Пять лет Се Сюаньи служил императрице Великого Ли, вложив все силы в то, чтобы сделать её величайшей правительницей поднебесной.
Но стоило миру успокоиться, как она, угождая фавориту, который умел лишь рифмовать строки, отобрала у Се Сюаньи командование войсками и собралась отнять его боевое мастерство.
«Се Сюаньи, твои заслуги перед троном чрезмерны. То, что Я оставляю тебе жизнь, — уже величайшая милость».
Он лишь усмехнулся. В ту же ночь усадьба Ухоу сгорела дотла. Не знающий поражений маркиз Се инсценировал собственную гибель — даже костей не осталось.
Он хотел лишь удить рыбу и пить чай на границе, доживая век в покое. Но не минуло и семи дней, как безумная императрица Северного Лян, которую он когда-то обратил в бегство, сама повела сто тысяч железных всадников к рубежу!
И не ради захвата земель — лишь чтобы на глазах у всех силой увезти рыбака Се Сюаньи в свой дворец.
Императрица Северного Лян объявила на весь мир: «Настоящего дракона, что не нужен слепой правительнице Великого Ли, забираю Я!»
«Се Сюаньи, отдаю тебе казну Северного Лян, миллионную армию — тебе, и сама Я твоя, если поможешь Мне сокрушить Великое Ли!»
Не прошло и трёх месяцев, как казна Великого Ли опустела, границы пали, а фаворит-пустышка сбежал, прихватив деньги.
Императрица Великого Ли, глядя на рушащееся государство, погрузилась в безумие и раскаяние.
Перед строем двух армий она рухнула в грязь на колени и со слезами взмолилась: «Сюаньи, я была неправа, умоляю, вернись...»
Се Сюаньи обнял императрицу Северного Лян за тонкую талию и холодно бросил: «Стреляйте».
Великий Ли, императорский дворец, дворец Тайцзи.
На девятиглавом золотом тронном кресле восседала Цзян Ваньин. Она облачена в ярко-желтую драконью роту, а голову венчает корона с двенадцатью рядами жемчужных подвесок.
Внизу выстроились все гражданские чиновники и военачальники Да Ли. Воздух в зале густ от тяжелого, насыщенного благовония из костей носорога.
Нынче должен был стать славный день – время, когда Да Ли празднует умиротворение Поднебесной и щедро раздает награды за заслуги.
Однако атмосфера давила так тяжко, что невозможно было вздохнуть полной грудью.
Сье Сюаньи стоял во главе военачальников.
Его тяжелые боевые доспехи из черненого железа еще не были сняты, а в щеках пластин застпела въевшаяся, несмываемая темно-красная запекшаяся кровь.
Все эти пять лет он собственным мечом отвоевывал для Цзян Ваньин целые земли.
Только прошлой ночью он снес голову последнему главарю мятежников, а уже сегодня, ни свет ни заря, получил срочный приказ явиться в столицу.
Сье Сюаньи повел плечом, и суставы сухо хрустнули.
Его клонило в сон, и он сряду зевнул два раза.
Окружающие чиновники инстинктивно шарахнулись в стороны.
Во всем дворце Тайцзи стояла такая тишина, что был бы слышен даже упавший волос.
Цзян Ваньин смотрела на него сверху вниз, постукивая пальцами по подлокотнику трона.
Стоявший подле нее старший евнух Ли мгновенно подался вперед, разворачивая ярко-желтый шелковый свиток.
─ По воле Небес император объявляет: указую –
Сье Сюаньи поковырялся в ухе, предвкушая услышать, какого именно удельного князя ему пожалуют.
─ Цзянский ученый муж Су Мубай обладает безграничными познаниями и чистым сердцем. Ныне жалуем его должностью первого министра двора Да Ли, поставив во главе всех чиновников, – точка!
Тонкий, визгливый голос евнуха раскатился под высокими сводами пустого зала.
Палец Сье Сюаньи замер на полпути к уху.
Он поднял голову.
Мужчина в совершенно новых алых чиновничьих одеждах выступил из рядов гражданских сановников.
Су Мубай.
Лицо бледное, хрупкого сложения, при ходьбе полы халата легко развеваются.
Он опустился на колени посреди тронного зала, и голос его дрожал от волнения.
─ Ваш слуга Су Мубай преданно благодарит за столь великую милость! Да здравствует император!»
Сье Сюаньи склонил голову набок, разглядывая распростертого на полу человека, и крепко стиснул зубы.
Писака, слагающий слащавые вирши.
Пока фронтовые солдаты жевали кору и запивали ее талым снегом, этот великий знаток словесности преспокойно обнимал куртизанок на берегу реки Циньхуай, рассуждая о бренности бытия под осенним дождем.
Сье Сюаньи со своими штурмовыми отрядами и чертежами усовершенствованных ручных огнестрельных орудий месил грязь на передовой.
А теперь, когда в Поднебесной воцарился мир, сей господин явился собирать плоды чужих трудов и восседать в кресле премьер-министра?
Сье Сюаньи повернулся к женщине на троне.
Цзян Ваньин отвела взгляд, нервно теребя нефритовый кулон на поясе.
Уж кому-кому, а Сье Сюаньи было лучше всех знакомо это ее мелкое движение за пять долгих лет.
Чувствует вину, но безумно дорожит напускной гордостью.
─ Ваше Величество, – подал голос Сье Сюаньи, и в хрипловатом тоне сквозила усталость человека, давно не бравшего в рот ни капли воды, – я ведь не ослышался? Вы хотите сделать его премьер-министром?
По залу прокатилась волна испуганных вздохов.
─ Сье Сюаньи, поумерь свой тон, – холодно и жестко бросила Цзян Ваньин.
Она выпрямилась на сиденье, и подвески ее короны со звоном ударились друг о друга.
Су Мубай поднялся на ноги, аккуратно расправил манжеты своего одеяния и развернулся к Сье Сюаньи.
На его лице застыла скорбная гримаса вселенской жалости к людям.
─ Маркиз Сье, смутные времена миновали. Ныне Да Ли нуждается в мудрых планах государственного устройства, а не в безрассудной удали грубого вояки, – вздохнул Су Мубай с видом человека, пытающегося вразумить непутевого.
─ Ваша светлость столько лет пропадали в военных походах, на вашем счету слишком много пролитой крови. Пора бы и отдохнуть, уступив место тем, кто смыслит в управлении государством.
Сье Сюаньи смотрел на это лицо, и в горле поднималась жгучая тошнота.
─ Мудрые планы государственного устройства?
Сье Сюаньи шагнул вперед.
Тяжелые боевые сапоги глухо ударили по каменным плитам пола.
Су Мубай от исступленного страха попятился на два шага назад и чуть не запутался в собственных полах.
Лицо его мгновенно побелело, и он в панике уставился на трон.
─ Ваше Величество, спасите!
Сье Сюаньи вперил в него взгляд.
─ Ваши жалкие вирши способны утолить голод простого народа или отразить кавалерию Нань Чу?
Он указал пальцем в сторону выхода из дворца.
─ Нынешняя государственная казна держится исключительно на торговой гильдии с Юга. Ты хоть смыслишь что-нибудь в законах о торговле? Ты знаешь, во сколько обходится содержание и ремонт лагеря огнестрельного оружия?
─ Дерзко! – Цзян Ваньин яростно ударила ладонью по подлокотнику.
От грохота стоявшая рядом чайная чашка подскочила.
Весь двор тут же рухнул на колени.
Лишь Сье Сюаньи продолжал стоять прямой как стрела.
─ Сье Сюаньи, я терплю твои крики в этом зале лишь потому, что помню о твоих великих заслугах, – процедила Цзян Ваньин, тяжело дыша.
Евнух Ли сглотнул слюну и дрожащими руками извлек из рукава второй свиток.
На сей раз даже голос его дрожал.
Указ оказался коротким.
Суть сводилась всего к четырем иероглифам: сдать военную власть.
Внутри залы воцарилась гробовая тишина.
Сье Сюаньи с силой потер переносицу.
Он-то полагал, что лишится лишь части наград, но никак не ожидал, что у него попытаются вырвать сердце из груди.
─ И в чем же причина? – спросил Сье Сюаньи, глядя прямо на Цзян Ваньин. – Мне требуется хотя бы одно вразумительное объяснение.
Цзян Ваньин глубоко вдохнула, грудь ее тяжело заходила.
─ Ты слишком силен, и твоя слава затмевает трон.
Выбросив эти слова, она словно сбросила с плеч многотонную ношу, и голос ее зазвучал громче:
─ Да Ли требуется передышка. В твоих руках миллионная армия, и чиновники трепещут перед тобой, как перед дикими зверями.
Цзян Ваньин вперила в него тяжелый взгляд.
─ Ныне простой народ знает лишь военного маркиза, но забыл про императрицу! Как прикажешь мне спать по ночам?
Сье Сюаньи горько усмехнулся.
Пять лет назад столица Да Ли пала. Цзян Ваньин дрожала в сухом колодце, не имея даже целой одежды на теле.
Именно он вытащил ее оттуда, пробиваясь с боями сквозь кольцо врагов и неся девчонку на собственной спине.
А теперь она сочла его заслуги слишком обременительными.
─ Сдай Государственный тигриный талисман, – Су Мубай вновь подкрался ближе, укрывшись в мертвой зоне поля зрения Цзян Ваньин.
─ Маркиз Сье, подданному подобает знать меру.
Су Мубай понизил голос, перейдя на шепот, слышный лишь им двоим:
─ Этот трон во веки веков принадлежит ученым мужам. Разве такой грубый вояка, от которого несет за версту потом, достоин вечно стоять подле Ее Величества?
Сье Сюаньи ответил на это ударом наотмашь.
Хлесь!
Звонкая пощечина раскатилась под сводами дворца.
Су Мубай кубарем вылетел из толпы и со всего маху врезался в резную колонну с изображением дракона.
Из его рта брызнула кровь вместе с несколькими выбитыми зубами.
Зажав распухшую до неузнаваемости физиономию, он заголосил на весь зал.
─ Да как ты смеешь! – Цзян Ваньин вскочила на ноги, лицо ее залилось краской гнева.
Услышав шум, дворцовая стража за стенами с грохотом ворвалась внутрь.
Дэсяток обнаженных клинков мгновенно окружил Сье Сюаньи плотным кольцом.
Командир императорской гвардии Чэнь Сюаньли стоял во главе стражников, сжимая в руке меч, но не смел сделать ни единого шага вперед.
Холодный металл зловеще поблескивал.
Сье Сюаньи окинул взглядом острия клинков, направленных на него.
Половину из этих гвардейцев он лично обучал по собственным строевым уставам.
─ Я просто помогаю Вашему Величеству проучить дворцовую собаку, которая забыла о манерах, – Сье Сюаньи размял запястье.
От излишнего усердия он задел старую рану на плече и спине.
Он поморщился от боли и судорожно втянул воздух.
─ Сье Сюаньи! Ты и впрямь думаешь, что у меня не хватит духу убить тебя?!
Цзян Ваньин тыкала в него дрожащим пальцем.
Она глядела на стенающего на полу Су Мубая, и ее глаза были переполнены жалостью и болью.
Именно он был ее светлым воспоминанием юности.
Она сошла с высокого помоста и шагом приблизилась к Сье Сюаньи.
Между ними оставалось всего три шага расстояния.
─ Отдай талисман, – голос Цзян Ваньин сочился ледяным холодом.
Сье Сюаньи молчал, просто глядя на нее.
Он ждал.
Ждал, до каких же пределов жестокости способна дойти эта женщина.
Цзян Ваньин была взбешена его равнодушным, ничего не выражающим взглядом.
Стиснув зубы до хруста, она вынесла окончательный приговор:
─ Сье Сюаньи, сдай войска и позволь разрушить твое боевое искусство.
Она гордо задрала подбородок, глядя на него с высоты своего величия:
─ То, что я оставляю тебе жизнь – уже великая милость с моей стороны.
Воздух в зале словно в одно мгновение выкачали до капли.
Даже воющий на полу Су Мубай затих.
Разрушить боевое искусство?
Для воина, прошедшего сквозь жернова смутных времен, это было страшнее смертной казни.
Сье Сюаньи вперил взор в Цзян Ваньин.
Та маленькая девочка, что некогда пряталась за его спиной и тихо плакала, исчезла без следа.
Теперь перед ним стояла женщина, ослепленная жаждой власти и своей иллюзорной любовью.
Никакой ярости.
Сье Сюаньи коснулся ладонью груди и с удивлением понял, что не испытывает даже злости.
Лишь бесконечную, абсурдную нелепость происходящего.
И он внезапно рассмеялся.
Сначала это был тихий, глухой смешок.
Затем звук стал нарастать.
Наконец он расхохотался во весь голос под самыми сводами дворца Тайцзи.
Этот смех звенел так мощно, что оконные рамы огромного зала задрожали и заунывно загуливали.
В тронном зале царила мертвая тишина.
Лишь хохот Сье Сюаньи раскатывался под сводами потолка.
От этого смеха императорский указ в дрожащих руках Евнуха Ли ходил ходуном.
Несколько стоявших ближе остальных чиновников зажали уши, а у командующего императорской гвардией Чэнь Сюаньли на тыльной стороне сжимающей меч руки вздулись вены.
Цзян Ваньин нахмурилась.
Она в упор смотрела на мужчину у подножия ступеней, впившись пальцами в резные узоры драконьего трона.
Ногти царапали дерево, издавая тихий скрежещущий звук.
Сошел с ума?
Или удар от потери военной власти оказался слишком тяжел, и он окончательно повредился рассудком?
Она давно предполагала, что Сье Сюаньи станет буянить, начнет крушить вещи, припомнит свои прошлые заслуги.
Но она никак не ожидала, что он будет так смеяться.
От этого смеха ей казалось, будто под одежду забились насекомые, и тело покрылось мурашками.
Насмеявшись вдоволь, Сье Сюаньи умолк.
Он кашлянул пару раз и тыльной стороной ладони смахнул выступившую у глаз влагу.
Зал снова погрузился в тишину.
Снаружи ветер трепал карнизы Дворца Тайцзи, и колокольчики звенели тревожно и часто.
─ Лишить меня боевых искусств? ─ Сье Сюаньи склонил голову набок, глядя на женщину на троне.
Голос его слегка хрипел.
─ Цзян Ваньин, ты часом не забыла, на чем держится этот трон Да Ли?
Цзян Ваньин отвела взгляд, уклоняясь от этого взгляда.
─ Дерзко! Как ты смеешь произносить императорское имя вслух! ─ выскочил вперед один из цензоров.
Сье Сюаньи даже не взглянул на него и сделал шаг вперед.
Острие меча Чэнь Сюаньли тут же уперлось ему в кирасу.
Металл звонко столкнулся с металлом.
Сье Сюаньи оттолкнул клинок и указал на собственное левое плечо.
─ Третий год Цзяньань, падение Перевала Фэйху.
─ Сто тысяч конников Бэйлян ворвались в город и устроили резню. Ты дрожала, прячась среди трупов.
Он похлопал себя по плечу поверх лат.
─ Чтобы вытащить тебя на себе, я схлопотал тогда удар булавой. Ключица вдребезги, двадцать швов.
─ Ты висела у меня на спине и ревела, уверяя, что если мы выживем, поделишься со мной Поднебесной поровну.
Губы Цзян Ваньин дрогнули.
Ее руки скрылись в широких рукавах, отпрянув от поручней трона.
─ Четвертый год Цзяньань, голод в Долине Дуаньхунь, ─ продолжал Сье Сюаньи.
Он шагнул вперед, и гвардейцы от запаха крови, исходившего от него, невольно попятились.
─ Я повел восемьсот смертников отбить продовольственный обоз Нань Чу, десять дней грызли коренья.
─ Когда вернулся, в ноге торчали две стрелы, мясо сгнило кусками.
Он вгляделся ей в глаза.
─ Это ты сама вырезала ножом мое гниющее мясо. Когда подавала мне воду для ног, твои руки тряслись.
Сье Сюаньи остановился у подножия ступеней.
─ Теперь в Поднебесной мир. И ты заявляешь, что сдать воинские полномочия, лишиться боевых искусств и получить пощаду – это великая монаршая милость?
Дыхание Цзян Ваньин участилось.
Воспоминания, которые она старательно гнала прочь, вонзились острыми ножами.
Ее охватила паника.
Но краем глаза она заметила стоявшего рядом Су Мубая с распухшим лицом, и эта тревога тут же уступила место императорскому достоинству.
Я – императрица Да Ли, избранная небесами.
Как смеет какой-то чиновник меня шантажировать?
─ Дерзость! ─ Цзян Ваньин поднялась.
Корона на ее голове затряслась, и зазвенели драгоценные подвески.
─ Я – правитель, ты – подданный! Гнев и милость – всё исходит от государя.
Она вцепилась в край столика так, что побелели костяшки пальцев.
─ Ты думаешь запугать меня прошлым? Добыла бы я эту империю без воли небес?
Су Мубай, прикрывая ладонью половину лица, кубарем откатился за спины гвардейцев.
Обретя опору в лице императрицы, он снова воспрянул духом.
─ Сье Сюаньи, хватит прикрываться этой грубой солдатской силой и присваивать себе заслуги.
Су Мубай шепелявил, брызгая слюной.
─ В войне главное – волеизъявление Небес. Хоть я и не сражался на передовой, но в тылу успокаивал беженцев и слагал стихи для поднятия боевого духа…
─ Да замолчи ты уже, ─ оборвал его Сье Сюаньи.
Он повернулся к Су Мубаю, глядя на него как на кучу грязи.
─ Это ты называл поднятием боевого духа?
─ Когда Нань Чу взял город в осаду, ты зарыл в подвале десять кувшинов вина «Дочь Хуа» и три дня носа не высовывал.
Сье Сюаньи смачно плюнул на каменный пол.
─ На фронте гибнет целый батальон, а ты сочиняешь паршивый стишок и нанимаешь цзяннаньскую труппу распевать его.
Он ткнул пальцем в новенькие алые одежды Су Мубая.
─ Пока я со своим лагерем огнестрельного оружия проливал кровь на передовой, ты пил вино у реки Циньхуай. А теперь ты метишь в премьер-министры?
Лицо Су Мубая поочередно заливалось то краской, то бледнело.
Задетый за живое, он заикался: ─ Т… ты грубиян! Неуважение к ученым мужам!
Окружавшие их гражданские чиновники тоже зашептались, наперебой обвиняя Сье Сюаньи в наглом своенравии.
Сье Сюаньи и не думал обращать внимание на эту бумажную макулатуру.
Он запустил руку за пазуху.
Это движение оказалось настолько резким, что гвардейцы вокруг мгновенно напряглись.
С десяток длинных клинков синхронно устремились на него.
Чэнь Сюаньли сглотнул: ─ Маркиз, не горячитесь, мы во дворце.
Сье Сюаньи проигнорировал оружие.
Он вытащил из-за пазухи тяжелый брусок черного металла.
Государственный тигриный талисман.
Этой штукой можно было поднять по тревоге восемьсот тысяч воинов Да Ли.
Половина находилась у него, другая – у Цзян Ваньин.
Он взвесил бронзовый брусок на ладони.
Тяжелый.
На нем еще оставался пот его ладоней, а края были до блеска отполированы пальцами.
В нем крылись жизни полумиллиона солдат.
─ Тебе нужна эта вещь? ─ Сье Сюаньи посмотрел на Цзян Ваньин.
Увидев тигриный талисман, Цзян Ваньин вспыхнула глазами.
Она жаждала его.
Она во сне видела, как вся военная власть сосредоточится в ее руках, и ей больше не придется терпеть пренебрежение этого мужчины.
Но то, с какой легкостью Сье Сюаньи вытащил его, заставило ее сердце затрепетать от смутной тревоги.
Слишком просто.
Так просто, будто он выбрасывал половую тряпку.
Она до крови закусила нижнюю губу, ощутив во рту соленый привкус.
─ Сдай его сюда, ─ с напускным спокойствием произнесла Цзян Ваньин.
─ Сдашь талисман, и я гарантирую, что до конца своих дней ты проживешь в сытости и довольстве, став праздным богатеем в этой столице.
─ Хорошо же, ─ кивнул Сье Сюаньи.
Он резко взмахнул запястьем.
Тяжелый талисман описал в воздухе черную дугу.
Он полетел вовсе не к высовывавшемуся с трона императору.
Он летел прямиком в Су Мубая, прятавшегося за спинами придворных.
─ Ай! ─ взвизгнул тот.
Су Му побоялся или просто не успел увернуться.
Талисман угодил ему прямо в лоб.
Раздался глухой стук кости, он дико завопил, схватился за лоб и осел на пол.
Кровь брызнула сквозь пальцы, залив все лицо.
Бронзовый тигр звякнул об пол, подпрыгнул пару раз и покатился в угол к самой пыли.
Замрев у основания колонны.
Словно никому не нужный булыжник.
─ Дарю тебе, великий ученый Су, ─ Сье Сюаньи отряхнул руки.
─ Заберешь домой, будешь свои сборники стихов им прижимать.
Зал погрузился в абсолютную тишину.
Придворные таращились на лежащую в углу реликвию, символизировавшую высшую военную власть, и ни у кого не хватало смелости сделать шаг, чтобы поднять ее.
Евнух Ли от страха вжался в колонну, не смея даже вздохнуть полной грудью.
Лицо Цзян Ваньин побагровело.
Ей казалось, что Сье Сюаньи метил вовсе не в Су Мубая.
Этот кусок металла пришелся самым прямым ударом по лицу самой императрицы.
Тревога и робость моментально сгорели в пламени вспыхнувшего гнева.
─ Сье Сюаньи! ─ Цзян Ваньин указала на него, и ее голос сорвался на пронзительный визг.
─ Ты совсем потерял стыд!
Она ткнула пальцем в валявшийся на полу талисман, и ее рука затряслась.
─ Как ты посмел оскорбить действующего премьер-министра в Дворце Тайцзи! Куда ты смотришь, меня для тебя больше нет?!
Цзян Ваньин взмахнула рукавом.
─ Поднять его! Встать на колени и преподнести мне!
Сье Сюаньи даже не шелохнулся.
Он опустил взгляд на собственное облачение.
Под низом – черные железные латы, с которых невозможно смыть запах крови.
Сверху наброшено пожалованное государем парадное фиолетовое одеяние с вышитыми питонами.
Это самое одеяние год назад после грандиозной победы Цзян Ваньин лично накинула ему на плечи.
Тогда она с покрасневшими глазами шептала, что среди всех полководцев Да Ли лишь Сье Сюаньи достоин носить эту пурпурную мантию.
Если подумать, до чего же комично.
Сье Сюаньи потянулся к застежке на воротнике.
Петли были затянуты золотой нитью, туговато, давя на горло.
Он дернул одной рукой – узел застрял.
Тогда он ухватился за ворота одежды обеими руками.
И с силой рванул в стороны.
Хруп… Словно рвется ткань…
Дорогое фиолетовое одеяние с питонами треснуло под его натиском.
Звук рвущегося прочного шелка прозвучал в тишине Дворца Тайцзи особенно громко.
Золотые пуговицы полетели в разные стороны, звонко ударяясь о золотой кирпич пола.
Сье Сюаньи сбросил разорванную парадную одежду с плеч.
И небрежно скомкал ее в комок.
Шмяк.
Пурпурный халат полетел в самый центр тронного зала, словно обыкновенный мусор.
─ Ты бунтуешь… ─ Цзян Ваньин рухнула обратно на трон, широко распахнув глаза.
Она уставилась на брошенную одежду, и грудь ее пронзила тупая боль.
Сье Сюаньи стряхнул пыль со своих железных лат.
Он поднял голову и в упор посмотрел на женщину на троне.
Ни гнева.
Ни истерик.
Он смотрел на нее так, будто перед ним находился совершенно чужой, посторонний человек.
─ Не нужно оставлять мне жизнь, ─ ровным голосом произнес Сье Сюаньи.
─ Раз уж я заслужил слишком много и стал угрозой твоему трону, то за твою милость я должен еще и поблагодарить.
Он размял запястья.
─ С меня хватит служения этой гнилой императорской колыбели.
Сье Сюаньи повернулся.
По-прежнему с десяток длинных клинков преграждали ему путь.
Лезвия сверкали на проникавшем в зал солнечном свете.
Сье Сюаньи сделал шаг вперед.
─ Прочь с дороги.
Чэнь Сюаньли разжал пальцы на рукояти меча.
Он сделал полшага назад, опуская острие к полу.
Остальные гвардейцы переглянулись и тоже послушно расступились, открывая проход.
Кто посмеет преградить путь этому демону, прошедшему сквозь горы трупов и моря крови?
Сье Сюаньи зашагал по центральному проходу между рядами чиновников.
Тяжелые армейские сапоги гулко стучали по золотому кирпичу: каблук к каблуку – стук, стук.
Гражданские и военные сановники шарахались в стороны, втягивая головы в плечи, смертельно боясь задеть его железные латы.
Добравшись до высокого порога Дворца Тайцзи,
он остановился.
Слепящий солнечный свет падал снаружи, заставляя зажмуриться.
Сье Сюаньи не оглянулся.
Он лишь чуть склонил голову, оставив залу созерцать лишь свой гордый профиль со спины.
─ Цзян Ваньин.
Его голос пронесся по залу, отчетливо врезаясь в слух каждому присутствующему.
─ Смотри не приползи потом на коленях умолять меня вернуться.
С этими словами он перешагнул порог.
И широким шагом покинул императорский дворец Да Ли.
Солнце слепило глаза, отражаясь от белокаменных ступеней.
Сье Сюаньи переступил порог во Дворце Тайцзи.
Прохладный ветер ранней зимы за шиворот задул, развеяв запах крови на его латах.
Шел он быстро, а боевые сапоги гулко стучали по каменным плитам.
─ Господин маркиз!
Сзади послышались торопливые шаги.
Командир императорской стражи Чэнь Сюаньли, на ходу вытаскивая меч из ножен, бегом бросился за ним по ступеням.
Торопился так сильно, что шлем съехал набок.
Сье Сюаньи остановился и обернулся.
Чэнь Сюаньли застыл на месте, тяжело дыша, и испуганно огляделся по сторонам.
Убедившись, что никто не идет следом.
─ Господин маркиз, ну… к чему все это? ─ понизив голос, проговорил Чэнь Сюаньли, а ладони у него вспотели.
Пальцы его нервно теребили рукоять клинка.
─ Смягчите нрав, признайте вину. Ее Величество не любит упрямства. Сдать воинские полномочия всяко лучше, чем сложить здесь голову.
Сье Сюаньи посмотрел на стоявшего перед ним мужчину.
На подбородке у Чэнь Сюаньли темнел шрам.
Остался еще с тех пор, как два года назад тот заслонил его собой от вражеской стрелы из Нань Чу.
Сье Сюаньи протянул руку и хлопнул Чэнь Сюаньли по плечу.
Ладонь звонко ударила о наплечную пластину доспеха.
─ Сюаньли, ─ голос Сье Сюаньи звучал сухо. ─ Ты ее не знаешь.
Он убрал руку и указал на съехавший шлем собеседника.
─ Поправь шлем. И впредь, неси службу во Дворце Тайцзи с открытыми глазами.
Чэнь Сюаньли на мгновение замер, после чего торопливо вскинул руку и выровнял шлем.
─ Да Ли ждет великая смута, ─ Сье Сюаньи повернулся и зашагал к выходу из дворца. ─ Береги себя, брат.
Чэнь Сюаньли так и остался стоять на месте, до крови закусив губу.
Он провожал взглядом удаляющуюся фигуру Сье Сюаньи.
На тыльной стороне руки, сжимавшей рукоять меча, вздулись вены.
По площади гулял холодный ветер, и по спине Чэнь Сюаньли пробежали мурашки.
Усадьба маркиза Уhou.
Два каменных льва охраняли обе стороны главных ворот.
Сье Сюаньи толкнул массивные алые створки и шагнул во двор.
Во дворе было пусто, а слуги, занимавшиеся уборкой, неизвестно куда спрятались.
─ Господин.
С крыши главного здания сорвалась темная тень и легко опустилась на каменные плиты.
Цинъюань.
Она была облачена в черную грубую форму для боевых искусств, а за спиной виднелся длинный черный железный меч без ножен.
Лицо ее казалось бледным, а от нее самой веяло едва уловимым ароматом мыла.
─ Собери всех в переднем дворе, ─ Сье Сюаньи принялся расстегивать завязки лат.
Доспех оказался слишком тяжелым и впивался в старую рану на плече.
Он глубоко вздохнул и резко дернул.
Кусок нижней одежды вместе с засохшей коркой крови сорвало с живым мясом.
Он поморщился от боли и судорожно втянул воздух.
Цинъюань бросила взгляд на окровавленное плечо, не говоря ни слова.
Развернувшись, она взмыла на крышу.
Спустя время, равное одной палочке благовоний.
Тридцать с лишним дворовых слуг и личных стражников заполнили передний двор.
Стояли кто где, пряча руки в рукава и переглядываясь.
Сье Сюаньи притащил низкий табурет и вальяжно уселся на ступенях.
Рядом с его ногами стояли два больших деревянных ящика.
Одним ударом ноги он распахнул крышки.
Сверкающие серебряные слитки слепили глаза.
─ Казначей, ─ Сье Сюаньи постучал ножнами по краю ящика.
─ Дели поровну. Каждому по двесте лянов.
Он окинул взглядом собравшихся.
─ Получите деньги – собирайте манатки. До наступления темноты все должны покинуть город.
Толпа мгновенно зашумела.
Старый управляющий рухнул на колени перед каменными плитами, дрожа всем телом.
─ Господин маркиз! Или старый слуга в чем-то провинился? Не прогоняйте нас!Немногочисленные ветераны с покрасневшими глазами протискивались вперед, на их шеях вздулись вены.
─ Куда маркиз, туда и мы! В крайнем случае снова поваляемся среди трупов!
Сье Сюаньи потер переносицу, чувствуя, как начинает раскалываться голова.
─ Хватит молоть чушь.
Он поднялся на ноги и с размаху пнул табурет.
─ Двор нацелился избавиться от верного пса. Вы хотите остаться здесь и дожидаться, пока лицемер Су Мубай приведет людей грабить дома и резать языки?
дворе воцарилась тишина.
Ветераны сжали кулаки так, что затрещали суставы.
─ Берите деньги. И убирайтесь на все четыре стороны. Найдите хорошее место, заведите жен и пашите землю.
Сье Сюаньи махнул рукой и направился во внутренний двор.
─ Замешкаетесь и попадете в ловушку стражников в городе – ваши тела собирать некому будет.
Кабинет.
Сье Сюаньи высек искру кресалом и зажег масляную лампу.
За окном уже стемнело, и ветер яростно трепал оконную бумагу.
Он присел на корточки и выдвинул потайной ящик под письменным столом.
Внутри лежала толстая стопка пергамента и несколько маленьких фарфоровых флаконов.
Это и было его главным капиталом в здешнем мире.
Чертежи паровой машины, схемы доменной плавки.
А также рецептура нитроглицерина и бездымного пороха.
Сье Сюаньи свернул пергаменты в трубочки.
Что смыслит Су Мубай в государственном управлении.
Этот книжный червь видит лишь интриги да борьбу за власть.
Сегодня во Дворце Тайцзи он публично сорвал маски, и Су Мубай несомненно этой же ночью подошлет наемных убийц.
Что до Цзян Ваньин?
Она наверняка будет восседать на троне, потягивая чай из императорских запасов и притворяясь, будто ничего не ведает.
А когда Сье Сюаньи падет от рук наемников под градом клинков.
Она пустит пару слезинок и издаст указ о пышных похоронах.
Используя гибель «верного слуги», чтобы прибрать к рукам всю военную власть.
Заодно свалив вину за покушение на Су Мубая и приструнив чиновничью клику.
Какой же тонкий расчет.
Сье Сюаньи засунул пергамент в непромокаемый мешок из коровьей кожи и привязал к поясу.
─ Господин, все ушли, ─ Цинъюань толкнула дверь и вошла.
В руках она держала два черных глиняных кувшина.
При опускании на пол раздался глухой стук.
─ Сколько принесла горючего? – спросил Сье Сюаньи.
─ Десять кувшинов, ─ Цинъюань стряхнула пыль с рук. ─ Прошедшие очистку. В воде не гаснут.
Сье Сюаньи кивнул.
Он слишком хорошо знал имперские замашки насчет искоренения корней.
Даже реши он сложить полномочия и уйти в отшельничество, покуда он жив, к нему бесконечно станут засылать убийц.
Лишь мертвец находится в абсолютной безопасности.
Требовалось сжечь всё так, чтобы даже пепла не осталось.
Окончательно разорвать любые связи с Да Ли.
─ Приступаем, ─ Сье Сюаньи вытащил короткий нож из ножен. ─ Сложи в главном зале всю утварь, что можно сжечь.
Цинъюань подхватила глиняные кувшины и споро зашагала наружу.
Глубокая ночь.
Бронзовый гонг ночного дозорного только что пробил три удара.
В усадьбе маркиза стояла кромешная тьма и жуткая тишина.
Сье Сюаньи стоял посреди главного зала.
Запах едкого и жгучего горючего разносился повсюду.
Краснодеревянные колонны, книжные полки и стойки с оружием – всё было залито густой черной жидкостью.
Цинъюань замерла на стене внутреннего двора, напоминая затаившуюся черную кошку.
Сье Сюаньи сбросил нижнюю одежду, пропитавшуюся запахом крови, и бросил ее в лужу горючего.
На нем осталась лишь простая серая рубаха из грубого полотна.
Между делом он сорвал с пояса нефритовый кулон со сколотым краем.
Это был оберег, подаренный ему Цзян Ваньин много лет назад.
Не взглянув на него, он бросил его прямо на кучу одежды.
─ Цзян Ваньин, будем считать, что все эти пять лет я слепцом ходил.
Сье Сюаньи достал кресало.
Искра мелькнула в темноте.
Он слегка подул на нее.
Язык пламени вырвался наружу.
Сье Сюаньи разжал пальцы.
Бамбуковая трубка с тлеющим огоньком кубарем полетела вниз.
В тот самый миг, когда она коснулась горючего.
Взрыв!
Ослепительная стена огня взметнулась до небес.
Языки пламени яростно лизали балки из красного дерева.
Мощная волна жара выбила двери главного зала.
Сье Сюаньи оттолкнулся носками сапог от пола, отлетел на несколько чжанов назад и надежно приземлился на стену.
Он даже не оглянулся.
Бушующее пламя в мгновение ока поглотило всю усадьбу маркиза.
Взметнувшееся зарево окрасило ночное небо над столицей Да Ли в кроваво-красный цвет.
Треск пожара разбудил жителей половины города.
Со стороны императорского дворца донеслись тревожные раскаты барабанного боя, созывавшего военачальников.
─ Хлюп! ─
Ведро колодезной воды обрушилось на раскаленные докрасна оконные рамы.
Но огонь не только не погас.
Напротив, пламя взвилось вверх, точно черпак холодной воды плеснули в раскаленный котел с маслом.
С глухим грохотом языки пламени взметнулись на три сажени выше водяных брызг.
─ Назад! Быстро назад! ─
Войсковой сотник Патрульного полка надрывал горло.
Он отпрыгнул на полшага позже, чем следовало, и жаром опалило изрядную прядь его волос, от которых потянуло паленым.
Два десятка солдат с ведрами впопыхах бросились назад за забор усадьбы.
Деревянные бадьи покатились во все стороны.
Когда Чэнь Сюаньли с отрядом императорской гвардии примчался к месту происшествия, Усадьба маркиза Уhou уже походила на гигантский факел.
Оранжевое зарево освещало полнеба.
Близлежащие улицы были светлы, как днем.
Воздух раскалился настолько, что от одного вдоха в груди начинался приступ кашля.
─ Несите песок! Никакой воды! Это же греческий огонь! ─
Чэнь Сюаньли пинком ноги опрокинул солдата Патрульного полка, который всё еще тащил ведро.
Он не сводил глаз со взметнувшегося ввысь столба огня, и на тыльной стороне его ладоней вздулись вены.
Горючий состав был секретной армейской разработкой, которую вода не могла потушить – подобное вещество водилось лишь в Лагере огнестрельного оружия.
Сье Сюаньи предал огню абсолютно всё, до последней щепки.
С конца улицы донесся мерный и частый стук колес.
Несколько породистых скакунов сопровождали роскошную императорскую колесницу, выехавшую на перекресток.
Цзян Ваньин даже не успела сменить парадное платье.
На плечах ее была наброшена тяжелая накидка из белого лисьего меха, а волосы кое-как подобраны нефритовой шпилькой.
Сходя с помоста колесницы, она вынуждена была отступить на полшага от обдавшего ее жара.
Су Мубай неотступно следовал за ней.
Его лицо, превращенное Сье Сюаньи в сплошной синяк, по-прежнему было замотано в белую ткань, а передвигался он сильно хромая.
Увидев бушующее перед глазами пламя, Су Мубай сперва замер.
А затем торопливо прикрыл нижнюю часть лица широким рукавом.
В этом уголке, скрытом от чужих глаз, уголки его губ расползлись чуть ли не до ушей.
─ Ваше Величество, пожар слишком силен, берегите свое драгоценное здоровье, ─
Су Мубай тонким голоском изобразил предельную заботу.
Цзян Ваньин оставила его слова без внимания.
Она в упор смотрела на бушующее море огня, впившись ногтями в ладони сквозь толщу мантии.
─ Где люди? ─ голос Цзян Ваньин дрожал, когда она обратилась к стоявшему на одном колене Чэнь Сюаньли.
─ Никто оттуда не выходил, ─ сглотнув вязкую слюну, ответил Чэнь Сюаньли. ─ И передний, и задний выходы наглухо завалены, а пламя слишком свирепо – внутрь не пробиться. ─
Хрусь.
Главная массивная красная балка парадного зала переломилась пополам.
Крыша рухнула с оглушительным грохотом, взметнув к небесам тучи искр.
Сердце Цзян Ваньин мучительно сжалось, а в желудке все перевернулось от подступившей тошноты.
Ухватившись за поручень повозки, она тяжело задышала.
Безотчетный ужас накатил на нее удушливой волной.
Пожар не утихал всю ночь.
Лишь под утро, когда на востоке забрезжил рассвет и горючая смесь выгорела дотла, пламя стало понемногу спадать.
На месте некогда занимавшей сотню му усадьбы маркиза осталась лишь затянутая черным дымом выжженная пустошь.
В воздухе висел едкий, удушливый запах гари.
─ Ищите, ─ сидя в колеснице, глухим и хриплым голосом приказала Цзян Ваньин.
Во главе с Чэнь Сюаньли несколько сотен гвардейцев ступили на еще не остывшие руины.
Они разгребали завалы лопатами и голыми руками.
Толстая ткань уставных сапог прогорала насквозь, но гвардейцы стискивали зубы, превозмогая боль от волдырей на ступнях.
Ближе к полудню.
Несколько гвардейцев, копавших чуть левее центра пепелища, прекратили работу.
Чэнь Сюаньли бросил лопату и, опустившись на колени, стал руками расчищать черную золу.
Под пеплом показалось скрюченное человеческое тело, превратившееся в уголь.
Ни одежды, ни волос не осталось.
Кости прогорели насквозь и сделались хрупкими – стоило лишь слегка задеть их, как они тут же рассыпались трухой.
Гортань Чэнь Сюаньли судорожно дернулась.
Он с опаской разжал пальцы правой руки обугленного мертвеца, которая была судорожно сжата в кулак.
Фаланги пальцев хрустнули и переломились.
Наружу выкатились оплавленная маленькая золотая печать и наполовину расплавившийся нефритовый кулон.
Держа перед собой черный лакированный поднос, накрытый алой тканью, Чэнь Сюаньли подошел к колеснице.
Цзян Ваньин приподняла занавеску.
Ее взгляд упал на поднос.
От нефрита осталась лишь жалкая половинка.
Но этот узор в виде облаков со сколотым краем она узнала бы среди тысяч других – в любой ситуации.
Пять лет назад Сье Сюаньи заслонил ее от летевшей стрелы и три дня пролежал в жестокой лихорадке.
Тогда она вложила ему в руку оберег, оставленный покойной матушкой-наложницей.
Сказав напоследок, что этот камень дарует ему несокрушимую крепость духа.
Теперь же нефрит обратился в полупрозрачные стеклянные осколки.
Цзян Ваньин бессильно откинулась на мягкие подушки повозки.
Дыхание ее стало частым и поверхностным, грудная клетка тяжело вздымалась.
Обе руки впились в воротник накидки до побеления в суставах.
Погиб?
Тот самый мужчина, что играючи проходил сквозь ряды бесчисленных врагов, сгорел вот так просто?
Су Мубай приблизился ближе.
Бросив беглый взгляд на обломки в подносе, он мгновенно воодушевился.
Однако в следующую секунду на его лице вновь застыл скорбный выразительный отпечаток.
─ Да пребудет утешение с Вашим Величеством. Маркиз отличался столь суровым нравом, что сам избрал этот путь, ─
понизив голос, со вздохом произнес Су Мубай.
─ Раз уж дело сделано, это истинное благо для Да Ли. Без столь грозного демона при дворе все наконец смогут спать спокойно. ─
Цзян Ваньин резко повернула голову и вперила в него взгляд.
Ее глаза были налиты кровью.
Су Мубай почувствовал, как по спине пробежали мурашки, и тут же захлопнул рот.
Цзян Ваньин отвела взгляд обратно к половине разбитого нефрита.
Ноющая боль в груди, словно сердце сжимали тисками, все еще не отпускала.
И все же слова Су Мубай проникли в ее сознание.
И впрямь, пожалуй, так даже лучше.
Без него к ней вернулась верительная бирка.
Вся полнота военной власти снова в ее руках.
Больше никто не посмеет открыто перечить ей в тронном зале.
И никто больше не сможет помыкать ею, напоминая о прошлых долгах.
Это был наилучший исход.
Цзян Ваньин до крови прикусила кончик языка, и вкус меди заставил ее взять себя в руки.
─ Объявить волю, ─
голос Цзян Ваньин прозвучал холодно и жестко, подобно застывшему железу.
─ Защитник государства, маркиз Сье Сюаньи, трагически погиб в огне, отдав жизнь за родину. Устроить государственные похороны по высшему разряду удельного князя, объявить общенациональный траур. ─
Два дня спустя.
Похоронные колокола столицы Да Ли прозвенели девяносто девять раз.
Все улицы были завешены белыми траурными полотнищами.
Простые горожане добровольно жгли погребальную бумагу на перекрестках, оглашая окрестности горестными рыданиями.
В тот же самый час.
На почтовом тракте у северных границ Да Ли.
Ветраяная повозка под серым холщовым навесом неспешно катила вперед.
Колесная ось давно нуждалась в смазке, выдавая при каждом обороте мерный скрип.
Цинъюань сидела на облучке.
Она переоделась в простое платье лесного охотника.
В руке ее была зажата ивовая хворостина, которой она время от времени рассекала воздух с тистым свистом.
Правление лошадьми давалось ей беззаботно и лениво.
Тоже изнутри показалась изящная рука, отдернувшая плотную серую занавеску.
Сье Сюаньи от души зевнул.
На нем был просторный крестьянский балахон из грубого полотна, а волосы кое-как фиксировала деревянная заколка.
В ладони он держал горсть поджаренных хрустящих семечек подсолнуха.
─ Куда уже приехали? ─ выплюнув шелуху, поинтересовался Сье Сюаньи.
─ Только что миновали Перевал Хутоу, ─ не оборачиваясь бросила Цинъюань. ─ Еще тридцать ли пути, и земли Да Ли останутся позади. ─
Сье Сюаньи закинул руки за голову и с наслаждением потянулся всем телом.
Его суставы издали серию громких, сочных щелчков.
Спать в этой повозке в последние дни оказалось неожиданно славно.
Никаких тебе меморандумов, никаких унылых гримас Цзян Ваньин и, что главное, не нужно слушать бредни Су Мубай.
Его даже посетила мысль – а не прикупить ли пару му земли где-нибудь на границе да не срубить ли хижину.
─ Господин, мы что, правда отправляемся на северные степные ветры? ─ искоса взглянув на него, спросила девушка.
─ А что не так с ветрами? Рыба на приграничье водится знатная, жирная. ─
Сье Сюаньи забросил в рот остатки семечек, смачно захрустев.
─ Отыщем местечко у воды и гор, стану целыми днями удить рыбу да греться на солнышке. Вот это я понимаю – заслуженный отдых пораньше. ─
Он бросил взгляд на дикие пейзажи за окном, которые становились всё безлюднее.
Уголки его губ сами собой поползли вверх.
Пусть этот проклятый дворцовый серпентарий достанется кому угодно.
А он, Сье Сюаньи, наконец-то обрел свободу.
Императорский дворец Да Ли. Дворец Тайцзи.
Первый утренний совет после «гибели» Сье Сюаньи.
В главном зале густо вокурили сухой стиракс, пытаясь перебить въевшийся за последние дни запах крови.
Су Мубай стоял во главе шеренги гражданских чиновников.
Он сменил одеяние на более яркий алый парадный костюм первого министра, а чиновничья шапка сидела на его голове идеально ровно.
Синяки на лице еще не сошли до конца, так что кожу густо покрыли слоем белил.
Это выглядело несколько комично.
Цзян Ваньин восседала на драконьем троне.
Прошлой ночью она толком не сомкнула глаз, и под ними залегли тени.
Пальцы массировали пульсирующие виски, заставляя себя выслушивать доклады снизу.
– Ваше Величество, – Су Мубай вышел из строя, прижимая к груди нефритовый скипетр.
Голос его звучал с избыточной протяжностью, переливаясь поэтическими интонациями.
– При жизни Сье Сюаньи навязал шести министерствам эти свои «таблицы» да «сводки», сплошь состоявшие из грубой брани – истинное поругание высокой словесности.
Су Мубай повернулся к рядам сановников.
– Наша династия – страна ритуала и музыки, разве государевы бумаги подобает вести на манер лавочников с рынка? Отныне в официальном делопроизводстве упраздняется старый порядок Сье, дабы восстановить исконный литературный стильный канон Да Ли.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Несколько ведомственных чиновников переглянулись.
Министр доходов Ван Мэн шагнул было вперед, собираясь высказаться, но сосед мертвой хваткой вцепился в его рукав.
– Хорошо, – Цзян Ваньин опустила руку, массировавшую висок.
Глядя на прямую спину Су Мубая, она почувствовала прилив успокоения.
Да Ли наконец-то возвращалось на круги своя.
Никаких наглых военачальников – лишь образованные, знающие толк в словесности таланты.
– Исполнить волю Су-аина. Да Ли открывает эру великого процветания, а потому порядок должно утвердить в первую очередь.
Спустя три часа.
Кабинет государевых докладов.
Глядя на возвышавшиеся на императорском столе стопки меморандумов, Цзян Ваньин тяжело задышала.
Прежде, пока Сье Сюаньи был при делах, Павильон Тяньцзи обрабатывал поступавшие с мест военно-политические донесения, сжимая их до одного-единственного листа.
Там значились лишь время, место, показатели и варианты решения.
Цзян Ваньин просматривала всё это за полчаса, после чего просто ставила свои резолюции.
Теперь же...
Стоило раскрыть меморандум, как в самом начале обнаруживалась тысяча знаков цитат из классиков и славословий в адрес трона.
И лишь в самом конце, в уголке, робко упоминалось: «В области Хэдун прорвало дамбу, на ликвидацию последствий требуется сто тысяч дань зерна».
Не осилив и десятка свитков, Цзян Ваньин ощутила, как в голове зашумело.
Она уронила чашку с остывшим чаем, и капли брызнули на полированную столешницу.
– Где первый министр? – Цзян Ваньин бросила киноварную кисть, оставив на рисовой бумаге длинный красный росчерк.
– В... в Министерстве доходов, сверяет счета, – согнувшись в три погибели, пробормотал евнух Ли, с чьего лба градом катился пот.
Цзян Ваньин поднялась с места и направилась в боковой зал.
Главный зал Министерства доходов.
Стук костяшек счетчиков напоминал грохот ливня.
Сотня счетоводов сидела по обе стороны длинных столов, вытирая пот со лбов.
На полу валялись смятые черновики.
Су Мубай восседал на почетном месте.
Его рука, сжимавшая кисть, заметно дрожала.
Чернила капали прямо на бухгалтерские книги, расплываясь безобразными черными пятнами.
– В чем дело? Почему дебет с кредитом не сходится?!
Су Мубай с размаху хлопнул ладонью по столу.
Крышка чайной чашки звякнула о фарфор.
Министр доходов Ван Мэн шагнул вперед.
С мрачным лицом он раскрыл толстую синюю тетрадь в обложке.
– Су-сян, маркиз Сье в свое время ввел двойную бухгалтерию. Доходы и расходы должны строго балансировать.
Ван Мэн ткнул пальцем в густые ряды знаков.
– Вы же сегодня с утра потребовали вернуться к простой амбарной книге. Накладные торговой гильдии Шэнь Ваньсаня наши люди в ведомстве теперь даже свести не могут!
Ван Мэн едва не притоптывал от досады.
– Если так затянуть гайки, завтра выдавать армейское жалованье и средства на спасение утопающих станет нечем!
Су Мубай сглотнул вязкую слюну.
Он уставился на сложные символы, словно на тайные письмена неведомых богов.
Он разбирался в ритмике стихов и красотах природы.
Но в этих цифрах, составлявших экономическую кровеносную систему Да Ли, он не понимал ровно ничего.
– Эт... эти ухищрения! Просто нелепость!
Ярясь от бессилия и стыда, Су Мубай смахнул тяжелую книгу на пол.
– Пересчитать всё заново! Пусть пришлют новые накладные по нашим правилам!
Ван Мэн вытаращил глаза.
– Су-сян! Торговая гильдия Шэнь Ваньсаня держит в руках все деньги и зерно Поднебесной! Заставите переписывать – они свернут дела, и казна Да Ли к завтрашнему дню останется пустой!
– Да как он смеет?! – взвизгнул Су Мубай.
От неуверенности его голос сорвался на фальцет.
Цзян Ваньин стояла за порогом.
Она глядела на устроенный в ведомстве бедлам.
Пальцы до боли впились в деревянный косяк, оставив на алом лаке глубокие царапины от ногтей.
Ей казалось, что Су Мубай легко примет бразды правления.
Только теперь она поняла, что Сье Сюаньи оставил после себя сложнейший и мощнейший механизм.
Су Мубай не только не умел им пользоваться, но еще и самодовольно сломал все рычаги управления.
– Ваше Величество, – тихо напомнил из темноты евнух Ли.
Цзян Ваньин разжала пальцы.
Глубоко вздохнула.
И шагнула внутрь с беспристрастным выражением лица.
– Что за шум?
Голос Цзян Ваньин мгновенно заставил зал замолчать.
Су Мубай, точно утопающий за соломинку, бросился к ней с жалобой.
– Ваше Величество, эти закоснелые ретрограды противляются просвещению, умом они глухи к учению.
Цзян Ваньин посмотрела на валявшиеся на полу книги.
Головная боль раскалывала череп надвое.
Но признать, что изгнание Сье Сюаньи было ошибкой, она не могла ни за что на свете.
Империя Да Ли обязана крутиться и без этого Сье Сюаньи.
– Ван Мэн, – обратилась Цзян Ваньин к министру доходов.
– Любые реформы болезненны. Грубые методы Сье Сюаньи не подходят для мирного времени.
Она из последних сил держала императорскую осанку.
– Делайте так, как говорит Су-сян. Даже если пару дней придется посидеть впроголодь, небо над Да Ли от этого не рухнет.
Ван Мэн тяжело вздохнул, поднял с пола реечные книги и тяжело покачал головой.
Цзян Ваньин развернулась и зашагала прочь, шагая так поспешно, что едва не споткнулась о порог.
Государственный аппарат Да Ли медленно покрывался ржавчиной и клинился.
А в это самое время...
На границе Бэйляна, в городке Циньшуй.
Широкая река огибала тихие окрестности.
По воде плыли высохшие стебли тростника.
Ветер приносил пресный запах илистой земли.
На восточной окраине поселка стоял кирпичный дом под серой черепичной крышей и с собственным двором.
Перед калиткой раскинулся старый вязовый куст.
Сье Сюаньи облачился в грубую серую робу в заплатках.
На голове красовалась потрепанная соломенная шляпа.
Вооружившись лопатой, он ровнял бурьян у входа во двор.
Цинъюань, засучив рукава, таскала коромыслом воду к стоявшей во дворе кадке.
– Господин, этот дом обошелся в два ляна серебра, староста случаем не принял нас за дойных коров? – Цинъюань опустила ведра и смахнула пот со лба.
– Пусть себе грабит, – Сье Сюаньи швырнул лопату в угол.
– Тысяча золотых не купит душевного покоя. Здесь тихо, а до столицы Да Ли – десять тысяч ли.
Он стряхнул с ладоней прилипшую землю.
– Никто не сует под нос дурацкие депеши, так что эти двести лян серебра окупились сторицей.
Сье Сюаньи вошел в дом и вынес оттуда складной табурет.
Прихватив новенькое удилище из фиолетового бамбука,
он неспешно направился к травянистому речному берегу.
Уселся на табурет.
Земля под ногами была влажной.
Сье Сюаньи поерзал, устраиваясь поудобнее.
Рядом стояла глиняная чашка, полная извивающихся в сырой земле дождевых червей.
Он вытащил одного.
Червяк зашевелился на пальцах.
Не обращая внимания, Сье Сюаньи привычным движением насадил его на крючок.
Испачкав пальцы в глине, он небрежно вытер их о прибрежную траву.
Короткий взмах кистью рук.
Леска описала в воздухе плавную дугу.
Плюх.
Поплавок аккуратно лег на гладь воды.
По реке побежали мелкие круги ряби.
Сье Сюаньи закрепил удилище на деревянной рогульке.
Опустил поля соломенной шляпы, укрываясь от слепящего солнца.
С реки подул прохладный ветерок.
Сье Сюаньи шумно выдохнул.
Выудил из-за пазухи плоскую железную фляжку.
Выдернул пробку и сделал жадный глоток дешевого сивушного вина.
Обжигающая жидкость обожгла горло и упала в желудок камнем.
Сье Сюаньи довольно крякнул.
Его взгляд приковался к белому поплавку, покачивающемуся на волнах.
Его первая мирная рыбалка началась.
Река журчала.
Легкий верочек раскачивал белый поплавок на самой середине.
Сье Сюаньи чуть поправил потрепанную соломенную шляпу.
Стояла прекрасная погода.
Здесь не было той леденящей, удушливой атмосферы Дворца Тайцзи, и даже ветер казался здесь вольным.
Цинъюань подошла, держа в руках грубую глиняную чашу со сколотым краем.
─ Молодой господин, выпейте воды.
Она протянула ему чашу.
Сье Сюаньи протянул руку и случайно задел донышко.
─ Ой-ой-ой! – затряс он рукой, едва не уронив питье.
Цинъюань тут же перехватила посудину и опустила взгляд, подув на нее пару раз.
От воды исходил дешевый аромат жасмина.
Сье Сюаньи сделал небольшой глоток, обжегшись так, что аж скривился, но на душе стало тепло и легко.
Он поставил чашу на камень у самых ног.
И заново переставил складной табурет.
Одна нога слегка онемела, и он вытянул ее, пару раз тряхнув.
Глядя на широкую речную гладь, Сье Сюаньи шумно выдохнул скопившуюся внутри тяжесть.
Прошедшие пять лет были сущим фарсом.
Он, Сье Сюаньи, благородный попаденец, обладающий знаниями современного мира,
отпахал на эту собаку целых пять лет даром.
Каждый день спал меньше двух часов.
Чуть свет бежал в военное ведомство сверять амбары с провиантом.
А за полночь тащился на оружейные заводы проверять, не разрывает ли стволы у ружей.
А что же Цзян Ваньин?
Она сидела в императорском кабинете, уплетая свежие личи, доставленные с юга быстрыми гонцами,
и читала слащавые стишки, присланные Су Мубаем, утирая слезы умиления.
Сье Сюаньи так сжал железную флягу, что та издала противный скрежет.
И что это всё было?
Империя, за которую он пролил столько крови, в награду подарила ему клеймо человека, чья власть «затмила престол».
Пока простые солдаты Да Ли жевали корни трав, Цзян Ваньин обустраивала сад для своего закадычного любимчика.
Тот момент во Дворце Тайцзи снова всплыл перед глазами.
Цзян Ваньин восседала на высоком троне, глядя на него свысока, словно одаривая подачкой.
─ Сдай военные полномочия, сохранение жизни – уже великая милость небес.
Эти слова ворочались в его желудке, словно еж.
Сье Сюаньи коснулся левого ребра.
Там залегал темно-красный шрам от сквозного ранения.
Три года назад, когда столица Да Ли едва не пала, вражеское копье насквозь пронзило его тело.
Тогда Цзян Ваньин от страха только плакала и в мертвой хватке вцепилась в его рукав, отказываясь отпускать.
Она перерыла весь дворец в поисках целебных мазей и вылила их на его рану единым махом.
Она дрожала всем телом, пока делала это, а ее горячие слезы капали прямо ему на лицо.
─ Сье Сюаньи, только не смей умирать, если ты умрешь – Да Ли конец. –
Вот что она тогда говорила.
А теперь?
Если Да Ли не придет конец, то придется умереть ему, Сье Сюаньи.
Вся эта императорская власть – какая же она, к черту, грязная штука.
Сье Сюаньи зачерпнул пригоршню травы, яростно стер с пальцев грязь и швырнул ее в воду.
─ Пахать на такую неблагодарную тварь – позорить всех попаденцев разом, ─ пробормотал он.
Сье Сюаньи сплюнул на землю.
─ Цинъюань, скажи, я что, раньше умом тронулся? –
Цинъюань сидела неподалеку, стирая тряпку.
Вода громко плескалась.
─ Раньше молодой господин действительно был слегка глуповат, ─ даже не поднимая головы, ответила она и умело выжала полотно. ─ Ради какой-то женщины о жизни забыл.
Сье Сюаньи опешил и потер нос.
─ Это называется чувством долга, ты ничего не понимаешь, ─ неуверенно возразил он.
Цинъюань поднялась и повесила тряпку на плетеную ограду.
─ Разве чувством долга сыт будешь? Молодой господин еще и сегодня ночью бредил, кричал, чтобы формулу пороха не перепутали.
Уши Сье Сюаньи покраснели.
Он громко кашлянул пару раз, решительно переводя тему.
─ То было в прошлой жизни. Теперь у нас есть деньги.
Он хлопнул себя по туго набитому кошелю на поясе.
─ С сегодняшнего дня этот человек больше не сунется в дворцовые дрязги. Кто хочет – тот пусть и сидит на троне.
─ А я, Сье Сюаньи, останусь в этом городке Циньшуй богатым бездельником.
─ Буду спать каждый день до упора и деньги считать так, что руки отвалятся.
Цинъюань не ответила, лишь взяла у ворот метлу и принялась мерно подметать дорожку.
В этот момент по речной дамбе зашагал старик со свисавшим с плеча коромыслом.
Старика звали Сунь, он промышлял в Циньшуе рыбной ловлей.
На ногах у него были старые, истертые соломенные лапти, из прорезей которых виднелись черновато-желтые пальцы.
─ Хозяин Сье, опять рыбачишь? – остановился старик Сунь, перебросив коромысло на другое плечо.
Когда Сье Сюаньи только появился здесь, он отрекомендовался торговцем тканями, отошедшим от дел в столице.
─ А то, дедушка Сунь. Ветерок сегодня на реке знатный, ─ с улыбкой поприветствовал его Сье Сюаньи.
Старик заглянул через плечо на пустой садок рядом с рыбаком.
Там плескалась лишь мутная речная вода.
Даже намека на водоросли не было.
Старик Сунь растянул рот в улыбке, обнажив пару выбитых зубов по бокам.
─ Хозяин Сье, а твоя бамбуковая палка вообще на что-то годится? Ты тут с самого утра сидишь, а я еще ни одной уклейки не вилó.
Сье Сюаньи почувствовал, как теряет лицо.
Он схватил удочку и пару раз взмахнул ею.
─ Дед, это называется «Цзян Тайгун удит рыбу» * . Я тут дух тренирую.
Старик Сунь расхохотался и снял с коромысла плетеную корзину.
─ Какой там дух, когда в брюхе урчит – вот это правда.
Он засунул руку в корзину и вытащил оттуда двух резвых карасей.
─ Только из сетей, самые свежие. Возьми, хозяин Сье, сваришь на обед похлебку.
Сье Сюаньи не стал отказываться.
Он поднялся на ноги и машинально выудил из кармана пару мелких серебряных монет, бросив их старику.
─ Благодарствую, отец.
Старик Сунь поймал серебро, потер о полу одежды и заулыбался еще шире.
─ Хозяин, ты переплатил. В наших глухих местах такие дорогие вещи без надобности.
Сье Сюаньи отмахнулся, мол, оставляй себе.
Старик подхватил коромысло и зашагал дальше, бормоча себе под нос:
─ Проезжие купцы сказывали, будто в столице нынче смута великая.
─ Говорят, тамошнего уличного воеводу убили, да так, что пожар стоял на полнеба.
Сье Сюаньи, как раз опускавший карасей в деревянную кадку, на мгновение замер.
Рыбий хвост плеснул и окатил его лицо водой.
Он с досадой вытер лицо рукавом.
─ Вот как? Сдох и сдох. Какое нам дело до столичных чинуш?
Мимо проходила тетушка Ван, торговка тофу, тоже тащившая на коромысле корзины.
─ Хозяин Сье, тофу не желаешь? Свеженькое, нежное!
Голос у тетушки Ван был такой зычный, что речная рябь пошла кругами.
Сье Сюаньи поспешно замахал руками, отказываясь.
Женщина опустила ношу и вытерла пот с лица полотенцем, висевшим на плече.
Она качнулась ближе и понизила голос:
─ Хозяин Сье, а ты слыхал? На севере нынче неспокойно.
Сье Сюаньи удивленно повернулся к ней.
─ Вчера через городок проезжали торговцы мехами, говорят, северные заставы все наглухо закрыты, ─ таинственным тоном сообщила тетушка Ван. ─ Войска Да Ли перебрасывают туда-сюда, такая сумятица. Того и гляди война начнетcя.
Сье Сюаньи нахмурился.
Вся оборона границ Да Ли держалась на тех самых самострельных засадах и минных полях, что он сам когда-то спроектировал.
Теперь, когда Су Мубай пришел к власти, эта банда кабинетных червей точно устроит бардак.
Но тут же Сье Сюаньи разгладил брови.
Да и плевать мне.
Пусть даже северные конники затопчут Да Ли дотла, рыбачить здесь ему это не помешает.
─ Тетушка, не верь слухам. В нашей глуши война стороной обойдет.
Сье Сюаньи с улыбкой спровадил тетушку Ван.
Проводив взглядом удаляющуюся горожанку, Сье Сюаньи хлопнул себя по коленям.
Вот это жизнь.
Простые люди у границы сидят высоко, а император далеко, они и ведать не ведают о придворных интригах.
Кто бы ни взошел на трон, они все так же будут ловить рыбу и продавать тофу.
Сье Сюаньи подумал, что его план с инсценировкой собственной смерти удался на славу.
Он снова опустился на табурет.
Поднял потрепанную шляпу и обмахнул себя ею.
Солнце поднималось выше, становилось духовно-душновато.
Поплавок на воде стоял неподвижно, не шелохнувшись.
А Цинъюань во дворе уже разделывала рыбу.
Кухонный нож глухо стучал по деревянной доске: тук-тук-тук.
Ветер шевелил крону старого вяза, листва шуршала.
Звуки эти действовали как колыбельная.
Сье Сюаньи начал клевать носом, погружаясь в сон.
И вдруг на воде...
Белый поплавок резко качнулся.
Сье Сюаньи не заметил.
Затем поплавок ушел под воду на целый дюйм.
По воде побежали отчетливые круги.
─ Тьфу. –
Леска натянулась, издавая едва слышный звон.
Сье Сюаньи резко распахнул глаза.
Сонливость улетучилась в мгновение ока.
Он мертвой хваткой вцепился в рукоять бамбукового удилища.
Суставы пальцев побелели от избытка сил.
Клюнуло.
Судя по силе, идущей со дна, это была крупная рыба.
Килограмма на четыре, не меньше.
Сье Сюаньи затаил дыхание.
Он не стал дергать удочку сразу.
Рыбу нужно утомить, подождать, пока крючок надежно впится в пасть.
Поплавок неистово метался под водой.
То вправо, то влево.
Сье Сюаньи неотрывно смотрел на водную гладь, ладони вспотели.
В тот самый момент, когда поплавок почти полностью скрылся в пучине,
Сье Сюаньи глубоко вдохнул.
Сжал удилище обеими руками и приготовился сделать резкий подсекающий взмах.
─ А ну вылазь, гад! – прорычал он вполголоса.
И тут грянуло непредвиденное.
Рука Сье Сюаньи еще не успела взмыть вверх.
Трава под его ногами затряслась с дикой силой.
Его качнуло, и он едва не свалился с табурета.
Бамбуковое удилище дернулось, леска мгновенно ослабла.
На реке плеснуло.
Крупная рыба выплюнула крючок, взметнула фонтан брызг и ушла.
─ Твою мать! – выругался Сье Сюаньи.
Он поспешно выровнял равновесие.
Но дрожь земли не прекращалась.
Напротив, она только усиливалась.
Стоявшая на камне чаша с водой
из грубой глины заходилась в бешеных конвульсиях.
Дно чаши билось о камень, издавая звонкое стучание.
Вода расплескивалась, стекая по трещинам в камне.
И наконец раздался звонкий треск.
Чаша рухнула на землю и разлетелась на куски.
Во дворе Цинъюань бросила разделывать рыбу.
Одним движением подхватив длинный черный меч, она перемахнула через забор.
─ Молодой господин! Что-то не так! –
Лицо Цинъюань побледнело как полотно.
Сье Сюаньи отбросил удочку.
Сорвав с головы шляпу, он резко повернулся лицом на север.
Городок Циньшуй лежал на самом краю северных рубежей Да Ли.
А за ним простирались бескрайние равнины.
На дальнем горизонте поднималась гигантская желтая стена.
Это была поднятая пыль.
Песок застилал небо, окрашивая половину горизонта в зловещий грязно-желтый цвет.
Следом за этим
до них донесся звук.
То был не ветер и не раскаты грома.
Сплошной, оглушительный гул, напоминающий рокот подземных громов, катившихся под облаками.
Грохот.
Закладывало уши.
Дома во всем городке дрожали от этого звука.
Земля под ногами Сье Сюаньи безостановочно вибрировала.
Он немигающим взглядом вперился в облака пыли.
Это был топот тысяч боевых коней, топчущих саму землю.
Сье Сюаньи смотрел на белые пузыри, поднимавшиеся на глади воды.
Та самая травяной окраса рыбина фунтов эдак на восемь мощно взмахнула хвостом и скрылась в глубоководье, не оставив и следа.
Он всё ещё мёртвой хваткой сжимал рукоять удочки, а ладонь у большого пальца онемела от резкого толчка.
Крупная рыба ушла.
Он с досады швырнул фиолетовое бамбуковое удилище в траву.
─ Совсем чёрт те что творится.
Сье Сюаньи отряхнул прилипшие травинки с задницы и выпрямился в полный рост.
Ветер усилился, растрепав подол его старого серого холщового халата так, что тот защёлкал наотмашь.
Он поднял взгляд к северу.
К северу от городка Циньшуй расстилалась бескрайняя равнина.
Теперь же эта линия горизонта исчезла.
Вместо неё возникла стена жёлто-бурой пыли.
Грязовая стена с невероятной скоростью надвигалась на городок.
Дрожь земли передалась через подошвы прямо в темя.
Сье Сюаньи прищурился, вглядываясь сквозь слепящее солнце в самую глубь пыльной завесы.
Сквозь песчаную взвесь смутно проступали огромные пятна жуткого чёрного блеска.
Это был металл.
Закалённая сотнями переплавок холодная сталь.
Из клубящейся пыли одна за другой вырывались шеренги рослых скакунов.
В седлах восседали всадники в чернёных доспехах.
Мало того что люди были закованы в тяжелые латы, шеи и брюха боевых коней тоже скрывались под массивными железными пластинами.
Сье Сюаньи слизал пересохшие губы.
Армия Футу в тяжелых доспехах из Бэйляна.
Эту армию знали во всем поднебесном мире.
Они не носили красных кистей на шлемах – лишь одно черное перо.
Их атака походила на гигантский черный жёрнов, способный растереть в мясной фарш всё, что попадётся на пути.
Беглый взгляд позволял насчитать по меньшей мере сто тысяч воинов.
Грохот железных копыт заглушал журчание речных вод.
В воздухе постепенно поплыл густой запах конского навоза, смешанный с ржавым смрадом железа.
На двухметровой глинобитной стене у северных ворот городка Циньшуй пограничная стража империи Да Ли сорвалась в панику.
Всего едва набиралось две сотни гарнизонных солдат.
Сотник в полуновом кожаном доспехе вцепился обеими руками в край земляного вала.
Его рот раскрылся так широко, что туда запросто поместилось бы утиное яйцо.
─ С-северные… бэйлянские воины? ─ заикаясь, выдавил он.
Зубы сотника стучали, выбивая дробь.
Новобранец по соседству шлёпнулся прямо на землю.
Его штаны на промежности расплылись темным пятном, и желтая струйка потекли вниз по земляной стене.
Сто тысяч тяжелых кавалеристов.
Какая там глинобитная стена – они даже кирпичные стены столичного града Да Ли разнесут в щебень.
─ Чего стоите разинув рты! Бегите! ─ наконец опомнился сотник.
Он сорвал с шеи красный шарф, сочтя его черед слишком приметным.
Поясная ржавая сабля показалась слишком тяжелой, и он расстегнул ремень, сбросив оружие прямо в крепостной ров.
Знамя Да Ли на земляной стене сорвало и сбросило вниз.
Несколько солдат растоптали стяг и наперегонки бросились к приставленной внутри лестнице.
До ворот никому не было дела.
Две обветшалые деревянные створки со скрипом метались на ветру, распахнутые настежь.
Сье Сюаньи стоял на речном берегу и молча наблюдал за этой сценой.
Он потер пульсирующие виски.
Пять лет.
Он потратил пять чертовых лет, чтобы выстроить на Северном рубеже двенадцать оборонительных рубежей.
Выкопал волчьи ямы, расставил ряды самострелов.
Сколько дней прошло с тех пор, как он «умер»?
Этот книжный червь Су Мубай и вправду полностью демонтировал оборону.
Стотысячная армия прошла насквозь, не встретив даже дымка от сигнальных башек на сторожевых вышках.
Дряхлая телега Да Ли без его кучерской руки развалилась куда быстрее, чем он предполагал.
В самом городке начался кромешный ад.
Старик Сунь с коромыслом и пустыми корзинами для рыбы метался по улицам безумной мухой.
Тетушка Ван, торговка тофу, швырнула свое коромысло наземь.
Нежный белый тофу брызнул в грязь, и его тут же втоптали в месиво.
Вопли людей и лай собак слились в сплошной галдеж.
Сье Сюаньи круто развернулся и пинком отбросил пустую чайную чашку.
─ Цинъюань! ─ заорал он во весь голос во двор.
─ Хватит возиться с этойдохлой рыбой! Собирай манатки, сматываемся!
Цинъюань выглянула из-за забора.
В ее руке все еще зажимался кухонный тесак, испачканный рыбьей кровью.
Бросив взгляд на темнеющую на севере массу войск, она без лишних слов нырнула обратно во двор.
Изнутри донесся грохот ящиков и сундуков, в которых наводили порядок.
Сье Сюаньи наклонился, чтобы подобрать старую соломенную шляпу.
Налетевший шквалистый ветер подхватил ее, и она кубарем покатилась к реке, уплывая по течению.
Он выругался площадным матом.
Цинъюань выбежала, тача за спиной два больших узла из пестрой ткани.
На ее плечах висел длинный меч.
─ Молодой господин, серебряные билеты при мне, сухой паек при мне, ─ она покосилась в угол на фиолетовое удилище. ─ Удочку брать? давай.
─ Какая к черту удочка! ─ Сье Сюаньи цапнул Цинъюань за локоть и потащил в сторону южных зарослей тростника.
У него внутри всё обливалось кровью.
Двести лянов серебра за этот кирпичный дворик.
И не прожил ведь и полдня.
Травяная рыбина, которую принес старик Сунь, даже в котел не успела попасть.
Эти бэйлянские варвары – приперлись же, не раньте ни поздно, аккурат когда он прилёг отдохнуть.
Едва они сделали пару шагов, Сье Сюаньи споткнулся о торчащий древесный корень.
Его качнуло, и он чуть не шлёпнулся в грязь.
Цинъюань резким движением подхватила его за руку, возвращая равновесие.
Грохочущий топот копыт вплотную приблизился к северным воротам городка.
Сье Сюаньи замер на месте.
Он оглянулся и бросил взгляд назад.
Этот взгляд заставил его намертво вкопаться в землю.
Дело пахло керосином.
Стотысячная тяжелая кавалерия вовсе не собиралась вламываться в город.
Подобно черному потоку, не доходя полули ли до глиняной стены, они в едином порыве разделились надвое.
Всадники обогнули Циньшуй.
Боевые кони пропахали в грязи глубокие борозды.
Этот поток устремился в обход по речному берегу.
Ни грабежей провианта, ни убийств, ни поджогов.
Они неслись прямиком к речной косе.
Туда, где Сье Сюаньи только что удил рыбу.
Не прошло и половины палочки благовоний, как мрачная масса войск наглухо окружила речной берег.
Головные отряды тяжелой конницы натянули поводья.
Кони захрапели, выдыхая клубы белого пара.
Лес пик, сверкающие лезвия клинков.
Сто тысяч пар глаз сквозь щели железных забрал сверлили двоих людей на лужайке.
Ни единого звука.
Вся армия замерла с безмолвием стального склепа.
Пальцы Сье Сюаньи зашевелились в рукаве.
Он незаметно нашарил на поясе несколько разрывных гранат-огнемонет.
Цинъюань шагнула вперед, заслоняя Сюаньи собой.
И обратным движением вытянула из ножен длинный меч из черного железа.
─ Господин, здесь нечисто, ─ вполголоса произнесла Цинъюань, а ладони ее вспотели.
─ И без тебя вижу, ─ процедил сквозь зубы Сье Сюаньи.
Стотысячная армия пересекла границу не для войны, а чтобы окружить простого рыбака?
Для такой пышности его голова стоила слишком дешево.
Черный боевой порядок прямо перед ними внезапно зашевелился.
Несколько рядов кавалеристов синхронно отступили по обе стороны.
Под глухой лязг соприкасающихся доспехов.
В самом центре построения открылся широкий проход из желтой земли.
Раздался пронзительный конский визг.
Восемь вороных чистокровных скакунов впряглись в исполинскую колесницу, медленно выезжая из глубины войска.
Повозка бросалась в глаза своей вычурностью.
Кузов был выкрашен едкой алой киноварью.
По углам висели золотые бубенцы размером с человеческую голову.
Крыши не было, а по периметру свисали легкие красные занавеси.
Огромные колеса продавливали дерн, оставляя глубокие колеи.
По обе стороны от колесницы двигались две шеренги гвардейцев в коротких алых доспехах.
Они высоко поднимали огромные стяги с изображением бэйлянской черной птицы-сунь.
Эта до предела роскошная и кричащая кроваво-красная императорская колесница.
Миновала длинный строй войск.
Пересекла растоптанные тростниковые заросли.
И наконец остановилась шагах в десяти от Сье Сюаньи.
Колокольчики продолжали тихонько позвякивать на ветру.
Издавая глуховатый перезвон.
Сье Сюаньи стоял на прежнем месте, глядя на колышущиеся от ветра алые шелковые занавески.
Его пальцы намертво вцепились в запрятанные на поясе огнемонеты.
Императорская колесница плавно остановилась.
Тяжелые деревянные колеса раздавили целый пласт жухлого желтого тростника.
Меньше чем в десяти шагах от того места, где стоял Сье Сюаньи.
Сто тысяч воинов Армии Футу в тяжелых доспехах кольцом обступили их снаружи.
Словно непроницаемая черная железная стена, они наглухо перекрыли этот речной берег.
Ветер стих.
Речная вода монотонно плескалась о гальку.
Боевые кони изредка фыркали.
Помимо этого, всё вокруг погрузилось в мертвую тишину.
Ладони Цинъюань, сжимавшие меч, насквозь пропитались потом.
Крупные капли стекали вниз по рукояти.
Она шагнула вперед на полшага, заслоняя Сье Сюаньи всем телом.
Острие ее черного железного меча слегка подрагивало.
Сье Сюаньи протянул руку, уперся Цинъюань в плечо и слегка оттолкнул в сторону.
─ Не загораживай обзор.
Бросил он понизив голос.
Другая его рука пряталась в широком потрепанном рукаве.
Пальцы уже нащупали чеку огненного снаряда.
Поверхность бомбы была грубоватой, неприятно натирала подушечки пальцев.
В уме он лихорадочно прикидывал, сколько коней сможет разнести эта штука и каковы шансы уцелеть, сиганув в реку.
Как ни крути, а шансы равнялись нулю.
Алый шелковый полог в передней части колесницы шевельнулся.
Чья-то рука протянулась наружу и отдернула занавеску.
Эта рука была белой, с тонкими длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями.
Тыльную сторону ладони пересекал едва заметный шрам от ножа.
Следом за этим…
Нога в черном кожаном сапоге ступила на подножку.
Кожа была испачкана грязью, а на голенище еще виднелись не до конца оттертые бурые пятна засохшей крови.
Занавеска откинулась до конца.
Из повозки вышла женщина.
В тот миг, когда Сье Сюаньи разглядел это лицо, кончик его языка с размаху пришелся о зубы.
Во рту разлился соленый, железистый привкус крови.
Он сглотнул.
Кадык тяжело дернулся вверх-вниз.
Это была высокая женщина.
На ней был надет просторный драконий халат в черно-красных тонах.
Подол одеяния украшал вышитый золотыми нитями тотем бэйлянских черных птиц – сюаньняо.
Никакой тяжелой императорской короны на голове не красовалось – длинные пряди были просто стянуты на затылке красной тесьмой.
Императрица Бэйляня.
Даньтай Фанъинь.
Сье Сюаньи почувствовал, как у него в висках застучало молоточками.
Кого-кого, а эту сумасшедшую он встретить никак не ожидал.
Он просчитывал всё до мелочей, готовился отразить убийц Цзян Ваньин, ждал подосланных Су Мубаем головорезов.
Но ему и в голову не приходило, что едва перешагнув границы Да Ли, он нос к носу столкнется с главным мировым кошмаром.
За минувшие пять лет…
Сье Сюаньи сходился с этой женщиной на поле боя бесчисленное количество раз.
В сражениях разного масштаба он хитростью заводил ее в ловушки целых девять раз.
И каждый раз норовил загнать в могилу.
Их первое столкновение произошло в Долине Луожи.
Сье Сюаньи тогда велел завалить всю долину хворостом, пропитанным нефтью.
Стоило Даньтай Фанъинь ворваться туда во главе трех тысяч воинов авангарда, как всё взлетело на воздух.
Пожар бушевал три дня и три ночи.
У самой Даньтай Фанъинь наполовину опалило волосы.
Она с горсткой уцелевших солдат, простоволосая и оборванная, бежала обратно в Бэйлян.
В третий раз – на реке Цанлань.
Сье Сюаньи точно рассчитал время половодья и заранее приказал разрушить дамбу выше по течению.
Когда ревевший вал воды обрушился вниз…
Бэйлянская конница вмиг превратилась в барахтающихся черепах.
Сама Даньтай Фанъинь стояла тогда на обломке плавающего бревна, сжимая в руке тесак.
Сквозь мутные речные буруны она в упор взирала на Сье Сюаньи, стоявшего на возвышении.
Во взгляде ее читалось желание разорвать его на куски и сожрать живьем.
Но самым жестоким было девятое столкновение.
То есть прошлогоднее зимнее побоище в снегах.
Сье Сюаньи под покровом ночи сжег трехмесячный запас продовольствия бэйлянской армии.
Заперев Даньтай Фанъинь и ее личную стражу в Ущелье Елангоу.
Горы завалило снегами.
Эта безумная девица умудрилась продержаться в снежной норе полмесяца.
Резали боевых коней, ели конину, запивали талым снегом.
И ведь не сдалась.
Позже, когда у самого Да Ли начались перебои с провиантом, Сье Сюаньи пришлось отвести войска.
Уходя, он издалека заметил стоявшую на горном хребте Даньтай Фанъинь.
Истощенную до скелетного состояния, но по-прежнему державшую в руке то самое изорванное знамя с сюаньняо.
Тогда генералы Да Ли в один голос твердили, что эта женщина – сущий демон, лишенный чувства боли.
Сье Сюаньи опустил взгляд на собственные одежды.
Сплошь латаное-перелатаное серое домашнее одеяние.
На штанине до сих пор красовалось свежее пятно желтой грязи.
В руках – шаром покати; кроме одной-единственной бомбы, не было даже приличного клинка.
Позади – обветшалый городок Циньшуй.
Впереди – сто тысяч тяжелых конников и чокнутая императрица, которую он девять раз проводил через жернова собственных интриг.
Какого черта, едва я вышел на пенсию, моя инсценировка собственной смерти раскрылась с такой легкостью?!
Сье Сюаньи взъерошил волосы.
Кожа на голове натянулась.
Что, шпионы Да Ли разом передохли все до единого?
Сто тысяч солдат перешли границу, а в столице даже не пукнули.
Какую же свинью подложил этот Су Мубай, раз охрана границ прогнила насквозь, как решето?
Он мысленно тяжело вздохнул.
Вряд ли сегодняшний инцидент удастся замять по-хорошему.
Должно быть, эта фурия внедрила высокопоставленного агента в самое сердце императорского двора Да Ли и прознала о его мнимой кончине.
Воспользовавшись тем, что он теперь один-одинешенек, словно ободранная курица без стаи…
Она притащила сюда целую армию.
Явно явилась взыскивать долги за те девять поражений.
─ Господин, ─ голос Цинъюань прозвучал совсем тихо, но в нем слышалась редкая дрожь. ─ Я задеру их, а вы прыгайте в реку.
─ Прыгну я тебе… ─ Сье Сюаньи не сдвинулся с места.
Он молча кивнул в сторону реки.
Вдоль фарватера выше и ниже по течению уже теснились легкие бэйлянские челны – бог весть когда успели занять позиции.
Группа по пояс голых боевых пловцов с ножами-разделителями в зубах безмолвно висела на поверхности воды, не сводя с них глаз.
Ни пройти, ни проехать.
Даньтай Фанъинь стояла на деревянной подножке колесницы.
Глядя на Сье Сюаньи сверху вниз.
Порыв ветра трепал полы ее драконьего халата.
Она не отдавала приказа стрелять, не велела войскам идти на штурм.
Просто стояла неподвижно.
Сье Сюаньи встретил ее взгляд.
Лицо у нее бледное, переносица высокая.
Уголки глаз подведены темно-красной краской.
Внешность этой женщины источала жуткую, агрессивную красоту.
Но глаза… глаза выглядели странно.
Сье Сюаньи ожидал увидеть в них неизбывную ненависть либо торжествующую насмешку победителя.
Ничего подобного.
Во взоре Даньтай Фанъинь сквозило пугающее, исступленное безумие.
Фанататичная одержимость.
Будто дикий волк, не жравший десять дней, неожиданно углядел истекающий кровью кусок жирного мяса.
Этот взгляд намертво впился в него.
Скользя по волосам, опустившись на латаный воротник и задерживаясь на испачканной грязью обуви.
Она прощупывала его дюйм за дюймом.
Сье Сюаньи от такого внимания покрылся мурашками.
Он невольно подался назад на пол-ладони.
Пятка шаркнула о гладкий булыжник, едва не подвернувшись.
Он торопливо выпрямился, делая вид, что так и задумывалось.
Даньтай Фанъинь наконец двинулась с места.
Она сошла с деревянного помоста колесницы.
Шаг.
Второй.
Кожаные сапоги хрустели по гальке речной косы.
Конвойные по обе стороны дружно опустились на одно колено.
Воины тяжелой конницы разом склонили головы, не смея поднять глаз.
Сто тысяч человек хранили молчание, подобное кладбищенскому.
Слышен был лишь звук ее приближающихся шагов.
Всё ближе и ближе.
Сье Сюаньи вытащил руку из рукава.
Чека огненной бомбы уже была мокрой от пота.
Если эта женщина отдаст приказ вязать их, он зашвырнет снаряд прямо под днище колесницы.
Подорвет парочку коней, а там в суматохе придумает что-нибудь еще.
Даньтай Фанъинь остановилась в трех шагах от него.
Замерла.
Волна легкого запаха крови и морозной хвои ударила в нос.
Ростом она почти не уступала Сье Сюаньи.
Глядя ему прямо в глаза.
Сье Сюаньи не отвёл взгляд.
Сжав зубы, он изо всех сил старался держать лицо.
─ Ваше Величество, давно не виделись. ─ Сье Сюаньи криво усмехнулся, пытаясь изобразить улыбку, хотя мышцы лица одеревенели. ─ Столь внушительная процессия – неужели решили навестить старого мертвеца ради старых времен? Древние мемуары почитать?
Даньтай Фанъинь промолчала в ответ.
Ее грудь тяжело вздымалась.
Ноздри слегка трепетали.
Словно она втягивала исходивший от него запах.
Цзынь!
Звонкий металлический скрежет расколол мертвую тишину речной отмели.
Даньтай Фанъинь положила руку на рукоять меча у пояса.
Это был легендарный Меч Сына Неба, передававшийся из поколения в поколение среди правителей Бэйляня.
Клинок, способный рубить железо словно грязь.
Она резким движением выдернула оружие из ножен.
Сталь отразила ослепительные лучи солнца, заставив Сье Сюаньи прищуриться.
Цинъюань издала низкий угрожающий рык и попыталась броситься вперед с мечом.
─ Стоять! ─ рявкнул Сье Сюаньи, намертво вцепившись ей в плечо.
Он знал: стоит Цинъюань сделать хоть шаг, как их обоих в ту же секунду изрешетят стрелами сто тысяч всадников.
Даньтай Фанъинь стремительно шагнула вперед.
Полы черно-красного халата рассекли воздух свистящим полукругом.
Запястье взметнулось.
Ледяное острие устремилось прямо на него.
Преодолев расстояние в три шага.
Пронзив разделявший их воздух.
С сухим звонком острие уперлось прямо в грудь Сье Сюаньи в районе сердца.
Острие меча леденило кожу.
Через тонкую ткань дешевой рубахи Сье Сюаньи чувствовал, как на груди от холода проступила «гусиная кожа».
Стоило подать клинок всего на полдюйма вперед – и этот меч Сына Неба из Бэйляня пробил бы дыру в его сердце.
Цзинь!
Цинъюань обнажила оружие.
Длинный меч из черной стали выскользнул из ножен, издав при этом резкий металлический скрежет.
Она впечатала каблук в гальку, а тело натянулось, словно тетива тугого лука.
Запястье взметнулось.
Нацелившись прямо на руку Даньтай Фанъинь, державшую меч, девушка попыталась отрубить её.
─ Назад.
Сье Сюаньи протянул руку и мертвой хваткой вцепился в плечо Цинъюань.
Со всей силы.
Так крепко, что у Цинъюань побелели суставы, а длинный меч замер в самом центре замаха.
Она стиснула зубы.
─ Господин!
─ Я сказал тебе назад, – Сье Сюаньи даже не обернулся, не сводя глаз с женщины перед ним.
Его ладони были мокрыми от пота.
Липкими до такой степени, что пальцы скользили по ткани одежды Цинъюань.
Цинъюань тяжело отдувалась, её грудь вздымалась в судорожных рывках.
В конце концов острие меча опустилось.
Сье Сюаньи сглотнул вязкую слюну.
Его кадык судорожно дернулся.
Первую ставку он выиграл.
Жажды убийства не чувствовалось.
За девять кампаний против этой безумной он усвоил одно: когда та действительно собиралась убивать, она даже слов не тратила.
Просто сметала всё конницей, оставляя за собой лишь горы отрубленных голов.
Сейчас же угроза мечом походила скорее на психологическое давление.
В трехстах шагах отсюда.
За парой полуразрушенных соломенных навесов.
Брюхом в грязь вжались пятеро пограничных разведчиков Да Ли.
Старший дозора по кличке Чжан Саньгоу судорожно сжимал в руке огниво.
Пеньковый фитиль на его конце насквозь пропитался потом с ладоней.
Поджечь его не было ни малейшего шанса.
Рядом валялась бамбуковая трубка для подачи сигнальных ракет.
Чжан Саньгоу уткнулся подбородком прямо в жижу, набрав полный рот земли.
Он до крови прикусил язык.
Соленый привкус крови разлился во рту, заставив подавить рвущийся наружу крик ужаса.
Он оцепенел от увиденного.
На севере стояли десять тысяч тяжелобронированных футу.
Элитнейший костяк бэйлянской армии.
Хватило бы и любой тысячи из них, чтобы сравнять ветхие стены Циньшуя с землей десяток раз.
И что в итоге?
Эта банда вестников смерти проперлась через всю границу хрен знает откуда.
Ни тебе поджогов.
Ни грабежа провианта.
Даже ни одной крестьянской соломенной крыши не тронули.
Десять тысяч человек.
Просто растоптали два ли капустных полей и зарослей тростника.
Взяли отрезок заброшенного речного берега в такое плотное кольцо, что иголке негде упасть.
И всё ради того, чтобы поймать какого-то рыболова?
─ Сотник… – голос подчиненного сорвался на фальцет, переходя на самый сиплый шепот.
─ Т-то ведь императорский паланкин Бэйлянской императрицы, верно?
Чжан Саньгоу отвесил подчиненному увесистую затрещину в затылок.
И тут же перепачкал руку в грязи.
─ Ещё бы! На всем белом свете, кроме этой сумасшедшей бабы, никому больше не хватит ума выкрасить паланкин в мертвецки-красный цвет!
─ А кто этот парень в серой тряпке?
Подчиненный массировал ушибленную голову, отчаянно дрожащим голосом продолжая допрос.
─ С виду деревня деревней, неужто бастардов императорского рода Да Ли?
Чжан Саньгоу вытаращился на происходящее во все глаза.
Они были круглыми, как медные блюда.
Он тоже ломал голову над разгадкой.
Десять тысяч солдат перешли границу.
Даже священный меч Сына Неба вынужден был покинуть ножны.
С таким размахом можно было бы без труда разграбить императорские усыпальницы Да Ли.
А их бросили на поимку какого-то сопляка, устроившегося с удочкой на раскладном стульчике?
Рядом с этим типом валялось лишь обломанное бамбуковое удилище.
Они рехнулись.
Жители Бэйляня окончательно сошли с ума.
─ Сигнал подаем? – трясущимся голосом спросил подчиненный.
Чжан Саньгоу глянул на далекое кольцо оцепления, и кровь в жилах застыла.
Какой к чертям сигнал.
Стоит этой ракете взмыть в небо, как десять тысяч тугих луков превратят их шалаши в решето, начиненное фаршем.
Чжан Саньгоу вжался головой в землю еще сильнее, боясь выдать себя даже чересчур громким выдохом.
Ветер на речном берегу стих.
Вода монотонно плескалась о камни.
Правая нога Сье Сюаньи порядком затекла.
Просидев слишком долго на складном стуле, он резко встал, из-за чего кровь хлынула вниз.
Ощущение было такое, будто по коленям забегали тысячи муравьев.
Ему хотелось сменить позу.
Однако острие меча всё так же упиралось ему в грудь.
Они стояли на расстоянии трех шагов друг от друга.
Даньтай Фанъинь буравила его взглядом.
Красные узоры в уголках её глаз казались свежей кровью.
─ Нагляделась?
Сье Сюаньи нарушил тишину первым.
Его голос звучал сухо и чуть хрипло.
─ Ежели пришла кровью за кровь смывать, так прикончи меня сразу. А коль убивать не собираешься…
Он на секунду запнулся, кривясь в вымученной усмешке.
─ Нельзя ли убрать эту железку? От нее холодом тянет.
Даньтай Фанъинь не удостоила его ответом.
Её грудь слегка качнулась.
Размеренное дыхание заставило золотые нити на императорском халате мерцать и переливаться.
Затем она рассмеялась.
Сначала едва заметно задрожали плечи.
Последовал короткий, злой смешок.
В этом смехе не было и тени радости победителя – лишь застарелый, истонченный до предела невроз.
─ Кровью за кровь?
Тонкие губы Даньтай Фанъинь шевельнулись.
Голос резал воздух, словно обернутый в ледяную крошку.
─ Сье Сюаньи, ты о себе слишком высокого мнения.
Сье Сюаньи нахмурился.
Какое дерьмо вообще засело в башке у этой женщины?
─ Тогда какого черта притащила сюда десять тысяч человек? На пикник, что ли?
У Сье Сюаньи снова прорезался язык на грубости.
─ В моем Циньшуе отроду не водилось столько фуража, чтобы твоих кляч кормить.
Цзинь!
Раздался звонкий удар.
Реплику Сье Сюаньи оборвали на полуслове.
Сье Сюаньи невольно вздрогнул всем телом.
Императорский меч рухнул на землю.
Он звякнул прямо перед носком его сапога, отступив всего на дюйм.
Тяжелое лезвие раскололо гальку, выбив фонтанчик каменной крошки, которая больно чиркнула по голени под штаниной.
Немного саднило.
Сье Сюаньи застыл в оцепенении.
Он уставился на брошенный в грязь клинок.
Это же священное сокровище, символ мощи Бэйляня.
Меч, равный присутствию самого покойного императора.
Она вот так просто выбросила его, будто ржавый хлам?
Даньтай Фанъинь даже не взглянула на валявшееся в грязи оружие.
Она крутанулась на каблуках.
Лицом к исполинскому красному паланкину.
─ Подать сюда.
Протянув правую руку ладонью вверх, потребовала она.
Возле повозки двухметровый элитный страж в алых доспехах широким шагом двинулся вперед.
Он бережно поддерживал тяжелый лакированный поддон черного дерева.
Сверху всё было скрыто алым шелковым отрезом.
Воин поднял поднос над головой.
Приблизившись к Даньтай Фанъинь, он тяжело опустился на одно колено.
Колени с глухим стуком вошли в грязь, взметнув веер из желтых брызг.
Даньтай Фанъинь резким движением сорвала шелковый покров.
Сье Сюаньи вытянул шею, пытаясь рассмотреть содержимое.
Солнечный зайчик полоснул по глазам.
До боли ярко.
На подносе лежала вовсе не человеческая голова.
И не какой-нибудь смертоносный яд мгновенного действия.
А пара тяжелых кандалов.
Мозг Сье Сюаньи завис на секунду.
Обычные колодки делали из дерева, в худшем случае обивая полосками железа.
Но эти выглядели совершенно иначе.
Золотистые.
Их поверхность украшал выбитый барельеф с темными контурами бэйлянской мифической птицы.
На солнце они излучали тяжелый, холодный блеск.
Чистое золото.
Его прошибло: черт побери, да это же массивные кандалы, отлитые из чистого золота.
Судя по габаритам, в них было не меньше пятидесяти цзиней весу.
Уставившись на золотые оковы, Сье Сюаньи приоткрыл рот.
Какого хрена эта сумасшедшая удумала?
Забить его до смерти слитками золота?
Или заставить таскать эту дрянь на всеобщее обозрение по улицам столицы Бэйляня?
Даньтай Фанъинь одной рукой подхватила золотые путы.
Пятьдесят цзиней веса в её руках казались легкой игрушкой.
Металлические звенья звякнули с глухим, сдавленным звоном.
Она повернулась обратно к Сье Сюаньи.
Замки колодок щелкнули, издавая отрывистые сухие щелчки.
Даньтай Фанъинь шагнула вперед.
Дистанция сократилась еще больше.
Сье Сюаньи ощутил исходящий от нее плотный шлейф сосновой смолы.
Он инстинктивно отшатнулся назад.
Пятка угодила в лужу со стоячей водой.
Грязные брызги облепили штанины, окончательно испортив его изношенную серую одежду.
─ Ты часом не рехнулась окончательно? –
Голос Сье Сюаньи взлетел на октаву выше.
Он вскинул руки перед собой в защитном жесте.
─ Я же отошел от дел! Дворцовые интриги теперь не имеют ко мне никакого отношения!
Даньтай Фанъинь пропустила его слова мимо ушей.
Двумя руками она приподняла тяжелое золото.
─ Надеть на него!
Отдала приказ Даньтай Фанъинь.
Голос её звучал негромко.
Однако он легко перекрыл журчание реки, отчетливо разнесшись над всем берегом.
Сье Сюаньи застыл в полном недоумении.
Руки так и замерли на весу: то ли отталкивать её, то ли опустить.
Он смотрел на неумолимо приближающиеся золотые кандалы.
И окончательно потерял дар речи.
Сье Сюаньи отступил на шаг.
Его пятка угодила в грязевую лужу, брызнула желтая жижа, забрызгав серые холщовые штанины с заплатами.
Ему показалось, что вся эта сцена отдает каким-то абсурдом.
Женщина перед ним в императорском халате с вышитыми драконами аккуратно несла тяжелые чистокровные золотые оковы весом в пятьдесят цзиней.
Так, будто держала поднос со свежеприготовленными горячими паровыми булочками.
И неумолимо приближалась шаг за шагом.
─ Ты какую дурь спорол? ─
Сье Сюаньискинул руки к груди, принимая защитную стойку.
─ Я ведь уже отошел от дел и завязал с цзянху!
Он указал на валяющиеся рядом сломанное бамбуковое удилище и пустую корзину для рыбы.
─ Не видишь, я рыбу ловлю? До всей этой придворной возни мне нет никакого дела.
Даньтай Фанъинь остановилась.
Она опустила взгляд на ту самую пустую корзину.
А затем рассмеялась.
Сначала из глубины груди вырвался глухой рокот.
Потом плечи затряслись в мелкой дрожи.
Наконец, она закинула голову и расхохоталась во весь голос.
Смех раскатился над пустынным речным побережьем, заставив пару водяных птиц испуганно замахать крыльями и улететь подальше.
─ Отошел от дел? ─
Отсмеявшись, Даньтай Фанъинь смахнула большим пальцем выступившую в уголке глаза влагу.
Она в упор уставилась на Сье Сюаньи так, словно перед ней стоял бездарный лицедей.
─ Сье Сюаньи, ты в самом деле думаешь, что я такая же тупица, как та дура из Да Ли?
Сье Сюаньи потер нос.
─ Сестрица, ты, пожалуй, ошиблась человеком. Я по фамилии Ван, местный мясник.
Он нес полную чушь, пытаясь выиграть время.
─ Тот обугленный труп. ─
Даньтай Фанъинь оборвала его, наотрез отказываясь подыгрывать.
─ Длина скелета совпадает, и на левой ключице старый застарелый перелом.
Она шагнула вперед, и ее кожаный сапог хрустнул, раздавив ракушку.
─ И нефритовая подвеска тоже оплавилась наполовину.
Сье Сюаньи молчал.
Эту свою инсценировку мнимой гибели он обставил чрезвычайно тонко – даже для старых травм на костях подыскал похожего приговоренного к смерти узника.
Цзян Ваньин поверила, и Су Мубай тоже поверил.
─ Но меня не проведешь. ─
Голос Даньтай Фанъинь похолодел, в нем зазвучала болезненная, непреклонная уверенность.
─ Никто на свете не знает тебя лучше, чем я, твоя заклятая врагиня, которую ты умудрился обвести вокруг пальца целых девять раз.
Она вытянула указательный палец и ткнула им в воздух напротив груди Сье Сюаньи.
─ Ты какой породы пес, Сье Сюаньи? Ты за свою никчемную шкуру трясешься сильнее бродячей шавки, а изворотлив – почище лиса.
─ Сгореть заживо в собственном доме? Такая жалкая смерть не для тебя.
Сье Сюаньи сглотнул вязкую слюну.
Услышав столь лестную характеристику из уст заклятой соперницы, он растерялся, не зная, плакать ему или смеяться.
Его пальцы, спрятанные в рукаве, медленно разжали чеку огненной бомбы.
Он уже раз восемь мысленно прокрутил все варианты в голове.
Десять тысяч тяжелых воинов Армии Футу стоят кольцом на подступах.
Вокруг – ровная песчаная отмель, где не спрятаться даже за кочкой.
Брось он огневой снаряд – в лучшем случае подорвет с десяток лошадей.
А дальше что?
А дальше его и Цинъюань продырявят тысячей стрел, превратив в решето.
─ Пусть твоя мечница уберет ту железку. ─
Даньтай Фанъинь бросила косой взгляд на Цинъюань, стоявшую рядом и нацеленную на бой, как тетива арбалета.
─ Рассердишь меня – мои сто тысяч всадников пройдут по этому месту так, что даже мясных крошек не останется.
Сье Сюаньи скосил глаза и подал Цинъюань знак.
Ладонь качнулась вниз.
Цинъюань до боли закусила зубы, издав противный скрежет.
Черный железный меч с неохотой скользнул обратно в ножны, издав глухой, зловещий звук.
Сье Сюаньи опустил руки вдоль тела.
Окончательно бросив всякие попытки сопротивляться.
Он понял: эта безумная не собирается его убивать.
А раз жизни не лишают, значит, остается простор для маневра.
В худшем случае придется сбежать в Бэйлян на харчи, всяко лучше, чем быть растоптанным конскими копытами.
Заметив, что он умерил воинственный пыл, Даньтай Фанъинь лишь распалилась пуще прежнего.
Она приволокла массивные золотые оковы прямо к Сье Сюаньи.
Да так близко, что оба явственно ощущали запах друг друга.
От нее разило густым ароматом сосновой смолы.
─ Опусти голову, ─ приказала она.
Сье Сюаньи закатил глаза к небу.
─ У тебя что, денег куры не клюют? Эта дрянь весит пудов пять, не меньше. ─
Отказываясь на словах, шею он тем не менее послушно согнул.
Умный человек не станет спорить с судьбой на месте преступления.
Тяжеленное золото опустилось ему на плечи.
Колени Сье Сюаньи подогнулись от неожиданности, едва не рухнув в грязь.
Вот же сука, тяжелое какое!
Кожа на шее прижалась к ледяному холодному металлу, так что позвонки заныли от тяжести.
Затем пришла очередь запястий.
Даньтай Фанъинь лично взялась за дело, заталкивая его руки в круглые отверстия.
– Щелк! –
Раздался звук защелкнувшихся металлических замков.
– Щелк! –
Вторая сторона тоже захлопнулась намертво.
Сье Сюаньи попробовал дернуться.
Ни малейшего люфта.
Золото – металл мягкий, но эти колодки отлили с избыточной толщиной.
Края пазов сидели впритык, малейшее движение грозило содрать кожу до крови.
Теперь он вылитый ходячий слиток чистейшего золота.
Смешно и тошно одновременно.
Сье Сюаньи шумно вздохнул и поднял глаза на женщину.
─ Ну заколдовала, законковала. Теперь соизволишь объяснить, какого черта тебе от меня надо? ─
Даньтай Фанъинь разжала ладони и отряхнула руки.
Она отступила на полшага, оценивающе оглядывая закуванного в кандалы Сье Сюаньи.
Словно любовалась свежевыкопанным бронзовым треножником.
Или, вернее сказать, безупречным трофеем.
─ Эта слепая Цзян Ваньин умудрилась отпустить тебя ради какого-то ничтожного отброса. ─
В голосе Даньтай Фанъинь сквозило нескрываемое презрение.
─ Видимо, империя Да Ли ей больше вовсе не нужна. ─
Она приблизилась и провела пальцем по ледяной поверхности золотых кандалов.
Ее ноготь скользнул по рельефному узору в виде крылатого черного феникса.
─ Раз уж эта дура разбрасывается такими сокровищами… ─
Она подняла веки, впившись жгучим взглядом прямо в глаза Сье Сюаньи.
─ …То теперь ты принадлежишь мне. ─
Заявление прозвучало с предельной уверенностью.
И с изрядной долей беззаконного, дикого напора.
Десять тысяч тяжелых конников вокруг по-прежнему хранили зловещее молчание, подобно мрачной железной стене.
Ни у кого из них и в мыслях не возникло, что императрица, силой утаскивающая мужика – это как-то неправильно.
Сье Сюаньи опешил.
Он перебирал в уме самые разные варианты.
К примеру, что она погонит его строить стены в Бэйлян или потребует чертежи далийских самострелов.
Но никак не ожидал разбойничьего сценария с похищением благоверного из горного схрона.
─ Сестрица, аренда – не продажа, давай потолкуем… ─
Сье Сюаньи открыл рот, пытаясь воззвать к рассудку.
Напомнить, что насильно мил не будешь.
Или что по ночам он храпит, скрипит зубами и ленится мыть ноги.
Даньтай Фанъинь не дала ему договорить.
Она вцепилась мертвой хваткой в воротник его одежды.
Старое серое холщовое платье и без того висело лохмотьями.
Под ее мощным рывком оно треснуло со звуком – «хрясь!» –
Горловина расползлась длинным разрывом, обнажая крепкую ключицу.
От примененной грубой силы Сье Сюаньи качнуло вперед.
Вдобавок к неподъемной тяжести пятидесяти цзиней золота на шее, равновесие окончательно полетело к чертям.
Словно куль с отрубями, он врезался в фигуру Даньтай Фанъинь.
Носом прямо угодив в жесткую кожаную броню на ее плече.
До искр из глаз и кислого привкуса во рту.
Даньтай Фанъинь даже бровью не повела.
Одной рукой удерживая скомканную тряпку его ворота,
она развернулась,
широким шагом потащила за собой Сье Сюаньи по направлению к багровому императорскому паланкину.
Сье Сюаньи задыхался.
Зажатые в колодках руки не позволяли сделать нормальный шаг, и ему оставалось лишь се семенящими движениями плестись следом.
Его пятки пропахали две глубокие борозды в раскисшей грязи отмели.
Какая стыдоба.
Репутация грозного далийского воеводы сегодня пала ниже плинтуса, прямо в грязную лужу.
Добравшись до колесницы,
Даньтай Фанъинь вложила в движение всю силу рук.
Словно обращаясь с какой-то дичью, добытой на охоте,
она ухватила его за пояс
и под глухой сдавленный стон Сье Сюаньи, взлетевшего в калейдоскопе вращения,
без церемоний швырнула прямо внутрь роскошного салона.
Дно экипажа было мягким.
Однако пятидесятифунтовые золотые кандалы – тяжёлыми.
Раздался глухой стук.
Сье Сюаньи рухнул спиной на подстилку из шкуры песца.
Края золотой цепи больно ударили по подбородку.
Зубы до крови рассекли нижнюю губу.
Во рту разлился солоноватый, металлический привкус крови.
Он судорожно втянул в себя холодный воздух.
Едва опершись локтями на мягкую обивку, чтобы приподняться,
как экипаж резко качнуло.
Даньтай Фанъинь шагнула внутрь.
Ни секунды на раздумья.
Словно хищный леопард, бросившийся на добычу, она навалилась всем телом.
Одно колено тяжело придавило бедро Сье Сюаньи.
Сквозь тонкую серую ткань брюк Сье Сюаньи почувствовал, как жёсткий рант кожаного сапога впился в тело.
Мышцы бедра свело судорогой.
Даньтай Фанъинь прижала ладонь к поперечине золотых кандалов.
Подавшись вперёд,
она безжалостно вжала попытавшегося приподняться Сье Сюаньи обратно в деревянный угол экипажа.
Они оказались лицом к лицу.
Сье Сюаньи мог пересчитать каждую её ресницу.
─ С сегодняшнего дня ты принадлежишь Бэйляну.
Глядя ему прямо в глаза, она властно заявила свои права.
Снаружи донёсся скрежет обнажаемого оружия.
Цинъюань не на шутку встревожилась.
Её клинок сверкнул в лучах солнца белой полосой.
─ Отпустите господина! ─
Одним ударом ноги сбив преградившего путь воина в красных доспехах, она бросилась к колесу повозки.
Десятки длинных копей мгновенно скрестились крест-накрест,
мёртвой стеной преграждая путь к экипажу.
Услышав шум,
Сье Сюаньи, забыв о боли в бедре, изо всех сил закричал наружу:
─ Цинъюань! Не смей драться! ─
Его голос сорвался, он страшно боялся, что эту девчонку превратят в решето.
─ Захрипи мою старую удочку! Иди в столицу, заляг на нашем прежнем месте! Жди вестей!
Стоя у повозки, Цинъюань до боли сжимала рукоять меча.
Костяшки пальцев побелели.
Она до крови искусала губы, и капли капали с подбородка в грязь.
Даньтай Фанъинь не обращала никакого внимания на суету снаружи.
Выпрямившись во весь рост,
она свободной рукой откинула красную шёлковую занавеску.
Ворвавшийся порыв ветра растрепал волосы Сье Сюаньи.
Даньтай Фанъинь встала на подножке экипажа,
обратившись к бескрайнему морю тяжелой пехоты Футу, заполнившему всё вокруг.
Она глубоко вздохнула.
─ Выслушайте мою волю! ─
Её голос прорезал простор и громом раскатился над речной гладью.
Шух.
Стотысячное войско синхронно опустилось на одно колено.
Лязг металлических доспехов напомнил раскат грома среди ясного неба.
Берег реки содрогнулся под тяжестью воинов.
Указывая на Сье Сюаньи внутри повозки, Даньтай Фанъинь воскликнула:
─ Объявите всему миру! ─
На её губах играла безумная улыбка.
─ Небесная императрица Да Ли – слепая дура, не разглядившая истинного сокровища!
─ Истинного дракона, от которого она отказалась, я сегодня силой забираю в свой дворец! ─
Мертвая тишина.
Спустя мгновение тишины
тысячи всадников снаружи разразились оглушительным, содрогающим землю ревом.
Солдаты начали со всего маху бить закаленными стальными копьями по стоящим рядом щитам.
Гул! Гул! Гул!
─ Величие нашему правителю! Десять тысяч лет! Десять тысяч лет! ─
Сто тысяч грубых голосов слились воедино.
Мощная звуковая волна смела с речного берега весь тростник.
Золотые бубенцы на крыше повозки зашлись в безумном звоне, издавая пронзительный трезвон.
Удаленный забор из соломы.
Там в грязи пластом лежал тайный агент Да Ли Чжан Саньгоу.
Услышав слова о том, что императрица «силой забирает его во дворец»,
он почувствовал жар между ног, и желтоватая лужа потекла по внутренней стороне бедер прямо в грязь.
Он действительно обмочился.
Великий маршал Да Ли, инсценировавший собственную смерть ради рыбалки,
был схвачен императрицей Бэйляна, пришедшей с десятитысячным войском, чтобы стать её наложником?
Если это донесение дойдет до столицы, Цзян Ваньин разнесет в щепки стол в императорском кабинете.
Внутри экипажа.
Сье Сюаньи оглох от неистовства царившего снаружи рева.
Он с трудом повернул голову.
Золотые кандалы оставили на шее багровый след.
Взглянув на обернувшуюся к нему Даньтай Фанъинь, он скривился в горькой гримасе.
─ Сестрица, ты ведь ошиблась, – вздохнул Сье Сюаньи, пытаясь воззвать к её разуму. ─
─ Какой еще истинный дракон? Я всего лишь никчемный ленивец, способный сочинять пару глупых стишков.
Отягощенной кандалами рукой он неуклюже ткнул себя в нос.
─ Я сплю до полудня, храплю по ночам и от меня пахнет ногами.
Он продолжал усердно закапывать себя в грязь.
─ Всей государственной политикой Да Ли заведует Су Мубай, а я умею только толпой воевать.
─ Мое заветное желание – лежать бревном в каком-нибудь тихом болоте.
─ Забрав меня к себе, ты не получишь ничего, кроме переведенного впустую зерна Бэйляна.
Даньтай Фанъинь опустила красную занавеску.
Внутри повозки сразу стемнело.
Она не стала отвечать на слова Сье Сюаньи.
Вместо этого женщина присела на корточки и подалась коленями вперед,
наглухо зажав Сье Сюаньи в углу.
Внезапно она наклонилась еще ниже.
Её нос почти коснулся шеи Сье Сюаньи.
Сье Сюаньи испуганно вздрогнул.
Его затылок с треском стукнулся о деревянную стенку повозки.
─ Ты чего удумала? Совсем одичала? ─
Он отпрянул назад, вжавшись спиной в доски.
Даньтай Фанъинь закрыла глаза.
И глубоко вдохнула.
От Сье Сюаньи исходил сложный букет запахов.
Дешёвое сивушное вино старика Суня.
Затхлая речная грязь с берега.
Но сквозь все эти ароматы, проступая из глубины, отчетливо пробивался неистребимый запах пороха и легкий намек на кровь.
Этот аромат был знаком ей до боли.
За последние пять лет каждый раз, когда до нее доносился этот дух, армия Бэйляна погружалась в кошмар.
Этот запах принадлежал тому самому мужчине, который загнал ее в угол.
Ноздри Даньтай Фанъинь трепетали,
словно она вдыхала некий одурманивающий порошок.
Из ее горла вырлся удовлетворенный низкий вздох.
─ Ленивец? ─
Она открыла глаза, и во взгляде заплескалась болезненная одержимость.
─ Даже если ты сгнившь в грязи, я выкопаю тебя и усажу рядом со своим драконьим троном.
У-у-у…
Снаружи раздался глухой звук рога.
Армия снималась с лагеря.
─ Возвращаемся, ─ бросила Даньтай Фанъинь наружу.
Кучер взмахнул кнутом.
Хлёсткий звук.
Восемь вороных коней одновременно рванули вперед.
Императорский паланкин резко качнуло.
Сье Сюаньи, скованный кандалами, не смог удержать равновесие.
Повозку сильно тряхнуло.
Потеряв опору,
он завалился влево
и с размаху рухнул прямо в объятия Даньтай Фанъинь.
Нос больно врезался в холодную нагрудную пластину доспехов.
Волна боли пронзила голову.
У Сье Сюаньи от боли выступили слезы.
Даньтай Фанъинь тут же протянула руки,
крепко обхватив его шею вместе с золотыми кандалами,
и прижала его голову к своему кирасу.
Кортеж прибавил ходу.
Тяжелые деревянные колеса покатились по речной гальке, повозка запрыгивала на ухабах.
Стук копыт оглушал.
Среди непрекращающейся тряски
Даньтай Фанъинь наклонилась
и горячими губами коснулась уха Сье Сюаньи.
─ Хочешь быть ленивцем? ─
Её голос легко пробился сквозь внешний шум.
─ Ладно. ─
Её пальцы скользнули вдоль золотых кандалов и легли на щеку Сье Сюаньи.
Ногти легонько царапнули линию подбородка,
оставляя ощущение легкого жжения.
В качающемся вагоне,
прижавшись к его уху,
она по слогам
выговорила ставшую для Сье Сюаньи непреодолимой ставку.
Колесо со скрипом перекатилось через выпуклый речной валун.
Огромный дорожный экипаж резко подбросило вверх.
Сье Сюаньи только-было прижало Даньтай Фанъинь к нагрудным латам.
От этого толчка его лоб со всего маху угодил прямиком в массивную бронзовую пластину.
Раздался глухой стук.
─ Тьфу… ─ Сье Сюаньи задохнулся от боли.
Ему показалось, что переносица треснула пополам.
Стоило ему попытаться отпрянуть назад, как золотая шейная колодка тут же заклинила.
Эта тяжеленная пятидесятифунтовая штуковина прижимала его к полу, из-за чего он выглядел точь-в-точь как перевернувшаяся на спину черепаха.
Про себя он уже раз на сто отборно обругал бэйлянских мастеров за их корявые повозки.
Даньтай Фанъинь не обратила никакого внимания на его жалкий вид.
Она выпрямилась и вернулась на мягкое сиденье, застеленное шкурами белой лисицы.
Поджав одну ногу, императрица уперлась ступней в деревянный пол экипажа.
Ее рука скользнула в потайной карман просторных императорских одеяний, где она пару раз что-то нашарила.
─ Держи. ─ Она кастетом взмахнула запястьем.
Дзынь!
Два тяжелых тяжеловесных предмета глухо брякнулись прямо на бедра Сье Сюаньи.
Вес ощущался изрядно.
Даже сквозь тонкую ткань серых штанов удар отдался неприятной ломотой в мышцах.
Из-за сковывавшей руки золотой колодки Сье Сюаньи принял крайне нелепую позу.
Перебирая пальцами словно костяшками на счеттах, он неуклюже подгреб к себе обе вещицы.
Опустив взгляд, он присмотрелся.
Массивный бронзовый ключ.
На его рукояти была вырезана расправляющая крылья черная птица.
Работа грубая – даже заусенцы по краям не удосужились зашлифовать, так что металл неприятно колол ладонь.
Вторым предметом оказалась половинка чернеющей от времени тигровой бирки.
Литой чугун.
Поверхность покрывала въевшаяся за долгие годы патина вперемешку со следами человеческого пота.
Сжав обе находки в руках, Сье Сюаньи замер.
Он поднял голову и в полном недоумении уставился на сидевшую напротив женщину.
─ И что это должно значить? Отступные за продажу моего тела? ─ он потряс в ладони тяжелым бронзовым ключом, отчего куски металла глухо стукнулись друг о друга.
─ Ключ от императорской сокровищницы Бэйляна, ─ голос Даньтай Фанъинь был тих, но прекрасно различим на фоне грохота конских копыт.
─ А также полная тигровая бирка великого маршала войск всей Поднебесной.
Она кивнула в сторону окна.
─ Вторая половина у Янь Поцзюня. Но имея эту половинку, ты сможешь поднять по тревоге половину бэйлянской армии.
Сье Сюаньи шумно сглотнул вязкую слюну.
Его кадык судорожно дернулся вверх-вниз.
Зажатые в кулаке куски ржавого железа и бронзы вдруг сделались невыносимо горячими.
Он слишком хорошо понимал истинный вес этих вещиц.
Это была сама кровеносная система Бэйляна.
И вот так запросто бросить их вражескому военачальнике?
─ Ты рехнулась? ─ подавшись вперед, Сье Сюаньи едва не зацепился подбородком за золотой ошейник. ─ Сунув мне в зубы такие сокровища, ты не боишься, что я в два счета обчищу твой Бэйлян до нитки?…
Даньтай Фанъинь рассмеялась.
Она откинулась спиной о стенку экипажа, лениво покачивая ногой.
Взгляд, которым она окинула Сье Сюаньи, выдавал охотницу, наконец-то дождавшуюся, пока голодный волк угодит в уготованную ловушку.
─ У Бэйляна из богатств – одни лишь железные рудники да боевые кони, так что грабь сколько душе угодно.
Внезапно ее торс подался вперед.
Она вцепилась пальцами в потрепанный воротник на груди Сье Сюаньи.
И рывком притянула его вплотную к себе.
─ Деньги тебе даю, армию тебе даю, ─ не сводя с него глаз, проговорила Даньтай Фанъинь так, что исступленное безумие почти сочилось из ее зрачков.
Затем она разжала пальцы и ткнула себя в переносицу.
─ Можешь забрать себе даже меня.
У Сье Сюаньи перехватило дыхание.
Эта женщина изъяснялась чересчур дерзко.
Никаких уловок – она просто вывалила на стол все свои козыри скопом.
─ Старшая сестрица, чего ты в конце концов добиваешься? – сухо осведомился он.
─ Мне нужно то, что спрятано в твоей башке.
Даньтай Фанъинь с силой прикусила задние зубы, издав едва слышный скрежет.
─ Я прекрасно знаю, за счет чего Да Ли одержало победу.
─ И дело вовсе не в этой ревемщице Цзян Ваньин, и не в никчемном стихоплете Су Мубае.
─ Все дело в тебе.
Она ткнула пальцем в лоб Сье Сюаньи.
─ Те твои скорострельные арбалеты, те начиненные взрывчаткой железные горшки, что ты зарывал в землю, да и вся эта твоя заумная тактика, в которой никто вокруг не смыслит ни черта.
Даньтай Фанъинь выпрямилась во весь рост.
─ От тебя требуется ровно одно.
─ Помоги мне стереть Да Ли с лица земли.
Порыв налетевшего снаружи ветра сорвал с ее головы алую ленту, разметав черные пряди.
─ Я хочу, чтобы ты во главе бэйлянской конницы разнес их императорскую столицу в щепки.
─ И втаптал эту напыщенную рожу Цзян Ваньин глубоко в грязь!
─ Пусть эта слепая сука собственными глазами узрит, какого небожителя она собственноручно выбросила на помойку!
Сье Сюаньи опустил взгляд на лежащие в ладони тигровую бирку и ключ.
Отвечать сразу он не стал.
За бортом повозки раскатами грома гремел топот копыт стотысячной армии.
В голове лихорадочно роились мысли.
Пять лет в Да Ли выдались донельзя душными.
Стоило завести речь о строительстве доменных печей для выплавки стали –
Как Су Мубай тут же возглавлял свору чинуш, строчащих обличительные меморандумы о том, что государственный муж не должен конкурировать с народом за прибыль.
А Цзян Ваньин лишь восседала на троне, притворяясь мертвой и умывая руки.
Стоило попросить хоть самую малость серебра на изыскания бездымного пороха –
Как министр финансов голосил о пустой казне, где не сыскать и пресловутой мелкой монеты.
Зато стоило тому же Су Мубаю моргнуть – как в тот же миг сто тысяч ляэнов уплывали на обустройство южных садов любимчика.
И вновь Цзян Ваньин сидела сиднем, делая вид, будто ее это не касается.
Жить в Да Ли под началом таких людей – все равно что оказаться закованным в кандалы кузнецом.
Обладай ты хоть техникой усмирения драконов, а кроме кухонных тесаков выковать ничего не позволят.
А что теперь?
Сумасшедшая баба напротив буквально швырнула ему в лицо государственную казну вместе с армией.
Даже унижаться и выпрашивать не пришлось.
Чем богат Бэйлян?
Крупнейшими во всей Поднебесной открытыми железными рудниками.
Неисчерпаемыми запасами угля.
Десятками тысяч готовых идти в огонь тяжелых кавалеристов, для которых приказ превыше всего.
Разве это не идеальный полигон для экспериментов?
Были бы средства и металл.
Он запросто сможет устроить здесь сокрушительную промышленную революцию.
Наладить выпуск паровых двигателей.
Перевооружить армию кремниевыми ружьями.
Выкатить на передовую тяжелые орудия с нарезными стволами.
Тогда-то они посмотрят на построения тамошних арбалетчиков.
Даже прославленные мастера сферы Небесного Человека из Нань Чу, хвастающиеся своей непробиваемой защитой –
Обратятся в кровавое месиво под методичным грохотом линейной пехоты.
И эта дармовая пайка…
Какая же она аппетитная.
Мало того что голодным не останешься, так еще и трапезничаешь без всякого унижения.
Сье Сюаньи подбросил бронзовый ключ на ладони.
И уверенно поймал его.
─ Деньги у меня утекают сквозь пальцы, ─ глядя в глаза Даньтай Фанъинь, произнес Сье Сюаньи. ─ Боюсь, твоей жалкой казны не хватит и на полмесяца моих задумок.
─ Не хватит – пойдем грабить дальше, ─ ни единым мускулом не дрогнув на лице, парировала Даньтай Фанъинь.
─ Ограбим Нань Чу, вычистим Западный край. Куда ты укажешь пальцем – туда мои железные всадники и побегут.
Сье Сюаньи смачно причмокнул губами.
─ Методы подготовки личного состава у меня специфические. Будут жертвы, будут и проколы. Я ведь намерен перекроить весь армейский устав от корки до корки.
Он пристально вгляделся в ее лицо.
─ Если тебе станет жалко людей…
─ Я уже сказала: вся армия в твоем распоряжении.
Даньтай Фанъинь снова откинулась назад, скрестив руки на груди.
─ Загоняешь до смерти одних – пустим на корм степным волкам. Я наберу тебе еще сотню тысяч новобранцев.
Подобная безусловная вера.
Или, вернее сказать, эта фанатичная одержимость –
Заставила кровь Сье Сюаньи приятно заструиться по венам.
Слишком привыкший к тому, что влиятельные особы вечно держат камень за пазухой, он впервые столкнулся с безумием, готовым поставить на кон абсолютно все.
─ А что, если бэйлянские сановники взбунтуются? – задал он напоследок логичный вопрос. ─ Вряд ли эта спесивая военщина станет терпеть над собой какого-то беглого генерала из Да Ли.
─ Вырежу всех до единого, ─ процедила Даньтай Фанъинь.
Произнесено это было тихо.
Однако источаемая этим голосом смертная вонь пробирала до мурашек.
─ Смельчак, посмевший сказать тебе хоть слово поперек, будет уничтожен до девятого колена.
Сье Сюаньи шумно выдохнул.
Решено.
На далийское болото ему было наплевать уже давно.
Раз уж кто-то готов расстелить перед ним подмостки и выкатить сполна стартовый капитал –
То грех упускать шанс затеять представление, способное перевернуть всю Поднебесную.
Он сунул ключ и тигровую бирку за пазуху серой одежды.
Поглубже к самому телу.
Хлопнув себя по груди.
Он выпрямился во весь рост.
Сковывавший плечи пятидесятифунтовый золотой ошейник отозвался глухим лязгом металла при каждом движении.
Всю дорогу эта дрянь натирала шею до багровых рубцов.
Жутко мешала.
─ Эта работа мне по душе, ─ промолвил Сье Сюаньи.
Тон его голоса переменился.
Куда-то исчезла прежняя ленивая истома человека, смирившегося со своей участью, уступив место острой, выкованной в горах трупов стали.
Закованные в кандалы руки медленно поднялись к груди.
Пальцы ухватились за края круглых проушин с обеих сторон золотого ошейника.
Даньтай Фанъинь молча наблюдала за его манипуляциями.
Сье Сюаньи глубоко вдохнул.
Мышцы на руках вмиг напружинились до предела.
Надевшие заплаты рукава серой рубахи треснули по швам от натуги.
Старые шрамы под тканью неестественным образом вздулись и перекосились.
И он издал короткий утробный рык.
Дремавшая в нем последние пять лет истинная ци сферы Небесного Человека в единый миг взметнулась бешеным потоком.
Внутренняя энергия хлынула через предплечья прямиком в кончики пальцев.
С силой рванув руки в стороны –
Хрусь!
Массивный пружинный механизм из чистейшего золота толщиной с мизинец –
Разорвало надвое.
Тяжелая пятидесятифунтовая золотая колодка с грохотом раскололась на две половины.
Дзынь!
Две увесистые золотые отливки врезались в дощатый пол повозки.
Оставив после себя глубокие вмятины.
Щепки полетели во все стороны.
Сье Сюаньи стряхнул с запястий следы багровых вмятин.
Суставы пальцев отчетливо захрустели.
Взглянув на сидящую напротив Даньтай Фанъинь,
Он растянул губы в безумной, полной лихого вызова усмешке.
Обнажив два ряда белоснежных зубов.
─ По рукам, ─ Сье Сюаньи подался вперед. ─ Но в Бэйляне все будет плясать под мою дудку.
Колеса наконец перестали грохотать на ухабах.
Сье Сюаньи растирал нывшую поясницу, откинув красную шелковую занавеску и выглядывая наружу.
Студеный ветер Бэйляна, словно напоенный ледяной крошкой, резал лицо до боли.
Он впервые оказался в столице Бэйляна.
Здесь не было той напоенной пудрой и изнеженной роскоши резных балок и расписных стропил, что царила в столице Да Ли.
Дома́ тут были сложены из массивного серого гранита, сплошь массивные да квадратные.
Напоминавшие перевернутые железные сундуки – неразрушимые, не поддающиеся ничему.
Обыватели по обе стороны улицы кутались в тяжелые звериные шкуры.
Завидев алый паланкин императрицы, они валились в грязь, совершая земные поклоны.
Повозка остановилась перед дворцовыми вратами.
Сье Сюаньи выпрыгнул наружу, чувствуя, как онемели ноги.
Он дернул за воротник серого матерчатого халата, разорванный императрицей, пытаясь прикрыть обнаженные ключицы.
Прикрывать было бесполезно, и он махнул рукой, оставив всё как есть.
Даньтай Фанъинь шагала впереди.
Подол ее червленого с черным драконьего халата волочился по белокаменным ступеням.
Сье Сюаньи засунул руки в прорехи рукавов, следуя за ней.
Они шаг за шагом переступили порог главного зала.
Высший совет Бэйляна выглядел точь-в-точь как сборище разбойников в каком-нибудь гигантском горном схроне.
Грубые многовековые бревна подпирали высокий потолок.
На древесине до сих пор белели следы топора.
Внутри толпилось около двух сотен человек.
Гражданских чиновников набралось до обидного мало – они жались по углам возле колонн, точно зябнущие перепела.
Остальные сплошь состояли из военачальников.
Это походило на что угодно, только не на привычное утреннее заседание.
Половина облачена в тяжелые боевые доспехи.
Латы звенели и громыхали при каждом движении.
У одного не хватало уха, у другого через всё лицо пролегал длинный шрам.
А некий одноглазый детина прямо в ладони с жутковатым хрустом перекатывал два окровавленных грецких ореха.
Воздух густел от удушливого запаха баранины, конского пота.
И той самой въевшейся, не выветриваемой годами вони застарелой крови.
Сье Сюаньи шумно втянул носом воздух и не удержался.
Громко чихнул.
В огромном зале мгновенно воцарилась тишина.
Больше двух сотен пар звериных, хищных глаз.
Устремились в один миг на этого незнакомца в потрепанных одеждах.
Кто-то смачно сплюнул на ладонь.
Кто-то с хрустом размял суставы пальцев.
Даньтай Фанъинь решительным шагом взметнулась на возвышение.
Садиться на стоявшую в самом центре золоченую драконью трону с волчьей головой она не стала.
Обернувшись, императрица капризно качнула подбородком в сторону старого евнуха у подножия лестницы.
─ Принеси стул. ─
Евнух суетливо засуетился, отдавая распоряжения.
Пыхтя и отдуваясь, приволокли широкое массивное кресло из твердого дерева, застеленное пестрой тигровой шкурой.
Кончиком сапога Даньтай Фанъинь указала на пустое пространство по правую руку от драконьего трона.
─ Сюда поставь. ─
У евнуха подкосились колени, холодный пот заструился по подбородку.
Во все времена и у всех династий — где это видано, чтобы рядом с троном государя ставили равное сиденье?
Но возразить он не смел и, дрожащими руками водрузив стул на место, отступил.
Сье Сюаньи стоял внизу, у ступеней.
Носком сапога он задумчиво ковырял застывший кусок грязи.
Заметив, что он не двигается, Даньтай Фанъинь сама сошла вниз.
Мертвой хваткой вцепилась ему в запястье.
Сила в ее пальцах оказалась неожиданной.
Сье Сюаньи машинально попытался отдернуть руку.
Не вышло – наоборот, его с размаху рывком подало вперед, и носок его сапога звонко стукнулся о каменную ступень.
Его полуволоком втащили на девятую ступень.
Даньтай Фанъинь положила обе ладони ему на плечи и с нажимом толкнула вниз.
─ Сиди. ─
Сье Сюаньи тяжело рухнул на тигровую шкуру.
Дерево под шкурой оказалось неожиданно жестким.
Ушибленный копчик болезненно заныл.
Поморщившись, он поправил складки одежды и снова засунул руки в рукава.
Эта дармовая кормежка началась с того, что на него уставилась вся страна.
Даньтай Фанъинь повернулась к стоявшим внизу горделивым воинам.
Она не собиралась зачитывать высокопарные и пустые императорские указы.
─ Объявляю мою волю, ─
ее голос прозвучал негромко, но гулко разнесся под сводами пустого зала.
Командиры оторвались от своих дел, вскинув головы.
─ Отныне Сье Сюаньи – император-супруг Бэйляна, ─
продолжала Даньтай Фанъинь.
─ Видеть его – значит видеть меня. ─
─ Военная власть и императорская казница отныне в его руках. У кого возражения – пусть приносит свою голову. ─
Мертвая тишина.
В тронном зале не было слышно даже дыхания.
Военачальники замерли на местах, словно пораженные громом.
Сье Сюаньи тяжело вздохнул.
Пряча руки под одеждой, он нащупал раскаленный тяжелый бронзовый ключ и половинку железной тигриной бирки.
Он прекрасно знал, что эта банда головорезов сейчас перевернет всё вверх дном.
Прошло примерно три удара сердца.
Зал взорвался ревом.
Точно в котел с кипящим маслом плеснули ушат ледяной воды.
Чернолицый генерал с размаху пнул стоявший рядом бронзовый курильницы для благовоний.
Пепел взметнулся тучей, рассыпая искры во все стороны.
Тот самый одноглазый воевода судорожно сжал пальцы.
С сухим треском орех в его руке превратился в труху.
Мелкие крошки ссыпались прямо на мундир.
─ Ваше Величество, так нельзя! ─
─ Этот сопляк – беглый генерал потерпевшего поражение Да Ли! ─
─ Говорят, императрица Да Ли лишила его всех чинов и спалила его поместье, едва он унес оттуда ноги! ─
─ Любая девка из наших бэйлянских степей сильнее его в плечах раза в два! ─
Этой своре волчат, привыкших лизать лезвия ночей, были чужды любые придворные церемонии.
Они орали во всю глотку, побагровев лицами, брызжа слюной во все стороны.
Кто-то в ярости сорвал с пояса нефритовый подвесок и разбил его вдребезги.
Взгляды, которыми они сверлили Сье Сюаньи, не таили в себе ничего.
Точно так же волки смотрят на кусок падали, упавший в их логово.
Готовы броситься на ступени, разорвать на куски, проверить этого пришельца на прочность.
Сидя на возвышении, Сье Сюаньи сменил позу, закинув ногу на ногу.
Он пять лет изображал из себя ничтожество при дворе Да Ли.
Каждый день выслушивая схоластическую ругань заумных чиновников, от которой пухла голова.
Теперь, глядя на этих прямолинейных бэйлянских вояк, он находил их куда более честными.
Что на уме – то и на языке.
Чтобы развернуть здесь строительство сталелитейных заводов и оружейных мастерских, совершить технологический прорыв.
Пытаться взывать к их разуму бесполезно.
Придется заставить вожака этой стаи выпустить когти.
Да так, чтобы на глазах у всех втереть его носом в каменный пол до искр из глаз.
Сье Сюаньи потер зачесавшийся подбородок.
Кормиться за чужой счет, конечно, славно.
Но зубы об такую пищу можно обломать знатно.
Гул голосов внизу становился всё громче.
Несколько человек уже положили руки на рукояти мечей, сдвинув большими пальцами гарды.
В этот самый момент всеобщего галдежа.
Впереди шеренги военачальников.
Шевельнулась громадная, подобная железной башне фигура.
Великий маршал вооруженных сил Бэйляна – Янь Поцзюнь.
Ростом он превышал восемь чи.
Широкие плечи напоминали две тяжелые дверные створки, закрывая собой свет, струившийся из окон.
На нем были надеты самые тяжелые в Бэйляне доспехи с изображением оскаленных звериных голов.
Каждая стальная пластина толщиной в пол-ладони.
При каждом шаге он казался движущейся железной горой.
Янь Поцзюнь молчал.
Он лишь тяжело дышал, выпуская из ноздрей клубы белого пара.
Он сделал широкий шаг вперед.
Его тяжелые сапоги ударили о каменные плиты.
Да так, что с потолка осыпалась мелкая пыль.
Одной рукой он волок за собой стофунтовую алебарду из закаленной стали.
Лезвие в форме полумесяца чертило по камню, высекая сноп ослепительных искр.
Издавая отвратительный, скрипящий по зубам звук.
Янь Поцзюнь подошел к подножию возвышения.
Он не стал ни кланяться, ни опускаться на колено.
На его мощных руках бугрились мышцы, а вены вздулись толстыми узловатыми корнями.
Он занес правую руку.
– Бах! –
Древко тяжелой алебарды со страшной силой рухнуло на каменный пол тронного зала.
Грохот перекрыл все остальные голоса.
Сеть трещин мгновенно разбеглась от точки удара.
Мелкие осколки камня брызнули во все стороны.
Звеня, они застучали по металлическим латам стоявших рядом воинов.
Янь Поцзюнь поднял левую руку.
Затянутый в железную рукавицу толстый палец уткнулся прямо в грудь сидевшему наверху Сье Сюаньи.
─ Сопляк, ты недостоин вести за собой железную конницу Бэйляна! ─
Императорский дворец Да Ли. Дворец Тайцзи.
Утренний бронзовый колокол только что отзвучал.
Тяжелый и удушливый запах сухайского благовония висел в воздухе, от него раскалывалась голова.
Евнух Ли стоял на коленях посреди главного зала, устланного синим кирпичом.
В дрожащих руках он бережно держал овечий свиток, доставленный с Северного рубежа с пометкой о срочной доставке в восемьсот ли.
От свитка разило грубым духом конского навоза.
Руки Евнуха Ли тряслись, словно он просеивал сквозь сито муку.
Два тонких листа овечьей кожи соприкасались, издавая сухой и шелестящий звук.
─ Читать, ─ бросила Цзян Ваньин, восседая на высоком драконьем троне и массируя пальцами виски.
Прошлой ночью она снова страдала бессонницей, и в голове пульсировала тупая боль.
Евнух Ли сглотнул вязкую слюну.
Горло пересохло так, будто туда насыпали пригоршню жгучего песка.
Он открыл рот и лишь со второй попытки смог издать звук.
Голос сорвался и дал петуха.
─ Указ северной императрицы девяти провинциям… ─ заклинал он.
─ Императрица Да Ли… слепа и глуха, не способна распознать истинное величие.
─ Тот, кого она отринула словно стоптанный башмак… Сье Сюаньи – истинный дракон, равных которому нет в веках.
Дойдя до этого места, Евнух Ли шумно рухнул на колени, отвешивая земной поклон.
Лоб с гулким стуком ударился о золотой кирпич.
Остальные слова он не смел произнести даже под страхом смерти.
Цзян Ваньин резким движением выпрямилась на троне.
Двенадцать жемчужных нитей на ее короне яростно качнулись, и бусины зазвенели, сталкиваясь друг с другом.
─ Читай дальше! ─ она со злости ударила ладонью по подлокотнику трона, оставив ногтем белый след на золоченом лаке.
Евнух Ли задрожал всем телом, закусив губу до крови.
─ Север… Север принял его!
─ Отныне Сье Сюаньи жалуется титул северного императора-суверена. В его руках отныне сосредоточены все армейские силы и государственная казну.
Воздух в тронном зале вмиг куда-то исчез.
Стало мертвецки тихо.
Цзян Ваньин почувствовала, как в голове отчетливо звякнуло.
Словно огромный железный котел нахлобучили ей на голову и со всего маху вренули по нему тяжелым пестом.
Звон в ушах заглушил даже завывание ветра за стенами дворца.
Она судорожно схватила с драконьего стола чашку с чаем, надеясь сделать глоток и унять подступающую дурноту.
Рука дрогнула, и пальцы разжали хватку.
Чашка с громким звоном рухнула на золотой пол, разлетевшись на добрые полсотни белых осколков.
Теплый чай брызнул на подол ее ярко-желтых императорских одежд.
Оставляя безобразное темное пятно.
Он жив?
Дыхание Цзян Ваньин сделалось тяжелым, грудь заходила ходуном.
Тот обугленный дочерна труп оказался фальшивкой.
Та наполовину оплавленная нефритовая подвеска – лишь злая насмешка, оставленная нарочно, чтобы отравить ей жизнь.
Сье Сюаньи не просто выжил – он бежал в Бэйлян.
В этот волчий край, ведший с Да Ли кровопролитные войны на протяжении целого столетия.
И более того, он стал правителем Бэйляна.
Волна жуткой, сюрреалистичной абсурдности подступила к горлу.
Цзян Ваньин ощутила, как в желудке все переворачивается, а к самому языку подкатывает кислая желчь.
Ее тошнило.
Она-то искренне верила, будто одержала победу, отняв у него армию и принудив к изгнанию.
Полагала, что в Да Ли наконец воцарился мир.
А в итоге этот человек в один миг забрал себе все богатства их злейшего врага.
И даже государственная казна и воинство Бэйляна были преподнесены ему на блюдечке той безумной женщиной.
С какой стати?
Цзян Ваньин до крови закусила нижнюю губу.
Кожа лопнула, и соленый вкус крови растекся во рту.
Она в упор уставилась на лужу пролитого чая на полу.
Жилы на тыльной стороне ее ладоней вздулись тугими узлами.
Мертвая тишина в зале длилась едва ли дольше десяти ударов сердца.
А затем грянул настоящий шторм.
Шепотки сановников мгновенно переросли в испуганный гвалт и перебранку.
Несколько гражданских чиновников с седыми волосами и бородами переменились в лице, побелев как полотно.
Кто-то выронил на пол свою слоновую пластину для докладов, отбив ей уголок, но даже не подумал нагнуться за ней.
─ Сье Сюаньи объявился в Бэйляне! Да как такое вообщемыслимо! ─
─ Ему известны все уязвимости двенадцати оборонительных рубежей Да Ли! Что будет, если он двинет на нас северную конницу?! ─
─ Все пропало… Оборона границы прорвана! ─
Паника расползалась по рядам чиновников быстрее чумы.
Уж они-то прекрасно знали, насколько безжалостен Сье Сюаньи на поле боя.
Прежде он был мечом в их собственных руках.
Теперь же этот меч угодил в лапы безумной бэйлянской императрицы.
И острие его уже было направлено им в горло.
Су Мубай стоял в самом первом ряду гражданских чинов.
Его новенькое алое парадное облачение канцлера на спине насквозь промокло от холодного пота.
Ткань неприятно липла к телу, вызывая леденящую дрожь.
Черная шапка на голове слегка перекосилась.
Слушая перепуганные вопли коллег, Су Мубай чувствовал, что теряет последние остатки достоинства.
Шел лишь второй день его пребывания в должности премьер-министра.
С трудом совладав с дрожью в ногах, он сделал широкий шаг вперед.
И резко повернулся к собранию.
─ Чего раскричались! ─
Су Мубай изо всех сил сорвал голос, хотя от внутреннего страха интонация предательски дрожала.
Он рукавом судорожно утер испарину со лба.
И ткнул пальцем в сторону главных дверей.
─ Сье Сюаньи – всего лишь презренный предатель, продавший родину ради собственной выгоды! ─
Выпучив глаза, Су Мубай брызгал слюной вокруг себя.
─ Он польстился на северные богатства и бросил Да Ли! Чего бояться этого двуличного раба двух господ?! ─
Он резко развернулся лицом к трону.
─ Ваше Величество! Молю о высочайшем указе немедленно разослать по всей стране ориентировки, объявив Сье Сюаньи главным изменником государства! ─
─ Пусть весь мир презирает этого бесстыдного мятежного негодяя! ─
─ Да чтоб тебя черти сожрали сотворяющим подобную мерзость! ─
Грубый и злой рев раздался с самого дальнего конца военных рядов.
Командир Императорской гвардии Чэнь Сюаньли сделал стремительный шаг из строя.
Его глаза налились кровью, источая сеть багровых капилляров.
Рука намертво вцепилась в рукоять ножнах на поясе.
Суставы пальцев побелели от напряжения.
Чэнь Сюаньли буравил Су Мубая взглядом.
Словно голодный волк, готовый в любую секунду вцепиться в горло.
─ Кто это у нас тут истол зерно, едва избавившись от осла, принудив маршала сложить полномочия? ─
Чэнь Сюаньли подался вперед, и его тяжелые армейские сапоги гулко ударили по каменным плитам пола.
─ Кто в этом самом зале Тайцзи вопил, что заслуги маркиза затмевают императора, и требовал лишить его боевой силы?! ─
Хлесткий запах крови и ярости, исходивший от гвардейца, заставил Су Мубая отшатнуться на пару шагов назад.
Он наступил на ногу стоявшему позади чиновнику и едва не рухнул навзничь.
─ Чэнь Сюаньли… Т-ты что же, вздумал поднять бунт?! Здесь тебе не военный стан! ─
Заикаясь, Су Мубай защищался обеими руками, прикрывая грудь.
Чэнь Сюаньли и не думал сбавлять обороты.
Следом за ним из строя вышли с десяток младших и средних военачальников.
На телах этих людей пестрели следы старых ранений.
У многих под парадными мундирами виднелись еще не снятые бинты.
Один из командиров, лишившийся левого уха, с силой швырнул на пол свой шлем.
Тот со звонким стуком покатился прямо к ногам Су Мубая.
─ Когда маркиз вел нас через снега и заставлял грызть мерзлые коренья, где ты был, превосходительный сударь премьер-министр?! ─
тыча пальцем прямо в нос Су Мубаю, рявкнул одноухий офицер.
─ Вы выжили маркиза, заставили его дотла сжечь собственный дом.
─ А теперь, когда он заклеймен предателем, вы все норовите измазать его грязью!
─ Бунт! Военные захватывают власть в государстве! ─
несколько цензоров-инспекторов выскочили вперед, оглашая зал проклятиями в адрес Чэнь Сюаньли.
─ Варварские замашки! Какое непотребство! ─
Чэнь Сюаньли единым движением вцепился в воротник разодетого цензора.
И вздернул его вверх, точно беспомощного цыпленка.
─ Плевал я на ваши порядки! ─
С натужным рыком Чэнь Сюаньли дернул сильнее, с треском разорвав просторное парадное платье чиновника пополам.
Оторванный рукав взмыл под самый купол потолка.
Дворец Тайцзи окончательно погрузился в хаос.
Военные и гражданские сошлись врукопашную.
Кто-то рвал за бороды, кто-то срывал с голов шапки.
Чей-то черный матерчатый башмак взлетел из толпы мятущихся тел.
И с шлепком приземлился у самого края императорского стола.
Оставив на полированном дереве серовато-грязный след.
Противостояние гражданских и военных, сдерживаемое все эти пять лет тяжелым гнетом,
взорвалось в единый миг после ухода Сье Сюаньи.
Пока Сье Сюаньи был здесь, он одной своей волей осаживал ярость военачальников и сдерживал ядовитые интриги чиновников.
Теперь же этот столп рухнул.
И правительство Да Ли в один миг скатилось до базарного гвалта.
Цзян Ваньин сидела на драконьем троне.
Она глядела на дерущуюся внизу массу сановников, ощущая, как к горлу подступает головокружение.
Она в отчаянии вжалась ладонями в подлокотники, силясь подняться и прикрикнуть на них.
Но сухой окрик застрял где-то в гортани, не в силах вырваться наружу.
С ужасом она поняла, что у нее больше не осталось сил удерживать в повиновении этот разваливающийся балаган.
─ Прекратите… ─
Голос Цзян Ваньин звучал жалко и тихо.
Ее все равно никто не слышал.
И тут.
Снаружи, за тяжелыми створками дворца Тайцзи, раздался пронзительный, раздирающий душу плач.
─ Ваше Величество! Беда, Ваше Величество! ─
Чья-то фигура, кубарем перевалившись через высокий порог, влетела внутрь зала.
Это был министр финансов Ван Мэн.
Он бежал настолько опрометью, что споткнулся о собственный подол.
И закрутился мячом, покатившись прямо по плитам главного прохода.
Черная шапка слетела с его головы и покатилась под опорную колонну.
Седые волосы растрепались клоками.
Лицо Ван Мэна покрылось градинами пота, а кожица побелела до синевы трупа.
Он совершенно не обращал внимания на сцепившихся в драке придворных.
Распластавшись на полу, он вцепился пальцами в швы между каменными плитами.
Задрав голову, он завыл в сторону возвышавшейся наверху Цзян Ваньин.
─ Ваше Величество! ─
Голос Ван Мэна сорвался на хрип, полный абсолютной, неизбывной безысходности.
─ Государственная казна опустошена до последней медной монеты!
─ Торговый дом Шэнь Ваньсаня вычистил все счета в банках дочиста!
─ На жалованье армии в будущем месяце… не осталось ровным счетом ничего!
Цзян Ваньин резко вскочила на ноги.
Колено стукнулось о край императорского письменного стола.
Тяжелый стол из красного дерева от удара сдвинулся вперед на дюйм.
Стоявшая на нем тушечница соскользнула, с глухим стуком шлепнувшись на золотой кирпич, и черная тушь брызнула во все стороны.
Она неверяще уставилась на распростертого на полу Ван Мэна.
─ Ты что такое мелешь?
Голос Цзян Ваньин сорвался на пронзительный фальцет, резанув по ушам всем присутствующим в тронном зале.
Толпившиеся и сцепившиеся во дворецких драках вельможи словно замерли под воздействием парализующего заклинания – все разом прекратили возню.
Чэнь Сюаньли разжал пальцы, которыми вцепился в шиворот того самого цензора.
Цензор плюхнулся пятой точкой на пол, жадно хватая ртом воздух.
Никому не было дела до порядка в одеждах.
Сотни глаз уставились на рыдающего министра финансов.
─ Казна опустела?
Цзян Ваньин схватила со стола обломок белофритового пресс-папье и ткнула им в сторону Ван Мэна.
Суставы ее пальцев побелели от чрезмерного усилия.
─ Великое Да Ли только-только встало на ноги, и вчера же я лично читала отчет министерства финансов – там черным по белому было написано, что денег и зерна вдоволь, а в хранилищах лежит миллион лянов!
─ Как же вышло, что прошла всего ночь, а выдать нельзя ни единой медной монеты?!
Ван Мэн принялся оглашать пол стуком лба – гулко и часто.
Слезы вперемешку с соплями залили все лицо.
─ Ваше Величество!
Он вытащил из-за пазухи растрепанную бухгалтерскую книгу и вскинул руки над головой.
─ Из того миллиона в казнете на восемьдесят процентов состоят из долговых расписок торгового дома Шэнь Ваньсаня и векселей ростовщиков!
Голос Ван Мэна осип, напоминая свист продырявленных мехов.
─ Все эти пять лет войны Да Ли напоминали бездонную бочку. Каждый раз, когда жалованье задерживали, именно маршал Сье через людей Шэнь Ваньсаня тайком доставлял деньги и зерно, чтобы свести дебет с кредитом!
В голове Цзян Ваньин гулко ухнуло.
Словно рой из тысячи пчел закружился в мозгу.
─ Сье Сюаньи?
Она до крови закусила нижнюю губу.
─ Разве он умеет только воевать? Откуда у него деньги?
Ван Мэн утер пот, и голос его задрожал:
─ Ваш покорный слуга лишь сегодня утром во всем разобрался. Тот Шэнь Ваньсань – он же человек маршала Сье от мозга до костей!
─ Маршал заложил государственную монополию на соль и железо, позволив Шэнь Ваньсаню вести дела по всему Девятиземью.
─ А всю вырученную прибыль они тайком перечисляли в казну Да Ли!
В тронном зале воцарилось мертвецкое молчание.
Слышно было лишь тяжелое дыхание Ван Мэна.
Цзян Ваньин рухнула обратно на драконье кресло.
Спина ударилась о жесткую деревянную резьбу, издав глухой стук.
Ей всегда казалось, будто мир и покой в Да Ли – исключительно заслуга ее, истинной избранницы небес.
Она искренне верила, что стоит убрать с глаз долой путающегося под ногами Сье Сюаньи, как государство заживет еще лучше.
А теперь слова Ван Мэна прозвучали пощечиной.
Самой настоящей, звонкой пощечиной прямо по лицу.
─ Твои… твои слова… А серебро где?
Голос Цзян Ваньин потерял твердость.
─ Где деньги из ростовщических контор?
─ Вывели! Все вывели подчистую!
Ван Мэн отчаянно хлопнул себя по бедрам.
─ Премьер-министр Су вчера вступил в должность и заявил, что торговые дома – это смрадное купеческое отродье, позорящее благородных мужей.
─ И издал именной указ: объявил гильдию Шэнь Ваньсаня жуликами и приказал опечатать их лавки.
Ван Мэн ткнул дрожащим пальцем в спрятавшегося за спинами придворных Су Мубая.
─ Вчера среди ночи торговый дом Шэнь Ваньсаня устроил экстренный вывод капитала!
─ Сокровищницы двенадцати крупнейших столичных банков вычищены дочиста, не осталось даже медного гроша!
─ И все долговые расписки нашего министерства финансов превратились в туалетную бумагу!
Вжжух.
Все взгляды мгновенно сошлись на Су Мубае.
Лицо Су Мубая побелело, словно его густо покрыли штукатуркой.
Его чиновничья шапка от недавней свалки съехала набекрень.
На шее алел свежий след от ногтя.
Попав под перекрестный прицел сотен глаз, Су Мубай сглотнул вязкую слюну.
Он попытался выпрямить спину изо всех сил.
─ Ван Мэн, не смей нести чушь!
Су Мубай сорвался на визг, голос его стал тонким и визгливым.
Он сделал пару шагов вперед, приближаясь к Ван Мэну.
И с размаху пнул злосчастную бухгалтерскую книгу подальше.
─ Наше Великое Да Ли – великая держава, неужели мы станем прогибаться под угрозами каких-то ничтожных лавочников?
Су Мубай задрал подбородок, глядя на Цзян Ваньин, восседающую на троне.
На его лице застыла угодливая улыбка.
─ Прошу Ваше Величество гневаться на меня. То, что мелет Ван Мэн, – чистой воды паникерство.
─ Вчерашняя конфискация торговых рядов имела целью очистить государственные порядки. Эти купцы провоняли медяками, а их показуха в столице разлагает нравы.
─ Их побег с капиталами – прекрасная возможность вернуть Да Ли чистые торговые пути.
─ Вернуть Да Ли?
Чэнь Сюаньли холодно усмехнулся, сжав рукоять меча и шагнув вперед.
─ Жалованья нет, солдаты взбунтуются! Ты сам-то, великий премьер-министр Су, пойдешь с кисточкой в руках выдавать паек моим братушкам?!
Су Мубай испуганно отшатнулся.
Он принялся торопливо разглаживать помятые алые одежды.
─ Грубиян!
Су Мубай взмахнул рукавом и с напускным видом философа потер подбородок.
─ Разве трудно выдать жалование?
Он повернулся к Цзян Ваньин, сияя уверенностью.
─ Ваше Величество, у вашего слуги есть план, способный разрешить этот кризис.
Цзян Ваньин смотрела на него.
Грудь тяжелела, словно на нее положили камень, дышать стало больно.
─ Говори.
Су Мубай прочистил горло.
Приняв позу декламатора стихов, он принялся покачиваться в такт.
─ Известно ведь: нет под небесами земли, что не принадлежала бы правителю. Да Ли только что установило мир, и простой народ живет в благополучии.
─ Раз уж казна пуста, двору ничего не стоит ввести в народе новый «Налог на стабилизацию государства».
Чем дольше он говорил, тем сильнее распалялся, начиная жестикулировать.
─ На юге земли богатые – там с каждого двора можно брать по три ляна серебра. На севере просторы широкие – с каждого му собирать налог зерном с прибавкой в двадцать процентов.
─ Стоит лишь издать императорский указ, как через полмесяца казна непременно заполнится доверху!
Закончив говорить, Су Мубай уставился на Цзян Ваньин с видом человека, заслужившего высшую награду.
Казалось, он искренне верил, что предложил гениальное решение.
В тронном зале стояла такая тишина, что было слышно, как падает игла.
Ван Мэн вытаращил глаза.
Взгляд, которым он одарил Су Мубая, выдавал в последнем клинического безумца.
─ Су-сян… ты… ты рехнулся!
Ван Мэн задрожал от гнева, беспорядочно тыча пальцем в сторону Су Мубая.
─ Да Ли только что вышло из войны! У людей в домах шаром покати, даже зерна на завтрак нет!
─ Ты в такой момент вздумал вводить непосильные поборы?!
─ Тебе мало беженцев в Да Ли или повстанцев в округах мало?!
У Чэнь Сюаньли на тыльной стороне ладони, сжимавшей меч, вздулись вены.
Он смотрел на Су Мубая так, словно перед ним стоял живой мертвец.
Цзян Ваньин сидела на драконьем троне.
Она молчала.
Ее взгляд был прикован к Су Мубаю, стоявшему посреди зала.
К тому самому талантливому стихоплету в белых одеждах, что некогда столь романтично гулял с ней по берегам Реки Циньхуай.
К тому самому белому лунному свету, слагавшему для нее нежные стихи.
Стоял там.
И нёс полную ахинею, уподобившись комичному паяцу.
Желудок Цзян Ваньин свело судорогой.
Впервые в жизни она испытала к этому мужчине чувство, именуемое «отвращением».
Острую, жгучую смесь стыда за то, что ее собственный интеллект растоптали.
Прежде, когда рядом находился Сье Сюаньи,
любые денежные и зерновые потоки Да Ли сходились с точностью до медной монеты.
Он никогда не повышал налоги ни на единую сотую долю.
Более того, он добивался освобождения пострадавших от бедствий областей от податей.
А теперь.
Стоило Су Мубаю пробыть у власти всего два дня,
как он не просто зарезал несущую золотые яйца курицу,
но и выдумал идиотский способ зарезать саму корову ради вымя.
Сердце Цзян Ваньин отчаянно колотилось, ладони покрылись холодным потом.
Она вдруг отчетливо поняла:
с тем наследством, что оставил Сье Сюаньи, им с Су Мубаем никогда не справиться.
─ Подари мне ее.
Голос Цзян Ваньин звучал ледяным холодом.
Она резко поднялась на ноги.
Одним движением отпихнув мешающий драконий стул.
Не дожидаясь, пока евнух подберет с пола упавшую книгу, она сама подобрала полы ярко-желтого императорского халата и быстрыми шагами бросилась вниз по девяти каменным ступеням.
Су Мубай, заметив ее приближение, решил, что его план утвержден.
Он поспешно сунулся вперед:
─ Ваше Величество, ваш слуга немедленно составит указ о повышении налогов…
─ Пошел вон!
Цзян Ваньин со всей силой толкнула Су Мубая в плечо.
Удар вышел чудовищной мощности.
Не ожидавший такого Су Мубай потерял равновесие и кубарем покатился назад.
Плюхнувшись задом на холодный пол,
он окончательно лишился головного убора, являя миру растрепанную макушку.
Цзян Ваньин даже не взглянула на него.
Она быстрыми шагами подошла к Ван Мэну.
Наклонилась.
Вырвала из его рук запыленную бухгалтерскую книгу министерства финансов.
Пальцы ее дрожали.
Распахнув первую страницу учетных записей.
Цзян Ваньин раскрыла гроссбух.
Тонкая бумага сухо зашуршала под пальцами.
В глаза бросилась вовсе не привычная для Да Ли монотонная роспись доходов и расходов.
Перед ней рябила в глазах таблица, вычерченная алыми и черными чернилами.
Слева красовалось слово «Приход», справа – «Расход».
Под каждой графой тянулась вязь незнакомых ей, причудливых значков.
Лишь на последней странице, в самом итоговом расчете,
алая императорская печать Министерства финансов Да Ли венчала ошеломляющую цифру.
Дефицит живой монеты.
Семь миллионов триста тысяч лянов.
Цзян Ваньин жадно глотнула воздуха.
Холодный сквозняк ворвался в трахею, до боли ожогов пронзив грудь.
Лицо ее побелело, краска сошла даже с губ.
Руки, державвшие учетную книгу, задрожали, словно осенние листья на ветру.
─ Семь миллионов триста тысяч лянов? – голос Цзян Ваньин дрогнул.
Империя Да Ли только-только встала на ноги; даже если выскрести досуха всю землю, годовой сбор податей едва ли дотянул бы до пяти миллионов.
─ Эта роспись… эта роспись поддельная? – она в упор уставилась на Ван Мэна.
Ван Мэн рухнул на колени, затряс головой, точно китайским бубном.
─ Ваше Величество, это самая подлинная казна, – пробормотал он, утирая пот со лба.
─ Да Ли воевала пять лет, полмиллиона солдат требовали зерна каждый день. Казна опустела еще три года назад.
В голове Цзян Ваньин гудело.
─ Опустела? Откуда же тогда брались деньги на жалованье войскам, на зерно и на выплаты семьям погибших!
─ То был дар господина Сье.
Ван Мэн сглотнул вязкую слюну, его голос сорвался на хрип:
─ Господин маркиз применил способ, именуемый «резервным фондом».
─ Он объединил двенадцать крупнейших торговых домов Поднебесной под началом гильдии Шэнь Ваньсаня.
─ Двор не чеканил серебро – двор выпускал ассигнации под залог соляных и железных рудников Да Ли.
Ван Мэн чертил пальцем по полу:
─ До тех пор пока купцы верят трону, бумажные билеты ходят наравне с серебром. А в подвалах банков оставляют лишь три десятых долевой монеты для подстраховки.
─ Господин маркиз называл это оживлением капитала. Если бы не смута, эту семимиллионную дыру удалось бы закрыть за десять лет.
Цзян Ваньин слушала, и по спине ее ползли ледяные мурашки.
Залог рудников, обращение векселей.
Все это лежало далеко за пределами понимания правительницы феодального толка.
Прежде она верила лишь в расширение границ и хитрость императорской власти.
Она искренне думала, что Да Ли богатеет оттого, что ей самой покровительствуют небеса и судьба ведет к победам.
Оказалось же совсем иначе.
Процветание Да Ли было раздутым мыльным пузырем.
А Сье Сюаньи – тем самым человеком, что бережно оберегал эту хрупкую сферу.
Именно он с помощью тех презренных таблиц и чуждых ей купеческих законов
сумел вымостить для Да Ли золотую дорогу над самой бездной.
И эту опору она выбила собственными руками.
У Цзян Ваньин ослабли пальцы.
Толстый фолиант с грохотом рухнул на каменные плиты пола.
Она повернула голову и остекленевшим взором глянула на Су Мубая, скорчившегося у основания колонны.
Высокая прическа ученого растрепалась, пряди волос падали на лицо.
От прежнего блеска и изящества цзяннаньского таланта не осталось и следа.
Он походил на побитую бродячую собаку.
─ Су Мубай, – сквозь зубы процедила Цзян Ваньин, выплевывая имя.
Каждое слово рвалось прямо изнутри.
Су Мубай содрогнулся всем телом.
Он бросился к ней на четвереньках, угодливо припав к подолу ее драконьего халата.
─ Ваше Величество! Подданный ваш оклеветан! – заливался слезами и соплями Су Мубай, цепляясь за одежду императрицы.
─ Раб и не помышлял, что эти торговцы посмеют так дерзко преступить черту!
─ Я всего лишь издал указ опечатать три столичных отделения банка Шэнь Ваньсаня, желая лишь проверить их книги…
─ Проверить книги? – в ярости взревел Ван Мэн, не сдержав ругани.
─ Да ты, Су-сян, лично привел людей громить их хранилища!
─ Ты при всем честном народе клеймил Шэнь Ваньсаня государственным изменником, утверждая, будто он в сговоре с маркизом Сье готовит бунт!
Ван Мэн яростно забил кулаком по полу:
─ Стоило торговцам забрать деньги, как столичный люд потерял рассудок!
─ Толпы бросились обналичивать векселя. Не прошло и трех часов, как в банках выгребли последнюю монету!
─ Нынче бумажки Да Ли не стоят даже туалетной бумаги, которой задницы вытирают!
Цзян Ваньин смотрела на Су Мубая, цеплявшегося за ее колени.
Тошнота.
Дикая волна тошноты подступила к самому горлу.
И это ее белая луна.
Тот самый сладкозвучный поэт, играющий на цине, чей рот был полон высоких речей о морали и долге.
Управление государством?
Он был неспособен понять даже простейшие счеты.
Одним пинком он разрушил то, что Сье Сюаньи возводил долгих пять лет.
─ Прочь с глаз! – взвизгнула Цзян Ваньин.
Она со злости взмахнула ногой.
И со всей силы врезала Су Мубаю в грудь.
Удар вышел на славу.
Су Мубай вскрикнул, откинулся назад и тяжело рухнул на каменные плиты.
Затылком он угодил прямо в угол постамента, набив жуткую шишку.
─ Ничтожество, – Цзян Ваньин тыкала в него пальцем, тяжело вздымая грудь.
─ Вот тебе и мудрый совет!
─ Вот она, твоя стратегия спасения державы!
Су Мубай прижал ладони к груди, задыхаясь от боли.
Заметив ярость в глазах императрицы, он исступленно забился в поклонах:
─ Пощадите, Ваше Величество! Подданный сию же минуту напишет указ, я сам схвачу злодеев!
─ Я переловлю всех этих купцов и предам казни, а их сокровища верну в казну!
─ Казнишь ты хрен собачий! – не выдержал стоявшего рядом Чэнь Сюаньли.
В глазах начальника стражи плескалось неприкрытое презрение.
─ У охраны Шэнь Ваньсаня оружия больше, чем у твоих столичных сыщиков. Они уже за восемьсот ли от города!
─ Кого ты собрался ловить? Своим языком поганым?
Чиновники во Дворце Тайцзи словно воды в рот набрали.
Прежде, когда требовалось блистать цитатами из классиков и клеймить Сье Сюаньи, они изощрялись в красноречии лучше всех.
Теперь же казна Да Ли зияла дырой.
И все их ученые трактаты не стоили и ломаного гроша, чтобы утолить голод.
Цзян Ваньин застыла у подножия трона.
Руки и ноги онемели от холода.
В памяти всплыл тот день, когда Сье Сюаньи швырнул верительную бирку прямо в лицо Су Мубаю.
Он бросил тогда: «Эту паршивую залу я больше обслуживать не намерен».
Он ушел так легко.
Даже порвав одежду.
Он ведь с самого начала предвидел сегодняшний день.
Знал, что Да Ли не продержится без него, и понимал, что волен бросить их в любую минуту.
Потому-то он и ушел в Бэйлян.
Неужто он вознамерился превратить нищий Бэйлян в подобие нынешнего Да Ли?
Цзян Ваньин так сжала ладони,
что ногти вонзились в мякоть ладоней – острая боль помогала не потерять рассудок.
Нельзя поддаваться панике.
У Да Ли еще есть армия.
Стоит усмирить Чэнь Сюаньли, удержать границы да протянуть пару месяцев на экстренных налогах – и положение выправится.
─ Чэнь Сюаньли, – Цзян Ваньин силой заставила себя остыть, смягчив голос.
─ Возьми стражу, займи все крупные меняльные лавки в столице. Вывешивай указы для успокоения народа, мародеров руби на месте.
─ А что до жалованья солдатам, я открою личные чертоги…
Она не успела договорить.
Снаружи, за стенами Дворца Тайцзи,
вдруг раздался суматошный стук конских копыт.
Цокот подков о беломраморную площадь резал слух.
В имперской столице, кроме гонцов срочной почты, любому другому полагалась смертная казнь за езду верхом.
Все в зале замерли.
Словно по команде, лица повернулись к выходу.
─ Ве-е-есть! –
дикий вопль прорезал воздух.
Вопль этот был столь нечеловеческим, будто кому-то живьем вырвали горло.
Запыхавшийся разведчик в кожаных доспехах пограничной стражи, спотыкаясь, перелетел через высокий порог Дворца Тайцзи.
Он мчался так быстро, что ноги запутались,
и он плашмя рухнул на синеватые каменные плиты пола.
Густой запах крови мгновенно затопил тронный зал.
В спину разведчика была всажена половина обломанной стрелы.
Его кожаные доспехи насквозь пропитались запекшейся кровью, став угольно-черными.
Кровь капала с его штанин,
оставляя за собой жуткую алую полосу на полу.
Разведчик приподнялся на локтях.
Его пальцы царапали золото плит до кровавых подтеков, силясь проползти вперед.
Он вскинул голову: лицо испачкано грязью и запекшейся кровью,
глаза выкатились из орбит.
─ Весть! Ваше Величество! –
разведчик выплюнул сгусток пены с кровью, голос его сорвался до хрипоты.
─ Пограничные войска Южной Чу подняли мятеж!
─ Сян Куньлунь ведет через реку стотысячный флот!
─ Не прошло и суток… они уже смяли две наши заставы!
─ Пограничный барьер, что разрушил Су-сян… больше не сдержит их!
Раздался глухой удар: ─ Бах.
У Цзян Ваньин в глазах потемнело.
Ноги словно лишились костей, и она тяжелым мешком рухнула на край императорского трона.
Тяжелый подлокотник из красного дерева больно впился в бедро.
Кессонный потолок во Дворце Тайцзи закружился над ее головой.
Нань Чу?
Сян Куньлунь?
Тот самый владыка Южного Чу, которого Сье Сюаньи колотил так, что тот три года не смел закинуть и сети в реку для рыбной ловли.
Как он посмел перевести войска через реку?
Цзян Ваньин тяжело и судорожно дышала, мертвой хваткой вцепившись в подлокотник трона.
─ Ты что такое говоришь? ─ ее голос звучал так пронзительно, будто две полоски сырого железа терлись друг о друга.
─ Всего за день пали сразу два перевала? Перевал Цинлун и перевал Байху – они что, из бумаги сделаны?!
Разведчик лежал в луже крови, его тело сотрясалось в жестоких судорогах.
При каждом вдохе обломок стрелы, торчавший у него в спине, подрагивал в такт.
Из уголки рта гонца пузырилась кровь.
─ Не удержали… Остановить было невозможно.
Чэнь Сюаньли большими шагами бросился вперед.
Он схватил разведчика за воротник и рывком приподнял его корпус.
─ Где пограничная система огненных мин?!
Лицо Чэнь Сюаньли покраснело так, будто глаза налились кровью, а брызги слюны летели прямо в лицо гонцу.
─ Чертежи лично вычерчивал маркиз, закопали три тысячи нажимных железных мин! Где люди? Где арбалеты?!
─ Почему не стреляли те самозарядные тяжелые арбалеты, что бьют без посторонней помощи?!
Разведчик судорожно вцепился в налокотники Чэнь Сюаньли.
Его ногти оставили пять белых царапин на сыромятной коже.
Он заплакал, и слезы проложили грязные желтые дорожки сквозь запекшуюся кровь на лице.
─ Выкопали… Все до единой выкопали!
Разведчик повернул голову и в упор уставился на Су Мубая, прятавшегося за колонной.
Словно глядел на кровожадного демона.
─ Позавчера господин первый министр издал приказ военного ведомства.
─ Он заявил, что эти железные горшки в земле противоречат небесному порядку и могут покалечить пахотных волов в округе.
В тронном зале воцарилась мертвая тишина.
Голос гонца раскатывался под сводами Дворца Тайцзи.
─ Первый министр отправил три отряда новобранцев – они вырыли все мины и посбрасывали их в реку.
─ А тяжелые арбалеты на крепостной стене он назвал извращенными игрушками, от которых лишь убыток народу и порча казны, да еще и фэншуй стены нарушают.
─ Он велел разломать механизмы. Железо переплавить, а дерево пустить на дрова.
Хватка Чэнь Сюаньли ослабела.
Разведчик шлепком рухнул обратно на каменный плиточный пол и глухо застонал от боли.
Чэнь Сюаньли медленно повернулся.
И не спеша вытащил из ножен императорский меч стражи.
─ Цзинь…
Ослепительно сверкающее лезвие отразило мерцание дворцовых свечей.
С мечом в руке он шаг за шагом направился к Су Мубаю.
Его военные сапоги ступали по кровавому следу, оставленному разведчиком, оставляя за собой темно-красные отпечатки.
─ Чэнь Сюаньли, ты что удумал?!
Су Мубай до смерти перепугался.
Он взвизгнул, заголосив не хуже бабы, и на четвереньках бросился вверх по ступеням к возвышению, где стояла Цзян Ваньин.
─ Спасите, Ваше Величество! Он обнажил оружие перед троном, он замышляет бунт!
─ Да если меня даже казнят через тысячу разрезов, я все равно разрублю тебя, тварь этакая, что погубила государство!
Чэнь Сюаньли перехватил рукоять обеими руками и взнес клинок высоко над головой.
─ Стоять!
Цзян Ваньин поднялась на ноги, впившись ногтями в ладони.
Боль помогла ей удержать равновесие.
─ Чэнь Сюаньли, опусти меч. Мы во Дворце Тайцзи.
Чэнь Сюаньли не шевельнулся.
Лезвие меча дрожало в воздухе.
Он глянул на Цзян Ваньин, восседающую на троне, и вдруг криво усмехнулся.
Эта улыбка была страшнее слез.
─ Ваше Величество.
Голос Чэнь Сюаньли хрипел, будто по нему прошлись наждачной бумагой.
─ Когда-то маркиз ради строительства того самого арбалетного бастиона трое суток глаз не смыкал.
─ Стотысячный флот Южного Чу раньше и носа не смел казать к середине реки, потому что боялся железных мин маркиза.
Он швырнул меч на пол, издав оглушительный и резкий звон.
─ Теперь же все кончено. Границы пусты. Клинок Сян Куньлуня вот-вот дотянется до самой столицы.
Увидев, что Чэнь Сюаньли бросил оружие,
Су Мубай снова почувствовал себя уверенно.
Он поднялся с пола и принялся расправлять сбившийся воротник.
─ Да смилостивится Ваше Величество!
Су Мубай продолжал упрямствовать, высоко задрав подбородок.
─ Весь этот хлам, что оставил после себя Сье Сюаньи, – сплошное еретическое ремесло!
─ Воины Великого Ли должны встречать врага в честном и правильном строю. Как можно уповать на подлые ловушки и скрытые механизмы?
Речь его звучала все более напыщенно.
─ Сян Куньлунь – всего лишь вояка-грубиян. Ваш покорный слуга готов написать обличительную декларацию против этого разбойника, пристыдить его злодеяния, и он непременно отведет войска!
─ Прям!
Раздался звонкий удар по щеке.
Цзян Ваньин сама не заметила, как сорвалась с места и побежала вниз по ступеням.
Она взмахнула правой рукой и со всего маху хлестнула Су Мубая по лицу.
Удар был такой силы, что ее собственная ладонь онемела.
Су Мубая от удара развернуло на пол-оборота.
Половина его лица мгновенно распухла, превратившись в подобие дрожжевой булочки.
Зажав щеку рукой, он с непонимающим ужасом уставился на Цзян Ваньин.
─ Ваше Величество…
Цзян Ваньин не удостоила его и взглядом.
Ее бросало в ледяной пот.
Холодный пот насквозь пропитал нижнее платье, прилипнув к спине так, будто на нее накинули ледяной саван.
Прежде ей казалось, что у Сье Сюаньи скверный характер.
Она думала, что все эти безумные фортификационные затеи на границе – пустая трата народных сил и государевой казны.
Су Мубай день за днем нашептывал ей на ухо,
Уверяя, будто это предлог для Сье Сюаньи набить собственный карман и способ укрепить личную военную власть.
И она поверила.
Потому-то и стремилась отобрать власть, потому и гнала Сье Сюаньи прочь.
Она думала, что после ухода Сье Сюаньи Великое Ли наконец очистится.
А теперь жестокая, обагренная кровью действительность предстала перед ней во всей красе.
Мины и самострелы, расставленные Сье Сюаньи, вовсе не были какими-то еретическими выдумками.
Это была великая защитная стена Великого Ли!
Та самая железная стена, которую он возводил для страны ценой бесчисленных бессонных ночей!
А она собственными руками позволила Су Муваю уничтожить эту стену.
Теперь же Сье Сюаньи забрал с собой все чертежи.
Унес деньги торговой гильдии Шэнь Ваньсаня.
А ей оставил вовсе не эпоху великого процветания, а прогнивший со всех сторон, готовый рухнуть в любую минуту карточный домик.
─ Чэнь Сюаньли.
Цзян Ваньин зажмурилась.
─ Подними стражу на охрану стен. Пусть военное ведомство срочно прикажет войскам трех северных провинций идти на защиту государя.
Ветер со двора Дворца Тайцзи ворвался внутрь,
Принеся с собой смутный запах крови.
Железная конница Южного Чу вот-вот готова была растоптать мирное спокойствие Великого Ли.
А в это самое время
Бэйлян.
Главный зал императорского дворца.
Там тоже царила мертвая тишина.
Правда, воздух в тронном зале Бэйляна пропах чесноком, бараньим жиром и густым духом солдатского пота.
─ Бах!
Тяжелая стальная алебарда в руке Янь Поцзюня со страшной силой рухнула на каменные плиты.
Оружие весом больше ста цзиней
Вдребезги разбило двухдюймовую каменную плитку.
Каменные осколки веером разлетелись во все стороны, со звоном ударившись о наголенники стоящего рядом военачальника.
Янь Поцзюнь сделал широкий шаг вперед.
Он возвышался над сидящим на возвышении Сье Сюаньи добрых на две головы.
Стоя там, он напоминал движущуюся черную крепостную стену.
─ Белобрысый сопляк.
Янь Поцзюнь приподнял массивную левую руку.
Указательный палец в железной перчатке уткнулся прямо в грудь Сье Сюаньи, восседающего на кресле, обитаемом тигровой шкурой.
─ Ты не достоин командовать железной конницей Бэйляна!
В рядах военачальников внизу пронесся раскат издевательского смеха.
Тот самый одноглазый воевода, что крутил в пальцах грецкие орехи, громко и заливисто свистнул.
─ Великий маршал прав!
─ С каких это пор слюнтяи из Великого Ли заслужили восседать у нас на голове?!
─ А ну прочь отсюда! Пускай катится обратно в Великое Ли к матушкиной титьке!
Бранные крики нарастали волна за волной,
Чуть не срывая деревянные стропила крыши дворца.
Дантай Фанъинь стояла неподалеку.
Ее багрово-черное императорское облачение развевалось на холодном сквозняке.
Она не злилась и не отдавала приказ стражникам выволочь Янь Поцзюня наружу и обезглавить.
Сложив руки на груди,
Она чуть склонила голову, с полуулыбкой наблюдая за Сье Сюаньи.
Это было ее первое испытание для него.
Бэйлян не держит у себя никчемных людишек.
Если Сье Сюаньи не сможет усмирить эту свору зарвавшихся вояк,
Значит, он не достоин ни казны Бэйляна, ни права стать ее мужчиной.
Сье Сюаньи сидел в кресле, покрытом тигровой шкурой,
И сменил позу.
Закинув левую ногу на правую, он заложил ногу за ногу.
Затем вытянул мизинец
И принялся ковырять им в правом ухе.
─ Чего ты там бормочешь?
Сье Сюаньи посмотрел на Янь Поцзюня и поднес палец, которым только что ковырялся в ухе, ко рту, сдувая невидимую соринку.
─ Орет громко, ничего не разобрать.
Черное лицо Янь Поцзюня вмиг налилось темно-лиловой краской.
Нагрудная пластина на его груди вздымалась и опускалась в такт тяжелому дыханию.
Этот жест показался ему тягчайшим оскорблением.
─ Я говорю!
Янь Поцзюнь вцепился обеими руками в древко алебарды.
На его руках вздулись вены, а суставы громко затрещали.
─ Ты недостоин!
Сье Сюаньи спрятал руки обратно в широкие матерчатые рукава.
Склонив голову набок, он окинул Янь Поцзюня оценивающим взглядом с ног до головы.
Его взгляд скользнул по тяжелым составным доспехам и остановился на гигантской стальной алебарде.
─ Достоин я или нет – решается вовсе не тем, что ты колотишь палкой по полу.
Сье Сюаньи зевнул, и в уголках его глаз выступили слезинки.
─ В Бэйляне что, у кого кулак больше и кто лучше умеет командовать войсками, тот и прав?
─ Еще бы!
Янь Поцзюнь сплюнул на пол.
─ Бэйлян признает лишь силу! Ты – ничтожество, прятавшееся за спиной императрицы, и смеешь рассуждать со мной о военном деле?
Сье Сюаньи кивнул.
Он вовсе не выглядел сердитым.
Лишь легонько похлопал ладонью по подлокотнику трона из тигровой шкуры.
Ему предстояло выдержать главное испытание, от которого зависело его положение в Бэйляне.