Едва Линь Ся начала приходить в себя, как в ноздри ей ударила резкая, тошнотворная вонь тухлятины.

Она распахнула глаза.

Взору открылись полуразрушенные потолочные балки, облепленные паутиной; сквозь щели в черепице пробивалось несколько тусклых лучей дневного света, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки.

Спина врезалась в жесткие, давящие доски кровати.

Это точно был не ее кабинет, заваленный бумагами и кофейными чашками.

Превозмогая тяжесть во всем теле, Линь Ся села и огляделась.

Она находилась в лавке румян: полки покосились, в углу свалили в кучу несколько мешков с сырьем — именно оттуда и несло невыносимой смрадью.

Вдруг острая, пронзительная боль пронзила виски.

В голову хлынул поток чужих воспоминаний.

Прежнюю владелицу тела тоже звали Линь Ся, и она была молодой вдовой.

Муж скончался рано, оставив ей лишь эту дышащую на ладан лавку «Юйжунфан».

А самый знаменитый товар здесь — пудра «Цинчэн сянфэнь» — на поверку оказался низкосортным месивом из извести и сухих лепестков, испортившим лица не одной десятку девушек.

Желудок Линь Ся сжался от тошноты.

[Дзинь! Система бьюти-мастера активирована.]

В ее голове раздался бесстрастный механический голос.

[Стартовое задание: в течение трех дней продать десять коробочек румян.]

[Награда за выполнение: частичный доступ к функции возвращения домой. Штраф за провал: полная ликвидация носителя.]

Домой?

В мутном взоре Линь Ся вспыхнул огонек надежды.

Ей нужно вернуться. Любой ценой.

Но как продавать товар в такой разрухе? Торговать ядовитой известью?

Она судорожно окинула взглядом комнату, пока взор не зацепился за покрытый пылью приданый сундук в углу кровати.

Линь Ся почти на карачках подползла к нему и с силой откинула тяжелую крышку.

Внутри, помимо старого платья, лежали несколько пробников косметики, которые она случайно сунула в сумочку, задерживаясь на работе.

Тюбик ярко-красной помады.

Маленькая баночка кремовых румян.

И миниатюрный флакон духов.

В полумраке древней комнаты эти творения современной индустрии мерцали искусственным глянцем.

В глазах Линь Ся загорелся такой же решительный блеск.

Сжав в кулаке помаду, она почувствовала, как в душе зреет дерзкий план.

Она использует свои знания, чтобы преобразить местную косметику!

Раздался грохот — кто-то бесцеремонно забарабанил в дверь, прервав ее мысли.

─ Линь Ся, вдовица, ты там не сдохла еще? Открывай!

За дверью послышался визгливый женский голос.

Линь Ся нахмурилась и выудила из памяти имя обладательницы этого голоса — Ван Чуньхуа, хозяйка соседней лавки «Байхуагэ».

Поднявшись, она пошла и отворила скрипучую деревянную дверь.

Ван Чуньхуа, облаченная в вычурное зеленое платье, обмахивалась круглой ивняковой отвейкой и презрительно смерила Линь Ся взглядом раскосых раскосых глаз.

─ Ой, надо же, жива еще.

Зажав нос, она демонстративно отступила на шаг.

─ В твоей лавке смердит так, что задохнуться можно. Вижу, ты все равно не тянешь — отдай помещение мне! Я дам тебе пару лянов серебра, хоть будет на что кусок хлеба купить на старости лет.

В словах Ван Чуньхуа сквозили лишь высокомерие и издевка.

Линь Ся взглянула на ее лицо, накрашенное дешевыми румянами так густо и неравномерно, словно обезьяний зад, и внезапно хмыкнула.

─ Благодарю за заботу, госпожа Ван, ─ спокойно ответила она. ─ Но продавать лавку я не намерена.

Голос ее звучал негромко, однако в нем проволокой звенели небывалая твердость и холод.

Ван Чуньхуа обомлела, не ожидая, что эта всегда кроткая женщина посмеет так ответить.

─ Не намерена? С этим-то мусором на полках? Да ты через три дня вылетишь в трубу!

Линь Ся медленно изогнула губы в улыбке, и в ее глазах блеснула сталь.

─ А это уже не ваша забота.

Договорив, она с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом Ван Чуньхуа, отрезов снаружи поток ее бранных слов.

Сгустились сумерки.

Линь Ся зажгла тусклую масляную лампу.

Она тщательно истолкла еще свежие лепестки роз, выжав из них сочный алый сок.

Затем достала пчелиный воск, положила его в небольшую глиняную пиалу и поставила над огнем растапливаться.

При свете пламени ее профиль казался сосредоточенным и умиротворенным — ничего общего с дневным отчаянием.

Соблюдая пропорции, многократно проверенные в опытах прошлой жизни, она аккуратно смешала розовый сок, воск и немного благовонной мази.

В воздухе постепенно разлился сладкий аромат розы, вытесняя гнилостный запах.

В пиале наконец образовалась нежная, густая розовая паста великолепного оттенка.

Линь Ся зачерпнула немного кончиком пальца.

Средство ложилось шелковисто, касаясь кожи и мгновенно расплываясь мягким румянцем.

Подойдя к мутному медному зеркалу, она слегка нанесла румяна на бледные щеки и растушевала подушечками пальцев.

Из зеркала на нее глянула женщина, чье прежде болезненно-желтое лицо вдруг наполнилось свежестью и жизнью, а губы стали яркими, будто едва распустившийся бутон.

Результат превзошел все ожидания.

Линь Ся смотрела на свое отражение, чувствуя, как из глубины души поднимается забытая уверенность и сила.

Найдя несколько чистых фарфоровых баночек, она аккуратно разложила свежие румяна.

Затем взяла тонкую кисточку, обмакнула в тушь и на каждой крышке нарисовала минималистичный веточку розы в качестве товарного знака.

Просто, но изысканно и неповторимо.

Закончив работу, Линь Ся не ощущала ни капли усталости.

Сидя за столом, она прокручивала в голове маркетинговые стратегии из современного мира, создание бренда, продуктовые матрицы…

В ее разуме вырисовывался грандиозный план древней бьюти-империи.

Кровь закипала от азарта.

И именно в этот момент…

Стук-стук.

Снаружи раздался размеренный, уверенный стук в дверь — совсем не похожий на дикие удары Ван Чуньхуа.

Кто это мог быть в такой поздний час?

Линь Ся настороженно подошла к двери и приглушила голос:

─ Кто там?

Из-за двери донесся низкий мужской голос, прорезавший ночную тишину с властностью, не терпящей возражений:

─ Я пришел купить твой особый рецепт.

Голос за дверью звучал ледяным тоном, но прозвучал для Линь Ся словно тяжелый камень, брошенный в воду.

Особый рецепт.

Он знал. Знал, что у нее в руках не просто обычная косметика.

Пальцы Линь Ся инстинктивно сжались, ногти въелись в деревянную поверхность двери.

Подавив бурю эмоций, она сделала голос еще холоднее:

─ Вы шутите, уважаемый гость. У меня лишь обычные румяна, никаких особых рецептов нет.

Человек снаружи помолчал. Ночной воздух будто загустел.

─ Я из дворца, ─ произнес он неторопливо, но с неоспоримым давлением. ─ Вы умная женщина, и должны понимать: некотором вещам не место в руках простой вдовы.

Из дворца.

Эти слова иглами вонзились в сознание Линь Ся, отчего кожа на голове занемела.

Она сильно закусила губу, во рту разлился солоноватый металлический вкус крови.

Отдавать нельзя. Отдаст — останется ни с чем, и последняя надежда вернуться домой рухнет.

─ Я не понимаю, о чем вы, ─ чеканя каждое слово, ровно произнесла Линь Ся. ─ Уж поздно, возвращайтесь к себе.

За дверью снова воцарилась гробовая тишина.

Спустя долгое мгновение донесся ледяной смешок:

─ Хм.

Шаги стали удаляться, пока окончательно не растворились в ночной глуши.

Линь Ся прижалась спиной к холодной двери и, чувствуя, как подкашиваются ноги, сползла на пол.

Холодный пот полностью промочил ее одежду.

В ту ночь Линь Ся так и не сомкнула глаз, сжимая в руках пробники косметики.

На следующее утро, когда солнце поднялось высоко и улица Чжуцяо зашумела людским потоком, Линь Ся обустроила скромную лавку в самом неприметном переулке.

Ветхий деревянный стол, ступка для измельчения трав, несколько глиняных пиал да старая прялка, выкинутая кем-то на дрова, — она оттерла ее дочиста и приспособила для перемешивания кремов.

Прохожие бросали на нее любопытные и пренебрежительные взгляды.

Прилично одетая женщина, ведя за руку ребенка, ускорила шаг и тихо пробормотала:

─ Срамота какая, выставлять себя напоказ на улице…

Линь Ся пропускала колкости мимо ушей, увлеченно перетирая в ступке свежесобранные листья мяты.

Свежий травяной аромат стал странным контрастом среди уличной суеты.

─ Ой, да это же хозяйка Линь из «Юйжунфан»! ─ как и следовало ожидать, раздался ехидный голос Ван Чуньхуа.

Она шла в сопровождении двух подмастерьев, обмахиваясь веером с видом хозяйки положения.

─ Что такое, хлам из лавки не продается, так ты решила на улице людей дурить?

Вокруг раздались смешки.

Линь Ся даже бровью не повела.

В этот момент у входа в переулок остановился пышный паланкин.

Из него, опираясь на руку служанки, грациозно вышла девушка в ярко-желтом шелковом платье с избалованным выражением лица.

Она направлялась к ювелирному прилавку, но доносившийся со стороны Линь Ся странный запах заставил ее нахмуриться.

─ Что за вонь? Слишком резкая и душная, фу!

Девушка сморщила носик, с отвращением глядя на лоток Линь Ся.

Это была Фань Юйбин, единственная дочь богатого купца Фаня.

Толпа мигом уставилась на Линь Ся, ожидая, как та опозорится.

Однако Линь Ся лишь отложила работу и поднялась со своего места.

С достоинством встретив капризный взгляд Фань Юйбин, она чуть заметно улыбнулась:

─ Госпожа считает, что этот аромат слишком резок?

Не дожидаясь ответа, Линь Ся взяла пробник духов и слегка брызнула в воздух.

Затем шагнала к Фань Юйбин, мягко взяла ее за запястье и нагнала на него облако пахучего воздуха.

─ Попробуйте теперь.

Фань Юйбин недоверчиво поднесла запястье к носу.

Невероятный аромат мгновенно заполнил все ее чувства.

Сначала донеслась сладкая роза, а вслед за ней раскрылся глубокий, успокаивающий древесный тон — слои запаха переплетались идеально, создавая нечто куда более изысканное, чем любые известные ей благовония.

─ Это… что за духи? ─ Отвращение в глазах Фань Юйбин сменилось полным изумлением.

Окружающие тоже уловили тонкую струйку аромата и стали вытягивать шеи.

Линь Ся слегка улыбнулась:

─ Это «Розовая роса». Аромат держится весь день и не выветривается.

Весь день?!

Толпа ахнула.

Обычные бальзамы пахли от силы час, и это считалось вершиной мастерства.

Лицо Ван Чуньхуа мгновенно позеленело.

Линь Ся, не обращая внимания на звак, перевела взгляд на мужика в переднем ряду, у которого от сухости потрескались губы.

─ Уважаемый, вас беспокоит сухость губ?

Мужчина от неожиданности обомлел, а затем густо покраснел:

─ Да… Эка сушь вокруг, сколько воды ни пей — не помогает.

Линь Ся достала баночку и деревянной палочкой зачерпнула немного зеленоватой мази.

─ Это бальзам из мяты. Не хотите попробовать?

Мужик сомневаясь подошел ближе, и Линь Ся аккуратно нанесла средство ему на губы.

Приятный холодок тут же отозвался на коже.

Спустя мгновение на глазах у изумленной публики потрескавшиеся губы напитались влагой, а отмершая кожа размякла.

─ Ох ты! Чудо-то какое! Не болит больше, холодок такой… Экая благодать!

Мужчина трогал губы, не находя слов от восторга.

Толпа окончательно взорвалась.

Любопытство сменилось ажиотажем.

─ Хозяйка, почем твоя розовая роса?

─ Мне бальзам для губ! Мне один!

Грохот!

Ван Чуньхуа со всей силы пинула стол Линь Ся.

Ступка и пиалы разлетелись на куски, свежеприготовленные румяна вылились на землю.

─ Ах ты колдунья! ─ заверещала Ван Чуньхуа, тыча пальцем в Линь Ся. ─ Ты точно используешь нечистую силу! Не верьте ей, люди! От ее снадобий лица сгниют!

Толпа мигом притихла, в глазах людей снова промелькнул страх и сомнение.

Глядя на разгроманный лоток, Линь Ся заледенела взглядом.

Она не успела ничего сказать, как раздался звонкий женский голос:

─ Никакой магии тут нет.

Это была Фань Юйбин.

Она выступила вперед и подняла запястье, пахнущее духами:

─ Я опробовала это средство. Оно изысканное, нежное и совершенно безвредное. Мой дом Фань ручается за нее.

Слова молодой госпожи подействовали как успокоительное, мгновенно развеяв сомнения.

─ Вот именно! Хозяйка Ван просто завидует чужому успеху!

─ Точно! Свое продать не может, вот и крушит чужое! Бессовестная!

Настроение толпы изменилось раз и навсегда.

Ван Чуньхуа, видя разъяренный народ, побледнела и вместе с подмастерьями позорно сбежала.

Десять коробочек розовых румян и несколько баночек бальзама разошлись за считанные минуты.

[Дзинь! Стартовое задание выполнено.]

[Награда: разблокирован рецепт «Отбеливающая маска Цицзыбай».]

Механический голос в голове прозвучал словно пение ангелов.

Вернувшись в лавку с тяжелым кошельком, Линь Ся высыпала медяки на стол и стала пересчитывать их по одному.

Это были ее первые деньги, заработанные собственным трудом в этом мире.

Небывалое чувство уверенности принесло слезы на глаза.

Ей нужно расширять дело.

Пока она воодушевленно строила планы на будущее, за окном мелькнула темная тень.

Ночь вступила в свои права, тишина накрыла улицу.

Линь Ся задула масляную лампу, но под подушку спрятала ножницы.

Затем достала прочную бечевку: один конец привязала к дверной задвижке, а второй — к горшку с битой черепицей на верхней полке.

Закончив приготовления, она легла на кровать и осталась лежать с открытыми глазами в темноте.

Вскоре ожидание оправдалось.

Скрип…

Едва слышный звук поворачивающейся дверной петли коснулся ее слуха.

Кто-то вошел.

В темноте глаза Линь Ся сверкали по-кошачьи, зорко и сторожко.

Пеньковая веревка, привязанная к дверному засову, оставалась ее единственной линией обороны на эту ночь.

Скрипнул засов. Этот едва слышный звук тут же потонул в порывах ночного ветра, но дверь приоткрылась, образовав узкую щель.

Тощий темный силуэт, юркий и гибкий, словно крыса, бескостная и юркая, бесшумно скользнул внутрь.

Лазчик не бросился к кровати и не стал шарить по сундукам, а сразу направленно потянулся к столу, за которым Линь Ся работала днем.

Сердце девушки тяжелело и рухнуло вниз.

Его целью были не деньги.

Его целью была ее рецептура.

Стоило грязной ладони почти коснуться глиняной пиалы на столе, как нога ночного гостя зацепила натянутую бечевку.

Грохот!

Глиняный горшок, стоявший на самом верху стеллажа, рухнул на пол, и острые черепки с шумом посыпались прямо на голову лазутчика.

─ Ой-ё!..

Приглушенный крик боли прорезал тишину, и тень повалилась на пол.

Линь Ся рывком села, чиркнула огнивом и зажгла на столе масляную лампу.

Тусклый желтый свет немного разгнал мрак, выхватив скрюченную фигуру на полу.

Человек был одет в рванье, от него разило кислятиной, а лицо густо покрывали грязь и пыль, перемешанные с диким страхом.

Перед ней лежал вовсе не матерый грабитель, а всего лишь полуголодный подросток.

Зрачки Линь Ся слегка сузились.

Она узнала это лицо – тот самый маленький попрошайка, что днем в толпе жадным взглядом провожал баночку с бальзамом для губ у нее в руках.

Мальчишка обхватил голову руками и дрожал всем телом. В его глазах плескался панический ужас, но он все равно завороженно переводил взгляд на фарфоровые баночки, стоявшие на столе.

Линь Ся спустилась с кровати. Ее шаги были бесшумными, но для мальчишки каждый из них отдавался ударом в самом сердце.

─ Ты пришел не за деньгами, ─ произнесла она ровным, лишенным всяких эмоций голосом, просто констатируя факт.

Подросток задрожал еще сильнее, зубы его застучали, и он не смог выговорить ни слова.

Линь Ся присела на корточки, опустившись до уровня его глаз.

─ Кто тебя подослал?

Мальчишка спрятал лицо еще глубже, его худые плечи судорожно вздрагивали.

─ Я… я не…

─ Это Ван Чунхуа? ─ напрямую спросила Линь Ся, не оставляя ему ни единого шанса для уверток.

Тело мальчишки мгновенно одеревенело.

Эта реакция дала Линь Ся исчерпывающий ответ.

Вспыхнувший в ее душе гнев тут же утих, уступив место жалости, стоит только ей заметить синяки и багровые подтеки на худых запястьях ребенка.

Девушка поднялась, подошла к углу, достала половинку черствой, засохшей лепешки и протянула ему.

─ Ешь.

Мальчик глупо поднял голову, не веря своим глазам, переводя взгляд с куска хлеба на бесстрастное лицо Линь Ся.

Он помешкал лишь мгновение, но голод взял свое: выхватив лепешку, он стал жадно запихивать ее в рот, давясь так, что глаза полезли на лоб.

─ Меня зовут А-Фу, ─ с набитым ртом пробормотал он, и из его глаз брызнули крупные слезы. Смешиваясь с крошками, они прорывали грязные полосы на его щеках. ─ Это хозяйка Ван из лавки «Байхуа». Она… она сказала, если я не достану твои рецепты, она продаст меня на черные копи, и я больше никогда не вернусь в столицу.

У Линь Ся больно кололо в груди.

Глядя на ребенка по имени А-Фу, она быстро сформулировала новый план.

─ Хочешь всегда быть сытым?

А-Фу поднял заплаканные глаза и растерянно уставился на нее.

Губы Линь Ся тронула едва заметная, загадочная улыбка.

─ Оставайся у меня в учениках. Я не только накормлю тебя, но и научу ремеслу, которое прокормит тебя до конца дней.

─ Но с одним условием: ты будешь беспрекословно мне подчиняться.

В глазах А-Фу впервые вспыхнул живой огонек.

Он судорожно закивал, будто хватаясь за последнюю соломинку.

─ Я буду! Буду во всем слушаться хозяйку!

─ Завтра возьмешь этот рецепт и отправишься к Ван Чунхуа.

Линь Ся повернулась к столу, набросала на бумаге несколько иероглифов и протянула листок А-Фу.

─ Скажешь, что украл. А в остальном – молчи.

На следующий день в лавке «Байхуа»…

Ван Чунхуа держала в руках «секретный рецепт», принесенный А-Фу, и лицо ее сияло от злорадства и торжества.

Она тут же велела прислуге запереть двери и, строго следуя указаниям на бумаге, смешала дорогостоящие благовония с свиным жиром и древесной золой, после чего поставила смесь на огонь.

Вскоре по помещению поползла невыносимая зловонная вонь.

В котле булькала и пузырилась темная серо-зеленая жижа, от источаемого ею амбре тошнило.

─ Хозяйка, тут… тут цвет какой-то не такой! ─ зажав нос, в ужасе пролепетал слуга.

Ван Чунхуа и сама опешила: вместо белоснежного, нежного крема, который она себе воображала, в котле варились настоящие помои.

─ Это все огонь! Не тот жар! Вари дальше!

А в это же самое время у дверей лавки «Юйжун» выстроилась длинная очередь.

Куй железо, пока горячо: Линь Ся решила представить публике свой второй продукт.

─ Это средство называется «Крем застывшего нефрита».

На глазах у собравшихся она открыла баночку из белого фарфора.

Тонкий, прохладный аромат моментально разнесся вокруг. Содержимое баночки было белоснежным, словно свежий снег, и гладким, как полированный нефрит.

Она подозвала веснушчатую девушку из толпы и нефритовой палочкой зачерпнула капельку средства, мягко растирая его по тыльной стороне ее ладони.

Крем моментально растаял от тепла кожи. Прежде сухая и шероховатая кожа на глазах стала увлажненной, гладкой и даже как будто посветлела на тон.

Результат был очевиден и мгновенен.

─ О небеса! Что за чудо-средство!

─ Хозяйка, мне одну баночку! Нет, две!

Толпа мгновенно закипела.

И ровно в этот момент со стороны лавки «Байхуа» донесся грохот, сопровождаемый женским визгом.

Народ обернулся и увидал Ван Чунхуа: вся в саже и грязных зеленых пятнах непонятного происхождения, она выскочила на улицу в полном отчаянии.

Зловоние, валившее из ее дверей, заставляло прохожих зажимать носы и обходить лавку стороной, превратив ее в главное посмешище всей улицы.

Внутри «Юйжун» А-Фу смотрел на опустевшие полки, а затем на Линь Ся, сосредоточенно пересчитывавшую медяки, и его глаза лучились благоговением.

Он подошел к девушке и с глубоким почтением опустился перед ней на колени.

─ Учитель!

Рука Линь Ся с зажатыми монетами замерла. Она подняла взгляд на мальчика.

Это был ее первый настоящий соратник в этом чужом мире.

Она подняла А-Фу с колен, и на ее лице впервые с момента появления здесь расцвела искренняя, теплая улыбка.

Однако не успела эта улыбка распуститься до конца, как от дверей донесся ледяной, неприятный голос, мгновенно разрушивший короткую идиллию:

─ Госпожа Линь, мы снова к вам.

Это был тот самый дворцовый евнух.

Он безэмоционально стоял в дверях, но на этот раз в его руках покоился свиток из яркого желтого шелка, расшитый золотыми нитями в виде парящих фениксов.

─ Указ Императрицы-матери.

─ Извольте немедленно проследовать с нами во дворец. Промедление недопустимо.

Ярко-желтый свиток императорского указа резал глаза Линь Ся, словно языки пламени.

Колени А-Фу, еще хранящие следы пыли после челомбитьба, подогнулись, а сам он побледнел от ужаса.

Теплая атмосфера лавки была вдребезги разбита появлением ледяной фигуры у дверей.

Возглавлял прибывших евнух по фамилии Вэй – доверенный управляющий при Императрице.

Он сделал шаг вперед, и в его обычно лишенном эмоций взгляде мелькнула едва уловимая тень тревоги.

─ Госпожа Линь, Ее Величество Императрица недомогает: на ее лице появились темные пятна, и даже дворцовые лекари оказались бессильны.

Голос евнуха Вэя звучал совсем тихо, словно он открывал страшную государственную тайну.

─ До нас дошли слухи, что в ваших руках есть чудесные средства, способные возвращать красоту. Ее Величество желает, чтобы вы прибыли во дворец и испробовали свое мастерство.

«Вот оно что».

Сердце Линь Ся сначала ухнуло вниз, а затем взлетело на невероятную высоту.

Опасность всегда идет рука об руку с грандиозными возможностями.

Двое молодых евнухов «попросили» её пройти в глухую, наглухо закрытую карету. А-Фу остался в лавке, в ужасе смотря, как увозят его хозяйку.

Колеса со стуком покатились по каменной мостовой, заглушая шум улицы Чжуцяо.

Спустя неизвестное количество времени экипаж остановился.

Густой, тяжелый аромат амбры, смешанный с горьковатым запахом лекарственных трав, ударил Линь Ся в нос.

Ее провели через бесконечную вереницу дворцовых ворот и привели к покоям, над входом в которые именовалось: «Дворец Земной Безмятежности».

Внутри царил полумрак. Изысканное убранство не могло скрыть витавший в воздухе тяжелый дух увядания.

Полог из желтого шелка отделял внутренний покой от внешнего мира.

─ Пусть войдет, ─ донесся из-за занавеси женский голос, в котором звучала усталость и раздражение долго болящего человека.

Линь Ся шагнула за полог и наконец увидела самую могущественную женщину государства.

Императрица полулежала на мягкой кушетке. Лицо, когда-то славившееся своей слепящей красотой, теперь покрывали густые темные пятна, отчего весь ее облик казался изможденным и мрачным.

Сердце Линь Ся пропустило удар.

Это была не обычная пигментация. Это было отравление.

─ Так это ты та самая торговка румянами с улицы?

Взгляд Императрицы был ледяным и испытывающим.

Линь Ся склонилась в ровном, исполненном достоинства поклоне.

А затем дерзко попросила:

─ Позволит ли Ваше Величество взглянуть на притиранья и снадобья, которыми вы пользуетесь ежедневно?

Императрица кивнула служанке, и та принесла шкатулку из черного сандала.

Линь Ся открыла ее, растирая между пальцами капельку белого порошка, и поднесла к носу. Едва уловимый металлический запах подтвердил ее догадку.

Свинец.

─ Пятна на лице Вашего Величества вызваны именно этим белилом, ─ чеканно произнесла Линь Ся. Ее голос был тихим, но отчетливо прозвучал в тишине покоев. ─ Это средство содержит свинец. При длительном употреблении яд проникает глубоко в кожу и отравляет кровь.

─ Дерзость!

Императрица рывком села, глаза ее вспыхнули гневом.

─ Ты хочешь сказать, что в нашем дворце поколениями используют яды?!

Но Линь Ся оставалась удивительно спокойной, прямо встречая взгляд владычицы.

─ Чтобы вывести пятна, нужно прежде всего отказаться от всех свинцовых притирань, а затем с помощью растительных снадобий вытянуть яд и вернуть коже силу.

Императрица пристально смотрела на нее, полная сомнений.

Но беспомощность лекарей и собственное увядающее лицо заставили ее ухватиться за эту последнюю соломинку.

─ Хорошо. Я поверю тебе один раз.

Линь Ся достала припасенный порошок «Семь белых трав» и аккуратно развела его утренней росой.

Нефритовой лопаточкой она сама нанесла прохладную массу на лицо Императрицы.

Освежающее, успокаивающее ощущение мгновенно сняло напряжение как с кожи, так и с духа правительницы.

─ А в этом что-то есть… ─ прикрыла глаза Императрица, впервые за долгое время почувствовав облегчение.

Слухи разнеслись по двору мгновенно.

Наложницы в покоях только посмеивались:

─ Слыхали? Императрица позволила какой-то деревенщине мазать себе лицо грязью!

─ Совсем отчаялась, раз согласна на такое. Не боится, что лицо окончательно сгниет?

В пересудах и шепотах прошло три дня.

И когда Линь Ся сняла последний, высохший слой маски с лица Императрицы, во всем Дворце Земной Безмятежности установилась звенящая тишина.

В бронзовом зеркале отражалось лицо, на котором темные пятна чудесным образом побледнели больше чем наполовину, а тусклая прежде кожа светилась забытым здоровым румянцем.

Императрица касалась своих щек дрожащими пальцами.

Окружающие служанки и евнухи замерли в шоке, боясь даже вздохнуть.

Прибывшие на утренний поклон наложницы при виде обновленной Императрицы и вовсе лишились дара речи.

Среди них фаворитка Императора, драгоценная наложница Шу, быстро сориентировалась и подскочила к Линь Ся:

─ Госпожа Линь, ваше мастерство просто невероятно! Не укажете ли и мне пару секретов?

Линь Ся смерила ее взглядом.

Красота наложницы Шу была неоспорима, но густой, вульгарный макияж начисто портил благородные черты.

Линь Ся взяла угольный порошок, смягчила слишком резкие изгибы ее бровей, придавая им мягкую, размытую форму, подобную далеким горам в дымке.

Затем подушечкой пальца нанесла немного румян на середину губ и растушевала к краям, создавая эффект зацелованных, сочных губ.

Когда работа была окончена, облик наложницы Шу разительно изменился: она казалась утонченной, свежей и одновременно невероятно манящей.

Именно в этот момент в покои пожаловал Император.

Его взгляд сразу выхватил из толпы изменившуюся фаворитку, и в глазах Повелителя вспыхнул нескрываемый восторг.

─ Моя любимая сегодня похожа на сошедшую с картины фею!

Этой же ночью Император остался в покоях наложницы Шу.

Другие наложницы, глядя на торжествующую соперницу, готовы были испепелить ее взглядами, полными зависти.

Линь Ся стояла в углу, наблюдая за происходящим без особых эмоций.

Однако не успела она подумать, что на время закрепила свое положение, как в двор ворвался грозный старый евнух в сопровождении стражи.

─ Где Линь Ся?! ─ его голос звучал еще визгливее и острее, чем у евнуха Вэя.

─ Указ Вдовствующей Императрицы! Она желает лично проверить, правдивы ли твои умения или это лишь обман!

─ Немедленно следуй за мной во Дворец Милосердия и Долголетия! И не дай бог тебе соврать хоть слово ─ ответишь головой!

Порог Дворца Милосердия и Долголетия был на три пальца выше, чем во Дворце Земной Безмятежности.

Свечей здесь жгли немного, отчего полумрак казался тяжелым, а в воздухе висел застоявшийся густой запах старого сандала и лекарственных трав, давивший на грудь.

На высоком престоле-фениксе восседала пожилая женщина в темно-коричневых одеяниях. Ее седые волосы были уложены волосок к волоску, а в руках она перебирала четки из черного сандала.

Это была Вдовствующая Императрица.

Она даже не взглянула на Линь Ся. Ее полуприкрытые глаза источали тяжелое властное давление, словно весь мир вокруг не стоил ее внимания.

─ Так это ты мутишь воду в моем дворце?

Голос ее был негромким, но разил ледяной колючей стужей, проникавшей до самых костей.

Линь Ся склонила голову, но спину держала прямо.

─ В ответ Вдовствующей Императрице: ничтожная лишь немного разумеет в искусстве украшения лиц и не смеет мутить воду.

Вдовствующая Императрица наконец подняла тяжелые веки, и ее мутные, но необычайно острые глаза с головы до ног оглядели девушку.

─ Годов тебе немного, а дерзости не занимать.

─ На своем веку я видела много умельцев и пробовала сотни снадобий. ─ Она прикоснулась длинным ногтем в нефритовом футляре к своему лбу, где залегли глубокие, словно изрезанные морщины. ─ Скажи-ка мне, что еще можно сделать с этим лицом?

Это был не просто вопрос ─ это был вызов и проверка.

Встретив этот тяжелый взгляд, Линь Ся сделала шаг вперед и ответила твердо и спокойно:

─ Вдовствующая Императрица от природы наделена величием феникса, и чрезмерные притирания ей ни к чему.

─ Однако время неумолимо, и оно оставило на вашем лице три печати. ─ Девушка поднесла руку, указывая на них в воздухе:

─ Первое: заботы о государстве углубили морщины на лбу.

─ Второе: тревога за Его Величество обозначила носогубные складки.

─ Третье: нехватка жизненных сил придала коже тусклый оттенок.

В зале воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь затаенным дыханием слуг.

Придворные побледнели от страха: никто еще не осмеливался так прямо говорить Вдовствующей Императрице об увядании ее красоты.

Пальцы повелительницы, перебирающие четки, замерли.

В ее глазах вспыхнул опасный огонь, и она въелась взглядом в Линь Ся.

Но девушка, не меняясь в лице, достала из своей бамбуковой корзинки маленькую ступку из белого нефрита.

Она бросила туда несколько гладких перламутровых жемчужин и принялась медленно растирать их нефритовым пестиком.

─ Это жемчужная пудра-консилер: она сглаживает морщины и придаст коже сияние.

Затем достала стеклянный флакон с прозрачной жидкостью.

─ А это подтягивающая эссенция из календулы: она разглаживает кожу и уменьшает складки.

Гнев в глазах Вдовствующей Императрицы постепенно уступил место любопытству.

За свою жизнь она видела неисчислимые богатства, но подобных штучек еще не встречала.

─ Какой бойкий язычок у этой девчонки, ─ промолвила она. ─ Что ж, посмотрим, умеешь ли ты что-то еще, кроме как красиво говорить. Подать воду, пусть попробует.

Линь Ся омыла руки и приложила к лицу правительницы теплое влажное полотенце. Ее движения были легкими, точно прикосновение пера.

Напряженное дотоле лицо Вдовствующей Императрицы незаметно расслабилось.

─ А в твоих движениях есть толк…

Линь Ся лишь слегка улыбнулась и, не говоря ни слова, нанесла нежную, словно свежий снег, жемчужную пасту на лоб и носогубные складки, мягко вбивая ее подушечками пальцев.

Приятный прохладный холодок заставил Вдовствующую Императрицу бодрее встряхнуться.

─ Как же ухаживать за лицом каждый день? ─ неожиданно спросила она сама.

─ Вечером омывать лицо теплой водой с добавлением цветочных рос, а по утрам пить медовую воду, чтобы питать красоту изнутри.

За этими расспросами макияж был окончен.

Линь Ся не стала использовать яркие краски ─ она лишь слегка подчеркнула достоинства, вернув лицу естественную свежесть и четкость черт.

─ Готово.

Служанка трепеща поднесла большое зеркало из прозрачного стекла.

Когда Вдовствующая Императрица увидела свое отражение, воздух во всем Дворце Милосердия и Долголетия застыл.

Из зеркала на нее смотрела она сама, но усталость и жесткость в чертах сгладились, глубокие морщины стали почти незаметны, а тусклая кожа светилась благородным румянцем. Вся она выглядела статной, полной сил и величественной.

Это был не просто макияж ─ это было настоящее омоложение.

─ Это… Неужели это я? ─ Вдовствующая Императрица протянула руку и с изумлением коснулась своей погладевшей кожи.

Как раз в этот момент у дверей толпились наложницы, сбежавшиеся посмотреть на происходящее.

Увидев цветущую Вдовствующую Императрицу, они в изумлении зажали рты руками.

Это преображение впечатляло в сто крат сильнее, чем случай с Императрицей!

─ Небеса! Вдовствующая Императрица выглядит моложе лет на десять!

─ Госпожа Линь ─ настоящая кудесница!

Опомнившись, наложницы волной хлынули в зал, окружив Линь Ся со всех сторон:

─ Госпожа Линь, умоляю, научите и меня!

─ У меня никак не получаются красивыми брови!

Вдовствующая Императрица смотрела на эту суматоху, затем на свое сияющее отражение в зеркале, и на ее лице, не знавшем искренней радости много лет, расцвела настоящая улыбка.

─ А ну-ка тише всем!

Стоило ей подать голос, как в зале воцарилась полная тишина.

─ Линь Ся обладает великим искусством и сослужила службу престолу.

─ Ныне я жалую тебе чин придворной дамы красоты шестого ранга в Ведомстве Изящных Искусств. Повелеваю тебе открыть во дворце школу макияжа и обучать обитательниц внутренних покоев.

В голове Линь Ся промелькнула дерзкая мысль.

─ Благодарю Вдовствующую Императрицу за великую милость, ─ произнесла она. ─ Ничтожная смеет просить позволения ввести во дворце «золотые карты карточек членства». Обладательницы таких карт смогут первыми получать новейшие притирания, а макияж для них ничтожная будет разрабатывать лично.

─ О? ─ Вдовствующая Императрица с интересом изогнула бровь. ─ Забавная придумано. Что ж, первую золотую карту выпиши мне.

[Системное уведомление: Разблокирована сюжетная линия «Дворцовые тайны». Награда: высший рецепт «Эликсир юности Цюнхуа», редкий ингредиент «Сердцевина тысячелетнего снежного лотоса»].

Линь Ся едва успела обрадоваться и собралась склониться в благодарственном поклоне, как снаружи раздался громкий, бархатистый голос, полный непререкаемой власти:

─ Что же так порадовало матушку?

Придворные побледнели и дружно пали ниц:

─ Приветствуем Его Величество!

Император, облаченный в ярко-желтый драконий халат, размашистым шагом вошел в зал. Увидев преображенную мать и цветущих наложниц вокруг, он не смог скрыть глубокого изумления.

Его взгляд в конце концов остановился на стоящей в центре зала девушке в простом зеленом платье, сохранявшей абсолютное спокойствие.

─ Так это ты преобразила мои внутренние покои до неузнаваемости?

Кажется, даже тишина под сводами зала была поглощена золотым шитьем на императорском драконьем халате.

Владыка Поднебесной в ярко-желтом одеянии выглядел величественно и сурово; одно его появление заставило воздух стать тяжелым и плотным.

Его острый, пронизывающий взгляд скользнул по преобразившимся наложницам и наконец остановился на тонкой, но несокрушимо прямой фигуре девушки в простом зеленом платье ─ единственной, кто продолжал стоять.

─ Так это ты, ─ его голос звучал глухо, без каких-либо оттенков гнева или радости, но с той давящей силой, что присуща лишь владыке, ─ заставила наш гарем преобразиться?

Линь Ся совершила глубокий поклон ─ движения ее были исполнены неспешной грации.

─ Отвечая на вопрос Вашего Величества: ничтожная раба лишь смахнула пыль с драгоценных жемчужин. Но само сияние изначальное принадлежит их высочествам дражайшим супругам.

Ответ был выверен до мелочей: она не умалила собственных заслуг, но и воздала всю хвалу наложницам.

В глазах императора мелькнула тень одобрения.

─ О как? ─ Он прищурился. ─ Тогд-да расскажи, в чем же заключается суть этого твоего… «очищения от пыли»?

Его интересовали вовсе не белила и румяна, а то самое учение, о котором говорила Линь Ся.

Девушка подняла голову, без страха встретив глубокий, пытливый взгляд.

─ Смею доложить Вашему Величеству: суть искусства убранства лежит не в скрывании, а в проявлении.

─ Все сущие вещи несут в себе Инь и Ян, имеют лицевую и обратную стороны, свет и тень. Лик человеческий ничем от них не отличается.

─ Поступок же ничтожной рабы состоял лишь в том, чтобы следовать природному лику: светом изваять форму, цветом восполнить жизненную силу и дать проявиться той душевной тонкости, что присуща каждой из наложниц.

Ее речь звучала не так, как у уличного ремесленника, а словно у мудреца, постигшего дао.

Присутствовавшие в зале едва ли поняли тонкости, но размах мысли показался всем безмерно глубоким.

Император помедлил, а затем громко, раскатисто расхохотался.

─ «Светом изваять форму, цветом восполнить жизненную силу»! Превосходно сказано!

─ В нашем гареме как раз не хватало столь умелого мастера! ─ Он посмотрел на Линь Ся с нескрываемым восхищением. ─ Объявить Нашу волю! Пожаловать Линь Ся торговое наименование «Цинчэн Мэйчжуан», возвести его в статус поставщика императорского двора и освободить от всех пошлин и налогов!

Слова эти отозвались в зале глухим эхом изумления.

Это была не просто награда ─ величайшая честь, охранная грамота, о которой не смел и мечтать ни один купец.

─ Сверх того, учредить при дворе Ведомство красоты и возложить управление им на Линь Ся с жалованьем в сто лянов серебра ежемесячно.

─ Благодарю Ваше Величество за великую милость! ─ Линь Ся склонилась в глубоком поклоне, и на этот раз ─ искренне.

Постоянные заказы от двора и щедрое содержание ─ надежнейшая опора в этом мире.

Весть, будто птица на крыльях, вылетела из залов дворца и мгновенно достигла улицы Чжуцяо.

Ван Чуньхуа едва успела вычистить с пола лавки остатки зеленой жижи, когда до нее донеслись эти ошеломительные новости.

Выскочив на улицу, она впилась взором в сторону дворцовых башен; ее лицо, густо вымазанное дешевой пудрой, исказилось от дикой зависти.

─ Поставщик двора?! Без налогов?! ─ завизжала она так, что заложило уши. ─ Да она же нас всех без хлеба оставит!

В ее собственной лавке еще не выветрилась вонь, а эта девка уже стала придворной торговицей.

Той же ночью Ван Чуньхуа тайно собрала с десяток хозяев лавок румян с улицы Чжуцяо.

─ Почтенные, если так пойдет и дальше, мы через месяц по миру пойдем!

─ Эта дрянь перекрыла нам воздух! Нельзя спускать ей это с рук!

Толпа гудела от гнева, и в скудном свете масляных ламп быстро вызревал заговор.

В лавке же «Юйжунфан» Линь Ся словно заранее знала о каждом их шаге.

Она вручила А-Фу тяжелый кошелек с медяками. На ее лице не было радости от великой победы ─ лишь холодный, решительный азарт.

─ А-Фу, в том, что будет дальше, мне без тебя не обойтись.

─ Наставница, только прикажите! ─ А-Фу выпрямился; теперь он смотрел на нее почти с фанатичным поклонением.

Губы Линь Ся изогнулись в суровой ухмылке.

─ Пойди и объяви всей улице: через три дня у дверей «Юйжунфан» состоится великое Состязание мастеров красоты.

─ Созови всех торговцев румянами со всей столицы сойтись со мной в мастерстве.

─ А тот, кто победит, получит все секретные рецепты товаров «Цинчэн Мэйчжуан».

У А-Фу глаза едва не вылезли из орбит.

Отдать самое ценное собственными руками?!

─ Наставница, да как же… ─ замялся он.

─ Они ведь хотят сплотиться и напасть на меня? ─ перебила его Линь Ся; в ее глазах блеснул огонь уверенного расчета. ─ Я дам им такой шанс. Шанс проиграть так, чтобы они больше никогда не смели поднять головы.

До А-Фу мгновенно дошел ее замысел.

Сжав кулаки, он решительно кивнул и бросился прочь, подобно неутомимому факелу.

Вскоре весть о небывалой битве мастеров стала главной темой для разговоров во всей столице.

[Системное уведомление: Получено основное задание «Превосходство над толпой».]

[Требование: Одержать безоговорочную победу в Состязании мастеров красоты.]

[Награда: Доступ к тайному сборнику рецептов «Байцао Цзинхуа Юань».]

Линь Ся глубоко вздохнула, глядя на мерцающий перед глазами призрачный свиток.

В ночь перед состязанием лунный свет струился подобно прозрачной воде.

Во внутреннем дворике «Юйжунфан» Линь Ся завершала последние приготовления.

На столе ровным рядом стояли баночки из белого фарфора. Наполнявшие их цветные снадобья, приготовленные с особым тщанием, мягко лоснились под луной, точно чистейший нефрит.

Она повернулась, чтобы взять другой инструмент.

И в тот же миг из тени у стены, точно призрак, метнулась темная фигура ─ настолько быстро, что глаз едва ли смог бы ее уловить.

Человек держал в руке крошечный пузырек. Быстрым движением сдернув крышку, он уронил единственную черную, как тушь, каплю в самый белое и чистое снадобье ─ «Нинчжи Юйжунь».

Яд коснулся притирания и, подобно злому проклятию, принялся стремительно въедаться в белизну.

Лунный свет во дворе лежал на белых фарфоровых баночках холодной инейной полосой.

Линь Ся отвернулась, чтобы взять лопаточку из резного агата.

И в то самое мгновение, когда она повернулась спиной, от стены отделилась тень, сливавшаяся с ночной тьмой.

Беззвучно, с ловкостью дикой кошки, человек сдернул крышечку с неприметного флакона.

Капля густой, словно чернила, жидкости упала в баночку с самым чистым, белоснежным кремом «Нинчжи Юйжунь».

От касания яда по белой массе, точно от злого заклятия, быстро расплылось серо-черное пятно.

Темная фигура отпрянула и растворилась в ночи, будто ее и не было.

Линь Ся вернулась к столу с лопаточкой в руках, бросила беглый взгляд на снадобья и замбировала.

В самом центре гладкой, как нефрит, поверхности темнело чужеродное пятно.

Грязь медленно расползалась, а вместо аромата трав и цветов в воздухе поплыл едва уловимый едкий кислый запах.

Зрачки ее сжались.

Это не случайность. Это поджог.

Но страха на лице девушки не отразилось ─ оно лишь мгновенно ожесточилось, а на дне глаз зажегся ледяной огонь.

Она взяла оскверненную баночку и без колебаний вылила содержимое в грязь под ногами, наблюдая, как нежная белизна исчезает в черной земле.

Затем повернулась, вошла в дом и достала чистые сосуды.

Эта ночь обещала быть бессонной.

…十…

Три дня спустя на улице Чжуцяо было не протолкнуться: людское море затопило все подходы к лавке «Юйжунфан».

На временно возведенном помосте выстроились хозяева с десятка заведений; на их лицах застыла спесивая уверенность в собственной победе.

В самом центре стояла Ван Чуньхуа. Сегодня она накрасилась с особой щедростью и, покривив ярко-алые губы, цедила сквозь зубы:

─ Посмотрим, как она сегодня выкрутится!

─ На глазах у всей столицы заставим ее отдать рецепты!

Толпа внизу гудела, предвкушая небываемое зрелище.

Под сотнями взглядов Линь Ся неторопливо поднялась на помост.

На ней было все то же простое зеленое платье, на лице ─ ни капли румян. Спокойным взором она окинула собравшихся и остановилась на перекошенном лице Ван Чуньхуа.

В первом испытании надлежало приготовить простейшие румяна.

Ван Чуньхуа суетливо высыпала принесенные порошки в большой таз и принялась колотить их толстой палкой ─ грубо и рьяно, будто месила тесто.

Вскоре перед ней стояла бадья с густой, ярко-розовой жижей вульгарного оттенка.

Настала очередь Линь Ся.

Девушка взяла лишь хрустальную чашу, наполненную свежими розовыми лепестками в утренней росе.

Белым нефритовым пестиком она плавно, не спеша принялась растирать лепестки.

В ее движениях не было ремесленнической суеты ─ казалось, она совершает священный обряд.

Сок лепесток за лепестком смешивался с нежной мякотью, превращаясь в крошечный горшочек сочной, с естественным влажным блеском, роговой пасты.

Победитель был виден сразу.

И тут, пока Ван Чуньхуа с гордостью демонстрировала свою стряпню, ее розовая мешанина на солнце вдруг задымилась странным серым дымком.

На глазах у изумленной публики кричащий розовый цвет поблек и превратился в тошнотворную черную жижу.

По округе поползла вонь.

─ А-а-а!.. ─ визгнула Ван Чуньхуа, глядя на свое «творение», и застыла как истукан.

Толпа на мгновение замерла, а затем грянула оглушительным хохотом.

Лицо торговки стало темнее той самой грязи.

Вторым испытанием было искусство нанесения покрова.

Распорядитель вызвал из толпы простую девушку. Бедняжка так опешила, что не знала, куда девать руки.

Иные мастера принялись привычно замазывать ее лицо белилами, чернить брови и малевать губы ─ девица стала похожа на размалеванную куклу из балагана.

Линь Ся шагнула вперед.

Она не стала трогать тяжелые краски, а достала невиданную прежде коробочку, где рядами лежал цветной порошок ─ от светлого к темному.

Тонкой кистью она подхватила каплю самого светлого, перламутрового оттенка и коснулась внутреннего уголка глаза девушки.

Затем чуть более темным, земляным тоном повела от центра века к краю.

И наконец глубоким серо-коричневым очертила уголок, чуть приподнимая линию кверху.

Три цвета слились воедино, создавая мягкий, словно закатное облако, перелив.

─ Ну вот, открывай глаза, ─ тихо сказала Линь Ся.

Девушка боязливо разомкнула веки.

Толпа ахнула.

Обычные, ничем не примечательные глаза теперь казались глубокими и сияющими, словно в них отражался весь звездный покров.

─ Небеса! Что за волшебство!

─ Да у нее же глаза ожили!

Крики восхищения волнами прокатывались по улице, люди смотрели на Линь Ся с нескрываемым благоговением.

Работа остальных лавочников теперь казалась убогой и смехотворной.

Настал черед показать новые снадобья.

Ван Чуньхуа и остальные выставили лишь обычные притирания для волос с иными ароматами да мази для губ ─ ничего нового.

Линь Ся же достала крошечный белесый флакон и протянула распорядителю.

─ Сие зелье зовется «защитой от солнца».

─ Защитой от солнца? ─ переговаривались в толпе. Такого слова никто никогда не слыхал.

Линь Ся взяла кусок свежей свиной кожи и ровно намазала половину этим средством.

Затем подняла медное стекло и направила концентрированный луч палящего солнца прямо на свинину.

Раздалось шипение.

Незащищенная половина тут же потемнела, задымилась, и пошел чад ─ на ней остался обугленный след.

А та часть, что была смазана средством, под тем же лучом осталась невредимой, точно ее и не жгли.

На площади воцарилась гробовая тишина.

Народ замер, пораженный зрелищем, противоречащим законам природы.

Какое уж тут притирание!

Это настоящее колдовство!

Кто-то первым упал на колени, а за ним ─ и вся толпа опустилась наземь.

─ Госпожа Линь! Твое искусство великое! Мы покорены!

Ван Чуньхуа с лицом цвета золы сползла на помост ─ ноги ее не держали.

Она поняла: это конец. Разгром полный и окончательный.

[Системное уведомление: Поздравляем! Полная победа. Награда: Древняя энциклопедия красоты «Байцао Цзинхуа Юань».]

Безбрежный океан знаний и рецептов мгновенно хлынул в разум Линь Ся.

Стоя на возвышении и смотря на склонившихся людей, она наконец почувствовала твердую почву под ногами.

А-Фу, сияя от счастья, уже бежал к ней с поздравлениями.

Но вдруг со стороны перекрестка донеслись мерные тяжелые шаги, заставившие толпу расступиться.

К помосту приблизился караван в заморских одеждах, сопровождавший пышную повозку из ценного дерева и слоновой кости.

Во главе шел высокий человек с волосами цвета зрелой пшеницы и глазами синими, как море. Его ястребиный взгляд окинул площадь с нескрываемым пренебрежением.

Толмач шагнул вперед и громко возгласил:

─ Мы ─ купцы из далеких западных стран! Слыхали, будто в Срединном Государстве искусство убранства лика не имеет равных. Пришли спросить: найдется ли здесь тот, кто дерзнет принять наш вызов?

Ликующие возгласы толпы были словно разрезаны пополам тяжелым, чеканным шагом.

В этом звуке слышался звон металла, абсолютно чуждый праздничному гулу.

Со стороны перекрестка неторопливо двигался заморский караван. Свита охраняла пышную повозку, украшенную золотой резной древесиной и слоновой костью ─ настоящий дворец на колесах.

Возглавлял их человек, только что соскочивший с породистого коня.

Высокий, с волосами, слепяще отливавшими золотом на солнце, он смотрел на всех острыми, как у ястреба, бирюзовыми глазами, в которых не было ничего, кроме надменности.

Его взгляд ненадолго задержался на поверженных лавочниках во главе с Ван Чуньхуа, а затем устремился в центр помоста ─ на единственную спокойную фигуру в зеленом платье.

Тощий толмач подскочил вперед и выкрикнул тонким, въедливым голосом:

─ Мы ─ торговцы из стран Крайнего Запада! Дошли до нас слухи, будто мастера Срединного Государства превзошли всех поднебесных в искусстве убранства лика!

Голос его вдруг наполнился ядовитой насмешкой:

─ Мы пришли проверить эти речи! Найдется ли здесь хоть один смельчак, что решится сойтись с нами?

Абдулла ─ так звали светловолосого иноземца ─ повторил последнюю фразу на корявом местном наречии, процеживая каждое слово сквозь зубы:

─ Кто… смеет… принять… вызов?

Он щелкнул пальцами.

Слуга тут же поднес поднос, обтянутый бархатом.

На нем покоилась пиала с жемчужной пудрой ─ настолько мелкой, точно дым, и сиявшей ярче, чем та, что растирала Линь Ся.

Рядом лежала щепоть ярко-красных, словно кровь, нитей, источавших густой, дурманящий аромат.

─ Жемчуг наших морей добыт с самых глубин, в нем сокрыт свет! ─ громко переводил толмач слова Абдуллы. ─ А ваши речные ракушки ─ лишь никчемный речной песок!

Иноземец поднял одну из красных нитей.

─ Сие есть шафран! Одной нити довольно, чтобы окрасить целый водоем! Как ваши дикие травы могут сравниться с этим?

Каждое слово, слетавшее с губ толмача, разило по самолюбию собравшихся, словно плеть.

─ Я, Абдулла, заберу себе весь рынок лучших снадобий в этой столице!

Это была открытая, дерзкая война.

Линь Ся молча оценивала принесенные вещества. То были действительно редкие дары природы, обладавшие неоспоримым превосходством своего происхождения.

Однако в глазах Абдуллы она прочла нечто большее ─ презрение к самому мастерству.

Этот человек верил, что дорогие товары способны раздавить умение.

Взгляд Абдуллы, точно гвоздь, впился в Линь Ся.

─ Так это ты… новая начальница Придворных мастеров?

─ Я бросаю тебе вызов.

─ Через семь дней на этом самом месте мы выставим по три снадобья.

─ Проигравший навсегда уйдет из столицы!

Толпа ахнула.

Задаток был слишком велик.

А-Фу побледнел и порывался шагнуть вперед, чтобы остановить это сумасшествие.

Но Линь Ся остановила его жестом.

Она встретила дерзкий взгляд иноземца, и в ее душе зажегся еще более сильный огонь.

─ Хорошо.

Одно слово звучало твердо и чисто.

─ Я принимаю вызов.

В лавке «Юйжунфан» от недавнего торжества не осталось и следа.

А-Фу метался из угла в угол.

─ Наставница, эти заморские черти сильны! У них такие вещи, каких мы и не видывали! Как с ними тягаться?

Линь Ся словно не слышала его: она склонилась над щепотью шафрана, купленного за огромные деньги на черном рынке, и погрузилась в раздумья.

Она потерла нить нефритовым пестиком. За густым ароматом скрывалась едва заметная, суховатая нотка.

И тут же поняла, в чем изъян.

Заморские мастера гнались за яркостью и стойкостью, совсем забыв о пользе для самой кожи.

Это был палка о двух концах.

─ А-Фу.

─ Я здесь, наставница!

─ Они нападают ─ значит, мы будем защищаться.

В глазах Линь Ся блеснула мудрость.

─ В этом состязании мы будем соревноваться не в цвете, а в исцелении.

Поздней ночью евнух из дворца тайно принес несколько парчовых шкатулок.

─ Госпожа Линь, это от пышных дражайших супруг.

─ Они молвили: нельзя давать чужеземцам утирать нос нашим людям.

В шкатулках лежал столетний женьшень, небесный лотос и восточный жемчуг.

Лучшие снадобья для сохранения красоты.

В ночь перед состязанием.

А-Фу прибежал с улицы сам не свой.

─ Наставница! Я проведал: эти иноземцы приготовили целый сундук золота, чтобы подкупить завтрашних судей!

Линь Ся даже не вздрогнула, продолжая смешивать последнее притирание.

─ Неважно.

Голос ее был ровен.

─ Перед лицом истинного мастерства любые козни ─ лишь глупая шутка.

Она намеревалась победить так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, а то золото стало для них горячим углем.

Луна поднялась в зенит.

Во дворе Линь Ся осталась одна.

Она делала последнюю пробу.

На столе с одной стороны стояла баночка с густым заморским шафрановым притиранием, с другой ─ ее собственный состав из сока лотоса и редких трав.

В голове созрела смелая мысль.

Серебряной иглой она зачерпнула капли собственного бальзама и опустила в алый шафрановый крем.

И тут произошло невероятное.

Сила лотоса, словно живое существо, принялась вытеснять краску шафрана.

В самом центре алого состава выпал крошечный, тоньше волоска, темный осадок.

В воздухе поплыл едва заметный запах разъедаемого металла.

Зрачки Линь Ся сузились.

Это не мазь для красоты.

Вернее, не только для красоты.

За ярким цветом скрывался медленный яд, разрушающий кожу.

Абдулла продавал вовсе не красоту.

Он продавал медленное, сладкое проклятие.

Глубокой ночью в Юйжунфан стояла абсолютная тишина, и лишь одинокий огонёк в заднем дворе освещал погружённую в работу фигуру.

Линь Ся кончиками пальцев приподняла изумрудно-зелёную травинку, на листьях которой капельками застыла желеобразная субстанция.

Полистав вдоль и поперёк «Байцао Цзинхуа Юань», она отыскала на самой испачканной странице это растение по имени «трава сгустившейся росы», о котором в древних манускриптах было сказано лишь то, что оно способно «удерживать влагу и утолять иссушение».

Однако по вязкой, тягучей текстуре сока она безошибочно узнала знакомое до боли название из эпохи, разделённой с ней тысячелетиями.

Гиалуроновая кислота.

Целая ночная возня с дистилляцией и экстракцией обратила целую корзину травы сгустившейся росы в неполные три цяня прозрачной эссенции, заточённой в белоснежный фарфоровый флакончик.

Стоило капле сыворотки коснуться кожи, как невыразимое ощущение прохладной влаги мгновенно проникло в самые глубокие слои эпидермиса.

Иссушенная земля дождалась долгожданного ливня.

Мелкие мимические морщинки, вызванные ночными бдениями, разгладились с умопомрачительной быстротой, а кожа стала безупречно

прозрачной и сияющей.

Этот эффект превосходил даже самые роскошные сыворотки высшего эшелона, какими ей доводилось пользоваться в прошлой жизни.

Линь Ся оглядела своё преобразившееся в зеркале отражение, и тугая струна натянутых из-за нависшей угрозы нервов наконец окончательно ослабла.

В её руках находилось абсолютное, непобедимое для этой эпохи оружие сменённого порядка.

Срок в семь дней промелькнул мгновенно.

Улица Чжуцяо сегодня была перекрыта, караульные застыли в строгом молчании, оттеснив простых горожан на добрую сотню шагов.

Постамент для поединка увеличился втрое против прежнего, по его краям раскинули пышные шёлковые навесы, а послы различных держав заняли места по обе стороны, храня на лицах самые разные выразительные гримасы.

Когда у перекрёстка показался бледно-жёлтый императорский паланкин, оглушительные крики многотысячного приветствия всколыхнули небеса.

Сам Сын Неба удостоил состязание своим присутствием.

Масштаб этого противостояния теперь возвысился до уровня спора о чести между целыми государствами.

Облачённый в шитый самоцветами персидский халат Абдулла в сопровождении свиты слуг горделиво поднялся на помост; привезённая им модель отличалась глубоко посаженными глазами и резкими, выразительными чертами лица, дышавшими экзотической негой.

Золотая пудра, тени для век, угольно-черные стрелки, кричащая помада.

Абдулла действовал размашисто и экспансивно, словно художник, творящий на холсте сгустками густой, сочной краски.

Мгновение спустя перед глазами изумлённой публики предстала ослепительно яркая персидская красавица, нёсшая в своём образе напор нескрываемой агрессивной чувственности.

Этот макияж ослеплял буйством красок, но в то же время лежал столь толстым слоем, что за ним едва ли угадывалась живая человеческая кожа.

Настал черёд Линь Ся.

Она по-прежнему была в том же скромном синем платьице, не стала привлекать заезжих моделей и попросту вывела из толпы первую попавшуюся служанку с землистым цветом лица и забитым выражением глаз.

Площадь взорвалась ропотом.

Выйти против посланников великих держав с такой заупокойной простолюдинкой – это ли не безумие.

Линь Ся не стала наносить макияж немедленно, вместо этого извлекла на свет тот самый заветный пузырёк с прозрачной эссенцией.

Она равномерно распределила целебную жидкость по половине лица служанки.

─ Истинная красота макияжа укоренена в первозданной глубине кожи.

─ Кто пренебрегает её питанием и украшает лишь поверхность, тот подобен безумцу, строящему башню из песка – рухнет в мгновение ока.

Её прохладный голос благодаря внутренней энергии разнёсся далеко вокруг, чётко отпечатавшись в сознании каждого присутствующего, включая самого императора на троне.

На глазах у изумлённой толпы эта половина лица претерпела ошеломляющее преображение.

Болезненная желтизна отступила, кожа наполнилась влагой и внутренним свечением, словно каждая пора жадно напилась родниковой воды.

Один лишь уход за кожей дал результат, превосходящий любые румяна и белила.

Лишь после этого она прибегла к самым незатейливым приёмам, едва тронув веки легчайшей пудрой и освежив губы едва заметным штрихом.

Обе половины лица являли собой разительный, почти пугающий контраст.

С одной стороны – тяжёлая, кричащая расписная маска.

С другой – нежнейшая, безупречная кожа, источающая сияние абсолютного здоровья изнутри.

Исход, казалось, был предрешён.

Несколько знатных дам из числа тех, что ранее позволили персидским купцам за щедрую плату завлечь себя в ряды испытуемых, теперь стояли в толпе в явном замешательстве.

Одна из женщин, поборовшись с собой, отважно поднялась на помост.

─ Я хочу испробовать это.

Персидский живописец принялся накладывать краски на её лицо; сперва госпожа улыбалась, но не прошло и четверти часа, как её щеки пошли багровыми пятнами, а в глазах проступила боль.

─ Жжёт! Как же жжёт!

Она не выдержала и вскинула руки, вмиг разодрав дорогущий макияж до красных полос, и от былого великолепия не осталось и следа.

На помост поднялись ещё несколько дам, но результат повторился с неумолимой точностью – у всех обнаружилась та или иная степень тяжёлой аллергической реакции.

Лицо Абдуллы мгновенно сделалось свинцово-серым.

А знатные особы, напротив, испробовав творения Линь Ся, вовсю оглаживали собственные щеки, не скрывая восторженного изумления.

─ О боги, моя кожа никогда прежде не была столь гладкой и напитанной влагой! да это же не косметика, а подлинный эликсир бессмертия!

Эффект, явленный воочию перед сотнями свидетелей, стал самым убедительным доказательством.

─ Я не признаю поражения!

Абдулла испустил яростный вопль, а его бирюзовые глаза налились кровью.

─ Мы состязаемся в искусстве украшения, а ты побеждаешь за счёт врачевания, это нечестно!

Он ткнул пальцем в сторону закутанной в чадру женщины, удерживаемой стражниками у подножия помоста.

─ Истинное мастерство должно творить чудеса там, где всё казалось безнадёжным!

─ Если ты способна исцелить её лицо, я, Абдулла, отдам тебе всё своё состояние и вовек не ступлю на землю Серединной империи!

Женщину втащили на помост и откинули вуаль.

Правая половина её лица оказалась исполосована чудовищными, перекрещивающимися шрамами от ожогов, напоминавшими растрескавшуюся от засухи почву – зрелище вышло до ужаса жутким.

На площади дружно ахнули, вбирая воздух.

Тут было бессильно даже чудотворное вмешательство небожителей.

Взгляд Линь Ся столкнулся с отчаянием в глазах несчастной, и что-то дрогнуло в глубине её души.

Без лишних слов она извлекла флакончик с эссенцией травы сгустившейся росы и бережно распределила её по безобразным рубцам.

─ Три дня.

─ Спустя три дня я верну тебе твоё лицо целиком.

Спустя трое суток, в парадном зале императорского дворца.

Когда та женщина вновь приподняла тонкую ткань накидки, время будто остановилось.

Жуткие шрамы бесследно исчезли, уступив место гладкой, словно у новорождённого младенца, коже – она казалась даже более нежной и сияющей, чем не пострадавшая половина лица.

Император резко поднялся с трона, не в силах скрыть потрясения в распахнутых глазах.

У Абдуллы подогнулись колени, и он рухнул на холодные золотые кирпичи пола, гулко ударившись лбом.

Он проиграл.

Проиграл безоговорочно, не имея более ни малейшего повода для возражений.

Этой же ночью Абдулла нанёс Линь Ся тайный визит.

Растеряв всю свою прежнюю спесь, он держался с кротостью послушного ученика.

─ Госпожа Линь, примите меня под своё крыло. Я желаю стать вашим преданнейшим сподвижником.

Он развернул перед ней пожелтевший от времени овечий пергамент, испещрённый неведомыми никому прежде синими путями, ведущими в бескрайний океан.

─ У вас есть божественное искусство, а у меня – корабли.

─ Объединив усилия, мы сумеем донести красоту Серединной империи до каждого уголка этого мира.

Дворцовый сад купался в безмятежном лунном свете.

Абдулла сбросил с себя пышные одежды и сверкающие самоцветы, оставшись в самой простой льняной робе, и со смиренным видом опустился на колени перед Линь Ся.

Его крупное тело плотно припало к земле, а золотистые волосы запылились, утратив дневной ослепительный блеск.

─ Я побеждён.

Его голос больше не звучал дерзко и вызывающе; в нём дрожала хрипотца, выданная полнейшим, безоговорочным признанием.

─ Ваше мастерство – не плод человеческих усилий, то дар самих богов.

─ Я пришёл просить прощения за собственное невежество и слепую спесь.

Линь Ся молча смотрела на него, её взгляд оставался совершенно спокойным, словно она предвидела такой исход с самого начала.

Она не стала поднимать его, лишь обронила с прохладной размеренностью:

─ Извинения приняты.

─ Сотрудничество возможно.

─ Но у меня свои правила.

Абдулла резко вскинул голову, и в его бирюзовых глазах вспыхнул огонёк – искра надежды на спасение из тупика.

Голос Линь Ся звучал холодно, но каждое слово весило не меньше золота.

─ Рецептура всех средств останется всецело под моим контролем.

─ Вся продукция, реализуемая под моим именем, принадлежит мне по праву марки.

─ Я дарую вам эксклюзивное право на заморскую торговлю, а прибыль разделим так: вам семь частей, мне три.

Абдулла не колебался ни единой секунды.

─ Нет, госпожа Линь, вам семь, а мне три.

Он с благоговейным трепетом извлек из-за пазухи пожелтевшую карту и протянул её обеими руками.

─ Мне хватит и трёх частей, чтобы сделаться богатейшим купцом на всех морях.

─ А ваше искусство достойно куда больших сокровищ.

Взгляд Линь Ся скользнул по карте, где извилистые синие линии манили в невиданные прежде дали.

Грандиозный замысел стремительно вырисовывался в её сознании.

Опереться на Великое Тан, дабы нести роскошь на запад и мягкое сияние на южные моря.

Три месяца спустя в самом оживлённом порту южных морей – городе Льва.

Влажный морской бриз нёс в себе солёный дух вперемешку с ароматами пряностей, шевеля сари проходящих по улицам людей.

Трёхэтажное деревянное здание стремительно выросло среди экзотических построек, а над входом покачивалась чёрная лаковая вывеска с золотыми иероглифами – «Цинчэн Мэйчжуан».

Первые местные ученицы, обученные самой Линь Ся, облачились в одинаковые зелёные одеяния; пусть их движения были ещё неуверенными, они уже знали, как бережно очищать кожу клиенток.

В день открытия толп у порога не наблюдалось.

Местные женщины лишь издали поглядывали на лавку, полные любопытства и настороженности.

Опрятный местный визажист с обсыпанным куркумой лицом преградил путь целой ватагой помощников, голося на местном наречии.

Переводчик торопливо забормотал в стороне:

─ Она говорит... что это заговорщические чары из Серединной империи, разъедающие лица.

─ Они объединили всех здешних мастеров, чтобы бойкотировать нас.

А-Фу от гнева весь побагровел и уже собирался ринуться вперёд качать права, но Линь Ся остановила его жестом.

Ни тени раздражения не промелькнуло на её лице, лишь лёгкая улыбка тронула губы.

Она велела А-Фу выставить прямо перед крыльцом стол и стулья.

─ В честь открытия все женщины города Льва могут испробовать наш уход совершенно бесплатно.

─ Ни единой монеты.

Толпа всколыхнулась, но поначалу никто не решался сделать шаг.

Линь Ся не торопилась, продолжая сидеть с безмятежным видом терпеливого охотника.

Наконец из толпы робко выдвинулась оборванная девочка с родимым пятном на щеке, которую подталкивала в спину мать.

Линь Ся ласково взяла её за руку и усадила перед собой.

Она не стала прятать родимое пятно под слоями маскировки, но сперва щедро напитала всю кожу лица эссенцией травы сгустившейся росы.

Затем едва заметными штрихами подчеркнула линию бровей и переносицу, а освежающий штрих оранжевой помады оживил общее выражение лица.

Когда девочка подняла голову, тёмно-красное пятно никуда не делось, но весь её облик словно засиял изнутри.

Здоровое сияние и уверенность, источаемые ею, чаровали сильнее любой маскировки.

В толпе пронесся сдержанный вздох восхищения.

В этот самый момент к перекрёстку подплыли пышные носилки, несомые восьмью слугами.

Из них в окружении свиты служанок появилась Наша, дочь местного правителя.

Она презрительно окинула лавку Линь Ся придирчивым взглядом, даже не пытаясь скрыть презрения.

─ Слыхала я, здешняя магия из Серединной империи способна творить красавиц? – она указала на упрямые красные высыпания на собственной щеке, вызванные непривычным климатом.

─ Излечи это.

─ И тогда поверю, что вы не обманщики.

Линь Ся протянула ей лишь крошечный флакончик с той же эссенцией.

─ Наносить утром и вечером, пройдёт через три дня.

Наша недоверчиво взяла пузырёк и удалилась с высокомерным видом.

Три дня спустя Наша вернулась.

Все следы воспалений на её лице исчезли бесследно, а кожа лоснилась гладкостью свежеочищенного личи.

Она прибыла пешком, без носилок, и на глазах у изумлённой публики низко поклонилась Линь Ся.

─ Госпожа Линь, молю, возьмите меня в ученицы!

Это зрелище подействовало убедительнее любых рекламных уловок.

Живое свидетельство в лице знатной дочки вождя мгновенно всколыхнуло интерес к бренду во всём городе Льва.

Заморские заказы полетели в столицу лавиной, доставляемые торговыми кораблями Абдуллы.

«Цинчэн Мэйчжуан» окончательно утвердился в статусе марки, преодолевшей границы целых держав.

[Система: Поздравляем хозяина с успешным освоением заморских рынков и разблокировкой высшей задачи – созданием межвременной империи красоты, объединяющей эстетику древности и современности.]

Линь Ся стояла у окна, наблюдая, как А-Фу с учениками восторженно пересчитывают золотые монеты, прибывшие из-за моря, и уголки её губ тронула лёгкая улыбка.

И в тот же миг интерфейс системы в её сознании замерцал с безумной силой, источая резкий писк тревоги.

Воздух посреди двора начал искажаться, словно рябь на воде.

Вспыхнул чуждый этому миру свет.

Молодой мужчина в белой футболке, синих джинсах и с рюкзаком за плечами вывалился из ниоткуда и тяжело рухнул на земь.

Он растерянно приподнял голову, оглядывая традиционные постройки вокруг, людей в старинных одеждах вроде А-Фу, а на его лице читалась смесь предельного шока и хаоса.

Его взгляд наконец замер на Линь Ся, и с его губ непроизвольно слетело крепкое словцо на чистом путунхуа:

─ Ё-моё... кино что ли снимают?

Воздух посреди двора кривился, напоминая поверхность воды, куда бросили увесистый камень.

Та самая молодая женщина в белой футболке и синих джинсах появилась из ниоткуда и со стуком грохнулась на каменные плиты.

За её спиной висел чёрный рюкзак столь лаконичного покроя, какого в эту эпоху существовать не могло в принципе.

А-Фу вытаращил глаза, а амбарная книга с глухим стуком вывалилась из его онемевших рук.

Абдулла тоже застыл статуей – ему еще не доводилось встречать столь странные наряды.

Незваная гостья растерянно вскинула голову, обвела взглядом древнюю архитектуру вокруг и толпу людей в старинных одеяниях, являя на лице пик потрясения.

Её глаза в конце концов зафиксировались на фигуре Линь Ся под галереей, и с её губ сорвался испуганный возглас на чистейшем языке другого мира:

─ Линь Ся?

Нефритовый пестик в руке Линь Ся переломился пополам с сухим хрустом.

На том вечно невозмутимом лице впервые пролегла трещина.

Она сошла с крыльца быстрым шагом, а в её голосе звучало неудержимое волнение:

─ Ли Вэнь?

Воздух в Юйжунфан казался загустевшим.

Линь Ся рывком подняла упавшую Ли Вэнь и, не обращая внимания на изумлённые взгляды окружающих, потащила её во внутренние покои.

─ Закрыть двери, никого к нам не подпускать!

Она бросила суровый приказ А-Фу, прозвучавший жёстче, чем когда-либо прежде.

Створки захлопнулись с тяжёлым стуком, отрезая их от остального мира.

Ли Вэнь всё ещё пребывала в эпицентре ментального шторма; её пальцы ледяными тисками цеплялись за руку Линь Ся.

─ Я... я сидела в офисе сверхурочно, вдруг в глазах потемнело... где это мы? Вы что, правда кино снимаете? Декорации просто крышесносные!─

Линь Ся глубоко вдохнула, заставляя себя унять бурю внутри.

─ Это не съёмки.

─ Ты переместилась во времени.

Зрачки Ли Вэнь резко сузились. Она посмотрела на изысканное старинное платье Линь Ся, на старорежимную обстановку вокруг, и одна дикая, но единственная логичная догадка пронзила её мозг:

─ Ты... твоё исчезновение полгода назад тоже...?

─ Именно так.

Ли Вэнь резко оттолкнула её руку и отступила на два шага, прислонившись спиной к прохладной стене.

─ Совсем рехнулись, вы тут все с ума посходили!

Она схватилась за голову, а краски с её лица сошли начисто.

─ Ты хоть представляешь, что сейчас творится в компании? Ты пропала в никуда, ключевая рецептура утеряна, акции рухнули, а конкуренты едва не сожрали нас живьём!

Сердце Линь Ся словно полоснули острым ножом.

То было дело всей её жизни, плод десятилетних трудов.

В этот самый момент холодный системный интерфейс в её голове взбесился, замигав с оглушительным писком.

Слабый алый лучик пробился сквозь межбровье Линь Ся, и его разглядела даже остолбеневшая рядом Ли Вэнь.

[Внимание! Нарушена непрерывность пространства-времени!]

[Перемещение хозяйки привело к нестабильности структуры мира, древность и современность образовали аномальную точку сцепления!]

[Требуется немедленно стабилизировать пространственно-временной якорь, иначе ход истории подвергнется необратимым искажениям!]

Ли Вэнь вылупилась на зависшие в воздухе светящиеся символы и окончательно бросила попытки сопротивляться реальности.

Она ткнула в них пальцем, а её голос подрагивал.

─ Эт... что за хрень?

Линь Ся сохраняла суровый вид.

─ Мой золотой козырь.

Она кратко и чётко изложила подруге всю историю своего попадания сюда и суть этого древнего мира.

От первоначального шока Ли Вэнь перешла к растерянности, а когда услышала, что Линь Ся с помощью травы сгустившейся росы воссоздала сыворотку с гиалуроновой кислотой и даже вылечила ожоговые шрамы, её глаза вспыхнули азартом профессионального разработчика.

Она бросилась к столу, схватила готовый флакон, откупорила его, понюхала и растерела капельку на тыльной стороне ладони.

Та самая невероятная увлажняющая текстура и чистейший природный аромат заставили её задрожать от возбуждения.

─ Боже мой... это же чудо!

Она резко повернулась к Линь Ся, и прежний страх испарился бесследно, уступив место экстазу от обретённой цели всей жизни.

─ Я поняла!

─ Стабилизация времени сводится к объединению преимуществ обоих миров!

─ У тебя есть сокровищница природных древностей, а у меня – теория современной науки!

В глазах Ли Вэнь горел невиданный прежде огонь.

─ Решено, я остаюсь и помогаю тебе!

Дуэт сложился мгновенно.

Ли Вэнь извлекла из рюкзака ноутбук, портативный сканер кожи и несколько пробирок с реагентами.

Все эти привычные в современности вещи в стенах Юйжунфан выглядели как подлинные артефакты богов.

Столичный кружок знатных дам вскоре всколыхнуло появление «неземной гостьи».

Ли Вэнь при помощи своего приборчика, способного просветить кожу до самого основания, провела диагностику нескольким принцессам и наложницам.

─ Вот здесь у вас пигментация от ультрафиолетового излучения.

─ А у вас – повреждение липидного слоя из-за избыточного очищения.

Невиданные доселе термины в сочетании с наглядными картинками на экране привели избалованных знатных особ в неописуемый восторг, и они тут же возвели Ли Вэнь в ранг почётнейших особ.

Слухи незамедлительно докатились до императорских палат.

Услышав, что в народе объявилась фея, способная «магическим прибором» прозревать тайны кожи, император просиял лицом.

Он тут же издал указ о даровании Ли Вэнь титула «Небесной феи макияжа», пожаловал тысячу золотых и разрешил свободный вход в гарем для наставлений «бессмертным законам» среди наложниц.

Однако пространственные трещины вовсе не собирались закрываться сами собой.

Напротив, по мере того как связи между эпохами крепли, всё больше современных вещиц без всяких причин стало являться в самых разных уголках этого мира.

Глубокой ночью во дворце, в уголке заброшенного павильона.

Впавшая в немилость наложница Вань-нян тоскливо глядела на увядающие лотосы в пруду.

В воздухе мелькнула едва заметная щель.

Странный предмет округлой формы в чёрном лаковом тубусе упал в землю прямо возле её ног.

Она в недоумении подняла его и открутила колпачок.

Насыщенный до предела глубокий бархатный алый цвет предстал перед её глазами.

Она с опаской провела им по губам.

Этот оттенок мгновенно перекрыл естественный цвет её уст; помада не смазывалась, не блекнала и несла в себе доселе не виданную ею агрессивную, опасную красоту.

Вань-нян оглядела своё зловещее и ослепительное отражение в водной глади, и тлевшая годами амбиция вспыхнула с новой силой.

Она судорожно сжала помаду в пальцах, а уголки её губ изогнулись в ядовитой улыбке.

В глубине переулков Юньсян, у заброшенного пруда с высохшими лотосами, темнело окно, покрытое толстым слоем пыли.

Наложница Де, Вань-нян, кончиками пальцев вертела черный гладкий тюбик, и ледяное прикосновение придавало ей удивительную ясность ума.

Отражение в тусклом медном зеркале пугало: губы пылали алым, как кровь, обладая доселе невиданной бархатистой текстурой.

Этот алый цвет был слишком властным, чересчур резким, превращая ее привычно мягкое лицо в нечто демоническое и агрессивное.

С какой стати?

С чего вдруг какая-то Линь Ся, торговка с сомнительным прошлым, заслужила милость самого императора?

Почему эта болтливая ведьма Ли Вэнь удостоилась титула «Небесной Феи Макияжа»?

Они всего лишь выезжают за счет каких-то диковинных безделушек.

А она прозябала в этом глубоком гареме целых десять лет, живя бесплотной тенью.

Давно угасшее пламя в ее глазах вспыхнуло с новой силой от этого чуждого эпохе алого оттенка, обратившись в пропитанную ядом жажду власти.

Ногти до боли впились в ладони, а губную помаду она сжала так сильно, что побелели костянки.

─ Подите сюда.

Худенький евнух бесшумно выскользнул из-за портьеры и рухнул на колени, низко опустив голову.

Наложница Де не смотрела на него, не отрывая взгляда от собственного отражения, а уголки ее губ изогнулись в ледяной усмешке.

─ Скажи, разве Ее Величество императрица в последнее время так уж сильно доверяет товарам из Юйжунфан?

Плечи евнуха слегка задрожали.

─ Отвечаю госпоже, – да. Императрица ежедневно пользуется той самой «травой сгустившейся росы», утверждая, что она превосходит любую божественную амброзию.

Наложница Де достала из потайного отделения шкатулки крошечный белый фарфоровый флакон и толкнула его по столу.

─ Внутри – особый сюрприз, который я приготовила для императрицы.

─ Сделай все возможное, чтобы подменить флакон на ее столике.

Голова евнуха опустилась еще ниже, а в голосе послышался животный страх.

─ Госпожа, помилуйте… ведь это верная смерть для раба!

Наложница Де холодно усмехнулась и наконец перевела взгляд с зеркала на него.

Ее взор был острее зимнего льда.

─ Твоя жизнь сейчас в моих руках.

─ Справишься – станешь главным евнухом во дворце Икуньгун. Облажаешься – отправишься вместе со всей своей родней гнить в канаву для бедняков.

Тяжелый шелковый мешочек со звоном упал перед евнухом, и сквозь ткань отчетливо проступили очертания золотых слитков.

Алчность в конце концов пересилила страх.

Дрожащими руками евнух спрятал фарфоровый флакон и кошель, отвесил земной поклон и на четвереньках выскочил за дверь.

Три дня спустя. Дворец Куньнингун.

Пронзительный крик разорвал тишину императорской резиденции.

─ Госпожа! Что с вами, опомнитесь!

Придворные служанки в панике метались из стороны в сторону, а императрица безвольно осела перед туалетным столиком. Ее лицо покрылось синюшными пятнами, дыхание стало совсем слабым, она уже погрузилась в беспамятство.

На столе стоял тот самый флакон с «травой сгустившейся росы», которая по идее должна была сиять кристальной чистотой, но теперь приобрела зловещий, мутноватый оттенок.

Услышав о случившемся, император примчался немедленно. Увидев лицо супруги, бледное как пергамент, он пришел в ярость.

─ Лекарей! Где лекари?!

Наложница Де, Вань-нян, словно по волшебству оказалась у императорского паланкина первой, заливаясь горючими слезами, с растрепанной прической.

Указывая на злосчастный флакон, она закричала страшным голосом:

─ Это она! Это Линь Ся!

─ Я ведь давно говорила, что товары из Юйжунфан нечисты на руку, это черная магия! Настоящий яд!

─ Государь! Она посмела покушаться на императрицу, ее преступление карается смертью!

Каждое слово падало на сердце императора тяжелым молотом.

Налитыми кровью глазами он глядел на не приходящую в сознание жену, и всепоглощающий гнев мгновенно затмил разум.

─ Стража! Схватить Линь Ся и Ли Вэнь! Бросить в темницу строгача!

В лавке Юйжунфан Линь Ся как раз сверяла с Ли Вэнь заново начерченную структуру компонентов, когда императорская стража с диким ревом выломала двери.

Когда холодные кандалы защелкнулись на запястьях, на лице Линь Ся не дрогнул ни один мускул.

В главном тронном зале воздух казался ледяным, способным заморозить заживо.

Наложница Де стояла на коленях, взахлеб обвиняя Линь Ся в чудовищном преступлении, и ее доводы звучали до того убедительно, будто она сама все видела.

Линь Ся стояла в центре зала, невозмутимо разглядывая злосчастный флакон, предъявленный в качестве улики.

Хватило одного беглого взгляда, чтобы раскусить обман.

Ее чистый, звенящий голос разнесся под сводами дворца, отчетливый и твердый.

─ Ваше Величество, сия вещь изготовлена вовсе не моей рукой.

─ Основой для моих эликсиров служит трава сгустившейся росы – она чиста по своей природе и прозрачна. Этот же состав мутен, а в запахе отчетливо слышится легкая нотка горького миндаля. Кто-то намеренно испортил средство.

Ли Вэнь тут же подхватила:

─ Государь! Позвольте мне применить «артефакт» для анализа, понадобятся считанные мгновения, чтобы доказать наличие чужеродных примесей!

Наложница Де резко вскинула голову, в ее глазах мелькнула паника, и она тут же завизжала, перебивая девушку:

─ Пустые бредни! Докатилась до того, что врешь прямо в глаза!

─ Вы просто хотите затянуть время и уничтожить улики!

─ Государь, молю, отдайте приказ немедленно казнить этих ведьм, дабы отомстить за императрицу!

Когда император уже колебался, а жажда расправы достигла пика, из глубины зала раздался властный голос:

─ Угомонитесь.

Опираясь на руку служанки, вдовствующая императрица медленно вышла вперед.

Ее стареющий, но пронзительный взгляд окинул присутствующих и остановился на Линь Ся.

─ Я верю, что твои мази творят чудеса, но также верю и в коварство людских сердец.

─ Я даю тебе три дня.

─ Если через три дня ты исцелишь императрицу и найдешь истинного злодея, я гарантирую твою безопасность.

─ Ну а если нет… –

Вдовствующая императрица сделала паузу, и тон ее стал зловещим.

─ Вы все отправитесь вслед за императрицей на тот свет.

Глубокая ночь в Юйжунфан выдалась яркой от огней.

Сняв формальный запрет, власти превратили лавку в роскошную клетку, окруженную плотным кольцом стражи.

На экране портативного анализатора Ли Вэнь мелькали сложные потоки данных.

─ Нашла! Это аконитин – мощнейший яд, но его нейтрализовали свинцовыми белилами, чтобы отсрочить действие. Метод невероятно изощренный!

Пальцы Линь Ся вихрем проносились над рядами лекарственных трав.

В ее голове происходило беспрецедентное слияние древних рецептов из манускриптов и современного компонентного анализа.

Тем временем А-Фу под видом дворцового закупщика сновал между резиденциями вельмож.

Наконец ему удалось выменять за сбережения всей жизни ценную весть у старого евнуха.

Маленький евнух из свиты наложницы Де пару дней назад разжился огромной суммой и сорил деньгами направо и налево.

На третий день на рассвете в тронном зале.

Линь Ся подошла к постели императрицы, бережно удерживая пиалу с густой целебной мастью темно-зеленого цвета, сваренной за минувшую ночь.

Серебряной ложечкой она разжала царственные зубы и по капле влила лекарство внутрь.

Все присутствующие затаили дыхание.

Уголки губ наложницы Де дрогнули в подобии ехидной улыбки.

Время тянулось медленно, словно тягучая смола, и одна палочка благовоний казалась целым веком.

Вдруг пальцы лежавшей на ложе императрицы судорожно дернулись.

На ее мертвенно-бледном лице постепенно проступал живой румянец.

─ Кхе… кхе-кхе… –

Императрица очнулась, затуманенным взглядом обвела придворных и наконец замерла на лице наложницы Де, которая еще не успела сбросить маску торжества.

Память вернулась, страх накатил с новой силой.

Собрав последние силы, она подняла дрожащую руку и указала на наложницу Де.

─ Это она… –

─ Наложница Де… подсыпала яд… в мой крем…

Истина восторжествовала.

Того самого евнуха-доносчика выволокли на середину залы, и он вмиг выложил всю правду от начала до конца.

Краска мгновенно сошла с лица наложницы Де.

Она рухнула

на пол, продолжая безумно вопить:

─ Не я! Она меня подставила! Линь Ся меня оговорила!

Лицо императора исказилось от холодной ярости после вспышки гнева.

Он взмахнул рукавом, больше не желая смотреть на эту женщину.

─ Наложницу Де, Вань-нян, за черствое сердце и покушение на убийство хозяйки дворца, сослать в Холодный дворец до конца дней!

Под крики и проклятия стражники грубо выволокли Вань-нян прочь, а следы ее яркой помады казались особенно зловещими на фоне отчаянной борьбы.

Кризис миновал.

Линь Ся стояла в центре зала, глубоко и облегченно вздохнув.

И в этот самый миг интерфейс системы в ее сознании без предупреждения залился ослепительным золотым светом, а сирена завопила так резко, будто собиралась разорвать ее душу на части.

[Предупреждение! Финальное испытание запущено!]

[Носитель обязан сделать окончательный выбор между двумя путями.]

[Вариант первый: Вернуться в современность. Вы заберете с собой все накопленные в эту эпоху богатства, знания и формулы, а пространственно-временной тоннель закроется навсегда.]

[Вариант второй: Остаться здесь. Вы станете истинной владычицей империи красоты, но дорога назад, в современный мир, будет перекрыта окончательно.]

Зрачки Линь Ся сузились до точек.

В тронном зале гнев императора улегся, уступив место небывалой милости к Линь Ся.

Дары из золота и серебра вносили бесконечным потоком; они выгодно контрастировали с дикими проклятиями наложницы Дэ, которую уволакивали стражники.

Линь Ся стояла неподвижно, не ощущая ни капли радости от победы.

Ослепительная золотая вспышка прогремела прямо у нее в голове.

[Внимание! Запущено финальное испытание!]

Ледяной голос системы звучал властнее императорского указа, вырывая ее из реальности.

[Носитель выполнил ключевые этапы задания и встал перед окончательным выбором.]

В глубинах ее сознания возникли два светящихся разными огнями варианта.

[Вариант 1: Возвращение в современность.]

[Вы заберете с собой все богатства, знания и рецепты, полученные в этой эпохе. Пространственно-временной переход закроется навсегда. Все созданное вами дело и связи в этом мире будут стерты из истории, словно их никогда не существовало.]

[Вариант 2: Остаться здесь.]

[Вы станете полноправной владычицей бьюти-империи, обретя абсолютную славу и богатство. Путь в современность будет навсегда отрезан.]

Зрачки Линь Ся сузились.

Окружающие ликующие возгласы и поздравления превратились в глухой гул.

Казалось, невидимая рука сжала ее горло, делая каждый вдох болью.

Стереть?

Словно ничего не было?

А как же преданный взгляд А-Фу, восхищенные лица учеников, гордый и искренний поклон принцессы Наши, благодарность императрицы, сжимавшей ее руку?..

Все это превратится в пустой сон?

Вернувшись в «Юйжунфан», Ли Вэнь сразу заметила ее странное состояние.

─ Что с тобой? Ты же спасла императрицу, это же величайшая заслуга!

Линь Ся была бледнее полотна. Превозмогая себя, она рассказала Ли Вэнь о выборе, предложенном системой.

Ли Вэнь обомлела, но тут же вцепилась в руку подруги:

─ Возвращаться! Конечно, возвращаться!

Ее голос звучал настойчиво и убежденно:

─ Линь Ся, очнись! Как бы здесь ни было хорошо, это не наш дом!

─ Там твои родители, наши друзья, наша компания, ради которой мы пахали десять лет!

─ Все здесь — просто странное приключение, игра с кучей данных! Как ты можешь променять реальную жизнь на персонажей?!

Слова Ли Вэнь иглами вонзались в сердце Линь Ся.

Дом.

Какое далекое и теплое слово.

В этот момент А-Фу вошел с пиалой успокоительного отвара.

Увидев подавленное состояние хозяйки, он бахнулся на колени, его глаза покраснели:

─ Госпожа, вам нельзя так убиваться!

─ Если вы уйдете, что станет со мной? Что будет с десятками людей в «Юйжунфан»?

─ Вы же для нас — как небо над головой!

За дверью служанки, присланные императрицей, выгружали отборную парчу и восточный жемчуг, прося Линь Ся остаться, ведь дворец больше не мог обойтись без ее косметики и снадобий.

И гонец от Абдуллы только что прибыл с вестью: заморская торговля охватила новые страны, и тысячи людей с нетерпением ждут новинок от «Цинчэн мэйчжуан».

С одной стороны — родственные связи, которые нельзя порвать.

С другой — грандиозное дело, созданное собственными руками.

Оба мира тянули ее к себе изо всех сил.

Воздух во дворе вдруг начал нестабильно искажаться.

Белая одноразовая маска из современного мира ни с того ни с сего упала возле альпийской горки.

Следом с улицы донесся шум: люди в ужасе кричали, что видели в небе пролетевшую «железную птицу».

Пространственный разлом расширялся.

Из-за ее присутствия в обоих мирах начался хаос.

Решение нужно принимать немедленно.

Линь Ся обхватила голову руками. В ее разуме вспыхнула безумная мысль.

Обращаясь к пустоте, она закричала мысленно:

«Есть ли третий вариант?!»

«Могу ли я существовать в обоих мирах одновременно?!»

Система заморозилась на мгновение, словно проводя невероятные вычисления.

[Теоретическая возможность существует.]

[Однако носителю придется выполнить сверхсложное задание.]

[Слить воедино суть древней и современной косметики, создав «чудодейственный» продукт, независящий от эпохи, но признанный обоими мирами.]

Чудодейственный продукт?

Это же невыполнимо!

Пока Линь Ся пребывала в оцепенении от сложности задачи, в двери «Юйжунфан» постучали — вежливо, но весьма решительно.

Седая старуха в поношенной серой рубахе, с глазами ярче звезд, прошла мимо стражи прямо в зал.

Ее взгляд окинул всех присутствующих и остановился точно на Линь Ся.

В нем читался оценивающий присмотр, поиск и облегчение мастера, найдетшего утерянное сокровище.

Старуха заговорила негромко, но ее голос отчетливо услышал каждый — он нес в себе умиротворяющую силу:

─ Девушка, я наконец-то тебя нашла.

─ Пойдешь ко мне в ученицы?

Шум в тихом дворе стих в ту же секунду, как на пороге возникла седовласая старуха.

На ней было простое, добела выстиранное холщовое платье, однако выглядела она величественнее любой императорской особы в одеждах из облачного парча.

Взгляд ее пронзил удивленную Ли Вэнь, миновал упавшего на колени А-Фу и безошибочно замер на Линь Ся.

В глубине этих глаз не было ни капли старческой мути – лишь пронзительный свет человека, перешагнувшего через века.

Старуха без малейшего страха шагнула вперед сквозь ряды вооруженной до зубов стражи, и ни одна пылинка не опустилась на ее обувь.

Она остановилась прямо перед Линь Ся, и пространство вокруг наполнилось древним, успокаивающим ароматом сандала.

─ Ты хороша, –

произнесла она тихо, но так, что у каждого присутствующего задрожали барабанные перепонки.

─ Не теряешь самообладание в хаосе, держишь порядок в собственной душе.

─ Ты достойна принять мое наследие.

Ли Вэнь заслонила собой Линь Ся, со страхом вглядываясь в гостью.

─ Ты кто такая?

Старуха даже не взглянула на нее, лишь подняла руку, всю изрезанную глубокими морщинами, и легко коснулась собственного лица.

Произошло нечто невероятное.

Там, где проходили ее пальцы, глубокие складки кожи разглаживались на глазах.

иссушенная кожа вновь наливалась

молодостью, излучая внутреннее сияние.

Прошло всего несколько мгновений, и дряхлая старуха с седыми волосами преобразилась на глазах изумленной толпы в цветущую

.

Время на ее теле казалось податливой глиной, с которой можно делать всё что угодно.

Ли Вэнь шумно втянула воздух, едва не выронив козырный сканер кожи.

Это зрелище полностью опровергало любые законы известной ей науки.

─ Это… секрет вечной молодости.

Голос женщины зазвучал чисто и звонко, приобретя неземную легкость.

Сердце Линь Ся бешено колотилось в груди, а исступленно мигавший системный интерфейс затих в то самое мгновение, когда появилась незнакомка.

Подавив потрясение, она отвесила глубокий поклон.

─ Осмелюсь спросить, как имя уважаемой госпожи?…

Старуха, вернее, та самая

, мягко улыбнулась, и в ее глазах отразилась вечность.

─ У меня нет имени.

─ В древние времена люди звали меня Богиней Макияжа.

Богиня Макияжа.

Эти слова ударили по сознанию Линь Ся и Ли Вэнь с силой горного обвала.

─ Я видела, как моря превращаются в сушу, и наблюдала, как цветущие красавицы превращаются в прах.

─ Красота не должна быть лишь мимолетным мгновением печали.

Ее взор вновь обратился к Линь Ся, наполненный исключительной серьезностью.

─ В тебе живет великое стремление пробить границы между мирами, и поначалу это шло против воли небес.

─ Но твое появление здесь – тоже перст судьбы.

─ Я могу подарить тебе силу, объединяющую древность и современность.

─ Однако ты обязана пройти три испытания.

Дыхание Линь Ся почти остановилось.

─ Испытание первое, –

голос Богини эхом раскатился по двору.

─ Создай вещь, способную воплотить твою волю и обрести мощь сквозь время и пространственные преграды.

Звучало как безумие.

Но именно в этот момент Линь Ся увидела единственный луч надежды.

Они с Ли Вэнь без сна и отдыха заперлись во внутренних покоях на целых семь дней.

Древние секретные трактаты и молекулярные схемы с экрана ноутбука переплетались в свете оплывающих свечей.

Экстракт травы сгустившейся росы смешивался с современными стабилизаторами Ли Вэнь в специальном глиняном котле, рождая невероятный синтез.

На седьмые сутки забрезчил рассвет.

В их руках родилась переливающаяся всеми цветами радуги золотистая эмульсия.

Она источала чистый аромат трав и одновременно несла в себе невыразимое спокойствие, способное укротить любую бурю энергий.

Силуэт Богини Макияжа бесшумно материализовался в комнате.

Ей хватило одного взгляда на мерцающий гель, чтобы кивнуть.

─ Прекрасно.

─ Испытание второе: просвети тысячи людей, пусть искусство макияжа озарит всю Поднебесную.

Императорский указ, подобный гласу небес, разнесся по всей стране.

Масштабнейший съезд мастеров макияжа развернулся на главной площади столицы.

Линь Ся стояла на возвышении перед тысячами женщин, прибывших из самых отдаленных уголков империи.

Здесь были знатные аристократки, жены купцов и простые простолюдинки с обветренными лицами.

Она без утайки делилась философией ухода и секретами нанесения макияжа.

Ли Вэнь же с помощью своего «волшебного зеркальца» открывала многим тайны строения кожи.

Некогда тайные формулы Юйжунфан были адаптированы для повседневного использования простым народом и разошлись на запад.

В считанные дни весь мир зажил новой жизнью, вдохновленный стремлением к красоте.

Богиня Макияжа замерла на вершине высокой башни, безмолвно наблюдая за происходящим.

─ Последнее испытание.

Ее голос прозвучал прямо в голове Линь Ся.

─ Ты должна отречься от эгоизма, борясь за красоту каждой женщины в мире, пока твое сердце не станет кристально чистым.

Испытание казалось абстрактным и невыносимо сложным.

Линь Ся отбросила посторонние мысли, целиком отдавшись этой бьюти-революции.

И в тот момент, когда ее сознание достигло редкой прозрачности, произошло непредвиденное.

Долго молчавший системный интерфейс в ее голове испустил кроваво-красный сигнал тревоги.

Разбитое, полное отчаяния сообщение из современного мира пробило брешь в пространстве.

[Линь Ся… украден патент на базовую формулу… конкуренты скупили акции… компания… на грани банкротства… срочно вернись!]

Ниже высокого помоста, среди всенародного благоговения, душевное состояние Линь Ся достигло невиданной чистоты, почти слившись с абсолютной гармонией.

Она вдыхала воздух, напоенный ароматами сотен трав и земным теплом человеческого жития, и чувствовала, что вот-вот прикоснется к неким высшим законам бытия.

В этот самый миг дремавший доселе системный интерфейс в ее голове без всякого предупреждения взорвался багровым заревом.

То был не озаренный славой золотой свет, а окровавленный отблеск неотвратимой гибели.

Пронзительный сигнал тревоги разорвал тишину в ее разуме, словно раскаленный железный прут, насквозь пронзивший душу.

Едва различимое, расколотое на куски послание, сопровождаемое помехами электромагнитных наводок, прорвало искривленные барьеры пространства и времени и диким тараном ворвалось внутрь.

Лицо Линь Вэнь мгновенно побелело как мел.

Специальный смартфон в ее руках, модернизированный для улавливания слабых сигналов из современного мира, забился в предсмертных судорогах.

На экране неистово мигал входящий зашифрованный вызов из будущего.

─ Алло! Алло! Сяо Чжан? Ты меня слышишь?

Голос Линь Вэнь сорвался на визг от охватившей ее паники; прижав телефон к груди, она стремглав бросилась в самый тихий угол Юйжунфан.

На том конце провода раздавались надрывные рыдания вице-президента компании, заглушаемые грохотом летящих на пол документов.

─ Госпожа Вэнь! Новость о том, что директор Ли… что она пропала, больше не удается скрывать!

─ Конкуренты из Цилинь похитили нашу ключевую формулу и выдвинули встречный иск о нарушении патентных прав!

─ Акции падают без остановки, банки требуют досрочного возврата кредитов, а инвесторы забирают капиталы…

─ Компания… наша компания погибает!

Каждое слово разило точно пуля, пробивая барабанные перепонки Линь Вэнь и вонзаясь в сердце Линь Ся.

Линь Ся подлетела к ней и выхватила аппарат, но связь уже оборвалась окончательно – в трубке гудели лишь мертвые, отчаянные гудки.

Выстраиваемая ею с таким трудом чистая обитель духа в тот же миг рухнула до основания, рассыпавшись в пыль.

Словами было уже не передать ее жгучей тревоги – то была невыносимая боль, будто ее внутренности разрывали на живую.

─ Вернуться! Я обязана вернуться!

Лицо Линь Ся мгновенно налилось кровью, а голос огрубел и осип, словно по нему прошлись наждачной бумагой.

Она бросилась к зияющему в центре двора пространственному разлому, где воздух искривлялся и дрожал, точно раскаленное стекло.

─ Поздно! – Линь Вэнь мертвой хваткой вцепилась в нее.

─ Эта трещина способна пропустить разве что мелкую вещь, но живому человеку ее не осилить!

─ Шагнешь туда – смерть!

Тело Линь Ся затряслось в лихорадке, а отчаяние накрыло её с головой, точно удушливая приливная волна.

Ее фирма, дело всей ее жизни, на созидание которого ушло десять лет, весь фундамент ее бытия в современном мире – все это сейчас обратится в прах.

Нет.

Ни за что!.

Она резко вскинула голову, обведя взглядом тщательно заготовленные в мастерской древние рецепты, и безумная, отчаянная мысль молнией рассекла хаос в ее голове.

─ Дай мне новейшую формулу! – закричала она на Линь Вэнь.

─ Бери здешние материалы и пиши!

Линь Вэнь в мгновение ока поняла ее задумку, и обе они кинулись в дальнюю комнату, где при помощи лучшей сосновой сажи принялись переносить усовершенствованные старинные рецепты на гибкую шелковистую бумагу.

─ Улучшенная версия «Эликсира сгустившейся росы», а также упрощенный рецепт крема для вечной молодости…

─ И примечания насчет современной технологии трансдермального впитывания!

Схватив исписанные листы, впитавшие мудрость двух эпох, Линь Ся вихрем вылетела во двор.

Туго свернув бумаги в свиток и перевязав золотой нитью, она изо всех сил швырнула его в пульсирующую пустоту.

В тот же миг, как свиток коснулся разлома, его поглотила вспышка ослепительно-белого света, и он бесследно исчез.

─ Сяо Чжан! Сяо Чжан, ты получил его?! – кричала Линь Вэнь в трубку телефона, отправляя зашифрованное послание на остатках заряда батареи.

Современный мир, штаб-квартира компании на грани банкротства.

Вице-президент Сяо Чжан смотрел на старинный свиток, невесть откуда упавший на середину его стола, и на мигающие на экране обрывки слова «древний», будучи абсолютно не в силах постичь происходящее.

Дрожащими руками он развернул бумагу: архаичные письмена вперемешку с пометками из современной терминологии химии распахивали перед ним двери в совершенно новый мир.

Спустя неделю.

Линейка косметических средств под названием «Цинчэн Мицзин: Гуфа Синьнянь» была представлена рынку с решимостью обреченных идти до конца.

Никакой назойливой рекламы – лишь предельно честный состав и предание о таинственных рецептах из глубины веков.

Стоило новинкай появиться в продаже, как она взорвала всю индустрию красоты.

Такую гладкую шелковистую текстуру, чистую силу природных трав и способность наполнять кожу живительным сиянием не мог предложить ни один продукт современной химической промышленности.

─ Боже мой, что это за волшебство? Мое склонное к аллергии лицо наконец-то успокоилось!

─ Да это уже не уход, это настоящее произведение искусства!

Телефоны в офисе раскалились от звонков, серверы официального сайта несколько раз падали от наплыва пользователей, а стоимость акций взмыла вверх с умопомрачительной скоростью, пробив исторический максимум.

В древней Юйжунфан солнечный дистиллятор, собранный из деталей современного образца, тихо и производительно выполнял свою работу, выдавая эссенцию непревзойденной чистоты.

Прошлое делилось мудростью и сырьем, а настоящее возвращало долг технологиями и данными.

Благотворный круговорот, охвативший два разных времени, чудесным образом замкнулся.

Стоя во дворе и глядя на стабилизирующийся пространственный разлом, Линь Ся испустила долгий, облегченный выдох.

Ее компания в современном мире воскресла из пепла, превратившись в легенду, повторить которую было невозможно.

А ее империя в прошлом расцвела пышным цветом благодаря поддержке технологий будущего.

У нее получилось.

Она спасла оба мира одновременно.

─ Ты справилась, ─ невесть откуда появившись за ее спиной, произнесла Богиня Макияжа; в ее голосе прозвучало едва уловимое одобрение.

─ Ты не зациклилась на чем-то одном, а позволила силе красоты принести разные плоды в разных мирах.

─ В этом и заключается истинный смысл пути создания красоты.

Богиня медленно подошла к Линь Ся, и в ее глазах, видавших виды на протяжении тысячелетий, промелькнул сложный, почти материнский отблеск нежности.

─ Испытание окончено, ты превзошла все мои ожидания.

─ А потому пришло время открыть тебе правду.

Выдержав паузу, Богиня Макияжа чеканила каждое слово, и они отчетливо отдавались в самых потаенных уголках души Линь Ся.

─ Ты думала, что оказалась здесь случайно?

─ Нет.

─ Ты не странница во времени.

─ Ты… дома.

Странница меж мирами.

Это звание казалось более нелепым, чем явление самой Богини Макияжа, и куда более странным, чем разломы в пространстве.

Устойчивый пространственный коридор во дворе теперь виделся Линь Ся не трещиной, а дверью в родимый дом, ждавшей ее тысячелетиями.

Кончики ее пальцев заледенели, но в венах закипела раскаленная кровь.

─ Я не понимаю. –

На неподвластном времени лицу Богини промелькнула тень далекой меланхолии.

─ В прошлой жизни ты была божеством, повелевавшим всей красотой и изяществом мира сего.

─ Но из-за минутной слабости ты передала смертным императорам «божественный рецепт молодости», нарушив небесные законы, за что была лишена божественного статуса и низвергнута в колесо перерождений.

Голос Богини отдавался эхом древности, разбивая вдребезги все прежние представления Линь Ся.

─ Нынешнее переселение не было случайностью.

─ Это последнее испытание, уготованное тебе небесами.

─ А та система служила лишь цепью, призванной пробудить твою память и завершить тест.

Ли Вэнь окончательно потеряла дар речи; ее эксклюзивный смартфон выскользнул из рук, и экран разлетелся вдребезги.

Она бросилась вперед, намертво вцепившись в руку Линь Ся, а ее глаза расширились от ужаса и растерянности.

─ Линь Ся! Не слушай ее бред! Какие боги, какие законы неба, это же антинаучно!

Линь Ся не ответила, она лишь завороженно смотрела на собственные ладони.

На руки, способные смешивать величайшие чудеса.

В этот миг тысячи осколков воспоминаний, подобно прорванной плотине, хлынули в ее разум.

Она вспомнила себя в сияющих одеждах, восседающей среди облачных чертогов, где стоило лишь тронуть кончиками пальцев воздух, как рождалась роса из сотен цветов и звездная пудра.

Она вновь ощутила запах духов из нектарных персиков девяти небес и прикосновение гелей, созданных из слез восточных русалок.

Оказывается, все те гениальные озарения и глубинная интуиция были лишь памятью прошлого.

Ее талант к косметике не взялся из ниоткуда.

─ Кто бы ты ни была, –

голос Ли Вэнь выдернул ее из потока воспоминаний, сжав пальцы еще крепче и обретя железную уверенность.

─ Ты – Линь Ся, моя коллега на протяжении десяти лет, моя лучшая подруга.

─ Даже если ты богиня, с тебя все равно причитается зарплата!

Напряжение в теле Линь Ся от этих слов немного отпустило.

Она сжала в ответ руку Ли Вэнь, и алый туман растерянности рассеялся, сменившись кристальной ясностью.

Богиня смотрела на них со все большим одобрением.

─ Похоже, ты обрела себя истинную.

─ Теперь я передам тебе финальное искусство.

Она подвела Линь Ся к мерцающему разлому пространств.

─ Созданное тобою «чудо», та самая эмульсия, соединившая прошлое и настоящее, уже возвела мост.

─ Больше тебе не нужно полагаться на этот шаткий разлом.

─ Закрой глаза и почувствуй.

─ Почувствуй дыхание древних трав и пульс современных молекул. Позволь им слиться в твоем теле так же гармонично, как они сливаются в твоих ладонях.

Линь Ся послушно закрыла глаза.

Весь мир затих.

Она ощущала тревожное дыхание А-Фу неподалеку и слышала испуганное биение сердца Ли Вэнь.

А в другом измерении до нее доносился гудки машин за окном ее офиса и яростные споры подчиненных над новыми формулами.

Оба мира перестали быть силами, разрывающими ее на части.

Они превратились в ее левую и правую руку.

Линь Ся резко распахнула глаза.

Она шагнула вперед, но ее тело не провалилось сквозь трещину – она исчезла прямо на месте.

Секунду спустя она стояла в президентском кабинете своей современной фирмы.

За окном простирались до боли знакомые высотные здания.

На столе всё еще стояла недопетая чашка кофе перед командировкой.

Она снова закрыла глаза, пожелав вернуться.

Тело тут же очутилось во дворе Юйжунфан, под ногами по-прежнему хрустел синий камень, а в ноздрях стоял тонкий аромат сандала.

У нее получилось.

По собственной воле она могла свободно перемещаться между двумя временами.

А-Фу и сбежавшиеся ученики, увидев это чудо, рухнули на колени, выкрикивая слова о сошедшей с небес фее.

Дворцовые служанки, посланные императрицей, доставили весть во дворец в почти мистических красках.

Имя Линь Ся навсегда вошло в историю древности как легенда.

В этот самый момент в ее голове в последний раз всплыл давно затихнувший интерфейс.

[Все задачи завершены.]

[Небесное испытание пройдено.]

[Системный протокол аннулирован, носитель обрел абсолютную свободу.]

Бесстрастный электронный голос впервые приобрел намек на теплоту.

[Желаем тебе обрести истинную красоту в выбранной жизни.]

Световая панель растворилась без следа.

Линь Ся глубоко выдохнула, чувствуя, как последние оковы на душе спадают.

Она победила.

Она владела обоими мирами.

Во дворе веял мягкий весенний ветер, и всё казалось безупречным.

Но в тот момент, когда гармония достигла пика,

над внутренним двором раздался холодный, совершенно не похожий ни на древний, ни на современный технологичный голос:

─ Пространственно-временная сингулярность зафиксирована.

В воздухе с треском распахнулся световой портал, из которого вышла облаченная в серебристый облегающий костюм женщина с суровым лицом, лишенным каких-либо эмоций.

Ее взгляд, подобно точному сканеру, приковался к Линь Ся.

─ Нарушительница временной линии №734, Линь Ся.

─ За серьезное нарушение причинно-следственного порядка вы подлежите аресту Управлением временными потоками.

Управление временными потоками.

Это название прозвучало ледяным шипом, вонзившимся в мягкий воздух двора.

Лицо женщины в серебряном форменном костюме было столь безупречным, словно его создали при помощи искусственного интеллекта, не оставляя простора изъянам или хоть капле тепла.

В ее тоне отсутствовали интонации – она просто констатировала свершившийся факт.

Линь Вэнь мгновенно шагнула вперед, заслоняя Линь Ся собой, а ее рука машинально потянулась к поясу, но нащупала лишь шелковистую ткань древнего платья.

─ Вы ошибаетесь! Мы законопослушные предприниматели!

Женщина в серебряном даже не взглянула на нее; ее глаза, в чьих радужках переливались потоки бледно-голубых данных, по-прежнему были прикованы к Линь Ся.

─ Согласно статье 3, пункту 17 «Закона о причинно-следственных связях во времени», вам вменяется загрязнение межвременного пространства знаниями. Преступление класса А.

Ее голос легко преодолел преграду в лице Линь Вэнь, отчетливо отпечатавшись в сознании Линь Ся.

─ Линь Ся, твои действия привели к историческому сдвигу, превысившему допустимый предел.

В этот напряженный до предела момент из-за спины серебряной гостьи донесся совершенно иной голос, в котором сквозили нотки насмешки и высокомерия.

─ Ладно тебе пугать нашу «прародительницу» каззенными формулировками.

Из светящегося проема шагнула еще одна женщина.

Ее волосы нежно-розового оттенка представляли собой голографическую проекцию, одеяние отличалось затейливой вычурностью футуристического покроя, а губы кривились в презрительной улыбке.

─ Меня зовут Циюэ, я прибыла из 2050 года и являюсь… двенадцатой наследницей твоей философии красоты.

Она нарочито выделила слово «наследница», придав ему издевательский оттенок.

Вскинув запястье, Циюэ активировала проецировавшийся в воздухе голографический экран.

Стоило ей небрежно провести по нему пальцем, как ее розовые пряди мгновенно сменили цвет на пылающе-красный, напоминающий потоки лавы.

А зрачки из глубокого черного обратились в сияющее золото.

─ Уход на уровне генных блокираторов: мгновенный, пожизненный, безупречный.

Шагнув к буйно цветущему кусту пионов прямо посреди двора, Циюэ легко коснулась лепестков кончиком пальца.

Бутон на глазах у изумленных зрителей лишился всякой окраски, превратившись в безупречно иссеченную скульптуру из горного хрусталя.

─ В нашу эпоху красота – это поддающиеся определению программы, редактируемый программный код.

Повернувшись, она с высоты своего роста окинула взглядом Линь Ся.

─ А все эти твои «древние методы», требующие растираний, притирок, опоры на растения, температуру и даже настроение…

─ Устарели.

─ Я явилась сюда вовсе не для того, чтобы арестовать тебя.

Циюэ закрыла портал, и женщина в серебряном молча отступила на шаг в сторону.

─ Я пришла бросить тебе вызов на последнюю дуэль.

─ Противопоставить твой «путь гармонии» моим «совершенным технологиям».

Линь Вэнь задохнулась от гнева:

─ Это нечестно! Вы занимаетесь технологическим буллингом межгалактического масштаба!

Однако Линь Ся сохраняла поразительное спокойствие; подняв глаза, она смотрела на соперницу ясным и твердым взглядом.

Пережив кризис на грани жизни и смерти и вспомнив свою божественную сущность из прошлых воплощений, она обрела душевное равновесие, какого у нее не было никогда прежде.

─ Я принимаю вызов.

Циюэ усмехнулась улыбкой победителя, предвкушающего триумф.

─ Прекрасно.

─ Поединок пройдет одновременно в трех измерениях: в прошлом, в настоящем и в моем будущем.

─ Каждая из нас отберет по три человека и явит миру их абсолютную красоту собственными методами.

─ Судьями же станут взоры свидетелей из всех трех эпох.

Так началась война макияжа, протянувшаяся сквозь тысячелетия.

Вспыхнувшие голографические экраны явили три параллельные картины.

В древней Юйжунфан молоденькая дворцовая служанка с осунувшимся от тяжелого труда лицом нервно теребила в пальцах тесьму платья.

В современном офисе изнуренный работой программист с лицом, усыпанным сыпью от постоянного стресса, судорожно вглядывался в монитор.

В футуристической лаборатории безэмоциональная женщина неподвижно застыла в белоснежном кресле.

Циюэ открыла счет в мире будущего.

Не прибегая к физическому контакту, она просто надела на голову женщины обруч.

Потоки данных заструились по сети, мгновенно перезаписывая оптимальный генетический шаблон.

Прошло не больше трех секунд.

Женщина преобразилась от макушки до пят: черты лица идеальных пропорций, безупречный кожный покров, точеная фигура – она превратилась в безукоризненное произведение искусства.

Но в ее глазах по-прежнему зияла пустота, не отражавшая ни единой искорки жизни.

Циюэ осталась вполне довольна.

─ Совершенство не нуждается в лишних эмоциях.

Картинка сменилась, перенося зрителей в древность.

Линь Ся не стала спешно извлекать склянки и баночки.

Она просто заварила для служанки пиалы с успокаивающим цветочными чаем, зажгла благовония и завязала с ней мягкую, доверительную беседу, разглаживая складки на ее душе.

И лишь после этого, самыми бережными движениями, нанесла на ее лицо состав, замешанный на траве сгустившейся росы и десятках редчайших целебных кореньев.

На другом экране современная Линь Вэнь с помощью сложнейшей аппаратуры анализировала показатели кожи программиста.

Через временной коридор Линь Ся переслала ей адресный комплексный рецепт.

То была не просто банка с кремом, а целая программа, включавшая режим питания, физические нагрузки и психологическую разгрузку.

Время текло неторопливо.

Созданное Циюэ «совершенное творение» оставалось неизменным, напоминая прекрасную статую.

Между тем юная служанка в прошлом избавлялась от следов изнурения: ее блеклое лицо озарялось внутренним светом, в котором сквозили робкая радость и смущение.

У современного программиста прыщи заметно уменьшились, но главное – разгладилось прежде сдвинутое в упрямую складку межбровье, а во взгляде вновь заплясали присущие юности искорки.

Исход был очевиден.

Будь то заглянувшие в Юйжунфан знатные дамы древности или зрители трансляций в современном мире, чьи комментарии сплошной стеной неслись по экранам – все они отдали сердца творениям, полным живого биения.

Лицо Циюэ впервые исказилось от досады.

Ее совершенные технологии потерпели сокрушительное поражение перед лицом извечной загадки человеческой души, которую невозможно оцифровать.

─ Почему?.. – бормотала она, глядя на улыбающиеся изнутри лица на экранах, полная глубокого непонимания.

Линь Ся подошла к ней, и ее голос звучал мягко, но нелживо и мощно.

─ Потому что красота никогда не была набором холодных цифр.

─ Это утренняя роса, вечерний ветерок, свет в глазах любимого человека и та улыбка, что расцветает в глубине твоего сердца, когда ты побеждаешь собственные страхи.

─ Твои технологии способны сотворить безупречность, но они не в силах вдохнуть в нее душу.

Тело Циюэ вздрогнуло. Глядя на Линь Ся, она впервые уловила в золотом сиянии чужих искусственных зрачков эмоцию, имя которой было потрясение.

Сбросив всю спесь, она низко поклонилась Линь Ся.

─ Я проиграла.

─ Прошу вас… научите меня.

Стоило Циюэ склонить голову, как неподалеку вновь проступил силуэт Богини Макияжа.

На ее губах играла улыбка облегчения.

─ Поздравляю тебя, Линь Ся.

─ Это и было мое последнее испытание.

─ Потомок из будущего стала частью твоего экзаменационного билета.

─ Ты не просто сберегла истинный смысл красоты, но и устремила его в грядущие века.

Обратившись к Линь Ся, Богиня произнесла эти слова с исключительной торжественностью:

─ Теперь ты поистине достойна принять бразды владычества над красотой.

Воздух во дворе застыл после поклона Циюэ.

Наносное высокомерие выходцев из будущего обратилось в пыль.

Именно в этой воцарившейся тишине силуэт Богини Макияжа обрел плоть и очертания.

Она перестала быть неясным мерцающим силуэтом, превратившись в женщину с отчетливыми чертами лица, словно вобравшую в себя все прекрасные лики этого мира.

Взглянув на Циюэ, она не высказала упрека – в ее взоре читалось лишь мягкое сострадание.

─ Возвращайся, дитя.

─ Твой путь только начинается.

Взмахнув рукой, Богиня вновь распахнула разрывающий пространство портал, поглотивший растерянную Циюэ вместе с молчаливой стражницей в серебряном.

Светящийся проем схлопнулся так быстро, будто его никогда и не было.

Лишь после этого Богиня перевела взгляд на Линь Ся, и в глубине ее глаз плескалось тепло, способное растопить ледники.

─ Отличная работа.

─ Испытание с участием Циюэ было последним вопросом в моем билете.

Линь Вэнь шумно втянула воздух, чувствуя, как только что успокоившееся сердце снова подскочило к горлу.

Линь Ся же держалась с удивительным спокойствием.

Встретившись взглядом с Богиней – лицом к лицу с той, чью память она носила в себе, – она ощутила, как рушится последняя преграда между ними.

─ Проверка на то, не увлекусь ли я собственными древними методами настолько, что напрочь отвергну технологии будущего.

Богиня с одобрением кивнула.

─ Красота не терпит закостенелости.

─ В споре с Циюэ ты явила мне истинный путь.

─ Ты осознала: сколь бы безупречной ни была технология, если она не находит отклика в сердцах людей, перед нами всего лишь бездушная оболочка.

─ И напротив: самый древний рецепт, не идущий нога в ногу со временем, неизбежно обратится в прах.

Шагнув вперед, Богиня невесомо коснулась пальцем межбровья Линь Ся.

Мощный, но ласковый поток энергии вмиг пронесся по всему телу девушки от макушки до пят.

─ Ты прозрела самую суть красоты, миновав ее внешнюю оболочку.

─ Ты достигла уровня, позволяющего унаследовать мой божественный сан.

Во дворе повисла зловещая тишина.

Даже ветер затаил дыхание.

Глаза Линь Вэнь сделались с блюдце, она пыталась что-то сказать, но с губ не слетело ни звука.

Ее деловая партнерша, ее подруга, вот-вот станет настоящим… божеством.

Тело Линь Ся источало слабое сияние – предвестник того, что божественная искра обретает форму.

Она ощутила прилив небывалого могущества, казалось, одним лишь мимолетным желанием она могла заставить все живое увядать или расцветать вновь.

Но вместо этого она медленно покачала головой.

─ Мне это не нужно.

Эти простые слова прозвучали тише шепота, но произвели на Богиню и Линь Вэнь больший эффект, чем раскаты грома.

─ Что ты сказала?

В голосе Богини впервые прорезалось изумление.

Линь Ся не отводила глаз, и ее взгляд оставался чистым от любых сомнений.

─ Божественный сан – это высшая честь, но вместе с тем и вечные оковы.

─ Он потребует от меня затвориться в храме и безмолвно взирать на суету смертных свысока.

Она сделала паузу, и на ее губах расцвела искренняя улыбка.

─ А мне по душе стоять у прилавка и своими руками смешивать для девушки с веснушками маскирующий крем, который поможет ей расправить плечи.

─ Мне нравится пропадать в лаборатории и наблюдать через микроскоп за тем, как новые активные формулы творят чудеса жизни.

─ Я не хочу превращаться в идол, которому возносят молитвы.

─ Я хочу оставаться мастером, идущим среди людей и дарящим им искренние улыбки.

Ее признание заставило Богиню замереть.

В глазах, видевших тысячелетия, промелькнули удивление и непонимание, сменившиеся глубоким умиротворением и гордостью.

─ Я поняла тебя.

Богиня улыбнулась, и на этот раз ее улыбка излучала подлинную теплоту.

─ Ты отказалась от божественного сана, но выбрала истинное предназначение божества.

─ Именно ты познала бескорыстную суть красоты.

─ Раз так, я не стану тебя принуждать.

Она отозвала уже готовую воплотиться искру, преобразовав ее в чистейший поток света, который целиком впитался в тело Линь Ся.

─ Отныне ты – посланница красоты между мирами.

─ Ты не связана ни одной эпохой и не подчинена никаким оковам.

─ Ступай куда пожелаешь, встречайся с кем хочешь и делай то, к чему лежит твое сердце.

Линь Ся почувствовала, как её тело сделалось невесомым, будто преодолело неведомое доселе притяжение.

Теперь она могла не только легко перемещаться между прошлым и будущим, но и отчетливо слышать пульсацию бесчисленных новых параллельных миров.

Голос Богини прозвучал в ее разуме напоследок:

─ Твои верные подруги могут следовать за тобой.

─ Им суждено стать твоей надежной опорой в странствиях сквозь время.

Едва смолкли эти слова, как присутствие Богини растворилось бесследно.

Она обратила всю свою оставшуюся силу в высшую награду за выбор, сделанный Линь Ся.

Линь Вэнь бросилась вперед и стиснула Линь Ся в охапке, потерянно лепеча от избытка чувств:

─ Посланница! Боже мой! Директор Ли, какой у тебя теперь ранг? Нам нужно менять корпоративные визитки?

А-Фу и остальные подмастерья тоже сбились в кучу неподалеку; они ничего не смыслили в божественных санах и посланниках, но точно знали одно: их хозяйка стала еще более могущественной феей.

Глядя на этих дорогих ее сердцу людей и чувствуя единый ритм переплетенных миров, Линь Ся испытала полноту счастья, какой прежде не знала.

Новые приключения ждали впереди.

И в этот самый миг слабый, но настойчивый сигнал прорвал пространственную завесу, напрямую достигнув сознания Линь Ся.

То не был крик о помощи.

То была отчаянная молитва, донесшаяся из какого-то параллельного космоса.

[…Красоту объявили первородным грехом…]

[…Все попытки преобразить облик подлежат немедленному уничтожению…]

[Спасите нас…]

Тишину внутреннего дворика пронзил беззвучный вопль.

То был не звук.

То был чистый порыв чужой воли, отчаянная молитва бесчисленных миллионов женщин, завязавшаяся в тугой узел. Пробив пространство и время, она со всей дури ударила по восприятию Линь Ся.

«Красота… это первородный грех».

«Нас уничтожат».

«Спасите… нас…»

Сигнал едва теплился, но нес в себе такую боль, что она жгла саму душу.

Едва разгладившаяся межбровная морщинка Линь Ся вновь мгновенно пролегла глубокой бороздой.

Врожденное чувство долга оказалось куда реальнее любого божественного искушения. Проигнорировать этот зов было выше ее сил — сильнее любого могущества.

Ли Вэнь, глядя, как резко изменилась в лице подруга, мысленно охнула.

─ Только не говори, Линь-цзонг, что опять! ─ взмолилась она. ─ Император какой эпохи на этот раз записался к тебе на СПА?

Линь Ся отрицательно качнула головой. Ее взгляд устремился в пустоту, будто перед взором уже вставал мир, закованный в серый смог.

─ Все иначе, ─ тихо произнесла она. ─ Люди там гибли… и виной тому была красота.

Ничего толком не объясняя, она лишь повела бровью, и пространство перед ней пошло рябью, словно вода от брошенного камня. Медленно, неохотно разверзся проход — совсем не похожий на прежние, от него так и разило тленом и гнилью.

А-Фу вместе с подмастерьями пали на колени, не смея даже вздохнуть.

Ли Вэнь же решительно шагнула вперед и мертвой хваткой вцепилась в рукав Линь Ся.

─ Я с тобой. ─ В ее глазах не было ни тени сомнения, лишь слепая, въевшаяся в подкорку преданность. ─ Пиши меня в отряд. Поглядим, что за слепая курица посмела вылить грязь на косметологию.

Линь Ся невольно улыбнулась.

Она сжала ладонь Ли Вэнь и перевела взгляд на старика:

─ А-Фу, «Юйжунфан» на тебе. Ждите моего возвращения.

С этими словами они с Ли Вэнь вместе шагнули в зловонную тьму перехода.

Ощущение перемещения промелькнуло вспышкой.

Едкий, въедливый запах химикатов вперемешку с пылью разом забил ноздри.

Небо давным-давно налилось свинцовой серостью. Солнца не было видно вовсе — лишь блеклый, болезненный ореол пробивался сквозь тучи.

Улицы пустовали. Единичные прохожие, закованные в одинаковые унылые серые робы, спешили по своим делам, уткнувшись взглядом в землю.

Но куда больше Линь Ся ужаснули их лица.

Каждое, без исключения, покрывала жуткая, сплошная сыпь, глубокие трещины и та мертвенная серость, что бывает лишь у трупов.

Они боялись встретиться взглядом, будто собственная внешность казалась им орудием убийства, которое стыдно показать людям.

В этот момент из-за угла выплыл патруль механических стражей. Их холодные электронные окуляры сканировали каждого встречного.

Молодая девушка, оступившись, случайно задела дорожное ограждение. На автомате она выудила из кармана маленькое круглое зеркальце.

Лишь на миг скользнула по нему взглядом — и тут же…

«Тревога! Обнаружен запрещенный предмет: „зеркало“!»

Механические стражи мгновенно обступили ее, грубо вырвали зеркальце и заломили девушке руки за спину.

Она даже не пыталась вырваться — лишь отчаянно зажмурилась.

Ли Вэнь сжала кулаки так, что хрустнули суставы.

─ Да они тут совсем ебанулись! ─ прошипела она.

Линь Ся вовремя удержала подругу от опрометчивого шага и увлекла её за собой в глухой переулок.

Вскоре от одной женщины, укрывшейся в углу и тайком смывавшей грязь дождевой водой, они узнали страшную правду этого мира.

Когда-то и здесь тянулись к прекрасному.

Корпоративный гигант под названием «Вечное сияние» выкатил на рынок линейку химической косметики, обещавшую мгновенно переписать геном кожи.

Поначалу эффект казался невероятным, все буквально сошли с ума.

Но неизвестные химикаты не просто отравили экологию всей планеты — они до основания разрушили защитный барьер женской кожи.

Когда побочка вылезла наружу, спасать что-либо было поздно.

Кожа людей гнила, разлагалась и совершенно утратила способность к регенерации.

В наказание — а заодно чтобы сбить волну паники — местная власть ввела драконовские запреты.

Под табу попало все, что хоть как-то касалось красоты.

Нельзя было краситься, нельзя смотреть в зеркала, нельзя даже заводить разговоры о внешности.

Стремление быть красивой стало в этом мире самым тяжким грехом.

─ Теперь я поняла, ─ произнесла Линь Ся, и взгляд ее стал острым, как бритва. ─ Это не стихийное бедствие. Это дело рук человеческих.

Она велела Ли Вэнь подыскать надежное укрытие, а сама отправилась в отравленный лесок на окраине города.

Здешние растения по большей части давно засохли, однако Линь Ся, благодаря своему чутью, все же сумела отрыть в самых глубоких слоях почвы пару пучков трав — их корни цеплялись за жизнь и до последнего боролись с ядом.

Вернувшись во временное пристанище, Линь Ся без промедления принялась за работу.

У нее не было совремнных приборов — только ловкие пальцы да несколько примитивных орудий, прихваченных из своего времени.

Впрочем, ее стряпня быстро привлекла незваных гостей.

В помещение ворвались несколько здоровяков в робах с логотипом «Вечного сияния». Заводила — мордоворот с лютым взглядом — с порога рябкнул:

─ Это еще что за подворотная курица тут разводит свое феодальное мракобесие?

И он занес ногу, намереваясь раздавить ступкой свежерастертую целебную мазь.

Но Ли Вэнь была начеку: молниеносным подсеком она сбила хама с ног, да так, что тот сопоставился с полом со всего размаху.

─ Рот свой завали! ─ отрезала она.

Драка вспыхнула мгновенно.

Врагов было много. Ли Вэнь дралась отчаянно, но численный перевес берег свое — она начала сдавать позиции.

И вот, когда железный прут одного из амбалов уже заносился над головой Линь Ся, раздался визгливый крик:

─ Стой!

В дверях, откуда ни возьмись, выросла толпа.

То были женщины этого квартала. В первых рядах стояла та самая девчонка, у которой отняли зеркало, и бедняжка, плакавшая в переулке.

В руках они сжимали метлы, табуретки — всё, что попалось под руку. Их тела дрожали от страха, но взгляды горели небывалой решимостью.

─ Не смейте ее трогать!

─ Она пришла спасти нас!

─ С нас хватит!

Из самого глухого отчаяния родилась смелость, совпавшая в единый, несокрушимый поток.

Головорезы опешили. Энергия этой толпы была так сильна, что никто из них не решился сделать и шага вперед.

Главарь, пытаясь сохранить лицо, натужно заорал:

─ Вы что, бунтовать вздумали?!

─ Да хоть и бунтовать! ─ Девушка, потерявшая зеркальце, шагнула вперед. Вся ее физиономия была покрыта жуткой сыпью, но глаза горели яростным огнем. ─ Мы лучше умрем стоя, чем будем дальше гнить заживо!

Наемники «Вечного сияния» впервые увидели на лицах тех, кого привыкли считать «браком», чистый, нескрываемый пламень бунта.

И они струсили. Отступили.

Когда беда миновала, Линь Ся окинула взглядом своих защитниц, и к горлу подступил теплый комок. Она набрала немного темно-зеленой пасты и мягко нанесла её на лицо смелой девушки.

Живительная прохлада, пахнущая свежими травами, вмиг сбила мучительное жжение.

Под затаившими дыхание взглядами присутствующих свершилось чудо.

Там, где легла мазь, краснота спадала прямо на глазах, а растрескавшаяся кожа снова наливалась влагой.

До полного исцеления было еще далеко, но то самое здоровое, живое сияние вновь пробилось сквозь серую гниль.

Девушка дрожащей рукой коснулась своей щеки, и из ее глаз брызнули слезы.

По комнате пронесся глухой, сдерживаемый всхлип.

У Линь Ся получилось.

Самым простым, естественным путем она принесла в этот погибающий мир лучик надежды.

В этот самый момент в помещение в сопровождении охраны вошел мужчина в строгом чиновничьем френче — судя по всему, представитель верховной власти.

Он окинул взглядом происходящее, замер на мгновение, после чего его взор остановился на Линь Ся. Мужчина протянул ей зашифрованный планшет.

─ Мы давно ждали кого-то вроде вас, ─ произнес он.

Разблокировав экран, он показал архивное фото.

С экрана на Линь Ся смотрела женщина с точно таким же лицом, как у нее самой.

─ Это наш ведущий эколог. Человек, который первым не побоялся сорвать покров лжи с «Вечного сияния».

Чиновник сделала паузу:

─ До вашего появления она числилась пропавшей без вести уже три месяца… Доктор Линь Ся.

Холодная металлическая грань планшета холодила подушечки пальцев Линь Ся.

С экрана на нее смотрело до боли знакомое лицо: строгий разлет бровей, сжатые губы и чуждый ей самой, почти фанатичный, ледяной прищур.

Под снимком четко виднелась надпись:

«Главный научный сотрудник, доктор Линь Ся».

Ли Вэнь выгнула шею, чуть не выронив глаза из орбит.

─ Охренеть! Двойняшки? Да не, ты глянь на выражение лица… Чистый финальный босс-злодей!

Высокопоставленный чиновник забрал планшет. В его голосе зазвучали теплынки надежды, совсем непривычные для этого увядшего мира:

─ Доктор Линь Ся первой открыла людям глаза на преступления «Вечного сияния». Она была выдающимся специалистом по химической косметологии в нашем мире.

Он вздохнул, и взгляд его тяжело опустился:

─ Но три месяца назад она бесследно исчезла.

Не успел он договорить, как тяжелая металлическая дверь в глубине лаборатории с визгом отъехала в сторону, разрезав воздух лязгом незасмазанных петель.

В проеме показалась женщина в белом халате. Худая как щепка, бледная, с синими кругами под глазами.

Заметив Линь Ся, она резко замерла.

В ее глазах — точной копии глаз Линь Ся — мгновенно вспыхнула дикая смесь шока, въедливой оценки и нескрываемого презрения.

─ Так это про тебя толкуют, будто ты тут местная «богородица», спасающая людей пучком травы? ─ Голос у нее оказался сиплым и холодным, точно концентрированный реактив.

Ли Вэнь тут же встала дыбом и сделала шаг вперед:

─ Ты бы попридержала язык!

Но другая Линь Ся лишь скользнула по ней взглядом, словно скальпелем, и вновь уставилась на гостью.

─ Примитивно. Отстало. Непрактично. ─ Она подошла к стойке с бурлящими стеклянными колбами и постучала ногтем по冰прибору. ─ Этот мир отравлен тремя тысячами видов высокомолекулярных токсинов. Генетический код кожи перекручен у каждого живого существа. И ты всерьез думаешь, что пара корешков способна это исправить?

Она подняла пробирку с фосфоресцирующей синей жидкостью:

─ Вот единственно верный путь. Высокая точность, эффективные технологии. Мы силой исправим сломанные гены.

Линь Ся молча смотрела на нее, видя и фанатизм в этих глазах, и смертельную усталость.

─ И что потом? ─ тихо спросила она. ─ Выбивать клин клином? Ошибкой исправлять ошибку?

Она пододвинула к ней баночку со своей свежеприготовленной мазью, пахнущей луговыми травами:

─ Твои машины смогут вытравить страх из их душ? Твои инъекции вернут им способность улыбаться?

Другая Линь Ся дернулась, хотела было отрезать что-то в ответ, но слова застряли у нее в горле. На ее собственном лице виднелись едва заметные шрамы — следы сотен неудачных экспериментов.

Воздух между ними будто откачали, ставку сделав невыносимо плотной.

Наконец чиновник не выдержал:

─ Госпожи Линь Ся, сейчас не время для научных споров. Народу нужна надежда. Нужен четкий ориентир.

Он предложил устроить открытые дебаты.

Пусть люди сами увидят, услышат и сделают выбор.

Площадкой для дебатов выбрали центральную площадь города — бывший деловой центр, превращенный ныне в руины.

Народ стекался со всех уголков. Их серые робы сливались в единое бескрайнее море людского горя.

Первой на подмостки поднялась местная Линь Ся. За ее спиной на огромном экране поплыли бесконечные графики, формулы и структуры молекул.

─ Мой проект носит название «Перерождение»! ─ ее голос звучал чеканно, полнеть науки и неоспоримой правоты. ─ За счет жесткого генетического вмешательства мы за семьдесят два часа выведем девяносто процентов токсинов из верхних слоев дермы и насильно перезапустим метаболизм!

В толпе пробежал ропот — то проснулась первобытная тяга к грубой, понятной силе.

Затем на сцену неторопливо поднялась Линь Ся.

У нее не было с собой ни приборов, ни схем.

Она лишь вывела с собой ту самую девушку, которую вылечила первой.

На лице девчонки еще оставались следы болезни, но кожа была чистой, свежей, а главное — живой.

И она улыбалась.

─ У моего способа нет громкого названия, ─ произнесла Линь Ся, и её спокойный, но твердый голос разнесся из динамиков над всей площадью. ─ Я не могу пообещать вам чудо за семьдесят два часа. Но я ручаюсь: все, что я использую, дала нам эта израненная земля. Она жаждет исцеления точно так же, как и мы с вами. Я не подарю вам идеальную глянцевую маску, но помогу вашей коже снова дышать, а вам — вернуть смелость улыбаться под солнцем.

Она окинула взглядом замершую толпу:

─ Настоящая красота — это не смена обличья. Это способность прорасти цветком прямо среди этих руин.

Тишина.

Мертвая, звонкая тишина зависла над площадью.

А потом кто-то один хлопнул в ладоши.

Одиночные хлопки в считаные секунды переросли в оглушительный шквал аплодисментов.

Другая Линь Ся стояла на краю сцены, глядя на это ликующее море, на улыбающуюся девчонку, и броня её фанатизма давала трещину за трещиной.

Вся её гордая наука, все графики, ради которых она жила, в этот миг показались ей пустыми и никчемными.

Она проиграла.

Медленно спустившись со сцены, она подошла к Линь Ся и впервые за все время спрятала свои колючки.

─ Я забыла про самих людей, ─ тихо сказала она, и в этом голосе слышалась редкая для нее искренность. ─ Я рвалась уничтожить вирус, но совершенно забыла, что нужно им самим.

Она пристально посмотрела на свою копию:

─ Твоя философия… плюс мои технологии… Пожалуй, вместе мы сможем создать нечто действительно совершенное.

В этот день две Линь Ся из разных миров протянули друг другу руки.

Они решили работать вместе.

Линь Ся дала натуральные формулы и понимание гармонии, а её двойник применила свои познания для очистки, стабилизации и катализа компонентов. Так родился конечный состав — безопасный и невероятно мощный.

Косметический кризис миновал с невиданной быстротой.

И вот, когда Линь Ся и Ли Вэнь уже собирались попрощаться с обновляющимся миром, ледяная, лишённая эмоций весточка пронзила пространство и выжглась у нее в сознании:

[Срочное оповещение Управления Временными Потоками.]

[Зафиксирован нарушитель класса А.]

[Цель производит несанкционированные изменения в ключевых исторических узлах. Корректирующее поле на грани разрушения.]

[Вестник Времени, немедленно приступить к ликвидации.]

Это лишённое всяких эмоций послание вовсе не отпечаталось в сознании.

Оно просто–напросто разорвало реальность на части.

Слова прощания ещё не успели сорваться с губ, как пространство перед Линь Ся и Ли Вэнь вспоролось – словно невидимая рука провела канцелярским ножом, оставив ровный и прямой разрез.

Внутри трещины не было света – зияла лишь абсолютная пустота.

Из этого небытия шаг за шагом ступил мужчина в серебристо-сером мундире.

Его форменная одежда не имела ни единой складки, а черты лица казались размытыми, будто сокрытыми действием неких незыблемых правил; лишь глаза выделялись пугающе отчетливо, напоминая две холодные, мёртвые звезды.

Стоило ему появиться, как течение времени во всём мире сделалось вязким и тяжелым.

─ Стукачка пространственно-временной моды, Линь Ся.

Голос мужчины звучал ровно, без единого интонационного всплеска, напоминая работу заранее запущенной программы.

─ От лица Управления временными потоками я официально вручаю тебе поручение.

Ли Вэнь инстинктивно заслонила Линь Ся собой, приняв защитную стойку.

─ Вы кто такие? Назовитесь, иначе пеняйте на себя.

Мужчина с безмятежно-ледяным взором впервые перевёл взгляд на Ли Вэнь, но в его глазах не было ни капли фокуса – казалось, он смотрит на горсть незначительной пыли.

─ Наше существование лежит далеко за гранью вашего понимания.

Его взор вновь сосредоточился на Линь Ся.

─ Неуправляемая тёмная сила через особый проводник отравляет все параллельные миры.

Мужчина поднял руку, и на его ладони материализовалось объёмное изображение.

Тюбик губной помады.

Сама масса внутри имела жутковатый, неестественный оттенок застывшей нефти.

На голограмме женщина наносила эту помаду на губы, после чего её миловидное некогда лицо мгновенно исказилось, под кожей запульсировали чернильно-синие вены, а во взгляде проступили злоба и безудержная жестокость.

С диким криком она бросилась на стоявшего рядом самого близкого человека.

Картинка сменилась – бесчисленные эпохи, неизведанные миры.

Древние императорские дворцы, футуристические мегаполисы, процветающие королевства магии.

Всюду люди из-за использования подобных «косметических средств» теряли человеческий облик, зверели и погружали собственные миры в пучину хаоса и разрушения.

─ Эту ядовитую косметику мы называем «Храм тысячи обид».

─ Она пожирает стремление пользователей к прекрасному, обращая его в чистую жажду разрушения.

─ Корректирующее поле Управления временными потоками перед лицом «Храма тысячи обид» оказывается бессильно, и мы не в силах выследить первоисточник.

Мужчина посмотрел на Линь Ся, и в его лишённых чувств глазах впервые мелькнуло подобие живого отклика.

─ Но ты – исключение.

─ Ты – избранная Богиней Макияжа вестница, стоящая вне любых законов.

─ Лишь тебе под силу отыскать кукловода, стоящего за всем этим, и положить конец надвигающейся катастрофе.

Сердце Линь Ся сжалось и рухнуло куда-то вниз.

Глядя на искажённые лица на голограмме, на рождённую красотой ненависть, она почувствовала, как из самой глубины груди поднимается необузданная ярость.

Это было гнуснейшее надругательство над всем, что она защищала.

─ Я берусь за это.

Мужчина кивнул, словно подобный ответ был заранее предрешён.

Он протянул Линь Ся миниатюрный металлический значок в форме листа гинкго.

─ Он позволит тебе улавливать направление, где концентрация скверны «Храма тысячи обид» достигает максимума.

─ Удачи, вестница.

С этими словами мужчина повернулся и шагнул обратно в чёрный провал. По мере того как трещина затягивалась, он вместе с принесённой им атмосферой абсолютного порядка растворился без следа.

Ли Вэнь шумно выдохнула.

─ Этот тип… пострашнее той гостьи из будущего, Циюэ.

Линь Ся ничего не ответила, лишь сжав в ладони холодный металлический листок гинкго.

Мрачная, зловонная аура мгновенно просочилась сквозь значок, пронзив её чувства.

Перед глазами замелькали обрывки видений.

Мрачный, сырой заброшенный дворец.

Усыпанный проклятыми рунами пол.

Знакомый силуэт с растрёпанными волосами втирает в собственное лицо густую чашку зловонной чёрной крови.

Линь Ся узнала бы это лицо, даже если бы от него осталась лишь горстка пепла.

Наложница Де.

Та самая женщина, которую она некогда собственными руками загнала в безвыходное положение.

Она не погибла.

В отчаянии холодного флигеля та уловила трещину во времени и пространстве и, овладев грязнейшей тёмной магией, вернулась.

И теперь её не устраивали мелкие распри лишь одного императорского двора.

Она жаждала мести.

Она вознамерилась уничтожить всё, что Линь Ся так дорожила, что оберегала и строила – саму суть «красоты».

Это была уже не простая проверка на прочность.

Началась настоящая война.

─ Нам нужно созвать людей.

Голос Линь Ся звучал как никогда весомо.

Силой мысли она разослала сигнал во все миры, с которыми её связывала общая судьба.

Вскоре в созданном Линь Ся пространстве абсолютной белизны собрались все приглашённые.

Другая Линь Ся в белоснежном халате с пронзительным, ледяным выражением лица.

Верный А-Фу и целая артель подмастерьев из древней лавки Юйжунфан.

И даже чиновники с представителями простого народа из того параллельного мира, с которыми они только что плечом к плечу сражались, проявившиеся здесь в виде голографических проекций.

Впервые Линь Ся объединила всех своих соратников.

─ Обстановка обстоит именно так.

Линь Ся коротко обрисовала заговор наложницы Де.

Все присутствующие были потрясены до глубины души масштабом этой прорывающейся сквозь эпохи злобы.

─ Черт побери эту ядовитую тварь, никак не угомонится! ─ Ли Вэнь с размаху ударила кулаком по столу.

─ Раз она хочет уничтожить наши труды, мы уничтожим её первую!

Вторая Линь Ся поправила очки, стёкла которых отразили холодный блеск.

─ Сначала проанализируем состав её яда, найдём уязвимости, а затем вычислим логово и уничтожим их всех разом.

Наперебой высказываясь, соратники стремительно формировали план совместной межпространственной операции.

Глядя на собравшихся здесь людей из совершенно разных миров, сплочённых единой верой, Линь Ся ощутила, как внутри неё поднимается колоссальная волна внутренней силы.

Однако в тот самый миг…

Без малейшего предупреждения в стерильной белизне пространства раздался сладострастный, пробирающий до костей смех.

─ Хи-хи-хи… Какая трогательная картина.

─ Линь Ся, а у тебя, оказывается, немало друзей.

Искаженный сгусток черноты на противоположном конце зала медленно обрёл очертания наложницы Де.

Она выглядела ещё более соблазнительной и зловещей, чем прежде, а её ярко-алые губы изогнулись в жестокой усмешке.

Все тут же перешли в состояние боевой готовности.

Но цель наложницы Де с самого начала была предельно ясна.

Её фигура мгновенно растаяла в воздухе и тут же материализовалась за спиной у Ли Вэнь.

Пара рук с испачканными чёрным лаком ногтями сомкнулась на горле Ли Вэнь мёртвой хваткой тисков.

Всё произошло настолько стремительно, что никто не успел даже моргнуть.

─ Госпожа Ли! ─ лицо Ли Вэнь мгновенно побагровело, воздух перестал поступать в лёгкие.

Зрачки Линь Ся резко сузились.

─ Наложница Де!

Заливисто хохоча, наложница Де вонзила острые ногти в кожу Ли Вэнь.

─ Не спеши.

─ У нас впереди уйма времени, чтобы поиграть в своё удовольствие.

─ Хочешь, чтобы она осталась жива – приходи в мой Храм тысячи обид одна.

─ Иначе можешь сразу заказывать ей панихиду.

С этими словами наложница Де вместе с заложницей растворились в клубах чёрного дыма.

В пустоте осталось лишь эхом звучать ядовитое проклятие:

─ Я буду ждать тебя, моя милая сестрица.

Чистое белое пространство было насквозь испорчено струйкой оставшегося черного дыма.

Эта ядовитая, злобная аура, словно въевшийся паразит, проникала в каждый кубический сантиметр воздуха, обвивая дыхание Линь Ся.

Последний взгляд Ли Вэнь – полный ужаса и беспомощности – запечатлелся на сетчатке Линь Ся, выжигая ее нервы.

─ Директор Ли!

Голос А-Фу сорвался на плач; он и другие ученики рухнули на колени, их тела дрожали в непреодолимом страхе.

Другая Линь Ся – та самая женщина-ученый из параллельного мира – поправила очки на переносице, но в ее глазах, скрытых за стеклами, бушевала ледяная буря.

─ Ее цель – ты.

─ Жизнь Ли Вэнь в обмен на все твои формулы и твою способность путешествовать сквозь время и пространство.

Линь Ся не обернулась.

Ее зрачки – некогда мягкий и теплый свет в них – постепенно вытеснялись чем-то гораздо более глубоким и острым.

Она не сломалась и даже не заплакала.

Это было абсолютное спокойствие, превосходящее всякий гнев.

─ Раз она хочет битвы, будет ей битва.

Голос Линь Ся звучал тихо, но походил на закаленное во льду лезвие, и каждое слово несло в себе пронзительный холод.

Она подняла руку: серебряный значок в виде листа гинкго на ее ладони источал слабое, но упорное сияние, указывая на бестелесные координаты.

Храм тысячи обид.

Место, одно название которого уже дышало скверной и отчаянием.

─ Я принимаю ее условия.

─ Что?!

Ученый Линь Ся шагнула вперед, и на ее лице впервые отразилось абсолютное неверие.

─ Ты сошла с ума? Отдать ей силу – это все равно что собственноручно уничтожить все миры!

─ Я не отдам ее.

Линь Ся повернулась, наконец глядя на своих союзников, и во взгляде ее не было ни малейшей примеси сомнения.

─ Но я пойду туда.

─ Я заставлю ее поверить, что она победила.

Безумный, но кристально ясный план стремительно формировался в голове Линь Ся.

Ей была нужна приманка – идеальная приманка, способная заставить наложницу Де отбросить всякую бдительность.

Более того, ей требовался острый меч – меч, способный в одно мгновение рассечь темное колдовство и вернуть Ли Вэнь.

А-Фу вытер слезы и поднялся с колен.

─ Госпожа, что бы вы ни задумали, А-Фу идет с вами!

Взгляд ученого Линь Ся задержался на лице Линь Ся на несколько секунд, после чего буря в ее глазах утихла, превратившись в чистое, рассудочное сияние.

─ Я займусь анализом остаточной энергии ее темного колдовства и вычислю ее уязвимые места.

─ Тебе понадобится ключ – ключ, способный взломать ее ментальный контроль.

Все немедленно принялись за дело.

В тяжелой, сгустившейся атмосфере начался межпространственный военный совет.

Ловушка наложницы Де была установлена в хаотичной зоне, именуемой «разломом времени и пространства».

Это было кладбище эпох, где бесчисленные обломки разрушенных миров, подобно смертоносным воронкам, сталкивались и аннигилировали друг друга.

Идеальное место для казни.

Линь Ся в полном одиночестве, прижимая к груди изящную парчовую шкатулку, ступила в эту хаотичную пустоту.

Она согласилась на все условия наложницы Де.

Внутри шкатулки хранились записи всех ее ключевых рецептур косметики.

В глазах наложницы Де это был плод ее триумфа.

И только сама Линь Ся знала, что на самом деле лежало в этой коробке – «подарок», который она приготовила для наложницы Де.

Особое косметическое средство под названием «Очищающая пудра для умиротворения сердца».

Оно не обладало потрясающей воображение разрушительной силой, у него была лишь одна функция.

Очищение.

Очищение любой злобы и скверны, присосавшихся к человеческой душе.

В тот момент, когда Линь Ся шагнула в разлом времени и пространства, окружающий пейзаж резко исказился.

Бесчисленные разбитые образы, кричащие призраки и гибнущие планеты проносились мимо нее в калейдоскопическом вихре.

В самом сердце хаоса тихо парил черный храм, выстроенный из бесчисленных костей и пропитанный злобой.

Наложница Де стояла у входа в храм, и на ее лице застыла зловещая, хищная улыбка.

Послушно стоящая рядом с ней Ли Вэнь, подчиненная темному колдовству, смотрела перед собой пустым взглядом марионетки, а ее шею обвивало кольцо зловещей черной дымки.

─ О моя дорогая сестрица, ты наконец-то явилась.

─ А я уж думала, ради своего так называемого высшего блага ты бросишь эту подругу.

Линь Ся остановилась и подняла вверх шкатулку.

─ Вещь у меня.

─ Отпусти ее.

─ Хи-хи-хи… – Наложница Де издала противный, дребезжащий смешок.

─ Не спеши. Когда я проверю товар, тогда и верну тебе эту никчемную куклу.

Она протянула руку, и шкатулка помимо воли полетела прямо к ней.

В ту самую секунду, когда наложница Де открыла крышку и ее взгляд жадно приковался к формулам,

Линь Ся двинулась.

Она не бросилась на наложницу Де – вместо этого она резко распахнула маленькую пудреницу, которую до этого крепко сжимала в другой руке.

Облачко мерцающей пыльцы, источающее свежий древесный аромат, ожило, превратившись в мягкий поток света, и точно устремилось к Ли Вэнь.

─ Очищающая пудра!

Лицо наложницы Де исказилось, но было уже поздно.

Пудра бесшумно впиталась в тело Ли Вэнь, и черная дымка на ее шее, издав пронзительный предсмертный визг, мгновенно растаяла, словно снег под лучами полуденного солнца.

Опустошенный взгляд Ли Вэнь мгновенно обрел осмысленность.

─ Ли… директор Ли? – прошептала та.

─ Да как ты смеешь меня дурить!

Лицо наложницы Де перекосило от бешенства, она больше не пыталась сохранять напускное изящество.

Исполинская волна разрушительной темной энергии бурно выплеснулась из ее тела.

─ Раз ты так хочешь сдохнуть вместе с ней, я отправлю вас обеих к праотцам!

Черная энергия превратилась в пожирающее все на своем пути цунами, с яростью обрушиваясь на Линь Ся и только что пришедшую в себя Ли Вэнь.

Этот удар был способен разорвать само пространство.

И в этот критический миг,

перед Линь Ся словно из ниоткуда возникла человеческая фигура.

Это была другая Линь Ся, та самая женщина-ученый.

На ее лице не было страха – лишь решимость довести дело до конца.

Она раскинула руки, заслонив собой смертоносную энергию.

─ Именем моим, запустите финальный барьер!

Ее тело в одно мгновение рассыпалось на мириады переливающихся потоков данных, сформировавших полупрозрачный щит, который намертво заблокировал чудовищную черную волну.

Барьер неистово вибрировал, потоки данных бешено аннигилировали.

Она сжигала собственную жизнь.

─ Твоя философия, объединенная с моими технологиями… возможно, способна породить истинное совершенство.

Она обернулась и одарила Линь Ся первой – и последней в своей жизни – бесконечно умиротворенной улыбкой.

─ Жаль только, я этого уже не увижу.

Тело ученого Линь Ся на глазах у Линь Ся таяло, становясь все прозрачнее и прозрачнее.

─ Выживи.

В момент перед тем, как раствориться окончательно, она собрала остатки сил и легко коснулась пальцем межбровья Линь Ся.

Необъятная, немыслимая по своему объему конечная суть косметического искусства и истоков жизни мгновенным потоком хлынула в сознание Линь Ся.

─ Искусство перерождения сансары… – прошептала та.

Вместе с ее последним шепотом барьер и ее силуэт разлетелись на осколки, превратившись в дождь из световых искр, растворившихся в бесконечном хаосе.

Линь Ся застыла на месте, прижимая к груди оцепеневшую от шока Ли Вэнь.

На ее щеках впервые заблестели горячие слезы.

Но это была не скорбь.

Это был огонь, способный сжечь все дотла, родившийся от сплава всей боли, всего гнева и всей воли воедино.

Она подняла голову и посмотрела вдаль – на наложницу Де, которая от колоссальной затраты сил тоже тяжело дышала.

Она сотрет ее в порошок.

Россыпь искр вокруг – это лишь гаснущее тепло другого «я», рассыпавшегося в небытие.

Сияющий дождь падавал на лицо Линь Ся, но обжигал горше раскаленной лавы.

Она сжимала в объятиях Ли Вэнь, и в ее теле не было ни единой дрожи.

С края глаза наконец скатилась слеза. Упав на щеку Ли Вэнь, она оказалась ледяной, совершенно лишенной тепла.

То были не слезы печали.

В ней выкристаллизовалась воля, способная испепелить все сущее, ─ воля, сплавившая воедино жертву целого мира и высшее доверенное предназначение.

Неисчислимый, колоссальный массив знаний, подобно прорвавшему плотину звездному потоку, захлестнул каждую крупицу сознания Линь Ся.

Техника сансарического перерождения.

То был не просто приемы или навык, но сам Закон.

Закон, призывающий чистейшую, абсолютную доброту, дабы очистить мир от всякой скверны и затаенной злобы.

Вдали, посреди турбулентных потоков времени и пространства, дыхание наложницы Дэ стало крайне нестабильным после недавнего удара во всю силу. Она смотрела на Линь Ся и впервые почувствовала, как от этого бесстрастного лица веет угрозой, способной ее уничтожить.

Ей нельзя проигрывать.

В глазах наложницы Дэ промелькнуло безумие. Раскинув руки, она сама обратилась в исполинский черный водоворот.

─ Раз уж вы так жаждете быть героями, ─ завопила она, ─ я дам вам испить отчаяние всех миров!

Из хронокластического хаоса она силой сорвала эхо изрешеченных катастрофами миров.

Негодование поверженных полководцев.

Проклятия правителей павших держав.

Затаенная ярость заживо погребенных дворцовых служанок.

Вся негативная энергия, весь выброшенный и забытый временем мусор превратился в ее пропитание.

Ее плоть раздувалась и корчилась, из-под кожи пробивались черные костяные шики. Облик окончательно утратил человеческие черты, превратившись в сгусток чистейшего зла, сотканный из неисчислимых страдающих лиц.

Она больше не была наложницей Дэ.

Она стала самим воплощением ненависти.

Линь Ся мягко отстранила Ли Вэнь и одиноко шагнула навстречу тьме, пожирающей пространство и время.

Ли Вэнь смотрела ей вслед. Простая светлая одежда Линь Ся среди бушующего энергетического шторма излучала тихий, удивительно теплый свет.

Линь Ся подняла руку.

На кончиках ее пальцев не было и следа разрушительной силы.

Из ее ладони пролился тонкий, изысканный аромат.

Пахло лотосом, пахло белой магнолией, пахло свежей травой после проливного дождя.

Она мягко взмахнула рукой перед собой.

Благоухание разошлось видимой глазу волной. И всюду, где пролетала эта рябь, буйствующие затаенные обиды таяли, точно лед под дыханием весеннего ветра.

Чудовище, в которое превратилась наложница Дэ, издало нечеловеческий рык:

─ Жалкие фокусы!

Разинув огромную пасть, оно извергло столп черного света, способный стирать в пыль целые созвездия.

Линь Ся не стала уклоняться.

Она лишь подняла вторую руку и пальцами вывела в воздухе движение, повторяющее подводку бровей.

Нежно, сосредоточенно ─ так, словно выводила идеальный макияж для самого важного гостя.

И стоит ей завершить последний штрих, как между небом и землей пролегла «бровь», сотканная из чистого света.

Эта линия казалась тонкой, но обладала несокрушимой стойкостью; в ней таилась нежность, не терпящая посягательств.

Черный луч врезался в сияющий изгиб. Не последовало оглушительного взрыва ─ только беззвучное очищение.

Дымящийся столп света рассыпался дюйм за дюймом, превращаясь в изначальные частицы и уходя в небытие.

Отголоски этой битвы прошлись сквозь границы времен и пространств.

В императорском саду некоей древней династии пышно цветущие пионы на мгновение увяли, но в следующую секунду распустились вновь ─ еще ярче и сочнее.

На небоскребе футуристического мегаполиса лицо девушки-модели на голографическом щите на миг исказилось, но тут же обрело невероятную живость, а в ее взгляде пробилось человеческое тепло.

Каждое столкновение соперниц перекраивало представления о «красоте» и «уродстве» в бессчетных мирах.

Линь Ся шаг за шагом приближалась к чудовищу.

Сквозь наслоения мучительных лиц она разглядела саму суть наложницы Дэ.

Той самой женщины, что когда-то в холодном заброшенном дворце собственной кровью чертила на полу слова проклятий.

Ей никогда не нужна была сила.

Ей лишь хотелось, чтобы на нее хоть кто-то посмотрел.

Ей просто хотелось быть «красивой».

Но выбранный ложный путь увел ее на противоположную сторону красоты, и в конце концов уродство поглотило ее без остатка.

Пламя в глазах Линь Ся постепенно угасло, сменившись глубоким, бесконечным состраданием.

Она осознала.

Истинная красота заключается не в том, чтобы заменять одно несовершенство другим, безупречным образцом.

Истинная красота ─ это способность даровать увядшим руинам смелость расцвести вновь.

Пусть даже этот цветок окажется с изъяном, пусть на нем останутся шрамы.

Она отказалась от готового сформироваться финального удара, способного навсегда стереть наложницу Дэ из бытия.

─ Наложница Дэ, ─ голос Линь Ся прошел сквозь нечеловеческий рев и зазвучал в самых глубинах ее души. ─ Взгляни на себя.

─ …Разве к такой «красоте» ты стремилась?

Исполинское тело монстра содрогнулось.

Линь Ся больше не атаковала.

Прикрыв глаза, она до предела воззвала к мощи техники сансарического перерождения.

На этот раз не ради очищения, но ради пробуждения.

В пустоте она принялась выводить черты лица.

То было изначальное лицо наложницы Дэ.

Лицо той юной девушки, что только попала во дворец ─ немного робкой, исполненной надежд, неловко наносившей перед зеркалом мушку-хуадянь на лоб.

Каждый штрих проникался пониманием красоты и уважением к жизни, коими обладала Линь Ся.

Это нежное, чистое лика из света медленно поплыло к монстру.

Тварь зашлась в мучительном вопле, пытаясь разорвать образ сгустками черной энергии.

Однако светлый облик мягко и непреклонно отпечатался на ее искаженном туловище.

Словно первый луч солнца, проникший в запечатанную пещеру, где царила вековая тьма.

─ Нет… ─ заверещала она. ─ …Нет!!

Черные костяные шипы стали осыпаться, мучительные гримасы истаяли, и гигантская туша на глазах превратилась обратно в растерянную женщину в пышном дворцовом одеянии.

Наложница Дэ упала на колени прямо в пустоте. Слезы, смешанные с черной энергией, текли по ее щекам.

Она смотрела на свои руки, затем подняла взор на Линь Ся.

В глазах, прежде полных злобы и яда, теперь остались лишь бесконечное раскаяние и боль.

─ Я ошибалась… ─ ее голос звучит сипло, точно по нему прошлись наждаком. ─ …Я осквернила абсолютно все.

─ …Я все разрушила, ─ пробормотала она и усмехнулась ─ горше, чем если бы заплакала.

Подняв голову, она посмотрела на хаотичные временные потоки, ставшая еще более раздробленными из-за их битвы.

─ Ошибку нужно признать. Если что-то испачкано, это нужно отмыть.

Она поднялась на ноги и напоследок пристально вгляделась в Линь Ся.

─ Линь Ся… если существует следующая жизнь… я бы хотела быть похожей на тебя. Сделать так, чтобы стать поистине «красивым» человеком.

Стоило этим словам слететь с ее губ, как ее тело вспыхнуло светом, в миллионы раз превосходящим прежний.

То был не злобный черный сумрак, но чистейшее белое сияние раскаяния, расцветшее от сжигания собственной жизни и души.

Она использовала свое гибель, чтобы затянуть разорванные ею же пространственные трещины.

Отдала свой дух, дабы сгладить поднятую ею временную рябь.

Буря в хронопотоках постепенно улеглась.

Все было кончено.

Линь Ся стояла на месте, молча вглядываясь туда, где исчезла наложница Дэ.

Ли Вэнь подбежала к ней и крепко обняла:

─ Все закончилось, госпожа Линь, мы победили!

Линь Ся устало улыбнулась.

Однако в следующее мгновение ее тело обмякло, и она едва не рухнула ничком.

Из самых глубин ее существа подступила всепоглощающая слабость.

Она отчетливо ощущала, как всемогущая, грандиозная сила техники сансарического перерождения стремительно вытекает из нее, словно ее никогда и не было.

Эта воля, способная испепелить все сущее, утeкала сквозь кончики ее пальцев.

Тело Линь Ся ослабло, и она окончательно упала на руки Ли Вэнь.

Отзвуки победы еще не рассеялись, но из самых корней ее духа подступало еще более глубокое чувство изнеможения, ледяной волной расходясь по конечностям.

Она чувствовала, как нечто величественное, не поддающееся описанию, подобно отливу, стремительно покидает ее тело.

То была не утрата.

То был возврат заемного.

─ Госпожа Линь! ─ с плачем в голосе воскликнула Ли Вэнь, судорожно сжимая ее в объятиях, но чувствуя лишь, как тепло в этом теле шаг за шагом становится самым обычным, человеческим.

В этот момент весь утихший временной поток озарился светом, который невозможно описать словами.

Сияние не слепило глаза ─ напротив, в нем таилась нежность первозданного утра, сглаживающая последние капли мятежной энергии.

В самом центре этого света медленно проявился призрачный силуэт Богини.

У нее не было четких черт лица, но при взгляде на нее казалось, будто перед тобой предстало воплощение всей красоты мира.

Она не была конкретным человеком.

Она являлась самой концепцией «Красоты».

─ Ты отлично справилась, моя посланница, ─ голос Богини прозвучал прямо в сознании Линь Ся, исполненный древней отрады. ─ Та сила была лишь отражением «Лика Ненависти», абсолютной красотой, рожденной для противостояния абсолютной скверне.

─ …Теперь, когда вражда рассеялась, баланс должен восстановиться.

Линь Ся примкнула к плечу Ли Вэнь, тяжело дыша. На ее лице не было и тени досады.

Она подняла руки ─ на этих ладонях прежде струился свет Законов сотворения, а теперь осталась лишь плотская температура обычного человека.

Ощущение небывалой легкости заставило ее улыбнуться с чувством полного освобождения.

Она поняла.

Владеть подобной силой ─ это ответственность, но вместе с тем и тяжелое бремя.

Истинные свершения кроются не в том, чтобы взмахом руки перекраивать миры.

Они в том, что этими самыми руками она подводила брови и глаза неисчислимым людям, даруя им уверенность и надежду.

Взгляд Богини будто пронзил время и пространство, наполненный одобрением.

─ Твоя миссия завершена. Иди и живи своей жизнью.

Сияние постепенно угасло, и силуэт Богини растворился, словно ее никогда и не было.

Хронокластический хаос окончательно сгладился, явив снаружи знакомое белоснежное пространство, которое Линь Ся когда-то создала самым первым.

Внутри него бесшумно открылось несколько мягко светящихся дверей.

Из первой створки вышел А-Фу, облаченный в ладное одеяние мастера. В его взгляде больше не осталось прежней робости ─ он стал глубоким и уверенным, от него веяло особой аурой, присущей лишь высококлассным косметологам.

─ Хозяйка, ─ он не стал падать на колени, а лишь отвесил глубокий поклон, хотя уголки его глаз покраснели. ─ А-Фу сохранит лавку «Юйжун» ради вас. Я передам все, чему вы меня научили, множеству других людей.

Из другой светящейся двери показались силуэты Императрицы и Вдовствующей императрицы. На них были пышные дворцовые наряды, лица хранили исполненное достоинства выражение, но во взглядах читались лишь безграничная признательность и почтение.

─ Искусство красоты мастера Линь… Вдовствующая уже повелела внести его в дворцовые хроники, дабы сохранить в летописях государства и передавать из поколения в поколение, ─ произнесла Вдовствующая императрица тоном, в котором звучало неоспоримое величие.

Они принесли с собой высшее признание, преодолевшее границы эпох.

Ли Вэнь поддерживала Линь Ся, смотря на этих друзей из самых разных миров, и сердце ее переполняли смешанные чувства.

Она тихо шепнула на ухо Линь Ся:

─ Наша компания теперь номер один в отрасли. Все пытаются нам подражать, но они могут скопировать только продукт, а вот нашу философию им не повторить.

То была самая прочная опора, которую они заложили в современном мире.

Наконец Ли Вэнь взглянула на бледное лицо Линь Ся и промолвила с твердостью, доступной лишь им двоим:

─ Мне все равно, есть у тебя божественные силы или нет. Даже если нам придется сидеть на обочине и делать макияж прохожим с лотка ─ я по-прежнему с тобой.

Линь Ся рассмеялась.

Она мягко высвободилась из рук Ли Вэнь и попробовала встать ровно сама.

Высшая мощь техники сансарического перерождения испарилась окончательно.

Однако в ее восприятии все еще теплилась едва заметная нить, связывающая ее с узорами времени и пространства.

Она больше не могла по щелчку пальцев создавать миры или за мгновение ока перемещаться в любую эпоху.

Но эта дверь, ведущая в прошлое и будущее, закрылась для нее не до конца.

Она лишь превратилась из божества обратно в странницу, у которой остался особый ключ.

И этого было вполне достаточно.

Попрощавшись со всеми друзьями, Линь Ся и Ли Вэнь вернулись в свою самую первую квартиру.

Солнечный свет пробивался сквозь окно, чертя на полу теплые пятна, а в воздухе кружились мелкие пылинки.

Все казалось до нереальности настоящим.

Линь Ся растянулась на диване, наслаждаясь этой давно забытой, чисто человеческой усталостью.

Однако ее взгляд приковала вещь, лежащая на журнальном столике.

Письмо.

Рукописное послание в конверте из крафтовой бумаги.

В нынешнюю эпоху оно выглядело совсем чужеродно.

На конверте не было ни марки, ни адреса ─ лишь строчка, выведенная изящным, но слегка торопливым почерком:

«Той самой госпоже Линь Ся, стилисту, способному творить чудеса».

Сердце Линь Ся внезапно пропустило удар.

Она села и взяла конверт.

Пальцы ощутили самое обыкновенное прикосновение бумаги.

Но между этих строк она почувствовала искренний призыв о помощи, исходивший от самой простой девушки.

Похоже, эта история была еще далека от завершения.

Солнечные лучи пронзали стекло, рассекая воздух на яркие полосы, и в этих столбах света бесцельно танцевали крошечные пылинки.

Бумага у этого письма была самая обыкновенная, пожалуй, даже грубоватая.

На крафтовом конверте не имелось ни марок, ни обратного адреса – только одна-единственная строчка, выведенная синей шариковой ручкой: аккуратный почерк, но буквы слегка подрагивали от нажима.

Кому: той самой женщине, что умеет творить чудеса, визажисту госпоже Линь Ся.

Ли Вэнь заглянула через плечо, и её брови мгновенно сошлись на переносице.

─ Сестрёнка, ты ведь не собираешься в это ввязываться? – ─ Она жестом выразила крайнее недовольство. ─ Мы ведь только-только вздохнули спокойно.

Линь Ся не ответила.

Кончиком пальца она едва касалась

той строчки, словно пытаясь ощутить всю глубину отчаяния той девушки, что писала письмо, её слепую, брошенную на кон решимость.

В этом читался немой крик о помощи – робкий, загнанный в угол, но до боли упрямый.

Она вскрыла конверт.

Текст на листке бумаги был прост и бесхитростен.

Некто – студентка по имени Сяомэй – из-за своей непримечательной внешности всюду сталкивалась с насмешками и стенами непонимания в университете; однажды её и вовсе открыто обозвали посмешищем, заявив, что с таким лицом она лишь портит воздух.

В самом конце письма Сяомэй почти умоляющим тоном вывела: я вовсе не хочу никому мстить, я просто… хочу на выпускном вечере пройтись с гордо поднятой головой.

Лишённая разрушительной, всесокрушающей силы, Линь Ся ощутила странную, невиданную прежде твёрдость под ногами.

Она подняла голову и посмотрела на заокнавшееся небо – донельзя реальное, земное.

─ Ли Вэнь, узнай-ка, когда у них в Университете C выпускной.

На территории Университета C стоял мягкий, ласковый полдень; туда-сюда снужали молодые люди в ультрамодных нарядах, а в самом воздухе витал лёгкий флёр юности и уверенности в себе.

Линь Ся назначила Сяомэй встречу на уединенной скамейке у озера.

Девушка оказалась ещё более незаметной, чем Линь Ся представляла себе.

На ней была донельзя застиранная серая толстовка, в которую она вся съежилась, словно пытаясь спрятаться; растрёпанные волосы были кое-как собраны в хвост, а тяжёлая чёлка почти полностью скрывала половину лица.

Она всё время смотрела в землю, судорожно вцепившись пальцами в полы одежды, и боялась поднять глаза на Линь Ся.

Сама Линь Ся не стала разглядывать её лицо.

Она лишь молча присела рядом с девушкой, устремив взгляд на рябь водной глади.

─ Здесь очень красиво.

Её голос звучал мягко, обладая какой-то удивительной, целительной силой.

Оцепенелое тело Сяомэй чуть заметно расслабилось.

─ Я… я думала, вы не придёте, – ─ едва слышно, словно писк комара, прошептала она.

─ Разве я могла не прийти?

Линь Ся повернула голову и наконец заглянула в глаза девушки, прятавшиеся под густой чёлкой.

В этих глазах не было ни капли света – лишь серая, затянутая туманом пелена, сотканная из комплекса неполноценности и страха.

─ Потому что… я такая уродливая.

Произнеся это слово, Сяомэй судорожно вздрогнула всем телом.

Линь Ся не стала её переубеждать.

Она просто достала из сумочки небольшое зеркальце и протянула его собеседнице.

─ Посмотри в зеркало и скажи мне: что в себе тебе нравится?

Сяомэй отпрянула, словно её обожгло кипятком.

─ Мне в себе ничего не нравится!

Линь Ся не убрала зеркало, продолжая держать его с непоколебимым спокойствием.

─ Всмотрись внимательно.

─ У тебя отличная база: кожа чистая, без следов от прыщей, просто ей не хватает влаги, из-за чего она кажется тусклой.

─ У тебя классические миндалевидные глаза, очень красивой формы, просто ты отучилась смотреть людям в глаза, вот они и потускнели.

─ А губы? У них прелестный контур,

если тронуть их помадой, будет загляденье.

С каждым словом Линь Ся Сяомэй всё больше и больше погружалась в оцепенение.

С самого детства все вокруг твердили ей только одно: до чего же она неказиста.

Впервые в жизни кто-то взял зеркало и принялся по полочкам разбирать её внешность, доказывая, что на самом деле всё не так уж… плачевно.

Слёзы брызнули из её потухших глаз неожиданно для неё самой.

Линь Ся не стала протягивать ей салфетку – она лишь молча вложила в дрожащую ладонь Сяомэй флакончик с мягким увлажняющим спреем.

─ Первый шаг к красоте – это вовсе не макияж.

─ Первый шаг – научиться примириться с самой собой и полюбить себя.

С того самого дня Линь Ся стала частой гостьей в кампусе Университета C.

Она не приносила с собой никаких мистических эликсиров красоты, а просто заходила в общежитие к Сяомэй и шаг за шагом учила её азбуке ухода.

Как правильно умываться, как наносить тоник, как распределять по коже молочное уходовое средство.

Каждое движение наполнялось почти сакральным смыслом.

Когда тёплое полотенце впервые коснулось её щек, Сяомэй с удивлением осознала, что её собственная кожа тоже способна принимать такую нежность.

Соседки по комнате сначала лишь с любопытством косились на них, изредка позволяя себе хихикать в кулак.

Однако вскоре им стало не до смеха.

Потому что Сяомэй преображалась на глазах, буквально с каждым днём.

Её кожа приобрела внутреннее сияние и свежесть, а сероватый, болезненный оттенок сменился здоровым румянцем.

Тогда Линь Ся приступила к урокам простейшего повседневного макияжа.

Тончайший слой тонального крема, сливающийся с естественным цветом лица, скрыл все следы усталости.

Аккуратные штрихи карандаша для бровей сделали черты лица выразительными и гармоничными.

И в завершение – едва заметный мазок помады пыльно-розового оттенка.

Когда Сяомэй вновь заглянула в зеркало, она замерла в полном оцепенении.

На неё смотрела всё та же девушка.

Но теперь в этой девушке больше не было ничего от зачуханной, забитой серой мышки.

Она словно светилась изнутри.

Куда более важные перемены произошли у неё на душе.

Она перестала прятаться под тяжёлой чёлкой и теперь без страха открывала чистый лоб.

Она научилась выдерживать прямой зрительный контакт с преподавателями на лекциях.

Более того, во время одной из групповых дискуссий она внятно и чётко изложила свою позицию, заслужив искренние аплодисменты однокурсников.

Перерождение Сяомэй прокатилось по студенческому сообществу Университета C кругами, словно брошенный в гладь озера камень.

─ Сяомэй, какой тональный крем ты используешь? Поделись секретом!

─ Слушай… а ты не могла бы и мне показать, как красить брови?

Те самые девчонки, что некогда отпускали в её адрес едкие шуточки, теперь смотрели на неё взглядом, полным затаённой зависти и мольбы.

Линь Ся наблюдала за тем, как Сяомэй – всё ещё самую капельку застенчиво, но уже вполне уверенно – держится в окружении целой толпы девчонок, и на её губах расцвела довольная улыбка.

В университетском клубе она организовала бесплатные курсы по основам макияжа.

Принцип, который она проповедовала, оставался неизменным.

─ Макияж – это вовсе не маска. Это ваше оружие, инструмент, который даёт уверенность и помогает проявить внутреннюю красоту.

Занятия пользовались бешеным успехом.

Сяомэй закономерно возглавила этот временный кружок, используя полученные знания, чтобы помогать другим девушкам, некогда страдавшим от той же неуверенности.

В день выпускного Сяомэй поднималась на сцену как лучшая студентка года, чтобы произнести речь.

Она облачилась в ладно сидящую академическую мантию, подчеркнувшая её выправку, с лёгким, изысканным макияжем на лице – уверенная, собранная, сияющая под лучами софитов.

─ Раньше я думала, что красота – это врождённый дар, – ─ звучал её голос со сцены.

─ Но преподаватель Линь Ся открыла мне глаза: красота – это способность, которую мы вправе выбрать сами.

В самом дальнем ряду сидели Линь Ся и Ли Вэнь; они переглянулись и тепло улыбнулись, глядя на озарённую триумфом девушку.

После того как студенческое медиа рассказало об этом благородном поступке, история мгновенно разлетелась по сети, вызвав нешуточный резонанс.

И когда Линь Ся уже решила, что её будни вновь войдут в спокойное русло, задребезжал телефон.

Незнакомый номер.

На том конце провода раздался собранный, исполненный скрытого восторга мужской голос:

─ Здравствуйте, это госпожа Линь Ся?

─ Мы команда продюсеров реалити-шоу «Новая красота». Увидев в интернете репортаж о ваших делах, мы… загорелись одной безумной идеей и хотим пригласить вас к сотрудничеству.

Мужской голос в трубке звучит с поставленным, шаблонным восторгом, а речь льется быстро, точно заведенный механизм:

─ Здравствуйте, это госпожа Линь Ся?

─ Вас беспокоит съемочная группа реалити-шоу «Преображение». Мы увидели в сети вашу историю, и у нас… возникла одна смелая идея. Мы бы хотели пригласить вас в проект.

Ли Вэнь выхватила телефон и тут же включила громкую связь; на ее лице читалась крайняя настороженность.

─ Какое еще шоу? Что вам нужно? Сразу говорю: даже не думайте пиариться за счет нашей госпожи Линь!

Голос на том конце ничуть не смутился, а лишь с еще большим азартом принялся расписывать грандиозный замысел передачи, сыпля пышными фразами, за которыми отчетливо проглядывал капитал.

Линь Ся не смотрела на экран телефона. Ее взгляд скользил по гостиной, заваленной письмами, что пришла сюда после истории Сяо Мэй.

Каждое послание, каждое слово хранило крошечное, но столь тяжелое желание обычной женщины.

Она перебила неумолкающий поток речи:

─ Спасибо, мне это неинтересно.

Стоило положить трубку, как в комнате воцарилась тишина.

Но шумиха в сети только набирала обороты.

История Сяо Мэй, подобно камню, брошенному в глубокий омут, вызвала волны, превзошедшие все ожидания.

Репортажи в СМИ мгновенно перекочевали со школьных форумов на крупные социальные платформы, а заголовки пестрели один громче другого:

#Обычный визажист творит чудеса: спасение от комплексов#

#Истинная красота ─ это дарить людям уверенность#

В один миг на официальные каналы компании Ли Вэнь хлынул водопад личных сообщений и писем.

Эти просьбы о помощи больше не были сухими цифрами.

Среди них писáла учительница танцев, чье лицо было обезображено в аварии, из-за чего она боялась выйти на улицу.

Была и пожилая мать, проработавшая всю жизнь, но сталкивавшаяся с пренебрежением собственных детей, считавших, что «с ней стыдно показаться на людях».

Был выпускник, терпящий притеснения на работе из-за родимого пятна на всю щеку.

За каждым словом стояла душа, запертая в кандалах собственной внешности и жаждущая вырваться на свободу.

Глядя на стремительно растущие красные счетчики непрочитанного, Ли Вэнь впервые ощутила глубокую беспомощность.

─ Дорогая… с этим же просто не справиться.

Линь Ся сидела на ковре и медленно, с глубокой концентрацией вскрывала рукописные конверты один за другим.

Она осознавала: сил одного человека в конечном счете слишком мало.

Ей нужно создать систему ─ канал, способный передавать эту «силу красоты» множеству людей.

─ Ли Вэнь, ─ Линь Ся подняла голову. В ее глазах не было прежней воли, способной испепелить все сущее, но горел иной, более стойкий и спокойный свет. ─ Давай создадим благотворительный фонд.

Ли Вэнь обомлела, но в следующее мгновение в ее глазах ─ глазах бизнес-элиты ─ вспыхнул огонь.

─ Я поняла!

Она тут же задействовала все ресурсы компании: юридический отдел взялся за регистрацию, отдел маркетинга ─ за пиар-план, а технические специалисты ночи напролет верстали официальный сайт.

Средства, связи, каналы продвижения.

Ли Вэнь без остатка вложила все, чего добилась сама, в это дело, звучавшее несколько идеалистично.

Так официально появился благотворительный фонд «Ангел Красоты».

Его девизом стала лишь одна простая фраза:

«Каждая женщина достойна быть красивой».

Первый проект помощи направили в частную организацию «Дюймовочка», где приютили детей с врожденными дефектами.

Линь Ся опустилась на корточки перед маленькой девочкой.

Половину лица малышки закрывал рубец от ожога ─ из-за жуткиx затянувшихся тканей она по привычке пряталась за волосами.

Увидев Линь Ся, девочка сжалась, а в ее взгляде промелькнули страх и отчуждение.

Линь Ся не произнесла ни слова.

Она лишь протянула руку и кончиками пальцев мягко касалась невредимой щеки девочки ─ трепетно, точно прикасаясь к бесценному сокровищу.

А затем принялась разрабатывать для нее особый вариант макияжа.

Она не пыталась полностью скрыть шрам.

Используя маскирующий крем под тон кожи, она сгладила самые неровные складки, а затем светящимся хайлайтером очертила по краям рубца мягкие линии, напоминающие крылья бабочки.

Когда перед девочкой поставили зеркало, она замерла.

Уродливый шрам превратился в уникальный, исполненный изящества знак.

Собрано стоящие вокруг дети ахнули от изумления.

Едва работа фонда вошла в привычное русло, как объявился неожиданный гость.

В кабинете вспыхнул блик света, и из ниоткуда возник А-Фу, облаченный в ладный наряд мастера.

Оглядев совершенно незнакомую обстановку, он не проявил и тени паники.

Подойдя к Линь Ся, он низко поклонился:

─ Хозяйка. А-Фу прибыл в ваше распоряжение.

Так этот высший мастер из древности стал первым наставником-волонтером фонда «Ангел Красоты».

Принесенные им секреты старинного ухода за кожей и ручного изготовления благовоний заложили неповторимую основу фонда.

Сфера деятельности организации неуклонно расширялась.

Они давали консультации по стилю девушкам, начинающим карьеру;

Проводили увлекательные курсы по антивозрастному уходу для женщин преклонных лет, возвращая им вкус к жизни.

Философия Линь Ся, подобно весеннему ветру, питала все больше иссохших сердец.

На праздничном вечере в честь первой годовщины фонда «Ангел Красоты» Линь Ся стояла в лаконичном белом платье с бокалом шампанского. Глядя на исполненные уверенности улыбки гостей, она ощущала в душе глубокое тепло.

В этот момент к ней с подносом подскочил официант, учтиво склонив голову.

На подносе не было ни напитков, ни закусок.

Там лежало лишь черное письмо, запечатанное темно-золотой шелковой нитью.

Материал конверта прохладен на ощупь ─ от него веяло чем-то совершенно необычным.

На нем не стояло подписи.

Лишь одна строчка-приглашение, выведенная древним каллиграфическим шрифтом.

Официант держал поднос, а его осанка казалась неестественно, пугающе прямой.

Чёрный конверт на фоне ослепительного блеска хрустальных люстр банкетного зала не отражал ни единого луча – казалось, он без остатка поглощает свет вокруг.

На ощупь он был ледяным.

Эта фактура напоминала металл, но в то же время сохраняла мягкую пластичность органического материала.

Каждая линия тиснённого древним шрифтом приглашения дышала непререкаемым авторитетом.

Ли Вэнь мгновенно заслонила Линь Ся собой, а её взгляд превратился в острые клинки.

─ Что это? – ─ процедила она сквозь зубы.

Линь Ся лишь легко взмахнула рукой и приняла конверт.

Кончик её пальца скользнул по тёмно-золотой шёлковой нити, запечатывавшей конверт, и застёжка поддалась без единого звука.

Международная ассоциация визажистов.

Приглашение выступить с программной речью на Глобальном саммите индустрии красоты.

Ли Вэнь заглянула в бумагу через плечо, шумно втянула воздух, и на смену её прежней настороженности пришло глубочайшее изумление.

Это исходило не от повелителей иных эпох и не являлось поручением высших божеств.

Это была та самая вершина, которой смертная по имени Линь Ся могла достичь в текущую эпоху.

Саммит проходил на берегу Женевского озера, где сам воздух был пропитан смесью запахов больших денег и элитной парфюмерии.

Каждый из лощёных участников мероприятия за столами представлял колоссальный бренд, способный в одночасье перекроить мировой рынок.

Все они являлись царями и божками современной индустрии.

Выступление Линь Ся стояло в самом престижном блоке саммита – сразу после презентаций французского магната предметов роскоши и основателя американской технологической лаборатории по уходу за кожей.

Речи первых двух докладчиков изобиловали изящными презентациями и ослепительными финансовыми графиками, заслужив вежливые, сдержанные аплодисменты.

Когда же подошла очередь Линь Ся, она в одиночку поднялась на сцену.

Никаких экранов, никаких суфлёров.

На ней было самое простое белое платье, из-за чего она казалась чужой на этом празднике тщеславия и амбиций.

Со стороны зала на неё уставились сотни оценивающих, чуть пренебрежительных взглядов.

─ Сегодня я хочу поделиться рецептом дворцового ухода, которому уже больше тысячи лет, – ─ произнесла она вместо приветствия.

Зал отреагировал едва уловимым шуршанием.

Несколько седовласых корифеев химической науки непроизвольно выпрямились в креслах.

─ В его основе лежат лепестки ночной царицы – ночной селеницереи, собранные на рассвете вместе с капельками росы. Их смешивали с восемью видами целебных трав и пропускали через семь стадий древней обработки, пока на выходе не рождалась та самая капля эликсира, способная мгновенно вернуть коже сияние.

Она не стала сыпать абстрактными понятиями, а выдала конкретную, завораживающую технологическую деталь.

─ Чем же этот предельный поиск «мгновенной красоты» отличается от наших нынешних попыток добиться сиюминутного омоложения с помощью высоких технологий?

Взгляд Линь Ся обвёл ряды слушателей.

─ Предки верили, что красота берёт начало в природных циклах и гармонии человека с миром.

─ Люди сегодняшнего дня верят, что красота кроется в сухих научных данных и точных пропорциях.

─ И они правы. И они же заблуждаются.

Её слова звучали спокойно, но падали тяжело, словно камешки в идеально гладкую воду сердечных чаяний каждого присутствующего.

─ Макияж в моём понимании – это одновременно преемственность и мост.

─ Он соединяет восточную мудрость ухода за собой из глубины веков с выверенной технологичностью западного мира.

─ Он призван вернуть женщине, пережившей автокатастрофу и потерявшей лицо, мужество вновь накрасить губы алым – не ради сокрытия шрамов, а ради объявления о своём перерождении.

─ Он должен позволить матери, отдающей всю себя семье, заглянуть в зеркало и увидеть там не увядание, а благородную элегантность прожитых лет.

В её голосе отсутствовала божественная подпитка, но в нём жила сила, проникающая прямо в душу.

─ Макияж – не маска. Это оружие.

─ Макияж – не товар. Это философия.

Смолкнув, она обнаружила, что в зале стоит абсолютная тишина.

Спустя три секунды громовые аплодисменты – начатые седовласым председателем ассоциации из первого ряда – в один миг захлестнули всё помещение.

Те самые создатели брендов, что минуту назад смотрели на неё свысока, теперь хлопали без задней мысли, а в их глазах полыхал огонь лихорадочного интереса.

Стоило презентации завершиться, как толпы представителей международных корпораций ринулись в гримёрку к Линь Ся, наперебой предлагая баснословные контракты.

Линь Ся же с прохладным спокойствием выдвинула свои условия:

─ Любое партнёрство возможно лишь при соблюдении строжайших экологических стандартов.

─ Все продукты обязаны быть на сто процентов безопасными для потребителя.

─ Я не продаю технологию, я делюсь философией.

Эти требования заставили алчных дельцов отступить, но зато заслужили ей ещё большее уважение со стороны истинных стратегов бизнеса.

Под конец саммита председатель Международной ассоциации визажистов лично вручил Линь Ся официальный сертификат.

Специальный советник Международной ассоциации визажистов.

Её миссия незаметно сместилась от латания трещин в искажённых пространствах к управлению будущим целой масштабной индустрии.

Этой же ночью Линь Ся вернулась в президентский люкс на верхнем этаже отеля.

За панорамными окнами расстилалась безмятежная ночная гладь Женевского озера в окружении россыпей огней.

Только что она завершила видеоконференцию, распределив задачи между благотворительным фондом и первыми международными партнёрами.

Легчайшее, едва уловимое искажение пространства колыхнулось прямо в комнате.

Тело Линь Ся мгновенно натянулось струной.

Это ощущение… слишком знакомое.

Она резко обернулась.

У барной стойки в апартаментах неподвижно застыла фигура в роскошном придворном наряде – казалось, она прождала здесь уже очень давно.

На том самом величавом лице, что целую эпоху олицетворяло собой абсолютную власть, застыло незнакомое прежде выражение: капля страха вперемешку с растерянностью.

Это была она.

Та самая императрица Великой Чжоу, которой Линь Ся некогда собственноручно наносила макияж под названием «Феникс правит Поднебесной».

На следующий день после закрытия женевского саммита Линь Ся коротала время в холле отеля, дожидаясь Ли Вэнь.

В воздухе витал дорогой аромат парфюма вперемешку с густым запахом свежесваренного кофе.

Сквозь гул голосов пробился неуверенный, но до боли знакомый мужской голос:

─ Линь Ся?

Она на мгновение замерла, после чего медленно повернулась.

Перед ней стоял мужчина в безупречно скроенном костюме. На его запястье блеснули хронографы Patek Philippe, отбрасывая холодные зайчики под хрустальными люстрами.

Чэнь Хао.

Ее первая любовь еще со студенческих времен.

На его лице застыло такое изумление, будто перед ним явился призрак.

─ И правда ты…

Он смотрел на нее и не узнавал. Перед ним стояла вовсе не та девчонка, что когда-то экономила на всем и месяц питалась дешманской едой из столовой, стаптывая застиранные кеды.

Линь Ся же окинула его абсолютно спокойным взглядом — будто достала из пыльного архива старую запись и быстро сравнила с оригиналом.

─ Давно не виделись, ─ ровно произнесла она.

В открытом кафе при отеле официант поставил перед ними две чашки исходящего паром латте.

Чэнь Хао не сводил с Линь Ся глаз — в его взгляде мешались восторг, уважение и что-то еще, глубоко запрятанное, чему он и сам не мог дать названия.

─ Я… я читал про тебя в финансовых новостях. Просто не думал, что мы встретимся вот так, здесь…

Нынче он числился партнером в крупной инвестиционной компании — эдакий завидный жених и восходящая звезда финансового олимпа.

─ Мир тесен, ─ Линь Ся обхватила чашку, впитывая ладонями приятное тепло.

Чэнь Хао самокритично усмехнулся. Вся его лощеная хватка дельца куда-то улетучилась.

─ Я слежу за твоим фондом «Ангел Красоты», ─ тише проговорил он, и в голосе проскользнула едва уловимая нотка сожаления. ─ Тогда… в молодости… я слишком спешил. Мне казалось, что впереди ждут великие дела, и нужно бежать… В общем, прости меня.

Линь Ся молча слушала.

Она вспомнила паренька, ночевавшего в библиотеке перед экзаменами в магистратуру.

Вспомнила и его спину, когда он бросил на прощание сухое: «Мы из разных миров».

Те обиды, что когда-то резали по живому, теперь казались лишь кадрами из старого черно-белого кино — далекого и чужого.

Она вдруг поняла, что давно отпустила эту боль.

По сравнению с тем, что ей пришлось пережить во временных петлях, те юношеские страдания были просто пылью на ветру.

─ Все в прошлом, ─ отрезала она.

Ее ровный тон сбил с Чэнь Хао весь спесь, и заготовленная речь застряла у него в горле.

Он помешкал пару секунд, будто собираясь с духом:

─ Линь Ся, я хочу вложиться в твой фонд. Считай это…

─ Не стоит, ─ мягко, но беззапелляционно перебила его Линь Ся. ─ Я не мешаю работу с личным.

В ее словах не было ни обиды, ни желания утереть нос. Лишь сухая позиция взрослого человека, защищающего то, что ему дорого.

Взгляд Чэнь Хао потускнел, но тут же сменился смиренным пониманием.

В ту ночь они проговорили долго.

Вспоминали любимое окошко в студенческой столовой, свои страхи перед выпуском…

Словно два старых приятеля, решивших наконец поставить точку и попрощаться с ушедшей юностью.

Время вспять не повернуть — оба это прекрасно сознавали.

Прощаясь у входа в отель, Чэнь Хао серьезно произнес:

─ Если что-то понадобится… просто как другу — я всегда на связи.

Линь Ся кивнула и шагнула в сияющий огнями холл, не обернувшись.

Эта случайная встреча стала для нее эдаким зеркалом: она еще четче увидела свой собственный путь.

Она была благодарна прошлому за все — даже за боль и ошибки, ведь именно они слепили из нее ту, кем она стала.

Спустя неделю после возвращения на родину Ли Вэнь ураганом ворвалась в кабинет Линь Ся. Лицо ее выражало крайнюю степень шока.

Она с размаху брякнула ноутбук на стол прямо перед подругой:

─ Подруга, глянь сюда!

На экране была открыта банковская выписка фонда «Ангел Красоты».

Всего пять минут назад на счет поступило анонимное и просто астрономическое пожертвование.

От количества нулей в строке резало глаза.

В кабинете царила такая тишина, что был слышен слабый гул центрального кондиционера.

Экран ноутбука излучал холодный белый свет.

Бесконечная череда нулей на нем казалась непреодолимой пропастью, от которой у Ли Вэнь перехватило дыхание.

Ее пальцы дрожали на тачпаде, страница обновлялась снова и снова, но эти ослепительные цифры неподвижно застыли в графе баланса.

─ Сестра, эти… эти деньги жгут руки.

Голос Ли Вэнь звучал хрипло, а невозмутимость бизнес-леди в этот миг разбилась вдребезги.

─ Банк оставил лишь туманную пометку.

─ «Друзья из пространственно-временного континуума».

Взгляд Линь Ся оторвался от экрана и устремился в окно.

В ее глазах не было того потрясения, какое испытывала Ли Вэнь, – лишь глубокое, осмысленное спокойствие.

Слабый, едва уловимый резонанс трепетал в глубинах ее сознания, словно задетая струна древнего циня.

Она закрыла глаза, погружая всю свою волю в эту хрупкую связь.

Воздух на кончиках пальцев казался густеющим.

Далёкий порыв ветра, смешавший в себе ароматы амбры и сандала, пробил барьеры времени и пространства, коснувшись ее чувств.

Она узрела величественные карнизы дворцов, увидела лунный свет, струящийся по глазурованной черепице.

Когда она вновь открыла глаза, А-Фу уже бесшумно стоял посреди кабинета.

На сей раз он сменил ремесленную одежду на простое, но исполненное достоинства длинное платье.

─ Хозяйка, ─ А-Фу отвесил почтительный поклон, исполнив всё до малейшей детали.

Ли Вэнь испуганно вздрогнула, инстинктивно прижавшись к Линь Ся.

─ Царица-мать и несколько старых знакомых из дворца прослышали, что вы творите благие дела в вашу эпоху, и преисполнены глубокой радости, ─ голос А-Фу звучал ровно, но был проникнут торжественностью сквозь толщу тысячелетий.

─ Они собрали дворцовые сокровища, украшения из драгоценных камней и нефрита, передоверили их караванам из Западного края, и лишь спустя много лет те обратились в эту… «субсидию».

Он замолчал, очевидно, пытаясь переварить это современное слово.

─ Царица просила передать вам.

─ Дело хозяйки – и их общее дело. Сколь бы велики ни были расстояния, они всегда готовы протянуть руку помощи.

В кабинете воцарилось долгое молчание.

Ли Вэнь приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни звука, а ее глаза помимо воли покраснели.

Линь Ся протянула руку и нежно коснулась холодного стекла монитора; теперь выстроившиеся там цифры обретали жгучее тепло.

Сии деньги несли в себе отнюдь не бренное богатство.

Они были благословением сквозь миры, чистейшей наградой от тех душ, чьи судьбы она изменила.

─ Ли Вэнь, ─ голос Линь Ся звучал мягко, но в нем слышалась непреклонная решимость.

─ Мы используем эти деньги, чтобы основать академию.

Ли Вэнь резко подняла голову, ее взгляд выражал полное недоумение.

─ Академию?

─ Да, ─ в глазах Линь Ся вспыхнул прежде невиданный свет. ─ Академию, что объединит древнее и современное искусство макияжа, кузницу мастеров новой эпохи.

─ И зваться она будет «Межпространственная академия визажа».

Ли Вэнь замерла на три секунды, после чего ее мозг, привыкший лишь к жесткой бизнес-логике, вмиг воспламенился от этого безумного и грандиозного замысла.

─ Я стану ректором! ─ выпалила она, вновь обретая прежний сияющий блеск человека, способного вершить судьбы империй.

─ Господин А-Фу, ─ Линь Ся повернулась к великому мастеру древности. ─ Я бы хотела, чтобы вы заняли пост главного наставника по классическому макияжу.

А-Фу вновь отвесил глубокий поклон.

─ Готов служить хозяйке.

Церемония открытия Межпространственной академии визажа состоялась погожим солнечным днем.

Аудитория была заполнена до отказа сияющими молодыми лицами – первыми воспитанницами академии.

Ли Вэнь стояла на сцене, воодушевленно излагая грандиозные планы на будущее.

Линь Ся, затаившись в кулисах, молча наблюдала за происходящим.

Она незаметно пустила в ход те крохи пространственно-временной энергии, что еще теплились в ее теле.

Перед глазами на мгновение затрепетала рябь.

В воздухе проступили очертания иного, великолепного призрачного мира.

Она увидела величественную царицу, отважную генеральшу в доспехах, те некогда живые лица – все они с утешительной улыбкой взирали вместе с ней на новое поколение внизу.

То было неведомое никому торжество сквозь толщу тысячелетий.

Спустя год после открытия академия прогремела на весь мир.

Выпущенные ею визажисты отличались не только безупречным мастерством, но и пониманием того, как дарить людям уверенность через преображение.

Одним тихим днем Линь Ся в своем кабинете изучала учебный план на следующий сезон.

Неожиданно на столе материализовалось послание.

Конверт был из холодного серебристо-серого материала, не то бумага, не то металл.

На нем не было ни марок, ни обратного адреса.

Лишь тисненый суровый знак, выполненный диковинными чернилами.

[Управление пространственно-временным контролем]

Ниже значились две столь же бескомпромиссные строки.

[Окончательное уведомление]