Дядюшка Цзю: мне всего три года, как я могу быть главой школы Даосызма? Liu Zhi Zhu Попав в новый мир, Линь Шэн обнаружил, что он хоть и младше всех по возрасту, зато старше по положению — на горе Маошань он приходится дядей-наставником целой группе учеников. Ши Цзянь, Дядюшка Цзю, Цяньхэ, Сыму и прочие оказались его младшими родичами по обучению. Парень и так был невероятно одарён, а тут ещё у него активировалась система ярлыков. Вот только, похоже, эту систему благословил сам демон Слаанеш: всё, что она выдавала, было каким-то непристойным. Линь Шэн уставился на сомнительные надписи перед глазами и замер в недоумении. Мне всего три года, система, ты серьёзно? ==================== «В том возрасте, когда ещё ничего не перевернулось...» 【Динь! Новый день, отметка успешна, поздравляем хозяина с получением свойства: Забота Слаанеша】 … Наступила ночь. За городком Жэнь, на дикой горе, в заброшенном храме. В храме горел костёр, внутрь то и дело врывался горный ветер. Маленькая фигурка в уменьшенной копии тёмно-жёлтого даосского одеяния сидела, скрестив ноги, у костра. Услышав этот знакомый системный сигнал, Линь Шэн невольно задергал уголком рта. ─ Твою мать, нельзя ли получить нормальное свойство. ─ Три года! Целых три года, ты знаешь, как я отчаялся? Линь Шэн смотрел на костёр, исполненный скорби и негодования. Три года назад он перенёсся в этот мир, рождённый заново, и пробудил эту дурацкую систему ежедневных отметок, дающую свойства. Он думал, что с её помощью достигнет вершины жизни. Но в итоге эта система, словно порождение Слаанеша, выдавала только дурацкие свойства категории 18+. Он ведь ещё ребёнок. Ребёнок! В том возрасте, когда эта штука ещё не перевернулась, какой от этой штуки толк! Линь Шэн безмолвно негодовал. За эти три года, кроме дней рождения, когда выпадали полезные свойства, все остальные полученные свойства были бесполезнее некуда. Раньше он мог использовать эти свойства, чтобы подрабатывать в борделе «Ихун» с помощью способностей, дарованных системой. Но с тех пор, как его любимый племянник-наставник Ши Цзянь проведал об этом, он лишился единственного способа извлекать выгоду из системы. ─ Я очень тобой разочарован. Линь Шэн вздохнул, обращаясь к пустоте: ─ Интересно, когда же вернётся племянник-наставник Ши Цзянь. С его силой он давно должен был бы вернуться. Линь Шэн пробормотал и почесал зад. С самого рождения он жил на Маошань, и о нём всегда заботился Ши Цзянь. Он считал Ши Цзяня своим отцом, хоть и непутевым, но кто же знал, что, когда он только открыл глаза, тот назвал его «младшим дядей-наставником», и Линь Шэн совсем ошалел. Так он неожиданно стал человеком с самым высоким статусом на Маошань, но самым младшим по возрасту. Недавно в главном храме Маошань произошло что-то неладное: в храм ворвалась группа людей. В суматохе Линь Шэн последовал за Ши Цзянем вниз с горы, и по дороге они не раз попадали в засады и подвергались погоне. Но Ши Цзянь был могуч, и все те, кто вставал на его пути, под Кулаком Молнии и Мчащегося Грома превращались в труху. Как раз когда Линь Шэн скучал от безделья. У-у-у... Порыв ледяного ветра пронёсся мимо храма. Температура воздуха резко упала на несколько градусов. Линь Шэн невольно вздрогнул и подбросил дров в костёр. В этот момент: тук-тук-тук... Снаружи храма послышался звук шагов. … Тем временем. Снаружи разрушенного храма. С обеих сторон колыхались кусты, горный ветер шелестел листвой. В этих зарослях стояли две фигуры в жёлтых даосских одеяниях – мужчина и женщина, неотрывно глядя на разрушенный храм. ─ Шисюн, этот кокетливый призрак вбежал в храм, ─ произнесла женщина-даос, не сводя глаз с разрушенной двери; в её взгляде горела бесконечная ненависть. ─ Войдём и прикончим её, отомстим за наставника и погибших братьев! С этими словами женщина-даос, сжимая в руке персиковый меч, вскочила и бросилась к храму. Но в этот момент старший мужчина-даос схватил её за руку. Женщина обернулась, в голосе её дрожал гнев: ─ Шисюн! Почему ты меня останавливаешь?! ─ Наставник погиб! ─ Старший брат погиб! ─ Младшая сестра тоже погибла! ─ А этот злой дух сейчас в этом храме, а ты меня останавливаешь? Мужчина-даос видел, как горячится его сестра. В его сердце тоже кипела ненависть, но он покачал головой и твёрдо сказал: ─ Успокойся, сестра! ─ Этот кокетливый призрак погубил наставника и теперь стал злым духом-убийцей. Даже наставник не мог с ним справиться, а мы с тобой лишь недавно встали на путь даосов. Где нам с ней тягаться! ─ Я уже сообщил братьям по учению. Сейчас наша задача – преследовать её и не дать уйти. ─ Ты понимаешь… если этот злой дух вырвется на свободу, сколько людей он погубит?! Женщина-даос на мгновение замерла. Она, конечно, знала, насколько опасен этот злой дух, но наставник, вырастивший её с детства, и братья, с которыми она росла, – все погибли от рук этого призрака. Как она могла не ненавидеть? Пока они говорили, из храма донёсся детский голос: ─ Племянник-наставник Ши Цзянь? Это ты? ─ крикнул Линь Шэн в сторону двери храма. Спустя мгновение. Дверь медленно отворилась. Женщина с лицом, подобным персиковому цветку, грациозно ступая, выглянула из-за двери. Увидев, что в храме кто-то есть, женщина, казалось, обрадовалась, но между бровей у неё лежала неуходящая усталость. Линь Шэн, увидев, что это не Ши Цзянь, помрачнел. Он невольно забеспокоился о безопасности своего племянника-наставника. ─ Малыш… ты здесь один? Женщина, не дождавшись ответа, сама вошла в храм. Она была окутана лёгкой вуалью; в свете костра её тело то проявлялось, то исчезало, невольно приковывая взгляд. Линь Шэн услышал вопрос, но не ответил, даже не поднял век, однако в душе насторожился. Когда женщина вошла в храм, он почувствовал знакомый запах… запах еды. ─ С тех пор как я спустился с Маошань, я давно не ел призраков, ─ пробормотал Линь Шэн про себя. ─ Малыш, что ты бормочешь? Женщина не обиделась, что мальчик её игнорирует, а наоборот, фамильярно приблизилась к нему. Глядя сверху на белокожего милого Линь Шэна. Она невольно сглотнула, в глазах мелькнула жажда. «И правда, тяжёлый ян-дух, но он всего лишь ребёнок… Жалко, но если съесть, эффект будет тот же», – подумала женщина. Она нагнулась, приблизив лицо к маленькому телу Линь Шэна, и жадно вдохнула его запах: ─ Какой аромат… Просто божественный аромат. Когда она нагнулась, лёгкая вуаль соскользнула с её плеча, обнажив белоснежное плечо и… два мяча плоти. Женщина приблизилась, запах стал ещё сильнее, Линь Шэн невольно повернул голову и сглотнул. Его взгляд приковался к женщине, не отрываясь… Его взгляд и звук сглотка не ускользнули от женщины. Она прикрыла рот ладошкой и засмеялась: ─ Ах ты маленький проказник, так и пялишься на сестру… что, молочка захотел? С этими словами она осмелела ещё больше и, подавшись вперёд, прижала лицо Линь Шэна к своей груди. Линь Шэн поспешно высвободил лицо, он никак не ожидал такой развязности. От этого его щёки невольно порозовели. Женщина, видя это, залилась смехом, покачиваясь. ─ Маленький развратник, ещё и стесняется. ─ Идём… пододвинься к сестре, сестра сделает из тебя взрослого, хорошо? Линь Шэн нахмурил брови и, глядя на женщину с серьёзным лицом, сказал: ─ Тётенька, ты бесстыжая. Я же ребёнок, а ты мне такое говоришь. ─ Видно, ты совсем проголодалась. Улыбка женщины застыла, лицо похолодело: ─ Что ты сейчас сказал? ─ Тётенька, тебе не стыдно, ты даже ребёнка не щадишь, ни капли стыда. ─ Мой племянник-наставник Ши Цзянь говорил, что такие кокетливые призраки – самые бесстыжие. И правда, сегодня я в этом убедился. Глядя на крошечного мальчика, который, задумавшись, кивал головой, женщина усмехнулась: ─ Так ты уже всё понял? Возраст мал, а ума палата. Услышав её слова, Линь Шэн с недоумением поднял на неё глаза: ─ Да не… Я хоть и маленький, но не дурак. В такой глуши, одетая так бесстыдно, вдруг врываешься в храм – чего хорошего от тебя ждать? ─ Хи-хи-хи, раз ты уже всё понял… Призрак зловеще засмеялся, и его прелестная оболочка начала меняться, словно сбрасывая змеиную кожу; всё тело зашевелилось. На макушке разверзлась щель, и из этой оболочки вылезло окровавленное тело. Зрелище было крайне кровавым и отвратительным. На лице Линь Шэна не дрогнул ни один мускул. Он опёрся на маленькие руки и поднялся с земли. Его взгляд тоже похолодел, и в голове мелькнула мысль: «Система, активируй свойство „Забота Слаанеша“». ---------- «Искусство меча Красного солнца, сокрушающего демонов» ─ Старший брат? Ты только что слышал… За пределами полуразрушенного храма женщина-даос стояла с лицом, искаженным неверием. Она отчетливо расслышала этот звонкий детский голосок, раздавшийся всего мгновение назад. А это означало, что где-то за стенами старого капища находился ребенок… Но… Среди глухой ночи, в диких горах и дремучем лесу – откуда здесь взяться ребенку? Выражение лица женщины-даоса непрерывно менялось, пока она наконец не стиснула зубы: ─ Старший брат, в этом ветхом храме прячется дитя. Если та кокетливый призрак проберется внутрь, мальчику грозит смертельная опасность. ─ Отпусти же меня! Если мы опоздаем, будет слишком поздно. К ее крайнему удивлению, старший соратник не только не разжал пальцев, но сжал их еще крепче. Женщина опешила и, вскинув недоумевающий взгляд на наставника: ─ Братец! Что это значит? ─ Если ты изначально отговаривал меня входить, ладно уж, но сейчас на кону человеческая жизнь, а ты продолжаешь мне препятствовать? Лицо мужчины-даоса тоже не сулило ничего хорошего. В его глазах мелькнуло мимолетное жалостливое выражение, которое тут же сменилось непреклонной решимостью: ─ Младшая сестра! Возьми себя в руки. ─ С чего бы в диких горах, в заброшенном капище, появляться малолетнему ребенку? Тебе не кажется это подозрительным? ─ Я подозреваю, что эта кокетливый призрак почуяла нас и специально устроила ловушку… Опомнись же! Женщина нахмурилась: ─ Старший брат, с каких пор ты стал таким трусом? ─ Если внутри и вправду ребенок, что тогда делать? ─ Мы, практикующие Путь, станем ли стоять в стороне, когда гибнет человек? Какой тогда к черту смысл в нашем Дао! ─ Если боишься, так отпусти меня, я пойду сама! Выпалив это, женщина-даос отчаянно заерзала, пытаясь вырваться. Мужчина хранил молчание, лишь мертвой хваткой удерживая спутницу. В его глазах также бушевали смятение и боль. Он прекрасно понимал, что сестра права, но… Как раз в тот момент, когда они продолжали тянуть друг друга, из конца близлежащей тропы донесся топот стремительных шагов. Оба невольно замерли и автоматически повернули головы. У самого поворота дорожки показалось несколько силуэтов, спешащих в их сторону. Впереди всех шел сухощавый, подтянутый даос в черно-белых одеждах с длинными усами, закрученными в форме иероглифа «восемь». Взгляд этого человека казался исполненным молний; одно лишь созерцание его фигуры рождало незримое, давящее чувство. Бросив хмурый взгляд на храм впереди, даос резко помрачнел. В этот самый момент находившийся поодаль от даоса мужчина средних лет подал голос: ─ Достопочтенный Ши Цзянь, мои племянники-наставники как раз впереди. И тут же спозаранку препиравшиеся между собой спутники торопливо припустили навстречу. ─ Старший дядя-наставник! Услышав оклик, мужчина средних лет тронулся в бороду и уже собирался представить Ши Цзяня. Как вдруг добежавшая до них женщина-даос задыхаясь выпалила: ─ Старший дядя, уважаемые младшие дяди-наставники! ─ Беда! В том ветхом храме завелся кокетливый призрак, а внутри прячется ребенок. Спасите его скорее! Речь женщины была сбивчивой и сбивчивой донельзя. Стоило ее словам затихнуть, как из руин позади раздался оглушительный грохот! Оставшиеся на месте люди замерли как вкопанные. Лицо мужчины средних лет резко переменилось: забыв про знакомство с Ши Цзянем, он обернулся к нескольким ровесникам-даосам позади себя: ─ Быстро! Спасать человека! И в тот самый миг, когда слова сорвались с его губ, мужчина с изумлением обнаружил, что Ши Цзяня, стоявшего секунду назад бок о бок с ним, и след простыл. … Тем временем. Внутри разрушенного храма. Стоило Линь Шэну мысленно отдать приказ, как бесстрастный механический голос системы отозвался в сознании: [Динь! Запись успешно наделена свойством] [Текущая цель наделения: кокетливый призрак] [Свойство активировано…] [Свойство: Забота Слаанеш (длительность: один суточный цикл)] [Эффект: Немедленное вкушение предельного, желанного блаженства] [Примечание: во время нисхождения платы за блаженство наступает состояние полного оцепенения] Странное затишье охватило кокетливого призрака ровно в ту секунду, когда прозвучал голос системы, только-только выбравшегося из чужой кожи. Невидимая волна силы пронеслась по помещению. И следом все лишенное плоти тело призрака зашлось крупной дрожью. ─ Это… что еще за наваждение? Мгновенно сладкая истома пронзила каждое сухожилие потусторонней твари, и мышцы на ее лишенном кожи лице судорожно задергались. Бух. В следующую секунду призрак рухнул прямо перед Линь Шэном. Очертания существа приняли крайне причудливую форму. Словно пораженный мощным разрядом электрического тока, призрак забился в неистовых конвульсиях на земле. ─ Ка… какого черта, с чего вдруг так блаженно… Это ненормально. Голос призрака сделался до неприличия сладострастным… Его лишенные век глаза уставились на хладнокровно взиравшего на него Линь Шэна. ─ Это ты… твоих рук дело… Неправильно… Все не так, я словно ломаюсь. Линь Шэн окинул взглядом поверженного призрака, и на его детском личике промелькнуло торжество: ─ Хе-хе, перед смертью испытать кайф – считай, тебе еще повезло, – пробормотал он, шаря ручонкой по заднему карману штанов в поисках миниатюрного персикового меча. До сих пор он почесывался исключительно потому, что этот самый деревянный меч ужасно давил в штаны, доставляя попутно немало хлопот заднице. Призрак, заметив извлеченное крошечное оружие, не выказал ни малейшей паники. Пусть этот ребенок и обладал причудливыми фокусами, собственной ци у него не было ни капли. Если бы ее можно было прикончить простой деревянной зубочисткой, цена этой злобной твари была бы ломаного гроша не стоить. Подумав об этом, призрак одарил мальчишку холодным оскалом. Но в следующий миг знакомое ощущение вернулось с новой силой, и проблеск рассудка, с таким трудом вернувшийся к твари, вновь утонул в тумане сладострастия. Действие свойства продолжалось, причем на сей раз гораздо яростнее прежнего. Лежащая на полу тварь от избытка чувств начала терять собственную темную ци. ─ Она что, от кайфа кончится? ─ встрепенулся про себя Линь Шэн. Неужели это свойство настолько мощное? Его лицо внезапно скривилось в беспокойстве. Раньше он использовал подобные свойства на посетителях веселого дома в Ихуне, и ни единой жалобы еще не поступало. От этой мысли Линь Шэну стало не по себе. Неужели те клиенты… все поголовно «окончательно кайфанули» до смерти? Неудивительно, что когда племянник-наставник Ши Цзянь обнаружил это, его лицо выглядело столь жутко… Впрочем, сейчас размышлять об этом было некогда: если этот кокетливый призрак окочурится от чрезмерного удовольствия прямо здесь, он понесет колоссальные убытки. Мало того что все труды пойдут прахом, так еще и свойство придется потратить впустую. Не теряя времени даром, Линь Шэн помрачнел лицом. Крошечный персиковый меч лег в детскую ладонь, и весь крошечный облик мальчика вмиг преобразился, излучая грозную мощь. Сделав широкий шаг по позициям северного ковша, он выставил миниатюрное оружие на уровень бровей, сузив огромные глаза до предельной остроты. ─ Алый клинок выходит из ножен, боевая ци пронзает небеса. Первый удар сокрушает темных духов, второй рассекает злые кармы. Истинный закон Саньмао выжигает демонический дым. Куда бы ни ступил праведный меч, демоны сгинут, а духи обратятся в прах. Повелеваю декретом Девяти Небес Сокрушающего Демонов Владыки – разрубить! С последним словом карманный меч в его руке вспыхнул ослепительным золотым сиянием. Под гневливый окрик Линь Шэна его маленькая ручка резко рубанула по лежащему внизу противнику! Поток меча со страшной скоростью сорвался с места, целясь прямо в кокетливого призрака! Бум! Оглушительный взрыв. Стоило этому лезвию соприкоснуться с каменным полом храма, как плиты разлетелись вдребезги, поднимая тучи пыли и рассыпая вокруг дожди каменной крошки! ─ Твою мать, кажись, переборщил с силой! ---------- «Отрепьем лжи детские уста не мажут, да болтают попусту» Линь Шэн выплюнул песок и землю, залетевшие ему в рот, и шумно сплюнул. Вытянув пухлые детские ручонки, он протер глаза и лишь после этого смог разглядеть то, что происходило вокруг. Там, где только что буйствовал кокетливый призрак, зияла глубокая воронка. А сам призрачный дух сгинул – неизвестно было, в какие края его унесло. ─ Поди, эту вещицу молнией не разнесло, ─ с нехорошим предчувствием пробормотал Линь Шэн и, семеня короткими шажками, соскользнул на дно небольшой ямы. ─ На месте! Наклонившись среди обломков камней, Линь Шэн поднял крошечную бусину, источавшую холодную ци. ─ Хе-хе… Пронесло, слава богу, пронесло, ─ он смахнул рукавом пыль с находки, и в горле у него невольно пересохло. Глубинная, почти инстинктивная жажда поднялась из самого сердца. Не раздумывая ни секунды, Линь Шэн разинул рот и проглотил эту бусину. В то самое мгновение, как она скользнула внутрь, его крошечное тельце яростно затряслось: ─ Тьфу ты… Эта нечисть нагнала какую-то странную ци, отчего меня так распирает? ─ Уж не оттого ли, что этот кокетливый призрак был слишком бесстыдным? Вот меня и раздувает! Стоило Линь Шэну погрузиться в собственные мысли, как в голове раздался бесстрастный голос системы: [Динь! Носитель поглотил свирепого призрака ×1. Черта «Исток пожирания призраков» активирована] [Динь! Идет передача энергии ци, крови и духовной силы…] Линь Шэн, выслушав системное оповещение, лениво дернул бровью. ─ А, так это был свирепый призрак. Неужто я объелся, раз меня так раздуло… Вся нечисть делилась на разряды: бродячие духи, злые духи, свирепые призраки, призрачные генералы, призрачные цари… Даосы с первого по девятый ранги соответствовали трем низшим ступеням нечисти, тогда как свирепые призраки, призрачные генералы и цари противостояли силам наставников людей, земных наставников и небесных наставников. ─ Тьфу ты, сущие пустяки. Если бы сюда заявился старший племянник-наставник Ши Цзянь со своей половиной ступени земного наставника, он бы, пожалуй, стал махать кулаками, да только на беду мне попался. ─ И то верно – я ведь сам бессмертием занимаюсь, подумать только! Бормоча себе под нос, Линь Шэн мысленно призвал системную панель. Перед его глазами замерцал голографический экран. [Носитель: Линь Шэн] [Возраст: 3 года] [Уровень развития: Стадия Ци] [Духовный корень: Корень Молнии] [Техники: Фехтование Алого Солнца для изгнания демонов (совершенство), Кулак Молнии и Мчащегося Грома (малое постижение)] [Постоянные черты: Исток пожирания призраков (золотая), Врожденное тело чистого ян (золотая), Совершенное сердце меча (золотая)] [Временные черты: нет] Не успел Линь Шэн вдоволь похвалить себя, как раздался грохот. Бам! Кто-то с ноги распахнул тяжелые двери полуразрушенного храма. Линь Шэн вскинул макушку, и его детские брови невольно сошлись на переносице. С чего бы это? Заброшенное капище – место вовсе не благодатное, отчего же нынче здесь такой аншлаг? Однако, стоило его взгляду упасть на дверной проем, как глаза мальчишки радостно заблестели. У входа стоял сутуловатый, но прямой силуэт Ши Цзяня; взгляд его холодных глаз метал искры, а вокруг всего тела бугрились и потрескивали разряды молний. Незримая волна жажды крови мгновенно окутала весь ветхий храм. Его взор рысью прошелся по углам, но внутри не оказалось ни души. Лицо Ши Цзяня застыло, в глазах промелькнуло недоумение. В этот самый момент снаружи в храм ввалилась остальная процессия. Увидев пустые стены святилища, люди разом замерли. Среднего возраста даос повернулся к женщине-даосистке и спросил: ─ Сяолянь, куда делись тот кокетливый призрак и малец, о которых ты толковала? Сяолянь и сама выглядела растерянной, но все же ответила: ─ Старший дядя-наставник, эта нечисть точно пряталась здесь… Мы с братом видели всё своими глазами, если не верите, спросите его. Услышав это, даос перевел взгляд на молодого монаха: ─ А-Юань, твоя сестра говорит правду? А-Юань кивнул: ─ Старший дядя-наставник, правда истинная. Мы вдвоем собственными глазами все наблюдали. Даос нахмурился – оба племянника-наставника были нрава честного, раз говорят, что здесь, значит, так оно и есть. И застарелые следы скверны в храме оставались свежими. Однако следов самого призрака и в помине не было. ─ Неужто сбежала? Чудеса да и только, ─ озасаченно протянул даос. И тут же разнесся звонкий детский голосок, прозвучавший в тишине: ─ Старший племянник-наставник Ши Цзянь! Я тут! Я здесь! Услышав этот окрик, все присутствующие разом уставились в один угол. Ши Цзянь сперва опешил, а затем лицо его просветлело. Подавшись на звук, он заглянул в яму и увидел крошечную фигурку, которая подпрыгивала на самом дне, звала его по имени и вовсю махала ручонкой. Не раздумывая более, Ши Цзянь широким шагом бросился вперед. Выхватив Линь Шэна из ямы, он прижал его к груди и глухо спросил: ─ Как ты? Не пострадал? Взглянув на обеспокоенное лицо Ши Цзяня, Линь Шэн расплылся в улыбке. Потом, с важностью взрослого, он похлопал того по плечу: ─ Старший племянник-наставник Ши Цзянь, со мной всё в порядке, просто объелся чуток, в сон клонит от избытка сил. Ши Цзянь толком не понял, что за сонливость от переедания имелась в виду. Он принялся ощупывать мальчишку со всех сторон, и, убедившись, что тот цел и невредим, наконец шумно выдохнул: ─ Главное, что цел. Главное, что невредим. Тут и остальные подтянулись ближе, окружив их плотным кольцом. Даос среднего возраста, разглядев трехлетнего малыша на руках у Ши Цзяня, испытал странное волнение. Выходит, ребенок в храме действительно был, но куда делся тот кокетливый призрак? Неужели и впрямь утек? И с чего бы этому мальцу остаться невредимым? Наставник прекрасно знал свирепый нрав подобных духов – даже их совместным с братьями по оружию усилием одолеть такую тварь не всегда удавалось. И вдруг столь мощный демон щадит ребенка. Неужто совесть проснулась? Даос усмехнулся про себя над столь нелепой мыслью. Что до предположения, будто этот карапуз забил призрака до смерти… подобная дикая идея даже не забрезжила в его голове. Если бы сопливый пацан смог прикончить демона, дошедшего до уровня свирепого духа, то им, даосам, всем разом следовало бы бросить практику и удариться головой о первый попавшийся камень. Но сейчас важнее было разузнать о пропавшей твари. С этой мыслью наставник напустил на лицо мягкую улыбку и самым ласковым тоном произвел допрос: ─ Малыш, ты не бойся. Дядя – человек неплохой, скажи-ка мне, не видел ли ты здесь, в храме… Не успел даос договорить, как Линь Шэн бесцеремонно его перебил: ─ Это вы про ту усопшую девицу? Мужчина отерпеливо замер, а затем его глаза вспыхнули: ─ Да! Про нее родимую… Знаешь, куда она делась? Линь Шэн поковырял в носу и небрежно бросил: ─ Да я ее ублажил до смерти. Даос: «??!» Все присутствующие: «??!» Даже сам Ши Цзянь, прижимавший к себе мальца, уставился на него круглыми от недоумения глазами, полными немых вопросов. Заметив всеобщее замешательство, Линь Шэн сообразил, что брякнул что-то двусмысленное, и замахал руками: ─ Э-э… вы не так поняли… ─ Я к тому, что… ну ладно, та девица и правда померла в крайнем экстазе. Лучше бы он молчал: после этих пояснений честной народ ошарашило еще сильнее. К счастью, Сяолянь оказалась сообразительнее прочих и мягко переспросила: ─ Малыш, ты хочешь сказать… что эта девица мертва, верно? Узрев наконец среди толпы хоть одного человека, способного улавливать смысл сказанного, Линь Шэн просиял и закивал: ─ Она самая, она! Не то чтобы я ее ублажил до смерти, просто когда я приложил ее мечом, ей так понравилось, что я так и сказал – умерла в полном удовольствии. Теперь до жрецов наконец дошло. Дошло-то дошло, но поверить в то, что трехлетний карапуз способен ухлопать свирепого призрака, их умы по-прежнему отказывались. Отрепьем лжи детские уста не мажут, да болтают попусту. Толпа уже собиралась весело рассмеяться, как вдруг раздался голос всё еще державшего мальчика Ши Цзяня: ─ Тот свирепый призрак действительно мертв. Должно быть, погиб от руки моего младшего дяди-наставника… ---------- «Отправление в городок Жэнь» Стоило Ши Цзяню произнести эти слова, как окружающие, собиравшиеся было облегченно рассмеяться, мгновенно проглотили смешки обратно. Мужчина средних лет озадаченно уставился на собеседника. Однако тот выглядел совершенно невозмутимым, словно рассуждал о сукне на рынке. Внутри у даоса все сжалось. Встретив Ши Цзяня по дороге, они уже успели воочию убедиться в его мощи. Да и статус старшего брата школы Маошань исключал саму возможность лжи в подобных вопросах. Но как трехлетний малыш мог уничтожить свирепого призрака? Это же противоречило здравому смыслу. Даже если бы ребенок начал практиковать еще в утробе матери, сколько лет он мог наработать? Каждый из присутствующих здесь потратил на совершенствование не по одному десятку лет, однако при встрече с такой тварью они сами рисковали расстаться с жизнью. Подумав об этом, мужчина средних лет обратился к Ши Цзяню: ─ Достопочтенный Ши Цзянь, неужели… Ши Цзянь бросил взгляд на собеседника, заметив затаенное сомнение во взоре. Конечно, он прекрасно понимал ход его мыслей. Чего уж там говорить о посторонних, если он сам, впервые столкнувшись с истинной силой Линь Шэна, едва не лишился чувств от страха. Хмыкнув, Ши Цзянь успокаивающе произнес: ─ Достопочтенный друг, не переживай. Раз мой младший дядя-наставник лично вмешался, этот призрак определенно рассыпался пеплом. ─ Если сомневаешься, взгляни на вон ту воронку – это неизгладимый след нашего маошаньского искусства меча Красного солнца, сокрушающего демонов. Услышав столь уверенный ответ, даос перевел взгляд на глубокий кратер в полу, и сомнения в его сердце почти рассеялись: ─ Ну и ладно, и славно. – Мужчина перевел дух, но в следующее мгновение снова остолбенел. Погоди-ка! Его осенила внезапная догадка. С самого начала беседы Ши Цзянь неизменно именовал этого малыша младшим дядей-наставником. ─ Неужели?!! Его зрачки расширились до предела, ведь как практик он прекрасно знал одну вещь. До наступления эпохи заката магии адепты культивировали духовную энергию. Такие мастера сохраняли молодость лица и порой даже возвращались к детскому облику. Иного объяснения просто не существовало. Выходило, что ребенок на руках у Ши Цзяня на самом деле являлся древним великим мастером неизвестного возраста, лишь принявшим облик трехлетнего малыша. Осознав это, мужчина средних лет помрачнел лицом и отвесил Линь Шэну почтительный даосский поклон младшего перед старшим. Склонив голову, он заговорил трепещущим от почтения голосом: ─ Младший Цинъюнь-цзы приветствует старшего! Прошу великодушно простить за прежнюю дерзость! Линь Шэн окинул внезапно переменившегося в лице Цинъюнь-цзы недоуменным взглядом. С чего это вдруг этот середнячок ни с того ни с сего заделался почтительным? Ему ведь всего три года, а этот старик старше его самое малость на целый ноль в возрасте. Видя, что мальчик молча разглядывает его с странным выражением лица, Цинъюнь-цзы покрылся холодным потом, и внутренности его болезненно сжались: ─ Пропало… Неужели мы своими глупыми «малышами» и «братишками» смертельно оскорбили уважаемого старшего? Сам Линь Шэн не догадывался о буре в голове даоса, заметив лишь обильный пот на чужении лбу, и мысленно подивился. Погода вроде не жаркая, с чего бы так потеть? Неужели от чрезмерного усердия в медитациях у них случается истощение?! Все эти долго практикующие адепты, сохраняющие бесстрастие, хранят чистоту вовсе не от высокого мастерства, а потому что до жути слабые? Остальные присутствующие, глядя на Цинъюнь-цзы, тоже почуяли неладное. ─ Старший брат, ты чего это?.. – наконец не выдержал один из даосов. Тот обернулся к нему: ─ Младший брат, скорее иди приветствовать старшего! Растерянный соратник переспросил: ─ Старшего? Ты хочешь сказать… ─ Да, не болтай лишнего. Цинъюнь-цзы торопливо бросил: ─ Вы тоже не стойте столбом, подходите все. Остальные братья по школе слегка растерялись, но, с детства разделяя общие тяготы практики, знали, что старший никогда не стал бы пороть чушь понапрасну. Пусть в мыслях царил туман, они все же последовали за Цинъюнь-цзы и поклонились Линь Шэну. А-Юань и Сяолянь, глядя на кланяющихся наставников, озадаченно спросили: ─ Старший дядя, нам тоже нужно кланяться? Обернувшись к ним, Цинъюнь-цзы с предельной серьезностью кивнул: ─ Да, вы тоже вместе со всеми. Линь Шэн, наблюдая, как толпа стариков, годящихся ему в деды, отвешивает ему поклоны, почувствовал, как дергается уголок рта. Он перевел взгляд на Ши Цзяня. Но тот стоял с видом «так и должно быть», отчего стало совсем тоскливо. … Ближе к рассвету процессия Цинъюнь-цзы покинула руины храма. Из разговоров Линь Шэн выяснил, что те прибыли из секты Цинчэн, что базируется неподалеку от Тайшаня. Школа эта не блистала масштабами и шла ни в какое сравнение с таким гигантом, как Маошань. Тем не менее в местных краях они пользовались определенным авторитетом. Внутри разрушенного святилища. Линь Шэн сидел на корточках в укромном углу, багровея от напряжения. ─ Племянник-наставник Ши Цзянь, погоди еще чуть-чуть, я почти закончил, – бросил он соратнику, сидевшему по-турецки внутри храма и сочувственно наблюдавшему за ним. Вчерашний ужин из злобного духа обернулся запором – малой возился всю ночь, но так ничего и не добился. ─ Младший дядя-наставник, таких призраков с неизвестной улицы есть никак нельзя. Кто знает, сколько кармических долгов на них висит. Ты еще так мал, твоя практика не до конца устоялась, разве можно не заработать расстройство желудка? Линь Шэн, продолжая тужиться в уголке, отмахнулся: ─ Да я после ухода из Маошаня давно ничего вкусного не пробовал, а тут как раз подвернулся один… Ши Цзянь слушал его слова, и в его глазах проступало неподдельное сочувствие. Остатки секты Белого Лотоса неведомо откуда пронюхали о местонахождении Линь Шэна. Ради того чтобы похитить ребенка, они пожертвовали целой сектой, из-за чего младшему дяде и пришлось бежать из родных стен. Если подумать, тому едва исполнилось три года – жить бы да радоваться детству, а он скитается по дорогам в изгнании вместе с ним. От этих мыслей сердце Ши Цзяня вновь прошила острая вина: ─ Потерпи еще немного, младший дядя. Доберемся до городка Жэнь, у твоего ученика Линь Цюя водится пропасть всякой нечисти, уж там-то ты отвещешься от души. Услышав это, Линь Шэн оживился: ─ Правда? Подобные вещи напрямую касались роста его мастерства, к такому относились серьезно. Ши Цзянь успокаивающе погладил бороду: ─ Разумеется. Скоро рассвет, давай-ка ходко двинемся в путь – при дневном свете как раз поспеем к месту. ─ Идет! – Линь Шэн тут же бросил тужиться, подтянул штаны, вскочил на ноги и подбежал к Ши Цзяню семенящей походкой. Тот подхватил малыша на руки, усаживая себе на плечи. Правда, выполняя это движение, он невольно скривился. Сквозь ткань его черно-белых одежд проступали следы сочившейся крови. Линь Шэн мгновенно уловил этот нюанс, и его брови сошлись на переносице в тревожном выражении: ─ Племянник-наставник Ши Цзянь, ты ранен? Движения Ши Цзяня замерли. Он никак не ожидал, что столь младший дядя окажется донельзя проницательным, и, приподняв брови с улыбкой, отозвался: ─ Пустяки, всего лишь царапина. Мордашки Линь Шэна сузились в тугую складку: ─ Племянник-наставник Ши Цзянь, в следующий раз не нужно геройствовать перед теми людьми, твой дядя способен защитить тебя. ─ В конце концов, с какой стати младшим прикрывать старших? Мальчик говорил предельно серьезно: его сил хватало с избытком, и при достаточном запасе маны победа над противником осталась бы за ним. Слушая детский, но убедительный голосок, Ши Цзянь поднял голову, взглянул на маленького старичка на своих плечах и легко рассмеялся: ─ Хорошо-хорошо, раз дядя так говорит, племянник подчинится. Глядя на попытки Ши Цзяня утешить его как несмышленого ребенка, Линь Шэн только тяжело вздохнул про себя. Нынешняя оболочка оставалась слишком мала: пусть старшинством он превосходил всех, в глазах Ши Цзяня он все равно оставался ребенком. Какая досада! ---------- «Дядюшка Цзю, Вэньцай» ─ О чем это ты задумался, младший дядя-наставник? ─ спросил Ши Цзянь, заметив, что Линь Шэн витает где-то далеко. Слыша это, Линь Шэн наконец пришел в себя: ─ Ни о чем, племянник-наставник Ши Цзянь. Скоро ли мы доберемся?… ─ Мы уже пришли, ─ улыбнулся Ши Цзянь. Линь Шэн опешил и невольно поднял глаза. Прямо перед ними, совсем недалеко, показался ичжуан. Судя по всему, ичжуан этот стоял здесь уже давно: красная краска на окружавших его стенах облупилась, но сорняки вокруг были аккуратно выполоты. Неизвестно почему, но Линь Шэн заметил, что, стоило Ши Цзяню оказаться у ичжуана, как от его прежней напряженности не осталось и следа – он заметно расслабился. Небо меж тем уже начинало сереть, а ворота ичжуана были наглухо закрыты. Хотя Ши Цзянь был тяжело ранен, шагал он чрезвычайно твердо. Вскоре двое – взрослый и ребенок – добрались до дверей ичжуана. Ши Цзянь снял сидевшего у него на шее Линь Шэна и постучал в дверь. Тук-тук-тук… Прошло немного времени после того, как в дверь постучали. Изнутри донеслись чьи-то шаги. Вместе с шагами раздался и раздраженный голос: ─ Кто там? Ни свет ни заря стучат, поспать что ли не дадут?! Скрип. Кто-то отворил ворота ичжуана изнутри. В дверном проеме показался Вэньцай – с прической под горшок, снулым выражением лица и не перестающий зевать. Заметив стоявшего на пороге Ши Цзяня, Вэньцай невольно замер: ─ Слышь, дед, ты еще кто такой? Не знаешь, что ли, что людям поутру спать мешать – грех, бездетным останешься. Увидев такую физиономию, Ши Цзянь помрачнел: ─ Ишь ты! Линь Фэнцзяо вот так своих учеников учит? Никаких манер. ─ Линь Фэнцзяо? ─ моргнул Вэньцай. До чего же знакомое имя. Но подумать он не успел. В глубине ичжуана скрипнула отворившаяся дверь жилой комнаты. ─ Старший брат, сколько лет, сколько зим. Надеюсь, здравствуешь?… Линь Шэн, которого Ши Цзянь держал за руку, проследил за звуком и повернул голову. Из комнаты уверенным шагом вышел мужчина в желтой традиционной кофте, с широким волевым лицом и решительным выражением. ─ Старший брат? ─ Услышав, как его собственный учитель назвал стоящего перед ними старика старшим братом, Вэньцай на мгновение растерялся и выпалил первое, что пришло на ум: ─ Учитель, этот полудохлый старик – ваш старший брат?… Стоило ему это произнести, как во дворе повисла абсолютная тишина. Лицо дядюшки Цзю окаменело, и он бросил взгляд на Ши Цзяня, у которого беззвучно дергалась бровь. Пробыв соучениками столько лет, он прекрасно знал: старший брат разъярен. Дядюшка Цзю уже было хотел что-то сказать… Как раздался звонкий детский голос: ─ Ах ты, поганый гриб! Лицо кислое, выглядишь куда старше моего племянника-наставника, а еще смеешь такое говорить. ─ Сам страшный, язык поганый – глядишь, и жены себе никогда не найдешь. Все замерли и тут же перевели взгляды на оставшегося без внимания Линь Шэна. Вэньцай поначалу опешил от слов малыша, а затем взбесился: ─ Мелкий ты… да я… Он уже собирался вспылить. Но раздался холодный голос дядюшки Цзю: ─ А ну марш на задний двор! Вэньцай обернулся к дядюшке Цзю и возмущенно выдавил: ─ Учитель, он же… Лицо дядюшки Цзю потемнело: ─ Марш! Не доводи до греха, заставлю порку терпеть? Увидев, что дядюшка Цзю разозлился, Вэньцай неохотно поплелся прочь. ─ Ха-ха, младший брат Линь, отличных ты учеников воспитал, ─ расслабив хмурившиеся от гнева брови и глядя на не унимающегося Линь Шэна, который продолжал тыкать в уходящего Вэньцая пальцем, проговорил Ши Цзянь: ─ Младший дядя-наставник, ладно тебе. Если продолжишь ругаться, твой племянник-наставник Цзю обидится. Дядюшка Цзю слушал шпильки Ши Цзяня и не возражал – делать нечего, он был неправ. Однако, расслышав, как Ши Цзянь назвал этого ребенка, дядюшка Цзю слегка нахмурился, вперил взгляд в Линь Шэна и изумленно воскликнул: ─ Младший дядя-наставник, какими судьбами вы спустились с гор?… Услышав, что кто-то зовет его, Линь Шэн напоследок свирепо зыркнул на спину Вэньцая и повернулся к дядюшке Цзю: ─ Да вот так, племянник-наставник Линь. Что, не рады видеть дядюшку на пороге?… Дядюшка Цзю поспешно замахал руками: ─ Что вы, что вы, младший дядя-наставник шутит. ─ Сказав это, он глянул на Ши Цзяня: ─ Старший брат, давайте войдем в дом и там обо всем поговорим. Ши Цзянь кивнул: ─ Верно. Младший дядя-наставник, пойдем внутрь. С этими словами Линь Шэн зашагал впереди обоих, ступая на территорию ичжуана. Ичжуан делился на два двора – передний и задний. В переднем дворе находилось просторное помещение, которое обычно использовалось для временного хранения тел и для тренировок. Задний же двор служил жилой зоной дядюшки Цзю. Ведомый дядюшкой Цзю, Линь Шэн вошел в задний двор. Здесь стояли три жилых флигеля. В центральном помещении располагалась алтарная, где на многоступенчатых полках рядами стояли поминальные таблички. Прямо перед ними возвышался алтарный стол. На столе покоились курительница, жертвенные дары и прочая утварь. ─ Младший дядя-наставник, старший брат, прошу сюда, ─ с улыбкой откинув занавеску на двери одной из комнат, произнес дядюшка Цзю и шагнул внутрь. Ши Цзянь лишь бегло бросил взгляд на алтарную, собираясь последовать за ними, но в следующую секунду боковым зрением заметил, что Линь Шэн застыл на месте, уставившись куда-то. ─ Младший дядя-наставник, в чем дело? ─ удивился дядюшка Цзю и проследил за взглядом Линь Шэна: ─ Ах… это комната запечатывания духов, там хранятся свирепые призраки, что вредят людям. Линь Шэн кивнул и с явным сожалением отвел глаза. Трое вошли в комнату. Дядюшка Цзю крикнул наружу: ─ Вэньцай, поживеще неси чай!… Снаружи донесся голос Вэньцая: ─ Иду… ─ Дядюшка Цзю покачал головой, повернулся к гостям и произнес: ─ Этот мой ученик умом не блещет, только что оскорбил старшего брата – надеюсь, брат не держит зла. Ши Цзянь ничего не ответил, лишь холодно хмыкнул. Дядюшка Цзю почувствовал себя неловко, но к счастью, в ту же секунду Линь Шэн разрядил обстановку: ─ Ничего страшного, племянник-наставник Линь. Ребенок ведь, чего с глупого взять? ─ Племянник-наставник Ши Цзянь ведь тоже не сердится, правда? ─ он посмотрел на Ши Цзяня. Только после слов Линь Шэна Ши Цзянь кивнул и негромко обронил: ─ Пустяки. Просто младшему брату стоит получше воспитывать учеников, иначе в следующий раз выйдут в свет и позором покроют всю Маошань. Лицо дядюшки Цзю окаменело: непутевые ученики всегда были его больным местом, но поделать он ничего не мог – слишком глубока была их кармическая связь. ─ Старший брат прав, я учту. Ши Цзянь с некоторым удивлением посмотрел на дядюшку Цзю. Раньше, если бы он высказался подобным образом, тот наверняка начал бы язвить в ответ. Сегодняшнее поведение казалось странным. ─ Не знаю, зачем старший брат вместе с младшим дядей-наставником пожаловали в мой ичжуан? ─ Уж не случилось ли чего на Маошань?… Дождавшись, пока стихнет напряжение, дядюшка Цзю задал главный вопрос. Он прекрасно понимал, какое значение имеет Линь Шэн для обители Маошань, и просто так тот с гор бы не сошел. Ши Цзянь тяжело вздохнул: ─ Кое-что действительно произошло… ─ И он вкратце пересказал дядюшке Цзю события, потрясшие Маошань. Дядюшка Цзю слушал с нахмуренными бровями, и чем дальше, тем мрачнее становилось его лицо. Спустя мгновение… Дядюшка Цзю с размаху хлопнул ладонью по столу и гневно выпалил: ─ Презренные ублюдки! Зашли слишком далеко, решили, что на Маошань больше не осталось защитников?! ---------- «Идем пить иностранный чай» Ши Цзянь ушел, оставив Линь Шэна в ичжуане. ─ Младший дядя-наставник, поживешь пока здесь, а как только я закончу дела, сразу заберу тебя. У ворот ичжуана. Ши Цзянь слегка согнулся, и в его суровом взгляде промелькнула мягкость – так смотрят лишь на собственных детей, когда он похлопал Линь Шэна по плечу. Ши Цзянь сам растил его с малых лет: мальчик был не только послушным и смышленым, обладал высоким талантом, но главное – очень привязался к нему. Если сравнить его с собственным никудышным сыном, то это было все равно что небо и земля. Если бы не слишком высокое старшинство Линь Шэна, Ши Цзянь с радостью усыновил бы его. Но увы… Ши Цзянь подавил эти крамольные мысли, лицо его снова ожесточилось, и он перевел взгляд на дядюшку Цзю: ─ Линь Фэнцзяо, я вверяю тебе младшего дядю-наставника. Если с ним что-то случится – пеняй на себя, я церемониться не стану! Сказав это, Ши Цзянь взмахнул рукавой и зашагал прочь. Дядюшка Цзю лишь горько усмехнулся в ответ: ─ Старший брат может не беспокоиться, я все понимаю. Уходящая фигура Ши Цзяня на секунду замерла, он махнул рукой на прощание и скрылся из виду. Теперь, когда Линь Шэн был пристроен и можно было не тревожиться за его безопасность, настало время разобраться с остатками Секты Белого Лотоса. Пусть уяснят себе раз и навсегда: обитель Маошань не позволено оскорблять никому… Две фигуры – взрослая и детская – стояли у раскрытых ворот ичжуана, провожая взглядом удаляющегося Ши Цзяня. Когда силуэт Ши Цзяня окончательно растворился вдали, дядюшка Цзю отвел глаза. ─ Младший дядя-наставник, твоя комната уже готова, отдохни с дороги, ─ произнес он. Линь Шэн с легкой ноткой сожаления кивнул: ─ Угу… понял, племянник-наставник Линь. ─ С этими словами он семенил своими короткими ножками вглубь ичжуана. Дядюшка Цзю проводил взглядом уходящую детскую фигурку, помедлил немного и предложил: ─ Младший дядя-наставник, как насчет того, чтобы завтра я угостил тебя иностранным чаем?… Стоило ему это произнести, как шаги Линь Шэна заметно замедлились. Он обернулся, и на его лице отразилось недоумение: ─ Иностранным чаем?… Дядюшка Цзю невольно улыбнулся: его младший дядя-наставник хоть и вел себя порой как умудренный опытом старец, в душе оставался ребенком – стоило лишь немного подсластить пилюлю, как все обиды испарялись. ─ Точно, самым настоящим иностранным чаем. Господин Жэнь из городка затеял перенос могилы отца и пригласил меня обсудить фэншуй в местную западную кофейню. ─ Ты у нас лицо почтенное, как-никак старший по辈ению, так что тебе положено пойти со мной и поддержать авторитет твоего недостойного племянника, ─ с мягкой шутливой интонацией уговаривал дядюшка Цзю. Линь Шэн задумчиво кивнул. Дядюшка Цзю был прав: раз уж он старший по рангу, подобает оказывать младшим поддержку. К тому же, все они – и Ши Цзянь, и дядюшка Цзю, и Цяньхэ с Симу – буквально нянчили его с пеленок, отношения меж ними были самыми теплыми, так что отказаться он никак не мог. ─ Попить иностранного чаю… ─ Линь Шэн стоял на месте, посасывая губы, в то время как в его голове всплывали воспоминания из прошлой жизни: судя по всему, разворачивались события классического «Мистера Вампира». «Неужели сюжет закрутился так быстро?» – пронеслось у него в голове. Сам фильм о мистере Вампире был неоумленной классикой дядюшки Цзю. Знать-то он знал, что раз попал в этот мир, то рано или поздно столкнется с событиями из фильма. Но чтобы все началось едва он переступил порог… «Уж не мановением ли воли Небес все это движется?» – выдвинул он весьма ехидное предположение. Дядюшка Цзю, разумеется, не ведал, о чем думает мальчик, лишь подошел ближе и с улыбкой сказал: ─ Младший дядя-наставник, давай-ка поужинаем, а там и спать пора. Линь Шэн кивнул. Комнат в ичжуане было немного. Центральный флигель отдали под алтарную. В правом флигеле возвышалось двухэтажное строение, где рядами стояли гробы. В левом же обитали сам дядюшка Цзю и Вэньцай. Это крыло было разделено деревянными перегородками на две небольтующие клетушки. Линь Шэн поселился в одной комнате с дядюшкой Цзю, а Вэньцай, из-за своей привычки громко храпеть по ночам, занимал отдельную каморку. В те времена простые люди ложились рано. Вставали с солнцем, ложились с закатом. После ужина Линь Шэн умылся и вернулся в комнату вслед за дядюшкой Цзю. Как раз в этот момент из комнаты дядюшки Цзю выходил Вэньцай. ─ Учитель, постель уже готова. ─ Дядюшка Цзю коротко хмыкнул и шагнул за порог вместе с Линь Шэном. Проходя мимо Вэньцая, Линь Шэн отчетливо услышал, как тот тихо фыркнул. Впрочем, особого значения он этому придавать не стал. Дядюшка Цзю человек был хороший, но оба его ученика – сущие стихийные бедствия. Линь Шэн мог дать голову на отсечение: не защити их удача обители Маошань, с тем упорством, с каким Цюшэн и Вэньцай искали неприятностей, они бы давно уже отправились на тот свет. … Ночь прошла спокойно. На следующее утро. То ли из-за того, что накануне пришлось столько бегать, спалось Линь Шэну на редкость сладко. Утреннее кукареканье петухов за окном даже не разбудило его… ─ Младший дядя-наставник, вставай. ─ Сквозь сон Линь Шэн услышал голос дядюшки Цзю. Открыв глаза, он прямо перед собой уперся в старое лицо дядюшки Цзю. Тот улыбался во весь рот, отчего морщины у глаз собрались в гармошку. Линь Шэн от неожиданности испуганно шарахнулся назад. ─ Мамочки… ─ … Спустя мгновение. Дядюшка Цзю кривился от боли, а под его правым глазом наливался знатный синяк. Линь Шэн стоял в сторонке, виновато опустив голову: ─ Эм… племянник-наставник Линь, сам понимаешь… я не со зла. ─ Дядюшка Цзю выдавил из себя кривоватаю улыбку: ─ Ничего страшного, младший дядя-наставник, умывайся скорее, пора в путь. Линь Шэн кивнул и бегом выскочил из комнаты. Как только мальчик скрылся, маска безмятежности на лице дядюшки Цзю мгновенно рухнула. Схватившись за ушибленное место и шумно втягивая воздух носом, он скривился в гримасе боли. ─ И в кого ж у него такая силища-то, ему же всего три года отроду… ─ бормотал дядюшка Цзю, массируя щеку. Городок Жэнь хоть и звался скромно местечком, по уровню оживления и богатства превосходил иные уездные города. Солнце только-только показалось из-за крыш. А уличные торговцы по обе стороны дороги уже давно развернули свои лотки. И вовсю зазывали прохожих громкими криками. Линь Шэн, облаченный в миниатюрную даосскую робу, шел впереди дядюшки Цзю и Вэньцая, важно вышагивая с расставленными ногами. Проходившие мимо барышни и молодые хозяйки то и дело бросали на него вороватые взгляды. И немудрено. Кожа у Линь Шэна была белая да нежная, личико круглое, с мягким детским пухлым румянцем – выглядел он невероятно… мило, точь-в-точь как фарфоровый мальчуган с картинок новогоднего лубка. ─ До чего же хорош младший дядя-наставник, подрастет – немало девичьих сердец разобьет, ─ с умилением глядя на крошечную спину впереди, протянул дядюшка Цзю. Услышав это, Вэньцай презрительно скривился: ─ Подумаешь! Красивый – и что с того? Толку-то ноль. ─ Дядюшка Цзю зыркнул на ученика: ─ Всяко лучше тебя: у тебя и толку нет, и применить некуда. ─ ─ Учитель! ─ покраснев до корней волос и обиженно протянул Вэньцай. Дядюшка Цзю презрительно фыркнул и зашагал дальше. Знакомые торговцы по пути то и дело почтительно приветствовали его: ─ Утро доброе, дядюшка Цзю! ─ Дядюшка Цзю добродушно кивал в ответ: ─ И вам не болеть, пусть торговля процветает. ─ ─ Гляжу, сегодня дядюшка нарядился по полной, путь держит куда-то? ─ любопытствовал продавец. Не успел дядюшка Цзю открыть рот, как вперед высунулся Вэньцай: ─ Учитель ведет меня пить иностранный чай! ─ Произнося это, Вэньцай задрал нос так гордо, будто питье заморского чая было величайшим из достижений. Торговец мазнул по нему взглядом, усмехнулся про себя и ничего не ответил. Затем перевел глаза на Линь Шэна и с любопытством поинтересовался: ─ А это вы новенького ученика взяли, дядюшка Цзю? Ишь какой пригожий. ─ ---------- «Всеобщий любимец Линь Шэн» Дядюшка Цзю еще не успел ответить, как шедший впереди Линь Шэн остановился, повернулся к торговке и произнес с серьезным выражением лица: ─ Я его младший дядя-наставник, соблюдайте субординацию. Торговка оказалась дородной пожилой женщиной. Увидев столь серьезную физиономию маленького Линь Шэна, она тотчас расплылась в умилении. ─ Ой-ёй-ёй, иди сюда, младший дядя-наставник! Иди к матушке, я угощу тебя леденцом на палочке. С этими словами женщина подалась вперед и в одно движение подхватила Линь Шэна на руки. Линь Шэн даже среагировать не успел, мысленно выругавшись про себя. Конфетка тут же оказалась у него во рту. ─ Это тебе от матушки за труд, а теперь дай-ка я тебя за щечку ущипну. Заговорив вновь, торговка протянула руку и принялась наглаживать Линь Шэна по лицу. У Линь Шэна совершенно не было времени увернуться. В следующую секунду… Молодые девицы и замужние женщины на улице, которые и без того то и дело поглядывали на Линь Шэна, завидев чужую вольность, окончательно потеряли терпение и с криками бросились вперед. Каждая норовила протянуть руку и потискать Линь Шэна за пухлые щечки и руки. Лицо дядюшки Цзю окаменело, а Вэньцай зашевелил носом, втягивая ароматы благовоний, оставленные девушками, и пробормотал себе под нос: ─ Эх, мне бы такое внимание… Сам же Линь Шэн, оказавшись в эпицентре женского цветника, являл собой воплощение вселенской скорби. С тех пор как он обрел Врожденное тело чистого ян, его привлекательность не только для женщин-призраков возросла многократно, но и смертные представительницы прекрасного пола перестали быть исключением. Кто знает, было ли дело в этом свойстве, только с возрастом его внешность становилась всё более поразительной. ─ Малыш, дай тетушке заглянуть в штанишки. ─ И то верно, какой же чистенький и ладный ребенок, ну просто ненаглядно. ─ Я на него с самого начала заглядывалась, так бы и утащила к себе домой. Услышав эти разнузданные речи, дядюшка Цзю не смел больше медлить. Он бросился расталкивать толпу и выдернул Линь Шэна из самого скопления восторженных поклонниц. ─ Младший дядя-наставник. Оглядев Линь Шэна, чье лицо было сплошь покрыто следами губной помады, а вид выражал полнейшую обреченность, дядюшка Цзю окликнул его. ─ Всё, хватит, расходитесь все! Он еще ребенок, ему не вынести вашей суеты, – нахмурившись, дядюшка Цзю обернулся к толпе, норовящей окружить их снова. Стоило ему произнести эти слова, как женщинам пришлось разойтись с досадным видом. Тут же выскочил завидовавший им всё это время Вэньцай: ─ Эй, дамочки, не уходите! Можете меня потрогать, я к такому привычный, – выпалил он, зажмурившись и приняв вид человека, готового ко всему. Прошло мгновение. Вэньцай с недоумением приоткрыл глаза и обнаружил, что все прежние поклонницы уже испарились. ─ Ась? А где все? – ошарашенно протянул Вэньцай. Дядюшка Цзю одарил Вэньцая презрительным взглядом и холодно фыркнул: ─ Ушли. Посмотри на себя, жалкое зрелище. На лице Вэньцая мелькнуло разочарование, но следом он радостно ухмыльнулся и зашагал вслед за дядюшкой Цзю. Дядюшка Цзю пользовался в городке Жэнь отменной репутацией, и по пути с ним то и дело здоровались прохожие. Линь Шэн наблюдал за этой картиной со смесью изумления и любопытства. ─ Племянник-наставник, а уважением-то ты пользуешься. Дядюшка Цзю скромно улыбнулся: ─ Так, ничего особенного. Хотя он так и сказал, по тому, как поползли вверх уголки его рта, Линь Шэн понял: старику чертовски приятно. Линь Шэн невольно усмехнулся про себя: дядюшка Цзю растил его с пеленок, и он изучил характер наставника вдоль и поперек – тот ужасно любил пустить пыль в глаза и жутко гордился собой. Подумав об этом, Линь Шэн чуть прищурил глаза. Судя по фильму, дядюшка Цзю немало позору натерпелся, когда его водили в заведение для иностранного чаепития. Раньше, пересматривая картину, он находил этот эпизод лишь забавным. Но если поразмыслить сейчас… Приглашение господина Жэня испить с ним заморского чаю вряд ли было столь уж бескорыстным. В эту эпоху процветало слепое, почти болезненное преклонение перед всем заморским, и многие состоятельные, но недалекие люди страдали этим особенно сильно. Правда, здесь, в городке Жэнь, позволить себе заглянуть в ресторанчик западной кухни могли лишь единицы. Намерение господина Жэня зазвать дядюшку Цзю в это заведение читалось без труда. Не иначе как похвастаться хотел да заодно и щелчок по носу зарвавшемуся даосу поставить. Судя по деталям фильма, Жэнь Фа в глубине души плевать хотел на всю эту мистику и духов, но перенос могилы касался чести всего рода Жэнь, и обойтись без помощи знатока он не мог. Линь Шэн семенил впереди мелкими шажками. Раньше, при просмотре фильма, он оставался сторонним наблюдателем и просто потешался над ситуацией. Теперь же, когда он сам стал младшим дядей-наставником дядюшки Цзю, он, разумеется, не позволит тому ударить в грязь лицом. Пусть ему всего три года, в прошлой жизни он повидал на своем веку немало. [Динь! Новый день, вход в систему выполнен успешно! Поздравляем хозяина с получением свойства: *Свободное владение языком фильмов для взрослых] [Свойство: Свободное владение языком фильмов для взрослых (Срок действия: один день)] [Эффект: вас по-прежнему мучает то обстоятельство, что вы не понимаете диалогов в зарубежных эротических картинах? Благодаря этому свойству вы сможете с легкостью понимать любые реплики в лентах подобного жанра и глубоко погружаться в самую суть сюжета] [Примечание: Подарок от Слаанеш] Слушая звон в ушах, Линь Шэн помрачнел. Система в своем репертуаре, хотя на сей раз выпавшее свойство могло оказаться даже полезным. Пока Линь Шэн предавался раздумьям, сзади раздался просительный голос Вэньцая: ─ Учитель, можно мне не идти с вами к господину Жэню? Линь Шэн обернулся. Вэньцай мялся на месте, явно терзаемый какими-то сомнениями. Дядюшка Цзю нахмурился: ─ Чего это вдруг? Ты что, перешел дорогу господину Жэню? Вэньцай замотал головой и, опустив взгляд, пробормотал: ─ Да нет же, я и в лицо-то его толком не видел. Просто я отроду не пробовал заморского чаю и боюсь опростоволоситься да перед учителем опозориться. Услышав это, дядюшка Цзю вздернул брови: ─ Ишь ты, о моем авторитете печешься. ─ Ладно, благородно с твоей стороны. Раз боишься уронить мое имя, можешь не ходить. Вэньцай пожал плечами, буркнул «ну и ладно» и повернул в обратную сторону. Линь Шэн с любопытством наблюдал за этой сценой. Он отлично знал, что пройдет совсем немного времени, и дядюшка Цзю позовет Вэньцая обратно. В конце концов, дядюшка Цзю сам сроду не пробовал заморского чая. А с Вэньцаем под рукой всегда можно было заставить того принять удар на себя. И точно, в следующую секунду раздался окрик дядюшки Цзю: ─ Вэньцай! Уже было собравшийся уйти Вэньцай замер на месте, озадаченно повернулся и спросил: ─ Учитель, вы меня звали? Дядюшка Цзю бросил: ─ Смотрю, ты у меня парень смышленый, так и быть, возьму тебя с собой – поглядишь, как пьют этот заморский чай. Вэньцай просиял. Он уже успел пожалеть о своем отказе, а теперь, когда наставник передумал, на его лице расцвела широкая улыбка, и он бегом бросился догонять остальных. Вскоре все трое добрались до дверей единственного в городке ресторана западной кухни. Линь Шэн заглянул внутрь сквозь стеклянную витрину. Это было небольшое заведение в стиле времен Китайской Республики: в помещении стояли диковинные столики и стулья, приглушенный свет лился сверху, официанты щеголяли в жилетах и белых рубашках, а на столешницах красовались меню на чужеземном языке. Завидев троицу на пороге, к ним тотчас выбежал услужливый официант: ─ Добро пожаловать! Скажите, у вас заказан столик? Дядюшка Цзю покачал головой: ─ Нет. Официант только было открыл рот, как Вэньцай встрял вперед него: ─ Как это? Разве Жэнь Фа не забронировал места? Услышав имя Жэнь Фа, официант мгновенно расплылся в улыбке: ─ Ах, так вы гости уважаемого господина Жэня! Прошу за мной. С этими словами он вежливо отступил в сторону, указывая дорогу. Вэньцай приосанился, гордо задрал подбородок и шагнул внутрь. Дядюшка Цзю с досадой покачал головой, опустил взгляд на Линь Шэна и вздохнул: ─ Пойдем, младший дядя-наставник. Линь Шэн кивнул, и все трое вошли в заведение… ---------- «Женщина всех миров – Жэнь Тинтин» Они поднялись на второй этаж. Здесь было куда оживленнее: за столиками сидели люди в самых разных нарядах, но все они выглядели крайне солидно и респектабельно. Именно поэтому, когда троица поднялась наверх, на них тут же устремились любопытные взгляды посетителей. По сравнению с местными богатеями их одежда действительно выглядела простовато. В то время как дядюшка Цзю и Вэньцай явно чувствовали себя не в своей тарелке, Линь Шэн держался с абсолютным, невозмутимым спокойствием. Его взгляд лениво скользнул по сидевшим в зале. Вскоре он заметил за одним из столиков плотного мужчину с широким лицом, ухоженными усиками-щеткой и проницательным взглядом, облаченного в китайский парчовый халат с темным узором. Заметив на себе пристальный взгляд, Жэнь Фа повернул голову. И тут же столкнулся глазами с прибывшей троицей. Он незамедлительно поднялся на ноги, расплылся в любезной улыбке и приветственно сложил руки: ─ Добрый день, дядюшка Цзю, прошу вас. Дядюшка Цзю кивнул, ответив ему вежливой улыбкой: ─ Господин Жэнь. – Затем он повернулся к ученику: ─ Поздоровайся с господином Жэнем. Вэньцай, который продолжал глазеть по сторонам, услышав окрик наставника, поспешно выпалил: ─ Здравствуйте, господин Жэнь! Жэнь Фа перевел взгляд на Вэньцая, его улыбка слегка померкла, но он все же кивнул: ─ Здравствуй. Дядюшка Цзю погрузился в светскую беседу с Жэнь Фа. Линь Шэн же сам нашел себе местечко. Он повернулся к стоявшему рядом официанту: ─ Будьте добры, отодвиньте мне стул. Охранявший их столик официант усмехнулся: ─ С удовольствием. Он выдвинул стульчик, задвинутый под стол, Линь Шэн поблагодарил его и важно уселся сверху. Эта сценка, разумеется, привлекла внимание Жэнь Фа. Он тут же перевел взгляд на дядюшку Цзю: ─ Дядюшка Цзю, это ваш новый ученик? Дядюшка Цзю покачал головой и с легкой улыбкой пояснил: ─ Господин Жэнь, это мой дядя-наставник. Услышав это, Жэнь Фа застыл с полуулыбкой на устах: ─ Дядя-наставник? Дядюшка Цзю лишь кивнул, не вдаваясь в подробности, и тут же сменил тему: ─ Слышал, ваша барышня-дочь вернулась из провинциального города, почему же не захватили ее с собой? ─ Ох, эта девчонка только и научилась, что краситься, едва приехала – сразу принялась всех вокруг поучать, – отозвался Жэнь Фа. Хотя в его словах звучало ворчание, в глазах отчетливо светилась родительская гордость. Линь Шэн сидел на стуле, наблюдая за беседующими мужчинами. В этот момент Вэньцай забубнил себе под нос: ─ Сам-то господин Жэнь рожей не вышел, дочка небось тоже краше не будет. Линь Шэн промолчал на это, лишь чуть тронув губы усмешкой. Жэнь Тинтин – и дурнушка? Шутите. Как-никак, Жэнь Тинтин носила негласный титул женщины всех миров, и внешность имела самую что ни на есть выдающуюся. А с добавлением этой ее утонченной мещанской манеры она казалась настоящей первой красавицей во всем городке. Впрочем, самого Линь Шэна Жэнь Тинтин волновала мало – сказывалась разница в возрасте. Связываться с ней он все равно не стал бы. И пока Линь Шэн предавался этим мыслям, до его слуха донесся звонкий стук каблучков по полу. Лицо Жэнь Фа разгладилось, он указал пальцем куда-то за спину Линь Шэна: ─ А вот и моя девочка идет. Троица разом обернулась в указанном направлении. К ним приближалась ослепительная красавица: кожа бела как снег, чистые выразительные глаза, заплетенная набок коса, украшенная розовой европейской шляпкой, розовое платье с пышными плечами и нитка жемчуга на изящной шейке – она вышагивала легкой поступью. В ту же секунду все взоры в ресторане обратились на нее. На фоне нарядов местных дам туалет Жэнь Тинтин выглядел особенно броско – он не только отдавал заморским шиком, но и подчеркивал всю прелесть ее юности. Дядюшка Цзю окинул ее взглядом и не удержался от улыбки: ─ Ишь ты, как выросла!. А стоило появиться Жэнь Тинтин, как у Вэньцая буквально глаза полезли на лоб, готовые выпасть и прилипнуть к гостье. ─ И впрямь выросла… во всех местах, – непроизвольно сглотнув слюну, пробормотал он. Жэнь Фа обратился к приближающейся дочери: ─ Тинтин, это дядюшка Цзю, поприветствуй его. Жэнь Тинтин слегка присела в книксене и вежливо произнесла: ─ Здравствуйте, дядюшка Цзю. Дядюшка Цзю одобрительно кивнул: ─ Садись, присаживайся. Но едва он договорил, как осекся. Стол оказался маленьким, квадратным, всего на четыре персоны. Дядюшка Цзю, Жэнь Фа, Вэньцай и Линь Шэн уже заняли все стулья, свободных мест не осталось. Не только дядюшка Цзю, но и сам Жэнь Фа сразу сообразил, в чем дело. Однако хозяин промолчал, лишь молча перевел взгляд на дядюшку Цзю. Тот прекрасно понял намек. Обернувшись к Вэньцаю, дядюшка Цзю строго приказал: ─ Вэньцай, встань и уступи место барышне Жэнь. Вэньцай скривился от досады: ─ Учитель, с какой стати мне уступать? Он вон какой мелкий, пусть лучше этот карапуз уступает. С этими словами Вэньцай воззрился на Линь Шэна: ─ Эй, поднимайся давай, уступи место барышне. Совсем у детей манеры пропали. Линь Шэн, безучастно разглядывавший скатерть, опешил от такого поворота. Глядя на наглую физиономию Вэньцая, он невольно нахмурился. Но прежде чем Линь Шэн успел словомолвить, рассерженный дядюшка Цзю рявкнул на ученика: ─ Вэньцай! ─ Это же твой прадядюшка-наставник, как ты с ним разговариваешь?! Отцовский окрик заставил Вэньцая ссутулиться, и он обиженно забормотал под нос: ─ Подумаешь, прадядюшка… Выдумали тоже, просто старше по поколению… Эка невидаль. Бормоча проклятия, он тем не менее послушно начал подниматься. Но тут подала голос сама Жэнь Тинтин: ─ Не нужно, я могу присесть вместе с этим малышом. С легким смешком Жэнь Тинтин положила сумочку на стол, протянула белую руку, подхватила Линь Шэна и усадила его прямо себе на колени. ─ Ой, ну точно как я и думала: такой мягкий и ууух какой ладный! Хихикнув, Жэнь Тинтин прижала Линь Шэна к груди и принялась трепать его за щеки. Ощущая за спиной мягкость, тесноту и густой шлейф духов, Линь Шэн мысленно взвыл от безысходности. Вэньцай, до того кипевший от злости, при виде этой картины вытаращил глаза и завистливо протянул: ─ Знал бы прикуп – сам бы уступил. Вот это жизнь, наверняка обалденно пахнет…».» Голос его был негромким, но услышали его все. В ту же секунду лицо дядюшки Цзю залило краской стыда. Ему вдруг стало до смерти жаль, что он вообще притащил Вэньцая с собой – тот вечно умудрялся выставить их на посмешище. Брови Жэнь Тинтин сошлись на переносице, во взгляде мелькнуло отвращение. С самого их появления Вэньцай пялился на нее так сально и неотступно, что точь-в-точь походил на ее назойливого кузена А-Вэя. Жэнь Фа прекрасно видел эту сцену, отчего мнение его о компании дядюшки Цзю испортилось окончательно, и он мысленно поставил их ниже в своих глазах. И все же, кашлянув пару раз, он сгладил неловкость за столом и, повернувшись к дядюшке Цзю, завел разговор: ─ Дядюшка Цзю, насчет эксгумации и перезахоронения покойного отца – вы уже присмотрели благоприятный день? Услышав, что зашла речь о деле, дядюшка Цзю с облегчением выдохнул и произнес с серьезным видом: ─ Господин Жэнь, я считаю, это дело стоит еще хорошенько обдумать. ─ С такими вещами лучше сидеть тихо, чем тревожить покойников. Жэнь Фа отрезал наотмашь: ─ Я уже все обдумал. ─ Тогдашний мастер фэншуй говорил, что ровно через двадцать лет останки нужно потревожить и перенести, иначе нашему роду не видать удачи. Дядюшка Цзю неуверенно протянул: ─ Ну… Тут в разговор вновь встрял Вэньцай: ─ Мало ли что эти геоманты болтают, нельзя же верить всему подряд. Жэнь Фа скосил на него неприязненный взгляд и промолчал. Поведение этого олуха с самого начала вызывало у него глухое раздражение. Если бы не уважение к дядюшке Цзю, он бы давно приказал вытолкать наглеца вон. А обнимавшая Линь Шэна Жэнь Тинтин недовольно надула губки: ─ Словам мастеров фэншуй верить нельзя, а вашим – можно?».» ---------- «Трудности господина Жэня» ─ А… это? Вопрос Жэнь Тинтин на мгновение вогнал Вэньцая в такой ступор, что он даже поперхнулся. Жэнь Тинтин бросила на него пренебрежительный взгляд, а затем перевела глаза на Жэнь Фа: ─ Папочка, ну правда, я же говорила, что всё это – суеверия и феодальный бред, а ты всё равно не слушаешь… Жэнь Фа слегка кашкнул: ─ Ладно… Тинтин. Хотя он и пытался ее осадить, в глубине души Жэнь Фа разделял ее точку зрения. Он приехал из самого провинциального центра, где нахватался передовых взглядов, и на все эти местные обычаи и суеверия смотрел с неизменным презрением. Однако клан Жэнь состоял не только из их семьи. Если пренебречь обрядами, впору ожидать злословия от других ветвей рода, что неизменно легло бы тенью на их репутацию. Дядюшка Цзю хранил молчание, но его взгляд подмечал каждую мелочь. В душе он уже немного сожалел, что перед выходом не велел Вэньцаю держать язык за зубами… Мало того что Жэнь Фа и без того не слишком-то ему доверял… Хотя внешне тот выказывал любезность, в мыслях у него могло быть что угодно. А теперь они и вовсе с порога заработали репутацию каких-то шарлатанов… Подумав об этом, дядюшка Цзю вздохнул и уже собирался перевести разговор на другую тему. Но в этот самый момент Линь Шэн, все это время сидевший на руках у Жэнь Тинтин, неожиданно подал голос: ─ Ну, знаете… тем толкователям фэншуй верить, конечно, нельзя, а вот нам – вполне себе можно. Стоило ему это произнести, как не только Жэнь Фа с Жэнь Тинтин, но даже и сам дядюшка Цзю опешили, уставившись на Линь Шэна. Брови Жэнь Фа едва заметно сошлись на переносице. Дядюшка Цзю же криво улыбнулся: ─ Господин Жэнь, мой младший дядя-наставник еще мал и разумом не окреп, так что не стоит воспринимать его слова всерьез… совсем не стоит. Жэнь Фа чуть кивнул: ─ Ха-ха-ха, пустяки, сущие пустяки… Развивать эту тему ему самому не хотелось. Дядюшка Цзю при виде этого мысленно с облегчением выдохнул. Кто бы мог подумать, что Линь Шэн на этом не остановится – он заворочался и спрыгнул с колен Жэнь Тинтин. Затем задрал крошечный подбородок, глядя прямо на Жэнь Фа: ─ Едва я переступил порог этого ресторана, как заметил: дворец жизни у вас круглый год подернут серой дымкой, ци предков оборвана, а в последние годы сплошные невзгоды; дворец потомков запал и иссох, а судьбой отпущено мало детей. ─ Да и вообще… судя по вашей ауре, вам, боюсь, век недолог. Линь Шэн вещал с видом умудренного старца, ровным и невозмутимым тоном. Но в ту же секунду, как эти слова сорвались с его губ… Все присутствующие замерли, а лицо дядюшки Цзю изменилось в лице. Лицо же самого Жэнь Фа мгновенно помрачнело. В конце концов, кому понравится услышать от кого-то, что ему жить осталось недолго? Сжав челюсти и сдерживая поднявшуюся ярость, Жэнь Фа с натянутой улыбкой посмотрел на дядюшку Цзю: ─ Дядюшка Цзю, ваш младший наставник хоть и мал годами, но язык у него подвешен знатно – почище любого уличного гадалки. Услышав это, дядюшка Цзю напрягся – уж он-то прекрасно расслышал яд в чужих словах. Внешне тот вроде бы хвалил мальчишку за острый язычок при малом возрасте. Но по сути приравнивал их к бродячим мошенникам-предсказателям. Дядюшка Цзю натянуто улыбнулся: ─ Господин Жэнь шутит, ребенок просто глуп и болтает что ни попадя, прошу вас, не сердитесь. Тут вперед выскочил Вэньцай. ─ Тц! Учитель, он вовсе не ребенок, у него вон какое старшинство в иерархии… – выпалил он. Уголки рта дядюшки Цзю задергались в судороге, и он отвесил Вэньцаю свирепый подзатыльник. Вэньцай вжарил голову в плечи и тут же отвел глаза в сторону. Атмосфера за столом повисла неловкая, Жэнь Фа глубоко и тяжело выдохнул. Жэнь Тинтин поднялась со стула, подошла к отцу и ласково заискивающе произнесла: ─ Папочка, этот малыш такой крошечный, он же совсем не разбирается, где правое, а где левое. Его наверняка сбил с толку этот нескладный грибоглавый, так что не стоит из-за него сердиться~ – Она продолжала ластиться к отцу, одновременно бросая взгляд на Линь Шэна: ─ Малыш, такие вещи впредь говорить нельзя, слышишь? Жэнь Тинтин помогла разрядить обстановку, и воздух за столом немного посветлел. Жэнь Фа тоже понемногу остыл, хотя лицо его оставалось холодным. Заметив, что отец успокоился, Тинтин облегченно вздохнула. Но кто бы мог подумать, что в следующий миг Линь Шэн снова откроет рот: ─ А почему это нельзя говорить? Линь Шэн заложил руки за спину, приняв вид настоящего мастера: ─ Я же чистую правду сказал, а верить или нет – ваше дело. ─ Ты! Жэнь Фа, только было успокоившийся и решивший не опускаться до споров с трехлетним ребенком, едва не сорвался. Кто бы мог подумать, что этот сопляк продолжит гнуть свою линию. Он резко повернулся к дядюшке Цзю: ─ Дядюшка Цзю! Дядюшка Цзю чувствовал, что голова у него сейчас лопнет от боли – ему хватило и недавней выходки Вэньцая. А теперь еще и Линь Шэн умудрился мало того что ввязаться, так еще и затеял целенаправленную провокацию. Другие-то не знают, а он-то прекрасно помнил всё. За те три года в Маошане Линь Шэн сроду не занимался ни физиогномикой, ни искусством гадания. И то, что он сейчас наговорил, скорее всего, было продиктовано ребяческим упрямством из-за уязвленного самолюбия. Дядюшка Цзю тяжело вздохнул, но вслух ничего говорить не стал. Он просто подошел к Линь Шэну и слегка согнулся в поясничном поклоне: ─ Младший дядя-наставник… смилуйтесь, попридержите язык хоть немного. Линь Шэн посмотрел на скорбное лицо дядюшки Цзю и похлопал того по плечу. ─ Племянник-наставник, неужто и ты… тоже думаешь, что я несу чушь? Глядя на абсолютно серьезное лицо Линь Шэна, дядюшка Цзю почувствовал, как на лбу проступают три жирные линии. Еще бы не думать! Если это не чушь, то что тогда? Ох, горе мне с этим маленьким предком, когда же ты наконец поумнеешь. Хотя в мыслях дядюшки Цзю роились именно такие мысли, вслух он этого не произнес. Лишь выдал максимально мягким, умиротворяющим тоном: ─ Ну будет вам, будет, наставник-то уж точно верит своему дяде. Глядя на то, как дядюшка Цзю сюсюкает с ним, словно с малым дитяти… Линь Шэн лукаво прищурился и не стал отвечать на его слова. Вместо этого он перевел взгляд на Жэнь Фа, который молча сидел на своем месте: ─ Господин Жэнь, верно? Что-то последние лет двадцать жизнь у вас не сказать чтобы сахар, а? Жэнь Фа промолчал, лишь тяжело и злобно хмыкнув. Линь Шэн ничуть не смутился и продолжил гнуть свое: ─ Судя по всему, и впрямь не сахар, иначе с чего бы вам терпеть крах в провинции и возвращаться в эту глушь? Эти слова заставили всех присутствующих замереть. А выражение лица Жэнь Фа сделалось неопределенным и мрачным. Его семейство пустило глубокие корни в провинциальном центре, состояние они сколотили колоссальное, но вот уже два десятка лет дела шли исключительно по наклонной. Чего бы они ни касались, всё валилось из рук, и никакие богатства не могли этого выдержать. Нынешний их приезд вроде бы затевался ради перезахоронения предка, но в планах было и окончательное обустройство здесь, в городке Жэнь. Линь Шэн усмехнулся, уловив перемену в чертах Жэнь Фа: ─ Что? Угадал? ─ Я же говорил: дворец потомков у вас запал и иссох, в судьбе детей нет, а в браке – пустота. ─ Надо полагать, кроме этой дочки у вас никого и нет, так или нет? Выпалив это, Линь Шэн гордо вскинул подбородок и уставился на Жэнь Фа. Тот уже не пылал прежней яростью, однако лицо его все еще выглядело отстраненным, хотя гордость явно пострадала. Он вновь коротко хмыкнул: ─ Хм! И что с того? После смерти моей покойной жены я хранил ей верность и больше не женился, разумеется, у меня осталась лишь одна дочь. Уголки глаз Линь Шэна сузились, превратившись в хитрые щелочки. Он сделал пару шагов вперед к Жэнь Фа и прошептал так тихо, что услышать его могли только они двое: ─ Господин Жэнь, вы и вправду такой верный муж или же просто боитесь, что если возьдете новую жену, всплывет какой-то неблаговидный секрет, а? Лицо Жэнь Фа мгновенно исказилось, он уставился на мальчика: ─ Что ты несешь! Линь Шэн легкомысленно улыбнулся: ─ Что несу? Господин Жэнь, вам обязательно нужно, чтобы я выложил всё вслух? ─ Вокруг столько народа, вы точно хотите, чтобы я озвучил это при всех? ----------