Что? Моя яндэрэ-соперница тоже переродилась?!
Wo Qing Ni He Kai Sai Lu

Я снова родился заново.

Оказался в той поре, когда ещё не успел нажить заклятого врага в облике той женщины.

В прошлый раз она блистала как гений, которым любовался весь мир культивации, и была моим злейшим противником.

Она люто меня ненавидела, а я самозабвенно грезил, как своими руками оборву эту кармическую нить.

И только на пороге гибели я понял...

Вся её безумная зацикленность, упрямство и жажда убивать шли из одной нелепой причины.

Я был ей слишком дорог.

Я решил, что в новом заходе достаточно просто держаться от неё на расстоянии — и финал изменится.

Но когда я снова увидел эту ледяную и дивную бессмертную, стало ясно: всё пошло не по плану.

Её взгляд, обращённый на меня, стал ещё опаснее, чем в прошлой жизни.

Бывшая соперница превратилась в наваждение, от которого не сбежать.

И прежде чем менять судьбу, мне нужно ответить на главный вопрос —

Почему моя яндэрэ-соперница тоже вернулась в прошлое?!

====================

Унесенный смертью…

(Это немного душный яндэрэ-роман с элементами сюрреализма и борьбы за сердце)

(Мои соседи, ради собственной безопасности, оставьте свои благоухающие мозги на хранение здесь. – Это оставил не зомби)

(Книга развивается несколько медленно, главный герой в абсолютном смысле не хороший человек, но и далеко не законченный злодей. Если вам не нравится легкая пикантность и пресность в начале, можете попробовать читать с пропусками. Я буду стараться писать хорошо, умоляю, не уходите, Кайсайлу хочет ухватиться за будущее (Ｔ▽Ｔ))

─ Я не понимаю.

─ Почему все обсуждают, что Юй заперт под утесом, словно это поле боя в Средних Веках предрекает нам неминуемую гибель?

Юй был древним бессмертным восьмого ранга, который на полшага приблизился к великому пути девятого ранга и пал, окруженный совместными усилиями всех практиков Поднебесной. Теперь же положение этих людей было едва ли лучше.

Мужчина говорил негромко, но в его тоне звучала уверенность.

Только что какой-то земной бессмертный шестого ранга стер рукой черную кровь со щеки, и в его голосе сквозила неукротимая унылость.

─ Владыка, мы не выдержим.

─ Эта Су Чияо просто сумасшедшая, наше войско проиграет!

Остальные согласно закивали, унылые слова разносились одно за другим, и давящее отчаяние окутывало этот отряд магов-практиков.

Этот отряд магов уже подвергался нападениям несколько раз, и если бы не постоянные точечные манипуляции Шэнь Яня, спасшие положение, они, пожалуй, уже давно были бы уничтожены полностью.

Хотя им удалось перевести дух, все понимали, что так их будут истреблять поодиночке.

Шэнь Янь стоял в самомпереди отряда, подол его черного халата был сильно обожжен пламенем. Он медленно поднял глаза, и холодный взгляд прошелся по павшим духом подчиненным, после чего он заговорил, разрывая эту мертвенно-давящую атмосферу.

─ Чего паниковать?

Его голос не отличался особой громкостью, но в нем слышалась непоколебимая стойкость, выкованная бесчисленными схватками, которая разом подавила суетливый шепот остальных.

─ Двести лет назад я в одиночку создал Секту Кровавого Яда, и мы вместе покоряли Поднебесную. Та картина полной жизни и бурного соперничества всех существ до сих пор стоит у меня перед глазами.

─ Спустя всего двести лет все почему-то изменилось до неузнаваемости – неужели это станет моим местом упокоения?

─ Как ни крути, в этом бою восемь человек против шести, преимущество на нашей стороне!

На стороне Шэнь Яня оставалось еще шестеро земных бессмертных шестого ранга и двое небесных бессмертных седьмого ранга – в общей сложности восемь человек.

Если же взглянуть на сторону Су Чияо, то там было всего пятеро шестого ранга да она сама – небесный бессмертный седьмого ранга, то есть в сумме не более шести человек.

─ Владыка мудр!

………………

─ Шэнь Янь, сдаешься ты или нет?

Какой-то праведный практик не выдержал и громко потребовал ответа.

Отряд магов, насчитывавший еще недавно восемь человек, в конце концов сократился до одного-единственного Шэнь Яня, одиноко стоявшего среди полного хаоса.

Он был главой этого отряда, а его глубокие основы следов ядовитого пути, подкрепленные несколькими хранившимися долгие годы защитными артефактами с рунами, позволили ему продержаться до самого конца, однако он уже давно был сплошь усеян ожогами и ранами.

Вдалеке среди гор бесчисленные бродячие практики праведного пути, услышавшие звуки великой битвы, непрерывным потоком сбегались со всех сторон. Густые силуэты перекрывали любые пути к отступлению, плотным кольцом окружая Шэнь Яня в центре долины.

Напротив неподвижно стояла Су Чияо в эпицентре яростного пламени, а ее алые длинные одежды не были запятнаны ни единой пылинкой. Она медленно отзывала свой духовный инструмент Огненный Нишан и смотрела на Шэнь Яня сверху вниз.

Какой-то старик вперил в Шэнь Яня взгляд и заговорил первым, выдвигая обвинения, а его громкий голос прокатился по всей долине.

─ Демон Шэнь Янь! Ты культивировал мракобесные следы яда, сколько невинных практиков нашей школы ты истребил, сколько бесчисленных жил духовных кристалликов в Лоханьлане разграбил – ты совершил чудовищные преступления!

Рядом молодая женщина-практик последовала за ним, исполненная жгучей ненависти на лице.

─ Злодей, триста лет назад ты перебил всю мою семью и осквернил меня! Я жажду разорвать тебя на куски и сожрать твою плоть. Видя тебя сегодня, что ты можешь сказать в свое оправдание?

Услышав это, Су Чияо отреагировала первой. Она с некоторым удивлением взглянула на ту женщину-практика, а затем заметила, что Шэнь Янь даже не собирался ничего объяснять, и в ее изначально спокойных глазах вспыхнула искра убийственного намерения.

Большая часть дурных слухов о Шэнь Яне распространялась ею самой исподтишка с целью сделать его всеобщим врагом.

Только вот о словах женщины-практика она не знала абсолютно ничего.

Шэнь Янь же давно привык к подобным клеветническим обвинениям. Он в конце концов и был злодеем, так с чего бы ему заботиться о таких вещах?

Куда больше этого Шэнь Яня озадачивала сама Су Чияо.

Почему эта женщина так зациклена на нем?

С тех пор как он ступил на путь магии, Су Чияо преследовала его с безумным упорством едва ли не каждую минуту, раз за разом доводя его до крайне жалкого состояния.

Но из-за какой-то случайной путаницы в тайной обители она затаила злобу и преследовала его целых двести лет – до какой же степени у нее должно было развиться это пристрастие?

Те вымышленные упреки все еще не смолкали, вновь возвращая мысли Шэнь Яня в реальность. Глядя на этих людей, он невольно усмехнулся.

Практики бессмертия изначально борются за выгоду со всеми существами, чтобы восполнить собственные силы, так к какому же добру и злу тут взывать?

Те, кто заявлял, что я отнимаю у них ресурсы, на самом деле просто хотели отнять ресурсы у меня.

Те, кто утверждал, что я осквернил их тела, на самом деле тоже просто – короче говоря, вся эта сбродная братия преследовала лишь собственные интересы.

Дойдя до этого момента, Шэнь Янь исполнился нового понимания и вдруг продекламировал вслух:

─ Ранней юной порою знал я…

─ Плохо дело! Он постигает дао на месте, быстро остановите его!

Лицо седобородого старика резко изменилось, и он поспешил предупредить остальных.

Впрочем, каждое его движение, казалось, находилось под пристальным вниманием Су Чияо.

Едва затихли слова, как она нанесла удар, который угодил прямо в горло Шэнь Яню.

Шэнь Янь с трудом поднял голову, и его взгляд пронзил ряды праведных практиков, точно устремившись на Су Чияо, стоявшую впереди всех.

Почему ты обязательно должна истребить меня до конца?!

─ Шэнь Янь, когда-то ведь и ты не был злодеем, куда делся прежний ты?|

─ Если ты просто запечатаешь свою культивацию и отныне будешь повиноваться моим приказам, я могу пощадить твою жизнь.

Су Чияо наконец заговорила, однако ее слова повергли всех присутствующих в крайнее изумление.

Ведь нынешнюю операцию организовала лично Су Чияо, да и преследовала она Шэнь Яня яростнее всех на протяжении нескольких веков, а теперь именно она хотела оставить ему жизнь.

─ Бессмертная Су, он же демон нынешней эпохи, нельзя испытывать к нему жалость!

─ Небеса милосердны, и изначально люди не рождаются злыми. Запечатай его культивацию, и я сама займусь его воспи… буду воспитывать лично! Если у него останется демоническое сердце, я не выпущу его до конца дней!

Запечатать культивацию – это было куда труднее принять, чем смерть.

Су Чияо говорила высокопарно, но Шэнь Янь прекрасно понимал, что это лишь ее изощренное наказание.

При одной мысли о том, что остаток жизни ему придется провести в заточении и муках вплоть до полного рассеивания плоти и исхода духа, не имея никакой надежды на великий путь, Шэнь Яня пробирал леденящий холод.

─ Что?! Что ты сказала? Ты, змеиная женщина!

Вместо того чтобы быть заключенным ею в тюрьму, ежедневно сносить ее надзор и издевательства, пока исчерпаются следы дао и он в одиночестве увянет до смерти, лучше увлечь ее за собой к слиянию с небесами и землей, чтобы раз и навсегда покончить с двухвековой враждебностью.

Встретившись взглядом с этими знакомыми глазами, вся борьба в душе Шэнь Яня рассеялась без следа, оставив лишь холодную решимость.

Предпочитая не становиться узником и не быть затравленным до смерти, Шэнь Янь решил взорвать себя (сражаясь до последней минуты, покончить с собой и вернуться к небесам!).

Воспользовавшись моментом, пока внимание окружающих было рассеяно, оставшиеся под его ногами подземные следы дао внезапно вспыхнули, и его фигура тенью прорвала преграду из двух праведных практиков, в мгновение ока оказавшись перед Су Чияо.

Не дожидаясь, пока Су Чияо применит контратаку, Шэнь Янь протянул залитые кровью руки и изо всех сил крепко прижал ее к груди.

Мягкое тело прижалось к его иссеченному шрамами и ожогами торсу, а легкий цветочно-древесный аромат трав проник в ноздри – это был запах, остававшийся от многолетнего вываривания Су Чияо трав для помощи своим следам дао.

Затем накопленная за полжизни в теле Шэнь Яня первооснова ядовитых костей и бесчисленные силы следов дао, награбленные за долгие годы, без остатка и с оглушительным грохотом рванули наружу.

Вся полнота мощи небесного бессмертного седьмого ранга безумно обрушилась на его собственный дух, и бурная энергия следов дао свирепо заистовла между их тесно прижатыми телами.

─ Демон, ты сошел с ума?

─ Осторожно, яд!

Многие праведные практики нахмурились и поспешно отступили на несколько шагов назад. И в этот самый момент…

Ослепительный черно-белый свет следов дао мгновенно поглотил всю долину. Практики, стоявшие ближе других, были отброшены ударной волной, а их тела поразило разъедающее кости зловонное дыхание под непрекращающиеся крики.

Дикая боль от разрываемого духа захлестнула все тело, сознание Шэнь Яня стремительно угасало, и перед глазами поплыла картина его долгой жизни.

─ Неужели я, Шэнь Янь… умираю? –

----------

Я еще не могу умереть, нельзя умирать!

Таков вкус смерти? Я, Шэнь Янь, наконец-то умираю? Умираю здесь.

Дух Шэнь Яня был разорван неистовой силой на бесчисленные осколки, а каждый дюйм его плоти и кожи тонул в сжигающей кости и разъедающей душу боли.

Перед глазами чередой проносились кадры воспоминаний: проклятия праведных практиков в долине, лицемерные обещания Су Чияо – все это вновь и вновь врезалось в его угасающее сознание.

И все же самое болезненное воспоминание в глубине памяти неудержимо вырвалось наружу и намертво вцепилось в его ускользающую душу.

Это было триста лет назад, в те времена, когда он еще не ступил на путь магии.

Тогда он был лишь бродячим практиком с чистейшей силой культивации, который по счастливой случайности вместе с Су Чияо проник в секретную обитель, но в итоге подвергся воздействию демонической ци.

Беспорядочные потоки энергии разрушили защитные следы дао Су Чияо и Шэнь Яня. Одурманенная сознанием, она страстно прижалась к нему в объятиях.

С того самого дня все изменилось кардинально.

За последующие двести с лишним лет погружения в путь магии Су Чияо ни на мгновение не прекращала попыток преследовать его.

Куда бы он ни сбегал – в самые глухие пустынные руины – она неизменно находила его по следам ядовитой ци и каждый раз сражалась изо всех сил, не жалея собственной культивации, лишь бы уничтожить его на месте.

Только что отброшенная одержимость вновь пробила себе дорогу, и переполнявшие его обида, досада и горечь вцепились в угасающее сознание Шэнь Яня.

С какой стати?

Ведь ты же сама попросила меня исследовать наследие вместе с тобой, ты же попала под удар и ты же в конце концов первая сблизилась со мной – почему же теперь во всем виноватишь меня?

Я ведь тоже раз за разом объяснял тебе тогдашние обстоятельства, раз за разом давал понять, что не имел подобных намерений – почему же ты жаждала предать меня смерти?

Неужели я вот так запросто умру?

Верно, я не могу умереть, нельзя умирать!

Бушевавший в глубине души уже два века гнев разгорался все ярче, и грозивший рассыпаться на куски дух вдруг стал медленно стягиваться и соединяться некой непонятной, диковинной силой.

Это не было заслугой самого Шэнь Яня, но он и не думал сопротивляться, позволяя этой силе по кусочку собирать воедино его душу.

Ощущение головокружения окатило с ног до головы, и Шэнь Янь машинально закрыл глаза. Когда же он открыл их снова, шумные ругательства и грохот взрывов следов дао исчезли без следа.

На смену им пришли людской гомон, размеренный голос старейшины, вещающего с высоты, а также напряженное и полное ожиданий дыхание окружающих юношей и девушек.

В ноздрях витал свежий и мягкий аромат горных трав и деревьев – не было ни гари от сожженной в долине плоти, ни резкого запаха сладковатой крови и яда.

Шэнь Янь на мгновение потерял дар речи и оцепенело поднял собственные руки.

На нем больше не было того широкого черного халата, покрытого дырами и следами ожогов; он был облачен лишь в простое ситцевое синее платье, чья мягкая ткань хранила прохладную свежесть утренней горной росы.

Он медленно огляделся вокруг, и его сердце тяжело замерло.

Просторная и ровная площадь из голубого камня была построена у подножия гор и окружена ими с трех сторон, а в легкой дымке тумана возвышалась наполовину белая полупрозрачная нефритовая стела для измерения меток в самом центре площади.

Это место было ежегодной церемонией инициации юношей трех кланов: Шэнь, Су и Цзян. Любой соплеменник, достигший тринадцати лет, мог выйти вперед, коснуться стелы измерения меток, пробудить врожденные следы дао и определить свои способности, разделив их на высший класс (A), второй класс (B) и третий класс (C), в то время как те, кто не обладал талантом к культивации, относились к четвертому классу (D).

Далекие воспоминания всплыли на поверхность. Шэнь Янь тихо стоял в задних рядах, нежно потирая кончиками пальцев ситцевую ткань одежды, а его мысли еще долго не могли успокоиться.

В прошлой жизни он был обычным студентом с голубой планеты, который необъяснимым образом перенесся в этот мир культивации следов дао – само это происшествие казалось странным и невероятным.

Теперь же, после смерти от самоподрыва, он вернулся в юные годы, начав все сначала. Сама мысль о перерождении не казалась ему слишком уж непостижимой.

Считая обычную человеческую жизнь на голубой планете и пятисотлетнюю жизнь владыки демонов, теперь, возвращаясь в юность, он проживал уже третью жизнь.

─ Раз уж даже после уничтожения тела и души удалось возродиться, значит, верно говорят: нет худа без добра.

Пожалуй, из-за пережитой смерти нынешний Шэнь Янь больше не хотел проживать жизнь впустую: от банального желания просто выжить он перешел к стремлению прожить ее ярко.

─ Если возможно, мне и вправду хочется посмотреть, как далеко я смогу зайти. Быть может, удастся превзойти даже скольких героев прошлых эпох.

Шэнь Янь бормотал про себя, и внешний шум не мешал полету его мыслей. В конце концов в темных глазах юноши осталась лишь дерзкая, фантастическая одержимость.

Тестирование на площади продолжалось своим чередом.

Проводивший испытание седовласый старейшина держал в руке метелку-фрисби, и его зчный голос разносился по всей площади из голубого камня: ─ Клан Шэнь, Шэнь Цайсюй, следы дао 2.5, третий класс (C) низшего качества.

Едва прозвучали эти слова, как юноша по имени Шэнь Цайсюй мгновенно побледнел. Опустив голову и сжав кулаки, он быстрыим шагами сошел с площади, с покрасневшими глазами спрятался в углу скамей клана Шэнь и тихо заплакал.

На трибуне клана Шэнь тут же раздался тихий вздох.

─ Снова третий класс… почему молодые соплеменники в этом году такие никудышные.

─ Следы дао третьего класса – продвижение в культивации будет медленным, пожалуй, порога земного бессмертного ему в этой жизни не коснуться.

─ Жаль парня: обычно он так усердно тренировался, каждый день отрабатывал удары руками и ногами вот уже два с половиной года, да только в конце концов природный талант подвел…

Соплеменники из соседних рядов кланов Су и Цзян переговаривались вполголоса: кто-то выражал сожаление, кто-то втайне радовался, что младшие члены их родов еще не выходили на испытание, испытывая нервное ожидание и скрытую тревогу.

Шумные и обрывочные обсуждения долетали до слуха Шэнь Яня, но он лишь равнодушно бросил взгляд, а на сердце его царило полное спокойствие.

В прошлой жизни он, возможно, тоже чувствовал бы себя потерянным, как этот Шэнь Цайсюй, но теперь, глядя на все это сквозь призму трех жизней ветров и морозов, он понимал: жалкие следы дао третьего класса уже не могли поколебнуть и половины его душевного спокойствия.

Он стоял в самом конце толпы, спокойно наблюдая, как по очереди выходят на испытания младшие члены разных родов: были и те, кто пробуждал следы дао второго класса, вызывая ликование всего клана, и те, кто не мог пробудить даже низший третий класс, обрекая себя на полное прекращение пути самосовершенствования в качестве обычных смертных.

После долгого ожидания седовласый старейшина поднял глаза на выстроившихся в ряд юношей и громко назвал следующее имя.

─ Клан Шэнь, Шэнь Янь, на выход для измерения меток.

Наконец настала его очередь.

Окружающие взгляды в упор устремились на него. Шэнь Янь ничуть не растерялся, уверенно прошел сквозь толпу, ступил на прохладную каменную площадь и шаг за шагом приблизился к сияющей белой стеле.

Кончики его пальцев легко коснулись теплой гладкой поверхности камня, и он ощутил привычное легкое прохладное прикосновение.

В следующую секунду по поверхности стелы расплылся тонкий слой серого тумана, точь-в-точь как в прошлой жизни.

Старейшина покачал метелку, и его тон остался совершенно бесстрастным: ─ Шэнь Янь из клана Шэнь, следы дао три балла, третий класс (C) низшего качества.

На трибуне клана Шэнь несколько старших глав кланов сурово нахмурили брови, на их лицах отчетливо читалось разочарование. Переглянувшись, они тяжело вздохнули.

Сверстники из кланов Цзян и Су бросили на него пренебрежительные и насмешливые взгляды, а обрывки ехидного смеха тихонько донеслись до ушей Шэнь Яня.

Однако в этот миг его сердце оставалось невозмутимым, как колодец без ряби. Убрав пальцы, он спокойно и безмятежно повернулся и неспешно сошел с испытательной площади, не выказав ни манеры разочарования, ни тени уныния.

Едва он ступил с каменных ступеней, как рядом с ним тонкая фигурка разминулась с ним, направляясь к стеле измерения меток.

Шэнь Янь машинально повернул голову, и его взгляд упал на лицо вошедшей.

Девушка была в короткой рубашке цвета водянистого алого, в волосы была небрежно вколота простая нефритовая шпилька, кожа ее сияла белизной, а черты лица были изящными – это была Су Чияо в юные годы.

Не успев продолжить разочаровываться в никчемном таланте Шэнь Яня третьего класса, те, кто устремился к помосту для испытаний дальше, оказались долгожданными гениями клана Су.

----------

И ветра, и луны обычный след

Брови Шэнь Яня нахмурились, и он молча отступил в задний ряд толпы, прижавшись спиной к прохладному бамбуковому перилу.

Его взгляд упал на изящную фигурку в центре испытательной площадки перед ним, а в глубине души поднимались волны сомнений.

Только что, когда Су Чияо неторопливо шла к Стеле Измерения Меток, ее шаги были ровными, а в глазах и бровях не было ни малейшего намека на свойственное юным волнениям беспокойство.

Сотни взглядов со всей площади сосредоточились на ней, шумные голоса обсуждений мгновенно стихли больше чем наполовину, а в глазах седовласого старейшины, проводившего церемонию, тоже мелькнул проблеск надежды – он поднял руку, призывая окружающих сородичей соблюдать тишину.

– Су Чияо из семьи Су, подойди и прикоснись к Стеле Измерения Меток, чтобы пробудить врожденные следы дао.

Девушка слегка кивнула, и ее кончики пальцев легонько коснулись сияющей белой нефритовой поверхности стелы.

Не прошло и мгновения, как вся Стела Измерения Меток внезапно вспыхнула ослепительным ярко-красным сиянием, которое поползло вверх по узорам на теле камня, чуть ли не освещая половину площади из синего камня.

Старейшина резко выпрямил спину, выбивалка для пыли выпала из его руки на землю, и он сдавленно воскликнул:

– Следы дао достигли десяти долей! Высший класс А – непревзойденный талант!

Стоило этим словам сорваться с губ, как вся площадь мгновенно взорвалась шумными возгласами изумления.

Сородичи на местах клана Шэнь переглядывались между собой, их глаза были полны неверия: каждый прекрасно понимал, что в трех селениях за последние почти сто лет еще ни разу не рождалось высших следов дао в десять долей класса А.

Мягкие кулаки юношей из семьи Цзян были сжаты, а на лицах пряталось сложное переплетение зависти и поражения.

Многие пожилые сородичи тоже один за другим поднялись на ноги, вытягивая шеи и глядя на Су Чияо, стоявшую посреди сияния.

Окружающие сородичи один за другим негромко вздыхали, и все были убеждены, что благодаря этому таланту семья Су ждет сокрушительный взлет.

Высший класс А в десять долей относился к даосизму, дарованному небесами; пока человек культивирует ровным шагом, в будущем он сможет уверенно приоткрыть порог земных бессмертных. В прежние годы несколько человек с верхним классом В уже были редкостью, а столь непревзойденный талант вообще не имел себе равных.

В ушах стоял сплошной гул чужих восхищений, однако выражение лица Су Чияо на помосте оставалось спокойным и безмятежным. Она убрала кончики пальцев и позволила сиянию медленно угаснуть, в ее взгляде нельзя было найти и половины радости или возбуждения.

Это хладнокровие упало в поле зрения Шэнь Яня, отчего у него резко упало сердце на дно, а густая настороженность тут же разлилась по душе.

Он отчетливо помнил церемонию посвящения в прошлой жизни: когда Су Чияо получила класс А, при сходе с помоста у нее едва заметно дрожали кончики пальцев, не в силах скрыть восторг и бешеную радость от того, что ее признали окружающие.

Теперь же она вела себя хладнокровно сверх всякой нормы для сверстников, и подобный склад ума определенно не мог принадлежать обычной девушке.

Сила той взаимной бомбардировки следов дао до самого конца в тот день была потрясающей и чудовищной, и какая-то загадочная сила соединила его разбитую душу вместе, отправив обратно в юные годы.

Шэнь Янь мысленно гадал: раз Су Чияо в тот день находилась в самом эпицентре взрыва, возможно, она тоже получила подобное стечение обстоятельств.

Если она точно так же носила в себе полные воспоминания прошлой жизни, то ее недавнее хладнокровие перед лицом непревзойденного таланта получало идеальное объяснение: она с самого начала знала верхний предел своего дарования.

Шэнь Янь сжал манжеты кончиками пальцев и быстро установил в мыслях суровое правило самозащиты – нельзя допустить, чтобы в подробностях его собственного перерождения наружу просочилась хоть малейшая брешь.

Двести лет кровавой вражды и обид лежали между ними двумя: в прошлой жизни его загнали до самоподрыва и гибели, а ранняя демонстрация козырей в этой жизни лишь раньше времени навлечет на него козни Су Чияо.

Самой надежной контрмерой в данный момент было намеренное отчуждение и избегание любых поводов остаться с Су Чияо наедине, прячась в толпе ради уменьшения собственного присутствия.

Шэнь Янь слегка развернулся боком, скрывая большую часть фигуры в тени задних рядов толпы, опустил ресницы и больше не глядя на высокий помост, лишь через зазоры наблюдая за проверкой таланта у оставшихся юношей.

Выходящие следом на помост потомки уже не смогли поднять волнений: лишь единицы вымерили следы дао класса В, а большинство представляли собой двух-трехдольный низший класс С, подобный Шэнь Цайсюю.

Церемония постепенно подходила к концу, заходящее солнце косо клонилось к вершинам далеких гор, а Су Чияо уже давно сошла с высокого помоста, окруженная старшими семьи Су в самом центре толпы, и старейшины разных семей один за другим подходили, чтобы перетянуть ее на свою сторону и завести дружбу.

Шэнь Янь не желал задерживаться надолго и, воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к гению из семьи Су, бесшумно протиснулся сквозь толпу, в одиночку направляясь по синей каменной горной тропе к собственному маленькому дворику.

Он протянул руку и толкнул створку двери: в лицо ударило холодное и пустое дыхание. Убранство в комнате было простым и старым – лишь один стол, одна кровать да один деревянный шкаф, и никаких лишних вещей больше не нашлось бы.

Шэнь Янь стоял в комнате и обводил взглядом всё вокруг, чувствуя, как на душе наплывает некоторое оцепенение: это было его жилище, где он в одиночестве провел много лет юности и которое хранило считанные крупицы спокойных и мирных лет.

Его родители трагически погибли в раннем детстве, но, к счастью, тогда ему уже было больше десяти лет, и он сумел собственными силами отстоять отчий дом, так что наделы и утварь, оставленные родителями, не были расхищены кланом.

Только вот было жаль, что наследство, оставленное родителями Шэнь Яня, согласно семейным правилам, теперь хранилось у клана и выдавалось лишь в виде самых базовых жизненных субсидий, а полностью вступить в права наследования можно было лишь спустя полгода, после прорыва на высшую стадию первого ранга.

В прошлой жизни он погорел именно на этом правиле: следы дао класса С затянули скорость культивации, Шэнь Янь не сумел перешагнуть на высшую стадию первого ранга и прямиком лишился права на наследство.

Оставленные родителями ресурсы для культивации целиком отошли обратно в клан, и после утраты поддержки ресурсов его дальнейшая культивация на каждом шагу встречала ограничения, из-за чего дни тянулись в стеснении и нужде.

Шэнь Янь неспешно подошел к деревянному окну и кончиками пальцев легко погладил старую потрепанную деревянную раму, а в его душе отчетливо зародились и укрепились две стержневые цели.

Первейшим важным делом было уверенно ступить на среднюю стадию первого ранга в течение полугодия, заранее выполнив нормативы и забрав всё личное имущество обратно, чтобы не повторять старую колею лишения ресурсов из прошлой жизни.

Вторым делом было полностью избежать любых контактов с Су Чияо, вне зависимости от того, переродилась она или нет, ведь проявление инициативы к отдалению являлось в данный момент самым надежным методом самозащиты.

Разобравшись с дорогой своего дальнейшего движения, Шэнь Янь протяжно выдохнул застоявшуюся в груди тяжесть, а жгучая боль от двухсот лет скитаний и схваток вкупе с самоподрывом души по-прежнему теплилась в самой глушине его духовной сущности.

За долгие годы скитаний в долинах ради выживания у него не было даже одной полноценной и спокойной ночи сна, и подобное никем не тревожимое время уединения казалось ему особенно драгоценным.

Ночная мгла постепенно пропитывала всё селение, и круглая луна взобралась на макушку горы; прохладный осенний ветер протискивался сквозь оконные щели в дом, и легкая осенняя стыль застилала всю хижину.

Посреди ночи Шэнь Янь внезапно очнулся от поверхностного сна.

Двести лет скитаний и кровавых боев давно приучили его спать чутко и легко просыпаться, и эту привычку поначалу было трудно изменить.

Он набросил одежду, толкнул деревянную дверь и в одиночку встал на каменных ступенях маленького дворика, глядя на прохладную осеннюю ночную пору.

Прохладный осенний ветерок гнал мимо ног мелкие обрывки листьев, кругом царила абсолютная тишина, и лишь низкое пение осенних насекомых отзывалось в темноте ночи.

Мысли помимо воли крутили назад сероватое прошлое двухсотлетнего бродяжничества и побегов: бескрайние руины, неотступно следовавшие по пятам преследования и очернения черного с белым со стороны людей всплывали в сердце сплошным потоком.

В долгие годы он вечно сражался и бежал, каждую секунду выдерживая безграничную злобу и никогда не имея ни мгновения спокойного времени без помех.

Оказывается, среди долгих трех жизней самым беззаботным и безмятежным периодом оказалась именно эта юная пора, когда он все еще пребывал в неведении и не был втянут в споры и распри.

Уголки губ Шэнь Яня тронула легкая и облегченная улыбка, и он негромко затянул…

Сколь осенняя ночь холодна,

Всяк былого былого полна.

Где юнец видел мирные сны,

Ветром смыты и вехи луны.

Четыре коротких пятисловных стиха рассеялись с ночным ветром, тихо растворившись в окружавшей ночной тишине.

– После завтрашнего дня начнется совсем другая жизнь.

Проговорив это про себя, Шэнь Янь вернулся в собственную комнату и попытался продолжить сон.

----------

Почему моим начальным духом-орудием оказалось вот это?

Едва брезжил рассвет, а горный туман еще обвивал крыши селения клана Шэнь, как Шэнь Янь уже собрался и в одиночку направился к родовому залу.

В этом мире следов дао действовали устоявшиеся правила даров неба и земли: когда заклинатель успешно получал квалификацию для входа на путь культивации или в будущем пробивался к царству земного бессмертного, он обретал нового духа-орудия.

Дух-орудие зарождался из питания духовной ци неба и земли и не имел единых категорий, а удача зависела от каждого человека в отдельности.

Кто-то пробуждал клинки, мечи и лозы – практичных духов-орудий, обладающих атакующими, защитными и вспомогательными способностями, и тогда путь культивации шел куда плавнее. А кто-то пробуждал лишенные боевой мощи предметы, годные лишь на мелкие хлопоты, и на раннем этапе культивации оставался связан по рукам и ногам на каждом шагу.

Именно потому, что роль духа-орудия имела решающее значение и ничуть не уступала по важности врожденным следам дао, все юноши и девушки семьи Шэнь сегодня собрались в большом зале, и в сердце каждого таилось ожидание.

Многие потомки с худшими задатками вроде Шэнь Цайсюя давно возложили все надежды на переворот на духа-орудия, уповая пробудить мощный инструмент, чтобы восполнить свой изъян в следах дао.

Просторный и строгий родовой зал посередине содержал древний нефритовый помост, служивший жертвенником для пробуждения духов-орудий. Старшие клана выстроились по обеим сторонам, а их взгляды падали на выстроившуюся в очередь младшую молодежь – атмосфера была напряженной и живой.

Первым, чье имя назвали, оказался тот самый Шэнь Цайсюй, чьи следы дао при вчерашней проверке составили всего две с половиной доли. Он понуро подошел к нефритовому помосту, пряча в глубине глаз нотку неудовольствия, но все же держался бодро и по наставлению старейшины рода сосредоточил разум и успокоил сердце.

Светлый тонкий луч поднялся из его духовной основы, и силуэт петуха завис в воздухе; оперение выглядело весьма красивым и четко проступало перед глазами всех присутствующих.

Духи-орудия в виде живых существ и без того встречались реже обычных орудийных, но этот домашний петух не имел абсолютно никаких способностей к нападению, лечению или оковам, являясь чистейшей обыкновенной птицей и не давая ни полкапли помощи в культивации.

Вокруг тут же раздался негромкий гул обсуждений, плечи Шэнь Цайсюя резко опустились, лицо преисполнилось уныния и тоски, и он, не произнеся ни слова, молча отступил в хвост толпы.

Следом на помост неторопливо поднялась девушка из семьи Шэнь: успокоив разум и вызвав небесный дар, она увидела, как перед ней медленно материализовалась покрытая ржавчиной мотыга. Заметив облик духа-орудия, девушка мигом скисла лицом, а в ее глазах читалось сплошное разочарование.

Мотыга годилась для вспашки лекарственных полей и с натяжкой несла каплю вспомогательной пользы, однако девушка всей душой желала духа атакующе-защитного типа, а подобные земледельческие орудия ни по назначению, ни по внешнему виду совершенно не соответствовали ее ожиданиям, так что она лишь угрюмо отвесила поклон и быстрым шагом отошла в сторону.

Вскоре старейшина рода громко выкрикнул имя Шэнь Цинъяна, мгновенно приковав к нему внимание всех присутствующих в зале.

Шэнь Цинъян происходил из Зеленой ветви и являлся единственным выжившим юношей этой ветви, а его врожденные следы дао достигали высшего класса В, так что он изначально был семенем, на выращивание которого клан делал особую ставку.

Седовласый старейшина, руководивший пробуждением, заметно посерьезнел, шагнул вперед и заботливо, мягко наставил Шэнь Цинъяна мобилизовать собственные следы дао, призывая духовную ци неба и земли.

Спустя мгновение распустилось изумрудно-зеленое сияние, и из него развернулся дух-орудие – древесная лоза, обвитая прочными побегами; ее ветви и листья были гибкими, а практическая применимость – чрезвычайно высокой.

Следом один за другим на помост поднимались с десяток младших, и их пробужденные духи-орудия пестрели разнообразием: лопатки, мешочки, короткие кинжалы, глиняные кувшины сыпались один за другим, но у большинства была лишь мизерная польза, и ни один не шел вровень с понятием высшей удачи.

Шэнь Янь тихо стоял в самом хвосте очереди, спокойно глядя на происходящие на помосте сцены, и в мыслях отчетливо вспоминал дух-орудие, который пробудил сам в прошлой жизни.

В тот день прошлой жизни, когда он вызвал небесный дар, перед ним всплыл флакон целебной воды, способной быстро залечивать телесные раны; пускай она и не считалась первоклассным оружием, но все же несла вполне реальную функцию самосохранения и выглядела не так уж плохо.

Вскоре очередь дошла до Шэнь Яня, и он уверенно ступил на нефритовый жертвенник, следуя переданной старейшиной технике дыхания, медленно собирая мысли воедино, отбрасывая посторонние думы и подгоняя слабые следы дао в теле для связи с небесами и землей.

Легкая теплая сила сошла с небес, хлынув через межбровье в море духа, и незнакомый силуэт предмета медленно оформлялся в сокровенной сути.

Шэнь Янь тихо ощупывал очертания духа-орудия, и чем сильнее вчувствовался, тем сильнее в душе нарастало недоумение: этот облик шел вразрез с целебной водой из прошлой жизни, обладая странным и незнакомым строением.

Если бы не его происхождение из современного мира Синей Планеты в прошлой жизни и знакомство с точно такими же предметами, он ни за что не смог бы распознать происхождение этой вещи.

Как это могло оказаться вот этим?

Душа Шэнь Яня кипела от густого удивления, однако лицом он изо всех сил старался держать хладнокровие, не позволяя окружающим заметить неладное.

Вместе с полным рассеиванием духовного света прозрачная бутыль странной формы зависла в воздухе, и контуры ее флакона отчетливо предстали перед глазами всех присутствующих.

Его первым духом-орудием неожиданно оказалась Кайсайлу.

Какого черта, что это за извращенный дух-орудие такой, дайте мне нормальный дух-орудие!

Адаптер дыхания Шэнь Яня слегка качнулся, и пускай он пережил три жизни, а его характер давным-давно превосходил обычных юношей, в этот момент он не смог сдержаться и мысленно выругался сквозь зубы.

В зале на миг воцарилась тишина; седовласый старейшина, руководивший пробуждением, прищурил глаза и принялся тщательно ощупывать этот незнакомый предмет – прожив несколько десятков лет и исходив вдоль и поперек земли трех селений, он никогда прежде не видел духа-орудия столь странного фасона.

После тщательного исследования старейшина с сомнением раскрыл рот, вынеся вердикт, что эффективность этого предмета близка к слабительному.

Стоило этим словам смолкнуть, как затихший зал мгновенно взорвался сдержанными смешками: большая часть сородичей больше не удерживала выражения лиц и принялась негромко посмеиваться, а шепотки прокатились по всей горнице.

– Ладно еще класс С, но дух-орудие – это же просто бутыль со слабительным, как с таким будущем в культивации вообще закрепиться?

– У него даже базовых средств для боя нет, а в будущих вылазках на закалку перед лицом монстров и врагов он сможет только беспомощно развести руками.

– Я тебя умоляю!

Мелкие насмешливые фразы просачивались в уши Шэнь Яня, но лицо его оставалось неподвижным: за двести лет скитаний и преследований он давно привык к холодным взглядам и очернениям людей, и подобные насмешки были не в силах поколебать и сотой доли его духа.

Просто его первый дух-орудие и впрямь выдался чересчур нелепым и извращенным, так что Шэнь Янь поневоле тоже чувствовал себя лишенным слов.

Старейшина тяжело кашлянул, заглушая беспорядочный шум в зале, и сурово успокоил всю не прошедшую пробуждение молодежь:

– Независимо от силы духа-орудия или наличия атакующей мощи, вам не стоит поддаваться унынию: для каждого завершившего пробуждение сородича внутри клана заготовлена возможность получить Веерный Лист.

Семья Шэнь издавна специализировалась на пути ветров, обладая полной и зрелой системой преемственности в выращивании и применении ветровых духов-орудий.

Веерный Лист относился к базовым духам-орудиям первого ранга, а после активации он был способен порождать острые листья, вылетающие подобно скрытому оружию и обладающие неплохой убойной силой, чего юношам вполне хватало для самозащиты на раннем этапе.

Толпа потомков один за другим направилась в кладовую за получением духов-орудий в виде Веерных Листьев; Шэнь Янь тоже затесался в очередь, молча приняв блестевший бледно-зеленым светом лист и собираясь уже повернуться и уйти, как чей-то мягкий голос окликнул его сзади.

Остановивший его мужчина средних лет носил имя Шэнь Ган, являясь старейшиной с определенным стажем в роду, который в ранние годы поддерживал глубокую дружбу с покойным отцом Шэнь Яня и издавна присматривал за осиротевшим Шэнь Янем.

Он мягко расспросил Шэнь Яня о пробужденном духе-орудии, и тот ответил правду.

Ожидавшиеся насмешки так и не последовали: Шэнь Ган сохранял мирное выражение лица без малейшего намека на высмеивание и твердо произнес фразу, что прозвучала словно удар набата:

– Нет беспутных духов-орудий, есть лишь беспутные заклинатели.

Шэнь Янь слегка замер, и на душе у него родилось некоторое помутнение: этот диалог явил заметное расхождение с воспоминаниями его прошлой жизни.

В прошлой жизни, когда он пробудил целебную воду, подошедший побеседовать Шэнь Ган лишь равнодушно кивнул, бросил пару коротких утешительных фраз и сразу удалился, никогда не произнося столь глубоких напутственных слов.

– Рассуждения таковы, но этот твой дух-орудие и впрямь слишком бесполезен, ему трудно найти должное применение. У меня с твоим отцом в прошлые годы были общие дела, так что завтра я собираюсь в горы на поиски, отправляйся со мной – если повезет, быть может, удастся случайно повстречать дикого духа-орудия.

----------

Черная Мамба

Слова Шэнь Гана, который сам предложил пойти в горы, упали Шэнь Яню в душу; в первый же миг в нем поднялось несколько капель сомнения, за которыми пряталась нотка скрытой настороженности.

Он мысленно размышлял, почему тот так возится с ним, чьи и духовный уровень, и духовный инструмент оба тянутся на самом дне.

Вскоре всплыли воспоминания о прошлой жизни, и он разобрался в истоках этого.

В прошлой жизни, хотя его врожденные духовные следы были плохи, пробужденный духовный инструмент обладал целительными способностями, что имело незаменимую ценность и при испытаниях клана, и во время вылазок для разведки. Большого давления на будущую выживаемость и развитие не было, поэтому Шэнь Ган не слишком опекал его.

Но эта жизнь кардинально отличалась: в глазах всех его дух-инструмент Кайсайлу был совершенно бесполезным никчемным хламом.

Шэнь Ган поддерживал товарищеские отношения с отцом Шэнь Яня, так что протянуть руку помощи в рамках доступных ему возможностей выглядело вполне разумным и логичным.

Слегка отпустив затаившуюся в сердце подозрительность, Шэнь Янь одновременно вынашивал новые планы.

Правила семьи Шэнь были суровы: младшие, только что пробудившие духовные инструменты, без сопровождения старших обычно не смели самовольно покидать селение, не говоря уже о том, чтобы ступать в таящие угрозу глубокие горы.

Нынешний поход Шэнь Гана в горы для патрулирования диких зверей как раз давал ему прекрасную и законную возможность выйти наружу.

Воспоминания прошлой жизни таили в себе ключевую нить: через два с половиной года семья Шэнь отыщет в глубине этих лесов и гор наследство, оставленное предками. В те годы клан запечатал весть так плотно, что он уловил лишь обрывочные следы.

Сопровождая старейшину в горы на этот раз, он как раз мог тайком разузнать расположение наследства.

Даже если в итоге он не получит абсолютно ничего, то сможет последовать словам Шэнь Гана, чтобы попытать счастья и отыскать дикий духовный инструмент, восполнив слабый изъян собственного духа-инструмента в боевой мощи.

Пока мысли крутились в голове, в мыслях Шэнь Яня внезапно всплыл образ Су Чияо.

Первоначальным духовным инструментом, пробужденным ею в прошлой жизни, было Огненное Одение. Пройдя через бесчисленные закалки и совершенствования, оно в конце концов превратилось в седьмой ранг — Огненный Нишан, несколько раз едва не сведя его в могилу и принеся бесконечные, неисчерпаемые неприятности.

Кто знает, столкнулся ли тот человек с ситуацией, подобной его собственной, либо же заполучил духовный инструмент еще сильнее.

Но сейчас они намеренно отдалялись друг от друга, и возможности встретиться и разузнать все не было вовсе; вместо того чтобы терзаться чужими возможностями, лучше было поднажать и поднять собственное культивационное мастерство – вот это первоочередная задача.

На второй день, едва забрезжил рассвет, Шэнь Янь, как и было условлено, стал ждать Шэнь Гана у горных ворот селения. Они вдвоем шагнули за ворота и с головой нырнули в бескрайние, уходящие вдаль лесистые горы.

По пути травы и деревья росли густо, легкая дымка меж стволов долго не рассеивалась. За весь путь им не встретилось каких-либо редких духовных материалов или диковинных зверей.

В этой поездке Шэнь Ган выступал в роли старейшины семьи, неся на себе четкие служебные обязанности, и его главной задачей было проверить численность выживших диких зверей во всем лесном массиве.

Сейчас стояла осень, и в лесах и горах уже шесть из десяти зверей заранее впадали в период спячки – это как раз самое лучшее время для подсчета численности популяции.

Весной травы и деревья буйно разрастаются, и звери встречают взрывной рост размножения; если численность популяции бурно возрастет, в предстоящую суровую зиму с легкостью разразится нападение зверей, способное захлестнуть селение.

Шэнь Ган подсчитывал следы зверей вдоль дороги как раз для того, чтобы заранее просчитать риски и заставить клан заблаговременно подготовить оборону.

Во время продвижения вперед они оба неизменно осторожно обходили свирепых зверей, несущих смертельную угрозу, и озирались по сторонам, примечая, не зародился ли в чаще дикий духовный инструмент.

Дикие духовные инструменты и без того встречались крайне редко; они обыскивали всё дорогу и неизменно оставались с пустыми руками. Шэнь Янь тоже втайне вел поиски по нитям памяти предков – и тоже без малейшего следа.

Небо постепенно клонилось к вечеру. Шэнь Ган, пролистав прихваченную с собой простую карту, обнаружил, что отряд давно вышел за пределы заранее запланированного маршрута разведки.

Неизвестные области в глубине лесов и гор таили сплошные опасности, и опрометчивое углубление легко могло привести к столкновению со свирепыми зверями высших рангов – не стоило за один раз исследовать слишком много незнакомых мест, поэтому он тут же решил повернуть направление и пуститься в обратный путь к селению.

Едва они вдвоем развернулись и сделали несколько шагов, как шаги Шэнь Гана резко замерли, а взгляд приковался к тонкому бамбуковому стеблю по правую руку.

Сквозь стебель медленно струилась едва заметная духовная ци духовных следов. Шэнь Ган, круглый год контактировавший с самыми разными духовными вещами, с первого взгляда мог уверенно заключить: это естественно зародившийся дикий духовный инструмент.

─ У тебя неплохая удача: этот десятилетний одинокий бамбук первого ранга как раз отлично подойдет в качестве твоего духовного инструмента.

Шэнь Янь посмотрел туда, куда падал чужой взгляд: этот одинокий бамбук целиком отливал бледно-зеленым сиянием; стебель его был тонок, но обладал невероятной гибкостью, и при раскачивании на ветру от него веяло пронзительным ветровым дыханием.

Семья Шэнь и так специализировалась на ветровых техниках и заклинаниях, а данный дух-инструмент из бамбука совмещал в себе еще и следы пути дерева, причем оба начала вовсе не противоречили друг другу.

Хотя в этот раз поход в горы не принес наследства предков семьи Шэнь, но заполучить случайный дикий духовный инструмент для Шэнь Яня тоже можно было считать счастливым событием.

Шэнь Янь тут же шагнул вперед, намереваясь забрать этот бамбук, чтобы, вернувшись назад, выплавить и подчинить его себе.

Но именно в этот момент огромная черная тень яростно и стремительно выпрыгнула из кроны дерева над головой и бросилась прямо на них двоих.

Шэнь Янь инстинктивно увернулся вбок, и стоявший рядом Шэнь Ган тоже отскочил назад, едва-едва избежав этой внезапной атаки.

В тот же миг, как ему удалось обрести устойчивость, Шэнь Ган немедленно задействовал свой дух-инструмент.

То была Ветровая Ветвь второго ранга, претерпевшая трансформацию в ходе эволюционного закаливания из Веерного Листа первого ранга.

Ее разовый урон и взрывная мощь уступали Веерному Листу второго ранга, но она выигрывала за счет гибкости управления и чрезвычайно высокого процента допустимых ошибок, обращаться с ней в затяжном бою было исключительно удобно, поэтому многие члены семьи Шэнь выбирали именно этот путь эволюции.

Шэнь Ган ни капли не растерялся в душе: хотя эта гигантская змея обладала крупными размерами, ее нельзя было назвать свирепым зверем высокого ранга, и смертельной угрозы она для него не представляла.

Его шаги заскользили, позволяя ему спокойно уклониться от очередного броска и укуса змеи, и одновременно он взмахнул Ветровой Ветвью. Гибкие ветви, укутанные пронзительными вихрями, словно длинный хлыст, вновь и вновь хлестали змеиное тело, и каждый опущенный удар разрывал плоть и кожу, избивая змею до рваных ран.

Победа уже была предрешена, и Шэнь Ган становился все более невозмутимым; каждый взмах ветви приходился ровно на те раны, что были нанесены мгновением ранее, непрерывно углубляя повреждения на змеином теле.

Спустя мгновение мысль его шевельнулась, и Ветровая Ветвь внезапно удлинилась, слой за слоем обвивая и связывая громадное тело гигантской змеи, а находившиеся внутри вихри безостановочно перемалывали змеиную плоть, непрерывно истощая силы противника.

Видя, что у гигантской змеи почти иссякли силы, Шэнь Ган тоже постепенно ослабил бдительность, решив, что эта угроза полностью подошла к концу.

Кто бы мог подумать, что опутанная змея внезапно приложит усилия и яростно изогнет свою громадную змеиную голову, широко разинув пасть и выплюнув огромную густую струю чернейшего яда.

─ Это черная мамба! ─ срывающимся голосом воскликнул Шэнь Ган, и на дне его глаз мгновенно проступил испуг.

Поскольку раньше он видел лишь ее толстое и мощное тело, то поспешил сделать предвзятый вывод, будто перед ним всего лишь неядовитый гигантский лесной питон, и совершенно не ожидал, что на деле это мутировавшая гигантская черная мамба, чьи исполинские габариты полностью сбили его с толку.

Яд угодил прямо в грудь Шэнь Гану; жгучая боль мгновенно захлестнула все тело, в грудной клетке тяжело заныло, и даже дышать стало трудновато.

В спешке он выделил большую часть духовной ци своего моря юаня, чтобы задействовать целительный дух-инструмент – перекрыть распространение яда и восстановить обожженные раны.

Однако при таком разделении духовной ци сила духа Ветровой Ветви, опутывавшей змею, резко упала, связывающее усилие внезапно ослабло, и черная мамба воспользовалась шансом отчаянно забиться, напрямую вырвав тело из путаницы ветвей.

Толстый и длинный хвост гигантской змеи яростно полоснул по воздуху, и по силе он ничуть не уступал обыкновенным лесным питонам.

Шэнь Ган, хоть и был на высшей стадии второго ранга, сейчас был отравлен ядом, а его духовная ци – в полном расстройстве, так что отразить этот удар он был совершенно неспособен. Кончик хвоста тяжело обрушился ему на плечо, перед глазами у него потемнело, и он тут же рухнул на землю без чувств.

----------

Божественная мощь Кайсайлу

Сцена, в которой Шэнь Ган плашмя рухнул на влажную прелую листву, тяжело ударила в душу Шэнь Яня.

Он абсолютно не ожидал, что этот по размерам сравнимый с питоном свирепый зверь окажется черной мамбой с неизлечимым ядом.

Обычные ядовитые змеи тонки и изящны, и отрастить столь толстое и гигантское тело они не могут никоим образом. Чтобы вырасти до такого облика, требовалось либо быть странной старой змеей, прожившей более ста лет, либо из года в год гнездиться в местах с изобильной духовной ци, где уникальная среда вскормила ее не так, как сородичей.

Но сейчас у Шэнь Яня не оставалось времени вдавасть в подробные раздумья о причинах.

Старейшина лежал без сознания, и во всем лесном массиве оставался лишь он один один-одинешенек перед лицом ядовитой гигантской змеи, причем смертельная угроза подступила вплотную.

Шэнь Янь занимался культивацией еще недолго, и его уровень был лишь на начальной стадии первого ранга, а единственным духовным инструментом, который он мог задействовать, был абсолютно бесполезный Кайсайлу.

Даже при том, что в его разуме хранился полный опыт сотен лет сражений и постижения Дао из прошлой жизни, в руках у него не было ни единого орудия для убийства и нападения, и он неизбежно испытывал бессилие от того, что искусной хозяйке не приготовить обед без риса.

Огромная черная мамба медленно развернула трехгранную змеиную голову, и ее ледяные вертикальные зрачки накрепко вцепились в стоявшего на месте Шэнь Яня.

Подавлявший ее Шэнь Ган уже утратил угрозу, и в этот миг Шэнь Янь сделался ее единственной добычей.

Стоило той паре безэмоциональных змеиных зрачков намертво впиться в него, как пронзительный холод пополз вверх по спине Шэнь Яня, а натянутые нервы заставили его кончики пальцев слегка задрожать.

Он не смел ждать смерти сложа руки и тут же пустил в ход отточенную до предельного совершенства в прошлой жизни технику владения телом и шагами, ступая ногами по лесной опавшей листве, а его фигура заскользила влево и вправо, увеличивая расстояние.

Черная мамба стремительно бросилась в атаку, и черные змеиные очертания раз за разом проносились мимо его плеча, талии и живота, а смердящий от гнили ядовитый воздух бил в лицо.

Благодаря тысячекратно отточенным навыкам уклонения Шэнь Янь кое-как лавировал, все время находясь в положении пассивной обороны.

Стоило хоть разок ошибиться в уклонении хотя бы на долю миллиметра, как острые клыки или разъедающий яд мгновенно лишили бы его жизни.

В ходе затяжной борьбы черная мамба внезапно разинула пасть, и струя чернейшего яда выстрелила вперед подобно стреле.

Шэнь Янь поспешно откинулся вбок, но всё равно не смог увернуться полностью, и ядовитое облако скользнуло по его верхней одежде.

В тот самый миг, когда ткань соприкоснулась с ядом, от нее тотчас повалил шипящий белый дым, и большая часть одежд была разъедена и разорвана едким кислотным ядом.

В сердце Шэнь Яня похолодело, он поспешно поднял руку, сорвал прохудившиеся обноски и швырнул их далеко в придорожные кусты.

Стоя в лесу с обнаженным торсом, Шэнь Янь помрачнел еще сильнее.

Он наконец полностью осознал всю ужасающую суть этой черной мамбы.

В ней пугала не только свирепая ближняя атака с укусами и дальний плевок, несущий мощный разъедающий яд, но и то, что этот убийственный прием был неотвратим.

В его руках не было никаких техник или оружия, способных тяжело ранить свирепого зверя, и все эти увертки и метания были не более чем жалкой отсрочкой смерти.

Как только силы иссякнут или шаги замедлятся хоть ненамного, его финалом станет лишь отравление и гибель.

Едва ощущение отчаяния успело поднять голову, как порция запечатанных воспоминаний с яростью прорвала оковы разума.

Тем самым мастером ядов, что в прошлой жизни господствовал над целым краем и от чьего имени бесчисленные практикующие бледнели от страха, был он сам.

Картины того, как он всю жизнь изучал мириады ядов и постигал взаимопорождение и взаимоуничтожение ядов, вихрем пронеслись в голове, и он подсознательно бросил взгляд на безмолвный Кайсайлу, затаившийся в его киноварном поле.

Смелая и в то же время обжигающая его душу додкрайней страсти мысль резко выплыла наверх.

Все вокруг высмеивали этот духовный инструмент за его абсолютную бесполезность – дескать, он способен выделять лишь мягкую смазывающую лекарственную жидкость и не имеет ни малейшей разрушительной мощи.

Но в любом лекарстве есть три частицы яда; яд и лекарство изначально суть одно и то же, и хоть Кайсайлу не был полезен до безумия, все же он не являлся совершенно бесполезным.

При рождении любые виды духовных инструментов соответствуют собственному, уникальному Пути, и у каждого духа-инструмента есть следы Дао, ему соответствующие.

Стоит лишь начать действовать в соответствии с изначальным Путем самого духовного инструмента, как даже казавшаяся никчемной вещь сможет проявить мощь, которую другие не в силах и вообразить.

Изначальный смысл Дао для Кайсайлу заключался в «выведении» – он был способен полностью выводить и очищать скопившиеся в живых существах нечистоты.

Раз уж он мог выводить застоявшиеся в человеческом теле яды, то естественным образом мог сделать и обратное – принудительно исторгнуть из змеи запасенный ею яд.

Разобравшись в сути, Шэнь Янь перестал слепо и пассивно уворачиваться: духовная ци медленно заструилась в киноварном поле, полностью приводя в движение высмеиваемый всеми духовный инструмент Кайсайлу.

Молочно-белая смазывающая жидкость сгустилась на кончиках его пальцев, его шаги сменили рисунок, и он продолжил кружить с черной мамбой, причем каждое уклонение было донельзя опасным.

Черная мамба пылала чудовищным гневом; ее массивное змеиное тело раз за разом безумно билось о землю, поднимая тучи прелой листвы и грязи, а зловонное дыхание окутывало весь лес.

Сделав несколько кругов маневров, Шэнь Янь подгадал момент, когда змея вновь бросилась в атаку, стиснул зубы и, поставив на кон собственную жизнь, бросился прямо навстречу змеиной голове.

Увидев, что он сам лезет в пасть, черная мамба сверкнула в вертикальных зрачках жестоким хищным блеском, и два источавших темный блеск ядовитых клыка нацелились прямо в сердце Шэнь Яню.

В самый критический момент Шэнь Янь развернул половину тулуза вбок, одновременно сосредоточив силу на кончиках пальцев и впору метнув плотный сгусток чистой субстанции Кайсайлу прямо в область ядовитых мешочков у основания двух клыков змеи.

Это смертельное движение происходило на расстоянии каких-то долей миллиметра от клыков: помедли он хоть пол-ощущения и попадись под удар, он тут же рухнул бы мертвым от действия яда.

К счастью, его замысел увенчался успехом.

Смазывающая лекарственная жидкость просочилась сквозь щели ядовитых клыков внутрь змеиного тела и запустила уникальную силу Дао «выведения», свойственную лишь Кайсайлу.

Тело черной мамбы резко и яростно затряслось, вышедший из-под контроля ядовитый мешочек окончательно лишился сдерживания, и колоссальное количество черного яда неуправляемо и безумно брызнуло наружу.

Яд брызнул на землю, издав шипящие звуки коррозии, а окружающие низкорослые травы и кусты при соприкосновении с ядом вмиг почернели и увяли, источая из луж едкой темной жицы резкие пары яда.

Шэнь Янь не смел задерживаться ни на полсекунды и, воспользовавшись моментом оцепенения и потери контроля у змеи, оттолкнулся носками ступней от земли, стремительно отскочив назад и удалившись на добрые несколько чжанов, чтобы спокойно наблюдать за состоянием гигантской змеи.

Ощутив внутренние изменения, черная мамба преисполнилась мощной тревоги и, уже не обращая внимания на опустошенный ядовитый мешочек, снова замахала толстым туловищем, бешено бросаясь на Шэнь Яня.

Шэнь Янь сосредоточенно выровнял дыхание и, полагаясь на отточенные в прошлой жизни техники передвижения, гибко и виртуозно кружил меж деревьев, не давая противнику ни малейшего шанса подобраться вплотную.

Они сцеплялись в схватке еще некоторое время, но сила, с которой змея плевалась ядом, становилась все слабее и слабее, пока наконец она не разинула громадную пасть, не будучи в силах изрыгнуть ни единой капли ядовитой жижи.

Яд, что хранился в ее ядовитых мешочках, был полностью исторгнут и выдавлен силой Дао Кайсайлу.

Лишенная подпитки ядом змея уподобилась дикому зверю, которому напрочь вырвали клыки, и ее самая смертоносная атака оказалась полностью аннулирована.

─ Всего лишь тварь. ─ Шэнь Янь шумно выдохнул, и его натянутая спина слегка расслабилась.

Но в тот же миг чувство опасности от малейшей оплошности намертво сжало его сердце.

Он чуть не забыл о размерах этой черной мамбы.

Пусть даже обычная ядовитая змея без яда обладает ограниченной опасностью, эта черная мамба отличалась толщиной туловища, сравнимой с телом взрослого гигантского питона, и за счет одного лишь обвивания и сдавливания по-прежнему обладала страшной силой, способной разорвать сухожилия и кости и искрошить плоть в фарш.

Только что ради полного истощения яда змеи Шэнь Янь безостановочно приводил в движение дух-инструмент, и его и без того хилое от рождения море духовной ци уже полностью иссохло, из-за чего он теперь ощущал себя слабым во всем теле, а исчерпавшаяся духовная ци ввергла его в состояние крайней изможденности.

Не успел он перевести дыхание и восстановить духовную ци, как черная мамба уловила момент его рассеянности, и ее исполинское змеиное тело внезапно пружиной выбросило вперед.

Движения Шэнь Яня замедлились на полтакта, и он не успел полностью увернуться: толстое холодное змеиное тело мгновенно оплело его конечности и торс.

Слои чешуи плотно прижались к его обнаженной спине, и колоссальная сила медленно стянулась вовнутрь.

----------

Ощущение удушья, словно тебя оплела гигантская змея

Это ощущение удушья, словно тебя оплела гигантская змея, заставляло Шэнь Яня чувствовать себя так, будто его и впрямь оплела гигантская змея.

Холодная и твердая змеиная чешуя слой за слоем сжимала конечности и туловище Шэнь Яня, непрекращающееся давящее усилие сквозь кожу и плоть проникало в самую глубь костей, а в лесу непрерывно эхом раздавался отчетливый звук трения костяных суставов.

Шэнь Янь с трудом приподнял уже потяжелевшие веки: духовное море внутри его тела полностью иссякло, даньтянь был пуст и одинок, невозможно было задействовать ни капли духовной силы, а сидевший глубоко внутри духовный инструмент Кайсайлу погрузился в безмолвие, не подавая больше ни малейших признаков жизни.

В глубине его души поднялась волна бессильной горькой усмешки. В прошлой жизни он был обладающим властью над всеми небесами великим мастером пути ядов, прошедшим через бесчисленные опасные и смертоносные схватки; кто бы мог подумать, что после перерождения он не падет в битве между заклинателями, а вместо этого найдет свою погибель в брюхе этой Черной Мамбы.

Теперь все его козыри были полностью исчерпаны, шедший рядом старейшина Шэнь Ган лежал без сознания и не мог позаботиться даже о себе, и во всей глубокой мрачной чаще остался лишь он один, в одиночестве ожидающий прихода смерти.

Шэнь Янь медленно закрыл глаза, уже смирившись с неизбежным, но в тот самый миг, когда змеиное тело было готово размозжить кости его грудной клетки, две алые шелковые ленты внезапно вылетели из темной глуши леса, пронзая воздух.

Ленты двигались с поразительной быстротой, в мгновение ока многократно обвив массивное туловище Черной Мамбы, а в следующее мгновение на поверхности красного шелка из ниоткуда вспыхнули пучки мягкого, но упорного яркого пламени; огонь плотно прижался к змеиной чешуе и закрепился на ней, и как бы гигантская змея ни извивалась, стряхнуть его было невозможно.

Змеи от природы боятся огня, и острая боль от жжения мгновенно охватила все тело Черной Мамбы. Ее громадное змеиное тело безумно и яростно забилось, толстый хвост-плеть со свистом бил по окружающим деревьям, стволы толщиной в человеческий обхват ломались от ударов, а обломки ветвей и листья летели во все стороны.

Черная Мамба была уже вовсе не в силах уделять внимание прижатому к ее груди Шэнь Яню и, волоча его за собой, безумно и металась во все стороны по лесу; за ними тянулся длинный беспорядочный след из взрытой земли и прелой листвы, Шэнь Яня мотало из стороны в сторону вместе со змеиным телом, в груди всё клокотало и стесняло дыхание, удушающая боль нарастала, а сознание несколько раз оказывалось на грани помутнения.

Хаотичные метания продолжались несколько десятков вдохов, пока из деревьев позади не вышла изящная фигура; девушка была одета в короткую ало-красную рубашку, ее длинные волосы были небрежно собраны, а черты лица выглядели холодными и отрешенными.

В тот момент, когда он разглядел внешность прибывшей, сердце Шэнь Яня сильно содрогнулось: заклинателем, появившимся здесь, неожиданно оказалась Су Чияо.

Почему она здесь? Почему она снова спасает меня?

Подумал про себя Шэнь Янь.

По идее, будучи гением высшего класса (A), она являлась объектом строжайшей семейной охраны; Су Чияо лишь недавно пробудила свой талант к культивации, и ее боевая мощь еще не успела окрепнуть, поэтому семья Су никак не могла позволить ей свободно бродить в одиночку по опасным горным лесам.

Вторая загадка заключалась в том, что Су Чияо в прошлой жизни преследовала его столько лет, и теперь, когда он оказался в смертельной ловушке, даже если не говорить о том, чтобы убить его собственными руками, смотреть на все со стороны холодным, безучастным взглядом было бы вполне разумно и логично.

Он никак не ожидал, что его в итоге спасет Су Чияо, и это казалось ему совершенно непостижимым.

Множество вопросов роилось в глубине души Шэнь Яня, но сейчас у него не было ни малейшей возможности заговорить и задать их: Черная Мамба по-прежнему безумно сопротивлялась, сдавление змеиного тела ни на йоту не ослабевало, и он мог лишь молча наблюдать со стороны, как Су Чияо в одиночку противостоит свирепому гигантскому монстру.

В сердце Шэнь Яня поднялось сильное чувство потрясения: он истратил всю свою духовную силу до последней капли, чтобы едва-едва вытолкнуть наружу весь яд из тела ядовитой змеи, в то время как Су Чияо всего с помощью двух огненных шелковых лент была способна уверенно сдерживать этого смертоносного зверя.

Духовный инструмент пути огня от природы подавлял змей и прочих холодных демонических зверей, обладая врожденным преимуществом, но ведь Су Чияо обладала лишь культивацией первой ранга, начальной стадии, и при этом легко сдерживала Черную Мамбу, чьи размеры намного превосходили ее собственные – это наглядно показывало, что ее врожденные задатки основы, фундамент и навыки реального боя намного превосходят заклинателей того же уровня.

Не в силах выносить терзающую боль от палящего пламени, Черная Мамба внезапно развернула свое громадное туловище и изо всех оставшихся в теле сил с яростью бросилась на Су Чияо.

Выражение лица Су Чияо ни капли не дрогнуло от испуга, она лишь легко свела концы пальцев, и две алые огненные шали выплеснулись из ее широких рукавов; переплетающиеся слои за слоями, они образовали раскаленную световую завесу, лицом к лицу встречая неистово мчащуюся гигантскую ядовитую змею.

Жаркая огненная шаль тяжело обрушилась на смертоносную точку уязвимости Черной Мамбы – ее семь дюймов, – и колоссальная сила отдачи отбросила тяжелое змеиное тело далеко назад. Используя эту силу противодействия, Су Чияо легко взмыла в воздух, и ее носки легко коснулись толстого ствола дерева, надежно закрепившись на высокой ветви.

Черная Мамба, понесшая тяжелый урон, с глухим стуком рухнула на грязь. После того как ее туловище еще несколько раз судорожно содрогнулось, оно окончательно лишилось всех сил, огромное змеиное тело безвольно раскинулось на земле, не проявляя больше никаких признаков жизни.

Лес наконец погрузился в тишину, и в ней медленно рассеивалось лишь слабое тепло от сгоревшего пламени. Су Чияо легким прыжком спустилась с верхушки дерева и неспешным шагом подошла к туше ядовитой змеи, чтобы убедиться, что та испустила дух.

Произошедшее только что высокоинтенсивное сражения истощило немалую часть ее духовной силы, на ее висках выступили капельки мелкого пота, медленно скатывавшиеся по белому подбородку, а несколько прядей некогда аккуратных волос растрепались и упали на щеки, придавая ей редкое очарование хрупкости.

Увидев это, Шэнь Янь тихонько выдохнул с облегчением. Воспользовавшись моментом, пока Су Чияо наклонилась для проверки мертвой Черной Мамбы, он сильно нахмурился, и в его душе подсознательно зародилось желание избегать этой девушки.

Большая часть змеиного туловища всё еще давила на его конечности, и Шэнь Янь с трудом, по сантиметру, стал передвигать свое обмякшее тело. Пока всё внимание девушки было приковано к змее, он бесшумно и медленно пополз назад, желая лишь найти возможность уйти по-английски и в одиночку покинуть эту лесную чащу.

У Шэнь Яня уже не осталось сил, а если попытаться встать сейчас, его тут же обнаружат, поэтому ему оставалось лишь лежать пластом, словно труп, и понемногу переставлять свое тело.

Су Чияо тяжело и глубоко дышала, крупные капли пота катились с ее шеи к ложбинке на груди; глядя на змеиную тушу, она, казалось, вовсе не замечала движений Шэнь Яня.

Видя, что противница еще не заметила его, Шэнь Янь продолжил передвигать тело; он уже приблизился к росшим неподалеку зарослям травы, и стоило ему скрыться в них, как он смог бы подняться и сбежать.

Как только удастся добраться до того места, до того места...

Видя, как густая трава сбоку становится всё ближе и ближе, стоило отползти еще на пол-аршина, и он смог бы нырнуть в тень кустарника и тихо ускользнуть.

Его духовное море иссякло, всё тело обмякло, и каждое смещение кожи и плоти отзывалось пронзительной ломотой и тянущей болью, однако он не смел останавливаться ни на мгновение, лишь надеясь оторваться от Су Чияо – это уже стало инстинктом, вписанным в саму его душу.

В тот самый миг, когда его кончики пальцев едва коснулись стеблей травы, две алые огненные шелковые ленты внезапно с пронзительным свистом вылетели из рукавов Су Чияо; упругие веревки в мгновение ока оплели поясницу и конечности Шэнь Яня, и от легкого движения натяжения его целиком подвесили в воздухе.

Холодный ветер пронесся по его обнаженной спине, ощущение невесомости мгновенно захлестнуло всё тело, и Шэнь Янь повис в нескольких футах от земли, надежно опутанный шелковыми лентами, не имея ни малейшей возможности сопротивляться.

Духовная сила, потраченная Су Чияо ранее, уже восстановилась больше чем наполовину, пот на ее висках постепенно высыхал. Она неспешным шагом подошла прямо под висящего Шэнь Яня, и ее холодный взгляд устремился на парящего юношу, не выражая никаких лишних эмоций.

Ее тонкие губы слегка приоткрылись, и холодный голос отчетливо разнесся по лесу, слово за словом падая в уши Шэнь Яня.

─ Почему ты так испугался, когда увидел меня, Шэнь Янь?

----------

Я тебе ничего не скажу

Шэнь Янь висел вверх тормашками, подвешенный на огненном шелке, кровь приливала к его голове, но разум работал на предельной скорости.

Су Чияо с ходу назвала его по имени, и в этом деле на каждом шагу чувствовалась странность. Он был всего лишь заурядным юнцом из семьи Шэнь со скромными задатками, между которым и Су Чияо, обладающей талантом высшего класса (A), лежала непреодолимая пропасть.

В глазах всех остальных он являлся лишь ничем не примечательным заклинателем третьего класса (C), без власти, без влияния и с самыми посредственными способностями, о котором такая привлекающая всеобщее внимание фигура, как Су Чияо, просто не стала бы специально помнить.

Шэнь Янь лихорадочно перебирал в памяти все странности дня церемонии оценки талантов, сопоставляя их с противоестественным поступком Су Чияо, в одиночку объявившейся в этой заброшенной горной глуши, и в его сердце уже сформировался окончательный вывод.

Су Чияо, как и он сам, вернулась после перерождения, принеся с собой воспоминания прошлой жизни.

Но, судя по только что прозвучавшему вопросу, было несложно догадаться, что Су Чияо лишь испытывала подозрения и еще не до конца была уверена в его истинной личности.

Самым надежным решением сейчас было спрятать все изъяны и притвориться трусливым и заурядным юношей из клана Шэнь, ни в коем случае не раскрывая тайну своего перерождения.

Он унял глубоко затаившуюся в глазах сосредоточенность, опустил брови и взгляд, а в его голосе зазвучали нотки растерянности и беспокойства, смешанные с капелькой польщенности: ─ Госпожа Су Чияо, я и не думал, что вы помните мое имя.

Произнося эти слова, Шэнь Янь намеренно принизил себя, приняв вид почтительного и робкого человека – ровно такой вид и подобает иметь обычному младшему при встрече с высшей гордостью поколения, словно быть удостоенным запоминания твоего имени из уст столь великой особы казалось величайшей удачей.

Су Чияо молча стояла под деревом, ее алые одежды слегка колыхало дуновением лесного ветерка, а холодные глаза намертво вцепились в подвешенного в воздухе Шэнь Яня, не спеша смягчаться.

Она слегка повела пальцем, и обвивавшие конечности Шэнь Яня алые шелковые ленты чуть сжались. Она холодно спросила: ─ Мне вот любопытно, откуда ты знаешь мое имя?

У Шэнь Яня уже давно был заготовлен ответ, и на его лице царило открытое и естественное выражение без малейшего намека на панику: ─ Госпожа Су – единственная обладательница таланта высшего класса на нынешнем осмотре, она изначально привлекает всеобщее внимание, и запомнить ваше имя для меня совершенно естественно.

Эта отговорка была безупречной и вполне разумной. Су Чияо разглядывала его еще какое-то время, напряжение в ее ауре слегка спало, подозрения на дне глаз значительно улеглась, и она временно ослабила бдительность.

Шэнь Янь мысленно перевел дыхание, думая, что на этом проверка подошла к концу и ему удалось отделаться. Но в следующий миг атмосфера вокруг Су Чияо резко похолодала, недавнее слабое умиротворение испарилось без следа, и от нее повеяло ледяным холодом.

Она подняла взгляд, и ее взор, острый словно обнаженный меч, вонзился прямо в Шэнь Яня: ─ Шэнь Янь, хватит притворяться. Я прекрасно знаю, что под этой хилой оболочкой скрывается душа обагренного кровью демона.

Сердце Шэнь Яня тяжело ухнуло вниз, а на лице мгновенно проступило выражение ошеломления и полного недоумения, полнейшая растерянность читалась в его глазах: ─ О чем вообще говорит эта госпожа Су? Я совершенно ничего не понимаю.

Стоило ему закончить фразу, как обвивавший его огненный шелк начал стремительно нагреваться; хотя открытого пламени не вспыхнуло, обжигающий зной непрерывно просачивался сквозь одежду, приживаясь к коже и вызывая волны невыносимого жжения.

Голос Су Чияо был холоден и обладал не терпящим возражений давлением: ─ На все мои дальнейшие вопросы ты обязан отвечать правдиво. Если солжешь хоть в едином слове...-

─ Тц! Да я ни за что на свете тебе ничего не скажу а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...-

Шэнь Янь намеренно изобразил юношеское упрямство человека, которого прижали к стенке, упорствуя и продолжая говорить; но не успела его фраза оборваться, как температура резко подскочила, и колющая боль поползла по всей коже. Он не удержался и издал стон боли, а в его тоне прорезалось упрямство вперемешку с недовольством.

Жаркие ленты неизменно держали меру, не причиняя реального вреда плоти, однако непрерывное ощущение иголок и пожара разливалось по телу, словно его били током с головы до ног, до того невыносимо, что сил не оставалось.

Су Чияо была уверена, что под подобными мучениями никому не под силу долго притворяться, и в какой-то момент ложь непременно даст трещину.

Она одну за другой сыпала вопросами, допрашивая Шэнь Яня о причинах его появления в горном лесу, о том, чем он занимается в повседневной жизни, спрашивая имена некоторых людей из клана Шэнь и его мнение о ней самой.

Шэнь Янь, одновременно превозмогая охвативший всё тело жгучий жар, строго выдерживал нужную грань в своих ответах.

В его речах сочетались и трусливая робость обычного подростка, и упрямый бунтарский дух загнанного в угол человека, а выражение невинного неведения было выдержано столь безупречно, что в каждом переходе эмоций сквозила естественность и подлинность, не оставляя никаких следов намеренной фальши.

После череды допросов и перетягивания каната Су Чияо так и не удалось обнаружить ни единой бреши в его словах и поведении.

Стоявший перед ней Шэнь Янь как в речи, так и в поступках ничем не отличался от обычного младшего члена клана Шэнь с низкими задатками и скудным кругозором, и в нем не проглядывало и тени того безжалостного и свирепого демонического владыки из прошлой жизни.

Не добившись результатов после столь долгго допроса, видя, как парень стоически переносит боль, бледнея лицом, но оставаясь стойким, Су Чияо почувствовала в глубине души даже некое подобие легкого укола совести.

Она отозвала духовную силу, и обвивавший Шэнь Яня огненный шелк медленно рассеялся. Лишившись опоры, Шэнь Янь тяжело рухнул на усыпанную листвой землю, тяжело задыхаясь, а его виски покрылись холодным потом.

Глядя на сидевшего на земле Шэнь Яня, Су Чияо смягчила выражение лица и мягко извинилась:

─ Прости, я была слишком вспыльчива, не обессудь. Я слышала, что ты вошел в глубокие горы в надежде попытать удачи и отыскать дикий духовный инструмент, и, как на грех, моя собственная цель в этой поездке оказалась точно такой же. Пусть случившееся послужит компенсацией – я помогу тебе отыскать духовный инструмент приемлемого качества.

Шэнь Янь с трудом поднялся на пошатывающихся ногах и вместе с Су Чияо повернул назад, направляясь к той самой лесной поляне, где они столкнулись с Черной Мамбой.

Пройдя совсем немного, оба они увидели упавшего среди сухой травы старейшину Шэнь Гана.

Тот лежал с закрытыми глазами, дыхание его было ровным и размеренным, лицо лишь слегка побелело, а явных ран на теле не наблюдалось; очевидно, он просто погрузился в глубокий обморок, и его жизни ничто не угрожало.

Шэнь Янь мрачным взглядом окинул его на пару мгновений, мысленно быстро взвешивая все плюсы и минусы, после чего наклонился, затащил поближе охапку толстых сухих ветвей и дикой травы и аккуратно, тщательно замаскировал тело Шэнь Гана, убедившись, что обычные демонические звери его не обнаружат.

Закончив с этим, Шэнь Янь повернулся к выглядевшей слегка уставшей Су Чияо и с вежливой интонацией предложил ей найти тенистое место неподалеку для медитации и восстановления сил, а сам намеревался в одиночку отправиться в глубь чащи попытать счастья в поисках подходящего дикого духовного инструмента.

На самом деле Шэнь Янь хотел поискать кое-что еще – наследие предков клана Шэнь, – и он вовсе не желал, чтобы Су Чияо прознала об этом, хотя причина звучала и вправду довольно банально.

Как только Шэнь Янь отошел всего на пару шагов, он внезапно заметил, что тот самый Десятилетний Одинокий Бамбук по-прежнему стоит на прежнем месте и вовсе не пострадал.

В сердце Шэнь Яня вспыхнула радость: рассудив, что раз возможность сама плывет в руки, то грех ею не воспользоваться, он поднял руку, собираясь задействовать духовную силу, чтобы забрать этот вполне неплохой духовный инструмент себе.

Однако в тот самый миг, когда духовная сила уже почти коснулась бамбука, полоса алой марли со свистом рассекла воздух и, опередив его на шаг, обвила стебель, мгновенно притянув его прямо в ладонь Су Чияо.

Су Чияо неизвестно когда последовала за ним, теперь она играла кончиками пальцев с нежно-зеленым бамбуковым стеблем и спокойно произнесла: ─ Этот Десятилетний Одинокий Бамбук мне пригодится, можешь не злиться – я обещала отыскать тебе лучший духовный инструмент и своего слова непременно сдержу.

----------

Мясной Линчжи

Воочию наблюдая, как Десятилетний Одинокий Бамбук достается Су Чияо, Шэнь Янь не мог не испытать в глубине души некоторую досаду.

Мысленно вспоминая события прошлой жизни, он помнил, что Су Чияо всегда отличалась столь же властным и надменным нравом и привыкла действовать исключительно по своему усмотрению; именно из-за подобной безапелляционной манеры он в прошлую жизнь то и дело попадал в ловушки и натерпелся от нее всяческих бед.

Дикие духовные инструменты отыскать было непросто, и случайная встреча с Десятилетним Одиноким Бамбуком уже сама по себе была величайшей удачей – надеяться снова встретить духовный предмет сопоставимого уровня было практически невозможно.

Но, подумав немного, Шэнь Янь решил плыть по течению, раз уж Су Чияо только что лично пообещала отыскать для него другое сокровище.

Обладая высоким уровнем совершенствования и находясь рядом с ним, она могла свести к минимуму большую часть опасностей в горах и лесах; было как раз удобно воспользоваться этим совместным путешествием, чтобы обойти окрестные горы, шаг за шагом продвигаясь вперед и молча запечатлевая в памяти горный рельеф и тропы, чтобы навсегда отпечатать в сердце ландшафт всей этой местности.

Осенний ветер пронесся сквозь лесную чащу, покрывающие горы пожелтевшие листья клена закружились в воздухе и неспешно полетели вниз, и сухие листья закружились по всему лесу.

Су Чияо была облачена в легкие длинные одежды багряного цвета; утратив прежнюю ледяную ауру допроса, она ступала легко и неторопливо, а развевающиеся на ветру полы одежд захватывали несколько опавших желтых листьев.

Тепло-красные шелковые одежды духовного инструмента сливались с багрянцем осенних гор, оттеняя ее кожу, белую и сияющую подобно нефти; даже когда она просто спокойно шла, каждое ее движение приковывало взгляды, выглядя на фоне унылого осеннего пейзажа исключительно ярко и пленительно.

Вдвоем они неспешно шли бок о бок по глубокому горному лесу; вокруг зеленящейся густой растительности переплетались ветви древних деревьев, а земля была устлана толстым слоем опавших листьев, при шагах по которым не раздавалось ни звука.

Это место изначально было логовом, где обитала Черная Мамба, и, устрашенные мощью владыки, остальные демонические звери не смели бездумно ступать в эти пределы, благодаря чему путь обоих выдался на редкость спокойным.

Долго блуждая без определенной цели, они почти одновременно остановились, заметив впереди необычные следы циркуляции духовной энергии.

Раздвинув густые заросли низкого кустарника, они увидели перед собой чистый и прозрачный живой источник.

Это был исток горного ручья, где вода медленно струилась по синим камням, а растительность вокруг водоема была пышной и зеленеющей, причем духовная энергия, клубящаяся среди трав и деревьев, оказалась намного гуще и насыщеннее, чем в остальных уголках леса.

Они переглянулись и безмолвно шагом ступили тише, вместе приближаясь, чтобы осмотреться.

Подойдя к самому ручью, оба были весьма удивлены открывшейся перед ними картиной. Берега чистой воды сплошь заросли грибами линчжи, располагавшимися густыми слоями и отличавшимися буйным ростом.

Подавляющее большинство из них составляли обыкновенные линчжи привычного возраста, чья ценность была невелика, однако в самом центре зарослей грибов тихо стояли два совершенно выбивавшихся из общего ряда экземпляра.

Их шляпки были полными и плотными, плоть отливала мягким розоватым оттенком, кожица была гладкой и сияющей, а внешний вид – невероятно нежным; одного лишь исходившего от них сияния было достаточно, чтобы подтвердить их чрезвычайно преклонный возраст.

Сердце Шэнь Яня дрогнуло, и он мысленно стал производить расчеты. Если срезать все эти линчжи целиком и принести обратно в семью Шэнь, а затем передать на продажу клану, вырученных духовных камней хватит на то, чтобы обеспечить ему два-три месяца спокойного уединенного совершенствования, и ему больше не придется тревожиться о ресурсах для практики.

Су Чияо первой подошла к самому центру зарослей грибов, слегка наклонилась и внимательно окинула взглядом оба выдающихся по своим качествам линчжи.

Шэнь Янь последовал за ней следом, и едва приблизившись, он чутко ощутил, что аура этих двух грибов кардинально различалась: один из них обладал живым и подвижным сиянием, в нем уже зародилось полноценное духовное сознание, и он представлял собой крайне редкий дикий духовный инструмент.

Хотя перед ним был духовный инструмент, выражение лица Шэнь Яня неизбежно стало сложным и странным.

─ Этот духовный инструмент достанется тебе для выплавления, ─ небрежно распорядилась Су Чияо, и лишь произнеся эти слова, она заметила странное выражение лица Шэнь Яня, в чьих глазах таилось нечто невыразимое, и не удержалась от вопроса: ─ Что с тобой, в этой вещи есть что-то не так?

Шэнь Янь немного помедлил и лишь затем, сбавив тон, неторопливо поведал о причинах:

─ Драгоценные линчжи солидного возраста в миру именуются Мясными Линчжи, и эти два перед нами – именно они. Только один из них представляет собой редкую мутировавшую разновидность: его тело по-прежнему остается Мясным Линчжи, но он самостоятельно развил духовное сознание. Вот только его предназначение... трудно описать словами.

На челе Су Чияо проступило искреннее недоумение, и она слегка нахмурилась.

В прошлой жизни она была одержима преследованием Шэнь Яня и знала очень мало о многих духовных инструментах, обычно слыша лишь о питательных свойствах обычного Мясного Линчжи, и никогда прежде не слышала о столь мутировавших духовных растениях, поэтому поспешила продолжить расспросы о подробностях.

Шэнь Янь замолк на мгновение, понизил голос и подробно объяснил суть этого особого духовного растения: ─ У этого мутировавшего Мясного Линчжи есть еще одно прозвание – Кубковый Линчжи.

─ Чаша?

─ Нет, Кубковый Линчжи, также известный как Наложница на ладони.

─ Его первое применение весьма заурядно и правильно: если срезать мясистую часть и заварить в кипятке для питья, это способно подпитать жизненную силу и кровь, а когда заклинатель полностью выплавит его, само тело превратится в подобие теплой и гладкой нефритовой чаши; некоторые называют его тасуем.

─ Что до второго полезного свойства, то о нем неудобно говорить при всех. Благодаря своей занимательной форме он способен растворять зарождающиеся в сознании заклинателя любовные страсти и праздные помыслы, помогая практикующему избавляться от мирских желаний и обретать умиротворение в постижении Дао, не давая семи страстям и шести вожделениям тревожить собственное сердце Дао.

Наложница на ладони была чрезвычайно полезна, причем ее эффекты обладали весьма занимательным свойством, а внешность отличалась особой вводящей в заблуждение привлекательностью; некогда простолюдины случайно обнаружили ее в дикой природе и, по ошибке приняв за тасуй, унесли домой, где стали почитать в качестве тасуя.

Впоследствии те простолюдины заметили, что вода, в которой настаивали эту вещь, обладает особым вкусом, и потому бросили ее в колодец, чтобы ею поила вся деревня, – именно так и выяснилось, что этот духовный инструмент можно использовать для заваривания в воде.

Выслушав это, Су Чияо почувствовала некоторое воодушевление, так как ей как раз была необходима подобная вещь, чтобы хоть немного унять волнение, только вот говорить об этом напрямую было неудобно, и она продолжила допытываться: ─ Так как же именно им пользоваться?

─ Чтобы пробудить этот эффект успокоения разума и умиротворения сердца, существует суровейшее условие: необходимо, чтобы некий заклинатель противоположного пола передал внутрь духовного инструмента собственную ауру и духовную силу, и тогда эта вещь, следуя уникальному духовному дыханию этого человека, создаст особую форму интимного предмета обихода, с помощью которой практикующий сможет усмирить мятежные желания.

Выслушав эти объяснения, Су Чияо на мгновение замерла с крайне двусмысленным и неописуемым выражением на утонченном лице – прежде ей никогда не доводилось слышать о духовных инструментах с подобным диковинным назначением в этом мире.

Этот духовный инструмент был слишком бесполезен; если кто-то из посторонних не пожелает добровольно влить в него собственную ауру и духовную силу, разве эту вещь можно будет использовать лишь для заваривания в воде?

Действительно, так оно и было. Именно из-за того, что посторонний человек был обязан внедрить в него свою эксклюзивную духовную ауру для придания формы, что затрагивало множество интимных табу, подавляющее большинство заклинателей относилось к этому крайне брезгливо, и едва ли кто-то горел желанием добровольно источать собственную духовную силу.

К тому же этот духовный инструмент встречался редко, не обладая при этом ни малейшими атакующими или защитными божественными способностями, а в качестве питательного средства для питья имел слишком много ограничений, из-за чего на протяжении долгого времени на всех крупных рынках он пользовался спросом без предложения, и почти никто не желал его приобретать.

К тому же, если бы большинство заклинателей и вправду вознамерилось избавиться от плотских желаний и утихомирить сердце, они предпочли бы найти обычных служанок-простолюдинок, что обошлось бы дешево и не влекло за собой лишних связей, и никогда бы не выбрали столь неловкий по своему назначению специальный духовный инструмент, требующий подпитки чужой аурой.

─ Как бы то ни было, раз это ничейный дикий духовный инструмент, так и бери его в выплавку.

Произнося эти слова, Су Чияо выглядела равнодушной, словно ей было совершенно всё равно, но в душе Шэнь Яня царило глубочайшее отвращение – он решительно не хотел принимать этот особый духовный инструмент.

Если принести такую вещь обратно в клан Шэнь и сдать ее, старейшины рода непременно станут смотреть на него странными взглядами, а в дальнейшем при попытках пробиться на новый уровень или побороться за выгоду перед ним возникнет вели множество пустых препятствий.

Даже если выплавить и оставить его себе, кроме как для заваривания в воде ради подпитки, в повседневной жизни от него не было бы никакой пользы, зато пришлось бы непрерывно расходовать духовную силу на его поддержание, что было поистине невыгодно.

Духовные инструменты ценятся качеством, а не количеством – этот принцип Шэнь Янь понимал лучше кого бы то ни было, и он поистине не желал брать себе вещь, которая доставит ему лишь одни хлопоты.

Он слегка поклонился, и в его тоне прозвучала изрядная доля вежливого отказа: ─ Эту... госпоже Су лучше оставить его себе, мне поистине неудобно принимать эту вещь.

Брови Су Чияо внезапно взметнулись вверх, кончики пальцев под багряными рукавами чуть сжались, вокруг ее тела разлился слабый жар, а в голосе прозвучал резкий оттенок допроса.

─ По-твоему, ты намекаешь, что я буду использовать эту вещь для утоления своих желаний и страдаю от неудовлетворенной похоти?

Сердце Шэнь Яня сжалось, и он только было собрался оправдаться, как увидел, что девушка сделала полшага вперед, приближаясь к нему, а в ее глазах бушевали гнев и обида.

─ Хм, я прекрасно понимаю, какой расчет у тебя в мыслях: не более чем брезгливость к тому, что для его активации требуется чужое дыхание противоположного пола.

Су Чияо подняла взгляд, прямо уставившись на Шэнь Яня, уголки ее губ изогнулись в непонятную усмешку, и слова четко прозвучали в его ушах.

─ Ничего страшного, я могу сама влить свою духовную силу и ауру в этот Кубковый Линчжи.

─ Ты используешь его прямо у меня на глазах, и я хочу посмотреть, у кого же из нас в сердце больше суетных мыслей и неуемных желаний.

----------

Странное требование Су Чияо

Что эта девчонка несет?

Шэнь Янь застыл на месте, в его душе царил полный хаос и растерянность.

Подобные вещи изначально не были чем-то, чем стоило с гордостью хвастаться перед другими – хотя кое-кто, возможно, и впрямь питал подобные мысли, большинство людей всегда решало такие вопросы в тайне, отыскивая уединенные уголки.

А теперь требовалось применить это прямо на глазах у Су Чияо, да вдобавок к тому, когда она сама собиралась добровольно передать свою духовную ци для помощи – подобная сцена казалась донельзя унизительной и лишала его мужества даже на то, чтобы поднять взгляд и прямо посмотреть на девушку.

Кончики его пальцев бессознательно сжали манжету, и Шэнь Янь подсознательно отступил на полшага назад, желая отыскать какой-нибудь предлог, чтобы отказаться от этого хлопотного духовного инструмента.

─ О, я поняла, эта вещь тебе не по душе, верно? – слегка улыбнулась Су Чияо.

Ее алые шелковые одежды внезапно подхватили с земли кусок дерева, после чего ткань стремительно накалилась, и она принялась обжигать его с помощью собственного духовного инструмента.

─ Вот эта палка или духовный инструмент, в который я сама влила духовную силу – выбирай что-то одно.

Разве это вообще мог сделать живой человек?

Шэнь Янь на мгновение остолбенел, его рот слегка приоткрылся, а колени подкосились, и он опустился на колени прямо на траву.

─ Сначала ты сам растолковал мне чудесные свойства этого Кубкового Линчжи, а теперь, когда я по собственной воле готова передать свою духовную энергию и ауру духа, ты начинаешь увиливать под самыми разными предлогами.

Су Чияо слегка опустила взгляд, накрепко приковав его к избегающему ее глаз лицу Шэнь Яня, и каждое ее слово тяжелым грузом давило на сердце.

─ Время почти пришло.

Сердце Шэнь Яня резко ухнуло вниз.

Он отчетливо понимал, что Су Чияо способна сделать то, о чем говорит, и, взвесив все за и против, он был вынужден схватить духовный инструмент и приняться за его выплавку.

К его удивлению, Шэнь Янь завершил выплавку практически в одно мгновение – дикое сознание духовного инструмента почти не оказало никакого сопротивления, что шло вразрез со всеми законами логики.

Раньше, когда он выплавлял дарованный родом Веерный Лист, Шэнь Янь тоже справился за мгновение, но то все-таки было выращено кланом специально, да и собственное создание Шэнь Яня, возможно, изначально обладало довольно слабым разумом.

Теперь же всё обстояло иначе, но у нынешнего Шэнь Яня уже не оставалось времени на размышления.

Увидев это, Су Чияо слегка расслабила прежде напряженные уголки губ, шагнула вперед и своими тонкими белыми пальцами, источающими духовную силу, нежно коснулась поверхности духовного инструмента.

Прежде чем Шэнь Янь успел хоть как-то отреагировать, нить, укутанная аурой и духовной силой Су Чияо, медленно просочилась внутрь сквозь духовный инструмент.

Природный духовный инструмент мгновенно изменился: изнутри потекли кольца густых багряных духовных узоров, и все они в точности повторяли уникальное духовное дыхание Су Чияо, формируя внутри линчжи замкнутый барьер духовной рифмы.

Весь гриб окутал слой теплой алой духовной энергии, и принадлежавшая исключительно Су Чияо аура прочно запечаталась внутри духовного инструмента – стоило только Шэнь Яню побудить свое море духа прийти с ней в резонанс, как он смог бы полностью воспринять ее духовную рифму и усмирить бушующие на дне души мятежные желания.

─ Ну вот, теперь мне ведь не нужно больше вмешиваться? – раздался у него над ухом голос Су Чияо, исполненный непреклонной жесткости.

Шэнь Янь сглотнул слюну в пересохшем горле и был вынужден послушно приняться за использование духовного инструмента.

Опустив взгляд, он позволил измененному Су Чияо предмету принять его путы, и в глубине его духовного сознания прокатилась невыразимая дрожь, а затаившиеся на дне сердца суетные мысли целиком окутались и успокоились этим именным багряным сиянием.

Су Чияо молча стояла перед ним, неотрывно следя за каждым малейшим изменением выражения на лице Шэнь Яня, и в ее глазах бушевало сильное и тайное удовлетворение.

Глядя, как разум Шэнь Яня полностью захвачен оставленной ею в Кубковом Линчжи духовной аурой и как все перепады его настроения отражаются в ее глазах, она испытывала непередаваемое чувство удовлетворения и возбуждения, родившееся в глубине души, отчего даже циркулирующие вокруг нее алые шелковые одежды стали чуть мягче.

Когда бушующее в море духа Шэнь Яня волнение полностью утихло, багряные духовные узоры на поверхности Кубкового Линчжи в его ладони медленно потускнели, но тот самый слой эксклюзивной духовной ауры Су Чияо по-прежнему крепко держался внутри духовного инструмента, не рассеиваясь ни на йоту.

Шэнь Янь тяжело выдохнул застоявшийся воздух, чувствуя, как расслабилось всё его тело и дух, и подсознательно попытался вернуть свою духовную силу, чтобы убрать духовный инструмент обратно в море духа.

В этот момент Су Чияо легко придержала его за запястье, слегка повернула голову, устремив взгляд на духовный инструмент в его ладони, и нашла благовидный предлог:

─ Только что я влила туда свою ауру, и духовная печать еще нестабильна. Я как раз должна хорошенько изучить этот диковинный духовный инструмент, надеюсь, ты не станешь отказываться.

Шэнь Янь прекрасно понимал, что она едва ли просто хочет всё хорошенько изучить, однако, подвергнувшись ее недавнему принуждению, он уже не имел сил спорить с ней и мог лишь медленно разжать пальцы, протягивая ей источающий слабое багряное тепло духовный инструмент.

Тонкие пальцы Су Чияо уверенно перехватили духовный инструмент, подушечки пальцев принялись тщательно оглаживать и разглядывать еще не угасшие алые узоры на поверхности линчжи, а в глубинах ее глаз таилась смутная жадность.

Поиграв с ним немного, она подняла взгляд на Шэнь Яня и, с не терпящей возражений жесткостью в голосе, под первым попавшимся предлогом отправила его прочь.

─ В этом горном лесу еще немало неисследованных мест. Ступай осмотри окрестности, тщательно проверь на предмет следов затаившихся демонических зверей, чтобы избежать внезапных нападений скрывающихся хищников.

─ Запомни, пока можешь не возвращаться.

Шэнь Янь неторопливо развернулся и направился вглубь леса, не испытывая в душе ни малейшего желания спорить с Су Чияо.

Ему было абсолютно всё равно, что станет делать девушка, оставшись одна у ручья и сжимая в руке этот пропитанный ее духовным дыханием духовный инструмент.

Предвзятые помыслы Су Чияо никогда не удавалось предугадать; вместо того чтобы ломать голову над ними, лучше было просто закрыть на это глаза, обретя душевный покой и свободу.

К тому же то, что она сама отослала его подальше, было ему только на руку.

Прежде это место было логовом Черной Мамбы, и остальные демонические звери не смели даже приближаться, так что здесь не было смертельных опасностей, что как раз оставляло ему достаточно времени для тщательных поисков по всей долине и горам.

То, о чем он действительно тосковал в глубине души, вовсе не шло ни в какое сравнение с подобными левыми духовными растениями.

Наследие, оставленное предками семьи Шэнь – вот за чем он явился сюда после своего перерождения.

Судя по воспоминаниям прошлой жизни, это тайное хранилище явится миру лишь будущей зимой.

В ту же пору в прошлой жизни в горах разразилась масштабная волна чудовищ, и место наследия, возможно, было случайно обнаружено сородичами, бежавшими в панике от преследования целой стаи зверей во время охоты на диких животных снаружи.

Что до реликвий клана Шэнь, Шэнь Янь прежде считал это простой случайностью, но теперь, перебирая всё в памяти, он находил немало ключевых зацепок.

То, что предковское наследие тысячелетие скрывалось и не являло себя миру, доказывало: место хранения сокровищ вовсе не относилось к тем районам, куда ступала нога обычных собирателей трав или практиков.

Обычные горные тропы и пологие берега ручья давно были вдоль и поперек исхожены детьми семьи Шэнь, и лишь такие безлюдные места, как смертельно опасные кручи и потаенные пещеры под обрывами, оставались нетронутыми из года в год.

И лишь когда волна зверей прокатилась по всем горам и толпы людей в панике бежали куда глаза глядят, кто-то рискнул сунуться в те полные опасности глухие уголки.

Спасавшие свои жизни люди в тот момент не думали об опасности и потому случайно, сами того не ведая, отперли вход в предковское тайное хранилище.

Шэнь Янь погладил рукав пальцами, мысленно выстраивая в голове рельефные жилы всего горного леса.

Он неспешно шел вперед по извилистой тропинке вдоль ручья, его взгляд внимательно сканировал крутые скалы и глубокие каменные пещеры по обеим сторонам, прочно запечатлевая в памяти каждый уединенный уголок.

Стоило заранее отыскать это потаенное хранилище, и он сможет единолично завладеть предковским наследием, избежав повторения прошлогодней судьбы, когда все вокруг делили его удачу и изгоняли его.

Если подсчитать, мне лучше всего ограничить время поисков двумя часами, чтобы не вызвать подозрений у Су Чияо.

Мысленно прикинув всё это, Шэнь Янь установил для себя вполне разумный срок.

----------

Могу ли я вздохнуть?

Шэнь Янь шагал по извилистой кленовой тропинке, внимательно выискивая малейшие признаки движения и полагаясь на собственные органы чувств в исследовании каждой травинки и каждого дерева вокруг.

Под ногами толстым слоем лежал сухой бурый кленовый лист, и каждый шаг отзывался лишь едва слышным мягким шуршанием.

Целый час он тщательно обследовал почти все глухие уголки в этой местности.

Однако в поле зрения не было и намека на что-то особенное, принадлежащее наследию предков семьи Шэнь, отсутствовали и следы рукотворных высечек.

Легкое разочарование тихо подступило к сердцу Шэнь Яня; он поднял глаза на слегка наклонившуюся к закату золотистую тень солнца и мысленно прикинул оставшееся время.

Су Чияо только что специально велела ему в одиночку патрулировать в поисках следов чудищ, а сама осталась дежурить у ручья.

С ее чувствительным характером, если он задержится снаружи слишком надолго, она неизбежно начнет подозревать неладное или даже лично отправится на его поиски.

Шэнь Янь не хотел снова связываться с Су Чияо в этот момент и был вынужден дорожить каждой минутой, чтобы вычислить правду о сокрытии наследия.

Он остановился, легко прислонившись спиной к толстому стволу старого клена, закрыл глаза и, сосредоточившись, принялся раскладывать по полочкам все ниточки в своей голове.

Шэнь Гуюань, предок семьи Шэнь, при жизни был всего лишь земным бессмертным четвертого ранга и вовсе не обладал способностью открывать независимые микромиры.

Обычные заклинатели, оставляя наследие для потомков, делали один из двух выборов: либо тратили силы на возведение многослойных защитных барьеров, либо намеренно маскировали тайник под труднодоступное место, используя эти два способа для ограждения от чужих взоров и посягательств.

Но предок погиб целую тысячу лет назад, и никакой, даже самый прочный и искусный защитный барьер не выдержал бы эрозии тысячелетнего времени.

Однако если дело обстояло иначе, и предок семьи Шэнь нарочно запрятал наследие так глубоко и искусно, то как тот сородич из прошлой жизни его обнаружил?

Шэнь Янь признавал, что тому действительно посчастливилось с удачей, но как он мог вот так запросто его отыскать?

Продолжая выстраивать логическую цепочку дальше, Шэнь Янь внезапно сформулировал в голове совершенно новую, прежде не возникавшую догадку.

Тогда предок семьи Шэнь вовсе негромоздкие и сложные защитные массивы возводил и не стремился сделать сокровищницу тайной и недоступной, а пошел по совершенно иному короткому пути.

Он воспользовался устрашающей силой исконных обитателей этого горного леса, чтобы естественным образом преградить путь диким зверям и заклинателям, и тем самым на тысячелетия защитил укрытое в пещере наследие.

Само наследие неизбежно должно было находиться в естественной горной пещере, но горные пещеры по большей части служили логовами хищников вроде медведей и леопардов.

Эти крупные свирепые звери отличались буйным нравом и с легкостью могли растоптать или повредить различные вместилища духов и оставленные предком артефакты, хранившиеся в пещере.

Чтобы надежно сберечь наследие в течение тысячелетия, существо, обосновавшееся в пещере, должно было внушать страх и трепет всем лесным зверятам, но при этом по возможности не разрушать само наследие.

Четкий ответ молнией ворвался в сознание Шэнь Яня, он резко открыл глаза, и его дыхание невольно участилось.

«Черная Мамба!»

Верно, именно та ядовитая змея Черная Мамба, которую ранее уничтожила Су Чияо.

Шэнь Янь связал воедино все зацепки, и у него на душе сразу прояснилось – все прежние непонятные сомнения полностью рассеялись.

Змеи от природы любят темные, сырые и тихие горные пещеры, куда никто не вмешивается, что идеально соответствовало требованиям предка при выборе тайника; к тому же Черная Мамба была одиночным свирепым хищником, который в обычное дни не станет бездумно крушить и ломать стационарную утварь внутри пещеры, а лишь охраняет собственные владения.

В то же время ее смертоносный яд наводил ужас на всю долину, и такие звери, как медведи, волки и горные леопарды, даже не смели приближаться к этим водам.

Незримым образом эта Черная Мамба стала самым естественным и наименее хлопотным стражем наследия.

Он невольно вспомнил снова, как тот сородич из прошлой жизни во время зимнего нашествия зверей ради спасения от погони случайно наткнулся на наследие.

И то, что этот сородич смог благополучно уйти невредимым, будучи уже тяжело раненым, и вернуться в клан с донесением, на самом деле тоже можно было назвать большой удачей.

В лютые зимние морозы температура в лесу резко падала, и хладнокровная Черная Мамба погружалась в долгую глубокую спячку, полностью утрачивая способность к нападению.

Лишь поэтому юноша смог беспрепятственно ступить в змеиное логово, узреть оставленные предком сокровища и в конце концов благополучно принести весть обратно.

Теперь все прежние сомнения были полностью разрешены, и в глубине глаз Шэнь Яня зажглось неукротимое, сильное волнение: истинным тайником с наследием предка являлась как раз та самая пещера, где Черная Мамба обитала круглый год.

При этой мысли у него в горле слегка пересохло, а на душе занеслось неизбывное нетерпение.

Только вот зачем клан так строго засекретил весть о наследии? Хотя подобное действительно не слишком удобно афишировать, всё же это было чересчур.

«Каково же на самом деле это наследие предка семьи Шэнь? Почему старейшины клана относятся к нему с таким суеверным страхом?»

Теперь, вернувшись после перерождения, Шэнь Янь все больше интересовался множеством загадок прошлой жизни и все сильнее торопился добраться до наследия.

Отыскать пещеру, где обитала Черная Мамба, было не так уж сложно: змеям необходима постоянная проточная вода, и пещера непременно примыкала к ручью.

Во всем горном лесу был лишь один этот источник с непрерывно текущей живой водой – тот самый песчаный берег, где он только что ненадолго останавливался вместе с Су Чияо.

Логово Черной Мамбы определенно пряталось где-то в скалах у этого ручья.

Шэнь Янь больше не колеблясь ни мгновения, тут же унял всю ауру вокруг своего тела, развернулся и легким шагом направился обратно к отмели.

По пути он намеренно пригнулся и замедлил шаг, опасаясь потревожить Су Чияо, дежурившую у ручья.

Спустя всего мгновение журчание текущей воды донеслось до слуха с осенним ветром, и Шэнь Янь тут же укрылся за густыми зарослями клена; теперь требовалось лишь тихонько обойти открытую площадку у ручья впереди, чтобы напрямую выйти к входу в змеиную пещеру у скалы.

Шэнь Янь затаил дыхание, полностью раскинув свои чувства, чтобы уловить малейшее движение вокруг.

Легкий запах лидчжи вперемешку с мягким, медовым шепотом девушки легко принесло ветром прямо к его ушам.

Этот зов был мягким и томным, тая в себе невыразимую, неясную жажду обладания; Шэнь Янь, прячась за деревом, почувствовал, как брови против воли слегка дернулись.

Что эта девчонка Су Чияо вытворяет с моим духом артефакта?

Хотя он мысленно и отпускал такие колкости, он уже догадался, что Су Чияо сейчас возится с тем самым духом артефакта, который впитал его ауру, и вряд ли это связано с какими-то исследованиями.

Эта гордая и помешанная девица на самом деле забавлялась в одиночестве у ручья с духом артефакта, только что установившим с ним связь.

В сердце поднялось некоторое бессилие: он чувствовал, что любые помыслы Су Чияо никогда нельзя было измерить обычными мерками.

Не успел он подавить роящиеся в голове мысли, как у ручья снова раздался отчетливый, протяжный стон.

Шэнь Янь вздрогнул, его душевное равновесие резко пошатнулось, и в спешке он нечаянно задел ногой острый край обломанного камня.

Камень покатился по пологому синему склону, ударившись о землю с резким, неожиданным звуком, который вмиг разорвал тишину леса.

─ Кто там?!

Все мелкие звуки у ручья мгновенно стихли. Восприятие Су Чияо намного превосходило способности ее сверстников, и она тут же напрягла все чувства, вслушиваясь в окрестности.

Шэнь Янь поспешно сжался в комок, всем телом намертво прижавшись к шершавому стволу дерева, полностью погасил всю циркуляцию ци и даже дыхание сделал нарочито едва уловимым.

В лесу осталось лишь шуршание осеннего ветра, гоняющего кленовые листья. Су Чияо долго прислушивалась в тишине, но не уловила никаких иных следов присутствия.

Спустя мгновение тихий, нежный шепот у ручья зазвучал снова.

Могу ли я вздохнуть?

Получив внутреннее утвердительное разрешение, Шэнь Янь испустил долгий, тяжелый вздох облегчения.

----------

Тайны Пещеры Ложной Чешуи

Шэнь Янь шагал бесшумно, выровняв дыхание, и осторожно обошел охранявшую ручей Су Чияо.

─ Ах-мн… ─

После очередного напряженного и волнительного скрытного прорыва Шэнь Янь вновь замедлил движения и пополз вперед.

Он не смел издать ни звука, чтобы не спугнуть ее, и, отслеживая путь по влажному и холодному дыханию горного леса, вскоре увидел перед собой естественную пещеру, спрятанную в глубине лиан.

Вход в пещеру окутывал слой легкого, сырого белого тумана, а стены заросли темно-зеленым мхом, напитанным многолетней сыростью; стоило лишь оказаться снаружи, как уже ощущался пробирающий до костей холод.

Шэнь Янь протянул руку, отстранил мешающие свисающие лианы и медленно ступил внутрь пещеры, ступая предельно осторожно и выискивая любые затаившиеся вокруг опасности.

Чем дальше он продвигался вглубь пещеры, тем отчетливее нагромождались на земле мелкие обломки; несколько черных змеиных шкурок с легким ядовитым душком тихонько лежали на сыром каменном полу.

То были остатки сброшенной кожи ядовитой змеи Черной Мамбы.

Шэнь Янь присел на корточки, кончиками пальцев легко коснувшись холодной сухой змеиной кожи, и в тот же миг мысленно утвердился в том, что это именно то место, которое он искал.

Змеям требуется сбрасывать кожу несколько раз за жизнь, и лишь избавившись от старой оболочки, они могут вместить непрерывно растущее тело; старая линька сохраняет толику первородной ауры своего хозяина, и если духовное развитие существа было глубоким, а собственная кожа питалась годами, возникала вероятность зарождения в сброшенной оболочке следа дао и превращения ее в дух артефакта.

Он закрыл глаза и сосредоточился, вслушиваясь, и тончайшая, едва уловимая нить ауры дао хлынула через кончики пальцев прямо в его море сознания.

Сердце Шэнь Яня дрогнуло, и он мгновенно понял, что среди этих змеиных шкур зародился дух артефакта.

Это был особый дух артефакта, выросший на основе линьки ядовитой змеи Черной Мамбы и вскормленный течением времени.

Черная Мамба была превосходной гигантской змеей, доросшей до размеров питона, и ее сила приблизилась примерно к первой ступени второго ранга; не будь духовный артефакт Су Чияо стихиально враждебен змеям, да плюс Шэнь Янь лишил ту ее коронного яда, она бы не погибла так опрометчиво.

Для зверя ее уровня рождение духовных артефактов в теле не являлось чем-то диковинным.

Шэнь Янь медленно присел на корточки и извлек из нагромождения змеиных шкур тонкую, гибкую полупрозрачную полоску.

─ Какая забавная форма, поистине неплохо, ─ получив новый дух артефакта, Шэнь Янь пришел в отличное расположение духа и не преминул похвалить находку.

Отрезок духа артефакта походил на уменьшенную, цельную версию змеиной линьки: в отличие от прочих иссушенных обломков, он не был хрупким или надломленным, обладал цельной формой, а по его поверхности струился еле заметный черный матовый блеск.

Сама текстура этого духа артефакта отличалась исключительной хрупкостью: если сжать его в руке чуть сильнее, он тут же рассыпался бы и повредился без малейшей надежды на восстановление.

Шэнь Янь не смел опрометчиво сжимать его, лишь слегка поддерживая кончиками пальцев эту нить змеиной линьки, и, поразмыслив немного, решил тут же переплавить ее и забрать себе.

Обычным заклинателям плавить дух артефакта – дело крайне утомительное и энергозатратное, требующее непрерывного расхода духовных камней для восполнения собственных потерь ци.

Лишь высокоранговые заклинатели, чья база культивации намного превосходила ранг духа артефакта, могли завершить выплавку в мгновение ока, не растрачивая впустую собственные основы.

Шэнь Янь обладал лишь начальной стадией первого ранга, но предыдущие выплавки давались ему донельзя легко, и подобное аномальное положение давно посеяло глубокие сомнения в его душе.

Только вот времени в обрез, снаружи караулила Су Чияо, и разбираться со своими странностями было некогда – способность мгновенно выплавить дух артефакта казалась ему скорее удачей.

Откинув лишние мысли, Шэнь Янь заглянул в свое море духовной ци, и бесчисленные сведения об этом духе артефакта влились прямиком в его голову.

Этот дух артефакта звался Змеиная Линька, и поскольку он порожден линькой ядовитой Черной Мамбы, он изначально унаследовал некоторые свойства змей.

Его базовое назначение заключалось в том, чтобы обращаться в тончайшую незримую защитную пленку, покрывающую тело заклинателя, преграждая ядовитым испарениям путь в плоть и одновременно отражая физические заклинания слабой мощи.

Если атака, принятая пленкой, превышала верхний предел прочности, Змеиная Линька слетала сама, подобно настоящей змеиной коже, а сам дух артефакта при этом разрушался и полностью рассеивался.

Змеям от природы свойственна толика соблазнительного очарования; после наложения духа артефакта Змеиной Линьки у заклинателя слегка обострялись чувственные позывы, и если носить его слишком долго и не давать страстям должного выхода, легко поддаться вожделению и потерять рассудок.

К тому же носитель незаметно источал вокруг себя легкий аромат, сбивающий с толку, и обладал способностью очаровывать окружающих.

Правда, сила этого очарования была невысока, и перед лицом заклинателей с более высокой базой культивации она почти не работала, но на тех, кто уступал в силе, или на простых смертных она действовала безотказно, позволяя сильно расположить их к себе и легко усыпить их бдительность.

Впрочем, это тоже не было абсолютным: подобно змеиной шкуре, хрупкой и легко рвущейся, если Шэнь Янь намеренно совершал поступки, несущие вред, козни или вызывающие отвращение, маскировка тут же рушилась, и все зачаровывающие эффекты мгновенно испарялись, теряя всякую силу.

Например, если бы Шэнь Янь нарочно ударил кого-нибудь, тот не стал бы улыбаться в ответ, так что злоупотреблять этим было нельзя.

Тщательно перебрав все сведения, переданные духом артефакта Змеиной Линьки, Шэнь Янь остался весьма доволен, хотя у того и не было грозных боевых умений, но полезность в защите и одурманивании врагов оказалась полной.

Он убрал завершивший выплавку дух артефакта в море сознания, выпрямился и уверенным шагом продолжил углубляться в пещеру.

Чем дальше вглубь уходила пещера, тем гуще становились сырость и холод в воздухе, и легкий едкий запах медленно пробирался в ноздри.

Шэнь Янь принюхался и тут же распознал в нем микроскопические дозы ядовитых испарений, источаемых недрами пещеры.

Яд был столь слаб, что от силы вызывал у проникнувших тошноту и головокружение, почти не нанося реального вреда плоти, и степень опасности стремилась к нулю.

Ради надежности Шэнь Янь все же задействовал только что полученный дух артефакта Змеиной Линьки.

Совершенно неразличимая глазом прозрачная пленка незаметно покрыла все его тело, наглухо отсекая витавшие вокруг ядовитые испарения.

Тошнота и головокружение от токсичного влияния мгновенно схлынули наполовину, и Шэнь Янь, отбросив сомнения, продолжил углубляться в пещеру.

Пройдя еще несколько десятков шагов, он заметил на каменной стене впереди аккуратные следы рукотворной обработки – они явно не были порождением природы.

Сердце Шэнь Яня встрепенулось: это место несомненно было сердцем тайника с наследием.

Он ускорил шаг, приближаясь, и его взгляд упал на две строчки стихов, высеченные на каменной стене.

Как не найти путь, коль погряз в ядовитой пучине?

В Пещере Ложной Чешуи сокрыта тайна.

Стоило этим двум коротким строкам предстать перед глазами, как копившееся долгое время в сердце Шэнь Яня предвкушение выплеснулось наружу, и не сдерживаемое волнение захлестнуло его душу.

Нападение ядовитой змеи чуть не стоило ему жизни, унижения со стороны Су Чияо и принуждение творить то самое прямо на ее глазах, да и поиски в стольких местах – все эти треволнения стоили того, ведь он поистине отыскал потрясающее наследие предка семьи Шэнь.

─ Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха… ─

Раскатистый, безудержный и дерзкий смех раскатился по пещере, и юноша, нетипично для себя утратив контроль над эмоциями, дал выход бушевавшему на душе ликованию.

----------

Семья Шэнь – это рожденные со злом демонята

─ Если подумать, план наследования предка семьи Шэнь и впрямь невероятно изящен! Но… ─

Завершив свои вздохи и восхищения, Шэнь Янь вновь почувствовал некоторое раздражение.

Если бы тот земной бессмертный предок семьи Шэнь тысячу лет назад всей душой желал передать наследие именно роду Шэнь, у него имелись бы тысячи надежных и простых способов.

Он вполне мог спрятать сокровище в родовой запретной зоне и открыто оставить его потомкам.

Даже если бы потребовалось отобрать достойных наследников, хватило бы лишь установить внутри клана испытательные барьеры, проверяющие характер и задатки.

Однако он предпочел пойти долгим и сложным путем: спрятал наследие в горной пещере, где кишат ядовитые змеи, и окутал следы тяжелыми пеленами тумана.

И именно благодаря столь умышленному сокрытию истинных талантов за тысячу лет течения времени здесь не обнаружил его абсолютно никто.

Приходилось признать: хоть структура наследования и была абсолютно безупречна, в глазах Шэнь Яня не казалось ли все это чересчур избыточным?

Он легко усмехнулся, вполголоса высказав то, что у него на уме, после чего негромко и медленно продекламировал то, что навеяло в нем чувства:

Оставил древний небожитель клад былых веков, –

К чему ж кружить туман излишних тайных знаков слов?

Коль не пришел бы сородич по следам вослед, –

Труд сотен лет ушел бы в дикий пустоцвет.

Как только стихли слова, его взгляд внимательно и тщательно скользнул по всей холодной каменной стене, исследуя ее точку за точкой вдоль шероховатых и бугристых рельефов породы.

Читая стихи, он уже обратил внимание, что скала возле родовой надписи кардинально отличается от остальной и скрывает в себе едва заметное углубление.

И впрямь, в одном неприметном углу, засыпанном опавшими листьями и пылью, тихо притаился каменный механизм размером с ладонь.

Шэнь Янь легко нажал кончиком пальца на механизм, и в тишине горной пещеры раскатился глухой звук трения камней.

Тяжелая каменная стена медленно отъехала внутрь, открывая узкий проход, откуда пахнуло кромешной тьмой и стало еще более жутко и сыро.

Насыщенный и резкий бледно-зеленый ядовитый газ медленно поплыл из щели прохода, окутывая его со всех сторон и вызывая удушливую тяжесть в груди.

Эта картина вызвала у Шэнь Яня легкое удивление.

Раньше он полагал, что яд в пещере порожден исключительно обитающими здесь из года в год черными мамбами.

Но каменная стена наглухо изолировала внутреннее пространство от внешнего, и ядовитые змеи никак не могли ступить в эту тайную обитель, так что у источника яда неизбежно имелось иное происхождение.

Внимательно подумав над этим с мгновение, Шэнь Янь пришел к четкому выводу.

Похоже, клубящийся нерассеивающийся ядовитый туман порождался не монстрами, а служил защитным барьером, присущим самому наследию предков семьи Шэнь.

Он сдержал ауру вокруг своего тела и неторопливо шагнул в мрачное пространство за каменной стеной, изо всех сил стараясь приспособить глаза к тусклой обстановке.

Вся пещера была темна хоть глаз выколи, и в ней абсолютно не просматривалась глубина пути, и лишь откуда-то издалека доносился еле заметный слабый отсвет.

Шэнь Янь ступал легче, приближаясь к источнику света, и лишь подойдя ближе, разглядел, что щели в каменной стене густо покрыты слоем живого зеленого налета.

Поверхность влажного и мягкого мха переливалась слабым нежным нефритовым сиянием, служа единственным источником света в этой темной пещере.

Всего одного взгляда хватило Шэнь Яню, чтобы мгновенно во всем разобраться.

Этот мох вовсе не являлся обычной дикорастущей травой, но представлял собой естественно зародившегося духа артефакта, и, судя по всему, им являлся первый предмет наследия, оставленный предком семьи Шэнь.

В своей прошлой жизни он был могущественным грандиозным мастером ядов, что странствовал повсюду, поэтому легко распознал ауру яда в этом духе артефакта, и Шэнь Янь тут же на месте полностью подчинил его себе.

После этого Шэнь Янь погрузил сознание в духовное море для проверки, и вся информация об этом духовном инструменте первого ранга по имени Зеленый Налет хлынула в его голову.

Духовный инструмент звался Зеленым Налетом, относился к первому рангу, а при использовании требовалось лишь подстегнуть духовную силу, чтобы тончайший слой мха покрыл всю поверхность языка пользователя, идеально повторяя линии языка.

После завершения покрытия поверхность языка приобретала сине-зеленый оттенок, словно во рту разросся влажный и холодный горный мох, и внешне это обладало крайне высокой узнаваемостью.

Его ключевая способность функционировала за счет языкового восприятия.

Стоило лишь высунуть язык наружу в воздух, как он мог улавливать циркулирующую в радиусе нескольких ли ауру и слабые колебания духовной энергии, заранее замечая скрывающихся поблизости живых существ.

Если же кончик языка напрямую касался скал, жидкостей или предметов, эффект разведки возрастал многократно, позволяя распознавать, не таится ли в жидкости яд.

Вдобавок имелась функция усиления вкуса, позволявшая ощущать вкус еды острее, чем обычным людям, а поскольку мох обладал абсорбирующим свойством, он также устранял проблему неприятного запаха из рта.

Внутри структуры мха таился микроскопический след парализующего яда, который начинал действовать при соприкосновении кончика языка с плотью врага, хотя этот эффект был слишком ничтожным и в реальном бою не пригодился бы, однако достоинства перевешивали недостатки, и как инструмент сенсорного типа он считался крайне превосходным среди первого ранга.

─ И впрямь здесь наличествуют следы пути яда? Но почему наследие предка семьи Шэнь оказалось духовным инструментом яда? ─

Разобравшись со всеми свойствами духовного инструмента до конца, Шэнь Янь преисполнился изумления.

Семья Шэнь была праведным кланом, искусно практикующим путь ветра, и поколения сородичей утверждались в практике благодаря ветровым духовным инструментам.

Он полагал, что предок тысячелетней давности непременно тоже являлся практиком, специализирующимся на ветре, и оставленное им наследие закономерно должно быть связано с ветром.

Однако сейчас первый инструмент наследия оказался связан с ядом, чего вполне хватало, чтобы доказать: путь практики предка кардинально расходился с клановыми записями.

В его сердце сформировалась догадка, переворачивающая все представления: тот самый земной бессмертный предок семьи Шэнь являлся демоническим практиком пути яда!

─ Неудивительно, что он додумался использовать ядовитую змею для охраны собственного наследия! Надо полагать, ту черную мамбу тоже подвергли определенной обработке, иначе нынешний глава семьи Шэнь едва ли смог бы одолеть такую тысячелетнюю гигантскую змею. ─

Многочисленные сомнения прошлого разрешились в этот миг, и Шэнь Янь наконец понял, почему клан на протяжении сотен лет наглухо запечатывал любые сведения о предковом наследии.

Если бы весть о том, что семья Шэнь – потомки демона, распространилась, весь род подвергся бы остракизму и вражде со стороны крупных семей практикующих, и даже навлег бы на себя карательные походы.

Предок, будучи демоническим практиком, прекрасно осознавал, что семья Шэнь давно сменила устои, и все члены клана перешли на ортодоксальный путь ветра, полностью проведя черту между собой и демоническим путем.

Если бы он еще и разместил наследие яда внутри клана, это выглядело бы поистине неподобающе.

Не имея иного выхода, он и придумал столь окольный метод: приставил черную мамбу охранять пещеру, а само наследие спрятал в труднодоступных глухих горах, тихо поджидая, когда туда забредет имеющий сродство потомок.

─ Неудивительно, выходит, я – потомок демона! ─

Шэнь Янь издал вздох, невольно вспомнив слова, сказанные ему в прошлой жизни Су Чияо:

«Шэнь Янь – рожденный со злом демон, прирожденный негодяй, и рано или поздно я уничтожу его».

Прежде он воспринимал это лишь как бранные слова сгоряча, но теперь, узнав, что предок был демоническим практиком яда, припомнить те речения оказалось и вправду довольно глубокомысленно.

Если поразмыслить над временем, было пора уже возвращаться, ибо Шэнь Янь опасался, что при задержке Су Чияо может что-то заподозрить, однако перед уходом он все же решил сперва взглянуть, что из себя представляет второе наследие.

Тем же самым способом Шэнь Янь открыл вторую каменную стену: внутри нее по-прежнему царила кромешная тьма, причем на сей раз отсутствовали даже крохи слабого света от мха.

Шэнь Янь активировал духовный инструмент Зеленый Налет, после чего медленно высунул язык наружу и подставил его воздуху, и вскоре ощутил аромат опасности.

Он обладал лишь базой культивации первого ранга, и исследовать второе наследие сейчас было определенно чересчур опрометчиво, так что Шэнь Янь тут же закрыл каменную стену и, убедившись, что все в порядке, покинул пещеру.

Поскольку путь был уже знаком, вскоре Шэнь Янь привычной дорогой вернулся к месту, где оставалась Су Чияо.

Вот только в тупик его поставило то, что Су Чияо неожиданно уснула, или, вернее сказать, потеряла сознание, да к тому же его собственный духовный инструмент был приложен к ее губам, что выглядело весьма двусмысленно.

----------