Цзян И угодил в мир, который сам же и сочинил, — и досталась ему роль мерзавца из эпизода. По задумке он должен был сбить на машине главную героиню Е Чжиси, а затем, струсив, тайком притащить её к себе и врать, что вытащил из беды.
Пользуясь тем, что девушка ничего не помнит, он не просто уверил её, что они пара, — он устроил её на три работы, чтобы она его кормила, и при этом ещё и третировал её.
Цзян И отлично помнит, чем это кончится: через полгода память к Чжиси вернётся, она найдёт свою богатую семью, а его самого ждут пытки и смерть в море.
Но когда он видит, как избалованная наследница превратилась в запуганную тихоню из-за его же выходок, до него доходит: он влип. Придётся самому разгребать то, что натворил. Он начинает изо всех сил изображать добряка и параллельно копит на побег.
Единственная его надежда — что если сбежать не выйдет, девушка хотя бы пощадит его. Вот только его старания дают обратный эффект: взгляд героини становится совсем не таким, как он описывал.
─ Я… я разденусь, только не выгоняйте меня... ─ пролепетала девушка.
В караоке-баре, напротив него, стояла бледная, тщедушная девушка, в страхе закусив губу. Дрожащими руками она потянулась к пуговицам своей блузки.
Окружающие, подбадривая её, выкрикивали, требуя раздеться побыстрее.
Цзян И покачнулся, и его рассеянный взгляд внезапно обрёл ясность.
Разве он не был занят тем, что строчил свой роман, не жалея читателей? Как он оказался здесь?!
В руке он всё ещё сжимал телефон, на котором шла запись видео!
Оглядев знакомую до боли сцену, Цзян И побледнел.
Это же сцена из его собственного романа!
Девушку, которую толпа заставляла танцевать стриптиз, звали Е Чжиси, и она была наследницей одного из богатейших кланов.
Во время похода в горы её случайно столкнул со скалы злодейский второстепенный персонаж. Боясь ответственности, он притащил её в свою съёмную квартиру.
Нагло заявив, что он её спаситель!
Из-за своей нищеты он не отвёз её в больницу, а лишь кое-как перевязал раны.
Позже Е Чжиси чудом выжила, но потеряла память.
Тогда этот злодей стал утверждать, что она его девушка, и заставлял её работать на трёх работах, чтобы содержать его!
Недавно он положил глаз на вульгарную девицу Чэн Чучу, и именно она сейчас подбивала толпу заставить Е Чжиси танцевать на публике.
Чтобы угодить Чучу, он отозвал Е Чжиси, которая мыла посуду, и под угрозой выгнать её из дома, заставил подчиниться.
А теперь Цзян И, оказывается, угодил в собственную книгу, став тем самым злодеем!
Осознав всё, Цзян И захотел взять молоток и ударить себя.
Позорище!
Он жалел об этом!
Он раскаивался до глубины души.
Неужели это расплата за то, что он так любил мучить своих персонажей?
Тогда он, чтобы выжать из читателей слёзы, не знал меры в жестокости, и теперь всё вернулось к нему.
Никто не знал лучше Цзян И, какая участь ждёт этого злодея.
Через полгода Е Чжиси вспомнит всё, вернётся в свою богатую семью, и тогда появится настоящий главный герой.
Родители Е, узнав, как их драгоценную дочь мучил Цзян И, придут в неописуемую ярость.
Вместе с главным героем они запрут его в подвале и применят все мыслимые пытки: и цзянбао QQ, и отрубят руки-ноги, и вырежут язык с глазами, а в конце изрубят на фарш и бросят в море на съедение рыбам!
Представив эту картину, Цзян И почувствовал, как его ноги подкосились, а по спине побежал холодный пот.
Р-р-р... Надо было тогда быть помягче и не придумывать такую жуткую смерть второстепенному злодею.
Нет, нет.
Нельзя допустить, чтобы сюжет развивался по-прежнему. Он не хотел быть превращённым в фарш через цзянбао QQ.
Решение пришло мгновенно.
Цзян И швырнул телефон в сторону и закричал: ─ А ну, прекрати раздеваться!
В душе же он готов был разрыдаться.
Ему хотелось немедленно упасть перед ней на колени и умолять о прощении.
Хотя все эти злодеяния совершил прежний Цзян И, но прежний Цзян И был им придуман, значит, настоящий виновник именно он.
Он лишь надеялся хоть как-то искупить вину, лишь бы спасти свою шкуру!
Он же был профи в этом деле, так что уж как-нибудь справится.
А если совсем припрёт, то накопит деньжат и сбежит.
Е Чжиси была напугана, её лицо стало ещё бледнее, в глазах быстро собирались слёзы.
Она до боли закусила губу, пытаясь сдержать их.
Окружающие тоже опешили.
─ Эй, братан И, ты чего творишь?
─ Неужто стало жалко?
Чэн Чучу презрительно фыркнула, не стесняясь в насмешках.
─ Ничтожество, ни гроша за душой, хоть какое-то развлечение придумали, а ты ещё и нос воротишь?
─ Ничего не делаешь, а хочешь за мной приударить? Мечтать не вредно!
Все вокруг одобрительно загудели, призывая Цзян И быть посговорчивее.
Но Цзян И, не обращая на них внимания, снял свою куртку и накинул её на плечи Е Чжиси.
Затем он обернулся и смерил Чэн Чучу презрительным взглядом.
─ Такая вульгарная девица, как ты... Я за тобой приударял, просто чтобы развлечься, а ты, что, уже и правда поверила?
У всех глаза полезли на лоб от изумления.
─ Боже! Цзян И, ты что несёшь?
─ Ты смеешь так разговаривать с нашей богиней Чучу? Ты не боишься, что она больше на тебя и не посмотрит?
Лицо Чэн Чучу выражало крайнее изумление, будто она не верила, что Цзян И, который столько месяцев вился вокруг неё, мог сказать такое.
Да как у него только язык повернулся!
Закончив, Цзян И взял Е Чжиси за руку: ─ Пошли домой!
Даже когда они вернулись в их убогую съёмную квартиру, Е Чжиси всё ещё была в оцепенении.
На её глазах блестели слёзы, а в ясных глазах застыла настороженность.
Только что Цзян И защитил её, не дал танцевать стриптиз.
Это был первый раз, когда он её защитил.
Она не знала, было ли это искренне, или он опять придумал новый способ издевательств.
Заметив, что он смотрит на неё, она быстро опустила голову: ─ Я… я пойду приготовлю ужин.
─ Постой. ─ Цзян И схватил её за запястье.
Е Чжиси вздрогнула и в панике бухнулась перед ним на колени.
─ Прости, я не хотела тебя злить, прости, умоляю, только не выгоняй меня... ─ Слёзы катились по её бледному лицу, а в чистых глазах застыли мольба и страх.
Её голос становился всё тише.
Хотя Цзян И всегда её бил и ругал, но, если выгонят из этой квартиры, ей и податься будет некуда.
Этот дом – всё, что у неё есть.
Грехи мои тяжкие.
Цзян И был одновременно и напуган, и полон жалости.
Он поспешно поднял её и, смягчив голос, сказал: ─ Нет-нет, я не выгоню тебя, не бойся.
Е Чжиси робко подняла на него глаза, но говорить не решилась.
Раньше он тоже говорил ей такие приятные слова, но после этого её ждало ещё большее унижение!
Цзян И поспешно добавил.
─ Раньше я вёл себя отвратительно. Я всё обдумал и теперь буду относиться к тебе хорошо!
Да шутка ли, теперь ему и в сотне страшных снов не приснится обидеть её!
Ведь от неё зависит его жалкая жизнь.
Девушка выглядела совершенно растерянной, будто силилась понять, какую новую игру затеял Цзян И.
Вдруг её осенило, и страх в её глазах стал ещё сильнее!
Чем добрее он с ней сейчас, тем страшнее может быть наказание потом!
Цзян И не знал, что и сказать. Взглянув на время, он увидел, что уже девятый час вечера.
Он усадил Е Чжиси на диван и сказал: ─ Ты, наверное, за сегодня устала. Посиди, отдохни, а я приготовлю тебе поесть.
Глаза Е Чжиси расширились от изумления.
Он... приготовит ей еду???
У неё, что, слуховые галлюцинации?
Е Чжиси от страха расплакалась.
Ноги её подкосились, и она снова рухнула перед Цзян И на колени.
─ Цзян И, не надо так, я правда виновата, я всё поняла, я больше не буду... ─ взмолилась она сквозь слёзы.
Говоря это, она дрожащими руками потянулась к своим пуговицам.
─ Я разденусь, я сейчас разденусь, только не выгоняй меня...
Цзян И от неожиданности вздрогнул.
Да что он такого сделал-то?
Он быстро перехватил её руки, мешая раздеваться, но случайно задел её обнажённую кожу.
Е Чжиси вздрогнула и инстинктивно отшатнулась.
Мышцы руки Цзян И мгновенно напряглись, а ощущение её мягкой кожи отчётливо отпечаталось в сознании.
Почувствовав, как горят его уши, он быстро отдёрнул руку.
─ Э-это... Кто ж на такую грязнулю позарится? Иди лучше в душ.
Е Чжиси ошеломлённо подняла голову.
Осознав смысл его слов, она с облегчением поспешно поблагодарила его:
─ Х-хорошо, я... я пойду.
По крайней мере, сейчас её не побьют.
Проводив взглядом Е Чжиси, поспешно скрывшуюся в ванной, Цзян И вздохнул.
Похоже, если меняться слишком резко, это только пугает её.
Нужно подстраиваться под манеру речи прежнего Цзян И, менять всё постепенно.
.....
Тем временем в караоке-баре.
─ Чучу, этот Цзян И посмел так с тобой разговаривать. У него, что, крылья выросли?
Чэн Чучу покачивала в руке высокий стакан с пивом из караоке-бара.
Симпатичное личико и фигуристая фигура в этом сброде действительно выделялись.
Поэтому Чэн Чучу привыкла принимать поклонение своих многочисленных обожателей как должное.
Прежний Цзян И был одним из них.
Она презрительно фыркнула: ─ Это всего лишь дешёвый трюк. Погодите, и получаса не пройдёт, как он приползёт обратно и будет умолять.
─ Ха-ха-ха-ха... ─ раздался хор голосов. ─ Этот парень, похоже, мнит себя великим стратегом. Тупица!
─ Чучу, в этот раз не смей его легко прощать. Нельзя потакать таким глупым и самонадеянным выходкам.
─ Ещё бы! ─ Чэн Чучу гордо вскинула голову. ─ Строить из себя умника передо мной? Самоубийца!
В то же время она мысленно добавила: в этот раз, прежде чем она снова обратит на него внимание, он должен будет купить ей что-нибудь не дешевле тысячи юаней.
Раз посмел так с ней говорить, должен быть готов к тому, что она его проигнорирует!
─ Вот-вот. ─ Тут же поддакнули её приспешники. ─ В этот раз его нельзя просто так прощать! Посмел так разговаривать с нашей богиней! Погоди, он у нас попляшет, когда вернётся.
Цзян И не знал, какие страсти они себе напридумывали. В это время он стоял на кухне, тупо глядя по сторонам.
Холодильник был пуст, мешок с рисом – тоже. На кухне не то что мяса, даже завалящего листика капусты не найти.
Е Чжиси работала на трёх работах, но все деньги он спускал.
Позже он познакомился с Чэн Чучу и все деньги стал тратить на неё. Каждый раз, когда Е Чжиси возвращалась, ей даже паровой булочки не перепадало.
Цзян И: «...» Вот же ж... Грехи мои тяжкие...
В конце концов, в углу кухонного шкафа он обнаружил пачку лапши быстрого приготовления.
Сойдёт и это.
Пока варилась лапша, Е Чжиси всё ещё не вышла.
Только он поставил миску на стол, как из ванной донёсся её тихий, робкий голос.
─ Цзян... Цзян И, я забыла взять пижаму. Не мог бы ты мне её передать?
Пижама Е Чжиси висела в дешёвом платяном шкафу. Это была розовая ночная рубашка на бретельках с мультяшным принтом.
Купил он её, когда только притащил её к себе, и не потому, что хотел именно такую, просто она была самой дешёвой.
Не придав значения, Цзян И отозвался и достал рубашку.
Подойдя к двери ванной, он постучал: ─ Я принёс твою пижаму.
Дверь медленно приоткрылась, и оттуда высунулась тонкая, нежная, ещё влажная после душа рука.
После купания её кожа казалась слегка розоватой.
Цзян И и смотреть не смел. Сунув ей в руку пижаму, он послушно сел за стол и стал ждать, пока она выйдет.
Лапша была всего одна порция. Цзян И тоже был голоден, но Е Чжиси сейчас для него была важнее всего, он не посмел бы отобрать у неё еду.
В ванной долго было тихо, но Е Чжиси так и не выходила.
Цзян И осторожно позвал:
─ Е Чжиси?
Фигура в ванной вздрогнула.
Затем дверь медленно открылась, и на пороге появилась раскрасневшаяся Е Чжиси.
Она стояла перед Цзян И, растерянно прикрывая одной рукой грудь, а другой – подол, не зная, куда себя деть.
Открытая кожа, белая с розоватым оттенком, вся в лёгком тумане после душа, напоминала нераспустившийся персиковый цвет – такая нежная и свежая.
Если бы не чрезмерная худоба, это лицо и фигура были бы редкостной красотой.
─ Что случилось? ─ спросил Цзян И с самым невинным видом.
Е Чжиси долго мялась, прежде чем тихо проговорить:
─ Ты... ты не дал мне... нижнее бельё...
Цзян И: !!!!!
Ё-моё.
Он сам того не желая, скосил глаза на её грудь и на подол, едва прикрывающий бёдра.
Значит, сейчас она... в чём мать родила???
Он почувствовал, как его уши загорелись.
Быстро отвернувшись, он сказал: ─ Тог-тогда сама возьми.
За спиной послышались быстрые, лёгкие шаги. Е Чжиси взяла своё бельё, вернулась в ванную, оделась и только потом вышла.
Она послушно встала напротив стола, нервно теребя подол тонкими пальцами, и молча ждала, какое же наказание назначит ей Цзян И.
Сегодня она расстроила Чэн Чучу, значит, он непременно жестоко унизит и накажет её!
Каким же будет наказание сегодня?
Е Чжиси невольно задумалась.
Отлупит палкой? Или, может, запустит в неё стулом? А может, будет тыкать пальцем в лицо и оскорблять?
Что бы это ни было, лишь бы ей позволили остаться, она всё стерпит.
Однако, вместо ожидаемых побоев и оскорблений, перед ней поставили миску с лапшой, от которой исходил дразнящий аромат.
Сверху ещё и яйцо лежало.
Это яйцо Цзян И нашёл в углу.
─ Это я сварил тебе лапшу. Попробуй, вкусно ли.
В голосе мужчины нельзя было уловить ни радости, ни гнева, но страх на её лице мгновенно исчез.
На нём промелькнуло удивление, смешанное с проблеском радости.
В следующую секунду Е Чжиси вздрогнула и снова инстинктивно опустилась на колени.
─ Я... прости... прости, пожалуйста, прости... ─ Е Чжиси была косноязычна, она не умела многословно умолять о пощаде, а лишь без конца извинялась.
Разве могла она, ничтожество, мечтать о таком лакомстве?
Цзян И и раньше так дразнил её, но стоило ей поверить его словам и сказать, что хочет есть, как её тут же ждали унижения и побои.
Он называл это «говорить наоборот».
Сначала Е Чжиси никак не могла распознать эту «обратную речь». Будучи голодной, она по глупости верила ему и даже мечтала о том, как отведает этих яств.
После нескольких раз, когда её за это били и унижали, она наконец с трудом научилась её различать.
Цзян И опешил, но быстро понял, в чём дело.
Глядя на стоящую на коленях дрожащую Е Чжиси, он готов был отвесить себе несколько пощёчин.
Он ведь и не думал, что его роман станет реальностью.
Пришлось сменить тон.
Он грубо рявкнул: ─ Кто тебе позволял вставать на колени? Сказано есть, значит, ешь! У меня сегодня нет настроения тебя бить.
Е Чжиси заметно расслабилась.
Но тут же, взглянув на миску с лапшой, она снова забеспокоилась.
Раньше он ни за что не стал бы варить ей лапшу.
Он вообще ни за что не позволил бы ей поесть такой горячей еды.
Тогда... не отравлена ли эта лапша?
Е Чжиси слегка дрожала, но, чувствуя на себе взгляд Цзян И, не посмела ослушаться.
Это ведь только её догадки. А вдруг, а вдруг она не отравлена?
Боязливо поглядывая на Цзян И, она осторожно присела на стул у стола, стараясь не издавать ни звука, чтобы ненароком не разгневать его.
Вблизи аромат лапши стал ещё сильнее, навязчиво щекоча ноздри.
Е Чжиси с трудом сглотнула слюну.
Как... как вкусно пахнет!
Раньше она часто варила лапшу для Цзян И, но ни разу не посмела украдкой съесть хоть одну лапшинку.
Боялась, что он учует запах у неё изо рта.
А если учует, то побои гарантированы.
И вот теперь перед ней стоит целая большая миска.
Да ещё с аппетитной жареной глазуньей сверху!
Она работала на трёх работах, и за весь день ей полагалась лишь одна паровая булочка, разделённая на три приёма пищи. Она даже бутылку воды не могла себе позволить.
Цзян И ежедневно оставлял ей всего пять юаней на жизнь, из которых четыре уходило на автобус до работы и обратно.
С тех пор как она себя помнила, она, кажется, никогда не ела ничего горячего с бульоном.
На глазах Е Чжиси вдруг выступили слёзы.
Ради такой еды не жалко и умереть!
Она схватила палочки, дрожащей рукой зачерпнула лапшу и жадно запихнула её в рот.
В тот миг, когда лапша коснулась языка, Е Чжиси почувствовала такое блаженство, словно парила в облаках!
Её глаза, полные слёз, мгновенно засияли.
Оказывается, лапша быстрого приготовления такая вкусная.
Слёзы одна за другой капали в миску, быстро растворяясь в бульоне.
Е Чжиси не обращала на это внимания, тщательно прожевала и проглотила, затем снова зачерпнула ещё.
Очень... очень вкусно!
Глазунья сверху была хрустящей снаружи и нежной внутри. Откусишь – и во рту взрывается вкус и аромат.
Цзян И, глядя на её залитое слезами лицо, чувствовал, как в груди всё переворачивается.
Грехи мои тяжкие, довёл хорошую девчонку до такого.
Ей бы жить в роскоши, в богатом особняке, а она слёзы льёт над тарелкой лапши.
Только съев несколько кусочков, Е Чжиси вдруг вспомнила, что Цзян И ещё не ел!
Хотя, возможно, лапша и отравлена, но если нет? Она одна умнёт всю миску, а он будет просто сидеть и смотреть...
Он же разозлится!
Она поспешно отложила палочки и дрожащими руками осторожно пододвинула миску к Цзян И.
─ П-прости, я слишком много съела. Ешь ты.
Когда испарился влажный пар после душа, кожа Е Чжиси снова стала бледной, на лице не было ни кровинки.
И только её пухлые губы, раскрасневшиеся от горячего бульона, блестели влажным блеском.
Е Чжиси машинально облизнулась кончиком языка, словно всё ещё смакуя вкус.
Эта лапша была просто объедение!
Самой вкусной едой в её жизни.
Глядя на её робость, Цзян И почувствовал острую жалость.
Он пододвинул миску обратно: ─ Ешь, я для тебя варил.
Помолчав, он добавил: ─ Если понравится, я ещё приготовлю.
В глазах Е Чжиси мелькнуло что-то неопределимое.
Он не ест... значит, лапша всё-таки отравлена?
Это из-за того, что она не захотела танцевать стриптиз в баре?
Или потому, что расстроила Чэн Чучу?
Е Чжиси молча взяла палочки и стала снова, кусочек за кусочком, есть лапшу, смакуя каждый глоток.
Даже зная, что здесь, возможно, примешана отрава, она не могла удержаться, чтобы не насладиться этим вкусом.
Этой последней трапезой она была сыта и довольна.
Доев лапшу, Е Чжиси отнесла посуду на кухню, вымыла её и заодно прибралась там.
В это время Цзян И уже умылся и собирался ложиться спать.
В одном из углов кухни Е Чжиси достала припрятанные ею деньги – разную мелочь.
Волнуясь, она протянула деньги Цзян И.
От сильного волнения она начала заикаться:
─ Цзян... Цзян И, вот, это мои сбережения. Они мне больше не понадобятся, возьми их.
Е Чжиси было очень страшно.
Она боялась, что Цзян И рассердится, узнав, что она тайком копила деньги.
Хотя эти деньги она откладывала, экономя на всём, но Цзян И не знал об этом.
Цзян И озадаченно взял деньги, но, вопреки её ожиданиям, не стал допытываться, зачем она их прятала.
Он лишь спросил:
─ Не понадобятся? Это почему же?
Е Чжиси открыла рот, но не нашлась, что ответить.
Но, видя, что он не зол и не собирается её бить, она с облегчением вздохнула.
Цзян И снова спросил: ─ У тебя всего пять юаней в день, как ты умудрилась столько накопить?
Ну вот, началось. Всё-таки он начал допрос.
Е Чжиси поспешно стала оправдываться: ─ Я... я не брала денег втайне... Мне было жалко тратить два юаня на автобус, поэтому я каждый день вставала пораньше и бегала на работу, и с работы тоже бегала. Это я сэкономила на проезде.
Цзян И: «......»
Еще один день, когда хочется ударить себя молотком по голове.
Деньги в его руке были помятыми и потрепанными, и все сплошь однорублевыми бумажками.
Глядя на эти мятые купюры, Цзян И словно воочию увидел себя привязанным к столбу, пока ему принудительно удаляют QQ, а после шинкуют на фарш для пельменей.
Его пробила дрожь, и он тут же, будто обжегшись, сунул деньги прямо в руки Е Чжиси.
─ Оставь эти деньги себе.
С этими словами он вытащил из собственных карманов еще целую пачку разрозненных купюр.
─ И эти тоже тебе! Купишь себе всё, что захочешь, а с завтрашнего дня я пойду зарабатывать деньги!
Цзян И говорил с такой истовой серьезностью, что Е Чжиси онемела от изумления.
Ее лицо отражало полную растерянность.
Какую же игру он затеял?
Она ведь уже одной ногой в могиле, зачем он швыряется деньгами?
Даже когда она была здорова, она и помыслить не смела, что он доверит ей такую сумму.
Е Чжиси не понимала его замыслов и не смела возражать.
Стискивая в кулаке купюры, она испытывала еще большую тревогу.
В съемной конуре стояла всего одна кровать, и Цзян И больше не решался заставлять ее спать на голом полу.
Когда прежний владелец тела только подобрал Е Чжиси, он рассчитывал получить за нее награду, а потому пальцем ее не трогал.
Позже, когда Е Чжиси пришла в себя, Цзян И уже воспылал страстью к Чэн Чучу.
Желая доказать свою верность этой девице, он заставил Е Чжиси спать на полу целых несколько месяцев.
Если бы не то обстоятельство, что Е Чжиси умела зарабатывать и содержать его, давая ему средства на ухаживания за Чэн Чучу, Цзян И давно бы вышвырнул ее на улицу.
Цзян И перенес собственное ватное одеяло на пол и аккуратно его расстелил.
─ С этого момента я сплю на полу, а кровать твоя.
Е Чжиси замерла на месте, окаменев от удивления.
Она – ей уступить кровать?!
Она-то думала, что он просто выставит ее за дверь, в конце концов, умереть в чужом доме – такая дурная примета.
Но теперь он вдруг отдает ей постель?!
Взгляд Е Чжиси помрачнел.
Их жилище состояло из одной-единственной комнатухи, кровать стояла в самом дальнем углу; судя по всему, он собирался смыться среди ночи, а потому и лег у самой двери – так было гораздо удобнее удрать.
Е Чжиси не стала больше ничего говорить, аккуратно словила купюры и положила их на тумбочку, после чего молча легла на постель.
Ему вовсе не стоило утруждаться: даже если бы он сбежал прямо сейчас, стоило ему бросить хотя бы слово – не преследовать его, – и она послушно осталась бы дома.
Цзян И впервые видел ее такой послушной и облегченно выдохнул.
День выдался донельзя изнурительным, и не прошло и двух минут, как он провалился в сон.
Он даже не подозревал, что стоило его дыханию выровняться, как лежавшая на постели Е Чжиси перевернулась набок, уставившись на него немигающим взглядом черных блестящих глаз.
Сколько себя помнила, ее единственной опорой на этом свете оставался Цзян И.
Он бил ее, бранил, унижал, и порой ей казалось, что нужно бежать.
Но мир был так огромен, и она совершенно не представляла, куда податься.
Все ее познания об этом мире ограничивались тесными ресторанными кухнями и пыльными стройками, где ей доводилось трудиться.
Она вкалывала на трех работах в день, расписывая каждую минуту до отказа; обычно в этот поздний час она все еще мыла тарелки на кухне общепита.
Наверное, умереть сейчас было бы даже лучше.
Человеческий мир не принес ей ничего хорошего, и возвращаться сюда во второй жизни ей не хотелось.
У нее не осталось ни единой привязанности.
Возможность перед самой смертью отведать такой горячей, наваристой лапши уже казалась ей высшей наградой, и она была вполне довольна.
В то же самое время в караоке-клубе...
Чэн Чучу с яростью грохнула стакан о стол! Чуть не разбив вдребезги свой любимый хрустальный бокал на тонкой ножке.
Приближенные тут же принялись возмущаться от ее имени.
─ Этот Цзян И просто потерял страх!
─ В такое время до сих пор не приполз сюда на коленях! Он что, возомнил, будто наша богиня Чучу будет вечно сидеть и ждать его?!
Чэн Чучу поднялась с мрачным лицом.
─ Раз он сам не ценит предоставляемую возможность – завтра, даже если он станет умолять меня на коленях, я ни за что его не прощу!
Про себя Чэн Чучу молча добавила условие:
на этот раз он должен раскошелиться по меньшей мере на три тысячи юаней, и только тогда она соизволит подумать о том, чтобы дать ему еще один шанс поухаживать за ней!
Свита немедленно подскочила следом.
─ Правильно, правильно! На сей раз прощения ему точно не будет!
─ Завтра непременно сдерем с него три шкуры, пусть угостит нас всех роскошным пиром! А не согласится – язык за зубами держим, и никто за него словечка не замолвит!
─ Точно-точно, пойдем в... лучший отель в черте города – «Таочжоу», пусть это послужит ему уроком!
─ ……
Шумная компания продолжала изрыгать ругательства, раболепно семеня в ногу с Чэн Чучу.
─ ……
Раннее утро следующего дня.
То ли кровать оказалась слишком мягкой и уютной, то ли Е Чжиси искренне верила, что уже отошла в мир иной, но проспала она сегодня аж до восьми часов.
Обычно ей приходилось подниматься около четырех утра: чтобы сэкономить два юаня на проезде в автобусе, она бегом преодолевала полуторачасовой путь до стройки, где таскала кирпичи.
Хрупкая и тщедушная, она не могла тягаться с мужчинами и зарабатывала гораздо меньше них, но на хлеб все же хватало.
Растерянно оглядев знакомые стены съемной квартиры, Е Чжиси заметила, как за окном ласково и ослепительно заливают комнату лучи утреннего солнца.
Опустив взгляд, она осмотрела собственное тело.
Никаких повреждений, кожа цела, никаких признаков разложения или почернения.
Она... она все еще жива?!
Она не умерла?!
Чистые глаза Е Чжиси постепенно наполнялись живым блеском.
Она жива, и тело не отзывается никакой болью.
Иными словами, в вчерашней порции лапши не было никакого яда!
Цзян И действительно сварил ей лапшу.
Да еще и поджарил к ней яйцо.
Прошлой ночью он и вправду выручил ее из беды, не бил, не поносил последними словами и не позволил банде Чэн Чучу втоптать ее в грязь!
Взгляд Е Чжиси упал на стопку мелких купюр, оставленных на тумбочке.
Денег стало самую капельку меньше, но они были на месте!
Мало того, что ее кровные сбережения не тронули, так еще и большая часть денег, данных Цзян И, осталась нетронутой!
На полу следы ночлега Цзян И исчезли, а сваленное впопыхах одеяло было аккуратно убрано в сторону.
Нос уловил слабый, но удивительно аппетитный аромат.
Е Чжиси торопливо поднялась с постели и направилась на кухню.
Это был Цзян И! Он стоял у плиты и... варил кашу?
Тот самый дразнящий запах исходил как раз из кипящего котла.
Эту мясную кашу она прежде видела лишь в исполнении рабочих на стройке!
Цзян И обернулся и одарил ее легкой улыбкой.
─ Проснулась? Иди умывайся, завтрак почти готов.
Солнечный свет струился сквозь оконное стекло, силуэт Цзян И расплывался в лучах, а его улыбка казалась почти нереальной.
Е Чжиси застыла столбом.
У нее что, галлюцинации?
Может, она все-таки умерла и теперь видит предсмертные видения?
Вся эта картина казалась донельзя фальшивой.
Заметив, что она не двигается с места, Цзян И вытер руки о фартук и подошел к ней вплотную.
─ Что такое? Тебе нездоровится?
Говоря это, он протянул руку, собираясь приложить ладонь к ее лбу.
В тот самый момент, когда его рука двинулась вперед, Е Чжиси невольно сжалась в комок, рефлекторно пытаясь отпрянуть.
Однако...
Чудом совладав с собой, она заставила себя замереть.
Когда его теплая ладонь мягко коснулась ее лба, Е Чжиси от нахлынувшего напряжения даже забыла, как дышать.
Впервые в жизни его рука взметнулась вверх не для того, чтобы ударить.
Этот мягкий, заботливый вопрос перенес Е Чжиси куда-то в облака, породив жгучее чувство нереальности происходящего.
─ Вроде бы не горячая, ─ бормотал Цзян И, опуская руку.
Обхватив плечи Е Чжиси, он легонько подтолкнул ее в сторону умывальника: ─ Марш зубы чистить, каша на подходе.
Доведя ее до дверей ванной, Цзян И поспешно вернулся к плите.
Если вовремя не помешать, каша непременно пригорит.
Е Чжиси оглянулась через плечо, провожая взглядом его торопливую фигуру.
В этой убогой, полуразрушенной квартирке он стоял в фартуке, полностью поглощенный приготовлением их общего завтрака.
В ушах не звенели привычные проклятия, вместо них раздавался лишь мелодичный звон ложки о стенки кастрюли – самая прекрасная утренняя музыка.
Шел восьмой час утра; если бы в прежние дни она посмела проспать до столь позднего часа, Цзян И непременно избил бы ее до полусмерти.
Сегодня же он не тронул ее и пальцем, не бросил ни единого бранного слова или свирепого взгляда.
От такого контракта сердце Е Чжиси сжималось от еще большей тревоги.
Слишком уж крутой выдалась перемена.
Столь резкая, что она совершенно не понимала, как реагировать.
Не замышляет ли он какую-то масштабную пакость?
Закончив с кашей, Цзян И с характерным причмокиванием переложил варево в миски, аккуратно расставив их на столе.
Е Чжиси, уже успевшая наскоро умыться, сидела напротив дымящейся пиалы, не решаясь протянуть к ней руку.
Цзян И успел проголодаться, зачерпнул ложку густой массы и отправил в рот.
─ Мм, в самый раз, не пересолено.
Подняв глаза и заметив, что Е Чжиси не притрагивается к еде, он поторопил ее: ─ Попробуй давай, подуй немного и можно есть.
Е Чжиси робко подняла на него глаза.
Она подсознательно ждала брани.
В такие моменты, если бы он отвесил ей пару затрещин, ей стало бы гораздо спокойнее.
Но Цзян И молчал.
Он лишь потихоньку дул на ложку, смакуя кашу с тем самым характерным звуком.
Поколебавшись еще немного, Е Чжиси набралась храбрости и робко спросила:
─ Я... мне правда можно?
Раньше, если бы она посмеялась протянуть руку за едой, в следующий же миг Цзян И вылил бы кипяток ей прямо за воротник!
Хотя кипятком ее не обливали – каши в доме отродясь не водилось, да и питался Цзян И преимущественно в компании шаромыжников где-нибудь на стороне, неизменно оплачивая чужие счета.
Но горячей водой ее окатывали.
К счастью, та кружка успела немного остыть, обошедшись без ожогов.
И пусть волдырей не выскочило, кожа покраснела донельзя, и жгло ее нестерпимо долго, а работать приходилось сквозь слезы.
Того огненного ощущения, впивающегося прямо в душу, она повторять не желала.
Цзян И отмахнулся без раздумий: ─ Конечно, ешь сколько влезет.
Ск, сколько влезет...?!
В чистых глазах Е Чжиси плескалось абсолютное неверие.
Правда ли происходящее наяву?
Такую ароматную мясную кашу можно есть до отвала?!
Она снова вспомнила ту вчерашнюю порцию лапши с глазуньей.
Во сне она даже видела ее.
До чего же восхитительным был тот вкус!
Заметив, что она от страха не смеет шевельнуться, Цзян И придал лицу нарочито свиредое выражение и рявкнул:
─ Я тут горбатился у плиты, а ты нос воротишь! Не будешь есть – считай, оскорбила меня!
Пусть тон остался грозным, на этот раз Е Чжиси не затряслась от ужаса.
Грубоватый окрик почему-то принес ей долгожданное успокоение.
Она внимательно понаблюдала за ним, удостоверившись в отсутствии признаков гнева, и лишь после этого с опаской придвинула к себе пиалу.
Миска жгла пальцы.
Но это тепло не шло ни в какое сравнение с бурей в ее груди.
Выждав еще немного, Е Чжиси наконец протянула пальцы к ложке.
Вчера она уплетала лапшу со спокойной душой лишь потому, что была уверена в наличии яда.
Теперь же, узнав об отсутствии отравы и том, что убивать ее никто не намерен,
храбрость куда-то испарилась.
Стоило нежным пальцам коснуться теплой ручки ложки, как Е Чжиси снова испуганно подняла на него взор.
А Цзян И невозмутимо хлебал собственную порцию.
Он не взбесился внезапно, не схватил стул, не принялся ее избивать или костерить последними словами.
Набравшись мужества, она зачерпнула каши.
Если он задумал унизить ее, сейчас самое время пустить в ход кулаки.
В глубине души шевельнулся липкий страх.
Когда момент истины настал, она вовсе не смела поднять на него глаза.
Однако, продержавшись в такой напряженной позе добрых несколько секунд, она так и не дождалась гнева.
Цзян И меж тем уже расправился с первой порцией.
Собираясь насыпать добавки, он заметил, что Е Чжиси застыла с ложкой на весу, не двигаясь ни единым мускулом.
Будто ее парализовало заклинание.
─ Ч, что такое? ─ опешил Цзян И.
Он ведь не сыпал в кашу никакой дурной дряни?
Е Чжиси подняла на него глаза.
В прозрачных омутах все еще плескался нерастраченный ужас.
Цзян И внутренне содрогнулся.
Маленькая госпожа моя.
Он торопливо опустил пиалу.
─ Тебе плохо? Горячо, что ли?
Е Чжиси промолчала, продолжая пугливо и пристально всматриваться в его лицо.
Просто беда.
С таким-то взглядом...
Чем сильнее она пугается сейчас, тем страшнее будет его собственная погибель в будущем!
Цзян И растерялся под этим напором.
В памяти всплыли жуткие картинки из подвала, где его истязали до смерти.
Они ведь и впрямь способны убить!
Цзян И едва не впал в панику, лихорадочно перебирая в памяти каждый шаг после переселения в роман.
Неужели он сболтнул что-то не то?!
Или она восстановила память раньше срока?!
От этих мыслей у Цзян И подкашивались ноги.
Не выдержав ее взгляда, он выдавил из себя вопрос: ─ Тебе... не нравится эта каша?
Готовить он откровенно не умел...
Каша вышла густоватой, да и соли переборщил малость...
Разбогатеет – сводит ее поесть в нормальное место.
Е Чжиси вздрогнула.
Не нравится?!
Да как такое возможно.
Подобные слова звучали для нее за гранью фантастики.
Разве могло ей что-то не понравиться?
Она и в мечтах не смела надеяться на миску горячей каши, да еще с мясом!
Е Чжиси даже подумала, не издевается ли он над ней.
Но заглянув в его искренние глаза, поняла – нет.
Е Чжиси истово затрясла головой: ─ Нет, м, мне очень нравится.
Больше не смея медлить, она зачерпнула крошечную порцию.
Бросив на Цзян И еще один опасливый взгляд и убедившись, что буря миновала, она осторожно отправила ложку в рот.
Насыщенный вкус мясной каши мгновенно заполнил все во рту.
Огромные глаза Е Чжиси заметно посветлели.
Цзян И облегченно вздохнул.
Главное, что не воротит нос.
Он гостеприимно предложил:
─ Я наварил много, ешь побольше. Посмотри на себя, одни кости торчат, точь-в-точь бамбуковая палка.
Тут Цзян И осекся.
Жить на одном манеке в день да пахать как лошадь... то, что она до сих пор жива, целиком заслуга ее сюжетной брони.
Получив недвусмысленное разрешение, Е Чжиси наконец расслабилась.
До чего же вкусной оказалась эта каша!
Мясо во рту таяло невероятным ароматом!
Пусть чуть соленовато, но Е Чжиси это ни капли не смущало.
Теплая похлебка согрела изнутри, разливая блаженное тепло по всему телу!
Никогда прежде она не испытывала подобной заботы.
Забыв про обжигающий жар, она ложка за ложкой опустошила миску в мгновение ока.
Глядя на пустую посуду, Е Чжиси с аппетитом облизала блестящие от жира губы.
Смущенно опуская голову, промолвила: ─ Я, я помою посуду.
─ Там еще полно, ─ перебил ее Цзян И, без лишних слов забирая пустую пиалу и наполняя ее сызнова.
─ Держи, уплетай давай, в кастрюле еще осталось.
Е Чжиси сглотнула слюну.
Она не наелась и отчаянно хотела добавки.
Украдкой взглянув на Цзян И, она принялась за вторую порцию, уничтожив ее в два счета.
Так и шло дело: она доедала миску, а Цзян И тут же накладывал новую, пока она не умяла аж три порции кряду!
Лишь когда аппетит наконец был удовлетворен, а кастрюля опустела до дна.
Поглаживая круглый живот, Е Чжиси ощутила невиданное доселе умиротворение.
Вот каково это – быть сытой.
Пусть объелась слегка, но по сравнению с голодными муками это казалось раем.
За исключением вчерашней лапши, ничего вкуснее в жизни ей пробовать не доводилось.
Даже вкушая изысканные деликатесы в будущем, она неизменно с тоской вспоминала эту густоватую, соленоватую мясную кашу.
Видя довольную Е Чжиси, Цзян И тоже радовался.
Собираясь собрать посуду, он обнаружил, что Е Чжиси опередила его.
Три миски каши сделали свое дело, щеки девушки порозовели: ─ Я, я помою.
Разве ж он мог позволить ей мыть посуду?
Ему хотелось сдувать с нее пылинки.
В итоге они вдвоем оккупировали крошечную кухню: один мыл, другой споласкивал.
Е Чжиси украдком бросала взгляды на Цзян И.
С прошловечернего вечера он переменился до неузнаваемости.
Они занимались домашними делами плечом к плечу, и это совместное занятие... казалось таким странным.
Расправившись с тарелками, Цзян И схватил тряпку и принялся протирать стол.
Стоя на кухне, Е Чжиси неотрывно следила за его хлопотами.
Отчего-то столь резкая перемена в Цзян И поселяла в ее душе смутную тревогу.
Словно... он готовился покинуть ее навсегда.
Чистые глаза заволокла пелена сложных эмоций, и никто не мог бы угадать ход ее мыслей.
Закончив с уборкой, Е Чжиси выложила на стол те самые разрозненные купюры.
Увидев пачку, Цзян И поспешил оправдаться:
─ Понимаешь, крупа закончилась, у меня в карманах пусто, вот я и взял пятьдесят рублей, прикупил риса, мяса и соли...
Ему было неловко.
В прошлой жизни он хоть и не купался в роскоши, но в такую нищету не скатывался.
Е Чжиси молчала. Она просто подвинула деньги ближе к нему.
─ Возьми, они ведь изначально зарабатывались для тебя.
Е Чжиси не отрывала от него пристального взгляда, полного робкой попытки прощупать почву и капли непреклонного упрямства.
Цзян И покачал головой и вернул деньги обратно девушке.
─ Ты столько горбатилась в последнее время, отдохни. С сегодняшнего дня я сам займусь поисками работы, тебе больше не нужно так надрываться.
Взгляд Е Чжиси потемнел.
Она тихонько обронила:
─ Ты больше не хочешь моих денег?
Цзян И смутно показалось, что она чем-то недовольна.
Но размышлять над этим он не стал, бросив лишь невзначай: ─ У меня руки-ноги на месте, сам заработаю.
Раньше Е Чжиси жилось из рук вон плохо, теперь же он перестал тянуть из нее соки, с чего бы ей огорчаться?
Цзян И решил, что просто накручивает себя.
Однако стоило ему произнести эти слова, как атмосфера вокруг Е Чжиси вновь ощутимо похолодала.
Она плотно сжала губы и ушла в глухую оборону.
Цзян И исчерпал все аргументы.
Поразмыслив, он отделил половину пачки: ─ Давай так: поделим поровну, устроиет?
Е Чжиси приоткрыла рот, словно собираясь возразить.
Но Цзян И опередил ее: ─ Если и так не хочешь, я вообще ни копейки не возьму.
Е Чжиси умолкла.
Она молча развернулась и бросила напоследок:
─ Тогда я пошла на работу.
─ Угу, ─ кивнул Цзян И.
В доме свистел ветер, и даже если бы он захотел оградить Е Чжиси от труда, сначала следовало найти работу и раздобыть денег на еду.
Писать романы он умел, но этот процесс требовал времени и не приносил барышей мгновенно.
Пользоваться деньгами Е Чжиси он больше не смел.
Стоило Е Чжиси уйти, как в дверь забарабанили с такой силой, что косяки заходили ходуном.
─ Цзян И! Сегодня последний срок, если не внесешь квартплату, не взыщи, разговор будет короткий!
Это явилась хозяйка квартиры, тетя Лю!
Открыв дверь, Цзян И обнаружил, что света в коридоре меньше не стало – его полностью заслоняла дородная фигура домовладелицы!
Она возвышалась на пороге подобно изваянию массивного Будды.
Увидев Цзян И, тетя Лю сменила гнев на милость, хотя взгляд ее так и норовил облапать парня с ног до головы.
─ Ох, Цзян И, ты же задолжал уже за четыре месяца! Если опять не заплатишь, придется расплачиваться натурой, хи-хи~
Крупная родинка над ее ярко накрашенными губами комично подпрыгивала при каждом слове.
Цзян И передернуло от омерзения.
Он отчетливо помнил, что создавая этот роман, подобных персонажей не прописывал.
─ Тц-цц-цц, ─ тетя Лю обвела его глазами. ─ С твоим лицом да фигурой, если качнуть мышцы малость, ты ж любого модельера за пояс заткнешь!
Цзян И: «......»
Книга обрела собственную плоть и кровь, обзаведясь полноценной социальной системой; попав внутрь сюжета, Цзян И больше не являлся демиургом, устанавливающим правила.
Подавив тошноту, он процедил: ─ До вечера я погашу долг за аренду.
С этими словами Цзян И с грохотом захлопнул дверь прямо перед носом женщины.
Тучная тетя Лю едва успела отпрянуть.
Она испуганно шлепала себя по груди.
─ Совсем совести нет, меняется быстрее, чем погода на дворе! Раньше попробовал бы ты так со мной разговаривать, фиг бы я позволила тебе четыре месяца копить долги!
Выругавшись под нос еще пару минут, тетя Лю удалилась.
Возиться с ней у Цзян И не было времени.
Он уже разыскивал вместительные пластиковые пакеты.
Прежний Цзян И питал слабость к коллекционным фигуркам и фирменным наручным часам, цены на которые варьировались от нескольких сотен до нескольких тысяч.
На дорогие вещицы средств не хватало.
Значительная часть заработанных Е Чжиси денег уходила на подарки Чэн Чучу, а остаток спускался на те самые часы и фигурки.
Эти аксессуары он носил исключительно ради показухи перед местной тусовкой цзиншэнь сяохо и сяомэй.
Цзян И приметил это еще вчера.
Сложив все фигурки и часы в объемный пакет, он на всех парах помчался на барахолку.
Имелись чеки и подтверждения подлинности, так что сбыть добро удалось без сучка и задоринки.
Продавец как раз собирался перевести деньги, когда за спиной раздался удивленный возглас:
─ Цзян И?
Цзян И нахмурился, с полуслова узнав обладательницу голоса.
Чэн Чучу!
Окруженная свитой подпевал, она вальяжно продефилировала в лавку.
Прихвостень Чжао Цзитай смерил его презрительным взглядом:
─ Цзян И, неужто ты надумал скупиться на барахолке, чтобы загладить вину перед нашей богиней Чучу?!
Чэн Чучу бросила на Цзян И брезгливый взгляд, в котором читалось предельное отвращение.
Словно говоря: неужели он всерьез считает барахло с рук достойным подарком?
Другой прихвостень поддержал хор:
─ Рискуешь принести подержанную вещь нашей богине, Цзян И, мигом вылетишь из числа претендентов на ее сердце.
Чэн Чучу скользнула взглядом по пластиковому пакету в руках парня.
С лица спали краски, когда она выдавила изумленный вопрос:
─ Цзян И, ты что, в этот пакет подарок для меня упаковать собрался?!
Осознание ударило в голову, и она взвилась фурией:
─ За кого ты меня принимаешь, Чэн Чучу?! Подарки мне – и в пакет из супермаркета суешь?!
Цзян И: «.......»
Он только молча возвел очи к небу.
─ Ты часом не с дуба рухнула?
─ Кто вообще сказал, что я собираюсь что-то тебе дарить?
Чэн Чучу опешила на секунду, а затем ее гнев разгорелся с новой силой.
─ Цзян И! ─ рявкнула она во весь голос. ─ Ты и впрямь думаешь, что я буду бесконечно терпеть твое отношение?!
Цзян И изобразил непонимание: ─ Терпеть? Чего это ради?
─ Как чего – извинений! ─ взъярился Чжао Цзитай. ─ Забыл, сколько часов мы вчера прождали тебя в клубе?
─ Ты оскорбил нашу богиню Чучу, да так и не соизволил явиться с повинной?!
─ Мы-то думали, ты побежал искать ей шикарный презент, а ты отираешься на блошином рынке?!
─ Совесть у тебя вообще есть?!
Остальные шавки присоединились к травле:
─ Думаешь, богиня Чучу обязана терпеть твой скверный характер? Больше не хочешь ходить у нее в фаворитах? Права на борьбу за ее руку лишиться захотел?!
─ Именно! Она снисходит до тебя, давая шанс, а ты раскидываешься им направо и налево!
─ ……
Чэн Чучу перевела глаза на прилавок, где громоздились фигурки и часики.
Внезапно ее осенило: ─ Цзян И, ты что, пришел сдать всё это имущество, чтобы выручить деньги на подарок мне?
В ту же секунду мобильный издал мелодичный звон входящего перевода.
Автоматический голос оповестил: [Поступление средств, двенадцать тысяч триста шестьдесят рублей.]
Глаза Чэн Чучу вспыхнули алчным блеском, а гнев испарился без следа.
Голос ее мгновенно смягчился и замурлыкал:
─ Ах вот оно что... Ты решил избавиться от хлама, чтобы сделать мне приятное.
Лица свиты тоже озарились довольными улыбками.
Среди этой компании Цзян И неизменно слыл самым зажиточным.
В конце концов, у него имелась безотказная работница-белка, тащившая в дом копеечку.
Чэн Чучу незаметно подмигнула Чжао Цзитаю.
Тот моментально уловил намек.
Откашлявшись, он с видом благородного судьи изрек:
─ Кхм... Цзян И, если ты действительно горишь желанием вымолить прощение у нашей богини, выход есть.
─ Но все зависит от степени твоей щедрости!
Глаза Чжао Цзитая так и бегали по экрану телефона Цзян И.
Словно невзначай он бросил окружению:
─ Чучу ведь недавно обмолвилась, что загляделась на последнюю модель «яблочного» смарта... жаль, никому из нас она не по карману...
Раньше стоило ему закинуть удочку подобным образом, как Цзян И тут же стремился доказать собственную состоятельность.
Даже не имея нужной суммы на счету, он из кожи вон лез, но добывал заветный гаджет для любимой.
Но сегодня он почему-то не спешил угодничать.
Остальные тоже перестали над ним подшучивать и вместо этого подошли, приобняв Цзян И за плечи.
─ Оказывается, мы тебя просто не поняли. Все мы братья, так что давай забудем обиды.
─ Подумать только, ты ради нашей богини Чучу продал свои любимые часы и фигурки! Мы снимаем перед тобой шляпу.
─ Купишь телефон, а на оставшиеся деньги как раз сможем нормально посидеть. Заодно выпьем замировую и закроем все недоразумения!
Наперебой говорливая компашка уже собиралась увлечь Цзян И за собой.
Однако тот остался стоять на месте.
В этот момент он чувствовал лишь глубочайшее, звенящее оцепенение.
Будь у него такая возможность, он бы с радостью переместился во времени к самому началу работы над этим романом – и собственноручно отрубил бы себе пальцы.
И чем он только думал, когда плодил подобных самодовольных персонажей?
Цзян И брезгливо сбросил чужие руки со своих плеч.
─ С чего вы взяли, что я собираюсь покупать телефон для Чэн Чучу?
Чэн Чучу опешила.
Она машинально переспросила: ─ А кому же ты тогда хочешь его купить?
Цзян И: «……»
Глубоко вздохнув, он сурово посмотрел на девушку.
─ Чэн Чучу, раньше я был глуп и неразумен, но с сегодняшнего дня между нами больше нет ничего общего!
С этими словами Цзян И достал телефон, открыл контакты Чэн Чучу и безжалостно стер их все, отправив ее в черный список!
Заодно он почистил записную книжку, избавившись и от номеров этих прихвостней.
Окружающие дружно ахнули от неожиданности.
─ Цзян И! Ты что, с ума сошел?!
─ Ты посмел удалить номер Чучу?! Какая муха тебя укусила?
Чэн Чучу сверлила его ледяным взглядом.
─ Цзян И, – предупредительно протянула она, – игра в недоступность хороша в меру. У меня нет столько терпения, чтобы потакать твоим капризам.
Какого черта…?!
В голове Цзян И стоял полный гул.
─ Слышь, ты вообще в своем уме?
─ Цзян И! ─ первым оборвал его Чжао Цзитай. ─ Совсем страх потерял? Как ты смеешь так разговаривать с нашей Чучу?
Цзян И лишь тяжело вздохнул.
Вот же проклятые прилипалы.
Бросив взгляд на часы, он решил, что у него нет времени препираться с этой шпаной – ему было нужно искать работу.
Хотя… раз уж они заговорили про телефон…
Цзян И вспомнил про аппарат Е Чжиси.
Она ходила с какой-то древней «звонилкой».
Эту рухлядь Цзян И купил ей когда-то за девяносто девять юаней.
Разумеется, на деньги самой Е Чжиси.
Если бы не необходимость порой дозваниваться до нее, прежний владелец тела пожалел бы и эти гроши.
Прикинув, что наличности должно хватить, Цзян И направился к ближайшему салону сотовой связи.
А тем временем за его спиной…
Заметив, что Цзян И зашел в магазин электроники, показное раздражение на лице Чэн Чучу постепенно испарилось.
Уголки ее губ тронула презрительная усмешка.
─ Ха, я же знала, что он просто ломается! Никуда не денется, побежал как миленький покупать мне телефон!
Чжао Цзитай и прочие заискивающе закивали, проникшись к Цзян И еще большим презрением.
─ Совсем этот Цзян И берегов не видит. Возомнил, что раз притащил телефон, то может позволять себе такой тон?
─ И то верно, – поддакнули остальные. ─ Смотри не принимай его подарок сразу, Чучу. Заставь его как следует попотеть, прежде чем соизволишь взять.
Чэн Чучу кивнула и осталась стоять на месте, ожидая возвращения кавалера.
А неподалеку…
Пара красивых, распахнутых глаз постепенно потускнела.
В этот час Е Чжиси уже должна была быть на стройке, но едва она переступила порог, как столкнулась с хозяйкой квартиры, требовавшей квартплату.
Каждый месяц она отдавала Цзян И весь свой заработок до копейки, и трудно было представить, что он уже четыре месяца не платил за жилье!
Е Чжиси упрямо твердила себе:
Он просто забыл…
Он ведь уже меняется к лучшему, незачем выдумывать лишнего.
Поэтому она побежала в ближайшую забегаловку, где мыла посуду, взяла аванс и собиралась расплатиться с долгом.
Выйдя с деньгами на улицу, она сразу увидела Цзян И.
И едва хотела подойти, как появилась Чэн Чучу.
Поддавшись инстинкту, Е Чжиси спряталась.
Вчерашняя лапша и утренняя мясная каша заронили в ее сердце смелую, почти безумную надежду.
Кто бы мог подумать…
Мечты так и остались мечтами.
Когда она увидела, что Цзян И больше не стелется перед Чэн Чучу, то подумала, будто он действительно исправился.
Но стоило ему повернуться, как он отправился покупать телефон для этой девицы.
Он вовсе не изменился…
Он по-прежнему готов с радостью выслуживаться перед Чэн Чучу в роли верного пса.
Даже когда у него за душой не осталось ни гроша, он все равно полез вон из кожи, чтобы сделать ей дорогой подарок!
Она слышала от людей вокруг.
Что в безвыходном положении можно оформить кредит.
Цзян И наверняка решил влезть в долги ради покупки телефона для Чучу.
Е Чжиси до боли сжала зажатые в кулаке купюры, а глаза защипало от подступающих слез.
Выходит, ей и вправду всё это лишь показалось…
В последнее время он не тратился на роскошь, но сегодня утром сам признался, что остался без денег.
Он вовсе не забыл про квартплату… он просто спустил всё до копейки на Чэн Чучу.
Одна за другой слезы покатились по щекам.
Е Чжиси резко развернулась, и в ее взгляде мелькнуло твердое решение.
Когда она получала аванс, то услышала, как старшая коллега говорила, будто для покупки билетов на поезд, экспресс или даже самолет достаточно завести удостоверение личности!
Тогда она сможет уехать очень-очень далеко.
Так далеко, что Цзян И ее никогда не отыщет!
Раньше он запрещал ей общаться с посторонними, утверждая, что вокруг одни негодяи и мошенники.
Но проведя среди людей несколько месяцев, Е Чжиси поняла, что это не так.
Женщины-коллеги относились к ней по-доброму, никто ее не бил, не ругал и не унижал.
И раз уж Цзян И так сильно любит Чэн Чучу, что ж… пусть она уйдет.
Если прошлой ночью ей не удалось умереть, то теперь она действительно хочет начать жить по-человечески.
В тот же день Е Чжиси обошла все места своей подработки, забрала расчет и полностью закрыла долг за аренду.
Хозяйка лишь язвительно поцокала языком, но Е Чжиси все время послушно смотрела в пол.
После выплаты аренды у нее осталось еще несколько тысяч.
Вернувшись домой, она обвела взглядом стены жилища, где ютилась, сколько себя помнила.
Никакой тоски не было и в помине.
Ее взгляд случайно упал на шаткие книжные полки – и она замерла.
Куда подевались его коллекционные фигурки и те часы, которые он порывался гладить каждый день…?!
Е Чжиси мысленно вернулась к утренней встрече с Цзян И.
Ведь он ошивался около рынка подержанных вещей!
Неужели он распродал собственные сокровища только ради того, чтобы купить телефон для Чэн Чучу?!
При этой мысли глаза Е Чжиси стали еще темнее.
Ха.
Неужели она ему настолько безразлична?
Он с легким сердцем расстался со своими драгоценностями лишь ради того, чтобы потешить Чэн Чучу!
И это при том, что они висели в долгах за четыре месяца аренды!
Ну и ладно. Хватит с нее.
Похоже, решение уйти было абсолютно верным.
Сжав в ладони оставшиеся деньги, Е Чжиси немного подумала и аккуратно положила купюры в тот самый ящик стола, где Цзян И обычно хранил наличность.
Себе она оставила лишь две тысячи.
Этой суммы хватит на дорогу, временный угол и первое время на жизнь.
Она одна, ей не нужны хоромы, да и в крупные города соваться не стоит – вдруг Цзян И вздумает ее искать.
Правда, Цзян И уже давно нигде не работал и привык жить чужим трудом; если она не оставит ему ни копейки, он просто умрет с голоду.
А в это время на другом конце улицы…
Цзян И приобрел для Е Чжиси смартфон чуть дороже двух тысяч.
Более навороченную модель он не потянул, ведь нужно было еще платить за квартиру.
Выйдя из салона, Цзян И направился прямиком к автобусной остановке.
Но не успел он пройти и половины пути, как его окликнули.
Это был Чжао Цзитай.
─ Цзян И! Мы здесь!
Цзян И нахмурился.
Чего это они до сих пор отираются поблизости?
─ Дела? – бросил он.
Приятели переглянулись со смущенными минами.
Чэн Чучу недовольно поджала губы: ─ Цзян И! Игра в недотрогу тоже должна иметь границы! Если продолжишь в том же духе, я с тобой больше не заговорю.
Слова звучали строго, но в голосе проскальзывали капризные, кокетливые нотки.
При этом ее глаза неотрывно следили за пакетом в руках парня.
Цзян И выходил из крупного торгового центра, где располагались магазины сразу нескольких популярных брендов.
Она тогда гордо отказалась следовать за ним и теперь понятия не имела, купил ли он то самое заветное яблочное устройство последней модели.
Но судя по логотипу на пакете издалека, это был явно не тот бренд…
На сердце у Чучу заскреблись неприятные предчувствия.
Если он взял какую-то дешевую подделку, она ни за что ее не примет!
Чжао Цзитай рявкнул: ─ Цзян И! У нашей Чучу не резиновое терпение! Купил мобильник – так живо вручай, а иначе она откажется его брать, и тогда твои мольбы не помогут!
Чэн Чучу осталась крайне довольна выпадом Чжао Цзитая.
Цзян И поймал себя на мысли, что в моменты высшей степени абсурда человек действительно начинает смеяться.
Как вот сейчас, например.
Его прорвало на истерический смех.
Он не удержался и демонстративно закатил глаза.
─ Вы что, все тут головой ударились? Я разве недостаточно ясно выразился?
─ Чэн Чучу, с чего ты решила, будто я обязан крутиться вокруг тебя?
─ Игра в недотрогу? Серьезно? Ты что, сторублевая купюра, чтобы нравиться абсолютно всем?
─ Я заблокировал тебя везде, где только можно, так с какого перепугу ты снова прилипла ко мне пиявкой?
Чэн Чучу остолбенела.
Остальные прихвостни тоже потеряли дар речи.
Разве этот Цзян И раньше не ходил с поникшей головой, готовый в любую секунду выслужиться перед Чэн Чучу?
Когда он удалил их контакты, все решили, что парень просто ломается, пытаясь привлечь к себе внимание.
Но как он смеет… Как он вообще смеет бросать ей в лицо такие слова прямо при всех?!
Лицо Чэн Чучу побледнело, губы задрожали в жалкой попытке что-то возразить.
─ Н-но… ты же купил телефон!
─ Я покупал его не для тебя, – бросил Цзян И, потеряв к ней всякий интерес.
Автобус, которого он ждал, задерживался, и парень махнул рукой, поймав проезжающее мимо такси.
Оставив ошеломленную компашку глотать пыль, машина тронулась с места.
Он купил телефон… вовсе не для нее?!
Выходит, она все это время тешила себя иллюзиями и выставляла дурой?!
Осознав это, Чэн Чучу залилась краской стыда и ярости.
…
Усевшись на заднее сиденье такси, Цзян И почувствовал, как в груди нарастает смутная тревога.
Словно должно было случиться что-то недоброе.
Он бросил взгляд на запечатанную коробку в руке.
Изначально он планировал отдать аппарат Е Чжиси только вечером, но теперь ему нестерпимо захотелось увидеть ее как можно скорее.
Достав телефон, Цзян И набрал ее номер.
Гудки шли долго.
Когда он уже решил, что трубку никто не снимет, на том конце ответили.
Тихий, робкий голос Е Чжиси прозвучал неуверенно:
─ Цзян И…
Услышав этот тон, Цзян И встревожился еще сильнее.
Он поспешно спросил: ─ Ты где? У меня для тебя кое-что есть.
Трубка ответила долгим молчанием.
Охваченный дурным предчувствием, Цзян И невольно повысил голос:
─ Где ты находишься, черт побери?!
Е Чжиси вздрогнула всем телом.
Привычный страх, вбитый в нее за долгое время, сработал на уровне рефлексов.
Заикаясь, она выдавила: ─ Я… я нигде, я просто…
Решив, что она угодила в какую-то переделку, Цзян И сорвался на командный тон:
─ Е Чжиси! Живо говори, где ты!
Е Чжиси закусила губу до крови, глядя на массивное здание полицейского участка через дорогу, и от страха потеряла дар речи.
─ Отвечай же! – нетерпеливо подгонял ее Цзян И.
Животный ужас перед ним пересилил все остальные мысли.
Дрожащим голосом она пролепетала: ─ Я… я напротив полицейского участка, пришла оформить удостоверение личности…
И тут же испуганно добавила: ─ Ч-честно! Я просто подумала, что с паспортом мне будет проще найти нормальную работу!
Если бы Цзян И узнал, что она собралась сбежать от него, она боялась даже представить, какому кошмару он ее подвергнет!
На том конце провода Цзян И широко распахнул глаза от ужаса.
Оформить документы?
Нет, только не это!
Он завопил в трубку: ─ Отставить! Ничего не оформляй! У меня к тебе разговор жизни и смерти, немедленно марш домой!
Последнюю фразу Цзян И выплюнул с леденящей душу строгостью!
Шутки в сторону: если она переступит порог полиции, ему конец.
Все граждане сдавали отпечатки пальцев для единой базы, и стоило ее биометрии попасть в систему, как копы моментально пробили бы её происхождение.
В тот же миг Е Чжиси вернулась бы в семью Е, а его собственный незавидный конец наступил бы гораздо раньше срока.
Пусть это и подло – препятствовать ее воссоединению с родными, но ради сохранения собственной шкуры у Цзян И не оставалось выбора.
Его окрик заставил Е Чжиси замереть в нерешимости.
Лучшего шанса вырваться на свободу ей могло уже не представиться, а терпеть прежние издевательства больше не было сил.
Упусти она этот момент, потом Цзян И станет вдвое бдительнее, и сбежать окажется невозможно.
Она уже начала жалеть, что из-за своей слабости сболтнула лишнее.
Не дождавшись ответа, Цзян И занервничал пуще прежнего, мечась по салону авто, как угорелый.
Но противопоставить ей было абсолютно нечего!
Он переместился в этот мир меньше суток назад и, кажется, еще не успел сделать ничего, за что она могла бы зацепиться.
Вспомнив сцену из сюжета, где его запирают в подвале, ломают пальцы рук и отправляют на корм рыбам в мешке, Цзян И покрылся липким холодным потом.
В его голосе сами собой прорезались умоляющие нотки:
─ Е-Е Чжиси, умоляю, поезжай домой, ладно?
Вспомнив про зажатую в руке заветную коробочку, он поспешно добавил:
─ Я ведь купил тебе смартфон. Я хочу отдать его тебе прямо сейчас.
Купил ей телефон?
Е Чжиси подняла голову, и в ее глазах блеснула робкая искра.
Она так давно мечтала о нормальном гаджете.
До сих пор она пользовалась древней рухлядью, а зарплату получала исключительно наличными.
Со смартфона получать деньги стало бы намного проще.
Но все это оставалось лишь несбыточной фантазией.
При ее бюджете в пять юаней на день, даже откладывая по четыре, скопить на телефон нереально.
А даже если бы и удалось – она бы не посмела его купить.
Узнай Цзян И, что она за спиной накопила на столь дорогую вещь, он забил бы ее до смерти.
А рассчитывать, что он сам раскошелится на подарок…
Было сродни бреду сумасшедшего.
Мысль об этом мгновенно погасила огонек в ее глазах.
─ Чэн Чучу не взяла твой подарок – сходи верни его в магазин, не трать деньги зря на меня…
Е Чжиси по-прежнему не верила, что Цзян И способен сделать ей подарок просто так.
Пусть вчера вечером и сегодня утром он вел себя странно, но дорогой смартфон – слишком роскошная вещь, чтобы достаться ей.
Наверняка он просто взбешен тем, что она прогуляла работу, и теперь заманивает её домой хитрым трюком, чтобы устроить очередную расправу.
Разве он не проделывал подобное раньше?
Бормоча это на ходу, Е Чжиси уже собралась сбросить вызов.
Но Цзян И отчаянно закричал в трубку: ─ Я брал его вовсе не для Чэн Чучу!
Выпалив это на одном дыхании, он заторопился: ─ Я стер номера Чучу и всей этой компашки! Больше я с ней не знаюсь! Е Чжиси, поверь мне, хочешь – вернись и сама проверь мой телефон!
Е Чжиси нахмурилась, уловив в его тоне нечто неладное.
С чего вдруг такая спешка?
Неужели он пронюхал про ее побег?
Но она никому об этом не говорила, откуда ему знать?
Даже во время увольнения она не проронила ни слова о намерении покинуть город.
Вспомнив, как сегодня утром он стоял у плиты, помешивая кашу для нее, Е Чжиси вопреки всякой логике решила послушаться.
В конце концов, оформить удостоверение она сможет и в другой раз.
Цзян И велел ей оставаться на месте и велел водителю перестроить маршрут, чтобы забрать девушку.
Выскочив из такси, он быстрым шагом подошел к Е Чжиси – паника в его глазах еще не успела улечься.
─ Е Чжиси.
─ Цзян И… – в его испуганном взгляде читалось что-то непонятное.
Неужели он и впрямь обо всем догадался?
И что теперь – он начнет ее бить?
В этот миг Е Чжиси снова охватило острое раскаяние.
Зачем она только назвала ему свое местоположение? Столько месяцев терпела побои и ругань, а ума так и не набралась.
Девушка растерянно замерла на тротуаре.
Она в очередной раз прокляла свою косноязычность: умей она умасливать людей, как та же Чэн Чучу, разве стал бы Цзян И распускать руки?
Однако никаких ударов и брани не последовало.
Прямо перед ее глазами возник аккуратный прямоугольный короб.
Новая упаковка отливала перламутровым глянцем.
Е Чжиси уже видела подобное раньше, когда Цзян И покупал обновку на ее заработанные деньги.
Коробка казалась ей невероятно красивой, и она до сих пор хранила ее дома.
Она ошарашенно подняла на него глаза.
Он что, серьезно говорил по телефону про новый смартфон?
Неужели это…
Е Чжиси не смела верить своим глазам.
А Цзян И просто сунул коробку ей в руки: ─ Держи. Открой, посмотри, нравится?
Пакет оттягивал руку своей тяжестью, а Е Чжиси все еще тупо смотрела на красивую брендовую упаковку.
В голове вихрем проносились десятки мыслей.
Он действительно собрался ей его подарить, или это очередная изощренная издевашка?
Стоит ей выказать радость, как он тут же разразится издевательским смехом: мол, губа не дура о таком мечтать?
А может, внутри вообще не телефон, а какая-нибудь мерзость вроде пауков или прочих гадостей?
В конце концов, он уже провожал ее подобными «сюрпризами».
Ему нравилось наблюдать ее испуг или то, как она, раскатав губу, падала лицом в грязь после очередного унижения.
Это давало ему пьянящее чувство полного контроля.
Иногда он даже тайком записывал ее реакцию на видео, чтобы показать Чэн Чучу и остальной банде.
Просто ради забавы.
Е Чжиси до сих пор не представляла, как выпутаться из подобных ловушек.
Она умела лишь беспомощно цепенеть на месте.
─ Открывай же скорее, – поторопил ее парень.
Е Чжиси вздрогнула.
Встретившись с его ожидающим взглядом, она растерялась еще сильнее.
И поспешно сунула коробку обратно в руки Цзян И.
─ Н-не нужно мне это.
Цзян И замер: ─ Почему?ы
Книжный мир жил по своим законам: многое из того, что оставалось за кадром сюжета, достраивалось характерами самих героев, реагировавших на обстоятельства. Но ниточки все равно вели к нему.
Если Е Чжиси когда-нибудь узнает, что все ее злоключения – дело его рук, Цзян И боялся даже представить, какой жуткой смертью он закончит.
Заметив, что девушка лишь упрямо закусила губу, молча глядя в асфальт, он решил действовать сам.
Сняв крышку, он продемонстрировал лежавший внутри новенький смартфон.
Ресницы Е Чжиси дрогнули.
И правда телефон?
Цзян И извлек аппарат, включил его и протянул девушке.
─ Попробуй, нравится? Если нет – сможем сходить и поменять на другой.
Вопрос прозвучал, пожалуй, глупо.
Разве могла не понравиться вещь человеку, чьим единственным уделом долгие годы была убогая «звонилка»?
Каждый раз, когда она видела сенсорные экраны у Цзян И или прохожих, в ее сердце жила лишь тихая зависть.
Просто она никогда не смела произнести это вслух.
Даже когда вещица оказалась зажата в ее дрожащих пальцах, Е Чжиси продолжала пребывать в ступоре.
Экран сиял чистым, ярким светом, а картинка плавно двигалась от малейшего касания пальца.
Совсем не похожа на ее старый аппарат.
Внезапно подняв глаза, она спросила: ─ Цзян И, чего ты добиваешься?
Вглядевшись в ее испуганный, но упрямый взгляд, Цзян И вдруг всё понял.
Он произнес предельно серьезным тоном:
─ Е Чжиси, я же говорил вчера: я действительно хочу относиться к тебе по-человечески.
─ Раньше я вел себя как последний мерзавец, но теперь всё осознал. Обещаю искупить свою вину, только дай мне шанс.
Говоря это, Цзян И внутренне съеживался, вкладывая в слова двойной смысл.
Очень надеялся, что этот шанс не лишит его жизни.
По его же собственному сюжету семья Е обладала чудовищным влиянием, и если через полгода Е Чжиси все еще будет его ненавидеть, у них найдутся сотни способов стереть его в порошок без лишнего шума.
Не давая ей опомниться или высказать возражения, Цзян И мягко взял её за руку и потянул в сторону оживленной улицы.
─ Пойдем, я угощу тебя кое-чем вкусным!
Уго… угостит вкусненьким…?!
Именно он?
Е Чжиси широко распахнула глаза, совершенно не понимая, какой спектакль он разыгрывает на этот раз.
Месяцы побоев и психологического террора напрочь отбили веру в то, что он разлюбил Чэн Чучу, готов просто так подарить ей дорогой гаджет и уж тем более вести куда-то кормить.
Лишь когда Цзян И привел ее к вывеске заведения с хого, усадив за столик, уставленный тарелками с разнообразной едой, а в центре стола забурлил и зашелся паром двухсекционный котелок…
Она смутно осознала: он и вправду привел ее отведать то самое легендарное хого!
Цзян И щедро положил ей в пиалу целую горку мяса.
─ Попробуй, это безумно вкусно. Тебе понравится.
Е Чжиси растерянно сжимала в пальцах палочки, которые он ей вложил.
В памяти всплыли вчерашняя лапша и сегодняшняя утренняя каша.
Она осмелилась переспросить: ─ Это… точно мне?
─ Разумеется! – сиял предвкушением Цзян И. ─ Мясо как раз дошло. Оценишь, как тебе – по душе острая половина или нет?
Опасаясь, что девушка может с непривычки обжечься или не вынести остроты, он заказал юаньянго с раздельными бульонами.
Кусочки мяса блестели в капельках ароматного масла, а аппетитный дух заставлял сглатывать слюну.
Боже… как же вкусно пахнет!
Ароматнее утренней каши с мясом!
А к черту всё!
Даже если потом последуют побои и ругань – сначала она наестся досыта!
Каждый день проходя мимо подобных заведений по дороге на работу, она захлебывалась слюной от доносившихся ароматов.
Ей хватало смелости лишь издалека бросить тоскливый взгляд, не смея и мечтать о подобной роскоши.
И вот теперь она сидит внутри! И ароматное мясо лежит прямо в ее пиале!
Стоило отправить первый кусочек в рот, как Е Чжиси зажмурилась от накатившего чувства счастья.
Так вот оно какое, хого! Вот какой у него вкус!
Она уже собиралась сделать еще один жëв, как острая специя дерзко ударила в горло, заставив ее зайтись в надрывном кашле.
Цзян И тут же подсунул ей стакан теплой воды и вложил в ладонь салфетку.
─ Тише, тише, не спеши.
Еле отдышавшись, она почувствовала, как он тут же подкладывает ей нежное мясо из неострого отделения.
─ Ты же давно не ела ничего острого, организм не привык. На, попробуй вот это, совсем не жжет, как тебе?
От недавнего кашля глаза Е Чжиси покраснели, а под прозрачной влагой в уголках блеснули слезы.
Она заторможенно перевела взгляд на парня.
Она подавилась и раскашлялась, но он не стал орать на нее за неловкость, как бывало раньше, а молча подал воды, протянул салфетку и мягко попросил есть аккуратнее.
Его тон был настолько ласковым, что казался сном наяву.
Е Чжиси украдкой ущипнула себя за бедро.
Боль была настоящей.
Это не сон!
В глазах Чэн Чучу внезапно защипало от подступивших слез.
Она вдруг потянулась за телефоном, который лежал рядом, и спросила:
─ Этот телефон… ты и правда мне его подарил?
─ Конечно, ─ не задумываясь ответил Цзян И.
И тут же смущенно добавил: ─ Сейчас у меня с деньгами туго, смог купить только такой, чтобы ты пока пользовалась, да еще за квартплату должен…
Голос Цзян И становился все тише, а Чэн Чучу в шоке вытаращила глаза.
Он… он хочет сказать, что собирается заплатить за аренду?
Она резко перебила его: ─ Ты продал те фигурки и часы, чтобы собрать деньги на квартплату?
Вопрос прозвучал донельзя дерзко, и едва договорив, Чэн Чучу тут же пожалела об этом.
Раньше, если бы она посмела задать ему подобный вопрос, ей бы несдобровать – избил бы до полусмерти.
Но теперь она почему-то жадно ждала ответа Цзян И.
Цзян И смущенно, но честно кивнул: ─ Ага. Эти фигурки и часы – вещи красивые, да толку от них чуть. Лучше продать пока не запылились, хоть выручка будет, выручим в трудную минуту.
Подняв голову, Цзян И торопливо добавил: ─ Не переживай, я сегодня же во второй половине дня пойду искать работу. Обещаю, твоя жизнь наладится! А если этот телефон тебе не по душе, я обязательно раздобуду другой, получше!
Чэн Чучу растерянно смотрела на него, а накопившиеся в глазах слезы переполнили края и одна за другой покатились по щекам.
Прикусив нижнюю губу, она испытывала бурю в душе – эмоции были настолько сильными, что их не передать словами.
Он и вправду… изменился к лучшему.
Он распродал свои любимые вещи не ради того, чтобы купить телефон для Е Чжиси, а чтобы заплатить за квартиру.
Чэн Чучу крепко сжимала в руках смартфон, позволяя слезам беспрепятственно катиться вниз.
То, о чем она так долго мечтала, на что так отчаянно уповала, казалось, свершилось в один миг.
Вчерашний быстрорастворимый суп был настоящим, сегодняшний мясной суп с кашей – настоящим, телефон – настоящий, и то, что он сейчас привел ее есть готпот – тоже абсолютная правда!
Цзян И растерялся от ее внезапных слез.
Суетливо вытаскивая салфетки, он протянул их ей: ─ Эй, ты… чего? Из-за чего вдруг ревешь?
До перемещения он целыми днями сидел сычом дома за клавиатурой, с девушками почти не общался, а единственной, с кем приходилось контактировать, была кадагему.
Чэн Чучу расплакалась, и он понятия не имел, как ее теперь утешать!
Глядя на перепуганного донельзя Цзян И, Чэн Чучу сквозь слезы вдруг улыбнулась.
Взяв салфетку, она утерла лицо: ─ Я в порядке.
И, вспомнив кое-что, произнесла:
─ Да, за квартплату можешь не платить, я уже внесла деньги.
─ А? ─ Цзян И опешил, а затем смутился еще сильнее.
Она… она уже заплатила? Выходит, она знала, что у него долг за четыре месяца?
Каждый месяц она отдавала ему всю зарплату до копейки, а он не удостаивался даже за аренду вовремя отдать.
Чэн Чучу тем временем достала из кармана пачку купюр и протянула ему.
─ Это то, что осталось после оплаты, а еще три тысячи лежат у тебя на прикроватной тумбочке.
Раз уж она пока не собиралась уходить, присваивать эти деньги она не смела ни при каких обстоятельствах.
Цзян И ошеломленно поднял на нее глаза.
Она совсем на него не сердится??
До перемещения у него было пара-тройка друзей, и их подружки казались ему сплошь избалованными капризными фифами.
Стоит чему-то пойти не так – сразу закатывают истерику.
Если бы кто-то из его приятелей посмел зажать деньги и не заплатить за жилье, последствия… даже вообразить страшно!
А Е Чжиси не только не устроила скандал, но еще и сама погасила долг за аренду, да вдобавок вернула ему всю оставшуюся сумму.
Будь она его настоящей девушкой, ему бы просто несказанно повезло!
Но при мыслях о влиятельном клане Е за ее спиной у Цзян И вмиг пропали любые подобные мысли.
Его предел – относиться к Е Чжиси как можно лучше, уменьшить степень ее ненависти и просто спасти собственную шкуру.
Он замахал руками: ─ Оставь эти деньги себе. Раз уж ты закрыла вопрос с арендой, у меня на руках еще прилично осталось, на первое время хватит.
─ Кстати, ─ спохватился Цзян И, ─ откуда у тебя деньги? Зарплату дали?
Цзян И помнил, что зарплату на трех ее работах выплачивали в разное время.
Даже если бы всё выдали день в день, после погашения четырехмесячного долга за аренду такая сумма остаться просто не могла.
При этих словах Е Чжиси вдруг отвела взгляд.
Пропало дело.
Как она могла забыть про это!
Она ведь уволилась со всех трех мест, и если Цзян И узнает, он же прибьет ее на месте!
Пусть даже он изменился, но кто знает…
Е Чжиси подняла глаза на Цзян И, ее зрачки сузились.
Правду говорить нельзя. Подумав пару секунд, она залепетала:
─ Я… я попросила у них аванс в счет зарплаты…
Е Чжиси не смела поднять на него взгляд, смертельно боясь, что тот раскусит обман.
─ Ох… ─ Цзян И было некогда допытываться.
Его снедало лишь чувство вины.
Раз Е Чжиси пришлось просить аванс, ей навернякат пришлось выслушать немало неприятного.
Какой же он сволочь…
Цзян И поспешно принялся накладывать в тарелку Е Чжиси побольше еды: ─ Попробуй, тебе нравится?Ы
Глядя на то, как он, не став допытываться, проявляет такую заботу, Е Чжиси нахмурилась еще сильнее.
Молча уплетая мясо в самых разных видах, она опустила голову, погруженная в тяжелые мысли.
…
К концу обеда перевалило за час дня.
Е Чжиси наелась досыта.
Это был самый роскошный прием пищи за всю ее сознательную жизнь.
Цзян И собирался на поиски работы, а Е Чжиси предстояло идти на «свою».
Перед расставанием Цзян И еще раз настрого запретил ей даже соваться в полицию.
─ Почему? ─ удивилась Е Чжиси.
Почему… смел ли Цзян И сказать правду?
Но какое оправдание придумать, чтобы удержать ее от похода в полицию?
Цзян И перерыл все уголки памяти.
В конце концов, не найдя ни единого разумного довода, он выдавил:
─ Потому что раньше ты занималась противозаконными делами. Если заявишься в полицию, тебя могут сцапать.
Произнеся это, Цзян И похолодел от ужаса.
Прошлый Цзян И наплел ей с три короба чудовищной лжи, и теперь, когда он сам занял его тело, ему приходится продолжать врать!
Ладони Цзян И мгновенно вспотели.
Но без этих слов было нельзя: он смертельно боялся, что однажды Е Чжиси столкнется с патрульными, ее личность пробьют по базе – и тогда его вранье вскроется мгновенно.
Пришлось поддерживать легенду дальше!
Е Чжиси широко распахнула глаза от шока.
В памяти – абсолютная пустота, неужели она и впрямь преступала закон?!
Выходит, запрещая ей оформлять удостоверение личности, он делал это ради ее же блага?
На сердце у Е Чжиси потеплело.
Он действительно изменился.
Она истово закивала: ─ Хорошо!
И тут же тихо, но искренне произнесла: ─ Спасибо.
Цзян И едва не покрылся холодным потом.
Эй, погоди, не нужно меня благодарить…
Он отвел взгляд, не в силах вынести ее взгляд.
─ Кхм… У тебя нет паспорта, банковскую карту завести не выйдет, но WeChat и прочее работать будут, правда, пользоваться телефоном без симки не очень удобно…
Е Чжиси перебила его: ─ Ничего страшного!
Крепко прижимая к груди новенький смартфон, она смотрела на него с безграничной благодарностью: ─ Спасибо, что так добр ко мне.