функции полицейских патрулей. Взаимная подстравка в низах эффективнее наших рейдов. Пусть походит со старым стволом. Он поставил жирную отметку напротив строки «Господин Печатающая Машинка» в блокноте. ─ Продолжать наблюдение. Если начнет самовольно убивать и перейдет черту – остановить. … Третий этаж кирпичного дома. Глубокая ночь. Чжан Сихай тяжело рухнул на старую панцирную сетку кровати. Правое ребро ныло от тупой боли. Сегодня удалось удержаться на краю пропасти. Но он отлично понимал: стоит прекратить штамповать горячие скандальные новости, как эта невидимая броня испарится. Вспыхнул красный интерфейс системы. [Текущий этап оценки завершен.] [Хозяин закрепил свою неуязвимость в рассаднике преступности. Степень признания профильного оружия: 80%.] [Внимание: для разблокировки функций ур. 2 (аура преломления общественного мнения) недостаточно базовых условий.] Чжан Сихай приподнялся на кровати на локте. ─ Условий недостаточно? Да киллеры из Метрополиса не в счет? [Обнаружено, что для разблокировки требуется «решающее событие». Обычные уличные потасовки и разоблачение черной бухгалтерии близки к исчерпанию лимита, необходимо углубиться в самые болезненные нарывы городской опухоли.] ─ Например? [Когда это произойдет, ваш острый механизм выживания сработает сам.] Системное окно приготовилось закрыться. В правом нижнем углу внезапно выскочило серо-белое окно общедоступной информации. [Дополнительная рассылка эксклюзивных сведений: на этой неделе уровень безопасности в психиатрической лечебнице Аркхем понижен. Причина: городской совет урезал бюджет на ремонт оборудования седьмого психиатрического отделения.] Чжан Сихай уставился на строчки. Коррупция верхушки Готэма при распиле ремонтных смет происходила ежедневно, новость не тянула на сенсацию. Он перевернулся на другой бок, собираясь спать. Система принудительно выдала вторую реплику. Ярко-красную, заполнившую весь обзор. [Сопутствующая обратная связь: некоторые ночные санитары Аркхема выбросили ваши статьи на территории больницы. На данный момент один из особо опасных контингентов в подземном изоляторе седьмого психиатрического отделения оклеил все мягкие стены своей лишенной мебели одиночной камеры более чем двадцатью вашими передовицами, превратив их в персональные вырезки.] Тело Чжан Сихая окаменело. «Одиночная камера с мягкими стенами без мебели» – в этом безумном городе запереть в подземном тяжелом изоляторе Аркхема могли лишь одного-единственного раскрашенного в гримасе безумца. И этот безумец обклеил стены седьмого подземного этажа его статьями. Каждую секунду его имя глядит прямо на него. Чжан Сихай судорожно сжался в воротник пальто. Оказывается, помимо клейма от Бэтмена, в Готэме существовал куда более смертоносный вид внимания. ---------- «Смертельные фанаты и подпольные вырезки из Аркхема!» Резинка на карандаше была искусана до следов от зубов. Пятница. Чжан Сихай сидел на краешке кровати, держа на коленях дешевую пятикопеечную тетрадь. Страницы пожелтели, края загнулись. Кончик стержня застыл над бумагой, капля чернил сгустилась в крошечный шарик, но падать не спешила. Первый пункт: не убивать из огнестрельного оружия без крайней нужды. Пули – средство предпоследнее. Последнее средство – бегство. Он зачеркнул слово «последнее» и исправил на «предпоследнее». Второй пункт: ни для кого не служить подставкой под флагшток. Независимость – единственный оберег. В прошлой жизни уже наступал на эти грабли, кучкование обычно заканчивается ударом в спину. Третий пункт писался медленно. Продолжать гнуть ту же линию, даже зная, что навредишь людям. Перед глазами всплыло лицо старика Чэня со сломанными ребрами. Пункт четвертый. Грифель долго висел в воздухе. Не использовать чужие секреты в качестве оружия. Он отлично понимал, что Бэтмен – это Брюс Уэйн. Когда система впервые выдала предупреждение о «взломе терминала высшего уровня», людей, способных задействовать столь масштабные ресурсы видеонаблюдения во всем Готэме, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Эту карту не разыгрывать никогда. Стоит выложить козырь на стол – и ты из «журналиста» превращаешься в «угрозу». А с угрозами Бэтмен церемониться не привык. Он захлопнул тетрадь. Сунул ее под подушку. Красный интерфейс системы развернулся сам собой. [Обнаружено утверждение носителем базовой логики выживания. Логика заархивирована, сформирован абсолютный ограничивающий статус: «На грани фола». Нарушение этого правила вызовет распад способностей на концептуальном уровне.] Чжан Сихай встал и подошел к окну. Преступная аллея. По сравнению с прошлой неделей на улице не произошло кардинальных перемен. Мусор по-прежнему сваливали по углам, фонари все так же горели один из трех. Но если приглядеться, можно было заметить едва уловимые отличия. Старуха из бакалейной лавки о чем-то болтала у порога с толстой бабой из прачечной. Раньше эти две семьи полгода вели холодную войну из-за места под мусорный бак. Парочка подмастерьев из автомастерской в обеденный перерыв склонилась над газетой, на развороте которой красовалась прошлогодняя листовка с призывами, переснятая на ксероксе. Чуть дальше, на перекрестке, двое татуированных пареньков курили сигареты, но проходящих мимо прохожих не задирали. Раньше правила на этой улице были донельзя просты: заткнись, плати, не лезь на рожон. Теперь платить все еще приходилось, а соваться по-прежнему было боязно. Но по крайней мере втихаря люди начали шушукаться между собой. Кого прижали с лишним сбором, кому угрожали – новости расходились быстрее крысиного бега. Трое лавочников накатали коллективную жалобу и отправили ее в городской совет. Никакого ответа. Но раньше никто в жизни не осмелился бы отправить такую бумагу в официальные инстанции – письма неизменно оседали в седьмом участке, а имена авторов тут же всплывали в черном списке Рича. Посмотрев на улицу, Чжан Сихай вернулся к печатной машинке. Железный корпус «Оливии» покрылся пятнами ржавчины, а тяжелая отдача клавиш давала ощущение реальности. Простучав полстраницы, он остановился. Модель распространения листовок слишком примитивна. Если полагаться лишь на копировальную лавку да радиоэфир, предел охвата – тридцать кварталов Ист-Энда. Главред по-прежнему перекрывал кислород его авторской колонке: три рекламных спонсора газеты имели тесные делишки с седьмым участком. Система выбросила полосу загрузки. [Влияние на общественное мнение вышло за пределы Преступной аллеи. Текущая первоочередная цель: выстроить независимые каналы вещания, осуществить проникновение в основные СМИ.] Проникнуть в основные СМИ – это примерно то же самое, что полезть грабить хранилище Уэйн Корп. Все главные рупоры Готэма наглухо зажаты в тисках толстосумов и политиков. Не дают – сделай сам. На разработку детальной цепочки действий еще потребуется время. Он вытащил из ящика стола пачку записок с разведданными, которые сегодня занес старик Линь: Рич на этой неделе временно прижал хвост, но другие мелкие банды Восточного района начали нащупывать почву, пытаясь заполнить вакуум, образовавшийся после отступления Рича. Эту подводную муть до конца не вытравить. … Бэтпещера. Холодный белый свет мониторов отражался в контурах маски Брюса Уэйна. На экране красовалась не карта маршрутов контрабандистских судов, подлежащих перехвату нынче ночью, а отдельное зашифрованное досье. Название файла: [Господин Печатающая Машинка. Оценка поведенческих якорей]. Альфред подошел с подносом чая и бросил взгляд на экран. ─ Вы завели персональное досье на угрозу для уличного газетчика? Наравне со Пугалом и Джокером? ─ Он не стандартная угроза. Пока что в серой зоне. ─ Тогда к чему столь детальный семантический разбор всех его статей? Экраны были густо усыпаны всеми публичными высказываниями Чжан Сихая за последний месяц. Возле каждого текста стояли точные пометки: степень эмоциональной накачки, коэффициент разрушения источников информации, процент проникновения в социальные слои. Брюс вписал в строчку «Склонность к насилию» внизу досье оценку: «Подлежит уточнению». ─ Человеку, держащему в руках перо, защита не нужна. Но у него в руках появился Томпсон, и он осмелился открыть огонь на поражение в трущобах. Его пресловутая черта находится в состоянии крайне нестабильных колебаний. Альфред поправил край пульта. ─ По-настоящему кровожадный безумец не стал бы палить по стенам. Старый дворецкий направился к железным ступеням. Брюс вглядывался в аналитические графики на мониторе, не отвечая. … Лечебница Аркхем. Седьмой подземный уровень, палата строгого режима. Ночной дежурный катил телечку с лекарствами по дальнему концу коридора. Запах дезинфекции и хлорки не мог заглушить стойкий дух вековой сырости. Он остановился у безымянной мягкой палаты. Через армированное смотровое окошко заглянул внутрь по привычке. Шаги замерли. Вся стена была оклеена вырезками. Этот опасный пациент вечно любил упражняться в настенном творчестве с помощью собственных ногтей. Но сегодня все было иначе. Газетные полосы аккуратно нарезали длинными ровными полосами и выстроили слева направо по датам публикации в безупречно ровную, зловещую временную шкалу. Между статьями красовались выведенные неизвестно где добытой красной краской стрелки. По краям стрелок пестрели густо исписанные примечания. Почерк поразительно аккуратный, что создавало жуткий контраст с разрисованной гримом физиономией автора. Прижавшись лицом к стеклу, надсмотрщик с трудом разобрал красные буковки возле самой свежей вырезки. ─ Тезис доказан. ─ Жаль, метод проверки больно мягкий. Чуть ниже криво-косо примостилась крошечная приписка мелким почерком. ─ Может, мне самому помочь ему поставить контрольный эксперимент? У надсмотрщика по спине побежали мурашки, он тут же зафиксировал случившееся в журнале обхода и быстрым шагом отнес запись ночному начальнику смены. Тот бросил беглый взгляд, сунул планшет в ящик стола. На прошлой неделе тот псих нарисовал зубной пастой на потолке полную карту канализации Готэма. Ни у кого не хватало духу с этим разбираться. … Преступная аллея. Крыша заброшенной старой многоэтажки напротив дома Чжан Сихая. Женщина в темно-сером плаще опустилась на одно колено за водонапорным баком. Левый глаз закрывала черная кожаная повязка, правый нацелился на светящееся окно через дорогу, после чего она медленно убрала монокуляр. Раскрытый блокнот на коленях потрепался по краям. Вся страница была исчерчена сеткой разбора базовой логики какого-то репортера. Маркеры разных цветов отмечали уровни угрозы: красный – смертельно, синий – эффективно, серый – пустая болтовня. Синий занимал большую часть. Линда Лонгстрит захлопнула блокнот. Подол плаща трепетал на ночном ветру, обнажая край внутреннего кармана, где виднелось старое удостоверение журфака Готэмского университета. Молодая женщина на фото смотрела ясным взглядом, улыбаясь открыто и солнечно. Совсем не похожая на ту одноглазую особу, что примостилась на крыше руин. Бесшумно скользнув в темный проход за аварийной лестницей, она растворилась впотьмах. … Третий этаж кирпичного дома. Чжан Сихай размял затекшее запястье. Он понятия не имел, что за ним наблюдают с разных точек планеты. Единственное, в чем в этом паршивом месте можно было не сомневаться, – завтра ему предстояло затыкать брешь в три не написанные статьи. В уголке поля зрения, на самой кромке машинки, в пустоте медленно проступила строчка серого текста. [Уровень безопасности седьмого психиатрического отделения лечебницы Аркхем продолжает снижаться. Текущий показатель исправности физических средств изоляции: 61%.] ---------- «Кустарная медиа-матрица, «Декларация независимости» низов!» Ротапринт с сухим хрустом провернул шестерёнки. Старик Чэнь стоял рядом и правой рукой, туго затянутой в бинт, неуклюже запихивал листы формата А3 в лоток. Три ребра только-только срослись, наклоняться удавалось с трудом, и каждый новый захват пачки стоил ему сдавленного вздоха. ─ Хватит тебе корячиться, давай я. ─ Чжан Сихай протянул руку за бумагой. Чэнь отшвырнул его руку. ─ Я тебе не калека. Иди вычитывай свои тексты. ─ Твои ребра утверждают обратное. ─ Твоему языку лечиться куда нужнее, чем моим ребрам. ─ Чэнь швырнул пачку в подающий желоб с глухим стуком. ─ Меньше болтовни, сколько печатаем? Чжан Сихай бросил взгляд на сверстанный макет. Четыре страницы, печать с двух сторон, сложенный пополам А3. Передовица на первой полосе – «Почему ваша скорая помощь вечно опаздывает: вся правда о том, почему в Ист-Эйде скорая едет на сорок семь минут дольше, чем на Западе». На второй – сводка бытовых жалоб. Семнадцать анонимных обращений от жильцов. Уличный фонарь не чинят уже три месяца, седьмой участок полиции страдает избирательной глухотой, на Двадцать третьей Восточной улице сточные воды заливают подвалы полгода, и никому нет дела. Третья страница – его личная гордость. Рубрика данных под заголовком «Цифры преступной аллеи за неделю». Среднее время реагирования седьмого участка GCPD – 43 минуты, на Западе – 9 минут. В Ист-Эйде разбито 67 уличных фонарей, за неделю поступило 12 новых заявок, фактически отремонтировано – 0. Среднее время прибытия скорой помощи в Ист-Эйд – 51 минута. На четвертой оставили небольшое окошко: «Письма читателей». Пока пусто. ─ Тысячу экземпляров. Рука старика Чэня замерла. ─ Тысячу? ─ Тысячу. ─ Ты хоть представляешь, сколько стоит тысяча двусторонних листов формата А3? ─ Знаю. ─ Чжан Сихай выудил из кармана помятый конверт. ─ Гонорар за колонку на этой неделе плюс деньги, что выручил старик Линь за продажу моих эксклюзивных наводок, тютелька в тютельку. Чэнь окинул взглядом толщину конверта, и уголок его рта дернулся. ─ Ты вбухал в газету все свои сбережения. ─ Не все. Я оставил на ужин. ─ На один? ─ В хот-дожной с меня денег не берут. Старик Чэнь долго молчал. Ротапринт издавал поблизости скрежещущие звуки механического пищеварения. ─ Ты точно чокнутый. ─ Он щелкнул тумблером, и аппарат принялся яростно заглатывать бумагу. Через полчаса из лотка поползли первые пробные оттиски. Запах типографской краски бил в нос так, что раскалывалась голова. Шрифт плыл, верстка кривая, а таблица данных на третьей странице съехала на один столбец вбок. Но разобрать можно – и ладно. … Бар «Ржавый гвоздь». Три часа дня. Чжан Сихай, взвалив на плечо два картонных ящика, толкнул дверь. Внутри за стойкой протирал стаканы лишь хозяин. Днем «Ржавый гвоздь» выглядел еще запущеннее, и только пробивавшиеся сквозь окна лучи солнца выхватывали из полумрака многолетнюю грязь на стенах. ─ Чего притащил?─ Чжан Сихай вытащил один экземпляр и протянул бармену. Тот перелистнул страницу, и брови его полезли на лоб. ─ Ты что, свою газету замутил? ─ Четыре полосы, раз в неделю. Оставлю у тебя как точку распространения. Кто заглянет вечерком пропустить стаканчик – прихватит с собой. Хозяин швырнул газету на барную стойку: ─ Ты в курсе, где сейчас зубы у того парня, который пытался сам печатать листовки в Ист-Эйде? ─ Именно поэтому в самом низу первой полосы я специально приписал: «Газета издается независимо Чжаном Сихаем, ее содержание никак не связано с владельцем бара». С твоей стороны требуется лишь пятачок плоскости под бумагу. Бармен опустил глаза к самому низу газетного листа. Мелким, но отчетливым шрифтом: ─ Заявление об отказе от ответственности уже заготовлено. ─ Профессиональная привычка. ─ Валяй, выкладывай. Но если начнется заварушка – ко мне не лезь. ─ Начнется заварушка – просто поможешь закопать. ─ Закапывать тоже не стану. Ты слишком тяжелый. Второй точкой распространения стала автомастерская. Третьей – лавка с хот-догами на рынке. Четвертой – пункт приема вторсырья старика Линя. Закончив с четырьмя точками, Чжан Сихай примостился на бордюре у дороги, дожевывая черствый кусок хлеба, который ему насильно всунул продавец, и набрал номер с уличного таксофона на углу. Семь гудков. ─ Майк, это я. На том конце провода отозвался Полуночный Майк – ночной ведущий подпольной радиостанции «Голос преступной аллеи» в Ист-Эйде. Без лицензии, с переделанным кустарным передатчиком с крыши заброшенной прачечной вещанием на три квартала вокруг. ─ Мне нужна аудиоверсия. Я замутил еженедельную газету, выходить будет по понедельникам. Буду присылать статьи, а ты зачитаешь их в эфире. Пауза секунд в пять. ─ Ты хочешь, чтобы я зачитывал твои статьи в эфире? Моим голосом? С моей радиостанции? ─ Я дам тебе эксклюзивный контент. Твоя аудитория подскочит с сорока человек до четырехсот. ─ Подскочит до четырехсот, а потом нас разом разнесут к чертям. Чжан Сихай откусил кусок черствого хлеба. ─ Майк, ты третий год держишь пиратское радио на Преступной аллее. Чего ты боишься? Что тебя кто-то услышит? Дыхание в трубке стало тяжелее. ─ Умеешь же ты бить по больному. ─ Так считать это за согласие? ─ Я подумаю… Чжан Сихай просто бросил трубку. … Первый выпуск «Еженедельника Преступной аллеи» тиражом в тысячу экземпляров. В первый день разошлось четыреста, на второй – все остальное. Скорость распространения превзошла ожидания. Причина проста – обитатели Преступной аллеи не читают газет, поскольку ни в одной из них не пишут о них самих. Упоминания Ист-Эйда на страницах «Готэм Газетт / Готэм Пост» можно пересчитать по пальцам за год, и всегда это дежурная брехня вроде очередной перестрелки. А теперь появилась кустарная листовка, где черным по белому напечатаны названия их улиц, номера их разбитых фонарей и телефонные номера полиции, по которым они безуспешно пытались дозвониться тысячу раз. Дешевая типографская краска на этих страницах пахла для низов настоящей жизнью. Старик Линь заявился с новостями уже к вечеру: ─ Стопка газет у автомастерской разлетелась еще до полудня. Некоторые прихватили по нескольку штук, говорят, отправят в городской совет. ─ Горсовет не станет их читать. ─ Чжан Сихай даже не поднял головы. ─ Но отправляют же! Сам факт, что такое творится в Ист-Эйде, уже чудо. … Возвращение в квартиру. На лестнице скрипнуло колено. Толкнул дверь, бросил пальто на спинку стула. Каблук обо что-то ударился. Тончайший белый конверт, просунутый под дверь. Ни марок, ни обратного адреса, ни подписи. Вскрыл. Листок бумаги. Рукописный поччерк, безупречный английский курсив, уверенный нажим, почти одинаковые интервалы между буквами – явный след жесткой выучки. Разбор логики его передовицы, пункт за пунктом. Первое замечание на третьем абзаце. Оригинал: «Седьмой участок молчаливо уступил право диспетчеризации скорой помощи частным подрядчикам». Ремарка: «молчаливая уступка» несостоятельна с юридической точки зрения. Необходимо разграничивать «административное бездействие» и «активное делегирование полномочий». Если верно первое, атаковать следует мэрию, а не участок. Ты выбрал не ту мишень. Второе замечание в колонке данных. Источник цифр по времени отклика – народная самодеятельность жителей. Ремарка: статистическая выборка менее чем из тридцати случаев не имеет юридической силы. Рекомендуется вести непрерывное отслеживание более шестидесяти дней и ввести контрольную группу. Тебе нужны аналогичные показатели западного района для сравнения, иначе эти цифры останутся лишь эмоциональным воплем и не станут уликой. Третье замечание в призыве в самом конце. «Жители Ист-Эйда имеют право требовать равного доступа к коммунальным услугам». Ремарка: пустозвонство. «Имеют право требовать» без проложенного юридического пути – пустой лозунг. Тебе следовало указать хотя бы один рабочий канал административной жалобы, конкретное ответное лицо и измеримый стандарт улучшения. Чжан Сихай перечитал всё до конца. На тыльной стороне ладони проступила испарина. Три замечания, и каждое бьет в самую уязвимую точку его цепочки аргументов. Когда он писал статью, то смутно чувствовал брешь, но проскочил ее ради срочности тиража. Неизвестный не просто разглядел брешь, он загодя выстроил контрмеры – на профессиональном юридическом уровне. В самом низу листа – одна строчка. ─ Твое чутье верно, но на нем в суд не пойдешь. Нужна методология. – Один из читателей. Перевернул лист. Чисто. Поднес конверт к носу – едва уловимый аромат табака для трубки. Насыщенный, глубокий, далекий от дешевого уличного курева. Чжан Сихай посмотрел в окно. Мутная ночь Преступной аллеи. На крыше заброшенного здания напротив – ни огонька. Но он вспомнил, как на прошлой неделе, работая за полночь до трех утра, выглянул в окно и заметил у водяной башни на крыше напротив крошечную красную точку. Словно тлеющая в ночной тишине трубка. Вспыхнул красный интерфейс системы. [Обнаружен контакт со стороны высокоинтеллектуального субъекта. Анализ паттерна поведения: не враждебный, не официальный, не случайный. Оценка угрозы: низкая. Потенциал сотрудничества: высокий. Рекомендуется ограниченный ответ в режиме повышенной бдительности.] Чжан Сихай аккуратно сложил письмо, спрятал в блокнот под подушкой, рядом с четырьмя принципами. Курильщиков трубок на Преступной аллее он встречал пару человек. Старик Уэйн один из них, но дешевый табак Уэйна и близко так не пах. Задернул шторы. Подошел к печатной машинке, откинул железный кожух и принялся набивать набросок следующей передовицы. На этот раз он пересчитал всю статистику колонок с непрерывным ведением контрольных групп. ---------- «Сорок семь минут! Ты умираешь в Преступной аллее, а копы еще не выехали!» Замок почтового ящика проржавел намертво. Ключ удалось вставить только с третьей попытки. Утро понедельника. Чжан Сихай присел на корточки у входа в жилой дом и извлек из ящика две вещи. Розовую квитанцию на оплату воды с угрозой штрафа и увесистый конверт из плотной оберточной бумаги. Ни марок, ни обратного адреса, ни подписи. Края в два слоя запечатаны прозрачным скотчем – аккуратно и надежно. Несколько секунд он неподвижно стоял перед ящиком, а в голове вихрем проносились воспоминания о тех, кому он успел насолить в последнее время. Ричи, Седьмой участок, мелкие авторитеты из банд, чья репутация пострадала из-за его листовок. Будь там бомба – вес явно не тот. Будь то записка с угрозами – не стали бы заклеивать в два слоя. Рвок. Внутри обнаружилась стопка ксерокопий. Страниц тридцать. Стандартная государственная бумага, на верхних полях – водяные знаки с орлиным гербом седьмого участка GCPD. Журнал дежурств. Рапорт о выездах. Сводки диспетчерской связи. Временной охват – за последние полгода. На каждой странице красуется синий штамп «Для внутреннего пользования». Десять минут он просидел у лестницы, листая тридцать страниц от корки до корки. А потом перелистнул снова. … Вернувшись в квартиру, Чжан Сихай разложил тридцать копий на полу, рассортировав по месяцам на шесть стопок. Печатную машинку пришлось сдвинуть в угол, чтобы освободить весь стол под цифры. В калькуляторе, одолженном у Старика Чэня, почти сели батарейки: экран мигал через раз, работая точь-в-точь как уличные фонари в Преступной аллее. Но цифры не врут. Территорию Седьмого участка железная дорога естественным образом делит пополам. К востоку от путей лежит Преступная аллея, к западу – Гринвуд, район с натяжкой среднего класса, где есть сетевые супермаркеты, исправные фонари и такси, которые можно вызвать по телефону. Один и тот же участок. Те же силы полиции. Тот же диспетчерский центр. Среднее время прибытия полиции в восточный район Преступной аллеи: сорок семь минут. Среднее время прибытия в Гринвуд: восемь минут. Разница в шесть раз. Пока человек в Преступной аллее истекает кровью на асфальте после ножевого ранения, копы в Гринвуде успевают выехать на вызовы шесть раз. Он взял ручку и обвел несколько ключевых точек. 14 февраля, стрельба в Преступной аллее – время прибытия один час и три минуты. В тот же день кража со взломом в Гринвуде – шесть минут. 7 марта, домашнее насилие в Преступной аллее – вызов проигнорирован. В тот же день жалобы на шум в Гринвуде – одиннадцать минут. Проигнорировано. Жалобы на шум ставят в приоритет выше, чем домашнее насилие. Чжан Сихай с силой опустил калькулятор на стол. Сел за печатную машинку, откинул металлический кожух и принялся стучать по клавишам. Надпись родилась меньше чем за три секунды. «Сорок семь минут – и сколько в глазах GCPD стоит твоя жизнь?» Он писал четыре часа. Примечание из анонимного конверта – «Интуиция не годится для суда, нужна методология» – никак не выходило из головы, заставляя пережевывать и пересобирать каждый довод заново. Каждая группа данных подвергалась перекрестной проверке, каждый вывод сопровождался указанием страниц исходных журналов, а каждое обвинение четко разграничивало «служебную халатность» и «целенаправленную дискриминацию в диспетчерской». Последний абзац он переписывал шесть раз. «Седьмому участку не хватает ни людей, ни машин, ни бюджета. Судя по диспетчерским логам, после поступления звонка о происшествии в восточной части Преступной аллеи среднее время ожидания распределения наряда составляет тридцать одну минуту. Та же система обрабатывает звонки из Гринвуда в среднем за две минуты. Проблема не на дорогах – она сидит за диспетчерским пультом. Кто-то вручную сверяется с адресом, решая, стоит ли твоя жизнь того, чтобы ее спасать». Добив последнюю букву, он почувствовал, как онемели пальцы, а плечи заныли от напряжения. Он сделал то, чего не делал при выпуске первого номера. Достал из-под подушки блокнот и сверил текст со сводом из четырех незыблемых правил. Не убивать людей с применением огнестрельного оружия – соблюдено. Ни на кого не работать – соблюдено. Не продолжать действовать, заведомо зная о причинении вреда – данные указывают на систему диспетчеризации, а не на конкретных рядовых копов, так что мести рядовому составу не будет. Не использовать чужие секреты как оружие – соблюдено. Чисто. … Типография. Старик Чэнь, заметив его, даже не поздоровался и сразу принялся разогревать ризограф. ─ Сколько копий? ─ Тысяча пятьсот. ─ Прошлый раз было тысяча, а теперь полторы? ─ Прошлый тираж разошелся за два дня. Значит, тысячи мало. ─ А деньги? Чжан Сихай вытащил конверт. Тоньше, чем в прошлый раз. Старик Чэнь взвесил его на ладони. ─ Хватит? ─ На тысячу двести. За триста пока запиши на мой счет. ─ На счет? Я держу типографию, а не благотворительную богадельню. ─ Отдам со следующего гонорара. ─ Ты ровно то же самое говорил на прошлой неделе. ─ На прошлой неделе я отдал долг. ─ На прошлой неделе ты отдал то, что задолжал неделей раньше. Чжан Сихай промолчал, аккуратно расправляя на стеклянной панели листы будущей статьи. Старик Чэнь с недовольным ворчанием опустил крышку. ─ О чем пишешь на этот раз? ─ он наклонился, бросив беглый взгляд на заголовок. ─ Сорок семь минут. ─ Какие еще сорок семь минут? ─ Время, за которое полиция в среднем добирается до места после звонка из Преступной аллеи. Старик Чэнь помолчал несколько секунд. ─ У моей жены в прошлом году выхватили сумочку, она позвонила в полицию. Копы явились на следующий день. На следующий. Через двадцать три часа. Гул шестеренок ризографа заполнил все помещение. Старик Чэнь согнулся в три погибели и правой рукой, замотанной в бинты, стал аккуратно складывать готовые свежие газеты в стопки. Движение его по-прежнему оставалось скованным, но на сей раз он хотя бы не задыхался от боли. … Второй номер «Еженедельника Преступной аллеи» тиражом в полторы тысячи экземпляров разошелся за полтора дня. Изменились пути распространения. У второго номера появился новый канал – Полуночный Майк. Тот самый угрюмый ночной радиоведущий со склонностью к утренней хмурости в конце концов зачитал статью Чжан Сихая в своей ночной передаче. Хриплым баритоном, на волнах часа ночи, он слово в слово произнес в эфире «сорок семь минут» и «восемь минут». Число слушателей подскочило с сорока до ста шестидесяти. Во всем Готэме это была единственная программа, где тебе вслух зачитывали, сколько времени ты прождал у телефона, пытаясь вызвать полицию к порогу собственного дома. Старик Линь заглянул в среду под вечер с новостями. ─ Начальника Седьмого участка вызвали «наверх» писать объяснительную. Разбираются с этой разницей во времени прибытия. Говорят, кто-то в Сити-холле наткнулся на твой еженедельник и задал пару неудобных вопросов. Начальник участка от злости разбил кофейную чашку. ─ С чего бы чиновникам из Сити-холла читать нелегальную листовку из Преступной аллеи? ─ Те торговцы в прошлый раз отправили жалобу в городской совет, а теперь вложили туда и твой еженедельник впридачу. Незарегистрированное нелегальное издание проползло со свалки Преступной аллеи прямиком на рабочий стол чиновников в Сити-холле. ─ И еще кое-что, ─ Старик Линь понизил голос. ─ Сегодня в Восточный район заглянули двое штатских из Седьмого. Десять минут простояли у твоего подъезда. ─ Фотографировали? ─ Нет. Просто постояли, огляделись и ушли. ─ Значит, прицениваются. ─ К чему это они прицениваются? ─ К размеру моего гроба. Шучу. Если бы они хотели прижать меня прямо сейчас, то не стали бы устраивать показательную разведку на глазах у всех соседей, чтобы начальство потом думало, как со мной поступить. … Проводив старика Линя, Чжан Сихай запер дверь и прислонился к стене у окна, глядя на унылую улицу внизу. Цифры подлинные, выводы железобетонные, статья не содержит вымысла. Но главный вопрос по-прежнему висел в воздухе – кто слил эти материалы? Внутренний журнал дежурств и рапорты о выездах Седьмого участка хранились в архивной комнате под замком, доступ к ним требовал подписи. Кто-то рискнул всем, скопировал эти бумаги и подбросил ему в почтовый ящик среди ночи. Прошлую анонимку прислал любитель трубок. Логический анализ, методологические наставления, академический подход. В этот раз все иначе. На этот раз ему подкинули «сырое мясо» – необработанные первичные улики. Два анонимных источника. Два совершенно разных почерка. Он поднес оберточный конверт к самому носу. Никакого запаха табака. Никаких посторонних запахов. Чист, как будто только что сошел с конвейера. Кто-то в тени снабжает его патронами, заставляя идти на рожон и открывать огонь первым. Классический прием информационных войн: найти дурака, который будет таскать каштаны из огня, а когда боеприпасы иссякнут, смотреть, как его сожрут в ответном ударе. Но у него не было выбора. Людям из Преступной аллеи нужны эти цифры. Красный интерфейс системы легонько мигнул. [Зафиксирован скачок общественного влияния. Уровень охвата «Еженедельника Преступной аллеи» преодолел региональный порог. Степень признания специализированного оружия выросла до 85%. Прогресс разблокировки Уровня 2: 42%. «Решающее событие» все еще не триггернулось.] … Бэтпещера. На экране перед Брюсом Уэйном сканы второго номера «Еженедельника Преступной аллеи» были увеличены так, что четко просматривался каждый пиксель. Палец замер на ссылке с цифрами из четвертого абзаца. ─ У него на руках секретные внутренние документы. Альфред поставил чайную чашку на край консоли. ─ У уличного репортера из низов просто не может быть каналов для получения подобных архивов. Тут три варианта: подкуп, кража или кто-то предоставил их добровольно. ─ Первые два варианта ему не по средствам, ─ Брюс вывел на экран выписку по банковскому счету Чжан Сихая. Денег не хватит даже на взятку, он за печать тиража в долг влезает. ─ Кто-то целенаправленно его подкармливает. ─ И какова же цель у того, кто сливает ему информацию? Брюс ничего не ответил. Он вызвал систему частного видеонаблюдения Преступной аллеи и отмотал таймлайн к утру понедельника. Ускоренная перемотка. Снова ускоренная. Три часа одиннадцать минут ночи. Справа в кадре возникает фигура. Широкий плащ глубокого серого оттенка. Левый глаз закрыт темной повязкой. Движения предельно выверенные. От угла переулка до почтового ящика прошло меньше восьми секунд, конверт опущен в щель менее чем за две, разворот и исчезновение – меньше пяти. Ни одного лишнего движения. Профессиональная армейская походка. Кадр застыл на мгновение разворота. Увеличение. Образ усиливается. Черная кожаная повязка на левом глазу. Четкий контур подбородка. Палец завис над клавиатурой на долгие три секунды. Рядом с досье «Господина Печатающая Машинка» он создал новый связанный файл. Альфред успел заметить старое фото из всплывшего архива – служебное удостоверение студентки факультета журналистики Готэмского университета. У молодой женщины на снимке оба глаза целы, а на лице сияет открытая улыбка. В строке состояния досье значилось четыре слова: «Смерть подтверждена документально». Брюс изменил статус всего на два других слова. ─ Линда Лонгстрит, ─ произнес он тихо. ─ Она жива. ---------- «Человек, которого Фальконе подорвал десять лет назад, сегодня поджидает меня у подъезда!» Задняя дверь отворилась, и в лицо пахнуло ледяным сквозняком с примесью тухлой речной рыбы. Чжан Сихай сделал всего два шага, как вдруг замер на месте. На периферии правого сетчатого импланта беззвучно вспыхнул тускло-красный системный интерфейс. [Зафиксирован контакт с высокоинтеллектуальным субъектом. Оценка угрозы: низкая. Рекомендация: больше слушать, меньше говорить.] Он не стал оглядываться. Правая рука привычным, незаметным движением скользнула к молнии портфеля, и пальцы нащупали холодный металл ствола. ─ На твоем месте я бы не стала хвататься за эту железяку. От расстегнутой молнии до спускового крючка у тебя уйдет ровно две с половиной секунды. Голос донесся из темноты возле мусорных баков. Холодный, ровный, с чуть заметной хрипотцой курильщика. Во тьме вспыхнула алая точка. Тлеющий табак в трубке. Тот самый запах. Точь-в-точь как от конверта с наставлениями по «методологии». ─ Две с половиной секунды, чтобы расстегнуть сумку и нажать на спуск, ─ продолжал голос из тени. ─ За это время я успею вогнать тебе в шею три стальные спицы. Чжан Сихай убрал руку из портфеля. Исключительно из страха перед неминуемой кончиной. ─ Шастать по ливневкам посреди ночи – оригинальное увлечение. Из темноты выступила фигура. В свете луны он наконец разглядел ее лицо. На вид около сорока. Темно-серый плащ. Левая половина лица скрыта черной кожаной повязкой, резко контрастирующей с мертвенно-бледной кожей. Единственный правый глаз в упор вглядывается в него – никаких угроз, но от одного этого взгляда по спине бегут мурашки. ─ Господин Печатающая Машинка. ─ Срок сдачи материалов в следующую среду, гонораров нет. Женщина затянулась трубкой и выдохнула колечко дыма. ─ Вообще-то я та самая, кто прислал тебе письмо. ─ Которое именно? У меня в последнее время почтовый ящик работает как магазин подарков-сюрпризов. ─ То самое, где я указала на три логические ошибки в твоей первой статье, объяснила, почему «молчаливое согласие» не имеет юридической силы, и доказала, что выборка меньше тридцати случаев не имеет веса. И вправду она. Та самая занудная любительница трубок из академических кругов. ─ Ну и? Пришла принимать экзамен? И как тебе моя вторая подборка по цифрам? Хватит для суда? ─ Хватит. Но откуда у тебя данные? ─ прищурила единственный глаз женщина. ─ Не твое дело. ─ Да потому что ты понятия не имеешь, откуда они взялись, ─ на дне ее глаза мелькнула тень насмешки. ─ Это вовсе не твоя заслуга. Тебе просто впихнули в пасть кусок сырого мяса, а ты сдуру накатал из него статью. Это называется слепой удачей. Чжан Сихай болезненно поморщился – задело за живое. ─ Уж всяко лучше, чем строчить примечания из темного угла. По крайней мере, я не боюсь отнести текст в типографию и пустить по рукам. Женщина презрительно хмыкнула. ─ Линда Лонгстрит. Она назвала свое имя. ─ Мое настоящее имя. Бывший главный расследователь газеты «Готэм Таймс». Чжан Сихай порылся в памяти. Никаких ассоциаций. ─ Впервые слышу. ─ Разумеется, не слышал. Ведь по официальным сводкам я числюсь мертвой уже десять лет, ─ Линда вынула трубку из зубов и выбила пепел о кирпичную кладку. ─ Десять лет назад я собиралась предать огласке контрабандные сети семьи Фальконе в порту Готэма. Накануне встречи с редактором моя машина взлетела на воздух прямо на подземной парковке. Она приподняла палец, указывая на повязку. ─ Этот глаз – плата по счетам. Власти выпустили некролог. Фальконе отправили людей на мои похороны. Так что я просто решила не портить им праздник и не стала опровергать столь незначительную ошибку. Чжан Сихай умолкнул. Фальконе. Настоящая верхушка преступного мира Готэма. Всякие уличные отбросы вроде Ричи – это лишь мох на стенках сточной канавы, а Фальконе – стальная арматура, на которой держится городской фундамент. ─ Раз уж ты «умерла», какого черта приперлась ко мне? Десять лет изображала покойницу, а теперь, увидев, как я затеял подпольную газезёнку, вылезла учить меня журналистике? ─ Потому что ты занимаешься тем же, чем и я десять лет назад, – но делаешь это куда глупее! ─ голос Линды внезапно сорвался на повышение. ─ У тебя есть смелость, но нет системы. Есть ярость, но нет структуры! Пользуясь парой цифр, которые тебе подкинули со стороны, ты палишь по площадям посреди улицы. Думаешь, ты вершишь правосудие? Ты просто ускоряешь собственный отсчет до могилы! ─ Я жив. Даже начальник участка ничего не смог мне сделать. ─ Да потому что они еще не воспринимают тебя всерьез. Стоит тебе задеть их реальные интересы, и ты думаешь, что сможешь и дальше получать письма у своего подъезда? ─ Линда шагнула ближе. ─ Ты просто сопляк с автоматом наперевес, палящий куда попало. Тебе нужно знать, куда именно целиться. ─ И ты хочешь меня учить? ─ Не учить. Заключить сделку, ─ Линда вновь обрела хладнокровие и водворила трубку на место. ─ Я «мертва» уже десять лет, у меня нет документов, я не могу показаться на людях или выступать публично. Но у тебя есть трибуна. «Еженедельник Преступной аллеи» – единственный голос Восточного района. У тебя есть аудитория и безбашенная отвага. ─ Я боюсь умереть, ─ тут же поправил ее Чжан Сихай. ─ Тот, кто не боится смерти, долго не живет; дела вершат как раз те, кто боится, ─ Линда вперила в него взгляд. ─ Я дам тебе методологию и научу делать настоящие расследования. Помогу выстроить цепочку улик и даже поделюсь агентурной сетью, которую я зарыла под землей за последние десять лет, чтобы снабжать тебя патронами. ─ Звучит так, будто ты собираешься стать моим серым кардиналом. ─ Я твой мозг. Ты – мой рупор. Взаимная выгода. Чжан Сихай прислонился спиной к ледяной стене, лихорадочно соображая. Эта женщина – просто роскошный чит-код: с дипломом журналиста, боевым опытом борьбы с мафией и абсолютно ясной головой. А главное – поскольку она официально «мертва» и не может высовываться без него, у них образуется нерушимый союз по расчету. ─ Ты используешь меня как белые перчатки, ─ прямо заявил он. ─ А ты используешь мои мозги вместо бронежилета, ─ ни капли не смутилась Линда. В переулке царила тишина – целую минуту не было слышно ни звука. Где-то вдалеке завыла сирена. Чжан Сихай медленно протянул правую руку. Пожимать руку Линде он не стал – просто занес ладонь в воздух. ─ По рукам. Но с одним непреложным железным правилом. Линда посмотрела на его руку. ─ Выкладывай. ─ Ты можешь сливать факты, учить методам и раскладывать логику по полочкам. Но... ─ взгляд Чжан Сихая стал стальным, ─ как именно оканчивается статья в этой паршивой газете, какой берется тон и какими словами полоскать этих ублюдков – решаю только я. Ты не имеешь права править у меня ни единого знака препинания. Я главный редактор, пусть даже эта лавочка собрана на коленке из палок и грязи. Инстинкты сетевого тролля и личное «я» были натянуты как струна. Нельзя позволять кому-то говорить от своего имени – это была красная линия. Линда посмотрела на этого парня в дешевой куртке, с автоматом в портфеле, возомнившего себя уличным репортером. И неожиданно усмехнулась. Усмешка вышла какой-то деревянной, заставив морщиться шрам у края повязки. ─ Идёт. Я отвечаю только за то, чтобы твои пули били точно в цель. А в какую мишень стрелять – решай сам, ─ Линда протянула руку и хлопнула своей ладонью по висящей в воздухе руке Чжан Сихая. ─ Завтра вечером начинаем занятия. Я заброшу в твой ящик план лекции. ─ Только давай не в ящик, я опять замок сломаю. Линда не обернулась, лишь взмахнула рукой, и полы ее плаща растаяли в тени переулка. Чжан Сихай тяжело выдохнул. И только собрался повернуться, как перед глазами снова что-то сверкнуло. В самом низу экрана проявилась едва заметная полупрозрачная строчка серого цвета. Никаких красных предупреждений – лишь едва слышный шепот системного белого шума. [Дополнено логическое досье. Цель: Линда Лонгстрит.] [Данные физической реконструкции взрыва десятилетней давности занесены в архив. Перекрестный анализ улик с официального судебного процесса и отчета об остатках взрывчатых веществ: смертельная доза взрывчатки не сдетонировала до конца.] [Аналитический расчет: за одиннадцать секунд до взрыва кто-то перерезал второй бикфордов шнур. Характер обреза идентифицирован как след бэтранга.] Чжан Сихай врос ногами в землю. Спина вмиг покрылась холодным липким потом. Сама эта женщина все десять лет была уверена, что чудом выжила лишь наполовину. Но еще более удручало то, что ее тщательно продуманный план триумфального возвращения с самого первого слова не мог укрыться от чьего-то недремлющего ока во тьме. ---------- «Детективный разбор и старые связи» Красные чернила. Ими был исписан весь лист целиком. Чжан Сихай сидел перед печатной машиной, а лежавшие на столе гранки Линда исчеркала красным пером так, что они походили на место преступления. Сама она устроилась на сломанном диване, сиденье которого подпирали три старых журнала, и покуривала потухшую трубку. ─ По-твоему, это изящная риторика? ─ Линда постучала указательным пальцем по столу и придвинула к нему гранку свежего выпуска еженедельника. ─ «В чем разница между самосудом Бэтмена и ударом ножа уличного отморозка? Только в том, надеты ли на убийце трико или рваная кожанка?» Она вслух зачитала эту строчку. ─ Разве не так? ─ парировал Чжан Сихай. ─ Скажи я это в «Ржавом гвозде», толпа бы трижды прокричала «верно!». Народ любит такое. ─ Это язык уличных граффити, а не газетная аналитика. Читатели глушат дешевое пиво за два бакса и радуются, что ты за них выругался на чем свет стоит. Но заяви такое в суде – и судья даже на твою запятую не взглянет. Чжан Сихай потер переносицу. Эта женщина умела резать правду-матку. В прошлой жизни он вел политический блог на Bilibili, где мастерски швырялся хлесткими тезисами под вопли с восторженными смайликами, собирая по сотен тысяч просмотров за десятиминутный ролик. Стоило задать нужный ритм, как на первоисточники уже никто не смотрел. Но здесь был Ист-Эйд. Стоило оступиться по-настоящему, и с ним никто не стал бы вести долгих споров – в окно просто прилетели бы «коктейли Молотова». Линда вытянула из пачки другой лист. ─ «Целых тридцать процентов от поборов на Седьмой авеню оседает в карманах продажных копов». Ого заявление, и где твои источники? ─ Хромой Джо. Он сам жаловался мне месяц назад на углу переулка, когда они сбивали дань. Я даже угостил его сигаретой. Линда пристально смотрела на него несколько секунд. ─ Сводник, который круглые сутки сидит на тяжелой дури, загремел в участок за кражу чугунных люков и регулярно устраивает скандалы с уличными фонарями? Твое единственное доказательство – сутенер, у которого кукушка уехала дальше, чем у его собственной мамаши? ─ В тот день он был вполне в себе. ─ Даже если он подпишется кровью в газете, что завязал с жареной курятиной, в суде его слова стоят абсолютный ноль! Тебе нужны банковские выводы. Тебе нужны распечатки телефонных звонков. Тебе нужны хотя бы два независимых источника для перекрестной проверки. Чжан Сихай прикусил язык. Где ему вообще брать эти выводы? ─ Я тебе не ФБР. ─ У тебя есть кое-что получше ФБР, ─ Линда ткнула в его сторону чубуком трубки. ─ У тебя есть люди. Обитатели Преступной аллеи верят тебе. Они готовы говорить с тобой, готовы вытащить наружу то, что прячут под матрасами. Это пропускной билет, который не купишь за миллион долларов. А ты швырнул его как ненужную бумажку. Она вынула из внутреннего кармана плаща потертый блокнот и перелистнула страницу. ─ Взгляни-ка сюда. Вдоль Седьмой и Девятой авеню в Восточном районе за последние три года закрылось четырнадцать мелких лавок. На одиннадцати из этих мест теперь красуется вывеска одной и той же сети минимаркетов. Ты никогда не задумывался, что рэкет – это лишь верхушка айсберга? А настоящий смысл в том, что с помощью поборов людей выживают из помещений, чтобы связанные с кем надо структуры прибрали их за бесценок? Чжан Сихай остолбенел. Ему и в голову не приходило мыслить в таком ключе. ─ Ты видишь только поборы, но не замечаешь земельного передела за ними. В этом и разница между тобой и настоящим репортером – ты выискиваешь раны, а не ищешь того, кто точит нож. Линда захлопнула блокнот и швырнула его перед ним. ─ Следующую неделю работаешь с двенадцати ночи до двух часов. Уши – на макушку, мозги – включить. Чжан Сихай воззрился на исписанные плотным почерком страницы, проглотив готовые сорваться с языка возражения. Весь нынешний хайп держался лишь на волоске, на слепой удаче. А здание без фундамента рушится быстрее всего. … Следующие несколько ночей выдались сущим кошмаром. Линда вбивала в него правила жестко и безапелляционно, заставив высечь на камне три незыблемые заповеди. ─ Первое: триангуляция, ─ она нарисовала треугольник на сырой стене. ─ Любой факт подтверждается как минимум тремя независимыми источниками. Внутренние архивы, показания очевидцев, материальные следы. Только когда точки сходятся в замкнутый контур, факт имеет право на жизнь. ─ А если набрать три точки не выходит? ─ Засунь язык в задницу и молчи. ─ Второе: бумажный след превыше всего, ─ Линда повернулась к нему. ─ Люди могут отказаться от своих слов. Документы – нет. Движение средств по счетам, заверенные контракты, резолюции ведомств. Даже чек из прачечной на три бакса, если он намертво привязан к таймлайну, весомее десятка болтунов. ─ И третье, ─ Линда положила трубку на край стола, и лицо ее стало ледяным. ─ Никогда, слышишь, никогда не подставляй тех, кто сливает тебе информацию. Она капризным жестом коснулась повязки на левом глазу. ─ Люди доверяют тебе свои жизни. Стоит сдать хоть один источник, и у тебя больше не будет никакой репутации. Тебе перестанут верить. Чжан Сихай посмотрел на нее. ─ А те, кто анонимно закидывает материалы в мой почтовый ящик вроде тебя, они считаются источником? ─ Считаются. ─ А если мне приставят ствол к голове и спросят, кто был информатором? ─ Скажешь, что это сделала призрачная собака в черной повязке, ─ бесстрастно ответила Линда. Чжан Сихай криво усмехнулся. Линда поднялась, поправляя плащ. ─ С этим багажом ты перестанешь быть слепым бунтарем, палящим почем зря. Сначала заполни мозги патронами, увидимся на следующей неделе. Дверь затворилась. Чжан Сихай остался сидеть в кресле, глядя на осыпавшуюся мелом стену. Нарисованый ею треугольник слегка расплылся от влажного пятна, проступившего сквозь штукатурку. Триангуляция. Бумажный след. Защита информаторов. Три пункта. Раньше он думал, что для сетевого борзописца нужны лишь быстрый язык да дерзкий нрав. Теперь же выяснилось, что язык и дерзость – лишь пропуск на порог. Выживают лишь те, кто подводит под каждый шаг железобетонные доказательства. Взгляд упал на лежавший на столе «Томпсон», после чего он решительно застегнул молнию на портфеле. Пора менять патроны. … Бэтпещера. Вода мерно капает в подземную реку. Брюс Уэйн сидел за пультом, напрягшись всем телом. Кольцевые мониторы заливали пространство синеватым светом. В самом центре красовались две фотографии: слева – крупный план лица женщины с повязкой, извлеченный с камер видеонаблюдения Преступной аллеи; справа – обычный снимок на паспорт с открытой улыбкой. Альфред поставил чашку на край консоли. Черный чай давно остыл. Брюс просидел в этой позе уже четыре часа. ─ Сэр, каков ваш план действий? ─ подал голос дворецкий. Брюс не повернул головы. Зима 1994 года. Он носит костюм Бэтмена меньше двух лет. Ему принесли оперативную сводку: кто-то подорвал машину расследовательского журналиста с помощью радиоуправляемой бомбы. Он прибыл на место. Опоздал на одиннадцать секунд. Подземный паркинг превратился в угольное пепелище. Анализ ДНК показал принадлежность останков Линде Лонгстрит. Официальное заключение гласило: самовозгорание автомобиля из-за технической неисправности. Позже он докопался до правды, поймал изготовителя бомбы и переломал тому кости на всех четырех конечностях, оставив висеть у входа в управление полиции. Но человек был уже мертв. По крайней мере, он был уверен в этом. И вот теперь та, что должна была погибнуть десять лет назад, стоит в переулках Преступной аллеи. И заключает союз с уличным писакой, таскающим с собой автомат. ─ Она не преступает закон, ─ заговорил Брюс. ─ Зато она снабжает информацией и тактическими указаниями человека, хранящего незаконное оружие, ─ напомнил Альфред. ─ Этот парень, Чжан Сихай, действует напролом и в любую секунду может сорвать резьбу. Если Линда использует его, чтобы раскопать старые тайны, ситуация выйдет из-под контроля. Брюс промолчал. Он открыл самую глубокую папку в досье Линды Лонгстрит и кликнул по сканам уцелевших фрагментов с места той давней аварии. Там обнаружился каталог с пометкой [РЕКОНСТРУКЦИЯ НЕИЗДАННЫХ МАТЕРИАЛОВ]. Это были обрывки магнитной ленты, извлеченные из угла багажника взорванной машины, на восстановление которых ушло три месяца. Черновой вариант статьи Линды, которую она собиралась выпустить в эфир на следующее утро. То, ради чего она отдала жизнь, выгорело в пламени почти дотла, но кое-что уцелело. Нажатие клавиши ввода. Экран замерцал, текст поплыл. Среди огромного массива битых символов проступила лишь одна строка полужирного черного заголовка: «Земельные сделки Уэйн Энтерпрайзис и клана Фальконе: 1987–1992». Пальцы Брюса зависли над клавиатурой и замерли. ---------- «Тебя не забыли, тебя просто заложили в смету!» Колени ныли. И это была не та ломота после пробежки, а глухая боль, сочащаяся из самих костей после двух суток, проведенных на жестких скамьях архива. Чжан Сихай стоял у окна своей квартиры, закинув левую ногу на подоконник для растяжки. Проезжавший внизу мусоровоз заставил оконную раму противно завибрировать. Две недели. Интенсив от Линды оказался куда жестче подготовки к экзаменам в прошлой жизни. Каждую ночь с полуночи до двух часов, без выходных и праздников. Программа включала всё: от правил запроса к законам об открытости информации до того, как выудить из микрофильмов муниципального архива документы со специально перепутанными шифрами. На четырнадцатую ночь Линда бросила трубку на край стола. ─ Выпускной экзамен. Она вытащила из внутреннего кармана плаща фотографию и швырнула ее на столешницу. Серый жилой дом. Шесть этажей, потрескавшийся фасад, окна выше третьего затянуты полиэтиленом. В правом нижнем углу от руки выведен адрес – Бейкер-стрит, 114. ─ Там живут больше шестидесяти семей. Три года назад муниципальное управление признало здание аварийным, оно может рухнуть в любую минуту. ─ И что дальше? ─ А дальше ничего. Никакого ордена на снос, никаких планов укрепления, никаких уведомлений о расселении. Шестьдесят с лишним семей уже три года живут в доме, который в любой момент может похоронить их под завалами. Линда пододвинула фото ближе. ─ Проверь собственность. Если аварийное здание не трогают три года, на то есть лишь одна причина: кто-то ждет, пока оно рухнет. Когда дом рухнет, принудительный выкуп земли под предлогом угрозы безопасности обойдется на восемьдесят процентов дешевле обычного сноса. ─ А источник? Снова сольешь инсайд? ─ На этот раз нет. Информация о собственности открытая, запросить ее может любой гражданин. Первое правило помнишь? ─ …Помню. ─ Десять дней. ─ Пять. ─ Не хвастайся. Десять. Линда ушла. Чжан Сихай повертел карточку в руках. Он проходил мимо этого здания бесчисленное количество раз, толстая тетка, торгующая жареной курицей у крыльца, каждое утро в семь ровно открывала лоток. Кому же так нужно, чтобы этот дом сложился? Муниципальный архив располагался на окраине Даунтауна. За стойкой сидел старик лет семидесяти, у которого барахтался слуховой аппарат. Потребовалось подать заявление трижды, чтобы он наконец всё расслышал. Когда пришли результаты, Чжан Сихай едва не разорвал бланк. Владельцем значилось не частное лицо, а некое ООО «Городское развитие Заря». Уставный капитал – десять тысяч долларов. Имя юридического представителя тянулось в реестре девятнадцать страниц – указывая на бездомного, скончавшегося пять лет назад. Пустышка. Кому понадобилось регистрировать фирму на имя покойника? Очередь в земельном кадастре отняла два утренних часа. Служащий даже не поднял головы, увидев в заявке адрес из Преступной аллеи. Но документы не врут – юридическим адресом ООО «Городское развитие Заря» значился Браун-стрит, 207, в Западном районе. Чжан Сихай примчался туда на старом велосипеде старика Чэня. Юридическая контора. Сверкающая табличка, за стеклянными дверями сидит секретарша в сшитом на заказ костюме. Внутрь он не пошел. Линда учила не привлекать внимания во время расследования. Список клиентов фирмы не публиковался в открытом доступе, но судебные дела – да. Бюллетень судебных объявлений, строка за строкой. К середине следующего дня то и дело стало всплывать одно и то же имя – Гарольд Грин, депутат городского совета от одиннадцатого округа. За последние три года эта контора вела семь дел по спорам с недвижимостью на имя Грина, и все они кучковались в Восточном районе Преступной аллеи. Последний кусочек пазла нашелся в отчете о финансовых поступлениях городского совета. У Грина имелся собственный фонд «Городского обновления Готэма», чьим заявленным профилем значился «выкуп заброшенной недвижимости в депрессивных районах с целью стимулирования общинного возрождения». Перекрестная проверка оценок земли из трех независимых источников показала, что при рыночной стоимости участка в Преступной аллее в тридцать пять долларов за квадратный фут фонд Грина выкупал его по четыре. Условием продажи по бросовой цене было одно: здание на участке должно «естественным образом прийти в негодность». На девятую ночь появилась Линда. Чжан Сихай разложил на полу всю цепочку доказательств. Шесть колонок документов, красные нити образовали замкнутый круг. Аварийный дом → фирма-пустышка → юрконтора → депутат Грин → фонд городского обновления. Линда присела на корточки и промолчала с двадцать минут. ─ Триангуляция. Три независимых источника? ─ Первое: оригинал свидетельства о собственности из муниципального архива с гербовой печатью. Второе: судебные записи о представительстве в процессах из доски объявлений суда черным по белому. Третье: финансовый отчет городского совета с личной подписью Грина. ─ Защита источников? ─ Все данные в открытом доступе. Никаких анонимных информаторов. Любой может проверить, просто до меня их никто не сопоставлял. Линда поднялась. ─ Удовлетворительно. ─ Я ноги стирал целых десять дней, и всего лишь «удовлетворительно»? ─ За последние двадцать лет оценку вышеупомянутой заслужили меньше трех человек. Пиши. Чжан Сихай сел за печатную машинку. Название родилось за секунду: «Почему этот дом не ремонтируют? Потому что в руинах он стоит дороже». Шесть часов работы. К каждому блоку данных приложен источник, каждое обвинение четко разделено на «подтвержденное» и «обоснованное предположение», к каждому выводу приписан номер исходного документа и способ его получения. Последний абзац получился на редкость сдержанным: «Шестьдесят три семьи из дома 114 по Бейкер-стрит, тот потолок над вашими головами, что грозит рухнуть в любую секунду, оставлен без ремонта не из-за нехватки денег. Кто-то ждет, пока он обвалится. Ждет, пока вас задавят плитами или выгонят на улицу. Ждет, пока расчистят участок. Ждет, когда в карман упадут те самые четыре доллара за квадратный фут. Вас не забыли. Вас просто заложили в смету». Линда дочитала финальный вариант, отложила трубку и молча ушла. Две тысячи экземпляров четвертого выпуска «Еженедельника Преступной аллеи» разошлись за два дня. В полночь Майк хриплым голосом от корки до корки зачитал статью в полуночном эфире. На фразе «четыре доллара за квадратный фут» он сделал пятисекундную паузу, а затем выдал фразу, которой не было в тексте: ─ На той улице, где живу я, в прошлом месяце за утилизацию трупа дохлой собаки содрали шесть баксов. Депутат Грин считает, что наши жизни стоят дешевле дохлой собаки. Линии связи оказались забиты звонками. Три дня спустя официального представителя городского совета прямо в эфире прижали вопросами по поводу этой публикации. Тем же днем во второй половине дня депутат Грин был вынужден выпустить письменное заявление с опровержением всех обвинений. Но в тот же день муниципальная инспекция объявила о начале предварительного расследования в отношении смены собственников и связанных с ней разрешительных процедур по дому 114 на Бейкер-стрит. Когда весть докатилась до Преступной аллеи, толстая тетка у подъезда дома 114 заплакала. Она прожила в этом здании одиннадцать лет, и впервые услышала, что кто-то намерен выяснить, кому принадлежит земля под ее ногами. Чжан Сихай запер дверь и прислонился к стене у окна. На сетке глаз вспыхнул красный интерфейс. [Общественное влияние вышло за пределы района. Текущий охват: Преступная аллея → Даунтаун Готэма.] [Уровень владения спецоружием «Чикагская печатающая машинка» вырос до 91%.] [Условия разблокировки 2-го уровня: осуществить информационный выброс, изменяющий структуру власти. Критерий оценки: статья должна напрямую привести к реальным переменам в узле власти. Включая отставки, заведение уголовных дел, пересмотр политики.] [Текущий статус: ведомством начато официальное расследование.] [Предупреждение: «Начало расследования» не равнозначно реальным изменениям. Требуется подтвержденный результат.] [Шкала разблокировки 2-го уровня: 78%.] Разве расследование в отношении Грина – это еще не перемены? Система промолчала. Интерфейс тихо висел в уголке глаза, напоминая световую панель светофора, упрямо не желавшую зажигаться зеленым. В девять сорок три вечера завибрировал пейджер на поясе – та самая старая цифровая Моторола, которую Линда сунула ему на прошлой неделе. На экране высветился ряд цифр – экстренный код Линды, а следом три слова: «Проверь ящик». Он бросился вниз. В жестяном почтовом ящике на углу лежала сложенная втрое записка. Три строки: «Грин не рухнет. За его спиной стоит Фальконе». «Твоя статья лишь заставит их перевернуть стол». «Этот дом "случайно" обрушится до того, как огласят результаты расследования». Пальцы Чжан Сихая намертво вцепились в бумажку. Он со всех ног кинулся к уличному таксофону и набрал экстренный номер Линды. Вызов прошел после трех гудков. ─ Они уничтожат улики, ─ чеканно произнесла Линда. ─ Стоит дому сложиться, как имущественный спор тут же переквалифицируют в процедуру ликвидации последствий стихийного бедствия. Инспекция будет расследовать руины, а не живых людей. Никаких потерпевших для исков, никакой ценности улик на месте. Всё пойдет прахом. ─ В этом доме до сих пор живут шестьдесят три семьи. На том конце трубки долго царила тишина. ─ Значит, тебе придется поторопиться. Связь оборвалась. Чжан Сихай стоял в телефонной будке, залитый тусклым желтым светом фонаря. Он опустил взгляд на записку, заучил текст наизусть, после чего скомкал бумагу, засунул в рот и тщательно прожевал. Еще один анонимный источник. Третий по счету. ---------- «Пыль на несущей колонне еще не осела, а на верхних этажах спят шестьдесят три семьи» Левое плечо горело огнем. Оборванный разрез в железной решетке вентиляции, к которому прилипла ткань рубашки, отзывался тупой болью при каждом движении. Чжан Сихай оставил это без внимания. Линда дала ему семь дней. Он уложился в пять, после чего совершил поступок, за который Линда непременно устроила бы ему разнос, – пробрался в подвал дома № 114 по Бейкер-стрит. Впрочем, начать следовало бы с самого первого дня. В телефонном разговоре Линда разложила таймлайн буквально по полочкам: ─ Оппоненты намерены инсценировать «случайное обрушение». На это уйдет как минимум три шага: подкуп инспектора для фальсификации отчета, выселение жильцов и, наконец, удар по несущим конструкциям. Пять дней – это минимум. Твоя статья застала их врасплох, и это наше единственное преимущество – временной зазор. Не теряй времени.ы Стоя у окна, Чжан Сихай мысленно перебирал план. Первый шаг – эвакуация жильцов. Но действовать шумно нельзя. Если по Преступной аллееползет слух, будто «дом № 114 собирается рухнуть», враги лишь ускорят процесс: раз люди бежали, то после обрушения и вовсе никто не станет искать правду. Нужно сделать так, чтобы жильцы сами забрали вещи и ушли под благовидным предлогом. Например, «подготовка специального репортажа». Шаг второй – сбор доказательств. После обрушения не останется ничего. Однако на руках у жильцов есть договоры аренды, квитанции за коммунальные услуги и уведомления от управляющей компании. Эти клочки бумаги доказывают, что в здании жили живые люди. Злоумышленники же, сровняв дом с землей, просто подотрут информацию в реестре недвижимости, превратив его в пустующую аварийную постройку по закону. Снос заброшенной аварийной рухляди? Все чисто, легально и обоснованно. И следы шестидесяти трех семей растворятся в бумажной пыли. От этой мысли к горлу подступила кислая желчь. Не от страха – от омерзения. В прошлой жизни посты о насильственном сносе зданий казались просто строчками на экране монитора. Теперь же этот дом возвышался всего в трех кварталах отсюда, а из окошка тянуло жареной курицей из забегаловки тетушки Пэт. День первый. Засунув в карман блоклет и старый фотоаппарат, Чжан Сихай отправился к дому № 114. Предлог для стука в двери он придумывал с полчаса: якобы «Еженедельник Преступной аллеи» готовит материал о жилищных условиях горожан и нуждается в интервью с жильцами, а также проверке договоров аренды и квитанций. В первой квартире ему не открыли. Во второй дверь приоткрылась на цепочку; заметив журналистское удостоверение на его шее, хозяин засомневался: ─ Это ты написал ту статейку про депутата Грина? ─ Я, – ответил он. Дверь распахнулась. Лампочка в прихожей горела так тускло, что Чжан Сихай чуть не споткнулся о порог. Мужчина лет пятидесяти сидел за обеденным столом перед остывшей миской консервированного супа. ─ Договор? Подписывал, когда въезжал, одиннадцать лет назад, бумага совсем пожелтела. Тебе зачем? ─ Мне нужно сделать копию. ─ Копировальная лавка на углу, три цента за страницу. Платишь сам. В тот день он обошел шестнадцать квартир. На ксерокопии ушло четыре доллара двадцать центов. В кармане оставалось всего шестьдесят семь. На вторые сутки он постучался еще в одиннадцать. Посреди обхода какая-то старуха вытолкала его метлой: ─ Журналист? Объявился тут один с фотоаппаратом, обещал помочь добиться справедливости, а как щелкнул затвором – сбежал. Снимок тиснули в газету с заголовком «Жители трущоб Преступной аллеи отказываются от помощи властей». Проваливай! Прут метлы пришелся по плечу, но Чжан Сихай даже не отшатнулся. ─ Бабуля, вы мою статью-то читали? «Почему этот дом не ремонтируют: руины принесут больше прибыли». Метла замерла в воздухе. Старуха долго вглядывалась в его лицо. ─ Так это ты, сынок, тот самый Сяхай? ─ …Я, – подтвердил он. ─ Худой какой. Проходи. Договор лежит в ящике на втором уровне, только кошку не задави. За два с половиной дня удалось собрать копии договоров и квитанции сорок седьмого дома. Еще шестнадцать жильцов потеряли бумаги – от сырости ли за долгие годы или при переезде. Чжан Сихай велел им написать заявление от руки и поставить отпечаток пальца: мол, я такой-то, проживаю по адресу Бейкер-стрит, 114, квартира такая-то столько-то лет, вышеизложенное подтверждаю. Линда предупреждала, что юридическая сила рукописной записки уступает официальному документу, но лучше уж так, чем вовсе ничего. День третий. Линда привела с собой человека. На вид ему было за шестьдесят, спина сильно сгорблена, а очки напоминали толстые донышки от бутылок. Представление от Линды прозвучало лаконично: ─ Старый знакомый. Отставной строительный инспектор. Старик бродил по зданию сорок минут, начиная с подвала и поднимаясь этаж за этажом. У каждой несущей колонны он останавливался, извлекал крошечный молоточек, выстукивал бетон и прислушивался, припав ухом. Точь-в-точь старый китайский лекарь, диагностирующий хворь. Выйдя наружу, он выглядел мрачнее тучи. ─ На третьем этаже у двух главных несущих колонн отчетливые трещины, но характер повреждений странный. Естественное старение бетона дает трещины вдоль структуры заливки, направление хаотично. А здесь разрезы подозрительно ровные. Мозг Чжан Сихая пронзила догадка. ─ Рукотворные? Старик поправил очки. ─ Такая форма трещин в точности совпадает со следами первичного повреждения тяжелым режущим инструментом. Кто-то пропилил пазы в опорных столбах, предоставив времени и ветру довершить дело. Когда здание рухнет, в экспертном заключении напишут: «структурный коллапс из-за многолетней ветхости». Никто не станет проверять, остались ли на обломках следы пилы. ─ Потому что колонны все равно разнесут в щебень, – подхватил Чжан Сихай. Старик кивнул и умолк. По настоянию Линды эксперт составил неофициальное заключение о состоянии конструкций. Без печатей и подлинной подписи, зато к каждому выводу прилагались снимки и замеры. ─ Такой документ не предъявишь официально, без лицензии он ничего не стоит. Но в нужный момент он не позволит людям, знающим правду, прикинуться слепыми и глухими. Чжан Сихай запер бумаги в портфель, рядом с пистолетом-пулемётом Томпсона. Ночь четвертого дня. В свою квартиру Чжан Сихай не вернулся. Устроившись с пластиковым табуретом в глубокой тени на углу Бейкер-стрит, он держал под наблюдением главный вход и боковой пожарный выход дома № 114, оставаясь при этом в слепой зоне для жильцов. Как учила Линда: первое правило слежки – ты видишь цель, а она тебя нет. Час ночи. Преступная аллея погрузилась в тишину. Лотки с жареной курицей тетушки Пэт давно закрылись, пара фонарей не горела, и улица казалась вымазанной чернилами. Два часа пятнадцать минут. Над крышей скользнула темная тень. Двигалась она неестественно быстро. Перемахнув с кровли дома № 114 на противоположный жилой массив, силуэт напоминал запущенный из катапульты кусок материи. Остатки сонливости слетели с Чжан Сихая в одно мгновение. Сердце колотилось о ребра, он затаил дыхание, боясь шевельнуться. Тень пробыла на крыше напротив около двух минут и растворилась. Бэтмен тоже пасет этот дом. Затылок неприятно защипало. Странное чувство: будто строчишь на экзамене сочинение и вдруг обнаруживаешь, что за соседней партой сидит круглый отличник, только пишет совсем не то. Бэтмен копает под финансовую империю Фальконе, а Грин – всего лишь шестеренка в этом механизме. Для него эта многоэтажка не жилой бастион, а лишь узел улик. Его финишная прямая – Аркхем, а у Чжан Сихая – свежий выпуск газеты. Если Защитник Готэма прижмет Грина по другой статье раньше, линия с аварийным зданием утонет в ворохе крупных дел. Стоит всплыть обвинению покрупнее, как никому уже не будет дела до ветхой развалюхи. И судьба шестидесяти трех семей с Бейкер-стрит сожмется до скупой строчки в криминальной хронике. Ему нужно опередить Бэтмена. Мысль звучала безумно. Нищий газетчик, у которого даже велосипед был чужой, собрался наперегонки с самым опасным человеком Готэма. Рассвет пятого дня. Чжан Сихай проскользнул в подвал дома № 114. Вентиляционная отдушина внизу пожарного проезда зияла проржавелой решеткой, подавшейся от малейшего толчка. Протискиваясь внутрь, он снова содрал плечо – то самое, что до сих пор пылало болью. Луч фонарика скользнул по углам: хлам, поломанные стулья, сырые картонные коробки. Вот они, опорные столбы. Те самые, о которых говорил старик. Свет лег на бетонную поверхность. Трещины действительно выглядели неестественно ровными. Но Чжан Сихай заметил то, мимо чего эксперт прошел днем при тусклом освещении. В основании колонны, почти у самого пола, белели свежие следы. Дугообразные борозды от металлического полотна пилы, чистый срез, на который еще не успела осесть пыль. Присев на корточки, он провел пальцем по краю. Пыль сухая, но налета нет. Прошло не больше двух суток. Кто-то побывал здесь за последние сорок восемь часов, углубив пропилы. Он выхватил камеру. Руки дрожали. Три щелчка затвора залили подвал мертвенно-белым светом вспышки. Они действительно собирались обрушить дом на спящих людей. Выбравшись наружу сквозь вентиляцию, он поежился, когда ночной сквозняк затянул в разорванную рубашку ледяной воздух. Стоя в пожарном проезде, он задрал голову на шестиэтажную серую громадину. Выше третьего этажа в темноте шуршал на ветру полиэтилен. На бельевой веревке у матери-одиночки со второго этажа покачивалась детская школьная форма. Добежав до уличного таксофона, он набрал экстренный номер Линды. ─ Они начали. На несущих колоннах свежие пропилы, не старше сорок восьми часов. В трубке молчали секунды три. ─ Снимки сделал? ─ Сделал. ─ Завтра чуть свет – поднимай всех. Больше ждать нельзя. ─ Под каким предлогом? Я же не могу заявить… ─ Воспользуйся отчетом стройэксперта. Заключение профессионального оценщика: настоятельная рекомендация временно покинуть здание. А сама прояви пленку. ─ Зачем? ─ Разошли в «Готэм Таймс» и «Готэм Газетт». Одновременно. Чжан Сихай остолбенел. ─ Ты же говорила, что мы не связываемся с центральной прессой… ─ Мало ли что я говорила, – в голосе Линды не было эмоций. ─ Перепилены несущие колонны, тут уже не до журналистских войн. Шестьдесят три жизни. Тираж твоей газетенки их не спасет. Линия оборвалась. Сжимая в руке трубку, Чжан Сихай стоял посреди мрака Преступной аллеи. Где-то вдали истошно и протяжно мятежно заорала кошка, отражаясь эхом от пустых стен. Он опустил взгляд на экран фотоаппарата, где светился последний кадр: срез бетонной колонны, чистый полукруг свежего пропила. Пыль еще не осела. А на верхних этажах уже спали шестьдесят три семьи. ----------