В Дася разгром: сборная по бадминтону сгорела, и толпа в сети вопит, чтобы из неизвестности вытащили загадочного тренера, способного воскресить команду! Но Су Хань в это время сидит в селе посреди гор на юго-западе и страдает от системы: критический бонус ей нужен только на «искреннем обучении»! Вот и приходится парню быть для своих учеников и строгим надзирателем, и доброй нянькой.
【Ежедневные тренировки】 Су Хань язвит, а поступает по-людски: прячет последнее мясо на косточке в миску Лу Синъе. Мальчишка шмыгает носом, вычищает всё, и вскоре на областном турнире превращает лидера спортшколы в пустое место. Боссы от спорта в шоке: «Это же просто дикая пружина!»
【Провокация перед матчем】 Су Хань подкалывает девчонок: с вашей «недоразвитостью» вам не играть, а свиней пасти. Линь Сяоюй и Тан Тан на глазах обращаются в «Хладнокровных дуэлянтов», и заморские звёзды на Олимпийских играх, заметив их, уже не могут сдержать слёз.
【Миг славы】 Когда ребята из деревни Тунлин в латаной форме хватают «Большой шлем», к ним мчатся спонсоры и спортивные воротилы. Они гнут спины перед Су Ханем с термосом, который глазами хлопает, и умоляют: «Божественный Су, покажись миру! Дай национальной команде жить!»
Су Хань усмехается, вскидывая бровь: «Простите, но я воспитываю только местных».
Руководство в ауте: «Выходит, теперь в сборную страны — только с пропиской в Тунлине?!»
Су Хань открыл глаза, и его затылок гулко ударился о поперечную балку деревянной кровати.
Боль.
Самая настоящая, не та, что бывает во сне. Он провел рукой по затылку – пальцы тут же покрылись слоем серой пыли вперемешку с мелкими щепками.
В крыше над головой зияла дыра шириной в три пальца, сквозь которую вонзался луч солнца, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.
─ Какого черта… это где еще? – вырвалось у него.
Воспоминания, словно цемент, который кто-то залил в голову, медленно схватывались и твердели.
Су Хань. Мужчина. Двадцать три года. Дипломированный специалист педагогического вуза. Распределен на волонтерскую работу в деревню Тунлин на юго-западной окраине.
Прежний владелец этого тела ехал четырнадцать часов на автобусе, а затем еще три часа трясся на мотоцикле. Вчера поздно вечером он добрался до деревни, рухнул на кровать и больше уже не проснулся.
А дальше – пустота. Настоящий Су Хань исчез, а его место занял он – офисный планктон из прошлой жизни, заезженный до смерти в режиме девяносто девять и шесть.
Дверь со всего маху распахнулась от удара ноги.
На пороге стоял старик с изборожденным морщинами лицом, зажав в зубах самокрутку. Взгляд, которым он окинул Су Ханя, мало отличался от оценки упитанности скота.
─ Очнулся? – произнес он.
Су Хань скатился с кровати, его босые ступы коснулись пола, и от холодного бетона сразу свело стопы – это была самая грубая стяжка, вся в буграх и выбоинах.
─ Вы… кто? – спросил он.
─ Чжоу Дэгуй, деревенский староста. ─ Старик пару раз постучал мундштуком о косяк, стряхивая пеمل на порог. ─ Сразу к делу: ты уже четвертый за этот год.
─ Четвертый кто?
─ Учитель-волонтер. ─ Чжоу Дэгуй презрительно хмыкнул и повернулся к выходу. ─ Первые трое: самый долговязый пробыл два месяца, а самый шустрый даже чемодан не распаковывал – на следующее утро удрал.
Су Хань вышел за ним следом.
Едва яркий свет ударил в глаза, он замер на месте.
Это была не деревня. Это были руины.
Саманные халупы лепились к склону горы, у большинства обвалились крыши, а те, что уцелели, стояли криво и косо. Извилистая грунтовка поднималась снизу от подножия, а вдоль нее тянулись заросшие бурьяном канавы. То, что гордо именовалось «начальной школой Тунлин», представляло собой каре из трех одноэтажных построек, а внутренний двор служил спортплощадкой – утрамбованная желтая земля без намека на траву. Не было даже баскетбольного кольца: вместо него из земли торчал ржавый отрезок трубы, на вершине которого болталась облезлая корзина.
Чжоу Дэгуй остановился у края площадки и оглянулся.
─ Нагляделся? – бросил он.
Су Хань промолчал, его взгляд упал на угол двора.
Человек семь-восемь детворы кучковались там. Самому старшему на вид было не больше двенадцати, а у младшего сопли размазались по половине лица.
Какой-то мальчишка стоял в самом центре, сжав в руке… крышку от кастрюли.
Алюминиевую, с оторванной ручкой, с краями, затертыми до металлического блеска.
Паренек подбросил вверх комок мятой бумаги и со всего размаху хлестнул по нему импровизированной ракеткой.
─ Бац! – Бумажный шар пролетел метров семь и дважды подскочил на земле.
Остальные ребятишки завизжали от восторга, наперебой выкрикивая: ─ Синъе-гэ, ну ты даешь!
Су Хань в упор смотрел на этого мальчика.
Тощий, загорелый до слезшей кожи, с босыми ногами, утопающими в желтой пыли.
То движение, которым он отбил снаряд – резкий разворот запястья, хлесткое усилие от предплечья к плечу – было чистым, выверенным и абсолютно лишенным лишних движений.
─ Как зовут пацана? – спросил Су Хань.
Чжоу Дэгуй бросил косой взгляд в ту сторону и небрежно обронил: ─ Лу Синъе. Бабка его вырастила, родители на заработках на побережье, круглый год не появляются.
─ Вечно со старой ватагой по горам шатается, на прошлой неделе кур соседа Ван Дэна загнал в овраг.
Су Хань продолжал следить за мальчиком по имени Лу Синъе.
В голове внезапно раздался звонкий удар колокольчика.
Не галлюцинация.
Самый настоящий звук, точно входящий вызов на смартфоне, взорвавшийся прямо в черепной коробке.
Полупрозрачная панель возникла перед глазами.
[Система «Великий наставник: Десятитысячекратный возврат» успешно привязана]
[Носитель: Су Хань]
[Статус зафиксирован: Учитель / Тренер (участие в соревнованиях запрещено)]
[Основной механизм: при безвозмездной передаче учащимся и ученикам снаряжения, материалов или технических инструкций в качестве преподавателя активируется случайный множитель возврата от 1 до 10000 раз. Возвращенные ценности напрямую переходят к носителю либо трансформируются в артефакты высшего класса]
[Текущее количество учеников: 0]
[Место главного ученика: вакантно]
[Инструктаж для новичка: примите первого ученика и подарите ему любое спортивное снаряжение. Награда: случайный критический множитель возврата + пакет базовых навыков преподавания]
Су Хань всмотрелся в парящие строки, зрачки его сузились.
Чжоу Дэгуй продолжал бубнить рядом: ─ …Комната для тебя – та самая, что мы только что осмотрели. Столовой нет, готовь сам, мешок риса, муки и масла деревня выделила, а с электричеством…
─ Сколько здесь учеников? – перебил его Су Хань.
Чжоу Дэгуй на секунду опешил.
Все четверо прежних учителей начинали разговор с вопросов: «Есть ли интернет?», «Как далеко до уездного центра?» и «Как отсюда выбраться?»
А этот спрашивает про учеников?
─ Во всей школе Тунлин, включая парочку приходящих из соседней деревни народности мяо, всего одиннадцать человек, ─ Чжоу Дэгуй сплюнул сквозь зубы. ─ Возраст от шести до двенадцати, занимаются в одном классе.
Су Хань больше ничего не спросил.
Он развернулся и направился к кучке детей на краю площадки.
Лу Синъе как раз присел на корточки, заново разминая и сжимая бумажный ком, но, услышав шаги, вскинул голову. Во взгляде читалась настороженность дикого зверька, которому прищемили хвост.
─ Ты еще кто? – выпалил он.
─ Ваш новый учитель. ─ Су Хань присел перед ним на корточки, сравнявшись глазами. ─ Чем это ты сейчас махал?
Лу Синъе спрятал крышку за спину: ─ Так, балуюсь.
─ Я спросил, чем именно.
─ …Бадминтон, ─ голос мальчика стал чуть тише. ─ Видел по телевизору, понравилось, вот и тренируюсь с крышкой.
Су Хань неотрывно смотрел на его руку, прячущуюся за спиной – суставы пальцев были покрыты мозолями, причем не от тяжелой работы, а от постоянного удержания ручки кастрюли.
─ Давно занимаешься?
─ Два года.
Су Хань поднялся на ноги.
Вернувшись в комнату, он порылся в чемодане прежнего владельца: одежда, книги, туалетные принадлежности.
На самом дне обнаружились старые кеды.
Белые, тридцать девятый размер, подошва стерта до гладкости, швы разошлись – Су Хань носил их еще в университете.
Настоящий хлам.
Взяв обувь за шнурки, он вышел на площадку. Лу Синъе по-прежнему сидел на корточки.
─ Какой размер ноги?
─ А?
─ Я спрашиваю, размер какой.
Лу Синъе опустил глаза на собственные чумазые босые стопы: ─ Не… не знаю.
Су Хань бросил кеды прямо перед ним.
─ Примерь.
Мальчик сглотнул слюну, протянул руку, подобрал обувь и сунул ноги внутрь – впору.
Он поднялся, пару раз топнул на земле, и защитная маска на его лице треснула, явив детскую, неукротимую радость.
В голове снова звякнуло…
[Зафиксирована передача спортивной экипировки ученику в роли преподавателя (поношенные кеды ×1)]
[Активирован возврат: пятисоткикратный критический удар!]
[Предмет возврата: углепластиковые соревновательные кроссовки S-класса «Пофэн» (модель будущего) ×1 (помещено на склад системы)]
[Дополнительный возврат: базовый пакет навыков обучения бадминтону (внедрен в сознание носителя)]
Мозг Су Ханя словно подключили к высоковольтной линии.
Бесчисленные образы, схемы работы суставов, траектории мышечных усилий, векторы передвижения… всё это потоком хлынуло в сознание: плоский удар сверху, подставка под сетку, короткий удар, атака с задней линии, система перемещений…
Его качнуло, и он едва успел опереться рукой о стену.
Спустя три секунды видения угасли.
Су Хань опустил взгляд на свои ладони, сжав и разжав пальцы.
То, что уложилось в его голове, подсказывало: теперь он обладает квалификацией тренера провинциального уровня.
Не игрока – именно тренера.
Системная строка всплыла вновь:
[Инструктаж для новичка выполнен]
[Официальное задание обновлено –]
[Задание первое: набрать не менее трех официальных учеников в течение 30 дней и провести первую командную тренировку. Награда: случайный множитель возврата ×3 + чертеж модернизации спортивной площадки (базовая версия)]
Су Хань вгляделся в строчку «3 ученика», а затем перевел взгляд на галдящую детвору, гоняющую бумажные шары крышками от кастрюль.
─ Учитель? ─ Лу Синъе, шурша поношенными кедами, робко подошел ближе. ─ С вами все хорошо? Лицо какое-то бледное.
Су Хань глубоко вдохнул, присел, поднял с земли алюминиевую крышку и взвесил ее на ладони.
─ Лу Синъе.
─ А?
─ Хочешь научиться играть в настоящий бадминтон?
Глаза мальчика вспыхнули.
─ Хочу!
На другом конце площадки Чжоу Дэгуй, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за этой сценой. Он постучал мундштуком о ладонь и хмыкнул:
─ Очередной дурак затеял бурю в стакане.
…
В тот же день после обеда Су Хань принялся за уборку класса.
Точнее, единственного помещения, где еще не протекала крыша.
Столы сдвинуты к стенам, стулья сложены горкой, освобождая в центре пятачок шесть на четыре метра. Зачем этого хватит? Чтобы поставить базовую работу ног.
Он заглянул в системный склад на те самые углепластиковые кроссовки S-класса – пока рано, в таком виде на людях не появишься, да и не объяснишь происхождение.
Сейчас было куда более важное дело: набрать троих учеников.
Лу Синъе – первый.
А кто остальные?
За ужином Су Хань сидел на пороге своей комнаты с эмалевой миской, уплетая пустой рис с солеными овощами. Лу Синъе невесть откуда вынырнул рядом, примостившись поодаль со своей плошкой жидкой каши из батата.
─ Учитель, а тот настоящий бадминтон… он какой?
─ Ракетка, сетка, специальный волан, правила, судья, турниры, ─ пережевывая соленье, ответил Су Хань. ─ За победу дают кубки и медали.
Лу Синъе покрутил глазами: ─ Откуда в нашей деревне такие вещи.
─ Придумаю что-нибудь.
─ Какой с волонтера толк…
Су Хань пропустил его шпильку мимо ушей и спросил: ─ Кроме тебя, кто в деревне быстрее всех бегает?
─ Течжу, ─ не задумываясь ответил Лу Синъе. ─ Чжао Течжу, внук старого кузнеца. Мне в беге не уступить, но силой он меня превосходит, молотом махать умеет только так.
─ А еще?
Лу Синъе отхлебнул похлебку и долго соображал: ─ В соседнем селении мяо живет девчонка, Шэнь Нянь. Неразговорчивая, но хворост рубит быстрее взрослых.
Су Хань запомнил оба имени.
Ночью, лежа на скрипучей деревянной кровати, он вызывал системный интерфейс и снова и снова просчитывал механизм возврата.
Суть проста – чем больше и качественнее он вкладывает в учеников, тем мощнее отдача идет на него самого.
Но обязательное условие – «передача в качестве преподавателя».
Сам статус тренера наглухо закрывал ему возможность выходить на поле в качестве игрока.
Вся слава теперь добывалась чужими руками.
Су Хань уставился на темный потолок. Через трехпальцевую щель в черепице звезды сипели холодным, резким светом.
─ Ладно, прорвемся.
Он перевернулся на бок и закрыл глаза.
На рассвете его разбудил непрерывный глухой стук.
Оттолкнув дверь, он увидел Лу Синъе. Мальчишка в тех же кедах и с крышкой в руке колотил бумажным мячом по стене школы.
Раз за разом.
Небо на востоке еще отливало сизым.
Су Хань бросил взгляд на экран телефона: пять часов четыре минуты.
─ Во сколько встал? В полпятого.
─ Сам говорил про настоящий бадминтон. Боюсь отстать, вот и отрабатываю.
Су Хань прислонился к косяку, провожая взглядом силуэт мальчишки, хлещущего воздух крышкой в лучах утреннего солнца.
На системной панели высветилась строка мелкого шрифта:
[Обнаружен потенциальный ученик – Лу Синъе ведет самостоятельную тренировку. Оценка потенциала активирована –]
[Спортивный талант: S]
[Взрывная сила: A+]
[Координация: S]
[Боевая воля: SS]
[Общая оценка: самородок, каких поискать. Рекомендуется немедленно принять в качестве главного ученика.]
Су Хань сглотнул вставший в горле ком.
Боевая воля уровня SS.
Ребенок из глухой деревушки, два года гонявший бумагу кастрюльной крышкой, по своим данным уделывал девяносто процентов воспитанников спортивных интернатов.
Он подошел и перехватил руку Лу Синъе, заносящую крышку для удара.
─ Хватит этой жестянки.
─ А чем тогда…
Су Хань отобрал у него крышку и отбросил в сторону, откуда донесся резкий скрежет металла по камням.
─ С сегодняшнего дня ты мой ученик.
─ Официально.
Процедура зачисления Лу Синъе оказалась до смешного простой – Су Хань нажал «Подтвердить» на системной панели, в голове звякнул колокольчик, и дело было сделано.
[Главный ученик – Лу Синъе успешно принят]
[Количество учеников: 1/3]
[Бонус привязки главного ученика: минимальный коэффициент возврата любых вложений носителя в данного ученика повышен до 100 раз]
Минимальный порог – стократный.
Су Хань перечитал строчку, и волоски у него на руках встали дыбом.
Одна пара поношенных кед принесла пятисоткикратный возврат, а если дать ему настоящую ракетку?
А если обучить профессиональной технике?
Подавив волнение, он извлек из памяти то, что было вложено пакетом обучающих навыков, и присел на пыльную землю, чертя прутиком чертеж.
─ Это площадка для бадминтона: длина 13,4 метра, ширина 6,1 метра, посередине сетка высотой 1,55 метра.
Лу Синъе присел рядом, не отрывая глаз от движущихся пальцев учителя.
─ Запомнил?
Мальчик кивнул: ─ Запомнил.
─ Знаешь, в чем твоя главная проблема?
─ Крышка слишком тяжелая?
─ Нет. ─ Су Хань набросил на земле схематичную фигурку человека. ─ Твоя работа ног. Ты лупишь по мячу с места, вкладывая всю дурь, но перемещаться совершенно не умеешь.
Он поднялся и показал серию движений – приставной шаг, скрестный шаг, выпад. Азы из азов.
Пыль под его подошвами глухо зашуршала.
Знания из пакета навыков руководили каждым мускулом, делая шаг безупречно точным.
─ Уловил?
Глаза Лу Синъе горели двумя фарами, впитывая каждое движение ног.
─ Еще раз.
Су Хань повторил комбинацию, сбросив скорость вдвое.
─ Теперь ты.
Лу Синъе выбросил ногу…
Первый же шаг оказался неверным. Центр тяжести сместился вперед, мальчик клюнул носом и едва не пропахал носом землю.
─ Корпус слишком завален, опусти ниже, колени согни.
Лу Синъе сжал зубы, перегруппировался и пошел на второй заход.
Второй шаг снова вышел кривым.
─ Сначала толкаешься правой ногой, а не левой.
Третий раз. Четвертый. Пятый.
Через час кеды Лу Синъе густо забились желтой пылью, на коленках появились ссадины, а по лбу градом катился пот.
Приставной шаг стал хотя бы отдаленно напоминать то, что нужно.
Су Хань даже не похвалил его.
[Зафиксирована передача базовой техники работы ног (Ур. 1) главному ученику Лу Синъе в роли преподавателя]
[Активирован возврат: двухсоткикратный критический удар!]
[Предмет возврата: система промежуточной работы ног (Ур. 3) (внедрена в мышечную память носителя) + базовое усиление выносливости ×1 (персонально для носителя)]
Икроножные мышцы Су Ханя резко свело судорогой, а от ступней вверх пошла горячая волна, наполняя силой обе ноги.
Он сделал шажок в сторону для проверки…
Быстро.
Совсем не тот уровень, что раньше.
Физическая форма обычного человека возросла как минимум втрое.
Отдал азы работы ног – получил систему среднего уровня плюс прокачку выносливости.
Эта система вообще в своем уме?
─ Учитель! – донеслось с другого края. ─ Я правильно делаю – вот так…
Су Хань отбросил посторонние мысли и поспешил к нему для корректировки.
…
Второй ученик объявился быстрее, чем рассчитывал Су Хань.
В полдень Су Хань вел урок китайского языка для одиннадцати школьников.
Он стоял у доски, выписывая мелом три иероглифа, в то время как половина класса клевала носом, а вторая ковырялась в носу.
И лишь пухлощекий увалень на последней парте, чьи руки были заметно толще, чем у сверстников, а голова походила на крупный арбуз, усердно царапал ногтем по крышке парты.
Су Хань подошел ближе и заглянул через плечо – тот выцарапывал слово «Удар».
─ Чжао Течжу?
Мальчик подскочил так, что едва не сломал ногой стул: ─ Здесь!
─ После урока зайди ко мне.
Звонок – вернее, кусок арматуры, по которому Су Хань треснул гаечным ключом оконную раму – возвестил об окончании занятий, и Чжао Течжу неуверенной походкой приплелся к учительскому столу.
─ Учитель, я на уроке не спал.
─ Ты выцарапал на парте слово «Удар».
Шея Чжао Течжу ушла в плечи.
─ Лу Синъе говорит, у тебя дури много, ─ Су Хань облокотился на край стола. ─ Какой вес кузнечного молота можешь поднять?
Мальчик моргнул маленькими глазками, не уловив связи между силой и уроком чистописания, но ответил честно: ─ Восьмифунтовый молот деда поднимаю, только долго махать не могу, руки отсыхают.
─ А бегаешь как?
─ За Синъе-гэ не поспеть, ─ смущенно поскреб затылок Чжао Течжу. ─ Остальные от меня отстают.
Су Хань извлек из кармана скакалку – ту самую, что нашел в вещах прежнего владельца, с пластиковыми ручками, дешевый рыночный ширпотреб.
─ Держи.
─ А? ─ Чжао Течжу принял подарок с полной растерянностью на лице. ─ Учитель, а мне она зачем?
─ С сегодняшнего дня – по тысяче прыжков в день.
─ По тысяче?! ─ Чжао Течжу чуть не выронил скакалку.
─ По тысяче, ─ голос Су Ханя не оставлял простора для споров. ─ Как закончишь, жду на площадке.
Он развернулся к выходу, а вдогонку неслось: ─ Учитель, вы что задумали-то?..
─ Учить тебя играть.
[Зафиксирована передача тренировочного снаряжения ученику Чжао Течжу в роли преподавателя (базовая скакалка ×1)]
[Активирован возврат: 80 раз]
[Предмет возврата: профессиональная утяжеленная скакалка с регулировкой веса ×1 + базовое усиление рук ×1 (персонально для носителя)]
Су Хань сжал кулак, чувствуя, как мышцы рук наполнились новой плотной силой.
Коэффициенты скакали, случайность давала о себе знать, и восемьдесят крат были еще скромным результатом.
Но капля камень точит.
Теперь нужен третий ученик.
…
Шэнь Нянь оказалась куда «тверже орешком», чем он предполагал.
Следуя указаниям Лу Синъе, Су Хань перевалил через хребет, прошагал сорок минут горной тропой и добрался до соседней деревни народности мяо.
Селение выглядело еще более убогим, чем Тунлин, молодых лиц практически не наблюдалось.
Когда он отыскал нужный двор дальних родственников Шэнь Нянь, девочка сидела у поленницы и колола дрова.
Одиннадцать лет, худая, на руках проступают тонкие жилки.
То, как она держала топор, привлекло внимание Су Ханя.
Не просто рубила сверху вниз – она заносила его по дуге, используя хлесткое движение всей руки, а в верхней точке перехватывала запястье и резко посылала лезвие вниз: глухой звук «хрусь», и чурка толщиной с чашу весов распадалась надвое.
Знания из пакета навыков моментально выдали сравнение: эта биомеханика удара практически копировала хлесткий удар при смешметче в бадминтоне.
Природный талант.
─ Шэнь Нянь?
Девочка подняла голову, глянула на него и промолчала.
Взгляд – как глухая стена.
─ Я новый учитель-волонтер из школы Тунлин, Су Хань.
Шэнь Нянь опустила глаза и продолжила колоть.
Су Хань стоял рядом минуты три. Она расколола шесть чуркок, и у каждой срез был идеальным – контроль усилия поражал воображение.
─ Не хочешь прийти в школу Тунлин на занятия?
─ Не пойду.
Голос тихий, но отрезающий любые возражения.
─ Почему?
Шэнь Нянь не ответила. Сидевшая рядом старушка, починявшая лапоть, подняла голову и произнесла с сильным местным акцентом: ─ Учитель, отец этой девчонки сбежал, она чужакам не верит больше.
Су Хань присел на корточки, заглядывая девочке в глаза.
Она смотрела мимо него, а топор продолжал мерно опускаться.
─ Я пришел не обманывать, ─ сказал Су Хань. ─ Я преподаю в школе Тунлин, а еще учу играть в бадминтон.
─ Придешь – научу тебя.
Топор Шэнь Нянь замер на долю секунды.
Всего на мгновение.
А потом снова застучал.
Су Хань вытащил из кармана последнюю вещь – пару шерстяных перчаток из чемодана покойного предшественника, зимних, серых.
Он положил их на поленницу.
─ Руки обдерешь, надевай.
С этими словами он повернулся и пошел обратно.
На обратной дороге система хранила молчание – Шэнь Нянь еще не была его ученицей, да и перчатки не являлись подарком в рамках «преподавательской деятельности».
Су Хань не переживал, у него было предчувствие: девчонка придет.
…
На следующий день Шэнь Нянь не появилась.
На третий – тоже.
На четвертое утро Су Хань вместе с Лу Синъе и Чжао Течжу гонял пробежку на площадке – точнее, Лу Синъе бежал, а Чжао Течжу хрипел в три ручья – как боковым зрением уловил знакомый силуэт за оградой.
Шэнь Нянь.
Она стояла у пролома в кирпичной стене, засунув руки в рукава, и на лице не было ни единой эмоции.
Делая вид, что ничего не замечает, Су Хань рявкнул: ─ Лу Синъе, работу ног! Чжао Течжу, не отставать!
Спустя десять минут Шэнь Нянь шагнула на площадку.
Су Хань остановился и перевел на нее взгляд.
Девочка достала из кармана те самые шерстяные перчатки и бросила их на землю перед Су Ханем.
─ Вернула.
Су Хань посмотрел на перчатки, а затем поднял глаза на нее.
─ Я не беру назад то, что отдал.
─ Это твое, ─ ее голос звучал гладко, как гладь пруда.
─ Не хочешь перчатки – ладно, ─ Су Хань кивнул на бегущих парней. ─ Отмотай пару кругов по дорожке, все равно в проигрыше не останешься.
Шэнь Нянь стояла неподвижно, словно вбитый в землю кол.
Секунд через десять она наклонилась, подняла перчатки, сунула в карман и вышла на беговую дорожку.
Техника бега хромала, но ритм поражал железной стабильностью: частота дыхания от начала до конца осталась неизменной.
Когда она закончила два круга, даже Чжао Течжу согнулся пополам, уперевшись руками в колени, а она стояла прямо, даже не запыхавшись.
Мысленно Су Хань выругался сквозь зубы.
Такой талант – и закапывать в горах ради рубки дров?
─ Шэнь Нянь.
─ Мм.
─ Завтра приходи снова.
Это не было вопросом.
Девочка зыркнула на него: ─ Кормить будешь?
Су Хань опешил, а затем улыбнулся – впервые с момента прибытия в Тунлин.
─ Буду.
…
Тем же вечером.
Су Хань официально зачислил Шэнь Нянь в ученики прямо в своей комнате.
Он достал последние запасные кеды – тридцать пятый размер, пару белых парусиновых тапочек на тонкой подошве – и перед утренней тренировкой выставил их на краю площадки ровно на то место, где стояла Шэнь Нянь.
Придя во двор, девочка опустила взгляд на обувь, промолчала, стянула пластиковые шлепанцы и натянула тапочки.
Оказались великоваты, но она извлекла из кармана комок тряпья и засунула его в носки.
После чего шагнула на дорожку.
[Зафиксирована передача спортивной экипировки ученице Шэнь Нянь в роли преподавателя (старые парусиновые тапочки ×1)]
[Активирован возврат: тысячекратный критический удар!!]
[Предмет возврата: профессиональные соревновательные кроссовки для бадминтона SSS-класса «Тип-Zero» (квантовая амортизационная технология) ×1 (помещено на системный склад)]
[Дополнительный возврат: божественное динамическое зрение (внедрено в систему восприятия носителя)!]
Мир перед глазами Су Ханя взорвался деталями.
Каждая пылинка на площадке обрела четкую траекторию – направление ветра, дугу падающего листа, отклонение стопы Лу Синъе в момент приземления, все казалось увеличенным вдесятеро.
Он зажмурился, открыл глаза – восприятие не вернулось к норме.
Тысячекратный.
Пара поношенных тряпичных тапочек для Шэнь Нянь обернулась возвратом в тысячу раз.
И в придачу – божественное динамическое зрение?
Системное уведомление рапортовало о выполнении задания:
[Количество официальных учеников: 3/3]
[Задание первое выполнено! Выдача наград –]
[Случайный возврат ×3 упакован в список ожидания]
[Чертеж модернизации спортивной площадки (базовая версия) заброшен на системный склад]
Су Хань развернул чертеж: полный проект стандартного зала для бадминтона, включая обработку грунта, спецификации сетки, схему освещения.
Спецификация материалов: цемент, песок, трубы, сетевой трос.
Дело не в том, что не достать, дело в деньгах.
Всплыло новое задание:
[Задание второе: провести первую официальную командную тренировку для трех учеников (включая три блока обучения: правильный хват ракетки, подача, высокий удар). Награда: эликсир физического усиления учеников ×3 + случайный возврат ×1]
Су Хань смахнул панель и вышел на середину площадки.
Трое учеников выстроились перед ним – Лу Синъе в кедах «Пофэн», Чжао Течжу со скакалкой наперевес, Шэнь Нянь в тапочках с набитыми носками.
─ С этого момента, ─ Су Хань сломал прутик и провел на земле несколько линий, ─ здесь наш корт.
─ Учитель, у нас даже ракеток нет, ─ поднял руку Чжао Течжу.
Су Хань окинул их взглядом и глубоко вздохнул.
─ Насчет ракеток я позабочусь.
─ От вас требуется только одно.
─ Тренироваться. Пахать до потери пульса.
Лу Синъе сжал кулаки, Чжао Течжу втянул голову в плечи, Шэнь Нянь замерла с каменным лицом.
За оградой спортплощадки вновь нарисовался Чжоу Дэгуй.
Зажав трубку в зубах, он прислонился к кирпичному пролому и издалека наблюдал, как Су Хань гоняет ребятню по желтой земле.
Проходившая мимо тетушка Ли окликнула его: ─ Старый Чжоу, чего это новенький учитель опять затеял?
Чжоу Дэгуй выпустил дымное колечко.
─ Учить играть.
─ Играть? Во что?
─ Бадминтон.
Тетушка Ли расхохоталась: ─ С этой шпаной? Кастрюльными крышками?
Чжоу Дэгуй не улыбнулся, вытряхнул пепел и зашагал к правлению.
Пройдя с десяток шагов, он пробормотал под нос то, чего никто не мог расслышать:
─ В отличие от прошлых, в глазах этого парня что-то есть.
Спустя три дня Су Хань снял со счёта всю свою оставшуюся зарплату – триста двадцать юаней.
В единственном на весь посёлок спортивном магазине – хотя называть это спортивным магазином было громко, скорее, лавчонка, где в углу пылилось с десяток ракеток – самые дешёвые бадминтонные ракетки продавались парой за сорок пять юаней.
Су Хань взял три пары.
Ещё за двадцать юаней он приобрёл тубу тренировочных пластиковых воланов. В упаковке было двенадцать штук, каждый невесомый – стоило подуть ветерку, как их тут же сносило в сторону.
На оставшиеся деньги он купил три пары носков.
Обратная дорога из посёлка в деревню Тунлин лежала через два горных хребта. Су Хань нёс пакет три часа и добрался до места уже ближе к сумеркам.
Трое его учеников поджидали его у края спортплощадки.
Лу Синъе первым сорвался с места, впившись глазами в пакет, точь-в-точь голодный щенок, заприметивший мясную булку.
Су Хань распаковал все три пары и раздал каждому по ракетке.
Лу Синъе принял её, обхватил пальцами ручку и легонько взвесил.
─ Куда легче крышки от кастрюли, ─ выдал он.
Чжао Течжу ухватился за ракетку обеими руками и сделал размашистый круг: ─ Ей вообще человека насмерть забить можно?
─ Попробуй огреть ею кого-нибудь, и проверишь, не врежу ли я тебе, ─ ответил Су Хань и отвесил ему подзатыльник.
Шэнь Нянь молча взяла ракетку, перехватила ручку правой рукой, дважды сменила хват и наконец зафиксировала пальцы в одном положении.
Су Хань бросил на неё взгляд – девочка интуитивно нащупала хватку, очень похожую на правильную правую.
Он подошел ближе и протянул руку, поправив положение её перепонки между большим и указательным пальцами, а также расстояние между ними.
Пальцы Шэнь Нянь на мгновение оденели, но отступать она не стала.
─ Держи вот так, не двигайся.
[Обнаружено: хозяин в роли учителя обучает ученицу Шэнь Нянь технике правильного хвата (Уровень 1)]
[Сработал возврат: 300-кратный!]
[Награда за возврат: Продвинутое чувство владения ракеткой (Уровень 4) + Усиление чувствительности пальцев ×1 (эксклюзив для хозяина)]
Кончики пальцев Су Ханя словно прожгло разрядом тока, осязание в них вмиг обострилось – он отчетливо ощущал разницу температур воздуха, проходящего сквозь промежутки между пальцами.
Он шевельнул кистью, стараясь не подать виду.
─ А теперь переходим к трём вещам, ─ Су Хань поднял собственную ракетку – да-да, у него была точно такая же за сорок пять юаней – и встал в позу для демонстрации.
─ Первое: правильный хват. Второе: подача. Третье: глубокий удар справа на заднюю линию.
─ Смотрите внимательно.
Он подбросил пластиковый волан и выполнил высокую подачу.
Снаряд описал в воздухе дугу; поскольку пластик оказался слишком легким, порыв ветра слегка отклонил его от траектории, но сама биомеханика удара – замах, толчок стопой, скручивание корпуса, хлестовое движение и контакт – была безупречной.
Набор педагогических навыков в сочетании со средним арсеналом работы ног и повышенной чувствительностью пальцев позволили ему продемонстрировать технику так, что она выглядела на голову выше уровня сорокапятиюаневых ракеток.
Лу Синъе замер от удивления.
─ Совсем не похоже на крышку от кастрюли.
─ Тоже мне новость, ─ Су Хань подобрал волан. ─ Теперь ты.
Лу Синъе попытался скопировать его позу: подбросил мяч, замахнулся, ударил…
Мимо. Ракетка рассекла пустой воздух.
Чжао Течжу покатился со смеху, присев на корточки.
─ Чего ржешь? Давай теперь ты, ─ Су Хань швырнул волан здоровяку.
Чжао Течжу подбросил снаряд, взмахнул ракеткой…
─ Бах! ─ волан-то он зацепил, но с такой дурной силой, что тот угодил прямо в обод и разлетелся вдребезги.
Пластиковая юбка раскололась надвое и улетела в сторону.
На спортплощадке повисла трехсекундная тишина.
Чжао Течжу замер с поднятой ракеткой, а на его лице читалась смертная тоска: ─ Учитель, я не специально…
Су Хань с бесстрастным лицом выудил из тубы второй волан.
─ Шэнь Нянь, твоя очередь.
Девочка шагнула к точке подачи, придерживая волан левой рукой, а правой сжимая ракетку.
Она не стала спешить, лишь на секунду прикрыла глаза, словно мысленно прокручивая недавние движения Су Ханя.
Затем…
Подброс, замах, удар.
─ Хлёстк. ─
Волан взмыл ввысь. Траектория получилась кривоватой, высоты тоже не хватило, но это был полноценный, результативный удар.
Впервые в жизни взяв ракетку в руки, она сразу же перебросила его через воображаемую сетку.
Су Хань пристально разглядывал её пару секунд.
Шэнь Нянь с бесстрастным выражением опустила ракетку и спросила: ─ Правильно?
─ Как у неё получилось?! ─ опешил Чжао Течжу. ─ Почему она с первого раза смогла?!
─ Потому что она думает головой, а ты – молотишь кувалдой, ─ Су Хань подошел ближе и похлопал Чжао Течжу по плечу. ─ Сила – это прекрасно, но игра в бадминтон – не кузнечное дело.
─ Силой нужно уметь пользоваться. Если не умеешь – это просто пустой перевод энергии.
Чжао Течжу закусил губу и промолчал.
Глядя на него, Су Хань внезапно вспомнил, что этот пухляк каждый день после школы бегает в кузницу помогать деду – одиннадцатилетний пацан, способный ворочать восьмифунтовый молот, наверняка превосходил в силе многих взрослых.
Такой потенциал нельзя было зарывать в землю.
─ Течжу, иди сюда.
Су Хань отвел его в сторону и начертил веткой две черты на земле.
─ Вставай сюда и смотри на меня.
Он взял ракетку и показал замах для смэша – мощного атакующего удара сверху: отвёл ракетку в высшую точку, резко довернул запястье, направив плоскость вниз под углом.
Без волана, просто рассекая воздух.
─ Чем это движение отличается от твоей работы с молотом?
Чжао Течжу прищурился, размышляя: ─ Запястьем? Когда куешь, запястье жесткое, а здесь оно так… хлестко вылетает.
─ Башковит, ─ Су Хань впервые произнес похвалу в адрес кого-то из учеников. ─ Махая молотом, ты задействуешь плечи и бицепс, из-за чего большая часть энергии рассеивается.
─ А при завершающем ударе в бадминтоне вся мощь концентрируется именно в финальном довороте запястья, ─ он повторил движение в замедленном темпе. ─ Словно кончик хлыста выхлестывает наружу.
─ Если научишься вкладывать в удар всю свою силу через это движение кистью, твой смэш насквозь пробьет дощатый пол.
Глаза Чжао Течжу загорелись.
─ Правда?!
─ Не веришь – проверь. Только осторожней, не переломай мне ракетки.
Мальчик занял позицию, глубоко вздохнул, подбросил волан…
На этот раз он осознанно сдержал напор плеча и сосредоточил всю энергию в запястье.
Замах, щелчок кисти, удар вниз…
─ Бац! ─
Волан сорвался с места.
Он не раскололся, а полетел вперед – с такой бешеной скоростью, что воздух сорвался на звонкий хлопок, и, врезавшись в противоположную стену, отлетел рикошетом.
Чжао Течжу остолбенел.
Лу Синъе и Шэнь Нянь уставились на него.
─ Охренеть, ─ сглотнув слюну, выдал Лу Синъе.
Такая скорость полёта… Из всех троих только Лу Синъе успел немного потренироваться с Су Ханем в работе ног, и он прекрасно понимал: если бы подобный удар прилетел на его половину площадки, принять его он бы вряд ли смог.
Снаружи Су Хань сохранял непроницаемый вид, но внутри уже вовсю крыл матом.
Вот это дурь…
Перед глазами всплыло системное окно…
[Обнаружено: хозяин передал ученику Чжао Течжу базовую технику силового смэша (Уровень 2)]
[Сработал возврат: 800-кратный крит!]
[Награда за возврат: Озарение S-класса в специализации «Мощный смэш» (Уровень 5 – стиль силового давления) + Усиление базовой силы ×1 (эксклюзив для хозяина) + Профессиональная бадминтонная ракетка с карбоновым волокном ×1 (добавлена на системный склад)]
Мышцы поясницы, живота, плеч и спины Су Ханя разом напряглись и тут же расслабились.
Мощная волна энергии влилась в тело.
Он машинально сжал кулак – казалось, стальные канаты оплели не только руки, но и весь мышечный корсет.
Восемьсот раз.
В качестве возврата система выдала настоящую карбоновую ракетку и озарение уровня S в атакующих ударах.
Он передал базу второго уровня, а взамен получил мастерство пятого уровня в тяжелом атакующем стиле.
Какая пропасть – разница в три ступени.
Су Хань глубоко вдохнул, подавил эмоции и вернулся к ученикам.
─ На сегодня тренировочная программа окончена.
─ Хватка, подача, глубокий удар, плюс хлесткий смэш Течжу.
─ С завтрашнего дня сбор в пять тридцать утра: двадцать минут бега, тридцать минут работы ног, один час отработки ударов. После дневных уроков – продолжение до наступления темноты.
─ Вопросы есть?
Трое детей переглянулись.
Лу Синъе ответил первым: ─ Нет.
Шэнь Нянь покачала головой.
Чжао Течжу поднял руку: ─ Учитель, а в обед кормить будут?
─ Будут, ─ бросил Су Хань. ─ Сходите к старосте Чжоу за мукой и крупой, я вам сам приготовлю.
Едва он договорил, как за пределами площадки раздался характерный треск велосипедной цепи.
Какой-то мужчина средних лет на дорожном велосипеде «Пятьдесят первом» вырулил с горной тропинки прямиком к деревенским воротам.
На нем была серая ветровка, на багажнике закреплен портфель, а волосы залиты лаком, хотя ветер успел знатно потрепать прическу.
Чжоу Дэгуй вышел из правления навстречу гостю.
─ Начальник Ма? Какими судьбами?─
Прибывшим оказался Ма Вэньчан, начальник отдела базового образования уездного управления.
Ма Вэньчан слез с велосипеда, отряхнул пыль с брюк и окинул взглядом окрестности: земляное поле, наполовину обрушенная стена, три приземистые мазанки – выражение его лица было таким, будто он только что надкусил кислый финик.
─ Эх, старик Чжоу, мне пришлось приехать.
Он вытащил из портфеля папку с документами и протянул её Чжоу Дэгую.
─ У руководства планы: в конце года объединить часть деревенских школ. Начальная школа Тунлин в этом списке.
Чжоу Дэгуй взял бумаги, и его рука дрогнула.
─ Объединить? И куда их переводить?
─ В посёлок, там всё организуют централизованно, ─ Ма Вэньчан избегал смотреть ему в глаза. ─ Согласно директиве, школы с числом учеников менее пятнадцати человек подлежат реорганизации и закрытию…
─ Решите закрыть вот так просто?! ─ голос Чжоу Дэгуя сорвался на крик, трубка чуть не выпала из рук. ─ Да этим детям до посёлка четыре часа пешком топать! Кто им жилье предоставит? Кто их кормить будет?
Ма Вэньчан отступил на полшага: ─ Старик Чжоу, не кипятись ты так, это решение вышестоящего руководства, я всего лишь…
─ Всего лишь гонец? Двадцать лет в кресле начальника просидел и научился только чужие приказы разносить?
Су Хань стоял на площадке и слышал каждое слово.
Трое его учеников замерли позади него: Лу Синъе крепче сжал ракетку, Чжао Течжу хлопал глазами, не понимая, что происходит, а Шэнь Нянь опустила голову, вцепившись пальцами в рукава.
Закрытие школы.
Начальную школу Тунлин собираются ликвидировать.
Стоит школе закрыться – исчезнет его статус учителя-волонтера.
Исчезнет статус – оборвется связь с системой «Учитель».
А без системы…
Всё вернется к нулю.
Су Хань в упор уставился на официальные бумаги в руках Ма Вэньчана, в висках запульсировала жилка.
У ворот спортплощадки Чжоу Дэгуй и Ма Вэньчан уже перешли на крик, перепалка разгоралась всё сильнее.
Су Хань зашагал в их сторону.
─ Начальник Ма.
Ма Вэньчан повернулся к нему, хмурясь: ─ Ты еще кто?
─ Су Хань, учитель-волонтёр начальной школы Тунлин.
Он подошел вплотную и воткнул свою сорокапятиюаневую ракетку вертикально в землю.
─ Сколько у нас есть времени до того, как школу закроют?
Ма Вэньчан опешил от такого тона: ─ Ну… бюрократическая процедура согласования обычно занимает от трех до шести месяцев…
─ Трех месяцев хватит, ─ оборвал его Су Хань.
Ма Вэньчан замер: ─ Чего хватит?
Су Хань не стал отвечать на этот вопрос.
Он бросил взгляд через плечо на трех детей, стоявших на спортплощадке – троих брошенных ребят в рваной обуви, с дешевыми ракетками в руках посреди голой земли.
Системное окно блеснуло в углу поля зрения.
Выплыло уведомление о новом задании:
[Внимание! Срочное задание!]
[Начальная школа Тунлин столкнулась с угрозой закрытия…]
[Цель задания: в течение 90 дней привести учеников к призовому месту (топ-3) на официальных соревнованиях по бадминтону уездного уровня и добиться отсрочки закрытия под статусом «Специализированная спортивная школа»].
[Награда за задание: Полный пакет ресурсов для реконструкции тренировочной базы + Препарат для прорыва физических кондиций всех учеников ×1 + Разблокировка системной функции «Пробуждение таланта ученика»].
[Провал задания: Понижение уровня системы, максимальный коэффициент возврата навсегда снижается до 10 раз].
Девяносто дней.
Уездные соревнования.
Тройка лидеров.
Су Хань до боли сжал ручку ракетки, костяшки пальцев побелели.
Трое деревенских сорванцов, еще вчера махавших кастрюлями и едва понимающих правила, за девяносто дней должны войти в тройку лучших на уездном первенстве?
Ма Вэньчан продолжал что-то бубнить, Чжоу Дэгуй продолжал ругаться, но все звуки слились в монотонный гул.
Взгляд Су Ханя скользнул мимо них, устремившись к далеким горным хребтам.
Закат окрасил горизонт в багровые тона.
Он развернулся и пошел назад.
─ Учитель? ─ Лу Синъе бросился за ним.
Су Хань не сбавил шага.
─ С завтрашнего дня тренировки вдвое дольше.
─ Подъем в полпятого.
Шаги Лу Синъе на мгновение стихли.
─ Почему?
Су Хань остановился и обернулся.
─ Потому что кое-кто собрался разрушить наш дом.
Зрачки Лу Синъе сузились.
Он больше не задал ни единого вопроса, крепко сжал ракетку, побежал обратно к спортплощадке и заорал во всю мочь, обращаясь к Чжао Течжу и Шэнь Нянь:
─ Завтра сбор в четыре тридцать, слыдали?!
Голос Чжао Течжу донесся издалека: ─ В четыре тридцать?! Учитель, ты вообще человек?! –
Су Хань оставил его крики без внимания.
Он толкнул дверь общежития и на несколько секунд замер в темноте.
Свет системного интерфейса отражался в его глазах.
Девяносто дней.
Он поднял руку, открыл системный склад и уставился на лежащие там кроссовки с углепластиковой подошвой класса S, квантовую соревновательную обувь класса SSS и карбоновую ракетку.
Доставать всё это сейчас было нельзя – слишком бросалось в глаза.
Время ещё не пришло.
Ему требовалось больше учеников, больше экипировки, больше возвратов – нужно было за какие-то девяносто дней выковать из этих ничего не понимающих детей реальных турнирных бойцов.
Снаружи послышались шаги.
Кто-то постучал в дверь.
Су Хань открыл – на пороге стоял Чжоу Дэгуй, зажав между пальцами незажженную самокрутку.
Лицо старика в лунном свете казалось маской.
─ Су-лаоши.
─ Мм.
─ Ты только что ляпнул Ма Вэньчану, мол, «трех месяцев хватит». Чего ты удумал-то?
Су Хань прислонился плечом к косяку и посмотрел на него.
─ Дядя Чжоу, веришь нет, а через три месяца эти пацаны, что кастрюлями махали, медали на уезде брать будут.
Чжоу Дэгуй вглядывался в него секунд десять.
─ Не верю.
─ Тогда не бери в голову, ─ бросил Су Хань. ─ Иди спать.
Он захлопнул дверь.
Старик остался стоять снаружи, покатывая в пальцах трубку.
Старик покосился в сторону спортплощадки – в лунном свете на жёлтой земле всё ещё белели кривые линии, прочерченные ветками.
Он сунул трубку обратно в рот, так и не подкурив, и зашагал прочь, тяжело ступая.
Сделав пару шагов, он замер и бросил прощальный взгляд на тускло светящееся окно комнаты Су Ханя.
─ Четвёртый уже, ─ пробормотал он.
─ На сей раз…
Вторая половина фразы застряла в горле и затерялась в ночном ветре.
В половине пятого утра, задолго до того, как прозвенел будильник, Су Хань проснулся.
В комнате стоял ледяной погреб, он накинул куртку и толкнул скрипучую деревянную дверь.
Рассвет ещё не наступил, силуэты далеких гор напоминали мазки туши.
На спортплощадке, примостившись у пролома в стене, сидали три тощие фигуры – в предрассветной тьме они казались маленькими каменными изваяниями.
Стоило Лу Синъе заметить вышедшего Су Ханя, как его глаза вспыхнули, всё тело мгновенно подобралось, точно готовый к прыжку леопард.
Чжао Течжу сидел, обхватив колени руками, то и дело клюя носом и зевая до слёз, но уходить не собирался.
Шэнь Нянь стояла вытянувшись в струнку, спрятав руки в рукава и не шевелясь, словно слившись с ночным мраком.
Что-то в груди Су Ханя легко сжалось.
Он ничего не сказал, лишь кивнул им, а затем мысленно вызвал чертёж, полученный от системы накануне.
[Чертеж реконструкции тренировочной площадки (базовая версия)].
Схема развернулась перед его глазами: четкие линии, подробные спецификации.
Стандартный бадминтонный корт: длина 13,4 метра, ширина 6,1 метра.
Требования к покрытию: ровная, твердая поверхность.
Су Хань отвел взгляд от иллюзорного чертежа и посмотрел на реальную спортплощадку под ногами.
Жёлтая земля вся в выбоинах, из трещин в грунте пробивается сорная трава, повсюду валяются наполовину ушедшие в землю булыжники, причем самый крупный размером с мельничный жернов.
До слов «ровная и твердая поверхность» из чертежа здесь было как до луны.
Су Хань вышел на середину импровизированного поля и с силой провел черту каблуком.
─ Начинаем отсюда.
Он направился к заброшенной каптёрке в углу, вытащил оттуда лопату со щербатым лезвием и две потрепанные бамбуковые корзины.
─ Лу Синъе, Чжао Течжу, таскайте камни. Мелкие в корзины, крупные пока в сторону.
─ Шэнь Нянь, бери это.
Он протянул девочке лопату.
─ Учитель, а мы что делать-то будем? ─ протирая глаза, спросил Чжао Течжу.
─ Строить корт, ─ ответил Су Хань.
Он сам наклонился, поднял валун размером с человеческую голову и швырнул его в корзину с глухим стуком.
Лу Синъе не заставил себя просить дважды – сорвался с места и принялся собирать осколки породы. Он двигался быстрее всех, снуя туда-сюда между площадкой и корзинами, словно неутомимый муравей.
Чжао Течжу перевел взгляд с Су Ханя на Лу Синъе, буркнул под нос: «Строить корт – это тебе не кирпичи ворочать», но всё же поплелся к тому самому большому камню, наполовину увязшему в земле.
Сначала он разгреб землю вокруг руками, затем обхватил основание булыжника, лицо его побагровело, а на шее вздулись толстые вены.
─ Взяли! ─
С глухим рыком он вырвал из грунта тяжелыий валун весом в несколько десятков килограммов.
Спотыкаясь, он протащил его пару шагов и бросил на краю площадки с таким грохотом, что земля под ногами содрогнулась.
У Су Ханя дернулось веко.
Эка силища.
С другой стороны, Шэнь Нянь, держа в руках лопату, которая была выше её самой, не стала копать. Вместо этого она приставила инструмент плашмя и короткими точными движениями стала соскабливать неровности грунта.
Размах был небольшим, но усилия – выверенными донельзя. Там, где остальные оставляли ямы после каждого удара лопатой, она оставляла за собой идеальную ровность.
Угол и сила каждого движения напоминали работу по линейке, до того безупречно, что Су Хань невольно вспомнил, как она рубит дрова.
Эти трое словно были созданы для идеального разделения труда.
Один отвечал за скорость, второй за мощь, третья за точность.
Постепенно рассвело.
Из труб деревенских домов потянуло дымком, мимо спортплощадки с мотыгами на плечах потянулись первые сельчане.
─ Тётушка Ли, глянь-ка, новый учитель заставил ребятишек землю на площадке рыть, ─ один из крестьян остановился, тыкая пальцем.
Тётушка Ли прищурилась, разглядывая картину, и рассмеялась: ─ Разве это учеба? Больше похоже на дорожные работы. Дурью маются.
─ Точно. Дети нормальные, а вместо уроков в грязи возятся.
─ Предыдущие волонтёры и то столько чудимости не проявляли.
Разговоры были негромкими, но вполне достаточными, чтобы долететь до площадки.
Лу Синъе на секунду замер с камнем в руках, его лицо слегка покраснело.
Чжао Течжу плюхнулся на землю, тяжело отдуваясь: ─ Учитель, они над нами смеются.
Су Хань не обернулся. Он лишь высыпал камни из наполненной корзины и вернулся в центр площадки.
─ Смеются те, кто отроду не видел, как горные дети играют в бадминтон.
Он окинул взглядом трех перепачканных грязью детей.
─ Вернетесь с медалями – посмотрим, как они тогда посмеются.
Глаза Лу Синъе вновь загорелись. Он злобно зыркнул в сторону зевак и подхватил камень покрупнее.
Из окна второго этажа правления Чжоу Дэгуй, посасывая незажженную трубку, молча наблюдал за происходящим.
Он видел, как Су Хань вместе с детьми самыми примитивными методами сантиметр за сантиметром выравнивал эту жёлтую полосу земли.
Пронаблюдав минут десять, он заддернул занавеску.
Взошло солнце.
Весь утренний марафон четвёрка занималась одним и тем же.
Таскали камни, засыпали ямы, срезали бугры.
К полудню участок длиной около дюжины метров и шириной в семь-восемь был в общих чертах расчищен.
Хотя это всё ещё была земля, по крайней мере, здесь больше не было ям и торчащих валунов.
Су Хань обмакнул палку в воду и кое-как начертил на грунте разметку границ и зон подачи.
Самый убогий корт в истории человечества материализовался на тунлинской земле.
Трое детей стояли на краю «площадки», глядя на плоды своего труда, и их грязные лица сияли от возбуждения.
─ Учитель, корт есть, а где же сетка? ─ поинтересовался Чжао Течжу.
Су Хань огляделся, и его взгляд зацепился за два кривых дерева на краю площадки, росших на приемлемом расстоянии друг от друга.
Нет, дистанция слишком широкая.
Он вернулся в каптёрку, вытащил из кучи хлама два полусгнивших деревянных бруса и приволок их в центр.
С усилием вогнав брусья в землю на расстоянии чуть более шести метров друг от друга,
он извлек из кармана моток грубой пеньковой веревки неизвестного происхождения, привязал один конец к первому столбу, натянул и закрепил на втором.
Под собственной тяжестью веревка провисла посередине, образовав дугу – низко в центре и высоко по краям.
Су Хань подошел и подергал за веревку.
─ Вот вам и сетка.
Чжао Течжу отвис челюсть.
Лу Синъе тоже замер.
Шэнь Нянь уставилась на провисшую бечевку, и в её взгляде впервые промелькнуло недоумение.
Су Хань проигнорировал их реакцию, отряхивая пыль с рук.
─ Утро было посвящено первому уроку: «Труд».
─ Во второй половине дня – второй урок: «Удар».
Он указал на веревку.
─ Каждый выполняет по пятьсот махов справа на заднюю линию, целясь поверх этой «сетки».
─ Пятьсот раз? ─
Чжао Течжу взвыл первым, лицо пухляка скривилось в гримасе. ─ Учитель, махать палкой перед этой веревкой? Какой в этом толк?
Лу Синъе тоже нахмурился. Он молчал, но сомнения в его глазах скрыть было невозможно.
Эта бечевка болталась как попало, её даже ровной линией назвать было нельзя. Какой смысл отрабатывать удары перед ней?
Только Шэнь Нянь подошла к задней линии, взяла ракетку, сделала пробный замах и перевела взгляд на Су Ханя, ожидая подтверждения.
─ Толка нет? ─ Су Хань усмехнулся. Он подошел к Чжао Течжу и взял в руки его сорокапятиюаневую ракетку.
─ А ну-ка, покажи мне вчерашний удар «молотом», только мимо меня.
Чжао Течжу хоть и не понял задумки, но послушался. Размахнувшись во всю дурь, как вчера при смэше, он со свистом рассек воздух.
─ А теперь следите за мной.
Су Хань отступил на шаг и сделал точно такое же движение при замахе под высоченный удар.
Его манера не отличалась той показной удалью, что была у Чжао Течжу: замах, разворот корпуса, выставленный локоть, супинация предплечья, работа кисти – всё движение походило на туго натянутую и мгновенно распрямившуюся плеть, завершившуюся сухим, звонким «хлопком», когда обод ракетки рассек воздух, оставив за собой лишь смазанный росчерк.
И хотя упражнение выполнялось одно и то же, исполнение их обоими разделяла пропасть.
Лу Синъе опешил, уставившись во все глаза.
Чжао Течжу тоже отупел, глядя на ракетку в руке Су Ханя.
─ Поняли суть? – спросил Су Хань.
─ Твоя сила выталкивается напрямую от плеча, словно ты сваи забиваешь. А моя идет из самых стоп, поднимается через поясницу, плечо, плечевую кость, предплечье и в самом конце срывается с кисти… ─ он качнул кистью. ─ …Вылетает хлестко, как удар кнутом.
─ Мощи в ней меньше, чем у тебя, но летит волан быстрее, дальше и сил тратится значительно меньше.
─ Эти пятьсот раз нужны не для того, чтобы вы просто махали руками впустую. Вы должны вбить это движение себе в кости.
Су Хань указал на бельевую веревку: ─ Представьте, что это ваш ориентир для удара. Каждый взмах должен проходить самую капельку над ней. Ни выше нельзя, ни ниже.
─ Кто не справится – останется сегодня без обеда.
Стоило ему это произнести, как лицо Чжао Течжу мгновенно осунулось.
Лу Синъе не говоря ни слова вернулся на свое место и принялся снова махать ракеткой.
Первый взмах вышел слишком высоким, рассекая воздух много выше веревки.
На второй раз он занизил траекторию, угодив прямо по веревке, из-за чего раздался глухой звук «плх».
Он поджал губы, скорректировал стойку и принялся за третий подход.
Увидев, что Лу Синъе уже вовсю трудится, Чжао Течжу тоже не смел больше пререкаться и с кислым видом принялся орудовать своей ракеткой. Огрехов у него было куда больше: то он вкладывал столько дури, что едва не валился вперед всем телом, то не мог вовремя затормозить, и ракетка едва не вылетала из вспотевших рук.
Шэнь Нянь держалась тише всех троих.
Паузы между ее взмахами были чуть дольше, чем у остальных, и перед каждым ударом она на мгновение прикрывала глаза, словно прокручивая движение в голове.
Ее самый первый удар безошибочно чиркнул по натянутой веревке.
Су Хань наблюдал за этой картиной молча.
У одного – безумный талант и железная воля.
У второго – жуткая, разрушительная мощь.
У третьей – невероятный самоконтроль и способность к обучению.
Поистине, ему досталось настоящее сокровище в виде этих трех необработанных алмазов.
Время текло неумолимо.
Солнце поднималось из-за вершин гор, безжалостно паля по желтой глине, и воздух вокруг накалялся с каждой минутой.
Детские лбы покрылись испариной, а пот, смешиваясь с дорожной пылью, оставлял на лицах грязевые разводы.
Сначала неуклюжие взмахи постепенно становились всё более плавными.
Движения Лу Синъе ускорялись – казалось, он начал чувствовать ритм; каждый его удар теперь сопровождался свистом рассекаемого воздуха, а взгляд был сосредоточен с хищной яростью пойманного зверя.
Чжао Течжу всё еще боролся с самим собой – он оказался слишком массивным, координация страдала сильнее прочих, и теперь он тяжело хрипел от усталости, а его футболка пропиталась насквозь и намертво прилипла к широкой спине.
Шэнь Нянь работала спокойнее всех: она не гналась за скоростью, добиваясь лишь точности. За все пятьсот взмахов ее темп практически не изменился, напоминая работу безупречного часового механизма.
В полдень, когда Су Хань скомандовал отбой, Чжао Течжу плюхнулся на землю задом наперед, едва удерживая пальцами тяжелую ручку.
Лу Синъе прислонился спиной к деревянному столбу, часто вздымая грудью, а его предплечья мелко дрожали.
Шэнь Нянь стояла неподвижно, хотя лицо ее заметно побледнело.
─ Ладно, эта веревка никуда не годится, ─ Су Хань пинул ногой импровизированную «сетку» из гнилого дерева. ─ Слишком мягкая, да и высота не та. Придется раздобыть настоящую.
─ Учитель, где ж мы настоящую возьмем? ─ обессиленно протянул Чжао Течжу.
─ Раз нет готового – сделаем сами, ─ Су Хань окинул взглядом окрестности и принялся раздавать поручения.
─ Чжао Течжу, дуй в бамбуковую рощу на восточной окраине села, сруби пару самых толстых и ровных стеблей – это будут стойки.
─ Лу Синъе, отправляйся к реке у въезда в деревню. Помнится, ниже по течению вечно застревают всякие обрывки старых рыболовных сетей, выуди самую большую.
─ Шэнь Нянь, сходи к старосте Чжоу, попроси у него крепкой пеньковой веревки, чтобы связать все обрывки воедино.
Дети переглянулись. Хотя они валились с ног от усталости, при одной мысли о том, что они будут строить «настоящую» площадку, в их глазах снова загорелся огонек.
─ Учитель, а ты тогда что будешь делать? ─ сбивая дыхание, спросил Лу Синъе.
─ Я? ─ Су Хань кивнул на гору камней, которую они вытащили на край площадки утром. ─ Буду готовить вам обед, а заодно как следует утрамбую основание.
Весь оставшийся день на школьном дворе Тунлина кипела бурная работа.
Чжао Течжу неизвестно где раздобыл тесак, с громким треском срубил в бамбучнике две зеленые палки толщинием в человеческую руку и в одиночку приволок их волоком.
Лу Синъе скинул обувь, засучил штанины и полез прямо в ледяную воду. Провозившись в мусоре добрую половину дня, он и впрямь вытащил на берег рваную, но вполне пригодную по размерам сеть.
Шэнь Нянь славилась своими золотыми руками: не прошло и много времени, как она вернулась с увесистым мотком туго скрученной пеньковой веревки.
Что же до Су Ханя, то он подхватил восьмифунтовый тяжелый молот семьи Чжао, загоняя в землю массивные камни один за другим, после чего обухом методично трамбовал грунт, создавая надежный фундамент для будущих опор.
Проходившие мимо сельчане снова принялись шушукаться.
─ Этот учитель Су совсем свихнулся. Детей грамоте не учит, зато целыми днями в грязи возится.
─ И то верно, глянь на них – вылитые чертенята из грязи. Разве это школа?─ Бестолльщина. Как только придет бумага от этого чинуши Ма, все равно всех в город отправят, чего зря горбатиться.
Лу Синъе услышал это. Таща мокрую сеть, он бросил на злословивших баб свирепый взгляд.
Су Хань даже не поднял головы – очередной удар молота глухо отозвался в земле.
─ Не обращайте внимания, ─ бросил он детям. ─ Языки даны другим, а медали вам придется выгрызать самим.
Наступил вечер.
Лучи заходящего солнца окрасили горную деревушку в мягкие золотистые тона.
Посреди глиняной площадки торчали две ровные зеленые бамбуковые палки.
Латаная-перелатаная рыбацкая сеть, стянутая веревкой, была натянута между ними. Пусть в ней зияло несколько дыр, а середина заметно провисала, это была самая настоящая, неподдельная сетка.
Родился самый убогий, но в то же время уникальный бадминтонный корт на свете.
Су Хань стоял у сетки, оглядываясь на трех перепачканных грязью, но сияющих от восторга детей.
На их лицах, руках и ногах красовались пятна грязи и свежие царапины, но никто из них даже не заикнулся об усталости.
Они неотрывно пялились на сетку, созданную их собственными руками, словно перед ними лежало бесценное сокровище.
─ С сегодняшнего дня, ─ Су Хань говорил тихо, но каждое слово звучало отчетливо, ─ это ваше поле.
Лу Синъе подошел ближе и осторожно кончиком пальца коснулся грубого волокна сетки, ощущая ее шершавую фактуру.
И пробормотал себе под нос: ─ Куда страшнее, чем по телевизору.
Су Хань шагнул вперед и отвесил ему легкого пинка под зад.
─ Сам-то от тех чемпионов из телевизора отстаешь на световые годы, так что эта развалюха тебе впору.
─ Ха-ха-ха! ─ Чжао Течжу, который уже еле держался на ногах от усталости, схватился за живот и расхохотался так, что чуть не рухнул набок.
Шэнь Нянь стояла рядом, потупившись, уголки ее губ едва заметно дрогнули в улыбке, но она тут же приняла прежнее серьезное выражение лица.
Глядя на импровизированный корт, Су Хань мысленно подвел итог.
Три ракетки по сорок пять юаней: вчера Чжао Течжу сломал одну во время удара, а сегодня Лу Синъе не удержал в руках во время замаха и выронил так неудачно, что треснул обод. В строю остались лишь четыре штуки.
Тубус из двенадцати пластиковых воланов: вчера один раскололся, сегодня прикончили еще три, осталось всего восемь.
До окончания срока подачи заявок на уездный турнир оставалось восемьдесят семь дней.
Времени в обрез, инвентаря нет.
Его взгляд упал на угол интерфейса в поле зрения.
Строка с новым заданием только что обновилась.
[Сработало промежуточное задание: Истоки] [Цель задания: Привести учеников к завершению первой официальной командной тренировки (длительность не менее 2 часов, включает основы: работа ног, подача, техника).] [Награда: Жидкость для укрепления физической формы учеников (начальная) × 3, тренировочные нейлоновые воланы × 2 тубуса.]
Жидкость для укрепления!\nНейлоновые воланы!
Именно то, в чем он сейчас нуждался больше всего!
Физическая форма детей – их самое слабое место, и одной лишь беготней с базовыми упражнениями выйти на уровень соревнований за восемьдесят семь дней попросту нереально.
К тому же пластиковые воланы слишком быстро приходят в негодность, тогда как нейлоновые гораздо прочнее и прослужат намного дольше.
Су Хань отвел взгляд от системного интерфейса и снова посмотрел на учеников.
В их глазах читалась усталость, но куда сильнее светился первобытный, чистый огонек.
Это была гордость за плоды собственного труда и надежда на грядущее.
Су Хань глубоко вздохнул, подавляя волнение в груди.
─ Насмотрелись?
Все трое синхронно повернули головы.
─ Завтра в пять утра сбор здесь, ─ голос Су Ханя вновь обрел спокойную твердость. ─ Начнем первую официальную тренировку. Делать скидки никому не буду.
Небо едва брезжило рассветом, принеся с собой сырой и колючий горный холодок.
Су Хань, зажав подмышкой потрепанный полотняный мешок, расхаживал туда-сюда по земляному корту. Стоило ему слегка встряхнуть мешок, как белая известковая пыль струйкой сыпалась на землю, оставляя кривую, но заметную белую полосу.
Боковые линии, задние, линии подачи, центральная.
У него не было рулетки, приходилось мерить шагами. Нарисованные при утреннем свете линии выглядели несколько комично, но для них сейчас этого было более чем достаточно.
Три худенькие фигурки выстроились у кромки поля, затаив дыхание.
─ Готово, ─ Су Хань отряхнул ладони от извести и повернулся к ним.
─ С сегодняшнего дня тренировки делятся на три направления: работа ног, подача и дальние высокие удары.
Он ткнул пальцем в сторону Лу Синъе: ─ Ты отрабатываешь перемещения.
Затем перевел палец на Чжао Течжу: ─ Ты – удары и контроль силы.
И наконец посмотрел на Шэнь Нянь: ─ Твоя задача – подача.
─ Базы у всех троих нет вообще. Поэтому с эту секунду каждое мое слово вы должны вплавить себе в кости.
Су Хань подошел к Лу Синъе и кончиком ветки набросал на земле несколько хаотичных точек.
─ Приставной шаг сюда. Скрестный – на ту точку. Выпад вперед, опорная нога не должна выходить за этот круг.
─ Побежал.
Лу Синъе бросил взгляд на метки и без лишних слов сорвался с места.
Движения его выглядели деревянными, каждый шаг давался с боем против собственного тела, а старые, не по размеру большие кроссовки с мерзким скрипом шуршали по глине.
Су Хань стоял рядом, поигрывая веткой.
─ Медленно!
─ Корпус пустой! Шаг шире!
─ Смотри вперед, а не под ноги!
Лу Синъе сжал зубы, раз за разом повторяя монотонную последовательность шагов.
Пот градом катился по лбу, заливая глаза и вызывая жгучую боль. Пальцы ног в тесной обуви сбились в кровь, и любое движение отдавалось острой иглой.
Он не издал ни звука.
Спустя сорок минут, когда Лу Синъе наконец замер, он выглядевший так, будто его целиком окунули в воду, а грудь вздымалась подобием кузнечных мехов. Подошвы его кед покрылись толстым слоем засохшей желтой грязи.
На другом конце площадки задание Чжао Течжу на слух казалось донельзя простым.
В трех метрах от него Су Хань установил облезлую эмалированную кружку.
─ Бей своей сокрушительной силой, но так, чтобы сбить ее с места, а не унести хрен знает куда.
Чжао Течжу вытаращил глаза: ─ Учитель, это же… как такое возможно?─ Возможно, ─ лаконично бросил Су Хань.
Тот в сомнениях вскинул ракетку, шумно вдохнул и обрушил на кружку свой фирменный «молотобойный» удар.
─ Ву-ух! ─ Волан со свистом пронесся мимо, чиркнув по краю кружки, которая осталась стоять непоколебимо.
─ Тьфу, почти попал!
Воодушевившись, он замахнулся снова.
─ Бах! ─ На этот раз он попал, но вложил столько дури, что пластиковый мяч угодил прямо в стенку кружки, отбросив ее далеко в сторону, и та со звонким грохотом проскакала по земле.
Чжао Течжу почесал затылок, виновато ухмыльнувшись.
Следующие попытки заканчивались либо промахом, либо очередным запуском посуды в стратосферу.
Он начал нервничать, пот заливал лицо, дыхание стало тяжелым.
─ Успокойся, ─ раздался голос Су Ханя. ─ Силы в тебе как в быке, но ты научись сначала на этого быка уздечку накинуть.
Чжао Течжу прикрыл глаза, шумно выдохнул и, когда открыл их снова, во взгляде появилась куда большая сосредоточенность.
Он слегка сменил хват, расслабив запястье.
─ Хлоп! ─ Волан полетел вперед и тютелька в тютельку угодил в самую серединку горлышка.
Эмалированная кружка издала глухой звук «дзынь», качнулась на месте, но устояла.
─ Попал! ─ Чжао Течжу с победным воплем грохнул кулаком о землю, подняв облачко пыли.
Су Хань подошел, сохраняя каменное выражение лица.
─ Повтори еще пятьдесят раз.
─ Если процент попаданий упадет ниже половины – завтрак отменяется.
Улыбка мгновенно застыла на его круглом лице.
Наконец пришла очередь Шэнь Нянь.
Ее задача выглядела тише всех и требовала наибольшего терпения.
Известкой на противоположной стороне корта Су Хань начертил круг размером с таз.
─ Подавай так, чтобы волан приземлялся точно в этот круг.
Девочка кивнула, подбирая ракетку и снаряд.
В отличие от Чжао Течжу, она не спешила бросаться в бой: постояв мгновение с закрытыми глазами, она мысленно проиграла траекторию и лишь после этого плавно подняла ракетку.
Первый волан лег в полуметре от черты.
Второй чиркнул по краю окружности.
Третий уверенно опустился в самый центр.
У Су Ханя едва заметно дрогнули веки.
Способности к обучению и координация этой девчонки выглядели просто неадекватными для ее возраста.
Он подошел ближе и поднял один из воланов.
─ Ты бьешь снизу. Для дворовых игр сойдет, но на турнире этого мало.
─ Смотри сюда, я покажу правильную высокую подачу справа.
Су Хань развернулся боком, левая рука держит снаряд, правая заносит ракетку – все движения плавные и выверенные.
В момент падения волана его запястье резко хлестнуло вперед, передавая импульс от поясницы и живота в руку, а затем на струнную поверхность.
─ Бах! ─ Раздался резкий, сухой хлопок.
Волан, словно белая пуля, взмыл по крутой красивой дуге и аккуратно опустился впритык к задней линии чужой половины корта.
[Дзынь! Вы передали ученице Шэнь Нянь технику «Стандартная подача справа», сработал критический возврат в 600 раз!]
[Поздравляем хозяина! Получено: Мастерское владение подачей (включая все тактические финты и разновидности)]!
[Поздравляем хозяина! Получено: Профессиональные турнирные воланы × 3 тубуса]!
Сложный массив информации о тонкостях подачи мгновенно влился в сознание Су Ханя.
Боковое вращение, реверсивные удары, обманки в заднюю линию… Мышечная память и тактические схемы отпечатались так, словно он отдал этому спорту не один десяток лет.
На складе прибавилось три тубуса свеженьких нейлоновых воланов.
Настоящая отдушина в текущем безрыбье.
Прогнав лишние мысли, Су Хань протянул ракетку Шэнь Нянь: ─ Попробуй повторить.
Та взяла инвентарь, копируя его стойку.
С первой попытки движение вышло угловатым, и волан, не долетев до середины, свалился в сетку.
Она не расстроилась – подняла снаряд и продолжила.
Солнце меж тем поднялось высоко, раскалив глину до терпкого жара.
Трое детей: один безумно наматывал круги, обливаясь потом;
второй упрямо воевал с эмалированной кружкой, сменяя досаду на ликование;
третья неутомимо повторяла одно и то же движение подачи.
Пот, пыль и тяжелое дыхание подростков составили текстуру этого первобытного урока.
Су Хань наблюдал за ними, уже собираясь сделать замечание насчет толчковой ноги Лу Синъе, как вдруг...
Старческий и неприятно резкий голос разорвал тишину со стороны прохода.
─ Учитель Су! ─ Обернувшись, Су Хань увидел тётушку Ли с восточного края деревни: опираясь на палку, она стояла у пролома в изгороди и смотрела на них с полнейшим осуждением.
Позади нее толпились другие сельчане, вернувшиеся с утренних полевых работ, и все дружно тыкали в их сторону пальцами.
─ Ты же детей до смерти заездишь! ─ голос тётушки Ли взлетел на пару тонов выше, когда она указала на перемазанных грязью ребят. ─ Чуть свет подорвал, грамоте не учит, зато в грязи валяет! Разве так подобает вести себя учителю?─ Лу Синъе тут же замер, шумно втягивая воздух и свирепо косясь на незваных гостей.
Чжао Течжу опустил ракетку, его пухлое лицо лоснилось от пота, а в глазах читалась обида.
Шэнь Нянь бросила поднимать волан и молча отступила за спину Су Ханя.
Заметив, что дети прекратили занятия, тётушка Ли подошла ближе, гневно постукивая палкой по земле.
─ Мы тебе детей доверили, чтобы ты их грамоте научил, чтобы они из гор выбрались! А не для того, чтобы ты из них грязевых уродов делал и дурью маялся!
─ Учитель Су, если ты и дальше будешь устраивать этот балаган, мы пойдем жаловаться в поселковую управу!
Су Хань обвел взглядом морщинистое лицо женщины, перевел глаза на перешептывающихся за ее спиной зевак.
Его голос звучал негромко, но отчетливо проник в уши каждому.
─ Тётушка Ли, вы ведь отдали мне детей с тем расчетом, чтобы они вырвались из гор, верно?
─ Тётушка Ли, вы отдали мне детей не затем ли, чтобы они смогли вырваться из гор, верно? ─ сказал Су Хань.
Тётушка Ли замерла, её палка перестала тыкать в землю, и она машинально кивнула: ─ Конечно!─
─ Учёба – это путь, ─ Су Хань указал на утоптанную жёлтую землю площадки. ─ И игра в мяч – тоже путь.─
─ В мяч? ─ один из крестьян прыснул со смеху. ─ Учитель Су, вы что, шутите? Чего доброго могут добиться те, кто вырос в этой грязи?─
─ Точно, разве этим на жизнь заработаешь?─
Взгляд Су Ханя снова вернулся к трём детям.
Грудь Лу Синъе тяжело вздымалась, глаза покраснели от гнева и обиды, а кулаки были сжаты до побелевших костяшек.
Чжао Тьечжу опустил голову, на его пухлом лице смешались пот и пыль, разобрать выражение было невозможно.
Шэнь Нянь отступила на полшага назад, прячась в тени Су Ханя.
─ Заработаешь ли этим на жизнь, я не знаю, ─ медленно произнёс Су Хань. ─ Но я знаю, что медали – заработаешь.─
Он обернулся и чеканя каждое слово произнёс для тётушки Ли и всех собравшихся сельчан: ─ Через восемьдесят семь дней в уезде пройдут соревнования среди юношести. Если не верите, сможете пойти и посмотреть сами.─
─ Посмотреть на то, как эти бездельники заберут обратно медали.─
Сказав это, он не дал никому и слова сказать и отдал приказ трём ученикам: ─ Чего стоите? Продолжаем!─
Лу Синъе опомнился первым. Он яростнотёр лицо рукавом, бросился к отметкам на земле и побежал ещё безумнее, чем раньше.
Чжао Тьечжу тоже поднял голову, взглянул на Су Ханя затуманенными от пота глазами, тяжело угукнул, подобрал ракетку и снова нацелился на эмалированную кружку.
Сельчане были ошеломлены словами Су Ханя и таким напором.
Тётушка Ли открыла рот, собираясь что-то сказать, но поняла, что не может вымолвить ни слова.
В конце концов ей оставалось лишь топнуть ногой, пробормотать «совсем посходили с ума» и вместе с остальными недовольно разойтись.
На площадке вновь воцарился тренировочный ритм.
Су Хань подошёл к Шэнь Нянь.
Эта девочка и до этого молчала, молчит и теперь – она просто тихо поднимает мяч, продолжая подражать тому, как Су Хань учил её бить справа высоким далёким ударом.
Движения её были легки, но в каждое усилие Су Хань вкладывал внимание – в ту же секунду он видел, как напрягаются мышцы её икр и поясницы.
Десятый взмах ракеткой.
«Пак».
Воланчик описал невысокую дугу, едва перелетел через верёвочную сетку и опустился на противоположной стороне.
Веки Су Ханя снова дрогнули.
Прошло меньше десяти минут с тех пор, как он начал её учить.
А она уже научилась стабильно перебрасывать мяч через сетку.
─ Мало, ─ Су Хань подошёл к ней со спины. ─ При таком ударе соперник сможет сделать всего шаг вперёд и просто прихлопнет тебя наотмашь.─
Он протянул руку и легко поддержал запястье Шэнь Нянь, державшее ракетку.
─ Точку удара бери выше, направляй вперёд.─
Он снова тронул её за плечо пальцем: ─ Когда заканчиваешь удар, не расслабляйся, веди движение до конца.─
Тело Шэнь Нянь на мгновение напряглось, но она не отстранилась.
Она кивнула, ощущая силу и направление, исходившие от кончиков пальцев Су Ханя.
─ Ещё раз, ─ Су Хань разжал руку.
Шэнь Нянь глубоко вздохнула и снова подняла ракетку.
Замах, подъём локтя, взмах руки.
Движение почти не отличалось от предыдущего, но в самый последний момент, когда ракетка коснулась волана, её запястье заставило её сделать явное движение вперёд.
Пройдя высшую точку, ракетка по инерции естественно перешла на другую сторону туловища.
Всё движение было единым целым.
«Хлоп!»
Звук удара на этот раз оказался куда звонче.
Волан словно обрел душу – он начертил в воздухе высокую и глубокую дугу, направляясь прячмиком к задней линии противоположной площадки.
Зрачки Су Ханя слегка сузились.
В этом ударе уже чувствовалось семь долей мастерства высокого далёкого удара.
Всего один урок, одно наставление.
И она справилась.
Талант этой девочки заставил сердце Су Ханя сжаться.
Это была не просто сообразительность, это была заложенная в самой кости мышечная память и самоконтроль.
Он повернулся и крикнул остальным двоим: ─ А ну все сюда!─
Лу Синъе и Чжао Тьечжу запыхавшись подбежали ближе.
─ Смотрите внимательно, я покажу высокий далёкий удар справа ещё раз.─
Су Хань встал у задней линии, держа волан в левой руке, занеся ракетку в правой и слегка развернув корпус.
В его движениях не было ничего лишнего, каждое звено словно бы просчитали с математической точностью.
Локоть вверх, локоть вперёд, предплечье хлестнуло, словно кнут.
«Хлоп!»
Раздался резкий хлопок.
Мяч взмыл в воздух высоко и далеко, опускаясь практически вертикально на заднюю линию противника.
─ Смотрите ещё раз.─
Он выполнил подачу снова, и точка приземления ни на йоту не отличалась от предыдущей.
У Лу Синъе глаза полезли на лоб.
У Чжао Тьечжу отвис от удивления рот, чуть слюна не потекла.
Это и есть та подача, про которую говорил учитель и с которой можно выиграть медаль?
─ Тренируйтесь сами, ─ Су Хань уступил им площадку. ─ Поймайте это ощущение.─
Трое тут же разошлись, каждый занял своё место и начал тренировку.
[Дзынь! Обнаружено, что хозяин обучает трёх учеников технике подачи (ур. 1), активирован групповой бонус обучения…]
[Возврат запущен: 150-кратный критический удар!]
[Поздравляем хозяина с получением: Средняя система подач (ур. 3)!]
[Поздравляем хозяина с получением: Усиление точности подачи × 1 (эксклюзивно для хозяина)!]
Системные подсказки зазвучали одна за другой.
Су Хань почувствовал лёгкое тепло в правом запястье, словно там забегали бесчисленные крошечные разряды тока.
Он повернулся спиной, чтобы ученики не видели, и тихонько размял запястье.
В душу закралось удивительное ощущение.
Словно между его рукой и ракеткой появилась невидимая линия калибровки.
Стоило ему захотеть, и волан падал с абсолютной точностью в любой уголок площадки.
Это ощущение кружило голову.
Следом всплыла еще одна строка подсказки.
[Этапное задание выполнено: Первые шаги]
[Награда за задание выдана: Жидкость для укрепления физической формы учеников (начальная) × 3, нейлоновые тренировочные мячи × 2 бочонка.]
Уголки ртов Су Ханя невольно поползли вверх.
Жидкость для укрепления физической формы!
Теперь главная слабость детей будет спасена.
…
Тренировка продолжалась до самого заката.
У порога своего общежития Су Хань водрузил большой чёрный котёл и сварил кастрюлю ослепительно-белой рисовой каши.
Из закусок была лишь маленькая тарелочка солёных овощей.
Все четверо не стали заходить в дом, а уселись прямо у края площадки, громко прихлёбывая еду.
Чжао Тьечжу в одиночку умял три огромные миски, потел с головы до ног и приговаривал: ─ Учитель, ваша каша вкуснее любого мяса, что готовит моя мама!─
Лу Синъе тоже съел две с половиной миски – от нагрузок на тренировке он проголодался до чертиков.
Шэнь Нянь ела тише всех: она наполнила лишь маленькую пиалу, пила мелкими глотками, и та мигом опустела.
Она молча встала, собираясь отнести посуду мыть.
Су Хань заметил, что её пиала выглядит так, будто её вылизали – на дне не осталось ни единой рисинки.
Он ничего не сказал, зачерпнул из котла еще полмиски каши и поставил прямо возле Шэнь Нянь.
Движения девочки замерли.
Она осталась стоять на месте, глядя на дымящуюся кашу, а затем перевела взгляд на Су Ханя.
Су Хань не смотрел на неё, он просто продолжал молча хлебать свою кашу.
Прошло секунды две, прежде чем Шэнь Нянь молча вернулась на своё место, подняла полупустую пиалу и продолжила есть маленькими глотками.
Ночь глубока.
Дети спали.
Су Хань сидел на скрипучей деревянной кровати и мысленно открыл системный склад.
Три пробирки с бледно-голубой жидкостью тихо лежали в ячейках.
[Жидкость для укрепления физической формы учеников (начальная)]
[Описание: Может быть добавлена в еду или питье. В течение 24 часов после приема базовые физические показатели принявшего вырастают на одну ступень (Примечание: эффект зависит от индивидуальных особенностей, чем слабее изначальное телосложение, тем заметнее рост). Не имеет побочных эффектов.]
Вырасти на одну ступень!
Сердце Су Ханя забилось чуть быстрее.
Это означало, что выносливость Лу Синъе, координация Чжао Тьечжу и абсолютная сила Шэнь Нянь могли получить колоссальный прирост за кратчайший срок.
Он уставился на три ампулы и начал размышлять.
Использовать завтра? Или приберечь перед самыми соревнованиями?
В этот момент его внимание привлекло едва заметное мерцание в углу системной панели – там светилась строчка мелкого текста, которой раньше не было.
[Механизм возврата спортивных достижений разблокирован – за каждое занятое учениками призовое место на официальных соревнованиях будет срабатывать дополнительный крупный возврат (множественность возврата напрямую зависит от уровня соревнований и занятого места).].
Дыхание Су Ханя на миг перехватило.
Официальные соревнования…
Его взгляд резко заострился.
Он тут же достал старый телефон с разбитым экраном и открыл браузер.
Связь в горах пропадала и появлялась вновь, ловила всего одна палочка.
В строке поиска он побуквенно ввёл: Юаньчжоу, уездный уровень, юношеский турнир по бадминтону.
Нажал поиск.
Загрузочный кружок в центре экрана медленно вращался, не выдавая никаких результатов.
Су Хань уставился на этот кружок, крепко сдвинув брови.
Этот значок загрузки в центре разбитого экрана телефона двигался медленно, словно застрявшая в сиропе улитка.
Сигнал в горах то появлялся, то пропадал. Су Хань бродил по комнате взад и вперед, вытягивая руку с телефоном в надежде поймать хоть сколько-нибудь стабильную волну.
Наконец экран моргнул, и страница прогрузилась.
«Объявление о проведении молодежного отборочного турнира по бадминтону „Кубок Новой Звезды“ в Юньчжоу 2012 года».
И всё.
Кроме красного заголовка и казенной печати спортивного комитета внизу, сам текст зиял пустотой.
Ни сроков приема заявок, ни адреса, ни требований к участникам.
─ Паршивая связь… ─ сквозь зубы выругался Су Хань и, не веря в удачу, обновил страницу еще пару раз, но результат не изменился.
Швырнув телефон на кровать, он почувствовал легкое раздражение.
Эта механика «наград за достижения на турнирах» висела перед глазами подобно привязанной морковке, только вот где искать эту самую морковку, оставалось загадкой.
Пять дней пролетели на одном дыхании.
На земляном корте столбом стояла пыль.
Силуэт Лу Синъе стремительно метался между белыми линиями: приставные шаги, скрестные, выпады – в переходах между элементами больше не было и намека на скованность.
Его ноги словно обрели пружины, каждый шаг отдавался быстрым и упругим шлепком, поднимая облачка мелкой крошки.
А ведь те самые кроссовки не по размеру уже успели выцвести и протереться сверху донизу.
─ Бах! ─ С другой стороны площадки Чжао Течжу взмахнул ракеткой, и волан точно угодил в эмалированную кружку в трех метрах от него.
Кружка глухо звякнула, качнулась три раза и замерла на месте.
─ Учитель! Пятнадцатый подряд! ─ восторженно заорал Чжао Течжу, расплываясь в широкой улыбке, хотя лицо его заливал пот.
Теперь он удерживал результативность примерно на уровне трети от всех ударов, а в его голове начало формироваться самое базовое понимание контроля усилия.
Тише всех держалась Шэнь Нянь.
Она стояла у задней линии, раз за разом методично повторяя движение длинной высокой подачи.
Замах, выброс руки, вложение силы.
Волан чертил в воздухе крутую дугу и, словно наделенный собственным зрением, отвесно падал вплотную к задней линии противника.
Стабильность попаданий пугала.
Су Хань стоял у кромки поля, наблюдая за этими тремя столь непохожими друг на друга учениками, и мысленно вызвал системное меню.
[Ученик: Лу Синъе]
[Оценка таланта: взрывная сила (выше среднего), координация (высокая), выносливость (средняя), боевой дух (экстремально высокий)…]
[Кривая роста: беговая база +32%, сила ног +18%…]
[Ученик: Чжао Течжу]
[Оценка таланта: взрывная сила (экстремально высокая), координация (низкая), выносливость (выше среднего), боевой дух (высокий)…]
*[Кривая роста: контроль силы +26%, координация замаха +11%…]*
[Ученик: Шэнь Нянь]
[Оценка таланта: взрывная сила (средняя), координация (экстремально высокая), выносливость (низкая), боевой дух (средний)…]
[Кривая роста: точность подачи +44%, координация плечевого пояса +29%…]
Три линии, обозначающие прогресс, уверенно ползли вверх под заметным углом.
Их скрытые таланты начали понемногу материализоваться.
Стоило Су Ханю закрыть панель, как со стороны Чжао Течжу донесся разочарованный вопль.
─ Ой!
Су Хань направился туда: ─ Что стряслось?
Чжао Течжу поднял ракетку, демонстрируя ее с удрученным видом: ─ Учитель, кажется… эта штука треснула.
Приглядевшись, Су Хань нахмурился.
По ободу ракетки от трех часов пробегала тонка трещинка, напоминающая серую паутинку.
Сорокпятиюаневая железная ракетка ожидаемо не выдержала природной звериной мощи Чжао Течжу.
─ Учитель, а у меня… ─ Лу Синъе тоже подошел ближе, протягивая Су Ханю свой инвентарь.
На ручке его ракетки тонкая обмотка из кожзама полностью истерлась и отслоилась, обнажив голый деревянный каркас.
Влажные ладони и ежедневная многочасовая хватка превратили оплетку в лохмотья.
Не успел Су Хань ничего ответить, как его взгляд переместился на ракетку Шэнь Нянь.
На вид та казалась целой, но Су Хань отлично видел: струны покрылись ворсинками и потеряли былую упругость.
Еще пара дней такой работы – и обрыв струн станет неизбежным.
Он бросил взгляд на висящий у сетки мешок, где хранились все их запасы.
Двенадцать нейлоновых воланов составляли весь стартовый капитал.
За минувшие пять дней Чжао Течжу в порыве страсти разнес вдребезги три штуки, пару унесло в овраг так далеко, что искать не имело смысла, а еще один банально затоптали на земле, смяв юбку.
В живых осталось всего шесть.
Дешевые ракетки долго не продержат.
Воланы ценой в полтора юаня тоже исчерпают себя слишком быстро.
Прогресс от тренировок радовал, но износ инвентаря напоминал безмолвную черную дыру, готовую проглотить их скудные ресурсы.
─ На сегодня всё, ─ глуховато бросил Су Хань. ─ Все по домам, ужинать.
Дети молча собрали вещи и поплелись следом за ним.
Они тоже чувствовали, что что-то подходит к концу.
Ночь.
Когда ученики заснули, в общежитии воцарилась глухая тишина.
Су Хань сидел на скрипучей деревянной кровати и при тусклом свете луны вывернул наизнанку все карманы.
Монеты по юаню, по пять малых цзяо, по десять фэней.
Вся наличность, собранная на ладони, составила ровно четыре юаня и семьдесят фэней.
Это было всё его богатство.
До следующего пособия по программе поддержки учителей оставалось еще двадцать дней.
Даже если их выплатят вовремя, набежит всего восемьсот юаней.
Этого не хватит даже на покупку трех приличных ракеток.
Он тяжело вздохнул и мысленно открыл системный склад.
В ячейках сиротливо лежали две черные угольно-карбоновые ракетки, а рядом красовались легкие профессиональные кроссовки.
[Элитная карбоновая ракетка: углеволокно Т800, точка баланса 295 мм, выдерживает натяжение до 35 фунтов, снаряжение профессионального уровня].
[Элитные карбоновые кроссовки: карбоновая пластина во всю стопу, отдача энергии выше на 30%, фиксация, торсионная жесткость и амортизация уровня S].
Любая из этих вещей, попади она на глаза профессиональному спортсмену, вызвала бы дикую зависть.
И это был самый прямой путь решить текущие проблемы.
В голове мелькнула мысль: стоит вытащить эти ракетки наружу, как проблемы Лу Синъе и Чжао Течжу исчезнут сами собой.
Но что потом?
Откуда нищий сельский учитель возьмет профессиональную экипировку стоимостью под десятку тысяч?
Что подумает тётушка Ли?
Как на это посмотрят односельчане?
А если дойдет до начальства из уездного отдела образования – как он будет оправдываться?
Одна ложь неизбежно потребует сотни новых.
Чего ему сейчас действительно не хватало, так это уверенности перед лицом подобных вопросов.
Награды системы напоминали запертый на замок меч – он видел всю остроту лезвие, но вытащить клинок не мог.
Су Хань отвел взгляд от системного склада и посмотрел в угол комнаты.
Там стояла треснутая ракетка Чжао Течжу.
Он подошел, поднял ее и провел большим пальцем
по тонкой трещине.
Металлический обод ощущался холодным и шершавым.
Нельзя просто так взять и материализовать вещи из ниоткуда.
Значит ли это, что ему придется «заработать» их средствами этого мира?
Заработать деньги.
Стоило этой мысли оформиться в голове, как Су Хань ощутил еще большую беспомощность.
В деревне, где даже сотовая связь ловит через раз, как стороннему человеку заработать денег? Да еще быстро?
Его взгляд снова упал на сломанную ракетку, а пальцы скользили вдоль трещины.
Смутная, почти безумная идея вдруг вынырнула из глубин сознания.
Он уставился на поврежденный инвентарь, и в глазах медленно загорелся огонек.
Может…
Ему вовсе не нужно искать деньги на покупку новых ракеток?
Достаточно просто починить эту рухлядь?
Едва утренний свет второго дня озарил земляную площадку, как раздался зловещий хруст.
─ Хруп… ─
Чжао Тьечжу, отрабатывавший смэш, замер с занесённой ракеткой. На его лице застыло выражение ребёнка, совершившего проступок.
Су Хань подошел и взял ракетку.
Оказалось, что вчерашняя еле заметная трещина на ободе удлинилась сантиметра на два и теперь грозила разломиться окончательно.
─ Учитель, я… ─ лицо Чжао Тьечжу покраснело, в голосе звучало глубокое раскаяние. ─ Я слишком сильно ударил…─
─ Возьми ракетку Лу Синъе, ─ Су Хань отложил шатающуюся ракетку в сторону, его голос звучал спокойно. ─ Будете меняться.─
Он взглянул на Чжао Тьечжу и добавил:
─ Твоей вины тут нет, просто ракетки слишком дрянные.─
Чжао Тьечжу замер, глаза его покраснели. Он тяжело кивнул и взял из рук Лу Синъе другую старую ракетку.
Однако на сердце у Су Ханя стало тяжело.
Меняться ракетками – это не выход надолго.
Снаряжение ломалось гораздо быстрее, чем он рассчитывал.
Надо срочно искать стабильные каналы поставок, иначе они не продержатся и девяти дней, не говоря уже о девяноста.
Утренняя тренировка закончилась, Су Хань устроил детей обедать, а сам быстрым шагом направился к сельсовету.
Староста Чжоу Дэгуй сидел на ступеньках у входа, попыхивая самосадом и глядя на облака над далёким горным ущельем.
─ Староста, дайте телефон позвонить, ─ обратился к нему Су Хань.
Чжоу Дэгуй скосил на него глаза, ничего не ответил, достал из-за пояса связку ключей и отпер дверь кабинета сельсовета.
Старый дисковый телефон стоял на облезлом деревянном столе.
Су Хань поблагодарил его, закрыл дверь и начал набирать номер.
Через знакомого в уезде он окольными путями раздобыл номер телефона отдела физической культуры уездного управления образования.
Когда гудки прекратились, оттуда донесся ленивый голос:
─ Алло, кто это?─
─ Здравствуйте, я учитель из начальной школы Тунлин. Хотел бы узнать, будут ли в этом полугодии спортивные соревнования среди школьников в уезде?─
─ Начальная школа Тунлин? ─ собеседник, казалось, растерялся, словно вспоминая это название, и лишь через пару секунд произнёс: ─ А, да, вроде есть какой-то чемпионат по бадминтону, каждый год проводится.─
Сердце Су Ханя подпрыгнуло: ─ Когда именно подавать заявку? Когда турнир?─
─ Точные сроки ещё не утверждены, как спустят документы – узнаете, ─ тон собеседника был крайне раздраженным. ─ Заявки подаются от школ централизованно через районную центральную школу.─
─ А каков примерно дедлайн? За месяц до соревнований? ─ допытывался Су Хань.
─ Вроде того, обычно приём заявок заканчивается за месяц. Всё, ждите уведомления.─
В трубке щелкнуло, и связь оборвалась.
Су Хань с холодным телефонным аппаратом в руке стоял на месте, а в голове у него лихорадочно крутились мысли.
Из кармана он вытащил обломок карандаша и принялся чертить на пустом клочке старой газеты.
До финального срока рассмотрения вопроса о закрытии школы оставалось чуть больше восьмидесяти дней.
Уездный чемпионат, судя по прошлому опыту, должен был пройти примерно через два месяца, то есть дней через шестьдесят.
Срок подачи заявок истекал за месяц до начала.
Если посчитать, у них оставалось всего-навсего тридцать дней на то, чтобы подать заявку и показать хоть сколько-нибудь сносный результат!
Тридцать дней, чтобы довести трёх детей с абсолютного нуля до уровня, позволяющего тягаться со спортивными школьниками.
Это была не просто задача, это была фантастика.
Су Хань почувствовал, как давление со всех сторон сжимает тиски, затрудняя дыхание.
Он оторвал кусочек газеты с наброском графика, тщательно сложил его и сунул в карман.
Толкнув дверь, он вышел на солнце и чуть не зажмурился от яркого света.
Чжоу Дэгуй всё ещё сидел на прежнем месте и чуть не столкнулся с ним.
─ Закончил? ─ лицо старосты оставалось суровым.
─ Закончил, спасибо, староста.─
─ В следующий раз, как соберёшься звонить, предупреждай заранее. ─ Бросив это, Чжоу Дэгуй отвернулся и затянул свою махорку, делая вид, будто только что ничего не произошло.
Су Хань кивнул, больше ничего не говоря, и зашагал прочь.
Он понимал, что это было молчаливое согласие со стороны старосты.
Но он также прекрасно понимал, что, кроме этой крошечной помощи, рассчитывать ему больше не на что.
Свой путь ему придётся прокладывать самому.
Тем же вечером Су Хань по обыкновению сварил детям белую кашу.
При тусклом свете керосиновой лампы он незаметно вылил по порции бесцветной и безвкусной жидкости для укрепления тела в каждую пиалу и размешал ложкой.
Усилитель мгновенно растворился в горячем рисе, не оставив ни малейших следов.
─ Ешьте побольше, завтра увеличим нагрузку на тренировке.─
Дети проголодались, набросились на еду и стали жадно хлебать кашу, никто из них ничего не заметил.
Ранним утром следующего дня – всё в то же время на той же самой площадке.
Произошло чудо.
─ Учитель, я… я чувствую, что во мне столько сил, что девать некуда!─
Лу Синъе нарезал круги по площадке, его ноги словно обзавелись пружинами, а стартовая скорость оказалась куда выше вчерашней. Если раньше он выдыхался после пары пробежек, то теперь, одолев пять кругов, дышал всё так же ровно.
С другой стороны, в тренировке Чжао Тьечжу тоже произошли потрясающие изменения.
─ Хлоп!─
Эмалированная кружка в трех метрах перед ним раз за разом принимала точные удары волана, издавая звонкое эхо.
Сила его ударов явно возросла по сравнению с вчерашним днём, но что самое удивительное – контроль над силой стал намного лучше. Словно бы на мощь разъярённого быка наконец накинули уздечку.
Но больше всего Су Ханя поразила Шэнь Нянь.
Девочка по-прежнему молча отрабатывала подачи, однако двигалась теперь быстрее на целое мгновение.
Когда Су Хань ради проверки послал ей хитрый кручёный мяч, Шэнь Нянь инстинктивно оказалась на месте падения и отбила волан обратно.
Её скорость реакции выросла на добрый десяток порядков.
Стоя у кромки поля, Су Хань наблюдал за этой метаморфозой, и уголки его губ чуть приподнялись.
На системной панели в уголке зрения все показатели учеников – выносливость, взрывная сила, скорость реакции – синхронно подпрыгнули на один пункт.
Эликсир физического усиления сработал превосходно.
Сердце, сжимавшееся несколько дней подряд, наконец обрело толику уверенности.
Пусть времени в обрез, пока ученики растут с такой скоростью, ещё не всё потеряно.
По окончании тренировки трое детей свалились на землю без сил, но на лицах их читалось какое-то дикое, неосознанное ими самими возбуждение.
Успехи тела – вещь самая прямая и вдохновляющая.
Лу Синъе прислонился к столбу сетки, перевёл дыхание и вдруг, словно вспомнив что-то, подбежал к Су Ханю.
─ Учитель, а вы знаете, что в центральной школе городка есть бадминтонная команда?─
Су Хань, размышлявший над тем, где бы добыть ещё тренировочного инвентаря, замер.
─ Я видел её, когда мы с бабушкой ходили на рынок в посёлок, ─ глаза Лу Синъе блестели. ─ У них там настоящая площадка для бадминтона, зелёная, с железной сеткой, и таких площадок целых несколько!─
Су Хань медленно поднялся с места и отряхнул пыль со штанов.
В посёлке есть команда.
Эта новость пронеслась молнией, разогнав туман у него в голове.
Значит, там есть тренировочные методики, у которых можно поучиться.
Есть площадки, которые можно попытаться попросить во временное пользование.
Главное – там есть соперники.
Ему нужно окно, шанс заставить эти три необработанные драгоценности воочию увидеть внешний мир, увидеть, как на самом деле выглядят настоящие противники.
На следующий день, ранним утром.
Края неба едва тронул бледный рассвет, а на жёлтой глинистой площадке уже раздавались торопливые шаги и свист ударов по волану.
Восьмой день.
После восьми дней подряд изнуряющих тренировок кожа всех троих детей заметно потемнела, сами они осунулись, но глаза горели всё ярче.
Особенно у Лу Синъе.
Его работа ног уже приобрела отчётливые очертания: старт, отступление, выход к сетке – каждое движение оставляло на сухой земле чёткие следы, больше не напоминая прежнюю неуклюжую возню.
Но вслед за этим возникли и новые проблемы.
─ Хлёсь! ─
Лу Синъе выпрыгнул в задней зоне, изо всех сил взмахнул рукой, но волан безвольно застрял в рыболовной сети.
─ Тьфу, чёрт! ─
Сдавленно выругавшись, он подобрал волан, вернулся к задней линии, а лицо его уже успело посинеть от досады.
Его ноги поспевали за ходом игры, но качество ударов оставалось ужасно нестабильным.
Иногда у него получались великолепные глубокие удары назад, а порой он не мог перекинуть мяч даже через сетку. Чем сильнее он старался сыграть безупречно, тем сильнее каменело запястье и тем больше сыпалось ошибок.
По подбородку катился пот, срываясь на потрескавшуюся глину, грудь тяжело вздымалась – парень явно потерял самообладание.
Су Хань стоял у края площадки, зажав в руке ветку и вычерчивая на земле схему перемещений. Подняв голову, он спокойно окликнул: ─ Лу Синъе, стоп. Общая картина… ─
Лу Синъе пропустил его слова мимо ушей, выполнил ещё одну подачу, бросился вперёд, ударил – и волан снова угодил в сетку.
─ Я сказал – стоп, ─ голос Су Ханя стал тяжелее.
Только тогда Лу Синъе замер. Рука, сжимавшая ракетку, побелела в суставах от избыточного усилия.
─ Когда ты приземляешься после прыжка, твой центр тяжести расположен слишком высоко, из-за этого запаздывает следующее движение, ─ Су Хань указал кончиком ветки на следы на земле. ─ Смотри, ты всё время приземляешься на пятки, гася всю инерцию. Понял? ─
Лу Синъе уткнулся взглядом в землю, храня молчание, только раздражённо пинал носком туфли сухую грязь.
─ Опусти центр тяжести, приземляйся на переднюю часть стопы, сохраняй пружинистость тела, ─ продолжал Су Хань.
─ Знаю я, ─ нетерпеливо бросил Лу Синъе и снова отступил к задней линии.
─ Хлёсь! ─
Очередная оплошность.
Ракета со злости полетела на землю, глухо стукнувшись о покрытие.
─ Сколько раз я повторял! Центр тяжести! Терпение! ─ брови Су Ханя сошлись на переносице.
─ Тебе легко говорить! ─
Лу Синъе резко вскинул голову, впившись в Су Ханя покрасневшими глазами, а грудь его ходила ходуном от переполнявших злости и сбивчивого дыхания.
─ Ты целыми днями стоишь тут и разглагольствуешь, как переставлять ноги и куда махать руками! Сам попробуй выйти и сыграть хоть разок! ─
Мальчишеский голос, полный неукротимого раздражения, раскатился над пустой площадкой.
Воздух вокруг словно замер.
─ Бульк. ─
У края площадки Чжао Течжу как раз жевал клубни/ю, и этот внезапный выпад едва не заставил его подавиться. Он вытаращил глаза, переводя взгляд то на Лу Синъе, то на Су Ханя, напрочь забыв про во рту.
С другой стороны Шэнь Нянь тоже прекратила взмахивать ракеткой. Молча подняв голову, она впервые посмотрела на Су Ханя взглядом, в котором сквозило неподдельное беспокойство.
Су Хань стоял по ту сторону сетки, а солнце отбрасывало от него длинную худую тень.
В руке он всё ещё держал ту самую ветку для чертежей. Выслушав тираду Лу Синъе, он вовсе не рассердился, а лишь неторопливо отбросил прут в сторону, стряхивая с ладоней пыль.
─ Хочешь посмотреть, как играю я? ─ его голос звучал безмятежно, не выдавая ни гнева, ни радости.
─ Да, я хочу это увидеть! ─ Лу Синъе подхватил с земли ракетку, упершись ею в грудь, слегка задрал подбородок, и в нём снова вскипел упрямый, непокорный норов. ─ Ты постоянно учишь нас тому и сему, но я в глаза не видел, как играешь ты сам. ─
Он чувствовал, что Су Хань во всём прав, но те сухие теории казались ему совершенно оторванными от ощущений собственного тела. Ему чудилось, будто он заточён в узкий сосуд – свет снаружи виден отчётливо, но пробиться наружу никак не удавалось.
Су Хань не стал отвечать с ходу.
Он неспешно направился к стоявшей в углу потрепанной картонной коробке с хламом.
Взгляды Чжао Течжу и Шэнь Нянь тут же устремились за ним. Они были уверены, что учитель собирается достать свою заветную чёрную ракетку.
Но Су Хань лишь наклонился и выудил из вороха рухляди другую.
Именно ту самую сорокпятую железную ракетку, которую несколько дней назад с дуру расколол Чжао Течжу, после чего её лишь кое-как обмотали в один слой чёрной изоленты.
─ Учитель, эта ракетка же… ─ не удержался от подсказки Чжао Течжу.
Су Хань промолчал, взвешивая в ладони поломанный инвентарь, и пару раз рассек им воздух. Ракетка издала глуховатый, свистящий звук рассекаемого ветра.
Повернувшись, он уверенно зашагал к площадке напротив Лу Синъе и занял позицию у задней линии.
Утреннее солнце било ему в спину, окутывая фигуру золотистым ореолом, из-за чего выражение лица казалось неразличимым в лучах.
Он указал треснувшей железной ракеткой на упрямо выставившего подбородок Лу Синъе.
─ Подавай. ─
Короткое слово отчётливо прозвучало в тишине для каждого.
Лу Синъе на секунду опешил, но тут же новая волна упрямства захлестнула его с головой.
Глубоко вдохнув, он влил всю досаду и злость в руку, резко взмахнул запястьем – и стремительный плоский удар, едва чиркнув по сетке, полетел прямо в лицо Су Ханя!
Это был удар исподтишка!
У Чжао Течжу сердце подскочило к самому горлу.
Однако Су Хань даже не шелохнулся: лишь в тот миг, когда волан приблизился вплотную, его запястье лениво взметнулось, и потрепанная ракетка идеально встретила снаряд головкой.
─ Бэнь! ─
Глухой, предельно глухой звук удара.
Никакого звонкого эха – словно деревянной палкой ударили по пучку ваты.
Но волан, словно подхваченный невидимой гигантской ладонью, взмыл по легчайшей, невероятно высокой дуге, неторопливо и безошибочно опускаясь точно в самый угол дальней площадки за спиной Лу Синъе.
Полёт казался небыстрым, но траектория оказалась доведённой до абсолютного совершенства.
Лу Синъе резко развернулся, неуклюже перебирая ногами в погоне за мячом, но не успел даже задеть перья.
Он замер на месте, оглядываясь на уже упавший волан, затем перевёл взгляд на безмятежного Су Ханя по ту сторону сетки, и ярость на его лице сменилась полнейшим изумлением.
Как такое возможно?
Использовать подобный хлам, издать такой вялый звук – и при этом отправить мяч в столь безупречный по длине и точности полёт?
─ Ещё раз, ─ донёсся голос Су Ханя.
Лу Синъе стиснул зубы: на этот раз он не смел прибегать к дешевым трюкам и честно выполнил стандартную высокую подачу открытой стороной ракетки.
Монтируясь над сеткой, волан со свистом устремился в тыл Су Ханя.
Су Хань пришёл в движение.
Его шаги не казались стремительными – простая приставная поступь с отходом назад, но выглядело всё так, будто траектория была рассчитана заранее, и каждый шаг приходился в идеальную точку. Корпус слегка откинулся назад, рука плавно взметнулась вверх.
─ Бэнь! ─
Снова раздался тот же глухой удар.
Волан вновь вычертил безупречную дугу, возвращаясь в противоположный угол площадки Лу Синъе.
Лу Синъе нёсся изо всех сил, еле-еле успев отбить мяч обратно.
Но дальше началось то, что иначе как отчаянием не назовёшь.
Су Хань не пользовался никакими изощренными приёмам – он применял исключительно то, чему обучал их на протяжении последних восьми дней.
Глубокие удары справа, перевод слева, мягкая игра у сетки, плоский удар из центра…
Каждое движение выглядело так, будто его вырвали со страниц учебника – стандартизированное до предела.
Он почти не перемещался по площадке, совершая лишь скупые, неторопливые шаги в радиусе одного метра вокруг своей оси.
Но куда бы Лу Синъе ни направлял волан, учитель неизменно оказывался в нужной точке, самым простым и энергосберегающим способом возвращая мяч в самую неудобную для соперника зону.
Пот стремительно пропитывал майку Лу Синъе, дыхание становилось всё тяжелее, а под ногами от жёстких выпадов вздымались клубы пыли.
Ему казалось, что он играет не с человеком, а со стеной – со стеной, способной просчитать любой его замысел и выбросить мяч в любую точку площадки с математической точностью.
─ Смотри внимательно, ─ голос Су Ханя отчетливо пробивался сквозь паузы между ударами. ─ Мой центр тяжести при приземлении. ─
Он изящно откинул укороченный мяч к сетке, опускаясь на переднюю часть стопы, а центр тяжести тела плавно подавался вперёд без малейшей заминки.
─ В твоём прошлом ударе запястье было слишком расслаблено, вся сила рассеялась. ─
Сыграв обратным ударом вразрез, он заставил волан послушно стелиться вдоль сетки.
─ Усилие для глубокого удара зарождается в пояснице и животе, переходит в плечо, затем в руку и завершается хлестким взмахом запястья… вот так. ─
Произнеся это, Су Хань совершил на вид небрежный взмах, и волан снова со свистом перелетел через всю площадку, приземлившись точно на заднюю линию.
Это уже не было похоже на тренировочную игру.
Это был мастер-класс в реальном времени.
Уничтожение класса «земля-воздух», исполненное с помощью примитивных движений и разваливающейся ракетки.
Клубень в руке Чжао Течжу давно шмякнулся на землю; парень стоял с разинутым ртом и вытаращенными от изумления глазами, беззвучно бормоча: ─ Матушка моя… учитель… да он зверь… ─
Шэнь Нянь неподвижно застыла у бровки. Её взгляд не следил за летающим воланом – она неотрывно смотрела под ноги Су Ханю.
Девочка заметила, что каждый шаг учителя в точности повторял те самые линии, которые он чертил на земле прутом. Оказывается, те скучные на вид перемещения работали именно так.
─ Хлёсь! ─
Последние крупицы сил покинули Лу Синъе, ноги подкосились, он плашмя рухнул на землю, а ракетка вылетела из ослабших пальцев.
Распластавшись на грунте, он судорожно ловил ртом воздух, а пот вперемешку с пылью покрывал всё его лицо сплошным грязевым слоем.
Он проиграл. Проиграл вчистую, не оставив себе и капли прежнего упрямства.
Су Хань подошел ближе и небрежно швырнул обмотанную изолентой железную ракетку обратно в угол.
Наклонившись, он посмотрел на поверженного Лу Синъе.
─ Теперь понял?─
Лу Синъе оперся руками о землю и медленно поднялся. Опустив голову, он глядел на своё испачканное грязью лицо, густо покрытое стыдом и потрясением.
Он глубоко поклонился Су Ханю.
─ Учитель, я был неправ.─
Су Хань посмотрел на него, и на его лице наконец промелькнула улыбка.
Он подошел ближе и протянул Чжао Тьечжу свою углепластиковую ракетку: ─ Тьечжу, пока побегай с этой.─
Затем он бросил взгляд на валявшуюся в углу абсолютно разбитую железную ракетку и повернулся к извилистой тропинке, ведущей вниз, в посёлок.
─ Если так тренироваться и дальше, снаряжения надолго не хватит.─
Су Хань обернулся к трём ученикам, и в его глазах вспыхнул невиданный прежде свет.
─ Идем со мной в посёлок.─
─ Пойдём… раздобудем немного денег.─
─ Денег?─
Чжао Тьечжу не выдержал первым, разинув рот так, что туда поместилось бы куриное яйцо.
─ Учитель, а… а как мы их раздобудем?─
Он никак не мог взять в толк: кроме как горбатиться в поле, разве можно ещё где-то раздобыть денег?
Лу Синъе тоже поднял голову – он только что встал с земли, лицо ещё в грязи, но прежнюю растерянность и стыд в глазах вытеснило что-то новое.
Это был свет, в котором смешались благоговение и любопытство.
Шэнь Нянь промолчала. Она лишь молча подошла к углу, подняла свою ракетку, краешком одежды стёрла с неё пыль и встала за спиной Су Ханя, словно тихая тень.
Су Хань оглядел троицу и улыбнулся.
─ В посёлок мы идем, конечно же, играть в мяч.─
─ И игрой в мяч можно заработать?─
Чжао Тьечжу помотал головой, словно заведённый. Дядя из его деревни таскал кирпичи на стройке в посёлке, и сколько он там зарабатывал за целый день? Разве игра в мяч может принести больше, чем таскание кирпичей?
─ Если хорошо играешь – да.─
Взгляд Су Ханя упал на Лу Синъе.
─ Перед тем как отправиться в посёлок, я преподам вам еще один урок.─
Он указал на противоположную сторону площадки.
─ Лу Синъе, иди сюда.─
─ Подай мне мяч.─
Лу Синъе молча сжал в руке углепластиковую ракетку и вернулся к задней линии.
Он глубоко вздохнул, выгоняя из головы все лишние мысли – в ней остались лишь неторостипная поступь Су Ханя и эталонное, словно из учебника, усилие.
Он должен подражать.
Он должен научиться.
Напрягши запястье, он перебросил мяч через сетку.
Высокий далёкий удар.
Мяч взмыл вверх, но траектория оказалась недостаточно крутой, летел он несколько плоско – судя по точке приземления, примерно в район ближе к середине поля.
Ни рыба ни мясо.
Для любителя удар неплохой, но для мастера – идеальная возможность для атаки.
Су Хань стоял на месте, не двигаясь.
В тот самый момент, когда волан достиг наивысшей точки и начал падать,
он сдвинулся с места.
Правая нога сделала небольшой шаг назад, левая оттолкнулась от земли, и всё его тело, словно натянутый лук, мгновенно накопило всю мощь.
Взрывная сила, даваемая средней системой работы ног, позволяла ему стартовать с невероятной для обычного человека скоростью.
Резкий выпад – и вот он уже под воланом.
Правая рука взметнулась вверх, локоть распрямился, корпус откинулся назад под немыслимым углом.
В голове проносилось озарение от мастерского владения смэшем уровня S, мышечная память пробуждалась: каждый сустав, каждый дюйм мышц настраивался на совершенство.
Ничего лишнего.
Усилие поясницы и живота, разворот корпуса, толчок плеча, взмах руки.
Запястье в момент удара резко качнулось вниз.
«Хлоп!»
Глухой взрыв.
Звук этот разительно отличался от всех предыдущих глухих ударов!
Чистый, короткий, словно разорвавшаяся прямо у уха петарда!
А что же волан?
Волана не стало.
Лу Синъе замер в позе готовности принять мяч, его глаза в упор уставились туда, куда опустилась ракетка Су Ханя.
Он не видел, как полетел мяч.
Рот Чжао Тьечжу снова округлился в букву «О», и зажатый в руке батат брякнулся на землю.
Даже Шэнь Нянь со своими вечно невозмутимыми глазами широко распахнула их, и в её зрачках отразилось несколько белых осколков.
На площадке воцарилась гробовая тишина секунд на три.
Лишь несколько белых невесомых пластиковых кусочков кружились в воздухе, медленно падая на землю.
Пластиковый волан в полёте был просто расколот ударом Су Ханя вдребезги.
─ У… учитель… ─ голос Чжао Тьечжу дрожал, он тыкал пальцем то в Су Ханя, то в осколки на земле. ─ Вы… вы точно волонтёр, который приехал учить детей?─
Разве может простой учитель одним ударом разнести волан в щепки? Что он за монстр такой?
Взгляд Лу Синъе переполз с обломков на старую ракетку в руке Су Ханя.
Тую самую железную рухлядь за сорок пять юаней с треснутым ободом, замотанным чёрной изолентой в несколько слоёв.
Его зрачки сужались и расширялись.
Он внезапно подумал: если бы в тот момент это был не пластиковый волан, а стандартное профессиональное гусиное перо, какой была бы скорость полёта?
Если бы местом действия была не эта пыльная земля, а стандартная арена с зелёным пластиковым покрытием, что означал бы такой удар?
Су Хань поступил так, будто совершил нечто самое обыденное.
Он разжал пальцы, позволяя сломанной ракетке, отслужившей своё, упасть на землю с глухим стуком.
Он отряхнул руки от несуществующей пыли, лицо его оставалось спокойным.
─ Я здесь для того, чтобы научить вас играть в мяч, ─ его голос звучал негромко, но чётко доходил до каждого.
─ А не для того, чтобы играть с вами.─
С этими словами он повернулся и зашагал к кромке площадки. Будто ничего и не было, он снова поднял ветку для черчения, присел на корточки и принялся рисовать схемы передвижений на земле.
За его спиной стояли трое детей, чьи взгляды были жгучими, полными смеси шока, обожания и безумного фанатизма.
В уголке поля зрения Су Ханя тихонько высветилась строчка блекло-золотых букв.
[Обнаружено, что доверие и восхищение учеников к хозяину значительно возросли и трансформировались в абсолютный авторитет.]
[Для всех последующих обучающих действий базовый коэффициент возврата системы увеличивается на 10%.]
Уголки ртов Су Ханя едва заметно дрогнули.
Всю оставшуюся половину дня атмосфера тренировок была совершенно иной.
Никто больше не проронил ни слова, никто не позволил себе ни малейшей поблажки.
Лу Синъе, словно потеряв рассудок, снова и снова совершал рывки, резкие остановки, прыжки; под его ногами на жёлтой земле поднимались целые столбы пыли.
Чжао Тьечжу больше не жаловался на трудности контроля силы – он методично, удар за ударом, выравнивал мощь, глядя на эмалированную кружку с пугающей сосредоточенностью.
Шэнь Нянь тоже перестала просто стремиться к точности подач; теперь она начала обдумывать высоту, скорость и вращение каждого броска.
Тот удар Су Ханя словно распахнул перед ними дверь в новый, невероятно огромный мир.
…
Ночь глубока.
Луна заливала земляную площадку серебристым светом.
Тощая высокая фигура тихонько проскользнула на поле.
Это был Лу Синъе.
Не зажигая света, он при лунном свете подошёл к той самой грубо утрамбованной глиняной стене.
Сжав в руке углепластиковую ракетку, он глубоко вздохнул и принялся повторять дневные движения.
Замах, поворот корпуса, взмах руки.
─ Ух… ─
Он отчаянно пытался вспомнить каждую деталь того удара, который Су Хань нанёс днём.
Высоту замаха, амплитуду поворота корпуса, угол разворота запястья в финале.
Но как бы он ни подражал, всё казалось не тем.
Он выбивал лишь свист ветра, тогда как учитель выбивал раскаты грома.
─ Однажды… ─
Парень пробормотал себе под нос полфразы, обращаясь к стене, а остальное договаривать не стал.
Он лишь сжал зубы и продолжил махать ракеткой; пот катился со лба, сверкая в лунном свете.
А в общежитии неподалёку
Су Хань сидел перед скрипучей деревянной кроватью, глядя на пляшущий огонёк керосиновой лампы, освещавшей его сосредоточенное лицо.
Его сознание погрузилось в системную панель.
Виртуальная карта развернулась перед его глазами.
В центре карты красовалась деревня Тунлин, а из неё вилась тонкая красная линия, уходившая вдаль и указывающая на маленький посёлок в дюжине километров отсюда – Цинъян.
В самом сердце городка Цинъян светилась отмеченная системой точка.
[Центральная начальная школа городка Цинъян]
Ниже шла приписка мелким шрифтом: [При школе имеется единственная в городке Цинъян юношеская команда по бадминтону и единственный стандартный крытый бадминтонный корт.]
Палец Су Ханя легко коснулся этой светящейся точки.
Его ученикам требовался достойный соперник, чтобы проверить результаты последних тренировок.
Да и ему самому была нужна пригодная площадка, чтобы дети прочувствовали разницу – каково это, играть на ровном покрытии.
─ К тому же точный порог для регистрации на уездный турнир тоже нужно выяснить в поселковом отделе образования. ─
Су Хань закрыл карту, и его взгляд упал на мятые бумажные купюры, лежавшие на столе.
Денег по-прежнему не хватало.
Но на сей раз в душе у него уже появилась уверенность.
Поднявшись, он задул керосиновую лампу, и в наступившей темноте его глаза ярко блеснули.
Сперва в поселок – начнем с бадминтонной команды этой центральной школы.
Брошенная Су Ханем фраза насчет «раздобыть немного денег» камнем упала на детские сердца, поднимая круги ряби.
Чжао Течжу среагировал быстрее всех: его глаза округлились, а слюнки чуть не капали на землю.
─ Раздобыть денег? Учитель, мы идем в городок есть мясные булочки? Я слышал, в поселковых булочках от одного укуса жир течет ручьями! ─
Лу Синъе ничего не сказал, лишь крепче сжал новоприобретенную углепластиковую ракетку, а в его взгляде читалась сосредоточенность.
Оставив без внимания гастрономические фантазии Чжао Течжу, Су Хань закинул старую железную ракетку в угол и произнес негромко, но отчетливо:
─ Сегодня тренировку отменяем. ─
─ Со мной вниз с горы, в центральную начальную школу. ─
Услышав про поездку в городок, Чжао Течжу едва не подпрыгнул от восторга.
─ Ура! Едем в город! ─
Холодный душ от Су Ханя остудил его пыл: ─ Мы идем занимать чужую площадку для тренировок и заодно посмотреть, как играют настоящие команды. Ведите себя там тихо и смирно, не позорьте меня. ─
Лицо Чжао Течжу мгновенно вытянулось.
─ Ох… ─
Шэнь Нянь, молчавшая до этого момента, подняла голову и робко спросила:
─ Учитель, а… а в чем обуви идти? ─
Этот вопрос заставил воздух на площадке замереть.
Взгляд Су Ханя опустился на ее ноги.
На ней были старые, добела застиранные парусиновые кеды с дыркой на носке; чтобы обувь не натирала, внутрь был засунут плотный комок мягкой тряпичной ветоши.
Это была лучшая пара ее обуви.
Или, вернее сказать, единственная.
Горло Су Ханя сдавило, словно изнутри его забили чем-то тяжелым.
В системном складе тихо лежали S-класс углепластиковые бутсы, полученные с тысячными баллами возврата, но достать их он не мог.
Помолчав пару секунд, он заговорил:
─ Надень то лучшее, что у тебя есть. ─
Шэнь Нянь опустила голову и тихо промолвила: ─ Угу. ─
Она носила только их.
От деревни Тунлин до лежащего внизу поселка Цинхэ дороги не существовало.
Была лишь извилистая горная тропка, вытоптанная крестьянами и скотом по гребню хребта.
Четыре фигуры гуськом двигались по безмолвному горному лесу.
Чжао Течжу, полагаясь на силу и выпитый эликсир физического усиления, шел впереди всех, пыша энергией. В руке он сжимал палку, время от времени размахивая ею и расчищая путь от колючих ветвей и кустов.
─ Эй! Ха! ─
Он воображал себя первопроходцем, сопровождая каждый шаг воинственными звуками.
Лу Синъе шагал следом. Он не шумел, как Течжу, ступал уверенно и то и дело оглядывался на Шэнь Нянь, шедшую позади.
Девочка не отставала; горная тропа для нее привычна, но она почти не произносила ни звука, просто молча двигалась следом.
Су Хань замыкал шествие.
Он почти не смотрел под ноги, неотрывно наблюдая за спинами троих детей.
Эффект от эликсира физического усиления оказался заметным.
Если бы этот путь пришлось преодолевать десять дней назад, толстяк Течжу свалился бы с ног еще на первом перевале.
Теперь же они шли почти час: дыхание ребят было тяжеловатым, но шаги оставались твердыми.
[Ученик: Чжао Течжу. Физическая форма: D+. Взрывная сила: C.]
[Ученик: Шэнь Нянь. Физическая форма: C-. Координация: A.]
[Ученик: Лу Синъе. Физическая форма: C. Боевой дух: SS.]
Взглянув на сводку параметров в голове, Су Хань молча прикинул расклад.
Выносливость по-прежнему оставалась их главным слабым местом.
Особенно когда интенсивность противостояния возрастет – такого скудного запаса сил не хватит ни на что.
Нужно как можно скорее добыть следующую партию эликсиров.
─ Ой-ой! ─
Шедший впереди Чжао Течжу внезапно издал испуганный вопль.
Они как раз спускались по крутому склону, сплошь усыпанному мелкой щебенкой и сыпучей землей, где нога скользила на каждом шагу.
Течжу оступился и покатился вниз по откосу.
─ Осторожно! ─
Лу Синъе отреагировал мгновенно: сделав резкий выпад вперед, он вцепился мертвой хваткой в руку товарища.
Сто с лишним килограммов веса Течжу, подкрепленные инерцией падения, едва не увлекли за собой и самого Лу Синъе.
Стиснув зубы до боли, тот напрягся так, что на руках вздулись вены, и чудом выдернул Течжу обратно со склона.
─ Фух… чуть душу не вытрясло, ─ Чжао Течжу шлепнулся на попу, похлопывая себя по груди и бледнея лица. ─ Спасибо, братец Синъе. ─
Лу Синъе стряхнул онемевшую от нагрузки кисть, сдвинул брови и брезгливо бросил:
─ Тяжелый, как боров. ─
Однако он всё же качнулся в сторону, уступая Течжу более безопасное место.
Тот ухмыльнулся, ничуть не обидевшись, поднялся и отряхнул грязь с задницы.
Шэнь Нянь молча подняла с земли оброненную палку Течжу и протянула ему.
Су Хань, шедший позади, наблюдал за этой сценой безмолвно.
Эта нескладная команда уже обрела зачатки настоящего коллектива.
Пусть еще грубого и наивного.
Еще через час ходьбы окружающий пейзаж начал меняться.
Сплошной массив леса поредел, и до слуха стал доноситься непрерывный низкий гул.
─ Учитель, слышите, что это за звук? ─ Чжао Течжу навострил уши.
─ Машины, ─ ответил Су Хань.
Миновав еще один горный увал, они вышли на простор.
Перед ними пролегла черная, гладкая лента «дороги», уходящая вдаль, к поселку.
Это была не привычная им желтая глинистая колея.
Это был асфальт.
Чжао Течжу разинул рот, его глаза выражали чистое потрясение.
Он осторожно вытянул ногу, коснулся темного покрытия и снова поднял ступню, разглядывая подошву.
─ Эта дорога… черная. ─
Шэнь Нянь тоже остановилась, с любопытством разглядывая неестественно гладкое полотно и дома вдалеке, похожие на коробочки из-под спичек.
Лу Синъе не выказывал столь детского удивления, но его взгляд тоже приковал трехколесный мотороллер, с ревом промчавшийся по асфальту.
Его скорость превышала скорость любой деревенской собачонки.
Вот он – мир за пределами гор.
Взглянув на любопытство, шок и настороженность на лицах троих детей, Су Хань спокойно произнес:
─ Живее. ─
Указав на ведущую к поселку асфальтовую ленту, он обвел взглядом каждого:
─ С того момента, как мы ступили на эту дорогу, мы пришли сюда, чтобы сорвать им всю малину. ─
─ Распрямите спины. ─
Слова учителя заставили ребят вздрогнуть, и они инстинктивно выпрямили ссутулившиеся плечи.
Слова учителя заставили ребят вздрогнуть, и они инстинктивно выпрямили ссутулившиеся плечи.
Глядя под ноги на ровный асфальт, на проносящиеся мимо мотороллеры и редкие автомобильные гудки, они испытывали какое-то странное, незнакомое чувство.
Непривычно, дико и чуточку тревожно.
─ Учитель, а все в городке ходят по этой черной дороге? ─ не выдержал Чжао Течжу, которому казалось ненадежным ступать по такому покрытию.
─ Да, ─ коротко бросил Су Хань.
Течжу не унимался: ─ Значит, в дождливые дни у них обувь совсем не пачкается в грязи? ─
Су Хань лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Он понимал: для трех детей, никогда не покидавших горы, настоящий шок только начинается.
Минут через пятнадцать перед ними предстала школа с вывеской [Центральная начальная школа городка Цинъян].
Белые стены, внушительные железные ворота – куда солиднее ворот сельского совета.
Издалека доносились звонкие детские голоса, читающих в классах, и шумный гомон перемены, полный жизни.
У самых ворот Су Хань внезапно остановился и подозвал детей к себе.
Присев на корточки, он заглянул им прямо в глаза.
─ Как зайдем в школу, запомните три правила. ─
Лицо его было предельно серьезным, и дети тут же притихли, навострив уши.
─ Первое: что бы обидное ни сказали, злиться нельзя. ─
─ Второе: что бы ни произошло, драться не сметь. ─
─ Третье, и самое главное: не сметь плакать. ─
Взгляд Су Ханя последовательно прошелся по каждому из учеников.
Чжао Течжу тут же набычился и забасил: ─ Да кто будет плакать! Я вам не трехлетний малыш! ─
Су Хань перевел на него взгляд и произнес суховато:
─ Я как раз о тебе и говорю. ─
Лицо Течжу мгновенно покраснело, рот открылся, но в итоге он лишь обиженно фыркнул и отвернулся.
Уголки губ Лу Синъе дернулись, но он с трудом подавил рвущуюся наружу усмешку.
Шэнь Нянь сохраняла бесстрастное выражение лица, лишь коротко и серьезно кивнула.
─ Пошли. ─
Су Хань поднялся, отряхнул пыль со штанин и первым шагнул за школьные ворота.
Стоило переступить порог, как они словно попали в другой мир.
Под ногами больше не было желтой глины – ровный, чистый бетон.
Напротив входа возвышался флагшток с полощущимся на ветру красным стягом.
Вдали виднелся двухэтажный учебный корпус со снежно-белыми стенами и блестящими на солнце стеклами окон.
На просторной спортплощадке высились массивные баскетбольные стойки, где несколько мальчишек гоняли оранжевый мяч.
Всё это образовывало разительный контраст с их развалинами в Тунлине.
Рот Чжао Течжу округлился, глаза выражали крайнюю степень изумления, и он пробормотал:
─ Мама дорогая… вот это школа… богатство какое… ─
Лу Синъе молчал, но его взгляд был куда прямее – словно два гвоздя, вбитых в дальний угол площадки.
Там раскинулся корт, покрытый зеленым пластиком.
Белой краской на нем были нанесены стандартные линии для бадминтона, а посередине стояла новенькая сетка на металлических стойках.
Человек семь-восемь его ровесников в одинаковых спортивных футболках отрабатывали удары и перемещения.
Их движения, их экипировка, эта зеленая площадка под ногами…
Для Лу Синъе всё это казалось чем-то из области легенд, оживших прямо перед глазами.
─ Черт! У них настоящее покрытие! ─
Не выдержав, восторженно рявкнул Чжао Течжу.
Су Хань не обратил внимания на его возглас. Подойдя к Лу Синъе, он проследил за направлением его взгляда.
─ Что разглядел? ─
Лу Синъе не шелохнулся и лишь спустя несколько секунд глуховато ответил:
─ Их перемещения… правильнее моих. ─
В его тоне сквозила горечь поражения.
Те дети двигались слаженно, используя приставные и скрестные шаги, ступая твердо – совсем не так, как он сам на своей глине, то проваливаясь, то спотыкаясь.
Су Хань молча ждал продолжения.
Брови Лу Синъе слегка сошлись на переносице, он всмотрелся внимательнее и добавил: ─ Но… кажется, они не быстрее меня. ─
Произнеся это, он сам удивился собственной неуверенности.
Су Хань протянул руку и тяжело опустил ладонь ему на плечо.
─ Глаз наметан. ─
Стоило учителю выразить одобрение, как тень разочарования на мгновение исчезла с лица Лу Синъе, сменившись ярким блеском в глазах.
Ведя за собой троих явно стеснявшихся учеников, Су Хань направился к зеленому бадминтонному корту.
Их появление тут же привлекло внимание человека у кромки поля.
Это был мужчина средних лет в синем спортивном костюме, плотного телосложения, лет сорока, с блокнотом в руке громко командовавший подопечными:
─ Спину держать прямо! Движения выполнять до конца! ─
─ Ли Хао, ты снова опоздал с выходом к сетке! Ноги будто клеем намазаны? ─
Заметив приближающуюся четверку, он умолк.
Его оценивающий взгляд скользнул по гостям.
А когда он разглядел троих детей за спиной Су Ханя, его брови сами собой полезли на лоб.
Старая одежда в разномастных заплатках.
Обувь в засохшей желтой глине, особенно у девчонки – с дыркой на носке.
Загорелые дочерна лица, с характерным для высокогорья румянцем во всю щеку. На фоне чистой спортплощадки они выглядели чужаками.
Су Хань остановился, вежливо улыбнулся и заговорил первым:
─ Здравствуйте, учитель, извините за беспокойство. ─
Мужчина средних лет зажал блокнот подмышкой и окинул Су Ханя придирчивым взглядом.
─ Вы к кому?.. ─
─ Мы хотели проконсультироваться по одному вопросу, ─ Су Хань кивнул на корт. ─ Мы тоже занимаемся бадминтоном, хотели попросить у вашей школы площадку… позаниматься немного, если это возможно? ─
Он держался предельно скромно.
Услышав это, мужчина кривящимся движением дернул губами – улыбкой это назвать было нельзя.
Такое выражение лица Су Хань знал наизусть.
В прошлой жизни, выслушивая отмазки заказчиков в офисах, он видел его бесчисленное множество раз.
─ Вы из какой организации? ─ поинтересовался тот.
─ Мы из начальной школы деревни Тунлин, ─ ответил Су Хань.
─ Деревня Тунлин? ─
Мужчина повторил название, будто вспоминая что-то, затем повернулся и поверх плеча Су Ханя бросил взгляд на троих ребят, с испугом сжимавших края одежды.
После чего хмыкнул, словно услышав нечто забавное.
─ Вы учитель? ─
Он указал на Лу Синъе и остальных.
─ И с этой шпаной собрались играть в бадминтон? ─
Су Хань улыбнулся и промолчал.
Он прекрасно понял подтекст слов этого человека.
Такое снисходительное отношение, пренебрежение, смешанное с дешевой жалостью – всё это было ему слишком знакомо.
─ Вы ведь учитель Су, верно? ─
Су Хань усмехнулся, но отвечать не стал.
Он отлично понимал, к чему клонит этот мужчина средних лет.
Такой снисходительный взгляд с высоты собственного положения, тон, в котором примесь презрения смешивалась с крохами фальшивой жалости, – всё это было ему чересчур знакомо.
─ Тренер Су, я полагаю?
Заметив, что Су Хань хранит молчание, мужчина заговорил снова, улыбнувшись еще шире, хотя в его глазах не было и намека на теплоту.
─ Я понимаю ваше рвение. Хочется показать детям мир, это похвально.
Он сделал паузу, и его интонация неуловимо сменилась, приобретая менторский, «доброжелательный» оттенок.
─ Только вот у нас здесь строго расписанный тренировочный процесс, знаете ли. Мы посторонних не пускаем.
Мужчина чуть подался вперед, понизив голос, будто поверяя Су Ханем величайшую тайну.
─ По правде говоря, вы сами прекрасно знаете, какие порядки в этих ваших горах. Детям бы о книжках думать, а не дурью маяться.
Его взгляд скользнул по стоптанным, облезлым кроссовкам Лу Синъе и остальных ребят, а уголки рта презрительно скривились.
─ Бадминтон – это знаете ли, удовольствие не из дешевых. Ракетки, воланы, обувь, аренда корта… На всё деньги нужны. Хватит уже детей тешить несбыточными мечтами.
Стоило ему это произнести, как кулаки стоявшего за спиной Су Ханя Чжао Тьечжу мгновенно сжались. Его смуглое лицо налилось кровью, грудь тяжело заходила – казалось, еще секунда, и он бросится в драку.
Но Су Хань лишь небрежно, словно не заметив бури, опустил руку на плечо парня и чуть-чуть надавил.
Чжао Тьечжу оцепенел. Бросив косой взгляд на бесстрастное лицо тренера, он с трудом подавил ярость, подступившую прямо к горлу.
Лицо Су Ханя осталось абсолютно невозмутимым. Встретившись взглядом с мужчиной, он ровным голосом произнес:
─ Тренер Чжао, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать условия. Моим ученикам нужна площадка, где они смогут тренироваться.
Выдержав паузу, он озвучил свои требования:
─ Два раза в неделю, по два часа. Мы готовы приходить в те часы, когда у вас нет занятий, и никому не помешаем.
Мужчина расхохотался, будто услышав уморительную шутку, и вздернул брови к самому лбу. Поковырявшись в ухе, он стряхнул остатки притворной любезности, сменив ее на откровенное раздражение.
─ Вы что же, оглохли? Я русским языком… то есть, русским по белому объясняю, – не договорил он, поморщившись.
Он закатил глаза и уже собирался выгнать их вон, как вдруг боковым зрение заметил чьего-то приближение.
Раздражение вмиг испарилось, сменившись подобострастной улыбкой, и он поспешил навстречу гостю.
─ Директор! – расплылся он в поучительной любезности.
Приближавшийся мужчина лет пятидесяти с аккуратно зачесанными назад волосами, в золотой оправе очков и с заметным брюшком был не кто иной, как Ван Цзяньго – директор центральной начальной школы городка Цинъян.
Ван Цзяньго сухо бросил «Угу», скользнув взглядом по Су Ханя и трем ребятам, и слегка поморщился, словно увидел нечто неуместное.
─ Тренер Чжао, в чем дело?
Тот немедленно подскочил к директору и зашептал ему что-то на ухо.
Су Хань не мог разобрать слов по движению губ, но догадался о сути. Наверняка докладывал в духе: «Это из деревни Тунлин», «просятся на корт», «деревенщина со своими правилами».
Разумеется, выслушав донос, Ван Цзяньго нахмурился еще сильнее.
Он даже не удосужился посмотреть на Су Ханя прямо – лишь нетерпеливо махнул рукой на тренера Чжао и процедил сквозь зубы:
─ Разберись.
С этими словами он заложил руки за спину и зашагал дальше размеренной походкой, всем видом показывая, что даже взгляд на этих людей способен оскорбить его взор.
Получив негласное «благословение», тренер Чжао тут же выпрямился во весь рост.
Повернувшись к Су Ханю, он одарил его насмешливой улыбкой хищника, поймавшего добычу.
─ Тренер Су, вы сами видели… Наш директор тоже человек подневольный, ему трудно пойти навстречу.
Тянул он слова неторопливо, наслаждаясь разочарованием и неловкостью, которые, по его мнению, должны были отразиться на лице гостя.
Однако лицо Су Ханя по-прежнему оставалось спокойным, как гладь лесного озера.
Тренеру Чжао показалось, что он ударил кулаком по подушке, и это жутко его раздражало.
В его глазах мелькнул хитрый огонек, и в голову пришла идея.
─ А давайте так, тренер Су.
Растягивая гласные, он кивнул в сторону корта, где тренировались местные школьники.
─ Вы же утверждаете, что учили своих учеников играть? Мало ли что можно сказать – надо на деле посмотреть.
─ Пусть сыграют партию. И если… ну, если их игра на что-то годится, вопрос с площадкой мы еще сможем обсудить.
Предложение звучало снисходительно, но презрение и вызов сквозили в каждом слове – это понял бы и дурак.
Зубы Чжао Тьечжу заскрежетали.
Лу Синъе молчал, но в его глазах теперь плясали искры живого огня.
Су Хань знал: это единственный шанс.
Не раздумывая, он кивнул.
─ Идет.
Такая готовность застала тренера Чжао врасплох. Его улыбка стала еще шире – в воображении он уже видел, как столичный выскочка растирает этих горных оборванцев в порошок.
Он крутанулся на месте и зычно крикнул на весь корт:
─ Лю Кай! А ну-ка подойди!
Один из мальчишек, отрабатывавших дальние высокие удары, прервал тренировку.
На вид ему было лет двенадцать-тринадцать, ростом он выдавался чуть выше Лу Синъе, сложения был ладного. На нем красовался новенький синий спортивный костюм, на ногах сияли профессиональные бадминтонные кроссовки, а в руке он держал с виду дорогую карбоновую ракетку.
Услышав зов тренера, мальчик подошел неохотно, на ходу выказывая легкое недовольство тем, что его отвлекли от занятий.
─ Тренер Чжао, чего звали?
Тот кивнул на стоявшего за спиной Су Ханя Лу Синъе, словно представляя забавную игрушку.
─ Ступай, сыграй пару розыгрышей с этим парнишкой.
Мальчик по имени Лю Кай перевел взгляд туда, куда указывал тренер.
Стоило ему увидеть линялую, застиранную одежду Лу Синъе и его башмаки, по уши заляпанные желтой глиной, как недовольство на его лице сменилось неприкрытым брезгливым презрением.
─ Он? – Лю Кай скривил губы. – Разве он умеет играть?
Тренер Чжао похлопал его по плечу: ─ Вот и проверь. Поиграй с ним в свое удовольствие.
Су Хань оставил их пикировки без внимания.
Он опустился на корточки, выровнявшись по росту с Лу Синъе.
Вблизи было заметно, как сильно напряжен подбородок мальчика, желваки ходили ходуном, а на сжатой в кулак кисти вздулись вены.
─ Волнуешься?
─ Нет.
Слово было буквально выдавлено сквозь зубы, а голос предательски дрожал.
─ Брешешь, – усмехнулся Су Хань.
Он протянул руку и коснулся плеча Лу Синъе: под тонкой тканью ощущалась мелкая, непрекращающаяся дрожь. Плечи оказались до боли тонкими, кости впивались в ладонь, и сквозь хлипкую рубаху можно было пересчитать каждое ребрышко.
Но сила в нем крылась неподдельная – таилась в самой сердцевине костей, готовая вырваться наружу.
Су Хань понизил голос до шепота:
─ Не суетись. Играй в то, что умеешь. Вспомни всё, чему мы учились на глине.
─ Шаги помнишь?
─ Помню.
─ Как бегать «крестом»?
─ Тренер, вы меня об этом раз сто спрашивали.
Услышав дерзкий ответ, Су Хань почувствовал себя чуть увереннее.
─ Главное – не ошибись на подаче. Держи высокие дальние удары. И выкинь из головы всё остальное.
Он сделал крошечную паузу.
Пауза длилась всего мгновение, но Лу Синъе замер в ожидании. Он знал эту привычку Су Ханя: самое главное наставление всегда оставлять напоследок.
─ Он медленнее тебя.
Всего четыре слова.
Зрачки Лу Синъе сузились.
Он не стал спрашивать «откуда ты знаешь» или «ты уверен?». Он просто смотрел на Су Ханя пару секунд, а затем плотно сжал губы.
Дрожь унялась.
Су Хань поднялся на ноги и хлопнул парня по спине – костлявые лопатки отозвались болью в ладони.
─ Ступай.
Лу Синъе развернулся и направился к кортe, сжимая в руке ту самую старую железную ракетку. Шаг его был уверенным, а спина прямой.
Тем временем Чжао Тьечжу дышал так тяжело, будто был кузнечным мехом. Его кулаки то сжимались, то разжимались, а губы беззвучно шевелились – судя по всему, он то ли про себя ругался последними словами, то ли молился, а скорее всего, совмещал одно с другим.
Шэнь Нянь стояла рядом. Маленькая, тихая, она словно растворялась в воздухе. Но заметив её краем глаза, Су Хань увидел, как она глубоко спрятала руки в рукава, а пальцы вросли друг в друга тугим узлом.
Остальные воспитанники школы городка Цинъян уже сбежались к площадке, не скрывая праздного любопытства и предвкушения зрелища.
─ Гляньте на него. У него же на обуви одна грязь.
─ А ракетка… Стоп, она что, железная?
─ Разве железной можно играть? Я в детстве пробовал – тяжелая, как гиря.
─ И он собрался играть с Лю Каем? Да Лю Кай в прошлом году первое место на турнире взял!
─ Ха, как думаете, сколько ударов он отобьет? Ставлю на то, что ни одного.
Последняя фраза прозвучала громче остальных.
Шея Чжао Тьечжу мгновенно побагровела, мышцы на теле вздулись от напряжения. Резко повернувшись, он уставился на говорившего – тот оказался на полголовы ниже, но под свирепым взглядом великана тут же проглотил остатки фразы.
─ Тьечжу, – тихо окликнул его Су Хань.
Тот шумно выдохнул, отвернулся, но жилы на его шее продолжали бешено пульсировать.
Лу Синъе ступил на корт.
Окружающий шум словно отрезало – и вовсе не потому, что у парня была железная выдержка, просто он ничего вокруг не слышал. Всё его внимание поглотило ощущение под ногами.
Зеленое пластиковое покрытие.
Мягкое. Пружинящее. Стоило ступить на него, как подошва слегка проваливалась – странное, непривычное чувство, полная противоположность твердой глине. В горах под ногами всегда чувствовалась надежная опора, от которой можно было оттолкнуться без малейшей потери силы.
Здесь же всё было иначе. Покрытие крало усилие.
Сделав несколько пробных шагов и слегка пробежаться трусцой, он поморщился от того, как отзывалась земля на каждый толчок.
На противоположной стороне сетки Лю Кай уже занял позицию.
Он разминался небрежно, лениво переминаясь с ноги на ногу, вращая плечами, а затем выполнил пару пробных ударов справа – замах, разворот корпуса, хлесткий взмах руки.
Каждое движение перетекало в следующее без малейшей заминки.
Это был результат не врожденного таланта, а годами вбиваемой на стандартных кортах мышечной памяти. Су Хань с первого взгляда понял: база у паренька поставлена на совесть, тренируется не меньше двух лет.
Закончив разминку, Лю Кай замер с ракеткой в руке и бросил взгляд на Лу Синъе.
Тот стоял за задней линией, не делая никакой разминки и даже не размахивая ракеткой. Просто застыл столбом со своей сорокапятирублевой железкой в руке, худой и темный, болтаясь в просторной старой футболке подобно согнутому ветром стеблю бамбука.
Тренер Чжао неторопливой походкой прогулялся к кромке площадки, засунув правую руку в карман, а левой поигрывая судейским свистком, точно прогуливался по парку.
─ Лю Кай, подавай ты.
Он даже не удобился спросить согласия Лу Синъе.
Кто должен подавать первым? По правилам положено подкидывать монетку. Но тренер Чжао и не думал относиться к этому как к настоящему матчу.
– Издеваться так издеваться, но хоть приличия бы соблюдал, – пронеслось в голове у Су Ханя.
Лицо его оставалось непроницаемым, руки глубоко спрятаны в карманы брюк.
Рядом Чжао Тьечжу едва не подпрыгивал на месте: ─ С какой стати…
─ Цыц, – не оборачиваясь, бросил Су Хань.
Чжао Тьечжу разинул рот, но послушно захлопнул его, проглотив возмущение.
Лю Кай равнодушно кивнул. Выудив из кармана новенький волан, он повертел его: белая пробковая головка ослепительно блестела на свету, а шестнадцать гусиных перьев были ровными и целыми.
Приняв стандартную стойку – левая рука с воланом впереди, ракетка наготове, корпус чуть податлив вперед.
Тренер Чжао зажал во рту свисток и резко дунул.
Пронзительный свист отразился эхом от потолка спортивного зала.
Кисть Лю Кая качнулась.
Движение было чистым, выверенным до миллиграмма, без единого лишнего нюанса. Классическая высокая подача – учебное пособие во плоти.
Хлоп.
Сухой звонкий удар.
Белоснежный волан взмыл ввысь, описывая безупречную параболу, перемахнул через сетку и стремительно полетел в правый угол задней линии на стороне Лу Синъе.
Высота идеальна, глубина предельная.
Это была не просто подача, а расчетливый удар-ловушка, вынуждающий принимающего отступать к самому краю и сразу же загоняющий его в глухую оборону.
Уголки рта тренера Чжао поползли вверх.
Ребята у кромки поля подались вперед, предвкушая развязку.
Завершив подачу, Лю Кай даже не стал смотреть на противника – он уже перенес вес тела на носки, готовый к следующему удару. Подобных свечей он за день нащелкивал по нескольку десятков, и чтобы соперник сумел ответить на такое, он бы скорее поверил в чудо.
Сердце Чжао Тьечжу заколотилось где-то в горле.
Шэнь Нянь с такой силой вжала ногти в ладони, что побелели костяшки.
Су Хань стоял у края площадки, скрестив руки на груди, не шелохнувшись.
Волан миновал высшую точку и начал стремительно падать.
Рассекая воздух, он летел точно в самый угол задней линии.
Ноги Лу Синъе пришли в движение.
Су Хань молча смотрел на Лу Синъе, не спеша с ответом.
Глаза этого мальчишки горели слишком ярко – почти обжигающе.
─ Играем до одиннадцати очков, ─ Су Хань поднял вверх один палец.
─ До одной победы.
Лу Синъе на секунду замер, после чего яростно и часто закивал.
Выражение лица тренера Чжао стало бесценным. Уголок его рта застыл в неопределенном положении – ни вверх, ни вниз. Одиннадцать очков? Он даже причмокнул от удивления, решив, что ослышался.
Но нет, не ослышался.
Этот залетный учитель из нищей горной дыры и впрямь воспринимал всё происходящее всерьез? Одиннадцать очков – в официальном бадминтоне это даже за полноценную разминку не сойдет.
Однако, поразмыслив пару секунд, тренер Чжао вновь расплылся в улыбке.
Одиннадцать очков – это прекрасно. Быстро проиграют, быстро уберутся восвояси, меньше хлопот.
─ Отлично! Какой боевой дух! ─ он хлопнул в ладоши, и хлопок гулко разнесся по всему залу. ─ Лю Кай, слышал? С тобой хотят сыграть до одиннадцати.
Мальчик по имени Лю Кай уже подошел ближе.
В свои двенадцать-тринадцать лет он был чуть выше Лу Синъе, ладный, крепко сбитый – сразу видно ребенка, который всегда был сыт, высыпался и никогда не знал голода. Новенький синий спортивный костюм, фирменные кроссовки, ослепительно белые подошвы. Стоимости одной только этой пары хватило бы, чтобы всё классное руководство Лу Синъе питалось в школьной столовой целый месяц.
Про карбоновую ракетку в его руках и говорить нечего: на натянутой струне красовался четкий фирменный логотип, знакомый Су Ханю по двум аналогичным предметам из системного инвентаря.
Взгляд Лю Кая упал на Лу Синъе.
В нем не было маслянистого презрения тренера Чжао – скорее чистое любопытство. Примерно так же смотрят на кузнечика, случайно запрыгнувшего на обеденный стол: ты не испытываешь к нему неприязни, но совершенно не понимаешь, какого черта он здесь забыл.
Пару секунд поразглядывав Лу Синъе, Лю Кай перевел взгляд с его загорелого лица на запыленную старую одежду, а от нее – на ту самую железную ракетку с намотанной на обод черной изолентой.
─ Тренер Чжао, против кого играем? ─ звонким голосом поинтересовался он.
Тренер кивнул в сторону соперника:
─ Вот против него.
Брови Лю Кая чуть качнулись, но возражать он не стал и зашагал к площадке. Сделав пару шагов, он снова обернулся, глянув на покрытые желтой глиной башмаки Лу Синъе.
В этом взгляде не читалось откровенной злобы, но Чжао Тьечжу от увиденного закусило в правом виске.
Су Хань не обращал внимания на происходящее у корта.
Он присел на корточки, опустившись так низко, чтобы их лица оказались на одном уровне.
Вблизи стало заметно, до чего же сильно у мальчика напряжен подбородок, как ходуном ходят мышцы на щеках и вздуваются жилы на руке, сжимающей ракетку.
─ Страшно?
─ Нет.
Слово было буквально выжато сквозь зубы, а голос дрожал.
─ Ври больше, ─ улыбнулся Су Хань.
Он положил руку на плечо мальчику и ощутил под ладонью мелкую, непрекращающуюся дрожь. Плечи оказались до боли тонкими, кости впивались в ладонь, и сквозь хлипкую рубаху Су Хань, казалось, мог пересчитать каждое ребро.
И при этом в худом теле таилась мощнейшая пружина, запрятанная в самую глубину костей, сдерживать которую становилось всё труднее.
Су Хань понизил голос почти до шепота:
─ Не паникуй. Играй в то, что умеешь. Вспоминай, как мы гоняли мяч на глине.
─ Шаги помнишь?
─ Помню.
─ Как отрабатывали движение крестом?
─ Тренер, вы мне об этом раз сто уже говорили.
Услышав дерзкую нотку, Су Хань почувствовал себя чуть спокойнее.
─ Главное – без брака на подаче. Держи высокие дальние. Остальное выкинь из головы.
Он сделал паузу.
Короткую паузу, но Лу Синъе умел ждать. Он знал этот ритм: всё самое важное тренер всегда приберегал напоследок.
─ Он медленнее тебя.
Всего четыре слова.
Зрачки Лу Синъе сузились.
Он не стал допытываться, откуда тот знает или в чем уверен. Просто молча сверлил Су Ханя взглядом две секунды, а затем плотно сжал губы.
Перестал дрожать.
Су Хань выпрямился и похлопал парня по спине – выступающие позвонки больно отзванивались в ладони.
─ Иди.
Лу Синъе развернулся и направился на корт, сжимая в руке потрепанную железную ракетку. Шел он мерно, не суетясь, а спину держал прямо.
На бровке Чжао Тьечжу шумно дышал, словно кузнечные мехи; его огромные кулаки то сжимались, то разжимались, а губы беззвучно шевелились – вероятно, он вовсю крыл противников матом или возносил молитвы небесам, а скорее всего, совмещал оба занятия.
Шэнь Нянь стояла рядом с ним – тихая, незаметная, безмолвная. Но бросив на нее косой взгляд, Су Хань заметил, что девочка глубоко спрятала руки в рукава, а пальцы переплелись в тугой, дрожащий узел.
Остальные воспитанники центральной школы уже облепили кромку корта, не скрывая праздного возбуждения.
─ Вы поглядите на него! У него же вся обувь в грязи.
─ А ракетка… Погодите-ка, она что, железная?
─ Разве железной можно играть? Я в детстве пробовал – тяжелая, зараза, как топор.
─ И он против Лю Кая собрался играть? Да Лю Кай в прошлом году всех в городке порвал.
─ Спорим, он и трех воланов не отобьет?
Последняя фраза прозвучала громче положенного.
Шея Чжао Тьечжу мгновенно побагровела, а мускулы на руках вздулись так, что стали заметны издалека. Резко повернувшись, он уставился на болтуна – тот оказался едва ли не на полголовы ниже, и под суровым взглядом великана тут же захлопнул рот.
─ Тьечжу, – спокойно окликнул его Су Хань.
Парень шумно фыркнул, отвернувшись, но вены на его шее продолжали сердито пульсировать.
Лу Синъе тем временем занял позицию на площадке.
Он не обращал никакого внимания на окружающий шум – вовсе не благодаря железным нервам, а потому, что попросту не слушал. Всё его восприятие поглотило непривычное ощущение под ногами.
Зеленый пластик корта.
Мягкий. Пружинящий. Стоит наступить, как опора чуть проседает вниз, и это ощущение казалось диким, совершенно не похожим на твердую глину в горах. Там под подошвой всегда чувствовался монолит: сколько силы вложил в толчок, ровно столько же получил в ответ без потерь.
Здесь же всё было иначе. Покрытие крало усилие.
Сделав несколько шагов и слегка пробежавшись, он нахмурился, оценивая чуждую упругость материала.
По другую сторону сетки Лю Кай уже ждал соперника.
Он разминался с ленивой грацией: покачивал стопами, разминал плечи, а затем сделал пару воображаемых махов справа – замах, разворот корпуса, хлесткий удар рукой.
Каждое движение перетекало в следующее без малейшего изъяна.
Это была не просто одаренность, а та самая мышечная память, которую годами вбивали на стандартных кортах. Су Хань с первого взгляда понял: у парня отличная школа, занимался он никак не меньше пары лет.
Закончив разминку, Лю Кай замер с ракеткой в руках и с любопытством воззрился на соперника.
Лу Синъе стоял позади линии подачи, не выполняя разминок и не взмахивая оружием. Он просто замер со своей потрепанной сорокапятирублевой железякой в руке, худой, угловатый, болтающийся в чересчур широкой футболке словно согнутый бурей стебель.
Тренер Чжао неторопливой походкой приблизился к площадке, засунув правую руку в карман и поигрывая свистком в левой, словно прогуливался по аллее.
─ Лю Кай, подавай.
Он даже не удосужился спросить согласия второго игрока.
Кто должен подавать первым? На официальных соревнованиях для этого бросают жребий. Но местный тренер и не думал воспринимать происходящее как матч.
– Издеваться так издеваться, но хоть приличия бы соблюдал, – пронеслось в голове у Су Ханя.
Лицо его осталось бесстрастным, руки по-прежнему утопали в карманах.
Чжао Тьечжу задохнулся от возмущения: ─ С какой стати…
─ Цыц, – не оборачиваясь, бросил Су Хань.
Великан разинул рот, но послушно проглотил остатки фразы.
Лю Кай равнодушно кивнул. Выудив из кармана новенький волан, он повертел его в пальцах: ослепительно белая пробковая головка блестела на свету, а все шестнадцать перьев были целыми и ровными.
Приняв стандартную стойку – левая рука с воланом перед грудью, ракетка наготове, вес перенесен на носки.
Тренер Чжао зажал свисток в зубах и резко дунул.
Пронзительный звук прокатился под высокими сводами зала.
Кисть Лю Кая качнулась.
Движение было чистым, хлестким, лишенным малейшей суеты. Классическая высокая подача из учебника.
Хлоп.
Звук удара по пластику прозвучал предельно отчетливо.
Белоснежный волан взмыл ввысь, чертя в воздухе высокую крутую дугу, перелетел через сетку и устремился прямо в правый угол задней линии на стороне Лу Синъе.
Высота с запасом, точка падения – под самую черту.
Это была не просто случайная подача, а тщательно выверенный тактический ход – заставить противника пятиться к самому заднику, загнать в угол и подавить с первого же удара.
Губы тренера Чжао уже предвкушающе растянулись.
Ребята у кромки корта привстали на цыпочки, ожидая развязки.
Завершив движение, Лю Кай сразу перенес вес вперед, даже не глядя на соперника – подобные свечи он нащелкивал сотнями за день, и чтобы кто-то смог нормально вернуть такую, он бы не поверил ни за что на свете.
Сердце Чжао Тьечжу стучало в самых висках.
Шэнь Нянь до боли сжала пальцы в кулаки.
Су Хань, скрестив руки на груди, неподвижно стоял у боковой линии.
Волан миновал высшую точку и начал стремительно падать.
Траектория стремительно клонилась вниз, целясь точно в правый угол корта.
Ноги Лу Синъе пришли в движение.
Точнее, не оттолкнулся, а отпружинил.
Лу Синъе почувствовал, будто зеленое покрытие под ногами подбросило его вверх с неожиданной, прежде незнакомой заминкой.
Не так!
Мысль промелькнула в голове быстрее молнии.
На глине каждый его старт был чистейшим взрывом энергии: стопа цеплялась за твердую поверхность, превращая сопротивление почвы в яростный, но безотказный рывок.
Здесь же мягкий пластик словно воровал часть его взрывной силы.
Из-за этой микроскопической задержки в доли секунды он опоздал.
Едва успев отступить назад, он выгнул спину и чисто на инстинктах выбросил вперед свою железную ракетку.
─ Хлоп.
Звук получился глухим, вялым.
Волан перелетел через сетку, но вышел настолько высоким и медленным, что напоминал безобидную зефирину, неторопливо планирующую прямо к чужой сетке.
Подарок судьбы.
Лицо Лю Кая просветло. Сделав легкий прыжок вперед, он уже оказался у сетки и мягко качнул кистью.
Образцовая укороченная подкрутка.
Волан чиркнул по ленте и вертикально рухнул вниз.
Лу Синъе вытаращил глаза. Он попытался сорваться с места, но непривычное покрытие сыграло с ним злую шутку: на первом же шаге подошва скользнула.
Пока он выравнивал равновесие и добегал до сетки, волан уже звякнул о пластик.
─ Один – ноль, ─ донесся ленивый голос тренера Чжао, в котором отчетливо слышалось торжество.
Стоя на месте, Лу Синъе опустил взгляд на собственные кроссовки, затем на зеленую гладь пола и с досады закусил губу.
─ Подавай, ─ бросил Лю Кай, возвращая его в реальность.
Новый волан вновь рассек воздух.
На этот раз Лу Синъе собрал всю волю в кулак, не сводя глаз с белого оперения и пытаясь заранее просчитать точку падения.
Рванул с места.
Но ощущение в ногах оставалось прежним – будто бежишь по болоту, где каждый шаг съедает половину усилий.
Кое-как догнав мяч, он неуклюже отбил его с неудобной руки.
Волан улетел слишком высоко и далеко, перелетев за заднюю разметку.
─ Аут, ─ голос тренера Чжао стал еще веселее. ─ Два – ноль.
На трибуне у Чжао Тьечжу задергались ноги, губы сжались в тонкую нитку, а круглые от ужаса глаза вылезли на лоб.
─ Да что с ним… Почему он не бегает?
Ему было невыносимо смотреть на происходящее. В его понимании Лу Синъе всегда был быстрее горного леопарда, так почему же на этой зеленой площадке он вдруг разучился передвигаться?
Подача номер три.
Лю Кай повторил маневр, снова отправив волан под самую заднюю линию.
Лу Синъе рванул назад, пута собственные ноги.
Едва он добежал до угла и успел замереть, как второй удар соперника – мягкий и коварный укороченный – опустился вблизи сетки.
Пришлось сломя голову нестись обратно.
Два таких рывка подряд – и грудь парня заходила ходуном, а дыхание сбилось в хрип.
Стоило ему добежать до сетки, как третий удар Лю Кая – точный перевод в дальний угол – вновь перелетел через его макушку, падая в пустую зону.
Лу Синъе замер на месте, даже не пытаясь развернуться.
─ Три – ноль, ─ упивался моментом тренер Чжао.
Сложив руки на груди, он повернулся к молчаливому Су Ханю и ехидно скривил губы.
─ Ну что, тренер Су, убедились?
─ Вот вам и разница в классе.
─ Бадминтон – это не просто махание дубиной. Ноги, ритм, чувство волана… Всё это база, которую нужно годами вколачивать на нормальных кортах.
Он ткнул пальцем в запыхавшегося Лу Синъе, а затем в его кривую железку, презрительно мотнув головой.
─ На кухонной сковородке чемпионом не станешь.
Су Хань хранил молчание.
Его глаза не отрывались от площадки ни на секунду.
В его поле зрения весь мир словно превратился в замедленную кинохронику.
Угол замаха Лю Кая, момент приложения силы кистью, точная точка соприкосновения струн с воланом…
Усилие толчка Лу Синъе, угол наклона его голеностопа, смещение центра тяжести…
Каждая мелочь расщеплялась на сухие цифры и четко вырисовывалась перед его взором.
Он прекрасно видел: дело вовсе не в том, что Лу Синъе замедлился. Он просто растерялся.
Парень пытался бороться с законами пластикового корта привычками глиняной площадки.
Его собственное тело воевало с ним самим.
И что хуже всего – рушилась его психология.
─ Четыре – ноль.
Голос тренера Чжао звучал всё громче, напоминая то ли отсчет времени, то ли приговор.
Лу Синъе на кортах окончательно потерял инициативу.
Он начал механически копировать движения соперника.
Лю Кай бежит – и он бежит следом.
Лю Кай бьет слева – и он пытается повторить тот же замах, но из-за нехватки силы кисти волан валится прямо в сетку.
Лю Кай демонстрирует безупречную поступь при выходе к сетке – он пробует семенить так же, в результате сбивает ритм и едва не спотыкается о собственные ноги.
Он отказался от того, что получалось у него лучше всего – от звериного чутья и дикой, нелогичной взрывной мощи.
Он пытался победить чужим оружием по чужим правилам на чужом поле.
Итогом стало то, что он начал забывать, кто он вообще такой.
Чжао Тьечжу больше не мог сдерживаться. Багровый от злобы, он вовсю орал на корт:
─ Синъе! Бей его! Вломи ему как следует!
Эхо его крика гулко металось по пустому залу, звуча нелепо и комично.
Лю Кай даже обернулся на крик и ухмыльнулся с явной издевкой.
Вломить?
Да этот деревенский мальчишка едва на ногах держался, о каком ударе вообще шла речь?
Шэнь Нянь по-прежнему молчала.
Она до боли сжимала рукава кофты, а ее темные глаза не смотрели ни на растерянного Лу Синъе, ни на разъяренного Чжао Тьечжу.
Взгляд девочки был намертво пригвожден к ракетке противника.
Она заметила одну деталь: перед каждым высоким дальним ударом пальцы Лю Кая на рукоятке едва заметно расслаблялись.
А когда он собирался выполнить укороченный у сетки, указательный палец чуть смещался вперед.
Движения казались незаметными, но повторялись с пугающей точностью.
Счет на табло продолжал неумолимо расти.
Пять – ноль.
Силы Лу Синъе таяли в бессмысленной беготне. Пот градом катился с его смуглых щек, капая на зеленый пластик и мгновенно испаряясь.
Грудь вздымалась так, будто внутри работал прохудившийся насос, а перед глазами уже начинали мелькать белые мушки.
Ему доводилось проигрывать и раньше, но никогда еще поражение не казалось столь унизительным.
У него даже не было шанса ответить.
Подняв голову, он посмотрел на невозмутимого противника напротив, затем перевел взгляд на ухмыляющегося тренера Чжао.
И наконец его глаза встретились с глазами Су Ханя.
В этом взгляде смешались злость, обида и, что хуже всего, растерянность утопающего.
Су Хань поймал этот сигнал.
Его доселе спокойное лицо наконец преобразилось.
Он не стал подходить ближе и не стал просить тайм-аут.
Просто шагнул вперед и голосом, который звонко разнесся по всему залу, выкрикнул всего одно имя:
─ Лу Синъе!
Почти сломленный мальчишка на площадке вздрогнул всем телом.
─ Куда делась твоя техника?
Голос Су Ханя прозвучал подобно удару молота, раскалывающему хаос в его голове.
─ Забыл, как ты бегал по нашей глине?
Жёлтая земля?
Эти два слова ударили словно молния, расколотая пополам в затуманенном разуме Лу Синъе.
Он нёсся вперед не ради того, чтобы угнаться за лёгким белым шариком, а лишь бы не шмякнуться в грязь под ногами.
Он взмахивал ракеткой не для того, чтобы выдать эталонный удар, а чтобы вколотить комок смятой бумаги прямо в глинистую яму на той стороне.
На этой жёлтой земле нет места изяществу – здесь выживают.
Каждый его вдох, каждый удар сердца отбивали дикий ритм диких гор.
─ Шесть – ноль.
Голос тренера Чжао раздался снова, но Лу Синъе уже ничего не слышал.
─ Семь – ноль.
Он просто смотрел на Су Ханя, словно заблудившийся в чаще волчонок, что отчаянно ищет дорогу домой.
Су Хань наконец шевельнулся.
Не говоря больше ни слова, он поднял руку и показал тренеру Чжао жест тайм-аута.
Тренер Чжао опешил – видимо, никак не ожидал, что этот деревенский зазывала знаком с правилами.
Он пожал плечами и с напускным равнодушием свистнул в несуществующий свисток: ─ Тайм-аут! Даю вам минуту утереть слёзы.
Мелочь из посёлка у кромки площадки захихикала.
Су Хань подошёл прямо к Лу Синъе и присел на корточки.
Он не смотрел на мальчишку – взгляд его был устремлен вперед, на пустую площадку.
Лоб Лу Синъе заливал пот, смешавшись с пылью в грязные потеки.
Он до крови закусил побелевшие губы, глаза покраснели, но он упрямо сдерживал рвущуюся наружу влагу.
─ Учитель… – голос его сорвался, дрожа от еле сдерживаемого плача.
Су Хань наконец повернул голову и посмотрел на него.
─ Больно?
Лу Синъе моргнул.
─ Непривычно под ногами, да? – Су Хань кивнул на зелёное пластиковое покрытие.
Лу Синъе машинально кивнул.
Су Хань усмехнулся, протянул руку и легко постучал по обмотанной изолентой старой железной ракетке Лу Синъе.
─ Плевать на его схемы. И на это покрытие тоже.
Его голос звучал тихо, но отчетливо.
─ Играй по-своему.
─ Хоть крышка от кастрюли, хоть ракетка – считай, что это крышка от кастрюли.
Су Хань поднялся на ноги и бросил на ходу лишь одну фразу:
─ Будь быстрее его – и всё.
Лу Синъе резко вскинул голову, глядя вслед удаляющейся фигуре Су Ханя.
Быстрее?
Точно. Я быстрее.
В деревне даже такой буйвол, как Чжао Тьечжу, за мной поспеть не может.
С какого чёрта я должен подстраиваться под его шаги?
Эта мысль, затаившаяся на самом дне души, словно семечко, политое метким словом Су Ханя, вмиг пробила почву и буйно пошла в рост.
Растерянность и смятение в его глазах исчезли, уступив место первобытному, злому блеску.
─ Эй, время вышло! – нетерпеливо рявкнул Лю Кай из-за сетки.
Лу Синъе выпрямился и крепче перехватил ракетку.
На этот раз его стойка изменилась.
Он больше не подражал этой правильной стойке Лю Кая с оторванными от земли пятками.
Его ноги расставились шире, колени согнулись, а центр тяжести упал до самого пола – он припал к земле, точно леопард перед прыжком.
Тренер Чжао у бровки только головой закрутил, бормоча себе под нос: ─ Деревенщина есть деревенщина, присел как жаба, и как он теперь собрался стартовать… –
Он не успел договорить.
Подача Лю Кая.
Точно такой же короткий укороченный под сетку мяч.
И в тот самый миг, когда волан перемахнул через сетку, Лу Синъе сорвался с места.
Он не бежал и не скользил.
Он выстрелил!
Правая нога с размаху впечаталась в мягкий пластик покрытия, казалось, выбив в нем яму, и дикая, неукротимая взрывная волна швырнула его вперед.
Слишком быстро!
Зрачки Лю Кая сузились до точек.
Он успел заметить лишь черную тень, метнувшуюся к сетке.
Лу Синъе даже не пытался сыграть тонко – сделать подкрутку или мягко перебросить. Он просто замахнулся на перелетевший через сетку волан, взмахнув запястьем точно так же, как в горах замахивался крышкой от кастрюли на бумажный шарик!
Не подрезал – с размаху вломил!
─ Бах!
Раздался резкий, сочный и злой звук удара.
Волан не описал красивую дугу – он сорвался с ракетки сплющенной пулей, вгрызаясь в воздух на предельной скорости прямо над самой сеткой в заднюю линию площадки Лю Кая.
Траектория получилась низкой, плоской и пропитанной какой-то чертовщиной.
Лю Кай остолбенел.
Он привык к хрестоматийным розыгрышам, к перекидкам, где все просчитано наперед.
Но что это было за безумие?
Пока он сообразил отступить, волан уже глухо брякнулся о заднюю линию.
─ О… один – семь. – Чжао Тьечжу за бортом поморгал с полминуты, прежде чем заикающе выкрикнуть счет.
На площадке Лу Синъе шумно выдохнул, и глаза его зажглись еще ярче.
А на лице Лю Кая впервые пропало выражение легкой и беззаботной уверенности.
Улыбка тренера Чжао тоже застыла.
─ Случайный мяч, – сухо бросил он три слова.
Игра продолжилась.
Лу Синъе пустился во все тяжкие.
Он отбросил все правила техники и доверился исключительно инстинктам своего тела.
Лю Кай запустил тяжелый высокий далёкий удар в его левый задний угол.
По всем канонам это была самая неудобная позиция, требующая шагов скрестно и разворота плеч.
Но Лу Синъе поступил иначе.
Он сделал огромный скачок, скрутившись узлом, и в падении, теряя равновесие, ухитрился обратной стороной ракетки просто выгрести волан обратно!
Удар вышел высоким и вялым, точка была отвратительной.
Подарочный мяч!
Лю Кай тут же рванул вперед для добивания у сетки.
Но в самый миг его прыжка он заметил, что Лу Синъе, едва закончив нелепый удар, даже не подумал остановиться – приземлившись, он вновь оттолкнулся и бросился к сетке с грацией дикой кошки!
Добивание Лю Кая было встречено еще более быстрым, еще более агрессивным выпадом – Лу Синъе просто впечатал ракетку в летящий мяч!
─ Бах!
Волан вжался в пол прямо у ног Лю Кая.
Два – семь.
Три – семь!
Четыре – семь!
Пять – семь!
Счет пошел сокращаться с невероятной, пугающей скоростью.
Ситуация на ковре перевернулась с ног на голову.
Лу Син…
В зале воцарилась тишина – слышно было лишь тяжелое хрипение Лу Синъе да звонкие удары по волану.
Его стиль не поддавался никакой логике.
Лю Кай укорачивал – он летел вперед и вколачивал мяч в пол.
Лю Кай пулял назад – он прыжком пересекал корт и вбивал смэш без раздумий.
Он отбросил все премудрости, поставив на кон скорость и взрывную силу.
Это была самая первобытная, дикая манера игры.
Лю Кая смяли. Его темп разорвали в клочья, в голове образовалась пустота, и ему оставалось лишь судорожно бегать за бешеным псом по имени Лу Синъе.
Краска с лица тренера Чжао сходила постепенно – от издевательской усмешки не осталось и следа, сменившись изумлением, а затем и суеверным ужасом.
─ Восемь – семь!
Когда Чжао Тьечжу взревел этот счет, Лу Синъе вырвался вперед.
Психологическая защита Лю Кая рухнула окончательно, посыпались ошибки: то в сетку зарядит, то в аут…
Последний розыгрыш.
Лу Синъе принял посредственный мяч из середины поля.
Не раздумывая ни секунды, он тяжело оттолкнулся от пола обоими ногами и взмыл в воздух.
Старая железная ракетка в его руке в этот миг казалась тяжелым боевым топором, прочертившим в воздухе бескомпромиссную дугу.
Убийственный удар крышкой от кастрюли!
─ Бах!
Волан вылетел из пушки, рассекая воздух свистом, и с грохотом впаялся во внутреннюю линию чужой половины.
Ударившись о корт, он взлетел на полметра вверх.
Одиннадцать – восемь.
Матч окончен.
Лу Синъе опирался на ракетку, стоя посреди площадки и хватая ртом воздух; по драной майке струился пот, на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Зал молчал.
Тренер Чжао тупо пялился на табло, а затем на этого мокрого горца, у которого он два года растил любимчика сборной – и вот этот самый гордец только что проиграл какому-то уличному дикарю.
Директор центральной начальной школы городка Цинъян Ван Цзяньго неизвестно когда тоже подошел к площадке. Руки в карманах, он задумчиво наблюдал за происходящим.
Су Хань приблизился к ним, сохраняя на лице абсолютное спокойствие.
Он остановился перед тренером Чжао и заговорил негромко, но так, чтобы услышали все:
─ Тренер Чжао, насчет аренды площадки… договоримся?
Губы тренера Чжао шевелились, лицо то бледнело, то багровело, но выдавить из себя он не смог ни звука.
В этот момент чья-то рука легла ему на плечо.
Директор Ван Цзяньго шагнул вперед, прерывая то, что тот собирался изрыгнуть.
Не глядя на тренера Чжао, он перевел взгляд на Су Ханя.
─ Ты тот самый учитель на замену из Тунлина?
Су Хань кивнул.
Ван Цзяньго помолчал, скользнув взглядом по тяжело дышащему Лу Синъе, а затем по застывшим по стойке смирно Чжао Тьечжу и Шэнь Нянь.
─ Площадка… – медленно проговорил он. – Два раза в неделю. Добро.
Су Хань слегка выдохнул.
─ Но, – тон Вана тут же изменился, – конкретное время и условия оговаривай с тренером Чжао.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Су Хань посмотрел на тренера Чжао и заметил, как в ту секунду, когда тот повернулся, пальцы, сжимающие планшет для записей, сбелели от жуткого, судорожного напряжения.
С этим типом просто не будет.
─ Площадка… – медленно проговорил он. – Два раза в неделю. Добро.
Су Хань слегка выдохнул.
─ Но, – тон Вана тут же изменился, – конкретное время и условия оговаривай с тренером Чжао.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Су Хань посмотрел на тренера Чжао и заметил, как в ту секунду, когда тот повернулся, пальцы, сжимающие планшет для записей, сбелели от жуткого, судорожного напряжения.
С этим типом просто не будет.
Взгляд Су Ханя скользнул со спины уходящего Вана обратно на физиономию тренера Чжао.
Выражение лица там стояло сложного покроя: будто человека прилюдно огрели по щекам мокрой тряпкой, печёт невыносимо, но приходится давить из себя подобие покорности.
Чжао всё еще судорожно сжимал планшет, костяшки пальцев белые, а жилы на тыльной стороне ладони подёргивались.
Он шумно втянул воздух – казалось, хотел высказаться, но в итоге выдавил сквозь зубы лишь скупое:
─ Директор сказал, мне спорить не положено.
Су Хань промолчал, терпеливо ожидая продолжения.
─ Вторник и пятница, – голос тренера звучал сухо и жестко. – С четырех до шести вечера. Наша команда заканчивает, площадка свободна, можете занимать.
Он выделил слова «наша команда» и «можете» с таким ядом, будто чертил между ними железобетонную границу.
Су Хань кивнул: ─ Спасибо, тренер Чжао.
Благодарность прозвучала невесомо, но в ушах Чжао отдала острой болью.
Тот задрал подбородок, зыркнул на грязных пацанят за спиной Су Ханя и процедил с нескрываемым предупреждением:
─ Сразу предупреждаю: покрытие новое, дорогое, импортное.
─ Вы по горам привыкли шастать, ножки свои не бережете, смотрите мне тут ничего не испортьте.
─ И сетку, – он ткнул пальцем в белое полотно посередине, – я на свои кровные покупал! Чтоб ни единой нитки не порвали! Слыхивали?
─ Угробите – в жизни не расплатитесь.
Кулаки Чжао Тьечжу тут же сжались, лицо залила краска – мальчишка порывался двинуть в ответ.
Су Хань легонько придавил его плечо ладонью, осаживая на месте.
─ Поняли, тренер Чжао, – голос Су Ханя остался ровным. – Мы побережем покрытие.
Такая непробиваемая глухая стена заставила заготовленный заряд злости тренера Чжао разбиться о пустую вату: бить было некуда, отчего лицо его перекосило еще сильнее.
─ Тьфу.
Он шумно выдохнул через нос, крутанулся на каблуках и зашагал прочь, решив, что даже смотреть на них – портить карму.
Четверо путников собрались в дорогу, как вдруг сзади раздалось нерешительное:
─ Эй.
Это был Лю Кай.
Он стоял в нескольких шагах – фирменный спортивный костюм уже сменил на чистую школьную форму, на щеке багровело пятно от удара воланом.
Лу Синъе замер, оглянувшись.
Лю Кай отвел глаза, шевельнул губами, словно решаясь на нечто немыслимое.
─ Твой этот… удар… – он замялся. – Жесткий.
Выпалив это, он покраснел так, будто выложил последние силы, и, не дожидаясь ответа, припустил прочь со всех ног.
Лу Синъе так и остался стоять, ошарашенно почесывая затылок.
Он не понял, что такое «жесткий», но интуитивно чувствовал – руганью тут и не пахло.
Он до ушей расплылся в улыбке, обнажив два ряда белых зубов.
Обратная дорога в горы далась куда легче утренней.
Заходящее солнце окрасило горные хребты в медово-красные тона, а длинные тени детей тянулись по пыльной тропе.
Чжао Тьечжу никак не мог угомониться – всю дорогу жестикулировал и орал во всё горло:
─ Синъе-герой! Видел бы ты мину этого Чжао? Да у него аж морда позеленела! Ха-ха!
─ А этот хмырь в форме! Как ты ему врезал, он и мяч не приметил! Вот это утерли нос!
Он на ходу изображал манеру Лу Синъе, размахивая сухой веткой.
Лу Синъе только ухмылялся, шагая легко и пружинисто.
Шэнь Нянь, молча семенившая рядом, вдруг подала голос.
Тихий, но в вечерней тишине гор отчетливый:
─ Во второй половине темп у тебя был лучше.
Вопли Чжао Тьечжу оборвались на полуслове.
Он вытаращился на девушку так, будто впервые ее видел.
Лу Синъе тоже остановился, обернувшись к ней с неподдельным изумлением.
Шэнь Нянь смутилась под их взглядами, потупилась и тихо добавила: ─ В первой половине ты повторял за ним – и всё развалилось.
Окончив фразу, она прибавила шагу и обогнала оборванную процессию.
Лу Синъе долго стоял столбом.
Он перебирал в памяти ощущения от матча: стоило бросить слепое подражание и переключиться на родную «кастрюльную» манеру, как скорость и мощь сами собой встали на рельсы.
Эта девчонка, что обычно слова из себя не выдавит, пока ест да бегает, узрела самую суть происходящего на корте?
Су Хань замыкал шествие, подмечая каждую деталь, и уголки его рта чуть дрогнули вверх.
Девчонка – золото.
И талант ее не только в ногах.
К серебристому полумраку середины горы солнце уже почти спряталось за западными пиками, навалилась густая синева.
─ Передохнем, – остановил их Су Хань.
Четвёрка присела на огромный валун у обочины.
Отсюда внизу были видны огоньки Цинъяна, рассыпанные по долине горстями тусклых звезд. Оглянувшись же назад, в сторону Тунлина, они увидели лишь непроглядную тьму, изредка прорезанную парой масляных точек.
Два мира, разделенные пропастью.
Тьечжу тяжело дышал, Шэнь Нянь обхватила коленки руками, глядя вдаль.
Лу Синъе выдернул травинку, зажал ее в зубах и неотрывно смотрел на огни городка.
Зелёная пластиковая площадка всё еще стояла у него перед глазами.
Он повернулся к Су Ханя и тихо спросил:
─ Учитель…
─ М? —
─ Я… я ведь тоже смогу учиться в городе?
Голос прозвучал хрупко, с затаенной, пугливой мольбой.
─ Там корт зелёный. И ноги… не режет.
Су Хань не стал отвечать с ходу, лишь бросил встречный вопрос: ─ Больше не хочешь оставаться в Тунлине?
Лу Синъе смолк.
С травинкой в зубах он опустил голову, разглядывая собственные башмаки с протертыми до дыр носками.
Горный ветер принес запах прелой листвы и ночной прохлады.
Лишь спустя добрую минуту он выдохнул едва слышно:
─ У меня бабушка… в Тунлине.
Одна фраза упала тяжелым камнем.
Хочется туда, за хребет, но дом-то здесь.
Су Хань поглядел на него, затем перевел взгляд на молчаливых Тьечжу и Шэнь Нянь.
Он понимал: проблема шире, чем судьба одного Лу Синъе.
Это рок и цепи каждого ребенка из этих распадков.
Су Хань протянул руку и тронул худощавое плечо мальчишки.
─ Пробьем дорогу – и сам решишь, куда ехать и кого с собой забрать.
Лу Синъе вскинул голову, и его глаза вспыхнули в сумерках с пугающей силой.
─ Но учитель, – Су Хань резко сменил тон, лицо его посуровело, – прежде чем мы пробьем эту дорогу, есть кое-что важнее.
Трое детей синхронно уставились на него.
Су Хань поднялся, указал сначала туда, откуда они пришли, а потом под собственные ноги.
─ Сегодня вы выиграли. Но вы и проиграли.
─ Проиграли зелёному пластику, проиграли собственным дырам в базе, проиграли тем самым семи очкам отрыва.
Его голос не повышался, но бил точнее молота в каждое сердце.
Только что зародившаяся гордость и радость победы мгновенно обратились в прах.
И правда: они победили, но как же дико, как грязно и натужно это выглядело.
─ Завтра утром. В пять.
Су Хань обвел их взглядом, чеканя каждое слово:
─ Сбор на жёлтой земле.
─ Отрабатывать в двойном размере всё, что сегодня растеряли на том зелёном ковре.