Что-то опасное проникло в школу магии
예인선

Я — результат проекта «Исаак». Выведен в лаборатории, где аномалий скрещивают, мучают и превращают в Камни Души. Меня кормили болью, растворами и душами, пока я не стал тем, кто я есть. Теперь я живу среди людей, хожу в школу, ем малатан с одноклассницами — и делаю вид, что я обычный ребёнок. Но внутри меня всё ещё сидит голод, и когда рядом кто-то злится, страдает или боится, этот голод пробуждается.

Однажды я чувствую враждебность, витающую в воздухе. Кто-то выслеживает добычу. И мне почему-то кажется, что добыча — не я.

====================

Подопытный

[Неопознанное подключение к серверу.]

[Попытка восстановления данных.]

[Восстановление: 12%… 48%… 99%]

[Завершено: Начинается считывание.]

◇ ◇ ◇

— А…… а…… а…….

— АААААААААААА!!

Заброшенный загон для разведения, откуда лишь изредка доносились глухие, безжизненные стоны, вновь обрел былую живость, пробужденный мучительными криками недавно пойманного подопытного.

Ряд за рядом тянулись толстые железные клетки.

В каждой из них висели в воздухе полукровки с гротескно раздутыми животами, а сквозь их тела насквозь проходили цепи.

Зловещая энергия сочилась из вырезанных на полу и стенах магических кругов, забираясь под кожу и без остановки разрушая нервную систему пленников.

Проклятое пламя медленно сжигало плоть, испепеляя самые глубокие уголки души.

— Кх, к-кх…….

Разум большинства подопытных уже был полностью разрушен.

Им оставалось лишь слабо подергиваться от невыносимой боли.

За рядами железных клеток, заполнявших огромную подземную пещеру, по коридорам с безразличными лицами бродили исследователи в белых халатах, проверяя свои записи и даже не оборачиваясь.

Для них это было не адом, а лишь эффективной фабрикой.

В центре лаборатории мужчина, сидевший перед самым большим алтарем, заскользил шариковой ручкой по бумаге. Скрип стержня вплетался в непрекращающиеся крики.

[Журнал экспериментов 0187]

Подтверждено, что гибридные особи, рожденные в результате принудительного скрещивания различных рас, обладают духовной энергией, намного превосходящей энергию обычных плодов. Теоретически это является результатом самого акта рождения через процесс, бросающий вызов естественному порядку, что приводит к накоплению огромного кармического долга.

[Журнал экспериментов 0189]

Врожденная сила, таящаяся в душе, сильно варьируется в зависимости от вида; однако для высших видов требуется значительно больше времени, чтобы душа плода обрела законченную форму. С точки зрения производительности это демонстрирует низкую эффективность. Для решения этой проблемы были предприняты попытки скрещивания с низшими видами, которые развиваются быстрее, с целью повышения скорости оборота.

[Журнал экспериментов 0190]

Благодаря различным экспериментам по гибридизации нам удалось сократить средний период роста с трех-четырех лет до трех месяцев. По сравнению с чистыми особями высшего порядка наблюдалось значительное снижение качества, но производительность была обеспечена за счет максимальной эффективности массового производства. Примечание: повторное скрещивание гибридов приводит к резкому ухудшению духовного качества; поэтому в качестве стандарта установлено использование только первого поколения.

[Журнал экспериментов 0193]

Опираясь на ритуал Ёммэ, встречающийся в народных легендах — метод, используемый для создания тэджегви — и применяя его здесь, с целью подтвердить влияние боли, причиняемой матери и плоду, на формирование души…

Мужчина отложил ручку и на мгновение задумался, созерцая открывшуюся перед ним картину.

На алтаре, испещренном магическими кругами, лежало существо низшего вида, едва цепляющееся за жизнь — все четыре конечности были расчленены, целым остался лишь раздутый живот.

На лишенном всякой функциональности лице зияли лишь темные впадины, устремленные в потолок. В этом пустом взгляде читалась абсолютная безнадежность.

— Хм…… С того момента, как разум матери умирает, боль, причиняемая ее телу, теряет какое-либо существенное влияние на ритуал Ёммэ.

Осознав, что дальнейшие пытки бессмысленны, мужчина сухо пробормотал это и поднялся со своего места.

Он взял скальпель и слегка надавил им на раздутый живот существа.

Туго натянутая кожа лопнула, словно мякоть спелого фрукта, и наружу хлынула темно-багровая кровь.

Его руки ни на секунду не дрогнули.

Привычным, отточенным до автоматизма движением он вскрыл плоть, точно кожуру спелой хурмы, обнажая хрупкое семя — новорожденного, сделавшего свой первый вдох в этом мире и издавшего резкий, пронзительный крик.

— Уа-а-а-а-а-а!

Вопль, который звучал скорее не как крик при рождении, а как проклятие самому существованию.

Кожа младенца, которая должна была унаследовать цвет матери, полностью утратила свой первоначальный зеленый оттенок. По всему телу гротескно вздулись иссиня-черные вены, делая его почти полностью черным.

Разделив весь ужас страданий матери, находясь еще в ее утробе, новорожденный не выглядел как создание, только что получившее дар жизни — его лицо исказилось, уподобившись призраку, поглощенному ненавистью.

Мужчина равнодушно приподнял младенца и бросил его в стоявший рядом резервуар. Емкость до краев наполняли едкие химикаты, на поверхности которых пузырилась черная пена.

Тсссссс…….

— АААААААААААА!!!

По мере того как воздух наполнялся звуком растворяющейся плоти, крик становился все более отчаянным. Мужчина понаблюдал за происходящим, а затем вытянул руку вперед и применил исцеляющую способность.

— Тебе нельзя умирать. Пока что.

Как только химикаты растворяли хрупкое тельце, способность насильно обращала нанесенный урон вспять.

Разрушение и регенерация, снова и снова. Когда интенсивность боли достигла своего предела, сила, исходящая из души новорожденного, начала сгущаться в насыщенный, глубокий черный цвет.

В тот момент, когда мужчина решил, что созревание обиды завершилось, он прекратил исцеление.

Из резервуара вырвался последний предсмертный вопль, а затем почерневшая сущность души была с криком затянута в кристалл, находившийся в центре алтаря.

Кристалл, безмерно мутный, озарился зловещим светом и потемнел еще сильнее.

[Журнал экспериментов 0195]

Подтверждено, что боль, ярость и ненависть, испытываемые матерью, оказывают значительное влияние на ритуал Ёммэ; однако эффективность резко падает после того, как разум матери разрушается. Методы причинения боли путем прямого физического повреждения неизбежно приводят к истощению матери — ресурса, который трудно восполнить, — и поэтому требуют улучшения. Необходимо разработать меры по предотвращению повреждения репродуктивной функции матери и разрушения ее разума во время ритуала Ёммэ, чтобы обеспечить возможность повторного использования матери…

Пока мужчина заканчивал запись в журнале, к нему подошел ассистент-исследователь в очках и поклонился.

— Директор, военные прислали запрос на корректировку списка подопытных. Похоже, тяжелые потери на фронте вызывают перебои в поставках.

— Ничего не поделаешь. Придется отказаться от чистоты видов. Сейчас главное — количество, так что передайте им, что мы сделаем все возможное, чтобы набрать нужную численность.

— Понял. Кроме того, Исаак с самого утра жалуется на голод.

Бровь мужчины едва заметно дернулась. Он бросил взгляд на календарь, стоявший на столе.

— О? Вот как? Скажи мне, каков текущий уровень заряда Камня Души?

— В настоящее время на уровне девяноста восьми процентов. Почти готов.

— Значит, осталось совсем недолго. Хорошо. Самое время проверить его состояние. Я сам отнесу его.

Кристалл в центре алтаря стал абсолютно черным, и на мониторе высветился сигнал.

Мужчина накинул белый халат, висевший на спинке стула, и бережно убрал готовый Камень Души в специальный футляр.

Покинув подземную пещеру, пропитанную запахом крови и криками, он неспешно поднялся по тусклой лестнице, освещенной слабым светом люминесцентных камней. С каждым шагом шум становился все тише.

В дальнем конце подземного храма распахнулась тяжелая железная дверь строго охраняемой запретной зоны, открывая взору совершенно белый коридор, залитый режущим глаза светом люминесцентных ламп.

Его туфли выбивали ровный ритм по современному мраморному полу.

Сложно было поверить, что всего несколько минут назад этот человек стоял у пропитанного кровью прозекторского стола. Его удаляющаяся фигура выглядела безупречной и невозмутимой.

Он медленно направился к другой запретной зоне, расположенной в самом дальнем конце коридора — в глубочайшей части лаборатории.

— Добро пожаловать, директор.

— Где Исаак?

— В данный момент проходит корректировку особенностей.

Изолятор: массивный прямоугольный бассейн в центре, со всех сторон обнесенный толстыми стеклянными стенами.

В черных волнах, заполнявших бассейн, на поверхности плавал ребенок.

Мальчик, отдав свое тело во власть бурлящим потокам, проводил время в отрешенном оцепенении.

Пока миллионы организмов колонии разрушали его тело, боль и эйфория слияния сделали взгляд ребенка совершенно расфокусированным.

Мужчина вошел в комнату управления, откуда изолированного ребенка было отлично видно, и включил микрофон.

— Исаак.

Услышав свое имя из динамика, мальчик на мгновение обрел искру жизни в своих безжизненных глазах.

— Доброе утро, директор.

Несмотря на его внешний вид — полностью пропитанный наслаждением — голос ребенка звучал более связно, чем можно было бы ожидать.

— Итак. Я слышал, ты с самого утра жалуешься на голод. Во время еды мы дали тебе все, что ты просил. Это проблема, если ты уже пришел в такое состояние так скоро после поглощения Камня Души.

Услышав слова мужчины, мальчик почесал щеку, выглядя немного смущенным.

— Наверное, это потому, что у меня сейчас период активного роста. Я и сейчас хочу есть. Так сильно хочу. Но не могу же я есть старших ребят, верно?

Отчасти переносить сводящий с ума голод, вызванный духовным дефицитом, ему позволял один простой факт: поедание окружающих людей принесло бы не больше удовлетворения, чем одно-единственное зернышко попкорна — оно просто не стоило затраченных усилий.

Скорее всего, в итоге он бы страдал от еще большего голода, подобно муравьиной матке, потерявшей своих рабочих.

Исследователи здесь были для ребенка в своем роде семьей, но это было правдой лишь до тех пор, пока его рассудок справлялся с ситуацией.

— Я просто посплю пока. Не думаю, что продержусь намного дольше.

— Ху-у…….

Наблюдая за тем, как мальчик погружается все глубже в волны, мужчина тихо вздохнул, а затем повернулся к стоявшему рядом исследователю.

— Как долго уже идет корректировка?

— Около шести часов.

Услышав ответ исследователя, мужчина вновь заговорил в микрофон.

— Исаак, у меня для тебя Камень Души. Сделай паузу и выходи.

— О, прямо сейчас?

Мгновение спустя черные волны вытолкнули тело ребенка из бассейна.

Он направился к выходу прямо так — обнаженным, с головы до ног покрытым цепкой вязкой слизью, тянущейся за ним по полу, — и дверь изолятора открылась. Дежурный персонал тут же бросился счищать с него загрязнения.

Для обычного человека подобный контакт мгновенно разрушил бы рассудок, превратив его в животное, способное лишь на бесконечное спаривание, именно поэтому тела агентов были тщательно защищены костюмами химзащиты.

— Вот. Возьми.

— Спасибо.

Мальчик принял футляр, с привычной легкостью расстегнул замок и достал оттуда Камень Души.

Затем он просто бросил его на пол.

Камень Души скользнул прямо в тень ребенка и исчез.

— Фух. Вот теперь можно дышать.

Лицо мальчика тут же просияло, точно фонарик, в который вставили новую батарейку.

— Что ж, раз уж я все равно вышел — поел и все такое, — полагаю, немного отдохну.

Мальчику, которого можно было считать успешным продуктом проекта «Исаак», предоставлялась определенная свобода передвижения по лаборатории.

Это было доверие, выросшее из накопившихся уз — из слов исследователей, которым ребенок добровольно следовал.

Будучи директором, мужчина нес ответственность за присмотр и управление этим ребенком.

— И чем же ты сейчас займешься?

— Буду готовиться к экзамену на получение аттестата. Нуна Мин Джи дала мне материалы. Говорит, что любой, у кого нет диплома об окончании старшей школы — не настоящий человек, так что мне нужно учиться.

Мужчина на мгновение замолчал, а затем произнес:

— Исаак. Ты хочешь ходить в школу?

Услышав вопрос, мальчик отложил карандаш и на секунду задумался.

На его лице промелькнуло выражение в духе: «А зачем мне это?»

— Хм…… Нет. Мне кажется, там будет не так уж и интересно, если я правда туда пойду. И все же, думаю, мне немного любопытно.

[[image:/storage/reader-images/62a31c45fa15e23d9213f010c3591e1c593fc013.png]]

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Это в провинции Кёнги

Есть старая поговорка: собачья жизнь — завидная доля.

Должно быть, она родилась из утомлённого взгляда крестьянина, наблюдавшего за развалившейся во дворе беззаботной собакой, пока сам он был вынужден тащиться в поле.

Шутка, конечно.

Поработаешь на земле всё лето до седьмого пота, и когда силы окончательно иссякнут, рука сама потянется к собаке. Свиньи были слишком ценными, волы — слишком необходимыми для пахоты, так что собаку вполне естественно обмазывали пастой твенджан и бросали в котёл ради порции белка.

Но теперь мир стал другим.

Наступила эпоха, когда человек может бросить свою впавшую в маразм мать, но при этом целый день не отходить от дряхлого пса.

Когда вокруг полно людей, которые могут позволить себе собаку, но заявляют, что им не по карману ребёнок, кто посмеет использовать фразу «собачья жизнь — завидная доля» с усмешкой?

В этом мире нет абсолютных ценностей.

Разве может жизнь младенца, брошенного умирать в мусорном ведре общественного туалета, стоить столько же, сколько жизнь щенка, восседающего в коляске и тявкающего на прохожих?

Первого вскоре засунут в мусорный пакет и оставят гнить в земле. Второй же вернётся домой, будет вымыт заботливыми руками «мамочки», заберётся на кровать и уснёт, свернувшись в её объятиях.

Разве может жизнь собаки, унаследовавшей от своего хозяина сотни миллиардов, стоить столько же, сколько жизнь молодого парня, который весь день вкалывает за какие-то сто восемьдесят тысяч вон?

Первая каждый божий день ест дорогое мясо от шеф-повара и наблюдает, как растут её активы.

Второй лишь видит, как растут цены, перебивается дешёвыми обедами из супермаркета, похожими на собачий корм, откладывает каждую монету и всё равно не может позволить себе даже крошечный угол, чтобы преклонить голову.

Ценность относительна. То, чего желают сильные мира сего, — вот что обладает ценностью.

Почему растение ценится выше камня?

Почему животное ценится выше растения?

Почему человек ценится выше животного?

Потому что они живые?

Потому что они могут двигаться?

Потому что у них есть чувства?

Потому что они обладают разумом?

Просто потому, что люди так захотели.

Поскольку те, у кого была власть, пожелали этого, камень стал цениться выше растения.

Поскольку те, у кого была власть, пожелали этого, растение стало цениться выше животного.

Поскольку те, у кого была власть, пожелали этого, животное стало цениться выше человека.

Детские коляски превратились в прогулочные, а те — в коляски для питомцев.

Собачатина, которую когда-то смаковали как летний деликатес, теперь карается так, словно это каннибализм — потому что те, кто этого хотел, обладали властью, а те, у кого была власть, хотели именно этого.

В этом смысле я — собака.

Тщательно отобранный, лучший в своей породе экземпляр, выращенный для того, чтобы завоевать расположение аномалий, способных раздавить людей, словно букашек.

Собака, которую выводили и совершенствовали снова и снова, чтобы она соответствовала их вкусам.

Отчаянные попытки человечества выжить в мире, наводнённом аномалиями, которые не поддавались человеческому пониманию.

Борьба, рождённая убеждением, что быть скотом лучше, чем вымереть, а быть домашним питомцем лучше, чем скотом — судорожные старания заслужить благосклонность существ, обладающих сокрушительной силой.

Точно так же, как люди ставят собак выше себе подобных.

Точно так же, как они наказывают и презирают тех из своего рода, кто ест собак.

Точно так же, как одни лишь собаки продолжают процветать, пока бесчисленные редкие существа исчезают с лица земли.

План, задуманный в надежде, что аномалии станут ценить людей выше себе подобных, что они будут наказывать и презирать тех из своего рода, кто охотится на людей, и что даже если миру придёт конец, человечество выживет до последнего.

После бесчисленных попыток и неудач он увенчался идеальным успехом — и идеальным провалом.

Причина, по которой собаки могли жить более возвышенной жизнью, чем люди, окружённые заботой как дети или даже супруги, в конечном счёте заключалась в том, что разрыв между человеком и собакой никогда не выходил за рамки материального мира.

Завоевать благосклонность аномалий и склонить их поведение к чему-то благоприятному — в этом мы преуспели. Но это также привлекло внимание огромных, безмозглых сущностей, дрейфующих между измерениями.

Интерес трансцендентных существ, способных поколебать законы физики, сам по себе стал катастрофой для человечества, которое ещё не было к этому готово.

И потому проект внезапно прекратил своё существование.

Война, заставившая каждую нацию задуматься о полном уничтожении, закончилась победой человечества. Бесчисленные аномалии, угрожавшие жизни людей, были истреблены. Но выживших осталось совсем немного.

После столь колоссальных жертв угроза вымирания миновала — и осталась лишь уборка.

Так меня и изгнали вместе с оставшимися аномалиями.

◇ ◇ ◇

*Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь!*

*Бум! Бум! Бум! Бум!*

— Когда бьёт барабан, дух призрака содрогается!

— Когда кружится танец с мечами, ноги бродячих духов оказываются связанными!

— Синий Бог-Генерал, снизойди к нам!! Облачись в багряные доспехи, подними синюю печать и изгони все невзгоды!!!

— Эохео!!!!

— Когда злые духи бегут пред ликом божества, пусть пламя души не возвращается! Пусть не горит оно среди живых...

*Бум!! Бум! Бум! Бум!!!*

— Откуда ты взялся, негодяй! Дух ли ты гор, дух ли воды или людская обида!

— Генерал поднимает свой меч!!!

*Дзинь! Дзинь! Дзинь-дзинь!!*

— Злой дух, явись и склони свою голову!!!!!!

Бубенцы на мече звенели так, словно рассекали воздух, и с каждым ударом колотушки по красной ткани движения мудан становились всё более дикими и неистовыми.

Пламя свечей беспорядочно колебалось, словно чей-то гнев был пробуждён. Голос мудан в ответ зазвучал ещё громче.

— Эта земля — священная земля!!! Окружённая железным огнём, пронзённая ветром мечей — здесь тебе нечем дышать!!!

От этого шума уже начинали болеть уши.

Сколько ещё ему придётся это терпеть?

Мудан с угрожающим видом прижимала украшенный бубенцами меч к разным частям его тела, и это действовало на нервы так, что игнорировать происходящее становилось всё труднее.

Но кого тут винить?

Он втиснул аномалии с совершенно разными характерами в одно место. Даже если подавлять их страхом и держать в узде, время от времени что-то неизбежно шло не так.

Тем более что страх, который он внушал, держался на заимствованной силе. У тех, кто был ближе к зверям, изредка вспыхивали инстинкты, и они напрочь забывали обо всём.

Отсюда и метод кнута и пряника.

Он регулярно их наказывал, время от времени позволял им резвиться, поддерживал их преданность — но их было так много, что справляться с ними оказывалось непросто.

Один раз бестактная кукла вломилась в детскую игру в прятки. В другой раз озорного мальчишку толкнули и утащили щупальца, после чего его нашли в ливневой канализации. В третий раз отец за рулём взглянул в зеркало заднего вида, чтобы проверить сына, и увидел сидящего рядом призрака.

Один раз — случайность, два — совпадение, три — всё ещё совпадение, но после четвёртого и пятого разов то, что было лишь смутным подозрением, переросло в твёрдую уверенность.

*Эх.*

По крайней мере, те, кто прятался в тенях, теперь вели себя тихо, очевидно понимая, что вся эта каша заварилась по их вине.

Ему хотелось бросить всё прямо здесь и сейчас, но воспоминания о затуманенных тревогой глазах отца и о матери, плачущей там, где её никто не видел, заставляли его сидеть смирно.

Он посидит здесь ещё немного, а когда ритуал кут закончится, притворится, что ему стало лучше, и пойдёт домой.

С этого момента нужно быть осторожнее.

*Всплеск!*

— ...А?

По его лицу текла кровь. В нос ударил влажный, тошнотворный запах сырого мяса.

Он закрыл глаза всего на мгновение, слегка задремав, и в этот самый миг эта сумасшедшая женщина вылила ему на голову ведро животной крови.

«Зараза, это плохо...»

— Угх... кх-х!..

Всё произошло в одно мгновение. Мудан, схваченная за горло чем-то невидимым, взмыла в воздух.

Со всех сторон донёсся неистовый шум крыльев, и сквозь щели в дверях, сквозь трещины в стенах в святилище хлынул бесчисленный рой насекомых.

Музыканты закричали и забились в истерике, когда насекомые облепили их тела, и в святилище воцарился хаос.

— Кья-а-а-а-а-а-а-а-ах!!!!!!

— М-м-м-пх...

Те, кто пытался бежать, те, кто упал, те, кто застыл в шоке — в уши, носы и рты паникующих людей заползали насекомые.

— Прекратить!!!!

[— ...?]

Он быстро отдал приказ и взял себя в руки. Аномалия, которая резко среагировала, решив, что внезапный всплеск эмоций означает угрозу для него, начала постепенно успокаиваться.

Движения насекомых затихли. Они разлетелись в стороны от корчащихся людей, оставив пол святилища устланным ковром из раздавленных тушек.

К счастью, поскольку он твёрдо вбил им в головы, что нельзя причинять вред людям без разбора, обошлось без жертв.

— Кха... кха...

Мудан рухнула на пол и тяжело закашлялась. Она подняла глаза и увидела, что, хотя всё вокруг было завалено трупами насекомых, пространство вокруг ребёнка оставалось идеально чистым — и её глаза расширились от ужаса.

— Ха-а!.. Великий злой дух! Это не обычный злой дух, им овладел великий злой дух!!

«Ну это уже слишком».

— Со Джун!!!!

Ли Су Ён, которая с тревогой ждала снаружи святилища, пока шёл ритуал кут, распахнула дверь от донёсшегося шума и вбежала внутрь.

Трупы насекомых покрывали каждую поверхность.

На долю секунды она отпрянула, но затем увидела испачканное кровью лицо сына и тут же сгребла его в объятия.

— Ты в порядке? Нигде не болит? Что это у тебя на лице?

Ли Су Ён рукой вытерла кровь с лица сына и, убедившись, что ран нет, облегчённо выдохнула.

— Угх... это не моя кровь. Не размазывай её, и так противно.

Кровь, сочившаяся по волосам, медленно подсыхала и твердела, что было крайне неприятно. Если кровь впитывалась, её уже невозможно было отстирать начисто — такую одежду оставалось только выбросить.

— Точно, пойдём скорее домой и умоемся!

Когда Ли Су Ён собралась унести его, пришедшая в себя мудан закричала им вслед:

— Стойте!! Куда это вы собрались!!!

— Ритуал окончен, так что мы идём домой!! Мой ребёнок весь в крови!!

— Глупая женщина! Ты видишь всё это и до сих пор говоришь подобные вещи! Неужели ты действительно веришь, что это твой сын?!

— Что?! С меня хватит этого бреда!

— Ха!! Неужели материнская любовь настолько ослепила тебя, что ты не видишь очевидного?!

[«Хватит, тётушка. Сама ведь знаешь, что ничего не выйдет. Ты не совсем шарлатанка, но работаешь топорно.»]

Голос эхом отозвался в её голове. Изумлённая мудан издала растерянный звук:

— Ч-что?

Он встретился взглядом с мудан, слегка приподнял уголок рта и указал пальцем в сторону.

[«Этого ты ведь не видишь, верно? Твой взор открыт, так что ты без особого труда могла бы прогнать средненьких призраков. Но прямо сейчас ты вообще ничего не чувствуешь, не так ли? Ты, должно быть, решила, что достаточно устроить убедительный с виду ритуал кут, и этого хватит. Тебе до сих пор везло. Если бы ты хоть раз столкнулась с настоящим злобным духом, то погибла бы задолго до этого дня.»]

— Мам, я устал, пойдём скорее.

— Да! Уходим отсюда!

[«Знать, когда нужно вмешаться, а когда остаться в стороне — это тоже добродетель для мудан. Но ты небрежна. Вот почему тебя обманывают, и ты в итоге служишь ничтожным духам. Даже если бы это было действительно могущественное божество, результат оказался бы тем же.»]

«В конце концов, все призраки одинаковы».

И вот, оставив позади разгромленное святилище, мать и сын отправились домой.

[По...]

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Это в провинции Кёнгидо (2)

Дети чисты.

Если быть точнее, они просто ещё не сформировались.

Они не умеют прятать свои чувства или сдерживать эмоции — поэтому горько рыдают, когда им грустно, дрожат от гнева, сжав кулаки, и светятся искренней радостью, когда случается что-то хорошее.

В такие моменты они словно парят над землёй. И даже когда они пытаются казаться крутыми — притворяются, что им всё равно, делают вид, будто им что-то не нравится, или изображают безразличие, — любой наблюдатель со стороны мгновенно видит их насквозь.

Проработав с детьми столько лет, учительница думала, что наизусть выучила все модели их поведения. Но с тех пор как она взяла этот новый класс, её тревога росла с каждым днём — и всё из-за одного необычного ребёнка по имени Со Джун.

Когда взрослые называют ребёнка «взрослым не по годам», они обычно имеют в виду того, кто не позволяет настроению и эмоциям брать над собой верх — того, кто проявляет чуткость и терпение. Будь то врождённый темперамент или характер, сформированный домашним воспитанием, такой ребёнок, по сути, просто умеет держать себя в руках.

В этом смысле Со Джун был другим.

Он казался не столько развитым не по годам ребёнком, сколько ведущим себя по-детски взрослым.

Он зевал с таким видом, будто весь мир нагонял на него тоску, но при этом без промедления отвечал на все вопросы и послушно шёл туда, куда его вели другие дети.

Глядя на него среди сверстников, она то и дело вспоминала старшего брата с большой разницей в возрасте или молодого дядю, который снисходительно потакает капризам племянников.

— Со Джун! Нам не хватает одного человека для игры пять на пять в футбол. Будешь играть?

— Давай.

— Нет! Моя мама сказала, что в нём сидит призрак, и мне нельзя с ним играть.

— Ну, тогда ничего не поделаешь.

— Со Джун! Давай сегодня продолжим вместе украшать наших персонажей!

— Хорошо. Я в этот раз тоже купил наклейки. Поделюсь с тобой.

— Ура! Я так рада!

Всё как обычно — мальчишки его сторонились, а девчонки обожали.

Учительница наблюдала за этим мальчиком с его необъяснимо отстранёнными манерами — по нему невозможно было понять, экстраверт он или интроверт, — и погрузилась в раздумья.

«С ним ведь всё в порядке?»

Ходили странные слухи, да и вёл он себя совсем не как ребёнок, поэтому она несколько раз пыталась поговорить с ним по душам. Но каждый раз слышала лишь лаконичное: «У меня всё хорошо».

Когда она звонила его родителям, те лишь неловко смеялись в ответ, замечали, что он всегда был немного необычным, и вежливо просили присмотреть за ним.

Он не казался лжецом. Да и никакой мрачной тени, нависшей над ним, она не замечала.

— Учительница, спасибо за вашу работу сегодня.

— Ох... да. Иди осторожно по дороге домой, Со Джун.

Аккуратный поклон ровно в девяносто градусов.

Учительница со смешанными чувствами провожала взглядом удаляющуюся фигуру мальчика — его лицо оставалось бесстрастным, как и всегда, но манеры были безупречно вежливыми, когда он склонил голову и вышел из класса.

◇ ◇ ◇

Наконец-то этот утомительный школьный день подошёл к концу.

Дети расходились кто куда — садились в школьный автобус, забирались в машины, присланные их учебными центрами, встречались с родителями или просто уходили пешком.

Других детей с ранних лет таскали по курсам английского, китайского, математики и всевозможным другим кружкам, из-за чего они были безумно заняты даже после школы. Но я напрямую выторговал себе свободу у родителей, а значит, моё послешкольное время оставалось восхитительно свободным.

Оставалось только бродить по округе, перекусывать, наслаждаясь вкусом еды до самого заката, а затем не спеша возвращаться домой. Ещё один день позади.

К счастью, между школой и домом находилась Родео-стрит — отличное место, чтобы скоротать время.

— Ах. Как спокойно.

Звонкий детский смех уносился ветром, рассеиваясь где-то вдали.

Небо без единого пятнышка удушливой мелкодисперсной пыли.

Прошло уже почти десять лет с тех пор, как я начал эту новую жизнь, но даже сейчас время от времени в моей памяти всплывали резкий химический запах лаборатории и белый флуоресцентный свет, заливавший то сырое подземное пространство.

В фильмах и играх иногда показывают огромные подземные города — последний оплот человечества, финальный ковчег для вида, спасающегося от вымирания.

Некоторые из них едва ли лучше обычных нор, где человечество медленно превращается в нечто чудовищное.

Другие представляют собой маленькие райские уголки с огромными экранами на потолках, имитирующими настоящее небо — со сменой дня и ночи, времён года и даже погодными аномалиями.

Но место, где жил я, находилось где-то посередине — хотя, пожалуй, ближе к первому варианту. Не столько город, сколько гигантское бомбоубежище. В том, прежнем мире не было условий, позволяющих просто посмотреть на голубое небо и насладиться лёгким ветерком.

Нет. Если зрить в корень, у меня вообще не оставалось времени на то, чтобы сохранять рассудок.

Прекрасное разумное существо, брошенное на растерзание аномалиям, которыми движут чистые инстинкты.

Даже у аномалий, для которых понятие пола было размыто, это вызывало непреодолимое, противоестественное влечение — словно опасный наркотик, вызывающий мгновенное привыкание.

Время искушения, от которого невозможно отказаться. Время осквернения.

«Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? Ибо сказано: два будут одна плоть».

Ощущение души, которую препарируют и смешивают по кусочкам. Наслаждение, от которого, казалось, мозг вот-вот выгорит дотла.

День за днём, пока мои тело и душа разлагались и перерождались, мгновения, когда я мог оставаться самим собой, были ничтожно краткими.

— Как же неторопливо.

Быть занятым — хорошо. Бездельничать — тоже хорошо.

Жизнь по своей сути бессмысленна.

Даже если ты живёшь бесконечно долго, в конце концов тебя не ждёт ничего — однако умение находить смысл в мимолётных мелочах и проживать каждый день, озаряясь этим светом, таило в себе особое, тихое очарование.

— О! Это же Со Джун!

— Точно! Он опять витает в облаках и думает о чём-то странном!

— Со Джун! Мы идём есть малатан — пойдём с нами!

Голос отчётливо прорезал шум оживлённой Родео-стрит.

Я сидел в лёгком оцепенении, когда ко мне подбежала одноклассница и плюхнулась на сиденье рядом. Прежде чем я успел это осознать, на меня обрушился целый поток слов. Воспринять всё это было непросто, но поскольку именно так обычно и разговаривают дети, я отфильтровал всё лишнее, вычленив самую суть.

— Малатан?

С чего бы детям, которые, небось, даже кимчи есть не могут, поднимать такой шум из-за малатана?

— Да! Мы вдвоём решили в этот раз попробовать первый адский уровень остроты. В прошлый раз мы дошли до третьего!

«Адский». Не самое подходящее слово для еды.

— И это действительно хорошая идея? Похоже, вы просто мучаете себя без всякой причины.

Тем не менее, они предложили угостить меня, так что я пошёл за ними.

Первое впечатление: снаружи заведение выглядело прилично.

Забегаловка казалась совсем новой — прозрачные стеклянные витрины, белый интерьер, идеальная чистота.

— Что тебе нравится?

Спросили девочки, выбирая ингредиенты с помощью персонала и складывая их в пластиковые корзины.

— Всё что угодно. Я буду есть то же, что выберете вы двое.

Честно говоря, я никогда раньше не ел малатан и понятия не имел, что к чему.

Вскоре принесли огромную миску — все выбранные ими ингредиенты, сваренные в ярко-красном бульоне.

Запах ударил мне в нос ещё до того, как я взял в руки палочки.

Я зачерпнул немного бульона и ингредиентов в свою пиалу, сделал один укус и тут же закашлялся.

— Кхм... *Кха, кха.* Зачем люди вообще это едят?

— Малатан и должен быть острым! Если слишком тяжело, не пей бульон, а просто ешь начинку!

На лицах девочек застыла суровая решимость: они отправляли в рот порцию за порцией, заметно страдая, но упорно продолжая есть.

— *Ух... фух...* Ого! Первый адский уровень — это реально остро. Мы ведь взяли молоко?

— Да, держи.

— Осторожнее. Вы же так в больницу загремите.

Казалось, эта штука способна полностью уничтожить желудок — неужели никто не собирается их остановить?

Я огляделся по сторонам. Большинство других посетителей составляли маленькие дети и школьники.

Я стряхивал бульон с каждого кусочка палочками и ел только твёрдую пищу, понемногу за раз. Так было более-менее сносно.

«Вкус вполне приличный. Неплохо».

Поскольку мы ели втроём, к концу трапезы огромная миска всё же опустела.

— Мы наконец-то доели его!

— Первый адский уровень покорён!

— Да, поздравляю... Спасибо вам, я вкусно поел.

— Надо обязательно всем похвастаться~

— В следующий раз обязательно придём сюда снова!

Общая сумма составила тридцать три тысячи вон. Довольно приличные деньги для троих детей.

— Всё нормально! Папа дал мне свою карту и сказал поесть с друзьями.

Они обе вышагивали из ресторана с раскрасневшимися лицами и победоносным видом.

Я шёл следом, успокаивая горящий желудок молоком.

— Раз уж мы поели — пошли за мороженым!!!

— Тогда мороженое за мой счёт.

Было бы неловко, будучи взрослым, позволять ребёнку платить за всё.

Пусть наши тела и родились в один год, внутри я оставался полноценным взрослым, а потому с лёгким сердцем решил открыть кошелёк.

— О? Мы возьмём большой размер, ты не против?

— Да, берите всё, что хотите.

— Ура-а-а!!!

В итоге мы оказались в «Сорок один» — бренде премиального мороженого, предлагающем сорок один вкус, приготовленный исключительно из цельного молока, яиц и натуральных ингредиентoв.

Оу.

— Давай возьмём семейный размер на всех!

— Да! Со Джун, как тебе идея?

— Эм... я не против.

— Тогда... как насчёт вкусов «Папа — логик, исчезнувший после развода», «Мятный фанат» и двух новинок?

— Нет! Только не мяту! Она странно смешается с остальными вкусами!

— Но это вообще-то не мята.

— Всё равно вкус похожий, а мне такое не нравится. Я бы лучше взяла «Стелла Рум».

— Ладно, заменим «Мятного фаната» на «Стелла Рум».

Итого: двадцать четыре тысячи вон. Даже со скидкой вышло примерно столько же, сколько стоит полноценный обед.

«Хм. Похоже, облик "Снежинка сквозь стекло" мне теперь не светит».

Непредвиденные расходы. Мне оставалось лишь со слезами на глазах отказаться от скина, на который я уже давно положил глаз.

Я быстро отбросил сожаления и отправил в рот большую ложку мороженого. Сладость растеклась по языку, и горечь разочарования слегка притупилась.

Независимо от пола, для десерта всегда найдётся отдельный желудок.

Несмотря на то, что мы только что плотно поели, ведёрко с мороженым опустело в мгновение ока.

— Сегодня было весело. Всем до завтра!

— Да! До завтра! Пока!

— Берегите себя.

— Ах, точно! Если банда Тхэ Уна снова будет к тебе приставать, скажи нам. Мы с ними разберёмся!

К слову, Тхэ Ун — это имя мальчика из нашего класса.

Он был самым крупным ребёнком в классе — на целых две головы выше стоявшей передо мной девочки.

— Хорошо. Приятно знать, что у меня есть поддержка.

Я проводил каждую из них почти до самого дома, чтобы помочь пищеварению, а затем, оставшись один, подумал, чем заняться дальше, и решил просто пойти домой.

— Хотя кое-что уже некоторое время не даёт мне покоя.

В воздухе витала зловещая враждебность.

Словно взгляд хищника, высматривающего добычу.

Нестабильные эмоции — скорбь, страх, тревога, ярость — растворялись в окружающем воздухе.

Какова бы ни была причина, казалось, что вот-вот случится что-то неприятное.

«Хм. Пожалуй, стоит взглянуть одним глазком».

Ведомый любопытством, я пошёл по направлению ветра и вдалеке, у обочины дороги, заметил припаркованный фургон.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Это в провинции Кёнгидо (3)

— Ого, глянь-ка на этого.

— Угх, что ещё там?

— Личико смазливое, прямо как у девчонки. Стариканы из Центрального комитета с их изысканными вкусами точно сойдут по нему с ума.

И спорить не о чем — у мальчишки уже сейчас были яркие, утонченные черты лица, идеально соответствовавшие вкусам помешанных на бессмертии стариков.

— Да ладно тебе, дядя Чосонджок, ты опять жадничаешь. Хватит совать нос не в своё дело, лучше следи за связью.

Группа разведки выявляла цели и составляла планы, а задача группы захвата заключалась в том, чтобы быстро реализовать эти планы в отведённое время.

Добавление новых целей на этом этапе было непрактичным и невыполнимым: условия не подходили, да и времени оставалось в обрез.

Конечно, мальчишка обладал очевидной рыночной стоимостью, и его похищение принесло бы приличные деньги. Но как только детям исполнялось десять лет, они становились крупнее, у них формировался характер, и хлопот с ними оказывалось гораздо больше, чем они того стоили.

— Вокруг и так поднялся шум из-за всех этих разговоров о дискриминации и прочем — даже те парни, которые раньше забирали всё, что мы предлагали, теперь попрятались в свои раковины. Нам тоже нужно быть осторожнее.

С каждым днём поддерживать поставки становилось всё труднее.

Больше всего ценились этнические китайцы, но на материке за поимку грозила немедленная казнь. Товар из Юго-Восточной Азии считался нечистокровным, поэтому выручить за него полную стоимость всегда было непросто.

В итоге лучшими вариантами оставались японцы или корейцы.

С Кореей, по крайней мере, было проще общаться, а их сеть покровителей тянулась во всех направлениях, что делало поиск источников более удобным.

К тому же недавний необъяснимый всплеск спроса взвинтил цены в пять-шесть раз, заставив обратить на это пристальное внимание даже те организации, которые раньше пренебрегали подобной прибылью.

Наступила, так сказать, эпоха детской лихорадки.

Единственным осложнением стали распространявшиеся в последнее время странные фейковые новости и всё более враждебная атмосфера по отношению ко всему китайскому — настоящая головная боль для тех, кто вёл частный бизнес.

Международное усыновление раньше было лёгкой лазейкой по сравнению с проверками внутри страны — лакомый кусочек, который они доили годами. Теперь же гайки закрутили и там, добавив лишних хлопот.

В прежние времена торговля людьми ассоциировалась с Китаем, но по мере развития общества неудачники, потерявшие почву под ногами, расплодились — и чтобы выжить, они все объединились.

С великим объединением Восточного Чосона, Западного Чосона, Южного Чосона и Северного Чосона, а также с силой «Хвандан Коги» в руках, бандиты на вершине чувствовали, что им больше нечего бояться.

— О, а вот и он.

Автомобиль повернул в уединённый переулок и постепенно замедлил ход.

Цель: мальчик на вид лет восьми. Настало время для выхода профессионала.

— Бабуля, просыпайся! Пора за работу.

— Угх, угх, угх... неблагодарный, хватит меня изводить...

Сдвижная дверь фургона открылась, и седовласая старуха, сидевшая прямо у выхода, окликнула проходившего мимо мальчика:

— Ох, ох, иди сюда, деточка.

— А? Я?

— Да, деточка, подойди поближе — не поможешь мне на минутку? Ноги совсем не слушаются.

В этом не было никакого смысла — ведь на водительском сиденье сидел мужчина, — но наивный ребёнок, приученный уважать старших, послушно подбежал к старухе.

Чистое, беззащитное личико. Ни тени подозрения.

Откуда вообще взялась мысль, что слабые — обязательно добрые?

Лицо мальчика светилось искренним желанием совершить добрый поступок, но финал его неведения уже был предрешён.

— М-м-мф!..

Мужчина, поджидавший сзади, одним движением схватил мальчика и затолкнул его в машину.

— Тс-с... тихо.

Дверь фургона мгновенно захлопнулась. Одурманенный пропитанной химикатами тряпкой, ребёнок даже не успел вскрикнуть, как обмяк.

Их обычными целями становились дети из бедных семей с невнимательными родителями, особенно те, чей распорядок дня был предсказуем.

Всего в нескольких шагах от главных улиц район изобиловал тихими, безлюдными переулками. Для опытного глаза это были идеальные условия для работы.

Завершив один сбор, фургон медленно покатил по узким улочкам.

Вдруг глаза водителя округлились, и он вытянул шею вперёд.

— А? Тот пацан вон там. Разве это не тот самый, которого мы видели раньше?

— О? Точно. Он что, живёт здесь неподалёку? И когда только успел сюда добраться?

Ранее они заметили настоящий золотой самородок, но им пришлось пройти мимо, потому что вокруг было слишком много лишних глаз. Теперь же этот самородок сам прикатился в уединённый уголок.

Это меняло всё.

Теперь они могли просто забрать его, так естественно, словно он всегда принадлежал им.

— Вот видишь, трудишься каждый день, и небеса посылают тебе небольшой подарок.

Водитель облизнулся, говоря это. Молодой человек на заднем сиденье устало вздохнул.

— Боже, ну ты и фрукт. Помешан на деньгах до безумия.

— Ну а на чём мне ещё быть помешанным? Даже те, кто строит из себя благородных и рассуждает о высоких идеалах, делают это ради денег. Так уж устроен мир. Деньги — это всё.

Люди, которые изо дня в день читали проповеди о морали, мгновенно меняли пластинку, стоило их доходам оказаться под угрозой.

Старик, у которого на уме одна лишь молодая плоть, изо всех сил пытающийся казаться джентльменом. Высокомерная женщина, готовая огрызнуться на любого, кто не так на неё посмотрит, но раздвигающая ноги в ту же секунду, как богатый старик поманит купюрой. Всё сводилось к деньгам.

И всё же одни жили в роскоши, в то время как другие выслушивали нотации от детей и зарабатывали на жизнь вождением фургонов.

Мужчина искренне верил, что единственная разница между ним и теми людьми заключалась в том, что у них было богатство, а у него — нет.

— Боже, какие вульгарные разговоры. Вечно тебе нужно показывать своё бескультурье в такие моменты. Ладно, ладно, прощу тебя, поскольку мы соотечественники. Сначала сделаем один круг.

Они непринуждённо объехали район, проверяя наличие свидетелей, и, когда фургон оказался в слепой зоне, один из мужчин незаметно выскользнул наружу.

Они разделились, чтобы подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств, и, завершив круг, фургон снова поравнялся с мальчиком.

— Ох, ох, иди сюда, деточка.

Стоявший там с угрюмым видом мальчик ответил на зов седовласой старухи безучастным тоном:

— Чего надо?

— Да, деточка, подойди поближе — не поможешь мне на минутку? Ноги совсем не слушаются.

Голос старухи дрожал от напряжения, а руки и ноги жалобно тряслись. Мальчик лишь пренебрежительно усмехнулся:

— Не хочу.

От этого резкого, дерзкого ответа у старухи дёрнулся уголок глаза.

«Паршивый мелкий ублюдок».

Но она повидала в этой жизни всякое, и грубость современных детей не была для неё чем-то новым. Это было даже смешно.

— Ох, батюшки, ну тогда хотя бы подержи этот костыль секундочку? Бабушка даст тебе немного денег на карманные расходы.

— Тц. Ну и морока. Странная бабка. Сколько дашь?

— ...Дам тебе десять тысяч вон.

— Ну... ладно, так и быть. Помогу.

Пока старуха тянула время, мужчина, который медленно сокращал дистанцию, резко бросился вперёд и зажал мальчику рот ладонью.

— М-м... м-мф...

— Честное слово, современные дети такие наглые. Только усложняют работу.

Они уложили обмякшего мальчика рядом с первым ребёнком, и сковавшее их напряжение наконец спало.

— В конце концов, он всего лишь ребёнок. Пусть дёргается сколько угодно — он уже в сети.

— Отлично, поехали.

Погрузив обоих намеченных детей, они направились прямиком к порту.

Солнце уже зашло, уступив место сумеркам. Фургон проезжал между рядами многоэтажек, а за окном, далеко впереди под тёмным ночным небом, яркими огнями сиял огромный круизный лайнер.

У полуразрушенного причала, вдоль которого тянулись обветшалые склады, собралось несколько фургонов.

Самым уединённым из них был скрытый от посторонних глаз склад из гофрированного металла.

Внутри покупатели, прибывшие пораньше, уже ждали получения товара.

— Что-то вы совсем впритык. Разве вам не говорили, что лайнер отплывает в девять?

— Но мы же успели, верно? График изначально был слишком плотным.

Мужчины выбрались из машин, взвалили спящих детей на плечи и переложили их в заранее подготовленные дорожные сумки.

Словно сшитые на заказ чехлы, идеально подходящие под размеры маленьких тел.

Благодаря уже введённым успокоительным, предотвращающим пробуждение в пути, ничто не могло выдать их присутствие.

— Живее, живее, шевелитесь.

Зарабатывание денег всегда приносило удовлетворение.

Когда предложение падает по сравнению со спросом, цены естественным образом растут.

Ещё недавно за одного ребёнка давали около четырёхсот тысяч юаней. Теперь же планка в миллион шестьсот или миллион восемьсот тысяч была легко достижима. Старый склад гудел от бодрой энергии рабочих, которые провели полноценный и продуктивный день.

— Ого, так вы, ребята, не просто похищаете детей? Здесь так много посиневших мстительных духов. У некоторых даже глаза выколоты.

Посреди суматохи чистый, звонкий голос разнёсся по складу.

Он разительно отличался от грубых голосов мужчин, и все присутствующие повернули головы на звук.

— Не похоже, что вы понимали, что делаете, но вам повезло.

С такой сильной обидой духи должны были прицепиться к людям и превратиться в проклятия. Но выкалывание глаз сработало как своего рода связывающее заклинание — души сбились с пути и вместо этого оказались привязаны к этому месту.

— Что? Откуда там взялся ребёнок?

— Кто это, чёрт возьми? Кто недоглядел?

— Разве это не банда Чхан Сика?

— Да, похоже на то. Боже, и он ещё учился в университете Синхын — как можно быть таким неряшливым?

— Хватит болтать, ловите малявку!

Мужчины растерянно замерли в замешательстве, но по крику человека, который, судя по всему, был за главного, они бросились к ребёнку.

*Сви-и-ист!*

— Хм?

*ХРЯСЬ!*

*БАХ!!!!!*

Верхнюю половину тела шедшего впереди мужчины чем-то отшвырнуло в сторону, отправив в полёт через всю комнату.

Без всякого предупреждения. Всё произошло в одно мгновение.

Осталась лишь нижняя половина, покатившаяся по залитому кровью полу.

— Ч-что?

— К-кровь, кровь, КРОВЬ!!

— А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!!

В один миг их товарищ превратился в груду мяса. Склад взорвался криками.

Спокойный голос ребёнка потонул в этом шуме, превратившись в тихое бормотание:

— Похоже, Хе Сон очень зла. Хе Сон действительно любит детей — особенно мальчиков, если быть точным.

Дети были беспорядочно разбросаны по полу, обмякшие и без сознания, выглядя точь-в-точь как трупы.

По грубым подсчётам, примерно восемь из десяти похищенных детей по какой-то причине были мальчиками.

Это не вызвало в нём никаких особых эмоций. Ни гнева. Ни чего-то подобного.

Просто они ступили в сад, где он обитал.

Даже насекомые были частью того, что заставляло сад казаться живым. Но когда они размножались сверх меры и начинали губить прекрасные цветы — когда они превращались во вредителей, — стоило приложить немного усилий.

Тем более если в итоге они могли послужить неплохим удобрением.

Всё было предельно просто.

— Сегодня вам не повезло, господа.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Незваный гость

Тех, кто действительно знал о её существовании — организации, которую обычно называли просто Бюро, — насчитывались единицы. Речь шла не о вымышленных играх с проработанным миром или городских легендах, блуждающих по интернету, а о реальной организации.

Прошло много времени с тех пор, как бесчисленные тайны утратили свою силу, а мифы и легенды превратились в обычные старые сказки.

Человечество веками стояло на вершине пирамиды, взирая на мир свысока.

История Бюро была соответственно короткой — ушедшие в тень тайны лишь недавно начали вновь заявлять о себе, а слухи и странные явления только-только начали обретать былую силу.

Из-за этого лишь немногие страны успели создать полноценную организацию.

Южная Корея, земля, практически лишенная всего сверхъестественного, только-только делала свои первые шаги.

Национальная служба разведки.

С момента своего основания в качестве Центрального разведывательного управления НСР действовала под разными названиями, оставаясь теневой рукой правительства.

Секретная спецслужба, перед которой стоял широкий спектр задач по защите национальной безопасности и государственных интересов.

На протяжении многих лет, будучи разведывательной службой разделенной страны под прямым руководством президента, она в основном сосредоточивалась на контрразведке и борьбе с коммунизмом, но недавно в список её задач тихо добавилась еще одна.

Бюро по управлению сверхъестественным — особое подразделение, окутанное тайной даже внутри самой НСР.

По сравнению с другими великими державами, где подобные ведомства функционировали как полностью независимые агентства, это подразделение оставалось лишь небольшим подчиненным отделом, однако оно стремительно росло, стараясь поспеть за миром, который менялся с каждым днем все быстрее.

Тем не менее здесь по-прежнему катастрофически не хватало людей, а организация оставляла желать лучшего.

В большинстве задач приходилось полагаться исключительно на личные способности отдельных сотрудников.

Именно поэтому женщина, которая выглядела так, словно едва успела окончить университет, носила звание руководителя группы в НСР — организации, гордившейся тем, что собирает под своим крылом только лучшие умы.

Руководитель группы Чон Ха Ён была своего рода специалистом в этой области — она практиковала цигун, который большинство людей считали лженаукой.

Из рыночной силачки в элитные правительственные агенты.

Говорят, никто не может предсказать будущее даже на шаг вперед, но даже такая проницательная девушка, как она, не могла предположить, что пройденный ею путь — тот самый, который остальные отвергли, — сделает столь крутой поворот.

*Тук. Тук. Тук.*

— Хм...

Подобно тому, как людям для выживания необходимо потреблять другие живые организмы, тайны, порожденные человечеством, тоже должны были питаться людьми, чтобы существовать. Будь то обычная плоть и кровь или нечто невидимое глазу.

Специальной системы для их обнаружения еще не существовало, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как заваливать проблему телами — прогнозировать, действовать и пробиваться сквозь трудности.

Собирать отчеты о происшествиях со всей страны, и, когда выявлялась аномальная закономерность, отправлять оперативную группу со способностями к обнаружению для проведения расследования.

Поскольку вся структура держалась исключительно на людях, кадров вечно не хватало, а сверхурочная работа стала обычным делом.

Бюро внимательно следило за тем, не замешано ли сверхъестественное в резком росте числа жертв за последние месяцы, но, когда они действительно брались за расследование, каждый случай оказывался делом рук обычных людей.

Поймать мелкое насекомое, зарывшееся в смердящую кучу мусора, было куда более сложной задачей.

— За последние несколько месяцев количество сообщений о пропавших детях возросло, в основном в районе столицы.

Если смотреть только на полицейские отчеты, выявить какую-то конкретную аномалию было трудно.

Их содержание указывало на то, что расследования сталкивались с серьезными трудностями, но вмешиваться напрямую было еще слишком рано.

— С другой стороны, я не могу просто закрыть на это глаза.

Среди древнего фольклора и широко известных историй хватало сказок, связанных с маленькими детьми.

Существа, порожденные подобными преданиями, зачастую нацеливались исключительно на детей, что приводило к ужасающим жертвам.

Пока Чон Ха Ён разбирала документы, дверь кабинета с грохотом распахнулась.

— Чрезвычайная ситуация! Чрезвычайная ситуация! Скоро пора идти домой!!! Сегодня опять подтвердили сверхурочные!!!!

Девушка, выглядевшая достаточно молодо, чтобы сойти за обычную студентку, закричала с невероятной энергией.

Это была агент Мун Се Ра, член группы Ха Ён.

Учитывая специфику Бюро, туда обычно шли молодые люди, но даже среди них эти двое выделялись юным возрастом, что естественным образом сблизило их и сделало общение непринужденным и неформальным.

Ха Ён занимала должность руководителя группы, но поскольку каждый агент в её подчинении обладал выдающимися способностями, она руководила не за счет авторитета, а работая бок о бок с ними как коллега. Благодаря этому в её группе царила довольно расслабленная атмосфера.

— Ладно, ладно! Давайте сначала поедим!! Еда!

Мун Се Ра с глухим стуком опустила на стол большую коробку, которую держала обеими руками.

Внутри высилась стопка аккуратно упакованных контейнеров с суши. Разнообразие видов позволяло каждому взять по четыре-пять коробок, но для агентов, чья работа была связана в основном с физическими нагрузками, это было лишь легким перекусом.

— Я еще принесла много энгавы, ведь это ваше любимое блюдо, руководитель группы~

— Спасибо. С удовольствием съем.

Нераскрытые дела накапливались, число жертв росло, а результаты оставались прежними.

Усталость накапливалась, и все, что они могли сделать для поддержания падающего духа, — это обмениваться бессмысленными шутками и тяжело вздыхать, однако узы, закаленные трудностями, стали для них надежным якорем.

Ха Ён как раз отправляла в рот кусочек суши, лениво размышляя о том, что какое-нибудь необычное происшествие могло бы поднять боевой дух лучше чего бы то ни было, когда дверь кабинета снова распахнулась.

— Чрезвычайная ситуация! Чрезвычайная ситуация! Поступило предупреждение от американского Бюро. Пятый уровень БИА. Код Ноль!

◇ ◇ ◇

Существует патрон под названием .375 «Холланд-Холланд Магнум».

Этот патрон используется для охоты на крупных животных, таких как слоны и медведи — боеприпас, разработанный специально для уничтожения хищников, для убийства которых из обычной винтовки потребовались бы десятки выстрелов.

Что ж. Какое оружие понадобится, чтобы противостоять существу, которое одной левой разрывает на части хищника, для охоты на которого требовался столь мощный специализированный патрон?

Одно было ясно наверняка: это точно не нож для сашими.

— А-а-а-ах!!! Выходи, выходи!!

Охваченный паникой мужчина дико размахивал руками, рассекая воздух зажатым в ладони клинком.

*Дзынь!*

— А?

Клинок, слепо рассекавший воздух, обо что-то ударился, и резкая отдача передалась ему в руку.

Его обдало ледяным порывом ветра.

Мужчину, чьи крики становились все более жалкими, внезапно что-то схватило и вздернуло в воздух.

*Хлюп...*

Прежде чем перепуганный мужчина успел хотя бы дернуться, тело крепкого взрослого человека разорвало надвое от шеи и плеча до самого паха, и во все стороны брызнула кровь.

— А-а-а-а-а-а-ах!!!!!

— В-вдруг... тело человека просто взлетело вверх!

Способность видеть духов — сущностей вроде призраков или некоторых сверхъестественных существ, не имеющих физической формы, — всегда была доступна лишь немногим одаренным людям, рожденным с духовной восприимчивостью, тем, у кого открылось внутреннее око. Но это никогда не было абсолютным правилом.

Почему шаманы с древних времен жгли целебные травы и вдыхали дым, издавали громкие звуки и неистово тряслись в экстазе?

Почему они сидели в одиночестве в тихой темноте, созерцая себя в неподвижности?

Иногда, при совпадении нескольких обстоятельств, внутреннее око могло ненадолго открыться даже у тех, кто не обладал врожденными способностями, — по причинам, вполне объяснимым законами этого мира.

— Ч-чудовище!!!!!!!

— Ч-что это такое...

При виде взрослого мужчины — из тех, кто носил свою уродливую физиономию как знак отличия и держался с преувеличенной важностью, — визжащего, словно испуганный ребенок, невольно вырвался смешок.

— Это уже слишком... называть меня чудовищем. Как грубо по отношению к даме.

Транс.

Кто сказал, что существует только один способ достичь состояния экстаза?

Непостижимая ситуация, выходящая за рамки человеческого разума, и яркий пир смерти, разворачивающийся прямо на глазах.

Запредельный ужас способен довести человеческий разум до самого предела.

Как можно было назвать духом существо без физической формы, если оно обладало достаточной физической силой, чтобы причинить вред человеку?

Стоило сознанию лишь слегка пробудиться, как люди начинали видеть то, что им видеть не полагалось.

«Ха-а-ах...»

Мужчины увидели фигуру в сером облегающем платье, не оставлявшем простора для воображения.

Пышная грудь и заколотые волосы — такой наряд вызывал в памяти образ молодой домохозяйки из благополучного нового района.

Но та, на ком было это платье, вовсе не являлась элегантной замужней дамой. Это было чудовище — огромного роста, со скелетоподобными конечностями и иссохшим, сморщенным лицом.

В тот миг, когда их взгляды встретились с её угольно-черными глазницами, зияющими пустотой, рука существа удлинилась с невероятной скоростью и устремилась к ним.

Одна только рука вытянулась более чем на девять метров — гротескное искажение пропорций.

Огромные кисти обладали физической плотностью. Они хватали людей, разрывая их конечности. Пространство фабрики заполнилось криками.

Одной рукой существо уцепилось за потолочную балку и повисло на ней, а другую вытянуло, мгновенно хватая людей.

Словно обезьяна, раскачивающаяся на ветках. Словно многоножка, снующая по полу в поисках добычи. Движения твари, разошедшейся не на шутку, определенно не были тем, чему можно противостоять с одним лишь ножом для сашими.

— Нет, я не хочу умирать... Бегите все!!!!

Когда тех, кто прибежал на шум, схватили и так же быстро убили, выжившие полностью потеряли волю к сопротивлению.

Тех, кому посчастливилось выбраться из фабрики, поймали прежде, чем они успели сделать хотя бы несколько шагов, и затащили обратно.

Остались лишь те, кто в панике повалился на пол, покорно и медленно ожидая своей очереди.

— Пожалуйста, ответь же!! Ну же!!!!

Мужчина, прятавшийся между деревянными ящиками, отчаянно тыкал в экран смартфона, пытаясь вызвать подмогу сверху, и тревожно бормотал себе под нос, пока тянулись длинные гудки.

*Тук...*

— А...

— Время вышло.

— А-а-а-а-а-а-ах!!!!!!

*Грохот...*

Смартфон упал на землю у ног мужчины, которого схватили за голову и утащили прочь, и в тишине, оставшейся после его оборвавшегося крика, из динамика донесся слабый, прерывистый голос на иностранном языке.

— Алло, эй, что происходит? Алло? Эй, что случилось, почему ты молчишь?? Эй, эй!! Эй!!!!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Незваный гость (2)

— Хм, и что мне теперь делать с детьми?

Вот ведь незадача.

01. Если ученик начальной школы находит похищенных детей, какое из следующих действий будет правильным?

① Связаться с родителями и потребовать выкуп.

② Сообщить в полицию.

③ Попросить о помощи кого-нибудь поблизости.

④ Ввязываться во все это — лишняя головная боль. Это работа для взрослых, так что нужно просто оставить все как есть и уйти с места происшествия.

⑤ Сатабуан.

Учитывая мой нынешний внешний вид, возможности были сильно ограничены.

Лезть не в свое дело, рискуя все испортить, не хотелось — это обернулось бы сплошной головной болью.

Как бы мне незаметно ускользнуть, чтобы ни во что не вляпаться?

— Ответ, очевидно, первый.

Итак, у кого из этих детей есть телефон?

Прежде чем начинать переговоры, нужно раздобыть контакты другой стороны.

В наши дни существовало негласное правило: в детском саду ходят с телефонами «Галакси», а начиная с начальной школы — с «Эппл».

В эпоху, когда каждый ребенок носил с собой смартфон просто ради того, чтобы не стать изгоем среди сверстников, найти телефон среди спящих детей не составило труда.

— Тот, что без пароля... вот этот!

И как раз в тот момент, когда я собирался набрать номер...

В притихшем здании фабрики появилась новая фигура, чьи шаги нарушили холодное безмолвие.

*Топ... Топ...*

— Хм. Я почувствовал ауру злого духа и пришел проверить, в чем дело, но, похоже, у этого фамильяра уже есть хозяин. И сила, которой он обладает, весьма примечательна.

Я удивленно моргнул при виде иностранца, которому явно было нечего делать в подобном месте.

Гладко зачесанные назад и уложенные помадой волосы, проницательный взгляд, высокий рост и отлично скроенный костюм, излучающий благородную солидность — он выглядел точь-в-точь как импозантный белый мужчина средних лет из какого-нибудь кинофильма.

Ого. Ну и харизма.

Кто это вообще такой?

От этого человека исходила далеко не обычная аура. Я спросил, кто он такой, на своем самом ломаном английском.

— Кто вы?

Хе Сон преградила ему путь и принялась настороженно его оценивать, что лишь подтвердило мои догадки: перед нами был непростой человек.

— Добрый вечер. Я Вильгельм Энвидар, прибыл из Германии. И я маг, точно так же, как и вы.

Из уст мужчины полилась на удивление естественная корейская речь.

Я озадаченно наклонил голову, услышав представление подозрительного незнакомца.

— ...Маг?

Что ж, раз существовали духи, шаманы и призраки, то и маги вполне могли существовать, но его внезапное появление казалось слишком уж неожиданным.

— Именно так. Те, кто рожден с врожденным даром к резонансу, кто общается с мистическим и повелевает чудесным и необычайным. Благородные существа.

Вильгельм внимательно изучил внешность собеседника и спросил:

— Хм. Судя по твоей реакции, ты не принадлежишь ни к чистокровной династии, ни к полукровкам. Опять атавизм?

Что, простите? Атавизм?

Вильгельм не стал ждать ответа и пробормотал себе под нос:

— Мой гримуар продолжает нашептывать мне... что ты таишь в себе опасно мощную силу и тебя необходимо убить прямо сейчас. И кроме того, — он тихо выдохнул, — я чувствую родословную, которую не могу определить, помимо Нефилимов...

— Что, простите?

С чего вдруг?

Что за жуткие вещи он нес с таким абсолютно невозмутимым лицом?

Рассуждать об убийстве ребенка, у которого еще даже усы не выросли — это ли не то, что называют «Железные сердца» по-европейски?

Вильгельм погладил бородку, оглядывая меня оценивающим взглядом, словно какой-то товар, а затем кивнул, будто принял решение.

— Но я не могу этого сделать. Сейчас эпоха сумерек, и свет угасает. Талант, на который Сефиле стоило бы обратить внимание, может стать великой опорой в эту эпоху потрясений. При условии, конечно, что его направят на верный путь.

Он только что угрожал мне убийством прямо в лицо, а теперь что-то бормотал себе под нос по-немецки — я решительно ничего не понимал из его слов.

— Что?

— Ах, прости меня — я проявил минутную бестактность. Итак, молодой человек, не нужна ли тебе помощь?

— Помощь?

— Именно. Насколько я вижу, ты оказался в довольно затруднительном положении. Пытаешься придумать, как замести за собой следы, не так ли?

— Ну, в общем-то, да. Похищение людей — дело не совсем обыденное.

— Проблема ведь не совсем в этом, верно? Но как бы то ни было, я возьму уборку на себя. Я позабочусь о том, чтобы к тебе не возникло никаких вопросов.

— Хм...

Я ненадолго задумался над предложением этого незнакомого иностранца.

— Я ценю это, но...

Я посмотрел на него со скептицизмом, но Вильгельм лишь безмятежно улыбнулся.

— Считай это скромным жестом доброй воли по отношению к юному сородичу.

С момента своего появления и до этой секунды Вильгельм ни разу не взглянул на тела, усеявшие пол.

Мальчик, стоящий посреди бесчисленных луж крови, должен был казаться крайне пугающим зрелищем, однако мужчина приблизился с абсолютным спокойствием, словно в этом не было ничего необычного.

Для него люди были не более чем копошащейся массой рабов, подобных тараканам. А мальчик, устроивший эту бойню, являлся юным сородичем, которого следовало ценить и оберегать.

— Что ж... Надеюсь, мы еще встретимся.

С этими словами Вильгельм проводил взглядом уходящего мальчика, который через каждые несколько шагов оглядывался назад.

Мистические тайны мира ослабли, и маги вступили на путь упадка.

Родословные помутнели, а голубая кровь, текущая в их жилах, утратила былой блеск.

Словно одинокая капля крови, упавшая в реку.

Шли годы, все больше людей рождалось с кровью магов в жилах, однако число тех, кто пробуждал свою силу, становилось все меньше.

Но даже если кто-то чудом осознавал свой дар, на что мог надеяться лебедь, рожденный среди кур?

Вильгельм бесчисленное количество раз наблюдал жалкое зрелище: сородичи сходили с ума и губили себя, либо их потенциал угасал, оставляя их лишь бледной тенью того, кем они могли бы стать.

«Даже если тайны вернутся, разбавленная кровь не станет вновь чистой».

Вильгельм воскресил в памяти лицо старого друга.

— Я нашел удивительный талант. Мой друг будет очень доволен.

◇ ◇ ◇

Алый Эрцгерцог.

Сверхчеловек пятого уровня, который действовал в тени и был замешан в бесчисленных преступлениях, но представлял такую угрозу, что даже Соединенные Штаты оставили всякие попытки его устранения, ограничившись лишь особым наблюдением.

Его появление на территории страны было равносильно живой ядерной бомбе, катящейся по городу и готовой взорваться в любой момент.

В такой ситуации его нельзя было провоцировать, оставалось лишь надеяться, что он тихо исчезнет без каких-либо происшествий.

Агенты, осторожно шедшие по его следу, сумели обнаружить цель в полуразрушенном логистическом комплексе недалеко от гавани.

— Что за... вы издеваетесь?!

Наблюдая за ситуацией издалека с помощью дрона, оснащенного функцией сканирования сквозь стены, один из агентов в отчаянии выругался при виде многочисленных тел, зафиксированных камерой.

Если бы ситуация приняла хоть немного неблагоприятный оборот, все присутствующие здесь агенты были бы уже мертвы.

Масштаб возможных разрушений невозможно было даже предсказать.

— Спокойно. Судя по обстоятельствам, это обычная стычка. Рядом лежат дети — вероятно, банда торговцев людьми.

— Я знаю. Но если эти идиоты испортили ему настроение, нам крышка.

— Алый Эрцгерцог не из тех, кто поддается эмоциям. Напротив, он крайне хладнокровен. Судя по отчетам, он действует строго по плану, и есть признаки того, что он активно избегает ненужных убийств. Из-за подобного пустяка опасная ситуация не возникнет.

Пока двое агентов препирались в напряженной атмосфере...

Чон Ха Ён изучала внутреннее пространство склада на экране, анализируя ситуацию с холодным отстранением.

Это было менее точно, чем при прямом использовании практиком, но обветшалые стены склада не имели магической или шаманской защиты, поэтому просвечивали как прозрачное стекло, позволяя легко наблюдать за происходящим внутри.

Повсюду были разбросаны тела, виднелись следы неудавшихся попыток к бегству, а в стороне лежала группа маленьких детей.

Никаких видимых внешних повреждений — казалось, они просто спали.

В центре склада, рядом с лежащими детьми, на стуле спокойно сидел пожилой иностранец.

«Этот человек и есть Алый Эрцгерцог?»

И тут, когда объектив камеры зафиксировал лицо Эрцгерцога, Ха Ён показалось, будто их взгляды встретились.

«Нет, это не иллюзия».

Взгляд Эрцгерцога пронзил камеру и устремился прямо на Ха Ён по ту сторону экрана.

[Не нужно просто наблюдать. Иди ко мне. У меня нет намерений причинить вред — я лишь ждал, так как у меня есть дело для обсуждения. Если бы я не пожелал призвать тебя, ты бы никогда не узнала о моем присутствии.]

Передавались не слова, а сам смысл, напрямую.

Чужой голос, зазвучавший в голове, заставил Ха Ён вздрогнуть.

— Передача мыслей?

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела себя остановить.

Это было не простое заклинание обмена сообщениями — оно демонстрировало легендарный уровень мастерства, и Ха Ён невольно напряглась еще сильнее.

«Нет, нельзя делать поспешных выводов. Сила мага настолько индивидуальна, что не поддается прогнозированию. Опрометчивые предположения опасны; это может быть просто формой телепатии, не связанной с каким-то особым уровнем мастерства».

Все члены команды наблюдали за ней.

Хотя бы ради того, чтобы не выказать перед ними ни малейшего признака колебания как их лидер, Ха Ён заставила себя успокоить нервы.

«И все же...»

Ха Ён не могла не вспомнить еще раз, что на самом деле означает пятый уровень.

— Цель запрашивает диалог. Всем оставаться на своих местах.

— Есть. Пожалуйста, будьте осторожны.

В нынешней ситуации именно её стороне следовало действовать с предельной осторожностью.

Когда позиции обеих сторон были предельно ясны, тянуть время или отказываться из страха перед опасностью было бы худшим из возможных шагов.

Она переступила порог открытой двери склада, и Вильгельм поднялся со своего места.

— Сегодня удачный день. Похоже, мне не придется идти долгим путем.

К счастью, судя по выражению лица Эрцгерцога, атмосфера, исходившая от него, не была враждебной.

— Так вот она, непреходящая сила тех, кто когда-то грезил о вознесении. Прошло всего несколько лет с тех пор, как Небесные Врата открылись вновь, а вы уже взрастили такие способности. Рад встрече, наследница Хуашань. Я Вильгельм.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Незваный гость (3)

Личная встреча с опасным человеком закончилась куда более буднично, чем ожидалось.

Он не высказал недовольства по поводу слежки, да и какой-то особой враждебности с его стороны не чувствовалось.

Он сделал ровно то, о чём говорил: никаких допросов, никаких долгих вступлений — просто изложил суть дела и тут же исчез.

Наблюдение продолжалось в прежнем режиме, но, как все и ожидали, в какой-то момент его присутствие просто испарилось, а вместе с ним прекратилась и слежка.

— Вы уверены, что всё в порядке? Плохо выглядите. Вы случайно не заболели?

Мун Се Ра, которая во время вождения то и дело бросала взгляды на свою начальницу, заговорила с неприкрытой тревогой.

— Я в порядке. Ты же сама видела — ничего не произошло.

— Но он мог сделать какую-нибудь пакость втайне от нас.

— Я правда в порядке. Просто мыслей много, вот и всё.

Чон Ха Ён всем телом откинулась на спинку сиденья и молча уставилась в окно.

С самой встречи загадочные напутственные слова Вильгельма без умолку крутились у неё в голове.

Он немного поболтал ни о чём, попросил её разобраться с последствиями для детей, похищенных торговцами людьми, а затем — с видом человека, который довольно хорошо знал её дедушку, — оставил короткое таинственное послание, чтобы она передала его старику.

«Мара пробудился».

Мара Папияс.

Имя мифического демона, который искушает тех, кто стремится к просветлению.

За долгие века это имя обросло множеством других имён, но в сознании Чон Ха Ён первым делом всплыло лишь одно.

Чонджама.

Сброд безумцев, готовых без колебаний совершить любое зверство ради обретения силы.

Именно так порочные последователи Культа Демонов, не признававшие ничего, кроме силы, благоговейно величали своего владыку.

«Неужели Культ Демонов снова зашевелился?»

Девять Школ и один Союз. Пять Великих Семей.

Что же привело к полному краху мурима с его долгой и славной историей?

Угасание жизненной энергии мира сыграло свою роль, но решающим ударом стала гражданская война, вспыхнувшая сразу после войны с Японией.

Остатки неортодоксальных фракций, сменив имена и прикрывшись идеологией, яростно бросились на уничтожение мурима. Те, кто пытался держать оборону, погибли. Выжить удалось лишь тем, кто бросил свои дома и бежал.

Рассеявшись по всем уголкам земного шара, бесчисленные секты либо изменили свои названия до неузнаваемости, либо и вовсе исчезли.

Наследие секты Хуашань тоже едва не прервалось, когда большая часть её боевых искусств была утрачена. Однако один из предшественников, вдохновившись видом опадающих лепестков сливы, создал Искусство Меча Цветущей Сливы, благодаря чему секта кое-как сумела продолжить свое существование.

Несколько собравшихся здесь агентов находились примерно в таком же положении.

Каждого из них можно было назвать потомком какой-нибудь выдающейся ортодоксальной секты, некогда пользовавшейся огромной славой.

«Для начала нужно сообщить главе секты».

В слове «Мара» она чувствовала дурное предзнаменование, но сама не застала те времена, когда угроза Культа Демонов ощущалась до мозга костей, поэтому предупреждение Вильгельма казалось ей довольно абстрактным.

Как лидеру группы, ей необходимо было посетить главную обитель секты, чтобы принять верное решение.

◇ ◇ ◇

Школа, по своей сути, — это дикие джунгли.

Времена, когда драки и издевательства были чуть ли не народной забавой, давно прошли, и большинство детей превратились в «травоядных». Но даже среди травоядных действуют законы саванны, и даже среди молодых импал, у которых еще не выросли рога, всегда витает едва уловимое напряжение.

Даже в классе, полном детей, формируются группировки, и среди них всегда находится вожак.

В классе Со Джуна среди мальчишек выделялся один парень, поражавший своими размерами.

Звали его Ким Тхэ Ун.

Его рост уже превышал сто семьдесят сантиметров, а мышцы наросли именно там, где нужно, придавая ему телосложение взрослого мужчины. Для остальных детей он был словно бурый медведь, нависающий над ними, поэтому Тхэ Ун вполне естественно стал безоговорочным лидером среди мальчиков в классе.

Каково это — когда сверстники ходят за тобой хвостиком, словно за боссом, в столь юном возрасте? Можно только догадываться.

Одним словом, он был невыносим.

Он вальяжно расхаживал по классу, не заботясь ни о чём на свете, и каждый божий день самозабвенно отыгрывал роль крутого главаря.

Но сегодня этот самый Тхэ Ун сидел за своей партой в оцепенении, уставившись в пустоту, словно мыслями витал где-то очень далеко.

— Тхэ Ун, ты чего? Сегодня в футбол не играешь?

— ...Нет. Играйте сегодня без меня.

— А? Серьёзно?

Это было просто немыслимо.

Ответ Тхэ Уна поверг окружающих ребят в шок.

Главарь — и отказывается играть в футбол!

Дети, знавшие, как сильно он обожает эту игру, не могли не изумиться.

Кем вообще был этот парень?

Бульдозером начальной школы Кёнам.

Непобедимым нападающим, перед чьей мощной фигурой во время бега соперники расступались сами собой.

Безоговорочным королем школы, который мог оставить тебя в синяках, посмей ты встать у него на пути.

Тот самый мальчишка, который пришел в бешенство, когда Со Джун отобрал у него мяч и забил гол, парень, относившийся к футболу со всей серьезностью, теперь заявлял, что не хочет играть. Это было нешуточным делом.

— Да что стряслось-то? Случилось чего?

На обеде он, как обычно, навалил себе на поднос гору одного только мяса, так что дело было явно не в болезни. Тут крылось что-то другое.

Тхэ Ун замялся под расспросами ребят, а затем с несвойственной ему осторожностью заговорил.

— На самом деле... вчера вечером я катался на самокате...

В ту ночь он проиграл три рейтинговых матча подряд и, раздосадованный и взвинченный, встал на самокат, просто чтобы проветриться.

Он сделал большой круг по району, проезжая через парк, где почти не было людей.

Включив фару на полную мощность, чтобы предупредить любого, кто мог случайно оказаться на его пути, он беззаботно катил по ровному тротуару, где не было никаких препятствий...

Как вдруг рядом с ним бесшумно пристроился другой самокат.

Сначала он не обратил внимания и продолжил ехать, но из-за навязчивого чувства тревоги прибавил ходу, чтобы оторваться. Однако другой самокат не отставал, держась прямо рядом с ним.

Тхэ Ун подумал, что кто-то нарывается на неприятности, и повернулся посмотреть.

— ...Там не было головы.

Взору Тхэ Уна предстал человек, катящийся на самокате, у которого выше шеи зияла пустота.

— ЧТО-О-О?!

Испуганный визг какого-то робкого ребенка эхом разнесся по классу.

Казалось, холодное прикосновение коснулось горла каждого, и дети шумно сглотнули.

Пытаясь прогнать подступающий страх напускной храбростью, они принялись наперебой шуметь.

— Да ты врешь!

— Ага! Просто пугаешь нас!

— Мы на это не купимся!

Даже несмотря на отпор детей, Тхэ Ун — что было совсем на него не похоже — не вспылил. Вместо этого он ответил каким-то поникшим голосом.

— Нет... это правда. Стоило мне повернуться, как он — вжух — и исчез на бешеной скорости.

— Тебе просто показалось в темноте!

— Вот именно, такого не бывает! В это даже малыши не поверят!

И то верно: в наши дни, при таком развитии интернета и телевидения, даже детсадовцы не верили в страшилки о призраках.

— Да?..

Воспоминание о пережитом прошлой ночью всё еще стояло перед глазами, но когда все вокруг в один голос твердили, что ему показалось, Тхэ Ун и сам невольно засомневался: а вдруг и правда померещилось?

Да и честно говоря, Тхэ Ун больше всех на свете хотел поскорее стряхнуть с себя это зловещее воспоминание.

— Похоже на Всадника без головы.

◇ ◇ ◇

Всадник без головы. Дуллахан.

В играх и других медиа он чаще всего представал в образе рыцаря смерти — в роскошных доспехах и верхом на вороном коне.

Порой его изображали в довольно нелепом свете, колотящим врагов собственной головой, зажатой под мышкой, но если обратиться к истокам, то по своей сути он был вестником смерти.

Это не тот бог смерти, который лично проламывает череп и утаскивает в преисподнюю, а скорее вестник, являющийся к тем, кому суждено погибнуть, чтобы принести весть: «Твой час близок. Приведи дела в порядок».

То, что он ехал на самокате, а не на лошади, могло показаться странным, но мифы и легенды меняются и адаптируются со временем и сменой культур.

Если подумать о том, почему подобные истории передавались из поколения в поколение под бесчисленными именами и обличьями, в этом не было ничего удивительного.

Отсюда следовал вывод.

«И что ты здесь забыл?..»

Он никогда не видел его собственными глазами, но легенда была настолько известной, что он то и дело слышал рассказы очевидцев из разных мест.

«Безголовая фигура на мотоцикле. Роскошный кабриолет, мчащийся по дороге, а за рулем — человек без головы». И всё в таком духе.

Разные места, разные истории, но у них всегда было несколько общих черт.

Это всегда происводило ночью.

Безголовая фигура обязательно на чём-то ехала.

А те, кто её видел, погибали или оказывались на волосок от смерти в течение нескольких дней.

Конечно, всё могло быть иначе.

Он судил лишь по краткому описанию и косвенным деталям, так что оставалась вероятность ошибки, но интуиция упорно указывала именно на этот вариант.

«Какая жестокая судьба».

Со Джун посмотрел на Тхэ Уна взглядом, полным искренней, глубокой жалости.

От слов «Всадник без головы» Тхэ Ун почувствовал глубокий, тревожный дискомфорт.

— Ч-что?! Это еще что такое?

— Есть старая легенда... жуткая история о том, что каждому, кто увидит Всадника без головы, вскоре тоже отрубят голову.

Со Джун произнес это со всей серьезностью, на которую был способен, и лицо Тхэ Уна мгновенно вспыхнуло.

Решив, что парень, которого он никогда не переваривал, просто пользуется случаем, чтобы поиздеваться над ним, Тхэ Ун яростно закричал:

— Хватит нести чушь! Опять сочиняешь свои странные истории?!

Со Джун уже несколько раз подкалывал его — чисто ради забавы, когда Тхэ Ун лез на рожон из-за слухов о «мальчике, одержимом призраками», — так что теперь его кредит доверия стремился к нулю.

Он поцокал языком с видом искреннего сочувствия.

— Да ладно тебе, неужели ты не смотрел «Школьные истории о привидениях»? Это же классика.

— Что это еще такое?!

— Впервые слышу.

— О, я знаю! Это же то старье про призраков? Древность какая. Мой папа его еще в детстве смотрел.

— Черт, откуда мне было это знать!

Тхэ Ун недоверчиво покосился на одноклассника.

«Тц. Не знать такой шедевр. С нынешними детьми даже поговорить нормально нельзя».

— В общем, не шатайся по улице. И забудь про самокат. Иначе действительно умрешь.

Со Джун произнес это с таким каменным лицом, что предупреждение прозвучало слишком весомо для шутки. Тхэ Ун заметно напрягся.

— На всякий случай поноси какое-то время шарф. Говорят, если шея закрыта, он решит, что у тебя тоже нет головы, и не тронет. Хотя в такую погоду шарф, пожалуй, это слишком?

— Да ты издеваешься надо мной!..

Тхэ Ун, которого и без того раздражал этот парень, окончательно убедился, что Со Джун просто использует это как повод продолжить издевательства, и его гнев вспыхнул с новой силой.

— Что ж, если не хочешь — значит, просто умрешь.

В классе мгновенно поднялся переполох: тяжело дышащий Тхэ Ун бросился вперед, мелкий Со Джун бросился наутек, а остальные дети кинулись их разнимать.

— Учительница! Он меня побить хочет!!!

— Н-ничего подобного! Не ври! Попадись мне только, тебе конец!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Оно обитает в провинции Кёнгидо

Стиральная машина, холодильник, газовая плита, электрическая духовка, фильтр для воды.

Бытовая техника, хотя бы один прибор из которой в наши дни найдется практически в каждом доме.

Сейчас уже трудно представить, как люди раньше обходились без них — они стали предметами первой необходимости.

Какими бы скромными ни были условия, если площадь жилья превышала хотя бы тридцать квадратных метров, эта пятерка неизменно была на месте.

И вот теперь на место в этом списке уверенно претендовал еще один серьезный кандидат.

Робот-пылесос.

Стоит лишь раз оценить его удобство, как вы начинаете запускать его при виде малейшей пылинки, позволяя ему убирать всю квартиру, пока сами абсолютно ничего не делаете.

Завораживающая вещь: все начинается с бюджетной китайской модели в районе двухсот тысяч вон, а оглянуться не успеешь, как уже переходишь на премиальный китайский аналог стоимостью более миллиона.

Разумеется, в доме Ли Су Ён тоже был робот-пылесос.

Точнее говоря — когда-то был.

До того дня, как старый робот-пылесос, которому не исполнилось и года, задрожал и превратил гостиную в маленькое озеро.

Она попыталась подать заявку на гарантийный ремонт, но, учитывая страну-производителя, отказ был вполне предсказуем. Ли Су Ён все еще раздумывала, стоит ли покупать новый, когда к ней подошел сын и протянул нечто, похожее на комок синего желе.

— Кью-у...

Стоило ей взять его обеими руками, как оно вдруг зашевелилось. Она так испугалась, что, не будь это существо похоже на детскую игрушку, швырнула бы его в другой конец комнаты.

— Вперед, Рофанг М1! Покажи маме, на что ты способен!

— Кью!

Оно быстро заскользило по полу, проникая в узкие щели, взбираясь на стены и даже на потолок, чтобы очистить их, и в мгновение ока вся квартира засияла чистотой.

Благодаря этому Ли Су Ён с тех пор полностью забыла о домашней уборке.

Оно неохотно слушалось чужих команд и большую часть времени проводило рядом с ее сыном, поэтому она не могла пользоваться им когда вздумается. Впрочем, его помощи раз в два дня вполне хватало, чтобы поддерживать идеальную чистоту.

— Отлично. Отныне ты наш домашний слайм-уборщик.

— Кью!

Супруги уже вполне привыкли к странным явлениям, происходившим вокруг их сына.

Их вывод был прост: пока происходящее не представляло для него угрозы, они старались вмешиваться как можно меньше.

Честно говоря, два обычных человека все равно мало что могли с этим поделать.

Даже когда извивающийся комок желе двигался сам по себе, они уже относились к нему просто как к необычному домашнему питомцу.

По крайней мере, оно не вызывало инстинктивного отвращения, что уже приносило облегчение.

*Топ-топ-топ-топ-топ...*

— Поронг... Поронг... Поролонг...

«Хм?»

Су Ён, мывшая посуду, повернула голову, почувствовав, что что-то не так.

Что-то синее промелькнуло через гостиную и исчезло в узкой щели.

Это был Рофанг, уже хорошо знакомый ей по многочисленным уборкам.

«У него что, всегда были ноги?»

Она готова была поклясться, что раньше оно двигалось как обычный слайм, просто ползая по полу.

Присмотревшись, она заметила у него коротенькое тельце, да еще и голову в придачу.

— Рофанг, ну-ка вылезай сейчас же. Серьезно, я же говорил тебе, что это нельзя есть.

— Поролонг...

Вслед за существом выбежал Со Джун, а то с театральным изяществом уворачивалось от его рук — зрелище было одновременно нелепым и на удивление милым.

— Что-то случилось?

— Да нет, оно просто капризничает, потому что я в последнее время с ним не играл.

Со Джун не обращал на него внимания несколько дней, слишком увлекшись играми, и теперь оно дулось, переполненное обидой.

Вы только посмотрите на него.

Этот взгляд — абсолютно ядовитый. Оно даже отрастило себе маленькую голову только для того, чтобы выразить свое недовольство.

И все же проглотить телефон и броситься наутек — это уже слишком, Рофанг.

Без него ведь даже одноразовый пароль для подтверждения не получить.

Погоди-ка.

Ах ты мелкий... Неужели это и был твой план с самого начала?

Со Джун уставился на Рофанга с искренним потрясением. Ядовитый взгляд существа сменился медленной, невыносимой ухмылкой.

— Кха-тфу!

Со Джун посмотрел на плевок, который, приземлившись на пол, медленно пополз обратно и впитался в тело существа, и в итоге у него не осталось иного выбора, кроме как сдаться.

— Ладно, твоя взяла... Только не переваривай его.

Шах и мат.

Телефон стоил недешево, а на покупку и оформление нового ушла бы как минимум неделя.

Если Рофанг грозился что-то сделать, он это делал, так что проверять его блеф не имело смысла. Заложник был слишком ценным, чтобы его бросить.

Самым быстрым способом вернуть телефон было просто поиграть с ним.

«Эх. Ладно. Хозяин должен уметь справляться со своими гостями».

— Ну и чего ты хочешь?

— Поронг...

Существо немного пошевелило ртом, а затем выплюнуло какой-то запутанный сверток.

Изящный кожаный ремешок с подвеской в форме сердца.

К нему крепилась золотая цепочка — форма показалась ему смутно знакомой.

Собачий поводок.

— Где ты вообще откопал поводок? Да еще и такой дорогой.

Со Джун поднял его и осмотрел со всех сторон. Работа была качественной.

— Ты ведь даже не собака, что именно ты собираешься с этим делать?

— Поролонг!

— Что? Хочешь попробовать что-то новенькое?

По всей видимости, оно где-то по пути увидело людей, выгуливающих собак, и в нем проснулось любопытство.

— Оно что, действительно считает себя домашним питомцем?

В последнее время оно стало заметно больше времени проводить, бродя вокруг и подражая людям и животным — похоже, что-то вызвало у него интерес.

Но оно не было ни собакой, ни человеком. Что за гибрид вообще должен был получиться?

— Мам, я пойду прогуляюсь.

— Прогуляешься?

— Да, поиграю с ним немного и скоро вернусь.

Ей хотелось спросить, какой ребенок идет гулять в такой час, но супруги к этому моменту уже в какой-то степени смирились с реальностью.

Подобное случалось уже не раз и не два, и попытки остановить его все равно ни к чему бы не привели.

К тому же, разве таилась какая-то опасность в том, что их сын бродит по ночным улицам?

После того как у нее промелькнула мысль, что беспокоиться стоит скорее о тех, кому не посчастливится столкнуться с ее сыном в темноте, Ли Су Ён перестала вмешиваться.

Да и сам Со Джун заслужил определенное доверие, показывая, что умеет вовремя останавливаться, чтобы не заставлять родителей волноваться.

— Ну... ладно, только не задерживайся допоздна.

— Пошли, Рофанг. Я скоро вернусь.

— Кью!

Дом, в котором жила семья Пак, представлял собой стареющий жилой комплекс, лучшие годы которого давно остались позади.

Когда-то это был самый востребованный крупный жилой массив в округе, но его давно потеснили более высокие и современные здания, и теперь он считался пережитком прошлого, ожидающим сноса и новой застройки.

Естественно, большинство внутренних коммуникаций и удобств тоже ветшали.

За эти годы проводились различные ремонты, но всему есть предел, и тесный лифт, типичный для таких старых домов, никуда не делся.

Сам лифт двигался с черепашьей скоростью.

К тому времени как в коридоре погас весь свет, двери лифта наконец со скрежетом разъехались.

*Динь!*

[Двери открываются.]

— Так, заходим.

— Поронг...

Внутри уже находился пассажир.

— Привет, нуна.

*Кивок.*

Девушка, забившаяся в угол лифта и уставившаяся в стену, слегка кивнула в ответ на мое приветствие.

Это была студентка, с которой я в последнее время довольно часто сталкивался в лифте, и после череды случайных встреч мы дошли до того, что начали здороваться.

Правда, что бы я ей ни говорил, она лишь молча кивала, так что полноценного разговора у нас ни разу не было.

Похоже, она была замкнутой и легко тушевалась в присутствии незнакомцев — мне следовало это уважать.

Насколько я мог судить, она была типичным неисправимым интровертом. Разговоры со мной ее вроде бы не раздражали и не отталкивали. Вполне нормальный человек, как мне казалось.

— Да уж, постоянно это замечаю, но за этим местом вообще никто не следит. Тут хоть когда-нибудь убираются?

Тусклые люминесцентные лампы, которые не меняли бог весть сколько времени. Зеркала, покрывавшие три стены.

Кое-где на стенах виднелись пятна ржавчины, а от пола исходил отчетливый запах мочи.

— Нет, ну если уж приспичило, то хотя бы убери за собой. Должно же быть хоть какое-то приличие. Верно?

*Кивок.*

— Поронг... Поронг...

Все присутствующие в лифте согласно кивнули.

Будь то собака, кошка или человек — всякое могло случиться, и в крайнем случае это можно было понять, но уйти, не убрав за собой... Так порядочные люди просто не поступали.

— За что остальным такое наказание? Только настроение портит. Рофанг, иди сюда и разберись с этим.

— Кью? Кью!

Рофанг наклонил голову от моих слов, а затем подпрыгнул и устроился у меня на руках.

Несмотря на то, что оно ползало повсюду, тельце оставалось безупречно чистым — ни единой пылинки, как и подобает слайму, который поглощал и переваривал все, к чему прикасался.

— Я же просто сказал подойти, а не прыгать мне на руки... И что мне теперь с тобой делать?

Каждый раз, когда Рофанг утыкался в меня мордочкой и терся, моя одежда мгновенно очищалась в реальном времени.

— Поролонг~

Так началась импровизированная задержка дыхания.

Стараясь дышать как можно реже, я терпел эту вонь, пока двери на первом этаже наконец не открылись, после чего пулей вылетел наружу.

— Ладно, пока. Увидимся в следующий раз, нуна.

*Кивок.*

Оставив позади застенчивую студентку, которая робко помахала мне рукой, мы с Рофангом свернули в переулок.

— Поронг!

— Рофанг, стой!

Я понимал, что оно в восторге от долгожданной совместной прогулки после долгого перерыва, но из-за разницы в выносливости мне было трудно за ним поспевать.

— На улице темно, ничего не видно, да и опасно к тому же, так что давай помедленнее. Помедленнее.

Это был глухой переулок — уличных фонарей почти не было, светился лишь льющийся из окон мотеля свет.

Однако чуть дальше переулок выходил на главную дорогу, ведущую к крупному торговому району, и там народу было хоть отбавля.

Это была не парковая дорожка. Кто вообще ожидает, что кто-то выбежит на полной скорости из темной подворотни?

Дорога была неосвещенной, и внезапно появившийся из ниоткуда человек мог спровоцировать несчастный случай.

И действительно, стоило нам оказаться среди толпы, как то тут, то там раздались вскрики.

Пухлая маленькая попка.

Кокетливая походка.

Широко раскрытые, невинные глаза — этого было более чем достаточно, чтобы заставить прохожих вскрикнуть от неожиданности.

— А-а-ах! Что за чертовщина?! Что это за штука?!

— Что это? Щенок какой-то?

— О, я знаю, что это такое. Видел в одном японском шоу розыгрышей. Это робот-собака с человеческой головой. Там даже была версия с головой Чон Ына.

— Ого... На секунду я реально испугался.

— Ну и дети пошли в наши дни. И родители ведь покупают им такие игрушки.

— Наверное, деньгами сорят.

— Поролонг...

Как говорится, хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу.

Мир шагнул так далеко вперед, что даже при появлении чего-то по-настоящему странного люди сами находили этому логичное объяснение.

Те же, кто никогда не открывал глаза — даже если ткнуть их лицом прямо в это, они ничего не увидят.

В такие моменты лучшим решением было просто вести себя по-хозяйски, будто все идет своим чередом.

И вот, провожаемые шквалом удивленных взглядов, мы направились в сторону парка.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Это в провинции Кёнгидо (2)

Какую теорию происхождения человечества вы назвали бы самой общепринятой?

Вероятно, теорию эволюции — идею о том, что люди произошли от общего с обезьянами, шимпанзе и гориллами предка.

Но если допустить чуть менее научные теории, то существует еще одна очень известная история, в которую верило огромное количество людей.

Бытие 2:7.

«И создал Господь Бог человека из праха земного по образу Своему, вдунул в ноздри его дыхание Свое, и ожил он, став человеком».

В дни проливных дождей, еще в эпоху первобытной дикости, люди трепетали и кричали о гневе Божьем при виде бушующих бурь и грома, сотрясавшего небеса и землю.

Это было фантастическое верование, рожденное убеждением, что люди превосходят всех остальных зверей и являются самыми благородными из созданий. Согласно ему, человеческая душа произошла от Бога.

Иными словами, она была фрагментом Творца. Его продолжением.

Возможно, именно поэтому в эпоху, когда разверзлись небеса и энергия между небом и землей забила ключом, яростные эмоции человечества — их затаенные привязанности, их одержимости — обрели силу и породили бесчисленные тайны, а накопившаяся тяжесть смерти превратилась в грозные аномалии.

В эпоху, когда мифы дышали и жили, боги ходили по земле и возлежали с людьми, а их гибриды правили миром, обладая сокрушительной силой. Они основывали государства и царствовали, породив бесчисленные предания об основании династий.

Теперь все это лишь древняя история — не более чем нелепые выдумки, в которые больше никто не верит.

И все же, даже после того как энергия всего сущего угасла, ее следы все еще оставались — совсем немного.

Знаком ли вам закон Генриха?

Теория о том, что простые ошибки, поначалу не приносящие вреда, повторяются, приводят к мелким происшествиям, затем постепенно влекут за собой человеческие жертвы, пока наконец не разразится крупная катастрофа. Это предупреждение: даже самая незначительная опасность, если её проигнорировать и оставить без внимания, может перерасти в необратимое бедствие.

Но это было не более чем умозаключение, сделанное на основе интерпретации статистики. Оно лишь доказывало необходимость сохранять бдительность и осторожность даже в малых делах, ведь данные, отражающие лишь конечные результаты событий, не способны точно проследить все скрытые причинно-следственные связи.

— Ох... боже мой.

Кто-то вывалился из слепой зоны, за которой я не следил, и мне пришлось резко уклониться, чтобы не споткнуться.

На мгновение я подумал, что это какой-то бездомный рухнул на обочину дороги, но, восстановив равновесие и присмотревшись повнимательнее, понял, что это призрак — с проломленным черепом, из которого медленно, тягучим следом вытекало мозговое вещество.

Точнее, что-то вроде остатка — своего рода осадок, образовавшийся, когда негативные эмоции бесчисленного множества людей (страх, отвращение, гнев) скопились в одном месте.

Это не был полноценный дух, поэтому я и заметил его не сразу. В последнее время подобных вещей заметно прибавилось — негативные эманации, которые должны были исчезнуть, словно мимолетное видение, теперь никуда не девались.

Теперь, когда энергия между небом и землей возвращалась, даже эти сущности, которые едва ли можно было назвать духами, больше не рассеивались. Вместо этого они оседали подобно осадку, накапливались, постепенно обретая очертания материального существования. Если так пойдет и дальше, они могут вырасти в аномалии, способные воздействовать на людей. Но мир не настолько уступчив.

— Хе Сон, тут для тебя есть угощение. Правда, оно немного сыровато.

Сейчас это вполне могло её насытить, но по сравнению с полностью сформировавшимся духом оно неизбежно уступало. Может, подождать еще немного, пока оно созреет?

Подобные сущности были близки к привязанным к земле духам: если оставить их на время в покое, они не уйдут далеко. Судя по его состоянию, оно находилось в процессе роста. При определенных обстоятельствах существовал даже шанс, что оно превратится в злого духа, поэтому поглощать его сейчас было немного жаль.

Но что оно делало? Ползало по земле, размахивая руками. Существо, которое до этого лежало неподвижно, словно мертвое, прерывисто дергалось, будто пыталось за что-то ухватиться.

Я молча наблюдал, на что оно реагирует, и вскоре оно снова обмякло, распластавшись на прежнем месте.

— Ту-ту, ту-ту, ту-у-унг...

— Йе Ын, смотри под ноги.

Мать с маленькой дочкой, шедшие вместе, прошли прямо сквозь его тело, а оно лишь безучастно лежало, никак на них не реагируя. Похоже, на людей оно не отзывалось.

— Хм?

При звуке приближающегося с пугающей скоростью электродвигателя обмякшее существо снова зашевелилось и закорчилось. В то же мгновение мимо пронесся электросамокат, смазавшись в воздухе. Рука существа, медленно вытягиваясь, безошибочно потянулась к нему.

— Интересно.

Я снова посмотрел на комок мыслеформы, который опять обмяк, и все понял: источником этого негативного остатка был самокат.

Несмотря на то, что это был всего лишь мысленный осадок, не способный к разумному мышлению, эмоциям или любой форме познания, эти твари инстинктивно жаждали людей. Возможно, потому, что сама их суть исходила от них.

Эти сущности, легко менявшиеся и рассеивавшиеся под влиянием человеческого восприятия, цеплялись за людей тем отчаяннее, чем более порочной была их основа и чем нестабильнее — их существование. Это существо не было исключением.

Последний фрагмент, необходимый для того, чтобы слои мысленной энергии, копившиеся долгое время, переродились в полноценное существо. Оно инстинктивно знало, какова его основа, и изо всех сил пыталось замкнуть причинно-следственную связь.

— Эх, какая морока. Зачем я только трачу на это время? Просто съешь его.

Стоило мне произнести эти слова, как из тени у моих ног вытянулась темная фигура, схватила существо, затащила его в темноту и проглотила целиком.

— Опасные вещи нужно убирать до того, как они натворят бед. Кто-нибудь ведь может пострадать.

Это была главная дорога, по которой ходило много школьников: случись что, они вполне могли попасть под раздачу. Будет крайне неприятно, если из-за моей жадности пострадает кто-то из моих знакомых.

— В этих краях их тоже становится больше. Спокойным денькам осталось недолго.

◇ ◇ ◇

— Черт, ну и мерзость на душе.

Тхэ Ун мчался на своем самокате по темной парковой дорожке, прокручивая в голове слова, которые услышал сегодня в школе. Этот парень и так его раздражал, а услышанное пожелание, граничащее с проклятием, и вовсе испортило настроение.

Погода становилась теплее, но сегодня ночной воздух казался необычайно холодным. Воздух в парке, через который он проезжал каждый день, почему-то казался странно тяжелым.

Внезапный холод пробежал по его спине, кожа покрылась мурашками, и Тхэ Ун тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение.

«Надо перестать об этом думать... Чем больше вспоминаю, тем сильнее пугаюсь».

Под тусклыми уличными фонарями извилистая тропинка была прорезана глубокими тенями в тех местах, где деревья преграждали свет. Даже при включенной на полную мощность фаре луч света не проникал далеко — он обрывался, натыкаясь на изгибы дорожки.

Словно пытаясь избавиться от страха, Тхэ Ун включил свет еще ярче и прибавил скорость.

— А-а-а! Какого черта, мои глаза!..

В ответ донесся внезапный поток ругательств. Несколько пешеходов прикрыли глаза от появившегося из ниоткуда самоката, но Тхэ Ун лишь усмехнулся и пролетел мимо них.

— Да пошел ты, придурок. Хех.

И все же, возможно, из-за того, что вокруг были люди, стряхнуть страх оказалось немного легче.

— Дорогу, дорогу! Боже, почему тут столько народу под ногами путается.

Приближалось лето, становилось теплее, и количество людей, выходящих на ночные прогулки, увеличилось в разы, а значит, дорожка так и кишела препятствиями. Он был словно неуправляемый восьмитонный грузовик со сломанным рулем.

Его самокат со снятым ограничителем скорости лавировал и метался между людьми, проносясь мимо них с безрассудной точностью.

— А-ах, напугал!

— Какого...

— Эй! Ах ты, мелкий паршивец! Кто так ездит на самокате, ты, урод!.. — проходивший мимо мужчина ткнул в него пальцем и закричал, но Тхэ Ун в ответ лишь небрежно показал средний палец.

— Да-да, и что ты мне сделаешь? Злишься, да? Ничего ты не можешь, верно?

Парковая дорожка была идеальной частной трассой для того, чтобы выпустить пар. Пара, катившая коляску, в испуге шарахнулась в сторону, и бросить быстрый взгляд назад на их растерянные лица было его собственным маленьким, приносящим удовлетворение развлечением.

«Если бы люди просто сами уступали дорогу, всем было бы намного лучше».

И вот, оставляя за собой шлейф проклятий, он выехал на участок, где поток пешеходов поредел, и единственным звуком, нарушавшим тишину, остался тихий механический гул электродвигателя.

*Ш-ш-ш-ш...*

Сзади донесся звук, который был сверхъестественно, пугающе плавным. Словно лезвие скользило по льду — и при этом звуке плечи Тхэ Уна инстинктивно напряглись.

Что-то в этом казалось неправильным, и Тхэ Ун постепенно увеличивал скорость. Его большой палец давил все сильнее, выжимая рычаг газа до упора.

Но неприятный механический звук позади не отставал. Вместо этого он начал медленно подстраиваться под его темп, выравниваясь с его траекторией.

*Глоть.*

Горло сжалось от напряжения. Тхэ Ун опустил взгляд, и на самой границе периферийного зрения прямо рядом с ним возник темный силуэт. Та же модель самоката, та же скорость. Другой наездник держал темп с идеальной точностью, двигаясь ровно бок о бок с ним.

— Извините... я уступлю вам дорогу, так что проезжайте, пожалуйста.

Он попытался заговорить как можно более непринужденным тоном, но слова сами собой задрожали. Ответа от другого наездника не последовало — лишь безмолвное, ровное движение вперед. Ничего, кроме звука вращающихся колес, чертящих параллельную линию.

«Что это, черт возьми, такое?»

Наконец упрямство взяло верх, и он полностью повернул голову, чтобы посмотреть — и в то же мгновение его сердце ушло в пятки.

— Ч-что?..

Над аккуратно выглаженным воротником классической рубашки отсутствовало то, что должно было там находиться. Ни подбородка, ни губ, ни глаз — над жестко стоящим воротником рубашки была лишь пустота.

Не было видно даже среза — словно эта часть реальности была попросту стерта. Безголовая фигура сжимала руль, и Тхэ Ун не мог понять, как существо без головы видит, куда едет, или как оно подстраивается под его скорость.

Горло Тхэ Уна перехватило, и он не мог выдавить ни слова. Одно было несомненно: это было то самое существо, которое он уже видел однажды — то, что так отчаянно пытался списать на игру воображения.

— Ч-ч-что...

Затем откуда-то из района нагрудного кармана рубашки безголовой твари раздался трескучий механический звук, и наружу вырвался знакомый голос.

— Маршрут завершен. Вы прибыли в пункт назначения.

Внезапный сигнал навигатора донесся не из кармана Тхэ Уна, а из груди безголового наездника прямо рядом с ним. А затем возникло ощущение, будто кто-то встретился с ним взглядом.

Руль существа резко вильнул в его сторону.

— А-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х!!!!!!!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Это в провинции Кёнгидо (3)

В памяти Пак Сон Мина необычайно ярко сохранилось одно воспоминание из прошлого.

Его детство, пришедшееся на скудные годы, когда с деньгами было туго.

Его семья тогда снимала второй этаж небольшого дома — нечто среднее между комнаткой на крыше и чердаком.

Разумеется, о нормальном душе в таком месте не могло быть и речи.

Вся ванная комната состояла из крана и одинокого унитаза, а о горячей воде оставалось только мечтать.

Летом еще можно было терпеть — в теплую погоду хватало и холодного обливания, — но зимой даже обычное умывание в этой ледяной ванной, где из каждой щели сквозило, превращалось в суровое испытание.

Приходилось кипятить целую кастрюлю воды, черпать ее понемногу и осторожно разбавлять ледяной водой из-под крана, чтобы получить хоть немного тепла для умывания.

О том, чтобы нормально помыться дома, конечно же, не шло и речи.

И потому раз в месяц Сон Мин брал отца за руку, и они вместе шли в общественную баню.

Теперь те картины уже подернулись дымкой, смягченные временем.

Воспоминание о том, как он через силу забирался в обжигающую воду, чтобы распарить грязь, а затем пулей вылетал оттуда, не пробыв там и десяти минут.

Воспоминание о том, как отец крепко держал его, пока кожа не краснела от усердного мытья мочалкой.

Когда отец заканчивал его мыть, Сон Мин превращал баню в игровую площадку, носясь по всем углам. Услышав зов отца, он прибегал и прижимал свои маленькие, похожие на листья папоротника ладошки к его широкой спине, чтобы хорошенько ее потереть.

Отца уже не было в живых, но память о тех днях все еще жила в сердце Пак Сон Мина чем-то теплым.

Те годы были бедными, но никогда — по-настоящему холодными, и это воспоминание стало драгоценным наследием, которое он теперь хотел передать своему собственному ребенку в целости и сохранности.

Именно поэтому даже сейчас, когда в его собственной квартире была отличная ванная, он все равно время от времени обязательно брал сына с собой в общественную баню.

Поскольку они ходили туда довольно часто, он уже примелькался многим здешним посетителям, да и сам знал многих в лицо.

В округе нашлось немало людей, которые здоровались с ним при встрече.

— Охо-хо, неужели наш маленький генерал пришел?

— Здравствуйте, дедушка.

Пожилой мужчина, сидевший на скамейке в раздевалке и смотревший новости, поднял глаза и тепло поприветствовал Со Джуна.

Это был местный старожил, который приходил в баню почти каждую неделю, жалуясь на больную поясницу.

Со Джун всегда пользовался популярностью у пожилых соседей — в отличие от других детей, он нисколько не дичился незнакомцев и был неизменно вежлив со взрослыми, — и этот старик числился среди его самых преданных поклонников.

К тому же старик при каждой встрече обязательно совал Со Джуну карманные деньги, отчего Пак Сон Мин чувствовал себя одновременно благодарным и немного неловко.

— Не могу же я просто так отпустить нашего будущего генерала. Вот, примите эту скромную взятку, Ваше Превосходительство!

— О, спасибо.

Глядя, как сын без малейших колебаний прячет деньги в карман, Пак Сон Мин мог лишь криво усмехнуться.

— Вам правда не стоит этого делать. Мне очень неловко, честное слово, каждый раз одно и то же.

Старик лишь отмахнулся.

— Глупости, я делаю это, потому что сам хочу. Нужно ведь заранее втереться к нему в доверие, чтобы потом попросить об услуге.

— Спасибо за добрые слова.

— Я кое-что смыслю в физиогномике, и этот твой малец... у него осанка настоящего генерала. Лицо необычайного благородства.

— Ха-ха, неужели.

— О, абсолютно точно. И не просто какого-то генерала, заметь. Верховного главнокомандующего. Великого верховного главнокомандующего!!!!

Пак Сон Мин проследил за взглядом старика и понял, что не может с этим поспорить.

По любым объективным меркам, пропорции действительно поражали.

Это было результатом врожденного телосложения в сочетании с постепенным выравниванием давнего дисбаланса между телом и духом, но Пак Сон Мин, ничего об этом не зная, искренне беспокоился, не является ли это какой-то патологией. Даже в состоянии покоя эта штука заявляла о своем присутствии с почти агрессивной внушительностью, в пропорциях, не поддающихся никакому разумному объяснению.

Большая часть обычной одежды просто не могла это вместить, и с каждым днем проблема, казалось, только усугублялась.

— У Со Джуна и правда... весьма выдающаяся стать.

◇ ◇ ◇

Он толкнул тяжелую стеклянную дверь, и густая волна запаха целебных трав вместе с влажным, душным воздухом хлынула навстречу, проникая глубоко в легкие.

За плотной завесой пара шумно разносился гул водопада и всплески переливающейся через край воды.

— Давай сначала намылимся.

Они встали бок о бок перед душевыми лейками.

Он повернул рычаг, настраивая температуру, и слегка нажал на кнопку — мощная струя воды тут же обрушилась ему на голову.

— Ой, горячо.

Он провел рукой по запотевшему зеркалу, стирая конденсат, и на него воззрилось весьма недурно выглядящее лицо.

Он завернул мыло в полотенце и принялся энергично тереть; пена взбивалась густыми облаками.

Он наспех намылился и вымыл голову, а когда уже смывал пену, Пак Сон Мин, который закончил раньше, протянул ему зубную щетку.

Стоило ему поднести ее к лицу, чтобы почистить зубы, как в ноздри ударил резкий химический запах, далекий от обычной мяты.

Ни с чем не сравнимый аромат дешевой зубной пасты.

Как только он начал чистить зубы, по всему рту разлилась тяжелая, бодрящая прохлада, настолько резкая, что закололо язык.

*Кхе-кхе... Пфу...*

*Угх-х...*

*Кхр-р-рк...*

Оба они чистили зубы с яростью мужчин, твердо вознамерившихся выскоблить все вплоть до самого горла, точь-в-точь как и остальные посетители вокруг.

*Бл-бл-бл... Тьфу.*

После приступа рвотных позывов и тщательного полоскания внутри все словно очистилось.

— Прежде чем тереться мочалкой, нужно распариться, так что холодный бассейн пока пропустим и пойдем сначала размякнем.

— Ладненько.

— Ну, в какую ванну пойдем?

Баня была довольно большой — одних только горячих бассейнов здесь насчитывалось больше пяти.

— Конечно, в травяную.

Из всего, что было между ними, травяная ванна подходила ему лучше всего.

— А-а-ах... Хорошо-то как.

Он опускался в воду по одной ноге, и тепло, поднимавшееся по икрам, расслабляло мышцы еще до того, как он погрузился полностью.

Когда он залез целиком, густой, землистый запах целебных трав полностью окутал его.

Концентрация не была чрезмерной, но в сочетании с поднимавшимися к поверхности пузырьками вода была достаточно мутной, чтобы полностью скрыть его ноги.

— Вот теперь я чувствую себя человеком.

Жар проникал сквозь кожу и разливался по каждой мышце, каждому суставу, окутывая их мягким теплом — казалось, будто вся накопившаяся за неделю усталость растворилась в один миг.

Он ходил в бани не так уж давно, но в них было что-то такое, что выходило за рамки простого очищения тела — особое очарование, которое расслабляло не только плоть, но и разум.

Он поймал себя на мысли, что действительно скучал бы по этому, если бы бани вдруг исчезли.

Раз или два в месяц, утром в выходной день — поход в баню превратился в ритуал, которого он ждал с тихой радостью.

— Фух... Со Джун, как дела в школе в последнее время? Ты уже прилично отучился в новом классе, небось кучей друзей обзавелся?

— Да нормально. В нашей школе не так много классов, да и детей мало, так что лица в основном все те же.

— Да? И ни с кем новым не сблизился?

— Ну, появилось от силы пять-шесть новых лиц, а остальные — все те же ребята, которых я и так знал, так что без разницы. Даже когда классы перетасовывают, все равно все общаются со старыми знакомыми.

Даже когда начинался новый учебный год и списки классов менялись, дети держались за старых друзей и не спешили заводить новые компании.

В лучшем случае один или два новичка вливались в уже сложившуюся группу.

Поскольку учеников изначально было мало, состав практически не менялся.

— Ты ведь никого там не обижаешь?

— М-м? С чего вдруг? Какая мне от этого выгода?

— Ты ведь все еще ребенок, верно? Мама в последнее время беспокоится. Говорит, тебе бы на улице с друзьями играть, а ты только и делаешь, что в играх зависаешь.

— Сейчас уже никто на улицу не ходит. Все общаются в сети, играют вместе — так даже веселее.

— Вот как? А я думал, ты играешь один, и переживал, что у тебя нет друзей. Ну, тогда я спокоен.

Пак Сон Мин прекрасно знал, насколько его сын отличается от других.

За все те годы, что они провели вместе, с самого рождения Со Джуна и до сих пор, он стал свидетелем бесчисленного множества странных вещей — явлений, не поддающихся объяснению, в которых обычный человек вроде него ничего не мог понять.

И потому он все понимал.

Он понимал, что его сын во многом отличается от сверстников, но также видел, что, несмотря на это, Со Джун сознательно старался не выделяться, пытаясь вписаться в общество и ладить с другими.

Именно эти моменты позволяли Пак Сон Мину отбросить тревогу и беспокойство, которые закрадывались в душу всякий раз, когда он ощущал эту неизбежную дистанцию между ними.

— Со Джун, я совсем не против, если ты будешь только и делать, что играть. Я просто хочу, чтобы ты рос здоровым, вот так иногда ходил с отцом в баню и разговаривал со мной. В последнее время я мало уделял тебе внимания из-за завала на работе, да?

— Что это с тобой вдруг, даже неловко как-то. Тогда увеличь мне карманные расходы.

— Вот этого точно не будет.

— Тц...

К тому времени как они закончили париться и хорошенько потерлись мочалкой, из них вышли последние силы, оставив после себя приятную, расслабляющую истому.

Холодная баночка «Покари Свит» после бани — это был сущий рай, не иначе.

Они устроились на скамейке в раздевалке, подстригая ногти на руках и ногах, пока по телевизору шли утренние новости.

[Десятка главных новостей на сегодня.]

[Третья новость этого утра.]

[Трагический несчастный случай произошел в общественном парке провинции Кёнгидо, где юный школьник, катавшийся на электросамокате, упал и погиб.]

[Репортер, как именно произошла эта ужасная трагедия?]

*Щёлк.*

[Инцидент произошел позавчера около восьми часов вечера. Согласно показаниям свидетелей, ученик начальной школы, личность которого обозначается как ученик А, ехал на электросамокате на высокой скорости по пешеходной дорожке парка.]

[Несчастный случай произошел на пешеходной дорожке? Разве там не запрещено движение самокатов и подобных транспортных средств?]

[Совершенно верно. Это исключительно пешеходная зона, где строго запрещены любые виды моторизованного транспорта, включая электросамокаты. Однако ученик А проигнорировал это ограничение и двигался на большой скорости, когда, по всей видимости, не справился с управлением перед бордюром и потерял равновесие.]

*Щёлк.*

[Последствия кажутся слишком тяжелыми для обычного падения. Насколько серьезными были его травмы?]

[В момент аварии на ученике А не было абсолютно никаких средств защиты. При падении он ударился головой о край тротуарной плитки и к моменту прибытия медиков уже скончался на месте от тяжелой черепно-мозговой травмы.]

[Но репортер, здесь возникает закономерный вопрос. Имеет ли вообще ученик начальной школы законное право управлять электросамокатом? Разве это не противозаконно? Насколько мне известно, для езды на нем требуются права?]

[Да, все верно. Согласно действующему Закону о дорожном движении, управлять электросамокатами разрешено только лицам старше шестнадцати лет, имеющим как минимум водительское удостоверение на управление мопедом.]

*Щёлк.*

[Таким образом, ученик А, будучи школьником начальных классов, изначально категорически не имел права управлять этим транспортным средством. В настоящее время полиция выясняет точные обстоятельства происшествия, в том числе то, использовал ли ребенок учетную запись родителей для несанкционированной аренды устройства.]

[Безответственное использование самокатов и полное пренебрежение правилами безопасности в итоге привели к непоправимой трагедии. Очевидно, что необходимо срочно принять надлежащие меры противодействия. Спасибо за ваш репортаж.]

*Щёлк.*

— Хм... Смерть по естественным причинам.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Это в провинции Кёнгидо (4)

*Бах!*

Железная дверь с тяжелым лязгом захлопнулась.

Чон Ха Ён выпрямилась за столом, пытаясь не замечать въевшийся запах пороха и глубокую, до костей, усталость, которая всё ещё не отступила.

По другую сторону стола начальник оперативного отдела заговорил, не отрывая взгляда от стопки документов:

— Слышал, ты разнесла весь парк? Из бюджетного отдела уже звонили. Похоже, они готовы прислать счет за ремонт прямо мне на стол.

Его тон был язвительным, но лицо Чон Ха Ён оставалось бесстрастным. Она положила планшет с отчетом плашмя на стол.

— Это обойдется дешевле, чем компенсации и расходы на замалчивание в СМИ, с которыми мы столкнулись бы в случае жертв среди гражданских, господин начальник.

— На всё-то у тебя готов ответ.

Начальник оперативного отдела наконец поправил очки и прямо посмотрел на неё. Он провел пальцем по экрану планшета, просматривая запись операции по подавлению.

Его палец остановился на кадре, где клинок Чон Ха Ён разрубал тело сущности пополам.

— Эта сущность... разве в отчете об оценке угроз она не шла как первый уровень? Потому что то, что я вижу, тянет минимум на второй. Один неверный шаг — и мы получили бы кучу трупов прямо посреди торгового квартала. Честно говоря, чем вообще занимается аналитический отдел? Сеть обнаружения будто и вовсе не работает. Впрочем... отличная работа. Ты предотвратила катастрофу.

— Нам повезло. Члены группы, которые случайно прочесывали этот район, быстро засекли сигнал.

То, что тварь удалось остановить до появления жертв, было чистой случайностью — в этот раз им просто повезло.

— У нас жуткий дефицит кадров. Количество выездов резко растет, все валятся с ног от усталости. Только за этот месяц наша группа ликвидировала больше пяти сущностей.

Начальник оперативного отдела вздохнул и потер подбородок. Переключив экран, он вывел график частоты появления сущностей за последний месяц.

Ярко-красная линия на графике круто устремлялась вверх.

Этот график отражал лишь те случаи, которые Бюро зарегистрировало официально.

С учетом неподтвержденных сущностей, оставшихся вне поля зрения Бюро, эти цифры были лишь абсолютным минимумом.

— Руководитель группы Чон, сколько раз ты лично выезжала на задания только за эту неделю?

— Сегодня седьмой.

— Вот именно. В неделе семь дней, и ты выезжала семь раз. И это при том, что ты руководитель группы и должна руководить своими людьми. Три дня из этих семи ты выезжала по два раза за сутки. Тебе это кажется нормальным? Еще два года назад нам везло, если поступал один вызов раз в две недели.

Начальник оперативного отдела потер уставшее лицо ладонью и тяжело выдохнул.

— Полевые агенты сейчас на пределе возможностей, — ровным тоном добавила Чон Ха Ён. — У нас даже нет времени на нормальное обслуживание снаряжения.

Начальник оперативного отдела залпом допил остатки давно остывшего кофе. Его рабочий стол был завален смятыми бумажными стаканчиками.

— Знаю, знаю. Но что мне делать, если людей нет? Я же не могу набрать бойцов спецназа прямо с улицы, дать им в руки оружие и отправить воевать. Для этого нужно время. Время.

Привлечение лучших из лучших имело смысл только по обычным человеческим меркам.

Отправлянять неподготовленных людей на бой с монстрами, которые противоречили здравому смыслу, было равносильно тому, чтобы бросить хищнику кусок свежего мяса.

Монстр не скажет спасибо за живую подкормку — он просто станет больше и сильнее.

— Потерпи еще немного. Высшее руководство внимательно следит за последними изменениями. Они уже приняли ряд контрмер, так что ситуация должна улучшиться. И еще...

Он замолчал, словно ему в голову пришла какая-то мысль, и достал что-то из ящика стола.

— Вот, держи.

Конверт с документами скользнул по столу и остановился перед Чон Ха Ён. На пожелтевшей бумаге красными чернилами красовался штамп: «СЕКРЕТНО».

— Поступил запрос о сотрудничестве от магического сообщества. Они просят разыскать одного ребенка.

Пока Чон Ха Ён изучала документы, начальник продолжил:

— Ребенок с талантом к магии... Они хотят, чтобы мы передали его им для обучения. НСР уже выследила ребенка и подтвердила его личность. Адрес и личные данные внутри. Всё, что от тебя требуется — поехать и убедить родителей.

«Обычное дело по опеке над детьми», — мысленно подытожила Чон Ха Ён.

Ее бровь вопросительно дрогнула, и начальник тут же добавил:

— Однако...

Его голос стал заметно серьезнее.

— По оценке аналитиков, есть признаки того, что способности ребенка уже пробудились. Учитывая уровень риска, они рекомендуют оперативной группе заняться этим напрямую.

По сути, маги с самого рождения были совершенно иной породой.

Для обычного человека маг был монстром с человеческим лицом.

Юный возраст не повод недооценивать их — напротив, неконтролируемая, лишенная дисциплины сила могла спровоцировать куда более масштабную катастрофу.

— Впрочем, не переживай слишком сильно. Это чисто превентивная мера. Из того, что я разузнал, его родители совершенно нормальные, а сам ребенок — обычный ученик начальной школы. Судя по всему, в округе его прозвали «одержимым призраками». Очевидно, в нем есть что-то странное, но никаких инцидентов зафиксировано не было. Если бы что-то должно было пойти не так, это бы уже случилось.

— Вы сами сказали, что способности могли пробудиться. Это делает ваши аргументы бессмысленными.

Среди разведданных, которыми обменивались разные страны, хватало информации о магах.

В этих отчетах можно было без труда найти кадры, на которых маленький ребенок одним небрежным жестом превращает десятки взрослых в пепел.

— Ну, мы ведь делаем это не за просто так. Магическое сообщество согласилось направить к нам одного из своих магов в качестве ответного жеста. Они называют это знаком доброй воли, но фактически это плата за работу.

В глазах начальника вспыхнул странный огонек предвкушения.

При этих словах бровь Чон Ха Ён слегка приподнялась.

Сотрудничество с магом... На поле боя, где в любой момент могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, присутствие мага само по себе было колоссальным преимуществом.

— Я думал, что будет достаточно просто наладить связи, но то, что эти высокомерные снобы первыми протянули руку... Для такой страны, как Южная Корея, которая в плане магии считается настоящей пустошью, это редкий шанс. Не знаю, что это за удивительный ребенок, но... мы должны быть благодарны.

Чон Ха Ён посмотрела на фотографию в документах.

Лицо совсем еще юного ребенка, которому только предстояло повзрослеть.

Но за этими, казалось бы, безобидными глазами в ее сознании всплыл образ мага из секретных видеозаписей, сжигающего людей заживо.

— Так что не провоцируй их. Действуй мягко. В таком возрасте дети всё еще слушают родителей, так что главной задачей будет убедить семью. Хе-хе...

Хитрая ухмылка начальника оперативного отдела даже не скрывала его мыслей: «Какая удача».

В отличие от Чон Ха Ён, чувствовавшей смутное беспокойство, на его лице не было и следа тревоги.

— Я дам тебе пару дней отдыха. Заодно и разберешься с этим делом.

Вопрос «И в каком месте это отпуск?» едва не сорвался с губ Чон Ха Ён, но она промолчала, собрала документы и тихо поднялась со своего места.

◇ ◇ ◇

Понедельник.

Это слово, наверняка зародившееся в самом аду, несло в себе силу демона — силу, способную сокрушить душу одной лишь мыслью о грядущем дне.

От этой мрачной злобы не могли спастись даже ученики начальной школы.

Затхлый, пыльный запах классной комнаты, запертой все выходные, встретил пришедших детей, знаменуя начало очередной унылой недели.

Дети, открывавшие дверь класса, вцеплялись в лямки своих рюкзаков как в спасательные круги. Лица у всех как один были пепельного цвета.

Или это просто воображение разыгралось, но парты и стулья, выстроенные в идеальные ряды, казались точь-в-точь электрическими стульями?

Один за другим они плелись внутрь, словно приговоренные к смертной казни, а солнечный свет, льющийся из окон, отбрасывал тени на их лица, превращаясь в прожектор, который лишь усугублял трагедию.

Но это отчаянное молчание длилось недолго — можно свернуть шею курице, но заставить замолчать ученика начальной школы невозможно.

Визг, граничащий с воплем, раздался из угла класса, нарушив тишину:

— А-А-А-А-А-Х!!! Я забыл домашку!!!

— Боже, ну и придурок.

Это послужило сигналом. Со всех сторон, словно фейерверки, начали взрываться звуки, изгоняющие проклятие понедельника.

Мальчишка, который еще мгновение назад лежал лицом на парте с таким видом, будто из его души выжали все соки, вдруг отодвинул стул и вскочил на ноги.

— Ах да! Ты почему вчера просто так вышел из голосового чата?

— Я втихаря сидел в телефоне, и тут внезапно вошла мама, так что пришлось всё вырубить.

— Эй, вы видели, как Хвандон ел тот острый чампон? Гляньте, это умора.

— А? Что? Что там такое?

Пять или шесть голов, словно магнитом, притянулись к одному экрану телефона.

Мальчик, который только что причитал из-за забытой домашки, и тот, кто над ним смеялся — как только собралась толпа, они тоже ринулись к экрану.

Хихиканье взмыло к потолку класса, и затхлый воздух быстро нагрелся от тепла детских тел, пока прохладный ветерок, врывающийся в окна, наполнял комнату.

— Сегодня на обед дают хот-доги!

— О, я как раз не позавтракал... повезло!

— Эй, не забудьте, после уроков мы идем есть ттокпокки.

— Понял!

Хаотичный шум, заполнивший весь класс, утих лишь тогда, когда дверь открылась и вошел учитель.

— Так, все успокоились... тишина! Всем сесть на свои места!

— Учитель пришел! Садись, садись!

Раздался короткий топот, шорох и грохот стульев, после чего ясные, внимательные глаза детей устремились на учителя.

— Все хорошо провели выходные?

— Да!

— Сначала отметим присутствующих. Хм, вон там пустое место. Кажется, это место Тхэ Уна... Кто-нибудь видел Тхэ Уна?

— Учитель, Тхэ Ун еще не пришел.

— Правда? Что случилось? Что-то произошло?

Как раз в этот момент послышался топот торопливых шагов, и дверь класса распахнулась.

— Извините за опоздание!

Тхэ Ун стоял в дверях, тяжело дыша. Его шея была обмотана шарфом — совершенно не по сезону. Лицо мальчика покрывали синяки, оно блестело от пота, и даже с первого взгляда было очевидно, что с ним что-то не так.

Учитель посмотрел на него с беспокойством.

— Тхэ Ун, ты в порядке? Ты заболел?

— Я немного простудился, поэтому так укутался, а теперь мне просто жарко.

— А что у тебя с лицом?

— Да просто упал, когда играл.

Учитель еще несколько раз спросил, всё ли с ним в порядке, прежде чем, наконец успокоившись, отправил Тхэ Уна на его место.

Сидевший рядом одноклассник заметил неладное и тихонько наклонился к нему.

— Тхэ Ун, если тебе холодно из-за простуды, надо было и одеться тепло, а не только шарф наматывать.

— Тц... Не твое дело. Сам разберусь.

Тхэ Ун раздраженно огрызнулся и изо всех сил постарался проигнорировать донесшийся сзади шепот.

— Неужели он испугался той истории о призраках?

— Да ну, не может быть. Это же Тхэ Ун.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Предложение

— Ха-а... Да, с Со Джуном всё хорошо? Слава богу. Я уже еду, скоро буду.

Пак Сон Мин подавил рвущийся из груди вздох и постарался, чтобы его голос звучал ровно ради жены.

Ли Су Ён всегда отличалась хрупким здоровьем. Даже в самые спокойные времена её то и дело одолевали различные недуги.

Возможно, её организм попросту не был приспособлен к тому, чтобы выносить ребёнка.

Годы бесплодия изнурили их обоих, и со временем это мрачное, как приговор, слово «бесплодие» начало постепенно вытеснять всякую надежду.

И вот, когда тоска Ли Су Ён достигла предела и они уже всерьёз задумались об ЭКО как о последнем средстве, у них, словно чудо, появился ребёнок.

Сын, доставшийся им после стольких страданий.

Пожалуй, это был их последний ребёнок, и они просто не могли не вкладывать в него всю душу.

«Я уже плохо помню детали, но перед его рождением нам с Ли Су Ён приснился один и тот же странный сон».

Счастье от его появления казалось таким огромным, словно они держали в руках весь мир. И всё же вокруг мальчика то и дело происходили необъяснимые вещи, а тревога в их сердцах становилась всё глубже.

Слишком много странностей, и все они крутились вокруг их драгоценного сына.

Поначалу Пак Сон Мин убеждал себя, что просто преувеличивает.

Его сын был мал для своего возраста — меньше большинства сверстников, — но порой тень мальчика вытягивалась длиннее, чем тень самого Пак Сон Мина, хотя тот был мужчиной широкоплечим. Иногда из комнаты, где ребёнок спал в полном одиночестве, доносился женский голос. А однажды на самом верху высокого шкафа обнаружилась старая, потрёпанная кукла, хотя никто в доме не мог объяснить, как она туда попала.

Каждый раз, когда по спине пробегал холодок, он отмахивался от этого, списывая всё на забавные иллюзии. Однако эти сомнения постепенно обретали вес и форму.

Пак Сон Мина грыз не страх перед неведомым — его терзал ужас от мысли, что с его сыном происходит что-то плохое.

Именно поэтому он обратился к народным верованиям и шаманизму, которые всегда втайне считал чем-то первобытным. Всё ради мальчика.

«Ху-у...»

Он бросил курить больше десяти лет назад, но сегодня, как назло, желание затянуться стало просто невыносимым.

Он приехал домой, припарковался и набрал код на входной двери. В прихожей он сразу заметил две пары незнакомой обуви.

— Ты вернулся?

Ли Су Ён вышла встретить его. Через её плечо он разглядел в гостиной фигуру на диване — человека в чёрном костюме.

— О... Кто это у нас?

Ли Су Ён подошла ближе и тихо прошептала:

— Говорят, они из Национальной службы разведки. Пришли, чтобы помочь нашему Со Джуну.

— Из Национальной службы разведки?

Что, чёрт возьми, происходит? Национальная служба разведки — разве они не шпионами занимаются?

Ситуация казалась совершенно абсурдной, и голова Пак Сон Мина пошла кругом от вопросов.

«Они ведь не самозванцы, верно?»

Когда он вошёл, с дивана поднялись две женщины в чёрных костюмах. Обе выглядели на удивление молодо.

Длинноволосая девушка с холодным, собранным выражением лица сделала шаг вперёд первой.

— Господин Пак Сон Мин? Здравствуйте. Меня зовут Чон Ха Ён.

— Здравствуйте. Я Мун Се Ра.

— А, да. Пак Сон Мин.

Все трое непринуждённо уселись за стол друг напротив друга.

— Как я уже объяснила госпоже Ли Су Ён, причина нашего визита касается вашего сына, Пак Со Джуна.

Чон Ха Ён выложила на стол два удостоверения — одно от Национальной службы разведки, а другое...

— Бюро по управлению сверхъестественным Республики Корея?

Слово «сверхъестественное» бросилось в глаза Пак Сон Мину, и в то же мгновение в его памяти всплыли все странности, происходившие с сыном.

Чон Ха Ён заметила его реакцию и заговорила спокойным, размеренным голосом:

— Вы любите кино? Фэнтези или ужасы — про демонов, монстров, призраков, магию и всё в таком духе.

Лицо Пак Сон Мина помрачнело, когда он начал догадываться, к чему клонится этот разговор.

— Не особо. Всё это... просто выдумка, верно? То, чем увлекаются в молодости.

— Для большинства людей — да. Но некоторые из этих историй берут своё начало в реальных, задокументированных событиях.

— Вы хотите сказать, что призраки и демоны — это не выдумка? Что они действительно существуют?

— Вы ведь и сами уже догадывались об этом, не так ли? Странные происшествия вокруг Со Джуна — вы прекрасно понимаете, что они неестественны.

— То есть вы утверждаете, что виной всему... демоны?

Правда, в которую он так не хотел верить. Подозрение, оформленное лишь наполовину, теперь обретало плоть. Лица супругов мгновенно побледнели.

— Нет, вовсе нет. Не всё, что вызывает явления за пределами человеческого понимания, обязательно оказывается призраком или демоном.

— Фу-ух...

Услышав это, супруги заметно расслабились.

Чон Ха Ён продолжила, слегка понизив голос и придавая своим словам особую весомость:

— Мы используем слово «таинство» для обозначения сверхъестественных явлений, которые не поддаются обычному пониманию. И изредка на свет рождаются люди с врождённым сродством к этому таинству — невероятно сильным сродством. Благодаря своим способностям они могут управлять колоссальной силой. Волшебники. Те, кто подчиняет и колеблет законы этого мира. Маги.

После этого довольно сложного объяснения в комнате повисло короткое молчание. Ли Су Ён собралась с мыслями и спросила:

— Вы хотите сказать, что наш Со Джун — маг?

— Точнее говоря, у него есть талант, чтобы им стать.

Пак Сон Мин издал сухой, безжизненный смешок.

— Ха-ха...

Он не думал, что она лжёт. После всего пережитого он просто не мог отмахнуться от её слов, посчитав их насмешкой.

— Тогда... есть ли какой-то способ избавиться от этого таланта? Разве он не может просто жить обычной жизнью?

Чон Ха Ён мягко покачала головой.

— Сам талант убрать невозможно. Но если скрывать его достаточно тщательно, то он сможет вести жизнь, близкую к обычной. Тем не менее, я бы этого не рекомендовала.

— Почему?

— Потому что этот мир не назовёшь обычным.

Ответ прозвучал весомо.

И за этими словами скрывалось нечто, похожее на глубокую тень.

— Сокровище в руках того, кто к нему не готов, навлекает беду. Талант, которым обладает Со Джун, может оказаться тем, ради чего кто-то другой пойдёт на ужасные преступления.

— И что же нам делать?

— Самое главное — чтобы Со Джун стал достаточно сильным и смог сам защитить себя от внешних угроз.

Чон Ха Ён полезла в сумку и выложила на стол папку с документами.

— Бюро тесно сотрудничает с обществом магов. Одно из направлений нашей работы — выявление одарённых детей и их интеграция в этот мир.

Она привычным движением открыла конверт и разложила содержимое по порядку.

— Магический талант обычно передаётся по наследству. Крайне редко он проявляется у обычных людей — «нормалов», как их называют, — у которых нет такой родословной. Но изредка, из-за естественной изменчивости или генов давно смешавшихся родов, таинство пробивается наружу. Когда это происходит, человек обычно растёт без должного руководства, ведомый силами, которые не способен контролировать. А поскольку общество магов невелико, найти всех таких людей практически невозможно — поэтому большинство из них доставляют массу проблем, что оборачивается трагедией для них самих и угрозой для общества. Именно поэтому в современную эпоху Бюро активно поддерживает магическое сообщество через тесное сотрудничество.

Чон Ха Ён закончила вводное объяснение без каких-либо особых эмоций.

— Это касается зачисления Со Джуна в школу магов.

Пак Сон Мин подсознательно ожидал какого-то контракта, но она достала глянцевый буклет и плотный информационный лист, убористый текст на котором был напечатан мелким шрифтом.

— Школа магов?

— Считайте это средним и старшим учебным заведением для магов. Это довольно важная система в их обществе, поэтому плата за обучение, насколько мне известно, не слишком обременительна. Да и возраст Со Джуна сейчас самый подходящий — он может поступить немедленно.

— То есть мы должны отправить Со Джуна туда.

Пак Сон Мин не находил в себе сил просто согласиться.

Всё это казалось нереальным, неосязаемым.

Единственное, что он чувствовал — это нарастающий ужас от того, что у него вот-вот отнимут сына.

Он взглянул на жену. Сидевшая рядом Ли Су Ён кусала губы — на её лице читались те же чувства.

— Дорогой...

Он взял её за руку, крепко сжал, а затем, подавив собственный страх, спросил дрожащим голосом:

— Что нам нужно сделать? И после того как мы отправим Со Джуна туда... мы всё ещё сможем видеться с ним?

Чон Ха Ён прекрасно понимала, чего боятся супруги.

Слишком много информации обрушилось на них разом, а перед лицом неведомого легко возникают недопонимания.

— Вам не стоит слишком сильно переживать. Это школа в самом буквальном смысле слова, а не место, куда его заберут и запрут. Это школа-интернат, так что вы не будете видеться каждый день, но он будет приезжать домой на каждые каникулы, а после выпуска сможет свободно жить своей жизнью как маг. Кроме того, юные маги, обучающиеся в школе, находятся под строжайшей защитой магического сообщества. Это одно из самых абсолютных табу — нарушить его всё равно что задеть обратную чешую дракона. Пока Со Джун не вырастет достаточно, чтобы защитить себя, эта защита будет стоять вокруг него нерушимым щитом.

Когда Чон Ха Ён закончила, Пак Сон Мин долго сидел, погружённый в свои мысли, прежде чем наконец заговорил.

— ...Да. Хорошо.

◇ ◇ ◇

Оставив супругам последние инструкции, обе сотрудницы Бюро вошли в узкий лифт.

— Ого, я ещё при подъёме заметила, но этот лифт и правда крошечный. Должно быть, потому что здание старое. Не поэтому ли они повсюду повесили зеркала?

Намеренно или нет, но три стены были зеркальными, что хоть как-то сглаживало давящее ощущение тесноты.

— Хотя, честно говоря, лифт, полный зеркал, немного нагоняет жути. Не особо такое люблю.

Стоило Мун Се Ра шевельнуться, как бесчисленные отражения повторили её движения, а противоположные зеркала уносили её образ в бесконечную даль.

Чон Ха Ён негромко угукнула в знак согласия.

— Что ж. Историй о призраках, связанных с зеркалами, предостаточно. Так что тебе это не просто кажется.

Лифт с глухим металлическим стуком достиг первого этажа.

Двери разъехались в стороны, и через узкий проём ворвался поток прохладного ночного воздуха вместе с гулом голосов.

У входа в жилой комплекс, где ещё несколько часов назад царила тишина, теперь стояла машина скорой помощи с включёнными проблесковыми маячками.

Санитары быстро катили носилки. На них лежала измождённая женщина, похожая на обтянутый кожей скелет.

Она изо всех сил прижимала к груди какой-то предмет, в котором едва угадывались очертания. От него исходила жуткая вонь. Что бы это ни было, оно было искусано и разорвано в нескольких местах, покрыто следами человеческих зубов.

Один из санитаров силой вырвал эту вещь из её рук. Завёрнутую в одеяло женщину с остекленевшим, невидящим взором погрузили в машину скорой помощи.

Рядом с машиной полицейский с серьёзным выражением лица записывал показания мужчины средних лет, который, судя по всему, был управляющим дома.

— Похоже, тут что-то стряслось, — пробормотала Мун Се Ра.

— Похоже на то. Нам лучше не мешаться.

Они вдвоём направились к своей машине и, не задерживаясь, выехали со стоянки.

— В итоге мы даже толком не поговорили с мальчиком.

— И что бы ты ему сказала?

— Мне просто любопытно. Насколько сильно ребёнок с магическим талантом отличается от обычных детей?

Чон Ха Ён мягко успокоила её:

— Со временем представится ещё один шанс. А пока сосредоточься на дороге.

— Да-да.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Предложение (2)

— Магическая школа, значит...

Не то чтобы я пытался подслушивать. Я просто смотрел Ютуб, занимаясь своими делами, когда до моего слуха донеслось кое-что любопытное.

Если уж к нам пожаловали гости с этой слишком хорошо знакомой аурой, причина была вполне очевидна — дело наверняка шло обо мне. Я-то думал, они пришли расследовать что-то привычное: призраков, аномалии или странные явления, но из их уст прозвучало нечто совершенно иное.

«Похоже на прежнее, но всё же другое».

Как бы это выразить... Сверхъестественное здесь казалось более повсеместным, что ли. Пожалуй, ближе к фэнтези.

В прошлом мире тоже хватало фантастического, но сама его суть отличалась. Магия, тайны, паранормальное — казалось, здешнее человечество уже привыкло к аномалиям и накопило немалый опыт сосуществования с ними. Здесь не чувствовалось той отчаянной, дикой борьбы не на жизнь, а на смерть. Никто не цеплялся за существование из последних сил.

Впрочем, даже говоря так, на самом деле я не слишком много знал о прошлом мире. Всё моё тамошнее существование протекало под строгим надзором и сводилось к бесконечному повторению нескольких запланированных процедур.

Но одно я знал наверняка: в том мире не существовало никакой магической школы. Даже малейшего намёка на неё. В конце концов, лабораторию школой никто не называл. А может, и называли... кто знает. Как бы то ни было, суть не в этом.

«Это же... безумная удача».

Общий возраст: тридцать лет — целая упаковка яиц.

Представьте себе взрослого, полностью сформировавшегося человека с устоявшимся самосознанием, который ходит в начальную школу и целыми днями таскается за детьми.

Даже когда инстинкты юного тела вели меня наперекор здравому смыслу, следовавшие за этим приступы ненависти к себе было просто не счесть. Порой мне хотелось родиться в самой обычной семье, как все остальные, и пройти весь этот путь: начальная школа, средняя, старшая. Но прошлое осталось в прошлом. От одной мысли о том, что придётся сидеть за крошечной партой, учиться хорошим манерам вместе с малышнёй и хором распевать детские песенки, у меня темнело в глазах.

«Но это ведь магическая школа, так что дети там не могут быть обычными. Они явно не станут играть в дочки-матери и хвастаться лимитами на родительских кредитках».

В памяти всплыло воспоминание: одна девочка пыталась похвастаться передо мной какой-то игрушкой с видом «хочешь такую же?», а когда я ответил, что не взял бы это убожество, даже если бы она мне его подарила, она разрыдалась. Она ревела так безутешно, что в итоге мне пришлось поцеловать её в щёку, просто чтобы она замолчала. Последующие дразнилки от остальных детей стали для меня отдельным наказанием.

«Я обязательно туда поеду. Ну держись, магическая школа!»

Стоило мне принять это твёрдое решение, как гости ушли, и из-за двери послышался голос отца:

— Со Джун, папа заходит.

Вид сына, который закинул ноги на стол, развалился в кресле и тихонько посмеивался над видео в Ютубе, заставил Пак Сон Мина облегчённо выдохнуть. Порой мальчик казался неуловимо далёким, словно мог в один прекрасный день просто раствориться в воздухе. Но такие моменты, когда Со Джун выглядел как самый обычный беззаботный ребёнок, занятый какой-то ерундой, всегда приносили слабое облегчение.

«Хотя, разве это обычно?»

Пак Сон Мин криво усмехнулся:

— Ты в игру играл?

Он думал, что сын смотрит видео, но на одном из мониторов была запущена игра, а по клавиатуре непрерывно стучали пальцы. Наклонившись поближе, Пак Сон Мин увидел на экране крошечного персонажа, который стрелял из лука в нечто, напоминающее инопланетянина с щупальцами.

『

Фанззае: иди на Охотничьи угодья цапель 1

Фанззае: апни 20-й уровень

Фанззае: потом фарми споровые грибы

Фанззае: ты уже 24-й уровень????

ПовелительБездны: ага, я сейчас 24-й?

Фанззае: ты чё творишь

Фанззае: почему ты не в пещере цикад

ПовелительБездны: я лучник, меня туда не берут

Фанззае: первый этаж

Фанззае: туда берут

Фанззае: там, где спавнятся трое

ПовелительБездны: они говорят мне валить отсюда

Фанззае: скажи им «твоя мамка»

ПовелительБездны: твоя мамка

Фанззае: да не МНЕ, придурок

ПовелительБездны: ой

』

«Это ведь вроде детская игра, да?»

— Что это за игра?

— Собачий трюфель... то есть, «Герой кленового листа». Один знакомый порекомендовал. Вполне сносная. Простая и лёгкая — отлично помогает убить время, ни о чём не думая.

Кое-кто из прошлого мира, оставивший во мне глубокий след, когда-то говорил, что это его любимая игра. Вот и всё — простое любопытство. Это был человек, который отдал жизнь ради спасения других, пока его собственный разум разрушался от информационного заражения, а тело искажалось до неузнаваемости. Пока он спасал всех остальных, его самого защитить было некому, и он превратился в уродливую груду плоти.

«Ты постепенно приходишь в норму. Я рад. Рад, что моя сила смогла спасти тебя».

Даже в своём тревожном, угасающем состоянии он всегда заботился о других подопытных, включая меня. Я отчётливо это помнил. Оглядываясь назад, теперь я прекрасно его понимал. Скорее всего, им двигало чувство вины.

Он спас бесчисленное множество обычных людей, но тех, кто был ему ближе всего — таких же подопытных, как он сам, — спасти так и не сумел. Его способность, «Нормализация», могла исцелять людей и восстанавливать предметы. Но при использовании на ком-то со сверхспособностями она лишь возвращала физическую форму, превращая всё остальное в обычное — лишая человека того, что делало его исключительным.

В те последние мгновения, даже если он всего лишь пытался сохранить им жизнь, взгляд лишившегося всего одарённого оставил в его душе незаживающую рану. И всё же его сила была слишком важна, чтобы рисковать ею в прямом столкновении с аномалиями. Его всегда держали в тылу, и тяжесть этой реальности постоянно давила на него.

— Но прокачка тут ужасно медленная. Если бы не Ютуб на фоне, я бы быстро заскучал.

— А, понятно. Что ж... Можешь ненадолго отвлечься и поговорить с папой? Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

— Хорошо.

Я увёл своего персонажа в безопасное место, чтобы его не убили, а затем подошёл и сел рядом с отцом.

— Дело в том, что...

Пак Сон Мин рассказал сыну всё — весь разговор, который состоялся у него с агентами Бюро. Всю эту информацию я уже знал, но выслушал очень внимательно, после чего уверенно кивнул:

— Я согласен. Магическая школа звучит куда интереснее обычной.

— Тебе придётся жить в школьном общежитии без мамы и папы. Ты уверен, что всё в порядке?

— Хм...

Наверное, это будет немного тоскливо. Но для взрослого человека независимость от родителей — вполне естественный порядок вещей.

— Ничего не поделаешь. Я буду постоянно звонить вам по видеосвязи.

— Хорошо. Тогда... зачисление в конце августа, то есть примерно через три месяца. Нам нужно поторопиться. Давай начнём готовиться уже сегодня.

— А? К чему готовиться?

— К английскому. Школа находится в Англии. Тебе нужно уметь общаться, чтобы завести друзей и понимать уроки.

— Оу.

◇ ◇ ◇

Спустя некоторое время к нам снова пришла одна из навещавших нас ранее агентов — Чон Ха Ён, если я правильно помнил. У неё было запоминающееся лицо — из тех, что врезаются в память. Похоже, у неё были какие-то дела, связанные с моим зачислением.

— Рада познакомиться поближе, Со Джун. Мы ведь уже виделись один раз, верно? В прошлый раз я приходила по поводу твоей учёбы — помнишь?

У Чон Ха Ён имелся некоторый опыт общения с маленькими детьми, и она изо всех сил старалась не насторожить мальчика.

— Да. Здравствуйте.

Это был наш первый настоящий разговор. По сути, первая встреча, поэтому я вежливо склонил голову в знак приветствия.

Мы с Чон Ха Ён сели друг напротив друга за столом в гостиной. Родителей дома не было. Оба они ушли на работу, и в те дни, когда я возвращался из школы пораньше, я подолгу оставался один. Ха Ён это, похоже, особо не беспокоило. С другой стороны, она могла выбрать время визита намеренно, чтобы встретиться наедине с ребёнком, обладающим необычным талантом. Каковы бы ни были её намерения, мне было всё равно.

Ха Ён начала с лёгкой беседы, чтобы разрядить обстановку, а затем перешла к делу. Она полезла во внутренний карман пиджака и достала кожаный конверт.

— Это подтверждение о зачислении, присланное из Элдермира. Пожалуйста, взгляни. Как только ты, Со Джун, напишешь здесь своё имя, тебя внесут в реестр учеников школы, и зачисление будет завершено.

То, что она положила на стол, даже с первого взгляда не походило на обычный конверт. Пергамент глубокого цвета индиго напоминал лоскут, отрезанный от ночного неба, а по его краям тянулась замысловатая вышивка золотой нитью. Лев и орёл, оттиснутые серебряной фольгой, ловили свет при каждом движении конверта, мерцая подобно созвездиям. Даже не имея особого намётанного глаза на подобные вещи, нельзя было не признать, что работа выполнена невероятно искусно и роскошно.

— Красивое приглашение, правда? В магическом обществе его называют Звёздным письмом.

В самом центре конверта красовалась красная сургучная печать. На идеально круглом воске чётко выделялся рельефный оттиск головы оленя — эмблемы школы.

— О, оно двигается.

Когда я протянул руку и поднял конверт, созвездия сместились, испуская слабое свечение, словно откликаясь на моё прикосновение. Словно только этого и дожидаясь, красная печать с оленем растаяла, и скреплявшая письмо лента развязалась сама собой.

— О...

Это называлось подтверждением о зачислении, но оно ни капли не походило на официальный документ, распечатанный на компьютере. Кто-то написал его от руки, с величайшим старанием. По гладкой бумаге цвета слоновой кости струился элегантный, живой почерк — такой обычно видишь только в кино, — заполняя письмо от края до края.

«Вот это я понимаю — магическая школа».

Некоторое время я молча восхищался изысканным величием этого письма, а затем столкнулся с проблемой:

— А что здесь написано?

Буквы латинского алфавита там, конечно, были, но я не мог разобрать ни единого слова. Я положил письмо на стол, чтобы Ха Ён могла прочесть его вместе со мной.

[In solitudine noctis, stellae duae in eadem semita tandem concurrunt……]

— Хм...

Лицо Ха Ён застыло в неловкой улыбке. Проведя годы становления в непрерывных боевых тренировках, а не за нормальной учёбой, она всегда была слаба в английском. Она молча пробежала глазами строчки на бумаге и, придя к определённому выводу, заговорила:

— По-моему, это латынь.

— Латынь?

Это был полный тупик.

— Вы знаете латынь? — спросил я со слабой надеждой.

Но Ха Ён, которая едва справлялась с базовым английским, вряд ли могла знать мёртвый язык. Она покачала головой, разрушив все мои надежды:

— Прости, латынь мне тоже не под силу. — Она запнулась, но, немного подумав, продолжила: — Насколько мне известно, всё, что требуется — это поставить подпись на письме.

О...

И действительно, когда я снова взглянул на письмо с этой мыслью, в самом низу обнаружилась пустая строка с очерченным под ней местом. Ну конечно. Это ведь магическая школа, они бы не стали подходить к делу так беспечно.

«Хотя... это ведь не какой-нибудь кабальный контракт со скрытыми условиями?»

В новостях то и дело крутили сюжеты о людях, которые подписывали документы не глядя, а потом попадали в крупные неприятности. Не зная содержания, я на мгновение замялся, раздумывая, стоит ли вписывать своё имя.

Впрочем, какая разница. Я был несовершеннолетним по закону, так что ни один контракт в мире не имел надо мной юридической силы. Да и какой смысл тянуть время из-за письма, которое я всё равно не могу прочесть?

С полной уверенностью я вывел своё имя на корейском — три аккуратных, чётких слога — в пустой строке, после чего посмотрел на Ха Ён:

— Это всё, что нужно сделать?

— Да. Теперь просто вложи письмо обратно в конверт.

Я задвинул подписанное подтверждение обратно в конверт и закрыл его. Вспыхнуло синее пламя, и конверт загорелся.

*Ого* — я даже вздрогнул от неожиданности.

Огонь не излучал тепла. Он сжёг только письмо, не оставив после себя даже пепла, а затем просто исчез. Ха Ён тоже не знала, что так произойдёт, — на её лице отразилось искреннее любопытство.

Стол остался абсолютно чистым. Ни подпалин, ни малейшего следа того, что здесь только что что-то горело.

«Хм. Красивый жест».

Возможно, в этом месте мне будет не так уж и скучно.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Утка

Существует такое понятие, как коллективный разум.

Суть его заключается в том, что проблему, которую не под силу решить одному человеку, можно уладить, если два, три или четыре человека объединят свои усилия.

Согласно этой теории, если уровень интеллекта одного человека равен ста, то двое вместе достигают ста пятидесяти, трое — ста восьмидесяти, и так далее: по мере роста группы растёт и общий интеллект.

Что, разумеется, означает следующее: по мере увеличения количества людей интеллект каждого отдельного человека снижается с соответствующей скоростью.

Единственное, что стремительно множится с ростом толпы — это грубая физическая сила.

Интеллект падает, физическая сила растёт. С точки зрения любого, кто желал использовать людей как инструмент, не существовало орудия лучше.

Вспомните общую черту, которая прослеживается во всех религиях, доживших до наших дней и процветающих поныне.

Они строят величественные храмы, назначают учителей и призывают своих последователей всегда собираться вместе.

Может ли за этим стоять что-то иное, кроме страха, что в одиночестве интеллект человека начнёт расти — и в его голову полезут неудобные мысли?

Или, возможно, это делается для того, чтобы они не заметили, как их собственная логика расходится со словом Божьим.

Вера, которая способна расти только в толпе — любой, кто хоть на миг способен задуматься, признает, что это далеко от нормы.

Ведь здоровая вера может начаться только с признания этого самого факта.

*«Итак, будьте мудры, как змии, и просты, как голуби».*

Те, кто не способны сами определять свой путь, будут просто увлечены общим течением.

Нужно было понимать, что и церковь — не более чем инструмент.

— Учительница!!!!!!!!!! Со Джун опять говорит странные вещи!!!!!!

Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье.

Последний день недели — воскресенье. Названный так не потому, что он завершает неделю, а потому, что это День Господень.

Блудный сын, завлечённый обратно в лоно спасения горстью подарочных сертификатов.

Местный еретик из младшей группы Первой церкви Соман снова подвергся несправедливым гонениям.

— Тц...

Хм. Пожалуй, даже для тех, кого воспитывали в вере с самого рождения, они были ещё слишком малы для серьёзных религиозных дискуссий.

Радостное и шумное время песен и плясок подошло к концу.

Затем наступило время обсуждения темы: *«Что мы должны сделать, чтобы попасть на небеса?»*

Один ребёнок начал с утверждения, что для попадания в рай нужна глубокая вера. Это естественным образом привело к вопросу о том, как укрепить свою веру, на что единогласным ответом стало: нужно продолжать ходить в церковь, не пропуская ни одной недели.

Совершенно очевидный, одномерный вывод.

Всё, что я сделал — это предложил немного другой взгляд на то, что с трудом можно было назвать логической цепочкой, скорее уж потоком сознания.

— Ахаха... наш Со Джун такой умный. Ты используешь такие сложные слова. Но, может, ты попробуешь говорить так, чтобы твоим друзьям было проще понять?

Молодая помощница учителя, на чьих щеках всё ещё оставались следы детской припухлости, смогла лишь неловко улыбнуться в сложившейся ситуации.

Я не совсем понимал, что именно она хотела от меня упростить, но она выглядела настолько растерянной, что мне стало её жаль, поэтому я просто согласно кивнул, не став спорить.

— Хорошо. Я постараюсь.

Да и сколько вообще могло длиться обсуждение у младшеклассников?

Как только групповое время закончилось, снова начались танцы! А после этого оставалось только поесть сладостей и подождать, пока закончится служба у мамы с папой.

— Хм?

Наступило время перекуса.

Но сегодня, в отличие от обычных дней, несколько помощников учителя вошли, держа в обеих руках большие пластиковые пакеты.

— Сегодня учитель Сок Джин приготовил для всех жареную курочку. Давайте поаплодируем ему!

— Ура-а-а-а!!!!!!!

— Курочка!!!!!!!

При виде этого «второго пришествия» жареной курицы дети закричали так громко, что задрожали стены. Шум стоял такой оглушительный, что люди снаружи приоткрыли дверь, чтобы посмотреть, что вообще происходит.

Я искренне поймал себя на мысли: радовались бы дети так же сильно, явись им лично сам Иисус?

— Так, ребята! Собираемся по группам!

Учителя и дети сгрудились кружками вокруг курицы.

Я давно не ел жареной курочки, и у меня уже потекли слюнки.

— Ого.

Я ожидал стандартного набора «половина на половину» — половину острой в соусе, половину обычной, — но когда пакеты открыли, оттуда достали премиальную курицу: жаренную на оливковом масле, бескостную под острым майонезом и комбо в сладком соевом соусе, и всё это вперемешку.

Этого было более чем достаточно, чтобы каждый ребёнок и учитель наелись до отвала, и ещё бы осталось.

У меня вырвался радостный возглас, ничуть не уступавший детскому.

«Учитель Сок Джин определённо знает толк».

На детских службах были как главные учителя, так и помощники.

Среди них один опытный прихожанин с многолетним стажем брал на себя роль ведущего учителя в каждом отделении, отвечая за наставление детей.

Подобные особые мероприятия, как правило, оплачивались из собственного кармана ведущего учителя.

А это означало, что истинную силу ведущего учителя можно было измерить толщиной его кошелька.

В этом смысле дьякон Ким Сок Джин был исключительно способным ведущим учителем.

Было ли это ступенью к тому, чтобы стать старейшиной, вопросом чистого престижа или просто бездонной бочкой, не приносящей выгоды, — каков бы ни был мотив, должность ведущего учителя была не той, которую мог занять любой желающий без серьёзной решимости.

Подарочные сертификаты, которые раздавали в младшей группе за посещаемость, тоже оплачивались отсюда.

Каждый выбирал из ассортимента то, что ему больше по душе, наполняя одноразовые тарелки, и на лицах детей расцветали улыбки.

«Это просто безумие...»

Ни одного сухого или жёсткого кусочка мяса. Каждый укус буквально таял во рту.

Когда вкус становился слишком жирным, глоток холодной газировки тут же всё исправлял.

Не нужно было драться за лучший кусок, еды хватало на всех, поэтому я ел не торопясь и ни о чём не беспокоясь.

Изначально я планировал съесть тарелку лапши в столовой после детской службы, но наелся так, что едва мог пошевелиться.

*Бэ-эп...*

Вот ради этого и стоит ходить в церковь.

Я лежал плашмя на коврике, когда Ким Сок Джин подошёл и присел рядом со мной на корточки.

— Со Джун, не уделишь мне пару минут для разговора?

С чего бы это вдруг?

— Зачем?

— Помнишь, что ты говорил раньше? Я хотел кое-что спросить у тебя по этому поводу.

А. Вот оно что.

— Что ж, ладно.

Он хорошо меня накормил, поэтому я согласился без колебаний.

◇ ◇ ◇

Ким Сок Джин молча сидел напротив мальчика, прокручивая в голове неоднократные просьбы старшего пастора внимательно присматривать за Со Джуном.

За годы веры у него сложилось собственное представление о духовных сущностях, но, чтобы принять слова старшего пастора безоговорочно, ему потребовалось время.

«Чтобы такого маленького ребёнка мучил злой дух. Господи...»

Неужели кто-то думал, будто Ли Су Ён и Пак Сон Мин обращались за помощью только к какому-то шаману?

Конечно нет. Сначала они обратились к великой, знакомой религии, которую знали лучше всего.

— Помнишь, как я отругал тебя раньше за то, что ты сболтнул лишнего? Почему ты это сказал?

— Насчёт раскапывания могилы?

— Да... почему ты это сказал?

Тогда у него не было возможности расспросить подробнее, да и значения он этому не придал — сделал лёгкий выговор и пошёл дальше.

Но теперь, зная, что это необычный ребёнок, и понимая, что Со Джун не из тех, кто станет поднимать подобные темы без причины, этот вопрос не давал ему покоя всё сильнее с каждым днём.

— Хм...

Я взял небольшую паузу, чтобы подобрать слова.

— Знаете поговорку о том, что если предки копят добродетель, то их потомки получают благословение? В последнее время часто встречаются истории, где злодей творит всякие ужасы, но никогда не сталкивается с последствиями, потому что его защищают предки.

— Это известное изречение... Я слышал его.

— Тогда логично предположить, что существует и обратное.

Твори добрые дела, копи добродетель, получай благословения — известная поговорка, и в какой-то степени она действительно правдива.

Хотя добрые дела не всегда вознаграждаются сразу — порой благословение задерживается на годы или перескакивает через поколение, доставаясь вместо этого потомкам.

Но что насчёт обратного?

Твори зло, копи карму, навлекай несчастья. Совершение греха не гарантирует немедленного наказания, но злая карма никуда не девается, и рано или поздно за неё придётся заплатить высокую цену. Иногда эта цена ложится не на самого грешника, а на его потомков.

Если нечестивец совершает бесчисленные злодеяния, но избегает наказания благодаря накопленной добродетели своих предков — то и праведник, совершающий бесчисленные добрые дела, всё равно может страдать от несчастий из-за грехов своих предков.

Тем более если этот человек верующий.

Ибо древний закон всегда требовал свою цену, независимо от вопроса прощения.

Почему все законные сыновья Давида умерли, оставив трон в наследство безродному бастарду?

Это было следствием греха Давида — убийства верного воина и присвоения его жены.

Писание по умолчанию считает ребёнка, рождённого в браке, потомством мужа. А это означало не что иное, как пресечение рода Давида и переход престола к роду Урии.

— То есть ты хочешь сказать, что ему нужно раскопать могилу? Потому что ему необходимо полностью разорвать все связи со своим отцом?

— Ну, выбор за ним. Но с моей точки зрения, дела его выглядят довольно шатко.

Или же существовал другой путь — служить иному существу. Если бы удалось заслужить исключительную благосклонность бога, у которого есть свои любимчики, можно было бы полностью освободиться от кармы.

— Мне помочь?

Ким Сок Джин почувствовал это в тот же миг — дух противника прямо перед его глазами.

Необъяснимая тяжесть навалилась на него, и слова застряли в горле.

Его губы долго беззвучно шевелились, не в силах издать ни звука.

— Я... а, нет, ничего. Спасибо за беспокойство...

Его лицо застыло и сделалось неловким, идеально отражая охватившее его смущение.

Встреча закончилась, так ни к чему и не приведя. Что ж, он и сам как-нибудь справится.

Он был щедр на подарки, и мне всегда нравилась его прямота в общении с детьми, поэтому я и решил вмешаться на мгновение. Только и всего.

Я вернулся в класс, сложил полученные подарки в сумку, а в другую руку взял бумажный стаканчик с остатками курицы.

— Учительница, можно мне взять ещё один?

Я мельком заметил несколько бесхозных бумажных стаканчиков, поэтому подбежал и спросил.

— О, конечно. Осталось ещё много, так что бери, не стесняйся.

— Отлично! Ладно, я пошёл. Спасибо за всё.

Я направился к парковке, где в машине меня уже ждала мама.

— Со Джун, хорошо провёл время на службе с друзьями?

— Да, и я сделал вот это.

Я залез в сумку, достал объёмную открытку, которую сделал сам, и протянул её.

Ли Су Ён открыла её, и со страницы поднялись дерево, цветы и фигурки людей.

— О, как красиво сделано. А какая тема?

Хм, как же она называлась?

— Наша семья в раю.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Утка (2)

Первый Небесный Демон — по слухам, рожденный сыном проститутки, который в одиночестве выковал собственное боевое искусство и вознесся, став самим небосводом демонического пути.

Воинственный Император — по слухам, сражавшийся с тем Небесным Демоном дни и ночи напролет на протяжении десятков дней без отдыха и в конце концов забравший его голову.

Знатоки мира боевых искусств почитали дары, которыми обладали эти двое, называя их Телосложением Небесного Демона и Телосложением Воинственного Неба.

Помимо них, существовало Телосложение Пустотного Духа, бесконечно поглощавшее энергию природного мира.

И Телосложение Чистого Ян, рожденное с незапятнанной, абсолютно чистой энергией ян.

Бесчисленные подобные телосложения, которые невозможно измерить человеческими мерками, передавались из поколения в поколение подобно легендам.

И каждый раз, когда появлялся талант, превосходящий все пределы, по миру боевых искусств проносилась кровавая буря.

Преграды, на преодоление которых уходили десятилетия изнурительных тренировок и смертельных схваток, этот абсурдный талант просто перешагивал, словно их никогда и не существовало.

Талант, которого так жаждали и которому так завидовали многие в мире боевых искусств, — чем дальше на Запад, вглубь его сокровенных тайн, продвигался путник с Востока, тем чаще этот дар называли немного иначе.

— Выход цели подтвержден.

Тихий доклад раздался изнутри серебристого фургона, припаркованного напротив старого жилого комплекса.

— Принято. Группе ликвидации — выдвигаться.

После короткого ответа оперативники, ожидавшие на позициях, поднялись на ноги.

Мужчины, рассредоточенные в разных сторонах, двинулись вперед, никак не показывая связи друг с другом. Они проникали на территорию комплекса по одному, словно вода, просачивающаяся сквозь камни.

Под ленивыми лучами послеполуденного солнца выходного дня они выглядели как обычные жильцы, отправившиеся по делам, или неторопливые прохожие на прогулке.

Однако взгляды, скрытые под козырьками кепок, были устремлены лишь на одно: на подъезд нужного дома.

Чтобы не вызвать ни малейшего подозрения, они полностью исключили предварительную разведку и личное присутствие поблизости.

Вместо этого в течение нескольких дней они моделировали все возможные перемещения внутри комплекса, используя данные о потреблении электроэнергии, отчеты о доставках и спутниковые поэтажные планы, полученные дистанционно.

В походке мужчины, который непринужденно прошел мимо клумб и вошел в подъезд, не было ни секунды колебания, ни одного лишнего движения.

Трое мужчин, стоявших перед лифтом — словно они просто случайно направлялись в одно и то же место, — не обменялись ни единым словом.

*Динь!*

[Первый этаж.]

Узкая кабина лифта с трех сторон была окружена зеркалами.

Лишь их собственные бесстрастные лица бесконечно отражались и наслаивались друг на друга в зеркальной глубине.

Словно по предварительному сговору, один нажал кнопку нужного этажа, а двое других молча прислонились к стенам.

[Четырнадцатый этаж.]

Цель: квартира 1408.

С легким чувством невесомости лифт начал подниматься.

Второй этаж, третий, четвертый...

*Динь!*

[Четвертый этаж.]

Лифт остановился на полпути к цели.

Взгляды троих мужчин на мгновение встретились в зеркалах.

Двери открылись, и в кабину вошла молодая женщина.

[Семнадцатый этаж.]

Длинные прямые волосы, спутанные и растрепанные. Влажные от пота или воды пряди сбегали по ее шее, а расстегнутый ниже ключиц ворот рубашки полностью открывал грудь в ярком свете лампы.

Короткая юбка покачивалась при каждом шаге, подчеркивая изгибы ее тела.

Бледная кожа, видневшаяся под незаправленным подолом рубашки, на мгновение приковала взгляд.

*Динь!*

[Четырнадцатый этаж.]

Когда двери лифта открылись на четырнадцатом этаже, трое мужчин вышли и быстро двинулись по коридору в заранее определенном построении.

Они остановились перед квартирой 1408 — своей целью, — и ведущий агент потянулся к инструментам, чтобы взломать замок. Но в последний момент его пальцы дрогнули.

Металлическая табличка с номером, прикрепленная к входной двери, холодно поблескивала.

[ 1409 ]

Это было то самое место, где должна была находиться квартира 1408.

— ...Данные неверны.

Впервые его тихий, приглушенный голос дрогнул.

Согласно маршруту, который они заучили за время дистанционного наблюдения, второй дверью справа после поворота за угол в конце коридора должна была быть квартира 1408.

Сколько бы раз они ни прокручивали в голове свои тщательно отрепетированные мысленные симуляции, подобной переменной в них не значилось.

Мужчина инстинктивно повернул голову, проверяя номера соседних квартир.

[ 1410 ] [ 1407 ]

Мужчины обменялись взглядами, затем вернулись к началу коридора и двинулись вдоль стены. Квартира 1403, 1404, 1405...

[ 1415 ]

Жилой дом, имевший форму корейской буквы «ㅍ» — квадратного колодца, — насчитывал четырнадцать квартир на этаже.

Центр здания был открыт небу, и если встать у перил коридора, можно было посмотреть прямо вниз, на первый этаж — такова была планировка с центральным внутренним двором.

При обычных обстоятельствах, обойдя весь коридор по кругу и вернувшись в исходную точку, все номера должны были встать на свои места.

— Номера не сходятся.

Мужчина, стоявший позади, тихо пробормотал это себе под нос.

Они снова пошли по коридору. Стук их каблуков эхом разносился по прямоугольному холлу.

За квартирой 1407 следовала 1409, а рядом с ней — 1410. И когда они завернули за угол в конце коридора, светильник с датчиком движения перед квартирой 1415 мигнул им, словно издеваясь.

— В этом здании точно не было квартиры 1415.

Голос мужчины неприятно прозвучал в сыром воздухе коридора.

Вокруг стоял затхлый, прелый запах плесени, свойственный старым панельным домам.

Казалось, будто это дряхлое строение было живым организмом, изгибающим свое тело, чтобы запутать незваных гостей.

— Это ошибка группы разведки?

Лидер группы уставился на табличку с номером 1415 и заговорил тихим, отрывистым голосом.

В его голосе сквозило не недоумение, а холодная, тихая ярость из-за нарушения точности данных.

Они обошли коридор уже четыре раза.

Коридор в форме колодца планировки «ㅍ» представлял собой замкнутую петлю без тупиков, и при каждом обходе они проверяли номера всех квартир.

Результат каждый раз оказывался одинаковым: откуда-то возникла квартира 1415, которой раньше не существовало, а там, где должна была находиться 1408, теперь красовалась 1409.

— Это невозможно. Мы проверили спутниковые снимки, реестр недвижимости — даже во время семидесятидвухчасового тепловизионного наблюдения зафиксировали три тепловые сигнатуры в гостиной квартиры 1408, включая цель.

Ведущий агент категорически это отрицал и потянулся к рации. Но внешняя связь почему-то молчала.

— Спокойно. Если данные верны, то это просто обычная аномалия.

Лидер группы попытался истолковать ситуацию в рамках наиболее рационального подхода.

— Возможно, номера квартир просто переназначили. Если мы уверены, что эта дверь по своему расположению соответствует квартире 1408, начинаем проникновение.

Лидер группы принял решение, и оперативники ответили не словами, а коротким жестом руки.

Мужчина, стоявший перед входной дверью, установил портативный хакерский модуль в разъем в основании электронного замка.

После нескольких секунд писка электронных сигналов раздался механический щелчок, и замок открылся.

Оперативники бесшумно приоткрыли дверь и проскользнули внутрь.

Планировка гостиной цели, расстановка мебели, наиболее эффективные маршруты перемещения — все это они прокручивали в голове тысячи раз.

— Стоп.

Шаги оперативников оборвались в то же мгновение.

Лидер группы бесшумно направился к серванту у стены.

Рядом с перламутровым шкафом во всю стену стояла старая семейная фотография в рамке.

На почти монохромном снимке пожилой человек, баюкающий внука, и женщина в ханбоке смотрели на них с застывшими, безжизненными лицами.

Старый диван, обитый бархатом. Древний вентилятор. В воздухе плыл влажный запах лекарственных трав.

Живой, обжитой гостиной квартиры 1408, которую они наблюдали через телеобъектив последние несколько дней, не было и в помине.

— Когда туман успел так сгуститься?

За верандой туман полностью поглотил вид из окна — за стеклом не просматривалось абсолютно ничего.

— Уходим. Похоже, мы ошиблись квартирой. Это не 1408. Переходим к следующей.

Оперативники без промедления проверили соседние квартиры.

Но в обеих обнаружилась лишь незнакомая мебель и домашняя утварь. Никаких следов нужной им квартиры не было.

— Отступаем.

Лидер группы, поняв, что продолжать операцию бессмысленно, отдал приказ к отступлению.

Стараяся не оставлять следов вторжения, чтобы никто ничего не заподозрил, трое мужчин направились к лифту.

Шел всего четвертый час дня, но из-за густого тумана коридор погрузился в мутный полумрак.

— Слишком тихо.

Лидер группы нарушил молчание, несмотря на то что они все еще находились в зоне операции.

Субботний день, три часа.

В многоквартирном доме коридорного типа должны были раздаваться хотя бы привычные звуки повседневной жизни, но, кроме их собственных шагов, не было слышно ровным счетом ничего.

*Динь!*

[Четырнадцатый этаж.]

Двери лифта открылись, и они по очереди вошли внутрь.

*Морг.*

*Морг.*

Старый светильник, чей срок службы подходил к концу, на мгновение погас, а затем снова зажегся.

[Первый этаж.]

После нажатия кнопки двери плавно закрылись, и кабина поползла вниз.

Узкое пространство заполнила глубокая, давящая тишина.

Все трое молчали, глядя либо на свои отражения в зеркалах, либо на индикатор этажей.

*Морг.*

Лифт сегодня двигался необычайно медленно.

В воздухе висели легкая прохлада и сырость, смешанные со слабым запахом чего-то мокрого, напоминающего речную воду.

*Морг.*

*Морг.*

— А?

Тихий возглас вырвался непроизвольно.

Сдавленный вздох сорвался с губ оперативника, прислонившегося к задней стенке.

По суровым стандартам полевой работы это был непростительный промах, но мужчина сейчас не мог думать об этом.

На долю секунды ему показалось, что прямо посреди лифта стоит молодая женщина.

— Что случилось?

Лидер группы, почувствовав неладное в поведении коллеги, нарушил протокол. Его тяжелый, низкий голос заполнил замкнутое пространство.

— Да так... Кажется, я только что увидел то, чего здесь нет.

Под пристальным взглядом командира мужчина ответил так, словно ничего не произошло, и покачал головой, прогоняя наваждение.

— Не расслабляться. Всем быть начеку.

◇ ◇ ◇

— Со Джун, почему ты застыл на пороге? Заходи.

Услышав вопрос отца, ребенок, нерешительно замерший у входа в подъезд, повернул голову.

— Да ничего. Просто кажется, что охранников сегодня больше, чем обычно.

Взгляд ребенка был устремлен за окно коридора.

Мужчины с незнакомыми лицами смотрели сквозь стекло с отсутствующим выражением.

— О? Должно быть, новые. Давай, поспеши — нужно зайти домой и перекусить булочками.

Мать взяла его за руку и потянула за собой, ничуть не тревожась.

Семья из трех человек медленно вошла вглубь жилого комплекса, пока на его территорию опускалась ночная тьма.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Утка (3)

— Да ты!!! Ах ты мелкая сука!!!!!!!!!!!!!!!

Яростный рёв начальника отдела разорвал тишину комнаты для допросов.

Одним взмахом руки он смёл со стола ноутбук, и тот с грохотом полетел на пол.

Грохот едва затих, как комната погрузилась в удушающую тишину.

— Н-начальник... Простите... Правда, простите. Я просто... я не знала, что это настолько важно. Мне просто стало любопытно, я скопировала данные всего один раз... а потом как-то потеряла её. Я и подумать не могла, что всё так обернётся.

— ТЫ, СРАНАЯ СУКА!!!!!!!!!!!!

Настольная табличка с именем пролетела в волоске от головы женщины и с треском врезалась в звукоизолированную стену.

— Ты... ты, мелкая... блядь... потеряла?! Агент Национальной службы разведки просто роняет секретную флешку на улице?! И это, по-твоему, оправдание?!

Лицо женщины мертвенно побледнело, когда она встретилась взглядом с налитыми кровью глазами начальника.

Но пока поток яростной нецензурной брани и физического давления продолжал изливаться на неё, в её глазах что-то изменилось: страх никуда не делся, но под ним начала зарождаться внезапная, странная злоба.

— И что с того? Вы думаете, я сделала это специально?! И как вы меня только что назвали? Даже если я совершила ошибку, как вы смеете так разговаривать с женщиной — называть меня сукой и бог знает как ещё, используя подобные выражения?!

— Что?..

— Люди совершают ошибки! Я ведь не собиралась продавать государственные тайны — просто открыла несколько файлов из любопытства, и это теперь смертный грех?! Ладно, накажите меня. Вынесите выговор и покончим с этим!!!!!!

Женщина поднялась с места, где до этого испуганно сжималась, поправила одежду и, презрительно скривив губы, добавила:

— Вы сыпали проклятиями, угрожали мне физической расправой, пытались выставить меня какой-то преступницей, бравшей взятки, без единой улики... Вы явно решили, что можете вытирать об меня ноги только потому, что я женщина. Но у моего терпения есть предел. Пусть Национальная служба разведки и особая структура, но я тоже агент, а это — Республика Корея. Вы правда думаете, что подобное нарушение прав человека допустимо? Извинитесь. Прямо сейчас. Иначе я просто выйду в эту дверь и подам официальную жалобу в Комиссию по правам человека и в Генеральную инспекцию.

— Ха... Извиниться? Права человека?

Начальник Пак грубо взъерошил волосы, словно сомневаясь, не обманывают ли его собственные уши.

От одной лишь наглости предательницы, продавшей свою страну за сущие гроши и теперь взывающей к правам человека, к его горлу подкатила тошнота.

— Эта сраная сука, до самого конца!..

Начальник Пак рванулся вперёд, словно хищник, готовый свернуть ей шею...

— Пак. Достаточно.

Раздался низкий голос, и дверь комнаты для допросов распахнулась. Вошедший мужчина был директором по безопасности — офицером, отвечающим за дисциплину всего персонала Национальной службы разведки.

Как только агент Со увидела лицо директора, она тут же разрыдалась, словно только этого и ждала, и юркнула ему за спину.

— Директор... Я твердила ему, что это просто ошибка... а он ни с того ни с сего набросился на меня, оскорблял, угрожал убить, швырнул в меня табличку...

— Да, да, я знаю. Агент Со, вам пришлось нелегко. Выйдите пока, придите в себя.

— Директор! Вы хоть представляете, что натворила эта дрянь?! Произошла утечка секретной информации!

Начальник кричал так, что на его шее вздулись вены, но директор по безопасности лишь небрежно махнул рукой и выпроводил агента Со.

Перед самым выходом, укрывшись за широкой спиной директора, агент Со оглянулась на начальника Пака и презрительно усмехнулась, медленно приподняв уголок губ.

«И что ты мне сделаешь?»

Дверь со щелчком закрылась. В опустевшей комнате не осталось ничего, кроме лежащего экраном вниз ноутбука, помятой таблички и прерывистого дыхания начальника, балансирующего на грани полной потери контроля.

— А-А-А-А-А-РГХ!!!!!!!!

*БАМ! БАМ! БАМ!*

Даже после этой вспышки гнева начальник всё ещё кипел от злости, когда в его кармане зажужжал телефон. Он заставил себя сделать глубокий вдох.

*Хфф... хфф...*

◇ ◇ ◇

Даже в эту эпоху, когда мистика покинула мир, горстка магических академий уцелела, тайно передаваясь из поколения в поколение среди тех немногих, кто всё ещё хранил тайные знания.

Но лишь одну из них можно было по-настоящему назвать Академией — Элдермир.

Если когда-нибудь и настанет день, когда нить магии оборвётся окончательно, это наверняка случится тогда, когда прекратит своё существование Элдермир.

За более чем две тысячи лет глубина накопленных им тайн превзошла понимание любого смертного.

Это был последний оплот мистики, оставшийся в этом мире.

На вершине холодной башни нёс свою службу древний страж.

Ни один незваный гость не смел нарушить покой в стенах Элдермира — все трепетали перед его взором.

— Для приветственного ритуала старых друзей, встретившихся после столь долгой разлуки, это выглядит слегка чересчур, тебе не кажется, Альби?

Острый, как бритва, импульс магической силы, способный рассечь сам воздух, рассеялся в ничто от одного небрежного взмаха руки, словно смахнули пыль.

В голосе Вильгельма не было обиды — скорее, в нём сквозило странное веселье.

Он неторопливо вошёл внутрь, разглядывая древние фолианты, устилавшие стены кабинета директора, словно был здесь полноправным хозяином.

Альбрехт Юстиль, директор Элдермира, провожал его холодным взглядом.

Короткий вздох при виде незваного гостя — и директор отбросил лишние мысли.

Альбрехт поправил очки и медленно поднялся со стула, готовясь принять посетителя.

Всё тот же непритязательный директор, который легко шутил со своими учениками, сейчас крепко сжимал трость, а его глаза несли в себе суровое предостережение человека, отвечающего за безопасность всей школы.

— Билли... Ты, обычно просто присылающий письмо, когда тебе что-то нужно, — что привело тебя сюда лично?

— Разве человеку нужен повод, чтобы увидеть лицо старого друга?

Вильгельм не дал прямого ответа, лишь глубже погрузился в диван.

— Наши пути разошлись давным-давно.

Взгляд Альбрехта обострился, но на губах Вильгельма по-прежнему играла непринуждённая улыбка.

— Твои слова ранят меня. Время, проведённое нами вместе, всё ещё свежо в моей памяти.

— Дела давно минувших дней, которые я едва помню. До того, как ты забил голову бродячего художника безумием.

— И благодаря этому мы здесь — живы и готовимся встретить новую эпоху.

Ловкий уход от ответа шёл вразрез со словами Альбрехта, и тот оставил попытки напрямую выяснить цель визита.

— Хм...

Вильгельм медленно поднял чашку чая и сделал неторопливый глоток.

Пар вился над краем чашки, пока между ними воцарялось прохладное молчание.

Пока чашка Вильгельма не опустела полностью, единственным звуком, нарушавшим тишину, оставался тихий звон фарфора о блюдце.

— Ты отправил уведомление о зачислении? Тому корейскому мальчику, о котором я писал в письме.

— Ха... Неужели это было настолько важно, чтобы тащиться сюда лично?

Этот вопрос нарушил тишину, и на лице Альбрехта отразилось лёгкое раздражение.

Вильгельм, проведший всю жизнь в странствиях, имел привычку навязывать Альбрехту каждого потерянного ребёнка, которого встречал на своём пути, — детей, не знавших собственных корней и плывущих по течению.

— Ну, я пришёл не только ради этого. Но мальчик оказался на редкость впечатляющим.

— Обо всём уже позаботились. Теперь всё зависит от воли самого мальчика.

— Он придёт. У меня предчувствие. Очень чёткое.

Редкий талант, какого Вильгельм не встречал уже почти сотню лет.

Это казалось увертюрой к наступлению новой эры, и в душе Вильгельма зашевелилась искренняя радость.

— Так это всё, ради чего ты пришёл?

— Боже мой, какое нерадушное гостеприимство, тебе не кажется?

— В этом месяце у студентов выпускной. Даже такому старику, как я, приходится засучить рукава. Если у тебя нет особых дел, пожалуйста, уходи.

— Ну и ну, честное слово... Всё такой же, как всегда. Что ж, у меня тоже есть дела, требующие внимания, так что на сегодня закончим.

После столь явного намёка Альбрехта Вильгельм поднялся со смиренным видом.

С самого начала у него не было какой-то великой цели.

Он просто выслеживал следы некоторых проблемных личностей и сам не заметил, как оказался неподалёку от Элдермира.

Зайти сюда было вполне удобно, но утверждение, что он пришёл просто повидать старого друга, было гораздо ближе к истине, чем любая шутка.

— Тогда до следующего раза.

Когда Вильгельм уже направился к выходу, тихий голос Альбрехта догнал его со спины.

— Вильгельм... Твоя кровь всё ещё голубая?

— ...

Вильгельм остановился и повернул голову.

Их взгляды встретились в воздухе, тяжёлые и неподвижные.

Неторопливые пальцы Вильгельма медленно провели по его собственной руке.

Рана открылась. Жидкость просочилась сквозь порез и закапала на пол — тёмно-багровая, но в полумраке она безошибочно излучала слабое голубое свечение.

— Ну... Одно можно сказать наверняка — полностью красной она не кажется.

Вильгельм уже снова пошёл вперёд, когда ему, похоже, что-то пришло в голову. Он полуобернулся и добавил:

— Ах да, и твоё лицо выглядит значительно моложе. Ты снова начинаешь походить на себя прежнего. Приятно видеть. Что ж, я пошёл.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Лондон

Перед самым первым уроком, когда прохладный утренний ветерок всё ещё играл в волосах детей, кто-то открыл окна для проветривания. Подёрнутый дымкой утренний свет, пронизанный мелкой пылью, лениво скользил по полу класса.

Опоздавшие, запыхавшись, шумно вваливались в кабинет и спешно бросали сумки на свои места.

Затем дверь класса распахнулась, и вошла классная руководительница.

— Так, все по местам!

Раздался стук по кафедре, и дети с разной степенью изящества расселись по местам. Взгляд учительницы остановился на Со Джуне. Тот сидел за самой последней партой у окна и рассеянно перебирал пенал.

— А теперь внимание. У меня есть важная новость для нашего класса.

— Что за новость?

— К сожалению, в конце этого семестра Со Джун переводится. Я слышала, что он уезжает учиться за границу... Должна признать, мне будет очень его не хватать.

В тот момент, когда учительница закончила говорить, время в классе словно остановилось. Прошло около двух секунд, а затем раздался хор отчаянных возгласов:

— Что?! Нет!

— Учительница, вы же шутите, правда? Пожалуйста!

— За границу?! И не просто в поездку — он действительно будет там жить?

— Нет! Учительница, Со Джун даже по-английски говорить не умеет! Как вы можете отправлять его в такую даль?!

Класс мгновенно погрузился в хаос, со всех сторон доносился шёпот:

— Учиться за границей? Это как?

— Ты не знаешь? Это когда учишься в другой стране.

Короткостриженая девочка с первой парты, которая всегда хвостиком ходила за Со Джуном, побледнела. Она резко развернулась на стуле и уставилась на него. Но лицо Со Джуна оставалось абсолютно спокойным — так выглядит человек, услышавший новость, которая не имеет к нему никакого отношения.

— Со Джун, не мог бы ты выйти к доске и сам всё рассказать одноклассникам?

— Хорошо.

По зову учительницы Со Джун медленно поднялся со своего места. По классу пронёсся отчётливый вздох — десятки пар глаз устремились на него. Как и всегда, без тени смущения или грусти, он с бесстрастным лицом направился к доске. В его шагах сквозила лёгкая неохота. Он не спеша поднялся на возвышение и встал рядом с учительницей.

По сравнению с другими мальчиками он был чуть ниже среднего роста, хрупкого и стройного телосложения. И всё же в нём чувствовалось нечто особенное — какая-то необычайная безмятежность и глубина в глазах, из-за чего он казался гораздо старше своих лет. Дети это замечали. Для девочек в этом возрасте, когда они только начинают заглядываться на взрослых, Со Джун был не просто одноклассником — он казался принцем, сошедшим со страниц сказки.

Стоя у кафедры, Со Джун обвёл взглядом весь класс. Некоторые девочки смотрели на него глазами, полными слёз, готовых вот-вот хлынуть. Мальчики же молчали, украдкой поглядывая на Тхэ Уна, сидевшего на задней парте в углу. Все они разом словно лишились дара речи.

Глядя на эти светлые, искренние лица, устремлённые на него, он поймал себя на мысли: «Как ни странно, а они довольно милые. Хм, и что мне вообще сейчас говорить?»

— Ну... в общем, так оно и есть. Мне тоже немного грустно, но будущее важнее, так что... в итоге я уезжаю за границу. Скорее всего, теперь я буду учиться там. Извините, что сообщаю так внезапно. И тот, кто крикнул, что я не умею говорить по-английски... Кто это был? На самом деле я вполне неплохо им владею.

— Со Джун! Это значит, что мы больше никогда тебя не увидим?

— Ты уезжаешь туда навсегда?

Стоило ему закончить, как на него посыпались полные отчаяния вопросы. Со Джун с лёгким смущением почесал щёку и сухо ответил:

— Это школа-пансион, и еду только я, так что на каждые каникулы я буду возвращаться домой. Переезжать насовсем мы не планируем.

— Значит, ты и из нашего общего чата выйдешь?

— Меня там изначально не было.

— У-у-у... это так жестоко!

«Ну надо же».

У нескольких детей глаза заблестели от слёз, они закусили губы, изо всех сил стараясь не расплакаться. Тхэ Ун на задней парте выглядел не лучше. Они годами враждовали, и теперь, когда его давний соперник действительно уезжал, это явно задело его за живое — он недовольно цокнул языком с кислым видом.

Пока Со Джун говорил в своей привычной отстранённой манере, наблюдая за реакцией детей — куда более убитых горем, чем он ожидал, — он почувствовал, как у него странно защекотало в носу. «Возможно, всё дело в том, что это тело ещё слишком молодо». Эмоции горюющих детей передавались ему слишком легко.

Учительница вмешалась, чтобы утихомирить поднявшийся шум:

— Так, ребята! Перед тем как Со Джун переведётся, мы сделаем для него памятный плакат с пожеланиями.

Она подняла огромный лист плотного картона:

— Для начала давайте сдвинем парты и освободим место, хорошо?

— Да!

Не успела учительница договорить, как раздался оглушительный хор согласия.

По всему классу с грохотом и скрипом задвигались парты, а девочки, словно сговорившись заранее, достали из сумок разноцветные ручки.

— Теперь по очереди напишите то, что хотите сказать Со Джуну, а ещё мы сделаем фотографии и прикрепим их к плакату.

Учительница полезла в сумку, которую собрала ещё вчера, и достала старый «Полароид».

— Ва-а-а!!

Ей искренне хотелось подарить Со Джуну последнее счастливое воспоминание с одноклассниками перед его отъездом. Последовавшее за этим слёзное прощание не прекращалось до тех пор, пока Со Джун окончательно не выбился из сил.

◇ ◇ ◇

Времена года сменяли друг друга в мгновение ока.

Они втроём — их маленькая семья — ездили повсюду с единственной целью: накопить как можно больше совместных воспоминаний, и фотографировались везде, где только бывали.

К счастью, английский язык Со Джун довольно часто использовал в своей прошлой жизни, поэтому восстановить его до уровня, когда общение не вызывало никаких трудностей, не составило особого труда.

Настал день отъезда в школу магии. У входной двери появился крепко сложенный мужчина в тюрбане.

— Рад знакомству. Ты, должно быть, Пак Со Джун.

— Здравствуйте.

— Меня зовут Нил Капур. Мне сказали, что ты отлично владеешь английским. Ничего, если мы будем говорить на нём? Мой корейский пока ещё слабоват.

— Да, конечно.

Нил Капур медленно оглядел стоявшего перед ним мальчика с ног до головы и, наконец, остановил взгляд на его тени.

— Посмотрев на тебя вблизи, я могу сказать, что это непростая тень. У тебя не было официального обучения, и всё же... ты обладаешь выдающимся талантом.

Благородные семьи обычно готовили несколько защитных мер для маленьких детей, которые ещё не вошли в полную силу. Приставить телохранителя или начать систематические тренировки с раннего возраста для развития таланта — таковы были стандартные подходы. Но этот ребёнок представлял собой совершенно иной случай. Он постиг мистическое исключительно благодаря инстинктам, доверяя свои чувства тому, куда вёл его талант. Это был крайне опасный путь развития. И всё же в этом угадывался образ того, как может выглядеть по-настоящему великий маг.

— Хорошо. Тогда, если ты готов, давай отправляться.

Ли Су Ён в последний раз крепко обняла сына.

— Сынок, собирайся внимательно, береги себя и звони мне сразу же, если что-то пойдёт не так, хорошо? Или, может, маме тоже поехать в Англию?

— Со мной всё будет в порядке. К тому же во время семестра посещения всё равно запрещены. Вам с папой нужно зарабатывать деньги здесь, чтобы я мог продолжать учиться. Даже без платы за обучение расходы на проживание, судя по всему, огромные.

Сбор всех необходимых для поступления вещей уже обошёлся в кругленькую сумму. Они могли бы принять помощь от Бюро, но Пак Сон Мин вежливо отказался, сказав, что это похоже на получение кредита под залог собственного сына.

Так закончилось это горько-сладкое прощание родителей с сыном, и Со Джун покинул дом вслед за Нилом Капуром.

Когда машина выехала на шоссе и навалилась скука, я задал Нилу Капуру вопрос:

— И куда мы теперь едем? Мы шагнём в камин или вроде того? Или, может, нас ждёт летающая карета?

— Ха, ты пересмотрел фильмов. Конечно, в кино во многом отражается реальность, но настоящая жизнь немного отличается. Мы едем в аэропорт. Магия пространственного перемещения чрезвычайно опасна, а самолёт летит гораздо быстрее любой летающей кареты.

— Значит, даже в том, чтобы быть магом, нет ничего такого уж особенного.

— Если что-то рационально и эффективно, нет нужды настаивать на магии ради самой магии. Тем не менее, не спеши разочаровываться. Как только окажешься в школе, ты увидишь столько удивительного волшебства, что и представить себе не можешь.

Восток, обременённый стечением неблагоприятных условий, в плане магии был немногим лучше пустоши. Люди, рождённые с талантом, появлялись редко, а когда и появлялись, то обычно угасали, так и не успев полностью раскрыться. Из-за отсутствия устоявшейся системы и давно прерванных родословных запоздалые попытки наверстать упущенное приносили мало результатов и продвигались со скоростью черепахи.

Даже если магическое сообщество держалось на расстоянии от обычного общества, кровь людская — не водица: маги тоже были людьми и, признавали они это или нет, имели склонность благоволить странам своего происхождения. Когда магическому сообществу требовалось сотрудничество, Восток почти всегда отодвигали в самый конец очереди. Что же касается Южной Кореи с её ограниченным капиталом, то тут и говорить было не о чем.

И вот в таких условиях появился корейский ребёнок с задатками мага.

Правительство Южной Кореи, будучи не в силах вмешаться напрямую, тем не менее сделало всё возможное, чтобы ухватиться за эту возможность. Именно по этой причине оно виляло хвостом, словно нетерпеливый и послушный щенок.

Академия Элдермир.

Самая легендарная из всех существующих школ магии, в которой преподавали величайшие из ныне живущих магов, — бесспорная вершина магического образования.

Её гордость была столь же глубока, как и её история. Связи между выпускниками были крепкими, а само заведение оставалось настолько закрытым, что получить о нём достоверную информацию было практически невозможно.

Для поступления требовался неоспоримый талант, соответствующий самым строгим стандартам; это было не то место, куда можно было просто войти, лишь слегка соприкоснувшись с мистическим.

То, что корейский ребёнок получил приглашение, было не чем иным, как чудом из чудес.

Правительство ухватилось за этот момент, задействовав все свои связи до единой, чтобы наладить хотя бы крошечный контакт с магическим сообществом.

— Элдермир, в котором ты будешь учиться, как бы это выразиться... пожалуй, консервативен. Магический мир всегда придавал огромное значение традициям, но это место заходит ещё дальше. Современной молодёжи там может показаться душновато — особенно тому, кто вырос среди нормалов.

Поиск неприкаянных сородичей без связей и их интеграция в магическое сообщество входили в обязанности магического правительства, но, как всегда, в этот процесс закрадывалась определённая доля гибкости. Существовала причина, по которой Нил Капур, выпускник Элдермира, стал проводником Со Джуна. Вот какая история за этим стояла.

— И всё же, если ты сможешь это выдержать, ты получишь очень многое. С точки зрения чистой силы это действительно лучшее место.

Под прикрытием традиций годы, накопившиеся за столь долгое время, скрывали гораздо больше тайн, чем можно было увидеть на поверхности.

— В любом случае... хоть и с опозданием, добро пожаловать в наши ряды, младший.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Лондон (2)

От самого аэропорта Инчхон до посадки в самолёт и возвращения в Лондон не произошло ровным счётом ничего.

Прошло некоторое время, и контроль удалось более-менее восстановить.

После всех этих неурядиц он твёрдо решил, что так продолжаться не может, и строго предупредил остальных, чтобы они не смели своевольничать.

В итоге все они пообещали не делать ни шагу без указаний, если только их жизни действительно не будут висеть на волоске.

Но даже в таком случае — строго в порядке старшинства, снизу вверх.

Те, кого он обрёл в этом мире, были ещё хоть как-то безопасны.

Но если начнут появляться ещё и те, кто последовал за ним из прежнего мира, случится настоящая катастрофа.

Ведь бывали случаи, когда одного лишь факта их восприятия кем-то хватало, чтобы навлечь серьёзные беды.

Даже под маской фальшивой оболочки нельзя терять бдительность, когда имеешь дело с существами, которым некогда поклонялись как богам — или которые противостояли им.

Об этом нужно помнить всегда.

Они не подчиняются приказам. Они выполняют просьбы.

*«Кью-у...»*

Такси, увозившее их двоих, покинуло аэропорт Хитроу и въехало в центр Лондона.

Машина проехала мимо длинной вереницы старых жилых кварталов и остановилась, после чего они вышли перед обветшалым зданием с надписью «Уимблдон».

Широко распахнутый вход с непрерывным потоком людей и турникеты перед ведущим под землю эскалатором — всё это выглядело как обычная станция метро.

— Сначала самолёт, потом такси, теперь вот метро... Просто сидеть, пока тебя везут с места на место, и то утомляет.

— Ха-ха, потерпи ещё немного. Мы уже почти на месте. Кстати, Со Джун, интересуешься городскими легендами?

— Городские легенды? С чего вдруг?

— Да. Не про древние мифы о демонах, злых духах или элементалях, а про странные и пугающие истории, происходящие в современном мире.

— Не особо. Знаю лишь несколько самых известных.

Когда твоя собственная жизнь — это городская легенда, полная шока и ужаса, вряд ли есть смысл искать другие. Повседневные драмы никогда не были ему по вкусу.

— Если присмотреться к городским легендам, они обычно крутятся вокруг вещей, близких к повседневной жизни. Подворотни, больницы, школы, телевещание и общественный транспорт, которым люди пользуются постоянно. Метро, автобусы, такси, поезда — видов много, но историй про метро особенно много. Кажется, в каждой стране найдётся хотя бы одна.

Он стоял прямо перед станцией метро, и тут Нил заговорил о городских легендах про подземку?

Причина была очевидна и без долгих раздумий.

— Значит, это место связано с одной из таких легенд. Какое отношение всё это имеет к нам?

— У большинства городских легенд есть кое-что общее. Кто-то погиб из-за одного, кто-то выжил благодаря другому. Существует своего рода правило, и стандартный сценарий таков: нарушишь табу — умрёшь. А правила подразумевают соглашение сторон. Если у легенды есть правила, значит, в неё встроен некий пакт.

Нил прошёл через турникет вместе с ним и повёл его не к переполненному людьми эскалатору, а к лифту, притаившемуся в углу.

— И пакт, с помощью которого мы подтверждаем личности друг друга, мы называем паролем. Место, куда мы направляемся, защищено мощным барьером. В прежние времена для прохода требовался жетон или приходилось прорываться силой, но в наши дни большинство предпочитает использовать городские легенды.

Двери лифта открылись. Нил шагнул внутрь и поставил Со Джуна перед панелью с кнопками.

— Знаешь легенду о лифте? Нажми кнопку первого этажа три раза, затем кнопку второго подземного этажа три раза, а потом снова первого — семь раз.

Со Джун нажал на кнопки так, как велел Нил.

Три раза вверх, три раза вниз, а затем ещё семь раз вверх.

Двери лифта закрылись, и он начал медленно спускаться.

Внешне ничего не изменилось, но с каждым пройденным этажом его тела касалось едва уловимое ощущение неправильности.

Ощущение перехода границы в лиминальное пространство — карман нереальности, отделённый от мира наверху.

*Динь!*

Двери открылись на втором подземном этаже, и они вдвоём вышли на пустую платформу.

Несмотря на то, что они были под землёй, в воздухе висел тонкий туман, размывая очертания всего вокруг.

— Предыдущий поезд был в 16:15, следующий — в 16:46. Сейчас 16:25, так что он должен прибыть с минуты на минуту. Поезд, которого нет в расписании.

Это была знакомая легенда.

Поезд, направляющийся в подземный мир, ад или куда-то в неведомое.

Из тех историй, где, сев не в тот поезд, ты уже никогда не вернёшься.

— Давай отойдём чуть дальше назад. В отличие от Кореи, здесь нет защитных дверей на платформе, так что это опасно. Если кто-то толкнёт тебя сзади, всё может закончиться очень плохо.

Прошло около пяти минут.

На платформу начал прибывать красный поезд.

*[Прибывающий поезд следует до Бездонной Ямы. Пассажиров убедительно просят отойти от края платформы.]*

Вагоны были довольно прилично заполнены.

— О, как раз есть два свободных места рядом.

Они вдвоём естественно устроились на свободных местах.

— Народу много. Совсем другие ощущения, нежели в Корее.

Он заметил это ещё после приземления в аэропорту: Лондон, будучи глобальным мегаполисом, поражал разнообразием людей.

Даже для Европы казалось, что больше половины пассажиров были не белыми.

— Хм. Постарайся не разглядывать их слишком долго.

— А, полагаю, это было грубо с моей стороны. Наверное, мне не хватает чуткости в подобных вопросах.

— Я не об этом. Сам подумай — люди, едущие в таком поезде, вряд ли могут быть обычными людьми. Будь осторожен, чтобы не привлекать внимания.

Вот как? Он не почувствовал ничего особенно угрожающего, но поверил местному на слово и тихо опустил взгляд.

*[Следующая станция — Уорксоут, станция Уорксоут. Пожалуйста, следите за зазором между поездом и платформой и будьте осторожны при выходе. Поезд следует по Счастливой линии до Бездонной Ямы.]*

— Когда мы выходим?

— Трудно сказать — это может быть как следующая остановка, так и конечная. Порядок станций меняется каждый раз. Мы выйдем на «Тихой Гавани».

Нил произнёс это, внимательно изучая лицо Со Джуна.

— Тебя клонит в сон?

— Я устал, но проспал весь полёт, так что всё в порядке.

— Удивительно. Большинство людей засыпают вскоре после посадки. Затем они пропускают свою остановку и уезжают дальше конечной. Вот почему неопытные маги всегда напряжены, когда пользуются этой линией — они изо всех сил борются со сном.

Нил рассмеялся и добавил, что даже если проехать конечную, маг не обязательно обречён.

— Я здесь, так что спи, если устал. В этом поезде действительно можно очень глубоко уснуть. Даже короткий сон на сиденье — и когда ты проснёшься, почувствуешь, как вся усталость полностью улетучилась.

— Нет, всё в порядке.

Он не особо устал, да и из того, что он только что услышал, сон здесь казался именно той ситуацией, которая в случае чего могла обернуться головной болью.

Он не то чтобы не доверял Нилу, но не было никакой необходимости становиться полностью уязвимым перед тем, кто всё ещё оставался для него, по сути, чужаком.

— И всё же проходить через всё это каждый раз звучит как изрядная морока.

— Только в первый раз. Ты ведь ещё не зарегистрированный маг. Как только получишь надлежащие документы, появятся другие варианты. Впрочем, знать о них сейчас нет особого смысла.

*Топ. Бам! Бам!*

В этот момент дверь вагона распахнулась, и вошёл новый пассажир с громоподобным топотом ног.

Ростом более трёх метров. Тело, раздутое от мышц. Совершенно непохожий на других пассажиров, которых они видели до сих пор.

— Ройдер. Монстр, рождённый человеческой одержимостью мышцами. Крайне агрессивный и чрезвычайно жестокий — каждое его появление вызывает инцидент. Не то чтобы они особенно сильны, но в последнее время частота их появления увеличилась, и, насколько я слышал, они доставляют немало хлопот обычному обществу.

*Бам! Бам!*

— Он идёт сюда.

— Всё в порядке. Внутри поезда действует поле искажения восприятия, так что его агрессия подавлена. Для такого существа мы кажемся не более чем неодушевлёнными предметами.

И действительно, как и сказал Нил, ройдер даже не удостоил их взглядом, тяжело топая к следующему вагону.

— Крк?

Он спокойно прошёл мимо них и уже собирался открыть дверь в следующий вагон —

— как вдруг его голова слегка повернулась.

Движение, говорившее о том, что его что-то беспокоит.

Взгляд ройдера переместился на них двоих.

Нет, точнее, его глаза впились прямо в глаза Со Джуна.

— КРВА-А-А-А-А-АХ!!!

Массивное тело мгновенно рванулось вперёд.

— Боже правый!!

Огромный кулак полетел прямо ему в лицо.

На мгновение кулак заполнил всё его поле зрения.

Встревоженный Нил поспешно воздвиг барьер, и светящаяся синим мембрана встала на место, остановив кулак монстра буквально в нескольких сантиметрах от носа Со Джуна.

Внезапное нападение.

Гротескная пульсация вен, ползущих по костяшкам пальцев и тыльной стороне ладони, была отчётливо видна прямо перед его глазами — и всё же он почти ничего не почувствовал.

*Пшик!*

Монстр изо всех сил давил на барьер. Магия Нила начисто снесла ему голову.

— Что ж, неловко вышло. Я едва успел сказать, что всё в порядке, и вот пожалуйста. Моя репутация подорвана.

Говоря это, Нил мельком взглянул на полупрозрачное нечто, поднявшееся за спиной Со Джуна и слившееся с его силуэтом.

— Ты бы не пострадал, даже если бы я не вмешался, но всё равно прошу прощения, что напугал тебя.

Со Джун пожал плечами в ответ на извинения.

— Ну, главное, что ничего не случилось.

В том, что монстр, выглядевший как классический пример проблем с самоконтролем, не справился со своим гневом, не было вины Нила. А если уж искать виноватого... Что ж.

По всей вероятности, если бы Со Джуна здесь не было, монстр прошёл бы мимо без происшествий, как и говорил Нил.

— И всё же это странно. Никаких табу нарушено не было, но существо проявило агрессию внутри поезда. Такого раньше никогда не случалось.

— Кто знает — может, он просто позавидовал тому, что я слишком красив? Мужчины, одержимые мышцами, часто бывают мелочными и всегда пытаются принизить тех, кто выглядит лучше них.

— Ха-ха, ну — шутки в сторону, с таким лицом ты заставишь немало людей проливать слёзы, когда подрастёшь.

Это было не совсем шуткой, но Нил от души рассмеялся, словно услышал что-то действительно забавное.

Слабое напряжение, отразившееся на его лице, исчезло, и Нил медленно, лениво погладил свою густую бороду.

— В любом случае, это превратилось в проблему. Устраивать беспорядки в поездах — наказуемое нарушение. Мы здесь просто жертвы, но поверит ли кондуктор нам на слово — другой вопрос. Боюсь, нас ждёт серьёзный разговор.

Не успел он договорить, как тёмная фигура в фуражке толкнула дверь вагона и вошла внутрь.

— Вот, возьми это. Это деньги, которые дали твои родители, обменянные на валюту магического общества. Если я не вернусь к тому времени, как мы прибудем на станцию «Тихая Гавань», выходи без меня — тебе нужен четвёртый выход. Затем отправляйся в «Подвыпивший Белобородый Кит» и спроси Рикаса. Назови ему моё имя и объясни ситуацию, он поможет. Справишься ведь сам?

— Ничего, если я пойду без тебя?

— Дрался-то я, так что всё в порядке. Но он довольно капризное существо, и это может занять некоторое время, так что лучше нам действовать раздельно.

Тот факт, что Нил шёл на такие трудности, ясно давал понять, что этого кондуктора нельзя просто так игнорировать.

Какая морока.

Со Джун неохотно кивнул, и Нил последовал за тёмной фигурой.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Брэкенвейл

Брэкенвейл — серая гавань, вечно окутанная туманом.

Этот город, один из главных оплотов европейского магического сообщества, стал домом для магов, съехавшихся сюда со всех уголков земного шара. Будучи изолированным обществом, по своим культурным обычаям и укладу жизни он стоял гораздо ближе к средневековой эпохе, нежели к современности, однако дело тут было не столько в необходимости, сколько в чистом упрямстве. Жившие здесь маги могли свободно перемещаться между обычным миром и магическим, и они ни в чём не знали нужды — ни в связях, ни в богатстве, ни во власти.

Впрочем, называть его чисто средневековым было бы преувеличением. Высокие мраморные здания, выстроившиеся вдоль главной улицы, и разбросанные тут и там следы передовых современных технологий во всей полноте обнажали причудливую природу магического общества.

Выйдя через выход номер четыре, я на мгновение замер, широко распахнутыми от любопытства глазами разглядывая это необычайное зрелище. Но стоило мне заметить обращённые на меня взгляды прохожих, то и дело косившихся в мою сторону, как я тут же вспомнил о настоящей цели своего визита.

«Для начала нужно найти „Подвыпившего Белобородого Кита“».

Появление несовершеннолетнего в пабе могло показаться странным, но в магическом обществе не существовало законов, проводивших жёсткую грань между детьми и взрослыми. К тому же для местных заведений было совершенно естественным совмещать функции трактира и постоялого двора, так что ничего необычного в этом не было.

Один Гэндальф в остроконечной шляпе и ниспадающем плаще, который буквально кричал: «Я волшебник». Два Безумных Шляпника. Три Великих Гэтсби. И среди всей этой толпы то и дело мелькали дети примерно моего возраста.

Подойдя к молодому человеку, который выглядел более-менее современно, я обратился к нему:

— Извините, не могли бы вы подсказать дорогу?

— Хм? Что тебе нужно?

— Я пытаюсь добраться до «Подвыпившего Белобородого Кита», но не знаю дороги.

— А, просто иди по этой главной улице, пока не упрёшься в ратушу — вон то белое мраморное здание с башней. Оттуда поверни в сторону гавани, к морю, и иди прямо. На главной улице увидишь большую вывеску с нарисованным китом. Если будешь внимателен, легко её найдёшь.

— Большое спасибо.

К счастью, город оказался далеко не таким большим, как я себе представлял, и благодаря указаниям мужчины я без труда отыскал паб.

— Бу-ха-ха-ха-ха!!!

— Ха-ха-ха!

Чем ближе я подходил, тем громче становился доносившийся из-за дверей весёлый гул.

Одного взгляда внутрь хватило, чтобы понять: я пришёл по адресу.

— Ну надо же, глядите-ка, к нам заглянул малыш. И где же твои папа с мамой?

Рикас Грейсон — мужчина лет сорока с лишним, со всклокоченными волосами и острым взглядом, от которого разило так, словно он годами пропитывался густым сигаретным дымом.

— Я приехал с Нилом Капуром, но по дороге мы разминулись.

Я вкратце обрисовал ему ситуацию. Рикас тихонько цокнул языком и потянулся за висевшим позади него ключом.

— Новоиспечённый студент Элдермира... Значит, тебе придётся остаться как минимум на две ночи. Деньги при себе есть, полагаю? Я выделю тебе комнату, а расходы можем записать на счёт Нила.

— О, у меня есть свои деньги.

— Вот как? С учётом питания это будет стоить семь денаров. К слову, мы принимаем и доллары, но с наценкой.

В переводе на корейские воны это выходило далеко за шестьсот тысяч.

«Они тут что, с ума посходили?»

Судя по состоянию здешней обстановки, это было чистой воды грабежом, но поскольку я понятия не имел о местных ценах, то молча полез в карман и отсчитал семь серебряных монет.

«Надо было просто сказать, что у меня нет денег».

— Питание трёхразовое — просто дай знать, когда придет время, и я всё устрою. Будешь ты есть или нет — твоё дело, но не рассчитывай на возврат, если пропустишь приём пищи. Если понадобится что-то ещё, так и скажи.

— Хорошо.

— Ах да, корабль до Элдермира пришвартуется в гавани послезавтра в полдень и простоит там пять часов. Заранее подготовь письмо о зачислении и всё необходимое, чтобы не опоздать.

— Понял. Пожалуйста, передайте Нилу, когда он прибудет. И... пожалуй, я бы для начала поел.

Время близилось к вечеру, солнце уже клонилось к горизонту. Бродить в такой час по улицам в одиночку — верный способ привлечь к себе лишнее внимание.

У меня оставался примерно день в запасе, так что самым разумным решением было хорошенько отдохнуть ночью, а делами заняться уже с утра.

◇ ◇ ◇

Слегка позавтракав, я вышел на улицу.

Английская кухня пользовалась дурной славой, но то ли дело было в магии, то ли в чём-то ещё, однако еда оказалась куда более сносной, чем я ожидал.

«Честно говоря, что это за школа такая, которая заставляет студентов самих покупать учебники? Разве не принято, чтобы учебные заведения выдавали их бесплатно? Да ещё и личное лабораторное оборудование в придачу? Они это серьёзно?»

Даже если само обучение было бесплатным, это переходило все границы.

Дух простого человека во мне был окончательно сломлен.

«У родителей спины пополам переломаются от таких расходов».

Форма, мантия, шляпа, туфли — всё, что приходилось на себя надевать, заставило бы устыдиться даже итальянские люксовые бренды. А поскольку вдобавок к первому комплекту требовались ещё и запасные вещи, серебряные монеты не просто утекали сквозь пальцы — золотые буквально испарялись.

Одних только книг набралось немало, а если прибавить к ним всё остальное, ноша получалась просто неподъёмной. Попросить у Рикаса тележку было поистине гениальным решением.

Без колебаний вычеркнув из списка всё, что значилось как необязательное, в итоге я оставил лишь волшебную палочку и гримуар.

Стоит пояснить: гримуар в данном случае не являлся учебником.

Гримуар.

Изначально это слово обозначало обычную книгу, содержащую знания о магии, но по мере того как мистическое истончалось, а магическая сила угасала, его значение изменилось.

Маги, отчаянно пытавшиеся компенсировать свою угасающую силу, естественным образом создали бесчисленное множество магических инструментов, и с годами они стали полагаться на эти приспособления всё сильнее и сильнее.

Время от времени по причинам, которые никто не мог толком объяснить, книга, бывшая не более чем хранилищем знаний, пробуждала в себе особую силу, усиливала мощь заклинаний или даже — в редких случаях — обретала собственное сознание.

Маги обратили на это внимание и принялись изучать феномен. После долгих проб и ошибок им удалось создать книгу заклинаний, которая резонировала с конкретным волшебником — книгу, способную вместить в себя всю его жизнь, каждое сотворённое заклинание, всю магическую суть человека. Это и был гримуар.

Разумеется, настоящий гримуар подобного рода встречался чрезвычайно редко.

Проще говоря, гримуар не был учебником, полным теоретических знаний о магии. Он представлял собой скорее дополнительное оружие — то, что усиливало мощь заклинаний.

Волшебная палочка служила основным оружием, гримуар — вспомогательным.

Для по-настоящему могущественного мага большинство артефактов не играли особой роли. Но чем слабее был волшебник, тем разительнее оказывалась разница, которую давал каждый дополнительный магический инструмент.

«Хм, это должно быть где-то здесь... Неужели это то самое место?»

Лавка выглядела несравненно великолепнее любого другого магазина, мимо которого я проходил до этого.

Контраст оказался настолько разительным, что я едва не принял её за ювелирный бутик, торгующий драгоценными камнями, а не за лавку с магическими товарами.

Внутри всё было оформлено столь же изысканно, как и снаружи, и аккуратно разделено на секции по категориям.

В голове всплыл совет, который дал мне Рикас.

— Что касается палочки — дешёвые все на одно лицо, так что не вздумай копаться в корзине с уценёнными товарами, бери нормальную вещь. А для гримуара просто подбери что-нибудь в пределах своего бюджета.

Пока я нерешительно топтался у входа, ко мне подошла женщина, судя по всему, сотрудница лавки.

— Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь?

— Я бы хотел приобрести волшебную палочку и гримуар.

Сотрудница внимательно оглядела меня, после чего с улыбкой спросила:

— Вы, должно быть, первокурсник, поступающий в этом году в Академию Элдермир?

— Да.

Она проводила меня к витрине у окна, где на полках были разложены разнообразные палочки и гримуары.

— В этой секции собраны товары, которые отлично подойдут для первокурсников. Всё распределено по базовым стихийным сродствам, так что не торопитесь, выбирайте, и дайте знать, если вам понадобится что-то ещё.

— Спасибо.

Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: эти вещи обладали особым качеством — их блеск был далеко не обычным.

«Ого. Так вот она какая, волшебная палочка».

«Ого. А это гримуар».

⟨Шалость пламени⟩

Волшебная палочка, изготовленная из четырёхсотлетнего дуба, выросшего близ вулканического региона, с сердцевиной из сухожилия рыжехвостой лисы — существа, наделённого духовной силой. Украшенная огненным камнем, в котором обитает низший дух огня, она усиливает магию огненного атрибута.

⟨Заклинание океана⟩

Гримуар, страницы которого сделаны из мягкой внутренней кожи косатки, вымоченной в специальном растворе, тонко растянутой и высушенной в течение долгого времени. Обложка выполнена из синего коралла, который веками впитывал магическую энергию, противостоя давлению морских глубин. При использовании наделяет заклинания слабым водным атрибутом.

«О, весьма недурно».

Сотрудница упомянула, что это секция для новичков, поэтому я не ожидал ничего особенного, но, судя по описаниям, каждый предмет был изготовлен из действительно высококачественных материалов. Своего рода настоящие предметы роскоши.

Как и полагалось инструментам для начинающих магов, ни один из них не даровал выдающихся способностей, однако абсолютно каждый специализировался как минимум на одном стихийном сродстве.

«Так, а цена...»

«Ого. Ну и цена».

«Ого. Боже мой».

«Волшебная палочка за пятьдесят пять солидов... Гримуар за сто два солида?»

Даже если бы я выбрал самую дешёвую палочку на витрине, это полностью истощило бы мой бюджет, да ещё и не хватило бы.

Товары на этих полках продавались владельцем лавки практически по себестоимости ради поддержки нового поколения юных магов, но Со Джун никак не мог об этом знать, а потому лишь безмолвно взирал на ценники в тихом ужасе.

⟨Иссушающий взмах крыла⟩

Волшебная палочка из берёзы, поваленной тайфуном, с сердцевиной из кости высокогорного орла, закалённой путём погружения в смолу вместе с перьями. Украшенная чешуйками с крыльев фей, она слегка усиливает магию ветряного атрибута.

«Тридцать восемь солидов... Неужели нет ничего подешевле?»

Осмотр всех ценников в витрине показал, что ни один предмет не стоил меньше «Иссушающего взмаха крыла».

Даже если бы я собрал все свои монеты до единой, мне бы не хватило ни на одну вещь.

«Неужели... неужели тем, у кого нет денег, просто не суждено учиться в этой школе?»

«Придётся расспросить продавца».

*Динь!*

Повернувшись к стойке, чтобы найти сотрудницу, я как раз проходил мимо входа, когда...

Раздался тихий звон колокольчика, и дверь лавки распахнулась.

Прежде чем я успел повернуть голову, сквозь образовавшийся проём хлынул ослепительный свет полуденного солнца.

— Не мог бы ты отойти?

Я ещё не успел прийти в себя от внезапной вспышки света, как раздался высокомерный голос.

Лишь услышав этот голос, слетевший с маленьких, плотно сжатых губ, я осознал, что стою прямо в проходе с глупым и растерянным выражением лица.

Румяные щёки на фоне бледной кожи, а на лице — загадочные, бесцветные глаза.

Длинные, словно у куклы, ресницы медленно взмахивали, и каждый раз эти чистые, глубоко посаженные пепельно-серые радужки пронзали меня насквозь.

Волосы, волнами спадавшие на её плечи, колыхались так, словно кто-то рассыпал тончайшие золотые нити, очищенные под холодным лунным светом.

«Ого... настоящая кукла».

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Брэкенвейл (2)

Маги.

Рождённые с огромной магической силой, они читают поток всего сущего благодаря дарованному с рождения прозрению и подчиняют своей воле законы провидения.

Их происхождение неясно, но в современном магическом мире широко распространено мнение, что маги происходят от Нефилимов — потомков богов, когда-то ходивших по этой земле, и обычных людей.

В прошлые века, когда эта земля ещё была переполнена жизненной энергией, даже в те времена, когда бесчисленные воины владели ею и прославляли свои имена доблестью, лишь единицы могли творить чудеса, сотрясавшие сами законы мира.

Эти немногие свято верили, что сила, с которой они родились, передалась им через кровь.

Десять Великих Домов.

Потомки тех, кто обладал величайшей силой среди всех магов — древние и прославленные семьи, сохранившие свою родословную до наших дней, даже после того как закрылись Небесные Врата, а жизненная энергия мира иссякла.

В отличие от других семей, чья магическая кровь размылась до неузнаваемости, родословная Десяти Великих Домов ни разу не прерывалась.

Хотя маги в целом отделяли себя от обычных людей, именуя себя знатью, на самом деле — теперь, когда кровь настолько угасла, — лишь эти семьи могли по праву претендовать на этот титул.

И среди них возвышался Дом Спенсер.

Дом Спенсер давно и глубоко интегрировался в обычное общество, изучая его культуру и системы, а затем используя свои способности для накопления необычайного могущества. Увидев потенциал Нового Света, они покинули территорию, которую охраняли веками, и перебрались в Америку, с головой уйдя в ростовщичество и банковское дело — ремёсла, на которые традиционно смотрели свысока. Так они превратились в финансовую династию с огромными владениями и бесчисленными предприятиями.

Даже среди Десяти Великих Домов большинство семей из-за упадка магического общества лишилось былой силы крови, превратившись всего лишь во влиятельных европейских аристократов.

Однако Дом Спенсер опроверг мнение, будто их талант уступает остальным, и теперь стоял на самой вершине процветания.

Ариана, дочь Дома Спенсер, выросшая в комфорте и изобилии, несмотря на свой юный возраст, испытывала огромную гордость за свою семью.

Она всегда стремилась держать себя подобающим её дому образом и с ранних лет не жалела сил для развития выдающихся способностей. Описать её можно было одной фразой: стоит — пион, сидит — древовидный пион, идёт — распускающаяся лилия.

Разумеется, ей подобало окружать себя исключительно лучшими предметами роскоши под стать своему статусу.

Поэтому было вполне ожидаемо, что Ариана, которой требовалось приобрести всё необходимое для поступления в Элдермир, заглянет в «Клавис» — магазин магических инструментов, которым управлял величайший зачарователь эпохи.

Ариана толкнула дверь «Клависа» и посмотрела на восточного юношу, который невежливо преградил ей путь.

Она уже не раз видела подобное: люди теряли самообладание и вели себя глупо перед лицом её сияющей, подобно солнцу, красоты. Поэтому Ариана просто молча ждала, когда он отойдёт в сторону.

— Ой, точно. Пожалуйста, проходите.

Я отступил в сторону, пропуская её, пока в моей голове крутился немой вопрос.

«Коридор такой широкий, она что, не могла сама меня обойти?»

Из-за её абсолютной уверенности моё тело сработало на автопилоте ещё до того, как я успел подумать.

Наблюдая за тем, как девочка с идеальной осанкой и неторопливой грацией идёт по центру коридора, я вспомнил одно известное наблюдение.

«Говорят, западные дети в детстве похожи на кукол — и, честно говоря, аура у неё действительно особенная».

Она настолько походила на живую фарфоровую куклу, что я был искренне поражён.

И, судя по всему, всего через год-два такие дети заставят взрослых людей лет двадцати-тридцати выглядеть невзрачно на их фоне. Воистину, наступал конец света.

Я направился к стойке регистрации в поисках сотрудника.

Девочку, которая только что прошла мимо меня, клерк уже вёл вглубь магазина, а следом шла её свита.

Заметив знакомое лицо, я подошёл к сотруднику, который первым проводил для меня экскурсию.

— Извините.

— Да, господин. Чем могу помочь?

Я честно объяснил свою ситуацию и спросил, есть ли в наличии более дешёвые волшебные палочки или книги заклинаний.

— Есть ли у вас какие-нибудь палочки или книги заклинаний дешевле двадцати солидов?

Выражение лица клерка стало слегка болезненным.

— Все изделия в нашей коллекции «Клавис» прошли строгий процесс оценки и были отобраны исключительно за их подтверждённую ценность. Даже для тех, кто только развивает своё мастерство, мы с гордостью предлагаем настоящие артефакты в полном смысле этого слова — инструменты, способные раскрыть потенциал, превосходящий скрытые возможности мага. Раздел, который мы показали вам сегодня, — это эксклюзивная линейка, специально подготовленная для поступающих студентов, и она представляет собой самый доступный ценовой порог нашего бренда.

— Самый дос... самый что?

Видя, что я не совсем понял, клерк улыбнулся и перефразировал:

— В нашем магазине нет ничего дешевле.

— Оу!

«Ну. На этом, пожалуй, всё».

Я поплёлся вон из магазина, а слова клерка всё ещё крутились у меня в голове.

«Волшебные палочки и книги заклинаний по самой своей природе требуют специализированных материалов с проверенной магической проводимостью, а это значит, что в процесс производства заложен неизбежный ценовой минимум. Если вы ищете что-то дешевле двадцати солидов, будет трудно гарантировать даже минимальную стабильность, ожидаемую от артефакта. Должен заметить, что, говоря реалистично, вы вряд ли найдёте что-то ниже этой цены в любом другом магазине».

Это было препятствие, которого я никак не ожидал. Я долго стоял там в оцепенении, и как раз в тот момент, когда волна возмущения — «то есть людям без денег вообще нельзя учиться?» — подступила к горлу, клерк любезно сообщил мне, что есть другой вариант.

— Элдермир бесплатно предоставляет поступающим студентам базовые принадлежности, необходимые для учёбы, через партнёрские магазины. Волшебные палочки и книги заклинаний входят в этот список, так что если вы посетите один из таких магазинов, Академия покроет расходы от вашего имени.

С этими словами клерк набросал небольшую карту на клочке бумаги.

Я слышал об этом впервые, поэтому спросил, почему школа не упомянула об этом заранее. Как оказалось, качество этих вещей было самым что ни на есть базовым, так что рассчитывать на многое не приходилось, и на практике очень немногие маги действительно пользовались этой возможностью.

— Ладно, сначала еда.

Я вернулся в трактир, чтобы оставить кучу вещей из своей тележки и разобраться с обедом.

Меню: рыба и крик.

Я проткнул деревянной вилкой всё ещё извивающийся кусок жареной рыбы, и тот издал приглушённый вопль, прежде чем обмякнуть.

Я безжалостно разорвал плоть, хорошенько макнул её в лимонный соус, проглотил одним махом и запил сладким виноградным соком. Довольный вздох вырвался у меня прежде, чем я успел его сдержать.

— Сок, честно говоря, лучше, чем еда.

Насытившись, я отправился на поиски партнёрского магазина с картой в руках, хотя по пути меня не покидало смутное чувство тревоги.

Всё ли действительно будет в порядке?

Слова несут в себе определённый подтекст.

В выражении лица клерка сквозило нечто недосказанное, след колебания, а в его глазах я уловил отчётливый блеск сомнения — стоит ли вообще говорить об этом ребёнку.

«Значит, ко мне относятся как к нищему, да?»

Явиться без денег и брать бесплатные подачки в месте, полном людей, именующих себя знатью? То, что клерк не договорил, было до боли очевидно.

Я довольно долго шёл быстрым шагом. Миновав окраину центра города, я двинулся по дороге, где прохожих почти не осталось, пока наконец не добрался до входа в переулок, где должен был находиться магазин.

— Хм, это должен быть тот самый переулок...

Большинство людей хоть раз в жизни бывали на старом рынке.

Бесчисленные здания, хаотично прижатые друг к другу на протяжении долгих лет, закрытое небо, запутанные и сбивающие с толку тропинки — темно даже посреди дня.

Людей много, но улочки узкие, и если во время ходьбы дать волю мыслям, то не успеешь оглянуться, как заблудишься.

Точно такой же переулок, только без единой живой души вокруг — на мгновение я искренне подумал, что пришёл не туда.

Однако, сколько бы раз я ни сверялся с картой, это определённо было то самое место.

Мысль о том, что здесь вообще кто-то может вести бизнес, не покидала меня, но я проделал весь этот путь и не мог просто так повернуть назад. К тому же мне нужно было убедиться во всём самому, так что у меня не оставалось иного выбора, кроме как сделать шаг вперёд.

У большинства магазинов были пыльные окна и пустые заброшенные залы — они явно давно не работали.

Я свернул в переулок, обогнул один угол и почти сразу обнаружил магазин, о котором говорил клерк из «Клависа».

Никакой приличной вывески — лишь выцветшие, едва различимые буквы, гласившие: «Магазин магических инструментов».

Старое дерево местами потрескалось и облупилось, но за потёртым стеклом окна горела маленькая свеча, и в этом пламени безошибочно угадывалось присутствие человеческой руки.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: это не обычное старое здание — оно всем своим видом излучало историю и традиции.

Атмосфера заставила меня задуматься, есть ли вообще кто-то внутри, и я на мгновение замялся, решая, могу ли я просто так войти.

Стоять на улице до бесконечности тоже было не вариантом, поэтому я осторожно толкнул дверь и вошёл.

— Извините.

Дверь со скрипом старых петель распахнулась, и тяжёлая, застоявшаяся тишина хлынула навстречу ворвавшемуся воздуху.

Запах старого дерева — сухих листьев, рассыпавшихся под лучами солнца, — смешивался с прохладным ароматом плесени, и всё это было пронизано залежавшейся пылью, щекотавшей нос.

— Ого...

«Вот оно».

Сцена, развернувшаяся перед моими глазами, была точной копией любого магического магазина, который я когда-либо видел в фильмах, и я почувствовал лёгкий трепет волнения.

— Здравствуйте! Есть кто-нибудь?

Я повысил голос, зовя хозяина, и откуда-то из глубины донеслось слабое шуршание, а затем сухой кашель.

— Кхе-кхе. Кто там?

Раздался совершенно хриплый голос, а затем приоткрылась небольшая боковая дверь, явив пожилого мужчину с абсолютно седой головой.

— Я пришёл купить волшебную палочку и книгу заклинаний.

— Минутку.

*Кхе. Кхе.*

Старик, который выглядел так, словно мог не дожить до конца недели, шаркая ногами, подошёл к тому, что казалось прилавком, и опустился на стул.

Каждое его движение сопровождалось кашлем.

Сама тяжесть его прожитых лет словно давила мне на плечи, и я поймал себя на том, что невольно ссутулился.

— Я новый студент, поступающий в Элдермир в этом году, и я... я слышал, что могу получить палочку и книгу заклинаний по программе поддержки.

— Кхе! Вот как... неужели прошло уже столько времени?

Хозяин магазина порылся под прилавком и пододвинул мне регистрационную книгу.

— Просто запиши здесь дату, дату рождения и своё имя.

«О, это настоящее гусиное перо?»

Я взял книгу и перо, записал дату и дату своего рождения, затем на мгновение задумался над именем и просто написал его на корейском.

— За эти годы я видел несколько китайских и японских детей, но, полагаю, корейца встречаю впервые. Кхе! Кхе!

Я вежливо кивнул старику в знак согласия.

— Значит, я у вас первый? Первый корейский маг в истории?

— Хе-хе, возможно. Хотя в нашем магазине и так изначально было немного покупателей, так что я, честно говоря, не могу сказать, действительно ли ты первый корейский маг. Кхе-кхе.

Старик слабо улыбнулся, произнося это.

— Несколько часов назад заходила очень милая девочка — она была моим первым покупателем за последние несколько лет.

— А-ха-ха... вот как...

При этих словах я почесал затылок.

«Всё ведь действительно будет нормально, да?»

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Асфодель

Я выдавил неловкую улыбку в ответ на самоироничную шутку старика.

Владелец лавки заглянул в книгу учёта и ничего особенного не сказал, увидев имя, написанное на корейском.

Книга учёта была зачарована особой магией — её единственная цель заключалась в том, чтобы проверить, действительно ли человек является студентом Элдермира.

Не имело значения, на каком языке было написано имя. Если оно оказывалось фальшивым, запись просто исчезала. Только правда оставляла чёткую и ясную подпись.

— Кхе-кхе! Ну ладно, просто осмотрись и возьми всё, что нужно. Бери что хочешь.

Сказав это с таким видом, будто его работа на этом была окончена, старик глубоко устроился в кресле за прилавком.

— Видишь ли, предметы, наделённые тайной, обладают собственной волей. Не маг выбирает палочку и книгу заклинаний. Палочка и книга заклинаний выбирают мага.

— А. Понятно.

Я оставил эту избитую поговорку — которую, как мне казалось, я уже где-то слышал — позади и принялся осматривать лавку.

Это место выглядело так, словно к нему не прикасались много лет.

Волшебные палочки и книги заклинаний были беспорядочно втиснуты на покрытые пылью полки без какой-либо видимой системы.

*Фху-у-у...*

Я наугад вытащил одну из книг заклинаний, сдул пыль с обложки и слегка протёр её.

— Это вообще хоть на что-то годно? Она вся в повреждениях и выглядит совершенно изношенной.

По сравнению с другими лавками, в которых я побывал, здешний беспорядок был настолько ужасающим, что я искренне усомнился в качестве товаров.

— Кхе, кхе. В магические инструменты встроена базовая функция самовосстановления, так что с ними всё в порядке. Они просто лишились маны, потому что слишком долго оставались без владельца. Пользуйся ими какое-то время, и они быстро вернутся в надлежащий вид.

«Хм... Понятно».

Как бы я ни думал об этом, я всё больше убеждался, что причиной этого предсмертного кашля была скопившаяся пыль.

И что же мне тогда выбрать?

Даже на уценённых товарах со скидкой в девяносто процентов были хоть какие-то этикетки. Здесь же не было вообще никакой информации, что делало выбор ещё сложнее.

«В такие моменты нужно правильно расставить приоритеты».

Самый важный фактор при любой покупке — это цена, но поскольку здесь об этом можно не беспокоиться, пропускаем.

Страна происхождения и материалы тоже не указаны, так что пропускаем.

Оставались только внешний вид и состояние.

Всё сводилось к двум вариантам: выбрать самую старую и потрёпанную на вид вещь или же взять ту, что была в наилучшем и самом чистом состоянии.

«Хм... Он ведь сказал, что магический инструмент сам выбирает своего владельца, верно?»

Я вытащил несколько кандидатов, соответствующих моим грубым критериям, и выстроил их в ряд с одной стороны.

— Какую же мне выбрать? Давайте узнаем. Динь-дон-динь-дон, до-си-ля-соль, fa-mi-re, до!

Я отложил в сторону палочку и книгу заклинаний, которые выбрал мой маленький эксперт, привёл в порядок всё остальное и направился к прилавку.

— Я возьму их.

— Кхе. Неплохой выбор. Эта книга заклинаний сделана из кожи угря — она даст тебе небольшую прибавку к магии водной стихии.

«Что?» Он собирался объяснить свойства каждого предмета? Надо было спросить раньше.

— А палочка?

— Палочка из терновника имеет свои преимущества в тонком контроле маны. Я бы сказал, она идеально подходит для неопытного мага. Кхе!

Услышав объяснения, я остался вполне доволен и решил забрать их.

— Вы уверены, что они вернутся в норму при использовании?

Книга заклинаний имела вполне приличный вид, но повреждения на ней были особенно сильными.

— Да, так что не переживай. Если она действительно не восстановится, я позже заменю её тебе. Кхе!

Я засунул полученные бесплатно палочку и книгу заклинаний под мышку и довольным шагом вышел из лавки.

— Сэкономил кучу денег. Отлично!

Купив всё необходимое и по-прежнему ощущая приятную тяжесть монет в кармане, я пребывал в по-настоящему прекрасном расположении духа.

При таком раскладе я просто не мог представить, что у меня закончатся деньги, что бы ни случилось.

С другой стороны, учитывая здешние цены, мне нельзя было терять бдительность.

— Буду экономить каждую копейку, пока есть возможность.

Пропустишь один приём пищи — и вот тебе полный набор лимитированных обликов по розничной цене.

Мысль о пухлом заде Пуджими, наряженном в новые облики, вызвала у меня невольную улыбку.

С твёрдым намерением показать, как выглядит настоящий скряга, я отправился по улице, на которую уже опускались сумерки.

◇ ◇ ◇

Брэкенвейл круглый год был окутан туманом, но в те дни, когда сквозь него пробивались солнечные лучи, дымка сливалась с синим морем, создавая захватывающее дух зрелище.

И этот период как раз совпал с началом семестра в одной школе, поэтому в это время года в гавани всегда толпилось множество людей, приехавших полюбоваться красивыми пейзажами.

Академия Элдермир, конечно же, находилась не в Брэкенвейле.

Тем не менее, причина, по которой все студенты Академии собирались в Брэкенвейле, была проста: самый распространённый способ добраться до Элдермира — сесть на корабль, отплывающий отсюда.

Разумеется, существовали и другие способы, но из соображений безопасности они держались в строжайшем секрете. За исключением горстки сотрудников школы, все остальные пользовались исключительно морским путём.

— Ого... Я впервые вижу парусный корабль вживую. Он действительно огромный.

Его колоссальные размеры заставляли усомниться в том, что эта махина движется лишь силой ветра, и даже издалека ощущалось всё его величие.

Белоснежный, безупречно чистый корпус ловил солнечные лучи, отражавшиеся от прозрачной морской глади, и сиял слепящим великолепием. Он походил не столько на корабль, сколько на величественного лебедя, спустившегося на воду.

Каждый раз, когда волна ударялась о борт, вверх взлетали брызги белой пены, и невозможно было понять, где заканчивается волна и начинается обшивка корабля.

Три мачты взмывали в небо, словно крылья, пронзающие облака, а между ними с поразительной точностью переплетались тысячи канатов — будто гигантская паутина, сотканная из серебряных нитей огромным пауком, — натягиваясь под порывами ветра.

От натянутого такелажа исходил низкий, вибрирующий гул.

*Бу-у-у-у-у!*

По мере приближения корабля звук становился всё отчётливее, напоминая глубокое, размеренное дыхание какого-то исполинского живого существа.

— Ого...

Стоявшие неподалёку дети разразились радостными криками.

Судя по их виду, это были первокурсники.

— Это, должно быть, «Асфодель»!

— Всё точно так, как рассказывал папа!

В них чувствовалась некая солидность, отличавшая их от обычных детей, но дети всё равно оставались детьми.

— Мило.

Я тихо стоял и позволял этому мгновению поглотить меня, наслаждаясь им вместе с ветром.

Не было лучшего пейзажа, чтобы скоротать время в одиночестве там, где я никого не знал.

Словно ведомый неведомой силой, я побрёл к самому краю пирса.

Гладкие доски цвета слоновой кости были подогнаны друг к другу без единой щели, а на носу красовалась резная фигура белоснежной богини, которая, казалось, была готова в любой момент прыгнуть в синее море.

Вблизи каждая деталь корпуса казалась настоящим произведением искусства.

— Ого... Вот как на самом деле выглядит магия.

Это был совершенно иной уровень по сравнению с грязными тёмными кораблями, которые показывают в кино.

«Чёрная жемчужина»? Настоящая жемчужина была прямо здесь.

Когда корабль пришвартовался и завершил последние приготовления, началась посадка.

— Первокурсник? Пожалуйста, положите руку на этот кристалл.

Матрос в золотой форме проверял личности поднимавшихся на борт.

Я положил руку на кристалл рядом с ним. Тот засветился белым.

— Добро пожаловать на борт «Асфодели». Проходите в каюту А012.

Матрос подтвердил мою личность и протянул мне билет.

В билете были указаны каюта, в которой я буду жить, и правила поведения.

Ступив на палубу, я обнаружил, что она забита студентами — их было гораздо больше, чем я мог себе представить, словно всё это время они где-то прятались.

— Изнутри он кажется невероятно просторным.

«Для начала нужно разложить вещи».

Большинство студентов, мимо которых я проходил, уже были в форме, так что я решил последовать их примеру и тоже переодеться.

Я оставил свой багаж в специально отведённом месте для хранения и отправился искать свою каюту.

«Асфодель» служила своего рода учебным судном для поездок в Элдермир и обратно, и стандартное размещение в каютах предполагало трёх студентов на комнату.

За исключением отдельных одноместных кают, предназначенных для профессоров, студентов распределяли по трёхместным комнатам в соответствии с курсом и полом.

Правила соблюдались не слишком строго — чем старше становились студенты, тем чаще они их нарушали, — но для первокурсника, который только начинал свой путь, это не имело никакого значения.

«Хм... Майк Тайсон?»

На одной из коек в каюте сидел темнокожий парень, чьё выражение лица говорило о том, что он мог бы одним махом переломить хребет моему отцу — моему отцу, который, вероятно, прямо в этот момент вкалывал на какой-нибудь изнурительной корейской стройке, гадая, вернётся ли он сегодня домой целым и невредимым.

«Он что, на восьмом курсе?»

Обучение в Элдермире длилось до восьмого курса, и, глядя на это лицо, он должен был быть как минимум выпускником.

У меня не было особого желания производить хорошее впечатление на старшекурсника, но стоять и просто пялиться на соседа по каюте было неловко, поэтому я решил поздороваться.

— Привет. Отличная сегодня погода, правда?

*Кивок.*

Я улыбнулся и поздоровался. Он один раз встретился со мной взглядом, а затем просто кивнул.

«Просто кивок? Что не так с этим парнем?»

Разве у жителей Запада светская беседа не считается вопросом элементарной вежливости?

Его лицо выражало крайнее недовольство всем миром — неужели он собирался вести себя под стать этому первому впечатлению?

Что ж, вышло неловко.

Сказать больше было нечего, а затягивать молчание означало выставить себя идиотом.

Прежде чем тишина успела стать совсем невыносимой, я слегка улыбнулся ему и направился к свободной койке.

Я разобрал вещи, переоделся в форму, и мне снова стало нечем заняться.

Я бы с большим удовольствием поиграл в компьютерные игры, чем смотрел видео на смартфоне, но без связи здесь даже это было невозможно.

«В школе ведь наверняка есть интернет, верно?»

Да ладно, в какую эпоху они, по их мнению, живут? Не может быть, чтобы его там не было.

Я рассчитываю на тебя, Стеллар Линк.

Я цеплялся за эту слабую надежду и пытался прогнать тревогу, лениво постукивая носком обуви по полу, когда дверь каюты отворилась и вошёл ещё один новоприбывший.

— Ого! Все такие пунктуальные. Неужели я пришёл последним?

Лицо, так и лучащееся озорством.

Парень, в котором с первого взгляда угадывался смутьян, уверенно шагнул внутрь.

— Привет, рад знакомству. Я Руперт.

*Кивок.*

Руперт, которого так весело проигнорировали, вместо этого повернулся ко мне.

— Привет, рад знакомству. Я Руперт.

Он представился снова, как будто ничего не произошло, совершенно не смутившись. Я сразу почувствовал, что этот малый абсолютно бесстыж.

— Тоже рад знакомству. Я Пак Со Джун.

Я слегка пожал его протянутую руку.

— Пак Со Джун? Ты кореец?

— Да.

— Ого, правда? Ты знаешь «Охотников на демонов»? Я огромный фанат Джея.

— Конечно знаю. Любой подросток, который сегодня не знает «Охотников на демонов», должно быть, живёт в пещере. Но ты ведь тоже первокурсник, верно?

— Хм? Очевидно же. На «Асфодели» каюты распределяют по курсам, так что мы все первокурсники.

— Что?

Я повернулся с широко распахнутыми глазами.

*Кивок.*

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Асфодель (2)

И так прошёл ещё один миг осознания того, что странное и неизведанное никогда не было так уж далеко.

Мне удалось разузнать ещё немного об Элдермире из разговора с Рупертом.

— Значит, Элдермир находится на острове, где никогда не встаёт солнце?

— Ну, технически солнце всё-таки встаёт — просто оно никогда не светит в полную силу.

О. Интересно.

Руперт ухмыльнулся, и его лицо так и просияло от предвкушения, стоило ему это представить.

— Завораживает, правда? На самом деле есть исследования, показывающие, что выпускники Элдермира обычно такие эксцентричные как раз потому, что выросли без нормального солнечного света в период своего формирования.

Обычная дежурная шутка.

Получается, даже среди магов — и без того капризного народа — элдермирские считались особенно сложными. В каком-то смысле это можно было счесть за комплимент.

— Но разве там не должно быть жутко холодно? Нам понадобятся тяжёлые пальто — эта форма кажется слишком уж тонкой.

— Не обязательно. Там есть мягкое геотермальное тепло, которого, судя по всему, хватает даже для земледелия. Всякие фрукты, которые хорошо растут на холоде, и всё в таком роде.

— Хм. Вот как.

— Говорят, это местный деликатес. Обязательно попробуй, когда представится возможность.

Гандвик.

Таинственный остров, открытый древними мореплавателями, которые когда-то бороздили дикие моря.

Последний рубеж мира — земля чудовищ за пределами Безмолвного моря.

На земле, где солнце никогда не поднималось полностью, процветали странная флора и фауна, каких не встретишь больше нигде в человеческом мире.

— Но то, что ты не знаешь вещей, известных каждому магу... Ты ведь Лотос, верно?

— Лотос?

— Ага. Так называют магов, родившихся среди нормалов.

Те, кто родился в обычных семьях, воспитывался как обычные люди, а затем в один прекрасный день словно по воле судьбы находил дорогу к магии.

Лотос, цветущий в грязи.

Когда-то этот термин нёс в себе циничную издёвку — напоминание о том, что не стоит забывать о своём скромном происхождении, — но по мере того как гордые старые дома рушились, а различия в чистоте крови теряли значение, презрение улетучилось, оставив лишь нейтральное, описательное значение.

В каком-то смысле это было слово на букву «Л».

Восприми его близко к сердцу — и это покажется мелкой колкостью. Посмотри на него проще — и это всего лишь словарное определение твоего происхождения.

Среди практикующих ныне магов доля Лотосов оказалась на удивление высока.

Да и маги были слишком редким ресурсом, чтобы разбрасываться им ради дискриминации по происхождению.

— Всё верно. В один прекрасный день из ниоткуда появились люди в чёрных костюмах и заявили, что я маг. А ты? Ты не Лотос?

— Ахаха, мой отец — маг. А мама — просто нормал.

Отец Руперта скрывал, что он маг, но когда родился ребёнок с магическим талантом, он наконец раскрыл жене правду.

После первенца все последующие дети тоже рождались магами.

Руперт упомянул, что его старшие брат и сестра тоже учатся в Элдермире.

Погодите-ка, разве маги не должны быть редкостью?

Мне это показалось достаточно странным, чтобы спросить, и, как выяснилось, в последние годы доля детей магов, рождающихся с тем же даром, неуклонно росла.

Я не до конца это понимал, но, судя по всему, в их роду эта черта присутствовала всегда — просто когда кровь размывалась, силы не хватало для пробуждения дара.

Однако в последнее время, по мере того как магия крепла, даже в разбавленных родословных пробуждение происходило всё чаще.

«Хм».

Я согласно кивал, выслушивая эти новые сведения, когда Руперт воодушевился ещё сильнее.

Пьянящий катарсис от возможности блеснуть перед другом знаниями, которыми обладаешь только ты.

Настоящее масло в огонь и без того пылающего любителя поболтать.

«Так вот где прятался наш экскурсовод».

Моё первое впечатление подтвердило, что физиогномика — это наука: с первой же секунды, как я его увидел, он показался мне крайне разговорчивым человеком, и я не ошибся.

Не то чтобы я был против. Это куда лучше, чем сидеть в натянутом молчании во время первой встречи, за которой, скорее всего, последует ещё множество других.

Если неловко мне, то неловко и собеседнику.

Это было взаимное уважение — скорее вопрос элементарной вежливости, нежели характера.

В любом случае времени у нас оставалось с запасом. Я решил и дальше подыгрывать своему весёлому юному приятелю.

И действительно, Руперт, окончательно разогревшись, принялся систематизировать и выкладывать всё, о чём, по его мнению, я мог не знать, даже без лишних расспросов.

— А ты знал? В первый день нового семестра, когда прибывают первокурсники, все студенты собираются в банкетном зале на церемонию распределения по общежитиям.

Банкет и церемония распределения по общежитиям. Довольно предсказуемо, я и сам уже наполовину догадался об этом.

— И что, говорящая шляпа считывает твои таланты и отправляет на нужный факультет?

— А? Ахахахаха!! Ты тоже это видел?

Руперту это показалось необъяснимо забавным; его плечи затряслись от смеха, и он захихикал так, словно только что услышал лучшую шутку за всю неделю.

— Разве всё устроено не так?

— Конечно нет! Шляпа ни за что не смогла бы должным образом оценить чей-то талант. Это вообще никому не под силу, и точка. Любой, кто хоть немного смыслит в тайных искусствах, понимает, что это исключено — ведь сама по себе заурядность тоже может быть своего рода талантом.

Затем, словно ему только что пришла в голову какая-то мысль, он добавил:

— О! Дело не в таланте, но я слышал, что давным-давно людей объединяли по схожему темпераменту. Ха-ха! Но, честно говоря, я бы никогда не подумал, что Маг Теней твоего уровня воспримет киношную логику всерьёз. Ах да, ты же сказал, что ты Лотос? И уже настолько искусен? Это действительно впечатляет.

Я слегка наклонил голову набок.

— Маг Теней?

— Да!!! Я заметил это, только когда понаблюдал за тобой какое-то время. Твоя тень двигалась сама по себе, пока ты просто сидел — это было невероятно!! Я так вздрогнул!

— А.

— Я впервые вижу магию теней вживую! Это такой редкий дар, и я слышал, что ему невероятно трудно научиться — ты действительно крут!

Я понял, какого рода недоразумение произошло в голове у Руперта.

Или... было ли это недоразумением?

Одно и то же явление может означать разные вещи для разных людей.

У одного явления может быть много имён. Разницу в терминологии можно было просто принять как данность.

«Спрячь дерево в лесу», как говорится.

Не то чтобы я особенно пытался что-то скрыть.

Мне просто лень было объяснять столь тривиальные вещи. Вместо того чтобы разуверять Руперта, я слегка кивнул, позволяя ему остаться при своём мнении.

— Понятно. Я даже не знал, что для этого есть специальный термин. Значит, магов классифицируют по разным критериям?

— Именно. К слову, меня бы отнесли к Магам Пламени.

— 『Огонь』.

С тихим шёпотом и без какого-либо предупреждения на кончике пальца Руперта расцвело пламя.

Пламя, которое меняло форму по его воле.

В его руках появлялись и исчезали бесчисленные очертания животных.

— О-о-о...

Объективно говоря, я, по сути, был человеком без способностей, поэтому наблюдать за тем, как сверстник призывает огонь голыми руками, казалось по-настоящему впечатляющим трюком.

«А вот это уже по-настоящему».

Я отреагировал с искренним восторгом, и эта поддержка лишь подстегнула Руперта. Он широко развёл руки и создал ещё более сложный узор.

«Его легко порадовать».

Импровизированное огненное шоу продолжалось до тех пор, пока в каюте не стало ощутимо жарко, а на лбу Руперта не выступили капли пота.

— Уф... Я работаю с огнём не так давно, так что тонкий контроль всё ещё даётся с трудом.

— Для того, кому это даётся с трудом, ты справляешься очень даже неплохо.

— Т-ты так думаешь? Ха-ха!

Когда короткое цирковое представление закончилось и объяснения возобновились, выяснилось, что помимо подчинения себе законов природы, у каждого мага есть своя врождённая сфера влияния.

Именно тогда одна из безмолвных статуй в углу наконец открыла рот.

— Четыре базовые стихии обычно считаются простыми в освоении. Многие рождаются со склонностью к ним. Они настолько фундаментальны, что для их использования даже не требуется какая-то особая врождённая черта.

— А, ахаха, ну, это правда.

Всего одна фраза, которая мгновенно заморозила тёплую атмосферу.

У него что, какая-то болезнь, из-за которой он умрёт, если не будет соответствовать своему суровому лицу?

Такое поведение послужило очередным доказательством того, что физиогномика действительно наука, и я едва сдержал вздох.

Руперт натянуто и неловко улыбнулся, когда тот, кого я мысленно окрестил Майком Тайсоном, снова заговорил.

— Тем не менее, придавать пламени форму без всяких заклинаний... подобный контроль несравним с простым швырянием огненных шаров. У тебя тоже незаурядный талант.

— О, эм, с-спасибо. Это ведь был комплимент, верно?

— И меня зовут Джейден. А не Майк Тайсон.

Судя по всему, он расслышал моё бурчание под нос чуть ранее.

Забавно, что у тех, у кого напрочь отсутствуют навыки общения, всегда самый острый слух.

Я посмотрел на Джейдена, который всё это время держал рот на замке.

— Так ты решил снять печать со своего рта?

— Печать со рта? Неприятная формулировка, но общий смысл я понял. Я просто не трачу время на бессмысленные разговоры.

— А прямо сейчас они не бессмысленны?

— Верно. Я убедился, что с вами обоими стоит поговорить, поэтому решил уделить этому время.

??????????

Что за чертовщина.

Он выдал это с абсолютным спокойствием — от подобных заявлений в голове у любого возникло бы как минимум десять вопросительных знаков, — и на мгновение мои мысли полностью замерли.

Это и есть то самое знаменитое стремление пробиться в высшее общество?

Или это легендарный отсев недостойных?

Я только слышал о подобном поведении. Но увидеть это вживую, прямо перед собой, было совершенно иным опытом.

Если докопаться до сути, это было не более чем животным инстинктом, облачённым в изысканные одежды.

Как бы изящно его ни украшали, неспособность скрыть своё происхождение оставалась одинаковой что на Востоке, что на Западе.

«Этот парень настолько прямолинеен, что это даже освежает».

Мальчишка уже в своём возрасте демонстрировал впечатляющий тёмный потенциал — типаж персонажа, которого я никогда не встречал в Корее. Я поймал себя на том, что слегка очарован.

— Довольно необычный комплимент. Теперь твоя очередь.

— Для чего?

— Ты всё это время наблюдал за нами. Представься как следует.

— Хм. Справедливо.

Джейден, похоже, счёл это разумным и уступил без лишних споров.

Низкий, резонирующий бас тихо разнёсся по каюте — от такого голоса воздух вокруг, казалось, начинал вибрировать.

«И как у нашего сверстника может быть такой голос?»

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Судьба

— Позвольте мне представиться как подобает. Я Джейден Бьорд.

Иммигрант в третьем поколении. Его отец был бывшим профессиональным футболистом, ставшим тренером, а мать работала медсестрой в университетской больнице.

Семья из четырех человек: сам Джейден, его родители и старшая сестра, все жили вместе.

Тот факт, что он выпалил подробности о своей семье, о которых никто не спрашивал, говорил о том, что он внимательно слушал каждое слово Руперта.

«А этот парень на удивление добросовестный».

— Значит, ты тоже Лотос?

Озадаченно спросил Руперт у Джейдена.

Выражение лица Джейдена говорило: «И что с того?», отчего Руперт недовольно скривился.

Я озвучил то, что крутилось у Руперта на уме.

— Так... кто ты вообще такой?

Судя по тому, как он держался, мы с Рупертом уже было решили, что он из какой-то знатной семьи.

Мы уставились на него с одинаковым недоумением, и Джейден, должно быть, уловил сарказм в вопросе, потому что слегка нахмурился.

В уголках его глаз появилась лишь едва заметная складочка, но на таком суровом лице толстая вена, вздувшаяся на виске и уходящая к макушке, выделялась еще сильнее.

«Гира»

Рассеянная вокруг мана устремилась к его ладони, сжимаясь в одну точку с яростным спиральным вращением.

Нарастающий поток маны разошелся рябью по окружающему пространству, поднимая в воздухе ветер.

«Подождите, неужели это...»

«Сфера маны?»

Игнорируя наши ошеломленные лица, Джейден заговорил размеренным тоном.

— Вы думаете, что маги — это какие-то сверхлюди? Вызывать пламя, поднимать предметы в воздух — на такое способны даже посредственные дилетанты.

Поддержание этой сжатой маны должно было требовать изрядной концентрации...

И тем не менее лицо Джейдена оставалось совершенно спокойным, когда он продолжил.

— Что действительно важно, так это способность управлять явлениями и законами. А основа этого — контроль над маной.

Как только он закончил говорить, мана, которая еще секунду назад так угрожающе бурлила, бесследно растворилась, словно ее никогда и не было.

— О-о-о...

— Вау! Это просто невероятно!

Тут я был вынужден отдать ему должное.

Даже тот, кто ничего не смыслил в магии, мог понять, что это был далеко не обычный навык.

— Ладно, ладно... хорошо! Признаю. У тебя действительно было право немного поважничать. Я думал, ты просто устроишь какую-нибудь показуху, но это? Такого я не ожидал.

— Серьезно! Такой контроль маны в нашем возрасте... даже дети из великих семей не смогли бы такого провернуть!

— Хм.

Джейден пренебрежительно фыркнул и отвернулся.

Но, несмотря на такую суровую внешность, в душе он оставался ребенком: от непрерывного потока похвал его ноздри раздувались от гордости, как бы сильно он ни старался выглядеть равнодушным.

«А он легко читается».

Такое массивное телосложение, но стоило ему смутиться, как лицо безошибочно выдавало в нем мальчишку его возраста.

— Кстати, когда мы вообще прибудем в Элдермир?

Я знал время посадки, но никто не говорил мне, сколько продлится само плавание.

— Хм... Я слышал, что это занимает около одной ночи. Если мы отплываем днем, то должны прибыть на следующее утро.

— Это... довольно долго. Уф.

Я откинулся на свежий белый матрас, и его мягкая поверхность обволокла меня, словно кокон.

Это была внутренняя каюта без окон, но висевшая на стене магическая картина транслировала живой вид на морской закат снаружи, что спасало комнату от ощущения тесноты.

— И что нам делать до тех пор?

Я тупо уставился в потолок, где мягким, ровным светом сияла магическая лампа.

Оглядевшись, я понял, что в этой тесной каютке особо нечем было заняться.

Посидеть в телефоне? Очевидно, что связи здесь не было.

— Поужинать и лечь спать, в общем-то. Для этого ведь здесь и стоят кровати, не так ли?

Руперт похлопал ладонью по плюшевому матрасу.

Три кровати — маленькие, но уютные — стояли вдоль стены, а Руперт сновал туда-сюда в узком пространстве, разбирая свой багаж.

В комнате витал слабый запах дерева, и неопознанный пульс маны тихо струился по воздуху, очищая его.

— Нас еще и кормят?

— Конечно, кормят. Это ведь школьный корабль, а не тюремный транспорт. На судне такого размера о подобных вещах можно не беспокоиться.

В этот момент в коридоре за дверью раздался звонкий перезвон, и снаружи поднялся шум.

Топ-топ, бах-бах!

Кто-то громко топал по коридору, крича во всё горло:

— Пошли есть!

Руперт приоткрыл слегка скрипнувшую дверь и выглянул наружу.

Коридор без окон уже был забит учениками, высыпавшими из своих кают.

— О? Похоже, время пришло! Все направляются в столовую — мы тоже пойдем?

— Да. Эй, Джейден, ты ведь тоже пойдешь?

Джейден, который всё это время молча прислонялся к стене и полировал свой посох, лишь раз кивнул.

— Пожалуй.

Мы использовали Джейдена в качестве тарана и пробили себе дорогу вперед.

Среди моря детей обычного роста появилась одна горилла — и толпа расступилась сама собой.

Поскольку мы пристроились прямо за ним, нам вообще не пришлось пробиваться сквозь давку.

— Ты знаешь, где находится столовая?

— Хм, без понятия! Разве мы не можем просто пойти за толпой?

Мы втроем спустились по центральной лестнице корабля вместе с людским потоком.

Миновав узкий коридор, мы оказались перед широким открытым пространством: сотни свечей, парящих под потолком, разом рассыпали серебряную пыльцу, приветствуя нас.

Один конец зала был полностью открыт небу — там не было ни стены, ни потолка, и помещение казалось гораздо больше, чем можно было предположить по внешнему виду корабля, словно кто-то растянул его с помощью магии.

— Ого... здесь так много людей. И помещение наполовину открыто, но ветра совсем нет.

— Посмотри туда, там шведский стол! Все старшекурсники уже выстраиваются в очередь.

Чем дальше мы заходили, тем сильнее нас окутывали тепло и ароматы еды.

По центру зала тянулся бесконечный элегантный мраморный стол, уставленный десятками блюд, от одного вида которых слюнки текли.

Старшекурсники с белыми тарелками в руках двигались вдоль очереди с привычной легкостью, в то время как по залу сновали автономные големы, собирая грязную посуду.

Гриль, жаркое, морепродукты, европейская кухня, лапша, салаты, десерты — качество еды намного превосходило то, чего можно было ожидать от корабельной кухни.

— Да ладно, у них есть кимпаб.

— Серьезно? Обожаю его.

Лицо Руперта просияло.

«Серьезно?»

«Докуда вообще добралась корейская кухня?!»

«Хотя... брать кимпаб на шведском столе — это какое-то безумие...»

Отбросив мои личные чувства, кимпаб действительно привлекал немалую толпу.

— О, кимпаб. Корейская еда.

— Пульгоги — вкуснятина!

Мы втроем наполнили тарелки всем, что нам приглянулось, и отправились искать свободный столик.

К счастью, с Джейденом во главе, за которым мы тащились, как на буксире, нам удалось урвать последние свободные места как раз вовремя.

Еще пара походов туда-обратно, и тарелки на столе выросли в целую гору.

В тот день мы рано поели, поэтому после долгого голодания жадно закидывали в себя еду не раздумывая.

— Это просто безумие. Обеспечение в этой школе на совершенно другом уровне. Они просто... дают вам всё это?

Для такого человека, как я, для которого еда была одной из величайших радостей в жизни, это было не иначе как раем.

Я отрезал кусок ростбифа и восхищался вслух, когда сидевший рядом со мной Лотос засунул в рот кусок лососевого брюшка и пробормотал в ответ:

— Скажи же? Для школы с такой историей они действительно заботятся обо всем. Масштаб просто другой. Никто не остановит тебя, даже если ты будешь есть, пока не лопнешь.

Я насладился тающим во рту мясным соком, а затем бросил взгляд через стол на тарелку Джейдена.

В то время как наши с Рупертом тарелки представляли собой хаотичную мешанину из всего подряд, балансирующую на грани превращения в собачий корм, тарелка Джейдена была чистой вплоть до аскетизма.

Всего одно блюдо: несколько толстых кусков стейка из филе и парочка стеблей спаржи на гриле.

Крови, скопившейся на его тарелке, было так много, что она напоминала миску супа из бычьей крови.

— Эй, Джейден... не перебор ли? Одно сплошное мясо и больше ничего? Ты мог бы взять что-нибудь разное. Здесь полно всякой еды.

Джейден едва отреагировал даже на такой невинный вопрос. С безупречной осанкой и пустым выражением лица он разрезал свой стейк и ответил, не поднимая глаз:

— Это эффективно.

— И чем же?

— Я ем пищу с самым высоким содержанием маны на один укус.

— ...Этот парень совсем с приветом. Ты и вправду одержим магией, да? Ладно, ешь свое мясо, сколько влезет.

Джейден ничего не ответил и вместо этого с неторопливой элегантностью пережевывал обмакнутый в соус кусок стейка.

Рядом с его тарелкой вместо смартфона лежала искусно сделанная книга в серебряном переплете с филигранью.

«Может быть, гримуар?»

«Хотя он не выглядит обычным».

«...Неужели я единственный, кто здесь просто... обычный?»

Я снова переключил внимание на еду. К тому времени, когда мой желудок был уже достаточно полон, послышался четкий стук приближающихся шагов, и на наш столик упала незнакомая тень.

Задумавшись, что бы это могло быть, я поднял взгляд и обнаружил двух девушек в безупречной форме, смотрящих на нас сверху вниз.

— Прошу прощения за вторжение. В столовой оказалось более людно, чем я ожидала, и, кажется, подходящих мест больше нет. Вы не возражаете, если мы присоединимся к вам?

Стоявшая впереди девушка заговорила без малейших колебаний, на одном дыхании объясняя ситуацию и спрашивая разрешения.

Идеально выглаженный воротник рубашки. Аккуратно убранные назад волосы.

И глаза, полные разумной решимости — излучающие уверенность.

Она по очереди встретилась взглядом с каждым из нас троих, и, даже ожидая ответа, не теряла своей сдержанной улыбки.

— Конечно! Это ведь общий стол — милости просим.

Руперт ответил со своей характерной непринужденной усмешкой.

Это был столик на пятерых, и за ним как раз оказалось ровно два свободных места.

Мы пододвинули наши тарелки ближе к центру и немного сдвинули стулья, чтобы дать им двоим возможность сесть с комфортом.

— Мне... очень жаль. За беспокойство...

Миниатюрная девушка, следовавшая за той уверенной, села рядом со мной и пробормотала это голосом чуть громче шепота.

В тот момент, когда наши глаза встретились, она тут же опустила взгляд в пол.

Робкая девушка казалась неуместной в оживленной атмосфере столовой: она сидела ссутулившись, словно на ней была одежда не по размеру, и нервно теребила манжеты своей формы.

«С первого взгляда всё понятно: нет смысла пытаться ее разговорить».

— О, пустяки. Присаживайтесь, пожалуйста.

Я слегка кивнул ей, ровно настолько, чтобы она почувствовала себя непринужденно, и снова взял вилку.

Они обменялись краткими приветствиями с остальными.

Уверенную девушку звали Джейн Миллер. Робкую — Лили Кастин.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Судьба (2)

«А ужин действительно был хорош».

Вернувшись в каюту, я быстро умылся и повалился на кровать.

Я взглянул на часы, купленные по совету Рикаса — покупка эта потребовала от меня недюжинной решимости, — их стрелки уже показывали десять часов.

«Погодите, неужели уже так поздно?»

«Чрезвычайная ситуация. Настоящая катастрофа».

Неудивительно, что у меня еще с вечера заныли колени. Что-то определенно было не так.

Но почему этих двоих происходящее ни капли не волновало?

Я посмотрел на них с нескрываемым любопытством и спросил:

— Слушайте, мы можем скоро выключить свет?

Джейден, который все это время читал, ответил, не поднимая глаз:

— Ты что, не видишь, что я читаю? Еще только десять.

— Хм...

Почему-то мне вдруг безумно захотелось хлопнуть ладонью по его гладкой, блестящей темной голове. Наверняка это принесло бы ни с чем не сравнимое удовольствие — всё равно что шлепнуть по отполированному булыжнику.

— Джейден. Джейден. Твоему телу, может, больше и не нужно расти, но посмотри на меня и Руперта. Нам-то еще расти и расти. Мы должны были лечь спать еще в девять, а тут — боже мой, уже десять?

Услышав мои слова, Руперт, сидевший на соседней кровати, неловко рассмеялся.

Он почесал затылок и робко забегал глазами, в которых проступили крохотные слезинки.

— Аха-ха, вообще-то я в порядке. Джейден, ты правда так занят?

Когда даже Руперт мягко подал голос, Джейден наконец тяжело и затяжно вздохнул, а затем закрыл книгу.

Глухой стук упавшей на матрас книги тяжело повис в комнате.

— ...Рост полностью зависит от генетики. От того, что ты будешь больше спать, выше ты не станешь.

— Но если спать мало, то ты вообще не вырастешь!

От моего решительного отпора у Джейдена дернулась бровь.

От его холодного, пронзительного взгляда большинство детей тут же сжались бы на месте, но он поднялся без лишних споров и направился к мана-лампе на потолке.

— Ладно. Спите раньше. Надеюсь, завтра вы проснетесь хоть немного подросшими.

«Это что, сарказм? Этот сопляк сейчас серьезно язвит?»

С тихим гулом свет мана-лампы медленно угас.

Темнота в мгновение ока поглотила комнату, и лишь слабый лунный свет, просачивавшийся сквозь картину, отбрасывал тусклые очертания на мебель.

— Спокойной ночи, парни.

— Спокойной.

— Добрых снов.

Мое тело, тяжелое, словно налитое свинцом, глубоко погрузилось в матрас.

На краю затуманивающегося взора сознание рассыпалось — бесформенное, словно песчаный замок, размытый приливом.

Вскоре каюту наполнило лишь тихое дыхание, и этот необычайно долгий день тихо подошел к концу.

◇ ◇ ◇

*Стук! Стук! Стук!*

*БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!!!!*

«Угх, как шумно».

Глухая ночь, когда все спали.

Самый темный час перед рассветом.

Пространство, где должен был безмятежно покоиться лишь лунный свет, внезапно содрогнулось от грохота.

*БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!!!!!*

— ТРЕВОГА!!!! ТРЕВОГА!!!!!

— Чт... Что?!!

Руперт безмятежно блуждал по стране грез в компании отары овец, когда этот крик мгновенно вырвал его из сна.

— ...Ха-а.

Первым в себя пришел, разумеется, Джейден.

Откуда-то из темноты донесся тихий, тяжелый вздох — звук, который мог издать лишь тот, чей глубокий сон бесцеремонно прервали.

Он сел на кровати и грубо провел ладонью по своей гладкой голове.

Его и без того суровое лицо посуровело от вспышки раздражения, а холодный взгляд устремился на дверь, словно он был готов в любую секунду начать источать жажду убийства.

Тем временем.

Голова шла кругом, я все еще наполовину спал.

«Где я? Кто здесь?»

Глаза отказывались открываться, тело от усталости налилось свинцом — я заставил себя сесть и потер лицо.

Как заядлый любитель поспать подольше, я соображал с трудом, несмотря на явно экстренную ситуацию.

Казалось, всего пару минут назад мое сознание рассыпалось, словно смытый волнами песчаный замок, так с какой стати поднялся весь этот шум?

— Что случилось, что происходит?

— Я не уверен.

Голос Руперта был полон недоумения, он тоже явно ничего не понимал.

В этот момент дверь каюты с грохотом распахнулась.

— Всем подъем!!! ПОДЪЕМ!!!!!! Вы ведь первокурсники...

Студент, с виду старшекурсник, ворвался торопливым шагом и включил мана-лампу.

В тот миг, когда его взгляд встретился со взглядом Джейдена, на его лице промелькнула тревога.

«Погодите... что-то не так?»

— Э-э, хм, вы ведь первокурсники... верно?

«Я перепутал комнату?.. Нет, не может быть».

Старшекурсник, пришедший в каюту первокурсников — Матье Фортильс, — тихонько отступил назад и проверил табличку на двери.

К счастью, раздавшийся голос тут же разрешил его сомнения.

— Да! Все верно.

Матье с облегчением выдохнул, услышав ответ Руперта.

— Да? А то я уже подумал, что ошибся дверью.

Матье вошел внутрь, то и дело косясь на лицо Джейдена.

Он встал посреди нас троих, чтобы каждый мог его видеть, держа в руках целую охапку различных вещей.

— Держите, берите по одному. Это дыхательные аппараты, чтобы вы могли дышать под водой, спасательные жилеты и страховочные тросы.

— Что?!

Глаза Руперта округлились, когда он принимал вещи, явно ошеломленный услышанным.

Матье серьезно посмотрел на нас троих.

— За ночь на корабле произошла серьезная авария. Судно вот-вот перевернется. Всем нужно подготовиться, чтобы вас не унесло течением до прибытия спасателей.

Это известие, прозвучавшее как гром среди ясного неба, повергло Руперта в панику, и даже вечная маска невозмутимости на лице Джейдена дала трещину.

«Что вообще происходит?»

Атмосфера явно была серьезной, но поскольку деталей я не знал, то просто делал то, что велели, и поспешил одеться.

— Оставьте багаж и все на выход!!

Когда мы вышли из каюты, снаружи уже собралась толпа первокурсников.

Среди младших учеников сновали старшекурсники, которые были на голову или две выше, судя по всему, координируя первокурсников.

— Так, первокурсники! Слушайте меня! Мы сейчас выходим на палубу! Не упускайте из виду идущего впереди. Шестикурсники, следите за своими подопечными. Выдвигаемся!

Ученики беспрекословно следовали за старшекурсниками.

Такую картину никогда не увидишь в обычной начальной школе, где дети едва ли слушают учителей.

Как бы они ни выглядели внешне, эти дети демонстрировали самообладание, совершенно не свойственное обычным ребятам.

Мы с Рупертом держались вплотную за Джейденом.

— Эй, а что конкретно происходит?

Ощущение было такое, словно меня окатили ледяной водой посреди сладкого сна.

— Я не уверен... может, на нас напали?

— Напали?

Нападение? Но кто?

Засада? Но здешние дети казались слишком спокойными для этого.

Я был особым случаем — мои чувства притупились, а способности практически отсутствовали, — но много ли вещей в этом мире могли ускользнуть от глаз, дремлющих в тенях?

Они были подобны высокотехнологичной системе сигнализации с автоматическими турелями: малейший намек на враждебность, и они тут же об этом узнают.

«Ладно, разберемся на месте».

Когда мы вышли на палубу, мне в лицо ударил резкий ветер — совсем не такой, как вчера.

Сырой, холодный морской бриз проникал сквозь щели в одежде.

— Угх... холодно.

— Похоже, магия, окутывавшая корабль, перестала действовать.

Внезапная смена условий заставила детей поежиться.

Палубу освещал лишь мягкий свет мана-ламп.

В предрассветные часы все еще стояла кромешная тьма, и, глядя на далекое море, невозможно было разобрать, где заканчивается вода и начинается небо.

— Давайте вон туда.

Матье указал на одну из больших мачт.

Старшекурсники распределили учеников по местам, и первокурсники устроились под каждой из мачт.

— Сначала наденьте жилеты, а как закончите, прислонитесь спиной к мачте.

На спасательных жилетах, должно быть, лежало какое-то заклинание, потому что в тот миг, когда я его надел, все мое тело согрелось, несмотря на холодный морской ветер.

«Ого, эти люди действительно живут в совершенно ином мире».

Я и раньше чувствовал смену жанра, но на каждом элементе спасательного снаряжения лежали чары, предназначенные именно для этого — для выживания.

— Теперь наденьте дыхательные аппараты и с помощью этих страховочных тросов привяжитесь к тем, кто стоит по бокам, чтобы не разделиться.

Я прикрепил тросы к спасательным жилетам Руперта и Джейдена по обе стороны от себя и стал тихо ждать. Вскоре Матье подошел, чтобы проверить все еще раз.

— Хорошо, вроде все правильно. Вы можете пораниться, так что не сопротивляйтесь — просто стойте смирно. Итак...

— Констрикцио!!!

То тут, то там зазвучали голоса, распевающие заклинания, и толстые веревки взмыли в воздух, точными, размеренными движениями привязывая учеников к мачтам.

— О-о-о!

— Ого... я взлетаю?

Кто-то испуганно вскрикнул, кто-то восторженно закричал, и вскоре ученики оказались надежно зафиксированы на середине мачт.

— Это ведь безопасно, правда? Должно быть безопасно.

Лицо Руперта выглядело слегка испуганным.

— Не знаю, но они бы не стали так делать, если бы это было не так.

— В-верно?

На палубе собралась лишь часть старшекурсников и первокурсников, но на остальной части корабля уже царил полный хаос.

— А вид, тем не менее, потрясающий.

Далеко впереди начинал брезжить слабый свет — занимался рассвет.

*ГРОХОТ!!!*

*Г-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!!!!*

— А? Он трясется!!

Огромное судно начало раскачиваться, зловеще кренясь из стороны в сторону.

Влево, затем снова вправо.

Высокие мачты описывали в воздухе огромные параболы, и каждый раз, когда корабль резко кренился с боку на бок, центробежная сила швыряла каждую каплю крови в моем теле в том же направлении.

Палуба в мгновение ока превратилась в хаос.

С каждым новым наклоном накатывала тошнотворная невесомость, и лицо Руперта стало абсолютно белым.

— А-А-А-А-А-Х! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

И вот, наконец, верхушка мачты коснулась воды, и со всех сторон раздались крики.

В какой-то момент я почувствовал прохладу на лбу — мои волосы уже устремились вверх.

«Ах... мы уходим под воду...»

«Так вот зачем нам дали эти дыхательные аппараты».

— А-А-А-А-А-А-Х!! МЫ ПЕРЕВОРАЧИВАЕМСЯ!!!!!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Гандвик

Если бы кто-то спросил, где находится Элдермир, какой-нибудь болтун мог бы ответить так:

«Элдермир скрывается за рассветом».

Руперт наконец понял, о чём говорил ему брат.

Небо и море.

Резкий свет начал прорезать горизонт — линию, которую прежде невозможно было различить в густой тьме.

Внизу было море, а вверху небо?

Или же вверху было море, а внизу небо?

Где небо, а где море?

В предрассветный час место, где встает солнце — это небо.

В сумеречный час место, куда опускается солнце — это море.

Странно безмятежный мир под водой.

Волны, которые бушевали так, словно хотели поглотить корабль целиком, исчезли без следа, сменившись лишь бесконечным синим сиянием бездонной бездны.

Десятки тысяч пузырьков воздуха, подобные разбросанным галактикам, дрейфовали в воде и поднимались к поверхности.

Паруса перевернутого судна грациозно колыхались под водой, словно плавники какого-то огромного глубоководного существа.

Где они находились теперь?

В перевернутом с ног на голову мире где-то вдали садилось солнце.

*Дон-н-нг!*

Импульс таинственной магической энергии пронёсся по миру — настолько мощный, что его смогла бы ощутить даже самая невнимательная и бездарная душа.

Иллюзия того, что небо и земля поменялись местами.

Ошеломляющее чувство невесомости, а затем море обрушилось вниз.

*Ш-ш-ш-ш-ш...*

— М-м-мпх...

*БУМ!!!*

— А-А-А-А-АХ!!!

Корабль прорвал толщу воды и вылетел на поверхность.

Небо по-прежнему оставалось тёмным, ночным.

Когда мир вернулся в нормальное положение, первым ощущением стал оглушительный шум воды, от которого заложило уши.

Звук морской воды, стекающей водопадами с перил, мачт и каждого уголка палубы, сменил сдавленные крики детей.

— Хе-хе... хе-хе.

— Хе-хе-хе-хе.

— У-У-У-У-У!!!!!!!!

— АХАХАХАХАХА!!!!!!

Пока вокруг царил хаос, со всех сторон раздались взрывы смеха.

Старшекурсники, с ног до головы облепленные чёрными нитями водорослей и неопознанной морской травой, промокшие до нитки, словно утопленные крысы, разразились хриплым, весёлым хохотом.

Они тыкали друг в друга пальцами и гоготали. Младшие ученики в недоумении уставились на них, пока один из старшекурсников не указал за борт:

— Все наши гордые первокурсники, посмотрите вон туда.

Когда только он успел появиться?

В направлении его вытянутого пальца показался сияющий огнями город, который никогда не спал.

— Прямо перед вами Гандвик — остров, где никогда не встает солнце. Добро пожаловать в Элдермир, страну вечной ночи.

*Дон!*

*Дон!*

Пробил великий колокол, и вокруг корабля закружился лёгкий ветерок, унося с собой все следы воды и соли.

Их тела стали сухими и чистыми, словно они и вовсе не промокали.

— Уф...

Это была совершенно новая форма, и порвись хоть одна ниточка, сердце бы кровью облилось — в конце концов, она стоила недешево.

— Хорошо, что не нужно снова мыться, но всё равно как-то странно.

— Ого, я не на шутку испугался.

— И всё же зрелище было потрясающим.

Руперт рядом с ним вовсю суетился, широко раскрыв глаза от удивления, в то время как Джейден лишь коротко кивнул.

Так закончился шутливый ритуал посвящения первокурсников — освящённая веками традиция.

— Всем вернуться в свои каюты!

Однако первокурсники, которых притащили сюда без малейшего понимания происходящего, всё ещё выглядели ошеломлёнными — они слишком перенервничали, чтобы разглядывать пейзажи.

В каюте их багаж лежал точно в таком же виде, в каком они его оставили, без малейших признаков того, что его швыряло из стороны в сторону.

— Ого... Ни единой капли воды.

Неужели вода сюда не добралась? Или её только что убрала магия?

— Так, первокурсники! Как только сойдёте на берег, вернуться на борт уже не сможете, так что перед выходом убедитесь, что забрали все свои вещи!

Старшекурсники собрали новичков и начали готовиться к высадке.

Площадка перед багажным отделением уже ломилась от людей. От самого входа тянулась длинная очередь студентов, ожидавших возможности забрать свои вещи.

Когда они только поднялись на борт и сдавали сумки, места было предостаточно. Теперь же все ломились одновременно, старшекурсники и первокурсники смешались в кучу.

Пытаться протиснуться сквозь толпу рослых старшекурсников с его маленьким телом было тем ещё испытанием.

В такие моменты оставался лишь один выход.

«Вперёд, Джаймон!»

◇ ◇ ◇

Гандвик — остров, со всех сторон окружённый отвесными скалами.

Бурные течения вечно кружили вокруг острова, оставляя лишь одну точку для приближения — узкий пролив, в котором сохранялось чудесное равновесие между бушующими потоками.

Но стоило миновать это узкое ущелье с грозно высящимися рифами и войти во внутренние воды, как взору открывалась великая крепость во всём её внушительном величии.

Огромная надвратная башня закрывала единственный проход вглубь острова.

Вдоль мощных стен, тянувшихся к крепости на вершине скалы, по пологому склону непрерывной линией тёк плотный поток огней.

— Это Элдермир... — прошептал Руперт.

Со Джун удивлённо наклонил голову:

— Это Элдермир?

— Да, мой брат говорил, что Элдермир — замок, построенный у самого входа на остров.

— Правда?

Подумать только, что это школа магии. Она больше походила на прибрежную крепость, возведённую для обороны острова, — место, откуда в любой момент могли полететь артиллерийские снаряды.

— Это видно по рельефу, — заметил Джейден. — Она почти наверняка служит ещё и крепостью. Или, возможно, в этом и заключалось её первоначальное предназначение.

— Логично.

Довод Джейдена звучал разумно, и Со Джун кивнул.

— Ладно, давайте готовиться к высадке. Если будем стоять тут и витать в облаках, нас просто снесёт толпой.

*Ш-ш-ш-ш...*

Пока Со Джун, наполовину зажатый в толпе, разглядывал пейзаж, огромный парусник издал тяжёлый стон и прижался бортом к каменной пристани.

Когда они сошли на берег, свет редких фонарей упал на мостовую, где светящиеся камни сияли подобно драгоценностям, освещая путь впереди.

А вдали виднелся знакомый силуэт.

— Это что, автобус?

— Ага, автобус, — ответил Руперт. — Мы ведь не можем тащить весь этот багаж наверх пешком, верно?

— Нет, я не об этом...

Что за внезапная смена жанра? Только что они плыли на величественном паруснике, а теперь перед ними стоит автобус.

Не арканпанк, а какой-то фьюжн-панк?

Руперт заметил слегка разочарованное выражение лица Со Джуна и тихонько прыснул:

— Карета, конечно, выглядела бы атмосфернее, но если бы мы попытались усадить всех в кареты, здесь бы яблоку негде было упасть.

Это была на удивление убедительная, практичная причина, и возразить на неё было нечего.

На пристани стояли девять автобусов.

Зрелище того, как студенты грузят багаж по курсам, было бы знакомо любому человеку определённого поколения, но для собравшихся здесь детей, видевших подобное впервые, картина казалась непривычной.

— И где нам сесть?

Со Джун спросил, закреплены ли за ними места, и услышал в ответ, что можно садиться куда угодно.

— Мне без разницы.

Всё равно ехать недолго, так что разницы никакой.

— Хочешь назад?

Руперт, похоже, нацелился на пятиместное заднее сиденье, чтобы там поместился и Джейден, но, к сожалению, те места уже были заняты. Несмотря на то, что они поспешили, внутри автобуса уже было довольно тесно.

— Садитесь вдвоём с Джейденом, — предложил Со Джун. — А я сяду отдельно.

Руперт и Джейден к этому моменту уже познакомились и немного привыкли друг к другу. Сидеть втроём было бы слишком тесно, так что казалось правильным посадить их вместе. С другой стороны, если бы Руперт и Со Джун сели вдвоём, было слишком легко представить, что произойдёт, когда Джейдену придётся сесть рядом с каким-нибудь незнакомцем.

«Прими удар на себя».

К тому же, поскольку Со Джун был невысокого роста, тесно им быть не должно.

— Привет. Не против, если я сяду здесь?

Со Джун подошёл к одному из отставших, сидевшему в одиночестве — невысокому, тихому на вид мальчику.

— К-конечно, садись.

Полный успех.

Со Джун смог откинуться на спинку сиденья и не спеша разглядывать пейзаж за окном, не испытывая никакой неловкости.

◇ ◇ ◇

После того как все студенты ушли, «Асфодель» устроилась на отдых в ожидании следующего плавания.

*Дон-н-нг!*

Прекрасная волна серебристо-белой магии зародилась на самой вершине мачты и спокойно прокатилась по всему кораблю.

Подобно огромной птице, складывающей крылья, паруса свернулись и один за другим аккуратно уложились на реи. Хлопанье затихло, и плотно свёрнутые паруса теперь висели в ряд на мачте, похожие на толстые связки канатов.

Словно прекрасный лебедь сложил свои крылья.

Отзвук ветра стих. На притихшей палубе матросы сматывали канаты.

— Это ещё что?

Вслед за влажным шлепком между канатами обнаружился извивающийся угорь.

— Неужели его затянуло, когда мы пересекали границу? Здесь ведь даже рыбы не водится — ну и не повезло же бедняге.

Матрос, решивший побаловать себя неплохим ужином, подошёл поближе и протянул руку, чтобы схватить угря.

*Шлёп!*

— Хм?

*Хлысь!*

— А-А-А-А-АГХ!!!

В тот момент, когда матрос попытался схватить угря, испуганная тварь резко изогнулась и бросилась прямо ему в лицо.

— А-А-А-РГХ, что за... А-А-АГХ!!!

Матрос кричал и отчаянно пытался оторвать угря от своего лица, его руки дико метались. Лишь схватив тварь обеими руками и с силой рванув, он наконец смог её отодрать.

Мужчина тяжело дышал, его лицо горело от ужасной боли.

— Ха... ха...

Внезапный переполох заставил остальных членов экипажа сбежаться к нему, гадая, что произошло. Первый же подбежавший коллега, решивший осмотреть пострадавшего, вскрикнул от ужаса:

— А-А-А-А-АХ!!!

Кровь ручьём лилась по шее матроса. Там, где был начисто вырван кусок щеки, обнажились окровавленные зубы и дёсны.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Гандвик (2)

Тихий кабинет, залитый тусклым, рассеянным светом.

На стенах, оформленных в старинном стиле, висели портреты смотрителей Элдермира разных эпох — ряд за рядом нарисованных лиц, взиравших сверху вниз из позолоченных рам.

Под каждым портретом изящным каллиграфическим почерком были выведены имя и годы службы.

Двести лет. Сто пятьдесят. Восемьдесят. Шестьдесят.

Время, в течение которого каждый директор стоял на страже Элдермира, резко сокращалось с каждым поколением.

Долгое время этот срок казался стабильным — средним показателем стали тридцать-сорок лет, — но в нынешнюю эпоху Альбрехт занимал свой пост уже более семидесяти лет, вновь переписав рекорд.

Он вытащил угасающий авторитет Элдермира с самого края пропасти, вернув академии законное место бесспорной вершины магического мира.

Воздух в кабинете директора, расположенном на самой вершине высокой башни, был тяжелым и неподвижным.

*Тик.*

*Так.*

Ритм маятника заполнял тишину, нарастая в комнате, словно медленный стук какого-то огромного сердца.

Письменный стол выглядел не так, как обычно.

Несколько неопознанных серебряных приборов шипели и вращались, однако этот шум, казалось, совершенно не доходил до Альбрехта — настолько глубоко он погрузился в свои мысли. Его спокойный взгляд оставался устремленным в одну точку в пустом пространстве.

— Хм... Трудно сказать.

Его морщинистая рука потянулась к потертому пергаменту на углу стола, а пальцы принялись проводить по его поверхности.

Под кончиками его пальцев затрепетало холодное дыхание древней магии — магии, исчезнувшей много веков назад, а то и больше.

— Неужели это добрая весть?

В далеком прошлом, когда Элдермир наконец окончательно сформировался как академия, существовало пять общежитий.

[Орбен] [Вейллан] [Дюрантес] [Веритарис] [Грация]

Каждое общежитие охранял могущественный божественный зверь, и его облик становился эмблемой, по которой узнавали это общежитие.

Эти существа исчезли вместе с древними тайнами, когда эпоха чудес угасла.

По мере того как число пробуждающихся магов сокращалось, количество общежитий сократилось до трех, и лишь недавно их вновь стало четыре.

Разумеется, число проживающих здесь студентов не шло ни в какое сравнение с тем, что было когда-то.

В современную эпоху студенты наслаждались просторными общежитиями, где места хватало с избытком.

Одноместные комнаты оставались стандартом на протяжении веков.

Тяжело вздохнув, Альбрехт отложил очки на стол.

— Внезапный поворот событий. От этого у меня только голова раскалывается.

Морщина между его бровей сегодня казалась глубже обычного — сухая, словно кора древнего дерева.

Постоянное переутомление сказывалось на его стареющем теле: аккуратно сложенные пальцы едва заметно подрагивали.

— Ха-а...

Его глаза, обычно неподвижные, словно сами глубины мудрости, сегодня дрогнули, выдавая усталость, которую он не мог скрыть.

— Неужели и от этой судьбы мне не уйти?

Возвращение хозяина, которого давно считали ушедшим навсегда, было не самой приятной новостью.

И все же он не мог бесконечно игнорировать их требования, откладывая решение без конца.

— Хугроабру.

От этого тихого шепота парящие в воздухе свечи одновременно замерцали, заливая кабинет синим светом.

*Ш-ш-ш...*

На вершине прекратившего вращение серебряного прибора вспыхнуло пламя, бесшумно заколыхавшись и распадаясь на сияющие частицы, устремившиеся вверх.

В мгновение ока разрозненные крупицы света приняли очертания древнего зверя, и тот открыл пасть.

— Ну что ж. Ты принял решение?

Услышав звучный голос, раздавшийся из прибора, директор Элдермира Альбрехт глубоко вздохнул и ответил:

— Кортис. Я рад твоему возвращению, но с тех пор, как ты уснул, прошло больше тысячи лет. Сам этот факт уже давно забыт. Возродить систему столь далекого прошлого попросту невозможно.

В ответ на его отказ частицы над серебряным прибором яростно закружились.

Лик, который Кортис сотворил из этих частиц, тревожно заколыхался; удерживавшие форму крупицы света мелко задрожали, выдавая досаду.

— Боже мой, кажется, возникло недопонимание. У нас нет намерения выдвигать невыполнимые требования. Мы лишь желаем, чтобы было добавлено еще одно общежитие — восстановлено то, что существовало когда-то.

— С этим я справлюсь. Мы можем просто распределить поступающих студентов по пяти общежитиям уже с этого года. Нам придется в кратчайшие сроки освободить место для нового общежития, но поскольку пока им будут пользоваться только первокурсники, это не должно стать слишком тяжелым бременем. Однако церемония распределения! Это совершенно другое дело.

Заметив его непреклонный тон, не допускающий компромиссов, силуэт Кортиса прищурился и спросил:

— Почему? Разве это не традиция, которую мы соблюдали на протяжении всей эпохи нашего бодрствования?

— Времена изменились, изменились кардинально! Как бы там ни было тогда, сегодняшние первокурсники — это дети, которые едва справляются с собственными телами!

Даже после этой вспышки Альбрехта зверь, сотканный из магических частиц, сохранял хладнокровие, граничащее с высокомерием.

И все же в этом спокойствии на мгновение резко вспыхнул свет — неприкрытая вспышка недовольства, направленная на человека, посмевшего воспротивиться его власти.

— Тогда тоже были дети. Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Как бы то ни было, я никогда не позволю бросить этих детей в темный лес, где не встает солнце, и все ради какого-то испытания.

После твердого заявления Альбрехта кружившие над прибором частицы улеглись, остывая, словно из них ушло все тепло.

Тихий, насмешливый шепот Кортиса донесся из передатчика, обдавая холодом:

— О надо же. Тогда ничего не поделаешь. Я все гадал, почему Орбус — сильнейший среди нас — не занимает своего места. Теперь я начинаю понимать. Подумать только, как сильно вы ослабели, пока мы спали.

Даже услышав оскорбительные слова Кортиса, Альбрехт не шелохнулся.

— Эпоха мифов уже прошла. Наступил век людей. Мы больше не короли и не правители. Даже роль советников нам больше не принадлежит.

В кабинете воцарилось недолгое молчание. Силуэт из частиц, бледнеющий над прибором, казалось, оплакивал долгие годы, бесследно ушедшие в небытие.

— ...Вот как. Значит, колыбель героев пала так низко. Что ж, ладно. Взамен не забывай, что по завету за нами остается право выбирать детей. Я прошу лишь о том, чтобы ты не лишал нас и этого выбора.

— Я предоставлю для этого отдельную возможность.

Как только Альбрехт дал обещание, белые частицы рассеялись и бесследно исчезли в серебряном приборе.

◇ ◇ ◇

Тропинка, петлявшая между высокой башней и каменными зданиями, была освещена мягким светом фонарей, который падал на дорожку и стены, придавая пейзажу тихое, своеобразное очарование.

Перед ними раскинулся широкий открытый внутренний двор, где остановилось несколько автобусов.

Старшекурсники вышли первыми, забрали свой багаж и устремились к общежитиям, подобно отливу. Позади остались лишь первокурсники, которые стояли как вкопанные с сумками в руках, не зная, куда идти.

— Ой, а это еще что? Похоже, мы идем не все вместе.

Судя по всему, у первокурсников было отдельное расписание.

Затем послышался размеренный стук каблуков по каменной мостовой, и к ним приблизился мужчина.

Безупречный черный костюм-тройка. Белые перчатки. Черная трость в одной руке и монокль.

Ни единой лишней детали — одного его вида было более чем достаточно, чтобы понять: перед ними человек необычайной строгости.

«Альфред?»

Он явно не был простым сотрудником.

Со Джун ожидал, что престижная школа магии будет полна людей, расхаживающих в длинных, волочащихся по земле мантиях, однако стоявший перед ними мужчина больше походил на управляющего роскошным отелем, из-за чего его было трудно классифицировать.

— Кто он? Профессор?

— Как по мне, он больше похож на старшего дворецкого.

— Точно. Может, смотритель общежития?

Пока ребята перешептывались, пытаясь понять, кто он такой, мужчина, похожий на управляющего отелем, остановился перед первокурсниками и поправил монокль рукой в перчатке.

— Хм.

Он слегка постучал черной тростью по земле, на мгновение прижал левую руку к груди и склонил голову в точном, выверенном поклоне.

Это был не столько жест приветствия, сколько дань формальной вежливости.

— Здравствуйте. Я Бенедикт Бенитас, мне поручено сопровождать вас. Как декан по работе со студентами Элдермира, я отвечаю за соблюдение всех правил и предписаний, которым вы обязаны будете следовать в дальнейшем.

*Щелк...*

Пока ребята неловко переглядывались, решая, стоит ли кланяться в ответ, Бенедикт достал из жилета серебряные карманные часы, сверился со временем и с резким металлическим щелчком захлопнул крышку.

— Опоздание на тридцать минут. Мне придется переговорить с капитаном «Асфодели».

Взгляд из-под монокля скользнул по студентам — острый и оценивающий.

Его холодная, пронизывающая тяжесть — словно он мысленно вносил каждого из них в реестр — обрушилась на внутренний двор подобно ледяной воде, и мгновенно воцарилась тишина.

— Похоже, среди вас нет проблемных студентов. Хорошо.

Бенедикт легким движением взмахнул тростью, и прямо из воздуха появилась пачка идентификационных бирок, светящихся слабым голубоватым светом.

Листки разлетелись, подобно живым бабочкам, и плавно опустились в ладони каждому студенту.

Он снова постучал черной тростью по земле и продолжил:

— Поскольку мы уже отстаем от графика, буду краток. Пожалуйста, проверьте имя на полученной бирке и прикрепите ее к своему багажу. Оставьте сумки здесь; сотрудники Академии заберут их и доставят в ваши комнаты, как только подтвердится ваше распределение. Те, кому нужно отлучиться по срочной необходимости, могут воспользоваться уборными в дальнем конце двора. Мы отправляемся ровно через десять минут.

— Ч-что?

— Давай шевелись, пошли.

*Топ-топ-топ.* Столь стремительные указания привели ребят в замешательство, но они все равно поспешно зашевелились, стараясь как можно точнее следовать инструкциям.

Бенедикт провожал взглядом движения каждого студента, одного за другим проверяя их готовность, и, когда последний из них встал в строй, удовлетворенно кивнул.

— Похоже, все готовы. В таком случае мы отправляемся немедленно. Пожалуйста, следуйте за мной.

И ребята пошли следом за Бенедиктом, какое-то время шагая по узкой тропинке.

Сквозь редкие фонари и густые деревья из темноты проступило здание необычной древней архитектуры.

Тяжелые двери распахнулись, явив взору огромный полукруглый зал, который круто уходил вниз от самого порога, спускаясь ярусами к далекому полу.

— Ого...

То тут, то там раздавался восхищенный шепот.

Я поймал себя на том, что согласно киваю, разделяя реакцию окружающих.

«...Прямо как храм».

С этими мыслями я вместе с остальными переступил порог — туда, где, как я ожидал, должна была пройти церемония поступления.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Церемония распределения

То ли из-за гнетущей атмосферы незнакомого пространства, то ли просто от холода, царившего в небольшом зале, студенты украдкой переглядывались и перешептывались между собой.

— Где мы?

— Без понятия. Я никогда ни о чём подобном не слышал.

— Это банкетный зал? Мой отец точно говорил, что сначала мы пойдём в банкетный зал.

Те, кто владел хоть какой-то информацией, вовсю обменивались мнениями.

Я краем глаза следил за Бенедиктом и тихонько наклонился к Руперту.

— Нас здесь будут распределять по общежитиям?

Руперт, выглядевший слегка напряжённым, сухо сглотнул и коротко кивнул:

— Наверное... Думаю, да? Но это странно — я слышал, обычно всё проходит, когда собираются все студенты вместе.

Бенедикт, стоявший на помосте, поднял зажатую в руке чёрную трость и опустил её на пол — легко, но вложив в этот удар мощный заряд магической силы.

Вибрация пробежала по грубому каменному полу, разошлась по всему залу и поднялась по ногам студентов, начиная от самых лодыжек.

В то же мгновение синее пламя, парившее под потолком, вздрогнуло и ярко вспыхнуло, а в зале воцарилась такая тишина, словно всех присутствующих окатили ледяной водой.

— Тихо, — негромко произнёс Бенедикт. Он не повышал голоса, но его слова волной взмыли к высокому потолку и эхом обрушились вниз, зазвенев в ушах с поразительной отчётливостью.

Холодный взгляд из-под монокля медленно скользнул по шептавшимся студентам, словно пронзая каждое лицо по очереди.

— Аппаре.

Сухо произнеся заклинание, Бенедикт слегка приподнял руку, и с полукруглых каменных ступеней зала взмыли бесчисленные светящиеся пылинки.

Казалось, будто в один миг проснулись тысячи светлячков.

— Ого!.. — у студентов, которые были ещё достаточно юны, чтобы восхищаться подобным, вырвался тихий вздох изумления.

Светлячки разлетелись в разные стороны, описывая дуги, а затем опустились на пустые сиденья, складываясь в чёткие буквы.

— Первокурсники, пожалуйста, найдите места со своими именами и присаживайтесь.

Услышав холодный голос Бенедикта, студенты поспешно зашевелились.

Парящие в воздухе имена мягко светились, напоминая призрачные письмена, и ждали, когда их займут владельцы.

Я повернул голову и принялся искать своё имя.

К счастью, бледно-голубая светящаяся полоса с моим именем обнаружилась совсем недалеко.

— Моё место вон там... А ваши, хм... кажется, вон там?

— О? И правда. Мы с Джейденом сидим прямо рядом.

Прямо рядом с тем местом, на которое я указал, бок о бок парили имена Джейдена и Руперта.

— Ладно, я пойду сяду.

Каждый из нас нашёл своё место, и мы устроились на холодных каменных стульях.

Как только студенты расселись, светящиеся буквы, служившие табличками с именами, осыпались песчинками и исчезли.

Освещение постепенно становилось ярче.

Зачарованные камни, встроенные в сводчатый потолок и стены, разом засияли мягким золотистым светом.

Словно зажглись старинные фонари, и мягкое янтарное сияние окутало десятки студентов, тепло очерчивая их раскрасневшиеся лица.

Бенедикт, стоявший в центре помоста, с щелчком захлопнул карманные часы, поднял голову и произнёс:

— Пожалуйста, соблюдайте тишину и ожидайте появления директора.

Когда он скрылся в тени, зал погрузился в тишину, столь тяжёлую, что она буквально давила на грудь.

— Извините, пожалуйста...

...

— Извините, пожалуйста...

«Хм?»

«Что это? Будто комар пищит».

— Извините, пожалуйста...

Я озадаченно наклонил голову и вдруг почувствовал слабое, едва заметное натяжение ткани. Обернувшись, я увидел девушку с каштановыми волосами с лёгким рыжеватым отливом. Она кончиками пальцев держалась за самый край моего рукава — так осторожно, что это было почти неощутимо.

Наши взгляды встретились. Я увидел ясные, красивые зелёные глаза — широко распахнутые, растерянные, полные робости и неуверенности.

— Ой... привет, — совсем тихим голосом поздоровалась она первой и тут же вжала голову в плечи, словно испугавшись моей реакции.

В её облике было что-то знакомое. Покопавшись в памяти, я вспомнил застенчивую девушку, которую видел вчера на корабле.

— О, привет. Эм... ты ведь... Лили?

Стоило мне произнести её имя, как сковавшее её лицо напряжение мгновенно растаяло.

Её плечи, до этого напряжённо приподнятые, расслабленно опустились, и я почувствовал, как пальцы, державшие мой рукав, наконец разжались.

— ...Да. Всё верно, Лили Кастин. Ты вспомнил.

Лили тихонько выдохнула.

То, что я запомнил её имя, вызвало слабую, облегчённую улыбку на её губах.

Вчера на корабле мы обменялись именами, но она, судя по всему, втайне очень боялась, что я её забыл.

— Я так рада... Я так разнервничалась ещё с самого начала... Мы с Джейн сидим не вместе, а ты единственный, кого я здесь узнала. Ой, Джейн — это та девочка, которая была с нами вчера. Ты ведь помнишь её?

Услышав вопрос Лили, я вспомнил ту бойкую и смышлёную девушку, которая вчера проявила инициативу и представилась первой.

В отличие от Лили, неловко жавшейся в сторонке, Джейн тогда взяла инициативу в свои руки и уверенно руководила знакомством.

— Да, помню. А где она сидит?

— Вон там, — Лили осторожно вытянула тонкий пальчик, указывая направление.

Проследив за её жестом, я увидел Джейн на противоположном конце зала. Она сидела так далеко, что я едва мог разглядеть её затылок.

Теперь стало понятно, почему робкая Лили всё же набралась смелости и потянула меня за рукав, хотя для неё это наверняка было непросто.

— ...И правда далеко.

Неудивительно, что эта робкая девочка чувствовала себя так, словно её бросили одну на необитаемом острове.

В такой ситуации, обнаружив знакомое лицо на соседнем сиденье, она, должно быть, собрала всю свою скромную храбрость, чтобы заговорить, несмотря на природную застенчивость.

— Хм...

Я перевёл взгляд с кончиков тонких пальцев Лили на её зелёные глаза, всё ещё настороженно наблюдавшие за мной.

«Пожалуй, стоит присмотреть за ней».

Она была похожа на пугливую птичку, которая обычно держится поодаль, но, испугавшись кошки, внезапно бросается человеку прямо в объятия.

Я полез в карман и достал маленький круглый шарик, завёрнутый в золотистую фольгу.

— Хочешь?

Это был «Ферреро Роше» — итальянские шоколадные конфеты, которые я прихватил, когда проезжал через Канаду.

Строго говоря, не самый изысканный шоколад из-за пальмового масла в составе, но для импортного товара он стоил до смешного дёшево — меньше четверти от того, во сколько он обошёлся бы в Корее.

Я купил несколько коробок в супермаркете, решив, что будет здорово лакомиться ими по одной, когда станет скучно.

Я не был заядлым сладкоежкой, но ради этого характерного хруста их определённо стоило покупать.

В прежние времена я бы не стал покупать их сам — ждал бы, пока кто-нибудь подарит. Но здесь, при такой низкой цене, я хватал их так же непринуждённо, как обычные леденцы.

— Хрустящий шо... шоколад. Я обожаю такие.

— Вот и отлично.

Я вложил конфету в ладонь Лили, а сам достал ещё одну, развернул и отправил в рот.

Хрустящая вафля раскрошилась, и насыщенный крем из лесных орехов растёкся по языку.

Знакомый вкус действительно ощущался по-особенному.

Я сидел, ни о чём особо не думая, просто позволяя шоколаду таять во рту, а спустя мгновение Лили, молча наблюдавшая за мной, тоже принялась осторожно разворачивать золотистую фольгу.

*Шурх, шурх.*

Фольга зашуршала, обнажая шоколадный шарик, и Лили поднесла его к губам так бережно, словно ела нечто невероятно ценное.

Подставив другую ладошку под подбородок, чтобы не просыпать ни крошки, она сделала осторожный укус.

*Ам.*

От этого аккуратного движения раздался отчётливый хруст вафли.

Её глаза, округлившиеся от удивления, сощурились в довольные полумесяцы, в которых затрепетала искренняя радость.

*Хрум, хрум.*

*Хрум, хрум.*

Совсем как белочка.

Её лёгкая дрожь, которая до этого едва заметно беспокоила меня, бесследно исчезла.

Воцарилась приятная тишина, сладкая и безмятежная.

Затем Бенедикт, снова поднявшись на трибуну, привлёк внимание студентов.

*Стук.*

— Директор сейчас войдёт. Пожалуйста, проявите должное уважение.

Стоило этим словам прозвучать, как по залу со всех сторон прокатился шорох одежды. Лили тоже поднялась с холодного каменного сиденья и поспешно выпрямилась. Я последовал её примеру.

*Шаг. Шаг.*

Размеренными, неторопливыми шагами из тени вышел добродушного вида старик.

Яркие голубые глаза задорно поблескивали за очками-половинками, тепло оглядывая каждого студента по очереди.

Едва заметная улыбка в уголках его губ в одно мгновение рассеяла холодное напряжение, царившее в зале, сменив его мягким теплом.

Старик остановился перед кафедрой, слегка погладил длинную бороду и произнёс с мягкой улыбкой:

— Пожалуйста, присаживайтесь. Каменный пол вряд ли можно назвать самым тёплым приёмом, но это всё же лучше, чем стоять.

Его мягкий голос поплыл под сводчатым потолком и плавно опустился на плечи студентов. Когда они в нерешительности вернулись на свои места, по залу пронёсся тихий шорох одежды и затих.

— Ха-ха, добро пожаловать всем вам. Я Альбрехт Юстиль, директор Элдермира. Это имя вам изрядно надоест за те восемь лет, что вы проведёте здесь, так что можете избавить себя от лишних хлопот и запомнить его прямо сейчас.

Если отбросить авторитет, который давал титул директора, сам Альбрехт казался обычным добродушным дедушкой из соседнего двора — в нём не чувствовалось ни капли подавляющего величия. И всё же именно поэтому... я был уверен, что он далеко не так прост.

Впечатляюще.

Я не мог измерить его силу точно, но по сравнению с магом по имени Вильгельм, которого я видел раньше, он, казалось, ничуть ему не уступал.

Или, возможно... стоит сказать, что это Вильгельм был поразительным.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Церемония распределения (2)

— Долгие годы это место не использовалось по своему первоначальному назначению — здесь проводились лишь небольшие мероприятия да собрания клубов. Видеть лица наших новых студентов здесь... это наполняет меня неким... обновлённым чувством.

Альбрехт стоял на краю трибуны, медленно обводя взглядом высокий потолок и потёртые стены малого зала, словно наблюдая за призраками давно минувших лет.

— Возможно, некоторые из вас уже знают об этом, но в нашей академии четыре общежития. В них вам предстоит жить бок о бок, и каждое из них — это отдельный класс, фундамент, который станет вашей опорой.

Он слегка взмахнул рукой, и в воздухе соткались четыре едва заметных герба.

— Дюрантес, Эрейта, Вейллан, Грация.

Алый лев. Фиолетовый ворон. Синий орёл. Белый медведь.

Четыре божественных зверя, материализовавшихся в воздухе, сияли разными цветами, переливаясь потусторонним свечением.

— Каждое общежитие хранит свои ценности и призывает студентов, которые их воплощают. Там вы будете чтить кредо своего общежития и следовать ему, и вы будете расти, доказывая, что достойны того, что оно олицетворяет.

Альбрехт выдержал паузу, а затем лукаво взглянул поверх очков.

— Что ж... считайте это своего рода основополагающей философией.

Он пожал плечами и понизил голос, словно выдавал государственную тайну.

— При обычных обстоятельствах вас ждала бы довольно пышная церемония: вас вызывали бы по одному перед всеми студентами в большом зале для распределения по общежитиям. По правде говоря, ваши назначения уже были определены заранее. Та церемония стала бы не более чем формальностью, объявлением того, что уже решено. Мы тщательно учли ваше происхождение и темперамент, распределив вас по оптимальным группам, чтобы вы могли расти вместе без лишних трений.

Но.

Альбрехт позволил этому слову повиснуть в воздухе и выдержал паузу, не торопясь всматриваясь в лицо каждого ребёнка.

Затем, когда в уголках его глаз заиграла мягкая улыбка, он продолжил тёплым голосом:

— Возможно, если подумать об этом сейчас, подобное показалось бы вам скучноватым. Поэтому в этом году я решил избавиться от этой скуки. Станет ли это для вас хорошей или плохой новостью, я пока честно сказать не могу... но, переходя сразу к сути: начиная с этого года, распределение по общежитиям будет проходить несколько иным образом.

— Иным образом?

— Что? Они меняют правила без всякого предупреждения?

Студенты, слышавшие о церемонии распределения от старших братьев, сестёр или родителей, растерянно переглядывались с соседями, сбитые с толку этим неожиданным изменением.

Кое-кто оживился от предвкушения столь неожиданного поворота, но большинство лишь пристально смотрели на губы директора, а на их лицах читалось явное недоумение.

— Церемония поступления, приветственный приём, распределение по общежитиям — сегодня все эти вещи называют по-разному, но все они берут своё начало от одного-единственного священного обряда.

— ……….

Воцарилось молчание, словно уносящее присутствующих на много веков назад, и он тихо произнёс:

— Церемония отбора.

Так назывался обряд эпохи, которую когда-то именовали Колыбелью — жесточайшего и в то же время самого справедливого века, когда недостойных безжалостно отсеивали, а истинно одарённых избирали, чтобы выковать из них героев.

— Давным-давно, когда божественные звери, представляющие каждое общежитие, ещё бодрствовали, только избранные ими могли стать учениками этой академии. Это было суровое испытание — нечто совершенно иное, нежели простая процедура зачисления.

В те времена это не было обычной церемонией поступления. Записи об Отборе найти было нетрудно, и чтение это оказывалось мрачным — отчёты пестрели упоминаниями о жертвах, об отчаявшихся и павших.

— И вот теперь божественные звери, спавшие так долго, вновь открыли глаза.

Стоило заявлению Альбрехта прозвучать, как зал, до этого тихий, словно застывшая холодная вода, вновь взорвался взволнованным шёпотом.

Студенты переглядывались, бурно выражая своё недоверие.

— Божественные звери? Он ведь не имеет в виду тех зверей-хранителей из древних легенд?

Когда атмосфера в зале уже грозила перерасти в хаос, Бенедикт, декан по воспитательной работе, стоявший подле директора, сделал шаг вперёд.

— Тихо.

Его голос прозвучал негромко, но в нём сквозила холодная сталь, способная, казалось, одним ударом рассечь студенческий гул. Когда его ледяной взор скользнул по залу, ученики разом притихли, словно добыча, внезапно почуявшая хищника.

Альбрехт слегка кивнул Бенедикту в знак признательности и продолжил:

— Разумеется, у меня нет намерений возрождать древние методы отбора в их первозданном виде. Достаточно воспринимать это просто как церемонию распределения, которая несколько отличается от прежней. Однако, поскольку теперь божественных зверей пять, число общежитий также увеличится на одно.

К счастью, возрождаемая сегодня церемония отбора не должна была стать точной копией того, чем она являлась когда-то.

— Пять общежитий?

— Разве их не четыре?

— Я думал, изначально их было три, и только недавно расширили до четырёх?

Среди студентов пробежала волна недоуменного шёпота из-за этой новости.

— С этого момента каждый из вас по очереди войдёт во внутреннее святилище и предстанет перед пятью божественными зверями. От вас требуется лишь одно. Вы продемонстрируете перед ними ту магию, в которой наиболее уверены. Не нужно беспокоиться о результате. Из-за одной-двух ошибок вас никто не исключит из академии. Просто покажите им всё, на что способны.

Альбрехт мягко улыбнулся и кивнул Бенедикту — безмолвный знак того, что пора передавать бразды правления. Он в последний раз окинул студентов тёплым взглядом.

— Что ж. Желаю всем вам огромной удачи.

После этих тихих слов напутствия директора натянутое, словно тонкий лёд, напряжение, царившее в малом зале, казалось, слегка спало.

Но эту короткую передышку прервал резкий звук — Бенедикт с хлопком раскрыл кожаный журнал в своих руках.

— Первая.

Лишённый каких-либо эмоций голос Бенедикта прорезал тишину зала.

— Адела Абрэйн. Пожалуйста, выйди вперёд.

◇ ◇ ◇

Двери внутреннего святилища, долгое время запечатанные, распахнулись, и алтарь, покоившийся в глубокой тьме, предстал во всём своём строгом величии.

Осталось лишь пустое пространство после ухода златовласого юноши, который продемонстрировал своё мастерство и удалился.

Из синего пламени, мерцавшего позади алтаря, донёсся холодный и резкий голос:

[Какое жалкое зрелище.]

На презрительный вердикт синего пламени покачивавшееся рядом белое пламя отозвалось тёплым ответом:

[Они ещё дети. Мы не можем требовать от них слишком многого.]

[Я говорю это с полным учётом данного факта. Нельзя отрицать, что их уровень и близко не стоит с тем, что был до нашего сна.]

[Н-ну, это...]

Столкнувшись с горькой правдой, которую невозможно было опровергнуть, белое пламя замолчало.

[Как думаешь, сколько из тех детей, которых мы видели до сих пор, способны полностью пробудить свою кровь?]

[Хм. Я сочту за удачу, если появится хотя бы один.]

[Это просто прискорбно. Неужели они действительно верили, что чтения книг и заучивания заклинаний достаточно для пробуждения божественной крови? Герою нужны испытания. Тц...]

Оценка божественных зверей была беспощадной, но такова была неоспоримая реальность.

Затем из красного пламени раздался голос, похожий на львиный рык:

[По крайней мере, был один ребёнок с редким талантом. Но на вид на редкость хрупкий.]

Фиолетовое пламя спокойно заколыхалось, подхватывая разговор:

[И никакой жажды истины.]

А из чёрного пламени в самом центре алтаря — того, что таило в себе глубочайшую тьму, — просочился тяжёлый голос:

[И никакой веры в себя.]

[……….]

*Цок.*

Прежде чем тяжёлое безмолвие, навеянное чёрным пламенем, успело рассеяться...

*Цок. Цок.*

Раздались размеренные шаги, и вперёд выдвинулся носок туфли, начищенный до блеска, который не желал уступать даже окружающей тьме.

Одинокий чистый луч света прорезал холодный воздух, заполнявший пространство.

Бледные, цвета лунного золота волосы, не терявшие своего благородства даже в тени. Бесцветные глаза, приковывавшие взгляд и сиявшие холодным, острым светом.

Окутывавшая девушку мана излучала холод, подобный искусно выточенному льду, а стук её туфель по мраморному полу был безупречно, неизменно точным — ни на йоту не сбивающимся с ритма.

[О...]

Среди божественных зверей пронёсся тихий гул восхищения.

Сквозь холодное сияние проступал силуэт, отточенный почти до одержимости.

Юная особа, казалось, совершенно не замечала пристального внимания божественных зверей.

Нет, даже больше. От всего её существа исходило такое высокомерие, словно она считала этих величественных созданий не более чем фоном, призванным подчеркнуть её собственное великолепие.

[Знакомая аура.]

[Тц. Напоминает мне коекого раздражающего.]

С каждым её шагом первоклассные магические инструменты, надетые на ней, едва слышно резонировали, испуская точные волны маны.

По краям этой прозрачной маны вспыхивало и искрилось холодное сине-белое пламя.

*Треск. Треск!*

Каждый раз, когда вспыхивал белый свет, раздавался лёгкий треск электрических разрядов.

Знак того, что стихия молнии, ещё не до конца укрощённая, извивалась и корчилась под контролем девушки.

Влага в воздухе испарялась, начиная от её ног и выше, создавая сухое, натянутое напряжение.

[Сила грома?]

[Как и ожидалось... должно быть, она из той самой родословной.]

Когда давление божественных зверей навалилось на пространство, тонкие плечи девушки едва заметно напряглись.

Но она не позволила себе даже этой мимолётной слабости — напротив, она выпрямилась ещё сильнее, держа спину ровнее прежнего.

Словно отдавая приказ самой себе. С гордостью.

Будто в ответ на жар, исходящий от пламени, в воздухе скапливалось невидимое статическое электричество всякий раз, когда сквозь него прорывалась острая мана, заставляя её волосы слегка приподниматься в невесомом движении.

Девушка остановилась перед алтарём и медленно подняла подбородок.

Пятицветные огни, колышущиеся и живые, отражались в её холодных, неподвижных глазах.

Перед лицом этих подавляющих сущностей, перед которыми любой другой забыл бы, как дышать, девушка не испытывала страха. Вместо этого она упивалась благородным безмолвием, принадлежавшим ей одной, подтверждая свою гордость.

Следуя старинному etiquette, она присобрала подол юбки и слегка склонила голову.

Чистый, хрустальный голос развеял удушливый воздух и мягко нарушил тишину внутреннего святилища.

— Я Ариана из Дома Спенсер.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Церемония распределения (3)

Боже, это тянется целую вечность.

Казалось, почти все уже прошли, однако не было никаких признаков того, что его очередь наступит в ближайшее время.

— Могли бы хотя бы проводить групповые собеседования, а не по одному. Это просто жестоко...

Здесь даже не было системы номерков, так что узнать, какой он в очереди, не представлялось возможным.

Всё, что ему оставалось, — это усесться на полу у лестницы и ждать, пока назовут его имя. И это, как оказалось, было куда большим испытанием, чем звучало.

Хоть это и называлось местом, на деле это был просто голый гладко отполированный мрамор, и его тазовые кости медленно стирались в порошок.

— Ха-ах... тяжко.

Необходимость сидеть смирно без дела заставляла время ползти еще медленнее.

Он так долго бездельничал в ожидании, что уже успел умять немало Ферреро Роше.

Первые пара конфет были сладкими и вкусными, но после того, как он съел так много подряд, кончик языка заныл от сахара, а аппетит пропал напрочь.

Во рту всё еще стояло стойкое кофейное послевкусие, поэтому он по привычке тянулся за добавкой, но...

Ему следовало просто взять с собой воды.

Теперь же, когда он порылся в карманах, пальцы нащупали лишь аккуратно смятые обертки из фольги.

Осталась всего пара конфет.

Не так уж много, чтобы перебить вкус во рту.

«...Боже, когда это уже закончится».

Он разжевал последние кусочки орехов, застрявшие в зубах, и лениво постучал ногами по полу.

— Со Джун, ты не волнуешься?

Нерешительно спросила Лили, чья Церемония распределения уже завершилась.

— Хм? Не особо. Директор сказал, что провалиться нельзя, даже если выступишь плохо.

Перед тем как войти, она дрожала как осиновый лист, а вернулась совершенно вымотанной, и лишь сейчас наконец-то начала приходить в себя.

Наблюдая за ней, он подумал: «Она и правда сама всё усложняет».

Если подумать, то, что она прошла одной из первых, ничего не изменило. В любом случае приходилось ждать здесь.

— Поразительно. Я так нервничала, что едва могла выдавить из себя хоть слово...

Лили сидела со слегка унылым выражением лица, явно сникшая.

Прежняя дрожь еще не до конца утихла: кончики ее пальцев, лежавших на коленях, всё еще слегка подрагивали.

— Почему? Ты так сильно волновалась?

— ...Угу.

Не то чтобы запинка на паре слов была концом света.

Никто не мог быть идеальным во всём, но, видя, как она поникла, он вспомнил: она ведь всего лишь ребенок.

— Ладно, давай. Открой рот — скажи «а-а»!

Глядя, как она всё глубже погружается в пучину уныния, он снял фольгу с последнего Ферреро Роше в своем кармане и закинул конфету Лили в рот.

— В следующий раз получится лучше. Ешь и сиди тихо.

В этот самый момент он услышал, как назвали его имя.

Он поднялся со своего места и вложил самую последнюю конфету — ту, что действительно была последней, — Лили в ладонь.

— Ладно. Я скоро вернусь.

Он поднялся на платформу и прошел сквозь занавес. Перед ним появился коридор, который снаружи был абсолютно невидим.

«Лестница».

Прохладный ветерок мягко коснулся его лица.

Он медленно спускался по пологой каменной дорожке.

С каждым шагом вниз холод, куда более глубокий и пронизывающий, чем тот, что он ощутил у входа, начал ползти вверх от его лодыжек.

Наконец он вышел на широкое открытое пространство, и первое, что бросилось ему в глаза, — большой алтарь, расположенный в самом центре.

— Хм...

А за ним в торжественном величии возвышались пять каменных столбов.

На вершине каждого столба полыхало и ревело пламя разных цветов, в каждом из которых мерцали смутные очертания какой-то фигуры.

«Всё предельно ясно. Довольно легко читается».

Белый, красный, черный, синий, фиолетовый.

Черное пламя, настолько тяжелое, что поглощало окружающий свет, доминировало в центре, а прямо рядом с ним бушевало и вздымалось свирепое красное зарево, словно отказываясь оставаться в тени.

Синее пламя свободно перекатывалось, подобно океанским волнам, а фиолетовый огонь горел низко и неподвижно, излучая таинственное свечение.

И, наконец, пламя чистого белого цвета, вздымающееся с тихой непорочностью, будто таило в себе мороз.

Пять одиноких огней, горящих вместе, каждый своего цвета — это выглядело как сцена, прямиком взятая из мифов.

Топ-топ.

«Угх, у меня ноги онемели от того, что я так долго сидел».

Зрелище было захватывающим, если это слово здесь вообще уместно, вот только атмосфера внутри зала была отнюдь не гостеприимной.

Не просто холодной. Она казалась почти враждебной.

Он подошел к алтарю, слегка размял плечи, обвел взглядом языки пламени и заговорил:

— Здравствуйте. Я Пак Со Джун.

[…………]

Повисла короткая тишина, тяжелая от мороза.

С разных сторон послышались вздохи и тихие стоны, а затем из центрального пламени раздался низкий голос:

[Что ты такое?]

— Пак Со Джун?

На этот короткий ответ из фиолетового пламени раздался спокойный голос:

[Мы не спрашиваем твоего имени, дитя. Этот... дискомфорт. Что ты с собой сделал?]

В голосе звучало нескрываемое отвращение, рожденное чистым инстинктом, но Со Джун предвидел нечто подобное.

— А, это... просто мое телосложение. Если не брать в расчет определенные условия, моя предрасположенность находится в отрицательных значениях. Знаете, что такое Гейс? Вот это нечто подобное.

Говоря простым языком: слив характеристик.

[Мы спрашиваем не потому, что не знаем. Думаешь, в древние времена не было других, подобных тебе? Тех, кто нарушал все табу в погоне за силой, кто искал могущества через наложенные на себя ограничения — их было бесчисленное множество, они росли как сорняки даже тогда.]

Фиолетовое пламя взвилось выше, давя на воздух внутри зала.

[Но ни один из них не совершал ничего столь же безумного, как ты. Как ты вообще жив, неся на себе ограничения такого масштаба? Это нельзя списать на простую удачу.]

— А. Вот как?

Если бы ему пришлось описать одной фразой, что сейчас чувствовали божественные звери, то вышло бы так: дриада, посаженная посреди завода по переработке редкоземельных металлов.

Мимолетная тишина.

Под пристальными взглядами божественных зверей, прощупывающими саму его сущность, это мгновение странным образом затянулось.

[..........]

Фиолетовое пламя, которое некоторое время пребывало в глубоких раздумьях, наконец нарушило тишину и тихо пробормотало:

[...Ты непостижим.]

В эпоху мифов, когда боги и монстры сосуществовали друг с другом, а в мире дышали и жили всевозможные таинства, в тот самый момент, когда этот ребенок раскрыл бы свою истинную природу, его бы заклеймили отвратительной аномалией и раздавили.

То, что ценой его табу стало телосложение, вызывающее нутряное, сродни отвращению к тараканам чувство у любого существующего сверхъестественного существа...

Это было не просто ограничением. Это был осознанный поступок безумца, решившего стать чудовищем, которое никогда не сможет слиться ни с чем в этом мире.

Но божественный зверь, олицетворяющий мудрость, узрел куда более страшную правду, скрытую под поверхностью.

Для одних он будет грязью, подлежащей уничтожению. Для других — роковой притягательностью, зависимостью, пожирающей душу, словно наркотик.

То, что хрупкий человек нес в себе смертельное искушение, способное развращать и уничтожать сверхъестественных существ, само по себе было осквернением божественного и предреченной трагедией.

Тот факт, что он вообще был всё еще жив и дышал, являлся настоящим чудом.

[Нет нужды тратить время понапрасну. Разве здесь есть, что еще рассматривать?]

[Я отказываюсь.]

[Я тоже.]

Они были существами, взращивавшими терпение тысячелетиями, и давно уже достигли такого умиротворения, которое позволяло им смотреть в лицо практически чему угодно, не моргнув и глазом, но этот случай был исключением.

Даже для них, кто тренировался достаточно долго, чтобы называться божественными зверями, это было несчастьем, потрясшим их до глубины души.

Чем больше они старались сохранять самообладание, тем сильнее инстинктивное отвращение кололо их души, словно острая игла.

Словно единственная капля грязи, упавшая в чистый пруд — в этом дискомфорте они чувствовали не только то, как оскверняются их тысячелетние духовные практики, но и то, что сам их разум может не справиться с отвращением и выйти из-под контроля.

Продолжать смотреть на это непостижимое нечто перед ними было не испытанием выносливости. Это было больше похоже на самоистязание.

Секундное колебание, и они могли причинить непоправимый вред этому жалкому и опасному дитя.

В конце концов, божественные звери предпочли отвести взгляд — подавить свои эмоции и вытерпеть — пожертвовав долгом отбора.

[Ничего не поделаешь. Тогда я возьму этого ребенка.]

В ответ на мягкий голос, исходящий от белого пламени, фиолетовый огонь предупредил:

[Урсион, кажется, ты чувствуешь нечто отличное от остальных. Не могу сказать, что я до конца это понимаю, да и влияние на тебя, судя по всему, не столь сурово. Но будь осторожен: он — это болото. Я говорю это ради твоего же блага, а также ради блага самого ребенка.]

[Я буду иметь это в виду.]

Белое пламя по имени Урсион также ощущало легкую тревогу в присутствии этого ребенка.

Однако за этой тревогой скрывалось нечто иное — странная, необъяснимая тяга, которой было трудно подобрать название.

Фиолетовое пламя было существом, которое видело истину, сокрытую за любой завесой.

Урсион не отнесся к совету мудрого божественного зверя легкомысленно.

— Ну что, вы все закончили принимать решение?

Всё это время он стоял там, словно мешок с зерном, оставленный под дождем, и когда обсуждение между экзаменаторами, казалось, подошло к концу, он тихо вмешался в разговор.

[Прости, что заставили тебя ждать. Теперь ты можешь идти.]

При нормальных обстоятельствах ребенка бы сначала выслали прочь, прежде чем божественные звери начали совещаться между собой, но из-за минутной потери самообладания они совершенно забыли о присутствии постороннего.

«Это уже начинает утомлять».

— Да. Тогда я пойду. До свидания.

Он прошел обратно по коридору и вышел наружу. В одно мгновение взгляды всех собравшихся в зале устремились прямо на него.

В повисшей тяжелой тишине было названо имя следующего ученика, и Со Джун тихо направился к своему месту.

Лили, судя по всему, всё еще доедала шоколадную конфету, которую он дал ей перед уходом: ее маленькие губы двигались в размеренном, неторопливом жевании.

Выглядела она слегка ошеломленной.

— Я вернулся.

Услышав непринужденное приветствие, Лили широко раскрыла глаза и в суматохе закивала.

У нее был полный рот шоколада, и она не могла вымолвить ни слова — наблюдать за ее попытками было даже немного забавно.

— Не торопись. Жуй медленнее.

— М-м, угум!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Общежитие

В каком состоянии окажутся дети, если поднять их на рассвете и заставить пройти через Церемонию распределения?

В каком состоянии? Очевидно, в таком, когда их желудки вот-вот прилипнут к позвоночнику.

……Эх. Я съела слишком много сладостей на пустой желудок. В животе как-то неспокойно.

Да и вообще, если расписание составлено подобным образом, разве они не должны были хотя бы покормить детей по дороге?

Действительно, здешнее отсутствие заботы о детях просто поражает.

Детям нужно как минимум пятиразовое питание.

— Никакого здравого смысла.

Лили наклонила голову, услышав это тихое бормотание.

— М?

— Ничего, просто разговариваю сама с собой.

Я махнула рукой.

Попутно хорошенько потянувшись и размяв плечи, я спокойно окинула взглядом лица стоявших вокруг детей.

Даже от такого тела есть своя польза.

Пусть мне и немного лет, но они были насыщенными — до предела забитыми опытом, — а это придает человеку определенную зрелость.

Для этого не нужно чувствовать чью-то ауру или что-то в этом роде. Достаточно просто понаблюдать, как человек ведет себя в определенной обстановке, и можно составить о нем примерное представление.

В этом смысле, стоя здесь, позади всех, и тихо изучая лица вокруг, я понимала, что ни один из этих детей не был обычным.

Те, кто заметно нервничал, как Лили рядом со мной, на самом деле составляли меньшинство. Большинство же лиц излучали уверенность и гордость.

Разница заключалась лишь в том, перерастала ли эта уверенность в высокомерие или же казалась безобидным юношеским бахвальством.

— Неплохо.

— М?

— А, разговариваю сама с собой, сама с собой.

Так или иначе, вряд ли кто-то из них относился к тому типу детей, которых девочки изгоняют из своей компании за отсутствие последней игрушки за сто тысяч вон или за то, что они все еще увлекаются вещами, которые якобы не соответствуют их возрасту.

Что ж.

Не то чтобы меня когда-то по-настоящему травили — скорее, я замечала, как мрачнеет чье-то лицо, когда кто-то говорил: «В твоем возрасте тебе все еще нравится подобное?», и это воспоминание немного врезалось мне в память.

Словно по сигналу, последний ребенок, судя по всему, закончил свою очередь, и Бенедикт вышел вперед, к краю платформы.

— На этом все процедуры распределения завершены. Вы все упорно трудились на протяжении этого долгого процесса. Теперь мы перейдем к следующему месту — банкетному залу.

Под предводительством Бенедикта дети гуськом вышли из аудитории.

В притихшем коридоре пристройки эхом отдавался лишь размеренный стук его кожаных туфель и более короткие, легкие шаги детей.

Путь от прохладной, полутемной малой аудитории к центральному крылу оказался довольно долгим.

Поскольку идти в тишине становилось скучно, я наклонилась и тихо спросила Джейдена:

— Эй, Джейден. Как прошло твое собеседование? Ты зашел почти самым последним.

— Ничего особенного. Просто ответил на несколько вопросов. Они не просили меня делать что-то конкретное. Просто немного поговорили между собой, и на этом все.

— Наверное, логично — это ведь всего лишь распределение по общежитиям. Хотя если дело только в этом, не понимаю, зачем им понадобилось вызывать всех по одному и так затягивать процесс.

Только заставили всех проголодаться без всякой причины.

Пройдя по коридору, тихому и уединенному, словно лесная тропинка, они шли еще какое-то время, пока наконец не показался величественный силуэт главного здания, которое считалось самым сердцем Академии.

— Ого...

— Боже мой... Вблизи все ощущается совсем иначе, чем издалека.

Среди детей послышались восхищенные вздохи, они хватали друг друга за руки и указывали на замок.

Чем дальше они продвигались от окраин к центру, тем теплее становился воздух, а цвета волшебных фонарей, выстроившихся вдоль стен, становились все ярче и изысканнее.

Древние каменные колонны, несущие на себе тяжесть веков, и потолок, оживленный праздником света.

С каждой длинной галереей, которую они проходили, многоголосый звук их шагов сливался во что-то величественное и гулкое.

— Да идите вы уже... Чего вы так останавливаетесь?

— И-извини!

Пройдя через величественные главные ворота и центральный коридор, они наконец увидели вход в Большой зал.

Бенедикт достал из-под пальто карманные часы, сверился с ними и убрал обратно выверенным до безупречности движением.

— Хм. К счастью, кажется, мы не опоздали.

Его трость слегка постучала по огромным дверям.

*Бум.*

С глубоким, гулким звуком тяжелые дубовые двустворчатые двери задрожали от низкой вибрации и медленно распахнулись в обе стороны.

Двери широко распахнулись, приветствуя вошедших.

Свет люстр изливался на мраморный пол, стертый до гладкости бесчисленными шагами за долгие годы.

Высокие арочные окна, которые они видели снаружи, изнутри превратились в витражи, сияющие всеми цветами радуги и рассеивающие свет во всех направлениях.

Взглянув вверх, можно было увидеть, как потолок взмывает на три этажа над головой единым непрерывным пространством — одного шага внутрь было достаточно, чтобы возникло ощущение, будто ты переступил порог совершенно иного мира.

*Глоть...*

— Что это за запах?

— Запах просто безумный... Это мясо? Это точно мясо, да?

— Ох, отпусти меня, мне кажется, я сейчас упаду в обморок.

То тут, то там, подобно туманным сиренам, раздавалось урчание в животах.

Для детей, доведенных до крайней степени голода долгим путешествием и постоянным напряжением, дымящиеся блюда на десятках круглых столов были искушением более смертоносным, чем любая магия.

Как раз в тот момент, когда восторженные возгласы детей наполняли зал, Альбрехт, сидевший в центре главного стола на возвышении, поднялся со своего стула с теплой улыбкой.

— Хо-хо-хо! О... а вот и наши новые ученики входят. Давайте поаплодируем им.

Стоило директору заговорить, как сотни уже сидевших на своих местах старшекурсников дружно разразились радостными криками и аплодисментами.

Звук отразился от высокого потолка Большого зала и покатился обратно, накрывая первокурсников подобно огромной волне.

— О-о-о-о!

— Ого! Посмотрите на этих малышей!

— Какие они милые!

— Добро пожаловать всем!

От столь резкой смены атмосферы дети инстинктивно сжались, втянув плечи.

Куда только делся весь их восторг от запаха мяса?

Они нерешительно переглянулись и побрели вперед мелкими, робкими шажками, осторожно ступая по красной ковровой дорожке.

— Встаньте ровно и идите за мной.

Не обращая внимания на шумное приветствие, Бенедикт уверенно шел вперед, ведя детей за собой, чтобы они встали прямо перед преподавательским столом.

Аплодисменты продолжались еще какое-то время, пока Альбрехт не поднял руку, и тогда старшекурсники с трудом сдержали смех и уселись на свои места, словно договорившись обо всем заранее.

Альбрехт один раз погладил свою длинную бороду, а затем заговорил теплым голосом, разнесшимся по всему залу.

— Хо-хо, я искренне приветствую новых детей, которые сегодня стали частью нашей семьи Элдермир. В тот момент, когда вы распахнули эти двери и вошли внутрь, начала писаться еще одна новая страница в более чем тысячелетней истории Академии.

Директор ненадолго замолчал, по очереди оглядывая заерзавших детей.

— Мы собрались здесь в погоне за истиной, коей является магия, но не забывайте, что расцвести этим знаниям позволяют драгоценные товарищи, идущие рука об руку с вашим любопытством. Прежде чем научиться быть великими магами, вы сначала научитесь смотреть на мир с теплотой.

Затем он сморщил нос и добавил с игривым видом:

— Конечно, даже для великого просветления требуется полный желудок. Я прекрасно знаю, что те дымящиеся блюда волнуют вас гораздо больше, чем любые занудные речи. Хо-хо-хо! Что ж, не буду затягивать. Перейдем сразу к делу.

Альбрехт один раз хлопнул в ладоши, и стоявший перед ним Бенедикт, словно только и ждавший этого сигнала, достал из-под пальто аккуратно перевязанный свиток пергамента и передал ему.

Пергамент развернулся с сухим шорохом, который разнесся необычайно далеко в наступившей тишине зала.

— Ах, и еще кое-что! Прежде чем мы начнем всерьез, я должен поделиться с вами особой новостью. Как вы все знаете, изначально в нашей Академии было четыре общежития. На самом деле, до недавнего времени их было три, пока количество не увеличили до четырех. Но сегодня, похоже, это число снова должно измениться.

Альбрехт продолжил неторопливым тоном человека, который просто нашел вещь, потерянную накануне.

— Божественный зверь, охраняющий одно из общежитий, пробудился от тысячелетнего сна и вернулся. А вместе с ним вернулся и древний метод отбора, при котором сами божественные звери выбирают себе учеников. Благодаря этому сегодня Элдермир наконец-то обрел свой полный вид из пяти общежитий.

*Шепотки. Шепотки.*

Для некоторых это явно было новостью; зал мгновенно наполнился гулом голосов.

Директор с удовольствием выдержал паузу, наслаждаясь поднявшимся шумом, и развернул пергамент.

— Ну что ж, давайте сначала узнаем имя того счастливчика, который первым ступит на порог заново открытого пятого общежития?

Директор лукаво улыбнулся и медленно опустил взгляд на пергамент.

Воцарилось напряженное молчание, словно сотни глаз замерли в ожидании слов, готовых сорваться с его губ.

__________

И наконец он произнес первое имя.

— Джейден Бьорд!

— Джейден?

В тот момент, когда прозвучало это имя, по жесту Бенедикта вперед выступила огромная глыба, чье присутствие отчетливо ощущалось посреди толпы первокурсников.

— Да не может быть, чтобы это был первокурсник.

— Что это вообще за телосложение?

Джейден Бьорд вышел вперед под шквалом ошеломленных взглядов.

Его толстая шея и широкие плечи — в существование которых у человека, только что отпраздновавшего одиннадцатилетие, как и остальные дети вокруг, верилось с трудом — заставляли вспомнить знаменитого боксера в расцвете сил.

Осанка тигра, властвующего над горным хребтом.

С каждым его тяжелым шагом пол банкетного зала, казалось, слегка содрогался.

*Пфф...*

Я понимала, что смеяться не стоит, но при взгляде на этого одноклассника с его монструозным телосложением у меня вырвался невольный смешок.

Пожалуй, это было слишком нелепо, чтобы сдержаться……

Когда Джейден занял свое место перед платформой, директор удовлетворенно кивнул и продолжил зачитывать имена.

Прозвучало еще несколько имен, но моего среди них не оказалось.

К тому времени, когда напряжение достигло пика и даже воздух казался тяжелым, директор пробежал глазами по самой последней строчке пергамента и объявил:

— И наконец……. Ариана Спенсер!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Общежитие (2)

*Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!*

— Какая милашка!

Под аплодисменты старшекурсников вперед шагнул еще один ребенок.

Один за другим объявлялись результаты распределения по общежитиям, определенные Церемонией распределения для всех первокурсников.

— Хо-хо-хо! Ну что, теперь мы можем насладиться банкетом в полной мере?

— Астрафлуат!

Директор Альбрехт описал своим посохом широкую дугу, словно только и ждал этого момента, и над головами присутствующих расцвел прекрасный Млечный Путь, а мягкий звездный свет медленно опустился на головы учеников.

Словно так было всегда.

Блейзеры первокурсников начали меняться, окрашиваясь в цвета, символизирующие каждое общежитие.

Когда волна магической энергии прокатилась по грубой серой ткани, однотонные блейзеры начали медленно раскрывать предначертанную им судьбу — цвет заполнял ткань подобно приливу, стремительно накатывающему на берег.

— Ва-а-а-а!

— Как красиво……

Среди шумных возгласов первокурсники собирались небольшими группками, с изумлением разглядывая свою форму.

— Джейден попал в Орбен, ты — в Грацию, а я — в Дюрантес…… Угх, мне правда очень обидно. Я был уверен, что мы втроем обязательно окажемся вместе.

Руперт, одетый в ярко-красный блейзер, который как нельзя лучше подходил его живому характеру, высказал свое разочарование плаксивым тоном.

— Как жаль. Было бы здорово оказаться в одном общежитии.

Мы втроем — Джейден, Руперт и я — теперь стояли в блейзерах совершенно разных цветов.

Взгляд Руперта устремился к флагам, развешанным по всему залу.

В отличие от остальных столов, за которыми сидели ученики с первого по восьмой курс и где вовсю кипела жизнь, сектор Орбена, приютившийся в стороне, казался настолько тихим, что от него веяло холодом. В этом общежитии вообще не было старшекурсников — лишь около тринадцати первокурсников, распределенных туда всего несколько мгновений назад.

Теперь Джейдену предстояло направиться в этот уединенный, стоящий особняком уголок.

Руперт, который заранее разузнал кое-какую информацию, судя по всему, предполагал, что они окажутся в одном общежитии. Такой неожиданный поворот событий явно застал его врасплох.

— Что ж. Ничего не поделаешь.

Прошло совсем немного времени, но я по-своему привязался к ним — мне тоже не хотелось расставаться.

Прощаться со знакомыми людьми всегда было не слишком приятно.

По правде говоря, изначально мы втроем должны были оказаться в одном общежитии.

Каюты на борту «Асфодели» для первокурсников традиционно распределялись с расчетом на то, что дети, направляющиеся в одно и то же общежитие, будут поселены вместе.

Однако теперь наши места за праздничными столами оказались разбросаны под разными знаменами.

Если бы не внезапное возрождение Церемонии распределения, наши имена, само собой, значились бы в списке одного и того же общежития.

— В любом случае, большинство занятий у нас совместные. После лекций полно свободного времени, так что не стоит поднимать шум.

В глазах Джейдена промелькнул короткий огонек, но он лишь пообещал встретиться позже и пошел прочь, не оборачиваясь.

Мы с Рупертом проводили взглядом удаляющуюся фигуру Джейдена, а затем переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Такой здоровый, а все никак не научится быть искренним.

— Обычно такие сильнее всех и смущаются.

— Значит, цундэрэ……

— Ага, вроде того.

Затылок Джейдена едва заметно дернулся, пока он шел прочь.

— О? У него там что, вена на шее вздулась?

— А. Должно быть, услышал.

— Ну надо же…… какой у него острый слух.

Руперт почесал затылок и неловко рассмеялся.

Оглядевшись, я заметил, что остальные ученики начали расходиться в разные стороны, отыскивая столы своих общежитий.

Поддавшись царившему в зале оживлению, Руперт тоже поспешил уйти.

— Аха-ха…… мне тоже пора. До встречи!

Руперт уверенно махнул рукой и скрылся в толпе, а его красный блейзер развевался за спиной.

Шум в зале не утихал, но теперь, когда друзья ушли, вокруг меня словно стало тише.

«Так, мое место ведь там?»

Я быстро огляделся, а затем медленно направился к столу Грации, оформленному в гармоничном сочетании матового серебра и чистого белого цвета.

◇ ◇ ◇

Пять общежитий, на которых держится Академия Элдермир, — это не просто жилые корпуса.

Они представляют собой осколки пяти божественных зверей, некогда охранявших крепость, и наследие благородных ценностей, которые эти звери оставили после себя.

Дюрантес, Вейллан, Эрейта, Грация. И Орбен.

Пять общежитий, пробудившихся от долгого сна длиной более тысячи лет, вернулись на свое законное место.

Первым среди них идет Дюрантес, благословленный Леонатом, божественным зверем пламени.

Оправдывая свое название — «те, кто терпит», — носители гордости красного льва считают непоколебимое терпение своей высшей добродетелью, не сгибаясь ни перед какими невзгодами.

Следом идет Вейллан, унаследовавший волю Аквилоса, божественного зверя ветра.

Те, кто носит крылья синего орла, стремятся к ничем не ограниченной свободе и жгучей страсти — подобно ветру, свободно гуляющему между долинами.

Затем идет Эрейта, общежитие Кортиса, божественного зверя ночи, чье название говорит о стремлении к истине.

Те, кто созерцает тьму оком мудрости, являются искателями, стремящимися постичь скрытые тайны и истины этого мира.

Грация, добавленная сравнительно недавно, когда в академию стало прибывать все больше детей из самых разных культурных слоев, символизирует милосердие и благожелательность, укрывающие все сущее подобно зимнему снегу, и стала новым вектором развития академии.

И наконец, Орбен — общежитие Орбуса, божественного зверя земли, самого могущественного из всех.

Оправдывая свое название, представляющее собой слияние слов «орбис», означающего мир, и «венер», означающего почтение, Орбен принимал только тех, кто обладал непоколебимой верой в себя.

Общежитие, столь же бескомпромиссное, как и его гордая решимость, — и именно потому, что эта решимость делала его опасным, оно исчезло первым.

И вот, в этот день, когда все пять божественных зверей вернулись на свои места, флаг черного дракона — сияющий блеском глубже самой кромешной тьмы и давно забытый в потоке веков — вновь затрепетал в небесах над Элдемиром.

Это был момент, когда история Элдемира, застывшая на тысячу лет, приготовилась ожить вновь.

— Ха-ха-ха! Интересно, правда?

— Да! Я никогда раньше ничего подобного не слышал!

«О, вот как…… Как удобно иметь под боком ходячую энциклопедию».

Первокурсники неловко сгрудились вместе, чтобы набить желудки, и к ним подошел один из старшекурсников Грации, чтобы разрядить обстановку.

— Ха! Ну, это все только в теории. До сих пор учеников просто группировали по культурному происхождению. Англоязычные и неанглоязычные, все в таком роде. Ведь нужно же как-то общаться, прежде чем кого-то чему-то учить, верно? А уровень английского у всех был совершенно разным.

Глядя на студентов Грации, действительно можно было ощутить атмосферу всемирной выставки.

Атмосфера, создаваемая смешением людей самых разных рас и национальностей, казалась странно эклектичной, но при этом очень живой.

Словно на чистый белый холст выплеснули краски всех возможных цветов.

— Так что в начале года простое общение превращалось в настоящее испытание. В тяжелых случаях приходилось объясняться на пальцах, перебирая все известные языки в надежде выудить хоть одно слово, которое поймет собеседник. Чтобы донести простейшую мысль, уходила уйма времени.

Старшекурсник со смущенным видом почесах затылок и добавил: — Хотя на занятиях нам хотя бы выдают переводческие артефакты — и на том спасибо. Без них мы бы, наверное, просто сидели и тупо пялились на преподавателя.

Однако использовать эти удобные артефакты в повседневной жизни вне занятий запрещалось под тем предлогом, что это мешает ученикам осваивать язык.

Весьма изощренная забота со стороны школы — учитесь на собственном горьком опыте, как бы неудобно это ни было.

Благодаря этой политике во внеурочное время ученикам по-прежнему приходилось прибегать к жестам и мимике.

— Но теперь, когда божественные звери вернулись, в будущем все может немного измениться. А может и нет — вдруг все останется по-прежнему?

До сих пор практика деления учеников по культурному признаку хотя бы делала жизнь в общежитиях сносной. Но теперь, когда критерии распределения изменились, испытание, которое раньше выпадало только на долю Вейллана и Грации, могло в равной степени коснуться Дюрантеса, Эрейты и Орбена.

Вот оно какое, равенство двадцать первого века.

Пока обстановка постепенно разряжалась, к столу подали новое блюдо, от которого ленивыми струйками поднимался пар.

На этот раз оно ломилось от зажаренной до золотистой корочки курицы, толстых сочных стейков и ароматных травяных овощей.

Я наколол на вилку отлично прожаренный кусок стейка, щедро макнул его в густой соус и отправил в рот.

— М-м-м, объедение!

Насыщенный, сочный мясной сок и сладковатый, изысканный соус приятно обволакивали язык.

Что бы там ни делали остальные — переживали из-за жестов и недопонимания, — это было проблемой будущего.

По крайней мере, сейчас это мясо полностью оправдывало все ожидания.

Разумно.

Одного кусочка хватило, чтобы забрать назад все жалобы, которые я мысленно изливал, урча пустым животом в малом актовом зале.

Смотрел на меня кто-то или нет, в этот момент аппетит взял верх над приличиями.

*Чавк. Чавк.*

Надо наесться как следует!

Вряд ли мне часто придется болтать с другими ребятами, но если до этого дойдет, я всегда смогу объясниться жестами. В свое время я сыграл столько партий в «крокодила», что был вполне уверен в своих силах.

За кого они вообще принимают выпускника младшей группы Первой церкви Соман……

Настоящий ветеран, закаленный годами практики.

Ни о чем не беспокоясь, я зачерпнул щедрую ложку картофельного пюре из стоявшей рядом миски и переложил себе на тарелку.

Нежное пюре без труда проскользнуло в горло.

Пока сидевший рядом первокурсник с упоением слушал рассказ старшего, я уже вовсю готовился опустошить свою четвертую тарелку.

*Ковырь. Ковырь.*

— Хм……

«И чего она там ковыряется в одиночку?»

Я почувствовал легкое беспокойство, глядя на Лили, у которой, похоже, совсем не было аппетита — она лишь вяло размазывала остатки соуса по тарелке.

Мы не были чужими людьми — мы уже познакомились и даже делились шоколадом, — и ее унылый вид прямо под боком лишал меня половины удовольствия от сочного мяса.

— Что случилось? Расстроилась, что вы с Джейн попали в разные общежития?

Лили вздрогнула от моего внезапного вопроса и резко подняла голову.

Ее глаза округлились и слегка затрепетали — совсем как у хомячка, пойманного на месте преступления.

— Н-нет…… дело не совсем в этом……

— Ну конечно. У тебя же на лице все написано.

Губы Лили на мгновение зашевелились, а затем она обреченно опустила плечи. Это было красноречивее любых слов.

— Насколько я слышал, у вас все равно будет большинство совместных занятий, даже если вы в разных общежитиях. Вы будете учиться в одних и тех же корпусах, так что постоянно будете видеться. Разные общежития — это всего лишь значит, что иногда придется есть порознь и спать в разных комнатах. Что в этом такого?

«Вообще-то, это действительно важно. В таком возрасте это, должно быть, кажется концом света».

— Но зато ты в одном общежитии со мной. Давай с этого момента ладить.

Я выбрал самый аппетитный кусочек мяса, нарезал его так, чтобы было удобно есть, и положил Лили на тарелку.

— Х-хорошо. Надеюсь, мы поладим……

Ее голос прозвучал немного нерешительно, но атмосфера все равно стала чуточку теплее.

— Ням!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Грация

Первое впечатление от Грации — небольшой дворец, целиком высеченный из чистейшей белизны.

Здание обладало цельной, безупречной текстурой, словно его вырезали из единой массивной глыбы мрамора, на которой невозможно было отыскать ни единого стыка.

Изысканные, но сдержанные украшения и устремленные ввысь колонны создавали элегантный ритм.

А над ними изгибался низкий купол, чьи мягкие очертания тем не менее дышали твердым достоинством.

— Ого-о...

— Такое ощущение... будто это место намного ярче всего остального...

Под покровом ночи, где глубоко залегла тьма, ослепительно белые внешние стены улавливали каждую каплю падающего лунного света, облачаясь в едва уловимое сияние.

Холод, исходивший от каменной кладки — излучавшей кристально-ледяной голубой свет, подобный узорам снежинок, — возвещал о том, что зима здесь полноправная хозяйка.

И все же из каждого симметрично расположенного окна сквозь плотные бархатные шторы просачивался теплый оранжевый свет, ложась мягким отблеском на мраморные стены.

— Посмотрите на это. Здание буквально светится.

— О, и правда! Оно все так и искрится.

— Хм, полагаю, оно лишь самую малость больше моего дома.

Даже мальчик, говоривший с самым напускным безразличием, пробормотал это с нарочито небрежным видом, однако раскрасневшиеся щеки и ясные, блестящие глаза выдавали волнение, которое он никак не мог скрыть.

Первое впечатление: внешний вид прошел проверку.

Даже по самым строгим меркам придраться было не к чему.

«Неплохо».

— Так, ребята, внимание!

Старшекурсник, сопровождавший первокурсников, остановился перед тяжелыми главными воротами и повернулся к ним.

С нарочито серьезным выражением лица он оглядел растерянных новичков одного за другим, а затем слегка улыбнулся.

— Вы, наверное, уже слышали, но символ нашего общежития — медведь. В обычное время медведь добродушен и непоколебим, но когда дело доходит до защиты детенышей и своей территории, нет никого сильнее... С того момента, как вы переступите этот порог, вы окажетесь в объятиях Грации.

Старшекурсник взялся за тяжелую дверную ручку и добавил:

— Добро пожаловать в Грацию. Это ваш новый дом.

С этими словами он с силой толкнул дверь, и массивная мраморная створка бесшумно распахнулась.

В то же мгновение золотистый свет хлынул из проема, один за другим заливая глаза детей.

Тепло, несущее в себе аромат горящих дров — совсем не похожее на холодный ночной воздух снаружи, — приятно коснулось их щек.

Стоило им переступить порог, как воздух полностью изменился.

Вопреки холодному внешнему виду здания, ковер под ногами оказался гораздо более плотным и мягким, чем можно было ожидать.

Снаружи оно походило на дворец, но внутри дышало приятным теплом и обжитым уютом настоящего общежития.

— Ого... это просто нечто.

Честно говоря, это предчувствие появилось еще в тот момент, когда распределенные в одно общежитие ребята собрались за обеденным столом, так что определенная моральная подготовка у меня была.

На первый взгляд мы казались сбродом неудачников, поэтому я предположил, что нам достанется какое-нибудь захудалое общежитие...

Но что это было?

Это было вовсе не общежитие. Назвать его пятизвездочным отелем на острове Йонджондо было бы преуменьшением.

Я окинул вестибюль куда более благосклонным взглядом, чувствуя, как мягкий ковер приятно обволакивает ступни.

— Поскольку все наверняка устали, я сразу же провожу вас в ваши комнаты. Девочки, идите за Катариной, а мальчики — за мной.

По указанию старшекурсника группа разделилась на две части.

Девушка по имени Катарина повела шестерых девочек в сторону западного крыла, а в вестибюле остались семеро мальчиков, включая меня.

— Ну что, пойдем?

Старшекурсник развернулся и направился к восточному крылу, и семь пар ног нестройно застучали по мраморному полу.

Пройдя часть коридора, он остановился и достал из внутреннего кармана пальто увесистую бархатную коробочку.

— Это ваше удостоверение личности и единственный ключ от нашего общежития.

Из коробочки он извлек кольцо из белого золота, излучающее мягкий молочный блеск.

На плоской верхней грани кольца был выгравирован искусно выполненный узор в виде снежинки.

Казалось, будто кто-то взял кусочек внешней стены Грации — тех самых ослепительно белых снежных кристаллов, что виднелись снаружи, — и поместил его прямо на палец.

— Номер вашей комнаты и имя выгравированы на внутренней стороне. Просто слегка прижмите узор со снежинкой к дверной ручке, и замок откроется.

Дети разобрали кольца со своими именами и надели их на пальцы.

Кольцо, казавшееся слегка великоватым, стоило надеть его на палец, тут же сжималось, идеально подстраиваясь под размер.

Приятная, солидная тяжесть белого золота отчетливо передавалась пальцу.

Изысканная, но ничуть не вычурная — тихая элегантность, к которой стремилось это общежитие, целиком воплотилась в одном-единственном кольце.

— Невероятно. Оно и правда похоже на снежинку.

Стоявший рядом со мной мальчик поднял кольцо к свету, восхищенно воскликнув.

И это было чистой правдой: для простого ключа от общежития вещь была непозволительно красивой.

Я мало что смыслил в ювелирных украшениях, но эта вещица определенно стоила как минимум десятки миллионов вон.

«Если я его потеряю, это же будет катастрофа?»

В горле внезапно встал ком, а руки начали мелко дрожать.

«Моя прелесть!» *Кха! Кха! Кхе-кхе!*

Старшекурсник убедился, что каждый ребенок получил свое кольцо-печать, а затем указал на дальний конец коридора.

— Что ж, тогда отдыхайте в своих комнатах, пока вас не позовут отдельно. Ваш багаж уже должен быть на месте. И хотя такое случается крайне редко, если вы вдруг столкнетесь с кем-то из обслуживающего персонала, просто спокойно отведите взгляд и проходите мимо. Постарайтесь не проявлять излишнего любопытства и не вести себя с ними грубо.

Старшекурсник попрощался и ушел, и пока остальные ребята разбредались в поисках своих комнат, я в одиночестве зашагал по длинному коридору вглубь здания.

— Так, где же моя комната... Здесь?

В центре дверной ручки слабым светом мерцал точно такой же узор в виде снежинки, как и на кольце.

*Глоть.*

С легким трепетом предвкушения я слегка прижал к нему кольцо на указательном пальце.

*Щелк!*

Дверь отворилась со звуком поворачивающегося тяжелого замка.

И стоило мне переступить порог...

как я испытал глубочайший культурный шок, словно получив ощутимый удар по затылку.

— Ого... Это вообще реально?

«Я сплю?»

Я ущипнул себя за щеку, зажмурился, открыл глаза — но картина передо мной осталась прежней.

— Серьезно?

Передо мной раскинулось огромное пространство, где могли бы с комфортом разместиться пять человек, и все это предназначалось только мне одному.

*Ла-ла-ла-ла-ла-ла~*

*Ла-ла-ла-ла-ла-ла~*

Откуда-то доносилась прекрасная фоновая мелодия.

Атмосфера была точь-в-точь как в гостиничном люксе.

Сквозь панорамные окна во всю стену лился каскад звездного света, струящийся из-под темного неба.

— И это комната на одного человека?

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел это осознать.

— Невероятно.

Я медленно пошел по комнате, подмечая каждую деталь.

В комнате стояли огромная двуспальная кровать и старинный письменный стол.

Открыв дверь в дальнем углу, я обнаружил отделанную мрамором ванную, поражавшую своими масштабами с какой-то даже пустынной щедростью.

— Потрясающе.

Это полностью ломало любые привычные представления об общежитии.

Я тупо уставился на лежащие на кровати приветственную открытку и листок с правилами поведения.

«И все это бесплатно?»

От мысли о том, сколько они планируют содрать с меня позже, по душе расползался липкий страх — одно лишь это подозрение вызывало тревогу.

◇ ◇ ◇

В глубине леса, в непроглядно темном месте, где, казалось, заблудился даже лунный свет, в запечатанную комнату, где до этого обитало лишь безмолвие, проникло чье-то незримое присутствие, и в воздухе с резким треском помех раздался голос:

— [&!^!@#……&@ Командир?]

Мужчина, стоявший подобно тени под вуалью, медленно склонил голову.

— Джинхон Мёльпхэ, слава священному ордену. Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет. Этот ничтожный слуга священного ордена выражает свое почтение великому Владыке Демонов.

Мужчина почтительно поприветствовал собеседника и распростерся на полу, затаив дыхание.

[……….]

Краткое молчание.

Когда голос зазвучал снова, помехи немного утихли, но от этого он лишь отчетливее и резче впивался в барабанные перепонки мужчины.

— [Бесследный Командир. Время Падающей Луны приближается. Что заставило тебя связаться со мной так внезапно?]

Даже когда укоризненный голос Владыки Демонов обрушился на него, мужчина, к которому обратились как к Бесследному Командиру, ответил спокойным, неторопливым тоном.

— Возникла критическая переменная, которая угрожает великому замыслу Культа. Я поспешил связаться с вами, чтобы доложить об этом.

— [……Говори.]

— Священные звери древнего Элдермира вернулись.

План состоял в том, чтобы использовать стратегию «шум на востоке, удар на западе» — устроить хаос в Академии во время ритуала Падающей Луны, чтобы сковать этого чудовищного старого монстра. Но теперь этот замысел дал осечку.

С имеющимися силами продержаться достаточно долго, одновременно противостояя воскресшим священным зверям, было попросту невозможно.

Непредвиденная переменная.

Когда Командир закончил говорить, в тишине лишь пусто отозвались неприятные помехи, и на том конце связи воцарилось холодное безмолвие.

— [Каков нынешний уровень силы священных зверей? Он не может сравниться с тем величием, которым они обладали в былые эпохи.]

Владыка Демонов погрузился в холодный расчет.

Звери, едва пробудившиеся после целой вечности, вряд ли могли сразу вернуть былую пиковую мощь.

— Не могу сказать с полной уверенностью, но, похоже, они еще не достигли уровня Хвагён.

Доклад прозвучал бесстрастно, но его значимость была огромной.

Пусть они и были всего лишь зверями, но это были существа, некогда претендовавшие на божественную власть.

Ослабленные, они все же не были созданиями, чью угрозу можно измерить простыми рангами культивации...

Без личного вмешательства того, кто преодолел барьер высшего демонического мастерства, с ними было не сладить.

— [Ритуал пройдет по плану.]

Отказаться от плана на этом этапе? Его важность была слишком велика.

Новый шанс мог представиться лишь через десятилетия, а то и века.

Теперь, когда пробудились звери-хранители, сила Элдермира со временем будет только расти.

Возможно, этот момент, пока мощь священных зверей еще не восстановилась полностью, был их последним шансом.

— [В день, когда взойдет Падающая Луна, лучшие силы Культа явятся в Чанъя.]

При этом торжественном заявлении Бесследный Командир опустился на колени и склонил голову до самого пола.

Это было самое глубокое почтение, которое мог выразить член Культа.

— Да будет исполнена ваша воля! Небесный Демон снисходит, десять тысяч небес склоняются в покорности. Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет!!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Небо тёмное, а погода ясная

Великая Академия!

Школа магии с двухтысячелетней историей!

Колыбель мудрецов, трудившихся в тени за кулисами истории.

Священная башня из слоновой кости, что вершила судьбы бесчисленных народов и континентов, оберегая мудрость человечества!

Чему же на самом деле учатся студенты, поступающие в это место, где спят все тайны мира и запретные знания?

Полетам, рассеканию небес верхом на метле?

Алхимии, подчиняющей разум тех, кто испробует её зелья?

Или, быть может, жестоким проклятиям, превращающим человека в пороховую бочку?

Все это, безусловно, крайне важные достижения, включённые в учебную программу.

Но эта крепость из слоновой кости с двухтысячелетней историей требовала от своих новоиспечённых первокурсников чего-то гораздо более стойкого и фундаментального.

Прежде чем они успевали взмахнуть своими сияющими волшебными палочками, детям приходилось сталкиваться с совершенно иной тайной, погребённой на пахнущих чернилами страницах книг.

И тайной этой были...

Латынь, Математика, Натурфилософия, Государство и Закон.

Предметы, вызывающие столь всеобщий ужас, что на протяжении тысяч лет одно лишь упоминание их названий заставляло студентов по всему миру пятиться в страхе.

Если говорить современным языком, всё предельно просто: словесность, математика, естественные науки и обществознание.

Четыре основных столпа.

Да...

Статус первокурсника означал, что прежде чем приступить к изучению таинственных магических дисциплин, необходимо получить всестороннее базовое образование. Такое уж сейчас время. Самое что ни на есть настоящее!

Каким бы гениальным и великим магом ты ни стал, нести чушь о плоской Земле было бы величайшим позором, какой только знал магический мир.

— Что ж... Полагаю, всестороннее образование действительно важно.

Как и подобает учебному заведению передовой западной державы, оно стремилось к ориентированному на будущее образованию, которое заботилось о детях, избавляя их от погони за оценками и экзаменационного давления.

Было ли это искренне ради блага детей — хм...

Кто знает?

— Так, посмотрим... Хм...

Я молча посмотрел на недельное расписание с аккуратно распределёнными предметами на этот семестр и решил первым делом проверить планы на завтра.

[08:30 – 11:00: Основы латыни]

— ...М-да, латынь. Важно... Это важно... Я в ней особо не смыслю, но выглядит солидно и многозначительно.

Любой уважающий себя маг должен уметь бормотать хоть что-то на непонятном древнем языке, верно?

[11:00 – 13:00: Обед]

О, два часа на еду? Как и ожидалось, совсем другой уровень. Поесть, немного отдохнуть, вздремнуть часок — просто идеально.

[13:00 – 15:30: Магическая этика]

Этику нужно изучить как следует. Ущерб от использования магии во зло может быть катастрофическим. Лучше привить моральные ценности пораньше, пока не случилась какая-нибудь беда.

[16:00 – 18:00: Основы арифметики]

Верно, считать уметь надо. Не может же маг жить, копаясь в земле.

— Что ж... Похоже, в первый день они не станут сразу грузить нас магией.

Я отчётливо помнил, как просматривал расписание на первый день в прекрасном расположении духа.

— Да твою ж!..

Ха-ах...

Я и не ждал, что они начнут прямо с «Абракадабры», но не слишком ли это?

По правде говоря, даже те немногие практические занятия по магии, что у нас были, не приносили особого удовольствия.

Потому что...

*Пф-ф...*

Предельно честный, жалкий и тихий звук.

Словно умирающая зажигалка, выдавливающая своё последнее пламя, — реакция окружавших меня детей на эту жалкую искорку обжигала сильнее, чем любое заклинание на кончике палочки.

— Пф-ф... Кх!

— БУ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Какой-то блондин, до этого наблюдавший за мной с самодовольным, оценивающим видом, согнулся пополам, схватившись за живот.

— Это ещё ЧТО такое?! Свечка?! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Я — ленивый гений, образцовый ученик — и официально худший в классе школы магии?

Я, покоривший местные подготовительные курсы и начальную школу одним лишь кликом чит-кода из прошлой жизни, оказался полностью разоблачён, стоило мне сесть за парту в классе, где все начинали с одной стартовой линии.

— БУ-ХА-ХА-ХА!!!

Я пропустил этот смех мимо ушей, демонстрируя полное равнодушие, но рука, сжимавшая волшебную палочку, мелко дрожала.

В то время как остальные с впечатляющим рвением создавали пламя размером с собственную голову, я один цеплялся за слабое тепло, похожее на спичку, готовую погаснуть от малейшего дуновения.

Достоинство второй жизни в этом мире угасло с тихим пшиком вместе с крошечной свечкой.

«Мелкие паршивцы. Ну погодите у меня».

Подумаешь, у меня плохо получается магия — неужели над этим обязательно так ржать?

В глубине души я поклялся жестоко отомстить.

Раны, нанесённые юному сердцу, остаются на всю жизнь.

Сколько бы времени ни прошло, я никогда не забуду сегодняшнее унижение.

— Кья-а-а-а-ах!!

И тут сквозь смех, превративший тренировочный зал в бушующее море шума, прорвался тонкий испуганный вскрик.

Хрупкая, миниатюрная девочка, дрожа так, словно была напугана до полусмерти, сжала свою палочку — и с её кончика с яростным рёвом сорвался поток огня, устремившись ввысь неистовым пламенем.

*ФШУ-У-У-УХ!*

Что это вообще такое — огнемёт?

Ссутуленные плечи, робкая спина... Я присмотрелся, чтобы разглядеть, кто это: Лили с её рыжевато-каштановыми кудрявыми волосами. Она действительно была особенной.

Вид её личика, сморщенного так, словно она вот-воз разрыдается, вызывал лишь искреннюю жалость.

Почему-то я почувствовал с ней родство, словно мы товарищи по несчастью, и просто не мог смотреть на это как на чужую проблему.

— Ой, мамочки...

— А-А-А-А-АГХ!

Каждый раз, когда запаниковавшая Лили в растерянности дёргалась, остальные дети с криками бросались врассыпную — словно инструктор по строевой подготовке, наблюдающий за новобранцем, который неуклюже размахивает заряженным оружием.

Небольшой переполох утих лишь тогда, когда вмешался профессор и перекрыл поток маны.

Нам дали небольшой перерыв, чтобы разрядить обстановку и успокоить затрепетавшие сердца.

В конце концов, любовь к одноклассникам — это любовь к родине.

Я подошёл к Лили, которая сидела в стороне от всех.

Она выглядела совершенно подавленной — та капля уверенности, что у неё была изначально, явно испарилась без следа.

«Да уж. Мне прекрасно знакомо это чувство».

Я присел рядом с ней на корточки, пока она чертила пальцем узоры на песке, и слегка похлопал её по плечу.

— Ну, ничего страшного. Ошибиться с магией может каждый.

— Хнык...

— Эй, но твоя огневая мощь была просто невероятной. Я серьёзно подумал, что это огнемёт. У меня вот едва свечка получилась, да и та погасла от лёгкого сквозняка. Так что, если подумать, ты справилась куда лучше меня, правда?

— ...Правда?

Это было наполовину утешением, наполовину чистой правдой.

Не будучи прирождённым пиромантом с врождённым сродством к огню, выдать такую мощь с помощью магии, которую она только начала изучать, да ещё и на самом первом базовом уроке — как ни посмотри, это был выдающийся талант.

Неужели она тоже какой-то скрытый гений?

Я молча посмотрел в её чистые зелёные глаза, сияющие невинным светом.

Так и поползли повсюду слухи о дуэте дураков из Грации.

◇ ◇ ◇

Профессор встал за кафедру и медленно, не говоря ни слова, обвёл класс своим острым, пронзительным взглядом. В воздухе повисла тяжёлая, удушающая тишина — казалось, стоит кому-то хотя бы прокашляться, как все взгляды тут же устремятся на него.

— Мана.

Одно-единственное слово, резкое и короткое, прорезало тишину класса.

— Как вы её определяете? Простая сила? Расходуемая энергия? Или, может, послушный пёс, прибегающий по первому зову?

Взгляд профессора медленно скользнул по студентам на первом ряду.

— Глупо.

Ни секунды колебаний. Категоричное заявление.

— Не спешите сводить её к какому-то одному определению. Мана — это возможность. Что может быть глупее, чем попытка втиснуть бесконечную вселенную в ваши жалкие сосуды?

Он с неторопливым изяществом разгладил складки на своём помятом рукаве. В каждом его движении сквозила сдержанная непринуждённость.

— Конечно, ожидать от кого-то из вас достойного ответа было бы столь же глупо, поэтому пока я объясню всё на доступном вам уровне.

Он облокотился на кафедру, скрестив руки на груди.

— Мана течёт. Подобно реке. Попробуйте тащить её силой, и она лишь ускользнет сквозь пальцы. Сосуд должен быть пуст, прежде чем вода сможет наполнить его. Возможно, это звучит очевидно.

Его взгляд ненадолго задержался на нескольких студентах.

— К сожалению, в этой Академии полно тупоголовых гоблинов, которые тратят всю свою жизнь, так и не сумев до глубины души осознать эту простую истину.

Невозможно было понять, предназначалось ли это замечание кому-то конкретному или было сказано просто к слову.

— Не блокируйте свои каналы. Успокойте разум и выровняйте дыхание. Напряжение становится стеной, преграждающей путь потоку. Мане негде укорениться в закрытом контуре.

Он дал словам осесть в умах учеников.

— Впрочем, бывают случаи, когда каналы просто не могут открыться должным образом с самого начала. Но это не вопрос стараний. Это неизбежная некомпетентность.

— ...

— Есть те, кто верит, будто упорный труд может превзойти талант.

Уголок рта профессора едва заметно приподнялся.

— Верить, конечно, никто не запрещает. Вот только реальность обычно с этим не согласна.

*Тук.*

Он слегка постучал пальцем по кафедре.

— А теперь продемонстрируйте свои уровни. Посмотрим, чего именно вы стоите.

Хм...

— Я ожидал этого, но оно действительно не работает.

На практическом занятии по контролю маны я пытался втянуть в своё тело ману, разлитую в воздухе, но дело продвигалось мучительно медленно.

Я огляделся и увидел, как остальные дети без малейших усилий втягивают окружающую энергию, словно включили невидимые пылесосы.

— Тц...

Вид маны, которая неподвижно застыла передо мной и даже не шевелилась, делал эту пропасть ещё более болезненной.

И дело было вовсе не в уме. Это была чистая разница во врождённом таланте — то, что существует отдельно от понимания, то, с чем ничего нельзя поделать.

Даже те ребята, которые казались отпетыми бездельниками и шутами, на моём фоне выглядели образцовыми учениками. Если бы оценки ставили только за талант, я бы, наверное, боролся за последнее или предпоследнее место.

Я продолжал концентрироваться и упорно пытался, но мана, текущая по моим каналам, то и дело запиналась и прерывалась, а когда всё же двигалась, то ползла со скоростью черепахи.

Любой, кто проводил время в интернете, поймёт это чувство.

Когда-то был популярен один тренд — тесты на скорость реакции. Нужно было кликнуть в тот самый миг, когда менялся цвет на экране, и программа измеряла скорость твоего отклика.

Ты готов поклясться, что кликнул в ту же секунду, как цвет изменился, но твой результат почему-то оказывался на сотни миллисекунд хуже, чем у всех остальных. Возникает ощущение, будто к тому времени, как команда мозга доходит до пальцев, нужный момент уже безвозвратно упущен.

Вот как ощущается эта неизбежная проблема нехватки таланта.

...Или, возможно, старения. Но я ведь не старею, верно?

— Скука смертная.

Почему изучать иностранный язык так трудно?

Потому что, как бы отчаянно ты ни зубрил слова, ни муштровал грамматику и ни корпел над учебниками, в тот момент, когда ты действительно оказываешься перед носителем языка, все слова застревают в горле. Вот почему это трудно.

Если бы ты хотя бы чувствовал свой прогресс, это стоило бы усилий, но сейчас всё казалось переливанием воды в бездонный кувшин.

Говорят, знания копятся-копятся, а потом в один прекрасный день всё резко встаёт на свои места.

Легко сказать. Но правда в том, что при таком ступенчатом росте большинство людей спотыкаются на самом пороге, теряют интерес и сдаются.

Именно так сейчас и выглядели мои тренировки с маной. Изнурительный, монотонный труд в ожидании резкого прорыва, который может никогда не наступить — скука бездумного повторения убивала мотивацию задолго до того, как могло прийти хоть какое-то чувство удовлетворения.

Это было похоже на то...

Будто ты вложил всю душу в написание книги, но новых читателей нет. Тебе самому текст кажется вполне приличным, но отклика нет — вообще никакой реакции, и сколько бы ты ни обновлял счётчик просмотров, цифра упорно стоит на месте.

Добавления в избранное и глубина чтения вроде бы в норме, но сам рейтинг намертво прилип к самому дну. А потом даже глубина чтения, которой ты себя утешал, рушится, и график начинает напоминать кошачьи ушки — словно брошенный питомец, к которому ты обещал вернуться позже, но обнаружил, что он умер, пока ты не смотрел.

«Погодите, почему всё окрашивается в мрачные тона?!»

Я решительно подавил змею уныния, поднявшую голову в моих мыслях.

— Сосредоточьтесь. Сосредоточьтесь. Похоже, кто-то позволяет своим мыслям витать в облаках в весьма важный момент.

Ой-ёй!..

Под острым взглядом профессора, который с первого взгляда казался невероятно строгим, я поспешно вернул всё своё внимание к мане.

Умение читать по лицам было навыком, отточенным за долгую историю человечества, и это лицо буквально кричало: «Этот тип превратит твою жизнь в ад».

«Ладно. Нет смысла мешать юным дарованиям вокруг меня. Лучше просто помедитирую».

Сури сури маха сури, асура балбалтха!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Небо темное, а погода ясная (2)

Дин-дон, дан-дон... Откуда-то раздался мягкий перезвон.

Я лежал на зеленой траве, лениво наслаждаясь ветерком и ожидая окончания занятий, как вдруг после короткого провала в памяти раздался резкий хлопок ладони по столу.

— Постоянно повторяйте сегодняшний материал и усердно занимайтесь. Все свободны.

— Фух... наконец-то закончилось?

Для всех наступило время обеда.

Пока ученики в спешке вываливались из аудитории, отчаянно стараясь не отстать и выжать хотя бы одну лишнюю минуту свободного времени, ко мне подошел Руперт.

— Поспал? Ты сегодня выглядел довольно уставшим.

Я не был до конца уверен, но голова была как в тумане — похоже, я и правда где-то там задремал.

Я лишь размял затекшую шею и со стоном ответил:

— Я умираю. Просто умираю.

Будь то дешевая пластиковая парта в начальной школе Кеннам или причудливая парта из цельного дерева в Элдермире — неудобно было и там, и там.

Если уж на то пошло, эта парта подходила моему телу даже хуже.

Я закинул руку на плечо Руперту и спросил:

— Ну, как ты держишься? Хотя, похоже, ты отлично справляешься.

И это было не просто впечатление: даже на совместных занятиях, где собирались ученики из нескольких общежитий, Руперт входил в число лучших исключительно за счет чистого таланта, хотя и казался немного простодушным добряком.

Если остальные дети были техникой от «Дунфэн Электроникс», то Руперт и еще несколько избранных — «Дайсон».

И там, и там пылесос, вот только лиги совершенно разные.

А кем тогда в этой аналогии будет метла? Черт его знает...

— Аха-ха, профессор немного пугает, но... мой папа маг, мой брат маг. Я вырос в окружении всего этого, так что, наверное, мне всё это немного знакомо.

— Логично. Взять вон тех ребят: у них в семье все нормалы, а они — единственные маги на всю родню.

Даже среди тех, кто расхаживал вокруг, хвастаясь своими великими домами и прочим, хватало посредственностей, чей талант не представлял из себя ничего выдающегося.

— Ха-ха...

Даже на мою колкость Руперт лишь рассмеялся своим светлым, безоблачным смехом.

В любом случае, порядочный человек с настоящим талантом — я мог думать о нем только хорошее. В этом не было ничего раздражающего.

— Увидимся! Нам и правда сложно пересечься, раз мы в разных общежитиях.

Мы дошли до перекрестка, где дороги расходились к разным общежитиям, и настало время прощаться.

От одной лишь мысли о том, что отсюда мне придется тащиться до самого корпуса моего общежития, на меня уже накатывала усталость.

— Ага, давай. Будешь возиться — времени на отдых почти не останется.

Обед длился два часа, но если учесть всю эту ходьбу туда-сюда, этого времени было катастрофически мало.

Еда, впрочем, была просто потрясающей.

Может быть, долгие промежутки между приемами пищи были проявлением заботы: полностью опустошить желудок, чтобы потом снова насладиться чем-то вкусненьким?

Когда я представил себе сегодняшнее меню, тяжесть в ногах начала мало-помалу отступать.

— Эй, вы что творите?

◇ ◇ ◇

Есть такая поговорка: щедрость рождается в полных закромах.

Это значит, что для того, чтобы помогать другим, нужен материальный избыток.

Конечно, есть люди, которым это всё равно удается. Но такие люди необыкновенны — это не значит, что обычные люди в чем-то ущербны, если не могут поступать так же.

А что насчет тех, у кого всего в достатке, но они всё равно скупятся?

Это потому, что того, что они имеют, едва хватает, чтобы не скатиться вниз.

Страх того, что один неверный шаг может отбросить их обратно в эту изнуряющую нищету.

Пойманные в ловушку ран, которые не затянутся и за целую жизнь, они каждое мгновение из кожи вон лезут, чтобы подтвердить свое положение и самоутвердиться.

Когда те, кто даже ни разу не нюхал нищеты — благородные господа, укрывшиеся за высокими стенами в тех местах, куда беднякам даже не приблизиться, — играют в великодушие и насмехаются над малодушными:

Те, кто осознал, что они больше не за стенами, или те, кто когда-то на собственной шкуре жестоко познал повадки нищеты, содрогаются от одного лишь ее запаха.

В ужасе от того, что этот запах может снова к ним прицепиться, они дрожат и возводят свои стены еще выше.

А дети перенимают страхи своих родителей.

— Эй, чем вы тут занимаетесь? Не возражаете, если я присоединюсь?

Я узнал знакомую фигуру со спины и направился туда, где собрались трое мелких детишек.

Так и есть.

Лили стояла перед тремя детьми, которые преградили ей путь, и на ее лице застыла беспомощная тревога.

Не в силах двинуться ни вперед, ни назад, она не делала ничего, кроме как вглядывалась в лица детей, — Лили выглядела точь-в-точь как травоядное, ставшее добычей.

Я на мгновение задумался о том, чтобы поступить так, как сделал бы любой здравомыслящий учитель, заметивший издевательства — притвориться, что ничего не вижу, и пройти мимо, — но вместо этого, со всей социальной грацией безнадежного ботаника, твердо окликнул их: «А ну стоять».

— Одна школа, один курс, одно общежитие — вы все должны ладить друг с другом. Ей явно некомфортно. Или... может быть, вы просто слишком малы и еще не знаете, как заводить друзей?

«Мы все друзья! Ура!»

Я изложил всё это в самых радостных и понятных выражениях, на какие только был способен, но лица детей почему-то исказились в странных гримасах.

— Ха, мне? Сблизиться с той, кто выглядит такой глупой?!

— Вот именно. Если ты плоха в магии, то должна хотя бы использовать приличную палочку. Из-за нее мы чуть не пострадали!

— Вы только посмотрите, во что она одета. Дешевый мусор! Она попрошайка, вот она кто!

Голоса детей звучали звонко и чисто, но слова, срывавшиеся с их губ, были острыми осколками, способными ранить до крови.

— Называть подругу попрошайкой — это уже перебор.

Дети сморщили носы, словно увидели что-то мерзкое, и обвиняюще ткнули пальцами в Лили — в этом прослеживалась странная черта невинной детской игры.

— А ты вообще кто такой, чтобы лезть?!

— О! Ты ведь такой же оборванец, как и она, да?

— Пф. Два сапога пара. Именно такие люди и будут ошиваться друг с другом.

Что ж...

Поскольку в словах детей, по сути, не было ничего неверного, я согласно кивнул:

— Вы правы. Два сапога пара — именно такие люди и будут ошиваться друг с другом.

— Что?!

Даже если человек говорит на иностранном языке, который ты не понимаешь, всегда можно догадаться, когда тебя оскорбляют.

Какими бы глупыми они ни были, инстинктов на это у них хватало: я не сделал ничего, кроме как согласился с ними, но почему-то это задело их хрупкую маленькую гордость, и их лица в одно мгновение залились краской, покраснев, а затем и побагровев.

— Угх, боже... мои барабанные перепонки. Ну, это проблема, обеденный перерыв почти закончился. Тогда мы пойдем первыми. Лили, пошли.

— А? Что?!

Я взял за руку растерянную, сбитую с толку Лили и зашагал прочь быстрым шагом.

— Эй! А ну стой!

За нашими спинами раздался пронзительный визг, но я лишь лениво сунул палец в ухо и поковырялся в нем.

Вьюх~

— Гья-а-а-а!!!!

Услышав переполох, я оглянулся: дети, которые бросились за мной в погоню, все как по команде клюнули носом в землю.

Споткнулись ли они о собственные ноги или напоролись на камень в своей яростной спешке — я не мог сказать наверняка.

В любом случае, это не моя проблема.

— Пфф... вам, ребятки, нужно заново учиться ходить.

◇ ◇ ◇

Сегодня был урок по магическим существам.

Судя по всему, какой-то охотник, выглядевший так, будто на своем веку выследил немало звериных следов, привел с собой рогатую лошадь.

Естественно, местом проведения стала не крытая аудитория, а открытая поляна, густо поросшая деревьями.

Когда подошло время урока, ученики начали подтягиваться один за другим.

— Эй, вон идет подсвечник, подсвечник.

— Пфф, ага. А рядом с ним поджигатель.

Выражение лица этого мальчишки, когда он намеренно растягивал слова, вызывало желание дать ему щелбан.

Это уже переходит все границы...

Мгновение спустя.

Появился мужчина: с бледным и изможденным лицом, словно насквозь пропитанный алкоголем или какими-то наркотиками, с двумя мечами за спиной и позвякивающей на груди серебряной медалью в форме головы животного.

— Какой очаровательный вид.

Профессор погремел причудливыми стеклянными пузырьками, висевшими у него на поясе, и обвел взглядом собравшихся на поляне учеников, словно хищник, оценивающий свою добычу.

— Рад встрече. Меня зовут Джеральд Вульф. Я старший исследователь в «Монаде» и, начиная с сегодняшнего дня, профессор, ответственный за обучение вас магическим существам.

— «Монад»? Что это?

— Без понятия, наверное, какой-то исследовательский институт.

— Тихо. Приберегите болтовню на время после лекции.

Вульф подал сигнал, и кто-то дернул за поводок — зверя, который был привязан позади, вывели в центр поляны под тяжелый, размеренный стук копыт.

И-и-и-и!

Белый силуэт, словно излучающий собственный свет.

Под гладким белым шелком кожи с каждым вздохом перекатывались длинные мускулы, очерчивая чистые, точные линии, подобные искусно вырезанной скульптуре.

Словно хорошо заточенный клеймор.

Стройное, но при этом плотное тело — жесткость, казавшаяся несокрушимой.

Хотя ветра не было, серебристая грива на шее животного странным образом колыхалась в воздухе, извиваясь, подобно водорослям, плывущим по течению.

— Ва-а-ау...

Животное из воображения, словно чья-то глубочайшая романтическая тоска и смутное желание обрели форму.

На фоне кристально белого тела, как прозрачное стекло, блестел спиралевидный рог.

Рог сужался к кончику с такой остротой, что от одного взгляда на него по коже бежали мурашки; заточенный до лезвия клинка, он создавал иллюзию боли лишь от своего вида.

С каждым легким шагом единорога на его длинных стройных ногах от копыт вспыхивали слабые искры магической энергии.

Наконец существо подняло голову и полуприкрыло свои звездные глаза, и холодное, возвышенное достоинство — такое, какое можно было ощутить только вживую, — накрыло учеников словно волной.

— Кажется, вы все рады увидеть то, о чем слышали только в сказках. Да, это именно тот единорог, которого вы знаете.

— Вау... единорог...

Лица детей были совершенно очарованы мистической выправкой существа.

— Вид: единорог. Уровень угрозы: ранг C в обычных условиях, ранг A в разъяренном состоянии. По натуре послушны, но если их спровоцировать, опасность становится неконтролируемой. Они отдают предпочтение чистоте и обладают способностью к очищению, а их рог используется в качестве ингредиента для эликсиров.

Джеральд зачитал характеристики единорога сухим, деловым тоном, а затем обвел взглядом учеников.

— Они становятся бесконечно нежными по отношению к девам. Именно поэтому, несмотря на уровень угрозы и редкость, это самое подходящее существо для первого знакомства новичков.

Он отвел единорога в сторону и небрежно кивнул ученикам подбородком:

— Ладно, с объяснениями покончено. Теперь каждый из вас по очереди подойдет и прикоснется к нему лично.

— Ого-о-о!

— Единорог! Я никогда не видел его вживую! Я хочу пойти первым!

Казалось, они уже забыли об уровне угрозы, о котором им только что рассказали: от перспективы прикоснуться к единорогу по-настоящему ученики заметно гудели от волнения.

Завороженные благородной осанкой единорога, дети начали поднимать руки и толкаться, чтобы оказаться первыми.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Небо темное, а погода ясная (3)

Дерзкий маленький... нет, скорее, благородное и священное создание — единорог!

Он был одновременно и мифическим зверем, воплощавшим фантазии и чаяния любого ребенка, и привередливым судьей, который позволял приближаться к себе лишь самым чистым душам.

Радостные возгласы и неподдельное любопытство невинных юных душ коснулись этих сияющих, словно звезды, глаз...

Прохладная аура, кружившая над поляной, медленно смягчилась, превращаясь в нежные волны магической энергии.

Словно милостиво принимая обожание этих неуклюжих, хрупких маленьких созданий, единорог взмахнул серебристой гривой, пустив по ней длинную мерцающую волну, и с элегантным спокойствием вскинул голову.

— Ого...

Дети приближались осторожно, словно имели дело с хрупкой стеклянной скульптурой.

Стоило первой девочке, протянувшей руку, коснуться кончиками пальцев шеи единорога, как по его белой шерсти, подобно ряби на гладкой воде, разошлись тихие концентрические круги магической энергии.

— Невероятно... И он на самом деле очень теплый.

— Какой он мягкий! Да ладно, он нежнее любого одеяла!

Единорог стоял совершенно неподвижно, не выказывая ни малейшего раздражения и послушно принимая прикосновения детей.

Когда он опустил голову и уткнулся мордой в плечо одного из учеников, из его серебристой гривы, подобно пушистому снегу, посыпались мелкие пылинки магической энергии, смешиваясь с детским смехом.

Вид этого некогда неприступного существа, удовлетворенно прикрывшего глаза под детскими ладонями, навевал такое умиротворение, что недавнее предупреждение Джеральда об опасности класса А казалось почти смехотворным.

Джеральд наблюдал за этой сценой с отрешенным видом человека, изучающего натюрморт, а затем сверился с часами.

— Не мешкайте. Следующий.

Его сухой голос мгновенно разрушил эту сказочную атмосферу.

Единорог, выглядевший до этого весьма довольным собой, при звуках голоса Джеральда открыл глаза и мгновенно принял подобающий вид.

*Фр-р-р...*

Он вернул себе холодное величие и перевел взгляд на учеников, все еще ожидавших своей очереди.

— Ого, он такой теплый и мягкий! Мне кажется, от него даже пахнет какими-то фруктами.

Лили, которая, судя по всему, уже напрочь забыла о том, как над ней подшучивали другие дети, вприпрыжку вернулась назад в прекрасном расположении духа, без умолку болтая.

— Хм, правда?

— Да! Давай же, поспеши и тоже погладь его!

Ее лицо раскраснелось, и она буквально подпрыгивала от восторга. В моей памяти всплыл ее недавний унылый вид, и я поймал себя на том, что едва не улыбнулся вопреки собственной воле.

Не в силах устоять перед ее простодушной настойчивостью, я двинулся вперед, словно у меня не было выбора, и пристроился в самый конец длинной очереди детей.

«И все же... Священное существо, которое благоволит девственницам».

*Тц!* Как-то это не к добру.

По моей спине пробежал холодок — то же чувство, должно быть, испытал один бывший президент, когда узнал, что охранять его входную дверь поручили борцу за демократию.

И точно: по мере того как расстояние сокращалось, единорог, похоже, что-то почуял, и атмосфера вокруг него начала постепенно меняться.

«Вы только посмотрите на него — у него уже взгляд меняется».

Его взор совершенно отчетливо говорил: «Что это за грязь ко мне приближается?»

До сегодняшнего дня я и не подозревал, что у лошади может быть столь богатая мимика.

*Нюх-нюх...*

Когда стоявший передо мной ученик закончил и подошла моя очередь, существо раздуло огромные ноздри, шумно втянуло воздух, а затем с силой выдохнуло его обратно.

Короткий зрительный контакт.

*Хр-р-р... Тьфу!*

Со звуком, будто что-то поднималось из самых глубин его глотки, его слюна полетела прямо мне в лицо, прежде чем я успел хоть как-то среагировать.

— .........

Возникло ощущение, будто мир остановился, и в мгновение ока воздух вокруг меня стал холодным, как ледяная вода.

Детские возгласы, утомленное выражение лица Джеральда — все застыло в каменном молчании.

Лишь звонкое и ликующее ржание единорога нарушило эту тишину.

*И-хи-хи-хи-хи-и-и!*

Неприкрытая насмешка. Верхняя и нижняя губы единорога приподнялись, обнажая сверкающие белые зубы и розовые десны во всей красе — он выглядел абсолютно счастливым.

...А?

Влажная жижа, стекавшая по моему лицу, источала крайне неприятный запах.

«Ох, как же я зол!»

— А-А-А-А-АРГХ!!! АХ ТЫ, ЛОШАДИНАЯ БАШКА... Я ТЕБЯ НА САШИМИ ПОРЕЖУ!!!

«Сегодня в меню: барбекю из конины по-чеджуски!!!»

— Эй, эй... ЭЙ! Остановите его! Держите его кто-нибудь, скорее!

— Ч-что вообще творится?!

Пока дети цеплялись за мои штанины, Джеральд пришел в себя и подбежал, встав прямо между мной и единорогом.

То, с какой поспешностью он развел нас в стороны, ясно выдавало его тревогу.

Он выбрал это существо именно потому, что считал его безопасным для практики учеников, а теперь непредвиденная переменная едва не привела к катастрофе.

Благодаря отчаянным усилиям Джеральда суматоха постепенно улеглась.

Провинившегося единорога поспешно увели обратно в стойло, а практическое занятие, погрузившееся в хаос, бесславно завершилось.

— О боже...

— Это меня не на шутку напугало.

Возможно, из-за того, что этот неожиданный инцидент произошел на его собственном уроке, пугающая аура, обычно окружавшая Джеральда, казалось, немного рассеялась.

— Кхм, кхм!.. Похоже, среди нас оказался ученик с необычайно низкой совместимостью с магическими существами. На этом мы завершим сегодняшнее практическое занятие на свежем воздухе.

При обычных обстоятельствах он бы подготовил несколько разных существ, но поскольку у него на руках была такая надежная карта, как единорог, он не стал утруждать себя подготовкой альтернатив, из-за чего у него теперь не оставалось возможности продолжить практику.

— Тем не менее, мы не можем просто так закончить запланированное занятие, поэтому все возвращаемся в лекционный зал.

По указанию Джеральда ученики, волоча ноги от неохоты, побрели обратно к учебному корпусу.

Так и закончилась практика по биологии, оставив каждому ребенку новые и приятные воспоминания, и лишь одному человеку — рану, которую он забудет нескоро.

— ......... *бу-бу-бу...*

«Ну погоди у меня. Посмотрим, как далеко это зайдет. Ладно... когда наступят сумерки, станет ясно, кто в итоге будет лить слезы, но я с радостью приму этот вызов».

Я не мог сдержать ярости от подобной мелочности — тварь набросилась на совершенно приличного человека, руководствуясь одними лишь предрассудками.

◇ ◇ ◇

— А-ха-ха... Так вот почему ты с самого начала такой... мрачный?

Руперт неловко рассмеялся, осторожно оценивая настроение своего друга, сидевшего с угрюмым выражением лица.

Он явно старался не подливать масла в огонь.

Это было совместное занятие для всего общежития.

После окончания лекции мы втроем — Руперт, Джейден и я — впервые за долгое время смогли собраться вместе.

Пока Руперт пытался как-то разрядить обстановку, Джейден, наблюдавший за происходящим со сложенными на груди руками, заговорил своим низким, неторопливым баритоном.

— Хватит. Ты тратишь силы на то, что тебе совершенно не идет.

Его тон был прохладным, но в нем не слышалось ни насмешки, ни утешения — лишь сухая констатация факта, будто он просто озвучивал очевидное.

— Если бы ты действительно был в ярости, ты бы не оставил это просто так с самого начала.

Я ответил на слова Джейдена с тем же безразличием.

— Нет, это другое. Он меня унизил.

«Какая-то тварь посмела оскорбить венец творения».

Нужно было проучить его как следует, чтобы восстановить естественный порядок вещей.

— Ха-ах...

Джейден и Руперт переглянулись, а затем синхронно покачали головами.

«Ну да ладно, хватит об этом». Не было никакого смысла портить настроение на редкой встрече с друзьями.

С этой мыслью я протянул руку и поднял тяжелую керамическую чашку, стоявшую в лаундже оранжереи.

Ароматный пар от свежезаваренного черного чая приятно щекотал нос.

«Ах!..»

Пак Со Джун, который когда-то потягивал клубничный йогуртовый смузи, теперь жил красивой жизнью.

Хотя аромат был прекрасен, вкус пришелся мне не совсем по душе.

— В любом случае, что ты там хотел сказать раньше? Кажется, что-то насчет клуба.

Я спокойно поставил чашку обратно на стол, словно ничего не произошло, и Руперт заметно расслабился, прежде чем заговорить.

— Точно! В общем, если у тебя нет других планов, я подумал, что мы могли бы вступить в какой-нибудь клуб вместе.

— Клуб?

Вроде школьного кружка или чего-то подобного? Что ж, школа без клубов казалась бы неполноценной.

— Да, это не обязательно, но существует негласное правило, что каждый должен вступить хотя бы в один. Раз уж все равно придется, я подумал, было бы здорово сделать это вместе.

«Хм, клуб...» Еще в Начальной школе Кеннам тоже были часы клубной деятельности.

Всего раз в неделю, но это было обязательное время, внесенное в расписание, так что мне в любом случае пришлось куда-то записаться.

Название звучало величественно, но на деле это был Клуб любителей кино — абсолютно легальное место для сна.

Я и не думал, что мне снова придется заниматься чем-то подобным здесь.

Пока я ненадолго погрузился в воспоминания, Джейден, который молча слушал нас, вставил замечание.

— Судя по твоему лицу, ты об этом даже не задумывался.

«Пмямо в точку».

— Кхм, кхм!.. Вообще-то, у меня есть планы. Просто у меня столько неотложных дел, что этот вопрос сдвинулся в списке приоритетов, из-за чего размышления над ним слегка затянулись.

Сказал я это с подобающе серьезным выражением лица, приподнимая чашку чая.

В конце концов, те, кто стремится к великим свершениям, не размениваются на мелочи.

*И-го-го-о-о?*

Какое-то необъяснимое лошадиное ржание эхом отозвалось на задворках моего сознания, но я демонстративно проигнорировал его и сделал глоток чая.

Терпкий, вяжущий вкус скользнул по моему горлу.

— ...Ладно, хорошо. Так в какой клуб вы думаете вступить?

— Мы с Джейденом немного это обсудили и решили, что Клуб исследователей нам отлично подойдет.

— Клуб исследователей?

— Да. Полное название — Клуб исследования мифических реликвий. Это один из тех клубов, которым школа оказывает весьма солидную поддержку.

«Клуб исследователей, значит». От одного только названия повеяло запахом пыли и сухой земли, и у меня дернулась бровь.

— К слову, хоть в названии и говорится об исследованиях, на практике это больше похоже на туристическую поездку. Все расходы покрывает Академия.

Джейден добавил, что во время официально запланированных выездов под руководством профессора, если их образовательная ценность будет признана достаточной, эта деятельность может быть зачтена вместо учебных занятий.

Это была редкая возможность, но если удача окажется на твоей стороне, можно, по сути, получить автомат по целому предмету.

«А это совсем неплохо».

— ...Ну, если ты так говоришь, Джейден, то звучит действительно неплохо.

Как и сказал Руперт, если уж все равно придется куда-то вступать, разумнее держаться знакомых лиц.

— О, кстати... а мы сможем втиснуть туда еще одного человека?

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Вслед за другом в клуб

— Бла-бла-бла...

Сеанс вешания лапши на уши официально начался.

Взгляните на это лицо: оставь его на углу улицы в Чонно, и у всех городских мошенников слюнки потекут.

Я взял в оборот одну особенно доверчивую на вид жертву и разразился длинным монологом.

— ...В общем. Хочешь вступить со мной?

— А? Что?..

Лили захлопала глазами, глядя на меня с видом человека, который ещё не до конца осознал происходящее.

Да ладно, о чём тут вообще думать?

Мы были знакомы не так уж долго, но уже стали боевыми товарищами, бок о бок претерпевшими мелкие жестокости этого мира. Когда все остальные смеялись надо мной, она единственная приняла мою сторону и даже очернила обожаемого ею единорога, просто чтобы проявить солидарность.

Когда подворачивается хорошая возможность, ею нужно делиться. Такова уж человеческая природа.

Я — Со Джун. Она — Лили.

И потому со всей искренностью, на которую только был способен, я обратился к этой робкой девушке с предложением: вступить в клуб вместе со мной.

— Верность!

— ...В-верность!

— Громче!! Давай! ВЕРНОСТЬ!!!!

— ВЕРНОСТЬ!!!

Лили выкрикнула это с неохотным усилием, после чего сразу же огляделась по сторонам, проверяя, не услышал ли кто-нибудь.

— Н-но... я уже пообещала Джейн, что вступлю в клуб вместе с ней...

— Джейн?

— Д-да.

Джейн, значит... Джейн? Ах, точно — та, которая похожа на Гермиону?

— Тогда она тоже может пойти с нами. Или вы уже выбрали какое-то другое место?

— Нет, мы ещё не решили.

— Тогда спроси Джейн. Этот вариант кажется довольно неплохим.

Я протянул Лили яркий плакат, который принёс Руперт.

— Они бесплатно возят в поездки за границу. Ты бывала в Египте?

— Н-нет.

— Я тоже. Но он есть в программе поездок. Почему бы и не съездить, верно?

Может, мне даже удастся покататься на верблюде на фоне пирамид.

*Имхотеп!*

Я сам бил в барабан, сам играл на чангу, сам же и радовался раньше времени, мысленно прихлёбывая бульон от кимчи, когда наблюдавший со стороны Джейден презрительно фыркнул.

— Клуб исследования мифических реликвий получает одно из самых больших бюджетных ассигнований среди всех клубов Академии. Естественно, требования к поступающим столь же высоки. Там оценивают не только базовые магические способности, но и определённый уровень знаний о реликвиях.

Джейден раздражённо цокнул языком и продолжил:

— То, что я сказал ранее о туристической поездке, отчасти правда. Но по своей сути это закрытый клуб, состоящий из людей, соответствующих определённым стандартам — именно поэтому подобные мероприятия и разрешены. Это не то место, куда любой желающий может прийти, чтобы провести отпуск.

«Оценка реликвий? Серьёзно?.. Разберёмся по ходу дела, когда уже поступим — зачем требовать экспертных знаний от первокурсников?»

Я почесал щёку: ушат холодной воды от Джейдена знатно остудил мой пыл. Вот тебе и лёгкая прогулка в клубе путешественников.

Стоило разочарованию отразиться на моём лице, как Руперт шагнул вперёд с неловким смешком:

— Ахаха, Джейден в чём-то прав, но ты не переживай особо. Мой брат — президент клуба. Думаю, он сможет протиснуть человек пять, если мы хорошенько попросим, верно?

— ...Твой брат — президент? — Джейден в недоверии прижал ладонь ко лбу. — Тогда какой смысл был в моих объяснениях? Похоже, это была абсолютно бесполезная лекция.

Руперт же лишь беззаботно и добродушно ухмыльнулся.

«О-о... Спасибо тебе! Ты герой, Руперт! Я знал, что на тебя можно положиться!!!»

«И правда, какой вообще смысл в этих тестах? На протяжении всей истории лучшие места всегда доставались благодаря семейным связям, землячеству, личным знакомствам и старому доброму блату.»

Я повернулся к Лили, которая тихонько переминалась с ноги на ногу рядом со мной.

— Ты всё слышала? Не болтай об этом лишнего, но объясни всё Джейн как следует. И не чувствуй никакого давления.

— Хорошо. Спасибо, что подумал обо мне.

Лили на мгновение заколебалась, затем слегка кивнула и направилась туда, где стояла Джейн.

Джейден проводил её взглядом, после чего подошёл ко мне. Чисто физическое присутствие, исходившее от его тела — сложенного словно молодой Майк Тайсон, — давило мне на рёбра тупой тяжестью. Он посмотрел на меня сверху вниз своими острыми глазами с тяжёлыми веками и негромко обронил:

— Удивительно. Не думал, что ты из тех, кто заботится о чужих планах.

— ...Что ты имеешь в виду?

Выражение лица Джейдена оставалось бесстрастным, как и всегда, но в его голосе сквозило слабое удивление. Независимо от того, начал ли он уже мыслить как член Клуба исследователей или нет, его взгляд впился в меня с упорством оценщика реликвий, перепроверяющего недооценённый им экспонат.

— Ты просто не казался человеком, который обращает много внимания на окружающих.

— О чём ты вообще говоришь? Не мои проблемы.

«Боже правый, ну и дурак же ты с башкой-осьминогом. Прицепился ко мне, прямо как твоя физиономия и подсказывает».

— Это называется товариществом — тёплыми, связующими узами корейской дружбы. Считай это уроком. Учись хорошенько.

Я потянулся, чтобы похлопать Джейдена по плечу — но не смог дотянуться — и вместо этого просто хлопнул его по спине.

*Друзья доверяют друг другу!*

*Верность!!!*

◇ ◇ ◇

— Так ты хочешь, чтобы мы вступили сюда вместе?

Джейн взглянула на плакат и подняла глаза с вопросительным выражением лица. Лили слегка подрагивающими пальцами вцепилась в подол своей форменной юбки:

— Да. Я подумала, что было бы здорово заняться чем-то вместе со знакомыми людьми... Они ездят в поездки и всё такое, звучит довольно весело.

Голос Лили по-прежнему звучал тихо, но в нём сквозила несвойственная ей прежде спокойная решимость. За всё время, что они провели вместе, она впервые предложила что-то сама, и именно поэтому Джейн разглядывала её с лёгким недоумением.

— Ну ладно. Я вступлю вместе с тобой.

Джейн с готовностью согласилась, и в тот же миг в её мыслях всплыло имя Со Джуна.

«Со Джун, значит... Со Джун? Ох, тот парень без царя в голове?»

Было странно видеть, как та, у кого обычно не бывало собственного мнения, проявляет подобную инициативу. Со стороны могло показаться, будто Лили просто поддалась на чужие уговоры, но вопреки своей внешности у неё был твёрдый внутренний стержень. Если бы она действительно чего-то не хотела, то ни за что бы не согласилась. А значит, следуя той же логике, это предложение было тем, чего Лили искренне желала — маленьким актом мужества, который она решилась озвучить сама.

Джейн некоторое время смотрела на неё, затем пожала плечами и улыбнулась:

— Не могу же я стоять на пути у девушки, которая хочет вступить в один клуб со своим парнем, верно?

— А? Нет, ты тоже важна. Если тебе не нравится, мы можем пойти в другое место.

Лили недоумённо наклонила голову, отчего улыбка Джейн стала немного кривой. Лили явно понятия не имела, почему в разговоре вообще всплыло слово «парень». Судя по выражению её лица, она искренне переживала, что могла расстроить подругу.

Встретившись взглядом с этими чистыми, простодушными глазами, Джейн почувствовала себя неловко из-за того, что вообще решила так пошутить:

— Ахаха, нет-нет! Мне нравится. Правда нравится! Я просто сболтнула глупость от скуки.

Джейн поспешно замахала руками, быстро идя на попятную из страха, что Лили действительно воспримет её слова всерьёз и предложит пойти куда-нибудь ещё:

— Значит, мы идём вместе? Решено?

— Решено! Клуб исследователей звучит здорово. Думаю, будет очень весело!

Лили радостно закивала, сияя от удовлетворения тем, что всё прошло именно так, как она надеялась. Джейн тихонько выдохнула с облегчением.

«Боже. Что я вообще несу и кому.»

Честно говоря, для подобных подколов в адрес Лили было ещё слишком рано.

Не получив от этого разговора абсолютно ничего, Джейн мысленно прижала ладонь ко лбу, глядя на весёлое лицо подруги.

«Наша драгоценная Лили.»

«...Но когда эти двое вообще успели сблизиться?»

Джейн попыталась вспомнить лицо Со Джуна. Это вечно отсутствующее выражение лица. Вид человека, у которого явно не хватает нескольких винтиков в голове. Он всегда казался наполовину отсутствующим, словно его душа регулярно покидала тело — его взгляд то фокусировался, то рассеивался, будто его дух постоянно сбегал из дома и возвращался обратно. Но стоило перед ним появиться чему-то вкусному, как он тут же с поразительной точностью приходил в себя, его глаза загорались, словно щёлкнули выключателем, и он принимался уплетать стейк, набивая обе щёки с абсолютно искренним, непосредственным удовольствием.

«...Серьёзно. Когда дело касалось еды, у него не просто винтики вставали на место — вся машина, казалось, запускалась на полную мощность.»

В один миг — бездушная кукла, в другой — самый живой человек за обеденным столом. Джейн покачала головой, поражаясь этому странному противоречию. Лили, которая прежде казалась неспособной и шагу ступить без подруги, каким-то образом наладила столь тесный контакт с этим странным парнем — и Джейн понятия не имела, когда это произошло.

Джейн скользнула взглядом по сияющему профилю Лили.

«Неужели всё дело в лице?»

Сквозь мягкие пряди рыжевато-каштановых волос лицо Лили было — Джейн могла признать это честно, даже будучи её подругой — нереально красивым. Эта хрупкость, из-за которой казалось, будто она может разбиться от любого неосторожного прикосновения, сочеталась с её сияющими глазами. И особенно эти едва заметные веснушки, рассыпанные по бледной коже вдоль переносицы, словно звёздная пыль — они завершали её особенный, мечтательный образ, похожий на нежные акварельные мазки, которым место на картине. Стоило ей просто замереть на месте, как воздух вокруг словно становился мягче, а у каждого, кто находился рядом, возникало необъяснимое желание защитить её от всего мира. Такой была Лили — подруга Джейн.

— У тебя в последнее время всё хорошо?

В ответ на этот тихий, полный беспокойства вопрос Джейн Лили слегка неловко улыбнулась:

— М-м? У меня всегда всё хорошо. А что?

— Да так... Я просто снова подумала, как жаль, что мы живём в разных общежитиях.

Джейн намеренно говорила непринуждённым тоном. Выражение лица Лили смягчилось, став немного застенчивым, и она тепло улыбнулась:

— О! Я чувствую то же самое. Если бы мы жили в одном общежитии, то, наверное, болтали бы напролёт каждую ночь, тебе не кажется?

Её яркая внешность привлекала нежелательное внимание, и в последнее время ей, судя по всему, уже не раз приходилось сталкиваться с крайне неприятными домогательствами. Джейн старалась вмешиваться и защищать её по мере возможности, но из-за разных общежитий и обстоятельств её возможности всегда были ограничены. Мысль о том, что Лили может находиться где-то вне зоны досягаемости, страдая от чужого внимания, оставляла в груди Джейн стойкое чувство тревоги.

«По крайней мере, она, кажется, заводит новых друзей, и это уже хоть что-то...»

Джейн мысленно вздохнула, пожелав, чтобы этим кем-то оказался человек получше.

«И почему именно он, из всех людей?»

Она искоса взглянула на ничего не подозревающее, сияющее лицо подруги.

«Неужели всё дело в лице?»

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Вслед за другом в клуб (2)

Леонат.

Неукротимый зверь-хранитель, пылающий колосс в облике льва.

Можно сказать, он был тем самым существом, чей миф породил монстров, служивших испытанием для легендарных героев, — воплощением бесчисленного отчаяния во плоти.

Дюрантес представлял собой крепость, в камнях которой всё ещё эхом отдавался рёв Леоната.

*Цок... цок...*

Студенты в багровых блейзерах шли по коридорам спокойным, неторопливым шагом.

Огромной каменной статуе Леоната, стоявшей в центре вестибюля общежития, достаточно было просто находиться на своём месте, чтобы доказывать строгую дисциплину этого зала.

Грива льва, похожая на языки пламени, была высечена с бритвенной точностью, а устремлённый прямо перед собой взгляд давил на каждого смотрящего своей непреодолимой силой.

И всё же……

Разве можно посадить на привязь короля зверей?

Дети, выросшие в этом львином логове, так и не научились усмирять свой пыл.

Учились ли они или взмахивали волшебной палочкой, они отдавались делу с пылом душ, брошенных в топку в качестве топлива.

Ради тех, кого они признали своими, они стояли насмерть и отказывались отступать даже в самой гуще опасной схватки — упрямая, почти жестокая преданность.

Ценности этого места были предельно ясны.

Перед лицом врага — непреклонное пламя, которое невозможно потушить.

Твёрдая решимость всегда первыми делать шаг вперёд и защищать своих товарищей.

А для себя — честь героя, которому нечего стыдиться под этим солнцем.

Студентов, запечатлевших в своих сердцах образ льва, никогда не учили трусливо прятаться за чужими спинами.

Для них стойкость означала не преклонение колен перед болью, а гордость за то, что они сохранили своё пламя в бурю, продержавшись до самого конца.

О, это имя, что выдержало бури рушащейся эпохи и ни разу не было скрыто от глаз…

Дюрантес.

Те, кто стойко держится.

Подобно льву, охраняющему свой прайд, преданность делу защиты любимых самым жарким пламенем — вот что было их истинным поводом для гордости.

Суть этого яростного духа заключалась не в разрушении, а в защите.

*……….*

Всё это было древней историей из тех времён, когда тигры ещё ходили на задних лапах и курили трубку.

Гордость и всё прочее — теперь это были лишь поблёкшие старые сказки.

Нынешний Дюрантес вместо того, чтобы доказывать эти благородные ценности, превратился в высокомерное общежитие, где собирались дети из влиятельных семей, чтобы мериться своими родословными.

Тем не менее в последнее время атмосфера начала понемногу меняться.

В этом году давно забытая легенда снова начала оживать.

Дремавшие звери-хранители каждого общежития открыли глаза, и божественный зверь Леонат начал лично отбирать студентов.

Благодаря этому первокурсников Дюрантеса в этом году выбирали не по весу их фамилии, а по решению самого божественного зверя. Можно сказать, общежитие наполнилось теми, кто искренне пришёлся зверю по вкусу — людьми, действительно достойными львиного сердца.

Пожалуй, это было хоть каким-то утешением.

Даже самые старшие студенты, стоявшие на пороге выпуска, по обычным меркам всё ещё не достигли совершеннолетия — их умы были достаточно гибкими, чтобы поддаваться влиянию.

Из-за этого никто пока не придавал особого значения выбору божественного зверя, и никаких серьёзных конфликтов не возникало.

«По крайней мере, обошлось без дедовщины. И то ладно».

Руперт шёл по коридору со спокойной душой.

В этот момент в поле его зрения появилась девушка, которая летела прямо к нему, словно выпущенная стрела.

В её походке чувствовалась пугающая целеустремлённость.

В голове Руперта сам собой возник знак вопроса.

«Джейн? Что происходит?.. Ох!»

Только тогда Руперт вспомнил, что Со Джун, согласившийся вступить в клуб вместе с ним, судя по всему, втянул туда ещё Лили и Джейн.

«Должно быть, дело в этом».

Ещё издалека было видно, как глаза Джейн горели, словно у львицы, выследившей добычу.

Выражение её лица казалось слегка недовольным, будто что-то не давало ей покоя.

Она выглядела как человек, который нащупал больное место и намерен давить на него, пока не получит ответы.

«Настроение у неё явно не лучшее. Что-то пошло не так?»

Руперт предпочёл бы не забивать себе голову и просто пойти дальше, но Джейн уже подошла вплотную. Она усмехнулась и поприветствовала его.

— Привет.

— А-ха-ха, Джейн... Привет?

Руперт ответил на приветствие неловкой улыбкой. Джейн издала короткий неопределённый звук, словно что-то обдумывая, а затем перешла сразу к делу.

— Лили мне всё рассказала. Ты, Джейден и Со Джун решили вместе вступить в Клуб исследователей?

Джейн всё ещё улыбалась, но в её голосе сквозила характерная для неё прямота — из тех, что, выбрав направление, идут до победного конца.

— Спасибо, что пригласили нас с Лили. Я тоже вступаю.

— О, правда? Отличная новость.

Руперт кивнул и ответил, искренне радуясь такому хорошему повороту событий.

Но в то же время во взгляде Джейн читалась какая-то невысказанная решимость, которую он не мог до конца понять, из-за чего тихонько почесал затылок.

«Но почему атмосфера такая напряжённая? Что-то не так?»

Джейн какое-то время изучала его реакцию, а затем слегка пожала плечами.

— Ну, мы ещё не подали заявки, и пока не факт, что нас всех примут. Но... буду рада поработать вместе.

— Да, взаимно.

Джейн развернулась и ушла первой, направившись в дальний конец коридора.

«И что это сейчас было?»

Ощущение было такое, словно налетел и тут же умчался короткий шквал.

Руперт какое-то время стоял на месте в лёгком замешательстве, пытаясь осмыслить произошедшее.

«Что это вообще было?»

◇ ◇ ◇

И жили они долго и счастливо.

Вот и сказочке конец.

— Всё сложилось просто замечательно.

Близкие друзья собираются вместе, чтобы вступить в один и тот же клуб.

Ха-ха, хо-хо — от одной только этой картины на душе становилось тепло.

И когда я думал о том, что именно я стоял в центре всего этого, подготавливая почву и размышляя над тем, как собрать эту милую мозаику воедино, я чувствовал такое довольство собой, что готов был сам себя погладить по головке.

Пятёрка мне с плюсом!

— Ха-ха-ха... Но всё ведь действительно в порядке, да? — раздался рядом со мной слегка обеспокоенный голос Руперта.

Я беспечно ответил:

— Почему нет? В итоге все согласились, так что всё в порядке.

— Да нет, просто... у Джейн было не самое довольное лицо…… — пробормотал Руперт, всё ещё почёсывая затылок, словно его что-то тревожило.

Хм, неужели?

Но я пожал плечами с самым безмятежным видом на свете.

— Наверное, у неё просто случилось что-то неприятное.

Честное слово, этот парень слишком много переживает. Трусишка.

Я прямо сказал ему перестать волноваться по пустякам, и это, похоже, сработало — выражение лица Руперта сменилось на нерешительное.

— Ничего серьёзного ведь не случилось?

— Вот и я о том же.

К тому же сейчас важно было совсем другое.

— Так ты разобрался с заявками? Ты говорил, что возьмёшь это на себя.

Руперт кивнул с таким видом, будто вся эта бумажная волокита нагоняла на него тоску:

— Да. Но в какой-то момент нам всё равно придётся пройти собеседование. Мой брат в виде исключения подал заявки за нас через доверенное лицо — обычно такое не разрешается. Есть куча причин, почему они не любят так делать.

— Это не так уж плохо. В конце концов, он старший брат моего близкого друга. Считай, что мы просто пойдём выразить своё почтение.

Мы воспользовались семейными связями друга, чтобы обеспечить себе тёпленькое местечко. Меньшее, что мы могли сделать, — это выразить благодарность лично, даже если больше нам предложить было нечего.

Руперт добавил, словно только что вспомнив:

— Ах да, чуть не забыл — брат упомянул, что хотел бы встретиться с тобой.

— Правда?.. Хм. Я собирался просто быстро поблагодарить его, но теперь это кажется чем-то более серьёзным. Может, мне стоит что-нибудь принести?

Я подпёр подбородок рукой со слегка озадаченным видом. Руперт отмахнулся:

— Да это просто обычная встреча. Он всегда такой. Стоило мне сказать, что у меня появился новый друг, как он тут же хотел узнать о нём побольше.

— Хм... Понятно.

Любопытно.

Обычно мальчишек воспитывают так, чтобы они росли на вольных хлебах, как бычки породы чёрный ангус.

Неужели это и есть тот самый тип старшего брата, который постоянно опекает младшего?

В любом случае, это звучало немного утомительно.

Будучи единственным ребёнком в семье, я не особо представлял, каково это — иметь братьев или сестёр.

— Значит, нам нужно будет встретиться всем вместе. Собеседования ведь не будут индивидуальными?

Руперт кивнул:

— Верно. Я сообщу всем, как только определимся с датой.

— Передай Джейдену сам, а то наши расписания вечно не совпадают.

— У нас позже будет совместное занятие, так что я скажу ему тогда.

— Отлично. На тебя легла самая сложная задача.

Как бы то ни было, отсутствие интернета меня просто убивало.

Общежитие было отличным, кормили вкусно, да и занятия стали чуть менее занудными, чем раньше, но этот единственный фатальный недостаток перечёркивал все плюсы и сводил их на нет.

Что-то там про силовые линии, что-то про безопасность, что-то про соглашения.

Столько пустой болтовни на ровном месте.

Школа такого масштаба — и без доступа к интернету. Что за бред.

— Ха-ха, признаю, наша школа немного консервативна. С некоторыми вещами ничего не поделаешь. Но я слышал, что скоро у нас может появиться интернет.

При этих словах Руперта мой лоб, уткнувшийся было в парту, мгновенно взметнулся вверх.

— Интернет? Серьёзно? Это проверенная информация? Когда его обещают провести?

Реакция была настолько бурной, что трудно было поверить, будто ещё секунду назад я пребывал в полусонном оцепенении после сытного обеда.

Столкнувшись с моим отчаянным взглядом, Руперт неловко рассмеялся и пожал плечами:

— Я и сам толком не знаю. Просто ходят такие слухи. Поговаривают, будто профессор Альбрехт лично отдал распоряжение, да и жалоб от студентов накопилось столько, что руководство школы всерьёз задумалось над этим вопросом.

— Хм, вот как?

Это было очень похоже на новости о том, что рядом с твоим домом собираются построить станцию метро. Из тех вещей, о которых без конца болтают, а потом благополучно забывают — пока в один прекрасный день, спустя много лет после твоего выпуска, ты случайно не узнаешь, что её всё-таки открыли.

Моя прохладная реакция оказалась не совсем тем, чего ожидал Руперт. Он неловко почесал щёку:

— Ты, кажется, не особо веришь. Но раз уж сам директор этим занялся, разве это не должно произойти в ближайшее время?

— Я поверю в это только тогда, когда своими глазами увижу подключённый кабель. В таких делах всегда так.

Я сокрушённо вздохнул и снова откинулся на спинку стула.

Эх... А счастье было так близко.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Свирепый тигр

Джейден Бьорд.

Он был исключительным с самого начала.

Даже то, с какой скоростью он научился говорить, отличало его от остальных. И дело было не просто в том, что он рано заговорил: в то время как другие дети его возраста только-только начинали связывать слова после стадии лепета, он уже строил предложения с четкими причинно-следственными связями.

Он целиком и полностью унаследовал телосложение своего отца, в прошлом известного игрока в американский футбол, и его тело стремительно росло, чтобы соответствовать этому потенциалу.

Темпы его развития, казалось, на годы опережали всех остальных.

И, судя по всему, он столь же полно унаследовал профессиональное чутье отца к умению читать ситуацию. От матери, медсестры университетской больницы, он перенял эмоциональную устойчивость.

Общество сверстников было для него просто утомительным.

Крики без причины, слезы из-за пустяков — всё это было для него не более чем нелогичным шумом, в котором он не мог найти никакого смысла.

Вместо того чтобы закатывать истерики, Джейден предпочитал тихо сидеть и слушать разговоры взрослых или переворачивать страницы толстых книг.

— Джейден, разве ты не хочешь поиграть с нами?

На вопрос воспитательницы он лишь слегка покачал головой.

В этом отказе не было никакого злого умысла.

Он просто не вписывался в их круг.

Детский мир был для него слишком тесен, а тот мир, на который он взирал, уже существовал в рамках прочной, упорядоченной системы, которую он выстроил совершенно самостоятельно.

Лицо, чьи мысли невозможно было прочесть.

Вид рослого не по годам ребенка, сидящего в углу с глазами взрослого мужчины, внушал людям своеобразное чувство давления.

Он никогда не грубил, но никто и не воспринимал его легкомысленно.

Его родители не могли не замечать его уникальности.

И они были просто в восторге.

Его отец мечтал о будущем, в котором Джейден станет легендарным футболистом, доминирующим на поле, а мать ничуть не сомневалась в том, что он станет выдающимся врачом, посвятившим жизнь спасению людей.

Их ожидания были поистине огромными и грандиозными...

В точности до такой степени.

Они и не подозревали, что это были слишком тесные рамки, не способные вместить даже четверти колоссального таланта их сына.

Джейден чувствовал ветер острее, чем другие дети.

Этот ветер жил в деревьях, качающих ветвями, в птицах, рассекающих воздух крыльями, и в руках родителей, когда они тепло обнимали его.

Юный Джейден задавался вопросом:

«Неужели это жизненная сила?»

Но это не совсем подходило: ветер также таился в зазубренных, расколотых скалах и в экспонатах тихих музеев.

Это был тот самый момент, когда Джейден пришел к пониманию концепции потока.

Бам!

— Ой!

Что-то врезалось ему в бедро. Джейден остановился и посмотрел вниз.

На полу в нелепой позе растянулась ученица из другого общежития.

Судя по всему, она мчалась по коридору, не разбирая дороги, и врезалась прямо в него.

— Ой, ой... моя голова.

Стоня от жгучей боли, девочка подняла взгляд и, обнаружив нависшую над ней огромную тень, резко втянула воздух.

— Ох, что... ик!

В тот момент, когда она встретилась с холодным взглядом Джейдена, сверлящим ее сверху вниз, краска мгновенно сошла с ее лица.

Одетый в форму общежития Орбен, Джейден походил на самого настоящего огромного черного тигра.

Специфическое давление, которое он излучал, давило на воздух в коридоре подобно тяжелому грузу.

Словно травоядное, брошенное перед хищником, глаза девочки начали мелко и часто подрагивать.

— П-простите... Мне очень жаль! Я не нарочно в вас врезалась. Я опаздывала, спешила и не смотрела по сторонам... Простите!

На него обрушился поток судорожных извинений, но Джейден ничего не ответил: он просто молча смотрел на нее сверху вниз.

Подавленная этой холодной, гнетущей атмосферой, девочка напрочь забыла о том, чтобы встать, и замерла на месте, словно вросла в пол.

Несмотря на то, что ее разум помутился от паники, она продолжала лепетать в попытке спасти ситуацию.

Но поток сбивчивых оправданий, льющийся из ее уст, так и не достиг ушей Джейдена.

Ему изначально не нужны были никакие извинения.

— Уйди с дороги.

Низкий, бесстрастный голос ударил ей по барабанным перепонкам.

— А? Что вы...

На растерянный встречный вопрос девочки бровь Джейдена едва заметно дернулась.

— Долго еще планируешь загораживать проход?

Лишь тогда она поняла, что разлеглась на полу прямо у него на пути.

Джейден коротко цокнул языком, словно находя эту оцепенело пялящуюся на него девчонку совершенно жалкой.

— Тц...

С тихим шелестом ткани Джейден обошел ее, даже не оглянувшись.

Он уже собирался выкинуть всё это из головы как незначительный инцидент, когда ему в ухо влетел и засел там знакомый, звонкий голос.

— Ты что, купил этот коридор? Вставай давай.

Джейден повернул голову. Мальчишка из Восточной Азии непринужденно протягивал руку девочке, всё еще сидевшей на полу.

— О... да. Спасибо...

Девочка ухватилась за его руку, словно обретя спасение, и поднялась на ноги, а когда от спавшего напряжения ее ноги на мгновение подкосились, мальчик крепко перехватил ее за руку, помогая удержать равновесие.

— Честное слово, будь осторожнее. Тебе нужно смотреть, куда идешь. Этот парень такой высокий, что, наверное, даже не воспринимает за людей тех, кто ниже уровня его глаз.

Мальчишка адресовал это замечание прямо Джейдену, произнеся его с легкой беспечностью.

Девочка еще раз рассыпалась в благодарностях и поспешила прочь, оставив их в коридоре одних, отчего в повисшем между ними воздухе проступило своеобразное напряжение.

Джейден прямо обратился к приближающемуся азиатскому мальчишке:

— Бессмысленный поступок.

— Красиво стелешь. Что ж, это ты уничтожаешь свою репутацию, так что это не мои проблемы.

Мальчик пожал плечами и пристроился шагать рядом с Джейденом.

— Просто бесит смотреть на того, кто в одиночестве сидит на полу. Да и выглядит это скверно.

Джейден посмотрел вниз, на маленькую макушку, едва достававшую ему до груди.

Большинство взрослых при встрече с ним чувствовали проблеск беспокойства. И всё же этот мальчик, Со Джун, приехавший из далекой Кореи, странным образом вел себя совершенно непринужденно.

И это была не дешевая показуха и не юношеская бравада.

Джейден обладал инстинктивной проницательностью, позволявшей ему видеть суть человека насквозь, однако в этом маленьком мальчике он не мог прочесть ни защитных механизмов, ни единого следа страха.

В томно опущенных глазах Со Джуна не было абсолютно никаких эмоций.

Если на то пошло, в них читался разве что слабейший проблеск тепла, которое можно почувствовать при встрече с другом.

И тем не менее каждый раз, когда Джейден сталкивался с ним, он чувствовал странную, необъяснимую тревогу, которую не мог выразить словами.

Словно стоял перед огромным болотом неведомой глубины.

— Чего уставился? У меня что-то на лице?

Спросил Со Джун, лениво щурясь сквозь широкий зевок.

Что скрывалось за этим, казалось бы, пустым выражением лица, Джейден всё еще не мог сказать наверняка.

— А, точно. Говорят, собеседование в клуб состоится в следующую субботу. Тебе Руперт ничего не говорил? У Орбена не так много общих занятий с другими общежитиями, так что иначе и не узнаешь.

— Я слышал. Похоже, всё идет по плану.

— Ну, у Дюрантеса и Орбена-то большинство занятий общие, так что да.

Со Джун заложил руки за спину и начал напевать себе под нос.

— Судя по тому, что мне рассказывал Руперт, ты тут разгуливаешь и строишь из себя одинокого темного рыцаря. Остынь немного, а? Видимо, именно поэтому это и называют наукой.

Джейден почувствовал, что взгляд, который этот маленький друг направлял на его голову, был явно нечист, но он коротко, пренебрежительно фыркнул и заговорил:

— Сбиваться в стаи — не более чем стратегия выживания для слабаков. По-настоящему сильный человек, невзирая на чужое мнение, тихо и неуклонно...

— Да-да. С миром нужно сталкиваться в одиночку, бла-бла-бла. Уверен, ты отлично справишься.

Прежде чем Джейден успел договорить, Со Джун перебил его с таким видом, будто ему было совершенно наплевать.

Атмосфера, которая была на грани того, чтобы превратиться в торжественную нотацию, без сопротивления растворилась от одного равнодушного ответа.

— Наслаждайся жизнью хоть немного.

Слова, брошенные вскользь, поплыли по воздуху и осели в его ушах.

— Самый быстрый путь, самый эффективный. Жизнь впереди всех. В этом нет ничего плохого.

Маленький мальчик взглянул на какую-то точку на потолке и добавил:

— Просто не знаю, лучший ли это путь для тебя.

— Тебе-то легко говорить.

Джейден отрезал, словно больше не стоило ничего слушать.

— С таким отношением спустя рукава ты ничего не добьешься.

— Может быть и так.

Мальчишка не стал возражать на это низкое, рычащее опровержение.

Он просто пропустил его мимо ушей — «может быть и так» — и пошел дальше.

— Что ж, жизнь конечна. Желание оставить что-то после себя вполне может быть естественным инстинктом. Даже если в конце концов за этим ничего не стоит.

Между ними повисло недолгое молчание.

Глаза Джейдена сузились.

— ...Что ты хочешь этим сказать?

— Да ничего особенного.

Со Джун пожал плечами.

— Просто то, что время от времени прогуливаться в обход не так уж и плохо.

Как будто в этой встрече вообще не было никакой особой цели, что вполне подобало случайному столкновению, эти двое естественно разошлись на развилке коридора.

— До скорого, Темный Рыцарь.

Азиатский мальчишка неопределенно махнул рукой и ушел.

Джейден мгновение смотрел на его удаляющуюся фигуру, а затем повернулся и молча пошел к месту своего назначения.

Орбен.

Те, кто верил, что только абсолютная убежденность в себе может привести к превосходству.

Некогда прославленное как лучшее общежитие в Академии, оно стояло на вершине славы — пока по мере того, как мистика угасала в мире, оно тоже не кануло в историю.

И вот теперь Орбен пробудился от более чем тысячелетнего сна и вновь заявил миру о своем имени.

Десять учеников — первые, кто вписал свои имена в возрожденный список Орбена после его долгого молчания.

Каждый из них обладал гордым, свирепым темпераментом, подобающим имени Орбена.

Высокомерие, не придающее ни малейшего значения чужому мнению.

И колоссальное эго, никогда не сомневающееся в том, что именно оно стоит в центре мира.

Для них мир был не более чем сценой, на которой они могли проявить себя.

Можно было бы предположить, что такие личности почти невозможно объединить, однако, как ни удивительно, отношения между учениками Орбена были вовсе не так уж плохи.

Их гордость сочеталась с готовностью уступить место рядом с собой тем, кого они считали достойными признания.

Поскольку это были люди, уверенные в себе, они также умели уважать ровесника, прошедшего их строгий отбор, — как человека равного им самим.

В каком-то смысле это могло быть самое сплоченное общежитие из всех.

Насколько скупыми они были по отношению к чужакам, настолько же щедрыми они были друг к другу в кристальной чистоте взаимного признания...

И тем не менее.

Джейден Бьорд.

Даже в Орбене он стоял особняком.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Регистрация

— Боже, я умираю.

Тепло, так тепло...

Понежившись в горячей воде и с трудом выбравшись наружу, он почувствовал себя посвежевшим, но совершенно опустошенным.

За окном царила кромешная тьма. В комнате же было настолько тихо, что падение одного-единственного листа бумаги на пол прозвучало бы как выстрел.

— Стоит ли мне радоваться такой звукоизоляции, или же...

Остров, над которым никогда не встает солнце. Гандвик, земля вечной ночи.

Для любого, кто смотрел на это со стороны, подобное описание казалось не более чем пафосным преувеличением.

Не то чтобы здесь совсем не существовало дня и ночи, и не то чтобы солнце буквально никогда не поднималось.

Верно. Солнце все-таки вставало.

Едва-едва, буквально на мгновение — так низко над горизонтом и так далеко, что это было почти незаметно.

Примерно к обеду оно начинало медленно выползать, а к тому времени, как вы заканчивали есть и устраивались передохнуть, уже снова садилось.

«С такими темпами мне придется ходить на обед только ради того, чтобы поймать хоть немного дневного света...»

Ему потребовалось меньше недели, чтобы перестать посмеиваться над названием «Гандвик, земля вечной ночи» и начать мрачно кивать в знак согласия.

Говорят, людям суждено жить под солнцем.

Как бы ярко магическое освещение ни заливало пространство искусственным полднем, оно не могло воссоздать ту странную, жизненную энергию, которую способно дать лишь настоящее солнце, льющее свои лучи сверху.

От проведения дня за днем под искусственным светом истощалась вовсе не энергия в его теле — сама его душа медленно, кусочек за кусочком, подтачивалась изнутри.

Настроение и без того было мрачным, а из-за отсутствия даже интернета, который мог бы стать единственным спасением во тьме, это место казалось не столько учебным заведением, сколько тюрьмой без решеток.

Магическая академия? Больше похоже на конфуцианскую академию.

Чонхэндон, кажется?

Выходные дни без занятий тянулись еще хуже.

На улице делать было совершенно нечего, и даже если ты спал весь день напролет, вечная ночь продолжалась — у тебя не оставалось никакой возможности понять, сколько сейчас времени.

Пока не проснешься и не посмотришь на часы, невозможно было определить, полдень сейчас или глубокая ночь следующего дня.

— Ха-а... Дети ведут себя прилично, а я тут расклеиваюсь больше всех.

Там, где есть магия, есть и темная магия — так уж устроен мир.

Не то чтобы кто-то провел четкую границу между светом и тьмой; скорее, некоторые вещи просто запретили из-за их чрезмерной опасности.

Из-за этого магия, балансирующая на этой грани, пользовалась довольно дурной славой — призыв чужеродных сущностей, некромантия и тому подобное.

Не то чтобы магическое сообщество активно вмешивалось и подавляло их, но, судя по всему, за их открытую демонстрацию можно было схлопотать весьма недружелюбные взгляды.

Поэтому он вел себя тихо, присматриваясь к обстановке.

У детей, похоже, тоже имелось чувство такта — они не устраивали шумихи, как дома, а сидели смирно, безропотно все перенося.

— Ну ладно. Возможно, в масштабах вечности это всего лишь мгновение ока.

И что теперь?

Время близилось примерно к девяти часам вечера.

С полуночи до четырех часов утра действовал комендантский час — любая активность снаружи, включая перемещение по коридорам, была ограничена.

Каждая комната была одноместной, со своей собственной ванной, так что особых неудобств это не доставляло, но означало, что в эти часы придется без исключения сидеть взаперти в этой прямоугольной коробке.

— Хотя времени в запасе еще полно.

И что ему оставалось делать? Не идти же в гости в чужую комнату. Заняться было абсолютно нечем.

— ...А, ладно, просто завалюсь в постель~

Нет смысла мучиться, раз все равно решения нет. Он пересмотрит что-нибудь из старого и уснет.

— Хе Сон, выйди и разомни мне немного ноги.

『...Хорошо.』

Стоило ему отдаться этому мягкому, окутывающему теплу, как усталость плавно растаяла.

— М-м-м...

Одежда, которую он скинул перед душем, была разбросана тут и там, а среди этого беспорядка, словно мусор, валялись смятые правила проживания в общежитии, которые он мельком просмотрел в первый день и забросил в угол.

〔Правила проживания в общежитии〕

Данное уведомление выпущено с целью поддержания порядка в общежитии Грация и обеспечения безопасности (физической и ментальной) всех студентов.

Все проживающие обязаны ознакомиться с нижеследующими правилами. Любые неблагоприятные последствия, возникшие в результате нарушений, ложатся исключительно на плечи самого студента.

1. Ограничение по размещению и запрет на совместное проживание

Данное общежитие функционирует по принципу одноместного размещения в комнатах.

Постоянное совместное проживание двух или более человек, за исключением кратковременных визитов, строго запрещено.

В случае подтверждения факта постоянного проживания в комнате постороннего лица, помимо назначенного жильца, могут быть приняты незамедлительные меры по выселению, независимо от обстоятельств.

2. Время приема пищи

Завтрак: 06:00 – 08:00

Обед: 11:00 – 13:00

Ужин: 18:00 – 20:00

Все приемы пищи осуществляются строго в отведенное время в столовой каждого общежития.

3. Ограничения на вход и перемещение в ночное время

С полуночи до 04:00 любой вход и перемещения запрещены в целях обеспечения отдыха и безопасности студентов.

Перемещение по коридорам в этот период может привести к тому, что вас примут за постороннего нарушителя; школа не несет ответственности за любой ущерб, полученный в процессе задержания защитной магией или сотрудниками охраны.

Даже если личность студента будет подтверждена при обнаружении, к нему будут применены дисциплинарные меры в соответствии с правилами.

4. Управление помещениями и поведение с персоналом

Стирка и уборка комнат проводятся периодически сотрудниками, нанятыми школой.

Во избежание утери вещей, которая может произойти во время визита персонала, ценности и личные вещи должны храниться в индивидуальном шкафчике с замком.

Школа не несет ответственности за повреждение или утерю вещей, оставленных вне специально отведенных мест хранения.

В частности, при обнаружении оставленных на виду запрещенных опасных предметов может последовать их немедленная конфискация и дисциплинарное разбирательство.

Белье для стирки необходимо складывать в специально предназначенные для этого корзины.

Одежда или вещи, разбросанные вне корзин для сбора, как правило, не собираются, за исключением особых обстоятельств, и могут быть утеряны или испачканы.

При встрече с сотрудником во время выполнения им своих обязанностей сохраняйте спокойствие и ведите себя вежливо, как подобает члену сообщества общежития.

Тем не менее, пожалуйста, воздержитесь от завязывания ненужных разговоров с персоналом касательно вашей личной информации или обстоятельств, так как это может помешать их работе.

5. .........

◇ ◇ ◇

«Куй железо, пока горячо» — так, кажется, говорят. Решай дела, когда представляется возможность или когда они только приходят на ум. Это была одна из его любимых поговорок, ведь он предпочитал делать всё одним махом, если уж вообще приходилось шевелиться.

И Руперт, несмотря на свои мягкие черты лица и привычную непринужденную манеру поведения, оказался на удивление решительным, стоило ему только по-настоящему загореться идеей. Неужели школьная администрация всегда работала так быстро?

Субботнее утро.

Впятером, договорившись вступить в один и тот же клуб, они собрались перед клубным корпусом.

Он думал, что вышел достаточно рано, но трое уже ждали на месте. Как и ожидалось, Джейден пришел первым и твердо стоял на своем посту. Руперт и Джейн, жившие в одном общежитии, судя по всему, пришли вместе, а сам Со Джун пришел бок о бок с Лили, которая жила в том же общежитии.

— Вы опоздали, — это было первое, что вылетело из уст Джейдена, едва он их увидел.

Со Джун постучал по своему голому запястью с выражением легкого недоверия на лице:

— Мы не опоздали. До назначенного времени еще пять минут. Это вы двое пришли слишком рано.

Боже правый, ну и колючий же парень. Да и на его прикид только посмотрите, честное слово: ни единой складочки на воротнике, каждая деталь формы безупречна — сразу видно, что он расхаживал здесь задолго до назначенного времени.

Джейден в ответ лишь пренебрежительно фыркнул:

— Хм. Прийти заранее — значит прийти вовремя, а прийти вовремя — значит опоздать. Тебе явно не хватает элементарной дисциплины.

— Да-да. Ты у нас просто чудо~

Глядя на эту мелкую перепалку между возвышающейся фигурой ростом за сто девяносто сантиметров и малышом, едва преодолевавшим отметку в сто сорок, Руперт неловко улыбнулся с выражением лица «ну вот, опять».

— Ахаха, добро пожаловать. Лили, доброе утро! Со Джун и Джейден полны энергии с самого утра — приятно посмотреть, — Руперт никак не мог перестать удивляться тому, насколько поразительно было наблюдать, как эти двое вот так препираются друг с другом.

И не только он — большинство студентов, едва оказавшись перед Джейденом, были настолько подавлены его массивным телосложением и властным присутствием, что даже не могли встретиться с ним взглядом. Но этот малыш был другим. Стоя перед кем-то, кто был выше почти на пятьдесят сантиметров, он вздергивал подбородок без тени покорности и отвечал колкостями, словно высмеивая саму нелепость такой разницы в росте — это зрелище никогда не переставало изумлять Руперта.

«Как он только не робеет перед такой аурой?» — Руперт мысленно покачал головой.

— Ну, раз уж мы все в сборе, может, зайдем внутрь? Давайте покончим с этим побыстрее, а раз уж мы все равно собрались вместе, может, займемся чем-нибудь после? — Руперт приятно улыбнулся, разряжая обстановку, а затем уверенным, неторопливым жестом указал на дверь клубного корпуса.

Группа последовала за ним. В тот момент, когда тяжелая дверь распахнулась, на них разом обрушилась волна шума и тепла — даже в субботнее утро здесь все так и кишело жизнью.

Поскольку сейчас шел период набора в клубы на новый семестр, просторный вестибюль был забит как старшекурсниками, так и первокурсниками, снующими туда-сюда. Вдоль стен парили искусно сделанные плакаты, зачарованные всевозможной магией и рекламирующие соответствующие клубы, а глаза лавирующих между ними студентов сияли от смеси восторга и волнения.

— Ого, ничего себе. Сегодня что, занятия проводятся? Такое ощущение, будто вся школа собралась здесь, — Лили, шедшая рядом с Со Джуном, похоже, разделяла это чувство и согласно кивнула.

Джейден, видимо, решив, что от промедления толку не будет, нахмурился, поправил форму и проворчал:

— Хм. Ни намека на порядок. Руперт, нам лучше покончить с этим и уйти.

— Не переживай, это не займет много времени, — словно полностью привыкнув к этому хаосу, Руперт зашагал вперед с непринужденной уверенностью, раздвигая толпу и без колебаний направляясь к той части здания, где располагалась комната отдыха Клуба исследователей.

— Вот мы и на месте.

Комната отдыха Клуба исследователей, когда они пришли, излучала на удивление спокойную атмосферу, что шло вразрез с активным, полным приключений образом, который вызывало слово «исследование». И в отличие от суматохи снаружи, внутри почти никого не было.

— Добро пожаловать. Вы, должно быть, друзья Руперта? Рад встрече, я Люциан, — мягкий, теплый баритон заполнил пространство.

В его улыбке сквозила та же неторопливая непринужденность, которая, казалось, была семейной чертой, но блеск в глазах за ней в точности объяснял, почему именно он возглавляет клуб такого масштаба. Пошел уже седьмой год обучения. По любым меркам Люциан еще не мог быть совершеннолетним, и все же в нем чувствовалась солидность, сдержанная весомость, вызывавшая искреннее восхищение. Он держался с гораздо большей зрелостью, чем большинство взрослых людей.

«Говорят, старший брат отбрасывает длинную тень...» — в наши дни было модно жить как ребенок далеко за сорок, но перед ними стоял тот, кто, судя по всему, повзрослел в спешке.

При теплом, но исполненном достоинства приветствии лидера клуба слабое напряжение, застывшее на лицах ребят, наконец сменилось облегчением.

— Здравствуйте, — каждый из них по-своему склонил голову, выражая краткие слова благодарности и приветствия за его готовность пойти навстречу в том, что по любым меркам было сложным стечением обстоятельств.

Люциан не торопясь изучил лицо каждого из них по очереди. Когда его взгляд скользнул по Джейдену и Со Джуну, его глаза слегка сузились — словно он заметил нечто, показавшееся ему интересным.

— Руперт так много рассказывал о вас, что мне стало любопытно. Похоже, наш младший брат действительно нашел себе хороших друзей, — Люциан кивнул с удовлетворенной улыбкой.

— Добро пожаловать, все вы, в Клуб исследователей.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Регистрация (2)

— Посмотрим...

Люциан достал из ящика стола обтянутую кожей книгу учёта — потёртую, но явно дорогую, со следами благородной патины времени. Он раскрыл её перед нами.

Внутри аккуратным почерком в хронологическом порядке были записаны имена всех, кто когда-либо состоял в Клубе исследователей. Слегка потемневшие от времени страницы за долгие годы накопили множество имён, и книга несла в себе солидный вес исторического тома.

— Руперт заранее передал мне все необходимые документы, но последний шаг я должен сделать сам.

Он положил на стол перед нами тяжёлую перьевую ручку, от которой всё ещё слабо пахло высохшими чернилами.

— Напишите здесь свои имена. Как только вы впишете свои имена на эту страницу, вы официально станете членами нашего Клуба исследователей.

Получив одобряющий кивок старшего брата, Руперт первым взял ручку. Вся его привычная игривость куда-то испарилась; он вписал своё имя с удивительно серьёзным выражением лица. Приятный шуршащий звук пера по бумаге тихо разнёсся по притихшей гостиной.

Джейден и остальные последовали его примеру, по очереди вписав свои имена.

Наконец настала моя очередь.

Прохладный металл перьевой ручки лёг мне на пальцы. Её вес приятно ощущался в руке — солидный и правильный. Плотные, слегка пожелтевшие страницы пестрели именами старшекурсников и выдающихся личностей, которые были здесь до нас.

«Хм. Удивительно свежо».

Мне ещё никогда не приходилось проходить подобное посвящение — словно из какого-то средневекового фэнтези, — но я поймал себя на мысли, что совсем не против. Технически, это просто вступление в клуб... Но во всём этом было что-то приятно старомодное.

Я медленно поднёс перо к бумаге.

Пак Со Джун.

Три чётких корейских слога расположились с тихой уверенностью среди размашистых латинских букв. Чёрные чернила мягко расплылись по волокнам бумаги, запечатлевая моё имя. Это непривычное ощущение всколыхнуло что-то в глубине моей груди.

«Так вот какова романтика на вкус».

Когда все расписались, Люциан с явным удовлетворением закрыл книгу учёта и убрал её обратно в ящик. Он открыл стоявшую на столе маленькую коробочку и достал золотой значок. Тот был небольшим, с детально выгравированной эмблемой Клуба исследователей.

— Это доказательство вашего членства. Пока вы носите его, я прошу вас вести себя достойно имени Клуба исследователей.

Люциан подошёл ближе и по очереди прикрепил значок к лацкану каждого из нас. Это была всего лишь маленькая золотая точка на обычной форме, но внутри меня слабо шевельнулось чувство сопричастности и тихой гордости.

На этом вопрос со вступлением в клуб был решён. Мы ненадолго задержались и перекинулись парой слов.

— Возможно, с моей стороны это прозвучит чересчур, — сказал Люциан, ставя чашку на стол. — Но я говорю это не потому, что он мой брат. Руперт действительно добрее, чем кажется. Вы, наверное, уже заметили, но он довольно мягкотелый. Из тех, кем легко воспользоваться.

Ребята согласно закивали. Люциан многозначительно покосился на Руперта с улыбкой.

— Странно то, что, несмотря на его глупую доверчивость, удача всегда на его стороне. Кажется, будто он вечно остаётся в проигрыше, но каким-то образом эта доброта в итоге возвращается к нему сторицей.

Говорят, когда совпадение повторяется, оно становится навыком.

— Вот почему я с радостью согласился на его просьбу. Его умение разбираться в людях — вернее, его интуиция — мне часто казалось, что она превосходит мою собственную.

Люциан обвёл взглядом группу и закончил размеренным тоном:

— Так что, пожалуйста... позаботьтесь о моём брате.

От его слов лицо Руперта слегка покраснело от смущения.

— Да ладно тебе, хён, пожалуйста! Нельзя же говорить такие вещи при всех...

Атмосфера, которая уже готова была стать по-настоящему торжественной, мгновенно разрядилась из-за этого полусмущённого протеста Руперта. Это неожиданное зрелище и очень человечный момент между двумя братьями разрушили молчаливое напряжение, в котором мы все пребывали, и среди ребят наконец послышались сдавленные смешки.

— Да, сэр. Я лично возьму на себя ответственность за то, чтобы держать его поближе к себе.

«Похоже, плата за дружбу продолжит исправно поступать. Стоит приглядывать за ним получше».

Я мысленно подсчитывал прибыль с расслабленной улыбкой, когда дверь гостиной робко, почти нерешительно приоткрылась.

*Др-р-рк...*

— Эм, п-простите... Господин Л-люциан. Е-если вас не затруднит, м-можно мне на минутку...

Человек, просунувший голову в щель, с первого взгляда казался хрупким. Очки сидели слегка набок, а пальто висело мешком, словно одолженное с чужого плеча. Даже когда он вошёл внутрь, его взгляд постоянно метался, а пальцы непрерывно теребили полы одежды.

— А, профессор Доминик.

Люциан поднялся со своего места — тепло, но, возможно, с лёгким оттенком неловкости.

— Я... я вижу, у вас гости. Я не хотел п-помешать.

— Вовсе нет. Это новые члены, которые только что вступили в Клуб исследователей.

Услышав представление Люциана, профессор Доминик поправил очки и посмотрел на нас.

— О, о... Т-те самые новые студенты, о которых говорил Л-люциан, те, что д-должны были прийти сегодня.

Его взгляд остановился на нашей группе. В целом он производил впечатление человека, который упадёт, если его слегка толкнуть, но глаза за стёклами очков поблескивали странной живостью.

Люциан повернулся, чтобы представить его нам:

— Это профессор Доминик Фортиско, куратор нашего Клуба исследователей. В области древней истории он один из самых знающих людей во всей школе. Именно он сможет дать вам наиболее точные ответы на многие вопросы, с которыми вы столкнётесь во время исследовательской деятельности.

После столь уважительного и точного представления профессор Доминик смущённо откашлялся и поправил очки.

— Э-это слишком громкое представление, Л-люциан. Я на самом деле просто... человек с б-большим интересом к истории.

Мы поклонились в знак приветствия.

— Здравствуйте.

Ребята представились по очереди. Профессор Доминик пожал руку каждому, запинаясь, но заглядывая каждому из нас прямо в глаза.

— Д-да. Р-рад встрече. Со всеми вами...

Время от времени он неловко опускал взгляд в пол, но глаза за стёклами очков светились тем же любопытством, с каким обычно изучают древнюю реликвию.

«И этот человек — наш куратор?»

Он совершенно не вязался с образом, который вызывало название Клуба исследователей — чем-то суровым и опасным. Какими бы глубокими ни были его научные познания, он явно был далёк от авторитетности, и эта его неуклюжая манера поведения, как ни странно, даже интриговала.

«Что ж. Кажется, он неплохой человек».

Нам больше нечего было сказать, да и у них двоих явно были дела, поэтому мы вежливо попрощались и вышли на улицу.

— Вау, он буквально воплощение идеального старшего брата. Твой хён просто невероятен, — сказал я Руперту с долей искреннего восхищения.

«Тот самый сын маминой подруги, которого вечно ставят в пример».

Мифическое существо, ответственное за столько обид среди сыновей по всему миру — добрый, красивый, гениальный и трудолюбивый одновременно. Мне показалось, будто я только что увидел этого легендарного зверя своими собственными глазами.

«Тума аль-как-там-его, кажется?»

Даже по сравнению со старостой общежития Грации, Люциан явно был на голову выше. Судя по той спокойной, сдержанной энергии, которую он излучал, среди студентов не нашлось бы никого, кто мог бы с ним сравниться.

Остальные, похоже, разделяли эту мысль, согласно кивая. Особенно Джейден, который был чувствительнее всех к чужой силе, ходил со странным выражением лица с тех самых пор, как мы вышли из кабинета.

— Без сомнения... — тяжёлым голосом произнёс Джейден. Его взгляд всё ещё был прикован к закрытой двери кабинета. — Смогу ли я достичь такого уровня к его возрасту — честно говоря, не знаю. Он на совершенно ином уровне.

Столь редкая похвала из уст Джейдена заставила Руперта помрачнеть. Он был рад, что его брата признают, но не мог избавиться от постоянного напоминания о том, насколько высока эта стена — противоречивый взгляд младшего брата, который уже давно смирился со своей заурядностью.

— Ха, наш хён всегда был таким. Словно все лучшие гены достались ему при рождении. Из-за этого меня всю жизнь с ним сравнивают. Это утомляет.

Джейн, почувствовав лёгкую неловкость, сделала шаг вперёд, словно только этого и ждала:

— Хватит об этом! Давайте лучше пойдём поедим. Мы ведь не собираемся просто разбежаться по своим комнатам и ужинать в одиночку?

Короткая прогулка по территории кампуса привела нас к скромной улочке с кафе. Застроенная ресторанами и магазинами для студентов и преподавателей, по выходным она пользовалась большой популярностью.

— Да ладно, конечно нет. Раз уж Руперт проделал всю работу, значит, угощает Джейден?

В ответ на мой вопрос Джейден медленно поднял свою каменную руку.

凸

Вытянутый средний палец — чёткий, точный и недвусмысленный отказ.

«По крайней мере, он выражается прямо».

В конце концов, он всё равно заплатил.

«Ну и цундэрэ».

— А наш куратор кажется действительно хорошим человеком, — заметил Руперт.

— Он точно не похож на тех строгих преподавателей, которые гоняют студентов в хвост и в гриву, — согласилась Джейн.

Все согласно закивали на их слова.

В любом коллективе люди важнее всего. Требовательное руководство — это не всегда плохо, но с точки зрения студента добродушный профессор — лучший вариант из всех возможных.

◇ ◇ ◇

Глухая ночь. Тёмная конюшня, освещённая лишь слабым, падающим под углом лунным светом.

Мягкое голубое сияние проникало сквозь окно между прочными деревянными стенами, длинной полосой ложась на пол посреди конюшни. В воздухе запах сена и пыли смешивался со слабым ароматом чего-то благовонного.

В этой сырой темноте, застыв в безмолвии, стоял единорог — его шерсть была чистейшего, безупречно белого цвета.

В пространство, где слышалось лишь дыхание этого мифического существа, кто-то тихо приближался.

*Шаг. Шаг.*

«Хм?»

Единорог встрепенулся, почувствовав чьё-то приближение. Тяжёлые веки приподнялись, и глубокие, умные глаза засияли спокойным светом, словно пронзающим тьму.

*Шаг. Шаг.*

Появилась фигура, облачённая в мантию темнее самой смолы. От всего её силуэта поднимался чёрный туман, скрывая лицо и размывая очертания.

— Надо же. Я надеялся провернуть всё по-тихому, но твои чувства очень остры. Действительно, божественный зверь.

Низкий голос, словно доносящийся со дна бездны и леденящий душу, заполнил конюшню.

Затем тишину разорвало яростное белое сияние, полностью поглотившее конюшню, и мир снова погрузился в абсолютную тьму.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Налаживание дружеских отношений

Тихий предрассветный час, бледный лунный свет просачивался сквозь щели в ставнях.

Дверь конюшни с визгом ржавых петель распахнулась, и наружу хлынул сырой металлический запах, ударивший в нос, словно кулак.

Этот запах был Джеральду знаком, пусть и совсем немного.

Он шагнул внутрь. На кончиках его пальцев вспыхнул свет, и бойня, скрывавшаяся во тьме, предстала перед ним во всей своей резкой, беспощадной отчетливости.

Серебряная кровь была разбрызгана повсюду, улавливая искусственный свет и сверкая холодным полупрозрачным мерцанием.

— ……!

Кто-то издал короткий, задушенный звук.

Деревянные стены были сплошь залиты серебром. В самом центре в гротескном беспорядке лежала растерзанная плоть — словно абстрактное полотно художника, окончательно потерявшего себя в собственном образе.

Сердце конюшни теперь было обнажено, лишившись спасительного мрака.

Священное существо, которое еще прошлой ночью излучало чистое белое сияние, исчезло.

Белая шерсть, когда-то благородно отливавшая блеском, теперь свалялась и потемнела, пропитавшись густой кровью.

Сквозь разорванные ребра вывалились холодные внутренности, прилипнув к полу уродливым, хаотичным узором.

Повсюду виднелись следы чего-то ненасытного — чего-то, что рвало и грызло плоть с диким голодом.

Но единорог был священным существом, символом чистоты, сосудом очищающей силы. Обычный зверь не мог причинить ему вреда.

«Дело рук другого священного существа? Нет. Этого не может быть».

Сколько бы таинственных существ ни обитало на этом острове, каждое из них строго придерживалось своей территории. Они редко спускались так низко просто ради охоты.

— ……Хм.

Значит, это почти наверняка было преднамеренно. Кто-то сделал это нарочно.

Тело единорога само по себе было благородным, но, как ни парадоксально, для нечестивых созданий именно это благородство делало его самым желанным проводником.

Хуже всего дела обстояли с головой.

Глаза, когда-то светившиеся острым умом, оказались раздавлены до неузнаваемости. Рог на лбу просто исчез — его вырвали с корнем, оставив лишь глубокую рваную дыру.

— Ни единого следа.

Джеральд глубоко нахмурился.

У кого в мире хватило дерзости сотворить подобное в Элдермире?

За последние десятилетия здесь не случалось никаких серьезных происшествий. Он расслабился. Они все расслабились.

Он повернулся к своему помощнику, который стоял рядом, зажав рот рукой и сильно дрожа, и тихо, вполголоса приказал:

— Иди. Доложи об этом в академию.

— Д-да, господин!

Помощник, спотыкаясь, в панике выбежал из конюшни.

Тот, кто совершил это, не был обычным магом. А значит, это служило доказательством того, что в академию проник кто-то чрезвычайно опасный.

Его необходимо выследить. Без исключений.

Сейчас главным было предупредить академию. Даже если виновник скроется, всех студентов нужно привести в состояние готовности.

И следом за этим праведным чувством долга наружу пробились более практичные тревоги Джеральда.

— Проклятье. Профессор Бенедикт сотрет меня в порошок.

Скорбь от бессмысленной потери единорога отошла на второй план — первым делом его спину обдало холодом от мыслей об острой, как бритва, ярости декана.

Джеральд рассеянно посмотрел на глубокое индиговое небо, с которого звезды все еще лили свой холодный свет, и тяжело, протяжно вздохнул.

— И вы хоть представляете, сколько стоила эта тварь……

◇ ◇ ◇

Герой, маг, святой, варвар, лучник, ассасин.

Мир полон профессий, но когда заходит разговор о том, кто действительно сильнее всех, каждой из них отводится лишь второстепенная роль.

Так какая же профессия породила наибольшее количество легенд всех времен?

Любому, кто хоть немного знаком с этим миром, не понадобится и секунды на размышления.

Ответ — класс ремесленников.

Коллеги, которые когда-то смотрели на тебя свысока, приползают обратно в отчаянном раскаянии, умоляя вернуться.

Весь мир цепляется за тебя, выпрашивая хотя бы один предмет, всего один.

Возлюбленная, которая ушла от тебя, в итоге опускается на самое дно и полностью разрушает свою жизнь.

Главный герой каждого легендарного слуха, от которого голова идет кругом при одном лишь упоминании.

Кто победит в битве между богом творения и кузнецом?

Кузнец. Очевидно же.

Величайший воин мира против скульптора?

Легко. Скульптор победит без всяких сомнений.

Звучит как бред?

Это легенды, по которым сходит с ума весь мир — так неужели это просто чья-то изощренная шутка? Или все находятся под массовым гипнозом?

Пусть тот, кто никогда не поддавался этой глупости, первым бросит камень.

Честное слово. Что вообще знает молодежь.

Они просто еще не постигли истинную суть этого мира.

В любой игре игрок с лучшим снаряжением побеждает игрока с более высоким уровнем. Навык более высокого ранга побеждает аналогичный навык низкого ранга.

Персонаж, в которого ты вложил деньги, побеждает персонажа, на которого ты потратил время. Это не подлежит обсуждению — это элементарный здравый смысл, если только вы не какой-нибудь аскетичный пурист.

Мана? Просветление? Ранг?

Нет, нет —

Есть одна-единственная абсолютная сила, которая давит все это своей пятой.

И эта сила — [Уровень снаряжения].

Тот, кто кует меч, побеждает того, кто им машет. Тот, кто вырезает посох, побеждает того, кто творит заклинание. Это железный закон этого мира.

Герой, вернувшийся со святым мечом, против разведенного мужика, поднявшегося на криптовалюте?

Пожалуйста. Я бы предпочел не тратить слова попусту.

— Ха!

— Аква Флагель!

С резким выкриком я взмахнул посохом. Сконцентрированная струя воды вырвалась из наконечника, вытянувшись подобно хлысту, и со всей силы ударила в землю впереди.

*Треск!*

Пол тренировочной площадки чисто раскололся, и из образовавшейся борозды поднялось небольшое облачко пыли.

По сравнению с заклинаниями других студентов, мое не просто не уступало им — в нем чувствовалась куда большая сила.

Издалека этого не было видно, но вблизи разница отчетливо ощущалась.

Чтобы разглядеть красоту, нужно присмотреться. С магией то же самое.

— Хех. По крайней мере, когда дело касается магии водной стихии, я справляюсь совсем неплохо.

В то время как другие студенты вышли с одними лишь простыми посохами, мои руки были полностью заняты.

Одной рукой я держал посох, а другой прижимал к себе потертый тяжелый гримуар.

Сомнений не оставалось: когда я использовал магию водной стихии по сравнению с любым другим элементом, мана текла гораздо плавнее и охотнее.

«Хе-хе. Вот она, моя истинная сила».

Я с тихим удовлетворением посмотрел на зажатую под мышкой книгу.

Если бы прямо сейчас передо мной парил статус-бар, над книгой, вероятно, высвечивалось бы что-то вроде этого:

[Предмет: Безымянный гримуар из рыбьей кожи]

[Эффект: Слегка увеличивает силу заклинаний и сродство со стихией воды (水).]

[Описание: Кожа, в которую он переплетен, на первый взгляд выглядит подозрительно, но его базовые характеристики — самые настоящие.]

«Вот как выглядит эффективность. Таков закон этого мира».

Пока все остальные потеют над талантом и просветлением, я просто экипирую внешние компоненты и повышаю свои характеристики.

Зачем идти тернистым путем, когда рядом есть скоростное шоссе?

Стерев с лица удовлетворенную улыбку, я приготовился к следующему заклинанию. Хватит с меня едких замечаний о моей магии огня — выслушивать то же самое о магии воды я не собирался.

Ни за что. Абсолютно исключено. Ни. За. Что.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Смех, который я сдерживал, вырвался наружу. Я поднял посох и во весь голос, безудержно рассмеялся, глядя в небо, а стоявшая рядом Лили, которая практиковалась в своих заклинаниях, повернулась и посмотрела на меня с глубокой тревогой.

«...Выглядит как-то по-злодейски».

В глазах Лили её друг, вероятно, выглядел не как прилежный студент, тренирующийся среди искренних сверстников, а как какой-то теневой заговорщик, сжимающий подозрительный фолиант и замышляющий нечто крайне коварное.

Словно озвучивая невысказанные мысли Лили, сбоку, будто ушат холодной воды, раздался чей-то голос:

— Ха. Обвешался артефактами с ног до головы, а это все, на что ты способен. Либо твой талант ничтожен, либо все, что на тебе надето — дешевый мусор. Глядя на тебя, я бы сказал, что и то, и другое.

Голос, идеально настроенный на то, чтобы испортить настроение. Невыносимый самым классическим образом.

Почему-то я уже знал, кто это, даже не поворачивая головы.

Тихо вздохнув, я поудобнее перехватил посох.

«Честное слово. Зависть посредственности к гению».

Некоторые вещи никогда не меняются, независимо от эпохи. Талантливые люди всегда одиноки.

Неужели в этом и заключается истинная печаль одаренных?

Невероятно.

— Ну, как по мне, тебе самому стоит поскорее нацепить какой-нибудь дешевый мусор. Так сильно отставать... ты вообще успеваешь за программой класса?

Мой искренний совет достиг цели, и его лицо так и застыло.

— Что ты сказал? Ха, какая наглость!

Он громко, недоверчиво рассмеялся, словно искренне не мог поверить в то, что только что услышал.

Я наблюдал за ним, слегка нахмурившись.

...Почему этот парень копирует меня?

— Полагаться на артефакты с самого начала — значит никогда не заложить правильный фундамент.

Он заговорил нравоучительным тоном, словно читал лекцию.

— Магию творит маг, а не посох и гримуар в твоих руках.

Удивительно принципиальный аргумент, странно искренний под этой лощеной внешностью.

Но почему-то от этих слов у меня возникло легкое раздражение.

Он цокнул языком, окинул взглядом мой гримуар и добил:

— Ты маг, а не посох. Но глядя на тебя, кажется, что не ты держишь этот гримуар, а он держит тебя.

Он медленно покачал головой, являя собой само презрение. Его прихвостни, крутившиеся неподалеку, уловили момент и тут же поддакнули:

— Он прав, ты выглядишь как-то глупо.

— И правда, это же очевидно. Совершенно очевидно.

— Да и гримуар у него дешевенький.

— Он просто нищий, вот и все. Нищеброд.

Ну надо же, как дружно они выступают. Невыносимая мелкая стайка.

Черт возьми. Никаких способностей, зато высокомерия хоть отбавляй.

Это было похоже на то, как обладатели второго, третьего и четвертого мест собрались в кучу, чтобы читать нотации круглому отличнику. От этого зрелища у меня задергался глаз.

Ну... не то чтобы я прямо претендовал на первое место.

Но тот факт, что в моем заклинании было больше силы, чем в любом из их, по крайней мере в этот раз, оставался чистой правдой.

— Да-да, конечно. Как похвально. Продолжайте в том же духе.

Я лениво отмахнулся рукой и позволил уголку рта поползти вверх.

— Но то, что у кошки есть полоски, еще не значит, что она вырастет тигром. Как бы кошка ни старалась, в конце концов она останется всего лишь кошкой. Разве я не прав?

— Что……? Ах ты, грязный полукровка!

Моя ленивая ухмылка подействовала на него как искра на сухой трут. Его лицо в мгновение ока сменило цвет с красного на фиолетовый.

Высокомерный, принципиальный образ, который он демонстрировал секунду назад, полностью испарился. Он сократил расстояние между нами, словно готовый в любую секунду схватить меня за воротник, высоко подняв посох.

Я не собирался отступать. Ни за что.

«Отлично. Ты сам на это напросился».

Магия? Забудьте.

Ну давай, подходи.

— Абракадабра!

И чистые, незамысловатые кулаки двух мальчишек встретились с лицами друг друга.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Налаживание дружеских отношений (2)

Короткий дневной перерыв.

Кампус уже погрузился в глубокие объятия ночи.

Короткий день на острове исчез без следа, оставив лишь разбросанные по территории магические уличные фонари, которые разгоняли тьму своим тёплым, ровным светом.

Мы опустились на уличные сиденья, расставленные вдоль стены здания. Холодный порыв ветра коснулся моей разбитой губы, и резкая боль мгновенно привела меня в чувство.

— Фух. Наконец-то можно вздохнуть спокойно.

Я прижал к щеке стакан с напитком, который прихватил по пути из столовой.

— Честное слово. Воспитание этих детей — дело непростое. Совсем непростое.

Я тяжело вздохнул, жалуясь на судьбу. Джейден, который всё это время молча слушал мой рассказ, ответил с характерным для него равнодушием:

— То есть ты устроил драку на кулаках прямо во время урока?

— Спустить оскорбление — позор для мага.

Мой ничуть не раскаявшийся ответ заставил Джейдена медленно оглядеть меня с ног до головы, прежде чем вынести вердикт:

— Ты сам по себе один сплошной позор.

«Вот же мелкий...»

— Никакой в тебе верности, знаешь об этом? Если твой друг возвращается побитым после стычки с толпой, ты в первую очередь должен подумать о том, как ему помочь.

— Я далеко не так свободен, чтобы потакать твоим забавам.

Джейден фыркнул на мои полушутливые слова.

Руперт, сидевший рядом, уставился на меня так, словно никак не мог взять в толк, почему я упорно желаю сидеть на улице в этот усиливающийся пронизывающий холод. Он плотнее запахнул тяжёлый плащ поверх форменного пиджака.

— Ты серьезно?.. Что у тебя с лицом? Валяться в грязи с соседом по общежитию в самый первый семестр... Что, если поползут слухи?

— Слухи? Да обо мне уже и так все кости перемыли.

Мы и без того прославились как дуэт идиотов в Грации, общежитии для изгоев. Какая теперь разница?

*Хлюп.*

Я вертел в руках дымящийся стакан и смотрел на кампус, погружающийся во тьму.

Небо выглядело так, словно стояла глухая ночь, из-за чего с трудом верилось, что впереди оставался еще один урок.

Время от времени над головой проплывало полярное сияние, и вид этих колышущихся в небе занавесей света был поистине великолепным.

Отчасти я настаивал на этом холодном месте на улице, чтобы подышать свежим воздухом и проветрить голову, но отчасти мне просто хотелось подольше удержать в глазах этот тихий, светящийся пейзаж, пока рядом сидят друзья.

— Мы опоздали?

Появилась Джейн, таща за собой Лили.

Обе её руки были заняты коробками с десертами, которые выглядели так, словно она совершила набег на столовую.

— О, а вот и Гермиона.

— Я же просила перестать меня так называть, серьезно!

Джейн тяжело и устало вздохнула, словно даже споры в ответ требовали слишком много сил.

— Ладно, ладно. Держите. Я и на вашу долю взяла, так что налетайте.

С обеда прошло уже прилично времени, а до ужина оставалось еще долго — идеальный момент для перекуса.

Я взял то, что протянула Джейн, и без лишних церемоний откусил кусок.

*Хрум, хрум, хрум.*

Сладость, разлившаяся во рту, заставила меня почти забыть о жжении в разбитой губе.

— Я всегда говорю: никто не заботится о детях так, как наша мамочка Лили!

От этой нелепицы брови Джейн сошлись на переносице в великолепном недоумении.

— С чего это я мамочка?!

Я жевал хлеб, совершенно не обращая внимания на резкий возглас Джейн, с абсолютно безмятежным выражением лица.

С белым кремом и сахарной пудрой, припорошившей уголки рта, я посмотрел на Джейн с самым серьезным лицом на свете.

— Ну, ты вечно опекаешь Лили, суетишься над каждой мелочью от начала до конца и не отходишь от неё ни на шаг. Да и разве меня не учили, что тот, кто даёт тебе вкусную еду — твоя мама? Хотя, может, и нет.

— Где ты только набрался подобного?! И вообще-то, мы обе еще очень молоды, спасибо большое!

Джейн издала недоверчивый смешок, но её взгляд то и дело возвращался к разбитой губе друга, она не могла отвести глаз.

Она знала, что этот парень — просто безнадежный одноклассник со слабостью к еде, но после долгого наблюдения за ним в ней зародилась какая-то привязанность, и беспокойство возникало само собой, хотела она того или нет.

— ...Слушай, болит? Не думал сходить в лазарет и подлечиться магией?

— Это? Посплю, и всё пройдёт. Магия, тоже мне. Всё равно здесь никто толком не умеет этого делать, а мне лень идти и просить.

Я небрежно вытер уголок рта тыльной стороной ладони. Такие пустяки заживают сами по себе.

Джейн проследила за этим небрежным жестом и вздохнула.

Будь на его месте кто-то из благородных детей, заноза в пальце подняла бы на уши всю округу. А у этого лицо в хлам, и он совершенно счастлив из-за какого-то куска хлеба.

Джейн полезла в карман и бросила мне небольшой носовой платок.

— Выглядишь отвратительно. Сотри пудру. И... постарайся поменьше драться.

Я поймал платок, привычно вытер рот и показал Джейн большой палец.

— Спасибо. В следующий раз захвати ещё и молока. Молоко — идеальная пара для такого десерта.

— ...И где только ты оставил свою совесть?

Джейн раздраженно покачала головой, но на уголках её губ заиграла едва заметная улыбка.

Она могла говорить всё что угодно, но прекрасно знала: Лили, которая с самого прибытия в Академию была беспросветно мрачной, в последнее время стала улыбаться гораздо чаще. И всё благодаря этому парню.

— Хе-хе, совесть — моё второе имя. Выбирай выражения перед Королем Совести, Гермиона.

— Ха-ах...

Джейн тяжело вздохнула.

Если бы только он перестал нести чушь, всё было бы просто замечательно.

У него совершенно отсутствовало чувство момента: стоило ей проникнуться к нему благодарностью, как он тут же всё портил.

◇ ◇ ◇

Эрик Дейлент, Виго Девот, Сорен Лейден.

Они дружили с самого детства.

Их связывало общее отличие: родословная, не похожая на родословную обычных людей, и престиж древних, прославленных семей, которые из поколения в поколение взращивали магов.

Но даже внутри этого прочного союза существовала чёткая иерархия.

Дом Дейлент, один из Десяти Великих Домов, пользовался своим положением, чтобы вполне естественно забирать себе роль лидера, в то время как семьи Девот и Лейден добровольно оставались в его тени и следовали за ним.

Разумеется, среди этой троицы Эрик всегда занимал главенствующее положение.

На улице, ярко освещённой магическими фонарями, посреди потока снующих туда-сюда студентов, раздражённый упрек Эрика прозвучал резко и колко:

— Проклятье! Втроём на одного, и вы не смогли справиться с каким-то тощим задохликом?! Бесполезные идиоты!

Эрик со злобным раздражением пнул камешек у своих ног.

Толстяк и Шпала — а точнее, Виго и Сорен — съёжились от резкого тона Эрика и залепетали тихими, робкими голосами:

— П-прости... В с-следующий раз мы его точно не упустим. В этот раз просто не повезло.

— Точно. Мы правда пытались его схватить, но он постоянно выскальзывал. Этот парень извивался как чёртов угорь.

Виго и Сорен перебивали друг друга, так и сыпля оправданиями.

Сорен, заметив, как ещё сильнее нахмурился Эрик, поспешно добавил:

— Он внезапно ударил ногой, и мы просто растерялись. Кто бы мог подумать, что у мага может быть так мало достоинства! Он же настоящий дикарь, совершенно не нашего круга! Мы просто расслабились в этот раз.

— И всё же, Эрик, ты бы видел его лицо. Губу ему разнесло в клочья. Так что мы ушли не с пустыми руками.

Виго потер ушибленную руку и заискивающе улыбнулся.

Эрик ничего не ответил. Он лишь фыркнул и посмотрел на них холодными глазами.

При этом оба словно по команде выпрямили спины и выпалили:

— В следующий раз тебе даже вмешиваться не придётся. Мы так или иначе сотрем этому парню нос в лепёшку!

Эрик прижал пальцы к виску и медленно выдохнул.

— И это вы называете оправданием? Ха-ах...

Это были люди, которых он без тени сомнения считал своими надёжными союзниками — связь, выкованная между их семьями на протяжении поколений.

Но видя, как маги не могут справиться с одним-единственным мальчишкой, позволяя швырять себя в какой-то нелепой драке, он пожалел, что вообще надеялся чего-то достичь с такими людьми.

«Имя семьи нельзя смешивать с грязью бесконечно».

Эрик подавил подкатившее отвращение и холодно посмотрел на съёжившихся друзей.

— Ху-у...

Он выровнял дыхание, а затем добавил ровным и холодным голосом:

— Сегодня я спущу это вам с рук. Идите приведите себя в порядок.

С этими словами Эрик развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.

«Проклятье».

Эрик прокручивал в голове горькую историю этой жалкой вражды.

Сначала он просто хотел указать ей на её место.

Он не мог смириться с тем, что эта ничтожная, тупоголовая девчонка смеет обладать талантом, сопоставимым с его собственным.

Вид того, как она растрачивает и губит этот драгоценный дар, даже не умея пользоваться им как следует, наполнял его отвращением и невыносимым чувством обиды.

Поэтому он намеревался проучить её так сурово, чтобы она больше никогда не посмела переступить черту.

А потом из ниоткуда выскочил какой-то бешеный пёс, лая и скалясь, и всё пошло наперекосяк.

Каждый раз, когда он сталкивался с этим парнем, он чувствовал, как всё глубже погружается в трясину.

Его честь, которая должна была оставаться неприкосновенной, заляпали грязью. Он чувствовал, будто валяется в нечистотах вместе с ними.

В тот момент, когда до него дошло, что его унижают не только эти отбросы, но и его собственные поступки, кровь в его жилах словно потекла вспять.

Постепенно та тупоголовая девчонка отошла на второй план.

Все мысли Эрика были полностью поглощены этим бешеным псом. Этой жёлтой обезьяной.

«Что мне делать?»

Оставить всё как есть было невозможно — его растоптанное достоинство не позволяло этого.

Если поползут слухи, что наследника великого Дома Дейлент унижает какой-то безродный ублюдок, это будет конец.

Он больше никогда не сможет поднять головы.

Каждая семья станет над ним насмехаться. В этом можно было не сомневаться.

«Если бы только я применил тогда магию».

Эрик вспомнил момент, когда отлетел от того удара ногой.

Охваченный яростью, он уже собирался поднять палочку, но в то мгновение, когда их взгляды встретились, он снова опустил её.

Эти глаза. Каменные. Лишённые эмоций, лишённые интереса.

По необъяснимым причинам Эрик почувствовал мощное предупреждение: магию использовать нельзя.

Тот взгляд исчез в мгновение ока, словно это была иллюзия, но страх, который испытал Эрик, был самым что ни на есть настоящим.

«Я испугался?»

В итоге, так и не сумев поднять палочку, Эрик сжал кулак и бросился вперёд.

Ему удалось нанести несколько ударов по лицу этого задохлика, но почему-то тот взгляд продолжал преследовать его.

— Проклятье!

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Правила

С возвращением божественных зверей система распределения по общежитиям была полностью пересмотрена.

Разумеется, определенные трения между первокурсниками и старшекурсниками были неизбежны —

Но среди всех общежитий Грации пришлось хуже всего.

Изначально Грация была общежитием, куда собирали студентов из самых разных неанглоязычных культур, не обращая внимания на их таланты или способности.

Культуры студентов несколько различались, но с точки зрения достижений Грация ни в чем не уступала любому другому общежитию.

Затем божественные звери начали выбирать студентов напрямую, и все изменилось.

Сложилось мнение, что Грация стала своего рода прибежищем для отвергнутых — местом, куда стекались те, кого обошли вниманием остальные божественные звери.

Какая ирония.

Забавно, но большинство первокурсников Грации в этом году были потомками знатных магических семей.

Дети, рожденные в семьях магов.

И дети, рожденные в обычных семьях.

Для выходцев из престижных семей поступление в Элдермир было лишь естественным порядком вещей.

Те же, кто родился в обычных семьях, напротив, обычно проводили жизнь в скитаниях, даже не подозревая, что они маги, — угасая, так и не найдя своего пути.

Для ребенка из такой среды поступление сюда означало, что он проявил признаки столь мощной силы, что привлек внимание какого-нибудь мага.

Дверь, открыть которую могли лишь те, кому посчастливилось быть замеченными и направленными к ней.

Те, кто проходил через эти узкие врата, почти всегда несли в себе нечто из ряда вон выходящее.

И все же...

Дети из семей, которые прибыли в Элдермир просто как само собой разумеющееся, в положенное время.

Среди них было немало тех, кто не сумел проявить себя достаточно ярко, чтобы заслужить выбор божественного зверя.

Им оставалось идти только в одно место.

И вот результат.

Грация превратилась в весьма своеобразную картину.

С одной стороны — старшекурсники из свободолюбивой смеси культур, с другой — первокурсники из знатных семей, которые прихватили с собой свои громкие фамилии, даже если оставили позади весь свой талант.

Оказавшись посреди всего этого, Со Джун и Лили, поступившие в Грацию без громких фамилий, на которые можно было бы опереться, неизбежно оказались изгоями.

Те, у кого за душой не было даже знатного происхождения, казались благородным детям слишком ничтожными, чтобы ставить их в один ряд с собой как таких же отвергнутых.

Ни таланта, ни родословной, о которой стоило бы говорить.

Просто удачливые бродяжки, получившие то, чего они не заслуживали.

Именно так к ним и относились.

— Ха-а...

Тума аль-Ругуз, комендант общежития Грации, испустил долгий, тяжелый вздох.

Ссоры между студентами были делом обычным.

Но когда эти ссоры раз за разом нацеливались на одного и того же человека, да еще и вспыхивали среди едва прибывших первокурсников, проблема принимала совершенно иной оборот.

Он не мог решить, вмешаться ли ему в качестве посредника или же провести черту, применив официальные дисциплинарные меры.

У каждого общежития были свои обстоятельства, но в конечном счете на одном курсе училось примерно десять студентов. Грация не была исключением.

В такой маленькой общине, если конфликт пустит столь глубокие корни с самого начала, никто не мог предсказать, как изменится атмосфера.

Он не мог знать наверняка, но было очевидно, что ни к чему хорошему это не приведет.

Это нужно было остановить, пока вражда не разнеслась подобно яду.

«Как же с этим поступить?»

Комендант почувствовал, как у него темнеет в глазах.

«Если и наказывать, то как?»

«И против кого?»

Не было ни одного студента, который не приложил бы к этому руку, и не было стороны, которая была бы абсолютно невиновна.

На первый взгляд казалось, что дети из знатных семей травят Со Джуна и Лили, но наказывать только благородных детей было бы неловко как с точки зрения обоснования, так и в силу обстоятельств.

Это было явной травлей, и все же странный дисбаланс мешал разобраться с этим раз и навсегда.

Комендант погрузился в глубокие раздумья.

«Даже если примирить их трудно, наказать виновных необходимо».

Обстоятельства, при которых трое студентов загнали в угол одного, были предельно ясны.

На первый взгляд, это было одностороннее злоупотребление численным преимуществом, но устав общежития карал за нарушение порядка столь же строго, как и за сам результат.

Те, кто затеял драку, и Со Джун, который встретил их агрессию лицом к лицу и все равно устроил сцену —

Комендант взял ручку и написал четыре имени в ряд.

Наказание только одной стороны вызвало бы обвинения в предвзятости, а это разрушило бы и без того хрупкие связи и сплоченность группы гораздо сильнее, чем происходящее сейчас.

Он собрался с мыслями и добавил последнюю строчку.

[Личная месть и применение физической силы между студентами запрещены, независимо от причины.]

Написав это трусливое, удобное оправдание, которое одним махом объединяло виновников и жертв, Тума предпочел вынести предупреждение обеим сторонам, вместо того чтобы принять чью-то сторону.

Каждый из них наверняка посчитает себя несправедливо наказанным, но то, какая сторона пострадала на самом деле, не имело значения.

Если он мог накинуть поводок им на шеи, предупредив, что все может обернуться неприятностями, — этого было достаточно.

Он некоторое время смотрел на бумагу с еще не высохшими чернилами, а затем закрыл папку.

Пока что ему оставалось лишь надеяться, что шум утихнет.

◇ ◇ ◇

После утренних лекций и плотного обеда на него навалилась сонная тяжесть.

Короткий промежуток отдыха перед следующим занятием.

Он вернулся в свою комнату в общежитии с намерением вздремнуть несколько минут, но обнаружил на столе невзрачный сверток с одеждой и незнакомый лист бумаги.

— Что это еще такое?

Он подтолкнул бумагу пальцем, разворачивая ее. Сверху жестким официальным шрифтом было выведено: [Дисциплинарное взыскание].

Он затяжно зевнул и опустился на стул.

Он открыто обменивался ударами прямо посреди урока, так что результат был ожидаемым.

Честно говоря, ему даже лень было заявлять о самообороне.

— Ладно, посмотрим, что там написано.

Он пробежался глазами по деловитым формулировкам на странице.

[Поскольку личная месть и применение физической силы между студентами запрещены независимо от причины... начиная с сегодняшнего дня, настоящим назначается четырнадцатидневное дежурство по уборке.]

Боже мой, целых две недели придется заниматься этой рутиной.

Мои драгоценные вечерние часы.

Моя заветная свобода!

Он бегло пробежал глазами уведомление, небрежно сложил его и засунул в карман.

— Какая морока.

Но если вдуматься, это как-то неправильно.

Погодите-ка, а кто вообще все это начал?! Это просто возмутительно.

Нельзя просто так грести всех под одну гребенку.

Наказывать такого исключительно порядочного человека, как я... Честное слово.

Просто невероятно.

Да ну его, это наказание. Пора спать.

Он не пролежал в постели и трех минут.

*Тук-тук!*

Он уткнулся лицом в подушку, гадая, не послышался ли ему этот раздражающий звук, как вдруг более настойчивый стук ударил по барабанным перепонкам.

*Тук-тук-тук!*

«Угх, кого там еще принесло».

— Кто там?

— Ой, привет...

С другой стороны двери донеслось неожиданно осторожное, неловкое приветствие.

Голос был настолько тихим, что, казалось, готов был угаснуть в любой момент.

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это.

«А, это Лили».

Они расстались в столовой всего несколько минут назад.

Что, черт возьми, могло произойти за такое короткое время, раз она прибежала сюда?

И что более важно — это было мужское крыло. Девушкам сюда вход был воспрещен.

Как этому робкому созданию удалось сюда пробраться?

Он поднялся с постели и открыл дверь. Конечно же, там стояла Лили, вжав голову в плечи.

— Что случилось? Разве мы не должны были отдыхать перед следующей лекцией?

— Н-ну... я услышала, что тебя наказали...

Он и сам только что узнал об этом — откуда она уже в курсе?

К тому же ей не от кого было это услышать.

У этой девчонки были такие способности к сбору информации, что он невольно задумался, не установила ли она скрытую камеру в его комнате.

— М-м... и?

Он прислонился к дверному косяку и спросил.

Его голос был хриплым со сна, но он терпеливо ждал, скажет ли она что-нибудь еще.

Под его медленным, сонным взглядом Лили опустила голову еще ниже и уставилась на носки своих туфель.

— Да нет, просто... я волновалась. Хотела узнать, в порядке ли ты...

Она выглядела так, словно готова была расплакаться от малейшего толчка.

И чего она так пала духом?

Это всего лишь пара недель уборки на улице, ничего серьезного.

Он пожал плечами и ответил:

— Пустяки. Всего пара недель уборки. Думай об этом как о прогулке. Не переживай.

— Х-хорошо.

И все же она проделала весь этот путь, потому что волновалась, — и ее робкий кивок выглядел довольно мило.

Действительно впечатляюще, что кто-то настолько робкий решился пробраться в мужское общежитие.

Он протянул руку, положил ладонь на голову Лили и слегка погладил.

— В любом случае, спасибо за заботу. Иди отдохни, скоро увидимся.

Лили, казалось, расслабилась от этих слов. Ее лицо заметно просветлело, и она кивнула.

— Хорошо, до встречи!

Он проводил взглядом ее удаляющуюся вприпрыжку фигуру, и на его лице сама собой появилась теплая, по-отечески нежная улыбка.

Так, а теперь ему действительно пора спать.

◇ ◇ ◇

Лили вернулась в свою комнату и рухнула на кровать.

«Опять... Я так и не смогла сказать то, что действительно хотела».

Люди всегда говорили Лили, что она рассеянная и совершенно не умеет считывать атмосферу.

К тому, что ее считали немного не от мира сего, она уже давно привыкла.

Но это вовсе не означало, что Лили была глупой.

За репутацией рассеянной чудачки скрывалось то, что Лили улавливала направление чужих взглядов с чувствительностью гораздо более острой, чем у кого-либо другого.

Она могла быстро понять, кто искренне беспокоится о ней, а кто насмехается за спиной.

Вот почему Лили прекрасно все понимала.

Со Джун сохранял подчеркнуто безразличное выражение лица, словно все это не имело значения, но она знала: он добровольно заступился за нее.

Благодаря его вмешательству нападки в ее адрес заметно поутихли.

Но Лили также отчетливо видела, что враждебность, направленная на Со Джуна, возросла в той же мере.

Она была глубоко благодарна ему, и все же осознание того, что все это началось из-за нее, тяжелым грузом давило на сердце.

Когда она думала о себе — прячущейся за спиной Со Джуна, пока он шел напролом, неспособной сделать хоть что-то, слишком трусливой, чтобы сдвинуться с места, — ее охватывало невыносимое отчаяние.

Вероятно, именно поэтому.

Услышав, что Со Джуна наказали, она не смогла сдержаться и сразу же побежала к нему.

Лили хотелось, чтобы ее искренность каким-то образом дошла до него — сквозь его неуклюжую, грубоватую доброту.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Бесконечное

*Дзинь-дон, дзинь-дон~*

Ещё один день кое-как подошёл к концу.

И что теперь?

Бежать!

— Ого, ты только посмотри на эту толпу! Лили, мы опоздаем! Давай, шевелись!

— Хорошо!

Что за люди эти корейцы, спросите вы?

Нация, заставляющая весь мир изумлённо разевать рты от своего духа «палли-палли».

Неспешно прогуливаться и плестись в самом конце бесконечной очереди — позор для всей родословной.

— Угх... Ну и жесть.

— Ха-а... Ха-а...

Они заставляли свои изнурённые тела двигаться вперёд, лавируя между другими студентами.

Благодаря этому безумному рывку они проскочили без малейшего затора — чисто, словно по пустой автостраде!

Почувствовав, что они наконец-то могут вздохнуть свободнее, Со Джун сбавил темп.

— Фух! А ты неплохо справляешься, да? Твоя выносливость заметно выросла.

— Ха-а... Ха-а... Угх... Н-ну, я ведь б-бегаю так каждый день, так что... Думаю, поэтому. Фух...

И то верно.

Когда они только начали ходить вместе, Лили останавливалась каждые несколько минут, и, как бы быстро ни бежал Со Джун, догнать уже освободившихся старшекурсников было практически невозможно.

В конце концов у него не осталось другого выбора, кроме как подстроиться под её темп.

Он мог бы рвануть вперёд и прийти первым, если бы пошёл один, но зачем?

Студентов-то было не так уж много — насколько длинной могла оказаться очередь? Речь шла всего лишь о паре сэкономленных минут.

Но бросить товарища?

Что это ещё за индивидуализм?

Люби одноклассников, люби свою страну! Теплота корейской души! «Ури»!

— Это полезно. Молодёжи нужно больше двигаться, уж поверь мне. Только так можно закалить тело.

— Э-э, наверное.

Лили, у которой дыхание перехватило в самом горле, ответила сбивчиво и неохотно.

Пока они неторопливо шли оставшуюся часть пути, пот успел остыть, и они добрались до столовой.

Они спокойно и без лишней суеты набили свои желудки.

Наказание отбывал Со Джун, но почему-то именно Лили выглядела так, словно вот-вот расплачется, поэтому ему пришлось изрядно постараться, чтобы поднять ей настроение, прежде чем проводить её.

Вернувшись в свою комнату в общежитии, он обнаружил, что у него ещё осталось немного времени до начала уборки.

«Сказали прийти в кабинет к восьми, так что я успею помыться, немного передохнуть, а потом переодеться».

Его тело всё равно покроется грязью в этом пыльном подвале, поэтому вместо привычного часового душа он наспех ополоснулся за двадцать минут, стряхнул воду и повалился на кровать.

Равнодушные стрелки часов отсчитали блаженные минуты короткого отдыха — пролежал ли он так около получаса?

С трудом подняв своё отяжелевшее тело, он подошёл к столу, чтобы переодеться.

— Так, посмотрим...

Он взял поношенный свёрток с одеждой, который оставили вместе с уведомлением.

Потёртые заплатки тут и там были ещё меньшим из зол; по всей ткани, словно ордена почёта, красовались неопределённые тёмные пятна. Манжеты уже распускались на отдельные нитки — этот фасон казался ему смутно знакомым.

Хм. По крайней мере, от неё не воняло.

Он небрежно натянул её на себя, и одежда не просто повисла мешком — она практически поглотила его целиком.

Он медленно повернулся перед зеркалом, чтобы оценить свой вид, и зрелище оказалось поистине нелепым.

Возникало отчётливое ощущение, что сейчас ему нужно надеть белую каску, приставить лестницу и полезть на электрический столб.

Похоже, никакой особой магии в эту ткань вплетено не было.

Наказание есть наказание — видимо, в этом и заключалась суть.

И всё же красивое лицо могло спасти даже такой наряд.

— Ха-ха...

Боже правый.

Когда же всё это закончится?

«Лили, твой старший брат уходит».

Подавив пустой смешок при взгляде на собственное отражение, он толкнул тяжёлую дверь общежития и вышел наружу.

Он забирал свои слова назад по поводу того, что в одежду не было вплетено никакой особой магии.

Здесь явно действовало мощное заклинание гравитации. Без сомнений.

— Есть кто-нибудь?

Он с привычной небрежностью толкнул дверь кабинета. Сидевший за столом молодой человек поднял голову и посмотрел на него.

— Хм? О, ты, должно быть, тот самый студент, присланный на уборку. Тебя зовут... Со Джун?

— Да, здравствуйте.

— Отлично, рад знакомству. Я Нгуен Тхань Хай. Меня назначили руководить наказанием вашей группы.

Тхань Хай открыто и дружелюбно улыбнулся, указывая на стул в глубине комнаты.

Лицо и имя не были чужды корейцу.

Он производил впечатление человека, с которым общаться гораздо проще, чем с профессорами, погрязшими в собственном величии.

— Присаживайся пока. Остальные ещё не пришли.

— Хорошо.

Со Джун небрежно кивнул и глубоко откинулся на спинку стула.

Эх... Кстати говоря.

«Серьёзно?!» Эти хулиганы смеют опаздывать на собственное наказание?

Они совсем страх потеряли?

Честное слово, ни капли дисциплины.

Он тихонько посмеивался про себя, мысленно повторяя устав морской пехоты, когда спустя некоторое время дверь кабинета с грохотом распахнулась, и внутрь один за другим вошли Эрик, Виго и Сорен.

У каждого из них губы были выпячены добрых сантиметров на пять — вылитый портрет едва сдерживаемой обиды.

Облачённые в эту поношенную рабочую одежду, все они — и без того не блиставшие умом в обычные дни — умудрялись выглядеть ещё большими идиотами.

С таким уровнем интеллекта о квалифицированном труде не могло быть и речи. Держать лестницу в качестве подсобника? Вот *это* действительно казалось их призванием.

— О, все в сборе. Заходите. Кто из вас Эрик, а кто Виго и Сорен? Мне прислали только список, так что лиц я не знаю.

Услышав слова ассистента, Эрик смерил Тхань Хая взглядом с ног до головы и презрительно фыркнул.

По всей видимости, его забавляло, что надзирателем назначили не профессора, а какого-то ассистента, да ещё и из Юго-Восточной Азии.

— Ха. Я Эрик. Это Виго, а это Сорен.

Эрик небрежно мотнул подбородком в сторону своих приятелей и встал вразвалочку.

Тхань Хай никак не отреагировал на грубость и повёл студентов к внутренней кладовой.

Он достал оттуда несколько тяжёлых предметов и начал раскладывать их перед группой. Даже с первого взгляда было ясно, что это далеко не лёгкие игрушки.

— Так, берите по одному. Это инвентарь, которым вы будете сегодня убираться. По одному комплекту на человека. Проверьте, чтобы всё было на месте.

Тхань Хай нагрузил каждого студента охапкой поношенного уборочного инвентаря.

То, что он всучил им в руки, больше походило на оружие, чем на инструменты для уборки.

— ...Вы хотите, чтобы мы всё это тащили?

На вопрос Эрика, в котором сквозило крайнее недоумение, Тхань Хай лишь дружелюбно улыбнулся и кивнул.

Сам Со Джун и стоящие рядом Эрик со своей бандой представляли собой весьма зрелищную картину.

Опираясь на длинные мётлы, словно на трости, с тяжёлыми вёдрами в руках и зажатыми под мышками совками.

В этой безразмерной рабочей одежде они и так походили на разнорабочих, а теперь и вовсе стали похожи на старьёвщиков, шатающихся под тяжестью своего хлама.

Вес этого добра был, ну...

...далеко за пределами допустимого.

— Ладно, пошли. Я покажу дорогу.

Тхань Хай легко зашагал вперёд, а они поплелись следом, волоча за собой выданный инвентарь.

*Бряк, звяк, бряк, звяк...*

Потрясающий битбокс.

Лязг и грохот сталкивающихся друг с другом инструментов создавали абсолютный хаос.

Особенно Сорен: его ведро то и дело цеплялось за колени, из-за чего он спотыкался каждые несколько секунд.

Каждый раз металлический совок скрежетал по полу, издавая пробирающий до костей визг.

— Тц!

Эрик, которому это явно действовало на нервы, одарил Сорена испепеляющим взглядом.

— И-ик...

Боже, тяжесть была нешуточной. В таком темпе они выбьются из сил ещё до того, как спустятся в подвал.

Со Джун прижал инструменты как можно ближе к телу, чтобы при ходьбе издавать как можно меньше шума.

Для первого рабочего дня это было на редкость шумное и хаотичное начало.

В самом конце пустынного коридора, в тупике, куда никогда не доносились чужие шаги, показалась массивная дверь.

Поверхность двери покрывали тёмные пятна от сырости, а поперёк неё висел огромный навесной замок.

Она словно безмолвно предупреждала: этим местом давно не пользуются, и гостям здесь не рады.

— Так, все остановитесь на минуту.

Тхань Хай снял с пояса звенящую связку ключей.

Среди десятков ключей его пальцы нащупали один особенно ржавый и грубый кусок металла.

*Щёлк, щёлк... Бам!*

Резкий звук сработавшего механизма эхом разнёсся по тихому коридору, а затем с тяжёлым глухим стуком сдвинулся засов.

— Обычно это место заперто, так что пыли тут будет предостаточно. Приготовьтесь.

Тхань Хай плечом толкнул дверь, и с долгим, пробирающим до мурашек скрипом из образовавшейся щели хлынул поток затхлого холодного воздуха.

В тот же миг на них налетело облако едкой пыли, которую явно никто не тревожил как минимум несколько месяцев.

— Кхм! Кха-кха! Что это за вонь?

— Да ладно вам...

Застигнутые врасплох студенты, вдохнувшие эту смесь, зашлись в приступе кашля.

В горле мгновенно запершило — концентрация взвеси в воздухе была нешуточной.

Не обращая внимания на ужас Эрика и его банды, Тхань Хай спокойно шагнул в темноту и зажёг закреплённую на стене лампу.

С тихим *вспыхом* пламя разгорелось, явив их взору подземную картину, которая действительно впечатляла.

Паутина свисала с потолка подобно занавескам, а пол по щиколотку утопал в непонятном мусоре и каменной пыли.

Со Джун перехватил поудобнее металлическое ведро в руках и подумал:

«Да уж, работенка предстоит адская».

Он сделал шаг в эту пыльную яму, и под его подошвой что-то неприятно хрустнуло, а в воздух лениво поднялось небольшое облачко пыли.

— Ну, я ожидал чего-то подобного, но запущенность здесь, конечно, поражает.

Поскольку количество студентов сократилось, а полезная площадь увеличилась, многие помещения оказались заброшены.

Подвал, в частности, был зоной, где по разным причинам магические потоки оставались нестабильными, что мешало творить заклинания, а поскольку автоматонам вход сюда был закрыт, проводить регулярную уборку оказывалось крайне затруднительно.

— Впрочем, нам и не нужно убирать всё целиком. На сегодня давайте просто расчистим пространство отсюда и вон до того дальнего угла.

И Тхань Хай не забыл оставить студентам предупреждение.

— Это закрытая зона, потому что магия здесь часто даёт сбои. Не то чтобы это смертельно опасно, но если кто-то не вовремя взмахнёт палочкой, может произойти серьёзный несчастный случай, так что будьте осторожны. Было бы крайне нелепо устраивать похороны из-за обычной уборки. Так что даже не думайте искать здесь лёгких путей.

Когда Тхань Хай закончил говорить, воцарилось короткое молчание. Со Джун со стуком поставил своё металлическое ведро — не в самый дальний угол, а поближе к выходу, где воздух был хоть немного чище.

Он неторопливо подошёл к Эрику и заговорил.

— Ну что ж, давайте разделим зоны. Хм... Виго. У тебя самое крупное телосложение, так что начни с самого дальнего конца и выметай всё оттуда. Даже на первый взгляд там скопилось больше всего мусора — идеальное место, чтобы проявить твою фирменную грубую силу.

Он указал в сторону тёмной глубины подвала с выражением безграничной заботы на лице.

Повсюду паутина, во все стороны разбросаны обломки — каждый взмах метлы будет взрывать бомбу из удушливой пыли. Это была самая неблагодарная и грязная работа.

— ...Что?! С какой стати я?!

— Очевидно, что физический труд — твоё призвание. Тебе стоит заранее начать осваивать эту профессию. Я ведь проявляю к тебе великодушие.

— Ах ты, паршивец!..

С самого первого мгновения разногласия вспыхнули в полную силу. Тхань Хай лишь слегка усмехнулся, пожал плечами и повесил фонарь на стену.

— Вы ведь не забыли, почему здесь оказались? Держите себя в руках. Я буду сидеть вон там и присматривать за вами, так что разбирайтесь сами. Будете вы делить зоны или нет — мне всё равно. Главное, чтобы всё было чисто.

*Тц...*

С таким уровнем несовместимости они каши не сварят.

В таком темпе это затянется на целую вечность.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Легкость

Что происходит, когда изнеженных молодых господ из знатных семей заставляют заниматься уборкой?

Абсолютный хаос.

Даже собака, выращенная как драгоценный камень, становится слишком гордой, чтобы кого-то слушать. Чего же тогда ожидать от человеческого ребенка?

Зверь, выросший без дисциплины, никогда не научится уважать правила.

— Боже правый.

Я смел пыль в кучу, зачерпнул её в ведро и выпрямился, сладко потянувшись.

Я повернулся, чтобы осмотреть комнату, и с моих губ сорвался невольный вздох.

«Эти мелкие ублюдки... чем они вообще, черт возьми, занимаются?»

Здесь было настолько грязно, что даже ленивый взмах метлы приносил видимый результат. Но эти трое словно страдали от какого-то недуга, делавшего любое лишнее усилие физически невозможным: они волочили ноги так медленно, как только могли, и никаких признаков реального прогресса не наблюдалось.

Площадь, которую я убрал и привел в порядок в одиночку, примерно равнялась тому, что они сделали втроем.

Все было очевидно без лишних слов. Неужели и правда быстрее убрать здесь все самому?

— Безнадежны, все до единого.

Работали они спустя рукава, да к тому же постоянно путались под ногами — в итоге мне все равно придется переделывать все, к чему они прикоснулись.

Если бы это не было дисциплинарным взысканием, я бы надавал им по шее и выставил вон. Но это было именно оно. Наказание.

Так неужели те великие и славные Дома, которыми так гордились эти мелкие паршивцы, действительно имели достаточный вес, чтобы позволить им игнорировать дисциплинарный приказ школы? Почему-то я в этом сомневался.

Это была не Южная Корея, а эти трое не были сыновьями депутатов Национальной ассамблеи.

Я лишь мельком видел директрису, но, вспоминая атмосферу и саму ауру величия, исходившую от нее, было несложно догадаться, в чьих руках сосредоточена реальная власть.

Великие Дома или нет, но у меня было предчувствие, что любого, кто решит бросить ей вызов, попросту раздавят.

Я не знал подробностей о Десяти Великих Домах, но был почти уверен, что на земле не сыщется и десятка подобных людей. Обыщи весь мир, и найдешь от силы одного-двух таких монстров. Если бы их было десять, они бы уже давно правили всем миром.

И действительно, Нгуен Тхань Хай, который бездельничал неподалеку, зевая во время выполнения своих обязанностей куратора, негромко предостерег нас:

— Мне, в общем-то, все равно, как вы убираетесь, но я обязан написать отчет как ваш куратор. Просто чтобы вы знали: оценка пойдет выше по инстанции.

Он поглубже устроился в кресле, его голос звучал неторопливо и лениво:

— В любом случае, это место никогда не стало бы безупречно чистым после нескольких часов уборки, и я этого не ожидал. В школе это тоже понимают — они отправили вас сюда не с мыслью о стерильности. Так что делайте что хотите. Если бы кураторы должны были отдавать приказы, профессора занялись бы этим сами.

С этими словами Нгуен Тхань Хай достал из кармана небольшой блокнот и с абсолютно бесстрастным лицом что-то туда записал.

Была ли это оценка увиденного или просто случайные каракули — знал только он сам.

Что ж, это была довольно недвусмысленная угроза.

Какое бы удовлетворение я ни лелеял — мысль использовать эту возможность, чтобы привить этим мелким аристократам надлежащую дисциплину, — оно тихо испарилось.

Дети, должно быть, тоже что-то почувствовали. Все трое, до этого волочившие ноги и обиженно надувшие губы, наконец проявили свое раздражение.

— Тц. Черт побери.

— Как же это бесит.

В конце концов все трое зашевелились — неохотно, вяло, словно избитые кнутом мулы, — непрестанно ворча себе под нос.

Как раз в этот момент из пола донесся знакомый вопросительный звук, и на поверхности показалась синяя макушка.

— Полонг?

«О нет, нет, нет, нет — тебе нельзя вылезать, нельзя вылезать...»

Похоже, Рофанг увидел, как я подметаю и прибираюсь, и решил, что пришла его очередь помочь.

Наш маленький домашний робот-пылесос, всегда готовый прийти на помощь по собственной инициативе. Хороший мальчик.

Но не в этот раз. Возвращайся назад.

«Рофанг, лезь обратно, живо! Тебе нельзя сюда выходить».

— Поролонг?

«Если кто-то подумает, что я жульничаю, это только усложнит мне жизнь».

— Полонг...

Получив мой твердый отказ, Рофанг состроил самую унылую мину, какую только можно представить, и медленно скрылся из виду.

Хотя, если честно...

Вы только посмотрите на это место.

Темно, сыро, грязно, откуда-то просачивается вода, а по всем поверхностям расползаются плесень и мох.

Как раз такая среда, которая больше всего пришлась бы по душе нашему домашнему роботу-пылесосу.

Я прекрасно понимал его желание с безудержной радостью поноситься здесь кругами.

«Прости, прости. В следующий раз я дам тебе как следует разгуляться».

◇ ◇ ◇

Когда окидываешь взглядом с высоты птичьего полета бескрайние просторы Элдермира, первое, что приходит на ум, — это вовсе не академия, а крепость. Огромная крепость.

Сейчас она кажется не более чем древней достопримечательностью, придающей особый колорит городскому пейзажу. Но эти возвышающиеся стены, так настойчиво опоясывающие все ущелье, никогда не строились для украшения.

Время от времени невольно возникал вопрос: что же когда-то сдерживали эти стены — или что они должны были удерживать внутри?

От гавани на самом дне ущелья и до самой Академии Элдермир, где учились молодые маги, вдоль склонов теснились здания, каждое из которых заявляло о своей индивидуальности.

Роузклифф.

Место, где жили сотрудники академии и их семьи, бок о бок с магами, которые разорвали связи с внешним миром и ушли в уединение.

Говорили, что со временем число магов заметно поредело, но многие все еще пускали здесь корни и строили свою жизнь — каждый по-своему.

Вдали от шума внешнего мира это место сохраняло свой собственный уклад, словно время здесь попросту остановилось.

Словно это было естественным, ничем не примечательным ритмом этого изолированного мира.

Люди осваивали земли за стенами и возделывали поля, спускали на воду лодки у берегов ущелья, чтобы ловить рыбу, и зарабатывали на жизнь перевозкой грузов. Магия глубоко проникала в их повседневность, но при этом их жизнь оставалась исключительно практичной.

Они были знакомы с магией, но магами не являлись.

В отличие от мага, который мог полностью погрузиться в волшебство и жить обособленно от всего остального, эти люди формировали общество, устанавливали правила и строили сплоченную общину, где недостатки одного восполнялись сильными сторонами другого.

Масштабы, конечно, были скромными — такова уж природа Гандвика. Земля здесь не подходила для масштабного земледелия, да и море не баловало богатыми уловами.

Но местная флора давала ресурсы, не похожие ни на что другое, и этого было более чем достаточно для поддержания жизни небольшого общества.

И потому своеобразные деликатесы, которые можно было найти только в Роузклиффе, становились для тех, кто окончил академию и ушел в большой мир, заветным воспоминанием, которое они пронесут через всю жизнь.

Так к чему я все это рассказываю? Потому что пройти мимо столь изысканного удовольствия без комментариев было бы попросту невежливо.

— Бэээп!!

Я одним махом осушил кисло-сладкий сок найтберри и испустил на редкость удовлетворенную отрыжку.

Странно, однако — говорили, что это всего лишь свежевыжатый фруктовый сок, и ничего больше. Но горло отчетливо покалывало от шипучих пузырьков.

— Как, черт возьми, в нем может быть столько же газов, сколько в коле?

И не я один так реагировал. У всех округлились глаза от непривычного вкуса, и то и дело слышались восторженные возгласы.

— Хм. Неплохо.

Даже Джейден, которому обычно было крайне трудно угодить, согласно кивал головой.

Глубокий, сложный вкус, который оценили бы взрослые, в сочетании со сладостью, идеально выверенной, чтобы покорить и детей. Это было как раз то, что нужно для такого человека, как я, чей вкус в еде, по всеобщему признанию, оставался на уровне ученика начальной школы.

— Это действительно очень вкусно. Когда я впервые услышал об этом, то подумал, что люди преувеличивают, но нет — оно полностью того стоит.

Руперт думал, что его старший брат Люциан просто преувеличивает, когда тот раз за разом настаивал, что Руперт обязательно должен попробовать найтберри. «Просто сок, — рассуждал он, — насколько необычным он может быть?» Он решил, что у Люциана развился какой-то синдром запредельного энтузиазма.

Рядом с ним Лили с довольной улыбкой потягивала свой сок.

Напиток, а следом за ним десерт — это было сочетание почти сверхъестественной гармонии.

— Да. Ради такого и стоит жить.

Когда платишь ты сам, такое хорошее место — единственное, куда действительно стоит приглашать людей.

— С каких это пор самый большой скряга в мире делает подобные вещи? Ты вечность с удовольствием жил за чужой счет — неужели тебя наконец замучила совесть?

Джейн — безусловно, самый щедрый благодетель нашей компании — слегка подколола меня в ответ на этот великодушный жест.

— Прошу прощения, скряга? Разве я похож на того, кто только берет и ничего не дает взамен? Я веду строгий учет всего и просто жду подходящего момента, чтобы вернуть долг красиво и разом.

— Боже, ну и язык у тебя. Если бы ты молчал, тебя можно было бы хоть как-то терпеть.

Цены здесь, надо признать, кусались, но по сравнению со всем, что я наел за чужой счет, сегодняшний пир едва ли пробил брешь в моем бюджете.

— Хе-хе-хе, я глубоко и искренне благодарен, — я потер руки с самой бесстыдной ухмылкой.

И все же как хорошо было выбраться наружу. Один только свежий воздух стоил того.

После целой недели изнурительного наказания уборкой такие выходные дни заставляли весь мир казаться прекрасным.

Встреча Клуба исследователей на выходных, которой я отчасти побаивался, сегодня оказалась по-настоящему приятной.

Что? Вы спрашиваете, что это вообще за деятельность Клуба исследователей? Слышали когда-нибудь о кулинарных исследованиях?

Еда, одежда, кров — самые фундаментальные столпы жизни, сами по себе являющиеся великолепным наследием и культурой.

И из этих трех еда правит безраздельно. Вот почему некоторые говорят, что правильнее было бы говорить «еда, одежда, кров», а не наоборот.

К тому же любое великое открытие в истории совершалось на сытый желудок.

— Кажется, несколько дней наказания наконец пробудили в тебе хоть какое-то чувство стыда.

Как раз в этот момент Джейден, методично делящий вилкой свой тарт ровно на пять равных частей, бросил это замечание, даже не поднимая глаз.

— Пожалуй, так... похоже, у него проснулась совесть. На самом деле, неплохо.

Джейн осушила свой бокал в несколько долгих глотков, а затем с привычной элегантностью поставила его на стол.

— Да ладно вам, я вас угощаю, а вы все равно меня пилите.

— Аха-ха, ты знатно потрудился на этой уборке. В любом случае, спасибо за угощение!

Руперт рассмеялся и поблагодарил меня в ответ на мое ворчание.

Когда мы погрузились в непринужденную беседу, Джейн скрестила руки на груди и повернулась к Руперту.

— Кстати, технически это ведь деятельность Клуба исследователей. Действительно ли это нормально — просто ничего не делать?

— Зачем поднимать эту тему сейчас? До сегодняшнего дня все ведь было нормально.

Я с недоумением оторвался от своего пирога.

Руперт пожал плечами с добродушной улыбкой.

— Думаю, все в порядке. У нас нет четкого расписания, так что мы обычно просто пускаем все на самотек, когда ничего не происходит.

Это был мой выход?

— Ладно, ладно, хватит бессмысленных забот. Всем поднять бокалы.

— Ох, опять началось, — Джейден испустил долгий, усталый вздох.

— Серьезно, обязательно делать это здесь? — Джейн сморщила нос в знак протеста, но я не обратил на нее внимания и высоко поднял свой бокал.

— Эй, плачу-то я. Меньшее, что мы можем сделать для сплочения нашей прекрасной компании, — это прокричать приличный тост.

— Любой со стороны подумал бы, что мы какая-то невероятно важная организация.

Под ворчание Джейн в качестве фоновой музыки я произнес тост самым торжественным и серьезным голосом, на какой только был способен:

— За нашу прекрасную юность и романтику!

— За нашу юность и романтику!..

Не в силах устоять, в конце концов пять бокалов соприкоснулись с веселым звоном.

— Какой позор...

Громкий возглас за столом молодых студентов мгновенно привлек к себе взгляды всех присутствующих в таверне.

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------

Хвала небесам

— Уф, ну и ну... Я пьян. В стельку.

Пьян дружбой, пьян теплом, пьян атмосферой.

Сердцу одинокого человека больше нечем заполниться...

Он выпрямил покачивающееся тело и медленно толкнул входную дверь.

— Я вернулся!!!

Он объявил о своём возвращении с важным видом начальника отдела, вернувшегося с корпоратива, но ответом ему была абсолютная тишина.

Одинокий гусь тихо разулся.

«Хм. В комнате холодно».

[Фо—]

— А, напугал меня.

Он сильно вздрогнул от внезапного голоса, прозвучавшего без предупреждения.

— Ты чего это вылезаешь из ниоткуда? И почему висишь на потолке? Мог бы просто стоять как нормальный...

Это явно было намеренно. Мелкий совершенно точно сделал это нарочно.

— Я же говорил тебе не выходить без спросу. Ты никогда не слушаешь.

[Фо—]

«Скучно стало, да?»

Логично. Он, должно быть, видел, как Рофанг до этого молча выскользнул наружу, и решил, что тоже хочет поучаствовать в веселье.

«Но неужели ты думаешь, что стоишь на одном уровне с ним?»

В этом и заключалась проблема современной молодёжи — никакого терпения.

Похоже, создания, рождённые людьми, унаследовали их нетерпеливость.

— Если продолжишь в том же духе, остальные устроят тебе взбучку. Самому младшему не стоит выкидывать подобные фокусы.

[Фо...]

Малыш, казалось, понял, что провинился, и уныло повесил голову.

— Ха-ах. Ладно. На первый раз прощаю.

Он откинулся назад, навалившись на мягкую, податливую массу.

«А-ах. То что надо».

С великодушием командира дивизии, принимающего новобранца, он закрыл на это глаза.

[Фо—]

◇ ◇ ◇

Расписание в Элдермире было, как ни странно, весьма изнурительным — даже по меркам помешанной на образовании корейской культуры.

Перерывы между занятиями, конечно, были, но плотность каждого урока находилась на совершенно ином уровне.

И посреди всего этого он умудрился спустить псу под хвост целый вечер, предназначенный для учёбы.

Каждый божий день превращался в каторгу.

— Боже, всё тело ломит.

Он был почти уверен, что проспал больше восьми часов, но в лёгких словно скопилась пыль.

Сколько бы он ни спал, усталость не отпускала его, а тело казалось налитым свинцом.

И почему было так много практических занятий на свежем воздухе?

Неужели нельзя было просто остаться в лекционном зале? Три раза в неделю — это, честно говоря, перебор.

— И всё же... это занятие ещё можно терпеть. Я справлюсь.

И снова занятие по основам практической магии стихии воды.

Как и полагалось для группы первокурсников-новичков, местом проведения был не специализированный тренировочный бассейн стихии воды, а обычный тренировочный двор, окутанный густыми клубами пыли.

Посыл был ясен: новичкам, которые едва умели контролировать ману, нечего делать в специализированном бассейне, предназначенном для заклинаний большой площади.

Какую вообще магию могли сотворить эти зелёные юнцы?

Специализированные тренировочные площадки оставались привилегией, доступной лишь старшекурсникам, перешедшим к углублённым профильным курсам.

По всему тренировочному двору разбрелись первокурсники, каждый из которых отрабатывал выученные заклинания.

Казалось, ещё вчера они превращали землю в грязь, выпускали в воздух одинокую неуклюжую струю воды или изо всех сил пытались удержать на ладони крошечную каплю — и всё же теперь каждый из них создавал нечто, действительно похожее на магию.

Посреди этой шумной суматохи Со Джун поудобнее перехватил свой посох.

Для того, кто получил унизительный табель успеваемости с оценкой «ниже стандарта по всем стихиям», редкая возможность проявить себя в качестве мага представлялась именно сейчас.

Единственным уроком, на котором он мог спасти хоть каплю своего достоинства волшебника, было это занятие по магии воды.

Он прочитал заклинание, твёрдо намеренный вновь продемонстрировать свой выдающийся талант и вернуть утраченную репутацию.

— Ха!

[Аква Флагель]

*Хлысь! Хлысь!*

Синий водяной хлыст прочертил в воздухе плавную дугу, описывая изящную траекторию.

Раздался резкий, чистый щелчок, мгновенно прорезавший спёртую, пыльную атмосферу тренировочного двора.

Сегодняшняя магия была, как и всегда, безупречно чистой — ни намёка на небрежность. Его состояние находилось на пике, а поток маны послушно и плавно следовал за кончиками пальцев. Поистине безупречная, завершённая форма.

И всё же...

— Хм-м...

Почему-то сегодня он никак не мог заставить себя улыбнуться.

*Вжу-у-ух!!!*

*БА-БАХ!!!!!*

*Ш-ш-ш-ш-ш!!!*

*БУМ!!!!!*

Со Джун автоматически повернулся на оглушительный, разрушительный грохот, донёсшийся из угла двора. На месте удара поднялось облако пыли. Он прищурился, узнав знакомую фигуру, тренирующуюся неподалёку.

С кончика посоха Лили спиралью закручивалась колоссальная приливная волна, бушующая с такой яростью, словно была способна поглотить всю землю. Между бурлящими водяными столбами то появлялась, то исчезала голова чудовищной рептилии.

Было ли это игрой света?

Силуэт, чьи глаза полыхали холодным, свирепым блеском, выглядел так, словно чудовище могло материализоваться и вырваться на свободу в любой момент.

— ...Это что, водяной дракон?

Он мог бы списать всё на то, что Лили просто была природной аномалией, но дело было не только в ней. Даже студентов с чуть меньшими способностями нельзя было сбрасывать со счетов.

Повсюду вокруг него огромные массы воды взмывали в воздух, выставляя напоказ свою сокрушительную мощь. Не в силах больше на это смотреть, Со Джун повернул голову в другую сторону в поисках хоть какого-то утешения.

— И ты, Брут?..

Над головами лучшего трио талантов академии — Эрика, Виго и Сорена — в воздухе зависли огромные водяные копья. Разве они не должны были быть соперниками, честно борющимися за первое, второе, третье и четвёртое места?

Его затрясло от нахлынувшего чувства предательства.

«Копья?»

Как ни посмотри, эти штуки походили на осадные орудия, предназначенные для разрушения крепостных ворот. Одно здесь, два там. Два столба, если уж на то пошло.

Желание тренироваться испарилось на месте. Потоки воды, которые он так изящно выплетал в воздухе, внезапно показались совершенно жалкими.

— Ха-ах... эти зависимые от снаряжения мелкие...

Он покачал головой, пытаясь взять себя в руки перед лицом столь внезапной перемены обстоятельств. Затем, острым взглядом ястреба, выслеживающего добычу, он принялся осматривать тренировочный двор.

Он изучал студентов одного за другим, и сразу же выявилась одна решающая общая черта. Ни один из них не пришёл на занятие с одним лишь посохом, как раньше.

«Буквально каждый из них тащит с собой что-то, что выглядит неприлично дорого...»

С обложек гримуаров, украшенных огромными кристаллами маны, осыпалась золотая пыльца, которая, улавливая свет тренировочного двора, ярко искрилась.

Книги заклинаний, на обложках которых вращались сцепленные друг с другом магические круги в форме шестерёнок, а по поверхности скользили выведенные сусальным золотом рунические символы.

Посохи, чей дизайн находился на совершенно ином уровне, нежели простая вырезанная ветка. Прикреплённые к их концам металлические вспомогательные устройства вибрировали с тихим гулом, излучая сияние концентрированной маны.

Ослепительный свет, льющийся со всех сторон, прорезал пыль и слоями заполнял воздух. Темнота лишь делала его ещё более заметным.

— ...

Его собственный гримуар — обычная тусклая синяя кожа — выглядел на их фоне крайне скромно.

— Ха...

Поистине плачевное положение дел. Куда катится это поколение, честное слово...

Он покачал головой, закипая от подступающего возмущения.

— Эти дети в таком возрасте уже полагаются на снаряжение...

Зависимость от артефактов с самого начала означала, что они никогда не смогут заложить надлежащую основу. Он невольно вздохнул, глядя на то, как они, судя по всему, забыли, что магию творит сам маг, а не посох и не гримуар.

«Магом является человек, а не книга».

Судя по всему, не человек держал гримуар, а гримуар держал человека.

Ах да, за исключением Лили. Одного взгляда на обложку её книги было достаточно, чтобы сразу понять, откуда она её взяла.

«Очевидно, достала там же, где и я».

Он почувствовал себя трилобитом, обнаружившим родственную душу в море преданных фанатов. Внутри него зародилось глубокое, безмолвное чувство родства.

«Лили! Действительно, только ты!»

— Наконец-то осознал своё место? Твоей абсурдной, смехотворной уверенности пришёл конец. У тебя есть глаза, ты сам всё видишь. Или тебе не хватает ума, чтобы это осознать? Это было бы весьма прискорбно. Человеку моего благородного происхождения ещё никогда не приходилось учиться тому, как исправлять скудоумие.

Со Джун всё ещё наслаждался этим мимолётным чувством тепла, когда рядом раздался раздражающий голос.

«Ха-ах. Никакой чуткости. Совершенно не умеет читать атмосферу».

— Хах, ну да. Повезло тебе тогда. Рад, что ты наконец-то пришёл в себя. Значит, мозги у тебя всё-таки есть? Конечно, если таланта нет, то почему бы не забросать проблему деньгами. Слушай, а почему бы тебе заодно не модернизировать всё своё тело? Маг-андроид — вот это было бы зрелище. Кто знает? Может, механический кот, увешанный кучей снаряжения, и сможет одолеть тигра. И не такое случалось.

— Что ты сказал?

Эрик-то думал, что этот не умеющий читать атмосферу парень наконец-то сдулся и обрёл хоть какое-то самосознание, но теперь на его виске отчётливо запульсировала жилка — стало ясно, что Со Джун и не думал приходить в себя.

Впрочем, гнев Эрика быстро утих. В отличие от прежних времён, теперь он своими глазами видел, насколько ничтожен талант Со Джуна, а потому его уже не так легко было вывести из себя.

— Наблюдать за тем, как барахтается нищая крыса, поистине трогательно. И раз уж, как ты говоришь, мы соседи по общежитию, я не могу просто закрыть на это глаза. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только скажи. Даже мои объедки станут для тебя манной небесной, так что я великодушно подброшу тебе парочку.

На этот раз жилка запульсировала уже на виске Со Джуна, но он заставил уголки губ приподняться в улыбке.

— Хе-хе... Если кошка хочет выжить, ей следует быть хотя бы очаровательной. Называть тигра крысой — совершенно неуместно.

Эрик фыркнул, его плечи затряслись, словно он только что услышал самую смешную шутку в мире.

— Хмф. С каких это пор тигры пищат?

— Ха-ха-ха...

«А этот парень забавный».

Со Джун был почти уверен, что совсем недавно преподал ему хороший урок. Прошло всего несколько дней, а тот, похоже, уже обо всём забыл.

— Ха-ха, может, твои глаза служат лишь для украшения? Ты явно до сих пор не знаешь моего истинного таланта. Что ж, позволь мне продемонстрировать его как следует.

Он слегка крутанул посох и встретился с Эриком взглядом лицом к лицу. От этой непоколебимой дерзости зрачки Эрика слегка дрогнули.

— Смотри внимательно. Это плата за то, что ты посмел спровоцировать гениального мага... Я покажу тебе саму суть магии стихии воды.

Он успокоил разум и сосредоточился. Мана вокруг него начала едва заметно приходить в движение.

*Фу-ух...*

Один глубокий вдох.

Затем раздался властный голос, одним махом поглотивший воздух во всей округе:

— О текущий, о волна, что не знает покоя! Облеки непрекращающуюся ярость в форму и наполни текущий сосуд волей жизни!! Явись, призыв!.. Древнейший элементальный водный страж!!!!!!

Словно отвечая на величественное заклинание, из-под ног Со Джуна хлынула огромная масса воды, затапливая тренировочный двор и бесконечно разрастаясь.

Ошеломляющее зрелище, казавшееся способным поглотить весь двор...

Первозданный страж.

Колоссальный водяной голем явил себя миру.

[ГЮ-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!!!!]

— КЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!

— А-А-АХ!! ЭТО ЖЕ ГИГАНТСКИЙ СЛАЙМ!!!!!!!

Когда похожая на гору масса синего желе хлынула вперёд, подобно приливной волне, студенты с криками бросились врассыпную. В панике спотыкавшиеся и падавшие назад дети врезались друг в друга, и в считанные мгновения всё вокруг погрузилось в полный хаос.

Абсолютный, неуправляемый беспорядок.

...И вот так его наказание уборкой было продлено ещё на семь дней.

«Боже!.. Этот ублюдок сам первый начал!!»

◇ ◇ ◇

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos

----------